— Ефимыч, ты заебал, люди жалуются, ты когда со своей бандой работать начнёшь? — начальник ворвался в каптёрку и недовально уставился на нашу компанию слесарей.

Я, как старший этой шоблы, спокойно разливал согревающий душу и тело напиток по рюмахам, совершенно игнорируя вопли молодого управляющего.

— Сергей Николаич, не горячитесь, — примирительно произнес Жека, молодой слесарь, только недавно устроившийся к нам в ЖЭК и потому пока работающий чисто "подай-принеси", он же в основном и бегал за закусоном.

— Да вы охерели! Опять нажираетесь?! Среда! Не пятница даже! — возмутился начальник, пока я флегматично убирал пустую бутылку под стол. Тяжко вздохнув, подпер кулаком щеку и уставился на Николаича.

— Ты чё бузишь? Мы по графику успеваем? Успеваем. А жопу рвать из-за очередной дуры, которая своими прокладками стояк забила, да ну нах… — отмахнулся, я и приподнял граненую рюмку. — Ты, Николаич, лучше скажи, когда мне токарку вернут? А то твой новомодный пластик, дольше месяца жить отказывается.

— Когда сделают, тогда и верну, — проворчал осаженный управленец и поняв, что я уже чутка разбавил кровь алкоголем, лишь отмахнулся. Спорить со мною сейчас бесполезно, лишь время тратить и нервы, причем только свои, поскольку мне насрать на все, особенно когда градус уже выше тридцати шести.

Оставив нашу троицу спокойно отмечать середину недели, начальник скрылся. Зато практически сразу после его ухода, в каптерку залетел Ванька, наш штатный лифтовик.

— Мужики, вы новости смотрели? — с глазами срущей белочки, прохрипел он и тут же ткнул нам своим телефоном. — Походу все, война….

— Что? — удивился Женька и пустым взглядом уставился в экран. — Бля, Ефимыч, реально война, объявление час назад и тут же пошли прилеты ракетами… че делать-то?

— Родне звони, — хмыкнул я, отставив рюмку в сторону. — К этому все давно шло, мои свалить успели, так что… Идите по домам, родню радуйте и сами валите нахрен из города… А я пока тут посижу… Зяба, ты как?

— Мои тоже уехали, даже бабка, — тяжко выдохнул мой сменщик, что был моложе меня всего на пару лет. — Так что я тоже пожалуй посижу. Спешить некуда. Если реально все началось, то… То ничего. Молодые пускай валят подальше, а нам старикам один хрен пропадать.

— Ну вы даёте, — поразился Ваня. — Ой ладно, я в общем бюзгалтерию, вы как хотите.

— Я тоже, — подскочил Жека и обернулся. — Ну, не прощаемся тогда…

— Угу, беги давай, Ихтиандр, пока плот совсем не отчалил, — я проводил взглядом свалившую парочку и тихо усмехнулся. Отчего-то на душе было легко и спокойно. — Ну вот, нагнетали, нагнетали обстановочку… война етить… подумать только…

— Да ладно тебе! Ефимыч, где наша не пропадала, — отмахнулся Зяба, и одним махом опрокинул в себя стопарь, не забыв закусить шпротом. — Выживем как нибудь.

— А и правда, неча парится, горит сарай, гори и хата, — согласился я и тоже накатил.

Если б я знал, что так бесполезно потрачу последние часы мирного времени, не пил бы с утра пораньше. Но с другой стороны, в новое время входить с трезвой головой было бы куда тяжелее…

О том, что скоро война, знали все. Слишком уж хмурой была обстановка в мире. Топливный кризис сменялся экономическим, после экономического пришёл демографический, пенсионный возраст рос пропорционально количеству успешных менеджеров. Даже у нас в ЖЭКе на каждого слесаря уже приходилось по начальнику, кадровику, безопаснику, проверяющему и сисястой секретарше проверяющего.

Бездельников и языкочёсов становилось все больше, работяг все меньше. Практически все рабочие профессии отдали мигрантам и беженцам из стран-соседей. То что у меня в подряде не было Равшана с Джамшутом, а был Юрий Дмитриевич Зябликов, он же Зяба, и Евгений Сергеевич Батраков, уже чудо.

И это лишь верхушка айсберга. Дошло до того, что молодежь сильно дегродировала в плане технических навыков и знаний. Нынче все зависело от батареек и электричества, с которыми молодое поколение никак не могло справится самостоятельно. Сломалась вилка от шнура и застряла при этом в розетке? Звонят сразу нам и дёргают электриков. Не частным мастерам, коих теперь осталось всего ничего, а жилищникам. Даже кран уже сами поменять не могут и сливник. Дожили, мля.

В армии все еще печальней. То что начинал Сердюков, завершили его приемники. К тридцатому году от вооружённых сил осталось одно название. Срочников окончательно превратили в обслуживающий персонал и ряженых кукол для фотоотчетов. Оставшиеся боевые подразделения перешли на работу беспилотниками и артиллерией.

Меньше всего досталось авиации, так что отслужив под крыльями свои двадцать пять календарей, я ушел в запас, до того, как эти самые крылья взялись обрезать плановыми сокращениями. Некогда вторая армия в мире, стала девятой… Какая она там в списке сейчас, уже и незнаю. Подумать страшно.

— Смотри, крокодилы полетели, — усмехнулся Зяба, выглянув в окно. — Вот черти, над городом почти в притирку пошли…

— Ну-ка сдристни, — я тоже обернулся посмотреть и неприятно удивился.

Борта шли клином, причем "тяжелые", с полным подвесом. Виднелись и блоки Б8В20 с НАРами и фугасные авиабомбы. Сходу не скажу, но судя по расположению, двестипятидесятые.

Спина неприятно отозвалась болью. В свое время я этой дряни натаскался по самое немогу, потому что когда на склад приезжали вагоны с вооружением, разгружали их силами личного состава всей части.

— Слух, а че это они на Пальцевку уходят? — нахмурился Юрка. — Там же аэродрома нет.

— Зато там резервное поле и ангары с кругом. В нашей местности двадцатчетверка тяжелой и с наскоку сядет, без захода по-самолетному, — я постарался сохранить спокойствие, но вышло с трудом. — Ладно, если уж их на площадку подскока гонят, значит хотят работать по-серьезному… Ох ё-о-о, уже половина второго! Пора бы с обходом прогуляться, а то засиделись. Жека на отгуле считай, так что давай, хватай его рюкзак и поскоблили.

— А че я-то сразу, начальник? — возмутился Зяба, но все же поднялся из-за стола и закинул на плечо небольшой школьный ранец, в котором лежал инсорументарий, мультиключ и различные "ху. метры". — Я те чё, шестёра?

— Как самый молодой, — усмехнулся я и тоже поднялся. — И это, Зябь, ты свои воровские замашки поутихомирь, а то как выпьешь, так у тебя каждый встречный, то фраер, то шпана.

Зябликов рекомендацию усвоил. Лишний раз получать от меня затрещину не хотел, а рука у меня, ох и тяжелая на это дело. Даром что седьмой десяток живу, вполне могу приложить. Я ж этот, как его, спортсмен бывший, пока литрболом в серьёз не увлёкся.

Хотя чего греха таить, запил я конкретно в последней командировке, когда моих пацанов, в доме, сложило градом. Тридцать пять авиационных механиков, техников и инженеров, практически полный состав инженерно-авиационной службы нашей эскадрильи. Сразу… Наглухо…

Вот и запил, я ж тогда на вылете был. Меня уберегло, а ребят вот…

Опять воспоминания накатили, совсем уже старый стал. Впрочем, по меркам государства, еще вполне себе работяга-трудяга. Нынче пенсионный возраст у мужчин начинается с семидесяти пяти лет. И плевать, что многие не доживают до семидесяти, и их налоги, и пенсионные отчисления уходят в карманы зажравшихся чинушей.

— Ефимыч, ты че такой грустный? Хер лизал невкусный? — ободряюще усмехнулся Зяба, вышагивая в своей затасканной спецовке и резиновых сапогах.

Я отличался от него лишь тем, что предпочитал берцы. Мне с электрикой не работать, а ронять что-то тяжелое лучше на стальной носок ботинка, чем на резиновую калошу.

— Зяб, свои гастрономические пристрастия оставь при себе, — отмахнулся я от него, разглядывая спешащего мимо нас парнишку.

Типичный пример нового поколения. Короткие рваные джинсы "в облипон", кроссовки с вырезами и носки с подворотами. Все это довершалось вырвиглазной красной курткой, из-под которой выглядывала белая рубаха. Выше шеи смотреть страшно. Размалеван словно африканский повстанец. Наколки, пирсинг, различные псевдошрамы и покрашенная в фиолетовый цвет челка.

В моем детстве была популярна субкультура "эмо", так вот в сороковые годы она возродилась и набрала столь массовую популярность, что задавила все остальные. Эх, куда делись те милые гопники, с которыми можно было попить пива и потравить стариковские байки? Нынче во дворах даже лавочек почти не осталось, вместо них какие-то лотки с быстрым, хипстерским кофе в бумажных стаканчиках и фастфудом.

Многие спортивные площадки снесены. Стране не нужна крепкая и здоровая молодежь, ведь в этом случае она доживет до пенсии, или не дай Бог решит выйти на митинги, где сможет дать отпор таким же, заплывшим жиром силовикам.

Шутка ли, нынче вступительные нормативы это три подтягивания, три километра за шестнадцать минут и челночка десять по десять за тридцать пять секунд. Я даже сейчас, без разминки, спокойно их сдам, не смотря на боли в спине и старость.

— Так, чё у нас на Старонавальной? — спросил Юра, скинул рюкзак и выудил из него мастерключ от домафона.

— Погодь, — я достал из кармана спецовки блокнот, куда вносил график обхода и плановые ремонты, или различные техобслуживания.

Тут мое внимание привлек гудок авто. Какая-то семейка загружалась в седан и очень активно переругивалась. Люди на полном серьезе боялись войны и бежали от нее к каким-то дальним родственникам. Лица вроде знакомые…

Вспомнил, это Егоровы из первого подьезда, тринадцатой квартиры. Мужик вроде управленец в банке, жена у него там же кадровик. Двое детей. Муж абсолютный рукожоп. Только за этот месяц я трижды посещал их квартиру. То счетчик у них засбоит, когда этот охламон, насмотревшись роликов в интернете, попытается его скрутить. То колено туалета забьется так, что говно со сливом вырывается наружу.

Ну а последний вызов, меня вообще едва не добил. Муж посмотрел ролики про экономию воды и перекрыл вентили, что шли к бойлеру и посудомойке. Как итог, забыл об этом и через пару дней сильно удивился, увидев, что вода не набирается.

— Мда, ну, одной проблемной квартиркой меньше, — злорадно усмехнулся я, но все же заглянул в график. — Скважину проверить надо и насос подкачки. Там падение напряжения от генератора, сбоит подача.

— Так это к Захарову, — возмутился Зяба, открывая дверь в подвал. — Чего электриков-то не направили?

— Сначала насос надо глянуть, а потом уже электриков гонять, — я спокойно пожал плечами, заходя следом.

И как оказалось, спустились в подвал мы вовремя.

Через три минуты раздался характерный свист подлёта чего-то тяжёлого, калибра эдак сто пятьдесят второго. Загрохотало на соседней улице, но дрожь отдалась даже у нас, в подвале. Если бы не стеклопакеты на окнах цокольного этажа, нас бы засыпало осколками, а так, отделались лёгким испугом.

— Ебёна мать, это че за херня?! — опешил Юра и схватился за трубу на стене, даже прижался к ней, как любимой женщине, при этом его все ещё потряхивало от первичного шока.

— А это, Зяба, война, — печально усмехнулся я. — Ладно, пошли подстанцию отключать, а то прилетит туда что и пожар фиг потушим.

— Угу, — вяло кивнул Зябликов, кое-как выползая следом за мной.

Это мне уже не страшно гулять под звуки прилетов градов, а для большинства жителей города подобное в новинку. Сейчас ещё паника на носу, спешные сборы, повальный побег из города и большу-у-ущие пробки на дорогах. Все что мы с Зябой могли сделать, это минимизировать возможность возникновения пожаров.

— Может это, машину возьмём? Ну, у Захарова же есть "Газелька" служебная, — предложил напарник и я согласно кивнул.

Пока есть возможность, лучше кататься на колесах. Если обстрелы не утихнут за несколько дней, то в городе быстро возникнут проблемы с топливом, но это не самое страшное. При первом же появлении беспилотников, придется, в принципе, передвигаться только пешком. Кидать бомбу куда интереснее на машину, чем на парочку пеших. Это я по личному опыту могу подтвердить.

Видимо я переоценил местных. Сборов не было. Народ в чем было выпрыгивал из домов и смотрел: что же там такое случилось?

Мне даже не нужно было идти и выяснять, куда там прилетело. На соседней улице военкомат, ясен пень, что отработали по возможному пункту сбора и мобилизации резервистов, но гражданским это было неясно, и они, достав телефоны, бежали снимать: что же там так весело рвануло.

— О, еще летит, — усмехнулся я, услышав свист. — Сейчас ещё и по Гороховскому госпиталю отработают.

— С чего взял? Может по мэрии? — поинтересовался Зяба, оглядываясь по сторонам.

— Опыт. Пункт сбора, военные медучреждения, в первую очередь выбиваются стратегически важные объекты и объекты логистики. Сейчас еще по вокзалу, сто пудов, прилетит, — спокойно ответил я, заворачивая на служебную парковку нашего ЖЭКа, где у своей "Газельки" уже возился Захаров.

— Не, мужики, ну вы видали?! — сходу заявил электрик. — По мирняку бьют, гады! Прям как в четырнадцатом!

— Не, пока по военкому отработали и по госпиталю бахают. Красиво так, сто пятьдесят вторым скорее всего. Километров с двадцати лупят, — обрисовал ситуацию я, — Жек, а ты чего у газельки-то трешься?

— Подстанции вырубать надо, пока пожары нам тут не устроили, от таких прилетов и без этого может что угодно запалиться, — тут же опомнился Захаров, затем быстро открыл машину и запрыгнул на водительское. — Вас куда подбросить?

— Да не, мы пожалуй с тобой покатаемся, — я забрался на переднее пассажирское.

Зяба уселся позади, кое-как разместился меж смотанных в бухты кабелей, каких-то блоков и щитков. Захаров был тем еще хапугой и потому многое что снимал, не отправлял на мусорку, а перебирал и заново пускал в дело.

Правда вот, стоило нам примчаться к ближайшей подстанции, как стало понятно, что у Женьки работы прибавилось. Один из снарядов разворотил кирпичную будку трансформатора и обесточил весь микрорайон.

— Это же сколько, сука, проводки погорело, — раздосадованно поморщился Юра. — Да тут бы на ящик хватило!

— Не, Зяба, на два… причем столичной, там же и платы, и катушки… Эх, ёбаный кандебобер бля, — тяжко выдохнул Захаров.

— Не о том думаете, — пришлось их осадить. — Если это случайный прилет, то и фиг с ним, восстановим за пару месяцев. Но если и остальные так побило, то это значит, что работают по всей логистике, чтобы даже тероборона не появилась.

В надвигающемся хаосе, гудках машин, криках выбегающих людей я услышал крайне неприятное жужжание, заставившее сфинктер сжаться настолько, что можно было перекусывать стальную проволоку, на куски контровки.

— А вот это уже жопа, — прохрипел я, нервно сглотнул и уставился на небо, где на высоте, из-за крыш многоэтажек, показался едва различимый силуэт беспилотника, с парой управляемых ракет на подвесе.

— Нахуй от машины! — скомандовал я, сразу хватая Зябу за шкирку и утаскивая того в сторону ближайшего дома. — Давай, мастерключем вскрывай, бля!

— Че? — вырвалось у Захарова, что тоже прислушался к моему совету и побежал прочь. — Ефимыч, тя че, кроет?

— Сейчас нас так накроет, хоронить будет нечего! — огрызнулся я.

Нервный я какой-то стал. Ну какой смысл беспилотнику работать по нашей троице, вокруг же и так много целей. Вот например: молодой парнишка, который словно потерял все инстинкты самосохранения, раскрыл рот и снимает на телефон беспилотник, что как раз пролетает вдоль улицы.

Юра успел вовремя, вытащил ключ и вскрыл дверь в подвал, куда мы, дружно, всей троицей, рванули без оглядки. Примерно в этот самый момент, позади раздалось характерное "фыр-фью" завершаемое взрывом. Адская бездушная машина нашла свою цель и судя по воплям на улице, под замес попали и гражданские.

— Да что, блядь, происходит вообще?! — возмутился Женя, оглядываясь по сторонам и включая фонарик. — Ефимыч, давай, ты как самый опытный, объясняй.

— Все просто, — чуть отдышавшись, я прижался спиной к стене, пережидая взрывы на улице. — Сейчас активная фаза войны. Артподготовка. Пехота в бой не полезет, нынче не тот уровень подготовки что у нас, что у противника. Поэтому: сначала они издалека отработают по штабам, пунктам сбора, складам, логистическим узлам, госпиталям, частям и казармам. Жалеть никого не будут, слишком много обид накопилось.

— Какие нахрен обиды, при чем тут мирняк?! — возмутился Зяба, скинул рюкзак и принялся нагибаться, в попытке размять спину.

— Сопутствующие потери. Сейчас они друг друга перехерачат в замесе, скорее всего через пару дней город начнут обрабатывать с обеих сторон. Чисто для профилактики, чтоб никакие партизаны и ополченцы не завелись, — я лишь усмехнулся, вспоминая, как в двадцатых годах, мы натерпелись от доморощенных партизан с двудулками и старенькими карабинами. — Главное, чтоб не начали обмен ядрен-батонами, иначе можно будет ставить крестик над головой и закапываться в землю самостоятельно.

— И че теперь делать? — Юра задал правильный вопрос, о которым пока еще не задумались другие.

— Жека, дуй на шухер, посматривай, чтоб эта дрянь улетела. Как свалит, прыгаем в газельку и мчимся до моего дома, я ближе всех живу. Там запираемся и ждем темноты. Ночью по идее должны подутихнуть и можно будет вылезти посмотреть что к чему, а там потихоньку перетащим шмотье в подвал. У меня дом хороший, там подвал надеждый, на три подъезда вместе, можно печку сложить, провод кинуть, напрямую от щитка, да и скважина там есть, с насосом и резервным генератором, — я призадумался, пытаясь сообразить, что нам ещё может понадобиться в первую очередь. — Значится так. Пока кипишь повсеместный, есть вариант урвать все что необходимо на первое время. Пока будем ждать темноты, соберем все по моей хате, до кучи пройдемся по соседям. Полюбому кто-то уже успел смотать удочки.

— Э, мужики, а семьи как? — удивился Женя, который развалился на ступеньках и наблюдал за улицей через узкое слуховое окно.

— У Зябы все свалили уже, мои тоже, так что… Считай, что и нет никого. Нас заочно похоронили, типа оставили присматривать за хатами, если вдруг ничего не случится, — признавать правду было неприятно, но что поделать, суровые реалии. — А ты?

— Смешно… — вяло усмехнулся Захаров. — Та же хрень… своих собрал, отправил за границу, а сам не смог уехать, не выпустили за рубеж, мол: дед, ты куда? Шестьдесят пять еще вполне призывной.

— Сволочи, — хмыкнул мой напарник, наконец разогнулся и закинул рюкзак обратно на плечи. — Ну что там?

— Да вроде улетел, — не очень то уверенно пожал плечами электрик и поднялся со ступеней. — Дергаем?

Я лишь молча кивнул и мы быстро выбежали, оставив дверь в подвал открытой.

Когда уже забрался в "Газельку", смог осмотреть последствия прилетов. Беспилотник доработал по трансформатору и закинул пару плюх в сторону высотки, снёс ей парочку верхних этажей, как сваркой срезал. Наверное они боятся снайперов и зенитчиков.

Странно, ведь бомбят всего от силы час. За такой короткий срок, военные, что сейчас находятся в городе, вряд-ли успеют скоординироваться и занять оборону.

Но видимо удары наносятся чисто на опережение. Военные, в принципе, люди весьма осторожные и потому если сносят, подозрительный объект, то делают это при помощи с танка, а затем еще заптуривают, чтобы окончательно убедиться — ничего живого там не осталось. Лишь после этого лезут смотреть: что же там такое? И всё равно, предварительно закидают гранатами и зальют помещение парой хороших очередей.

Пока ехали, видели еще парочку беспилотников, но те пролетели мимо. Так же было слышно, как работают реактивные системы залпового огня. За город взялись плотно и явно, сразу несколько подразделений. Электричество выбили в течение первого же часа, а после пропала связь. То ли группа РЭБ подкатила, то ли просто глушилки какие развернули? Короче, интернет и мобильная связь накрылись медным тазом.

От универсального ключа теперь нет никакого смысла. Даже при всем желании, подачу электроэнергии в городе мы уже не восстановим, а это значит, что надо разживаться нормальным генератором, питающимся не от батарей, а от топляка. Первые недели, в городе еще будет достаточно бензина. Старых машин вокруг много, а вот их владельцы, либо пока ещё сидят по домам, прячутся, либо уже задвухсотились.

Трупов на улицах пока не видно, но кровавые следы то и дело мелькают. Раненые уползают дотекать в подъезды, в надежде на помощь. Вот только скорая не приедет. Во-первых, связи уже нет, чтобы ее вызвать, во-вторых, без интернета, бортовой компьютер машины СМП, попросту крякнет и никуда не поедет. Сокращение кадров, чтоб их.

На скорой уже давно нет водителей, вместо них роботизированные бортовые автопилоты, которые запускает фельдшер. Да и от самих медиков, осталось одно название. Их нынче учат: как с помощью электроники поставить точный диагноз и потом согласно предписанию переносного анализатора, произвести необходимые манипуляции, методом зарядки в него правильных растворов.

Укол внутремышечно машинка поставит сама, а вот внутривенно пока все еще ставят люди, как впрочем и накладывают повязки тоже. Поэтому нынешняя подготовка современных фельдшеров и реаниматологов, примерно равна подготовке санитаров и санинструкторов в моей молодости. Мда, дожили едрит…

До моей квартиры добрались быстро, благо она на первом этаже и нам не пришлось носиться по лестницам. Внутри меня встретил легкий сквозняк. Осколком от снаряда, прилетевшего где-то на улице, побило окно в спальне. Ну да и черт с ним, все равно будем сматываться в подвал.

На сборы ушло куда больше времени чем я предполагал. Все дело в том, что за время мирного проживания, у меня скопилось довольно много всякого барахла. Нет, к выживальщикам я не отношусь и коллекцию "сурвайвал китов" не собрал. Просто в кладовке нашлось довольно много различного инструментария, что был злостно спиз…экспроприирован с работы. Плюс различные крепежные элементы, а так же сантехнические трубы и многое другое. На нижних полках стояла различного рода консервация, начиная от "Говядина высший сорт. Не для продажи.", что как не иронично, продавалась по пятьдесят рублей, заканчивая парой коробок, когда-то давно выкупленных сухпаев. Они конечно просрочены, лет на пять минимум, но там есть много интересных вещей без срока годности.

Из дополнительного, нашлась моя старая военная форма, к ней армейский баул с теплыми вещами, различные спальники, палатки, коврики. Бурная молодость прошла в командировках…мда.

Из наиболее интересного, отыскался боевой 6х9-1 со штатными ножнами, привезенный трофеем из одной такой поездки. Нож хороший, но таскать его, пока рановато. А вот розовый школьный внучкин рюкзачок — самое то.

По размерам он не шибко уступал армейской дорожной сумке, зато на потрепанного старика, с детским рюкзаком, вряд-ли кто посмотрит, особенно когда будет сканировать окружающих, на предмет "есть чем поживиться?"

Домашняя аптечка, богато уложенная, так же по опыту командировок, могла обеспечить спокойное прибывание хоть на позиции в Карабахе, хоть в подвале дома. Ну и конечно же, моя личная гордость, коллекция рабочей обуви. Я не скупился на униформу, потому что комфортная одежда, залог хорошего настроения.

Трудно работать, когда в паху натерло от пота. Поэтому я уже лет сорок, как таскаю только уставное белье, так называемого "первого слоя". В командировках оно себя проявило просто отлично.

Единственное, что реально подкачало, это санитария. Мыла мало, а туалетной бумаги так и вовсе — пара рулонов.

— Не хило, — прохрипел порядком подуставший Захаров, рассматривая кучу добра сваленную в спальне.

Мы даже содрали со стены ковер и раздербанили все кровати на матрасы. Надо же на чем-то спать.

Вторым пунктом проблем было освещение. Нет, фонариков много, практически в каждом рюкзаке по паре карманных, но батареек к ним мало. Свечи тоже не выход, их вообще всего с десяток, а спичек лишь пара коробков. Не густо, но и не пусто, на первое время сгодится.

— Угу, а теперь взялись и потащили всё в подвал, — согласно кивнул я и первым делом подхватил ковер. — Или можем сделать так: Зяба, берешь веник, наводишь порядок в первой комнате, а мы туда все перетаскиваем и затем уже обустраиваемся. Программа минимум: спальное и отхожее места. Программа максимум: буржуйка, чтобы пожрать. Погреть можно конечно и на таганке из сухпая, но честно, лучше сделать нормальную кашу, а не жрать разогретые консервы.

Юра был не против такого расклада, поскольку после уборки он в перетаскивании не участвовал, а просто стоял на шухере, чтобы любопытные соседи не мешали. К счастью, таковых не нашлось. Все тихо шкерились по своим квартирам.

Правда и мы немного нарушили первоначальный план. Чтобы не подсвечивать себя ночью фонарями, провернули перенос вечером, пока ещё было относительно светло.

Бомбежка действительно подутихла и теперь если что-то прилетало, то где-то вдали.

Народ потихоньку выползал на улицу. Кто посмелее, запрыгивал в машины и уматывал, кто не имел такой возможности, или трусил, просто кучковались у подъездов, охая да ахая, мол: как же так, война началась?!

— Так, ну вроде все, — я потоптался по ковру, что раньше висел на стене в спальне, а нынче был расстелен на полу.

В небольшой комнатушке, где раньше видимо была какая-то мастерская, судя по наличию розеток, мы разместили три койки вдоль стен, так же перетащили пару столов и разложили оставшееся имущество на них.

Сюда же перенесли стулья, а в угол комнаты поставили ведро, с ободком от унитаза. Все же отдельного санузла пока не было.

Обстановка конечно спартанская, в духе музыкантов знаменитого оркестра, но выбирать не приходится.

— Печку складывать будем? — вяло спросил Зяба, заваливаясь прямо в одежде на матрас, некогда бывший частью раскладного дивана.

— Да надо бы… — тяжко вздохнул я и в свете фонаря осмотрел помещение. — Ну, по первой можно дымоотвод вывести в окно, но по хорошему, нужно запитать генератор, просверлить здесь отверстие в потолке и туда трубу, чтобы дым уходил на первый этаж и там рассеивался. Чтоб с беспилотника не засекли тепло в подвале, когда топить будем, во время очередного обстрела.

— Добрэ, — согласился Женя. — Но это тогда уже завтра?

— Завтра, — согласно кивнул я и тоже завалился на койку. — Захарыч, закрой дверь и зажми ее арматурой… Мало ли кто будет ломиться.

Я даже сам не заметил как от усталости и легкого опьянения провалился в дрему. Годы берут свое. Будь я помоложе, назначил бы вахту, но до разгула мародерства еще рановато. Все самое веселое ещё впереди…

Пробуждение тяжелое. Не пойму, то ли из-за похмелья, то ли из-за того, что где-то вдалеке вновь засвистели грады.

— Пол седьмого, мля, — жалобно простонал Зяба, поднимаясь с матраса. — Я всегда знал, что военные те еще гандоны.

— Я тебя тоже люблю, чертила, — проворчал я, приподнимаясь на локтях. — Ух бля… Так, надо бы пожрать чего-нибудь.

— Печку не собрали, придется пайки дербанить, — отозвался Женя.

Из нашей троицы он был наиболее бодрый, но он, в отличии от нас с Юрой, вчера и не пил.

— Ну и дербань, позавтракаем галетами с чаем. Потом, как печку соберем, я что получше приготовлю, — согласно кивнул я, окончательно поднялся и принялся переодеваться.

Гонять в спецовке конечно удобно, но она привлекает слишком много внимания.

После скорого завтрака, я принялся переодеваться в наиболее подходящее для нынешних условий снаряжение.

Сейчас писк моды, это выглядеть наименее вызывающе и привлекательно, поэтому спецовку пришлось сменить на старые, потёртые джинсы, рваные резиновые сапоги и какой-то замызганный серый ватник, в облегченом варианте. Застегивать не стал, надел под него легкий вязаный свитер, болотно-зеленого цвета, с красно-белыми зигзагами, идущими на уровне груди. На голову обычную вязаную шапочку, морду пообильнее испачкать строительной пылью, как и саму одежду. На плечи розовый рюкзачок. Для пущей маскировки, нацепил найденные у внучки очки-нулевки. Вот и готов городской бомжара из относительно пристижного района.

В рюкзак литруху воды, моток альпшнура из армейских запасов, отвертки, небольшую фомку, пару карабинов и полбуханки хлеба, уже успевшего основательно зачерстветь. На всякий случай штык-нож, который подвязал на лямкаи к правой голени и скрыл его в голенище сапога. Еще один небольшой кухонный ножичек, сточенный до состояния опасной бритвы, в небольшую ПВХ трубу и в карман ватника. От борзоты отмахаться сойдёт, а в остальном и так нормально.

— Значит так, Женька, глянь че тут по проводке и вместе с Зябой попробуйте реанимировать насос. Если к тому времени не вернусь, начинайте размечать шахту под дымоотвод в углу. Я пока пойду прогуляюсь по улице, гляну: где что посносило, да кирпичи для печки поищу, — раздав указания, пару раз по привычке попрыгал на дорожку.

Бренчит все что только можно, но к снаряжению вроде привык, можно и выдвигаться. Меня на районе многие знали по спецовке, а такого, загримированного, вряд-ли с ходу опознают.

Маршрут простой, пройтись до ближайшего трансформатора, затем заглянуть в аптеку и продуктовый. Вряд-ли они будут открыты, но попытать счастья стоит.

Еще из интересного: подстанция СМП. Там тоже много полезного можно найти. На случай если ее окончательно не разворотило или не разнесли местные.

Высунул голову за дверь и осторожно осмотрелся. Беспилотники вроде не летали, а народу на улице не было, кроме разве что нескольких трупов. Одному, любителю поснимать на телефон, не повезло. Осколок прилетел в грудь, да еще парочка в живот. Так что он успел лишь доползти до машины, да у нее и вытек. А вот машинка осталась открытой… Это хорошо. В тачках всегда есть аптечка и огнетушитель. Мародерка начинается с малого.

Я тихонько прокрался к парню, присел рядом, даже для вида похлопал его по щекам, а по факту проверил карманы на предмет ключей от машины. А вот и они, в руке зажаты, ну ему уже не пригодятся.

Вскрыл багажник и сразу недовольно поморщился. Ну да, а чего ещё я ожидал, набор молодого гангстера? Самая дешёвая аптечка в целофане, из серии: "лишь бы гайцы отстали", такой же дешманский огнетушитель, чуть ли не литровый. Зато для вида мешок бейсбольных мечей и пара стальных бит, цепи и… о чудо! Запасное колесо!

Резина так-то штука нужная, так что не успев свалить от подвала на сотню метров, я сразу вернулся, затаскивая в прихожую найденное в багажнике имущество. Мячи можно пустить на заплатки, а биты… Биты сбагрить. В зоне боевых действий всегда будут стихийные рынки, а на таких можно что угодно продать. Спекулянты всегда найдутся.

Собственно, по возвращению я не обнаружил товарищей в комнате, зато услышал негромкий мат Зябы со стороны насосной. Оно и к лучшему, пора возвращаться на промысел.

Уже на улице, оттащил труп парнишки подальше от входа в подъезд, а то скоро вонять начнёт и все это благоухание потянет к нам в подвал.

Закончив с небольшой уборкой, решил не проверять остальные тела. Лежат далеко, да и если кто наблюдает за мной, то не стоит зарабатывать ярлык мародёра. Так что гордой, слегка пошатывающейся походкой, я направился к трансформатору.

Тот оказался действительно разбит. В будку прилетела минимум пара ракет, так что кирпичного крошева повсюду, дохрена и больше.

— Это дед любит, это деду надо, — с довольной миной пробормотал я и быстро метнулся до ближайшего магазинчика, где без зазрения совести, утащил от черного входа тележку.

Предварительно, поплотнее утрамбовал в неё пустые картонные и деревянные коробки, от каких-то фруктов, тоже дело нужное, как минимум хорошая растопка.

Прокопался у развалин будки довольно долго. Кирпичи приходилось отбирать такие, чтобы в них было поменьше трещин. По итогу, через час, я стал обладателем почти трёх десятков отборнейших кирпичиков и еще полсотни обломков, тоже пригодных для дела. Цементный раствор у меня дома вроде был, так что замешаем, слепим, просушим и можно будет готовить. Осталось где-то спереть саму поверхность для нагрева и под эти нужды лучше всего подошла, плоская железная крышка от распределительной коробки. Нагрузив тележку по полной, повез все домой, довольно напевая песенку:

— Роковой год, можете мне не верить, тысяча девятьсот девяносто девять, — тихонько напевал я, вышагивая по тротуару, хотя машин на проезжей части практически и не было.

Изредка конечно кто-то да проезжал мимо, но на меня внимания не обращали.

— Дьявол повернет золотыми рогами, три девятки кверху ногами…

Вот только по закону Мерфи, никогда ничего не проходит гладко. В паре сотен метров от подвала, я нарвался на каких-то залетных пэпсов, что притормозили у поворота во дворы. Пэпсы, они же сотрудники патрульно-постовой службы, один в звании лейтенанта с пистолетом Макарова в штатной кобуре, второй с Кедром, небрежно болтающимся за спиной, по погонам сержантик.

И как на зло, оба два, стояли на той стороне улицы по которой шел я. Сворачивать было поздно, так что я, словно не замечая их, двинул дальше, одной рукой толкая тележку, а второй придерживая лямку рюкзака. По факту, я специально прижал правую руку поближе к кухонному ножу, что был спрятан в кармане ватника. Черт его знает, что там на уме у служивых.

— Тормознем? — вроде бы негромко спросил сержант у старшего, но я все четко расслышал.

— Да ну, че с него брать? Чушка́ трогать западло, — усмехнулся лейтенантик, отмахиваясь. — И так вон, этой хватит… куда только ее везти?

Проходя мимо них, я приветливо кивнул и невзначай бросил взгляд на заднее сидение их патрульной машины. По инерции сделал пару шагов вперёд и присел на левое колено, делая вид, что поправляю задравшуюся штанину.

На самом деле, я боролся со своим внутренним демоном. У этих ублюдков на заднем сидении лежала какая-то малолетка. На вид лет четырнадцать, в школьной форме, закованная в наручники и с заткнутым, какой-то грязной тряпкой, ртом.

"СУКИ… Оборотни в погонах, мать вашу," — мысленно накачивал я себя и практически бесшумно потянул из сапога штык-нож.

— Дед ты че? Те плохо? — сержантик обернулся, но было уже поздно.

Я в меру возможностей крутанулся на месте и всадил нож ему бочину, и тут же провернул, с последующим выдергиванием. Пэпс сдавленно захрипел и выпучил на меня глаза. Тем временем я, уже перехватил нож обратным хватом и нанёс ему короткий укол в горло сбоку. Вот тебе и дедушка, мирный бомж, и старший слесарь ЖЭКа.

— А? — обернулся лейтенант, отвекаясь от каких-то своих мыслей.

Человеку, чтобы среагировать на угрозу необходимо не менее четырех секунд. Поэтому самооборона с пистолетом против ножа зачастую бесполезна, особенно в такой позиции, где я уже заряжен на мясо, а гребаный насильник даже не раздуплил что происходит.

Скалясь от ненависти к ублюдкам, я с короткого замаха вогнал нож почти по рукоятку в его грудь, тут же упёрся рукой ему в плечо, чтобы выдернуть оружие.

Все же 6х9 создан для смерти, настоящее оружие для умершвления в ближнем бою, а все благодаря агрессивной форме клинка и хорошей массе. Бить таким ножом — сплошное удовольствие.

Оба патрульных свалились на землю, при этом тихо постанывали, булькали и хрипели. Ну еще бы, одному я кишки намотал и пробил горло, а второму обеспечил открытый пневмоторакс, пробив лёгкое.

Быстрый и грамотный шмон с добиванием. Раненый враг, всё ещё остается врагом и держать позади недобитков, я не стану. Сержантик получил свой милосердный укол в сердце как и лейтёха. Из полезного у них только пара наручников, пистолет Макарова с магазином в рукояти и запасным полным, а так же пистолет-пулемет ПП-91 Кедр, тоже с запасным магазином. Ремни и обувь с них так же поснимал, это скоро будет в цене, война все же.

Однако ситуация оказалась куда интереснее. Во время обыска я обнаружил характерные зэковские наколки у мужиков. Да еще и заляпаные кровью ворота, причем уже успевшей подсохнуть. Походу, это какие-то залетные братки, что вальнули пэпсов и теперь от их имени развлекслись. Вдвойне уроды.

С девочкой было сложнее. Открыв дверь, я понял, что ей уже досталось. Задранная юбка, сорванные трусики и засохшая кровь на половых губах и внутренней стороне бедер. Блузка расстегнута, лифчик попросту срезан. Еще девичья, не до конца сформировавшаяся грудь размера эдак первого обильно покрыта синяками.

— Уроды блядь, — прохрипел я, снимая с девочки наручники и вытаскивая кляп.

Быстрый чёс по карманам, принес удивительные результаты: студенческий билет. Девка, которую я принял за школьницу, была вполне так уже, совершеннолетней, просто в дань моде, одевалась как "мечта педофила".

— Хрен с тобою, не маленькая, сама очухаешься и найдешь дорогу домой, — усмехнулся я, убрал нож и приобретенное имущество по карманам.

Пистолет в ватник, "Кедр", обувь и ремни с кобурой в рюкзак. Пора сваливать, а то мало ли, свидетели какие. Больше в этом направлении пока ходить не буду, нефиг.

Быстро толкая перед собой тележку, я добрался до подвала где Зяба уже закончил с насосом, а Захарыч проверил генератор. Они даже начали сверлить бетон, дабы установить вытяжку.

Молодцы, значит время зря не теряли. Ну-с, теперь можно и обустройством жилища заняться. Хватит с меня на сегодня, наигрался в героя. И так вон, до сих пор потряхивает, от встречи с этими оборотнями. Решено, до вечера займусь делами по подвалу, а там, может схожу все же, до подстанции СМП, осмотрюсь.

Кирпича, который я принёс, вполне хватало, чтобы сложить простенькую печь, с поддоном для сбора золы. Дрова будут сгорать на чугунном люке, с которого потом зола и пепел будут счищаться в небольшой поддон. Заслонку приспособил уже Зяба, вытащив из "Газельки" Захарова короб от распределительного щита.

Только мы начали замешивать цементный раствор, как сверху взялись долбить. Не злые соседи, а военнослужащие. Пошел массированный обстрел и на сей раз, точно "Градами". Слишком уж характерное шипение.

Прилетало не по нам, но соседний район накрывало плотно. Там находилось главное городское управление "Внутрянки". Красивое такое здание полиция себе отхапала, некогда кажется музей архитектуры. Вот только в тридцатых годах, все эти музеи стали нафиг никому не нужны и их позакрывали. Зачем смотреть вживую, когда есть виртуальные выставки?

Теперь на месте домов истории и искусства, полно разных магазинов по типу Магнита, а наиболее величественные здания отжаты под нужды различных служб…

— Ебёна мать, Ефимыч! — возмутился Женя, видя как мы с Юрой уже начали замешивать раствор. — Ты че, никогда печки не клал?! Кирпичи подобрал дерьмовые, их заливать придется, да и вымачивать, чтоб они влагу из цемента не вобрали. Только потом замешивать цемент. Ну ты и олух, не лезь нахер, если не знаешь!

Ворча на нас, старый электрик прогнал меня прочь от тазика с цементным раствором. В итоге, печью занимался не я, ну и ладно, у меня всё равно были дела поинтереснее. Раз такое дело, пора освобождать подъезд от лишних жильцов. И в этом мне как раз поможет покрышка.

Вопреки влажным фантазиям любителей разных фильмов про восстания, могу ответственно заявить, что современную резину не так уж и легко поджечь.

Я вытащил ее на первый этаж, в свою квартиру и битые полчаса под грохот градов, пытался её запалить. В итоге пришлось облить бензином и спешно свалить обратно в подвал.

Минут через десять, с криками "Пожар!", из подъезда начали выбегать люди. В небольшое окошко на уровне земли, я наблюдал за ними и смотрел, кто выбежал, а кто нет. К удивлению, не обнаружил среди уже порядком собравшейся толпы, своего соседа сверху, Андрея Сергеевича, такого же как я, активного старика с военной пенсией.

Разница лишь в том, что я после участия в четырех локальных конфликтах вышел на пенсию как ветеран, а Сергеич, ушел после двадцати календарей, как обычный начмед. В общем не повезло мужику.

Корочку ветерана он так и не получил, несмотря на то, что мы с ним несколько раз пересекались в локалках. Просто медиков держали за линией фронта, вне зоны конфликта. Поэтому они получали лишь полевые надбавки, а не полноценные командировочные. Страна всегда и везде старалась наебать военных.

Если Сергеич не дома, то он мог быть в госпитале, а по тому как раз, вчера, были прилеты… Жалко если такой толковый мужик умрёт от осколка, пережив и Карабах, и Сирию, и Судан… И всюду как медик из медотряда особого назначения. Полевой Хирург, именно что с большой буквы.

— Ефимыч, ты что-ли поднасрал? Воняет жутко, — недовольно поморщился Зяба, подходя к окну. — Решил напоследок соседей угарным потравить?

— Нам их один фиг выселять надо, а то тоже захотят в подвал при… — тут тряхнуло не по детски.

Я еле удержался на ногах и прижался к стене. С потолка посыпалась побелка.

— Ох ё-о-о, это уже по нам и не слышно же, гадины!

Скрываясь за грохотом взрывов, тихо зажуждал перфоратор. Захаров, привыкший к подобному еще с детства, спокойно сверлил отверстие в потолке под дымоход. То что сверху чья-то квартира, его не волновало. Вот только пробился он в чью-то ванную.

— Ебёна мать, — вновь выругался электрик. — Но да и хрен с ним…

Раздался оглушающий грохот и все здание заходило ходуном, словно при землетрясении.

— Походу в крышу прилетело! — проорал Зяба, стараясь перекрыть голосом грохот. — Походу чем-то крупным, сейчас дом сложится наху…

Еще одно попадание. Артиллерия и реактивщики явно били по секторам, отсекая любые возможные позиции остатков противника. "Ваш дом удобно расположен и с крыши можно контролировать, а заодно простреливать две улицы, почти на километр? Тогда крупнокалиберный снаряд уже летит к вам."

Следуя по этой логике, походу нам и залетело. Трясло довольно долго, так что в подвале стало невозможно дышать, в основном из-за пыли, но выбираться никто не спешил. Героев и идиотов в нашей троице не было. На улице сейчас ад.

В любой момент сверху на тебя может прилететь либо осколок снаряда, либо кусок облицовки фасада, либо кирпич отколотый взрывной волной. Так что самое надёжное, пересидеть обстрел в подвале. К тому же, если один подъезд засыпет, мы всегда сможем выйти через два других. На совсем крайний случай, спустимся в канализацию и через нее проползём до соседнего люка. Толстяков вроде в группе нет, так что уж как-нибудь справимся.

Примерно через час артобстрел переместился в другой сектор и можно было выдохнуть спокойно. Я, как самый рисковый, решил выбраться наружу и глянуть, что стало с домом… А зрелище было крайне печальное.

Вся правая часть обвалилась, до уровня третьего этажа. Крайнему левому подъезду повезло, но туда с лихвой прилетело осколков с соседнего дома. Половина крыши уцелела, но держалась скорее из-за того, что складываясь в гору бетонных обломков, этажи образовали остаткам крыши неплохую подпорку.

— Твою же дивизию, — прошептал я, видя как из подъездов моего дома, да и соседних тоже, спешно выбираются выжившие.

Люди помогают друг другу, стараются разобраться, кто уцелел, а кто-то даже взялся разбирать завалы.

Пара молодых ребят бродила по двору от тела к телу, в поисках раненых, или кому еще можно помочь. А я лишь стоял и смотрел на все это, понимая, что обычной жизни уже больше не будет. Всё, если военные начали гасить мирняк, значит бойня пойдёт до последней капли крови. Мне лишь остаётся молиться, чтобы по городу не прилетел ядрен батон, как последняя попытка поднасрать.

Всюду царил хаос. Ревели убитые горем женщины, вопили дети, ругались мужики. Никто не понимал что делать а я спокойно стоял, наблюдал за этим всем и у меня непроизвольно дрогнули уголки губ.

Я улыбался, потому что уже видел подобное и отчего-то мне даже было смешно. Ведь все эти люди, жили и до последнего и верили, что ничего такого не будет!

История не научила их тому, что если где-то нагнетается обстановка, значит там, рано или поздно, обязательно пойдет замес.

Я был таким же идиотом, но с одним маленьким отличием. У меня присутствовало понимание: что нужно делать, чтобы выжить. И если так подумать, то первые шаги уже сделаны.

Насос в подвале исправен, генератор тоже, хотя он и не продержится долго. Печку уже размечает Женька. Так же, там есть место для сна. Осталось разобраться с душем и туалетом, и вполне можно, с относительным комфортом, переживать всеобщий конец.

Нет, была конечно безумная идея сбегать и посмотреть, что там творится у полицаев, на случай если там ещё хоть что-нибудь осталось. Однако карман ватника и так приятно тянул вниз пистолет с запасным магазином, а в рюкзачке лежал пистолет-пулемет. На первое время вполне хватит, а дальше, разживемся. Нечего светиться у подобных объектов, там и без меня хватит мародеров-чаек.

А вот с туалетом действительно надо решать вопрос и быстро, а то долго так не протянуть. Срать в ведро неудобно. Поэтому вернувшись в подвал, я прихватил с собою Юрку и пошел снимать унитаз из своей квартиры. Шина ещё дымила, но весь он вытягивался через разбитое окно. Быть может, мое выкуривание, спасло жизни соседям, если их не настигли осколки. Как знать?

Зяба сначала не понял, нафига нам белый конь, но после быстрого объяснения, загорелся идеей спереть ещё и ванную. Увы, я бы и рад, но сил на то чтобы ворочать тяжеленную чугунную дуру, у меня попросту нет. Ее ставили при помощи крана, при строительстве дома, так что тут ничего не поделаешь. Увы, придется обходиться душем. Зато в плане монтажа, мы с Зябликовым, не такие профаны как в кладке печей.

Пока на улице звучали крики и происходили попытки спасения утопающих силами самих утопающих, мы с Юрой быстро пробурили в одной из комнат подвала канал для слива. С бетоном приятно работать, особенно когда у тебя есть нормальный инструмент. Делаешь две канавки по бокам для разметки и выбираешь перфоратором середину. Трубу слива кинули быстро и зацементировали как раз остатками замешанного раствора.

Все равно его нужно было куда-то деть, а то Женькина хомячья натура, сожрала бы меня с потрахами, задумай я его попросу выбросить.

Канал слива сделали под небольшим уклоном, чтобы вода самотеком уходила в нижнее подвальное помещение, откуда в последствии стекала в канализацию. Современные подземные сливники сделаны так, чтобы даже в сильные дожди, канализации не забивались, ну а сейчас, когда ими никто не будет пользоваться в принципе, мы можем сливать прямо так. Потопа нам бояться нечего, а питьевая вода, один фиг, забирается насосом из подземного источника.

Больше всего гемороя было не со сливом, коих сделали два, отдельный у туалета и отдельный под душ, а с подводом. Пришлось перекрывать воду на участках, аккуратно демонтировать трубы, сливая из них остатки, чтобы затем, подвесить их на скобы в другом направлении.

Проводили так же вдоль стен до нужной комнаты, где уже разделяли. Одна труба выходила на тройник, а вторая к баку унитаза. От тройника вода будет иметь три выхода, в резервуар технической воды, на холодный кран и в бойлер, для последующей подачи на горячий кран. Из минусов: помыться можно будет только когда насос качает, а для этого необходимо электричество.

Все таки не удержались мы с Юркой и сняли ещё и нагреватель из моей ванной, перетащив его вниз. Благо, людям вокруг было не до парочки бомжеватых стариков, куда-то прущих стальной бак.

Установили, подсоединили и поняли, что накосячили. Бойлеру нужен дядя Ток, причем с генератора напрямую не подать, нужно через распределительный щиток ставить, чтобы потом вывести несколько нормальных розеток. Пришлось идти к Женьке на поклон. Тот поворчал ради приличия, но тоже был не против уже вечером помыться горячей водой. Поэтому мы сменились ролями.

Этот хитрый жопошник спокойно тянул кабель и ставил розетки, пока мы с Юрой месили раствор и клали печь, по заранее подготовленной Захаровым, схеме. Потом ещё и тягали чугунную трубу дымохода.

— Кто на что учился, — смеялся Жека. — Вы слесаря, я электрик. Мне в принципе ничего тяжёлое поднимать не положено.

— Но ты же как-то таскаешь свою жирную задницу, вон, аж стальную сидушку помял, — усмехнулся Зяба, кивая на давно погнутое сиденье стула.

— Я туда просто положил свой громадный член, — парировал Захаров, усмехаясь.

— Ты себя-то не переоценивай. От веса и размеров твоего члена, вмятина бы наоборот выправилась и даже выгнулась, — не унимался Юра, пытаясь подколоть товарища.

— Хочешь сказать, что на моем члене столь регулярное трение, что там уже выработалось свое магнитное поле?! — ещё громче рассмеялся электрик.

— Да пошел ты… — буркнул Зяба, заваливаясь на койку после тяжёлой работы по укладке печи.

Я тихо хмыкнул, наконец сходив и справив нужду по-человечески, не забыв после этого помыться. Надо будет придумать потом какой-нибудь поддон под душ, или и вовсе сделать душевую кабинку, а то мыться стоя на резиновом коврике из ванной, такое себе удовольствие. С другой стороны, сейчас мало у кого в принципе есть возможность принять душ.

А вот бриться не буду, иначе это совсем уж палевно. Надо сохранять образ бомжа. Пускай и жить при этом с комфортом.

Сутки на голодном движе и вот мы все уже чуть ли не с ног валимся. Непорядок. Надо бы покушать, но раствор меж кирпичей еще не окончательно высох. И делать это он будет долго, поэтому, с немого согласия Захарова, я решил все же заняться готовкой. Естественно по-военному.

В среднем военному для нормального функционирования на сутки хватает небольшого продовольственного пайка, выраженного в норме довольствия. Если мне не изменяет память, это:

Хлеб черный или белый, по 300 и 350 грамм. Мука пшеничная первого сорта около пятидесяти грамм. Крупа различная, бобовые, грамм по сто двадцать, либо пятьдесят грамм макарон. Мясо и рыба, по двести пятьдесят и сто двадцать грамм, соответственно. Масло растительное для поджарок и масло коровье, там граммовки обычно не считаются, поскольку выделяется сразу на котел, а не порционно. Яйцо вареное. Сахара 65 грамм, соли двадцатка, чая столько же. Перец, горчица, дрожжи, уксус, томатная паста. Картофеля и иных овощей около килограмма. Соки и фрукты сушеные. Как правило на сухую каждому это все не выдаётся, а готовится массово в, в общем котле.

Например: делается каша гречневая, с консервами мясными. В котел закладывается, на каждого питающегося, восемьдесят грамм гречи и семьдесят пять грамм консерв. Если например готовить на пятьдесят человек, то это приблизительно по четыре килограмма и того, и другого. Учитывая как это все разваривается и с добавлением зажарки из моркови и лука смешанного с тушенкой, что вываливается в сваренную кашу, то вместо сухих семидесяти пяти грамм и восьмидесяти грамм соответственно, получается порцайка в триста пятьдесят грамм. Затраты воды на варку не учитываются, а в нашем случае, так и вообще есть нормальная скважина и насос.

Готовить на троих по такому же принципу сложновато, но кто сказал, что я собираюсь готовить на один прием пищи? Та же греча с тушенкой спокойно хранится до суток в теплом месте, поэтому в пятилитровой кастрюльке я сварил килограмм гречи, а в небольшой сковородке разогрел две банки тушенки по 375 грамм каждая. Так уж вышло, что ни лука, ни маркови для нормальной зажарки у меня нет, зато в банке с тушняком уже есть жир, который прекрасно растопится на сковородке, а так же перец с лавровым листом. Да и с голодухи будет плевать, есть там овощи или нет.

Замешав сваренную гречку с чутка поджаренной и разогретой тушенкой, позвал мужиков к столу.

— Посуду как мыть будем? — поинтересовался Женя, с удовольствием уплетая сытное блюдо, порцайки в итоге вышли грамм по четыреста.

Этого вполне хватит нормальному мужику, чтобы насытиться. Запили всё это чаем. Благо одноразовых чайных пакетиков в пайках дофига и если их распотрошить, то сушняк можно заваривать несколько раз в кастрюльке, в последствии просто доливая кипяток.

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Надо будет в санузле приспособить раковину. Слив выведем к душевому.

— Кстати по душу. Канализационка скоро завоняет, может септик соорудить? — предложил Зяба. — На крайняк можно впаять уплотнители и все завесить, чтобы не так воняло.

— Это уже вопросы комфорта, — отмахнулся Захаров.

— Да, для начала решим более насущные вопросы. Завтра займемся раковиной, потом перетащим и соберем здесь диваны, а то просто на матрасах спать, тоже не шибко удобно, — задумавшись, я и не заметил, как умял свою порцию, хотелось ещё, но переедать тоже не стоит. — Разберемся с топляком для генератора, с кроватями, постелим ещё пару ковров, чтобы нормально можно было ходить. Законопатим щели, натащим обогревателей из квартир, а то впереди осень и через месяца полтора в бетонных коробках можно будет умерзнуть насмерть.

— Я бы еще станков натащил… и телик с видиком, — мечтательно успехнулся Женька, отставляя пустую тарелку и заваливаясь на свой матрас.

— Кстати да, сидеть тут и нифига не делать, такое себе, может до книжного потом сходить? — внезапно предложил Зяба, так что мы с Захарычем удивленно на него уставились. — Не, ну а че, если с топляком вопрос решим, напимер тем же педальным приводом, с динамомашиной, то можно будет по вечерам хоть почитать при свете ламп.

— Ты еще и читать умеешь? — поразился электрик. — Я думал ты на зоне забыл, как вообще буквы выглядят, кроме как у твоего личного идентификатора, ха-ха-ха.

— Да ну тебя, — отмахнулся бывший сиделец. — Между прочим, я за всю пятнашку много чего перечитал. От творений классиков до различной фантастики.

— Это ж какой такой? Поди детские книжечки Буссенара? — не унимался Захаров.

— Неа. Знаешь Макса Вальтера? Талантище, я тебе скажу. А его знаменитейшие циклы книг? Мешок так вообще бесцеллером стал, — возмутился Зябликов.

— Так, отставить ругань. Пока есть возможность, Зяба, давай на боковую, Жень, посторожишь? И протяни по возможности нормальное освещение и розетки по всем комнатам. Выходит что у нас техстанция с "генычем" и насосом, санузел, эта спальня и еще три комнаты не задействованы. Одну точно под склад отрядим, а вот во второй надо бы мастерскую организовать. Скоро народ вспомнит, что такое нехватка инструментария и банальной техники, — усмехнулся я, уже представляя, как к нам выстроится толпа обывателей, не умеющих точить ножи.

Претензий со стороны мужиков не было. Мы с Юркой действительно устали, за так быстро пролетевший день, вот только мне, чтобы спать спокойно, необходимо для начала убедиться, что с нами никто больше не собирается соседствовать.

Так же, на всякий случай, я заварил двери спуска в подвал с боковых подьездов, сами мы входили через центральный. Надо будет потом еще частично демонтировать потолок в одной из комнат и поставить лестницу на первый этаж, чтобы пробираться в подьезд, не выходя на улицу.

Но пока, я вновь оделся под бомжа и вышел из подвала. Уже вечерело, так что выжившие либо свалили, либо расползлись по своим норам. На удивление, трупов на улице практически не было. Видимо нашелся сознательный челрвек, понимающий, что это может привести к эпидемии.

Зато следов крови было много. Вернее даже не так… Их было ДОХРЕНА. Впрочем, кровь на асфальте до первого дождя, а учитывая как дорогу разбило прилетами снарядов, всё это впитается довольно быстро.

Проверять начал с правого подьезда, но там все стало понятно и при беглом осмотре. Лестничные пролеты вплоть до второго этажа обвалились. Люди по большей части, успели свалить.

По крайней мере, с момента обстрела прошло довольно много времени, а трупный запах всё ещё не появился. Это если труп не сильно поврежден, он начинает вонять сутки на вторые-третьи. При множественном ранении, тела гниют куда быстрее. А тело с выпущенными кишками, завоняет уже часов через пять-шесть. К тому же, не было видно падальщиков, а в разбитые окна любая бы ворона спокойно пролетела.

Центральному подьезду повезло больше, но судя по вскрытым дверям, народ в спешке смотал из квартир. Но оно и правильно, я б тоже не рискнул жить в квартире над которой сверху несколько тонн бетонных обломков, грозящих проломить потолок и завалить к едрени фене.

Подсвечивая себе фонариком, с прижатым к нему красной тряпкой, для маскировки луча света, быстро обошел брошенные хаты. Нет, все же отдыхать Зябе рано, или можно взять Захарыча?

Практически в каждой квартире еще оставались продукты и бытовуха, полезная нам в подвале. Не говоря уже об одежде, а обуви, так и вообще много не бывает. Это я познал в горах, где сначала за месяц умирали берцы, а следом ноги, в стертых берцах.

Казалось бы, зачем нам по десять разных курток каждому? Вот только никто почему-то не задумывается, что фабрики и разные пошивочные, после войны запускаются не сразу, а ходить в чем-то надо.

Кстати, необходимо по максимуму выгрести разные средства гигиены, а то сегодня я мылся под теплой водой с простым бруском хозяйственного мыла, а это не дело. Надо хоть ту же детскую присыпку поискать и крема для ухода за кожей. Помогают от натертостей и опрелостей, коих сейчас у всех будет много. Мыться-то и менять белье, в отличии от нас, остальные вряд ли будут, хех.

В центральном подьезде была лишь пара запертых квартир, но там мне не открыли даже после продолжительного стука в дверь. На всякий случай воткнул в проемы меж дверьми и косяками по клочку бумаги. Если хозяева вернутся, или вылезут из хат куда-то, я это увижу при завтрашней мародерке.

Остался наиболее уцелевший подьезд и вот там меня ожидала неприятная новость. Из двадцати квартир, в шести еще остались жильцы. В основном молодняк, который всё никак не решался свалить, но была и проблемная хата.

На третьем этаже, в самой угловой квартире, жила небольшая группа приезжих. Я искренне надеялся, что их перехерачит осколками или завалит, но эти гастарбайтеры как тараканы, выживут везде.

— Вайя-а, сасэд, — с сильным акцентом признес загорелый мужичок лет двадцати трёх, открывая дверь на мой стук. — Захади, дарагой, гостэм будищь.

— И тебе долгой жизни, Аслан, — учтиво кивнул я, всячески скрывая неприязнь. — У тебя случаем картошечки не найдется? А то со вчерашнего вечера ни краюхи во рту.

— Эээ, сасэд, ну как так, — виновато улыбнулся приезжий, отступая в сторону и указывая внутрь квартиры. — Мнэ самому дэтэй кормить…

"Врешь ты, сука черномордая, нет у тебя детей, вас тут четверо мужиков и две бабы живут, уж я-то знаю," — мыслено прорычал я, рефлекторно нащупав в кармане рукоять пистолета.

"Всадить бы пулю тебе промеж глаз и не морочиться потом с вашей братией, когда вы на подвал захотите заехать. А захотите полюбому. Вы, гниды, хорошие условия везде чувствуете и всегда пробираетесь на место, где посытнее."

Я ненавидел детей "соседних жгов" по многим причинам. Потому что воевал с ними, потому что видел как они наших пацанов пытали в зинданах и резали им глотки, потому что потом, после войны, эти черноликие притворяясь мирными соседями, захватили много разных бизнесов. Хотя, лично к Аслану у меня вроде и не было неприязни, но работать с их братией я всё равно не любил.

— Ладно, Аслан, мир твоему дому, — наигранно тяжко вздохнул я и отступил немного назад. — Дети, это святое, тут твоя правда. Ну, если уж чего, не поминай лихом.

— Сосэд, ты эта, обажди, — виновато произнес мужчина и обернувшись, окрикнул кого-то на своей тарабарщине.

Вскоре в дверях появилась такая же чернолицая девушка лет двадцати пяти с небольшим пакетиком в руках. Я удивленно уставился на пакет, в котором проглядывались очертания огурцов, картошки, моркови. Небольшой набор, килограмма едва ли наберет, но все же…

— Сосэд… Нэт, Сэргэй Эфымыч, — он заискивающе посмотрел на меня, словно это не я пришел к нему с просьбой, а он ко мне. — Вы жи этат, слэсар. Можэтэ глянуть? Воды нэт.

— Хорошо Аслан, — согласно кивнул я, принимая из рук женщины пакет. — С централизованной подачей совсем кошмар, но постараюсь поискать где скважину рабочую. У нас-то в подвале ее завалило от обстрела… Много воды надо?

Мужчина вновь что-то приказал женщине и та быстро принесла четыре пусты пятилитровые баклахи с крышками.

— Уху-ху, — тяжко выдохнул я, убирая пакет с овощами в рюкзак. — Ну, Аслан, за раз уж вряд-ли принесу сразу двадцатку, да и не обещаю, что вода питьевой будет. Техническая скорее, со служебной скважины, но хорошо, десятку постараюсь слить.

Взяв две баклахи, я, крехтя от нагрузки удалился. Может быть я и ошибался на счет приезжих, вот только если Аслан исключение, то он скорее подтверждает правило.

С другой стороны, он работает на рынке, а девка его, на овощебазе. Такие контакты нынче полезно иметь. Можно даже сказать, что мы прощупали друг друга и остались довольны. Я овощами, а он тем, что может получить воду.

Довольный собой я спустился вниз и вышел на улицу, где наткнулся на странную картину. К подьезду, кое-как переставляя ноги, брел бомжеватого вида мужчина. Армейский бушлат, порван в нескольких местах и залит кровью, накинут прямо поверх такого же пошатанного медицинского халата, под которым виднелись джинсы и свитер. Лицо было все перепачкано побелкой, кровью и какой-то грязью. Вот только неиузнать старого товарища я не мог.

— Сергеич! Жив, чертяка?! — радостно воскликнув, я бросился к другу и соседу.

Тот, словно не услышал меня, уставился куда-то в пустоту и как только оказался в моих обьятиях, моментально потерял сознание, завалившись на руки.

Даже не представляю, что он пережил в госпитале при бомбежке, но то что он пришел оттуда — факт.

Ладно, обо всем спрошу его позже, а пока отдых, да и отмыть его надо. Но как же я рад, что это старый ворчливый пердун выжил! В нашем Подвале пополнение, пускай и не естественным путем.

О Сергеиче я могу рассказать многое. Все же мы достаточно где пересекались, а в паре командировок даже работали вместе, с тем отличием, что я был в составе Батальонной Тактической Группы, то есть, БТГр, а он в составе Медицинского Отряда Специального Назначения, то есть, МОСН. Андрюха один из немногих людей, кого я действительно могу назвать своим другом.

Сам он, человек добрый и очень отзывчивый, но в край заманавшийся от пациентов. Все наши с ним посиделки рано или поздно сводились к его историям о том: какие порой идиоты встречаются.

После армии, когда его вынужденно выпнули на пенсию, Сергеич устроился в обычную поликлинику, хотя и был опытным полевым хирургом широкого профиля. Правда, насколько я знаю, он так же помогал и своим старым коллегам в госпитале. Все таки, человек с таким опытом оперирования огнестрельных ранений, со всеми сопутствующими травмами, прекрасно разбирался в процессе образования раневого канала. Поэтому за неимением нормального судмедэксперта, его регулярно звали в морг на экспертизу, когда туда привозили тело с огнестрелом.

Собственно, на одном из таких вызовов он и работал, когда все началось.

— Мы с Колькой, молодым патологоанатомом, как раз вскрытие проводили, — почти шептал доктор, когда наконец очнулся.

Сейчас он сидел на моей койке и отпивался теплым сладким чаем.

— В морге-то не слышно было, когда обстрел пошел. Зато все сразу задрожало, я Кольку хватаю и в морозильник, там стены покрепче. А тут хренак, управляемым третьим градом как накроет все здание… Потолок обвалился… Кольке голову и разбило… Целый бетонный кусок сверху на него упал и прямо на затылок. Кровь останавливать бессмысленно было, там сразу наглухо. — Дрожащими руками, Андрей кое-как поднес кружку ко рту и с прихлебыаанием, отпил.

Доктор по привычке пытался улыбаться, но выходило как-то вяло и видно, что через силу.

— Я в итоге сам решил выбраться из морга, пока меня там не похоронило заживо. Успел… Да и ГрадУшки стихли, — тяжко выдохнул Сергеич.

Грады-Три-У "Увидел-Указал-Уебал", именно так их в шутку называли старики-военные. На самом деле являлись опаснейшей реактивной системой залпового огня, которая лупит управляемыми ракетами, калибра двести десять миллиметров.

Появились эти махины в конце тридцатых годов и отлично зарекомендовали себя в восьмидесятидневной Карабахской кампании.

Принцип работы прост. Запускается беспилотник, "считывает" цель, передает наводку на Град и тот отрабатывает. Влияние человека минимум. Оператору нужно лишь нажать кнопку подтверждения цели, либо в ручном режиме навестись, если работают по зданию. По факту же, это очень глубокая модернизация старой машинки БМ-21.

— Корпуса в труху, кто был на улице, почти все двухсотые. Раненым как могли помощь оказывали конечно, но… короче бросили это дело. Спасать некому было и нечем. Госпитальную аптеку похоронило под бетоном. Работало сразу пяток машин, не меньше. Слишком уж много прилетов сразу. Секунд за двадцать госпиталь снесли и по другому ориентиру взялись работать, — Андрей вновь отпил из кружки, кутаясь в одеяло, что я заботливо на него накинул, предварительно стащив с друга бушлат и халат. — Думал отсидеться в соседнем доме, там фельдшер, один мой знакомый, жил. Мне его жена дверь открыла… Мол: "проходи Андрей Сергеич", а сама в слезах вся. Муж на смене был в госпитале, а она из окна видела как здание в руины преврашается. И дочка, лет пяти, как на зло, все спрашивает в страхе, что за грохот и когда папа с работы придет. А я стою в прохожей у них и понимаю, что все… Пиздец… Макс домой не придет. Девочка без отца осталось и это страшно, дружище. Страшно видеть эти испуганные детские глаза… Ребенка, что еще не понимает, что папы нет. И зареванную молодую жену, которая напротив, прекрасно все поняла. Там надеждой и не пахло, Серега, она все очень хорошо понимала. Шесть этажей госпиталя обвалились в ноль. В ноль, понимаешь?!

Я впервые увидел, как по щекам Сергеича катились слезы, а сам он, продолжал натужно улыбаться, и периодически, дрожащими руками, подносил ко рту кружку с чаем. Мне стало жаль его, по-человечески жаль друга.

Жаль незнакомого мне Макса и его жену. Жаль этого Костю патологоанатома. От вида безвучно плачущено доктора меня тоже пробрало. Юра и Женя молчали, сидя за столом и глядя на то, как я обнимаю друга, хлопая его по спине.

Война это всегда потери и страх. Но если солдату может и не страшно умирать, то вот его семья боится получить известие о его смерти. Как когда-то сказал один полковник. "Вы не о себе думайте, а о семьях своих. Думаете вам тяжело? Да хрена лысого. Матерям вашим тяжело и женам. Так что не рискуйте почём зря и не геройствуйте. Моя задача как командира, вас домой живыми привезти. И я не имею ни малейшего желания передавать вашим родственникам цинки".

Тогда я был молод и не женат. Так что не понимал, как может быть тяжело людям, которые вдали от зоны боевых действий. Однако с возрастом прозрел и оттого мне теперь вдвойне противно все происходящее.

Грустные мысли навевают тоску и чтобы хоть как-то отстраниться, я решил закруглять ночные посиделки. Сергеича напоили чаем и отправили мыться, а после спать, на мое койко-место.

Сам пока решил сходить на крышу и посмотреть, что вообще твориться в городе. Благо со времени службы у меня остался неплохой армейский бинокль.

На улице уже почти стемнело и город погружался во тьму. Электричества не было, небо наглухо затянуто тучами, а единственные источники освещения, это небольшие костерки.

Беспилотников, благо, не видно и не слышно, так что расстелив у края крыши небольшой туристический коврик, я улёгся на него и укрылся старенькой плащ-палаткой. Сначала решил рассмотреть, кто же такой смелый жжёт косты на улице.

— Твою ж мать… — вырвалось у меня.

Прямо на проезжей части догорала служебная машина, которую никто и не собирался тушить. Обшивка и остов давно прогорели, поэтому пламя не бушевало, а постепенно затухало. Рядом с машиной виднелось не меньше десятка тел, а может еще и больше. Прямо напротив, остова, врезавшись в здание стоял старенький армейский УАЗик. В отсвете от импровизированного костра, было видно сколовшуюся краску и пробоины на его борту.

Не ясно, то ли местные военные закусились с полицаями или патрульными, то ли пошел разгул бандитизма, по типу тех двух шакалов, которых я пырнул вчера днем.

Однако подобное столкновение навевало на очень неприятную мысль. Локально власти уже потеряли контроль над ситуацией и судя по тому, что никакие военные не входят в город, они начинают прохеривать все и глобально. Еще несколько дней такого подвешенного состояния и люди от голода пойдут мародерить.

Опять же, во времена, когда любую еду можно заказать и её быстро доставит робот-курьер, никто не хранит дома обьемные запасы консервов. Кроме стариков и выживальщиков… А вот кстати и один из таких…

Через минут двадцать наблюдения за уже почти окончательно догоревшей машиной, я увидел как к ней приблизился человек. Одетый по последнему писку современной выживательской моды. Черная спецовка с цветастыми шевронами-патчами, на которых перемешаны черепа и надписи, поверх спецовки бронежилет с подсумками. На ногах массивные штурмовые ботинки с защитой голени. Налокотники, наколенники, на голове шлем с противоосколочными очками, а за спиной неплохой рейдовый рюкзак. Все монотонное, дорогое и максимально кричащее, что перед тобой профессионал и истинный спецназер-выживальщик.

Наблюдать за ним было интересно. Мужчина прокраслся к первому телу и присел на корточки, быстро огляделся, попросту повертев головой, словно у него не глаза, а высокочастотный сканер.

Видимо так и не заметив опасности, он быстро принялся проверять карманы на одежде убиенного. Кажется нашел что-то интересное и вместо того чтобы пихнуть это в подсумок, под сброс пустых магазинов, принялся скидывать рюкзак.

Из подьезда соседнего дома показалась парочка мужиков, в одеждах пэпсов. Судя по плохо сидящей форме и манере держаться, такие же ряженые, как и встретившаяся мне ранее парочка насильников.

Они осторожно подкрались к выживальщику на дистанцию в метров двадцпть и окликнули его. Тот повернулся и застыл на месте. Ну да, сложно что-то поделать, когда на тебя направлена парочка Кедров.

Наступает время, когда прав тот, у кого ствол. Эх, жаль я не слышу их разговора. Они метров в четырехста дальше по соседней улице. Мне их и видно-то только из-за того, что дом, ранее перекрывавший обзор, так же отутюжен бомбардировкой и артобстрелом.

Видимо произошел классический развод. Выживальщика уложили на землю, свели ему руки за спиной и заковали в наручники. Ряженые утащили его вместе с рюкзаком куда-то в здание, из которого они ранее и вышли.

Стоит сразу его отметить, как проблемный дом. К счастью, между нами несколько дворов, поэтому так сразу они к нам в подвал не сунутся. Хотя я уже сейчас могу их встретить очередью из того же Кедра, а стрелять я умею…

Со стороны дома не было ни выстрелов, ни хлопков, но вскоре парочка крепких мужиков в спортивных костюмах, вынесла раздетое тело на помойку стоящую неподалёку, во дворе.

Вот и кончился красиво одетый выживальщик. А выгляди он как бомж и не шерсти по карманам у кого попало, вполне мог и в самом деле выжить. Эх, а теперь у этих уродов появился комплектик неплохой снаряги, на случай замеса в городе. И ведь сняли они его не в честном бою, на который видимо и рассчитывал ныне упокоенный, а вполне даже по взрослому.

Выудив из кармана ватника прихваченный из подвала блокнот с карандашом, я почти в полной темноте, наощупь, накидал схему расположения трупов, у наконец-то догоревшей машины. Отметил чисто кружками рядом с прямоугольниками. Если завтра днем их расположение не поменяется, значит ребята в доме сидят плотно и ловят идиотов на живца. Не удивлюсь даже, если среди тел валяется какое-нибудь оружие. Парочка трупов все таки лежат в полтцейской форме, так и манят, чтобы какой бродяга проверил кобуру на наличие табельного.

Что ж, лох не мамонт, не вымрет. Ну а мне пора спускаться, больше ничего интересного я в такой темноте не увижу, а вот меня, такого тепленького, залетный беспилотник вполне срисует и отработает как по потенциальному наблюдателю. Поэтому все, на сегодня заканчиваем, сооружаем еще одну лежанку и на боковую. Денек был тяжелым, а завтра… Завтра еще тяжелее.

Город, в условиях повреждения большинства коммуникаций, становится смертельно опасным уже через три дня. В учебнике по эпидемиологии, что я изучал с пинка Сергеича, пока лежал в госпитале после ранения, четко был указан срок в трое суток. Потом населённый пункт следует покинуть, дабы не разводить полную антисанитарию.

Допустим, канализация не работает, воды нет, но люди все еще, по физиологическим потребностям, продолжают гадить. Смывать некуда, выгребных ям нет. Сральное ведро лишь временный выход. Как итог, вскоре появляется такая страшная вещь как дизентерия.

Вода отсутствует, руки не помыть. Туалетная бумага быстро заканчивается. Просто вытереть руки полотенцем, не вариант. Как итог, все начинают дристать, от чего тут же страдает еще больше народа.

Шутки шутками, а в нынешних условиях, выживших при бомбежке может ждать смерть в муках от поноса. Во времена, когда карета скорой медицинской помощи приезжает минут за десять, никто не хранит в домашней аптечке простейший лоперамид, чтобы задницу закупорить. Это еще не говоря о том, как сейчас будут валиться люди с хроническими болезнями, а особенно сердечники и диабетики.

Ладно я, в свои шестьдесят с гаком, прекрасно знаю про собственные провалы артериального давления и потому у меня запас того же кардиамина больше, чем в ближайшей аптеке, но ведь многие об этом не задумываются. И от этого скоро станут страдать, проклиная собственную непредусмотрительность.

Правда, страдать будут все. Немытое тело воняет особенно жутко, а уж если у него не было возможности даже задницу подтереть… Вскоре надо будет взять за правило, никому не жать руку. Впрочем, наиболее головатые, уже озаботились проблемой воды. Тот же Аслан.

Две пятилитровки я притащил ему утром и хотел было просто оставить под дверью, но одумался. Сопрут ведь. Или он заберет и скажет потом, что сперли. Нет уж, теперь все сделки только с визуалтным контролем акта передачи.

— Аслан! — позвал я и громко постучал в дверь.

— А, Сэргэй, ты? — удивился мужчина, открывая дверь.

Не смотря на ранний час, он не выглядел заспанным.

— Я, Аслан, я. Вот, десять литров, как договаривались. Вода с технической скважины… Слушай, вопрос такой, ты же на рынке работал, так?

— Ну, — не понимая к чему я клоню, буркнул тот.

— А есть возможность с кем-то из твоих старых друзей договориться? Можно было бы глянуть скважину что в техподсобке на мойке у рынка, — я заранее закинул удочку.

Всё же сосед может доставать овощи, а это ценно. Надо бы картошки в подвал натащить. Хотя бы мешков пять.

— Пагаварим, — согласно кивнул он, при этом довольно улыбаясь.

Быстро позвав женщину, он вручил ей полные баклахи, после чего повернулся ко мне и заговорщицки обернулся.

— Сэргэй, эта… дэло эсть. Как раз на рынок пайдэм. Нэ занят сэйчас?

— Допустим, свободен пока что, — согласно кивнул я.

Аслан быстро оделся и вскоре вышел из квартиры. Под полами куртки я заметил кобуру скрытого ношения с чем-то глокообразным. Впрочем, чему я удивляюсь. У их братии почти у каждого на кармане травмат или огнестрел полноценный.

Направились мы как раз к рынку, что расположился в нескольких кварталах от нас. Обширная территория огороженная лишь хлипкой сеткой пародирующей нормальный забор. Большую часть пространства занимали быстросборные палатки и различные киоски-лавки. Сейчас конечно же все было закрыто, а у входа дежурил такой же "неместный" в форме ЧОПа, с помповушкой в руках. Видимо первые мародеры уже начали появляться.

После быстрой пикировки фразами на тарабарщине с Асланом, охранник отступил в сторону, и открыл перед нами калитку. Мы с соседом зашли на территорию и сразу направились к небольшой чебуречной. Одному из немногих бетонных зданий.

Что удивительно, рынку практически не досталось. Нет, пара воронок от прилетов все же имелась, но разрушения минимальны, да и крови на земле не видно. Видимо все успели спрятаться… Зато у забора много иномарок, принадлежащих явно не простым покупателям.

— Вайя-а, Аслан! — поприветствовал знакомого какой-то седоватый старик, вышедший нам навстречу из кафешки.

Я понял лишь имена, в остальном их язык, слышал как набор глухих звуков, никак не связанных с собою. Но судя по всему, Аслан меня представил, а передо мной был никто иной как Замир Муратов, глава местной диаспоры Киргизов.

Серьезный дядя, если почитать газеты и посмотреть в каких скандалах он светился. Ему, то приписывали содержание притонов, то игорных клубов, то вообще рисовали из этого деда настоящего наркобарона. В живую я с ним ранее не пересекался, но вот в новостях его лицо видел регулярно, на разных фотографиях.

Что ж, в жизни он тянет на все восемьдесят. Сморщенное лицо, практически полностью иссушеное тело, но при этом довольно бодрый голос.

— Сергей, да? Заходи, Сергей, гостем будешь, — улыбнулся Замир, приглашая меня в кафе.

Отказывать таким людям не в моих интересах, так что пришлось заглянуть на огонек.

В кафе было темно. Электричество вырублено, а аварийный генератор они видать не смогли запустить, что странно. Рядом заправка, так что топляка хоть жопой жуй. Значит скорее всего у них полетела внутрянка или стартер. А не дяди Тока, нет и тети АшДваО.

— Аслан сказал, что вы опытный слесарь и смогли где-то восстановить скважину, — заинтересованно произнес Замир, когда мы уселись за один из столов.

— Не стану отрицать, это было сложно и работал сборный подряд из слесарей, и электриков, — согласно кивнул я.

Говорить, что работаю один, не стоит, а то еще загонят в зиндан и буду я вечно для этих киргизов чинить местный водопровод.

— Шашлыка не желаете? — вдруг отвлекся старик, хищно улыбаясь. — Сегодня с утра повар приготовил такую превосходную баранинку… Давно наверное настоящего мяса приготовленного на мангале не пробовали?

— Кхм… предпочитаю сначала выполнить работу, а затем уже обедать. И так ясно, что Аслан меня не просто познакомиться привел, — не люблю я эти все цирки с наигранной манерностью и задабриванием. — Замир батькович, скажите сразу, что от меня требуется? В одиночку я максимум смогу провести технический осмотр.

— Вайя-а, люблю таких деловых людей, — одобряюще закивал Муратов старший. — Наши умельцы перебрали генератор, да тот отработал всего часа четыре и заглох. Шайтаны, видать спалили что, а что теперь делать не знают. Другой такой переносной еще ищут, а свет уже нужен, продукты попортятся, а там мяса… уууу… Сергей, посмотрите? А я уж не обижу.

— Посмотрю, — согласился я, приподнимаясь из-за стола. — Ну-с, показывайте…

В кафе подвала не было, вместо этого имелась небольшая техническая подсобка, в которой и расположился насос. Его подключили к городской водной коммуникации и здесь же расположился аварийный генератор.

То что "умельцы" влезли, было видно невооружённым глазом. Заводские пломбы сорваны, крышки раскрыты, а с выходной розетки торчит сразу три шнура, вместо одного.

Видимо хотели всю нагрузку повесить на один генератор. Благо я с собой прихватил дежурный, розовый рюкзачок. Туда после похода к разрушеному трансформатору был закинут еще универсальный тестер, с динамо-машинкой для подачи напряжения.

В свете фонаря, скрутил крышку, подключил хободки и принялся проверять, что эти олухи сотворили.

Все оказалось просто. Замкнули две фазы, от чего возросла нагрузка и все крякнуло. В итоге сорвало один из магнитов, но это не так сложно. Тут даже Женька не нужен, я и сам справлюсь, но сначала вырву нахрен вклиненные раздвоители. Это же надо додуматься: один шнур распустить и вывести на три розетки. При этом выдрать с корнем заземление и перекрутить провода, словно это витая пара какая.

На устранение косяков умельцев мне потребовалось минут десять и принесенная кружка сладкого чая. Аслан и Замир с интересом следили за моими действиями, и каково же было их удивление, когда по итогу, я спокойно включил генератор. Тот тихо зашумел, затрещал наспех зафиксированным магнитом, но все же заработал.

— Руки бы поотрывать, этим вашим "умельцам", — проворчал я, складывая инструментарий обратно.

Генератор набрал обороты и в подсобке зажегся свет, а из соседнего помещения раздался мерный гулл холодильников и морозильных камер.

Раз уж я оказался рядом, то решил еще и насос проверить. Тот был полностью исправен и потому вскоре работники заведения начали бегать всюду с ведрами и баклахами, набирая прозапас эту самую воду.

Мы с Замиром вернулись в зал и уселись за тот же за столик. Относительно молодая женщина в джинсах и свитере, поверх которого был накинут передник, принесла нам чайничек с заваркой и кружки.

Я невольно оценивающе пригляделся. Бюст размера эдак третьего, хоть и скрыт под свитером. Ухоженная, но не замужем. На вид лет тридцать пять или сорок. Довольно миловидная, хоть и смугленькая. В ее родовом древе явно замешались не только киргизы, поскольку она смахивала больше на японку, нежели на жительницу степей.

— Сергей, — отвлек меня Замир, позволивший мне секунд десять спокойно полюбоваться женщиной. — Вы отличаетесь от тех слесарей, что я видел ранее. Иной бы на вашем месте, поняв проблему, копался бы полчаса, а то и час, чтобы показать, как он устал, и затем потребрвать плату побольше.

— Но тогда между нами бы не могло идти и речи о доверительных отношениях, — я спокойно пожал плечами, вытирая руки спиртовой салфеткой. — Если какие проблемы будут с генератором, зовите. А за работу я хотел бы взять топливом. Мы с бригадой восстановили один старенький служебный генератор на подстанции и там набираем воду с технической скважины. Сливать топляк с машин не всегда удается, так что если есть возможность, предпочтительно бензин.

— Хм, вот даже как, — довольно улыбнулся Замир и позвал кого-то. — За хорошее дело и плата хорошая. Сергей, возможно вскоре у меня вновь появится для вас работа… Рад был с вами побеседовать. Алия, будь добра, составь компанию нашему гостю. Аслан подойдет чуть позже…

Сказав это, старик поднялся и направился куда-то в сторону служебных помещений. Та женщина что принесла чай, кокетливо улыбнулась и присела ко мне за стол.

Моя внутренняя паранойя моментально забила тревогу. Если в дело включается женщина, значит где-то меня хотят наебать… С этими черномазыми надо держать хвост по ветру. В зиндан мне пока что не хотелось. Даже с этой Алией за компанию.

Никогда не стоит расслабляться, если рядом замаячила женская особь, особенно иностранка. Тем более в сложившейся ситуации. Не могу полностью гарантировать верность домыслов, но все складывается следующим образом.

На весь город таких технических бригад ЖЭКа, всего шесть. Во всех кроме моей, бригадирами и слесарями являются приезжие, без толковых навыков. Нашей бригаде повезло, у них я, инженер с огромным опытом работы, в том числе с механикой. И Зябликов, получивший в тюрьме техническое образование, когда там еще хоть чему-то учили. Да даже малой, Жека, и тот неплохой сантехник-слесарь, работающий на подхвате.

В остальных кодлах сидят неумехи, способные лишь сменить трубу. На более серьезные задачи всегда вызывают нас. Но что наиболее важно — мы русские, не принадлежащие ни к одной из диаспор, в отличии от других слесарей.

Замир, я уверен, мертвой хваткой в такие кадры вцепится. Он человек не глупый и понимает, что в условиях грядущего ресурсного кризиса, подобные технари на вес золота, причем в кратном размере.

Поэтому, скорее всего, он попробует меня прощупать. Понимает, что терять мне нечего, ведь я человек старый, жить осталось лет десять максимум.

Родня меня кинула и свалила за бугор. Силу ко мне не применить, организм не выдержит. Поэтому со мной можно только договариваться.

В конце концов, если меня кинуть в зиндан и застувить крутить насосы, то вскоре обо мне вспомнят слесаря из других подрядов и наверняка станут искать. Киргизы первые на меня наткнулись, да и то, из-за Аслана.

Но в городе еще как минимум сидят цигане, таджики, чеченцы, казахи, тувинцы, армяне, азеры, даже вроде как мелькали ребята-адыги. Так что скоро город ждет крупный передел.

— Брат очень хорошо отзывался о вас, — Алия лукаво улыбнулась, установила локоток на столешницу и подпёрла щечку кулачком.

Её голос отвлек меня от размышлений.

— Пустое, — отозвался я и откинулся на спинку диванчика. — Нас так и не представили, с кем имею честь общаться?

— Алия Муратова, владелица данного заведения, — она протянула ручку, явно намекая на поцелуй в тыльную сторону ладони.

— Сергей, старший слесарь, — сухо ответил я, пожав ее кисть и сразу сложил руки на груди. — Муратова… Замир ваш отец?

— Нет, дедушка, — она согласно кивнула, дернув щекой и старалась не подать виду, что моё рукопожатие ее не совсем устроило. — Как же так вышло, что вы, будучи высокоуровневым специалистом работаете… Ой, работали, всего лишь старшим слесарем? Вы ведь могли вполне стать инженером.

— Так получилось, — спокойно пожал плечами.

Не буду же я каждой встречной бабенке рассказывать, что пока все строили карьерную лестницу, я участвовал в локальных конфликтах и военных операциях.

Разговор у нас не задался. Алия пыталась вывести меня на хоть какие-то подробности, но я либо отвечал обобщающими фразами, либо и вовсе уклонялся от ответа.

Женщина весьма грамотно строила диалог, маневрируя между разными темами и наблюдая за моей реакцией, однако мне с трудом, но всё же удавалось сохранять внешнее спокойствие и хладнокровие. Внутри же, паранойя паниковала, сигнализировала от том, что это допрос, хоть и в весьма мягкой форме.

Вскоре к нам подошел Аслан, несущий две пятилитровые канистры с топливом для генератора. С ним же прибыл Замир и парочка мужиков с помповыми дробовиками.

— Как я погляжу, вы успели заскучать? — удивился старик, видя как Алия напряглась и едва заметно, отрицательно помотала головкой. — Ну что же, прошу прощения за столь долгое ожидание. Сергей, не могли бы вы, пожалуйста, достать то, что так тяготит правый карман вашей куртки?

Ребята с помпами медленно сместились в стороны, беря меня в полукольцо. Что ж, я и не говорил, что невооружен.

Аккуратно достал из кармана пистолет Макарова, чисто рефлекторно выщелкнул магазин и накрыл затвор ладонью. Затем отвёл его назад, чтобы патрон из патронника оказался зажатым в кулаке. Холостой спуск, без удара курка, дабы лишний раз не травмировать ударник. И вот, на столе лежит разряженный пистолет, а в мой карман возвращается полный магазин и еще один патрон.

— Признаться, я поражен, — Замир одобряюще покивал головой. — Видите ли, Сергей, мои родственники и друзья работают много где. Не так давно, парочка из них подверглись нападению со стороны бандитов. У них забрали форму и табельное оружие… А спустя всего шесть часов, двое нападавших, в форме моих друзей, были найденны убитыми недалеко от вашего дома. Я бы сказал, профессионально убитыми. Когда вы работали, я заметил у вас в сапоге пристегнутые к голени ножны с ножом. Настоящим боевым ножом, а не той сувенирной дрянью, которой любят бахвалиться молодые люди. К тому же, было видно, что ваш карман чем-то нагружен. Мне не составило труда сопоставить факты, а сейчас, пронаблюдав ваши навыки обращения с оружием, могу лишь похлопать. Казалось бы, мелочи, но они выдают в вас профессионала. Сергей?

Я лишь спокойно пожал плечами. Красивая речь, чтобы залить мне в уши множество комплементов. Все это лишь для того, чтобы показать насколько я важен диаспоре. Замир мудр и действует грамотно, но я ведь тоже, не второй десяток лет живу уже.

— Опыт, достаточно поглядели? — я взял пистолет в руку.

Двое с дробовиками напряглись, но не рискнули вскидывать оружие без команды. Отвезя затвор назад, большим пальцем толкнул лепесток стопора вверх, после чего закинул патрон в патронник и снял затворную задержку. С приятным лязгом тот дошел вперед, не заклинив. Вставил магазин в шахту в рукояти, вскинул флажок предохранителя и убрал оружие обратно в карман.

Определенные события в жизни приучили меня таскать патрон в патроннике, а магазин полным. Казалось бы, не легально, но мне плевать. Я уже прирезал двоих, завладел оружием и боеприпасами, и ношу их при себе. По совокупности статей, мне светит лет двадцать строгача, но учитывая возраст, скорее всего впаяют пожизненное.

— Да, пожалуй, — согласился Муратов старший. — Раз уж мы решили быть честными друг с другом, то хотел бы предложить вам сотрудничество. Впереди тяжелые времена. Вскоре город погрузится в хаос, поэтому я желаю предложить вам защиту со стороны нашей диаспоры. С моим внуком, Асланом, вы уже знакомы. Он со своими друзьями будет обеспечивать безопасность вам и вашим друзьям. Так же, через него вы будете узнавать, где требуется ваша квалифицированная помощь. Оплата топливом, продуктами и вещами первой необходимости. Если потребуется что-то еще, дополнительно, передайте просьбу через Аслана, постараемся решить вопрос. Ну а чтобы вам не показалось, словно мы какие-то бандиты и хотим вас крышевать… Алик, коробочку!

Со стороны служебных помещений прибежал парнишка лет пятнадцати и положил на стол большой оружейный кейс. Замир медленно подошел к нему и откинув защелки, открыл.

Внутри, на специальных подкладках лежало два охотничьих полуавтоматических ружья. Бенелли М4 Супер 90. Отличные итальянские дробовики в базовой комплектации, без различных тактикульных планочек и с полноценным прикладом.

К ним так же лежало несколько коробок с патронами, суммарно получалось двадцать штук двенадцатого калибра, с картечью семь миллиметров и десять — с пулей, Полева-2. Такой метров на сто пятьдесят можно засадить. Серьезное подспорье к уже имеющемуся у нас Кедру и Макарову…

Как бы сказал Зяба: "подгон конкретный, но пахнет хером в жопе".

— Я понимаю ваши сомнения, — улыбнулся Замир. — Но не беспокойтесь, никакой участковый к вам с проверкой не придет. А если Аслан с ребятам проморгает случайно забредших к вам бандитов или мародеров, вы вполне сможете встретить их крупным калибром.

— Заманчивое предложение и знаете, я пожалуй соглашусь, — впрочем, другого выбора у меня и не было.

Сидеть в подвале вечно не получится, даже нашей, малой группой. Все равно нужны связи и источники информации.

— Позвольте, я выдвину встречное предложение? — задумчиво произнёс я, — Судя по тому, как ваши умельцы хотели кинуть дополнительную проводку, вы испытываете сложности с мощностями генератора. Мы с одним моим товарищем вполне могли бы вам помощь с прокладкой кабеля и монтажем распределительного щита с автоматами защиты сети, чтобы у вас вновь генератор не погорел. Взамен, нам понадобится довольно много овощей длительного хранения. Картофель, морковь, лук, свекла, чеснок, капуста, огурцы. На всякий случай лучше иметь запас. Мало ли что случится.

Муратов задумался, поглаживая седую бороду. Алчность в нем боролась и рационализмом. В итоге, он все же утвердительно кивнул.

— Вот и отлично, — я поднялся из-за стола, мы пожали друг другу руки, попрощались и я, в компании Аслана, и двух ребят с дробовиками, направился к выходу.

Чтож, арсенал нашей банды старперов пополнился, с топливом на ближайшую пару дней вопрос решен, работой, чтобы не сойти с ума от скуки, я нас тоже обеспечил.

Пока мы с Женькой будем впахивать тут на рынке, Зяба с Сергеичем пускай бурят лаз, из подвала в квартиру крайнего левого подьезда. Дверь туда я заварю, затем постараемся сделать подъем на второй этаж и там проломим стену, из боковой квартиры, в квартиру ценьрального подьезда.

Сделаем эдакий лабиринт, чтобы если нас прижмут в подвале, мы могли спокойно свалить или засесть повыше. Помимо этого надо еще заняться проверкой квартир, повытаскивать продукты и другие не менее полезные вещи. Поломать мебель на дрова. И наконец-то перетащить в подвал нормальные диваны и кресла, а то спать на лежанке из матраса и подушек, такое себе.

Работы впереди еще много и если у большинства гражданских выживание только начинается, то у нас с товарищами начинается новая жизнь. Осталось только придумать героическое название нашему отряду, а то "банда старперов, имени Ефимыча", звучит не особо пафасно. Ну а называться Бригадой, мне совесть не позволяет.

Может кто подскажет…

Я вернулся в подвал, будучи нагруженный разным добром и застал интересную картину. За столом сидели Сергеич и Зяба. Док бинтовывал руку слесарюге, а рядом на столе лежал разложенный хирургический инструментарий и различные медицинские расходники. Под столом в коробках были сложены Андрюхины вещи, вытащенные из его квартиры, а в углу комнаты навалены упаковки с водными фильтрами. Очень уж знакомые упаковки. А не со склада ли ЖЭКа они часом подрезаны?

— Ефимыч, ну тя только за смертью, — усмехнулся Захаров, который вышел со стороны технического помещения, вытирая при этом руки полотенцем. — Мы уже и до ЖЭКа смотались, и Андрею с переездом помогли. Зяба вон мозоль натёр, с инфекцией, так Пинцет ему быстро её вскрыл, с фронтовой сотней в виде обезбола!

— Лихо вы, — усмехнулся я и поставил в угол пятилитровки с топляком. — А я нам тут бенз достал для генератора, несколько дней ещё протянем. Ну и… Короче, крыша у нас появилась, киргизы. Замир Муратов, слыхали о таком? Так вот, от него подгон, хе…

Я демонстративно положил кейс на свободный столик и вскрыл его. Реакция у мужиков была неописуема. Некая смесь офигевания с нецензурным шоком. По этому я решил добить их окончательно.

— А это, уже из моих личных трофеев, — рядом легли Макаров и Кедр. — Так что, тащите доски и колотите оружейную стойку. Держать как минимум одно ружье всегда заряженным и наготове. Пистолет при мне будет, с девяносто первым пока вопрос. Светить его не стоит, по этому пускай лежит заряженный, тоже на случай чего… И вот ещё что. Жень, возможно завтра, мы с тобой сходим до рынка. Есть вариант достать много овощей из рязряда "долгохран", ну и ещё топляка немного. Там нужно сеть кинуть от генератора до палаток, так что поедем на "Газельке". Будем щиток ставить с АЗСами, это как минимум…

Внезапно всех отвлёк звук автомобильного двигателя, что донёсся из двора, а немногим позже, к нему присоединился голос, усиленный динамиками. Некто представился начальником штаба городской обороны и призывал всех желающих отомстить захватчикам, выйти к машине. Я с интересом выглянул в окно. На удивление, к замершему посередине двора УАЗику стали осторожно стекаться выжившие. В основном мужчины, вполне мобилизационного возраста, лет эдак тридцати-сорока.

— Сходить, что-ли, проверить? — я облачился в привычный костюм бомжа и выполз из подвала и вместе с остальными жителями близлежащих домов направился к оратору.

Как оказалось, часть сотрудников военкома выжила и вместе с несколькими отставными офицерами, они наспех организовали штаб обороны. Так же им удалось наладить контакт с остатками армейцев, поэтому возле УАЗика, помимо оратора, находилась парочка весьма солидно экипированных бойцов.

Смысл спича был прост: все, кому уже нефиг терять, мог попробовать отстоять свой город и отомстить врагу, организовав ополчение. Завтра, по информации военной разведки, противник планирует массовое наступление на город с последующей зачисткой. Единственный шанс выжить, это показать врагу, что город будет обороняться и тогда, пехота противника сюда не сунется.

"Зато авианалет будет точно, или артобстрел, чтоб сравнять город с землей и не соваться сюда в принципе," — мысленно усмехнулся я.

Вот только смертников, на удивление, набралось много и оратор, поочередно проверяя их документы, пригласил всех собраться в здании театра завтра утром, где собственно и будет организована выдача снаряжения и вооружения. Пропустить такую халяву я не мог и потому тоже вписался в движняк.

— Ого… товарищ майор! Будем вас ждать, — улыбнулся оратор, когда увидел мое удостоверение и пролистал до графы о командировках, а так же наградах.

Ну раз уж будут ждать, то не стоит их обламывать. Поэтому, как только вернулся обратно в подвал, я быстро изложил свои планы товарищам, затем наспех поужинал и завалился спать. Сигнал к сбору в театре был прост. По улицам проедут машины с сиренами.

Вечером меня разбудил грохот. Судя по всему, где-то на окраине города шла массированная артподготовка, потому как лупили туда нещадно. Впрочем, меня это не шибко интересовало и я перевернулся на другой бок, и вновь попытался уснуть…

Утром меня в очередной раз разбудили взрывы. Город утюжили по чём зря, но опять же, где-то вдалеке.

— Шаг, другой, руины за спиной. Мы идём вперёд, ломая стены головой, — тихо напевал я, быстро одеваясь и справляя утреннюю нужду. — За шагом шаг, плечом к плечу. Я от грохота не слышу, как я кричу.

Завершив все что требовалось организму, быстро собрался и выбрался из подвала, предварительно разбудил Сергеича и дал указания по превращению дома в крепость путем создания лабиринта по этажам. Макаров решил с собой не брать. Против снаряженных ребят он не поможет, а от собак и ножом отобьюсь.

— На коленях, на брюхе, лицом по стеклу. Я жму на курок… — в этом месте я поморщился, плюнул, немного подумал и подправил текст песни, — Я жму на крючок, значит я ещё живу. Болью падает на плечи, расплавленный снег. Я загнанный волк по кличке человек…

К зданию театра вышел немного раньше назначенного времени. Машины только разъезжались, включив сирены. Помимо меня нашлось еще десятка два таких же активистов и потому, штабисты, не долго думая, тут же принялись формировать первый отдельный взвод.

— Тащ майор, назначаетесь командиром взвода, — обратился ко мне мужичок лет сорока, в офисной форме, левую часть груди которой украшали исключительно "песочные" награды. Выслуга пять лет, десять, награда за участие в параде, столько-то лет тыловой службе… Прям примерный штабист. Еще и с тремя красивущими большими звездами на погоне.

— Почему именно я? — пришлось даже удивление изобразить.

— Вы наиболее опытный боец в первом взводе, к тому же, старший по званию. Кроме вас в основном сержанты и прапорщики запаса, однако, наиболее замотивированные. — тут же отчеканил штабист, а я понял, что походу попал в отряд самоубийц. — Вашему взводу будет поручена задача по удержанию моста и предотвращению форсирования реки противнком.

— Ясно, на острие значит стоять будем, — тяжко вздохнул я и посмотрел в сторону ополченцев, уже получавших оружие, с элементами снаряжения.

— Так точно, — согласно кивнул мужчина и ободряюще улыбнулся. — Не беспокойтесь, у вас во взводе несколько опытных сержантов, которым штаб решил доверить СПГ, так же парочка запасников, некогда служивших гранатометчиками.

— Мне нужны четыре… нет, шесть, раций, схема района моста, тротилловые шашки, взрыватели, детонацилнные шнуры, капсюли или готовые огнетрубки, подрывмашинки. Так же несколько биноклей, компасов, снайперская винтовка с парой десятков магазинов, цинк бронебойно-зажигательных, ну и полностью автоматическое вооружение на группу, включая минимум три, а лучше четыре пулемета, — сразу предьявил я свои требования. — Я не против вломить пиздюлей мудакам, которые мой дом снесли к чертям собачьим, но подыхать я при этом не собираюсь!

Штабисту от таких заявлений поплохело и он подозвал какого-то капитана облаченного в комплект боевого обмундирования. С автоматом, на котором виднелся полный фарш-набор армейского обвеса.

— Капитан Престняков, — сразу представился он. — Ответственный за материальное обеспечение…

— Сергей Ефимыч, — я сразу предъявил удостоверение. — Исполняющий обязанности командира первого отдельного взвода сил обороны города. Я уже высказал товарищу полковнику нужды, могу повторить и вам. Вести парней на убой нет ни малейшего желания. Учитывая нынешнюю мотомеханизированность в войсках, без СаПоГа, связи, крупняка и нормальной винтовки с БэЗэшками, нас тупо сомнут.

— Кто будет снайпером и наводчиком для крупняка? — усомнился капитан. — У вас во взводе в основном трактористы-мехводы, да несколько отчаянных птурщиков и трубачей.

— Я буду. Займу позицию на второй линии и буду следить за ситуацией, попутно отрабатывая по целям на свое усмотрение. Взвод поделю на четыре отделения, мне с ними связь нужна, будет как минимум по рации, так же в каждое отделение бинокль, компас. Медицина на каждого бойца. Инженерно-саперное имущество, шашки, шнуры, взрыватели, детонаторы, подрывмашинки…

— Воевали? — в лоб спросил капитан, довольно усмехаясь.

— Доводилось, — согласно кивнул я.

— Ну и отлично. Значит имущество выдам под вашу ответственность, идите пока знакомьтесь с личным составом. Предпочтения по винтовке и оптике? — поинтересовался снабженец.

— СВД-С с ПСО-3, к ней десятка два магазинов, цинк БЗ. Если найдется саундмодератор, то вообще рад буду. Даже если старенькая Гекса, — я хитро прищурился, прощупывая почву, но мое удивление капитан лишь согласно закивал и заверил, что найдется все перечисленное.

Не дали мне поворчать на тыловиков, пришлось идти знакомиться с личным составом и тут меня ожидал сюрприз.

Собравшиеся были военными, причем контрактниками с выслугой от десятки и более, но уволенными по разным причинам. Был и пьяный мехвод, уволенный по причине излишнего забуха и игры в десяточку. Был и трубач, выпнутый из армии за попытку наеба командования путем покупания диплома об образовании и втюхивании его кадровикам в надежде встать на прапора. Весь свет армейского распиздяйства, итить их.

Но ребята вроде толковые. Пришли даже в форме, хоть и потрепаных камуфляжах, старого образца.

Гранатометчики уже даже успели получить разгрузы 6ш116 в комплектации под граник, с подсумками под ВОГи. Правда, самих подстволов не дали. Мужики получали старенькие АК-74С, к которым вдобавок шло по две трубы РПГ-18. Старший в тройке гранатометчиков получил РПГ-7Д со штатной оптикой.

Я сразу назначил ему в помощь несколько подносчиков, коим тыловики выдали старенькие сумки-переноски с гранатами ПГ-7ВЛ. Старьё конечно, но чтобы сжечь к чертям собачьим пару танков — хватит.

Мне же в помощь был назначем "внештатно штатный" сапер. Мужик работал подрывником на карьере и потому под его ответственность и мой контроль, нам на группу выдали целый ящик противотанковых мин, пакет шашек, взрывателей, шнуров и даже три подрывмашинки. Более того, на взвод выделили четыре ящика ручных гранат РГО. СПГ правда перепал стпренький. Наши сапожники долго матерились увидев СПГ-9М3, а так же три ящика выстрелов ПГ-9ВС1. Особенно их огорчило то, что придется таскать всё это на себе.

Пока укомплектовывались, да получали имущество, к театру стали подтягиваться остальные бродяги. По большинству было видно, что это гопота, желающая чисто намутить стволы, начать мародерить и творить всякую грязь. Что ж, надеюсь на благоразумность кадровиков. Авось хотя бы бывших сидельцев отсеят.

— Майор, — негромко позвал капитан. Он лично принес большой чехол, сумку и ящик патронов. — Смотри, как по заказу, СВД-СМ2, тридцать второго года, с дульником Боброва, ПСО-3 и ящиком бронебойно-зажигательных. В сумке тебе РПСка, магазины в подсумках, набьешь на месте. Там же тебе лично от меня призент… Сергей Ефимыч, ваш взвод на самом острие будет, мост перекрывать, так что возлагаю на вас большие надежды и вот еще что… Если удастся технику затрофеить, гоните сразу сюда, мехводы у вас есть, а то эти черти нам с беспилотников почти весь автопарк пожгли.

— Разберемся, — согласно кивнул я, и закинул винтовку на ремне за плечо, прижимая её, к выданному здесь же, вещмешку. — Ну что, грузимся? Мои вроде всё получили, что требовалось.

— Грузимся, — согласился снабженец и указал на подъехавший "Урал". — Сразу на точку поедем, Сергей Ефимыч, вы со мной в кабину, есть информация от разведки.

Выбора особо не было, так что я закинул вещи в кузов и оставил все под присмотром командира группы СаПоГов. Затем забрался в кабину к капитану и уже когда тронулись к точке, он развернул планшет, и штабную карту.

— Новости паршивые, — честно признался мужчина и ткнул карандашом на мост. — У вас часа три с половиной на подготовку, с этого направления идёт усиленная десантно-штурмовая рота, примерно человек сто двадцать и тринадцать единиц бронетехники, включая два танка. Подробнее рассмотреть не смогли, наблюдателя сбили на подлете. В составе колонны одна ЗУшка, она по беспилотнику и отработала. Идут по походному, но медленно. Честно, если б вас не собрали, пришлось бы их встречать уже в районах, а так, есть шанс поймать на переправе.

— Мда, — только и смог прохрипеть я и вяло усмехнуться. — Ну, тогда готовь "Отвагу" и "Мужество", Капитан… Тринадцать единиц, еба-на, это ж сколько трофеев-то?!

То, что мой взвод фактически являлся смертниками, это факт. Мы не Панфиловцы, да вроде и не из Псовского отряда, так что каких-то чудес от нас ждать не стоило. Скорее всего, нас кидали в самую первую линию с надеждой, что хоть сколько-то опытные бойцы, смогут задержать противника хотя бы на час, чтобы дать остальным резервистам возможность занять позиции. Вот только это означало и то, что нас заочно списали в расход, а подыхать просто так я не намерен.

Когда мы прибыли на точку, меня ожидало разочарование. Мост был длинной метров пятьдесят и располагался в низине, да и сама река была хоть и быстротечной, но не полноводной. О глубине судить пока сложно, но судя по предоставленной мне карте, в среднем она метров пять.

Для водоплавующих машин по типу БРДМ-2 это фигня, но вот танки встрянут. Следовательно, противнику нужен брод и таковой имеется метрах в ста от моста, выше по течению. Там расположился природный порог, где глубина достигает всего метра с гаком. Простого "пеха" при форсировании в брод, попросту смоет течением, но вот технике будет плевать, особенно если пойдут колонной, придерживая друг друга лебедкой.

По крайней мере я, предварительно послал бы группу разведки, с приказом закрепиться на противоположном берегу. Чисто так, на случай подобных нам аборигенов с бум-палками и "копьями".

Будем отталкиваться от того, что противник не идиот. Беспилотников у них замечено не было, так что мы можем маскировать свои позиции лишь по фронту.

Рассматривая вверенный мне сектор, я непроизвольно матерился, особенно, когда прошёлся вдоль берега, изучая при этом брод.

Пока мои бойцы сгружались с машины, мне удалось схематично накидать на карте огневые позиции. Проблема была именно в низине. После форсирования реки, противник скрывался за земляным склоном, высотой в полметра. Вдоль всего склона шла дорога в две полосы, а затем уже начинались руины. То есть пехота вполне может задымить дорогу и перебежать к развалинам бетонных коробок, откуда их уже фиг выкуришь. Следовательно, хлопать ребят надо именно на переправе.

Для этого, позицию расчета Стационарного Противотанкового Гранатомета придется оборудовать в ближайших к дороге домах, метрах в трехста от переправы. С такой дистанции девятка должна пробивать все что только можно. К тому же туда же можно посадить отделение огневой поддержки, с пулеметом ПКМ, которые, снабженцы все же соизволили выделить. Пускай херачат пехов и не дают им поднять головы.

Трубачи с РПГ-18 с другой стороны, ближе к мосту. Чтобы в случае перехода через брод, вдолбить в другой борт, или перекрыть мост, который я к тому же хотел заминировать. А с трубачами вторая группа огневой поддержки, так же с пулеметом.

Я же расположусь практически по центру, в здании и укроюсь в глубине первого этажа. За счет специфичного прибора беспламенной стрельбы, смогу без лишних вспышек отрабатывать по целям. При этом сектор обстрела у меня довольно широкий и вся переправа, будет в принципе не плохо просматриваться.

Минировать решили три точки. Для вида повалили линию электропередачи и забросали проводами проезжую часть, часть моста и даже немного закинули в брод. Среди черной электропроводки, аналогичный, похожего цвета, детонационный шнур, будет отлично вписываться.

В общем как-то так, я на пару с сапёром, быстро заложил пакеты. Смотанные шашки, с вкрученными электродетонаторами, запакованные в обычные мусорные мешки и прикрытые стеклотарой. К ним мы подвели проводку, присыпали её землёй, осколками бетона и кирпича.

Для дополнительной маскировки раскидали с десяток подобных пакетов по всему берегу, но лишь три из них были со взрывчаткой. Один на сьезде с моста, второй на подьеме с брода и еще один, через дорогу, у наиболее удобного укрытия со стороны штурмующих.

Уважай своего врага, не считай его за идиота, и тогда, может быть, проживешь чуточку подольше.

Наконец, когда закончили с подготовкой, я отправил ребят маскировать собственные позиции, предварительно раздал им рации и ящики с гранатами.

Выходило так: у группы СПГ позывной Сапог, у их группы прикрытия позывной Пята, у трубачей Труба, у их прикрытия Сопло. Я остался с позывным Старый. Пяти раций хватило, чтобы перекрыть все наши нужды.

Уже устроившись в коридоре на найденном в квартире кожанном кресле, я поставил перед собой стол, набросал на него различных шмо́ткок для упора и принялся снаряжать магазины бронебойными.

Правда когда вскрыл мешок с разгрузом, был приятно удивлен. В кобуре обнаружился Пистолет Ярыгина, уже снаряженный и с запасным магазином, причем тоже полным. Хороший бонус, пригодится, тем более, если дело пойдет совсем туго.

Так получалось, что от меня до переправы было всего метров сто пятьдесят. Использовать в таких условиях оптику есть смысл только с одной целью… Вышибать, к чертям собачьим, системы наблюдения, чем собственно, я и планировал заниматься.

Эх, а ведь там, на пункте сбора у театра, помимо моего взвода, дай боже суммарно, набралось еще с пару сотен таких же отчаяных. Я мельком слышал их разговоры. Кому-то в дом снаряд прилетел, пока он был на работе. У кого-то дочери ногу оторвало осколком. Было конечно куда больше желающих просто получить паек, оружие, снарягу и свалить в туман, но таких было немногим больше половины. Поэтому, все же надежда есть: если вдруг мы не сможем остановить колонну, ее разберёт вторая линия обороны.

От мыслей меня отвлек шум приближающейся техники. А в мертвой тишине города, этот монотонный рев десятка двигателей, был слышен наиболее отчетливо.

— Сапог, Труба, без моей команды огонь не открывать, — негромко произнес я в рацию. Мы работали со старенькими Азартами, в режиме ППРЧ, так что могли говорить открыто, без прием-принял. — Ждем, когда будут в воде и головняк выкатится на берег.

С высоты первого этажа, при учете естественного склона, мне уже через минут десять стало видно, как выкатывается бронетехника. Правда от вида этого самого головняка хотелось забиться в ужасе.

Впереди всех, медленно катился гребанный танк Т72Б3, на котором сидело человек восемь пехоты. Ствол пушки задран вверх. Ребята явно заранее подготовились к водной преграде и потому машина, лишь слегка сбавила ход и сунулась в воду. Следом за ней, сразу покатились три БРДМ-2, затем потянулись мелкие бронемашины по типу Тигров, среди которых затесался бронеурал с ЗУ-23. Завершал процессию супнабор из еще двух БРДМов, БМП-4 и одного танка.

— Это в какой же ебаный пиздец я влез? — тихо простонал я, вложился в винтовку и прицелился.

Сапер, который сидел в группе Сопло, так же выжидал мою команду. У него под рукой находились все три подрывные машинки, заранее помеченные, какая за какой пакет отвечает.

Я не прогадал. Командир роты действительно мужик опытный и не погнал бронетехнику на неизвестный мост. По-хорошему сначала бы проверить сооружение, прежде чем закатываться на него на тяжеленном танке, а то некоторые современные мосты не могут выдержать и трехтонного грузовика.

Вот только ребята явно решили, что сопротивления в городе нет. Шли по-походному, с откинутыми люками и даже высунулись из них. Было тяжело сдержаться и не отработать, по наглой головной мишени мехвода, впереди идущего танка.

Наконец, семьдесят второй выкатился на берег, справившись с водной преградой…

— Сапог, второй Бардак, трубачи, на вас третий. Я работаю по танку. Первый бардак подпускаем к пакету. Сопло и Пята, гасите пехов… Три… Два… — Я шумно выдохнул и взял в прицел голову мехвода. — Пошла жара!

Мой выстрел утонул в грохоте стационарки и взрывов. В прицел было видно лишь то, что мехвод танка свалился внутрь. Сразу завертелась башня, начал проворачиваться эдакий перископ наблюдателя, который тут же слетел от второго моего выстрела. Я лишил наводчика основного его визора, после чего принялся нещадно лупить по триплексам, осекая все остальные возможности наблюдать, не высовываясь из-под брони. Громыхнуло второй раз, теперь уже пакет.

— Старый Сапогу, цель минус, — донеслось из рации.

— Старый Трубе, бардак готов, пакет тоже сработал, — через секунду пиликнуло второе сообщение и сразу же раздалась пулеметная стрельба.

Я закончил с первым танком и переключился на дальний, который уже опустил ствол, и наводился на позицию, откуда жахало СПГ. Лишь мельком отметил, что второй и третий БРДМы уже во всю полыхают, а первый вообще лишился колес и судя по всему, его экипаж был сильно контужен. Машина встала и не подавала признаков жизни.

— Труба, давай по зушке, — скомандовал в рацию. — Сапог, дави бэху.

Танк уже замер, явно готовясь к выстрелу и делая поправки. Толчок в плечо и вот уже с башни машины слетает сбитая камера. Кажется я даже слышу как матерится наводчик.

Семьдесят второй все же выстрелил, но это был явный перелет, снаряд влетел в здание позади позиции и взорвался уже там. Пацанов просто по мелочи осыпало бетонным крошевом. БМП довелась поактивнее и даже выдала очередь, но ей тут же в борт прилетела граната, прожигая все изнутри.

— Сапог, Старому, состояние? — запросил я, продолжая ослеплять танк, который даже не успел сунутся в брод.

— Без потерь, — отозвался командир расчета. — Подноса глухануло, но цел.

"Молодцы ребята", — мысленно ухмыльнулся я и переключился уже на "бардаки", заодно оценивая ситуацию в общем.

Все складывалось более чем удачно. Зушку сожгли мухами, попутно отработав еще по одному тигру. Второй, дернулся было в сторону, чтобы выехать из колонны, но улетел с порога в воду и уже почти ушел на дно, торчал лишь уголок крыши. Пехотинцы с брони поспрыгивали, но попав под массированный обстрел, были просто прижаты огнем.

Один из тигров вырвался с брода и влетел на берег, выкатываясь к руинам, но тут же накатился на второй пакет. Наш недосапер рванул его без приказа, но оно и правильно, тут уже я не уследил. Единственные бронемашины, которые всё ещё пытаются огрызаться при помощи крупняка, представляли из себя два БРДМа, что шли в тылу процессии, они только начинали форсировать водную преграду.

— Труба, достреливайте "мухи" по дальним бардакам, после чего вместе с Соплом дуйте к головняку и трофейте танк, и бардак, коробочки по возможности уводите, экипажи в расход. Сапог, бей по дальнему танку, я его обезглазил, — я как раз переключил внимание на него и невольно усмехнулся.

Тыловой Т72Б3, не имея возможности наблюдать что происходит, попытался вырулить, но столкнулся с сожденной бэхой и встрял.

Мне лишь оставалось устроить свободную охоту, за все еще отстреливающейся пехотой и в момент, когда я щелкал уже третью цель, танк вспыхнул. Снаряд прилетел в борт, зайдя чуть ниже башни и сдергивая ее к чертям собачьим. Что там стало, с почти не бронированными Бардаками и смотреть-то было страшно.

— Старый, танк наш, — радостно донесся голос командира трубачей.

Как оказалось, РПГ у них давно закончились, а их старший со своей семерки, в принципе, палил практически без остановки, подносящие едва заряжать успевали.

— Ну и отлично, добиваем выживших, трофеим что можем и съебываем, — скомандовал я. — Сапог, готовьтесь, будете забрасывать свое копье на танк, уёбываем по-походному.

Встав из-за стола, я перехватил винтовку поудобнее, закинул на плечи вещмешок и направился собирать трофеи.

За бой у меня улетело всего два магазина, но я как-то и не заметил, чтобы менял их. Видимо дело отработанных рефлексов.

Звуки стрельбы стихали. Мы, вашу мать, сделали это и остались живы! Теперь главное не подохнуть от последствий, а они будут. Противник, такой разъеб колонны, просто так не оставит.

— Слышь, Старый, а ты где так нахватался? — спросил командир расчета СПГ.

Мы все уже погрузились на броню и по походному уматывали подальше, по возможности нахватив трофеев.

Удалось прикарманить еще один Тигр, экипаж которого возжелал свалить вплавь, бросив свою машину. В итоге получилась эдакая колонна: в головняке бронеавто, затем танк, а за ним, на жёсткой сцепке, БРДМ, на выпущенных допколесах.

— Да много где, — усмехнулся я, ласково поглаживая винтовку. — А что?

— Да я б ни в жизнь не додумался, что они вброд полезут, ждал бы их по мосту, — пожал плечами он.

Я с прищуром на него посмотрел. Федька был парнем крепким, плечистым, старшим прапорщиком запаса, уволенным за рукоприкладство. На вид, годков чуть за тридцать, но по факту всего двадцать пять, артиллерист из минометчиков, но с СПГ тоже неплохо справился.

— Опыт, — мне тоже осталось лишь пожать плечами. — На войне всегда очень многое решается опытом. Засада это ж такое мероприятие, опасное. Тут либо ты полностью уничтожаешь противника за пару минут, не давая ему и шанса опомниться, либо ты затягиваешь бой и тебя жмут тупо огневой мощью и числом. Только благодаря опыту и грамотному подходу можно организовывать подобные быстрые налеты или капканы, чтобы силами неполного взвода разложить усиленную мотороту, пускай и идущую по-походному… Врочем, иди они по-боевому, обстановка бы не сильно поменялась. Просто у нас было бы несколько двухсотых и половина затрехсотилась… Труба тоже виртуоз… Считай четыре мухи, шесть ПГшек, а отработал как надо. Противник растерялся и лишившись командования, не смог сразу сообразить что куда и откуда. Эх, нет у молодняка закалки. Там ж половина пацаны вообще зеленые были, лет по двадцать или двадцать пять.

— Ну, не всем же быть Старыми, — усмехнулся Сапог, поглядывая на мой вещмешок к которому куском кабеля были примотаны два потрепанных авоомата АК-74М, вместе с полными подсумками под магазины. — Трофеи?

— Именно, нам еще хер знает сколько потом разбираться с разбоем… Там же, под Сосновым, километрах в семи отсюда, колония находится. Строгач, в основном убийцы, воры различные, в общем полный фарш. Так что я лучше этих гандонов встречу с автоматом в руках, чем с ножом, — усмехнулся я и похлопал себя по голени, где висел штык-нож.

Федька явно задумался. Он-то трофеями тащил целый мешок сухпаев и аптечек. Об оружии прапорщик как-то и не вспомнил, когда настало время мародерки.

До здания театра добрались быстро, предварительно я обозначил нашу колонну, сообщил от подходе капитану по рации. Тот от нашего появления прибывал в тихом ахуе, но всё же довольно быстро соориентировался. Технику загнали на подземную парковку, а личный состав временно разместили на отдых в подвале театра.

Престняков, на удивление, оказался мужиком сообразительным и потому ребят не донимал. Разбежаться по домам они бы все равно не успели, поскольку уже через десять минут после нашего приезда, начался артобстрел. Меня же, вызвали на очную ставку в наспех организованный штаб.

— Тащ майор, — довольно лыбился снабженец. — Ну вы прям… чудотворец…

— Без прилюдий пожалуйста, чего хотели? — спокойно спросил я, понимая, что если тебе лижут зад штабисты, то в девяноста процентах случаев это смазка для глубокой пенетрации.

— Восстановить вас из запаса, в звании майора, командира ро… — начал было рассказывать капитан.

— Отказываюсь, — строго перебил его я. — Я старый и больной, дайте мне спокойно дожить последние года в окружении друзей. За родину я крови достаточно пролил, да и сейчас в ополчении тоже. Вы должны понимать, что противник будет бомбить долго, чтобы минимизировать потенциальные потери. Мы огрызнулись и огрызнулись сильно. Походная колонна разбита в хлам, выжившие добиты, три единицы техники затрофеено, вместе со штабными документами из командирской машины. Шутки кончились, капитан, после артобстрела оборонять будет нечего, останутся только руины.

— Вы не одни так лихо справились, — спокойно произнес снабженец, сложив руки за спиной и кивая в сторону висящего на стене плана города. — На южном рубеже, Киргизская диаспора с умеренными потерями тоже отбила колонну, но там двигалось шестнадцать единиц техники. Они кстати так же привезли трофейный танк и "Урал" с зениткой. Правда буквально за полчаса до вас, так что чудо, что вы успели не попасть под обстрел. Они сразу свалили, сказав, что у них укрытия понадежнее, чем подвалы театра.

— Вполне может быть, — согласился я. — Так что, Престняков, ты спросил, я ответил. В остатки армии не пойду, свою посильную помощь ополченцам оказал. А теперь забудьте нахрен про мобилизацию меня родимого. Считайте что был сильно ранен в бою и не смогу продолжать принимать участие в боевых действиях. Командование оставляю Федьке, командиру расчета СПГ. Сейчас я просто старый слесарь ЖЭКа, Сергей Ефимыч.

— Раз так… — капитан печально вздохнул. — Прошу, Сергей, сдайте винтовку и разгрузку с магазинами. Вместо нее получите парадную кобуру к своему пистолету Ярыгина. Будем считать это дембельским подарком. За проявленную храбрость и грамотно организованную оборону. Я бы с удовольстаием вручил вам медаль, вот только и "Мужество" и "Отвага" у вас наверняка уже есть, про "Боевое отличие" вообще молчу. Поэтому презентую вам более полезную награду…

Мужчина прошел к ящикам стоящим вдоль стены и извлек из одного винтовку Мосина образца 1891/30 года в снайперском варианте с установленным прицелом ПУ, на который был надет штатный брезентовый чехол. Из интересного: на ложе винтовки имелась гравировка Зайцева.

Я с интересом принялся рассматривать вверенное мне оружие, оставив СВД-С на столе перед собой. Естественное, что все подсумки кроме тех, что предназначались под магазины, были пусты. Последние тоже разряжать не стал. Нечего мелочиться, особенно с военными. Они такое скупердяйство точно не оценят.

— Что ж, я так понимаю бой был тяжелый? В ходе боя вы понесли материальные потери, пара раций, бинокль, компас, вещмешок со всем имуществом, израсходовали все гранаты и видимо оставили на позиции полтора цинка патронов. — наигранно печально произнес Престняков и хитро улыбнулся. — Сергей Ефимыч, винтовка наградная и по-хорошему бы ей висеть на стене. К тому же, я не имею права выдавать вам патроны к наградному оружию, мало ли вы захотите им воспользоваться как боевым?

— Ну что вы, — усмехнулся я, закидывая винтовку на ремне за спину. — Красиво повешу на стеночку в своем подвале…

— Вот и правильно, — согласно кивнул он. — А теперь, не смею вас задерживать, вам наверняка хочется отдохнуть.

Мне только и оставалось, что кивнуть в ответ, и поскорее свалить из штаба.

Что характерно, никаких полковников здесь не было. Из всего руководства лишь Престняков и парочка его помощников… А вот гражданских здесь много. Видимо перед артобстрелом в подвалы театра постарались собрать всех кого можно. Здесь даже организовали какую-никакую подвальную кухню. Парочка молодых пацанов варили кашу в большом котле. Судя по запаху, перловую. Ну а что, тоже неплохо…

Ребята из моего взвода уже обустроились вокруг небольшой металлической бочки из-под топлива, аккуратно срезанной под треть, в которую закидали обломки деревянных кресел. Мужики попивали чай и подъедали сухпайки, что выдавались в комплекте имущества с вещмешком.

Мое появление встретили весьма тепло и даже уступили козырное место на кожаном кресле. Сапог уже рассказывал паре залетных зевак из ополченцев, как же нам было тяжело и как лично он, подносил выстрелы к гранатомету.

Кто-то сунул мне в руки алюминиевую кружку, я немного отхлебнул и приятно удивился. Хорошо разбавленная водка с лимонадом. По пищеводу разлилось приятное тепло.

— Да все херня! — возмутился один из слушателей. — Вот раньше в рукопашную мужики херачились! Да я сам бы этих свиней на нож… У меня даже это, кинжал есть!

Он продемонстрировал в свете костра какой-то сувенирный боуи. Что вызвало у меня приступ смеха.

— Говно твой нож, сопляк, — я выудил из сапога свой 6х9-1. — Вот это, реальное оружие.

— Да че ты, дед, им сделаешь? — рассмеялся парниша.

Я шумно выдохнул, и поднялся с кресла, вытащил из чхла пластиковые ножны, надевая их на нож.

— Вставай в стойку, сопля, сейчас посмотрим как бы ты "свиней" на нож сажал, — прорычал я, скидывая с себя ватник и лишнюю одежду.

Вокруг нас сразу собирались любители поглазеть. Толпа довольно загудела, а мои пацаны уставились с интересом. Все же они видели как я стреляю, как я руковожу в бою, теперь всем было интересно каков я в ножевом бою. Ну что, пожалуй мне есть чем удивить зелень.

— Дед, да ну, ты ж развалишься, — усмехнулся парниша, надевая ножны на свой боуи и крутанув его в руке.

Мы встали друг напротив друга. Он в классическую ножевую стрйку, левой рукой прикрывая бок и челюсть, а правую с ножом удерживая у груди. Я же встал как полагается армейцу, в стойку из упражнения на восемь счетов, разве что нож перехватил обратным хватом в правую руку.

Кто-то крикнул "Начали!", кажется даже, это был Труба.

Мой оппонент сразу шагнул вперед, пытаясь рубануть наотмашь, но я вместо шага назад, ступил навстречу, отбивая его удар встречным махом левой руки так, чтобы моя кисть легла ему в район предплечья. Короткий замах правой и вот уже шея парня в моем захвате, сзади давлю ножнами, спереди предплечьем. Дергаю рукой его голову на себя и тут же впечатываю колено ему в живот. Сопляк еле успевает подставить руку и отодвинуться, но я уже оттянул ногу назад, попутно заведя ее за его правое колено. Подсечка, одновремено отпускаю его шею и парень летит на пол.

Мда, насмотрятся фильмов, а потом считают себя непобедимыми воинами. Я не действую технично или спортивно. Мои движения грязные и не показушные, именно так и убивают. Убийство в принципе штука нихрена не элегантная.

— Э-э-э бля, — простонал парень поднимаясь и зло скалясь. — Ну ты, старый…

— Будь я лет на двадцать помоложе, ты бы лежал уже со своей ковырялкой по рукоять в заднице, — усмехнулся я. — Тренируйся боец, а то все нам, старикам, приходится делать…

— Слышь, Старый, — возмутился Федька, подходя к нам и протягивая мне и моему оппоненту по кружке. — Ща мы тебя быстро омолодим. Ну, до дна, мужики, за точто все живы!

Я лишь хмыкнул и сходу влил в себя содержимое. Из глаз брызнули слезы, а горло обожгло. Этот обмудок налил мне чистый спирт. Благо хоть немного.

В этот момент меня уже не волновал бушующий на улице артобстрел. Мне хотелось лишь одного, отпинать Федю с его приколами. Хотя судя по вмиг покрасневшему лицу любителя ножей. Это хотел исполнить не я один.

Пока наиболее трусливые прятались по подвалам, Замир спокойно попивал чай, сидя в заведении своей внучки. Артобстрел только начался, так что ему нечего было бояться, прилеты звучали еще далеко, а военные это не те люди, что бьют случайно.

— Ну и задачку ты мне придумал, — тяжело вздохнул грузный мужчина лет шестидесяти, в дорогом костюме. — Это ж пришлось ради этого, таких людей напрягать, а им и без того не сладко.

— Понимаю, удалось что найти? — спокойно поинтересовался старик, наблюдая за тем, как его собеседник достает из черного дипломата белую папку личного дела.

— Нашел. Ефимович твой, конечно, тот еще кадр. Отморозок каких поискать… закончил авиаинститут, по профессии инженер-технолог, попал в вертолетную эскадрилью и уже через несколько лет попал в первый замес. Украина, в составе БТГр, и ты не поверишь — снайпером, потому как в университете занимался в секции стрельбы и был стрелком-разрядником, — мужчина хитро усмехнклся и покачал головой. — Вышло там интересно. Не знаю почему авиаинженера поставили командиром снайперского взвода, но поработали они славно. Ещё через несколько лет, конфликт в Карабахе, Ефимович ушел из ВКС, перейдя в спецуру. Остался командиром взвода, командировка не примечательная, разве что доблесть первой степени получил, но тут без пояснений. У него вообще личное дело странное, словно половину листов вытащили. По той же секретке указана лишь вторая форма допуска и ничего более…

— Разве не всем офицерам оформляют третью форму? — удивился Муратов. — Сначала вторую давали, но после сокращения в двадцатых годах, третью?

— У Ефимыча вторая. Причем без дат оформления и окончания. Видимо какие-то местные хитрости у авиационщиков, — пожал плечами его собеседник. — После Карабаха ряд поездок в Сирию и в различные миротворческие миссии, но опять же в составе ВКС. Прыгал из части в часть, но без продвижения в звании. Капитана получил только в Судане, в тридцать пятом. Майора дали под пенсию. В общем занятный кадр. Служебно-боевая характеристика у него конечно… мое почтение. Настоящий ветеран-трудоголик. Плюс, сейчас отличился в ополчении. Как нашептали мои люди, этот неуемный дед возглавил взвод на Павловском мосту и пожег там колонну бронетехники, затрофеив танк, бронеавтомобиль и вроде как бронетранспортер. При этом потерь среди личного состава нет.

— Как бы его, с такими заслугами военные не подмяли, — нахмурился Замир.

— Не подомнут, ты интересовался человеком, значит он тебе нужен. Я заранее позвонил полковнику Синице, он своих отдернул от него. Так что максимум, это какие-либо попытки самодеятельности от капитана… — мужчина задумался, вспоминая фамилию. — Прилуцкого, вроде так. Там тоже, тот еще крендель. Идейный до жути, прикидывается тапком, а по факту шесть командировок по горячим точкам и все в составе разведроты. Уволен в запас по причине ранения и за полгода до войны восстановлен как начвещ в родной части.

— Занятно, — усмехнулся киргиз, отпивая из кружки. — Не хотелось бы терять хорошего техника из-за идейного тыловика. Впрочем, можно и переманить… Твои аналитики уже подобрали подход?

Пухляк недовольно поморщился. Замир явно задел за больное и напомнил ему про его старые проколы и косяки именно с аналитическим отделом.

— Тут все сложно, Замир Мутиоимович, Ефимыч, человек интересный, но в этом плане серый. Родственнички его бросили, с ними он конкретно так разругался. Пассии у него нет, друзья там же в ЖЭКе, их кстати тоже пробил, занятные деды. Увлечений тоже нет. Ветеран на пенсии. Его бывший начальник отзывается о нем исключительно положительно, не смотря на пристрастие к алкоголю…

— А ты бы корочкой ФСБ не светил, авось бы тогда и говорили правду, — нахмурился старик. — Исключительно положительно… Не бывает так… А по друзьям его что?

— Наиболее интересны трое. Вот их дела. Компания прям как на подбор. Юрий Дмитриевич, бывший сиделец, пятнадцать лет провел в колонии строгого режима. Убийство, умышленное, с применением огнестрельного оружия собственного производства. Собрал самопал и пристрелил какого-то гопника, который к его дочери приставал. В колонии получил образование слесаря, до тюрьми закончил институт, инженер-технолог тяжёлого машиностроения, — мужчина принялся выкладывать личные дела на стол. — Евгений, тоже был на Украине, но в отличии от Ефимыча, родом оттуда. Бывший ополченец и пережил все в прифронтовом городке. Электрик в ЖЭКе, хотя по образованию инженер систем жизнеобеспечения. Долго работал как электромонтажник. Что у Юрия, что у Евгения, семьи уехали, судьба их самих неизвестна, но скорее всего обосновалисьвместе с Сергеем. Ну и как вишенка на торте… Бывший полевой хирург, который много где катался с Ефимычем. Андрей. Очень уважаемый в военно-медицинских кругах. Городской внештатный судмедэксперт. Вся его семья погибла в катастрофе. Сам он, по предварительной информации, в день начала войны находился в госпитале, но смог выжить и прийти домой, где пересекся с Сергеем. Это подтвердил Аслан… Вот такая компания одиноких дедушек получается.

— Не верю, — отрицательно покачал головой Замир. — Не могут они только вчетвером там сидеть. Проверь через другие источники. Может там ещё какие слесаря из других подрядов. Или на худой конец, женщины из местных.

— Проверял уже, — его собеседник печально вздохнул. — Нет на них рычагов давления. Совсем нет. Одинокие старики, которые и так себя прекрасно чувствуют. Ефимович так вообще похоже что фаталист. Рисковый мужчина, хочу я тебе сказать. Я бы на его месте сидел и не рыпался, а он в свои шестьдесят с хвостиком, лезет взводом обороны командовать. Вот и получается, что люди по нынешним меркам крайне ценные и уже даже сбившиеся в кучку и никак их не подловить.

— Ну это же русские! Их можно купить. Неужели у нас мало денег, вещей, женщин? — возмутился старик, сложив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Какая может быть проблема? Поискать среди местных оборванок девчонку посимпатичнее, отмыть, приодеть, проинструктировать и заслать к ним, а там, давить на нее и через нее на них. Простейшие манипуляции!

— Нам за такие манипуляции голову оторвут, когда вскроется. Да и каковы шансы, что эта кучка старперов ее примет?

— Ну… Взять какую модель из местных или моих, не знаю, похожую на бывшую жену Сергея, только молодую. Одеть ее подобающе. У меня на рынке вон, всяких платьев и чулков половина рядов. Уж точно что-то подберем, — недовольно поморщился Замир, явно не желая признавать эдакую самостоятельность образовавшейся компании.

Ему слесаря нужны были позарез и желательно так чтобы у других слесарей не было. Кто контролирует воду, тот контролирует цену. В городе без водоснабжения, многие отдадут что угодно за возможность пополнить запасы, не говоря уже о том, чтобы помыться под теплым душем. Так что вода, в сложившейся ситуации, это наиболее выгодный бизнес.

— Да прошлись мы уже по твоим притонам, — отмахнулся мужчина. — Толку-то? Ну да, молодые девки, но какое будет доверие к молодухе которая вот так заявится в платье с декольте и напросится пожить, в обмен на свое тело? Это даже не смешно. Нет, аналитики конечно предполагают, что скоро подобное начнется, но среди особо голодных заморашек, которые явно не будут выглядеть как опытные проститутки в боевой раскраске и платье…

— Ладно, будем думать, — тяжко вздохнул старик. — Но оставлять это просто так тоже нельзя. Пока что Аслан со своими архаровцами его защищает, но Ефимыча смогут переманить и другие. Тот же Престняков, и ведь найдут что предложить. А терять такого кадра никак нельзя… За ним же и его дружки пойдут. Так что тут либо все, либо ничего. Шайтан, как же тяжело со старыми ветеранами!

Довольно быстро все превратилось в массовую попойку. Примерно на втором часу артобстрела, среди ополченцев укрывавшихся в подвалах театра, не осталось ни единого трезвого бойца. Все прибывали на разной стадии поддатости.

— Ефимыч, я те говорю, не веришь? — хрипел окосевший Труба, тыча мне наручными часами в грудь. — Ахерительные котлы. С командира первого танка снял… Он прикинь, майор! Ну я глянул по кармашкам, а там это и фотка бабы, гы… Стремной такой. Хер знает, как у него на нее вставал.

— Да верю я тебе, верю, — отмахнулся я, поглядывая в огонь костра, потому как нажираться в мои планы не входило.

— Старый, — недовольно нахмурился парень, схватил меня за запястье и нацепил часы на мою левую руку, циферблатом с внутренней стороны. — Тыж тож майор, вот и носи, офисэрские…

Я лишь вяло усмехнулся и посмотрел на цацку. Немного пошарпанные, но сразу видно дизайнерские. Была такая фирма DIA, серьезные люди, что на заказ часы собирали с качественным японским механизмом.

Под светящимся в темноте циферблатом скрывался рисунок. В данном случае это был голубь мира с лавровым венком. Смешно. Символ миротворцев у тех, кто бронетанковой колонной входил в разрушенный их же артобстрелом город.

Я аккуратно поправил ремешок, перецепляя часы и довольно хмыкнул. Полезный девайс, ничего не скажешь. Особенно сейчас, когда электроника сдохла. Тут-то чистая механика, которую просто надо подкручивать время от времени. И что самое главное, никаких лишних свистоперделок, аля календарь, барометр, пульсометр и термометр, которые так любят пихать в новомодные современные часы. Еще конечно же компас, да, маленький дешевый компас из пластика, который сходит с ума, рядом со стальным корпусом часов и начинает дико врать.

Даже старый, как говно мамонта, компас Адрианова, который мне выдали вместе с биноклем, лучше в сотни раз. Не говоря уже о трофейном артиллерийском, что валяется у меня, где-то в вещах.

Надо будет кстати их перебрать, на досуге. В первый день, второпях, мы натащили в подвал кучу лишнего, а место, на импровизированном складе, все же ограничено.

Интересно, как там мужики без меня… Впрочем и здесь скучать не приходилось. Пьяный в хламину Труба был отвлечен одним из своих бойцов, а ко мне, заняв его место, подсел одетый в затасканный камуфляж парнишка. Снаряжение уровня городского партизана. Камок "Березка", что видел вторую мировую, а потом продавался усатым армянином на рынке, китайская копия популярных кроссовок, черная омоновская балаклава и советский шлем СШ-68.

Поверх камуфляжа подобие напузника с подсумками под магазины. Какая-то пошивочная копия древнего "ССО Егерь", с липучками, вместо кнопок-застежек. Правда вот магазинов АК в подсумках нема, вместо них секторники под ППШ/ППС, явно забитые по максимуму. Да и у самого ополченца ППШ-41 на ремне закинут за спину, к старенькому армейскому вещмешку.

— Едрена мать, тебя из какого времени выпнуло, диверсант фигов? — усмехнулся я, поглядывая на пистолет-пулемет Шпагина.

— Ефимыч, а тебе лишь бы подъёбывать, — отмахнулся боец, а я с удивлением для себя, узнал его голос. — Сам-то вон, с Мосинкой!

— Ванька, ты что-ли? — я уставился на парня и тот приподнял маску.

Мда, помотало пацана. На роже пара свежих шрамов, причем все рваные, словно осколками посекло.

— Я, Сергей Ефимович, я, — невесело улыбнулся наш лифтовик из ЖЭКа и печально вздохнув, натянул балаклаву обратно, до самого ворота куртки. — Не спрашивай, ни о чем не спрашивай… Не успели мы с Женькой, да и… нет больше Женьки… Я его только до дома довез, он в квартиру к себе побежал, а через две минуты туда снаряд прилетел… этажа четыре сложило.

— Мда, — тяжко выдохнул я, отпивая из кружки. Алкоголь протянулся по горлу, притормаживая сознание и затуманивая его от неприятных мыслей. — Грустно, но что поделать…

— Я сразу к своим, а мой дом тоже в руины, — всхлипнул парень, отвернулся и подхватил у меня кружку, чтобы тут же жадно к ней присосаться. — А знаешь что? Ефимыч, я уж думал всё, вздернусь… Забухал у друга, а оказывается моя Ленка на работе была! Вернулась, меня пошла искать, нашла… А потом… Потом жрать нечего стало. Магазины все с землей сровняло, водоснабжения нет. Я в ЖЭК, там никого, все заперто. Вскрыл, вытащил пару фильтров, как мог воду откачал из системы, да прогнал. Ниче, Ефимыч, я же не дурак, да и с Жэкой не только пил, но и по дому ремонтом помогал. Так что, протянули, а потом приехали агитаторы. Мол, кто встанет на защиту города, тому паек. Вот, выдали, да толку, если моя Ленка сейчас в подвале без света, воды и еды?

— Ну, закончится обстрел, выберешься к ней, — я приободряюще похлопал его по плечу.

Приглашать к себе не стал. Ванька, как бы ни хорохорился, туповат и ленив. Ну а Ленка у него так и вовсе, продавщица дорогого шмотья. Бесполезный в нынешних рамках молодняк и пара голодных ртов. А "по дружбе" они будут много требовать и мало что делать взамен.

— Вернусь, — согласился лифтовик. — Ефимыч, а я же во втором эшелоне обороны был. Мне даже гранаты противотанковые старые дали. Сказали, что если танки в город прорвутся, их забрасывать. У нас во взводе только командир служил, сержантом в мотострелках был. Страшно, Ефимыч, до усрачки страшно было. Мы как смертники сидели, ну, почти… А потом сержант сказал, что первый взвод справился и можно возвращаться сюда. Мы думали, что там какие-то безумные вояки, а оказалось, что командир слесарь, а остальные это подпивасные мужики. Никогда бы не подумал, что тот же Федя Сапог, реально военный ветеран. Выглядит как алкаш со двора. Да и ты, Ефимыч, честно говоря, вообще на бомжа похож.

— Ну спасибо ёпт, — усмехнулся я, забирая у быстро пьянеющего парня кружку. — Ладно, бомж так бомж…

— Да не в обиду, — возмутился Ваня. — Я же так, чисто поблагодарить. Ты с мужиками реально нас спас. А нам, ну… Не всем хотелось воевать. Многие просто за пайком пришли. У них оружие отобрали, как они сюда вернулись, зато жратвы побольше выдали. Тип, усиленный рацион, взамен сданного оружия.

— Тоже правильно, — согласно кивнул я, отставил чашку и уставился в огонь.

Реально ведь, войн не было лет пятнадцать. Молодое поколение отвыкло от мысли о том, что возможно им придется сражаться и потому перестали готовиться.

Раньше хоть существовали патриотические клубы, партизанские движения, различные военные кружки и секции, да только похерили это все, годах в сороковых. Добренькие мамочки задолбали скандалами на тему, мол: из наших детей ростят убийц! Поэтому много где клубы позакрывали, а движения выживальщиков, партизан и прочих околовоенных, признали экстримистскими.

Некоторые старики даже попали на нары. Например знаменитый в узких кругах партизан Роман Коневич, угодил по статье за экстримизм, как лидер наиболее популярного партизанского сообщества.

— Да и не один я так считаю, — ухмыльнулся парень. — Тут же… мужики вон, короче, взялись тебя омолаживать.

— Ага, набухивать они меня взялись, — я усмехнулся. — вот только я свою меру знаю…

— Да неее, — заговорщицки зашептал Ваня, пригибаясь ко мне. — Тут это, Федька какую-то де…

— Внимание! — проорал Сапог, выходя к костру, у которого сидели ополченцы и мирно выпивали. — За командира первого отдельного взвода обороны города, Старого, наше троекратное, с переливами и перекатами, два коротких, один протяжный гип-гип… Ура!

Пьяные архаровцы подхватили и подняв кружки, заорали невпопад. О слаженности не было и речи. Каждый орал на свой лад, а кому-то не хватило дыхалки даже на протяжный. Мужики ужирались в хлам, дабы загасить нервяк после боя.

— Гы, — расплылся в улыбке Федя и поманил меня рукой. — Ну че, Старый, пойдем? Мы тут с народом чуть скинулись…

Будь я трезвым, то раз десять подумал бы, но пьяная жопа желала приключений. Поэтому в меру возможностей, поднялся и отправился за командиром противотанкового расчета.

Сапог провел меня какими-то коридорами в небольшое помещение, где было темно и пахло сыростью. С довольной лыбой, на все тридцать два, Федька включил какой-то туристический светильник.

В комнатушке примерно три на три метра, прямо у труб лежала куча матрасов не первой свежести. На них, укрываясь каким-то театральным плащем, сидела молодая, по моим меркам конечно, девушка.

— Во, Старый, знакомся, это Ритка, считай наш тебе дружный презент. Девка бойкая, горячая, не боись, чистая. Тут в соседней сталинке насос ещё пашет, так что вода есть, хоть и холодная… Короче, не буду мешать, — посмеиваясь, он толкнул меня внутрь комнаты и ушел, прикрыв за собою дверь.

Мы с Ритой смотрели друг на друга. Девчонка конечно симпатичная, видимо из театральных, но больно уж замученная что-ли? Видно что последние несколько дней дались ей тяжело.

Косметика наложенная в свете лампы, плохо скрывала мешки под глазами и последствия обезвоживания. Правда, я наверное выглядел не лучше. Одетый черт пойми как, с заросшей бородой, но при этом, всё же не такой болезный.

Я молча отставил винтовку к стене, скинул туда же ватник и свитер. Рита удивленно уставилась на чистый тельник и жетоны, что болтались на шее, но куда больше девушку привлекла татуировка на груди, выглядывающая из-под лямки майки. Копия армейского шеврона с резус-фактором и группой крови.

— Сергей… А… где вы укрывались все эти дни? — девчонка спросила прямо, в шоке глядя на то, что в отличии от остальных мужиков, у меня проблем с гигиеной не наблюдалось.

Нет, конечно в бою пропотел, но по крайней мере, если не считать бороду, я был весьма гладко выбрит и чист.

— Дома, — спокойно ответил я и приблизился к ней, внимательно рассматривая лицо. — А вот тебе, деточка, видимо так не повезло… Голодала? И за что же тебя "купили"?

Рита стыдливо отвела взгляд и всхлипнула.

— Меня очень хорошо попросили… Я балерина вообще-то… ну… была ей. — виновато улыбнулась девушка и спустила с плеч плащ, под которым обнаружилось некое подобие вечернего платья. — Сергей, вот к чему вы это? Хотите узнать меня поближе? Или вам нужно лишь…

— Деточка, я разменял седьмой десяток и не смотря на полностью функционирующие органы, не иду на поводу у них, а думаю головой, — усмехнулся я, просто присаживаясь рядом. — Да и, не по-человечески это, заставлять молодую и красивую девочку ложиться под старика. Чувствую себя старым преподавателем, что соблазняет студенток и заставляет их спать с ним за зачет.

— Ой, у нас был один такой в художественной школе, — тихо захихикала Рита, утирая выступившие слезы. — Такой противный, толстый и старый. А еще, даже при наличии всех коммунальных благ, от него вечно пахло и когда он разговаривал, рядом невозможно было находиться. Ой… а вы пахнете приятно.

Она принюхалась и прикрыв глаза, просто уткнулась носиком мне в шею. Я удивленно на нее уставился. Странно, от меня вроде как и от всех, должно было пахнуть потом, порохом, костром. Возможно все дело в том, что утром я помылся с хорошим дегтярным шампунем и почистил зубы. Роскошь по меркам наступающих времен и дефицита.

— Сергей, раз уж так, то может выпьем? — Все равно, как сказали просившие меня мужчины, сидеть нам тут долго, — Рита улыбнулась и достала откуда-то из-за матраса бутылку вина.

Я лишь согласно кивнул, а после, даже не заметил как девушка утянула меня в свои обьятия…

Рита безмятежно спала, укрылась какой-то шубой из театральных запасов и сопела. Я же, сидел на краю импровизированной кровати, тихо пересчитывал патроны, к честно экспроприированным с поля боя, автоматам. Выходило чуть больше четырех магазинов к каждому. Однако не это меня тревожило. В тишине помещения, нарушаемой лишь сухими щелчками вставляемых в магазин патронов, меня терзали разные неприятые мысли.

Глядя на спящую девушку, вспоминалась фраза, то ли небрежно брошенная, то ли заранее спланированная, но так вовремя всплывшая в нашем с ней разговоре. "Стыд можно стерпеть, от него не умирают, в отличии от пустого желудка". Такие не детские слова от невысокой и тощей девушки, что всем своим видом напоминала ребенка. Впрочем как и все балерины, Рита была очень худенькой, с узкими бедрами и грудью нулевкой. Возможно, на сцене это шло на пользу для танцев, но сейчас, в условиях голода, организму было неоткуда черпать ресурсы для выживания.

Для меня она — обыкновенная женщина в отчаянном положении. Люди искусства во время войны банально не нужны, так как в эти моменты действует жёсткий прагматизм.

С ее слов, она укрывалась в подвале театра все это время, возможно с труппой других артистов и музыкантов. Потом туда пришли военные и их подвинули. Но всё же немного покормили и даже дали воды, так как своих граждан могут кошмарить только нацисты, но никак не военные.

Им банально по-человечески жалко людей. Вот только до этого Рита, практически не ела и не пила, потому просто не успела более-менее прийти в себя, после сытого пайка от военных. Он у неё, вроде как даже ещё остался.

Это сейчас военные есть, а завтра их может не быть, а значит нужно делать запасы. Она так здраво рассуждает, так как уже не маленькая, шутка ли, ей двадцать семь, к тому же у балерин просто дикий образ жизни и тонна стресса, раскисать они не привыкли, да и боль во время тренировок испытывают жуткую, а та, как ни крути, закаляет. Поэтому то она скорее всего и согласилась на предложение Феди, лечь под друга взамен на плату.

Стыдно? Ещё как. Вот только пустое брюхо, набить надо. В общем, первый месяц для нее будет самым тяжелым. А потом ополчение и военные устроят что-то типа бара и клуба. Прямо-таки предвижу это.

Нет, стриптиза и прочего там не будет, а если и да, то в отдельной секции. В основной, устроят театральные представления, концерты, или просто красивые девушки станут читать стихи и далее в таком духе.

Отдыхать то военным тоже нужно и не просто заливаясь алкоголем, а значит здесь, свое место Рита найдёт. Да, не особо хорошее, будет трудновато, зато не придётся торговать телом, к тому же она вновь станет занимается своим любимым делом.

Какой мужик откажется посмотреть на то, как красивая девушка танцует, без лишнего подтекста и намёков? К тому же кто-нибудь явно подкормит, может и мало, но консерва тут, консерва там, вода здесь, так и получатся неплохие чаевые.

Однако все это лишь догадки. Быть может девка даже не дотянет до подобной жизни, да и честно говоря, у пышногрудой, бывшей стриптизерши, будет не малая фора в сравнении с ней. Так что приходится Рите выживать, как получается.

Печально вздохнув, я завалился на матрас рядом с ней. Выудил нож и принялся, как-то машинально, его вращать, тем самым разминая кисть.

Может нервы опять шалят, из-за не стихающего обстрела, или просто шарики за ролики закатываются. Но даже после встряски и бурной ночи с тихими, но такими сладкими стонами Риты, все равно не удаётся унять дрожь в руках.

И ладно бы, будь это старческий тремор. Нет же, я чувствую, что-то давит изнутри. Тоска? Грусть? Не ясно. Я словно фанатик той молодежной субкультуры "мертвых внутри", что была популярна среди геймеров в моей молодости. И даже вид обнаженной балерины не спасает.

— Снова закурить что-ли? —

— тихо прохрипел я и прикрыл глаза.

Веки почти в миг слиплись, а по вискам потекли ручейки слез. Вот он, отходняк, а ведь уже почти и забыл, каково оно бывает. Такова цена за кратковременное хладнокровие и перенапряжение нервной системы.

Нет, лица убитых перед глазами не всплывают. Разве что та парочка псевдо-патрульных, которых я прирезал за изнасилование студентки. Интересно даже, как она там? В разум стали проникать мысли о том, что надо было спасти ее, но я всячески старался гнать их прочь.

— Сергей, — негромко позвала Рита, обнимая меня, видимо грохот патронами ее разбудил. — Куда вы уйдете, когда бомбежка закончится?

— Домой, — спокойно ответил я, делая вид что почесал переносицу, но на самом деле лишь смахнул слезы.

— Можно… Можно я уйду с вами? — тихо прошептала он мне на ухо, прижимаясь своей маленькой грудью к моему плечу.

Честное слово, почти ребенок, даже как-то гадко и ощущаю себя педофилом.

— Честно, я здорова и смогу каждую ночь…

— Нет, — хладнокровно произнес я.

Вот и проблема людей искусства. Они не приспособлены к нормальной жизни. Красивые девки думают, что милого личика достаточно, чтобы их утащили с собой, вот только в нынешней ситуации это не работает.

— Сергей! Вы не знаете от чего отказываетесь. Многие бизнесмены на вашем месте… — начала было распаляться Рита, мой отказ явно задел ее самолюбие.

— А я и не бизнесмен. Я старый ворчливый сантехник из ЖЭКа, — парировал я и повернулся спиной к девушке. — Вопрос исчерпан. Со мной нельзя. К тому же, я живу в компании таких же как я, старых обмудков.

— Я не против их компании! — смутилась балерина. — Правда, больше трех за раз вряд ли смогу… Но буду стараться!

— Ну и дура, — я лишь тяжко вздохнул. — Я ведь говорил, что давно уже думаю головой, а не членом. И выбирая между рукой и девкой способной лишь предлагать тело, я предпочту руку. Ты миленькая, но вот честно: мне брать грех на душу, если ты заболеешь? Вот если заболеет один из нашей компании, остальные будут ему помогать, потому что в нашей группе каждый является ценнейшим кадром с богатым практическим опытом, будь то техника, медицина или военное дело. А какой опыт у тебя? Хорошая растяжка для экзотичных поз? Готовить умеешь?

— Конечно умею! — возмутилась девушка. — Я ведь сидела на диетах ради работы…

— Я не про это дерьмо с дозировками. Умеешь разварить макароны так, чтобы они были объемными, набухшими, но не слиплись в кашу? Как это делается? — усмехнувшись, я обернулся на сделавшую задумчивый вид девушку.

Ответа на вопрос она не знала, а озвучивать свою бесполезность в этом плане не желала.

— А маслом это делается. Сливочным маслом и сальным жиром. Хер с ним, готовить по-полевому не умеешь. Может ты разбирается в травматологии? Умеешь оперировать гнойники и ухаживать в последующем за раной? Знаешь десмургию?

Рита молча всхлипнула. Видимо у девочки закончились аргументы и она решила прибегнуть к последнему женскому козырю — зареветь навзрыд.

Быть может, будь я лет на тридцать помоложе, то утешил бы ее и позвал с собой из жалости, да вот только… Я сам уже давно не молодой пацан и потому понимаю последствия своих решений. Не только для себя, но и для нашего стариковского коллектива. И увы, такие бесполезные существа в нашу компанию не вписывались.

— Вот и умничка, — спокойно хмыкнул я. — Не знаю, как у вас там заведено, но я не буду твоим "Daddy", я скорее "Dead". Старый и вредный.

— Сергей, вы же хороший человек. Федя о вас хорошо отзывался. К тому же, многие считают вас героем, ну неужели… — вслипнула она, продолжая давить на жалость и ещё сильнее прижалась ко мне.

— Нет, — пожал плечами я и резко вырвался из обьятий. — Рита, я не герой и уже устал пытаться это тебе донести. Все, я пойду. Обстрел все равно ушел к центру.

Я быстро собрался, не забыв прихватить свои вещи и оставил рыдающую балерину одну в помещении. Нечего мне больше тут задерживаться, а то поди действительно ещё размякну и утащу девку с собой.

Уже на выходе из подвала столкнулся с Ванькой. Тот вместе с Трубой что-то живо обсуждал, поглядывая на курившего на улице Престнякова. Капитан же, спокойно наблюдал за руинами, потягивая свою трубку.

— Уже уходишь? — как-то печально выдохнул снабженец, когда я подошел к нему. — Твои ребята решили с нами остаться. Точно уверен? Если на ротного не хочешь, то давай хоть на инструктора, зама по боевой подготовке. Никакой ответственности за личный состав.

— Уверен, капитан, — упрямо кивнул я. — Федька парниша толковый, да и чую я, что он себя покажет как хороший комвзвод. Замом к нему Трубу назначишь. А на счёт должности… Знаешь, я и так треть жизни отдал на защиту интересов родины и действовавшего тогда правительства. Поэтому нет уж, дай мне пару лет дожить спокойно…

— Ну как знаешь. Такой кадр как ты, всегда в цене, — хмыкнул Престняков и вновь затянулся трубкой. — Если что, всегда рады принять. Котловое, вещевое довольствие, горячий душ не обещаю, но помыться можно. Опять же, полевые бани делать будем. Сейчас если противник в город не полезет, то закрепимся вон на вокзале. Там даром что железнодорожку всю побило, а здание чисто внешне пострадало. Внутри цело и потолок не обвалился. А уж переход там подземный, так и вообще считай почти со всеми удобствами. Плюс здание времен войны, со скважиной.

— Да знаю я, сколько раз там насос чинил, — отмахнулся от него я.

С другой стороны, выбор снабженца был более чем грамотный. Вокзал строился ещё при советской власти во времена холодной войны, когда весь мир готовился к обмену ядерными батонами.

Плюс в зале вокзала можно организовать большое количество спальных мест, а на первом этаже в холле, так и вовсе стихийный рынок. А такой рано или поздно появится, я даже не сомневаюсь. Где военные, там всегда и разного рода мутные бизнесмены.

— Ну, значит, дорогу найдешь, — согласно кивнул капитан. — Сопровождение надо?

— Да уж сам, как-нибудь доскоблю по тихой, — я спокойно пожал ему руку и попрощавшись, быстрым шагом направился к своему дому.

Издалека всё ещё доносились взрывы от прилетающих ракет и мин, но ближайшие сектора уже были отутюжены по полной. В зоне видимости не осталось ни одного дома выше третьего этажа. А ведь близь театра находилось много панельных, девятиэтажных новостроек.

Бетонные обломки засыпали все дороги, так что даже на вездеходе не проехать. Но меня больше напрягало не это.

Всюду из-под завалов торчали части тел, прямо из бетонной пыли. Множество раздавленных и погребенных под плитами людей. Те кто умудрился выжить в этом аду, но оказался зажат — обречен на медленную смерть, ведь спасатели не придут. Некому нынче спасать.

Скоро остатки города быстро превратятся в зловонные руины. Надо бы подготовиться и раздобыть себе противогаз, желательно промышленный, с защитой от запахов. И освежитель воздуха "елочку". Повешу над входом в подвал. Чисто эстетики ради, хех.

— Как, сука, это произошло?! — шумно дыша от злости и напряжения, спросил я.

На диване, что перенесли из чьей-то квартиры, лежал Сергеевич, с впопыхах намотанной повязкой, в области левого бока. Бинт уже напитался кровью, но оторвать его никто не решался. Захаров, мирно сидел у плиты, помешивая кипящий куриный суп, а вот Зяба держал ответ.

— Да бля, по глупому все случилось, Ефимыч. Ты когда свалил, мы начали работать. Док в окно увидел, что из соседнего дома выползла какая-то семейка, ну чисто пропердеться на воздухе. Там девка мелкая была, с рукой на перевязи, то ли перелом, то ли что. Короче, Сергеич не стерпел, подхватил одну из своих сумок и продуктов заодно, поперся туда. Благо я вовремя заметил и следом, — Зябликов напрягся, видя с каким укором я смотрю на него. — Ну и там, короче, слово за слово, хером по-сто́лу он полез к девке, конфет ей отсыпал, а мамаша видать не так поняла, че-то нашептала мужу и давай вопить дурниной, мол: куда руки тянешь, извращуга! Мужик пакет с хавкой выхватил и Доку в голову прописал. Сергеич конечно тертый калач, не вырубился, возмутился, заблокировал второй удар. А этот, мудак, походу смекнул, что не получится красиво, да и я уже почти подбежал, по пути, кстати, арматурку вот подхватил. Ну, короче, пыранул он Сергеича и с семейством в подъезд забежал, да там и заперся.

— С-сука, — прошипел я, присаживаясь рядом с тяжело дышащим другом. — Глубоко пыранул?

— Глубоко, но крови вроде немного натекло, — Зябликов уселся за стол. — Ефимыч, мы перемотали как могли, но сам понимаешь, врачи из нас аховые.

— Да я вижу, — тяжко вздохнув, я отправился копаться в рюкзаках Андрюхи, ведь у него наверняка припасено в закромах что-то на подобные случаи.

Не прогадал. Довольно быстро отыскался флакончик физраствора, а так же комплект для перевязки, ещё советского производства.

— Значит так, Зяба, тащи тазик с теплой водой, доставай бинты, будешь помогать. Я сам нихера не хирург, но хоть повязку по-человечески наложить умею. Ёба-на, Сергеич, как же ты так, а?! — я подтащил табурет к дивану и с грустью посмотрел на товарища. — Не дай боже, там ливер намотало…

Рана выглядела плоховато. Даже не смотря на то, что я смыл засохшую кровь и даже предварительно отмочив марлю, снял старую повязку.

Проблема всех колотых ран, что эластичная кожа стягивается, оставляя тонкий порез, а какова там рана внутри, не ясно. Вот и пришлось мне вкалывать доктору новокаин, после чего шерудить раневой канал, раздвигая края и подсвечивая себе фонариком. На столь варварское вмешательство, к моему счастью, рана отреагировала хорошо. Всего пара капель крови, значит крупные сосуды и органы не задеты. Грязновато правда, но можно и промыть.

Интересно, как себе это представляют гражданские. Наверное в их понимании, врач берет какой-нибудь шланг и начинает заливать рану водой, протирая затем тряпкой. По факту же берется шприц-двадцатка, заполняется физраствором, после чего игла снимается, а рана заливается из шприца. После сего действия все промакивается медицинскими салфетками.

Уже просушенную рану залил левосином, после чего накрыл салфеткой и наложил давящую повязку. Хватит пока. После укола обезболом, Сергеич даже задышал спокойнее.

Наконец закончив со всем, оставил на совести Зябы наведение порядка, а сам пошел готовиться к походу до соседей. Надо бы разобраться, с какого фига там Андрюху порезали. Наверное какой маньяк на моем месте, сразу бы пошел резать глотки за раненного друга. Вот только я уже стар для того, чтобы врываться в дома и творить беспредел. Старость берет опытом.

В классическом одеянии бомжа, с неизменным розовым рюкзачком за плечами, направился в гости. Из оружия решил прихватить только пистолет Макарова. Незачем палить Ярыгина раньше времени, да и его угловатые формы слишком топорщатся в кармане ватника, в отличии от ПМа.

Нож же, так и остался на голени в сапоге. На всякий случай ещё прихватил парочку гранат. Мало ли что. РГО в замкнутом помещении творит настоящую грязь.

Нужный дом был расположен перпендикулярно нашему, ну а подъезд подсказал Зяба. Судя по тому, что от пятиэтажки осталось чуть больше пары этажей, семейка укрылась в подвале. Планировка там примерно как у нас. Район старенький, так что типовая застройка, а не манерные новомодные многоэтажки, где одна другой краше и хрен пойми как внутри устроены.

Подошёл не скрываясь. Мне прятаться не от кого, да и не полезет никто на бомжа. Уже у двери почувствовал, что за мной наблюдают. Как показалось, кто-то со второго этажа. Ага, вон и занавески в разбитом окне колыхнулись, немного сдвинулись в сторону.

— Эй, есть кто дома? — удерживая правую руку в кармане с пистолетом, левой постучал по железной двери.

Ага, опять занавеска колыхнулась. Показались пальчики со сбитым маникюром. Женщина, не особо молодая, но ухоженная. Заметила, что я покосился в ее сторону, сразу скрылась, тем самым наоборот, лишь больше выдавая свое присутствие движением занавески.

Я постучал ещё раз. Патрон в патроннике, предохранитель снят. Техника безопасности к черту, тут можно и на дробь в пузо нарваться, или на заточку, как Сергеич.

— Кто там? — донеслось из-за двери.

— Старший слесарь ЖЭКа, Сергей Ефимович, — спокойно ответил я. Раздался лязг замков. Из проема высунулась пропитая рожа мужика лет сорока.

— Че надо? — рыкнул он, обдав меня перегаром.

— Насос проверить. Говорят тут перебои с водой в районе участились, вот, хожу восстанавливаю по возможности, — пожал плечами я, на всякий случай просовывая носок сапога в проем между дверью и косяком.

Однако алкаш поверил и распахнул её, пропуская меня внутрь.

— Проходите, Вы б знали, как заебало, ни помыться, ни посрать, — начал изливать душу мужчина. — Даже, бля, с утра стаканчик воды не налить.

— Плохо, — я понимающе кивнул, но спускаться первым не решался.

В руках у этого мудака находилась полуметровая железная труба. Ещё приложит по голове сзади и все, поминай как звали.

— Ну так че, идёте смотреть? — он недобро усмехнулся, кивая в сторону спуска.

— Ты первый, — я спокойно вытянул пистолет из кармана и направил его в живот мужчине. — Но сначала скажи, сколько вас там сидит?

— Десять мужиков, с автоматами, — усмехнулся алкаш. — Че, думаешь боюсь?

— Нет, а зря, — флегматично произнес я и сходу нанес удар ногой в пах мужика.

Тот скрючился выронил трубу и завалился на пол. Бить пьяного в морду бесполезно, зато по болевым самое то, чтоб отшибать нервную систему напрочь.

— Ну так что, мудила? Будешь отвечать?!

— Сука, — просипел он, морщась от боли.

— Ну, на нет и суда нет, — пожал я плечами, схватил пьяное тело за шкирку и толкнул вниз.

Мужик красиво скатился по лестнице и шмякнулся на подвальной площадке. Я же, достал из кармана рюкзака фонарь и аккуратно спустился, естественно с пистолетом наизготовку. Мало ли, хрен знает что там будет.

Вот только, меня ожидало разочарование. В небольшой комнатке, по типу той мастерской, где поселились мы, стояло несколько столов и стульев. Здесь же, в углу на куче подушек лежали какие-то куртки.

На импровизированной лежанке сидела девочка лет восьми и прижимала к себе левую руку, замотанную в грязные бинты. За столом расположилась компания из уже сильно выпившей женщины лет тридцати пяти и пары мужиков примерно ее возраста.

— Эээ, — с наездом простонал один из них и медленно поднялся из-за стола.

Яркий луч фонаря слепил подземную братию, что до этого довольствовалась тусклой свечкой на манер церковной. Впрочем, этого вполне хватало, чтобы видеть стопки и стоящую рядом бутылку.

— Мда, — только и смог произнести я, отошёл к стене и затянул пьяное тело с площадки в комнату. — Подъем, сукины дети!

Мой крик слегка отрезвил алкашей. Мужики, повскакивали и похватали какие-то ножи.

— Слышь, ты кто?! — гаркнул один из них и сразу двинул ко мне.

"Прострелить ему ногу что-ли?", — мелькнула у меня мысль, но вместо этого я переключил фонарь в режим стробоскопа.

Подшаг и пинок в живот. Ослепленный мужик валится на спину а я добиваю, попросту наступаю ему на кисть с ножом, додавливая каблуком, а после наношу удар носком в бок, в область почек. Второй, видимо не решился соваться на человека с пистолетом и спокойно кинул нож на землю.

— Бля, да че те надо?! — почти взвизгнул он.

— Эй, девочка, — я взглянул на мелкую, которая зашуганно жалась в угол, в страхе глядя на меня. — Как тебя зовут?

— Не отвечай, — рыкнула женщина, поднялась из-за стола и уже нахохлилась, намереваясь выдать гневную тираду.

Встать окончательно она не успела, я шагнул навстречу и просто пнул ее в грудь, так что она вместе с табуретом упала не пол. Красиво так упала, без подготовки, разом выбив воздух из легких, опустошив дыхалку в ноль.

— Повторяю вопрос: "как тебя зовут?" Ты же видела кто из этих троих ударил дядю, что тебе конфетки предлагал? — я постарался подстроить наиболее миролюбивую интонацию, чтобы не запугать ребенка.

— Маша, — тихо ответила девочка и молча указала на того мужика, который бычил на меня с ножом.

— Хорошо, Машенька, тебя тут обижали? Голодная? — я повернулся к ней и увидел неуверенный кивок. — Хорошо, деточка, сейчас я разберусь с плохими людьми и мы пойдем к тому дяде. Он хороший врач, правда ему самому сейчас плоховато. Машенька одевайся.

Убрав пистолет обратно в карман, я вернулся к обмудку, что пырнул Сергеича. Нет, таких надо учить только кровью. Присел рядом и надавил коленом ему на кисть, поочередно свернул ему мизинец и безымянный пальцы правой руки. Тоже провернул с бабищей, все же это она науськала своего мужика на моего товарища.

Оставшийся алкаш, сполз по стенке и кажется намочил штаны от страха, а его собутыльники лишь тихо стонали. Сейчас в состоянии алкогольного аффекта, они почти не чувствуют боли, зато когда протрезвеют…

Маша на стоны почти не реагировала. Из всех вещей у нее была лишь небольшая детская сумочка, в форме акулы. Сама Машенька одета в какой-то старый и явно мальчишеский джинсовый комбинезон, поверх которого накинута розовая курточка.

— Пойдем, деточка, — я взял ее за руку и вывел из подвала на свет.

Уже на выходе убрал фонарь и из того же кармана выудил рацию. Помнится, общий канал для связи командиров уже был вбит в Азарт.

— Старый в канале, кто принимает? — запросил я, оглядываясь по сторонам и давая ребенку привыкнуть к дневному свету, после темени подвала.

— Етить, Старый, как добрался? Как те Ритка, а то я так и не заходил к ней, — раздался из динамика знакомый голос. — Позывные старые, я Сапог.

— Слушай, Сапог, у меня тут компания бузатеров, ее бы в руки органов опеки. С ними была девочка… Короче, они моего товарища пы́ркнули, адресс по тэтре перешлю, девочку потом тоже надо будет пристроить. — быстро доложил я и принялся отправлять сообщение с адрессом.

— Сергей Ефимович! — вдруг позвали меня из окна первого этажа.

Обернувшись, увидел молодую бабушку лет пятидесяти.

— Я, — привычно отозвался, рассматривая ее.

— Вы Машеньку пристроить хотите? Давайте лучше она со мной побудет. Ей у ополченцев худо будет. Там ж поди лагерь беженцев какой организуют, а так, я за ней присмотрю. — умоляюще попросила она, явно переживая за девочку. — Я соседка ее, Юлия Вячеславовна, поверьте, я ее не обижу. А опеку давно надо было вызывать! Я сколько пороги этих дармоедов оббивала. Замучили ироды Машеньку, только и делала ее мать, что пила, да спала с кем попало, на ребенка совсем плевать хотела!

— Хорошо, — я согласно кивнул. — Я заведу Машеньку к вам примерно через полтора часа. Заодно посмотрю как вы живёте.

— Хорошо-хорошо! Я как раз пирожок хотела печь! — улыбалась женщина, в ответ заинтересованно разглядывала меня.

Что ж, так даже лучше. Я посмотрел на Машу. Та держала меня за руку и боязливо озиралась по сторонам.

— Ну, пойдем, Машенька, в гости к дедушке Андрею, — добродушно улыбнулся я и повел ее к нам в подвал.

— Меня раньше дядя Вова мыл, — стеснительно призналась девочка, стоя перед душевой кабинкой в одном нижнем белье.

Мужики, пока меня не было, вытащили с одной из квартир полноценную кабину и поставили в сан узле. Более того, они даже повесили зеркало и потихоньку взялись класть плитку. Видимо им реально стало скучно во время артобстрела.

— В смысле? — решил уточнить я, аккуратно срезая грязные бинты, предварительно отмочив их теплой водой.

— Он меня натирал мочалкой, — Маша испуганно сжалась. — Неприятно, грубо натирал.

— Мда, — тяжко вздохнул я и принялся осматривать ее руку.

Ничего особо серьезного. На перелом или вывих не похоже. Просто очень сильный ушиб, вовремя не обработанный как следует. Плюс небольшая царапина, которая уже давно покрылась кровавой корочкой.

— Я тебя мыть не буду. Ты уже взрослая, самостоятельная девочка!

— Хорошо, — она согласно кивнула, боязливо на меня оглянулась и шагнула в кабинку, включая слабый напор холодной воды.

— Машенька, — строго позвал я. — Не балуйся, давай теплую включай и смывай грязюку, сейчас принесу полотенце.

Девочка угукнула и послушно начала мыться. Я прикрыл дверцу кабинки, после чего пошел готовить ей полотенце и сменную одежду. Ее старую мы решили постирать.

Сергеич, увидев мелкую, порывался встать, но был морально оприходован в мозг и остался лежать на диване. Ишь чего удумал. Ему сейчас только постельный режим положен.

Пока Женька Захаров занимался стиркой, Зяба был отправлен по квартирам искать чистую одежду для Маши. На всякий случай мы подготовили утягивающее термобелье и большой теплый ватник из моих запасов времён службы в авиации. В шутку подобные синие куртки называли "радикулитками", поскольку если здоровый мужик в нем будет работать нагнувшись, то у него будет открыта поясница.

К счастью, Юра все же принес какой-то пакет со шмотками. Трусы, майки, кофточки, колготки, джинсы, кроссовки, даже ещё одна куртка нашлась. Я тем временем наливал девочке суп в тарелку. Ну вот не могу я пройти мимо голодного ребенка.

— Дедушка-а! — позвала меня Маша, едва не плача.

Я отставил все и быстрым шагом направился к ней в ванную.

Мелкая, уже обернулась в полотенце и не решалась ступить на пол, переминаясь с ноги на ногу возле кабинки. Ну да, бетон-то холодный, а тапок у нас пока не завелось.

— Хорошо вытерлась? — спросил я и получив утвердительный кивок малышки, подхватил ее на руки, и отнёс в комнату.

Там, усадил ее на стул, выкладывая рядом одежду. Маше ничего не пришлось объяснять, она хоть и смущалась, но быстро оделась, правда то дело морщилась от боли в руке. Зяба хотел было помочь, но увидев мой кулак у себя перед носом, почему-то резко передумал.

— Дедушка Сережа, — вновь позвала девочка, когда я поставил перед нею тарелку с супом и положил ложку.

Затем немного подумал и не смог удержаться, добавил к обеду коробочку сока из пайка и про шоколадку не забыл.

— А дедушка Андрей сильно болеет?

—Сильно, Машенька, сильно, — я тяжко вздохнул, усаживаясь за стол рядом с нею. — И болеть ему долго. Неделю минимум ещё ничего делать нельзя. У него животик болит.

— Ефимыч, не заливай, — вяло усмехнулся подслушивающий нас Сергеич. — Машенька, не слушай его, я не так уж и сильно болею. Сейчас полежу немного и посмотрим твою ручку…

— Ушиб там, с легким отеком, да царапка. Док, лежи лучше, к тому же сейчас Машенька покушает и мы пойдем к ее соседке…

— Юлии Вячеславовне, — подсказала девочка. — Бабушка хорошая. Она мне пирожки приносила. Бабушка Юля в пекарне работала, в той, что у школы. Вот.

— Даже так? — я заинтересованно посмотрел на девочку, которая быстро уплетала суп, практически вливая его в себя. — Да не торопись, милая, никто не отберет. Хлебушка пока что нет, но может бабушка Юля сможет его испечь?

— Угу, — согласно кивнула мелкая. — У бабушки вку-у-усный хлебушек. Свеженький, мякенький, и сладенький. Как грохотать все начало, она мне его с собой запихала, прямо в карманы куртки. Мы тогда, как раз с Викой гуляли… Это девочка со второго этажа. У нее мама крутая. Секретарь в банке, одна ее воспитывает. Мама Вики, тетя Милана, говорила, что что ее папа козлик.

Девочка весело улыбнулась и схватила обеими руками коробку сока и принялась жадно пить.

— Вот. Тетя Милана очень красивая. Всегда такая деловая и строгая, но очень добрая. Когда мама меня гулять выгоняла, я к Вике в гости ходила. Тетя Милана очень вкусный борщ варила, а ещё у них телевизор большой. О-о-о-очень большой. Она нам с Викой разные мультики включала интересные. Эх… — Маша вмиг погрустнела и даже всхлипнула, едва сдерживаясь, чтобы совсем не расплакаться. — Тетя Милана сказала, что когда Вика подрастет, я смогу в ее платье на выпускной из третьего класса пойти, чтобы все девчонки обзавидовались. А теперь… Теперь не пойду!

— Ничего, Машенька, — я приобнял ее и погладил по головке. — Ещё придет время, ты же красавица. Станешь потом как тетя Милана, ещё красивее и сможешь сама решать, что делать… Ты покушала?

— Угу, — Маша потерла глазки.

Ещё бы, после горячей пищи и теплого душа, ребенка тут же потянуло в сон.

— Дедушка Сережа, а когда мы пойдем к бабушке?

— Вот сейчас и пойдем, — согласно кивнул я и поднялся из-за стола. — Только я ещё кое-что соберу в дорожку. Гостинцы для вас с бабушкой…

Сборы продлились минут двадцать. Никогда бы не подумал, что придётся снаряжать ребенка. Мои-то дети от меня давно открестились, а внуков я почти и не видел. Кому нужен старый, некудышный дед, работающий каким-то там слесарем в ЖЭКе? Это же не престижно. Такого родственничка стыдятся и сторонятся. Нынче те, кто работает руками не в почете… Хех, был… Война все расставила на свои места.

Пока шли к Юлии Вячеславовне, Машенька чуть не уснула по дороге. Совсем умаялась бедненькая. Так что в подъезд я ее уже заносил на руках. У бабушки Юлии, на удивление, имелась добротная железная дверь, что вела в квартиру. Постучавшись, я даже не услышал как она ее открывает.

— Ой, Сергей Ефимович, — приветливо улыбалась она, когда увидела меня с ребенком на руках.

Женщина понимающе кивнула, аккуратно открыла дверь, та даже не скрипнула петлями и отступила в сторону, предоставив мне возможность войти.

Квартира хорошая. Старенькая однокомнатка с кладовкой и кухней. Санузел совмещенный. На удивление, везде чисто, даже побитые стеклопакеты, и те заклеены целофаном.

Не лучший вариант, но зато сквозняка нет. Юлия сразу провела меня в спальню, где я разул и раздел Машеньку, укложил на кровать и укрыл одеялом. Девочка вырубилась окончательно и мерно, спокойно засопела.

— Сергей, продемте на кухню? Да не разувайтесь, — отмахнулась Вячеславовна и ушла туда, ставить чайник.

Я быстро прошел следом и поразился наличию газовой плитки. Продуманная бабушка, ничего не скажешь.

— Вы ведь из ЖЭКа, сами знаете про то, какие проблемы с электричеством были лет двадцать назад, — усмехнулась она, заметив мое удивлённое лицо. — Вот, муж купил тогда. Он у меня военным был. Все войны боялся, готовился к ней… Да так до нее и не дожил.

Юлия невесело усмехнулась, уселась за стол и придвинула ко мне вазочку с жаренными пирожками. Духовка не работала, но тесто ведь не обязательно запекать. Я решил попробовать один, после чего уже не смог остановиться. Вот что значит профессионал. Пяток пирожков с говяжьим фаршем и лучком исчезли, словно их и не бывало.

— Голодны? — хитро прищурилась бабушка, кивая в сторону накрытой вафельным полотенцем тарелки. — Там ещё вон, штук сорок. С голоду только много не ешьте, а то плохо сделается.

— Да какое там, вкусные! — поразился я, вытирая руки салфеткой. — Очень вкусные, Юлия Вячеславовна!

— Можно просто, Юля, — добродушно улыбнулась она.

— Тогда просто, Ефимыч, — я согласно кивнул.

— Грубовато звучит, — не согласилась та и покачала головой. — Можно я буду звать вас Сережей?

— Да хоть горшком, ток в печь не ставьте, а впрочем, за пару десятков ваших вкуснейших пирожков, можете вообще как угодно называть. У меня там товарищи тоже не против буду. А то мы ж мужики простые, если что и готовим, то простенькое, на нашу старческую компашку, — усмехнулся я и не удержался, потянулся за ещё одним пирожком. — Ядрен батон, Юля, чудесница, блин.

— Да берите, Сережа, я ещё напеку, — весело рассмеялась она. — Я ведь поваром-кондитером сколько отработала, а после старшим пекарем. Как все началось, быстро поняла, что мой Валерка прав был и не даром готовился, ну и натащила всего с работы. Вот на пирожках всяких и живу.

— Негоже так, — я недовольно покачал головой и зажмурился, уплетая вкуснейшее тесто. — Решено, Юлия, я вам овощи, и вообще что нужно будет, скажете, а вы мне пирожки, пойдет? Такой талантище зарывать нельзя!

— Да пойдет, пойдет! — рассмеялась бабушка. — Ой, Сережа, а у вас что и правда овощи разные есть? А мясо? Мне б того, морковочки, да курочки. Чую я, от Машеньки куриным супчиком пахло. Я б вам самсы напекла, а то у меня только фарш говяжий, да толку от него, без холодильника. Я как смогла в пирожки пережарила, да в морозилке его обложила, чтоб подольше холодным был, но боюсь, что ещё пару дней, и всё пропадёт.

— Решим вопрос, — согласно кивнул я. — И с морозилкой, тоже решим. На крайний случай, у нас будете хранить. Мы с мужиками генератор починили в подвале, как и насос. Так что у нас там и помыться можно, и постираться, а уж холодильник с морозилкой тем более найдем и поставим.

— Ого! — поразилась Вячеславовна и виновато улыбнулась, даже нижнюю губу слегка прикусила. — Простите, Сережа, а можно мы с Машенькой завтра придем? Мне бы одежку какую постирать, да самой помыться. Обещаю, много воды не потратим! Я пирожков принесу.

— Да приходите, думаю, что мужики не против будут. Особенно Андрюха, наш доктор, больно уж ему Машенька понравилась, — я расплылся в улыбке, но тут же опомнился. — Он вообще хирург, но и в поликлинике как педиатор работал, детишек любит.

— Вот как, а это не его случайно Витька побил? Ну, папка Машкин? — взволновано спросила бабушка и увидев мой кивок, печально вздохнула. — Ох, я ж видела, он его ножиком… Ой, что же делается-то… Благо эту пьянь военные забрали, хоть жить спокойнее будет, а то он к Милке все клеился, но та девка серьезная. Она и не таких козлов обламывала. Даже мужа порой так отчитывала, что аж у меня слышно было, а мой-то звукоизоляцию хорошую проложил по потолку и стенам! Ох, Андрей значит? Навестим его с Машенькой, обязательно. Ему поди уход нужен особый? Надо бы его порадовать чем. Решено! Завтра тортик испеку. Сметанный. У моего вроде батареи были какие-то крутые, уж на полчаса работы духовки хватит!

— Вот кстати, если что, мы и батареи вам зарядить сможем, а если где генератор небольшой сможете отыскать, то починим и запитаем. Раз уж у вас звукоизоляция хорошая, то соседи и не услышат. Включать будете когда надо, а уж с топливом подсобим…

На том и порешили. Приятно все же иногда пообщаться с хорошими людьми. Надеюсь, таких на руинах старого мира осталось не так мало. Печально будет, если выжили только такие мрази как родители Машеньки. Эдак у меня патронов на всех не хватит.

С Вячеславовной у нас зародились вполне деловые отношения. К тому же, мужики очень высоко оценили ее кулинарные способности, а потому, было решено к ее приходу закончить обустройство санузла, чтобы не ударить в грязь лицом.

Женька сразу отправился в рейд по квартирам, в поисках нормального светильника, ну а мы с Зябой взялись за плитку. Комнатка небольшая, раствор у нас есть, а что кривовато кладем, ну так и мы слесари-сантехники, а не штукатуры-плиточники. Зато отработали быстро, хоть и получился витееватый узор из смеси белой, коричневой, розовой, синей и зеленой плиток. Но тут, как говориться, что спи… Нашел. Тому и рад. Дизайнерское решение в стиле артхауса, хех.

Почти до самого утра трудились, благо Захарыч присоединился. В шесть рук, оно как-то побыстрее. В итоге положили, просушили фенами, притащили электробатарею, чтобы в ванной было более или менее тепло.

Поставили нормальную дверь, пускай и временно залили дверной косяк герметиком, чисто чтобы держался. Нечего дам стеснять.

Так же под раковину притащили небольшую тумбу для мыльно-рыльных принадлежностей, которую тут же забили разными шампунями, гелями, мылом и стратегическим запасом армейской туалетной бумаги. Еще мешок с двадцатью рулонами запаса, поставили прямо к туалету. Чисто на всякий случай.

Уставшие, но довольные работой, по быстрому навели порядок в спальне и перетащили вещи в одну из будующих кладовых. Сил на заправку диванов не оставалось, так что оставив Женьку как наименее уставшего, караулить гостей, мы с Зябой завалились спать. Причем вырубились моментально, оба два.

— Дедушка Сережа! — разбудил меня звонкий голос Машеньки, заставляя открыть глаза.

Я сонно проморгался и повернул голову на звук. Радостная малышка склонилась надо мной с расческой. — Бабушка Юля сказала, что вы все тут заростать начали и похожи на аврало… астрало… арало… питеков!

— Австралопитеков, — посказал я, ухмыляясь. — Милая, дедушка подустал… Помойтесь пока с бабушкой, вещи постирайте… разбуди через полчасика, солнышко…

— А мы уже, — довольно улыбнулась она и насильно принялась расчесывать мою седую бороду.

— Эх, ну раз так, — я уселся на диване, позволяя мелкой забраться мне на колени и заняться расчесыванием бороды и волос уже в полной мере.

Девочка, как ни странно, была в желтеньком сарафане длинной по колено, из-за чего было видно большое количество заживающих синяков на ее ножках. Мда, до этого я не обращал на это внимание, думал это грязь, но видимо родители ее часто били, причем били куда попало. Сволочи.

— Машенька, — негромко позвал Андрей, отвлекая ту. — Не мучай дедушку Сережу, он и должен выглядеть всра… Плохо. Это специально. Лучше вон, помоги дедушке Жене подстричься. Умеешь машинкой стричь? Ну ничего, научишься.

Маша, явно желая быть полезной, мигом соскочила с моих коленей и отложив расческу, побежала к мирно дремлющему за столом Женьке. Ну, соболезную ему, а Сергеич жопошник, подставил нашего электрика.

— А? Что? — вздрогнул Захаров, когда ощутил, что его волосы вдруг начали опрыскивать водой и приглаживать. — Маша, ты чего?

— Дедушка Андрей сказал, что вас нужно подстричь, — девочка огляделась в поисках машинки.

— Сергеич, твою ж наху… Чтоб ты фазу словил пятой точкой, — проворчал Женя, но покорно подставил голову.

В итоге, нашему электрику не хватало пары молний на петлицах, поскольку Машенька по неопытности сразу смахнула волосы на темени под ноль три.

Захаров хотел было начать ругаться, но видя как напряглась девочка, лишь обреченно выдохнул, позволяя обрить себя под тройку целиком.

Гостила Маша у нас часа три. За это время Юлия постирала все что хотела, помылась и за несколько заходов все перенесла обратно, домой.

Только вот, у нее в пакетах я приметил не только ее и Машины вещи. Довольно легко отличить одежду старушки и школьницы начальных классов, от одежды взрослой женщины. Банально, растянутость в груди отличается и размеры.

Вячеславовная была довольно тощенькой бабушкой, не смотря на поварское прошлое, а здесь же. Футболка, явно на женщину ростом под метр семьдесят и с соточкой обхвата в груди. Да и белье, опять же. Маше лифчик размера 80D носить рано, а Юлии явно не подойдет. Так что темнит что-то бабка, темнит.

Договорились на то, что они будут приходить раз в два или три дня. По-хорошему, нам бы стоило протянуть к ним кабель полевого телефонного аппарата, но такового в наличии не имелось, а где достать, никто не знал.

По этому, было решено, что просто Вячеславовна сначала придет, узнает, можно ли, а потом уже зайдет в гости с мелкой. Мало ли, чем мы тут заняты будем. А работы прибавилось значительно.

Нам то, простым мужикам, хватало и минимальных условий. Кровать есть, плитка есть, вода с крана течет. Тут же, Маше например, неудобно просто, на какой-то лежанке из матрасов сидеть. Потому вечером того же дня, мы с Женькой перетащили в спальню из квартир, одиночные кровати и даже розжились постельным бельем и нормальными одеялами.

Ходить по голому бетону тоже не вариант, да и унылые зеленые стены не прельщают. Зяба выдвинул умную мысль на этот счет. Обклеить все утеплителем, а поверх обои. Где это все взять, было известно. Другой вопрос, как это все утащить. На перекрытие хотя бы спальни, потребуется не малое количество материала.

В ходе мозгового штурма, мы с мужиками решили, что нужно напрягать Замира. У него наверняка найдутся свободные рабочие руки. Для этого я сначала сходил к пасущим нас гвардейцам Аслана. Самого его дома не было, так что дверь мне открыл молодой парнишка лет семнадцати, с охотничьим ружьём наперевес.

Попытка позвать кого постарше не прокатила, поэтому пришлось оставлять сообщение через молодого. Смысл прост: там-то лежит то-то, если принесете, будете молодцами и получите электричество в квартиру. Нам кинуть ещё один кабель не западло.

Ну а пока киргиз пытался связаться со своим боссом, мы с Женькой перетащили из моей квартиры морозилку. Поставили ее в кладовой, где тоже занялись обустройством. Негоже продукты хранить сваленными в ящики. Так что окончание этого и весь следующий день, занимались сборкой, и сколачиванием стеллажей из разломанных столов.

Выглядит аляповато, но зато полностью выполняет свои функции. Банки, мешки, пакеты, теперь были аккуратно рассортированы и расставлены по своим местам. Так же как и вещевое имущество в соседнем помещении.

Из остатков деревях, Юрка доколотил оружейную стойку, на которой теперь помимо двух дробовиков стояла пара калашей и моя винтовка. Чуть сбоку на крючке висела кобура с пистолетом Ярыгина, а с другой стороны на оружейном ремне болтался Кедр. Патроны аккуратно в пачках и укупорках сложены чуть выше, на прикрученной к стене полке. Пистолет Макарова я пока из ватника не доставал. Уж слишком привык к его тяжести.

Новый день и новые задачи. С утра пораньше, архаровцы Аслана всё же притащили утеплитель. Поломаный, местами рваный и треснутый, но вполне годный к использованию.

Только мы взялись лепить его на стены, как пришла Вячеславовна. Женька, как наиболее бесполезный в монтажном деле, был отправлен вместе с ней, переносить мясо из ее квартиры в нашу морозилку.

Мы же с Юркой, демонтировали все ненужные трубы, перекрыв для начала воду, затем зацементировали отверстия в стенах. Лишь после этого положили утеплитель. Прежде зеленые стенки окрасились в ярко оранжевый цвет внутренней стороны изоляционных панелей. В приеципе, можно и так оставить, но по-хорошему, лучше поклеить сверху обои.

Маша, когда увидела стенки, предложила их разрисовать. Правда, рисовала она так себе, да и красок не было, но она честно пообещала практиковаться, чтобы потом, как следует украсить нашу спальню…

Андрей хотел было подорваться, чтобы принести из своей квартиры старые тетради и карандаши, чтобы девочка не скучала, но его вовремя остановили. С колотой раной ему пока еще рано ходить, даже не смотря на то, что повязки при смене больше не красные от крови.

Да и сам хирург начал советовать, как правильно обрабатывать, а последнюю перевязку он и вовсе произвел самостоятельно. Тогда-то мы и узрели разницу в опыте. Мои циркулярные мотки просто полное дерьмище, в сравнении с красивой и аккуратной спиральной повязкой Сергеича. Он знал где перекручивать бинт, а где его лучше еще раз зафиксировать. Профессионал, одним словом.

Юлия вновь принесла вещи на стирку и опять, не только свои и Маши. Пока что спрашивать на прямую я не хотел. Надо будет, сама расскажет. Правда напрягло, что в этот раз пирожков не было, зато она принесла какое-то рагу, сразу в пятилитровой кострюле. И что удивительно, сварено отнюдь не по привычным рецептам.

— Эт, ты где так наловчилась? — удивился Зяба, чуть ли не вылизывая тарелку. — Бля буду, вкуснейшее рагу.

— Милка когда-то давно рецептом поделилась, — отмахнулась Вячеславовна. — Соседка моя, сверху.

Сложив все факты, я пришел к выводу, что та самая Милана, походу неплохо так присосалась к нашей компашке, действуя из тени и кооперируясь с бабушкой. Впрочем, ну и пусть. Нам не жалко. Тем более, если она так готовит. Это тебе не моя каша по армейским стандартам.

Естественно, что после помывки и стирки, Юлия оставила кастрюлю с рагу нам. Взамен, она забрала три пятилитровые баклахи с водой и немного картошки из наших запасов, пообещав в следующий раз принести картофельные драники.

Нафига ей столько воды, я уточнять не стал. Как бы, и так понятно, что скорее всего для Миланы и Вики, чтобы они тоже помылись. Так что нечего ставить бабушку в неловкое положение и заставлять оправдываться.

Еще несколько дней прошли посвященными ремонту. Мы вновь прибегали к помощи Аслана и его ребят, чтобы те притащили линолеум и обои.

В общем и целом, на обустройство спальни, у нас ушло около недели. И все двигалось вполне мирно, мы даже начали задумываться о том, чтобы переложить печку, собрав нормальную для готовки и обогрева, но все планы спутал большой кипиш.

Так как никто из нас практически не выбирался на улицу, предпочитая заниматься делами по подвалу, то момент попытки смены власти в районе прошел мимо нас.

Просто в один из дней, на улице раздалась стрельба. Несколько автоматных очередей, пара взрывов ручных гранат, а затем все стихло. К тому времени как я поднялся на крышу с винтовкой, победители уже шмонали тела побежденных…

— Приплыли, — тяжко выдохнул я, видя как знакомые ребята в затасканной грязной форме ППС, раздевают тела каких-то уркаганов. Причем мужики выглядели бы прилично, если не типичные воровские морды и различные наколки на теле.

То что сидельцы пришли в город могло означать только одно: в колонии все же подняли бунт, или во время бомбежки ее частично разрушило, в общем неважно.

Главное, что теперь на волю вырвалось несколько сотен, а может и тысяч, отборнейших подонков, сидевших на строгом режиме за убийство, воровство и прочие "тяжкие". И судя по всему, они уже завладели где-то оружием. Тяжелые дни только наступали…

Моя лежанка на крыше осталась незамеченной. Винтовку правда пришлось отложить. Трёх с половиной крат оптики ПУ, не хватало, чтобы нормально рассмотреть проиходящее. Пришось воспользоваться старым армейским биноклем.

Всего закусившихся зэков было человек пять. Все они уже умудрились раздобыть гражданскую одежду и оружие. Псевдопэпсы разжились двумя старенькими карабинами СКС-45, явно изъятых откуда-то из КХО, какого-нибудь почетного караула. И это нехило увеличило огневую мощь бандформирования, у которых до этого имелись лишь разные пистолеты Макарова, пистолеты-пулеметы Кедр, а так же укороченные калаши АКС-74У, в простонародье "Ксюха" или "Сука".

Кто использовал гранаты было не ясно, но среди местных братков державших дом, имелся один раненый, которому наспех оказывали первую медицинскую помощь.

Вот только парнишка не жилец. Ранение в живот и судя по количеству крови, достаточно глубокое. Возможно будет перетонит или что похуже. Пару деньков постонет и откинется. Если его раньше, свои же не прирежут.

Один из бандитов, стоящий на шухере, заметил меня, пока я наблюдал за ними с крыши. Я успел вовремя скрыться, откатился чуть назад, пока тот подзывал старшего. Поздно. Зэки успели почувстовать вкус крови и собственную силу, они сгруппировались и небольшим отрядом в четыре рыла, двинули к нашему дому.

Им же хуже. Надеяться на Аслана и его ребят не приходится, так что поголовье мразей придется сократить самостоятельно. Поэтому, я отложил бинокль, подтянул к себе винтовку и подполз ближе к краю. С Кедра или Ксюхи они вряд ли попадут, так что первым делом надо выщелкивать ребят с карабинами.

Вот только среди четверки смельчаков вооружен огнестрелом был лишь один, да и тот, прижимал укорот к себе, словно боялся его потерять. Я припал к винтовке, устроился поудобнее и немного поёрзал щекой по прикладу, чтобы глаз был на расстоянии длинны указательного пальца от прицела. Это только в фильмах и глупых играх недоснайпера прижимаются бровью к прицелу. Я же старась видеть все без лишних затемнений и "лун".

— Что же вы такие молодые, а уже отморози, — печально вздохнул я, легонько толкнул рукоятку затвора винтовки вверх и двумя пальцами отвел на себя.

В целях безопасности, я держу лишь четыре патрона в магазине, без патрона в патроннике. Все же предохранитель на Мосинке крайне неудобный, а словить случайный выстрел желания никакого.

Отведя затвор назад до упора, ладонью толкнул его вперед, дослал патрон. Легкий удар по рукоятке и вот боевые упоры встали в пазы, можно стрелять. Отморозь как раз приблизился на дистанцию в две сотни метров.

Прицеливаюсь примерно на уровне груди парнишки с автоматом, неспеша кладу палец на спусковой крючок вдох, задержка дыхания…

Во всем нужно чувствовать эстетику и красоту. Даже в таком деле, как убийство. Аккуратная тяга спуска и вот винтовка болезненно лягнула в плечо и чуть дёрнула кисть. У СВД-С приклад поудобнее будет, да и рукоять пистолетная тоже. Но, как говориться: "За неимением горничной, приходуем дворника".

Не было ни красивого падения, ни звуков. У бандита просто подкосились колени и он свалился на землю, так и не поняв, что произошло. Вот шел человек и резко упал, а меж руин домов эхом пролетел сухой выстрел винтовки. Отморозки что шли рядом, намек поняли и кинулись в рассыпную, спрятались за брошенными машинами и принялись перекрикиваться. Идиоты!

Если бы я действительно хотел их перебить, то продолжил стрелять не смотря на машины. Толку прятаться за тонкостенной железкой, которая и легкую-то пулю не остановит. Не говоря уже о тяжеленной, бронебойно-зажигательной, которая так-то и предназначена для отстрела техники.

Вот только сокращать поголовье бандформирования я не планировал. Отведя затвор назад, не стал доводить до конца, аккуратно извлёк гильзу и убирал её в карман. Придавил большим пальцем верхний патрон в магазине и довел затворную группу вперёд.

Техника безопасности важна. Базовое правило усвоенное ещё в первой командировке. Если предохранитель дерьмо, то и патрону в патроннике не место.

Нет, всё же их главарь не полный идиот. Пацаны спешно ретировались, прихватив с собою убитого, попросту оттащили его за руки. Я еще минуты три наблюдал за их бегством в оптику, пока меня не окликнул Аслан.

— Вайя-а, Сэргэй Эфымыч, а я дюмаль кто стрэлал? — настороженный киргиз коверкал слова больше обычного, едва не скатываясь на родную тарабарщину. — Дюмаль усё, бандыт крышу взяль.

— Могли и взять, если б я вовремя не подоспел, — согласно кивнул я. — Ты это, Аслан, с Замиром батьковичем поговори. У нас тут походу какие-то негодники почти под боком живут. Вон, пальбу средь бела дня устроили. Негоже вам с ружьями просто так ходить, когда эти вон, с автоматами бегают.

— Сасэд, абижаишь! — расплылся в улыбке тот. — Давно уж сказали усё. Кулэмэт эсть. Падем пакажу.

Я заинтересовался, решил оставить позицию, быстро собрался и отправился вслед за начальником охраны.

Как оказалось, киргизы закрепились в квартире весьма неплохо. Заколотили окна фанерками, оставили лишь бойницы, которые изнутри обложили мешками с песком, а снаружи скрыли рваными занавесками. Вынесли все лишнее оставили лишь койки и небольшую походную газовую печку.

Здесь же, в комнате, у них был и продуктовый склад, и склад боеприпасов. Причем на счёт пулемета, Аслан не обманул.

У одной из бойниц на сошках стоял старенький РП-46. Короба не было видно, зато лента уже заправлена, двухсотка. И судя по мелькающим в ней зеленым носикам пуль, ребята как минимум знали, как корректироваться по трассерам.

— Неплохо, — одобрительно покивал я, разглядывая ящики с патронами и отдельно стоящий ящик с уже подготовленными гранатами.

Обычно тело и запал поставляются в одной таре, но лежат раздельно, здесь же мужики уже повкручивали все.

Именно мужики, женщин не видно, как и следов их присутствия. Всего в хате засело четверо бойцов, считая Аслана. Вооружены пулеметом, парочкой повидавших всякое АКМов, а так же гладкоствольной Сайгой в калибре.410. Основательно так подошли к обороне, молодцы.

— Нэ баис, ми защытым, сасэд, — весело подмигнул мне старший, похлопав по ствольной коробке, висящего на груди автомата.

— Вот теперь, верю, — я согласно кивнул. — Ладно, мне пора к мужикам идти…

Заходить в подвал решил с улицы. Вот только уже спускаясь, в подьезде заметил странности. Все квартиры были открыты. Даже те, где ещё не так давно оставались жильцы. Причем виднелись как следы взлома, так и грубого выбивания дверей. Не ясно, то ли мои так начудили, то ли Аслан с компанией постарались. Во многих прихожих уже просматривался очевидный бардак, словно там прошлось стадо слонов. Обыскивали всё, не иначе.

Что ж, ловить дома уже нечего, а значит пора собираться и отправляться в разведывательный выход. А если честно, то прихватить рацию и подыскать точку получше, откуда попробовать связаться с Престняковым. Ситуация с бывшими зэками в городе, может обостриться когда угодно, так что по возможности лучше предупредить всех. Если они конечно уже не в курсе происходящего.

Проблема заключалась в том, что даже развернув "полуторку" 27/520 к Азарту, я все равно не добивал по связи до вояк. Что только не пробовал. Поднимался на крышу остатков девятиэтажки, которая превратилась в шестиэтажку. Связь все равно не шла.

Скорее всего, ребята просто ушли на работу через зашифрованные каналы связи. Сканер тоже толком ничего не дал. На открытых частотах была пустота. Даже непривычно, что нет радиолюбителей.

Впрочем, они пропали ещё годах в тридцатых, когда правительство окончательно запретило носимые рации. За хранение "Баофенга" можно было словить срок примерно такой же как за "Радикальное партизанство".

Пришлось на своих двоих добираться до вокзала. Благо хоть сапоги крепкие и в них удобно ходить по бетонному крошеву. А вот ярковатый свитер пришлось сменить на темно-зеленый, старого, таможенного образца. Уж не помню от кого он мне достался, но на пузе была рвань, явно от вспарывания брюха чем-то острым.

Вновь мой прикид сыграл мне на руку. Когда я проходил мимо одного из дворов, там, прямо на детской площадке, группа каких-то агрессивно настроенных подростков распивали спиртные напитки и при этом глумилась над лежащей на земле женщиной.

Я остановился, чтобы рассмотреть поближе, машинально сунул правую руку в карман бушлата и нащупал пистолет.

Человек семь, расселись в полукруг, громко смеялись и периодически подходили пинать женщину. Та, тихо подвывала, корчась от боли. Лет сорок на вид, не больше. Судя по окровавленному лицу, избивают её уже долго.

— Держи, математичка! — крикнул парнишка лет четырнадцати и с диким хохотом подскочил к ней, замахиваясь какой-то палкой.

Озверевшая шпана, которая превратилась в беспризорную свору отморозков. Обыденность для послевоенного времени, особенно учитывая давно разложившиеся в умах молодых людей моральные ценности. Раньше было лучше.

Вот только, пока я мысленно ругал молодежь, пара парней постарше решили не ограничиться одним избиением. Схватив женщину по рукам и ногам, они принялись стаскивать с нее одежду, обнажая грязное, давно не мытое тело. Бывшая, видимо учительница, пыталась звать на помощь, умоляла отпустить, но это лишь ещё больше раззадорило монстров, что сидели внутри подростков, подпитывая их жажду крови и чего-то запретного. Самый старший, что до этого сидел и прикладывался к стеклянной бутылке, отбросил последнюю в сторону и поднявшись, начал расстегивать джинсы.

На меня, стоявшего метрах в сорока от них, никто из ребят так и не обратил внимания. А когда их главарь присунул женщине, да так, что та завизжала от боли и ненависти, и попыталась вырваться, шпане в принципе стало не до чего.

Словно дикари они озабоченно смотрели за тем, как их лидер насилует самку чужого племени. Наблюдать дальше я не стал и попросту направился к вокзалу. Спасать женщину тоже нет смысла. Я ее не знаю, патроны дорогие, да и вряд-ли я вот так легко, с одного магазина положу всех. Эти малолетние бандюганы явно станут разбегаться и прятаться.

Слабое конечно утешение, но я не миротворец, чтобы стараться спасти всех и каждого. И тем более не психолог, чтобы потом реабилитировать человека, вводя его обратно в общество.

Мне и своих проблем хватает, по самое горло. К тому же, на мелкие разборки, попросту нет времени. Хотелось бы успеть сходить до вокзала и вернуться к ужину, а то эти три проглота все схарчат и плакала моя запеченая картошечка с тушеночкой.

— Всё, чисто, — негромко произнес Женя, наблюдая за удаляющейся фигурой Ефимыча. — Походу сигнал не поймал и потопал пешкодралом.

— Ну, короче, часа три у меня точно есть, — Заба ехидно усмехнулся, натянул свою бескозырку и облачился в кожаную куртку, в карманах которой были припрятаны две оборонительные гранаты РГО.

На всякий случай он так же прихватил Ярыгина, для наглядности, мол: человек серьезный, а не вот, босо́та какая-то.

Бывшего сидельца в корне не устраивало то, как Ефимыч решает проблемы с братвой. Валить наглухо это как-то слишком по-армейски. Зябликов же предпочитал договариваться и сейчас как раз уже мылил лыжи на терки с бугром местной шпаны. Той самой, число которых его товарищ сократил на единицу, с помощью своей Мосинки.

— Давай, если через три часа не обернешься, то я пошлю ребят Аслана, — согласно кивнул Захаров, уселся за стол и взялся за чистку винтовки.

Как-то так само собой сложилось, что электрик превратился в оружейника. Видимо от нечего делать, Женька регулярно протирал и смазывал имеющийся у нас арсенал, а так же переснаряжал магазины, чтобы пружины в них не заржавели и не подсели.

— Да думаю, что даже раньше управлюсь, — отмахнулся сиделец и шмыгнув носом, отхаркнул подступившую к горлу смолу в урну.

Последствия прерывания курения. Организм словив отходняк, выводит из себя все накопившееся дерьмо.

Однако даже эта мерзквая склизь из легких не сравниться с тем, что творится на улице. Зяба честно даже завидовал Сергею, потому как он был непрошибаемо хладнокровен. Либо же, попросту не замечал множества трупов, развалин, и прочих последствий крайнего обстрела.

Пока Юра шел до дома в котором укрылись братки, он увидел две собачьи своры, что терзали трупы людей. Две из них с противным скрежетом зубов по костям, глодали лицо покойного.

Скоро стаи собак-людоедов станут настоящей проблемой для выживших. Поежившись, Зяба вытащил из-за пазухи пистолет Ярыгина, пытаясь дослать патрон в патронник. Сказывалось отсутствие навыков. Даже чтобы просто скинуть предохранитель, ему сначала потребовалось его найти.

Через минуту возни, он все же дослал патрон в патронник и закусив губу, застонал. Затвор прижал часть ладони, рассекая ту. Потому что ухватился неправильно. Даже для таких мелочей требуются навыки и опыт. И вот, когда он наконец-то разобрался с оружием, проклятые собаки смылись и пистолет пришлось прятать.

Впереди замаячила явная засада. Слишком красивый уголок, чтобы за ним не скрыться, как раз напротив него, остов сгоревшей машины, так что дорога превращается в узкое горлышко. Самое то, чтобы стопарить лохов.

— Стопэ, руки в гору! — выскользнул из-за угла разрушено дома парнишка в форме патрульного с пистолетом-пулеметом. — Пэ-Пэ-эС, младший капитан Зеленюк, а ну, документы к осмотру?

— Слышь, босо́та, ты б матчасть подтянул, — Зяба расплылся в довольной ухмылке. — У тебя ж фальшики малька. Кто у вас сейчас за бугра? Или у вас пахан?

— Так ты че, эта, типа из блатных? — хмыкнул парнишка, утирая текущий соплями нос.

Ну да, чай сейчас не май месяц, без отопления ночью простудиться проще простого.

— Да какое, простой мужик, гусляр, — пожал плечами Юра, кивая за спину псевдопатрульному. — Так что, кто за старшего?

— Сазон, — ответил тот. — Че, знакомое погоняло?

— Знакомое, веди давай, младший капитан. Думаю что Сазонов помнит Зябу, так что в гости примет, — хмыкнул сиделец.

Пацан, видимо поняв, что перед ним кто-то из друзей его начальника, наконец опустил оружие. Помимо него, на пути к дому была еще одна засада, но на противоположной стороне дороги. Саму же хату никто не охранял. Да и не маскировалась братва, потому как гуляла на полную. Отморозки, не иначе.

Устроились в двухэтажной развалине, где уцелело едва ли с десяток квартир и теперь во всю блядствовали.

Пока провожатый поднимался на второй этаж, Зяба заглянул в одну из квартир на первом. Там, в спальне на грязной кровати, в окружении куче пустых бутылок, трое полураздетых пацанов лет семнадцати, вовсю натягивали молодую девчонку, которой на вид было лет пятнадцать. Причем последняя была явно против, но почему-то терпела.

Пьяное мудачье, хоть и использовали презервативы, но явно не запаривались с ласками и классическими позами. Бедняжку все трое брали с трех сторон. Девка ревела от боли и это было видно по ее глазам, но продолжала послушно выполнять пьяные приказы доморощенных бандитов.

— Мда, — прохрипел Зябликов. Тут на него обратил внимание тот, что присовывал в рот девчонки.

— Э, слышь, старик, ты че тут забыл? Ты че, этот, как его, куколд? — заржал он.

— Да так, поздороваться зашёл, — виновато улыбнулся Юрий, вытащив из кармана гранату и разогнув усики, взялся за предохранительную чеку. — Девочку по-что обижаете?

— Че? — возмутился все тот же, вытаскивая член из рта девчонки и поворачиваясь к сидельцу. Бедняжка, лишившись оральной затычки, начала тихо завывать от боли, когда тот что брал ее анально, резко ускорился.

— Да она сама к нам приползла, — усмехмехнулся тот, что долбил бедняжку спереди. — Умоляла дать пожрать, мол, отсосу так, что закачаетесь. Шалава, сожрала как не в себя, а потом запротивилась, мол, всех не смогу сразу… Но мы-то выход знаем! Ахаха, всех троих и смогла!

— Придурки, — тяжко выдохнул Зяба и выдернул колечко. — В рассыпную, хороняки, пока ваши кишки по стенам не размазало!

— Ты че, дед?! — удивился один из троицы, но девку они послушно кинули на кровати, прячась кто где может.

Оружия ни у кого при себе не оказалось.

— А я-то думаю, кто такой борзый, — донеслась усмешка сзади. — А это наш гусь!

— И тебе долгих лет, Сазон, — согласно кивнул Юрий. — Ты чего шпане не обьяснил, что детей трогать плохо? Ты видишь, что девка малолетняя? Ни груди, ни задницы, совсем пацанов в опущенных решил превратить? Или они у тебя шнырями ходят?

— Зяба, не горячись, — примирительно произнес сиделец. — Эта лярва клялась, что не малолетка. Знаешь ее?

— А то, что они ее насилуют, тебя не смутило? — старик кивнул в сторону девчонки, что сжалась в комок зажимая попу и тихо всхлипывала, уткнувшись в грязные одеяла.

— Она жратву отрабатывала! — подал голос один из насильников.

— Хлебало втяни, когда старшие диалог ведут, — рынул на того Сазон. — Зяба, давай так, ты пацанов не попускай, а девку, если хочешь, пакуй и забирай… И без тебя тут хватает ребят нервных.

— Я кстати на счет этого и пришел, — Зябликов обернулся, и бросил взгляд на бывшего сокамерника. — Твоя шпана зашла на НАШУ территорию. Одного из них срисовал мой кореш. Это тебе урок на будущее. К моей хате с оружием не суйся, пятиэтажку увидишь, она в квартале одна осталась. Если по делу какому, то заходи, но без стволов, ясно?

— А какие у меня дела могут быть с тобой? — сиделец нахмурился, почесывая грязную отросшую щетину.

— А такие. Вы тут мокруху с первого дня творите. Ты, Сазон, мужик мудрый, так что должен понимать, что рано или поздно вы нарветесь на вояк, и они вашу кодлу размотают. Жратвы в городе становится все меньше, воды тоже не шибко много… Предлагаю тебе вот что. Твои же орлы шерстят по хатам? Ты мне тряпье разное, а я тебе воду чистую, — довольно ухмыльнулся Зябликов. — Договорняк, без всяких комерсов. А то от жажды подохните, а это смерть босяцкая, не для мужика.

— Подумаю, — согласно кивнул бугор, заинтересованно осматривая чисто одетого и намытого старика. — Маза конкретная, тут без предьяв, да и рукастый ты, гусь. Не даром на зоне в мазуте, как сыр в масле катался. Так что посмотрим. Может через пару деньков и зайду.

— Вот и хорошо, а девку я заберу, — в тон бугру, важно кивнул Зяба, вернул чеку в гранату и загнул обратно усики. — Как придешь, отсыплю за нее пару килограммов картошки, больше она вряд-ли наела.

— По рукам, — согласился Сазон и пожал руку старику.

Вскоре Зябликов покинул бандитское логово и тянул под руку едва волочившую ноги девчонку.

Та оказалась студенткой медучилища и на свою беду, не имела никакой одежды кроме порваной грязной блузки и юбки. Даже нижнего белья не нашлось. Уже на обратном пути Юра осознал, что по факту тащит в подвал лишний бесполезный рот, не согласовав это с Ефимычем. А Серега подобные сюрпризы ох как не любит.

Монументальное здание, пережившее еще вторую мировую, выстояло и в этот раз. Толстенные стены защитили всех, кто укрывался внутри, от осколков снарядов и даже прямые попадания в крышу не особо навредили строению.

За прошедшее время, военные, окопавшиеся на территории вокзала, превратили его в укрепленный пост. Поперек подходящих дорог раскинули спираль бруно, а так же натащили шлакоблоков. По основным направлениям подхода поставили и окопали технику, обложили ту мешками с бетонным крошевом. Рядом разместили пулеметные гнезда. Ближайшие здания разобрали до уровня первого этажа, заколотили с внешней стороны и организовали в помещениях спальные комнаты для личного состава, не особо при этом спрашивая владельцев квартир.

Еще на подходе, один из бойцов на импровизированном блокпосту, потребовал остановиться и представиться, удерживая руки на виду.

— Старый, ты что-ли? — донеслось из пулеметного гнезда, когда я назвался. — Ептиль, заходи давай.

Шлагбаум из поваленного деревянного столба приподнялся. Уже пройдя на подконтрольную территорию, я встретился с одним из пулеметчиков. Не помню, как его зовут, но он был в отделении прикрытия.

— Старый, ебана, мы уж думали все, пропал командор, — приветливо улыбнулся боец. — Ты как? Как здоровье? Не хочешь вернуться?

— Жив, здоров, мне и этого хватает, — отмахнулся я от назойливого пулеметчика. — Где Престняков обосновался?

— Дык, эта, в кабинете начальника вокзала. Сразу как зайдешь, направо чеши, ток эта… ну… Ритка под ним ходит, так что, если че, руки при себе держи, — виновато сморщился тот. — Капитан жестко за дисциплиной следит…

Я лишь согласно кивнул и направился к зданию.

На площади перед вокзалом, где раньше была небольшая парковка на полсотни машин, нынче стояли разбитые армейские палатки, в которых укрывались бездомные выжившие. По крайней мере я так подумал по началу, пока не увидел у одно из палаток родителей Маши.

Относительно чистые, в каких-то рабочих комбезах и сильно уставшие. Их и еще нескольких таких же работяг, отчитывал парнишка в военной форме с лычкой ефрейтора. Я приблизился и, решил подслушать.

—… седьмой трудовой вон, уже почти улицу до перекрестка расчистил, а вы что? Даже суточный участок нихера не смогли разобрать! Распиздяи ебаные, да вас нахуй надо поразвесить по столбам, как расхитителей казенных запасов! Только жрете, срете, тратите воду и спите. А работать бля за вас кто будет?! — возмущался боец и что удивительно, работяги понуро стояли, явно желающие что-то возразить.

Впрочем, судя по телескопической дубинке в руках парня и множественным синякам на лице одного из мужиков, с дисциплиной здесь все в норме.

Не задерживась дольше нужного, пошел к центральному входу. История циклична. Любой провинившийся попадает в трудовой лагерь и там пашет за пайку. Что-то мне это напоминает.

У дверей меня остановил парнишка лет пятнадцати, одетый в камуфляж и с пистолетом-пулеметом Витязь в руках. Меня больше привлек ПП-19-01, нежели неказистый вид мальчишки. К тому же, тот подошёл почти вплотную.

— Повторяю, предъявите документы, — зло засопел парень, явно сдерживаясь, чтобы не направить оружие в мою сторону.

— Какие? — поинтересовался я.

— Паспорт, либо военный билет, либо водительское удостоверение. Это приказ! — крикнул он и все же направил на меня пистолет-пулемет.

Я несколько секунд спокойно смотрел на него, а потом, что-то в сознании заклинило. Короткий вдох, прогонка слюны по горлу и переключение тумблера на командирский режим.

— Рядовой, — спокойно начал я, уставившись на бойца с полным хладнокровия взглядом. — Представься, когда требуешь документы у постороннего лица, находящегося на территории части. Далее, оружие, если наставляешь на постороннего, снимай с предохранителя, иначе будет так.

Один короткий шаг навстречу и вот мы уже стоим вплотную, вот только мое колено впечаталось ему в живот. Паренек от такого тихо хрюкнул, сжался и попытался дернуть оружие, которое я уже перехватил и вырвал из его рук, а затем осторожно отставил в сторону. Шаг назад и вот боец спокойно сползает по стенке, тяжко дышит и зажимает живот.

— Ты… — прохрипел он. — Пи…

— Старый! — окрикнули меня со стороны палаточного лагеря.

Опять кто-то из бойцов взвода Сапога. Я их уже позабывал всех, кроме самого Федьки.

— Ты по что мальчишку бьешь? А ты, Темка, молод, да глуп. Видишь, человек уважаемый, его в лицо знать надо. Старый, ты чего пришел-то?

— К Престнякову, — спокойно ответил я, даже не оборачиваясь.

Не хочу встречаться взглядом с теми, кого оставил на произвол судьбы. Впрочем, не уйди я, оставлены бы уже были Захаров с Зябой и Сергеич, а он, между прочим, вообще был ранен, пока я в театре развлекался.

— А, ну, командир сейчас на месте, заходи давай, — одобрил боец, но мне было плевать, я и так потянул массивную деревянеую ручку на себя, сразу проскальзывая в приятный полумрак вокзального холла.

Как и ожидалось, в центральном зале уже организовался стихийный рынок. По обе стороны стояли ряды раскладных столиков, на которых чего только не было. Кто-то торговал одеждой, кто-то разносолами, кто-то вяленой рыбой. Ну а кто-то расставил целую кучу медицинских флакончиков. Нашелся же ушлый аптекарь.

Пахло едой. И не капченостями, а свежей выпечкой. Оглядевшись, я практически сразу нашел источник. Слева от входа расположился небольшой киоск, где раньше торговали фаст-фудом. Перед ним обнаружились три столика со стульями. Причем все были заняты.

За одним сидела компашка ополченцев и спокойно распивала что-то из пластиковых стаканчиков, заедая копченым сыром. Второй заняла семейка, явно зажиточная по местным меркам. Мужчина с женщиной, хлебали какой-то супчик, а их сын-подросток жевал пирожки, запивая колой. Третий же стол заняли какие-то деды явно не русского происхождения и играли в нарды. Судя по обилию закусок на столе, старики тоже не бедстовали. Мое же внимание привлек один из них. Как я понял, самый молодой. В черной спецовке, у него на ремне за спиной висела до боли знакомая сайга.

Все сомнения развеялись, когда я приблизился к киоску.

— Сергей Ефимович! — радостно окликнула меня Алия, выходя из лавки. — Надо же, какая встреча!

— И тебе здравия, — согласно кивнул я. — Я так понимаю, твое заведение решило расширяться?

— Отец посоветовал, — она виновато улыбнулась. — Ой, вы наверное устали? От вашего дома досюда прилично, да и улицы наверняка завалены. Может горячего чая? За счет заведения!

— Хм, не откажусь, — хмыкнул я и подошёл к витрине.

Мда, цены просто аховые. Обычный пирожок с мясом стоил как крыло от самолета, но что удивительно, в рублях. Старые деньги, которые по идее, должны были обесцениться, все еще ходили в товарообороте.

Мест за столами не было, так что взяв у Алии картонный сканачик с чаем, я спокойно прислонился к стеночке. Попивая заваренную "Принцессу Нури" я с интересом наблюдал за рынком.

Торговля шла весьма бойко. То и дело в здание заходил бродяга с рюкзачком и проходя мимо столов, останавливался у каждого продуктового, и начинал торговаться.

Затем совершался обмен. Зачастую это был естественный бартер, мол, вот тебе дядя два десятка коробов спичек, а ты мне вон ту рыбеху копченую. О какой-то нормальной регулировке цен и речи не было. Порядок удавалось сохранять лишь силами дежурных, коих было аж три человека и все с автоматами. Хотя, за те минут десять, что я наблюдал за происходящим, один беспредельщик все же нашелся.

— Да это грабеж! — возмутился парнишка лет двадцати. — Пять банок вот за это?! Да тут же полбанки жира, ты сам посчитай, пятьсот грамм тушенки в банке и три литра этой твоей засолки жировой. Да ее на сковородку если вывалить, то и жрать будет нечего!

Однако бабушка-торговка была непреклонна. Пошумев пару минут, парень привлек внимание дежурных и те, подойдя, намекнули дебоширу, что кричать не стоит. Вот только разгоряченный торгаш не угомонился и начал уже орать на вооруженных людей, мол те покрывают спекулянтов.

К сожалению, вооруженные мужчины очень не любят, когда на них кричат, а потому задира быстро получил прикладом в грудь, а после был вытащен под руки и вышвырнут из здания во двор, где им занялись постовые на входе.

— Интересно девки пляшут, — я довольно ухмыльнулся, отставляя пустой стаканчик к урне. — Спасибо, Алия, я еще зайду как-нибудь.

— Заходите, заходите, Сергей, всегда вам рады, — улыбалась женщина.

Видимо в этот раз Замир ее хорошо проинструктировал. Эдакое дружелюбие куда больше располагает, нежели глупая беседа с допросом.

— Всенепременно, — согласно кивнув, я направился к кабинету начальника вокзала.

Как ни странно, но прямо напротив двери стоял стол еще одного дежурного. Военный с погонами прапорщика изучал какие-то журналы при свете настольной лампы. Услышав шаги он поднял взгляд, поправляя манерные очки. Вылитый аристократ и любитель высокой культуры, что-то забывший в армии. Штабист, не иначе.

— День добрый, — сразу поприветствовал я его. — Товарищ капитан у себя?

— Да, но он занят, — сухо ответил прапорщик. — Вам назначали? Если нет, то подождите часов приема. Сейчас время работы с внутренней документацией.

— Хм, тогда придется его отвлечь, — спокойно ответил я, доставая удостоверение личности офицера и предьявляя его дежурному.

— Виноват, тащ майор, — сразу вскочил пропорщик, вытягиваясь в струну по стойке смирно. — Не признал.

— Бывает, вольно, — отмахнулся я, убирая ксиву. — Ну, я ненадолго.

Подойдя к двери, три раза постучал и не дожидаясь ответа, вошёл.

Престняков сидел за письменным столом и что-то печатал на ноутбуке. Причем судя по количеству наваленной рядом рабочей документации, работы у него действительно было много.

— Я же ска… — отвлекся он, глянув на дверь и улыбнулся. — О, Сергей, рад вас видеть.

— И вам здравия, — кивнул я, прикрывая за собою дверь. — Вижу, в делах, так что шибко не отвлеку. Я так, зашел проведать, да предупредить. Колонии походу кирдык пришел. Причем ближней, девятьсот пятой, та что строгач.

— Уверен? — нахмурился капитан, отставил ноутбук и поднялся из-за стола. — С чего решил так?

— Близь моей хаты обосновалась братва из местных. Беспредельщики, но ко мне не лезли, как и я к ним. Сегодня утром они закусились с залетными сидельцами из колонии. Татуированные по самое немогу и вооружены карабинами Симонова. Шли организованной группой, скорее всего просто на прочес города.

— Мда, не было печали… — тяжко вздохнул Престняков, сложил руки за спиной и принялся расхаживать по комнате. — А по ра… Ай, бляха муха, точно, мы ж частоты сменили, в целях борьбы с радиоразведкой остатков противника…

— То-то и оно, — усмехнулся я, поглядывая на капитана. — В колонии тыщи три сидело не меньше. Крупная ж была. Если там ФСИН весь положили и это не беглецы, а реальная разведгруппа, то скоро улицы города в крови утонут.

— М-да, ну ты, конечно, Сергей, умеешь обрадовать, — поморщился Престняков. — Ладно, я услышал, возьму вопрос на контроль, что-то еще?

— Да вроде все, — я спокойно пожал плечами и слегка обернулся к двери, собираясь было уходить.

— Тогда у меня к тебе дело, — он вернулся за стол, выдвинул ящик и принялся перебирать папки. — Сергей Ефимович, ты же вроде как инженер авиационный. Дело по твоему профилю. Подь сюды.

Я приблизился к столу и нервно сглотнул. Прямо поверх стопок бумаг, Престняков выкладывал до боли знакомые снимки. Наши вертушки, что уходили на пункт временной дислокации, эдакий аэродром подскока. Не менее шести бортов, разбитые, лежали в поле. Фото было сделано с беспилотника.

— И что же ты от меня хочешь? — поинтересовался я.

— Нужно вытащить с них секретные блоки, — спокойно произнес капитан. — И по возможности вооружение. Из летчиков не выжил никто. Упали они позавчера, при попытке свалить с аэродрома. Рухнули прямо на минное поле, так что операция будет сложная. Саперов я тебе выделю, твое дело чисто поснимать блоки, сам понимаешь, там и КБО, и "свой-чужой", и "карты". С оплатой не обижу, ну, что скажешь?

Задача была сложной, но вполне выполнимой. Тем более, что со мной пойдет не пара человек, а полноценное сводное отделение. Времени на слаживание конечно будет немного, но ребята вроде как опытные. По крайней мере Престняков заверил, что все пройдет гладко. Вот только группу надо еще собрать, проинструктировать и снарядить.

На это капитан отвел практически полтора дня. Послезавтра я должен был вместе с отрядом выступать на рассвете. Причем снабженец заверил, что нас даже доставят на технике к точке спешивания, что располагается в нескольких километрах от места падения.

Естественно, что все гладко на бумаге, да забыли про овраги. Я жопой чуял, что все покатится по женскому детородному, но слишком уж хорош был подгон от капитана. Комплект ТСО, он же "сигналка".

Специально разработанное техническое средство охраны с датчиками движения и камерами. Если правильно расставить датчики и повесить камеры, запитав их от распределителтного, то я буду знать о всех перемещениях в радиусе сотни метров от моей хаты. Будь то бродячая псина или залетный мимо крокодил.

От таких подгонов не отказываются, вот и я не стал. Так что выйдя из кабинета местного начальника, собирался было уже чесать в обратный путь, но мое внимание привлекли сразу несколько личностей.

На рынке прибавилось народу и потому эти ребята вполне могли затеряться в толпе, если бы не характерный стиль одежды. У прилавка с медикаментами стояла троица в кожаных куртках, джинсах и берцах. Все обриты налысо.

Субкультура скинхедов вымерла примерно в четырнадцатом году, когда половину лидеров пересажали, а остальных по тихому устранили. Я успел их застать и даже поучаствовать в паре радикально настроенных групп. Конечно, сейчас мне немного стыдно за то, что мы тогда делали, но вот эта троица, словно откатилась на сорок лет назад.

Бритоголовые оценивающе смотрели на пухленького армянина лет тридцати что стоял за столом и не понимал, с чего вдруг эти ребята проявили к нему такой интерес. Я подошел поближе, вставая у одного из соседних лотков с одеждой, чтобы якобы рассмотреть неплохой старенький полушубок. Не прогадал, разговор намечался интересный.

— Значится так, комерс, подогреешь правильных людей и все будет хорошо, — негромко произнес старший в троице.

Мужик лет пятидесяти, достал из кармана кожанки четки и принялся их быстро перебирать. На костяшках кулака у него была набита классическая "СЛОН", что означает "Смерть легавым от ножа".

"Интересно девки пляшут," я отвел взгляд, перебирая вещи, пока случайно не наткнулся на голубенькое летнее платице как раз на рост мелкой. "Взять, что ли, Машеньке? Не с пустыми ж руками с рынка уходить…"

— Какой правильный людей? — возмутился армянин, хмурясь. — Ви что-ли? Я сейчас охрану позову!

— Тише, кумовник, — ухмыльнулся старший и кивнул одному из своих.

Стоящий чуть позади него мужчина лет сорока, выудил из-под полы куртки обрез одноствольного ружья-переломки. Старенький и еле заметный. Даже модель навскидку не определить.

Ложе спилено по самую шейку рукояти, а ствол чуть ли не по патронник.

Эдакий одноствольный хаудах калибра шестнадцатого. Для двенашки больно мелкое. Мда, серьезные ребята пришли. Я машинально убрал правую руку в карман ватника, где покоился пистолет Макарова.

— Мы же не хотим шуметь? — успокаивающе произнес главарь троицы. — Ты учти, комерс. Выйдешь за забор, а там случайно кирпич башка упадет, саааавсем мертвый будишь… Так что, подогреешь хороших людей, и живи себе спокойно…

— Э, уважаемый, — к троице приблизилась пара дежурных. — Чем это мы тут промышляем?

— Мирную беседу ведем, начальник, — пожал плечами бритый и кивнул в мою сторону, пока его товарищ ловко скрывал обрез. — Начальник, вы тут моргнули, а дедок вон, валыну протащил…

Я рефлекторно напрягся, но не подал виду, продолжая изучать ассортимент какой-то полноватой бабы, что зудела над ухом, расхваливая каждую тряпку.

— Разберемся, — согласно кивнул дежурный. — Но для начала, предьявите документики…

— Сгорели в хате, начальник, — развел руки в стороны главарь троицы. — Бля буду, погарелец, вон, с товарищами пришел лекарство взять, а то трахеит, проклятый, замучал, а это барыга упирается. Морда нерусская, мол, вы люди нехорошие, не дам.

— Чем платить собрался? — поинтересовался представитель местной власти.

— Гля, — он кивнул второму товарищу и тот достал из небольшой поясной сумочки целый пакетик различных украшений.

Дежурный лишь хмыкнул, пожелал хорошего дня и вместе с напарником, двинул ко мне, однако присмотревшись, остановился на полпути.

Видимо в мозгу охранника сложилось два плюс два, что я не так давно заходил прямо к Престнякову, а значит не простой бомжара. Лишний раз тревожить меня не стали и то хорошо. Дежурные свалили обратно на посты, лишь что-то доложив по рации.

Бритые же, постояли для виду еще пару минут, пошептались с торгашем и двинули на выход. Проходя мимо меня, их главарь притормозил.

— Че палишь, тихушник? — негромко спросил он. — Если побазарить хочешь, то милости просим. Ноги в руки и пойдем.

— Не о чем мне с тобой ботать, ступай с миром, — отмахнулся я, чем удивил бывшего сидельца.

— Че, фраер, блатным себя почувствовал? — ухмыльнулся мужчина, подступая ближе.

По нему было видно, что за неудачу с коммерсом, его эго хочет крови. Так что повод не важен, главное зацепиться.

— Борзый ты, седовласка, — добавил он.

Меня прямо-таки порывало, чтобы послать наглеца, но я с трудом сдержался. Разве что чуть повел рукой в кармане, направив пистолет в живот бритого.

Патрон всегда в патроннике. Выстрелить я смогу, дальше затвор порвет ткань ватника, пятьдесят на пятьдесят, либо дозарядится, либо зажует. Впрочем, сразу после выстрела можно падать в ноги соседнему и выхватывать нож, а там уж хоть коли, хоть режь… От кровожадных мыслей меня отвлек один из свиты "слона".

— Да ладно тебе, Мясник, че старика трогать, по нему ж видно, что бичара, — усмехнулся детина ростом под метр восемьдесят и не сильно отстающий от этих цифр по массе. — Только руки почем зря марать.

— Терпила, — рыкнул главарь тройки и гордо направился к выходу, то и дело кидая злобный взгляд в сторону армянина.

Такую шваль упускать нельзя, так что я все же последовал за ними, сохраняя дистанцию. И каково же было мое удивление, когда бритых приняли прямо у палаточного лагеря.

Шестеро крепких мужиков в камуфляжах на манер старого ОМОНа с автоматами и красными повязками, выпрыгнули как черти из табакерки. Поддельников Мясника сложили сразу и грамотно, парой ударов прикладами, тут же придавили сверху, прижимая к земле. Слоняра же, явно почуял неладное и хотел было ринуться к выходу, но ему на встречу вылетел псевдоомоновец, с ходу заряжая ударом ноги в душу.

— Лежать, блядь! — раздались крики.

Для убедительности, ннудачливых рекетиров энное количество раз попинали куда попало. Мужику, что прятал обрез, досталось больше всех. Оружие у него, естественно, изьяли.

— Ага, значит самопалим? — усмехнулся один из бойцов. — Ну все, гуси светят.

— Какие гуси, начальник?! Ты же его сам подки… А-а-а! — не успел закончить мужик, как ему в правую коленную чашечку с внутренней стороны уперстя ствол автомата, а омоновец нажал на спуск.

Глухо громыхнул выстрел. Раненый, продолжая орать, попытался выгнуться, но тут же получил пару дополнительных пинков.

Карательная бригада, не иначе. Оно и правильно, сейчас всякого дерьма разведется, по самое немогу. Поди бывшие идейные менты, омоновцы и собравцы, ну, те кто смог выжить. Даже как-то интересно, кто ими нынче заправляет.

Раздражать серьезных ребят своим присутствием в качестве свидетеля, я, честно слово, не решился. Поэтому, вернувшись в здание и взялся добывать информацию иным путем. Как собственно и полагается человеку моего возраста.

У забегаловки Алии, освободился один из столиков. Семейка поела и свалила, но я, не стал занимать целый стол, подхватил стул и подсел к мужикам, что играли в нарды.

— Смотрю, самый разгар партии? — усмехнулся, с ярко выраженным интересом уставившись на доску.

— Да какое, — вяло отмахнулся киргиз, подхватил кубики, потряс их в кулаке и швырнул обратно. — Оп, дубь, платим рубль.

Выпавшие две единички он ловким движением отставил на край доски, переместив шашки на четыре деления.

— А что, желаешь присоединиться? — спросил один из наблюдателей, что так же следил за игрой. — У нас еще доска есть… Только мы тута со ставкой играем… Есть что ставить? Пойдет что угодно.

— Есть, — согласно кивнул я и вытянул из рюкзака пачку кабельных стяжек.

Мужчина одобрительно покачал головой и разложил на столике вторую доску.

Знал бы мой соперник, что нарды, это самая авиационная игра, ни в жизнь бы не полез со мною зарубаться.

В армии на точке порой от скуки спасали лишь две вещи. Дрочка и игры. Так-как порой дрочить было некогда и негде, приходилось играть, ну а нарды можно слепить из чего угодно.

В Карабахе, помню, мы поле размалевали карандашами на обороте двух склеяных листов бумаги, а вместо шашек использовали крашенные камни. Кубики же вырезали из дерева. И не путались же с расчерчиванием граней.

Все потому, что сумма противоположных значений на кубе всегда должна быть равна семи. То есть напротив шестерки будет единица, напротив двойки пятерка, а напротив тройки четверка. Сами мастерили все и играли.

Начали партию спокойно. Я позволил противнику переместить фигуры на вторую половину его стороны, а после резко начал поддушивать.

В нардах нельзя перекрывать половину полностью, или чтобы было закрыто шесть столбов подряд. Вот я и закрыл пять, раскидав по двойке на каждый столбик, чтобы нельзя было шашку сбить.

Пока раскидывали, вел непринужденную беседу о делах рынка и том, как здесь все устроили. Самое интересное начал нащупывать, когда мой оппонент понял в какую ловушку угодил.

— А что за ребята тут бегают? Не то ОМОН, не то СОБР, с повязками и без шевронов? — поинтересовался я, плавно смещая с дальнего конца башни, начав закидывать шашки по одной на вывод.

— Да так, бандитов ловят, — отмахнулся собеседник, увлеченный сложной партией. — Только они без разбору ловят. Если подозрение упало, то особо не разбираются. Хоть одно доказательство находят и сразу того, карают. Прям не ополчение, а карательные отряды полицаевских чисток.

— Занятно, — я хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку стула.

Если моему сопернику не выпадет несколько дублей шестерок, то партия останется за мною.

— Они себя так и называют, Каратели. А как мародерство в городе начало цвести, так они и взялись за дело. Мужики лютые, — он почесал затылок, рассматривая поле. — Говорят у них главным этот, как его, майор с позывным Старый, местный герой, что командовал первым взводом обороны на Павловке. Бойцы конечно серьезные в отряде, но этот Старый, говорят, вообще зверь, никого не щадит… Только фиг их разберешь, командиры Карателей в балаклавах ходят.

От услышанного я аж поперхнулся. Не ожидал я такой славы. Надо бы разобраться, кто там, моей личностью прикрывается, а то чего недоброго, придут ко мне недовольные разбираться, а я и не в курсах…

Неожиданно и приятно стать командиром отряда Карателей, вот только я как-то не планировал настолько серьезно влезать в местные разборки. Одно дело помочь военным и поиметь с этого бонусы для себя и совсем другое, возглавлять чистки улиц от различной швали. Не ровен час, придет толпа недовольных к моему домику, да поднимут меня на вилы. Надо бы разобраться, что там к чему.

Нет, конечно, народная молва любит приписывать все популярное и загадочное ко всему популярному и загадочному, выстраивая теории заговоров. Вот только почему тогда истинный командир этих фанатиков, не опровергает их. Вышел бы, заявил мол, никакой я не Старый, а какой Волк, или Немец. Не знаю, какие позывные популярны у подобных личностей. Но нет же, сидит, тихорится и все его устраивает. Не порядок.

Побродив по рынку, я пообщался с разными торговцами и пришел к выводу, что некий псевдо-Старый, действительно существует. Более того, его реально видели несколько раз здесь, как он заходил к Престнякову. Чтож, значит надо будет с этим разобраться попозже, после того как выполню задачу поставленную капитаном.

Так как время неумолимо клонилось к вечеру, я решил двинуть в обратный путь. Надо основательно подготовиться к вылазке. Образ бомжары там не прокатит, так что ехать надобно по-боевому. А я свой камуфляж не надевал уже лет десять, авось его и вовсе моль пожрала. Хотя учитывая, что это дерьмо плохо горит и практически не намокает, бедное насекомое бы отравилось от количества применяемой при пошиве химии.

Покинуть территорию вокзала удалось без проблем, даже не смотря на то, что дежуривший пулеметчик сменился. Слыша заветное "Сергей Ефимович", ребята спокойно пропускали. То ли постарался Сапог с его кодлой, то ли Престняков подсуетился и внес меня в белый лист.

Правда, все же спокойно добраться до дома мне было не суждено. Проходя мимо злосчастного двора, где толпа подростков издевалась над женщиной, я услышал душераздирающие крики.

Прямо на перекладине футбольных форот, что стояли на поле у детской площадки, висел парнишка лет пятнадцати. Что характерно, висел вниз головой, подвязаный за босые стопы. Ему на грудь двое мужчин в ОМОНовской форме прибивали дощечку. Причем прибивали гвоздями, не иначе как сотками, наживую. Действия Карателей во всей красе, чтоб их.

Рядом, с наручниками на руках, лежали еще трое пацанов. Из них, только один пытался упрашивать бойцов и как-то молить о пощаде, остальные были избиты настолько, что могли лишь негромко стонать.

Закончив с первым, парочка взялась за следующего, а я, подойдя на расстояние метров в тридцать, силился рассмотреть надпись на табличке. Красным маркером было выведено две строки "УК ст.131ч2. Насильник".

Сдвинув шапку чуть вперед, я почесал затылок, не понимая, как реагировать. С одной стороны вроде и правильно. Шваль надо гасить. А с другой, как-то по-зверски. Одно дело просто пристрелить, но другое, вот так. Подвесить, пробить легкие гвоздями, прибивая табличку. Парень уже начал задыхаться от пневмоторакса и перестал кричать.

На свою беду, я подошел слишком близко. Когда уже собирался уходить, мне на встречу из ближайшего подьезда выдвинулась группа карателей. Четверо, в камуфляжах и балаклавах. Вооружены автоматами и тащат с собою какую-то вусмерть пьяную женщину со следами синяков на лице.

— О! Это же про него говорили те бритые! — воскликнул один из бойцов, приметив меня. — А ну стоять!

— Да я вроде и не двигаюсь, — спокойно ответил я и сухо улыбнулся.

Внутри же все сжалось. Если сейчас идет полноценная охота на ведьм, то под их гребенку попасть проще простого.

— Умный дофига что-ли? — усмехнулся "глазастый" и приблизился.

Вместе с ним, в мою сторону двинулась ещё парочка карателей. Ни шевронов подразделений, ни фамилий, лишь красные повязки на руках. Даже по званиям не различить, фальшики с плечей сняты у всех. Для себя же, я говорившего обозначил как "Центровой". Судя по манере держаться, он в этом отряде за главного.

— Архаровцы, чем обязан? — как можно более мирно спросил я, при этом держал руки на виду, мало ли что им в голову взбредет.

— Документики предьяви, — хмыкнул центровой, буравя меня взглядом.

Я лишь пожал плечами и сунул руку в карман. Зря.

— Бля, у него ствол! — воскликнул один из стоящих сбоку бойцов.

Все дальнейшее было столь молниеносно, что я с трудом осознал происходящее. Вот центровой делает подшаг, а дальше я уже падаю на землю с дикой болью в груди. Мне скручивают руки, стаскивают рюкзак и шмонают по карманам.

— Оп-па, гражданин походу опаааасный, — рассмеялся кто-то в стороне. — Ты смотри, Макарыч-то на номерах, табельное у кого-то умыкнул. Бля, да он с патроном его носит! Радда, клиент…

— Вы в рюкзак гляньте! Полный набор мародера, ё-мое, фомка, шнур, инструментарий. Таким только хаты и вскрывать, — отозвался другой.

Я молча лежал, прижался щекой к холодной земле двора. Мне на спину кто-то любезно надавил коленом и выкрутил руки. Раздался щелчок и на кистях замкнулись браслеты наручников.

— Нихрена дедок заряженный шел, — заботливые руки шмонающего выдернули нож из ножен на голени. — Армейский девятка, тоже с серийником… Такое законным путем не достать. Ну-ка, говори, кого порезал, а?

Меня больно пнули, переворачивая на бок. Троица карателей заинтересованно рассматривала мои вещи, которые они уже явно считали трофеями. Тихо зашипев, я поморщился от боли и кое-как сел на задницу, без помощи рук.

— Лежать бля! — усмехнулся центровой, пинком отправляя меня обратно на землю.

Я закусил губу до крови, чтобы не застонать от боли. В моем возрасте даже такие пинки пагубно сказываются на здоровье организме.

— Так че, кого пырнул? — усмехнулся один из бойцов и присел на корточки.

Из-за горящих огнем легких, я не мог произнести ни слова. Выбитый от первого заземления дух, еще возвращался в тело и многое я делал чисто рефлекторно.

— Смотри какой стойкий! — мужчина тихо засмеялся и повернулся к своим товарищам. — Че, как оформлять будем? По гусям? Или с разбоем? Наборчик явно не для прогулочек. Плюс на рынке он не просто так терся, полюбому награбленное сдавал.

— Документы у него интересные, — спокойно хмыкнул центровой, разглядывая моё удостоверение личности. — Целый майор, хех… Еще и ветеранское. Ну и ну, че только не купишь нынче. Слышь, хер-майор, рассказывай по-хорошему, кого грабанул уже и кому сливал навар?

— Престнякову, — вяло ухмыльнулся я, чувствуя как с прокушенной губы по подбородку потекла струйка крови.

— Кому? — не понял сидящий рядом, но потом видимо сообразил и от души вмазал мне кулаком в скулу.

Верхнюю десну пронзило болью, видимо скотина мне зуб покрошил, а то и не один.

— Ты че, сука, шутить вздумал?! Престнякову, блять, ага, так и поверил.

— Э, бля, шакалы, вы че, ахуели?! — раздался окрик со стороны.

Троица одновременно повернула головы. К ним на всех порах бежало человек пять ополченцев, в камуфляжах и с автоматами наперевес.

— Че бля, зеленый, ты кого шакалом назвал? — возмутился центровой, поворачиваясь к воякам.

— Тебя, урбанист хуев, ты ахуел Ефимыча трогать? — подскочивший боец остановился почти вплотную, уперев ствол автомата в живот омоновца.

Остальные вояки рассредоточились по двору и тут же взяли на прицел карателей.

— Ты про этого мародера? — усмехнулся Радда. — Так он явно на делюгу шел, ты его рюкзачок посмотри, да и вон, заточка и Макар у него на номерах. Бандит в чистом виде. Палюбэ сотрудника при исполнении прирезал и с трупа стащил.

— Не, я конечно слышал, что во внутрянке одни долбаебы, но чтоб настолько, — нагло усмехнулся ополченец. — Его розовый рюкзак знает каждая собака на районе. Он с этим розовым рюкзаком на Павловке сидел и колонну пришлых отстреливал. Прошу, блять, любить и жаловать, майор Старый, собственной персоны. А вы, гниды подзаборные, его прессовать вздумали. Совсем ахуели?

— Какой нахер Старый? — выпучил глаза центровой. — Ты че несешь, зелень?! Ствол-то свой убери, пока я добрый и ты со своими ребятами не вздернулся на столбе за нападение на сотрудника при исполнении…

— Да? А может мне Сапога позвать, чтоб он вам доходчивей объяснил?! Шакалы ебучие! — зло сплюнул ополченец.

Я наконец опознал его. Женька, слесарюга из моей бригады. Все так же балаклаву таскает. Видать поднялся, раз уж с ним четверка оболтусов таскается. Сапог тоже походу тем ещё ферзем стал, раз уж им пугают.

— А зови, — усмехнулся Радда. — Слышь, Уж, вызывай Старого, пусть посмотрит на своего брата-близнеца.

Повисла пауза в разборках. Все вызывали подмогу, поскольку ситуация зашла в тупик. Я наконец спокойно уселся на пятую точку и сложив ноги по-турецки, смог отдышаться.

— Уважаемый, документы верните, — спокойно приказал я.

Никаких просьб в адрес шакалья. Любую просьбу они расценивают как слабость и не выполняют, а вот строгие и хладнокровные приказы могут оформить чисто по-привычке.

Прокатило, удостоверение и корочка вернулись в нагрудный карман моего ватника. Рюкзак, вместе с содержимым, так же оказался рядом, поверх него лег Макаров с изъятыми магазинами и нож. Благодарить не стал. Опять же, пускай воспринимают свои действия как обязанность, а не вольность.

Спустя минут пятнадцать, подъехал армейский УАЗик, из которого выскочил Федька. Причем снаряженный по самое не могу. С ним так же спешилась пара пулеметчиков с ПКМами. Теперь каратели оказались в численном меньшинстве и явно напряглись.

— Я очень надеялся что это шутка, — зло процедил Сапог, подходя к сидящему мне. — Старый, твою ж за ногу, тебя как так угораздило? Едрена кочерышка, что с щекой? А губа? Это шакалы тебя подрихтовали?

— Да вот, шел-шел, упал, — спокойно ответил я, ухмыльнувшись. — Руки правда затекли, а так…

— Ты еще в браслетах?! — возмутился командир взвода, с ненавистью глядя на омоновцев, которые упорно старались сохранять хладнокровие. — Вы че, паскуды, совсем берега попутали? А ну живо сняли, пока я сам вас тут за яйца друг с дружкой не посцеплял!

Центровой что-то шепнул одному из бойцов и тот нехотя присел и снял наручники. Мои кисти наконец почувствовали облегчение и я усердно взялся их растирать. Локтевые суставы же ломило невыносимо. Остановка притока крови не прошло бесследно. Не тот возраст для подобных игр в доминацию, ох не тот.

Пока Федька поливал матом троицу, во двор заехал полицейский бобик, из которого так же вышли ребята в форме. СОБР, судя по шевронам, причем впереди у них шел лейтенант, опять же, судя по погонам. Позади парочка прапорщиков. Все при оружии, но как раз уставном и слегка затюненном. У карателей без шевронов, оружие в основном было явно со складов, в отличии от этих.

— Федь, хоть ты мне обьясни толком, что тут происходит, что за разборки из-за старика-мародера? — устало спросил лейтенант.

— Да вот, твои гаврики поймали Ефимыча, избили, и уже хотели вешать, благо один из моих заметил и стопонуть успел, — усмехнулся Сапог, сложив руки на груди. — А, и кстати, Старый, знакомься, Сергей Ефимович, первый, а ныне бывший, командир первого отдельного взвода обороны города. Он же, майор Старый.

— Что? — не понял омоновец и задрал балаклаву, удивленно уставившись на меня. Я в ответ уставился на него.

Вот и встретились два Старых. Один майор, а другой лейтенант…

Лейтенант, не смотря на столь низкое офицерское звание, действительно являлся стариком, особенно по меркам силовых структур.

На вид лет сорок пять. Под балаклавой скрывалась легкая седая небритость и морщины. Впрочем причину столь слабого карьерного роста, я могу определить легко. Передо мною хронический алкаш, который только недавно вышел из запоя. Больше чем уверен, что это тело сидело старшим прапорщиком где-нибудь в КХО или дежурке, и побухивало вечерами. А лейтенанта получило либо под пенсию, либо по принципу "долбаеба".

Если кратко, то в армии ходит шутка: Что делать с долбаебом, который нихрена не умеет работать? Двигать его вверх по карьерной лестнице, чтобы как можно меньше с ним пересекаться. Поэтому не редко явление, когда начальник штаба или зампотыл является абсолютно бесполезным существом, а всю работу за него выполняют его помощники.

Помнится году эдак в двадцатом, служил я в одной части, где начштаба с глазами срущей белочки считал стулья в своем кабинете, а штабную документацию печатал срочник.

Собственно, когда это тело уходило в отпуск, в части ровным счетом ничего не менялось. Временно исполняющий обязанности клал хер с большого постамента, так что все тот же срочник продолжал выполнять работу с документацией.

За год получил сержанта, знаки отличника, пару медалек и вроде даже письмо на родину с похвалой. Естественно, что все это он проводил сам себе, ибо имел доступ к штабным печатям и формирующимся приказам. Там себя впихнул, тут впихнул. И вот, парняга с "доблестью" второй степени, хотя нигде не участвовал и ничерта не делал, кроме как подтирал задницу начштаба.

Вот таким же "начштабом" был и этот летеха. Суетящийся рядом прапорщик куда больше походил на командира, нежели старое недоразумение.

Максимум на что лейтенант был способен, это принести извинения, пообещать разобраться и с усталым видом свалить, сославшись на большое количество расследований. За себя он оставил старшего прапорщика Архипова, который внушал куда больше доверия.

— Мда, и как так вышло, что парадом командует аж целый лейтенант? — с усмешкой спросил я, рассовывая по местам пистолет и нож.

На мое рефлекторное досылание патрона в ствол менты напряглись, но ничего высказывать не стали.

— В их участок прилетело сразу же. Выжили те, кто был на выездах, — пояснил за них Федька. — Старый выжил, потому что в рабочее время бухал с друзьями дома. Когда бомбежка улеглась, он сунулся к управе, а там пепелище. Ну и решил организовать местную дружину под патронажем Престнякова. Хотя пока мы с тобою на Павловке бэхи жгли, он спокойно со своей бригадой отсиживался чуть ли не в последнем эшелоне.

— Понятно, а чего они половина с шевронами, а половина без? — поинтересовался я, обращаясь к Сапогу и намеренно игнорируя присутствие карателей.

— Рекрутеры, набранные из числа бывших сотрудников МВД, — вмешался Архипов. — Сергей Ефимович, мы конечно проинструктируем людей, но лучше бы вам иметь разрешение на ношение оружия, нового образца, оно оформляется в строевой части… На вокзале, следующий кабинет после кабинета Престнякова.

— Может, мне тоже оформить разрешение? — усмехнулся Сапог. — Слышь, Архип, вы там не прихуели со своими ментовскими закидонами? Мало того что толпой ходите и щемите людей почем зря. Причем далеко не всегда обоснованно. Так еще и какие-то бумажки решили развести? Ты, случаем, не забыл, откуда стволы у вашей братии? Вы ж без управы с голой жопой остались. Рыночники вам шмот подогнали, а автоматы с нашей барщины.

Архипов нахмурился, но промолчал. Замечание было точечное и по делу. Рекрутеров вооружали "консервами", вытащенными со складов. Своего оружия у карателей не было, за исключением нескольких трофейных обрезов, изьятых у бандитов.

Последнее слово осталось за Федькой. Было видно, что омоновцы ссутся рамсить с вояками, а вояки, в свою очередь, просто не хотят устраивать перестрелку. Обе стороны понимают, что в случае замеса выжившие позавидуют мертвым, поскольку: что каратели, что вояки, кровь своих, будут смывать кровью обидчика.

Разошлись мирно. Менты вздернули еще несколько насильников и мародеров, после чего спешно убрались, ну а меня в добровольно-принудительном порядке усадили в уазик.

— Слышь, Сапог, а с чего это Женька за мной пёрся? — решил уточнить я, ну не нравится мне, что вокруг моей персоны слишком много всего начанает вращаться. — Ты ежика-то на колючку не наматывай. И так ясно, что он со своими пацанами шел по моему следу. Наблюдателя ко мне приставили?

— Знаешь, командир, время сейчас неспокойное, — отстраненно произнес Федька, отворачиваясь в сторону. — То мародеры, то просто отморозки. Опять же, семьи неблагополучные. Сейчас и ближайшие пару месяцев, все говно из людей попрет. Вон, у Архипа, сплошь насильники, грабители, да убийцы. Мужики ж чего такие жесткие в методах. Да чтоб желающие отомстить наедливому соседу или трахнуть девку, которая все время френдзонила, сто раз подумали, прежде чем делать. Ты еще не видел какая жесть творилась позавчера ночью. Там общага у педагогичек гудела во всю. Каратели когда примчались по наводке, человек двадцать гастарбайтеров перехерачили. Таджики вроде, с факультета безопасности жизнедеятельности, прикинь. Полезли избивать пацанов, трахать девок и грабить всех подряд.

— Ты мне ужастики не рассказывай. Кто Жэку подослал? Народу и так не много, а вы ещё боевую группу отряжаете за мною наблюдать, — недовольно поморщился я и сунул руку в карман, нащупывая там пистолет. — Я так-то не безоружен и далеко не мальчишка. Если какой негодяй сунется, живо пулю словит.

— Ага, а еще у тебя в доме на третьем этаже обосновались Рыночные, организовав там огневую точку. Им тоже людей не шибко хватает, но пасут же тебя, — усмехнулся Федя и постучал пальцем по виску. — Соображай Старый. Ты собрал у себя в подвале мастеровую бригаду из инженеров и слесарюг. В одном месте. Считай ценнейшие специалисты, важность которых мало кто пока осознает. Через месяц, а то и полтора, когда все подуляжется, кому-то надо будет восстанавливать район. Насосы пашут не вечно, генераторы тоже потихоньку отмирают, так что ваша братия будет нарасхват. И тут вопрос, кто вас пасет, тот владеет инфраструктурой города. А у кого вода и электричество, у того есть все. Так понятнее?

— Да, вот только с каких херов мы должны горбатиться на кого-то? — я непонимающе на него уставился. — И давай, не затерай про блага цивилизации. В светлое будущее я не верю.

— Ну, кушать хотят все, а технари всегда кушают вкусно, — пожал плечами Сапог и напрягся. — Во всем этом есть и другая сторона. Вас в любом случае будут пытаться контролировать. Причем особо вас самих и не спрашивая. Выбьют Рыночных например какие братки. Заявятся и скажут, что теперь они вас крышуют. Потом одних братков выбьют другие. И так до бесконечности. Так что в ваших интересах сотрудничать, либо с нами, либо с теми, кто точно защитит. Замир вон, несмотря на мощь диаспоры, один фиг под нас стелится, чтобы его рынок с минометов не разнесли к хуям собачьим.

— Я тебя понял, — согласно кивнул я. — Ты решил меня до самого дома подвезти?

— Допустим, а что? Мало ли какие мудаки опять к тебе сунутся. А, как я слышал, тебе скоро выдвигаться на задачу от командора… — Федя замялся. — Ефимыч, как бы, чисто из уважения к тебе. Снарядись так, чтобы в случае чего сваливать пехом. Не нравится мне команда, которую тебе Престняков подобрал. Мужики вроде нормальные, но вот чую я, что дерьмецом от них попахивает. И это, с собой возьми только Ярыгу. Нормальный ствол мы тебе обеспечим. Я сейчас у Престняка замом по бээру хожу. Пожелания есть?

— Услышал, — хмыкнул я и потер ушибленную скулу. — Тогда, что-то легкое, но тихое. Сто четвертый с пэбээсом например, и оптикой. Или что подобное. На Вихрь не претендую, но если получится…

— Поищем, — согласился Сапог. — Все, твоя остановка…

Уазик припарковался почти у самого подьезда. Я, не долго думая, открыл дверь и вылез из машины.

— Старый, — позвал ополченец. — Если что… Я буду ждать тебя на тридцать восьмой, с пэпээрче, развернешь двадцать седьмую, если что добьешь. Не думаю, что вы дальше, чем на сорок кэмэ учешите. А там, случись что, мы встретим.

— Как знать, — я лишь пожал плечами и направился в дом.

Позади раздался визг шин от резко стартанувшего автомобиля. Оно и к лучшему, не люблю долгие прощания.

Чуйка подсказала, что за мной наблюдают. Резко обернувшись я заметил колыхание занавесок на втором этаже в Машином доме. Опять то же окно. Надо бы сходить, да разобраться, но пока что не до этого. Все мысли забиты предстоящей задачей. Поэтому спускаясь к себе я не сразу заметил изменения в обстановке.

Во-первых, в спальне было темно. Свет выключен, хотя спал только Сергеич. Захаров мирно сидел у печки и что-то плел, судя по обрывкам проводки. Видимо пытался нормально соединить кабели при помощи переходника.

Во-вторых, пахло спиртом и медициной. Вот только запах был едковатый с едва улавливаемым привкусом фурацилина. Так пахнут свежие повязки которые накладывают раненым при слабом кровотечении.

— Ну что, как сходил? — поинтересовался Зяба, нервно улыбнулся и вытер руки полотенцем.

Он вышел со стороны санузла, где свет был включен, поэтому я отчётливо увидел следы крови на тряпке в его руках.

— Что опять случилось? — ответил я вопросом на вопрос и скинул рюкзак к столу, принялся раздеваться.

В помещении было достаточно тепло, чтобы ходить не то что без куртки, но и без свитера.

— Ефимыч, тут это, такое дело… — начал было Юра. — Ты только не ругайся…

— Да девку он притащил, — строго произнес Женя, оборачиваясь. — Молодая, но дурная. Скиталась по хатам, дырками за пайку торговала, погарелица хренова. А Зяба, мать Тереза, притащил ее к нам. Ну, мы ее накормили, отмыли. Она как в чувство пришла, разревелась, начала что-то осознавать и в ду́ше вены вскрыла. Андрюха вон, вставал, ей давящую повязку какую-то накладывал.

— Все так? — строго спросил я, поворачиваясь к Зябликову, тот обреченно вздохнул и согласно кивнул.

— Ефимыч, ну поживет она у нас пару дней, ну не прогонять же? — виновато проблеял слесарь, отступая в сторону. — К тому же, она ещё мелкая совсем, лет пятнадцать…

— Ну ты бля… — я направился в ванную, чтобы посмотреть на девку, которую притащил Зяба.

Вот только стоило мне ее увидеть, как я впал в ступор. В ванной сидела прикованая к батарее худенькая невысокая девочка, действительно внешне похожая на школьницу, за счет небольших форм и миловидного детского личика, вот только… Я прекрасно знал, что это студентка медицинского колледжа, которую я не так давно спас от двух насильников. Видимо, от судьбы не уйдешь и эта неудавшаяся суицидница, все равно пошла по членам.

— Вот так номер, — я приблизился к ней и присел на корточки, разглядывая ее лицо.

Девочка сидела с отстраненным взглядом, словно ей было абсолютно наплевать на происходящее. На обнаженном теле просматривалось большое количество синяков и ссадин. Даже следы мелких ожегов. О беднягу видимо тушили бычки. Вот только, вены она вскрыла неумеючи, поперек, а от такого не умирают.

— Ладно, Зяба, пускай поживет у нас, — я тяжело вздохнул и погладил девочку по волосам. — Правда что, не выбрасывать же ее на улицу…

Полина, а именно так звали девочку, практически никак не реагировала на прикосновения. Видимо психика попросту не выдержала множественных изнасилований, побоев и голода. Даже когда я одевал ее,

Поля попросту безразлично смотрела куда-то в сторону, позволяя делать с собою все что вздумается. Вот только у меня ничего похабного и в мыслях не было. Наоборот.

Полина больше не щеголяла нагишом, а вполне мирно сидела на диване, одетая в теплые домашние штаны и кофту. Одевать ей нижнее белье было отдельным гемороем. Не потому что девочка препятствовала, а просто мучала совесть.

— Ладно. Группа, общая команда, отбой. Я пока займусь переборкой снаряжения, послезавтра пойду опять с военными работать. Жень, ты за старшего. Смотри чтоб Зяба больше никого не притаскивал, — строго наказал я и пошел к гардеробу. Мужики за время моего отсутствия, перетащили сюда пару легких шкафов из фанерки. Внутри уже была развешена одежда.

— Да не притащу я никого, — недовольно проворчал Юра, натягивая шерстяные носки и залезая под теплое одеяло на кровати.

И это не смотря на вполне комфортную температуру в спальне. Эх, возраст дает о себе знать. Зяба совсем мерзляком стал. Чтож с ним зимой-то будет. Впрочем, до первого снега еще надо дожить.

Пока что нужно решать более насущные проблемы. Например, что взять с собой. По одежде вопрос не стоял.

У меня имелся походный костюм собранный из разных комплектов формы. Старые треккинговые ботинки какой-то армянской фирмы, купленные подешевке в Карабахе и вот ведь удивительно, не развалились до сих пор.

Хороший технический костюм в расцветке "олива", тоже от фирмы. "7.11", армянский аналог "5.11", только круче. Разве что у этих барыг какие-то проблемы с размерами. С моим-то пятьдесят вторым, на меня еле налез два икса эль.

Поверх костюма маскировочная накидка на плечи с капюшоном, с различными стропами для веток. Тоже рабочая лошадка, купленная в одной из командировок. Под плечи РПСку, с подсумками.

"Военные пояс", он же варбелт, я на дух не переношу. Его можно нормально носить, если не перегружать, но с моей любовью таскать запасной боекомплект, это невозможно.

По этому, лучше старенький "Смерш", с универсальным подсумками, аптечкой и кобурой, в которую вполне не плохо влезает Ярыгин. В плечевой подсумок радейку. Естественно, наколенники и налокотники, но они вставляются сразу в карманы на костюме.

Рюкзак придется практически полностью разукомплектовать. Там уж буду по обстановке решать, но, скорее всего, один комплект бортового оборудования придется утащить с собой, а остальное уничтожать на месте.

На всякий случай в боковые подсумки рейдового рюкзака напихал шашки, взрыватели и шнур. Причем шнур взял весь что есть, к нему подрывмашинку. Оборудование надо будет взрывать на месте и так, чтобы от него нихрена не осталось.

Пока собирался, как-то и не заметил, что за мной подглядывают. Апатичная Поля, сжалась на диване в комочек и тихо всхлипывая, в страхе смотрела на меня. Мда, сильно девку потрепало, но ладно, это все потом. Сейчас не до этого.

По-хорошему, с собой бы взять НАЗ, по типу того, что у меня на службе был, но увы, из того комплекта у меня только компас и аптечка. Правда, так же имелась и туристическая топографическая карта района. Дабы не мучиться потом, я взял офицерскую линейку, курвиметр, набор карандашей, компас и ушел в ванную, подготавливать запасные маршруты отхода.

Если брать за основу и отправную точку ту поляну, где раскидало вертушки, то выходило аж восемь путей выхода с поля. Набросаны грубо конечно, но я старался прокладывать маршруты так, чтобы как можно меньше передвигаться по дорогам и не заходить в поселки. Восемнадцать километров, кратчайший маршрут. При хорошем темпе и без петляний, часа в четыре управлюсь.

Правда, стоит учитывать, что возможно, всё же придется попетлять…

Так же на карте обозначил для себя наиболее оптимальные варианты для постановки ночлега. Все таки наобум, оставаться спать в лесу чревато. Собственно, для этого докинул в ранец альпшнур и плащ-палатку.

Именно что, спать на земле не стоит. Поэтому лучше соорудить подобие гамака… Возможно, это все моя паранойя, но памятуя о законе Мерфи, если что-то может пойти не так, оно обязательно это сделает.

С картой возился часа полтора и окончательно вымотался. На сонную голову собираться бессысленно, все что надо позабываю и напихаю лишний хлам. Поэтому, убрал топографический набор в нагрудный карман кителя и отправился спать.

Проходя мимо Полины, накинул на нее одеяло. Девочка уснула, забилась в угол комнаты и сжалась в комок. Ну хоть вены не режет, и то хорошо.

Меня тоже потянуло в царство Морфея и я довольно быстро уснул, просто завалился на кровать, укрывшись одеялом…

Где-то на задворках сознания пульсировала странная, до боли знакомая мелодия. Какой-то перебор клавишь в стиле синтвейва с размеренным битом. Словно один из треков, давно позабытого музыканта "M.O.O.N." и я прекрасно знал что сейчас будет.

Открыв глаза, поднялся в положение сидя. Вокруг пустота, мелодия стихла, а впереди лишь небольшой проем с дверью. Давно мне не снились кошмары, и все они были осознанными.

Довольно резво поднялся с кровати, шагнул к двери, открыл ее. По ту сторону царил вечерний полумрак, разгоняемый лишь парочкой прожекторов и фонарей. Переступив порог, я ощутил, каким лёгким стало тело.

Шутка ли, мне снова всего лишь тридцать, в правой руке удобно расположился армейский штык-нож. Пустой пистолет давно вставлен в кобуру за ненадобностью, а автомат потерян. Передо мной блок модульного городка, дверь в который приоткрыта. И я точно знаю, что там враг. Этот сон я видел не раз.

Не медля ни секунды врываюсь в помещение. Сразу напротив входа тумба, близь которой стоит дежурный и что-то пишет. Короткий подшаг и вот уже правой рукой, вгоняю нож ему в горло, а левой, зажав рот, тащу это тело на себя. Одновременно с этим бью под колено.

Музыка начинает свой разгон. Сейчас услышат стоны и грохот тела. Две секунды на то, чтобы сместиться к ближайшей двери.

Та распахнулась, но первый вышедший тут же получил тычок ножом в грудь. Оружие доставать не было времени, второй выходящий заметил меня.

Сотни раз проделанный набор действий. Словно в каком-то кино, которое прокручивается без остановки и ты всегда на главной роли. Дергающий электронный звук, словно какие-то шумовые помехи уже бил по ушам, напрочь отключая слух, а я вырубал второго противника коротким джебом. Сближение, подныриваю под его удар и бью правой ладонью по его левому уху, толкаю мужчину к дверному косяку.

Боец с силой прикладывается, раскроив при этом висок, но еще остается в сознании, хоть и сползает вниз, оседая на колено. Не церепонясь, вбиваю его голову в железный уголок пинком с ноги. Сквозь музыку слышен хруст и сдавленный стон.

Прохожу внутрь комнаты. Худощавый парнишка в песчанной форме, наконец очухавшись, хватает стоящий стул и кидает в меня.

Быстро сместился вбок и подхватив с ближайшего стола, что-то отдаленно похожее на телефон, метнул в парня. Бросок отточен и прилет в грудь гарантирован.

Тощего повело, а я сблизившись, попросту схватил его за волосы и приложил головой об парту. Еще и еще.

После пятого удара боец перестал реагировать и я спокойно откинул его назад. Помещение штаба зачищенно, осталось пройтись по комнатам расположения. Я чертовски зол и ненавижу ввсех кто здесь живет, а все потому, что это местное ополчение.

Абсолютно небоеспособные моральные уроды, которые только и могут что мучить мирных жителей, устраивать локальный террор и бежать с поля боя при первой возможности. Я уже не помню, из-за чего этот сон случился и было ли это в реальности, но жестокость меня расслабляла, вводила в некий транс.

Вернувшись в коридор, вырвал нож из груди еще хрипящего раненого. Непорядок, хвосты надо подчищать. С размаху наступил ему на горло вбивая кадык внутрь и обеспечивая бедняге мучительную смерть. Дальше, нужно двигаться дальше.

Забрав ключи у дежурного, вскрываю железную дверь в комнату хранения оружия. Пора устроить локальный геноцид в этом лагере. Не разбираясь, выдергиваю с одной из пирамид пулемет, а из ящика дежурного подразделения снаряженную ленту и несколько гранат.

Откинул крышку, просунул язычок ленты, захлопнул, дослал патрон на линию заряжания. От пульсирующего пронзительного писка можно было сойти с ума. Не помню, кажется я что-то вкалывал себе на случай раны, но когда это было, без понятия.

Выхойдя из комнаты, прикладом ударил по кнопке тревоги. Музыка заглушила даже завывания сирены. Из спальных помещений начали выбегать самые трезвые, одетые лишь в нательное белье и тапочки. Тут-то они и попали под пулеметную очередь.

Усевшись в конце коридора, я уперся локтем в колено, а пулемет положил на руку. Не особо выцеливая бегущих, вдавил спуск. Гребаная пульсация перекрыла грохот пулемета в замкнутом пространстве.

Я видел как пули разрывали обнаженные тела, перемалывая в труху кости, мясо и внутренние органы. Всего за несколько секунд "взлетка", а он же, центральный проход, залился кровью. Десятка два мужиков разного возраста, с различной рунической символикой набитой на коже, лежали по всей длинне коридора.

Кто выжил, пытались укрыться за дверьми, но те превратились в решето. Дело за малым, пройтись и зачистить остатки. Встаю, уже сдергиваю первую гранату, отжимаю усики и вытягиваю кольцо предохранительной чеки.

Вдруг на удивление сон прерывается и вместо привычной зачистки первой комнаты, где сидели еще ничего не понимающие пьяные националисты, я захожу в какую-то квартиру. Двое псевдопэпсов разложили Полинку прямо в коридоре и насилуют ее, словно и не замечая моего присутствия. Граната из рук пропала, но я все так же молод и полон сил.

— Э, уроды, — позвал я иинатянул на лицо хищный оскал.

Тот что держал руки девочки приподнял голову и тут же получил пинок в лицо. С короткого разбега я просто прыгнул на него, выкинув правую ногу вперед.

Опрокинул сержантика и тут же нанес добивающий кулаком в голову, а затем еще один, уже контрольный. Обернулся на второго насильника. Тот выхватил из кобуры пистолет и трясущимися руками пытался дослать патрон в патронник, забыв снять предохранитель.

Из положения сидя кидаюсь к лейтенанту, попросту загребаю его левой рукой в охапку, словно крюком. Мужчина выронил пистолет и попытался вырваться, но практически сразу отдал голову в партере.

Я быстро переместился ему за спину и обхватив его корпус ногами, взял "на излом".

Приобнимая левой и вытягивая его правое плечо от себя, второй рукой ухватился за левый висок и выкрутил на себя. В фильмах хватают за челюсть, но свернутая челюсть не равна свернутой шее. Мужчина закряхтел и задергался, но я, не услышал этого, рванул правую руку на себя, до едва слышимого в тишине щелчка, словно кто-то хрустнул пальцами.

Тело обмякло, а я, скинул его с себя и устало поднялся.

Бесячей и такой приставучей музыки, больше не было. Вместо нее я слышал лишь всхлипы Полины от чего и проснулся.

Раннее утро. В подвале еще темно, а в печке догорает огонь. С трудом разлепив веки и приподняв голову, я увидел в полумраке силуэт плачущей студентки, которая приползла к кровати Зябы, сжалась у нее, словно дворняжка и тихо скулила.

Мда, тяжелый случай. Попахивает пост травматическим синдромом расстройства.

Впрочем, и я не лучше. Радует лишь одно: проснувшись, я больше не слышал эту гребаную музыку, а перед глазами не мелькали какие-то виды пальм. К чему бы это, я ведь никогда не был в Майами…

— Опять кошмары? — спокойно поинтересовался Захаров, сидящий на соседней кровати и попивающий теплый сладкий чай.

Интересно, Женька вообще спит или он всегда бодрствует. Как не проснусь, он уже чем-то занят, при том что ложится, этот энерджайзер на ножках, куда позже меня.

— Стонал во сне? — сонно спросил я, усаживаясь на кровати и потирая затекшую шею.

Спать в одежде все же не лучшая идея.

— Ворочался, — согласно кивнул Евгений, отставляя кружку на тумбу. — Но ничего, Ефимыч, сейчас время такое, адреналин шалит, нервы натянуты словно струны и окружающий мир играет на них свою рапсодию смерти. Месяца через два, станет спокойнее, ну или ты привыкнешь.

— С чего взял? — вяло усмехнувшись, я пересел поближе к печке, чтобы немного погреться и подкинуть дровишек.

— Ну, как сказать? Когда замес в четырнадцатом пошел, я работал на заводе в Горловке. Восемь лет вот так, под обстрелами жил, а потом спецоперация, ну, ты и сам знаешь. Так вот, первые месяцы хохлы нас бомбили по самое немогу, потом прилеты раз в несколько дней, но регулярно. Просто привыкли. Тогда многим кошмары снились. У меня малой тогда настрадался, — тяжко вздохнул Захаров и завалился на кровать, сложив руки на животе. — Так что, Ефимыч, тут либо привыкнешь, либо перегоришь. Кто перегорал, выбирал легкий путь и искал смерти. Ты же не из таких?

— Я похож на смертника? — хмыкнув, я привалился спиной к стене. — Да и, нет у нас возможности выбрать легкий путь. Вон, если бы не мы, то Маша вряд ли пережила бы все, да и Полька тоже. Всех не спасти, но помочь детям стоит.

— Ну, тоже верно, — согласно кивнул Женя. — Ладно, Серега, давай, отогревайся и спать. Завтра тяжелый день. Хотя сейчас легких и не бывает…

Я как-то и не заметил, в какой момент Захаров мирно засопел, да я и сам довольно быстро провалился в сон, прислонившись боком к теплой стенке печи.

На этот раз меня разбудили заботливые руки, которые чуть подвинули мою тушку, отстраняя от печи. Слегка приподняв вяки, я рефлекторно попытался нащупать пистолет на боку, но увы, ватник вместе с Макарычем, остался у стола.

— Сергей Ефимович, что же вы так? Еще чего недоброго, угорите, — негромко посетовала Юлия. — Как только умудрились уснуть так, скрючившись.

— Тепло, — проворчал я, приподнимаясь и потягиваясь.

Судя по ощущениям, выспался, но голоден. Что ж, на часах одиннадцать утра, Захаров уже куда-то умотал, Зябы и Полины тоже нигде не видно. Док спит и судя по всему, стараниями Вячеславовны.

Та вновь принесла пирожки, которые вкупе с горячим сладким чаем имели просто чудовищный умиротворяющий и усыпляющий эффект.

— Сергей, вы не против, если сегодня Маша придёт, вместе с подружкой? Ее зовут Вика, наша соседка, девочке двенадцать и росла она без отца. Тихая, спокойненькая. Мы вас не потесним, просто девочку бы отмыть и отпарить хорошенько, — смущенно попросила Юлия, явно чувствуя какую-то вину. — Обещаю, детки будут вести себя тихо, так что спите спокойно.

— Да не против, все равно буду занят сборами, — отмахнулся я и перебрался к столу, на котором принялся раскладывать имеющееся снаряжение.

Все же надо идти на легке, но при этом иметь возможность в случае чего переночевать в лесу. И я, отстраняясь от всего происходящего вокруг, принялся укоплектовывать рюкзак. Вчерашние вечерние попытки собраться, пересмотрел полностью и решил укладываться по новой.

Начал с рейдовика. Старенькая Рысь на семь десятков литров. Самое то, чтобы запихать в нее комплект бортового и еще уместить личные вещи. В наружний большой подсумок, напоминающий сухарку, запихал сложеную плащ-палатку, перемотанную куском шнура. В левый боковой пристроил литровую флягу с водой и добил шоколадками из пайков.

На переходе можно двигаться и на голодном моторе, но вот сахар и вода нужна всегда. С этими же целями в полуторалитровой бутылке воды размешал аспирин и аскорбиновую кислоту. На вкус так себе, но бодрит. Два с половой литра хватит.

В правый боковой закинул врывчатые вещества, забив его полностью. Вторую половину, со шнурами и взрывателями, в пакете запихал в основное отделение рюкзака. На наружные стропы присобачил подсумок с саперной лопаткой.

Подсумок старый, без моднявых молли, поэтому зафиксировал кабельными стяжками по заветам деда Валеры.

По возможности распихал зажигалки по карманам и подсумкам. Штука удобная, весит немного. Все, больше ничего в рейдовик пихать нельзя, оборудование и так будет тяжелое. Теперь по форме. Одежда конечно собрана, но и в нее можно докинуть. Мой любимый нож 6х9-1, пришлось расположить на боку Смерша. Почти все…

— Дедушка Сережа, а что ты делаешь? — завороженно наблюдая ща мной спросила Маша.

Как раз в тот момент, когда я, полностью оделся в комплект и пристраивал нож поудобнее.

— Ты что, на войну?

— Нет, малышка, дедушка в поход собирается, — спокойно ответил я, перетянув ножны чуть назад к пояснице, чтобы левой рукой сразу упираться на нож, после подсумка с гранатами.

С правой стороны Стичевская закрытая кобура с Ярыгиным. Заодно опробовал извлечение пистолета.

— Ого! — поразилась девочка, увидев как я выхватываю пистолет, машинально отдергиваю затворную группу, благо магазина в рукоятке нет и действие прошло в холостую. — Крууууто, прям военный. А что еще можешь? Я в фильмах видела как герой прижимает его вот так и осматривается. Очень круто выглядит.

— Сканирует, — согласно кивнул я, прижал пистолет к груди и осмотрелся по сторонам. — Да, выглядит круто, но на самом деле это бесполезно.

— А почему? — не поняла Маша, подтащила табуретку и уселась за стол. — Надо же увидеть где плохиши и стрелять дальше!

— Увы, внученька, если ты стоишь вот так, то по тебе тоже будут стрелять, пока ты осматриваешься. Это спортсмены так стоят, когда ищут мишеньки, ведь бумага в ответ не стреляет. Знаешь как делают настоящие военные? — Я подхватил с пирамиды автомат и пару пустых магазинов, что лежали на стеллаже выше, близь с патронами распиханными по пластиковым контейнеисм. — Пистолет это крайнее средство, когда совсем все плохо.

Пихнув один магазин в подсумок, второй примкнул к автомату, накидывая оружейный ремень себе на шею. Вкинул оружие в направлении стенки и произвел холостой спуск.

— Бам, бам, патроны кончились. Если тебе некуда прятаться и рядом нет товарищей, то тебе будет больно и единственный твой шанс хоть как-то выжить, это выхватить пистолет и продолжая стрелять, спрятаться, — я попросту отпустил автомат, сходу выхватил пистолет и перебегая за печку, одновременно с этим имитировал выстрелы с пистолета, в направлении стены. Уже за печкой быстро сменил магазин на автомате и высунувшись из-за нее, сделал вид, что стреляю. — Вот так… Но лучше до такого не доводить. Пистолет это не полноценное оружие, а лишь небольшая палочка-выручалочка, чтобы добраться до укрытия или автомата.

— Дедушка, а ты что, служил в спецназе? — Маша завороженно смотрела на все мои действия, словно старалась в мельчайших деталях все запомнить. — У тебя все так легко получается и ты столько всего знаешь.

— Нет, Машенька, я просто много где побывал и повоевать мне тоже пришлось, — вернувшись к пирамиде, поставил автомат в упоры стойки, а магазины положил на полку. — И стрелял я много… Не по спортивному, а по военному.

— А как это? — поинтересовалась девочка.

— А это когда ты сначала километров десять едешь на технике, потом километра два бежишь по лесам и полям, затем падаешь на землю и стреляешь куда-то в кусты, потому что командир сказал, что там враг, — я вяло усмехнулся. — Бой, это не красивая картинка из фильмов. Это грязь, дым и полное непонимание, где противник. В большинстве случаев врага даже не видно, ты просто стреляешь куда-то в направлении врага или по силуэтам вдалеке. Основная дистанция боя метров пятьсот если в полях, в городе метров сто, а в лесу, как повезет. В горах например мы могли с врагами переглядываться с дистанции в три-четыре километра, но стрелять не могли. У нас оружие на дистанции дальше восьмистах метров, было не эффективно.

— Дедушка, а где ты воевал? — Маша, словно профессиональный шпион, пыталась вызнать все. — А там было страшно? Ты стрелял в людей? А взрывал танки? А дома?

— А вот не скажу, — тихо засмеялся я и погладил девочку по головке. — Иначе ты спать не сможешь, милая. Ладно, в ванной не занято?

— Там бабушка Юля с Викой, — надулась Машенька, явно недовольная тем, что я не поведал ей свои ветеранские истории. — Они там еще долго будут, ну дедушка, ну расскажи! Мне правда-правда интересно.

— Так и скажи, что тебе скучно, — я улыбнулся, переодеваясь в свою обычную одежду.

— Скучно! Ого! А что за татуировки? Крууууть, — девочка подскочила и оббежала вокруг меня, разглядывая уже подвыцветшие наколки. — Это группа крови, это я знаю, а это?

Она ткнула в татуировку на которой был изображен череп в берете, с ножом в зубах и с крыльями летучей мыши.

— Да так, по молодости набил, — отмахнулся я, сразу скрывая татуировку. — Я никогда об этом не жалел, просто мне понравился рисунок и я решил его набить в виде татуировки.

— Поняяяятно, — протянула Маша, хитро прищуриваясь. — А я у мужа бабушки Юли на фотографиях похожую видела! Только там череп был на фоне автомата и без крыльев, а еще берет черный, а не красный. Что это значит?

— Ну, скорее всего он тоже когда был молодой захотел набить татуировку, — улыбнулся, а в памяти для себя отметил, что у Вячеславовны муж был морпехом.

Теперь понятно почему он такой двинутый на выживании уродился. Морпехи как правило если и участвуют в замесах, то как штурмовики. Либо обороняют острова вместе с погранцами, а там хочешь ты того или нет, но нужно иметь запас бытовухи, ибо сидеть под обстрелами долго.

Видать муж Юлии на островах в свое время просидел долго. По возрасту он был мне ровестником, так что наверняка побывал в замесах на западе. Один только остров Гадюшный чего стоит. Сколько раз он переходил из рук в руки. Там на клочке земли уже одни развалины остались, а морпехи обеих сторон за них мясились по страшному.

— А я вот пойду, и у бабушки Юли все выпрошу! — пригрозила Маша, но я лишь тихо засмеялся.

— Ну и спрашивай. Я ж сказал уже, молодой был, глупый, рисунок понравился, — потрепав девочку по головке, решил завалиться подремать.

Сейчас, несмотря на желание кушать, принимать пищу нельзя, чтобы в выходе потом не искать кусты. Максимум, поужинаю по-легкому, хорошенько просрусь, поставлю клизму и во время выполнения задачи буду только пить и есть сладкое.

Можно конечно еще желатиновых изделий обожраться, чтобы закупорить задницу, но это методы экстрималов и молодежи. Я уже стар для подобного дерьма, да и надеюсь, что все же обратно мы вернемся на технике… Может и зря меня Федька так запугал, авось и обойдется все.

Милане никогда не везло на мужчин. Начиная со школьной скамьи и заканчивая работой. Даже муж, как она считала, оказался той еще двуличной сволочью и как говорится, вышел за сигаретами и больше не возвращался.

Поэтому Виноградова ростила и воспитывала дочь самостоятельно. Упахиваясь при этом на основной работе и занимаясь частными заказами. Официально она была секретарем в банке, но по факту же являлась аналитиком малых организаций.

В последнее время развелось множество фирм-однодневок, которые словно Чичиков из "мервых душь" набирали кредитов и сваливали, заявив о банкротстве.

Вот чтобы подобные фирмы раскусывать и появились внештатные аналитики. Они словно частные детективы собирали всю информацию о фирме, ее руководителях и их окружении. Порой доходило до откровенного компромата.

В итоге, когда липовая "фирма" приходила повторно с требованием предоставить кредит, ее встречали оперуполномоченные с тщательно составленным досье.

Милана же в своем банке ценилась за необычный подход. Она сначала узнавала клиента как человека, собирая по нему всю возможную информацию, а затем изучала саму фирму отталкиваясь от уже извесных ей фактов о владельце.

Это занимало больше времени, но результат был куда качественнее, чем у ее коллег. К тому же, у Виноградовой была прекрасная память и поддерживаемое в хорошей форме тело. Женщина очень заботилась о своей внешности и знала как себя подать. Вот только… Не в этот раз.

— Дедушка крутой, — довольно усмехнулась Маша, попивая сладкий чай. — Он прям такой, бах бах, кувырок, бах бах! Прям крууууть. А еще у него крутая татуировка! Череп с ножом в зубах, красном берете и с крылышками. Как у крутых байкеров!

— И правда круто, — согласно кивнула женщина, отстраненно дуя на уде подостывший чай.

"Череп, что-то знакомое," она силилась вспомнить, перебирая в памяти свои бывшие аналитические цели. "Ага, войсковая разведка. Берет наверное не красный, а краповый…

Спецназ? Возможно. Наверное какая-нибудь отдельная рота специального назначения. Нож в зубах… Фронтовая разведка? Рейдовая группа? Разведчик-диверсант?

Учитывая манеру держаться и как он Машиных родителей раскидал, вполне возможно. К тому же хладнокровие… В звании майора, значит уже пошел выше командира роты. Кто же вы такой, Сергей Ефимович?"

Милана потерла лоб, чуть морщась от напряжения. Обычно у нее было куда больше источников информации, но здесь ей приходилось опираться на слухи, ее собственное зрение и рассказы ребенка, который явно всё преукрашивал.

— Ну а вы что скажете? — тяжко вздохнув, он повернулась к бабушке Юлии, что так же сидела с ними за столом.

— А что я могу сказать? — удивилась та. — Сергей, все же, мужчина хороший. Рукастый, да и не глупый. Пользуется уважением у местных военных. Да и не только. Я когда на рынок ходила, видела там Аслана. Это сосед Ефимыча с третьего этажа. Хороший такой мальчишка, наверное твой ровестник. Так вот, Аслан с кем-то ругался, упоминая, что Сергей Ефимович им генератор починил, а этот кто-то его чуть опять не сломал. Ну, это как я перевела. Я их наречие плоховато знаю.

— А вы много языков знаете? — поинтересовалась Виноградова, из профессионального любопытства.

— Деточка, поработаешь с мое на кухне, будешь знать не только английский, но и половину восточных. У меня часто напарницами, да и подчинеными, были девчонки с югов. Они как-то больше к поварскому делу расположены, чем месные дурехи, — она с укором посмотрела на Милану, но та лишь пожала плечами. — Может потому и бегут от тебя мужики, что ничего сложнее каши сварить не можешь…

— Да бросьте, — фыркнула Мила. — Просто мужики козлы, в своей массе. Сколько уж я по работе видела, когда "крутой" бизнесмен в тайне от жены имел пару девок на стороне.

— Проблемы возраста, — усмехнулась бабушка. — Мальчик хочет много красивых девушек, а мужчина хочет одну верную и… удобную, жену. И критерии удобства разные. Кому-то хватает и того, что приходя домой он может забиться к ней под бок и спокойно поспать, а кому-то подавай личную домработницу.

— И какие критерии удобства у Сергея Ефимыча, как думаете? — поинтересовалась бывший аналитик, наконец выводя разговор к нужной ей теме.

— Хм, — Юлия задумалась, явно старась сформулировать ответ. — Как бы тебе попроще обьяснить… Сергей, он, немного возвышеннее остальных. Это свойственно военным, которые размышляют и анализируют свои действия. Мой такой же был, пока не словил бзик на этом выживании. Он и в двадцать выглядел и мыслил на все тридцать пять. Ефимычу сколько? Шестьдесят с хвостиком, а выглядит и мыслит он куда старше. Могу лишь точно сказать, что ему не нужна домработница, поскольку он самостоятелен. Нет, может, чисто так, помочь по хозяйству, но, как мне кажется, ему нужнее общество для релаксации. У мужчин его возраста не так много возможностей расслабиться.

— Намекаете на то самое? — удивилась Милана, покосившись на Машу, которая делала вид, что очень занята поеданием печенья.

— Возможно и это тоже, но тут скорее просто возможность выговориться. Старикам по типу него порой важнее уши, умеющие слушать, чем красивая грудь, — усмехнулась Вячеславовна. — Так что, если все же планируешь подбивать клинья, то обертка должна играть далеко не первую роль.

— Ну да, судя по той девчонке, что уже у них живет, — спокойно хмыкнула Виноградова, понимая, что если бы эта студентка не появилась, она бы сама никогда не решилась проситься в чужой подвал.

Термин "Подвал" в значении квартира для нескольких семей, укрывающихся от бомбежек уже надежно закрепился в умах выживших.

Ефимыч был далеко не единственным, кто съехал на цоколь, на ПМЖ. Вот только условия у него там, по современным меркам, были воистину королевские. Хотя, тот же Захаров или Зябликов, регулярно брались за подработки, ходя по соседним подвалам и "починяя примусы".

Лишь об их докторе ничего не было толком слышно, но судя по рассказам Маши, дедушка Андрей еще болел и мало передвигался, в основном проводя время на диване и читая книги.

Еще одна роскошь по современным меркам. Далеко не у всех есть электричество, а чтобы расходовать его на то, чтобы просто почитать при нормальном освещении, верх расточительства.

Милана побывала в гостях во многих подвалах, кроме подвала Ефимовича, или как его называли военные, логова Старого. Просто потому что аналитик хотела себя грамотно презентовать, дабы остаться там жить. А для этого, опять же, сначала надо собрать полную информацию о вкусах и предпочтениях владельца подвала.

Нельзя просто сходу завалиться и попроситься, чтобы впустили на постоянку. Они ведь даже Машу к себе не забрали, а все жильцы логова Старого, кроме этой новенькой, Полины, относятся к девочке очень хорошо. Особенно Андрей Сергеевич, который в ней души не чает. Старик, по словам Вячеславовны, светится от радости, словно к нему приезжает любимая внучка.

— А вообще, если так интересуешься, у вояк поспрашивай, — отозвалась Юлия. — Они лучше всего понимают своего собрата. На вокзале сидят, если что. Там за главного капитан Престняков, но как я слышала, Ефимыч по рации с неким Сапогом связывался. Я так понимаю это какой-то полевой командир или еще кто. Вот этого Сапога и порасспрашивай. Сергей с ним по дружески так разговаривает, да и видела вообще? Они его на машине недавно подвозили почти до дома! А сейчас машины просто так по улицам не катаются.

— Хорошо, — согласилась Виноградова. — А, у военных, у всех такие странные клички? Старый, Сапог…

— Позывние, — поправила Вячеславовна. — Да, мой вообще ходил с позывным Стакан, при том, что никогда не пил. Это у них традиция какая-то, подкалывать друг друга за позывные. А еще есть запасные. Мой как-то рассказывал, что с ним служил парень с позывным Болт и запасным позывным Шуруп. Так что, не пытайся понять военных.

— И правда что, — усмехнулась Милана. — Ну, я тогда на вокзал схожу. Присмотрите за Викой?

— Да, конечно, — согласилась бабушка. — Только аккуратнее, Сергей туда собирался вроде как. У него опять какая-то секретная операция с военными. Готовится как не в себя. Видать опасное что-то. Так что лучше не мелькай там перед ним. И если что, там Алия работает в булочной. Хорошая девчонка, сестра Аслана, можешь ее поспрашивать если что. Она вроде как тоже с Сергеем общается.

— Спасибо, учту, — аналитик быстро допила чай и встала из-за стола. Пора было приступать к сбору новой информации. Все же, здесь у нее нет шанса на провал и досье должно быть составленно максимально четко и качественно.

В назначенное время я явился на вокзал, уже одетый и собранный для поездки. Вот только, как это обычно в армии и бывает, все остальные были еще не готовы. Визит к Престнякову тоже не помог ускорить процесс отправки, поскольку некоторые якобы важные члены группы, еще копались в машине, или в собственных укладках. Естественно, что ничего не шло гладко в принципе, так что ожидая пока "водятел" оживит микроавтобус, а саперы переберут рюкзаки, я уселся попить чаю.

Забегаловка Алии явно расширила зону влияния и обзавелась не только тремя столами, но и ещё дополнительной стойкой, за которой разместился грубоватый на вид мужчина лет сорока.

Торговали здесь часами фонарями, батарейками, зарядными устройствами и наушниками. Типичный лоток паленой электроники с рынка, но судя по тому, что раз в десять минут к нему стабильно подходят покупатели, дело весьма прибыльное.

Я же разместился за одним из столиков, что расположились у стенки. Спокойно попивал чай и наблюдал за вяло просыпающимся стихийным базаром.

Народу было немного, но дежурные уже вышвырнули на улицу одного мужичка, вопившего, что все здесь сволочи и их обдирают. Кажется он даже кричал, что у него ребенок помирает, а некий урод цену на лекарства ломит. Чтож, проблемы мужика, тут уж ничего не поделаешь. Капитализм, мать его, во всей красе. Ведь к нему же стремилось либеральное общество последние лет шестьдесят.

Впрочем, я бы на его месте, узнав цену, пошел бы и поискал что можно сменять. Всегда есть что продать. Либо у тебя, либо у кого-то еще. Если тебе так нужны лекарства, то найди, укради, перекупи или выторгуй то, что за эти лекарства требуют.

Мир скатился к стихийному обмену и это, к сожалению, пока не все понимают, почему-то считают, что если блистер аспирина стоит пять батареек, то нужно нести именно батарейки. Заинтересуй человека чем-то еще и он забудет, что назначал цену в батарейках.

От размышлений о нынешнем состоянии рыночных взаимоотношений, меня отвлек мягкий женский голос.

— Сергей, здравствуйте, — улыбнулась Рита, присаживаясь за стол.

Подвального лоска доступной дамы, на ней уже не было. Вместо платья, затертый камуфляжный костюм, с кителем заправленным в брюки на манер срочников. Брюки подпоясаны широким кожаным ремнем, явно из армейских запасов. Разве что обувь не уставная, какие-то кроссовки, а в остальном, даже волосы убраны в пучок. Эдакая связистка из роты, вернувшейся с полей.

— И тебе доброе утро, — спокойно ответил я и отхлебнул чай из кружки. — Городской театр нынче даёт представления на вокзале? Или перебралась к тем кто кормит?

— Вот за что вы так? Плюётесь ядом, в ни в чем не повинную девушку, — она недовольно поморщила носик. — Нет бы, угостить кружечкой чая, в гости позвать… Я ведь знаю, что вы ласковы…

— Что было в подвале, должно остаться в подвале, — строго перебил я, не давая ей развить мысль. — Разжалобить не выйдет. На тело я не падкий, в моем возрасте давно есть понимание, что порой лучше поработать рукой, чем идти на поводу у мяса с дыркой.

— Отчего вы стали таким грубым? — поразилась Рита, явно не ожидая столь жестких фраз с моей стороны.

— Потому что, деточка, я пришел работать. И я, выполняющий боевую задачу, сильно отличаюсь от обычного и повседневного меня. Понимаешь? Когда я работаю, я настроен убивать, поэтому, мой тебе совет… Не лезь, пока в твоем мясе не появилась еще одна дырка. Хорошо? В другое время я может быть и угостил бы тебя чаем с пирожком, поскольку ты девка умная и миленькая, но сейчас явно не подходящий момент, — я допил остатки и отставил кружку в сторону.

— Хорошо, Сергей, ловлю на слове, что потом угостите чаем с пирожком, — она хитро улыбнулась и подмигнув, поднялась из-за стола. — Вас, кстати, Федя искал. Просил зайти к некому Кардану, он вон в том помещении обитает.

Благодарно кивнув, встал с места и направился в указанную комнату. Не хотелось мне что-то перед работой думать о женщинах. Хотя вот краем глаза заметил знакомый маникюр. Оглянулся, но нет, показалось. Просто Алия болтает с какой-то клиенткой, одетой в совсем уж обноски. Только почем зря паранойя разыгрывается. Видимо нервы шалят.

Карданом оказался темноволосый бородатый мужичок лет тридцати, одетый в какую-то техническую робу оливкового цвета. Работяга переоборудовал небольшое помещение в мастерскую и уже потихоньку обживался. Судя по висящим на стене стволам и ЗИПу на стеллажах, это оружейных дел мастер.

— Ну здарова, — отвлекся технарь, отворачиваясь от верстака, на котором в тисках был закреплен автомат. — Я так понимаю Старый?

— Правильно понимаешь, — согласно кивнул я. — Кардан, что-то знакомое. Сталкер?

— Почти, — довольно усмехнулся он. — Бывший командир взвода обеспечения, автомобилист. Рабочий позывной Кардан. Оружейное дело было как хобби, ну и от части подработка. По второму образованию я слесарь-ремонтник служебного и охотничьего огнестрельного оружия. Вот и занимаюсь потихоньку… Так, тебе Сапог хотел кое-что передать…

Кардан извлек из стоящего за верстаком ящика необычного вида изделие 6П30, он же автомат специальный "Вал". Только почему-то вместо штатного магазина на двадцать патронов, к нему были магазины на десять от ВСС, да и сам внешний вид… Вызывал вопросы в общем.

— Спецавтомат, он же СА "Лавина", — довольно ухмыльнулся Кардан, заметив мой недоумевающий взгляд.

— А говоришь, не сталкер… — Я лишь почесал затылок, разглядывая оружие. — Ты давай, еще мне перечисли, что туда впая…

— Эргономичный приклад на плюс пятнадцать процентов удобности, защитное напыление на детали возвратного механизма, плюс двадцать процентов к надежности, — принялся перечислять оружейник, ехидно улыбаясь. — Ударопрочные детали из полимеро…

— Слушай, живая отсылка на зов Припяти, давай по-нормальному, а то я так понимаю, это у тебя любимая тема, народ вот так подъёбывать, — я приблизился и принял автомат из рук техника.

На самом деле в его шутке была доля правды. Штатная прикладная рама Вала действительно была заменена на более легкий и удобный вариант, который при этом еще и регулировался по длинне. Телескопический приклад, но странный, напоминающий ПТ-1 от компании Зенит. Какая-то модернизированная версия видимо.

Напыление так же присутствовало. Все было окрашено в черный, не бликующий цвет с некой шероховатостью, словно детали поверх пытались грунтовать. Да и штатное цевье тоже было заменено на какое-то более удобное что ли.

— А если серьезно, то машинка перебрана и доработана, — усмехнулся Кардан, сложив руки на груди. — Облегчена по максимуму, при этом отдача почти не чувствуется за счёт перебранной же внутрянки. На счет точности не скажу, я ее на сотку отстреливал. В грудную вполне укладывается. Прицел, правда, штатный. ПСО-1М2-01, но я доработал подсветку, так что там если что, обычная пальчиковая батарейка. К нему восемь магазинов десяток, ну и патроны. Сапон оставил тебе, десять пачек. Не знаю на кого ты идешь с таким боекомплектом, но мне уже его жалко.

— Шестерки, — довольно хмыкнул я, распихивая магазины по подсумкам, вместе с патронными укупорками. — Что ж, более чем… Кардан, а тебе случаем инструменты для грубой работы не нужны?

— Пошел нахер, — беззлобно ответил технарь, возвращаясь к верстаку. — Стараниями фанатов сталкера, у меня этих напильников и молотков уже целый ящик. Как и надфилей для тонкой работы, как и выколоток и дорнов для калибровки.

— Бывает, — согласно кивнул, понимая, что мастер стал заложником своего позывного. — Слушай, а Азота случаем здесь нет? Мне бы потом понадобился грамотный взломщик.

— Азота нет, Новикова тоже, если ломать электрику, то у киргизов парнишка айтишник шарит, он раньше мобилки перепрошивал, — пожал плечами оружейник. — А если прямо таки медвежатник нужен… Старый, ты же знаешь что из колонии куча народу свинтила? Сейчас то и дело на рынок кто-то из их братии заглядывает, поспрашивай у них.

— Услышал, усвоил, — отозвался я, по быстрому запаковывая Вал в рюкзак, предварительно накинув чехол на прицел.

От Кардана я вышел в приподнятом настроении и решил на всякий случай побродить по рынку. Первой вызвавшей у меня интерес лавкой, стал небольшой оружейный магазин. Его явно организовали военные, поскольку лоток был у самой стены и под присмотром постоянного дежурного бойца рядом.

На стену приделали сетку с крючками, на которых и были вывешены различные старые винтовки, а так же ружья. На переднем столе различный обвес и патроны в единичных экземплярах. Коробки с боеприпасами видимо хранятся где-то в другом месте, поскольку здесь никаких сейфов не видно.

— Интересуют винтовки? Прекрасный выбор. У нас, в лавке "Радость Кузьмича" лучший ассортимент качественных двудулок и ружей с продольно-скользящим затвором, — приветливо улыбнулся торгаш, заметив, что я с интересом разглядываю висящее на крючках оружие.

Здесь было много интересного. От винтовок Мосина и до СВТ-38. Что-то более современное отсутствовало, но для городского боя, в умелых руках хватит и Токаревки, не говоря уже об АВС-36, которая имелась в единичном экземпляре. Причем с уже установленным прицелом, универсальным.

— Какая красота, — я одобрительно кивнул. — Эх, жаль что финансы поют романсы. Что хотите за Светку тридцать шестую?

— О, а я смотрю, вы кое-что понимаете, — хитро прищурился мужчина, снимая со стены винтовку и показывая ее с рук. — Превосходный образец, в комплекте к винтовке пять магазинов на двадвать патронов и три магазина на десять. Все еще в оружейном масле, целочка, порохом не целованная. Без раковинок и заедов. Хранилась бережно и с любовью. И вся эта секс-бомба оружейного производства, всего за жалкие полторы сотни продовольственных таллонов!

— Продталлоны? Это что-то новенькое, — усмехнулся я, поглаживая седую бороду. — А не подскажешь, на что смениваются?

— Да все просто, уважаемый. Вон, где кассы были пригородные, сидит квартирмейстер, или по-нашему, старшина. Вот к нему тащишь все что можно, он и меняет на таллоны, если его это заинтересует, — добродушно улыбнулся торговец.

— Благодарю, буду знать, — кивнул я и решил сходить до менялы, заодно глянуть, что же там такое в ходу нынче.

Кассы переоборудовали в настоящую огневую точку. Из трех окон, только центральное было открыто, два боковых представляли из себя пулеметные позиции. Рядом так же дежурила парочка ополченцев.

Там где раньше висела информация по билетам и проездным, нынче расположился список особо востребованных товаров. А именно: батарейки и аккумы, сигареты, алкоголь, консервированная и "сухая" еда, оружие и патроны, лекарства и медикаменты.

Цен на все это нет. Видимо зависит от прихоти старшины и обьемов привезенного. Однако, переговорить с квартирмейстером мне так и не дали.

— Старый, — окликнул меня прапорщик, тот что обычно выступал секретарем Престнякова. — Группа готова, вас ждут на парковке.

Согласно кивнув, отправился к этому отряду самоубийц. Даже интересно, что же там за фрукты, раз им не хватило полутора суток и потребовалось еще два с половиной часа на доподготовку…

Тревога Феди быстро передалась и мне. Команда собралась воистину героическая.

У микроавтобуса с гордой надписью "ХЛЕБ" на перевернутых ящиках сидели представители элиты разведки. Навскидку я определил всего двоих, в смысле по их специализациям, остальные же были для меня, как темный лес.

Механик-водитель в черной танковой спецовке и явно не особо трезвом состоянии. Практически двухнедельная щетина, свежий синяк чуть ниже левого глаза и сечка на переносице. Он сидел ближе всех к машине и мирно похмелялся баночкой пива, то и дело прикладывая холодную жестянку к голове.

— Горелый, ну как ты? — суетился рядом отрядный медик.

Его можно было определить по белой повязке с красным крестом, натянутой на рукав синей спортивной куртки. Через плечо у него перекинута стандартная сумка медицинская, санитарная, она же пресловутая СМСка. Абсолютно бесполезная штука для полей, особенно если учесть, что все содержимое морально устарело еще сотню лет назад.

— Жить буду, — отозвался танкист и вяло усмехнулся. — Правда, явно не долго. Во, гляди, какой партизан.

Мда, из всей группы на военного хоть как-то походил только я. Остальные пятеро представляли из себя бомжей-спортсменов. Заросшие неухоженными бородами, грязные и неопрятные вахабиты в спортивно-походных костюмах.

Медик в лёгкой, синей, то ли ветровке, то ли бегунке, накинутой к черным треникам. Два стрелка, что были похожи друг на друга, с разницей лет эдак в пять, одеты в легкие "горки" первых версий. Ну а взрывотехник… Попросту неописуем. Это самый настоящий нохчи. Кавказец, укутавшийся в какую-то бекешу, спокойно покуривал небольшой кальян.

— Здравы буде, мужики, — поприветствовал я всех. — Ну что, все готовы? Будем знакомы, позывной "Старый", авиаинженер.

— Шахид, — удовлетворительно кивнул кавказец. — Бывший командир отделения разминирования. Ныне просто пиротехник.

— Горелый, — представился мехвод и в очередной раз придожился к пиву. — Буду вашим водилой. Трезвым по тем местам не поеду из принципа. А вот это медицинское недоразумение: Аскорбин. Пацан ещё, только медучилище окончил, так что как фельдшер он так себе. Если что, я вместо него вытаскивать буду.

— Типа битый волчара? — я еле сдержал усмешку, глядя на молодого пацана лет двадцати.

Действительно, на полноценного медика он никак не тянул.

— Типа того, — согласно кивнул Горелый, отставляя пустую банку. — В прикрытии у нас Ястреб и Сокол. Я, негласно командир группы. Майор, ты может и старше по званию, но если хочешь выжить, то слушаешь мои команды. Кстати как вояка зря вырядился. Там, куда мы пойдем, могут быть недобитки из подразделений противника, не говоря уже о загульных бэхах с экипажем.

— Понятно, я смотрю, вы без оружия пойдете? — вяло улыбнулся я, уже осознав, насколько зелёные сопляки мне попались.

— За дураков нас не держи, — фыркнул мехвод, поднимаясь с места. — Ладно, мужики, грузимся.

"А вы и есть дураки," — мысленно ответил я и тяжко вздохнул.

В жизни каждого военного, диванного партизана, подпивасного тактикульщика и просто любителя кричать, что разведка бессмертна, есть четыре основных этапа.

Первый, на котором остаются многие. Когда камуфляж считается крутым просто потому что это камуфляж и носится как рабочая одежда, без подбора под местность. Не важно, это военные которые получили уставной комплект и таскают его или партизан выходного дня, вышедший в осенний лес в своем любимом мультикаме.

Второй, на котором зависли эти якобы "профи". Когда камуфляж перестает быть крутым и уступает место более дешёвым и удобным вещам. Как правило, это околоспортивная, или туристическая одежда. Никакого единообразия в форме, полный разброд, зато удобно. Правда это удобство полностью превращается в лютый дискомфорт, если уйти в рейд с активными боевыми действиями хотя бы на недельку.

Третий, на котором нахожусь я. Под каждую задачу подбирается своя экипировка. Если выход в лес, то одно снаряжение. Просто бродить по городу, не привлекая внимания, другой комплект.

В общем на любую задачу, свой инструмент и экипировка. Если провести аналогию, то можно сравнить с молотками: Обычный столярный — универсален, но обувь лучше подбивать обувным, а стены пробивать кувалдой.

Четвертый этап пока что находится за гранью моего понимания, но я знаю, что он есть. Возможно там универсальный минимум. Впрочем, это лишь мое представление, основанное на понимании, степеней познания медицины. Там так же, сначала ты покупаешь кучу говна по советам людей и рекламы, а затем, изучаешь фармацевтику и понимаешь, что куда важнее действующее вещество.

И вот уже в твоей аптечке вместо тонны разных таблеток и мазей, лежит лишь пара блисстеров и тюбик какого-нибудь Заживита, или Левосина.

— Все сели? — спросил Горелый, надевая кожаные перчатки для вождения.

— Да, — негромко отозвался я, последним забираясь в салон и закрывая дверь микроавтобуса.

Расположившись в самом конце, я принялся быстро снаряжать магазины к Валу, попутно поглядывая на сопровождение.

Шахид скинул свой полушубок, под которым оказался обычный рабочий комбез темного цвета, с множеством карманов. Ко всему прочему, у него в ногах стоял огроменный вещмешок, с примотанным к бочине укороченным автоматом Калашникова.

Двое стрелков везли с собой такие же сидоры, только облегченные. Вооружены "веслами", то есть, обычными АК-74, с фиксированным прикладом, фурнитура полностью деревянная. Где только такой раритет откопали, ума не приложу.

Чем снаряжены Горелый и Аскорбин, видно не было, они сидят спереди.

Ну что, судя по всему выходило, что эти якобы опытные волчары, не относятся к ополчению. Те до сих пор бегают вооруженные доисторическим дерьмом, по типу карабинов и винтовок, а значит регуляры, или бывшие контрактники. В то, что нохча действительно является сапером, я не верил. Скорее любитель, знающий как вкручивать взрыватель и что на минах прыгать не стоит.

Биба и Боба, пардон… Ястреб и Сокол, тоже не внушали доверия. Молодые, старшему едва тридцатник, при этом взгляд излишне жизнерадостный. У настоящего вояки он, извечно заёбанный и уставший, а эти бодричком держатся, словно поехали погулять на природе.

Дабы отвлечься от созерцания отряда самоубийц, решил посмотреть в окно. И лучше бы этого не делал.

Микроавтобус уже выехал за город, но было видно, что обстрелы не пощадили и ближайший к поселению лес. Множество перебитых снарядами деревьев. Следы прилетов были повсюду, но что интересно, иногда попадались и стоящая на обочине сгоревшая бронетехника. Как наша, так и противника. Видимо бои все же шли не только за города́.

Так например на одном перекрестке, где образовался затор из брошенных гражданских машин, встряла и бронеколонна. По ней явно отработали с воздуха. Не менее десятка машин были раскурочены, а один из танков так и вовсе порвало пополам.

Знакомые следы. Походу прилетело нечто вроде С-13ДФ. Бетонобойка вошедшая точно сзади под башню. Мда, это страшно. От экипажа ничего не осталось, там даже ошмётки искать бесполезно.

Видимо пока я с товарищами спокойно пережидал все в подвале, здесь бушевал настоящий ад.

Сколько же трупов простых гражданских, ё-моё.

Люди бежали из города и на дорогах общего пользования их настигали системы залпового огня, а так же артиллерия противника. Авиация, что охотилась за колоннами видимо не гнушалась пострелять и по мирняку, а местами, видимо работали направленно, по взрывоопасным объектам.

Вот например: прямо посреди дороги взорвавшийся бензовоз, причем судя по ошмётками, в него прилетела очередь бронебойно-зажигательных, с авиапушки.

С другой стороны, а что я ещё ожидал увидеть? Война всегда такая. Грязная, с кучей трупов и нихера не романтичная.

Это ведь только в фильмах герои могут чистенькими ползать по лесу и играть в спецназ и диверсантов. На самом же деле, ты несколько суток будешь сидеть в грязном окопе, питаясь консервашкой, а потом погрузишься на машину. И дай Бог, доедешь до пункта назначения, а не попадешь под обстрел.

Н-да, в городе хотя бы каторжники с труповозками катаются и расчищают завалы, а тут… Микроавтобус то и дело подпрыгивал, наезжая на очередное тело.

Теперь я понимаю, что имел ввиду Горелый. Ладно я, человек привыкший к подобным картинам, да и то меня воротит, но новичку, без алкоголя подобное не вынести.

Благо хоть, ехали не долго. Минут сорок петляний меж останков техники и вот мы уже на точке высадки.

— Все, мужики, работаем, — спокойно произнес Горелый, открыл дверь и выскочил наружу.

Микроавтобус решено было бросить в кустарнике на повороте дороги.

Я наконец смог увидеть чем вооружены водитель и медик: вполне обычные ПП-19-01 "Витязь", пистолеты-пулеметы под парабеллумовскую девятку на базе автомата Калашникова. Неплохой выбор для города и полная параша для леса и полей. В который раз убеждаюсь, что мои попутчики конченные идиоты.

— Значит так: я, Сокол, в голове. Аскорбин, Старый, Шахид — ядро. Ястреб, кроешь тыл, — принялся раздавать команды мехвод, закидывая через плечо сначала оружейный ремень, а после, лямки рюкзака.

Воистину, гениально. Видимо замысел в том, чтобы в случае чего сначала скидывать рюкзак, а потом хвататься за оружие.

— С какими долбаёбами меня посадили, — прошептал я, вытаскивая Вал из рюкзака и перецепляя ременьпод одноточку, чтобы оружие не мешалось при работе с сумкой.

— Нихрена се, — удивился один из стрелков, видя спецавтомат. — Где достал?

— Там уже нет, — спокойно отозвался я. — Горелый, веди давай, времени и так немного.

"Бывалый" явно задумался, с кем они связались, заметив Вал в моих руках, но спорить не стал. Из всей компашки я единственный выглядел действительно заряженным на боестолкновение. У остальных, за исключением пожалуй что Шахида, не имелось даже подсумков с запасными магазинами к их оружию. Чем только эти идиоты думали, когда собирались?

— Двигаемся тихо, нам через посадку надо будет выйти к полю, а там по открытой ещё метров семьсот. Как выйдем к полю, Шахид в головной, там сразу после начала замеса, поработали системы дистанционного минирования. Противопехоток накидано по колено, — Горелый поправил автомат, перетянув ремень, чтобы оружие не мешало при ходьбе, и двинул вперед, всё больше углубляясь в лес.

Слоны или туристы? Хоботов нет, так что выбор не велик. Группа передвигалась с ужасающим колличеством посторонних шумов. Шуршание, хруст веток, переговоры двух братьев с негромкими смешками. Прямо таки не полевой выход, а прогулка пятого "б" класса по заповеднику. Еще и это жужжание…

Я резко остановился, прислушиваясь к окружению. Жужжание доносилось откуда-то сверху и было похоже на то, что работает несколько маленьких вентиляторов.

— Твою же мать, в рассыпную! Под кусты! — я первым рванул в сторону, скатываясь в небольшую яму под деревом. — Вот только беспилотников нам тут не хватало…

— Старый, блять! — крикнул Горелый, нырнул ко мне в яму и раскинул над нами какое-то мутно-зеленое полотно.

Изделие чем-то напоминало спасательное одеяло, но явно предназначалось для маскировки.

— Где же эта падла? — прохрипел я, перетягивая Вал к груди, то и дело бросая взгляды на небо.

— Да вон же летит, слепошара, — рыкнул мехвод и вжал мою голову в землю. — Не рыпайся, Старый. Ты если такой слепой, чего очки не взял?

— Да нормально я вижу, — недовольно проворчал я, перевернулся на живот и подгрёб под себя автомат.

— Ага, нормально, белая ебала на пятидесяти метрах в небе меж зеленых верхушек. Сложно заметить, верю, — усмехнулся боец, перестав меня прижимать. — Ладно, улетела…

Рывком поднимаясь, он быстро свернул покрывало и скомандовал выдвижение. И все побежали, потому что прекрасно понимали, что если есть квадрокоптер, значит есть и оператор, который им управлял. А судя по малой высоте полета, пилотирующий его разведчик находится недалеко.

Нет, все же возраст дает о себе знать. Не смотря на хорошую физическую подготовку, я не поспевал за молодняком. Пропотел как мразь, а на втором километре бега по пересеченке выдохнулся и чуть не свалился на землю. Благо бегущий рядом Аскорбин подхватил.

— Горелый, привал нужен, — тяжко выдохнул медик, тяжело при этом дыша.

Я же, прислонился кближайшему дереву и напротив, задержал дыхание, пытаясь нормализовать сердечный ритм.

— Че, Старый, совсем херово? — тяжело дыша, спросил мехвод. — Давайте потихоньку пехом, тут осталось-то, километр до поля. К вертушкам полезут Шахид и Старый, остальные остаются в прикрытии, чтобы их в поле не зажали.

Все молча покивали и быстрым шагом двинули через лес. Шумели конечно, все. Уже и я не исключение.

Противно осознавать, что тело попросту не поспевает за мыслями. Сознанием я понимаю что и как делать, а вот мышцы уже не слушаются. Мда, молодиться уже бесполезно. Сейчас бы под теплое одеялко, да с чашечкой чая и болтливой Машенькой, а не вот это вот все.

Или на рыбалку, с Сергеичем, да под ноль пять холодненькой с хлебушком, а лучше чтоб на хлебушке было сальцо и зеленый лучок.

Вот дернуло ж меня попереться в ебеня. А главное за каким хером?

ТСО? Так технические средства охраны мы с Захарычем и сами могли собрать, но нет же, решил тряхнуть стариной. Вот продует к чертям собачьим, слягу на две недельки с простудой, вот тогда и потрясу костями.

Ворча на самого себя, я пытался хоть как-то бодриться, но на моменте выхода к минному полю, силы покинули меня окончательно. Тяжело. А ведь это я еще не шибко нагруженный.

— Осматриваемся, — коротко скомандовал Горелый, извлекая из сумки бинокль.

Я пока решил скинуть рюкзак и уселся на него, привалился спиной к дереву. В пот пробило, температура поднялась. Вот как пить дать, сейчас начну мерзнуть и продрогну, надо было брать еще куртку теплую, вот для таких привалов.

— Две целые только, — заверил Шахид, разглядывая вертолеты в монокль. — Остальные совсем уже разложились. До ближайшей метров четыреста, трава не высокая, так что с щупом пойдем. ИМПэху разворачивать не буду.

— Ну как знаешь, — согласно кивнул мехвод, отрываясь от бинокля. — Ты какой кстати взял?

— Восьмой, — ответил сапер. — Усиленный, он противопехотки и под метром снега, и льда учует, но тут раскидывали поле с самолета касетными, так что мины без прикопа лежат, их и так видно.

— Слух, Черный, а че за поле? — поинтересовался один из стрелков, так же как я, устраиваясь на своем вещмешке.

— Хорошее, вон с той стороны через всё поле, проселочная дорога прокатана, она на Волчанку уходит. К тому же, со стороны не видно, но территория на возвышении, так что здесь самое то разворачивать пункт связи. Штанга двадцатка уже выше деревьев будет. Так что сам думай, связной пункт да с удобной дорогой для подвоза всего необходимого, — Шахид рассуждал уверено и при том явно со знанием штабных карт местности.

Теперь у меня появилось ещё больше вопросов к этому нохче. Видимо "черныш" это заметил и повернувшись ко мне, пояснил.

— Наши эту поляну и минировали, когда поняли, что наступление не сдержать и надо откатываться на второй рубеж обороны. Откатиться не успели, но поле закидали.

Я лишь понимающе кивнул. На правду похоже, судя по количеству сожженой техники на дорогах. Да и слишком уж хорошо сапер осведомлен.

Другой вопрос: а с нашей ли он стороны? Что-то я никаких инжбатов в районе не припоминаю. Тем более таких, что имели связь с самолетчиками, у которых ближайшая база в шестидесяти кидометрах от нас.

Да и имеются ли на той базе инженерные средства минирования… Слишком подозрительный нохча. Видимо так думал не только я, поскольку Горелый тоже напрягся. Странная компашка.

— Передохнули? Тогда окапываемся, — скомандовал мехвод, первым берясь за лопату. — Черт их знает, что это за квадрик летал и кто его владелец. Нарваться на вражескую ДРГ еще не хватало.

— Ну что, пойдем тогда? — тяжко выдохнул я, закидывая рюкзак на плечи.

Шахид согласно кивнул, подхватил автомат, щуп из вещмешка и первым двинул по полю, не скрываясь от слова "совсем".

— Шаг в шаг иди, — спокойно произнес он, даже не обернувшись. — Нога на мина попадет, саавсем мертвый будишь.

— Угу, — пробурчал я и машинально расстегнул кобуру с Ярыгиным.

Горелый, заметив мое движение лишь согласно кивнул и чисто кистью махнул в спину, уже прилично отошедшего вахабита.

Вот тебе и командир. Ну что ж, посмотрим, как будут разворачиваться события. Пока, все слишком уж туманно.

Шахид неплохо владел базовыми навыками по минно-взрывному делу, да и глаз у него был куда зорче моего. Если я замечал мины чуть ли не подойдя к ним в упор, то он видел их метров с пяти.

Вот и куда мне с такими тягаться. Все таки сам бы я здесь не смог пройтись с подобной легкостью. А шел он очень быстро и уверенно. До первого борта мы добрались максимум минут за десять.

Двадцать четвертый перехватчик, модифицированный. Сел очень жестко, словно пытался приземлиться на авторотации без электрики.

Я обошел машину по кругу и тихо присвистнул. Вся электроника погорела к чертям собачьим. Пилоты тоже не выжили. Что странно, за несколько дней их тела слишком хорошо разложились.

— Чего кряхтишь? Давай быстрее, — поторопил меня вахабит, при этом улёгся чуть в стороне от вертушек. — Что там с блоками?

— Повреждены при посадке, не снять, надо взрывать, — ответил я, доставая шашки и закладывая в откинутые створки.

Соврал конечно, но что-то мне тяжеловато это все ворочить. Вон, чуть подаль восьмерка разложилась, отсюда вижу что бортом впохалась в поле, там попроще будет все достать.

Быстро разобравшись с закладкой, протянул шнур и отойдя на безопасное расстояние, рванул. Доломал то, что было сломано. Ну и пусть. Шнур бросил вместе с подрывмашинкой. Лишняя нагрузка, а я и так тяжелым пойду.

— С собой блоки забирать не планируешь? Престняков же вроде хотел бортовые писцы получить, — негодовал Шахид, когда мы уже перешли к друкому вертолету.

Я, делая обход, лишь пожал плечами.

Выждав момент, когда между нами будет вертушка, я присел за редуктором вертолета, якобы осматривая, а сам медленно вытащил пистолет из кобуры.

— Тут тоже пиздец, надо взрывать… — Только успел произнести, как раздался лязг затвора.

Шахид молча вскинул автомат, выцеливая меня.

— Никаких взрывать! Доставай, живо! — скомандовал он, медленно приближаясь к вертолету.

Я вплотную привалился к створке накрывающей корпус редуктора — жду.

— Доставай, сволочь, иначе тут же положу, — прорычал вахабит, смещаясь по часовой стрелке.

Я осторожно переполз за редуктор к гидроагрегатам и слегка высунулся из-за покареженных обломков, с пистолетом.

Шахид шел с оружием наготове и потому заметили мы друг друга примерно одновременно, вот только мой выстрел оказался точнее.

Я целился на уровне живота и не прогадал, ведь этот гад пригнулся. Пистолет дернулся в руке, неприятно отбивая кисть отдачей. Тут же, что-то обожгло левую ногу.

Два выстрела слились в один громкий хлопок. Видимо это послужило каким-то сигналом, потому что всего через пару секунд, в лесу откуда мы пришли, тоже раздались автоматные очереди.

Саперу одной пули в грудь хватило, чтобы свалиться на бок. Он тяжело дышал, но еще пытался что-то достать из подсумков. На адреналине я выпал из-за редуктора, направил пистолет в его сторону и потянул спуск еще раз, а затем еще и еще. Я выстрелил не меньше пяти раз, пока не убедился, что этот мудак перестал дергаться.

Убрав пистолет, машинально стал ощупывать ногу, куда почувствовал прилет. Больно, чертовски больно, да еще и слабость какая-то накатывает с тошнотой. Черт, руки в крови, это плохо.

Без особого разбора, выдернул из медицинского подсумка шприц-ампулу с подготовленным коктейлем. Вколол в шею, чуть выше ключицы. Сейчас главное не отрубиться и выползти с этого чертового поля.

Сразу после укола, вытащил из подсумка жгут, салфетки и медицинские перчатки выпали на траву, да и черт с ними. Растянул, наложил наискосок, через бедро, тем самым пережимая артерию и большую подкожную вену. Приподняв левую ногу, спешно намотал. Из-за надетых штанов не видно всю тяжесть раны, так что пришлось выудить перевязочный пакет. Вскрыл, по-быстрому намотал, наложил подушечки куда-то на область прилета и зафиксировал все бинтом.

Теперь вертолет и этот гад.

Стоило бы поспешить, ведь перестрелка в лесу разразилась не шуточная, как минимум подключился пулемет.

Снять блок проблем не составило, правда какая-то неприятная отрыжка начала подкатывать к горлу, с привкусом желчи. Не к добру это. Но да и пусть, все равно, срывать все блоки я не планирую, мне нужны те, в которых лежат записные ленты и платы с распознаванием свой-чужой.

Весь комплект бортового я снимать не собираюсь. Чисто так, по минимуму, а что не возьму, то подорву.

На всякий случай заглянул в кокпит. Там тоже пилоты разложились конретно так. Аж кожа с костей слезла. Странно.

В любом случае, в их жилетках есть перевязочные пакеты в вакуумных упаковках. Кое-как залез через выбитое лобовое и мокрыми от крови перчатками, сорвал с их поясов подсумки с аптечками. Заодно у командира воздушного судна прихватил планшетку с картой. Все, больше здесь делать нечего.

У Шахида из интересного оказался только его укорот и пара магазинов. Учитывая какое месиво развернулось в лесу, будет полезно, вот только возвращаться тем же путем я не собираюсь.

Нагрузился рюкзаком, в который я запихал укорот, магазины и блок, медленно пополз по полю в сторону дороги. На всякий случай сразу подхватил на локти Вал.

Раненая нога волочилась, но вроде как кости целы, иначе бы я уже во всю корчился в судорогах от таких нагрузок.

Тяжко. Ползти тяжко. Почти каждые пятнадцать метров торможу, чтобы передохнуть.

Еще и желчь эта, приходится сплевывать ее.

От усталости и давления начинает кружиться голова, хотя виски кажется и без того пульсировали болью. Или это коктейль от дока так отзывается? Ничего не понятно, все как-то слишком расплывается в сознании.

— Не отключаться, сука! — прохрипел я, до крови прокусывая губу и продолжая ползти вперед.

Тяжелее всего было с минами, приходилось их аккуратно обползать, хотя наиболее палевные, я просто отодвигал рукой в сторону, чтобы не задеть ненароком.

Когда выбрался на грунтовку, стало попроще, их хотя бы было видно издалека.

А бой в лесу все продолжался, видимо кто-то совсем отчаялся, раз уж в ход пошли гранаты. Ну и черт с ними. Мне сейчас главное свалить. Путь назад отрезан, так что выбор не велик: выползти с минного поля, а там вдоль дороги уходить на Волчанку.

Надеюсь там найдется местный доктор, чтоб осмотреть, что там с ногой, да и противорвотное мне не помешало бы. Что-то совсем паршивит. Отравился что-ли….

Фора в отрыве минимальна. Противнику требуется лишь преодолеть минное поле, чтобы догнать меня, а значит нужно спешить, но сначала, все же разобраться, что там с ногой.

Скатившись с дороги в небольшой лесной овражек, я спешно скинул перчатки и достал из рюкзака бутылку с водой, чтобы первым делом промыть руки и охладить лицо. Слабость с тошнотой все накатывают и накатывают, надо бы разобраться с этим.

Умывшись и промыв глаза, что предательски начали слезиться сразу после контакта с водой, сделал пару глотков… Меня вырвало практически сразу же.

Парочка судорожных спазмов с болезненными коликами и вот на траве уже след желчи смешанной с водой. Черта с два я так легко сдамся. Я пил снова и снова, извергая из пищевода желчь, пока не смог наконец усвоить хотя бы стакан жидкости. Вода это хорошо, вода это жизнь, вот только бутылка опустела, но вроде как запас еще есть.

Теперь пора бы разобраться с ногой. Быстро срезал пропитавшуюся грязью и кровью повязку, порвал штанину дальше, рассматривая рану. Жгут походу остался где-то на поле, видимо слетел во время марш-броска по-пластунски.

Впрочем, он и не потребовался. Обильное повреждение было вызвано скорее глубиной захода в мясо. Мда, не бегать мне больше, максимум ковылять. По нынешним меркам, тяжелая рана.

Прилось доставать запасную флягу, чтобы смыть грязь. Глубоко, зараза, очень глубоко, не рассмотреть, но радует то, что сквозное. Нащупал выходное отверстие с задней стороны. Ничего не поделать, пришлось вскрыть перевязочный пакет из вакуумной упаковки.

Одна подушечка на входное, вторая на выходное. Бинтом создать давящую повязку. Для этого пара фиксирующих оборотов, а затем от самого верха к низу с перекрутами, намотать колосовидную. Такая в отличии от простой спиральной, не сползет от интенсивного трения.

Разобравшись с ранением, хлебнул еще пару раз из фляги и убрал ту вместе с бутылкой обратно в рюкзак. Настало время играть в кустик. А для этого пришлось ближайшие ветки кустарника обломать и воткнуть в накидку на плечи, зацепляя их особым образом за стропы.

Пародируя местную флору, выполз с автоматом на край оврага и осматрел минное поле в прицел.

Картина складывалась печальной, для меня. У второго вертолета стояла группа из семерых бойцов, одетых в не наш камуфляж. Шевроны тоже чужие. При этом один из противников что-то рассматривал на месте, где лежало тело Шахида, еще двое копошились на бочине вертушки, откуда я выдрал блоки. Остальные четверо осматривали местность. Что странно, все семеро в противогазах, что сильно мешало найти мой след, хотя казалось бы, я должен был оставить целую борозду. Все таки по полю полз как трактор с плугом в виде раненой ноги. Ан нет, все же заметили.

Один из четверки прошел метра два вперёд, присел и поднял с земли зеленую ленту жгута.

Приплыли, сейчас они пойдут ко мне. Надо бы как-то подорвать их инициативу. А для этого…

Самой заманчивой мишенью был сидящий у тела сапера. Он двигался меньше всех и сгруппировавшись, представлял классическую грудную фигуру. Вот только дистанция в три с половиной сотни метров была дичайшей для моего оружия. Практически на пределе его реальных возможностей.

Высчитать это было легко и у меня даже вышло как-то на автомате. Ширина человека полметра, примерно, сидит ко мне спиной. По шкале боковых поправок его спина вмещается примерно в полтора деления, даже чуть меньше. Вот и выходит, что по формуле тысячной, ноль пять умножаем на тысячу, делим на примерно один и четыре, округляем результать и вуаля, триста пятьдесят метров.

— Ну, Кардан, не подведи… — Я аккуратно выкрутил верхний барабан на девяточку, выставляя вертикальную поправку на нужную дистанцию, после чего прицелился остриём уголка, примерно меж лопаток сидящего и плавно потянул спуск.

Может я и староват для рейдовых выходов. Может у меня и дрожат руки, а глаза уже не так зорки как раньше, но опыт… Опыт не пропить. Приклад слабо толкнул в плечо. Тихий хлопок затерялся где-то меж деревьев, а сидячая фигура, пошатнулась, выгнулась в спине и завалилась вперед.

Вот теперь, пора сваливать.

Пускай разбираются с раненым или убитым. Установить, откуда я стрелял, крайне сложно, ну а пока, ногу в руки и поползти. Осторожно так, почти на четвереньках. Благо хоть кость не задело, иначе бы я там у вертушки и остался.

Используя автомат как посох, опираясь на его приклад, я как мог ковылял по дну овражка. Правда, уже метров через двадцать вышел на уровень леса. Благо хоть густой подлесок и видно максимум метров на пятьдесят вперед.

Что странно, никаких криков и выстрелов сзади не последовало. Да и потерю бойца видимо заметили не сразу. Попробуй громко постонать в противогазе, который все заглушает к чертям собачьим. Правда, я бы сейчас от баллона с кислородом не отказался. Как-то совсем тяжело дышать становится.

Пройдя метров четыреста, не выдержал и скинув рюкзак, завалился прямо на него. Все же очень сложно ковылять по пересеченке. Хорошо хоть коктейль действует.

Ладно, голова кружится от того, что коктейль довольно резко поднимает артериальное давление, это еще можно понять. Но вот от чего меня мутит и выворачивает, это другой вопрос.

Не удержался и достал флягу, отпил еще. Стоило бы поберечь воду. До ближайшего толкового родника еще километра четыре, хотя…

Возможно стоит рискнуть и зайти в деревню. Она ближе, километрах в двух с половиной. Вот только там гораздо выше шанс нарваться на противника, так что в Волчанку путь отрезан, надо дальше, в Пальцевку, но до нее километров шесть, не меньше. Вряд ли смогу доползти в таком состоянии.

— Ну и пиздец, — пробормотал я и достал свою карту, чтобы свериться, а заодно спланировать маршрут.

С такой ногой, мне следовало избегать перепадов высот, а это выходило, что путь увеличивался в полтора раза, ведь двигаясь низинами, мне придется навернуть круголя, в обход Волчанки.

Зато, там есть возможность, как минимум, два раза пополнить запас воды.

Учитывая мое состояние, двигаться до самого вечера я не смогу, да и часа через два с половиной, коктейль отпустит, а значит придется становиться на дневку. У противника есть квадрокоптер, это осложняет задачу по размещению. Расположиться в гамаке, как я планировал изначально, не выйдет. Придется рожать что-нибудь на месте.

С другой стороны, я вполне могу устроиться в низинке, хорошенько так закопавшись в склон. Вариант более чем жизнеспособный. Решено, сейчас за час пройду сколько смогу, а там, буду искать овраг для отдыха.

Тяжело вздохнул и кряхтя, кое-как поднялся. С рюкзаком на плечах, опираясь на автомат, как на костыль, побрел дальше.

Опять не далеко. Минут сорок шел, от силы преодолел километр, после чего понял, что не выдержу больше. Какое там девять километров, переоценил я что-то себя. Ой как переоценил.

Решил ставиться на отдых на месте. Метров через сто, нашел овраг с крутым склоном. Мне вполне подходит. Поэтому стянул саперку, скинул рюкзак и принялся окапывать под слоем дерна себе могилку.

Лежанкой это назвать сложно. В глубину с полметра и в длинну два, там по нужде уже расширить.

Не зря так рано прекратил поход. Копанина окончательно выбила меня из сил. Как я закидывал внутрь рюкзак и залезал сам, заворачиваясь в плащ-палатку уже не помню.

Вырубился моментально, особо даже не маскируясь. Видимо понадеялся на то, что монотонное, выцветшее полотно старой советской плащ-палатки, и так неплохо сливается со склоном.

То ли действительно сливалась, то ли мне повезло, но проснулся я от громкого разговора и того, что меня сверху чем-то прижало. Состояние как при жутком похмелье. Голова кружится, во рту привкус желчи и кошачьей ссанины, а нога дико чешется и зудит, словно я ее отлежал. Двигать ею пока не рискнул, решил прислушаться.

— Да я те отвечаю, не далеко он ушел, — разорялся мужик лет тридцати, если судить по голосу. — Там эти, камуфляжные жгут нашли, да бинт окровавленный, поди где под кустом окочурился.

— Ага, перед этим одного зелененького подстрелил, — ответила ему женщина, скорее всего того же возраста, но с сильным гонором. Ссора явно была в разгаре. — Я те че сказала? Смотри давай, охотник херов. Ты ж с дружками своими на охоту ездил? Зверя выслеживал? Вот, считай что зверь, тем более раненый!

— Да по уткам я палил! — возмущался "охотник". — Из засады, дура ты тупорылая! Я тебе сколько раз говорил? Приехал, сел с мужиками и ждешь пока птица полетит косяком.

— То-то ты с десятки поездок, одну пернатку притащил, охотничек херов. Пробухивал все с дружками поди! Тебе ружье-то нафига тогда, если даже птицу подстрелить не можешь нормально?! — женщина явно негодовала. Послышались хлопки, словно кого-то бьют тряпкой. — Вон, у Варьки муж реально охотник, он за этим дедом с арбалетом пошел, да весь замаскированный такой. Прям как те зелененькие, а ты… Позорище! Говорила мне мать, что ты бездарь бестолковый…

— Да заткнись ты уже, — простонал мужик. — Если он тут и был, то ты своим лаем его спугнула нахер, дура набитая.

Слушать этот цирк дальше, мне как-то не хотелось, тем более что сознание уже немного прояснилось.

Стало понятно, что за мной охотятся. Скорее всего разведгруппа противника вошла в Волчанку и напрягла местных охотников на поиски моей бренной тушки. Ну что, им же хуже.

Мирняк это превосходные находки для шпиона. А так как эти уроды, сродни полицаям, продались врагу хрен пойми за что, то и жалеть их не стоит. Вот только и резать почем зря, тоже не вариант. Найдут трупы, а дальше по горячим следам выйдут и на меня. Поэтому действовать надо куда осторожнее.

Выждав, пока голоса отдалятся, я аккуратно выкатился из своего укрытия и чудом сдержал крик боли.

Раненая нога отозвалась так, словно мне ее только что на живую ампутировали. Бинт, грязный от земли и красный от крови, вновь начал намокать. Ну, мне же лучше, проще будет снимать. Правда фиг я это сделаю, уже хорошенько так стемнело, а это значит что после коктейля вырубило меня часов на двенадцать.

— Кажись там! — раздался голос все того же мужика.

Видимо я слишком громко выкатился.

Ну, я давал им шанс уйти. Они им не воспользовались.

Морщась от боли, переполз к стенке оврага, поджимая целую ногу под себя и вставая на колено. Удерживая Вал на готове, я вскинул его примерно в направлении, откуда звучал голос, при этом едва сдерживая тошнотворные порывы. Не самое лучшее время, чтобы испрожнять желудок.

— Олежа, осторожнее, говорили же, что он вооружен, — наставничала женщина, то и дело охая и ахая.

Впрочем шумела она в лесу как слон, продираясь через кустарник и шурша одеждой.

— Да тихо ты, — раздражённо шикнул на нее мужчина, где-то совсем рядом.

Луч фонаря скользнул сверху вниз, прошёлся по противоположной от меня стенке оврага и удалился Парочка как раз прошла надо мной, так и не заметив лежку. Убить одного, допросить второго, тела в овраг… Или же пропустить мимо и уходить по тихой… Очень сложный выбор, но я решился. От этого зависело мое выживание.

Живучесть некоторых отдельных человеческих особей меня всегда поражала. Так например, женщина, идущая позади мужчины, словила пулю в спину, упала на землю, корчилась в судорогах и тихо хрипела, вместо того, чтобы сразу сдохнуть.

— Выключи фонарь и подними руки вверх, — спокойно произнес я, стоя, прислонившись боком к дереву и удерживая Вал на уровне живота.

Сил на то, чтобы поднять руки и стрелять нормально, попросту не хватало.

— Н-не уб-бивай, — заблеял мужик, нервно сглотнул и явно намеревался обернуться.

— Стой смирно. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Кхе-кхе… Если твои ответы совпадут с ответами того камуфлированного рэмбо с арбалетом, то я так и быть, дам тебе свалить. Если же нет… кхе… тьфу бля… Если же попытаешься напиздеть, то приляжешь рядом с бабой, усек? — я с трудом сдерживал кашель и подступающую тошноту, то и дело сплевывал желчь. — А теперь, руки вытяни повыше, сядь на корточки.

— Угу, — согласно кивнул неудачливый охотник и принял позу краба, максимально неудобную для побега или активных агрессивных действий.

— Хтьфу… А теперь четко и ясно. Сколько мужчин в камуфляже заходило в поселок? — Я спокойно задал вопрос, при этом осел на землю, стараясь меньше задевать раненую ногу.

Согнул здоровую в колене, упёрся в нее магазином автомата, специально, чтобы не перенапрягать руки.

— Эээ… Трое! Два с автоматами и один с пулеметом! Они и раньше приходили, о чем-то разговаривали с председателем. Днем пришли и сказали искать какого-то раненого деда в камуфляже и с большим рюкзаком. Кто найдет, тому мешок макарон и ящик консервов, — затараторил гражданский. — Бля, дед, не убивай, сам пойми, жрать все хотят. Мы ж местные, с города, сразу как началось, на дачу рванули, пересидеть. Да половина Волчанки таких, жрачка у многих уже закончалась, а огород пока ещё разростётся. А тут такая халява. Ну будь человеком, больше я нихрена не знаю.

— Сколько ещё таких наёмных искателей? Кхе, — я вновь сплюнул желчь и недовольно поморщился.

Нет, в таком состоянии, я точно не смогу доковылять до соседнего поселка.

— Да мужиков десять, не больше! Охотники тоже, как я, с переломками. Я ж с ними на охоту и катался, мы больше по уткам стреляли. Дед, ну не убивай, хочешь я тя в Волчанку проведу? На хате моей заныкаешься. Пересидишь, пока эти камуфляжные не свалят. Ты ж ра…

Договорить я ему не дал. Нутро вопило, что сейчас вырублюсь от слабости или начну блевать.

В обоих случаях не смогу контролировать потенциально опасного пленника. Вот и пришлось кончать сразу и наглухо. В потемках стрелял по силуэту, но и этого хватило. Пуля попала чуть ниже и правее шее, пробивая лопатку и дробя ключицу. Смертельно и болезненно, но что поделать. Я не в том состоянии, чтобы стрелять прицельно и даровать милосердную смерть.

Тело корчилось в огонии пару минут, стучало ногами по траве перепахивая землю. Мужик еще что-то хрипел, пытался зажимать рану, даже кажется плакал, но в итоге всё равно вытек и умер от кровопотери. Что же, туда им и дорога. Продажная сволочь, готовая за мешок макарон и ящик тушенки сотрудничать с врагом.

— Кхе… Вот тебе, блять, и новое поколение… Цену, сука, жизни, в макаронах и тушенке измеряют. И это они, кхе-кхем, еще накинули за блоки… А может и вовсе цена чисто за блоки, а я вообще нихрена не стою, — я сплюнул желчь и перевесил автомат на грудь. — Русский, сука, офицер. Ветеран, проливавший кровь за этих мразей… Ими же и продан… Резать, суки, всех резать!

Завалившись на правый бок, медленно пополз к телам, волоча раненую ногу по земле. Больно, очень больно, но жить-то хочется. А когда хочешь жить, то и не так извернешься.

— Ааа, — громко застонала раненая женщина, когда я начал ее ворочать, чтобы осмотреть карманы и одежду.

— Заткнись, гнида! — рыкнул я, выудив нож с пояса и без лишних движений, вонзил в горло стонущей.

Вокруг сразу стало тихо. Только ветви шумели листвой под порывами ветра. Здесь, в низине, он практически не чувствовался и оттого было относительно тепло. Хотя меня, от кровопотери и сна в земле, пробирало до дрожи.

Вытерев нож о куртку женщины, я убрал его обратно. Из приятного, нашлась "согревайка", фляжечка с чем-то непонятным, но пахнущем алкоголем. Больше ничего толкового. Грибники-искатели, что б их…

У мужика набор был поинтереснее. Во-первых он тащил с собой двустволку. Старенький ТОЗ шестьдесят третий, шестнадцатого калибра. К нему патронташ с десятком патронов.

Во-вторых, фонарик был весьма не плохим. Не китайская игрушка с рынка, а вполне такой фирменный: "Феникс".

Видимо дарили этому олуху на какой праздник, поскольку даже нож у него при себе был дерьмовый. Эдакая пародийная подделка с названием "Финка НКВД", которая больше нужна для понтов и уступает моему боевому 6х9-1.

Все таки врали эти черти про то, что голодают. Вон, нашли же возможность с собой взять несколько яблок и бутылку воды. Литровка, но тоже ничего. Мне для разгона хватит. Надо же чем-то перебить этот мерзотный привкус во рту.

Усевшись прямо на труп мужчины, омыл яблочки водой из бутылки и быстро зажевал. Кисленькие, еще не до конца поспевшие, но хороши. Кислинка и тянуще-сковывающее ощущение по краям челюстей, немного отрезвили. Вполне терпимо. Если б не нога, уже давно учесал подальше, но стоит заняться обработкой, дабы никакую заразу не подхватить.

На сей раз вместо бинта решил использовать футболку мужика, срезав с нее довольно широкую ленту.

Тряпье относительно чистое, хотя лучше бы его прокипятить, но увы. Как говаривал один человек: "За неимением горничной, ебём дворника". Так и я, не решив расходовать последний перевязочный пакет, промочив и сняв старый бинт, закрыл рану от грязи импровизированной повязкой. На время хватит.

— Спасибо этому дому, но теперь пойдем к другому, — прохрипел я, поднимаясь.

Двустволка как посох служила куда лучше чем относительно короткий Вал. Тем более что владелец ружья действительно любил охоту на уток. Ствол семьсот десять миллиметров, да у меня автомат с разложенным прикладом лишь немного длиннее будет, а тут, на ружье, приклад монолитный, деревянный, ещё и с прорезиненной пяткой.

К тому же, не стоит оставлять оружие и патроны на территории подконтрольной противнику.

Помню, мы в горах, если не могли утащить оружие убитого по-тихому врага с собой, доставали оттуда затворы и выбрасывали в ближайший водоем. Чисто чтобы лишить противника ещё одной единицы вооружения.

С более удобным посохом получалось ковылять чуть быстрее, но я все равно старался придерживаться низины, то и дело сверяясь с компасом.

В темноте очень легко сбиться с пути и заплутать.

С другой стороны, из-за моего черепашьего темпа и полной светомаскировки, мне удавалось перемещаться максимально скрытно. Правда, там где молодой боец вытянул бы на характере, волевых и выносливости, мне остается полагаться лишь на собственный опыт.

За несколько часов, я наконец вышел к первому ручью и смог пополнить запасы проточной воды. Заодно умылся и смыл пот с шеи, и подмышек.

У родника встал на передышку, решив на всякий случай подкорректировать маршрут. Нет, выходить в Волчанку я не собирался, ибо это было чистой воды самоубийство. Однако, я вполне могу двинуть и в противоположную сторону, уходя ещё дальше от города. Осталось только выбрать населенный пункт, где можно укрыться…

— Та-а-ак-с, — я уселся на собственный рюкзак, выпрямил ноги, морщась при этом от боли.

Так уж вышло, что Волчанку я начал обходить по часовой стрелке. На север от поселка есть небольшой дачный кооператив, можно доковылять туда. Это всего километра три от точки, где я нахожусь сейчас.

Если взять, что я в среднем продвигаюсь по километру в час, то к рассвету туда вполне смогу выйти, а там уже действовать по обстоятельствам.

Собравшись с духом, осторожно поднялся. Двигаться надо было не спеша, не хватало ещё нарваться на засаду или ещё одну парочку горе поисковиков.

Накаркал. Три километра-то я преодолел как и планировал. С регулярными остановками и передышками, но преодолел.

Из подлеска к кооперативу выбрел как раз, когда на горизонте появилось зарево от восходящего солнца. Небо окрасилось в приятный оранжевый цвет и посветлело. Хотя, судя по тучам на горизонте, что двигались в моем направлении, к обеду хлестанет дождь. Вот только это было меньшей из зол.

Звук двигателя со стороны дороги было слышно очень хорошо. Решив "перебздеть", я завалился к кустарнику, скрываясь из вида. И не зря.

Подьехавший почти к самому поселку армейский УАЗ "Буханка" остановился, а из него выпрыгнули несколько бойцов противника. Их легко можно опознать по характерной расцветке.

Всего спешившихся оказалось трое. Причем один из них, тащил пулемет. Тоже трофейный, ПКМ, старого образца. Сейчас они были без противогазов, поэтому я как мог, постарался запомнить лица.

— Линкор, давай к кустарнику, держи дорогу, — начал раздавать указания командир.

Невысокий, но весьма атлетичный внешне, парнишка лет двадцати семи. Шутка про прыщавую школоту, оказалась не такой уж и шуткой. У парня действительно были большие проблемы с кожей лица. Вся в мелких шрамах и подсушенных прыщиках.

— Есть, — отозвался пулеметчик, закидывая оружие на плечо и быстрым шагом двигаясь к противоположному от меня кустарнику.

Позиция прям аховая. Если я хоть немного выползу, то он легко меня заметит, но с другой стороны, и я его не могу наблюдать полностью, поскольку того скрывают кусты на противоположной стороне дороги. Мда, что делать, ума не приложу.

— Вымпел, ну откуда такая уверенность, что Старый сюда ушел? — сонно поинтересовался оставшийся боец, нагло зевнул и даже не побеспокоился прикрыть рот. — Он легко мог в Пальцевку свалить и ищи-свищи.

— Он старый, ранен и тащит груз. Местами вообще полз. К тому же, его дневку вскрыли как раз на северном направлении, так что если и уходить, то только сюда, — спокойно ответил прыщавый. — Дальше он вряд ли пойдет. Не забывай, мы ловим опытного разведчика, который даже будучи раненным свалил пару вооруженных искателей.

— Ага, искатели, — поддакнул кто-то из машины. — Вымпел, ты сам-то веришь в то, что парочка тупых городских обывал, смогут хоть что-то сделать разведосу с тихим стволом? Он вон, малого свалил с четырех сотен и никто даже не услышал. Если б не рюкзак, щас бы малого уже закапывали, а не выхаживали.

— Все равно, здесь тоже стоит напрячь местных. Лишним не будет. Даже если он кого тут привалит, то хотя бы будем иметь понимание, что он здесь был и что мое предположение верно, — усмехнулся командир, кивнув товарищу. — Ладно, пошли, быстрее начнем, быстрее закончим… Пакля, не жди нас, дуй обратно, смотри, что там с малым, если что, по рации вызывай. У местных машину возьмем и примчим.

— Принял, — отозвался водитель. Движок "буханки" взревел и УАЗик спешно укатил в обратном направлении.

Вымпел с напарником ушли в кооператив, а я остался один на один с притаившимся в кустах пулеметчиком и между нами было, дай боже всего метров тридцать…

"Терпение". Хорошего снайпера от плохого отличает именно этот навык.

В пустыне, когда у нас были городские бои, многие снайпера сидя в обороне, оборудовали себе не самые удобные позиции. Как правило это были сидячие места за столами.

На пару часов конечно хватит, но не более. Задница быстро начинает затекать и зудеть, а руки от постоянного удержания винтовки, сильно устают. Поэтому отсидев на позиции максимально возможное время, снайпера сваливали, якобы отработав по паре случайных целей.

Профи, в свою очередь, обустраивались с комфортом. Натаскивали матрасы, подушки, ковры, шторы, куртки, все что можно, чтобы улечься поудобнее и выжидать. Винтовку укладывали на скатанный ковер или подушку, и просто расслабленно лежали. Так можно было находиться на позиции сутки, а то и более.

Здесь правда матрасов не было. Зато имелась холодная земля и влажная от утренней росы трава. Не самая приятная лежанка, но что поделать.

Выбирать особо не приходится и все что мне остаётся, это прикидываться маленькой спящей мышкой, прислушиваясь к шевелению кустарника на той стороне. Автомат при этом был уже на готове, ПСО на такой дистанци не особо помешает, особенно учитывая, что я планирую стрелять первым.

С дождем я все же прогадал. Накрапывать начало уже минут через сорок и это лишь ещё больше нервировало. Хотелось забить на все, кинуть в кусты к противнику гранату и просто добить очередью с Вала. Вот только это слишком шумно…

— Ебучий дождь, — недовольно проворчал пулеметчик, а затем приподнялся и начал оглядываться.

Попался. Я аккуратно приник к прицелу, упирая наглазник прицела в бровь. Оптика выставлена на триста пятьдесят, но это сейчас почти не важно. Главное целиться в грудь.

Наконец-то выловил бойца на уголок прицела и плавно потянул спуск. Затем еще раз, контрольный. Отдача напомнила мышцам, что тело еще не умерло. Отчего-то пронзительно заныла раненая нога, видимо отлежал.

Два тихих хлопка и такой же тихий хрип врага, что свалился в кустарнике.

Падая, он сломал часть веток и захрустел ими. Я же, на всякий случай выждал пару минут, приподнялся и осторожно поковылял в сторону тела.

Дожь начинал усиливаться, так что прежде чем сесть для осмотра добычи, первым делом закутался в плащ-палатку. Брезент с пропиткой не промокает. Хотя в последствии, идти по мокрой земле станет на много труднее и это факт.

— Ну же, порадуй дедушку, кхе-кхем, — злорадно ухмыльнулся я и перевернул убитого на спину.

Красивые выходные отверстия. Не уберег мужика легкий плитник.

Стрелял я снизу вверх. Пули зашли примерно чуть выше правого соска, а вышли уже практически из плеча, выше лопатки, по пути разворотив все внутри.

Все же девятка на короткой дистанции срать хотела на легкие тоненькие бронеплиты. Поди класс четвертый, какая-нибудь керамика.

Бронежилет, а вернее "Плейт кериер" был попорчен, однако не это важно. Под плитником шли лямки от подвесной системы, к так называемому "варбелту". Уже на нем, по бокам крепились подсумки с пулеметными коробами и кобура.

Пистолет у парнишки был крайне занятный. Американский Сиг М18. Классика армии, захватившая оружейный рынок США примерно к концу двадцатых годов. Выполнен в классически черном цвете, как и полагается оружию разведгрупп.

Боекомплект так же полный, один магазин на семнадцать и два по двадцать одному. Хорошая машинка. А главное, не особо тяжелая.

Кобуру вместе с пистолетом и запасными подсумками, я все же подрезал, как и медицинский подсумок, но тот был прямо на плейте. Там же административный, сухарка и рация. Документов у пулеметчика не было, зато в сухарке нашелся еще один перевязочный пакет на манер израильского бандажа, а так же пачка патронов к пистолету.

Съестного не было, а жаль.

Казалось бы, пулеметчик, здоровая детина…

Зато была фляга. Пластиковая в подсумке. Сгодится. Мне вода не помешает, идти предстоит ещё долго.

Решил напоследок поднасрать Вымпелу, быстро "доработал" пулемет.

Откинул с него короб, снял крышку и направляющую, затем холостой прогон затвора и спуск. Снял возвратную пружину, затем затворную группу. Личинку затвора нагло скоммуниздил, после чего пулемет собрал обратно, пускай теперь постреляют, суки.

Что интересно, у бойца не нашлось рюкзака, по всей видимости, тот остался в машине.

На всякий случай я все же прихватил у него радиостанцию со шнуром гарнитуры, уходящим к активным наушникам.

Все же, противник не идиот и беспокоился о своем слухе. Да и об органах дыхания тоже, противогаз в хозяйстве мне не помешает. Тем более такой, чем-то напоминает наши ПМК-С, только фильтр иной формы.

Больше ничерта у него и не было. Даже гранат, что странно.

— Как же я технологически отстал, — вяло усмехнулся я, упаковал трофеи и быстро уковылял в сторону, опираясь на все ту же двустволку.

Жаба конечно душила за брошенный пулемет с патронами, но лишние десять кило с гаком я уж никак не утащу. Хотя опять же, по возможности, поднасрал как мог. Этот в отличии от первого, точно двухсотый.

Когда я отошел метров на тыщу двести, заработала рация пулеметчика. Что характерно, обращались ко мне.

— Старый, Вымпелу, — спокойно запросил командир разведгруппы.

— Допустим, ответил, — отозвался я, зажав тангетту.

Идти и одновременно разговаривать было тяжко, по этому, не смотря на льющий с неба дождь, я устроился на привал под деревом.

— Старый, ну и к чему эти догонялки? — устало спросил Вымпел. — Молодец, тряхнул стариной, поиграл в рэмбо и показал, что еще могешь, но давай будем реалистами? Ушел ты не далеко. Примерно часа полтора назад, не больше. В твоем состоянии, едва ли прошел хотя бы километр. Сейчас я могу просто устроить облаву и тебе конец, но мы же с тобой понимающие люди. Ты будешь отстреливаться, пытаться продать свою жизнь подороже, возможно завалишь еще кого-нибудь из моих. Может ну его? Мирно договоримся и разойдемся?

— И как ты себе это представляешь? — вяло усмехнулся я и перетянул Вал с груди на колени. — Вымпел, вот именно, что я УЖЕ двоих твоих привалил. Ты мне это так легко не спустишь. Поэтому будем честны, доверия у меня к тебе никакого. Я тебя не знаю. И вообще, я грибник. Че доебался? Пошел нахуй.

Выключив рацию, я тяжко вздохнул и достал пузырек со спиртным. Не лучшее время и место чтобы пить, но оно того стоит. По крайней мере, после алкоголя тошнота притупляется. Травануло меня чем-то капитально и это печально.

— Ну и пускай ищут, — тихо прошептал я, вытянул раненую ногу и принялся менять повязку.

Окровавленное тряпье стало сильно тяготить при ходьбе, но сейчас у меня была на руках относительно нормальная аптечка. Что плохо, гемостатик там был не губкой, а порошком. Конечно, это все тот же "целокс", но на крайний случай и так прокатит, а там, если что, Волков сможет его вымыть.

Ох, помню как ругался наш санинструктор в горах, когда у него на руках оказался раненый с засыпанной порошком раной, а эвакуация невозможна… Недели три он его выхаживал, промывая рану и каждое утро меняя повязку. Все же, в полевых условиях без возможности быстро попасть в стационар, порошки показывают себя крайне паршиво, но опять же: "За неимением лучшего, ебём дворника".

Засыпав рану и замотав крутым бандажом с подушечками, пропитанными какой-то дрянью, я позволил себе немного передохнуть. Самочувствие потихоньку улучшалось и кажется, после выпитого, даже идти стало как-то легче, плюс нормальная повязка не отягощала.

— Ниче, сукины дети, мы еще побарахтаемся, хтьфу, — зло процедил я, прикапал окровавленную повязку и упаковки, а затем до кучи сплюнул сверху немного желчи, как раз в этот момент подкатившей к горлу…

Незачем лишний раз следить и указывать свое направление движения. Ну а раз уж я такой, заряженный и бодрый, то и двинуть можно в горку.

В гребаную Волчанку, а там уж по ситуации.

Городские, в дождь, следы точно не найдут, а охотники не станут лишний раз подставлять оружие под влагу. То что Вымпел с товарищами пойдет по пятам, это факт, но они явно не ожидают, что я вот так в наглую заявлюсь в поселок. А наглость… Наглость войны выигрывала.

Горка оказалась не такой уж и крутой, так что уже к обеду я добрел до поселка. Дожь лишь усиливался и что более паршиво, у меня промокло все что ниже колен. Еще не хватало словить траншейную стопу вдобавок к уже имеющейся ране. А ведь в ботинках уже предательски хлюпает вода.

Зато в такую паршивую погоду никто лишний не вылезет на улицу.

В крайнюю хату соваться сначала не решился. Выглядит она так себе, да и свет не горит. Хотя опять же, признаки обжитости вроде есть. Вон и белье висит на сушке. Да и за забором проглядывает, аккуратно сложенная поленница…

— Ну-ка, кхе-хе, — пригнувшись у ворот, погреб грунт прикладом ружья. — Не, это я по адресу обратился…

Довольно ухмыляясь, провел рукой по внутренней стороне створок. Леска не нащупывается, стакана тоже не видно. Под грунтом обнаружилась накатанная колея, замаскированная свеже присыпанным щебнем. Кто-то тщательно старался замаскировать регулярные поездки к этому дому.

Оторожно подбив защелку, представляющую из себя крюк и ушко, проник во двор.

Здесь уже почти не маскировались. Легковой автомобиль по всей видимости парковался прямо перед сараем с поленницей. Чуть дальше виднелся огородец и одноэтажная баня с чердаком.

Сама хата была так же одноэтажным срубом на пару комнат, но зато с массивной печкой, судя по сложенной из кирпичей трубе, с сечением сантиметров в сорок. Да и крыша покрыта качественно, видно, что за домом на самом деле ухаживают, а лицевая сторона намеренно засрана.

— Хозяева, — я осторожно постучался во входную дверь, отставив ружье к стене и на всякий случай выудил Ярыгина.

То что патрон в патроннике это я помню, но менял ли магазин после стрельбы у вертушки? Совсем рассеянный стал.

— Кто там? — негромко донеслось из-за двери.

Судя по голосу, как минимум мой ровестник. Это хорошо.

— Почтальон Печкин, — усмехнулся я и постучал еще раз. — Открывайте давайте, я меняться пришел, у меня есть еда, но мне нужны резиновые сапоги. Не откроете, к соседям вашим пойду.

Через секунд десять, замок щелкнул и дверь отворилась.

В прихожей стоял сухонький мужичок лет семидесяти, в поношенном свитере и спортивных трениках. Оставшиеся на голове волосы были аккуратно зализаны назад, а сам старик, то и дело поправлял очки с толстым стеклом.

— Кокой разме… — Начал он, приглядываясь ко мне и осекся, заметив повязку на ноге. — Заходите…

Я согласно кивнул и опираясь на ружье заковылял внутрь, держа пистолет под плащем.

— Что ж вы все так неаккуратно? — старичок прошел на кухню, где принялся ставить чайник на газовую плитку, я же заглянул в комнату.

Там, на разложенном диване, лежал молодой парень и мирно спал на животе. У него на спине виднелась наклеенная подушка от перевязочного пакета, уже чутка пропитавшаяся кровью. Рядом, на стуле висела камуфляжная куртка с дыркой на спине.

— Бинго, — злорадно ухмыльнулся я. — Теперь точно, минус два…

В очень дорогом, по нынешним меркам заведении, за обеденным столом сидела молодая пара. Девушка, одетая в обычное легкое платье, подчеркивающее утонченную спортивную фигуру, что-то недовольно высказывала своему собеседнику, то и дело накалывая на вилку маленькие оливки.

— Да, дорогая, вино здесь и правда паршивое, — усмехнулся мужчина, одетый в потертую офисную полицейскую форму.

— Да не только вино, — возмущалась девушка. — Это же обычная кафешка, не слишком ли много владелец возомнил о себе? В меню из всего приличного только этот салатик. А в остальном, макароны, рис, греча, какие-то котлеты….

— Людям этого вполне хватает, — флегматично пожал плечами ее собеседник, разглядывая вино в бокале. — Милая, скажи мне пожалуйста, а то что ты говорила про Старого, ну, того самого деда, это правда? Я нисколько не ставлю под сомнения твою слова, моя маленькая принцесса, но как-то не верится, что этот захудалый дедок может быть хоть сколько-то опасен.

— Правда. Я немного покопалась в его личном деле, поспрашивала его друзей и знакомых. Он действительно бывший разведчик. А к чему вообще все эти вопросы, Артур? — удивилась "прицесса", совсем не по благородному запихивая в рот бутерброд, с нарезанной ломтиками бужениной и свежим помидором.

— Да так уж вышло, что он исчез, — печально вздохнул мужчина и невесело улыбнулся. — Престняков его отправил на какую-то задачу, а он там и сгинул. Уже вторые сутки никаких вестей о нем. Группа Сапога сорвалась проверить и пройтись по маршруту, но нашла лишь сожженный "микрик" и место боя. Ни трупов, ни даже гильз. Просто свежие пулевые следы в деревьях и перемолотый кустарник. Так что пропал Старый. Вот и беспокоятся о дедушке разные люди. Спрашивают про него…

— А что, у Карателей нехватка наблюдателей? — фыркнула девушка. — Но вообще, да. Как я уже говорила, у него имеется отличительная татуировка, плюс в личном деле, которое завели местные вояки, есть пометка, мол: Сергей Ефимович проходил специальную подготовку как снайпер. Там же какие-то отметки об участии в разных командировках с кучей номеров, приказов, но я в этом не разбираюсь. Так что если он и смог скрыться, то скорее всего выживет, вон они как с друзьями обустроились.

— И как же? — поинтересовался Артур. — Ты мне про его друзей не рассказывала.

— Да там и рассказывать нечего, — пожала плечами сплетница. — Здесь на рынке появлялся только один, Евгений, старый электрик из ЖЭКа, но как мне известно, с ними еще живет какой-то врач из госпиталя, вроде как хирург, и еще один слесарь. Зябликов. Из бригады Сергея, они вместе ещё до всего этого работали. А обустроились знатно, да. По нынешним меркам с шиком, эх…

— Ну ничего, милая, и ты скоро будешь расхаживать по личной квартире, а не ютиться в палатке, — ободряюще улыбнулся каратель и увел разговор в другое русло…

Через несколько часов, Артур распрощался с девушкой, покинул территорию Вокзала и направился на встречу со связным.

В одном из разрушенных зданий, где местные беспризорники организовали эдакое убежище, неизвестные так же обустроили комнату развлечения. Там можно было в обмен на вокзальные талоны закупиться различной дрянью. Вот только карателя интересовало не это.

Там же, в комнате, имелся рабочий телефонный аппарат, спертый неизвестным умельцем и запитанный на общую сеть, словно это какая-то полевая линия.

Именно эдаким селектором и воспользовался Артур, для связи с начальством. Правда и рассказать ему, было особо нечего.

— Зелёный, — представил он, когда наконец удалось подключиться к каналу, на котором старший уже отчитывал командира одной из разведывательных групп.

— Значит так, Вымпел, быстро сворачиваешь попутные проекты и этого старикашку хоть из-под земли доставай. Желательно живым и завербованным, но если не выйдет, то можно и просто подкинуть его тело псарям. Так, теперь ты, Зеленый, докладывай, — начальник явно был не в духе, но видимо весь пар уже выпустил пока отчитывал разведчика.

— Танцовщица подтвердила слова Библиотекаря, что обьект проходил подготовку. Более того, она так же указала, что обьект проживает не один, а в компании. Опись его сожителей передам позже, когда более тщательно изучу вопрос, — Артур замялся, не зная что еще сказать.

На самом деле, наболтать он мог многое, но шефф любил лаконичность и информативность.

— Хорошо, — согласился босс. — По поводу его охраны что известно?

— Группа Аслана, являются частью группировки с Южного рынка. Киргизская диаспора. Вооружены, обучены. Многие прошли подготовку и как минимум срочную службу на родине. По предварительной информации, имеют пулемет на точке, — здесь у карателя было куда больше информации.

Все же у полиции на карандаше были все вооруженные группировки в городе. За исключением различных стихийно образованых бандформирований.

— Значит так, Зеленый, начинаешь обработку и вербовку этой группы. Если обьект вернется в пункт постоянной дислокации, ты должен знать об этом первым и сразу доложить. Плюс, дополнительные наблюдатели не помешают. В случае успешной вербовки и возвращения обьекта, отрабатываем по первому сценарию. Ящик не должен попасть в руки псарей. Если обьект сразу сунется на псарню, отрабатываем второй вариант. Библиотекарь проинструктирован и будет следить, — распорядился начальник.

— Крыло, срочное, — подсоединился к разговору еще кто-то.

— Слушаю, Крыло, — отвлекся шефф.

— Объект замечен в точке девять. Вошёл в лечебницу, двенадцать минут назад, — доложил, по всей видимости, еще один разведчик.

— Вымпел, ты слышал? Работай! — приказал босс. — Зеленый — свободен.

— Вымпел, — доложился командир группы, обозначая, что уходит с линии.

— Зеленый, — так же доложился Артур и повесил трубку.

Молча покинув притон, он вышел на улицу и закурил. Обстановка складывалась паршиво. Он провалил основную задачу и максимум чем смог помочь своим старым товарищам, это завербовать второсортную балерину, прикидываясь ее любовником.

— Ладно, надо бы посмотреть, что к чему с этим Асланом, — тяжко вздохнул, Зеленый поправил кобуру на поясе и неспешно направился к дому Старого.

Нынче эту пятиэтажку знали все в округе и обходили стороной. Кто-то в шутку называл ее "Дом престарелых", кто-то "Пансионат", вот только слишком уж серьезно там закрепились Киргизы.

Муратов человек не глупый, и Артур это прекрасно понимал. Поэтому такая серьезная подготовка со стороны его людей и настораживала вербовщика.

Дело даже не в позиции, хотя то что там расположили пулемет, уже о многом говорит. Проблема в том, что Киргизы, имея в составе группировки от силы полсотни вооруженных мужчин, отрядили минимум пятерых на охрану этого дома.

Ни одного или двух наблюдателей, а полноценную боевую ячейку с автоматами и пулеметом, словно там одного Старого мало, который и так получил от Престнякова снайперскую винтовку Мосина, а по неподтвержденной информации, умыкнул еще и пару автоматов. Следовательно, Киргизы очень заинтересованы в том, чтобы техник был как можно лояльнее к ним.

— А это еще что за… — Артур нахмурился, заметив, как у подъезда, дама весьма внушительных форм, беседует с Зябликовым.

Быстро прокрутив в памяти все связующие нити, которые он раскинул от Старого и его компании, Зеленый понял, что данную женщину нигде не встречал и что хуже всего, ничего о ней не слышал.

Подойдя поближе и скрывшись, в темноте одного из подъездов соседнего разрушенного дома, он присмотрелся.

Дама в самом соку и сок этот куда слаще чем у плоской и худощавой Ритки. Мужчина жадно сглотнул, на пару мгновений забыв, зачем вообще сюда шел. Спасло его от забвения то, что женщина, покивав что-то говорившему старику, быстро развернулась и ушла к другому дому.

"Надо бы проследить за ней, чисто в интересах партии," — промелькнуло в голове у вербовщика, но он тут же одёрнул себя.

Сначала нужно наведаться к Аслану и поговорить с ним, а уж об этой красивой ниточке, он еще успеет узнать…

Казалось бы, вот оно: противник, раненый, без возможности сопротивляться. Хоть сейчас бери и реж глотку, но не мог я так поступить.

Пацан молодой, жить и жить ему еще. Да и служить пошёл не по своей воле поди. Странно конечно вот так рассуждать, когда убил его товарища и пару гражданских, без сожаления, но то вынужденные жертвы, которых валить нужно было наглухо.

Здесь же… Здесь можно избежать лишнего кровопролития, авось зачтется в карму.

— Как звать-то тебя? — поинтересовался старик, не выходя с кухни.

— Сергей, — спокойно ответил я и оглядевшись, решил провернуть одну маленькую хитрость.

Дом приметный, навести я на него своих, смогу в любом случае, да и противник тут ошивается неподалёку. А значит точно искать не станут.

— Слушай, мил человек, я схожу у тебя облегчусь? А то с дороги, так нормально и не посрал…

— Да сходи, — дал отмашку тот. — Вон, как выйдешь на улицу, обойди хату, там будка.

— Спасибо, — благодарно кивнул я и быстро заковылял в сторону сортира.

По пути, присмотрел за поленницей черный целофановый пакет под мусор, на треть забитый опилками. Самое то.

Прихватив пакет, зашел в сарай с очком. Там, скинул из-под плаща рюкзак и выудив блоки, запаковал в мешок, для надежности стянув все это альпшнуром.

Туда же упаковал и спертый у летчика планшет. Тяжеленькая посылочка вышла, но оно и к лучшему, так точно утонет.

Пропихнув кое-как и утопив закладку в фекалиях, сверху еще и сходил по большому. Трудно конечно выполнять подобные манипуляции с подстреляной ногой, но что поделать. На что только не пойдешь ради дополнительной маскировки, хех.

Прихватил свой рюкзак и поковылял к дому. Уже на обратном пути осмотрелся внимательнее. Все же в такую дождину никто не полезет наблюдать, а камер я вроде как и не приметил. Хотя, срисовать меня на заходе, не проблема.

— Ну-с, Сергей, давай, скидывай портки, посмотрим, что у тебя там, — добродушно улыбнулся мужчина, указав на дверь в соседнюю комнату.

Как оказалась, там оборудована полноценная операционная с кушеткой и хирургическим столом. Дорогим, на манер кресла стоматолога, раскладывающегося под разными углами.

Рядом табурет на колесиках, но что меня поразило больше всего, так это старые шкафчики забитые разными лекарствами и перевязочными пакетами.

— Бохато, — прошептал я, скидывая вещи на кушетку, туда же пристроил и оружие, кроме Ярыгина конечно, его пока решил оставить при себе.

Без опоры на двустволку перемещаться стало сложнее, но доктор меня подхватил под руку и усадил на кресло. Уже там, промочил и срезал бондаж и помог мне снять обувь, а затем и штаны.

— Мда, — старик поправил очки, после чего протер руки спиртовой салфеткой и принялся надевать перчатки. — Как же вы так, Сергей, а?

— Да вот… Шел, шел, и ногу штырем пробило, — вяло усмехнулся я. — Если не секрет, откуда такое оборудование?

— Да не секрет, — пожал плечами доктор. — Звать меня Николай Иванович, еще лет двадцать пять назад, переехал сюда по программе "Земский доктор", подальше от жены, да так и остался. А оборудование, ну, что от властей выбил, а что добрые пациенты закупили. Так и работал, всё контракт продлевал. Все равно менять меня было некому. Поселок небольшой, зарплата маленькая, единственный санпункт что был, развалился от старости, вот мне глава поселка и выделил хату, где я живу и врачеванием занимаюсь. По профессии я как раз травматолог, но здесь работаю больше как хирург общего профиля и терапевт. Люди ж не только себе топорами пальцы рубят, но и просто заболевают.

Иванович с упоением рассказывал о своей профессии и было видно, что врачебное дело он любит.

— Николай Иванович… Пирогов? Кхе… — усмехнулся я и чуть поморщился, кажель с желчью вновь подступал к горлу.

Врач ввел какой-то раствор выше раны, после чего принялся обильно поливать ее из флакончика с физраствором, смывая гемостатик и засохшую кровь.

— Эх, если бы, — грустно улыбнулся старик. — Иголкин. Ничего прорывного так и не изобрел. Врачую потихоньку, да оперирую… Красота…

Я с непониманием уставился на хирурга, который уже разложил на небольшом столике на колесиках, хирургический инструментарий.

— Дайте угадаю, ране около суток? Тут уже первичные швы не помогут, придется тампонировать и наблюдать. А жаль, шить я люблю, Иголкин же! — он тихо засмеялся, берясь за тампоны и промакивая их каким-то желтовато-зеленым раствором.

Словно разбадяженый в спирту фурацилин смешали с зеленкой и чем-то маслянистым.

Рану словно прижгло, но Иванович с силой прижал мою ногу, продолжая вводить тампон. Вскоре неприятное ощущение отступило, но вместо этого мышцы налились какой-то тяжестью. Видимо подействовал анестетик.

— Мда, вот что, Сергей, оставайтесь у меня на пару дней хотя бы. Я вас и покормлю, и тампоны с повязками поменяю… А оплату, оплату приму чем сможете. Продукты, медикаменты, патроны, топливо, просто бытовые предметы. Здесь в поселке все в ходу, деньги-то бесполезны стали, когда это все началось, — он отложил инструмент в сторону и взял уже заранее подготовленный перевязочный пакет.

— Можно… кхе-кхе-кхем, — я согнулся, заливаясь кашлем и сплевывая в ладонь немного желчи. — Простите.

— Ну-ка… — нахмурился врач, приподнимаясь с сиденья и разглядывая желчь. — И давно так кашляете?

— Сутки, — тихо ответил я, вытирая желчь о рукав футболки. — Все плохо?

— Потребуется анализ крови, — как-то слишком хладнокровно ответил доктор, отложил перевязочный пакет и быстро прошел к шкафчику.

"Твою же мать," — пронеслось у меня сознании, когда я увидел, что он достает дозиметр и включив его, обходит с улавливателем меня, и мои вещи. Вот уж чего я точно не ожидал увидеть в кабинете врача, так это набор РХБЗ оборудования.

— Фух, ну хоть не фоните, однако видимо пылюки наглотались, — невесело улыбнулся он. — Придется промывать желудок, проводить ингаляцию с растворами, ну и на всякий случай прокапаю вас противорадиационными растворами. Но предупрежу, не дешевое удовольствие, да и вам теперь, придется у меня наверное с недельку полежать, под капельницей.

— Без разницы. У меня в рюкзаке автомат калашникова, укороченный… кхе, — я вновь кашлянул, на сей раз без желчи. — Он правда мог там же, в пыли побывать, так что помыть надо. к нему пара магазинов есть. Это вам, за помощь…

— Тогда пожалуй сейчас, сразу и приступим, — согласно кивнул старик и выудив пакетик с раствором, принялся шприцом загонять в обычный хлорид натрия какие-то препараты.

Капельницу поставил умело, через иглу-бабочку и с первого раза. Чувствуется опыт. Поди здесь и детям уколы делает, а у них вену нащупать сложнее.

Наконец закончив с постановкой системы, все же наложил повязку на рану, на всякий случай ещё натёр её какой-то мазью.

— Сидите пока, я шорты принесу, не в трусах же вам щеголять, — усмехнулся доктор, вышел из комнаты и оставил меня наедине с мыслями.

Вот я конечно идиот. По невнимательности такую вспышку упустил и наглотался радиоактивной пыли. То-то меня так выворачивало.

Главное никакой рак сейчас от этого не подхватить, а то не хватало еще пережить столько всего, загнуться от рака легких, вызванного острой лучевой болезнью. Совсем уж глупая смерть получится. Хотя и поделом. Поперся хрен пойми куда и хрен пойми зачем.

Вернулся Николай довольно скоро, принес какие-то старые затасканные треники, ушитые до шорт. Помог мне их надеть и довольно хмыкнул.

— Ну вот, осталось костыль поискать еще, вроде у меня оставалась парочка, — задумался врач, но его отвлек стук в дверь.

— Николай Иванович! — раздался хриповатый мужской голос. — Пустите погреться, мы вам к чаю печенье принесли!

Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить. Я узнал этот голос — Вымпел! Именно его я слышал утром, так что не мог спутать ни с кем другим. Да и деменцией вроде не страдаю.

Мысли лихорадочно заскакали с одного направления на другое. При себе у меня только пистолет, все остальное в углу, а в таком состоянии я не доберусь до автомата.

Левая нога онемела под действием препарата, который мне вколол Иваныч. Да и рука правая тоже, словно ватная. Такое ощущение, будто весь организм, выживавший за счет каких-то внутренних резервов, наконец получил подпидку извне и потому потихоньку отключался.

Слабость. Только слабость и онемевшие конечности, больше ничего не чувствую.

Кажется все, добегался. Сейчас мне будут медленно резать глотку. Ну или же не захотят пачкать пол в медкабинете, тогда вытащат на улицу, разденут. Побьют, пытаясь узнать где блоки, а после прирежут как свинью.

Тело закопают в огороде или тем же хрякам скормят, они наверняка у кого-то в поселке да имеются.

За параноидальными мыслями, не заметил как пустил слезу. Все же, несмотря на возраст, не охота умирать. А потому, нервно сглотнув, вытянул пистолет, удерживая его левой рукой.

Патрон в патроннике, попробую хоть этого ублюдка забрать с собой, а если не выйдет, то застрелюсь к чертям собачьим. Плевать, если и уходить, то на своих правилах.

В прихожей заскрипела дверь, затем раздались шаги и шуршание пакетов.

Минимум трое, если не считать доктора, тот в своих мягких домашних тапочках не топает, а вполне тихо шоркает, в отличие от гостей.

— Проходите, — донесся спокойный голос Николая. — Ваш друг пока еще спит. Рана серьезная, перелом ряда костей, к тому же ушиб тканей.

— Доктор, ну что вы с нами как с маленькими? — ответил ему один из бойцов. — Скажите честно, малой выкарабкается?

— Не могу ничего обещать, — тяжело вздохнул хирург. — Сейчас от него самого все зависит. Пулю я извлек, но с такими сопутствующими травмами, он не боец, это я вам точно говорю. Даже поднимать что-то тяжелее пары килограмм, вряд ли сможет… Ладно, прошу, если пришли его навестить, то будьте потише. У меня здесь ещё пациент…

— Мы знаем, — усмехнулся Вымпел, подошёл к двери в медкабинет и вежливо постучался. — Сергей Ефимович, опустите пистолет. Он вам все равно не поможет.

— Нахуй пошёл! — зло прохрипел я, так и подмывало выстрелить, но было немного боязно.

Боялся, что пуля пробьет тонкую деревяху и угодит в доктора, а он тут ни в чем не виноват.

— Что ж… Тогда, Старый, ты не оставляешь мне иного выбора, — печально вздохнул командир разведывательно-диверсионной группы. — А жаль, мы вполне могли бы договориться.

Почувствовав неладное, я начал оборачиваться в сторону окна и в этот момент раздался звон разбитого стекла.

Рефлекторно я бросил туда взгляд, а заодно довёл и руку с пистолетом. Скрипнула дверь.

В голову прилетает что-то, от чего меня дергает в сторону. Боли нет. Сознание в один миг просто потухло и погрузилось в темноту…

Дорогой дэдушка Сэрёжа, у мэня всэ хорошо. Бабушка Юля сказала написать тэбэ, чтобы она отправила письмо почтой, а эщё, она сказала, что ты уэхал по очэнь срочным дэлам. Я эй не вэрю! Ты жэ нэ мог нас бросить. Ты хороший, нэт, ты самый-самый хороший дэдушка на свэтэ. А эщё ты крутой. Так что, дэдушка, возвращайся поскорээ. Мы с Викой тэбя ждём. Ты так и нэ познакомился с нэй, она от етого грустит.

Но большэ всэх грустит тэтя Мила и дэдушка Андрэй. Когда тэбя не было ужэ три дня, тётя Мила ходила на вокзал, а вэрнувшись, долго сидэла и молчала. Бабушка Юля сказала, что ето из-за того, что она очэнь с тобой познакомиться хотэла, но не успэла до твоэго отьэзда.

Чэрэз нэдэлю послэ того как ты вдруг уэхал, тётя Мила вмэстэ с Викой и мной, пэрээхали к вам. Как сказала тётя, в городэ появилось много бандитов и нам будэт бэзопаснээ у вас. Бабушка отказалась пэрээзжать. Долго ругалась на тётю Милу, но та хорошо поладила со всэми. Она помогаэт дэдушкэ Жэнэ с уборкой и готовкой. А эщё, она отругала дэдушку Юру. Тот плохо слэдил за Полиной. Я слышала, как она эго ругаэт. Полина чуть нэ заболэла какой-то молочницэй. Я кстати люблю коровок и молоко, но в городэ эго большэ нэ продают, а в дэрэвню нам нэ сьэздить, машин нэт и автобусы нэ ходят. Дэдушка, пожалуйста, как будэшь возвращаться, привэзи мнэ молока.

Возвращайся поскорээ, бэз тэбя очэнь грустно. Дэдушка Андрэй ужэ ходит, но на вопросы о тэбэ молчит. Он очэнь заботливый и играэт с нами, но когда я спрашиваю о тэбэ, он плачэт. Хорошо скрываэт ето, но плачэт. Тётя Мила плачэт так жэ, бэз слёз, но по глазам жэ видно, да и чувствуэтся всё. Взрослыэ глупыэ, они думают, что я ничэго нэ вижу.

Кстати, приходил участковый. Дядя Артур. Он интэрэсовался, сколько оружия в подвалэ и сможэм ли мы в случаэ чэго отбиться от бандитов. Дядя Юра чуть нэ побил эго. Я потом спрашивала, у них какиэ-то старыэ взаимныэ обиды. Эщё приходили воэнные. Дядя Сапог, хихихи. Он принэс нам с Викой много конфэт, а эщё зачэм-то твою фотографию в рамочкэ. Дэдушка Жэня поставил эё на стол, а пэрэд нэй свэчку. Потом дэдушка Юра на нэго ругался, говорил, что ты эщё можэшь вэрнуться. Дядя Сапог, хи. Вот, я слышала, как он говорил, что вся твоя группа пропала. Странно, дэдушка, бабушка жэ знаэт гдэ ты. Зачэм ты от всэх прячэшься? Они будут ругаться когда ты приэдэшь. Пожалуйста, пришли письмо в отвэт, эсли сможэшь. Вот тэбэ конфэтка. Моя любимая, с малинкой. Возвращайся поскорээ, дэдушка.

Твоя внучка, Маша.

— Э, слышь, ты че глушара? — молодой парень в спортивном костюме напрягся, зло оскалился и вытянул из кармана куртки нож. — Тя че, сука, на перо посадить?

Стоящий напротив него торгаш лишь пожал плечами. Он прекрасно видел, что за борзым бандитом уже выдвинулись.

Парочка охранников с ружьями наперевес подошли аккуратно, через толпу людей. Здесь народу было куда больше чем на Вокзале.

Во-первых, решало количество товара и его дешевизна. Во-вторых, для входа на рынок не требовалось предъявлять документы или еще что-то. Нужно было лишь сдать торговый взнос на охрану.

Как правило это были средства первой необходимости, которые потом же и продавались на рынке, через подконтрольных владельцам этого островка безопасности, торговцев. На вырученные средства охрана и содержалась.

— Вай, дарагой, чиво шумный такой, э? — добродушно обратился к дебоширу один из киргизов, для виду отведя цевье дробовика на себя, он дослал патрон в патронник. — Ми тут такой шюмный не любим.

— И че сделаете? — усмехнулся бандит и спрятал нож обратно в карман. — А не боитесь на Карателей нарваться? Раз уж так с ружьями расхаживаете? Да вы знаете кто…

Договорить он не успел. Второй охранник, обошедший его со стороны, без лишних разговоров заредил ему в голову рамочным прикладом своей сайги, сделанной на манер АКС-74.

Удар вышел сильный, настолько, что борзого швырнуло на прилавок, но первый патрульный заботливо помог ему переместиться на замлю, попросту схватил за шкирку и приземлил на столь "мягкую" кирпичную кладку.

Четкими и отработанными движениями, его напарник заломал руки преступнику и стянул их куском кабеля в кистях. Краткий обыск по карманам и вот уже у бандита изъят и нож, и кастет, и даже пистолет Макарова с не полным магазином. Естественно, что столь интересного кадра, в первую очередь потащили к начальнику охраны рынка, а затем передали Карателям.

После очередного инцедента, в административном здании рынка состоялось собрание узкого круга лиц. Слово держал старший Муратов.

— Это уже пятый за неделю, вы вообще планируете что-то делать? — спокойно спросил он, прихлёбывая травяной чай.

— Работаем в этом направлении, — дежурно ответил Архипов. — При всем уважении, но нам не хватает рабочих рук. Бандиты в городе распоясались не только у вас. К тому же, повылазила вся шваль. Раньше мы знали где кучкуются наркоманы, а теперь, в руинах каждый второй подъезд может стать притоном. Они грабят то что осталось от аптек, мародерят по домам в поисках лекарств, саботируют работу штрафных бригад. Появились даже намеки на то, что в городе расплодились сутенеры. Голодные выжившие попадают в самое настоящее сексуальное рабство за еду. Причем вербовкой и крышеваением занимаются наши давние знакомые. Хасанские.

Замир недовольно поморщился, отставляя кружку. Престняков, заметил реакцию и удивительно приподнял бровь.

— Хасанские это цыгане, — пояснил киргиз, видя удивление капитана. — Хасан, их барон, принял дела у своего отца, который приехал в город еще когда здесь был всего лишь поселок городского типа. Занимаются наркотой и ведут себя как бандиты. Официально прикрываются наёмными строительными бригадами. По факту же, конченные барыги, иначе я их назвать не могу. Травят людей чем попало и наживаются на этом. А теперь видимо еще и сутенерством занялись.

— Ваши конкуренты, — усмехнулся военный. — Шучу. К вам, у нас претензий не имеется, вы хорошо помогли в последнем штурме и ваша поддержка неоценима. А вот к этим Хасанским видимо стоит наведаться. Архип, это по твоей части.

— Знаю, но тут ничего не поделаешь. Притоны стихийные, перекрыть весь город у меня чисто физически людей не хватит, — печально вздохнул каратель. — Пока только и остается, что ловить мелких сошек. Ещё вон и тюремные, всё больше начинают борзеть. Кстати, Замир, они к вам не просто так. Почву прощупывают, торгашей переманивают. Видимо скоро в городе откроется еще и бандитский рынок. Стволов из колонии у них должно хватить на охрану, так что штурмовать будет болезненно.

— Если к ним Хасан подключится, то много крови прольется. В двадцатые, после западного конфликта, у цыган оружие появилось. Много. Разное, — покачал головой Муратов. — Кхм… А что с остальными?

— Вы про бандформирования? — уточнил Архипов. — Известно четыре основные группировки, каждая из которых насчитывает минимум три десятка человек. Самая опасная возглавляется неким Сазоном. Убийца, в прошлом организатор преступной группировки. Отсидел как раз в нашей колонии. Так что с местными тюремными он на короткой ноге. У Сазона шесть десятков человек, они вскрыли где-то комнату хранения оружия и потрепали патрульно-постовую. Вооружены пистолетами-пулеметами по типу Кедра, ну и Макаровыми. Серьезная банда, но их в узде держат, вы не поверите, старики. Насколько я знаю, Старый завалил кого-то из Сазоновских и потому они к ним в район больше не суются, а следовательно и на Рынок, и на Вокзал не лезут. Не с руки. Если нашумят, придется бежать через район Старого, а это видать табу. Да и пулеметная точка их явно напрягает.

— О ней уже весь город знает, кроме меня, — неодобрительно произнес капитан. — Замир, откуда?

— Эхо войны, — с невинным лицом, пожал плечами киргиз. — Не одни Хасановские в двадцатые разжились огнестрелом. Мои предшественники тоже, но ответственно заявляю, что армейского там только этот пулемет и с десяток автоматов. Все остальное охотничье, могу даже лицензии на ружья предоставить.

— Не надо, — ответил каратель. — Так вот, помимо Сазоновских есть еще Хайзенбы, группа наркоманов. Они в основном притоны и держат. Численность неизвестна, не вооружены как правило. Опасность представляют тем, что распространяют разную отраву. Еще в наличии две банды, но они пока в разработке. Их лидеры не известны, но они по мелочи занимаются мародерством и грабежом. Одна кстати и вытащила из реки бронемашину, ту, что с брода в воду улетела. На севере работают, катаются и терроризируют ту же Пальцевку и Верхнее. До Волчанки не суются, видать топляка мало. Вооружены как минимум парой пулеметов.

— Давить их надо, — нахмурился Престняков, рассматривая карту города и для себя отмечая районы подконтрольные бандитам. — Давить, но по уму. Если сейчас одних начнем душить, остальные активизируются и нас на вилы поднимут. Архип, у тебя есть карательная группа диверсантрв, которая сможет точечно отстреливать всю эту шваль?

— Грязные дела решил моими руками делать? — весело усмехнулся каратель, скрестил свои на груди и откинулся на спинку кресла. — У тебя же был Старый и этот… бешенный взвод Сапога. Куда делись?

— На задачах все, — уклончиво ответил капитан.

— Ага, то-то Старого никто неделю уже не видел, а Сапог курсирует от рынка до его хаты, — рассмеялся каратель, откровенно издеваясь над воякой. — Че скрываешься то? И так всем понятно, что завалили Ефимыча, с группой. И знаешь кто их слил? Ритка, которую ты пригрел. Она с глубинной разведкой противника связалась. Вербанул ее некто с позывным Зеленый. Мы его разрабатываем уже дней пять и вышли ему на хвост. Она, не будь дурой, красиво все провернула. Втералась в доверие к твоим воякам, а те за кружечкой крепкого чая с градусом, рассказали ей все о твоих операциях. Так что не мудрено, что Старого порешили, за его прошлые заслуги.

— И что ты с ней хочешь сделать? — нервно сглотнул Престняков, прекрасно понимая, что Рита скорее всего уже в подвалах местной Лубянки.

— Как что? Зеленого раскрутить и допросить, а эту дуру обколоть и к тем же Хасанским, пускай девка по профилю работает. Если хоть какую информацию по ним нароет, уже хорошо, а если нет, то туда ей и дорога. Хотела красивой жизни, продала дырку агентуре противника за сытую пайку, пусть теперь расплачивается за грехи своя, — злорадно ухмыльнулся прапорщик. — Кстати о грехах… Тут еще эти, ктулхуисты всплыли. Че хотят, не понятно, то ли сатанисты, то ли еще кто. Мои люди регулярно стали натыкаться на какие-то свежие не то капища, не то алтари. Эти черти собак ловят и в жертву приносят хрен пойми кому.

— А это случаем не церковь Йит? Это не совсем Ктулху, но тоже из произведений Лавкрафта, — всешался Замир, вновь заметив заминку капитана. — Доводилось с ними сталкиваться. Года три назад они в одном из павильонов по вечерам проводили свои собрания. Странные фанатики, но вроде бы такими безобидными были… Носят еще черные плащи и на стенах рисуют странные такие символы, все своих богов призвать хотят.

— Они, — согласно кивнул каратель. — Только один из пойманных культистов, заверял, что они Доминиканцы, так называемые псы господни. Фанатики, что с них взять. Пока вроде бы для людей безвредные, только собачек режут.

— Мда, какое только дерьмо не просыпается, а ведь еще месяца не прошло, как все к чертям покатилось… по плохому сценарию, — невесело усмехнулся вояка. — Ладно, это все очень интересно, но мне пора идти. У меня ещё на Вокзале дел хватает.

— Я тоже пойду, — Архипов посмотрел на часы и спешно принялся собираться. — Мне ещё слушать отчеты от командиров групп. С этим Зеленым, чтоб его, всплыла занятная информация. Оказывается в городе целая агентурная сеть разведки противника. Придется и нам формировать свой отдел контрразведки. А на это нужно время и средства. Тащ капитан, мне бы стволов бесшумных…

— Не дам, — жестко парировал Пресняков, уже выходя из помещения и закрывая за собой дверь.

— Ну и попутного ветру тоби в сраку, — проворчал каратель в спину военному. — Сами разживемся. Замир, у вас нет хотя бы пяти, а лучше десяти стволов с глушителями? Хотя бы те же изделия шесть пэ девять, или как их там, ПэБэ?

— Думаю, мы договоримся, — довольно улыбнулся Муратов, уже предвкушая интересную сделку…

Полевой штаб был развернут в одном из множества брошенных домов на окраине поселка, по которому тоже прилетали ракеты.

В комнате окрещенной секретным кабинетом, за тяжёлым военным ноутбуком сидел уже далеко не молодой майор. Раньше он не занимался подобной работой, но после того, как практически вся верхушка армии и разведывательных служб была выведена из строя, на него свалился этот отдел.

Стоит заметить, что майор вполне справлялся с управлением и в его распоряжении был с десяток разноплановых разведывательно-диверсионных ячеек и групп, а так же десятка два полевых агентов и вербовщиков. Некоторые из них, вполне успешно внедрились во время беспорядков, а некоторые раскрылись. Отчет по одному такому агенту, глава отдела и выслушивал.

— В пять двадцать семь утра, на конспиративную квартиру была совершена облава. Шесть человек с оружием, в черных спецовках, без опознавательных знаков и в масках. Захват производили жёстко, со стрельбой. Зеленый пытался сопротивляться, но не успел. По предварительной информации, вскрыть ампулу с ядом не решился, а в последствии ее обнаружили нападавшие, — докладывал Библиотекарь. — Так как агентурная сеть Зеленого была крайне слабой и ненадежной, предполагаю, что выследили его через Танцовщицу или Лоточника.

— Он успел провести вербовку Лоточника? — усомнился майор, услышав оперативный позывной, который они дали Аслану.

— Частично. Вербовка не завершена, Лоточник не внедрен в сеть, я займусь им через неделю, по моим подсчётам, примерно столько времени потребуется, чтобы замести следы Зелёного и перекрыть все его связи с нами… Пока шакалы и псари не раскрыли проект Укол. Так что я продолжаю работать, но сеансы связи станут реже, — агент напрягся, хотя до этого, вполне спокойно вел доклад. — Касательно операции "Освобождение". Шеф, авторитеты передали весточку, что им бы не помешала поддержка для внедрения и закрепления в городе. Им мешают уже имеющиеся там банды и общины, поделившие между собой территорию. Наиболее проблемные это национальные диаспоры цыган, киргизов, таджиков и кавказцев. Сегодня ночью при попытке силового устранения таджикской диаспоры, освобожденные понесли потери до десяти человек убитыми и восемь человек ранеными. Подключить их к проекту "Укол", не вижу возможности. Так же как и задействовать хирурга из группы Старого. Запрашиваю ваше разрешение на связь с Собачником или Дантистом.

— Разрешаю работу с Собачником в закрытом режиме. К Дантисту не соваться, у него в последнее время Рыночные все чаще мелькают, — согласно кивнул глава отдела. — Что по псарям?

— Стабильно, — довольно усмехнулся агент, громко прошуршал листами тетрадки и продолжил. — Все так же удерживают территорию вокзала. По информации, пока не подтвержденной из сторонних источников, планируют взять под контроль один из старых заводских комплексов в промзоне, там имеется большая скважина технической воды, а так же подвальные помещения. Большая часть цехов была разрушена при обстреле, но водокачка уцелела. Пока ведут разведку малыми дежурными группами и разбирают подъезд к комплексу. Стоит отметить, что их "штрафные" бригады очень даже неплохо себя показали. Многие выжившие с голодухи сами прибиваются к ним за двухразовое питание и теплую подстилку. Дисциплина в бригадах на высочайшем уровне, но это уже шакалы постарались, приставили по одному бывшему надзирателю к каждой паре бригад. Порядки зоновские, но без авторитетов и блатных, впахивают все. Дорогу до рынка уже расчистили, так что в городе появился полноценный логистический маршрут по которому раз в день отправляется патрульная группа, сопровождая желающих поторговать из вокзального лагеря. Местные бандиты попытались пару раз организовать нападение, но все попытки были отбиты и затем зачищены подоспевшей мобильной группой с бронетранспортером. Старые БТР восемьдесят два, превосходно показали себя в условиях городского боя с мародерами и бандитами…

— Крыло, срочное, — вмешался в разговор один из командиров разведывательной группы.

Именно его ребята веули разведку на передовой, зачастую с применением беспилотников.

— Слушаю, Крыло, — майор недовольно нахмурился, но летаки никогда не влезали в эфир просто так.

— Наблюдаю огневой контакт в Волчанке на южном выходе из поселка. Изображение на тройку. Одиночная фигура прорывается из поселка. Вооружен автоматом. Была серия взрывов гранат, но не ясно, кто кидал. Связь в районе глушится сильно. Кто-то каналы забивает, — доложил разведчик и сразу же распрощался. — Продолжаю наблюдение, Крыло.

— Мда, — начальник отдела задумчиво почесал двухнедельную седую бороду. — Библиотекарь, работай в штатном режиме, свободен.

— Принял, Библиотекарь, — отозвался агент и отключился.

Майор повернулся в кресле к окну, выщелкнул сигарету и закурил. Выдохнув сизый дымок в слегка открую форточку, офицер недовольно поморщился.

Ситуация складывалась не в его пользу. Они только смогли установить шаткое равновесие и раскинуть сети. Вот только если в Волчанке не просто одиночный мародер нарывается после грабежа, то все может пойти не по плану.

Блоки, заныканные Старым так и не были найдены, а ведь на них крайне интересная информация полученная командиром эскадрильи в последние часы функционирования штаба. Старый словно знал что именно вырывать. Да ещё и командирский планшет пропал. Да только майор почему-то не сомневался в личности одиночки.

— Сколько же проблем от этого деда, — тяжко выдохнул разведчик. — Завалить тебя надо было, к чертям собачьим и дело с концом. А теперь… Теперь даже мне не предугадать, что же будет дальше…

Конец первого тома.