Четвертые сутки они ждали машину с обеспечением. Запасы продовольствия подошли к концу – остались только соль и сода. Последний “сухпай” прикончили еще позавчера, а есть хотелось очень сильно. Вспомнили рассказы дедов и пробовали жевать кору с деревьев, но кроме противной горечи во рту, никаких ощущений это не добавило. И как только во время голода люди выживали таким способом?

Напряжение последних дней было велико; ночью постреливали, и поэтому от голода нельзя было спастись ни наяву, ни во сне. Где-то происходили стычки, но, не смотря на это, мирная жизнь все еще проходила и проезжала мимо поста, хотя взгляды у людей были направлены под ноги. Никто не здоровался, ничего не спрашивал и ничего не отвечал, стараясь быстрей обойти блокпост. Приходилось сидеть и ждать, глядя, как проезжают мимо телеги, груженые бидонами с молоком и другой незамысловатой сельской продукцией, не имея возможности даже подать вид, что на блокпосте наступил голод. А жрать хотелось все сильнее.

Хуже всего было то, что аккумулятор в радиостанции полностью разрядился, и уже не было никакой возможности связаться со "своими", чтобы уточнить, когда прибудет провиант, да и вообще - узнать, что происходит вокруг. Кто-то робко высказал мысль покинуть этот чертов кордон и пробиваться к части, но все прекрасно понимали абсурдность затеи и предпочли остаться здесь, на горной дороге. Ведь, как говориться - надежда умирает последней.

Дальше по дороге располагалось несколько селений. Дома - приземистые, основательные, с глухими железными воротами, за которыми заходились лаем невидимые собаки. Не видно было и людей, - вообще, ни живой души. Только хлопали деревянные ставни на окнах. Казалось, вот она – еда, рядом, только протяни руку, но мысль отлучиться с поста, чтобы попробовать выменять, или попросту купить ее на придорожном рынке, ни у кого не возникала. Шанс получить не то, чтобы кусок отравленного мяса, а попросту пулю в спину был очень высок. Да и менять не на что было. На патроны, как это делали зеленые новички, впервые попавшие в патруль, и горящие желанием купить травки или местного самогона от улыбчивых и очень доброжелательных стариков, не позволила бы совесть, чтобы потом мучиться от мысли, чем обернется это для русских солдат.

Старший прапорщик Дымов, начальник блокпоста расположенного в районе села Шаро-Аргун, сидел на ящике из-под снарядов и, насвистывая некий популярный мотив, пытался соорудить примитивную удочку. До командировки он являлся старшиной одной из рот богом забытого отдельного батальона, расквартированного в каком-то захолустном городке, но из-за пристрастия к "огненной воде" был сослан в эту дыру. Внизу, на дне ущелья, вдоль которого протянулась охраняемая дорога, протекала небольшая речка. Возможно, в ней водилась рыба. Может даже форель. Обитала ли она в этих местах - особо никто не задумывался, мечтали об ухе, и свято веря в обещания Дымова вернуться с уловом, помогали, как могли.

- А леску-то где возьмете, товарищ прапорщик? - давясь слюной, в предвкушении предстоящего ужина, поинтересовался сержант Кучеров.

- Настоящий солдат всегда имеет под рукой суровую нитку, - не поднимая головы, поучительно произнес тот. - В бурной реке и она сойдет. И вообще, если старший прапорщик Дымов сказал, что рыба будет - значит, она будет!

- Хотелось бы верить, - вздохнул рядовой Климов, он же Клим, наблюдая за манипуляциями старшины. Он всегда был чем-то недоволен. И сейчас, особенно. Проклиная все на свете, думал о том, каким был идиотом, поддавшись на уговоры матери “отслужить как все”, и благополучно вернуться домой. Теперь, это виделось слишком далеким, а мать успела сотню раз пожалеть, о том, что выбрала такой способ воспитания 'непутевого сына'

- Не ной, Клим, - бросил Кучеров. - Без тебя тошно.

Сержант, вообще, являлся уникальной личностью в группе. Уже месяц, как он должен быть гражданским человеком, красуясь перед девушками в парадной форме, попивая холодное пиво у ларька. Но, в общей суматохе, воцарившейся вокруг, про него попросту забыли. Впрочем, как и обо всех на этом посту. Странное время - странные поступки.

- Ну, вот и готово, - вскоре объявил Дымов, осматривая свою поделку. - Подайте ведро, господа! Я отправляюсь на рыбалку.

- На что ловить собрались, сударь, - резонно спросил сержант. - Думаете, при виде вашего рыболовного инструмента, добыча добровольно сдастся в плен?

- Дурак ты, Кучер, - плюнул прапорщик. - Зелен ты, и глуп. Горная рыба, как ворона, клюет на блестящее - то бишь на блесну.

- А где блесну-то возьмете?

- “Отличник боевой и политической” на моей груди - вполне подойдет. Хорош воду мутить - давайте ведро, и я - пошел.

- Удачи!

Начальник блокпоста направился к речке, а его недавние спорщики вернулись на свои места.

Дымов поставил на прибрежные камни ведро и принялся ловко забрасывать самодельную снасть в бурную хрустальную воду. Не хотелось верить, что война рядом и в то, что кто-то там, за горой, тоже смотрит на тебя через стекло оптического прицела.

Спустя несколько минут после этого разговора в кабинете начальника третьего отдела НКВД раздался телефонный звонок.

- Связь с объектом установлена, - доложил абонент. - Жду дальнейших инструкций.

- Хорошо, - одобрил тот. - Вечером получите весь расклад...

Генерал спешил воплотить свои замыслы как можно быстрей, не считаясь при этом с потерями и мнением окружающих. Для него это было пустяком, не достойным внимания.

- Вы идиоты, не способные как следует выполнить даже простой приказ, не говоря уже о столь ответственном деле! - орал он на подчиненных. - Ни кто из вас не достоин носить гордое звание члена 'СС'. Если вы, олухи, провалите и это задание, ручаюсь, всех лично расстреляю, несмотря на прошлые заслуги!

В таком ключе, Шефер ораторствовал еще добрых десять минут и Иван подумал о том, что почти вся правящая верхушка рейха страдает словесным недержанием. Во всяком случае, таково было его мнение. Он смотрел на весь этот спектакль как бы со стороны, чувствуя себя скорее зрителем, случайно попавшим на премьеру, чем ее участником.

- Как вы думаете, - обратился к нему генерал, закончив отчитывать своих помощников и выгнав их вон из штабной палатки. - У нас выгорит чего-нибудь?

- Поверьте, - вздохнул тот, устав от постоянных дурацких вопросов. - Я знаю не более того, чего знаю.

- Но, черт побери! - в очередной раз возмутился Шефер. - Не я же прибыл сюда из будущего, а - вы! И вам лучше знать весь расклад.

Он немного успокоился, закурив одну из своих огромных сигар, и уже более миролюбиво продолжил:

- Я надеюсь на вас. Иначе всем нам скоро не поздоровиться. Ох, как не поздоровиться. Иначе, я не стал бы ломать всю эту комедию с переходом в будущее.

Иван вопросительно посмотрел на него.

- Не удивляйтесь. Иногда приходится хвататься за последнюю соломинку. Порой мне начинает казаться, что вся информация складированная в моей голове - просто бред воспаленного воображения.

- Тогда почему вы так боитесь своего будущего? - задал вопрос Иван, где-то глубоко в сознании давно зная на него ответ.

- Потому что, вы - не единственный гость из будущего.

- Раньше вы говорили совсем иное.

- Я не хотел раскрывать все карты сразу.

- И сколько еще козырей у вас в рукаве? - поинтересовался тот.

- Не так много, как вы можете подозревать.

Поначалу ему показалось, что он умер и попал в рай? Ибо, только в раю могло так ярко светить солнце, и так радостно и беззаботно щебетать птицы. Или он забыл, как есть на самом деле, на этом свете?

Иван открыл глаза и, не поверил своим глазам: его окружали стройные березки, окутанные свежей зеленой листвой, источавшие аромат, от которого кружилась голова и в душе образовывался мир и покой. Разномастные букашки мельтешили перед глазами, занятые своими немудреными делами, и хотелось лежать так вечно и ни о чем не думать.

Он дома, и эта мысль была единственной и самой счастливой.

- Ну, чего болезный разлегся? - неожиданный вопрос вернул его на грешную землю. - Вставай, давай!

Вороненая сталь охотничьей двустволки уперлась в нос, закрывая обзор, но, все же, он смог рассмотреть обладателя грозного оружия: мужичок - лет семидесяти, одет по-простому: в рваные холщевые штаны, и такую же рубаху; на седой голове - картуз с лопнувшим в нескольких местах козырьком. Типичный пролетарий.

Сей факт, несколько успокоил Наумова.

- Ты чего дед, - отодвигая ствол ружья в сторону от лица, спросил он. - Белены объелся?

- Какой я тебе дед, вражина! - парировал тот, возвращая ствол на исходную позицию. - Развелось вас здесь, немчуры поганой, а все туда, по-русски разумеют.

При этих словах внутри все перевернулось - неужели он промахнулся, и все начнется заново? Верить в это не хотелось, но, все же набравшись смелости, он спросил:

- Скажи-ка мне дед, какой нынче год на дворе?

Собеседник явно не ожидая такого вопроса, несколько замешкался с ответом, затем явно что-то сообразив, сурово насупил брови и поинтересовался:

- А тебе зачем, вражина, с толку меня сбить хочешь?

С толку - не с толку, но, с ног деда пришлось сбить отработанным приемом - мало ли дрогнет рука у старика? Поминай потом, как звали.

Когда старая двустволка оказалась в его руках, Иван взял опешившего деда за грудки рваной рубахи и снова спросил:

- Так какой все-таки год нынче, дедуля?

- Тысяча девятьсот сорок второй, от рождества христова, - испуганно доложил тот, подозревая, что смерть его не минуема.

- Не боись, дед, ничего я с тобой не сделаю, - успокоил его Наумов, ослабляя хватку. - Вот только извини, но ружьишко твое - я с собой прихвачу. Оно мне нужнее будет.

- Так оно не заряжено вовсе...

- Партизан, блин, - выругался тот на эту новость, переломив ружье, и удостоверившись, что патронов в нем и в самом деле нет. - Чего ты тогда на меня с пустым 'стволом' попер?

- На испуг взять хотел.

- Неужели я на врага похож?

- А хрен вас знает, - зло бросил дед. - С виду все одинаковы, вот только форма твоя подозрительной показалась. Нету такой в Красной армии.

Только сейчас до Ивана дошло, что и в самом деле, одетый в камуфлированный немецкий комбинезон, он не походил на советского бойца, если только на партизана.

- А тебе почем знать - что есть, а чего нет у нашей армии? - спросил он, чтобы отвести подозрения. - Мало ли униформы есть у разведчиков?

При этих словах дед просто обомлел. Наумов понял, что выбрал правильную линию поведения, и принялся дальше выяснять, что к чему.

- Ты мне лучше скажи - где немцы?

- Везде сынок, везде.

- И в вашей деревне тоже?

- У нас их тьма несусветная. В основном все при больших чинах и техники нагнали разной, аж глаза разбегаются.

- Понятно, - задумался Иван. - А, партизаны есть в здешних лесах?

Старик еще раз внимательно посмотрел на него. В глазах читалось сомнение - стоит ли доверять странному незнакомцу? Но чувство долга вскоре победило над подозрительностью, и он произнес:

- Пойдем, это не далеко.

Пока они бродили по лесам и болотам, на память не раз приходила мысль о подвиге одного известного всем героя, поэтому Наумов держал ухо востро, и по мере своих способностей пытался запомнить дорогу, ну, или хотя бы самые заметные ориентиры. Не все получалось гладко, и он часто останавливался, чтобы перевести дух, а заодно поинтересоваться, не водят ли его за нос.

- Смотри дед, - увещевал он. - Обманешь - ноги повыдергаю, хоть и земляк ты мне.

- Не извольте беспокоиться, товарищ разведчик, - бодро отвечал проводник. - С минуты на минуту прибудем.

При этом невольно возникал вопрос: откуда у такого хлипкого и подержанного организма столько выносливости и энергии? Сам-то он уже давно 'запарился' скакать по топям и кочкам.

Когда терпение, (да и силы), стали подходить к концу, они наконец вышли на небольшую поляну на опушке леса. Проводник сразу заторопился домой и, не успел Иван и глазом моргнуть, как остался совершенно один.

- Эй, дедуля, - осторожно позвал он. - Перестань шутить. Не смешно это.

В ответ он услышал только громкое щебетание птиц, и шум ветра в кронах окружающих деревьев.

Так попасться на удочку древнего старика мог только полный олух - пришлось признать свое поражение.

- Поймаю, точно ноги повыдергаю!

- Попробуй, немчура поганый, - раздался за спиной знакомый голос.

Поднявшийся гнев захлестнул волной сознание. Он готов был разорвать обманщика на куски, но стоило сдвинуться с места, как второй, незнакомый голос приказал:

- Стой, где стоишь, иначе пристрелю.

Иван замер.

- И руки подними.

Пришлось подчиниться. Так и стоял с поднятыми руками, пока в поле зрения не появились двое. Одеты они были не лучше деда - обманщика, зато в руках держали вполне внушительные МП - 40, или в простонародье - 'шмайсеры'. Эти - точно были партизаны. Укрываясь за их спинами, маячил дедуля. Он хитро улыбался, чувствуя себя, по всей видимости, в полной безопасности.

- Кто таков будешь? - подходя ближе, спросил один.

На голове его болталась офицерская фуражка с красной звездой. Судя по поведению и командирскому голосу, он был тут старшим.

- Из центра я, - соврал Наумов. - Со спецзаданием.

- Из какого такого 'центра'?

- Из Москвы.

Если уж врать, то по полной программе - этому он научился еще в застенках 'Аненербе'. Всегда есть смысл потянуть время, тем более - здесь, в глухом лесу, отрезанным войной от всего мира.

Собеседник недоверчиво посмотрел на него и, перекинув автомат за плечо, поинтересовался:

- И документы есть?

- С ума сошли? Какие могут быть документы в тылу врага.

- Врет он все, - выглянул из-за плеча второго партизана, дед. - Он во сне по немчуровски балакал. Я сам слышал. Вражина он - не иначе!

- Уйди, Митрич, без тебя разберемся! - шуганул его старший, и тот снова исчез за широкой спиной бойца.

- Это правда?

- Вполне, - подтвердил Иван. - Неужели вы думаете, что без знания немецкого языка меня прислали бы сюда?

- Нет, конечно, - подумав несколько секунд, согласился собеседник. - Но, у нас нет никакой информации о гостях из центра.

- Это очень секретное задание высокого уровня, - доверительно прошептал Наумов. - О нем знают лишь несколько человек.

- Лады, - вздохнул старший. - Чего языками чесать. Айда в отряд, там и разберемся.

Двинулись вперед в порядке устраивающем только конвоиров. Впереди Иван под прицелом плечистого партизана, за ними - командир, и дедуля, с ружьем без патронов. Не зная местности, вполне реально было угодить в какую-нибудь топкую яму, но приходилось идти вперед, надеясь, что их все же тут нет.

Прошагать пришлось еще добрых три километра, поэтому времени для задушевных бесед было предостаточно, но добрую половину пути они слушали только ветер и хлюпанье болотной воды под ногами.

- Чего же вы таких бойцов на разведку посылаете? - поинтересовался Иван, после достаточно долгого молчания.

- Кого именно? - поинтересовался шагающий позади плечистый.

- Дедулю вашего, божьего одуванчика.

Раздался дружный смех.

- Ты на Митрича не греши, - немного отдышавшись, произнес старший. - Он человек болезный, но весьма полезный...

Они снова заржали, как лошади, порадовавшись удачной шутке.

- В смысле?

- Дурак он местный. Юродивый.

Это разозлило, но пришлось проглотить обиду, так как в данном положении он ничего не мог поделать.

Наброситься на партизан? Попытаться завладеть оружием и сбежать? Но, что это даст, кроме кучи проблем. А так, все-таки можно было гнуть свою линию насчет разведчика и, получив помощь от местных партизан, двинуть на Кавказ. Он рассчитывал на еще одну встречу с Шефером.

Слабый ветерок, донес запах костра и жареного мяса - лагерь партизан был уже близко.

Вскоре, сквозь редколесье показались приземистые постройки, выполненные преимущественно из стволов и веток берез росших вокруг.

- Стой, кто идет! - прозвучала стандартная фраза из-за ближайшего куста. - Стрелять буду!

- Уймись, Егоров, - посоветовал в ответ старший. - Неужели не видишь, что свои?

- Так правила, ведь, - из зарослей показался тощий мужик с винтовкой наперевес. - Сами же учили премудростям караульной службы, Клим Егорыч.

- Ладно не бухти. Молодец, устав знаешь, - похвалил его Клим. - Бди дальше.

Пройдя немного дальше, вся компания очутилась в самом центре лагеря.

Со старшим почтительно здоровались все немногочисленные обитатели, смотря вслед словно на бога, пока они не скрылись в недрах просторной землянки. Митрич, между тем затерялся где-то в районе кухни.

Миновав небольшой тамбур, оказались внутри святая - святых, мозговом центре партизанского отряда.

На стенах висели разнообразные карты и планы - как и полагалось любому командному пункту, или штабу. В центре размещался стол из потемневших досок и пара таких же табуретов. Два светильника из отстрелянных артиллерийских гильз коптя потолок с трудом освещали помещение. В углу приютилась небольшая печка- 'буржуйка' и топчан, покрытый солдатской шинелью.

Здесь Наумова как следует обыскали и не найдя ничего усадили на табурет.

Старший устало опустился на второй, прислонив автомат к стенке, и распорядился, обращаясь к здоровяку:

- Организуй нам чайку, Коля.

- Не вопрос, - исполнительный партизан скрылся в дверях, и через несколько минут вновь появился с дымящимся чайником в руках.

Некоторое время молчали, глядя друг на друга, прихлебывая горячий напиток из мятых алюминиевых кружек.

- Ну, давай, выкладывай кто ты и откуда, - устав играть в молчанку, приказал Клим Егорыч. - Только не ври, все равно это можно проверить.

- Проверяйте, если хотите, - вздохнул Наумов. - Я вам уже итак лишнего сказал.

- Ну, допустим, ничего толком я еще не услышал.

- Не в моих интересах трепать языком. Про ваш отряд я ничего не знаю, а вдруг вы на немцев работаете?

- Уморил! - рассмеялся командир. - Ежели бы на фрицев работали, тебе бы уже давно в 'гестапо' жилы крутили, после твоего заявления, что ты из 'центра' прибыл.

- Да уж, раскололся по полной, - пришлось признать свою ошибку. - Но, если так, то вы не должны препятствовать выполнению моего задания.

- Задания, говоришь? - задумчиво переспросил Клим.

Иван кивнул.

- Ладно, - согласился тот. - Отпустим, но, только когда прибудет связной от командования отрядами. Там и посмотрим, что ты за птица. Курыкин!

В землянку тихо вошел здоровяк приносивший чай.

- Звали, Клим Егорыч?

- Определи-ка Коля, товарища в соседнюю землянку, он погостит у нас, некоторое время...

В этот момент Наумов понял, что снова влип в неприятную историю.

Слишком часто в последнее время он оказывался взаперти. Это кому угодно могло расстроить чувства, тем более, когданаходишься от дома не столько далеко, сколько давно.

Лежа на нарах в темной сырой землянке, он думал о предстоящем приезде связного, и еще о своей скорой смерти - когда его изобличат во лжи. В этом времени с подозрительными личностями особо не церемонятся – раз, и к стенке.

Мысли путались в голове, отказываясь выстраиваться в цепочку, и от этого отчаяние все больше и больше проникало в сердце, сжимая словно тиски.

Спасти его могла только нелепая случайность. Иван не слишком надеялся на это, все же не исключая этого исхода, очень маловероятного. “Надежда умирает последней”, – сказал некто неизвестный и был прав. Очень прав. Почему-то именно сейчас он чувствовал себя словно в западне: не там, в горном ауле, не в застенках таинственной организации “Аненербе”, а именно здесь, в глухом лесу у партизан. Может быть, все дело в мыслях о том, что им терять нечего, и они готовы “обрубать любые концы”, лишь бы сохранить отряд? Не хотелось думать, что сейчас он был этим “концом”.

Несколько дней он провел под стражей, смутно предполагая, что творится в лагере. Об этом можно было только догадываться по различным звукам и обрывкам фраз, доносящихся из-за двери.

Дни сменяли ночи, одни караульные сменяли других – с ними Наумов иногда вел задушевные беседы, но известий о связном все не было, да и Клим не удосужился посетить его за все время. Это наводило на определенные мысли. Хотелось верить, что и на этот раз судьба не повернется тыльной стороной.

Вскоре, он потерял счет времени, посвящая его разработке плана побега и дальнейшего поведения, понимая: раз про него забыли, жизнь его не стоит ни копейки.

Но однажды ранним утром за ним все же пришли.

Два хмурых типа в ватниках, опоясанные пулеметными лентами словно революционные матросы, молча ввалились в землянку, где и одному-то было тесновато, а сейчас же стало и вовсе не развернуться. Сердце Ивана похолодело: вот он – “час расплаты”.

Он ожидал чего-то подобного, но, не думал, что все произойдет настолько обыденно – придут, без объяснений уведут в лес и расстреляют без суда и следствия. Глупо и никчемно умереть от рук своих же соотечественников.

- Что, уже? – спросил он, натягивая сапоги.

- Давай, без разговоров, - процедил сквозь зубы один из партизан. – Некогда лясы точить.

Наумов покорно оделся и направился на выход.

Вопреки ожиданиям, его повели не прямиком в лес, а к подводе запряженной тощей кобылой, находившейся неподалеку, завязали глаза какой-то тряпкой, и приказали:

- Сиди смирно!

Для пущей надежности, руки связали за спиной.

Подвода тронулась с места, раскачиваясь на неровностях. Иногда, начинало трясти столь немилосердно, что он еле удерживался в повозке, не раз падая на бок, и с трудом восстанавливал равновесие, поднимаясь снова и снова. Вскоре, это надоело, и, опрокинувшись в очередной раз, он так и остался лежать, устроившись поудобней, чтобы выступающие доски не давили на ребра.

Ехали часа два, не меньше. За это время Иван передумал обо всем на свете, мысленно попрощавшись жизнью.

Вскоре остановились. Послышались голоса, кто-то взял его за плечи, усадив прямо, и снял повязку. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться.

Несколько секунд он растерянно моргал, привыкая.

- Слезай, - раздался голос Клима. – Приехали.

Наумов послушно спрыгнул с повозки.

- Давай, поворачивайся, руки развяжу.

Затекшие за долгое путешествие запястья сильно отекли и сейчас, освобожденные, стали причинять сильную боль. Морщась, он начал растирать их, пытаясь восстановить нарушенное кровообращение.

- Ничего, до свадьбы заживет, - успокоил его командир отряда, беря под руку и отводя в сторону. – Благодари бога, что пулю тебе в лоб не пустили раньше времени.

- Спасибо, - пробурчал ничего не понимающий Иван.

- Ладно, не ворчи. Кто же знал, что ты и в самом деле из “центра” прибыл? А безопасность, она - прежде всего. Без этого отряд и месяца не протянул бы.

Тот только плечами пожал, оглядываясь по сторонам.

Они находились на краю той самой поляны, где его застал врасплох придурковатый Митрич. Странно. Чтотакого могло произойти за время, пока он сидел под арестом?

- Ваш связной так и не прибыл? – решил поинтересоваться он, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

- В том все и дело, что прибыл, - кивнул Клим.

- И что?

- Была у него информация о тебе. Все верно сказал - не соврал ты.

- И что он сказал?

- Чего ты заладил: “что, да чего”? – вспылил собеседник. – Иди давай, опасно мне тут с тобой оставаться, не дай бог немцы нагрянут.

Он махнул рукой, и молча развернувшись, скрылся в зарослях густого кустарника.

Иван долго стоял на поляне, смотря ему вслед.

Затем, все еще ничего не понимающий, погруженный в свои мысли, он побрел куда глаза глядят.

Очнулся, когда уперся в невысокий забор, связанный из сухих палок и прутьев.

За забором разместилось небольшое поле картофельных зарослей, крепкий дом, отштукатуренный белой глиной и, немецкий бронетранспортер, именуемый в народе “гробом на колесах”.

- Вот черт, - тихо выругал себя Наумов, упав на землю. – Этого еще не хватало.

Он осторожно отполз в заросли высокой травы, что росли нескошенные неподалеку, и принялся наблюдать за бронемашиной, раздумывая, что делать дальше.

Можно втихаря подобраться и попытаться выкрасть оружие или другие полезные вещи, имеющиеся на борту, а можно сделать ноги, скрываясь в лесу без средств к существованию. И то, и другое было одинаково опасно, но он, решив, что со стволом будет куда спокойнее,принялся разбирать ветки в заборе, намереваясь, словно крот незаметно проникнуть в чужой огород.

Проделав лаз нужного размера Иван очутился по другую сторону ограды. Медленно, по-пластунски, преодолел картофельные грядки, измазавшись с ног до головы сырой после ночного дождя землей и замерев на краю в зарослях ботвы, прислушался. В доме, добротном и явно не бедном, судя по имеющемуся во дворе имуществу, шло гулянье. Громкое пение на немецком перемежалось с украинскими мотивами, звоном стекла и пьяным хохотом.

“Гуляют, сволочи”, - зло подумал Наумов, подбираясь ближе к бронетранспортеру.

Впрочем, это было только на руку. Занятые застольем хозяева и их гости явно забыли про оставленную во дворе технику, и этим моментом стоило незамедлительно воспользоваться.

Убедившись, что охрана полностью отсутствует, он незаметно подобрался к машине и, забравшись внутрь, огляделся.

- Это я удачно зашел, - фраза героя из популярного фильма подходила сейчас как нельзя лучше.

Полный набор амуниции, достаточный для вооружения небольшого отряда порадовал его глаз. Ребята явно готовились к продолжительным боевым действиям, и не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – на оккупированных территориях фашисты могли воевать только против партизан. Против какого отряда именно, тоже не вызывало вопроса: поблизости был только один – отряд Клима.

Хоть и не особо хорошие отношения сложились у них с командиром, предавать партизан он все же не собирался. Следовало сорвать предстоящий рейд и предупредить их об опасности. Для этого подошел бы небольшой фейерверк из взорванного броневика.

Сказано – сделано.

Вооружившись трофейными припасами, словно спецназовец перед заданием, Иван аккуратно и как можно более незаметно установил несколько “растяжек”, следуя всем правилам, изученным еще в училище на занятиях по тактике обороны. Вот обрадуется похмельная немчура подарку. Оставалось только надеяться, что люди Клима не упустят из виду этот небольшой теракт и поймут как надо.

Оставив сюрприз, Наумов покинул двор тем же путем - между грядок. Он планировал отойти на безопасное расстояние, спрятавшись на противоположной стороне деревни, на краю леса, готовый уйти вглубь в любую минуту дождавшись взрыва, а между тем немного отдохнуть и перекусить, благо немцы народ запасливый и на борту машины кое-что нашлось для небольшого застолья.

Но, как обычно жизнь вносит свои коррективы. Не успел он отойти от места и ста метров, как за спиной раздался взрыв, а за ним еще один, сопровождающийся оркестром из малокалиберных хлопков. Иван упал на землю, наблюдая, как к небу взметнулся гриб из огня и дыма.

Планы были нарушены. Видимо какой-то не совсем трезвый “гость” решил проверить вверенную ему технику, или “шнапс” закончился, что было более правдоподобно.

К гадалке не ходи – начнется паника, с прочесыванием окрестностей и всевозможными вытекающими отсюда последствиями. Стоило как можно быстрей и как можно дальше уносить ноги. Вот тебе и мечта об отдыхе. Но, право сам виноват – нечего расслабляться раньше времени и забывать где находишься.

Оставшуюся дистанцию до леса преодолел практически на четвереньках, немного переведя дух только под навесом густого кустарника. Куда бежать дальше? Начнется большая охота и в одиночку будет не спастись. Остается один путь – возвращаться к партизанам и вместе с ними скрыться в лесах. Им виднее, как и где это сделать.

Учитывая общую сумятицу и незнание точного направления поиска, можно было рассчитывать на небольшую фору во времени, и сокращать ее бессмысленным просиживанием в кустах являлось преступлением против себя, а самое главное – против отряда Клима. Пора было уходить.

Со стороны деревни послышался собачий лай. Это было командой к действию.

Вечер не удался.

По причине тонкости душевного настроя, вследствие грубого обращения с ним “в застенках спецслужб”, Серов нажрался как свинья. Заблевал дорогой персидский ковер, разбил зеркало в деревянном окладе из мореного дуба и напоследок получил звонкую оплеуху от домработницы Анны, когда в грубой форме предложил ей познакомиться поближе. После этого, посчитав, что жизнь кончена, попытался выброситься из окна, но наступил на пустую бутылку из-под коньяка и грохнулся на пол, отключившись.

Все это он узнал на следующее утро, когда Анна выдвинула ему ультиматум: либо он извиняется, либо “ноги ее больше не будет в этом доме”. Серов извинился, подкрепив слова несколькими крупными купюрами. Ссориться с домработницей-секретаршей было совсем не с руки, тем более, опять же, тонкий душевный настрой не позволил бы самому убрать весь бардак, что он учинил накануне. Девушка извинения приняла и, пока хозяин квартиры “отходил”, принимая ванну, навела в комнате идеальный порядок.

Закончив приборку и убедившись, что Серов все еще нежится в теплой воде обильно сдобренной ароматической солью, она подняла трубку телефона и, набрав номер, произнесла:

- Он готов. К вечеру можно вызвать на разговор. – Выслушав короткий ответ, аккуратно положила трубку на рычаг, предварительно, по привычке, вытерев тряпкой.

Если бы она дала отбой еще до того как опустила трубку, то могла бы услышать, что в динамике что-то запищало, раздался щелчок и, связь прервалась.

Между тем, немного оклемавшийся Серов, укутанный в длинный шелковый халат, вывалился из ванной комнаты и плюхнулся в любимое кожаное кресло.

- Хорошо-о!

Следом вошла Анна, поставив на небольшой столик рядом с креслом серебряный поднос. На нем стояла большая рюмка коньяка, чашка горячего кофе и маленькое блюдце с долькой лимона.

- Вы ангел, Анюта! – воскликнул Серов, увидев это великолепие. – Спешу еще раз извиниться за свою бестактность.

- Мы вроде уже загладили конфликт, - напомнила та. – Пейте кофе и не забывайте, что через три часа вам нужно быть в наркомате авиации.

- Ах да! – вспомнил он. – Что бы я без вас делал?

Домработница скромно промолчала и, вильнув задом, покинула комнату. Вот же стерва.

Хлебнув коньяка и закурив папиросу (любимых сигар больше не осталось), Серов задумался. Теперь, когда после большой попойки он пришел в себя, течение мыслей обрело, наконец, свое русло. Что-то он расслабился. Не стоило так поступать, иначе сожрут, учитывая последние события. До плановой связи с начальством оставалось еще несколько дней, и он чувствовал, что дни эти будут совсем не легкими.

До встречи в наркомате оставалось полтора часа. Залпом допив коньяк и запив его остывшим кофе, Серов поднялся с кресла и принялся готовиться к предстоящему визиту.

Облачившись в костюм, взглянул в зеркало. Что-то было не так. Толи пиджак не сидел, толи организм все еще не очистился от спиртного, но изображение в зеркале показывало не его. Ну, или почти: тело свое родное, а лицо… нет, точно не его лицо. Спина взмокла, руки предательски задрожали.

- Анна! – заорал он. – Анна!

Домработница зашла в комнату и вопросительно посмотрела.

- Со мной все в порядке?

- Нет.

- А что ни так? – Дрожащим голосом вопросил Серов.

- Вы слишком возбуждены.

- Почему?

- Не знаю, - пожала плечами та. – Быть может вчерашний вечер тому виной…

- Я ни об этом, - замотал головой тот. – Что с моим лицом?

- Немного опухшее, - удивленными глазами рассматривая хозяина, ответила Анна. – А так, вполне нормальное.

Глупое поведение домработницы вконец разозлило Серова: тут итак проблемы, а еще она, ведет себя, как дура.

- Это мое лицо? – еле сдерживая вал нарастающего гнева, уточнил он.

- Ваше, но боюсь, вы рискуете его потерять.

Найдя в себе силы еще раз взглянуть в зеркало, Серов убедился в ее правоте.

–– Вот мы и встретились…!

Человек, сидящий на переднем пассажирском кресле, повернулся, улыбаясь щербатым ртом. Сняв шляпу, помахал ею перед лицом Серова.

–– Давно не виделись, – выдохнул тот, разглядев его лицо в полутьме салона. – Чего надо? У меня мало времени…

–– Не смеши, времени у тебя больше чем предостаточно, – человек был явно доволен произведенным эффектом. – Куда тебе спешить? Рано или поздно, один хрен к стенке поставят.

–– Хватит зубоскалить, говори конкретно, чего надо.

–– Конкретно! – усмехнулся собеседник. – Все еще не избавился от блатных словечек? Ты и на совещаниях в Кремле так базар толкаешь?

Серов поежился. Встреча с данным типом никак не входила в его планы. Отрыжка обществ, урка прожженный. Бандит из девяностых, со звучной кличкой “вампир”. Присосется – хрен оторвешь. От него можно ожидать чего угодно, не зря сука, так радуется тупой шуточке, знает паскуда, что все на волоске ходим.

–– Чего тебе надо? – снова, сквозь зубы, повторил он.

Тот снова улыбнулся, и блаженно потянувшись, закинув руки за голову, довольно произнес:

–– А то, что надо мне, ты, падла прекрасно знаешь. Так же как и твои боссы.

–– Они тебя уроют!

–– Это мы посмотрим, кто, кого уроет. Ты главное сам не болей!

–– Кто тебя сюда послал? Не с “общака” ведь скинулись…

–– А хоть бы и так! – собеседник явно разозлился, резко наклнившись . – Главное, что я здесь, и тебя тихушника запеленговал, хотя и не с первого раза. Знатно ты затихарился, грамотно. Вот только язык за зубами держать не умеешь.

Серов попытался напрячь память и сообразить когда и где он мог выдать себя, но, как ни силился, вспомнить не мог.

–– Чего завис брателло? – видя замешательство Серова, усмехнулся Вампир. – Компьютер сгорел?

–– Лучше бы ты сгорел! Тогда…

–– Слушай, ты! – собеседник вскочил с кресла, в направлении Серова, насколько это позволяли габариты салона. – Задушу падла! – с этими словами он схватился за его воротник. –Не надо из себя святошу строить. Ты же сам с этого склада поднялся! Или забыл уже?

–– Отпусти, – прохрипел Серов. – Задушишь. Не забыл я ничего, все помню!

–– Еще тогда надо было тебя удавить, – ослабляя хватку, прошипел урка. – Меньше проблем было бы. А теперь уж ладно, больно важен стал. Люди за тебя подписываются, просят. А ты падла, без уважения!

–– Не хрен было весь этот спектакль разыгрывать, – поправляя воротник, произнес Серов. – Пришел бы ко мне, посидели бы, все обсудили…

–– Нельзя мне тут светиться, Серый, – мрачно ответил собеседник. – Меня ведь как бы и нет тут. Тень я.

–– Тень отца Гамлета…

–– Чего?

–– Ничего, просто мысли вслух. Прикажи своему нукеру гнать на набережную. Там нас первое время не будут беспокоить.

Водитель развернул авто, и они молча покатили в сторону дома на набережной. Военная Москва жила своей жизнью: люди серыми тенями спешили с работы домой, пытаясь занять места в переполненных трамваях, армейские патрули обходили улочки по заданным маршрутам, и только черные автомобили номенклатурных работников особо никуда не спешили, чинно доставляя хозяев до центра. Туда же катил и черный ”Мерседес” Вампира. Серову даже в голову не пришло спросить, откуда он его взял, вместе с молчаливым водителем. Вряд ли притащил из будущего. Слишком накладно. Даже для олигархов. Через десять минут оказались на месте, подъехав со стороны черного входа. Незачем афишировать таких гостей. Поднявшись в квартиру, Серов вспомнил, что все запасы коньяка уничтожены им накануне и, встречать “дорогого” гостя просто нечем. Выпить Вампир был совсем не дурак. Не кофеем же его поить.

–– Аня, вы дома?– открыв дверь ключом, с порогакрикнул он. – Вы мне очень, очень нужны!

–– Ой! – воскликнула домработница, выпорхнув из кухни. – Алексей Иванович! А я вас не скоро ждала, ужин еще не готов. А чего это вы не с парадного сегодня?

–– Так надо, Анюта, – бросил Серов и, распахнув дверь пошире, впуская гостя. – Я не один.

–– Понятно, за мясом посмотрите. Я мигом,– сообразительная домработница скинула передник, бросив его на стоящий рядом стул, сняла с вешалки плащ и, накинув на плечи, вышла.

Вампир проводил ее взглядом.

–– Хороша девка!

–– Слюни подбери, – посоветовал Серов. – Скидывай колоши и топай за мной.

Квартира произвела на гостя огромное впечатление. И было чему удивляться: просторные комнаты с высокими потолками, камин, старинная мебель; все это было малодоступно для человека из девяностых. И особенно для такого типа. Десять лет по лагерям, плюс скитания по заводским баракам. Это только сейчас Вампир стал выбиваться в “люди”, пригревшись на коленях крупных мафиози, владельцев заводов, дворцов, пароходов.

–– Шикарно пристроился, – произнес он, осматривая все это великолепие. – Чувствуешь себя буржуем? А, братуха?

Серов только поморщился в ответ.

Его, интеллигентного человека с двумя высшими образованиями, мутило от общения с подобными типами. Но, ничего не попишешь: бизнес есть бизнес. Не прозябать же, как раньше, на задворках института с окладом в покупную способность двух килограммов копченой колбасы. Ради денег можно и потерпеть. Тем более, больших денег.

–– Как могу, – буркнул в ответ Серов.

С черного входа брякнул колокольчик; вернулась Анна. Забрякала посудой на кухне и вскоре вкатила в комнату небольшой столик с холодной закуской и двумя бутылками коньяка.

–– Угощайтесь, – обращаясь к гостю, произнесла она. – Горячее скоро будет.

Серов ревниво приметил, как она выпорхнула из гостиной, соблазнительно вильнув задом. Стерва, хотя и умна не по годам. Впрочем, это только на руку: может, поможет отделаться от Вампира. Он еще раз оценил достоинства своей новой секретарши и похвалил себя за правильный выбор.

Гость, словно у себя дома, развалился на диване и, посасывая толстую кубинскую сигару, сквозь клубы дыма тоже проводил Анну похотливым взглядом.

–– А все–таки, хороша деваха! Может, одолжишь на пару дней? А, кореш?

Серов молча посмотрел на него исподлобья.

–– Я заплачу, в накладе не останешься!

–– Давай ближе к делу!

Вампир потух, поняв, что дальше торговаться бессмысленно.

–– Тогда наливай, коньяк вижу у тебя хороший, – заявил он. – А там и о деле поговорим.

Серов разлил по бокалам янтарную жидкость. Выпили. Молча закусили. Разлили по второй. Вампир, немного захмелев, начал разговор:

–– Я, братуха, лично к тебе никаких претензий не имею! Мужик ты правильный, хоть и жадный, – он опрокинул в себя еще порцию коньяка.– Только вот хозяева мои тобой совершенно не довольны, потому и прислали меня сюда, хотя я лично этому только рад. Нравится мне здесь. Спокойно, уютно. Я бы погостил пару месяцев.

–– В чем проблемы?

–– Квота только на три дня.

Серов понимающе кивнул и налил гостю очередную порцию.

То, что у конкурентов не хватало финансов на длительное пребывание в прошлом – было только на руку. Этот упырь здесь явно уже не меньше суток: пока осмотрелся, пока нашел его, Серова. Если забухает еще на сутки – все, миссия окончена. На месяц, другой, скинем их со счетов. Нашли, кого послать, уроды. А все потому, что боятся свои рыла в переход совать – вдруг не так сработает?

Из кухни потянуло ароматом жареного мяса. Жаркое готово. Серов разлил остатки коньяка по стаканам и прикинув в уме зловещий план, крикнул:

–– Анюта! Принесите нам еще парочку бутылок!

Против этого Вампир не должен был устоять.

И все пошло по намеченному плану.

К вечеру гость отключился. Серов тоже был изрядно пьян, но все же смог обшарить карманы визитера, не найдя в них ничего стоящего, кроме презервативов. Это удивило. На якорь зацепить боится, а о шкуре своей поганой, совсем не думает. Возьмут особисты, без документов, правдивой легенды и сразу к стенке поставят, как шпиона. Совсем “ходуны” обнаглели, ничего не боятся. Удостоверившись, что гость не опасен, хозяин тоже уснул. Впереди был тяжелый день.

Между тем, домработница Анна, удостоверившись, что все крепко спят, подняла трубку телефона и, набрав короткий номер, произнесла:

–– Клиент прибыл.

Серов даже не пошевелился, прибывая в тяжелом алкогольном забытье. Только Анна еще до двух ночи мыла посуду и прибиралась в комнате.

Вампир подробно изложил свой план, и Серов сразу понял, что это могло сработать. Его расчетливый ум быстро просчитал все возможные варианты исхода этой аферы, вплоть до мелочей. Весь вопрос состоял в том, как убедить криминальных боссов поверить в то, что его, Серова смерть, будет менее выгодна в свете предстоящего дела. Суть же плана была проста до безобразия; он скидывает по своим каналам информацию о том, что намечается большая сделка, но исход ее находится под угрозой, так как некто, наемный убийца, прибыл для его устранения. Откуда появилась эта инфа – дело десятое. Боссы Вампира, по любому, это перехватят и дадут задний ход, придержав исполнителя убийства в качестве шпиона. Он же, создает вид бурной деятельности. Пока суть, да дело, и все пытаются разобраться в правдивости данной информации, они подстраивают убийство Вампира. Криминальные боссы списывают еще одного своего наемника со счетов и выбраковывают, закрыв портал во времени. Вампир остается в прошлом под вымышленным именем и с новыми документами. Следы его должны затеряться.

–– Ты это ловко придумал, – произнес Серов. – Грамотно, я бы сказал…

–– Жить захочешь, и не такое выдумаешь! – отмахнулся гость.– Теперь главное, что бы прокатило. У тебя, случаем, работница на органы не тарабанит?

–– Брось, – отмахнулся тот. – Проверенный человек.

–– Смотри. Мне ведь недолго под асфальт ее закатать.

–– Хватит чушь пороть, давай о деле! – Серов разлил остатки коньяка и, отставив пустую бутылку в сторону, добавил:– И хватит бухать!

–– Как скажешь, – Вампир опрокинул в себя содержимое рюмки, крякнув, со стуком опустил ее на столик. – Хватит, так хватит.

В этот момент в комнату впорхнула домработница и, легко подхватив поднос с пустой посудой, быстро скрылась в направлении кухни. Серов проводил ее взглядом. “А может прав Вампир, – неожиданная мысль всплыла в его чуть затуманенном алкоголем мозгу. – Все время рядом и вовремя, будто мысли читает. Или следит”.

Мысль эта быстро испарилась, уступив место другим проблемам. Рядом дремал подвыпивший Вампир и с ним надо что–то делать.

–– Хватит дрыхнуть, – толкнул в бок Серов. – Давай двигай в душ.

Посмотрел на часы.

–– Скоро мы должны быть у “хозяина”. Тот ждать не любит.

Спустя час, посвежевшие, они спустились по задней лестнице во двор, где уже ждала машина.Водитель резво тронул с места объезжая лужи, что бы ни забрызгать до блеска намытый кузов. Выехали на “центральную” и, влившись в общий поток, двинулись в сторону выезда из города. По мере движения плотность застройки начала редеть, все более попадались покосившиеся бараки, разбавленные кое–где деревянными двухэтажками. Под размеренный рокот двигателя клонило в сон.

–– В “той” Москве мы бы полдня пилили, – открыв один глаз, заметил Вампир, когда спустя полчаса автомобиль выехал на загородное шоссе.

–– Не сравнивай жопу с пальцем, – ответил Серов сквозь дрему. – Спи, пока есть такая возможность. Скоро не до сна будет.

Пейзаж за стеклом сменился. Дорога началась неважная: заметно потряхивало на неровностях и уже стало не до сна. Началось мелькание –поля, пролески, деревни. Скучно.

––Хлебнуть бы чего, – заметил Вампир. – Тоска одна.

–– Хлебнешь, успеешь, – успокоил его Серов. – Не о том думаешь.

–– Вот именно, что о том, – насупился тот. – Хрен его знает, что впереди. От того и тоска.

–– Да брось, скажи лучше, откуда “Мерина” взял?

–– Какого “мерина”? – Не сразу понял собеседник, потом задумался и тут же ответил:– Ах, этого!

–– Да, накотором ко мне подкатил. Не с собой же его из будущего притащил?

–– Ты не боишься?

–– Чего?

Вампир молча кивнул на водителя.

–– Да нет, – усмехнулся Серов. – Он глух и нем, словно рыба. К тому же – свой человек!

–– У тебя, вижу, тут все свои. – Скептически заметил Вампир.

Серов не ответил на этот выпад. Молчали некоторое время, глядя в окно, думая каждый о своем.

–– Ты так и не ответил.

–– Насчет машины?

–– Да.

–– Нанял я ее.

–– Любишь же ты дешевые понты.

–– Совсем не дешевые, – ухмыльнулся тот. – Почти все командировочное бабло на нее извел.

–– Зачем?

–– Хотел на тебя впечатление произвести.

–– Дурак ты, брат. – Выдохнул Серов. – Дураком и помрешь.

–– Э нет, – напрягся Вампир. – Помирать я пока не собираюсь.

Между тем, машина свернула с основной дороги на неприметную грунтовку затерявшуюся среди соснового бора. Водитель сбавил скорость, лавируя между деревьев.

–– Мы почти на месте, – сообщил Серов. – Думай, что говорить будешь. Хозяин пустозвонов не жалует.

–– Ты главное, подыграй мне. – Собеседник явно нервничал. – А там разберусь.

–– Не дрейф, помогу.

Машина подкатила к огромным воротам, справа и слева от которых, скрываясь в чаще, виднелся высокий, непреодолимый на первый взгляд забор из красного кирпича. Почти кремлевская стена. Только окутанная поверху густыми локонами колючей проволоки. Водитель посигналил. Спустя некоторое время ворота распахнулись. Машина плавно вкатила на просторный двор, замерев рядом с еще одним шикарным авто, отдыхавшим на парковочной площадке. Серов покрутил головой. Он не был крутым разведчиком, но и одного взгляд было достаточно, чтобы понять степень охраны этого объекта. Справа автоматчик, слева тоже. Человек на крыше явно не отдыхающий, решивший позагорать. Снайпер. Слишком крутая охрана для номенклатурного работника. Не надо иметь семь пядей во лбу – это база людей из будущего. Его даже пот прошиб. Ведь он здесь еще ни разу не бывал, и теперь остался поражен степенью размаха организации.

Несмотря на причастность к этой структуре он все же испытывал коленную дрожь. И без того было шатко его положение, а тут еще решился на сомнительную аферу с конкурентами. Только что он наставлял Вампира, а теперь сам сдрейфил. Коньячку бы хлебнуть!

– Ты чего? – Толкнул в бок Вампир. – Выходи, тебе двери открыли.

Серов очнулся от раздумий. И на самом деле – двери машины были предусмотрительно распахнуты перед ним охранником в штатском костюме.

Ему даже стыдно стало: пугал своим начальством Вампира, а сам обоссался при первой встрече. Он подобрался и вышел. Холуй, открывший дверь, пододвинулся пропуская. Это немного взбодрило, придало уверенности.

Они вышли из машины и в сопровождении охранника направились к дому. Поднявшись на крыльцо, остановились у массивной двери, чего–то выжидая. Вампир заметно нервничал. Серов же напротив – почти успокоился, и с делано–безразличным видом осматривал окружающий ландшафт и фасад старинного здания. Наметанный взгляд сразу отметил несколько элементов, или так называемых “гаджетов”, вовсе не свойственных данному месту и времени. Камеры видеонаблюдения были удачно замаскированы под видом газовых фонарей, но человек из двадцать первого века достаточно явно чувствует на себе взгляд “большого брата”; новая ветка инстинктивного ощущения, ничего не попишешь. Рука невольно потянулась к козырьку кепки, надвинув ее на глаза. Бред. Дурная привычка из прошлой жизни.

Вампир тоже почувствовал неладное, и еще больше занервничал.

–– Успокойся, – шепнул ему Серов. – Все будет нормально, я же обещал.

–– Твои бы слова да богу в уши, – хрипло ответил тот. – Да только в груди свербит. Неспокойно.

–– Камеры видишь?

–– Нет, – признался тот. – А что?

–– Ничего, синдром подопытной мыши.

Вампир промолчал, явно не поняв намека.

В этот момент за дверями глухо щелкнуло. Массивная створка распахнулась и над ухом раздался голос охранника:

–– Идите вперед.

Они шагнули за порог и очутились в узком, полутемном коридоре. Двери, с чуть слышным скрипом закрылись за их спинами, и стало еще темнее. Сделалось жутко. Вспомнился старый документальный фильм из далекого детства про египетских жрецов, их храмы, пирамиды и странные обряды, проводимые в них. Этот коридор увешанный и устланный коврами, с одним единственным плафоном над противоположной дверью, ведущей в апартаменты “хозяина”,один в один походил на сумрачные склепы из фильма.

Серов набрался смелости и первым шагнул в сторону апартаментов. Вампир тенью последовал за ним.

Пристанище хозяина поразило своими размерами, отсутствием окон и все той же полутьмой. Из мебели присутствовали только: большой двустворчатый шкаф с глухими створками, пара кресел и стол, одиноко стоящий посреди комнаты. И, кругом, на полу и на стенах – ковры, ковры, ковры…Бесчисленное множество, разных размеров и форм. Хозяин особняка явно был помешан на них.Все это убранство выглядело великолепно и,…зловеще. Хотелось плюнуть на все и бежать без оглядки.

–– Вы хотели меня о чем–то спросить?– голос прозвучал так неожиданно, что Серов с Вампиром вздрогнули, и чуть было на самом деле не бросились наутек. – Иначе, зачем попусту тратить наше время?

Голос звучал странно, будто не принадлежал живому человеку, перемежаясь с шипением и треском. Серов ошалело покрутил головой в поисках невидимого собеседника и замер, наконец–то обнаружив источник звука. Он исходил из старого радиоприемника стоявшего на столе посреди комнаты. Панель настройки слабо светилась желто–оранжевым светом, в динамике тихо пощелкивало.

–– Я жду, – протрещал приемник.

Позади что–то глухо стукнуло. Серов обернулся и увидел лежащее на полу тело Вампира. Он был без сознания.

Застыв, словно статуя, Серов недоуменно взирал на распластанное по полу тело Вампира.

“Этого еще не хватало”, почему-то с грустью подумалось ему. Пришел просить по делу, а тут такая картина маслом. Теперь язык проглотить плевое дело, причем самым натуральным образом. Отрежут и скормят сырым, без всякой соли и специй”.

–– Кого вы к нам привели? – спустя недолгую паузу спросило радио. – Вы, товарищ Серов, отвечаете за этого человека?

–– Да, отвечаю, – проблеял тот, словно испуганная овца.

–– И что же вас привело? Вы же знаете, что по инструкции ни в коем разе нельзя осуществлять прямой контакт с руководством. Предстоящая сделка слишком важна. И прогореть на мелочах было бы крайне невыгодно.

–– Этот человек может помочь нам в деле, – спокойный тон собеседника придал уверенности, и противная дрожь в коленках немного утихла. – Его можно использовать, как запасную пешку в игре.

–– Вы уверены?

–– Вполне. – Серов оглянулся, чтобы удостовериться в том, что Вампир не слышал разговора. Хотя, это уже не имело какого-либо значения. Тот попал в ловушку, и сети для нее расставил именно он сам, попросив об услуге.

Не страдая от угрызений совести, Серов слил его, словно помои.

–– Тогда наши люди приведут его в чувство, и завтра с утра вы сможете продолжить с ним работу. – Серову показалось, что табло радиоприемника засветилось ярче, словно одобряя его действия. – Но ведь он пришел просить не просто так?

–– Нет, он просил об одной услуге.

–– Расскажите.

Серов разъяснил просьбу Вампира, не утаивая всех подробностей их встречи.

Минут пять радио на столе оставалось молчаливо безучастным. Вампир все еще оставался в отключке, и, кажется, не подавал признаков жизни. Не помер ли бедняга от разрыва сердца? Судя по тому, как трясся на пороге дома, все было вполне вероятно.

–– Еще раз напомню, что все происходящее – далеко не шахматная партия, разыгранная от скуки. – Мигнув табло, ожило радио. – Слишком много поставлено на кон, в том числе и ваша жизнь. Вы тоже участвуете в большой игре и не вправе допускать ошибок.

–– Я постараюсь сделать все от меня зависящее, – заверил Серов, театрально склонив голову. – Исправлю все допущенные ошибки. И был бы благодарен, если укажите, какие именно.

–– Ваша ошибка лишь в том, что вы ленивы и не наблюдательны.

Серов напрягся: когда слышишь подобные слова от высшего руководства – жди беды. Тут, словно по команде, в комнату вошли двое крепких охранников, одетых в одинаковые серые костюмы и направились в его сторону.

“Ну, вот и все, – подумал Серов, – И меня тоже слили”.

Но, секюрити до него явно не было дела. Они подошли к лежащему на полу Вампиру, и подняв под руки обмякшее тело, утащили вон из комнаты.

Серов дрожащей рукой достал из брючного кармана платок и промокнул вспотевший лоб.

“Ей богу сегодня напьюсь, – дал он себе обет. – До слюней, до положения риз”.

–– Аудиенция затянулась. – Напомнил о себе голос из динамика. – Дату ожидаемой всеми нами встречи сообщим дополнительно. Вы свободны.

–– Благодарю вас, – раскланялся тот, пятясь к выходу.

Уже у дверей, развернулся, и открыв массивную створку, приготовился выскользнуть в коридор, когда голос остановил его:

–– Стойте!

Тот замер, все еще держась за дверную ручку.

–– Забыл сообщить. У нас появился не зарегистрированный “ходок”. Очень странный тип. Не принадлежит ни к одной из организаций. Советую взять в разработку. Всю информацию получите в службе безопасности. Идите и работайте.

Серов, словно плетью подстегнутый выскочил в коридор. Только здесь смог перевести дух и унять нервную дрожь.

“Точно сегодня напьюсь. До свинячьего визга.”

Если бы не патологическая жадность, то он давно бы бросил эту работу и перешел на более спокойное место, но… деньги не давали ему покоя, заставляя рисковать здоровьем, а то и жизнью.

Словно сомнамбула, Серов добрался до авто, что все еще ожидало на дорожке просторного двора. Открыл дверь, плюхнулся на заднее сиденье.

-- Домой! – Коротко приказал он.

Машина тронулась, ворота, словно по команде, распахнулись, пропуская.

Когда зловещая усадьба скрылась за поворотом, Серов обмяк, расслабившись. Расстегнул пряжки портфеля из желтой кожи, извлек плоскую металлическую флягу и, открутив пробку, жадно припал к горлышку. Огненные струи обожгли горло, желудок. В голове разлился туман, и все переживания показались уже более размытыми. Машину трясло на ухабах проселочной дороги, но, не смотря на это мысли текли плавно и размеренно. Он понимал, что вызов к “боссу” – это последний сигнал к действию, и если он допустит ошибку еще раз, то карьера пойдет под откос. Нет, убить его не убьют, но он навсегда лишится возможности участвовать в прибыльных делах. А это – смерти подобно. И кем он будет в своем времени – обычным клерком? Ну, уж нет! Сколько сил и времени потрачено на все, чего добился. Тут Серов вспомнил про своего неожиданного компаньона – Вампира. Где он сейчас, и жив ли? Куда унесла его тело охрана?

-- Послушай, любезный, - обратился он к молчаливому шаферу. – Ты ведь все время, пока мы были в доме, сидел в машине?

-- Да.

-- Может ты видел, куда два здоровых лба, что охраняют хозяев, унесли моего спутника?

-- Видел. - Ответил тот с интонацией компьютера. – Он лежит в багажнике.

Серов икнул, и дальше, всю дорогу молчал, изредка прикладываясь к любимой фляжке.

Проснулся Серов с сильнейшей головной болью. И было не очень понятно, отчего ломило виски больше. От выпитого накануне, или от груза проблем, что нависли над ним, словно “дамоклов меч”. Проблемы надо было срочно решать, но, как и какими силами – вопрос оставался открытым. Хоть накануне он и надеялся на Вампира, но сейчас это больше казалось абсурдным. Ну, внедрит его в НКВД под видом “сексота”, что это даст? Зная нерасторопность подельника – ничего. Шиш с маслом, геморрой и все ту же головную боль, от которой он так мучительно хотел избавиться. Не подавать же объявление в газете о розыске. Тут не двадцать первый век и не буржуазный строй. Следовало пойти другим путем. Пока он размышлял, прикрывая от режущей боли в висках то один, то другой глаз, раздался телефонный звонок. Серов даже подскочил на диване от его резких и громких трелей. Поморщившись, поднялся, шатаясь, подошел к столику, где стоял телефонный аппарат и, подняв трубку, хрипло произнес:

-- Серов, слушаю.

-- Слушай внимательно и запоминай, - бесстрастный голос на том конце провода показался ему знакомым. – Пока ты расслаблялся в компании своего приятеля, искомый объект сам вышел на контакт. Все что от тебя требуется – поднять задницу с дивана и выехать на станцию Сетунь. Направление найдешь сам. Всего хорошего.

Серов еще минуты три стоял с трубкой, слушая гудки и соображая, затем аккуратно положил ее на рычаг, вытер рукавом со лба пот, и, что есть мочи заорал:

-- Вампир!

На этот рев в комнату заглянула домработница Анна. Серов махнул на нее рукой, скривив зверскую гримасу. Та пожала плечами и удалилась, прикрыв дверь.

-- Вампир, мать твою…!

-- Чего орешь? Тута я!

Подельник ввалился в комнату, опираясь на косяки.

-- Иди в душ. Через полчаса мы выезжаем, - оценив его состояние, приказал Серов.

Пока тот приходил в себя, он отправился на кухню.

-- Сделай нам яичницу, - попросил Серов, направляясь к буфету.

-- Уже, - доставая тарелки, кивнула та. – Уезжаете?

-- Да, срочная командировка.

-- Надолго?

-- Не знаю, - пожал плечами Серов. – На день, может на два. Ты, кстати, можешь пока отдохнуть.

-- Я не устала.

-- Сходи в кино, театр. – Он достал кошелек и, отсчитав несколько купюр, протянул домработнице. – Развейся, в общем. Или купи себе чего-нибудь.

Анна молча взяла предложенные деньги и спрятала в кармашке белоснежного фартука.

-- Завтрак когда подавать?

-- Сейчас.

Серов открыл буфет, достал пустой графин и бутылку коньяка. Откупорив, налил в графин грамм двести, затем подумал, и добавил еще сотню. Поставил полупустую бутылку на место, посмотрел на часы и, выходя из кухни, сказал:

-- Через полчаса вызови нам машину.

Разбудил его Иван.

-- Кофе будешь? – Улыбаясь, спросил он.

-- Что?

-- Я кофе сварил…

-- А где Анна?

-- Не знаю, - признался тот.

-- Который час?

-- Десять почти.

-- Уф! – Выдохнул Серов, прикрыв лицо ладонями. В голове всплыла картина вчерашнего вечера, мысли, переживания.

-- Кофе-то вкусный? – Приняв сидячее положение, спросил он.

-- Обычный, - пожал плечами Иван. – У тебя на кухне нашел. Но, по сравнению с той гадостью, что у нас в магазинах продавали – просто божественный нектар.

-- Согласен.

Иван протянул ему чашку с напитком и хрустальную сахарницу:

-- Сахар сам клади.

-- Я так, без всего.

После крепкого кофе в голове немного прояснилось. Мысли потекли плавней.

-- Я сейчас вызову авто и мы поедем к боссам, - произнеся это, взглянул на собеседника, ожидая его реакции. Но тот только плечами пожал, вроде согласия. – Они тебя давно ждут.

-- Я готов.

-- А я, пока нет, - признался он. – Пойду, душ приму.

Стоя под лейкой, сначала открыл вентиль холодной воды, стоически приняв холодный душ. Взбодрило. Затем довел температуру до “нормально теплой”, и присев на дно ванной, задумался. Вроде бы все складывалось хорошо, по плану, но, пропажа домработницы “выбила из колеи”. Он отчетливо понимал, что находится “под колпаком” у одной из спецслужб. Но, кто взял в разработку: НКВД, СМЕРШ, или кто-то из конкурентов? Это срочно нужно было выяснить, не скрывая от начальства данного факта: лучше потерять “бонусы”, чем голову. Бонусы всегда можно заработать, а вот голову не вернешь. Слишком часто он стал рисковать, ой слишком. Внутреннее чутье подсказывало, что пора завязывать с этими делами. Пока не поздно.

В очередной раз, дав клятву, вернуться к спокойной жизни, Серов закрутил вентили и вылез из ванны. Повернулся к зеркалу, провел по нему ладонью, вытирая испарину и, уставился на свое отражение. Опухшая физиономия с красными глазами, смотрящая с отражения, ему совсем не понравилась. Открыв аптечку, расположенную тут же по правую сторону от зеркала, нашел бутылочку с мочегонным, отсыпал две таблетки и, закинув их в рот, запил водой из-под крана. Затем, причесался, накинул халат и направился в гостиную.

Ивана застал за чтением газеты.

-- Вот ведь, интересная вещь, - оторвавшись от чтения, произнес тот.– В тысяча девятьсот тридцать девятом году, сумма коллективного хозяйства составляла всего сорок пять процентов.

-- Ты к чему это?

-- Не понимаю я просто. Нас со школы учили, что в Советском Союзе правили бал колхозы и совхозы, а тут…

-- Что тебя смущает? – Серов плеснул в чашку остывший кофе.

-- То, что написано в этой газете.

-- Выбрось ее в урну и не забивай голову. - Посоветовал он. – Все равно правды не вернешь. Зачем расстраивать свою нервную систему, ради сомнительных статеек?

-- Может ты и прав, - пожал плечами Иван, скомкав газету. – Меньше знаешь – крепче нервы.

Он скомкал газету и, запустил ее в дальний угол комнаты. Серов проводил ее полет взглядом и назидательно произнес:

-- А вот мусорить не стоит.

-- Виноват, исправлюсь, - пообещал тот, оставаясь сидеть в кресле. – Настроение только испортилось. Не понимаю ничего.

-- Да и не стоит. Пока.

Серов подошел к комоду, где стоял черный, вызывающий уважение телефонный аппарат, выполненный, казалось из мрамора. Поднял трубку и, выждав некоторое время, произнес, закрыв глаза.

-- Девушка, соедините меня с абонентом пять – ноль - два.

Иван проследил за его манипуляциями, но, поняв, что тот собирался только позвонить некому абоненту, махнул рукой и, взяв со столика еще один из выпусков газеты, сделал вид, что углубился в чтение, одним глазом поглядывая на Серова.

-- Доброе утро, Викентий Палыч! – Произнес тот, видимо дождавшись ответа с той стороны провода. – Да, звоню сообщить, что нам просто необходимо срочно встретиться с руководством… Да, этот человек у меня, - Серов посмотрел на Ивана, но, тот сделал вид, что не заметил этого, укрывшись за газетными листами. – В целости и сохранности… Когда? Завтра вечером? Во сколько? Хорошо! – Он с явным облегчением положил трубку на рычаг, словно избавившись от непосильной ноши.

-- Вот и ладушки! – Почти упал в соседнее кресло Серов. – У нас еще есть время до завтрашнего вечера.

-- Время для чего? – Спросил Наумов, откладывая надоевшую газету.

-- Дела сделать. – Задумчиво пожал плечами тот. – Отдохнуть, поговорить. Я ведь о тебе, в общем-то, ничего и не знаю. Все как-то быстро вышло, наскоком.

-- Да, уж! – Ухмыльнулся Иван. – Хорош был у вас наскок!

-- Брось! – Отмахнулся собеседник. – Работать просто разучились. Трудно найти толковых помощников.

Вздохнув, Серов поднялся и направился на кухню, откуда вскоре послышался звон посуды и его голос:

-- Раз уж сегодня нам выпал выходной, предлагаю провести его как следует!

-- Это как же?

-- Будем пить и есть!

-- А как же дела? – Напомнил Иван.

-- Дела подождут! – Откликнулся хозяин. – Завтра, все завтра!

-- Гулять, так гулять!

Серов появился в дверном проеме с подносом в руках.

-- Ни кто не знает, что преподнесет завтрашний день. - Изрек он. – Может это будет последний день в нашей никчемной жизни. Ты пока угощайся…

Он поставил поднос на столик. Звякнули рюмки, запахло свежее нарезанным лимоном и сырокопченой колбасой.

-- Давай с тобой сейчас по сто грамм, и я отлучусь…

-- Зачем? – Не сколько из опаски, сколько из любопытства спросил Наумов.

-- Ты меня удивляешь, - развел руками Серов. – Нам с тобой до завтра жить. Буфет пустой, а домработница сбежала. Не тебе ведь до магазина бежать?

Спорить было бессмысленно.

-- Давай угощайся, я мигом!

Проснувшись утром, Наумов обнаружил, что находится в гостиной один. Соседнее кресло, где ночью спал Серов, пустовало. Кабинет тоже был пуст. Верхней одежды на вешалке в прихожей не было – хозяин покинул квартиру.

Иван побродил по квартире, еще раз убедившись, что он совсем один и, не особо надеясь на удачу, заглянул в шкаф, в котором накануне, Серов оставил свой портфель. Кроме пары костюмов и туфель, ничего в нем не обнаружил.

“Еще бы! – подумал он. – Раскатал губу”.

Серов практически спал с этим портфелем, не выпуская из рук. Вчерашний вечер был этому исключением. Хозяин квартиры явно знал, что деться Ивану не куда и мог этим пренебречь. Но, чтобы проверить эту догадку, все же вышел в прихожую и подергал за ручку входной двери.

Заперто.

Ключи искать было бессмысленно. Еще бессмысленней было бродить по комнатам, надеясь, что хозяин квартиры допустил ошибку и оставил что-то компрометирующее.

Нет.

Ничего не оставалось, как отправиться на кухню и сварить кофе. Хотя голова после вчерашней попойки почти не болела, взбодриться все же требовалось. Иван разжег примус, отыскал в серванте банку с уже намолотыми зернами и принялся колдовать над напитком. Когда кофе был почти готов и по кухне разлился его терпкий аромат, услышал, как в прихожей щелкнул дверной замок. Иван снял турку с огня и, отставив в сторону, выглянул в коридор, уже намереваясь предложить вернувшемуся Серову чашку кофе. Но, вопреки ожиданию, это был не хозяин, а некая молодая женщина. Была она одета по современной моде – в серое пальто с меховым воротником, черную юбку и такого же цвета сапожки.

Она вошла, огляделась и, позвала:

-- Алексей Иванович!

Не получив ответа, сняла пальто, повесила его на свободный крючок на вешалке, и не снимая обуви направилась в сторону комнаты домработницы. Судя по ее поведению, Иван понял, что это и есть та самая Анна, о чьей пропаже говорил Серов.

Открыв свою комнату ключом, извлеченным из маленькой сумочки, скрылась внутри, прикрыв за собой дверь.

Иван воспользовался моментом и, прихватив турку с кофе, тихонько проскользнул в гостиную, испытывая чувство неловкости, будто без спросу зашел в гости и был застукан хозяевами на воровстве конфет.

Пока он наливал кофе в чашку, пытаясь не расплескать от предательской дрожи в руках, позади раздался девичий голос:

-- Я так и знала, что тут кто-то есть! На всю округу пахнет кофе!

Иван обернулся. Домработница стояла на пороге гостиной, сверля его своими карими глазами.

-- Вы – Анна? – Спросил он первое, что пришло в голову.

-- Я-то Анна, а вот вы кто? – Насупилась девушка. – И где Алексей Иванович?

Повисла пауза.

Затем, Наумов ответил:

-- А меня Иваном зовут. Я вроде как в гостях у Алексея Ивановича.

И когда Анна не отреагировала, предложил, протянув турку с уже поостывшим напитком:

--Кофе хотите?

-- Сами пейте! - Сказала, словно отрезала, девушка. – Еще раз спрашиваю, кто вы такой и что делаете в квартире Алексея Ивановича?

Иван и не заметил, как Анна, медленно наступая, приблизилась почти вплотную. Настолько, что он смог ощутить аромат ее духов и, как ему показалось, слабый, но такой приятный и манящий запах апельсина. Затем картинка неожиданно подпрыгнула. Перед глазами поочередно промелькнули: пол, потолок, интерьер гостиной и еще кое-что. Затем, наступила темнота.

Что это было?

Он лежал, уткнувшись носом в жесткий ворс напольного ковра, с завернутой за спину правой рукой.

-- Отпустите. – Елозя по ковру губами, прохрипел он. – Вы мне руку сломаете.

Девушка хватки не ослабила. Наклонившись, прошептала, касаясь губами уха:

-- Ты теперь мой.

Ивана даже дрожь пробрала, словно от змеиного поцелуя.

-- В каком смысле?

-- Будешь делать все, что я скажу, понял? – пояснила девушка, не ослабляя хватки.

-- Не совсем, но…ой! – воскликнул Иван от резкой боли в руке. - …попытаюсь понять!

-- Это в твоих интересах, - отпустив, наконец, посоветовала Анна. – Может быть, жив останешься. Серов и его шайка тебя все равно в землю зароет после того, как станешь им не интересен, выдав всю нужную информацию. А я могу гарантировать кое-какую защиту. Думай сам!

О как! В спектакле появились новые действующие лица. И кто бы мог подумать, что это будет обычная, скромная домработница? А она-то чьи интересы представляет?

Пока Иван кряхтя поднимался с пола, девушка покинула гостиную приложив в виде прощального жеста указательный палец к своим вишневым губам, намекая на молчание.

“Да фиг вам!” – зло подумал Наумов. – “Вот явится Серов – все ему расскажу! Пусть думает, что дальше делать!”

Впрочем, когда примерно спустя час вернулся хозяин квартиры, гнев Ивана уже поостыл и, он решил пока ничего ему не говорить, а понаблюдать, как будут развиваться дальнейшие события. И решить, чью сторону принять.

Между тем, Анна, после сцены в гостиной, как ни в чем не бывало, занялась домашними делами, готовя обед.

Серов, не разуваясь и не снимая плаща, ввалился в гостиную. Бухнул на стол свой портфель, извлек из него две бутылки коньяка и уселся в кресло.

-- Вампир пропал, - произнес он, плеснув в первый попавшийся бокал грамм двести янтарной жидкости. – Не пришел сегодня на запланированную встречу.

-- Может, опоздал? – высказал предположение Иван.

-- Я два часа прождал! - Вскинулся Серов. – Можно было с другого конца Москвы пешком притопать!

Иван промолчал.

Серов махнул рукой и, одним залпом влил в себя содержимое бокала.

-- А чем это на всю квартиру пахнет? – крякнув и занюхав рукавом, спросил он. – Ты что ли чего готовишь?

-- Нет, это Анна колдует.

-- Анна!? – казалось, глаза Серова выпадут из орбит. – Она, что – вернулась?

-- Час назад, - подтвердил Иван.

Тот вскочил, бросив пустой бокал на пол и, почти бегом бросился на кухню.

-- Анна! – Истошный крик потряс всю квартиру.

Началось, подумал Иван и, чтобы отстраниться от предстоящего конфликта, налил в бокал коньяка. Выпив, приготовился слушать, что будет дальше. Слишком крепкий клубок завязался в последнее время вокруг него, теперь надо слушать. Слушать и “мотать на ус”.

Между тем, накал страстей достигал своего апогея.

-- Ты где была? – Раздалось из кухни. – Как ты могла уйти!?

-- Так и могла! – Парировала девушка. – Что, мне и к маме съездить нельзя?

-- К какой маме? Что ты сейчас несешь? Я тебя по всему городу ищу, а ты…

-- Что, я?!

Чуток подумав, Иван решил, что и ему пора выйти на эту трагическую сцену. Пока они не загрызли друг друга. Тем более – учитывая недавний опыт общения с домработницей.

Пока он раздумывал, со стороны кухни раздался звон разбитой посуды, стук падающей мебели, топот ног, и, в гостиную, словно ураган, красный как рак, растрепанный, ворвался Серов.

-- Нет! – Упав в кресло, простонал он. – Я так больше не могу!

Наумов же, застыл посреди гостиной с бокалом в руках. Постоял немного и, вернулся в удобное кресло.

-- Что она творит? – Не унимался тот. – Она из меня веревки вьет!

-- Даже и не думала!

-- Стерва!

В ответ снова раздался звон разбившийся посуды.

-- Сам такой!

“Вот это игра, - подумал Иван. – Театралы отдыхают”.

-- Играет мной, словно куклой… - выкрикнул хозяин. – В рабы меня записала!

Наумов вздрогнул, словно его обожгли чем-то горячим. Вновь промелькнула мысль рассказать о случившимся, но он взял ее под уздцы, попридержав до лучших (или худших) времен.

-- Все женщины одинаковы, - философски заметил Наумов. – И она не исключение.

-- Да ты просто многого не знаешь, - скривился Серов. – Помолчи лучше, мне надо подумать.

Думал он минут двадцать, запивая мысли излюбленным коньяком и окуривая сигарой. Иван следил за выражением его лица, пытаясь понять их, и выработать для себя дальнейшую линию поведения.

Анна в гостиной так и не появлялась, продолжая заниматься своими делами.

В итоге – Серов чуток подвыпил и, набравшись духу, снова направился на кухню.

Вернулся обескураженный – домработницы опять след простыл.

-- Вот …! – Только и смог сказать он.

-- Я тебя предупреждал, - усмехнулся Наумов. – Ничего другого и не ожидалось.

-- Убью стерву! – Жирный кулак тяжело опустился на крышку стола. Зазвенев, подпрыгнули бокалы. – Закопаю!

“Ну, тут – кто кого” – подумал Иван, отхлебнув изрядную порцию спиртного.

Кто – кого.

Вечером, когда Серов уже заснул, к Ивану, сидящему в раздумьях в кресле в гостиной, подошла Анна и спросила:

­-- Что нового?

-- Да вроде ничего. – Пожал тот плечами. – Только вот Вампир пропал. Не ваша работа?

-- Вампир? – Пропустив его выпад, переспросила девушка.

-- Ну, гость ваш, с замашками урки…

-- Ага. Понятно. Больше ничего сообщить не хочешь?

-- Ничего.

-- Точно?

-- Во всяком случае, ничего стоящего.

-- Это мне решать – нужная информация или так, шлак. – С нажимом произнесла Анна. – Куда завтра с Серовым собрались?

-- К начальству его…

-- Адрес знаешь?

-- Ты что, шутишь? – Вскинулся было Наумов.

-- Да, погорячилась, - поспешно произнесла девушка. – Откуда тебе знать этот адрес…

-- И об этом знаете?

-- Чего бы мы стоили. Ты с первой минуты появления в этой квартире попал под наблюдение. Видишь – я не скрываю этого от тебя, но и ты должен довериться мне.

-- Хм, - промычал Иван. – Как будто может быть по-другому…

-- Умный мальчик!

-- Не умнее некоторых. Конкретней задачи ставить надо.

Анна уставилась на него, словно удав, затем, видимо устав стоять, пододвинула ногой ближайший стул и сев, пообещала:

-- Будет тебе конкретика, только ты еще ничего не сделал.

-- А что я должен сделать? – Удивился Иван. – Продать вам душу?

-- Твоя душа нам без надобности, вот информация…

Тот засмеялся.

-- Если бы знал “прикуп” – все бы выложил. Да вот не знаю – хоть режьте. Не знаю!

Анна с опаской обернулась в сторону коридора, куда выходили двери всех комнат, в том числе спальни Серова, но, не заметив ничего подозрительного, успокоилась. Протянув руку к графину с остатками коньяка стоящими рядом на столике, она плеснула грамм сто в бокал и, протянув его Наумову, произнесла:

-- Выпей, успокойся. Резать тебя пока никто не собирается.

-- Уже легче, - Принимая бокал из ее рук, усмехнулся тот. – А вы знаете кто я, и откуда?

-- Это не секрет.

-- Такое ощущение, - рассматривая содержимое бокала, подвел итог Иван. – Что у вас тут проходной двор. Шляются всякие…

-- Почти так и есть. – Согласилась Анна. – И это категорически не нравиться. Надоело, понятно?

-- Понятно. Только я к вам во двор не лез… - Одним глотком он опорожнил бокал, затем продолжил. - Не ломился, скорее ветром случайно занесло.

-- Случайно или нет – дело десятое! По тебе не видно: дураками многие горазды прикидываться.

-- Не прикидываюсь я! – Зло бросил Иван. – Достали вы все меня!

-- Да? – Удивилась девушка. – А как же ты под крылом у Серова оказался?

-- Случайно, - не задумываясь, пояснил он. – Все случайно. Даже не знаю как.

Он посмотрел ей в глаза и, показалось, что в них промелькнуло понимание, но она тут же отвела взгляд, произнеся:

-- Об этом не мне решать…

Через несколько дней все было готово к экспедиции. Наумов и еще несколько человек из команды Сергея Сергеевича, погрузили в новенький “Студебеккер” ящики с припасами и оборудованием и, получив очередной краткий инструктаж, выехали за ворота особняка.

Ехали молча. Кто-то дремал, привалившись спиной к брезентовым тюкам, кто-то сосредоточенно чистил личное оружие, иногда чертыхаясь, когда грузовик подбрасывало на особо крутых кочках. Оружия у Ивана не было, а выспался на год вперед, поэтому просто сидел с прикрытыми глазами и размышлял над словами Серова. Если получится, то он вернется домой и все закончиться, словно дурной сон. Очень хотелось верить.

Спустя час, “Студебеккер” снизил скорость, останавливаясь.

-- Приехали! – крикнул из кабины водитель.

Иван поднялся со скамейки и принялся делать зарядку, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Лязгнули петли заднего борта. Двое дюжих мужиков заглянули под тент и, оглядев содержимое кузова, безразлично, почти хором произнесли:

-- Выгружайся честная компания, нам ящики таскать надо!

Никто возражать не стал, быстро покинув кузов, осточертевший за долгую дорогу. Наумов последним спрыгнул на землю и огляделся. Находились они на краю небольшого аэродрома, рядом с одноэтажным приземистым зданием, по всей видимости, терминалом. Чуть правее чернела некрашеными досками диспетчерская вышка, еще дальше – “отдыхали” два небольших транспортных самолета. Еще один стоял на взлетно-посадочной полосе, начинающийся у самого терминала. Судя по тому, что скарб из грузовика потихоньку перекочевывал в его нутро, лететь предстояло именно на нем. Да и человек в промасленном комбинезоне, совершавший какие-то манипуляции под брюхом транспортника, завидев их, бросил курево и ускорил свою работу. В остальном – аэропорт казался почти вымершим. Иван уселся на землю, сорвал сочную травинку и, жуя ее, стал наблюдать за работой грузчиков.

-- Дяденька, дай закурить, - раздался голос за спиной. Неожиданная просьба, заставила вздрогнуть. Он обернулся и увидел мальчугана лет восьми – десяти, босоногого, одетого в старые, не по росту большие штаны и такую же рубаху. Белобрысый, веснушчатый, он голубыми глазами смотрел с хитрым прищуром.

-- Не рано тебе еще курить, брат? – поинтересовался Иван.

-- А тебе, что, жалко? – парировал тот.

-- Мне тебя жалко, - разворачиваясь к нему, произнес он. – Курить вредно для здоровья.

-- А что ты дяденька о моем здоровье печешься?

-- А что ты борзый такой?

-- Может, я не для себя прошу? – пожал плечами паренек. – Тятька у меня болеет, работать не может.

-- А курить значит может?

-- Сразу видно, что вы из столицы, - вздохнул парень. – Ничего не понимаете.

-- А что я должен понимать? – удивился Иван.

Паренек посмотрел на него с укором.

-- Папиросы сейчас в цене, - пояснил он. – Почти нигде не достать. И если ты дяденька дашь мне пару штук, то я у Скворчихи их на молоко поменяю.

-- Теперь понятно, - выдохнул Наумов. – И давно ты тут, на аэродроме промышляешь?

-- Как тятя захворал, - пожал плечами пацан. – Тут самое хлебное место. Когда самолеты прилетают, людей уйма. Можно много папирос настрелять. Один раз даже две банки тушенки дали. – Гордо добавил он.

-- Ну, да… - задумчиво произнес Наумов. – Звать то тебя, как, боец?

-- Иваном кличут, - беззубо улыбнулся тот.

Словно ледяная ладонь неожиданно сжала его сердце. Даже слезы из глаз брызнули. Он пытался что-то сказать, но не смог.

-- Дяденька вам плохо?

-- Все хорошо, - еле выдавил из себя тот. – Меня кстати тоже Иваном зовут.

-- Тезки значит! – обрадовался паренек.

-- А мамка то у тебя есть?

-- Была, как нет? – удивился тот. – Да померла в прошлом годке.

Перед глазами Наумова пролетела почти вся его жизнь: детство без отца, умершего, когда ему не было и пяти, слезы матери по ночам, школа, военное училище… Он скинул с плеча вещмешок с личным пайком и, протянул его пареньку.

-- Это тебе, тезка. Здесь есть все, что бы вы с отцом ни в чем не нуждались некоторое время.

-- Ты шутишь, дядя Иван? – развязав узел и обозрев содержимое, спросил он. – Тут богатства на миллион!

-- Ни капли, - уверил тот. – Я и без этого проживу. А тебе надо.

-- Спасибо, дядя Ваня! Вот теперь мы заживем. Можно я пойду?

-- Подожди, - остановил его Наумов. – Чем отец-то болеет?

-- Фельдшер сказал, что грудь воспалилась.

-- Воспаление легких?

-- Не знаю, - признался тот.

-- Ладно, это не важно, - произнес Иван, доставая из нагрудного кармана несколько крупных денежных купюр, любезно предоставленных ему Серовым на “всякий случай”. – Держи. Дашь одну фельдшеру, скажешь, что дядька, брат отца передал. Больше не давай, пусть сделает все, что бы его вылечить. Будет спрашивать, что за дядя – говори, что двоюродный, военный летчик, проездом был, а сейчас на фронте. Если что ни так, скажи – прилетит, голову отвернет. Понял?

-- Как не понять, дядя Ваня?

-- Беги домой!

-- Бегу! – паренек схватил вещмешок и припустил в сторону деревеньки, видневшийся неподалеку.

Только теперь Наумов почувствовал себя хорошо.

Ранним утром, когда солнце еще не поднялось над верхушками гор, небольшой группой из четырех человек, покинули лагерь. Этого было достаточно, что бы нести провизию и снаряжение. Решили не рисковать и не тащить в неизвестность всю экспедицию. Позже, в случае успешной разведки, она должна была подтянуться следом. Поначалу спустились в долину, раскинувшуюся у подножия горы на пару километров. Идти было легко, несмотря на внушительный груз в рюкзаках за спиной. Затем, снова начался подъем, и любоваться окружающими красотами стало не досуг. Сделали небольшой привал, немного отдышавшись и, двинулись дальше. Когда долгий подъем сменился ровным плато, остановились.

-- Почти пришли, – сверившись с картой, объявил Василий. – Старый аул должен быть где-то неподалеку. Советую всем внимательней смотреть под ноги. Немцы могли оставить сюрпризы. Дойдем вон да той скалы и встанем лагерем.

Он извлек из чехла бинокль и огляделся.

-- Все тихо. Радист!

-- Я! – отозвался один из группы.

-- На месте свяжешься с основной группой и сообщишь, что мы прибыли и встали лагерем. Потом послушай эфир, мало ли кто здесь еще заблудился.

-- Так точно, сделаем! – кивнул тот.

-- Тогда двинули!

Чем ближе они подходили к намеченной точке, тем больше убеждались, что нашли то, что искали. То тут, то там из густой травы показывались останки разрушенных домов. Иван насчитал примерно с дюжину. Сколько их еще скрывала густая растительность – оставалось загадкой. Вскоре достигли подножия скалы торчавшей посреди равнины, словно гигантский столб с отсеченной верхушкой. Метров двадцать пять – тридцать в высоту и пятнадцать в обхвате, с гладкими, словно кем-то обработанными боками, она резко контрастировала с окружающим пейзажем и казалась неестественной. Все замерли, разглядывая эту зловещую красоту.

-- Что скажешь Иван, – спросил Василий. – Видел ее раньше?

-- Нет, – уверенно произнес тот. – Сто процентов. Такое бы не забылось.

-- Согласен, такое хрен забудешь, стоит один раз увидеть.

-- Даже если тот самый зиндан находился рядом, я все равно ничего, кроме его стен не мог видеть. Очнулся уже в нем, а выбрался…

-- На украинских просторах… – напомнил старший.

-- Ага, сам знаешь, – Наумов непроизвольно огляделся. Чувство опасности, возникшее при виде этого странного столба, теперь не покидало его. Он пытался понять из-за чего, но все равно не смог объяснить для себя причину. Среди сотен образов роившихся в голове ничего подходящего не было.

Пока радист настраивал свою аппаратуру, а Иван стоял в ступоре, Василий послал свободного бойца осмотреть окружность скалы. Вскоре тот вернулся.

-- Что скажешь?

-- Вокруг все чисто, – доложил разведчик. – Дальше за скалой есть еще пара старых хижин, ничего примечательного. За ними через триста метров – обрыв. Оттуда не подобраться.

-- Хорошо, – кивнул Василий. – Разбиваем лагерь. Радист!

Тот, хоть и был метрах в тридцати, да еще и в наушниках, зов услышал.

-- Что в эфире?

-- Ничего стоящего, тишина, – снимая с головы телефоны, крикнул он. – Отряд в курсе, ждет команды выдвинуться к нам.

-- Вот и отлично, – потерев ладонью о ладонь, произнес старший. – Все идет по плану.

“Границы ключ переломлен пополам…” – всплыли в голове у Ивана строки популярной песни.

-- И все идет по плану… – пробормотал он, очнувшись от раздумий.

Солнце почти зашло за ближайший горный перевал.

Едва поставили палатки – началась гроза. Явление для этих мест привычное, но сейчас вода лилась с небес с особым остервенением, будто небесная канцелярия решила смыть их отряд с этой горной равнины. Лилось сплошной стеной, так, что через пару метров уже ничего было не разглядеть. Вскоре дождь поутих, но стемнело окончательно.

Не спалось. Наумов выбрался из палатки под защиту небольшого навеса, сооруженного по соседству и, закурил, любуясь разбушевавшейся непогодой. Кругом уже текли целые реки, унося в долину мелкие камни и мусор. Сверкали молнии. Раскаты грома сотрясали землю под ногами.

Иван смотрел на это представление и неожиданно для себя, заметил странную закономерность. Процентов семьдесят разрядов били почти в одно и то же место, словно притягиваемые некой силой. Еще в школе он читал, что молнии могут притягиваться крупными залежами металлов, но сейчас он не был уверен в правильности этой теории.

-- Не спиться? – раздался за спиной голос Василия.

-- Молнии странные, - поделился с ним своими наблюдениями Наумов. – Бьют и бьют в одно место, будто дыру в земле хотят пробить. Так ведь почти не бывает. В наших краях – точно нет.

-- А ты глазастый, черт! – хлопнув по плечу, похвалил старший. – Все верно! За такое положена премия.

-- Какая премия? – удивился он.

-- Пойдем, сейчас узнаешь!

Когда вернулись в палатку, тот извлек из своего рюкзака объемную флягу.

-- Спирт?

-- Берите выше, сэр! Настоящий шотландский виски.

Пока Иван открывал банку тушеной говядины, Василий налил в стоящие на походном столике алюминиевые кружки грамм по сто и, подняв одну в приветственном жесте, произнес:

-- За твою наблюдательность!

Тихонько звякнул металл. Содержимое кружек переместилось в желудки, приятно обжигая.

-- Для наших поисков любая мелочь может быть решающей, - опережая его вопрос, пояснил старший. – Вот ты заметил, что молния бьет в одно место?

Наумов кивнул, соглашаясь.

-- А что это может значить?

-- Точно не знаю, может железа много в земле вокруг, а может еще какая аномалия…

-- Правильно, - согласился тот. – А мы что, по-твоему, ищем?

-- Зиндан…

-- Точнее – пространственно-временную аномалию. В виде этого самого зиндана! Теперь уловил?

-- И как я сразу не догадался?

-- Бывает, - отмахнулся Василий. – Все-таки ты это увидел. А это – главное. Давай еще по одной и спать. Поутру точно определим, куда били молнии.

Почти до самого утра Наумов не сомкнул глаз. Мысли о неожиданном открытии не давали покоя, все время возвращаясь. Как и настойчивый шум дождя. Вспоминал последнюю ночь на блок посту и не мог уже представить, что была та, другая жизнь. А была ли она вообще? С каждым днем она стиралась, тая во времени…

Проснулся от того, что кто-то настойчиво толкал в бок.

-- Просыпайся, пора…

Он открыл глаза и увидел склонившегося Василия.

-- Вставай, хватит дрыхнуть. Нас ждут великие дела!

-- Где-то я уже это слышал, - переворачиваясь на другой бок, проворчал Иван. – Еще пять минут. И буду готов к труду и обороне.