ссылка на первую книгу: https://author.today/reader/42978

Роман категории 18+

Конец сентября 1977 года.

Саша.

— Сара! Где Сара?! — крикнула какая-то толстуха-повариха, обращаясь к кому-то в соседней комнате.

— Да не знаю, — ответили оттуда.

— Сара, Сара, Сара, — прошептал я, выковыривая вилкой изюм из твороженной запеканки и продолжил пословицей: — Сара, Сара, дочь красного комиссара, — после чего вновь погрузился в свои мысли. Я сидел за столом в кафе и, завтракая, обдумывал свои дальнейшие действия: «Что же мне делать в первую очередь? Наверное, план у нас будет такой: сначала звоню маме, затем еду домой, сплю, а завтра вместе с мамой едем в деревню и отдыхаем там как минимум неделю. Конечно маме, наверное, придётся отпроситься и взять за свой счёт… Но ничего. Пусть возьмёт отгул, скажем: по семейным обстоятельствам».

— Да где она есть-то, Люд? Она что, опять опаздывает? Кто обслуживать посетителей будет?! — негодовала работница общепита. — Она официантка или где?!

«Да, — вздохнул пионер, — вот уж действительно важный вопрос: где Сара и выйдет ли она сегодня на работу или нет. Ну ладно… Недельку я отдохну, а дальше что? — прикидывал план действий великий стратег. Во-первых, ВГИК. Насколько я понял, я его уже закончил, а диплом мне никто ещё не выдал. Во-вторых, надо бы в консерваторию наведаться и узнать, будем ли мы там чего-нибудь мутить, или нет. В-третьих, надо решить вопрос куда мне вообще дальше двигаться. В музыкальной теме, или же попробовать замутить что-то с кинематографом? А может быть…»

— Лидка! Вон твоя Сара приехала, — закричали от куда-то из глубины стеллажей.

— Кто?! — не поняла та.

— Сара Конорева на своём мотороллере приехала. Вот кто!

— Кто?! — закричал я, вскочив вероятно вместе с Лидкой и взмахом руки случайно пролив кофе на пол. — Какая нахрен ещё Сара Конорева?! Какой нахрен мотороллер?! — услышав звуки заглушённого двигателя просипел ошарашенный таким поворотом пионер и попятившись поскользнулся на кофе, после чего ударился головой об стол и потерял сознание.

(Сара Коннор, героиня фильма «Терминатор» — прим. автора)

Я видел сон… не всё в нем было сном.

Погасло солнце светлое — и звезды…

(с) Тьма (Байрон; Тургенев)

Я бежал, держась за ушибленную голову рукой, и часто оборачивался, ища взглядом давно отставших преследователей. Перейдя на шаг и приводя дыхание в порядок, корил себя за то, что нашёл приключения на ровном месте. Угораздило же меня так удариться головой, что аж десять минут приходил в себя и очухался лишь тогда, когда подъехала скорая помощь. Всё это время вокруг меня суетились, как работники кафе, так и редкие посетители, которые по какой-то причине были в девять часов утра ещё или уже не на работе. А ведь это утро, это ведь, всё же, первые часы рабочего времени. Тут — в 1977 году, даже за небольшое опоздание на работу можно получить хорошенький втык от начальства, что уж говорить о том случае, когда человек опоздал на час или два. В глазах начальства такой демарш будет считаться и не опозданием вовсе, а прогулом, со всеми вытекающими от сюда карательных мер, в том числе и лишением премий с тринадцатой зарплатой. Однако, это не важно. Важно, то что, когда я поскользнулся и упал на пол, все находившиеся внутри заведения, как один, проявили сострадание и мигом бросились на помощь. И нужно сказать этот факт выгодно отличал это время от полу светлого будущего в лучшую сторону.Посетители не шарахнулись от меня опасаясь, что я валяюсь под столом без маски, без перчаток, а все незамедлительно подошли ко мне, наплевав на возможно исходящую от меня опасность заражения ОРВИ. Когда же я, придя в себя, увидел медиков, которые собрались меня отвезти в больницу или травм пункт, то запротестовал и сразу же окунулся в свои ощущения. Голова не кружится, нигде, кроме шишки на затылке, ничего не болит, крови нет, ни где ничего не разбито и не поцарапано, а, следовательно, я вполне здоров. Сделав такой вывод, я попытался объяснить сердобольным врачам и посетителям кафе, что здоров и что в больничном уходе не нуждаюсь, однако у них было абсолютно другое видение этого вопроса. Меня выслушали, покивали головой и попросили прилечь на уже принесённые носилки, я вновь сказал, что здоров, но меня заверили, что проверится не помешает: «Мы быстренько съездим в больничку и проверим на сотрясение мозга. И если всё хорошо, то сразу же выпишем тебя домой». Слово «выпишем» мне крайне не понравилось, ибо около часа назад я уже выписал сам себя из одной подобной больницы и в мои планы совершенно не входило, так скоро, вновь попасть на лечение.

Осмотрел толпу в поисках поддержки и её не обнаружил. Напротив, как и ожидалось, все столпившиеся вокруг нас посетители также были категорически за больничку и единодушно поддержали идею врачей. Я оказался в меньшинстве, но бодрость духа не потерял и вновь попытался настоять на своём, доказывая всем вместе и каждому в отдельности, что я абсолютно уверен в своей целостности и здравии. Мне вновь покивали, но доводам разума не вняли, посчитав сие за игры, этого самого, больного разума, ибо если у пациента хорошенько сотрясены мозги, то мало ли, в чём такой пациент может быть уверен.Поняв, что меня так просто не отпустят, попытался ретироваться без спроса, попробовав растолкать зевак. Однако и тут вышла осечка. Добродушные граждане расталкиваться вовсе не захотели, а моя попытка побега утвердила их в мысли, что у меня действительно с головой не всё в порядке. Поэтому, не долго думая, они схватили меня и кто-то из них предложили врачам отвезти меня не в травмпункт, а сразу в психушку.Пока медики обдумывали это предложение, я пока не стало слишком поздно, резко толкнул особо сознательных, вцепившихся в меня, граждан, упал на колени и между ног зевак на четвереньках, словно взбешённый сайгак, ломанулся в сторону выхода из забегаловки. Когда же толпа поняла, что жертва, она же пациент, вот-вот скроется, ни капли не раздумывая присутствующие ломанулась за мной, почти в полном составе.Нужно сказать, что бежали они хоть и пылая энтузиазмом, но всё же достаточно не долго. Бегать я любил и мог бежать хоть целый день, однако, чтобы не мучить ни себя ни людей ускорился как мог и через пол минуты преследователи потерялись из вида.

Найдя ближайшую станцию метро, подошел к телефонной будке у входа и набрал номер маминой работы.К счастью, мама оказалась там, но спешила на выезд, поэтому мы лишь поздоровались и обмолвились буквально парой строк, договорившись, что пообщаемся обо всё вечером дома. Из сумбурного разговора, с плачущей от радости мамой, я понял, что с ней и с бабушкой всё в порядке, что часто звонили разные люди разыскивая меня и что дома на тумбочке у телефона лежит записка с номерами, на которые меня просили позвонить в любое время дня и ночи, как только я появлюсь.Попрощавшись и повесив трубку, спустился вниз и поехал к себе домой на станцию ВДНХа. Переходя на кольцевую линию, услышал иностранную речь и, оглянувшись, увидел интуристов, которые вместе с экскурсоводом осматривали одну из красивейших станций московского метрополитена — Комсомольскую. В голове сразу же всплыла встреча в Ереванской гостинице с мистером Тейлором. Поговорили мы с ним тогда обстоятельно. Я подарил ему кассету с пятью записанными песнями, которые понравились ему настолько, что он хотел улетать в Нью-Йорк как можно быстрее. Я тоже был в этом крайне заинтересован. Во-первых, мне было интересно, прокатят ли песни из будущего в этом времени. И если песни «Modern Talking» наверняка заинтересуют американских слушателей, то песни «Depeche Mode», «Him», и уж тем более «Rage Against The Machine», вызывали некоторое беспокойство.

Для чего же я записал эти, возможно проблемные песни, когда вполне мог поназаписывать котирующуюся во все времена попсятину? Да потому, что не фанат я попсятины, вот и всё, да и рок решил я попробовать продвигать в Советском Союзе этих лет, что на десятилетие раньше, чем это было, в той, прошлой, истории.Также был и второй момент, почему я хотел, чтобы Тейлор обернулся как можно раньше. Дело в том, что, с недавнего времени, я принял решение не только петь песни и играть, но ещё и снимать фильмы. Я снял уже один малобюджетный шедевр, теперь же я договорился с американцем так: Если мои песни взлетят и будут хорошо проданы, то я ему запишу пару альбомов. Он их продаст и частью вырученных денег проспонсирует фильм, заключив соглашение с Минкультом СССР. Когда мы с мистером Тейлором общались, под съемками фильма, в тот момент, я подразумевал не особо бюджетную комедию или драму, которую, по моему мнению, можно было снять без лишних заморочек. Сейчас же, после удара в кафе о плитку головой, всё в доме Облонских перемешалось сверху до низа. Теперь я хотел, я жаждал, прямо сейчас, вчера, позавчера или ещё лучше поза-позавчера, немедленно, приступить к съемкам фильма про одного симпатичного киборга-убийцу, именуемом — Т-800. Да, я всеми фибрами души решил попробовать снять художественный фильм «Терминатор». Обдумывая всё это, я не знал, получится ли снять картину без проблем, но точно знал, что я этого хочу и точно знал, что я к этому буду всеми путями стремиться, во всяком случае, до тех пор пока ещё раз не долбанусь головой обо что-то столь же твёрдое.

Некоторые бы люди, видя мои постоянные «хотелки» и метания, сказали бы: «Да что ты хватаешься за всё подряд?! Сосредоточься на чём-нибудь одном и продвигай тему!» На это я могу ответить лишь одно: мне нравится движняк и, именно поэтому, я не сижу дома и не ем в три горла, а мотаюсь по всему Союзу как… Гм… В общем езжу, снимаю фильмы, пишу музыку, пишу фантастические романы и помогаю по дому маме и бабушке! Молодец ли я? Естественно, да! Впрочем, ничем особым я от других ребят моего возраста, живущих в нашей стране, и не отличаюсь.

Зайдя в квартиру, устало сел на табуретку, стоящую у тумбы в коридоре, и произнёс сакральное: «Здравствуй, милый дом! Как же давно я тут не был и как же я по тебе соскучился».Вот почему так, вроде бы и не было меня всего две недели, а кажется, что не был я тут несколько лет. Наверное, ощущения тоски по дому мне привилось во второй части, той, старой жизни. Первую часть я провёл в постоянных гастролях и вечном празднике, абсолютно не размышляя над тем что будет, не оглядываясь назад и просыпаясь где угодно, но только не дома. Жил обычной жизнью гуляки, которому важно лишь то, что сегодня и, возможно, завтра утром, и абсолютно пофигу, что будет завтра днём, вечером, или вообще послезавтра.

С возрастом вся это молодецкая удаль отошла в сторону, не забыв прихватить с собой довольно весомую часть здоровья, и на её место пришла спокойная умеренная жизнь, в которой я редко когда теперь ночевал вне родных стен. Любые поездки я в один прекрасный момент возненавидел до глубины души, а уж дальние поездки были для меня вообще сущей пыткой. Работа, репетиционная база и дом — вот каким стал мой новый мир в конце той жизни. Иногда, когда Москву с гастролями посещал тот или иной интересующий меня музыкальный коллектив, я брал себя в руки и находил в себе силы посетить их концерт, встретиться там со старыми друзьями, вспомнить молодость и покутить как когда-то. Однако было это крайне редко, да и отходил я потом от таких гулянок долго, пытаясь встроится в, уже ставший привычным для меня, спокойный уклад жизни. Другое дело у себя в студии поиграть на барабанах или гитаре, придумать и записать интересную композицию, аранжировать по-новому старую песенку, или же вовсе, оставаясь дома, взять интересную книгу, налить себе только что заваренного чая и очутиться в ином фантастическом мире или времени, где рамки бытия ограничены лишь фантазией автора. Вот так, собственно, в том времени я прожил последние лет двадцать своей жизни. Наверное, что называется, застоялся. И может быть поэтому, попав в этот новый-старый для меня мир, в своё молодое и сильное тело, я с удвоенной или даже быть может утроенной энергией стал брать от жизни всё и ещё немного сверху, работая сразу в различных направлениях творчества и воздвигая своё здание новой советской субкультуры.

Взял с телефонной тумбочки оставленную мамой записку и, прочитав её, понял, что позвонить мне нужно буквально всем и каждому кого только я знаю.Пробежал быстренько глазами список и решил позвонить не всем. Почему? Во-первых, потому, что некоторые телефоны я просто не знал чьи они, а написанные рядом с ними имена и фамилии мне ничего не говорили. А, во-вторых, я совершенно не хотел сегодня заморачиваться и суетиться, а хотел просто отдохнуть, побыть одному. Посидеть в тишине, размышляя о вечном, лёжа на диване посмотреть телевизор, особо не вникая в суть происходящего на экране, ну или просто почитать хорошую книгу, например, роман Герберта Уэллса "Война миров", выкинув на время из головы все мысли о завоевании мира, окружающего меня. Короче говоря, сегодня я решил забить на всё и наслаждаться тишиной, решив ограничится лишь несколькими действительно важными, на мой взгляд, звонками.

Первый важный звонок я решил сделать на студию "Мелодия" и пообщаться с полковником Сорокиным, который, судя по маминой записке, очень-очень жаждал меня услышать. Однако к сожалению на месте того не оказалось, я попросил секретаря сообщить полковнику, когда он появиться, что я нахожусь дома и попрощавшись повесил трубку.Следующий звонок был нашей певице Юле, которая, беспокоясь о моём здоровье, просила позвонить, как буду дома, в любое время дня и ночи. Юля училась в училище имени Гнесиных, поэтому, по идее, сейчас, в десять часов утра, она должна быть на лекциях. Поэтому, набрав номер для проформы, я был очень удивлён тому факту, что рыжуха была дома. Она очень обрадовалась моему звонку и быстро что-то прощебетав о здоровье и о Севе, сказала, чтобы я из дома никуда не уходил, пообещав приехать ко мне, как можно быстрее, для серьёзного разговора. Побоявшись, что приехав, она мне начнёт вновь плавить мозги, я стал решительно пытаться отказаться от такой чести, ссылаясь, что болен и устал. Однако, к сожалению, эта попытка не возымела должного эффекта. Меня проигнорировали, сказав, что раз я болен, то меня непременно вылечат, после чего, не дожидаясь возражений, просто кинули трубу, тем самым показав свою настойчивость и даже, можно сказать, некую настырность рыжей натуры.Тяжело вздохнув, посидел пол минуты приходя в себя и набрал номер нашего худрука Якова Моисеевича Блюмера.

Тот услышав меня, от чего-то дребезжащим и заикающимся голосом, сразу же, даже не поздоровавшись, стал выпытывать мой адрес. Поняв, что с продюсером происходит что-то не то, я рассказал, где живу и попытался выяснить, что случилось? Но услышав в ответ: «Это не телефонный разговор! Скоро буду!» — должен был повесить трубку, ибо Моисеич кинул её, как только произнёс последнее слово.Решив заканчивать обзвон списка, я всё же соизволил набрать ещё один номер. А именно, номер ВРИО заместителя главного редактора журнала «Огонёк» — Ольги Ивановны Золотовой.В редакции трубку сняли довольно быстро и женский голос проинформировал меня, что звоню я в бухгалтерию и что общаюсь я с главным бухгалтером — Громовой Раисой Марковной, которая менторским тоном поинтересовалась, с кем она имеет честь вести беседу. Я был обескуражен такой формой общения в среде советских тружеников прессы, поэтому, переняв манеру, осведомился, не соизволит ли уважаемая дама подозвать к аппарату баронессу Золотову. На том конце провода возникла несколько затянувшаяся пауза, а затем голос расстроенно сообщил мне, что миледи нет на рабочем месте, ибо её светлость на выезде. Я огорчился и попросил всемилостивейшую барышню передать баронессе на словах, что его светлость пионер Васин, уже изволил вернуться в своё поместье и, если она не сочтёт за труд, то пусть наберёт телефонный номер моей усадьбы, как только соизволит появиться у себя во владениях. Меня заверили, что всё, се непременно, будет передано в точности и, попрощавшись, дали отбой.

Я ошеломлённо почесал голову, вникая, что это такое сейчас было и каким образом такая матёрая контрреволюция могла прижиться в передовом советском журнале. Повесив трубку, убрал список телефонных номеров в ящик тумбочки и, встав, от души потянулся. Список, составленный мамой, я, естественно, не собирался забывать. Отнюдь, я собирался позвонить всем, кто жаждал со мной пообщаться, но сделать я это собирался не сегодня, а завтра, ибо сейчас больше всего на свете я хотел лишь одного, принять душ и поспать, этак, на вскидку, минуток шестьсот.

Не успел выйти из ванны, суша полотенцем волосы, как раздался звонок в дверь.«Блин и кто же там приперся, нежданно-негаданно? — подумал я надевая тапочки. — Юля доехать успела бы только на такси, тогда кто, продюсер? Может быть, но тоже вряд ли, ведь не на самолёте же он ко мне летел».

Крикнув в сторону двери: — Минуту, — быстро оделся и, по древней традиции посмотрев в глазок, спросил: — Кто? — хотя уже видел, того, кто именно решил потревожить меня.— Александр, это ты? — сказал гость, поправляя фуражку, — это Денис Пахомов. Милиционер из Перова. Ты меня помнишь?— Помню, — не стал отрицать очевидного я, разглядывая того кого таскал на плечах по всему району. — Что Вы хотели?— Открой пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.— О чем? — поинтересовался я, пытаясь понять, что от меня может быть товарищу нужно, ведь точек соприкосновения интересов у нас с ним нет, тогда на кой чёрт он сюда припёрся? Загадка.— Это касается тех событий которые происходили у нас в районе. Я не могу тут в подъезде об этом говорить. Это важно. Для тебя важно.— Ты меня хочешь арестовать? — задал я логичный вопрос, прикидывая тем временем имеет ли смысл впускать милиционера без понятых и тому подобной «лабуды» или же пусть остается там и разговаривает со мной через дверь.— Нет конечно, — обиженно произнёс тот. — Просто поговорим и я уйду. Обещаю. Послушай, я правда не могу через дверь громко говорить о таком. Это не для всех ушей.— Секунду, — сказал я, решив всё же впустить представителя власти. Быстро оделся и, открыв дверь, сказал: — Я Вас внимательно слушаю.— Может зайдём в квартиру, тут все же люди ходят, — негромко предложил он оглядываясь.— Ладно, пошли на кухню, — вновь пойдя на попятную решил я сыграть в его игру надеясь, что тот не собирается подкидывать мне «палёный» ствол, патроны или наркоту, как было принято делать в демократическом обществе будущего.— Здорово, — сказал тот, переступив порог, и протянул мне руку.— Здорово, коль не шутишь, — ответил я, пожав ладонь и кивком показав направление, гостеприимно предложил пройти на кухню, а сам, быстро закрыв дверь, проследовал за ним.Усадив милиционера на стоящий у окна табурет, поставил на плиту чайник, зажёг конфорку и, сев напротив, вопросительно посмотрел ему в глаза, тем самым дав тому возможность сразу же перейти к цели визита.— Саша, тебе грозит опасность, — не обманув моих ожиданий с места в карьер рванул представитель власти, — мой начальник, полковник Соколов, очень зол на тебя, — и видя мою поднятую бровь, — он узнал, что ты использовал его дочь для школьного концерта и теперь он буквально жаждет мести.— Гм… Звучит как-то двусмысленно это твоё: использовал дочь для концерта, — заметил я, шмыгнув носом.

— Да, но это же так.

— Может да, а может и нет, — протянул в задумчивости обвиняемый, вспоминая события того беспокойного дня. — А вообще, здравствуйте товарищи, тушите свет, дожили. Полковник милиции, начальник милицейского отдела, мстит школьнику, — выдохнул я, обалдевая от новости. — Это прямо-таки многосерийный фильм. По такому сюжету смело можно картину снимать. Она наверняка в рабоче-крестьянской среде будет пользоваться большим успехом. И название даже придумывать специально не надо. Первый фильм можно назвать лаконично — «Месть начальника отдела». Второй — «Начальник отдела наносит ответный удар». Третий — «Начальник отдела в тени орла». Ну, а четвертый — «Начальник отдела против ниндзя-мутантов-черепашек». Я думаю сойдет, — размышлял я в слух о том фуроре, который произведёт эта потенциальная серия фильмов, а затем спросил: — И что он намерен делать? Как собрался осуществить свою месть? И кстати, зачем ты мне это рассказал? Ведь как я понимаю, судя по твоей форме, Соколов всё ещё твой начальник? Сообщил же ты мне вероятно секретную информацию, которая, возможно, сможет помешать его коварным планам. Поэтому мне очень интересно, зачем ты это сделал?— Он хочет узнать о тебе как можно больше, а потом попробовать на чем-нибудь тебя поймать и если получится, то попробовать посадить в тюрьму.— Нечисты его помыслы, сын мой. Чую грешник он, посему и черные дела творить собрался, — подняв указательный палец вверх, с укором в голосе, на распев толи проговорил, а толи пропел я, а после, бросив паясничать, вновь спросил: — Так ты не ответил: в чем твой интерес? Зачем ты мне своего начальника-то сдаешь с потрохами?— Потому, что мне не нравиться, что он для своей мести хочет использовать меня, — пояснил Денис, в конце концов додумавшись снять фуражку, тем самым прибавив положительный бал к здравомыслию.— Как?— Он хочет, чтобы я с тобой подружился, втёрся в доверие, всё о тебе узнал и ему обо всём доложил. Затем, когда он соберёт на тебя достаточное количество компромата, он и придумает как с тобой разобраться.— Коварненько, — прокомментировал услышанное я и, поднявшись, достал из шкафа чашки, сахарницу, вазочку с мятными пряниками и коробку с зефиром. Поставил всё это на стол, снял с плиты закипевший чайник и спросил: — И что ты намерен делать? Как ты в доверие-то собрался втираться?— Я не знаю, — как мне показалось, искренне произнёс милиционер. — Соколов сказал, что если я не смогу с тобой наладить контакт, то буду для него бесполезен и он уволит меня по какой-нибудь статье. Следовательно, и из общежития меня выгонят. А у меня жена и маленький ребенок, — подавшись вперёд, проникновенно жаловался он на судьбу. — Понимаешь, я теперь не знаю, что мне делать. Если он меня уволит по статье, что я не выполнял свои служебные обязанности, то в милицию путь для меня будет закрыт!— Работать пойдёшь. Умеешь, что-нибудь делать-то? — спросил я очередного милиционера «Семёнова» фразой из культового фильма «Особенности национальной охоты» и получив ожидаемый ответ: — Нет, — разлил по стаканам чай и, как и в фильме констатировал: — Н-да… есть от чего впасть в отчаянье! — Слушай, Саша, помоги, а?.. Век не забуду!— Гм… — не понял я, что конкретно хочет от меня этот товарищ. Однако раз уж человеку некуда деваться, то можно, наверное, его куда-нибудь пристроить: — Ты петь умеешь?— Петь? — не понял он однако, потом вероятно сообразив куда я клоню, произнес: — Не очень.— Гм, — вновь на секунду задумался я и предложил очередной вариант: — А хочешь в Ереване жить и работать на киностудии? Я, пожалуй, мог бы за тебя похлопотать. У меня с недавнего времени там некоторый знакомства завелись.— В Ереване? — удивился тот, мотая головой, при этом поясняя своё поведение: — Мы с женой в Москву приехали, по лимиту, — сделал небольшую паузу и посмотрев в пол добавил, — покорять…— А… Ну тогда я даже не знаю чем тебе можно помочь. У меня в Москве пока никаких связей нет. Разве, что если ты романы какие-нибудь пишешь, то тогда я мог бы тебя познакомить с одной ВРИО редактора журнала. Может быть им твоя писанина придётся по вкусу. Так ты пишешь?— Нет. Не пишу, — грустно проговорил неумёха. — Я тебя не об этом хотел попросить.— А о чем?— Я не хочу уезжать из Москвы и не хочу менять профессию. Я всю жизнь мечтал работать в милиции или в КГБ. Мечтал ловить преступников и помогать всем нуждающемся.— Ну тогда я вообще ничего не понимаю. Чего ты от меня-то тогда хочешь? Я не начальник этих структур и в отделе кадров не работаю, — искренне признался я, не забыв похвалить собеседника: — А цель у тебя достойная. Так держать.— Я хочу, чтобы мы с тобой подружились, — не обратив внимание на мой спич, застенчиво произнес гость. — Я хочу, чтобы ты стал моим другом.Первым желанием на такое предложение было сломать дол#$#@ челюсть и спустить толераста пинками с лестницы, но когда я было уже собирался нанести гражданину увечья средней тяжести, я вдруг передумал и остановился, вспомнив в каком времени я нахожусь. Нужно сказать, что тут фраза «давай дружить» произнесённая в зрелом возрасте мужчинами, имеет свой первородный, истинный смысл слов, а не ту ху***, что стали подразумевать в будущем, путём пропаганды гадости из журналов, телевидения, радио и интернета. А посему я шмыгнул носом и поинтересовался:— И как ты себе это представляешь?— Будем ходить в кино, в походы. Я тебя со своей женой познакомлю. Можно всем вместе ходить, — скороговоркой забубнил неожиданный друг, который вероятно уже давным-давно продумал план совместного дружеского время препровождения.— Ладно, — прервал я экскурсовода, который уже рассказывал о придуманном им туристическом маршруте на ближайшие выходные, — с этим всё понятно. Не понятно, что делать с твоим начальником.— Да ничего не делать, — пожал тот плечами. — Я ему буду всё рассказывать, а там глядишь, может он всё и забудет.— Гениально, — восхитился Саша супер планом. — Только скажи мне дорогой ты мой человек, с хрена ли он забудет, если ты ему будешь постоянно обо мне докладывать, тем самым напоминая о прошлом? Наоборот он будет всё помнить. Помнить и беситься от того, что столько времени прошло, а он ещё не отомстил них***, — предположил дальнейшее развитие событий я. — Так, что твой план не подойдет. Нужно кардинально другое. Тут нужно действовать на опережение.— Как? — спросил Денис.— Пока неясно, — в задумчивости произнес я, — но уже понятно, что человек этот хочет помешать моим планам, — а затем посмотрев на собеседника подумал: «Если конечно ты братец не врешь!». Однако вид моего визави не о чём мне не сказал, поэтому взяв за основу считать эту информацию достоверной, я решил, что от полковника необходимо избавиться. Оставался открытым вопрос как? И на этот вопрос, к моему глубокому удовлетворению, я почти молниеносно нашёл ответ. Исходя из вчерашней статьи в газете «Известия» расположенной на последней странице издания, Министр МВД СССР ждёт моего звонка в вечернее время с завтрашнего дня в течении пяти дней с девяти до десяти часов вечера по московскому времени. Послание естественно было зашифровано в краткое сообщение о делах ведомства, а один из телефонных номеров в статье был определенным образом изменён, следовательно, и шанс, что на тот номер позвонит какой-то левый человек и представиться товарищем Артёмом практически отсутствовал. Я понял, кто именно поможет мне решить проблему с Соколовым и, как бы между делом, поинтересовался: — А сколько твоему полковнику лет? — спросил я улыбнувшись.— По моему пятьдесят пять или пятьдесят шесть. Где-то так, — ответил милиционер и не поняв моего веселья спросил: — А что? Ты что-то придумал?— Я? — пытаясь показать искреннее удивление произнес я. — Нет. А ты?Тот помотал головой, а я решил заканчивать аудиенцию.— Короче говоря, друг, ходить по театрам, кино и экскурсиям мне некогда. Сам понимаешь — дел много. Поэтому ты скажи, своему начальнику, что мы дружим и у нас всё хорошо.

— Но если он все узнает?

— Если сам не расскажешь, то не узнает ничего, — заверил его я поднявшись. — А сейчас извини, ко мне гости должны вот — вот прибыть. А у меня как ты видишь, ещё дома не прибрано. И кстати, если всё же решишься переехать в Ереван, звони помогу. А сейчас будем прощаться.— Александр, но может сходим хоть разок куда-нибудь? — попытался зазвать меня в культпросвет тот, подталкиваемый мной в спину.— Сходим, обязательно сходим, как-нибудь по случаю, — заверил его гостеприимный хозяин, подводя ко входной двери и в этот момент раздался дверной звонок.— Вот видишь, уже кто— то приехал, а ты говоришь экскурсии, — сказал я, открыв дверь, и опешил уставившись на двух смутно знакомых мне людей в костюмах и при галстуках.

— Здравствуй Саша, помнишь меня? — спросил один из них глядя по очереди то на меня, то на моего лучшего друга — мильтона.— Здравствуй, Алим, — поздоровался я с Азербайджанским КГБэшником, который был один из тех, кто сопровождал певца Ибрагимова, которому в свою очередь я продал за пять тысяч рублей небольшой хит. — Какими судьбами вас занесло в наши Палестины?— Работа Саша, — произнес тот и сразу же без прелюдий перешёл к делу: — Мы можем с тобой поговорить? — он глянул на моего нового друга и добавил: — Конфиденциально.

Я перевёл взгляд на моего личного милиционера подозрительно смотрящего на вновь прибывших и обратился к нему: — Денис, пойди поставь пожалуйста чайник, а мне тут с моими давними знакомыми парой слов перекинуться надо.

Пахомов всё понял, кивнул головой и не говоря ни слова удалился на кухню. Я же полностью вышел на лестничную клетку и, прикрыв за собой дверь, спросил: — В чём дело товарищи?

Те переглянулись и Алим чуть замявшись произнес: — Может в квартиру зайдем? Разговор серьезный, — показал глазами наверх. — Он не для лишних ушей.«Блин, какой-то непонятный сегодня день. Все стремятся попасть ко мне домой. Просто нашествие какое-то», — подумал я, размышляя над дилеммой: имеет ли смысл пускать в свой огород двух этих комитетчиков или нет?

Видя мою нерешительность, собеседник попытался меня успокоить сказав, что мне ничего не угрожает, однако эта фраза насторожила меня ещё больше, а посему я произнёс: — Понимаете ли, я жду с минуту на минуту гостей, поэтому давайте поговорим лучше тут.

— Саша, тут об этом нельзя говорить, — негромко произнес Алим. — Чего ты боишься? Нас?

— Вообще— то да, — признался я. — Цель визита ты не называешь. Хочешь войти в квартиру. Зачем не говоришь. Мало ли что вы можете там сделать!

— Нечего такого мы не хотим, — картинно взмахнул руками напарник Алима. — Нам поговорить с тобой надо, — он посмотрел по сторонам и прошептал, — о известном тебе певце.

— Блин, что же это за тайны мадридского двора-то такие, — пробубнил я и распахнув дверь сказал: — Заходите. Только ненадолго. У меня много дел.

Дениса я попросил остаться и попить чая в большой комнате включив ему телевизор. Тот не возражал, решив поддержать, фиг знает в чём, своего юного друга, и я с КГБэшниками расположился в маленькой комнате на диване и креслах.— Ну, в чем дело? — не стал церемонится гостеприимный хозяин, плотно закрыв за собой дверь.— Дело вот в чём, Саша, — начал было Алим и тут же спросил — Ты с Ибрагимовым когда последний раз встречался?— Не помню. В гостинице, наверное, — стал вспоминать я те события. — После драки в ресторане на следующий день. Я ему тогда запись песни привёз в номер и подарил, — и точно вспомнив, — так вы тоже же в тот день были. Тогда ещё певцу кто-то из публики глаз подбил. Вот в тот день я его и видел последний раз. А, что с ним, что-то случилось? Что-то плохое?— С ним-то? Да нет, с ним как раз все в полном порядке. Поёт себе. Песню твою на студии записал. По радио её крутить начали. Многим она нравится. Он её часто на бис поёт, — сказал Алим, а затем чуть прищурившись добавил, — особенно на левых концертах.

— Ах вот вы, о чем, — сообразил маленький Шерлок Холмс, — но мне-то вы зачем это рассказываете. Я к этому не имею никакого отношения. Я вообще только бесплатные концерты делаю, да и то в школе. Впрочем, — вспомнил бессребреник, — через несколько дней будет всамделишный концерт для работников завода ЗИЛ. Однако, как мне кажется, он скорее всего тоже будет бесплатным. Так, что тему с левыми концертами вы выдвигаете не по адресу.— Да мы ж не говорим, что ты делаешь левые концерты, — пояснил напарник, — мы говорим, что Ибрагимов их делает. А деньги он со своим художественным руководителем себе в карман кладут. А там много, очень много.— Хм, — хмыкнул я и констатировал очевидное: — Он взрослый, это его дело. Не думаю, что он хочет услышать по этому вопросу моё дилетантское мнение. Да и вообще, этим делом должно, по идее, ОБХСС заниматься, а не КГБ, — задумавшись на секунду, — впрочем вам виднее, — и, вновь задумавшись, уже возмущенно, — Да и вообще!.. Зачем вы мне-то всё это рассказываете?— Ты должен нам помочь! — огорошил меня собеседник.— Как? — Ты должен написать песню и продать её Ибрагимову, как в прошлый раз.— Так-с… — прошипел я недовольно, ибо вечер, а точнее день, переставал быть томным. — Записывайте, чтобы запомнить раз и навсегда, — чётко произнёс хозяин квартиры, к которому ввалились неприятные гости. — Первое, никакую песню Ибрагимову, или кому-либо еще я не продавал и не собирался этого делать. Второе, никаких денег никогда ни от кого не получал. Песню я написал сам и подарил ему добровольно и на безвозмездной основе. Третье, если я соберусь подарить песню певцу ещё раз, то и в тот раз я с него никаких денег брать не буду, потому, что подарки дарят, а не продают!— Мы знаем, что ты у него взял пять тысяч рублей и знаем, что он тебе обещал еще три, если песня попадет на «Песню года», — парировал мой спич Алим.— Вы ошибаетесь, товарищи, — честно соврал я настаивая на своем.

— В общем так, нам надо, чтобы ты продал песню Ибрагимову.— Чисто для интереса, зачем тебе это надо? — всем видом показывая что мне скучно, зевнул я.— Потому, что он расплатится деньгами, которые мы пометим специальным раствором.— И что будет? — не понял Шерлок грандиозного замысла.— После того как он отдаст деньги тебе мы его арестуем и предъявим обвинение.— За что?— За дачу взятки.— Кому? Мне? Да вы чего, обалдели что ль?— Не горячись Саша. Мы сделаем так, что ты будешь потерпевшей стороной. Тебе ничего не грозит. Не волнуйся, — заверил меня Алим.— Я то не волнуюсь, — усмехнулся я, заволновавшись, — это вам волноваться надо. С такой доказательной базой только в туалет ходить.— Доказательная база будет. Мы сделаем так, что он расплатится помеченными деньгами, которые получит за левый концерт, — просветил меня напарник под неодобрительный взгляд Алима.— Я, товарищи, много разных книжек читал про шпионов. Все они были написаны по-разному, но все же план, который вы мне вкратце изложили на мой субъективный взгляд, заранее прошу извинения, самый тупой из всех мной слышимых планов, — огорошил я граждан и видя, как те уже вылупив глаза пытаются мне возразить, поднял руку с открытой ладонью и, прервав торопыг, произнес: — Разрешите уж мне закончит, а прения сторон мы оставим на опосля. Итак, — продолжил «Шерлок Холмс», — хотя данные, что вы мне сообщили крайне скупы, однако, если немного подумать и прибегнуть к дедуктивному методу одного английского милиционера, то становиться очевидным, что вы получили задание любыми путями дискредитировать и поймать на горячем певца Ибрагимова. Сначала вы к нему втёрлись в доверие в поезде или самолете и хотели подружиться с ним ещё сильнее, однако не получилось. Ваше шапочное знакомство с ним не привело к ожидаемому результату. Так? Можете не отвечать, я и так знаю. Отлично, идём далее… Короче говоря, ничего интересного и компрометирующего вы узнать не смогли. Начальство же, тем временем, требовало результата. Поняв, что делать что-то необходимо, ибо под лежачий камень вода не течёт, вы решили зацепиться за «левые» концерты сделав подставу. Одним словом, захотели устроить западню. Певец споёт концерт, получит меченные купюры и будет расплачиваться за песню со мой. Тут то вы его и сцапаете. Так? — задал «Шерлок» вопрос органам и, видя их молчание, заключил: — Значит так, — после чего перешёл на доверительный тон, — Только вы, товарищи, не учли несколько фактов играющих против вас и вашей затеи. Для начала, кукую сумму вы хотите пометить? Пять тысяч? Он столько за концерт получит? Или меньше. Вы хотите пометить деньги на нескольких концертах? А краска не сотрётся? А все ли деньги получит именно певец? Если даже учесть, что так и будет, вы уверенны, что он со мной будет расплачиваться именно этими помеченными купюрами? Они у него, последние что ли? Да и вообще, вы собираетесь моими руками «хлопнуть» хорошего артиста, которого обожают в вашей республике, и любят во всём Советском Союзе. И какие у вас будут доказательства? Пять тысяч помеченных рублей? Да, это вообще не сумма, это смех, тем более для артиста такого уровня. Он просто скажет, что это не его деньги. Что у него были обычные советские деньги, которые он копил всю жизнь, а эти вы ему подложили или подменили. Быть может вы собираетесь его взять такой смешной суммой на испуг? Так вряд ли получиться, ибо он хорошо знает, что за него заступятся. Ведь даже мне, скромному пионеру шестнадцати лет, абсолютно ясно, что главная цель не он. Вероятно, ваше руководство хочет через него капнуть под кого-то выше? Но скажите мне, милостивые государи, кто окажется в этом копании крайним, если певец не дрогнет, а сразу же пожалуется своим фанатам, которые по совместительству являются его крышей, — я ухмыльнулся, наблюдая хмурящиеся лица, которые явно понимали, кто именно будет крайним если что, поэтому я решил усугубить, вводя слушателей в печаль: — Да я вам гарантирую, он сразу к своей крыше обратиться и вам придёт пи$#@#! Если вы думаете, что вас переведут в центральный аппарат и там вы спокойно будете работать дальше, то позвольте усомниться в вашей адекватности. Начальство, когда его парт-аппаратчики возьмут за «Фаберже», моментально найдёт крайнего и крайними при любых раскладах окажитесь вы. А певец… Да что с ним будет — то?.. Подумаешь пять тысяч потеряет, это вовсе и не деньги ни для него, ни для них. Другой бы разговор был, если бы речь шла тысячах так о двухстах — трехстах, это было бы еще туда-сюда, а это так… детишкам на мелочишку, — великий логик вздохнул, резюмируя провальную идею: — Поэтому ваш план фигня и выкиньте его из головы пока не стало слишком поздно, и вы не натворили бед на свою голову. И кстати, если вы меня собираетесь к своим аферам привлечь, то скажу сразу, я категорически против и немедленно буду жаловаться. Уверяю вас, товарищи, что у меня теперь есть кому можно поплакать в жилетку.— Мы знаем о твоих сьемках фильма и знаем с кем ты теперь дружишь, — проявил свою осведомленность Алим.— Вот и не надо меня использовать как пушечное мясо. Рулите свои дела сами, без меня. Но я бы вам посоветовал дистанцироваться от этого бреда.— Да мы сами всё понимаем, — взмахнул руками напарник, — но у нас начальство есть. Оно решило, что нужно провести с тобой беседу и склонить тебя к сотрудничеству. Вот мы и пришли, по-дружески.— Ну раз по-дружески, то дам вам тогда дельный совет. Абсолютно ясно, что никакого певца вы не свалите, а уж тех, кто стоит за ним, таким глупым образом не свалить точно. В любом случае на острие копья окажитесь вы, поэтому я бы вам посоветовал держаться от этой «лабуды», как можно дальше.— Естественно мы думали об этом, — нервно произнёс Алим. — Но как это сделать, чтобы и в тему не лезть и с работы не уволили? Ты знаешь? Вот и мы незнаем.— Я тоже не знаю. Подумать надо. Но если так, навскидку приходит несколько вариантов: вы заболели или вы заболели очень сильно.— Фигня. Дадут три дня отлежаться и снова в бой. Не чумой же мы заразимся. — Хорошо, раз болезнь не катит, тогда может быть вооружённое нападение, например, с ножом, — загоревшись нерешённой задачей предложил я вариант и, видя непонимание на лицах собеседников, пояснил более детально: — Сначала Алим бьёт тебя ножом, потом ты Алима режешь. Прячете ножи, истекая кровью вызываете милицию и говорите им, что на вас напала банда с целью завладения табельным оружием. Можете пальнуть пару раз в воздух, для достоверности.Алим, нервно хохотнув, спросил:— А что будет если один из нас другого насмерть зарежет? Мы семьями дружим всю жизнь. Как потом я его или он моей жене и детям смотреть в глаза будет?— Ну вы не сильно друг дружку пыряйте, — пытаясь отстоять перспективную идею, сказал я, — а так, «слегонца». Зато потом постреляете в воздух и всё.— С чего мы постреляем-то? Мы табельное оружие только на спецзадания получаем, а так оружие видим лишь пару раз в год, когда проходят плановые стрельбы. Да и что значит порезать «слегонца»? Это как? А если в артерию попадёшь? Короче не подходит твой план, — отбраковал шикарный вариант суицида КГБэшник.— Хорошо, — не стал сдаваться их юный друг, — тогда остается вариант аварии, катастрофы или несчастного случая, где вы ломаете какие-нибудь особо не нужные части тела. Тут нужно тоже хорошенько подумать, что именно и как необходимо сломать, дабы случайно не поломаться уж слишком сильно. Но и лёгкая степень, сломанные пальцы там всякие или вывихи, я думаю ваше начальство тоже не устроит. Нужно ломать, что-то серьезное и массивное. Например, руку или ногу. Конечно можно попробовать проломить и череп, дабы получить мощное сотрясение мозга, но там может по-всякому получиться, так, что я бы этот вариант в серьёз рассматривать не стал.

— Что-то уж слишком жестко выходит, — поёжился Алим и посмотрел на напарника, который выглядел бледновато, вероятно представив муки через которые им предстоит пройти, если они примут идеи этого милого и безобидного мальчика-маньяка.— Ну, пока так. Если хотите ещё вариантов, то оставьте свои телефоны. Я если чего-нибудь дельное ещё придумаю, то могу позвонить и рассказать, — проговорил я, решив закончить беседу и выдворить товарищей из квартиры. — А сейчас извините, мне некогда, мне нужно готовиться к приему гостей, — закончил малоприятную беседу Саша и поднявшись открыл гражданам дверь, дабы те с чувством выполненного долга побыстрее покинули столь гостеприимное жилище. Однако на мою беду граждане оказались не сознательными и вставать со своих мест не спешили.— Саша, а можно мы у тебя побудем часок? — спросил Алим и, видя мое недоумение, пояснил: — Понимаешь, мы тут для того, чтобы любыми способами договориться с тобой о помощи. Нас в машине ожидает коллега и если мы сейчас уйдем, то он обязательно доложит нашему начальнику, что мы ушли слишком рано, а значит не проявили должного рвения.— Гм, — задумался я от столь удивительного предложения. Оставался вопрос, нахрена они мне сдались? Но с другой стороны ребята вроде нормальные, а друзья КГБэшники, как говорится лишними не будут. Посидят часок, чая попьют, и расстанемся добрыми друзьями. Мало ли в жизни что случается, а тут знакомые всё-таки. Вдруг меня вспомнят и в благодарность за оказанную когда-то услугу сумеют помочь в трудную минуту. Так стоит ли пренебрегать такой дружбой, когда по факту она мне ничего не будет стоить. Ну разве что небольшого количества заварки, да нескольких печений.— Хорошо, побудьте час моими гостями, раз Вам нужно. Пойдемте в большую комнату, там посидите посмотрите телевизор, а я сейчас чай приготовлю, — сказал я и, вспомнив о своём так называемом друге, добавил: — Там, кстати говоря, милиционер сидит, это мой знакомый. Его Денис зовут. Так вот, прошу Вас его не обижать, он у меня и так слегка с приветом, — сказав это, поднялся и провел гостей в зал, где познакомил их с милиционером — маляром. Увидев, что знакомство прошло успешно, откланялся и ушёл на кухню продолжая обалдевать от количества разнообразных событий, свалившихся на меня за сегодняшний день.

Но до кухни я не дошёл потому, что в дверь позвонили.

***

Не опасаясь бандитов, так как за спиной у меня было как минимум два с половиной сотрудника органов, где половинкой, естественно, был Денис, я открыл дверь и посмотрел на смутно знакомого человека. Я был уверен, что как в этой жизни, так и в той с этим человеком знаком не был, однако его лицо говорило, что где-то я его всё же видел.— Здравствуйте, — поздоровался мужчина лет шестидесяти и спросил, — Вы Александр Васин?— Да, — ответил я, лихорадочно пытаясь вспомнить и понять, кто же предстал предо мной, как лист перед травой.— Как хорошо, что я Вас наконец — то застал, — произнес незнакомец и, приподняв серую шляпу с полями, сказал: — Разрешите представиться. Борис Николаевич Полевой — главный редактор еженедельного журнала «Юность».— Очень приятно, — оторопел я от такого приятного сюрприза. Сегодня обдумывая тему экранизации «Терминатора», я пришёл к выводу, что после выхода фильма, неплохо было бы для большей популяризации выпустить роман, добавив в сценарий несколько придуманных эпизодов, которые якобы по тем или иным причинам не вошли в фильм. И если книгу выпустить сразу не получиться, то роман можно вполне попробовать отнести для начала именно в «Юность», потому, что в этом журнале, я ещё не печатался. Хотел я это сделать и ещё по нескольким причинам. Во-первых, это очень популярный в этом времени журнал и его читает большое количество читателей. А во-вторых я хотел, чтобы, когда в нужное время будут перечислять мои заслуги в той или иной последовательности говорили: «Кроме того он печатался во множестве советских журналах, в том числе и в журнале «Юность». Возможно некоторые люди скажут, что это мелко, меркантильно и слишком по-обывательски? Может быть и так, но только не для этого времени. Тут всевозможных писателей любят и ценят, а посему скромная фраза типа: «Ну да. Опять мои имя и фамилию не жирным шрифтом на пол странице в «Юности» напечатали. Во же шельмецы. Нужно будет моему другу Борису позвонить, чтобы он там редакторам шеи намылил», вполне может ввести собеседника в состояние благоговения. Гордыня? Отчасти да, но лишь отчасти, ибо для моих дел лишняя известность теперь абсолютно не помешает и будет служить мне дополнительным пропуском-вездеходом.И вот, не успел я сегодня подумать о «Юности», а главный редактор уже сам пришел. Рояль? Вряд ли. Не пришел бы он, не беда. Пришел бы я к нему через месяц другой. По сути ничего бы от этого не изменилось, ибо, как говориться, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.— Вот наконец-то я Вас застал, — разглядывая меня с ног до головы, произнёс он мягким голосом, а затем, вероятно удовлетворив свое любопытство, закономерно произнёс: — Александр, мне с Вами нужно поговорить. Я невдалеке от метро видел кафе-мороженное, может быть давайте сходим туда, выпьем чая с булочками и побеседуем о вашем творчестве?

— Благодарю Вас за приглашение, — произнес я, — но вынужден от него, как не прискорбно мне об этом сообщить, отказаться. Дело в том, что с минуты на минуту ко мне должен приехать один знакомый, поэтому мне нельзя отлучаться из дома, — и видя несколько расстроенный вид Главреда, — поэтому давайте пройдем в квартиру и побеседуем там. Вы не против? — и видя добродушную улыбку, — Вот и славненько! Прошу Вас, проходите пожалуйста. Проходите, — сказал я пропуская воистину дорогого гостя, ибо Борис Николаевич Полевой был без преувеличения воистину фигурой Союзного масштаба.И только было я собрался закрыть дверь, как увидел бегущую по лестнице вверх и поправляющую на ходу бордовую шляпку изрядно запыхавшуюся ВРИО «Огонька».Та пыхтя добрела до двери держась рукой за стену, несколько сумбурно поздоровалась и, тяжело дыша в пол, сказала: — Ой не могу, нечем дышать, — расстегнула бежевое пальто, после чего сразу же предъявила претензии Полевому: — А я ведь Вас Борис Николаевич, от самой остановки пытаюсь догнать. Кричу Вам, кричу, а Вы и не слышите как будто.— Здравствуйте Ольга Ивановна, — поздоровался тот, добродушно улыбнувшись, — а я Вас действительно не слышал. Шёл себе, да шёл.— И куда же Вы «шли да шли»? Куда Вы так спешили? Уж не к нашему ли автору? — с подозрением и укоризной в голосе спросила она.— Нет, не к вашему, — произнес тот, и после секундной паузы ехидно добавил, — не к вашему, а к нашему.— Да как Вы… — задыхаясь и от беготни и от злости одновременно, зашлась в кашле Золотова. — Это мы его открыли! Он наш автор!— Товарищи, — решил прервать я разгорающуюся было дискуссию на корню, — давайте будем считать, ради мира на Земле, что я ваш общий автор. Согласны? Тогда проходите пожалуйста в квартиру, сейчас мы кого-нибудь зашлем за тортом в магазин и будем пить чай.

Заслать я решил новоиспеченного друга — милиционера и тот возможности свалить казалось был рад, потому как не очень-то уверенно чувствовал себя в обществе двух мрачных и не сводящих с него глаз КГБэшников.

Познакомив присутствующих между собой выдал Денису тридцать рублей и рассказав в какой стороне находится продуктовый магазин закрыл за ним дверь. Предложив новым гостям присесть в большой комнате, рядом с Алимом и его товарищем, вновь сходил на кухню, опять поставил чайник на плиту и вернувшись в зал присел на прихваченный из кухни табурет, после чего поинтересовался у редакторов, что привело их ко мне? Этот вопрос, главным образом, был, естественно, адресован в основном Ольге Ивановне, ибо судя по записке от мамы, та звонила мне чуть ли не по два раза в день, интересуясь не приехал ли я со съемок. Но в принципе, этот вопрос также касался и Бориса Николаевича, так как его появление было уж вовсе неожиданно для меня.Как и ожидалась, первая взяла слово ВРИО «Огонька».— Александр, как ты наверное знаешь, мы начали публикацию двух твоих романов. Вот, кстати, журналы с публикациями, — и сказав это она достала из причудливой женской сумочки три журнала, протянула их мне, а затем продолжила. — Так вот, мы собирались опубликовать все твои романы, однако некоторые Главные редакторы некоторых журналов и газет проявили излишнюю прыть и буквально из-под носа у нас увели три твоих рукописи, напечатав их в своих неинтересных журналах и газете. Я тут не имею ввиду журнал «Юность» и его Главного редактора, хотя цель нахождения его здесь ясна как две копейки. Я имею ввиду других несознательных редакторов, которые не хотели тебя печатать, трясясь за свою, не побоюсь этого слова, шкуру! Сейчас же, когда ты, как автор, благодаря нашему журналу стал хорошо известен, они сразу перехватили инициативу и, во главу угла ставя свой шкурный и нездоровый интерес, украли наши готовые публикации!

Я не знал, что на это ответить, поэтому покосившись на улыбающегося Главреда «Юности» лишь кивнул Ольге Ивановне, тем самым давая понять, что, мол я все понял, продолжай.— Через два номера мы закончим публикации твоих двух романов и публиковать нам будет нечего. Поэтому, по заданию редакции, я приехала за продолжениями, — чисто по-простецки, пояснила она цель визита и что бы никто не подумал, о её пошатнувшемся психическом здоровье, она сразу же напомнила, с упреком глядя на меня: — Ты говорил, что у тебя есть продолжения романа о Грише Роторе и ребятах. Да и про звезды, ты тоже обещал. Так, что отдай эти рукописи нам. Мы их заслужили публиковать первыми!

От такой невиданной наглости Борис Николаевич потерял даже дар речи и не смог сразу ничего возразить, на такое кощунство.— Обещал? — удивился я, передавая журналы в требовательные руки ГБэшников, которые от услышанного и увиденного также находились в лёгком шоке.— Ну да, — без застенчиво наврала тетя Оля и с вызовом посмотрела на меня, готовая как фурия в любой момент броситься в бой на баррикады. Однако я не дал ей такую возможность, а повернувшись к сидящему на противоположной стороне дивана, относительно ВРИО, Борису Полевому решил осведомиться:— А Вы Борис Николаевич с чем пожаловали?— Да собственно с тем же, — не стал юлить тот всё так же приятно улыбаясь. — Мне очень понравились романы, которые Вы пишите и наш журнал хотел бы предложить Вам публиковать новые работы именно у нас. Плюсы от этого очевидны. В отличии от фактически брошюры коллеги, — он уважительно кивнул в адрес поджавшей губы и прищурившейся Золотовой, — наш журнал более объёмный и сможет опубликовать весь роман целиком, если не за один номер, то максимум за два. Также очевидным плюсом является тот факт, что нас любит и читает молодежь, а это, на мой взгляд, именно та часть аудитории, которая Вам и нужна. Во всяком случае у меня сложилось именно такое впечатление, при прочтении Ваших трудов.— Зато наша брошюра, как Вы изволили выразиться, выходит раз в неделю, а не раз в месяц, как ваша толстая «Юность». И аудитория у нас самая разная. Она включает в себя как рабочий класс, так и студентов, и все они буквально полюбили нас! Посмотрите на то количество писем. Читатели буквально боготворят нас! И хочу напомнить, что именно благодаря нашему изданию, мир узнал о гении Саши, — с трепетом произнесла она и, отвернувшись от конкурента, с любовью во взгляде, ласково произнесла: — Сашенька, ведь это же все правда! Ведь мы же первые тебя напечатали, — а затем чуть не плача, — А они хотят тебя у нас украсть! Не дай им этого сделать! Не давай им ничего!— Ольга Ивановна, Вы ведете себя непрофессионально, — пожурил её несколько посмурневший Борис Полевой. — Вы давите на автора. Александр достаточно взрослый, чтобы принять решение самостоятельно, ведь ему недавно исполнилось шестнадцать. Поэтому не надо давить своей женской жалостливостью. Это не честно в конце концов.— А я и не давлю, — огрызнулась та, протерев платком уголки глаз и с обожанием глядя на меня, — я просто напомнила, что мы были первые и первыми получим право печатать продолжения романов именно у нас.— Ольга Ивановна, — в конечном итоге решил взять слово виновник торжества, — я помню, что я вам обещал. И не волнуйтесь, я свое обещание выполню, — в очередной раз легко пообещал я и, видя повеселевшее женское лицо, стал разъяснять суть вещей: — Итак, насчет продолжения романа "Звезды", оно будет готово ориентировочно через месяц. Далее, насчет романа "Армагеддон. Мы отправим Вас в ад", продолжение будет готово ближе к весне.— А новые работы? Ты Саша мне прошлый раз показывал своё новое произведение.— Не показывал, но говорил о нем, — напомнил я забывчивой ВРИО. — Да я частично написал, два новых романа, но будут ли они иметь успех я не знаю, ибо написаны они в новых для меня жанрах, и я не знаю на сколько это, что называется «зайдёт» читателю.

— А что за романы и что за жанры ты имеешь ввиду? — заинтересовался Главред «Юности» и его интерес разделили все присутствующие в комнате, посмотрев на меня с ожиданием.Я не стал их долго томить и сходив к себе в комнату, принёс от туда папку с рисунками, нашёл нужные экземпляры и, положив один рисунок на стол, произнес: — Так будет выглядеть обложка романа «Некрокиллдозер». Написан он в жанре, который некоторые называют "бояръ", "альтернативная история", но он кардинально будет отличаться от подобных романов, тем, что будет более мрачен и более реалистичен, хотя в нем и будет место магии. Он будет повествовать о молодом парне, который волей судеб с самого раннего детства оказался в водовороте ужаснейших событий непроизвольно сея вокруг себя смерть. Найдет ли он в себе силы преодолеть черную полосу длинною в жизнь или нет, покажет время, но в том, что сюжет будет нетривиален и интересен, я могу вас заверить с полной ответственностью. Там начало правда получилось несколько затянутым, ибо я решил отрицательным персонажем истинного злодея, описать весь ужас того мира, в котором главный Герой живёт. Однако с появлением ГГ роман приобретёт форму линейного повествования и всё сразу же встанет на свои места. Если же вам интересно, то охарактеризовать роман одной фразой можно так: «После прочтения данного произведения, даже слепые начнут ходить, а глухие видеть!» Вот ссылка: https://author.today/reader/49209/387795

— А когда он будет дописан?— Через месяц!

— Отличная новость. А другой роман, в таком же жанре?— Нет. Другой будет в жанре ЛИТРПГ и будет он так сказать ламповый и добрый. Вы морщитесь от одного слова ЛИТРПГ? Напрасно, ведь это напишу я)) и если Вам нравятся предыдущие работы, то возможно понравится и эта. Одним словам это будет веселый, интересный, добрый роман без мата, порно, насилия и тому подобного.— Детский? — спросила Ольга Ивановна с надеждой.— Отнюдь, — ответил я, — просто в нём не будет грязи, а лишь веселые приключения главного героя, который будет в волшебном мире играть за эльфа.— А что значит это твое ЛИТРПГ? — задал логичный вопрос Борис Николаевич и я, набрав воздуха, решил было начать, однако трель дверного звонка сломала мои планы, поэтому я, извинившись, пошел открывать.

Денис принес два песочных торта, три килограмма сахарного песка, два килограмма докторской колбасы и четыре батона белого. Мы прошли на кухню, и он помог мне быстренько все нашинковать. Зазвонил телефон. Я попросил Дениса отнести все в зал на стол, а сам прошел в коридор и снял трубку.

Звонившим оказался наш гармонист, который, для проформы поинтересовавшись моим здоровьем, спросил прямо в лоб, может ли он сейчас ко мне подъехать?— Зачем, — не понял я такого рвения.— Саша, я тебе дозвониться не мог, поэтому позвонил Антону. Дело в том, что я придумал отличную мелодию. Она крутиться в голове, и я просто обязан ее кому-нибудь продемонстрировать. Но Антон сказал, что репетиций пока не будет, что нужно дождаться тебя. Вот я и ждал. Я, конечно, по телефону могу тебе её наиграть, — предложил Леонид Ильич, и когда я, уже было обрадованно, собирался согласиться, он меня жёстко обломал: — но по телефону будет не то. Так что давай, приезжай ко мне, — сказал он — а если не можешь, то давай я к тебе приеду. Там делов-то всего минут на десять. Понимаешь, она просто проситься наружу. Такая заводная, знаешь…Я знал и понимал, ибо сам страдал от такой же проблемы, когда какая-либо приставучая тема застревала в голове и долгое время играла там доводя до безумства. Поэтому я сжалился над нашим гармонистом, и сказав, чтобы тот приезжал, продиктовал адрес.

При моем появление в комнате народ, немного было разговорившийся между собой, притих. Я предложил собравшимся без стеснения кушать бутерброды и торт, налил себе крепкого чая и продолжил незаконченный разговор не к кому конкретно не обращаясь.— Вы спрашиваете, что за новый литературный жанр я такой придумал. Однако, чтобы понять это в книге или журнале вероятно необходимо будет предусмотреть довольно-таки большое предисловие. Тут нужно начать с того, что человечество сейчас стоит на пороге очередного эволюционного скачка всё дальше и дальше отдаляясь от испокон веков привычного физического труда в сторону труда умственного. Всё чаще и чаще мы видим, как механизмы вытесняют работу живых существ. Например, сейчас очень редко можно встретить гужевой транспорт, особенно в городах, ему на смену пришел автомобиль. Такая же эволюция происходит на заводах и фабриках. На смену человеку, приходят роботы-автоматы. Однако сейчас я хочу поговорить не о робототехнике в целом, а о той её части, которая управляет этими самыми роботами. Я хочу поговорить о электронно-вычислительных машинах — ЭВМ или компьютерах, как их называют на Западе. И так для того, чтобы роботизированный агрегат работал в нём должны быть и работать микросхемы, которые собранные в определенную схему и в них запрограммирована определённая программа — последовательность действий. Чем сложнее схемы, тем шире может быть в них прописан алгоритм действий. В ближайшем будущем, которое будет фактически завтра, индивидуальные компьютеры со сверхсложными микросхемами, по моему мнению, будут в каждом доме, соединённые между собой с помощью проводов, тем самым составляя одну большую сеть. Эти машины будут решать огромное количество задач во всех аспектах человеческой деятельности, начиная от воспитания детей и заканчивая космическими полётами. В числе прочего, эти компьютеры можно будет использовать и для игр. Множество компаний по всему миру будут создавать игры в разных жанрах, соревнуясь друг с другом в качестве, разнообразии и красоте своих продуктов. Одним из популярных жанров станут видеоигры, где человек опустившись в специальную капсулу со специальным раствором, сможет надев на себя шлем и прилепив датчики, полностью ощутить себя в ином пространстве или же, можно сказать, в иной реальности. Если попробовать привести самый близкий пример ощущений человека, попавшего в виртуальный мир, то проще всего это будет понятно на примере человека, попавшего в фильм или мультфильм и ощущающего себя выбранным персонажем. Однако если фильм уже снят и идёт линейно, то у играющего человека есть выбор и он, совершая те или иные поступки, будет менять саму картину мироздания, которая проистекает в этом фильме, а значит и фильм на выходе получиться другим. То есть там в этой игре-фильме, есть все персонажи, которые там должны быть, но действовать они будут не по заданному сценарию, а исходя из вновь появляющихся обстоятельствах, — пытался на пальцах я объяснить то, что понять они были фактически не способны. Да и кто бы понял, особенно после моего сверх сумбурного объяснения. Тут был нужен системный подход, поэтому я подытожил так: — Короче говоря, лучше будет мне всё по пунктам расписать, а сейчас примите за аксиому, что человек ложиться в капсулу, закрывает глаза и попадает в, совершенно непохожий на наш, волшебный мир. Не телом попадает, а разумом. Там живут разные виды и разные расы сказочных и волшебных существ, разные необычные животные. Там мир, где есть магия, различные королевства, колдуны и чернокнижники.— А говоря «другие расы» ты имеешь ввиду таких как у тебя в комнате на стене нарисованы? — быстрее всех отойдя от вызванного рассказом шока отреагировала тетя Оля.Я мотнул головой, а Алим спросив разрешения встал и прошел в соседнюю комнату. Его примеру последовал его друг, а через несколько секунд все мы переместились в мою комнату-кабинет выстроившись на против двух нарисованных фигур.— Вы правильно заметили, Ольга Ивановна, — произнес я, показывая пальцами на девушку. — Вот это эльфийка. Она обладает магией и умеет её применять. Она светлая. Рядом же с ней стоит воин — орк. Как вы видите он никакой магией не обладает, зато двумя топорами он работает так, что зазевавшегося мага может за несколько секунд вывернуть мехом внутрь.Народ пристально рассматривал магических существ, а я пытался понять какой кавардак происходит у них в головах от всего того сумбура, что я в них влил.— Так, что твой герой, — спросил меня Алим когда мы минут через пять все вернулись за стол, — что он делает в той игре?— Как всегда, борется за мир во всем мире, — весело проговорил я, смачно откусывая кусок «Ленинградского» торта. — Метается между светом и тьмой, по мере сил творя добро, которое нужно сказать, не все могут оценить подобающим образом. Ну и естественно попадает в интересные и необычные ситуация, тем самым вызывая эффект «Снежного кома», когда летящий с вершины горы маленький комочек снега с каждым оборотом вокруг своей оси превращается во всё более и более мощную глыбу, которая грозит снести не только Главного Героя, но и вызвать лавину, которая сметёт всех сторонних наблюдателей и обитателей того мира.

(ссылка на книгу появиться тут, ориентировочно в мае. прим. Автора.)

— Очень удивительное, но вероятно очень сложное для восприятия произведение, — высказал общую мысль Борис Николаевич, задумчивым взглядом обводя слушателей. Я пожал плечами и также посмотрел на собравшихся. Пораженная не обратимостью судьбы публика всё еще находилась в некотором оцепенении от столь непонятного, но так убедительно доказанного обозримого завтрашнего дня.— И когда по твоему наступит такое будущее? — поинтересовался напарник Алима.— Думаю лет через десять-пятнадцать, но формирование его уже давно происходит, просто мы пока этого не замечаем.— Саша, а быть может мне стоит взять у тебя интервью по просьбам читателей? Нам многие пишут и просят задать тебе тот или иной вопрос. Хорошенько подготовимся, обдумаем вопросы и ответы на них и опубликуем у нас в «Огоньке», — загорелась идеей Золотова.— Интересно почему-й-то только у вас в «Огоньке»? Других редакций, что не существует уже? Могу сказать с уверенностью, что и мы бы тоже задали несколько интересных вопросов, — сказал Главред «Юности». — Да и другие издания тоже, наверняка, захотели бы принять участие. Поэтому, почему бы нам не устроить небольшую лекцию, где молодой автор смог бы в первой её части рассказать свое видение будущего, а во второй смог бы ответить на интересующие присутствующих вопросы. Его тщательная проработка даже мельчайших деталей в романах достаточно на высоком уровне, фантазия работает превосходно, так, что не думаю, что могу возникнуть какие-то проблемы, — и обращаясь ко мне. — Ты хорошо рисуешь, поэтому может быть имеет смысл подготовить какие-нибудь схемы или рисунки, чтобы было легче понять обычному человеку, то о чем ты говоришь, — он перевел взгляд на Ольгу Ивановну и риторически спросил: — Согласны? Я думаю такой вариант будет крайне занимателен и интересен всем заинтересованным сторонам.— Согласна, — легко согласилась та и, не обращая внимание на то, что я ещё не дал никакого согласия на подобные действа, добавила: — Организацию конференции журнал "Огонек" берет на себя.— Вместе Оля, вместе, — ухмыльнувшись, произнес Борис Николаевич, — мы сделаем это вместе, — и протянув руку спросил: — По рукам?Та хмыкнула, явно помялась для вида и, пожав руку в ответ, сказала: — Договорились, — после чего, не теряя времени, спросила, причём не меня: — На какое число будем планировать это мероприятие и где его проведем?— Я думаю, что нужна студенческая аудитория на подобие амфитеатра. Такая, чтобы всем присутствующим можно было видеть лектора, — размышляя вслух, проговорил Полевой.

— Такая в МГУ есть, — прошептал я, ощущая, как при этих словах у меня кольнуло сердце. Как же давно я там не был. Как давно я сюда попал? Вроде бы всего три месяца прошло, а кажется, что прошла большая и наполненная событиями целая жизнь. Бог мой, неужели я вновь попаду в стены родной аудитории, где я провел не одну сотню лекций, объясняя лоботрясам разной степени раздолбайства основы математического анализа.— Очень хорошо Александр! Вы высказали очень неплохую идею, — похвалил меня Главред журнала «Юность». — Я думаю мы с Логуновым Анатолием Алексеевичем, ректором университета, сможем договориться, и он нам выделит аудиторию. Возможно кого-нибудь из студентов четвертого-пятого курсов журфака, можно пригласить. Пусть посидят, послушают и вопросы докладчику зададут. Я думаю им полезно будет пообщаться с фактически ровесником и задать тому несколько вопросов.

«Ничего себе ровесником, — подумал я, делая глоток чая. — Им дылдам по 21–23 года, а мне только шестнадцать стукнуло. Разница в 5–7 лет в этом возрасте существенна». Однако говорить крылатую фразу: «Борис, ты неправ», я не стал, а лишь мотнул в согласии головой и встал, чтобы пойти открыть входную дверь, потому что в неё вновь кто-то звонил.На этот раз этим «кто — то» оказался для разнообразия тот, кто приехал по приглашению. А именно наш будущий художественный руководитель ансамбля «Импульс» Яков Моисеевич Блюмер.

Он был какой-то нервный. Скомкано поздоровался и, пройдя в квартиру, застыл в нерешительности, услышав доносящиеся из большой комнаты голоса.— Кто это у Вас? — прошептал он испуганно глядя, то на меня то на дверь.— Друзья и поклонники, — пояснил я и спросил, — что с Вами? Почему Вы нервничаете?— Какие могут быть друзья в такое время?! — прошептал он, приблизившись вплотную, поднял на меня голову снизу вверх, потому как был на эту самую голову ниже, и зашептал еще тише: — Саша, меня арестовало Ка-Гэ-Бэ!! Меня допрашивали, Саша. Они спрашивали про Вас! Они всё знают!— Это прекрасно, что наше КГБ всё знает. Но вы успокойтесь, Яков Моисеевич, давайте пройдем с Вами в мою комнату и Вы мне всё-всё расскажите.Тот согласился и я провел его к себе, где усадив в кресло, протянул ему воды и сказав, что сейчас подойду, пошел в зал.— Товарищи, мне необходимо переговорить с одним коллегой, поэтому я вынужден вас покинуть буквально на десять минут. А пока, что бы вам не было скучно, давайте я вам включу кассету с песнями нашего ВИА «Импульс», в котором я имею честь играть и петь, — с этими словами подошел к магнитофону и перемотав кассету на начало нажал на кнопку «Пуск». Из динамиков зазвучала песенка «Белые розы».Вернувшись в свою комнату застал пьющего очередной стакан воды продюсера, который, трясущейся рукой тыкая в сторону смежной с залом стены, прошептал: — Вот, это же та Ваша песня! Одна из тех, что мне включали в Комитете Государственной Безопасности! Зачем Вы её включили?!— А что тут такого? — поинтересовался я, не понимая почему это так встревожило худрука.— Её нельзя слушать! — страшным шепотом прошептал он. — Её кто-то незаконно распространял!— Что значит незаконно? — поинтересовался я, уже начиная понимать из-за чего Моисеич такой дёрганный.— Я не знаю, но они, — зловеще прошептал он показывая пальцев в окно, — они подозревают, что это были Вы.— Да собственно, чего тут скрывать-то, это действительно был я, — дал Саша Васин признательные показания.— Бога ради, зачем Вы это сделали? — ужаснулся Яков Моисеевич, прикрыв рот ладонью. — Они сказали, что из этих кассет почта, всё радио и телевидения завалено письмами! Вас ищут по всей стране.— Н-да, — задумчиво произнес я, — а я и не знал. Нужно будет с ними связаться и уладить эту ситуацию.— Какую ситуацию, Саша? Какую? Они Вас ищут и хотят арестовать. Они меня арестовали, когда я приехал в ДК. И вели допрос, Саша!— Арестовали или задержали? — попытался выяснить я непонятный факт.— Не знаю точно как эта мера у них называется, но они назвали ее арестом и следователь допрашивал меня три часа!— И о чем же, разрешите поинтересоваться, Вас спрашивали?— Спрашивал о ВИА, о песнях и о Вас. Спрашивали, как я с Вами познакомился. Я всё рассказал. Я рассказал, что, мол, знаю такого человека, — он мотнул в мою сторону головой, — сказал, что песни слышал. Сказал, что они мне понравились и я решил стать руководителем ансамбля. Они интересовались кто писал тексты? Больше всего их интересовала песня «Третье сентября». Но я не знаю почему. Я часто сам её напевал себе и не мог вспомнить, что такого незаконного в ней есть. Сколько не думал, а ничего незаконного так и не вспомнил.— Да потому, что ничего незаконного там нет и не могло быть, — сказал я, вспоминая свои опасения по поводу даты. «Интересно, кто же у них такой умный, что сумел вспомнить дату назначения Никиты Сергеевича Хрущева на пост Генерального секретаря СССР в 1953 году», — подумал я, а вслух сказал: — Не волнуйтесь, всё это пустое, — и, подумав, спросил, — Вы телефон у них взяли? Они Вам говорили, что когда Вы со мной свяжитесь, то Вам необходимо им сразу позвонить? Вы позвонили?— Нет ещё. Я сначала хотел Вас предупредить, а потом уже, — произнес доброжелательный человек, который, рискуя, всё же решился предупредить об опасности.— Спасибо Вам большое. Вы честный человек и поступили очень благородно, — поблагодарил я. — А сейчас сходите на улицу и позвоните из телефонной будки следователю, а затем возвращайтесь. Будем пить чай. Я Вас познакомлю с интересными людьми. К тому же вот-вот должна будет подъехать наша певица Юля и наша виолончелистка Лиля, которые от чего-то вместо занятий в музыкальном училище решили проведать меня.— А следователь?— Скажите ему, что дадите мне его телефон. Я ему завтра позвоню и мы с ним поговорим о возникшем недоразумении.— Вы думаете это просто недоразумение? — с надеждой в голосе спросил худрук.— А как же может быть иначе, Яков Моисеевич, — несколько натужно, стараясь не терять самообладания, хохотнул я. — Конечно недоразумение. Пленки я никакие не распространял, а просто подарил несколько кассет с записями знакомым. Записи песен Вы слышали и в них абсолютно нет ничего противозаконного. Иных песен я не записывал, и уж тем более никому не давал слушать. Они просто ошиблись, — пояснил великий я, встав сам и приподымая собеседника заверил, произнеся: — Давайте не будем терять время, идите, позвоните и обязательно возвращайтесь. Вам полезно будет пообщаться с нашей вокалисткой.

Проводив более-менее ожившего Моисеича, закрыл за ним дверь и только было собрался получить порцию заслуженных комплиментов от слушателей, которые в этот момент прослушивали ту самую композицию под названием «Третье сентября», как дверной звонок звякнул. Я поморщился и пошел открывать, осматривая коридор в поиске предметов одежды, которые мог забыть тут худрук и ради которых стоило возвратиться. Однако за дверью оказался не он, а лыбящаяся в большое количество зубов целая банда моих детишек, которые решили проведать своего любимого папу-босса.— Юля, где ты их всех нашла? — удивленно поинтересовался я, пожимая руки ребятам. — Вы же все на работе и на учебе должны быть!— А я всех обзвонила и все ребята с работы отпросились, — весело произнесла, улыбающаяся рыжуха. — А мы с Лилей вообще сегодня прогулять решили. Мы в Третьяковку сходить думали, а тут ты объявился. Я позвонила Антону и сказала, что ты выписался. Они с Мефодием отпросились и позвонили Диме. Тот тоже договорился на работе и вот мы здесь!— Да старик, нам с тобой надо поговорить, — сделав серьезное лицо, сказал Антон.— Если надо, то поговорим конечно. Нам есть, что обсудить. Вы, когда шли к подъезду не видели выходящего из него маленького толстенького мужичка? Видели? Ну так вот, это наш художественный руководитель. Ему отойти нужно было на пол часика, но он сказал, что вернется. Поэтому очень хорошо, что вы все приехали. Познакомитесь с ним, а заодно все вместе обсудим наши будущие грандиозные планы.— Какие планы, Саша?! Там такое… — встревоженным голосом заговорил Антон под серьезные взгляды ребят, но был мной перебит.— Антон, если ты про КГБ, то я вкурсе происходящего и завтра попытаюсь всё уладить. Я вас всех предупреждал об этом ещё в Армении. Помните? Так, что не волнуйтесь, всего этого следовало ожидать. Однако и ваша версия событий мне будет очень интересна, — я распахнул дверь настежь. — А сейчас предлагаю продолжить разговор в квартире. Там у меня уже собралась интересная и разношерстная компания, поэтому день обещает быть интересным. Прошу вас проходить, раздеваться и следовать на звуки музыки. Там, кстати говоря, очень интересные люди есть и слушают они наши песни. Наверняка они буду рады познакомится с исполнителями услышанных ими шедевров. Проходите-проходите, — говорил гостеприимный хозяин и добавлял, — но не все.

Поймал за руку Мефодия и Дмитрия и попросил их сходить в магазин за продуктами. Те не возражали. Я отсчитал им пятьдесят рублей и попросил купить кроме продуктов и пары тортов, не много вина. Сам-то я пить не собирался, ибо я не пьющий, а вот гостям небольшое количество алкоголя не помешает. Оно снимет первую неловкость, скованность, которая всегда присутствует при новых знакомствах, развяжет язык и добавит веселья в нашу тёплую компанию.Закрыл дверь, в общих чертах представил собравшимся наш музыкальный коллектив, предложил всем между собой знакомиться, а сам забрав Антона уединился с ним в моей комнате, которая сегодня служила комнатой для совещаний.Тот не стал тянуть кота «за все подробности» и рассказал, что к нему после работы, ровно как и ко всем участникам ансамбля, три дня назад наведались сотрудники КГБ СССР. Цель своего визита они обозначили сразу — их интересовали записи на кассетах и катушках и интересовал вопрос, кто эти записи распространял? Вели они себя довольно адекватно и взяв показания задерживать или арестовывать никого не стали, кроме Иннокентия, который как оказалось, показаний никаких давать не стал, а сотрудникам нагрубил.— Они его в милицию сдали, а те его арестовали на пятнадцать суток за хулиганство в состоянии алкогольного опьянения, — закончил рассказ трагикомедии лидер ансамбля. — Говорили, что он на них матом ругался и посылал.— Ну и дурак, — констатировал я очевидный факт, — какой смысл искать на задницу приключения, если мы обо всём договорились? Я же просил всё валить на меня! Вы то я надеюсь все честно всё рассказали и у вас хватило ума при этом им не врать?— Ну да, как и было обговорено. Я рассказал о базе, о записях и о съемках фильма. Их интересовало распространение, но я, сказал, что к этому не имею никакого отношения и об этом ничего не знал.— Дальше, — попросил я.— А дальше, собственно, ничего не было. Пообещал, что по первому требованию явлюсь на допрос, если это понадобиться, расписался в листочке, где были записаны мои показания и меня отпустили.— Этот листочек со своими показаниями ты перед тем как подписать прочитал? — спросил я, интуитивно уже зная ответ.— Нет, а надо было? — спросила святая наивность.— Вообще-то нужно всегда читать, что подписываешь. А то мало ли, чего тебе там следователь накалякает. Вот напишет он, что ты Джона Кеннеди убил, ты подпишешь и третья мировая начнётся, — улыбнувшись пошутил я и в задумчивости продолжил. — А Кеша зря рогом уперся, потому, что смысла от такого демарша ровно ноль, а нервы потреплют изрядно. Такие демарши не ему, а мне надо устраивать, чтобы на голову не сели, так, что напрасно он под каток кинулся за зря. Н-да… — вздохнул мозг операции и, глянув на хмурого гитариста, решил его немного приободрить, наобещав с три короба и ему: — В общем не заморачивайся, я завтра туда съезжу и всё улажу. Глядишь и нашего буйного птица смогу вызволить из острога.— Ну, будем надеяться, что всё будет хорошо, — сказал Антон, а затем, посмотрев мне прямо в глаза, не громко спросил: — Саша, а ты не боишься?— Чего? — якобы не поняв вопроса, излишне весело произнес я, улыбнувшись. — Чего мне бояться, Антон? Я не совершал ничего плохого. И вы не совершали. Что там себе напридумывало, это непонятное следствие, мы еще посмотрим. Не они последняя инстанция. Есть генеральная прокуратура, есть конституционный суд, есть Генеральный секретарь в конце концов, которому, если судить по словам ВРИО «Огонька» тёте Золотовой, мои романы пришлись по вкусу. Так, что нечего хандрить и голову всякой разной фигнёй забивать. Пошли лучше я тебя с Борисом Николаевичем Полевым познакомлю. Знаешь кто это? Да не удивляйся ты так, вон он в соседней комнате вместе со всеми чай пьёт и наш «Белый пепел» слушает.

Через пол часа пришли ходоки, которых со всей ответственностью можно было назвать — «белыми ходоками». Почему? Да потому, что, что Дмитрий, что Мефодий, излишне фривольно истрактовали мою просьбу купить вина, закупив в основном водки.— И зачем Вы столько её набрали? — поинтересовался я, глядя как два брата-акробата вытаскивают на кухонный стол целую артиллерийскую батарею.— Так народа же много. Вот и взяли, чтобы два раза не бегать, — пояснил Дмитрий.— Да вы столько набрали, что тут многие вообще не то, что бегать, может быть и ходить-то не смогут, — констатировал я очевидное и стал осматривать содержимое остальных сумок. Не увидев искомого спросил: — А вы вина-то купили? Или только «беленькой» набрали на все?— Нет. Мы из количества денег исходили, ну и конечно, чтобы не бегать ещё раз, — потупившись произнёс «белый ходок» по имени Мефодий.— Господа, как вы наверное вкурсе, у нас тут вообще-то еще и дамы присутствуют. Вряд ли у них есть желание нажраться вашей «беленькой» до усрачки. А насколько я понял именно это вы собрались сделать у меня в квартире, — озвучил хозяин апартаментов бесспорный факт.— Да нет, мы просто бегать еще раз не хотели, — завели свою неубедительную шарманку ходоки.— Ну раз не хотели, то бегите второй раз и купите пожалуйста четыре бутылки обычного вина. Можно разных сортов. Только не покупайте пожалуйста откровенной бормотухи. Напоминаю, мы сидим в культурной компании за столом, ведя непринуждённые беседы на разные темы, а не бухаем на лавочке у подъезда, дабы быстрее нажраться и пойти побыстрее на танцы, чтобы нажраться уже там. Окей? Окей! Деньги у вас остались? Нет? Ну тогда вот вам четвертной.Выпроводив злые фантазии Джорджа Р. Р. Мартина и закрыв за ними дверь, прошел на кухню и осмотрел, что из еды принесли эти менеджеры по закупкам. Открыл сумку и, глядя на несколько килограммов сосисок, краем глаза заметил движение в коридоре. Повернувшись увидел одевающих ботинки трёх сотрудников различных органов — милиционера и двух КГБэшников.«Ну вот, хоть эти наконец-то решили свалить», — радостно подумал я, а в слух спросил: — Всё, поехали?— Куда? — искренне не поняли они.— Ну, по домам, наверное? — немного замявшись, осмелился предположить я.— Да нет, Саша, что ты. Мы, пожалуй, ещё посидим с твоего разрешения, — по-простецски не спрашивая этого самого разрешения, проинформировал меня Алим, — уж очень интересная у тебя компания собралась. Да и песни Ваш ансамбль очень хорошие поёт. Так, что мы пока ещё побудем, — проинформировал он и, повернувшись к милиционеру, одевающему в этот момент ботинок с помощью ложки для обуви, попросил подтверждения своих слов: — Да, Денис?— Конечно да, — весело ответил тот, топнул ногой и добавил: — Я же говорил тебе, он гений.— А зачем вы тогда обувь надели? — не обратив внимания на похвалу, поинтересовался пионер.— Да, мы пойдём на лестницу покурим. Не в квартире же дымить, — пояснил Алим, достав из внутреннего кармана пачку сигарет.— Спасибо, — поблагодарил за это я и, отвернувшись, стал освобождать от целлофана сосиски, шепча себе что-то матерное под нос и оху#$@# от своей хлебосольности.

Через десять минут я попросил Юлю с Лилей помочь мне перетащить закуски из кухни в большую комнату. А еще через десять минут уже сидел за столом, внимательно вслушиваясь в разговоры, которые велись вокруг. Яков Моисеевич оттаял и, пытаясь перекричать магнитофон, общался с Антоном, попутно отвечая на вопросы Алима и Дениса, которые каким-то боком решили поучаствовать в формировании плана действий по популяризации нашего ВИА. Напарник Алима же в это время принимал самое живое участие в другой беседе, внимательно вслушиваясь в обсуждение краткого содержания будущей лекции в стенах МГУ и предлагая свои варианты, объясняя это тем, что именно этого, по его мнению, хочет народ. Что интересно, все разговаривающие между собой группы, постоянно апеллировали ко мне, как к эксперту в том или ином вопросе. Я улыбался, хихикал, мотал в подтверждении головой, чувствуя себя именинником, но в дискуссии не вступал, предпочитая пить чай, закусывать сосисками и слушать всех сразу, в том числе и играющий магнитофон.

— Александр, вот Вы пишите фантастику. У Вас хороший богатый язык, так почему бы Вам не взяться скажем за прозу? — неожиданно сменив тему, спросил меня Борис Николаевич.— А мне кажется не нужна ему никакая проза, — не дав мне ответить, бесцеремонно встряла, изрядно раскрасневшаяся, как оказалась давно бывшая ВРИО, а ныне действующая, заместитель главного редактора тётя Оля. — Он и без Вашей прозы отлично пишет! Сейчас ему не прозу надо писать, а продолжения про Гришу Ротора и его друзей! Мне крайне интересно, — горячо произнесла она, повернувшись ко мне, — что ждет ребят в магической школе в Мытищах! А?! Молчишь?! Ну мочи, молчи. А между тем, я созванивалась с Беловой, это Главред "Пионерской правды", так вот, она сказала, что их газету, как, впрочем, и наш журнал, тоже письмами завалили до головы и выше. Многие школьники буквально умоляют и требуют дать им точный адрес этой магической школы. И все, ты слышишь меня, Саша, все поголовно хотят перевестись учиться именно туда. Что интересно, туда хотят перевестись не только октябрята и пионеры младших и средних классов, что было бы можно объяснить юным возрастом, но и ученики старших классов, которые уже являются комсомольцами и заканчивают школу в следующем году. А это, как ты понимаешь, уже конфуз и объяснить это уже практически невозможно. Это просто помешательство какое-то! Она — Белова, по секрету рассказала мне одну историю. В одной из московских школ, два выпускных десятых класса написали коллективное письмо директору этой школы с просьбой оставить их всех на второй год, и перевести их в Мытищи, — ошеломила она народ и подвела итог: — Видишь, какое действие твой роман произвел на неокрепшие умы молодого поколения?! Короче говоря, ты, — замглавред указала на меня стаканом с красным вином, — продолжение про Гришу отдашь нам! — и не дожидаясь ни чьих возражений, особенно со стороны Главреда "Юности" громко заявила: — Это мы тебя первые открыли! Поэтому ты нам должен, — она на секунду задумалась, икнув, и закончила, — помочь.— Там видно будет, — расплывчато ответил я, пытаясь соскочить со скользкой темы и чтобы перевести разговор в другое русло, обратился к уже вернувшемуся Дмитрию, который сидел ближе всех к магнитофону и попросил того перевернуть кассету на другую сторону, сказав при этом во всеуслышание: — А смотрите какую интересную композицию мы с ребятами недавно записали.

Народ притих и из колонки зазвучала песня про Москву. Члены ансамбля заулыбалось, остальной народ же стал прислушиваться к словам, а я встал и пошел открывать изрядно поднадоевшую за сегодня дверь, в которую опять кто-то ломился, названивая в звонок.***

Открыв дверь, я понял, что абсолютно ничего не понимаю, ибо такого просто быть не могло. На лестничной клетке стоял и улыбался узбекский певец Мансур Ильхамович Ташкенбаев, которому чуть больше месяца назад я успешно впарил одну из «моих» песен.— Здравствуй, Саша. Здравствуй, дорогой, — радостно воскликнул он и, не дав мне поприветствовать в ответ, обнял меня как родного. От такого я опешил настолько, что вместо приветствия сумбурно прошептал хладнокровно путая падежи: — А Вы тут какими судьбами нарисовался?— Неужели ты не рад видеть дядю Мансура? — засмеялся он. Посмеявшись с пол минуты хохотун, как-то резко замолчал и выкинув из своего лексикона и поведения торговца арбузами на базаре, деловым тоном сказал: — Хорошо, что ты наконец появился. Поговорить надо.— Конечно. Проходите пожалуйста, — произнес добродушный хозяин, впуская гостя, а затем всё же задал больше всего интересующий меня вопрос: — А как вы меня нашли?

— Очень просто, — произнес он, проходя в маленькую комнату и присаживаясь в кресло, — мне мама твоя дала номер вашего домашнего телефона, когда мы все вместе ездили регистрировать песни в ВААП. Помнишь? — я пожал плечами. — Ну как же, твоя мама после регистрации поехала к себе на работу, а мы с тобой поехали на студию звукозаписи, где ты ещё помог записать мне твою песню "Украдёт и позовёт". Неужели не помнишь?

Я напряг мозг и вспомнил, что действительно был такой эпизод, попутно напомнив себе, что нужно бы съездить в этот ВААП ещё раз и зарегистрировать все новые песни, но уже не на маму, а на себя, ибо мне исполнилось шестнадцать лет. Однако подумав об этом более досконально, понял, что есть небольшая загвоздка. Для того, чтобы всё оформить на меня, мне необходим был паспорт, которого у меня ещё в наличии не было. Я просто не успел его ещё получить. Поэтому сделал себе заметку — сходить завтра с утра в милицию в паспортный стол и оформить бумаги для получения главного индивидуального документа страны советов.Певец меня не торопил, видя мои мысленные потуги, а закинув ногу на ногу прислушивался к музыке доносившейся из зала.

— Да Мансур, я вспомнил тот момент, но как Вы узнали, что я дома?

— Это тоже очень просто, Александр. Твоя мама позвонила мне где-то час назад и сказала, что ты приехал. Я её очень просил, чтобы она мне позвонила, как только ты появишься. Вот она и набрала мой номер, — сказал он, смотря при этом не на меня, а на дверь откуда доносились звуки песни «Юлия».— Да, она Ваша поклонница, — объяснил для себя я, представляя какой фурор она произвела на работе, наверняка при всех сказав, что-то типа: "Ох сынуля приехал. Опять дел невпроворот будет. Пойду Ташкенбаеву позвоню. Уж очень он хотел с Сашей встретиться и поговорить о новом репертуаре, да всё никак застать не мог. Занят сынуля уж очень сильно».«Н-да… Красавица конечно мама, но всё же могла бы и предупредить», — подумал я и спросил я гостя, вспомнив, что мы с ним на ты: — А о чём ты хотел со мной поговорить?

— Слушай, какая хорошая песня, — произнёс он, мотнув головой в сторону двери, — никогда такой не слышал. Что за певица поёт? — проигнорировав мой вопрос, спросил Мансур.— Поёт Юля, и песня тоже называется «Юля».— Никогда не слышал такой певицы и такой песни.— Познакомлю. Она в большой комнате за столом сидит, — пообещал я, — но ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем ты меня искал? С песней какие-то проблемы?— С песней? — встрепенулся тот и, наконец оторвав свой взгляд от двери, посмотрел на меня. — С песней всё нормально. Причём не просто нормально, а просто замечательно, — взволновано заговорил он, придя в себя. — Все, кто бы её не услышал говорят, все как один мне вторят, что песня бесспорный шлягер. Нравится абсолютно всем: и детям, и взрослым, и мужчинам, и женщинам. В общем композиция получилась высший класс. Мы её отослали на студию и свели заново и отправили на конкурс. Также песня уже несколько раз крутилась на республиканских радиостанциях. Мне обещали, что в ближайшее время её включат в ротацию всесоюзного радиовещания и будут ставить в тематических радиопередачах. К тому же есть ещё одна новость. Не далее, как на следующей неделе начнёт сниматься небольшой музыкальный фильм на эту песню. Потом, вероятно, получиться засунуть его в «Утреннюю почту» и «Музыкальный киоск». Короче говоря всё вроде бы идёт хорошо, однако я немного обеспокоен.— Я очень рад за тебя, Мансур, — искренни порадовался я за певца, — и я абсолютно не понимаю твоего беспокойства. Если речь идёт о деньгах, которые тобой были обещаны, в том случае, если песня попадет в финал конкурса "Песня 77", то фиг с ними. Даже не заморачивайся. Главное песня двигается, а это значит, что музыканты в ресторанах будут её петь и играть. Следовательно, мне будут идти отчисления. Да и ты насколько я понял не в обиде остался. Наверняка же многие сильные мира сего просят её спеть на свадьбах и праздниках.— Просят, ещё как просят, — усмехнулся певец. — Один секретарь райкома, у которого мы отмечали его юбилей, весь вечер приставал с просьбой спеть песню вновь и вновь. Я охрип уже, а он всё о своём: "Мансур, дорогой, прошу тебя, спой в последний раз. Ради детей, ради жён наших спой", — спародировал секретаря собеседник. — Но беспокоюсь я не об этом.— А о чём тогда?— Меня волнует то, что новые песни, которые мне предлагают к исполнению другие авторы, уж слишком явно отличаются от твоей композиции по музыке, по тексту и по той самой энергетике, о которой ты говорил тогда в ресторане «Прага», — он вздохнул. — Все новые песни, что мне показали, они неплохие. Это добротные, хорошие композиции с интересными, даже в какой-то мере глубокими стихами, но нет в них, — он пощелкал пальцами друг об друга, как бы ища подходящее слово, — изюминки, что ли, которая отличает твои шлягеры от других. Мне рассказали, что ты Ибрагимову песню написал, — проявил свою информированность певец, вспомнив о «Черных глазах», благодаря которым был разгромлен ресторан в центре города, — так вот, ту песню, тоже характеризовали как весёлую и заводную.— Я разные пишу, — пояснил великий композитор. — Например, совсем недавно, одному армянскому певцу для исполнения я написал вполне-таки грустную вещь.— Хотелось бы услышать, — сказал тот косясь на гитару, но видя, что я на это не ведусь, решил перейти к делу сразу зайдя с козыря: — В общем, Саша, дело у меня к тебе такое. Как ты смотришь на то, чтобы написать для меня ещё десять(!) песен и соответственно получить за них пятьдесят(!) тысяч рублей. По пять за каждую.В сфере того, что за стенкой сейчас сидели два ГеБэшника, которые как раз занимаются подобным незаконным оборотом денежных средств, такое предложение выглядело, мягко говоря, несвоевременным.«Подстава? — задумался я. — Гм… Если, это подстава, то какая-то уж больно глупая. Я бы даже сказал, что это самая тупая подстава в истории подстав. Неужели Алим надеется, что после того, как они сами мне всё рассказали, я поведусь на такую фигню? Они чего там, белены объелись? Они думают, что для меня «полтос» тысяч рублей это большие деньги? Да они просто про мои закапанные на даче полтора миллиона ничего не знают, которые я на какой-то неведомый хрен изъял у грабителей банка, хорошенько заныкал и практически не трачу, не зная, как их применить. С другой стороны, пятьдесят тысяч, это нереально огромная сумма по нынешним временам. Достаточно сказать, что на них можно купить, как минимум пять новых автомобилей «Волга», которые стоят в этом времени чуть меньше десяти тысяч рублей за штуку. А «Волга» нужно сказать, в 1977 году, это как «Мерседес» представительского класса в полу светлом будущем, — почесал затылок и покосился на Мансура. Тот так и сидел, сложив ногу на ногу, обняв руками коленку и выжидательно смотрел на меня, терпеливо ожидая решения. — Н-да… Если это он играет так хладнокровно, то нужно констатировать, что в нём пропадает великий актёр».

— Мансур Ильхамович, а деньги у тебя с собой? — спросил я, раздумывая в том ключе, что если с собой, то это подстава сто процентная, ибо никто в здравом уме в полубандитскую Марьину рощу пятьдесят тысяч один бы никогда не повез.— Да нет, Саша, что ты, — испугался тот. — У меня сейчас и нет таких денег. Мне просто нужно было твоё мнение услышать. Если ты согласен помочь мне, то заверяю тебя в течении месяца, максимум двух, я такую сумму собрать смогу. Я не обману. Если ты согласишься, то могу тебе передавать частями каждую неделю. Если не сам, могу не быть в Москве, то моя жена приедет, и она тебе деньги передавать будет. — Нужно сказать, Мансур, что предложение, ты озвучил очень заманчивое, но я крайне удивлён твоей доверчивостью. Ты даже песен ещё не слышал, а уже готов их купить! Это же называется: купить кота в мешке. Как так? Ты же взрослый и опытный человек. Я не понимаю.— Я в тебя верю, — сказал тот, приятно улыбнувшись своей белозубой улыбкой.— Это не ответ, — настаивал великий музыкант.— Хорошо, — сказал тот, кашлянул, вздохнул и произнёс, — я слышал те песни, что ты записал в Ереване. — Как? — офигел я, ибо не мог понять каким образом только недавно записанные песни могли попасть к нему.— Тоже очень просто, — сказал тот. — Я неплохо знаком с Роксаной. Мы часто созваниваемся. Мне позвонила Роксана и дала послушать свои новые песни по телефону. Хоть связь была и плохая, но то, что песни хорошие понять было можно. Я поинтересовался, кто это написал, и она мне рассказала о тебе. На следующий день я полетел в Ереван, но тебя там не застал. Прослушал те песни, что Вы записали и улетел в Москву. Но тебя тут почему-то тоже не оказалось. Я подумал, что возможно ты куда-то ещё заехал и стал ждать, — он вновь улыбнулся. — Вот собственно и всё.— Ты говоришь, что тебе показали несколько песен. А сколько точно?— Пять, — сказал певец. — Две с мужским голосом, где поёт Фрунзик Мкртчян, две с женским голосом, там поёт Роксана и одна, где они поют вместе.— Очешуеть можно! — выдохнул я, резюмировав, что Советский Союз по всей видимости — одна большая деревня, где слово тайна или секрет имеют несколько размытое толкование. Подумал пару секунд и сказал: — Хорошо. Я напишу тебе десять хитов, но в замен я хотел бы получит не деньги, а услуги в решении некоторых задач.— Какие например?

Великий потянулся и стал озвучивать свои хотелки.

— Во-первых, я хотел бы вступить в разные союзы, например союз композиторов и союз писателей.— Ну если у меня выйдет пластинка на которой будет не один, а сразу несколько шлягеров, то я думаю, что с союзом композиторов вопросов не возникнет, тем более будут звучать песни и других певцов, которые, я уверен, слушатели примут с восторгом. А вот, что касается союза писателей, я, конечно, узнаю, но, по-моему, чтобы туда попасть нужны публикации. Причём, опять же, по-моему, необходимо сразу несколько серьёзных работ. Но имей ввиду, я точно не знаю, но обещаю узнать.— Ну насчёт публикаций это ты можешь не беспокоиться. Не давно меня опубликовали в журналах "Искатель", "Огонёк", "Москва", а также в газете "Пионерская правда". Сейчас, буквально за стенкой сидит Главный редактор журнала "Юность" — Борис Полевой, который хочет напечатать мой новый роман "Некрокиллдозер", который правда его нужно для начала немного подкорректировать и отредактировать.— Подожди, так это твои романы были напечатаны в журналах? — удивленно спросил собеседник, — Про подводную лодку, про портал, про Мытищи? — и видя, как я утвердительно кивнул, восторженно вскрикнул, протягивая руку. — Ну ты даешь! Вся страна гудит как растревоженный улей! Дай я пожму твою мужественную руку! Ох молодец какой! Ведь буквально все жители нашей страны от мала до велика зачитываются твоими произведениями. Это просто великолепные истории! Я от них просто не мог оторваться, когда читал. Я люблю читать, особенно на гастролях, и я много чего прочитал из фантастики, но то, что пишешь ты, — он помотал головой и причмокнул. — Это просто шедевры! С такими романами, думаю вполне можно будет попробовать тебя пристроить в тот союз.— Окей. Тогда еще вот что. Ты говорил о том, что твою песню в ротацию на радио хотят засунуть. Так вот, я хотел бы, чтобы по радио прокрутили и пару песен моего ансамбля. Это возможно?— Уверен песни у тебя хорошие, поэтому думаю, что это вполне осуществимо. Я поговорю со своим художественным руководителем, и он попробует всё решить. Но сам понимаешь, у нас цензура и песни должны будут её непременно пройти. Так, что лучше пиши нейтральные песни про любовь.— А насчёт музыкального фильма, который я бы назвал клипом, ты мне сможешь помочь и тоже засунуть его в какие-нибудь телепередачи.— Что ты имеешь ввиду?— Наше ВИА в Армении клип сняли, там наш вокалист поёт, однако смонтировать плёнку мы не успели. Так что нужен монтаж. А другой клип, который я бы тоже хотел прокрутить несколько раз по телевидению вообще ещё не снят. Собственно, снять-то его легко. Там снимать в принципе нечего. Просто я иду и пою, а девушки вокруг танцуют. За час всё снять можно, — закончил свои хотелки я и, ожидающе посмотрев на визави, сказал: — Это собственно и все мои условия. — Сразу скажу — тут сложнее. Всё-таки телевидение, это телевидение. Там более серьёзные критерии отбора материала и предъявляемые к нему требования. Но если твои, как ты их называешь — «клипы», будут хорошего качества и у цензоров текст и изображение не вызовет претензий, то я думаю попробовать будет можно. Во всяком случае обещаю, что я приложу все усилия, для того, чтобы всё получилось, — тут же пообещал он и спросил: — А про что песни, на которые ты хочешь снять короткометражные фильмы? Точнее клипы.— Одна, на которую мы сняли клип с ансамблем, про большие города. Правда снималось она у скалы в которой находится большая пещера, поэтому там к тексту нужно подходить более философски. А вторая песенка, которую спою я, она повествует о цветах, а точнее о белых розах.— О белых розах? — удивился Мансур и я увидел как глаза его широко открываются. — Так ты хочешь сказать, что песню из-за которой завалена вся почта, телевидение и Главпочтамт поёшь ты?— Возможно, что-таки да, — скромно, не стал отрицать своего участия Величайший из всех великих когда-либо живших на Земле.— Вот это да! — по слогам прошептал певец, откинувшись на спинку стула и глядя на меня во все глаза так, как будто бы я только что первый среди людей добыл огонь.— Ну да. Это я. А ещё, а ещё я, а ещё я… — задыхаясь начал было хвастаться Саша, видя, как собеседник подается вперёд, дабы из первых уст услышать монументальные откровения. Нужно сказать, что, ни через секунду, ни через две, никаких откровений он не услышал, зато на третьей секунде он услышал конское ржание, которое зачем-то я добавил в спокойную беседу. Немного замявшись, собеседник всё же присоединился к смеху, а через пол минуты, вдоволь насмеявшись, вытирая слёзы, сказал: — А здорово ты меня разыграл. Я уже было поверил в эту шутку.— И правильно сделали, — похвалил его психически ненормальный доброжелательный хозяин, — потому, что это была не шутка, а правда, — и подводя очередной итог разговору произнёс: — В общем мы обо всём с тобой предварительно договорились. Сейчас наш гармонист приедет, попробуем тебе песню сделать.— Сейчас?— А чего ждать-то? У меня уже давно есть куча намёток, осталось их только оформить в шлягер и как говориться: «И Вася кот». В общем пошли в зал, я тебя со своей труппой познакомлю, — проговорил я, а потом вспомнил про комитетчиков и доверительно добавил: — Кстати, там два товарища в костюмах сидят, одного Алим зовут, другого не помню. Имей ввиду они работники КГБ. Не смотри на меня так, они мои далёкие знакомые, но не друзья. Так, что про нашу с тобой договорённость молчи, а про деньги или услуги тем более. Согласись, нам скандал не нужен. Для всех, мы просто хорошие друзья. Я обещал тебе придумать несколько песен, вот ты и заехал узнать, как продвигаются дела. Впрочем это абсолютно не далеко от истины, ибо так оно и есть на самом деле.— А твой друг с которым ты приходил ко мне в номер, он тоже тут? Вдруг он расскажет?— Не расскажет, — заверил я гостя, — он в больничке сейчас лечится. В общем мы с тобой договорились, пошли в зал.

Я открыл межкомнатную дверь и тут же увидел как Мансур с силой ударяет себя по лбу.— Александр, я же совсем с этими песнями забыл… — протирая ушибленное место ладонью, сказал он. — Я же не один приехал. Там меня очень хороший человек в машине ждёт. Он очень хотел с тобой познакомиться.— Что за человек? — поинтересовался Саша.— Хороший человек, — вновь заверил меня певец. — Поговори с ним пожалуйста. Можно я его приглашу?— Одного? — спросил я, а паранойя разыгралась с новой силой.— Да, конечно одного. Он много времени у тебя не отнимет. Вы с ним поговорите, и мы уедем.

Через пять минут я как не гостеприимный хозяин, без хлеба и соли встречал классического «истинного арийца», который представился как Юрис Янсонс и, на сколько я понял, представился он без отчества. Я тоже решил проявить продвинутость и также представился только «ФИ», без «О».Юрис был работником аппарата представительства Латвийской Советской Социалистической Республики в Москве. Как оказалось, они с Ташкенбаевым давние друзья, поэтому, когда возникла проблема с репертуаром у ими продвигаемого молодого исполнителя по имени Марис Балодис, он решил обратиться за помощью к Мансуру, дабы тот посоветовал хорошего поэта-песенника и композитора. Мансур же, недолго думая, посоветовал никому неизвестного меня. И Марис и Юрис засомневались в адекватности выбора, о чём и сообщили Мансуру, решив, что тот просто их разыгрывает. Однако Мансур вместо ответа включил им свою новую песню, написанную мной и через три минуты оба «латышских стрелка» желали меня видеть.— К сожалению наш певец — Марис, уехал из Москвы домой, поэтому в переговорах участвовать не может. Следовательно за него скажу я, — сказал «ариец» с небольшим прибалтийским акцентом, в котором, по моему мнению, в некоторых словах ставится ударение на согласную букву. Например, слово домой он произносил, как домМой, с ударением на букву «эм». Однако всё, это мелочи и по-русски он говорил довольно неплохо, если не сказать хорошо. Меня заботило совсем другое, а именно, что конкретно рассказал Мансур своему латышскому другу о нашей предыдущей с ним сделке. Я покосился на узбека и тот, поняв меня, немного покачал головой в отрицании, что по всей видимости говорило о том, что он ничего гражданину о наших темах не рассказал.— Знаете ли Юрис, я сейчас несколько занят. В ближайшее время у нашего ВИА концерт, так, что много песен сейчас я Вам обещать не могу, однако одну — две написать вполне в моих силах. Этого достаточно?— Конечно. Большое спасибо. Если это будут песни хоть отчасти напоминающие ту, что Вы написали для Мансура Ильхамовича, то это будет большая удача, — обрадовался он, а потом, посмотрев на закрытую дверь, спросил: — А что вы хотите взамен? — и аккуратно, — может быть деньги? Или какая-нибудь услуга? У нас есть некоторые возможности и мы готовы быть благодарными. Может быть помощь в поступлении в престижный ВУЗ? Например в МГУ?— Благодарю Вас, но в ВУЗ я уже кажется поступил и даже возможно его уже закончил, — сказал я чистую правду, изумлённым слушателям. Правду, потому, что в ближайшее время мне по идее должны были, за помощь в съёмках фильма «Человек Земли», вручить режиссёрский диплом ВГИКа. — Сейчас меня интересует продвижения моего ВИА и меня отдельно, — сказал я и поведал визави, то о чем совсем недавно рассказывал узбекскому певцу.Рассказ занял не так много времени и через пять минут, все время сосредоточенно слушающий и что-то записывающий себе в блокнот, Юрис заверил мня, что он тщательно проработает мои идеи и вместе с Марисом, чьё имя отдалённо напоминало фамилию одного Джима*, скорее всего сможет раскручивать и наш коллектив сделав обойму.

(* Имеется ввиду Джим Моррисон — вокалист группы "TheDoors" прим. Автора)Такой вариант меня вполне устраивал и мы пожали друг другу руки в подтверждение сделки, которая была для меня крайне выгодна, ибо песней больше, песней меньше, было абсолютно пох#@. Тут же была какая-никакая перспектива, а это значит, что двигался я в правильном направлении.

— Товарищи, в нашем полку прибыло, — обратился я к галдящей компании за столом. — Разрешите представить всем хорошо известного певца всесоюзного масштаба, уважаемого Мансура Ильхамовича Ташкенбаева и его друга товарища Юриса Янсона. Прошу любить и жаловать. Проходите товарищи, не стесняйтесь, а я пока пойду к соседке тёте Зине схожу и возьму у неё несколько табуреток.

Тётя Зина, бабулька семидесяти семи лет, была доброй и отзывчивой женщиной. Поэтому на мою просьбу отреагировала как и подобает хорошей соседке: — Да забирай хоть все эти табуретки, всё равно я на них не сижу, они все сломаны. Да и сидеть на них больно, там гвозди торчат.Я выбрал три из пяти более-менее устойчивых и, прихватив заодно два стула, пообещал вечером всё вернуть. Получив наказ: — Стулья не испачкай, — поблагодарил барышню и вынес мебель на лестничную клетку, откуда по две штуки стал заносить к себе в квартиру и передавать их тем, кому места не хватило. Достал из шкафа чистые тарелки для гостей и, не успев их отнести, пошёл открывать дверь, ибо туда вновь кто-то названивал.

«А вот и наш неуёмный гармонист», — сказал себе я, пожимая сухую старческую, но довольно крепкую, руку Леонида Ильича. Поприветствовав его, пригласил войти. Тот к счастью был трезв, подтянут и, зайдя в квартиру, сразу же предложил прослушать его новое творение, обратив при этом внимание на шум и девичий смех, доносившийся из большой комнаты.— Да, деда Леня, ты угадал, там, действительно, ржут наши барышни, из нашего же с Вами ансамбля, — произнёс я показывая дорогу в так называемый кабинет, — проведать приехали, а получилось, как Вы видите целое застолье. Так, что давайте, показывайте побыстрее Вашу революционную мелодию и пойдёмте скорее за стол. Нас там ждут.

Дядя Лёня не стал мешкать и быстро, достав из футляра гармонь, присел на кровать, накинул на плечо кожаный ремень и заиграл. Откровенно говоря, на мой взгляд, музыка была так себе. Вроде бы и заводная, вроде бы и весёлая, но в то же время какая-то бестолковая что ли и, как мне показалось, через чур примитивная. Не по форме изложения и сложности исполнения, а по содержанию и абсолютно глупым и не интересным ходам. Конечно моё мнение, а это было сугубо субъективное мнение, однако, положа руку на сердце, нельзя было сказать, что творение мною уважаемого гармониста, хоть сколь-нибудь интересно. Но порадовало другое. А именно тот факт, что человек решил, как говориться, бороться и искать, найти и не сдаваться. Он избрал путь не бесконечного прозябания на печи с бутылкой вина под ручку, а на активный образ жизни, завязав с пьянством и влившись в наш дружный трудовой музыкальный коллектив.

Я это категорически приветствовал, поэтому почин гармониста всё равно похвалил, сказав, что при небольшой аранжировке из этой прекрасной мелодии получиться настоящий хит. Дедуля зарделся, скромно потупился и сказал, что у него ещё есть задумки. Я кашлянул, прикидывая на ходу, как быстро и аккуратно отказаться от прослушивания мелодий именно сейчас, но к счастью оказалось, что он пока сам не готов их продемонстрировать высочайшей комиссии. Комиссия в моём лице абсолютно этому не расстроилась и предложила активному члену общества оставить гармонь здесь, а самому присоединиться к всеобщему празднику, который всё больше стал походить не на культурное мероприятие, а на попойку.Увидев нашего деда, члены ансамбля сначала впали в ступор, но затем быстро оклемались и искренне обрадовались, похлопывая застеснявшегося гармониста ладонями по плечам.

«Гм, не ужели они не слышали звуки гармони доносившиеся из соседней комнаты»? — удивился я, однако, обратив своё внимания на орущий на всю катушку магнитофон, я понял, что наши с дедом Лёней музыкальные изыскания остались народом не услышанными.— Саша, а какую песню ты написал для Мансура Ильхамовича, — спросила меня, весело смеясь, Ольга Ивановна Золотова. — А то он тут нам её так расхвалил, так расхвалил, а спеть сам отказывается. Говорит, что без аккомпанемента не может.— Ольга Ивановна, я не отказываюсь, — сделав жест открытой ладонью, парировал её высказывание Ташкенбаев, — ведь там такая песня, что без аккомпанемента её никак не получится исполнить, как должно. Она просто не будет звучать.— У Саши гитара вон стоит. Спойте под неё. Чем Вам не аккомпанемент? — не сдавалась бывшая ВРИО.— Увы, там нужен совершенно другой инструмент, — отмазывался как мог Мансур, вероятно совсем не хотев петь и, чтоб от него отстали, предложил тост за прекрасных дам.Это предложение вызвало здоровый ажиотаж за столом и народ дружно подняв наполненные рюмки, чокнулся ими, поддержав это прекрасное предложение. Я тоже чокнулся со всеми, но в отличии от остальных выпил не алкоголь, а разведённое с водой вишнёвое варенье, которое на зиму закрывала бабушка и которое я, в виду отсутствия компота и сока, так бесцеремонно откупорил.

Плёнка на магнитофоне вновь закончилась и Дмитрий, отвлёкшись от дискуссии с Алимом и Мефодием быстро перевернув кассету, вновь включив запись наших песен. Глядя на всеобщее веселье, царившее вокруг, на меня, как всегда в таких случаях, накатила какая-то апатия и хандра.

«Веселятся они, шутят, смеются, пьют», — от чего-то недовольно, думал я, разглядывая танцующих под грустную песню «Ну вот и всё», раскрасневшуюся Золотову с Алимом, стесняющуюся всего на свете Лилю с не менее стесняющимся полупьяным Мефодием и скромную рыжуху Юлю, которую пригласил на танец галантный Юрис, чем лично мне сразу не понравился. Вмиг почему-то стало грустно и одиноко. Повернув голову налево, увидел одиноко стоящую средь закусок бутылку «Столичной», которая, заметив мой грустный взгляд, призывно помахала мне «бескозыркой». Я нахмурился и быстро повернул голову направо, однако и там меня ждала притягивающая взгляд бутыль «Арпачай». Я не отреагировал и перевел взгляд на центр стола, смотря прямо перед собой, откуда на меня во все глаза смотрела и скромно улыбалась «Зубровка», готовая отдаться мне в любой момент без лишних политесов. Я опустил голову вниз и заплакал…

Однако скорбь моя продолжалась недолго и уже через пару минут грустную песню сменила более веселая композиция и компания танцоров начала танцевать более ритмично.— Какие женщины красивые у тебя тут собрались, — сказал мне на ухо Мансур, — просто нимфы, а не девушки.— Мансур Ильхамович, ты имей ввиду, что они все заняты, — ввёл в курс товарища я. — Тёмненькая толстушка, она с нашим барабанщиком крутит, видишь, как она его любовно поддерживает, чтобы тот от усталости не упал. Золотова, судя по кольцу на пальце, замужем, а вон та пляшущая рыжуха, вообще замуж вот-вот выйти должна.

Тот показал кивком, что всё понял, но когда песня отзвучала, все успокоились и уселись за стол, он, разлив по фужерам вино, неожиданно обратился к рыжей коллеге по музыкальному цеху:— Юля, мне Саша сказал, что вы замуж собираетесь выходить. Завидую Вашему избраннику. За такую женщину можно всё отдать. Должно быть он счастлив.

Я удивился не с того не с сего выданному тупейшему комплименту, из разряда тех, которые от чего-то нравятся дамам. Я, например, никогда не понимал приятность идиотской лести и мне было даже как-то неловко за людей, произносящих такое, например, с экрана телевизора. Конечно, я помнил, что есть поговорка — женщины любят ушами. Но не так же глупо это должно быть?! Мне такие комплименты слышались какой-то наивной, детской, простенькой лестью, на которую могут повестись лишь круглые дурочки. Удивил и тот факт, что сию лесть певец зачем-то высказал фактически сразу же после моей просьбы к девахам не лезть.

Как и ожидалось Юля от комплимента заулыбалась, а я в этот момент кое-что осознал. Мне показалось, в словах Мансура прозвучала очень интересная фраза, за которую можно вполне зацепиться, поэтому повернулся к нему и попросил его повторить, что он только, что сказал.— Что ты, Саша, я ничего такого не имел ввиду, — напрягся певец, подумав, что я ему хочу предъявить за сказанное, однако на самом деле материализовавшийся мгновение назад план у меня был совершенно другой.— Как ты там сказал-то: за такую женщину можно всё отдать? — произнёс я, вопросительно глядя на замявшегося певца.— Да, — не стал юлить тот, но тут же бросился пояснять, — но это было сказано скорее метафорично. Я никого не хотел обидеть, — объяснял он, оправдываясь удивлённо глядя на притихший стол. — Это комплимент такой просто был. — Да погоди ты с комплиментом, — остановил его Саша, встав со стула. — Тут идея родилась, — подошёл к полке и, достав оттуда ручку и тетрадку, сел на своё место и положил письменные принадлежности перед собой. — Ты сказал, что всё отдать можно, — размышлял я вслух, чтобы всем присутствующим было интересно. — Тогда давайте подумаем, что конкретно можно отдать за любимого человека? — задал вопрос задумавшимся товарищам и, попросив Диму выключить магнитофон, пояснил: — Если кто не понял, это мы сейчас все вместе с вами Мансуру Ильхамовичу песню придумываем.

Народ посмотрел на певца, потом на меня, чуть подумал и, решив принять активное участие, начал предлагать свои варианты, которые я скрупулёзно записывал в тетрадь, терпеливо дожидаясь того варианта, который был мне нужен. Что только из уст случайных коллег-поэтов не звучало. И машину, и самолёт, и пароход, и сердце, и печень, и гитару, и миллион алых роз, всё предлагали люди перечисляя самые нереальные мечты, но дождался нужного варианта я только через пять минут, когда раскрасневшаяся Ольга Ивановна, икнув, произнесла: — Даже душу можно отдать за любимого человека.— Отлично! — воскликнул я, таки дождавшись то, что надо.— Немного некорректно. Душу наверное не отдают, а продают, — напомнил всем присутствующим Борис Полевой, развив идею коллеги.— Кому? — невинно поинтересовался я.— Что кому?— Кому продают-то?— Известно кому, — усмехнулся тот и пояснил, — дьяволу, — а затем крякнув, — в которого мы, как материалисты, конечно же не верим.— Верим или не верим это другой вопрос, а вот что даже душу можно продать за любимого человека, это действительно сильно, — подвёл итог всеобщим размышлениям я, записал фразу на чистую страницу и продекламировал: — Итак, товарищи, у нас получилось двустишье для припева вот такое:

За тебя я всё отдам,Душу дьяволу продам…

— Так? — спросил я у собравшихся поэтов-песенников, которые, услышав озвученное, стали переглядываться.— Вроде бы да, но как-то не очень интересно и даже в какой-то мере тривиально, — высказал своё мнение Антон через несколько секунд всеобщей тишины.— А мне нравиться! Хорошо получилось, Сашечка! Молодец! — поддержала меня, всегда поддерживающая рыжуха.— И мне нравиться! — не осталось в стороне Лиля.— А по-моему немного суховато, — высказал своё мнение Борис Николаевич. — Первая строчка хромает на мой взгляд. Вторая, хоть и антиматериалистическая, но всё же сочная, а вот первая… гм… — размышлял он в слух, — несколько размыта, как мне кажется, — и обратившись к поэтам коллегам, — Всё отдам. А что значит собственно это самое — «всё»? Быть может конкретизировать. Например, вместо слова «всё» сказать слово «жизнь»?

— Дико звучит, — через секунду общего молчания, неожиданно для всех, высказал свою мысль деда Лёня. Вся братия, повернувшись, уставились на него, ожидая пояснений, и он не заставил их ждать. — Ну сами вслушайтесь, что получается, — и произнёс: — За тебя я жизнь отдам, душу дьяволу продам…— Н-да… — вздохнули все, пытаясь вникнуть в смысл услышанного самопожертвования, где любви отдавали не только плоть, но и душу.— А как называется, выкуп за невесту в ваших местах уважаемый Мансур? — решил заканчивать я рукотворный спектакль.— Гм… — задумался тот, — Если ты имеешь ввиду калым, то это не только у нас в Узбекистане, но и на Кавказе. Такая форма взаимоотношений вообще на Юге и Востоке тогдашней Российской империи всюду, наверное, была распространена. Да и не только там. В средней части РСФСР тоже есть такой обычай — выкуп невесты.— Не, не, не. У нас будет песенка с южным уклоном, поэтому будет так, — решил я и, сделав небольшую паузу, продекламировал:За тебя калым отдам,Душу дьяволу продам……А затем немного для вида запнувшись и глядя в потолок…И как будто бы с небесВсё к тебе толкает бес…(Стихи песни "Калым" которую исполняет Мурат Тхагалегов прим. Автора)

— Вроде бы ничего получается. Как вы считаете? Нормально? Тогда тащи дядя Лёня из маленькой комнаты свою гармонь, сейчас хит забацаем, — решив прекращать фарс, под удивлённые взгляды присутствующих скомандовал я и, глядя на искренне обалдевших от такого «движняка» людей, пояснил: — Поздравляю товарищи, будем считать, что припев для песни «Калым» уже есть! Сейчас его несколько раз прогоним и приступим к построению куплетов!Попросив сыграть придуманную гармонистом мелодию всем слушателям, я вновь показушно задумался, почесав на этот раз затылок, а затем стал вписывать текст в звучащую музыку. Как и ожидалось получающийся результат был не очень. Помучавшись так несколько минут, мы всем столом стали напевать незаметно корректируемый мной мотив дяде Лёне, который пытаясь угодить всем сразу путался, ошибался, но всё же шаг за шагом приближался к нужному мне результату. Через пару минут импровизаций мы всем столом исполнили первую часть припева, а ещё через три минуты «до придумывав» недостающие стоки припева, впервые в этой реальности прозвучала часть песни «Калым».

https://www.youtube.com/watch?v=9PE66kDMFBQ Мурат Тхагалегов — Калым

Народ за столом услышав, что они придумали за десять минут, воспрянул духом и в течении полу часа все три куплета композиции были «придуманы» и тщательным образом записаны на бумагу, таким образом сформировав небольшой, в буквальном смысле народный, шедевр.

Юрис услышав композицию целиком ошарашенно смотрел то на меня, то на Ташкенбаева. И если я сидел лишь слегка улыбаясь, удовлетворённо отмечая конец интересного действа, то Мансур лыбился «во все тридцать два», верно поняв кому именно будет подарена эта песня, ибо композиция «Калым» очень гармонично созвучна с композицией «Украдёт и позовёт».А вокруг происходило, что-то невероятное. От содеянного только что народ ликовал и, осознав всю лёгкость с какой можно штамповать хиты, всячески пытался подбить меня на придумывание ещё хотя бы одной песни. Я морщился, отбиваясь от яростных атак нью-композиторов и спас меня лишь очередной звонок в дверь.

Отворив изрядно поднадоевшую за сегодня калитку, старался ни чему не удивляться, ибо, по моему мнению, количество сюрпризов за день уже максимально зашкаливало и так. Однако увиденное зрелище сумело вызвать чувство нереальности происходящего, шокировало и заставило усомниться в своей адекватности.— А вы то тут откуда взялись?! — осипшим голосом спросил я, разглядывая двух улыбающихся родственников.— Услышали, что ты в Масквэ и рэшили в госты прыэхатъ, — сказал гость. — А ты што, нэ рад что ли?— Э-э, — только и смог ответить я на сие приветствие и похлопал себя ладонями по щекам, пытаясь развеять видение.

— Ну так, что пропустышь гостэй илы на порогэ дэржать будешь?— Вас, товарищ Хачикян, конечно же пропущу, — гостеприимно произнёс я и тут же не гостеприимно добавил: — А вот вашего племянника наверное нет, — и, видя в удивлении поднятую бровь, пояснил, — там у меня кроме всех прочих есть девушки, к которым Саркис, неровно дышит и постоянно уделяет чересчур назойливое внимание абсолютно игнорируя мои просьбы этого не делать. Дело может плохо кончиться.— Павэрь, Саша, нэ будэт он болъше такого удэлятъ, — заверил он меня и, посмотрев на мнущегося племянника, строго спросил того: — Нэ будешь к дэвушкам приставать удэлять?!— Нэт! Клянусь! Обэщаю! Вообщэ в их сторону смотрэть нэ стану! — с готовностью заверил тот и, хотя веры у меня ему особой не было, однако я всё же решил показать свою хлебо-сольность и, поверив клятве на слово, пригласил непрошенных гостей в дом.

Судя по крику Юли: — О Саркисик приехал, — его за столом узнали, ну а мы тем временем со старшим Хачикяном прошли в мою комнату, где, присев в кресла, поздоровались ещё раз.— Здравствуй, Александр, здравствуй, — произнёс он и по заведённой сегодня традиции сразу же решил меня озадачить, — а ведь я к тебе по дэлу заэхать рэшил.— Погоди о деле сразу, Давид Эдуардович, — остановил его я. — Скажи лучше как ты в Москве оказался и как адрес мой узнал? А то я что-то не пойму, что это за рояль такой? Я же тебе адреса не давал.— В Москву я приехал потаму што мэня прыгласыли нэсколько лэкций прочытать, — пояснил он. — А адрес узнал у Армен Николаеча Оганэсяна. Я его сегодня с утра встретил. Он сказал, что ты сегодня дома. Я адрес взял, свои дэла сдэлал и послэ лэкции к тэбе рэшил заехать. Плэмянника вот с собой захватил. Он пэрвый раз в Москвэ.— И как ему? Нравится?— Он поражон. Сдэсь тэпэрь хочэт жить. Москва дэйствительно красивый город. Во ВГИК вот он пэрэвэстись хочет. Тожа на рэжиссера сдэсь учиться будэт.— Что ж. Дело хорошее, — сказал я, раздумывая над тем, каким именно режиссером станет этот великовозрастный рас$#@#$. Вряд ли толковым, ибо не в обиду Саркису будет сказано, но мозгов у него, как мне показалось, абсолютно нет. Впрочем, в жизни всегда так. Толковые как правило остаются внизу, решив не пробиваться сквозь многочисленные подножки и препоны, которые щедро расставляет жизнь, а откровенные му@#* и дол@$#@#* типа его племянника, благодаря блату и взяткам, без особых хлопот получают высшее образование, поступают в аспирантуру и становятся тупыми начальниками, которые нарожав детей и воспитав их согласно своему разумению, в свою очередь уже их засовывают на хлебные места, невзирая на то, что тем кроме жвачки, денег, машин и бл$_#@ в жизни абсолютно ничего не надо. Вот и получается, что в результате такого вот родственного, можно сказать кланового или даже тейпового подхода, во власти, в конечном счёте, оказывается огромное число мало разумных дол$#@#$, которое значительно превышает число разумных хомо сапиенсов. Ну а результат действия всех этих сынков и родичей все мы в любые времена можем увидеть просто, выглянув в окно.

Но как говорится: «сэля ви» — такова жизнь и что-либо сделать я по этому поводу абсолютно ничего не мог, поэтому, решив хоть немного обуздать хаос и влить в него хоть что-то перспективное, сказал: — Дядя Давид, там, когда мы снимали у вас, у меня был помощник… Очень смышлёный парень. Тоже в Москву хотел перевестись. Ты можешь помочь ему в этом, или мне по своим каналам попробовать?— Конэчно помогу, пачэму нэт. Знаю того юношу. Хороший парэнь. Видэл как он всо быстра дэлал. Так, что всо здэлаем.— Отлично, — произнёс я и выжидательно посмотрел на гостя.Тот всё понял и, придвинувшись в мою сторону, сказал:— Саша мнэ, нам всэм, нужна твоя помощь, — я ждал и он продолжил. — Ты, навэрное, знвешь, у нас там трагэдия произошла. Один пьяный уснул с включонной плиткой. Произошло замыкание и произашол пожар. Пламя быстро охватыло всо здание. Почти цэлый корпус згорэл.— Да, мне Армен сегодня с утра, что-то об этом говорил.— Так вот, нэ знаю говарил он тэбэ или нэ сказал, но там сгорэли много фыльмов, в том числэ и всэ копии снятого тобой фильма, вмэстэ со всэми матэриалами. Сыйчас там идот слэдствие. Милиция обэщаэт разобраться и найти выновных, а потом покарать, но нам то что с этого, — Давид развёл руками и вздохнул, — плёнок-то нэт. Сгорэли всэ! Дажэ сцэнарий найти нэ можем. Тожэ по всэй видимости сгорэл в пламени пожара. Фильм, как ты помнишь, посмотрело балшое количиство лудей. Руководство республики хочет заявить его на кинофестиваль, который пройдёт у нас в слэдущем году в Ереване. Ты нэ представояешь какой канфуз получается! Всэ заинтэресованные лица на ушах стоят нэ знают, что дэлать, что прэдпрэнять. Как ты помнишь, новую картину, на новую, болэе качественную киноплёнку было решено снимать под кальку со снятого тобой фильма. Сейчас его нэт, поэтому как снимать не понятно! Уже строиться вмэсто стаого дома новый дом, на том самом месте, где до этого проходили съёмки. Старый акторски состав полностью согласился участвавать в новом фылме, а сценария, как я тэбе уже говорил, у нас нэт. Поэтому прошу тебя, скажи, не осталось ли у тебя копии сценария. Поищи, прошу тебя. Может быть, где-нибудь остался черновик?

*****

Интерлюдия.

Ни Саша, ни Давид не знали, что в изъятии у Савелия пленок в поезде, принимали участие сотрудники одного из отделов Ереванского КГБ. Кроме кассет с музыкой, в отобранной у клавишника сумке оперативники нашли две катушки с киноплёнкой с надписями «Человек Земли». Увидев это сотрудники органов поняли, что эти копии сделаны Васиным, которые он хотел с помощью своего друга тайно вывезти в Москву.Когда произошёл пожар на киностудии и фильм был уничтожен, то руководство отдела разработавшего операцию по изъятию копий, решило проявить инициативу и получить балы в глазах парт номенклатуры объявив во всеуслышание, что располагают копией потерянной картины.На все вопросы начальник отдела отвечал туманно, постоянно наводя «тень на плетень». Он рассказывал о не мыслимых сложностях связанных с этим делом, об агентурных сведениях, оперативной работе, о бесчисленных бессонных ночах, проведённых в сотнях засад, всем своим видом показывая свою значимость и незаменимость.Какого же было его удивление, когда на следующий день после передачи пленок с фильмом он получил строгий выговор, понижение по званию с подполковника до майора и запись в деле о неполном служебном соответствии.Причина же у этого действа была абсолютно банальна. Дело в том, что Саша, отправляя своего друга на поезде, забыл вновь положить до этого заменённую пленку обратно из шкафа в футляр, которую он поменял на студии на всякий случай. Таким образом, обрадованная было, высочайшая, созванная для решения проблемы, комиссия вместо ожидаемого ими кино увидела первую часть фильма «Неуловимые мстители», который, к слову сказать, многим из них тоже пришёлся по вкусу.Однако появившаяся надежда исчезла и свет в конце туннеля погас, поэтому было решено любыми путями вновь привлечь Васина к работе над новым сценарием, для чего и был срочно командирован режиссёр, уже нашедший, по мнению начальства, с пионером общий язык. Для обеспечения же алиби, на всякий случай, Хачикян, по предварительной договорённости, должен был действительно прочесть несколько лекций во ВГИК.

Конец интерлюдии.

*****

Квартира Саши. Продолжение разговора с режиссёром.

— Так, что скажэшь, насчёт сцэнария? Есть надэжда найты копию? — вновь спросил Хачикян.

— Ну, если хорошенько поискать, то возможно, что черновик мы найдём, — сказал я, видя как достаточно хмурый до этого режиссёр оживает и буквально начинает лучиться от счастья. — Однако, Давид Эдуардович, свяжитесь пожалуйста с заинтересованными товарищами и напомните им о том, что диплома об окончании ВУЗа, о котором мы с ними договаривались, у меня нет.— Я знаю про даговоронность, — сказал режиссёр, — мэня завэрили, что во ВГИК ты уже поступил. Тэбе нужно просто принэсти документы в приёмную комиссыю, оформиь всэ бумаги и полусчить студэнческий былет. Дыплом об окончании же ты получишь, когда мы снымим новый фылм. Аншэ нэ как… Это будэт твоя дэпломная абота. Во всяком случае они просили передать вот, что… Говору как оны сказалы, дословно: «Чем быстрее будет фильм, тем быстрее будет диплом». Это нэ мои слова. Это их слава. Я просто пэрэдаю, что сказали пэрэдать.— Шантажисты, — негромко произнес я, размышляя имеет ли смысл для убыстрения процесса отдать им копию, которую я спрятал в гостинице, на этаже, где жил, в ящике пожарного крана. Подумал, подумал и решил, что такой подгон может достаточно серьёзно облегчить и убыстрить съёмки великому Хачикяну, явно, как и минимизировать моё непосредственное участие в съёмочном процессе, ибо ещё раз зависнуть в Арени на неделю я пока не хотел. Поэтому под изумлённый взгляд режиссера поведал тому о тайнике.— Саша, дарагой, ты просто нас всэх спасаешь, — вскочив на ноги, затанцевал вокруг меня Давид. — Я просто нэ могу в это повэрить, — тараторил он. — С той плонкой мы всо за двэ нэдели снымим и как ты и хотэл всё пэрэозвучим в студии. А если ты приедешь к нам хотя бы на пару дней, то всо ещо быстрее пойдёт. Тебэ жэ всо равно надо будэт прыехать.— Зачем это? — не понял я.— Как это зачем, — в свою очередь искренне удивился режиссёр, — а как же съёмка, — ты же в фильме снимаешься.— Я? — обалдел пионер от такой новости, а через секунду вспомнил, что собеседник прав и я действительно снимаюсь в небольшом эпизодическом сюжете в начале картины, где играю подростка, который относит шашлыки профессору Старостину.

«И что? Из-за этой мелочевки мне в Ереван лететь»? — подумал я, размышляя над вопросом: нужна мне такая драматическая роль или нет? Конечно, с одной стороны, лишний раз засветиться пусть и всего на пару минут, лишним не будет, однако с другой стороны я вспомнил о двух ящиках коньяка, о белой горячке, о сломанных челюстях санитаров, перед которыми я пока так и не извинился, меня передёрнуло и я решил подарить перспективную роль кому-нибудь другому о чём и поведал визави.— Там в селе пастух живёт, он иногда ещё проводником подрабатывает, так вот, у него там внук совсем малой есть, — вспомнил я грызущего семечки пацана, — вот пусть он мою роль и сыграет. Парнишка смышленный, в горы вечером провожать нас не пошёл, поэтому я думаю не подведёт, — вспомнив наглый взгляд. — Да и фактура у него на мой взгляд подходящая. Уладив эти вопросы пошли в зал, где застали вновь поющих песню про калым, веселых и радостных гостей. Я представил культового режиссёра и, показав кулак клеящему Ольгу Ивановну Саркису, предложил выпить тост за советский кинематограф.Все, кроме меня, с удовольствием выпили и пристали с расспросами к вновь прибывшему, интересуясь всем подряд, в том числе и тем — какие планы у режиссёра на ближайшие годы и куда именно по его мнению пойдет советский синематограф в будущем.

Что было не отнять у Хачикяна, так это то, что чесать языком он, как и я, по всей видимости, мог часами. Он выпил предложенную рюмочку, внимательно выслушал все вопросы, поправил причёску, промакнул салфеткой рот, пригладил усы и, сделав добродушную физиономию, степенно приступил…

Он с жаром рассказывал о сьёмках фильмов, он приводил в примеры известных актёров, он цитировал классиков мировой сцены, не забывая при этом вставлять большие цитаты из трудов Маркса, Энгельса и Ленина. Он махал руками, смеялся, корчил рожи, тем самым показывая глупость его оппонентов и иногда на мгновение застывал, делая трагические паузы. Одним словом, из дяди мог получиться отличный оратор-революционер, родись он лет на шестьдесят раньше. В те времена такой информационный шквал, без запинок и подсказок, могли выдавать лишь серьёзные политические тяжеловесы. Не знаю смог бы победить он Льва Давидовича Троцкого в дебатах по п$#@#, но составить достойную конкуренцию несомненно сумел бы. В этом же времени, общество, уже приученное к постоянным речам вождей, просачивающихся в разум ручейками сознания с завидной регулярностью из радиоприемников, телевизоров и с экранов кинотеатров, а также, с помощью газет и книг, было уже вполне привыкшее к потоку «правдивой правды», а посему, зачастую, многое из услышанного просто-напросто пропускало мимо ушей, особо не заморачиваясь. Следовательно, грамотному и продвинутому оратору, дабы заинтересовать видавшую виды аудиторию, необходимо было не просто чесать всё подряд, а делать это с выдумкой, умело играя на чувствах и эмоциях толпы, общаясь с ней в унисон. Именно таким оратором и был псевдо разумный чесальщик высшей категории — Давид Эдуардович Хачикян.Все собравшиеся на спонтанном «квартирнике», охали и ахали, когда товарищ Хачикян в очередной раз поднимал тему и рассказывал как он лично пытался вынести из охваченного пламенем здания копию фильма, который он снял по мотивам моего романа.— Тут нэобхадымо сказать, что в сьемках мне очень помог наш Саша. Я обучал его на этом фыльме, лично контролируя всо: что и как он снымает, как падаэт свэт, куда смотрыт камэра. Однако наш шэдэвр сгарэл и тэпэрь мы в срочном порядкэ будэм его пэрэснимать.— Так Александр ещё и режиссером был? — удивился главред журнала «Юность» и посмотрев на членов ВИА: — А вы все в том фильме актёрами?— А он и есть режиссёр. Он скоро новый фильм снимет, — сдала меня с потрохами Юля, и чтобы, вероятно, все поверили в её непорочность, обратилась ко мне за подтверждением: — Да, Саша?— Конечно, да, — не стал отрицать Саша.— И что это будет за фильм? О чём он? — немедленно зацепилась за это уже изрядно пьяненькая тётя Оля.— Обычный фильм, — начал нехотя пояснять я, но, видя, как народ жаждет узнать о чём конкретно будет картина, которую возможно когда-нибудь получится снять, не стал их томить, — о роботах, о будущем, о любви. В общем обо всём том, о чём я пишу в своих романах. Вообще, я бы рассказал, вам об этом поподробнее, но к сожалению не могу этого сделать, потому, что сценарий ещё не написан.— Саша, тебя там какой-то военный спрашивает, в звании полковника, — зайдя в комнату, произнёс мой личный друг-милиционер. — Говорит, что очень хочет тебя видеть.

***

Извинился перед гостями, вышел из-за стола и, включив магнитофон, предложил собравшимся продолжать отдыхать пока без меня. Сам же, в сопровождении милиционера, направился посмотреть, кто же меня решил побеспокоить.

— Появился? — не довольно произнёс вместо приветствия полковник Сорокин — заместитель руководителя хора имени Александрова.

— А что не так — то? — произнёс я, уловив в нотках собеседника какую — то непонятную претензию.

— Ты зачем всех обманул? Зачем соврал про фамилию? — тут же предъявил мне музыкант. — Меня из — за тебя чуть на ноль не помножили.

— Вообще — то я ничего и никогда не врал, ибо мой принцип говорить только правду и ничего кроме правды, — соврал я. — Поэтому прошу вас объяснить, какие именно у вас есть вопросы ко мне в спокойной манере, — и, посмотрев вниз на лестницу, добавил: — Быть может нам лучше пройти в квартиру и продолжить там?

— Пожалуй, — согласился тот, снимая фуражку.

— Тогда проходите вот в эту комнату, — сказал я, показывая на комнату, которая сегодня служила исключительно для переговоров. Пока Сорокин разувался я зашёл в зал и, сказав, что подойду минут через пять, попросил присутствующих веселиться пока без меня. Мой спич особо никто не заметил, потому что только-только закончилась песня «Москва» и все присутствующие с жаром стали делиться своими впечатлениями друг с другом, всячески восхваляя автора-исполнителя и его коллектив, то есть меня и ВИА.

— Я Вас слушаю, — сказал я, входя в комнату для аудиенций, закрывая за собой дверь.

— Ты почему не сказал, что фамилия у тебя Александров, а не Васин? — предъявил антинаучную претензию полковник.

— В смысле?

— В смысле ты же Васин, а не Александров?!

— Так я и не говорил, что я Александров. Я говорил, что выступаю под псевдонимом Саша — Александр.

— Уф-ф… — выдохнул Сорокин, присаживаясь на кровать. — Ты не представляешь какой скандал был. С меня три шкуры сняли. Мы тебя найти не могли.

— Так у вас же мой телефон был. Я думаю, что при желании по телефону легко можно было вычислить адрес.

— Это да, но к телефону, то никто не подходит, то подходит женщина и говорит, что никаких Александровых тут никогда не проживало.

— Это мама, наверное, была.

— Это я уже потом понял, — отмахнулся тот, вытаскивая из кармана брюк носовой платок и протирая им вспотевший лоб, — когда в очередной раз меня генерал в позу ставил.

— За что? Что случилось? — попытался уточнить сердобольный человек с неопределённым ФИО и Сорокин, вновь тяжело вздохнув, принялся рассказывать.

Как оказалось, несколько дней назад была выпущена пробная партия пластинок и сразу довольно крупным тиражом. Отвечающий за операцию генерал ГРУ Петров, взяв с собой Сорокина и образцы изданных пластинок, немедленно рванули в Министерство обороны на доклад к генерал-полковнику Порхунову, дабы доложить начальству об исполнении приказа и получить причитающийся приз — квартиры в микрорайоне Отрадное.

Но генерала в Москве не оказалась, ибо он был в войсках на учениях. Когда же через пять дней он появился, то почти сразу принял их и довольно осмотрел выпущенные элементы гибридной войны. Нужно сказать, что генерал-полковник был несколько удивлён тому факту, что элементов оказалось целых три вместо одного, о чём и сообщил подчинённым.

Те тоже немного удивились, но по другому поводу, и Сорокин аккуратно пояснил, что весь находившийся на той кассете репертуар просто физически не мог поместиться на одном носителе, и поэтому решили сделать не одну, а три пластинки. Пластинку гигант с военными песнями, и две мини пластинки — миньона, с двумя песнями на каждой с подобранной соответствующей тематикой.

Порхунов опять удивился, ибо не совсем понял, что значит «с соответствующей тематикой», ведь то, что он слышал и то, что он надеялся услышать — был исключительно военный репертуар.

Включили радиолу и поставили пластинку № 1.

Первая сторона.

1. Пол версты огня и смерти — https://www.youtube.com/watch?v=SPPG0zJnoRc (Алексей Матов)

2. На последнем рубеже — https://www.youtube.com/watch?v=KJVRfMDEOkw (Алексей Матов)

3. Один — https://www.youtube.com/watch?v=-CLiHeacwM (Алексей Матов)

4. Песня: Георгиевская ленточка — Игорь Растеряев. https://www.youtube.com/watch?v=G7oHxW78V0w

Предложил: Ведутов Борис. https://author.today/u/petrostov

5. Песня: Колоколенка — Леонид Сергеев https://www.youtube.com/watch?v=BtI2FVQH7Fg

Предложил: Максим Фурсенко — https://author.today/u/maksimfursen

Вторая сторона.

6. Комбат — https://www.youtube.com/watch?v=S_UJy6Gsglk (Группа "Любэ")

7. Солдат — https://www.youtube.com/watch?v=ABdsXyNHSNk (Группа "Любэ")

8. 28 панфиловцев — https://www.youtube.com/watch?v=0D0OPeBFls0 (Алексей Матов)

9. Русская дорога — https://www.youtube.com/watch?v=37l7P5V1eXU — (Игорь Растеряев)

10. Песня: Вечный Огонь — Михаил Денега. https://www.youtube.com/watch?v=fjNzj93tixI&feature=emb_logo

Предложил: Александр Чечин. https://author.today/u/gretzky

Песни вновь, как и в прошлый раз, до боли поразили генерала. Вспомнился фронт, бомбёжка, боль и всеобщая радость победы в той ужасной войне. В течении сорока минут, что играла пластинка никто из находившихся в кабинете не издал ни звука, и даже в паузе, когда Сорокин по окончанию первой стороны переворачивал пластинку на другую сторону, они сосредоточенно молчали, боясь спугнуть эту волшебную атмосферу погружения в столь далёкое, но столь близкое прошлое.

«Этот Ваня гений»! — по-военному ёмко охарактеризовал услышанное генерал-полковник и заказал по селектору адъютанту бутерброды и чай.

Далее Порхунов услышал вторую пластинку и ему несколько поплохело.

— Ты чего записал Петров?! Это, что такое? Это разве военные песни? — удивлённо негодовал хозяин кабинета, вслушиваясь в весёлые ритмы песни «Потомушка».

— Товарищ генерал, — отвечал, не менее удивлённый такой вспышкой, генерал Петров, — это те самые песни, что были на кассете. По-моему, это более явные примеры гибридной войны, то есть воздействия на массы.

— Но откуда вы их взяли?

— Они были также записаны на той кассете. Только на второй стороне, — ответил тогда на это Сорокин.

— Дальше, — хмурясь приказал подчинённым хозяин кабинета и, вероятно интуитивно поняв, что дальше может быть хуже, заказал по селектору принести ещё чая и бутербродов, а сам подошёл к сейфу и достал бутылку коньяка с тремя рюмками.

И он как в воду глядел, хотя песня «Москва» показалось ему крайне интересной, но вот песенка «Дядя Лёня, мы с тобой!» ошарашила генерала до такой степени, что он, в буквальном смысле, потерял дар речи. Пытаясь держать себя в руках, он категорически потребовал предъявить ему кассету с теми оригинальными записями и, когда это было сделано, он незамедлительно включил запись на магнитофоне. Как оказалось, подчинённые не соврали и на второй стороне действительно были записаны те самые, не слышанные им раннее, четыре песни.

«Это фиаско братан», — после прослушивания песни про Генсека, произнёс бы Порхунов, если бы знал эту фразу из будущего. Сейчас же он с надеждой поинтересовался у подчинённых какой тираж был уже напечатан и поступил в торговую сеть, а услышав в ответ, что уже распространено 250 000 экземпляров, громко констатировал: — Ё*&8# в р*#! — затем выпил и приказал немедленно включать «последний гвоздь в крышку гроба» вновь.

Когда они прослушали песню в десятый раз, то она Порхунову уже не казалось такой уж крамольной. И даже больше того, она казалось ему очень интересной и, можно сказать, великолепной песней о величии великого лидера.

Короче говоря, на следующий день Порхунов пошёл на доклад к Устинову. Как оказалось, тот уже слышал некоторые песни и был удивлён тому, что именно его министерство приложило руку к таким замечательным пластинкам.

Порхунов был рад, тому, что руководитель остался доволен сюрпризом и проделанной работой, однако генерал не был уверен, что Устинов слышал весь записанный репертуар. И в этом, он тоже оказался прав, невзначай поинтересовавшись у Дмитрия Фёдоровича, слышал ли тот новые песни про Москву и «Патамушку»? Маршал ответил отрицательно, и тогда Сорокин пошёл, как и полагается военному на военную хитрость. Перед тем как включить, мягко говоря, спорные песни, он решил рассказать министру обороны СССР, о новом понятии — гибридная война и о той роли, которую военное министерство, по его мнению, может сыграть в ней. Устинов удивился такому неожиданному переходу от музыки к войне, но, когда Сорокин стал приводить примеры с роком, популярными западными группами, среди которых естественно маячили «Битлз» и «Роллинг Стоунз», стал рассказывать про увлечение молодёжи джинсами, жвачкой и длинными волосами, а также не упустил всё больше проступающую проблему наркотиков, министр отчётливо осознал, что именно такая вот война со странным названием уже вовсю давным-давно идёт. По окончанию доклада Порхунов неожиданно добавил, что, по его мнению, американская и западная пропаганда в целом, гибридно атакует не только молодежь, промывая ей мозги, но и центральные фигуры руководителей Советского Союза, показывая их в невыгодном свете. В числе прочих, постоянно наносятся удары по светлому образу Генерального секретаря ЦК КПСС.

Сначала Устинов подумал, что ослышался, потом он удивился, что Порхунов дерзнул упомянуть всуе горячо любимого Леонида Ильича, но как только он собрался высказать своё «ФИ» по этому поводу, в его мозгу что-то щёлкнуло и он вспомнил мерзкие карикатуры из некоторых иностранных журналов, которые ему передали по линии МИД СССР. Так вот, в этих авторитетных на Западе журналах, Брежнев, Устинов и другие ответственные товарищи, были изображены вампирами и убийцами, которые едят детей. Вспомнив всю эту грязь, Дмитрий Фёдорович абсолютно ясно понял, что та пропаганда по дискредитации партии, правительства и советского строя в целом, есть не просто холодная война, которая как бы застыла в неопределённости, а самая настоящая горячая война, которая давно идёт в информационном поле. Услышав же полное определение гибридной войны, озвученное Порхуновым, Устинов полностью согласился с выводами генерала и попросил его приготовить доклад по этому поводу и доложить его на ближайшем же заседании генерального штаба.

Генерал-полковник естественно отрапортовал в положенной форме, а затем, поняв, что предварительная информационная подготовка прошла успешно, включил пластинку с «дядей Лёней».

Вернувшись с доклада Устинову, довольный Порхунов приказал немедленно вызвать к себе генерала Петрова, поблагодарил за службу и попросил, через пару дней предъявить певца, для последующего предъявления того маршалу.

Казалось бы, пустяк. Ну, что стоит приехать к певцу-композитору, пригласить его на аудиенцию, от которой он вряд ли откажется, посадить в машину, отвезти к генерал-полковнику и через некоторое время получить вожделенные ключи от жил площади, однако на деле оказалось всё ни так-то просто. Во-первых, никаких братьев Александровых, поющих именно эти песни никто никогда кроме Сорокина, толком не видел. Во-вторых, у руководителя хора Александрова ни детей, ни внуков записывающих подобные песни также не обнаружилось.

Опросив Сорокина, генерал понял, что этих неведомых братьев представлял лишь один брат. Адреса певца не было, но был телефон, по которому, когда удалось туда дозвониться, женский голос пояснил, что никаких братьев Александровых там нет и никогда не было, а из детей подходящего по описанию возраста проживает там только некий Александр Сергеевич Васин, который сейчас в отъезде и находится в Армянской ССР, где снимает фильм.

Это была катастрофа. Все следы талантливого самородка бесследно исчезали буквально на глазах, однако после долгого обдумывания полковник с генералом решили вновь поинтересоваться у женщины не является ли её сын музыкантом и не записывает ли он песни.

Оказалось, что записывает и более того играет в музыкальном ансамбле. Это был след, и полковник Петров, узнав адрес, немедленно рванул в Ереван. Там удалось выяснить, что съёмки фильма велись, но уже как несколько дней были закончены и вся съёмочная группа вместе с артистами была отправлена восвояси — в Москву.

По прибытии в столицу ГРУшник попытался выяснить у актёров, участвовавших в съёмках, где находится режиссёр и что вообще они о нём знают, но те лишь пожимали плечами и говорили, что последний раз видели этого прекрасного и замечательного мальчика в столице республики Армения и посоветовали обратится генералу в Ереванский Горком. Генерал Петров громко поматюгался, долбанул от злости пяток раз кулаками по бетонной стене, и вновь поехал в аэропорт, дабы в этот же день постараться вылететь в столицу Армянской ССР.

Полковник Сорокин тем временем, чья квартира в Отрадном тоже могла исчезнуть в любой момент, уже было думал подключать к поискам милицию и КГБ, но к счастью пропажа нашлась и объявившись сама, как ни в чём небывало, позвонив на студию «Мелодия», о чём руководство студии немедленно поставило в известность изрядно поседевшего полковника.

— Где ты был? Я тебе звонил, наверно, миллион раз, — вопросил Сорокин устало смотря на меня.

— Да там открытие одно небольшое по случайности удалось совершить. Археологическое. Вот и пришлось задержаться, — скромно произнёс великий археолог. — Не знал, что тут такой кипишь происходит, иначе обязательно позвонил бы.

— Ясно, — негромко произнёс тот, помотав головой. — А мы тут б** весь город перевернули.

— Повторяю: я не знал. Сори.

Собеседник покосился на меня, хмыкнул и спросил: — Скажи, а братья у тебя есть?

— Нет, — ответил я и, подумав, добавил: — Бабушка есть и мама.

— Ох-х… — вновь вздохнул визави, — час от часу не легче, — и протерев платком шею, перешёл к делу. — В общем, ввиду возникшей путаницы твои пластинки вышли, получается, под чужими именами и фамилиями, — и видя мой удивлённый взгляд, — извини.

— И как меня зовут? — поинтересовался я.

— Сейчас увидишь, — сказал полковник и достав из портфеля три пластинки стал по очереди передавать их мне при этом комментируя. — Вот эта большая с военными песнями, как следует из обложки, записана Иваном Александровичем Александровым. А вот эти две маленькие записаны его братьями: Василием и Александром.

— Понимаю, — протянул я, разглядывая обложки грампластинок. Лицевая и задняя часть пластинки — гигант была выполнена в чёрно — белом «военном» стиле и называлась «Песни о войне». Другая пластинка называлась «Родина» и включала в себя две песни: «Дядя Лёня, мы с тобой!» и «Москва». Обложка была цветная и незамысловатая. На ней был скромно и со вкусом изображён Кремль с красными звёздами. Третья же мини — пластинка называлась «Патамушка», а украшал её рисунок с двумя танцующими в электричке молодыми людьми — парнем и девушкой. Я присмотрелся и отметил, что изображение, которое я в своё время скопировал с оригинала и передал Сорокину, исполнено вполне себе неплохо.

— И что теперь прикажешь делать? Особенно вот с этой пластинкой? — он показал рукой на «дядю Лёню».

— А что с ней? — не понял я.

— С ней-то ничего, — произнёс тот, а затем поморщился как от лимона, — просто напечатали её уже тиражом около 70 000 штук.

— Зачем так много?

— Ну так, песни там правильные, — скрестив руки и откинувшись на спинку стула, сказал полковник. — Хотели выслужиться вот и наштамповали. И мало того, что наштамповали так их уже и в продажу запустили.

— Прикольно, — задумчиво произнёс я, разложив пластинки на столе и задумался: «Это ж надо ж так лохануться. Такое монументальное событие в жизни любого музыканта и всё коту под хвост. Нет, я конечно помнил, что мне этот полковник про братьев нёс и я не собирался все песни присваивать себе, но хоть одна-то пластинка должна была быть под моим именем, — корил судьбу я и тут же поправлял себя же, глядя на пластинку, «Потомушка», которую как оказалось записал Александр, но Александров: — Не только именем, но и фамилией».

— В общем так, Саша. Послезавтра, в три часа дня, нас с тобой ждёт генерал. Так, что никаких встреч ни с кем не планируй и никуда не отлучайся. Сам понимаешь, это очень важное событие. Вполне может статься, что тебя сам Дмитрий Фёдорович Устинов видеть захочет. Знаешь кто это? Вот и не подводи. Жди завтра вечером или послезавтра утром моего звонка, но, ориентировочно, мы с тобой встретимся в 14:00 у метро Академическая у турникетов.

Тем временем из соседней комнаты раздались звуки песни «Белые розы» и я понял, что гости решили прослушать кассету в очередной раз.

— Что празднуешь? — поинтересовался полковник, вслушиваясь в музыку.

— Да собственно ничего. Это случайно народ понабежал, — сказал я, — но в принципе повод есть. Меня в журналах напечатали. Может читали…

— Ну правильно, — словно вспомнив, вскрикнул полковник, — ты же Васин, а не Александров. Так, это значит твои романы в «Москве», «Искателе» и «Огоньке». Очень интересный роман в «Огоньке». Я люблю космическую фантастику, поэтому на мой взгляд «Звёзды…» вне конкуренции. Неужели действительно ты написал?

— Я.

— Отлично написано! Очень интересно! Я всё просчитал по нескольку раз! И про Гришу тоже, — с энтузиазмом проговорил он. — Когда будет продолжение?

— Если честно не знаю. Нужно у заместительницы главреда спросить, — ответил я и предложил: — А пойдёмте сами у неё и спросите. Она за столом сидит и песни подпевает. Слышите?

— Да? — удивился тот, вслушиваясь в женские крики, а затем засмущавшись добавил: — неудобно как-то.

— А по — моему, вполне удобно, — заверил гостеприимный хозяин. — Да и повод отметить есть, — показал на пластинки, — так, что пойдёмте в зал.

— Ну пойдём, — согласился тот и, встав, подвёл итог разговору. — Значит насчёт послезавтра мы договорились?

— Да. Если Вы не позвоните, то в два часа дня я Вас жду у станции метро Академическая прямо на выходе.

Когда вышли в коридор Сорокин, услышав припев «роз», поинтересовался не я ли пою и, услышав утвердительный ответ, с удивлением тепло произнёс: — Ох****!!

— Димон, выруби на секундочку магнитофон, — попросил я, вклиниваясь во всеобщее веселье за столом. — Спасибо, — люд перестал петь и обратил свои взгляды на меня и меня и, сопровождающего высочайшую персону, полковника в военной форме. — Знакомитесь, товарищи, это Евгений Максимович Сорокин, заместитель Александрова в одноимённом хоре Александрова, — скаламбурил гостеприимный хозяин, наблюдая как народ ошеломлённый ещё больше затих. Гость со всеми поочерёдно поздоровался за руку и я, показав ему куда присесть, сходил на кухню за чистой тарелкой, вилкой и стаканом, после чего, плюнув на конспирацию, принёс из маленькой комнаты пластинки и, продемонстрировав их достопочтенной публике путём поднятия над головой, скромно произнёс: — Это я их с полковником на днях записал.

Нужно ли говорить, что в этот момент, каждый по отдельности и все вместе скопом, находившиеся в зале люди просто ох%$#$%^ от увиденного, ошеломлённо косясь на меня, тянули свои ручонки к элементам холодной войны, не веря в происходящее.

Ну а дальше, последовало то, что и следовало ожидать — началась вакханалия. Конверты от пластинок переходили из рук в руки, а сами пластинки уже крутились поочерёдно на радиоле, причём, постоянно сменяя друг друга даже не доиграв до конца. По причине того, что каждый хотел услышать в первую очередь ту песню, какая ему показалось интересной исходя из написанного на конвертах названия.

Поняв, что такой кавардак обуздать будет не так просто, я отобрал все носители себе и предупредив, что вовсе всё уберу в сейф, принял решение слушать весь репертуар по очереди. Особых возражений после моих угроз не последовало, поэтому все успокоившись сели на свои места, налили принёсшему благую весть полковнику штрафной стакан за оползание, и нетерпеливо уставились на меня, ожидая, что же диджей поставит им в первую очередь. Я не стал особо заморачиваться и включил песню про «Дядю Лёню», от которой, как и следовало ожидать народ ёб*$#$+@ со стульев и больше не вставал.

Утрирую я конечно. На самом деле слушатели, в особенности ребята из ВИА, просто обалдели от того, что некоторые их песни, например, «Москва» уже записаны на пластинки и уже продаются в магазинах.

Когда из колонок зазвучала песня «Патамушка» Мефодий вскрикнул, что он её не далее как позавчера уже слышал у знакомого на магнитофоне и даже сумел себе эту песню переписать с кассеты на кассету.

В очередной раз выпив за «меня» некоторые несознательные товарищи, весело обсуждая происходящее, поспешили на лестничную площадку на перекур, а я, отбиваясь от вопросов всех обо всём, вновь и вновь обещал Юле, что в ближайшее время, её песни в её исполнении также будут записаны и выпущены на пластинках. В своём вранье я пытался апеллировать к товарищу полковнику, который с жаром о чём-то беседовал с Борисом Николаевичем Полевым и нашим продюсером Моисеичем, однако тот в следствии занятости одного языка разговором, второго к сожалению, не имел, поэтому, улыбнувшись, просто отмахивался от меня бессердечно отдав на растерзание толпы.

Сквозь разговоры и очередные обещания Юле и Лиле я не сразу услышал шум, доносившийся на лестнице, а когда обратил внимание на нездоровый движняк в коридоре было уже поздно.

В комнату вошёл один из нескольких мужчин, столпившихся в коридоре, в неприметном костюме и громко заявил:

— Работает Комитет Государственной Безопасности. Просьба всем оставаться на своих местах. Подготовьте пожалуйста удостоверяющие личность документы для проверки.

***

Все удивились такому повороту, а товарищ в костюме достав красную корочку из внутреннего кармана пиджака продемонстрировал её общественности, даже не потрудившись открыть удостоверение.— И что это значит? — быстрее всех пришёл в себя Юрис, поднявшись со стула.— Выключите музыку, — обратился комитетчик, к сидящим возле магнитофона, и когда Дмитрий выключил его, продолжил: — Это значит, что мы хотели бы проверить документы у всех собравшихся в квартире подозреваемого.— Подозреваемого? — удивился латыш и быстро, глянув на меня, повернулся к сотруднику и уточнил: — подозреваемого в чём и по какому делу?— Александр Васин подозревается в незаконном распространении музыкальной продукции сомнительного содержания.— Это он о белых розах, наверное, — прокомментировал услышанное я.— Вот как, и что же там противозаконного? — поинтересовался Юрис.— Давайте дискуссии оставим на потом, — отмахнулся комитетчик и, сделав рожу кирпичом, глядя на латыша, произнёс: — товарищ, вы кто? Предъявите документы!Латыш достал из кармана какую — то ксиву и, не выпуская из рук, ткнул ей почти в нос сотруднику.Тот внимательно её изучил, хмыкнул и поинтересовался: — И что вы тут делаете, товарищ Янсонс?— Сижу в приятной компании, товарищ, простите не расслышал, когда Вы представлялись.— Лейтенант Ложкин.— Так вот, товарищ лейтенант, по моему мнению произошло недоразумение. Мы все, только что прослушали песни, которые написал Александр Васин и ничего, хоть сколько-нибудь подозрительного не услышали. Как вы видите ту сидят довольно разные товарищи, возможно они вам объяснят, что все песни, которые тут играли были в высшей степени благопристойны. Обратитесь к другим товарищам, и они Вам скажут, что мы сегодня слушали их, и всё было вполне пристойно. Вот, например, сидят главные редакторы журналов "Огонёк" и "Юность", вот известный певец Мансур Ташкенбаев, вот сотрудники КГБ, вот милиционер, а вот товарищ полковник из знаменитого хора Александра. Если Вам нужно, то опросите товарищей и они все подтвердят мои слова — ничего противозаконного или тем более антисоветского тут никто не слушал и не мог слушать, ибо тут собрались люди любящие свою страну. Да и вообще, какая может быть противозаконная музыка, если пластинки выпущены на фирме "Мелодия"?— Какие пластинки? — не понял, обалдевший от присутствующих господ КГБэшник, окидывая собравшихся невменяемым взглядом, ибо вряд ли рассчитывал птиц такого полёта увидеть в гостях у обычного советского школьника, который по своей глупости продал несколько записанных кассет.— Вот эти, — показал рукой на конверты Юрис.— Мы не эти имели ввиду, — растерянно произнёс лейтенант, разглядывая предоставленные ему обложки, затем обвёл взглядом сидящих за столом и негромко спросил обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно: — Скажите, товарищи, что вы все тут делаете?— Работаем, — не колебавшись ни на секунду, ответил за весь коллектив Борис Николаевич, и, видя обратившего свой взор на него сотрудника, представился: — Борис Полевой Главный редактор ежемесячного журнала «Юность».

— А вы? — поведя свой взгляд на Алима, спросил комитетчик.

— А мы свои, и то же работаем, — сказал тот и, выйдя из-за стола, показал ксиву.

Лейтенант впал в ступор, а я, посмотрев на честную компанию, констатировал: — Товарищи, мне кажется нам на нашем застолье не хватает какого-нибудь космонавта. Давайте завтра, например, Леонова позовём.

Сей пассаж народ воспринял положительно, ибо в этом времени в космос ещё верили и даже собирались пару «Антоновок» на Марсе посадить. Однако именно это всколыхнуло неокрепшее сознание летёхи, заставило встрепенуться и, обратив свой взор на меня, строго спросить, на всякий случай, краем глаза, всё время косясь на присутствующих:

— Вы Александр Сергеевич Васин?

— Мы, — ответил Саша сразу за себя и за Сашку.

— Мне нужно взять с Вас показания и вручить повестку.— В военкомат? — похлопав ресницами, пролепетала святая простота.— На допрос к следователю, — сказал он и достал из портфеля бумагу.— А показания зачем, если меня и так завтра следователь опрашивать будет?— Так положено, — казённо сказал тот и мне, да и по всей видимости не только мне, показалось, что это он маленько привирает. Наверняка хочет взять объяснительную пока клиент, то есть я, находится в состоянии шока. А затем уже, основываясь на первичных показаниях, стряпать дело.Придя к такому выводу, я сказал: — Насчёт повестки я понял. Давайте вручайте, готов за это расписаться. Если никаких не отложных дел не будет, то пренепременно буду. А насчёт дачи показаний, то раз такое дело, прошу предоставить мне адвоката.Комитетчик нахмурился и с неприязнью на меня посмотрел и собрался было что-то сказать, но был перебит латышом.— Не надо никакого адвоката. Товарищ лейтенант, давайте выйдем с вами в коридор и оттуда позвоним Вашему начальнику или следователю и узнаем какие именно песни вызвали у него интерес? И почему он приглашает на допрос несовершеннолетнего, причём выглядит это очень странно и больше похоже на задержание преступника? — произнёс он, обращаясь к сотруднику органов. Лейтенант секунду подумал, а потом ничего не говоря вышел в коридор. За ним проследовал латыш, который негромко что-то говорил сотруднику в спину.— Сейчас Юрис всё уладит, — сказал Мансур и, выпив минералки, добавил: — Он самого Пельше знает. Так, что не волнуйся, сейчас он с ними всё решит.— Пельше? — услышав разговор шёпотом, переспросила Золотова.— Ну да, — на мой взгляд несколько развязано, сказал Ташкенбаев и пояснил, — это Председатель комитета партийного контроля.— А причём тут это? — удивилась тётя Оля, проявив свою партийную близорукость.— А это, дорогая Ольга Ивановна, всегда причём, — ответил за него Борис Полевой и, повернувшись ко мне, спросил: — Ты знаешь, что за песня им не понравилась? Почему они пришли?— Я осмелюсь предположить, что быть может из-за песенки про нашего гармониста.— Какой песенки? Что там? — заинтересовался главред журнала "Юность".— Это исключено Саша! Песни выпущены на пластинках, а значит прошли цензуру, — логично предположил полковник Сорокин. — К тому же, судя по реакции этого лейтенанта он и не знал о пластинках.— Но всё же, что за песня? О чём там стихи? — настаивал Борис Николаевич.— Я же говорю, про гармониста нашего. Вот он перед вами сидит. Я посветил ему песню. Да, дядь Лёнь?— Угу, — скромно ответил тот и застеснявшись, уставившихся на него взглядов, потупился и уставился в пол.— Мы же сегодня её уже слушали, вы не помните что ль? Дмитрий, ты сегодня за диджея, включи пожалуйста песенку про нашего любимого дядю Лёню.

Когда песня кончилась и Борис Полевой перестал смотреть на меня выпученными глазами, дверь в комнату отварилась и слегка улыбающийся Юрис попросил подойти меня и расписаться в повестке.— Саша, это формальность, — пояснил он. — В твоих записях ничего противозаконного нет. Завтра съездишь, напишешь пояснительную и всё. — Распишись, что повестку получил, — попросил обычным тоном лейтенант и в этот момент раздался чей-то бас.— Участковый Онищенко! Что здесь происходит граждане? Что за собрание? Попрошу предъявить документы.Я оторвался от прочтения бумаги и, подняв голову, увидел ещё одного усатого дядю Лёню, в миру старшего лейтенанта Леонида Терентьевича. Добродушного милиционера, который работал у нас на районе.Не успел я пригласить нового гостя за стол, как ему уже сунули КГБэшную ксиву под усатый нос и под звуки припева: "Дядя Леня мы с тобой", дядя Лёня спешно отбыл служить Родине в другую местность.Я вновь взял ручку и, прочитав, что завтра меня ждут в 10 часов утра на улице Яблочкова, 93, в кабинете № 37, поставил свою закорюку. Получив на руки повестку, сложил её вчетверо и сунул в карман брюк, а затем, подняв голову увидел, как в квартиру входят трое граждан и один из них, так и не сняв фетровой шляпы громко произнёс:

— Спокойно граждане. Комитет. Государственной. Безопасности. Просьба всем оставаться на своих местах. Приготовьте пожалуйста документы для проверки.

***

— Да что это за ё# тв&$ м#@ такое?! — прошептал я, закипая, и за разъяснениями уставился на комитетчика, который, растерянно посмотрев на своих возможных коллег, перевёл удивлённый взгляд на меня, как бы спрашивая, что всё это значит. Тоже самое сделали и все присутствующие в коридоре, а также вероятно и те гости, что находились в комнате за столом, ибо я буквально почувствовал спиной их немой вопрос: какого х$#@ тут творится?!Песня про дядю Лёню закончилась и пьяный Дима, которому было по всей видимости уже море по колено, ни секунды не колеблясь, как и полагается профессиональному диджею, перевернув мини — пластинку включил песню про Москву, а я, выйдя из оцепенения, спросил вновь прибывших: — Товарищи, вы по какому вопросу? Я почему спрашиваю-то? Если вы, например, по поводу песен к нам приехали, то мы уже вот с этими товарищами, — я показал пальцем на лейтенанта, — всё по товарищески утрясли.— Нам нужен Александр Сергеевич Васин. Это Вы Васин? — высмотрев меня в толпе собравшихся граждан, спросил новый сотрудник.— Мы, — не стал я скрывать очевидный факт.— Тогда скажите, кто все эти граждане и что они делают у Вас в квартире?— Это гости, друзья и родственники. Кстати, зачем вы мне задаёте такие вопросы? Разве мы чего-то нарушили?— Шум создаёте, вас на улице слышно, — съехидничал новый сотрудник и, посмотрев на стоящего рядом старого сотрудника, произнёс: — Предъявите документы гражданин.— Это ты свои предъяви, — не остался в стороне тот.— Это вы все свои предъявите! — не остался в стороне я, пытаясь предотвратить на корню зарождающейся конфликт с возможной перестрелкой.— Граждане! Почему нарушаем общественный порядок?! На вас соседи жалуются! Попрошу всех предъявить документы! — раздался громкий бас одного из трёх прибывших на вызов патрульных милиционеров, которых, вероятно, вызвали недовольные «движухой» соседи.Нужно ли говорить, что этих ксив ему сразу же напихали по самое не балуйся со всех сторон столько, что аж в глазах зарябило.

Уже в будущем, через много-много лет, когда этот милиционер ушёл на заслуженный отдых, рассказывая пионерам на школьных вечерах о своём боевом и героическом прошлом, он часто вспоминал в своих рассказах спецоперацию со стрельбой по поимки иностранного агента в районе ВДНХ, в которой он вместе с сотрудниками КГБ принимал непосредственное участие. Ну а сейчас, он, как и положено отдал честь, сказав: «Извините, ошибочка вышла», — по-быстрому свалил с глаз долой из сердца вон.Через минуту патруль отбыл, а комитетчики принялись улаживать непонятную ситуацию.В конечном итоге, они нашли общий язык и вновь прибывшие собрались было вцепиться в меня, вновь заикнувшись про дачу показаний.Я поинтересовался: по какому конкретно вопросу они хотят получить от меня пояснения.Те удивились моей тупости и сказали, что по поводу написанного мной романа, который был опубликован в журнале.— В каком? В «Огоньке»? — спросил я и, получив утвердительный ответ, поинтересовался: — Скажите, но если журнал официально опубликован, разве он не прошёл цензуру?

Те ответили невнятно и вновь попросили меня, пройти на кухню и ответить на некоторые вопросы. Однако они также, как и первые были обломаны Юрисом, который вновь позвонил, теперь уже их начальнику.

Через пять минут всё уладилось. Сегодня с меня решили показания не брать, а ограничиться лишь повесткой, на завтра на двенадцать часов дня, по тому же адресу, но только явится мне надлежало не в 37 кабинет, а в кабинет № 22.

— Да пропустите Вы! Пропустите меня! Мне с ним просто поговорить надо! Я пару вопросов задам и уйду! — забубнил знакомый голос на лестнице и только было я собрался дать повеление опричникам пропустить незваного гостя, — как услышал его бас вновь: — Да я его тренер! Он на тренировку обещал ко мне прийти! Но так и не появился! Вот поэтому я к нему пришёл! Мне его адрес в школе дали! Я его уже вторую неделю застать дома не могу!

Полностью осознав кто это, я убрал голову в плечи и чуть пригнулся, дабы за статными фигурами комитетчиков меня не было видно.— Саш, там по моему к тебе пришли, — повернувшись в мою сторону, произнёс зоркий Юрис, разглядывая гостя.— Никого не пускать! — прикрыв рот ладонью и немного изменив голос, прорычал я в пол.Сотрудники приказ услышали, но не поняв кто из начальников его отдал, свой или чужой, здраво рассудили, что начальник, есть начальник, поэтому довольно шустро спровадили тренера по лестнице вниз, посоветовав тому прийти завтра.— А мне, тоже завтра?! — проскрежетал старческий голос. — Забрал все табуретки и был таков! Я старая уже, а мне даже присесть негде, — жаловалась старушка, и я не понимал прикалывается она, пытаясь меня вызволить из лап НКВД, или же просто впала в маразм. — Ух ирод проклятый! Совсем от рук отбился. Это ж надо чего удумал — соседей обворовывать! Всю мебель из квартиры вынес шалопай!— Да заберите Вы свои вонючие стулья, — закричал я и бросился в комнату, чтобы побыстрее отдать старой маразматичке предметы мебели, пока та меня под статью за воровство не подвела.— Мебель ему моя вишь ты не нравится, ах ты сопля мелкая! Да по тебе тюрьма плачет ирод окаянный!! — крича с лестничной клетки через, набитый сотрудниками разных органов, коридор, разорялась соседка на весь подъезд маша рукой и громко топая при этом ногами.

А потом пришла мама…

Несколькими днями ранее.

Рыболовно-охотничье хозяйство Завидово.

Сегодня на совместную охоту в Завидово напросилась достаточно большая компания, нежели, чем обычно.Кроме министра МВД Николая Анисимовича Щёлокова, с кем Брежнев постоянно ходил на охоту, в образцовое рыболовно-охотничье хозяйство приехал председатель правительства Косыгин, а также некоторые другие члены Политбюро ЦК КПСС: Андропов, Косыгин, Устинов, Пельше, Гришин, Громыко.Многие из них редко посещали подобные мероприятия, предпочитая обсуждать накопившееся проблемы в тени кабинетов Кремля, однако простуда Генсека и рекомендации его врачей, не давали тому возможность появляется на рабочем месте. У многих из приехавших накопились некоторые вопросы, которые требовали непосредственного участия Брежнева, вот они и напросились поохотиться к куратору хозяйства, который, официально, и отвечал за приглашение тех или иных гостей. Таким образом сегодня тут собралась довольно разношёрстная компания, многие из которой вообще охоту не любили и охотится не умели.

Сама же охота, из-за хорошей погоды, была вполне себе обычной. Никто ни на какие утеплённые вышки не залазил, а просто все, кто желал завалить кабана, встали на свои номера, и стали ждать пока загонщики пригонят дичь к затаившимся охотникам. Где те её по-быстрому завалят и, хвастаясь трофеями, сделают с трупом свиньи-переростка несколько фотографий. Далее, по законам жанра и логике событий, тушу раздербанят и принимающие участие в кровавой жатве получат из рук Генсека по куску трофея.

Вообще, всё это действо, а именно убийство животины, у Главного Героя, если бы он это наблюдал, вызвало бы крайнее отвращение, ужасное омерзение и тошноту вместе со рвотой, ибо он никогда не любил, когда кого-либо убивают, естественно делая некоторые исключения для врагов народа, маньяков и тому подобной мерзости, чьи смерти он категорически приветствовал. Так вот, когда Саша принимал пищу с удовольствием закусывая сосисками, колбасами и разными шашлыками он, уплетая очередную добрую порцию яств, подаренных природой, часто задавался вопросом: почему человечеству, чтобы жить нужно непременно кого-нибудь этой самой жизни лишить? Нет, Александр совсем не был каким-нибудь вегетарианцем или борцом за права животных, если такие вообще есть, отнюдь, он любил отведать мясца, однако употребление оного всегда вызывало в его и без того больной голове крайне противоречивые чувства.

Однажды в той жизни, у Саши, которого буквально заколебала грёбанная телевизионная реклама одной забегаловки, которую почему-то именуют рестораном, как-то возникла идея, показать правду о том из чего все эти гамбургеры делаются. Нет, он не собирался проводить химические исследования, делая анализы в лабораториях, дабы посмотреть химический состав той хрени, что добавляется в бутерброд. Не собирался он и досконально изучать процесс, как именно делается эта закуска. Нет. Он просто хотел показать людям, как именно добывается то: серо-коричнево-чёрное вещество, которое называется мясом.Хорошенько обдумав идею, через пол минуты Саша взял лист бумаги, синюю ручку и тщательным образом записал план для рекламного ролика.Начинаться клип должен был так.В солнечный безоблачный день на зелёной лужайке беззаботно пасётся симпатичная бурёнка чёрного цвета с белыми пятнами. Она кушает сочную травку и не знает никаких забот. Только одно беспокоит её в её прекрасной жизни — дать вкусное питательное молочко детишкам и всему нуждающемуся в нём человечеству. Далее начинает звучать тревожная музыка и из чащи выходят, для большей толерантности, четыре представителя всех четырёх различных рас, живущих на Земле. Все эти милые люди держа в руках топоры, разделочные ножи и крючья с криками и воем подбегают к ничего неподозревающему животному, которого люди ласково назвали — скотина, и начинают этого представителя многообразного животного мира рубить на куски кровавыми орудиями убийства живых существ. Бедная животина, выпучив глаза от ужаса и боли мечется, пытается убежать, мычит и визжит «на всю Елоховскую», но стон её слышен крайне редко из-за злого рычания и смеха двуногих садистов, которые с шутками и прибаутками, разделывают её по кусочкам. В конце этого действа появляется дёргающаяся в судорогах задняя нога бурёнки, а потом и её отрезанная голова, которая глядя прямо на телезрителей мёртвыми безжизненными выпуклыми глазами еле-еле ворочая сине-зелёным языком вопрошает: «Может быть бутербродик с мясцом?»

По адекватному мнению, неадекватного Саши, такой поучительный клип должен был после первого же массового показа уменьшить потребления говядины, как минимум, втрое, а после второго — раз в десять. Однако планы планами, а суета сует ежедневного бытия, закинула эту идею на потом, где она успешно затерялась в самых потаённых уголках и просторах необъятного Сашиного разума, даже не увидев какой грандиозный эффект данный ролик вызвал бы, если бы его в обеденный перерыв прокрутили по всем главным телевизионным каналам страны и мира в целом. Но Саше с его неопределённым и фантасмагорическим, полу-пацифистским мировоззрением тут не было, а находившиеся в этот момент люди имели совершенно другие взгляды на жизнь и на добывание пищи, которые, к слову сказать, были диаметрально противоположны взглядам нашего Главного Героя.

Завалив дичь, Генсек лично занялся свежеванием шкуры одной из зверюг, чья туша была подвешена на крюках, словно боксёрская груша. Можете ли вы представить ещё какого-нибудь деятеля будущего, после эпохи Брежнева, который хладнокровно занимался бы такой не простой работёнкой. Зато вождей прошлого — Ленина, Сталина, Хрущёва, всех их можно было представить за разделкой туши очень легко. Да, что там говорить, сам Тайвин Ланнистер не чурался свежевать люто-волка в походном военном шатре, когда разговаривал с сыном, по имени Джейме.Последующие же за Леонидом Ильичом правители, к сожалению, на такой кульбит были полностью неспособны и представить их на месте Брежнева, искусно орудующих ножом, было попросту не возможно. Тем правителям проще будет летать на вертолётах и шмалять из пулемёта по разбегающейся во все стороны дичи, обалдевшей от шума железных винтов мутированных детей Кхалиси Дейнерис Бурерождённой, нежели своими руками добыть и разделать эту добычу.

Закончив положенный ритуал, вся компания потянулась на заслуженный отдых и пир, дабы отметить столь удачную охоту. На первом этаже двухэтажного охотничьего домика, был уже накрыт длинный дубовый стол, за который без проблем вместились все гости.Выпили, закусили и, непринуждённо ведя беседу, стали потихоньку решать тот или иной поставленный вопрос.В виду того, что за обедом должны были обсуждаться государственные проблемы, за стол не был приглашён куратор рыболовно-охотничьего хозяйства и егерь, которые до этого всегда присутствовали на после охотничьих приёмах пищи.

В самый разгар застолья, после очередного тоста за здоровье Генерального секретаря, Николай Анисимович Щёлоков рассказал анекдот о деятелях искусств. Все посмеялись и предложили выпить вина вновь.— А что у нас, товарищи, с воспитаем, гхм, молодого поколения? Какие книги читают? Какую музыку, гхм, слушают? К чему стремятся? — неожиданно для всех спросил генсек, обратившись как будто бы ни к кому и сразу ко всем. Все присутствующие были неглупыми людьми, поэтому сразу же поняли, что в первую очередь этот вопрос был адресован Михаил Андреевичу Суслову — секретарю ЦК КПСС, отвечающему за идеологию.

— Всё хорошо, Леонид Ильич. В ближайшее время ансамбль «Берёзка», с гастролями, собирается за рубеж — в ГДР, — сказал Суслов, преданно глядя на вождя.Собравшиеся терпеливо ждали, что скажет Генеральный и тот, вытерев салфеткой испачканные в томатном соусе пальцы руки, произнёс:

— Ты погоди со своей «Берёзкой», я тебя, гхм, про другое спрашивал… Мне там Дмитрий Фёдорович пластинку принёс послушать. Так что давай-ка сейчас мы все и послушаем её. Глянем, гхм, чем там нас идеологический отдел Министерства Обороны удивить хочет. Где там, эта пластинка, гхм, Володя. Володя, поставь, гхм, вон ту, — попросил он своего помощника, который секунду назад появился из-за двери.

Сначала у слушателей было настороженное и скептическое настроение, потому, что многие не понимали, чего именно можно ожидать от военных с их военным менталитетом. Однако действительность превзошла все ожидания и оказалось настолько удивительной, что все присутствующие за столом буквально сразу же с первой песни, прониклись звучавшей из радиолы музыкой до глубины души.

Песни зашли, что называется — на ура! Прослушивание прерывалось несколько раз на то, чтобы сказать тост и выпить: за Победу, за Сталина, за Леонида Ильича и за мир во всём мире.

Как только последняя замечательная композиция доиграла Леонид Ильич повернулся к Суслову и произнёс:

— Михал Андреич, видишь, как вояки разошлись?! Смотри какие прекрасные песни своими силами записать сумели! А у тебя, что с книгами молодых, гхм, хороших авторов творится? Ты сам книжки читаешь? Там очень интересно некоторые авторы пишут. Вот взять хотя бы этого… Гм… Забыл… Сашин вроде бы его фамилия. Хороший автор. Хорошо пишет! А ты, что опять всё в самиздат перевести хочешь? Мало тебе Солженицына и всяких других разных… О временах Хозяина забыть не можешь?!— Леонид Ильич, что касается этого бесспорно талантливого автора, то мы не против его публикаций. Рассказы интересные, необычные и нашим труженикам эти истории пришлись по вкусу. Все романы, на которые Вы дали свою резолюцию, будут в журналах напечатаны и выпущены в срок. О книгах же говорить пока рано, автор не состоит в союзе писателей.— А кто там тогда состоит, раз этот не состоит? Мне докладывали, что журналы с его романами, гхм, буквально смели с прилавков и полок киосков. Докладывали, гхм, что люди до дыр зачитывают журналы передавая их из рук в руки. Так может нужно таким перспективным, молодым, гхм, идущим в ногу со временем, авторам давать дорогу, а не затирать? — разгорячённо произнёс Генсек, а потом, сделав минутную паузу, продолжил более размеренным голосом: — А знаешь, что, гхм, Михаил Андреевич, а сделай-ка ты нам доклад на Малом Политбюро, через пять дней, по идеологической работе в нашей стране с молодым поколением в целом и с молодыми дарованиями в частности. Что там у нас с музыкой да литературой, гхм, происходит? А то вы на Старой площади мхом поди уже поросли… Н-да… Я уже сколько раз поднимал вопрос о своей пенсии… Наверно Михал Андреич, гхм, пора нам с тобой уже на заслуженный отдых… Не видим мы многого чего уже, гхм, или не замечаем, — с грустью произнёс он. — Молодёжи дорогу давать надо… Прав, наверное, был Железный Шурик (Александр Николаевич Шелепин прим. Автора), время бежит, а мы стареем и уже, гхм, не поспеваем за ним.

Повисло тягостное молчание, которое аккуратно решил нарушить Суслов, пытаясь выкрутится из куда-то не туда свернувшей дискуссии, обелив себя, естественно подставив другого: — Леонид Ильич, я обязательно подготовлю подробный доклад и доложу. Работы много, но заверяю вас, товарищи, она неуклонно идёт. Но всегда, товарищи, даже среди нас есть общее понимание того или иного вектора развития. Я хотел бы обратить внимание, товарищи, на то, что идеологический отдел Министерства Обороны выпустил не только эту пластинку, которую мы сейчас прослушали. Но и ещё две, — он засуетился, — и там, нужно сказать, совсем не такие безобидные песенки как здесь, — и несмотря на Устинова, достал папку с бумагами, открыл её на нужной странице и, поправив очки из роговой оравы, зачитал: — Одна пластинка называется «Патамушка», а другая пластинка, вообще, имеет идеологически подрывное название, — он вновь поправил очки и, повернувшись в сторону Брежнева, сказал: — Дядя Лёня мы с тобой.

Повисла тишина.— Гхм… Что это значит, Михаил? — удивился Брежнев и обвёл застывших присутствующих не понимающим взглядом. — Что значит, гхм, ты со мной?— Михал Андреич, не совсем понятно, что ты сейчас сказал, — также попытался уяснить услышанное друг Генсека Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Украинской ССР — Владимир Васильевич Щербицкий. — Что значит это твоё — потому, что дядя Лёня мы с тобой? Естественно мы все как один с Леонидом Ильичом! Ты что хочешь этим сказать?— Не это товарищи, я наверное неправильно выразился. Я говорю, что Минобороны, без нашего ведома, самостоятельно, выпустило ещё две пластинки. Которые уже не так безобидны, как эта.— И что же на них записано такого обидного, раз они не так безобидны?— Я, товарищи, не хотел сейчас поднимать этот вопрос, а хотел вынести его на обсуждения Политбюро, но раз уж сейчас речь зашла об этом, то я просто не могу молчать. Я должен сказать, что крайне не удовлетворён тем фактом, что Министерство Обороны выпускает пластинки сомнительного содержания, обходя идеологические стороны вопроса.— Ничего мы необходим. Наш идеологический отдел проверил все тексты на предмет чего-то неправильного и ничего, в тех текстах, не обнаружил. В том числе и иносказаний. Так, что не волнуйтесь, товарищ Суслов, с идеологической точки зрения там всё в полном порядке.— Всё в порядке вы говорите? — картинно удивился Суслов, — а что же значат тогда по вашему слова, — он вновь покопался в бумагах, — где это, — поводил пальцем, — ах вот — «если главный командир позовёт в последний бой, дядя Лёня мы с тобой!»? — закончил цитирование секретарь ЦК и, прищурившись, более развернул вопрос: — Что это за последний бой? Что это за «командир»? И что это за «дядя Лёня» такой? Не подскажите нам, товарищ Устинов?— Подскажу! — глядя на оппонента, как лев на зайца, процедил министр обороны, поднимаясь со стула.— О чём вы вообще, гхм, говорите? Что эта за песня такая? Дмитрий Фёдорович, о чём Михал Андреич, гхм, говорит?Устинов откашлялся, обвёл присутствующих членов полит Бюро и, повернувшись к председателю КГБ, спросил то, о чём он прекрасно был осведомлён. Однако спросил он это не просто так, а дабы придать бедующим сказанным словам ещё большую таинственность и весомость: — Товарищ Андропов, здесь у всех присутствующих товарищей есть допуск к сведениям, представляющим военную и государственную тайну?

Юрий Михайлович ожидал, чего-то такого, поэтому, также внимательным взглядом обведя удивлённых присутствующих, чётко ответил: — Разумеется. Допуск есть у всех.— Ну значит клятвы на крови требовать будет не нужно, — хмыкнул маршал и, поправив ворот свитера, начал доклад: — Товарищи, как и Михаил Андреевич, полный доклад о сложности сложившейся ситуации я собирался сделать на предстоящем заседании Политбюро, которое состоится в следующей вторник, но раз уж зашёл разговор сейчас, то прежде чем включить те песни, о которых говорил товарищ Суслов, не помешает вам описать сложившуюся на мировой арене обстановку в общих чертах.

Сидящие за столом от таких слов министра удивились ещё больше и, немного повращав головами в разные стороны, с ещё большим интересом продолжили слушать докладчика: — Итак, — оперев на стол кулаки, продолжил Устинов, — как вам всем хорошо известно, страны Запада спят и видят крах нашей Родины. По проверенным данным, против нашей страны ведётся не просто подрывная деятельность, а самая настоящая война нового типа, которая получила название — гибридная война.В течении пятнадцати минут под хмурые взгляды и мрачные физиономии присутствующих маршал описал каких успехов Запад уже добился на поприще идеологического разложения советских граждан. В своём докладе докладчик всячески избегал острых углов и разумеется не обвинял своё министерство, которое на самом деле вновь проморгало врага. Да, на этот раз врага проморгали не явного, а скрытого, но от этого, не менее, а быть может и более, опасного и хитрого, нежели враг, которого встречаешь лицом к лицу. Иногда министра заносило, и он спрашивал открыто со всей рабоче-крестьянской прямолинейностью: — Товарищи, скажите мне честно, но неужели мы не можем настроить заводов по производству этих вонючих жвачек и джинс? Ведь это же не ракетный завод строить в конце концов! — однако при этом крике души он, разумеется, не упоминал собравшимся товарищам, что заводов этих нет в том числе и потому, что на его министерство тратится львиная часть бюджета страны. Но таковы были реалии того времени, ибо гонка вооружения затеянная американцами не переставала высасывать все соки из экономики СССР. Поэтому на самом деле особых вариантов не было. Во главе государства стояли не глупые люди, ибо глупые до вершин власти попросту не доберутся, и люди эти отчётливо понимали, что необходимо отвечать на современные вызовы западной военщины и что если не кормить свою армию, то придётся кормить чужую. Следовательно, никто не роптал и, услышав о новом витке холодной войны, они не запаниковали, а, внимательно вслушиваясь в слова министра, делали свои выводы.

— Вот собственно, чем всем нам грозит то, что происходит как будто бы довольно далеко от нас, — тем временем продолжал министр обороны. — Поэтому, глубоко проанализировав обстановку, нашими аналитиками был разработан план ответных мероприятий. Мы решили бить противника на его же поле. Нашими специалистами, при помощи лучших военных музыкантов, работающих в хоре имени Александрова, кроме этой большой пластинки, были записаны две малые. На них мы записали песни в разных музыкальных жанрах, которые на Западе называются стилями. Могу сказать сразу — операция прошла более чем успешно. Вся партия пластинок была распродана за три дня. А партия, нужно сказать, была довольно внушительная.— И сколько их было? — поинтересовался Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин.— Общее число трёх пластинок было в первом издании около 350 000 штук.— Неужели все распродали? — удивился Щербицкий.— Вчера мне доложили, что тираж продан почти полностью. Но точные цифры разумеется можно запросить у министерства финансов. Алексей Николаевич может проверить это. Но самое интересное состоит в том, товарищи, что, как мне доложили, пластинки пользуются бешенной популярностью у спекулянтов, которые просят за них намного дороже. Например, за пластинку с военными песнями, которую мы только, что прослушали, просят двадцать пять рублей, при отпускной цене в 2 рубля 50 копеек.

— Ничего себе. Во зверюги-то! Совсем, гхм, обнаглели, — возмутился Щербицкий, посмотрев по очереди на Андропова и на Щёлокова, которые на этот взгляд не обратили никакого внимания.

— За «Патамушку», — тем временем продолжал Устинов, — где, прошу заметить, записано всего две песни, так вот, за неё спекулянты просят тоже 25 рублей, а там вообще отпускная цена пластинки — 70 копеек. Ну а за пластинку с двумя песнями «Москва» и, — он опустил голову и покашлял, — «Дядя Лёня, мы с тобой», — вновь кашлянул, — спекулянты просят ни много ни мало, а зелёненькую — а это товарищи пятьдесят рублей. Вот так вот.— А какой тираж был этой пластинки? — вновь заинтересовался финансовым аспектом Председатель Совета министров СССР.— Сначала семьдесят и потом тридцать тысяч. Одним словом общий тираж составил 100 000 штук, при цене всё те же 70 копеек за штуку.— Так может поднять цену, если эти песни так пользуются спросом? — проявил коммерческую жилку Первый секретарь Московского горкома КПСС Виктор Васильевич Гришин.— Зачем с наших, прямо скажем, не богатых людей лишние деньги забирать?! Лучше уж тираж увеличить в несколько раз, чтобы любой труженик мог купить полюбившуюся ему песню в магазине по твёрдой государственной цене, а не переплачивать спекулянту, во сколько раз? — он на секунду задумался, деля в уме и ошеломлённо произнёс, — это что же получается, товарищи, наш труженик, за нашу же пластинку, переплачивает в 80 раз. Эти барыги в 80 раз цену задрали?! Что же там за песни-то такие?

Собравшиеся, услышав о такой не реальной переплате, зашумели переглядываясь, а Леонид Ильич озвучил невысказанное в слух всеобщее мнение: — И действительно, гхм, наговорить-то мы много наговорили, гхм. А песни так и не услышали, гхм. У тебя пластинки-то с этими песнями есть, гхм? Так поставь нам, гхм, их. Или мне Володю Кошкина, помощника моего, попросить к спекулянтам съездить, кхм, у них купить? — пошутил Генсек.— Они в машине у меня лежат. Сейчас дам команду принести, — сказал Устинов и вышел за дверь.— Это ж надо, в восемьдесят раз, — восхищённо произнёс министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко.

— Вот и я думаю чудно это, за две песни полста рублей отдавать, — сказал Арвид Янович Пельше, — и повернувшись к Косыгину, — а Вы Алексей Николаевич говорите, что наш народ живёт бедно. Ничего себе бедно! Совсем не бедно, раз может спекулянтам такие суммы отдавать за какую-то музыку.— Не какую-то музыку, а музыку, — не согласился с ним Косыгин, который понимал, что человеку нужно не только материальное, но и духовное. В доказательство тому, что такое понимание у председателя Совета министров СССР было, говорит тот факт, что в 1976 году он лично курировал покупки на студию фирмы «Мелодия» синтезатора за 350 000 $.— Кстати говоря, я так прикинул, — произнёс Щербицкий, — если допустить, что спекулянты скупили и реализовали пятую часть партии — 20 000 штук, то это получается, что заработали они чуть меньше миллиона рублей.— Сколько?! Неужто и впрямь миллион? Гхм! Владимир Васильевич, ты наверное ошибся, — в сомнении проговорил Брежнев.— Да нет, — ответил тот, — я думаю это я ещё скромно посчитал. Скорее всего они заработали на много больше.— Юра, — обратился Брежнев к председателю КГБ, — с этим надо, гхм, что-то делать. Ты посмотри какими они деньгами ворочают. Это же, гхм, сколько народных денег пропадает?!— Леонид Ильич мы работаем по своей части. Ловим фарцовщиков и валютчиков, но всё же спекуляция больше находится в сфере действий Министерства Внутренних Дел. Это вотчина Николая Анисимовича. Это они должны усилить работу в этом направлении.

— Мы работаем. Ловим и сажаем спекулянтов и разное ворьё, — ответил на выпад Щёлоков.

Однако его демарш председателем КГБ замечен не был и тот, всё также смотря на Генсека, настойчиво продолжил: — Спекулянты не наша специфика. Пока нет прямой угрозе государству то это не работа для КГБ.— Когда будет угроза, поздно будет, гхм, — пророчески заявил генсек. — Ты же сам слышал, что они миллионами ворочают, гхм, разве это тебе не сигнал? Разве это тебе не угроза?

Андропов пожал плечами и хотел было, что-то ответить, но не успел, потому, что в этот момент вошёл министр обороны с двумя пластинками в руках, быстрым шагом подошёл к Брежневу и протянул ему их. Генсек покрутил конверты, хмыкнул и приказал: — Ставь вот эту «Патамушку», гхм. Начнём прослушивание с неё.

https://www.youtube.com/watch?v=6Tuh6ejKSek

Через три минуты весёлая песня доиграла, и реакция слушателей была удивительна, для непосвящённого человека. Все собравшиеся просто молчали и сидели, дабы, как говориться в пословице, не лезть вперёд батьки, а посему смиренно ждали, что скажет Генеральный.

— А я думаю, что мне внучка всё потому что, да потому что, постоянно говорит скороговоркой, гхм, а это она, наверное, песню эту услышала, — задумчиво проговорил Генсек, после услышанного и, посмотрев на молчавших, махнул ладонью, добавил: — Потом обсудим, гхм. Ставь другую. Как она там называется? «Холодок»? Вот, гхм, и ставь. https://www.youtube.com/watch?v=DTFWjsaf9sQ

— Ну, товарищи, что скажите по поводу услышанного? — обводя взглядом соратников, спросил Леонид Ильич.Однако собравшиеся молчали, вновь как и прежде, не спешили высказываться, пытаясь сначала услышать другие мнения, чтобы уже опираясь на них, понять вектор движения в нужном направлении и не попасть впросак.Подождав с минуту, министр обороны решил задать направления дискуссии сам.— Да, товарищи. Услышанная вами сейчас музыка в корне отличается от той, к которой, в большинстве своём, мы все с вами привыкли, но именно такая музыка — необычная, современная, танцевальная и проникает к нам с Запада, внедряясь в умы наших граждан. В первую очередь под её удар попадает молодёжь, которая только-только входит в жизнь, ещё не осознавая полностью всего того, что происходит вокруг. Почему же наши западные партнёры, — тут Устинов поморщился, словно съел с десяток кислых лимонов, — выбрали именно молодёжь, как первую жертву своей бессовестной экспансии? По множеству причин, но одна из главнейших — это то, что новое поколение растёт в сытости и достатке, не зная голода, холода, войн. Конечно, в этом большая заслуга партии и правительства, в том числе — наша с вами заслуга, что мы смогли, после столь разрушительной войны, обеспечить мирное небо над головой, наладить быт и досуг советским гражданам. Тем не менее, факт есть факт — новое поколение ищет себя и не может найти. Ему мало обычного, обыденно, пресного, ему хочется перчинки и чем перчёней это будет, тем ему лучше и интересней. Можно даже сказать, что нынешнее молодое поколение, катаясь как сыр в масле, в какой-то мере, бесится с жира, — видя ухмылки собравшихся, — естественно, я не хочу очернять всю нашу прекрасную молодёжь, которая строит БАМ, поворачивает реки вспять, возводит города, строит платины и заводы, защищает рубежи Родины, растит хлеб и стремится в космос. Нет, товарищи, я имею ввиду совсем другое. Я имею ввиду, что после трудового рабочего дня, людям свойственно на отдыхе искать развлечения. А что это за развлечения? Театр, балет, кино, книги и музыка. И если с театром и балетом у нас всё относительно не плохо, то с фильмами значительно хуже. И не надо, товарищи, ухмыляется. А это не моё лишь мнение, но мнение многих, я же уже упоминал, что я собираюсь сделать большой доклад по этой теме. Так вот, мы собрали множество материалов и наши аналитики, пришли к выводу, что наше кино, именно сейчас, очень сильно стало проигрывать западному. Нам, как никому другому, не пристало отворачиваться от правды, а правда вещ упрямая. Мы отстаём! Чтобы не быть голословным, предлагаю в ближайшее время всем нам посмотреть, например, в конце заседания Политбюро вышедший в этом году в США фантастический фильм «Звездные войны». Товарищи, не обращая внимание в общем-то на тривиальный сюжет, хочу вам сказать сразу — во многих моментах кажется, что это не снято с использованием специальных эффектов, а как будто бы снято, как есть, в живую. Там настолько натурально показаны космические бои, что просто диву даешься, как они умудрились это снять, — он налил себе из бутылки в стакан минеральной воды, сделал несколько глотков и продолжил: — Тоже самое касается и книг. Сейчас я не буду заострять на этом внимание, однако этой темы я обязательно коснусь в докладе на предстоящем заседании Политбюро. Одно можно сказать прямо сейчас, для общего понимания, что исходя из выводов, сделанных специалистами, основанных на анализе проводимых опросов, нашей литературе очень сильно не хватает фантастических и приключенческих романов, в то время как классической литературы наблюдается даже небольшой переизбыток. В этом легко убедиться, если зайти в любой книжный магазин и посмотреть на книжные полки. Но не всё так плохо в этой области. Нужно и можно сказать, что тут у нас очень неплохие позиции стали появляться. Много хорошей прозы, а в последнее время стали всё чаще появляется и достаточные интересные приключенческие и фантастические романы, например, которые, как вы знаете, недавно вышли в некоторых наших журналах и даже в одной газете для пионеров, — кашлянул и показал рукой на лежащий перед Генсеком конверт. — Теперь о том с чего я начал — о музыке и песнях. Мы, наше поколение, привыкли к одной музыке, но мир не стоит на месте и постоянно меняется, а музыка меняется вместе с ним. Ничего удивительного в том нет, что молодёжь стремится за этим поспеть и именно в этот момент она попадает в ловушку, расставленную Западом, словно рыба на крючок. Молодые люди начинают слушать «Битлз», отращивать длинные волосы и, вообще, подражать их культуре. Как известно, товарищи, клин вышибают клином. Поэтому, если мы хотим влиять на наше подрастающее поколение и не давать ему проникнутся иностранными идеями, то нам необходимо придумать, разработать и внедрить новые модные музыкальные жанры, которые бы не уступали, а ещё лучше превосходили бы иностранные образцы. Обладая таким, не побоюсь этого слова, — психологическим оружием, мы, в рамках озвученной мной выше, гибридной войны, уже без сомнения ведущейся против нашей страны, сможем не только парировать их подлые удары, купировав их последствия, но и наносить свои уже по их подрастающему поколению. Например, в США, как и на Западе в целом, сейчас очень популярно молодёжное движение хиппи, которое возникло, как вы все прекрасно помните, во время войны во Вьетнаме. Сейчас оно насчитывает более ста миллионов человек только в США, а ведь это, товарищи, готовая аудитория. Осталось подобрать к ней ключ, а точнее подходящий под её запросы репертуар и можно будет её направлять в нужное для нас русло, направив их в нужном, именно нам, направлении.

— Это ты, Дмитрий Фёдорович, всё же говоришь в глобальном плане. Так сказать, в мировом масштабе. А что у нас? Неужели вся музыка должна быть такая как эти «потомушки»?— Да, конечно, необязательно такими. Она разной может быть. Вот сейчас я вам товарищи поставлю другой пример. Там с одной стороны пластинки песня, восхваляющая Москву, а на другой стороне восхваляющая нашего национального лидера, — и видя непонимание собравшихся, — именно так. Так мы сделали не с проста. Тут получается двойной эффект. Всем этим, мы укрепляем свои позиции на мировой арене со стороны власти.— Дмитрий Федорович, гхм, ты уже достаточно ввёл нас в курс. Ты лучше включи пластинку, гхм, а потом обсудим. А то, гхм, ты говоришь-говоришь, хотелось бы услышать, гхм, к чему ты это всё, — предложил Брежнев, озвучив общее мнение, и все за столом согласно поддержали эту идею.Устинов решил начать и включил песню «Москва». https://www.youtube.com/watch?v=QvuQLH4zazk — Москва. (Олег Газманов)(Необходимое пояснение. Уважаемые читатели, я вновь и вновь вставлю ссылки на песни, о которых идёт речь в романе в этот момент. Делаю я это специально хотя, казалось бы, они уже были упомянуты в тексте в прошлых главах или книгах серии. Делается это для того, чтобы человек, возможно, забывший о какой именно песни идёт речь, смог её прослушать и более глубоко погрузиться в атмосферу, происходящего в романе в этот момент. К тому же, ссылки, как можно увидеть, занимают совсем не много места и никак не повлияют на конечный объём книги. Приятного прочтения. Прим. Автора.)

После прослушивания, буквально все, присутствующие выразили своё одобрение и восхищение данной композицией, а вот градоначальник Виктор Васильевич Гришин озвучил общую мысль: — Такая песня, может стать настоящим гимном города.

Все поддержали эту идею и даже скептически настроенный Суслов согласился, что песня действительно хорошая.

Министр обороны ожидал чего-то подобного, поэтому особо не удивился реакции, сидящих за столом, коллег.— Теперь последняя песня, — произнёс Устинов и быстро глянув на Брежнева, перевернул пластинку, мысленно перекрестился и опустил тонарм*. (*Ручка, опускающая иглу во время вращения пластинки. Тонарм отвечает за постоянство звука и скорость вращения. Если ручка сконструирована неудачно, музыка на внутренних дорожках будет звучать быстро, а на внешних — медленно. Прим Автора.)— Вот сейчас вам всем будет элемент гибридной войны, — хищно, в предвкушении сакральной жертвы, прошипел Суслов, одновременно искоса наблюдая за Брежневым, который слегка нахмурился и сосредоточился, и за Андроповым, который с безразличным лицом, резной чайной ложечкой, помешивал чай в стакане с бронзовым подстаканником. Исходя из увиденного, Михаил Андреевич понял, что последний — Андропов, пластинки, в том числе и та, что играет сейчас, для председателя КГБ никакой новостью, абсолютно, не являются и он о них знает.

https://www.youtube.com/watch?v=7kpd74vcmUo — Дядя Вова, мы с тобой.

Всё то время пока играла скромная песенка, написанная сверх скромным Сверх Васиным, члены Политбюро, затаив дыхание и открыв рты, смотрели во все глаза на скромную персону, задравшую густые брови вверх и изумлённо переводя взгляд с одного члена партии на другого, словно башня главного калибра линкора медленно, но верно, выискивающая цель для нанесения сокрушительного удара.Если и может быть в природе тишина, которая является истинным эталоном этого понятия, то сейчас в небольшой охотничьей сторожке, под пятьсот квадратных метров площадью, которая больше походила на царский терем времён монгола татарского ига, установилась именно такая, первозданная, первородная, изначальная, мёртвая тишина, которую, через пол минуты небытия, нарушил сдавленный вздох главного героя композиции: — Б#@!!

Но даже это, не характерное, матерное, слово, прозвучавшие из внезапно охрипшего горла главы государства, не смогло вывести из оцепенения членов Политбюро, которые буквально «очешуели» от услышанного, ибо такого глобального пи$#@#$ вселенная не видела со времён большого взрыва.

***

Ю.В. Андропов. М.А. Суслов.

— Не хорошо, Юрий Владимирович, получилось. Вы прекрасно были осведомлены о пластинках. Почему не вмешались? Почему не предупредили меня? — недовольно произнёс Суслов Андропову, когда они через несколько часов расходились по своим кортежам.— Михаил Андреевич, разумеется, я всё знал. Я же возглавляю Комитет Государственной Безопасности СССР, а не руковожу пионерским лагерем «Солнышко», хотя и там руководителю необходимо знать, что происходит в его вотчине. Потому, конечно, я всё знал — это моя работа.— Знали и не вмешались?!— Да, всё знал и не вмешался, — не стал отрицать очевидного Андропов. — Я не понимаю зачем вмешались вы? Ведь было же очевидно — если Устинов решился на такой шаг, то непросто так. Я думаю тут у них целая многоходовая комбинация.— Вы думаете? — спросил Суслов, хотя и сам уже понял, что раз министр обороны так подготовлен и говорит на темы, в которых он никогда ранее не принимал участие, то тут явно прослеживается какой-то заранее придуманный план.— Конечно. Вы заметили, как они попробовали провернуть операцию? Причём сразу ударив по разным направлениям.— Каким направлениям? Кто они? Разве Устинов не один всё это организовал?— Разумеется нет, — ухмыльнулся Андропов. — Они готовились и ждали момента. А как дождались, то ударили сразу по нескольким направлениям. Вероятно, их много, но пока явных направлений — три. Если вы не знаете, то я вам скажу, совсем недавно в Москве, Подмосковье и Ереване, стали появляется кассеты с записанными песнями, неких неизвестных авторов.— Да, я слышал об этом. Мне, что-то докладывали, но там ничего такого не обнаружили.— Ну так вот, по мнению специалистов, песни те, буквально все, оказались очень интересными для слушателя, можно даже сказать — шлягерами. Вам это ничего не напоминает? Никакие элементы гибридной войны?— Вы хотите сказать, что эти белые розы тоже проделки минобороны?— Я пока ничего не думаю. Сейчас и кассеты, и пластинки проходят экспертизу, поэтому все ли эти песни написаны одним композитором или группой талантов, можно будет с определённой долей вероятности сказать лишь тогда, когда появятся результаты. Но хочу сказать вам, что тут явно прослеживается след ведомства Дмитрия Фёдоровича.

— Но там же плёнки имеют отвратительное качество записи, — на мгновение задумался Суслов. — Не сходится это у вас. Если бы к этому делу было подключено МО, то с их возможностями они бы смогли организовать нормальную запись.— У наших экспертов сложилось впечатление, что качество плёнок было искусственно занижено.— Зачем?— По всей видимости для того, чтобы показать, что эти песни идут не сверху от исполнителей связанных с Союзом Композиторов, а снизу от обычных людских масс, обычных советских тружеников. Вы знаете, что письмами с просьбой рассказать об авторе и исполнители песни «Белые розы» завалена, буквально вся, почта и телевидение? Вот такая вот, якобы несознательная, а на самом деле управляемая, инициатива масс.— Я об этом и не думал, а вот Вы сейчас сказали и мне кажется, что военные вполне могли позволить себе такое устроить, не постав в курс дела ни ваше ведомство, ни наше.— Нам многое невидно и иногда очень сложно связать всё воедино, потому, что тяжело найти разбросанные по времени и по местности детали и объединить их в целую картину. Однако ведомство Устинова всё же допустило, как минимум одну, ошибку. Как вам новые романы автора, появившегося из ниоткуда?— Вы думаете, что и тут они причастны? — спросил Суслов и его вновь посетило ощущение, что всё оно так и есть на самом деле.— А вы в этом сомневаетесь? — удивился председатель КГБ, нарочито натужно улыбнувшись лишь угадками губ. — По моему мнению, тут всё очевидно. Скрупулёзно написанные лучшими литераторами заранее подготовленные романы, которые якобы написал никому неизвестный автор, вдруг оказываются напечатаны в передовых советских журналах с невиданной лёгкостью и быстротой пройдя цензуру. Мало этого, они сразу же попадают к Генсеку и их лично читает Леонид Ильич, после чего, опять же самолично, принимает решение о продолжении печати. Вы видите весь масштаб этой грандиозной спецоперации? К ней Устинов даже Брежнева подключил, который, к слову сказать, сегодня отлично сыграл свою роль, показывая всем зрителям, то есть нам с вами, своё искреннее удивление от услышанного, хотя сразу было видно, что песни ему пришлись по вкусу. Особенно, как вы понимаете, последняя, которую мы все вместе прослушали потом раз пятнадцать-двадцать. Теперь вот в памяти застряла, эта строчка — «дядя Лёня, мы с тобой». Насколько можно было увидеть по вашей реакции, вы потом и сами поняли, что всё это неспроста и поэтому тоже предлагали несколько раз прослушать этот шлягер ещё раз на бис.— А что мне оставалось делать?! Я же в меньшинстве остался, когда все, даже товарищи, которые нас с вами всегда поддерживали, буквально все как один, просили поставить эту песню вновь и вновь, пытаясь тем самым подлизаться к Генсеку. Хочу напомнить, кстати говоря, Вам, Юрий Владимирович, что вы тоже заказали эту песню, причём дважды.— Эх Михаил Андреевич, Михаил Андреевич, — тяжело вздохнул Андропов. — Так если вся партия за, то как может быть КГБ против? Ведь всем известно, что правоохранительная система, это суть — слепок с общества. Так, что, конечно, я был и буду «За», но, тем не менее, это не снимает большого числа вопросов. Например, меня больше всего волнует, с чего это вдруг Министерство Обороны, не поставив никого в известность, затеяло операцию такого большого масштаба.— А вы считаете масштаб существенен?— Уверен, как и в том, что авторы и исполнители песен на пластинках, это вымышленные персонажи.— Вот как? — в очередной раз удивился Суслов.— Да. Военные навели столько туман вокруг этого дела, что ни одна западная спецслужба не отследит истинного заказчика. Например, кассеты и катушки с песнями, которые были распространены в Москве, распространяли обычные советские школьники. Один из них нам известен и мы с ним хотим в ближайшее время аккуратно поговорить.— А зачем ждать? Почему не поговорить сейчас?— Вероятно, почуяв наш интерес они его спрятали на время. И знаете, кстати, где? Ни в жизнь не угадаете, — сказал он, вновь улыбнувшись и, видя, что собеседник даже не пытается угадывать, продолжил: — Ладно, не буду Вас терзать скажу: его спрятали в городе Ереване.— Где? — удивлённо переспросил секретарь ЦК.— Это столица Армянской СССР, если вы забыли, Михаил Андреевич. И знаете, что он там делает?— Что?— Он там фильм снимает. Уже снял точнее.— Какой фильм? — недоумевал, искренне удивляясь услышанному, визави. — Школьник снимает фильм?— Да. Внезапно руководство киностудии «Арменфильм», от чего-то воспылало желанием, чтобы снял фильм именно этот московский школьник. А знаете как у него фамилия?— Как?— Васин.— Васин, — медленно повторил фамилию школьника Суслов, словно пробуя её на вкус, а затем, пожав плечами, сказал: — не припомню такого.— Ну как же, Михал Андреич, это однофамилец, а точнее полный тёзка того писателя, что столь приглянулся Леониду Ильичу.— Ах вот оно как, — ошеломлённо прошептал Суслов, ощущая какую гигантскую сеть сплело Министерство Обороны, буквально у всех под носом, и даже ни с кем не посоветовавшись и никого не предупредив.— Я вижу вы шокированы такими данными. Представите, как был удивлён я, когда узнал, что к этой операции привлечены и некоторые сотрудники моего ведомства, которые, в частности, курировали выпуск и распространения пластинок, — пояснил председатель КГБ. — Нужно сказать, что вероятно в спешке, вояки всё же допустили ошибку. В журнале «Огонёк» они, чтобы замаскировать автора, подписали его как Александр Васильев. Мы начали искать такого автора и, естественно, безрезультатно, ибо автора такого, пишущего в фантастическом жанре в нашей стране просто нет — это вымысел[1]. Однако, в какой-то момент, где-то у них произошел сбой, и они по ошибке дезавуировали певца, подписав его фамилией и именем другие романы. Теперь по логике вещей получается, что и романы, и песни у них пишет школьник Васин, который, между делом, ещё иногда снимает фильмы в горном селе Арени, что находится в ста двадцати километрах от Еревана, — Андропов снял очки и помассировал пальцами уставшие глаза, а потом вновь ввёл собеседника в состояние шока: — Кстати, а знаете ли Вы, что они из этого мальчика ещё и археолога решили сделать. Он там оказывается был одним из тех, что открытие мировое сделал. В газете «Труд» писали об этом. Не читали? — он посмотрел на явно расстроенного и потерянного собеседника и решил подвести итог затянувшемуся разговору: — В общем я пока не знаю зачем они всё это нагородили. Мы отслеживаем ситуацию со школьником и, как только он появится, возьмём у него объяснения, однако я уверен, что он вряд ли что-то серьёзное знает. Ему совсем недавно исполнилось только шестнадцать лет. Обычный советский мальчишка каких сотни тысяч. Военные его просто используют в тёмную. Зачем, для чего, почему так, а не иначе?.. Ответов на эти вопросы у меня пока нет, но, заверяю Вас, они у меня обязательно будут. Это дело я взял под личный контроль.

*******

[1] это фантастика)))

Итоги конкурса: https://author.today/post/146434

Уважаемые Читатели, я там вместо обложки маленького косоглазенького "Чупакабрика" выложил, просьба не пугаться. Это вероятно временное явление. Приятного прочтения.)

Саша.

Спать мы легли очень поздно потому, что, оставшуюся половину вечера, мы с мамой выгоняли дорогих гостей и сумели это сделать лишь к полуночи, захлопнув дверь за последними загостившимися, коими оказался Мансур с Юрисом. Уходя, латыш вновь напомнил мне, чтобы я ему завтра днём обязательно отзвонился и рассказал о том, как прошли беседы со служителями закона.Закрыв дверь и осмотрев место посиделок дорогих гостей, принялись за уборку помещения. Я предложил маме покушать и лечь отдыхать в моей комнате, ведь она вернулась со смены и наверняка была уставшей, но она отказалась, решив помочь любимому сыну устранить бардак, который возник именно из-за упомянутого выше сына. Я носил из большой комнаты тарелки и прочую столовую утварь, выкинув остатки еды в ведро, а она мыла посуды. Говорят, на ночь мусор не выносят, однако для того, чтобы не плодить тараканов и другую живность в доме, я этот совет проигнорировал. Накинул на себя куртку и спуститься на улицу, ибо в конструкции нашей пятиэтажки мусоропровод был, от чего-то, не предусмотрен проектом.

Вернувшись, взялся подметать пол. Мама же, проходя за мной со шваброй, влажной тряпкой убирала последние следы присутствия, понабежавших чёрте откуда, граждан.Вообще-то, нужно сказать, что когда она появилась, то задала логичный вопрос понаехавшей шобле-ё*#@#: — Товарищи, а что происходит? — и осознав, что вокруг творится какая-то дичь, попросила подойти любимого сынулю и объяснить всё конкретно, что за хрень твориться в её квартире.

Я объяснил и, показав на большую комнату, представил сидящих там, потом показал на маленькую, и представил находившихся там, а потом настала очередь кухни и коридора. Однако всех я по понятным причинам представить просто не смог, ибо плотно столпившихся тут сотрудников разных управлений, я попросту не знал. По мере того, как я представлял, одно, либо другое действующее лицо, глаза мамы расширялись всё больше и больше. В конце представления участников «хоум-флешмоба», я было собрался представить заодно и ворчащую соседку, но вспомнив о том, что родительница её хорошо знает, отказался от этой мысли. Мама же, поняв, что она находится вполне себе в дружеском окружении и кроме комитетчиков и соседки сыну и ей ничего не угрожает, взялась разруливать с последними ситуацию. Точнее она попыталась это сделать, но не сразу поняла, что столпившиеся сотрудники тут оказались из разных управлений.Разговоры возобновились с новой силой и обе пришлых группы собрались было втянуть в это дело и маму, с которой они тоже внезапно очень захотели пообщаться и взять показания, однако главный подозреваемый был категорически против дачи каких-либо письменных объяснений-пояснений, а посему вновь потребовал адвоката. Сотрудники вновь напряглись, и вновь в дело вступил Юрис, который напомнил силовикам, что некоторое время назад все вопросы уже были решены с их начальством и пора бы им наконец и честь знать, то бишь — откланяться. Те поворчали-поворчали, со злости переписали всех находившихся в квартире граждан, и дружно удалились, сказав на прощание сакраментальное: «До свидания!»

Эта фраза мне дико не понравилось, и я было собрался вступить с ними в полемику и потребовать, в категорической форме, чтобы они сказали мне: «Прощай», однако ни мама, ни Юрис не поддержали меня в этом начинании и увели за стол, где все мы, рассевшись по так и не отданным соседке табуреткам, включив магнитофон, под песню «Ну вот и всё», стали обсуждать это крайне непонятное и удивительное событие, которое я трактовал не иначе, как: логичное недоразумение произошедшие в следствии передела геополитических интересов мировой закулисы.

*****

Вечер того же дня. КГБ.

Профилактическая беседа с подчинёнными по телефону.

— Что-то я не понял, вы там адресом что ли ошиблись? Почему там оказалось два главных редактора разных журналов, два сотрудника КГБ, милиционер, режиссёр, певец, какие-то музыканты с гармонистом, сотрудник Латвийского представительства, участковый… Вы куда вообще ездили? К школьнику девятого класса или на приём в Кремль? Вы там цыганский табор по дороге не видели? Может и он там был?

*****Другой начальник и другие подчинённые.

Азербайджанские товарищи, узбекский певец, латвийский сотрудник, белорусский гармонист, армянский режиссёр, русский Васин, вы там на межреспубликанский слёт что ль какой попали? Признавайтесь цыгане с гитарами и шампанским были?

*****Утренняя сводка ГАИ.Отрывок из пояснительной записки.

‹…› Вчера вечером, на 55 километре МКАД произошло ДТП. В нём пострадали два человека, являющиеся сотрудниками КГБ. Сидевший за рулём Заломов Алим Асланович и Гусейнов Рустам Бахрамович. На место происшествия сразу же выехала специальная следственная группа. Как удалось выяснить, автомобиль двигался по внешней стороне кольцевой автодороги. На 55 километре сидевший за рулём Заломов Алим Асланович не справился с управлением и выехал на встречную полосу, где сначала врезался в автомобиль ЗАЗ–968А, а затем в самосвал МАЗ гружёный песком, который следовал за автомобилем ЗАЗ–968А в том же направлении. ‹…› Автомобиль ВАЗ-2103, управляемый Займовым, вылетев на встречную полосу, совершил столкновение с автомобилем ЗАЗ–968А, однако водитель ЗАЗ–968А сумел уйти от лобового столкновения. Автомобиль ВАЗ–2103, от удара, потерял управление и на полной скорости совершил столкновение с автомобилем МАЗ. ‹…› В результате ДТП, оба гражданина, находившиеся в автомобиле ВАЗ–2103, получили множественные травмы и переломы, в том числе переломы рук, ног, множественные переломы рёбер, таза и позвоночника. На место ДТП были вызваны несколько карет реанимационной помощи.

*****

*****

Саша.

Как и было договорено к без десяти десять утра я прибыл на «фруктовую» улицу. Кто-то в это время, наверняка, шёл по Абрикосовой, изредка сворачивая на Виноградную, кто-то стоял на Тенистой улице в тени, ну а меня судьба-злодейка привела на улицу Яблочкова, где я собрался устроить разнос следователю за наглый вчерашний штурм моей обители. Двумя часами раннее, с самого утра, я съездил в милицию в паспортный стол, где написал заявление на получение главного документа страны. Меня пожурили, что я не сделал это вовремя, но штраф, в виду малой просрочки, не выписали, а забрав документы и фотографии выдали справку с печатями, в которой говорилось, что я действительно являюсь самим собой и живу там, где и полагается мне жить.

Весь путь, по дороге на допрос, думал, как мне себя вести с органами дознания. С одной стороны, можно просто ответить на их вопросы, разумеется не касающиеся тем будущего и моего попадания в это время, а затем с чистой совестью уехать домой. С другой стороны, это будет значить, что в ближайшее же время они этими своими вопросами меня скорее всего просто замучают, если не сказать ещё хлеще. Следовательно, мне нужно было попытаться сделать так, чтобы они вообще про меня больше не вспоминали, а если и вспоминали, то старались сразу же побыстрее забыть. Одним словом, я решил вести себя в рамках приличия, но готовность к сотрудничеству не показывать, а от самого сотрудничества, если вдруг оно будет предложено, категорически отказаться.

Показав повестку дежурному, поднялся на третий этаж и немного пройдя по коридору нашёл кабинет № 37. Посмотрел на наручные часы. Увидев, что сейчас ровно десять часов постучал в дверь и, не дождавшись разрешения, решительно потянул за ручку. Та не поддалась, ибо была закрыта. Приложил ухо к полотну и внимательно прислушался. В кабинете стояла тишина. В связи с тем, что ни гвоздодёра, ни фомки я с собой не брал, а ноги ломать понапрасну и уж тем более на трезвую голову, мне совершенно не хотелось, я стукнул ещё пару раз по двери и, вздохнув, пошёл к окну, расположенному, напротив. Всё собственно было ясно. Либо следователь задержался, либо вообще забыл прийти на назначенную им же встречу. Ненавижу ждать! Это унизительно, стоять и глазеть, пытаясь высмотреть типа, с которым договорился о встречи. Не успеваешь? Ну так передоговорись, или вообще отмени стрелку. Почему тебя кто-то должен ждать? Ишь ты, фон-барон какой выискался!!

В той жизни, в 1989 году, у меня была дико бесящая история с опозданием человека. Я договорился с одним знакомым продюсером, и он должен был подвезти катушку с записью одного коллектива, который я договорился сегодня пропихнуть в радиоэфир. Встреч и дел у меня, как и у него, в это день было много, и мы согласовали время и место рандеву, учитывая графики друг друга. Решили встретиться на станции метро Киевская в 12:00, посреди платформы. Я приехал без пяти минут двенадцать и, приехав, осознал, что этих Киевских станций метро было три штуки. Проблема заключалась в том, что никакой мобильной, сотовой и тому подобной связи, в том времени, просто-напросто не было не то, что у меня, но и вообще в стране. Нет специальные спутниковые аппараты, уже где-то и у кого-то разумеется были, но были они далеко не у всех и стоили при этом каких-то уж очень неимоверных космических денег.

Так как плёнка была мне крайне нужна, то я стал ждать, курсируя по переходу и посещая каждую станцию. А так как это было очень важно, то делал я это галопом носясь между этих грёбанных Киевских: на Кольцевой линии, на Арбатско-Покровской линии и на Филёвской линии. Встреча была зимой и носился я как бешенный лось в тёплом свитере с изображениями оленей, мохеровом шарфе в оранжево-зелёные клеточку и синей куртке «Аляска». Бегал я так, более часа и лишь когда в глазах у меня потемнело, сей марафон я решил оставить, а продюсера вместе с его подопечной группой тупо послать на %#*!! Причём три раза, тесть по разу за каждую из Киевских!

Нужно ли говорить, как я был искренне удивлён, когда вечером я изумлённо выслушивал по телефону от не приехавшего продюсера трёхэтажный мат, в котором он меня заклеймил вечным позором за то, что на встречу, по его мнению, не приехал якобы я.

— Да ты не представляешь, — кричал он в трубку, — ты просто не можешь себе представить, как я за%$#$ в дублёнке бегать среди этих Курских станций! А этих Курских, к твоему сведению, две штуки! Вот и иди ты на *** два раза!

Короче говоря, не любил я, когда кто-то опаздывает. Такая хрень меня всю жизнь, что ту, что эту, дико бесила, однако я сжал свою гордость в кулак и решил всё же подождать вора моего личного времени, который в данный момент являлся не много ни мало — похитителем моей жизни, уменьшая моё полезное пребывания на планете Земля. Исходя из этого, подождать, я решил гражданина не более десяти минут, а потом ретироваться, оставив следаку на проходной записку, подтверждающую моё пребывание там: «Здесь был Васин».

Почему всего десять минут? А зачем-дольше-то? В нашем мире за десять минут можно много чего сделать. Например, прослушать две-три песни, пообедать, выпить вина и захватить базу в игре про танки, так имеет ли смысл мне ошиваться тут в коридоре, если я могу сделать столько сверхнужных и возможно полезных дел? Да и вообще, вся это затея кому нужна-то? Мне? Нет, спасибо. Мне эти допросы нафиг не упёрлись. А если им надо, то и нефиг опаздывать, коли сами затеяли эту лабуду, причём, назначив удобное им же самим время. Конечно, можно сослаться на то, что человек государственный, у него много дел, везде не успевает, начальство дёргает и тому подобную ересь. Могу на это сказать лишь одно — какое мне до всего этого дело?! Мне пофигу чего там, кто, куда и почему не успевает! Это его проблемы! Почему я должен помогать ему их решать?! Ведь мне никто не поможет решить мои, любезно оставив их решение только мне. Излишне философски? Возможно. Но позвольте, почему я должен страдать, если кто-то не может нормально и адекватно спланировать свой день? У него другие дела? Другие планы? А я при чём? Не успеваете, начальник дёргает? Ну так нормально объясните начальнику, чтобы не дёргал, потому, что сейчас не можете, ибо вас ждёт человек, с которым заранее была назначена встреча. Боитесь послать начальника? Ну так, это ваши проблемы, зачем их последствия переносить на меня? Я чего, рыжий что ль, как «анкл» Эрик?! (uncle (англ.) — дядя прим. Автора)Короче говоря, ждать я не любил и можно сказать ненавидел, но вчерашние не званные гости вполне могли припереться снова и вновь помотать нервы маме и мне, поэтому эту проблему необходимо было решить здесь и сейчас. А, следовательно, ждать пока следователь КГБ СССР Ласточкин вылетит из своего гнезда и, помахав крыльями, появится на своём рабочем месте.

В ожидании посмотрел на улицу, на спешивших по своим делам граждан и, ничего нового и интересного для себя не увидев, решил прогуляться по этажу, дабы посмотреть «чего тут у них и как».Дошёл до одного из концов прямого коридора, постоял у лестничного проёма, посмотрел на бегающих вверх-вниз людей и покрутив кистью руки школьный портфель с книгами и тетрадями, поправил рукав синего школьного пиджачка, а затем не спеша двинулся в противоположную сторону. Как и следовало ожидать, в противоположной стороне коридора меня ждала та же картина — лестница и редко пробегающие по ней сотрудники и посетители длинного здания из серого кирпича. Ввиду того, что следователь так и не появился, посмотрел на часы и решил исследовать этаж, который находился ниже. Спустился по широкой лестнице вниз и попал на точную копию верхнего этажа. Всё тот же длинный коридор, всё те же высокие потолки, те же двери и всё такой же замусоленный серый линолеум, лежащий на полу. Однако во время моего дефилирования, в одном из концов коридора, я заметил одно кардинальное отличие от третьего этажа. Нескольких стен не было, а вместо них стояли большие стёкла, которые отделяли коридор от просторной рекреации. Внутри же помещения находилось множество столиков и стульев разноцветных цветов. Открыл дверь и, увидев раздаточные столы, кассу и суетившихся за плитами поваров, понял, что это столовая.— У нас закрыто, — крикнула мне дородная женщина в белом поварском колпаке и подтвердила моё очевидное предположение: — В одиннадцать часов столовая откроется. Ещё ничего не готово.Я извинился и поспешил ретироваться.«Н-да, для работы в этом здании предусмотрено всё, — подумал потенциальный посетитель, а потом, подумав ещё, добавил: — или почти всё», — и пошёл искать туалет.

Сделав свои дела, вновь вступил на третий этаж и бодрой походкой направился к нужной двери, решив для себя, что если следака нет, то сегодня, к счастью или к несчастью, мы с ним уже не увидимся. И хотя у меня в этом здании в двенадцать часов дня была запланирована ещё одна встреча, я решил, что лучше скоротаю время не в коридоре, а на улице в пельменной, кафе или вообще в столовой внизу, чем буду ошиваться тут.Приняв это устраивающее меня, и Сашу с Васиным решение, от всей души долбанул кулаком по двери и не дожидаясь сильно дёрнул ручку.К моему удивлению, дверь поддалась легко, оказавшись открытой, и мгновенно распахнулась. Внутри кабинета я увидел изумлённо смотрящего на меня испуганного мужчину, который стоя у стола наливал воду из графина в стакан. В виду того, что крыльев у гражданина не было, я не мог сразу сказать — Ласточкин это или не Ласточкин.— Доброго времени суток, — поздоровался вежливый Саша и, достав из кармана повестку, произнёс: — Мне на десять было назначено, вот я и пришёл.— Васин? — прохрипел тот, испуганно глядя на меня.— Угу, — угукнул Васин.

Человек поставил стакан, глубоко выдохнул, прилизал свою и без того чрезмерно прилизанную причёску, и заорал:— Ты почему так врываешься! Совсем обалдел?! Жди, когда пригласят! Выйди и зайди как положено! — а потом менее грозно добавил: — И постучать не забудь.

«Мы с ребятами» хмыкнули и вышли в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.

«Не, ну понятно, что я напугал человека своим неожиданным вторжением, но ведь не за прелюбодейством же я его застал, что это он так орать и нервничать начал. Н-да… Знакомство с органами правопорядка как-то уж совсем не очень началось», — с сожалением констатировал я и посмотрел на часы. Следаку, на то, чтобы он пришёл в себя, я решил дать пять минут. Отодвинул в край подоконника какой-то фикус, протёр подоконник ладонью, и, удовлетворившись в его чистоте, сел, свесив ноги к батарее. Затем открыл портфель, достал от туда яблоко, смачно откусил и принялся ждать, пока органы дознания остынут.Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета распахнулась, а появившаяся от туда голова произнесла: — Васин, ты почему не заходишь?— Яблоко ем, — ответил Васин, показав фрукт.— Хватит есть, заходи. А то у меня времени нет, — проговорила говорящая башка и исчезла.Спрыгнул с подоконника, убрал огрызок в полиэтиленовый пакет, положил его в портфель, а открыв дверь попал в чрезмерно длинное и узкое помещение.По стенам кабинета стояло множество разношёрстных стульев. В конце кабинета стоял лишь один стол, за которым и восседал пригласивший меня гражданин. Из этого можно было сделать вывод, что данное помещение используется в первую очередь для совещаний, а не допросов.— Проходи сюда поближе. Бери стул и садись вот сюда, — показал он кивком влево, склонившись пролистывая документы. — Располагайся. Сейчас начнём с тобой беседу.Я прошёл по красной ковровой дорожке, как он и просил, взял один из стульев, стоящих неподалёку, и, поставив его у стола, присел напротив.— Итак, значит ты и есть Васин? Правильно? — спросил хозяин кабинета, оторвавшись от бумаг и посмотрев на меня.— Возможно, — уклончива ответил я.— Что означает твоё «возможно»? Отвечай, как положено, — нахмурился тот и взяв листок зачитал его. — Васин Александр Сергеевич. 1961 года рождения. Так?— Возможно.— Я тебе ещё раз повторяю, отвечай как положено.— Слушай мужик, во-первых, я не знаю никаких твоих «как положено». Во-вторых, ты вообще, кто такой? Ты представился? Или тебе напоминать надо, сам не сообразишь? — осведомился я, разглядывая прилизанного брюнета лет тридцати пяти. Выглядел он довольно симпатично, но в тоже время как все, ничем особым, кроме причёски, от других сотрудников был, практически, не отличим. Правильные черты лица, небольшие залысинами на висках, ямочка на подбородке и чрезвычайно прилизанные волосы, уложенные назад, вот собственно это и были его особые приметы. — Ты… Ты почему мне тычешь?! Молокосос! — завёлся гражданин с пол оборота, но всё же представился: — Я следователь КГБ СССР Ласточкин, — заорал он и, вероятно для того, чтобы я проникся моментом, с силой ударил кулаком по массивной деревянной столешнице.— Послушай, Ласточкин, а ты сам-то чего мне тычешь? — не остался в долгу Саша.— А, что прикажешь тебя на Вы называть? — ухмыльнулся он.— Я ничего приказывать не собираюсь, но уважительная манера общения в нашей стране проявляется именно через обращение на «Вы».Тот хмыкнул, пригладил ладонью свою и без того приглаженную причёску и вновь опустив свой взгляд в бумаги, и зачитал: «Вы — Васин Александр Сергеевич, шестнадцати лет, русский, проживаете по адресу…»Он дальше ещё что-то читал, но я его особо не слушал, а, крутя головой по сторонам, рассматривал убранство палат, бояр… кхем… товарища Ласточкина, меня не впечатлило. Растения, стоящие на подоконнике, сам подоконник, тюль, свето-жёлтые шторы, высокий потолок с лепниной по периметру, ковровую дорожку под ногами…Из созерцания меня вывел вопрос, который, как мне показалось, был адресован ко мне: — Всё правильно?— Возможно, — не стал не отрицать не утверждать сказанного гражданином, ибо это сказанное пролетело мимо моих ушей.— Что ты, то есть Вы, — поправился мужчина, — заладил своё «возможно». Говори чётко и понятно. Я правильную информацию о тебе зачитал?— Хорошо, говорю чётко: — воздохнул я и громко произнёс — Мужчина, Вы кто такой?!Наступила тишина.— Я же тебе сказал уже, — через секунду оцепенения, нехорошо прищурясь, прорычал собеседник. — Я — Ласточкин Иван Владимирович. Следователь.— Тогда, товарищ следователь, покажите, пожалуйста, своё служебное удостоверение.— Зачем? — искренне удивился потомок птиц.— Так положено, — несколько нагловато заявил я и, дабы придать весомость своим словам, напомнил товарищу: — Этого требует социалистическая законность.Ласточкин посмотрел на меня, как на вошь, но спорить с псих-больным пионером не стал, а показал ксиву. Я перегнулся через стол, осмотрел документ и, поняв, что он, вполне себе настоящий, а лицо, предъявляющего сии «корочки», соответствует лицу на нём, во всяком случае на мой абсолютно не профессиональный в этом вопросе взгляд, удовлетворённо кивнул.— Убедился? — спросил тот и закрыв корочку убрал её в стол. — Отлично, тогда давайте наконец-то приступим к даче показаний.— Извините, товарищ следователь, но давайте всё же мы перед этими вашими «показаниями», поговорим о вчерашнем дне. Я хотел бы прояснить ситуацию. Хотел бы выяснить, по чьему антиконституционному незаконному приказу трое граждан, представившимися сотрудниками КГБ, безосновательно вломились ко мне в квартиру и устроили там террор.— Ни какой террор они не устраивали, а просто вручили повестку.— А знаете, где они это сделали? Внутри квартиры!! А попали они туда незаконно, воспользовавшись тем, что один из гостей вышел покурить, оставив входную дверь не запертой. Разве они имели право вламываться без спроса? Уверен, что нет!— Сотрудники действовали корректно, исходя из сложившейся на тот момент оперативной обстановки. Они приехали вручать Вам повестку. Застали на лестнице множество не понятных граждан и, беспокоясь за Вашу безопасность, вошли в открытое помещение подозревая, что там могут совершаться противозаконные действия. Вам бы спасибо за это сказать, а не предъявлять необоснованные претензии.— Три сотрудника КГБ вручают одну повестку школьнику? Да вы шутите! Это сюрреализм Сальвадора Дали какой-то! И вообще, послушайте, а что, если я сейчас позвоню своим друзьям и мы все вместе, беспокоясь за Вашу безопасность поедем к Вам домой? — проговорил я и, загоревшись этой идеей, достав из портфеля тетрадь с ручкой, поинтересовался: — Говорите свой адрес, товарищ, и через пару-тройку часов мы позаботимся о вашей квартире так, что её нужно будет сжечь, ибо только так, можно будет произвести дезинфекцию.— Вы много на себя берёте, Васин! — рыкнул Ласточкин. — И вообще, если есть претензии, то пишите жалобу и подавайте её в милицию.— Обязательно воспользуюсь Вашим предложением, — мотнул головой я и чтобы не забыть записал его в тетрадь.— Сейчас же, — продолжил следователь, — Вы были вызваны к нам для дачи показаний, в рамках расследования по делу о незаконном распространении музыкальной продукции.— И-и…— Вы поняли в чём Вас обвиняют?— В чём обвиняют понял, если, конечно, именно это обвинение Вы мне сейчас выдвинули. Однако хочу сразу заверить следствие, что не имею к данному виду преступлений никакого отношения.— Ну как же не имеешь, — ухмыльнулся следак, — очень даже имеешь. Вот тут, — показал рукой на лежащие перед ним документы, — тут лежат свидетельства граждан кому ты продавал кассеты и катушки.— Ошибка, товарищ следователь. Никакие кассеты я никому никогда не продавал и этому тоже есть много свидетелей.— Вот как, а что же ты с ними делал?— Дарил.— Кому?— Сверстникам и знакомым, — искренне ответил я и, чтобы быть кристально честным, добавил: — А также тем, кто мне показался симпатичен.Ласточкин хмыкнули и что-то записал в протокол. Заметив это, я сразу же решил поставить точки, что называется — над «и».— Товарищ следователь, я вижу вы что-то записываете… Так вот, хочу сказать сразу, я никакие документы подписывать без адвоката не буду.— Какого ещё адвоката? — удивился комитетчик.— Что значит какого? — удивился в свою очередь подозреваемый. — Самого обычного. Мне какой-нибудь необычный ни к чему. Вы же дело тут чуть ли не уголовное стряпаете, так, что будьте любезны соблюдать… Да и вообще, я хотел поинтересоваться… Вы тут как, по закону работаете или чистую отсебятину мутить пытаетесь?Следователь от таких слов зашёлся кашлям, а потом, попив воды, прилизал себе волосы и облокотившись на стол, произнёс: — Парень, хочу сказать тебе сразу — дело твоё плохо. Я тебе помочь хочу. Расскажешь всё — где записывал, кто помогал, где распространял и самое главное кто тебя на это подбил? Расскажешь и я тебе даю слово офицера, что всё сделаю для того, чтобы ты получил по минимуму. Ты же у нас несовершеннолетний, — он откинулся на спинку кресла, — так, что может быть вообще условным сроком отделаешься.— Спасибо, — кивнул я и пошёл на сделку со следствием. — Пишите, я всё как есть расскажу.— Вот это ты молодец, — похвалил меня Ласточкин и приготовился записывать.— Первая буква — «А». Записали? Далее идёт — «Дэ» и тэдэ блин… Пока не получится слово — адвокат. А как напишите сразу же пойдите и обеспечьте мне его!

— Шутки решил с нами шутить? Ты осознаёшь, где находишься? Мы и так всё знаем. Подвести тебя под статью и посадить — плёвое дело. Распространял? Распространял. От сотрудника нашего убегал, когда он тебя на вокзале на горячем прихватил? Убегал! Граждан в электричке подбивал оказывать сопротивление и неповиновение на законные требования сотрудников органов? Подбивал. Так, что Васин, как видишь у тебя целый букет, — он вновь пригладил свои волосы на голове. — Но мы тебе не враги. Мы знаем, что тобой руководила чужая рука, чужая воля. Так, что вот тебе листок с ручкой, — протянул их мне, — и пиши чистосердечное признание, как всё было. А начни, с тех, кто тебя в это вовлёк и подсказал, как именно нужно нарушать советские законы — начни со своих кураторов.

— А если их не было? — поинтересовался преступник перед раскаяньем.— Ну как же не было, Васин? Обязательно были! Уверен, что сам бы ты до такого не додумался, — заверил меня следак.— Всё ясно, — констатировал я и подняв портфель с пола, открыл его, извлёк от туда три небольшие книги, а затем разложил их на столе перед органами следствия. — Тут, дяденька, три небольших брошюрки: Одна называется — Уголовный кодекс РСФСР, другая —Кодекс РСФСР об административных правонарушениях, но самая главная книга из этих книженций, знаете какая? — задал я риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, произнёс: — Правильно, это Конституция СССР от 1936 года. Сейчас ещё нет в продаже той, что будет принята Верховным Советом буквально на днях — 7 октября 1977 года, поэтому воспользуемся той, которая действует сейчас. А теперь будьте любезны, покажите мне предметно, что, где и когда я нарушил…

Вид книжек ввёл комитетчика сначала в удивление, словно он их первый раз в жизни видит, а затем в дикую ярость и он стал бездоказательно вешать на мои пионерские плечи чуть ли не половину уголовного кодекса.Я кивал головой и возражал, а он в своё время мотал головой в разные стороны и предъявлял.Так из его пламенной речи следовало, что я незаконно распространял напечатанную продукцию антисоветского содержания, плавно подводя меня под статью № 190 («распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский строй»).Он поорал, поугрожал и стал было успокаиваться, но тут я ляпнул: «Подскажите пожалуйста, каким образом можно законно распространить антисоветскую пропаганду?» — и этот мирный вопрос окончательно сорвал у него «шифер с крыши» и привёл в неописуемую ярость. Постоянно прилизывая свою причёску, он раз за разом сыпал всё новыми и новыми обвинениями. И если сначала мои ужасные деяния попадали под 70-ю статью УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда»), которая часто использовалась в приговорах за распространение самиздата, то через некоторое время мои ужасные деяния становились всё более серьезны и воистину опасны уже не только для СССР, но и для всего прогрессивного человечества в целом. В конце концов, он настолько загнался, что, объявив меня агентом ЦРУ, попытался натянуть сову на глобус, то есть приписать мне 64-ю статью УК РСФСР — измена Родине.— Васин, ну какой из тебе советский человек, если не хочешь добровольно помочь нашему советскому следствию? Ну скажи мне, вот зачем нам такие люди нужны? Ты же опухоль на теле нашей Отчизны. Ты же — паразит, — скривился тот, рассматривая меня, словно насекомое, разъяснил мне кто я, прилизанный хрен.Я помолчал, а потом решил, что с меня хватит этого бреда, и спросил: — Слышь, Ласточкин, а ты при своём начальстве всё это повторишь или зассышь и в штаны напустишь?Тот зло зыркнул, но ничего не ответил, а, взяв очередной листок, произнёс: — Ладно ответьте на вопросы, а там будет видно, что делать.— Легко, — согласился я помочь психически неадекватному следствию и тут же напомнил: — Подписывать ничего не буду!На это моё заявление следак лишь поморщился и зачитал: — Вы убегали от нашего сотрудника на Казанском вокзале?— Я убегал от сумасшедшего мужика, который не представился, а просто схватил меня за руку с неизвестными мне целями. Я подумал, что это осеннее обострение у психа и, естественно, побежал.— При Вас была большая сумка. В ней были кассеты?

— Не помню. Возможно и было несколько штук.

— После того как Вы спрыгнули с поезда в районе Перова, там тоже стали появляться записи с песнями. Вы признаёте, что это благодаря Вам, там появились записи?— Отчасти.— Поясните.— Считаю, что записи появились на этом свете благодаря тому, что партия и правительство неустанно заботясь о досуге граждан и позаботилась об образовании различных музыкальных кружков.— Не надо общих слов, — одёрнул меня следователь, — просто ответе на вопрос: Вы распространяли плёнки, в том числе, в Перово?— Напоминаю, я вообще никакие плёнки никогда не распространял. Я просто иногда дарил кассеты понравившимся мне сверстникам. Всё!— Дарил или продавал?— Только дарил, никогда не продавал.— У нас есть свидетели, которые утверждают обратное, — хмыкнул Ласточкин. — Они утверждают, что кассеты были у Вас ими куплены.— Врут, — категорически заявил обвиняемый. — У вас есть пистолет, передёрните затвор и пристрелите этих лжесвидетелей, как бешенных собак!— Следствие само знает, что нужно делать, — одёрнули меня он и задал очередной вопрос: — Это Вы написали песню «Третье сентября»?— Да.— О чём в ней поётся?— О любви и разлуке.— Больше не о чём?— Скажем так: Больше ничего кроме этого я не подразумевал, когда писал стихи этой песни.— Скажите, почему в припеве упоминается именно третье сентября, а не какая-то другая дата? С чем связанно это?«Блин, ну я так и думал, что день назначения Никиты Сергеевича Хрущёва Генеральным секретарём СССР, обязательно будет сюда приплетён», — подумал обвиняемый, а вслух спросил: — А чем эта дата хуже любой другой?— Отвечайте на поставленный вопрос.— Да я отвечаю. Я просто не понимаю суть вопроса, — искренне наврал я, потом вздохнул и продолжил в том же духе. — Обычная дата. Она хорошо ложится в текст и рифмуется с последующими строками. Не петь же: четвёртого сентября, или, пятого сентября, ну или десятое сентября, — напел певец. — Слово «третье» хорошо подошло в текст, ибо ёмкое. Месяц сентябрь был выбран потому, что тем самым я хотел показать, что лето — любовь — кончилось, началась осень — разлука. Вот собственно и всё объяснение. Ласточкин хмыкнул и, прилизав свои уже засаленные лохмы, негромко произнёс: — Вроде бы логично, — поморщился и спросил: — А другие песни, как ты писал и о чём они?

В течении полу часа я объяснял суть и смысл всех композиций, которые были записаны на тех кассетах.— Васин, скажите, а какое Вы имели право без согласования с компетентными органами, записывать песню про столицу нашей Родины? Да ещё и назвать её «Москва». Вам не приходило в голову, что такие решения должны приниматься на самом верху и что без согласования с вышестоящими органами такие песни петь, записывать и уж тем более распространять — категорически запрещается.Я посмотрел на лежащие перед нами книги и спросил: — Не покажите, где это написано?— Васин-Васин, ты наверное плохо понял во что ты вляпался и из-за своего юного возраста не совсем понимаешь, чем тебе всё это грозит. Поверь, только твоё чистосердечное раскаяния и дача показаний о соучастниках, сможет уберечь тебя от тюрьмы, — вновь принялся стращать меня следователь, а я решил заканчивать этот цирк.— Товарищ, Ласточкин. Послушайте, что я Вам скажу. Только учтите, это тайна, поэтому прошу о ней распространяться крайне аккуратно, а ещё лучше не распространятся вовсе, ибо поверьте, это в первую очередь в ваших же интересах, — негромко проговорил я, подавшись вперёд.— Это, что ж за тайна-то такая? Ты о чём? — переняв мою манеру, также негромко, спросил комитетчик, вновь прилизав причёску.— Дело в том, Иван Владимирович, что я эти песни перед написанием согласовал, — я обернулся посмотрел назад в сторону двери. — Я согласовал её с Леонидом Ильичом и ещё с некоторыми ответственными товарищами, — негромко сказал я, ещё раз быстро обернувшись посмотрел на дверь.

— Д… Д… Да ты, что несёшь, Васин?! — страшным голосом прошептал комитетчик. — Ты сам-то понимаешь, что ты говоришь?! Что за чушь ты мелешь?!— Тихо, тихо, тихо, — перебил его я, не давая волю его фантазиям двигающимся не в том направлении. — Понятно, что в такое тяжело поверить, но у меня есть доказательства. Вот, — достал из портфеля маленькую пластинку с двумя песнями. — Тут правда автором по определённым причинам указан не я, но голос мой вы в этих двух песнях наверняка узнаете, да и песня «Москва» является практически точной копией «Москвы», которую, как я понял, вы слышали на распространяемых кассетах.Я протянул, удивлённо смотрящему на меня, следователю пластинку и, улыбнувшись, напомнил: — Прошу Вас не забывать, товарищ Ласточкин, что всё это совершенно секретно.— «Дядя Леня. Мы с тобой»?! — зачитал он название пластинки и ошеломлённо перевёл взгляд с пластинки на стоящий на столе портрет вождя. Затем поднял ошарашенный взор на меня и чуть слышно прошептал: — Неужели, всё это и вправду написали Вы?— А то кто же ещё, — не нарушая повисшую атмосферу таинственности, я негромко, с усмешкой в голосе, сказал. — Конечно я. А ты мне всё Васин — распространитель незаконной продукции, Васин — спекулянт, Васин — враг народа, а Васин на самом деле — замечательный поэт-песенник! Попрошу Вас, товарищ Ласточкин, это крепко-накрепко запомнить и зарубить себе на носу!!

***

После окончания разговора с потрясённым Ласточкиным, который от моих откровений впал в глубокую кому и отпустил меня с явным облегчением, вышел на улицу подышать свежим воздухом. Погулял невдалеке от здания с пол часика и двинулся на второй за сегодняшний день допрос. Вновь показал повестку дежурному, поднялся на второй этаж и найдя нужный кабинет постучал в дверь. Дверь оказалась закрытой и судя по всему в кабинете никого не было. Посмотрел на часы и понял, что пришёл я явно рано. По обыкновению, отодвинул зелёное растение, на этот раз в виде кактуса, в угол и отметив скупердяйство тех, кто не установил никаких лавочек для посетителей, как и прежде, сел на подоконник и свесил ноги. Не успел поболтать ими и пары минут, думая одновременно обо всём и ни о чём, как из раздумий меня вывел отдалённо знакомый голос: — Васин?! Ты что тут делаешь?!— А ты? — спросил я, в ответ разглядывая прилизанную водой причёску Ласточкина.— Я тут работаю, как ты наверное помнишь, — помахал он, в доказательство, папкой с бумагами, — а вот ты почему домой не ушёл? Я же тебе пропуск подписал! Заблудился?— Да нет. Не заблудился. Просто неохота было домой идти. Чего там делать-то, дома? Правильно? — хохотнул я. — Вот решил у вас тут обживаться. Ты, как большой начальник, будешь на третьем этаже главным, ну а я буду боссом на втором, — и, чуть подавшись к нему, прошептал, — если ты, конечно, не возражаешь?!— Да ты, что?! Это государственное учреждение! Тут нельзя… — он вновь потряс бумагами, затем перевёл на них взгляд, сморщился и сказав: — Жди меня тут! Я через пять-десять минут буду. Я тебя провожу на выход. Сейчас не могу, меня начальство ждёт, — убежал по коридору.Я хмыкнул и, вновь посмотрев в след быстро удаляющемуся следователю, взглянул на часы. Без одной минуты двенадцать. Краем глаза увидел движение. По коридору быстрым шагом шёл молодой человек в военной форме. Он подошёл к двери и, не обратив на меня никакого внимания, открыв дверь, зашёл внутрь. Я подождал пару минут давая таинственному незнакомцу привести себя в порядок и отдышаться, а потом спрыгнул с подоконника.

— Здравствуйте, — заглянув в дверь, поздоровался я, — меня повесткой вызвал человек по фамилии, — глянул в уведомление, — Громов. В повестке указан ваш кабинет. Как к нему попасть?— Васин? Садись на стул и жди. Я секретарь, а сотрудник, который будет с тобой беседовать из главного управления. Он по всей видимости задерживается в дороге. Жди.— Чего ждать-то? — попытался уточнить вызванный повесткой.— Оперуполномоченного жди. Он приедет и он с тобой будет работать, — вновь тыкнул мне военный и, не дожидаясь очередного вопроса, добавил: — Не мешай, я печатаю, — после чего застучал пальцами по клавишам машинки.— Н-да… — произнёс я, поняв, что нахожусь в приёмной, и посмотрел на часы. Время было пять минут первого, а это означало, что очередной следователь в очередной раз по страшному тормозит. Решив, ждать традиционные десять минут, закрыл глаза и стал напевать себе трёшку трёх-пятиминутных интересных песенок по привычке тихонько стуча ладонями по краям портфеля при этом шевеля ногами, словно стуча по бочкам…

https://www.youtube.com/watch?v=zuuObGsB0No Joy Division — Love Will Tear Us Apart

https://www.youtube.com/watch?v=Pa9qtZ92lrE Slayer — Repentless

https://www.youtube.com/watch?v=YjIg5lrbEwU Tiamat — Cain

А потом почему-то в воспоминаниях всплыла моя бестолковая Люси из той жизни, и я в расстройстве напел про себя ещё одну песню, с которой у нас с ней когда-то завязалось знакомство, посветив её ей.

https://www.youtube.com/watch?v=mjF1rmSV1dM ARCH ENEMY — The Eagle Flies Alone

Когда крайняя песня в голове дозвучала, встал, повернулся к двери и небрежно сказав секретарю: — Если понадоблюсь, я в столовой, — не обращая внимание на недоумённые окрики, вышел в коридор, закрыв за собой, высокую под два с половиной метра высотой, дверь.

Зайдя в столовую, не обращая внимание на удивлённо приподнимающих брови обедающих сотрудников, встал в небольшую очередь и отстояв её, заказал себе обед № 3, включавший в себя: борщ с мясом, котлету с гречкой, свежий салат из помидоров и огурцов, булочку с маком и компот из сухофруктов. Кассирша поинтересовалась, кто я такой и есть ли у меня талон на питание? Я сказал, что являюсь любим сыном следователя Ласточкина, что папа занят и отправил меня кушать, но забыл при этом снабдить талоном. Женщина задумалась, вероятно соображая, как бы меня покультурней послать, однако я достал рубль и предложил расплатится за обед деньгами, ибо видел, что некоторые посетители расплачивались именно так. Та была не против и приняв рубль отсчитала мне сдачи — 35 копеек, из чего я сделал вывод, что обед мне обошёлся в ноль руб. шестьдесят пять коп.Прошёл за свободный столик, достал из кармана чистый платок и, перед тем как начать приём пищи, тщательно протёр многоразовые столовые приборы — алюминиевые ложку с вилкой, и, заправив платок за воротник, словно слюнявчик, решил вкусить комитетской пищи.Только я было поднёс первую ложку светло-красной жидкости ко рту, как увидел забегающего внутрь столовой взъерошенного мужика в костюме в компании секретаря, который, показав на меня рукой, беззастенчиво сдал кровавым сатрапам милого пионера.— Ты чего тут делаешь? Тебе где сказано было ждать? — негромко процедил сквозь зубы мужик в костюме, подойдя к моему столику.Я всё же донёс ложку до рта и, продегустировав вкус, глубокомысленно негромко констатировал: — А борщик тут подают так себе. Совсем не наваристый. Не то, что у нас в школе, — затем поднял глаза вверх и спросил: — А ты кто такой гражданин, чтобы тут такие вопросы задавать?— Я — оперуполномоченный Громов, — прорычал тот.— Отлично. Тогда идите товарищ и громыхайте в другом месте. Я принимаю пищу. А когда я ем я глух и нем.Мужик покраснел от злости и сжав кулаки хотел было что — то исполнить, но всё же сдержался, поправил галстук и буркнув: — Давай быстрей, мы тебя ждём, — удалился в сопровождении секретаря на выход.Я не стал капризничать и как-либо замедлять процесс гастрономического потребления, ибо это было мне просто невыгодно. Я хотел по-быстрому всё уладить, съездить проведать Севу, а вечером, забраться в одну из школ Тимирязевского района города Москвы и позвонить от туда в 21:00 на телефон, по которому, по идее, должен был ожидать моего звонка министр внутренних дел СССР Н. А. Щёлоков.Быстро доел второе, поклевал салат, допил компот, завернул булочку в салфетку и убрал её в портфель, отнес поднос с грязной посудой на специальный предназначенный для этого столик, после чего вышел из харчевни не вполне довольный качеством предложенной пищи.Нужно ли говорить, что там меня уже коварно поджидали, поэтому я был немедленно схвачен.Через минуту, держа моё бренное тело под мышки, секретарь и Громов втащили меня в кабинет № 22. К слову сказать, никакого сопротивления при переносе я не оказывал, а наоборот, чтобы мужикам меня легче было тащит поджал под себя ноги.Внеся меня в кабинет и усадив на стул, оперуполномоченный снял трубку, набрал на телефонном диске номер и произнёс: — Мы его доставили, — потом пыхтя сел за стол и ничего не говоря с неприязнью принялся меня разглядывать.Я тоже ничего говорить такому грубияну не хотел, а, зевнув, стал разглядывать находившуюся внутри казённую обстановку, делая вид, впрочем, а может быть и не делая вид, что мне всё по%$#. Обычный кабинет. Стол с несколькими стульями, шкаф, забитый папками, пара истрёпанных кресел с журнальным столиком. И даже портрет Дзержинского, висевший на стене, тоже казался каким-то казённым и чрезмерно обычным. В общем ничего интересного не было, за исключением разумеется того факта, что посадили меня на стул, стоящий посреди помещения, который был равноудалён как от стола хозяина кабинета, так и от двери.Рассматривая стены, я по старой традиции вновь напевал себе пару песенок, которые были длинной около пяти минут каждая. На этот раз это по ассоциации, в пику власти в голове заиграло:

https://www.youtube.com/watch?v=_K4Tp-AcRp4 Ойся ты ойся

Естественно, если бы я был в пелену у белых или зелёных, то я напел бы исключительно, что-то революционное. Тут же сама обстановка подавляла, призывая к покорности, а посему горячее сердце билось в груди ещё сильнее и рвалось на свободу, как только могло:

https://www.youtube.com/watch?v=zdYSpIN09Bg Монгол Шуудан — Козырь-наш мандат.

Когда в голове отзвучал последний аккорд второй композиции, я поднял с пола стоящий рядом школьный портфель, встал со стула и, под удивлённый взгляд опера, вышел из кабинета, а через секунду услышал запоздалый взвизгнувший бас: — Стоять!!Тут же вскочил секретарь, который перекрыл мне путь раздвинув руки.— Попрошу вас отойти, — произнёс я, глядя на секретаря стоявшего в позе морской звезды, тем самым перекрывая опасному преступнику путь.— Вернитесь в кабинет, — сказал тот и в этот момент прибежавший Громов схватил меня за шиворот и вновь поволок в своё логово, зло цедя при этом:

— Куда собрался?! А?!

Я вновь не сопротивлялся и дал себя в очередной раз усадить на стул, хотя оказать небольшое сопротивление и дать леща гражданину желание всё же возникло. Но я не был наивным и понимал, что это всё законы жанра — психологическое давление на жертву угодившую в лапы машины правосудия.— Что Вам угодно, товарищ? — якобы устало, спросил я, дабы подтолкнуть Громова к действиям, нежели, вот так, смотреть на меня. Нет, конечно, в моей больной голове было ещё много, как революционных, так и контрреволюционных песен, которые можно петь до скончания века, но, всё же, всё хорошо в меру. Тем паче у меня на сегодня были запланированы ещё кое-какие дела. — На какой чёрт Вы меня уже второй раз сюда притаскиваете? — и глянув на злобно пыхтящую физиономию визави, — третьего раза не будет. Я просто убегу.— Убежишь, поймаем, — сказал тот, помедлил секунду, что-то обдумывая, затем встал из-за стола и, пройдя через весь кабинет, закрыл дверь на ключ, а ключ убрал в карман. Подошёл ко мне и, ехидно ощерившись, нагнулся, прошептав на ухо: — Может тебя в наручники заковать, чтобы не убегал?! Я могу!— От тебя куревом воняет! — поморщился пламенный революционер отстраняясь, а затем ухмыльнувшись добавил: — Если можешь, то нефиг чесать языком и стращать. Заковывай нахрен и «Вася кот»! Наверняка в прокуратуре будет следователям интересно помогать медикам снимать следы от наручников с несовершеннолетнего.— Какой умный, а?! — зло хохотнул тот распрямляясь. Постоял так, засунув руки в карманы, пошатываясь со мыска на пятку, а затем вернулся к себе за стол. Достал папку, открыл её и, взяв ручку, громко толи спросил, толи сказал: — Фамилия. Имя. Отчество.— Только имя и отчество, — быстро ответил я и видя непонимания пояснил: — Фамилию я запомнил — Громов.— Это хорошо что ты мою фамилию запомнил, — сказал опер, — теперь назови свою.— Блин, возникает сразу много вопросов, даже не знаю с чего сразу и начать, — решил поиграть в его игру борец за права малолетних преступников.— Фамилия. Имя. Отчество, — зарычал тот.— Окей. Давай с этого, — согласился я и, достав из портфеля чистую двенадцати листовую тетрадь в линеечку и ручку, положил портфель на коленки и, приготовившись писать, спросил: — Ваша фамилия, имя и отчество, — и видя очередное непонимание, — а также должность, звание, место работы, семейное положение.Тот буквально завыл от злости, но повыл не долго, а уже через пол минуты он всё же взял себя в руки и представился:— Оперуполномоченный Илья Романович Громов. Седьмой отдел, седьмое управление КГБ СССР, — потом на секунду замялся и скорчив страшную рожу просипел: — Женат.

— Сочувствую, — покивал я, действительно сочувствуя его жене. Бедная женщина. Наверняка этот тиран её всячески тиранит, корча такие вот мерзкие рожи.

— Всё записал?— Да, спасибо, — поблагодарил писарь чиркая ручкой, вспомнив, что седьмой отдел в седьмом управлении занимался техникой, что тут же удивило меня, ибо этот сидевший напротив меня опер никак не подходил к слову техника или учёный от слова совсем. — Очень приятно. Я Саша Васин, совершенно не вооружён и категорически не опасен, — и улыбнувшись своей безмерно приятной улыбкой в тридцать один зуб, спасибо зубным врачам, — А теперь пожалуйста предъявите своё служебное удостоверение, чтобы я мог убедится в правдивости ваших слов. — Ты чего, совсем охренел?! — тут же взбесился Громов.— Нет, — скромно ответил скрупулёзный гражданин и тут же громко рявкнул на собеседника: — Быстро документы предъявил, а то сейчас кричать начну и звать на помощь, — и видя скорченную в злобе, но удивлённую физиономию заорал: — А-а-а-а!!!!— Стой! Хватит орать! Вот мои документы, — заорал майор в ответ и это прозвучало очень громко потому, что, когда он начал орать, я сразу же замолчал: — Вот, — вытащил из кармана серого пиджака и показал мне удостоверение сотрудника органов.— В развёрнутом виде, пожалуйста, — холодно, по деловому произнёс я и, подойдя к его столу, согнулся для изучения ксивы.— Доволен? Насмотрелся?— Уберите пожалуйста всё лишнее из служебного удостоверения, в том числе фотографию жены с ребёнком, деньги и предъявите документ как положено, — произнёс дотошный гражданин разгибаясь.Громова аж затрясло, но лишнее вынул и тыкнул ксиву, вновь согнувшемуся мне, прямо под нос.— Ого, угу, ага, — внимательно изучал я удостоверение, — фамилия сходится как и всё ФИО в целом… Угу… Подождите не закрывайте, я ещё не посмотрел одну деталь, а именно до какого года действительно ваше удостоверение, — и, изучив вновь сунутый мне документ, констатировал, — до 1980 года месяца апреля.— Ознакомился? Удостоверился? Тогда садись на стул, будешь отвечать на мои вопросы.Я вернулся на предоставленное место по центру комнаты, присел, заложил ногу на ногу и сделав серьёзное лицо произнёс: — Итак, товарищ майор, я жду от вас объяснений!— Ты от меня?!— Да от тебя! — рявкнул я.— Да как ты… Да почему ты мне тычешь? Ты как со взрослыми разговариваешь?! — вновь стал заводится, несколько остывший, майор.— А ты чего мне тычешь?! — не остался в стороне милый пионер. — Ты мне не папа, так что тоже не тычь!— Да был бы я твоим отцом, я бы тебе всю жопу надрал! — кровожадно прохрипел Громов.— Если бы ты был моим отцом, то я бы из дома убежал, — парировал я и, видя, что собеседник решил продолжать в том же духе предъявляя мне претензию за претензией, решил перевести разговор в другую плоскость: — Короче, давай решай быстрее, либо на «ты», либо на «вы», и пойдём дальше, — и, не дожидаясь ответа, перешёл на Вы, пытаясь перебить негодующего в ярости собеседника и задать повестку: — Итак, главный и первостепенный вопрос, который нас всех крайне тревожит и волнует — почему ваши сотрудники вчера без ордера на обыск вломились ко мне в квартиру, ходили по ней в уличной обуви не надев бахил и пачкая пол, а также всемерно разводя анти санаторию чихая и сморкаясь. Кроме того, они пытались учинить допрос по хамски общаясь с моими гостями и мамой, что вызвало законное недовольство гостивших у меня советских граждан.— Сотрудники увидели открытую дверь и поэтому вошли, чтобы убедиться, что с хозяевами всё в порядке. А вопросы они задавали всем, потому что у них работа такая — вопросы задавать, а граждане должны на эти вопросы отвечать, тем самым помогая органам правопорядка исполнить букву закона, — протараторил он словно учил эту, в общем-то интересную с точки зрения болтологии, фразу наизусть, а потом встрепенулся: — И вообще, тут вопросы задаю я! Вам ясно?!— Вполне, — ответил я, зевнув и поставив ноги врозь, водрузив на колени портфель, вновь приготовившись записывать, а затем пристально посмотрел в глаза собеседнику и спросил: — Так вы отказываетесь признавать, что именно вы дали незаконную команду своим сотрудникам незаконно проникнуть в мою квартиру и устроить там незаконное шатание по жил площади?— Хватит играть в игры! — не выдержав закричал тот.— В видео игры?— Не знаю во что ты тут играешь со мной, но это всё для тебя плохо кончится!!— А для тебя?— Ты чего, опять мне тычешь?— Так ты сам не тыкай и тебе в ответ тыкать не будут, — произнёс я, записав слова следака, а затем, оторвавшись от записи, поднял голову и, видя выпученные глаза, спросил у статуи: — Ты чего, опять, что ль завис?— Да как ты разговариваешь с органами следствия, щенок, — выкрикнул майор и резко вскочив с кресла подбежал ко мне. Я слегка сморщился в ожидании удара, но тот лишь отобрал у меня тетрадь и бубня, что-то себе под нос принялся её с безумством психопата рвать на куски жмурясь от приступа счастья при этом, из чего собственно был сделан вывод что чердак у гражданина давным-давно протёк.— А это, блин, был юридический документ, — на всякий случай, несмотря на обезумевшего, буркнул я полный бред и тут же пожалел о несдержанности, ибо это было последней каплей и протёкший чердак рухнул от потока ярости. Сильные руки Громова схватили меня за грудки, подняли и стали трясти, аки куклу. При этом сам Громов, по обыкновению, рычал, угрожал и брызгал слюной во все стороны, в том числе, частично заплёвывая меня.

От этого увлекательного занятия нас отвлёк настойчивый стук в дверь. Громов чертыхнулся, приказал мне сесть и, шаря рукой в кармане брюк в поиске ключей, тяжело дыша пошёл открывать.Я же не подчинился полу вменяемым требованиям сотрудника органов, а поправив вспотевший и заплёванный невменяшкой ворот рубахи подошёл к столу Громова, налил воды и с удовольствием испил целый стакан живительной влаги. Оторвавшись от него увидел, что к нам в кабинет зашли на посиделки ещё двое человек — мужчина в военной форме со знаками различия КГБ и мужчина в штатском.Поставил стакан и, вопросительно посмотрев на вновь прибывших, спросил: — Что вам товарищи? Мы тут с товарищем Громовым несколько заняты. Поэтому зайдите, пожалуйста, чуть позже.Товарищи посмотрели на слегка растрёпанного меня, потом на валяющиеся по всюду разорванные тетрадные листы и перевели взгляд на майора.— Видали чего творит стервец, — показав на меня рукой, произнёс запыхавшийся опер, — уже двадцать минут тут с ним маюсь, а он так ничего и не сказал.— Гм, — глубокомысленно произнёс военный и пройдя через кабинет подошёл ко мне, после чего холодным тоном представился: — Я следователь седьмого отдела КГБ капитан Малафеев. Почему отказываетесь давать показания?— Как вы говорите вас зовут? — спросил отказывающийся давать показания, переняв холодный тон дедка, который почему-то дослужился лишь до звания «недомайора».— Михаил Алексеевич, — всё также холодно, представился тот, сверля меня своими стеклянными акульими глазами, в которых жизнь, возможно, отсутствовала чуть больше, чем полностью — биоробот, а не человек.

— Михаил Алексеевич, а разрешите взглянуть на ваши документы, — улыбнувшись ласково, попросила жертва ютуба, которая, в своё время, просмотрела множество роликов о хамстве сотрудников милиции на обычную просьбу граждан показать удостоверение сотрудника органов. — Видали, чего творит гадёныш, — хохотнул оскалившись Громов.— Н-да, — высоким голосом произнёс новоприбывший штатский и, глядя на меня, задумчиво добавил: — интересно почему?«Биоробот» с безжизненным взглядом не стал «ломаться», а всё также, холодно глядя на меня, не моргая, достал удостоверение сотрудника КГБ и, развернув, предъявил его мне держа на небольшом расстоянии от лица.Я ознакомился, негромко прочитав себе под нос, а затем отступил на шаг от непонятного гражданина.— Доволен? — осведомился тот, убирая поддельный «техпаспорт» в карман.— Так себе, — не стал скрывать недовольство я и, покосившись на не представившегося штатского, вздохнул.— Садись Васин, хватит Ваньку валять. Начнём допрос раз все собрались, — пригласил вернуться к конструктиву Громов и, неопределённо махнув рукой штатскому, добавил, — присаживайся, Родион, вон там.Я подождал пока этот таинственный Родион, а за ним и непонятный тип в военной форме присядут у стенки противоположной окну и присел на ближайший стул, таким образом стоящий посреди комнаты стул оказался пуст.— Туда садись, — показав на него приказал Громов.— Сам садись, — парировал я, наблюдая как вновь прибывшие удивлённо на меня уставились.— Видали как разговаривает сопляк? — незамедлительно взъерепенился майор, вновь показав на меня пальцем. — Чему их только в школе учат?!— А действительно, почему ты так разговариваешь со старшим? — всё тем же ледяным тоном осведомился тип в форме, пристально глядя на меня через очки в коричневой оправе.— А действительно, чего ты мне тычешь? С Громова что ль пример берёшь? — непоследовательно, в русле дискуссии, но логично в раках разума стебанул Саша биоробота, наблюдая как белое лицо гражданина побелело ещё сильней и усугубил: — И вообще, ты кто такой, чтобы мне тут вопросы задавать и за моей речью следить?!— Я сотрудник КГБ СССР, — повысил голос хладнокровный, — а ты видимо забыл, где ты находишься!— Если ты сотрудник, то где доказательства этому? В мастерской?— Моё удостоверение и моя форма, это тебе не доказательство?!— Форму купить можно, а удостоверение твоё липа. В туалете на складе у себя его можешь повесить, — сказал я, хмыкнув.— Почему липа? — влез в разговор Родион.Я повернулся к нему и выжидательно посмотрел.Мы просидели так несколько мгновений, играя в гляделки, затем тот, что-то словно вспомнив, произнёс: — Ах да, — и достав удостоверение, открыл его и направился ко мне.— Что ты несёшь Васин, какая ещё липа? — зло прорычал Громов и посмотрел на мертвенно бледного гражданина по фамилии Малафеев, чьи желваки при закрытом рте отчётливо шевелились будто бы он, что то жевал.— Самая натуральная, — разглядывая ксиву Радона, негромко прокомментировал я и, убедившись, что она в норме, произнёс: — Что вы хотели спросить, товарищ Рябцев?

— Почему ты, простите Вы, — быстро поправился он, — считаете, что удостоверение у товарища капитана не настоящие.Я не стал раскрывать сразу всю подноготную и предложил им самим осмотреть удостоверение Малафеева, сказать, почему именно оно недействительно в нашей стране.— Хватит молоть чепуху, — взорвался сам виновник торжества, — я сотрудник органов безопасности уже более тридцати лет. А ты, молокосос, тут бред несёшь. Товарищи могут подтвердить, в конце концов, что я работаю в органах.— Во-первых, ты опять тычешь, а во-вторых, пора наверное Вам на пенсию, коли не замечаете очевидных вещей.— Каких ещё вещей?! Что за ересь?!— Родион Олегович, осмотрите пожалуйста удостоверение этого гражданина и скажите, до какого оно действительно.Рябцев поднял бровь и вопросительно посмотрел на Малафеева, тот вновь вынул документ из кармана и протянул его майору.— Удостоверение действительно до сентября 1976 года, а сейчас октябрь 1977. Этот гражданин, товарищи, больше года ходит с просроченным и недействительным документом, — разоблачил мошенника я.— У меня есть справка из отдела кадров. У них бланков не было, — начал было втирать «просроченный» гражданин, однако я его тут же перебил: — Мы не можем говорить тут о серьёзных вещах государственной важности в присутствии гражданских лиц. Так, что с этой секунды я буду молчать.— Ну у меня есть справка, — уже не таким ледяным тоном заговорил Малафеев.Меня его крик души не убедил и я произнёс: — Это ваш внутренний документ, поэтому потрудитесь покинуть нас и выйти за дверь.— Что ты несёшь, шкет! — закричал он, но мы с товарищами ничего на это не сказали, а лишь с осуждением продолжали смотреть на биоробототизированную псевдо жизнь с просроченным техосмотром.Через минуту гляделок не выдержал как мне показалось самый культурный из тройки — Рябцев, который шмыгнув носом, чуть замялся и, глядя на стол, произнёс: — Михаил Алексеевич, получается, что Васин прав. Ты не имеешь права находится при допросе. Почему ты не поменял удостоверение вовремя? Посиди пожалуйста в приёмной пока. Или в столовую сходи, пообедай. — Ты чего Родион, это серьёзно? Что бы меня… Из-за вот этого, — он некультурно показал на «вот этого» указательным пальцем и потряс им.Встал, вытер платком глаза, в которых мне показались толи слёзы, толи машинное масло потекло, и больше не говоря ни слова удалился в приёмную, громко хлопнув дверью.

Наступила угрюмая тишина, которая прямо-таки сдавила виски.— Доволен? — прорычал Громов, с неприятием глядя на меня. — А ведь это почётный сотрудник! У него столько подвигов и задержаний! А ты…— Не очень, — сказал я, поднимаясь и ощущая, как настроение моё действительно упало ниже некуда. — Ладно, пойду я. Извиняйте если что, — и в траурной тишине вышел из кабинета.

*****

Уважаемые Читатели, разрешите воспользоваться «служебным положением» и сделать небольшое объявление.

Разыскивается человек, который понимает в таргетенговой рекламе в соц сети «В контакте», а также в настройке рекламы в «Яндекс директ» и может помочь мне с настройкой на взаимовыгодных условиях. Пишите по этому поводу в ЛС на сайте АвторТудей (личные сообщения) https://author.today/u/maxis1812/works или вVK https://vk.com/id550432790

— Стоять!! — раздался крик Громова, когда я уже следовал по коридору. Стоящий невдалеке расстроенный Малафеев молниеносно оценил ситуацию и подбежав ко мне неожиданно резко выпрямив левую руку долбанул мне в глаз. Я не ожидал такой прыти от дедка, поэтому не сразу сообразил чего происходит, а почётный сотрудник уже вовсю делал подсечку, одновременно нанося удар правой рукой.

Однако это, я уже прекрасно видел и мгновенно отпрыгнул назад, но не рассчитал прыжок и ударил локтем, в стоящий на подоконники, отодвинутый мной недавно, горшок с кактусом, который отлетел в свою очередь в стекло и разбил его. Раздался грохот, звон, казалось время полностью остановилось и в этом фейерверке летящих во все стороны осколков, лишь силуэт Малафеева готовился нанести очередной победоносный удар, дабы на этот раз, окончательно и бесповоротно, вырубить преступника нахрен.— Отставить! — закричал подбежавший к нам Громов, пытаясь стащить с меня заломившего мне руки в захвате Малафеева. — Алексеич, ты какого рожна творишь? Отпусти его! Зачем ты с ним так?!— Что значит так, — тяжело дыша, проговорил престарелый ниндзя-убийца, но захват всё же отпустил и слез с меня. — А ты, что предлагаешь мне с ним церемонится?! Вишь бык здоровый какой. Таких сразу надо валить, что б не дёргались, — выдыхая и вытирая пот рукавом, произнёс заслуженный сотрудник, а потом задал вопрос, с которого логично было бы начать: — Так чего он натворил-то?

***

— Эх Васин, Васин… Что же с тобой делать?.. Давай вот как мы договоримся. Сейчас ты быстренько ответишь нам на несколько вопросов, а потом мы на чёрной «Волге» с мигалкой отвезём тебя до дома. Идёт? — предложил план Громов, пододвигая ко мне чайную корзинку с конфетами и баранками.— Неплохо конечно, — ответил я, глядя на закивавшего майора, — но только непонятно, когда заявления нужно будет писать? Лучше, наверное, сейчас? Так сказать, по горячим следам? — посоветовался со старшими товарищами потерпевший аккуратно, помассировав подбитый глаз холодной ложкой, которую мне дали. — Зачем заявление писать? Не надо! Товарищ капитан действовал исходя из того, что ты сделал, что-то плохое. Вот он тебя и решил задержать.— Интересно получается. А что было бы, если бы у товарища капитана было бы при себе табельное оружие? Застрелил бы? — сказал я, глядя на опустившего глаза Малафеева и увидев, как он вновь побелел, а его желваки вновь заиграли, понял, что попал в цель. Теперь было абсолютно ясно, почему этот дедуля, столько проработав в органах, всё ещё ходит в капитанах. Наверняка кого-нибудь этот убивец — вот так же, невзначай, ухайдокал на глушняк. От посадки, наверное, сумели отмазать, вот и влепили, по ходу дела, неполное служебное соответствие. Опасный дед. Чувствуется тренировка. Наверняка в спецназе каком-нибудь служил. Лихо меня уложил и воистину обезвредил.

— Александр, давайте действительно забудем это прискорбное недоразумение. Михаил Алексеевич был не прав. Он признаёт, что погорячился. Неужели Вы не видите, что он осознал свою не правоту и искренне раскаялся в содеянном? — попытался заступиться за почётного сотрудника Родион.— Ладно. Проехали. Пусть будет недоразумение, — согласился пионер, встал со стула и протянул руку Малафееву. Тот как мне показалось с облегчением пожал её и глубоко выдохнул.Вновь сел на стул, прижал ложку под глаз и проговорил: — Спрашивайте, только учтите я ничего подписывать не буду. Хотите мою подпись. Зовите адвоката. Я в юридических нюансах не силён, поэтому без адвоката ничего подписать не смогу.— Нет, нам нужно снять с тебя показания, — начал было Громов, но увидев как я посмотрел на Малафеева, кашлянул и через секунду добавил: — Ладно, хрен бы с ним. С показаниями потом разберёмся, — достал из папки журнал и спросил: — Твой рассказ?

— Мой, — не стал отрицать я.— Почему ты подписан как Александр Васильев?— Не знаю, это наверное в редакции напутали. И кстати, а почему Вы опять мне стали тыкать?— Да замучил ты уже со своим тыканьем, — завёлся с пол оборота Громов. — Ну не могу я, тебе пацану, говорить — Вы. Ты же меня почти в три раза младше.Я ухмыльнулся, ибо конечно логика в его словах была, однако не для того я заводил эту бодягу, чтобы так просто сдаться.— Тогда что, будем на ты?— На самом деле, товарищи, это буде звучать несколько грубо, когда юнец станет тыкать действующему сотруднику, — сказал своё мнение Рябцев и, обернувшись ко мне, аккуратно спросил: — Саша, Вы не будете возражать, если Илья Романович Громов будет обращаться к Вам на ты?— Да нет, — легко согласился я, ибо именно этого я и добивался.— Гм… — нахмурился Громов и опустив голову зачитал вопрос: — Ты когда-нибудь слышал как кто-либо при тебе говорил про спутники?— Если Вы имеете ввиду про запуск Белки и Стрелки, а также первого искусственного супника Земли, — то мы это с ребятами обсуждали в школе часто. Да и на школьных уроках проходили.— Александр, вот Вы пишите в опубликованном в журнале романе «Армагеддон. Мы отправим вас в ад», что командир подводной лодки проверил 24 спутника висящих на орбите. Это неточная фраза, но она очень близка к настоящей. Так вот, почему у Вас на орбите висит 24 спутника, а скажем не 50, 100 или 1000? Почему именно 24?— Вообще-то, это число взято просто, что называется — «от балды», — абсолютно легко начал врать я. — Когда я писал этот эпизод, то действительно хотел написать цифру тысяча, тем самым показав мощь и силу СССР будущего, но затем подумал, что читателю такая цифра покажется слишком большой и неправдоподобной. Поняв это, стал искать цифру менее внушительную, и в тоже время понятную каждому труженику. И цифра эта была найдена — 24, то есть 24 часа за которые планета делает оборот вокруг своей оси.— Гениально, — усмехнувшись, прошептал, немного обрётший себя, Малафеев. — Мы там голову всю сломали, а он вот так просто…— Саша, скажите, — продолжил выкать культурный Родион, — а почему именно вокруг своей оси, а не вокруг Солнца.— Ну 365 цифра тоже достаточно большая, — ответил я и посмотрев в потолок, — впрочем можно и с ней, чего-нибудь придумать во второй части мега триллера, если, конечно, соберусь его писать.— То есть вторая часть ещё не написана? Почему? Нет идей? — поинтересовался Громов.— Ну, в общем-то да… Так можно сказать. Однако идей не то, чтобы вовсе нет, а просто на мой взгляд, там тупик, — и, видя непонимание собеседников, я решил разъяснить: — Я, если честно, не могу себе представить, что произойдёт с командой подводного ракетоносца, когда он пришвартуется на пирсе Мурманска или Архангельска.

— По-моему ясно, что произойдёт, — почесав щёку, пробасил Громов. — Команду опросят о будущем и пошлют воевать на обычной субмарине. Этот крейсер разберут на запчасти, сделают по ним чертежи и уже где-нибудь в 1950 году у нас будет сверхмощная подводная лодка, — и посмотрев на мою кислую мину, — что не так?— Я думаю всё.— Почему?— Есть ли у кого-нибудь желание ответить на политический аспект данного вопроса вспомнив про 20-й съезд КПСС? — спросил я, притихших при этих словах присутствующих.— Да при чём тут политика-то? И причём тут твой 20-й съезд? Что там было? Доклад Хрущёва о… — начал было говорить майор Громов и тут же осёкся.— О культе Иосифа Виссарионовича Сталина, — помог я ему закончить видимо застрявшую в горле фразу и, посмотрев на изумлённых, задумавшихся сотрудников, добавил: — Пока, товарищи, мы не договорились о чём-нибудь подсудном и нас не обвинили в создании какой-нибудь Троцкистской организации, предлагаю сменить пластинку пока не поздно, то есть поменять тему вернувшись к вопросам из зала.— Да, — согласно кашлянул Громов, — действительно, товарищи, чего-то мы далеко от темы ушли. С часами всё понятно и в высшей мере логично. Так? — он обвёл взглядом коллег, которые кивками согласились с доводами обвиняемого. Майор посмотрел на листок и произнёс: — Тогда ещё один важный вопрос. С чего ты взял, что эта, так называемая, спутниковая группировка должна находится на 20 000 километрах от поверхности Земли?— О, это совсем легко, — ответил я и пояснил: — Длинна экватора Земли составляет 40 075 километров. Я поставил рядом два глобуса, покрутил их и понял, что 40 000, это очень далеко и, возможно, сигнал со спутников доходить будет с большой задержкой, поэтому решил сократить в двое. Получилось 20 000 километров.— Офигеть, — вновь восхитился «просроченный» Малафеев, — наши учёные бьются, рассчитывают, считают и пересчитывают, мы запускаем спутники для проверки расчётов, а тут мальчишка решает такую глобальную задачу походя, всуе и даже не замечая этого. Это просто фантастика.

— Ну я бы этот жанр назвал — Альтернативная история, попаданцы во времени или просто попаданцы, — искренне ответил я и, поразмыслив с секунду, согласился: — а так да, это действительно фантастика, причём очень увлекательная и приключенческая.

— Ненужно сейчас об этом, — сказал Громов и задал следующий вопрос…

Так в течении получаса я в форме «блиц опроса» рассказал товарищам, что никто меня на этот роман не подбивал, что я придумал его сам, что конструкцию подводной лодки я также выдумал самостоятельно, опираясь исключительно на фантазию, кадры военной хроники и картинки из книг и журналов. Также, никто мне не подсказывал, что кроме двадцати огромных межконтинентальных баллистических ракет на лодке-исполине, есть ещё: кинотеатр, поле для гольфа, огромный бассейн, баня, казино и боулинг. И да, все невоенные объекты внутри конструкции моей субмарины, были взяты по ассоциации из какого-то старого французского или итальянского комичного фильма, который я смотрел по телевизору.

Однако, кроме этих были и другие неожиданные вопросы. Например, почему на моей подлодке моряки несут службу и ходят в походы по три года. На это я ответил, что с моей точки зрения психологически тяжело прожить и полгода только лишь в мужской компании, без противоположного пола, ибо, к счастью, сейчас у нас пока эра абсолютно «не толерантная». И рассказал любознательным товарищам, что даже думал ввести в роман некий элемент «разрядки», но из-за своей природной скромности постеснялся.— Это какой? — заинтересовался Малафеев.— Резиновые женщины, для капитана и первого помощника, — пояснил я, вспомнив эпизод из замечательного фильма «72 метра» и пока обалдевшие от такого откровения комитетчики переваривали, что этот пионер только что выдал, я достал новую тетрадку и записал название картины, подумав, что, быть может, когда-нибудь у меня получиться её снять.

Через тридцать минут мы почти закончили и Громов под шумок пододвинул ко мне протокол с показаниями и как не в чём небывало, улыбнувшись, предложил подписать.— Спасибо не надо, — вежливо отказался я от такой сомнительной чести.— Саша, это надо подписать. Тут ничего такого нет. Просто твои показания. Это нужно нам для отчётности.— Я не следил, что Вы там записывали, а сам уже не помню, что я вам тут наговорил. Поэтому ничего подписывать я не буду. Напишите, что от подписи отказался.— Нужно подписать, Саша, — влез в разговор Рябцев. — На тебя заведено оперативно — розыскное дело, проходят оперативно — розыскные мероприятия. В рамках этого мы тебя и опросили. Ничего лишнего ты не говорил. Всё записано только с твоих слов и товарищ майор отсебятины никакой не писал и ничего не выдумывал. Поэтому тебе нечего бояться.— Я не трус, но я боюсь, — признался пионер и вновь отпихнул от себя предложенные к подписи листки. — Вы же перед допросом обещали с меня подписи не требовать? И кстати, а что это за листок вы мне тут подсовываете?— Это подписка о неразглашении совершенно секретной информации.— Что за чушь?! Я ни о какой такой информации не слышал, а следовательно и разгласить её не могу.— Но то, что ты рассказал — это само по себе является сверх секретной информацией, — вздохнул Малафеев. — Это тебе надо обязательно подписать.— Как раз наоборот, товарищ капитан, такую бумагу я подписывать совершенно не намерен, потому, что не хочу сесть в тюрьму или получить пулю.— Объясни, — кратко попросил капитан.— Мне кажется, что тут всё очевидно, товарищи. Вы самоубийцы, решили закончить жизнь, но меня-то вы в свой суицид зачем втягиваете? У меня мама, и вообще… Я ещё пожить хочу.— Объясни к чему ты это? — так и не поняв, спросил Громов, переглянувшись со своими коллегами.— По-моему ясно к чему. Вы хотите, чтобы я признал секретными сведения, которые я придумал дома за столом? Вы сами-то понимаете, чем это грозит и не только мне, но и вам, всем вам. Есть такое страшное итальянское слово — «черевато», так вот для всех нас, это крайне черевато. Не понимаете почему? Ну сами подумайте. Государство — огромный механизм, различные учёные: физики, химики, конструкторы; специальные службы с их многочисленным аппаратом; секретчики различных уровней секретности; все эти сотни тысяч или даже миллионов людей, тратили миллиарды советских рублей, на то что обычный школьник придумал дома! Вы представляете, что будет? Вы думаете, когда вы докажите бесполезность всех вышеперечисленных слоёв граждан они вас простят? Я думаю нет. Они будут до последнего держаться за свои рабочие места сопротивляясь и сметая всё на своём пути. Кстати, вы же сами работаете, насколько я понял, в подобном ведомстве. Когда поднимется шум, то наверняка ЦК создаст какую-нибудь комиссию по расследованию этого ЧП. И многим придёт песец! Вам оно надо?— Во даёт, — прошептал Рябцев, посмотрев на капитана.

— —

*****

— Что это только, что было? Это, что, обычный такой парень? — произнёс Громов, достав из кармана пачку сигарет и в этот момент удивлённо подумал, что пока они общались со школьником, ему ни разу не захотелось закурить.— Ничего себе школьник. Радиолокация, баллистическая траектория ракет, геостационарная орбита, спутниковая группировка, атомный ракетный крейсер, — зачитал Рябцев выписки, которые делал себе в блокнот. — Да и потом тоже, какое-то сумасшествие началось: ЦК, ЧП, возможные последствия для страны… Мы с кем вообще вели беседу? С одним из руководителей Генерального Штаба? — вопросил он в пустоту и угостился предложенной «Явой».— Н-да. Парень не простой. И этим, нужно сказать, он мне понравился, — играя скулами, проговорил Малафеев. — Чувствуется в нём стержень. Видно, что наш человек. Хотя очень необычный человек, нужно признать.— Вот и я об этом, — выдохнул дым Рябцев и, обратившись к старшему коллеги, произнёс: — Ну, что будем с ним делать, товарищ полковник? — повернулся к начальнику и улыбнувшись, — И как это, кстати говоря, Вы так с документами-то оплошали?— Н-да… Старею наверное, Родион. Взял одну из своих подделок и тут же был раскрыт школьником. Стыд и позор. Кому рассказать, не поверят, — выдохнул полковник Кравцов, рассматривая удостоверение на имя капитана Малафеева с его вклеенной фотографией и его инициалами. — Короче ясно, что парень не простой и за ним нужен глаз да глаз. Я сегодня руководству доложу и будем думать, как двигаться дальше. Также доложу и наше, — он хмыкнул, — соображение насчёт секретности. Ведь и вправду глупость какая-то получается. Ну какая может быть секретность, если мы сами американцам и европейцам даём высоту и координаты нашей спутниковой группировки, а также согласовываем с ними высоты, чтобы не было столкновений. Тут парень прав. Так, что пусть там на верху сами решают, что с этим всем делать. Ясно одно, за этим парнем надо хорошенько присматривать и вообще хорошо было бы подвести к нему нашего человека. Он писательством интересуется, вот кого-нибудь из литераторов, и нужно с ним подружиться, чтобы контролировал и нам докладывал, если Васин опять, что-то подобное придумает и соберётся публиковать, — закончил мысль он и посмотрел на своих сотрудников, — Родион? Ты чего такой? Придумал чего?— Михаил Алексеевич, подвести литератора, это хорошо, но не лучше ли Вам самому с ним наладить дружеские отношения?— И как ты это себе представляешь? Я полковник и завожу дружбу со школьником?— Нет не полковник, — улыбнулся Рябцев, — а готовящиеся на пенсию капитан Малафеев, которому есть многое, что рассказать молодому поколению. У вас большой жизненный опыт и у вас, наверняка, в загашнике есть полезные знания и истории, которые, без сомнения, помогут начинающему писателю стать известным по всему Советскому Союзу автором, — он хмыкнул. — Такой вариант взаимоотношений, на мой взгляд, самый перспективный. Общаясь с субъектом напрямую, кто как не Вы, сможете узнать его получше, выведать все тайны и главное понять — он сам дошёл до тех мыслей, что нам озвучил или его кто-то направляет? Если им кто-то руководит — хорошо, мы узнаем кто это и примем меры. Если же он гений и сам до всего дошёл, значит это наш клиент и будем дальше с ним работать. Вы же видите, мальчишка талантлив, а талантливые люди, как правило, талантливы, если не во всём, то во многом. Не сомневаюсь, общение с ним поможет нам выявить и раскрыть его потенциал. А предлог для знакомства достаточно прост — Вы захотели загладить свою вину, пригласив Васина в кино или кафе-мороженное. Там и подружитесь.

Неожиданно раздался стук в дверь. На разрешение войти в ней появилась несколько взъерошенная голова следователя Ласточкина, которая, извинившись, произнесла: — Товарищи, а это не от вас сейчас вышел поэт-песенник Васин?

*****

Именно, что на свободу и, несомненно, с чистой совестью. Только, наговорив с три короба вранья и бреда, я, по моему глубокому убеждению, мог рассчитывать на то, что в ближайшее время ко мне приставать не будут. Удивил ли я их? Естественно, ибо то, что я там «выкаблучивал» никак не могло уложиться в их представления о шестнадцатилетнем юноше. Конечно, они были дико обескуражены моим нестандартным поведением. Можно задать вопрос: нафига я это делал, если теперь они от меня не отстанут? Так именно в этом и проблема. Коли они вцепились, то теперь они никогда не отстанут. Теперь нужно держать ушки на макушке и не дать им себя полностью съесть. И всё же, мной рано или поздно всё равно бы заинтересовались. Так почему не сейчас? Собственно, они уже принялись собирать обо мне информацию, просто по какой-то причине информация обо мне ещё, по всей видимости, пока не объединена в единое оперативно-розыскное дело. Но это лишь вопрос времени. Это ненадолго. Всего лишь прокол различных ведомственных управлений, занимающихся мной. Однако для них это не беда. Машина уже заработала в нужном направлении найдя жертву. День, два, неделя и это недоразумение будет, несомненно, устранено. Вся информация соберётся воедино и возникнет персональное дело на Александра Сергеевича Васина, школьника, который изрядно отличается от своих сверстников. Естественно, возникает закономерный вопрос: что же делать мне, чтобы не сильно схватили за жабры? Вариантов не так много. Один из них — затаиться и не отсвечивать. Однако такой вариант мне совершенно не подходит, ибо, как говориться — не наши методы. Почему? Всё очень просто. Потому, что я не хочу быть в тени. Я не просто хочу не отсвечивать, но сиять, аки самое сильное сияние, которое своим светом может озарить весь мир. Нескромно? Ну и что. Зато правда, ибо одну скромную жизнь я уже прожил, так почему бы новую не прожить по-новому?А это значило, что мне подходит в данной ситуации лишь вариант, при котором я буду известен и ко мне просто не захотят приставать, применяя пословицу: не тронь г… гм… нет. Это совершенно не подходит. Тогда просто, применяя какую-нибудь другую пословицу, в которой говорилось бы, что я хороший и ко мне подходить не надо.Вот так раздумывая о своём, я добрался до «Боткинской» больницы. Закупив в ближайшем продуктовом магазине разных деликатесов: сыр, колбаса, ветчина в банке, банку шпрот, две банки зелёного горошка, хлеб и трёхлитровую банку «олдскульного» мандаринового сока, пошёл искать нужный корпус. Нужно сказать, что при «вписке» в заведение, по некоторым понятным причинам, я не помнил, где именно лежит мой блатной кореш — Савелий. При выписке же, за разговором с Арменом я как-то совершенно забыл поинтересоваться, где я лежал. Поэтому пришлось попробовать вспомнить или, на худой конец, попытаться воспользоваться методом одного английского джентльмена — мистера Холмса, то есть применить дедуктивный метод, не много не мало, постараться вычислить место, где на излечении находится мой друг, а подумав, позвонить Армену. Нужно сказать, что невзирая на методы, я кое-что всё же помнил, однако… однако это кое-что было настолько сумбурным и неправдоподобным, что в таких воспоминаниях я был крайне не уверен. Например, казалось, что наш клавишник лежит, где-то рядом с тем местом, где отдыхал я и даже будто бы я его видел. Видения были крайне смутными и очень отрывочными, поэтому больше походили на сон, нежели на настоящие воспоминания. Например, как могло оказаться, что псих больного меня, положили вместе с переломанным товарищем, ведь такого априори быть не могло. Это же разные лечебные отделения и возможно даже больницы. Случайность? Возможно конечно, но скорее всего, что это дело рук Армена.

Нашёл регистратуру и поинтересовался, где лежит мой закадычный друг — Савелий Бурштейн. Меня попросили уточнить отчества пациента, но я к сожалению, забыл, как зовут Севиного папа́. Точнее я вроде бы помнил, как… Но не помнил. Толи Соломон Моисеевич, толи наоборот — Моисей Соломонович, а может быть вообще Аркадий Яковлевич, к примеру… Короче забыл и было собрался дать мини взятку работнице, но не успел, это сделать, потому, что она, что-то проворчав, достала какую-то исписанную от руки толстую книгу, поводила там пальцем и вскоре пробурчала, адрес по которому сейчас проживает наш клавишник — десятый корпус, пятый этаж, пятьдесят восьмая палата.

В корпусе пускать меня к пациенту категорически не хотели, ибо время было не подходящее для посещений. Вахтёрша в форме медика показала мне на информационную доску, где жёлтым по чёрному было написано, что ближайшее время посещения больных это с 17:30 до 20:00.Ждать мне не хотелось, поэтому я предложил 50 копеек в виде взятки и тут же был послан лесом.

— Матери отдай, — с негодованием произнесла мед работница. — Ишь ты какой! Мать с отцом работают с утра до ночи, а ты их деньгами тут раскидываешься на право и на лево?! — сердито журила она. — Сказано тебе, приходи после пяти. Сейчас у больных после обеденный сон. Почему позже прийти не можешь? Как все?Делать было нечего, поэтому пришлось вновь врать про вечерний кружок по математике и помощь по дому маме. Сердобольная санитарка похвалила меня за такое рвение к точным наукам и всё же соизволила пропустить взяв с меня обещание, что буду у «брата», не более пятнадцати минут.Я легко пообещал и слово своё собирался сдержать, потому, что в моих планах не было долго задерживаться и подводить «под монастырь» столь добродушного медработника. Так, перемолвиться парой слов, узнать, как дела, поинтересоваться, что необходимо, узнать, когда выпишут домой, передать гостинцы и откланяться.

И вот, пятый этаж, палата номер пятьдесят восемь.Открыл дверь и сразу же увидел, лежащего на кровати и отвернувшегося к стенке от всего мира, друга Севу. Поставив на пол сумку с продуктами и портфель, на цыпочках, потихоньку, подкрался к изучающему прессу другу и несильно, но со звуком шлёпнув тому по плечу поприветствовал его:— Ну здравствуй, милый друг! Соскучился?!На шлепок обернулись все больные находившиеся в палате и удивлённо уставились на меня, однако больше всех были удивлены двое — я и худой усатый мужик, которому я по плечу и долбанул.— Ты чего пацан?! Совсем ополоумел? — спросил тот потирая ушибленное плечо. — Ты кто?! Чего тебе надо от меня?!— А Сева где? — ошеломлённо произнёс я, обводя палату и тут же нашёлся: — Извините дяденька, — и, посмотрев на остальных больных в количестве семь человек, добавил: — И вы дяденьки извините. Я, наверное, палатой ошибся. Обознался. Сори. Я брата ищу. Он тут со сломанной ногой лежит. Савелием его кличут.— Парень, — как мне показалось довольно дружелюбно произнёс усатый потирая отбитое плечо, — ты говоришь брат твой со сломанной ногой тут лежит? — и услышав мой утвердительный ответ, — Это я тут лежу со сломанной рукой! — прорычал он и потряс забинтованной в гипс конечностью, — Как такое можно перепутать?!— Сердечно прошу пардону, — покаялся я, поняв, что маленько лоханулся.— Извиняется он, — недовольно буркнул пострадавший, — а я после операции, — вновь потряс гипсом, — мне покой руке нужен! — и с обидой в голосе крикнул: — А ты долбишь!

Я осмотрел с осуждением смотрящих на меня больных и полез в сумку.— Я же попросил прощения. С кем не бывает. Прошу прощения ещё раз — ошибся. С кем не бывает? Извините! И чтобы загладить вину, прошу принять небольшой презент — банку питательного и лечебного мандаринового сока, — сказал я и, достав из авоськи тёмно-жёлтую жидкость, под мгновенно сморщившиеся физиономии пациентов, поставил тару на тумбочку пострадавшего. Пока благодарные люди находились в некотором оцепенении от моей доброты, решил ковать железо пока горячо: — Ну так не подскажите, где мой брательник-то находится — Савелий Бурштейн? Мне сказали, что он в пятьдесят восьмой палате лежит.— Ну так и искал бы в пятьдесят восьмой. Может он и впрямь там лежит. Зачем к нам-то пришёл? — спросил один из пациентов одетый в коричневую пижаму с боковыми карманами на пиджаке.— А это какая у вас? — не понял не званный посетитель.— Пятьдесят третья, — шмыгнув носом пояснил усатый.— Да-ну нафиг, — произнёс пионер и сделав пару шагов назад открыл дверь и посмотрел на прикрепленный на ней номер.«Н-да… Ошибся. Затупил. Но блин, какой нафиг дизайнер сделал тройку так, что она была еле-еле отличимая от восьмёрки? Это они там на создании форм, что ль экономят? В форму восьмёрки втыкают пару палочек для разделения и вот вам уже цифра три?! Новаторы блин… А из-за их новаторств, потом честные люди избивают совершенно неповинных больных, или вообще оказываются в Ленинграде на какой-нибудь 3-й улице Строителей».Ещё раз от всего сердца извинился перед честным людом, взял ручную кладь, попрощался, но когда собрался было уходить услышал в спину, негромкий толи вопрос, толи утверждение, которое в задумчивости произнёс, как мне показалось, гражданин в пижаме:— Ребята, а это не тот ли психический, что недавно санитаров избил, да по всему этажу какого-то Севу искал бегая по нашему этажу?«Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу», — подумал Штирлиц и понял, что надо сваливать пока больные не кипишанули и с криками: «Маньяк — психопат вернулся!» — не устроили панику.«Во дела. И чего теперь делать? Идти к Севе, или не подставлять его, а просто свалить? Позвонить, например, Юле, попросить её, чтобы приехала и передала гостинцы своему возлюбленному. Наверняка она согласится, так имеет ли смысл мне рисковать и подставляться самому, да ещё и Севу подставлять? С другой стороны, я же вроде ничего плохого никому не делаю, во всяком случае пока, так чего я дёргаюсь? Попросят уйти, уйду и все дела», — раздумывал посетитель, спешно шагая по коридору.С такими грустными мыслями я нашёл нужную палату, но перед тем как войти оглянулся. Как и следовало ожидать пациенты палаты № 53 в полном составе вывалили на костылях в коридор и наблюдали за мной.— Вот же ж, блин горелый, угораздило так с палатой лохануться?! — прошептал себе под нос я и открыл дверь.Вид открывшийся перед моими очами ничем не отличался от вида предыдущих апартаментов, ну разве, что за исключение пациентов. Как и первая, эта палата, была рассчитана на восемь коек по четыре койки с тумбами у двух противоположных стен перпендикулярных окну и входу. У окна стоял стол и холодильник. Ни раковины, ни санузла в палате не было. Нужно сказать, что сей факт в больницах прошлого меня всегда крайне удивлял. Почему при проектировании здания санузлы в палатах абсолютно не учитывались? Предполагалось, что больные, с ранами разной степени тяжести, все будут ходить в один общий туалет на этаж, куда и здоровому-то ходить лишний раз иногда не комфортно и не приятно. Получалось одно из трёх. Либо такие здания не были предназначены для больниц и проектировались под другие общественные нужды, либо архитекторы думали, что больные будут ходить в утки, куда прилюдно многим взрослым людям ходить просто стыдно, либо эти архитекторы и строители были клиническими идиотами и думали, что больным вообще, в период лечения в больнице, не нужно посещать ни туалет, ни ванную комнату.

На этот раз, прежде чем кого-либо шлёпать решил осмотреться, но не успел, потому, что услышал радостный возглас.— Саша! Сашок приехал! Здорова! Ты уже выздоровел! — закричал мне лежащий у окна клавишник и замахал призывно рукой.— Да я и не болел особо, — скромно произнёс я, закрыл за собой дверь и громко сказал, обращаясь ко всем находившимся в палате: — Здравствуйте товарищи.Под нестройное ответственное приветствие прошёл к койке друга, засунул сумку с продуктами ему под кровать и, присев рядом с ним на стул, поздоровался ещё раз и, наклонившись, прошептал: — Ну, рассказывай, — а затем покосившись на дверь, — только учти, у нас, возможно, мало времени, так, что говори о самом главном. Что с тобой случилось в поезде?Сева тоже покосился на дверь и стал негромко быстро пересказывать свои приключения. Пока я слушал детективную историю поездки, меня не отпускала мысль, что я слишком безалаберно подошёл к вопросам конспирации. И это, чуть не довело до беды. Изначально казавшаяся беззаботной поездка и съёмки фильма в Армении, на самом деле небыли такими уж простыми, как оказалось. И этого я при планировании операции не учёл, как и количества коньяка в ящиках… Н-да… С другой стороны, хотя я многое и не учёл, но такую фигню, как, фактически, ограбление Севы в поезде, по моему мнению, вообще учесть было скорее всего нельзя. А вот вывод из всего этого мероприятия сделать вполне себе можно — те, с кем я собираюсь играть и уже вовсю играю, в достижении своих целей готовы пойти, если не на всё, то очень на многое. Да впрочем уже идут. А посему, нужно стараться быть ещё более осторожным и более никогда не подставлять своих детишек, возлагая на них непосильную, либо, хоть в малейшей мере, опасную миссию.— Слушай, когда мы разговаривали с тобой по телефону, почему кто-то из твоих домашних закричал, что ты выпрыгнул и что насмерть разбился? Я подумал ты с горя того…— Да это моя бабуся всё. Вечно она всё преувеличивает в сто раз. Она с Одессы. У них там так принято… Я, когда на лето туда езжу в гости к родственникам, сам обалдеваю от такого ора, — ухмыльнулся он. — Не все, конечно, там так говорят, но остались ещё люди старой закваски. Вот они да…— Ясно, — сказал пионер и в этот момент открылась дверь. В палату вошло несколько врачей, медсестёр, а в далеке толпились обеспокоенные больные.— Молодой человек! Что вы тут делаете?! Сейчас не время посещений! Сейчас у больных послеобеденный сон! Немедленно покиньте палату! — предъявил претензию один из мужчин в белом халате и с бородой.— Извините. Ухожу, — безропотно извинился нежданный посетитель.— Как Вы сюда попали?! — попыталась выяснить какая-то «женщина в белом».— Через форточку, — произнёс псевдо-скалолаз, поднимаясь со стула.— Саша, что с Кешей? Что с… гм… органами? — быстро и, как ему вероятно показалось, тихо спросил Савелий. Однако, разумеется, так казалось только ему, ибо в полной тишине помещения, где был слышен лишь мотор холодильника, его вопрос раздался громом и сразу же был всеми услышан.— Всё нормально. Не волнуйся. Кешу сегодня отпустят. А с комитетом, — сделав ударение на последнее слово, громко и чётко произнёс я и посмотрел с вызовом на присутствующих, которые при этом перестали даже дышать, — так вот, с ними мы сегодня тоже всё уладили.— А как же завтра? Завтра же праздничный концерт! Мне Юля сказала, что его отменили? — продолжал переживать друг.— Концерт не отменили. Отменили наше выступление. Но не боись, этот вопрос мы в ближайшее время утрясём, и наше ВИА обязательно выступит в другой раз, например — на ноябрьские праздники, или ещё раньше. — Молодой человек, больным нужно отдыхать, — напомнил мне бородатый, который вероятно был главный из пришедших врачей.— Всё-всё, ухожу, — согласился я. — Пока, Сева. Тебя, когда выписывают? Через пару дней будешь дома? Ну, как будешь, сразу звони. Выздоравливай! — и, подойдя к двери, громко, вновь обратившись ко всем: — Выздоравливайте, товарищи! Всего вам доброго! С наступающим вас Днём Конституции! До свидания!

*****

Выйдя из больницы, поехал в сторону дома, по дороге решил заехать в библиотеку. Однако там меня ждал сюрприз. Оказалось, что Эмма Георгиевна уже больше недели назад с работы уволилась и теперь вроде бы работает вместе с мужем в НИИ. Я удивился такому повороту в карьере библиотекаря и пообещал себе навестить чету химиков, как только представится возможность, а сейчас попросил выдать мне для прочтения подборку журнала «Юный техник» за последние пять лет.Новая библиотекарша хоть и удивилась выбору, но всё же согласилась помочь и мы прошли с ней к полкам на которых стояли книги и журналы согласно алфавитным указателям. Нужно сказать, что эти журналы мне были нужны только в ознакомительном плане буквально на пару часов. В них я собирался найти материалы, которые должны были «залегендировать» мои скромные познания в электронике и радиоэлектронике.

Вначале ознакомился с журналами за 1973 год. Так как журнал был ежемесячный, то за каждый год, выходило всего двенадцать штук. Я пролистывал их один за одним довольно быстро, попутно поясняя удивлённой библиотекарше, что ищу некогда перерисованную, а впоследствии потерянную, когда-то схему одного радиоприёмника.На самом деле меня интересовало в них, кроме легенды, только две вещи — упоминание в журналах любых материалов о лазере и упоминания о любых микросхемах, в которых использовались катушки и блоки питания.Так журнал за журналом, пролистывая их, я расправлялся с подшивками годовой подписки. Через сорок минут я записал на себя и убрал в портфель пять журналов, в которых были упомянуты интересующие меня материалы. Подписав читательский бюллетень, согласно которому обязался вернуть литературу через тридцать дней, поблагодарил новую библиотекаршу за неоценимую помощь, попрощался и поехал домой, чтобы взять оттуда магнитофон с тетрадными листами, а после этого навестить одного инвалида.

Зачем мне вообще нужна была эта суета, ведь это не коим образом не относится ни к музыке, ни к писательству? Всё, очень просто.Дело в том, что я решил во что быто ни стало снять фильм «Терминатор». Вот такой вот у меня случился «заскок», вероятно связанный с падением в кафе. И мысли сейчас у меня, как правило, были только об этом. Ужас? Бесспорно, но что делать — такова жизнь. Другой бы на моём месте, коли уж захотелось стать режиссёром, попытался снять, что-нибудь попроще. Но мы не ищем лёгких путей — это, во-первых, а во-вторых, мне стал очень интересен этот вызов, брошенный судьбой и воспалённым мозгом. Смогу иль не смогу? Вот в чём вопрос! А посему, приходилось думать и искать пути решения. Естественно, чтобы снять такое кино, если это, конечно, вообще возможно в СССР 1977 года, то для этого необходимо провести тщательную подготовку. В связи с тем, что фильм фантастический и в нём присутствуют спецэффекты, а компьютерной графики в этом времени ещё толком нет, эти спецэффекты, которые были использованы в оригинальном фильме, придётся создавать мне, причём вручную без помощи компьютерного моделирования. С компьютерной графикой сейчас вообще пока швах. Да, сейчас уже есть компьютеры, но они очень-очень далеки от своих будущих прототипов. С некоторыми из новейших моделей совсем недавно только начал экспериментировать в первой части «Звёздных войн» Джордж Лукас, иногда применяя компьютерную графику. Нужно сказать, что на мой взгляд, это выглядит так себе, однако у меня есть опыт просмотров фильмов будущего. Тут же, здесь и сейчас. Зритель не избалован и спецэффекты в ЗВ для него являются чем-то новым и сравнивать пока особо не с чем. Однако все эти размышления тупиковые и ни к чему не ведут. Всё дело в том, что у меня просто на просто нет возможности хоть как-то дотянуться хотя бы до тех компьютерных «пращуров», что у Лукаса, и вряд ли эта возможность появится в ближайшее время. К тому же, как я упоминал ранее, компьютеры сейчас это совсем не тоже самое, что компьютеры хотя бы конца ХХ века, не говоря уж о чём более совешенном и вряд ли я вообще пойму, как на них работать и что и как с ними надо делать для достижения результата. Следовательно, даже если бы эти «протокомпьютеры» у меня были, это бы проблему абсолютно не решило. Для того, чтобы любая техника работала, нужны были специалисты, которых без сомнения сейчас в СССР скорее всего нет от слова совсем. Вот такие вот невесёлые пироги…

Естественно, всегда есть дачный вариант, то есть мой ноутбук спрятанный в деревне. Там есть несколько программ и я ими вполне себе умею пользоваться, ибо сам монтировал небольшие ролики, снабжая их примитивными, по тем временам и просто не реальными по этим, спецэффектами. Но!.. Как я смогу потом, когда спросят, объяснить, как я это сделал? Ведь спросят-то обязательно. И мало того, что спросят, но ещё и попросят показать. А этого, естественно, я делать не буду. Следовательно, придумать, как именно сделать те или иные спецэффекты, мне предстояло самому, причём так, чтобы комар носа не подточил. Я уже знал, кого из профессионалов в последствии нужно будет попробовать привлечь к проекту, но сейчас я хотел по максимуму озаботится технической частью сам, дабы размыть изобретения по шкале времени. Вот для этого мне и нужен был местный радиотехник, который в виду своей инвалидности — потерял ногу на производстве, занимался тремя вещами: играл в домино, пил пиво, причём в разумных количествах и был заядлым радиолюбителем, работающем мастером в ремонтной мастерской. Этого дядьку знала вся округа. Он был добрым, отзывчивым человеком и мы с пацанами часто бегали к нему со своими радиоприёмниками и магнитофонами, когда те начинали барахлить. Человек дядя Жора, а именно так звали мастера, был безотказный, простой, легко умел найти со сломанной аппаратурой общий язык, выпотрошить их, припаять туда что-нибудь или наоборот выпаять оттуда пару деталей, после чего у агрегатов просто не оставалось выбора, и они начинали работать, как и прежде, а иногда даже лучше, чем при покупке. Можно сказать, что дядя Жора был местным «Кулибиным» в области электротехники. Вот с ним-то я и решил попробовать «изобрести» некоторые технические новшества, которые, на мой взгляд, обязательно мне понадобятся при съёмке фильма, да и вообще в быту.С чего я вообще взял, что мне кто-то, когда-то даст снимать подобную картину? Ну, во-первых, я оптимист, а во-вторых, если не получится с американцем, попробую через Армена и «Арменфильм». Не получится через них, есть Ташкенбаев и «Узбекфильм». Если не через них, есть Ибрагимов и «Азербайджанфильм». Я не помню есть ли латвийский кинематограф, к которому можно будет попробовать подобраться через Юриса, но точно помню, что скоро, в конце ноября, фестиваль «Песня 1977». Там будет много иностранных гостей, в том числе и представители звукозаписывающий фирмы «AGFA» из Федеральной Республики Германия. Одним словом — вариантов море и, наверняка, через кого-нибудь да получиться реализовать проект. Если же нет — не беда. Я, как и любой психически ненормальный — очень настырный. Подумаю-подумаю, как замутить и обязательно замучу. Внушу, например, Щёлокову, что именно съёмка фильма про Т–800 спасёт всех нас и все дела… Куда ему деваться-то будет?! Откуда ему знать, где правда, а где вымысел. Подгоню видеосъёмку пары фрагментов из расстрела дома Совета Министров. Видео с падением берлинской стены и «Железного Феликса». Съёмки из Афганистана и Ливии. Снятие красного знамени и многокилометровую очередь в Макдональдс на Пушкинской, на фоне всеобщей нищеты. Одно дело фото, а другое дело — увидеть это на видео… Да после такого, он не то, что поможет с фильмом, но и вообще будет делать, что я говорю, принимая любую информацию за чистую монету — истину. Но этот вариант, как и многие другие, которые, без сомнения, были в моей больной голове, сейчас я задействовать не хотел, оставив их на крайний случай, если обычное продвижение остановиться. По большому счёту, сейчас не особо было важно когда именно будет снят фильм, важно, что технические моменты нужно придумывать и внедрять в жизнь заранее, тогда к ним не будет никаких лишних вопросов.Что же касается самой оригинальной картины, то там, спец эффекты начинаются с самого начала. И я не имею ввиду показанные битвы будущего. Это само собой разумеющийся факт. Я имею ввиду другое. А именно — появление антигероя сразу же после первых титров.С чего вообще начинается фильм, опять же если не считать самую первую сцену из будущего? Терминатор перемещается к нам в наше время и его прибытие сопровождается молниями и паром. Если с паром я проблем не видел — сухой лёд, дым, или, быть может, даже кислота, то вот насчёт молний на экране поломать голову пришлось. И в самом деле, откуда взять рукотворную молнию? Не снимать же фильм в грозу, ведь это мало того, что глупо, но ещё и опасно. На ум приходит самый простой вариант — это обычная искра или множество искр. В этом варианте, если не считать технических проблем, есть один серьёзный недостаток — это слишком просто, к тому же всем зрителям будет сразу же понятно, что это просто искры. Другой вариант — нарисовать молнии разрисовав кадры с экспозицией. Но мультяшные молнии, это всё же обычные мультяшные молнии и какими бы звуковыми эффектами их не сопровождать, маскируя за звуком мультяшность, они всё равно останутся мультиком и никак иначе. Нет, естественно можно нарисовать так, что «фиг» отличишь, но рисоваться это будет долго, если не сказать — очень-очень долго. Поэтому я нашёл другой вариант добычи молний — технический.

Приехал домой, поговорил с мамой, сказал, что еду на репетицию, забрал «Весну» и пошёл в соседний двор. В связи с тем, что на улице было прохладно за деревянным столом во дворе компания завсегдатаях доминошников не обнаружилась, поэтому пошёл к нему домой.Поднявшись на второй этаж, позвонил в звонок и где-то через минуту дверь открыл несколько взлохмаченный дядя Жора. Судя по его виду он спал, поэтому я, поздоровавшись, извинился за беспокойство и на пальцах в двух словах объяснил, что мне от него нужно. Как и ожидалось радиолюбитель совершенно ничего не понял и пригласил пройти в комнату, дабы там предметно поговорить о сути визита.Жилище дяди Жоры больше всего напоминало пещеру Алладина, который увлекается радиоэлектроникой. Вдоль всех стены его однушки стояли разнообразные приёмники, радиолы, магнитолы, патефоны, радио и телевизорами различной степени испорченности и древности. Шкафы изобиловали большим количеством специализированных книг, журналов, радиодеталей и просто гигантским числом разнообразных и разноцветных проводов, которые торчали буквально отовсюду.Вообще, в этом времени, увлечение народа радиоэлектроникой носит, если не повсеместный характер, то во всяком случае массовый. Государством организованны тысячи кружков радиолюбителей, выпускается несколько тематических журналов, выходят теле- и радиопередачи. Естественно, чтобы увлечение было не чисто теоретическим, государством выпускается большое разнообразие радиодеталей, которые появляются в свободной продаже. И если у человека есть желание, а главное руки растут из нужного места, он всегда сможет сделать себе приёмник и поймать сигналы, которые специально для этого издают некоторые спутники летающие на орбите Земли.Прошли в комнату. Я достал из сумки схему-чертёж номер один и спросил может ли мастер-электрик помочь мне создать такой агрегат. Тот взял листок, посмотрел схему и спросил: — Что это за хрень?Я пояснил, он косо посмотрел на меня, почесал затылок, что-то буркнул себе под нос:

— Убьёт же нахрен током, — и вновь погрузился в техзадание…

В течении десяти минут я растолковывал чертёж электросхемы устройства под названием катушка Теслы и его модернизированный вариант катушка Бровина.

Дядя Жора понимал и не понимал одновременно. Я же вновь и вновь пытался донести до него, что как нам говорит википедия — принцип действия трансформатора Теслы основан на использовании резонансных стоячих электромагнитных волн в катушках. Его первичная обмотка содержит небольшое число витков и является частью искрового колебательного контура, включающего в себя также конденсатор и искровой промежуток… и т. д. и т. п

https://www.youtube.com/watch?v=7ftp_JR0KEc — (a-ha — TAKE ON ME but with TESLA COILS)

Нужно сказать, что в дальнейшем у меня была идея вообще замутить видео клип на «свою» музыку, где я… гм…, впрочем, лучше, наверное, не я, ибо чего-то мне сыкотно… В общем, стоит тот смелый человек и посылает под музыку молнии во все стороны, а народ дико охреневает, как это у него такое получается.

https://www.youtube.com/watch?v=psoLXEBmfRg — (Daft Punk's Derezzed performed with musical Tesla coils)

Пока рассказывал весь этот фантастичный, на взгляд радио электрика, бред, он меня раз пятьдесят спросил: — Нахрена мне это надо?: — и в конечном итоге мне это так надоело, что я задал ему главный вопрос: — Вы можете это сделать или нет?— Сделать то я могу, но будет ли это работать, я не знаю. Плюс радиодетали надо покупать, у меня некоторых из нужных в схеме нет. Да и катушки самому мотать придётся, — логично пояснил он, тем самым меня обрадовав. — К тому же вызывает вопросы блок питания. Придётся подбирать или вообще с нуля делать.

Я понял, что процесс пошёл и после того, как мы принялись обговаривать детали проекта «качер Васина». В конечном итоге мастер согласился, и я с лёгкой руки выдал ему двадцать пять рублей на запчасти, после чего под удивлённый возглас: — Куда так много? Тут рублей на пять-семь радиодеталей всего, — пообещал ещё столько же по окончании эксперимента.Сказать, что дядя Жора был удивлён таким разбрасываемым на ветер таких суммам — это ничего не сказать, однако среагировал сдержанно и деньги взял.Закончив с первой задачей, перешёл ко второй. Залез в принесённую сумку и вытащил от туда магнитофон «Весна».— Что, сломался? Он же новый, — удивился тот и посоветовал: — Гарантия есть? Так лучше по гарантии обратиться. Бесплатно починят.— Да, он новый и работает вполне себе нормально, но понимаете ли, у него есть небольшой недостаток — он слишком большой и его неплохо было бы уменьшить раз в шесть-семь, ну или хотя бы во сколько получится, — произнёс я. Достал из сумки лист формата А4, согнул его по длине пополам, и получившийся формат А5 положил на стол для визуализации размера, после чего произнёс: — Вот приблизительно до таких габаритов предлагаю урезать этого электронного осетра.— Гм… — ответил на это мастер и, взяв листок, сравнил его с магнитофоном, а затем, усомнившись, вновь вымолвил: — Гм… — и покосился на меня как будто бы пытаясь понять идиот я или просто придуриваюсь.Я же улыбнулся своей приятной и доброй улыбкой и со всей не менее естественной пионерской простотой достал ещё несколько листов. Так как в эти тёмные времена при покупке нового магнитофона в коробке кроме него, в том числе, в комплект входила и электро-схема купленной аппаратуры, то достал её, а также схемы, нарисованные мной, после чего, положив их на стол перед хозяином квартиры, и пояснил: — Вот так, дядя Жора, мне кажется, должен выглядеть первый в мире плеер.

Мы словно великие полководцы склонились над картами предстоящей битвы и я, смачно откусив яблоко, предложенное гостеприимным хозяином, принялся объяснять, что и как нужно на мой взгляд сделать, чтобы на выходе появился новый, никем невиданный мега галактический супер девайс.За основу своих изысканий я естественно взял множество публикаций в интернете и ютуб, выделяя из них самые лучшие на мой взгляд.

Как и положено плееру, он должен был быть максимально компактен и удобен в обращении. Для уменьшения габаритов в нём предусматривалась только одна кнопка. Неполное нажатие — перемотка. Полное нажатие — воспроизведение. Третье нажатие — стоп. Всё это действо делается одной железной пластиной со специальными зубцами в ней. Также из плеера были исключены такие возможности как перемотка в обе стороны и записывающая функция. Естественно не было в нём и динамика, а также остался только один разъём — для наушников.

(Один из возможных вариантов. https://www.youtube.com/watch?v=jvvFI9XEW1w — Заброшенный самодельный плеер прим. Автора.)

После увлекательного рассказа, о том, как я вижу сие чудо, дядя Жора покрутив в руках принесённую новую «Весну» поинтересовался: — Не жалко ли мне подвергать такому риску сей чудный и главное новый аппарат? — и получив в ответ фразу из к/ф «Покровские ворота»: — Резать к чёртовой матери, — вновь склонился над чертежом и, взяв карандаш в руки, принялся тыкать в схему и уточнять у меня разные узлы и моменты невиданной раннее человечеством конструкции.Конечно, наверняка, в эти времена у всевозможных спецслужб мира были портативные магнитофончики и поменьше, однако в массовом производстве и уж тем более в продаже аппаратов типа — плеер в мировой истории ещё не появилось, ибо первый массовый выпуск подобной продукции в прошлой истории наладила японская фирма «Sony» и выпустит его только 21 июня 1979 года. Аппарат именуемый «Walkman TPS-L2» не смотря на до этого скептическое рецензии прессы, сразу же понравился общественности, особенно молодёжной её части и практически мгновенно станет мега популярным, жутко дефицитным и супер раритетным.О популярности данного девайса говорит тот факт, что в 1979, когда и появилось сие чудо на прилавках, их было продано за месяц более тридцати тысяч штук, то есть весь тираж, который фирма «Sony» успела выпустить.Всего же за годы плееров только этой фирмы будет продано более двухсот миллионов штук, что без сомнения говорит о том, как для общества было необходимо такое техническое устройство.Советский Союз же в данной области тоже несколько задержался и подобный плеер в СССР появился лишь осенью 1984-го года. То есть на пять лет позже, чем японский аппарат. Называться будет сие чудо в отличии от вульгарного японского названия более радикально — кассетный проигрыватель «Электроника-Микроконцерт-Стерео». И в комплект к нему входили «телефоны головные динамические стереофонические», которые в быту назывались — «наушники».

Одним словом, создать сей шедевр я собирался, как минимум, по трём причинам. Во-первых, такой плеер был мне нужен для фильма. Там есть одна интересная сцена, где подруга Сары Коннор слушает музыку в наушниках, пока её любовника убивает терминатор. Естественно сцену можно было переработать, убрав девайс, которого в природе ещё нет. Например, та девица могла быть глухой и не слышать, как робот крошит её приятеля в спальне. Ну или, например, она могла в это время выносить мусор во двор и не слышать, что за шурум-бурум происходит в квартире. А вернуться именно тогда, когда её «бойфренд», выбивая головой дверь весь в кровище вылетает в коридор. Да, так можно было сделать, но, я не хотел без нужды лезть и менять сценарий пользуясь правилом: один раз сработало на отлично, сработает и во второй раз! Тем более, были и ещё, как минимум, два факта из-за которых я хотел сделать именно рабочую модель.Во-вторых, я любил музыку и мне нравилось в пути слушать её или аудио книги. Ну и в-третьих, я как всегда хотел быть впереди планеты всей, заодно подтягивая к этому и свою страну, которую очень любил и хотел, чтобы она гремела своими открытиями на весь мир. Естественно я понимал, что до прилавков нашей великой странны, этот плеер практически не дойдёт, ибо в первую очередь мы, конечно, подарим его нашим бесконечным друзьям-союзникам-пиявкам, поменяв сей девайс на обещания и на их якобы дружбу. Однако, хоть что-то до нашего прилавка наверняка дойдёт, да и сам факт, что по всему миру будут слушать возможно «мою», естественно бессовестно сворованную, музыку, уже подогревал самолюбие и внушал гордость за страну, ибо я и страна едины и не делимы. О как…

Через пять минут было решено разобрать агрегат и посмотреть, что же у него внутри. Сломав гарантийную пломбу, раскрутив шурупы и сняв крышки, осмотрели сборку. Львиную долю внутреннего пространства занимал энергоблок, отсек отведённый под батарейки и динамик.Стало ясно, что в плеер, который мы собирались материализовать в нашу вселенную, блок питания попросту не влезет. Я ожидал такую проблему, поэтому сразу же предложил блок питания вынести в отдельный девайс, уменьшив его во сколько только это возможно. А далее мы стали прикидывать, что в магнитофоне можно использовать для плеера с названием — «Прорыв», что придётся докупить и что придётся смастерить заново.

В связи с тем, что информации в интернете о самопальных плеерах было достаточно много, я смог ответить практически на все интересующие собеседника вопросы, причём не просто ответить, но и предложить готовые решения.

— Слушай, Саша — произнёс дядя Жора, когда мы по третьему кругу всё обсудили, — если честно, я в начале подумал, что ты просто поиздеваться надо мной пришёл. Так нелепо звучали твои идеи. Да ещё и деньгами сыплешь словно какой-то буржуй, — он закурил «беломорину» и спросил: — Откуда деньги взял?

— В лотерею выиграл, — чистосердечно признался пионер.

— То-то я смотрю соришь ими. Ясное дело — халявные, — глубоко затянулся он и, выпустив дым, произнёс: — А корпус для этого аппарата ты деревянный делать собрался?

— Да нет конечно. Пластмассу нарежу, спаяю, склею и покрашу.

— А дальше, что ты собираешься с ним, — он показал папиросой на чертёж, — делать?

— Во-первых, не я, дядя Жора, а мы с тобой. А во-вторых, сделаем три таких чуда. Два оставим у себя на всякий случай, а один отнесём на подходящий электромеханический завод. Попросим внедрить и получим за это почести, премии и награды.

— Ха, — усмехнулся тот. — Ну ты размечтался. Почести тебе. Награды тебе, — стряхнул пепел в пепельницу. — Пинка нам дадут и будем мы с тобой ковылять оттуда на трёх ногах на двоих.

— Не будем. Обещаю, — не беспочвенно пообещал я. — У меня знакомый один есть. Он с главным инженером одного завода знаком, — ну тут уж наврал конечно, но перспективы-то обозначить было надо, поэтому продолжил врать в том же духе: — Они друзья хорошие. Я уже зондировал почву. Мне сказали, что нужны не только чертежи, но и готовый образец. Поэтому-то я сразу и решил обратится к Вам.

— Не «вамкай». Мы ж на «ты» с тобой давно договорились, — напомнил мне сорокапятилетний мужчина.

— Извини, дядя Жора. Совсем забыл, — покаялся «забывашка», пытаясь вспомнить, когда это я с ним на «ты» перешёл. Так и не вспомнив, продолжил: — Короче говоря, нужно сделать, а дальше всё будет «чикибомбони».

— Что за «бомбони»? — не понял тот и вновь склонился к чертежам, после чего, показав на отсек для батареек, спросил, почему именно две большие круглые батареи и две маленькие я решил использовать для энергопотребления. Я вздохнул и вновь принялся объяснять, что для воспроизведения достаточно двух малых батарей, а вот для перемотки кассеты необходим большой запас энергии и в этот момент начинают работать большие. Также пояснил, что по моим подсчётам при работе плеера 3–5 часов в день батарей будет хватать приблизительно на месяц.

Дядя Жора усомнился в моих словах и пообещал произвести расчёты. Я же на это сказал, что нафиг эти расчёты не нужны. Нужно собрать модель, попробовать её в работе, а затем уже думать, как ещё больше усилить её энергоэффективность.

— К тому же, дядя Жора. Я вообще думаю, что для подобных моделей нужны не батарейки, которые необходимо постоянно менять, а маленькие аккумуляторы и зарядное устройство к ним.

Нельзя сказать, что я своими словами открыл какую-то Америку. Отнюдь. В эти времена были устройства с аккумуляторами, но были те аккумуляторы громоздки, тяжелы и дороги. В связи с тем, что к аккумуляторной революции я пока не был подготовлен, даже чисто теоретически, то наш разговор вновь вернулся к схемам и чертежам.

В восемь часов вечера я от него ушёл, оставив ему на расходы сто рублей. О том, что человек их не пропьёт, а истратит на дело, я был уверен практически на сто процентов. Ведь, как мне показалось, одноногий радиолюбитель и сам загорелся идеей создать то, чего на свете ещё нет.

*****

В выбранную мной школу, в Тимирязевском районе города, я проник в девять часов вечера, предварительно надев на руки хлопковые перчатки и отжав монтировкой дверь чёрного входа. То, что она легко поддастся, я понял, когда «гастролировал» по московским школам, одаривая учеников кассетами, заодно подыскивая то место, откуда я по телефону смогу связаться с Министром Внутренних Дел СССР.Закрыв за собой дверь, тем же способом — отжав железкой в районе язычка замка, аккуратно прошёлся по первому этажу. Как и ожидалось, никаких других людей в здании я не обнаружил, в том числе и ночного сторожа столь присущего школам светлого будущего. А это было потому, что в этом времени никакие школы по ночам попросту не охраняются, ибо кому придёт в голову лезть в школу ночью. Другим же, кроме знаний в школе этого времени, особо поживиться было не чем. Ну разве, что глобусом, настенным атласом или мелом, чтобы рисовать на асфальте. Но такие артефакты ночью охранять никто и не думал, поэтому попасть сюда было не особо сложно.В приёмной секретаря директора дверь была не заперта, впрочем глянув на замок, понял, что и с её открытием у меня вряд ли бы возникли проблемы. А вот директорская дверь была закрыта. Хмыкнул и подошёл к столу секретаря на котором кроме пишущей машинки находился чёрный телефонный аппарат. Снял трубку и, удостоверившись, что телефон работает, сел на стоящие рядом кресло. Хотя начало темнеть, в приёмную всё же попадал свет фонарного столба, горящего на улице, поэтому цифры на диске вполне себе различались в сумраке, и я решил лежащий в сумке карманный фонарь пока не использовать, дабы лишний раз не подставляться. Свет в закрытой на ночь школе вполне могли увидеть прохожие и местные жители, а от милиции мне сегодня бегать совершенно не хотелось. У меня на милицию сегодня были другие планы — я с ней собрался пообщаться. Не со всей конечно милицией, а лишь с её начальственной частью, точнее сказать, с самой главной начальственной частью — министром МВД Николаем Анисимовичем Щёлоковым.Достал из кармана сумки листок с номером и шарф. Обмотал шарфом нижнюю часть трубки для более сильного искажения голоса, покашлял и, перекрестившись, набрал номер на телефоне.

На третий гудок трубку на том конце провода сняли и довольно уверенный мужской голос произнёс: — Алло.— Здравствуйте, — сказал я, изменив свой голос на жёсткий баритон.— Здравствуйте, — ответили мне.— Я хотел бы услышать товарища Николая. Его можно подозвать к телефону?— А кто его спрашивает?— Это его друг детства — Артём, — продолжил я играть в конспирацию.— Здравствуйте, товарищ Артём. Николай — это я.— Товарищ Николай, я Вас ещё раз приветствую, но мне хотелось бы, чтобы и Вы и я убедились лишний раз, что мы разговариваем именно с тем человеком с кем хотели бы пообщаться. Поэтому предлагаю задать друг другу по паре наводящих вопросов, дабы удостовериться и идентифицировать собеседника. Вы не против?— Я с Вами согласен, — произнёс голос. — Начинайте.

— Тогда первый вопрос: кто, когда и что Вам передал?

— Что Вы имеете ввиду? — не понял собеседник и я вместе с ним, ибо только сейчас сообразил, что за вопрос я задал. А тем временем на том конце провода продолжили: — Если имеется ввиду, кто передал? То — это жена моя. Где передали? Дома. Что передали? Бумаги, которые ей передали в ателье. Вы удовлетворены ответами?

— Полностью. Ваша очередь.— Когда я умру?— О-о… Николай Анисимович, — хохотнул я. — Этот вопрос пока находится в подвешенном состоянии, — врал врушка. — Мы ещё с вами не смогли внести фундаментальные изменения в мирового континуум. Нам ещё предстоит с Вами сделать очень многое, чтобы повернуть колесо истории. Однако мне кажется, что мы уже начали менять мироздание и результаты вскоре не заставят себя ждать, — и слыша недовольное посапывание, — если же Вы имеете ввиду дату Вашей прошлой смерти, то она должна была бы наступить 13 декабря 1984 года, — и обнадёжил, — но уверяю Вас, при слаженных действиях и оперативных действиях мы непременно сможем отсрочить ту трагедию как минимум лет на десять!— Как Вы это узнаете? — как мне показалось слегка с облегчением и даже с ноткой надежды в голосе, спросил собеседник.— У меня есть небольшие возможности, чтобы отслеживать некоторые изменения, — соврал врун, ибо таких возможностей я к сожалению не имел. Однако, чтобы стать более загадочным незамедлительно соврал ещё, — но сделать я это смогу лишь в начале Нового года. Поэтому, мы с Вами должны попробовать до тех пор сделать многое, чтобы эти изменения гигантской структуры бытия были заметны.— Хорошо, — согласился министр и, тяжело вздохнув, продолжил: — Я тоже удовлетворён Вашими ответами, ибо мало кто в нашем времени говорит, столь удивительным языком. Итак, будем считать, что всё это правда, а не результат спецоперации ЦРУ или грандиозная мистификация. Я рад Вас слышать собственными ушами, ибо это убеждает меня в реальности происходящего и вселяет надежду, что с ума я скорее всего не сошёл, — он хмыкнул. — Давайте тогда, чтобы время зря не терять, приступим к беседе. В каком русле Вы считаете нам будет более полезно вести диалог?— Давайте начнём с ваших уточняющих вопросов ко мне по поводу уже раннее полученных Вами сведений. Мне кажется так будет конструктивное всего, — предложил повестку тайный незнакомец.— Давайте, — согласился министр. — Тем более, что наши учёные слёзно просили разъяснить как раз некоторые непонятные им детали. Я готов записать ответы. Готовы?— Да, — произнёс я, достав из сумки тетрадку и ручку.— Тогда начнём. — Он что-то буркнул себе под нос, а затем продолжил: — Насчёт ракет… Первое. Какое именно топливо используется в тех двигателях, что были предоставлены Вами в чертежах. Какие другие виды топлива использовались при испытаниях? Их технические параметры? Какие были результаты исследований и испытаний? В чём имеются серьёзные различия.? И самое главное, какие тупиковые ветви в области топлива уже известны и почему они считаются тупиковыми?— Угу. Записал, — произнёс я, автоматом записывая на листе тетради, после чего стал ждать, когда министр задаст следующий вопрос. Подождав с минуту и так и не дождавшись реакции собеседника, произнёс: — Алло.— Алло, — ответили мне и тут же продолжили: — Да. Я готов записывать. Диктуйте.— Гм… — задумчиво произнёс товарищ Артём, пытаясь сообразить, чего от него хочет министр. Подумал-подумал и понял, что записывать собеседник вероятно собрался ответы на поставленные вопросы, а поняв это немного прифигел, ибо чтобы ответить, на то что хотел Щёлоков. Мне по крайней мере понадобилось бы, наверняка, не менее часа, а то и двух, чтобы просто это найти и вычленить на поверхностный взгляд более-менее важное. Поняв всё это произнёс: — Николай Анисимович, произошло недопонимание. Каюсь, это произошло по моей вине. Прошу меня извинить, что изначально не описал ситуацию такой, какая она существует на сегодняшний день. Дело в том, что сейчас я не могу ответить на Ваши вопросы. Сейчас я их просто запишу. Далее найду на них ответы и при следующем нашем общении сообщу вам место, где будет лежать закладка с информацией.— Ах вот как, — расстроенно произнёс тот. — А я признаться думал Вы сразу можете ответить на все вопросы. Думал ещё, что же это за человек, который может столько информации помнить, — а затем в задумчивости, — а вам значит тоже надо время.— Естественно, — хмыкнул я и пояснил, — я же не робот.— Жаль, товарищ Артём. Учёные ждут и очень ждут! — я не ответил на риторический призыв, поэтому он продолжил: — Ну да ладно… Подождут. Тем более у них есть и без этого много работы. Тогда моё предложение такое. Давайте тогда с ракетами полностью закончим, потом перейдём на подводные аппараты и так потихонечку будем далее двигаться по темам.

Я не возражал, поэтому министр сразу же задал следующий вопрос… В течении получаса я записал множество вопросов, на которые интуитивно понимал, что ответить я скорее всего вряд ли сумею. Например, как выяснилось, наших учёных интересовало, каким образом атакующие группой — «стаей» ракеты обмениваются информацией между собой и как распределяют между собой цели, выделяя из них приоритетные.Нет, на придумывать и наврать с «три короба» я конечно мог, попытавшись логически рассудить, как именно они это делают. Но, во-первых, такими действиями я мог нанести непоправимый вред, указав на ложное направление, а во-вторых я, очень-при-очень сомневался, что техническую информацию такого рода можно вообще найти на просторах интернета, ведь наверняка такая информация имеет гриф — «совершенно секретно» и никто её в сеть просто так сливать не станет. К тому же, на вскидку, я интуитивно подозревал, что, наверняка, эти самые ракеты «общаются» между собой с помощью находившихся в них компьютеров и написанных специально для них компьютерных программ. Отсюда следовал логичный вопрос: как объяснить такое учёным, если сейчас такие технологии находится в лучшем случае в зачаточном состоянии. Следовательно, можно было сделать вывод, что тему компьютеров нужно двигать в первую очередь. А посему, после того, как у Щёлокова закончились вопросы я произнёс:— Товарищ Николай, а что вы знаете про компьютеры, ну или как их сейчас называют — ЭВМ?Как и ожидалось, собеседник толком ничего об этом не знал. Да. Он о них слышал. Да, он их видел и по телевидению и даже в живую, когда был на каком-то празднике в каком-то НИИ. Но признался честно — он так и не понял, что это за мигающая разноцветными лампочками штука с комнату размером и самое главное нафига она вообще нужна. Делать было нечего, поэтому я провёл мини лекцию, рассказав о будущем ЭВМ и самое главное объяснив, почему именно отныне это должно стать одной из приоритетных для внедрения задач. Упомянул я и о учёных, которые занимаются данной проблематикой, пообещав в следующей посылке прислать информацию о перспективах развития ЭВМ и список с учёными, которых без сомнения стоит привлечь к этому делу и подумать каким образом их можно всячески поддержать, дыбы они не о чём больше в жизни не думали, кроме как о кремнии. В конце лекции, дабы закрепить в мозге министра важность направления, я вновь рассказал про ракеты, естественно, на этот раз наплетя слегка приукрашенной отсебятины.

— Ну если эти компьютеры с Вашей помощью будут способны на такое, — ошарашенно проговорил собеседник, дослушав открывающиеся перспективы, — этим нужно заниматься в первую очередь, — а затем немного грустно, — как же так всё время получается, что мы постоянно отстаём?! Почему не можем угадать и правильно предвидеть будущее?! Если Вы говорите американцы уже вплотную подошли к этим компьютерам, а у нас до сих пор они размером с комнату, то как же такое огромное отставание могло получиться?! Где разведка? Где анализ полученных у вероятного противника результатов?! — и со злостью в голосе, — куда смотрят ответственные за это направление товарищи?! Как такую грандиозную перспективу можно было проспать?..

— Бюрократия, Николай Анисимович, — вздохнул я. — Бюрократия и замшелость идей в купе с нежеланием думать. Вы сами прекрасно знаете, что как правило у высшего руководства нет желание развиваться, ибо зачем это делать, если и так всё работает. А то вдруг, ещё не дай Бог, что не так пойдёт… Накажут. Не продвинут. Премии решат. Ведь оно руководство какими категориями думает? Есть же уже готовый и отлаженный механизм: столько-то на армию, столько-то на космос, столько-то на помощь Африке. Привычно и всё по делу. Тогда зачем развивать что-то новое, которое абсолютно непонятно даже, как и где можно применить?! Нет, как правило, у нашего руководства желания вкладывать большие деньги в нечто новое, неизвестное, которое нельзя пощупать руками, и оно полагает, что и без этого вполне можно прожить, абсолютно не понимая, что прожить-то можно, но на какой ступени эволюции окажется такое общество? Вы же знаете пословицу, что генералы всегда готовятся к войне прошедшей. Вот и тут точно так же, — собеседник не ответил, и я решил к этому приплести свою тему: — Естественно, что если вкладывать во всё подряд, то никаких денег не хватит. Ни народных ни вообще… Однако перспективные-то темы руководители в своих профильных ведомствах должны уметь видеть, а раз не видят, то на своём ли месте такие руководители находятся? Впрочем, чего об этом говорить, Вы и так всё прекрасно знаете. Ведь тут тема даже не только в поиске чего-то нового и инновационного. Если бы, это касалось только этого. Так ведь нет же, тут дело поставлено так, что даже в старых и уже, казалось бы, изведанных областях ставят просто непреодолимые препятствия и препоны. Вот, например, в ближайшее время, инвалид по имени Георгий Людвигович Заварзин принесёт на завод ЛЭМЗ — Лианозовский Электромеханический завод, техническое устройство, изобретённое им совместно с писателем и музыкантом Александр Сергеевичем Васиным, о котором вы должны помнить. Так вот, его вместе с Васиным начнут футболить от одного завода к другому, от одного учреждения к другому, ссылаясь на уже утверждённый план и загруженность. И чтобы вы думали? Пустяковая вещь, которая крайне необходима нашему народу даже не сегодня, а вчера, будет пересылаться из ведомства в ведомство в течении пяти лет и только в 1983 о ней вспомнят и решатся начать работы в этом направлении. Вы представляете какой бред происходит?! Совершенно ясно, что после такого отношения у советских энтузиастов, двигающих прогресс семимильными шагами просто опускаются руки. Заварзин в конечном счёте сопьётся, а Васин перестанет заниматься техникой, сосредоточившись лишь на музыке, синематографе и писательстве. Согласитесь, тут же караул надо кричать! — А что это за техническое устройство?— Компактный магнитофон — плеер. Такой магнитофон можно легко убрать в карман и, надев наушники, никому не мешая слушать музыку. Он работает от батареек. Не имеет динамиков и слушать его можно исключительно либо через наушники, либо подключить к нему стационарные колонки.— А почему Вы говорите, что он имеет такое серьёзное значение? — не понял министр. — На мой взгляд, конечно, устройство интересное, но чем оно отличается от обычного магнитофона?— В первую очередь компактностью и лёгкостью, — пояснил я технические различия и перешёл к духовным. — А отвечая на ваш первый вопрос, зачем же оно вообще так сильно нужно нашему народу? Скажу, что для этого есть как минимум две причины. Первая: вы Николай Анисимович давно не ездили в общественном транспорте, особенно в час пик. Поэтому, не обижайтесь конечно, но Вы, наверное, уже не сможете вспомнить каково это проехать полтора-два часа в шуме и гаме до работы или учёбы. Приехав туда уже оглохший и уставший от толпы, отработать или отучиться положенное время, а затем опять два часа слушать визг, треск, разговоры, какофонию улицы и знать о том, что завтра всё повториться вновь. Представляете каково человеку жить в таком постоянном стрессе?.. И чем в этом может нам помочь плеер? Всё очень просто. Труженик кинул миниатюрное устройство себе в карман, поцеловал маму, детей или жену в щёку на прощание, поставил любимую кассету со своей любимой музыкой или аудиокнигой и счастливый поехал на службу, наслаждаясь гармонией с природой и окружающим миром. На работу к себе он приехал умиротворённый, отдохнувший и готовый к трудовым свершениям и подвигам на благо нашей советской Родины. Понимаете? — и не дожидаясь ответа. — Но есть по крайней мере ещё один аспект, который говорит в пользу сего несомненного чуда конструкторской мысли — экономический аспект. Японцы выпустят подобную вещ в середине 1979 года и, если Вы всеми силами возьметесь помочь и возьмёте это дело под свой личный контроль, японский плеер будет по многим показателям много хуже, чем наш, хотя наш будет немного больше. Японцы не дураки, они увидят и протестируют наше изделие и, поняв, что проигрывают по экономичности в несколько раз, свой аппарат не станут выпускать, бросив все силы на изменение конструкции, ибо без этого их плеер будет не конкурентоспособным. Значит у нас есть время и мы можем сделать серьёзный рывок. В первую очередь, необходимо запатентовать все узлы и агрегаты устройства самыми серьёзными патентами, где только это возможно, невзирая на то, что за границей за патенты нужно будет платить валютой. Поверьте, это окупиться в сотни тысяч раз. Таким образом, если мы в течении двух-трёх лет станем лидерами и монополистами в этой области, мы снимем все сливки. Подумайте, у нас есть все шансы завоевать мир прямо сейчас!

— Н-да. Вы правы, — произнёс собеседник через минуту раздумий. — Если уж мы не сможем ничего сделать сейчас, когда мы находимся в выгодном положении при вашей помощи, заведомо зная куда нам двигаться, то грош нам всем цена, — он тяжело вздохнул и неожиданно спросил: — Как Вы сказали зовут изобретателей, — я повторил ФИО создателей клуба любителей отечественных плееров. — Васин, Васин, — словно пробуя фамилию на вкус произнёс Щёлоков. — Васин, да… Помню такого. Мы его… гм… как раз совсем недавно обсуждали, — произнёс он несколько растерянно и замолчал.— Вот и обсуждайте, — похвалил я полезный почин товарищей. — Судя по времени вы обсуждали его книги и музыку? Так и должно было быть. Кстати, раз уж зашла о нём речь, в ближайшее же время, стоит обратить внимание, на его режиссёрские изыскания. Возможно где-то не привлекая внимания Вам нужно будет ему помочь. Если мне не изменяет память, то уже сейчас он собирается снять один из величайших шедевров мировой культуры. В моём времени ему будут жёстко противостоять различные несознательные и тупые граждане, поэтому он сможет снять тот фильм только в 1984 году. Сейчас же, раз судьба распорядилась так, что я попал в это время, мы просто обязаны ему помочь. Дело в том, Николай Анисимович, что этот прекрасный парень является не только величайшим музыкантом всех времён и народов, не только самым восхитительным писателем-фантастом, не только замечательным режиссёром, не только грандиозным путешественником-археологом, но и величайшим теоретиком-мыслителем! Однако и это не всё, ведь он является не только теоретиком, но и практиком. Нашими учёными было доказано, что благодаря великолепным фильмам снятым этим исполином всё развитие человеческого прогресса было кратно ускоренно. Именно идеи Васина высказанные им в его фильмах натолкнут множество советских учёных на открытия в фундаментальных областях науки и знания, а советский народ его фильмы вдохновят на ещё большие трудовые свершения.— И чем этому парню можно помочь? Вы так говорите, словно это центр мироздания.

— Отнюдь. Он просто мыслящий человек, а такие люди нам нужны. Таких надо лелеять и всячески оберегать от ненужных им неприятностей.

— Но как оберегать? Может быть подвести к нему человека, который будет знать, что ему нужно и я смогу оперативно реагировать при надобности? Не сам конечно, а через подчинённого, но какая разница, если это будет помогать делу.

— Хм… неплохая идея, товарищ Николай, — похвалил я министра, отметив его логическое мышление. — Я вот сейчас пытаюсь вспомнить, в чём именно нуждается этот Васин и мне кажется я вспомнил. Именно сейчас на него оказывается беспрецедентное давление со стороны вашего ведомства. Поэтому помочь Вы сможете довольно-таки легко — укротите начальника Перовского отделения милиции Соколова, который именно в это время строит козни нашему Саше. А насчёт подвести человека, то это сейчас тоже вполне можно сделать. Исходя из мемуаров Васина, которые в 2018 году опубликовали тиражом в пятьсот миллионов штук, он дружил как раз именно в это время с неким Пахомовым Денисом, который работал, то есть работает сейчас милиционером. Извините отчества этого Пахомова я не помню, но фамилия и имя вспомнить сумел. Н-да… Так вот, именно этот Денис был подослан своим начальником Соколовым с целью дискредитировать великого мыслителя, собрать компрометирующую информацию, найти предлог и в дальнейшем посадить исполина знания и мысли в тюрьму. Я понимаю, что это трудно себе представить, а уж поверить в этот маразм вообще практически невозможно, что вот так, на ровном месте, полковник милиции ополчился на шестнадцатилетнего исполина, однако проверьте по своим каналам — это именно так. Поэтому, мне нравится Ваш вариант — втереться в доверие к Васину, через милиционера Пахомова. Главное помните — Васин, и те первые сто человек, что я Вам написал в списке — это и есть двигатели будущего СССР, — сделал небольшую паузу, а затем поинтересовался: — Вы записали насчёт плеера? — и услышав в ответ: «Да» — продолжил: — Отлично. Идём дальше…

Пообщались мы ещё около полу часа, обсудив множество деталей, событий и вариантов воздействия на них с целью изменения истории в нашу пользу. Договорились, что в газете «Труд» в конце октября будет опубликован изменённый телефонный номер, ключом к которому будет служить число 1917. Это число, как и в этот раз, нужно будет добавить к последним цифрам телефонного номера и в начале месяца также, как и сейчас, ожидать моего звонка.Попрощались, пожелав друг другу удачи, и закончили разговор. Я стёр носовым платком возможно оставленные мной отпечатки, убрал в сумку письменные принадлежности, прикидывая, смогу ли я расшифровать, то что было написано мной только что, почти в полной темноте, подвинул секретарское кресло на место и покинул здание школы, аккуратно закрыв за собой дверь тем же способом что и открывал.На улице уже стемнело, я потянулся, убрал все принадлежности в сумку и пошёл в соседний микрорайон, чтобы там выкинуть перчатки с монтировкой в какой-нибудь подходящий канализационный люк.

*****

Посмотрел на часы. Они показывали начало одиннадцатого вечера. Было ветрено. Дул сырой промозглый осенний ветер, и, хотя завтра был праздничный день, на улице уже никого не было. Погода была мерзкая и я, подняв ворот плаща, быстрым шагом пошёл искать место для уничтожения вещественных доказательств, двигаясь через дворы в сторону ближайшего метро.Увидев длинный пятиэтажный старинный кирпичный жилой дом, решил войти во двор и спрятать орудия взлома там. Свернул с улицы в тёмную арку и пошёл вперёд, ориентируясь на тускло горящий жёлтым светом в далеке фонарь.Когда я был посреди арки, мне на встречу из темного угла вышли двое мужиков и это мне сразу не понравилось. Лиц из-за темноты я не видел, однако их походка и движения говорили о том, что встретились мне в тёмной подворотне явно хищники.— Куда чешешь, фраерок? — хрипло произнёс один из преградивших мне путь. Быстро обернулся и увидел, что сзади в арку вошли ещё два силуэта, тем самым отрезая путь к отступлению своей жертве…

«П****! Да это ж классика», — подумал я, видя, как стая волчар окружает попавшуюся в их засаду жертву, которую они хладнокровно поджидали.

Делать мне ничего не оставалось, поэтому я невысоко поднял руки и закричал:

— Б#@! Пацаны! Давайте вот как договоримся! Я вас сейчас мудохать не буду, а вы просто встанете на колени, перекреститесь и пообещаете никогда больше людей не грабить! Окей?!

— Ты это чего, чухан, рамсы попутал?! — просипел самый длинный, достав что-то из своего кармана.

Он ещё что-то говорил, но я его уже не слушал, а прижавшись спиной к стене, не поворачивая шею, одними лишь глазами наблюдал, как опустившееся «рыцари подворотен», подкрадываются к тихо спящему дракону.

Когда нападающие, осыпая ужасными угрозами, почти в плотную подошли к застывшей, по их мнению, жертве, пасынок во вселенной вновь громко возопил:

— Дети мои, опомнитесь!! Ещё не поздно остановиться и покаяться во грехах своих!

— Бабки гони и котлы «сымай», — не слыша голос разума, прорычал длинный, который вероятно был главным и самым опасным потому, что, судя по характерному щелчку, в руке у него был «выкидной» нож.

Для гомеопатического мироздания этого было более чем достаточно и дракон, живший в пламенном сердце, моментально проснулся и беззастенчиво укусил первого попавшегося. Точнее прямым ударом правой в бороду, отправив «меченосца» на землю. Его соратники на мгновение опешили, не поняв, что произошло, а потом ещё на секунду, увидев, что в их полку ещё на одного убыло. Что было, собственно, вполне логично, потому, что добродушный пионер, сделав шаг вперёд, провёл боковой в ухо типу в кепке. Два оставшихся недобитка попытались оказать невооружённое сопротивление и в связи с тем, что сопротивление было исключительно невооружённым, дракон их пощадил, не став калечить, поэтому просто ударил каждому по разу в область солнечного сплетения. Грешники моментально всё поняли, осознав тлен мироздания и упали кто на корточки, кто навзничь, таким образом показав, что миролюбивая рептилия так или иначе добилась своего.

Посмотрев на «павший отряд», подошёл к некогда щёлкающему холодным оружием главарю, который сейчас находился без сознания лежа в позе звезды раскинув руки и ноги в разные стороны, достал из сумки перчатки, надел их и поднял лежащий рядом с гангстером нож.

— И куда б** вам всем его засунуть? — покрутив в руках холодное оружие произнёс я, посмотрев в сторону «живых», которые корчились на асфальте.

— Пацанчик, извини, — вставая на четвереньки прохрипел кепочка, чья кепочка при экзекуции почему-то оставалась на голове.

— Бог простит, а я пока не решил, — сказал тот, кто ещё не решил, пытаясь придумать, что же делать с этой шайкой.

— У нас к тебе никаких претензий нет. Мы тебя с одним другим мужиком перепутали, — прокашлял один из получивших в «солнышко» и стал подниматься на ноги.

— На колени с***! — прошипел я и подскочив сделал подножку, которою подсмотрел у капитана Малафеева. Этот приём сработал как надо, и бандит со смаком шлёпнулся на асфальт, после чего захрипел ещё сильнее, а я ещё раз приказал: — На колени б**!

— Парень… Не кипятись!.. На колени нам западло, — произнёс кепочка, который уже отдышался.

— Это людей кодлой грабить западло! — категорически отверг высший суд необоснованную претензию гражданина, а потом подумав добавил: — Как, впрочем, и вообще обижать порядочных граждан, — а затем вновь зашипев: — А вы твари поганые с ножом вчетвером на одного в темноте нападаете. Дык скажи м#@#@ в кепочке: это тебе делать не западло?!

М#@#@ в кепочке естественно не ответил, поэтому я щёлкнул ножом, дабы грабители прониклись и решил начать именно с этого разговорчивого клиента. Подошёл, и хладнокровно ударил ногой в живот, а затем левой рукой поднеся нож к щеке «кепочки», а правой резко схватив его за ухо стал буквально откручивать ухо. Нужно ли говорить, что пациент заорал диким лосем на весь двор, проклиная несправедливость бытия. Я покрутил секунд пять, а затем отпустил извивающегося на асфальте бандита и повторил: — На колени с*#@!! — после чего ещё по разу ударил кулаком каждому по их бестолковым челдонам.

Те несколько секунд покорчились, а потом собрались с мыслями и сделали, что я им приказал. Я не удовлетворился этим и заставил их привести в чувство своего босса, чья погремуха была — Дрон.

Приведя Дрона во вменяемое состояние, банда вновь встала на колени сама, а заодно и установила в такую же позу крутящего головой и ошалело вращающего глазами на выкате главаря.

Затем они все покаялись в грехах, дали клятву вступить на путь исправления, больше не грабя советских людей и перекрестились как могли, дабы показать серьёзность данного обещания. Сам факт, что они не собирались грабить именно советских людей, подразумевал, что грабить не советских можно, однако я не стал вдаваться в бюрократические проволочки и решил принять клятву такой, как она была дана, решив поверить оступившимся.

Те поблагодарили, взяли под руки главаря и побрели в сторону поросшего деревьями густого сквера с голубятней.

В том, что они со мной не попрощались как добрые приятели, я не усмотрел ничего зазорного, ибо орки-мутанты всё же были расстроены неудачей, да ещё и некоторым унижением, со стороны светлых сил, однако напряг меня тот факт, что залатать раны ОПГ собралось невдалеке от этого места, ибо я увидел, как они спрятались за кустарником, опустившись толи на лавочку, толи сев на корточки.

Такое поведение грешников меня крайне удивило, потому, что по идее, они были застуканы на месте преступления, и всё по той же идеи, должны были быстрее хватать ноги в руки и бежать с отсюда как можно быстрее. Однако этого не происходило, поэтому я решил остаться и посмотреть, что же будет дальше. Для этого залез на дерево, а оттуда по большой ветке перелез на козырёк подъезда, который находился рядом с аркой и с которого открывался отличный вид на сквер с гопотой.

Минут через пять из сквера подняв воротник и слегка согнувшись вышел один из покаявшихся и быстрым шагом обошёл окрестности, сходив в том числе и в арку, а затем негромко свистнул. На свист из кустов выбралась остальная ботва, которая придерживая длинного сгруппировалась для рекогносцировки местности у затемнённой стены подъезда, то есть фактически подо мной.

Я прополз по холодному рубероиду к краю, чуть высунувшись стал подслушивать разговор бандитов.

— Ну чего, Сергун, ты всё проверил? Тот спортсмен свалил? — негромко спросил длинный кого-то из своих подельников.

— Свалил походу, — прошептали в ответ. — Вот же б** нарвались на ровном месте.

— Ничего. Встретимся ещё. Я эту c#@# на куски порежу. Удумал фраер голимый честных бродяг на колени ставить. Ё#@#@# спортсмены! — выругался главарь, и тут же предъявил: — А вы тоже как поцы встали на колени перед лохом. И мало того, что сами, так ещё и меня с собой в ряд поставили.

— Дрон, ты ж сам, — просипел чей-то хриплый голос.

— Какой на х#@ сам, если я в беспамятстве был?! Видел, как меня тот фраер уе#@#?!

— Так он и нас, того, — продолжали сипеть в ответ.

— Набросились бы на него втроём и отму#@#@ бы на х#@! Чего ждали-то?! Пока он вас обос#@#? Вы б ещё рты открыли для получения большего удовольствия! — отчитывал подельников недовольный босс.

— Дрон, мы… — начал было вновь пытаться оправдываться сиплый, но был перебит.

— Ладно, потом про это побазарим. Сейчас дело надо делать. Ты уверен, что псих ушёл? Всё проверил?

— Да ушёл псих, ушёл. Чего ему тут делать-то?! — ответили боссу.

— Братва, а может это поп был? Помните он про молитвы нам, что-то говорил. И креститься заставил, — встрял в разговор чей-то гнусавый голосок.

— Да какой там поп. Это просто псих! У них обострение по весне и по осени происходит. Психи они очень сильные, когда у них «замыкает». Кого хочешь могут от#@##@. Я по телевизору смотрел. В передаче показывали. Вот нам, походу дела, и не повезло, нарвались на такого.

— А если он вернётся?

— Чего ему тут делать-то? — спросил босс.

— Не знаю. Может не будем тогда?.. Мы же обещание дали, — протянул гнусавый.

— Кому ты дал обещание баклан?! Е**** психу? Ты сам, что ль ё@#@# с горя?! Да пошёл тот псих н* ***! Следующий раз не буду с ним даже базарить, а сразу пырну. Так, что за это не бойся. Ты за другое беспокойся — чтобы клиенты были. Нам сегодня пустыми возвращаться никак нельзя. У меня бабок вообще по нулям. Да и барыге я обещал, что пару курток и пару котлов завтра подгоню. Слово моё крепкое, вы все знаете, и никакой фраеристый шизик его не сможет нарушить. Так, что давайте все по местам и продолжаем работать, — отрезал главный, и чтобы усилить добавил: — Всё. Ша! По местам!

«Вот бля с#@#-обманщики», — подумал я и стал наблюдать как гопники вновь устраивают засаду. Двое остались в тени стенки, а двое других ушли в арку, вероятно, чтобы спрятаться с той стороны дома.

Решил не брать их с поличным, а атаковать прямо сейчас, ибо с этими гражданами всё предельно стало ясно. Пока размышлял о лучшем способе нейтрализации обречённых бандитов, увидел, как в арку зашли парень и женщина… а уже через секунду туда, словно падальщики, учуявшие добычу, ломанулись мерзавцы, что означало — западня захлопнулась.

— Не надо ребята! Мужчины не надо! Я всё отдам! Серёжа беги! — раздался громкий женский крик, и я увидел, как из арки выбегает парень и бежит в сторону сквера, а следом за ним двое гопарей.

Спрыгнул с козырька подъезда и побежал в арку, где осталась женщина. Там один из клятвопреступников уже рылся в дамской сумочке, в то время как другой снимал с плачущей жертвы тёмно-синее пальто.

Удар кулака по голове, ещё удар, ещё удар и два гражданина падают навзничь на асфальт и замирают не шевелясь. Подхожу, трогаю пульс на шее и констатирую для себя, что убийцей я ещё не стал.

Девушка, а это оказалось именно молодая девчонка, зажав свой рот ладонью смотрит на меня широко открытыми глазами и мне ничего другого не остаётся как негромко сказать: — Привет. Разрешите представиться — я «чёрный плащ».

— П-п-привет, — заикаясь, ошеломлённо произнесла девица.

— И куда твой ухажёр подевался? — задал пионер актуальный вопрос и, схватив одного из подонков за штанины потащил за угол, решив прибраться.

— Это не ухажёр. Это Серёжа! — проговорила та, показывая трясущейся рукой в сторону сквера.

— Ясно, — кивнул я, дотащил бандита до лестницы, ведущей в полуподвальное помещение и скинул бесчувственное тело туда вниз.

— П-п-плащь… П-п-по-омоги пожалуйста ему!! — еле шепча и заикаясь произнесла деваха, всё также не переставая показывать пальцем в сторону деревьев.

— Знаете, девушка, — беря за волосы другого клятвопреступника ответил я, — если честно, то таких как Ваш Серёжа я не люблю, — продолжил спаситель, закидывая начавшее приходить в себя тело в подвал к его подельнику. — Не гоже мужчине убегать, бросая девушку на растерзание банде орков.

— Это не мужчина. Это мой младший брат Серёжа! Помоги!

— Ах брат, — удивлённо сказал я, рассматривая спасённую, — странный брат, — отряхнул ладоши и добавил: — зачем же он тебя бросил?

— Это я ему сказала! Я ему сказала, чтобы он бежал! Они бы его избили! — закричала она бессильно. — Помоги!

— Ну раз так, тогда другое дело! — произнёс плащ и немедленно рванул в сторону сквера, краем глаза отмечая, что девушка последовала за мной, даже не подняв разбросанное по асфальту содержимое своей сумочки.

Двое мутузивших и одновременно раздевающих брата девушки меня абсолютно не заметили, увлечённо избивая бедолагу, поэтому я без шума и пыли за четыре удара завалил обоих полудурков, даже не запыхавшись. Пробил каждому по «контрольному» в бороду, после чего подошёл к полуголому, избитому парню лет шестнадцати. Сзади подбежала девица и, быстро оценив обстановку, непрерывно плача стала помогать брату подняться и одеть верхние вещи, которые бандиты уже успели у него отобрать. Я не стал стоять в стороне, а также принялся помогать, пытаясь найти в темноте снятые с потерпевшего ботинки.

Через несколько минут всё было найдено и надето, и я решил, что пора нам отсюда уходить. Поддерживая парня, мы выдвинулись в противоположную арке сторону, стремясь побыстрее покинуть не гостеприимный и, как выяснилось, опасный по ночам сквер.

— А вы где живёте? И почему в тёмное время суток по улицам гуляете? — поинтересовался я, направляя наше трио к невдалеке стоящей под горящем фонарём лавочке.

— Тут недалеко. Мы от тёти из гостей возвращались. Вот задержались там на свою беду, — со вздохом произнесла она.

— Нельзя по ночам гулять, — нравоучительно произнёс пионер. — Ну да ладно. Что было, то было. Короче говоря, посидите пока тут, подождите меня. Твоему брату всё равно нужно время, чтобы прийти в себя. А тем временем быстренько за сумкой сбегаю, которую у арки оставил и вернусь. После чего вас провожу прям до вашего подъезда. Тут светло, не бойтесь, вас никто не обидит. Я быстро.

— Не ходи! Вдруг они очнуться и прибегут сюда, — запаниковала девушка.

— Да ты что, — ответил я, успокаивая её, — их уже давно и след простыл. Моя сумка лежит в кустах прям у подъезда, я её быстро возьму и сразу же назад. Вы и опомниться не успеете, — сказал «чёрный плащ» и, не слушая возражений, убежал в сторону ристалища.

Через десять минут вернулся немного запыхавшийся со слегка отбитой от ударов рукой. Помог девушке поднять с лавки брата и, перекинув его руку через плечо, мы пошли в направлении их дома. Девушка сказала, что их дом находится за перекрёстком, до которого на мой взгляд было не менее километра, поэтому я посмотрел на часы и вздохнул, предчувствуя домашний скандал за позднее появление в родных Пенатах.

— А где твоя сумка? — поинтересовалась девушка.

— Сумка? — не понял я, а затем вспомнил про алиби: — Не знаю. Не оказалось её там. Украли, наверное, — соврал пионер, ибо на самом деле сумку вместе с перчатками и монтировкой я, убежав подальше во дворы, выкинул в колодезный люк.

— А бандиты? Ты их видел? — спросил Сергей, морщась от боли.

— Нет конечно, — соврал врун, автоматически сжав несколько раз кулак правой руки. — Я же говорил: их давно след простыл. Чего им тут делать-то? Милицию ждать?

— Вот сволочи, — прошипел парень потирая рёбра.

Прошли пару домов в тишине, и я, чтобы как-то оживить разговор и отвлечь брата с сестрой от тягостных воспоминаний, предложил познакомиться.

— Аня, — представилась жертва. — Студентка. Восемнадцать лет.

— Саша, — представился защитник. — Студент. Шестнадцать лет.

— Студент? — удивилась она.

— Угу, — ответил я и, дабы не рассказывать длинную историю моего студенчества, быстро добавил: — Но это отдельный и долгий разговор.

— Сергей, — представился пострадавший, и на наш манер продолжил: — Школьник. Пятнадцать лет.

— Э брат, да мы с тобой фактически ровесники, — хохотнул я и собрался шлёпнуть того по плечу, но вспомнил о пациенте больницы, которого я с дуру долбанул по сломанной руке, и решил вместо этого просто хохотнуть ещё раз, а затем продолжил: — Вот и познакомились.

— Очень приятно, — произнесла Анна, но было видно, что это приятное знакомство настроения родственников абсолютно не прибавило. Девушка, всё время, постоянно оборачивалась назад, беспокоясь и, вероятно, ожидая преследования и нападения.

— Милая Анна, зря вы так понапрасну переживаете. Никто за нами не погонится, ибо ни каких бандитов там давно нет, — решился вновь ободрить ребят Саша. — Они уже дома, наверное, сидят и чай с баранками уже давно пьют, — в очередной раз соврал «чёрный плащ» улыбнувшись, тем временем, абсолютно точно зная, что бандитам сейчас скорее всего не до чая и уж точно не до баранок.

Через десять минут мы подошли к панельному двенадцатиэтажному дому сине-белого цвета.

— Вот мы и дома, — произнесла Аня и, неожиданно для меня, предложила, не переставая смотреть в ту сторону откуда мы пришли: — Саша, а пойдём к нам чай пить.

— Спасибо, но я думаю, что Вам сейчас нужно Сергеем заниматься, а не чаи гонять. На первый взгляд сотрясения у него вроде бы нет и переломов тоже, но на всякий случай, лучше бы, наверное, ему всё же полежать.

— Я вот думаю, — произнёс парень. — Может надо было в милицию позвонить? Пусть они этих бандитов поймают?

— Зачем, — якобы удивился я, хотя в принципе я с ним был полностью согласен и обязательно поступил бы так, если бы не одно, но…

— Ну, — замялся тот, — сообщить что на нас напали.

— И что у вас взяли? — посмотрел на девицу: — У вас, что-нибудь взяли?

— Ничего, — пожав плечами помотала головой Аня.

— Вот и бандиты скажут, что ничего они у вас не брали. А ещё скажут, что это я на них напал, а они просто в футбол играли, или в лото.

— Как же так?!

— Да вот так. Так, что не надо никуда сообщать. Мы сами всё с ними решили. Вы же прекрасно видели, что они получили сполна, — сообщил я, а затем подумав добавил: — И ещё немного сверху.

— А вдруг они снова примутся за своё? — резонно заметил Сергей.

— Вряд ли. Во всяком случае не в ближайшее время уж точно, — честно ответил я, ибо был уверен в своих словах на сто процентов. — Я думаю мы их достаточно проучили, и они больше никогда не будут грабить порядочных граждан.

— Но может быть всё же зайдёшь? — вновь спросила Аня.

— А что ваши родители скажут на такой ночной визит? — поинтересовался защитник.

— У нас только мама из родителей. Она сегодня в ночную. Утром только придёт, — сказал Сергей, а затем пояснил: — Она в метрополитене работает.

— Всё понятно, — сказал я, — однако спасибо ребята за приглашение, но мне пора домой. Меня тоже мама ждёт.

— А ты где живёшь? — поинтересовалась Аня.

— Да тут недалеко. На Дмитровском шоссе, — вновь соврал врун, путая следы. — так, что мне ещё добираться надо будет на автобусе. А они скоро окончат ходить. Поэтому давайте прощаться.

— Спасибо тебе за помощь, — сказал Анин брат и протянул мне руку.

Я пожал её, сказав в ответ: — Не за что.

— Как же не за что? — удивилась Аня. — Огромное спасибо тебе. Ты нас спас. Ты наш спаситель. Если бы не ты, — она всхлипнула, но от истерики воздержалась, вероятно оставив её на потом, — если бы не ты я не знаю, чтобы с нами сделали те бандиты. Давай мы с тобой завтра созвонимся и всё ещё раз обсудим?

— Конечно давай, — согласился я, глядя на довольно симпатичное Анино личико и тут же соврал, — У меня нет домашнего телефона. Говорите свой. Я номер запомню, и завтра с утречка вам позвоню.

Девушка продиктовала мне номер, мы вновь попрощались, я быстрым шагом зашёл за дом, посмотрел на часы, поднял воротник и побежал в сторону дома, дабы быть там хотя бы не позже полуночи.

***

За то, что пришёл домой так поздно, естественно получил мини скандал, но ввиду того, что предупреждал заранее, да ещё и сорок минут назад отзвонился по телефону, нравоучение это было относительно мягким. А посему, умывшись сел за стол и уплетая приготовленный мамой омлет рассказал ей о сегодняшнем дне, естественно придумав буквально всё — от начала и до конца. Мама же мне в свою очередь рассказал, что звонил полковник Сорокин и предупредил о том, что встреча о которой вы с ним договаривались, ввиду завтрашнего праздника, переносится на десятое октября. Также он просил передать, что позвонит вечером девятого и ещё раз всё со мной обсудит. Я всё понял, а вот мама нет. Поэтому она поинтересовалась что всё это значит и о чём вообще идёт речь? Делать было нечего, я, вздохнул и поведал обескураженной от новости родительнице о предстоящей встрече в Министерстве Обороны.

***

Отделение милиции.

— Ну лейтенант, докладывай. Что там стряслось. Кто потерпевшие? — спросил подполковник Синицын своего подчинённого.

— Товарищ подполковник, потерпевшие Грищенко, Заславский, Румянцев и Ляхин. Двое из них уже отбывали разные сроки в исправительных учреждениях. Скорее всего это та банда, которая уже в течении двух месяцев совершает разбойные нападения на граждан.

— Не понял? Они нападают или на них напали?

— По всей видимости сейчас напали на них. Их предводитель — Андрей Каземирович Ляхин по кличке — Дрон, чуть более трёх месяцев назад освободился из колонии общего режима, где отбывал наказание в виде пяти лет лишения свободы за грабёж. По всей видимости, он сколотил банду и стал промышлять у нас в районе.

— Конкуренты по криминалу?

— Возможно, но скорее всего они просто ошиблись и напали не на того клиента. Вероятно, их обидчик оказался спортсменом и сумел дать бандитам достойный отпор. Что интересно, даже в этот раз, жители первых этажей толком ничего не видели и не слышали. Правда одна из бабушек, одна живущая на третьем этаже, говорит, что слышала женские крики и женский мат и уверяет, что бандитов избила именно та девушка.

— Хорошо. Работайте в этом направлении, — скептически хмыкнул подполковник, ибо таких вот бабушек и дедушек, которые видят одно, а им кажется, что видят совсем другое. Нет, конечно попадались на его веку и ценные свидетели, но основная масса очевидцев всё же, как правило, обладала живой и богатой фантазией, что нередко заводило следствие в тупик. — Что с так называемыми потерпевшими?

— Сейчас они все находятся в реанимации. У всех множественные переломы рук и ног, а у Ляхина ещё и сломан позвоночник.

— Вот как? Неужели в реанимации? — удивился начальник и, дабы заочно пристыдить свидетельницу с третьего этажа, произнёс: — И как же интересно та матерившееся гражданка довела до такого состояния матёрых бандитов?

— Я тоже сомневаюсь в версии свидетеля, товарищ подполковник. Дело в том, что тот, кто их избил, действовал, что называется без сантиментов, которые как правило присуще прекрасной половине.

— Что ты имеешь ввиду? И почему бандиты в реанимации?

— Я имею ввиду, что по всей видимости тот, кто сумел справится с грабителями, после их нейтрализации, методично укладывал части тел бандитов на ступени подвала и скрупулёзно переламывал там им кости. Согласитесь, такое поведение для слабого пола не характерно и не нормально.

— Такое поведение и для сильного пола не характерно и не нормально, — парировал начальник и приказал: — Дальше.

— Что ещё интересно, так это то, что тому «Робин Гуду», такой экзекуции показалось мало и он повыбивал об край бетонной лестницы преступникам почти все зубы, сломал им ещё и челюсти. Так, что говорить они ещё не смогут очень долго. Кстати говоря, их главарю не повезло больше остальных. «Робин Гуд» сломал ему кроме рук и ног, ещё и рёбра. Если подвести итог, то врачи говорят, что все их новые пациенты скорее всего станут инвалидами, — произнёс оперативник и кашлянув предложил: — Может быть закроем дело как несчастный случай? Зачем нам возиться с этой падалью?!

— Нет, лейтенант Романов. Хоть это, как ты назвал его — «Робин Гуд» и действовал как бы во благо общества, но действовал он не по закону. Ты же прекрасно знаешь, что для применения силы в нашем государстве есть правоохранительные органы. И только они могут карать и миловать. Поэтому мы просто обязаны принять все меры для поиска и задержания предполагаемого в совершении преступления гражданина. Ты понял меня? — спросил подполковник, глядя на подчинённого из-за густых бровей, а затем видя хмурый взгляд лейтенанта добавил: — Но делать мы это будем не спеша, по всей форме и только после того как разберёмся со всеми другими делами! Уяснил?

— Так точно, товарищ подполковник, — расцветая в улыбке, ответил лейтенант Романов и отдал правильному начальнику честь.

***

Две недели назад. Американец.

Когда Джон Джексон Тейлор проснулся в своём номере, он первым делом, чтобы убедиться, что вчера вечером — это был не сон, открыл стоящую рядом с кроватью тумбочку и достал оттуда магнитофонную кассету, после чего сердце продюсера радостно забилось и буквально запело, ибо он понял, что это всё не было сном.Сходив в соседний номер и взяв без объяснений у своего помощника магнитофон, вернувшись к себе, запер входную дверь и, с нескрываемой радостью, негромко прослушал записанный материал. На душе вновь запели соловьи, а сердце забилось ещё сильней, когда он понял, что это всё происходит наяву, а поняв и приняв это, он впал в нирвану, с удовлетворением осознавая, что именно сейчас находится у него в руках. Шедевры. Мировые шедевры музыки, которых ещё нет на этом свете. Пять разнообразных прекраснейших композиций, которые ему подарил мальчик, были непросто восхитительны, они были великолепны и кардинально отличались от всего того, что сейчас играло на мировой эстраде. Это были новые веяния в музыке и именно он — Джон Джексон Тейлор, теперь становился пионером и законодателем этих изменений как в музыке, так, возможно, и в общем укладе жизни.Представить, чем это всё закончиться, было очень сложно, если вообще возможно, но сейчас ясно было одно — такой шанс упустить было категорически нельзя! Этой возможностью нужно было воспользоваться с умом и как можно быстрее. Почему быстрее? Да потому, что всем известно, шанс — сам по себе, как правило, мимолётен и очень непостоянен. Сегодня есть, ты рад и полон жизни, а завтра фортуна отвернулась от тебя и хоть ложись в гроб да помирай. Но сейчас, это было не про Джона. Сейчас фортуна шла к нему на встречу, смотрела продюсеру прямо в лицо, показывая свою щедрую и располагающую улыбку. Нельзя было допустить, чтобы она хоть на миг посмотрела в другую сторону, а посему, нужно было ковать железо, пока это железо было ещё горячо. И чтобы ковка прошла крайне успешно, нужно было торопиться изо всех сил и выпустить пластинки. Затем, по плану, необходимо было предъявить положительный результат, после чего сразу же заключить контракт с этим сверхперспективным молодым исполнителем. Естественно, чтобы организовать всё это, необходимо было лететь в США и как можно скорее, пока певец не стал популярным и знаменитым. Тейлор не испытывал иллюзий и понимал, что, как только исполнитель становится звездой, заключить с таким исполнителем, крайне выгодный для себя, договор становится практически невозможно, ибо музыкант сразу же осознаёт свою цену. А это значило, что нужно спешить.

Принимающая в СССР сторона была крайне удивлена столь скорым и внезапным отлётом продюсера, ведь исходя из заявленного контракта, он собирался пробыть в СССР ещё как минимум месяц. Однако американец, ссылаясь на дела, о которых он якобы вспомнил, всё же собрался уезжать, но обнадёжил представителей «Госконцерта», что это не в коей мере не скажется на раннее достигнутых договорённостях и их экспедиция по поиску фольклора продолжится вне зависимости от его отбытия. Руководство данным предприятием продюсер решил переложить на плечи своего помощника — Сэма Робинсона, а его помощником в свою очередь, стал Арон — сын ссудившего ему деньги на это предприятие старого Мойши.В этот же день не мешкая продюсер вылетел в Москву, а уже оттуда ночным рейсом в Нью-Йорк.Всё то время пока Джон находился в пути его голова буквально кишела мыслями и идеями, как разыграть карты, чтобы сорвать банк. Очевидно было одно — для того чтобы заработать деньги необходимо было сначала эти деньги найти и вложить в раскрутку и производство пластинок. Ну а для того, чтобы заработать много, нужно было и вложить как можно больше. Оставался открытым вопрос: где взять необходимые для этого средства? И сколько бы американец не думал об этом, он раз за разом приходил к мысли, что вариантов у него не так уж и много. К тому же, почти все они были чреваты, в той или иной степени, потерей части прибыли. По его общим подсчётам, для начала реализации проекта, Джону было необходимо, как минимум, сто тысяч долларов. Такая сумма обеспечила бы печать двухсот тысяч мини пластинок, их постоянную ротацию на радио и достойную рекламу в журналах и на телевидении. Но где взять такую большую для него, на данный момент, сумму, продюсер пока так и не придумал.

Прилетев в США, Тейлор сразу же приступил к поиску подходящего инвестора. В первую очередь он обошёл банки, однако те, глядя на счета и заложенный дом продюсера, лишь разводил руками, категорически отказываясь давать ссуду крайне неуспешному предпринимателю. Однако Джон был оптимистом, поэтому не опустил руки, а стал искать инвестора со стороны, предлагая всем своим знакомым вложиться в выгодное предприятие. Знакомые напоминали Тейлору, что он совсем недавно тоже просил у них денег и тоже на сверх выгодного предприятия, поэтому желали ему удачи и в кредите отказывали, не желая вкладываться в ещё один рискованный проект.

Через два дня метаний, обзвонов и переговоров продюсер понял, что у него осталось всего три варианта. Первый — продать ещё незаложенную в банк за долги студийную аппаратуру, второй — искать инвесторов в музыкальной индустрии и третий — вновь пойти на поклон к Мойше и опять попросить у него ссуду, пусть даже и под всё те же грабительские тридцать процентов годовых.Решил начать с последнего варианта.

— Джон, Джон, Джон, нельзя же так разрываться, — произнёс старый ресторатор, выслушав рассказ продюсера. — Ты пришёл ко мне на прошлой, э-э, неделе, попросил, э-э, денег, я тебе их дал и вот не прошло и месяца и ты, э-э, пришёл просить снова. Так Джон дела не делаются! Мы Джон с тобой живём не в, э-э, Советском Союзе, где всё общее. Тут у нас Джон, э-э, капитализьм! Так, что ты, прежде чем просить новый заём за старый сначала расплатись.— Мойша, я тебе обещаю. Непременно, всё отдам! Даже не сомневайся в этом! Просто тут очень хороший исполнитель попался. Он как Элвис. Ему нужно только немножко помочь, и он засияет не хуже Пресли, — втолковывал Тейлор вредному старику, но тот крепко стоял на своём:

— Верни долг, а потом поговорим.

Ни дальнейшие уговоры, ни призывы мыслить широко, ни просьбы послушать кассету с музыкой, решение Мойши абсолютно не поколебали, и он твердил лишь одно, сутью которого было: «Когда вернёшь, что взял — тогда и поговорим».

Из этого, естественно, следовал вывод что: либо у старика такой принцип, либо у него просто нет достаточной суммы для вхождения в это дело, которое, на взгляд Тейлора, было много выгодней чем, то в которое Мойша уже вложился. Так или иначе, а денег старик не дал и более того, напомнил, что через две недели, Джону предстоит первая оплата за кредит взятый раннее.Продюсер плюнул с досады на непробиваемость собеседника и, оставив на стойке недопитый стакан бренди, ушёл в расстроенных чувствах из ресторана, который он посещал несколько лет, дав себе зарок, что больше ноги его тут не будет.

После этого тягостного разговора Джон буквально почувствовал, как время утекает у него из рук. Да он нашёл вкусный пирог, который искал все эти годы, да он близок к цели, но на выходе пирог оказался столь огромен, что просто не мог залезть в рот не то что полностью, но даже и по кускам.Хорошенько проанализировав всё ещё раз, Тейлор решил отказаться на первых порах привлекать конкурентов или же большие серьёзные лейблы, справедливо опасаясь, что те просто отодвинут его, в конечном счёте, в сторону, начав проводить с Министерством Культуры СССР свою игру. Очевидно, что при выборе, Советам наверняка больше будет импонировать вести переговоры с солидными фирмами, нежели чем с малоизвестным коммивояжёром.

Поэтому вариантов не было — Джон решил продать конкурентам по бизнесу оставшуюся студийную аппаратуру. Что и сделал, уладив всё за пол дня и выручив за это четыре тысячи долларов. Ещё две тысячи, после долгих уговоров и слёз, ему одолжила его мама. Три тысячи же у него осталось от поездки в СССР. Таким образом на руках у продюсера для раскрутки сверх новой суперзвезды аккумулировалась мизерная сумма в девять тысяч долларов, а это означало, что проект находится на грани краха.

Но делать было нечего, и он решил работать с тем, что есть. После очередного скрупулёзного анализа Тейлор решил не распылять ресурсы, а вложить пока только в две композиции. Он их переписал на отдельную плёнку и поехал на завод грампластинок, который находился в пригороде. Там, после недолгих переговоров он сделал заказ, добавил некоторую сумму за срочность, подписал договор, и фирма пообещала ему выпустить первую партию в три тысячи штук уже послезавтра. Далее завод должен был подключить все свои мощности и в течении ещё одного дня напечатать оставшиеся по контракту 17 000 копий.

Очевидно, что пластинки продюсер не собирался держать дома или на складе, поэтому он задействовал знакомства и пристроил весь тираж в фирму, у которой была сеть магазинов по продаже грампластинок в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Детройте. Дело было сделано и уставший, но довольный махинатор подвёл итог: весь тираж в 20 000 пластинок, унёс почти все его деньги. В остатке осталась тысяча долларов и он их также решил вложить в дело.Тейлор обзвонил множество радиостанций и на двух из них купил рекламное время заплатив по четыреста баксов за ротацию одной песни весь завтрашний день начиная с полуночи. К сожалению продюсера, бесплатно крутить никому неизвестного исполнителя не захотел никто.Стоя рядом с банком и смотря на оставшиеся сто двадцать долларов Джон размышлял, вложить ли эту сумму в какую-нибудь рекламу или же оставить, на всякий случай — на чёрный день. Придя к выводу, что в жизни ему кроме духовной, нужна ещё и обычная пища, решил оставить деньги на еду. Убрал наличку в карман и поехал домой.

В небольшой двухкомнатной квартире, в которой, после развода с женой, Тейлор проживал один, приготовил себе ужин и вновь включил магическую запись волшебных песен, которые постоянно буквально манили его своей энергией и красотой, уводя разум в далёкую и бесконечную даль Русских гор. Это ощущение чего-то величественного было настолько мило его сердцу, что мистер Тейлор от наслаждения закрывал глаза, пытаясь улететь своими мыслями в те чудесные края, где родились столь замечательные песни.

По окончании всех композиций в голову продюсера неожиданно пришла мысль: «А всё ли я сделал, что мог, для реализации поставленных задач»? И почесав себе затылок он пришёл к выводу, что есть ещё один вариант, который он не попробовал — интеграция и кооперация.

Быстро доев толи обед, толи ужин, Тейлор, уже всё для себя решив, произнёс: «А почему бы собственно и нет?» — снял телефонную трубку и набрал номер Сэма Филипса — своего давнего приятеля и конкурента.

К счастью, тот оказался дома и звонку коллеги был хоть и удивлён, но казалось, что вполне себе рад.— Здравствуй, Джон. Неужели ты решился вспомнить обо мне? — произнёс Филлипс, отвечая на приветствие. — Очень рад тебя слышать. Как твои дела? Мне сказали, что ты уехал в СССР, чтобы там сделать какую-то записать. Как съездил? У тебя получилось найти что-нибудь стоящее?«Вот же хитрый проныра, — ошеломлённо подумал Тейлор. — И про поездку откуда-то уже знает и словно бы даже чует, что я там кого-то нашёл. Просто лис, а не человек. Вот как с таким человеком можно вести дела?» — спросил он себя, а вслух сказал: «Да, Сэм. Поездка оказалась очень удивительной и принесла неожиданные результаты. Настолько неожиданные, что пришлось срочно вернуться, ибо то, что я там записал должно было увидеть свет как можно быстрее».— Вот как? И что же это, Джон? Русские народные? Какая-нибудь «калынка — малынка»? — хохотнул собеседник, стараясь выговорить последнюю сверх сложную фразу на «чистом русском».— Ты почти угадал приятель. Я действительно записывал там местный русский фольклор, — пояснил продюсер, имея ввиду армянские и грузинские песни, — и я действительно собираюсь их в дальнейшем выпустить, потому, что это интересные, колоритные и самобытные композиции. Но сейчас я звоню тебе по другому поводу.— Я — внимание.— Сэм, в бескрайних горах Советского Союза я нашёл настоящий самородок. Это не алмаз, Сэм, его не надо отдавать ювелиру-огранщику. Ему не нужна оправа. Это настоящий готовый бриллиант, и я его нашёл, — Тейлор перевёл дыхание и продолжил: — Ты знаешь, я давно искал хорошего певца. Но тут певец не просто хорош — он великолепен. Ты знаешь, Сэм, что я умею разбираться в исполнителях, — сказал продюсер и закашлялся, вспомнив, как он лоханулся, когда не выкупил у собеседника контракт с Элвисом Пресли. — Гм… Ну так… — прокашлявшись пришёл он в себя. — Одним словом, ответственно хочу тебе заявить, что я нашёл нечто, что вообще не похоже на нашу эстраду.— Я рад за тебя, Джон. Ты говоришь так уверено, я даже завидую тебе. Но быть может ты вновь ошибся? — наступил на больную мозоль конкурент и, дабы все всё поняли, не только наступил, но ещё и потоптался, напомнив впрямую: — Как тогда? С Элвисом?!— Да, Сэм, ты совершенно прав. Тогда я ошибся, — признал свою оплошность Тейлор, — облажался, но сейчас я уверяю тебя, это действительно нечто… — сделал небольшую паузу и перешёл к сути, — Сэм, ты, наверное, знаешь, что я на мели. Для мощной и быстрой раскрутки певца у меня просто нет средств. Сегодня я заключил контракт на выпуск 20 000 его пластинок, но этого, как ты понимаешь, очень мало.— Уже заключил контракт на выпуск? — удивился собеседник и хохотнул. — Да тебе по всей видимости деньги девать не куда, а ты мне тут прибедняешься.— Я не прибедняюсь, Сэм, у меня действительно больше не осталось денег. Я всё вложил в тираж. Пластинки появятся в продаже уже послезавтра, но их будет мало, да и рекламу я им нужную сделать не сумел, ввиду отсутствия бюджета. У меня не хватило денег даже для того, чтобы сделать достойный конверт под миньон. (Маленькая пластинка с двумя песнями, по одной песне на каждой стороне. Прим. Автора.) Поэтому вместо нормального конверта, это будет просто чёрный мягкий картон с фамилией и именем певца, написанными на нём белыми буквами. Это всё на что хватило моих денег.— Ну так что ж… Если ты говоришь, что песни хорошие и их купят, просто подожди пока весь тираж будет продан, получи прибыль и выпусти ещё один тираж, но уже бо́льшим количеством.— Если бы это было так просто, Сэм. Если бы это было так просто, — тяжело вздохнул Тейлор и пояснил: — Дело в том, дружище, что меня ждут в России максимум через неделю.— Вот как, — удивился Филлипс и, вновь хохотнув, спросил: — Уж не КГБ ли тебя завербовало?— Никто меня не вербовал. Просто я должен вернуться в Союз и привести с собой деньги. Причём как можно больше денег.— Ты кому-то там задолжал? Карточный долг?— Нет конечно, как ты возможно знаешь, я давно не играю в карты и азартные игры меня вовсе не интересуют. Деньги мне нужны, для того чтобы оформить контракт на остальные песни. А их много, Сэм. Их очень-очень много.— А на песни, которые ты выпускаешь, у тебя контракт есть? — спросил хитрый лис.— Конечно, — не мешкая ни секунды соврал Тейлор. — Есть контракт и есть дарственная от владельца и исполнителя.— Ты хочешь сказать, что певец эти песни подарил тебе?— Точно так.— Гм… Тогда становится всё ясно, что это за песни такие, которые дарят просто так, — скептически проговорил собеседник: — Ну так, что, дружище, ты хочешь от меня?— Я долго думал, Сэм, и понял, что у меня не хватит ресурсов, чтобы качественно раскрутить певца за десять-двенадцать дней. Я раздумывал даже обратится в «Columbia Records», благо она находится тут, в Нью-Йорке, но ты же знаешь, они таких как мы сожрут и косточек не оставят, если почуют добычу. — Его собеседник это хорошо знал, поэтому ничего на это не ответил, просто хмыкнув в трубку, а Тейлор тем временем продолжил: — Поэтому я хочу предложить тебе вложиться в это дело, Сэм.— Джон, благодарю тебя, но у меня сейчас в работе четыре проекта — два ансамбля, соло исполнитель и соло исполнительница. Все они, естественно, тоже очень перспективные и многие, кто их слышал, пророчат их карьерам хорошее будущее, поэтому у меня просто нет времени, чтобы заниматься ещё кем-то кроме них.— Сэм, это не просто кто-то! Это именно тот, кто нужен. Тот кто на поставит нас на ноги.— Я и так нормально на ногах стою, — произнесли в трубке и напомнили: — Это у тебя проблемы. То, что ты пытаешься их решить — это хорошо, но, Джон, нельзя же поддаваться панике и пускаться в авантюры, ставя всё на кон.— Это не авантюры, — начал было Тейлор, но был перебит.— Сэм, это именно авантюры и как я тебе сказал — участвовать в них, в виду отсутствия времени, я не намерен. До свидания.— Подожди, Сэм, — прокричал в трубку паникующий продюсер, — я не знаю как тебе доказать, что это не авантюра, — и увидев стоящую на столе магнитолу, — а давай я тебе песни по телефону включу?! А?!— Джон…— Прошу тебя, дружище, всего пять минут! Неужели я так много прошу?! Неужели ты не можешь сделать такую малость своему старому приятелю?!На том конце провода вздохнули, а потом усталый голос от которого буквально веяло скептицизмом произнёс: — Хорошо, Джон. У тебя есть ровно пять минут и не секундой больше, а потом извини, но я вешаю трубку.

Естественно, через пять минут мистер Филлипс трубку не повесил. Не повесил он её и через десять минут и через двадцать. А через час постоянного прослушивания двух композиций он восхищённо произнёс: — Это именно то, что я так долго искал, Джон. Это именно то, что мне надо! Сейчас же собирайся и немедленно вылетай ко мне в Бостон. И не забудь взять с собой записи! Мне кажется мы с тобой открыли Клондайк. Дело пахнет огромными деньгами приятель. Поспеши. Я с нетерпением ожидаю твой приезд.

***

Через несколько часов Тейлор приехал в довольно просторный двухэтажный дом Филлипса. Встретил его самолично Сэм, распахнув перед ним красивую резную деревянную дверь. Тейлора это несколько удивило, ведь в таком большом доме, по идее, должна была быть прислуга. Впрочем, как оказалось она там и была. Из этого гость сделал вывод, что Филлипс, открыв дверь самолично, старался тем самым показать своё радушие и гостеприимство.Прошли в его рабочий кабинет, который больше походил на студию звукозаписи, ибо до потолка был забит разной аппаратурой, кассетами, катушками и пластинками, которые лежали где только это возможно.После дежурного приветствия, Филлипс перешёл сразу к главному: — Привёз? — и, видя утвердительный кивок, попросил: — Тогда ставь. — Показал на магнитофон, а сам сел в большое чёрное кресло, предоставив для размещение гостя, стоящий у стенки, кожаный диван.Джон установил кассету, нажал на кнопку «Пуск» и уже через мгновение помещение наполнилось волшебными звуками необычной песни.

— Это сенсация, Джон!! Это шедевр мирового искусства!! Ты заметил, как это просто. Как это примитивно и просто! Ты заметил, как это вульгарно в конце концов! Но в тоже время, как это одновременно прекрасно и восхитительно. Это будет звучать, дружище, во всех уголках нашей страны. Да и не только нашей. Обе песни великолепны!! — восхищался Филлипс. — Ты говоришь, что правообладатель этих песен ты? Поздравляю тебя дружище! Ты стал миллионером! Уверен, что каждую из этих песен мы сможем хорошо продать и хорошо на них заработать.— Он сказал, что каждая из его песен стоит не меньше миллиона, — вздохнул Тейлор, отпивая из стакана небольшой глоток скотча.— Кто сказал? «Комми» который это записал?— Да он, — не стал отрицать Тейлор.— Джон, а много у этого «комми» таких, ну или подобных песен? На целую пластинку наберётся? — подавшись вперёд, спросил хозяин дома.— Я думаю без проблем наберётся.— Ты уверен? С чего ты это взял?— С того Сэм, что я сам слышал ещё несколько песен. Но они были не такими. Они были исполнены в других стилях.— В других стилях? — удивился хозяин дома и усомнился в правильности такого подхода: — Зачем нужно экспериментировать там где это лишнее? Ты же сам видишь, что артист нашёл себя. Так стоит ли распылять силы в поисках нового, если нужная ниша уже найдена. Причём, что характерно — ниша найдена та, в которой на текущей момент практически никого нет. Нет конкуренции.— Я тоже был удивлён этим, Сэм, но факт остаётся фактом, этот молодой человек работает сразу в нескольких музыкальных направлениях. Причём работает крайне успешно.— И сколько всего этих направлений?— Я слышал три, — признался Тейлор, — но Vasiin сказал, что их более десятка.— «О май гат б@*»!! — захохотал Филлипс. — Десять новых никем невиданных стилей?! Кто бы мог подумать, — а затем, взяв себя в руки, более серьёзно. — Я такой же, как и ты, Джон. Я тоже всегда стремился найти что-то новое, кого-то такого, кто бы мог вновь, как Элвис, покорить весь мир. Найти что-то такое, что…— Попса покорит весь мир! — неожиданно перебил его Тейлор и, видя не понимание на лице собеседника, пояснил: — Во всяком случае так говорит Васиин.— Васиин? Его так зовут? — спросил хозяин дома и, не дожидаясь ответа, констатировал: — Очень странное имя. Никогда таких имён не слышал. Это русское имя?— Нет, его имя Саша́. Васиин — это его фамилия.— И фамилия тоже странная, — высказал своё мнение Филлипс, затем задумчиво произнёс имя и фамилию певца ещё раз вместе и по отдельности, после чего сказал: — Мне кажется, одна фамилия — Vasiin, звучит без имени намного лучше, чем с именем. Попробуй сам.Тейлор попробовал произнести только фамилию и согласился с коллегой.— На будущее предлагаю именовать певца без имени, так будет лучше для маркетинга и никого не запутает, — сказал тот и вернулся к предыдущей теме: — Так ты говорил про новые стили. Можешь напеть что-нибудь из них, ну или наиграть на гитаре. Я помню. Ты умеешь на ней играть.— Могу, — сказал Тейлор и, открыв свой походный светло-коричневый матерчатый чемоданчик, достал от туда ещё одну кассету и, показав её Сэму, произнёс: — Наиграть я могу, но мне кажется, что прослушать готовые записанные песни в этих стилях будет более разумно.

https://www.youtube.com/watch?v=qU8UfYdKHvs — Depeche Mode — Stripped

— Как неожиданно! Джон, ты заметил, как голос записан? Местами будто бы металлом отдаёт.

https://www.youtube.com/watch?v=r6q4icrOIuI — HIM — The Funeral Of Hearts— Вот это да! Какое необычное сочетание тяжёлых гитар с приятной мелодией и мелодичным голосом.

https://www.youtube.com/watch?v=8de2W3rtZsA&t=27s — Rage Against The Machine — Killing In The Name — 1993 — Ну ничего себе!! Вот что такое настоящий рок, мистер Тейлор! Как ты говоришь — металл?! Ну тогда скажу тебе по секрету, мой друг — отныне я фанат металла!! А ну налей-ка мне виски ещё…

Прослушивание композиций продолжалось по кругу словно они были зациклены, как конвейерная лента. Глубоко за полночь Тейлор вспомнил, что сейчас уже должны начать ставить его песни по радио и попросил коллегу настроить радиоприёмник на одну из Нью-Йоркских радиостанций.Филлипс покрутил ручками настройки, подстраивая их под нужный диапазон, приёмник немного пошуршал и через минуту нужная частота была найдена.

Ведущий: — Уважаемые слушатели, в Нью-Йорке два часа пятнадцать минут, а это, как всем хорошо известно, уже глубокая ночь. Я думал вы все спите, ведь завтра рабочий день. А вы вместо того, чтобы в обнимку с женой видеть сладкий сон, буквально оборвали нам все телефоны, звоня постоянно. Я понимаю, что Вам интересно всё новое, но господа, также тоже нельзя… Наш стол заказов принимает и другие песни, кроме тех, что поёт ВасиИн, — и, обращаясь к кому-то, отдалившись от микрофона, — оператор, у нас есть ещё звонок? Откуда? Из Вашингтона? Звонящий не ВасиИна заказать хочет? Нет? Точно? Отлично, выведите его звонок в эфир, — и затем вновь громко в микрофон: — Итак, господа и дамы, к нам удалось дозвониться первому человеку за два часа, который готов заказать в нашем музыкальном столе заказов, что — то кроме ВасиИна. Алло, здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста: кто Вы? Кем Вы работаете?

Дозвонившийся: — Здравствуйте. Меня зовут Питер Смит. Я строитель. Работаю каменщиком.

Ведущий: Отлично, Питер. Какую песню Вы хотите заказать, только не заказывайте пожалуйста…

Дозвонившийся (громко крича): — ВасиИна!! Я, моя жена, мои дети и мама моей жены — все мы, хотим заказать и услышать одну из песен Васиина!!

Ведущий(с раздражением): О Боже, я именно этого просил Вас не делать, — а затем смягчившись, — Но, как говорится, слово нашего слушателя — закон, поэтому уважаемые слушатели для Питера Смита и его семьи, ровно как и для всех уважаемых граждан, чьи уши сейчас прислонены к радиоприёмникам, сейчас прозвучит композиция, ещё два часа назад, никому неизвестного, а уже сейчас мега популярного исполнителя Васиина. Итак, в связи с тем, что песню Cheri Cheri Lady мы только что слушали, слушаем другую. (https://www.youtube.com/watch?v=eNvUS-6PTbs — Modern Talking — Cheri Cheri Lady)

Встречайте — Sasha Vasiin и песня — You're My Heart, You're My Soul.

https://www.youtube.com/watch?v=4kHl4FoK1Ys — Modern Talking — You're My Heart, You're My Soul

— П#@##!! — в унисон прошептали оба продюсера, ошеломлённо смотря друг на друга.

Всю ночь они разговаривали и слушали, перематывали кассету на начало и вновь слушали и разговаривали. Они рисовали схемы, формулировали общие тезисы к договорам, прикидывали суммы, а ранним утром, чтобы не терять времени даром, Тейлор собрался лететь домой, дабы уже сегодня дозаказать ещё тираж со «старыми» песнями, а также составить новый договор на выпуск ещё трёх композиций. Аналогичную работу в Детройте и Бостоне должен был провести и Сэм Филлипс, который десять минут назад выписал чек, теперь уже компаньону, на кругленькую сумму в семьдесят тысяч долларов.

— Итак, Джон, мы обо всём с тобой договорились. Лети в Нью-Йорк и заказывай ещё тираж. Желаю тебе удачного полёта и мягкой посадки. Чек обналичишь в банке — «Bank of New York». Не забудь попробовать завтра вечером или послезавтра получить деньги с компании распространяющей пластинки. Наверняка, уже завтра с утра твой тираж будет полностью продан. Вкладывай деньги сразу в дело. Потом подсчитаем, кто сколько вложил и вычтем из прибыли. Ты говоришь мы должны обернуться за неделю, максимум две? Маловато, конечно, времени, но попробуем это сделать. Я прямо сейчас все радиостанции в США, Канаде и Мексике начну обзванивать. Заплачу им денег и уже завтра песни войдут в ротацию большинства из них. Но ничего, дружище, это пока они просят с нас деньги, пока мы не раскрутили, как следует, нашего певца. Потом они уже сами нам будут платить за разрешение крутить наши с тобой песни. Это я тебе обещаю, Джон. Впрочем, ты и сам прекрасно знаешь, как это всё работает. Кстати говоря, я тотчас позвоню своим ди-джеям и дам команду крутить наши песни на моей радиостанции не реже одного раза в час. Для нас сейчас самое главное — не потерять темп. Если всё в ближайшие два-три дня хорошо сложится, то в выходные я отправлю человека в Европу. Пусть там налаживает производство, ибо затраты на доставку пластинок в Европу из США будут не дёшевы. Следовательно, копии лучше делать там — на месте, — он хлопнул себя по коленке и радостно продолжил: — Эх, милый Джон, мы с тобой начинаем большое дело! Огромное дело! Возможно это самое главное дело всей нашей жизни. И дело это, друг мой, пахнет миллионами, — энергично произнёс Филлипс и, обратив внимание на постную физиономию компаньона, поинтересовался: — Что случилось? Ты не рад? Почему ты грустный?

— Сэм, а у тебя не будет пары сотен баксов взаймы, а то у меня нет денег даже на обратный билет…

***

Продолжение послезавтра.

Уважаемые Читатели, хочу сказать Огромное Спасибо Евгению Старухину за неоценимую помощь в редактировании черновика второй книги: "Регрессор в СССР. В ожидании осени 1977".

Страничка автора: https://author.today/u/shopol

— 6 октября состоялся первый полёт истребителя МиГ-29.

— 7 октября на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва принята Верховным Советом СССР Конституция СССР.

7 октября. Утро. Саша.

Конечно, звонить Анне было с моей стороны несколько необдуманно и, быть может, даже опасно, ибо было неизвестно, что с её братом и чем закончилась та эпопея. Вполне возможно, что её брату, например, стало плохо и они ночью вызволи скорую помощь, а вслед за этим приехала и милиция. С милицией же мне встречаться, по некоторым объективным обстоятельствам, совершенно не хотелось. Поломал я вчера тех упырей изрядно. Скорее всего никого из них не убил, но покалечил наверняка, ибо нефиг красивых людей грабить, да ещё и детей избивать. Последний факт стал для меня последней каплей, и вывел из себя окончательно. Сколько Аниному брату? Пятнадцать? А они его ногами до полусмерти замордовали и это ещё я им помешал, а так бы, вообще, могли убить. Так, что, собственно, совесть моя чиста, аки слеза младенца, и о том, что, вернувшись за сумкой, их отработал — ничуть не жалею. Можно было бы сказать, что я злой, но это не было бы правдой. Я добрый, а вот зло должно быть наказано и я его наказал.Почему это сделал именно я? Какое я имею право судить, выносить приговор и приводить его в действие, тем паче такое жестокое? Ну, во-первых, потому, что могу, как бы цинично это не звучало. А во-вторых… А почему бы собственно и нет, коли машина государственного правосудия задержалась, забуксовала или не приехала вовсе?! Если не я, то кто сможет осуществить кару небесную в данной конкретной ситуации?.. Гм… Нескромно, конечно, но зато правда. В одном анимэ говорят: «Меня зовут — Сейлор Мун. Я несу возмездие во имя луны»! Ну, а меня зовут просто — Саша Васин и я несу возмездие вообще всем, кто мне не понравится!!

Короче говоря, решил позвонить недавней знакомой и пробить обстановку. Сделать я это решил не только потому, что было интересно — вызывали ли Сергею скорую, а потому, что девушка мне понравилось и хотелось бы с ней попробовать наладить общение.Поинтересовался у мамы: «не нужно ли нам, что-нибудь в магазине?» и получив в ответ: «нет», открыл дверь и увидел поднимающуюся по лестнице бабушку, которая по случаю праздника или, скорее всего, просто так приехала к нам из деревни. Подбежал к ней, расцеловал, помог подняться и, пообещав не задерживаться, выбежал на пробежку.

Подумав, что осторожность не помешает, решил позвонить новой знакомой по окончанию тренировки с уличного таксофона. В половине десятого подбежал к находившийся не далеко от метро телефонной будке и набрал номер Ани.На третьем гудке трубку сняли и я услышал приятный девичий голос, который произнёс стандартное: — Алло.— Алло, — автоматически сказал я в ответ, хотя сразу же прекрасно понял, что трубку сняла именно моя спасительница… в смысле — моя спасённая. — А Анну позовите пожалуйста к телефону.Телефон автомат сожрал две копейки и тут же раздались гудки, которые означали, что связь прервана.— Не понял, — прошептал звонивший, доставая из кармана ещё одну «двушку».Через пятнадцать секунд вновь, на заляпанном от времени и от вандализма диске, набрал нужный номер. И вновь, на том конце провода, сказали: — Алло. — И вновь я ответил: — Алло, — и вновь аппарат традиционно сожрал «двушку» и естественно вновь раздались короткие гудки.Выругался и, топнув ногой от злости, набрал номер снова. И опять повторилась та же петрушка — алло и гудки.

На четвёртом звонке трубку подняли и успели сказать, чтобы я прекратил хулиганить.На пятом, прокричали, чтобы я прекратил названивать.На шестом, что вызовут милицию.А на седьмом, я уже не выдержал и вместо традиционного «алло» закричал: — Б#@!! Да з@#@#& ты уже трубки кидать! — и тут же услышал в ответ: — Саша это ты? — после чего вновь раздались гудки.Блин, насколько я помнил, в той жизни «двушки» съедались через пятнадцать секунд после соединения. Тут же телефон сжирал монету практически сразу, после чего по наглому отрубал звонившего. Естественно о том, что телефон сломан я подумал практически сразу же — после второго неудачного соединения, но тащиться к метро категорически не хотелось, а звонить из дома я опасался.Но делать было нечего, пришлось бежать к станции.— Алло, — произнёс пионер через пять минут найдя свободную кабинку в здании вестибюля метро ВДНХа.— Саша, это ты? Ты меня слышишь? — произнёс мне в ответ приятный девичий голос.

— Аллилуйя!! — воскликнул Саша, наконец-то услышанный обществом.— Это Саша? — попробовали уточнить на том конце провода.— Ну а кто же ещё? — с обидой в голосе произнёс я. — Не «аллилуйя» же, — и настороженно, — или ты ждала звонок от кого-то другого?— Я, — сделав небольшую паузу, произнесла собеседница, — да нет наверно, — и запнувшись, — Я признаться вообще не ждала никаких звонков.— Н-да? — совсем расстроился я. — Ну видимо значит напрасно я тогда позвонил. Извини за беспокойство.— Нет-нет, что ты! — быстро проговорила она. — Я как раз думала о тебе.— Вот как?— Да! Большое спасибо тебе, что ты вчера нас спас. Мы тебе с братом очень благодарны.— Как брат? Скорую вызывали?— Нет. С ним всё хорошо. Голова не кружится. На теле несколько небольших синяков, но в общем всё нормально.— Это хорошо. А ты как? — поинтересовался сердобольный спаситель.— Я? Да тоже вроде бы нормально. Вчера трясло немного, но потом отлегло…— Ясно, — произнёс я и решил уточнить, интересовавшее меня не в последнюю очередь, — так милицию-то не вызывали?— Да нет. Зачем, если всё нормально. Тем более ты же сказал, что хулиганы убежали, — удивилась спасённая моим предположением..— Хорошо, — согласился я с ней и перешёл к сути. — Что делать сегодня собираешься?— Я? — вновь удивилась та и на мгновение зависла, однако через секунду собралась с мыслями и ответила: — Сейчас посуду после завтрака помою. Обед приготовлю, а потом не знаю, по дому наверное, что-то делать буду.— По дому, это хорошо, — похвалил я хозяйственную барышню, — но ведь сегодня праздник — День Конституции, а в праздник принято отдыхать. Как ты смотришь на то, чтобы погулять?— Я не знаю, — вновь потерялась девушка. — А где?— Предлагаю на ВДНХ. Покатаемся на лошадках, поедим мороженного, поболтаем, — предложил гид план действий.— Да я ещё позаниматься хотела, мне для института надо много что за выходные прочитать, — тут же попыталась начать «динамить» потенциальная жертва.— Ну как хочешь, — не спеша и с обидой в голосе произнёс охотник и тут же выстрелил, — я просто думал нам стоит вчерашние события обсудить. Думал нам есть о чём поговорить. Вчера столько всего произошло. Я так сильно переживал, — и хладнокровно убил наповал: — Но если ты считаешь, что со мной тебе говорить не о чем, то извини, что потревожил. До свидания.— Нет! Нет! Саша! Что ты! — тут же вскричала подбитая и уже даже не трепыхающаяся жертва, сбитая на взлёте. — Ты меня неправильно понял! Большое спасибо тебе! Конечно нам есть что обсудить! Во сколько и куда мне нужно подъехать?..

***Встретились мы с Анной в час дня возле входа на Выставку Достижений Народного Хозяйства.Она было одета в белую блузку, чёрную юбку, бежевые туфли и светло-коричневый плащ. В руках держала небольшую дамскую сумочку. Увидев меня, девушка несколько растерянно улыбнулась и пошла ко мне на встречу.

«Интересно было бы узнать, есть ли у такой красивой барышни ухажёры и если есть, то много ли их? Ведь у такой симпотяшки их просто не может не быть. Что ж, если она окажется неглупа. Но этот момент мне, собственно, не очень был интересен, ибо я знал что выиграть битву за даму сердца я, скорее всего, сумею, как бы пафосно и надменно это бы не звучало.

— Здравствуй, Саша, — сказала, с нежностью произнеся, она, застенчиво улыбнувшись лишь уголками губ.

Ни слова не говоря, я протянул девушке небольшой букет розовых хризантем, который я нарвал на клумбе возле недалеко стоящего дома. Сначала я не хотел этого делать, ибо за клумбой ухаживали местные активисты в лице бабушек-старушек, но потом всё же решил пойти на аморальный поступок и сорвал несколько штук, полагая, что на свидание мужчины с женщиной, слабому полу, пренепременно, необходимо подарить красивый букет цветов, дабы поразить её тем самым сразу же в сердце. Других же вариантов найти цветы, о которых я вспомнил в последний момент, у меня не было. Цветочный магазин, где бы я мог их купить, находился далеко, а у метро в этом времени ларьков с цветами ещё не стояло. Поэтому, как не прискорбно это признать, пришлось преступить закон и надёргать флоры, что называется — где попало, то есть в соседнем дворе. Конечно всегда был вариант сбегать в Ботанический сад, где подобный флоры можно было, естественно, всё также противозаконно, по-быстрому надёргать целую охапку, но бежать туда у меня времени уже просто не было, поэтому девушке предстояло удовлетвориться дворовыми растениями.

— Большое спасибо. Они очень красивые, — тем временем продолжила она, прижимая букет к себе.Услышав её нежный бархатный ангельский голос, звучащий совсем рядом, моё сердце всколыхнулось и замерло, а по всему телу побежали мурашки. Дыхание спёрло и бросило в жар. Я поднял голову и, посмотрев ей в глаза, в миг утонул в их нескончаемой синеве. Меня поглотил глубокий океан и унёс в свои бескрайние просторы, захлёстывая волнами эмоций и не оставляя шанса на спасение. Это происходило долго, бесконечно долго и когда мне показалось, что я пропал, на миг, каким-то чудом мне наконец-то на секунду удалось всё же выбраться из морской пучины на поверхность, сделать там глубокий вдох и поняв, что это станция конечная вымолвить в ответ:— Здравствуй, моя Анечка. Лучше сразу — по-хорошему, скажи мне пожалуйста домашние адреса твоих ухажёров!

***

Вечер.

Вернувшись с прогулки, застал маму и бабушку на кухне готовящих ужин.

Чмокнув каждую из них в щёчку, помог перенести еду на стол, накрытый в большой комнате по случаю бабушкиного приезда, а может быть заодно и по случаю праздника — Дня Конституции. Однако скорее всего, накрыли стол в зале для того, чтобы совместить принятие пищи, душевную семейную атмосферу праздника и просмотр телевизора, который был только в одной комнате.Кроме традиционно используемого на пиршествах такого рода сервелата и сыра, на столе присутствовали не менее традиционные шпроты, банка красной икры, салат из свежих овощей, фрукты и коробка конфет. Главным же блюдом у нас была жаренная картошка и цыплёнок табака. По случаю праздника с антресоли была изъята и открыта трёхлитровая банка с компотом из красной смородины и восьмисот граммовая банка с солёными огурцами. Естественно все «баночные» разносолы были домашнего приготовления, поэтому выглядели крайне аппетитно.Ни вина ни шампанского ни мама ни бабушка терпеть не могли, ну а я тем более, ибо был вообще человеком не пьющим, а посему пир у нас был исключительно безалкогольный.Разлили по хрустальным бокалам компот, подняли тост за нас, за семью, за бабушку, маму и меня, за праздник, выпили и, непринуждённо ведя беседу, принялись пировать, не забывая при этом смотреть телевизор по первому каналу, по которому уже началась информационная программа «Время».

Как и ожидалось, большая часть программы, подводящий итоги дня, стало принятие Верховным Советом СССР Конституции. На экране показали и перечислили весь состав Политбюро ЦК КПСС, а затем часть речи, которую с трибуны довольно бодро произнёс Генеральный Секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.

Речь была внятная и посыл, всем присутствующим в зале делегатам, был вполне себе понятен. Его можно было свести к двум всем понятным идеям: Мы лучшие! Мы будем ещё лучше! СССР вперёд! Поэтому, когда предложили проголосовать, весь зал единодушно проголосовал «За». Не было ни одного воздержавшегося, или кого-нибудь против. А с чего бы им быть против, если конституция была достойная и вполне вменяемая.

После окончания сессии съёмочная группа программы вышла в вестибюль, и корреспондент стала брать интервью у делегатов. И нужно сказать мне, как человеку побывавшему в будущем, эти делегаты показались странными. Ни одного банкира, ни одного олигарха, ни одного директора банка, да и вообще, с точки зрения будущих законодателей, в зале практически не присутствовало ни одного «приличного человека». Всё какие-то швеи, доярки, хлеборобы, сталевары, бригадиры тракторных бригад, машинисты, директора школ и другие граждане абсолютно непонятных профессий, которые от чего-то представляли там, никому ненужный в полу светлом будущем, обычный народ. Ведь всем хорошо известно, что обычный народ ни черта не знает и абсолютно ничего не понимает, поэтому должен заткнуться и работать с утра до ночи, а не речи толкать или уж тем более лезть в политику. Одним словом — атавизм и отсталость, на которую приличному бюргеру и смотреть-то было противно. Однако, к счастью, у нас в квартире таких приличных бюргеров не оказалось, поэтому мы с удовольствием послушали мнения простых работяг, по счастливым глазам и лицам которых легко читалось, что они целиком и полностью одобряют идеи, изложенные в главном документе страны, за который они только что единодушно проголосовали.

На тридцать пятой минуте программы ведущая сказала:

— Сегодня в Кремлёвском дворце съездов проходит концерт лауреатов первого всесоюзного фестиваля самодельного художественного творчества трудящихся, — затем кадр сменился и показали правительственную ложу, а ведущая продолжила: — тепло встретили участники концерта и зрители товарищей Брежнева, Андропова, Гришина, Громыко, Кириленко, Косыгина, Кулакова, Кунаева, Мазурова, Пельше, Романова, Суслова, Устинова, — она перечисляла дальше состав Политбюро, а картинка на экране показывала то этих товарищей, то вставший аплодирующий им зал. Звук аплодисментов стоял плотным хаотичным гулом, но тут, этот хаос стал преобразовываться, организуясь в чёткий ритм с монотонными ударами, словно молотобоец бил гигантской кувалдой. И вот из глубины зала неожиданно стали доноситься какие-то едва уловимые слова, которые подхватывали с каждым мгновением всё новые и новые граждане. И эти, непонятные вначале, фразы волшебным образом объединились со звуком «молота» и преобразовывавшись превратились в чёткую речь, а через секунду в дружное скандирование всего зала: — Дядя Лёня, мы с тобой! Дядя Лёня, мы с тобой! Дядя Лёня, мы с тобой!

…

Оставшуюся часть вечера и половину ночи я уговаривал паникующую маму немедленно взять отпуск за свой счёт и от греха подальше, на время переехать жить к бабушке в деревню.

_________________

* https://www.youtube.com/watch?v=mX_6HUw-kRs — Информационная Программа Время. Первая программа ЦТ СССР. 7 октября 1977 года (полный выпуск)

** Момент концерта, где происходило скандирование — https://youtu.be/mX_6HUw-kRs?t=2091 (время по таймеру 35:35)

Москва. Посольство США. Вечер.

Посол был несколько удивлён внеплановому вечернему звонку из Вашингтона. Однако больше всего удивлён он был тогда, когда узнал повод, по которому и состоялась эта неожиданная беседа. В разговоре ему рассказали, что в СССР, в ближайшее время, приедет музыкальный продюсер и в настоятельной форме попросили посла всячески посодействовать встрече господина Тейлора с гражданином СССР мистером Сашей Васиином, указав московский адрес проживания певца.Хоть посол и был крайне удивлён, что такая просьба была адресована именно ему, однако, поразмыслив, удивления своего не показал, рассудив, что музыкальное сотрудничество, которое, как он знал, ведёт с министерством культуры СССР бизнесмен Тейлор, в конце концов, также является одним из элементов налаживания отношений между странами.Закончив беседу, дипломат не стал откладывать это поручение в долгий ящик, а просто снял трубку уже другого телефона и попросил своего секретаря немедленно соединить его с Министерством Иностранных Дел СССР.Через минуту его соединили и посол, поздоровавшись и извинившись за беспокойство, попросил говорившего с ним Заместителя Министра Иностранных Дел в ближайшее время помочь организовать, порученную ему начальством, встречу.На советском конце провода повисла минутная пауза, по окончании которой сотрудник МИДа спросил: — Ху из вис мистер Саша Васиин? — на что посол со всей своей посольской честностью честно ответил: — Я не знаю…

Конец шестой книги.

25 марта 2020 года.

Максим Арх.

Продолжение: https://author.today/reader/121105/963656

Продолжение и многие другие книги вы найдете в телеграм-канале «Цокольный этаж»:

https://t.me/groundfloor