Мир перевернулся. Изменился настолько, что почти ничто не напоминало о его прошлом. Разве только жалкие остатки былого величия когда-то двигающейся вперед цивилизации: перекошенные опоры столбов с обрывками гудящих на ветру электрических проводов; дороги, покрытые испещренным крупными трещинами асфальтом; руины некогда красивых архитектурных сооружений, местами глядящие пустыми провалами оставшихся без стекла окон; ржавеющие остовы техники и агрегатов среди бывших производственных комплексов. А кругом – густые заросли растительности, которой почти ничего теперь не мешало. Разве только расплодившиеся звери, быстро приспособившиеся к существованию во внезапно осатаневшей действительности. И редко сейчас в таких местах можно было увидеть недавнего завсегдатая, до этого с уверенностью считавшего себя королем природы, – человека. После произошедшего катаклизма ему уготована незавидная участь – скрываться от восставшего против него мира, либо бродить по заросшим дорогам и вмиг ставшим неприветливыми городам и деревням, постоянно держась начеку и ожидая расправы. Только самые ловкие и сильные могли позволить себе подобную роскошь – выйти за пределы ограниченных мощными заборами поселений Пади, где люди ощущали себя в относительной безопасности. Сталкеры – так называли смельчаков и смотрели на них либо как на прокаженных, либо с едва скрываемой завистью, тепля в извечно жаждущих простора душах огонь любопытства.

Осторожно раздвинув раскидистые ветви можжевельника, на открытое пространство вышла крадущаяся фигура, сжимающая в напряженных руках бывшие когда-то воронеными стволы охотничьего ружья. За время долгой эксплуатации не раз перегретый от стрельбы металл поблек, стал матово-серым с синеватыми разводами. Лежащий на переднем спусковом крючке палец едва подрагивал, готовый в любой момент по команде мозга произвести выстрел. По возможности дуплетом – так эффективнее и безопаснее при обороне. Тревожный взгляд из-под насупленных бровей быстро пробежался по округе. Покрытый сетью морщин широкий лоб показался из глубокого капюшона, слегка откинутого назад порывом ветерка.

Но ничего страшного не происходило, застывший в неудобной позе человек слегка успокоился, распрямился, шмыгнул простуженным носом и едва слышно позвал:

– Беня, айда сюда, глянь чего делается…

Кусты вновь шевельнулись, выпустив наружу настороженного коренастого мужичка средних лет в не по-летнему надетой шапке-треухе. Тощий рюкзак его свисал на спине едва ли не до бедер, ударяясь железной пряжкой по болтающейся на боку старой кавалерийской шашке. Беня чертыхнулся, опустил ствол «Сайги» и смачно сплюнул под ноги.

– Как же этот сидор достал, а! Задолбался я с ним…

– Так я ж тебе говорил – лямки поправь нормально, – вышедший первым сталкер ощерился зияющей провалами между зубов улыбкой.

– Дак поправлял я, ничего не помогает, ослабевают как проклятые в этих зарослях, чтоб им пусто было! Цепляются за что только можно… Вот на ночевку устроимся в тихом закутке, я там их обрежу к чертям и скреплю проволокой намертво!

– С одной стороны это правильно, – резонно заметил напарник, – а с другой – не совсем… Это ты сейчас их под свою фуфайку подгонишь по длине, а как потом поступать, когда жарче станет? Телогрейку снимешь, рюкзак без нее опять болтаться будет. Снова лямки обрезать?

– Не смешите мои тапки! – Беня хмыкнул. – Жарче… Как же! В наших уральских краях и до Судного дня теплые дни были непозволительной роскошью. И главное – синоптики ежегодно докладывали, мол, то тот месяц, то этот являются самыми жаркими по наблюдениям едва ли не за последние несколько сотен лет. А в реальности… Какое мне дело до того, что где-то в Африке носороги от засухи копыта отбрасывают? У меня на Урале дубак как стоял, так и будет стоять! А умники разные, когда такие прогнозы делали, никогда в форточку открытую не выглядывали, да и к тому же не в Москве, а где-нибудь в Е-бурге… И это значит, что фуфаечка мне роднее родни и ближе женщины на веки вечные! Если помирать соберусь, ты уж, Жердяй, будь любезен, не откажи в услуге – себе ее не прибирай, оставь упокоенной душе последнюю каплю так необходимого тепла…

– Ну, ты, Беня, и закрутил мыслю, – напарник вновь щербато осклабился. – Аж уши в трубочку завернулись, как прям от телепата… А чем тебе жизнь не хороша? Топчи себе земельку грешную, да топчи. Здесь и без того света обитается не сладко. Эва – глянь-ка туда! Чем не Врата в обе стороны?

Жердяй ткнул стволами ружья перед собой. Беня всмотрелся, удивленно всхрапнул и, хлопнув свободной рукой по эфесу висящей на поясе шашки, воскликнул:

– Итить его колесом! И вправду как указатель – иди куда хошь…

Перед сталкерами открылся вид на находящийся за перекошенными высокими воротами некогда широкий двор со зданием районной администрации. Сейчас уже невозможно было ответить на вопрос – кому в голову пришла шальная мысль разместить на краю плоской крыши полное название учреждения. Но в один прекрасный момент во дворе образовалась бегающая по кругу аномалия «синий огонь». Она не посчиталась со вставшей на пути трехэтажной постройкой, в двух местах, словно бензопила, разрезав здание на несколько рваных частей. И теперь перед сталкерами по обе стороны от перекошенных ворот, словно зловеще насмехаясь, красовались выцветшие уцелевшие части надписи: «Рай» и «Ад».

– Вот это да-а… – Беня вновь смачно сплюнул под ноги. – Ни фига се, я бы сказал… А ты говоришь, что легенда о Вратах, ведущих в Ад и Рай Армады, лишь слухи. Хех! Вот чем тебе не Рай и Ад?

– А тебе куда – направо или налево? – подмигнул товарищу Жердяй.

– Ну-у… Справа – там этот «Ад» аккурат в кольце аномалии. А мне как-то не хочется целоваться с «синим огнем». А вот «Рай» – он с краешку притулился, в сторонке от этой беды, да и в окне – глянь-ка – чего вижу…

– Оу! – долговязый сталкер присвистнул. – А я как-то сразу и не заметил… Блестит что-то, да?

– То-то и оно, что блестит! Шкафы там, как я понял. И со стеклами в дверях. А это значит, что не трогал их никто, усек?

– Ну, дак! С дурнем, что ли, в напарниках ходишь? – Жердяй подмигнул товарищу. – И сам уже понял, что разные вкусности там с самого Судного дня нас поджидают. Что, – встрепенулся он, – идем или как?

– Погодь! – Беня придержал напарника за рукав. – Не туда. Ослеп, что ли, от счастья? Это только в мифах в Рай через Врата входят, а в реальности их обогнуть нужно метров, так, за десять, поскольку как раз промеж створок «стеклотоки» растянулись. Вот щас бы ты в них побарахтался как карась в путанке.

– Ох, ты ж, е-о-о… – долговязая фигура, согнувшись едва ли не пополам, резко замерла на месте. – Спасибо, брат, в который раз убеждаюсь, что не прогадал, когда решился ходить в паре с тобой.

– Взаимно, паря, – «Сайга» с опаской зыркала по сторонам жерлом ствола. – Вот так и будем держаться друг друга, глядишь, и покоптим еще зловонный воздух Пади. А что зловонный он, так, чуешь, попахивает откуда-то смрадом?..

Жердяй принюхался, сморщился от отвращения, состроил недовольную гримасу и тоже привел двустволку в готовность.

– Оттуда тянет, – кивнул он в сторону недалекого провала на краю полуразрушенного дома. – А там «синего огня» нет.

– А провал есть. Почему? – Беня заговорил вполголоса, внимательно всматриваясь в примкнувшие к зданию заросли. – И провал недавний, потому как выпавшие из стены кирпичи лежат поверх завалившегося куста… А мы на него сразу внимания не обратили.

– Или не видели, – заметил вдруг напарник.

– То есть, как не видели? – крепыш непонятливо часто заморгал.

– А так, – Жердяй вцепился в прострочки фуфайки на плече товарища и слегка подтянул его к себе. – Смотри.

– Не понял… – Беня, сместившийся правее, качнулся назад и, опустив «Сайгу» болтаться на ремне, тщательно потер кулаками глаза. – Это как?

С двух, находящихся друг от друга в полуметре, точек виделись совершенно разные картины: с левой сталкер взирал на разрушенный угол дома, а с правой – на целое строение.

– Чуешь? – Жердяй заговорщически прошептал напарнику в самое ухо. – И чем сейчас пахнет, а?

– Смертью. Там пахнет смертью. Быстрой и необратимой… – Беня подался на шаг назад, потянув товарища за собой. – Что-то у меня отбило охоту проверять содержимое нетронутых в этом «Раю» шкафов…

– Ну, тогда придется вам этой охоты добавить!

Оба сталкера подскочили как ошпаренные от прозвучавшего из-за спин громкого голоса и резко повернулись, уставившись в десяток направленных на них автоматных стволов.

– Вы кто?.. – единственное, что смог произнести вконец растерявшийся Жердяй.

– Пасть закрой! – парировал тот же голос, и вперед выступил рослый детина в армейской «горке» с «АК-12» наперевес. – Выбирайте: или вы сейчас идете на второй этаж и выносите оттуда сейф, находящийся сразу за тем шкафом, что блестит стеклами в окне, или во-он та живая лиана с отростками «стеклотоков», медленно сжимаясь, утягивает вас прямо в объятия «синего огня».

– А-а… А-а… нет третьего варианта? – решился уточнить Беня, но под суровым взглядом насупившегося верзилы пошел на попятную: – Все, все! Молчу как рыба об лед! Первый вариант нас устраивает!

– Хорошо, – вояка вполоборота качнул головой позади стоящим. – Перл, Чонгар, проследите за этими недотепами, только оружие у них заберите и сами к углу здания не лезьте, там аномалия каверзная вместе с лианой. А вам, доходы, даю на все про все полчаса!

– Да как же?.. Разве же в таком деле можно устанавливать временные рамки?.. – вновь попытался возразить Беня и тут же отступил назад, когда один из бойцов вырвал из его рук «Сайгу» и, выдернув из-за пояса шашку, ткнул острием в правое бедро. Сталкер замычал, схватившись за порез, между пальцами потекли струйки крови.

– Еще вопросы будут?! – вояка с нажимом на каждое слово повысил голос. – А ну, пшли быстро задание выполнять!

– Так дайте перебинтую… – взмолился Жердяй, бросившись к другу, но тут же получил точно такой же укол в руку и, взвыв от боли, отскочил в сторону. – Все! Все, мы поняли, поняли! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Идем, уже идем! Куда? На второй этаж? Сейчас, сейчас…

И тут из здания послышался хлопок, а вслед за ним скрип железа. Все находящиеся на поляне замерли. В окне, закрыв собой вид на блестящие стеклом двери шкафа, появилась фигура человека, складывающего что-то в карманы разгрузки. Первым опомнился командующий вояками верзила:

– Эй! Ты кто такой?! – заорал он незнакомцу.

– Я раб божий – обшит кожей! – послышался насмешливый голос. – Вы зачем мужиков тираните? Отпустите их! Все равно то, что вам нужно, я уже забрал, а в бункер никак не попасть – вход завален. Здесь разве что бульдозером работать нужно…

Не дожидаясь команды старшего, нетерпеливый боец бросил на землю шашку и, вскинув автомат, выпустил в окно короткую очередь. Но в проеме уже никого не оказалось, стоящий у дальней стены шкаф последний раз блеснул разлетающимися стеклами, послышался визг рикошетящих от стен и потолка пуль, а вслед за ним голос верткого сталкера:

– Мужиков-то отпустите, они тут вообще не при делах!

– Слышь ты, – верзила, попутно осадив гневным взглядом поторопившегося подчиненного, в сердцах сплюнул, – отдай то, что из сейфа забрал, и проваливай на все четыре стороны! Слово даю – не тронем!

– Ты это сюда положил, чтобы иметь на него права? – прозвучала насмешливая фраза.

– Не я, но права имею! – понимая, что добыча ускользает из рук, вояка скривился от недовольства. – Давай без проволочек: ты отдаешь это нам, а мы закрываем глаза, что тут еще кто-то кроме нас был…

– Мужиков отпустите!

– Да пошел ты! Посмотри на него, он еще нам условия диктует… – стрелявший по окну развернулся вполоборота и скосил очередью Беню и Жердяя.

– Ну вы и твари… Ловите тогда!

Из окна вылетело овальное ребристое тело гранаты. Команда насупившихся вояк бросилась врассыпную и попадала на землю. Прогремел взрыв, раскидавший куски дерна и ломаные ветви разросшегося куста. Убийца сталкеров охнул и схватился за шею, пытаясь остановить бурную кровавую струю. Первым вскочивший на ноги главарь вояк метнулся к раненому, бросил на него пренебрежительный взгляд, контрольным выстрелом в голову безжалостно закончил его мучения, затем развернулся к остальным и гневно произнес:

– Есть еще желающие действовать самостоятельно?! – видя потупившиеся взоры подчиненных, крикнул: – Слышь, как тебя там?! Я не хочу причинять тебе боль, просто отдай мне, что в сейфе взял, и иди куда шел!

– Ну, знаешь… Я как-то без твоих подсказок и помощи ходил, хожу и буду ходить где мне вздумается! А вот за пустое убийство мужиков вы еще ответите – это я вам обещаю!

– Вот же доход! – верзила разозлился окончательно. – Смотри! Я тебя по-хорошему просил, а теперь, даже если плакаться о несчастной доле будешь, пощады не жди!

Следующие полчаса военные, профессионально взяв остатки здания в кольцо, перебежками подбирались все ближе, а когда ворвались внутрь, к общему изумлению не обнаружили там никого. Но ловко очистивший сейф сталкер успел оставить для нападающих сюрприз: через некоторое время друг за другом прогремело три взрыва, выбившие из оконных и дверных проемов остатки косяков и рам. В воздух поднялась туча слежавшейся пыли и кирпичной крошки.

«Три “двухсотых” и четыре “трехсотых”, твою ма-ать…» – со злостью констатировал избежавший смерти громила, а вслух скомандовал:

– Ищите! Далеко уйти ему точно не удалось.

Потерявшая следы вёрткого беглеца группа прошла мимо раскидистого клена, с ветвей которого свисали грозди аномальных «волос». Ощерившиеся оружейными стволами бывшие военные из группировки «Бета» тихо матерились, переругивались между собой, спотыкались от усталости и вытирали со лбов крупные капли пота. А двое навьюченных поклажей кочевников вдруг остановились перед деревом, с тревогой косясь на покрытую глубокими трещинами толстую кору, и принялись о чем-то ожесточенно спорить, размахивая натруженными руками, держащими луки. Их грубо окликнул идущий следом арьергард отряда. Псы вздрогнули, еще раз бросили встревоженные взгляды на лесного исполина и, озираясь, поспешили вслед за остальными.

– Вот что за плешивые, а? – один из дозорных, буравя взглядом спины всклокоченных дикарей, одетых в звериные шкуры, брезгливо сплюнул под ноги. – Надо же, всего несколько лет прошло после Судного дня, а они до того опустились, что вскоре даже разговаривать разучатся.

– Да они и сейчас уже не пойми что городят, – отозвался усмехающийся напарник. – И как наше начальство только с ними договаривается? Терпеть их не могу! А воняют хлеще свинорылов. Поди, совсем о мытье не вспоминают уже… Одна польза от них – любыми тропами по Чащобе провести могут, разбираются в самых запутанных дебрях лучше всякой ищейки. Да и если бы не они, пришлось бы нам эту тяжесть на своих плечах таскать.

– Вот что выносливые они – этого не отнять. Но все равно я им не завидую. Все меньше на людей похожи становятся. Ну, звери зверями…

Договорить «бетовец» не успел, его бас прервался внезапно забулькавшим горлом, из широкого разреза которого бурным потоком хлестнула ярко-алая кровь. Вояка покачался некоторое время вперед-назад, после чего на резко подогнутых ногах кулем рухнул вниз, уткнувшись лицом в палую листву и распугав мелькающих вездесущих мурашей.

Второй боец оторопел от неожиданности, пытаясь протереть глаза, словно не верил тому, что видит. Покрытая сетью трещин кора старого дерева медленно, подобно тающему воску, начала раздаваться в разные стороны вязкими потеками. Дерево, как громадный живой исполин, вздрогнуло, тряхнув раскидистой кроной, с которой дождем посыпались капли осевшей за утро влаги. Вояка побледнел, понимая, что свисающие «волосы» в любой момент могут выстрелить тучей смертельных для всего живого спор. Но даже не этого он сейчас испугался. На изменяющем облик стволе неожиданно проявилась огромная зубастая пасть. Влажный малиновый язык, пронизанный черными прожилками, в предвкушении долгожданной добычи с вожделением хищно облизнул ухмыляющиеся толстые губы.

Очнувшийся «бетовец» резко отпрянул и, запнувшись о массивный корень, покатился кубарем, вскочил на ноги и, заголосив, опрометью ринулся за уходящим отрядом.

Оглушенная удаляющимся ором поляна на какое-то время погрузилась в тишину, ствол клена вновь принял прежний вид, только несогласное со страшной смертью тело умирающего вояки с разрезанным горлом еще несколько раз подергало конечностями и вскоре затихло. А вечные труженики-мураши уже успели передать друг другу по цепочке информацию о произошедшем и по-хозяйски приступили к сбору впитывающихся в траву сгустков крови. У природы ничего не пропадает – все идет в дело…

«Ну, во-от… Очередная байка о хищном биоме готова пуститься по свету, – прижимающийся к массивному стволу дерева сталкер оторвал руки от шершавой коры, убрал окровавленный нож в ножны, потянулся к поясному отделу для хранения артефактов, перевел в пассивное положение активированную «гипнонику» и присел возле убитого им бойца, с жалостью взглянув на него. – Вот что тебя сюда понесло, а? Чего вам неймется? Для чего так нужны эти документы? Вы же все равно не сможете их правильно применить… А мужиков безобидных зачем убили? – сидящий протяжно вздохнул и подумал уже о другом: – А Псы-то, Псы?! Теперь будем знать – с этими дикарями не все так просто, оказывается! Похоже, они обладают отголосками ментала, ну, или еще чего-то такого… По крайней мере, они учуяли засаду – и это совершенно точно! Если бы не подогнавшие их бойцы замыкания, еще неизвестно что могло произойти… Тьфу-тьфу-тьфу… До этого «гипноника» ни разу не подводила».

Сталкер вздохнул еще раз и, прикоснувшись на мгновение к трупу, тихо проговорил:

– Прости, мужик, ничего личного, жить хочется каждому. Спи спокойно. И проследи, чтобы всем букашкам досталось пропитания, да не жадничай, ага? Ладно, мне пора. Еще твоих подельников обогнать нужно, а то начнут колесить по лесу да заблудятся, когда окончательно поймут, что меня впереди нет…

Встроенный в забрало защитного шлема дисплей выдал силуэты нескольких тварей, рыскающих по кустам. Сталкер, не желающий лишней крови, хотел тихо обойти зверей, но те думали иначе. Почувствовав близкую жертву, мутанты рванули в атаку. Однако добыча, кажущаяся такой доступной, вдруг огрызнулась свинцовыми осами, впивающимися в тела. Округа наполнилась злобным визгом и рычанием. Монстры осатанели, теперь они носились по зарослям, сужая круги. Но человек оказался зверью не по зубам, он так стремительно перемещался между деревьями, что клацающие в непосредственной близости челюсти тварей успевали захватывать лишь пустоту. Стая, бросающаяся с разных сторон, постепенно уменьшалась в размерах. Наконец, обладающий пси-способностями, оставшийся в одиночестве вожак – псевдоволк, решил не испытывать судьбу, метнулся прочь и исчез в густых зарослях.

Сталкер опустил автомат и чертыхнулся. Рейд получился не из легких, а окружающие места просто кишели различными тварями, жаждущими отведать свежачка. Патроны подходили к концу. В запасе остался всего один магазин, до ближайшей точки, где можно было пополнить боекомплект, еще полдня пути… Положеньице…

Везунчик вздохнул, в который раз сокрушаясь, что так опрометчиво и неосторожно попал под влияние каверзной «магнитуды». И откуда только она взялась посреди Чащобы? Редкая аномалия, возникающая в основном вблизи бывших поселений, где в достатке присутствует металл. Но раздумывать долго сталкер не стал. Кто знает, вдруг именно в этом месте когда-то жили люди? А быть может, он случайно набрел на месторождение железной руды, которой издревле славился Урал. В любом случае плакаться было поздно: что сделано, то сделано, а в данный момент вернуть все обратно во времени он не мог при любом желании. Открыть портал не вышло, как и создать силовое защитное поле: кристалл успел размагнититься, а снова начнет функционировать как минимум через пару суток. Если, конечно, не попадется случайно «полярность» – артефакт, порождаемый той же «магнитудой». Он спокойно возвращает ключу прежние свойства. Но искать «полярность» Везунчик не стал, потоптался только с минуту неподалеку от аномалии, опасаясь задерживаться в пути, и легкой трусцой продолжил намеченный маршрут. Как уж вышло, так пусть идет дальше, раз сам, вроде бывалый уже Страж, поступил опрометчиво, не включив вовремя датчики костюма. Повезло еще, что совсем не влетел в объятия «магнитуды», иначе барахтался бы, наверное, до сих пор, пытаясь высвободиться, и лишился всего так нужного в Пади оборудования и снаряжения. А время не терпело, попадаться в руки преследователей точно нельзя…

Густые заросли остались за спиной, перед глазами открылся вид на широкое поле, испещренное множеством оврагов, трещин и канав. Детектор заработал на всю катушку, выдавая данные о заражении местности. Обогнуть бы его стороной, но на это уйдет несколько часов, а преследователи почти наступают на пятки, как гончие, вцепившиеся в хвост лисе. Он и без этого потерял массу времени, пока играл с ними в «кошки-мышки». Вот и доигрался, чуть не прозевав «магнитуду»…

Давно нехорошая молва ходила по Пади про клан армейцев «Бета». А этот отряд еще умудрился каким-то образом сойтись с полудикими Псами… Нюх у кочевников на оставленные в Чащобе следы просто отменный, хоть по деревьям прыгай – не скроешься. А пропетлять пришлось достаточно много. И это бы еще не столь страшно, как… На удивление Стража – проводники и носильщики непостижимым образом едва не раскрыли его аномальную маскировку! Вспомнив этот момент, Везунчик досадно сплюнул: много времени и сил потрачено. Ничего не остается, придется пересекать поле, рискуя получить изрядную дозу облучения, и при этом еще нужно постараться не напороться в запале на кислотные аномалии, которых детекторы почти не обнаруживали. И такое могло случиться – на подобных Пустошах часто гибли и люди, и звери, и даже птицы. Коварные места.

Хотел было принять пилюлю, но встроенный в костюм авто-лекарь, мигнув парой индикаторов, легким уколом уже ввел нужную дозу антирадиационного препарата. Одобрительно крякнув, сталкер выждал пару минут, перекрестился и, перепрыгивая через проломы, потрусил по пересеченке. Найденные им на заброшенной базе документы явно представляли для преследователей большой интерес. Конечно, часто почти любые спорные вопросы можно решить мирным путем. По крайней мере, в самом начале неожиданной встречи Везунчик даже подумал отдать «бетовцам» флешки с информацией. Но надменность и презрительное поведение командира вояк, старающегося показать свое полное превосходство, вмиг заставили сталкера изменить решение. Похоже, с той стороны ни о каком компромиссе и речи вести не собирались, раз почти сразу начали стрелять… Это пробудило в Везунчике забытый азарт, толкнув на едва ли не ребячество, и он решил тряхнуть стариной, уводя назойливого соперника подальше от заброшенной исследовательской базы. Мало ли… А вдруг там может найтись еще что-то интересное?

Выуженные из носителей технологии прошлого ощутимо помогут людям, проживающим в разбросанных по Пади поселениях. Но при этом их стоило передать в более надежные руки, а уж точно не «бетовцам». К тому же, Стражи давно расследовали темные делишки, проворачиваемые бывшими армейцами. Не на хорошем счету числилась группировка, мешающая выжившим после катаклизма хоть небольшими шагами возвращаться к нормальному уровню существования.

Да и не в его это правилах – идти на уступки, когда кто-то пытается доказать свое право нахрапом. Нашли кого пугать – Стража! Нет, ну он, конечно, не стал кричать, что имеет прямое отношение к легендарной Армаде, и, пусть не сразу, но огрызнулся ответным огнем. А еще сыграл роль давно сложившийся упрямый характер. Настолько давно, что казалось, будто минула целая вечность… Вечность для человеческой жизни, но не для Армады, управляющей временем и пространством. Реакция бывалого сталкера на раздражитель оказалась прямо противоположна той, которую ожидали от него «бетовцы», привыкшие брать желаемое силой. И теперь противнику, решившему любой ценой завладеть документами, приходилось играть по правилам Везунчика.

Наметанный взгляд сразу подсчитал количество врагов: что-то около тридцати человек. А на данный момент стало уже на восемь меньше. Страж, во время боя в развалинах базы получил изрядную дозу адреналина. Подобные ситуации давали хорошую закалку и многому учили, помогая не терять навыки. А еще удалось вдоволь насмеяться, когда при помощи кристалла прямо на глазах изумленных врагов он исчезал в одном месте, а потом появлялся в другом. Вот именно тогда он настолько увлекся, что едва не попал в беду. Прошляпил момент возникновения неподалеку от «магнитуды»… Отбежав подальше, огорчился разряженным кристаллом, но, привыкший радоваться даже малому, вздохнул с облегчением, в который раз убедившись, что не зря издавна носит свою кличку. Однако теперь передвигался на своих двоих, вместо того, чтобы через окно портала оказаться за спасительными монолитными стенами Армады. Вот же Истребитель теперь задаст ему перца за очередную мальчишескую выходку…

Упорству потерявших часть войска «бетовцев» оставалось позавидовать. Везунчик понял, что они не отступят, пока не добьются своего. Значит, документы действительно представляли особую ценность и могли существенно помочь людям в дальнейшем. Кто, если не Стражи, лучше всех использует их по назначению? А в этом случае оставался единственный вариант развязки… Сколько не колебался сталкер, но все же решил уничтожить навязчивого врага, если тот не отступится. Огорчало, что с каждым разом оставалось все меньше боеприпасов, и поэтому Везунчик не вступал больше в прямой контакт с преследователями. Будучи хорошим режиссером подобных спектаклей, он знал, что делать, а еще хорошо знал окружающую местность. Вот и колесил теперь, увлекая за собой «бетовцев» и Псов по самым трудным местам, выводил их из состояния равновесия, зля многочисленные стаи монстров, через которые двигающийся позади противник прорывался с боем. Порастеряет силы, наверняка и большую часть людей, вымотается, глядишь, и не нужно всерьез воевать самому.

Пустырь и впрямь оказался покрыт помимо неровностей еще и множеством аномалий, которые приходилось осторожно огибать или по возможности перепрыгивать. Мощные «воронки», «мясорубки» и «смерчи» на возвышенностях, блестящие лужи «зыбей», светящиеся зеленью или едва заметной желтизной «кисели» со «студнями» в низинах. Все это могло с легкостью сбить спесь любого профессионала. Но действуя по принципу – где проберется одиночка, там группе пройти без потерь удастся вряд ли, Везунчик изменять маршрут не стал. Ко всему прочему, в данный момент он здорово выигрывал во времени. После случая с «гипноникой» в Чащобе и пары встреч со стаями мутантов, разозленных сталкером, «бетовцы» теперь не так прытко рвались в погоню и стали осторожнее. А впереди уже виднелся проход, пробитый между возвышающимися над местностью скалами.

Когда-то давно здесь протекала река, образовавшая широкую долину и выточенные в известняковых скалах карстовые пещеры. В этих лабиринтах обитало теперь много зверья. Видел ли кто-нибудь самку аасмена? Вряд ли. А вот Везунчику посчастливилось наблюдать малышню – смешные подобия родителей с болтающимися короткими гофрированными хоботками на вросших в мордашки противогазных масках. Когда-то в бывшей Зоне, а ныне – Анклаве, думали, что аасмены – это попавшие под Выбросы и ментальное воздействие ноосферы люди. Наверное, доля правды в этом была. Скорее всего, они произошли именно от человека, как и снобы, телепаты, возможно, даже мимикримы. Теперь уже трудно с точностью определить, как и каким образом аасмены стали теми, кем являлись. Слишком много прошло времени… Но то, что эти монстры – явные хищники и даже каннибалы, – факт неоспоримый. Именно об этом в данный момент размышлял Везунчик. Одно дело – бороться с охотящимися тварями, и совсем другое – с защищающими свое потомство. Вот на чувства родительской заботы и надеялся сталкер, желающий поскорее избавиться от настойчивых вояк.

Без острого желания – на себе ощутить ярость монстров, Страж прибегнул к хитрости, разбросав по пути гранаты со слезоточивым газом. Предвидя, что к моменту, когда враги окажутся здесь, газ успеет рассеяться, Везунчик побежал вперед, не обращая внимания на раздающийся со всех сторон рев множества глоток. Аасмены, устремившиеся было к жертве, огромными скачками сыпанули в разные стороны от жгучего газа. Обида на ускользающую добычу разозлила мутантов.

«Хорошо. Очень хорошо. Значит, оторвутся на вояках со всем своим звериным остервенением. Будут мстить по полной программе».

Сталкер злорадно усмехнулся. Именно такой реакции он ожидал от монстров. Как бы там ни было, а Везунчик мечтал прожить намного дольше «бетовцев», вот и боролся за место под солнцем, да простят его аасмены.

Движение – это жизнь. Двигаться Стражу пришлось очень много. Пробежав по ущелью до развилки в сторону заброшенной плотины, он остановился. Громада сооружения рассказывала о былом могуществе человека. Немногие знали истинной причины случившегося катаклизма. Неизвестно каким образом людская молва начала разносить в виде сказаний и легенд информацию об Армаде, призрачных Вратах и Рае для всех обездоленных. Уж точно не Стражи, в задачу которых входило свято оберегать могущественный узел миров и времен, поведали об этом не в те уши… Но часть правды в этих словах была. Громаднейший выплеск накопившейся за тысячелетия энергии Армады через ноосферу и тектонические разломы планеты добрался до слабых и опасных мест – хранилищ ядерного топлива, электростанций, реакторов, химических комбинатов и арсеналов с химико-бактериологическим оружием, вызвав цепную реакцию по всей Земле. Полыхнуло знатно… И это почти мгновенно сгубило пять шестых человечества. Но никто не догадывался, что истинной причиной Судного дня явился сам человек. Один из лучших ученых умов, который мог бы направить свои способности во благо, а не наоборот… Профессор Синцов – основатель проекта «Око» на базе аварийной АЭС, чьи развалины зарастали теперь буйной растительностью Чащобы на зараженной радиацией территории бывшей Зоны. Как ученый догадался об Армаде – сейчас ответить не могли даже Стражи. Вообще, работу гениального ума предугадать и понять бывает трудно. Но он добрался до спрятанного в глубине Больших Луж объекта и по ошибке активировал один из узлов управления не так, как следовало бы… Получившийся результат все выжившие ощущали на себе до сих пор: массовая гибель людей в Судный день и упадок цивилизации за прошедшие после этого годы.

Человек кипучей деятельностью заметно изменил ландшафт планеты. А природа часто показывала «королю жизни», что он по ее меркам не настолько силен и всемогущ. Уже только образованная после Первой Вспышки Зона не раз подтверждала это. Везунчик окинул взглядом бетонную стену плотины еще раз. Даже сейчас ясно виделось, что все старания людей оказались напрасными. Природа брала свое: огромнейший пролом в центре сооружения невероятными вывертами внутренностей ГЭС свел усилия творца гигантской железобетонной запруды к минимуму.

После того, как неизвестно куда подевалась вода в реке, строение облюбовали не только растения, но и мутировавшие твари. Везунчик не испытывал особой трудности, пробираясь через захламленные помещения. Он уже неоднократно бывал здесь и знал, где можно прошмыгнуть легче и незаметнее. К тому же, стремился сюда он не зря. Именно в этом месте сталкер устроил небольшой закуток, в котором ему не раз доводилось отдыхать. Восточный сектор Пади в отличие от остальной ее части, не считая степных просторов юго-востока, был относительно малолюден и соответственно – не столь изучен выжившими после катаклизма людьми. Это оберегало Стража от лишних глаз и ушей, позволяло более-менее сносно производить разведку некогда индустриального края. В принципе, поиск уцелевшей информации и являлся его основной задачей, как представителя Армады. Схрон он оборудовал на свой вкус, к тому же, на всякий пожарный случай внутри держал заранее заготовленный НЗ, в котором сейчас остро нуждался. Боекомплект к автомату, запасная амуниция и весомый набор продуктов, чтобы пережить маленькую войну.

Быстро разобрав тайник и распределив его содержимое по рюкзаку и карманам, сталкер облегченно вздохнул. Теперь можно и повоевать всласть, если только преследователи еще не отказались от задуманного. Страж не желал зла никому, не хотел ничьей смерти, понимал, что людей на искалеченной планете осталось ничтожно мало. Но часто удивлялся тому, что некоторые совершенно не осознавали этого, все еще продолжая увеличивать количество неоправданных жертв. Знал он и про существующие параллельные реальности, созданные Армадой с целью, чтобы у человечества оставался шанс выжить. И слухи о пресловутом Рае – совсем не беспочвенны. Есть и такой параллельный мир, полностью исправленный Армадой в лучшую сторону, но… Но в нем кроме отдыхающих от трудовых будней Стражей нет ни одного представителя гомо сапиенс…

Везунчик ухмыльнулся, вспомнив свое недоуменное отражение в зеркале, когда впервые с помощью Треша попал в Рай. Нет, мир, конечно, был до мелких деталей скопирован с основной ветви реальности. Города, деревни, даже разработанные карьеры или шахты. Но только ни одного человека, ни одного запущенного реактора или загруженной оружием химической базы. Словом, Армада продумала все заранее, чтобы подобно миру Пади больше не произошло случайности. При острой нужде Стражи могли бы попытаться переселить в Рай почти всех выживших после Судного дня. Но гарантии, что не раскрылось бы их инкогнито, не было никакой. Как никто не мог гарантировать и того, что люди готовы к настоящему пониманию добра и зла, переплетенных в их сыром сознании. И уж точно никто не мог сказать со всей ответственностью, что мир Рая в этом случае будет огражден от Судного дня. Одни только «бетовцы», идущие по следам сталкера, с легкостью могли подтвердить худшие опасения… Это понимали все Стражи, и от этого на душе у каждого было тягостно. Все, что оставалось – только помогать существовать выжившим дальше и надеяться, что когда-нибудь наступит счастливый момент…

Поняв, что отвлекся, Везунчик взялся за крупнокалиберную снайперскую «Беретту», переложил ее небольшой боезапас в заплечный ранец, кряхтя, взвалил винтовку на плечо и заторопился к дальнему концу плотины. Вес значительно повысился, двигаться стало сложнее, пришлось включить сервоприводы «Специфика». Это сажало зарядку батарей костюма, но цель оправдывала средства. Теперь сталкер имел возможность отбить у противника охоту преследовать его дальше. Из «Беретты» можно вести стрельбу с далекого расстояния. «Бетовцы» же подобного оружия не имели, что уж говорить про кочевников-Псов.

Пробежав по развороченному до неузнаваемости и захламленному остатками покореженного оборудования центральному залу, вплоть до вставшей поперек и лежащей на боку ржавой громаде турбины, Везунчик неожиданно столкнулся с препятствием в виде двух аасменов и нескольких крысаков. Отбиваясь от мутантов, покрылся испариной, вдоволь навальсировавшись между бросающимися на него тварями. Аасмены в прыжках с нелепыми траекториям и неожиданными отскоками только мешали друг другу, наперегонки пытаясь добраться до человека. Везунчик, давно изучивший их повадки, быстро избавился от неприятности. А с крысаками пришлось повозиться дольше обычного, незаменимый в таких делах пистолет с глушителем поработал на славу. Уже бегущий дальше по залу сталкер еще какое-то время слышал гуляющие по стенам просторного помещения отголоски почти беззвучных хлопков пистолета и предсмертного визга маленьких «динозавров». Время поджимало, преследователи могли в любую минуту появиться на плотине, а ему еще следовало по откосу добраться до безопасного места ведения прицельного огня из «Беретты».

Сильный ветер на вершинах скал завывал и мешал прислушиваться к звукам, доносящимся снизу. С другой стороны, это было только на руку. Шквальные порывы помешают вычислить стрелка сразу. А природная ниша в скале оказалась словно сделанной по заказу. Везунчик удобно расположился в ней, поерзал немного, расставив сошки винтовки на каменном выступе, и принялся рассматривать через оптику дальний край плотины, где должен появиться враг, попутно выводя на дисплей экрана встроенного в костюм компьютера направление и скорость ветра, чтобы сделать поправки для прицеливания.

Отсюда открывался хороший обзор на всю ширину ущелья. Потерявшие большую часть проводов мачты высоковольтных вышек на другой стороне перекосило или уже повалило на землю. С момента Судного дня, унесшего миллиарды жизней, человечество больше не пыталось что-то вернуть под свой контроль. Себе дороже. Только ветер и природа стали во многих местах полноправными хозяевами. Воздушные порывы достигали порой такой плотности, что перехватывало дыхание. Благо, стояло относительное тепло, иначе о ведении огня с такого расстояния не могло быть и речи. Собрав полученные данные, Везунчик поправил оптику. Боеприпасов к винтовке мало, пристреливать ее сейчас не было возможности… А ветер, играя на напряженных нервах, отвлекал завываниями, будто пел одному ему понятные рапсодии на струнах натянутых между покосившимися мачтами проводов.

Как и думал Страж, ожидание его оказалось недолгим. В перекрестье прицела «Беретты» появилась сильно поредевшая группа врагов, перебежками двинувшихся по плотине. Насчитав около пятнадцати человек, сталкер удовлетворенно кивнул. Его старания не пропали даром – преследователи потеряли более половины своего войска. «То ли еще будет! Ой-ой-ой!» – Везунчик усмехнулся. Надо же, насколько противник оказался упрямым… Или глупым, что скорее всего, раз до сих пор не понял, с кем связался. А быть может, находящаяся у него информация действительно имеет очень большую ценность, не дающую врагу задумываться о безопасности? Кто знает. Нечто подобное Везунчик уже встречал не раз, поэтому не сильно удивился упорству группы. Бедные, скудоумные люди…

Первым двигался Пес-следопыт – петлял, внимательно всматриваясь в отпечатки на пыльной поверхности.

«Это «нюхач» – так, кажется, называют своих разведчиков Псы? Вот он-то, скорее всего, и ведет за собой всю группу. Ну, что же, дикарь, получи приз за трудолюбие!»

Палец аккуратно нажал на спуск, ощутимо толкнуло прикладом в плечо, по ущелью прокатилось звонкое эхо выстрела. Добравшаяся до середины плотины фигура резко взмахнула руками и отлетела на несколько метров назад. Крупнокалиберная пуля проделала в груди широкую дыру. Разлетелись брызги крови вперемешку с осколками костей, окропив багрянцем потрескавшийся бетон. Идущие позади рванулись в разные стороны, ища укрытия, впрочем, некоторые из них не дольше проводника прожили на этом свете.

К моменту, когда противник сообразил, наконец, что к чему, группа не досчиталась еще четверых. Жалко, что патронов к «Беретте» оставалось всего три, и Страж решил потратить их с толком. Зная особенности надстроек плотины, сталкер вновь ухмыльнулся. «Одним ударом семерых!» – с сарказмом подумал он и прицелился вновь. Еще троим, забежавшим в сторожевую будку, страшно не повезло. После Судного дня выжившие пытались забрать отсюда горючее, но или бочек было слишком много, или прихватить их все просто не смогли. Теперь сказать трудно. Правда, поступили по-хозяйски – не бросили под открытым небом, а аккуратно затащили в какое-никакое помещение.

В оптику Страж бочек не видел, но точно знал даже то, в каком углу они находятся. Прицелившись в правую половину окна, выстрелил единственным зажигательным боеприпасом. Вырвавшийся изо всех отверстий здания большой огненный клуб подтвердил, что снаряд достиг цели. Взрывом разворотило хлипкую крышу, разбросало по округе кирпичи из кладки стен, вверх и в стороны вытянулось грибовидное облако дыма вперемешку с пламенем. При виде зрелища показалось, что даже ветер застыл на мгновение, перестав завывать в проводах.

Вот теперь он наверняка отбил желание врага на преследование, по крайней мере, на скорое – точно. И два патрона для «Беретты» сохранил.

Глядя на пляшущие с той стороны плотины яркие языки, Везунчик ненадолго задумался. С огнем его связывали не самые хорошие воспоминания…

Почти всю ночь над деревней бушевала летняя гроза. Сверкание множества молний и оглушительные раскаты грома сотрясали домишко, словно пытались сравнять его с поверхностью земли. Заполненный нехитрой посудой сервант дребезжал содержимым на всю комнату. Ставни окон, прикрытые бабушкой Анной при наступлении сумерек, стучали по рамам со страшной силой. Казалось, еще немного и помутневшие от времени стекла, плохо удерживаемые растрескавшимися штапиками, вылетят из основания мелкими осколками. И тогда буйство стихии ворвется в комнату. Но ближе к утру все успокоилось, раскаты грома постепенно затихли вдали. Гроза ушла на юго-запад, решив проверить на прочность другие места. А может, и просто угомонилась, растеряв силы в борьбе со стойкой деревенькой, видевшей на своем веку катаклизмы и более сурового характера…

О событиях прошедшей ночи напоминали теперь только барабанящие по жестяным карнизам окон капли стекающей с фасада дома воды, да остаточные порывы ветра, время от времени еще шумящего в кронах тополей и кленов. Чернота, скрывающая небесную даль, вскоре рассеялась, небосклон начал медленно разгораться на востоке, а воздух наполнился свежестью и приятным запахом озона. Наступала долгожданная тишина. Лишь негромко тикали на стене старые ходики, которые при жизни дед Семен старательно и подолгу чистил, смазывал и заводил позеленевшим от окисления ключиком, доставая его из недр массивного деревянного корпуса. В свое время часы были оборудованы механизмом боя. И каждые полчаса в нем срабатывала заводная пружина, слышался нарастающий хруст, а вслед за этим на весь дом раздавался приглушенный звон: «Бом-бом! Бом-бом!» И снова наступала тишина, погружая спящий дом в ночные тайны. Теперь ходики уже не будоражили жильцов. Деда Семена давно не было в живых, а время не пощадило механизм боя. Только в положенный момент хрустело что-то внутри, да так и не звучали «куранты», словно устали под тяжестью лет или не хотели больше досаждать громкими звуками спящим людям.

Здоровье старика подорвали события тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, когда на недалекой атомной электростанции произошел взрыв. Не торопясь списывать себя со счетов, дед Семен, наработавший большой водительский стаж и сохраняющий в своих руках право на управление автомобилем, поехал на устранение последствий аварии добровольцем. А через пять лет тщетных попыток борьбы за жизнь отмучился окончательно и был похоронен односельчанами на деревенском кладбище.

Внукам не удалось попрощаться с любимым дедом. Только в следующем году вместе с родителями смогли они, наконец, посетить его последнее пристанище. Но жизнь не стояла на месте. Кипела и бурлила молодая кровь, наполнялась весельем улица, собирающая по вечерам детвору из окрестных домов на посиделки и увлекательные игры. Завораживало все: мычание коров, блеяние овец, визг свиней, крики растревоженных в курятнике птиц и запахи сельской местности, вперемешку с дурманящим ароматом цветущей сирени. Вспомнилось еще, как срывали они соцветия с этих кустов, состоящие из пяти лепестков. Загадать желание и обязательно съесть, а иначе ни за что не сбудется! Бурно делились радостью с друзьями, найдя искомое, и пытались «насытиться счастьем до отвала». А оно ждало каждого где-то там, за горизонтом времени, в недалеком, светлом будущем…

Наступившее затишье вернуло Артему спокойствие, и дремота вновь одолела измученное грозовым кошмаром тело. Дом бабушки Анны был для него чем-то святым, навевающим ностальгическую грусть по прошлому. Знакомый скрип половиц и загадочные вздохи надуманных детских страшилок в темных углах чулана. Шуршание многочисленного мышиного племени в неглубоком подполе и обилие солнечного света на застекленной веранде с висящими в углу пучками сохнущих трав и старыми женскими чулками, плотно набитыми головками репчатого лука. Здесь прошло его счастливое детство, ребячьи забавы и первые шаги к пониманию окружающего мира.

С наслаждением лег Артем на старенький диван, который бабушка Анна заботливо заправила постельным бельем, сшитым вручную из пестрых лоскутков, оставшихся от старых вещей. Уже засыпая, вспомнил он вдруг, как по вечерам рассказывала бабушка о том, что каждый дом имеет своего «хозяина», которого в народе именуют домовым. О сверхъестественном существе, смотрящем за тем, чтобы жильцы не нарушали привычного уклада, и по своему понятию расставляющем брошенные без присмотра вещи, которые люди находили иногда в самых неожиданных местах. И о том, что обитает домовой в темных углах, прячась от посторонних взглядов. А по ночам, выходя из своего укрытия, начинает осмотр вверенной ему постройки и навевает детям сны. Послушным – красивые и добрые, а безобразникам – скучные и нравоучительные. Внуки, съехавшиеся летом в гости к любимой бабушке, вздрагивали потом от каждого подозрительного звука, будь то стук или шорох. И всё боялись ненароком разозлить мистического «хозяина» своим шаловливым поведением. Опасались, но набирались смелости и гурьбой подкрадывались к чулану, словно нечаянно пытаясь заглянуть в полумрачное помещение. Вдруг, да и посчастливится увидеть воочию сурового, но справедливого Нафаню?

Во сне Артем печально улыбнулся. «Как же это было давно…» Правильно говорили старики, что детство пройдет быстро и необратимо. А им казалось, что игры не закончатся никогда… Теперь остались они в прошлом, канув в круговерти времени.

С годами дом становился все более ветхим: заметно просел конек крыши, окна, всегда весело смотрящие на пробегающих мимо людей, выглядели теперь печальными глазами. Да и время, кажется, сильно застопорило ход, словно не желало ускорять неизбежное и уносить последние искры жизни оставшихся в деревне стариков.

Нахлынувшие воспоминания плавно перетекли в продолжение сна, навеянного предрассветными звуками. А возможно, и мистическим «хозяином», если верить давним рассказам бабушки Анны. «Веселое, беззаботное время, где же ты?..»

Внезапно спокойствие нарушил нарастающий гул, а вслед за этим содрогнулся весь домишко. Артем подскочил, выведенный из забытья непонятным явлением. Поначалу подумалось вдруг, что ночная гроза решила-таки вернуться и довершить начатое. Но при грозе не трясется земля! Это было что-то новое. Успевшее заметно посветлеть на востоке небо приобрело вдруг кровавый оттенок, в глазах зарябило мелкой крапинкой, и дохнуло перегревшимся металлом. Артем, проходящий практику на металлургическом заводе, мог без ошибок отличить этот запах от множества других. В голове мгновенно промелькнула мысль: «Откуда? На дворе лето, и печь не топилась бабушкой уже несколько дней». И странные колебания почвы. Землетрясение? На памяти Артема подобного в этих краях еще не происходило.

И тут, словно обухом по голове: «Зона!» Красочно описанная вездесущими корреспондентами со всех сторон, закрытая для доступа территория. Говорили много и подолгу, рассказывали даже о попытках Зоны расширить поле своей деятельности. Но лишь на небольшие расстояния. А тут до нее – сотня с лишним километров. Немыслимо! Но факт налицо.

Артем схватил одежду в охапку и метнулся к выходу. Пробежал по коридору, хотел позвать бабушку Анну, но спину вдруг обдало жаром. Футболка вспыхнула, как спичка. Отпрянул к сеням, рванул горящую материю через голову, скинув на пол остатки ткани и опалив себе руки и волосы. А посреди коридора буйствовала стихия огня. Вверх, к почерневшему разом потолку, вырывалось из дыры в полу яркое пламя. Выдержать сильный жар было невозможно. Пришлось отступать, перескочив через порог, ведущий в сени. Артем, решивший поспешить на выручку бабушке Анне с улицы, через окно ее спальни, не обращая внимания на ожоги, стрелой метнулся во двор. Только оббежав вокруг, понял вдруг весь трагизм ситуации и остановился поодаль с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни звука и опустив от безысходности руки. Помочь бабушке внук уже ничем не мог. Строение полностью было охвачено огнем. Старенький дом, словно живой, прощаясь со своим прошлым, скрипел и стонал. Лишь начавший взрываться разлетающимися осколками шифер на крыше вывел Артема из ступора. Усилился жар, заставив отбежать еще на десяток метров. Но отвернуться от былого, исчезающего в языках пламени, парень не мог и потому не видел ужасной картины, которую рисовала сейчас природная катастрофа в гибнущем селении. Крики людей и животных, зарево пожарищ по всей округе и смрадный дым, заволакивающий окрестность. Подобие Хатыни, когда в садистском припадке фашисты сожгли деревню вместе с ее жителями. Только в этот раз палачом и извергом оказалась Зона – мистическое порождение неизвестных сил, появившееся на прилегающей территории бывшей атомной электростанции. Гулким отголоском прошлась она в один миг по мирно спящим домам, находящимся от привычных границ аномальной действительности более чем за сотню километров.

И тут покосившийся заборчик, огораживающий придомный участок, в одном месте разлетелся на множество частей. Полусгнивший штакетник брызгами щепы метнулся в стороны, а из образовавшейся дыры на Артема с визгом понеслось страшного вида существо. Он же, не вышедший окончательно из ступора, молча взирал на невиданного монстра. Маленькие глазки твари горели ненавистью и злобой, ее силуэт, искаженный дымными клубами, приближался. Ничем хорошим подобная сцена закончиться не обещала. Мелькнула мысль, что все происходящее является лишь плодом воображения, а сам он просто сошел с ума. Артем, не в силах сдвинуться с места, зажмурился.

В этот момент раздался едва слышный хлопок, а затем звук электрического разряда. Воздух наполнился запахом озона, как после прошедшей грозы. Артем, успевший попрощаться с жизнью, открыл глаза. Несколько секунд назад мчавшаяся на него громадина монстра лежала сейчас в полуметре без движения. Кабан, словно споткнувшись о невидимую преграду, упал и по инерции пропахал длинными торчащими из пасти клыками сырую огородную землю. Создалось впечатление, что тело мутанта длительное время поджаривали на костре – от него поднимался пар, и изрядно смердело палеными плотью и шерстью.

Конвульсивно содрогнувшись, Артем оторвал взгляд от туши мертвого монстра и посмотрел вперед. Рядом стоял сморщенного вида старичок в стеганой телогрейке и мило улыбался. Вдруг фигура деда начала размываться и вскоре растворилась в воздухе. Не веря увиденному, Артем вновь зажмурился на мгновение, помотал головой из стороны в сторону, а затем опять открыл глаза. Старичка не было. Что за наваждение? Впрочем, ломать голову над произошедшим не дали. Недалеко послышался злобный собачий лай, и гулко прогремело два выстрела. Раздался визг, а в пролом забора ввалился преклонных лет мужик с охотничьим ружьем в руках. Увидев парня, он остановился на мгновение и прокричал:

– Ну, что стоишь?! Уходить надо отсель быстрее! Волна монстров катит! Не поторопимся – можно петь за упокой!

– А куда надо идти? – совладав с собой, удрученно выдавил Артем.

– Давай за мной! Только держись ближе, передвигаться будем бегом. Я этих тварей знаю! Промедление – смерти подобно!

Мужик ломанулся в сторону огородов, и парень спешно последовал за ним. А за спинами бегущих людей прогоревший уже окончательно дом бабушки Анны с грохотом и тучей взвившихся к небу искр обрушился вниз. Но яростное пламя продолжало вырываться на месте бывшего коридора.

– Ты что, никогда «огниво» не видел? – мужик привычным движением перезаряжал двустволку. – Это ж надо, прямо посреди дома появилась, зараза! Твой дом был-то?

– Н-нет! Бабушки Анны… – чувство невосполнимой утраты докатилось, наконец, до Артема, и из глаз его брызнули слезы. – Я в г-гости п-приехал.

– А бабка твоя?.. – мужик осекся, угадав причину трагичного состояния парня. – Ясно… Царство ей небесное, твоей бабушке. Чтоб земля ей была пухом, а не «стеклотоками».

– Что? – последние слова неожиданного спутника Артем совершенно не понял.

– Земля, говорю, пухом, а не «стеклотоками», – вновь повторил мужик странную фразу, с трудом справившись с замком ружья. Стволы со щелчком встали на свои места. – А! Да ты же, наверное, не знаешь, что такое «стеклотоки». Впрочем, не важно, главное, что бабушку ты потерял навсегда. Ну, давай, шевелись, вон – собаки уже недалеко. Нам до леса сейчас нужно быстрее добраться. Тут, почитай, почти все село сегодня полегло. Так что скорбеть по усопшим будем позже, а сейчас свои жизни спасать надо. Вперед!

Дальнейшее Артем вспоминал потом как страшный сон. При спешном беге по пересеченной местности он потерял едва держащиеся на ногах шлепанцы, отчего ступни немилосердно болели при каждом неловком попадании на валяющиеся повсюду камни и торчащие жесткие стебли травы. Но животный инстинкт самосохранения притупил боль. Лишь скрипели плотно сжатые зубы. Двигались быстро, не выбирая дороги. Все вращалось вокруг, как в кино, когда механик увеличивает скорость воспроизведения, кадры хроники мелькают, а глаза не успевают замечать отдельных сцен. Время от времени появляющиеся с разных сторон мутанты, яростно бросающиеся на людей. Стреляющий по ним напарник, полуразрушенные деревенские постройки и оставшиеся за спиной огороды на окраине села. Поле с колосящейся рожью, стелющийся по земле лён и, наконец, опушка долгожданного леса, где им встретились двое суровых мужиков. Артем, уже собирающийся пробежать мимо них, внезапно был остановлен окриком:

– Стой, дурила, куда прешь?! Не видишь, что ли, аномалии кругом?

Напарники остановились, как вкопанные. Попутчик Артема, внимательно вглядевшись, произнес:

– Опа! Бли-ин, мужики, спасибо! Чуть не вляпались впопыхах.

Только теперь Артем, удивляющийся до этого, что ведущий часто менял направление и петлял по полю зигзагами, переводя дух после долгого бега, заметил вдруг, как в нескольких местах дрожит воздух, словно нагретая солнцем земля отторгает излишнее тепло, поднимающееся вверх. А внутри воздушного колыхания крутятся по часовой стрелке опавшие с деревьев листья и сор.

– Что это? – голос Артема еще сбивался от напряжения.

– Что, что… «Воронка», итить ее налево! – напарник, озираясь, осматривал окрестность. – А та, вон, – он указал направо, – «плазма». Надо же, как быстро они сформировались… Вот, что творит, зараза! Что делать будем?

Попутчик зло сплюнул на землю, а один из стоящих встрепенулся и спросил:

– Ты, что ли, Квашня?

– Я, кто же еще? А! Да никак Сиплый с Веником собственной персоной!

– Ну, мы…

– Смотрю, уже до схрона добраться успели? Снарядились далеко и надолго.

– Так сам видишь, что творится. Куда без оружия и снаряги нынче?

Говоривший развел руки в стороны. Только теперь с удивлением Артем заметил, что оба стоящих одеты в странного вида комбинезоны и держат оружие, да не какие-нибудь охотничьи двустволки, а самое что ни на есть боевое – автоматы Калашникова.

– Ладно, – Квашня снова сплюнул и, посмотрев исподлобья на парня, обратился к собеседникам: – Зря, что ли, сталкерами кличут? Сиплый! Доставай болты, пойдешь первым, за тобой – Веник, после – ты, Везунчик, а я замыкать буду. Степа, левее забирай, в аккурат ближе к «плазме». Чую я – проход там.

И тут до Артема дошло, что сказал неожиданный попутчик. Сталкеры! Да эти мужики являются теми самыми легендарными личностями, о которых все говорят и везде пишут! Люди, которые, рискуя жизнями, бродят по Зоне в поисках поживы, но чаще – артефактов, имеющих порой баснословную ценность. До этого момента о сталкерах Артему только приходилось слышать, а сейчас удалось увидеть воочию, причем сразу троих! Завороженно глядя на стоящих, он замер на мгновение, но времени на раздумья не дал Квашня:

– Ну, что встал, Везунчик? Привыкай! Тебе теперь за нас держаться нужно, чтобы выжить. Давай, иди за мужиками, но только след в след и ни шагу в сторону, иначе – смерть!

Артем кивнул и двинулся за Веником, пробормотав с небольшой оглядкой:

– А почему Везунчик?

– Дак сам посуди, – Квашня со смешком крякнул, – почитай вся деревня полегла, а ты жив. Повезло, значит! Как еще тебя называть? Я вот только одного понять не могу: как тебе того кабаняру в огороде завалить удалось?

– Это не я. Сам не знаю, как все произошло. Зажмурился, думал: всё, конец мне. А когда глаза открыл, смотрю, а он передо мной лежит мертвый… и… и воняет…

– Ну вот, а спрашиваешь, зачем так называю. Везунчик ты и есть, не иначе! – Квашня широко улыбнулся. Идущие впереди сталкеры коротко гоготнули.

Сиплый достал из кармана разгрузки странного вида прибор, посмотрел на дисплей и указал направление:

– Правее забираем, там вроде уже чисто все.

– Ты, Степа, не забудь, мне еще до схрона добраться надо. А то видок неподходящий, да и Везунчика малость снарядить требуется, – Квашня повелительно махнул рукой куда-то левее по направлению движения.

Через пару километров компания оказалась перед небольшой природной возвышенностью. Груды каменных глыб плотно усеивали западную сторону косогора, словно в давние времена могучий былинный богатырь настойчиво сталкивал их сюда с вершины. Оставив группу у подножия холма, Квашня, пробираясь между валунами, скрылся в небольшой расщелине, но пробыл там недолго. Вскоре появился вновь, неся в руках тяжелую плетеную сумку. Подойдя к попутчикам, не стал мешкать, а сразу приступил к разбору содержимого баула. Выудив на свет комбинезон, подобный тем, в которые были одеты Сиплый и Веник, Квашня протянул его Артему. Для себя же вытащил другой, схожий по виду со скафандром, после этого сразу же начал переодеваться. Через десять минут, благодаря помощи Веника в экипировании, новоиспеченный Везунчик стоял перед мужиками, критически оглядывающими его с разных сторон.

– Ну вот, теперь видно, что на сталкера похож. Лицо только попроще сделай, а то надулся, как индюк. Слыхал рекламу по телеку? «Смотри на жизнь веселей!» Вот ты и смотри бодрее. А что? Чем, мужики, не сталкер? Комбез хороший, погоняло пристало легко и просто. Теперь с оружием вопрос решим, и гуляй, бродяга! Хе-хе… – с этими словами Квашня протянул Артему двустволку. – На, держи! Не бог весть, но зверя валит на раз! Да ты и сам видел. Стрелял хоть?

– Только в тире из «воздушки» да в институте на кафедре, во время военных сборов, два раза из автомата…

– Понятно. Все запущенно. Но на учебу времени нет, скоро опять от монстров отбиваться придется. Они сейчас волной вперед нас ушли. По пути их мало будет попадаться, а вот у границы толпами шлындать начнут. Она, желая расширить территорию, их специально на края гонит. Чтобы, значит, закрепиться. Подобное уже бывало. Правда, не в таком масштабе. Когда несколько километров, а когда и десятков. В основном, потом всё обратно возвращалось. Но случалось и так, что отвоевать свои бывшие земли человек с природой больше не могли. Воякам приходилось отступать и занимать оборону на новом месте. Вот сегодня и отойти, наверное, никому не довелось… Не успели. При таком сильном гоне зверья, в живых, поди, мало кто остался, разве что единицы. Жалко вояк, они, конечно, пользы приносят много, сдерживают ее малость, да только зря все это. Она потом с лихвой свое берет, вот как сегодня…

Квашня достал из баула два рюкзака, автомат, немного провианта и боеприпасы к обоим видам оружия. После этого равномерно распределил вещи по сидорам и протянул один из них Артему.

– Вот, держи, Везунчик. Теперь ты вроде как равноправный член нашей команды. Запомни одно: при любом раскладе в своих стрелять нельзя! Внимательно смотри за тем, куда стволами тычешь. На стрельбище-то, поди, инструктаж проходил: «В людей не направлять»? Вот так и поступай. Если что, не боись, мы прикроем. Но и сам старайся посматривать за нашими задницами, – оглядев всех присутствующих, Квашня продолжил: – Все, братцы, пора! Идем по старой схеме, только сейчас головным – я. Теперь во всеоружии, а экипировочка моя получше вашей будет, так что первым встречать врага – моя доля. Айда!

Везунчик кисло ухмыльнулся. Минул всего десяток лет, а как разительно все изменилось… И речь совсем не о том, что произошедший Судный день откинул человечество на грань пропасти. Нет, в данный момент сталкер сравнивал гораздо меньшие масштабы – лишь становление своей жизненной позиции. Из некогда обычного обывателя, едва заметного среди разношерстной людской толпы, он преобразился в личность, готовую к неожиданным поворотам судьбы, приспособленную к выживанию в едва ли не любой экстремальной ситуации. А позади – всего одна декада века, но уже целая пропасть времени, постоянно проверяющая его на прочность, кидающая в стремительный круговорот событий с мелькающими кадрами перемен, новыми знакомствами и часто тяжелыми потерями старых друзей. Трагичными, скручивающими в тугую пружину, с каждым разом все более закаляющими характер и вызывающими жажду дальнейших приключений. Обидно только, что при очередном испытании все сильнее сдавливало спазмами сердце, а память старалась навечно запечатлеть яркие образы ушедших навеки близких ему людей.

Натужно вздохнув, Везунчик проморгался, мельком смахнул набежавшие на глаза слезы, словно боялся, что кто-то сможет подсмотреть, заметить его минутную слабость, и уже сосредоточенно взглянул на плотину через оптику прицела «Беретты».

Огненные языки, вырывающиеся из развалившегося здания сторожки, уже едва проблескивали в черном пятне, обозначающем место взрыва и последующего пожара. Порывы ветра отнесли тягучую полосу дыма, прижав ее ко дну высохшего русла канала, разметали на небольшие клочки между россыпью валунов и по густому бурьяну. Внизу всполошилась стая диких собак, напуганных неожиданным грохотом и запахом гари. Стремительные тени зверей замелькали на склоне ущелья, поднимаясь все выше в поисках потревоживших их людей.

Видя, что выживший на плотине противник затих, Страж вновь ухмыльнулся. «Если песики не найдут свежего мяска, то уж гуляш из нескольких прожаренных тел им обеспечен точно! Теперь продолжать преследование «бетовцы» решатся только в том случае, если окончательно потеряли разум. Хотя… Наверное стоит взглянуть – что там за суперважная информация, раз эти вояки до сих пор не отказались от своей цели». Нет, то, что документы прилагаются к оборудованию, находящемуся в наглухо заваленном бункере под зданием с «Адом» и «Раем», и представляют некую ценность, он знал изначально. Ведь Армада так просто не озадачит делом. Если она ошибается – а в этом Везунчик уже пару раз убедился, – то наиредчайше. В крайнем случае, она сразу пытается исправить ошибку, гоняя Стражей по временным отрезкам. Но проверить добытое стоило, чтобы позже не делать двойную работу, мало ли… И он бы занялся этим, если бы не появились бандиты в образе членов группировки «Бета». А для тщательного обследования информации нужно найти местечко поспокойнее. Чтобы не попасть случайно на глаза вояк или озлобленных переполохом псин, возвращаться к тайнику не хотелось, пусть даже и следовало подумать о сохранности снайперской винтовки. Бросать в расщелине оружие не стоило, но и тащить с собой далее по маршруту – только тратить и без того уже изрядно потерянные силы. Как ни вертись, а выкручиваться придется.

Везунчик покачал головой, стянул со спины рюкзак, раскрыл и, порывшись, выудил из его недр солидный кусок целлофана, отрезанный недавно от большого барабана в цеху одного из заброшенных заводов недалекого городишки. Жаль расставаться с часто нужным материалом – на привалах или ночевке, особенно когда влажность воздуха зашкаливает настолько, что даже тщательно обработанный смазкой металл быстро покрывается рыжим налетом ржавчины, или когда непредсказуемая природа Пади бросает на путника иные неприятности, но делать нечего. Ему не привыкать. Случались ситуации и гораздо страшнее, а проверенная в бою винтовка еще не раз может сохранить сталкеру жизнь. Поэтому он махнул на себя рукой и взялся тщательно обматывать вороненый ствол, время от времени поправляя треплющиеся на ветру края и аккуратно подтыкая их под накладываемый следующим слой. После этого для собственного успокоения зафиксировал сверток липкой лентой скотча, просунул получившийся кокон в узкую щель между двумя валунами и натыкал сверху пучки вырванного на склоне бурьяна. Отошел на несколько метров, присмотрелся внимательно, удовлетворенный проделанным кивнул и заспешил к следующей точке маршрута с очередным замаскированным схроном, где и собирался переночевать, если конечно успеет туда засветло.

Старый детский лагерь отдыха на берегу некогда красивого озера, ставшего теперь почти непроходимым болотом с цепочкой заросших кустарником и рогозом островов, встретил Стража угрюмым видом. Погода испортилась, небо закрыла пелена свинцовых, низко нависающих туч. Зарядил моросящий дождь. Полуразрушенные здания, среди которых преобладали дощатые бараки, намокли и заметно почернели. Кое-где проломившийся, потрескавшийся шифер на покатых крышах уже не мог оберегать внутренние помещения от всепроникающей влаги. С потолка, громко стуча об пол, падали крупные капли.

Везунчик никак не мог найти место посуше и теперь чертыхался, с огорчением вспоминая, что пришлось расстаться со спасительным куском целлофана. Но делать нечего, вернуть то, что осталось в прошлом, сложно, если не сказать – невозможно. Будь он обычным человеком, так бы и подумал, но Страж знал намного больше, не зря же на всю жизнь оказался тесно связан с управлением не только пространством, но и временем. От мысли об этом на лицо набежала кислая ухмылка. Нет, ну, правда, это уже выглядело бы совсем абсурдно – ради возвращения какого-то обрезка полиэтилена запускать Армаду и отправляться в прошлое!

Сталкер не выдержал и прыснул, попутно с кряхтением умостившись на перекошенной, растрескавшейся скамейке в каморке у двери, выходящей на высокое крыльцо с крутыми ступенями. И то ничего, главное – дать душе и телу небольшую передышку. Будь он хоть вдоль и поперек семижильным, но ускоренно двигаться двое суток кряду – это уже сверх всякой меры. С природой не поспоришь, даже механизмы имеют свойство изнашиваться и ломаться, что уж говорить о живой плоти. А еще не мешало бы хоть немного вздремнуть. Постоянное использование бодрящего энергетического напитка или тонизирующих настоек из трав, что последнее время в Пади встречались гораздо чаще, никогда к добру не приводило. Не ровен час – откажет что-то, упадешь без сил, а вездесущее зверье своего шанса отобедать свежачком не упустит. Стоит ли оно того? Может, лучше сразу безропотно лечь на дороге и крикнуть: «Обед! Обед!»? Тогда уж и раздеться нужно, чтобы не создавать хищникам лишних проблем.

«А вот кому филе бедренное?! Оберегаемое длительное время только для вас! И пусть оно идет по обычной пищевой цепочке… Ну, не-ет, выкусите все!»

Поняв, что незаметно для себя уже начинает впадать в дремоту, Страж слегка встрепенулся. Для сна нужно другое место – более безопасное. Прояснившийся взгляд окинул деревянное крыльцо, мелькнула даже мысль: «И как дети по таким кручам ходили? И даже бегали! А доски, поди, вот так же скрипели, только во много раз чаще, чем сейчас…»

Как прозвучавший выстрел, под тяжелым весом снаружи неожиданно скрипнуло. От ног к голове, по спине пробежал леденящий вихрь, резко забурлила в сосудах кровь, в бешеном ритме застучало сердце. Везунчик сам не заметил, как оказался в углу, осторожно вытягивая шею и присматриваясь к входу. Ствол автомата молниеносно уставился жерлом в сторону опасности. Но ту же прозвучал басовитый, вкрадчивый голос:

– Не дури! Шарманку свою опусти. Медленно и без нервов. А потом о делах потолкуем. Все равно моя пушка мощнее. Я сейчас могу выстрелить – прямо сквозь стены, и уж будь уверен – попаду как белке в глаз. Проверять не будем?

Сталкер отчасти облегченно выдохнул: не зверь – и то ладно. С человеком еще хоть как-то можно договориться, а вот с тварями сложнее. Будь рядом Нафаня или Культя, он бы так не нервничал и не опасался непрошеных гостей, но старые верные друзья сейчас далеко. У них и возле Северного форта нашлись неотложные дела – Армада умеет подкидывать трудно решаемые задачи… Да и он сам не собирался надолго задерживаться здесь, если бы не сложившиеся обстоятельства.

В голосе говорившего чувствовались уверенность и какая-то странная манера убеждения. На удивление Стража, он почему-то сразу же поверил всему сказанному, но решил не торопиться с выводами. Выдержав небольшую паузу, на одном выдохе уточнил:

– Коль так уверен в себе, что ж крадешься как тать?

– Да кто ж тебя знает – вдруг пальнешь с испугу? Убить, скажем, не убьешь, но неприятности можешь принести… – незнакомец на крыльце со смешком кашлянул. – А так, по звуку голоса и место свое выдал, и сложил общее впечатление об облике. Теперь верю, что не со злым умыслом в наши края попал. Хех… В гости-то пойдешь? Обещаю не только чаем напоить, но и поспать дать.

Везунчик тут же сменил позицию, прижавшись к мокрому полу.

– Вот оно что, так ты не гость, а радушный хозяин, оказывается?

– А то! – с крыльца опять со смешком закашляли. – Могу даже сказки на ночь рассказывать. Тебе о чем? Хошь, об Армаде и Вратах сбацаю?

– Ни фига себе… – подобного поворота сталкер никак не ожидал. – А про Врата – это сказки?

– Ну-у… Сказка – ложь, да в ней намек… А чего, ты привык верить в любые бредни?

– Потому и спрашиваю, что как раз не привык, – Страж скосил взгляд на до сих пор не сдвинутую для стрельбы предохранительную скобу и недовольный собой скривился. Протянутый палец замер после очередной фразы незнакомца:

– Ты на полу-то не лежи. Сыро ведь. И автоматик не трогай. Я ж хоть и добрый сам по себе, но, правда, стреляю без промаха! А «Отбойник» мой зарядом эту хибарку насквозь берет. Тогда и чая горячего тебе не видать как своих ушей. Хочешь лишний раз проверить свое везение?

От двери послышался уже знакомый смешок, а Везунчик свел воедино все намеки оппонента и понял, что тот продолжает разговор лишь затем, чтобы поиздеваться, потому как явно знает про Стража гораздо больше, чем кажется. Но терять лицо очень не хотелось, и сталкер принялся искать выход из создавшегося положения. Как назло ничего путного в голову не лезло, осталось только импровизировать.

– А по карте дорогу после сна покажешь? Вдруг от большого количества крепкого чая на обочину потянет, а там какая зубастая челюсть или аномальная хитрюга? Как я потом без мужского достоинства жить буду?

– Хм… Отчего же не показать? Покажу. Только чтобы много чая выпить, к колодцу сбегать придется не раз.

– А я прямо из болота черпну.

– Не, в болоте вода вонючая и вредная до ужаса, как в следе от козьего копытца. Хочешь, как Иванушка, блеять после этого?

– Лишь бы не хрюкать…

– Да кто ж тебя знает, может, ты и хрюкать начнешь. Только все одно – копытцами земельку потопчешь. Хе-хе-хе… А у меня колодец есть – сам рыл. Почти.

– Это как – почти?

– Свет же не без добрых помощников, вот и у меня такие нашлись. Сначала зверье чуток помогло, а потом я и «кротовик» использовал. Знаешь, как он разит убойно?

– Знаю, как не знать. И много его у тебя еще?

– Чего? «Кротовика»? Так почитай даже на заряды к «Отбойнику» хватило и еще осталось…

– Что ж теперь удивляться, что ты все здание прострелить насквозь можешь, – Везунчик протяжно вздохнул, партию в споре он явно проиграл. – Ну, так я выхожу?

– А я вот удивляюсь все: и чего ж ты, умный такой, до сих пор еще не вышел?

С улицы потянуло дымом самосада. Сталкер осторожно встал и двинулся к дверям, но увиденное поразило его еще больше. Вернее, как раз наоборот – никого и ничего он не увидел, только непонятно откуда появляющееся в воздухе очередное облачко табачного дыма. Оторопев, Везунчик автоматически протер глаза. В ответ раздался смешок, после чего в двух метрах от Стража несколько раз пробежали искры разряда, и на верхней ступеньке крыльца, прислонив к колену солидный многозарядный дробовик, появился средних лет человек, одетый в длинный зеленоватый плащ с откинутым на плечи глубоким капюшоном.

– Рот закрой! – сидящий надменно пыхнул вверх дымной струей. – Вороны, они после Судного дня не медлят, быстро место для гнезда находят. А как ты хотел? Мы ж тоже не лыком шиты! Маскироваться умеем.

– А меня…

– И тебя научим, коль захочешь. А что, Витальке со Степой некогда было?

– Кому?.. – сталкер понял, что от загадок этого человека скоро потеряет разум.

Затянувшись еще раз от трубки с витиеватыми изразцами, незнакомец тряхнул небольшой бородкой и лукаво взглянул на Стража.

– Ладно, хватит, пожалуй, на первый раз. Вот что за люди пошли нынче – совсем чувство юмора потеряли… Куда мир катится?..

– Так скатился уже. Дальше некуда, – Везунчик демонстративно повел рукой, охватывая удручающую картину постепенно разрушающегося детского лагеря отдыха. – Это Падь, батя… Последнее пристанище оставшихся в живых.

– Ну-у, про последнее пристанище ты мне не загибай. А то я ничего про другие места и параллельные реальности не знаю!

– То есть…

– А то и есть! Вот надо же, вроде и Стражем является давно, а ведь до сих пор дурачка из себя корчит. Знаю! – остановил собеседник пытающегося с изумлением всплеснуть руками сталкера. – Знаю. И про Армаду знаю, и про Врата, и про… да про все знаю, если ты еще не понял, с кем дело имеешь!

– А с кем…

– Со мной! – сидящий выбил о перекошенные перила пепел и остатки табака из трубки, продул ее и, удовлетворенно оглядев плоды своих стараний, аккуратно убрал во внутренний карман плаща. – А Скребку со Степой я еще выскажу свое недовольство за то, что не всем премудростям тебя научили. Как вот меня – курить…

– Да кто это такие?! Ты, сказочник, ничего не путаешь, часом?

– Нда-а… – незнакомец взял в руки «Отбойник», тщательно осмотрел его со всех сторон, снова удовлетворенно крякнул, после чего подмигнул Везунчику. – Чему ж ты учился у Болотника и Черного Сталкера, ах да, еще ж и у Лучника тоже, раз ни хрена их настоящие имена не знаешь?

Только теперь Стража начали одолевать смутные догадки. Настолько он оказался растерян, запутавшись в сыплющихся шарадах собеседника, что отчего-то сразу не заметил сходства в его одежде и одежде собственных учителей. Смутившись, пробормотал только в свое оправдание:

– Почему же? Знаю я их имена, только не спал уже двое суток…

– А я о чем?! Я ж сразу тебе сказал: сначала чай, а потом сон! Так нет же! Он сначала выкобенивался тут передо мной, цену себе набивал, не желая шевелить извилинами… А они вообще у тебя есть, или одна осталась, и та – след от шлема?

– Есть…

– Вот и хорошо! А теперь быстро пошли ко мне в убежище, поешь, поспишь, а там и о деле поговорим. Нам, Проводникам, к этому не привыкать.

Незнакомец с кряхтением встал и, не оборачиваясь, уверенный, что сталкер последует за ним, бодрым шагом направился в сторону возвышающейся над покореженной сценой крыши-трамплина, оставшейся от летнего зрительного зала.

– Картограф…

– Догадался-таки! Тугодум. Сам же просил показать по карте дорогу!

– Так я и обочины показать просил тоже… – настала пора отшучиваться повеселевшему Везунчику.

– Ага, а под каким кустом гадить, тебе тоже указать?

– Не-ет, это я уж сам. О вкусах не спорят!

В центре захламленной оркестровой ямы сталкер опять опешил. Вдруг ниоткуда зазвучала симфоническая музыка. Странно, что до момента спуска слышалась лишь заунывная песня так и не переставшего моросить дождя. Заметив, что Страж принялся озираться, Картограф беспечно махнул рукой.

– Нравится?

– Н-не знаю… После бывшей Зоны, а теперь еще и всех ловушек Пади, поневоле начнешь ко всему относиться с подозрением и опаской. Аномалия какая-то?

– Да-а, много странностей стало в последнее время, особенно вот таких, как эта. Что самое грустное – в основе своей все они смертельны и непредсказуемы. А эта – одна из редких, безобидных, но заставляющих крепко призадуматься над всем смыслом нашего существования. Видишь ли – большинства людей, когда-то слушавших эту музыку, уже наверняка нет в живых. А она так и звучит до сих пор. Как напоминание о наших слабостях и ошибках… Ладно, не обращай внимания, не до этого сейчас, тебе торопиться нужно, а ты еще не ел и не спал.

– Я когда-то слышал, что в Немане, в одном из домов культуры, фантомы девушек под музыку танцевали на центральной сцене. Это еще во времена существования Зоны. Не знаю уж, правда или нет, но, говорили, что засмотревшийся сталкер мог навечно остаться зрителем-театралом…

– Правда. Видел я их. К слову, они там и сейчас танцевальные финты выдают, а к залу вообще лучше не приближаться, полон он уже почти… до отказа… Страшное место, и таких по территории Пади тоже немало, так что ты уж смотри там – будь осторожнее. Дам я тебе кое-что, как почуешь воздействие ментальное, так сразу прими пилюльку. Совсем не оградит, конечно, но голову отрезвит вмиг, а раз она у тебя не дурная, то сообразишь, что бежать пора, – Картограф показал на пол, на большой, нарисованный желтой краской круг. – Встань сюда и не двигайся. Готов? – после утвердительного кивка, цыкнул языком и слегка нажал на выступающий из стены угол кирпича.

Везунчик почувствовал, как моментально окутавшее его белесое облако словно лишило зрения, заставив зажмуриться. Послышался хлопок, почувствовалась легкость во всем теле, будто наступила невесомость, к горлу подкатила неожиданная тошнота, ноги сначала потеряли опору, а потом по ступням слегка ударила плотность бетонного пола. Открыв глаза, сталкер опешил, окружающая обстановка разительно переменилась: они с Проводником уже находились в длинном коридоре подземного убежища, слабо освещаемого наростами странной плесени на стенах. Симфоническая музыка исчезла, но появились новые звуки: недалеко тихо пищали мыши, что-то шуршало в темном углу, где-то звонко капала вода. Не так, как от дождя, без постоянного шумового фона и редко, методично, с металлическим отголоском, словно пыталась пробить в предмете, на который попадала, сквозную дыру.

– Что это было? Портал? Где мы? – невольно вырвалось у Стража.

– Портал, – подтвердил Картограф. – Ты будто порталов не видел никогда. В Армаде же бывал?

– Конечно, бывал, только там порталы мгновенные – работают без пауз, от которых душа в пятки проваливается. Шагнул внутрь и тут же дальше идешь в другом месте…

– Вот ты ж наивняк! – Проводник подмигнул сталкеру. – Сравнил, тоже мне, Армаду и мое аномальное творчество. Скажи еще спасибо, что не по частям сюда прибыл!

– А мог?..

– Хм… А хочешь? – Картограф сначала строго посмотрел в глаза Везунчика, а потом разразился неудержимым смехом. – Ой, не могу! Ты глянь на него, Степа! Ну, прямо сама детская наивность! Все, не хочу больше над ним подшучивать! Он таким макаром до придорожных кустов не дотерпит! Иди сюда, сам с ним общайся! Уха-ха-ха!

Из-за угла, радуя совсем растерявшегося Стража хоть чем-то знакомым, с неизменным «посохом» в руках показалась рослая фигура соратника и учителя – Черного Сталкера.

– Да уж, Вован, умеешь ты людей пугать, ничего не скажешь…

– А сам-то лучше? Не забыл еще, как свое прозвище в Зоне получил? – парировал сквозь смех Картограф.

– Но уж не за шутки точно…

– Это да-а… Шутки твои чаще смертельными были, не спорю.

– Что было – то прошло. Всё, закончили ненужную полемику. Давай уже, Вовчик, готовь свой обещанный чай, а мы тут пока кратко пообщаемся. Он и так потерял достаточно много времени, пока от погони бегал.

Время, время, время… Его всегда не хватало, и что обиднее всего, часто какой-то лишь малой толики. Для… да для всего! От небольших незавершенных дел, до самого дорогого каждому организму – жизни. Вот в такие моменты и начинаешь ностальгировать, вспоминая всех тех, кого безвозвратно потерял. Кто, жертвуя собой, учил выходить победителем из почти тупиковых ситуаций. А память не подводила Везунчика никогда.

Выстроившись в колонну по одному, сталкеры двинулись в путь. Но далеко уйти не успели. Едва группа перевалила через бугор и спустилась в низину, как на нее набросилась стая псов-мутантов. Проводники Артема первыми открыли огонь, успев тем самым скосить нескольких собак прицельными очередями. Опыт сталкеров сказался на их реакции и меткости. Но свора продолжала наседать на людей. Псы метались, наскакивали с разных сторон, уклоняясь от выстрелов, и все ближе подбирались к намеченным жертвам.

Здесь и Артему пришлось вступить в бой. Загвоздка заключалась в том, что ружье имело довольно тугой запорный механизм. Поэтому парню приходилось часто отвлекаться в попытках переломить двустволку пополам. В один прекрасный момент, когда дробовик в очередной раз потребовал перезарядки, Артем внезапно оказался на земле, сбитый мощным ударом в грудь. Инстинктивно защищая голову от возможных повреждений, зажмурившись, он на вытянутых руках выставил перед собой оружие и тут же услышал неприятный скрежет. Открыв глаза, увидел страшные челюсти и капающую с них желтую пенную слюну. Пес мертвой хваткой вцепился зубами в оказавшуюся на пути преграду. Испуганно глядел парень на то, как на вороненом металле стволов ружья остаются заметные царапины. Чувство самосохранения заставило его резкими движениями подергать двустволку из стороны в сторону. Собачьи клыки медленно заскользили к левой руке Артема. Накатившая паника побудила предпринять более действенные меры. Рванувшись, он перевернулся и встал на колени, найдя, наконец, точку опоры. Пес, увлеченный зажатым в челюстях предметом, упустил из вида человека и внезапно оказался лежащим на спине. Молниеносным движением, до страшного хруста вдавил Артем стволы ружья в раскрытую пасть собаки. Заскрежетало, посыпались осколки ломающихся зубов, мутант пронзительно завизжал, дернулся всем телом и обмяк. Череп его треснул, из пасти, глаз и рваных ушей вперемешку с розоватыми сгустками побежала красно-коричневая жидкость.

Уже много позже Артем проанализировал свои действия в этом поединке и пришел к выводу, что поступил в тот момент единственно правильно, тем самым сумев спасти собственную жизнь. Только после этого, вскочив на ноги, он сумел-таки перезарядить двустволку и обернулся на звуки продолжающейся схватки.

Один из сталкеров лежал в десяти метрах, а несколько псов, облепив его с разных сторон, рвали защитную ткань комбинезона и пытались дотянуться до тела. Не успев разглядеть, кому так не повезло, Артем среагировал на движение сбоку и, прицелившись в бегущую к нему собаку, выстрелил. Заряд дроби прошел сквозь тело мутанта, вырвав из него куски плоти вместе с брызгами крови. Пса перевернуло в воздухе несколько раз, и он звучно шлепнулся возле небольшого валуна, оставив на его каменном боку крупные багровые пятна.

В этот момент с другой стороны раздалось злобное шипение, а вслед за ним дикий рев. Обернувшись, парень обомлел. К нему бежало странное существо, своим видом смахивающее на человека, но обильно покрытое короткой шерстью и имеющее длинные, ниже колен руки. А руки ли? Сильно вытянутые, словно высохшие и обтянутые грубой кожей пальцы венчали крепкие и мощные когти. Но больше всего поразило Артема лицо безобразной твари: почти полное отсутствие носа, лишь широкие отверстия ноздрей, раскрывающиеся еще больше при очередном шумном вдохе. И складывалось впечатление, что изо рта монстра торчат щупальца недоеденного им кальмара или осьминога, усыпанные пятнами присосок. Тут уже не страх, а ужас сковал движения парня, заставив его замереть на месте. А стремительно передвигающемуся чудовищу оставался какой-то десяток метров до намеченной жертвы.

Внезапно справа затрещала автоматная очередь. Боковым зрением Артем успел заметить, что ему на выручку спешит Квашня, проложивший к твари длинную трассирующую дорожку. Пули, попавшие в цель, ярко-красными фонтанчиками обозначали попадания на теле монстра, но только еще больше разозлили его, не принеся ощутимого урона. Оглушительно взревев от боли, существо вновь рванулось к Артему. И в этот момент произошло невероятное: между человеком и монстром образовалось облачко, искривляющее пространство, а затем послышался звук сильного электрического разряда. Тварь, являющуюся пародийным подобием примата, подбросило вверх, после чего резко ударило о землю.

Изумленный Артем открыл рот и смотрел на то, что осталось от грозного зверя: мощный торс в мгновение ока обуглился и начал смрадно чадить. А на месте вспышки на недолгое время появился знакомый парню сморщенный старичок в телогрейке. По-приятельски подмигнув, он приветливо улыбнулся, и фигура его начала медленно растворяться в воздухе.

Квашня встал, как вкопанный, не веря своим глазам, и потряс головой, словно прогонял наваждение.

– Ни фига се! – тертый сталкер был не меньше Артема удивлен случившимся. – Это чё за хрень, Везунчик? Сколько повидал за свою бытность, а подобного лицезреть не доводилось…

Артем, пришедший, наконец, в себя, быстро перезарядил ружье, дослал в ствол недостающий патрон и пожал плечами.

– Сам не знаю. Я этого деда уже видел возле дома бабушки Анны… – голос его дрогнул при воспоминании о трагедии в деревне. Слезы опять навернулись на глаза, но резкий окрик Квашни мгновенно прогнал душевную слабость:

– Чёнюни-то распускать?! Не ко времени! Вон, мужики от остатка стаи еще отбиваются… Пошли на помощь! Потом будем гадать, что да как… – с этими словами сталкер рванул со всех ног за груду валунов, на ходу перезаряжая автомат.

Взяв себя в руки, Артем поспешил вслед за Квашнёй. Только теперь он увидел полную картину схватки людей со зверьем. Около полусотни тел мутантов уже валялось по всей округе. Часть раненых, скуля, отползало в сторону. Но с десяток собак еще наскакивали на оставшегося в одиночестве Сиплого. Тот фигурно матерился, нервно тряс автоматом и шустро бегал между валунами, увертываясь от наседающих тварей. По всему было заметно, что с оружием его случилось непредвиденное, так как он не стрелял, а только отмахивался им от зверей, как дубинкой.

Артем понял, что видел лежащим среди мутантов Веника. Сказать, жив ли тот, в данный момент не мог никто. Рычащие псы не давали подобраться ближе к сталкеру, но вскоре подоспевшие на выручку Сиплому Квашня с Артемом смогли завершить побоище, разогнав выстрелами остатки своры. Собачий лай с каждой минутой слышался все тише. Скулящие звери удалялись прочь, огрызаясь друг на друга и зализывая раны. Люди, тяжело дыша, с облегчением замерли на месте. Только Квашня, спохватившись, метнулся к безвольно раскинувшему руки в разные стороны Венику. Подбежал, нагнулся, но сразу выпрямился во весь рост и, огорченно вздохнув, безнадежно махнул рукой.

– Все, отвоевался сталкер. Земля ему… не «стеклотоками».

– Блин! Все автомат этот хренов! – перебил Квашню Сиплый. В голосе его слышалось отчаяние. – Всегда, падла, в ненужную минуту клинит! Сколько Веник говорил мне, что пора пукалку эту менять! Он перезаряжать взялся и крикнул мне, чтобы я прикрыл, а чертова железяка опять подвела!

Сталкер с досадой швырнул автоматом в ближайший валун. Тот с громким стуком высек на поверхности камня искры и отлетел в заросли полыни. Не глядя больше в ту сторону, Сиплый подошел к телу Веника и, взяв в руки оружие погибшего напарника, начал проверять его, щелкая затвором. Артем же боязливо смотрел на труп человека, которого еще некоторое время назад видел живым и смеющимся. Ему случалось бывать на похоронах и видеть мертвых людей, но гибель на его глазах произошла впервые. По всему телу прошел озноб, кожа покрылась набежавшими мурашками. Передернувшись от накатившей волны страха, он медленно отвел глаза в сторону. А его вынужденные напарники по-хозяйски наскоро вырыли могилу для друга и быстрыми привычными движениями провели несложный ритуал. Уже стоя перед неровным холмиком могилы, Квашня вздохнул и обратился к Артему:

– Ты это… Не бери сильно в голову, Везунчик. Смерть в Зоне – обычное дело, люди к этому быстро привыкают. Мы, вон, с Сиплым уже десятка два друзей потеряли… Эх! Не ровен час, когда и сами сгинем таким же макаром… Ну, да не будем о грустном, дело житейское. Кто не рискует, тот…

– Кончай, Квашня! – перебил сталкера напарник. – Нечего демагогию разводить. Типун тебе на язык… Надо до ближайшего схрона двигать, иначе патронов может не хватить с такими темпами стрельбы. Еще одна подобная стычка со зверьем, и пиши – пропало! Давайте вещи Веника меж собой распределим да собираться будем. В путь пора. Михалыч, возглавляй опять колонну, а я в замыкании пойду. Поторопимся, пока еще какие твари не набежали на запах свежачка. Вон, почитай, мясца-то на пиршество мы накрошили достаточно, – он показал на разбросанные повсюду тела собак.

– Квашня… – в дороге Артем наконец пришел в себя и решил обратиться к бывалому сталкеру с вопросом. – Скажите… А что за чудище ко мне бежало, по которому вы стреляли?

– Да это мимикрим. Страшная тварь, чуть не самая опасная из всех Зоновских отродий. Я думал – все, хана тебе, Везунчик. Видал, как ему было «до лампочки» то, что я выпустил по нему чуть не в упор сразу полмагазина? Живучий, гад. Пока завалишь – взмокнуть успеешь раз десять. И то, если сможешь завалить… Он же, почитай, еще и в режим невидимости уходить умеет. Смотришь: только бежал, вдруг – бац, пропал, как растворился в воздухе. Вот потом и гадай, откуда вновь возникнет… Но, как правило, обычно появляется со спины. Нападет, оглушит, обовьет своими щупальцами да присосками шею, крови напьется, а ты и не жилец вовсе…

Артема вновь передернуло от представленной картины. Он автоматически резко обернулся несколько раз подряд, проверяя, не подбирается ли к нему или идущему позади Сиплому описанный сталкером ужасный монстр. Глядя на нервные движения парня, Сиплый засмеялся.

– Да не боись, сейчас нет никого. Ты за нашим поведением следи внимательно. Если видишь, что мы спокойны, волноваться не надо. Вот, – он показал Артему замеченный тем ранее в руках сталкера странный прибор, – если датчик молчит, значит, бояться нечего. Монстры, они же радиации дети, от них фонит, как от того реактора, аж треск в динамике стоит.

– Да, кстати! – Квашня живо встрепенулся и хмыкнул. – Пора, поди, уже и подлечиться малость. А то дозы-то, небось, хапнули немало…

– Это ты про горилку домашнюю, что ли? – Сиплый заулыбался в ответ. – Так это кто же против? Мы такое дело завсегда одобрям! Даже всеми ногами – за! Ну… и тем, что промежду них, тоже. А то, чего-то я сегодня трусов своих любимых свинцовых не захватил. В прошлый-то раз у них резинка лопнула, так пальцы на ногах сильно отшибло…

Сталкеры тихонько засмеялись. Артем, до которого, наконец, дошел смысл сказанного Сиплым, кисло улыбнулся вслед за ними.

– Ты это… Везунчик, по сторонам-то посматривай, башкой вращай понемногу. А то в землю вперился, как шахтер какой, словно буравить ее родимую собрался до центра! – Квашня продолжал острить, но взгляд его посерьезнел. Движения стали плавными и продуманными. – Надо нам, мужики, о ночлеге уже думать. День к закату движется. И поесть бы чего не мешало. Только вот поле это… никак мне покоя не дает.

Ведущий посмотрел вдаль и остановился. Артем, не ожидающий внезапной паузы в движении, налетел тому на спину и замер, затаив дыхание.

– Да тише ты! – цыкнул на него Квашня. – Не гони наперед батьки… И назад сдай малость, а то заподозрю в неправильной ориентации.

Слегка прищурившись, сталкер пристально разглядывал колосящуюся в поле рожь. А стоящий позади Сиплый, поохав, приготовил оружие к стрельбе и, водя стволом автомата из стороны в сторону, начал озираться, остерегаясь внезапного нападения с тыла или флангов.

Гуляющий по полю ветер волнами склонял злаковые стебли к земле и бежал дальше. Упругие растения вновь привычно распрямлялись, устремляя к небу колосья. И так раз за разом, до следующего порыва воздушной стихии. Артем отступил на шаг, пытаясь высмотреть из-за плеча Квашни, что же могло насторожить ведущего. Но поле казалось обычным, и ничего странного в волнообразном движении ржи парень заметить не смог. Пауза затянулась, Артем не выдержал заминки. Шею заломило в вытянутом положении, поэтому он принялся переступать с ноги на ногу и вертеть головой, чтобы хоть немного снять тупую боль в онемевших мышцах.

– А-а-а… – начал было парень, но Квашня нетерпеливо зашипел на него:

– Да тише ты! Помолчи. Эх, молодежь, все-то вам невтерпеж… Блин, даже стихами заговорил… Пушкин-залипушкин… Что-то странное там… Степа, забери метров на десять левее. Не пойму никак, чё за фигня… Только дальше не ходи, там «трамплином» пахнет, чую я… А ты, Везунчик, лучше про дедка своего пока расскажи: что за странности я видел давеча?

– Какого еще дедка? – Артем не понял поначалу, о чем сталкер ведет речь.

– Да сказал же тебе – тише… Ну, того, что разрядами электричества тварей гасит. Мимикрима-то он лихо саданул. И, главное, потом, как тот мимикрим, в воздухе растворился, словно и не было его никогда…

– А-а-а! Так это не мой дедок, я даже не знаю, откуда он взялся.

– Ты же сам сказал, что видел его уже, там…

Квашня, не отрывая взгляда от подозрительного поля, качнул головой назад. Туда, где за их спинами осталась в прошлом тихая деревенька, превратившаяся утром в горящие руины и братскую могилу животных и людей.

– Ну да, видел… Вот тогда, когда на меня в палисаднике тот кабан здоровенный бросился. Я от страха зажмурился, вдруг слышу – разряд. Глаза открываю: кабан лежит, словно его кипятком обварили, а дедок рядом со мной стоит и улыбается… А потом он точно так же в воздухе растворился.

– Понятно. Неспроста это, парень. Оберегает тебя какой-то дух. А никого из родни он тебе не напоминает? Может, где на фотках видел ранее?

– Как это – дух? Вы что? Это же всё сказки и мистика сплошная…

– Хм… Мистика, говоришь? – Квашня не отрывал взгляда от поля, пока Сиплый медленно двигался в указанную сторону, и, не переставая держать пространство под прицелом, смачно сплюнул на землю. – А сам как думаешь, Зона – это что? Вот тебе и мистика, и сказки, и аномальные дела… Раньше-то на зомби только в фильмах смотрели, да хохотали над героями. Мол, чего орете, все же понарошку! А сейчас что? Обыденность. Их по Зоне толпы бродят. Вроде мертвяки, разлагаются прямо на глазах, а ведь и едят чего-то, и мычат чушь всякую, словно живые. Ученые бились, бились над загадкой, да так ни к какому выводу и не пришли. Никто не знает, отчего умерший уже вроде человек по земле бродит. И главное – никто прогноза дать не может, что дальше будет. Глядишь, Змеи-Горынычи залетают, да Бабки-Ёжки в ступах… Хех! Сказки. Вот тебе и сказки, мил друг. Так что лично я не удивлюсь, если Зона смогла пробудить к жизни и твоего спасителя. Нет догадок, кто это может быть?

– Не знаю… Боюсь даже предположить. Только лицо его мне почему-то знакомым кажется, приветливое такое, словно я с ним всю жизнь бок о бок провел.

– Вот и прикинь, что к чему. Но, скажу я тебе, неплохо это вовсе, если в трудную минуту он на помощь спешит. Союзник, значит. Радуйся, дуралей, выжил, значит, везет тебе. Вот и будешь теперь Везунчиком все оставшееся время ходить.

Сиплый уже отошел на порядочное расстояние и тоже замер на месте, как вкопанный. Нервное напряжение сталкеров передалось, наконец, и Артему. Он почувствовал, как от макушки, исподволь, вниз по телу пробежал странный холодок и затаился где-то в районе ступней. Стволы охотничьего ружья, находящегося в ставших вдруг чугунными руках, задергались. А мелкая дрожь в коленях превратилась в ощутимую тряску, отчего казалось, что ноги вот-вот подкосятся, не выдержав тяжести тела, и оно рухнет на землю.

Заметив состояние Артема, Квашня вновь сплюнул и произнес:

– Нервничаешь? Это хорошо. Значит, не теряешь бдительности. Только научись держать нервы внутри себя. Звери зачастую чуют волны страха и, как на зов, бросаются на поиски добычи, которая этот страх излучает. Старайся почти всегда думать о чем-нибудь отвлеченном. О бабах, к примеру. У тебя же были бабы?

– Да… я… ну, да… у меня…

Чувствуя неловкость парня, не сильно избалованного вниманием противоположного пола, Квашня подавил смешок и продолжил:

– Да не робей, здесь все свои. Чего там стесняться? Какие твои годы. В наше-то время девки в большинстве стеснялись, да боялись этих… связей. А нынешние – ох и развязные! До невозможного! Всякой защиты по аптекам до черта и больше. И все-то они с малолетства знают да умеют. Даже в школе нынче преподают уроки этих, как их… тьху ты, черт… связей. Так что не поверю, что у тебя баб не было никогда. Лет-то тебе сколь, Везунчик?

– Двадцать три…

– О-о-о! А я думал, всего семнадцать где-то… Так ты взрослый уже. Хорошо сохранился. Ну, значит, были бабы, куда ж без них мужику?

– Нет. Вы не поняли… Не были, а была. Вернее, есть подруга. Она сейчас на практику уехала в Энск. Лаборанткой работает в одном НИИ. У нас любовь…

– Так у всех любовь! Куда ж без нее? Модно стало про это говорить: «потрахаться», тьфу! Вы там, молодежь, чего, по башке друг друга бьете молотками, что ли? Хех! Или о кровати стучитесь? А я вот с Анфиской своей по молодости лет и на сеновалах, и на речке, и на току, и в лесу, когда за грибами ходили… А ведь любились как! Слышь, Везунчик? Лю-би-лись! Вот слово-то правильное. Баба, она хоть и баба, а все ж таки женщина. Она ласку любит, да гармонь.

– Гармонию вы имели в виду?

– Ну да, растудыть ее в коромысло, эту гармонику… Ее и имел. И ведь вводил!

Квашня кратко хихикнул. Доносились только его покряхтывание и вдыхание воздуха полной грудью после очередного приступа. Артема тоже начало одолевать веселье, и он почувствовал, как исчезают дрожь и слабость в коленях. А ведь и действительно: стоило подумать о чем-то отвлеченном, и организму сразу стало легче.

Сталкер вновь искоса глянул на парня и заключил:

– Ну вот, сам уже понял, что к чему. Я ж говорю: о бабах думать – самое оно! Мужское дело… – и уже громче произнес: – Степа, ну что там? Чего датчик кажет?

– Непонятки какие-то, Михалыч. На дисплее точек красных до фигища, а зрительно ничего не видать. Но ты не зря тормознулся. Я тоже думаю, что неспроста это поле так шевелится.

– Так ведь ветер… – выразил свое мнение Артем, но тут же был прерван Сиплым:

– Какой ветер?! Сам-то не чуешь, что ли? Ветра и в помине нет!

И только сейчас до парня дошло, что в воздухе держится полнейший штиль. Даже листья у стоящих на обочине дороги осин не шевелятся, вопреки всеобщему мнению о дрожании их в безветренную погоду.

– Тогда как такое может быть? Не живая же рожь в этом поле растет…

– Вот то-то и оно, что должна быть неживая… – Квашня сплюнул вновь, вытерев рукавом испарину на лбу, обратился к Сиплому: – Степа, давай-ка не будем судьбу испытывать. Предлагаю обойти по правому краю, а то чем черт не шутит… – и уже к Артему: – Ты, Везунчик, первым сейчас пойдешь, а я за тобой. Запомни одно: наступаешь только туда, куда я скажу. И ни на сантиметр в сторону, усек? Давай помалу, забирай чуть правее, вон, к тому дереву, согнутому в дугу. Так направление и держи. И не робей, я бы сам наперед пошел, да только ведомому, как правило, легче с ситуёвиной разбираться, реакция на опасности четче проявляется. А ведущий еще и на дорогу внимание теряет. Если что, я тебя прикрою.

Уверенный тон сталкера придал Артему решительности, и он двинулся в указанную сторону. В трех метрах позади шел Квашня, а вскоре послышалось частое и шумное дыхание Сиплого. Только сейчас понял парень, отчего у того такое прозвище. При разговоре голос его звучал с хрипотцой и в нос, словно раздавался откуда-то из самых недр организма. К тому же сталкер немного сглатывал шипящие звуки. Мысли об этом отвлекли Артема от действительности. Он забылся на время, прокручивая в голове собственные рассуждения, но очень быстро вернулся в привычный мир от громкого крика Квашни:

– Ты смотри, что делается! Степа, не стреляй, бесполезно! Везунчик, бегом марш! Третий раз тебе команду подаю, оглох, что ли?! Давай быстрее, сейчас накатит!

Рванув изо всех сил вперед, Артем успел заметить, слегка обернувшись, что творится за спинами сталкеров. Поле, с мирно, казалось бы, колосящейся рожью, внезапно вздыбилось, словно морская пучина огромным цунами, высотой с пятиэтажный дом, и покатилось за убегающими людьми. Раздался треск, земля ощутимо вздрогнула, а затем по ушам больно ударил оглушительный грохот. Добравшись до обочины накатанной дороги, волна замерла на мгновение, будто уперевшись в преграду. Потом вдоль оставленной колесами полосы появились глубокие трещины, и из них на поверхность начали вылезать похожие на гигантских червей длинные и гибкие корни, каждый из которых был толщиной с крупного удава. Растительные отростки хищно потянулись, стремительно сокращая расстояние до своих жертв.

– Пошел еще шибче!

Квашня не унимался, нервно подталкивая Артема в спину, но тот и сам уже несся на пределе возможностей. Страх перед увиденным придал телу нужное ускорение.

Позади вдруг закричал Сиплый, и раздалась автоматная стрельба. Артем по инерции проскочил еще несколько метров, а затем, споткнувшись о муравьиную кочку, кубарем покатился по траве. Ружье выпало из его рук и отлетело в сторону. Но ужас, волной нахлынувший на сознание, не дал разлеживаться и подстегнул парня моментально вскочить на ноги. Забыв о двустволке и ожидая удар в спину, Артем резко повернулся лицом к грозящей опасности и обмер от увиденной картины. Квашня, держащий нож, очень похожий на мексиканское мачете, яростно хлестал им, пытаясь выручить попавшего в беду напарника. Обе ноги Сиплого крепко обвили живые корни, тянущие его назад. Автомат, не выпускаемый из руки, был разряжен, поэтому, не имея возможности сменить магазин, сталкер тщетно долбил им по зажавшим его конечности отросткам. Попытки Квашни оказались гораздо действеннее. Беспрестанно матерясь, он резкими взмахами успел отсечь ножом несколько корней. Из обрубков на землю стекала ядовито-желтая омерзительная жидкость. Сморщившись от неприятного запаха, Квашня прокричал:

– Везунчик! Ты где застрял? Давай сюда! Они дальше не достают! Айда Степу выручать! Скорее!

Опомнившись, Артем отыскал валяющееся неподалеку ружье, подхватил его и побежал к месту схватки. Не зная, чем он может помочь сталкерам, прицелился в один из отростков и выстрелил дуплетом. Плечо занемело от сильной отдачи, отбросив парня назад, а в месте попадания дроби корень неожиданно легко разлетелся в щепу.

– Во-во! Молодца! – Квашня продолжал махать тесаком, отчего его дыхание сбилось, и говорил он прерывисто. – Давай… еще… долби… этих… змеюк!

В течение последующих нескольких минут, чертыхаясь и с трудом перегибая стволы при перезарядке ружья, Артем отстреливал шевелящиеся отростки, бегая вокруг напарников и уворачиваясь от бьющихся в агонии и брызжущих гадкой жидкостью обрубков. И не заметил даже, как схватка внезапно закончилась. Змеящийся клубок аномальных и явно хищных корней начал отступление, возвращаясь к беснующемуся ржаному полю. Накатила внезапная апатия ко всему происходящему, трясущийся всем телом Артем сел в траву, устало опустил руки и молча взирал на то, как Квашня суетится вокруг лежащего напарника, освобождая его от переплетения растительных щупалец. Тот же, всхлипывая, лишь тяжело дышал, и из его горла вырывался протяжный хрип.

– Щас, Степа, щас, потерпи… Да не молчи ты, каналья! Болит что, или помирать собрался, дурила? Скажи хоть что-нибудь. Козлом меня, что ли, обзови! – руки сталкера поспешно откидывали в стороны обрубки корней.

Наконец манипуляции завершились. Освободившийся от пут Сиплый в полном молчании резко сел, стряхнув с себя тучу придорожной пыли, и некоторое время тупо смотрел в землю.

– Ну чё? Живой? Хе-хе-хе! – уже с облегчением запричитал все еще волнующийся Квашня. – От же ж зараза! Что только не удумает! Ее изобретательности может позавидовать даже Матушка природа…

– Вы о ком? – Артем не понял смысла сказанного сталкером.

– Так все о ней, о Зоне, мать ее перемать! Видал, что творит? А ты говоришь: сказки… Такие сказки и Андерсену не снились вовек! А братья Гримм, так те – вообще отдыхают со своими Бременскими музыкантами.

– Наше счастье – жить такой судьбо-о-ою! – фальшиво пропел неожиданно Сиплый, потом поднял взгляд на друзей и, трясясь, истерично захохотал во все горло.

Квашня поначалу недоуменно смотрел на него, а потом загоготал громче напарника. Веселье сталкеров передалось Артему, и он, глядя на все еще волнующееся поле, нервно захихикал в такт сбившемуся дыханию.

Но вскоре Квашня вновь посерьезнел.

– Ладно, хватит ржать, как кони. Чё там с тобой, Стёп? Все цело, али повредил себе что? Спешить надо, не ровен час, опять какая-нибудь зараза наскочит.

– Не знаю, Михалыч. Все тело болит, как будто по нему трактор проехал. Иди, давай, глянь, что там у меня.

Беглый осмотр удивил: за исключением ссадин и синяков, на теле сталкера больше ничего не нашлось. После чертыхания и отборной матерной тирады, Сиплый, наконец, с кряхтением поднялся на ноги.

– Вроде все в норме… Башка только кружится малость. А! Подождите-ка! Не все проверил! – возглас Степана заставил обоих спасителей насторожиться и пристально осматривать его вновь. Тот же схватился правой рукой за штаны в промежности и продолжил: – Не-е-е! Здесь тоже в норме. А я уж грешным делом подумал: всё, без бабс…

Новый взрыв смеха огласил округу. Квашня, на глазах которого выступили слезы, яростно махал руками в сторону Сиплого, а затем, нагнувшись в припадке веселья, начал ими колотить себя по коленям.

– Уха-ха-ха! Ну, уморил, Степа! Шельмец, а я же тебе уже за упокой собирался петь! Уха-ха-ха! Вот негодник эдакий! Его ужастики разные за прелести дергают, а ему хоть бы хны! Так и занялся бы с ними амурными делами. И нечего «хозяйство» беречь для девок непутевых!

– Не-а! – Сиплый продолжал подтрунивать над товарищем. – Я, Михалыч, никому, кроме девок, его доверить не могу. Сколько с тобой по Зоне прошли и спали в обнимку, и то ведь ни разу труселя красные для тебя не надевал! А вдруг какие псевдобыки появятся? Что я потом, убегать от них в этих панталонах должен? Да и ближе к реактору только свинцовые помочь смогут… Но с ними вечная беда – резинка опять же…

Квашня уже не мог смеяться, а лишь, задыхаясь, хрюкал. Артема, едва ли не впервые в жизни схватившего столько адреналина, сотрясало от хохота, как в припадке. Так продолжалось еще с десяток минут. После чего, прокашлявшись и выпрямившись во весь рост, Квашня взял себя в руки и, изредка всхрапывая, посмотрел на уже успокоившееся поле. На том же, словно ничего не произошло, опять размеренно раскачивались стебли растущей ржи.

– Все, мужики, хорошего помаленьку. Делу, как говорится, время, но пора и честь знать… Иначе мы в этом поле так и ляжем спать с вами. Вон, солнце уже за горизонт садится, по-быстрому ноги делать надо, да ночлег искать.

– Я, Михалыч, по этим лесам на сенокосы ездил в молодости. Знаком с округой. Тут недалеко загон на лето еще в восьмидесятые годы совхоз делал. Там и домишко был, не ахти какой, но все же… С полкилометра всего пути. Думаю, туда и надо двигать, – Сиплый уже был серьезен и деловит. Он подобрал автомат, проверил его, перезарядил, щелкнул затвором и повесил на плечо. – Ну что, пошли, что ли?

– Давай, Стёп, показывай дорогу. Я сейчас вторым пойду, прикрою, если что. А ты, Везунчик – в замыкании. Назад не забывай посматривать, а то мало ли… Если заметишь что подозрительное, кричи и на землю падай, мы с Сиплым разберемся. Но ты тоже молодец! Не растерялся. Лихо этих змеюк крошил. Только долго соображаешь куда стрелять. Запомни раз и навсегда: в нашем деле промедление грозит скорой смертью!

– Так я же с ружьем все справиться не могу, когда его перезаряжаю. Туго идет, заржавело, что ли?

– Да не-е-е! Я старый браконьер, за оружием смотреть научен. Все смазано и работает, как часы. Там просто поворотный механизм туговат. Как-то в «трамплин» с ним угодил, чудом выжил тогда. Мужики двое суток на себе всего переломанного тащили до Рубежа. А ружьишко тоже пострадало. Аномалии и металл не всегда выдерживает, гнется он. Давно хотел другое приобрести, да старое как-то ближе к телу. Спишь ночью, прижмешь его к себе… Так и обнимаешь во сне, как бабу милую. За-ради обороны, опять же. Сам же видишь – лупит зверя на раз. Сильная вещь и делом проверенная. А ты вот что, ежели туго идет, об коленку согнуть попробуй. Так легче.

Артем уже на ходу взял двустволку обеими руками и произвел перезарядку по совету Квашни. Действительно, все оказалось намного проще. Единственное, что стопорило движение – возврат стволов на место. А с этим он уже научился справляться и сам. Упирая приклад в бедро, левой рукой держался за стволы, а правой давил на место соединения. После характерного щелчка сразу чувствовал себя увереннее.

– Выспался? – хриплый голос Черного Сталкера вернул Везунчика к действительности. – Короче, братишка, слушай сюда. Пока ты дрых, я тут добытыми тобой флешками заинтересовался. Очень, скажу я тебе, знакомая нам с Вованом информация на них оказалась…

– Не говори, – в комнате появился Картограф со вновь вскипяченным чайником. – Аж какую-то ностальгию поймал по старым добрым временам.

– Вот и я тоже, – Везунчик растерянно пожал плечами. – Не хочет меня прошлое отпускать, ни в какую не хочет… Во сне как будто снова первые дни в Зоне пережил.

– И не отпустит. Не отпустит до той поры, пока твое сознание на этом свете существует, в правильном понимании этого слова. Пока ты помнишь всех тех, кто так или иначе тебе был в жизни дорог, кто принимал самое активное участие в твоем становлении. Не всегда приятно? Мешает отдыхать? Не дает расслабиться? Это тебе только кажется, потому что в жизни ничего не делается зря, а ты сам себя этими воспоминаниями только терзаешь. Никогда не пробовал видеть даже в негативе что-то интересное? Рекомендую. Попробуй и увидишь, что память толкает тебя на нужные, правильные выводы. Чтобы ты прошлому был благодарен, а не накручивал своей вины за него. Все, что происходит и уносится назад по времени, нас только укрепляет и делает сильнее!

– Я понимаю… Понимаю, но вот никак не могу взять в толк: чем же я так ценен, что почти все старые друзья и знакомые отдали за меня свои жизни?

– А сколько жизней спас ты сам? Не пытался считать?

– Наверное, много…

– Тогда зачем мучаешься вопросами? В природе так заведено: одна отданная за тебя жизнь всегда обменивается на несколько спасенных тобой. Это геометрическая прогрессия, друг.

– Хм… Хороша прогрессия… Когда на твоих глазах погибает едва ли не все человечество!

– По твоей вине?

– Отчасти и по моей.

– Если бы у Армады существовала возможность оберегаться от совершенно всего, она бы не звала к себе в Стражи простых, как мы, смертных. Если даже она совершает ошибки, – и это тебе не хуже меня известно, – что говорить о временно живущих? Ведь она – это, по сути, невиданный ранее механизм с громадным искусственным интеллектом. И, к сожалению, не более того. Что ж поделать… Не думали Древние, что человечество сумеет дойти до такого уровня развития, когда спокойно проникнет в ее недра. Вероятно, именно наше вторжение внесло в программу Армады погрешности, при которых эти ошибки стали возможны. А вот для исправления их, либо для устранения или выравнивания их последствий и нужны Стражи. Понял?

– Это я понял давно.

– Ну, раз понял, тогда и не мучай сознание чувством вины за прошлое, а чаще смотри в настоящее. И прими все произошедшее, как предпосылку к тому, кем являешься в данный момент! Вспоминаешь? Значит, благодарен тем, с кем встречался на жизненном пути. Вот и помни о них с теплотой. Но на этом завершим рассуждения не по теме. Слушай дальше. В далеком тысяча девятьсот восемьдесят шестом году мы с Картографом служили в антидиверсионном подразделении, охраняющем атомную электростанцию. В ту злополучную апрельскую ночь Аварии нашу группу отправили на обследование секретной лаборатории, один из отделов которой назывался «Счастье». Трудно передать тебе всю политическую обстановку в мире и недопонимание между различными государствами, да и не в них сейчас суть. Если кратко, то отдел «Счастье» исследовал воздействие на сознание человека и вплотную подобрался к разгадке тесной связи человеческого разума с ноосферой Земли. Мы не выяснили до конца – кто остался виновен в самой Аварии, но одной из близких к правде версий является очередной эксперимент именно этого отдела.

– А почему «Счастье»? – Везунчик никак не мог понять, куда клонит Черный Сталкер.

– Да потому что яйцеголовые из отдела научились воздействовать на людей своей аппаратурой! – вклинился в разговор Картограф, подвинувший к каждому исходящие паром кружки с ароматным чаем. – Пейте, давайте! Остывший чай – это глумление над божественным напитком. А я пока кратко продолжу. Так вот, идеология того времени заставила научников думать, так сказать, наперед. Чтобы недопонимание между странами не вылилось в прямой военный конфликт, они решили, что человек, удовлетворенный во всех смыслах, ну, то есть, говоря обычным языком, чувствующий себя счастливым, попросту не захочет воевать. Вот для этого и проводили исследования данного характера. Сам подумай: соседнее государство, имеющее виды на твою территорию, собирает армию в кулак, готовится к войне; вдруг ты включаешь «Счастье», и несостоявшийся противник превращается в по-доброму блеющую овечку.

– Хм… С одной стороны, очень даже заманчивая перспектива…

– А с другой, как еще назвать, если не подчинением своей воле? То есть, по сути, агрессией, почти рабовладением! Не тебе же рассказывать о принципе работы аномалии «дуга». Вот именно до этого могли в свое время дойти работники научного центра! «Счастье» – лишь первоначальные шаги в подобных экспериментах. Если бы не произошла первая Авария, еще не известно, до какого уровня сумели бы добраться!

– А что помешало им продолжить исследования после Аварии?

– Сначала ее последствия: повышенная секретность, потом Зона – и достаточно длительное время, ведь вывезти оборудование со всей документацией из Зоны, сам знаешь, не так-то просто. Но они все равно постепенно этим занимались. А позже…

– Погоди, Проводник. А при чем тут Зона вообще и секретный комплекс на ее территории, если документацию я нашел здесь – у Восточного форта?

– Так я же говорю, что вывозили они все постепенно. И вывозили сюда – на Урал! Но лишь часть. Другую часть перебрасывали ближе к столице, так что она недалеко от Северного форта находится…

– Хорошо, я понял, – Везунчик слегка задумался и выдержал паузу. – Ну, пусть даже и на Урал, что с того? Для чего сейчас Армаде нужны эти документы? Кто после Судного дня сумеет ими воспользоваться?

– Вот умеешь ты вопросики задавать… – Черный Сталкер отодвинул свой «посох» и приставил его в угол. – Хорошая вещь, но иногда даже чай попить спокойно не дает, – он скрипуче хохотнул. – А тебе там – возле «Ада» и «Рая», ничего странного в глаза не бросилось?

– Хм… – сталкер задумался вновь. – Как и в большинстве мест, разруха и хаос. Правда…

– Так, так, та-ак!

– Антенны! Там по периметру полукругом стоят антенны! Мощные, какие я видел когда-то на Маяке!

– Вот именно! А это значит, что лаборатория, скорее всего, готова к запуску. И если до нее доберутся нечистые руки, то оставшейся части человечества грозит беда.

– Так вот в чем дело! – Страж встрепенулся. – Вот для чего «Бете» нужна была эта документация! Эти паразитирующие особи хотят без особых усилий увеличить количество своих рабов, так?

– В принципе, да.

– Но где же они тогда возьмут столько энергии, чтобы запитать ею лабораторию? Ведь недалекая ГРЭС, да как и почти все оставшиеся станции, давно не работает.

– Сделанное людскими руками – да, не работает. А вот аномальной энергии в Пади – до чертиков. Кстати, дал бы тебе своим «посохом» в лоб, чтобы надолго запомнил уроки использования этой энергии! – Черный Сталкер кивнул на стоящий в углу артефакт и мигнул индикатором механического глаза.

– Так я, вроде, и без того все помню… – Везунчик растерялся.

– А кристалл кто зарядить не смог?!

– У меня просто не было времени искать «полярность»…

– А с собой взять не мог?!

– Виноват… – Страж потупился под суровым взглядом учителя.

– Виноват он – глядите на него! Еще хорошо, что ловким таким тебя сделали, а если бы нет? Погиб бы на хрен и задание не выполнил! И даже сейчас неизвестно, какие последствия могут быть… Мне, вот, пришлось с Вовкой на выручку к тебе прийти, а вдруг бы в этот момент в другом месте тоже проблема нарисовалась?

– Ладно, – Картограф хлопнул широкой ладонью по колену, – хватит лишней полемики. Перейдем ближе к делу!

– Правильно, – Черный Сталкер скрипнул сервоприводами искусственных суставов. – Кристалл твой, Артем, мы зарядили, так что пользуйся на здоровье. В поясной отдел комбеза Вован уже «полярность» положил. Но если вздумаешь еще раз мальчишеством заниматься, то одним тычком уже точно не отделаешься! – после кивка ученика продолжил: – А теперь слушай задачу. Дорога тебе предстоит дальняя, помимо кристалла и ножками тоже поработать придется немало. А двигаться нужно на выручку твоим друзьям – Культе и Нафане.

– К Северному форту?

– Да. Так выходит, что ваши задачи пересекаются в одном: противостояние со злополучной «Бетой». Если удастся, мы тоже постараемся помочь, но обещать ничего сейчас не можем – своих дел невпроворот. А вот с «бетовцами» не все так просто… Нужно перед этим собрать информацию об их деяниях и связях, чтобы что-то новое как снег на голову не упало. Так что будь осторожнее. Связника ты знаешь, найдешь его, он наверняка тебе посодействует. Остальная документация по проекту «Счастье» находится в том районе. Примерное место я тебе на компьютер костюма скинул.

– А я – карты, что просил, тоже. И прям с обочинами! – Картограф заговорщически подмигнул Стражу, после чего расхохотался.

Везунчик встал, с хрустом в суставах потянулся, проверил содержимое рюкзака, разгрузки и поясного отдела комбинезона. Пощелкал предохранителями оружия и кнопками оборудования, после чего, удовлетворенный, под одобрительные взгляды старших товарищей вышел в коридор и встал в центр нарисованного на полу круга.

– Сюда?

– Сюда, – подтвердил Картограф. – Видишь уголок кирпича? Жми сильнее. Удачи тебе, сынок!

Белая вспышка смазала силуэты соратников, а впереди сталкера снова ждала дорога, казалось, никогда не имеющая конца. Правда, теперь он с уверенностью мог сказать одно: безопасные обочины на ней точно обозначены. Картограф ошибаться не может.

Остальная часть пути до летнего загона проблем не принесла. Только несколько раз обогнули по широкой дуге попадавшиеся на дороге аномалии. При приближении к ним из динамика датчика Сиплого раздавался характерный писк. Но Артем заметил, что за несколько секунд до этого Квашня как-то нервно вздрагивал и судорожно втягивал носом воздух. Предчувствия бывалого сталкера поражали воображение парня. Ничего подобного ему видеть еще не доводилось. Хотя, если судить по случившемуся за последний день, казалось, что он больше никогда в жизни не будет ничему удивляться. Настолько плотно мелькали перед глазами произошедшие события.

От ограждения летнего стана уже не осталось ничего. Вероятно, ленивые сельчане, не желая утруждать себя походами в лес, растащили забор на дрова. Но домишко, о котором рассказывал Сиплый, стоял на месте. Правда, вместо стекол окна были забиты фанерой, а на форточках – натянут дырявый целлофан. Скорее всего, работающие на полях механизаторы использовали его последние годы для отдыха во время посевной или уборочной страды. В сенях были свалены в кучу части разобранных агрегатов, тряпки и различный мусор.

Отодвинув ногой в сторону мешающие в проходе вещи, Квашня вошел внутрь.

– А здесь уже давно никого не было. По углам паутина и пыль везде толстым слоем. Так что, уверенно можно размещаться на ночевку. Гляньте-ка, даже дрова возле печи лежат. Аккурат на ночь должно хватить. Степа, ты по округе пошерсти малость, вдруг что не так. Я еще чердак и подпол проверю, а ты, Везунчик, займись печью. Хоть ужин горячий поедим, надоело до чертиков всухомятку жевать тушняк да сало.

Сиплый без лишних разговоров побежал на улицу. По пути чертыхнулся, запнувшись в полутьме о валяющиеся на полу сеней предметы. Из предбанника раздался грохот и ворчливый матерок сталкера. Квашня аккуратно полез по ветхой скрипящей лестнице на чердак. Оттуда послышался его радостный голос:

– Вот оно чё! Самое то! Сеном все забито, так что спать будем наверху! А запах умопомрачительный! Видать, кашицы и душицы на покосе было до чертиков. Лафа!

– Кашки, – поправил сталкера Артем.

– Какой еще кашки? А-ачхи! – глухо раздался сверху возглас Квашни. – Ты чё там, Везунчик, по манной кашке соскучился, чё ли? А-ачхи! Пылищи скока! А-ачхи!

– Нет, вы не поняли. Я не крупу имел в виду. Кашка – так в народе клевер называют.

– Кашка-простоквашка. Поучи еще старого дурня… А-ачхи! Хе-хе-хе! А-ачхи! – наверху послышалась возня и шуршание. Вероятно, Квашня ворошил сено, подняв в воздух тучу пыли, отчего расчихался еще больше. – Ты там печку разжег? Советчик… А-ачхи!

– Пытаюсь… Только тяга плохая, дым обратно выходит. Вы не знаете, отчего это?

– Тяга, говоришь? А-ачхи! Вот напало-то! А-ачхи!

– Будьте здоровы!

– Спасибо… А-ачхи! Не твое это дело, а здравотдела, хе-хе-хе… А-ачхи! А заслонку на вытяжке отодвинул?

– Да… Только все равно не тянет. Может, труба забита чем-нибудь? Дыма уже – на всю комнату…

– Всё, спускаюсь. А-ачхи! Вот же ж зараза! Нос прочистил в кои веки. Как в будущем насморк схвачу, сразу сюда подамся. Дюже дефективно выходит!

В проеме чердачного лаза появились ноги Квашни, и он медленно начал спускаться по лестнице. Артема ослепил яркий луч фонаря, закрепленного на голове сталкера.

– Эффективно, вы хотели сказать?

– Да что за привычка, старших править?! – Квашня оглушительно чихнул еще раз и сразу начал тереть глаза. – Вот оно чё! И правда, тяги нет, всю хату задымил! Вот же ж молодежь пошла – ни печку растопить, ни к бабе подойти с умом! Аж глаза режет! Хе-хе-хе! – и уже громче: – Степа! Ты далече?

С улицы раздался приглушенный голос Сиплого:

– Рядом. А что это у вас из окон дымоган валит? Вы там не сгореть заживо решили? Или думаете, что, подпалив избу, ночь проведете с большим комфортом и в тепле?

– Да тяги в дымоходе нет совсем! Глянь, что там с трубой на крыше?

– Вроде нормально все, не видно толком, смеркается… Погодьте… Дак там, на трубе, ведро насажено, вроде. Небось, специально закрыли, чтобы снег с дождем в печь не попадали.

– Точно! Вот же ж я, старый дурень! Запамятил совсем про ведро-то…

– Запа…

Артем хотел поправить Квашню, но осекся, подумав, что своими правками устранению задымления не поможет. Поэтому решил попробовать вылезти на крышу через чердак и метнулся к лестнице. Но едва он запрыгнул на нее, как одна из опорных жердей с громким треском разломилась пополам. Парень рухнул на пол, сжался в калачик и прикрыл голову руками, а сверху на него упала развалившаяся на части лестница. Услышав грохот за спиной, Квашня резко развернулся на шум и заворчал:

– Ну, говорил же: не спеши наперед батьки… Вот, как теперь наверх лезть? Спать-то где будем? Не убился хоть?

– Н-нет… – Артем выбрался из-под обломков. – Так не видать же ни фига! Я же не думал, что она сломается…

– Не думал он… – Квашня продолжал ворчать. – А фонарик тебе зачем нужон?

– Какой фонарик?

– Да тот, что в правом кармане на рукаве комбеза? Не мог включить, что ли?

– Так я и не знал, что он там есть…

– Ну, никакой любопытности в тебе! Я в твои годы уже все карманы бы обшарил. А вдруг там помада какая лежит? Вот было бы потехи, когда б ты у костра при мужиках ее достал… Хе-хе-хе! Вынь фонарь и на башку нацепи. Да ладно, я сам хорош, не мог сразу все объяснить… Так ведь некогда было! Катавасия такая творилась кругом. И потом еще Веник погиб…

– Вы чё там за войну устроили? – послышался с улицы голос Сиплого.

– Да Везунчик тут решил с лестницей гнилой побороться! Слышь, Степа, глянь там, с улицы на крышу можно забраться? Или опять спать без горячего ляжем? С ведром-то на трубе печку не потопишь…

– Щас гляну! – снаружи послышалась возня, а затем глухой стук и матерок: – Вот же мля! Чуть шею не свернул! Хотел через крыльцо, а тут тоже все гнилое до чертиков.

Квашня с Артемом, уже нацепившим на голову светящийся фонарик, выбежали во двор и встали возле плюющегося сталкера.

– Дела-а… Ведь даже в Зоне такого казуса не было! Три мужика с тремя… хе-хе, а то и больше… бабами справиться могут, а тут печь растопить по-человечески не в состоянии! Когда выберемся отсюда, если кто из вас про это расскажет, лично задушу на медленном огне! – Квашня состроил страшную гримасу. – А, правда, как на крышу-то залезть? Как это проклятое ведро скинуть? Или по нему из дробовика шмальнуть?

– Мало поможет, – Сиплый придал лицу озабоченное выражение. – При всей ветхости конструкции еще трубу снесешь на фиг! Тогда уж точно придется на улице ночевать. Да и монстров каких со всей округи созовешь… вместе поужинать…

– Как это, вместе поужинать? – не понял Артем.

– А обычно, – серьезный тон Сиплого обманул доверчивость парня. – Ты – тушняком, а зверье – тобой.

При виде смущенного Артема оба сталкера прыснули со смеху, правда, ненадолго. Тишину ночи внезапно прервало далекое завывание.

– От! – Сиплый опять сделал суровое выражение лица. – Уже к ужину собираются понемногу, – и сам же захихикал вновь, но его тут же прервал Квашня:

– А может, костер разведем? На нем и согреем. Хотя опять же – не стоит внимание привлекать, а то ведь поспать потом спокойно не дадут. Ну, чего делать-то будем? Жрать хочется, а мы еще не спали…

В этот момент внутри дома раздался шум. Из окон и двери, как при сильном взрыве, на глазах изумленных людей во все отверстия выбило пыльные клубы. А ведро, закрывающее трубу печи, подскочило вверх на несколько метров, словно пробка от шампанского, и глухо упало в густой бурьян. Следом за ним из отверстия трубы показалось облачко сажи, отлетевшее в сторону и медленно оседающее у стены. В свете трех фонарей изумленных сталкеров из черного клуба на мгновение показалась уже знакомая фигура улыбающегося дедка, а затем, как и в прошлые разы, постепенно растворилась в воздухе.

– Чё за на фиг? – изумлению Сиплого не было предела.

– Вот и я о том же, Степа, – Квашня серьезно смотрел на оседающую вокруг дома пыль. – Старый знакомый. Видать, у нашего Везунчика Ангел-хранитель имеется… Молодца! Быстро сообразил, что нам требуется. Но об этом потом, а сейчас пошли – попробуем поесть, да подумаем, как на чердак забраться. Спать-то не на полу же. А наверху сено душистое имеется… Только дверь плотнее затворить надо. Щас войдем, закроемся, а ее хламом, что в сенях лежит, и привалим…

После ночной трапезы Сиплый, обследовав помещение чулана, с радостью обнаружил моток крепкой и толстой веревки. Вернувшись в дом, он долго возился с ней, а затем, почертыхавшись немного, с радостью сообщил, что смог перекинуть веревку через опорную балку крыши. В чердачный проем свисало два ее длинных конца. Сталкер подергал за них, повиснув ненадолго и проверяя на прочность, затем поплевал на ладони, подпрыгнул и шустро забрался наверх. Оттуда послышалось шуршание и скрип досок, а в отверстии лаза появилось веселое лицо Степана.

– Ну, что сидим, кого ждем? Давайте сначала вещи, а потом и сами – добро пожаловать на ночевку. Думаю, что сегодня, Михалыч, охранять друг дружку не стоит. Вряд ли кто просто так, без шума, к нам сумеет забраться.

– Дак еще и друг Везунчиков поможет, ежели чё… – Квашня весело подмигнул Артему. – Ну, что встал, как вкопанный? Говорю – друг, значит, друг. А как прикажешь еще называть того, кто тебя в трудную минуту выручает? Причем, заметь – совершенно безвозмездно! Так только друзья делают. Люб ты ему! Иди сюда, давай, помоги старому наверх забраться: спину молодецкую подставь, да плечо…

На сеновале и вправду оказалось мягко и уютно. Аромат высохшей травы заполнял все помещение чердака. В дальнем углу, под притолокой крыши, затянул колыбельную сверчок. Хоть и мала букашка, но умеет убаюкать.

Артем уже начал было впадать в дремоту, как справа от него раздался негромкий голос Сиплого:

– Вот теперь поподробнее, Михалыч, что там за друг такой? Любишь ты на ночь сказки рассказывать. Сколь раз я уже под твое мурчание засыпал…

– Нашел, тоже мне, котяру-Баюна… Ну да ладно, коль спросил, расскажу свои соображения на этот счет. Везунчик, не спишь? Тебя ведь касается…

– Нет, – Артем перевернулся на бок, подпер рукой голову и принялся слушать.

– Вот, значит, что я по этому поводу думаю. Слыхали когда сказания разные про чертей и прочую нечистую силу? В деревнях-то частенько люди про это байки травят.

– О! Дак конечно! Сколько уже наслушался побасёнок разных! – вдруг громко произнес Сиплый.

– Да не ори ты! Помолчи, Стёп. Слушать взялся? Так слушай! Подобное принято рассказывать шепотом. А ты сразу – в крик. Видать, что не касалось тебя это никогда. А я вот знаю, что дед мой, когда мальцом еще был, выжил благодаря такому существу. Он меня, малого, часто на колени сажал и сказки разные рассказывал. Ох, и любили мы детворой его слушать. И главное – знал он историй этих уйму! Слушать – не наслушаешься! Все уж, кто где, привалившись, дремлют, а он махорку потихоньку смолит да беседу ведет… – Квашня на время замолк.

– Михалыч! Уснул там, что ли, не? – не выдержал первым Сиплый, нарушив громким шепотом тишину ночи и заставив начавшего новую песню сверчка притаиться вновь.

– Да погодь ты! Дай с мыслями собраться… Не барагозь. Везунчик, не спишь?

– Нет, нет! – Артема все больше увлекала своеобразность говора Квашни. К тому же он действительно заинтересовался загадочной историей, которую собирался рассказать сталкер.

– Ну, так слушайте дальше. Детвора-то, она же во всякие дыры вечно лезет. Только дай нос куда сунуть… А времена неспокойные были. Война гражданская шла. И сам черт не разберет, кто за кого воюет. Брат на брата шел, сын на отца. Смертоубийство, да и только… Семьями в отместку порой вырезали друг дружку. Вот дома-то и пустовали по окраинам сел… В той деревне, где дед мой родился, мельница старая на отшибе, возле речки, стояла. Много воды утекло с той поры, как мужик один взялся за дело, руки-то, видать, из того места росли, из которого должны. Построил ее на совесть да начал зерно молоть. Людишки посмотрели на это и потянулись к нему с просьбами. Чтобы, значит, и им тоже намолол. И чем дальше, тем больше. Говорят, работу он делал на совесть. Мука отменного качества, народ рад – печет хлеб да сдобу разную. Так постепенно хозяин во вкус вошел, что прибыль поступать стала. Поднакопил деньжат да лавку построил в центре села, начал еще и приторговывать. Работников нанял. Люди тоже вздохнули, легче стало, какие-никакие деньжата и им перепадать начали. Словом, производство процветающее, никто в накладе не оставался. Казалось бы, что не жить и не радоваться? А тут Советская власть нагрянула. Перевернула все с ног на голову. Колхозы образовывать начала. В стаи, значит, сбивать народ, чтобы других от работы отвлекать…

– Ага! Я даже анекдот один знаю про это! – Сиплый опять перебил Квашню. – Один мужик говорит: «У нас колхоз – миллионер!» Другой его спрашивает: «Такой богатый?» А тот отвечает: «Да не! Несколько миллионов государству должен!»

– Так мне рассказывать или нет?! Или тебя слушать будем? – вскипел Квашня.

– Всё, всё, Михалыч, умолкаю…

– Вот блин, с мыслей только сбиваешь! На чем это я?.. А! Ну, народ-то озлобился, голодные времена настали, везде смута да разбой. Кто с ружьем в деревню пришел, тот и победитель. Корми его, народ, значится. Только этот нахлебник уйдет, как другой лезет. И так – без передыху. А мужичку все нипочем: работу делает, живет припеваючи, всех кормит, да и сам с семьей с голоду не пухнет. Вот и озлобился народ колхозный, типа, мужичок для Советской власти, что кость в горле. Начали к нему разных комиссаров слать с проверками. Обвиняли, что от народа добро прячет. А он им: так сам нажил, своими, мол, руками… Но люди, они такие, пока самих лихо не коснется – не успокоятся. Взялись угрожать. А потом и вовсе с колами прибежали к дому. А он тогда в отъезде был. В город товар возил, да для семьи гостинцы прикупить хотел. Только жена с детишками и пара работников во дворе находились… Народ поорал для сугреву, а потом за колы и взялся. И дети плачущие не помогли. Паренек один, – молодой совсем, беспризорщина, – его мужичок выходил, на ноги поставил, да так тот и остался на мельнице. За хозяйством скотным у них присматривал. Вот он и встал поперек толпы с вилами в руках. По-хорошему просил людей уйти, пугал только, но больше сам напуган был… В общем, забили колами и его, и жену мужика того насмерть. Хорошо, что детишек хоть пожалели, в живых оставили. А хозяин как вернулся да про это узнал, опечалился сильно. Любил он их, да уважал. Похоронил с почестями, чин по чину, а на берегу неделю из бревен статуи строгал. Чтобы, значит, памятники сделать… Стоят ли они по сей день, не знаю. Но отчего-то вырубил он их так пугающе, что у народа при виде статуй этих волосы дыбом не только на голове вставали. Бояться начали мельницы, за три версты обходить. А мужичок не стал никому зла чинить. Решил, что Бог и сам все видит да накажет виновных. И судьбу дальнейшую решил не испытывать. Собрал скарб нехитрый, да детишек в повозку, с работниками рассчитался – с думами о будущем. Никого не обидел. И подался в земли вольные, на Урал. Где он осел – никому неведомо. Да живут, поди, где-то потомки его, память о нем хранят. Как о таком не хранить?

Квашня опять помолчал немного, покусал соломинку и тяжело вздохнул.

– Не спите еще, а то, чего я тут распинаться перед спящими буду?.. – после утвердительного ответа обоих слушателей продолжил: – Но я отвлекся. Для полноты разговора, так сказать. Так вот. Мельницу после этого все стороной обходить начали, а потом и слухи разные поползли по округе. Мол, нечистая сила в доме завелась. То корова чья забредет да сгинет, только рога и копыта находят хозяева. То баба какая по воду или бельишко постирать к реке спустится, да чуток ближе подойдет, чем можно… А позже на сносях оказывается. И ребенок рождается нисколько на муженька ейного не похожим. Как правило, ярко-рыжим. А тот паренек, что у мельника-то работал да от рук народа погиб, именно рыжим и был! Не знаю уж, может, и правда в том есть, да только у деда моего шевелюра как раз огненным цветом пылала. И главное – до этого в роду ни одного «солнцем помеченного» не встречалось. Вот в чем соль. А позже случилось с ним то, что довелось ему мальцом на мельнице этой побывать. Сами же знаете, как пацаны могут: «Слабо?!», а мы перед другими-то все герои. Побахвалишься, а отступать, вроде, нельзя. Слово дал. Не знаю я точно, как дед на мельнице оказался, но то, что он там был – факт. Пошел прямо, ребятня сзади улюлюкает, а ему, вроде как, хоть бы хны. Только за забором скрылся, так и душа в пятки ушла. Идет, ноги подкашиваются, вот-вот упадет. Но гордость не дает назад повернуть. Так на мельницу и забрался. А там сгнило уже все, вот он и попал, провалившись на досках застарелых, в водоворот речной. Думал, что уже на том свете гостит. А только сила его какая-то из воды вытащила да обратно в дом затянула. В себя пришел, глядит: стоят перед ним два силуэта – женский и мужской. И оба улыбаются, словно говорят, живи, мол, долго и счастливо. А потом вот так же в воздухе и растворились… А дед, он до девяноста лет дожил. Четверых сыновей и двух дочерей на ноги поднял, да нас, внуков, почти два десятка ублажал. Так ведь и правнуков сколько – сейчас и сказать трудно. Раскидала родню жизнь по миру. Не со всеми связи остались…

После небольшой паузы первым не выдержал Сиплый:

– Так при чем же здесь дедок-то наш, а, Михалыч?

– Да погодь ты, не закончил я еще! Старики много чего в свое время рассказывали. Вот и слышал я такую вещь, что неспроста это все. А уж про домовых и кикимор разных сколько слухов ходит даже в наше время… Будто души это бывших жильцов неупокоённые. Они при домах остаются, в которых жили когда-то. Все ищут, где же в свое время упустили что-то важное. Не успели, значит, при жизни чего доделать. За хозяйством глядят, да детей растить помогают. Каждый, конечно, на свой макар. Им же кажется, что все правильно делают. Да со временем от реальности сильно отстают, вот и выходит у них не всегда и все гладко. От этого и разговоры идут о том, что злые они, людям, мол, вред наносят. Полтергейстами кто обзывает, фантомами, а кто и силой нечистой. Ну, тебе, Степа, про фантомов рассказывать не надо. Ты их и воочию видел в Зоне. Мы, правда, и сейчас вроде как в Зоне находимся. Так что я не удивляюсь, если дедок этот – какой-нибудь предок Везунчика. Пробудила его Зона своей мистикой да аномальной активностью, как иное к жизни возвращает на свой лад. Зомби да фантомы тому примером. Встретил-то парень его аккурат возле дома горящего… А раз дома не стало, значит, и у домового его тоже больше нет. Начал он, видно, цель себе новую искать, а рядом как раз Везунчик и оказался. Так вот теперь он парня, похоже, и охраняет от бед. И пока своего не добьется, не успокоится. Да-а-а… Не зря к тебе сразу эта кличка пристала. Редкостная точность! Ты же сам видел, как он нам с трубой помог. А то бы точно убился кто-нибудь, пока на верхотуру лез. Ну, ладно, побалакали и будет. Пора и честь знать. Сегодня денек нелегкий выдался, а завтра может еще хуже быть. С Зоной шутить нельзя. Сил много надо. Давайте спать. Утро вечера мудренее. Поутру и решим, что дальше делать. Думаю, до новых границ ее нам недолго идти осталось, а там, глядишь, все и образумится. Спокойной ночи вам, да и тебе, Нафаня, не хворать. Тоже, поди, силенок-то поистратил… Я там тебе внизу кусок хлеба с салом в уголке приложил… Да в кружке горилки малость оставил… Не обессудь, ежели чё…

Голос Квашни звучал все тише, пока не перешел в невнятное бормотание, а затем послышалось его размеренное, с присвистом, дыхание. А на Артема вдруг накатило:

«Нафаня! Тот самый Нафаня, о котором с детства рассказывала бабушка Анна! Вот ведь, как поворачивается жизнь. В ней даже добрая сказка на ночь может оказаться самой, что ни на есть, настоящей реальностью! Только вот бабушки Анны больше нет на свете…»

В горле Артема встал тугой комок горькой утраты, по щекам побежали слезы, но сил на переживания больше не осталось. В дальнем углу чердака опять начал свою колыбельную песню сверчок. Сознание медленно терялось где-то в бескрайних уголках Морфеева царства, унося вдаль переживания прошедшего дня, беззаботное детство, улыбающееся лицо Нафани и приятную сладость рассказанных на ночь сказок. Наступало забвение, опутанное мраком ночи, а впереди уже брезжил далекий рассвет предстоящего дня. Легкого ли? Кто знает. Только ночь, на дальнем берегу которой этот день постепенно начинал зарождаться.

Воспоминания навели Стража на интересные мысли. «Как там рассказывал Квашня? Мельник с детьми подался на Урал? Не в этих ли краях его родня окончательно осела? Вполне возможно. Но проверить сказочную историю нет никакой возможности. В конце концов, территория Урала настолько обширна, что искать кого-то по одним только слухам – полный абсурд. Да и стоит ли оно того? Время настолько поменяло людей, перемешав дальнейшие поколения, что сейчас ткни пальцем в любого, а он так или иначе может оказаться потомком того мужичка. Только где же та самая доброта, о которой так сентиментально отзывался старый учитель? Люди озлобились, причем, часто сами того не ведая, озлобились именно на себя и не понимают собственной настоящей беды. Особенно после произошедшего Судного дня, когда на первое место встал вопрос не чувств, а обыкновенного выживания…»

Везунчик вздрогнул, поняв, что опять отвлекся, а сейчас стоило подумать о собственной безопасности.

Детский лагерь отдыха с убежищем Картографа остался далеко позади, впереди сталкера ожидали почти сутки пути. Ему требовалось добраться до одного из телепортов Армады, по которым можно быстро и безбоязненно преодолеть значительную часть Пади, чтобы оказаться неподалеку от Северного форта. Все же две тысячи километров – не шутка, тем более, во времена, когда почти никакого транспорта для передвижения нет. Места для телепортов Стражи выбирали долго и отнеслись к этому со всей ответственностью. Чтобы и самим было легче, и не бросалось в глаза посторонним. Приходилось осторожничать, с лихвой хватило Армаде и ее охране того, что некогда светлая голова научного мира – профессор Синцов – явился основной причиной произошедшей катастрофы в этой ветви реальности.

Конечно, можно бы было для передвижения использовать кристалл, это намного облегчало дорогу, но наученный горьким опытом Везунчик решил не рисковать, чтобы опять не вляпаться впопыхах в какую-нибудь каверзную аномальную ловушку. Да и прогулки на свежем воздухе он предпочитал портальным скачкам, поэтому сейчас торопился к назначенному месту, предвкушая радостную встречу со старыми друзьями, которых не видел уже достаточно долго.

Часть пути пришлось преодолеть в направлении, обратном тому, которым он добрался до лагеря. А это означало, что есть вероятность встретить оставшихся в живых «бетовцев». В таком случае придется опять воевать, чего сталкер никак не хотел. Надеялся, конечно, что наученные горьким опытом враги откажутся от преследования, но кто же знает, чем наполнены головы зарвавшихся бывших вояк? Не зря же они преодолели столь большое расстояние, чтобы добраться до секретов проекта «Счастье», причем, безо всяких порталов – одними ножками… Ведь пришли бойцы именно оттуда, куда сейчас направлялся Везунчик, – от Северного форта. Значит, немало знают про сам проект и про его эвакуацию на Урал.

И опасения его оправдались уже на первом десятке километров, когда Страж разместился на привал среди груды ящиков с тяжелым производственным оборудованием в перевернутом набок товарном вагоне у небольшого железнодорожного переезда.

Неожиданно раздался треск ломаемой ветки. Сталкер вздрогнул и украдкой осмотрел окрестности. Поначалу ничего подозрительного не увидел, только густые заросли Чащобы в двадцати метрах от заросшего бурьяном полотна железной дороги, слева у холма болотистую низину с многоголосым хором разошедшихся в брачном песнопении лягушек, справа узкая звериная тропа, плавным изгибом уходящая в лес. Все спокойно, вроде бы… Взгляд снова вернулся к Чащобе и тут же уперся в прищуренные глаза и сведенные домиком брови натягивающего лук кочевника!

Везунчик едва успел отпрянуть назад в вагон, как по перекошенной сдвижной двери чиркнула стрела и впилась во внутреннюю деревянную обшивку потолка. Следом за ней вдоль всего днища с рикошетом прошлась пулеметная очередь, и все стихло. Страж оглянулся, пытаясь найти хоть малейшую лазейку для отступления. Но другого пути из западни не оказалось, и он уже мысленно начал костерить свою оплошность. Слишком расслабился в последнее время, перестал продумывать ходы наперед…

Затянувшаяся пауза прервалась окриком:

– Ну что, баклан, думал, что избавился от нас, да?! А ты хитер! И изворотливый как червяк! Но не на тех напал! Давай так: ты сейчас спокойно и без лишних телодвижений выбираешься оттуда, потом отдаешь нам то, за чем мы шли издалека, а мы уж решим – насколько мучительной будет твоя дальнейшая жизнь. Если она вообще у тебя будет. Выбирай! Или сразу погибнешь геройски? Мои парни рвутся побыстрее разделаться с тобой за смерть своих товарищей!

Выигрывая для раздумий хоть немного времени, Везунчик прокричал в ответ:

– А мы, кстати, даже поближе познакомиться не успели! Может, я стесняюсь так сразу бросаться в объятия старых знакомых? Да и носик не пудрил еще с самого утра! Как звать тебя, хоть, командарм всех обездоленных?

– Думаешь, тебе это поможет?! Целоваться с тобой я точно не намерен, но чуток поторговаться могу! На продолжение в пару секунд твоей никчемной жизни! А ты, между прочим, и сам изначально не представлялся!

– Я же тебе сказал, что «раб божий – обшит кожей»!

– Веруешь, что ли?! Прямо маниакально? Только после всех выходок ты вряд ли теперь останешься в этой коже – так и знай!

– Да уж знаю! И все же, звать-то тебя как, начальник?

– Ну, раз сильно просишь, то изволь! Мороз я!

– Это который воевода? Обходящий дозором владенья свои?

– А пусть даже и так! Только тебе уже точно мурашек от холода не дождаться по коже, тем более что вскоре она отдельно от тебя будет! Так что, сам документы отдашь, или нам за ними прийти?!

– Лови!

Везунчик ловко метнул гранату на голос Мороза, услышав тревожные крики и треск раздираемых разбегающимися людьми веток, выждал пару секунд, а перед самым взрывом уже хотел было выскочить из вагона, но сделать этого ему не дала длинная пулеметная очередь со стороны звериной тропы. Присел, вжав голову в плечи, дождался взрыва. По железным частям звонко хлестнуло осколками, камешками, землей и сломанными ветками. Почти сливаясь с этими звуками, прозвучали какие-то команды, и вагон начал сотрясаться от очередей с разных сторон. Груда ящиков, в которой прятался сталкер, пришла в движение, грозя окончательно обвалиться и придавить его своей тяжестью, поэтому пришлось искать место повыше. Но ненадолго, поскольку почти тут же в раскрытую дверь влетел, блеснув покрашенным зеленым боком, кругляш «РГД-5».

«Вот так. Ответку дают за все свои мучения…»

Проследив, куда скатывается граната, Везунчик метнулся в противоположную сторону, широко открыл рот и, зажмурившись, вжался в холодный металлический бок какого-то станка. Сначала снаружи прогремело два взрыва, вероятно, этими гранатами не смогли попасть точно в дверной проем, а потом по ушам резануло тугой ударной волной, отразившейся от многочисленных преград и корпуса вагона, после этого на голову посыпались крошки металла и куски древесины. Все пространство заволокло пылью и пороховым дымом. Тряхнув головой, закашлявшийся Страж заметил, как на прижатый к коленям автомат попала капля крови, машинально провел ладонью под носом и вновь чертыхнулся: как ни старался, а сотрясение, похоже, небольшое получил, раз кровеносные сосуды в носу не выдержали… Боясь, что из этой передряги может и не выпутаться, ведь для активации кристалла при переброске в другое место нужен визуальный обзор, которого он в данный момент оказался лишен, Везунчик решил отдать свою жизнь подороже и лихорадочно принялся за изготовление ловушек-сюрпризов.

И тут стрельба по нему прекратилась, но от этого не стало тише. Как раз наоборот: канонада со всех видов оружия разразилась с новой силой, из зарослей послышались истошные крики и громкий треск ломаемых ветвей, а всю округу огласил такой страшный рев, что на время заставил умолкнуть даже вечно горлопанящих в болоте лягушек. Вскоре вагон ощутимо шевельнулся, слегка сдвинутый в сторону громадной силищи зверем, завибрировал всем корпусом, словно в агонии, заходил ходуном, сбрасывая на землю, как песчинки, успевших вскочить на него людей. Раздался удар, тяжелый короб со скрежетом и грохотом двинулся по ржавому, поросшему бурьяном железнодорожному полотну, всей массой ухнулся в так же лежащий неподалеку на боку локомотив, после чего замер. Совсем близкий чудовищный рев, от которого у Везунчика заложило уши, заставил сталкера почувствовать себя пылинкой среди окончательно сгрудившихся на одной стороне вагона ящиков с оборудованием.

Вытирая рукавом кровь из-под носа, Страж пересилил себя, приподнялся и на четвереньках, аккуратно перебираясь через торчащие обломки и механизмы, пополз к дверному проему, откуда, слегка высунув наружу голову, остолбенело принялся наблюдать за происходящим вокруг.

Потревоженная громкими звуками стрельбы, из Чащобы вывалилась громадная туша едва ли не самого страшного зверя-мутанта Пади. Везунчику раньше доводилось, хоть и издали, видеть рогачей, но даже он был поражен величиной данного экземпляра. Этот уж точно достигал размеров слона, если не сказать больше. Бывшая некогда обычным бурым медведем гора аномального мяса, мистически увеличившаяся в размерах, увенчанная роговыми наростами со всех сторон и поблескивающая в солнечном свете вкраплениями язвенных пятен, больше всего напоминала сейчас о виденных когда-то давно фильмах ужасов. С легкостью подтянув к себе одним из когтей, схожих формой с бивнями мамонта, ржавый остов легкового автомобиля, чудище выбралось на середину бывшего шоссе и принялось шарить внутри салона, смачно загребая и отправляя в широченную пасть куски плоти еще живого, вопящего и извивающегося от боли и ужаса человека.

Оставшиеся в живых «бетовцы» вместе с проводниками-дикарями бросились врассыпную как тараканы, которых застал свет на кухонном столе, но стоило рогачу снова оглушительно рявкнуть, как бегущие тут же падали наземь, закрывая руками уши и корчась от головной боли. После этого зверь бросался на очередную жертву и с упоением рвал ее на части. И так повторялось раз за разом, пока от вражеского отряда не осталось никого, кто был бы способен двигаться на своих двоих. И с каждым разом чудовищный мутант отдалялся от затаившегося Стража все больше, вселяя надежду на благополучный исход произошедшей схватки. «Вот и скажи теперь, что везение определяется каким-то пределом…» – пришла в голову шальная мысль.

Кошмарная звериная расправа над бывшими вояками и Псами продолжалась всего лишь десяток минут. Насытившись до отвала, монстр вернулся к просеке, потрещал какое-то время ломаемыми ветками и кустами, а после окончательно скрылся в глубине Чащобы. Только через полчаса, приглушаемый густыми зарослями, послышался уже далекий, как паровозный гудок, победный рев спасшего Стража зверя. Но Везунчик, приводящий себя в порядок, не скоро решился покинуть спасительный вагон. Времени не хватает никогда, но часто спешащий без оглядки может для себя остановить его навечно…

Осмелившись, наконец, выбраться наружу, но с опасением на скорое появление в месте кровавого пиршества других представителей звериного племени, сталкер короткими перебежками бросился обследовать останки врагов. Мало ли, дорога предстояла неблизкая, а в ней любая мелочь может оказаться нужной как никогда.

Найденные предметы и оружие чаще огорчали своим состоянием. Оно и не удивительно, стоило только вспомнить, как невиданный зверь с легкостью двигал примерно шестидесятитонный вагон… Бывший некогда грозным оружием ПКМ вообще едва ли не оказался завязан в тугой узел, а его короб для патронов напоминал больше сплющенную баночку из-под гуталина, какими в свое время девчонки играли в «классики» на асфальте. Но кое-что нужное, включая лекарственные препараты, копающийся в человеческих останках Везунчик все же, морщась от отвращения, нашел. Удалось даже отыскать пару ставших редкостью артефактов, которые в дальнейшем можно было использовать.

И тут из ближайших к просеке кустов послышался стон. Не ожидающий найти кого-нибудь живым Страж вздрогнул, сделал пару осторожных шагов и присмотрелся. Среди забрызганных кровью веток и травы, обмотанный собственным кишечником, вывалившимся из распоротого живота, сверкая торчащими костями и лохмотьями плоти из оставшихся от рук обрубков, единственным глазом на распухшем и перекошенном до неузнаваемости лице на сталкера с мольбой взирал бывший командир преследователей.

Везунчик подошел ближе и присел рядом с ним на корточки.

– Хо-олодно-о… – протянул лежащий через силу, неприятно скрипя сломанными челюстями.

– Ты ж Мороз, а ему, как правило, холодно не бывает, – отшутился Страж, понимая, что мгновения жизни вояки сочтены.

– Добе-ей… Будь чело-овеко-ом…

– Добью, не волнуйся. Я ж не зверь какой, все понимаю. Только ответь на вопрос. Зачем вам нужно «Счастье»?

– А-а… его всегда-а не хвата-ало в жизни…

– Нет, ты не понял. Зачем вам секреты проекта «Счастье»?

– Отк-куда зна-аешь?..

– Я, паря, много знаю. У меня работа такая. А вот если бы не подобные вам, этой работы у нас было бы гораздо меньше.

– К-кто это вы-ы?..

– Стражи Армады, слыхал о таких?

Оставшийся в сохранности глаз расширился от изумления, перекошенный рот наполнился пузырящейся кровавой пеной.

– Во-от оно что-о… Не вра-али, вида-ать…

– В каждой шутке есть доля, а чего, ты уж сам решай. Не будь ты при смерти, я бы и рассказывать об этом не стал. Так что, ответишь на мой вопрос?

– Д-да-а… Нам сверху приказа-али…

– Кто?!

– Н-не зн-наю… Но т-точно не наши…

– То есть, как не ваши? – Везунчик опешил. – В каком смысле?

– В-всевластны…

– Что, что?! – опять решил уточнить сталкер, думая, что Мороз имеет в виду большую власть над группировкой «Бета», но лежащий вдруг задергался в предсмертной агонии, выгнулся дугой, скрежеща осколками лицевых костей и зубов, мелко затрясся, после чего резко обмяк, откинув голову вбок, и больше не шевелился. Лишь одинокий глаз так и остался в выпученном состоянии.

Страж осторожно провел ладонью по окровавленной маске застывшего лица, попытался закрыть разорванным веком тухнущий взгляд мертвеца, но, видя, что ничего не выходит, просто накинул ему на голову кусок камуфлированной ткани, оставшийся от носимой до этого разгрузки. Вздохнув, медленно поднялся на ноги, поводил из стороны в сторону затекшими плечами, покрутил головой и выдохнул:

– Что ж, спи спокойно, боец. Пусть земля не будет тебе «стеклотоками»…

Из-под поднятого для шага ботинка блеснуло серебром. Везунчик, нагнувшись, разглядел многофункциональный перочинный ножик, напичканный большим количеством всевозможных лезвий. Подняв побрякушку с земли, внимательно осмотрел ее оформление. На роговой отделке ручки, при определенном наклоне к свету, обрамленные витиеватыми узорами, оказались выгравированы две столь же витиеватые буквы «В».

«Внутренние Войска какие-то», – подумал сталкер, раздосадованный тем, что так ничего не смог узнать у умирающего командира группы «бетовцев». И, помня о своем задании, решив больше ничего не проверять, поспешил вернуться на маршрут.

«Надо же, никогда еще такого не было: победить врагов, не сделав по ним ни одного выстрела».

– Так я и говорю, что без стрельбы опять не обойдется. Они – вон, видишь, ходят кругами и морды вверх задирают. Принюхиваются.

– Да эти – что… Вот крысаки, те вообще вездесущие. Снуют по всей поляне. Я за ними с рассвета наблюдаю. Они уж какую-то зверюшку разодрали в клочья. То ли заяц был, то ли еще кто. Я заметить толком не успел. Быстро все произошло. Они же после гона голодные до ужаса. Бросаются на все, что движется. Я раз даже видел, как ветку на дереве сломало порывом ветра, а потом понесло по полю. Так крысак один, словно она живая была, бросился на нее и рвал зубами до той поры, пока одни ошметки не остались…

– Это они вокруг злыдня суетятся. Слышь, иногда орать начинает, и земля вздрагивает? Он по опушке бродит, а эта мелюзга его достает время от времени. Вот он и топать начинает… Что делать-то будем? Идти ведь надо. Долго высидеть не сможем. Зверье вскоре телепата суетой привлечет, тогда точно пиши – пропало. С этим вряд ли справимся. Будем потом в его свите первыми скрипками… а, Михалыч?

Разговор двух сталкеров вывел Артема из состояния сна. Он повернулся на бок, открыл глаза, потянулся и увидел, что Квашня с Сиплым встревоженно разглядывают поляну в слуховое окно чердака.

– Доброе утро. Что случилось?

– И тебе не хворать, да не кашлять, – Степан на мгновение повернулся к парню и тут же вернул свое внимание происходящему снаружи. – Да, видишь ли, проблемы у нас. Пока спали, зверье понабежало и вокруг носится теперь. А нам в дорогу пора. Вот и гадаем, как поступить. Патронов у нас маловато. Можем не отбиться. А до ближайшего схрона еще добрая пара километров. Кто ж думал, что так все выйдет? У дома только сумасшедший большой склад боезапаса держит. Органы, опять же, шерстят да вынюхивают. Времена-то неспокойные нынче, всяк защитными средствами пытается обзавестись. Для обороны, значит. Зона же рядом, а она в любой момент может расширить свои владения. Вот, как в этот раз… Да чего я тебе все это рассказываю? Ты и сам уже на своей шкуре испробовал, каково это – без оружия против мутантов идти… Вот и делаем схроны в разных местах, чтобы никто не нашел, а возле дома держим только необходимый минимум. И сейчас нам, кровь из носу, надо до патронов добраться.

Квашня тем временем взялся за свисающую веревку и, кряхтя, скользнул по ней вниз. Оттуда сразу же раздался его голос:

– А-а-а! А вы говорите: сказки! Угощение мое друг Везунчиков принял! Нету, значит, ничего. Да и на здоровье, коли хороший человек…

– А может, это мыши? Их здесь должно быть навалом.

– Ты еще поучи меня старого! От мышей на полу катышки остаются, они же клозеты себе не устраивают… Где поел, там, значит, и сходил по нужде… Зона-то, она вниманию к разным мелочам учит. Та-ак, а вот и подпол. Я ведь вчера его обследовать не успел с этой трубой…

Внизу послышался скрип и легкие стуки.

– Ну, чё там, Михалыч? – Сиплый все еще внимательно смотрел на улицу. – Чё творишь-то?

– Да крышки нет. Просто доски вставлены. Давненько, видать, сюда никто не лазил. Подогнаны плотно, еле выдернул. Ножом пришлось цеплять. А глубоко! И сырости не видать, нету, значит, здесь близких грунтовых вод… Сейчас погляжу, что к чему, – голос Квашни звучал все глуше. Стало ясно, что он постепенно спускается в подземелье. – Ящики какие-то… О-о-о! Братцы, живем! Тушняк и два цинка патронов! Охренеть! Вот же счастье привалило! Кто-то, видать, на черный день припас. Ну, а теперь нам в самую тютельку сгодится! Ба! Мужики, еще гранаты есть! С десяток. Эй! Везунчик! И автомат тебе нашелся. Коротыш, правда. Ствол, что твое «хозяйство» между ног. Хе-хе-хе! И даже короче… Так что спускайтесь в дом, примите товар из преисподней на Свет белый… Да и поесть не мешало бы. В животе революция назревает! Только печь больше топить не будем. Нечего зверье к столу звать. Пусть себе там друг дружкой потихоньку закусывают…

Артем со Степаном спустились вниз и забрали у Квашни передаваемые им из подпола вещи. На полу разместилось четыре самодельно сколоченных ящика. Помимо перечисленных предметов, нашелся еще внушительный набор медикаментов, консервированные хлебные галеты немецкого производства и несколько защитных масок. Но больше всего Артема поразили четыре странных, переливающихся предмета, находящиеся в прозрачных пластиковых упаковках.

– А что это… – начал было он, но был прерван восклицанием Сиплого:

– Глянь-ка, Михалыч! Да это же целое состояние! Один только «барбарис» чего стоит… Миллиона на два, этих… как их… евро! А еще «филейка», «слеза» и «божья кровь»!

– Чего говоришь? – в проеме лаза появилось испачканное глиной лицо немолодого сталкера.

– Арты, говорю. И все большой ценности. Не иначе, кто-то заныкал ненадолго. За таким богатством обычно быстро возвращаются. А тут не меньше месяца прошло, если судить по вчерашнему слою пыли. Должно, с хозяином случилось непредвиденное, иначе вернулся бы уже да забрал.

– Ну, дак сам знаешь: в Зоне сёдня жив, а завтра по тебе уже тризну заочно поют… Не повезло, видать, хозяину-то…

– А что такое «арты»? – Артем во все глаза глядел на странные предметы.

– Арты, говоришь, что такое? – недоуменно переспросил Квашня, уже вылезший из подпола и отряхивающийся от желтых глиняных пятен и паутины. – Разве не слыхал никогда про Зоновский эксклюзив? Ну, ты даешь, Везунчик! Чем же ты в жизни интересовался, кроме девки своей и работы? Неужто даже новостей никогда не слыхал, да не видал? Об этом же на каждом углу нынче только и талдычат. И про то, что приносят они не только вред, но больше пользы. Вот взять, к примеру, «барбарис». Он же, порой, организм, которому жизни-то на вздох осталось, за короткое время может чуть не с того света вернуть обратно. Причем так, что забудешь о болячках своих прошлых, даже как звать их… А еще он умеет хозяина от ударов и пуль сберегать, ежели в ячею на поясе комбеза положить. Выстрелит кто в тебя метров со ста, а он пулю в сторону и отклонит. Поэтому и ценится так сильно. Или «божья кровь», она ж при ранении даже вместо всякого хирурга с организмом способна чудеса вытворять! Берет пулю или дробь с осколками и выталкивает их из тела прочь! А потом, попутно восстанавливая потерянную кровь, раны легко и без перевязки затягивает. Только пить при таком лечении нужно много, а то высушит организм, вытянув из него всю лишнюю влагу. Есть и еще подобные артефакты, но уж больно редки они, заразы, и искать их нужно в таких местах, куда добраться живым не каждому суждено. Но все равно лезут, поскольку добра от таких вещей много людям бывает. Так что не все в ней, в Зоне, чернь… Есть и необъяснимая щедрость для живых организмов. Вот тебе еще одно доказательство того, что не все в жизни сказки…

От слов Квашни изумление Артема достигло предела. А еще его смутила собственная неосведомленность в элементарных вещах последнего времени. Ведь про Зону и артефакты говорилось почти в каждой информационной передаче, о них рассказывали почти все печатные издания, от газет – до журналов и книг. Как много было им упущено! Решив, что пора заполнить пробелы в знаниях, за завтраком он попросил Квашню и Сиплого вкратце рассказать ему о Зоне.

– Вкратце, говоришь? Тут кратко и не поведаешь… Ну, да ладно, попробую, – в глазах Квашни мелькнула искра заинтересованности. – А что, не сталкером ли решил стать? Хе-хе! Нет, не думаю. Вижу ясно: не твое это. Ты – человек интеллигентный, для столь черной действительности не предназначенный. Но знать положено все, хотя бы понемногу. Поэтому попробую кратко… Значит, случилось это в две тысячи шестом году, аккурат через двадцать лет после аварии на АЭС. Внезапно пронесся по всей закрытой территории сильный катаклизм. Народу полегло – тьма! Почитай все, кто там в этот момент был. И ученых голов, и зевак толпы на экскурсиях разных, и военных, которые пытались следить за порядком. Кого только не было. В один присест никого и не стало. Наверное, больше погибло, чем во времена самой Аварии. До сих пор никто не знает, отчего это произошло. Кто на ошибки ученых вину валит, кто на неправильные действия военных да руководства. Поговаривают и о какой-то таинственной Армаде, мол, сотворили ее Древние, что еще до нас на планете жили. Сотворили, да отчего-то бросили без присмотра и сами куда-то делись… Вот она и выплеснула по разломам накопившуюся энергию, отчего та попала в реактор, а он и взорвался. А иные и до инопланетного вмешательства добрались. Якобы, в Саркофаг реактора попал метеорит или корабль зеленых человечков и повлиял на ход событий. Кто сейчас скажет?.. Да только и появилась тогда Зона, а в ней и все, что на сию минуту вокруг нас происходит. Времени-то уже много прошло с той поры, почитай – почти двадцать лет без малого. Воды утекло – пропасть! Уже и сталкеры не те стали, что поначалу. Мы ж тогда крадучись, да втихомолку. А сейчас – чуть не строем и с песнями ходят. Всё на «ура!» пытаются ее покорить. Крутизну из себя строят. Да только ей до лампочки вся наша бравада. Она как была злой и неприступной, так и есть. Не жалеет никого. Подкинет сюрпризец сладенький, типа этих вот артов, а потом большую часть охотников за ними – в могилу прямиком. Мало того, еще и бродить нежитью отправит по своим просторам, оставив душу неупокоённой. Сколь зомбяков и скелетонов по ней скитается без цели, пугая живых и увеличивая количество незавершенных дел на этой земле… Так что – зло она. И уничтожить бы ее, да не нашлось еще такого героя, чтобы справиться мог. Сколь сталкеров уже в самое сердце ее рвалось. И ведь, говорят, доходили иные, да только не видал их более никто. А ежели и видал, то лишь в облике призрачном, вот как Нафаня твой. И чем больше народа к центру стремится, тем больше легенд сталкерских с каждым разом возникает. А легенда – это уже и не жизнь вовсе, а, как ты сказал? Сказки одни…

– Михалыч… – Сиплый сидел рядом с Артемом, раскрыв от удивления рот не меньше, чем у впервые слышавшего рассказ о Зоне парня, – так тебе же оратором надо было быть! Ты же философом родился на свет. Аж у меня уши в трубочки заворачиваются понемногу…

– Брось, Степа, какой там ораторий! Давно уже мысли эти в голове крутятся. Вот хотите честно, мужики? Была б моя воля, я бы так и сделал: пошел бы в Саркофаг к этому Оку да раздолбал его к лешему в пух и прах! – Квашня зло плюнул на пол, но, сразу спохватившись, вскочил и затер плевок ногой. – Прости, Нафаня, не специально. Нервишки, вишь, как шалят?..

– Ты это о чем, Михалыч? – не понял Сиплый.

– Дак сам посуди, у Нафани-то сейчас своего дома нет. Сгорел, вроде. А мы с вами в доме находимся. Раз ничего плохого не произошло, значит, он с «хозяином» здешним договорился полюбовно. И это его дом теперь. Хоть и на время – пока Везунчик здесь находится. Вишь, как вчера порядок-то наводил? Пылюку из хаты – прочь, ведро с трубы – на фиг! Хе-хе-хе! А может, здесь у него подруга живет? Тоже, небось, ночку красиво провел… Спасибо Везунчику. Щас, поди, отсыпается после бурного романа…

Вся троица весело засмеялась.

– Ну, а дальше-то что, Михалыч? – спросил заинтересованно Сиплый после полученной дозы юмора.

– Да, – вставил слово Артем. – А что такое Око?

– А что дальше? Дальше – больше… Око, говоришь? Вот это и есть самая главная загадка и легенда Зоны. Рассказывают, будто в Саркофаге каменная глыба стоит, да светится вся. Может, и правда – это метеорит какой, а может, и человеческих рук дело. Кто знает… Да только сталкеры его еще «Исполнителем желаний» кличут. Мол, кто до него дойдет и желание ему свое выложит, у того оно обязательно сбывается. И все считают, что именно он является самой серединкой, на которой жизнь Зоны держится. Это как у Кощея Бессмертного в сказках твоих, смерть – на конце иглы. Так и у Зоны – в Оке заключена. Вот поэтому и говорю, что разнес бы его ко всем чертям, будь на то моя воля… Только добраться туда ой как нелегко! И монстров толпы, и аномалий натыкано разных, и военные кордоны. А еще, засели вблизи Саркофага сектанты одни… Много их там набралось! И зовут они себя – «Легион», поклоняются Оку этому, как боженьке, да охраняют его от глаза чужого. Как ни прискорбно, но нам со Степой туда не добраться вовек, – Квашня сделал небольшую паузу. Потом лукаво взглянул на Артема и заключил: – Вот, может, ты бы дошел со свитой своей? Ну, с Нафаней. Вишь, как он тебя бережет? Глядишь, и с монстрами он бы договорился полюбовно… Хе-хе-хе! Да не боись, паря, шуткую я. Невозможное это дело – к Оку ходить. Даже для Нафани твоего погибельное. Ну, ладно. Хорош демагогию разводить! Хотели сказок? Вот и получили. Поели, что ль? Пора и в дорогу собираться. Давайте, манатки по торбам разместим да в путь.

Для выяснения обстановки Квашня выглянул ненадолго наружу и сразу отпрянул обратно. Перекрестился для порядка и, поманив за собой остальных, смело шагнул на улицу. Вопреки ожидаемому, рядом с домом зверья не оказалось. Только вдалеке, на опушке леса шла какая-то возня, и были слышны визг и рычание.

– Я иду первым, Везунчик за мной, замыкает Степа, – выпалил сталкер скороговоркой и крадущимися шагами двинулся в противоположную от раздающихся звуков сторону.

– Михалыч, вот ты мне скажи: а за каким лядом мы не туда поперлись? – спросил недоуменно Сиплый.

– Так ведь не в лапы же монстрам прямиком валить! Когда сюда добирались, я овражек один видел. Он как раз на юг поворачивает, в нужном для нас направлении. Вот по нему и пойдем. Нам сейчас, чем незаметнее будем, тем легче. Сам, Степа, посуди: коли нахрапом полезем, голов потом не сносить. Поляжем все, почем зря. Так что, обойти попробуем. Чем черт не шутит… Глядишь, и живы останемся. Как-то не особо хочется на последнем километре пути богу душу отдавать.

– Резонно, – согласился напарник, – но, по-моему, сейчас куда ни сунься, всюду на зверье напороться можно…

– А кто спорит? Оно, конечно, так. Только основная масса вперед убежала – к Рубежу, а те, что еще по округе бродят, кучковаться начинают. Так, значит, легче добычу искать… Вот мы и попытаемся подальше от скопища быть. Ну, да ладно, не сбивайте меня с правильных мыслей. Лучше о чем-нибудь отвлеченном и приятном сейчас поговорить. Везунчик, вот ты скажи: а девку твою как звать хоть?

– Олеся.

– О-о-о! Дивное имя в наших краях. Красивое… О-ле-ся… Слыхал песню-то давнишнюю? Так и называется: «Олеся».

– Это где поется про Белорусское полесье, что ли, Михалыч?

– Ну да, она. Шибко нравилась мне раньше! А голоса какие в ансамбле пели… Это, Везунчик, у вас нынче: группы. Всё бы вам в стаи сбиваться… А были ан-сам-бли! И пели красиво, и музыка приятная была. А сейчас: «фанера». Слышь, Степа? Фа-не-ра! Хе-хе-хе! Это как можно так петь? Ставят лист фанеры перед собой и прокричать сквозь его пытаются, что ли?

Сиплый прыснул в кулак. Артема тоже насмешила фраза Квашни, и он, низко наклонив голову, начал хихикать, зажимая рот воротником комбинезона.

– Чё смеетесь-то, дурни? – сталкер придал лицу обиженное выражение. – Не, ну я понимаю: бумага, к примеру, или там, картон какой… А зачем через фанеру-то орать?

– Не, Михалыч, – у Сиплого на глазах выступили слезы, – это не та фанера, о которой ты думаешь. Просто сократили слово «фонограмма».

– Час от часу не легче! Чё за «фонограмма» такая? Это еще через чего им, бедолагам, петь приходится? Поди, фанера потоньше будет? Сильны, заразы…

Артем не мог остановить накатившую смешинку и от напряжения, чтобы не захохотать во весь голос, громко всхлипывал, втягивая воздух через нос. А Сиплый, широко улыбаясь, попытался объяснить сталкеру:

– «Фонограмма», Михалыч, это магнитофонная запись песни. Певцы сначала ее на пленку записывают, а потом по сцене бегают с микрофоном и только рот открывают. Типа, поют. Удобно ведь: спел один раз, и больше напрягаться не надо. Публика рада, а тебе бабло в карман от продажи билетов сыплется. Обманка, словом. Вот и называют: «петь под фанеру».

– А-а-а! Вон оно чё! А я-то, дурень старый, грешным делом думал: ничего себе легкие у нынешних певцов. Фанеру перешибают голосом… А коли свет погасят, то чё? Магнитофон-то выключится сразу. Людям же видать будет, пел или не пел…

– Такое уже не раз было, да только все равно продолжают. Они же помимо песен еще и танцевать вздумали. А коли ногами дрыгаешь, так и петь неудобно, – голос срывается. А людям лишь бы повеселиться от души. Уже и внимания почти на это не обращают. Вот и называют концерты: «шоу».

– Что-у? Вот, как скажешь чего, хоть стой, хоть падай! И откуда ты, Степа, только слов-то таких нахватался?

– Так ведь дочка занимается. Всё хочет поп-звездой быть. Почитай, каждый день какой-то «водяной» диетой и фитнесом организм до истощения доводит…

– Тьфу, Степа, что за наклонности у тебя и дочки? Она, значит, будет по сцене скакать – попой вертеть, а мы ее звездой называть должны? А петь кто будет, Пушкин? Или этот – Фитнес?..

Новый приступ смеха накатил на напарников.

– Да не попой, Михалыч! М-м-м… Хотя, где-то ты и прав. Девки же на сцене другим в умиление нынче задами вертят, хоть и голосов толком не имеют. А все их талантами называют… Хех! Только слово «попса» – тоже сокращение, от «популярная музыка». Сейчас эстраду так называют. Когда для широкого круга, значит, поют…

– Ширпотреб это все, вот чего я тебе, Степа, скажу! А на фермах нынче коров за титьки дергать некому. У нас в селе доярок всего ничего осталось, и те уже в возрасте таком, что хоть сейчас на погост сноси… А молодежь в город рвется. Чтобы, значит, жизнь полегче была. Ну, да бог им всем судья. Сами себе такую дорогу выбрали. Всякому свое.

– Михалыч, – робко начал Артем, боясь зацепить сталкера за живое, – скажите, а разве у вас в селе никто не погиб?

– Это ты про село бабки твоей, что ли? Царство ей… А-а-а! Вот ты о чем. Так это не наше со Степой село. Не было там у нас никого родных. При нашем промысле «запасной аэродром» нужен. Чтобы, значит, поближе к Зоне, да без знакомых. Разговоров меньше и вопросов. Кто, зачем, да откуда… Мы же здесь себе дома старые накупили. Ну, якобы, для дачного участка. От города чтобы, типа, отдыхать… Наши настоящие дома далеко отсюда. А ты, наверное, грешным делом подумал, что мы бессердечные такие, да? Семьи погибли, а нам – хоть бы хны?

– Ну, да…

– Мы, парень, о семьях именно и думаем. Иначе, зачем бы лезли в Зону за товаром? Денег больших стоят ее побрякушки. Сам убедился уже. Вон, у Степы в рюкзаке, целое состояние на троих. Так что ты не переживай. У нас принято хабар поровну делить. Среди всех, значит. И тебя не обидим: дойдем до границы, сбагрим ценности, а денежки – на три части. Вот, считай теперь себя миллионером! Хе-хе!

– А как вы их продадите? Разве это не противозаконно? – до Артема никак не доходило, что запрещенные вещи спокойно продаются и покупаются.

– Слышь-ка, Везунчик, – не выдержал Сиплый, – ты, я смотрю, от жизни-то реальной, и правда, шибко отстал! Или ты думаешь, что мы тут браконьерством или контрабандой какой занимаемся?

– Да погодь, Степа, – осадил напарника Квашня, – не наезжай на парня. Он, видать, и вправду впервые столкнулся с таким. Дико это ему… А тебе, Везунчик, скажу так. Я на собственном опыте знаю, а не понаслышке. Большинство артефактов людей чуть не с того света вынимает. Лечит, значит. Уж сколько народу с их помощью к жизни вернулось. Почитай, даже от рака, страшнее которого почти нет ничего, иные помогают. А это значит, что польза от них великая! Так чем же наша работа плоха, коли она людям добро несет? Ты, конечно, скажешь, что это не работа… Тогда давай посмотрим с другой стороны. Вот представь себе: наняли нехорошие люди убийцу, чтобы, значит, мужичка одного со свету изжил. А он свою работу сделал на совесть. Убил «клиента», словом. Деньжищи получил за это. Вот ты мне и скажи: как его действия понимать? Работа или нет? Ты, конечно, скажешь опять, что не работа. Только ведь она разная бывает. С какой стороны посмотреть… Не нравятся мои мысли, да? Знаю, плавал. Но ведь это еще не все. Учись рассуждать логически! А теперь представим, что у мужика того дочка любимая и единственная при смерти была. Махонькая еще совсем. А мужик этот – ветеран различных действий боевых, герой, да все дела… А ведь государство, которое его в пекло событий отправляло и нуждалось в нем тогда, после того, как он инвалидом стал, да не мог больше свою работу тяжкую выполнять, ни капли совестью не грызлось. Забыло и не хотело вспоминать, когда он на задворках жизни оказался. И никто даже не пожелал думать, что теперь ребенок его любимый, выросший без участия отца, в помощи нуждается… Так куда бедолаге податься? Какой выбор принять? Сохранить жизнь заказанному мужику или жизнь собственной дочки, коль неоткуда ему больше было деньги на лечение искать?.. Я, конечно, не оправдываю всех убийц, а особливо садистов или маньяков каких. Но такую ситуацию одобряю со всех сторон! Что молчишь, Везунчик? Растерялся? Вот она, парень, правда-матка. Завсегда своя-то кровь ближе к телу бывает… Я уверен, ты тоже бы так поступил, когда б в подобной ситуации оказался. И ни о каком законе ты бы тогда совсем не вспомнил, раз государство само эти законы первым нарушает. Так что, работа бывает разной. Убийца, сантехник какой, или сталкер. У каждого своя дорога в жизни, свой выбор. А любую работу необходимо оплачивать, иначе, зачем же ее тогда делать? Так что, деньгами этими брезговать брось! Ты их честно заслужил. Степу из беды вместе выручали? От собак вместе отбивались? Нафаня твой нам всем помогает? Вот, то-то и оно!

Дальнейший путь к оврагу прошел в почти полном безмолвии. Всех идущих одолевали невеселые мысли. Каждый думал о своем. Только позади Артема иногда чертыхался Сиплый, отвлекающийся от дороги на светящийся дисплей прибора. Отчего он часто оступался на небольших впадинах в земле или запинался о торчащие из травы корни деревьев. Чувствовалась близость болотистой местности. Пахло сыростью и тиной. А по земле, до высоты пояса человеческого тела стелилась слабая дымка рассеивающегося утреннего тумана.

Артем поежился, нервное напряжение и прохлада влажного воздуха заставили поднести руки к лицу и погреть ладони теплым дыханием. Автомат, висящий на ремне, при этом движении соскользнул по руке с плеча до локтя и больно ударил раструбом ствола по коленке. Пришлось остановиться и потереть ушибленное место. Помня, что долгой заминки в движении делать нельзя, чтобы не потерять друг друга из вида, он хотел было пробежаться, пытаясь догнать ведущего. Но впереди уже показался спуск в лощину, а Квашня внезапно остановился и сам. Поэтому Артем, ускоривший шаг, едва опять не налетел ему на спину, но в этот раз успел вовремя среагировать и замер в двух шагах.

Всматриваясь в полупрозрачную пелену тумана, сталкер тихо произнес:

– Пойдем пока по верху левого склона. Внизу аномалий несколько притаилось, чую я… Степа, глянь-ка на приборчик свой. Что он там кажет?

– Штук восемь «студней» и «воронок», Михалыч. Плотняком сидят. А справа еще пара «мясорубок» за осинами. Грибочки, блин. Сказал бы я, какие «осиновики»… Сколько с тобой хожу, никак привыкнуть не могу к твоему чутью. Как это у тебя получается так дивно?

– Это, Степ, не сразу началось. А в аккурат после того злополучного попадания в «трамплин». Вот, как наваждение, вдруг «бац» по башке, типа – мало что ли поломался весь тогда? Хе-хе! Правильно говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Только не советую никому так пробовать. Мне тогда повезло, а другому жизнь вместе с головой – долой. Ну что, готовы? Пошли помалу. Держитесь строго за мной. Думаю, что к обеду на просеку ЛЭП должны выбраться. Лишь бы какая зараза не помешала…

Квашня вновь смачно сплюнул. Артем сопроводил плевок взглядом, заметил шляпку мухомора в невысокой траве и презрительно пнул ее ногой. Гриб разлетелся на части и скрылся в туманной низине оврага. Вдруг раздалось шипение сжатого воздуха, дымная пелена вскипела веретенообразным завихрением, подняв вверх куски дерна, валяющиеся ветки и палую листву деревьев. А затем произошла разрядка, раскидавшая мелкой пылью то, что крутилось внутри воздушного мини-смерча. Парень недоуменно смотрел на происходящее, а резко присевший на корточки Квашня произнес поучительно:

– Вот оно тебе надо было, а? Я же сказал, идти строго за мной. Видал, что делается? Вот тебе наука. А если бы мы край ее зацепили? Она тогда и нас бы туда утянула. И оставила ровно столько же запчастей, сколько от всего, что внутри ее было…

– А что это такое?

– «Воронка», мать ее в коромысло! А ты в нее грибом… Кстати, чем тебе гриб не угодил?

– Так ведь это мухомор…

– Мухомор, – передразнил Квашня. – И что с того?

– Так ведь поганка…

– Кому поганка, а кому лекарство от болезней! Не знаешь, что ли, что мухоморами лоси лечатся? Специально их ищут и едят. Уж не ведаю, что у них там болит, но то, что сохатые используют их как лекарство – факт. А ты – пинать… Тем более, вблизи аномалии. Думай на будущее о последствиях, прежде чем лишнее движение делать. Пошли дальше, только без подобных фокусов более.

– Слушай, Михалыч, – разрядил обстановку Сиплый, – а у меня теща чем-то заболела, так тоже мухоморы собирала, делала из них настойку на спирту и потом натиралась ею. Это к чему?

– А к тому, что ты по Зоне много бродишь, Стёп.

– Не понял…

– А чё тут непонятного? Она тебе, «сохатому», специально на болезнь твою головную намекала…

Сиплый поначалу замер в ступоре, не уловив подвоха в словах Квашни. Но когда тот потихоньку засмеялся, присев на корточки, прыснул вслед за ним. Видя, что до Артема не дошел смысл сказанного, оба сталкера развеселились еще сильнее.

– Ой, я не могу, Михалыч! Так ведь он молод еще и не женат. Где ему нас – рогатых понять!

– Ты ржи, Степа, потише. А то и действительно, какого лося брачным кличем призовешь…

– Аж живот разболелся… А я анекдот знаю на эту тему. Мужик один говорит другому: «Я больше «Шолдерсом» не пользуюсь. Только недавно понял, что не перхоть у меня. Это после развода с женой опилки от спиленных рогов остались!»

Видя, что до улыбающегося Артема начал доходить смысл сказанного, Сиплый продолжил:

– А однажды тесть с бодуна был, так в горячке это «лекарство» хряпнул. И, ты знаешь, Михалыч, ни фига с ним не стало! Он потом говорил, что даже градусов больше сделалось, чем в спирте.

– Ага, – Квашня опять сидел на корточках и мотал от смеха головой из стороны в сторону. – С бодуна он… Вот, небось, бодался с зелеными чертиками до той поры, пока градусы до его тридцати шести и шести не опустились! Скажешь тоже: повысились! До ста, что ли, догонял? До кипения?

– Так не знаю. Он же про свои ощущения рассказывал. Еще мне предлагал…

– Ну, тебя бы не взяло. После Зоновской радиации и тушняка из схронов, которым по нескольку лет… Пил бы спокойно, как водичку «дистиЛитрованную»… Хе-хе-хе!

– Да я, конечно, попривыкший ко всяким гадостям, но до такого еще не доходил, чтобы мухоморы жрать…

– Это ты зря… Но самая загвоздка в том могла быть, что тесть твой привычный к таким подаркам, а ты еще нет.

– Как это? Он же в Зоне ни разу не был, чтобы к гадостям привыкать…

– А вдруг теща твоя только для виду натиралась этой настойкой? Пока, значит, вы рядом были. А сама в ваше отсутствие ею тоже свой бодун лечила помалу и ненароком туда слюны напускала. Ну… ядовитой своей… Тесть-то твой, он привычный к подобному. Сколь уже с ней живет, да лобызается. Вот и попривык. Этот… как его… иммунитет выработал на выделения ее… Хе-хе-хе!

– Что да, то да… А я-то думал еще после свадьбы нашей с Вероникой: что у меня на лбу за пятно появилось несмываемое? Так это ж теща меня, когда благословляла нас на узы брака, в лоб-то поцеловала! Вот оно чё, Михалыч! Спасибо, надоумил недоросля. Теперь, как выберемся отсюда, ни в жизнь к ней миловаться не полезу! Пусть тесть в одиночку свой тяжкий крест несет…

– Ну, ладно, братва. Заканчиваем цирк… – Квашня внезапно посерьезнел и, подняв в предупреждении руку, замер, внимательно вглядываясь вперед. – Не пойму, что там такое… Ну-ка, Степа, включи свой приборчик да пошарь по округе взглядом механическим. А то мой что-то никак не желает видеть… Только чую, что опасно там.

Сиплый мгновенно среагировал на команду старшего. От его былой веселой бесшабашности не осталось и следа. Команда затихла, слышалось только переливчатое пение небольших пичуг в кронах деревьев, почти сплошным куполом закрывающих вид на небосвод. Из-за этого в лесу казалось, что день близится к закату. Стало заметно сумрачнее, а через стелющийся ковер туманной дымки едва проглядывали впереди неясные мечущиеся тени. Сталкер настроил прибор и присвистнул:

– Михалыч… Там аасмены. Штук восемь, не меньше. Они как раз по низу овражка снуют почти все. Наверху лишь пара. Сейчас учуют и в атаку ломанутся. Давайте назад, мужики…

Вздрогнувший Артем хотел было пуститься наутек, но Квашня остановил его злостным шипением:

– Куда ломишься?! Пригнись, развернись в их сторону и медленно отступай назад, мы прикроем. Только нам в спины в запале не пальни. Аккуратнее. Степа, сдавай понемногу к нам. Держи под прицелом левые кусты, а я овражек и прямое направление. Пошли…

Но не успели они сделать и нескольких шагов, как в овраге раздалось громкое рычание, и прямо перед троицей в длинном прыжке на тропу выскочило человекоподобное существо с натянутой до носа маской прогнившего противогаза. Приземлившись на все четыре конечности, тварь слегка подпрыгнула и приняла почти вертикальное положение, задрав вверх руки, увенчанные острыми когтями. Оскал пасти с отсутствующими губами, словно их вырезали хирургическим способом в самой грубой форме, оказался страшен, и смотреть на него без содрогания было невозможно. Оборванный хоботок шланга для дыхания смешно болтался из стороны в сторону. Защитные стекла для глаз отсутствовали напрочь, а через образовавшиеся отверстия на людей взирали два черных глаза, окаймленные красными воспаленными веками, без каких-либо признаков белков.

Артем, чуть не начавший стрельбу, опешил:

– Так это же люди!

Но в этот момент тщательно прицелившийся Квашня произвел несколько выстрелов. Пули, попавшие в голову существа, вылетели с обратной стороны и вырвали из нее значительную часть, вкупе с яркими кровавыми ошметками. Аасмен, успевший пригнуться для следующего прыжка, вяло дернулся и упал плашмя в стелющуюся туманную дымку. Больше признаков жизни он не подавал. Но вслед за этим на поляну огромными прыжками начали выскакивать сородичи поверженного противника. Слева от Артема открыл стрельбу уже Сиплый. Трассы от его автомата перечеркнули сразу двух существ, но ощутимого урона им не принесли. А Квашня через грохот выстрелов прокричал:

– Не робей, Везунчик, пали по ним! Это не люди, я тебе точно говорю! Слышишь, как рычат?! Если не отобьемся, нам всем хана придет! Вишь, словно кузнечики скачут. Люди так точно не могут. Страшные отродья. Стреляй же, говорю тебе!

Выйдя из ступора, Артем прицелился в ближайшего монстра и нажал на спуск. Но, к его изумлению, результат получился нулевым. Аасмен, по-звериному стоя на четвереньках, внезапно резко вильнул в сторону и скрылся за кустарником. Вокруг сталкеров поднялся невообразимый гвалт от рычаний, издаваемых тварями. Огромными прыжками передвигались твари в разных направлениях. Казалось, что они не подвластны закону земного тяготения. Больше всего Артема поразило то, с какой легкостью мутанты совершали свои пируэты. Обычный человек, падая с такой высоты на землю, уже давно бы сломал себе все, что только можно, или вообще разбился насмерть.

– Отходим, мужики! – сквозь грохот стрельбы и рыки мутантов прокричал Квашня. – Близко не подпускайте, забьют когтищами, тогда пиши – пропало! Степа, ты куда пошел?! Ближе держись!

Но Сиплый, словно не расслышав слов напарника, имел на этот счет собственное мнение, показавшееся ему более правильным. Он отбежал к краю оврага, внимательно вглядываясь в дисплей своего датчика, и начал стрелять по зверям уже оттуда. Один из аасменов рванулся к сталкеру. Когда он находился уже в полете, Степан внезапно пригнулся, и монстр, промазав по цели, скрылся в туманной низине. А затем сработала аномалия, в которую он угодил. По окрестности мелкими кровяными брызгами распылило то, что несколькими мгновениями назад было страшным существом. Тут Квашня понял замысел товарища, решившего прикрыться от нападения тварей аномалиями, и прокричал уже Артему:

– А ну, давай, Везунчик, за мной! Степа дело знает… Вишь, чё выдумал, шельмец! Пошли быстрее! Только иди строго в след. Не ровен час, туда же угодишь…

Оба рванули к Сиплому, а тот тем временем взялся их прикрывать короткими очередями. Лицо и одежда сталкера окрасились бордовым напылением. Он же, словно не замечая этого, зловеще улыбался, распалившись от азарта. Скрывшийся от Артема монстр внезапно выпрыгнул из кустов, решив не упускать желанную добычу. Не ожидающий от твари подобной прыти парень, растерявшись, замер на мгновение. Растопыривший в стороны верхние конечности аасмен стремительно приближался. Но, когда до цели оставалось уже немного, в воздухе опять появилось облачко, искажающее пространство, и произошел электрический разряд. Обугленное тело мертвого мутанта упало на землю, не успев долететь до жертвы, а перед Артемом ненадолго появилось знакомое очертание улыбающегося Нафани.

– Вишь, чё?! – Квашня успевал во время схватки замечать все. – Ай, молодца! Прямо завидки берут! Охранник еще тот! Давай, Везунчик, ближе к Сиплому! Слева от него позицию займи! Степа, справа летит!

– Вижу, Михалыч.

Автоматная очередь сталкера прошлась по очередному охотнику за свежачком. Тот дернулся, выгнув тело дугой от накатившей боли, и, пролетев еще несколько метров по уже измененной траектории, зацепил край другой аномалии. Новый веер кровавых брызг окатил все вокруг. Даже листва на деревьях приобрела красноватый оттенок.

– Гля, как на закате! Окрасились пурпуром облака! – прокомментировал увиденное Сиплый. – Живи и радуйся концу дня…

Договорить он не успел. Сразу три монстра неожиданно налетели с разных сторон и, яростно рыча, огрызаясь друг на друга, сбили сталкера с ног.

– От сучье племя! – успел крикнуть тот, поздно среагировав на случившееся. Клубок борющихся тел, частично скрываемый туманной дымкой, покатился по траве в направлении оврага.

– Степа! Куда ты?! – прокричал напарнику Квашня, понимая, что сейчас произойдет непоправимое. – Там же…

– Простите, мужики… Дальше без меня… Ай, больно-то как! У-у-у-у, твари зубастые! Щас я вас обниму! Не поминайте ли…

Оглушительно сработала большая «воронка». Очередной багровый каскад брызг взметнулся над местом гибели сталкера, зловеще зашипели близкие кислотные «студни», и к ногам напарников шлепнулся переливающийся предмет. Квашня отрешенно посмотрел вниз и зло ухмыльнулся:

– Вишь, как оно, Везунчик? Живое гибнет, а они остаются… – нагнувшись, он поднял артефакт с земли. – «Барбарис» это… На-ка, вот, положи его себе в поясной контейнер. Да не брезгуй! Глядишь, поможет от напастей. Подарок это, от Степы…

Остальную часть пути до портала сталкер провел словно во сне. От нечего делать, за исключением выбора дороги и слежки на грани автоматизма за малейшим изменением обстановки, вновь ушедший в воспоминания о первых днях в Зоне Везунчик почему-то оказался подавлен и опустошен. В конце концов, почти полностью отключился от внешнего мира и подобно роботу до той поры упрямо переставлял ноги, пока настойчивый зуммер следящего за маршрутом компьютера, встроенного в «Специфик», не просигналил о прибытии в контрольную точку и не вывел хозяина из забытья.

Потоптавшись немного на месте, Страж огляделся и мысленно отругал себя за временную слабость.

«Таким макаром и с ума сойти недолго. Хуже, когда прозеваешь внезапное нападение и легко уйдешь на корм какой-нибудь зубастой пасти, типа недавнего рогача, или встрянешь в коварную ловушку не столь уж редких аномалий. Да и множественные дикари в лесных дебрях Чащобы тоже не дремлют…»

Везунчик понял, какой вопрос мучил его все это время. Мог ли он изменить то, что произошло когда-то давно? Помочь выжить тем, кто дорого заплатил за спасение его самого? Выиграл бы у времени лишние годы для ставших ему на всю дальнейшую жизнь ангелами-хранителями?

И тут же категорично ответил себе: «Вряд ли». Для того, чтобы в будущем он стал тем, кем является сейчас, чтобы с наибольшей отдачей научился помогать другим, часто выручая их из беды, кто-то должен был назначить цену в собственную жизнь… Это аксиома, не требующая доказательств.

Когда-нибудь рухнувший в бездну мир освоят, усмирят, и попытаются вернуть прошлое обратно. Исчезнет Падь, уйдут назад во времени все творящиеся вокруг неприятности. Когда-нибудь… И, быть может, тогда Армаде станут совсем не нужны Стражи, которые сегодня из сил выбиваются, чтобы хоть ненамного облегчить судьбу выжившего после Судного дня человечества. Пока же… Пока, как ни старайся, а работы не убавляется.

«Что ж, тогда не стоит надолго здесь задерживаться, ведь где-то там меня ждут верные друзья».

Везунчик огляделся еще раз. Тихий закуток среди каменистой гряды, наполовину покрытый зарослями. Невдалеке раздается слабое журчание воды, похоже, где-то пробился родник. Вход в как специально сделанную природой нишу между скалами перекрывает громадная «энерго», часто заглушающая треском электрических разрядов звук ниспадающего водяного потока.

Это хорошо. Почти полная гарантия того, что его уединение не нарушит никто. В противном случае, портал бы здесь не стали оборудовать. Падь – не Зона, в ней не происходят периодичные Выбросы, разве только иногда на смену аномалиями насиженных мест влияет резкая перемена погоды. Но не в данном случае. Везунчик был почти уверен, что расположившаяся перед ним «энерго» – не что иное, как искусственно созданная дверь к порталу, и явно питается она через очередной подземный разлом направленным лучом самой Армады. А раз так, то и отключить на время ее легко. Кому, как не Стражу, это может быть под силу?

Усмехнувшись, сталкер прикоснулся к висящему на шее кристаллу, слегка потер его двумя пальцами, ощутив заметную вибрацию и легкое покалывание, пробежавшееся по всей кисти. Аномалия затрещала чуть сильнее, раздался ощутимый хлопок разряда, после чего бегающие зигзаги молний поблекли и постепенно исчезли. Проход был свободен. Но Везунчик все же поторопился, зная, что продлится это недолго – через пару минут «энерго» снова засверкает электрическими щупальцами. Не хотелось бы оказаться на месте несчастной, испепеленной высоким напряжением жертвы, и превратиться в обугленный бифштекс для вечно голодного зверья, рыскающего по округе.

А вот подниматься на крупный валун с плоской вершиной Страж не спешил. Для дальнейших шагов сначала стоило немного подкрепиться, поэтому, удобно расположившись возле журчащего потока воды, он снял тяжелые, подкованные титановыми пластинами «берцы» и, с наслаждением вытянув оголенные ноги, опустил их в леденящую прохладу.

«Лепота…»

После долгой дороги, получая неимоверное удовольствие, он сам не заметил, как задремал. Спокойно, впервые за длительное время без чувства тревоги и отвлечения на посторонние звуки. Зная, что максимум через час его опять потревожит настойчивый зуммер следящего за режимом компьютера.

До вечера, после еще нескольких, и, слава богу, удачных стычек с мутантами напарникам удалось преодолеть всего километр. Округу почти сплошь усеивали аномалии, отчего продвижение оказалось мучительным. Квашня петлял, часто резко изменял направление, словно разучивал замысловатый танец, но продолжал упорно тянуть Артема за собой. Под конец парень вымотался настолько, что на вынужденных привалах моментально засыпал, не в силах даже поддерживать беседу со сталкером. Ведущий же, наоборот, словно получив заряд бодрости, был активен. Единственное, в чем он изменился – в голосе проводника больше не звучало веселых ноток. Все произносимые сталкером фразы звучали лаконично. Трагичность произошедшего с Сиплым оставила и на нем неизгладимо печальный след.

Перед наступлением ночи, осмотрев на краю просеки с ЛЭП наиболее подходящее место, Квашня махнул рукой.

– Вот здесь и заночуем. Нам надо успеть засветло найти побольше дров и нарубить веток для шалаша. Поступим так: ты собираешь хворост, а я убежищем займусь. Благо, здесь поросли молодой достаточно – быстро справимся. Только по сторонам не забывай посматривать, чтобы впросак опять не попасть. Аномалий вроде нет, а вот зверье бродит там, где пожелает…

Натаскав приличную кучу сухих палок, Артем отправился за следующей охапкой и внезапно встал, как вкопанный, увидев очередную непонятную вещь. С веток дерева свисали серо-коричневые пряди, едва качаясь от слабого дуновения ветерка.

– Михалыч! – позвал он сталкера, орудующего тесаком на месте привала. – А это что такое здесь?

– Быстро отвалил подальше! – парировал тот в ответ. Приблизившись, заключил: – Вот это, паря, и есть «волосы», а рядом с ними «стеклотоки»… Аномальные поросли. Повезло тебе, что близко к ним не подошел да трогать не пытался. Запомни: возле них и звуков громких производить нельзя! Они своими спорами выстреливают при любом движении или колебании воздуха. Те, в свою очередь, на кожу коли попадут, не большая беда, но ожог останется такой, будто сковородой раскаленной приложило. Если вовремя антидотом воспользоваться, вылечишься. А вот ежели в легких окажутся, тогда пиши – пропало. Не жилец будешь. Все распухнет так, что перекроет доступ воздуха. Задохнешься в один момент! Никого еще спасти не удалось.

– Так вот почему вы так говорите…

– Как? – не понял Квашня.

– Ну, когда в память о ком-либо… Про землю – не «стеклотоками».

– А-а-а! Ну, так да. Кому же пожелаешь в такой мерзопакости лежать? Ладно, темнеет уже, давай-ка, дальше делом займемся. А ты повнимательней себя веди. Не ровен час – еще такие подарки найдутся…

Ночь окутала мраком затаившуюся округу. Теперь только горящий костерок отодвигал темноту на небольшое расстояние от сидящих людей. Было страшно и неуютно. Артем жался поближе к огню, его знобило от нервного напряжения прошедших дней.

Чувствуя состояние парня, Квашня вздохнул:

– Вишь, как бывает в жизни. Не успеешь человека узнать толком, а его уже и в живых нет.

– Михалыч, а вы давно Степана знаете? Вернее, знали…

– Давненько, паря. Мы, почитай, с ним только рейдов в Зону сделали не менее пары сотен. Удачлив он был. Удачлив и смел. Да… Не заслужил он такой смерти, что ни говори. Вот так всегда случается. Только шел и смеялся, а тут – раз, и нет его… И ведь до последнего отдавал отчет, что делает. Он ведь мог попробовать вырваться от этих тварей, если бы крутнулся в другую сторону. Так нет, потянул их за собой в «воронку»… Это чтобы, значит, нам с тобой легче было. Отец мне рассказывал, что с ними на фронте мужик один служил. Немцы всю его семью, почитай, истребили. Ох, и злился он на них! В бою не жалел ни капли, даже раненых добивал. Чуть под трибунал не попал за это. А однажды случилось так, что ему колонну пленных конвоировать доверили. Чтобы, значит, отвести до тыловых позиций и там сдать в распоряжение специальной части по сбору этих, отвоевавшихся… Их же потом на работы отправляли. Чтобы разруху, войной нанесенную, устраняли. Ох, и много же их при этом полегло! А чё жалеть-то было? Сами к нам полезли, хозяевами хотели стать. Чтоб, значит, мы горбатились у них в рабстве. А тут по шапке получили, вот и работали… Но я отвлекся. Вот и повел тот мужик их по дороге. А с ним другой в паре был. Ну, весь при орденах да медалях. Герой, словом. Идет и побасёнки ему про дела свои геройские на всех фронтах травит. А у этого аж рот от удивления открылся, да гордость взяла – с каким великим человеком рядом находится. И случилась трагедия. Какая-то группа немцев из окружения решила вырваться. У них даже танк с собой был. А на беду машина, везущая в тыл раненых, начала обгонять колонну пленных. Вот у них на глазах эту машину и разорвало снарядом. Тела в разные стороны раскидало взрывом. Транспорт, перевернутый набок, загорелся, а заодно и немцев пленных осколками прихватило. Лежат на дороге и стонут. А кто и совсем богу душу отдал. Мужичок-то этот не выдержал и ломанулся подопечных из беды выручать. Так до последнего под огнем их в низину и таскал на себе. Смотрит потом, а герой-напарник его нырнул в кювет и весь белый, как полотно, трясется там от страха, высунуться боится. На тот момент остался в одиночестве весь пораненный немецкий офицер. Пожилой уже, в очках. Профессор – профессором. Лежит и молча терпит. А вокруг пули льются, как ливень по весне. Вот мужик, невзирая на плотный обстрел, до этого немца и подался. Дополз, схватил его в охапку – и в обратку. И уже перед самым спуском, прикрывая собой пленного, пулю-то в спину напоследок получил. Тут и наши подоспели, раздолбали врага. Но того, что случилось, уже не исправишь. Немцы-то пленные, как увидали, что мужика ранило, бережно его завернули, чуть не последнее с себя сняв, и оружие при нем оставили – не тронули даже. А потом в попутную машину погрузили. Только все равно до госпиталя мужик не дожил. Скончался по дороге… А когда особисты стали крутить, отчего второй-то из канавы не вылез, так и разобрались, что никакой он не герой оказался. Сидел до этого в штабе крысой канцелярской да бумажки разные писал. Через него, почитай, много бумаг да наградных представлений проходило. Вот и прописывал себя вместо кого другого. А потом проштрафился. То ли украл что-то у начальника, то ли работу не доделал. А надо было к спеху… Не знаю, короче, но только после этого его этих наград лишили и на передовую отправили. Вот и думай теперь, кто герой, а кто самый, что ни на есть, подлец.

Сталкер глубоко вздохнул, выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Так и Степан. Жил степенно, никогда даже мухи не обидел. В обычной действительности, я имею в виду. Он же жену свою на руках носил, тещу с тестем уважал, да детишек тешил. Тоже ведь не от хорошей жизни в Зону-то полез. Дочка уже подросла, скоро в институт поступать, а денег маловато. Что там, на селе, сейчас платят работникам? Гроши… И скотину растишь, растишь, а за мясо или живой вес потом крохи перепадают. Много не заработаешь. А она, вишь, еще и моделью или, как там – поп-звездой стать хочет. Обычному человеку, да без бабла, туда и соваться не стоит пробовать. Вот Степа и копил дочери на жизнь дальнейшую таким макаром… И ведь не пожалел себя нисколько. Он недавно сказал, что набрал уже достаточно. Хотел бросать сталкерство, но, вишь ты, не вышло… Так сталкером и погиб, не к ночи помянут будь. Царство тебе, Степан, небесное…

Квашня залпом выпил половину кружки и вновь замолчал ненадолго. Артем посмотрел на дно своего пластмассового стаканчика сквозь мутную жидкость и сморщился.

– Да не робей ты! Выпей за упокой души мужика. Глядишь, и будет ему на том свете лучше прежнего.

– Нет. Я не могу. Я же никогда еще не пил…

– То есть, как не пил? А в доме с нами кто выпивал вчера?

– Так я не пил, просто вид делал.

– Это как? А горилку куда потом дел? В стакане ведь ее не было. Вылил, поди, шельмец? Такую жидкость живительную извел почем зря…

– Нет, Михалыч. Вы со Степаном когда отворачивались, я вам по кружкам сливал…

– А-а-а! Ну, тогда ладно. Только все равно нечестно это. Молод еще, а обманывать пытаешься!

– Так я же сознался…

– Что сознался – хорошо. Но лучше бы сразу честно сказал, что не пьешь. Кто же неволить будет? Здоровье – оно для каждого свое, индивидуальное. Мы бы поняли.

– Извините…

– Ага! Скажи мне еще, что больше так не будешь. Я ж не воспитатель тебе в детском саду, чтобы в угол ставить. Хе-хе! – в голосе Квашни, наконец, промелькнули веселые нотки. – Ну, да ладно. Эту-то хоть выпей за Степин упокой…

Артем набрался решимости и залпом опорожнил емкость. Закашлялся. От жгучей горечи перехватило дыхание, горло нещадно обожгло, на глаза набежали слезы.

– Да кто же так ее пьет? Надо сначала прицелиться, выпустить весь воздух, проглотить, поднести ко рту ложку с тушенкой, закусить. А потом только начинать дышать снова. Хех! Зелень, что скажешь… Но на первый раз сгодится.

Квашня ласково похлопал Артема по спине. Тот проморгался от выступивших слез и через силу произнес:

– Не-е-е… Эта была первая и последняя…

– А вот тут не говори – гоп, пока не перепрыгнешь! Ишь, чё удумал! Последняя… Мы всегда говорим – крайняя. Вот, как у летчиков принято вылеты называть.

– Значит, крайняя…

– Ну, как решишь, так и будет. Давай подумаем, как ночь проведем. Один отдыхать будет, а другой его охранять. И поступим мы так: сначала ты спишь, а потом – я. Во-первых, мне с рассвета бодрячком надо быть, чтобы дорогу выбирать и вести тебя со свежими силами. А во-вторых, ты сегодня вымотался в хлам. Вижу, как глазами медленно моргаешь. Того и гляди – свалишься прямо здесь. Вот сейчас еще снотворненького принял для сугрева, хе-хе-хе, забирайся в шалаш и – баиньки. А я тебя в два часа разбужу, объясню, как не уснуть на посту, потом и лягу. Утро, оно вечера мудренее.

Артем кивнул сталкеру и улегся в сооруженном шалаше. Но еще какое-то время сон не шел. Сказался переизбыток полученного адреналина. Сквозь приоткрытые веки он смотрел в спину Квашне, время от времени подкидывающего в костер дрова, отчего вверх вместе с дымом устремлялись веселые яркие искры. Из головы никак не выходили образы людей, которых он знал. Дед Семен, бабушка Анна, Веник, Сиплый. Всех тех, кого в живых на этом свете уже не было. В голове роились мысли о неизбежности смерти. Сделалось тоскливо. Хотелось расплакаться в голос, в такт потрескивающим в костре дровам и взметающимся к небу искрам. А потом он вспомнил об Олесе, радуясь тому, что хоть она находится сейчас в безопасности. Его Олеся – хрупкая, кареглазая смуглянка, не раз признававшаяся ласковым шепотом в любви… От этих мыслей Артему стало приятно и тепло. Силуэт Квашни начал медленно двоиться, а затем, расплывшись, канул в темноту. Пришла сонная нега, медленно унося его сознание куда-то туда, где ждали радость, любовь и счастье…

– Везунчик, слышь, Везунчик, вставай, – голос сталкера вернул парня к действительности. – Пришло твое время дежурить.

Желая протянуть еще немного, Артем попытался перевернуться на другой бок и сладко потянулся. Но уверенный тон Квашни не дал ему ни секунды промедления.

– Вставай, говорю…

– А что, уже утро? – не пришедший в себя парень никак не понимал, зачем Михалыч будит его так рано.

– Да тише ты… Вставай, но потихоньку. Недалече зверье рыщет. Несколько раз я уже слышал, как они воют и грызутся. Так что не шуми.

– А что мне делать, если они появятся?

– Да не ори ты, сказал… У тебя со слухом все нормально?

– Ну, да…

– Так, значит, должен слышать, что я говорю? А я говорю: ти-ше. Понял?

– Да…

– Вот и не задавай пока вопросов, а слушай. Перво-наперво, вот тебе банка энергетика. Чтобы, значит, тонус в организме повысился, и ты спать больше не хотел.

– А вы, Михалыч, спать ляжете, в то время, когда звери сюда идут?

– Везунчик, я же сказал, чтобы ты пока вопросов не задавал, – шепот Квашни перешел на зловещие нотки. – Я не говорил, что они сюда идут, а предупредил, что недалеко рыщут. Совсем не обязательно, что они к нам направятся. Могут просто передвигаться в сторону Рубежа. Так, кстати, границы Зоны называют. Ты поспал?

– Ну, вроде, да…

– А теперь не выводи меня из себя, а выслушай. Потому как я тоже хочу спать. И мне, кровь из носу, надо хотя бы пару часов вздремнуть. Иначе мы с тобой не сможем идти дальше. А тогда нам обоим точно придет хана. Понял ты, наконец, или нет?!

– Всё, всё, Михалыч, я вас понял. Просто проснуться еще не успел толком.

– Наконец-то! Пей напиток и слушай дальнейший инструктаж. Вот тебе мой КПК. Знаешь, как с ним обращаться?

– Угу… – рот Артема наполнился пузырящейся жидкостью со вкусом грейпфрута и мяты.

– Через десять минут энергетик начнет действовать, почувствуешь себя бодрее. Сон как рукой снимет. Так вот. Левую верхнюю кнопку включай время от времени и води прибором из стороны в сторону. На экране сканер высветит схему округи. Включи сейчас. Поводи. Да не нижнюю кнопку! Сказал же – верхнюю. А это не то совсем. Это записная книжка. Я в нее пометки схронов заношу, где вещи прячу от чужих глаз. Вот, к примеру, место, к которому мы идем. Недалеко от райцентра. По всем признакам, Зона туда не докатилась. А если добралась, нам к тому схрону и надо. Чтобы запасы провианта и патронов пополнить. И еще там комбезы новые есть, целых три штуки, и оружие. Так что тоже запоминай, вдруг сгодится. А теперь кнопку сброса нажми и верхнюю дави. Во-от! Сканер включился. Видишь, в центре две зеленые точки? Это мы с тобой. Все враги на нем обозначатся красным. Но не забывай про собственное зрение. Присматривайся, прислушивайся. Не полагайся только на технику, вдруг заглючит? Сам будь внимателен. Ежели что не так, дуй сразу ко мне и тормоши. Да, и еще: костер сильно не жги. Видишь, я его чуть поддерживал? Это тоже для того, чтобы лишнего внимания к себе не привлекать. Всё понял?

– Да.

– И оружие проверь, чтобы, в случае чего, мог его не мешкая применить. Всё. Я упал.

Квашня залез в шалаш, и через пару минут оттуда уже доносилось его громкое посапывание. Артем подкинул в тлеющие угли пару веток, которые тут же вспыхнули ярким пламенем. Огонь начал лизать остатки березовой коры, отчего раздался, как показалось, оглушительный треск. Парень вздрогнул, быстро пробежался глазами по осветившейся округе, а потом включил сканер, направляя его в разные стороны, как учил сталкер. Замигали две привычные зеленые точки, других не появилось. Это немного успокоило. Но все равно где-то под ложечкой сосало нехорошее предчувствие. Поначалу хотелось спать, глаза сами собой начинали закрываться, чего Артем очень сильно боялся: уснуть и прозевать противника. И выйдет, как говорил старшина его роты во время военных сборов: «Проснешься, а голова уже в тумбочке». Поэтому постоянно встряхивался, резко вставал и садился вновь. Но через некоторое время выпитый энергетик и впрямь начал действовать. Сон сняло, как рукой. Зрение перестало беспокоить расплывчатостью предметов. Руки уверенно держали автомат. КПК мирно попискивал на запястье. Но раздающиеся изредка далекие рыки и вой зверья иногда выводили парня из равновесия.

Только теперь он понял, как трудна и опасна жизнь сталкеров. Интересно, а он сам смог бы решиться на эту работу? Однозначно – нет. Хотя, как знать… Что в его жизни могло произойти такое, чтобы он добровольно пошел в Зону? Наверное, что-то страшное, чего бы никогда не хотелось.

Артем повернул голову налево и трижды сплюнул через плечо. Вот ведь, как повернулось все. Кто бы мог подумать, что деревенька его детства может так просто сгореть… Слезы опять навернулись на глаза, но, взяв себя в руки, парень отринул прочь грустные мысли, встрепенулся и вновь усилил бдительность. Что ни говори, а перед Квашнёй и погибшими мужиками он теперь в долгу.

«Да, еще же Нафаня! Ведь он опять сегодня помог в трудную минуту». Кто он? Откуда взялся? И какие перипетии судьбы сделали его домовым? Какие дела он не сумел закончить на этом свете? Быть может, совершил в свое время какой-то тяжкий грех? Кто теперь скажет… Наверное, с той поры кануло огромное количество времени. А может, и правда, он, как рассказывал Квашня, далекий предок Артема? Или все разговоры о параллельных мирах – не пустая болтовня? Вдруг Нафаня является ему некоей кровной родней, существующей в попутной реальности? И писатели-фантасты почти не преувеличивали действительности? Ведь был же выдуман ими Гиперболоид инженера Гарина. А много позже наука добралась-таки до разгадки секрета лазерного луча…

Так за размышлениями прошло два часа. Небо на востоке уже заметно посветлело, близился рассвет. Предутренняя свежесть начала пробирать спину, что вынудило Артема поежиться и подбросить в костер очередную порцию хвороста. Вспыхнувший с новой силой огонь принялся весело облизывать высохшие сучья. Трава вокруг кострища начала дымиться и тлеть, заставив парня притоптать ее ботинками. Потом он еще с минуту не мог понять, почему даже после того, как уселся вновь, звук продолжает раздаваться. Прислушался и вдруг ошарашенно понял, что это не его топот!

«Вот балда! Совсем забылся со своими рассуждениями!» Быстро включив сканер КПК, испуганно смотрел Артем на большое количество красных точек, перемещающихся с другой стороны просеки.

«Что делать?!» Мысли бешено завращались в голове, а сердце ухнуло куда-то вниз. Ах, нет, это не сердце. Это что-то большое двигается, шумно ступая, отчего земная поверхность вздрагивает и бьет по подошвам ботинок! Сообразив, наконец, что следует предпринять, парень рванулся в сторону шалаша, где спал Квашня. Но сталкер уже и сам вылезал из-под навеса, держа оружие наготове.

– Что там такое, Михалыч?! – взволнованно хрипя, зашептал Артем.

– Кажись, злыдень ломится. Только у него такой шаг тяжелый.

– Так на экране точек много…

– Много, говоришь? Поди, крысаки. Они его завсегда сопровождают. Как стервятники. Он добычу рвет, а зверята эти за ним подъедают. Не дай бог, когда стаей навалятся, не отобьешься потом. Сами мелкие, а злые до ужаса. В них жизни-то на вздох, но челюсти, как капканы. Зубы острые, на лапах когти. Прыгают здорово, могут до лица человеку дотянуться. А уж ежели до носа достанут, тебе и не до обороны тогда. От боли ничего не увидишь. Тут они сразу и навалятся скопом, и пиши – пропало… Уходить надо потихоньку. Их костер на время задержит. Отвлекутся на него, начнут бегать вокруг. Уж потом, когда потухнет, рыскать по поляне будут в поисках добычи. Так что, давай быстро собираться да ноги делать…

На сборы ушло несколько секунд. После чего Квашня потянул за собой Артема и побежал вдоль просеки легкой трусцой. Утренний полумрак мешал ориентироваться. Парень едва успевал повторять за сталкером виражи внезапных поворотов. Для него так и осталось загадкой, как этот немолодой уже человек столь длительное время поддерживает без остановки ускоренный темп. Причем, вовремя изменяет направление, огибая участки, на которых таятся опасности. Чутье сталкера не подводило даже в темноте.

Через некоторое время Квашня сделал внезапную остановку. Артем догнал его и, держась за ствол молодой осины, шумно переводил дух. В голове раздавался непривычный гул, словно недалеко с шипением работал какой-то громадный механизм. Странное состояние выводило из равновесия, в ушах позвякивало и пищало, предметы перед глазами слегка двоились. Подумалось даже, что это, вероятно, вызвано начинающейся простудой.

– Да тише ты! – сталкер прислушивался к окружающему. – По ходу, оторвались от них. Только не нравится мне одна вещичка… Чуешь, как по мозгам бьет?

– И у вас такое же? А я думал…

– Да погодь… – Квашня вновь ненадолго сосредоточился. – Так и есть! Вот ведь попали, так попали… Зараза! Слушай сюда, Везунчик. Нам теперь надо еще шибче ноги делать, иначе – труба. Сейчас зверье пожалует целым гуртом. Похоже, на нас вышел телепат… Это еще тот монстр, как бы не самый страшный из всех. Он зверье и гонит перед собой. Вряд ли мы сможем отбиться, если не уйдем от них сейчас. Вперед!

Сталкер выбрал направление, шумно отдышался несколько раз и, углубившись с просеки в лесную чащобу, быстрым темпом потрусил строго на юг. Почти ничего не поняв с его слов, Артем, которому передалось волнение проводника, торопился, но все равно еле поспевал следом. На плечи больно давили лямки рюкзака, и автомат постоянно бился о бедро, болтаясь на ремне. Стиснув зубы, парень старался не замечать неудобств. Сначала очень хотелось подробнее расспросить Квашню о его опасениях, но ускоренное передвижение окончательно сбило дыхание, отчего он не мог вымолвить даже слова. А сталкер только подгонял его окриками, изредка оборачиваясь и озабоченно мотая головой.

Вдруг произошло неожиданное. Бегущий впереди Квашня отлетел на несколько метров в сторону, ударился о ствол большого дерева и ничком упал в заросли травы. Артем встал, как вкопанный, не успев сообразить, что могло столь молниеносным образом откинуть сталкера, сбив его с намеченного пути. И тут он увидел ужасное создание, внешним видом напоминающее крупного льва, с горящими в полутьме глазами, с той лишь разницей, что у монстра не было хвоста и венчавшей головы косматой гривы. Оторопело взирал парень на зверя, не смея сделать ни шагу. В груди похолодело от страха, когда, приглядевшись, он понял, что из тела мутанта непривычно и диковинно выступали сразу две разных по размеру головы. Большая скалилась крупными и острыми клыками, а меньшая впилась пронзительным осмысленным взглядом в стоящего человека. Тварь издала утробное рычание и, медленно водя массивным крупом из стороны в сторону, начала пригибаться к земле, готовясь к прыжку.

От ужаса Артем пронзительно закричал и, забыв о находящемся в руках оружии, попытался спастись бегством. Но в этот момент рядом с ним стремительными прыжками оказались еще два подобных монстра. Огрызаясь друг на друга, мутанты ревели на весь лес, не желая делиться добычей. На поляне разгорелась борьба за лакомый кусок. Звери, рыча, сцепились в плотный клубок тел и, поднимая в воздух листья, вперемешку с вырванным дерном, начали отчаянную борьбу.

И тут пришедший в себя Квашня открыл по исчадиям ада прицельный огонь. Монстры взревели еще громче и переключили внимание на лежащего сталкера. Сообразив, наконец, чем он может помочь напарнику, Артем вскинул автомат и начал стрелять длинными очередями. Попавшие в ближайшего зверя пули круто развернули того на месте. Из ран на большой голове веером захлестала грязно-бурая кровь. Мутант завизжал и принялся крутиться на месте, закрыв тем самым обзор для сородичей. Бывалый Квашня дождался, когда напарник отстреляется, и крикнул ему:

– Быстро ко мне! – сам же в этот момент вновь начал поливать тварей свинцовым дождем.

Артем, обрадованный тем, что сталкер жив, в несколько прыжков оказался рядом с ним. Зверье же, яростно рыча, продолжало неистово бесноваться на поляне.

– Везет нам с тобой, Везунчик, как утопленникам! – продолжая стрелять, прокричал сквозь гвалт Квашня. – Страшнее химер в Зоне только фантомы и телепаты! И те не за горами… А у меня беда… Тут мне уже точно хана!

Сталкер повернулся к Артему правой стороной. Комбинезон его оказался разорван в четырех местах, а из-под обрывков ткани пробивались струи крови. Парень рванулся к напарнику, но тот отстранил его.

– Сейчас ты стреляй по ним, а я сам себе помощь окажу. Только, наверное, зря все это…

Артем быстро перезарядил автомат и открыл огонь. А Квашня, достав из нагрудного кармана пластмассовую коробку аптечки, вскрыл ее. Высыпав перед собой содержимое, выбрал один из одноразовых шприцев и прямо через ткань комбинезона вколол препарат в ногу. Затем распечатал перевязочный пакет и просунул его в один из разрезов на боку. Быстрые лечебные манипуляции закончились тем, что сталкер наспех залепил рваные дыры на костюме куском медицинского пластыря. После этого, сморщившись от боли, перевернулся на живот и возобновил стрельбу.

Монстры же, словно растерявшись на время, не замечая получаемых ранений, продолжали реветь и грызться между собой. И тут, к огорчению людей, на поляне появилась свора худосочных зверьков, похожих на доисторических динозавров. Сходство это определялось передвижением на двух задних лапах. Передние же, короткие, увенчанные острыми когтями, свисали на груди. К тому же, раскачивающиеся длинные хвосты выполняли роли противовесов, чтобы удерживать тела в вертикальном положении.

– А вот и крысаки пожаловали! – резюмировал Квашня. – Ну, все, паря, теперь нам точно хана!

При появлении снующих во все стороны мелких мутантов химеры пришли в полное неистовство. Яростно ревя, они разбежались в разные стороны и начали гоняться за крысаками, сужая круги и все ближе подбираясь к лежащим людям. Вокруг творился настоящий хаос. Движения зверей становились более резкими. Порой зрение не успевало отслеживать их молниеносные броски. Несколько крысаков бросилось на напарников. Квашня безрезультатно пытался отбиться от тварей, с ненавистью вцепившихся в его комбинезон с разных сторон. Артем же перехватил одного мутанта за шею и, не зная, что предпринять дальше, мотал им как тряпкой. Последним, что заметил парень перед потерей сознания, было летящее в прыжке гибкое тело химеры с выпущенными на мощных лапах когтями. А затем произошло неожиданное. Вокруг людей возникло облако, искажающее пространство. В полуметре от земли из воздуха на миг появились знакомые очертания улыбающегося Нафани, а после этого в разные стороны разошелся веером мощнейший взрыв, сопровождающийся вспышками, озарившими всю округу.

Мир померк и затих на неопределенное время…

Сознание вернула ноющая боль во всем теле. При малейшем движении звенящую голову словно простреливало электрическим разрядом, перебивающим гул барабанов. Перед едва разлепившими налитые свинцом веки глазами плавали радужные круги. Артем со стоном приподнялся и сел. Мутным взглядом окинул округу. Повсюду лежали смердящие горелой плотью тела монстров. Поднеся руки к лицу, парень оторопело посмотрел на зажатого в кулаке мертвой хваткой крысака. Вывалившийся из зубастой пасти язык зверька свесился набок. Глаза потускнели и уныло взирали на окружающее.

Давно рассвело. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву. Откинув задушенного крысака в сторону, морщась от непереносимой вони, Артем сообразил, наконец, что изменило вид поляны. Черная копоть на всем. Сажа, нагар, обугленные стволы деревьев, трава и листья. Последствия большого взрыва, вызванного оберегающим парня домовым. И мгновенная мысль: «А где Нафаня? Жив ли остался мой заботливый телохранитель?»

Впрочем, говорить о жизни сверхъестественного существа – то же, что рассуждать о вещах, недоступных для человеческого понимания. А была ли у домового жизнь в привычном для реальности этого мира смысле? Кто знает… Но то, что он пожертвовал собой ради людей, оказалось неоспоримым фактом.

Вконец измученный Артем медленно опустил на землю Квашню и тяжело рухнул рядом с ним. Парня трясло, как в припадке. Дышать полной грудью не давал плотно обтягивающий комбинезон. Широко открыв рот, он пытался захватить легкими как можно больше воздуха. Терпкий запах прелой листвы дурманил сознание. Хотелось закрыть глаза, забыть про все на свете и уснуть… И пошло бы оно все, куда подальше… Но раздавшийся позади звериный рев заставил вздрогнуть и вернуться в реальность.

Квашня застонал и медленно открыл глаза. Мутный взгляд его остановился на Артеме. Сквозь стиснутые зубы сталкер попытался сказать что-то, но зашелся в тяжелом кашле. Лишь после этого пожилой проводник сквозь тягучий стон смог, наконец, проговорить:

– Слышь, Везунчик, мы, что ли, живы еще? Эт хорошо… Только, чую я – ненадолго. Со мной тебе от них не уйти. Их телепат ведет. А этот, если за дело взялся, пока не закончит, или его самого кто не завалит, не отстанет от жертв. Упрямый, зараза. Так что, решение будет такое… – кашель вновь одолел сталкера. Придерживая грудь здоровой рукой, он сумел, наконец, погасить очередной приступ и продолжил: – Дай-ка попью водички… Видишь, во-он? Поможешь мне забраться на тот бугор, а сам дальше пойдешь… И чтобы летел, как стрела! До Рубежа осталось метров пятьсот, не больше. Слышь? Пулеметы работают. Это вояки зверье косят. Подтянулись… Вот тут они молодцы, не то что в Зоне. Там зажравшиеся. Нашего брата, чуть что, в расход сразу пускают. Порядок, значит, поддерживают. Нельзя же, вроде, в Зону людям лезть… Только порядки те и законы сами люди и выдумывают. А кто из них рассуждал, прав ли он, навесивший нам на шеи ярлыки преступников. Вот то-то и оно…

– Нет, Михалыч, я вас не брошу… – Артем постепенно приходил в себя, дыхание его выравнивалось, но тело все равно плохо слушалось команд, подаваемых мозгом.

– Ты, паря, со старшими-то не привыкай спорить. Они дело говорят. Жизни, поди, поболее повидали. Сделаешь так, как я говорю, понял?! И не дерзи. У тебя дети есть?

– Нет еще…

– Вот то-то и оно, что «еще»! А у меня и внуков уже двое… Я же за-ради них в Зону-то ходил. Младший, Дениска… лейкемия у него. Деньжищ на лечение большущая куча уходит. Родители бились, старались, да все напрасно… Что там могут сделать наши неучи-врачи в районных лазаретах? Да и средств у них для пациентов – кот наплакал… Дети-то мои думали, что безнадёга дело, а тут я… Вот теперь в Европе, в одной из самых лучших клиник пацана лечат. Веселым, рассказывают, бегает и жизни радуется… А ты говоришь: «не брошу». Еще как бросишь! Хочешь, чтобы Олеська твоя с другим мужиком жила?!

– Не хочу…

– Во-о-от. Так, значит, бросишь и побежишь далее. Чтобы девка твоя никому более не досталась! И детишек тебе нарожала на папку похожих. Вставай, давай, придержи меня и пошли…

Стиснув зубы, Артем помог Квашне подняться на ноги. Тот стоял, шатаясь, и прикрывал здоровой рукой правый бок. Комбинезон с этой стороны оказался обильно залит кровью. Парень хотел подхватить сталкера под мышку, подставив ему плечо, но тот лишь отстранился.

– Сам пойду. Ты только поддерживай меня малость, чтоб не упал, значит. А то не встану потом… Похоже, печень они мне зацепили. Кровь, видишь, темная идет, да чернеет быстро, высыхая… Не жилец я, Везунчик, не жилец более. Все равно не успеем до людей-то дойти. Помру вскорости. Слушай меня, я этих дел насмотрелся, знаю, что говорю. Автомат только мой возьми. А то скользкий стал, из рук выпадает. Да рюкзак скинь с меня. Он только вниз зря тянет. Не нужон больше. Патроны из него достань, на вершине мне отдашь…

Минут двадцать ушло на то, чтобы взобраться на возвышенность. За это время Квашня все же умудрился два раза упасть и ненадолго терял сознание. Артем взмок, пот струился по лицу и щипал глаза. Слезы застилали обзор. От напряжения он даже забыл про то, что еще недавно из-за отсутствия сил был не способен встать с земли.

Наконец, трудное восхождение закончилось. Выбрав небольшую впадину между несколькими крупными валунами, Квашня остановился.

– Здесь, значит, и нужно их ждать. Давай мне автомат и патроны. Передохнем немного и будем прощаться. А Нафаня твой молоде-ец. Как он за тебя собой-то пожертвовал, а? Люб ты ему. Видать, с детства приглянулся, раз он так поступил. Как это светлые ученые головы говорят? Аннигиляция, кажись. Если бы не он, нас с тобой в живых уже бы точно не было – факт. Жалко его, не смог, наверное, миссии своей до конца исполнить… Хотя, как знать, может это и являлось его целью? Боженька-то, он знает, что делает, да зачем все на свете существует. У каждого свое предназначение… – сталкер ненадолго замолчал, прикрыл глаза и облокотился спиной о покрытый серо-зеленым мхом бок камня. А потом продолжил, глядя на валун: – Вишь, чё? Время-то, оно и камни точит со старанием. Раньше, поди, крепким был. А сейчас один вид массивности. Трещинами весь покрыт. Ударь чем тяжелым посильнее – и крошиться начнет. Вот так и жизнь наша: когда-нибудь и ей конец придет… Нет ничего вечного. Но только вот что я скажу тебе, парень. Ежели не зря все устроено, и конец неизбежен, тогда и жить надо так, чтобы не грустно было уходить потом к Творцу в услужение. Я вот сейчас ни о чем не жалею, и смерть свою приму достойно. Чего и тебе желаю… Только не сегодня, а лет, эдак, через сотню с лишним… Хе-хе… Так что, не подведи меня, старого. Живи с пользой. И чтоб не только для себя, а и людям с тобой хорошо было… Ну, иди, давай… Я прикрою… – Квашня вновь зажмурил глаза. – Да не терзай душу! И так все тело ломит, а еще ты тут нюни распустил… Отомстишь потом, со временем, за меня… и всех остальных… Олеську свою чмокни посильнее в губы, да привет передай от Михалыча, не забудь… Счастья вам… Иди, сказал!

Артем вздрогнул от громкой команды, кивнул и, не оборачиваясь, побежал вниз по склону. Квашня пододвинул к себе запасные магазины, уложил рядом три оставшиеся гранаты, после этого тщательно протер травой заляпанный кровью автомат, тяжело вздохнул и передернул затвор.

Склон возвышенности закончился, ноги теперь передвигались по ровной поверхности. Единственное, что волновало Артема – не сбить до конца дыхание, чтобы не свалиться без сил на последних метрах до цели. А влияние телепата на разум ощущалось с каждой минутой все сильнее. Волна непередаваемого ужаса придала организму решимости, и парень прибавил скорости.

С вершины холма послышались звуки автоматных очередей, а затем друг за другом прогремели взрывы. Артем встал, как вкопанный, и прислушался. Некоторое время в воздухе висела звенящая тишина, отчего парню показалось, что он оглох. Даже птицы на деревьях непривычно умолкли.

Внезапно наступившую паузу разорвал победный рев монстра, и Артем, подскочив от неожиданности, вновь изо всех сил побежал вперед. В этот момент он испытывал только гнев на все произошедшее с ним за последние трое суток. Воистину, чтобы понять окружающий тебя мир и живущих в нем людей, надо попасть в экстремальную ситуацию. Вчерашние герои превращаются в обычных жалких людишек. А те, на кого никогда бы не обратил внимания в привычной жизни, оказываются самыми замечательными личностями. Объектами для подражания. Людьми с большой буквы…

– Давай быстрее сюда! Откуда ты такой, парень, взялся? Мы же тебя чуть очередями не срезали! Оттуда через сутки после гона никто еще живым не выходил. Обычно, если видишь человеческую фигуру, значит, зомби или мимикрим. Вовремя я успел пулеметчика остановить. Мы уже три дня не спим, внимание притупилось, стреляем без разбора… Столько боеприпасов извели, да три ствола поменять успели. Перегрева не выдерживают, плеваться начинают… Видал, сколько мы зверья накосили? Высота навала из мертвых тел, наверное, метра три будет! Вот повезло, так повезло… – сержант смотрел на Артема во все глаза. – Как звать тебя хоть? Мужикам потом расскажу, ведь не поверят…

– Везунчиком звать…

– В смысле? – не понял военный.

– А! Не-е-е… – Артем переводил дух после длительного бега, согнувшись и уперевшись руками в колени. – Я – Артем Кириллов. Меня Везунчиком мужики, с которыми я выбирался, называли. Они и оружие с одеждой дали…

– А мужики где? – по лицу, искаженному гримасой боли, сержант понял, что спросил лишнее. – Прости, не хотел. Мужикам – земля пухом.

– Не «стеклотоками» только…

– Чего? – не понял поначалу военный, но потом сообразил, о чем идет речь, и продолжил: – Ладно, возле шлагбаума сдай оружие и на КПП пройди. Там тебя капитан наш примет и запишет в книгу регистрации. Вот ведь действительно – Везунчик!

В центре организованного лагеря для беженцев на окраине поселка Артем первым делом нашел телефонный переговорный пункт. Под истеричный плач матери в трубке сообщил ей о смерти бабушки Анны и пообещал быть дома через двое суток. Затем, подумав немного, решился позвонить Олесе. На том конце провода долго никто не подходил к аппарату. Артем уже хотел нажать сброс, как внезапно ответил скрипучий старческий голос:

– Але!

– Здравствуйте. Простите, а с кем я разговариваю?

– Львовна я. Техничкой здесь работаю…

– А из персонала лаборатории нельзя никого услышать?

– А нету сейчас никого, вечер уже. Кто где. Иные по домам разбрелись, а кто и на устранении последствий…

– А вы не могли бы мне сказать, как мне Олесю Золотарёву найти? Она у вас на практике лаборанткой…

– Так нету здесь такой…

– То есть, как нет?! Она же…

– Вернее – больше нет. Она поначалу у нас была, да. А потом в нее, проклятую, в Зону согласилась съездить на две недельки…

– То есть, как согласилась?! Там же…

– Знаю, милок, знаю. Вот как все случилось, так и связь с ними пропала…

В голове Артема бешено завращались тревожные мысли. Он понял, что, скорее всего, произошло непоправимое. Развернувшись, медленно побрел прочь от переговорной кабинки. А позади него из висящей на закрученном в спираль проводе трубки еще доносилось: «Але, Але!»

Решение созрело быстро и бесповоротно. Он опять бежал. Но только теперь не спасался. Его целью являлся схрон, отмеченный на КПК Квашни. Найти его и во всеоружии вернуться туда, откуда несколько часов назад с большим трудом удалось вырваться. Что там говорил сталкер? Око – сердце Зоны? Уничтожив его, возможно уничтожить и ее? Скольких хороших людей она успела загубить? Сколько потерянных жизней и несбывшихся надежд?! Дед Семен, бабушка Анна, Веник, Сиплый, Квашня, Нафаня. Целый сонм воспоминаний о деревне и оставшемся в ней детстве. И еще… возможно, Олеся. Его Олеся! А вместе с ней и надежды, и счастье, и любовь… Все кануло в черноту бездонной пропасти, из которой больше ничего не выудить обратно.

К чертям! Пытались бороться и не получилось? А может, не так пытались? Может, не с той стороны брались подходить? Вывод один: сколько людей на свете, столько и попыток. И пока живет человечество, попытки будут продолжаться до бесконечности. На ком-нибудь она споткнется, однозначно. Ничто не вечно? А значит, не вечна и она. Может быть, недаром сталкеры дали ему такое имя – Везунчик?

Артем бежал вперед. Он возвращался в Зону…

Позади осталась привередливая и явно коррумпированная охрана комплекса, вытянувшая из него немалую часть хабара. Но он не обиделся, понимая, что каждый должен в этой жизни иметь навар от своей нелегкой работы. За спиной сдвинулась дверь шлюза, и зашипел сжатый воздух, вырывающийся из выпускных отверстий. Артем вздрогнул, наученный Зоной на любой подозрительный звук реагировать мгновенно. Потом вздохнул облегченно и двинулся в полумрачные внутренности бункера.

Справа вспыхнул яркий свет, и громко произнесли:

– Да, да…

От неожиданности опять конвульсивно содрогнулось все тело. Повернувшись в сторону раздавшегося голоса, сталкер увидел пожилого человека с аккуратной седеющей бородкой. Тот склонился над столом, заполненным различными лабораторными принадлежностями, и усиленно записывал что-то в развернутой книге альбомного формата. Все помещение оказалось заставлено шкафами, штативами и стойками с приборами, панели которых мигали многочисленными глазками светодиодов. В углу негромко работал нагнетатель воздуха, и клубился пар над большой колбой с непонятным реактивом ядовито зеленого цвета. Мужчина оторвался ненадолго от работы и мельком взглянул на вошедшего.

– Чего изволите, молодой человек? Желаете что-нибудь предложить на продажу или запасы пополнить? Нынче у нас изобилие, не то, что в недавние времена…

– И то, и другое. Всего понемногу… Здравствуйте.

– И вам не хворать. Ну, так давайте, не медлите. Посмотрим, что вы нам хотите предложить. После произошедших событий мало у нас эксклюзивных вещичек. Трудные времена пережили, знаете ли… Страшного много чего случилось. Так что, на иной товар можем цену и накинуть, купим подороже. Глядишь, и в накладе никто не останется!

– А можно сначала у вас поинтересоваться? Меня сильно волнует один вопрос.

– Вопросы – это хорошо. Только они, молодой человек, как и любая информация, свою цену имеют… Все взаимосвязано – материя и сознание.

– Но неужели все должно оцениваться?.. Я просто человека одного ищу. Говорят, что она у вас работала. Как раз перед самым расширением Зоны…

– Она? А-а! Вот вы о ком! Так нет ее больше.

– То есть, как нет?! Не пугайте меня, пожалуйста.

– А что мне вас пугать? Странный вы, сталкеры, народ. Как узнают про женщину в Зоне, так словно с ума все сходят разом. Гормоны, что ли, верх над разумом берут?

– Не понял, простите…

– А что здесь непонятного? Стоит у нас какой женщине появиться на время, так толпами вокруг мужики крутиться начинают.

– Вы меня не поняли, доктор…

– Я, молодой человек – профессор. А фамилия моя – Крутов.

– Простите, профессор. Я три месяца назад вообще ни про Зону, ни про известные здесь имена ничего толком не знал. Я ведь сюда из-за девушки моей пришел. Олеси…

– Вот оно что. Вы хотите сказать, из-за бывшей вашей девушки?

– Так что с ней, профессор? Умоляю, скажите! И так на душе тяжело от неизвестности…

Но Крутов словно не услышал последних слов Артема, продолжал корпеть над реактивами и делал постоянные записи в книге. Парень понял, что ученый решил стоять на своем. И, пока не увидит расчета за желаемую информацию, вряд ли выдаст ее даром. Поэтому, достав из рюкзака несколько контейнеров с артефактами, выложил их на свободное место между приборами, располагающимися на столе. Профессор бросил поначалу мимолетный взгляд на предметы, находящиеся перед ним, и вернулся было к работе. Но вдруг рука, зависшая над записями, замерла на месте, и Крутов, словно опомнившись, воззрился на сталкера.

– Та-ак. Вот, значит, какие дела… А разрешите полюбопытствовать, где же вы умудрились такую коллекцию собрать?

– Так ведь, профессор, всякая информация… – нервы Артема натянулись как струна. Он уже ничего не мог с собой поделать. Его внутренне сотрясало, как чумного во время лихорадки. В голове промелькнули мысли о том, что Зона ожесточает многих. Вот и научники стали процветать на чужом горе. Очень хотелось выразить ученому свое презрение.

– Ну, да… – Крутов сделал вид, что не заметил нервозности в голосе вошедшего. Его в данный момент больше интересовали артефакты в контейнерах. – Конечно, я понимаю. Рыбные места не каждый рыбак другому выдаст. М-м-м… Так что же желаете, молодой человек, за свой, надо сказать, ценный товар? Будете брать деньгами, продуктами, вещами или боеприпасами?

– Сначала ваша цена за нужную мне информацию, а потом все остальное.

– Ну, что же, пожалуй, вот эта «слеза» вполне сойдет за оплату. А за остальное я вам предлагаю… Новый комбинезон «Специфик», продукты, боеприпасы и необходимое оборудование. Или желаете что-нибудь еще?

– Да! Скажите уже, ради бога, что случилось с Олесей?!

– Не кричите, молодой человек, этим вы горю не поможете.

– Горю?..

– Не знаю даже, как сказать. Но, пожалуй, по порядку. Да, была у нас на практике Олеся Золотарёва. Прилежная лаборантка, деловая, работящая девушка. Ей всего неделя оставалась до окончания срока договора. Должен был вскоре прилететь вертолет с новым штатом сотрудников, привезти очередной запас продуктов, медикаментов и оборудования. А тут – крупнейший Выброс и резкое расширение Зоны. Словом, много чего произошло, даже вспоминать не хочется. Как выжило большинство, трудно сказать. Ко всему прочему, еще на время самопроизвольно включился ретранслятор близкого Энергопоста. Ежедневные физические нагрузки дополнились головными болями и галлюцинациями. Если бы не специально оборудованные стены бункера, в живых, наверное, не осталось бы никого. И наружу не выйдешь, зверье с нежитью окружило территорию комплекса. Так продолжалось несколько месяцев. Подмоги нет, а запасы подошли к концу… Страх. Бедную девочку было жалко больше, чем всех остальных. Как она это выносила? – профессор сделал длительную паузу, отвлекся, записав что-то в книгу, а затем опять продолжил: – Момент, когда пришла помощь, я с трудом помню. От истощения все с ног валились и часто теряли сознание. Спасатели и меня хотели эвакуировать, но я отказался. А остальных забрали с собой. Только, кажется, на обратном пути с транспортом что-то произошло. Говорили, что он упал недалеко от Затерянного города. Жалко народ. Но, сами знаете, Зона… Хотя чем черт не шутит, вдруг и выжил кто…

– И что же, никто не искал их?!

– Так искали, как без этого. Обломки вертолета нашли, но живых никого. Там еще места такие, страшные. Даже ваш брат, сталкер, старается стороной обходить. Фонит изрядно, зверья много и, говорят, наемники обитают. А те шутить не любят, свою территорию ревностно охраняют…

Услышанное надолго ввело Артема в ступор. Самые худшие опасения оказывались явью. Белый как мел, он произвел взаиморасчет с ученым и принял предложение того воспользоваться услугами комплекса для отдыха на одну ночь. Обиднее всего было добираться сюда почти целый год, и какой год! Сколько лишений и вида множества смертей пришлось претерпеть, чтобы убедиться в том, чего со страхом ожидал все это время! Его Олеси больше нет в живых…

Не спалось. Сколько ни пытался сталкер заставить перевозбужденный разум расслабиться, никак не удавалось. Тело пробирал волнами накатывающийся озноб. Промучившись пару часов, Артем встал и решил сходить в душевую. Необычные для Зоны, теплые, приятные струи бьющей с высоты воды подействовали успокаивающе.

Несмотря на усиленно работающие в помещениях кондиционеры, стояла духота. Легким требовался глоток свежего воздуха. Вытершись насухо, Артем оделся, с полотенцем, перекинутым через плечо, решил проветриться и отправился к шлюзу. Проходя по коридору, обратил внимание на негромкий голос профессора. Притормозил ненадолго и затих. Ученый говорил с кем-то по спутниковому телефону. Привыкший к отсутствию какой-либо связи в Зоне парень опешил. Мелькнула мысль, что установка, позволяющая беспрепятственно связываться отсюда с внешним миром, вероятно, является очень мощной. Хотя Артем уже знал, что научный мир не стоит на месте, придумывая на основе артефактов и их элементов новые хитрые приборы, позволяющие облегчить человеческое существование в Зоне и за ее пределами. Случайно подслушанное поразило парня еще больше и приоткрыло ему глаза на некоторые, ранее неизвестные вещи.

Профессор тоном, нисколько не присущим ученой знаменитости, по-домашнему развалившись в кресле и положив одну ногу на другую, увещевал собеседника в неожиданной удаче:

– Представляешь, Лаврентьич, сегодня такой куш оторвать удалось! Да, лошок один притащил целое наследство, а я отделался лишь небольшим откупом. Не бойся, как договаривались, все придет по назначению. Только бы опять не случилось чего непредвиденного. Но сейчас, думаю, еще долго подобного не произойдет. Подрастеряла она силы-то за последнее время… Да, да, сбагришь это хозяйство, как обычно. Цены сам знаешь. А мой счет не изменился. Так что, не робей. Мы наукой тут не зря занимаемся. Пользу приносим. Хе-хе-хе! А народ должен любить своих спасителей и платить им соответственно.

Поняв, что узнал много лишнего, Артем метнулся по коридору обратно в комнату и затаился там на время, переваривая услышанное.

«Вот, значит, как они «с головой» могут уходить в науку! Нерушимая репутация людей, одержимых изысканиями, рухнула в моих глазах в один момент и обратилась в прах! Отчего-то не сильно волнует даже то, что профессор самым наглым образом попытался обвести меня вокруг пальца. Да что там попытался? Обвел однозначно! Хладнокровно и расчетливо. Не совестясь даже из-за того, что я являюсь женихом Олеси, которая совсем недавно работала на интересы лаборатории. На его, профессора, личные интересы в том числе!»

Неудержимый гнев обуял парня. Его трясло от накатившей ненависти ко всему происходящему: к ученому, к лаборатории, к Зоне, к такому жестокому и беспощадному миру. Но что он может сделать? Он уже пытался прорваться к пресловутому Оку… Ломился вперед, беря нахрапом, но везде получал по шапке. Все начинания рассыпались в пыль, едва стоило выбрать нужное, казалось бы, направление. Почти год в Зоне, вокруг множество смертей и боли, а он за это время смог с большим трудом добраться лишь до научного центра на Маяке! А ведь мог погибнуть еще в деревне, где прошло беззаботное детство, и откуда начались его злоключения, а жизнь вдруг сделала крутой поворот. Остался живым и невредимым. Везунчик… Его так назвал Квашня – первый сталкер, встретившийся в самом начале пути. Тот, благодаря которому он уцелел при неожиданной встрече с Зоной. Кто явился для него учителем. Чьи уроки, так или иначе, помогли выстоять, не сорваться, быть хладнокровным и, по-возможности, расчетливым и упрямым. Жалко только, что наставник, прикрывая его бегство, безвременно почил в зубах кровожадных монстров. Везунчик… Скорее – Неудачник, ведь не окажись рядом в трудную минуту сталкеров и того самого домового Нафани, разве смог бы он уцелеть? Хотя, как знать, может, как раз в этом и заключалось его везение? Во встрече с теми, кто пожертвовал собой ради него.

Перед глазами ясно встал образ уважаемого сталкера, и вдруг подумалось: «А что бы сказал Квашня в данной ситуации? Как бы поступил он?»

Артем ухмыльнулся и сел на кровать. Первое: держать все чувства внутри и никогда не выставлять их наружу. Так легче бороться с врагом, переключаясь на отвлеченные темы. Второе: продумать дальнейшие действия и довериться чутью. Третье… Впрочем, первых двух вполне достаточно в данной ситуации. Правда, еще существует месть! А нужна ли она сейчас? Да и кому мстить? Профессору? За что? Если за Олесю, то он нисколько не виноват в случившемся. За обман его самого? Так ведь, в первую очередь, причину этого обмана надо искать в себе. Нельзя так расслабляться. Это и явилось предпосылкой к совершившейся афере ученого…

Так. Что ему вообще в данный момент требуется? Как всегда, терпение и везение. Профессор сказал, что кто-то мог выжить. Значит, появился очередной повод продолжить поиски. Где это? Возле Затерянного города. Что для этого необходимо? Подготовка, припасы и… желание. А желания, в отличие от припасов, хоть отбавляй! Остаются только они. Ну, это зависит от правильного подхода к профессору. А для него Артем уже нашел нужную кнопку. Подумав еще немного, сталкер облегченно вздохнул, развалился на кровати и моментально заснул крепким сном.

– Спасибо вам за гостеприимство. Может, требуется какая-то помощь с моей стороны? С таким костюмом, какой я у вас приобрел, хоть к самому Саркофагу идти не страшно. Из благодарности я мог бы выполнить пару ваших поручений, если таковые имеются.

– Да, да… – профессор вновь был таким, каким его впервые увидел Артем, задумчивым и немного рассеянным. – Конечно… Знаете, молодой человек, а вы определенно мне нравитесь! И вы действительно могли бы нам помочь. Я как раз собирался отправить к озеру небольшую группу для исследования состава почвы и растительной мутации. К сожалению, у нас дефицит охраны. После случившегося во время последнего расширения, военные с неохотой выделяют нам защитников. И по приказу свыше, солдатики находятся рядом лишь в пределах периметра лабораторного комплекса, а далее не идут. Я, конечно, понимаю, всех дома ждут родные, а места здесь настолько суровые, что рисковать жизнями подчиненных и своей карьерой не хочет никто. Но у нас есть достаточное количество средств, которые мы можем пускать на оплату подобных услуг со стороны…

Из горла вырывался тяжкий хрип. После взрыва дыхание затруднялось поднявшейся в воздух пылью, что вперемешку с пороховыми газами тучей заволокла все помещение. Фильтры натянутых на лица респираторов моментально забились, и толку от них не было никакого. Вырывающийся по краям масок воздух, наполненный влагой, оставил на лицах мокрые круги, которые тут же превратились в грязно-черные кольца. Сквозь пелену глядя друг на друга, сталкеры рассмеялись. Два негра, ни дать, ни взять! Лишь сверкали белизной их глаза – людей, жаждущих выжить в развязанной наемниками бойне.

Наверху бушевал очередной Выброс, сотрясая стены и потолок старого подвала и заставляя кричать, иначе услышать говорившего было невозможно.

– Тебя как звать-то?!

– Культя! А тебя?! – голос неожиданного союзника звучал глухо, пробиваясь через защитные слои фильтрующего материала.

– Везунчик! Только что-то последнее время везение ушло в никуда! Хочу погоняло поменять на Неудачник! А так Артемом зовут, а тебя?!

– Леня я! Леонид, значит! Только я уже от своего настоящего имени отвык! Года два никто так не называл!

– А почему Культя?!

– А вот!

Сталкер поднял вверх левую руку. Артем увидел, что на ней отсутствуют три средних пальца, а кисть с оттопыренными в разные стороны оставшимися мизинцем и большим – смешно напоминает жест выпивох, предлагающих «сообразить».

– Извини, не хотел! – парень сконфуженно отвел взгляд в сторону.

– Да ничего! Не робей! Я уже привык! Это последствия неосторожности! За артом одним сунулся, да расстояние до «мясорубки» не рассчитал! Еще повезло, что не всю руку оттяпало! Я дерево ногами обнял, так она на мне даже одежду тогда на куски изорвала! Страха натерпелся, ужас! Мужики веревкой выдернули, чуть пупы не надорвали втроем!

Культя склонился над трупом сноба, перевернул его на спину и внимательно всмотрелся в изуродованное взрывом лицо. Длинный плащ карлика представлял собой сплошную рванину, вызывая недоумение, как он вообще держался на хиленьком теле с непомерно большой головой. Открытые глаза мутанта остекленели и покрылись слоем пыли.

– Вот точно так же и на мне одежонка выглядела тогда, после той злополучной встречи с «мясорубкой», – Леонид присел рядом с трупом. – До чего же мерзкие твари! И не скажешь, что у нас с ними общие предки.

– А я сразу и не сообразил, что он рядом находится. Смотрю – автомат из рук выскочил и в сторону отлетел. И как это у них только получается так ловко? Силой одной мысли! Кто бы подумал, что такое возможно…

– Мы с тобой как в подвал заскочили, я сразу приметил, что в дальнем углу чьи-то глаза красным проблеском мигнули. Вот так бывает, спасаешься от одного, а другое со спины поджидает. Еще хорошо, что его собратьев рядом не оказалось, а то бы не он, а мы тут сейчас лежали… Интересно, наемники успели спрятаться или нет? Под Выбросами еще никто не выживал, насколько мне известно! А ты говоришь – не везет. Нет, брат, рано тебя Неудачником называть.

– Это еще что! Мало того, что наемники преследовать начали, так за мной один фантом увязался. Я думал, что мне уже точно хана. Не слышал еще ни разу, чтобы после встречи с этой штукой кто-то выжил. А что от тел остается, ужас! Он на двух наемников напал, когда я с ними перестрелку вел. Смотрю – только стоял человек, через мгновение один силуэт остался, а потом в виде праха осыпался на землю, словно его через крематорий мгновенный пропустили. Бр-р-р!

– А я не видел ничего. У меня с тех пор, как с «мясорубкой» поцеловался, предчувствия скорого Выброса начались. Вот я и искал, где спрятаться можно, гляжу – ты от этих гадов отбиваешься. Ну, думаю, надо собрату помочь, вдвоем полегче будет! – Культя протянул Артему руку. После крепкого пожатия продолжил: – А фантом – это плохо! И давно он тебя преследует?

– Так с самых Пятихаток! Я как направление на Затерянный город выбрал, он и прицепился.

– Да ну?! Откуда на Пятихатках такие твари? Там даже псы и псевдоволки почти ручные ходят, и кабанов – каждого в лицо знаешь да здороваешься, – Культя недоверчиво заморгал.

– В том-то и вся соль! Я по насыпи железнодорожной двигал, вдруг слышу – сзади шумит. Поначалу показалось даже, что поезд догоняет. Слыхал, поди, байку про поезд-призрак? – товарищ утвердительно кивнул, а Артем заключил: – Ну, думаю, тут мне и конец пришел. Говорят, что никому из встретивших этот поезд выжить не удалось…

– Причем, вроде бы призрак этот видели в разных местах. Но чтоб на Пятихатках, как и фантом – впервые слышу! – поддержал Леонид. – Вот же тебе везет на эксклюзив! А что? Везунчик же! Чуть не две случайности за раз.

– А задница-то у каждого одна… Вот и думал я, что за мной в кои веки вторая пришла! – Артем всхрапнул. – Я быстро обернулся. Подумал еще – хоть в глаза смерти загляну напоследок. А это не поезд, а фантом летит позади, в метре над землей, на одной скорости со мной. И не приближается, и не отдаляется от меня ни на шаг. Я решил проверить, за мной он увязался или просто по своим делам направляется, и побежал. И он тоже скорость увеличил! Вот так двое суток я в сопровождении этого чуда до города добирался. Когда мы с тобой в подвал спускались, он как раз на другой стороне улицы находился. Там наемник один за кучей кирпича сидел, хотел гранату к нам метнуть. Фантом на него бросился, а потом я из виду их обоих потерял. Ты же сам меня сюда толкнул, заставил все ступени спиной пересчитать. Чуть, блин, кости на них не переломал, когда вниз по лестнице кубарем летел… Не-не! Это не ты виноват, это я сам не заметил на входе валяющийся шлакоблок и запнулся!

– Ни фига себе! Это столько времени фантом возле тебя находился и ни разу не напал?! Чудеса, да и только! Ладно, давай весь подвал обследуем, вдруг еще какая зараза по углам прячется? Нам тут еще несколько часов сидеть, пока Выброс не пройдет. За это время и вздремнуть не мешает, все равно делать больше нечего. А то проснешься, а тебе чего-нибудь успели оттяпать…

Культя хмыкнул, нацепил на лоб фонарик, включил его и пошел вперед, с осторожностью заглядывая в боковые помещения. Артем, приведя автомат в готовность, двинулся вслед за товарищем. Сгнившие останки деревянной мебели, мокрые, заплесневелые куски какой-то ткани с бумагой и проржавелые трубы, валяющиеся повсеместно, захламляли проходы и мешались под ногами. Осторожно переступая их и огибая свисающие остатки стекловаты с торчащими из стен острыми штырями арматуры, напарники крались вперед, опасаясь встречи с очередным хищником. Но, пройдя подвал до конца и ничего подозрительного не обнаружив, вернулись обратно.

Пыль еще не успела осесть и продолжала клубиться недалеко от входа, а наверху бушевал в неистовстве Выброс, сотрясая едва держащуюся на петлях дверь. Динамики датчиков издавали треск. Вот же зловредная радиация! И никуда от нее не скроешься. Артем, чувствующий подкатившую тошноту, достал из кармана комбинезона антидот, вскрыл упаковку и, проглотив одну пилюлю, протянул другую Культе. Потом снял со спины рюкзак, расстегнул молнию на его боку и вытащил оттуда банку энергетика. Сначала сделал несколько глотков сам, после чего передал товарищу. Приятный цитрусовый вкус напитка подействовал бодряще. Сталкеров не волновало даже то, что часть летающей вокруг пыли попала вместе с жидкостью в желудок. Универсальный препарат знает свое дело, заодно и поработает над вредными микробами.

Уселись прямо на полу, привалившись спинами к шершавой стене. Леонид одним большим глотком запил лекарство и вернул банку Артему. Защитная маска, зацепившись резинками за уши, болталась у него под подбородком. Несколько капель пота, оставив на щеке грязные дорожки, упали внутрь фильтра. Культя, пытаясь почесаться, провел изуродованной рукой по отросшей щетине, но лишь еще больше размазал грязь по лицу. Не обращая внимания на заулыбавшегося Артема, смахнул остатки влаги с ладони в сторону, затем блаженно потянулся и заговорил вновь:

– В такой дыре находимся, а как благами цивилизации пользоваться, до сих пор не забыли. Вот так, выпьешь это пойло, и вроде не в Зоне вовсе, а на каком-нибудь пикнике…

– Да уж, – Артем вздохнул, – слушай, Лёнь. Извини, конечно, если что не так спрошу…

– Ты, наверное, про руку, да? Так спрашивай, чего уж там стесняться. Сам знаю, что некрасиво смотрится и взгляды привлекает. Я привык.

– Нет, я не о том. Самое главное, что ты сам себя инвалидом не считаешь. Это хорошо! Вижу же, что не мешает тебе отсутствие пальцев. Меня заинтересовало то, как точно ты рассчитал бросок гранаты в сноба. Ведь рисковал и нас осколками зацепить, помещение-то замкнутое, места мало совсем. А ты так ловко этой рукой гранату в узкий проем, за перегородку зашвырнул…

– А-а-а! Так все очень просто. Я же от рождения левшой больше был, хотя правой рукой не хуже владею. Просто предпочтение всегда левой отдавал. А сам-то не мог логически поразмышлять?

– В смысле? – не понял Артем.

– Ну, вот смотри. Если бы ты, как я тогда, артефакт увидел и потянулся за ним, какой бы рукой это сделал?

– Это зависит от обстоятельств и местоположения тела. А-а-а! – до Артема дошел смысл сказанного товарищем. – Предпочтение отдал бы правой руке.

– А я левой потянулся, и именно потому, что она – основная. Такие дела. Логика, брат, – первое дело! Иногда она очень может помочь в трудной ситуации. Для сталкера умение размышлять и замечать даже мелкие детали – хорошее подспорье в науке выживания! – Культя назидательно поднял вверх указательный палец. – Ну что, давай, что ли, передохнем немного? В запасе пара часов еще есть. А в том, что сюда кто-то проникнет во время Выброса, я не уверен. Это будет из ряда вон выходящий случай. Подобного в Зоне еще не случалось. Даже монстры в такие мгновения прячутся по норам, а не разгуливают на открытом пространстве.

Через некоторое время голова Леонида безвольно упала на грудь, и он крепко заснул. Не мешал сталкеру даже громкий шум разрядки Зоны, устроивший на поверхности земли настоящее светопреставление. Артем вздохнул. Его радовало, что он до сих пор жив. Хотя почти в самом начале его пути, на территории Пятихаток бывалые сталкеры посмеивались над новичком и пророчили ему скорый конец.

До намеченной цели, координаты которой профессор Крутов скинул ему на КПК, оставалось совсем немного. Сумеет ли он туда добраться? А если сумеет, не разочаруется ли, убедившись в страшной правде? Не лучше ли было бы просто оставить все, как есть, лелея надежду и тешась воспоминаниями? Как знать…

Противоречивые мысли скакали, путались между собой, завязываясь в тугой узел, после чего разлетались в разные стороны, чтобы вновь сойтись, издавая страшный грохот. Или это лишь казалось из-за звука продолжающегося Выброса? Уставшее от борьбы сознание на время отключилось, а Артем, нервно дергая конечностями и изредка покачивая головой, уснул.

Разбудил его резкий толчок в плечо. Сталкер открыл глаза, но никак не мог понять, где находится. Рассеивая темноту, недалеко мерцало странное, искрящееся образование. Вдруг Везунчика осенило: так он же в подвале и, вероятно, засыпая, выключил фонарик. Попробовал дотянуться до головы, но руку перехватили на полпути, а возле уха раздался тревожный шепот:

– Тише ты, не шевелись! Иначе нам обоим кранты. Это, наверное, тот фантом, о котором ты говорил…

«Это еще кто? – Артем все никак не мог прийти в себя после сна. – А! Это же мой новый товарищ – Культя. Он спал рядом, а сейчас что-то шепчет… Подожди-ка, о фантоме и о том, что он мне знаком?.. – мысли постепенно обретали ясность, вспоминалось все то, что произошло с ним за последнее время. – Точно! Меня же двое суток преследовал странно миролюбивый фантом! И вот сейчас он опять находится неподалеку, но при этом не делает ни одной, даже малейшей попытки напасть и полакомиться человечинкой. Впрочем, если судить по произошедшему перед самым Выбросом, ему могло надолго хватить сожранных наемников, от которых мы отбивались. А теперь, значит, он их переваривает, а находящихся рядом людей держит про запас? Как консервы в собственном соку. Дела…»

И тут же в голове парня возникла интересная мысль, как ответ на давний вопрос: почему двое суток находящийся рядом монстр не нападает на сталкера, а во время боя с синдикатовцами сразу бросается на них и начинает пожирать? Сомневаясь в собственном поступке и опираясь лишь на слабое подозрение, Артем медленно поднялся, включил фонарик и, не обращая внимания на шипящего позади Культю, приблизился к фантому. Повисла затянувшаяся тревожная пауза. С каждым шагом в Артеме все больше крепла уверенность, что он не ошибся и находится на правильном пути. Монстр за это время не сдвинулся ни на сантиметр и был все так же спокоен, переливаясь разрядами. Лишь немного изменял форму, то становясь овальным, то превращаясь в искрящееся пятно из одних только молний, то снова преобразуясь в шар.

За шаг до фантома Артем остановился и обернулся к Культе. Тот сидел, прижавшись к стене, и боязливо обхватил руками поджатые ноги. Сталкер прикусил до крови грязную от пыли нижнюю губу, а глаза его выражали ужас от происходящего.

– Знаешь, что, Леня? – уверенность Артема окрепла окончательно. – Хочу тебя заверить, что нас теперь не двое, а трое!

– Кто бы сомневался… – голос товарища дрожал от волнения. – Спасибо, подсказал. Я ведь без тебя с математикой не дружил. Крысы – не в счет. Конечно трое! Но, боюсь, что в скором времени останется только он один…

– Нет, Культя, – Артем весело рассмеялся на весь подвал, – ошибаешься! Теперь я уверен на сто процентов, что это действительно так! И слава богу! Я уж думал, что всю оставшуюся жизнь буду мучиться угрызениями совести за гибель тех, кто ради меня пожертвовал собой. Но не все так просто. Та-та-та-та! Разрешите представить?! На Арене Затерянного города напарник и друг Неудачника, бывший домовой, а ныне – фантом Нафаня!

С последними словами искрящееся образование резко дернулось к сталкеру и обволокло его с головы до ног. Раздался испуганный крик Культи, но Артем развел руки в стороны, и они, пройдя монстра насквозь, беспрепятственно вышли наружу с двух сторон.

– Прости, Нафаня, что я не могу обнять тебя, – из облачка раздался спокойный голос парня. – Уж больно разные мы с тобой. И спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Леонид, не бойся его, он, правда – друг! Я тебе потом все расскажу, что и как. Ой, дружище, не щекоти меня так, с детства не выношу!

Обломки вертолета. Не сгоревший или помятый корпус упавшей машины, а именно обломки. Страшные покореженные останки некогда грациозной и большой железной стрекозы. Слегка уцелела лишь передняя часть кабины. Это говорило о том, что летательный аппарат упал с большой высоты, вероятно, развалившись на части еще в воздухе. Вряд ли кто-то мог выжить в такой катастрофе. Немыслимо, чтобы нашлись счастливчики. А причина? Поломка исключается, иначе машина встретилась бы с земной поверхностью в более-менее целом виде. Поэтому, причин, скорее всего, может быть две. Либо вертолет сбили, либо он столкнулся с одной из аномалий прямо в воздухе… А внутри прорисовываются чернотой костей сгоревшие дотла останки людей. Но определить, кому они принадлежат, невооруженным глазом невозможно. Значит, были жертвы?! А профессор сказал, что поисковая группа ничего не нашла. Скорее всего, даже не стали осматривать. Просто резюмировали: никого и ничего нет. Побоялись садиться на землю, мало ли что может произойти? Покружились и улетели восвояси. И как прикажете теперь называть себя? Везунчиком? Не в этом ли состоит его везение: находиться на месте гибели собственной любви и не знать, что делать? Не-ет, скорее уже Неудачник, и никак иначе!

Артем сел посреди обломков, опустив руки на землю, и зарыдал. Культя, опасливо озираясь, стоял поодаль и держал наготове автомат. Окликать в данную минуту напарника он не решился. Пусть парень изольет душу, вдруг ему станет от этого легче? Нафаня мелькал между развалинами домов, тщательно осматривая окрестность, и почему-то вел себя очень нервно. Лучшего охранника и союзника в Зоне не найти. Поэтому, расслабившись и не обращая внимания на окружающее, Артем ушел в собственные переживания. Перед глазами сменялись обрывки воспоминаний о былом. Шелковистые волосы, нежные руки, карие глаза и ласковые слова, произнесенные шепотом. А еще веселый смех, сплетенный из желтых одуванчиков венок на голове, теплая ночь на Ивана Купалу, прыжки через огонь костра, прогулка по лесопарковой зоне…

Сейчас это слово не звучало для сталкера иначе, чем с заглавной буквы. Он ухмыльнулся с сарказмом.

«Зона. Кому или чему удалось породить на свет это страшное место? Место, где все живое рано или поздно погибает. А если посмотреть на это более реалистично? Чем она отличается от обычного мира? Если судить по законам самого Мироздания – ничто не вечно. А значит, всему когда-либо наступает конец. С тем отличием, разве, что здесь это происходит в несколько раз быстрее… – совсем нелепая мысль внезапно посетила голову: – А если бы все случилось по-другому? Осталась бы Олеся в живых, и прожили бы мы совместно в любви и счастье. Какова могла бы быть наша старость? Два дряхлых человеческих создания, окруженные детьми и внуками, ждущими, когда же старики, наконец, осчастливят потомков переездом на «постоянное место проживания» – за город?..»

Артем в сердцах сплюнул в сторону и резко встал. Такое могло прийти в голову только человеку. Какими бы беспощадными не были звери по натуре, а подобное им недоступно. А как могло получиться у зверей? Наверное, еще хуже. Редко случается увидеть в дикой стае старую особь. Почему? Потому что выживает сильнейший! Сила – это молодость и здоровье. А старых либо изгоняют прочь, либо, что еще хуже, просто умерщвляют. Своими руками. Стоп. У зверей нет рук, у них – лапы, конечности, щупальца, отростки. А еще клыки, бивни, клювы, присоски, копыта, когти…

Показалось вдруг, что он сильно заболел. Надо же, как все хреново! Даже мир вокруг стал раскачиваться и двоиться. И поверхность земли сместилась куда-то в бок, приподнявшись справа настолько, что стоять на ней, наклоненной по отношению к привычному горизонту, уже совсем невозможно. Он начинает терять рассудок, или действительно что-то протекает не так?..

Попытавшись встрепенуться, сталкер понял, что не может двинуть даже рукой, а вокруг творится нечто из ряда вон выходящее. Это было видно уже по тому, как ему кричит что-то, отчаянно жестикулируя, напарник. А недалеко нервно мечется Нафаня, превратившийся в большой раздутый кокон электрических разрядов. С одной стороны, это должно испугать кого угодно, а с другой – выглядело смешно и непривычно. Посмотрев на друзей и их вычурные движения, Артем кисло улыбнулся. Его удивило, отчего круглая форма фантома, находящегося почти на самой вершине вздыбленной справа земли, не скатывается вниз согласно законам земного тяготения. А Культя выглядел настолько комично, будто решил, что он клоун, вышедший на арену цирка, и начал выдавать потешные ужимки и прыжки…

И тут возле левого плеча раздался протяжный металлический скрежет. В грудь и лицо ударил плотный поток воздуха, лист дюралевой обшивки вертолета просвистел возле самого уха, по счастливой случайности лишь едва задев руку. Артем изумленно посмотрел на то место, куда пролетевшее мимо него железо воткнулось с огромной силой. Поверхность земли вздрогнула еще раз и пошла крупными трещинами. Но прийти в себя окончательно сталкер уже не мог. Проснувшаяся на месте гибели вертолета неизвестная аномалия ударила по его разуму сильной пси-волной. Она принялась, как пушинками, бросаться металлическими останками машины, рвать землю вокруг человека и втягивать в образующуюся воронку мелкий мусор. Но почему-то Артема это не сильно волновало. Он спокойно смотрел на творящееся и усмехался.

До слуха, наконец, долетел протяжный крик Культи:

– Арте-о-ом! Да что ж такое?! Беги быстрее! Оглох, что ли?! Давай сюда, сейчас повторно накатит! Это она еще только начала!

А вокруг, словно мечи гигантских воинов, замелькали в стремительном танце вращающиеся дюралевые обломки. Воздух наполнился протяжным свистом и зловещими звуками. И тут же все прервалось, провалившись в черноту. Стало тепло и уютно. Заботливые руки мамы укутали маленького сына в одеяло, аккуратно подтыкая края под легонькое тельце. Прощальный поцелуй на ночь, щелчок выключателя и заливающийся вечерней трелью соловей в ближайшей роще. Счастье, умиротворение и покой.

– Да под плечи подхвати, что ты его за руки взял?! Голова по земле волочится.

– Вам легко говорить, а мне неудобно. Мою-то руку видали? И устал я сильно, третьи сутки его тащу. Уже сомневаться начал, что его вообще кто-то к жизни вернет…

– А напарник что не помогает?

– Какой напарник?

– Фантом.

– А-а-а! Так я его и не знаю почти. Это его напарник, Артема. Говорит, что тот когда-то домовым был у его бабушки. А потом от зверья его защищал, когда изба сгорела. И, вроде, взрыв произошел, что ли, большой. Вот он тогда фантомом и стал. А я не знаю, как с ним общаться. Мы же только успели познакомиться, и вот, что произошло…

– Да ровнее держи! Он и так крови много потерял. Вишь, как его поломало всего! В «мясорубку» угодил, что ли?

– Не-е-е… Там страшнее было, еще и ментальное воздействие началось. Я-то с краю находился, мне меньше досталось. А он, похоже, глюков наловился всласть. Я ему кричу, чтобы уходил, а он стоит и улыбается. И тут его накрыло. Если бы не Нафаня, который всю эту гору железа на себе держал, не знаю, чем бы все закончилось.

– Какой еще Нафаня?

– Так фантом этот. Артемка его так и звал, даже обниматься с ним пробовал. Только не получилось. Нафаня прозрачный, вот Артем сквозь него и прошел.

– А попросить стать осязаемым никак было нельзя?

– То есть, как попросить?..

– Обыкновенно! Вот так: Нафаня, иди сюда. Помоги нам твоего друга тащить, а то выдохлись мы совсем.

– Ого! Ни фига себе! Как это у вас получилось? А как легко стало-то! Может, отпустить?

– Отпусти-ить, – передразнил голос. – Ох и ленивая нынче молодежь пошла! Придерживай, давай. Он же тоже не железный. У него энергия подпитываться должна. Устанет – уронит. А Артему сейчас этого надо? И так уже весь уроненный… Как получилось… Обычно! Голосом. А у тебя его нет, что ли, как пальцев на руке? Сам-то не мог догадаться?

– Так ведь всегда воевал с ними, а тут друзьями стали. Непривычно. Спасибо вам, доктор. А ты, Нафаня, не обижайся на меня. Я не знал… А долго нам еще идти?

– Нет, уже близко. Почти пришли. А Нафаня ваш, каким был с рождения, таким и остался, просто немного форму в Зоне поменял. Стиль, так сказать. Чтобы, значит, под «местную братву закосить». Хе-хе-хе! Его раньше-то не видно было. Вернее, не всегда видно. По особым праздникам только. Сочельник, к примеру, или Рождество. Ну, и других случаев еще несколько. А то и как луна встанет. Поля магнитные, да различные солнечные всплески. Подобные факторы всегда на собратьев Нафаниных действовали. Вот оттуда и россказни про домовых да кикимор всякие. Хочешь, не хочешь, а приходится людям с ними иной раз сталкиваться. Такие дела. Ну, вот и пришли. Нафаня, справишься сам, или помочь? Справа в доме дверь в лабораторию. Вот туда его и надо – на стол. Ай, молодца! Сильная у них связь с Артемом. Это нечто большее, чем просто дружба. Это родная кровь!

Вспышка. Свет, больно бьющий по глазам.

«Зажмуриться, уйти от всего этого. Здесь плохо, сыро и холодно. Куда вы меня тянете? Я не хочу! Я хочу к маме. Пусть снова обнимет, укроет и поцелует на ночь. Где мой трансформер? Он так удивительно умеет складываться и превращаться в машину. Сколько пушек на него можно нацепить! А если прикрепить еще и крылья, то он становится непобедим. Он может все! Он унесет меня далеко-далеко, на Марс. И мы будем с ним искать сокровища затерянной в звездной дали древней цивилизации… Да куда вы меня тянете?! Я не хочу… Мама!»

– Ладно, не дури, открывай глаза. Пора тебе к нам возвращаться, ты же сильный. Ты можешь. Третий день, как в себя пришел, а все не решаешься. И вот, Нафаня тоже ждет.

«Нафаня? Ах, да, бабушка Анна рассказывала вчера про домового. Но я же вел себя хорошо, значит, он меня любит, и не будет делать так, чтобы мне снились плохие сны. А сегодня вечером ребята опять начнут пугать друг друга страшилками про черные дома с ужасными ведьмами и колдунами. Будут жаться плотнее друг к дружке, говорить искаженными с подвыванием голосами, но при этом заразительно и громко смеяться, чтобы прочь отогнать собственные страхи…»

– Нафаня, ты, что ли, на него подействуй, чтобы он к нам вернулся. Больно долго в себе находится.

Легкое прикосновение ветерка к левому уху, а потом все более настойчивое покалывание в районе мочки. Постепенное нарастание давления и, наконец, сильное жжение.

– М-м-м… Да больно же!

– Наконец-то! Хех! Молодец, Нафаня, так его! Будет знать, как притворяться. Гляньте-ка, он еще и говорить умеет! А то лежит здесь – труп трупом. Чаю-то будешь? С варе-еньем. Какое желаешь? Ежевичное, брусничное, клюквенное?

От последних слов засосало под ложечкой. На языке почувствовался кисловатый привкус ягод. Набежала слюна. Артем понял, что сильно хочет есть, и медленно открыл глаза.

Вспышка. Свет. Но в этот раз боль отсутствует. Есть голод. Сталкер непроизвольно сглотнул. Справа раздался хохот:

– Ахах! Я же говорил, что мы его сегодня поднимем! А, Леонид? А ты не верил. Знаете анекдот такой? Один сталкер другому говорит: «Вчера мы с дядькой нажрались вусмерть!» Второй ему отвечает: «Так у тебя же нет дядьки!» А первый: «Ну, говорят же, что голод – не тетка…»

Вслед за словами опять раздался хохот, только теперь уже нескольких человек. Решившись, Артем медленно поднялся и сел. Все тело колотил озноб. Хотел увидеть говорящих, но не смог, в шею словно вставили клин. Тогда парень стиснул зубы и, превозмогая боль, развернулся всем корпусом. Ноги спустились с кровати. Голые ступни приятно захолодило от половых досок. Слева заиграло световыми бликами. Артем поднял взгляд. Из искрящегося образования появилось улыбающееся лицо Нафани.

– Привет, дружище! – голос хрипел и срывался. – Я живой, да?..

Фантом интенсивно закивал. А от окна, из которого, проходя через все помещение, наискосок били яркие лучи солнца, раздался уже знакомый голос:

– Ну, вот и хорошо. Не зря мы тебя неделю по частям собирали и штопали. Сейчас выглядишь лучше прежнего. Вставай потихоньку и двигай к нам. Попьем чайку и поговорим о том, о сём…

Попытался резко подняться, но сильная боль в районе правой ключицы заставила отказаться от задуманного. Не зная, что предпринять, опустил руки, уперевшись в кровать. И вдруг тело стало невесомым, приподнявшись в воздух. Артем в недоумении смешно задергал ногами, пытаясь найти точку опоры, а от окна снова заговорили:

– Та-ак, Нафаня, правильно! Помоги другу, ему сейчас тяжело. Месяц без движения, отвыкло тело от физических нагрузок. Давай его к нам, вот сюда, на табурет сажай.

«Нафаня!» До Артема дошло, что старый друг вновь помогает ему. Зрение, наконец, привыкло к яркому свету. Вблизи окна располагался обеденный стол, а за ним сидели Культя и двое неизвестных. Все внимательно смотрели за производимыми фантомом манипуляциями и улыбались. Посреди стола разместился старинного вида пузатый самовар. Под краник его подставили фарфоровую чашку, в которую падали не удерживаемые вентилем парящие капли. Несколько тарелок, кружек и блюдец. И аппетитно манящее красновато-синим оттенком варенье в пиалах.

Справа – мужчина средних лет с небольшой бородкой и глубокими морщинами вокруг глаз. В домашнем халате, на ногах мягкие тапочки. Смотрит участливо, слегка по-отечески. Сталкеру, сидящему с другой стороны стола, на вид нет еще и тридцати. Одет во все черное. Пронзительность взгляда говорит о том, что отношение его может быстро выйти за рамки добродушия. Всё, что успел заметить и о чем подумал Артем, пока Нафаня аккуратно переносил его на табурет.

Стоило только занять место на мягкой шерстяной подстилке и слегка поерзать, удобнее располагая израненное тело, как бородатый обратился к нему вновь:

– Ну, что же, молодой человек, будем знакомиться? – сам говоривший тем временем разливал по кружкам кипяток из самовара. – Тебя зовут Артемом – это нам известно. Культя успел заочно представить. С Нафаней мы тоже подружились. Остается только тебе узнать о нас. Если еще не догадался сам, меня зовут Болотник, и ты находишься у меня в гостях. Пришлось, знаешь ли, изрядно повозиться с твоим организмом, чтобы привести его в надлежащий вид. И надо отдать должное всем присутствующим. Мы сообща в этом преуспели настолько, что в данный момент не осталось никакого опасения за твою жизнь. И сейчас мы рады видеть тебя в почти полном здравии.

– А меня называют Лучник, – сталкер в черном выдержал небольшую паузу, словно спрашивая разрешения у хозяина. После одобрительного кивка продолжил: – Думаю, что о нас ты хотя бы мельком слышал. Зона не слишком велика, а сталкеры – народ, который любит чесать языками, придумывая различные небылицы. Хотя… Должен сказать, часть слухов являются-таки истинной правдой.

Рот еще не до конца пришедшего в себя Артема от полученной информации открылся самопроизвольно. С ним за одним столом сидят две легендарные личности! Два призрака…

Лучник засмеялся:

– Вот уж призраками-то мы точно не являемся, могу это тебе сказать со всей уверенностью! Ну-у… разве только чуть-чуть…

– А как вы узнали, о чем я подумал? – голос Артема еще срывался и хрипел.

– Если уже слышал о нас, – вновь повел разговор Болотник, – тогда должен знать, что Лучник имеет телепатический и ментальный дар. Он уже неоднократно помогал мне своими способностями. Недоброжелателей и на нас хватает с избытком, знаешь ли…

– А правда, что у вас есть ручная псевдорысь?

– Правда. И не одна! Только я их не приручал. Для нас с Болотником не существует такого понятия, как дрессировка. Просто мы находим с животными общий язык. И наше совместное существование приносит пользу обеим сторонам. А с Шалуном и Дикаркой ты еще познакомишься. Они научат тебя многим полезным вещам, – Лучник наклонился к столу и понизил голос. – А хочешь, научат тебя быстро бегать? У них же клыки и когти ого-го!

Смутив Артема окончательно, все сидящие за столом громко расхохотались. Даже Нафаня стал переливаться и изменять форму.

– Ну, давай, пей чай и варенье с маслом на хлеб мажь. Другого пока не предлагаю, после длительного покоя нужно, чтобы организм немного привык к нагрузкам, и заработали все органы. Мы там тебе к вечеру бульончик мясной с травяным отваром сварганим, – Болотник немного помолчал, словно находился в замешательстве, но потом все же решил уточнить: – А откуда у тебя появился кристалл?

– Какой кристалл? – не понял вопроса Артем. – Не было у меня никакого кристалла…

– Ясно. Культя тоже говорит, что не видел у тебя ничего такого. А вот когда мы тебя всего переломанного в дом занесли, то ты едва ли не мертвой хваткой зажимал в кулаке вот эту вещичку.

Болотник аккуратно протянул сталкеру лежащий на развернутом носовом платке прозрачный кристалл в виде октаэдра из неизвестного, но очень прочного материала. Артем непроизвольно подался вперед, осторожно прикоснулся кончиком пальца к одной из граней предмета и вздрогнул от неожиданности, когда все тело пронзил вдруг непривычный поток живительной энергии, почувствовались необычная легкость и восторженный подъем, пробуждающие некую «телячью радость», желание – бежать, куда глаза глядят, лишь бы только находиться в постоянном движении. Ойкнув, он отдернул руку и с оторопью, рассеянно взглянул на болотного эскулапа.

Болотник понятливо подмигнул сталкеру, а Лучник произнес:

– Чувствуешь? Это хорошо! А теперь смотри сюда, – и он, расстегнув ворот своего комбинезона, вытащил висящий до этого на шнурке точно такой же кристалл. – Похожи? – уточнил Лучник, засмеявшись. – А это значит, что ты тоже являешься Избранным!

– Избранным? – не понял с жадностью жующий бутерброд Артем.

– Да. Эти кристаллы никогда не даются в руки простых людей, только Избранным.

– Избранным кем?

– Хм… Возможно, ты и прав, задавая вопрос именно таким образом. Но, скорее, Армада – это не живой организм, а сооружение с очень развитым искусственным интеллектом.

– Армада?! – сталкер едва не поперхнулся, спешно проглотил не до конца пережеванное и, обжигаясь, поспешил запить чаем застрявший в горле комок. – Разве она существует на самом деле?!

– А разве мы с Болотником похожи на сказочников? – Лучник сурово свел брови.

– Н-нет… – окончательно растерялся Артем, ища поддержки у сидящего рядом с невозмутимым видом Культи, но тот, улыбаясь, лишь подмигнул товарищу и одобрительно качнул головой. – Значит, правда… – сделал вывод парень. – Хорошо. В чем тогда заключается моя миссия?

– Это долгий разговор, – снова вмешался Болотник. – Мы продолжим его позже. Обязательно. И разберем все нюансы самым тщательным образом. Сейчас же ты должен повесить кристалл на шею. Он поможет тебе не только восстановить здоровье и силы, но и научит новым вещам. Уж поверь – у будущих Стражей обязанностей никак не меньше, чем у действующих.

– Час от часу не легче…

А потом начались долгие и изнурительные тренировки, занявшие большую часть его времени. Болотник и Лучник постоянно сменяли друг друга, с каждым разом все сильнее укрепляя Артема. Единственное, что никак не удавалось изменить учителям – заставить сталкера отказаться от клички Неудачник.

– Учись концентрироваться и тренируй не только тело. Все производимые нами движения идут от мозга. Понимаю, что больно, но боль тоже можно воспринимать по-разному. Иногда просто необходимо отбросить ощущения в сторону. Чаще ставь перед собой цель, достижение которой бывает гораздо важнее боли. Решение этой проблемы поможет выиграть схватку. Не всегда нужна одна только сила. Любой удар станет ощутимее, если знать, в какое место его нанести. К примеру, если бить по ноге, где боль почувствуется сильнее? Правильно, в колене. И еще в передней части голени, чуть выше щиколотки. Здесь кость почти не имеет защиты мышцами и жировыми отложениями. Если ты досконально будешь знать уязвимые места на теле противника и правильно подойдешь к нанесению удара, считай, что половина победы тебе обеспечена.

– А это растение поможет тебе почти полностью обездвижить врага. Запомни: зачастую совсем не обязательно убивать или калечить. Главное – заставить понять, что ты сильнее. Это, в большей части, убедит любого в его несостоятельности как соперника по отношению к тебе. Достаточно растереть лист в ладони и в прямом контакте размазать по лицу нападающего. Если не попадет в глаза, то в дыхательных путях окажется однозначно. Только не вздумай потом этой рукой свое лицо вытирать!

– Очень удобное, бесхитростное, легкое в изготовлении и почти бесшумное оружие – лук. Есть еще арбалет, но он тяжелее и более громоздок, хотя убойностью и весьма неплох. Но конструкция его сложнее, а принцип схож. Поэтому сейчас коснемся лишь лука. Сначала поговорим о древесине, из которой лучше всего его сделать, а потом начнем тренировки…

– Взять, к примеру, «кротовик». Свойства его таковы, что защита владельца данного артефакта на время повышается почти в сотню раз. Редкий бронежилет может похвастаться подобным. Правда, действует недолго. В зависимости от ситуации, при которой используется. Во время контактного боя способен защищать хозяина в течение минут десяти. Отработав, артефакт немного уменьшается в размере и словно засыпает, набирая силы. И еще. При сильном давлении на него вытянутой рукой он выдает направленное излучение убойного типа. Даже в каменной скале способен пробить широкое отверстие до трех метров глубиной. Очень опасен для противника. Если части артефакта, при умелом подходе к нему, аккуратно вставить в снаряд, который будет выпущен по врагу, эффект от попадания будет равен большому взрыву. Благодаря «кротовику» учеными были сделаны сенсационные разработки по защитным свойствам некоторых бронежилетов и комбинезонов, используемых в Зоне. Редкая и дорогая вещь.

– При правильном подходе, ударив даже в малочувствительное место, можно нанести противнику ощутимый урон, выведя его на время из строя. Но для этого твои пальцы должны быть готовы к встрече с плотью. Сокрушать, наносить боль, вводить в шок. Тренировки, постоянное совершенствование, оттачивание мастерства. Забудь о своей боли, помни о том, что противнику может быть еще хуже. Рази, но не забывай, что он тоже живой. У него есть родные и близкие. У него есть те, кто может всецело зависеть от его способности продолжать существование. Убив одного, ты, тем самым, можешь нанести непоправимый вред кому-то другому. Ни в чем не виновному. Помни об этом и старайся в поступках быть справедливым. Никогда не стоит брать на душу непростительный грех.

– Самый эффективный урон можно нанести противнику не в прямом противостоянии, а методом «партизанской войны». Скрытность в передвижениях, умелое использование внезапности, продуманность и четкость в действиях – это залог победы. Посуди сам: что сумеет сделать одиночка против большого количества врагов? Убрать с дороги одного-двух, ну, может, чуть более того. Значительную роль в перевесе сил играет правильный подход к противнику. Если идти в лоб, значит, уравнять шансы. Подарить время для подготовки к отпору. А если подобраться с той стороны, где у него… хм-м… нет глаз, тогда это время будет работать на тебя. Представь, что тебя преследуют, и, кровь из носа, очень надо оказаться позади врагов. В этом случае немаловажно запутать погоню отсутствием следов… Нет, совсем спрятать их не удастся, но существует ряд мер умелой маскировки отпечатков. Не всем дано читать их, словно открытую книгу. А ты должен это уметь обязательно. Вот скажи: кто прошел по этой песчаной полосе?

– Какое-то бревно протащили…

– Сам ты – бревно! Это Шалун.

– Как это – Шалун? У него же когти на лапах такой длины, что между пальцами не прячутся! А я царапин не вижу…

– А я его прокатиться попросил.

– Тьфу, совсем забыл, что вы с ним телепатией общаетесь. А как он вас понял?

– У Зоны, брат, уникальные возможности воздействия на развитие некоторых видов растений и животных, или еще не заметил? – в голосе Лучника промелькнули нотки иронии. – Она в несколько раз, а когда и в десятки, или даже сотни, быстрее природы успевает поработать над совершенством организмов. И никогда еще Зона не боялась экспериментировать. Вот только не стоит выяснять, отчего это происходит. Того, кто пытается вникнуть в ее деятельность, хуже того – пробует вмешиваться, она очень быстро и безвозвратно растворяет в себе. Никому и никогда ревностная Хозяйка не позволит этого делать. Советую тебе просто свыкнуться с мыслью о совместном существовании, но в рамках установленных ею правил. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях. А теперь перейдем к практическим действиям…

– Доктор, мне кажется, что я знаю уже настолько много, что вся эта информация не умещается у меня в голове.

– Вот когда тебе перестанет казаться… Наоборот – когда ты почувствуешь, что знаешь очень и очень мало, и будешь хотеть с каждым разом узнать еще больше, вот тогда поймешь, что головной мозг – это необъятное вместилище, способное охватить все, что угодно! Хм-м… Возможно, тогда ты и достигнешь необходимого уровня подготовки. Впрочем, не совсем в этом уверен. Могу лишь с точностью сказать, что большинство потенциальных врагов окажется заведомо слабее тебя. Если не физически, то морально – точно. А что такое физический перевес? Совсем не обязательно – сила. Другое дело – выносливость, профессионализм и скорость реакции. Именно поэтому я в основе учу тебя знанию особенностей живого организма, а также специфике использования возможностей растительного мира. Кстати, иной раз знающий человек может использовать в своих целях и вещества животного происхождения. К примеру, слюна некоторых видов летучих мышей в определенной пропорции способна подействовать как сильное снотворное…

– Немалую роль играет хорошая ориентация и заблаговременное изучение окружающей местности. Каждая, заметь – каждая неровность и складка может помочь тебе одержать малую толику победы. Совсем не обязательно торопиться, порой действеннее спешки пословица: «тише едешь – дальше будешь», ну, или ее вариации… Главное – целеустремленность. Помни, что ты сильнее врага, ты хитрее и умнее его. И дело совсем не в количественном перевесе. Основа всего – мастерство. А сейчас поиграем в прятки. Вот – перед тобой поляна, на которой почти ничего нет. Хех! Что, Шалун, дадим ему время? А потом проверим, чему мы его научили! Десять минут тебе на маскировку, а потом идем искать. Кто не спрятался – мы не виноваты… – удаляющийся голос еще какое-то время был четко слышен: – Шалун, дружище, как давно ты не мыл лапы с острейшими когтями и не чистил клыки?..

– Да больно же! Вы специально заставили меня глаза закрыть, чтобы ударить по голове узлом этой веревки? Издеваетесь, да?

– Нет, проверяю твою реакцию на изменение обстановки.

– Я же не крот, чтобы не видеть, что творится вокруг! Как я с закрытыми глазами мог узнать, что вы меня этим ударите?

– Не крот… Но ведь ты живешь не только при свете дня. Еще и ночью. Глаза человека не приспособлены видеть в темноте, но, к примеру, у слепых людей со временем обостряются другие чувства. Вот и попробуй развить их в себе. Неужели, когда веревка приближалась к тебе, ты не ощутил никаких изменений?

– Как-то не успел над этим подумать…

– А ты подумай! Воздушная среда, как, впрочем, и земная твердь, и вода имеют свойство передавать звуки и колебания, которые на пустом месте не появляются. Попробуй развить навык улавливания даже малейших импульсов. Это как с пролетевшей недалеко от тебя мухой: помимо жужжания ты ощущаешь еще и движение воздуха, рассекаемого крыльями насекомого.

– Например, злыдня можно почуять издалека. От него постоянно земля вздрагивает…

– Ну, этого-то громилу почует любой, даже неподготовленный. А ты научись ловить едва заметные колебания. Вот мимикрим: если он уходит в режим невидимости, зрительно его почти невозможно заметить, но на слух определить сможет любой. Главное – внимание. Носоглотка этого существа устроена таким образом, что во время атаки раздаются звуки с силой проходящего через ноздри воздуха. Опять же – топот, его в спешке не скроешь. Научись выделять тональности окружающих звуков, экспериментируй, развивай свое чутье. А вот Нафаня тебе в этом очень даже поможет…

– Сегодня перейдем к более сложным вопросам. И ты сейчас это поймешь сам. Перед тобой открытое пространство, на котором спрятаться практически невозможно. Хе-хе! Но очень надо! Как поступить в данном случае?

– Ну, разве только испариться прямо в воздухе… Ха! Не хотите ли вы научить меня режиму «стелс», подобно мимикриму? Но это же невозможно!

– Невозможно, говоришь? – Лучник загадочно ухмыльнулся. – В чем-то ты, конечно, прав… Рожденный, как говорится, ползать… Но ведь порой этого совсем не обязательно делать. Достаточно вот такого эффекта!

Внезапно фигуры сидящих перед сталкером псевдорысей – Шалуна и Дикарки – поплыли, словно были сделаны из воска или парафина, медленно стекли на землю, растворились в ней, а затем на их месте из ничего выросли два куста шиповника. Артем часто заморгал и помотал головой, не веря глазам и прекрасно понимая, что подобное невозможно. Но висящие на ветках красные плоды с четырьмя остренькими изогнутыми лепестками на верхушках говорили об обратном и заставляли воспринимать происходящее как явную действительность. Через несколько секунд все протекло в обратном порядке. Перед сталкером вновь оказались два хищника.

Постояв немного в нерешительности, Артем перевел взгляд на улыбающееся лицо своего наставника.

– Так что, возможно ли обмануть на некоторое время противника подобным образом?

– Да уж… А я уже видел нечто подобное! Псевдоволк тоже умеет наводить мороки. Это телепатия! Только у меня появился вопрос: вы-то понятно, у вас есть особый дар, а как такое может быть доступно мне?

– Во-первых, телепатия, конечно, доступна не всем. Физически. Хм-м… Тогда бы в цирках не было отбоя от гипнотизеров, каждый хотел бы выйти на арену. Это в лучшем случае. Хуже, когда данный природой дар начнет использоваться в преступных целях. Но в природе все взаимосвязано, она тоже имеет некий разум, развивая своих детей очень длительное время. А вот Зона – совсем другое дело. Она в кратчайшие сроки наверстывает упущенное за миллиарды лет. Рывком, пробами, большинство из которых оказываются ошибочными. И она это понимает, поэтому не торопится делиться секретами со всеми подряд… А во-вторых, смелая Хозяйка оставляет лазейки для разума, заставляя нас подумать над происходящим. Стоит лишь заметить ее щедрость и своего рода «радушие» для мыслящих существ. Я задам тебе вопрос, а ты, логически порассуждав, попробуй ответить на него: возможно ли тебе, не имеющему подобного дара, повторить в примерной последовательности то, что ты видел несколько минут назад? И наводка: много ли усилий понадобится для того, чтобы повредить кожный покров человека? Согласись, что не много. А если этот человек будет владеть «кротовиком»? – Лучник хитро прищурился.

– А-а-а! – до Артема начал доходить смысл сказанного учителем. – То есть вы хотите сказать, что при наличии соответствующего аномального предмета…

– Именно!

– А разве такие артефакты существуют?

– Тс-с-с… – сталкер приложил палец к губам. – Скажу честно: нет!

– Тогда зачем… – парень осекся на полуслове, заметив смешинки в глазах учителя, и начал рассуждать: – Та-ак, если не существует подобных артефактов, значит, может существовать симбиоз, состоящий из нескольких ингредиентов…

– Вот! Вот именно этого я от тебя и ждал! И я понял одно: на твое обучение совсем не жалко было потратить столько времени. Никто из нас не вечен, как это ни прискорбно… У каждого в этой нелегкой жизни есть своя определенная задача. Любой существует на свете не случайно, а поэтому у каждого должен найтись преемник на будущее. Свято место, как известно, пусто не бывает… А теперь плотненько и целеустремленно коренным образом меняем стиль обучения. Нафаня, дружище, нам нужны следующие предметы…

Натренированный организм Стража разбудил сознание за мгновение до раздавшегося зуммера. Везунчик потянулся с улыбкой на губах. В этот раз, в отличие от первой половины, окончание сна порадовало приятными воспоминаниями. До сих пор перед глазами стояли умные зеленые взгляды псевдорысей.

Внезапно набежала тоска, некая ностальгия. Вспомнились давние друзья и напарники – Культя и Нафаня. К сожалению, Культя так и не стал Стражем, Армада даже не намекнула на его нужность, что сильно огорчило Артема. Но друг не унывал, он решил для себя на всю оставшуюся жизнь – находиться рядом с Везунчиком, сначала в самой Зоне, а после Судного дня уже и на территории Пади. Оттого, что подобно Стражу, сталкер, лишенный кристалла-ключа, не имеет преимущества перед врагами, на товарищеском совете единогласно решили: для большей безопасности Нафаня работает в паре с Культей. И дуэт человека с фантомом вышел достаточно эффективным. Уже несколько десятков нужных дел напарники завершили блестяще, чем в той или иной степени значительно облегчили задачу Стражей.

И вот теперь Везунчик с нетерпением стремился к встрече со своими старыми друзьями.

С опасением, внимательно оглядев округу и не заметив ничего подозрительного, он смело запрыгнул на плоскую вершину находящегося в самом конце расщелины валуна и притронулся кончиками пальцев к граненому боку амулета.

Картинка смазалась, но, тут же сменившись, проявилась вновь. Пропали высоченные столетние сосны, теперь впереди от сильных порывов ветра шумела разросшимися кронами дубовая роща. Резко пахнуло прелыми желудями, а мимо пролетел бурый прошлогодний кленовый лист. Неподалеку звучно надрывалась иволга, а в ответ ей с другого конца дубравы пулеметом застрекотала сорока.

Сталкер развел руки в стороны и глубоко вздохнул. Весна… Сколь бы трудно не приходилось после Судного дня, а природа все равно стремилась к восстановлению. Жаль только, человеку в ней отводилось все меньше места… Но, возможно, это ненадолго и – к лучшему. Пока зарвавшееся дитя не поймет, что раньше вело себя неправильно, ему стоило сделать «ата-та»… Слишком, правда, громким это «ата-та» получилось, но, скорее всего, так действительно было нужно. А вот чтобы облегчить существование оставшихся в живых, Армада и гоняет Стражей по всей территории Пади. Значит, верит в то, что вскоре все должно встать на круги своя.

А пока… Пока в любом месте, пусть даже внешне кажущемся красивым и спокойным, стоило держать ухо востро и не забывать о возможных опасностях. Везунчик уже давно почувствовал, что научился, как в прошлом его первый сталкер-учитель – Квашня, понимать и замечать аномалии и прочие опасные места без детектора. И для этого вовсе не требовалось чего-то сверхъестественного или сказочного. Хватало лишь внимательно всматриваться в окружающее, прислушиваться к происходящему и доверять своим ощущениям. Таким образом он уже не раз удивлял напарников, но чувствовал лишь некоторые аномалии, в основном, гравитационного типа. И до сих пор не забылся самый первый случай. Тогда неразлучная на тот момент троица еще бродила по Зоне. Впереди двигался Культя, тщательно присматриваясь к дисплею КПК, но Везунчик, даже не видя дороги, успел среагировать на опасность раньше товарища. Резко придержав впередиидущего за ремень, с опаской смотря из-за его плеча, Страж шикнул:

– Ц-с-с…

Не понимающий поведения друга, сталкер все же замер на месте и принялся оглядываться.

– Что случилось?

– Да я пока сам не пойму… Просто вдруг накатило такое чувство, что должно случиться что-то поганое…

Артем остановил жестом порывающегося вперед Нафаню, подобрал с земли небольшой камень и бросил его между двух древесных стволов. Ничего не произошло, обломок гранита отлетел от торчащего корня и спокойно остался лежать на траве. Но это не успокоило сталкера, по его мнению, все равно что-то было не так. Видя недоуменный взгляд друга, он пояснил:

– А сам не замечаешь ничего? Звука падения не было!

– Да? Может, просто камень попал на что-то мягкое?

– А там есть это самое мягкое?

– Н-не знаю… Тогда давай что-нибудь металлическое бросим.

Он взял автоматную гильзу с привязанной к ней капроновой леской и швырнул ее вслед за камнем. И опять ничего существенного не произошло, гильза, ударившаяся о тот же корень, поблескивая отшлифованным от частого использования боком, чуть скатилась вниз – впритык к лежащему камню.

– Чуешь? – Везунчик вздернул брови. – Звука опять нет!

– Нет… И что делать?

– Тяни за леску, а там разберемся.

Культя потянул на себя, рука его отходила все дальше назад, а гильза так и продолжала лежать на месте.

– Фьють! – присвистнул сталкер. – Это чего такое?..

– Не знаю, – честно признался Артем, – но скажу с уверенностью, что место там явно нечистое!

– Это я уже понял.

Товарищ продолжал тянуть, помогая себе другой рукой. Он смотал уже почти два метра неизвестно откуда взявшейся лишней лески, ставшей подобной резинке, когда гильза наконец-то подалась следом и медленно приблизилась к хозяину. Нагнувшись, Культя поднял ее с земли и с изумлением принялся мять в руке. Железный предмет превратился в некое подобие желе, легко сминаясь, а потом возвращая себе первоначальную форму.

– А датчик так и не показывает ничего? – уточнил Везунчик.

– Не-а… – сталкер хмыкнул. – И чем теперь аномалии проверять? Не этим же пластилином…

– Настреляешь новых! – заверил друга Артем. – И будешь дальше радовать меня своим присутствием.

– Но как ты это все заметил? – поразился напарник.

– А разве сам не видишь? Хотя… Я поначалу тоже ничего не видел, просто вдруг накатила тревога… А потом пригляделся: погода стоит сухая, стволы же кленов блестят как от влаги, и корни тоже вместе с травой!

Вот и теперь при вспоминании о былом, Везунчик, замерев на одной ноге, не стал торопиться. Медленно опустив вторую ногу на землю, Страж присмотрелся к небольшому участку пространства, через который собирался пройти. С первого взгляда он ничем не отличался от всего остального, однако же, какой-то странностью насторожил. Явно затаившаяся аномалия…

Сталкер едва отклонился в сторону и посмотрел в то же место с другого ракурса. «Вот!» Лежащие валуны и растущие рядом заросли кустов на отрезке в несколько метров отличались от всего остального цветом с ядовито-зелеными оттенками. Вспомнилась аномалия на углу здания с надписью «Рай» и «Ад», которая вступила в симбиоз с вьющимся растением. Там тоже сразу нельзя было определить ее присутствие, если не смотреть с разных сторон. «Много нового стало появляться в последнее время… – мелькнула тревожная мысль. – И еще эти симбиозы с растениями, сюрпризы достаточно неприятные, если не сказать – смертельные…»

Но эта аномалия при приближении все же обозначила себя звуком и визуально. У камней и под кустами не росло совсем ничего – лишь голая земля с искрящимися на солнце крупинками песка, а сверху желтели кости погибшего животного. Сама же аномалия издавала тихое шипение, словно отдельные песчинки часто терлись друг о дружку.

А вот встроенный в комбинезон детектор так и промолчал, что заставило Везунчика провести видеосъемку местности. Позже Истребитель внесет полученные данные в блок памяти Армады, чтобы она исправила информацию о возможных опасностях Пади. Это уже дело старшего Смотрителя – следить за доработкой в программных блоках костюмов всех Стражей. Сталкер точно знал, что в следующий раз при приближении к такому симбиозу детектор «Специфика» подаст сигнал.

Но радоваться очередной удаче, как оказалось, еще рано, поскольку неподалеку раздалось улюлюканье, и на поляну выскочил явный представитель племени тиирменов.

Везунчик затаился и пожал плечами. Он не понимал, как за столь короткое время после Судного дня некоторые представители рода хомо сапиенс смогли так низко опуститься. Хотя, если взять за основу опыт, полученный в Зоне, можно согласиться, что подобное вполне вероятно. Мутация – страшное оружие, способное на большие чудеса.

Сами по себе тиирмены для сталкера большой опасности не представляли. Эти почти потерявшие разум падальщики кровопролитию со свежей пищей предпочитали растительность или мясо умерших животных и людей. По крайней мере, Везунчик никогда не видел, чтобы они пользовались хотя бы примитивным оружием. Но все равно не хотел встречаться с их многочисленным обществом. Если уж Падь часто подкидывает различные новинки в растительном и аномальном мире, то кто может дать гарантию, что безобидные до этого дикари не превратятся в хищных и опасных врагов? А вообще Страж в чем-то даже завидовал тиирменам. Ведь благодаря мутациям, они с легкостью адаптировались к окружающей среде. Когда-то говорили, что желудки крокодилов могут переваривать даже стальные крючья. Что ж, вполне возможно. Но при этом большие хищные рептилии умирали от различных болезней, а вот тиирмены даже при ведении своего образа жизни, при питании падалью и гнилыми продуктами никогда не заражались и не гибли от болезней. Такому иммунитету стоило позавидовать, да еще как!

Рассуждать далее сталкеру не дал недалекий клекот какого-то крупного зверя. Помня об относящихся к едва ли не самым опасным хищникам гарпиях и зная о них не понаслышке, Везунчик вздрогнул и затаился еще тщательнее.

Собравшийся удрать подальше в чащу тиирмен не успел даже развернуться, как сверху на него спикировала огромная перепончатокрылая тварь. Крепкие лапы с острейшими когтями сомкнулись на одетом в звериную шкуру примате. Тому лишь удалось жалобно всхлипнуть, а мощный зверь, оттолкнувшийся от земли, уже взмыл вместе со своей добычей в небо. Сверху вновь послышался победный клекот гарпии, а следом за ним удаляющееся хлопанье широких крыльев. Оставшиеся в безопасности собратья ставшего жертвой неосторожного тиирмена недовольно заухали и устремились поглубже в лес.

Везунчик перевел дух. Вот с гарпией он точно встречаться не желал! Рассказавший о том, как попал в лапы летающего монстра, Треш, и как потом с честью вырвался из плена когтей, наверное во многом преувеличил… Да и кто же не любит иногда чуточку приврать? Страж хмыкнул. Но даже в такой, положительно закончившейся ситуации он оказываться совсем не хотел. «Пусть уж Треш останется единственным героем, который как мифический Геракл может все!»

А его сейчас ждала дальнейшая нелегкая дорога. Оглядевшись и убедившись, что опасность миновала, но не теряя бдительности, сталкер двинулся вперед по намеченному маршруту.

Перепаханные поля, наспех оборудованные колючей изгородью, тянущейся вокруг обширной территории у Северного форта, приятно радовали глаз. Видно, что живущие здесь люди все увереннее встречают каждый новый день. С такими темпами дальние края полей вскоре совсем скроются за горизонтом, и их все сложнее будет охранять от посягательств извне, особенно со стороны Чащобы, взявшей с юга округу форта в полукольцо. Но Везунчик знал, что гарнизон разрастающегося поселения достаточно силен, как в людских ресурсах, так и в плане обеспечения вооружением. Отсюда несложно было организовать караванные пути на Блошинку и в Город Оружейников. Благо – не так далеко, как из других мест, да и раскинувшаяся под боком Москва-Сити с достаточным людским резервом этому только способствовала. Плюс, организованная бывшими военными группировка «Бета», изначально взявшаяся за охрану караванных путей и сопровождение обозов, сыграла в безопасности людей значительную роль. Поэтому жизнь Северного форта вновь закипела и забурлила почти сразу после Судного дня, опережая по уровню развития большинство других поселений Пади.

У самых ворот Страж заметил усиленные посты. Откуда-то, по-видимому, из недалекой в прошлом воинской части, притащили или пригнали своим ходом даже боевую технику. По крайней мере, под самыми стенами из вырытых и оборудованных по всем правилам фортификации капониров торчали стволы орудий нескольких танков и самоходок. А уже внутри наружного кольца периметровых заграждений в точно таких же ямах, но без маскировки, поблескивали боками четырехосные бронетранспортеры с крупнокалиберными пулеметами на небольших конусных башенках.

«Сильны – ничего не скажешь…»

Везунчик порадовался за местных. Но на осмотр всех «прелестей» у него не было времени. В одном из трактиров его ждал связной – бывший сталкер, парень, давно осевший в форте, занимающийся мелкой торговлей, кое-какими перекупками и снабжением фермеров, разводящих у стен крепости крупный рогатый скот. Для выполнения задания Стражу не хватало информации, он надеялся, что Чили знает, где ее можно добыть. Тем более, обстановка последнего времени, связанная с наглыми набегами «Беты» вкупе с почти дикими Псами, требовала тщательного подхода и детальных сведений об их перемещениях.

Все осложнялось тем, что «бетовцы» действовали по принципу – «не гадь, где живешь», поэтому в Северном форте вели себя более-менее культурно, старались не задирать местное воинство и жителей, но все же редкие инциденты, нет-нет, да случались. Как правило, судейская коллегия форта под давлением Совета Старейшин, так или иначе имеющего связи с «Бетой», а может и получающего от нее кое-какие барыши, относилась к бывшим воякам лояльно. Поэтому проштрафившиеся члены группировки часто отделывались лишь взысканиями, в худшем случае – публичной поркой на пару дней «оханий» и причитаний. В остальном, свою репутацию в форте «бетовцы» не замарали, и информация об их левых делишках вряд ли подвергалась огласке. Но слухи все равно никто не отменял, а они иногда бывают точнее официальных сведений. Словом, Жора Чили мог с легкостью устранить пробелы в знаниях Везунчика. А вот встречаться с «бетовцами» нос к носу сталкеру хотелось меньше всего. Обнадеживало только то, что от группы его преследователей на восточной окраине Пади вряд ли кто-то остался в живых, да и в отличие от Стражей, простые смертные не пользуются порталами для перемещения на далекие расстояния, а успеть добраться сюда раньше сталкера уж точно не мог никто. Но осторожности ради он все равно задумал вести себя тише мыши.

Встреча с Жорой Чили должна пройти лишь завтра, поскольку, как сообщили Стражу в торговой лавке, он только к обеду следующего дня должен прибыть вместе с караваном, возвращающимся с Блошинки. Поэтому Везунчик решил отдохнуть с дороги, сняв на двое суток комнату в том же самом трактире.

С удовольствием помывшись в глубоком, когда-то давно оцинкованном, а ныне ржавом жестяном корыте, пожалел, что отказался от предложения хозяина, готового прислать в номер горничную. Вполне в духе семейной идиллии кто-то мог бы ему потереть мочалкой спину. Ну… а может, еще и… ноги.

А вот пользоваться полотенцем для вытирания Страж не стал. Уже один только вид его при осмотре наводил на мысли о трудолюбии и честности горничной. Нет, грязных пятен там не нашлось, но стирались вещи, скорее всего, с использованием не мыльного раствора, а мельничных жерновов, поскольку дыры в некогда махровой ткани от простого вождения по телу не появятся. Но самым страшным, как показалось Везунчику, было не это, а те черненькие крапинки вдоль швов прострочки, которые сильно смахивали на гнид, откладываемых бельевыми вшами.

Встроенная в «Специфик» система медицинской защиты и обеззараживания, конечно, быстро справится с проблемой, но на пару дней неприятности сталкеру это доставить все же могло. Вот поэтому он, обработав помещение, где собирался спать, специализированными препаратами, решил посетить для начала местный рынок. Глядишь, и удастся где-то восполнить не вовремя потерянный кусок полиэтилена. Уж он-то точно даст куда большую гарантию для безопасного отдыха.

Осмотр рынка, как культурного по новым временам места, почти никаких новых эмоций не вызвал. Все обыденно и просто, что дальше некуда. Но в одной из торговых лавок искомый целлофан все же отыскался. Вопреки общепринятому мнению о тучности всех торгашей, лавочник разочаровал ожидание Стража. Его больше хотелось назвать богомолом с тонкими конечностями и непомерно малюсенькой головой. Он даже руками водил перед собой подобно хищному насекомому, словно длительное время перед этим увлекался системой приемов джиу-джитсу. А увидев помощника хозяина лавки, карлика, передвигающегося на коротких и кривых ножках, Везунчик даже удивился, задавшись вопросом – и как же они вдвоем смогли не только доставить сюда, но и закатить на вращающуюся подставку столь весомую бухту полиэтилена? Словом, сталкер понял одно: если бы весь обширный рынок отсутствовал напрочь, а осталась в одиночестве только эта торговая точка, он бы не получил впечатлений ни на грамм больше.

Мысленно поаплодировав приветливым и веселым хозяевам, рассчитавшись с ними и оставив им даже на чай, Страж направился обратно к трактиру. Уже на самом выходе вдруг обратил внимание на мужичка-инвалида, разложившего перед собой скудный лоток с различными заготовками для холодного оружия, среди которых взгляд радовали несколько готовых лезвий. Безногий калека, сидящий на самодельной деревянной подставке с колесиками из старых подшипников, нацепив на лоб закрепленное резинкой увеличительное стекло, увлеченно наносил гравировку заводным аппаратом на ручку ножа. И выполнял свое дело старательно, выводя витиеватый орнамент, чем и привлек взгляд Везунчика.

Вспомнив, что нечто подобное уже встречал где-то, и буквально недавно, сталкер призадумался, прокручивая произошедшие события. Отчего-то в голове прогремел рев встреченного у Восточного форта рогача, и Стража озарило: «Бетовцы!». Он по инерции начал шарить руками по карманам и вскоре выудил наружу найденный рядом с умирающим Морозом перочинный ножик. В свете солнца, двигающегося к закату, по центру кругового орнамента блеснула надпись «ВВ». Мельком взглянув на находку, Везунчик кивнул своим мыслям и наклонился к мастеровому инвалиду.

– Слышь, братишка, а не подскажешь, кто вот такую сделать мог?

Жужжание аппарата затихло. Безногий отвлекся от работы, повернул голову и медленно убрал на лоб увеличительное стекло.

– Чего нужно? – не понял он, блеснув чернотой зубов и множественными прорехами между ними. В лицо Стража ударила крепкая волна перегара вкупе с резким запахом чеснока.

– Да вот, говорю, не знаешь, кто такую вещичку сделать мог?

Мужичок вздрогнул и отстранился, насколько позволяла физическая немощь. В глазах гравировщика мелькнул неподдельный испуг, как будто его только что подвели к краю бездонной пропасти и хотели столкнуть на самое дно. Но он тут же взял себя в руки, нахмурился и наигранно зычно гаркнул:

– Чего ты мне тут всякое хламье суешь?! А ну, иди отсюда, куда направлялся!

– Ионыч, помочь? – подался вперед, оторвавшись от стены ограды, детина-охранник из парочки, следящей за входом на рынок.

– Да нет, все в порядке, парни! Я просто спросил… – почувствовав неладное, Везунчик в знак примирения вытянул руки вперед. – Ухожу, ухожу…

Через полсотни метров, уже сворачивая за угол, он украдкой оглянулся, делая вид, что пытается отряхнуть штанину от пыли. Рядом с инвалидом возник некто в длинном коричневом плаще с глубоким капюшоном и понятливо кивал. Тот энергично жестикулировал, что-то эмоционально втолковывая собеседнику.

Фигура в плаще вызвала непроизвольный холодок где-то в районе солнечного сплетения. В груди Стража екнуло неприятное предчувствие, но он отбросил волнения прочь и поспешил в трактир. Мало ли, что может померещиться…

Встретившись в коридоре второго этажа с бегущей, зажимающей пальцами нос, тучной девахой, сталкер хмыкнул и вошел в свою комнату. Зафиксировал дверь запором, широко раскрыв окно, тщательно проветрил помещение от удушающих запахов дезактивационного раствора, застегнул герметично забрало шлема, включил циркуляцию воздуха в замкнутой системе дыхания, завернулся в целлофан и завалился на два часа положенного отдыха. Как раз до момента, когда настанет пора спускаться в трапезную на ужин.

Встреча с «благами» современной цивилизации вновь натолкнула на воспоминания о прошлом…

Двери бара с грохотом распахнулись. Оттуда послышался шум возни, и пахнуло прокуренным помещением вперемешку со стойким запахом спиртных паров. Здоровенный охранник пинком отправил на улицу не пытающееся сопротивляться тело. Пролетев по воздуху пару метров, организм упал к ногам молодого сталкера и крепко вцепился в его ботинок. Тот попытался отступить назад, но лежащий не дал ему сделать даже шага.

– Братишка, помоги… – голос пьяного был едва слышен. – Обманули они меня и не хотят отдавать расчет. Я им хабар ценный подкинул, а они мне гроши за него…

– Ты сначала от ботинка моего отлипни, а то могу подумать, что ты хочешь расчет моим добром взять, – стоящий нагнулся и уперся руками в колени, пристально разглядывая собеседника.

Лежащий встрепенулся, убрал руку от ботинка и перевернулся набок.

– А ты поможешь?

– С какого перепугу я должен незнакомым помогать? За какие заслуги? В Зоне – куда ни шло, а тут каждый сам за себя. А пить тебя тоже горе заставляло?

– Так ведь они все подливали – за дружбу да за хабар. Как откажешься? Неловко даже…

– Ну, так и кайся теперь, коли позволил себе такое.

– Так ведь они…

– Ты на других-то не вали! Они воронку над твоим открытым ртом не держали, да силком «огненную воду» в тебя не лили.

– Что да, то да… – пьяный ухмыльнулся и блаженно потянулся. – Только я в таком состоянии себя увереннее чувствую.

– Вижу, как ты уверенно на ногах не стоишь. Давай-ка, подымайся, да понемногу к дому двигай.

– Так некуда мне идти. Я издалека, а денег нет. Эти твари все забрали. Еще говорили, что должен остался. Ну, я возмущаться начал, а они меня, видишь как, взашей на улицу.

– А остановился ты где?

– Я ж говорю, что нигде. Только из Зоны выбрался, сразу сюда прямиком. Чтоб хабар сбагрить. Как теперь быть, даже не знаю. Вот если б кто помог…

– Считай, уже помог. Поговорили по душам. Кто бы с тобой еще так базары разводил на философские темы? И много хабара у тебя забрали?

– Да полный рюкзак! Я там много чего нашел, всего и унести не смог. Добра завались было. А они меня – по бороде…

– Мне сейчас с тобой некогда разговоры городить, парень. Ты вставай понемногу, да вон на ту лавочку присядь пока. А я со своими делами развяжусь, потом попробую и насчет твоих узнать. Лады?

Не дожидаясь, когда лежащий ответит, сталкер, обойдя его, скрылся за дверями бара.

Внутреннее убранство помещения в точности соответствовало ожидаемому. Желто-коричневый цвет потолка и стен от постоянного курения частых посетителей. Десяток грубых деревянных столов со стоящими на них засаленными приборами для специй, в которых давно все смешалось до состояния однородной массы. Кружащие в воздухе насекомые подтвердили подозрения вошедшего, что именно здесь они не только трапезничают, но и умудряются справлять свадьбы, увеселительные мероприятия и торжественные похороны сородичей, умерших собственной смертью. Висящие под потолком «липучки» для ловли мух оказались сплошь покрыты трупами уставших от длительной раздольной жизни насекомых, решивших, вероятно, уже окончить жизнь самоубийством.

Солнце едва перевалило через зенит, поэтому посетителей в баре было немного. Двое изрядно пьяных мужиков сидели в дальнем углу и о чем-то разгоряченно беседовали. У входа разместился на мягком стуле опрятно одетый мужичок, жевал резинку, усиленно двигая челюстями, и крутил на пальце связку ключей. Скорее всего, подрабатывая извозом, скучал и ждал очередного клиента. Возле стойки собрались трое. Охранник, которого вошедший видел у дверей, средних лет тучный бармен в бывшей когда-то белой сорочке и сером жилете и интеллигентного вида парень в очках с толстой оправой. Последний усиленно жестикулировал, пытаясь втолковать слушающим что-то важное. Увидев нового посетителя, бармен остановил жестом очкарика, тот умолк на полуслове и потупил взгляд. На лице его играла восторженная улыбка. Охранник, развернувшись, отступил к дверям и завел разговор с таксистом, изредка посматривая в сторону вошедшего. Сталкер усмехнулся, пожал плечами и приблизился к барной стойке.

– Чего изволите, молодой человек? – бармен был учтив и, на удивление, говорил вежливо, тщательно подбирая слова.

– Что-нибудь поесть наскоро.

– Какие блюда предпочитаете?

– О! У меня есть выбор? Или в вашем тоне я слышу нотки сарказма? – посетитель быстро поменял стиль речи.

– Обижаете, товарисч, у нас довольно разнообразное меню. Ничем, знаете ли, не уступаем парижским бистро.

Очкарик при последних словах хозяина заведения не удержался и прыснул в кулак, а охранник с таксистом загоготали во весь голос. Сталкер же, словно разговор не носил тона издёвки, продолжил:

– Тогда мне двойную яичницу с зеленью и майонезом, поджарку из тушенки с луком и крепкий кофе. Только попрошу «Арабику» в наперстках не подавать. Боюсь, что ручки парижских чашечек не выдержат давления столь музыкальных пальцев и останутся ценой в счете за обслуживание уважаемого клиента.

Бармен с удивлением посмотрел на протянутые в его сторону грубые широкие мозолистые ладони. Наросты на суставах пальцев говорили о частых физических тренировках их владельца. С первого взгляда на руки сталкера стало ясно, что это боец. Небольшая опаска мелькнула в глазах толстяка. Он мимолетом кивнул охраннику, записал что-то на отрывном листочке блокнота и скрылся за шторой, висящей в проеме двери, ведущей в подсобные помещения.

– Да, – вслед ему громко произнес посетитель, – и поставьте, пожалуйста, блюдце со свежей солью!

Сидящие у двери, не будучи осведомленными в перемене обстановки, вновь загоготали, а подвыпившие собеседники в дальнем углу прервали разговор и обернулись. Сталкер же, как ни в чем не бывало, занял место у окна. Причем расположился таким образом, чтобы одновременно видеть вход, зал и творящееся на улице. Охранник бросил таксисту пару фраз и, медленными шагами приблизившись к посетителю, присел за соседним столиком.

– Ты кто такой, парень? – уверенным тоном пробасил здоровяк.

– А что, представляешь интересы службы государственной безопасности? – в тон громиле вторил сталкер. – Или проявляешь личный интерес? Я же не задаю тебе подобных вопросов. Я просто клиент, который желает перекусить и отдохнуть с дороги. Насколько мне известно, задачей охранника является поддержание порядка в заведении. Еще немного, и я начну сомневаться в твоей компетенции, так как ты явно нарываешься на то, чтобы в помещении на какое-то время воцарился хаос.

– Чего?!

Здоровяк привстал со стула, скорчив недовольную гримасу. Сталкер же, наоборот, остался спокойным и слегка улыбнулся оппоненту. Вытянув из-за пояса дубинку, охранник нервно начал постукивать ей о ладонь и подошел вплотную.

– Сядь, мужик, не делай из себя посмешище. Таким образом ведь можно и работу потерять. И куда ты потом подашься? В Зону? Ты же ее боишься, как огня, или я не прав?

– Не ты ли меня этой работы лишишь, дуралей?!

– Не я, конечно. Я могу лишь явиться предпосылкой к твоей немощи. Кстати, инвалиды в Зоне тоже не особо нужны. Так что сядь, и поговорим по-хорошему.

– Да ты совсем охренел, доход!

Дубинка метнулась в сторону сидящего, но лишь смогла ударить по спинке внезапно опустевшего стула. Та хрустнула и разлетелась щепками, а громила, потеряв равновесие, уже валился на соседний стол. Хлипкие ножки не выдержали веса упавшего тела и подломились. Со страшным грохотом рухнул здоровяк на грязный пол и остался лежать без движения. Сталкер, незаметно для присутствующих оказавшийся сбоку от охранника, выпрямился из положения полуприсяди и, поменяв сломанный стул на целый, опять спокойно занял место у окна. Неподдельно изумившиеся люди некоторое время сохраняли гробовое молчание. Рванувшиеся было на звуки пьяные мужики замерли в недоумении, а затем, под внимательным взглядом столь проворного посетителя и по взмаху его руки уселись обратно. Но еще некоторое время оборачивались и о чем-то громко перешептывались.

Выскочивший из подсобки бармен всплеснул руками и подбежал к лежащему громиле.

– Ты чё сделал, парень?! Ты же его убил! Что за день?! За всем глаз да глаз нужен!

Сидящий спокойно посмотрел на хозяина заведения и произнес:

– Ну и контингентик вы себе подбираете! Нервишки у мужика на нуле. Ему не только охрану осуществлять, но и посудой торговать доверить нельзя. Подавит и побьет. А насчет здоровья его не беспокойтесь, все в порядке. Минут через десять в себя придет. Только голова поболит с недельку, а так – порядок. Вот если не поймет с первого раза, тогда извиняйте. Работу на лекарства я ему обеспечу. Так что там с моим заказом?

– Да, да… – бармен засуетился, топчась на месте, и никак не мог сообразить, что ему стоит предпринять в данный момент. А затем, решившись, бросился в сторону подсобки. – Да, заказ. Сейчас, сейчас…

– И солонку свежую не забудьте, пожалуйста, – бросил ему вслед сталкер.

Поднявшись со стула, он щелчком пальцев поманил к себе таксиста, а сам присел возле лежащего охранника. Мужичок перестал нервно вращать на пальце ключи и пулей метнулся к посетителю. Тот же начал легонько хлестать здоровяка по щекам, приводя его в чувства.

– Чего хотели? – в тоне водителя слышались нотки опасения.

– «Ауди» на улице твоя?

– Да.

– Сейчас я его в чувство приведу, а ты отвезешь домой. Больному покой требуется. Видишь, как человек с головой в работу ушел? Нельзя организм до такого истощения доводить. Нервы ни к черту. Сознание прямо на посту теряет. Лады?

– Не беспокойтесь, все сделаем в лучшем виде. Только…

– Что «только»? Надеюсь, ты не про оплату за подвоз говоришь? – сталкер сурово посмотрел на таксиста. – Или у меня тоже глюки, как у этого? И мне показалось, что ты надо мной потешался?

– Да я… нет… за компанию…

– Не мямли, а смотри правде в глаза. Поди, не заикался бы, коли этот амбал со мной справился? Или имеешь возражения? – сталкер начал привставать.

– Я все понял, шеф!

Мужичок быстро взял себя в руки, сознавая, что сила не на его стороне, и помог подняться на ноги пришедшему в себя охраннику. Тот же шатался, мычал что-то нечленораздельное и вращал головой из стороны в сторону, силясь понять, что с ним приключилось.

Когда парочка скрылась за дверью, ведущей на улицу, сталкер вновь занял место за столом и подозвал к себе очкарика. Тот поправил толстую оправу на носу и с явной опаской в движениях подошел.

– Присядь-ка, любезный. У меня к тебе есть разговор.

– Чем могу быть полезным? – парень учтиво расположился на стуле, сложив руки на коленях, словно находился на допросе у следователя.

– Хоть ты поступил умно и не дергаешься. Зачтем тебе в плюс. Дай-ка, я попытаюсь угадать с одного раза. Из научников, поди? Если сейчас не работаешь на науку, то в недалеком прошлом точно был каким-нибудь, как минимум, кандидатом. Или я не прав?

– Отку… как вы можете это знать? – собеседник растерялся и принялся теребить дрожащими пальцами шов на штанах.

– Я, дорогой, в Зоне уже на многое насмотрелся, чтобы уметь делать правильные выводы. Скажу даже больше. Ты сейчас работаешь на местную шушеру, консультируешь ее по свойствам приобретенного товара, прикидывая примерную стоимость. И за это тебе платят неплохие бабки. В институте таких денег точно не получают! Так что, ты вроде как рад новой жизни. А я вот по глазам вижу, что не настолько тебе хорошо, как кажется. Душа у тебя неспокойна, парень. Раньше ведь одним интересом жил, а теперь только оболочка осталась…

В этот момент из подсобки выбежал бармен с подносом в руках и засеменил к столу с услужливой улыбкой на губах. Сталкер замолчал на время и переключился на него:

– Охранник ваш сегодня взял выходной и попросил водителя отвезти его домой. А я тут пока за него прослежу, чтобы все было в порядке. Вы только приберитесь здесь немного, – он указал на поломанный стол, – некрасиво выглядит, клиентов может отпугнуть… А где соль?!

– Ох, простите. Склероз мучить стал последнее время, – бармен снова метнулся в глубь заведения.

– Что скажешь, касатик? – вернулся к очкарику сталкер. – Или возразишь, что, мол, я не прав? Молчишь? Значит, прав. А теперь ты сделаешь для меня одну работу. Если подойдешь к ней с должным вниманием и усердием, я хорошо тебе заплачу.

– Конечно… – начал было интеллигент, но тут же осекся под суровым взглядом собеседника.

– Вопрос первый. Вот тебе одна вещичка. Без лишних движений и бурных эмоций ты должен определить, что она из себя представляет.

Сталкер протянул очкарику небольшой пластиковый контейнер, в котором переливалась радужными красками и время от времени, словно была живой, изменяла форму любопытная субстанция. Тот взялся за упаковку дрожащей рукой и завороженно начал разглядывать ее содержимое.

– Так, так, так…

Восхищение парня было явно неподдельным. Мало того, его искренне заворожил вид находящегося в контейнере предмета. Казалось, еще немного, и у него побегут слюни изо рта. Сзади, вопреки тучности, почти бесшумно подошел бармен, торопящийся к столу клиента с новой солонкой, вид которой в данном заведении приводил в изумление любого. Ни один завсегдатай не мог бы сказать даже приблизительно, когда здесь последний раз выставлялась настолько чистая посуда. Но остановившись за спиной интеллигента, хозяин бара чуть не выронил свое сокровище и ошеломленно открыл рот при виде необычного зрелища.

– Чт-то это? – солонка нервно подрагивала в руке в такт участившемуся биению его сердца.

Очкарик потерял дар речи и только медленно моргал, разглядывая содержимое упаковки. В зрачках его отражались блики по дьявольски играющего красками необычного артефакта.

– Ох, ёкарный бабай! – не сдержался один из сидящих в дальнем углу, но сразу вернулся на место под суровым взглядом хозяина вещи.

В помещении воцарилась мертвая тишина, нисколько не повлиявшая на многочисленный контингент мух, с новой силой приступивших к хоровому пению.

– Любезный, – сталкер обратился к бармену, – вы так и будете стоять, смотря, как я ем? Не люблю, знаете ли, когда мне в рот во время трапезы заглядывают. Кстати, стол у вас еще грязноват, да и скатерть бы не помешала. Или вы считаете мои претензии необоснованными?

– Сию минуту, – толстяк вновь метнулся за барную стойку.

– Ну, так что скажешь, парень? Это то, о чем я думаю, или что-то иное, незнакомое? – опять переключился посетитель на интеллигента.

– Трудно сказать так сразу… – неподдельная заинтересованность сквозила во взгляде научника. – Вот если бы вы оставили мне на денек эту вещичку…

– Ты не играть ли со мной в бирюльки вздумал, шельмец?!

Рука сталкера молниеносным движением крепко сжала запястье не успевшего среагировать очкарика. Подтянув вплотную к своему лицу скорчившего гримасу невыносимой боли парня, он некоторое время, не разжимая хватки, смотрел в начавшие слезиться от испуга и ощущений глаза. Потом медленно оттолкнул интеллигента от себя и произнес:

– Зажрались вы, мужички, в своей дыре. Ох, давненько не нарывались на неприятности! Или ты еще не понял, с кем имеешь дело, касатик? Еще раз попробуешь выставить мне свои условия, отправишься вслед за тем амбалом! Только в более тяжелом состоянии. Я же сказал, что временно поработаешь на меня. Кстати, половину своего заработка ты уже потерял. Не сомневаешься? Или вы тут не приучены принимать всерьез слова собеседника? Так я могу быстро привить светские манеры! Думаю, что ты не настолько глуп, чтобы мне для связки слов потребовались более жесткие меры. В данный момент тебе остается только не потерять вторую часть оплаты за консультацию. Итак, как называется этот артефакт? Ну?!

– Это, кажется, «смирение». Очень редкая вещь. Таких из Зоны выносили за все время всего несколько штук. Он знаменит тем, что источает импульсы, умиротворяющие зверей. Те на хозяина артефакта перестают внимание обращать, принимая его за сородича, и не видят в нем потенциальную жертву. Но…

– Что, «но»? – посетитель, приступивший к еде, поднял в предостерегающем жесте вилку и направил ее в сторону очкарика.

– Я уже видел подобный, но тот выглядел немного по-другому. Такое впечатление, что этот в результате каких-либо внешних воздействий видоизменился и, вероятно, приобрел еще дополнительные свойства.

– Вот теперь я тебе верю, парень! – сталкер дружелюбно вложил оппоненту в нагрудный карман пятисотку. – Держи, заслужил, коли мои мысли своими выводами подтвердил. Давай-ка его сюда!

– Вы не понимаете, – интеллигент неохотно протянул контейнер с артефактом владельцу, – он же имеет огромнейшую научную ценность! А сколько в денежном эквиваленте, даже сказать трудно…

– Я разберусь, не беспокойся. И не надо мне советов давать, больше все равно не заплачу. Сказал же, что условия буду ставить я… А, милейший! – обратился он громче к появившемуся, наконец, из подсобки бармену. – Вы так и собираетесь сегодня весь день бегать по заведению? Я бы повторил столь чудесный завтрак! В этом вы преуспели, надо сказать, неплохо! Теперь, как буду снова в ваших краях, обязательно загляну на огонек, дабы испробовать столь замечательное блюдо!

– Да, уважаемый, сейчас всенепременно будете накормлены до отвала!

В этот момент из-за спины хозяина забегаловки в помещение ворвались четверо крепких парней с битами в руках. Очкарик, увидевший, что происходит, сразу попытался метнуться в сторону, но в мгновение ока оказался зажатым крепкой хваткой сталкера. Больше всего присутствующих поразило то, что в глазах посетителя не промелькнуло даже тени страха. В них лишь загорелся огонек азарта от предвкушения неминуемой драки. Резко поменяв положение тела, клиент ухватил очкарика двумя пальцами за кадык, отчего тот вытянулся струной, выпучив глаза, и жадно хватал ртом недостающий воздух. Вторую руку сталкер поднял в приветствии, слегка отклонив ее в сторону.

– Ну, наконец-то! А я уж думал, что вы, парни, не появитесь. Спасибо, что позавтракать дали. Но минус вам за то, что не дождались, пока я выпью кофе. Придется хозяину потом за счет заведения поить меня еще раз. Я же обещал ему, что за порядком присмотрю. А вы, как понимаю, собираетесь здесь похулиганить? Это зря! Верьте мне, я знаю, что говорю. Кстати, вы меня премного разочаровали! Куда мир катится? Вам-то, поди, неизвестен такой классик, как Александр Дюма? Хорошие книги писал. Добрые. О благородстве и справедливости. У него тоже, между прочим, четыре героя было. Мушкетеры! Стать, грация, элегантность и галантность. И драться умели хорошо, только, не в пример вам, честно. Один на один. А еще условия дуэли обговаривали. До крови или до смерти. Так что предпочитаете, господа?

– Сейчас мы тебе и кровь пустим, и смерти в глаза заглянуть дадим, чувырло! Он, братва, над нами еще и издевается!

Самый крепкий из четверки угрожающе двинулся в сторону сталкера, а остальные начали обходить с боков. Но не успели нападающие сделать и пары шагов, как были ошарашены увиденным. Перехватив очкарика за пояс и плечо, посетитель рванул его с такой силой, что тело интеллигента с глухим стуком ударилось о вырвавшегося вперед, сбив его с ног. Вышибала пролетел по воздуху пару метров и врезался головой в барную стойку. Бросив орущего от боли научника на стоящего слева противника, сталкер в два прыжка оказался возле оставшейся парочки. В руках его сверкнула лакированным блеском бита лежащего у прилавка. Единственное, что успели увидеть перед потерей сознания двое опешивших крепышей – крутящееся в стремительной «вертушке» орудие возмездия. Пытающемуся с проклятиями на устах выбраться из-под интеллигента вышибале удалось только приподняться на колени, а расправившийся с его напарниками сталкер уже стоял возле него с занесенной битой.

– Вот теперь, мсье, мы с вами можем в точности, как у Дюма, говорить о действительно справедливой дуэли! Ну, так что, начнем?

Грозный несколькими минутами назад противник вдруг скорчился на полу, поджав под себя ноги, и запричитал:

– Не, не… Не убивай меня! Я сделаю все, что захочешь…

– На себя в зеркало-то смотрел, насколько ты жалок, ублюдок? – сталкер брезгливо сплюнул на пол. – Но проучить тебя все-таки надо, чтобы в следующий раз неповадно было вчетвером на одного с битами идти. Привыкли в бараньи стада сбиваться. Куда вожак, туда и остальных инстинкт ведет. А вместо мозгов рога корнями внутреннее пространство головы занимают!

Раздался глухой стук, сопровождающийся хрустом, и крепыш заверещал от боли, держась за неестественно вывернутую ногу. Но победителя это не волновало. В следующий момент он уже находился возле бармена, пытающегося вынуть из-под прилавка дробовик.

– Куда же ты, дядя, со своими годами и комплекцией борова?

Очередной хрустящий звук, и грузное тело осело на пол, дергаясь от накатившей боли.

Через некоторое время посреди бара с помощью моментально протрезвевших мужиков, располагавшихся в дальнем углу, и чудом уцелевшего интеллигента все пятеро пострадавших, замотанные скотчем, оказались разложены на полу.

– Ну, а теперь поговорим очень серьезно. Ты, – сталкер обратился к держащемуся за сломанную руку бармену, – отвечаешь на вопросы. А ты, парень, – уже к очкарику, – коли не хочешь оказаться в их положении, подтверждаешь искренность его ответов. И тогда все пострадавшие как можно скорее получат необходимую медицинскую помощь. Идет?

Научник поспешно закивал в знак согласия. Подвыпившие помощники робко отошли и уселись в сторонке, ожидая развязки происходящего. Сталкер осмотрел всех присутствующих, вздохнул и задал первый вопрос:

– И сколько времени вы тут уже занимаетесь подобным промыслом?

– Каким промыслом? – бармен, морщившийся от боли, смотрел на посетителя с опаской. Тот несильно приложился битой к его ноге, заставив вздрогнуть и вжать голову в плечи.

– Я сказал, что вопросы буду задавать я. Твоя задача – отвечать на них честно. Знаешь, мне ничего не стоит поотправлять вас всех в мир иной. Я даже не буду впоследствии каяться в этом. Слишком уже насмотрелся на типчиков, подобных вам. Так что, показывать ложное геройство не стоит. Герои появляются только тогда, когда народ оценивает полезность их действий. Советую прислушаться к моим словам!

– Ты, парень, не совсем понял, с кем связался. Мы работаем не на себя…

– Да ты что?! Надо же, как ошарашил меня этими словами! Все на этом свете работают на себя, запомни это! А вот какими методами – совсем другой вопрос. Если свою «крышу» ты называешь работодателем, то сильно в этом заблуждаешься. Это ты ему оплачиваешь его работу, а не наоборот. И не надо мне рассказывать о том, в чем сам до конца не разобрался, дядя. Тебя никто не заставлял впрягаться в это ярмо, как и делать так, чтобы пришедшие сюда сдать товар страдали от твоих действий! Это твое личное решение, поэтому отвечай лишь за себя. Могу еще напомнить об одной вещи, которая тебе не очень понравится. Я знаю примерную статистику того, сколько товара за последнюю неделю попало в твои руки. А вот твой хозяин очень сильно огорчится, если узнает, что эта цифра в несколько раз выше той, о которой ты ему доложил! Как думаешь, он не будет взбешен? Или об этом тоже хочешь со мной поспорить? Может, стоит порыться основательно в твоем компьютере? – сталкер перевел взгляд на очкарика. Тот сконфуженно затоптался на месте.

– Не надо… – хозяин заведения сдался, поняв, что в этот раз «клиент» действительно оказался прав. – Спрашивай, я все скажу.

– Ну, вот, наконец-то. Сколько на свете живу, все понять не могу, отчего в людях бывает столько упрямства? На первый вопрос уже можешь не отвечать. Он был лишь для затравки. Перейдем сразу к следующему. Где мой друг – Культя?!

– К-какой К-культя? – во взгляде толстяка промелькнула тень страха.

Сталкер вновь занес дубинку над головой бармена, но сдержался и спокойно произнес:

– Который приходил к тебе три дня назад. Его невозможно не запомнить, потому что Культёй его зовут не просто так. На левой руке у него отсутствуют три пальца. Зона, она, знаешь, шутить не любит… Ну, так где он?! – бита вновь начала подниматься. Глаза сталкера вспыхнули огнем ненависти.

– Всё, всё, всё! – хозяин забегаловки вновь втянул голову в плечи. – Я понял. Он здесь…

– Где?!

– Он в… подвале, – увидев порыв собеседника к активным действиям, бармен поспешно заканючил: – Он первым начал! Стал бросаться и кричать, устроил беспредел…

– Слушай, ты… – посетитель нагнулся ниже и зашипел сквозь стиснутые зубы: – Если с ним не все ладно, я с тебя живого шкуру спущу и буду прижигать каленым железом до поросячьего визга!

– Нет, нет! С ним все в порядке, помяли только немного. Хотели узнать, где он еще добро прячет. Костя, приведи его сюда, – из глаз толстяка брызнули слезы.

Интеллигент сделал шаг в сторону подсобки, порываясь немедленно исполнить команду хозяина, но, опомнившись, замер на месте и вопросительно посмотрел на сталкера. Тот скосил взгляд и произнес:

– Давай, хм-м… Костя, без глупостей, сделай красиво.

Через несколько минут очкарик вывел хромающего и щурящегося от непривычно яркого света Культю. Губы бывшего пленника сплошь покрывала корка засохшей крови, а один глаз заплыл. Посетитель неподдельно улыбнулся:

– Молодец, Костян. А сейчас принеси сюда аптечку и поухаживай за моим старым приятелем.

Интеллигент снова метнулся в подсобку и вынес оттуда внушительного вида чемоданчик. Культя узнал напарника и пробормотал:

– Ты все же решился… пришел за мной? Прости, дружище, что добавил тебе хлопот. Я лишь хотел…

– Кончай, Леня! Я уверен, что ты на моем месте поступил бы точно так же, – сталкер не отводил взгляда от лежащих тел. – В конце концов, хабар был общим.

– Ну, уж так, как тебе, мне бы точно сделать не удалось.

– Сам виноват! Я предлагал несколько бесплатных уроков, – посетитель хмыкнул. – Ничего, еще не все потеряно. Будешь свой долг теперь этим отрабатывать.

Здоровяк, приложившийся головой о барную стойку, пришел в себя и начал извиваться, пытаясь понять, что происходит. Но попытка приподняться оказалась тщетной, движения сковывал туго обернутый вокруг рук и ног скотч.

– Не рыпайся, голубок, иначе придется привести тебя к состоянию твоих подельников. А это я могу сделать с превеликим удовольствием, – сталкер слегка развернулся всем корпусом. – Подонки, подобные вам, мне в Зоне уже приелись. Бизнесмены хреновы! Запомни, сейчас твое здоровье зависит от твоего поведения. Усек?

Крепыш, мутный взгляд которого приобрел, наконец, осмысленность, интенсивно закивал и промычал что-то нечленораздельное.

– Ну, вот и замечательно. Не хочется брать на себя еще один грех. Но я отвлекся, – посетитель вновь обратился к бармену: – Вопрос второй. Какой хабар вы отняли у того пьяного парня, которого вышвырнул на улицу охранник?

Боковым зрением сталкер заметил, как непроизвольно вздрогнул очкарик. Толстяк же внешне и ухом не повел. Лишь сморщился вновь от накатившей боли в сломанной руке и процедил:

– Да там одна фигня… Принес булыжников в рюкзаке и хотел нам их за артефакты сдать.

– Что ты?! Поэтому ты, дядя, так расщедрился и напоил парня почти до беспамятства за счет заведения?! Вот же брехло… Да! Я же про орудие ваших пыток забыл! – Артем перехватил биту в другую руку. Бармен по-свинячьи завизжал, но безжалостную расправу внезапно предупредил голос интеллигента:

– Я скажу все, не трогайте его, пожалуйста! Это мой отец…

– Вот оно что! Тогда это в корне меняет мое представление о тебе, парень. Надо же, выходит, я ошибался! И научником ты стал не из любви к высшей материи…

– Да нет, все правильно. Я действительно поступил в университет из интереса к наукам. А потом в Зоне полгода проработал – в лаборатории Крутова на Маяке…

– Где, где?! – последние слова очкарика сильно взволновали сталкера.

– На Маяке… – интеллигент опешил от вопроса. – А почему вы этим интересуетесь?

– Давно это было?! – вопрос парня остался без ответа.

– Почти два года прошло, как я оттуда выбрался. Мы же как раз под крупнейшее расширение Зоны попали… Три месяца к нам никто пробиться не мог. Думали, что умрем все там, не от Зоны, так от голода – точно. Крутов молодец, он какую-то субстанцию грибковую на основе биологического молекулярно…

– Стоп! Давай-ка, братец Константин, не будем голову забивать вашими научными терминами. Ближе к теме!

– Да… Вот эту массу мы и ели понемногу. Калорий мало совсем, но чувство голода…

– Я же сказал – ближе к теме!

– А что вас интересует конкретно?

– Не что, а кто. Сколько вас там было и что с ними произошло?

– Нас было восемь человек персонала и четверо военных, осуществляющих охрану объекта. Двое солдат и Астахов с Колесниченко в момент Выброса находились в районе озера. Связь с ними пропала, и с тех пор никто ничего о них не слышал. Скорее всего, погибли. Профессор решил отправить поисковую команду. Но, когда оставшиеся военные и три сотрудника лаборатории выбрались из бункера наружу, на них со всех сторон напали мутанты и толпы зомби. Отбиваясь, они вернулись обратно. При этом погибли еще двое. Сержант Вернигора и этнолог Латынцев. А лейтенант Дьяченко серьезно пострадал. Лаборантка, девчонка совсем, Олеся Золотарёва, все оставшееся время за ним ухаживала. Ноги у него сильно оказались повреждены… А когда поисковая группа, наконец, прибыла, всех, кроме Крутова и доктора Радчука, эвакуировали.

– Куда?!

– На Большую землю.

– Конкретнее! Разве вертолет не разбился? – в голосе сталкера слышалось нетерпение.

– Вы даже об этом знаете? – очкарик был удивлен. – «Птичек» прилетело две. Одна с оборудованием, а другая со спасателями для эвакуации и новым персоналом. Вот грузовая и разбилась на обратном пути. А нас доставили в целости. Сначала в Энск, в госпиталь, а потом – кого куда. Я домой поехал отдыхать, да так и остался здесь, с отцом…

– Ясно. Ох, профессор… А про Олесю – подробнее.

– Она-то в порядке была. Только, как и все, похудела сильно. Я ее в госпитале видел несколько раз, а потом она со скандалом выписалась и уехала.

– Куда?! Да сколько я буду из тебя жилы тянуть?!

– Так в Москву. Лейтенанта Дьяченко в госпиталь имени Бурденко отправили долечиваться. Серьезно у него с ногами было. Вот она за ним и поехала…

В помещении на некоторое время опять воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами покалеченных и мушиным роем. Сталкер задумчиво смотрел в одну точку. Затем неожиданно встрепенулся:

– Спасибо, Костян! Ты мне сейчас, сам не представляешь, какую огромную помощь оказал! Целый Эверест – с плеч долой! – он повернулся к сидящим мужикам. – Парни, там, за стойкой есть водка. Вы можете взять себе пару пузырей, и на закуску что-нибудь присмотрите. А мы пока тут еще побеседуем, а то что-то я расслабился. Продолжим, – внимание Артема вновь обратилось к бармену: – Скажи спасибо сыну, ублюдок! Если бы не его последние слова, неизвестно, что бы я сделал с тобой. Ну, так что за хабар был у парня в рюкзаке?

– Там целое состояние на пару поколений, – Костик вновь ошарашил сталкера сказанным. – Мы тоже поначалу думали, что он булыжники принес. А когда я присмотрелся, оказалось, что помимо нескольких обычных артефактов, в упаковках лежат семь «кротовиков». Их же от камней сразу и не отличишь…

– А ну-ка, принеси сюда этот любопытный рюкзачок.

– Отец его содержимое в сейф убрал. А ключ он никому не отдает.

Артем переключил внимание на лежащего и неожиданно притихшего бармена. Тот тяжело вздохнул и произнес:

– Эх, сынок, сегодняшний товар мог навсегда положить конец нашим мучениям! Только обрадовался, что такое счастье привалило… Иди сюда, возьми ключи в кармане жилета.

– Не стоит сына утруждать, я сам, – посетитель выудил на свет увесистую связку и протянул ее интеллигенту. Тот вновь направился в подсобное помещение.

– Пойду и я свое забирать, – спасенный Культя, прихрамывая, побрел вслед за очкариком. – Да одежонку новую поищу, а то мою они испоганили.

– Так этот пьянчужка, ко всему, еще хвалился, что знает место, где этих артефактов навалом. Якобы, он унести все не смог, – бармен вдруг на удивление стал откровенничать.

– Странно, конечно, что ты заговорил об этом, и еще страннее, что вы парня в подвал не запихали, как моего друга. Знает же он много! Но мы и сами у него расспросим обо всем. Я – человек слова. Если пообещал парню, что помогу ему в данной ситуации, значит, помогу. Так что, не переживай, ничего с тобой не сделаю… теперь… Но в основном сыну спасибо скажи! С этого момента не только он тебе жизнью обязан, но и ты ему.

– А что такое произошло, что ты так отреагировал?

Сталкер поморщился. Вопрос бармена ему не понравился. Немного поколебавшись, он все же решился ответить:

– Хорошо… Блин, думаю, что сделаю этим себе только хуже. Оставляя вас в живых, я, кажется, наживаю себе в дальнейшем большие неприятности. Но в данный момент это не имеет значения. У меня сильно улучшилось настроение. И в том заслуга твоего сына. Потому что Олеся, с которой он был на Маяке – моя… теперь, наверное, в прошлом – невеста. Это из-за нее я в Зоне оказался. Два года бесплодных поисков! Столько произошло всего… А главное – в корне изменило всю мою жизнь. Так что, живи, батя, и благодари за это Константина! Водила-то где? Нам бы уехать отсюда. Вызовешь?

– В правом боковом кармане жилета телефон, достань, он там под именем – Вован. Набери, а я поговорю.

В это время в зале уже появились Культя и очкарик. Костик протянул сталкеру рюкзак. Тот заглянул внутрь, достал один контейнер и бегло его осмотрел.

– Да, это он, «кротовик». Сколько их здесь, говоришь?

– Семь, – глаза интеллигента горели пламенем при виде редкостного артефакта.

– А жалко расставаться, да? – Артем усмехнулся. – Что ж в Зоне не собирал? Ах, да! Вы же там все для науки, да для дела… О себе вспомнить некогда. Хм… Думаешь, Крутов настолько поведенный на этом? Нет, брат, не все так просто! Это вы, молодые, приезжаете туда «за мечтами и за запахом тайги». А профессор на вас бабки делает. Это точно, парень! Я знаю, что говорю. Он даже за информацию об Олесе с меня расчет требовал. Такие дела… Но мы поступим неожиданно для вас с батей, – в этот момент бармен закончил говорить по телефону, и сталкер обратился уже к нему: – Сколько у тебя нала в кассе? Только прошу – не юли, а скажи правду! Мы не подобны вам и грабить не собираемся. Оставаясь честным до конца, предлагаю выгодную сделку. Отдам тебе пять «кротовиков» из семи за четверть подлинной цены. Нам сейчас деньги будут нужны.

– Охренеть! Да где же я такие бабки возьму в один миг? Они же, почитай, каждый по паре лимонов стоят!

– Да уж, не пугай честной народ! А то сейчас у всех глаза на лоб вылезут, и челюсти переломаются, помимо ног и рук, от резкой встречи с половицами. Я же тебе не европейские цены предложил называть. Мы по местным отдадим. Думаю, что лимончик с четвертью ты наскребешь, не отходя от кассы. Только представь, сколько сможешь за них выручить навара! По рукам? Ой, прости, забыл, что ты тут джиу-джитсу занимался да поранился чуть-чуть…

– Да уж, – в глазах бармена, не смотря на сильную боль в сломанной руке, появился огонек азарта, – ты не на философа в свое время учился? Уж больно убеждать умеешь…

– Чего уж там, учился тоже, как и многие другие. Не без этого. Да только, больше жизни учиться надо было! Глядишь, давно бы в олигархах ходил. Но, скажу я тебе, это никогда не поздно. А у меня сенсеи были хорошие, жаль только, нет уже большинства на этом свете. Такие дела… Ну, так что?

– Костя, – хозяин забегаловки приподнялся, оперевшись на здоровую руку, – ниже наклонись, в ухо скажу. Там код на замке.

Через десять минут все формальности завершились. Каждый, в меру физических возможностей, остался доволен сделкой. В зал робко вошел таксист. Увидев его, сталкер отправил Культю с Константином на улицу, попросив посадить в машину и хозяина злополучного рюкзака. Тот до сих пор мирно спал на указанной ему лавочке возле бара. Взревел мотор, раздались пьяные упреки в адрес потревоживших сладкий сон, хлопнули двери машины. Послышался приглушенный голос водителя:

– Дома у себя так дверью холодильника будешь стучать!

И вновь в баре на время воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим говорком выпивающих в углу мужиков.

– Ну, вот и все. Пора и мне идти. А то все больше в твоем заведении начинаю размякать, вспоминая себя давнишнего, доброго и доверчивого. Видишь, как всем по-честному разрулил, никого не обидел? Только прошлого не вернешь, слишком большой шрам оно оставило на сердце и в душе. Не зря тебе это говорю, батя. Советую даже не пытаться больше вставать на моем пути. Проеду насквозь железнодорожным экспрессом, не замечу. Как подлечишься, займись чем-нибудь более полезным. Хотя… Яичница уж больно у тебя вкусная! – и уже от самых дверей: – Только солонки все же меняй, да еще липучки для мух. Пусть тоже свеженького клея отведают, а то все к телам сородичей липнут. Ну, бывайте, люди добрые! Не поминайте лихом…

Далее понеслись мелькающие за окнами автомобиля телефонные столбы и сменяющие друг друга небольшие перелески, окруженные перепаханными полями, и в конце концов сморили уставшее тело. Сталкер закрыл глаза и задремал. Находящийся на заднем сиденье, рядом с Культёй, несостоявшийся бизнесмен слегка протрезвел и несколько раз пытался пропеть что-то непонятное. Но вновь и вновь раздающиеся с подвыванием псалмы грубо обрывались тумаком соседа. Получив очередной тычок локтем в бок, тот поначалу недоуменно всхрапывал: – «Чё такое?..» Потом бессмысленным взглядом обводил салон машины и на короткое время впадал в спячку, уронив голову на грудь. Но стоило машине подпрыгнуть на очередном ухабе, что сильно нервировало водителя, как следовала новая ария оперного певца, и все повторялось снова.

А Везунчика это уже не волновало. Он изрядно потрепал сегодня нервы и истратил немало сил. Любой подготовленный организм хоть когда-нибудь требует отдыха.

Впереди, вероятнее всего, троицу ждала неплохая встряска. Выпустить их из своих рук «дельцы» захотят вряд ли. Но это будет в будущем, а пока обстановка позволяла немного поспать. Под начавшееся за спиной очередное завывание дремота неуклонно накатила на сознание, унося Артема в места, где он мог позволить себе расслабиться…

– Вот черт! – голос водителя вывел Артема из забытья. – Говорил же, что подвеска слабенькая, а дорога вся в ухабах. А вы – гони… Все, приехали! Похоже, амортизатору – каюк! Я теперь знаю, что бед не две, а три: дураки, дороги и дураки на дорогах! Да, как назло, телефон не ловит. Нет сети. Что теперь делать?

– Заткнись, парень! – Артем взглянул на часы, высвечивающиеся на дисплее КПК. Поспать удалось всего час. – Еще немного, и одним дураком на дорогах станет меньше. Или ты думал, что я бы тебя после всего случившегося так просто отпустил?

Таксист прикусил язык, застыв в ступоре, с открытым ртом уселся возле переднего колеса и уставился на сталкера.

– Так я…

– Что ты? Думаешь, я не догадался, что ты с этой шарашкиной конторой повязан кровавыми узами?! Или те, кого им удалось уже убрать в прямом смысле слова, сами живыми трупами уходили из бара прочь? Не в этом ли багажнике вывозились в потайные места тела убитых?! – водитель с бледным видом прижался спиной к колесу, губы его затряслись и побелели. Казалось, что силы навсегда покинули мужичка, а Артем продолжил: – Дурила, скажи спасибо своему автомобилю. Возможно, именно ему ты обязан жизнью. Как раз то, что требуется для нас. Глухие места, недоступность сотовой связи. Значит, сразу сообщить о своем местонахождении ты не сможешь. Давай-ка сюда телефончик! А это, – в кабине раздался хруст выламываемой из креплений радиостанции, – мы тоже изымем. Теперь тебе точно ни с кем не удастся связаться в течение ближайшего времени. И у нас будет фора для дальнейшего пути. Только не подумай, что я испугался твоих подельников! Если бы боялся, не пошел бы туда в одиночку. Просто не хочу брать на душу очередной грех при устранении зарвавшихся подонков. Так что, мой тебе совет: не ищи на свою задницу приключений и не сталкивайся со мной вновь. Обычно подобные встречи для противника заканчиваются трагически. А это еще для профилактики, напоследок, чтобы уж наверняка!

Раздалось повторяющееся сильное шипение. Артем прорезал шины на всех колесах автомобиля. Держащий под руки шатающегося сталкера Культя крякнул от удовольствия и произнес:

– Это я еще в баре промолчал о том, что ты предлагал меня в лес вывезти и там, привязанного к дереву, «опустить», гнида! Сил у меня сейчас маловато с тобой разбираться, гомосек! Еще дорога дальняя предстоит. Так что – живи. Только иногда не забывай назад поглядывать! Не ровен час…

– Вот оно что! – Артем уже закинул за спину рюкзак и поправлял висящий на плече обрез, конфискованный у бармена. – Тогда – да, оглядка тебе, парень, не помешает. Самое мужское дело! Чопик выстругай такой, чтобы не сразу до заветного добрались. Ну, бывай!

Троица двинулась в указанном Культёй направлении – к недалекой роще, до которой оставалась пара сотен метров.

Отмахав по перелескам около трех километров, напарники изрядно выдохлись, не столько от того, что устали идти, сколько умаялись тащить едва протрезвевшего сталкера. На небольшом привале, наскоро посовещавшись, решили сменить маршрут и добраться до ближайшего схрона, в котором держали солидный запас оружия и снаряжения. Артем, переводя дух и восстанавливая дыхание, обратился к новому товарищу:

– Как звать-то тебя хоть? А то столько времени вместе, и даже имени не знаем.

– Кхм… – парень вымученно улыбнулся. – Не поверите, Неудачником кличут.

При этих словах Артем вздрогнул, а Культя заразительно захохотал.

– Артемка, уха-ха-ха! Не могу! Уха-ха! Представляешь, как судьба бывает жестока? Это ж сколько неудачников в Зоне собрать можно в кучу? Вот прикол, так прикол! Уха-ха-ха!

– Н-н-не понял… – попутчик озадаченно уставился на Культю, охваченного внезапным приступом веселья. Красные от изрядной дозы спиртного и недосыпа глаза недоуменно смотрели попеременно на обоих сталкеров. – С вами все в порядке? А то я видел уже не раз, как в Зоне мужики с ума сходили только от одного вида мутантов…

– Да нет, – Артем тоже не мог сдержать улыбки, – представляешь, меня тоже так зовут.

– Уха-ха-ха! – Культя не мог успокоиться. – Я думаю так: ежели в математике минус на минус дают плюс, то два Неудачника вкупе – полнейшее везение! Ха-ха-ха!

Услышав о случайном совпадении, парень, наконец, заулыбался, поняв причину неудержимого веселья сталкеров. Но для проформы все же спросил:

– То есть, тебя тоже Неудачником кличут? Во дела! А тебя-то за какие такие заслуги? Вот я, к примеру, вечно во всякие передряги попадаю, даже не желая того. По тропе друг за другом движемся, все наступают след в след, я тоже. Идущий впереди меня ногу дальше переставляет, и я туда встаю. Вдруг оказывается, что зарождающийся «трамплин» именно в этом месте появляется. И меня швыряет так, что мама не горюй!

– Уха-ха-ха! – тут уже не сдержался и Артем. – Офигеть, тебе пруха катит! Ха-ха-ха! И что, не убился ведь, живой?

– Да вы не поняли, братишки. Это не один раз. Со мной такое постоянно случается. Только на Пятихатках раз семь уже было. Мужики вместе ходить стали бояться. Представьте сами: самый спокойный район Зоны. Привычные аномалии, вяленькие и редкие мутанты. Хожены – перехожены тропы. И вдруг прямо передо мной новая аномалия появляется! Так при мне, знаете, сколько троп мужикам менять пришлось? И главное – без меня идут, все нормально, а как со мной – бац, аномалия или зверь неожиданный тут как тут…

– Да ну? – Артем опешил. – Неудачник, говоришь? А то, что ты чуть ли не самые редкие и дорогие артефакты в бар сдавать приволок, как назвать? Причем, такие, которые поодиночке только и находили раньше, а ты – сразу семь штук. Это тоже непруха, по-твоему?

– Подождите, мужики, какие артефакты? – Неудачник ошарашенно раскрыл рот. Поморщив лоб, он вспомнил вдруг: – Это не те, которые на булыжники похожи? Так я еще сомневался, что на них дело выгорит, думал, что зря тащу такую тяжесть через половину Зоны… А! Все равно профукал свое счастье, алкаш конченый. Вот как начнут наливать, не могу никому отказать…

– А что? Не ты первый, не ты последний, – Культя кисло улыбнулся. – Артем, помнишь ведь Антиполицая? Того поэтому так и прозвали, что наутро у всех головы трещали, а ему – хоть бы хны. Ходит и радуется. Хотя, с вечера, когда все уже валились с ног, а большинство даже лежа качало, он все до капли допивал и бродил потом по округе, не находя себе места. Но только от этого жизнь его лучше не делалась. Лишь к спиртному пристрастился вконец, и ничего более. Да так и сгинул позже по собственной безалаберности…

– Но мы отвлеклись, – встрепенулся Артем и обратился опять к Неудачнику: – Так вот, парень, и наживаются на нашем брате, сталкере. Особенно на тех, кто в спиртном себе меры не знает. Ладно, хватит об этом. Вернемся к тому, с чего начали. Где же ты видел неудачников, которым Зона такие богатства запросто так подкидывает? Вот в чем вопрос.

– Так ведь все равно я их просрал! – сталкер в сердцах стукнул кулаком по ладони.

– А вот тут попробуем подытожить ранее сказанное и произошедшее. Смотри сюда, – Артем раскрыл перед Неудачником горловину своего рюкзака. – Что видишь?

– Ух, ты! Сколько деньжищ! Откуда такое богатство? Вы банк ограбили, да? – удивленные, красные от пьянства глаза сталкера широко распахнулись и перестали моргать.

– Это, паря, твой гонорар за хабар, что барная кодла у тебя изъяла. Правда, не весь. Пришлось идти на уступки, иначе без денег мы вряд ли от них можем скрыться. Я даже сейчас не до конца уверен, что от нас отстанут. Два «кротовика» я оставил «для развода», как говорится. Да и в борьбе с врагом они могут сильно пригодиться. Ты хоть сам понимаешь, что за богатство нашел? Хех! А говоришь – Неудачник…

– Так это деньги за мой хабар?! – парень изрядно удивился, – значит, они мне соврали, что не заплатят? И говорили, что я им еще должен… Так мы теперь богачи, да?! – он вдруг осекся, поняв причину серьезности напарников: – Ага… Значит, вы с них бабки выбили, а потом мы уехали с их водителем, а потом вы порезали на его машине колеса… Так нас сейчас могут преследовать? И это все из-за моего хабара, да?

– Не совсем. Ты на Леню посмотри. Он вообще у них в подвале три дня просидел. Видишь, как его разукрасили? А скольких им вот таким же образом удалось не только ограбить, но и со свету сжить? Один черт знает. Если бы не очкарик этот, – Артем вспомнил физиономию интеллигента, – нам бы пришлось их всех положить, чтобы свидетелей не оставлять. И еще. Вероятно, твоя удача сегодня уже в том, что повстречал нас с Культёй. Итого: три – ноль в пользу везения! А говоришь, что везде только неудачи подстерегают. Хм… Леня, вероятно, пошутив, ты окажешься сильно прав. Возможно, минус на минус – не только в математике дают положительный результат, кто знает… Ну, всё, пора. Поднимаемся и идем дальше.

– Что, сделаем привал? А то, глянь, тезка твой совсем вымотался. Еле ноги волочит.

Голос Культи вывел Артема из забытья. Он встрепенулся, поняв, что двигается уже как робот. Остановившись, оглянулся на напарников и улыбнулся. Неудачник и впрямь выглядел плохо. Его шатало из стороны в сторону, а цвет лица говорил о том, что ему явно нездоровится.

– Да нет, Лёнь, не устал он. Это алкоголь выветривается. Вот его и штырит. Дай-ка парню водички, глядишь, полегчает.

– Сколько нам еще осталось? Километров десять отмахали.

Культя достал из рюкзака флягу, отвинтил крышку и передал страдающему сталкеру. Тот схватил спасительную емкость обеими руками и жадно припал к ней, пытаясь большими глотками загнать в пылающий желудок как можно больше воды. Но просчитался, думая, что сделает этим себе лучше. После того, как литровая фляга наполовину опустела, парень вернул ее, а сам, выпучив глаза, резко согнулся и отбежал к ближайшему дереву.

Поморщившись, Культя всплеснул руками, вздохнул и произнес:

– Всё, Артемка, теперь дальше двинемся не раньше, чем через час. Готовь привал. Иначе он просто упадет и встать не сможет. Глянь, как его выворачивает. Небось, палёнку подсунули, обормоты!

– Да д-де… – голос страдальца прервался очередным приступом тошноты. – Это я д-де закусывал. У бед-дя всегда так, если д-де поеп дорбальдо.

– Не чего?.. – Культя заразительно расхохотался. – Вот ведь скажешь тоже! Иди сюда, бедолага. У меня лекарство есть. Через десять минут будешь как огурчик!

– Д-де… Де побожет… Бде б поспать балость…

– То есть, как «не поможет»? Всем, значит, помогает, а тебе нет? Иди, говорю! Я же тебе не водку предлагаю, а настоящее лекарство. Проверено опытом. Не ты же один на этом свете спиртным себя изводишь. Думаешь, мы его никогда не пробовали, что ли?

Артем достал нож и быстро оборудовал место для костра, убрав в сторону верхний пласт дерна. Плотно притоптал образовавшуюся ямку и после этого пошел собирать хворост. Культя тем временем вытащил из рюкзака кусок брезента и расстелил его на траве. На этом приготовления походного стола закончились.

Через полчаса на Неудачника уже можно было смотреть без сострадания. Лицо его приобрело нормальный здоровый вид, руки перестали трястись, в глазах появилась искра жизни. Правда, без юмора все же не обошлось. И в этом заключалась заслуга самого парня, начавшего очередную байку о своих похождениях:

– И вот представьте – идем мы по мостику через ручей. Только середину прошли, как жахнет снизу! Пар клубами взвился вверх, позади меня полыхнуло так, что жаром обдало спину.

– Знакомое ощущение, – Артем вспомнил трагическую ситуацию, когда он впервые столкнулся с «огнивом». – Так что же здесь необычного?

– Этот мостик еще первые сталкеры строили, когда болота образовались. С тех пор ничего в этих местах странного не происходило. А мы к «Правопорядку» шли, нагрузившись разным добром. Думали, сдадим здесь половину добычи и на Пятихатки двинем. Я с мостика спрыгнул на землю и начал руками воду плескать в «огниво». Не сообразил сразу, что ее водой не потушишь, коли она прямо из ручья в небо бить начала. Так проводник «правопорядковцев» меня еле в сторону оттащил. Все не мог мне доказать, что потуги напрасны. А мостик весь сгорел, дотла… Они потом другой построили недалеко.

– А в чем соль-то? – Культя, глядя на улыбающегося Артема, так и не мог понять смысла сказанного.

– Так ведь в том-то и дело, что спрыгнул я с той стороны, куда вода течет… Все руки кипятком ошпарил в запале. Так разволновался, что и не понял сначала этого. А когда успокоился, смотрю – у мужиков глаза на лбы повылазили. Думаю – все, чокнулись парни. Хотел для проформы у виска пальцем покрутить, мол, сдурели все, что ли? Руку поднял, а она на клешню вареного краба похожа, только лохмотья вместо кожи свисают. Чуть в обморок не упал! Ох, и помучился же потом! Но, слава всем богам, обошлось. Правда, мужики без меня на Пятихатки убыли. А я только через месяц смог ложку в незабинтованную руку взять. За лечение, почитай, весь хабар у хозяев оставил. Кожа розовенькая стала такая, как у младенца. Кто прикоснется, так я ржу, как лошадь. Щекотно – ужас. Мне тогда «правопорядковцы» новое погоняло дали – Щекотунчик.

– Ахах! Хорошо, хоть, не Щелкунчик или Щеканчик какой, – Культя в течение еще нескольких минут никак не мог остановить приступ хохота. – Вот же, правда, нарочно не придумаешь!

– Так ведь и я о том же… – Неудачник хмыкнул. – Но это еще не все. Отлечился я у них и попросил через болота на Пятихатки меня проводить. Сами же знаете, там без провожатого и соваться не стоит. Собрались, повели. А идти опять старой тропой пришлось. Смотрю – мостик новый в стороне, прочнее прежнего, а на старом месте все из воды парит. Правда, поменьше уже. «Правопорядковцев» двое было, чтобы в одиночку обратно не возвращаться. Добрались мы с ними до середины мостика, и давай прощаться. Там уже проход виднелся между холмами да старая железнодорожная ветка. Обнялись, как братья какие, друг друга по плечам похлопали и в разные стороны начали расходиться. Только я в последний раз им махнул, из воды под середкой моста как жахнет снова. Я опешил, а у проводников челюсти отвисли, впору рукой только закрывать. И тут меня осенило, что это опять из-за меня случилось. Я быстро к холмам сиганул и за валунами спрятался. Только изредка выглядываю, как там парни, не вышли еще из ступора? А они по другому берегу носятся, кулаками машут в мою сторону и матерятся. Впервые тогда видел ругающихся «правопорядковцев»… Вот с тех пор я больше к ним не совался. Нечего мне там делать. Не хватало еще все болота пожечь на фиг…

– Уха-ха-ха! – Культя от смеха покатился по земле. – Вот же обормот! Нет, Артем, ты слыхал, чё творит, шельмец? Ха-ха-ха! Слушай, Неудачник, так тебя же можно использовать на общее благо! Я придумал! – покалеченная рука дотянулась до глаз и вытерла набежавшие слезы. – С тобой хорошо бороться за свободные земли, пытаясь их отвоевать у мирового океана! Подходишь к берегу, зажариваешь его, глядишь – новая территория для курортного романа… Лишь бунгало останется построить и девок туда пригласить. Ха-ха-ха!

Наконец, веселье завершилось. Только Культя еще иногда по-лошадиному всхрапывал, вспоминая услышанную историю, и качал из стороны в сторону головой. Они с Неудачником собрали оставшиеся от импровизированного стола продукты и начали укладывать их по рюкзакам, тихо переговариваясь между собой.

Артем откинулся на спину, закрыл глаза и задумался.

«Вот, значит, как все обернулось! Олеся жива и здорова. Я из-за нее сломя голову ринулся в Зону, а она… Хотя, в чем же ее вина? Кто же знал, что таким свиным хвостиком завернется жизнь? Кто заставлял меня бездумно, на одном порыве возвращаться туда, откуда я с таким трудом вырвался? А если бы приехал домой, к матери, смог бы работать спокойно? Как прежде – с отдачей и энтузиазмом? Вряд ли. Даже совершенно точно – не смог бы! Потому что решение принимал не столько я, сколько за меня решили Зона или сама Армада. Это, брат, судьба…»

Сталкер – это другое. Это не выбор, это – призвание. Жизненная позиция, карма. А Олеся? Наверное, она по-настоящему влюбилась, если на волне чувств бросилась за дорогим человеком, как в омут с головой. Лишь бы была счастлива. Зона ломает людей. И многих настолько, что никакие теплые отношения никогда больше не заставят их быть ласковыми, любящими и заботливыми по отношению к близким. Не может ли так случиться, что, сделав свой выбор, Олеся останется у разбитого корыта? А Артем от всей души желал ей только счастья, пусть даже с другим, пусть… Главное, что она жива. А он уж постарается сделать так, чтобы она не ведала лишений и бед. И сталкер уже знал, что следует предпринять в дальнейшем.

– Артем, вставай скорее! – встревоженный голос Культи вывел из состояния дремоты. – Уже третий раз слышу, как недалеко машины фырчат. Никак, по наши души облава?

– Я, что ли, опять уснул? Неладно это. По-всему, пора организму дать серьезный отдых. А может быть, старею, а, Лёнь? – натренированное длительной практикой тело пружинисто напряглось и моментально приняло вертикальное положение. – Не раненько ли они спохватились? Да и кому за нами гнаться? В баре, почитай, целыми только очкарик и один из качков остались. Да еще мужики эти двое, что в уголке пили и покалеченных помогали раскладывать. Но они явно протрезвеют не скоро. А больше нас опознать некому. Водитель, правда, еще. Если действительно так, то надо было ему тоже что-нибудь поломать… И откуда звуки слышались?

– Сначала издалека, как раз с той стороны, откуда мы пришли. А потом все ближе, как будто местность прочесывают.

– Та-ак. Включаем твою любимую логику. Сколько раз мы направление меняли?

– Четыре.

– Вот! Ты же тертый сталкер. Рассуди сам – как после такого ломаного маршрута на нас так точно вышли? И это летом, когда следы только с ищейкой найти можно… Стоп! Вот я сам и ответил на свой вопрос, – Артем засуетился и полез в рюкзак, достав из его недр небольшую жестяную банку. – Быстро все ко мне! Ах, как непростительно! Так оплошать! Надо было сразу подумать и принять меры. Теперь поздно каяться, подставляйте ноги – будем натираться. Глядишь, еще успеем оторваться. Э-эх! Сказал же бармен, что крышуют его, значит, высоко связи уходят. А где связи, там и до ищеек недалеко. Хуже, когда органы привлекут или армейцев для прочесывания. У этих-то сил предостаточно, да людей тоже. Оцепят местность кольцом, не вырвешься.

После тщательной обработки обуви Культя достал из рюкзака флакон аэрозоля.

– А теперь повернитесь к ветру спиной, чтобы в лицо не дул. Иначе, как сифилитики безносые, будете потом ходить и шмыгать всю оставшуюся жизнь, с грустью вспоминая, что когда-то вдыхали ароматы. Это я для собачек подарок приготовлю. Точно больше не смогут воспользоваться их услугами. Неудачник, я же сказал – спиной!

– Да я с перепугу и понять не могу, туда или сюда… Что делать-то, братцы? Коли поймают нас, ведь ноги ломать не будут, а сразу – головы с плеч! – в голосе парня послышались панические нотки.

– Не робей, паря, еще и не из таких передряг выпутывались! – Артем старался говорить бодро, хотя в груди у самого бродил неприятный холодок. – Ты-то как, отошел от бодуна?

– Как будто и не пил вовсе! – вид Неудачника и впрямь заметно улучшился.

– Вот и хорошо, потому что пробежка нам предстоит долгая. А в такой ситуации дыхалка на раз сбивается. Пьяному не под силу. Леня, ты закончил? Готовы? Вперед!

Стараясь держаться только лесистой местности, Артем время от времени отвлекался на КПК и заранее определял наиболее суженные расстояния между перелесками. Передвигаться ускоренным темпом смогли лишь пару километров. Затем бег замедлился и вскоре ничем не отличался от обычной ходьбы. Но решили не останавливаться, чтобы как можно больше оторваться от погони и выйти из кольца оцепления, если таковое имелось. Сейчас Артем пропустил вперед Культю, потому как сам почувствовал усталость в ногах. Первому всегда тяжелее, чем идущим следом за ним. Он задает темп, выбирает маршрут, рассекает поток ветра. Сейчас ему требовалась небольшая передышка. Но это еще полбеды. Обернувшись назад, он понял, что «главная беда» едва поспевает за ними. Неудачник с лицом, не отличающимся по цвету от коры молодого осинового дерева, передвигался рывками и волочил ноги. Дыхание его сбилось. В конце концов, он замер, не в силах сделать даже черепашьего шага. Артем, заметив это, остановился и окликнул отдалившегося Культю. Тот резко затормозил и прислонился к дереву, переводя дух.

– Пять минут, мужики, не больше, – Леонид, разминая ноги, топтался на месте. – Когда уже на километр от места привала отошли, я слышал визг собак. Так что, оторвались мы ненамного. Если не все собаки под аэрозоль попали, тем, что ноги обмазали, мы помогли себе на полчаса, не больше. Если по большому кругу пройдут, на следы выйдут однозначно.

– Значит, надо еще разок обувь обработать. Давайте сюда! – Артем поспешно скинул рюкзак на землю.

Когда процедура завершилась, а сидор вновь занял место за спиной, Культя бодро произнес:

– Ну что, как говаривал Гагарин – поехали!

– Да уж, этот взмахнет рукой лишь для того, чтобы свалиться на землю, – Артем укоризненно смотрел на Неудачника. – Вот тебе и минус на минус…

– Я… сейчас… я… смогу, – по виду парня было ясно, что он в данный момент необдуманно себе льстит, на самом же деле – не в состоянии даже сдвинуться с места.

– Что делать будем? – Леонид серьезно смотрел на друга. – Не бросать же его, не по-товарищески будет.

– Сколько нам еще до схрона?

– Километра два, – Культя посмотрел на дисплей наладонника. – У тебя есть предложения?

– Есть, – Артем принял решение. – Делаем так: вы двигаетесь к схрону, а я отвлекаю, уходя в сторону Зоны. Скорее всего, вновь потеряв наши следы, начнут для поиска пускать собак по часовой. Тут местность такая, своеобразная. Справа – более ровная, а слева овраги скоро начнутся. Однозначно решат, что мы к лощинам пошли. Там скрыться больше вероятности. Вот сначала на мой след и наткнутся. Пока за мной круги нарезать будут, вы, тем временем, из схрона запасами пополнитесь. Будет тогда, чем отбиваться. А я уж так просто себя в обиду не дам. Смотри сюда, Леня. Вот здесь сойдемся – возле дамбы. Там старый хутор и тригопункт на взгорке, как ориентир. Его издали видно, не ошибетесь.

Культя отметил на своем КПК точку, показанную напарником. Пожали друг другу руки, напоследок Артем хлопнул Неудачника по плечу:

– Не робей, тезка, будет тебе здоровенный плюс! Хм-м… А с пьянством завязывай, не твое это! Ну, бывайте, братья! Нам в Зону надо уйти, и тогда – сам черт не страшен. А еще там Нафаня, он в обиду не даст, уверен!

Пробежка далась на удивление легко. Подумалось даже: «Вроде энергетик не глотал». Впереди показался кустарник, поверхность почвы с каждым шагом становилась все более неровной. Наконец, взгляду открылась долгожданная низина с выступающими из земли крупными камнями и поросшими густым бурьяном склонами.

Артем перевел дух, восстановив дыхание, и оглянулся. Простор позади был чист и слегка искажался отторгающимся землей лишним теплом. Погони еще не видно, значит, сумел хорошо оторваться. Остался даже значительный отрезок времени на устройство небольших сюрпризов для преследователей. А уж этому сталкера учили основательно. Болотник, Лучник, а позже Черный Сталкер тщательно поработали над его подготовкой. Забравшись в глубь кустарника, быстро нарубил крупных веток и принялся их затачивать. Это ненадолго задержит погоню.

Прошло не более часа. На тот момент, когда вдалеке послышались крики и собачий лай, Артем даже успел отдохнуть.

«Хотите войны? Будет вам война…»

Вырвавшийся вперед пес, находящийся на длинном поводке, вдруг словно споткнулся о невидимую преграду, пронзительно завизжал, закрутился на месте, а потом кубарем покатился в бурьян. Держащийся за ремень розыскник опешил, чертыхнулся и направился к собаке. Та лежала на земле, тяжело дыша, из брюшины ее торчал деревянный кол. Подбежавшие сзади три мужика в спортивных костюмах привели оружие в готовность и принялись осматривать местность. Ничего подозрительного не заметили и успокоились, собравшись вместе.

– Чё за на фиг? Может, пес сам напоролся в запале? – пробасил один.

– Ага, – хозяин собаки хмуро разглядывал торчащий предмет, – палка сама заточилась. Природа нынче лютует, готовя подобные сюрпризы. А трос, натянутый поперек пути, тоже здесь сам вырос?

– И правда, – здоровяк, нагнувшись, потрогал веревочную струну и направил взгляд в глубь бурьяна.

Другой крепыш, решив выяснить причину, двинулся вдоль шнура и воскликнул:

– Так тут целая ловушка в виде лука замастрячена! Хитро поработали, уроды… Правильно Викторович сказал, что от этого сброда можно ожидать всего, чего угодно. Видали, как этот сталкер наших парней, словно щенков, уделал в два счета? Крут, ничего не скажешь! Ладно, сколько веревочке не виться… Когда поймаем, я ему тоже все конечности перво-наперво переломаю!

– Слышь, Тина, – подал голос третий амбал, – а тут еще какая-то веревка…

Закончить фразу он не успел. Просвистев в воздухе, в бедро ему воткнулся новый метательный снаряд. Взвыв от боли, качок упал на землю и задергался в конвульсиях.

– Вот же идиот! – воскликнул розыскник. – Мало нам собаки! Вот кто тебя просил за нее дергать?

Все трое подбежали к лежащему и взялись корпеть над ним, пытаясь оказать помощь. В этот момент за их спинами, раскидав в стороны пласты дерна, вскочил Артем. Быстрые движения нападающего, сопровождающиеся хрустом ломаемых костей, за несколько мгновений ввели оставшуюся троицу в состояние беспамятства. Нагнувшись над раненым, сталкер мило улыбнулся:

– Потерпи, касатик, скоро помощь подоспеет. Спасибо вам за оружие, а то только и можете, что за беззащитными сворой бегать. У тебя возражения будут?

Перепуганный крепыш, держащийся за ногу с торчащей из нее палкой, отрицательно замотал головой.

– Ну, вот и хорошо. Радует то, что вы все больше не сможете продолжать преследование. Значит, на пять врагов у нас стало меньше! Скажи спасибо, что мы не в Зоне находимся. Там я бы даже не задумался над вопросом, оставлять вас в живых или нет. И остальным передай – если от погони не откажутся, их будет ждать точно такая же участь. Не стоит меня сильно злить. Я ведь вашего Викторыча предупредил, а он не понял… Придется все же и его потом навестить. А надо будет, и до «крыши» вашей доберусь – за мной дело не станет. Ну, бывай, корешок. Пора мне.

Артем развернулся и собрался уходить. В этот момент раненый вытащил из-под себя пистолет, выстрелил сталкеру в спину и опешил от увиденного. Пуля, попавшая в цель, срикошетила от лопатки и взвизгнула у края оврага в гуще бурьяна. Уходящего Артема же лишь немного подтолкнуло вперед, словно он запнулся о невидимую под ногами преграду. Реакция сталкера была молниеносной. Отпрыгнув в сторону, он быстро перекатился куда-то вбок, оказавшись вне поля зрения лежащего стрелка. Тот, не имея возможности полностью развернуться, с досадой выгнул руку в примерном направлении противника, продолжая вести огонь. Когда патроны в пистолете закончились, пыл крепыша поубавился, и он начал жалобно подвывать, пытаясь увидеть, что же происходит за спиной. Но в этот момент получил крепкий удар в челюсть и сжался в комок еще сильнее. А возле уха раздался злобный шепот:

– Считай, уродец, что мы с тобой завершили дуэль. Первый выстрел был мой, второй – твой. Только мой оказался удачнее. И еще, на прощание совет: чтобы в одиночку чувствовать себя увереннее, надо хоть немного разбираться в смысле жизни. Я сейчас оставлю тебя в живых, а ты подумай – отчего это? Только не уверяй себя в том, чего не существует на самом деле! Любовью и добродетелью здесь не пахнет. Философию почитай на досуге, пока на больничной койке будешь валяться. И фрукты чаще ешь, в них витаминов много. Они дебилизм из организма выводят, заставляют извилины шевелиться, разгоняют свежую кровь по сосудам. Человек умнее становится. А ум – это уже не просто бесполезные движения. Он может привести к пониманию сущности мира, подскажет, что все живущее имеет право на существование. Но только никогда не вставай поперек дороги того, кто заведомо сильнее тебя не только физически, но и морально! Это гасит веру и развеивает в прах последнее, что остается в душе – надежду. Какую надежду ты можешь дать в этом случае своим потомкам? Думай, парень, и… живи!

Зашуршали сухая трава и осыпающиеся камешки на склоне лощины. Сталкер уходил прочь. Лежащий крепыш не выдержал вдруг и зарыдал во весь голос. Он не мог поверить в то, что этот опасный человек просто убрался восвояси, не воспользовавшись его беспомощностью. Неожиданно набежала жалость к самому себе и мысль, что он бы так не поступил никогда. Так кто же из них двоих хуже?

Артем убегал все дальше, но еще какое-то время слышал неудержимые рыдания «братка».

Вдали показались знакомые очертания холма и тонкий штырек тригопункта на самой его вершине. Влево по дуге уходила широкая насыпь дамбы. Ее возвели в былые времена ради образования запруды, чтобы иметь необходимый объем воды для полива посевов. Сооружение выглядело старым, давно заросло растительностью, откосы его испещрили шрамы стоков, образованные дождевой водой. Именно сюда привело сталкера извилистое русло оврага.

Выглянув наружу, Артем прислушался. Не раздавалось никаких посторонних звуков. Только щебетание птиц, стрекотание кузнечиков и громкое кваканье лягушек в заболоченной низине старого пруда. Значит, основной состав погони еще не догадался, куда направляются преследуемые. Хотя не исключено, что после произошедшего от попыток догнать сталкеров могли отказаться. В конце концов, даже среди бездумных идиотов часто находятся разумные люди, умеющие своевременно включать логику. И до кого-то в итоге дошло, с кем пришлось столкнуться. Тогда на границе Рубежа их определенно ожидают с распростертыми объятиями плотной цепью заслона.

Артем ухмыльнулся. Раз так, это вполне может оказаться только на руку. Не придется больше никого калечить, а хуже того – лишать жизни. На это он не решится, тем более – за пределами Зоны. Сталкер сомневался, что стрелявший по нему в овраге крепыш понял хоть что-то из сказанного. Но уходить от собственных принципов не желал однозначно. В конце концов, учителя вложили в него много полезного и в чем-то даже доброго. А он, будучи кандидатом в Стражи, переживал сейчас не за себя. Гораздо больше его волновала судьба напарников. Особенно Неудачника. Вряд ли тот сможет все время успевать за Культёй, а, следовательно, явится для него неким якорем. Это скуёт возможности маневра и уже точно создаст реальную угрозу их жизням. Поэтому требовалось в срочном порядке найти выход из сложившейся ситуации. Если от преследования не откажутся, то вскоре замкнут кольцо, тогда вырваться из него будет действительно проблематично…

Подбежав к хутору, Артем заглянул в ближайший дом. Никого. После последнего крупнейшего расширения Зона отодвинулась к прежним границам. Почти. Но люди, опасаясь повтора произошедшего, не торопились возвращаться в брошенные жилища. И за исключением патрулирующих воинских подразделений да шныряющих по окрестностям в поисках добычи мародеров, округа не радовала глаз привычной жизнью. Иногда целые поселения смотрели на мир грустными глазами оставшихся без стекол окон.

Войдя в дом, Артем бегло осмотрел его. Внутри царил хаос. Похоже, любители халявы уже поработали здесь на славу. Либо хозяевам при эвакуации каким-то образом удалось вывезти большую часть вещей. И бегство, как водится, было паническим. Ничего странного.

Вспомнилось вдруг, как он спешно покидал деревеньку своего детства, когда столкнулся с действительностью Зоны впервые. И если бы не Нафаня со сталкерами, возможно, его уже не было бы на этом свете. В который раз Артем пожалел, что большинства из них не осталось в живых. И как он обрадовался, когда узнал в сверкающем электрическими разрядами фантоме старого друга и спасителя – домового. Интересно, как он там? Наверное, курсирует вдоль Рубежа, волнуется и ждет встречи. Как оказалось, Нафаня надолго выйти за границы Зоны, подобно обитающим в ней монстрам, не мог. Жаль. А он бы действенно поддержал друзей в их теперешнем положении.

Но сейчас подобные размышления были не к месту. В голове Артема с бешеной скоростью вращались мысли, он выискивал наиболее подходящий вариант для спасения. Все, что угодно, но только не сдаваться! Ведь «крыша», пославшая по их следам погоню, вряд ли отдаст своих обидчиков в руки истинного правосудия. Терять столь жирный кусок добычи «хозяева» не захотят. А, следовательно, в живых не оставят точно. Поиздеваются для самоуспокоения, потешат себя кровавыми сценами. Возможно даже, смогут узнать места схронов, чтобы не остаться внакладе. Вот почему он не собирался идти на попятную. Пока сюда доберутся напарники, пройдет еще около часа. За это время требовалось хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию и принять единственно правильное решение.

Вспомнив о Культе и Неудачнике, Артем включил наладонник и ввел данные близлежащей округи. Сразу высветилось четыре района. Увеличив масштаб, тщательно обследовал сектора. Три из них никакого интереса для задуманного не представляли. Открытая местность без каких-либо населенных пунктов: поля с перелесками и небольшими кордонами. А вот последний являлся именно тем, который мог помочь сталкерам осуществить намеченный план. Крупный поселок, райцентр, в котором располагался военный гарнизон со штабом, руководящим охраной Рубежа на данном участке. Только до него еще требовалось добраться, а пешком это не представлялось возможным. Для подобного требовался транспорт… А это что?

Из-за поворота, окутанные клубами пыли, показались два джипа. Значит, преследователи проанализировали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что дамба – единственное место, через которое сталкерам предстоит пройти в сторону Зоны. Вот и необходимые средства передвижения! Артем опять ухмыльнулся. Единственное, что его волновало: в погоне могут участвовать правоохранители, с которыми конфликтовать очень не хотелось. Ну, тут уже ничего не попишешь. Вспомнилась вдруг процветающая коррупция в различных эшелонах власти. А, следовательно, те, кто «крышевал» бандитов, скорее всего и были представителями этих структур. Им ничего не стоило задействовать все силы для поимки ставших костью в горле людей, пытающихся отстоять свое право на существование. Поэтому этическая сторона развязанной войны Артема сейчас волновала меньше всего. Важнее для него – остаться в живых.

Машинам предстояло проехать еще около километра. Качество дороги оставляло желать лучшего. Рытвины и ухабы не давали автомобилям развить приличную скорость. Это было видно уже по тому, как они то появлялись из пыли, то, резко притормаживая, скрывались в ее клубах вновь. Поэтому у сталкера еще было немного времени для организации засады.

«Сколько их там? Человек восемь? Плюс-минус еще пара. Не больше. Многовато на одного. Но, судя по часам, Культя с Неудачником уже на подходе. Только бы не встряли по пути в неприятности. Да не должны…»

Не мог он ошибиться, когда анализировал дальнейшие действия преследователей и принял решение о разделении группы. А взятое из схрона оружие – это не те одноразовые пугачи, которые экспроприировал сталкер у авангарда в овраге. Автоматы будут выглядеть солиднее и весомее в споре за место под солнцем. Еще раз включив КПК, Артем поискал напарника на карте. Мигающей точки не обнаружил. Вероятно, Культя, опасаясь обнаружения, тоже не держал наладонник постоянно работающим. В своем друге сталкер нисколько не сомневался. Сообразит, что к чему. Одна школа.

«Ну, что же, – Артем злорадно хмыкнул, – стоит повеселиться от души».

Тревожный зуммер не знающего отдыха компьютера «Специфика» прозвучал за мгновение до нападения. Активная защита костюма среагировала молниеносно, и здоровенный детина с огромной битой в руках оказался откинут к противоположной стене тугой аномальной волной настроенного для данной ситуации артефакта «кротовик». Уже разорванное на части грузное тело, оставляя на стене кровавые потеки, сползло на пол. «Кротовик» же, как часть защитного модуля костюма, вкупе с прочным шлемом значительно смягчил страшный удар дубиной по голове Везунчика, что и спасло того от увечья или даже смерти. А звон в голове все равно стоял еще долго, заставляя сталкера время от времени морщиться и, поводя плечами, вращать головой в попытках избавиться от неприятных ощущений.

Но в данный момент привыкший к подобным сценам Страж, путаясь в мотках оплавленного целлофана, включил мини-экзоскелет «Специфика» и, резко разорвав полупрозрачную преграду, выскочил на середину комнаты. Активный сканер на забрале шлема выделил красными контурами еще двух врагов. Не дожидаясь, когда те бросятся в атаку, Везунчик поднырнул под одного из них, крутящейся вертушкой сбив его с ног. Боковым зрением подмечая, как здоровяк падает на стол, сталкер уже нанес удар кулаком второму противнику в пах, после чего вскочил на ноги и впечатал бронированный наколенник в лицо согнувшегося врага. Попутно с треском разваливающегося на части стола послышался ощутимый хруст ломаемых костей черепа. Бурным потоком хлынула кровь, крепыш безвольным мешком рухнул на пол. Страж тут же крутнулся еще раз, оглядывая помещение, но кроме кряхтящего на обломках стола бугая, пытающегося подняться, никакой угрозы больше не увидел. Заметил, правда, что окно, через которое он недавно проветривал комнату, распахнуто настежь. Значит, злоумышленники проникли внутрь здесь.

В коридоре послышались крики, в дверь часто застучали.

– Эй, что там у тебя происходит?! Эгей, мужик, все нормально?!

Везунчик осклабился прямо в перекошенную мину уставившегося на него с недоумением здоровяка, не решающегося встать при виде окровавленных трупов подельников. Впрочем, затемненное забрало шлема победителя ухмылку разглядеть не давало. Оставлять, хоть и ненадолго, целого врага за спиной не следовало, а убивать больше никого не хотелось, к тому же, при выяснении обстоятельств нападения нужен хоть кто-то, кто сможет прояснить ситуацию. В голове пока еще крутилась версия простого ограбления. В конце концов, вид достаточно хорошего защитного костюма с легкостью мог навести любого с нечистой совестью на недобрую мысль… Поэтому сталкер, не медля, с удовольствием вдавил пальцы в шею бандита, который тут же кулем завалился на оставшуюся без ножек столешницу.

Только после этого Страж с силой выдохнул, на до сих пор закрытом забрале образовалось мутное пятно. Сообразив, что ему не хватает воздуха, Везунчик щелкнул зажимами шлема и откинул его за спину. Сразу неприятно пахнуло кровью, расплавленным полиэтиленом и испражнениями. В дверь забарабанило со всей силы уже несколько человек:

– Эй, ты там живой?!

– Помощь нужна?!

– Да, живой! – отозвался отдышавшийся сталкер. – Сейчас открою!

После того, как массивная задвижка отошла в сторону, а дверная створка распахнулась, в проем друг над дружкой просунулись сразу три головы. Самая нижняя принадлежала тучному хозяину трактира, крепко держащему толстыми пальцами старенькую двустволку.

– Ни хрена себе, повеселился! – воскликнул трактирщик и на полусогнутых ногах робко шагнул в комнату.

– Трупы, да? – тут же оценил идущий вторым массивный охранник, которого Везунчик видел до этого располагающимся за столиком у входа в заведение.

– Ой, мамочки… – прикусила сжатый кулачок раскрасневшаяся горничная, но все же бросила уважительный, страстный взгляд на крепкого постояльца.

– Не дали поспать, ироды… Один точно живой, другой явный мертвяк, а третий – не знаю, но скорее всего готов. У меня при ударе коленом из щитка шип выдвигается. Хм… – сразу на все вопросы ответил Страж и качнул головой в сторону окна: – Там залезли, похоже…

– Там, а где ж еще! – трактирщик хмыкнул. – С входа бы точно не смогли пробраться. Жека всегда бдит!

– Угу, – отозвался осматривающий лежащих охранник, – у меня не забалуют, лиходеи! Я шесть лет назад на татами пачками валил!

– Ну… Времена нынче не те, чтобы шестилетнюю давность вспоминать, – Везунчик слегка задел словами Жеку за живое. Поэтому тут же поправился: – Я шесть лет назад и шестерых валил без напряга, а вот нынче от схватки с тремя упарился так, что хоть снова мыться в корыто лезь…

– А я это быстро организую! – тут же забыв о страшной картине смерти в комнате постояльца, живо подхватила горничная понравившуюся ей мысль.

– Погодь ты со своей чистотой! – осадил хозяин работницу. – Тут для начала разобраться нужно – что произошло и почему!

– А и разберемся, Трофимыч! – пробасил охранник, нагнувшийся над лежащим без памяти нападавшим. – Вот сейчас в чувство его приведем, вызовем полицию крепости, а там до всего и докопаемся, как пить дать! Чтобы у меня, да и прорвался кто пакостный внутрь… Долго вспоминать будут!

– Верка, дуй на выход и Левке скажи – пусть к участковому сбегает, заодно и труповозку вызовет. Динар чтоб вход сторожил тщательно, пока мы тут возимся! – скомандовал трактирщик и заключил: – А то, нечего нам портить репутацию добропорядочных и гостеприимных хозяев.

Везунчик, недовольный произошедшим и тем, что ему не дали отдохнуть, неопределенно крякнул и помог охраннику усадить на стул бесчувственного нападавшего, руки которого за спиной уже сковывали наручники.

Пододвинув стул поближе к окну, чтобы в свете заката лучше рассмотреть лицо задержанного, Жека несколько раз хлестнул того ладонями по щекам. Трактирщик же поспешно схватил графин, стоящий на прислонившемся к стене сбоку от окна серванте, набрал полный рот воды, с силой выплеснул ее на сидящего и тут же неподдельно скривился:

– Фу-у-у! Верка, зараза, воду не меняла давно! Тухлятиной воняет!

– Нет, это не Вера ваша виновата, это я комнату дезинфицировал… – сознался сталкер, глядя, как сидящий открывает глаза и начинает медленно моргать.

– А у нас что, грязно тут еще?! – начал распаляться хозяин.

– Не-не! – Везунчик поспешил избавить горничную от неминуемой взбучки. – Это на всякий пожарный, просто в дороге много где шариться пришлось. А вдруг чего подцепить мог?..

– Вона чо… Чистюля, да? – трактирщик уважительно посмотрел на постояльца.

– Да не-е, – Страж кисло скривился, – просто не люблю другим неприятности доставлять…

Под одобрительные вздохи хозяина заведения охранник гоготнул и нарочито ворчливо произнес:

– Да-а… Сломанный стол не в счет, и пара трупов – пустяк!

– Отходы производства… – улыбаясь, парировал сталкер.

– Вот сейчас сюда участковый прибежит, Семеныч который. Он на нас такие словесные помои вместе с отходами выльет – мама не горюй!

– Ну, так еще бы! – настала пора невесело хмыкнуть трактирщику. – От молодой жены опять оторвали и от ее… это… пятого как минимум размера!

– Так хорошо прижился? – Везунчик понимающе вскинул брови.

– Многие позавидовать могут, – коротко подтвердил Жека. – Ты это… когда он припрется, старайся вообще не говорить, только если спросит чего. А так – мы сами все ему поясним. Недолюбливает он пришлых, больше своим доверяет.

– А эти свои? – сталкер кивнул на плененного, слегка раскосый взгляд которого уже прояснился.

– Этого впервые вижу! – твердо заверил охранник. – Впрочем, у нас в последнее время чужих много появилось. Это потому, что новый караванный путь пробили, и надо сказать, почти безопасный. Слышал же раньше о башкирской нефти? Технику видел у ворот? Вот скоро хотят поставить на поток производство горючки для этой техники. Ну, а там и в другие места ее сбагривать. Ничё, заживем еще снова ого-го!

Сидящий пришел в себя окончательно, слегка повернул голову. Увидев раскрытое окно, вздрогнул и, извиваясь ужом, принялся нечленораздельно мычать. Глаза его выражали неподдельный ужас.

– Ты чего? – не понял действий бандита Жека, протянул руки и вновь усадил того ровно на стуле.

В это время с улицы раздался громкий хлопок, голова плененного резко откинулась назад, а всех стоящих окатило веером разлетевшихся крови и мозгов. Единственно не растерявшийся трактирщик тут же высунул в окно стволы ружья и пальнул дуплетом в воздух.

– У-у, собаки! – заорал он и поспешно присел вслед за Везунчиком и Жекой, прижав спину к задребезжавшему серванту.

С улицы какое-то время не раздавалось ни звука, а затем послышался приближающийся топот ног и трели полицейских свистков. Стрелять внутри крепости категорически запрещалось, оружие у всех входящих описывали, изымали и размещали в арсенал караулки местного воинства до момента, пока гость снова не покинет территорию форта. Разрешение на ношение и использование оружия давалось немногим. К примеру, трактирщик имел право хранить и применять двустволку внутри заведения, но ни в коем случае не за пределами его. Поэтому он сейчас проклинал себя последними словами, сетуя, что опять кое-кому придется «отстегнуть на лапу из кровью и потом заработанного собственными руками». Жека старался успокоить хозяина, а Везунчик до момента, пока полиция не ворвется в комнату, размышлял над произошедшим.

С убийством единственного пленного, из которого не успели извлечь совершенно никакой информации, вопросов только прибавилось. И теперь Стражу стало ясно, что об ограблении и речи быть не могло. В конце концов, кому нужна жизнь какого-то обычного залетного вора и грабителя? Ну, попался – туда тебе и дорога! В следующий раз, если таковой мог выдаться, постарался бы быть осторожнее. А сдавать оставшихся вне заведения подельников – себе дороже. Если полиция еще подумает – стоит ли «шлепнуть» за мелкое преступление, то свои за лишние «базары» уж точно «завалят» и не задумаются.

«Это значит, не грабить шли. Тогда зачем?..»

Прибежавший в трактир, где находятся сразу три трупа, участковый Семеныч и впрямь готов был порвать любого, осмелившегося сказать хоть одно лишнее слово. Поэтому Везунчик, помнящий совет Жеки о молчании, за все время следствия, даже когда трупы уже вынесли, а в комнате навели порядок, проронил едва ли пару связных фраз. Больше в красноречии отличился трактирщик, суетящийся вокруг полицейского. Он успевал сновать везде, куда пытался в дознавательных целях пойти Семеныч, и каждый раз перед носом недовольного участкового оказывалась рюмка невесть откуда взятого дорогущего коньяка едва ли не вековой давности розлива. Полицейский крякал, округлял глаза, пытаясь придать себе зловещий вид, аккуратно и с достоинством брал емкость двумя пальцами, задерживал дыхание, одним движением опрокидывал янтарное содержимое рюмки в рот, снова крякал, шумно выдыхал, занюхивал соленым огурчиком, тут же появляющимся на вилке перед его носом, и с видом делового индюка вышагивал дальше.

Уже позднее Страж понял, что и Семеныч за весь вечер сумел сказать едва ли больше него самого. Всю рутину следствия доблестно взвалил на себя трактирщик, говорящий почти без умолку, сетующий, что скоро его несчастное ружье придет в полную негодность, и тогда отбиваться от лиходеев, подобных сегодняшним, станет совсем нечем. Словом, вскоре участковый, убежденный, что простые грабители, тем более – погибшие, не заслуживают большего внимания, с чувством собственного достоинства удалился писать рапорт начальству о происшествии. А все остальные, закрыв на время трактир, облегченно вздохнув, разместились за столиком посреди обеденного зала.

Самым радостным казался Трофимыч. Довольный собой, он, горделиво подбоченясь, успел «принять лишнего на грудь» и теперь с умилением гладил любимую двустволку. Глядя на улыбающегося трактирщика, Везунчик мог с уверенностью сказать, что его «старое» ружье с легкостью переживет всех, находящихся в данный момент в Северном форте.

Пока хозяин и работники бурно обсуждали случившееся, праздновали, радуясь, что разбойное нападение закончилось столь благополучно, сталкер всерьез задумался над проблемой. Очень хотелось узнать – в чем же действительно кроется причина случившегося, кто стоит за всем этим, и кто стрелял в оставшегося живым налетчика? Неужели и правда, произошло нелепое совпадение? Если учесть, что в Северном форте он остановился второй раз, причем, впервые год назад пришел в ночь и убыл еще до рассвета, то насолить кому-то или повздорить с кем-либо точно не успел. Кроме связного Чили Страж никого не знал… Вот в такие моменты и начинаешь жалеть, что времена офисов, фирм и платных стоянок канули в Лету. Тогда предприимчивые дельцы везде вешали камеры видеонаблюдения…

«Стоп! – накатило внезапное озарение. – Я впопыхах откинул защитный шлем, но не выключил комп! Во время выстрела с улицы как раз стоял спиной к окну, и если…»

Резко встав, Везунчик извинился и направился в туалет. Уже внутри, удобно устроившись на обшитом замшей стульчаке, надел шлем и запустил обратное воспроизведение обзорной записи. Изображение оказалось перевернутым, пришлось вводить поправки и дожидаться, пока компьютер исправит недостаток. Но сталкер уже понял, что четкости картинки не будет, потому что камера смотрела на слепящее закатными лучами солнце.

Вскоре промелькнул нужный момент, Страж остановил кадр и попытался его увеличить, но даже через блеклую пелену засветки удалось разглядеть под широким козырьком парадного входа в доме напротив сутулую фигуру в длинном плаще с глубоким капюшоном на голове.

«Есть!»

Перед глазами всплыла точно такая же фигура, наклонившаяся над отчего-то разгоряченно машущим руками инвалидом-гравировщиком у входа на рынок.

«Странно… Что настолько страшное могло взволновать калеку? Мой вид или тот ножик, гравировку на ручке которого я показал мастеровому? Скорее, второе, но в любом случае теперь нужно быть предельно осторожным и внимательным».

Стоило дождаться завтрашнего дня и встретиться со связным, наверное единственным, кто мог бы пролить хоть немного света на происходящее. Везунчик откинул защитный шлем, не стал выключать компьютер, но подсоединил к костюму зарядный блок с подаренной Картографом «полярностью». Часа на четыре вполне можно быть спокойным, к тому времени батареи комбинезона зарядятся полностью. После этого артефакту нужен небольшой отдых, чтобы он мог восстановить свойства, но на непредвиденный случай энергии его должно хватить и для кристалла.

Кляня себя за то, что так непродуманно пошел на контакт с инвалидом, хотя можно было дождаться прибытия Жорика Чили, сталкер беззвучно сплюнул, выбрался из туалета, ненадолго замедлил шаг и задумался вновь.

«Вернется ли завтра Чили – известно не точно, а оставлять без внимания раскрутившуюся машину смерти нельзя. Если этот «плащ» решился на убийство подельника, да еще внутри форта, где запрещенная стрельба может грозить казнью, то уж никто за мою жизнь не даст даже ломаного гроша вне крепостных стен. Поэтому медлить нельзя! Стоит разобраться прямо на месте, убить одним махом двух зайцев. Во-первых, исправляя допущенную ошибку, обезопасить себя от ударов в спину. Не совсем, конечно, но хотя бы немного уменьшить количество возможных врагов. И во-вторых, ответить на основной вопрос: есть ли связь между уничтоженными на востоке Пади «бетовцами» Мороза, чей ножик попал в мои руки, и загадочным типом в длинном плаще».

В обеденном зале картина праздника не изменилась. Хозяева разошлись не на шутку, словно с помпезностью отмечали Восьмое пришествие Чуда чудного на грешную землю, а совсем недавно в здании не находились три остывающих трупа. Но такая обстановка решившему действовать незамедлительно Везунчику была только на руку. Он уважительно извинился и вернулся к скучающему в фойе Жеке.

При виде бойца-постояльца взгляд охранника оживился.

– Чего тебе не гуляется, паря? – уточнил он.

– Да мысли кое-какие гложут, расслабиться не дают… И, скорее всего, мне нужна твоя помощь.

– Если поломать кого, то я в деле! – Жека хрустнул костяшками пальцев, сжимая ладонь в крепкий и внушительный кулак.

– А есть кому за домом в твое отсутствие посмотреть? Чтобы так же охраняли, и безопасно было?

– Так Динар – сменщик мой!

– Не пьет хоть со всеми?..

– Не-е! Мы с ним почти совсем не пьем, лишь по праздникам немного.

– Судя по творящемуся в зале, как раз самый повод…

– Это у Трофимыча повод для веселья – одним коньяком отделался от участкового, а нам марку заведения держать нужно. Примерно через пару часов народ повалит, так что начнется рутинная работа. Пьют только те, кому в ночное не идти.

– Ясно, – Везунчик выдержал небольшую паузу. – Только у меня к тебе о-очень большущая просьба. Все, о чем ты узнаешь и что увидишь, нужно сохранить в строжайшей тайне. Потому что…

– …«если знают двое – знает свинья»?

– Во-от! Правильно мыслишь. Но при этом должен еще помнить о том, что любое лишнее слово может стоить нам обоим жизни. А это уже точно не шутки.

Охранник понятливо хмыкнул и насупил брови.

– Я что-то в этой жизни шуток слишком мало встречал…

– Вот и я тоже – пошутить сам люблю, но подобных шуток, какие были недавно в моей комнате, не понимаю. Поэтому и предупреждаю. Меньше, как говорится, знаешь…

– …крепче спишь, – закончил за сталкера Жека. – Знаем, плавали! Ты обратился по адресу, я никогда от трудностей не увиливал, а в том, что в номер с постояльцем проникли бандюки, и моя вина имеется! Вот поэтому только рад буду помочь.

– Хм… – Везунчик уважительно взглянул на охранника. – Наверное было бы лучше, если бы они оказались самыми простыми бандюками… Значит, догадываешься, по какому вопросу я к тебе обратился?

– Нужно быть полным дураком, чтобы не догадаться. Я тут уже поразмышлял на эту тему. Скажи, ведь не ограбление это было, да?

– Похоже, не ограбление. Иначе, парня, что ты наручниками сковал, не убили бы.

– А что тогда? Разъяснишь?

Страж покачал головой. С одной стороны, ему очень нужен был напарник, хорошо ориентирующийся внутри форта. А с другой стороны, на утечку секретной информации, касаемой Армады, он не имел права. Однако сохранить свое инкогнито в глазах хозяев трактира ему никто не мешал. Ну, мало ли? Повздорил кое с кем сталкер, что-то не поделил, возможно, узнал то, что не должен был. Вот и решили нечистые на руку люди от греха подальше устранить лишние уши и глаза. Таких ситуаций в жизни – пруд пруди! Но сам, вроде, человек неплохой, честный клиент, достаточно культурный… Так отчего же не помочь мужику, сохраняя при этом за родным трактиром репутацию приличного заведения?

– Калеку, что на рынке железяками торгует, знаешь? – решился Везунчик.

– Тоху? Ионыча? Знаю этого болезного. А он тут при чем?..

– Подозреваю я, что именно он тут «при чем». Странный случай сегодня между мной и им произошел… Хм… Короче, нашел я недавно вещь одну возле трупа, а сегодня увидел, что этот Тоха гравировку на нож наносит, ну и решил спросить у него – не знаком ли он с гравировкой на этой вещичке… А он вздрогнул вдруг и как полоумный на меня наорал, чтоб убирался прочь. Ну, я и ушел. Мне ж тоже проблемы не нужны, не привык к своей персоне лишнее внимание привлекать. А когда за угол сворачивал, то увидел, как инвалид разговаривает со странным типом. Знаешь… в плаще таком длинном, коричневого цвета, и капюшон глубокий, что голову скрывает полностью…

– Ого! А клан «Охотников» тут как замешан?

– Каких охотников? – не понял Везунчик.

– За головами! Ну, типа секты они, вроде как на религиозной почве после Судного дня организовались. Все стараются виновных в людских бедах найти… Слухи всякие про них ходят, мол, разную нечисть уничтожают. В основном, зверье, монстров разных. Набьют сколько-то, а потом возле молельни своей на колах головы звериные вывешивают. Типа, чтобы все знали, что зверью среди нас не место. Но говаривали люди, что и человеческими головами они не брезгуют, что как-то девку-мутанта одну, которая ведьмой слыла, но облика человеческого не потеряла, поймали, жестоко измохратили всю, а потом на дереве у западных ворот в голом виде распяли. Не знаю уж, может, и врут люди… Но в таких плащах только «охотники» ходят – больше некому.

– Странно, конечно, это. Еще и «охотники» какие-то на голову свалились… Только я же на монстра или мутанта не похож. Обычный, вроде, человек…

– Оно понятно, что человек, – Жека внимательно всмотрелся в глаза Стража и хитро прищурился. – Только обычным точно не назвать. Во-первых, одежка твоя слишком уж навороченная для обычного сталкера-одиночки по нашим временам. А во-вторых, уже только легкость, с которой ты со сна с тремя бугаями справился, говорит сама за себя. Хех… Не прост ты, парень, ой как не прост! Только отчего-то, даже при минимуме информации о твоей личности, желание помочь тебе не исчезает… Вот ты сам не знаешь, отчего это?

– А ну как я и правда, человек хороший? – лукаво подмигнул Везунчик охраннику. – Только ты тоже понять должен: есть у меня тайны, о которых я поведать не имею права даже под страхом смерти. Могу лишь на слово заверить тебя, что всегда стараюсь делать людям добро. Но виной произошедшему точно не моя персона, а, как мне кажется, все же вещичка та, что я случайно нашел. Так что, поможешь мне?

– Сказал же – помогу! А вещичка что из себя представляет? Вдруг я знаю?

– А вот, – на ладони Стража блеснул гравированным боком перочинный ножик.

– Хм… – охранник осторожно протянул руку и коснулся гравировки кончиками пальцев. – Я подобные только до Судного дня видал, а гравировка такая не попадалась ни разу. «ВВ»… Из этого точного вывода не сделаешь. Может, вертолетные войска, а может Виктор Витальевич… Тут вариантов до хрена и больше!

– Я точно так же думаю. Но мне непонятен один вопрос: для чего из-за вот такой тарабарщины человека убивать и при этом рисковать своими жизнями? Зачем, когда нападение не удалось, добивать точным выстрелом в голову собственного подельника?

– А кто добивал, мы ж не знаем…

– Знаем, Жека, очень даже знаем.

– В смысле? – недоуменно заморгал охранник. – Мы ж не видели никого!

– Это вы не видели, а я заметить успел. Именно такую же фигуру в длинном плаще!

– Вот оно что… Понятно. И что теперь предлагаешь делать?

– В первую очередь мне нужен человек, который досконально знает форт. Это на случай, если придется в темноте убегать, сечешь?

– Угу.

– А во-вторых, искать нужно начать с вашего калеки Тохи. Это же он на меня «охотников» навел!

– Так оно. А найти его просто. Он в хибаре прямо возле входа на рынок обитает. Часто в его халупе кодла пьяни собирается, иногда и охрана рынка погреться заскакивает. Так что, идем?

– Идем, – согласился Везунчик.

– Тогда я Динара позову, чтоб сменил на посту. Скажу, что шибко до ветру захотелось. А ты пока за улицей посмотри…

Жека хлопнул в ладоши и направился в обеденный зал.

Сумерки набежали быстро. Внутри форта царил мрак, только редкие одинокие масляные фонари на столбах вырывали у темноты небольшие участки пространства. Вообще Везунчик заметил, что после Судного дня переходное время от дня к ночи значительно сократилось. Вроде только что закатывающийся красный диск солнца висел у самой линии горизонта, и вдруг округу окутывала тьма, словно кто-то резко выключал свет.

Оживленные до этого улицы опустели. Выжившие после катаклизма запирались в домах, стараясь обезопаситься от непредвиденных ситуаций. Лишь редкие прохожие проскакивали перекрестки, да чинно осматривали улицы небольшие группы патруля. Поэтому спутники, старающиеся обходить освещенные участки, добрались до рынка практически незамеченными.

Из окон покосившейся хибары не блеснуло ни одним огоньком. В доме стоял такой же мрак, как и на улице. Лишь недалекий одинокий фонарь у плотно запертых высоких ворот рынка тускло отсвечивал на одну из бревенчатых стен. Где-то далеко, у базарных рядов, вяло брехало несколько собак. Скорее всего, сторожевых. Видел несколько штук Везунчик днем – больших и лохматых, каждая из которых с легкостью бы могла справиться со средней величины зверем-мутантом. Но даже подумать не мог, что эти псины обладают столь тонким голосом, словно какой-то хозяин-аристократ вывел на поводках пару той-терьеров, облаивающих всех и каждого, чтобы показать тем самым свою непременную значимость.

У бывшей многоэтажки, являющейся сегодня домом Совета Старейшин, пьяные голоса нестройно, с подвыванием, запели что-то трудно узнаваемое как мелодией, так и словами. После каждой фразы собачий хор на рынке дружно брался подпевать. Надо отдать должное, у собак выходило гораздо лучше, и Страж мысленно им поаплодировал.

Под самым фонарем, похохатывая, курили два охранника и смотрели в противоположную центральной площади сторону. Оттуда доносились истеричный женский крик и редко отвечающий ему, явно нетрезвый бас вернувшегося с гулянки мужика:

– Набрался уже, скотина! Бездарь! Тварь подзаборная! Получка где?! Чем детей кормить?!

– Уйду… Совсем уйду от тебя, стерва! К Вальке свалю на хрен!

– К этой шмаре?! Иди, иди! Кто держит-то?! Вот и сопьетесь с ней на пару, так она тебя в могилу и сведет раньше времени, чучело!

Жека, уловив взгляд сталкера, хмыкнул и пояснил:

– Жалование сегодня у воинства выплатили, как раз вчера налоги с фермеров и торговцев собрали в Совете. Поди, после дележки крупного куша Старейшины и остальных порадовать решили…

– Так кто ж себя любимого обделит? – Страж стрельнул глазами в сторону дома. – В какой комнате этот юродивый обитает? Спит, наверное, уже?

– Да там комната всего одна. Двери между ней и кухней нет, только занавески. Но не советую об них тереться, до того засаленные и грязные, что снова мыться придется, да еще и стираться наверняка. Аккуратно в сторону их отодвигай при входе.

– А лаз на чердак в доме находится или снаружи?

Охранник поморщился, оценивающе оглядел худую крышу с разломанным местами шифером, чудом держащимся на стропилах.

– В доме. Но он заколочен, вроде, был. Тохе при его немощи чердак без надобности. Да и лестницы там точно нет. Если доски у лаза отдирать будешь, шум поднимешь…

– Ясно, – Везунчик подобрался к небольшому окошку, ведущему в сени. – Попробуем здесь пролезть. Ты как, со мной?

– Конечно! В крайнем случае, меня он узнает, посговорчивее будет.

– Тогда придержи створку, я сейчас ее ножом подцепить попробую, – сталкер включил «ночник» шлема и, уже взявшись за подоконник, резко отдернул руку назад. – Стоп! Это что, кровь? – указал он на темное пятно.

Жека тронул пальцем липкую массу, поднес к носу и принюхался.

– Возможно… Ни дерьмом, ни еще чем другим не пахнет…

– Тогда погоди, – Везунчик насторожился. – Побудь здесь, по сторонам внимательно озирайся, а я быстро заберусь, гляну – что там и как. Чую – недоброе произошло…

Стараясь не оставлять следов, Страж осторожно протиснулся в окно и крадучись добрался до комнаты. Карниз из старой ржавой трубы с висящими шторами оказался сорван с одного гвоздя. Нижний край ткани тянулся по полу и мок в большой набежавшей луже крови. Везунчик присмотрелся и понял, что от хозяина хибары теперь вряд ли можно получить даже минимум информации. Тоху сейчас нельзя было назвать только безногим, поскольку голова калеки с раскрытым в ужасе ртом и застывшими глазами находилась в двух метрах от тела.

«Дело становится все запутаннее…» – подумал с огорчением сталкер и, решив больше не задерживаться в доме, поспешил вернуться к окну.

– Ну что там? – уточнил взволнованный Жека у спешно вылезающего на улицу Стража.

– Быстро делаем ноги отсюда… – выпалил Везунчик, но договорить не успел. Совсем недалеко, из подворотни, громко ухнул выстрел охотничьего ружья. Из оконной рамы, там, где мгновение до этого находился сталкер, жаканом вынесло крупные щепки. Резко пригнувшись, Страж рванул рукав напарника, потянув того за собой. – Валим! Иначе нам это убийство впаяют!

Подскочившие от неожиданности охранники рынка развернулись на звук выстрела и увидели мелькнувшие в боковой проулок две тени. Раздались трели свистков, громче залаяли собаки от торговых рядов. Теперь в их хор вплелись и басовитые ноты, напомнив о величине сторожевых псов. От пожарной каланчи частым набатом загудел колокол. Смолкли пьяные песнопения, сменившись на встревоженные крики, с разных сторон послышался топот множества ног.

Перевалив через невысокий забор вокруг палисадника, Везунчик, продолжая тянуть за собой Жеку, достал из кармана разгрузки небольшой баллончик, встряхнул его несколько раз и рванул в темноту, не разбирая дороги. Сейчас он не столько волновался за себя, сколько за напарника, поскольку в одиночку мог с легкостью замести следы.

Миновав еще пару дворов, сталкер остановился и, глядя на грузную фигуру запыхавшегося Жеки, выпалил скороговоркой:

– Стой! Я обработаю обувь, иначе с собаками могут спокойно найти нас по следам. И сразу вопрос: у тебя поблизости есть хорошие знакомые?

– Есть, – охранник сплюнул и тяжело задышал.

– Вот такие, чтобы могли подтвердить твое алиби?

– Да, зазноба одна через две улицы отсюда живет.

– Вот и дунешь сейчас к ней! Если будут интересоваться, то ты меня не видел, понял?

– То есть, как не видел?.. – Жека оторопел. – А ты разве не со мной пойдешь?..

Везунчик нервно хмыкнул.

– Это что, прямо вдвоем к твоей бабе пошли на ночь глядя?

– Это да-а… – согласился напарник. – А ты как же?!

– Обо мне не волнуйся. Я мальчик большой, мышь могу и сам поймать. Но только мы встряли с тобой в очень нехорошую историю. Знаешь, кто стрелял по нам у хибары Тохи? Опять «плащ»! Мне его отчетливо видно было в «ночник». Если после неудавшегося покушения на меня зверски убили даже калеку, то явно заметали следы и убирали свидетелей. А потом и нас подставить решили, чтобы задержать на месте преступления. Ничего не понимаю… Из-за какого-то сраного ножика?! Ладно, со временем разберемся! Хм… Вот только как ты оправдаешь свое отсутствие в трактире, ведь Динару сказал, что по нужде ушел?

– Ну-у, может, я в туалете потрогал чего излишне, да и решил сбегать по более важным делам?

Везунчик оценил шутку Жеки:

– Резонно! Короче, мои возможности помогут мне уйти от погони, но у меня будет к тебе просьба. Постарайся в трактир вернуться как можно быстрее. Мол, такой переполох творится в форте: убийства, погони, стрельба. А ну как ты в заведении будешь нужнее?

– Ага…

– А там постарайся в комнату попасть и забрать мой ранец до прихода полиции. В нем не столь уж важное все, но в диком поле или лесу точно нужное. Хех, представляю лица Семеныча и Тимофимыча, когда участковый по службе снова нагрянет в трактир, а меня там нет…

– Но зачем скрываться? Никто ж не докажет, что это ты был у дома Тохи!

– Знаешь, как я узнал, кто стрелял через окно трактира? У меня камера стоит в шлеме! А где гарантия, что такой же камерой не воспользовались и враги, когда я в дом лазил? Мало у кого еще можно увидеть такой костюм, как у меня! Это во-первых. А во-вторых, первыми проверять будут прибывших в форт. Давно у вас таких переполохов не было?

– Давно.

– Вот поэтому и будут проверять подобных мне! А если на моем костюме есть кровь Тохи? Я ж там в темноте ходил и через окно лазил, а кровь даже на подоконнике была. Изображение, конечно, качественным не будет после съемок в такой тьме, поэтому тебя можно и спутать с кем другим, а вот «Специфик» с другим костюмом не спутаешь. И никто потом не докажет, что это не мы, а по нам стреляли!

– Да как же…

– Молчи, не теряй времени! Вскоре тут будут прочесывать все вдоль и поперек. Жека, в тебе я уверен полностью, иначе бы не раскрывался и ничего не сообщал. И уж тем более, не звал в напарники! Дай сюда свой палец, которым ты в кровь макал. Обработаю его щелочью, чтобы крови не оставалось совсем. Только больно будет!

– Потерплю, не малец, чай!

– Больше никуда ничем не лазил?

– Будет время, у забавы своей куда-нить слажу…

– Нужное дело. Ну, все, разбежались!

– Погоди! – морщащийся от боли Жека остановил Везунчика. – А как я тебе сидор передам потом?

– Я сам на тебя выйду или пришлю кого-нибудь с кодовым словом… «целлофан», годится? Запомнишь?

– Ну, разве ж забудешь, как ты в него закутывался в комнате!

– Это да-а… И еще понаглею с просьбами: зайди завтра в лавку на рынке, там карлик помощником у торговца работает…

– Знаю. Тарапунька и Штепсель их называют.

– Купи мне новый отрез полиэтилена – метров так пять. Вот деньги. Да, и втайне от Трофимыча горничной передай, что все белье вместе с полотенцами от гнид избавить нужно!

– Так ты поэтому травить в комнате взялся? Ну, Верка…

– Именно. Мне в дороге такие спутники точно не нужны. Ну, все, бывай, друже! Даст бог, еще свидимся и за столом посидим.

Сталкер поднял руку, сжатую в кулак, и, с легкостью перемахнув двухметровый забор, скрылся в темноте. То, что он может легко уйти от облавы и даже покинуть форт, не вызывало сомнений. А вот как вернуть сданное в хранилище оружие, действительно волновало сильно. Пришлось на бегу перебрать множество вариантов, но так и не прийти к нужному ответу. Он, конечно, может воспользоваться кристаллом и телепортироваться в оружейку, а потом так же исчезнуть из нее. Только если кто-то окажется этому свидетелем, никак не оправдает правильность его действий. Что Истребитель, что Черный Сталкер или даже Лучник – никто за такие финты по головке не погладит однозначно. Мало того – отправят куда-нибудь к черту на кулички, подальше от людей, и придется всю оставшуюся жизнь слушать только звериные рыки или бульканье болотной жижи… А оно ему надо? И, естественно, мешали размышлениям «непонятки» с перочинным ножиком.

Присев под раскидистым кустом смородины в одном из палисадников, Везунчик сокрушенно покачал головой и прислушался к окружающему. Трели свистков, топот ног и усиливающийся гомон до сих пор слышались со стороны рынка. Дворовая длинноногая шавка, бегающая на привязи вдоль растянутой проволоки, с рычанием дернулась было к постороннему человеку, но тут же, унюхав издали запах едкого распылителя, убралась с поджатым хвостом в конуру.

«Правильно мыслишь, кабыздох! – покосился вправо сталкер. – Зачем потом ты без обоняния хозяевам нужен? На шкуру пустят! А я тут ненадолго, и не украду ничего, так что можешь не переживать. Получишь завтра за бдительную службу сахарную косточку!»

Вдали на улице вспыхнули факела и послышались отрывистые команды. Похоже, разобрались в обстановке, расспросили немногочисленных свидетелей, и облава началась. Чтобы дать Жеке время – беспрепятственно добраться до подруги, стоило поиграть у полиции и воинства за нервах, причем, увести их в противоположную сторону. Поэтому, недолго думая, вместо того, чтобы затаиться на трущобной окраине форта, Везунчик направился к дому Совета Старейшин. Кстати, в центре крепости дома стояли куда добротнее, а уж просторы их дворов и садовых участков могли вызвать неподдельную зависть любого. Словом, Стражу явно нашлось бы где прятаться, вот только мешало одно «но». Он должен привлечь внимание к себе.

Запускать «гипнонику» при таком количестве народа – бессмысленно и бесполезно. Точно не поможет. И вот тут сталкер пожалел, что поступил опрометчиво, не оставив в поясном отделе костюма нужный для подобных ситуаций артефакт «медуза», способный на длительное время делать своего хозяина невидимым. А еще можно было использовать артефакт «мыло», который, как говорят, умеет «замыливать» глаза даже самого точного стрелка. Нужная вещь во время перестрелки с опасным врагом. Снайпера никогда не берутся работать по сталкерам-одиночкам, в нужный момент при помощи «мыла» сбивающим прицел. Случалось, что иные стрелки даже частично лишались зрения. Но кто же предвидел, что ситуация может настолько осложниться? К тому же, оба артефакта очень радиоактивны, и использование их без должной защиты категорически противопоказано.

Чтобы привлечь внимание, Везунчик дождался, когда одна из групп, занимающихся прочесыванием улиц, подойдет ближе, а потом с силой пнул по забору, выбив пару дощечек штакетника. И тут же шумно ломанулся через колючие кусты шиповника в глубь двора.

– Сюда! – истошно заорал кто-то. – Тут он, гад!

Снова раздались пронзительные трели свистков, затопали по остаткам асфальта и щебню тяжелые сапоги воинства, засверкали просовываемые между кустами горящие факелы и редкие фонарики-жучки. Забор затрещал под весом множества тел, послышалась отборная ругань.

– Вон он, вон он, этот космонавт! Димон, заходите с Нарышкина! Он к той улице подался!

– Стой, падла!

Везунчик хмыкнул. «Вот и славненько! Теперь точно отвлекутся на меня…» И тут же, обогнув разросшуюся грушу, резко отпрянул от смотрящего на него в упор ствола «Сайги». Но больше ничего сделать не успел, хозяин охотничьего карабина не стал ждать, когда неизвестный представится, и выстрелил.

По груди и плечам словно ударили кувалдой. На забрале появилась сколотая щербина, но бронированное стекло выдержало. Да и «кротовик» не подвел. Вернее, почти не подвел. Скорее всего, после выброса аномальной энергии при нападении в трактире он надолго потерял часть защитных свойств. Хорошо еще, что выстрелили сейчас, а не сразу в комнате, иначе все могло закончиться куда трагичнее. Сталкера откинуло на грушу и больно приложило слабо защищенной спиной о толстый ствол. Но на счастье он не потерял сознание, тут же сгруппировавшись, со стоном ринулся в темень недалеких кустов.

Над головой прошелестела картечь, вслед за этим донесся грохот очередного выстрела. На полусогнутых прорвавшись сквозь заросли к ограждающему участок забору, Страж не стал перебираться через него, а, стиснув зубы от боли, стремительно помчался к чернеющему на фоне факельных бликов силуэту сарая. Уже подбегая к строению, включил мини-экзоскелет «Специфика», вскочил на дровяную кладку, а с нее перепрыгнул на крышу, по которой прокатился несколько метров.

Крики приближались, весь двор усеяли огни факелов. Везунчик недовольно покачал головой, провел ладонью по правому плечу, поднес руку к «ночнику». Пальцы оказались залиты кровью. «Значит, ранили». Точнее сталкер сказать ничего не мог. Ко всему прочему, основной медицинский блок с анализатором располагался у солнечного сплетения и, кажется, при выстреле в упор отказал… Почувствовалась лишь пара уколов в правое бедро, без анализатора автоматическая аптечка решилась вколоть только обезболивающее и противовоспалительное. Но пока все это казалось лишь малой бедой, по сравнению с тем, что сарай уже находился в полукольце облавы.

Ничего не осталось, как найти глазами место, куда бы можно было перенестись при помощи кристалла. Взгляд зашарил по окрестности, но вокруг сарая, как назло, густо разрослись деревья, и открытое пространство отыскать не удалось. Везунчик протяжно вздохнул и чертыхнулся.

В этот момент в доме на соседнем участке, прямо на уровне крыши сарая, из окна блеснул огонек свечи. Взгляд сталкера уловил прячущийся за занавеской женский силуэт и мягкое покрытие широкого ковра на полу комнаты. Почему-то очень захотелось попасть именно туда, и чтобы долго-долго беззаботно лежать, раскинув руки, прямо на этом чистеньком паласе…

«Да кто мне мешает это сделать?!» – как ответ накатила внезапная мысль.

А пальцы уже нащупали оживший, ответивший мягкой вибрацией амулет, и вдоль сужающихся скользких граней сжали его кристаллические бока…

Такое уже было. Давно. В почти недосягаемой дали прошлого, когда сталкер вот так же уходил от погони…

Подъехавшие к хутору машины круто развернулись у крайнего дома. Наружу выбрались семь человек и моментально рассредоточились по улице. Предупрежденные о том, что преследуемые представляют из себя крайне опасных типов, держались настороже, готовые открыть огонь в любой момент. По кивку старшего один из них метнулся к зданию и пробежал вдоль фасада, поочередно заглядывая в окна с разбитыми стеклами. Не заметив ничего подозрительного, развернулся к остальным и махнул рукой.

Старший группы внимательно оглядел окрестность и громко произнес:

– Кажись, братва, они еще сюда не добрались. Так что занимаем позиции и ждем. Мимо не проскочат. У них путь один – через это место. Ну, разве только, слева по болоту рванут. А там – топи. Так что, думаю, в трясину не сунутся. Не роботы же они – без передыху столько пилить, чтобы потом выбрать дорогу потруднее… Ревень, Орг, машины за дальний дом уберите и сидите там как мыши. Пузо с Гошей на другую сторону – к сторожке у дамбы. А мы здесь обустроимся. По местам!

– А может, я с машиной останусь? Гля, скока бежать… – проговорил коренастый толстяк.

– Ты побарагозь мне еще. Я те жирок спущу быстро! И так уже зеркальной болезнью страдать начал.

– Какой еще «зеркальной»? – не понял сарказма старшего опешивший Пузо.

Напарник его со смешком прокомментировал:

– Пошевели извилиной, Витёк! Тебе скоро в туалете за унитазом зеркало ставить придется, чтобы ты пипетку свою видел, иначе живот не даст разглядеть такую красоту… Пошли, хватит ныть!

– Вот скажете тоже… – толстяк скорчил обиженную физиономию, махнул рукой и грузно потрусил вслед за товарищем.

– Давай, давай, шевели ягодицами! – не унимался старший, сопровождая бегущих взглядом. – Когда доведешь организм до состояния гончего пса, тогда и будешь машины охранять! А если еще раз вякнешь что-либо подобное, я тебя точно на диету посажу! Охранник хренов…

После того как топот ног стих, оставшаяся троица вошла в дом. Внутри царили хаос и запустение. Заваленный к стене старый платяной шкаф с покосившейся дверцей, болтающейся на одной петле. Разломанный на три части стул с протертым до основания сиденьем лежал посреди коридора. Остатки разорванной перины, видевшей на своем веку много интересных моментов интимной жизни бывших хозяев. Перекошенная, грубо изготовленная из дерева вешалка для одежды и головных уборов. Наискосок висящий доисторический карниз с обрывками штор. Поблекшая и потерявшая начальный цвет детская кукла-голыш, раскинувшая ручки, словно в мольбе о помощи… Мусор и обрывки бумажных листков, разбросанные повсеместно. Старые пожелтевшие письма, которые могли бы поведать о целой исторической эпохе, людских страстях и перипетиях жизни… И все это покрыто толстым слоем серой пыли, испещренной мелкими следами мышиного племени. Жизнь в этих местах замедлила свой ход, и, вероятно, на очень длительное время, если не сказать – навсегда…

Окинув взглядом внутреннее убранство дома, ненадолго задумавшись, старший покачал головой, затем резко встряхнулся, повел плечами, вздохнул и распорядился:

– Сева, от фасада обзор из окон закрывает забор, поэтому ты займешь позицию на чердаке. Оттуда вид получше. На тебе ответственность – вовремя заметить этих придурков и оповестить всех. Айсман, за тобой тыльная сторона, хотя, думаю, что от поля они вряд ли появятся. Им без скрытности идти – не резон. Хитрые, черти! Сколько уже наших парней положили… Впервые такое вижу, чтобы настолько безбашенно совали собственную голову в уже почти затянутую петлю. Крутизну из себя строят. Дурилы… Видать, действительно не все у них дома обитают, если попытались бороться, да еще и ставить свои условия. Никогда не пойму… хотя как знать… Вот ты, Айсман, смог бы так поступить, как они?

– Не-е-е… – браток, сопровождая взглядом удаляющуюся спину напарника, шмыгнул носом и провел по верхней губе указательным пальцем. – В любом деле должен быть толк. А какой толк переть буром против силы? Лошары они… Порвем ведь на запчасти! Как пить дать – порвем.

– Хм-м-м… Не сомневался даже в твоем ответе. Ну, да это ты…

– Чё я?.. Ты думаешь, Щапа, я струсил бы?!

– Ша! Остынь, олень! Завелся, тоже мне… Что бы ты понимал в колбасных обрезках…

– Чё это сразу – олень?..

– Я же сказал – остынь! Небось, с тобой бы такое не произошло… – старший опять задумался ненадолго. – А я вот где-то им даже завидую. Ведь они свободны в выборе и, вероятно, отдают себе полный отчет в том, что делают… Ты, вот, сколько зону топтал?

– Трешник. Но я же сознательно на дело пошел! Эх, если бы не сканила пацанва тогда, у нас бы все выгорело. Следак-то тоже совсем салабон оказался, можно было и не колоться…

– Да я не о том совсем! Что ты все жаргонами мне слух забиваешь? Я о зоне! Вот тебя ей в детстве пугали? Рассказывали о том, что кто-то королями ходит, а кто-то шестерит? Что мужиком надо быть всегда, а иначе можно и под раздачу попасть? А то и опустить могут…

– А то! С детства по понятиям жил!

– Наконец-то ты соображать начинаешь! Вот я и спрашиваю тебя: а оно тебе надо было – по понятиям жить? Гробить часть своей жизни? А почему бы не вести себя так, как большинство людей? Что хорошего в зоне?

– Ну, ты спросил, Щапа…

– Во-о-от! Видишь, ты задумался. А я тебе скажу так: не сознательно ты в зону попал. Просто решил, что заработать можно и без особых усилий. Грабануть ларек – не большое дело, тут ума великого не надо… А по статье загремел не случайно. Это факт! Обстоятельства так сложились. Не продумано у вас было все с самого начала, засветились где-то. Да и не с теми связался, раз на малом прокололся. А вот они не зону, а Зону! Слышь, как звучит? ЗОНУ топчут совершенно сознательно! В ней по понятиям не поживешь, у нее они свои – отличные от человеческих, причем, она постоянно их изменяет на свой лад. Часто не успеваешь среагировать, глядишь, а ты уже запчастями по округе раскидан… Все об этом знают, и не все так жить захотят! Большинство просто побоится. А эти дурики живут, рискуют ежесекундно, гробятся, гибнут пачками, но упорно продолжают ходить в поисках своего счастья… Сознательно, понимаешь?! Поэтому я и размышляю над их действиями. Что это – пафос или четко продуманный план? Они ведь не против группы пошли, они против сложившихся устоев тараном поперли! Против системы! Сознательно! Вот и хочу понять: что ими движет – упрямство или уверенность? – Щапа вновь задумался ненадолго, а затем продолжил: – Я с подобным уже сталкивался… Возможно, это нам стоило бы отступить. Зона не раз уже порождала уникумов, Она знает, что делает, и в чем-то я ей верю…

– Да ты чё? – Айсман недоуменно смотрел на старшего. – Струсил, да?

– Цыц, фраер! Оборзел, что ли?! Гонор поуйми, а то я быстро тебе напомню, кто в доме хозяин! – глаза Щапы недобро сверкнули. – Не зарывайся и не дерзи! Впрочем… я сам виноват. Не в том месте задумался и философию развел. Да и не с той публикой… Иди, давай, займи место у окна, да не высовывайся сильно. Искоса поглядывай, а то ведь сталкерня – народ ушлый, мигом прочухает, что здесь засада ждет. Слышь, Сева! Ну что там у тебя? Не уснул еще?

К тому моменту поскрипывающие звуки на чердаке стихли, и ответа не последовало.

– Сева! Что молчишь? Видать чего или нет? – прислушавшись к гробовой тишине наверху, старший повернулся назад и скомандовал: – Айсман, ну-ка пулей слетай туда! Он там офонарел, что ли?! Задай ему трепака, чтобы в следующий раз больше в молчанку не играл!

Браток стремглав выполнил команду, прогромыхав тяжелыми ботинками до входной двери. Затем послышался скрип лестницы, приставленной к торцу дома. Над головой раздался топот, а чуть погодя громкий возглас:

– Щапа! Тут, кажись, страстные любители бани жили, березовыми вениками весь чердак завешан! Эй! Сева, ты где? Тю! Да он и правда спит, гомик! Ручки под голову сложил лодочкой и сопит в две дыры. Гы-ы-ы! Слышь, Сева, а ну вставай, зараза! Ты офигел?! Щас я его по почкам быстро в себя приведу…

Внезапно возня наверху стихла. Выждав десяток секунд, старший недоуменно поднял взгляд к потолку. Брови его сложились домиком, чувство тревоги овладело сознанием. Еще не веря происходящему, он прокричал:

– Айсман! Ну что там?! – не получив ответа, Щапа резко вскочил с места и двинулся на выход. – Вот я вам, болваны, сейчас обоим почки отстегну, чтобы впредь неповадно было испытывать мое терпение!

Ускорив шаг, старший добрался до лестницы, ведущей к чердачному проему, и осторожно начал взбираться по ней наверх. Пистолет, зажатый в правой руке, мешал хвататься за перекладины, и приходилось упираться в них запястьем. Аккуратно заглянув в лаз, Щапа увидел только часть пола. Обзор закрывал широкий поперечный брус, к тому же чердак и впрямь оказался завешан сухими банными вениками. Ничего не оставалось, как подняться выше и забраться в помещение. Держа пистолет наготове, крадущимися шагами он медленно приблизился к середине чердака.

Открывшаяся картина поначалу ввела старшего в ступор. Оба напарника, плотно прижавшись друг к другу и подложив руки под головы, как младенцы, мирно посапывали, словно все происходящее их никоим образом не касалось. Чувствуя, что начинает закипать, Щапа отбросил в сторону мешающие веники, забыв на время об осторожности, подскочил к лежащим и несколько раз с оттягом пнул Айсмана по мягкому месту. Реакции – ноль. Подчиненный нечленораздельно промычал что-то неразборчивое и продолжал крепко спать. Разъярившись вконец, Щапа схватил братка за шиворот, приподнял над полом, несколько раз с силой встряхнул и резко отпустил. Тот кулем рухнул вниз, так и не проснувшись.

– Вы чё, педанты, совсем оборзели?! Да я вас…

Договорить он не успел. Часть раскачивающихся под крышей веников вдруг тяжестью навалилась на спину, выбив оружие из руки, и главарь почувствовал, как мертвая хватка сдавила горло в месте сонной артерии. Мир померк, и только тихий и вкрадчивый голос какое-то время слышался над самым ухом:

– Баю-баю, мой малыш… Ночь пришла – ты сладко спишь… Спят игрушки, спит медведь… Мама песню будет петь…

– Слышь, Орг, а ты как со своей женой сексом занимаешься? Я вот как посмотрю на нее, мне кажется, что она с каждым днем все более плоской становится…

Сидящий на корточках у бампера машины Ревень криво ухмыльнулся и искоса посмотрел на реакцию здоровяка.

– Как это – плоской? – не понял издевки амбал. – У нее грудь третьего размера.

– А так: в тебе же весу – килограммов сто пятьдесят. Куда ее сорок против такой массы… Гы-ы-ы!

Водитель остался доволен выданной шуткой. Орг поморгал немного, явно прокручивая в голове принятую информацию, потом медленно начал закипать:

– Да ты чё, в натуре, сявку мне тут лепишь?! А ну, извинился быстро, а то я из тебя сейчас настоящий подзаборный ревень в измятом состоянии сделаю!

– Да ладно, братан! – напарник посерьезнел, щелчком пальцев отправил недокуренный бычок в полет и выставил руки перед собой. – Шуток совсем не понимаешь? – потом помолчал немного и продолжил: – Нет, а, правда, как ты ее не задавил еще своей тушей, а?

– Дурак ты, Ревень, и не лечишься… – Орг всхрапнул со смешком, потом вздохнул и на некоторое время закатил глаза, явно представив интимную сцену. – Люблю я ее, понимаешь? И она меня тоже. И дело тут совсем не в комплекции человека. Главное – это душевное состояние, близость друг к другу. Да что бы ты знал об этом, салага! Шляешься все по кабакам и девок беспутных лапаешь. Где тебе о любви мыслить… Не Минотавр же я какой, не зверь, душу имею. У нас с ней все тип-топ! Как пожелаем, так и любим друг друга. А она у меня – ого-го! Огонь-девка! Вот такой жена и должна быть: на людях кроткая, а в постели – ведьма. Ничего, придет и твой черед это познать… – внезапно здоровяк осекся на полуслове и ошарашенно протянул: – Мино-тавр…

Из-за ближайшего угла дома стремительно вырвалось мифическое существо с громадной двухсторонней секирой в лапах. Венчавшие бычью голову мощные рога упрямо нацелились на напарников. Раздался сильный топот широких сдвоенных копыт на игравших мышцами нижних конечностях, завихрились клубы пыли, относимые ветром в сторону. Братки опешили, не в силах произнести даже слова и сдвинуться с места. Ужас сковал обоих при виде страшного зрелища. Разогнавшийся монстр всей массой врезался в бок джипа, а секира, прорвав крышу салона, как масло разрезала автомобиль на две части. Орг ойкнул и грузно осел на пятую точку, а Ревеня откинуло от капота на пару метров. Ничком упав на землю, тот выключился, потеряв сознание. Здоровяк же почувствовал, как в паху резко потеплело, а светло-серые штаны моментально окрасились большим темным пятном.

Вдруг картина перед глазами начала смазываться, изменяясь в обратном порядке. Джип вновь обрел целостность, две его искореженные половины собрались вместе, словно ничего необычного не произошло. Ни тебе рваных краев разодранного с легкостью металла, ни протяжного скрежета, сопровождающего все это действие, ни брызнувшего во все стороны масла и топлива из разрушенной герметичной системы. Мгновенно растворилось в воздухе и изображение разъяренного мифологического чудовища, а на месте его перед Оргом сидел улыбающийся сталкер, слегка раскачивающий темный салон автомобиля. Впрочем, улыбка его не говорила о дружелюбном настрое, поскольку в одной руке незнакомец держал обрез двустволки, направленный в сторону братка.

– Значит, говоришь – жену сильно любишь? И я тебя понимаю, как никто другой. Мне это чувство очень и очень знакомо… А чтобы не тянуть кота за хвост, я перейду сразу к делу. Ответишь мне на несколько вопросов – и останешься жить. Ты ведь хочешь снова обнять любимую женщину?

– Д-д-да…

Орг еще не пришел в себя. Все тело его била нервная дрожь. Потупив взгляд, он увидел, что поднятая пыль оседает на мокрых штанинах, делая пятно еще более заметным. Краска стыда залила его лицо, а сталкер назидательно произнес:

– Вот видишь, не все детские страхи до сих пор покинули нас… Иные живут в подсознании человека до конца его дней. И знаешь, скажу я тебе, а ведь это совсем не плохо! Даже более того – это замечательно! Они не дают нам окончательно зачерстветь душой… Да не волнуйся так, я никому не скажу. Пусть это останется нашей маленькой тайной, – Артем доверительно подмигнул. Оргу ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. – А теперь перейдем к делу, – взгляд сталкера моментально посуровел. – Мне очень некогда, поэтому предлагаю нам обоим быть краткими. Я задаю тебе вопрос, а ты скоренько на него отвечаешь, лады? Только медленно достань пистолет и брось его на землю в мою сторону.

– Д-да… – здоровяк, до которого дошел, наконец, смысл сказанного, часто закивал и в точности выполнил требуемые действия.

– Вот и хорошо! Итак, сколько людей привлечено для нашего перехвата? Много ли среди вас тех, кто принадлежит к силовым структурам?

– Не-ет, не много. Только несколько розыскников с собаками, но вы уже их вывели из строя… А групп было четыре. Ну… – Орг посмотрел на лежащего в беспамятстве напарника. От его взгляда не ускользнули свисающие с руки сталкера чётки, которые постоянно перебирал между пальцами Щапа. – Три, я так понимаю, уже можно не считать…

– Хорошо. А ты знаешь, кто командует всей вашей братией? Надеюсь, для тебя это не великий секрет? Доход, получаемый от грабежа сталкеров, довольно внушительный. Я не поверю, что всем этим заправляет бармен. К тому же он сам проговорился о «крыше». Кто из начальников, и из каких структур, руководит вами? – видя нерешительность здоровяка, Артем доверительно пояснил: – Да не волнуйся ты! Я не собираюсь передавать кому бы то ни было наш с тобой разговор по душам. Давай, откровение за откровение! Ты же, в целом, мужик неплохой – я вижу. Вероятно, и попал к этим случайно. Сейчас догадаюсь с одного раза – поди, из бывших спортсменов-тяжеловесов, да? Случайная травма, и тебя списали за ненадобностью. Так поступают со всеми. Пока ты приносишь хозяевам доход – ты их интересуешь…

– Я им, сволочам, на радость жилы рвал! – Орга вдруг прорвало. Он понял, что от умудренного сталкера не ускользнуло все то, что длительное время терзало его душу и выворачивало ее наизнанку. Единственной светлой полосой в жизни являлась Верочка – верная подруга и преданная жена. А еще Стасик – любимая мини-копия папы: шустрый колобок, заставляющий сердце умиляться и наворачиваться слезам радости. – Мне после травмы пришлось по указке сверху два раза бой проиграть. Вот тут-то и начались основные беды. Знаешь, как тяжело сознавать себя никому не нужным?!

– Знаю, дружище, знаю… Вот и будь человеком – помоги нам ощутить свою нужность людям. Сам ведь прочувствовал полезность того, что мы из Зоны выносим. Травму, поди, артефактами лечил, чтобы быстрее на ноги встать?

– Откуда тебе это известно?.. – амбал изумился, ему показалось, что незнакомец знает о нем все, вплоть до мельчайших подробностей. – Неужели ты и Веронику знаешь?

– Вот Веронику я точно не знаю, – Артем улыбнулся. – Все очень просто. У тебя на лице отложена печать большого спорта. Кстати, а ты не пробовал детишек учить? Еще не поздно взяться за нужное дело. Правда, оно не принесет тебе дохода, равного теперешнему, но душевное удовлетворение ты получишь на все сто – уверен.

Именно сейчас, чувствуя, что с каждым мгновением времени остается все меньше, сталкер решил сделать небольшую паузу. Пусть человек разберется в себе, так даже сговорчивее станет. Внезапно поникшая было, голова здоровяка резко вскинулась. Взгляд его прояснился. С облегчением вздохнув, он произнес:

– Спасибо тебе, брат!

– Да вроде и не за что…

– И все равно спасибо! Я о таких вещах со времени смерти матери никогда и ни с кем больше не говорил. Накипело, правда. Да хрен с ними, со всеми! Скажу все как на духу. Все, что знаю. Слушай! Говорят, что вы на охренительные бабки кинули Викторовича. А если его, значит, и всех нас. Не знаю, где правда, да и не особо в ней разбираться хочу. Осточертело все! Кругом только кровь и смерти. А я жену хочу любить и сынишку баловать! Хм-м-м… Да ведь еще и о дочке мечтаю. Верочка уже на четвертом месяце. А этот обормот, – Орг кивнул на лежащего напарника, – надо мной все потешался. Как, мол, я жену еще под собой не раздавил. Урод… Словом, больше погони за вами не будет – это точно. Четвертая группа убыла к ближайшему блокпосту. Викторович решил лично присутствовать при вашей поимке.

– Так, так, так… Сейчас я выдвину предположение… Он побоялся рассказать «крыше» правду о случившемся, так как опасается огласки того, что долгое время скрывал от нее истинные доходы вашего предприятия?

– Да, скорее всего, так оно и есть. В противном случае вам действительно перекрыли бы все пути, устроив настоящую облаву. Наша «крыша» – достаточно значимая фигура. Стоит ей шевельнуть пальцем, поднимется несколько соседних районов. Недавно одного педофила в поселке и его окрестностях ловили, так даже «вертушки» использовались. Суток не прошло, а его в камеру к братве подсадили. Ха! Следующих суток он не пережил. Официальная версия: раскаялся и задницей на штырь арматуры насадился… Типа, самоубийца.

– Это и понятно. Как же с таким грузом греха дальше жить? – Артем хмыкнул. – Ну, а насчет «крыши», может, намекнешь? Вдруг пригодится для разнообразия?

– Чё уж там скрывать-то? По ментовской части, почитай, почти все местное начальство, а вот по армейской – Волотько.

– Это командующий данного участка обороны Рубежа? Генерал?

– Да, он.

– Так, а как же бармен сможет нас перехватить на блокпосту, если он Волотько не доложил о произошедшем?

– Он, конечно, доложил, просто не все. Сказал, что сбежала парочка сталкеров, а мы, мол, еще не все их схроны узнали. Что в загашниках есть кое-что, немало стоящее. Но перехватить вас он хочет самолично, чтобы утечки информации не было. А генерала попросил оказать помощь с собаками и на Рубеже, объяснив тому, что у вас в заложниках Костян, ну, сын бармена который.

– Да, я знаю, общался с парнем немного…

– Вот Викторович и объяснил Волотько, что вы никому к себе не дадите приблизиться, кроме него самого, а иначе Костяна пустите в расход. Бармен-то у генерала на хорошем счету, тот ему верит. Только мне интересно: как он за собак оправдается? Ловко вы их из строя вывели! Где-то я вам даже завидую…

– Ага, понятно. Теперь спасибо тебе за информацию.

– Да что уж там…

– Нет, правда, спасибо. Когда владеешь обстановкой – жить веселее. Ну что, сейчас остается сделать так: сначала ты связываешь напарника, а потом я тебя вязать буду, чтобы не заподозрили. Прости, если что.

– Не извиняйся, это я у тебя в долгу, а не ты у меня. Удивительно, я впервые с тобой встретился, а поговорив, как с родным человеком пообщался… – Орг поднялся на ноги, тщетно пытаясь отряхнуть грязные штанины, но пыльными руками лишь испачкал их еще больше. Плюнув, достал из бардачка машины скотч и направился к так и не пришедшему в себя Ревеню. – А ответишь мне на вопрос?

– Это ты про силу гипноза, что ли? – Артем, угадав мысли собеседника, рассмеялся. – Обычное дело…

– Кому обычное, а кому перед братвой за мокрые штаны теперь оправдываться…

– А ты из старой кадки на углу дома облейся целиком. Там дождевая вода еще осталась, правда зеленая вся. И всего-то делов. Скажешь, что это я тебя в чувства приводил.

– Точно! Спасибо за совет. Ты уж напугал, так напугал – ничего не скажешь! Вон, этот до сих пор не очнулся. Я сначала думал, что он кони двинул, а сейчас, пока вязал его, чую – здоров, как бык! Ха, лишь бы не Минотавр… – Орг заразительно засмеялся, облился водой и, подойдя к машине, вновь улегся возле нее. – Ну что? Вяжи давай, я готов! Надо же, как намочился, так даже не жарко теперь стало…

– Я еще машину у вас позаимствую – очень нужна. А вторую немного подпорчу – сам понимаешь, не со зла.

– Завсегда пожалуйста! Пусть потом этот придурок, Ревень, помучается! Очень он ее любит да лелеет. Эх, руки связаны, а так я бы и сам по ней хорошенько прошелся…

– Вот и все, не поминай лихом! Даст бог, еще встретимся за столом – посидим по-людски… – Артем разместился за рулем, и в этот момент от дамбы прозвучали выстрелы. Оглянувшись назад, он понял, что стреляли в сторону перелеска у основания взгорка, на котором торчал штырь тригопункта. А ведь именно оттуда должны были появиться Культя и Неудачник! – Черт, заговорился я с тобой! Не успел еще того пузана с напарником обезвредить… Да теперь уж поздно, когда разберутся в обстановке – мы уже будем далеко, так что ждать помощи тебе недолго. Одного не пойму – зачем они из пистолетов на таком расстоянии стрелять начали? Сразу видно, что опыта у парней маловато. Если бы повели огонь на поражение, Культя им в ответ из подствольника мог зарядить, что мало бы не показалось. Ну, все – я поехал! Потерпи, Орг, и… семейного счастья тебе!

Круто развернувшись у колодезного сруба, джип на большой скорости помчался в сторону косогора, оставляя за собой клубы дорожной пыли, тотчас закрывшей обзор для суетившихся на дамбе братков.

Проехав по дороге несколько сотен метров, Артем резко затормозил. И было от чего. Перед самым капотом машины взметнулось вверх несколько земляных фонтанчиков. Опешив поначалу, сталкер понял, что забыл в спешке включить наладонник. Вероятно, Культя принял его за спешащего на перехват противника, но, не будучи в этом полностью уверенным, стрелять по цели не стал, а лишь дал предупредительную очередь. Щелкнув тумблером КПК, Артем дождался его загрузки и взглянул на дисплей. На краю рощи высветилась зеленая точка. Тут же прозвучал сигнал о полученном сообщении. Открыв окошко почты, Артем ухмыльнулся. Напарник, как всегда, оказался немногословен. «Ты?» – а рядом улыбающийся смайлик. «Я», – отбил сталкер в ответ и разместил в конце рожицу, показывающую язык, после чего вновь надавил на педаль газа.

– Слышь-ка, служивый, где мы можем генерала Волотько найти? – спросил стоящего у ворот солдата высунувшийся из джипа небритый мужичок.

– А вам он зачем? – с подозрением вопросом на вопрос ответил военный.

– Нужен очень. Мы торопимся, а нам ему надо еще кое-что передать от Викторовича. Ну, так здесь он или нет?

– Подождите, сейчас я доложу дежурному, что вы прибыли к генералу…

Солдат примолк и зачарованно уставился на то, как из другой двери машины появилась пышногрудая девица, одетая то ли в короткую юбку, то ли в широкий пояс, почти нисколько не скрывающий привлекательно оголенные ноги, и прошествовала мимо него прямо на КПП, маняще двигая упругими ягодицами.

– Видал? – мужик улыбался во всю ширину рта. – А ты говоришь – доложить… О таком разве докладывают? Такое сокровище на руках носят, ну, или еще на чем… – он хохотнул громче, а девица, распахнувшая дверь в здание, резко повернулась и, улыбаясь, кокетливо погрозила комментатору пальчиком. – О-о-о! Видал? Да не смотри ты на нее так, словно съел бы и не поперхнулся! Не твоего полета краса! Эта только Волотько по зубам! Так что она уж сама о себе доложит, не утруждайся. Тебе мало, что ли, и без этого на службе проблем? Айда лучше покурим да по душам потрещим…

– О! «Голден американ»! Это которых двадцать пять штук в пачке? Давненько я таких не курил, – военный, осчастливленный редкой сигаретой, блаженно затянулся и выпустил вверх сизую струю дыма.

– Так если надо – вот, возьми всю пачку. У нас этой отравы навалом! Даром, что ли, на Волотько работаем?

В этот момент девица вновь появилась на пороге и поманила солдата за собой, а мужичок опять не смог сдержаться, чтобы не прокомментировать увиденное:

– Во, видал? Теперь тебя зовет! Поди шибко приглянулся, коли так… Ох же шельма, мать ее… Хе-хе! Ну, иди давай, шустрее, глядишь – перепадет сладенького, чё встал?! Гы-ы-ы! А мы тут пока с водилой за порядком посмотрим.

Явно загоревшийся желанием солдат со всех ног ломанулся внутрь КПП. Через пару десятков секунд в дверях появился Артем и погрозил Культе кулаком. Тот же поначалу изобразил саму невинность, а вслед за этим разразился громким хохотом. Но напарник, строго показав на дисплей наладонника, не дал ему посмеяться от души. Поменявшийся с Леонидом к тому времени местами Неудачник выбрался из джипа и со всех ног побежал к зданию, скрывшись внутри. Через несколько минут он, уже одетый в военную форму, показался у ворот и распахнул их настежь. Артем, разместившийся на пассажирском месте, горделиво продекламировал:

– «Трогай!» – сказал Штирлиц. «Ого!» – сказала Кэт, потрогав.

Под общий хохот автомобиль въехал на территорию базы. Оставшийся у КПП Неудачник, прикрыв ворота, стремглав вернулся в дежурное помещение. И, как оказалось, очень вовремя. Телефон армейской связи, под названием «Та-57», уже разрывался от трели звонка. Окинув взглядом сержантские лычки на погонах, сталкер неразборчиво пробормотал в трубку сонным голосом:

– Дежурный по КПП сержант Г-м-вагнид-р-т-цин, слушает!

На другом конце провода не более разборчиво проорали:

– Ты что там, Бородулин, совсем офонарел, а?! Чего у тебя по территории гражданские машины раскатывают?! Статью себе шьешь, зараза?!

Неудачник скорчил обиженную физиономию и ответил:

– Дак это… я ничо… это они с разрешения генерала… А я завсегда на страже этого, как это, его, м-мать-размать! А! О! Отечества, во!

Собеседник на время умолк, явно переваривая услышанную фразу. Вероятно, этого времени вполне хватило напарникам, чтобы оказаться рядом с телефонным собеседником Неудачника, поскольку слух сталкера вскоре успокоил вкрадчивый голос Артема:

– Ну что, все чики-пуки? Смотри там какую-нибудь «мясорубку» не возбуди в наше отсутствие! Знаем мы тебя… И за воротами гляди в оба, мы скоро будем. Адью!

Заметивший высокое начальство капитан, едва не пройдя сквозь стол, за которым сидел, рванулся навстречу с докладом. В дальних уголках сознания что-то подсказывало ему: все идет не так. Но офицер привык доверять собственным глазам, поэтому четким строевым шагом продефилировал и отрапортовал:

– Товарищ генералиссимус! На вверенном мне посту никаких происшествий не случилось! Дежурный по приемной генерал-майора Волотько – капитан Сыщук!

Вошедший начальник окинул взглядом помещение, поправил китель, приблизился к столу и прямо на лежащие бумаги вытряхнул содержимое курительной трубки. Затем повернулся к вытянувшемуся в струну адъютанту и произнес с явным грузинским акцентом:

– Маладэц, капитан! Вот таких парнэй мне нэ хватало для скорейшей побэды над немэцко-фашистскими оккупантами. И эсли бы не НКВД, еще не извэстно, как бы мы справились с коварным врагом… Ну, что встал, как истукан? Вэди к этому вояке!

– Есть! – дежурный распахнул дверь в кабинет начальника и громко доложил: – Товарищ генерал-майор! К вам прибыл сам Иосиф Виссарионович!

Из недр святая святых послышался недоуменный и гневный рык:

– Чего?! Ты в своем уме, Сыщук?! Белены, что ли, объелся?! Или с утра хряпнул лишку?..

Голос выбежавшего наружу генерала осекся, и он замер в ступоре, не в силах произнести больше ни звука. Стоящий перед ним с курительной трубкой Сталин мгновенно перехватил инициативу в свои руки:

– Что ви так крычите, генерал? И кто вам позволил настолько валготно вэсти себя в моем присутствии?

С большим трудом предотвратив травму, Волотько перехватил скулу рукой и, мужественно закрыв рот, заискивающе извинился:

– В-виноват, т-товарищ г-генералиссимус! Н-не поверил с-сразу…

В голове командующего поднялся вихрь противоречивых мыслей. Ему очень не хотелось, чтобы все случившееся оказалось правдой, но факты говорили сами за себя. По телу от макушки до пят пробежал предательский холодок и раскололся на множество мелких частей, с размаху ударившись о паркет пола. Льдинки под подошвами быстро таяли, отчего ноги разъезжались в разные стороны и отказывались держать ставшее вдруг непослушным и ватным тело. Мир вокруг него резко померк, и наступило благотворное затишье.

– Ну, что встал, как истукан? Неси капитана в кабинет, живо! – Артем вывел Культю из ступора. – А я генералом займусь… Надо прихватить его документы и ноутбук, и еще в сейф заглянуть на всякий случай.

– Да ну тебя, обормот! Сам-то не хочешь попробовать вот так – рядом находиться, когда ты свою «гипнонику» запускаешь? Она ведь и меня местами зачаровывает! Я чуть не начал кричать «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» – ворчащий напарник уже затаскивал капитана в дальнюю комнату, предназначенную для отдыха хозяина кабинета, и, уложив офицера на диван, в спешном порядке принялся раздевать. – Тяжелый, зараза! Отъелся на генеральских объедках, вон, как лоснится весь! Мне его форма будет великовата…

– Ничего, потерпишь! Думаешь, мне по размеру была трубка телефона, вместо курительной? Хе-хе! Не надорвался же… – пока каждый из сталкеров занимался своим делом, Артем продолжал глумиться: – И как они всю службу эти трубки у уха держат? Эдак через годик-другой все ушные раковины в хлам сотрешь, до основания черепа… Вот насколько проще наладонник! И делов-то! Нам даже в рейдах не мешает. Ха! Культя, представь, как ты таскаешься по всей Зоне с армейским телефоном «Та-57», а за тобой повсюду кабель полевой мотается! Не! Лучше за спиной радиостанция «Р-159», вот это вещь! Один аккумулятор пару кило весит! Прицепил ее за спину – никакой рюкзак больше не нужен. Да он и не поместится туда! Так и будешь с одной станцией бродить и бормотать в гарнитуру: – «Алле, алле!» Даже поесть взять ничего не сможешь, да и автомат тебе будет ни к чему, умрешь через пару километров под этой тяжестью…

– Нет уж, спасибо! Мне одного тебя хватает с твоими задумками. И даже с лихвой! Одна «гипноника» чего только стоит! Включил, съел пару слонопотамов и сыт навеки вечные! Хех! Уволь, я лучше со своим КПК поброжу, смайлики ржачные поотправляю…

Отведенные на поиски вещественных доказательств и сборы пятнадцать минут подошли к концу. Напарники, загруженные по полной программе всем необходимым, в сопровождении генерала вышли в приемную, где наткнулись на двух недоуменных, встревоженных подполковников. Глянув мельком на подчиненных, начальник рявкнул:

– Чего опять не на рабочих местах?! Идите – службу несите, а то поувольняю всех к чертям собачьим, будете потом коровам хвосты на фермах крутить! Мне некогда, я занят! Срочно вызвали по делам в Управление Международных Сил! – затем бодро подошел к пульту связи и, нажав клавишу вызова, пробасил в микрофон: – Мою машину к подъезду, срочно! – после чего торопливым шагом проследовал в коридор.

Генеральский транспорт долго ждать не пришлось. Расторопный водитель лихо заламывал виражи на крутых поворотах гарнизонных дорог. Не прошло и трех минут, как рядом раздался скрип тормозов. Культя присвистнул. Внедорожник командующего выгодно отличался от того, который сталкеры позаимствовали у братков.

– Интересно, – проговорил задумчиво Леонид, – это по уставу положено военному начальнику иметь подобный транспорт под мягким местом?

– Эх, Леня, через эти руки проходит такой крупный капиталец, что нам с тобой, рискующим жизнью ради приработка, остается лишь тяжело вздыхать, мысленно представляя Эвересты зеленых бумажек… В моем рюкзаке лежит примерно столько, сколько генерал тратит на чаепитие, а ты спрашиваешь о каком-то уставе. Кстати, в твоей заплечной таре в данный момент находится в несколько раз больше бабок, чем те, что мы выручили от продажи пяти «кротовиков».

– Это как? – опешил Культя.

– Пока ты капитана разоблачал да переодевался, я из сейфа этого оборотня-золотопогонника всю наличность в твой сидор свалил. Там документов-то было всего на одну папку… Но зато каких! Интересно, сколько нам отвалят соответствующие службы, чтобы завладеть этими бумагами? Там ниточки еще выше тянутся… Ну, да это уже не наше дело. Нам отсюда в целости вырваться, а там – хоть трава не расти.

– Вот именно! Своя рубаха ближе к телу, так что не отвлекайся, пора ехать. Вон – водила уже глаза косит, решения начальства ждет.

– Ну, пора, так пора…

Волотько бодрым шагом подошел к автомобилю и сел на переднее сиденье. Сопровождающий его Артем разместился в задней части салона, довольный тем, что стекла машины оказались тонированными, и увидеть, кто находится внутри, с улицы практически невозможно.

Водитель, недоуменно проследивший за необычным пассажиром, вздрогнул от голоса командира.

– Сергей, ты сегодня со мной не поедешь, у тебя особая задача. Садишься во вторую машину и гонишь ее к бару Викторовича. Обратно доберешься на такси, – генерал протянул сержанту несколько стодолларовых купюр. – К матери заскочи по пути. Даю тебе два дня на отдых. А я в Управление Международных Сил с товарищами из Госбезопасности, – он скосил взгляд на сталкера. – У нас много работы на ближайшее время…

– Вот спасибо, товарищ генерал!

Парень расплылся в улыбке от неожиданной щедрости шефа и спешно выполнил команду. Леонид, не мешкая, занял водительское место, с ходу газанув в сторону контрольно-пропускного пункта, где уже не находил себе места Неудачник.

Оживление на блокпосту достигло апогея, по мере того, как знакомый джип командующего подъезжал все ближе. Как из-под земли появился возле центральной вышки командир специального заградительного отряда – майор Севостьянов. Тут же, перехватив у дежурного офицера руководство постом, он начал деловито налево и направо раздавать отрывистые распоряжения. Во всеоружии поднялась, суетливо бегая по всей территории и спешно поправляя мешки с песком и землей, заполняющие пространство между бетонными блоками, даже отдыхающая ночная смена.

Успевшая расфуфыриться медицинская сестра жеманно взбивала пышные локоны волос, искоса поглядывая на дорогу.

– Ой-ой-ой! Припудриться не забудь на всякий пожарный… – не мог сдержать ревностного высказывания молодой лейтенант, облаченный в тяжелый костюм усиленной защиты, отчего со стороны выглядел неуклюже раздутым и походил на робота из фантастического боевика.

– Тебя не спросила… – отпарировала на замечание ухажера девица. – И вообще, как ты смеешь таким тоном разговаривать с будущей супругой генерала?!

– Так ведь, милочка, – не унимался ревнивец, – чтобы быть уважаемой женой генерала, надо сначала с лихвой хватить семейной нужды, будучи замужем за лейтенантом… Не место красит человека, а человек место!

– А у меня все будет наоборот! Вот он сейчас подъедет, меня с собой заберет, а ты тут бряцай броней и оружием в одиночку!

– Ага! В одну дверь посадит, а из другой высадит, но уже на той стороне ограды… Мимикримам, им лишь бы кровь была! А у тебя как раз сейчас «критические дни»…

Услышавшие перепалку солдаты разразились хохотом. Встрепенувшийся Севостьянов окриком остановил разгорающееся веселье, добавив ко всему сказанному пару крепких словечек.

К этому времени машина командующего приблизилась уже настолько, что стало ясно: проверки начальника избежать не удастся. Майор сник, но, наученный горьким опытом, продолжал изображать бурную деятельность по охране и обороне вверенного участка Рубежа.

– Каноненко! Пулеметные гнезда проверил?

– Так точно, товарищ майор! На правой турели шарниры еще вчера перебирали, там один подшипник рассыпался в пух и прах.

– Заменили хоть? А то в прошлый раз при гоне зверья развернуть его не могли в помощь левому расчету…

– Так точно, заменили!

– Заменили они… А сразу проверить было нельзя? Знаешь ведь сам, что дожди, они железу добра не приносят. Вечно вы сначала запустите все, а потом плачете, что не работает.

– Так ведь, товарищ майор, я же давно просил подшипники заменить! Уже сколько заявки писать можно? Это снабженцы всё… Их бы сюда – к нам, быстро бы шевелиться научились!

– Ладно, хорош демагогию разводить, пойду встречать…

– Руку потом не мойте, товарищ майор, глядишь, и вы на повышение в скором времени.

– Сплюнь, Каноненко, сглазишь на фиг! – Севостьянов ухмыльнулся, но в душе остался благодарен подчиненному за высокую оценку. Вдруг он встрепенулся, вновь посерьезнел и скороговоркой выпалил: – А бумагу в туалете вывесил?! А то при прошлой проверке опозорились-то как! Всем постом рулон искали для начальника, засранцы…

– Да, уже выложил новый, и Лидок там все хлоркой обработала. Я, кстати, даже крючок на стенке для генеральского кителя прикрутил и линолеумом все оббил! А что, красиво звучит: командующий шестого участка заграждения Рубежа полковник Севостьянов…

– Да ну тебя! – бросил командир отряда. – Балабол…

Джип уже снижал скорость, подъезжая к шлагбауму. Часовой у желто-белой полосатой будки вытянулся по стойке смирно. Севостьянов тщательно притоптал ногой недокуренную сигарету, вздохнул и бодрым шагом поспешил на доклад.

– Да как так, товарищ командующий? Не могу я вас в одиночку пропустить на закрытую территорию! Вы же сами приказали: без вашего ведома… – майор осекся, поняв, что запутался окончательно. Вроде бы он действительно выполняет приказ сверху, но перед ним в данный момент находится тот самый начальник, кто этот приказ отдавал, и изъявил желание – в срочном порядке нарушить правила и въехать в Зону, минуя заграждение Рубежа.

Командир отряда едва не сходил с ума от противоречивых мыслей, а генерал, не дав ему на размышление даже секунды, оглушил громовым раскатом голоса:

– Да ты что, майор?! Охренел вконец?! Ты кому перечить вздумал?! Я ж тебя, щенка, в порошок сотру! Не видишь, что ли, я с товарищами из Госбезопасности еду для расследования дела особой важности?!

– Н-но… ведь н-не без сопровождения же, т-товарищ командующий… – продолжал настаивать Севостьянов, но лепетал он уже больше для проформы, заискивающим тоном, понимая, что продолжать спор с его стороны более чем неуместно. – Д-давайте, я вам хоть расчет «бэтээра» в-выделю для ох-храны?..

– Не надо, сказал! Некоторые вопросы настолько серьезны, что решить их можно лишь без посторонних глаз и ушей… Отворяй калитку, живо!

– Есть! – майор решил не испытывать больше терпения начальника. – Каноненко! Минное заграждение отключи на время и рощу слева от дороги обработай из пулеметов, а то я там движения странные наблюдал недавно!

После отрывистой команды дежурного по блокпосту два крупнокалиберных НСВТ басовито застучали в указанном направлении. В районе небольшой рощицы в воздух взметнулись тучи пыли. Так продолжалось в течение нескольких минут, после чего в ушах еще какое-то время отдавалось эхо выстрелов, и слышался звон отскакивающих от бетонных блоков гильз.

Тяжело вздыхающий Севостьянов стоял у закрывающихся со скрипом створок ворот и пристальным взглядом сопровождал удаляющийся в глубь Зоны внедорожник генерала. На душу его навалилась огромная скала ответственности за происходящее. Непонимание действий начальника не желало отпускать спазмом сдавленное горло. Позади раздались торопливые шаги, и послышался хрипловатый голос:

– Ты чего тут, Олегыч, войнушку развел? Никак опять монстры шалят?

– Да какие там монстры… – майор медленно развернулся к говорившему. – Представляешь, Викторович, сам строго-настрого команду дал: никого не пропускать ни под каким предлогом, и сам же туда ломанулся, якобы по срочным неотложным делам…

– Кто ломанулся? Что случилось-то, объясни! А то стоишь тут, как бедный родственник. Ты лицо свое в зеркале видел? Оно у тебя белее мела…

– Так Волотько…

– Кто?! Ты чего, с ума сошел, что ли?!

– Кто, кто… Волотько, говорю… Сказал, что с представителями Госбезопасности для какого-то расследования едет. Вроде как в сторону Пятихаток… Может, к Харитону или еще куда…

– Да ты совсем свихнулся, придурок?! Ты хоть раз видел, чтобы Волотько в Зону рвался?!

– Н-нет…

– Так какого хрена лысого ты его пропустил?!

– Да т-ты чё, Вик-кторыч, к-как я его мог н-не п-пропустить? Он же – к-командующий…

В голосе командира отряда уже не слышалось уверенных ноток. Он понял, что в данный момент произошло что-то действительно из ряда вон выходящее.

Взбешенный бармен затряс перед его лицом рукой, плотно охваченной белоснежной гипсовой повязкой.

– Кто с ним в машине был?! Ты их видел?!

– Да как-то мельком… Там стекла все так затонированы, что толком и не разглядишь тех, кто на заднем сиденье находится… Да! – встрепенулся майор, вспомнив вдруг что-то важное. – За рулем какой-то незнакомый капитан сидел… И, знаешь, я только сейчас сообразил… Мне показалось, что у него лицо заплывшее, а на левой руке пальцев не хватает…

– Чего?! – в этот момент толстяка затрясло еще больше, чем Севостьянова. – Вот же ты лоханулся, дебил! Скорее собирай погоню! Это те, кого мы перехватить должны были! Вот же заразы, а?! Ты посмотри, что удумали! Охренеть, новости! Самого командующего из-под носа увели! Ну, говорил же я тебе, что эти кадры не так просты, какими кажутся! Если они моего Костю порешат, я сам тебя на куски порву, лопух!

Пока бармен изливал фигурные выражения и словарные обороты, наученный соображать наскоро Севостьянов, собрав силу воли в кулак, уже не обращал на него никакого внимания, а отдавал резкие команды. Затем все звуки заглушила внезапно заверещавшая тревожная сирена. Начавшаяся на блокпосту суета в один миг потонула в воющем сигнале. Картина сумятицы очень напомнила старые кадры немого кино, когда герои, нелепо двигающиеся под музыку, смешно открывают рты, сталкиваются друг с дружкой и мимикой решают какие-то глобальные проблемы.

Наконец, когда от истошного звука у всех присутствующих заломило барабанные перепонки, майор выдал сильную затрещину любвеобильному лейтенанту, даже во время тревоги продолжающему отираться вокруг медсестры Лидочки. Тот пулей взлетел по наружной металлической лестнице на второй этаж наблюдательной вышки, и через несколько секунд непереносимый вой сошел на нет. Первое, что удалось услышать, как до сих пор кроет округу руганью бармен:

– …сколько, мля, на свете живу – никак не привыкну к глупости человеческой! Вот же долбодятлы! Родина требует героев, а матери рожают дураков! Куда ни плюнь – попадешь в дебила! А-а-а!

Но через мгновение истошный ор командира отряда перекрыл собой вопли толстяка:

– Ты – курва! – разносил медсестру давший волю нервам майор. – Да я тебя… И вместе с твоим хахалем-переростком! Во все возможные, просверленные природой отверстия!!! После меня ни один мужик тебя удовлетворить не сможет никогда в жизни!!!

Пунцовая Лидочка стояла, плотно прижавшись к стенке вышки, потупив голову и теребя в руках медицинскую сумку для оказания первой помощи, а Севостьянов продолжал:

– Сколько тебе повторять, что кнопка тревоги красная?! А ты уже в который раз синюю жмешь! Неужели самой такой звук нравится?! Ты что, оргазм получаешь от звука, которым монстров отпугивают?! У-у-у! Уволю на хрен и не посмотрю, что батька твой ветеран половины произошедших в последнее время боевых действий! У-у-у! Уйди с глаз моих долой, и чтобы я тебя видел очень и очень редко, а то все свои у-угрозы в жизнь воплощу!!! – но, понимая, что времени на разборки нет, резко развернулся к двум подъехавшим «бэтээрам» и, не снижая голоса, спросил: – Ну что, Каноненко, готовы?!

– Так точно, товарищ майор! Сташевский, – крикнул старший лейтенант ухажеру медсестры, – остаешься за командира! Попробуй тут только что-нибудь вычудить без нас, тогда сразу на Лидке женю и дворы мести отправлю! И не вздумай никуда о случившемся докладывать, иначе нам голов тогда не сносить! Давай, калитку открывай, живо! Внимательно за сектором наблюдайте, чтобы наше возвращение не прозевать! Надеюсь, мы ненадолго. Все понял?!

Лейтенант кивнул, бросив влюбленный взор на робко выглядывающую из-за угла Лидочку, и вновь взлетел по лестнице на второй этаж вышки – к пульту управления. А бармен все не мог успокоиться:

– …дайте мне самую большую пушку, я этих прохиндеев в клочки разнесу! Мать-перемать! Я ту крутизну вот этими руками… – он, наконец, осекся, остановив поток красноречия, и жалобно потряс загипсованной конечностью.

– Ну, все, нет?! Викторович, а ты с нами?! – Севостьянов, успевший взгромоздиться на бронемашину, жестом показал бармену на второй БТР. – Лезь давай! Там твое оружие – на все случаи жизни. Сам же спешил недавно…

– Осторожнее, Леня, здесь уже торопиться нельзя. С каждой минутой становится все опаснее. Через пару сотен метров начнут попадаться аномалии, а от них внедорожник вряд ли сумеет защитить. Он только при столкновении с насекомыми выигрывает массой, – Артем озабоченно рассматривал лобовое стекло, на котором отпечатались следы-кляксы от мелких летающих существ. – Давай помедленнее, а я пока детектор включу.

– Может, лучше не по дороге ехать, а в стороне от нее? – выразил мнение Неудачник. – Тут вдоль опушки леса кабаны тропы проложили, а они по опасным местам не бродят.

– Точно, Артемка, а ведь он прав! Давайте-ка я сверну возле тех кустов и подъеду поближе к роще! – Культя обернулся на мгновение к другу. – Да поменяйся ты с этим спящим организмом местами! – сталкер толчком отодвинул навалившегося на него при повороте бесчувственного генерала. – И так в основном правой рукой рулю, а он еще на нее падает постоянно. Я сейчас приторможу…

– Нет-нет! Вот останавливаться не советую, – Артем внимательно смотрел на дисплей прибора. – Тезка, – обратился он к Неудачнику, – ну-ка подтяни Волотько на себя! А я между сиденьями пролезу и тебе остальные его запчасти подтолкну. Ты это чудо в погонах разложи там хорошенько, можешь еще вещички наши на него свалить. Потерпит, не зря же присягу давал: «стойко и мужественно…», – вот пусть и вспомнит, а то забыл, поди, как тяготы переносить.

– Слушайте, вроде зрелый человек, на таком высоком посту, а носки поменять не может вовремя… – Неудачник сморщился, когда принимал на себя обутые в туфли ноги командующего. – На его месте, да с его бабками я бы их каждую минуту менял… – сталкер замолчал ненадолго, потирая ушибленную голову после того, как автомобиль подкинуло на очередной кочке.

– А по мне – пусть уж немытыми ногами пахнет! – Артем скривился. – Только не смертью… В Зоне порой некогда о чистоте думать. Лишь бы в живых остаться.

– Я тут прикинул, – согласился Неудачник, – а если это не столько носки генерала пахнут, сколько мои?

В салоне машины грянул дружный хохот, мгновенно прервавшийся, когда Культе пришлось крутнуть руль из-за того, что справа, из кустов на тропу внезапно выскочил здоровенный кабан с налитыми кровью свирепыми глазами. Но полностью увести джип от столкновения не удалось. Рыло мутанта с торчащими клыками, больше похожими на бивни, со всего маху врезалось в бок автомобиля, отчего тот развернулся почти на девяносто градусов и едва не опрокинулся. Леонид резко выправил движение, но громила-секач продолжал нестись бок о бок с внедорожником, снова занося машину к кустам. Артем, оценивший обстановку, крикнул Культе:

– Держи в таком положении и газуй сильнее – не давай ему опомниться! Кабаняра в двери застрял, если остановимся, он нас перевернет, а потом вскроет джип, словно консервную банку, и закусит внутренним содержимым, как шпротами!

Вцепившийся в руль сталкер кивнул, скосившись на напарника, доставшего дробовик. Артем высунул обрез в окно, приставил стволы к уху свирепой твари и выстрелил дуплетом. Послышался протяжный скрежет, клыки мутанта вырвало из корпуса внедорожника, и он, отвалившись в сторону, кубарем покатился в бурьян, а машина, еще некоторое время виляя, помчалась по тропе дальше.

– Фу-у-ух! – когда автомобиль выровнялся, Культя вытер рукавом выступившую на лице испарину. – Все тело дрожит, словно никогда не бывал в подобных передрягах. Вот, что значит, давненько в Зону не ходил. Что за дела, а, дружище? Откуда здесь такие монстры?

– Так вот и я не пойму, – Артем, переломив пополам двустволку, взялся перезаряжать. – Кабанов, конечно, и на Пятихатках хватает. Быстро плодятся желудёвые гурманы. Вон – аж тропы протоптали. Но таких «локомотивов» я здесь еще не видел! А ведь на этом джипе железо не простое. Бронированное. Он же дверь как бумагу порвал…

– А я знаю! – внезапно подал голос Неудачник. – Это все из-за меня!

– Не понял… – Артем, не переставая смотреть искоса на дисплей прибора, развернулся к парню. – Поясни.

– А что тут непонятного? – как само собой разумеющееся тот сделал вывод: – Я же рассказывал, что со мной подобное происходит регулярно!

– То есть, ты хочешь сказать, что без тебя мы этого кабана вряд ли бы встретили?

– Вот это я вам с самого начала и говорил! При мне всегда такое случается. То аномалия какая появится, то зверюга невиданная.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты говоришь. Только мне не ясен один момент: почему тебя Неудачником зовут? Ну да, с тобой постоянно что-то не совсем хорошее происходит, ты регулярно встреваешь в какую-нибудь неприятность. Но! Скажи, мил друг, а почему тогда ты из всех этих передряг выходишь живым и здоровым? Это как понять? Нет-нет! – Артем махнул рукой прикусившему губу парню. – Ты не подумай чего! Я не с наездом, а просто пытаюсь понять: почему «неудачник»-то? Тебе же везет, как ни крути! Вот смотри: ты как магнит притягиваешь к себе неприятности. Но выходишь из них… м-м-м… сухим из воды, так?

– Почти всегда, – согласился сталкер.

– Вот видишь! А над этим ты думал? Вполне возможно, что существует некий коэффициент случайностей. У большинства людей он не превышает обычного, заданного природой процента. А у иных зашкаливает. Хм… Вот смотрите, други, что по этому поводу думаю я. А ведь у нас – всех троих, подобное происходит гораздо чаще, чем у других! Взять, к примеру, меня. С момента моей первой встречи с Зоной вокруг произошло столько заковыристых ситуаций, что и не перечесть. Но каждый раз появляется некий «рояль в кустах». То есть, это означает, что параллельно с неприятностью нам сопутствует везение, вытаскивая из передряг наши задницы… И это везение постоянно держится на пределе – у самой грани!

– И правда! – Культя, не отрывающий взгляда от дороги, хохотнул. – Постоянно встреваем во всякие пакости, но, как правило, успеваем вовремя их преодолеть. Артемка, твои слова, да Зоне бы в уши… Нам сейчас тоже ведь надо как-то выпутаться. Но как? Ну, вырвались мы из лап мафии, одного из главарей с собой прихватили. А дальше что делать? Не может ведь удача нам постоянно сопутствовать. Куда теперь это тело девать? Не убивать же его…

– А кто тебе говорил, что мы собираемся его убить? До поры он нам нужен как прикрытие. А после посмотрим. Предлагаю для начала доставить его в одно интересное местечко. Не могу же я постоянно снотворное использовать. А там ему будет более чем хорошо, – уверен! Тезка, – обратился вновь Артем к Неудачнику, – что ты там говорил про место, где уйму артефактов нашел?

– Это недалеко от Маяка, там еще антенны какие-то у скал из земли торчат, и бункер старый имеется. Только он завален весь, я пробовал туда пробраться, но ничего не вышло. А потом на мозги фигня всякая начала действовать, глюки стал ловить. Пришлось по-быстрому оттуда ноги делать…

– Я, кажется, знаю, почему так все получилось, и мысль об этом мне тешит сознание. Только к Харитону сгоняем для начала, но не на Пятихатки, и не на Завод.

Артем быстро набирал на КПК сообщение. Культя мельком взглянул на друга и спросил:

– А почему?

– На Пятихатках нам делать нечего, через километр свернешь налево. Только внимательнее, Леня, я тебя прошу, тут аномалий полно. Вполне так может статься, что у хутора нас уже поджидает засада. Военные наверняка успели опомниться. Хотя… как знать. Солдатики на КПП гарнизона вспомнят мало чего. Ну, приезжала братва, девок привозила, а дальше? А вот дальше провал в памяти. Клофелин подсыпали, что ли? Вывод напрашивается сам собой: нечего при исполнении с незнакомыми людьми общаться. А в штабе… Хех! Там вообще исторический момент произошел. Более чем через шесть десятков лет после своей смерти штаб шестого участка Рубежа у аномальной Зоны посетил сам Иосиф Виссарионович! Тут уж ни о какой нормальной больнице и речи не может идти. Штабные, поди, с ног сбились, пытаясь выяснить, отчего отрезанная от телефона дежурного по части трубка оказалась на столе командующего! Это как у Булгакова – всем штабом с песнями и музыкальным сопровождением можно прямо в дурку ехать!

– Тогда почему ты думаешь, что нас здесь засада может ждать?

– А вот это уже серьезный вопрос. Когда мы отъезжали от блокпоста, я видел нашего общего знакомого с загипсованной рукой – Викторовича. Разумеешь, о чем я? Этот живоглот наверняка быстро допетрил, что к чему. Наверх они вряд ли докладывать станут о происшествии, а вот погоню за нами организуют однозначно! И это хорошо, что мы с дороги съехали, они-то явно в деревню проследуют. Так что нам туда соваться – резона нет, а Харитона я уже проинформировал. Ну, вернее, не его, а другого человека. Но это роли не играет. Я уверен, что торговец в кратчайшие сроки обо всем узнает почти из первых уст.

– А на Завод к «пепловцам» почему нельзя? Они могли бы стать для нас хорошим прикрытием, все же группировка старается защищать людей от беспредела в Зоне. Ее по праву часто хвалят и правильной называют.

– Сам рассуди здраво: военные с «Пеплом» связи поддерживают, а значит, могут о нас сообщить. В нелестном свете, естественно. Тем, кто имеет общую «крышу», нет резона портить отношения между собой. Так что, и здесь нам лучше всего подстраховаться. Береженого, как говорится…

– Хорош, Артемка, демагогию разводить! Давай – ближе к делу! Так куда сейчас едем? Давай маршрут, штурман аэроплана! А то устал я уже, рука болит сильно…

– А сейчас едем мимо Армейских баз, на Маяк – к бункеру Лучника. Через километр я тебя сменю.

– Вот это уже другое дело! – Культя повернулся к Неудачнику. – Ты когда-нибудь видел псевдорысей с близкого расстояния?

– Бог миловал…

Леонид, зловеще улыбаясь, сделал страшные глаза.

– Увидишь!

– Ну, и что мне со всей этой кучей денег делать? – Харитон был растерян, как никогда.

– А что хочешь, то и делай, – Артем ухмыльнулся. – Нам только документы нужны настоящие на всякий пожарный, и по базе бы пробить: что и как. Не занесены ли мы в розыскной список? Хотя, не думаю, что они так поступили. Светить это дело им не резон. Но подстраховаться нам бы не мешало… Словом, надеюсь на твою помощь. А мы уж в долгу, как говорится, с этими деньгами не останемся. Да ты не волнуйся – они чистые. Мы их у бармена взяли, хм… в виде гонорара за хабар. А вот в другом рюкзаке – из сейфа Волотько. Их бы пока придержать. Вдруг придется следственным органам отдавать, если дело закрутится? Ну, а мы тем временем еще в одно место наведаемся. Там со слов Неудачника хабар немалый имеется. Так что, ты точно внакладе не будешь, Харитон.

– Добро, – торговец, кряхтя, поднял с широкого пня массивное тело, вздохнул и улыбнулся. – Так и поступим. А вы смотрите там – аккуратнее, сгинуть навеки всегда успеете. Вы, ребята, молодцы! Головы у вас шурупят – что надо! Главное сейчас – вам на «пепловцев» не нарваться, а то действительно ведь сдадут в белы рученьки бандитов, сами того не желая. Всего же сразу и не объяснишь каждому. Ну, с богом! Поеду я к себе, а ты, – он показал толстым пальцем на Артема, – КПК включенным держи. Как только отсканирую информацию, так сразу и сообщу. А документы с недельку подождать придется. Всё, бывайте, парни.

– Хороший человек Харитон, – Артем смотрел вслед удаляющемуся торговцу. – И главное – правильный.

– Ему ведь и я обязан многим, – Лучник, прищурившись, посмеивался, видя, как Неудачник во все глаза разглядывает крупную фигуру лежащего у его ног Шалуна. – Что, нравится тебе мой друг?

– Если бы не вы, я бы при встрече с таким «другом» давно ласты склеил. Один вид внушает уважение.

– Правильно, уважать надо всех и каждого. Особенно когда у встречного такие когти и клыки… – самец псевдорыси важно рыкнул и потерся о бок товарища, а Лучник, запустив пальцы в загривок большой кошки, ухмыльнулся и вновь обратился к Артему: – Значит, говоришь, на Маяке? Знаю я этот бункер. Там еще до второй Аварии исследовательский центр располагался. Эти яйцеголовые научники, вроде, все пытались разобраться, как можно управлять человеком. А потом бункер опустел, но, вероятно, под воздействием Зоны оставшаяся в целости аппаратура время от времени включается сама собой. Отсюда и слухи о смертельной опасности на территории лабораторного комплекса. Антенны направленного действия работают в частоте, воспринимаемой человеческим мозгом. Как-то там, через ноосферу планеты… Военные давненько уже рейд организовывали по просьбе оставшихся в живых исследователей, вход в бункер подорвать пытались. И с большим трудом им это удалось. Вход завалило. Только перед самым взрывом началась такая чехарда, что больше половины либо погибло, либо отправилось гулять по Зоне с опустошенными головами. Вернувшиеся на базу едва смогли что-либо объяснить. Все о каких-то призраках твердили, что из-под земли на поверхность повылазили. А после того, как взрыв тоннель обрушил, вроде бы все успокоилось. Совет Международных Сил решил однозначно: к бункеру ни ногой. Тему на этом закрыли. Вот только со временем в паре мест потолок из-за аномалий прохудился, и опять начались неприятности. То группа сталкеров пропадет, то вдруг различные монстры вокруг шнырять начинают, то зомби и скелетоны бродят толпами. Хуже, когда совсем уж непонятное вокруг происходит. Зона – это еще полбеды, она чаще вслепую – на одних рефлексах живым организмам худо делает, а вот совсем другое дело – человек. Если бы всех этих лабораторий в округе понастроено в свое время не было, глядишь, и жизнь в Зоне совсем бы по-другому строилась… Мы с Шалуном внутрь не забирались, поосторожничал я, мы же тоже из плоти, да разум имеем кое-какой, терять его не хотим. А позже нам уже не до этого научного центра стало, других дел навалилось выше крыши. Ну, да ладно, не буду ваши молодые головы всяким негативом забивать. Сейчас поговорим о задачах, – он вновь заглянул Артему в глаза. – А еще там появились новые виды аномалий. Некоторые кажутся совсем безвредными, но лишь со стороны…

– Да, да… – сталкер встрепенулся и неожиданно перебил наставника: – Вот туда-то я и хочу генерала доставить. Чтобы не утруждаться, охраняя его постоянно. Пусть на своей шкуре прочувствует, как это – по Зоне ходить. Сколько от его деяний людей погибло…

– Ну что, может, и правильно, что решил так поступить. Иногда практика действительно полезные плоды приносит. А в данном случае без нее, как я вижу, никуда… – Лучник улыбнулся. – Попутно хочу вам одно задание дать, чтобы устранить смертоносное пси-воздействие. Очень похоже на то, что часть комплексной аппаратуры до сих пор срабатывает из-за подпитки электроэнергией. И все это усилено непроизвольным вмешательством Зоны… Вот и требуется от вас – отключить оставшееся оборудование. Я объясню, как без проблем туда пробраться. А для обесточивания центра многого не требуется. Надо просто перебить подходящие к нему кабели. Только предварительно предлагаю вам принять кое-какие меры для почти гарантированной защиты от неприятностей…

Над заброшенным хутором царило непривычное безмолвие. Наступившую тишину нарушали лишь иногда раздающиеся вдали рыки и вой зверья да еще совсем уж непонятные звуки, доносившиеся со стороны обширных болот. Несколько сурового вида мужиков сидело возле костра, искоса поглядывая на собравших их в одном месте военных. Двое, открыв тушенку, разогрели ее на тлеющих углях и, молча, неспешно поедали содержимое банок, подцепляя его увесистыми ножами. Спорить и паниковать – не резон. Себе дороже выйдет. Все это понимали прекрасно. Запретная аномальная Зона – закрытая для доступа, находиться на территории которой категорически не рекомендуется под страхом неизбежной кары, учитывая возможность распространения заразы при выносе ее за пределы Рубежа. Нарушители карантинного пространства – сталкеры, люди вне закона. И качать какие-либо права в их положении – более чем глупо и безрассудно. Военные – официальные блюстители порядка, за ними не заржавеет. Расстреляют без суда и следствия, как ни крути, коли попытаешься спорить. А так – возможно, пожурят, морально надругаются и отпустят восвояси. Тоже люди, со своими понятиями и предрассудками. Нередко случалось ведь, что именно сталкеры оказывали попавшим в затруднительное положение военным неоценимую помощь. Факт. Десятилетиями сложившиеся отношения, шаткое равновесие сосуществования в чуждом для всего живого месте.

В стороне, у колодезного сруба, нервно выкуривая одну за другой сигареты, прапорщик Харечкин по очереди допрашивал задержанных, записывая что-то в карманном блокноте огрызком карандаша, зажатым между пожелтевшими от табака пальцами.

Странно, но с реальностью не поспоришь. Продукт прогресса – шариковая ручка, в Зоне оказывалась совершенно бесполезной, удивительным образом не желая выполнять то, для чего была предназначена. Как ни верти, а писать приходилось по старинке – простым грифельным карандашом. Куда смешнее бы выглядело какое-нибудь гусиное перо, торчащее из-за уха, и открытая емкость для чернил…

Военных поразило отсутствие оживленности в данном месте. Постоянно проживающих на хуторе людей не было еще со времен Второго взрыва, но это – одна из самых известных торговых точек вблизи Рубежа. Сюда стекается почти треть найденного в Зоне хабара, и проворачивается едва ли не половина махинаций, связанных с куплей-продажей. Нагревающий на всем этом руки торговец Харитон неплохо обжился и выстроил целый бункер, вероятно, имеющий не один ярус подземных этажей. Причем, сооружение выглядит настолько внушительно, что проникнуть внутрь силой мог лишь обладающий ядерным оружием.

Прапорщик сплюнул, затянулся свежей сигаретой из пачки, бросил уважительный взгляд на плотно запертую массивную бронированную дверь убежища и спросил:

– Так что, говоришь, барыга сегодня оттуда еще не выходил?

Сморщенный мужичок в штопаной фуфайке и натянутой поверх выгоревшей на солнце штормовке с капюшоном испуганно вздрогнул.

– А? – переспросил он заискивающим тоном. – Кто не выходил?..

– Слушай, паря, не делай из себя посмешище! – нервы Харечкина были уже явно на пределе. Восьмой допрашиваемый, а результата – ноль. – Харитон, говоришь, еще не выходил сегодня?

– Кто говорит?

– Да ты, мать твою, говоришь!

– Я? Не-е-е… Я не говорю.

– А что же ты делаешь?!

– Так ведь отвечаю на вопросы…

Прапорщик выплюнул в колодец жвачку, затянулся, выпустил вверх струю сигаретного дыма, отправил окурок вслед за резинкой, затем медленно поднял пронзительный взгляд на мужичка и процедил сквозь стиснутые зубы:

– Ни сигареты, ни жвачка от нервов не помогают… Одни накладки. Видать, не выйдет у меня курить бросить. Вот как убью пару-другую идиотов, так и спокойнее становится… Рожков!

– Я!

Стоящий неподалеку солдат в костюме повышенной защиты вызывал завистливые взгляды у сидящих возле костра сталкеров и явно красовался перед ними. Он подскочил к начальнику, всем своим видом красноречиво говоря о готовности к выполнению любого приказа.

– Знаешь что, Витёк? – Харечкин, прищурившись, посмотрел на подчиненного. – А отведи-ка ты этого балбеса за дальний сруб и расстреляй ко всем чертям!

– Есть! – солдат сорвал с плеча РПК и демонстративно передернул затвор.

– Э-э-э! – мужичок явно испугался реакции дознавателя, – вы чего, братишки? За что же это меня в расход пускать? Сижу – никого не трогаю, ничего не знаю…

– Вот именно! – прапорщик расплылся в зловещей усмешке. – Мертвые не потеют и не делают из окружающих дураков! А кому ты нужен такой – ничего не знающий?

– Нет, я кое-что, конечно, знаю… – сталкер резко сел на землю, показывая, что никуда идти не собирается и готов к сотрудничеству.

– Ну, вот видишь, как все просто? Неужели для согласия всегда требуются жесткие меры?

– Так ведь у меня ничего еще и не спросили толком…

– Ты опять?!

– Всё-всё! Я понял! Харитон? Так он еще затемно куда-то по делам убыл…

Викторович с тоской смотрел на осуществляемый допрос с пристрастием, высунув голову из люка бронемашины, подпер подбородок здоровой рукой и удивлялся терпению Харечкина. У старых знакомых давно накопилось несколько неоплаченных счетов, которые бармен с удовольствием предъявил бы сейчас неуловимому Харитону. Причем, в виде заряда картечи. Как раз, слава богу, подвернулась подходящая ситуация. Но, как назло, не хватало главного звена– самого торговца. И это поначалу раздражало, а потом ввергло в уныние. Мелькнула даже мысль: «Вот ведь проныра, а? Как знал…» Вынужденное безделье вызывало медленно накатывающую сонливость. Несколько раз опускающаяся голова резко срывалась с руки, и хозяин едва успевал останавливать ее в каких-нибудь миллиметрах от острого металлического края люка. Наконец, ему это надоело, бармен встрепенулся и присел.

– Да что же это такое?! Сколько можно, Олегыч?! Что делать будем, а?

– Нет резона на этом хуторе сидеть… – Севостьянов задумчиво смотрел на экран монитора бортового компьютера. – Не будет их здесь.

– То есть, как – не будет? А куда же они могут деться? – Викторович поднял на майора недоуменный взгляд.

– Да в Зоне всегда есть места, куда сталкеры пойти могут! Только не каждый решится за ними туда следовать…

– Слушай, хватит уже загадками изъясняться! Говори точнее, если у тебя есть какие-то мысли на этот счет. Лично мне как-то не очень улыбается за разными паразитами к черту на кулички соваться. И где теперь их искать?

– Да есть у меня одна идейка, только я пока не совсем в ней уверен. Вот сейчас и попробуем ее проверить, – командир отряда постучал ногтем по монитору, на котором по часовой стрелке крутился светящийся луч. – Каноненко! Ты же у нас специалист по этим делишкам?

– Так точно, товарищ майор! – старший лейтенант ловко заскочил в боковую дверцу, расположенную между колесами бронемашины.

– Вот и выясни: что это за мигающую точку я наблюдаю на экране радара! Кстати, она на протяжении всего времени преследования впереди нас маячила.

– Товарищ майор… – Каноненко стукнул ладонью по своему шлему. – Да это никак машина командующего сигнал подает! Вот же я идиот! Знал же, что у генерала в джипе чип вставлен с электронным радиомаяком. Только непонятно мне одно: в Зоне ведь обычно вся электроника из строя выходит, а тут – всю дорогу ясный и устойчивый прием…

– Нда-а-а… – Севостьянов горестно вздохнул, а потом внезапно словно взорвался изнутри: – Да ты что же, салага, над нами издеваешься?! Это ведь твоя машина?! – он с силой постучал кулаком по внутренней обшивке борта. Моментально в проеме дверцы появился ординарец командира отряда – громила-сержант. – Чего тебе?! – глаза начальника гневно сверкнули. Здоровяк ойкнул, пробормотал что-то невразумительное и исчез с поля зрения, а Севостьянов продолжил: – Так твоя или нет машина, я тебя спрашиваю?!

– М-моя… – Каноненко понял, что допустил непростительную ошибку.

– И какого же хрена ты в монитор раньше не смотрел?! Слышишь меня, специалист?!

– Так ведь, товарищ майор, это же – Зона, а в ней электронике доверять нельзя… Заведет в какую-нибудь дыру, где сгинуть бесследно – раз плюнуть. Мы обычно только глазам верим, да и то не всегда.

– Я последний раз тебя, старлей, спрашиваю: машина твоя?!

– Моя… Только я не пойму, о чем вы, товарищ майор?..

– Вот вернемся назад, – Севостьянов крепко схватил подчиненного за грудки, резко подтянул к себе и злобно зашипел: – я тебя заставлю все тактико-технические характеристики этого «бэтээра» назубок мне рассказать! А пока, может, сам догадаешься, почему его электроника под воздействием аномальной активности из строя не вышла?!

– Черт! – лицо Каноненко стало пунцовым. – Совсем забыл, что аппаратура работает на основе составляющих некоторых видов артефактов…

– Дошло?! Наконец-то! А теперь быстро сообрази: это они являются передвигающейся точкой или нет?! Некогда нам, командующего выручать надо…

Старший лейтенант метнулся к пульту управления радаром, пощелкал переключателями, повертел ручки настройки, внимательно вглядываясь в монитор, и, наконец, выдал:

– Они… Код совпадает.

Севостьянов, забыв про замкнутое пространство боевой машины, резко подскочил. Раздался глухой стук. Каноненко вздрогнул, поморщился и участливо посмотрел на командира. Тот же, как ни в чем не бывало, тряхнул головой и гаркнул наружу:

– По местам! Харечкин, бросай это дело, давай в машину! Заводи! Едем дальше! – и уже спокойнее скомандовал растерявшемуся вконец подчиненному: – А теперь точнее определи, куда они так спешат!

– А я и так знаю, – часто моргая, ответил тот, – сначала на Армейские базы двигались, а сейчас в сторону Маяка повернули.

– Вот туда и поедем. Вперед!

Неудачник в течение часа зачарованно смотрел, как сидящий за рулем Артем выписывал по полю фигурные вариации, словно досконально изучал какой-то замысловатый танец, придуманный специально для джипов. Культя внимательно вглядывался в дисплей детектора, время от времени подавая напарнику команды – повернуть в ту или иную сторону, а то и вообще вернуться к предыдущей точке маршрута. Мелькавшие за окнами картины, наконец, осточертели сталкеру, и он произнес с досадой:

– Я этот бугор уже двести двадцать третий раз справа от себя вижу. А на нем крысаки сворой собрались… Вот, наверное, потешаются над нами, пока мы тут куролесим. Гля, как в кинозале: смотрят и насмехаются про себя! А у меня уже голова кружится от всех этих виражей. Воистину – ничего нет вернее и проще, чем ходьба на своих двоих.

– Если бы мы ножками топали, нас давно уже какая-нибудь аномалия порвала на портянки. А так – броня и масса машины спасают, – Артем не отводил взгляда от дороги. – Да и зверье уже успело бы наброситься… И как ты вообще сюда пешком пробрался, если мы даже на машине продвигаемся по сантиметру за час?

– Так ведь я не с этой стороны шел, а от Завода. Там дорога гораздо чище была… Хотя после Выброса все могло и поменяться. А может, я выйду на время? Все равно вы пока на одном месте кружите. Ноги хоть разомну… А, не! По делу прогуляюсь!

– Что, так приспичило, аж в ушах плещется? – Культя нервно хохотнул.

– Да нет, я по другому поводу…

– Еще хлеще? – не выдержал Артем и начал демонстративно принюхиваться. – Не переживай так сильно, сейчас в какую-нибудь пакость въедем, сразу по всякому и сходишь!

– Представь, – Культя, усмехнувшись, вновь вставил словечко, – даже бумаги не надо будет!

– Чего вас зациклило на «нужде»? – Неудачник улыбался во весь рот. – Я бабло хотел наварить… – видя недоуменные выражения лиц друзей, пояснил: – Да на взгорок бы пока сбегал и билеты крысакам продал в партер! А то чё они, как бедные родственники – видит око, да зуб неймет!

В салоне раздался дружный хохот.

При всей трудности прохождения опаснейшего аномального лабиринта, сталкерам, наконец, удалось вырваться на «оперативный простор». Правда, один раз пришлось все же изрядно попотеть и встряхнуть нервы… Когда бронированный джип резко приподнялся с одной стороны, создалось впечатление, что его непременно перевернет, подкинув, словно пушинку, вверх. Решив, что тянуть резину больше нельзя и пора ретироваться, Неудачник открыл левую заднюю дверь, но сразу отпрянул обратно, так как почувствовал резкое втягивающее давление гравитационной аномалии. В этот момент крепления распахнутой двери лопнули, словно были сделаны из хрупкого пластика, и ее тут же вырвало и унесло к центру завихрения. У всех перехватило дыхание, а Неудачник, вцепившись в бесчувственного Волотько, едва смог удержать его внутри салона. Лишь лакированные генеральские туфли вместе с носками сорвало с ног воздушным потоком. В результате аномалия сработала вполсилы и на время разрядилась. Внедорожник резко отпустило, и Артем вжал педаль газа. Подняв тучу пыли, автомобиль рванул вперед и оказался в относительной безопасности.

Переведя дух, решили на время остановиться.

– Нет, вы видели?! – губы Неудачника тряслись от испытанного напряжения.

– Н-не п-просто в-видели, а ощутили к-каждой к-клеточкой тела… – Культя после произошедшего говорил с небольшим заиканием. – И зачем ты т-только дверь отк-крыл?!

Казалось, еще немного, и он вцепится в сталкера покалеченной рукой.

– Погоди, Лёнь, тут он как раз, сам того не желая, нам оказал неоценимую помощь, – Артем решил разрядить обстановку. – Если бы она сработала сильнее, тогда точно бы утянула в себя всю машину, а так нам однозначно повезло.

– Ага, – Неудачник широко открытыми глазами смотрел назад, – повезло… Гляньте, мужики, я только про запахи от ног говорил, а она за нас всю грязную работу сделала… Носки с него сняла… Но, я вам скажу, запахи от этого не уменьшились. Кажись, я знаю, в чем причина… Еще мне штаны менять надо.

– А ты сходи, вон, к ней на еще один контакт. Глядишь, опять поможет… Она тебе не только штаны снимет, она и задницу подотрет и просушит ее до самых тазовых костей! – Культя был неумолим.

– Ладно, – Артем подвел итог, – успокойтесь уже. Нам не стоит забывать о своей задаче. Нелегкой, надо сказать. Необходимо отмыться от всего этого дерьма, в которое мы вляпались. Знаете, парни? Я ведь раньше даже и подумать не мог, что вокруг нас столько негатива существует. А сейчас прямо плюнуть некуда – обязательно попадешь в какую-нибудь пакость. До чего же я был слеп! Мне казалось, что весь мир такой прелестный и чудной… Очень бы хотелось сказать спасибо тем сталкерам, с которыми мне пришлось столкнуться на первых шагах по Зоне. Только нет больше никого из них, к сожалению… И ведь они самоотверженно погибли ради моего спасения. Вот в чем состоит правда на этом свете – в самопожертвовании. И, скажу я вам, если настанет такой момент, ради истины я тоже готов сложить голову на плахе. Даже ради того, чтобы сохранить жизнь и здоровье хоть одного хорошего человека. И пойду с этим до конца!

– Ну, что ты опять в дебри полез? – Культя, улыбаясь, смотрел на друга. – Поехали, давай, дальше. Вон, уже и антенны видны. Судя по показаниям датчика, дальше аномалий все меньше, так что – смелее.

– Как скажешь, дружище… – Артем вздохнул и плавно тронул машину с места. – Неудачник, а вот скажи, ты когда-нибудь пробовал ананасы?

– Это ты к чему? – не понял вопроса сталкер. – Думаешь, за время нашего отсутствия в Зоне произошло много перемен, и появились плантации ананасов?

– Да нет, – Артем вздохнул, – хотя как знать… Я не удивлюсь, если это действительно может оказаться правдой. Я серьезно. Не поверите, но я за свою жизнь так их ни разу не попробовал. Как-то не удалось… Даже сам поражаюсь. Нет, я на прилавках их обозревал и сок пил не раз, а вот в натуральном виде никогда не ел. На что они похожи? Не чешуйчатое же покрытие жевать…

– Нет, конечно, – Культя засмеялся, ответив за Неудачника. – Кожуру срезаешь, а сердцевина – как обычный апельсин.

– Но мне больше нравится манго, – вставил Неудачник свое словечко. – А что ты вдруг об этом вообще заговорил?

– Да отвлек он тебя! – не выдержал Культя. – Даже я понял уже, что Артем имеет в виду. Объясню. Ты никогда не замечал, что неприятные ситуации возникают с тобой лишь в том случае, когда тебе приходится сосредотачивать внимание на дороге впереди?

– То есть как? – не понял сталкер.

– А так и понимай! Стоит тебе немного отвлечься, как вероятность так называемого невезения резко сходит на нет. Вот в данный момент мы проехали в опасной близости от «воронки», а она даже не среагировала на нас!

– Нда-а-а… – Неудачник задумался ненадолго. – Выходит, я сам частично виноват в своих бедах?

– Где-то ты заметил правильно. Что, вообще, такое – Зона? Аномальное образование с определенным мистическим уклоном. Скажем так. Так вот, большинство ситуаций, происходящие в ней, зависят от энергетических контактов биополей живых организмов с ее сущностью. Ну, проще говоря, своим мыслительным процессом ты оказываешь на нее воздействие, заставляя реагировать и создавать условия, рисующиеся в твоей голове. Некоторое исполнение желаний, что ли… Возможно, от этого и идут слухи об Оке, якобы находящемся в Саркофаге. Кто знает…

– Вот это ты выдал, Леня! Как прям настоящий яйцеголовый! – Артем был поражен. – Слушай, а ведь это может быть истинной правдой! Но мимо аномалии мы действительно проехали без проблем. Аж в ушах шум до сих пор стоит от ее завихрений, настолько близко мы к ней находились. А вот об Оке и его природе поговорим как-нибудь позже, лады? Поглядывай в детектор, не забывай, а то на последних метрах куда-нибудь встрянем.

– Да смотрю я, смотрю… – Культя вновь посерьезнел и скомандовал: – Левее забери метров на десять, только осторожнее, там еще плешь непонятная и несколько рытвин с «киселями» в бурьяне притаились.

– Что замер-то? По нраву тебе парни? Мне тоже. Избранные – это понятно, но иногда лучше помогать им на первых порах. Себя-то помнишь вот таким же?

– Вот то-то и оно… – Лучник задумчиво посмотрел на друга. – Прогуляюсь я с Шалуном до Маяка. Вдруг подстраховать мужиков надо? На душе как-то неспокойно.

– Давай, проветрись, а то засиделся в последнее время, как я погляжу…

Болотник держал на руке непонятное существо, словно только что прибыл с одной неизведанной планеты, описанной братьями Стругацкими в фантастическом произведении. Мини-спрут, разбросавший в разные стороны щупальца-присоски, осторожно двигался от запястья к локтю, а за ним на коже оставалась чистая, без волосяного покрова, блестящая влажная дорожка. Лучник внимательно присмотрелся к очередному эксперименту друга и, ухмыляясь, изрек:

– Бриться, что ли, лень стало? Опять вывел облегчитель для жизни?

– Почему же – лень? – Доктор хмыкнул. – Это для операционной. Недавно мимикрима одного оперировал. Замучился его волосяной покров в месте раны убирать. Три лезвия испортил… Что же мне теперь, ящиками станки для бритья скупать? Миллионера нашел? А вот стрижик как раз на себя эту работу и возьмет… И я его не выводил, он сам ко мне приполз. Месяца два его лечил, думал, что не выживет. Гадал, чем кормить бедолагу, а все оказалось просто. Ему кроме волос ничего не надо. В центре болот его соплеменники обитают. Хех! Думаешь, почему болотные мимикримы цветом от собратьев отличаются? Не волосяным окрасом, а тем, что в большинстве своем поросли на коже не имеют. Я сам только недавно это понял. Блохам же все равно, на каком живом организме жить, лишь бы шерсти побольше было, в которой спрятаться можно. А мимикримы сами успели догадаться, как от насекомых избавляться, вот и используют стрижиков для бритья…

– Чего только не появилось в Зоне за последнее время. Но ведь и не в худшую сторону, скажу я тебе! Так что, глядишь, все к лучшему, как ни верти…

– Вот и я об этом. Еще бы все это понимали. Думаю, что Зона в последнее время вступила в очередную фазу своего развития. Словно школьник, перешла в очередной класс, отчего значительно повысила свой интеллектуальный уровень. Иначе, зачем же она так расширилась в прошлый раз, а потом вернулась к привычным границам? Взрослеет она, взрослеет…

– Вот это место! – Артем смотрел на растерянного Волотько. – Здесь тебе будет очень даже неплохо, чтобы осознать все свои ошибки. И времени навалом – подумать над смыслом жизни…

Генерал дрожал всем телом, переминаясь голыми ступнями на пожухлой траве. Сейчас от его былой уверенности не осталось и следа. Культя, подошедший к нему в упор, протянул флягу с водой.

– Возьми, еду мы не предлагаем. Надеюсь, ненадолго оставляем тебя в одиночестве. Но на достаточное время, чтобы почувствовать жажду. Постарайся быть экономным, кто знает, как обернется дальнейшее. Прошу только одно: вспомни о том, что вокруг тебя все это время находились люди, которые заслужили к себе человеческое отношение. На одном обогащении мир не держится. У существования есть более важные ценности. И… молись, чтобы мы вернулись и забрали тебя обратно. Очень не хочется стать причиной твоей гибели в страшных условиях.

– Вам это с рук не сойдет, выродки! – Волотько распирало от бешенства. – Представляете, что с вами сделают, когда поймают?!

– Ну… – Артем открыто посмотрел в глаза генерала. – Не всегда, к сожалению, а может и к счастью, наши желания совпадают с возможностями. Случается, что обстоятельства гораздо сильнее причин! Ты можешь понять, в каком положении оказался? Из значимой фигуры ты превратился в пушинку, которая зависит от даже небольшого дуновения ветерка. На все воля стихии. А мы лишь помогаем тебе это осознать, чудак. Вечно уверенным в себе быть нельзя. А пугать?.. Пугать нас не стоит. Мы уже видели в жизни достаточно негатива, чтобы со всей ответственностью заявлять, что знаем, для чего здесь находимся. И пока мы решаем возникшие проблемы, ты посидишь и проанализируешь свою прошлую жизнь.

С этими словами сталкер слегка подтолкнул генерала вперед. Раздался едва слышимый звук всплеска, сопровождающийся шипением воздуха, и Волотько словно растворился на глазах, поглощенный невидимым барьером. Но это лишь казалось на первый взгляд. На самом деле командующий стоял в метре от сталкеров. За счет преломления света аномалией «пространственный пузырь» все, что внутри нее, снаружи было совершенно незаметно. Артем уже сталкивался с подобной коварной ловушкой. Случайно попавший в аномалию может никогда в жизни больше не увидеть белого света. По крайней мере, без посторонней помощи выбраться из западни невозможно.

Подняв взгляд на стоящих рядом товарищей, сталкер произнес:

– Ну, вот и все. Теперь пора искать вход в бункер. Пошли? – и он, не оборачиваясь, двинулся в сторону возвышающихся антенн.

Подъехавшие к скалам «бэтээры» выпустили сизые струи выхлопных газов и, пофыркав некоторое время, заглушили двигатели. Выбравшиеся наружу люди суетливо забегали вокруг машин. Послышались отрывистые команды. Разбившись на группы, военные медленно начали прочесывать местность. Глядя на это с опаской, бармен обратился к Севостьянову:

– Ну что, Олегыч, вон он, джип Волотько. И никого рядом нет! Куда они подеваться могли?

– Не знаю пока… – майор задумчиво смотрел на возвышающиеся обломки бетонных плит, торчащие из развороченного входа в бункер. – Боюсь, что они где-то все же пробрались туда. Как бы нам не опоздать… Эдак и командующего не спасем.

– Товарищ майор! – подбежавший Каноненко говорил взволнованно. – Сканер определил наличие живых организмов на глубине нескольких метров…

– Вот, что я говорил? – Севостьянов встрепенулся. – Ну-ка, старлей, прикажи, пусть прочешут всю местность, где-то есть дыра…

– Есть! – Каноненко убежал, на ходу выкрикивая команды в гарнитуру связи.

Через полчаса одна из групп доложила, что в зарослях кустарника, на месте давней вентиляционной шахты, обнаружен обвал с образовавшейся щелью, в которую едва способен протиснуться человек. Правда, без тяжелого снаряжения. Но это легко устранимо, потому как уже спустившимся бойцам вещи можно передать отдельно. Еще около получаса ушло на разоружение и постепенную передислокацию большего состава всей команды. Возле бронемашин осталось четыре человека для прикрытия и охраны.

Оглядев хорошо сохранившийся коридор с массивными бетонными стенами, Севостьянов пришел к выводу, что беглые сталкеры совсем недавно проследовали в глубь комплекса. На толстом слое слежавшейся пыли, занесенной сюда с поверхности земли через образовавшиеся прорехи, явно проступали свежие отпечатки ботинок. Влажный бетон покрывала смрадно пахнущая плесень, имеющая достаточно устрашающий светящийся зеленоватый оттенок. Странные и непонятные звуки, лязг и скрежет, словно где-то с силой трут железом о железо. Угрожающее шипение, доносящееся из бокового ответвления коридора и скребуще-шуршащий топот многочисленных ног крысиного племени, сопровождающийся противным писком. Подземный мир жил своей мрачной таинственной жизнью. Зона многое изменила за долгие годы. Страшно становилось от одной лишь мысли, что находишься здесь, при воспоминании о наводящих ужас слухах, которыми полнилось Приграничье – в напряженной обстановке, за несколькими рядами колючей проволоки Рубежа. О необъяснимых и смертельно опасных явлениях, происходящих в Зоне…

Солдаты вздрагивали, жались друг к другу, нервно крутились на месте, каждый миг ожидая подвоха. Но делать нечего, командующему требовалась срочная помощь, и ничего другого не оставалось, как продолжать преследование. Наскоро посовещавшись с барменом, Каноненко и Харечкиным, майор принял решение – идти дальше по следам. Внимательно осматривая дорогу на возможные каверзы и неприятные сюрпризы, обходя по широкой дуге подозрительные места, отряд, ощетинившись стволами, медленно двинулся вперед.

С момента, когда Волотько остался в одиночестве, прошло уже несколько часов. Хотя как знать… Человек в подобном состоянии не всегда способен следить за временем. Вполне возможно, что пролетел целый месяц, а может быть, даже год.

Поначалу все происходящее казалось лишь случайной нелепостью. Генерал тупо смотрел на голые ступни и шевелил пальцами. Что за тупые недоноски?! Зачем они сняли с него носки и туфли? Хорошо, что хоть штаны остались на месте, а то действительно, глупо бы выглядел в мундире с генеральскими погонами и голым задом… А ведь эти уроды могли сделать с ним все, что угодно, пока он лежал в беспамятстве! К примеру, раздеть догола, наделать различных фото и разместить их в Интернете… Вот же встрял, так встрял! С его-то опытом и занимаемым положением…

И как они вообще смогли проникнуть к нему в штаб? Как прорвались через целую систему охраны?! В чем он опростоволосился, чего не учел? Он– человек, владеющий целой криминальной структурой, способной в один момент убрать с этого света любого, задравшего голову хоть на миллиметр! Так ведь еще многочисленная группировка официальных воинских частей, которая по одному движению его пальца может сравнять с землей хоть всю Зону!

Волотько беспомощно ухмыльнулся: вот же он, шевелит аж десятью пальцами, а что-то никаких действий всех тех, кто «под ним», не происходит! И пальцы эти двигаются так нелепо и смешно…

«Да зашевели я сейчас хоть всеми… кхм… двадцатью одним пальцем, никто не появится, никого не затопчет, ничего не сравняет с землей».

Обидно, особенно когда так долго налаживались связи. Причем, очень серьезные, уходящие на такие большие высоты, что небесам должно быть завидно! И вдруг появляются какие-то сталкерюги – людская чернь, не вписавшаяся в привычную жизнь, тянущая за собой полосу неудач, и все построенное годами рушится в один миг! Как такое возможно? Как понять их действия? Вот он бы, наверное, на подобное не решился точно! Нет, нет, за слабака и труса Волотько себя не держал никогда. Ему довелось побывать в реальной боевой обстановке. Даже терять товарищей и отправлять их траурным грузом «200» на родину… И в один прекрасный момент он вдруг понял, что одной верностью жить нельзя, есть еще и куда значимые ценности: личные интересы, упоение властью, страсть… Страсть к наживе, к удовлетворению не чужих, а собственных, пусть даже самых низменных желаний! И все это легко можно завуалировать под служебную необходимость, под решение высшего руководства. Кто же будет тебя проверять, коли ты занимаешь столь высокий пост? Ну, а те, кто подчиняется тебе, пусть сами выбирают свою дорогу в жизни, пусть своим умом дойдут до смысла! А есть он, смысл, во всем этом беспорядочном движении молекул? Кто знает… Вот ради чего он столько лет помимо основной работы занимался нелегальным бизнесом? Все хотел на десятилетия обеспечить себя и родственников безбедным существованием… А чего добился? Счастья? Его как не было, так и нет! И жена… неблагодарная тварь, несмотря на большие деньги, ушла к другому… Хотя, если смотреть правде в глаза, чего ей, женщине-домохозяйке, вырастившей для него троих детишек, надо было все эти годы? Не денег, внимания? А смог он его обеспечить любимой, вроде, женщине? Вечно на службе – и днем и ночью, и так уже почти три десятка лет… О каком внимании можно здесь говорить?! Так кто виноват во всех его бедах? Не сам ли?

«Дела…»

Волотько продолжал тупо смотреть на шевелящиеся пальцы ног. Рвавшийся поначалу из ловушки, в которую затащили его сталкеры, и всякий раз натыкающийся на невидимый барьер аномалии, он, наконец, сник. Бесполезные телодвижения… Вот, как это шевеление пальцами. С отличием, что они, трущиеся друг о дружку, приносят некое удовольствие легким чувством щекотки… А когда он вот так еще, без забот и решения возникающих проблем, мог посидеть в спокойной обстановке и поразмышлять на отвлеченные темы? Уже и не вспомнить. Достав из-за спины фляжку, отвинтил пробку и сделал несколько неспешных глотков. Приятная прохлада свежей влаги прокатилась по пищеводу и осела в желудке, в котором тотчас заурчало.

«Эх, перекусить бы чего с горя. Так ведь нету…»

Генерал вспомнил вдруг о нескольких карамельках, лежащих в левом кармане кителя. Все курить хотел бросить, даже брался за это дело не раз, вот и держал конфеты на крайний случай. Надо же чем-то занять требующий очередной порции допинга организм. Достав одну, взглянул на нее. Карамелька была старая, слежалая. Затертый фантик прочно прилип к сладкой массе, словно сросся с ней, и не хотел отрываться. Промучившись несколько минут, смог, наконец, частично отделить обертку от съестного, но долго еще пытался убрать мелкие остатки бумаги, никак не раскрывающей крепких от времени объятий.

«Думал ведь еще: стричь ногти или нет. Постриг. А теперь вот фантик подцепить нечем…»

Волотько посмотрел на руки. Пальцы стали липкими. Попытался вытереть их о брюки, но лишь испачкал моментально приклеившейся пылью.

«А, идет оно все куда подальше! Что, никогда бумаги не ел? В одной колбасе ее, поди, предостаточно!»

Рывком отправив конфету в рот, принялся сосать. На языке ощутился привкус мяты. Ну, все против него! А думал – любимый барбарис… Вдруг вспомнилось, что во фляжке есть вода. Значит, пальцы можно и помыть. Поочередно перекладывая баклажку из одной руки в другую, полил на грязные места.

«Вот, гигиена прежде всего! – генерал ухмыльнулся. – Чистюля, да? А как придется просидеть в этой заднице еще долго? И вода закончится. Тогда что делать? Умереть страшной смертью от обезвоживания? – сплюнув, мотнул головой. – Да пошла она, гигиена, куда подальше! Кругом одна грязь и радиация, а я о чистоте рук…»

Радиация! Чувство тревоги как обухом ударило по темечку. А если он схватит изрядную ее дозу, тогда как быть? Ведь на нем надет обычный повседневный мундир, и никакой защиты, а это – Зона! Представив себя трухлявой руиной, гниющей изнутри, с отваливающимися клоками волос, бельмами на глазах и язвами по всему телу, генерал содрогнулся.

Вспомнилось вдруг, как во время боевых действий тогда еще капитан держал в кармане патрон от ПМ. Свой последний патрон… Чтобы не дать противнику, в случае плена, надругаться над ним, еще живым… Рука автоматически потянулась к пистону – маленькому кармашку на поясе брюк, нащупала продолговатый цилиндрик и спешно достала его. Блеснул медью красноватый бок гильзы, отшлифованной трением о ткань за столько лет. Сколько же прошло времени с тех пор? Бездна. А патрон – вот он, целый и невредимый! Все ждет момента, когда сумеет, наконец, проникнуть в мозг через висок, навсегда остановив течение жизни и стремление к росту и совершенствованию… Значит, дождался своего часа боеприпас? Значит, не зря он столько лет носил его при себе?!

«А как все же не хочется умирать…»

Рука потянулась к кобуре, но, ничего не нащупав, безвольно опустилась. Кобуры, как, впрочем, и пистолета, не было. Поднеся патрон к лицу, еще раз внимательно всмотрелся в него. Вот он – его несбывшийся шанс на решительный поступок!

Волотько сжал руку в кулак, вытянул указательный палец, приложил его к виску. «Пуф-ф!» И дико, по-звериному заревел:

– Ха-ха-ха! Умри-и-и!

В конце тоннеля, у высоких, плотно закрытых ворот Артем остановился. Дальше дороги не было. Недоуменно осмотрев тупик, он обернулся к товарищам:

– Что делать будем, парни? Возвращаться? Но я до этого не видел ничего, что напоминало бы проход к центральному залу…

– Нда-а-а… – Культя медленно осветил лучом фонарика очертания запертого наглухо коридора. – Сквозь них может пробраться разве что только призрак. Ну, или…

Договорить он не успел. Со стороны ворот раздалось противное шипение, сопровождающееся усиливающимися с каждым мгновением зловещими завываниями. Массивные створки, словно тающий парафин, поплыли вдруг, растекаясь в стороны, и начали постепенно растворяться в мареве искаженного пространства. Перед ними словно лопнул огромный мыльный пузырь, по которому сначала пробежали радужные сполохи, а потом по коридору полетели брызги.

– Что это?.. – испуганно пробормотал Неудачник.

– Да кто же знает, – Артем озадаченно смотрел на происходящее. – Советую скоренько отойти на безопасное расстояние. У нас, правда, есть некоторая защита для подобных ситуаций… Но лишь некоторая. Еще неизвестно, с чем мы столкнулись в этот раз.

Друзья начали спешно отступать, а ворота, потерявшие свой прежний вид, превратились в большое размытое темное пятно, принявшееся внезапно делиться на несколько частей. И все это действо сопровождалось гомерическим хохотом с оглушительным набатом большого колокола, гулким эхом разносящимся по изгибам коридора и болезненно бьющим по барабанным перепонкам. Отдельные фрагменты некогда целого образования приняли облик страшенных чудищ, состоящих из черной дымки, и двинулись на пятящихся людей, зажимающих руками уши из-за непереносимой какофонии.

Дольше всех смог продержаться Артем. Культя с Неудачником вскоре оказались на полу, не в силах больше вынести подобных нагрузок, и катались теперь из стороны в сторону, истошно крича. Артем же, благодаря нескольким артефактам, находящимся в поясном отделе комбинезона, и защитному кристаллу, лишь привстал на колени, опустив голову. Смотреть на приближающихся мистических монстров он не мог. В угасающем сознании промелькнуло вдруг: «Ворота – лишь мираж, созданный этими тварями с пси-возможностями. И проход существует? Только зачем же он теперь нужен, если через несколько мгновений мы превратимся в зомби? А хуже того, просто в пыль, поскольку призраки питаются энергией живых организмов, высасывая ее до последней капли».

В этот момент по исчадиям Ада позади сталкеров открыли ураганный огонь, не принесший, надо сказать, ощутимого результата.

А Артем через мгновение вслед за товарищами потерял сознание…

– Артемка! Айда на поле! Вся ватага уже там! Рожь собрали, а солому в скирды свалили! Мы столько ходов нарыли, в прятки или догонялки играть можно! Только свитер не надевай, из него потом ости не вытащишь, всю пряжу ими забьет! Меня мамка в прошлый раз так отругала, что до сих пор тошно… А к вечеру ребята на пруд собрались – за камышом! В нем такие жабы живут, аж страшно становится, когда они кричать начинают. Ты их еще не видел? Я тебе покажу… Ничего ужаснее не попадалось! Слышишь, они и сейчас орут!

Со стороны пруда донеслись завывания, вселяющие непередаваемый ужас. Казалось, что волосы на голове зашевелились и встали дыбом. А противные звуки с каждой секундой становились все слышнее…

Улыбающийся друг Славка исчез, и тягучая реальность возвращалась, постепенно пронзая разум. Глаза открылись, но зрение еще какое-то время не восстанавливалось. Застилающая обзор пелена медленно рассеивалась, возвращая сталкера в настоящее. А в ушах до сих пор стоял гвалт.

«Значит, живой? Это хорошо. Что же происходит, в конце концов? Где я? Что со мной?»

Чувство самосохранения заставило бороться с болью во всем теле и начать двигаться. Артем сел, схватившись за раскалывающуюся голову. Рядом что-то противно вжикнуло. Щеку обожгло хлестким ударом. Сморщившись, он на время зажмурился, сильно сжал веки, а потом вновь открыл глаза. Изображение прояснилось. Мрачный коридор, уходящий зигзагом куда-то вдаль. В стороне автоматные очереди высекают искры и выбивают крошево из бетонного пола и стен. Рядом бесчувственное тело… Знакомые очертания лица…

«Культя? Да, он, мой напарник. Что случилось? Почему мы на полу? И еще один человек, сидит у стены, держась за окровавленную руку. Возле него набежала приличная лужа крови. Неудачник! Что с ним? Ранен? Кем?»

И тут сознание вернулось окончательно, вместе с подвижностью. Вздрогнув, Артем через силу смог едва повернуть голову и осмотреться. В дальнем конце коридора идет ожесточенная схватка. Стрельба не утихает ни на минуту. Иногда выпущенные трассы проносятся совсем рядом. И вой. Страшный, протяжный, нечеловеческий вой со щелчками, хохотом, звоном и еще черт знает чем. Вспомнилось вдруг: призраки – бестелесные дымчатые чудовища, фантомы, надвигающиеся на них. А встреча с призраками – явная смерть, но сталкеры до сих пор живы, а Неудачника, скорее всего, ранило шальной пулей. Выходит, монстры просто проскочили мимо и напали на тех, кто начал стрелять. Очень странная и необычная ситуация.

Жжение щеки заставило с усилием поднять руку. На ладони – кровь. Взгляд уловил свежую сколотую выбоину в бетоне стены. Значит, каменной крошкой посекло лицо. Но это не беда. А вот что с Неудачником, насколько серьезно зацепило его? Артем, стиснув зубы, подобрался ближе к сталкеру. Тот, не открывая глаз, тихо стонал. Кровь из раны продолжала капать на пол, стекая по рукаву комбинезона. Артем достал из кармана аптечку и вколол не приходящему в сознание Неудачнику обезболивающий препарат, затем туго перевязал поврежденное место бинтом, закрепив на руке «барбарис» для лечения. В это время пошевелился Культя. Глаза его открылись, в них появилось осмысленное выражение.

– Артем… мы еще живы, да? – пробормотал он едва слышно.

– Да вот сам не пойму, Леня, что произошло… – рядом в очередной раз вжикнули пролетающие пули, сталкер вжал голову в плечи. – Смотри аккуратнее, надо отсюда убираться подобру-поздорову, а то – вон, как Неудачника, зацепят ненароком. Правда, нам с тобой не так страшно с «кротовиками», но «береженого Бог бережет»… А вот призраки, похоже, мимо нас проскочили и на тех, кто от них сейчас отбивается, напали. Что и удивительно. Ты как, двигаться можешь? Надо этого бедолагу тащить, он без сознания, к тому же – крови много потерял.

– Сейчас попробую, – Культя подполз ближе к напарнику, правда, с трудом. – Черт, чуть в зомби не превратились! Вот уж действительно – опять повезло. Вроде в норме все, сейчас только правая сторона еще отойдет малость…

Звучно грохнуло несколько гранатных взрывов. Эхо ударной волны прокатилось по коридору, отражаясь от стен и больно резанув по ушам. В головах зашумело сильнее, заставив непроизвольно зажмуриться.

– Блин, да что такое?! Словно по всему телу танком проехали, а тут еще добавочку получи… Давай, беремся за парня и отползаем. Потом будем выяснять, что да как.

– Всё, всё. Я уже держу, потащили скорее! Не ровен час – эти чудища вернутся, тогда нам уже точно не выкрутиться. Где здесь еще один выход на поверхность?

– Нельзя нам сейчас на выход. Если не обесточим пульт центрального управления, тогда вся эта нечисть даже наверху нас достанет. Лучник мне все объяснил. Здешние призраки подпитываются излучением аппаратуры комплекса. Совсем не мирные исследования проводили в местных лабораториях, а монстры – это вырвавшиеся на свободу экспериментальные образцы. Страшные создания, надо сказать… Почему меня и удивило то, что они, не трогая нас, прошли мимо. Боюсь даже взяться за предположения, в чем причина.

– А долго еще к пункту управления идти? У меня сил совсем мало, похоже, они по пути все же успели и из нас энергию качнуть…

– Ну, если и успели, то самую малость, иначе мы бы даже в себя прийти не смогли. А чтобы добраться до центрального зала, надо спуститься на следующий уровень. Где-то здесь должны находиться лестница или лифт, ведущие вниз. Смотри внимательнее по сторонам. Впереди поворот коридора, за ним можно будет подняться на ноги. Там быстрее пойдем, вот только Неудачника придется пока нести…

Друзья торопливо подползли к месту, где до этого находились призрачные ворота. Как и ожидалось, никакой преграды не существовало. Обычное продолжение тоннеля, только с правой стороны разверзлась широкая кислотная аномалия, светящаяся зеленоватым оттенком в полумраке помещения. Осторожно обогнув ее, сталкеры покосились на подпрыгивающий у стены, ощетинившийся множеством разноцветных иголок комок.

– Во! «Репейник»! – Культя протянул руку в перчатке и осторожно взялся за артефакт, скосив взгляд на друга. – Он-то как раз сейчас Неудачнику нужен, чтобы окончательно кровь остановить. Погоди, я подложу арт в его поясной контейнер.

– Только не забудь потом вовремя достать, а то хватанет лишка радиации, а после этого не только сталкеры, но даже женщины Неудачником звать начнут… – Артем криво улыбнулся. – Как тот сибирский кот из анекдота, с азартом будет им рассказывать, как в Зоне «хозяйство» засветил. А девки ему новое имя дадут – «Балабол-надомник».

– Нет, нет, нет! Либо лечиться, либо к девкам ходить! – напарник поднялся на ноги. – Держи его крепче, я пока осмотрюсь.

Продолжающиеся звуки схватки стали слышны отчетливее. Насколько бы подземные монстры не были сильны, но, похоже, с огневой мощью неожиданного союзника сталкеров им справиться не удавалось. Противник теснил тварей в глубь комплекса. Больше медлить стало нельзя, иначе придется ввязываться в драку. Поэтому Артем, по примеру Культи, вскочил, и они, подхватив Неудачника, волочащего ноги по полу, поспешили вперед.

Через пару десятков метров справа открылся широкий спуск. Лестница, ведущая вниз, оказалась отделана крупной глянцевой облицовочной плиткой. Осевшая на ней пыль, мягко говоря, придала поверхности под ногами свойство скользкого ледяного покрытия, отчего ботинки разъезжались в разные стороны, и спуск затруднился. Пару раз напарники едва не выронили из рук бесчувственного Неудачника.

– Вот, черт возьми! – Культя чертыхался и ворчал. – Они сами хоть пробовали по такому полу ходить? Ну надо же подобное выдумать, а?! Архитекторы явно страдали задатками садо-мазохизма…

– С чего ты взял, что они страдали именно задатками? – Артем запыхался, потому как основную нагрузку, помня об искалеченной руке товарища, взял на себя. Пот застилал глаза, внутренний слой комбинезона намертво прилип к взмыленной спине.

– Нет, – дыхание Леонида сбилось, отчего говорил он с перерывами, – как же я… скажу об их… наклонностях иначе, коли они… на тот момент только… в задатках могли быть? Сам посуди – секса же… в СССР не было…

– Аха-хах! – Артем, несмотря на испарину и усталость, нервно хохотнул. – Вот ты выдал! А интересно, правда, зачем они таким пол сделали?

– Да, скорее всего, выложили, что было в наличии… Хотя, как знать, может, просто роль сыграло то, что на подобные вещи в большой стране никогда денег не жалели. Вот и шиковали не там, где надо. А еще существовали же тогда государственные стандарты. Знаешь… сидел какой-нибудь чиновник наверху, который к таким вещам и близко никогда не подходил. Дуб – дубом… А работу надо как-то показать… Вот и выдумывал разную фигню… которая, по сути, никому и не нужна по-настоящему была. Да что там говорить! Оно и сегодня так! Ничего, по-моему, за прошедшее время не изменилось… Только насчет денег прижимистее стали, бумажки отчетные в большем количестве требовать начали. А еще говорят о борьбе с бюрократией… Эх!

Наконец запыхавшиеся сталкеры миновали площадку нижнего уровня. Перед ними открылся новый коридор. Ботинки опять застучали по обычному, крашенному в прошлом бетонному полу. Вздохнув с облегчением, Артем произнес:

– Все, Леня, осталось метров тридцать, – показались лабораторные помещения с остатками оборудования и клетками для подопытных животных. Пренебрежительно заглянув в одну из комнат, сталкер передернулся. – Хуже, если в них не только зверей держали… Вот в чем вопрос. Пора со всем этим беспределом окончательно разобраться…

Позади, на лестнице, раздались завывания и возобновившаяся стрельба. Культя, бросив тревожный взгляд за спину, поторопил напарника:

– Прибавим шагу, не ровен час, всем гуртом на нас навалятся – и те, и другие…

– Погоди-ка… – Артем остановился, повесил автомат на грудь и крепче прижал Неудачника. – Давай, я его на себя взвалю, а ты прикрывай. Так быстрее двигаться будем.

Культя кивнул, помог товарищу перекинуть все еще не пришедшего в сознание парня через плечо и встал в замыкании с оружием на изготовку. Пятясь, они быстрым шагом устремились к цели. А звуки схватки с каждым мгновением все приближались. Наконец, настал момент, когда прямо на скользкой лестнице раздался взрыв, и осколки кафельной плитки хлестнули по стенам. На входе образовалось густое облако пыли и цементной крошки. Сквозь него проскочила черная тень призрака, издающая страшные звуки, и метнулась вслед за отступающими сталкерами. Культя, прицелившись, открыл по фантому огонь. Начав метаться из стороны в сторону, чудовище ринулось к обидчику, но в эту минуту перед ним появилось искрящееся образование, наполненное зигзагами электрических молний. Призрак притормозил, словно прислушиваясь к преградившему ему путь собрату, а потом удалился в сторону продолжающейся на лестнице бойни. Светящийся же разрядами фантом остался посреди коридора, явно прикрывая собой двигающихся к центру комплекса людей.

– Нафаня! – обрадованно воскликнул обернувшийся Артем. – Так вот почему эти твари не тронули нас с самого начала! У меня уже возникала мысль по этому поводу!

– Ну, слава богу! – Культя опустил ствол автомата и взялся его перезаряжать. – Думал уже, что нам в этот раз хана…

Артем, облегченно вздохнув, развернулся и устремился вперед. Через два десятка метров взорам сталкеров открылась распахнутая массивная дверь, за которой в свете редких, тусклых ламп показались стеллажи с аппаратурой, мигающей многочисленными глазками диодов.

– Вот оно – сердце гадюшника… – опустив Неудачника в одно из запыленных кресел, Артем пробежался взглядом по всему помещению. – И где нам теперь искать кабель основного питания?

Под самым потолком, на стенах оказались закрепленными тысячи связок проводов, выходящих из кожухов стальных труб.

– Ох, ё-о-о! – Культя замер на месте, увидев эту картину. – Тут десяти лет не хватит, чтобы пытаться обесточивать весь зал… И, главное – чем их рубить?..

– Точно! Рубить! Я там пожарный щит на стене видел!

Артем метнулся к двери, но тут сильный удар по голове отбросил его назад.

– Очнулся, герой? Вот ты и попался! Ну, где теперь твоя крутизна? Сейчас за все свои выходки ответишь по полной программе!

Из пелены, стоящей перед глазами, возникло злорадно улыбающееся желтым оскалом зубов лицо бармена. Непроизвольный стон вырвался из груди. В ушах гудело, как в аэродинамической трубе. Артем, зажмурившись на мгновение, мотнул головой и, сплюнув на пол кровавым сгустком, попытался приподняться. Не вышло. Руки и ноги оказались чем-то плотно стянуты, а довольный толстяк продолжил:

– Да не дергайся ты! Это тебе не в баре битой махать. Теперь, гаденыш, ты от меня никуда не денешься! А ну, отвечай, куда мои бабки девал?!

– Какие еще «твои бабки»?

По животу ударили тяжелым ботинком, тут же отлетевшим назад, а владелец его, охая, запрыгал на месте. Понявший причину произошедшего сталкер ухмыльнулся про себя, а вертящийся на одной ноге подельник бармена воскликнул:

– Ты что, Викторыч, броник с него не снял, что ли? Как по чугуняке попал…

– Снял… – торговец недоуменно смотрел на Артема. – Может, ты по полу вдарил, а не по нему?

– Да ты чё, меня за дебила держишь? Ох, больно-то как! Я, по-твоему, из ума выжил и не понимаю, куда бью?!

– Ну, значит, не понимаешь… – лицо, украшенное тремя подбородками, вновь нависло над сталкером. – Так, где мои бабки?!

– Я твоих денег не брал. А вот куплю-продажу мы с тобой оформили по-честному. Так что, ты мне не приписывай того, чего я не делал…

Артем закашлялся, вновь сплюнул кровь на пол и, вспомнив о напарниках, попытался найти их взглядом. Неудачник так и находился в кресле, куда он его посадил, а вот Культя, подобно товарищу связанный по рукам и ногам, лежал поодаль.

«Та-ак, значит, противника прозевали оба… – промелькнуло в голове, а затем: – А где же Нафаня? Как он это допустил? Впрочем, скорее всего, его отвлекли местные призраки».

В этот момент грохот выстрелов и какофония вновь резанули по ушам. Наконец, Артем понял, кто отвлек на себя внимание подземных чудищ. Военные, пустившиеся за ними в погоню! Теперь ему стало ясно, почему схватка длится так долго. Усиленная защита и большое количество боеприпасов, которыми преследователи никогда не были обделены, естественно, дали им неплохое преимущество над менее обеспеченными сталкерами. И тут же ёкнуло в груди.

«Если не перерубить кабель и не лишить тварей подпитки, возможно, справиться с ними вряд ли удастся…»

– Слушай, батя… – решил он обратиться к бармену.

– Я тебе не батя, урод! – в этот раз уже сам торговец попытался ударить его в живот, но тут же отскочил, запрыгав на месте, и начал трясти отбитой рукой. – У-у-у! Чё за на фиг?! У тебя там кирпич, что ли, лежит?!

Артем ухмыльнулся и продолжил:

– Да дослушай ты, наконец! Эти призраки, с которыми военные бьются, до той поры неуязвимы, пока получают подпитку от работающей здесь аппаратуры. Если оборудование комплекса не отключить, вскоре мы все здесь поляжем…

– Заткнись! – Викторович стоял перед ним, согнувшись в три погибели, и зажимал между ногами ушибленную руку. Другая же, охваченная уже далеко не белоснежным гипсом, висела плетью. – Я с тобой по душам трещать долго не собираюсь! Спрашиваю последний раз: где мои бабки?! И куда ты подевал Костю?!

– А-а-а! – до Артема неожиданно дошло. – Вот в чем дело! Так ты и вправду думаешь, что я уволок твоего сына?

– А кто же еще?!

– Хм… А ты мог подумать, что все может оказаться гораздо проще? Твой Костик, вероятно, принял, наконец, самостоятельное мужское решение! Он, скорее всего, застыдился собственного отца, его черных делишек и ушел. Бросил он тебя! Нас до машины проводил и слинял! И я могу в очередной раз успокоить совесть. Еще один человек принял с благодарностью сторону добра…

– Да что ты понимаешь в добре, недоносок?! – бармена трясло от злости. – Сколько раз в жизни я спасал его от бед! Это благодаря мне он стал тем, кем является на данный момент!

– А вот этим не кичись. Это не он, а ты решил завести себе ребенка. Это твоя святая родительская обязанность! Вот только странно ты относишься к ней… Подумай, насколько в твоих глазах все вокруг затмевают деньги. Ты даже родного сына вспомнил только после разговора о них!

– Да что ты можешь знать об этом! У тебя есть свои дети?!

– Пока нет. Но понимать жизнь от этого я не стал хуже.

– Так ты Костю не брал с собой?.. – во взгляде толстяка появилась растерянность.

– Наконец-то до тебя дошло, о чем тебе говорят! Я не действую твоими методами. И если он решил от тебя уйти, я его прекрасно понимаю. Жаль, что у него такой отец…

– Блин… А я думал… Так куда же он тогда подевался?.. – Викторович выпрямился, чертыхнувшись, и, словно опомнившись, воскликнул: – Что ты там о призраках сказал?!

– Аппаратуру, говорю, надо срочно обесточить, – Артем прислушался к звукам продолжающейся схватки. – Иначе эти твари нас всех на тот свет отправят в скором времени. Соображай быстрее! Там мужики ни за что гибнут!

– Так что делать-то?.. – в голосе бандита послышались нотки волнения.

– Кабель основного питания надо найти и перерубить. Да не стой истуканом! Или неси быстрее топор с пожарного щита, находящегося в коридоре, или развяжи меня!

– А! Да-да… Боня! Ну-ка, пулей тащи сюда топор!

До сих пор прихрамывающий браток метнулся наружу, а Викторович озабоченно принялся рыскать взглядом по стенам и находящимся на них многочисленным проводам в металлической защитной оболочке.

– Так их тут миллионы!

– Вот именно! Я об этом и говорю…

– И как предлагаешь его найти?

– Да что тут думать? – подал голос Культя. – Рубить придется все подряд, а разбираться со схемами уже некогда. Сейчас эти чудища с военными расправятся и сюда придут. Вот тогда нам уже не до кабелей будет…

– Ладно… – бармен, наконец, принял решение и потянулся к Артему трясущейся рукой. – Считай, что пока объявлено перемирие. Но после ты мне за бабло ответишь, козел! И попробуй только от меня сбежать…

– Вот это уже другое дело! – сталкер сел, растирая занемевшие конечности. – Я от трудностей никогда не увиливал. Иначе бы к тебе в заведение в одиночку не пришел.

– На это и надеюсь.

В этот момент в комнату с топором в руках вбежал запыхавшийся Боня, вращая расширенными от страха глазами.

– Там такое месиво творится, ужас! Викторыч, если не поторопимся – нам всем хана! Эти твари людей рвут, как хлебный мякиш! Сам сейчас видел!

– Да не ори ты так! Быстро рубай все провода подряд!

Метнувшийся к ближайшей стене браток принялся рьяно махать топором. От перебитых кабелей полетели искры. Артем, глотнув из фляги воды, промочил пересохшее горло. В помещении становилось все теплее. Вероятно, Боня сумел перерубить провод кондиционирования воздуха. И ничего хорошего людям это не сулило, а завывания и звуки стрельбы с каждой минутой все приближались. Выхватив нож, Культя перебрался на другую сторону и попытался работать им. Но это не оказалось действенным, поскольку металлическая оплетка кабелей ножу поддавалась слабо. Артем же, видя состояние запыхавшегося Бони, перехватив инициативу в свои руки, ожесточенно продолжил начатое. Вскоре с одной стеной было покончено. Сталкер, торопясь, перебрался к следующей. Таким макаром, меняя друг друга и покрывшись испариной, они смогли, наконец, завершить начатое.

Схватка с монстрами уже велась у дверей в центральный зал. На входе метались смутные тени, а пугающие звуки, издаваемые живучими подземными тварями, больно резали по ушам. Артем остановился посреди комнаты в недоумении. Ничего не происходило. Размеренный гул аппаратуры и вибрация комплексного сооружения не утихали. Сев в кресло, он поднял на Викторовича растерянный взгляд.

– Что? Что?! – спросил его ничего не понимающий бармен.

– Да, что… – разочарованно протянул сталкер. – Сам видишь, батя, ничего не изменилось…

– То есть, как не изменилось?!

– А так… Мы разрубили с Боней все провода, но оборудование продолжает работать и посылать импульсы в ноосферу через передающие антенны. Вероятно, питание на аппаратуру подает сама Зона, а это она умеет делать… Мне продолжать описывать технические характеристики комплекса, или на этом остановимся? – Артем, уронив инструмент для рубки на пол, исподлобья смотрел на толстяка.

– Как же она может работать без энергии?.. Не беспроводная же связь! Блютуз, блин, хренов! – Викторович словно не заметил саркастического тона в словах сталкера.

Артем замер и задумался. Культя лихорадочно продолжал осматривать стены, но ничего нового не находил. Бармен с подельником принялись в панике озираться. И тут в помещение ворвался воздушный вихрь, разметав бумажные листки, лежащие на столах, и закрутил их в бешеном танце. Мрачные тени подземных мистических чудовищ со страшными завываниями и леденящим слух гомерическим хохотом принялись носиться под высоким потолком. По разумам людей ударила сильнейшая пси-волна. Викторович, Боня и Культя как подкошенные рухнули на пол, крича и извиваясь от боли. Артем, оставшийся сидеть в кресле, схватился руками за голову и сморщился, сжавшись в комок.

Следом за призраками внутрь ворвался десяток военных, экипированных в костюмы высокой степени защиты, отчего, вероятно, не так сильно подверженных воздействию тварей. Теперь стало ясно, почему схватка с фантомами длится так долго. Осталось только выразить ученому миру большую признательность за совершенство комбинезонов. Беспрестанно стреляя вверх, отряд рассредоточился по углам. Пули, рикошетящие от потолка и стен, противно завизжали, дополнив поднявшийся гвалт. Воцарившийся хаос мог бы довести до полного безумия любого, что, кстати, было уже не за горами.

Вдруг перед слабо соображающим Артемом возникло искристое образование. Он вздрогнул и с натугой поднял пудовую голову. Улыбающееся лицо Нафани приветливо кивнуло. Сквозь него прошла длинная очередь, выпущенная кем-то из военных.

– Не стреляйте в него! – через силу выдавил из себя сталкер. – Это друг! Он никому не причинит вреда!

– Каноненко! Отставить! – послышался крик майора Севостьянова. – Лупи вон по тому, самому здоровому! Боюсь, как бы нам в замкнутом пространстве самих себя сейчас не перестрелять! Харечкин, у тебя еще разрывные есть? У меня кончились!

Подумав о том, что все усилия отряда военных напрасны, Артем безнадежно махнул рукой, сожалея, что жизнь оканчивается так нелепо и трагически. Разом потяжелевшая конечность, почти не подвластная сейчас голосу разума, ухнула вниз. Хотя, что в его существовании не отдавало нотками невезения? Неудачник, он и есть Неудачник. Видимо, у всякого везения все-таки когда-нибудь находится предел…

Сталкер вновь безвольно опустил подбородок на грудь. Будь, что будет…

Протянутая в его сторону зигзагообразная молния приподняла голову. Перед глазами опять возникло расплывчатое доброе лицо домового. Тот вопросительно кивнул, не понимая, почему друг неожиданно сник и совершенно упал духом. Мелькнувшая мысль осенила догадкой. Его товарищ и Ангел-хранитель, насквозь пронизанный электрическими разрядами, вероятно, сможет с точностью определить, где находится силовой кабель!

– Нафаня, дружище… – непослушные губы едва шевелились. Все тело от натуги пронизывала накатившая дрожь. – Нужно найти провод, по которому сюда поступает энергия…

Моментально сообразивший, о чем ему говорит Артем, фантом протянул другой отросток к ногам товарища. И тут только заметил слабо соображающий сталкер торчащую у колесика кресла из пола короткую трубу и толстый металлический канат, уходящий к щитку центрального пульта.

– Порвать сможешь?.. – выдавил Артем через плотно сжатые зубы.

Нафаня энергично кивнул и метнулся вперед. Сноп ярких искр взметнулся в разные стороны, словно праздничный салют, и помещение погрузилось во мрак. Но ненадолго. Через мгновение под потолком тускло загорелись три красных плафона дежурного освещения. Гул смолк, а вместе с ним вибрация и зловещие завывания кружащихся в смертельном хороводе тварей, начавших медленно растворяться в воздухе и, наконец, исчезнувших совсем.

Артем забеспокоился – Нафаня тоже пропал. Военные замерли, все еще направляя стволы автоматов вверх, и нерешительно крутились на месте. Внезапно наступившая тишина непривычно звенела в ушах. Севостьянов, не понимающий, отчего вдруг изменилась обстановка, скомандовал:

– Держаться наготове! Каноненко, проверить выход, коридор и лестницу! Харечкин, сталкеров под стражу! Остальным не терять бдительности!

Окрик командира привел всех в чувство и заставил натренированные тела двигаться. Боковым зрением еще не пришедший в себя Артем заметил, как двое, сорвавшись с места, выбежали наружу, а перед ним остановились чьи-то ноги, обутые в бронированные ботинки, находящиеся на платформах экзоскелета.

– Встать!

– Да погодите вы, ребят. Я даже двинуться с места не могу…

Резкий удар в плечо перевернул кресло вместе с сидящим в нем сталкером. Артем ухмыльнулся.

«Не больно ни капельки! Вот, что значит «кротовик»! Так даже лучше…»

В комнате уже стояла настоящая духота, а на полу чувствовалась прохлада, слабым дуновением тянущаяся от входа.

– Харечкин, отставить! – помогающий встать на ноги бармену Севостьянов уже спокойнее произнес: – Подними его и посади назад. Пусть немного отойдет, потом допрашивать начнем…

С десяток минут понадобилось Артему, чтобы более-менее восстановить двигательную функцию организма. Встряхнувшись, он дождался, когда исчезнут круги перед глазами, и начал оглядываться, беспокоясь за друзей. Неудачник так до сих пор и не пришел в себя. Да так, наверное, и лучше для него. Не видел всего ужаса, происходящего до этого вокруг. А в выздоровлении его сталкер нисколько не сомневался. «Барбарис» свое дело знает на «отлично». Культя сидел у стены и иногда кивал головой, тело его еще пробирала нервная конвульсивная дрожь. «Отойдет!» – Артем ухмыльнулся.

– Чего лыбишься, придурок? – Харечкин смотрел на него, прищурившись. – Вот как дал бы тебе в лоб длинную очередь, чтобы мозги всю комнату забрызгали!

– А ты дай! – сталкер ухмыльнулся еще раз. – Тогда точно никогда своего генерала не найдете.

– Да, кстати, где командующий?!

Севостьянов уже находился рядом. Позади него стоял бармен и смотрел на Артема ненавидящим взглядом.

– Да тут он, недалеко… Только вам его без меня не найти, так что я вам еще нужен. И предупреждаю сразу: если с моими друзьями хоть что-нибудь произойдет, вам его не видать, как собственных ушей.

– У-у! – Харечкин замахнулся автоматом. – Гнида! Твое счастье, что не столкнулся со мной в бою…

– Не барагозь ты… И не говори «гоп», пока не перепрыгнул. Не стоит на себя слишком много брать! Я никогда против вас не воевал и не собираюсь. У меня есть доказательства того, что под крылом вашего командующего проворачивались очень даже нехорошие делишки. Мафия, знаете ли, она и в Африке – мафия…

– Чего?! – Викторович попытался прорваться вперед, но его грубо остановил Севостьянов, заинтересовавшийся словами сталкера:

– А ну, уймись! Не то я еще и по тебе сейчас пройдусь прикладом! – Харечкин, находившийся на взводе, никак не мог найти объект, на который можно было бы выпустить пар. – Раскомандовался он тут, посмотрите на него, принял позу вождя!

– Прапорщик, я сказал – отставить! – майор гневно посмотрел на подчиненного. – Иди-ка, проверь, где там Каноненко пропал! Что-то долго он ходит…

Бросив на Артема недоверчивый взгляд, смутившийся перед командиром Харечкин вышел в коридор. Севостьянов, повернувшийся к сталкеру, придвинул ближе второе кресло, сел в него и проговорил:

– Так-так-так… И что за доказательства у тебя такие веские имеются, позволяющие с уверенностью говорить о подобных вещах?

Уловив злобу в глазах бармена, Артем презрительно скривился.

– Мне известно, что он является одним из руководителей мафиозной группировки, включающей в себя достаточно крупные силы. У генерала непосредственная связь с подобными ему начальниками из правоохранительных органов, а также с сидящими где-то выше. А занимаются они отмыванием денег через банковские счета, открытые специально для поступлений от продажи оружия, снаряжения и артефактов. На их совести не один десяток загубленных человеческих жизней. Хм… И вот вам явный представитель, находящийся в прямом подчинении…

Вдруг из-за спины Севостьянова в сторону Артема прогремело подряд несколько выстрелов. Сталкера откинуло назад, и он вместе с опрокинувшимся креслом завалился на пол. Резко обернувшийся майор увидел бармена, держащего в вытянутой руке пистолет, из ствола которого поднималась струйка порохового дыма. Наскочившие на бандита сзади солдаты профессионально быстро отобрали у того оружие и, скрутив, грубо бросили на бетон с катающимися по нему гильзами. Дернувшийся было на подмогу Боня без промедления отправился вслед за хозяином. Резко поднявшись на ноги, вжавший в момент выстрелов голову в плечи Севостьянов хмуро посмотрел на бывших союзников и побагровел от гнева.

– Вот оно что! Так я, выходит, все это время пособлял убийцам и мародерам?! Дела…

– Да не слушай ты этого паразита! – бармен попытался говорить уверенным тоном.

– Заткнись, тварь! И дай мне разобраться в происходящем! Нечего без суда и следствия из себя исполнителя кары небесной строить! – командир отряда выкрикивал, выделяя каждое слово. – Я и без тебя узнаю, что к чему! Или думаешь, убив его, ты сможешь выяснить, куда твой сын исчез?! Еще раз дернешься, я расстреляю тебя к чертям собачьим! И не буду выяснять, кто из вас прав, кто виноват! Благо такими полномочиями наделен!

Майор рванулся к упавшему сталкеру, нагнулся над ним с надеждой на чудо и, медленно распрямляясь, с изумлением замер. Окружившие его солдаты смотрели на происходящее, открыв рты. Чудо не замедлило проявиться. Артем, кряхтя и постанывая, встал без посторонней помощи. С хрустом в шейных позвонках прижимая голову то к одному плечу, то к другому, встряхнулся, оглядел всех присутствующих и, улыбаясь, произнес:

– Вот видите? Добро, оно всегда восторжествует! – видя порывающегося что-то сказать Севостьянова, сталкер вымученно хохотнул. – Давайте обо мне поговорим позже. Я все объясню – обещаю. Ничего сверхъестественного не приключилось. Любые, даже самые странные вещи, имеют в Зоне свою логическую основу. Отправляясь сюда, я просто принял некоторые меры безопасности. А вот этот подонок и является одним из значимых исполнителей во всем беспределе, творящемся под крылом Волотько!

– Так где все-таки сам командующий?

– Да здесь он, недалеко от бункера. Мы его на время припрятали, чтобы не мешал. Нам требовалось эту аппаратуру выключить, – Артем кивнул на притихший, наконец, пульт центрального управления. – Сами же видели, что произошло, когда ее обесточили. В противном случае, нас с вами уже давно бы не было в живых. Сколько уже бед случилось в этих местах по вине бездумно проводящего опыты человека…

– А вот это уже истинная правда!

Насторожившиеся солдаты направили оружие в сторону незнакомого голоса, прозвучавшего от двери. Вошедший, подобно военным, оказавшийся экипированным в костюм повышенной защиты, приподнял затемненное забрало шлема и представился:

– Полковник Шелестов, командир отряда специального назначения «Риф». Центральное Управление Объединенной группировки международных Сил. Всем сложить оружие до выяснения обстановки и во избежание недоразумений!

Следом за ним в комнату ворвались бойцы спецназа, готовые в любой момент открыть огонь на поражение, и быстро рассредоточились по периметру. Последними появились Каноненко и Харечкин, сопровождаемые суровым крепким майором. Севостьянов, знающий полковника не понаслышке, подал знак своим бойцам, поспешившим выполнить приказ. Шелестов, дойдя до середины зала, поднял упавшее кресло, на котором ранее сидел Артем, и вальяжно разместился в нем. Окинув взглядом всех присутствующих, переключился на сталкера и продолжил:

– Так вот каков ты, Неудачник! Слышал, слышал… Так, значит, говоришь, раскрыл мафиозные делишки? Похвально! И куда ты все улики подевал?

– Да, там, на улице припрятал, – Артем качнул головой в сторону двери. – Не с собой же их таскать было…

– Ну что же, при выходе и отдашь, – полковник строго посмотрел на Севостьянова. – А с тобой, майор, у нас отдельный разговор будет! Ответишь по всей программе, на каких основаниях ты командующего шестого участка в Зону пропустил без согласования со Штабом Руководства Объединенной группировки! И как сам здесь оказался, рискуя жизнями солдат! Благо еще в защиту их одеть догадался… А пока всем перекинуть оружие за спину, я не собираюсь за вас его таскать по Зоне! Мои ребята не вьючные верблюды, наше дело – порядок наводить. А то, смотрю, развели вы тут бардак! Если бы не эти сталкеры, – он кивнул на Артема, – еще неизвестно, чем бы закончилось ваше сегодняшнее приключение! Собирай, майор, всех оставшихся, прихвати этих – лежащих, и по одному на выход шагом марш! Там вас майор Завгородний примет. Вы с ним старые знакомые, хм… Не удивлюсь, если он тебя по-дружески прикладом уму-разуму поучит…

Растерявшийся Севостьянов рванул было к дверям, но, опомнившись, остановился, развернулся и недовольно гаркнул:

– Ну, что встали, как истуканы? Команду слыхали?! Оружие за спину и на выход бегом марш!

Дождавшись, когда грохот тяжелых платформ экзоскелетов стихнет в опустевшем коридоре комплекса, Шелестов вновь обернулся к Артему:

– Вот ты скажи, что у вас за привычка – пытаться решать проблемы в одиночку? Что, сразу к нам не мог обратиться?

– Так ведь я же не знал, насколько и кому можно верить… А как вы про нас узнали?

Полковник ухмыльнулся.

– Так ведь давно в этих местах работаем. Связей достаточно. А земля, она слухами полнится… – видя недоуменное лицо сталкера, пояснил: – Да не заморачивайся и голову не ломай! Это Купер… тьфу! Лучник нам о вас сообщил. Он и разъяснил ситуацию, предвидя то, что за вами могли организовать погоню.

– Вот оно что! Тогда я вам со спокойной совестью и документы, и генерала передам. А нам ничего не оставалось. Надо же было как-то обезопасить себя. Мы в Зону из облавы едва вырвались…

– Ладно, – Шелестов докурил сигару и заключил: – Во всем разберемся со временем, а пока надо из Зоны выбираться. Нечего лишний раз в опасном месте людьми рисковать. Собирайте вещи и двинем на свежий воздух. А вот о том, как ты в штаб Волотько попал, расскажешь отдельно! Очень уж интересно, как тебе удалось прорваться через заслоны и многочисленные посты без жертв… Устинов! – он обратился к стоящему у входа майору. – Помоги ему товарищей наверх вывести.

– Есть!

Оставшиеся в комнате спецназовцы по едва заметному кивку Устинова подхватили Неудачника и Культю, собрали их вещи и поспешили на выход. Последними бедовую лабораторию покинули Шелестов и Артем, зачем-то подобравший валяющийся пистолет бармена с опустевшим магазином.

Зона встретила выбравшихся наружу людей моросящим дождем. Низко нависающие свинцовые тучи и успокоившиеся, наконец, ржавые штыри передающих антенн рисовали мрачную картину окружающего. Но это никак не сказалось на резко повысившемся настроении сталкеров. Неудачника привели в чувство, но его еще покачивало из стороны в сторону. Он, поддерживаемый одним из спецназовцев, непонимающим взглядом смотрел на всех находящихся рядом. Культя, подойдя к бородатому сталкеру-проводнику, показавшему группе спецназа короткий путь к комплексу, энергично жестикулируя, что-то рассказывал тому и изредка смеялся.

Достав из тайника рюкзак с документами и ноутбуком генерала, Артем передал его полковнику, облегченно вздохнул и в сопровождении Шелестова двинулся к аномалии. Бросив на землю непонятно зачем взятый с собой пистолет, зажал в руке симбиоз нескольких артефактов, находящихся до этого в поясном отделе комбинезона, медленно прошел сквозь силовой барьер «пространственного пузыря», после чего так же осторожно вывел обратно Волотько, держа того за плечо. Генерал стоял, опустив голову, и бормотал что-то едва понятное. Полковник, взглянув на командующего, проговорил:

– Ну что, господин генерал, надышались воздухом перемен? Довольны? А теперь мы с вами поедем домой!

– А? Что? – Волотько словно не понимал, где он, и что с ним происходит. Медленно подняв голову, он посмотрел на Артема и пробормотал: – Умри…

– Что, что? – не поняв смысла сказанного, переспросил Шелестов, заглядывая ему в глаза.

– Умри… – уже яснее произнес тот, нагнулся, подняв с земли разряженный пистолет, и принялся вертеть его в руках.

– Все умрут – это неизбежно… – полковник вздохнул. – А пока мы с вами проследуем обратно для дальнейшего разбирательства в случившемся. Вынужден официально заявить, что вы арестованы на время проведения следствия. Пройдемте!

– Умри! – крикнул Волотько, щелкнув пистолетом, и, направив его в лицо Артема, нажал на спуск.

Прогремел выстрел. Но за доли секунды до этого произошло неожиданное. Вдруг между генералом и сталкером из воздуха возникло сверкающее образование фантома, а в руку, держащую оружие, с едва слышимым свистом воткнулась черная стрела. Конечность по инерции отбросило в сторону, и вылетевшая из ствола пуля, с взвизгом отрикошетив от крутящейся недалеко «воронки», вскользь зацепила голову стреляющего. Волотько отбросило назад, и он навзничь рухнул спиной в грязную лужу. Последний патрон бывшего капитана выполнил, наконец, свое прямое предназначение. Но, надо сказать, только частично. Генерала лишь ранило, оглушив и введя в беспамятство.

Шелестов, удивленно косясь на появившегося рядом с Артемом Нафаню, отдал спецназовцам команду – погрузить Волотько в БТР и оказать ему необходимую помощь. А в этот момент из-за ближайших деревьев к собравшейся группе людей подошел улыбающийся Лучник.

– Я вовремя, полковник?

– О да! Я даже сообразить ничего не успел. Сейчас бы еще на одну трагедию стало больше…

– Спасибо вам, мои телохранители! – Артем весело смотрел на домового и Лучника. – Очередным долгом за мной стало больше.

Подбежал запыхавшийся Культя.

– Что произошло?! Вечно у вас без меня всякая ерунда случается…

– Ага, – Артем рассмеялся, – а когда с тобой, то совершенно ничего не происходит!

– Ну, со мной-то, как с настоящим другом, тебе должно быть точно спокойнее! – Культя хлопнул друга по плечу. – Сталкер фореве! – и он, подняв вверх покалеченную руку, растопырил в стороны оставшиеся пальцы, чем вызвал смех окружающих.

– Дак это завсегда – правда! – произнес подошедший сталкер-проводник. – Без друзей оно и не жизнь вовсе! А вместе любые преграды преодолеть можно!

– Ква… – Артем встал, открыв рот, не веря своим глазам и не в силах больше произнести даже звука.

– Ты что тут из себя лягушку строишь? – недоуменно уставился на товарища Культя. – Квакать вдруг начал…

– Да погоди ты! – осек напарника сталкер и рванулся в объятия бородача. – Живой! Черт, живой же и здоровый! Как я рад!

– Хе-хе-хе! Везунчик! Так ведь, какие наши годы? Мы, почитай, умирать никогда не торопимся, – на окаймленных сетью многочисленных морщин глазах неожиданного пожилого союзника выступили слезы. Он со страстью обнимал Артема и успокаивающе похлопывал его ладонями по спине. – Я ж так всем и отвечаю, ежели о здоровье спрашивают, – не дождетесь! Хе-хе-хе! А ты все-таки сталкером стал! Я это знал с первой встречи, только не стал тебе тогда об этом говорить. Чтобы, значит, с пути намеченного не сбить. Это ведь не мы ее выбираем, это она, Зона, нас к себе призывает!

– Квашня! Михалыч, так ведь если бы ты не заговорил, я бы и не узнал тебя в этой бородище. Я в шоке!

– Ага, звезда в шоке! Хе-хе-хе! А я ведь тебе жизнью-то обязан, паря. Сам же тогда «барбарис» брать не стал, когда Сиплый погиб, Царство ему небесное… Я же после этого сознание потерял. Наверное, часа три там провалялся. В себя пришел, смотрю – один, вокруг только тела монстров. А еще повезло в том, что свита у телепата, благодаря Нафане твоему, здорово поуменьшилась. Мне удалось гранатами оставшихся закидать. Одна телепату прямо под ноги закатилась, так его аж пополам разорвало.

– А как же рев зверя, который я слышал после взрывов?..

– А! Так это раненый злыдень орал. Я его потом видел, он так и топтался в округе, да тела сородичей своих рвал. Все упивался трапезой. Мясцом-то я его надолго обеспечил. Хе-хе! Как в себя пришел, огляделся – никого. Нет, думаю, на тот свет попасть не удалось. Автомат рядом, бок болит – там такого не бывает. Зачем там оружие нужно? И никогда не слыхал, чтобы там болели. Хе-хе! Правда, кто бы об этом смог рассказать? Столкнувшийся, поди, навеки в молчанку играет. Нам-то их отсюда не слыхать, ну, ежели только во сне когда… Потом бок осмотрел, а на нем только шрамы остались. Вот, думаю, диво, так диво! Чё за на фиг? И тут вспомнил о «барбарисе». Вот он-то лечебную работу на себя и взял! Хе-хе! Ну что, ты, Везунчик, так и считаешь до сих пор, что мистика Зоны – это сказки?

– Нет, Михалыч, больше не считаю. Да и Везунчиком меня давненько никто не называл. После всех этих перипетий, что со мной за последнее время произошли, Неудачником, разве что… Но сейчас начинаю сомневаться в том, что у везения существует предел. Много интересных совпадений слились в одну беспредельную полосу удач! Теперь вот и тебя встретил!

– Ну, вот видишь, как все красиво складывается! Что же огорчаться? Только бывает иногда, как накатит грусть-печаль и давит на сердце. Как это… Ностальгия, кажись, называется. Память, она же такая, всегда о тех, кого давно нет, напоминает. Вот даже Нафаню твоего недавно жалел…

– Погоди, Михалыч, не грусти так сильно! Вот же он, Нафаня! Только изменился немного.

Квашня опешил и недоверчиво посмотрел в указанном Артемом направлении, где, искрясь и сверкая разрядами, висел в воздухе фантом. Тот же, в подтверждение слов друга, интенсивнее заиграл переливами, а затем посреди светящегося образования появилось вдруг знакомое улыбающееся лицо. Одна из вибрирующих граней, словно рука, вытянулась в приветствии вверх и покачалась из стороны в сторону.

– Хе-хе! Привет, дружище, и тебе! – Квашня помахал в ответ. – Ну, вот, видишь, как все хорошо складывается! А ты говоришь «неудачник». Хех! Везунчик ты и есть! Правильное тогда погоняло к тебе пристало, самое что ни на есть правильное…

Странно устроен мир… Только что вокруг него сжималось кольцо облавы, и вдруг он лежит, раскинув руки, на чем-то мягком, в тепле и покое… А вот боль, притупленная дозой препарата, никуда не уходит: зудит плечо и ломит грудь от страшнейшего удара. Словно вес целого танка пришлось выдержать, а он не просто проехал через, он еще и развернуться несколько раз поверху сумел… Но все равно здесь лучше, чем на крыше сарая, и гораздо тише. Крики загонщиков слышны едва-едва, а по потолку гуляет отсвет множества факелов.

«По потолку?!»

Окончательно придя в себя, Везунчик вздрогнул и тут же застонал от пронзившей все тело боли. Через силу повернул голову и огляделся: просторная комната, парчовые, слегка раздвинутые шторы на окне; ворсистое ковровое покрытие по всему полу; широкая кровать, застеленная бельем пастельных тонов; в углу массивный комод с множеством выдвижных ящиков; рядом трюмо, заставленное баночками с косметическими средствами, а в зеркале отражаются два расширенных глаза…

«Женщина в окне!» – мелькнула догадка.

Осторожно, чтобы не дать девушке закричать, привлекая внимание облавы, Страж щелкнул креплениями шлема и откинул его. После этого медленно повернулся и, борясь с болью и тошнотой, со скрежетом в зубах приподнялся.

Приятной наружности брюнетка с прической каре присела в углу, почти закутавшись в оконную занавесь, и, прикусив от страха нижнюю губу, не моргая, смотрела на внезапно появившегося из ниоткуда прямо посреди комнаты незнакомца в странном костюме, похожем на скафандр.

– Прошу вас, не бойтесь меня… – через силу выдавил Везунчик. – Я не насильник и не убийца, просто скрываюсь от ложных обвинений… К сожалению, меня подставили.

– А к-как вы… как п-попали сюда?

«Боже, какой приятный голос…» Где-то под сердцем шевельнулись давно забытые ощущения. И личико девушки показалось несколько знакомым. Тепло неги пробежалось по спине, но тут же исчезло, перебитое с новой силой накатившей болью.

– М-м-м… Я вам все объясню, хорошо? Но чуточку попозже…

– Вы… вы ранены?! – воскликнула она, увидев кровь на груди сталкера.

– Д-да, и мне нужна помощь. Только, пожалуйста, закройте дверь и зашторьте окно. Не хочу, чтобы еще и вам сделали плохо. И… простите меня… Мне больше некуда было деваться.

– Хорошо. Только вы отвернитесь, мне нужно одеться.

Везунчик молча кивнул и покорно опустил голову. Взгляд уловил разорванный в нескольких местах на груди верхний слой комбинезона. Разгрузка вообще представляла собой лохмотья камуфлированной ткани. Из остатков одного кармана вываливалась расколотая оранжевая коробка индивидуальной аптечки. И все это оказалось сплошь залито кровью…

Совсем рядом колыхнулся воздух, с металлическим стуком колец на карнизе закрыли обзор в окне тяжелые шторы. Следом щелкнула задвижка на двери, и послышалось шуршание ткани.

– Я все, – уже бодрее проговорила девушка. – Вы двигаться можете?

– Могу. Наверное…

Сталкер сильнее сжал зубы и, шатаясь, с дрожанием в ногах поднялся.

– Садитесь вот сюда! – она указала на глубокое кожаное кресло.

– Так ведь замараю же…

– Ничего, отмоете. Потом. Не мне же за вами грязь отмывать!

Улыбающаяся хозяйка начала шутить, и это радовало. Значит, точно не сдаст незнакомца рыщущему по округе воинству. Страж вымученно, но как можно приветливее улыбнулся в ответ. Представилось вдруг – с какими недоуменными лицами сейчас исследуют злополучный сарай и прилегающую территорию все участвующие в облаве. Ну как так, а?! Вот только был, и вдруг испарился! Мля-а-а…

– Только это… вы оделись, а я начну раздеваться, ничего?

– Если не испугаете хилым видом, то ничего.

Девушка не выдержала и, лукаво глядя на Везунчика, прыснула в ладошку. Тот хохотнул в ответ, но тут же охнул, схватившись за больную грудь, и зашатался. Видя, что хозяйка дернулась помочь ему, успокоил:

– Сейчас, сейчас, я сам, не волнуйтесь… Сначала вот эти застежки, потом эти молнии, и вот тут крючки…

Резкая смена положения тела, волной наплывшая на глаза темнота, жар и пульсация крови в висках, куда-то вместе со светом одинокой керосиновой лампы уходящая от сознания боль…

Удара от падения сталкер уже не почувствовал, сознание тоже решило оставить его.

Странно знакомое отверстие – с затемнением по мере отдаления боковых стенок и нарезанными по спирали канавками. Калибр примерно сорок пятый…

«Калибр?!»

Ухнуло куда-то в пятки сердце, похолодело в груди, а вслед за этим раздался скрипучий, но отдаленно знакомый голос:

– Очнулся, герой? Это хорошо.

Везунчик присмотрелся. В лицо ему уставилось немигающим глазом стальное жерло пистолета, удерживаемого седым старцем. Опасаясь шевелиться, Страж, с трудом разлепив пересохшие губы, как можно миролюбивее, хрипя, попросил:

– А можно немного водички?

Теплая, слегка влажная женская ладошка, успокаивающе, мягко легла на лоб. Ко рту поднесли наполовину заполненный рубиновой жидкостью стакан. Жадно припав к нему, сталкер залпом проглотил содержимое и тут же снова откинул голову на подушку.

– Вишневый сок? – вымученно улыбнулся он так и не исчезнувшему пистолетному стволу.

– Он. Тебе же он всегда нравился, в отличие от спиртного, да? – старец хохотнул в ответ. – А пулю для добавки хочешь?!

– Не-ет, уж спасибо, но пулю не хочу. Мне, простите, картечи в грудь хватило…

– Дед, ну что ты парня пугаешь, а? – прозвучал над ухом женский голосок. Ладошку так и не убрали со лба.

– Кого, его?! Да его даже самые страшные монстры Зоны никогда не пугали! Кому ты это говоришь? А ну, признавайся, шельмец, зачем к внучке моей ночью пришел?! Глумиться?!

– Так ведь… – Страж озадаченно вглядывался в лицо старца. – Не нарочно же я… И… где-то я уже вас видел.

– Еще бы! Ишь! Еще как видел, обормот! Хе-хе-хе… – пистолет ушел куда-то в сторону, старик наклонился ближе. – Что, опять меня схоронить успел, да? И опять сухим из воды выходишь, паря?!

– Так ведь…

– Брось! – окаймленное бородой морщинистое лицо демонстративно скривилось. – Брось оправдываться! Я ж тебе с первых дней говорил: если суждено чего в жизни, от этого никуда не деться! А тебе опять повезло, да? В который раз за жизнь, Везунчик?!

Сталкера как колодезной водой окатило из большого ушата:

– Квашня!

– Хе-хе-хе… Узна-ал, зараза молодая! Узна-ал… – улыбка старика стала куда приветливее, чем до этого. – Обниматься не будем, ты сейчас не в том состоянии, чтобы бросаться в крепкие объятия. Правда, в последнее время эти объятия стали куда как менее крепкими… Мда… А здоровью твоему теперь ничего не угрожает, мы с Катькой немного поработали над этим хлипким организмом.

– Ну, де-ед, ну что ты, правда… – девушка смутилась и опять прыснула в кулачок. – И вовсе не хлипкий он!

– Не знаю уж… Вам, бабам, оно виднее, конечно, – Квашня затрясся от беззвучного смеха. – Ты его с первых дней в Зоне не видела! Вот там не то, чтобы худой, а глист какой-то был! Но это потом. А сейчас к делу, – старик посерьезнел. – Как сюда попал – не спрашиваю. Чую, что тайна это…

– Тайна, Михалыч, еще какая тайна, – согласился Страж.

– Да что за привычка – старших перебивать?! Уже повзрослел давно, а все тот же пацан! – бывший сталкер поцокал языком и сокрушенно покачал головой. – Скажешь тогда, когда я разрешу! Понял? Ну, вот и ладно. Значит так, костюм твой я уже залатал. Нашел там ремкомплект. И аптечку с анализатором отладил! А Катерина разгрузку разорванную, как смогла, восстановила. Забрало шлема я трогать не стал, откуда такое навороченное взял, там и поменяешь, если что. Но в Зоне оно еще бы сто лет служило верой и правдой. С артефактами твоими мы разобрались, вроде. Хорошую комбинацию себе подобрал, ничего не скажешь! Поэтому через пару часов будешь как новенький, в баню сходишь – помоешься перед дорогой, а пока лежи смирно и не дергайся. Здесь искать тебя никто не будет. Спрашивали уже, в двери стучались, но мы с Катькой сказали, что никого не видели. А обыскивать дом Старейшины не решатся.

– Старейшины?! – не выдержал сталкер.

– А ты думал, что я помереть сталкером должен? – Квашня вновь хохотнул. – После Судного дня мы с внучкой домой вернулись. Она ж у меня тоже, как и ты, везучая! Сколько просила деда Зону показать, я все отнекивался, боялся за нее, а потом вдруг чуйка опять сработала, и как оказалось – не зря! Ты ж знаешь, что когда убийственная волна по земле прокатилась, самое малое это почему-то ощутилось в Зоне. Вот мы с Катериной чудом и выжили. А родителей ее больше нет, да… Не реви! – старик гневно сверкнул глазами на девушку. – Поздно уже реветь! Вот выйдешь замуж, родишь мне старому правнуков, я уйду на покой, потом и реви всласть! Больше мне потомков неоткуда ждать. А сейчас не до этого! Кстати, гля, какой жених! И разлегся прямо на твоей кровати!

– Ну, де-ед…

– Что де-ед? – передразнил Квашня. – В девках засидеться решила, что ли? Уж четверть века прожила, а все – «де-ед»… Опять отвлеклись, – отмахнулся хозяин и вновь обратился к Везунчику: – А ну, правду скажи старому, виноват в том, что происходит вокруг?!

– Нет, Квашня, как на духу говорю – не виноват. А вот ты мне – как дар сверху сейчас! От тебя почти ничего не скрою, расскажу о случившемся. Если ты Старейшиной здесь, то точно должен раскрыть на многое глаза. Я как в форт попал, так столько непоняток сразу навалилось…

Почти вставшее в зенит солнце ярко слепило глаза даже сквозь шелковую ткань занавесок кухонного окна. Везунчик сидел на мягкой подушечке, лежащей поверх высокого деревянного табурета, и наслаждался приятным для привыкшего к тесному комбинезону тела просторным махровым халатом. На босые ноги сталкер по настоянию учителя надел теплые шерстяные носки ручной вязки. Когда бы еще он мог вот так в последнее время отдохнуть? Наверное, был бы котом, уже начал мурлыкать от удовольствия… Вот только тема для разговора не давала расслабиться полностью.

– «Охотники за головами» давно Совету поперек горла стоят, – Квашня подлил Стражу в кружку свежего чая и пододвинул ближе тарелки с кусками пирога, ветчиной и салатами. – Ты ешь, давай, налегай, трапезничай… У нас с ними разногласий много, но в Совете есть и такие, которые этих сектантов прикрывать пытаются. Ничего пока сделать с ними не можем. И я тебе даже больше скажу: вот этот символ в виде двух букв «В» я уже не раз встречал. Запутанное дело, пахнущее нехорошим и отчасти злым… Катюха, – обратился старик к внучке, не спускающей со сталкера глаз, – иди-ка ты к Мирону и скажи ему, чтобы до трактира Трофимыча добрался – сама знаешь, зачем. Слово-то кодовое не забыла, и к кому подойти нужно?

– Ну, де-ед, – девушка зарделась, – не забыла, конечно!

– А потом пусть к Чили в лавку сбегает, предупредит работников, чтоб Жора, как прибудет в форт, сразу к нам поспешил! И никому об Артеме ни слова! Ясно?

– Ага…

– А мы тут пока посекретничаем малость. – Когда дверь за Катериной закрылась, Квашня наклонился ближе к столу и уже тише продолжил: – Слышал про такую мифическую организацию – «Всевластие»?

– Вот именно, что мифическую!

– Хм… Не забыл еще моих уроков в Зоне, где почти все мифическое и сказочное оказывалось явью?

– Ты хочешь сказать, что…

– Да! Именно это я и хочу сказать!

– Погоди… – перед глазами Везунчика мелькнул кадр с умирающим «бетовцем» Морозом, и вспомнилось вдруг сказанное воякой перед смертью: «Всевластны…». – Есть! Я понял! Это он не власть над «Бетой» имел в виду, а именно «Всевластие»! Вот же ни хрена себе…

– Дошло? – Квашня тяжело вздохнул. – Скорее всего, прикрывающие «Охотников» в Совете и есть те «засланные казачки», которые в этой организации состоят. Но как с ними бороться, я пока не знаю… И непонятно еще одно: какие цели они преследуют сейчас, когда люди скатились вниз по лестнице цивилизации? Что им может помочь в стремлении обладать властью над всеми?

– Я знаю, куда они стремятся и чего хотят! – не выдержал Страж. – Вот зачем я получил такое задание от…

Везунчик поперхнулся, поняв, что едва не сказал лишнего, а учитель усмехнулся в усы и продолжил за него:

– …от Армады, да?

– Ох, Михалыч… – сталкер, почувствовав холодок под сердцем, замер, чем лишь рассмешил старика.

– Ты, молодой, глуп еще, как не знаю кто! Хе-хе-хе… Это же я тебе про нее рассказывал в Зоне, не забыл? И что мифы оказываются правдой, думаешь, я «от балды» выдумывал? А то, что я не только чуйку имею, но и выводы делать могу нужные, тоже не заметил до сих пор? Или, думаешь, я просто так тебе изначально помогать взялся, за красивые глаза? Да я сразу понял, что передо мной не просто потерянный парень стоит, а будущий удачливый сталкер! И где бы ты сегодня мог настолько навороченной амуницией разжиться? Либо в военизированной группировке, что редкие нынче сохранившиеся базы распотрошила, либо… да больше вариантов и не осталось кроме Армады! Это, что ли, твоя тайна, о которой говорить даже мне не мог?

– Она…

– Но ты тоже мне на некоторые проблемы по-новому взглянуть дал. Теперь я с другой стороны «Охотников за головами» знаю, понял, кто за ними стоит. И с этим нужно точно бороться, потому как, если мне уже не суждено долго небо коптить, то Катьке точно жить дальше. Не хочу, чтобы она под какой-то злой пятой существовала! Так что там за догадки у тебя?

– Ммм… – Везунчик ненадолго задумался, а потом махнул рукой и решительно продолжил: – Помнишь тот закрытый научный бункер на Маяке? Ну, когда мне с напарниками спецназовцы помогли?

– Помню, конечно.

– Так вот, я сейчас понял, что это звено одной и той же цепи! Это лаборатория когда-то секретного проекта «Счастье»! И именно в организованных после эвакуации из Зоны комплексах этого проекта я должен забрать все документы управления аппаратурой!

– Выходит, «всевластные» хотят этими документами завладеть, чтобы управлять оставшимися в живых людьми как марионетками?

– Получается так…

– Все понятно! – Квашня хлопнул ладонью по колену. – Тебе теперь нужно из форта выбраться. А над этим стоит серьезно подумать…

– Да выбраться для меня не проблема! – успокоил Страж старика. – Мне бы только оружие как-то из арсенала вернуть.

– А это уже моя головная боль! Найдем выход.

В коридоре хлопнула дверь, вошедший замешкался, вероятно, снимая обувь, а потом осторожно постучался в кухню.

– Кто там? – уточнил Квашня, показывая Везунчику на шторку, закрывающую побеленную высокую русскую печь. Но прятаться не пришлось, поскольку в ответ кашлянули, и запыхавшийся голос ответил:

– Я это, Михалыч, Жора Чили!

– Прибыл, значит, уже? Заходи, чего застрял?!

Широко улыбающийся торговец прямо ворвался внутрь, сразу бросившись в крепкие объятия Стража. Но бурной встрече старых знакомых не дал растягиваться хозяин дома:

– Наобнимались, удальцы? Все, садитесь за стол и подводите итоги, а я в Совет сгоняю, насчет оружия из арсенала кое с кем перетру. Есть у меня там задолжавшие…

– Да, – Везунчик вздохнул, – извини, Жора, но времени у меня в обрез…

За спинами приятелей хлопнула дверь, и приглушенный голос Квашни донесся уже из коридора:

– Сейчас Катька придет, так что вы там поменьше языками чешите, зеленые! И не бойтесь, никто без разрешения вам не помешает! А я ненадолго…

Скрипнуло на входе, уже на улице хозяин дома, удаляясь, еще некоторое время кого-то громко наставлял на «путь истинный», а потом все стихло.

– Столько лет прошло, а он все такой же ворчливый… – задумчиво улыбаясь, заметил сталкер.

– А ты Михалыча давно знаешь? – не выдержал удивленный Чили.

– Так он же мой первый учитель в Зоне! И я его уже несколько раз мысленно схоронить успел… Долго жить будет! – улыбнулся Везунчик.

– Вот оно что! Ну, тогда все встает на места. Извини, что перебил, продолжай.

Страж почесал макушку, повел плечами, проверяя готовность организма к долгой дороге. Болезненных ощущений уже почти не осталось, артефакты опять сделали работу на совесть. Вот только шрамов на теле слегка прибавилось… Но длительная помывка в шикарной бане Квашни с лихвой перекрыла все неприятности, произошедшие за последнее время. Эх, всегда бы так… Везунчик вздохнул и переключил внимание к разговору:

– Жора, мне нужна информация по маршруту до старой военной базы, что находится к юго-западу от Москва-Сити. Вы же как раз на Блошинку через те места ездите, так?

– Хм… – настала пора Чили чесать макушку. – Да, ездим мы мимо. Но я могу лишь дорогу указать, а вот подробностей про базу эту не знаю. Разве только, что основывается на слухах. Ну, знаешь, в дороге делать больше нечего, как языками чесать. Вот и треплют мужики про все, что на ум придет… Карту бы, я б тебе все подробно разъяснил.

– Погоди, – сталкер метнулся на второй этаж, порылся во внутреннем кармане комбинезона, достал подарок Картографа и вернулся на кухню, где рядом с Жорой уже сидела с куском пирога в руке счастливая Катерина, лукаво подмигнувшая вошедшему.

Широко улыбнувшись девушке, Страж потопал для убедительности по полу и расставил в стороны руки, показывая, что со здоровьем у него все в порядке, а потом уселся на свое место. Безбоязненно развернув карту, выложил ее перед присвистнувшим от неожиданности Жорой.

– Ого! – не смог удержать восхищения торговец. – Узнаю руку мастера! Где взял?

– А там больше нет… – Везунчик демонстративно поднял взгляд к потолку, чем вызвал девичий смех. – Представляешь, подарили за красивые глаза! Не такие, конечно, красивые, как у некоторых брюнеток, но все же…

Теперь рассмеялись все втроем.

– Ладно, понятно, – Чили откашлялся, поперхнувшись. – Теперь смотри. Тракт постарались сделать пошире, расчистили все вокруг, чтобы обзор был хорошим, но безопаснее стало не намного. Вот здесь и здесь самые жуткие места. У окраины Чащобы часто совершают набеги Псы, но у них с «Бетой» вроде как договоренность есть, поэтому при «бетовцах» караваны не трогают. А ближе к взгоркам могут попадаться эберманы. Вот с этими вообще договориться нельзя. Они только со зверьем уживаются спокойно, если на обозы нападают, то животных убивают редко, в основном только людей. При этом обладают неплохим менталом, могут призраков нагонять. А против призраков может помочь только огонь, стоит их чем-то прижечь, как они сразу лопаются подобно воздушным шарам. Но это я только для общего понятия обстановки. Теперь по базе этой… – Жора многозначительно посмотрел на сталкера, мельком бросив взгляд на Катерину. После утвердительного кивка успокоился и продолжил: – База… База эта не так проста… Короче, «бетовцы» ее облюбовали для себя, а иногда туда по пути заходят на отдых «Охотники за головами», причем, заметь, без каких-либо препятствий со стороны «Беты»!

– Вот именно это я и хотел узнать! – Везунчик встал и задумчиво прошелся по кухне, погладил ладонью побелку на печи, наклонился и потрогал чугунные кольца жаровни. – Дела-а…

– А почему там речка течет? И… и деревья от ветра качаются! Или мне кажется? – удивленно спросила девушка, приглядываясь к карте.

– Нет, не кажется, – заверил ее Жора, – но об этом в целях безопасности тебе лучше молчать. Поняла? В целях твоей и деда безопасности в первую очередь!

– Нашел кого учить… – Катерина цыкнула. – Дед уж в меня это давно вбил!

– Так уж и вбил? – прыснул Чили.

– Ну, не в прямом смысле слова, конечно…

– Так, – прервал спорящих Страж, – все. Катенька, Жора тебе не зря это сказал. Он переживает, и сильно. Потому что от этого зависит и твоя жизнь тоже.

– Я понимаю, – девушка поникла. – Но ведь ты собираешься идти туда, прямо в лапы к этим извергам?!

– Если бы это касалось только меня одного, я бы туда не пошел, уж поверь. Но от этого зависят тысячи, да как бы и не миллионы человеческих жизней…

– Короче, – обратил на себя внимание торговец, – есть еще одна загвоздка… Говорят, что там, в стороне, – полигон же большой, – «бетовцы» сумели запустить какую-то страшно секретную некогда лабораторию…

– Успели запустить или собираются? – уточнил Везунчик.

– Не знаю точно, может, и собираются только. Но сплетники пугают друг друга каким-то зомбированием… Там издали антенны высокие видны, полукольцом стоят, старые, ржавые все.

– Нда-а… – Страж встрепенулся. – Значит, точно то, что мне нужно!

– Ты собираешься туда в одиночку идти? Может, каравана дождешься?

– Нет, каравана ждать не буду, времени нет совсем. Поначалу один пойду, а там меня друзья должны встретить. Вот как с тобой, с ними не виделся уже долго… Короче, Жора, сделай для меня еще заказ. Вот список необходимого. Только сразу скажи, что не под силу.

Чили принял исписанный листок, внимательно вчитался, покачал несколько раз головой и вопросительно взглянул на Везунчика.

– Ты хоть представляешь, скольких денег это стоит?!

– Понял, – сталкер облегченно вздохнул. – Значит, достать – не проблема, главное – оплата?

– Ну, да. И еще. Как ты в одиночку это на себе собираешься переть?! Пешком!

– Ногами, Жор, вот этими ногами, – в глазах Стража заиграли веселые огоньки. – Хочешь, секрет открою? Мне идти много не придется, и нести будет совсем не тяжело. Уж поверь, есть способы. А оплата частично наверху, а частично должна вместе с моим ранцем прийти.

– Не должна, а уже пришла! – на пороге стоял запыхавшийся Квашня. – На свой тяжелый рюкзачину! Вроде бы и размер небольшой, а весит, как два меня! От Жеки тебе привет передали, а через некоторое время оружие твое сюда доставят.

– Ты хоть не подставил себя с этим оружием? – озабоченно уточнил Везунчик.

– Ты меня, старого дурня, за кого держишь? Там следаки на него с завидками косились, а я сказал, что для особой группы сталкеров мне оно нужнее. Короче, все чин-чинарем, не переживай. Ну что, торговая душа, – повернулся хозяин к Чили, – совсем ожирел со своими делишками? Это тебе не сталкерить по Зоне!

– Знаешь же, Михалыч, что со сталкерством мне вечно не везло… – Жора потупился. – А вот торговля, как оказалось, мое всё!

– Сколько тебе времени нужно, чтобы заказ выполнить, торгаш? – Квашня привычно хохотнул.

– Дело в расчете, а времени много не займет.

– Вот тогда сразу и забирай, – оживился Страж. – Тут даже с лихвой должно быть. В дело пустишь, пора уже из лавки на торговый дом переходить и бизнес разворачивать. А я потом еще «от друзей» тебе добавку подкину, главное – с предстоящей задачей разобраться без проблем.

Перед Жорой на столе разложилось, сверкая желтизной, пять килограммовых золотых слитков, внушительным саквояжем горбилась хирургическая аптечка, а в нескольких контейнерах переливались дорогие и редкие артефакты.

– Ого! – глаза Чили поползли наверх. – И правда, с лихвой!

– Это золото, да? – как ребенок подскочила Катерина. – Сколько всяких побрякушек из него сделать можно…

– Вот как вернусь, обязательно тебе какую-нибудь цацку притащу! – торжественно пообещал Везунчик.

– Смотри! Я тебя на слове поймал! – хихикая, многозначительно подмигнул сталкеру Квашня. – И мне принеси чего-нибудь дельное.

– Дельное? – Страж задумался. – Есть для тебя дельное, Михалыч! Вот прямо сейчас есть! Держи! – выудил он из ранца серебряную фляжку со спиртным. – Я ж так и не научился пить, но твои советы помню. Уже восемь лет как храню ее! И даже ни разу не открывал. На всякий случай держал…

– Это что, еще до-Судного розлива, что ли?! – поразился Квашня. – Не выветрилось, не? – он с трудом открутил крышку и принюхался. – Коньяк? Армянский?

– Он.

– Так что ж ты мне тут голову чаем с пирогами морочил, обормот молодой?!

Все находящиеся на кухне весело расхохотались.

Ночь уже привычно быстро опустила на землю черную накидку. Среди растянувшихся по небосводу туч бриллиантами искрились звезды. Но на горизонте еще угадывалась тускнеющая полоса малинового заката. Вставшие лошади всхрапнули, выбивая ноздрями заметные струи пара. На траве отражал небесные фонари легкий налет инея. Едва-едва подкралась середина весны, но ночи еще стояли прохладные.

Квашня, давший команду управляющему повозкой Мирону на остановку, с кряхтением спрыгнул, потоптался на месте, вдохнул свежесть, тянущуюся от недалекой Чащобы, и воскликнул:

– Ну все, приехали, удальцы! Здесь и досвиданькаться будем. Вон она, ферма твоего клиента, Жора, в полукилометре. Так что вы с Мироном езжайте, разгружайтесь там, а мы тут пообнимаемся пока, да я Везунчику пару советов успею дать…

– Н-но! – дернул вожжами понятливо кивнувший Мирон, передав хозяину увесистый многозарядный «Вепрь» и широкий поясной патронташ. – Мы быстро.

Лошадиные копыта дробно застучали по грунтовке, груженая повозка, раскачиваясь на ухабах, заскрипела стыками жердей и быстро растворилась в темноте. У недалекой фермы вспыхнула пара факелов, послышались приветственные возгласы, взволновались сторожевые псы. Квашня, вглядывающийся вдаль, кивнул и повернулся к Везунчику.

– Ты это… Возвращайся, ага? Недолго мне осталось – я чую…

– Ну что ты такое говоришь, Михалыч? – попытался прервать сталкер старого учителя, но тот цыкнул:

– Столько лет уж прошло, а ты так и не научился молчать и слушать старших! – он опустил ненадолго голову и сделал вид, что внимательно рассматривает охотничий карабин. – Я ж сказал – чую! А с чуйкой моей ты знаком. Так вот, не сможет Катька одна удержаться, чтобы не обидел ее кто, понимаешь? Ей защитник нужен… Молчи! – гневно остановил Квашня новый порыв Стража. – Молчи и слушай. Я понимаю, что работа твоя занимает почти все время, и не навязываю Катьку в жены! Хотя она глаз-то на тебя и положила… Лишь прошу защитить ее от бед. По силам тебе это! Я буду не я, если не прав… Не может Армада не понимать, что у вас, ее служителей, и своя жизнь должна быть хоть в малой толике! Хочет уберечься от ненужного вмешательства сама? Так пусть раскинет мозгами своими механическими, раз так! Вы же не мясо какое, пушечное, для нее, а защитники! А раз не подумала еще, так напомните ей об этом! Научите мыслить по-людски… Потому как, если она потеряет всех, то и останется одна. А кому тогда нужна будет?! Железо – оно и есть железо, которое проржавеет и тоже в землю обернется, прямо вслед за людьми. Ну, или из чего она там еще сделана – не важно… Понял? Вот поэтому и прошу вернуться, очень надеюсь на твою удачу аномальную! Это ж не я тебя так назвал, а детище Армады – Зона говорила моими устами.

Квашня замолчал ненадолго, прислушиваясь к шумящим кронам деревьев на окраине Чащобы. Где-то далеко ухнул филин, со стороны фермы вяло перелаивались собаки, замычали разбуженные коровы в хлеву, несколько раз от озера крякнули поддерживающие общее волнение дикие утки. Наконец, скрипнула вновь повозка, и топот конских копыт начал отчетливо приближаться. Старик встрепенулся.

– Все, прощаться не будем, а то нагрузка на сердце лишняя навалится. Короче, ты там завершай дела и обязательно заскочи в гости. Постараюсь тебя дождаться, а пока сделаю так, чтобы забыли все про случившееся и не выискивали кого похожего на тебя взглядом. Это мне по силам! И в Совете постараюсь шороху навести, чтобы сектантов этих из форта гнали. А вы там целеустремленно возьмитесь за «Всевластие», иначе оно житья людям не даст.

– Понял, понял все, Михалыч… – Везунчик аккуратно обнял Квашню. – Спасибо тебе за все! Держись, дел-то еще много не сделано, а я обязательно постараюсь вернуться!

Повозка подъезжала все ближе. Заметив это, Страж отступил на шаг, вложил в здоровенный и, казалось бы, неподъемный рюкзак связку артефактов «весы». После этого с легкостью, как пушинку, закинул тару за спину, защелкнул крепления на груди, слегка подпрыгнул, проверяя правильность укладки, повесил на шею автомат, помахал рукой учителю и, не оборачиваясь, устремился по тракту в сторону просеки, уходящей в Чащобу.

Длинная очередь прошлась по надвигающейся толпе уродливых мутантов, вооруженных корявыми палками, дубинами с торчащими сучками и ржавыми прутьями арматуры, но вреда им не нанесла. Оскаленные, перекошенные лица с черными провалами глаз и свисающими в разные стороны космами волос лишь отшатнулись на время и вновь обратились к сталкеру. Тот досадливо сплюнул и, перезаряжая автомат, побежал от эберманов прочь. Но вскоре резко затормозил и принялся лихорадочно оглядываться. Из-за огромной кучи старого компоста, поросшего высоким бурьяном, показался новый десяток врагов, и еще несколько тварей, шатаясь, выбрались из бывшей ямы для силоса. Напарникам явно устроили продуманную западню.

Фантом, мечущийся от одной группы врагов к другой, нервно искрился разрядами молний, менял очертания, но сделать ничего не мог. Существа оказались бестелесными, почти как сам Нафаня, поэтому ему не удавалось поглотить их энергию и тем самым избавить Культю от расправы. Оставалось только отступать. Для фантома это не представляло трудности, но бросить в одиночестве человека и друга он не мог. Поэтому который уже раз со злобой бессмысленно бросался на рычащих и обнажающих желтые клыки эберманов. А те продолжали свое упорное шествие, постепенно сужая кольцо засады.

Вдруг в наступающую с тыла толпу уродов влетел окаймленный голубоватым ореолом светящийся оранжевый предмет, а следом за этим раздался громкий крик:

– Ложи-и-ись!

Сообразительный Нафаня пулей метнулся в силосную яму и затаился там. Культя упал на землю, стремительно откатился за заросший травой ковш разобранного бульдозера, после чего, прикрывая голову руками, сжался в комок.

Ухнуло знатно. Бывший двор птичника озарила ярчайшая вспышка, лавина пламени огненным смерчем прошлась по округе, в радиусе двадцати метров выжигая все, что возвышалось над землей хоть на сантиметр. И только потом послышались частые хлопки, будто кто-то увлеченно аплодировал произошедшему. Опомнившийся сталкер потряс головой, привстал на колено, выглянул поверх толстого ржавого укрытия и понял причину звуков. Призраки эберманов после соприкосновения с огнем подобно мыльным пузырям лопались, разлетаясь мелкими парящими брызгами. Сам же двор выглядел как огромное черное пятно пожарища, очищенное от мусора и растительности. Только в нескольких местах тлели, трещали и дымились трухлявые древесные остатки, а шелушащаяся краска на перекошенной кабине трактора занялась синеватым огнем и, скручиваясь в трубочки, падала на землю.

– Эгей! Нафаня, ты там как?! – раздался из-за спины знакомый голос.

На грязном, закопченном лице Культи расплылась широкая улыбка, а бывший домовой столь же стремительно выскочил из ямы, как в ней и очутился. Фантом поиграл переливами несколько мгновений и с шумом рассекаемого воздуха ринулся навстречу появившемуся от развалин птицефермы Везунчику.

– Брателло! Ты опять меня спас! – воскликнул радостный Культя и широко раскинул руки для объятий. – Но как ты догадался, что их нужно уничтожать огнем?

– В знании – сила, друже! – Страж разжал хватку, отпустил товарища и, не переставая улыбаться, обратился к фантому: – Нафаня, то, что я уничтожил призраков, не означает полной победы. Где-то недалеко находятся истинные враги! Эберманы таким образом расправляются с жертвами, а потом спокойно приступают к пиршеству. Поэтому у тебя особая миссия: нужно отыскать этих варваров, обладающих менталом, и… немного ими закусить. Тебе будет явно несложно найти их по импульсам энергетики. Справишься?

Посреди пульсирующего разрядами фантома появилось усиленно кивающее, довольное лицо, а потом бывший домовой шумно сорвался с места и принялся описывать все большие круги вокруг птицефермы. Вскоре от окраины Чащобы послышались истошные вопли, донесся треск ломаемых веток, а еще через десять минут раздувшийся и отяжелевший Нафаня вернулся к друзьям.

– Вижу, вижу – поел знатно! Вкусные хоть? – скорчил рожицу Везунчик. Фантом раздулся от важности еще больше, а Культя откровенно расхохотался. – Вот так и поступайте в дальнейшем! Увидите призраков, сразу ищите тех, кто их создает, и тогда одной проблемой на вашем пути станет меньше.

– А что ты такое использовал для взрыва?

– Так ведь «огниво»! Но очень опасная вещь даже для хозяина. Малейшая оплошность может погубить, поэтому при обращении с ней стоит быть осторожным. Я тебе потом расскажу, как это проще сделать. И да! Самое главное не рассказал! – сталкер весело посмотрел на друзей. – Привет вам от Квашни!

– Ого! С каждым разом все сильнее удивляешь новостями! – воскликнул Культя, округлив глаза, в которых отражался как мячик заскакавший от радости Нафаня. – Живой курилка старый?! Где ты его встретил?!

– Не поверишь, Леня! Или такое правда только при аномальном везении случается, или действительно предписано свыше… Но об этом потом. У нас с вами есть впереди половина дня, за которую мы должны досконально изучить полученную задачу, тщательно ознакомиться с особенностями местности, разработать планы, а вот тогда, если останется время, я все обстоятельно расскажу. Итак, готовы к работе? Тогда за дело!

Получасовая дорога через стоящий в разрухе и обильно заросший деревьями и кустарником городок превратилась в едва ли не труднопроходимый аномальный лабиринт. Изрядно вспотевшие сталкеры сидели на покрытом мхом большом плоском валуне, у самого среза воды небольшой реки. Всегда самостоятельно берущийся за охрану Нафаня суетился, мелькая в овражках и перелесках, проверяя каждое подозрительное место, в котором могли прятаться враги. В такие моменты за свою безопасность можно было не волноваться, поэтому друзья, не оглядываясь по сторонам, спокойно отдыхали, восстанавливая силы.

– Не слишком ты для Нафани трудную задачу придумал? – уточнил Культя. – Справится ли?

– Справится, – Везунчик утвердительно кивнул и сплюнул, прополоскав пересохшее горло водой из фляжки. – Уверен, что справится! Он имеет множество возможностей, о которых нам остается только подозревать, и даже сам порой не знает о них. А если и знает, то не понимает, как нам это объяснить, отчего и бывает часто неспокоен. Переживает…

– Ты, Артем, не перестаешь меня удивлять своими познаниями! – Культя вскинул брови. – Каждый раз выдаешь что-то новое!

– Хм… Чаще это новое я беру не из головы, знаешь же. Смотрители, общаясь с Армадой, научились выуживать из недр ее памяти много полезной информации. Вот и доводят ее до нас, чаще, конечно, лишь ту, которая касается кого-то определенного. И знаешь, что интересно? Как оказалось, почти все виды мутантов и различных монстров Армаде были известны задолго до появления их в нашем мире. Скорее всего, существуют миры, где эти твари не являются чем-то непривычным и аномальным, а изначально живут себе припеваючи.

– Занятно… Ты хочешь сказать, что подобные Нафане существа просто просачиваются время от времени в нашу реальность извне?

– Возможно. А возможно, что и для нашего мира они так же естественны, как все привычное нам. Просто где-то доминирующую роль играют они, а в нашей реальности – мы. Ну, все, пора! Не страшишься новых ощущений?

Видя, что напарник, отрицательно покачав головой, резко встал, Везунчик застегнул крепления защитного шлема, включил систему циркуляции воздуха, проверил герметичность костюма, приветливо помахал Нафане и, не оборачиваясь, уверенный, что друзья последуют за ним, смело шагнул в темнеющую глубину реки.

Троица в длинных плащах, идущая по каменистому берегу, остановилась на пятиминутный отдых. Стоящий ближе к воде слегка нагнулся и принялся всматриваться в бегущую по поверхности рябь.

– Ты что там нашел, брат? – уточнил опирающийся на крепкую жердь напарник, пока третий «плащ» затягивался самокруткой, наслаждаясь временной передышкой.

– Да вроде как мигнуло что-то… – отозвался первый. – Аномалия, что ли, в воде притаилась?

– Ты смотри там, – заявил курящий, – аккуратнее будь. В этой реке, говорят, и живности хищной хватает… Откусят чего нужное, придется тебя на руках потом тащить.

– И в воде хищники есть? – удивился второй. – А я вчера на мостике вещи стирал…

– Да в той заводи и вояки стираются, все уже мыльное стало, звери к мостку не лезут. А тут вполне могут быть!

Внезапно выскочивший из воды искрящийся фантом завис перед опешившими «охотниками» и заставил их вздрогнуть. Стоящий первым всем телом подался назад, запнулся о камень и грузно плюхнулся задом в мокрую кучу уже начавшей тухнуть тины. Курящий поперхнулся, взахлеб, натужно закашлялся, попутно хватаясь трясущимися руками за многозарядный дробовик, а средний попытался отмахнуться от монстра удерживаемой жердью. Но палка прошла сквозь фантома, не причинив ему никакого вреда, и заставила сектанта потерять равновесие. Тот по инерции проскочил вперед на пару шагов, после чего успел только отшатнуться от появившегося рядом облепленного тиной человекоподобного чудовища, и тут же сознание его померкло от крепкого удара по голове.

В этот момент слева от продолжающего кашлять курильщика, поднимающего в сторону фантома ствол ружья, возник второй черный силуэт. Замысловатым финтом выбив дробовик из рук «охотника», нападающий крепкой хваткой вцепился жертве в голову и с хрустом в позвонках вывернул ее через правое плечо. Кашель резко оборвался, с хрипом выходящего из легких воздуха «плащ» кулем рухнул на землю, попав между двух трухлявых бревен, и замер в неестественной позе.

Сидящий еще не успел выйти из оторопи, как на него набросился фантом и обволок трепыхающееся тело зигзагами молний. Через мгновение кучу зловонной тины прикрывала лишь осевшая вниз груда тряпья, а легкий ветерок подхватил и понес над водой серое облачко пепла – все, что осталось от человеческого организма.

– Порядок? – после непродолжительного шипения при разгерметизации костюма уточнил Везунчик у друзей. – Этот живой? Хорошо! Культя, теперь ты занимаешь наблюдательный пост вот на том холме. Нафаня, ты делаешь все, как мы и договаривались. Только, пожалуйста, будь осторожнее, дружище, ладно? А я пока побеседую по душам с этой тварью, – указал сталкер на находящегося без сознания «охотника». – У меня с ним старые счеты имеются.

Дождавшись, когда друзья исчезнут в темноте наступающей ночи, Страж быстро скрутил безвольное, лежащее тело, обыскал его, разложил в небольшой нише между валунами и ощутимо похлестал по щекам гнилым мокрым мочалом вонючей тины.

Пленник дернулся, приходя в себя, сморщился от неприятных ощущений и запаха, непонятливо заморгал и принялся извиваться, глядя в черное отверстие ствола собственного дробовика.

– Ну, привет, подонок! Не ожидал в гости? Да ты не бойся! Тут больше нет никого из твоего «Всевластия», некому тебя связанного достреливать, кроме меня. Кстати, в нашей дуэли твой выстрел у дома калеки уже был, осталась только моя ответка… – Везунчик зловеще осклабился. – Поговорим?

– Ну что он там, справляется? – сталкер тихо подполз и занял позицию возле друга, внимательно наблюдающего за происходящим на территории с устремленными к небесам ржавыми переплетениями ретрансляционных вышек.

– Ты был прав, Артем, у него получилось сделаться невидимым, – Культя ненадолго оторвался от бинокля. – Поэтому пока сказать толком ничего не могу, но, вроде как, на вторых секциях постепенно проступают темные пятна. Вот сам сравни – ту, левую вышку, с правой.

Везунчик достал бинокль, запустил электронный дальномер с определителем цели и вгляделся.

– Ага, кажется, отличие есть… – он отвел прибор в сторону и взглянул на высвечивающиеся в мониторе лицевого забрала часы. Как назло, внешний скол от попадания картечи пришелся точно на циферблат, поэтому Стражу пришлось присматриваться внимательнее. Убедившись, что цифры соответствуют его представлениям, вздохнул и произнес: – Если Нафаня успевает в срок, то через полчаса можем выдвигаться на позиции. Но только ты там сильно в бой не рвись, не подставляйся. Лишнее геройство совсем ни к чему. Мы с целой оравой хорошо обученных бойцов воевать не собираемся, нам главное до саквояжа добраться. А он не в самом комплексе находится, а вон в том домишке между правыми бараками. Там у «Охотников за головами» нечто типа молельни устроено.

– Откуда у тебя такая уверенность? – удивленно посмотрел на друга Культя.

– Если бы уверен не был, не говорил бы, – сталкер хмыкнул. – Если ошибается электроника, врут осведомители, или бывает неточна информация, то Картограф не ошибается никогда! А в его карте метка стоит точно на этом домишке.

– Хорошо, – Культя кивнул, – согласен. Саквояж Картограф мог обозначить верно, но где гарантия, что документы эти паразиты из него не достали?

– Есть гарантия. Без той половины документации, что Черный Сталкер уже наверняка в Армаду доставил, эта им пока была без надобности. И «Всевластие» о последовательности информации знает еще со времен Зоны, ведь они, скорее всего, внимательно следили за эвакуацией «Счастья» сначала сюда, а потом на Урал. И еще. Вряд ли им вообще известно, что саквояж находится у них под боком! – Везунчик опять хохотнул. – Они хоть и мастера по внедрению в другие группировки и организации, но досконально всего знать не могут. Не доросли еще до этого, иначе бы использовали «Счастье» гораздо раньше, когда об их существовании вообще никто не знал, а Стражей было так мало, что они не успевали даже Армаду охранять. По моим данным, эти «всевластные» перерыли весь комплекс от верха до низа, и так тщательно, что пылинки даже не пропустили!

– Тогда как же они саквояж не нашли?

– Хм… «Всевластие», конечно, сильно, но действовать в открытую оно не может. В противном случае, его просто раздавят те же сектанты, а уж вояки «Беты» вообще взбунтуются. Кому же может понравиться то, что им как куклой-марионеткой манипулируют в своих целях? Вот поэтому «Всевластие» и шифруется, не раскрывает своего инкогнито. Саквояж? Он только так называется, на самом же деле своим видом даже близко на саквояж не похож. Хех! Сектанты нашли в комплексе фарфоровую композицию: Геракл, душащий Эриманфского вепря. Причем, вепрь этот уж очень оказался схож со знакомым нам еще по Зоне кабаном-мутантом! Естественно, как могли «Охотники за головами», фанатично уничтожающие все связанное с мутациями и молящиеся об очищении мира, пройти мимо столь святой для них вещи! Вот и установили ее посреди молельни, на алтаре, не догадавшись заглянуть внутрь. Наверное, это единственная емкость, в которую не проникли глаза ищущих документы «Счастья». А засунул их туда впопыхах один из научников как раз в самом начале разгорающейся стихии Судного дня. Все это Смотрители узнали лишь тогда, когда смогли проникнуть в прошлое через порталы Армады. Но вот побоялись что-либо менять. С момента катаклизма, кстати, никто почти не рисковал играться с изменением реальности. Боятся, что могут сделать только хуже… Но я сам некоторые моменты узнал вот только что.

– В смысле? – не понял напарник.

– Так ведь Лучник меня научил уметь убеждать многих в моей правоте! – Везунчик презрительно сплюнул в сторону. – Хоть и не хочется уменьшать и без того значительно сократившийся человеческий род, но иногда просто необходимо. Когда знаешь, что только это может сделать мир по-настоящему чистым… Этот, вон, вражина, – Страж качнул головой куда-то за спину, в сторону реки, – таким разговорчивым оказался!

– «Гипноника» в деле? – настала пора хмыкать Культе.

– И она тоже. Но чаще несвойственная живым организмам боль приносит куда более действенные результаты. Пришлось его потом от боли избавить… навсегда. Вот такие дела.

– Нда-а… – Культя почесал покалеченной рукой заросший щетиной подбородок. – Прямо детективная история со всеми вытекающими последствиями. Погоней, кознями, стрельбой из-за угла и мордобоем. Ларец Марии Медичи, блин…

– И не говори, друже, – Везунчик кивнул. – Ну как тебе новый костюм?

– Спасибо, лучше прежнего! – сталкер для убедительности поерзал на месте. – Старый уже так износился, что и смотреть было страшно… В следующий раз попробуй нам с Нафаней еще оружие новое достать, и арты кое-какие тоже бы не помешали, а то мы с этими выполнениями заданий ни хрена ничего не успеваем для себя делать…

– Много нес на себе, поэтому не стал брать, – оправдался Страж. – А так, у Квашни дома в тайнике уже лежит все нужное. Я ж о вас всегда помню, и остальные тоже вас ценят и уважают.

– Ну что, время вышло? – Культя снова всмотрелся в бинокль. – Вроде как, на всех вышках уже должен был установить…

– Ага, – согласился Везунчик с другом, услышав предупредительный зуммер таймера. – Значит так. Следи внимательно за округой и снимай только тех, кто всполошится. В остальном даже не вздумай себя выдавать! Постараемся все провернуть тихо и мирно. Вперед!

Первую охранную линию удалось преодолеть без проблем. Нечастые пешие патрули «бетовцев», в составе которых заметно выделялись плащами сектанты «Охотников», сталкер осторожно обошел стороной. Эти не представляли серьезной угрозы, поскольку проскакивали открытые участки местности быстро и с опаской. Недалекая Чащоба, тянущаяся вдоль линии горизонта на многие десятки километров от самого Куцего болота, пугала. Вояки даже порой не решались смотреть в ее сторону. Именно оттуда они всегда ожидали нападения мутантов и дикарей, которые регулярно устраивали набеги на людские поселения. Вот поэтому Везунчик пробирался с востока, заботясь лишь о том, чтобы среди врагов не оказалось кочевников-Псов, которые благодаря мутациям обладали поистине завидным природным чутьем и звериным нюхом. Но при виде фигур в длинных плащах Страж облегченно вздыхал. Эти фанатики на дух не переносили всего, связанного с мутацией, значит, дикарей рядом точно не было.

Со вторым кольцом периметра пришлось изрядно попотеть. Блокпосты и огневые точки здесь устраивались добротно и на совесть. Сказывалась армейская подготовка «Беты». Помимо обычных окопов с брустверами и накрытыми маскировкой капонирами, для возведения укреплений использовали не только обычную колючую проволоку или малозаметную «путанку», увешанную старыми, ржавыми консервными банками, как средством звуковой сигнализации, но и наверняка смогли запустить кое-какую строительную технику. Потому что местами на окрестные поля прищуренными глазами взирали бойницы бетонных дотов, из которых торчали солидные стволы крупнокалиберных «Кордов» и «Утесов». Опытный взгляд сталкера сразу определил, что на вооружение местному воинству не приходится жаловаться. «Бете» наверняка сказочно повезло найти крупный арсенал в хорошо сохранившемся виде.

Помогли случай и сказочное умение Картографа – творить чудеса на, казалось бы, обычном клочке бумаги. Прошедшая два дня назад буря изменила положение аномалий, которым было совершенно без разницы, где затаиваться – будь то открытое поле, лесной массив или тщательно выстроенный бетонный дот. Лишь бы планета могла давать им энергетическую подпитку. А вот с ними считаться приходилось всем, поэтому вояки на одном посту бросили долговременные огневые точки и перебрались в наспех сооруженные укрытия из земли и спиленных в близлежащей рощице деревьев.

Сталкер некоторое время, притаившись, разглядывал находящихся на посту бойцов. «Бетовцы» явно готовились к ночевке и по сторонам почти не смотрели. Отчего-то одетыми все оказались разношерстно. Кто в дородную армейскую «горку», кто в устаревший уже камуфляж «дубок», а на ком красовались самопальные сталкерские куртки со вставками из металлических пластин, брякающих друг о дружку при едва ли не каждом шаге владельца. На головах некоторых поблескивали краской стальные защитные шлемы, иные лишь повязали банданы из медицинских косынок, и только пара человек могла похвастаться амуницией разработки последних перед катаклизмом дней. Кладовщик или, если выражаться высокопарнее, заместитель командира «Беты» по тылу оказался явным скупердяем, выдав бойцам почти никому не нужное старье. Тем не менее, от сытой жизни вояки наверняка не плакались. На вертеле организованной жаровни крутилась уже почти запеченная туша какой-то животинки. Мясной аромат разносился по округе вместе с дымком горящих березовых поленьев. Суетящийся кашевар перенес ближе к огню небольшой ящик. Звякнуло стекло. Собравшаяся команда дружно загалдела и, довольно потирая руки, принялась усаживаться кружком. Ночь для находившихся на посту обещала стать веселой.

Везунчик хотел поначалу использовать для перемещения амулет, но потом передумал. Никто не мог дать гарантии, что в месте своего появления Страж не столкнется внезапно с кем-нибудь, отошедшим в темный угол по нужде. А в этом случае избежать поднятой шумихи точно не удастся. Сверившись с картой и просчитав свои шансы, он приметил узкую извилистую тропу между аномалиями, поплевал через плечо и двинулся вперед. Но уже недалеко от захваченного аномалиями дота вздрогнул и вынужден был, вжавшись в землю, затаиться от пронзительного вопля.

Один из вояк при виде мерцающего в темноте артефакта потерял осторожность и решил выудить находку из крутящегося воздушного вихря. Чувствуя, что руками дотянуться не сможет, «бетовец» подобрал небольшую палку, но, видно, длины ее все равно не хватило, и учуявшая добычу «воронка» потянула несчастного на себя, после чего резко разрядилась. От гибели искателя острых ощущений спасло чудо. Торчащий из земли толстый швеллер оказался на пути как раз вовремя. Вояка вцепился в него уцелевшей рукой, кисть другой вслед за расщепленной палкой превратилась в кровавое мочало.

Рассевшаяся было в капонире у костра команда устремилась на помощь продолжавшему орать благим матом соратнику. Забегали по полю лучи фонарей, послышался топот множества ног, раздались панические крики. В ответ от недалекой тополиной аллеи, хлопая крыльями, подняли гвалт потревоженные вороны. Везунчик откатился за небольшой куст полыни и с тревогой ожидал развязки, а пострадавший уже начал постепенно разжимать все слабеющую хватку. Если он погибнет, то «бетовцы» примутся выискивать немногое оставшееся от человека, чтобы похоронить. А это означало лишь одно: рыская, обязательно наткнутся на сталкера. И тогда операция непременно может сорваться еще в самом начале.

Мысли в голове менялись с бешеной скоростью. Что-то срочно требовалось предпринять. И Страж решил рискнуть. Выхватив из поясного отдела артефакт «пламя», который держал при себе на всякий пожарный случай, он метнул ярко-морковного цвета комок прямо в уже готовую снова разрядиться «воронку» и зажмурился. Ослепительная вспышка озарила округу, заставив бегущих к соратнику «бетовцев» охнуть, остановиться и прикрыть глаза руками. Серый вихрь аномалии выстрелил вверх тугой струей шипящей разрядки. Оставляя еще какое-то время на земле носящиеся по кругу сполохи огня, «воронка» исчезла. Не перестающий орать, едва держащийся за швеллер слабеющей рукой вояка упал с метровой высоты и принялся поспешно отползать подальше от опасного места.

Зная, что вспышка знатно ослепила спешащих с блокпоста, Везунчик решился, вскочил и устремился по указанной компьютером тропе за возвышающийся справа от него бетонный корпус дота. Уже оттуда, из спасительной темноты, слышал обрывки разговора и отборную ругань:

– Ну, ты, задохлик! Какого лешего ты без разрешения полез куда не следует?!

– Вот же козлина! Пожрать спокойно не дал…

– Не хрен выть! Сам виноват! Не скопытился, так благодари Создателя, что дал тебе еще один шанс!

– Рука, моя рука…

– Пшел, мразь! Я даже перевязывать тебя не буду! Беги к врачу, если этот ходячий шприц сможет протрезветь и помочь тебе, тогда считай, что вдвойне повезло! А нам за тебя еще сегодня дежурить придется, падла!

– А аномалия-то где, мужики?! Нет ее!

– Как нет?!

– Так совсем нету…

– Видать, дань с этого засранца взяла и успокоилась!

Но сталкеру на все это уже было плевать, он лишь прослушивал планы всполошившегося воинства с поста, чтобы опять ненароком не столкнуться с кем-либо. Голоса постепенно отдалялись, и только тихий скулеж раненого уносило куда-то в сторону бывшей военной базы. Видимо, не стал ни с кем спорить и отправился искать врача. Отдышавшись и уняв нервную дрожь, Страж щелкнул передатчиком. Подумал немного, а потом решился и тихо уточнил:

– Как обстановка?

Наушники сразу отозвались голосом Культи:

– Ты чего молчал?

– Забыл про связь… Прости засранца. Преграда на преграде… Что видно?

– Я сейчас почти не вижу ничего… Это ты там спас чудилу из Тагила?

– Я. Иначе…

– Знаю. Только дай теперь моим глазам вернуться в норму. Думаешь, можно без последствий через оптику смотреть на произведенный тобой фейерверк?

– А ты пока по памяти, а то ведь время идет… Через пару часов пересменка патрулей.

– По памяти… – Культя все ворчал. – Эти, что справа, уже успокоились. Сидят, разливают. Видать, за здоровье братана… А слева от тропы, по которой тобой спасенный убежал, кучи мусора. Они бурьяном поросли. Я там непонятное шевеление видел. Скорее всего, крысы, но может и что-то покрупнее быть. Так что ты там к этой свалке не приближайся.

– Я по дороге пойду, парадным шагом, – отшутился Везунчик. Но друг шутки словно не заметил, и продолжил на полном серьезе:

– У бараков тоже пара патрулей прошли. Смотри осторожнее. А у сектантов, похоже, закончились вечерние моления. Они почти все в правый барак отправились. Лишь несколько к патрулю подходило, а вот куда делись после – не увидел. В остальном все спокойно.

– Нафаня?

– Срабатывал сигнал, что он на месте, но я же не знаю – смог ли он сам нажать на ту кнопку, что ты указал. Как проверить?

– Он это, кто ж еще? Я уверен. Друг у нас с тобой и не на такие фокусы способен, так что будь спокоен. Ну, все, я дальше пошел.

– Удачи!

Остальные отрезки пути до едва освещаемого лагеря удалось преодолеть без проблем, небольшими перебежками. В одном месте сталкеру пришлось недоуменно замяться. Никак не ожидал он встретить здесь контрольно-следовую полосу. Причем, сделанной она оказалась на совесть: земля хорошо вспахана и измельчена едва ли не до состояния пыли. Естественно, на такой поверхности любые следы становились заметными сразу, будь то хоть цепочка отпечатков, оставленная полевой мышью, или зигзагообразная линия от проползшей аскариды. Но только и всего. В остальном, преодолеть четыре метра в прыжке для человека, оснащенного навороченным комбинезоном «Специфик» – раз плюнуть. Лишь бы без перебоев работала система мини-экзоскелета. А какой шпион полезет в охраняемую зону без современного оборудования? Скорее всего, «бетовцы» рассчитывали на обычных хуторян или выходцев из малочисленных фортов-крепостей. Быть может, и имели склонности к поеданию мышей-нарушителей. Кто их, свихнувшихся на почве войны, знает… В любом случае, Везунчик не стал рисковать и использовать «гипнонику», чтобы отвести взгляды часовых, находящихся у здания КПП, напротив которого извивалась твердая, утоптанная тропа, а просто перепрыгнул контрольную полосу метров на двести левее.

Когда до бараков осталось всего ничего, с бедового блокпоста за спиной снова послышались крики. На этот раз уже с веселыми нотами, вояки явно вошли в пьяный раж. Везунчик вздрогнул, когда хлопнула недалекая входная дверь, и послышался командный голос:

– И передай этим чертям, если еще раз они за сегодня что-либо вытворят, то инвалидами станут все без исключения!

– Понял, майор! – отозвался кто-то. Раздался удаляющийся топот ног, а стоящий на пороге развернулся, и перед самым закрытием скрипучей двери до сталкера донеслось:

– Совсем охамели, скоты! Слышь, Бурый, они, кажись, где-то винный склад надыбали… Пора уже начинать карать за пьянство!

С очередным стуком дверь закрылась, округа ненадолго затихла. Лишь в тополиной роще у свалки на краю все еще никак не могло успокоиться потревоженное воронье, да вяло, но басовито, лаяло с другой стороны лагеря несколько бодрствующих псин. В планы Везунчика не входило сталкиваться с собаками. Этих неугомонных во веки веков люди держали рядом как самых хороших сторожей. Особенно полезными они оказались после Судного дня. Не все, конечно. Времена той-терьеров канули в прошлое, а вот коснувшиеся мутации волкодавы поймали свежую струю ветра перемен и смело вошли в призрачное завтра. Даже по прошествии пяти лет после катаклизма выжившие не до конца привыкли к страшному виду изменившихся друзей человека. А зря. Ставшие намного умнее собаки, наделенные, ко всему прочему, еще и даром ментала с телепатией, если не успевали в отсутствие человека одичать, оставались преданными двуногому хозяину. И все меньше требовали к себе должного ухода, с каждым разом успевая поступать правильно даже без команды.

Сталкер нервно хмыкнул. «Как бы не сменили на посту нас самих, решив отыграть в дальнейшем развитии цивилизации роли первых скрипок…» Хотя сказать с уверенностью, что цивилизация развивается дальше, Везунчик не мог. Скорее уж, пытается вернуть себе хоть немного былого величия. Или не пытается? Судя по творящим делишки «бетовцам» и сектантам, они мечтают лишь о собственном превосходстве, либо являются слепым инструментом в достижении целей мистического «Всевластия». А задача Стража – восстановить справедливость, не дать подонкам зарваться окончательно. Чтобы людям хоть немного жилось лучше. К сожалению, этого собакам не понять. Даже слишком умным. По крайней мере, пока они не научились рассуждать подобно человеку, а просто выполняли свою работу, представляя немалую опасность для вторгшегося на их территорию.

Но, как оказалось, совсем не собак стоило опасаться в данный момент. Как только крадущийся Везунчик подобрался к углу здания, из темноты раскидистого куста акации на него с шумом втягиваемого через широкие отверстия ноздрей воздуха бросилась гибкая стремительная тень. Заметив боковым зрением подозрительное движение, сталкер успел лишь слегка отшатнуться, но, получив ощутимый удар по защитному шлему, отлетел на пару метров в сторону. Тут же раздался нарастающий, с присвистом, звук, и громоздкое тело мимикрима, окрашивая веером кровавых брызг все вокруг, шлепнулось в бурьян, по инерции пропахав густые заросли.

– Ух, как он неожиданно появился… – прозвучал в наушнике голос Культи. – Еле успел в прицел поймать…

– Вовремя ты! Пронесло…

Рывком поднимающийся Страж, приходя в себя, помотал головой и прыгнул вслед за монстром. Сверкнувший в темноте стальной клинок вонзился еще шевелящемуся мимикриму в грудь и распорол лежащее тело до паха. Зверь дернул конечностями и затих. Везунчик тоже замер, прислушиваясь к окружающему и в который раз удивляясь живучести этих тварей. От головы мимикрима почти ничего не осталось. Вспомнилось даже, как мимо пролетели оторванные крупнокалиберной пулей жвала. Что ни говори, а оснащенный глушителем «Выхлоп» способен пробивать навылет даже бронежилеты пятого поколения. Но не это больше всего взволновало сталкера. Каким бы сильным не был монстр, справляться с подобными ему напарники научились давно. И угол для стрельбы Культя выбрал отменный, поэтому пролетевшая пуля лишь с небольшим хлопком вонзилась в мягкий грунт, не зацепив кроме цели никаких твердых предметов и не поднимая шума. А вот откуда посреди лагеря вояк и сектантов взялся монстр – оставалось только гадать. Рядом с непримиримыми к мутациям «охотниками»! Такие дела пахли нехорошо. Ведь несколько минут назад здесь находились хозяева территории, а мимикрим, проигнорировав их, как цепной пес набросился на чужака…

«Как цепной пес?!»

Везунчик поначалу не хотел верить очевидному, но факт говорил сам за себя. Подумав несколько мгновений, сталкер тихо произнес в гарнитуру:

– Ты думаешь о том же, что и я?

– Думаю, – отозвался напарник. – Не из портала же он вывалился… Там и находился. Для охраны. Вот и думаю, что этим недалеким людишкам кто-то хорошо помог.

– С монстрами?

– Да. Как и с Псами-дикарями.

– Верно мыслишь! На это Лучник уже намекал. Ладно, проехали. Что у нас дальше по курсу? Злыдни с вивернами или рогачи?

– Сплюнь, типун тебе на язык! Пока тихо, вроде.

– Следи, я дальше пошел. Не нашуметь бы…

– Бдю.

До молельни «охотников» осталось совсем немного, лишь пересечь как назло открытую площадку, утоптанную множеством ног. По всему, местное воинство использовало ее для общего сбора и различных построений, поскольку здесь отсутствовали даже вездесущие заросли травы, часто пробивающиеся в стыках между массивными бетонными плитами. Везунчик замер перед рывком, скосил взгляд на дисплей лицевого забрала. Время неумолимо неслось вперед, до смены патрулей оставалось менее часа, а пропажу нескольких человек и мимикрима могли вскоре заметить. Ой, как не хотелось снова встревать в бойню…

Вспомнился вдруг Нафаня. Сумел ли выполнить старый друг дело до конца? Если да, то вскоре местному воинству станет совсем не до одинокого диверсанта, крадущегося по лагерю. А там под шумок и выбраться из заварухи можно наверняка. С огорчением подумалось даже, что до сих пор не удалось придумать способа связи с бывшим домовым. Как бы там ни было, а мыслить, как люди, подобные Нафане существа не научились.

«Хм… Или люди до сих пор не вышли на их уровень? Тут как сказать…»

В конце концов, фантом очень быстро нашел общий язык с Армадой. И поведение его доказывало иногда, что внутреннее убранство перекрестка времени и миров для мистического существа совсем не ново. Нафаня всегда безошибочно находил нужное место, ведя за собой Стражей. Однажды Истребитель выдвинул даже гипотезу – а не является ли фантом одним из тех самых Древних, которые и создали Армаду? Тем самым, или потомком – это уже роли не играло. Единственный, кто помешал старшему Смотрителю держать Нафаню возле себя, это Везунчик, выражающий опасение за так и не ставшего Стражем Культю. Оставлять его в одиночестве сталкер отказался наотрез. Вот поэтому и работали Культя с Нафаней неразлучной парой.

Поняв, что не к месту отвлекся, Везунчик после щелчка в наушнике цыкнул в ответ и, осмотревшись, двинулся вперед. Разместившись в тени барака, оглядел домик внимательнее. Идти парадным шагом через двери – точно было сродни самоубийству. Требовалось найти более безопасный путь. На самом коньке крыши сектанты соорудили некое подобие башенки. Страж хмыкнул.

«Наверное, для лучшей связи с космосом, чтобы идол, которому они поклоняются, вместе с гамма-лучами беспрепятственно проник в святое святых. Вот и дождались снисхождения с небес! Дети мои, Владыка на пороге!»

Легкое касание амулета, едва слышный звук схлопывания портала при перемещении, и сталкер уже держался за шаткие стойки перил, заглядывая в темное помещение чердака. Ничего нового, винтовая лесенка, ведущая вниз, в помещение, находящееся за алтарем. Лишь удивляли чистота повсюду и выстланный коврами пол. «Охотники» явно тщательно следили за святыней. Плохо лишь то, что старое дерево при каждом шаге слегка прогибалось и издавало скрип. Но другого варианта, как добраться до цели, у Везунчика не нашлось, поэтому он, стараясь ступать как можно ближе к местам сочленения досок, принялся осторожно спускаться вниз.

Комнатка оказалась шестистенной и совсем крошечной, больше напоминающей кабинку лифта. Небольшой столик в одном углу, заполненный бутылями с различной жидкостью. Страж никак не мог понять назначение всего этого, пока не выглянул наружу. Катаклизм катаклизмом, а обман паствы никто и не думал отменять. Раз молельня, то и иконы в ней должны быть!

Сразу за алтарем на стенах висели картины со смазанными изображениями, то ли в стиле Пикассо, то ли Малевича. При любом раскладе, такого «искусства» Везунчик не понимал никогда. В сплетении фигур, угловатых конечностей и расплывчатых форм обязательно присутствовал хотя бы один глаз. Хоть и на мозолистой пятке ноги. А уж плакать он по значимым датам обязан точно! Ну, каким еще чудом можно укрепить людскую веру, как не плачем лика, снизошедшего до черни с небес? Да пусть бы молились хоть до расшибания лбов о стертые, с торчащими сучками и шляпками гвоздей доски пола, никто б и против не был! Но только тихо и «в себя». А вот когда пытаются таким образом властвовать над другими, загоняя их в рабство, тут уж никакое оправдание не поможет. Поэтому и добирался сюда Страж через многие трудности. И задачу он должен выполнить во что бы то ни стало.

Бросив взгляд по сторонам, огляделся. Полумрак молельного дома разносили по дальним углам две тускло горящие масляные лампы, явно сделанные из стреляных крупнокалиберных гильз. Торчащие из сплюснутых концов черные фитили коптили нещадно, поднимая к темным пятнам на потолке струйки дыма. Правильно. Где ж взять чистое топливо, если отработки разной вокруг до черта и больше? Все же старый мазутный завод совсем рядом. Как ни крути, а даже в фортах точно так же старались экономить при освещении домов и улиц. Жизнь стала слишком дорогим удовольствием, лишив человечество изысков и сытости. Оттого и мысли «Всевластия» о порабощении других – ни больше, ни меньше. У дальнего угла, прямо рядом с центральным входом, рукомойник с висящим сбоку вышитым полотенцем. Редкие капли, мелодично звеня, ударялись о дно стоящего внизу оцинкованного ведра. Значит, недавно тут кто-то был, иначе слышно бы было бульканье по воде. Переведя «ночник» в режим тепловизора, сталкер внимательно огляделся еще раз. Никого. Только в унисон падающим каплям, включившись в игру наперегонки, от стены сбоку отсчитывали хронометраж времени старые массивные ходики. Вспомнился вдруг давно сгоревший дом бабушки Анны, и как глухо, с нарастающим хрустом в раскручивающейся пружине, отбивали каждые шестьдесят минут на стене такие же часы…

«Бом-бом!» – прогремело как выстрел, заставив Везунчика подскочить от неожиданности, а его сердце провалиться куда-то глубоко в пятки. «Бом-бом!»

И тут же с другого бока, не давая опомниться от нервной встряски, вместе с едва ли не звериным ревом прилетел увесистый кулак. За мгновение до него электронный контролер выдал сигнал опасности, но отвлекшийся на звук курантов Страж уже ничего не успел сделать. Не понимая, где прятался неожиданный противник, Везунчик попытался выровнять падение, но полностью взять контроль над телом не смог. Спину впечатало в возвышающийся алтарь. Благо еще, «кротовик» принял значительную часть удара на себя. Послышался треск ломающегося дерева, домишко содрогнулся. Висящие в проволочных кашпо светильники закачались, заставив тени плясать по комнате в причудливом танце. Стоящий на алтаре фарфоровый Геракл, упирающийся напряженными руками во вздернутую жесткой щетиной шею кабана, подскочил. Статуэтку выбило из углубленной ниши, мифический полубог, доказывая могучую силу, в последний раз крутнул вокруг себя Эриманфского вепря и отправился вместе со зверем в короткий полет.

Наверное, именно это спасло сталкера от следующего удара стоящего рядом с ним громилы в длинном плаще. Сектант, не ожидая таких последствий, тряся жировыми складками на массивном подбородке, басовито ойкнул, перепрыгнул через падающего Везунчика, подобно футбольному вратарю, вытянул вперед руки с растопыренными пальцами и всем телом подался ловить заветный «мяч». Не поймал, но грохоту наделал много. Страж в очередной раз вздрогнул и зажмурился при оглушительном звуке разбившегося фарфора. Многотысячелетняя хватка гигантов распалась на мелкие осколки, бросившиеся на полу друг от друга в разные стороны.

Автоматизм, выработанный за годы тренировок, и понимание того, что скрытности пришел конец, заставили сталкера вскочить и кинуться на врага. Но тут же пришло недолгое удивление: взбрыкнувшее со стоном на полу массивное тело мягко скользнуло в сторону, слегка вспыхнуло электрическим разрядом, послышалось шипение, а приземлившиеся ноги Везунчика прижали к половице лишь разом осевший, пустой плащ. Поняв, в чем дело, Страж метнулся к лежащему среди осколков матерчатому свертку, схватил его, прощупал пальцами, засунул под комбинезон на груди и на миг замер.

– Ну, вот кто тебя просил заявиться сюда, а? – выдавил сталкер, переводя дыхание. – Переживаешь? Спасибо. Но я же за тебя тоже волнуюсь! Сколько раз повторять, друже, что у каждого при выполнении задачи есть свое место?

Возникший на миг искрящийся Нафаня показал виновато опущенное лицо, но исподлобья хитро подмигнул. Везунчик махнул безнадежно рукой в его сторону:

– А-а-а… Тебя не исправишь… Лети, давай, к Культе. Прикрывайте. Мне тут побегать немного придется теперь. Слышишь, чего творится?

В лагере поднялась суматоха. Всё повышая тональность, завыла раскручиваемая чьей-то рукой механическая сирена. По площадке перед бараками забухали тяжелые сапоги, послышались вопросительные крики и ругань. Страж пулей взлетел по винтовой лестнице на крышу и принялся выискивать ближайшее место, куда смог бы удачно телепортироваться. Сильно мешал ночной мрак, не помогал даже «ночник», выдающий цифровое изображение лишь на небольшое расстояние. Заметил только, как от стены ближайшего барака в сталкера целится из дробовика сектант. Но выстрелить «охотник» не успел. Его левое предплечье разлетелось веером крови, обрывками ткани и осколками костей.

– Молодец! – похвалил Везунчик друга в гарнитуру и притронулся к кристаллу, решившись на очередную авантюру.

Перед глазами на миг вспыхнула белесая пелена, и тут же рука с зажатым в ней ножом пошла по кругу, стараясь нанести как можно больше урона не успевшим ничего сообразить воякам. «Вертушка» прошла на «ура». Четверо с рассеченными шеями заваливались на спины, а Везунчик уже всаживал клинок в горло бойца, держащего перед собой закопченную кружку.

Булькнуло в двух местах. «Бетовец», выпучив от неожиданности глаза, хлеща кровью из раны, повалился на костер, вверх взвился сноп ярких искр. Везунчика же окатило содержимым кружки, а близость огня сыграла неприятную шутку. Горючая жидкость тут же занялась голубоватым пламенем, на тушение которого не было времени. В прямом контакте находилось еще четверо подвыпивших, но здоровых врагов. Первые двое сделать ничего не успели, удары ноги и локтя снесли обоих со скамейки, а вот сидящие по другую сторону костра метнулись к лежащему неподалеку оружию. Один с громким лязгом успел даже передернуть затвор, но выстрелы, предназначенные нападающему, после его изворота и крепкой хватки неожиданно прошлись по напарнику. Из спины вояки вырвало несколько кровавых ошметков, он вскрикнул и опрокинулся навзничь, а хозяин автомата с хрипом из перерезанного горла завалился на уже мертвого товарища. Не медля, сталкер прыгнул в обратную сторону. Очередной удар ноги опять снес с кряхтением поднимающихся «бетовцев» за перевернутую скамейку. Новые взмахи руки с ножом, кровавые брызги, предсмертные хрипы, неприятный запах горелой плоти от костра и панический крик у закрепленного на станке «Корда». Боец, заметивший картину кровавой расправы, тщетно пытался развернуть пулемет, но ограниченная обзором амбразура ему этого сделать не давала. Не понимающий тщетности своих потуг вояка обезумел от вида смертей и, забыв про личное оружие, с громким ором упорно продолжал тянуть коробку «Корда» на себя.

Мучения всполошившегося «бетовца» прервались вместе с жизнью. Пуля «Выхлопа» раздробила позвоночник, пробила грудную клетку, вслед за ней бронежилет, и со звенящим рикошетом ушла в ночное небо, оставив на затворной раме «Корда» глубокую вмятину.

– Жми подрыв! – скомандовал уже на бегу Везунчик. – Еще пару минут на обзор, и уходите с Нафаней в точку встречи!

Успевая по ходу разглядывать показания компьютерного анализатора, выбирающего безопасную дорогу, Страж покосился вправо. Друг за другом на опорах стальных конструкций ретрансляционных вышек исследовательского центра вспухали огненные нарывы. Возвышающиеся над лагерем ржавые тридцатиметровые вышки, разрывая стяжки тросов, ломая и скручивая сплетения швеллеров, рушились прямо на жилые бараки. Тревожные крики людей потонули в страшном грохоте, скрипе и лязге. Всю территорию накрыли плотным облаком взметнувшиеся в воздух пыль и дым от начавшихся пожаров.

Но и это еще было не все. Через несколько мгновений середина пыльного купола начала вспучиваться и тянуться вверх подобно ядерному грибу. Наконец-то сработали взрывные заряды, заложенные Нафаней в многоэтажном подземном комплексе. По земле плотным потоком прошла ударная волна. Вскочивший на ноги Везунчик оглянулся еще раз и удовлетворенно кивнул. Теперь «Всевластию» точно уже будет не до восстановления опасных опытов над сознанием человека. По крайней мере, охоту, как и возможность на продолжение экспериментов, сталкеры им отбили надолго.

– Встряли, да?! – сквозь грохот выстрелов пробился голос напарника. – Обложили, гады, как волков на охоте!

Везунчик, отряхнувшийся от пыли и комьев земли вперемешку с пучками вырванной с корнем травы, слегка приподнял голову, пытаясь оглядеться. Тут же находящуюся рядом толстую ветку орешника как саблей срезало взвизгнувшим жаканом, а по боку крупного валуна с чирканьем срикошетили две оперенные стрелы. Культя отполз немного и прицелился куда-то в тыл. «Выхлоп» бумкнул, дернулся отдачей, из недалеких зарослей послышался истошный вопль. Тут же в ответ с правого фланга прилетела граната из подствольника. Земля вздрогнула, от валуна с обратной стороны откололись несколько крупных кусков и с шумом взвились в воздух. На головы сталкеров посыпались комья земли и древесные щепки, а Культя, выронив снайперскую винтовку, схватился за покалеченную руку и замычал от боли.

– Что, что?! – взволнованно уточнил у друга Везунчик, выпуская по кустам длинную очередь.

– М-м-м… Все, теперь точно культя… – товарищ уже выхватывал из разгрузки кровоостанавливающий жгут. – Хана руке!

– Ах, ты ж! – сквозь стиснутые зубы выругался Страж и разрядил за валун последние патроны в магазине. – Руку восстановим, не переживай! Только бы выбраться отсюда живьем…

– Уходи, слышишь?! – товарищ уже наскоро бинтовал окровавленный обрубок. – Эти документы гораздо важнее наших никчемных жизней!

– А вот хрен что может быть важнее ваших жизней! – заорал на друга Везунчик. – Надоело! Надоело вечно быть одному! Плевал я на эти документы! Если в руки к дикарям и сектантам попадем, я подорвусь вместе с ними, но тебя не брошу, понял?! Правильно Квашня сказал! Если она хочет, чтобы ей помогали, то пусть сама хоть немного о нас подумает, о тех, кто на нее работает! Ты ведь работаешь?! Вот пусть и думает! У, скоты, ловите подарок!

В заросли полетел активированный артефакт «огниво». Друзья вжались в сырую низину. Над головами прошелся жаркий смерч, сметающий на своем пути все вокруг. Затлел даже мох на покатом боку валуна. Крики врагов переросли в пронзительный визг. Горящие факелами тела Псов заметались по Чащобе. Но с другой стороны поляны вновь послали пару «вогов». Взрывы грохнули совсем рядом, осколками стегануло по бедовому валуну. Культя опять замычал, а у Везунчика от прямого попадания окончательно рассыпалось на части забрало шлема. Загудело в голове, но «кротовик» в который раз выполнил защиту на «ура». Картинка монитора пропала, в шлеме что-то заискрило и начало дымить. Ничего не оставалось, как отключить питание компьютера с гарнитурой и тут же метнуться на помощь другу.

– Что там у тебя?!

– Ногу зацепило… – сталкер, морщась, снова кого-то выцеливал через оптику «Выхлопа».

– Дай, перебинтую! Да куда же Нафаня делся?!

– Боюсь я, что он во время взрыва в бункере находился…

Винтовка дернулась, из глушителя пошел дымок.

– Я ж сказал ему, чтобы он к тебе двигал!

– Не было его! А у меня еще и патроны кончились…

Снайперка оказалась откинута в сторону и завалилась с сошек на бок, а Культя уже прицеливался во врагов из автомата.

– Вот бли-ин… Неужели погиб дружище?! Эх…

Договорить Стражу не дал появившийся на взгорке с копьем в руке Пес. Улюлюкая, дикарь взмахнул древком, но тут же завалился назад, сбитый короткой очередью в упор. Как назло, находящиеся за спинами кочевников «охотники» и «бетовцы» показываться не торопились. Выжидали удобного момента, когда у напарников закончатся боеприпасы и их можно будет взять голыми руками. А этот миг неумолимо приближался. Везунчик после перевязки друга, прохлопав ладонью по пустым карманам разгрузки, как раз вставлял в автомат последний магазин и подумывал над запуском системы самоподрыва «Специфика».

В это время в какофонию боя вклинились басовитые нотки крупнокалиберных очередей и неясные пока хлопки чего-то более крупного. Сталкер вздрогнул и часто заморгал, когда район скопления врагов накрыло большими частыми клубами разрывов, а после этого землю ощутимо тряхнуло.

– Что это?! – успел он крикнуть напарнику, пригибаясь от падающих сверху комьев земли и палок. Хотел спросить еще что-то, но рядом с головой плюхнулся окровавленный обрубок ноги в тяжелом «берце» и остатках камуфлированной ткани. Везунчик тревожно оглядел Культю, заметил, что ноги друга находятся на месте, и с отвращением отодвинулся от человеческих останков на пару метров. – Не поня-ал… Миномет? Это кого еще принесло?..

В зарослях, не давая поднять головы, еще около пяти минут продолжал твориться огненный ад, а потом непривычно по ушам ударила тишина. Показалось даже, что где-то за стелющейся тучей пыли и дыма в кронах деревьев щебечут птицы. Но вставать совсем не хотелось. Выждав несколько минут, сталкеры осторожно приподняли головы. На удивление, стрельба так и не возобновилась.

– Вот же м-мать! – выругался, сплевывая набившуюся в рот грязь, Культя. – Попали как кур в ощип… И чего теперь делать, а?

– А ничего! – раздалось в ответ. – Лежи, сейчас носилки принесут, ощипанный ты наш!

Голос говорящего показался очень знакомым, и Везунчик скосил взгляд.

– Полковник, вы?! – удивлению Стража не было предела. – Откуда?!

– Оттуда! – улыбающийся командир «Альфы» качнул неопределенно головой куда-то за спину, хмыкнул и, поправив висящий на ремне «АК-109», с сигаретой в зубах присел на корточки. – Встряли опять, да, салаги?

– Да мы… мы уже возвращались, а тут эти сектанты с «бетовцами» при помощи Псов вцепились в наши задницы…

– Знаю! – Шелестов выпустил вверх струю дыма, показал бойцам с носилками на Культю и, после того, как сталкера унесли, продолжил: – Все знаю! Вот так всегда: вы встреваете, а мне вас выручать!

– Век должны будем…

– Вот и ходите в должниках! – полковник ухмыльнулся и подмигнул. – Это учитель твой, Лучник, опять на нас вышел, попросил о помощи. Вот хорошо еще, что мы рядом были! Хм… С другой стороны, если бы рядом не находились, то и просьбы бы не было. Мы ж как раз только от Восточного форта прибыли, и скажу тебе я честно… – Шелестов пригнулся и заговорил вполголоса: – Много я там непоняток нарыл – как раз по вашу душу!

– В смысле, «по нашу душу»? – не понял Везунчик.

– В смысле, Стражей, – хохотнул командир «Альфы» в ответ. – А именно, по твою, в первую очередь! Ты ж у нас доставщик?

– Я…

– Вот и готовься к новому походу! – заключил Шелестов. – А мне приказано тебя опять прикрывать. Ну, никакой личной жизни!

– Да я всегда в деле, вот только Культю бы вылечить… А еще у нас Нафаня пропал…

– Уже доставляют Культю куда надо, не переживай! Нафаня? Не знаю, но не спеши своего домового хоронить, не впервой же пропадает. Вдруг отпуск за свой счет взял? Ты главное – верь! И вам на восстановление сил месячный отдых положен, ну, а потом снова – в бой!