Очнуться не в родной Пади и не в своем времени после неудачного контакта с порталом – это не только сильно, но и очень больно. Больно ощутить себя чужим и среди чужих, не под зорким оком Армады, а в аду Зоны. Ни друзей, ни связей, ни оружия. Кругом только враги и сплошные западни. Испытание Армады это или ее наказание, сталкер Треш не знает. Но зато понимает точно, что начинать нужно с чистого листа: жизнь свою прожить заново, а некогда легендарное имя подтвердить вновь. Только поэтому он снова бежит по страшному лесу, преследуя того, кто знает и секреты Зоны, и его личную тайну. Гонится за врагом, еще не подозревая, что сам стал объектом охоты…
v 1.0 – создание fb2 – (Alesh)
© С. Коротков, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Пальба приближалась: казалось, что бой идет прямо за вагонетками с той стороны узкоколейки. Треш выдернул из окровавленной шеи полковника бумеранг, заткнул его за пояс и забрал натовский нож и пояс для артефактов, которые Хард не преминул насобирать в пути. Кинул прощальный взгляд на командира «черных карателей» и вновь уткнулся плечом в вагонетку. Невероятная усталость и холодная апатия накатили на Треша, голова поплыла, туман заполонил ее, но ноги уперлись в шпалы, вены на шее взбухли, а недавняя рана снова закровоточила. «Нужно будет ее «барбарисом» полечить, так никогда не заживет!» – подумал сталкер, упорно толкая состав вперед.
Злата лежала в бурьяне, стонала, но пыталась вставить магазин в пистолет. СВДС валялась рядом, оставшись без патронов. Кровь на боку девушки говорила о серьезной ране. «Каратели» и один выживший Пес упорно лезли и стреляли с другой стороны гряды, пули ложились все ближе и ближе к Избранной.
Треш сцепкой вагонеток прикрыл подругу, пустил пару очередей из автомата в сторону врага. Затем схватил девушку, поднял на руки, словно перышко, и уложил в последнюю вагонетку на свою куртку. Сунул ей в рот пилюлю анаболика, себе сыпанул сразу несколько и, сорвав фляжку с пояса Златы, выдул почти всю воду. Пули свистели рядом, цокали по железу, Треш иногда отвечал из «Вала», а сам продолжал налегать на сцепку.
Впереди показался туннель. Избранный подбадривал Злату, а сам валился с ног, умирал… Но все же упорно катил состав и мысленно молился Армаде.
Перед туннелем узкоколейка пошла в горку. Вроде бы не крутую, всего градусов десять, но… Как ни упирался Треш, состав встал. Хорошо хоть назад не поехал… Злата застонала, и ее боль отдалась в сердце Треша. Он встрепенулся, заскрежетал зубами и вновь налег на вагонетку. Рана нещадно кровоточила, забирая последние силы. Благо артефакт «весы» еще продолжал действовать. Сцепка лязгнула, заскрипела на всю тайгу, и колеса стали медленно проворачиваться.
Когда до туннеля остались считаные метры и уже ощущалось затхлое, холодное дуновение черного проема, позади беглецов вновь показались враги. В железо рядом с побелевшей от напряжения рукой сталкера впилась пуля, другая просвистела в сантиметре от уха. «Еще секунда, и меня нашпигуют свинцом!» Треш споткнулся о гнилую шпалу, и это спасло ему жизнь – очередная пуля звякнула о вагонетку.
– Прицельно бьют, падлы! Златка, слышь… не высовывайся… не ровен час… уф-ф…
Он снова приник к ржавому боку вагонетки плечом, прикрываясь от огня противника, стащил с груды ящиков автомат. О том, чтобы ровно держать «Вал» в трясущихся от напряжения руках и метко стрелять, не было и речи.
Пара «карателей», поняв бесперспективность обороны беглецов, поднялась в полный рост и ускорила шаг, изредка посылая короткие очереди. Приближающиеся черные фигуры Треш кое-как поймал в прицел и ответил. Одного скосило тяжелыми пулями, другой нырнул в заросший кювет. Но вдалеке показалось еще несколько врагов. Ситуация становилась безвыходной. Патроны заканчивались, силы таяли, количество неприятеля росло, будто его плодили за соседней скалой местные ведьмы. Треш закинул автомат за плечо и ударил руками в заднюю стенку вагонетки, скрежет которой вперемешку со стоном Златы заглушили тихую брань сталкера. Он сморщился от боли и, шипя сквозь стиснутые зубы, еще сильнее надавил на скрипящий металл.
Минуту спустя пули «карателей» наугад шпиговали темень туннеля, пытаясь дотянуться до упорных и везучих беглецов, но в ответ им тьма плевалась одиночными пистолетными выстрелами. Преследователи стягивались к черному штреку, маневрируя среди валунов, кустов и летящих пуль, падали, некоторые уже не вставали. «Каратели» хоть и слыли смелыми и опытными бойцами, но, оставшись без предводителя, лезть наобум в кромешную тьму, изрыгающую редкий, но все еще поражающий огонь, не спешили.
Мышеловка почти захлопнулась, когда черные своды беспросветного туннеля огласила тревожная просьба о помощи. Женский голос, надрывный и хриплый, наперекор еле слышным запретам мужчины неустанно повторял одно и то же:
– Вызываю Стражей! Вызываю… Стражей. Это Злата и Треш. Погибаем, но не сдаемся… Как слышите… прием… как слыши… Стражи-и-и!
Зов Избранных полетел в эфир над тайгой, мрачными горами, сквозь туманы долин и дымы пожарищ, зной степей и марево аномалий. И Армада услышала своих героев. На призыв откликнулись родственные души…
– Это Рекс. Вас слышу, друзья! Выдвигаюсь.
– Лучник принял. Уже в пути, ребята!
– Я Любимчик. Держитесь! Бегу-у.
– Черный Сталкер на подходе. Скоро буду…
– Везунчик на связи и в дороге.
– Это Истребитель, твой отец, Треш… Держитесь, не смей умирать, сын! Слышишь? Стражи идут на помощь…
Засов лязгнул, и тотчас ржавая, покрывшаяся волдырями коррозии дверь отворилась. В камеру торопливо вошли двое: один сразу же присел на корточки, щурясь и всматриваясь в сумерки тесной камеры, второй, включив за его спиной фонарик, притих.
– Парень!
Тишина и молчание. Только звук капающей с серого облезлого потолка воды.
– Ты меня слышишь?
– Босс, давай я его…
– Помолчи! Слышь, парень? Я к тебе обращаюсь. Морду лица подыми, будь добр!
– Как добр был ко мне ты? – вдруг раздался голос из темного сырого угла камеры. Голос уставшего, замученного неволей и голодом узника.
– Босс, да я ща ему…
– Ша, Сивый! – начальник базы цыкнул на подчиненного через плечо, разогнулся, встал. – У меня проблемы.
– Да ты что?! Дык, твои проблемы – это только твои проблемы, – ответил угол.
– Не ерепенься. Послушай… как тебя там… Если ты действительно Треш, за которого себя выдаешь, если ты и вправду какой-то там Страж, охотник за головами и легенда какой-то там Армады, то помоги мне. На нашу базу напали…
– Я слышал выстрелы.
– Гм… Точнее, нас предали. Меня предали! – голос начальника сорвался на крик, но он быстро совладал с собой. – Убиты мои люди, пожар в левом блоке, взломан сейф, но… но не это главное. Он, сука эта, захватил моего сына. Моего единственного, родного сына! Слышишь, парень?
– Если ты мне выбил зубы, это не значит, что я лишился слуха! Говори, что надо? – прохрипела темнота камеры.
Начальник базы быстро переглянулся с помощником, тяжело сглотнул и провел ладонью по земляного цвета лицу, пытаясь снять маску печали и напряжения.
– Ты хочешь свободу?
– Дальше.
– Если ты Треш, если…
– Короче!
– Я сейчас освобожу тебя, но только на время. Ты должен нагнать его, убрать сволоту эту и… и вызволить из лап этой твари моего сына, моего Ростика!
– Должен?! Я тебе что-то должен?
– За свободу – да! И за один деликатный секретик тоже.
– Что за секретик? Излагай яснее, Мамонт.
– Убьешь Шрама, вернешь мне сына, отпущу тебя на все четыре. Дам снарягу. И забуду твои дергания.
– Не легче ли мне сбежать по пути?
– Нет, не легче. Ты все равно догонишь Шрама, и тебе предстоит с ним тяжелый разговор.
– Уверен?
– Более чем. Только он один знает, где твоя Злата и где тот портал.
– ???
– Так что ты мне скажешь, сталкер?
– Куда, на чем и как давно он двинул?
Начальник снова переглянулся с телохранителем, напряжение которого резко пошло на спад, сам облегченно выдохнул и жестом показал освободить пленника. Затем подошел ближе к сидящему на полу узнику, пригляделся. В свете фонаря пленник показался еще более убогим и жалким, чем в сумерках, – худой, чумазый, с висящими патлами длинных волос и бородой, с синяком под глазом и разбитой губой. Босые, все в кровавых ссадинах и гематомах ноги были подобраны под себя, сжатые кулаки с расплющенными костяшками кистей упирались в колени. Из одежды – рваные, в саже штаны и грязная, вонючая безрукавка на голое тело. Но при этом блестящие дикие глаза.
Начальник невольно отшатнулся, проглотил ком в горле и, наблюдая за тем, как охранник ключом размыкает оковы пленника, продолжил:
– Он хорошо вооружен, вскрыл оружейку моего клана, деньги большие унес, доки и флешку с важной инфой забрал…
– Мне это не важно! – снова прервал его узник, морщась от боли и поднимаясь на ноги. – Как давно и куда он направился?
– Он захватил джип, оружие и моего Ростика и погнал за холмы, по северной дороге, в сторону фабрики. Уже… – говоривший взглянул на часы, поднеся их близко к лицу – телохранитель вовремя посветил ему фонарем. – Уже как тринадцать минут.
– Машина заправлена?
– Видимо, да, мы нашли пустую канистру, хотя УАЗ стоял до этого без единой капли топлива.
– У тебя есть враги, Мамонт? Враги кроме меня, – вдруг спросил пленник, подойдя вплотную к начальнику базы и уставившись ему прямо в глаза.
Тот чуть отшатнулся, но выдержал тяжелый взгляд пленника.
– Причем тут это? Они есть у всех из нас! В Зоне у кого нет врагов?! А что?
– Потому что этот Шрам рванул к твоим врагам, которые для него вмиг станут друзьями. Разве это непонятно?
– Хм. Ты прав, – начальник задумался, закусив губу.
– Если я отправляюсь за ним, то медлить нельзя. Шевели колготками, Мамонт, у него фора, и мне нужно нагнать крысу до Выброса и до ночи.
– Да-да, конечно… Пошли.
Хотя день уже клонился к концу, но все же свет резко ударил в глаза пленника после долгого времени, проведенного во тьме подземелья. Он прищурился и даже застонал, но грудь уже стала вздыматься, жадно поглощая воздух. Воздух свободы!
– Извини, но оружия я тебе не дам! – неожиданно огорошил парня начальник базы.
– Ты щас пошутил?
– Ты же Треш! Тебе, как гласят легенды, даже оружие не нужно, чтобы выжить в Ржавом лесу и победить врага.
– Босс, можно я ему дам свою зубочистку? – хохотнул охранник, но, поймав гневный взгляд шефа, умолк и сдвинул брови.
– Становится все интереснее и интереснее, Мамонт! – Парень криво усмехнулся, отчего лопнула короста на губе и выдавила ярко-красную каплю.
– Вот тебе граната и… вот нож! Все. Большего дать не могу. – Начальник протянул РГО и свой личный «Якут». – Остальное добудешь сам.
– Ты шутник, как я погляжу! – Теперь сталкер улыбнулся одними глазами, быстро окидывая оценивающим взглядом территорию базы, местами охваченную огнем, по которой с криками хаотично метались люди. – Для начала выживи сам, а потом умри, но выполни задание?! Так, что ли?
– Да.
– А что твои люди? Немощные стали? Только палкой в зубах ковырять могут? – Парень косо посмотрел на охранника, который вмиг надулся от негодования и запыхтел от бессильной злобы.
– Они мне здесь нужны. Им не догнать и не одолеть Шрама. Он лучший… Был!
– Мне льстит, что ты все-таки веришь легенде! – улыбнулся парень, разминая шею, и резко повернулся к начальнику базы, буравя его жестким пронзительным взглядом. – Но учти, Мамонт! Если даже ты и забудешь мои, как ты там говоришь, дергания, то я ничего не забываю. Усек?
– Усек, Треш! Ты теряешь время.
Они обменялись странными взглядами. Нет, не ненавидящими, не злобными и не хитрыми. Какими-то изучающими, проникающими в самые сердца. Будто пытались понять друг друга, залезть в голову и узнать, насколько все честно и открыто, правдивы ли позывы каждого.
– Еще целый транспорт есть?
– Нет. Он поджег «батон» и сломал мотоцикл.
– А твой любимый арабский скакун в хлеву? – парень прищурился.
– Хрен я тебе его дам! Это не обсуждается. На своих двоих вали. Ты смышленый малый, придумаешь чего-нибудь.
– Козел ты…
– Что?
– Говорю, ладушки. Пойдет и так, Мамонт! Все? Я могу действовать?
– Естественно. Тебе двое суток на задание. Потом я начинаю зачистку сам, наняв наемников Короеда.
– А как же сынок? И его в мясорубку?
– Это мои проблемы!
Теперь уже бывший узник цыкнул, ехидно осклабился и протяжно вздохнул.
– Какого черта ты тянешь время? – еле сдерживая гнев, прошипел сквозь зубы Мамонт.
– Запоминаю, – парень еще раз осмотрелся и бросил охраннику: – А тебя чтоб тут не было, когда я вернусь. Понял, Сивый? Сам знаешь почему! Пока, Мамонт. И не поминай лихом!
Парень ловко перескочил ряд ящиков и исчез в дыму пожара, который, впрочем, суетящиеся по базе люди уже почти потушили.
Через пару минут Мамонт и его телохранитель вздрогнули, услышав знакомый стук копыт. Из сизого облака дыма между двумя ангарами выскочил вороной конь по кличке Буцефал и помчался прочь с базы под несущиеся вслед матерные крики обозленного хозяина. На скакуне восседал тот, кто еще недавно томился в подземелье. Тот, чья судьба оказалась роковой и значимой для всей Зоны и стерегущей ее окраины Армады. Тот, кого звали Треш!
– Босс, ему не выжить в Зоне до утра с одной лишь гранатой и ножом. – Сивый стоял рядом с хозяином и тоже, как и он, смотрел, как в сгущающихся сумерках исчезает их бывший пленник.
– Сам знаю! – в сердцах бросил Мамонт и сплюнул под ноги.
– Так зачем же тогда нужно было выпускать его из камеры? Да и нож жалко! Хороший у вас «Якут»… был.
Начальник базы «Ессентуки», продолжая каменной глыбой стоять на выходе из своего имения, только на миг повернул голову к подчиненному. На угрюмом бледном лице вспыхнули и потухли две искры в глазах.
– А кого, тебя, что ли, посылать вдогонку? Или Зинку-повариху? Или, может быть, старика Егорыча?
– Ну… дык… если некого, так лучше сразу связаться с Короедом и нанять его пацанов. Зачем же ждать два дня?
– Я и их тоже найму. Только позже. Завтра. Когда пойму, что Треш сдулся.
– А он все-таки Треш? Серьезно? – вздернул брови Сивый, заглядывая в глаза шефа.
– А вот мы и поглядим! Он это или псевдостраж с околицы, – пробурчал Мамонт, вглядываясь и вслушиваясь в сумерки Зоны. – Мне эти байки про какой-то там сакральный мегалит на Большой земле самому не нравятся. Никогда не слышал про Армаду! И вряд ли услышу про это еще. А вот что-то про Стражей я уже слыхал от Болотника. Вскользь и по пьяни. Надо бы наведаться к старику снова, расспросить, разговорить его за пузырем самогонки. Нам окромя Черного Сталкера еще и вездесущих Стражей не хватало!
– А Короед?
– Что Короед? Нехай по Зоне мотается, ищет Ростика, вызволяет. Найдет Треша, завалит его. На кой черт мне еще один враг?! Слышал же его грязные намеки?
– А если парень выполнит это невыполнимое задание? Вернется, неважно, с Ростиком или без.
– Получит пулю в башку. Делов-то!
Сивый нахмурился, еще немного поглядел на хозяина, пытаясь понять его выражение лица, потом отвел взгляд и отрешенно уставился в темень леса. Ему стало невдомек, серьезно ли говорит шеф или все же шутит, хотя какие могли быть шутки в такую горестную минуту. «Сына выкрали, база наполовину сгорела, транспорт уничтожен, Буцефала угнали, сейф пустой. Ущерб невосполнимый. Не-е, тут не до юмора! Что-то босс затеял, ему нет-нет, а приходят в голову несуразные мысли. Свои скелеты в шкафу. А Треш этот, ведь может статься, выберется и вернется. Натура у него та еще, дикая! Дикая, но беспечная. Это я понял за те полмесяца, что гноил парня в застенках подземелья. Всегда боялся его и держался в сторонке, на стреме. Своенравный парниша, таким палец в рот не клади! Откусят по самые яйки. Зря он его выпустил! Ох, зря-я. Теперь спать никто не сможет, ни он, ни я, едрить-колотить! Придумал же шеф, кого послать преследовать Шрама. Капец!»
Он тяжело вздохнул, почесал нос и нетерпеливо стал топтаться на месте, ожидая, когда шеф направится в хату. Там нужно было помочь народу в уборке пострадавшей базы и подсчете ущерба.
Мамонт постоял еще минуту, уже не различая из-за тьмы петляющей среди деревьев тропы, затем повернулся и зашагал мимо КПП и часового. Сивый поспешил за ним, не оглядываясь на лес и звуки, издаваемые его обитателями.
И тут вдалеке, там, где исчез на коне Треш, раздались выстрелы…
Сталкер гнал коня по тропе, выискивая взглядом возможные места аномалий, сканируя кусты на предмет мутантов и лихорадочно соображая.
То, что Мамонт выбрал именно его, парню было понятно – в «Ессентуках» больше не было настоящих бойцов, при этом хороших следопытов и… и просто безбашенных. Пуститься в погоню за самим Шрамом было верхом безрассудства и смелости. Да еще в ночь. Большим капиталом Мамонт не обладал, держать хороших воинов не мог, но вот неплохо заплатить бойцу, одному из лучших в Зоне, он был в состоянии. Хотя и это выходило в копеечку. Шрам, закаленный годами Зоны, матерый волк-одиночка, не брезговал любой работой. Если он не ходил в рейды, то отдыхал месяцами на одной из десятка баз территории отчуждения, предлагая за очень большое вознаграждение свои услуги по охране стана. Начальники баз и командиры группировок шли навстречу желаниям опытного наемника, кстати, бывшего военстала. Потакали ему во всем, угождали. Держать в отряде сильного спеца было модно и престижно. А еще выгодно – с ним безопасность объекта и его субъектов была обеспечена стопроцентно и с гарантией. Шрам стал вольным наемником, который не гнушался любой, даже самой грязной работенки. Он и прослыл в Зоне матерым волком-одиночкой. И вот теперь этот зверь сорвался с цепи и предал своего очередного хозяина. Разве у волков бывают хозяева?!
Но зато на волков могут найтись охотники!
Треш голыми пятками сжимал бока Буцефала, из-за отсутствия седла постоянно сползая на его круп. Руки крепко сжимали гриву, чуть потягивая ее в нужную сторону на изгибах тропинки. Он не гнал скакуна галопом, а так, лишь легкой рысцой, учитывая многочисленные опасности этой местности. Пересек часть леса и миновал смертельную ловушку Зоны «электру» – аномалию, сверкающую паутинками-молниями и порождающую токи высокой частоты.
Вдруг из-за валунов слева от дорожки раздались выстрелы дробовика. Треш инстинктивно пригнулся к холке Буцефала, ускоряя скакуна, но оказалось, что огонь ведут не по нему. Два забредших в эти края бандита отбивались от псов-мутантов. Причем у одного в руках был обрез-двустволка, другой защищался осиновым колом, не имея огнестрельного оружия. В Зоне так бывает – здесь далеко не каждому дано иметь отличные стволы, хороший запас патронов и достойный бронежилет. Это все стоит больших денег, не всякий может позволить себе сразу заиметь нормальную экипировку, кто-то месяцами, даже годами копит на нее, блуждая здесь в поисках артефактов и заработков. А кто-то так и погибает в Зоне от мутантов, аномалий и пули недруга, не успев осуществить свою мечту.
Бандитов Треш сразу узнал по одежке и блатному жаргону, адресованному напиравшим собакам. Все псы-мутанты Зоны делятся на два вида: бешеные собаки и псевдособаки. И если первые являются обыкновенными бродячими животными, попавшими под радиацию и из-за голода вынужденными пожирать все, что движется, то вторые в силу глубокой мутации стали конкретно охотниками на человека. Они находились в вечном поиске двуногой добычи, чтобы не столько слопать ее, сколько завладеть разумом, одолеть мозг жертвы ментальным посылом. Псевдопсы обладали способностью при близком контакте с человеком оказывать на него негативное психическое давление, сваливать его пси-ударами, полностью высасывать из жертвы разум и уже потом наслаждаться трапезой. Понятно, что встреч с псевдопсами в Зоне избегали все, а противостоять их смертельному воздействию могли только психотропные лекарственные аппараты, хороший огнестрел и необходимые апгрейды экипировки. А еще – обязательное и немедленное уничтожение напасти.
Трешу и повезло, и нет – свора мутантов состояла из обыкновенных бешеных псов, биться с которыми было легче – наличие психотропных антидотов не требовалось, но их было много, и даже поверхностный укус такой зверюги мог заразить человека. Вдобавок третий из прыгнувших на всадника мутантов все же сбросил человека с коня. Первого растоптал копытами Буцефал, второго, заскочившего на его холку, Треш заколол «Якутом», ловко увернувшись от звериных клыков. А вот третий… Упав с коня на куст дикой смородины вместе со своим обидчиком, сталкер стал в исступлении кромсать пса ножом, потом изловчился и перерезал ему горло. Куст смягчил падение, но левое плечо отозвалось резкой болью, и пока правая рука уничтожала зверя, взгляд успел выцепить в хаосе драки удалявшегося на всем скаку прочь Буцефала.
Сталкер остался на своих двоих с онемевшим плечом и отсутствием средств защиты рядом с голодными одичавшими тварями и… несколько струхнул. Нож в правой руке, граната в кармане штанов, но ни дерева, ни другой какой возвышенности рядом. Хотя… Валуны! Треш мгновенно оценил ситуацию и бросился бежать к Каменной гряде. Краем глаза уловил печальное положение бандитов, один из которых с колом в руках пал под натиском зверей, рвущих плоть бедолаги, а другой, не успевая перезарядить обрез, побежал в кусты дальше от тропинки. И уже там попал в аномалию «трамплин». Его тело с истошным криком взлетело вверх метров на десять и шлепнулось с отчетливо слышимым хрустом далеко за камнями.
Пока свора отвлеклась на этих двух жертв и коня, преследуя его, сталкер успел вскочить на ближний валун и ловко, хотя и машинально увернулся от прыгнувшего пса, выставив нож лезвием вверх. Брюхо мутанта распоролось, сразу явив сгусток внутренностей, пес жалобно заскулил, упав и застряв в расщелине между камнями, а жертва ускользнула, быстро забравшись на верхушку гряды.
Только тут Треш смог ощутить себя в некоторой безопасности, оценить свое положение и оправиться. Добраться по окатанным камням к человеку собаки не могли, да и тот сидел недвижимо, чуть дыша, чтобы не привлекать внимание мутантов. Не успев потрепать добычу, псы ретировались, спугнутые злыднем – огромным, неуклюжим, но очень сильным мутантом, похожим на раздутого до размеров микроавтобуса поросенка, смесь свиньи и быка. История Зоны умалчивает о том, как образовалась сия тварина, кто кого поимел под всплеском радиации, бык свинью или наоборот, но продукт их совокупления в итоге стал одним из самых страшных мутантов этого Богом забытого уголка планеты.
Злыдень пару раз топнул для проформы, разогнав конкурентов и подняв ввысь тучи пыли и лесного мусора, затем схватил в уродливую пасть останки бандита с осиновым колом и, разжевывая человечину на ходу, потопал прочь.
Проводив кислым взглядом трехтонную тварь, скрывшуюся во тьме леса, Треш позволил себе спуститься с гряды и добежать до бандита, попавшего в «трамплин». Тело его с неестественно заломленными конечностями лежало у крайнего валуна на другой стороне от места побоища. Скоротечный осмотр трупа и последовавший за ним шмон подарили сталкеру изношенные донельзя ботинки на два размера больше, рваную дерматиновую куртку, миниатюрный рюкзак, наполовину опустошенную аптечку, три патрона с картечью и шило, которое при падении тела впилось в печень бедняги. Из продуктов в рюкзачке оказались термос с двумя глотками чая, который Треш тотчас выпил, давно борясь с жаждой, два сухаря, вобла, надкусанный шоколадный батончик и горсть леденцов.
– Вот сладкоежка, блин! – вырвалось у сталкера. – С карамельками в Зону идти – это сильно! Зачет. Нет, чтоб кусок баранины или булку хлеба. Вот теперь и соси… свои леденцы на том свете.
Треш зачем-то развернул фантик одной конфеты и сунул ее содержимое в еще не успевшие посинеть губы мертвеца. Криво улыбнулся, нисколько не смущаясь трупа, и закинул уже себе в рот вторую карамельку. Давно позабытый вкус сладости принес некие воспоминания из детства, драки с сестренкой из-за лакомства, лицо отца… Почему-то мать Треш никак не мог вспомнить, а вот отца, Никиту Сергеевича, он видел отчетливо. Может, потому, что не так давно общался с ним? В Армаде.
Армада!
С того момента, как он со Златой, скрываясь от легионеров и очутившись в таинственной уральской пещере, угодил в пространственно-временную аномалию, прошло больше двух недель. Очнувшись с болями в ребрах и голове в руках бойца, впоследствии оказавшегося нанятым Мамонтом Шрамом, Треш не сразу пришел в сознание и только позже обнаружил отсутствие рядом Златы. Не имея сил, истекая кровью от раны, полученной в схватке с легионерами, все еще борясь с дикой головной болью, он все же попытался сопротивляться, но его быстро и грубо приструнили. На его вопросы, где он и почему нет Златы – рыжеволосой девушки-амазонки, никто не отвечал. Стража Армады бросили в застенки какой-то группировки, ограничив в питании, лечении и свежем воздухе. Всеснаряжение забрали, пару раз били, когда пленник пытался добиться освобождения и рвался наружу, дрался и от отчаяния рвал на себе волосы. И только позже, успокоившись и несколько смирившись со своим бедственным положением, Треш стал внимать голосу сердца, думать, прислушиваться ко звукам извне. И вскоре хоть что-то выяснилось…
Это была Зона! Не Падь, не территория за Оградой, не Армада. А Зона – то место отчуждения четыре года назад, до событий, происходивших со Стражем в Пади. Он очутился в прошлом почему-то один, без любимой девушки, в плену у группировки Мамонта на базе «Ессентуки», что расположилась южнее Северных холмов – вотчины бандитов. Сам Мамонт, навещавший узника с расспросами, похоже, мало верил в сказки Треша и то ехидно скалился, то хмурил и без того морщинистый лоб. Его причастность к ренегатам – вроде бы вольным сталкерам, но отколовшимся от всех остальных сталкеров Зоны вольнодумцам, общине самоедов, уверовавших в какого-то своего божка Зоны, не позволяла допускать даже мысли о перемещении во времени и связях с каким-то высшим инопланетным разумом. Пространственные аномалии Мамонт и его люди знали, они ведали о переброске человека на немыслимые расстояния. Таких мест в Зоне было несколько, и все они были известны аборигенам. Но вот временные!
Треш просил, умолял сводить его туда, где мамонтовцы подобрали сталкера, увидеть этот портал, найти следы Златы. Но осторожный, инакомыслящий командир группировки отказывал, о чем-то постоянно размышляя и теребя ус. Треш снова и снова злился, терзался в душевных мучениях, искал выходы из сложного положения, даже пытался сбежать, однажды почти вырубив Сивого. Его изрядно поколотили, бросили в карцер, наказали едой и водой.
Так протекли эти полмесяца.
И теперь ему выпала возможность начать все сначала, с нуля. Выжить на закрытой, аномальной, кишащей тварями и врагами территории, восстать из ада и снова стать личностью, вернуть свое легендарное имя. Или завоевать его. А для этого догнать Шрама – единственный источник информации о Злате и о портале, разыскать их, понять причину всего произошедшего, найти выход из Зоны, из этого времени и места.
«Где же ты, отец? Где ты, Истребитель, Страж Армады? Где Орк? Лучник? Где ты сама, Армада-а? Что это, новое испытание или наказание за какую-то провинность? Я же… Золото. Я доставил твое золото, Армада. Или… или почти доставил… Ничего не помню, не понимаю! Жесть какая-то. Полный треш…»
Сталкер не заметил, как уснул. Прямо между валунов, свернувшись калачиком, с рюкзаком под головой, спрятав руки под мышками. Усталость взяла свое, она пока победила…
Буцефал ткнулся мордой в шлагбаум, чем вызвал сначала испуг задремавшего на КПП часового, а затем переполох и на всей базе. Прибежавшие Мамонт и Сивый с недоумением разглядывали взмыленного коня, падающего от усталости, и с ужасом обнаружили на его холке и спине подтеки крови.
– Это не кровь твоего скакуна, – со знанием дела сообщил Сивый, проведя пальцем по шее коня и пробуя на язык бурую субстанцию. – Да и ран у него не видно.
– Все понятно, – Мамонт недовольно сморщился, успокаивая животное в своих объятиях. – Хана этому псевдостражу. Эх-х, мать его… Сивый, тащи мне КПК, буду вызывать Короеда…
Утро нового дня в Зоне принесло прохладу телу и ясность уму. Треш поежился, приходя в себя, встрепенулся, вскочил и стал озираться. Как он вырубился, как мог, если кругом зло и смерть?! Ни ночные звуки, ни голод, ни твердое неудобное ложе не пробудили его, а вот лучик солнца, прокравшись через еловые лапы крайнего на гряде дерева, смог пощекотать лицо сталкера и вернуть его в явь.
«А если Выброс? Тогда бы и закончились мои злоключения!» – пришло в голову, пока взор сканировал местность, вернувшуюся из ночной темени.
То, что нужно найти обрез бандита, сталкер не сомневался, ведь трем оставшимся патронам нужен ствол – хоть какая-то защита в Зоне вместо размахивания гранатой и сверкания ножом. Он бродил по кустам и траве, выискивая дробовик, озираясь во все стороны и прислушиваясь. Стать завтраком какой-нибудь лесной твари совсем не хотелось. Ботинки норовили свалиться, но сталкер затянул шнурки особым образом, уменьшив внутренний объем обуви. Бегать, конечно, чревато, да и мозоли кровавые мигом можно натереть, а все же лучше, чем босиком.
Он отыскал обрез старого тульского ружья и поспешил снова взобраться на гряду. Там он слопал батончик, сжевал сухарь и занялся собой. Ножом обрезал лишнюю длину волос и бороды, проверил и, как смог, почистил дробовик, не забыв его зарядить, подогнал лямки рюкзака под свои плечи, напялил все трофеи и спустился с нагромождения валунов. Зашагав вдоль тропы, Треш тщательным образом проверял обочины дорожки на предмет оставленных Шрамом следов. Ведь еще скача вчера на коне, по свежим каплям бензина он понял, что бак УАЗа прострелен часовым КПП. Значит, запаса топлива хватит наемнику ненадолго и машина должна встать где-то в ближайшие два километра. По пути он подобрал приглянувшуюся жердину и, не сбавляя ход, выстрогал из нее импровизированное копье. Дико мучила жажда, но пить из редких маленьких луж не хотелось – Зона не прощала аборигенам такие оплошности. «Тут даже не козленочком станешь, а сразу прыгуном или бюрером!»
Одиноко блуждающего свинорыла Треш отпугнул заточенной палкой, дабы не тратить на него патроны. Мутант, смесь пука с чихом природы, яростно визжа, сперва бросился на человека, показывая, что это его территория, но получив два болезненных укола в бок и морду, удрал наутек. По одному Трешу даже нравилось на них охотиться, но семейством, да еще ночью свинорылы представляли серьезную опасность. Продолжив путь, сталкер обогнул песчаный холм, поросший бузиной и крапивой и потому казавшийся гигантской папахой неведомого чудо-казака. За поворотом вдалеке что-то дымило, но даже следопыт со своим острым зрением не мог пока определить источник горения.
За бугром справа выстрелили, послышался рев злыдня, затем его знаменитый топ-прихлоп. Справа лаяли собаки, поэтому на время пришлось залезть на лиственницу и обождать, когда лай стихнет. К обеду закапал дождик, но не усиливался, а моросил, вскоре затих так же внезапно, как и начался. Тут же вновь проглянуло солнце, борясь с извечными своими недругами – серыми тучками. На обочине догорал джип, угнанный Шрамом. Он не просто бросил машину, но и со злости поджег ее. Скоротечный обыск остова транспорта привнес в рюкзак сталкера отвертку с оплавленной рукояткой и пробитую пулей фляжку. Воды в ней не нашлось, но использованная в качестве чопика гильза решила вопрос с ненужным отверстием, и теперь фляга стала почти полноценной емкостью для жидкости. «Вот только где ее взять, эту воду?»
Треш прихватил осколок зеркала, невредимый от пожара дворник разбитого лобового стекла и алюминиевую воронку; стальной трос смотал кругами и тоже взял. Окинув оценивающим взглядом обгорелый УАЗ, сталкер снова двинулся по тропе, затем сошел с нее и взял курс к ближайшей скале. Интуиция подсказывала ему наиболее вероятное направление беглецов, а предположение о том, что ночью Шраму с заложником нужно было где-то переночевать, только утвердило его решение идти к скале.
Растяжку с Ф-1 следопыт заметил сразу, хотя она и была установлена по всем правилам скрытной ловушки. Смотреть под ноги впереди себя и бдеть стороны всегда было основным навыком сталкера, не раз выручавшим его. Он внимательно изучил окрестности, затем следы дальше, за растяжкой, аккуратно снял ее, захватив и леску, и гранату. В хозяйстве все сгодится! «Мда-а, Шрам осторожен и напряжен, хочет уйти незаметным и… куда-то резко в сторону».
Треш прищурился, все время ожидая выстрела – обычно возле таких ловушек оставляют засаду. Или принимают неожиданное, диаметрально противоположное разумному выводу решение. Шрам, видимо, выбрал второе. Ну, в самом деле, не терять же ему время на засаду! Ему необходимо как можно скорее покинуть этот район и как минимум пару локаций, чтобы замести следы и сбить нюх преследователей. Почему-то Треш верил в то, что опытный беглец не сильно взволнован возможным хвостом, потому как знал, что после его побега в «Ессентуках» не осталось мало-мальски годного следопыта. Егорыч стар и немощен, Мамонт, хоть и бывалый абориген Зоны, но точно не следопыт. А больше некому из самоедов-мамонтовцев преследовать матерого воина, лучшего бойца группировки. Но про плененного, измученного сталкера Шрам никак не подумал…
Следы отыскались в глубине лога между двух скал, рядом оказалось и место ночлега. Примятая хвоя, остатки веток для огня, само кострище на входе в распадок, две консервные банки, три окурка. Треш с жадностью вылизал обе жестянки, особенно повезло ему с той, из которой, по всей видимости, трапезничал Ростик. Дети всегда плохо едят, а уж избалованные сынки шишек тем более. Для них жирные консервы – не еда. Да еще когда едок в испуганном состоянии. Забрав пустые банки, сталкер вновь выдвинулся в путь. Вскоре он смог различить вдалеке пару путников, бредущих по огромному пустырю.
– Вот вы и нашлись, голуби сизокрылые! Теперь ваша поимка – дело времени. Работай, сталкер, – сказал сам себе под нос Треш и пошел вбок, огибая всю подвластную его взору территорию.
Пустырь, по центру которого двигались беглецы, просматривался хорошо, поэтому сталкер не стал рисковать быть обнаруженным еще издали, а выбрал обходной путь. Таким оказалось русло извивающейся речушки, берущей исток в Каменной гряде и исчезающей вдали, на севере. Галечно-песчаные берега ее не превышали двух метров, но Трешу хватило и такого укрытия, чтобы оставаться незамеченным. Где пригибаясь, а где и в полный рост, насколько позволял рельеф, он пробирался вперед, шлепая по воде, увязая в мокром плесовом песке, продираясь сквозь кустарник и перебираясь через плавни. Контакт с водой вызывал еще большее желание пить и ополоснуться, и вскоре эта навязчивая идея уже разрывала мозг, мучая человека и заставляя его терять самообладание.
«Ну и черт с вами! Никуда вы от меня не денетесь. К полудню догоню, как раз форы возьму в лесной зоне. А сейчас…» Следопыт остановился, огляделся, быстро скинул с себя скудную амуницию и одежду, а затем с щенячьей радостью плюхнулся в воду. Глубина местами не превышала полуметра, в одно из таких оконцев и нырнул сталкер, фыркая и жмурясь от удовольствия. Не забывая осматриваться вокруг, парень стал нещадно тереть себя желтым песком и снятыми трусами, вид и свежесть которых оставляли желать лучшего. Так импровизированными мочалкой и мылом он сумел до красноты надраить тело, подмыться, сполоснуть голову и остатки бороды и в отдельном месте напиться проточной воды. О возможной радиации Треш старался не думать. Здесь, в Зоне, она была везде – в большей или меньшей степени. К тому же он заметил мальков, юркнувших в сторону. Утолив жажду и наполнив фляжку и термос, сталкер наспех прополоскал куцые одеяния, выжал их и мокрыми напялил на себя. Ничего, солнышко и затрачиваемая энергия ходьбы сами все высушат! Куртку свернул, затянул бечевкой и подвесил с рюкзаком на спине; собрал для пращи несколько камней с кулак величиной, распределил их по карманам рюкзака, потуже затянул ремень на штанах, оттягиваемых двумя гранатами, и зашагал вдоль берега. Обрез и копье в руках, трос кольцами на плече, нож на поясе.
– Ничего, Страж, пробьемся! Малость приоделись, привели себя в порядок, теперь и побегать можно. Ничего, Данила, все пучком! Спасибо, Зона, за дары твои и благословление! Работаем.
Сталкер невольно взглянул на небо, будто душа Зоны находилась именно там. Взглянул и снова обратился в гончую, продолжив настигать добычу.
Пограничный кордон группировки бандитов на рубеже Пустыря и Северных холмов состоял из трех объектов недвижимости – вагон-домика на бетонных свайных опорах, дощатого барака и огромной армейской палатки. Все они находились в плачевном состоянии – подгнившие, выцветшие, частично разрушенные. И населяли их несколько головорезов с большой дороги, не знающих чести и совести. Верховодил братвой некий Козырь, хотя не он значился в главарях всей группировки, но здесь, на периферии, он слыл за старшего. Куцее редколесье, ржавая, местами оборванная колючая проволока, черные следы недавнего пожара, мимолетные пыльные набеги ветра, наведывающегося с Пустыря, – вот и все достопримечательности бандитского лагеря. Подобраться к нему незамеченным с голой степной территории оказалось невозможно, а вот проникнуть со стороны поймы ручья стоило попробовать. Что Треш и сделал.
Он долго вглядывался в очертания лагеря, изучал обстановку, пытался услышать отдельные, изредка доносимые до уха реплики бандитов. Шрам, все это время ведущий малолетнего заложника на привязи, открыто вошел в расположение местных отморозков, будто являлся их приятелем. Правда, находившийся в дозоре молодой бандит вскочил с насиженного места на крыше вагончика, махнув карабином, призывая корешей и требуя пароль от незнакомца. Но ситуация быстро разрешилась – Шрама с Ростиком пропустили, а старший банды даже пожал гостю руку. Они прошли сначала в барак, где оставили заложника, а оттуда направились в вагончик, судя по всему, отмечать встречу.
Треш задумался, пока руки были заняты превращением отвертки в оружие с помощью сплющивания ее конца камнем. Благо из-за шума аномалии «мангал», обосновавшейся рядом с лагерем бандитов, слышимость падала. Сталкер размышлял о том, что дальше предпримет Шрам. Сдаст заложника этим отморозкам на хранение или двинет с ним дальше? Судя по всему, бандиты дружны с наемником, эти криминальные связи многое объясняют, тем более что характер и деятельность беглеца как раз соответствовали сути происходящего.
«Нужно действовать, иначе при варианте, где Шрам уйдет, а Ростика оставит, придется гнаться за двумя зайцами – вызволять заложника и куда-то его девать и каким-то образом преследовать эту беглую крысу. А это сложно, почти невыполнимо! Что получается? А получается… гм… получается какой-то треш!»
Следопыт улыбнулся. Он не искал легких путей, но если они случались, то предпочиталидти именно ими. Если нет – не заморачивался, а работал по наихудшему варианту. Как и сейчас…
«Значит, работаем по лагерю, и немедленно!» – решил сталкер, закончив расплющивать конец отвертки и любуясь результатом. Он уже скинул с себя связку троса и начал надевать бандитскую куртку, придумав заявиться в лагерь типа «своим», как вдруг услышал крики и ругань. Прижался к земле, вытянув шею, и стал свидетелем страшной картины, изменить что-либо в которой он уже не успел.
Двое бандитов вывели из барака полураздетого босого мужика в очках и повели его за границу лагеря. Видимо, в том сарае, предназначенном для пленников, кроме Ростика содержались и другие заложники. Визгливые голоса оттуда подтвердили это.
«Куда они его? Явно не к Шраму ведут, а в противоположную сторону… Э-э, уроды! Вы куда? Там же «мангал»! Там же анома…»
Треш охнул и с трудом проглотил ком в горле. Отморозки целенаправленно вели пленника к аномалии. И сталкер вдруг понял зачем. Дело в том, что именно «мангал» при попадании в него биологического материала, точнее сказать, тела животного или человека, после минуты его выворачивания там наизнанку и жарки порождал такой артефакт, как «филейка». Ценные свойства данной диковинки Зоны здесь все знали – она являлась отличным средством лечения почти всех известных на Земле болячек, поэтому пользовалась успехом не только внутри Зоны, но и за ее пределами, стоя баснословных денег. Обычно «филейка» и попадалась возле «мангалов», напоминая нашедшему ее о том, что недавно в аномалию нечаянно угодила та или иная тварь, а иногда и человек. Но это нечаянно! А тут…
– Козлы-ы! Уроды! – шепнул в сердцах Треш, вскочив было на ноги, но было поздно.
Бандиты грубо толкнули связанного по рукам пленника в сторону гудящего «мангала». Дальше случилось то, отчего не только мурашки продирают холодную спину, но волосы шевелятся на голове. Бедняга-заложник не успел заорать, как аномалия хищно чавкнула, поглотив жертву, и стала вращать его в своей полупрозрачной огненной утробе, будто ягненка на вертеле. Через какое-то время, перестав разбрызгивать кровь и раскидывать излишки небиологического материала в виде опаленных кусков одежды, аномалия скомкала бесформенный кусок мяса в котлету натуральных размеров и выбросила наружу. При этом даже немного успокоилась и затихла, вкусив сегодняшнюю порцию питания. В воздухе потянуло жареным мясом и палеными волосами.
«Какими же сволочами нужно быть, чтобы творить такое?! И ведь, судя по всему, не первый раз такое выделывали, твари! Ну смотрите…»
Треш проследил, как бандиты, подобрав «филейку» и довольно ухмыляясь, зашагали в лагерь и под поощрительные возгласы дозорного на крыше вошли в вагончик. Новоиспеченный артефакт явно предназначался Шраму, гостю этого отребья. Сталкер принял для себя решение, немного скорректировав его в плане жесткости, потому как прощать этим уродам содеянное никак было нельзя. Он выровнял дыхание, утихомирил дрожь в руках и стук в висках и встал во весь рост, выбрав нужный момент, когда дозорный увлекся поглощением баночного пива.
Бандит на крыше заметил подошедшего к вагон-домику незнакомца слишком поздно. Даже дернулся от неожиданности, хотя и признал в нем по одеянию приверженца своей группировки.
– Э-э, ты кто? Напугал, чертяка, я чуть в штаны не наложил! – встрепенулся дозорный, обливаясь пивом. – Пароль?
– Два оборота, – как можно спокойнее сказал Треш, ощутив в ладони выползающую из рукава рукоятку отвертки.
– Чо-о? Какие еще обороты?! Не угадал… – открыл рот бандит, начиная вставать.
– Всего два оборота до тебя, – промолвил сталкер и взмахнул рукой.
Отвертка просвистела в воздухе, действительно сделав пару оборотов, и воткнулась точно в глаз противника. Бандит ойкнул, хватаясь за торчавшее орудие, открыл в немом крике наполовину беззубый рот и стал заваливаться набок. Треш не стал дожидаться окончания эффектного падения тела с крыши в куст боярышника, а, меняя оружие в руках, быстрым шагом двинул к торцу вагончика, из которого показался еще один отморозок.
Шрам убирал в поясной контейнер «филейку», Козырь хохотал над очередным пошлым анекдотом, тряся огромным животом и тройным подбородком, а один из двух находящихся рядом помощников главаря разливал по одноразовым стаканчикам водку, когда дверь отворилась и вернулся только что вышедший кореш.
– Атас-с, пацаны-ы-ы… – успел прохрипеть он и рухнул навзничь на грязный пол. В его затылке торчала рукоятка шила.
– Атас-с!.. – заорал один из помощников Козыря, но в этот момент внутрь помещения залетела граната, отскочила от стенки и юлой завертелась прямо на столике со скудной закуской.
Шрам успел нырнуть за тело хозяина лагеря, а сам Козырь лишь закрыл глаза, скрипнув золотыми коронками. Вагончик дернулся, брызнув в стороны осколками стекол маленьких окошек и кусками ржавчины с облезлых боков; взрывная волна оглушительно жахнула, снопом вынося наружу бытовой мусор. Треш, уже шагавший к бараку с обрезом наперевес, довольно кивнул, но, завидев отворившуюся со скрипом дверь, резко метнулся вбок. Появившийся с пистолетом в руке бандит схлопотал заряд картечи в грудь и отлетел в заросли крапивы. Взгляд внутрь сарая – никого опасного, наружу – из палатки выскочил еще один любитель разбоя. Выстрел. Быстрая перезарядка единственным патроном двенадцатого калибра. Бандит завалился на брезент и сполз по пологу палатки, оставляя темный кровавый след.
Так, с единственным патроном в обрезе, Треш обошел все три постройки лагеря, осмотрелся и мимолетно заглянул в вагончик. Заглянул очень быстро, тотчас убрав голову обратно, чтобы не схлопотать пулю в лицо, но успев оценить урон.
В наполненном дымом и пылью тесном помещении кто-то стонал и ворочался. Стон явно принадлежал одному из бандитов, судя по матерной ругани и причитаниям. С характерным звуком каталась по полу чудом уцелевшая после взрыва бутылка.
– Шрам, выходи! – бросил сталкер, наведя двустволку на темный дверной проем.
Тишина.
– Я сказал, выходи! Зная твои повадки и волчью натуру… ты не мог сдохнуть вот так.
Снова в ответ только кряхтение раненого.
– Я ща гранату кину! – Сталкер выудил из кармана «лимонку», не меняя позы и не убирая обрез.
– У тебя их там что, ящик? – вдруг послышалось изнутри. Знакомый голос, который Треш запомнил хорошо.
– Ну, как раз твоя «эфка» с растяжки. Видать, пацан ставил! Аж смешно.
– А-а, вона как?! Значит, не ошибся Мамонт в тебе, послав за мной. Не ошибся-я! Недаром тетя за амбаром… Из того портала в полном прикиде вылетел. Богатая на тебе снаряга была. На такую вольному сталкеру не заработать!
– Ты долго песни петь будешь? Выползай, крыса. И не юмори тут, вмиг башки лишишься. – Треш уже начал уставать.
Ему и правда очень хотелось отдохнуть. Переодеться, плотно покушать, принять антидот после питья из речки и купания в ней. Привести в чувство Ростика, повязать Шрама и вернуться на базу. «Хотя… А стоило ли возвращаться, чтобы быть прощенным Мамонтом и получить его благословение? Вернуть его сына можно и не заходя в «Ессентуки». А Шрама отправить к праотцам сразу после получения инфы, а не водить за ручку в такую даль».
Сбежавший предатель, видимо, тоже гонял подобные мысли, потому как проявил себя:
– А с чего мне верить, что ты вернешь меня живым Мамонту?
– А с чего мне вообще говорить с тобой, с гранатой в руке? – парировал сталкер.
– Ну-у… Хотя бы потому, что я многое знаю, – промолвила тьма вагончика и уже кому-то на полу добавила: – Слышь ты, мясо, харэ вопить тут, заткни хлебало, иначе его заткну я. Дай с деловым челом поговорить. На кону моя жизнь.
Стоны раненого тотчас прекратились, но боли его явно от этого не окончились. Треш присмотрел бочку, рванул к ней, ногой толкнул в сторону. Получилось какое-никакое укрытие, ведь от хитроумного матерого преступника стоило ждать любого подвоха. У него там оружия – мама не горюй. Но угол нахождения бочки не позволял стрелять Шраму, не высунувшись при этом из дверного проема. А вот выбросить гранату он мог.
– У нас не деловые переговоры, Шрам, – сказал сталкер, занимая позицию за бочкой, приготовив гранату, обрез и нож, ежеминутно оглядываясь и лихорадочно строя план дальнейших действий. – У нас только твоя патовая ситуация. Кореша твои дохлые. После того, что я увидел, они еще легко отделались. Пусть эта «филейка» станет последним, что пригодится тебе в предсмертных судорогах. В пасть твою крысиную запихаю… уже твоему трупу, чтобы аскариды не заползли через рот, нехай через другие отверстия лезут в тебя.
– Фантазер! Ты меня называла-а… – спел Шрам голосом, похожим на одного давнишнего певца эстрады. – Чего такой грубый и злой?
– А мне твоя связь с садистами и извращенцами все объяснила. Тебе, киднепперу, предателю и убийце, участь уготовлена такая же.
– А ты не убийца, мил человек? – хохотнул из темноты Шрам, но как-то напряженно, нервно. – Ты скольких убил в своей жизни?! Все были плохишами? Или все же заслуживали суда, снисхождения, перевоспитания?
– Я не считал. Но ты, похоже, очередным станешь. Сто пятым или сто шестым, не помню. Выходи. Оружие бросай вперед. Левой рукой, двумя пальцами. Пошел.
– А уговор? А условия? А если я белый флаг выброшу? Ты выстрелишь?
– Только в руку с флагом, чтоб картечью по локоть оторвало. Какие еще условия? Оно одно – ты выползаешь из норы этих отморозков, я решаю дальше, как с тобой быть.
Наступила минута молчания. Снова застонал бандит, но после смачного шлепка затих. Похоже, навсегда.
– Убираешь свидетелей своих связей с этими сволочами? Но я-то все видел! Жду. И не смей выкинуть какой-нибудь финт, сам пойдешь полуфабрикатом в «мангал». Считаю до трех. Раз…
– Как это мило! Как в кино. Чо так быстро?
– Два.
– Черт. Выхожу-выхожу. Но учти, убьешь меня – ничего не узнаешь про девку свою.
– Три-и-и…
– Иду-у я, иду!
Треш напрягся, уже предвидя возможную выходку коварного преступника. И действительно, из дверного проема показалась рука, метнувшая гранату, в которую сталкер влепил сноп… дроби. Да, в третьем патроне оказался заряд дроби под номером четыре, который порядком нашпиговал кисть и предплечье бандита свинцом. Шрам взвыл и отпрянул вглубь вагон-дома вместо того, чтобы вырваться наружу и сразу вбок и вниз, под строение, как было им задумано.
Граната шмякнулась о бочку и упала перед ней, а Треш, выпустив из рук пустой обрез, уже сделал кульбит и рухнул в кусты крапивы позади своего укрытия. Взрыв наполовину искорежил бочку, отскочившую вслед за сталкером, осколки впились в нее, остальные разлетелись вокруг. Треш кувыркнулся еще раз, но уже в сторону, раскрыл зажмуренные глаза, борясь не столько с ожогом крапивы и ударом бочки о плечо, сколько с легкой контузией. И бросился к вагончику, на ходу хватая с земли нож.
– Стреляю-ю! – больше для отвода глаз крикнул сталкер в сторону от направления движения, чтобы сбить с толку матерого противника.
Шрам, среагировав на голос неприятеля, выбросил еще одну гранату, завидев которую Треш нырнул под вагон-дом. Вляпавшись в мерзкую слизь, он сморщился и заткнул уши. Взрыв не заставил себя ждать. По стенкам вагончика сыпануло осколками и комьями земли, сталкер вскочил и, поскользнувшись, рванул к сараю, где лежал мертвый бандит. Ведь у него в руке оставался пистолет, который надо было сразу прихватить тогда. «Олух царя небесного!»
Треш в несколько секунд обернулся до барака и обратно, заметив удаляющегося Шрама. Выстрелил два раза ему вслед, получил в ответ очередь из «Гадюки», кинулся вбок, снова обратно. Присел, выстрелил. Услышал вскрик. Опустил ствол Макарова чуть ниже и еще два раза пальнул на уровне ног беглеца. Кувырок, уход с позиции и дугой вокруг вагончика.
Взял он Шрама у импровизированного шлагбаума – длинной жерди со стальной проволокой на конце и мешком песка в качестве противовеса. Ковыляющий бандит оглядывался назад, постреливая в куст боярышника и метровую крапиву, где мог прятаться следопыт. А тот выскочил с тыла, возникнув буквально из ниоткуда, весь в степной пыли и колючках.
– Я ж… сказал… не юмори… – задыхаясь, шипел Треш, ловко орудуя над противником.
Легкий пинок в раненую икроножную мышцу, подсечка, удар под челюсть – Шрам поплыл и обмяк, застонал. Связав его с помощью капронового шпагата, сталкер резко отпрянул, будто враг все еще мог представлять опасность. Выдохнул тяжело и долго и стал выполнять упражнения аутотренинга, быстрые и в то же время замысловатые. Сердце готово было выскочить наружу, голова гудела после взрывов, особенно после первого. К тому же сильно саднило плечо и чесалась, буквально горела кожа кистей и щеки, пораженная крапивой. Здесь, в Зоне, эта зараза обладала куда более жгучими свойствами, нежели на Большой земле.
Отдышавшись и немного успокоив нервную систему, Треш обезоружил врага, полностью лишил его всех элементов снаряги, даже бронежилет снял, оставив в одной желтой футболке и защитного цвета штанах.
– Берцы снимать не буду, я не изверг. Меня за тобой вообще босого отправили с одним ножом, – выпалил сталкер, собирая трофейное снаряжение и благодарно поцеловав своего спасителя – ружье. – Да и они не моего размера. А вот ты теперь побудешь в моей шкуре, без всего, голым. Но позже, когда выдашь тайну Буратино. Пошли, все, аут.
Поникший, свесивший на грудь голову Шрам ковылял впереди, кровь капала с его руки, брючина ниже колена потемнела. Он сплевывал перед собой сгустки крови и скрежетал зубами. Не только боль физическая доставляла ему страдания, а осознание проигрыша и пленения молодым сталкером, оказавшимся умнее, хитрее и сильнее всей банды и его, Шрама, тоже.
– Договоримся? – пробурчал бандит через плечо.
– Естественно, – ответил конвоир, распихивающий элементы трофейной амуниции по карманам и в ранец. – Снаряга у тебя отменная. Сейчас еще соберу весь хабар с твоих дружков, и можно свою группировку создавать. Да, урод?
– Они не дружки мне! Так… перевалочная подбаза. На пути к настоящим корешам, – Шрам невольно взглянул на север, чем выдал себя.
– Ага, значит, все-таки Северные холмы?! Значит, все же банда Фараона! – проследил за взором пленника Треш.
– Ч-черт! Вот ты… падла!
Удар в спину, болезненный и неожиданный. Хотя можно было его предвидеть. Шрам сморщился и снова сплюнул кровавую слюну.
– Я себе чуть язык не откусил. Я тебя хоть раз в камере лупил? Нет. А с хрена ты меня связанного бьешь?
– Извини. Развяжу, огребешь по полной. А не расскажешь про Злат… про девушку рыжеволосую, тогда умрешь. «Филейкой» в аномалии. А потом прослежу, чтобы этим артефактом пользовался какой-нибудь жирный хряк в чиновничьем ранге. И непременно лечил импотенцию или геморрой, прикладывая «филейку» из твоей поганой плоти себе на энные места.
– Фантазер!
Удар в бедро, очень острый.
– Сука-а…
Еще пинок в зад – кажется, хрустнул копчик.
– Так все же Фараон?
– Послушай, хрен с грядки! Ты откуда такой взялся в Зоне? Явились со своей кралей из неведома…
Шлепок по уху, да такой, что голова загудела.
– Ты охре…
Еще удар в селезенку.
Минуту стояли на месте, точнее, один стоял, другой корчился на коленях в пыли. Харкал кровью и грязно матерился.
Затем пошли дальше, остановились у вагончика. Кругом висела мертвая во всех смыслах тишина, даже почему-то умолкла аномалия на том конце лагеря.
– Так что там с девушкой? – Треш подошел вплотную к бандиту, испепеляя его гневным взглядом.
– Развяжи, дай аптечку, воды. Пообещай, что…
– А кашкой манной с изюмом с ложечки не накормить?
– Желательно, ты же мне руку разворотил.
– Я предупреждал – не балуй, ты ослушался. Занялся бросанием гранат. Вопросы глупые еще имеются? – Треш, искоса следя за пленником, «разоружал» мертвого дозорного, упавшего с крыши вагончика.
СКС, поясной ремень с двумя подсумками для патронов, заточка, из карманов зажигалка, губная гармошка, немного денег, огрызок огурца и сухарик, бинокль, даже беруши. Треш улыбнулся. Чего только не встретишь в карманах покойников!
– Ты хочешь истечь кровью?
– Так я же и прошу, дай аптечку. В моем ранце есть. И в вагончике.
– Сначала нужная мне инфа, потом лечение.
– Треш, смотрю, он и есть треш! То ли мусор, то ли жесть сплошная.
– Я щас яйки отстрелю твои, без них проживешь еще немного, – бросил сталкер, разглядывая кроссовки мертвеца. Кажется, его размер. – Знаешь, что будет тому, кто крадет детей, пытает их, предает своих, водится с бандитами?
– Ты чо, паря, я не пытал… – вспылил Шрам, вмиг став свинцовым. – Хотя, если ты готов на все, то любые способы хороши, ты можешь кинуть такой клич по Зоне, мол, дескать, Шрам – мучитель невинных младенцев.
– Это не мой способ, а твой! – оборвал его Треш, подойдя и хватая за плечо. – Пошли к заложникам, там выясним все детали. При свидетелях.
В бараке находилась яма, этакий зиндан, где кроме Ростика оказалась еще и девушка лет тринадцати, с короткими, малинового цвета волосами, конопатая и в несвежем комбинезоне. Выяснилось, что это дочь майора Бугаенко, начальника заставы на Кордоне, что в трех километрах отсюда. На вопрос, как она здесь оказалась, Ксения – так ее звали – ответила, что приехала в гости к отцу, а неделю назад их «Тигр», на котором ее повезли по окрестностям для фотографирования диковинных зверей Зоны, подорвался на мине. Двое контрактников погибли сразу, а тяжелораненого офицера добил незнакомец в синей униформе с татуировкой то ли мухи, то ли пчелы на шее. Он забрал оружие вояк и снаряжение, сколько смог унести вместе с девушкой, которую он использовал в качестве рабыни. Затем доставил пленницу сюда, к бандитам, и продал ее им.
Вообще по Зоне давно ходили слухи, что скупщиками краденого и пленников занимаются люди Фараона. Сам он обосновался на Северных холмах, и доступ к нему представителей других группировок категорически запрещен, а пункт приема-сбыта награбленного находился как раз здесь, на приграничье Пустыря.
– Это Паут! – сообщил Шрам, все еще кривясь от боли, отчего старая рана на его лице делала наемника еще страшнее.
– Что? – Треш зыркнул на пленника, все еще распутывая освобожденных детей.
– Паут это. Тот, что продал девку Козырю. Его татушка на шее, знаем мы. И мину установил явно он! Паут бывший вояка, когда-то дезертировал с Кордона. Поди-ка, и мстит ихнему руководству. Чо ему, он же вольный бродяга, охотник за головами!
Треш уловил эту информацию, взглянул на девушку – та закусила сухую, потрескавшуюся до крови губу и жалобно прошептала, глядя на Шрама:
– А папа… папа мой жив?
– А он в машине той был?
– Нет. Поручил сопровождать меня офицеру… лейтенанту Орлову.
– Тогда тебе нечего бояться, он сейчас живее всех живых. И, уверен, ищет тебя по всей Зоне. Хм… Кстати, неплохой куш за нее можно слупенить от вояк, а, Треш? Давай провернем это дельце?
– Рот закрой, бизнесмен хренов! – Сталкер протянул Ксении флягу, отобранную у Шрама. – Твоя песенка уже спета. Мы тут и сами разберемся, что к чему. Да, Ростик?
– Да, – кивнул паренек, не отводя жадного взгляда от фляги, к которой присосалась девушка.
– Тебя зовут Трешем? – спросила Ксюха.
– Ага.
– И ты не бандит?
– Нет. Ты не смотри на мою одежку, мне пришлось ее снять с убитого преступника, потому как батя вот этого мальца направил меня в погоню почти голым, в том, в чем я сидел в камере. Не мог же я явиться перед очами такой красотули нагишом?! – Сталкер подмигнул Ксении, достал из аптечки антидот и, приняв из рук освобожденных пленников почти опустошенную фляжку, проглотил таблетку и запил ее. – Теперь я отведу вас сначала на базу, отдам Ростика отцу, и оттуда свяжемся с твоим батей, Ксения. Пусть забирают и тебя.
– Папа заплатит вам, я скажу ему, какой вы добрый. Спасибо вам большое! Я тут… Я совсем тут задолбалась в этой грязи, вонь такая, яма страшная и люди страшные. Уроды какие-то!
– Я плату за возвращение детей их родителям не беру, – Треш улыбнулся Ксении, трогая пальцем коросту на губе, и бросил строгий взгляд на Шрама, – в отличие от некоторых.
– Ой, да ладно-о! Все мы под одним богом ходим… под ней, под Зоной, – скривился в ухмылке Шрам.
– Больше вас никто не тронет, я обещаю! – сказал Треш, жестом показывая подросткам идти на выход. – Сейчас приведем себя в порядок, соберем трофеи, поужинаем и заночуем. Заодно Выброс переждем. А завтра поутру двинем к «Ессентукам».
– Ур-ра-а!
– Слава богу!
– Ню-ню, сталкер, все-то, смотрю, у тебя на мази, – прохрипел Шрам, толкаемый в спину конвоиром. – Гляди, как бы не обосраться на полпути.
– А с тобой у меня сейчас отдельный разговор будет. И тебе решать, последний он будет в твоей жизни или еще подышишь «свежим» воздухом Зоны!
Подростки бросились к вагончику, схватившись за руки и откровенно радуясь своему освобождению, Шрам понуро брел рядом со сталкером, а Треш сделал глоток остатков воды из фляги.
И в этот момент раздался выстрел…
В Зоне ведь как – либо ты ее, либо она тебя! Зона кормит и убивает, обогащает и уничтожает, лечит и калечит. Она не прощает ошибок, но постоянно испытывает на прочность. Здесь нельзя расслабиться, здесь не отдыхают. Но и постоянное напряжение, борьба за выживание многим приносит приятный сюрприз – это либо хороший хабар или дорогой артефакт, либо авторитет и почет, либо… осмысление жизни, некая гармония, новое мировоззрение.
Все это Треш осознал еще там, в Пади, несколько отличавшейся от Зоны, но принципами своими и законами очень похожей на нее. И чтобы достичь таких благ, да и вообще выжить в этих жестких условиях, нужно обладать главными качествами долгожителя-аборигена Зоны – бдительностью и смекалкой.
Что не учел в этот раз опытный сталкер, чем пренебрег – оставалось только гадать. Но так или иначе, а выстрел явил пулю калибра 5,45, летевшую четко в голову следопыта. Она пробила навылет кисть левой руки, державшую возле рта фляжку, саму алюминиевую емкость и, потеряв первоначальную скорость, обожгла по касательной скулу следопыта. Он дернулся, тотчас отпрянул на шаг назад, сделал кульбит в сторону, ловко, насколько позволяли трофейный ранец на спине и громоздкая штурмовая винтовка на плече, перекатился к ржавому остову «Жигулей» и замер. Мозг лихорадочно строил наименее опасный путь отхода, решал насчет упавшего, поползшего под вагон-дом Шрама и посылал речевой импульс подросткам, застывшим на входе в вагончик.
– Быстро внутрь! – заорал Треш, сопровождая приказ жестом. – Ксения, Ростик… Живее!
Подростки рванули в укрытие, Шрам, кряхтя от боли и усердия, спрятался за бетонной сваей, а Треш, утирая плечом окровавленную щеку, готовил к стрельбе оружие.
– Ха, сталкер, оказывается, у тебя еще, кроме меня, в Зоне есть враги?! Видать, кому-то ты сильно насолил, – злобно ухмыльнулся Шрам, откровенно радуясь такому положению дел.
– Не обольщайся, гад, – похоже, мы оба не нужны этому стрелку, ему важны дети, – крикнул сталкер, заметив, как пара пуль щелкнула по укрытию наемника. – А это значит, что либо Мамонт подстраховался, либо в Зоне перехватили его заказ.
– Твою ж мать! – послышалось со стороны вагончика. – Охотники на охотников?! Звездец. Слышь… Так это легко проверить. У тебя мой КПК, глянь там в менюшке, в теме «Объява» свежую инфу. И мы все поймем.
– Это позже. Ща некогда. Сиди там и не высовывайся. Мне ты живым нужен. Пока.
– Я кровью истекаю, еще немного – и сдохну. И хрен ты чо узнаешь от меня! – заорал Шрам.
Треш вскрыл аптечку, бегло осмотрел ее содержимое, забрал себе пару пеналов, защелкнул ее и бросил преступнику.
– На, лечись!
– Мне еще «филейка» нужна.
– Хрен тебе с маслом… Обойдешься.
Выстрел – пуля цокнула по борту авто, за которым прятался сталкер. Треш, бледнея от боли, быстро обработал рану – облил водой из термоса, перемотал кисть бинтом, воткнул в предплечье «антибак». Ладонь неимоверно ныла и зудела – через силу сталкер пошевелил пальцами и понял, что суставы не задеты.
– Ну, теперь можно и пободаться! – шепнул он, закончив лечение и высматривая окраину лагеря, откуда велась стрельба.
«Он или настолько глуп, или очень уверен в себе, или не один! – подумал следопыт, на корточках передвигаясь вдоль остова машины, – стрелять с одной позиции и не менять ее – это очень оплошно!»
Делать рывок до вагончика через хорошо простреливаемую полянку было чревато, поэтому Треш принял решение уйти из сектора обстрела тылами и обойти врага.
– Сиди там тихо, не дай бог, куда попытаешься слинять, я тебе вторую ногу прострелю! – бросил он Шраму, возившемуся с аптечкой и своими ранами, но тот ехидно осклабился и демонстративно сплюнул.
Сталкер покачал головой, подозревая, что наемник не будет сидеть сложа руки, поэтому нужно действовать быстрее. Убедившись в отсутствии второго номера у стрелка, точнее, предположив это, Треш метнулся сначала к мусорному баку, затем сразу к бараку. Пуля взвизгнула возле уха и впилась в дверную раму, отколов от нее щепку. Сталкер понял, что противник разгадал его замысел и будет ждать его выхода на задах сарая, но сам принял другое решение. Смелое и наглое.
Он пихнул ногой бочку, которая покатилась по заросшему сорняком склону, примятой крапивой создавая впечатление уползающего беглеца, а сам рванул по скрипучей ветхой лестнице наверх, прильнул к прорехе чердачной стены и прицелился.
Таинственный стрелок начал вести огонь по движущейся цели в низинке за бараком, попавшись на уловку опытного сталкера, чем выдал свое местоположение. Длинная очередь из винтовки по его укрытиюнаверняка покончила с ним. Для уверенности Треш дал еще две короткие и побежал вниз, на выход из барака и вокруг лагеря.
На огневой точке никого не оказалось, но капли крови на траве и листьях куста имелись. Ранен! Следопыт, держа винтовку наготове, пошел по следу, осторожно ступая и вертя головой во все стороны. Очень ныла простреленная рука, хотелось пить, нещадно чесалась спина, но присутствие рядом опасного врага заставляло не обращать внимания на все эти неудобства. Вот треснула ветка позади – разворот на пятках с одновременным приседанием, палец на спусковом крючке, на левый прищуренный глаз накатила капелька пота. Треш замер, готовый выстрелить и тут же кувыркнуться в сторону. Минуты потекли томительно и страшно. Интуиция вроде бы и подсказывала, что противник не здесь, в другом месте, но слух и зрение намекали на близость зла. И они не обманули охотника…
Кусты раскрылись, и на сталкера бросился зверь невиданной масти. В Пади Треш таких не встречал, но похож он был на смесь псевдопса, рыжего волка и лисоеда. Укус такого хищника с дециметровыми клыками не сулил ничего хорошего, не говоря уже об участи быть разорванным и съеденным. Метр в холке, с добермановской мордой и отвратительным оскалом, поджарый и черный, как уголь, зверь сделал длинный прыжок. Уже в падении Треш выжал спусковой крючок, завалился на камни и покатился по склону оврага. Очередь из штурмовой винтовки прошила хищника от челюсти до хвоста, мутант взвизгнул и заскулил, корчась в траве. Сталкер распластался на дне лога, постанывая от ушибов и ссадин, попытался поскорее подобрать выроненное оружие с треснутым пластиковым цевьем и принять боевую позу.
Но опасность, кажется, миновала. Звон в ушах не давал прислушаться к звукам местности, рана на скуле кровоточила. Понадобилось минут пять-семь, чтобы привести себя в порядок и выбраться из оврага незаметно для противника. Еще минут пять ушло на проникновение в окутанный дымом лагерь и его осмотр.
Лагерь оказался пуст – ни подростков, ни Шрама, ни таинственного стрелка. Треш грязно выругался, поняв, как его облапошили. Он давно так не проигрывал. Быть на пике победы, имея в кармане всех козырей, и вдруг нечаянно остаться ни с чем. Снова! Этого матерый охотник простить себе не мог. Еще и внакладе остался – две раны, ушибы и отсутствие наиболее дорогих и нужных элементов снаряги. Противник забрал и хабар Козыря, и переносной сейф-чемодан группировки. Не побрезговал «Гадюкой» и двумя «калашами» мертвых охранников.
– Лошара! Как щенка…
Он зло пнул искореженную взрывом табуретку, сломавшуюся вконец, выскочил из вагончика и охнул. Ранее задымленная территория лагеря обозначилась источниками пожара – горящими бараком и палаткой. Пылало так, будто бензином облили. А вместе с этим уничтожались следы врага и награбленное имущество бандитов. Кто-то сильно умный посетил это место, продуманно сбив внимание сталкера и захватив заложников. Треш кинулся искать следы извне бандитской стоянки и вскоре обнаружил их. Они привели его в еще большее недоумение.
«Судя по следам, толпа разделилась, несколько человек подались в одну сторону, один двинул в противоположную… Кто этот один? Та-ак… Ну, по смыслу, исходя из тугих моих умозаключений, Шраму никак не стоит чесать обратно до «Ессентуков», там он ярый враг. А несколько отпечатков указывают направление на юг. Что получается? Получается, нападавший взял подростков и повел их до базы, но не через Пустырь, а в обход… Дабы не быть замеченным и срубленным снайперкой. Не самый короткий путь, тем более по стремной околице Пустыря. Руслом реки было бы лучше, но я помешал ему уйти этим маршрутом. А ведь этот инкогнито явился именно таким же способом, как и я! Значит, пришел с юга, шел вслед за мной со стороны гряды и… Неужели Мамонт нанял еще кого-то? Подстраховался и послал следом за мной запасного бойца. Кого? Там ни одного стоящего… Там? На базе да, никого, не Сивого же! А если со стороны? Наемника. Что там говорил Шрам про КПК и рубрику «Объява»? Сейчас глянем…»
Постоянно озираясь, Треш достал из кармана наладонник и ужаснулся – разбитый экран электронного устройства покрылся паутиной трещин. «Видимо, крякнул при падении и кувыркании по оврагу?! Вот красота-а, блин! Везет все больше и больше».
Треш снова обратил внимание на два отпечатка берца в северном направлении, причем левый отличался от правого. «Они могут принадлежать раненному в левую ногу Шраму, продолжившему маршрут до Фараона, больше на севере некуда идти… Ага. Нужна карта, я ни фига не знаю Зону, ее локаций. Карта! Таковая должна иметься в урочище бандитов».
Сталкер снова побежал к вагончику, тщательно обследовал его. Бумажки валялись вперемешку с игральными картами, окурками и прочим мусором, но нигде не было нужного клочка. Даже рулон туалетной бумаги нашелся, что в Пади и наверняка в Зоне ценилось наравне с патронами и аптечками. Прихватил и это, но все же хотелось знать, где точно он находится, а где остальные локации и базы группировок. В камере подземелья его никто не посвящал в логистику и инфраструктуру Зоны, но скудная информация все же приходила извне.
К этому времени барак и палатка догорели, не оставив никакого хабара. Даже труп бандита наполовину обуглился, никем не убранный с брезента. Все, что осталось от «даров» Козыря, – содержимое вагон-дома, которое не забрали беглецы. Треш собрал скудное барахло, тщательно обработал и перебинтовал руку, продезинфицировал щеку. Следовало бы срочно выйти вдогонку Шраму, но предстоящий Выброс запросто мог застать следопыта в дороге, и тогда – неминуемая смерть. Ему очень хотелось понять, кто же все-таки напал на него, кто забрал подростков и хабар, но узнать это именно сейчас никак не получалось.
«Ничего. Потом кукушка накукует, кто привел Мамонту его сынка. Лишь бы девчонку в итоге передали воякам, а не бросили снова в темницу, как меня!» С крыши вагончика сталкер тщательно осмотрел окрестности в бинокль, далеко справа увидел пылившую по краю Пустыря машину неопределенной марки, но явно полноприводную, с высоким клиренсом. Уж чересчур резво она неслась по кочкам и ямам, по бездорожью. Это мог быть тот самый стрелок, похитивший детей. Теперь он очень быстро мчался на юг, чем окончательно подтвердил предположения сталкера. Все сразу стало на свои места – и то, как быстро преследователь настиг Треша, используя транспорт, и его появление вообще в этой местности. Явно Мамонт нанял охотника за головами со стороны. И хорошо, что из схватки с этим профи Треш выбрался сухим.
А еще он заметил зарево на горизонте, что предвещало скорый Выброс. Поэтому поспешил вниз, закрылся в вагон-домике, задраив два маленьких окна стальными откидными ставнями и закрыв вечно распахнутую дверь. Понадобилась проволока, а также пленка, грязные полотенца, картон, обрезки фанеры и толь. Пригодились беруши из трофеев бандита, содержимое аптечки и противогаз из запасов металлического шкафа Козыря. Вколов себе пси-антидот и «антирад», Треш вынул из поясного контейнера «филейку» и приложил ее к раненой кисти. Так, сидя на полу, он и пережил получасовую стихию Зоны, убивающую и калечащую все живое на ее пути.
Выброс очень опасен. Как один из видов блуждающей аномалии Зоны – в Пади он известен как Вспышка, – он губит все живое, не успевшее укрыться от набежавшей стихии. Спрятаться и пережить Выброс могут те, кто не имеет прямого контакта с атмосферой, кто защищен от его радиационного и пси-воздействия специальными дыхательными и медицинскими средствами. Многие мутанты могут переносить воздействие Выброса, не прячась, но сильно страдая от него, другие, предчувствуя его приближение, устремляются прочь, сбиваясь в стаи и своры разномастных представителей фауны Зоны. Они несутся подальше от эпицентра стихии, выискивая укрытия и ничего не соображая. Инстинкт самосохранения в этом случае преобладает над всеми остальными. Этот их безумный дикий гон так и называется местными – Гоном.
Оглушительные раскаты грома доносились до слуха Треша даже с учетом вставленных в уши берушей и обтягивающей физиономию резины противогаза. Хорошо, что с некоторыми средствами и в укрытии он не страдал от ослепительных вспышек Выброса и от радиации, насытившей воздух. Но самое главное, что удалось защитить организм от пси-воздействия аномалии. Иначе бы одним зомби в Зоне стало больше.
Что ранее в подземелье, что сейчас в старом вагончике Треш с трудом переносил ход и последствия Выброса – ломило кости, нещадно зудела кожа на всем теле, гудела голова, ныли раны и ушибы. Весь вагон-дом трясся и скрипел, снаружи ураганный ветер унес восвояси все то, что плохо держалось или вообще не имело сцепления с землей. Пепелище пожара раздуло, трупы раскидало, шлагбаум выкорчевало, пару деревьев вырвало с корнями, а бочки укатило на Пустырь. И на оставшихся предметах и растительности – сплошной слой пыли и сажи. После Выброса лагерь стал похож на свалку отходов какого-то завода.
Одновременное действие трех антидотов – от радиации, бактерий и пси-удара – организм воспринял болезненно и готов был высохнуть, моля о пощаде в виде глотка любой жидкости. Сталкер, сняв противогаз, с красным лицом и сухими губами таращил дикие глаза и полз к ранцу. Сразу вся вода из термоса ушла, как в прорву. Безумно хотелось пить еще, своих запасов уже не осталось, но в металлическом шкафу Козыря оказались водка, две банки пива и тетрапакет с просроченным соком. Все, кроме водки, пошло в расход. Немного посидев, очухавшись, Треш вернулся к жизни и смог обдумать свое положение. Оно, безусловно, выглядело лучше, чем вчера на Каменной гряде, но все же оказалось незавидным. Полученные раны и ушибы, дикая жажда и головные боли, частью неликвидная штурмовая винтовка, французская FAMAS F1 – далеко не самое хорошее оружие в Зоне, да и вообще. И при всем этом потеря добычи, когда она уже была в кармане…
Треш с грустью посмотрел на бутылку водки, затем перевел взгляд на труп Козыря. Этот боров прожил мало и при этом грязно и низко, упиваясь низкосортной роскошью забытого богом уголка планеты – бухал, убивал, грабил и снова бухал. «Нужно все тщательно здесь проверить, в том числе и труп этого кабана. Не мог же он хранить свои личные вещи и богатства в той сгоревшей палатке!»
Сталкер осмотрел мертвеца, которому застрявший где-то внутри огромной головы осколок пробил нижнюю челюсть и окропил всю грудь кровью. Нательный золотой крест вызвал в памяти что-то важное, то, что сам сталкер носил долгое время там, в Пади… Амулет! Кристалл Армады, особенный артефакт, который не раз спасал ему жизнь, выручал в патовых ситуациях, оберегал. Где он?
Треш почесал лоб, нахмурился. Если его и Злату, выпавших из портала, схватил этот Шрам, присвоивший все трофеи себе, то и кристалл Армады должен был забрать себе именно он. «Он! Получается, амулет у него?! Но… Я же сам шмонал его, забрал все, что было у негодяя… Стоп! Ранец…»
Сталкер на четвереньках бросился к ранцу Шрама и вывернул его наизнанку, вывалив все содержимое на грязный пол. Среди многочисленного скарба наемника оберега Армады не оказалось. Треш прощупал материю ранца, обшарил все его уголки – кристалл отсутствовал. Разочарованный и обескураженный, он закрыл глаза ладонью здоровой руки и застонал. «Теперь, получается, спасительный исцеляющий амулет у этого гада, и теперь ему всегда будет везти, его будет оберегать сама Армада! Вот же… звездец полный!»
В печали пролетели минуты. Недалекий вой псов вывел сталкера из грустного оцепенения.
– Ладно, следопыт хренов, завязывай ныть! Пора собираться в путь, он предстоит тебе долгий и трудный. Хотя… хотя все как обычно! – сказал сам себе Треш, поднимаясь на ноги.
Решив собрать оставшиеся пожитки и хабар, взяв в дорогу самое необходимое, Треш сначала залез на вагончик и осмотрел всю округу, оценивая возможную угрозу извне. Снова попасть впросак ему совсем не хотелось. Прошедший Выброс смел все, что ему не нравилось, все, что попалось на пути. Бояться сейчас людей или, точнее сказать, нелюдей, не стоило – прятаться поблизости было негде, стихия не пощадила бы никого. А вот мутанты, те из них, что не боялись радиации, пси-воздействия и ураганного ветра, могли оказаться настоящей бедой, схватив за задницу безоружного замешкавшегося человека.
«Но почему же безоружный? Совсем даже не так!»
Треш спустился на землю, помассировал плечо и запястье раненой руки, потрогал обмотанную кисть. «Филейка» явно работала – ладонь нещадно чесалась, пальцы шевелились интенсивнее. Да и плечо уже как-то перестало отдавать резью во все тело.
Сталкер обошел территорию лагеря, внимательно осматривая его и собирая трофеи даже с обгоревших трупов. Обыскал вагончик, сгреб в одну кучу содержимое ранца Шрама и рюкзаков убитых бандитов. Раскатал рулон толя и стал раскладывать на нем находки. Громоздкая винтовка со сломанным полимерным цевьем, к ней три магазина по двадцать пять патронов, два пистолета Макарова, тридцать семь патронов к ним, один китайский ТТ с двумя начатыми и личный «Глок» Козыря с тремя полными магазинами, три разномастных ножа плюс «Якут», две гранаты, один фальшфейер, три артефакта, включая «филейку». Названия двух других Треш не знал, они в Пади не попадались. Один был похож на светящуюся медузу, излучавшую теплый, приятный голубой свет, другой оказался колючим, словно ежик. Мысленно сталкер так их и назвал – «медуза» и «еж». Аккуратно он обернул их в фольгу, хотя «еж» упорно сопротивлялся, протыкая обертку и не желая лезть в поясной контейнер. СКС с тринадцатью патронами, обрез с обгорелым прикладом, два магазина с патронами для «калаша», но без самого автомата. Еще имелись стрелы как для лука, так и арбалетные, но оружия для них сталкер нигде не увидел. Видимо, они найдены были случайно и хранились про запас.
Кроме оружия и артефактов имелись спички, зажигалка, бутылочки со спиртом, жидкостью для розжига и аэрозолью. Швейный набор, три начатых аптечки, пустые емкости для воды, бинокль, скотч, изолента, шпагат и леска, очки. Продукты состояли из военного сухпайка типа ИРП-5, консервов, дошираков, сухарей, наполовину черствой булки хлеба, крупы. Все остальное сгорело в палатке. Три рюкзака, ранец, две кожаные сумки, барсетка, противогаз, два респиратора, деньги, золотые и серебряные украшения, явно снятые с трупов: кольца, крестики, часы, браслеты и даже серьги. Трос и веревка, ворох одежды, пять КПК, два фонарика, несколько батареек, бумажная карта Зоны со всякими отметками, два рулона туалетной бумаги.
Как все это можно было унести с собой, сталкер не ведал, но взять для преследования матерого врага как можно больше полезных вещей нужно было обязательно. Для начала он переобулся – надел черные зимние кроссовки мертвого дозорного взамен больших ботинок. Среди трофейной экипировки оказались прикид вольного сталкера, два бронежилета, разгрузочный жилет, кепки, шлем, банданы, наколенники, перчатки, штаны и нательное белье. Да много чего. Все несвежее, частично обгоревшее, вонючее, но сейчас сталкера это мало волновало – после двух недель подземелья эта одежда показалась ему желанной и весьма ценной.
Треш не любил бронежилеты. Тяжело, неудобно, непрактично. Конечности, наиболее подверженные укусам мутантов, броник не защищает, от пули снайпера в голову и аномалий не спасет. Тогда зачем он нужен вообще? Долой.
Обгоревший обрез долой. Патроны от него в ранец.
Треснувшее цевье штурмовой винтовки обмотал скотчем, непрактичные сошки мешали – долой.
Кроссовки, защитного цвета штаны, солдатский, советских времен ремень, пояс с контейнерами для артефактов, перчатки, наручные часы, водолазка, ветровка с капюшоном, разгрузочный жилет, ранец, бандана.
СКС за спину, винтовку на грудь в сцепку, по карманам разгрузки магазины к ней и пистолетам, гранаты, фальшфейер, ножи. «Глок» в специальный карман на груди, один ПМ в кобуру на пояснице, другой в ранец, ТТ на правое бедро в импровизированную кобуру из мягкой бандитской барсетки и скотча. В карманы штанов пустые гильзы и спички. Остальные приблуды, провизию, боеприпасы, аптечки, запасную одежду – в ранец. Стрелы компактно сложил и завернул в сумку, изготовив из нее колчан, разместил над ранцем поперек спины. Нехай будут! Отпадут, так отпадут.
А руки! Руки всегда должны быть свободными. Так считал опытный следопыт Пади, так всегда и делал. Мало ли – внезапное падение или прыжок и захват ветки, корня, края скалы или ямы-ловушки, моментальный выбор необходимого оружия, бросание гильз для проверки аномалий. Да много всего! Лучше в руках иметь острую жердину, копье, тычку, веху. И все это в одном.
Так и сделал.
Теперь можно и выдвигаться, но… Сначала рекогносцировка местности по карте и КПК. А еще перекус одним из двух ИРП. Затем убрал «филейку» с ладони в поясной контейнер. Чистый бинт на рану. Кисть вроде работает, оживает, хотя вид у нее после пули тот еще.
«Судя по карте, впереди на севере локация бандитов – вотчина Фараона. Шрам явно рванул туда, куда же еще-то… Стоп! А это что? Еще севернее бандитского гнезда. Ломаные квадратики, трапеции, уголки, кружки… Буква «Б». Тоже бандиты? В двух местах? Странно. Или у них наметился раскол и они разбились на два лагеря? Допустим, тут у них кордон, впереди, чуть на северо-восток, и база Фараона. А в двух километрах еще севернее на карте типа поселка или завода, и эта буква «Б». Хм-м! Что-то не припомню я от Сивого, сидя в камере, про разлад в бандитском логове, так-то слухами земля полнится, а тут… Куда же рванет Шрам, к Фараону или к этой загадочной «Б»?»
Треш усердно жевал говядину из фольгированного пакета, не удосужившись разогреть ее, щурился, разглядывая карту, запоминая на ней значки – мало ли что, вдруг потеряет. «В стороне от локации бандитов, на западе, за Ржавым лесом, посты военных. На востоке от Фараона – фабрика и бар «Теплый стан». Пристанище путников и приверженцев всяких группировок. На юге, то есть за моей спиной, осталась Каменная гряда, база «Ессентуки», отдельно локация «Анархии» и лагерь вольных сталкеров. По сторонам посты-базы «Пепла», наемников и вояк. Та-ак… «Возрождение» – это клан господина Челюскина. Он, похоже, вот здесь. Болота, Оазис, Полигон… А это что? Ага, Кордон. А где же обосновались легионеры? Про них что-то гутарил Ростик, когда меня выводили к колонке. Легионеры, фанатики-сектанты провоенной группировки… Где же они-и?»
На кривой березе нетерпеливо закаркала ворона, напоминая сталкеру о необходимости уже побыстрее покинуть это место, ведь пернатым падальщикам пора бы взяться за лакомство трупами, тем более жареными.
– Иди ты, каркуша! И без тебя знаю, что надо двигать.
«Лады, пока пойду по следу Шрама, по пути изучу КПК одного из бандитов. Форум почитаю, глядишь, что-то и там дельное обнаружу. Полезную инфу выужу. А пока…»
Треш с трудом проглотил очередную порцию провианта, остро ощутил нехватку воды, вообще любой жидкости, которую стоило бы поискать – либо опять брать из речки, гадая о ее пригодности. Встал, разогнулся, собрался с мыслями и зашагал с остро заточенной жердью в руке прочь из лагеря.
«И тело, и дух, и разум!»
С богом!
Спустя минут пять опустевший лагерь посетили наемники Короеда. Синими тенями они прочесали территорию, убедились в отсутствии противника и снова скучковались возле командира.
– Похоже, только что свалил, – прошептал Короед, коренастый, бритоголовый, лет сорока мужчина, глядя на взлетевшую с трупа бандита ворону, – забрал все ценное и заложника. Странно, а где этот Шрам? Его тело точно не нашли?
Бойцы отрицательно помотали головами, пожимая плечами. Короед прищурился, лихорадочно соображая.
– Похоже, Шрам сбежал, а этот парень двинул обратно в «Ессентуки» с малолеткой. Та-ак, нужно скоренько его догнать и убрать. Сынка мамонтовского перехватим и сами сдадим отцу. Это легкая добыча. А вот…
Что «вот», главарь наемников не договорил, его перебил один из подчиненных, читающий пискнувшее в КПК сообщение:
– Шеф, сорри! Но, кажись, дела обстоят совсем иначе.
– Что там?
– Все?
– Да.
– Ага. Значит, заложников не один, а двое. Да еще каких! Вояки за девку тоже куш отвалят нехилый.
– Или звездюлей свинцовых! – перебил начальника один из синих.
– Ни черта ты не понимаешь, Крэг! – нахмурился Короед, почесывая пятерней щетину подбородка. – Вояки будут мстить тому, кто изначально украл эту… дочь полка. А не ее спасителям. Итак… У нас два приза везет некий стрелок на юг, явно на базу Мамонта торопится. И два приза чешут на север, Шрам и этот Треш… сын Истребителя. Хм! Истребителя? Уж не того ли крутого чувака из масти вояк-спецназовцев? Флинт, ты слыхал про спецназ, орудовавший здесь, в Зоне, лет шесть назад? Это не те ли дружки Корсара и его «Неприкасаемых»?!
– Видать, те, командир. Истребитель среди них точно был. И с ним еще пара вояк, кажись, Орк и Холод. Да, точно, Холод! Они тогда такой шухер в Зоне навели, что начисто вытравили ее. Даже нашему брату малость досталось. А уж легионерам, бандитам и мутантам по самое не балуй. Группировки объединили, порядок навели, «Бастион» накрыли.
– Ну, получается, не всех легионеров они замочили, раз Гроссман еще жив и до сих пор тусуется в Туманске. Та-ак, ладно. Нечего сиси мять тут, пора перехватить удравшие призы. Крэг, живо догоняй детишек – может статься, успеешь перехватить их до базы. Пусть даже перед самыми воротами «Ессентуков». Успеешь – вали этого стрелка-чудака, заложников Мамонту сам сдашь от моего имени. Половина доли твоя, если успеешь. А мы рванем за этими двумя охотниками, с них барыш тоже нехилый выйдет. Все, разбежались, девочки!
Еще не успела после ухода наемников вернуться на обгоревший труп ворона, как в бывшее бандитское урочище проник еще один человек, вот только отнести к людям его было сложно – странное телосложение и угловатые движения выдавали в незнакомце излома. Мутант бесшумно вошел в вагончик, пошурудил там, затем, облизывая кровавые тонкие губы большого рта, вышел наружу. Огляделся. Его высокий рост, черный плащ и ржавая немецкая каска времен Второй мировой войны на безволосой черепушке напомнили бы искушенному аборигену Зоны местного божка – Черного Сталкера, но… Это был не призрак Зоны, не ее идол и вездесущий каратель, а некто другой, не самое лучшее создание Хозяйки. И он отлично знал, за кем идет сейчас и зачем…
Следы от ботинок порядком замело Выбросом, но местами они все же остались. Да и не в правилах опытного сталкера было терять добычу, ходившую по земле. Раз передвигается по ней – значит, оставляет следы. А это для Треша пусть и энциклопедия, но все же книга. Нет такого следа, который невозможно прочитать! Годы выживания в Пади заставили познать сию науку в первую очередь.
Беглец держал путь на север, изредка петляя, чтобы не спутать след, а только лишь обойти возникающие преграды: аномалии, естественные природные ловушки и препятствия, своры зверья и открытые участки Ржавого леса. Треш четко шел за ним, также избегая встреч с кровожадными представителями фауны Зоны и легко преодолевая неказистые преграды. Кровь охотника снова заиграла в нем с прежней силой, как раньше. И хотя организм еще был слаб после двухнедельного заключения в камере и нервных срывов, но восстановление его казалось делом времени. Сталкер превратился в гончую, тренированное в прошлом тело вновь вспомнило учебные навыки биатлона. В гонке преследования вся тяжесть ложится на второго и каждого последующего участника соревнования, при этом первому всегда легче. Но не здесь, в Зоне!
Треш отлично понимал, что Шрам опытен и силен, несмотря на полученные раны. Как и осознавал то, что этот его опыт, помноженный на страх быть снова схваченным ловким сильным охотником-следопытом, вдвойне придает и энергии движению, и правильному выбору маршрута. А вскоре сталкеру вдобавок ко всему пришлось ощутить и дополнительные преимущества беглеца – его блатные связи в Зоне и авторитет.
Засада тем и хороша, что она засада! Если умело укрыться, сидеть тихо и знать, откуда сейчас прибудет жертва, то можно одолеть любого противника. Конечно, имея мозги в голове!
Мозгов у двоих блуждающих после Выброса в поисках свежих артефактов бандитов не было никогда. Ни в школе, ни позже в техникуме, ни потом в Зоне. Желтые от курева заскорузлые пальцы с мозолями на подушечках от спусковых крючков да редкие гнилые зубы дурно пахнущих ртов, имеющих скудный словарный запас, в основном состоящий из блатных и матерных фраз. А самое главное, в руках всегда имелись стволы – главный аргумент любых их действий. Поэтому приверженцы бандитской группировки Фараона чувствовали себя на данной территории хозяевами, жили вольготно и вели себя нагло, несмотря на редкие стычки с вояками и пепеловцами. Их было много, круговая кровавая порука держала всех вместе, братство отличалось жестокостью и на Большой земле имело связи с видными уголовными авторитетами и ворами в законе.
Короткий свист одного из бандитов, якобы имитировавший уханье филина, Треш мигом вычислил и распознал. Уж от кого-кого, а от матерого следопыта Пади разницу между птичьим звуком и его примитивным подражанием человеком скрыть невозможно. Сталкер метнулся в сторону, присел за деревом и тотчас сменил копье на ТТ.
Уханье справа повторилось, ему вторило кряканье утки слева, отчего Треш ехидно скривился. Кряква в лесной глуши? Это сильно! Это уже чересчур. Надо учить балбесов!
Нетерпеливые разбойники не заставили затаившуюся в кустах жертву долго себя ждать. Они поступили еще хуже – обозначились. Сначала треснула ветка под ногой того, что крался справа, затем послышался шелест листьев слева. А еще щелчок взведенного курка.
«Идиоты!»
Треш отложил копье, поднял руку с пистолетом, другой нашарил на земле сучок и бросил его в сторону. Шорох куста обратил на себя внимание бандита с обрезом. Мгновенно – надо хоть в этом отдать ему должное – выпущенная дуплетом картечь побрила кустарник наголо, с точностью до метра выдав стрелка. ТТ в руке сталкера бахнул два раза, далее кувырок в сторону, еще, и следом изготовка к следующей стрельбе. Стон и звук падающего тела объяснили все сполна.
Справа громыхнул «ИЖ», еще раз. Послышалось знакомое до боли клацанье – Треш понял, что стрелок перезаряжает двустволку. Значит, нужно действовать, пока есть пять секунд. Он рванул по дуге вокруг сектора обстрела, прикрываясь кустами и стволами деревьев и держа вытянутой руку с пистолетом.
Бандит услышал, а затем и увидел противника, появившегося совсем не там, куда делал два предыдущих выстрела. С громкой руганью, обозначавшей крайнюю степень негодования и разочарования, он пригнулся и побежал назад, подальше от врага. Потом истошно заорал, зовя на помощь некоего Пуштуна – судя по всему, напарника, выбывшего из строя. Снова увидел мелькнувшего в кустарнике сталкера, пальнул туда и опять побежал.
Треш прислонился к сырому бледному стволу осины, прицелился и нажал спусковой. Выстрел, еще. Бандит запнулся, упал, но тотчас ужом пополз по чахлой листве. Еще одна пуля полетела в его извивающееся тело. Неудачник взвыл, скрючился и задергал ногой, словно лягал кого-то невидимого. Он бранился так, что, похоже, вся фауна в округе изошла ушной кровью. Треш появился перед раненым бедолагой, будто призрак. Направил пистолет.
– Оревуар!
ТТ щелкнул, но не выстрелил. То ли оружие старое такое, что уже давало сбои, то ли патроны ленивые – но и с двух последующих попыток пистолет по-прежнему молчал.
– Тебе везет, чувачок! – сталкер улыбнулся, бросая взгляды вокруг и меняя оружие. – Сколько вас тут? Да не вой ты так истошно.
– Падла, ты мне ляжку прострелил, сцука! – стонал бандит, пытаясь ладонью усмирить боль и кровь раны.
– Ляжка у Машки, у мужика бедро, – констатировал Треш, в вытянутой руке держа уже ПМ. – Жить хочешь, стрелок хренов?
– Ясен пень! Чо надо, говори?! – кривился отморозок, бледнея.
– «Чо» по-китайски «жопа»! Я задал вопрос, кент.
– Двое нас, двое-е! Было.
– Откуда узнали, что иду?
– Срисовали издалека.
– В глухом лесу? Меня, кроткого и незаметного? А так, – сталкер надавил кроссовком на раненую ногу лежачего, – так яснее мой вопрос?
Бандит замычал, лицо стало белым в красных пятнах.
– Сцу-ука-а!
– А еще вот так?
– А-а-а!
– Вопрос повторить?
– Капец тебе от Фараона. Полный… А-а…
– Надеюсь, «макаров» осечку не даст! – промолвил Треш, наведя ствол пистолета прямо в физиономию раненого.
– Да чтоб тебя! Шрам мимо чесал. Он и шепнул нам приглядеть за тобой. Ну… мочкануть. Окромя этого твоя малява в наладоннике засветилась.
– Куда он чешет?
– На север подался. Полчаса как. Стопудов до Фараона. Хотя… и в бар свернуть мог.
– Ему в бар путь заказан, он вне закона, – вслух размыслил Треш, убирая оружие. – А вот к твоему хозяину наверняка ноги сделал. Крыса!
– Он чо, в натуре малолеток захомутал?
– В натуре! – передразнил бандита сталкер и как ни в чем не бывало стал шмонать его карманы, а затем и худой рюкзак.
– Да ясен пень, бери-бери, мне не жалко! – пробурчал раненый, скрежеща зубами. – Все забирай, мне тута по любасу скопытиться. Ща зверье нагрянет на запах крови, и хана мне.
– А ты, в Зоне промышляя этаким путем, хотел иного конца? – съязвил сталкер, выуживая самое ценное из трофеев.
– Ой, блин, не лечи меня! Конец у всех один – костлявая. Раньше или позже. А-а… Больно-то как!
– Как кличут тебя?
– Сазан. А чо?
– Вот что, Сазан-Чо, я оставляю тебе жизнь и твое барахло: аптечку, тряпки, ружье. Мой совет тебе, чувак: если вытянешь сейчас, уходи от Фараона. Обязательно.
– Куда-а? – вздернул брови кислой физиономии бандит.
– К вольным подавайся. Раскайся и встань на путь истинный.
– Ой, ты чо, святоша, чо ли?
– И завязывай с мокрухой, харэ мочить вольный люд, – продолжил Треш на языке уголовника, игнорируя его вопрос. – Вали и становись вольным сталкером. А Фараона… Фараона твоего больше не нужно бояться.
– Это еще с какой радости?
– Потому что я его убью!
Полчаса спустя к бинтующему ногу бандиту из кустов вышли трое наемников со стволами наперевес.
– Короед?!
– Куда он пошел? – вместо ответа спросил главарь синих недоумевающего Сазана, сделав знак подчиненным, которые забрали ружье и аптечку раненого.
– Хто-о?
– Я щас яйца тебе отстрелю, фуфлыжник!
– Да кто нужен-то? Шрам или Треш этот? – сжался в комок бандит.
– Оба, твою мать! Куда они двинули? Тут вся округа вами истоптана, уроды! Мне некогда следы искать. Ну?
– Туда, – Сазан показал пальцем на север. – Оба туда почапали. Они, никак, и тебе в надобности, Короед?
– Ага, и мне тоже. – Наемник сплюнул и, жестом призывая бойцов за собой, скрылся в кустарнике.
– И тебе не хворать, Короед! – бросил вслед ушедшим чужакам бандит. – Пжлста, блин, за ствол и аптечку, берите на здоровьице, не кашляйте… Сцуки!
Сазан сморщился от боли и разочарования. Остаться одному одноногим среди леса, полного тварей, без ствола и аптечки, без напарника – это грозило неминуемой смертью. Которая не заставила себя долго ждать.
Сзади к бандиту тихо и незаметно подкрался излом в черном одеянии и обнял дернувшегося было Сазана.
– Шта-а-а, боиш-ш-шься-я-а? Страш-шна-а?
– Ч… ч-черный с-стал… – заикаясь, пролепетал бандит, кряхтя от удушья.
Излом выпростанной из широкого черного рукава рукой-клюкой с клешнями вместо пальцев сжал шею бедолаги и резко дернул. Раздался хруст позвонков, во все стороны фонтаном брызнула кровь, а голова Сазана безвольно опустилась на впалую грудь. Мутант выпрямился во весь двухметровый рост, криво оскалился и облизнул клешню.
– Треш-ш-ш-ш, – раздалось из большого, перекошенного злобой рта шипение, разрастаясь в хриплый надрывный крик на весь лес. – Т-тре-е-ш-ш-ш-ш…
Вспорхнули с деревьев редкие птички, с раздражающим слух карканьем рванула ввысь ворона, а недалеко ушедшие наемники вздрогнули и замерли, внезапно побледнев и дико озираясь по сторонам.
Они неслись по пересеченной местности, тяжело дыша и ежеминутно спотыкаясь. Раненая нога Шрама не позволяла ему бежать быстрее вольного сталкера. Крысаки стаей в полсотни голов неутомимо преследовали двух беглецов, хотя часть их уже отстала, нагнав третьего человека. И теперь вечно голодные злые мутанты преследовали две оставшиеся жертвы, которые уже начали сдавать в этой гонке…
Четверть часа назад Шрам напоролся на бивак двух вольных бродяг возле пещеры, где те пережидали Выброс, а затем развели костер и обедали. Завязался привычный для этих мест разговор: кто, откуда, куда, как дела. Сталкеры пригласили незнакомца, представившегося неким Петрухой, к маленькому застолью из двух банок тушенки, доширака и термоса с травяным чаем, делясь с ним последним. Приняли хорошо, доверились – все-таки человек брел один, раненый, прикид сталкерский, о настоящем имени его не догадывались. Шрам облегченно выдохнул, поняв, что его не раскусили и в лицо не знают, но и задерживаться здесь он тоже не собирался – в спину дышал охотник за его головой.
Все, что он успел взять из лагеря бандитов, когда сматывался прочь, это «Гадюку» с парой запасных магазинов и почти пустую аптечку, одолженную ему Трешем. Остальное осталось либо у самого следопыта, либо прихватил Паут. Именно он оказался тем стрелком, напавшим на Треша и в итоге перехватившим заложников-подростков. Так как они раньше были знакомы и злых умыслов не имели друг против друга, то и сейчас разбежались мирно. Паут, схлопотавший от сталкера пулю в плечо, забравший хабар Козыря и пленников, не стал зариться на беглого наемника и отпустил его. Шрам пообещал вернуть долг в скором будущем, а сам, прихватив бандитский автомат, рванул на север.
Понимая, что выжить в Зоне со скудным автоматом, без должной экипировки, продуктов и медицинских средств нереально, Шрам лихорадочно соображал, где ему разжиться недостающим снаряжением. Сначала попались знакомые бандюки, одолжившие половину сухпайка, которых наемник науськал против Треша, а теперь вот и вольные. Слава Зоне, не ведающие истинного кредо беглеца!
Не успел Шрам вступить с ними в диалог и испробовать предложенные кушанья, как вместе с приютившими его мужичками был атакован стаей серых грызунов размерами с дворовых кошек. Они с громким душераздирающим писком вывалили из норы, бывшей одним из ответвлений пещеры, и набросились на пристанище людей. Нестройный залп трех вооруженных путников не остановил кровожадных тварей, люди бросились врассыпную, хотя Шрам нагнал одного из сталкеров и теперь бежал рядом с ним, удирая от мутантов. Другому же вольному бродяге не повезло сразу – его облепили серым комом и стали рвать на куски.
Понимая, что в этой гонке он, раненый, – самое слабое звено и вот-вот крысаки настигнут их, а жить-то хочется, грешный порочный наемник, не ведающий чести и добра, сделал подножку бегущему рядом сталкеру. Тот в падении шмякнулся о шершавый ствол сосны, сломал ключицу, застонал от боли и ярости и повернул лицо навстречу ужасной смерти. Удиравший Шрам услышал позади себя истошные крики бедолаги, которого сцапали крысаки, а сам из последних сил помчался через ручей, со стоном от боли в ноге перескакивая с валуна на валун. Несколько мутантов все же попытались преследовать его, но боязнь воды и скользкие округлые камни остановили их – пришлось вернуться и присоединиться к общей трапезе сородичей, терзающих тело сталкера.
Шрам облегченно выдохнул только в карьере, забравшись по опущенному ржавому ковшу на крышу экскаватора. Он распластался на покрытом коррозией металле и учащенно и тяжело дышал, хватая ртом воздух. Смерть миновала его и в этот раз. Зона была к нему милостива.
Добра оказалась Хозяйка и к преследовавшему эту крысу в человеческом обличии сталкеру по прозвищу Треш. То ли забавлялась такой игрой, то ли отвернулась на время от двух гонщиков, но пока следопыту везло. Он удачно разделался с бандитами, устроившими ему засаду, ловко разминулся с аномалией «пузырь», застрявшей у песчаного холма, успешно миновал вакханалию, устроенную крысаками над двумя вольными сталкерами.
Но вот здесь-то ему и пришлось поломать голову, потеряв след Шрама. Четверть часа следопыт потратил, чтобы снова найти отпечаток ботинка на дресве речного бережка и при этом быть незамеченным грызунами. И в тот момент, когда Треш снова определил направление движения беглеца, позади раздалась пальба. Кто-то явно напоролся на крысаков. Времени и так было потеряно много, форы поубавилось, поэтому интересоваться личностями и судьбами бедолаг, вступивших в поединок с мутантами, сталкер не стал. Он снова пустился легкой трусцой в путь.
Крысаки, в меру налопавшись и заприметив вываливших из кустарника людей, без особого рвения вступили с ними в перепалку. Теряя сородичей под свинцовым огнем трех стволов, грызуны-мутанты поспешили удалиться обратно в свое логово, успев лишь покусать конечности одного из наемников.
Короеда это несколько задержало, но цели преследования матерый волк не изменил. Синие продолжили маршрут, тоже некоторое время потратив на поиск нужных следов. Раненому вкололи антибак, перебинтовали ноги, и вскоре группа Короеда вновь двигалась на север.
Солнце, упорно скрывающееся за серой мглой Зоны, перевалило за полдень. Ветер в карьере снова ожил, гоняя песчинки, этих вечных странников Земли, по всей карте выработки вперемешку с лесным мусором, местами образуя завихрения и даже маленькие торнадо. Обширное открытое пространство гектаров в пять не издавало ни звука, не считая треска «электры» поодаль.
Треш долго, как ему показалось, изучал изменившийся след беглеца, понимая, что драгоценное время уходит и что здесь не все чисто. Дело в том, что к старому ржавому экскаватору привел один след, а от него в разные стороны с углом в пятьдесят градусов друг между другом уходили теперь уже две цепочки отпечатков. И все бы ничего, но интуиция опытного следопыта подсказывала ему, что наемник, вероятнее всего, схитрил. Видимо, он встретил в этом месте случайного путника и… заставил его переобуться! Это тем более было похоже на правду, потому как глубина отпечатков в песке коренным образом изменилась. Если поначалу берцы Шрама оставляли определенную глубину вдавливания подошв с перевесом на правую ногу из-за ранения левой, то теперь от экскаватора в направлении строго на север они имели меньшую степень углубления. А вот протектор ботинок, направлявшихся на северо-восток, стал заметнее и четче, глубоко впечатываясь в поверхность карьера. Треш помнил фигуру наемника – достаточно грузный, накачанный верзила килограммов под сто. Соответственный след он и оставлял за собой – неважно, нося ботинки, сапоги или даже тапочки. Снаряжения из урочища бандитов возле Пустыря на себе нес немного, почти ничего, а тут бац – берцы его вдруг стали меньше впечатываться в песок. А если учесть, что он кого-то повстречал в кабине экскаватора и не убил, как обычно, а отпустил, присвоив весь хабар лоха себе, значит, веса на нем прибавилось. Это доказывали следы ботинок, но никак не берцев, которые очень мало вдавливались в грунт.
– Шрамик, ты что тут, подростка опять ограбил? – вслух подумал сталкер, перестав разглядывать песок, и снова залез на экскаватор.
Он запульнул в рот конфету, внимательно осмотрел внутренности кабины строительной техники.
– Да еще и деваху?!
На полу под грязным сломанным сиденьем валялась… женская прокладка. Со следами крови, свежая, скомканная.
– Ну не у злыдня же месячные пришли! – констатировал факт сталкер, слегка скривившись, и отдернул руку от средства гигиены, продолжая изучать грязный замасленный пол. Пустой стаканчик из-под йогурта, фантик от шоколадного батончика и эта прокладка вконец сформировали картинку. Здесь ночевала или просто отдыхала представительница женского пола высокого роста, а следовательно, большего веса, чем обычные среднестатистические женщины Зоны. Редкие в Зоне!
Похоже, в силу своего волейбольно-баскетбольного роста она носила размер обуви, близкий к размеру Шрама. Та-ак! Хотя… Обувь могла оказаться и большего размера, чем сама нога. Но в таких случаях в отпечатке присутствует разница между носком и пяткой, а здесь…
Треш поднес к глазам бинокль, тщательно осматривая границу карьера и леса. Ровно на севере, куда направлялись берцы, находилась Свалка. От надзирателей «Ессентуков» сталкер слышал, что Свалка – опасное в плане радиации и нечистот место Зоны, что там полно аномалий и особенных мутантов: мимикримов, прыгунов, бюреров.
«Неужели Шрам двинет туда, напрямки? Ведь берцы ведут именно туда. Гм… Но, опять же, берцы, судя по весу тела и ширине шага, совсем не похожи на те, что я читал на грунте до сих пор. Человек этот, скорее всего, девушка. Она более легкая, без снаряги и бежит… Именно бежит! А если Шрам переобулся, забрал всю снарягу девахи себе и под дулом автомата заставил улепетывать ее прочь, на север? Хм, мысль! А сам типа спокойно отправился на северо-восток. Что там у нас по карте? Старая дорога, развилка на базу Фараона и к Фабрике, в бар «Теплый стан». А если…»
Мысль о том, что девушкой могла оказаться Злата, потерявшаяся в Зоне, буквально взбудоражила сознание Треша. Он убрал бинокль, ощутил прилив крови к лицу, даже спина взмокла. «Не-е, не ее боты, след не ее. Но… Блин, ботинки могли оказаться на ней и чужие! Тоже снятые с кого-то. Не-е, Златка не позволит кому-то дать подобраться к себе незаметно, застать врасплох. Это точно! Она следопыт не хуже меня. Не-е-ет, это не моя милка!»
С этой занозой в голове Треш и отправился по тяжелому следу на северо-восток. Он доверился своей интуиции, верно истолковав раздвоившиеся следы.
– Ну, зараза крысиная, ну смотри! – промолвил сталкер, ускоряясь и переходя на легкий бег.
Его спина с ранцем и карабином еще какое-то время маячила в оптическом прицеле Флинта, затем наемник оторвался от винтовки и повернулся к командиру:
– Он! Идет на восток. Отсюда вряд ли достану.
– А валить его пока и не нужно. Сам, что ли, потом потащишь на своем горбу в имение Мамонта? Идем за ним, а значит, и за Шрамом. Он его четко ведет. И нас тоже. Свищ, ты как, идти можешь?
– Раны горят… мочи нет! Но идти могу, – отозвался покусанный крысаками боец в синей униформе.
– Тогда выдвигаемся через пять минут, как сталкер скроется за кромкой карьера. Иначе срисует нас на открытой местности в два счета.
– Если уже не срисовал! – проворчал Флинт, жуя жвачку.
– Не-е, уже бы принял меры, а не двигался бы спокойно вперед с открытым противнику задом… Дай воды, совсем сухо в глотке.
Излом, отогнувший еловую лапу, прищурился, следя за наемниками, кивнул и вернул ветку на место…
Из всех группировок Зоны ни на кого никогда не нападали только вольные сталкеры. Так повелось, что ими становились те, кто либо свернул с тернистого кровавого пути разбоя на чистую тропку, либо кто еще не испортился, сразу встав на путь истинный. Вольные могли сбиваться в отряды и давать отпор врагу или атаковать того неприятеля, что накануне обидел их, но сами первыми из алчных и злобных побуждений сталкеры не смели убивать. Существовал некий Кодекс чести и правил, которого все вольные придерживались и, более того, чтили.
Может быть, поэтому бар «Теплый стан», двери которого всегда были открыты для приверженцев всех группировок Зоны, в охрану заряжал только вольных сталкеров. Причем лучших из них. Потому и спали здесь спокойно, и отдыхали, набивая желудки и смачивая глотки, строя планы на жизнь и ведя деловые и безопасные переговоры. Это не с наемником или анархистом в дозоре, отчего потом лежи на скрипучей койке всю ночь с открытыми глазами и стволом в руках.
Мало того, что на бывшей камвольно-суконной фабрике с разместившимся в ней баром-отелем постоянно и круглосуточно дежурили охранники из вольных сталкеров, пользуясь значительными льготами заведения, так еще и подступы к локации имели неплохую защиту. КПП с пулеметом, ежи с колючкой, минные сектора, пулеметная стационарная установка с лазерным наведением и датчиком передвижения, заимствованная когда-то у легионеров Станции, прожектора, высокие стены с камерами наблюдения и смотровыми вышками. К тому же для защиты от мутантов, особенно во время Гона, местным Кулибиным была сооружена установка подавления врага звуком низкой частоты. Такая динамо-пушка имела направленное действие и включалась только при атаках зверья, которое, обезумев от невидимого оружия, мигом обращалось в бегство. Питание ей и электричество всей фабрике давали артефакты «батарейка», порождаемые аномалией «электра». Всего пара таких диковинок могла обеспечивать энергией строения на территории в течение полугода.
Старик Кулибин получил вид на ПМЖ, скидки в баре и уважение всех приверженцев локации, продолжал работать и дальше над различными приспособами и апгрейдами, а бессменный владелец отеля и бара Кузбасс расширял бизнес и связи как в Зоне, так и за ее пределами.
«Правопорядок», ранее охранявший общественные места Зоны, канул в небытие. Там проворовался лидер клана, которого убил его зам, потом блюстители этой группировки оказались замеченными в грязных делишках, а руководство погрязло в коррупции. Короче, как и все на Большой земле! Полномочия у «Правопорядка» забрали, клан сместили, а вскоре он и вовсе рассыпался.
Для охраны привлекли вольных сталкеров и костяк группировки «Честь и Совесть». Кланы «Отвага» и «Сила» объединились в «Возрождение», командир которого, бывший майор МЧС по прозвищу Челюскин, активно участвовал в общественной жизни и примирении всех группировок Зоны. Этот наказ ему еще давно дал Корсар, лидер «Неприкасаемых» – легендарного клана, канувшего в века после проведения глобальной реструктуризации всех локаций зоны отчуждения. И только «Анархия» оставалась сама по себе. Ее главарь Махно порой даже наведывался в бар со своей свитой, только однажды вложился в обустройство и капремонт «Теплого стана», но не пользовался здесь уважением и заслуг перед Зоной не имел. Легионеров в баре не наблюдалось, их попросту отстреливали еще на подходе как самых злостных врагов, а вот бандиты захаживали. Тем более что база Фараона находилась недалеко от «Теплого стана».
Кузбасс, пожилой, располневший мужчина в синих шароварах с подтяжками, толстовке со сверкающим стразами словом «Босс» на груди, был, как всегда, сосредоточен и угрюм. Рой планируемых затей и задач терзал его мозг постоянно. Мало того, что он сам, как человек весьма прагматичный, вечно придумывал многоходовые операции и детали предстоящих договоров, так еще и клиенты бара нет-нет, но подкидывали идеи. Правда, из всего бреда, что нес окосевший под градусом народ, только процентов пять годилось для внимания, но все же хозяин «Теплого стана» с нескрываемым интересом принимал к обсуждению любые потуги опохмелявшихся посетителей и даже благоволил тем, чьи идеи казались наиболее деловыми и занимательными.
В этот день клиентов бара оказалось с десяток, еще столько же отсыпалось в номерах двухзвездочного отеля после вчерашних попоек либо позднего заселения. В душном накуренном помещении квадратов в сто находились двое вояк, трое сталкеров, пара бандитов, часть квада пепеловцев – остальная отдыхала наверху – и по одному анархисту, наемнику и возрожденцу.
Вместо почившего Творога помощницей у Кузбасса теперь была толстая, но очень подвижная телом, гибкая умом тетка Глафира. Конечно, у хозяина гостиницы имелись еще помощники-клерки, пара ушлых современных ребят, любителей гаджетов, Крида-Тимати и совсем легких денег, но все же местным замом значилась эта крутая нравом и боком женщина.
Она бесконечно вертелась у него под носом и, несмотря на внушительные габариты, порхала как огромная бабочка-махаон с гостиничного этажа в бар и обратно по пять раз в час. Ее мужицкий зычный голос слышен был за версту и зачастую наводил на посетителей бара страх. Все знали, что тетка Глафира могла взгреть по первое число горячей оплеухой, а то и, плюнув на кулак, вмазать прямо в рожу наглого или чересчур буйного клиента. Мужик в юбке, как ее называли за глаза, явно метила на место Кузбасса в будущем, но подсиживания влиятельного хозяина никто в ней не замечал. Уж очень искусно и тонко она это делала!
Как-то бродяга по прозвищу Шплинт, натурой выдававший свою кличку и по уму не превосходивший дворового пса Бухича, похвастался по пьяни, что поимел тетку Глафиру. До той дошли эти слухи, и в один миг Шплинт с расплющенным носом и оторванным ухом вылетел из бара, сломав по пути ограду и заодно копчик своего худосочного тела. Больше попыток овладеть телом и сердцем тетки Глафиры не происходило. Как и шуток по этому поводу.
Вот в такой час, когда пес Бухич, любитель гуляша из свинорыла, смоченного в спирте, гонял по двору «Теплого стана» крысака, а тетка Глафира распекала двух бандитов за вшей, что те притащили в бар, в помещение вошел Треш. Взоры всех присутствующих устремились на него, но половина тут же включила игнор – сталкер как сталкер, рожа незнакомая, ну и ладно.
Но вот когда он представился Кузбассу, а после просьбы хозяина бара повторить свое имя снова назвался, то опять пара десятков глаз обратила на него пристальное внимание.
– Так это ты сбежал с «Ессентуков» с сынком Мамонта? – строго спросил Кузбасс, сунув руку под прилавок и положив ее на рукоять обреза.
– Нет. Я детишек люблю, но не до такой же степени, чтобы воровать чужих, – спокойно ответил сталкер, устало облокотившись о стойку бара. – Если интересно, босс, расскажу позже, я очень сильно устал. – И уже в сторону проходившей мимо тетки Глафиры бросил. – Как вкусно у вас здесь пахнет! Никак вашими фирменными пирожками с рисом и мясом?
Женщины, точнее, часть их, любят комплименты и умеют отличать слащавые подлизывания от истинных дифирамбов. Тетка Глафира к блондинкам не относилась, поэтому своим хозяйским женским чутьем не заметила фальши в словах незнакомца, расплылась в довольной улыбке и развела руки в полном радушии:
– Милости просим к нашему шалашу! Пирожки готовятся к ужину, но могу сварганить и на полдник. Всегда приятно накормить приятного человека. Правда, тебе, мил незнакомец, неплохо бы перышки почистить да побриться. Наверху есть свободная комнатушка. И даже душ найдется.
– О-очень буду вам признателен, Глафира Михеевна! – парировал Треш, заранее у охраны узнав нужную краткую информацию о владельцах бара, чем вызвал еще больший респект у женщины, никогда не слышавшей к себе обращения по имени-отчеству. – С этой бородкой и без галстука совсем чувствую себя козлом. Не сочтите за труд подготовить мне большую… обязательно большую подушку и только с хрустящей, свежей, белой наволочкой. Признаюсь, не терплю во время сна маленьких грязных комочков под головой, называемых в гостиничных комплексах подушками.
– Оформим в лучшем виде, парень… э-э…
– Треш. Данила Топорков, если угодно!
Позади них громко упала и покатилась по полу бутылка. Обернувшись, сталкер заметил бледное, несколько испуганное лицо одного из клиентов бара. Тот спохватился, перехватив взгляд следопыта, и поспешил отвернуться, торопливо поднимая упавшую стеклотару. Что-то знакомое или, может быть, необычное показалось в лице этого человека. Треш прищурился, закусив губу и пытаясь вспомнить, где видел его, но Кузбасс отвлек сталкера.
– Чем докажешь свою невиновность, Треш?
– Невиновность в чем, уважаемый? На мне нет никакой вины. Направлен Мамонтом на поиски Ростика и Шрама, схватившего этого мальчугана. А то, что Мамонт нарочно закидывает в сеть Зоны противоположную инфу обо мне, так это происки его хитровы…мученного ума и его хитрожопого Сивого. Прошу прощения, не при дамах!
Треш кивнул тетке Глафире, которая усмехнулась и потопала наверх по скрипучей, но массивной винтовой лестнице. Люд местный все так же продолжал лицезреть назвавшего себя не только по прозвищу, но и по имени-фамилии путника, что считалось в Зоне редкостью и плохим знаком, так как она всегда выбивала новичков, раскрывших свою истинную натуру, свои ФИО. Вот такая здесь карма! А этот парень не выглядел зеленым юнцом или туристом, показался тертым калачом, но вот приметы и негласные правила Зоны почему-то не знал.
– Хм, – Кузбасс сделал задумчивую мину, но руку с обреза убрал, снова вернувшись к карандашу и блокноту, – в таком случае этот хитер-бобер Шрам может внаглую прийти сюда и заявить тоже самое – типа не виноват, это Мамонт шутит, кляузы бросает в сеть, потешается. Так?
– Тут ты прав, Кузбасс. Кстати… А разве Шрам сюда не забегал?
Толстяк в подтяжках проницательно вгляделся в лицо сталкера, будто хотел прожечь дыру, но не зло, ненавистно, а изучающе, настороженно.
– А что, должен был?
В баре повисла минутная тишина. Даже посетители перестали издавать шорохи. Все знали по новостям из личных КПК о бегстве Шрама, его предательстве и трупах, усеявших его тернистую дорожку. Каждый из присутствующих, включая самого хозяина бара, мечтал завладеть хоть толикой информации о беглой «крысе», не говоря уже о его поимке. Это сулило не только хороший заработок, но и вечный авторитет.
– Ну-у, нет так нет. Я его на карьере потерял, поди, на Свалку рванул, шельма. Ищи-свищи его теперь, – промолвил Треш, преследуя свои цели и понимая, что лишнего болтать тут тоже не надо бы.
И тут проявил себя один из клиентов бара, пожилой возрожденец.
– К Фараону торопится, там его кореша. С ними дела свои черные водит, наемник хренов!
– А ты чо, брателло, за Фараона чо-то имеешь? – тотчас отозвался один из бандитов за соседним столиком. – Предъяву кинуть хошь? Так мы, это, вмиг тебе печать поставим, прямиком в лобешник. А?
– Рот закрой свой, чучело вшивое! – гаркнул с другого стола армеец в камуфляжной полевой форме, оторвавшись от вилки с мясом. – Тебе место в сортире, чумазый, там понты свои гни. Тебя вообще сейчас спрашивали?
– А тебя, волкодав крысиный? Тебе кто слово давал, вояка недоделанный? – в ответ прохрипел второй бандит, хватаясь за нож.
Ситуация грозила взрывом, но громкий бас Кузбасса вмиг остудил пыл задир:
– А ну, заткнулись все тут! Ишь, глотки продуть захотели, малахольные! Идите снаружи разбирайтесь, здесь правила для всех одни. Или штраф влепить?
По извиняющимся жестам вояки и бандита Треш понял, что разговор с ними закончен, и повернулся к хозяину бара:
– Если твоя инфа стоит денег, я заплачу.
– А что, уже разжился харчами и хабаром, сбежав из тюряги Мамонта? – съязвил толстяк, ухмыляясь.
– Я еще раз повторяю, – Треш немного обиделся, побледнел. – Я не сбегал от него, а нахожусь в свободном плавании, веду гонку преследования Шрама.
– Гонку чего? – просипел подошедший нетрезвый анархист, но его тут же отшил Кузбасс:
– На хрен свали, пьянь! Тебе спорт явно чужд, а паря этот, видать, дружен с ним. Верно толкую?
– Верно, Кузбасс. Со спортом я на «ты», – улыбаясь, сказал сталкер и решил брать быка за рога: – Ну так что, если любишь деловой разговор, у меня есть цель, есть идеи, нужна подходящая снаряга. В этом ты можешь мне помочь, я нутром чую. У тебя умная голова, да и приличная амуниция найдется. А еще связи. Нужные связи! Думаю, сочтемся?! Плюс я готов предложить большее, чем ты думаешь.
– Даже так? И это все ради инфы о Шраме? – вздернул густые брови на моментально вспотевшем лбу Кузбасс. Твердые, ощутимые шаловливыми пальцами намеки на выгодную сделку всегда ввергали владельца бара в приятную истому.
– О, нет! Не только о нем. Куда он двинул, я и так знаю. Умею читать следы. На Северных холмах только бандитов Фараона вотчина. К ним и чешет. Мне помимо Шрама иная инфа нужна…
– А с чего ты решил, паря, что Шрам дует к Фараону? – дежурно улыбнулся Кузбасс.
– Но не за Кордон же?! – деловито заворковал сталкер, разминая шею. – Куда на севере Зоны, кроме бандитов, ему податься? Только к другим бандитам, не к Фараону, а разве что к некоему «Б» за Свалкой, в поселке на севере.
И тут Кузбасс огорошил молодого ретивого следопыта, вернув его на землю.
– Это ты про локацию севернее Свалки говоришь? Поселок с неким «Б»?
– Ну да.
Кузбасс громко заржал, отчего стопка рюмок свалилась с полки позади бармена, вдребезги разбившись на полу. Хозяин недовольно хмыкнул, перестав гоготать и оценив ущерб, но взглянул на сталкера и вновь засиял лицом.
– Так вот тебе бесплатная инфа, Треш. Так сказать, бонусом к будущему договору. То самое поселение не что иное, как город Туманск. Некогда закрытый городок, жители которого являлись работниками Станции до аварии. Эта твоя литера «Б» в нем – база «Бастиона», группировки легионеров, самых чмошных и обдолбанных уродов Зоны. А наш неуловимый хитер-бобер Шрам, даю руку на отсечение, чешет именно туда. Не к Фараону, с которым хоть и дружен, но не доверяет ему и опасается кидалова, а к этим провоенным сектантам, фанатикам, к которым соваться никто из нас никогда не станет. С ними нельзя договориться, их нельзя напугать и чем-то устрашить, они сами по себе, сильны и могущественны. Они – зло Зоны, уверенные, что они – ее детище! И только один черт знает, кто или что может извести этих легионеров со света.
Обескураженный сталкер после таких новостей еще бы долго давил идиотскую улыбку и строил тупую гримасу, словно пойманный учителем на месте преступления школяр, если бы не зов тетки Глафиры, извещавшей о готовности номера и нагревшегося тена душа.
Кузбасс почесывал пятерней трехдневную щетину и долго с некоторым вожделением оценивающе смотрел на выложенный перед ним хабар сталкера. Тот, который парень смог выставить на продажу или обмен, спрятав остальное в сейфе номера.
– Давай так, паря, – бармен отложил в сторону один ПМ, – это за проживание в отеле до завтра, включая коммунальные услуги. Второй «макаров» забираю за хавчик, твое питание здесь. С алкоголем в виде бутылки водки либо двух пива. Пойдет так?
– Пойдет, все равно торговаться бессмысленно, раз здесь свои тарифы. Тогда лучше пива.
– Твой палевный ТТ никуда не годится, разве что в местный музей, куда сдают всякий ширпотреб и раритеты. Так что можешь сразу его выбросить. Теперь давай разложим по полочкам все твои хотелки. Итак, учитывая недешевые мои требования, но и гарантированную конфиденциальность, еще раз, четко, как на духу… чего ты хочешь, Треш?
Сталкер проследил за жестом бармена, вытянувшего губы трубочкой в предвкушении наживы, улыбнулся краешком губ и озвучил свои пожелания:
– Кузбасс, мне нужна точная и максимальная инфа о Шраме: где он сейчас может быть с наибольшей долей вероятности. Может, какие схроны имеются у него, популярные места посещения, кто в друзьях водится, кто на Большой земле у него остался, кем он сильно-сильно дорожит. Поверь, я не коллектор какой, не шантажист, но когда на кону моя жизнь, жизнь моей девушки… гм… невесты, наша с ней судьба и… вообще вопрос возвращения в родные пенаты, то, поверь мне, я пойду на все.
– Понял тебя. Тебе его убрать охота? Навсегда?
– Не-ет, сначала нужно из него душу вытряхнуть, выведать кое-какие данные. А уж потом он мне совсем не нужен.
– Та-ак, усек. Ясно. Что еще?
– Инфу, если таковая имеется, о рыжеволосой с короткой прической девушке. Зовут Злата. Злата Синцова. Чуть младше меня, хороший снайпер и следопыт.
– Где последний раз видел ее?
– Кабы я знал, сам бы давно все там перевернул.
– Но ты с ней был, когда потерял? Где?
– Кузбасс, дорогой! Ну не знаю я. Мы вошли в какую-то пещеру и попали в портал. Временной, пространственный. Очутились здесь, в Зоне, я так понимаю, даже в другом времени. Как мой отец когда-то…
– И?
– И этот Шрам повязал нас. Точнее, меня. Ограбил… гм… забрал все, до нитки обобрал. Сдал Мамонту. Там я просидел в подземелье полмесяца.
– А твоя деваха?
– А я знаю?! Мне Шрам не доложил. Может, Мамонт чего знает, но вряд ли наемник ему рассказал, этот хрен хитрый и осторожный.
– Да знаю я, знаю! Шрам тот еще ухарь и шнырь! Похитрее меня будет, зараза.
– При мне амулет был… э-э… дорог мне как память об отце. Он и его забрал. Я даже не знаю, один он был или нет.
– А снаряга твоя где? У Мамонта?
– Вероятно, да. Может, и не вся. Подозреваю, у Шрама могла остаться. Постарался он, конечно, на славу! Обобрал меня… нас… со Златкой. Ее куда-то дел, снарягу нашу заныкал. Блин…
Треш тяжело выдохнул, его выбритое и чистое после помывки лицо помрачнело. Кузбасс нахмурился, о чем-то лихорадочно соображая.
– Значит, инфа о Шраме, о Злате твоей, что еще?
– Ну, о портале этом, может, есть что? Где такой находится; привязка к нему – это некая пещера. Только ведь, Кузбасс, попали мы в пещеру совсем далеко от этих мест, за тыщи верст. И в другом времени. А выползли здесь. Только где, злыдень его разберет! Я бы наведался к этому гроту, портал нашел, следы какие Златы. Уж что-что, а следы я умею читать. Да и Шрама этого я готов сам найти, чай, не маменькин сынок, мне только бы подсказать. И снарягу бы получше моей. Я ведь ее только на трофеях бандитов и Шрама набрал, и то… Часть слямзил какой-то хрен, стрелок кустовой, мать его… И детей он же перехватил. Сынка Мамонта и дочку некоего майора Бугаенко. Кстати, могу тем воякам в баре наводку дать, помочь с поиском девчонки.
– Да обожди ты, не мельтеши! – Бармен, пребывая в глубокой задумчивости, уже, по-видимому, строил планы и придержал сталкера за руку. – Помочь он готов, ишь! Воякам помогать – это, знаешь ли, паря, себе дороже может выйти. С ними ухо востро держать нужно. Баш на баш. А вот инфа нужная и свежая в Зоне стоит денег, хороших денег… Та-ак, Треш, если ты все, то… не кивай, не кивай, смотрю, уже готов сорваться, куда я плюну… Ха-ха-ха-а! Ты забыл еще одно дело, за которое придется раскошелиться.
– ???
– А ведь заказ на тебя еще никто не снял в сети!
– А-а-а… э-э…
– Что? А ты думал? Не знаю, как там в твоей Пади, но здесь и заказ стоит денег, и его отмена тоже.
– Так ведь Мамонт сам не снимал его!
– А что нам Мамонт? Нехай матчасть учит твой Мамонт. Как кинул лжезаказ, так и заберет обратно. Я договорюсь. А вот бегать по Зоне в поисках Шрама, будучи приговоренным… Это, знаешь ли, паря, чревато! Ты выгляни в бар, там сейчас половина народу обсуждает, как и когда тебя спеленать тепленьким. А что? Есть заказ от лидера «Ессентуков», не отменен, а кролик, то бишь ты-ы, вот он, прямо в руках. Бери да сдавай заказчику.
– И то верно! Бли-ин… – Треш почесал голову, коротко выбритую теткой Глафирой за серебряный браслет, найденный еще в хабаре бандитов.
– Сниму я с тебя заказ. Сам сниму и Мамонту маляву кину с разжевыванием давно понятных вещей. Ишь, орел, решил и рыбку съесть, и на трон сесть! Все бы так и делали…
– А заказ точно снимется или мне сегодня всю ночь бодрствовать в экзоскелете с пулеметом наперевес? – нервно усмехнулся Треш.
– Точно! Чем платишь-то? Что можешь предложить окромя поношенного неликвидного оружия и полупустых аптечек?
Кузбасс всегда и везде оставался торговцем, а уж потом человеком. Вот и сейчас, чуя навар и понимая, что сталкер не пустым явился в бар, он размышлял лишь о степени наживы, а не о чувствах парня. Хотя история молодого следопыта несколько задела сердце старого дельца.
– Есть три ножа, СКС, штурмовая винтовка французская, несколько КПК бандитов, наладонник Шрама… – сталкер заметил, как морщившийся от неудовольствия Кузбасс встрепенулся, но тут же успокоил бармена: – но КПК разбит и не фурычит. Имеются респираторы, противогаз, фонарики, денег немного…
– Мда-а, этого барахла на половину твоих хотелок не хватит, – заметно расстроился Кузбасс, закрыв глаза и потирая ухо. – Неужто больше ничего ценного у Козыря не надыбал?
– Есть карта одного из отморозков его банды, с пометками всякими…
– …О-о, это уже интереснее! Еще что? – ожил бармен.
– Золото, украшения… Пара артефактов, – произнес сталкер, намеренно солгав про все три, чтобы оставить лечебную «филейку» для себя.
– Во-от, с этого и надо было начинать! А остальное можешь загнать клиентам в баре, там найдутся охотники до твоего скарба. Показывай.
– Что?
– Арты свои показывай, золотишко, карту. Давай-давай, сталкер Треш, не жмоться, на кону большие дела и много-много инфы. Утро вечера…
– Мудренее! – добавил Треш, согласно кивая и доставая из ранца дорогой хабар.
Через час сталкер, сытый и задумчивый, валившийся от усталости с ног, брел в номер спать, а пообещавший к утру добыть необходимую информацию Кузбасс уединился в каморке и взялся за свой КПК.
Впервые за много-много недель он наконец-то выспался. Потягушки затянулись, чего бывший спортсмен за собой не наблюдал – молодой организм требовал отдыха и покоя не меньше любого другого. Треш еще раз потянулся, до хруста в суставах, и уселся на краю койки, с минуту пребывая в состоянии неподвижности. Так кровь насыщает тело после долгого лежачего положения. Этому его учил в Пади, в Западном форту, старый охотник Ефим.
Ночь прошла без происшествий, даже без посторонних звуков. Хозяин заведения действительно сделал из здания конфетку с максимальной звукоизоляцией, чтобы ни зверье, ни потуги Выбросов, ни выстрелы не беспокоили клиентов отеля. Но и цены здесь были соответственные.
Только Треш почистил зубы, воспользовавшись одноразовым набором, как в дверь постучали. «Не спалось Кузбассу, ишь, как наш договор его увлек!» – подумал сталкер, даже не удосужившись взять в руку нож, и открыл дверь.
На пороге стоял совсем не бармен, что тотчас напрягло следопыта. Мелькнула мысль об оружии в дальнем углу комнаты, но было поздно…
– Треш?
– Я за него, а ты кто? – Сталкер бегло осмотрел незнакомца, сразу вспомнив, что видел его вечером в баре. Того бледного чувака, уронившего бутылку. Сейчас он был еще более страшен из-за нездоровой землистости изъеденной оспинами физиономии и испуганного взгляда.
– Можно войти? Я не хочу, чтобы меня видели здесь.
– Руки покажи, чего их за спиной держишь.
Утренний гость вытянул кисти рук ладонями вверх, будто малыш детсада перед нянечкой, доказывая их чистоту перед завтраком. Треш заметил, какие они чистые, нежные, розовые, в отличие от цвета и состояния кожи лица. «Белоручка какой-то. Явно недолго в Зоне. Такие руки либо у студентов-гуманитариев, либо у воров-щипачей. Но лицо его мне чем-то знакомо… Посмотрим».
– Зайди.
Сталкер пропустил незнакомца внутрь, затворил дверь, обошел гостя, не стесняясь, вынул из-под подушки «Глок» и снова уставился на парня. Тот выглядел лет на двадцать, максимум двадцать с хвостиком, а разномастная одежда не позволяла определить приверженность к какой-то конкретной группировке. Синие, как у наемников, штаны, военные берцы, тельняшка, поверх сталкерская куртка с капюшоном, за кушаком, служащим поясным ремнем, заткнуты безпальцевые перчатки, какие любят бандиты. Вместо привычного в Зоне рюкзака подсумок для гранат с лямкой через плечо, набитый всяким скарбом.
– Студент, тебя как звать-величать? – Треш жестом пригласил незнакомца сесть на единственную в номере табуретку, что тот с охотой и сделал.
– Вы меня…
– Давай на «ты»! Я, чай, не пенсионер со стажем, – улыбнулся сталкер.
– Треш, ты меня не узнал? Я Димка, ну… Джимми из клана Псов, твой двойник… Я лже-Трешем был благодаря действию артефакта «ксерокс». Там, на Восточном рубеже, в Пади…
Треш дернулся и ощутил прилив крови к вискам, которые буйно застучали. Во рту сразу стало сухо. Сталкер ткнул пальцем воздух в направлении гостя и промямлил:
– Димо-он?! Димка-Джимми! Ты жив?
– Есть немного… Только очень немного!
– Но как? Откуда-а? Как ты здесь очутился? – удивлению Треша не было предела. Он пребывал в шоке, не веря своим глазам и ушам, все еще тыча пальцем в парня.
– Видать, случайно угодил сюда из Пади. Как и вы со Златой Синцовой.
– Атас-с! – только и смог вымолвить сталкер, разведя руками и выпучив глаза.
И тут в дверь снова постучали…
На этот раз явился Кузбасс с вестью. И не одной…
– У меня три новости, – сразу с порога без приветствия начал бармен, нисколько не удивившись присутствию в номере постороннего человека, а только бросив на него косой равнодушный взгляд. – Хорошая, средней паршивости и совсем хреновая. С какой предпочитаешь начать, компаньон?
– Димыч, извини… – Треш жестом показал парню на выход. – Сейчас мы маленько перетрем тут дела, и я позову тебя. Ты завтракал?
– Н-нет… да и не ужинал… но это привычное… – замялся старый знакомый сталкера.
– О-о, ну что ж ты так?! Молодому растущему организму нужно постоянно питаться. – Следопыт нервно улыбнулся, с нетерпением и каким-то страхом ожидая информации от владельца отеля. – Ступай пока в бар, попроси тетку Глафиру от моего имени накормить тебя, за мой счет, только не скупись, наедайся до отвала. Потом помоешься у меня, приведешь себя в порядок. Ступай, дружище!
– С-спасибо-о! – Джимми воспрял духом, вскочил, кивнул и покинул номер.
– Давай с хорошей, Кузбасс, – вздохнул сталкер, убирая пистолет под подушку.
Бармен, теребя КПК в руках, грузно присел на жалобно заскрипевшую табуретку, легонько срыгнул после недавнего завтрака и красными от бессонницы глазами посмотрел в лицо клиента.
– Заказ Мамонта по твою душу я отменил. Точнее, это сделал сам Мамонт, но с моей подачи. Пришлось немного пободаться с ним, наладонник буквально вскипел от нашей «деликатной» переписки. Но стопроцентно заверяю тебя – он больше не точит на тебя зуб.
Пока Кузбасс говорил все это, Треш закрыл глаза и внутренне сжался. Он надеялся услышать хорошую весть о Злате или о портале с пещерой, но даже немного разочаровался, принимая от компаньона, казалось бы, радостную весть.
– Ты не рад?
– Что? А-а… – Треш встрепенулся. – Спасибо, конечно… Очень хорошая инфа. Респект тебе, Кузбасс. Я рад, что теперь не являюсь добычей этого злыдня. Хотя мне не это важнее… Что насчет девушки? Златы.
– Давай по порядку, сталкер, – продолжил бармен, кряхтя и опять рыгнув. – О твоей девчонке ничего не слышно вообще. Будто и не было ее в Зоне. О пещере и портале в ней тоже пока все глухо. Исходя из моих тугих соображений и посовещавшись с одним бывшим геолухом, такой грот должен быть только в скальных выходах, в горах. А в Зоне единственным таким местом является Каменная гряда, рассекающая территорию отчуждения пополам примерно посередине. Кстати, Разлом, что питал Станцию, как раз шел от этой гряды прямиком под АЭС и уходил наружу Зоны. Геолух говорит, этот Разлом очень далеко распространяется от наших мест. Слава Хозяйке, он давно потух благодаря «Неприкасаемым» и Шелестову…
– Так получается, по Злате вообще ноль информации?! – раскачиваясь телом, промолвил Треш, будто и не слушал Кузбасса.
– Ну, паря, тут пока только так, – с сочувствием вздохнул бармен, отведя взгляд и борясь с новым приступом отрыжки. – Запрос на нее от меня все еще висит в глобалке, будем надеяться, что девчонка твоя найдется, кто-нибудь видел, слышал что. Правда, всему верить в Зоне тоже не следует, тут ухарей хитрозадых полно… бабло взять, а инфу толковую, проверенную не дать, зато толкнуть лажу – это горазды. Но я фильтрую все сигналы, проверяю, прежде чем отчитаться заказчику. Уж не обессудь, Треш, но пока мимо!
– Это была плохая новость?
– Нет, это средней паршивости, – Кузбасс смущенно взглянул на сталкера. – Есть весть и похуже…
– Мда-а уж… Говори, не томи. – Сталкер стал растирать ладонью лицо, налившееся свинцом, затем отдернул руку в сторону, будто всю тяжесть пытался скинуть этим взмахом.
– Шрам находится у Фараона, отлеживается, зализывает раны, строит планы. В том числе насчет тебя.
– Ну, и? Это нормально, почему плохая новость? – удивился Треш.
– То, что мы знаем теперь, где он, – это хорошо. Только вот…
– Кузбасс, дорогой, не тяни кота за яйки, а! Не томи уже.
– Только что в сети объявлен новый заказ. Снова на тебя и теперь уже не на поимку, а на уничтожение. И Мамонт тут ни при чем.
– Вот так раз! – встрепенулся сталкер, побледнев. – И кто же этот орелик, тайный недруг мой? Никак сам Шрам?
– Шрам сам в бегах и персона нон грата. А заказ теперь на тебя разместил… Фараон.
– О как! Зашибись… – Треш откровенно сконфузился, замотал головой, зашатался телом и дико захотел пить.
Кузбасс протянул ему взятую со столика банку пива, но сталкер жестом отказался, встал, заходил по комнате, нервно сжимая и разжимая кулаки. Закусил губу, облизнул ставшие вмиг сухими губы.
– Да не не мельтеши ты! – в сердцах бросил бармен, откупоривая банку и отхлебнув из нее. – Не нужно себя хоронить. И не нужно бояться этого фраера. Попробую с ним договориться.
– Договориться с бандитом?! Кузбасс, тебе ли не знать, каково верить этим отморозкам?! Они же не знают слово «честь», уговор для них не дороже денег, а жизнь человеческая и подавно ничего не стоит.
– Это с легионерами не договориться, а с Фараоном можно. Только цена вопроса иная.
– А-а, ну да-а, типа снять заказ, переплатив его стоимость? Это ты предлагаешь?
– Ну-у… Не огород же ему вскопать или массажик сделать. Ясен перец, деньги! Большие деньги. Дать столько, чтобы заткнулся и не рыпался больше. Но хочу сказать, паря, аппетиты у Фараона ох-х какие, прям х-хоро-ошие! Тут и без моих процентов раскошелиться придется по полной. Без штанов остаться. У тебя и так нет в загашнике ничего, все мне сбагрил. Едрить-колотить, нужно что-то кумекать. Но, повторюсь, снять заказ хотя бы на полгода с тебя я смогу. Под мое честное слово. Фараон не станет идти против меня и братвы.
– Я не собираюсь раскошеливаться для этого уголовника, – как-то мягко, тихо сообщил Треш.
– Что, прости? – вздернул «брежневские» брови Кузбасс.
– Я говорю, не собираюсь платить Фараону! – твердо и решительно повторил сталкер.
– Паря, ты чо? С катушек съехал? – вытаращил глаза бармен. – А как ты хочешь решить вопрос с заказом?
– Я его уничтожу!
– В смысле?
– Я убью Фараона и уничтожу всю его кодлу, – громко заявил Треш, так, что хозяин отеля вздрогнул и ловко, не по годам и комплекции, метнулся к двери и плотно прикрыл ее.
– Ты чо, паря, совсем спятил? Это на тебя новость о девчонке твоей так повлияла? Да ты не парься, мы что-нибудь приду…
– Кузбасс, ты слышал меня? Я кончу Фараона и ликвидирую всю его банду. Одной злой локацией в Зоне будет меньше. Ничего. Мне доводилось уже иметь проблемы с бандитами там, в Пади. И решал я их успешно. Правда, в команде, не один…
Бармен с минуту смотрел на Треша, пытаясь сделать рентген его головы и изучить снимок. Рукавом толстовки утер пухлые губы, медленно прошел до табуретки и опустил на нее зад.
– Ты объявляешь охоту на лидера группиро…
– Я не охоту объявляю, я просто пойду и замочу этого гада! – снова перебил бармена сталкер.
– Вот так просто пойдешь и мочканешь его?!
– Да. Не снаружи, как это, вероятно, не раз уже пытались сделать вояки и пепеловцы, а изнутри, прямо из чрева их гнезда.
– Вот это-о… это… Дай пять! Паря… Треш, ты действительно трешевый малый, додуматься до такого… Гм… еще бы осуществить эту гениальную, но бредовую затею! Это…
Кузбасс вроде бы и продолжал с нескрываемым восхищением пялиться на молодого сталкера, а мозг его уже вскипел от бурления всевозможных комбинаций и вариантов проведения такой операции. Силами всего одного человека, наверняка смертника, но… Чужими руками, бесплатно и в большую угоду всем в этой Зоне. О-очень бо-ольшую!
Он приложил палец к губам, когда Треш снова начал говорить. Тот замолк, мимикой спрашивая, что случилось. Кузбасс ответил шепотом:
– У этих стен есть уши. И даже глаза. Уж поверь мне, хозяину заведения, да еще в двадцать первом веке с его новшествами и достижениями.
– Понял, – кивнул сталкер.
– Давай обсудим детали твоего предложения чуть позже, ну… через часик. Сходи в бар, покушай, поболтай со своим другом. Кстати, кто он? Это же бродяга зачуханный какой-то, позавчера прибился, в бомжатнике ночует, на нарах, кормлю его и лавку дал только из жалости.
– Ты умеешь жалеть? Я было подумал, что ты только за любую наживу можешь оказывать услуги, Кузбасс, – улыбнулся сталкер.
– Не обижай старого толстяка, прошу тебя, парень! – делано надул губы бармен. – Ясен пень, что этот бродяга расплачивается со мной работой во дворе, как и любой желающий бедняк. Мои двери открыты всем, слава Хозяйке, но бесплатный сыр сам знаешь где.
– Кузбасс, проследи, чтобы Джимми был чист, накормлен, подкинь ему одежонки сталкерской. Это мой друг, старый добрый друг! Из той жизни…
Треш протяжно вздохнул и, уже не слыша увещевания бармена, его комплименты и задабривания, подтянул к ногам ранец и стал копаться в нем.
Кузбасс задержался у двери, пребывая в крайней степени возбуждения. В голове маячили баснословные барыши от предстоящей операции, выгода от мести Фараону чужими руками, плюсы от сделки с этим новоявленным сталкером. Он почему-то верил в силу и способности Треша: толком еще не узнал парня, но понял уже, что личность это одиозная и весьма значимая. «Может быть, там, в какой-то Пади, когда-то он и был легендой, но посмотрим, на что этот парень годится здесь, в Зоне».
– Кстати, компаньон… – спохватился бармен, выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет. – Есть еще одна новость. Нехорошая, я бы сказал!
– А сегодня утро и так не алле! – Треш повернул голову и исподлобья взглянул на толстяка. – Еще ни одной хорошей вести за все мои барыши.
– Компаньон, ну ты уж сказанул, как в лужу пернул. Я отдам часть твоих денег, раз не все узнал. Это без слов! Зачем ты так? Я от своих обязанностей не отказываюсь, цену слову и делу знаю.
– Кузбасс, короче!
– Тот стрелок, что тебя подранил и забрал пленников, оказался Паутом, вольным наемником-одиночкой.
– Спасибо за инфу, – отрешенно произнес сталкер. – Чем же она плоха? Хоть буду знать, кто станет следующим после Фараона и Шрама. Тем более я уже в курсе, что некий Паут напал неделю назад на вояк и отбил у них Ксюху, дочь майора Бугаенко.
– Гм… Это… Так вот какой парадокс случился, Треш. – Бармен снова выглянул наружу и шепотом сообщил уже в комнату, в сторону сталкера: – Паут этот детишек-то сдал Мамонту, плату срубил за них нехилую и свалил. Сынка-то своего Мамонт получил, а вот вояка дочку свою не увидел.
– В смысле?
– Мамонт, сцука этакая, в сети сообщил, что инкогнито охотник за головами доставил в «Ессентуки» только Ростика, одного освобожденного пленника. А про девчонку ничего, молчок. Типа и не было ее вовсе. Ясен пень, это для ушей вояк, для папаши этой девки, майора Бугаенко. Чтобы помучился дальше, цену набил, повысил стоимость заказа на поиск дочки. У меня только такая мысля!
– Во-от же гад! – Треш поднялся с кровати, сжал кулаки, губы. – Ну, мне не ново слышать про Мамонта и его шестерку Сивого об их низости и бесчестии, когда на кону чьи-то жизни. Меня самого в подвалы кинули и держали там как узника, ожидая в сети отклика богатенького Буратино, какого-нибудь моего покровителя. Не дождались, твари! Решили иначе сделать. Но тут-то подростки-и, дети-и! Это уже вне закона. Слышишь, Кузбасс, это предел человеческого зла. Таким не место на земле!
– Это… ты еще не совсем понял, чем это грозит.
– ???
– Мамонт с подачи свидетеля Паута на тебя покажет, скажет, что Треш отбил на бандитском кордоне детей, но девочку увел или спрятал, а может статься, пытал и убил. А Паут типа смог перехватить только пацана. Так сказать, отбил его у тебя.
– Атас-с! – Треш снова присел, почувствовав слабость в ногах. – Это же каким уродом надо быть, чтобы… Обожди. Но есть же Ростик, он сможет показания дать, что именно я освободил обоих детишек из плена Козыря.
– Не покажет. Папик задобрит, запугает сынка. Тот его любимчик, на что хошь пойдет ради милости отца, ради его даров и наказа.
– Звездец!
– А это означает, сталкер, что жди новый заказ на твою голову. И не один.
– Как это?
– Ну, для приличия от самого Мамонта. Типа за гадство твое, за низость. Вот, дескать, хотел ты убить обоих детей, но Ростика отбил Паут, а стать в Зоне садюгой, истязателем и убийцей малолеток – это полный крындец. Это волчий билет и красный уровень. Тут даже я обязан буду пришить тебя, а не кормить и поить в своем заведении. Плюс от вояк, которые Зону перевернут, наполнят вертушками, броневиками, спецназом и военсталами, но живого или мертвого тебя притащат к Бугаенко.
– Ч-е-е-рт!
– Вот так, паря. Поэтому сиси не мни, резину не тяни, собирайся и уматывай. И все досконально продумай. А сейчас бегом на завтрак, потом ко мне в каморку, обсудим детали нового договора по… – Кузбасс заговорил еще тише… – по Фараону. Я тебя заряжу в рейд и на энное время больше не знаю и не хочу видеть. Понял, паря? Вот так-то. Это Зона! Добро пожаловать в нее…
Пока наевшийся от пуза Джимми мылся в душе, любезно предоставленном старым товарищем, напевая под нос песенку из «Бременских музыкантов», Треш в каморке Кузбасса обговаривал условия нового договора. Условия эти и требования были предельно ясны обеим сторонам, которые обменялись расписками и пожали друг другу руки. Бармен сделал заключение:
– Значит, еще раз. Ты отсюда убываешь в ближайший час, на моих, – толстяк взглянул на наручные золотые часы, – без двадцати девять. После девяти я тебя не должен видеть в заведении. Уйдешь со своим скарбом, чтобы никто не догадался об истинной цели твоего путешествия. Если кто спросит, скажу, что ты вроде как проговорился – двинул дальше искать Шрама. А если я дам тебе снарягу из своих запасов, то вмиг поймут, что куда-то Кузбасс зарядил и настропалил тебя. Кумекаешь?
– Понимаю.
– Дальше. Пройдешь опушкой Ржавого леса, обойдешь с востока вотчину Фараона. Там безопаснее путь. Своего друга, которого хочешь прихватить, не тащи к бандитам – не пожалеют и его. Я тебя-то не увижу живым, чует мое сердце! А еще и вторую душу на себя брать – это чересчур. Хотя ты сам предложил убить Фараона, твоя идея.
– Да не боись, Кузбасс, я всегда отвечаю за свои слова.
– Верю, паря. Вот поэтому и надеюсь на положительный исход дела. И напоминаю, если что: пытать тебя будут, кончать – я тебя не знаю, ты обо мне молчок. Ясно?
– Как божий день!
– Схрон с нормальной снарягой, одна из моих нычек, отмечена мною простой точкой на копии принесенной тобой карты. Я снял тебе копию, оригинал забрал себе. Так сказать, фифти-фифти. Но учти, если ты придешь к Фараону вот так, как задумал, открыто и прямо, то весь хабар твой станет автоматически его. Мне будет жалко своей снаряги.
– Жалко в попке у пчелки. Схрон будет жаль больше, чем меня? – Треш усмехнулся, продолжая сжимать в крепком рукопожатии ладонь бармена.
– Не язви. Считай, что одинаково, – осклабился толстяк. – Советую запрятать снарягу до ворот Фараона и прийти к нему максимально пустым.
– Так, мы с тобой порешали, что, если я вернусь живым, на моем счету будет круглая цифра, при этом половина трофеев Фараона моя, а еще надел земли в Зоне, где я укажу, тоже мне оформишь. Так?
– Так, паря. Без базара.
– И продолжаешь копать инфу по Злате и порталу.
– Именно так. Что найду, сообщу тебе на КПК в личке. Кстати, вот, держи, он чистый. Сброс до заводских настроек. Мой позывной в сети ты уже знаешь. Пиши в личку, но все равно не прямым текстом, а как-то иносказательно, намеками. Я не тупой, догадаюсь, о чем речь.
– Папа, у меня лопнул любимый воздушный шарик, пришли новый?! – улыбнулся сталкер.
– Иди ты!..
– Кузбасс, – вдруг серьезно сказал Треш, глядя в глаза бармена при тусклом свете горящей свечи.
– Чего?
– Спасибо тебе!
– За что хоть? Пока не за что.
– За приют, отдых, за понимание и веру в меня, за попытки помочь.
– Так то ж не бесплатно! Ты башляешь – я помогаю.
– Я про веру в меня и доверие. Наверное, только ты один пока в Зоне считаешь, что я невиновен, что я чист и честен. У меня ведь никого здесь нет. Никого! Я доверился тебе, незнакомцу в моей жизни, ты мне. Эти расписки всего-навсего бумажки – скомкай, сожги и тьфу. А вот то, что здесь, – сталкер показал пальцем на висок, – то реальное, настоящее. Ты верь мне, и я не подведу. По чесноку.
– Паря. Я если бы не верил тебе, не прочитал тебя, хрен бы договор заряжал. Сдал бы вона клиентам в баре, и все. Ты мне нужен, сталкер. Именно ты! Чую это.
– Тогда не бзди, дорогой мой, недешевый! Прорвемся. Все сделаю. И для себя, и для тебя.
– Ну тогда работай, паря.
Они вышли вдвоем ровно в девять. Треш и Димон. Два сталкера, идущие на север в поисках приключений. Только один за важной и нужной ему информацией, таившейся в голове искомой беглой персоны, другой из-за него. Бывший Пес знал легендарного героя Пади, верил ему и готов был нести бремя Стража как свою ношу. Иногда не только действия, но слово, взгляд дают основание поверить человеку, понять его, проникнуться его мыслями и желаниями. Джимми закончился там, в Пади. Теперь бывший лесной разбойник стал другим. Сталкером Димоном. Благодаря Трешу. И теперь он был готов идти с ним до конца, каким бы тот ни оказался.
Не успело объявление Фараона о голове Треша на блюдечке обойти всех форумчан в сети Зоны, всех ее аборигенов, кактут же полетели разного рода сообщения, одно хлеще другого. Но все теперь связанные только с одним человеком, с одним персонажем Зоны. С нечаянно угодившим в нее сталкером…
– Еще анархистов нам не хватало на своем пути! – в сердцах промолвил Треш, разглядывая через кусты опушку Ржавого леса.
– А если их обойти и избежать встречи? – тихо спросил Джимми, тоже отогнув ветку и наблюдая за тремя вооруженными людьми, скрывающимися за раскидистым орешником. Вернее сказать, те думали, что спрятались и осторожны, но острый глаз следопыта выявил их сразу.
– Не получится. Слева обширная аномалия Свалки – видишь, мерцает, переливается на солнышке? Прямо перед нами открытая местность: только выйдем на нее, срежут враз, имея оптику. А вот справа…
Сталкер пристально вглядывался в опушку, пытаясь рассмотреть что-то важное, необъяснимое его зрению и чутью. Вынул бинокль, приложился к нему.
– Видишь что-нибудь, Димон?
– Не-а. Лес лесом, цветочки-лютики вдоль опушки. Стрекозы летают. Какие-то они здесь чересчур большие! Случайно, птичек себе на обед не ловят?
– Интересно… – прошептал Треш, не отнимая от лица оптики… – у них здесь мимикримы водятся? Просиживая в камере, ни разу не слышал от надзирателей про этих тварей.
– А что? – Джимми повернул голову к товарищу и нахмурил лоб. Рука сильнее сжала короткий округлый приклад обреза, единственного оружия, имеющегося при себе.
– А вот у той молодой сосенки, глянь, где ветка надломлена и опущена вниз, а не вверх, как остальные, – сталкер протянул бинокль напарнику, а сам бегло огляделся.
– Точно! Верняк, мимикрим торчит. Видать, прикорнул или следит за анархистами. Сейчас вижу перелив его стелса. И трава примята под лапами. И… кажись, насрано рядом.
– Глазастый ты! Молодец. – Треш забрал у товарища бинокль и сунул его в ранец. – Вот только без оптики не заметил его. А должен был. Ты же бывший Пес, тот еще следопыт Чащобы! Или за эти месяцы скитаний потерял сноровку?
– Виноват. Исправлюсь.
– Да шучу я, расслабься, – улыбнулся сталкер. – Знаю, что сноровку ты не потерял, но все же… Бдеть здесь надо в оба, Димыч! Большинство аномалий и зверья как в Пади, но имеются и неизвестные нам с тобой. Плюс группировок куча.
– Так их, врагов, и в Пади хватает с избытком.
– Согласен. Но там мы с тобой знали, ху ис ху, кто свои, кто нейтралы, кто явный противник. А здесь пока что муть голубая да топкий бережок… Та-ак… Есть идея. Надеюсь, сработает.
– Что удумал? – Джимми с недоумением следил за манипуляциями товарища.
Треш снял со спины лук, который прихватил из музея Кузбасса, вынул из самодельного колчана стрелу. Улыбнулся:
– Вот и понадобились. Не зря из кордона Козыря прихватил. Запомни, дружище, в этом мире любая вещь в хозяйстве сгодиться может. Нельзя брезговать и пренебрегать мелочью.
– Даже этим тросом, что ты таскаешь? Не легче веревкой обзавестись, метров на двадцать?
– Легче. Раздобудем ее, трос отдам тебе таскать, – осклабился сталкер, взглядом выискивая выгодную для стрельбы позицию.
– Как ты хочешь слупенить стрелами троих анархистов? – продолжал удивляться Джимми. – Если даже попадешь в одного, другие залягут и откроют огонь. Наши кусты бритвой побреют вместе с нами. Треш!
– Смотри и учись, паря, пока я живой, – шепнул сталкер, щурясь и вглядываясь в недалекую опушку Ржавого леса. – Бди тыл, не забывай. А я пока поиграю с ними. А то, смотрю, мужики засиделись там, замерзли, поди-ка!
С этими словами он сделал два шага вправо от товарища, продолжавшего следить за действиями следопыта. Встал на одно колено, похрустел суставами плеч и рук, подмигнул Димону и вдруг превратился в… Робин Гуда. Почему-то именно этого персонажа вспомнил Джимми, глядя на Треша. Этакая защитного цвета, видавшая виды экипировка, лук со стрелами, острый взгляд, уверенные движения. И все это на зеленом фоне листвы кустов. Чем не герой английских баллад?!
Треш уверенно сжал в левом кулаке деревянную излучину, положил на основание согнутого большого пальца древко стрелы, тремя ногтевыми фалангами правой кисти взялся за тетиву с упертым в нее хвостовиком. Минуту всматривался в цель. Джимми проследил за направлением его взгляда и обомлел – Треш не собирался стрелять в анархистов. Он выбрал мишенью… мимикрима.
– Я, канэш, не Лучник с его волшебными способностями, – шепнул сам себе сталкер, – но годы выживания в Пади научили неплохо пользоваться луком. Давай, стелсик, не подведи!
Джимми все понял. Он догадался, что задумал матерый лесной брат. И кивнул:
– Давай, Треш. Влепи им всем!
Сталкер резко натянул тетиву до самого уха, быстро унял дрожь выпрямленной левой руки, создав твердый рычаг, прищурился и разогнул пальцы. Стрела с еле слышным свистом мелькнула в воздухе и на том краю луга поразила мутанта прямо в морду. Поначалу показалось так. На самом деле ее наконечник пробил пару кровососных щупалец, застряв в них. Но задачей лучника было не убийство зверя, а его ранение, вызвавшее приступ боли и ярости. Что и случилось далее.
Мимикрим грозно зарычал, огласив местность душераздирающим рыком, и метнулся в сторону. Его бег по опушке Ржавого Леса сопровождался частыми и резкими утробными стонами. Анархисты, возможно, и остались бы целыми и невредимыми, если бы продолжали тихо сидеть, а лучше лежать в траве за кустарником. Но животный страх перед хищником-невидимкой и инстинкт самосохранения выдали их с потрохами. Бойцы с криками бросились прочь от приближающегося рыка и треска веток, даже не удосужившись занять круговую оборону и встретить врага дружным залпом.
Вот один из них, будто наткнувшись на невидимую преграду, застрял на бегу, резко дернулся и подлетел на три метра ввысь. Шмякнулся о толстый сук дерева, грохнулся оземь и остался лежать неподвижным. Затем второй анархист, оборачиваясь на бегу и хаотично стреляя из «калаша», споткнулся, вскочил, кряхтя и матерясь, но тотчас попал в невидимые объятия мутанта. Зверь, что было не очень похоже на него, не стал устраивать пир на весь мир, трапезничая этим бедолагой. Он сначала до хруста свернул голову человека набок, затем и вовсе оторвал ее и отбросил в сторону. Затем, забрызганный фонтанирующей кровью жертвы, напрягся, вслушиваясь в шелест листьев под ногами и тяжелое дыхание удиравшей третьей добычи, и понесся за ней.
– Вот теперь-то и мы побежали! – бросил Треш и, жестом привлекая напарника, рванул через поляну к лесу, прямо туда, где только что развернулись драматичные события.
– Охренеть! – ахнул Джимми и, пуще прежнего сжимая обрез, устремился за товарищем.
Они в несколько секунд преодолели луг, с разбегу врезались в кустарник, чуть притормозили, когда Треш схватил брошенное оружие и рюкзак анархиста, погибшего первым. Беглый осмотр, затем сталкер рванул жилет мертвого… ан нет, еще дышавшего, но переломанного бойца… и присвоил его и пистолет из кобуры. Анархист промычал что-то нечленораздельное, но сталкер, казалось, не слышал его. Скоротечный шмон закончился через минуту, Треш кинул трофейный рюкзак товарищу, знаком показав, куда бежать дальше, а сам, забросив разгрузочный жилет на плечо, метнулся следом.
Мимикрим не догнал убегающего человека – тот, ничего не соображая, влетел в «кипяток», расположенный рядом с прозрачной стеной «жарки». Аномалия охотно забрала нечаянную жертву, поглотив ее и мгновенно сварив. Истошный крик бедняги сию минуту прекратился, а мутант, постояв какое-то время на краю опасной ложбинки, поплелся обратно и вскоре уже кормился двумя оставшимися «завтраками туриста».
Вольный сталкер по прозвищу Поводырь, усатый, рыжий дядька, давно разменявший полста лет, прищурившись, слушал Кузбасса. Его неразлучная подруга, спаниель Грелка, осталась снаружи «Теплого стана», потому что наличие животных в баре запрещалось правилами. Поводырь, слывший в Зоне неплохим охотником и следопытом, зачастую брал заказы именно на потерявшихся туристов или беглецов. Иногда на зарвавшихся аборигенов, вставших на криминальный путь и на дорогу разбоя, чаще на должников. Мзду он обычно брал в пятьдесят процентов от суммы задолженности. В случае с Трешем, несмотря на принадлежность беглеца к сталкерам и известной фамилии в этих краях, тоже посчитал своим долгом выступить на поиски «крысы». Треша искали Мамонт, Фараон и даже вояки. Срубить со всех денег – это было верхом счастья, на такой заработок в Зоне можно прожить год. Причем припеваючи. Но не только денежная составляющая заказа увлекла матерого охотника. Кое-что в этой истории оказалось для него не менее заманчивым и интересным, чем материальная нажива…
– Ты уверен, что это его тельник? – спросил после короткого делового разговора Поводырь, застегивая на груди сталкерскую куртку. – Точно не ложный след?
Кузбасс расплылся в холеной улыбке, похлопывая сталкера по плечу:
– Оглянись, Поводырь. Кого еще в баре ты видишь одетым в тельняшку? Говорю же, этот Треш явился сюда в ней, в доску уморенным и загнанным. Расплатился артефактом за ночлег и хавчик, попросил постирать его грязные, вонючие шмотки.
– И-и?
– Конечно же, я не стал смывать запах с его тельника. В стирку Глаша закинула остальные тряпки сталкера. А я украдкой, пока он мылся, отрезал рукава тельника, кстати, они и так рваные были… Эти рукава вот, в пакете. Такие же грязные, с запахом сталкерятины. А тельняшку его обернул в наволочку и сунул ему в ранец. Подсказал, что, как высохнет, пускай потом и надевает. Взамен дал ему чистую футболку. Короче, Поводырь… Тельник его с ним, в ранце, Грелка учует за версту эту вонь потную. А здесь рукава для твоей ищейки. Остальное в твоих силах. Чо еще надо?
– Лады. Убедил. – Охотник кивнул, передал бармену пачку денег. – Говоришь, в девять утра они вышли?
– Ага.
– На север?
– Ага.
– Понял. Слышь… Оформи мне литруху воды, пару паштетов, хлеб. Только не черствый, как в тот раз, а посвежее, без плесени.
– Окейно.
– И два десятка картечи двенадцатый дай. Чую, придется пострелять!
– Заметано, дорогой! С тебя еще пятера.
– Чего так много, крохобор?!
– Цены сам знаешь. Это Зона!
– Твою…
Поводырь рассчитался с барменом, недовольно мотая головой, бросил презрительный взгляд на хозяина заведения и отлучился в туалет. Справив там нужду, заглянув в пакет и для чего-то понюхав полосатое замызганное тряпье, усмехнулся. Он знал, что Грелка возьмет след даже со спички, которой беглец мог ковыряться в зубах, а уж тут, имея ворох вонючих вещей, собака и подавно разберется. Да и плата Кузбассу за это небольшая. Гонорар за поимку Треша куда выше. Многократно.
Через пять минут он с ищейкой на длинном поводке, уверенно взявшей след, выдвинулся в северном направлении. Охота за дорогим беглецом началась…
Чуть выждав, вышли из «Теплого стана» и наемники. Они пришли ночью, дождавшись, когда сталкер уснет. Но Кузбасс не позволил им устраивать в его заведении погромы, тем более заказ на беглеца то снимался, то вновь объявлялся. Несколько понервничав, Короед согласился, дал передышку своим бойцам, сам привел себя в порядок. Они за полцены скоротали время до утра в подсобке бара, собираясь выйти вслед за сталкером, но…
Когда Треш утром выдвинулся в путь, не один, а с попутчиком, сталкерского вида замухрышкой, Короед нисколько не пригрузился. Выглядывая их в щель между досок подсобки, он уже собирался пуститься вдогонку и строил план захвата.
И тут в дело вмешались посторонние силы. Сначала в бар заявились пепеловцы, тоже разыскивающие беглеца и явно разминувшиеся с ним на входе, а потом и вовсе объявилось отделение вояк. Во главе с капитаном Решетовым, правой рукой майора Бугаенко. Они бегло, но тщательно изучили контингент присутствующих в баре, иначе говоря, устроили досмотр и фейс-контроль. Хорошо, что скрывающиеся от армейцев наемники спрятались заранее – хвала Кузбассу. С ним пришлось рассчитаться за молчание и помощь, а вот упустить драгоценное время и свежий след Треша не входило в планы Короеда.
Квад пепеловцев, о чем-то переговорив с Решетовым, удалился наружу. А солдафоны, как их называл Короед, еще долго торчали в заведении, завтракая и чистя перышки после ночного рейда. И только потом они срулили восвояси.
И снова Короед не смог выйти в свет, продолжив таиться в подсобке и ожидая окончания беседы бармена с появившимся Поводырем. Поначалу наемник сильно расстроился, но потом догадался, что опытный охотник с ищейкой сами приведут его к беглецу. Пускай гонщик своими силами пробует захватить матерого волка, если одолеет. А уж отнять добычу у него самого наемники и подавно смогут.
Позади притихшего возле дощатой стены командира недовольно топтались бойцы, перешептываясь и ерзая, но Короед терпеливо ждал и наблюдал. А вскоре настал и их черед.
Наемники поблагодарили Кузбасса, сунув ему денежку, а затем молча, но поспешно покинули «Теплый стан».
– Нам до ночи нужно достичь владений Фараона и перекантоваться там. Так мы переживем Выброс и вообще… – Треш приостановился, осматривая местность впереди себя и что-то определенно выискивая. – Ночами по этой Зоне лучше не шляться. Шрам, уверен, тоже не мастак шлендрать между локациями впотьмах.
– Перекантоваться у Фараона?! – удивился Джимми, притаившись за спиной товарища. – Прям у бандитов?
– Конечно. А что! Подберемся ближе, выберем укрытие, там и почистим перышки перед операцией.
– Ого. Сильно! Кстати, Выбросы тут не столь часто происходят, как раньше. Это я в баре подслушал у аборигенов Зоны. Пару раз в неделю – это стабильно. Но не чаще этого. А последний был вчера. Думаю, дня два у нас есть…
– Если считать по самым жестким условиям – то только один день, – перебил напарника сталкер. – То бишь завтра, скорее всего, снова грянет.
– Возможно.
– Вот поэтому нам, край конец, нужна база Фараона сегодня ночью. Чуешь?
– Треш, ты, канэш, бодрый чувак, скорый такой, но… но сильно большие у тебя аппетиты! Уже полдня прошло, а мы только километр леса протопали. При этом ты уже видишь себя в сердце самой бандитской группировки Зоны. Не слабо так!
– А чего кота за яйки тянуть? Одну жизнь живем, Димон. Бери скорее, что берется, отдавай уже, что отдается… О-о, вот и добыча появилась. Наш зверек, в хозяйстве сгодится.
– Постой, – Джимми придержал товарища, рванувшего было вперед, за рукав. – Может, ты посвятишь меня в свои кутузовско-суворовские планы? Чтоб я не только созерцал твои действия и вторил им, но и участвовал в них, помогая и делом, и умной мыслью. Я как бы тоже умею читать следы, чувствовать лес, выживать в нем и крушить врага, но когда мне неясны цели и непонятны очередные шаги, то я, как тот тупорылый щенок псевдопса, тупо плетусь за мамкой и жду случайной капельки молочка с ее соска.
– Эка ты загнул, дитя леса! – усмехнулся Треш, хлопнув напарника по плечу. – Только я тогда уж не мамка, а папка, если на то пошло. И щенки псевдопсов рождаются очень смышлеными и смелыми, а твоя поддержка мне и так ощутима. Ведь очень важно рядом иметь крепкое плечо друга, страховку тыла, лишние глаза и уши. А скоро вообще тебе полномочия вручу особые.
– Скажи, мы схрон Кузбасса будем искать, вскрывать? С тем оружием, что у нас, базу Фараона не взять. Или ты из лука готов положить четверть сотни бандюганов?
– С чего ты решил, что их там столько?
– В баре слышал.
– Видать, это постоянный контингент на базе Фараона, остальные в ходках и разбоях, – на миг задумался Треш, потом положил руку на предплечье товарища. – Вот что я скажу тебе, Димыч… У нас с Кузбассом некий уговор-договор, посвящать в его тонкости я никого не могу, не имею права. Но я обязан выполнить условия договора во что бы то ни стало. Я обещал. Я подписался. Считай, кровью. Мы с ним продумали некий план, и я должен придерживаться его.
– Ты веришь этому товароведу-нуворишу?
– Приходится доверять. У меня больше нет никого в Зоне, окромя тебя, кому можно вверить свою жизнь, свои хотелки. А Кузбасс… Он очень любит деньги. И всякие хитроумные делишки. И хорошие связи. И вообще любую выгоду. Я же… мы с тобой дадим ему такую выгоду, которую никто никогда ему не справит. Взамен я получу ответы на все свои вопросы. Взамен я найду Злату и дорогу в Падь. Чтобы вернуться домой, к отцу.
– Дорогу в Падь? – удивленный Джимми вгляделся в погрустневшее лицо товарища. – Но разве эта дорога не там, где вы со Златой прошли сюда? Не в пещере, коей и я сюда прибыл?
Треш вздрогнул и уставился на напарника. Его физиономия вытянулась, рот открылся, ноздри стали раздуваться, как у взмыленной лошади. Взгляд выражал крайнюю степень недоумения, больше сказать, поражения.
– Ты-ы?! Точно-о… Ты же сам как-то здесь очутился… Ты же… Постой. Я думал, ты каким-то иным путем оказался в Зоне. Ты сейчас хочешь сказать, что залетел сюда по тому же порталу, что и мы со Златкой?
– Да-а, так я об этом и хотел тебе сказать еще там, в отеле, но ты перебил меня, потом мысль эта улетучилась, и я…
– Ты, блин, знаешь, где портал и эта пещера? – воскликнул Треш.
– Конечно.
Сталкер схватился за голову, раскачиваясь камышом на ветру, шепча проклятия в свой адрес и оценивая личные недалекие умственные способности.
– Вот же бли-ин-н… Какого черта я тогда… Как я теперь… вот засада-а!
– А что случилось, Треш? Ты думал, мы идем в ту сторону, где пещера, а тут выпал я и все испортил? – прошептал Джимми, услышав недалекое хрюканье мутанта. – Так она в другой стороне. Она недалеко, почти рядом с базой «Ессентуки».
– Что-о-о?!
– Пещера эта на юге, возле «Ессентуков». Я отлично запомнил этот неприметный грот, когда выбирался из него. Думал, вас застану, но… Не успел. Вы пропали. А я дал деру от стаи крысаков, попытавшихся сожрать меня. После двух недель плутаний и приключений в Зоне я оказался в баре у…
– Это ты позже мне расскажешь, а сейчас… Ну-ка, покажи на карте, где этот чертов портал.
Треш достал и развернул карту, показал на ней базу Мамонта в южной части Каменной гряды.
– А вот здесь пещера эта, – ткнул пальцем в небольшую выемку гряды Джимми. – Метров пятьсот-шестьсот от «Ессентуков».
– Ты уверен?
– Больше чем. Треш, не сомневайся, уж в топографии я разбираюсь неплохо. Полжизни на ней провел, – как-то грустновато улыбнулся бывший Пес, бывший дикарь и бывший лесной разбойник.
– Ага-а… Слушай, – сталкер убрал карту в боковой карман ранца, – а чего же ты после пещеры две недели плутал по Зоне, если в полукилометре от нее «Ессентуки»? Я как раз там и чалился, в подземелье Мамонта, узником замка Иф.
– Говорю же, удирал от крысаков в другую сторону, оказался в краях «Анархии». Безоружный и почти голый. Про базу Мамонта узнал уже позже, будучи на пути в «Теплый стан», от попутчика по прозвищу Шнек. Его собаки сморили, псевдопсы. Отвлеклись на него. Я и убег.
– А почему именно в «Теплый стан» подался? По пути полно других локаций. Та же «Анархия».
– Какие локации, Треш? – Джимми вздернул брови, криво усмехнулся. – «Пепел» да вояки?! Бандиты Козыря? Эти все не по мне, да и прижучили бы они меня, голодранца-бомжа, бродягу, вылезшего из леса. А Шнек повел меня в «Теплый стан», заверяя, что только там и именно там тепло, дружно и сытно. Что там можно разжиться харчами, заиметь какую-никакую работенку и собрать с миру по нитке нужную инфу. Что это единственное место в Зоне, где соблюдают правила, где присутствует честь и твердо данное слово. С горем пополам добрался до бара. И только тут осознал, что портал остался далеко позади, и узнал, что ты оказался пленником Мамонта.
– Пленником Зоны я оказался, Димыч! Узником своей судьбы… – вздохнул Треш, разгибая спину и разминая мышцы шеи. – Так-с. Теперь я знаю, где пещера с порталом. Оказывается, носитель этих знаний уже около полусуток со мной рядом, а я мозги ломаю и договоры сомнительные подписываю, чтобы инфу эту выведать. Вот засада!
– Так ты на уговор с Кузбассом пошел ради инфы о портале?
– И не только ради этой инфы… Кстати, – Треш сделал подобострастную мину, впялившись пристальным взглядом в напарника. – Ты, может, и о Злате знаешь, слышал что-нибудь?
– Нет. О ней ничего.
– Жаль! Вот и Кузбасс пока не знает о ней ничего. Остается один Шрам. Он владеет инфой о Златке, поэтому мне он нужен живой. И только живой! Слышишь, дружище?
– Понимаю. А что теперь с Кузбассом?
– А что с ним?
– Ваш договор. Ты же теперь знаешь о портале, зачем идти в стан бандитов, зачем так рисковать?
– Кстати-и… Кузбасс! – Треш проигнорировал вопрос товарища и снова обратил слух и зрение вглубь кустарника. – Где тут наша свинка? Хрю-хрю…
– Хоть бы спасибо сказал, напарничек! – пробурчал Джимми.
– Хрю… За что же?
– Что скоротал тебе время ценное своей инфой о пещере.
– Ох, прости, хрю-хрю!.. – сталкер тихо засмеялся, искоса зыркая на напарника. – Конечно, респект тебе и зачет, Димыч. И большое мое спасибо! Скоро и ты меня благодарить будешь. А сейчас ловим вон ту хрюхрятину. Аккуратно и быстро. Время уже не на нас играет…
Здесь пригодился тонкий стальной трос с петлей – мутанта поймали ловко и скоро. Самка свинорыла визжала и хрюкала до изнеможения, пока Джимми по приказу товарища держал ее на поводке, а тот, обняв толстую, безобразную, грязную тварь, наматывал вокруг ее задней лапы свою тельняшку, заранее разодрав ее.
– Мы кого-то ждем? – догадался Джимми, когда друзья освободили от захвата мутанта и прогнали его болезненным шлепком по заду. – Раз живца сварганили.
– А ты догадливый, парниша! Не зря Псом слыл в Пади. – Следопыт одобрительно похлопал товарища по спине. – Объясняю. Кузбасс наводку дал на меня, чтобы от себя отвести подозрения всех злопыхателей Зоны. Мы так придумали с ним. Пусть они теперь этого свинорыла ищут, а не сталкера Треша.
– А не нас! – поправил Джимми с укоризненным взглядом.
– Гм… Да, а не нас с тобой.
– Значит, за нами хвост?
– А ты надеялся, у нас с тобой увеселительное безобидное турне по Зоне?
– П-понял. Ясно.
– А теперь, мой милый друг, заметаем следы, да так, чтобы ни один пес, ни один Шерлок Холмс здешний не догадался. И валим отсюда в поисках шиповника.
– Чего-о?
– Растение такое, Димыч.
– Я понимаю, что не название планеты. Шиповника много в лесу. Зачем его искать нам?
– Увидишь. Давай стирай следы, как это умеешь делать именно ты, бывший Пес. А я займусь качелями, чем в совершенстве овладел в Пади.
Пока Джимми веткой сметал их легкие следы в хвое, плутал малыми кругами и петлями согласно заячьей тактике, бросая на товарища мимолетные взгляды, Треш занялся несколько другим. Он сначала обсыпал махоркой аккуратно выпотрошенных папирос «Прима» пятачок дерна, где они вязали свинорыла, еле заметный след которого тянулся вдаль. Затем выпотрошил рюкзак напарника, разодрав его не ножом, а руками, отчего пришлось попотеть и доставить дискомфорт пальцам. Разбросал останки рюкзака рядом, а с ними прочую мелочь из своего ранца, побросал все это тут же и дальше по следу мутанта. Несколько патронов, полупустую аптечку, часть провианта и неликвидный ТТ. Измял и выкинул бандану.
– Типа тут тебя схватил этот хряк, а потом убежал с добычей? – догадался Джимми.
– Типа того. Не отвлекайся.
– Не за что.
– Чего?
– Говорю, всегда пожалуйста. Я про свой рюкзак.
– А-а, спасибки, я тебе три других подарю. Живей давай, Димыч.
– А мы что, сейчас в супермаркет заглянем?
– У бандитов Фараона одолжу. Им уже незачем будет.
«Какой самоуверенный чувак! – подумал Джимми, орудуя веткой. – И ведь все будто наперед знает, словно делал это уже сто раз». А вслух бросил:
– Вот поэтому я и пошел за тобой, сталкер Треш!
Напарник только хмыкнул и с третьей попытки забросил трос с грузилом на толстый сук дерева, растущего в нескольких метрах от них.
– Отличненько! А теперь, Димыч, мы улетаем отсюда в далекие дали, где нас больше никто не видали…
Джимми понял намерения товарища, ухватился за петельку троса и сиганул на импровизированной качели через ложбинку на ту сторону. Оттуда рывком вернул трос напарнику, который проделал то же самое. Ветка жалобно заскрипела, но справилась с ношей. Убрав приспособление, критически осмотрев участок дерна и что-то прибрав на нем, Треш довольно цыкнул и, жестом увлекая товарища, удалился с этого места.
– А теперь деру отсюда, и как можно скорее!
Они побежали прочь, огибая естественные преграды и слушая писк КПК, зафиксированного на предплечье сталкера.
На ловушку опытного следопыта, конечно же, не попался чуткий знаток биома, детище Зоны – излом. Не зря он всю ночь ютился возле забора «Теплого стана» в зарослях малины, ожидая появления своей жертвы, украдкой ловко проникнув на территорию локации. Быть обнаруженным в баре он не хотел, а вот дождаться выхода Треша утром – это не стало сложным занятием. Поймав крысу и сожрав ее ночью, мутант-получеловек только вызвал беспокойство сторожевого пса Бухича. Не более того.
И теперь, нагоняя пару путников, излом уже предвкушал встречу со сталкером, сам момент этого желанного действия, которое запрограммировал в его мозгу некто…
Уродец помочился на почву под ногами, зычно чавкнул и легко перемахнул через ложок в виде заросшей аномальной крапивой и ядрено-колючим репейником канавы, откуда брал свое начало тихий родничок. Словно огромный кузнечик перепрыгнул лежащую палку. И там скрылся в тени кустов.
А вот вскоре прибывший Поводырь, хоть и слыл в Зоне матерым охотником, а поддался на провокацию Треша. Он несколько минут топтался на месте, ожидая вердикта своей преданной помощницы – спаниеля Грелки, и нетерпеливо подгонял ее. Собака, потеряв запах ранее взятого следа, громко фыркала от перебивающих ее нюх махорки и вонючей мочи излома. Затем огляделась вокруг, сделала стойку и…
– Ну же, Грелка, – не вытерпел Поводырь, водя стволом «Чейзера» по сторонам. – Даже я вижу, что сталкер этот попал впросак, с кем-то схлестнулся и почесал на запад. Еще и ранен впридачу. Ишь, как расковыряло его тут! На свинорыла похоже или мимикрима. Ну-ка, нюхни вот здесь, дорогуша моя!
Охотник жестом показал ищейке на удалявшийся вдоль ложбинки след – через минуту Грелка озорно тявкнула, ознаменовав этим его взятие, и потянула хозяина за собой. Поводырь бросил неуверенный взгляд на поросшую жгучей крапивой и ядовитым репейником канаву, но, увлекаемый помощницей, рванул за ней по ложному пути.
Это же проделали и наемники Короеда, нисколько не удосужившись «почитать» следы. Они верили в способности Поводыря и его Грелки. Верили и слепо шли за этим лоцманом.
А Зона, то ли потешаясь над своими аборигенами, то ли глумясь над ними, решила добавить страшных коварных красок в общую палитру рутины. И вскоре выстрелила внеочередным Выбросом…
Закончив осмотр местности и расположенной на ней базы бандитов, Треш снова спустился в яму – бывший, а теперь осыпавшийся, заросший шурф. Здесь сидел Джимми, рьяно уничтожающий бутерброд и сосиски. Открытый термос выпускал витиеватые облачка пара и запах байхового с бергамотом чая.
– Как там обстановочка? – невозмутимым голосом спросил он, запихивая в рот очередную сосиску.
– Это бывшая автозаправка, еще советских времен, а потому не просто складной мини-маркет из гипсокартона, а двухэтажное кирпичное здание с пристроем, ангаром и комплексом жэдэ цистерн. Кроме того, фанерная будка импровизированного КПП, дощатый сарай, три военных палатки и пять мобильных вагон-домов. Все огорожено забором из штакетника и колючей проволокой. Этакий кампус! С северной его стороны обрыв метров семь, с восточной – сверкает «электра». Возможно, она питает энергией весь лагерь. С южной – лес и мы, с западной – открытая местность, асфальтовая дорога средней паршивости, как говорит Кузбасс, а сверху…
Оба машинально подняли головы, созерцая в окошке между высокими кронами деревьев серое, резко темнеющее небо Зоны.
– А сверху меняется погода. Возможен Выброс.
– Думаешь?
– Почти уверен.
– Держи, – Джимми протянул товарищу второй бутерброд с сыром и салями. – Каков план? И объясни мне, наконец, зачем мы лазили в колючий шиповник и рвали-искали крупные плоды? Явно не для чая.
Треш улыбнулся, но как-то сдержанно, не меняя выражение сосредоточенного лица. Он не спеша вынул нож, взял лежащий рядом обрез напарника, осмотрел его, отогнул флажок и, переломив дробовик, выудил два патрона двенадцатого калибра. Далее с помощью ножа и прочего скарба стал проводить ряд манипуляций, на словах объясняя, что делает.
– Я прихватизирую твой ствол, Димыч. Взамен заберешь мою штурмовую винтовку. Не ахти какая целая, но стреляет на ура. К ней полтора БК. Зачем мне твой обрез и ягоды? Сейчас я заменю картечь в двух патронах на плоды шиповника, смотри… По два крупных, будто свинцовые пули типа «спутник» или «жакан».
– Кого ты решил стрелять этими ягодами? – удивился и даже перестал жевать Джимми.
– Себя.
– Что?
– Для себя оставил. Фараон или, возможно, Шрам долбанут меня этими зарядами. Эффект будет поразительный. – Треш ехидно улыбнулся, но тотчас снова стал серьезным. – Я создам им такие условия, что им поневоле от переизбытка эмоций придется меня убить. Выстрелив из этого обреза, по виду ран на моем теле они поверят… нет… даже не станут сомневаться, что я мертв. Эти крупные красные плоды по два в каждом патроне должны изумительно разрисовать мою натуру. Вероятно, будет больно, но от этого картина моей смерти станет более эффектной.
– Ты спятил, Треш? – Напарник не мог уже есть, только выпучил глаза и пялился на сталкера, высыпающего свинцовые шарики из патронов. – Какие условия ты создашь? Какая смерть? Почему ты решил, что они именно из этого обреза будут мочить тебя?
– Димка, это сложно объяснить, это… ну как тебе сказать… тонкая психология, прокачивание ситуации, детальная раскладка задуманной операции. Нужно просто поставить себя на их место и понять, что наиболее выгодно будет сделать в той ситуации, в которую я их поставлю. Понял?
– Нет!
– Хорошо. Долго рассказывать; учись, пока я живой, но… – Треш на секунду замер, взглянул на товарища и поднял указательный палец… – но так никогда не делай, не повторяй мои глупости.
– Атас-с! Это насколько же нужно знать противника, выучить его повадки, рефлексы, характер, что… что понять, как он поступит…
– Я не знаю противника, но я знаю людей! Все просто, как сама простота.
– Атас… еще раз…
Треш аккуратно засунул по два спелых плода шиповника в каждый патрон и стал завальцовывать края, заткнув заряды тонким пыжом.
– Но мне понадобится твоя помощь, дружище! – продолжил сталкер. – Так как я пойду к врагу один, налегке, а всю снарягу спрячем здесь… – Треш вздрогнул от далекого громового раската… – Блин-н, лишь бы Выброс нам все не испортил… За тебя переживать буду, нужно мне успеть до стихии, чтобы ты попал внутрь, когда все бандиты уже будут уничтожены.
– Да это я буду переживать, мучиться за тебя! Треш, дорогой… Ты точно решил пойти именно таким путем? Других вариантов нет?
– Приступом эту базу уже пытались брать… Ни черта не вышло! Мы же одолеем ее изнутри.
– Я видел в низинке ржавый ручеек, он стопудово бежит из базы, промстоки. Значит, есть коллектор или труба. Заберемся по ней внутрь и покрошим этих уродов. А?
– Не вариант, Димыч. Там решетка на выходе коллектора, я в бинокль разглядел. И явно заминировано все. Фараон не дурак, все продумал. Да и поблизости, думаю, у него имеется мобильная группа быстрого реагирования. Этакий бандитский спецназ.
– Я вижу, ты любишь драться, – тихо промолвил Джимми, продолжив жевать, с прищуром глядя в лицо напарника. – Скажу больше… Ты любишь игру! Играть с врагом, использовать всякие нестандартные способы победы над ним. Это я еще в Пади понял. Так?
Вместо ответа Треш только осклабился, дружески шлепнул товарища по плечу:
– Твоя задача слушать и ждать выстрела. Когда они пальнут в меня таким калибром, ты точно услышишь. И ровно через три секунды бросишь гранату. Вот, держи…
– Куда бросишь? Зачем? – Джимми взял протянутую ему РГО и машинально сунул в карман штанов.
– Да хоть куда. В направлении базы. Не нужно пытаться добросить ее, не нужно геройства, Димыч! Просто отогни усик, выдерни колечко и кидай подальше. Если охрана базы решит выйти в поле, чтобы разведать источник шума, постреляй по ним из этой французской дуры. Разрешаю. Но, уверен, бандиты трусливы и в сумерках вылазить за пределы ограды не станут. Твоя задача пошуметь здесь, потом чуть в стороне, затем еще дальше. Создать иллюзию, будто базу Фараона хотят взять приступом. Больше огня и грохота. Чтобы бандиты забыли про меня и свалили выяснять причину шума. Понял?
– Ага.
– Если Выброс начнется… хм… Попробуй метнуться до коллектора и забраться в него. Решетку взорви, вот тебе еще последняя граната… Бойся растяжек в трубе и зверья позади, а то начнется Гон, попрут мутанты без разбору… сам знаешь.
– Треш, ты как? – Джимми наклонился к товарищу, заглядывая в его серо-зеленые глаза и читая в них абсолютное спокойствие перед очень опасным заданием.
– Ты меня еще поцелуй на прощание! – засмеялся сталкер, пожал руку напарнику и начал освобождаться от лишней экипировки. – Не будем тянуть резинку, нам никак нельзя тянуть… Все будет ладненько! Мне нужен и этот Фараон, и Шрам, и база нужна тоже… без ее чмошных обитателей.
Дозорный, восседавший на крайней железнодорожной цистерне, увидев неторопливо идущего с поднятыми руками сталкера, вскочил так резко, что чуть не свалился вниз. Он заорал со всей мочи, извещая базу о госте, а в сторону незнакомца крикнул:
– Хто такой? Лапы к небу тяни, земеля. Живей!
– Слышь, вертухай, скажи Фараону, что Треш в хату пожаловал. Просит аудиенции у него, – ответил сталкер, внимательно осматривая периметр базы и оценивая ее защиту.
Через десять минут он уже стоял в большой комнате с решетками и стальными ставнями на окнах, железной дверью с двумя внушительными засовами, «лампочкой Ильича» и обклеенными газетами стенами. Ни стола, ни стульев, только засаленная кушетка у дальней стены и телевизор возле закрытого окна. То ли вахтерка, то ли комната отдыха охраны, но в кирпичном здании, на втором этаже.
Конечно же, его тщательно обыскали, забрав обрез и поясной патронташ с тремя старыми грязными патронами. Куртку сняли и бросили в угол. Пару раз дали в дыхло, так, для проформы.
Кроме сталкера в комнате находились трое хорошо вооруженных бандитов и сам Фараон. Главарь группировки, долговязый, в длинном черном кожаном плаще до пят и с капюшоном на голове, стоял, расставив ноги на ширину плеч.
Сталкер прищурился, пытаясь разглядеть в тусклом освещении лицо лидера бандитского клана, но мешали края капюшона. «Он это или все же не он?! Тот самый ренегат из «Шерхана», из Пади, или другой бандит с такой же кликухой? Вроде бинтов и египетских хохоряшек не видно, какие любил носить тот Фараон…» – размышлял пленник, всматриваясь в незнакомца. И тут его сомнения развеялись в пух и прах…
– Ну, чо, Треш… Данила Топорков, твою мать! Узнаешь закадычного кента? – бандит снял с головы капюшон и сделал шаг вперед, намеренно попав в ореол света слабой лампочки.
Он!
Тот самый Фараон, сбежавший из-под носа Треша и его отряда на Восточном рубеже, воспользовавшийся установкой-порталом. Тот самый, что возглавлял группировку ренегатов «Шерхан» – одну из самых жестоких банд Пади. Тот самый человек с очень маленькой буквы, но с большущим желанием убивать ради всякой наживы, мстить любой ценой своему обидчику. И вот теперь чуть ли не самый главный его обидчик, причина всех неудач, невзгод и потерь, находился здесь, в сердце группировки, и стоял связанным и безоружным прямо перед Фараоном.
– Узнаю. Давно не виделись, кент! – произнес Треш максимально спокойным голосом, пытаясь унять неудержимую волну страха.
– Давно-о! А ты, гавно-о, после всех моих бед и боли набрался смелости явиться сюда, прямо ко мне в логово? – Фараон нехорошо зыркнул, следом блеснула золотая фикса между его тонких обветренных губ. Все та же загорелая, в шрамах, морщинах и ожогах вытянутая физиономия, привычное кольцо в ухе, полное отсутствие волос и огромный кадык на длинной шее.
– Это точно, у волка и логово волчье! – улыбнулся Треш. – База «Шерхана» как-то получше выглядела. Да и ты не такой старый был.
– Чо, сильно изменился? – криво усмехнулся бандит, держа руки в сцепке сзади.
– Слушай, Фараон, я не косметолог на выезде. Я по делу пришел, – пошел ва-банк сталкер, гордо, как комсомолец на расстреле у фашистов, глядя в лицо недругу. – Ты мне сдаешь Шрама, я тебе отдаю все, что ты награбил в Пади за те три года, что там бесчинствовал.
Бандиты уставились на босса, пренебрежительный, разнузданный вид которого стал подобранным и строгим. Он вмиг напрягся и нахмурился, вытянулся, отчего стал еще выше. Отсутствие волос, ресниц и бровей на смуглой коже еще сильнее обозначили неприглядность физиономии, ее отвратительность.
– Чо ты там пролепетал, баклан? – выдавили тонкие губы бандита.
– Лепетать ты будешь своим подружкам по ночам в кроватке, а я предлагаю выгодную сделку. Обмен абсолютно ненужного тебе беглого, вне закона Шрама на все твои богатства. А там, как я понимаю, их для роскошной беззаботной жизни на три поколения хватит. Решай, мумия. Ну-у, либо я договорюсь с твоими подельниками. Вона их сколько стоит, рты раззявили! Ради клада Фараона они самого Фараона на нож посадят. Так ведь, пацаны?
Треш посмотрел на троицу бандитов, Фараон тоже уставился на них. Те действительно обомлели, услышав про блуждающую в воровском мире легенду о сокровищах их главаря. Но, поймав колючий жесткий взгляд босса, отвели глаза и выдохнули. Сталкер понял – рыбка… точнее, рыбки заглотнули наживку, а значит, скоро начнется моральное разложение клана.
Фараон, четко меряя шаги, направился к пленнику, сначала встал прямо перед ним, потом обошел и затих позади. Треш внутренне сжался, ожидая подлого мстительного удара, но ощутил только учащенное смрадное дыхание врага. Бандит бегло осмотрел сталкера, расцепил замок своих рук, облаченных в черные перчатки, пошлепал по карманам его штанов.
– Где мои богатства? Здесь? Или здесь?
Фараон обратился к своим подельникам:
– Шмонали? Чо надыбали при нем?
– Тільки ось цей ствол… обріз… э-э… так патронташ гнилої… більше нічого не було, бос. Клянуся мамою! – заикаясь, проговорил рослый уголовник, явно уроженец Западной Украины, хлопнув по рукоятке трофейного дробовика, заткнутого за кушак.
– И все-о? – удивился Фараон.
– Всi!
– Ни карты, ни флешки, ни наладонника? Говори ты, Антип.
– По чесноку, босс. Ни хрена больше не было. Зуб даю, – ответил другой бандит, худой и невысокий, с «Гадюкой» на плече.
Фараон резко повернулся на одних каблуках и стал пожирать Треша рентгеновским взглядом, вплотную подойдя к нему и тяжело дыша.
– Ты чо, пацан, ежа в жопу захотел? Ты с кем играешь, баклан? Ты ко мне подвалил… К Фараону! Слышь, сталкерюга?
Треш сморщился, чуть отпрянул.
– Фараончик, не дыши на меня перегаром своим говенным. Ты чем питался все эти годы, что мы с тобой не виделись? Дерьмом свинорыла? Или уринотерапией занялся под старость лет?
– Я тебя, сцука, в параше сгною! Я…
– Выдохни! – осек гневную тираду бандита Треш. – Мы дела делать бум или не бум? У меня времени мало, на твои сокровища еще есть претенденты. Например, Мамонт. Или Кузбасс. А может, слить инфу батьке Махно?
– Никому ты уже не сольешь инфу! – сквозь зубы процедил Фараон, на губах которого выступила пена, бегающие глазки готовы были выскочить наружу, а пальцы намертво впиться в глотку этого молодого, борзого щенка. – Потому что никуда ты уже отсюда не выйдешь.
– Кто сказал?
– Я-а! – не сдержавшись, крикнул главарь группировки. – Я сказал!
– Но инфа-то не только здесь, ишачок Иа, – из-за связанных спереди рук Треш показал мимикой, вздернув брови и закатив глаза вверх. – Не только в мозгах. Я приготовил текст, зарядил вполне грамотную и подробную объяву в своем наладоннике на 8 часов утра. Если со мной что-то случится, если я не выйду за пределы твоей берлоги… ой, прости, логова… если окажусь ранен или побит, то инфа эта разлетится по всем абонентам Зоны. И тогда каждая собака узнает, где хранится твой клад и как попасть туда…
– С ним был еще кто-то? – рявкнул Фараон через плечо, не отрывая пристального испепеляющего взгляда от сталкера, но, не дождавшись скорого ответа, грозно рявкнул: – Алле, бакланы, я чо-то не догнал, на ухо тугие стали?!
– Не-не, он один пришел, – затараторил третий бандит, стоявший ближе всех. – Хорек в оптику зырил, никого не срисовал больше.
– Ты чо, один приперся?
– Фараончик, я же не дебил! У меня всегда группа прикрытия есть. И друзья хорошие. Или ты забыл?
И тут громко отворилась дверь, жалобно заскрипев ржавыми петлями. В комнату вальяжно вошел… Шрам!
– Фараон, – широко улыбаясь сталкеру и при этом ковыряясь спичкой в зубах, произнес он, – гонит он, падла, гонит и блефует… Никаких друзей в Зоне у него нет. И не было. И уж тем паче группы поддержки… разве что группы поддержки штанов…
Наемник зычно заржал, ему вторили бандиты, а Фараон натянуто улыбнулся пленнику:
– Сталкер, ты хотел Шрама? Вот он. Забирай, если сможешь!
Когда бандиты проржались, картинно кривляясь и жестикулируя, Фараон продолжил:
– Сталкер, ты меня за кого держишь, сучонок ты этакий?! Здесь тебе не Падь, тут нет твоих дружков-пирожков, связей, твоей вездесущей Армады. И папочка твой не придет на помощь даже со всеми Стражами мира!
Треш пнул главаря клана по лодыжке и добавил ему, уже согнувшемуся от боли, коленом в голову.
– Это за папочку!
Фараон, согнувшись возле стены и размазывая по щеке кровь, разразился грязной руганью, его «шестерки» кинулись к сталкеру, нанося побои, но всех остановил Шрам.
– Э-э, стопэ, пацаны! Харэ мутузить сталкера. Он нам еще живой нужен.
– Как и ты мне, крыса! – прошептал Треш, сплевывая кровавую слюну.
Шрам только осклабился, разведя руки.
– А скажи-ка мне, мил человек, – начал он, помогая Фараону привести себя в порядок после ударов сталкера. – Эти мнимые сокровища Фараона находятся в Зоне или в вашей там Пади?
– Ключик от сейфа не подарить до кучи? – процедил сквозь зубы Треш.
– А если тебя помучить перед смертью?
– Попытка – не пытка, пытка – еще не конец.
– Ну, смотри, умник… В Зоне они не могут быть. Ты сам тут всего две недели, из которых столько же чалился в тюряге Мамонта. Пещеру, возле которой я тебя спеленал, знаю только я. Стало быть, тот портал, коим ты прибыл сюда, находится в этой самой пещере. Так? Та-ак! Получается, клад Фараона не в Зоне, а в Пади. И дорогу туда теперь, кроме тебя, знаю и я. Прости, но тогда зачем нам ты? Теперь я Фараону нужен, а не ты. Вдвойне нужен! Мишаня, ведь так?
Фараон выпрямился, утирая рукавом плаща кровь с губы. Кивнул, все еще морщась от боли в ноге.
– Босс говорит, что так. Значит… Треш, ты лишний на этом празднике жизни!
Сталкер все понял. Он догадался, что сейчас его будут убивать. И он готов был к такому раскладу, хотя в душе все же надеялся на более гуманный исход переговоров. Се ля ви!
– Ну, хоть перед смертью скажи… Куда ты ее дел? – Сталкер с мольбой в глазах посмотрел на наемника.
– Кого?
– Девушку. Злату.
Шрам вопросительно поглядел на пленника:
– Какую девушку? Не было никакой девки. Ни злата, ни серебра. За это я ручаюсь. Но тебе уже должно быть все равно, парниша!
– Как не было?! Я с ней сюда попал…
– Это ты точно подметил, гаденыш! Ты попал! – рявкнул Фараон, жестом показав своим корешам кончать сталкера.
– Обожди-ка, Мишаня! – Шрам перевел взгляд со сталкера на его обрез, торчавший за кушаком рослого бандита, и снова посмотрел на пленника, но уже как-то иначе, хитро, с искоркой коварства. – Треш. Ты законы Зоны знаешь?
– Пади – да.
– Я про Зону спрашиваю, а не про твою Падь, твою мать!
– Ну…
– Загну! Ты же слышал, какая в Зоне смерть самая паршивая? Самая стремачная.
Треш сделал задумчивую физиономию, якобы силился вспомнить, но Шрам закончил за него:
– Сдохнуть от своего оружия. Застрелиться. Нечаянно или спецом, покончить суицидом.
– ???
– Так вот, сталкерская твоя душонка!.. – Шрам подошел к бандиту, бесцеремонно выдернул из-за его кушака обрез и повернулся к пленнику. – Ты зря гонялся за мной, ты причинил мне много страданий и бед, ты заслужил только такую смерть. Аля-улю, как говорят французы! То бишь капец!
Не успел Фараон встрять в манипуляции Шрама, как наемник с трех метров дуплетом разрядил короткий дробовик в сталкера. Треша откинуло на решетку окна, которая немного спружинила, тело его опрокинулось и после короткой конвульсии и тихого стона застыло на грязном от семечек и окурков полу. Вся грудь и часть живота «мертвеца» оказались окрашены красным с элементами каких-то кусочков плоти, на самом деле являющихся кожурками плодов шиповника. Сталкер упал именно там и в той позе, какую заранее мысленно прокачал. Чтобы не сильно выказывать любопытным зевакам истинное состояние грудной клетки и в то же время сквозь прикрытые веки следить за врагом, как бы тот не захотел сделать контрольный выстрел. Хотя после дуплета двенадцатым калибром в ничем не защищенную грудь в этом мире точно никто не останется жить…
– Тьфу, зачем щас-то? – сплюнул Фараон.
– Я знаю, где пещера и портал. Поэтому теперь я один могу помочь тебе отыскать твои сокро…
Шрам не договорил – снаружи здания громыхнул взрыв, и сразу затрещали короткими очередями выстрелы.
В ответ на удивленный взгляд Фараона не менее озадаченный наемник бросил лишь одно:
– Натовская лупит. Похоже, моя. Млять! Он точно не один явился…
Все разом кинулись на выход, толкая друг друга в спину и громко бранясь. И только худосочный бандит с «Гадюкой» на плече, утирая сопливый нос, бросил мимолетный взгляд на «труп» пленника. Хмыкнул и тоже исчез за железной дверью, раскрытой настежь.
Когда топот и ор бандитов стихли, Треш открыл глаза, и его бледное лицо озарила откровенная улыбка.
Снаружи доносились голоса, но за стеной, казалось, никого не было. Треш растопырил связанные в запястьях кисти рук, расшнуровал левый кроссовок, пальцами отогнул его язычок и подцепил осколок бритвенного лезвия. Через несколько минут усердных попыток перерезать шпагат сделать это все же удалось – сталкер размял затекшие руки, поднялся и тихо подкрался к дверному проему. Прислушался. С улицы все это время потрескивала штурмовая винтовка. «Жив, бродяга, выполняет задание мое!»
Треш вернулся к телевизору, давно облюбованному им в качестве подходящего материала. С корнем вырвал шнур с вилкой, удобно намотал его концы на руки и снова метнулся к двери.
Вниз вел лестничный пролет, охраны возле двери не было – оно и понятно, чего сторожить мертвеца. Сталкер, все время обращая слух извне, медленно спускался по ступенькам, скрутив шнур и сцепив кисти рук.
Снаружи раздалось небесное громыхание – либо надвигалась гроза, либо силился начаться Выброс. По внутренним ощущениям следопыт понял, что все-таки не обойдется одной лишь дождливой стихией. «Димыч, надо тебе сматывать удочки! Иначе попадешь», – отправил мысленный посыл товарищу сталкер, спустившись вниз и замерев в коротком коридорчике.
Рослый бандит, тот, что говорил по-украински, переминался с ноги на ногу, закусывая губу и тяжело вздыхая. Он всматривался в амбразуру законопаченного окна и сопереживал своим корешам, бегающим по территории базы и за ее пределами.
– Що таке? – успел промолвить увалень, когда на его шее оказалась черная петля провода.
Треш ловко извернулся, оказавшись спиной к спине с бандитом, наклонился и резко дернул захват. Верзила, схватившись за передавленное горло, выронил ствол «волка», чеченского автомата, но очередной рывок оторвал его от пола и убил. Тело бандита своим же весом ускорило быструю кончину, а хрустнувшие шейные позвонки только усугубили его положение.
Сталкер бережно уложил труп вдоль батареи отопления, сноровисто обобрал его, выуживая из карманов боеприпасы, гранату и забирая оба ствола – «волк» и обрез Джимми.
– Хватит шиповником палить, пора вернуться к свинцу! – сам себе сказал Треш, выуживая из патронташа последние патроны и вставляя их в дробовик.
Сталкер взглянул на окно, затем на вход. И тут его осенило. «О как! А это даже интересно!»
Он кинулся в тамбур, ограниченный двумя дверными рамами. Махом затворил тяжелую стальную дверь и опустил кованый засов, потом закрыл и вторую, деревянную, но толстую и обитую железом.
– Теперь вы, кролики, воочию познакомитесь с прелестями Выброса, – вслух произнес сталкер, хмыкнул и побежал по длинному коридору в торцевую часть здания. Нужно было проверить и, если что, закупорить все окна и двери.
Спустя некоторое время, когда аномальная стихия Зоны стала разрастаться и достигать апогея и живая волна из зверья хлынула по округе, почти три десятка обитателей базы с матерной руганью и воплями ужаса бросились в разнокалиберные укрытия, пытаясь найти защиту там, в хлипких постройках. Четверо бандитов вместе с Фараоном ломились в массивную дверь главного здания, но бесполезно. Сам главарь куда-то исчез после мелькнувшей в его воспаленном от гнева мозгу мысли, а остальные так и погибли под ударами Выброса, обрушившегося на базу.
Шрам, сдирая ногти и кожу пальцев, оторвал чугунную крышку люка и юркнул в сточный коллектор, за ним успел нырнуть бандит. Фараон в разгар пси-удара выскочил из плохо защищенного вагончика, яростно закричал, хватаясь за голову, пал на колени и стал расцарапывать физиономию. Там и сям корчились другие бандиты, выскакивающие из палаток и сарая. Один в безумстве прыгнул в цистерну, плюхнувшись в слой мазута, да там навсегда и остался. Кара небесная поразила большинство аборигенов этой локации, умерших в диких муках и конвульсиях.
Джимми, отстрелявшись, бросил ненужную уже винтовку и с ранцем Треша, ножом, пистолетом и карабином углубился в сточный коллектор. Решетка поддалась быстро и без взрыва, а в дециметровой толще грязи, как и предупреждал напарник, оказалась растяжка. Тонкая проволока, притопленная в дерьме, соединяла шпальный гвоздь, вбитый в соединение трубы, и гранату РГД-5. Только парень перебрался через нее, аккуратно, чтобы не влипнуть, как позади него раздался грозный рык. Моментально Джимми выпростал из-под себя руку с пистолетом, навел его на источник угрозы. Дикий пес, рыча и разбрызгивая слюну, приближался к человеку. Снаружи грохотал Выброс, еще слышались далекие крики бандитов и вой мутантов, а здесь, в относительной безопасности и тишине, было как-то спокойнее, надежнее. Но вот этот хищник…
– Пшол прочь, иди отсюда!
Пес залаял, глаза его отдали нехорошим блеском.
– Вали отсюда, тварь! – Джимми прицелился, раздумывая, стрелять или нет, ведь этим можно привлечь внимание врага. Хотя в такой грохот кто услышит пару выстрелов?
И тут мутант взвизгнул, вывернул шею и голову, чтобы понять, кто очутился за ним позади, схватив за хвост. Джимми ахнул, увидев новую угрозу и, скользя по грязи ботинками и локтями, пополз по коллектору глубже и дальше.
Появившийся излом в немецкой каске резко выбросил руку-клюку и наколол пса, словно шашлык на шампур. Зверь заскулил, подергался и затих. Излом отшвырнул труп мутанта позади себя и, не отводя пристального гипнотического взгляда от новой добычи, двинулся к человеку.
– Треш-ш-ш-ш… – огласило коллектор шипение мутанта.
Он обнажил обе крабовые руки, чуть развел их в стороны, коснулся костлявыми конечностями стенок трубы и, ссутулившись, зашагал вперед, приближаясь к оцепеневшей от страха жертве. Ороговевшие за годы мутации руки издавали неприятный скрежет, царапая ржавый металл, демонический взгляд буквально испепелял. Джимми зажмурился и заработал локтями и ногами сильнее, булькая грязевой кашей, удаляясь от надвигающегося кошмара. И вот здесь-то судьба не оказалась злодейкой, а явила на этот раз добрый рок.
Излом зацепил нижней конечностью растяжку и сделал еще два шага, прежде чем разорвавшаяся граната сорвала его с места, бросив в сторону человека уже не живой организм, а какой-то суповой набор – мешок с костями и требухой. Джимми сжался в комок, закрыв чумазое лицо руками, но прилетевший сноп грязи, плоти и крови окатил его с ног до головы. От дикого грохота в узком пространстве его порядком оглушило. Парень застонал и стал корчиться на помойном дне коллектора, широко разевая рот и сильно зажмурившись.
Шрам вздрогнул от близкого взрыва, чуть не сорвался с хлипкой лесенки, но удержался. А вот бандит, пережидавший с ним Выброс, потерял опору и рухнул в няшу дерьма. Наемник разразился проклятиями и стал гадать, кого принесла нелегкая в это сборище нечистот. Мало того, кто-то закрылся внутри здания, не пуская братву в привычное надежное убежище, так еще и снаружи базы оказался враг. Возможно, теперь проникший по коллектору внутрь.
– Что там? Глянь, – крикнул Шрам бандиту, сплевывающему дерьмо.
– А если муты?
– Вперед, братела. Не очкуй.
Тихо бранясь и взяв наперевес автомат, бандит поплелся в сторону, пропав из вида наемника. Тотчас раздались пистолетные выстрелы, затем сразу стон.
– Вот попадалово! Вот же сра-ань…
Шрам сжался и напрягся в ожидании противника, выдернул из кобуры пистолет и направил его вниз.
Тем временем Треш, обследуя все входы-выходы, морщась от грохота Выброса и болезненно перенося его воздействие без должного снаряжения, отворил одну из кабинетных дверей. За секунду момент истины сыграл в пользу более хваткого шустрого сталкера – в скоротечной дуэли с внезапно обнаруженным врагом победил он. Но бандитов оказалось двое. Один с развороченной картечью грудной клеткой свалился в угол помещения, другой с немым криком застрочил из автомата. Треш прыгнул за письменный стол, бутылки на котором стали разлетаться осколками стекла от пуль напуганного уголовника. Очередной выстрел дробовика вдоль пола под столом перебил лодыжку бандита, и тот с отчаянным воплем рухнул в пяти метрах от сталкера.
Треш сноровисто перезарядил обрез последним патроном, самым засаленным и местами ржавым, осторожно выбрался из укрытия и приблизился к поверженному противнику.
– Ничего личного, пацан!
Боек щелкнул впустую, выстрела не последовало. «Вот же написано было на драном патроне, что нельзя им стрелять, не годится он, а все равно заряжаю, надеюсь на лучшее!»
Сталкер бросил обрез на раскладушку в углу кабинета, стал вытягивать со спины «волк», но заметил опрокинутую врагом «Гадюку». Поднял и направил на дергающегося в судорогах худого невысокого бандита, того, что выходил из комнаты допроса последним.
– Антип, кажется?
Уголовник часто-часто закивал, бледнея на глазах, но не отнимая окровавленных рук от разбитой картечью лодыжки.
– Как там у вас считается, самая позорная смерть от своего ствола? – на невозмутимом сером лице сталкера ни один мускул не шевельнулся.
– Дык… это не я… Это он… Шрам этот все…
– Ну-ну. Это все Шрам. Конечно.
Автомат выдал короткую очередь, и бандит затих. Треш вздохнул, выщелкнул магазин, посмотрел на оставшиеся в нем патроны, будто бы мог определить, сколько их еще там. Задумчивый и сосредоточенный, постоянно вздрагивающий от частых перепадов давления Выброса, он закрыл дверь на щеколду и стал собирать трофеи на столе. Движения его были четкие, выверенные, будто всю жизнь только этим и занимался.
Наверху послышались возбужденные голоса – он понял, что на втором этаже еще остался кто-то из бандитов. Нужно было срочно зачистить здание изнутри, пока Выброс наводил порядок снаружи. «Как там мой напарничек? Поди, в коллекторе ползает, пережидает. Как утихнет, сгоняю, вытащу пацика».
В выдвижном ящике стола оказался ПБ с тремя запасными магазинами и картонной коробкой патронов. К «Гадюке» имелись два магазина, а еще в арсенале оказались АК-47 с двумя БК к нему, ПМ и граната Ф-1. «Волк» на спине сталкера и этот неликвидный обрез в придачу. Все.
– Мдя-я, кто же вас, бедолаг, таким старьем снабжает? Неужто вояки и пепеловцы не могли одолеть базу, защищаемую такими отбросами?! Или не хотели…
Треш задумался. Потрогал скулу, нывшую после удара одного из бандитов там, в допросной комнате. Снял с вешалки короткий дерматиновый плащ, критически осмотрел его, сморщился, затем вывернул наизнанку и надел. Плащ из черного превратился в бежевый. Теперь аптечки.
Приняв внутрь пару пилюль от пси-воздействия, а заодно и от мигрени, часто вызываемой Выбросами, сталкер запил все водой, сунул в рот сухарь и вышел из кабинета. Осторожно, бросая короткие рваные взгляды по сторонам.
На лестнице ему попался бандит с «Вепрем» – мгновенный выстрел из «макарова», и бедолага кубарем покатился по ступенькам вниз. На втором этаже в коридор выскочил очередной отморозок, которого остановили две пули «пээма». Прихватив на плечо трофейный «калаш», Треш миновал три кабинета и закуток в конце этажа. Там располагалась закрытая на пять замков оружейная комната бандитов, возле которой в боевой позе притих амбал в спортивном костюме с надписью Puma.
Брошенная за угол, не взведенная, с чекой на месте граната произвела нужный эффект – бандит распластался на полу в метре от вертящейся на линолеуме «лимонки». Сталкер ногой наступил на нее, выстрелил из ПМ в затылок врага, поднял гранату и, скользнув оценивающим взглядом по каптерке, пошел прочь.
– Ничего личного!
Вскоре здание было зачищено от врага, шесть трупов в нем, девятнадцать снаружи, включая Фараона. Выброс растворился во времени и пространстве, оставив Зоне сотню трупов мутантов и людей.
Открыв люк, Треш застыл в горьком недоумении – внизу лежал Джимми. Мертвый Джимми! Сталкер бросился вниз, чуть не упал, скользя в грязи, на глаза навернулись слезы.
– Кто-о?
В голове колокольным набатом затряслись мозги, виски застучали, нахлынули чередующие друг друга мысли… Кто? Зачем? Откуда?
В коллекторе при беглом осмотре оказались труп бандита и останки излома. А еще кровавый след, принадлежащий третьему лицу… Не Димычу.
Почему-то первое и единственное слово, пришедшее на ум, стало «Шрам».
– Шрам! Точно-о… Где он?
Сталкер выволок тело товарища из коллектора и потащил его за шкирку между деревьев, трупов мутантов и бандитов, сгинувших во время Выброса. Держа наготове автомат и внимательно оглядываясь, достиг кирпичного здания. Оставил мертвого напарника возле крыльца, тихо проник внутрь, словно спецназовец. Осмотр здания, как и всей территории базы, не принес успеха.
Треш вернулся к Джимми, присел, изучил раны на его теле. Смертельным оказалось пулевое отверстие в шее под ухом, хотя были еще ранены нога и обе руки. Пистолет парня оказался пуст, значит, весь магазин израсходовал, обороняясь. На перезарядке его и спеленал этот некто – в руке мертвой хваткой оказался зажат запасной магазин…
Шрам вышел из-за угла здания неожиданно для себя и противника. С перетянутым ремнем бедром, измазанный в вонючей грязи коллектора, уставший и злой. И увидел Треша. Их взгляды встретились.
– Твою-у ма-ать!
– Сцука-а!
Выстрелы раздались одновременно – оба были профессионалами, оба моментально среагировали, ретируясь и открывая огонь. И оба ненавидели друг друга!
В сталкера попали две пули – одна в кобуру с трофейным пистолетом, который деформировался, но спас нового хозяина, другая рванула бедро, оставив в нем приличную борозду. Треш шлепнулся за распахнутой дверью и застонал от боли. Так сильно, что чуть не взвыл на весь лес.
Шрам схлопотал только одну пулю, но в щеку, навылет. Губа оказалась порванной, щека пробитой, лицо изуродованным. Кровь хлынула и наружу, и внутрь рта, голова раскололась от дикой боли. Наемник замычал, вставая после прыжка и падения за угол, заковылял к дальнему углу здания. Он никак не ожидал увидеть живым проклятого сталкера, которому сам всадил в грудь пару картечных зарядов. Более того, он пребывал в великом шоке от обнаружения его целым и невредимым. Но сейчас-то, кажется, пули достигли цели!
Вслед ему затрещал автомат, но трофейная «Гадюка» со сбитой мушкой била недалеко и не прицельно. Шрам, с трудом превозмогая боль, скрылся сначала за цистернами, а потом и вовсе покинул базу. Он понял, что его ярый враг жив и теперь точно не отстанет. А посему нужно немедленно и очень быстро покинуть это злосчастное место, запутать следы и уходить. Куда? Конечно же к своим совсем не добрым, но сильным знакомым. Теперь только к ним!
Треш, лежа на асфальте, в бессильной злобе стал стучать автоматом по стене, сломав рукоятку и окончательно добив мушку. Отпрянул за угол, вытянул ноги, выудил со спины «волк» и так сидел некоторое время, вслушиваясь в шум деревьев и скрип пожарной вышки. А еще мысленно боролся с болью. И физической, и моральной. Потому что от него снова ушел тот, кто теперь являлся не только носителем важной информации, но и источником зла и несчастья. И сейчас, сию минуту, сталкер окончательно понял и решил для себя, что будет преследовать и искать этого негодяя хоть всю жизнь. До изнеможения, до последнего вздоха!
Прибывший на базу примерно через пару часов квад группировки «Пепел» обнаружил четверть сотни трупов бандитов, разложенных в ряд. Без оружия, снаряжения, походного скарба. В том числе Фараона с окровавленным лицом, разодранным почти до неузнаваемости. Бойцы переглянулись.
Главное здание оказалось закрыто на все запоры и замки, в щели двери торчала записка.
Пепеловцы снова обменялись недоуменными взглядами, их командир хмыкнул и покачал головой:
– Во дела-а!
Затем в КПК каждого стали раздаваться зуммеры и писки, извещая сначала о главном событии дня, а уж потом и о последовавших за ним комментариях…
Короед был взбешен, и ярость его отражалась даже на подчиненных. Некоторое время назад он заподозрил, что Поводырь со своей ищейкой ошибаются и ведут куда-то не туда. Вскоре сомнения наемника стали усиливаться после изучения им самим следов впереди. Полагаться на чутье опытного охотника он перестал и дал отмашку своим бойцам нагонять его. А уж после прочтения сообщений Треша на экране КПК Короед вконец расстроился. Более того – разозлился.
– Этот слеподырый Поводырь совсем старый стал. Сцука! Проворонить сталкера и его дружка, имея кроме своих ноздрей еще и собачьи… Это звездец! Пацаны, кончай прятаться, айда до него. Я щас душу вытрясу с этого пердуна!
Поводырь чесал затылок и пускал в небо клубы табачного дыма, размышляя над известиями в наладоннике, когда на просеку вышли трое синих.
– О как! Вот так встреча, – произнес охотник, успокаивая залаявшую собаку. – Тихо-тихо, Грелка, это не враги. Успокойся. Мир вам, добрые люди! Привет тебе, Короед.
Наемник не удосужился ответить знакомому следопыту. Только заскрежетал зубами и, прищурившись, уставился на охотника, в глазах которого появилась тревога.
– Поводырь, ты чо, стрихнина облопался на старости лет или пургена наелся? – зло проговорил Короед, испепеляя ненавидящим взглядом пожилого сталкера. – Куда твой нюх делся? Ты чо натворил, старик?
– А… я… я-я… – стал заикаться охотник, голова которого затряслась, руки задрожали, а взор потускнел.
– Часы «Заря»! – бросил наемник, чем вызвал усмешки остальных бойцов. – Ты охренел, дедок?! Мы за тобой, сцука, как бараны перлись, понадеявшись на твое чутье и нюх твоей сучки драной. А ты, козлина старая, ошибся. Очень грубо ошибся! Ваще попутал берега, да, перхоть лобковая?
– Короед, дык… я же… Я не просил за мной идти-то… Я же… – Поводырь не на шутку испугался, вообще потеряв дар речи, рука машинально легла на приклад винтовки, что не ускользнуло от пристального взгляда профессионала.
– Клюшку свою корявую убери со ствола. Слышь, мешок?
– Я… Не-е, я… Ребятки, вы чего? Это… Вы не то подумали…
Короед жестом показал Флинту отобрать у охотника оружие, что тот и сделал. Все трое теснее обступили следопыта и его ищейку, припухшую так же, как и хозяин.
– Ты, Поводырь, не обессудь, но… но за ошибки нужно отвечать. Особенно здесь, в Зоне. Ты сильно облажался, подвел нас, подвел себя и свой имидж обосрал. Какая теперь из тебя ищейка? Никакая!
С этими словами Короед вынул из кобуры пистолет. Охотник зажмурился. Наемник три раза выстрелил… в собаку. Та, взвизгнув, дернулась и затихла возле ног теряющего сознание хозяина. Поводырь плюхнулся на колени и трясущимися руками потянулся к мертвой четвероногой напарнице:
– Гре… Грелочка моя… Что ты… Что ты, милая? Не умирай, слышишь… Грелка-а!
– Флинт, забери у него КПК и хавчик. Он же в Зоне знаменитый охотник, на хрена ему еда, оружие и помощь? И запомни, пердун старый: благодари Зону, что не кончили тебя. А только твою зачуханную псину. Мой тебе совет, пенсия, если выберешься отсюда живым, сиди в каморке своей и носа не высовывай оттуда. Нечего делать тебе в лесу. Старый уже и никому не нужный. Кошелка, да и только…
Наемники развернулись и исчезли в густом кустарнике, взяв путь на уже бывшую базу бандитов, а отныне – новую локацию «Берлога».
А Поводырь так и остался возле бездыханного тела любимой собаки, которую лелеял и обожал…
И вновь пригодилась чудотворная «филейка». Треш сначала перетянул бедро жгутом, снятым с приклада трофейного автомата, затем обработал рану перекисью водорода, наложил артефакт и обмотал его бинтами. Чтобы они не сбивались при ходьбе, поверх использовал скотч. И только потом потихоньку отпустил и убрал жгут.
Для бодрости духа и выносливости проглотил пару анаболиков и, умирая от жажды, высосал литровую бутылку воды. Похоронил Димку, грубо стаскал трупы бандитов во двор базы, собрал их снаряжение. Себе отложил наиболее приглядное и эффективное, остальное спрятал. Конечно, мечталось о любимом «Вале», бумеранге и Злате под боком, но…
Оставив записку в двери и послав сообщения в сеть, сталкер еще раз оглядел локацию и, тяжело выдохнув, поплелся на север. Ранец, нож, «Глок», автомат «Абакан», лук со стрелами и три гранаты. И полный разгрузочный жилет магазинов. Вот и все, что нужно в рейде по Зоне. Как минимум.
Рана какое-то время горела и нещадно чесалась, хотелось разорвать все эти бинты и скотч, чтобы унять боль, но здравый смысл побеждал каждый раз, как только рука тянулась покарябать бедро.
Треш внимательно осматривал нестройный след, оставленный Шрамом, – отпечатки кроссовок и капли крови. Видимо, беглец шел, шатаясь, превозмогая боль и на ходу обрабатывая рану. В том, что сталкер навсегда сделал наемника уродом, он не сомневался – пуля, попавшая в лицо, прелестей не наводит, тут никакая пластика не поможет. «Может, это и есть ему кара за все прегрешения? Может быть, хватит с него?»
Следопыт даже остановился, поймав себя на такой мысли. С головой действительно что-то происходило. «Не последствия ли это Выброса? Или псевдопсы опять поблизости?» Он огляделся, рука, сжимавшая рукоять автомата, вспотела, другая на весу дрожала в мелком треморе. Пальцы все еще плохо слушались хозяина, рана ладони давала о себе знать, но сейчас дело было не в последствиях ранения.
Интуиция!
Ее Треш слушал как никогда и уважал. Она заменяла в походе и Злату, и любого напарника, и, зачастую, оружие. Ведь кто предупрежден – тот вооружен! Истинная поговорка. На все времена и всюду. И сейчас интуиция матерого охотника подсказывала ему о затаившейся опасности.
Сталкер облизнул вмиг высохшие губы, палец лег сначала на скобу, потом перебрался и на сам спусковой крючок. Флажок предохранителя сдвигать и не понадобилось – в рейде по лесу сталкер всегда держал оружие на боевом взводе. Вот и сейчас…
Треш сорвался с места и побежал. И вовремя – позади него кто-то грузно рухнул на то место, где он только что стоял. Боясь обернуться, сталкер несся по пересеченной местности так, будто не было груза, раны и неровного рельефа. Смертельная опасность дышала в затылок, а это означало одно – максимально быстро удалиться от нее и только потом изготовиться к отпору. Но что за тварь попыталась настигнуть его?
Мозг, как обычно в подобной ситуации, начал выдавать уйму комбинаций спасения всего организма. Вспомнилась ситуация в Пади с рогачом, от которого удалось не только спастись, но и победить это жуткое огромное чудовище, и способ тот показался сейчас беглецу наиболее действенным. Он стал на бегу сдергивать с тела кольца веревки с петлями на концах, а глаза уже искали подходящее дерево, хотя в прошлый раз была скала над ущельем.
В густом Ржавом лесу, славившемся корявыми разномастными деревьями, удобное для спасения нашлось быстро – Треш только чуть притормозил, закинул веревку на толстый кривой сук, витиевато дернул и обернулся. С расстояния в десяток шагов от него делала прыжок химера, выбрав целью убегающего человека. Только сейчас она дико заверещала, поняв, что обнаружена. Недаром у этого мутанта две головы – в ловкости и хитроумности ей не откажешь.
Треш рванул тело в сторону, подпрыгнул и, помогая конечностями, описал в воздухе широкую дугу. Химера пролетела мимо, шмякнулась о ствол клена и утробно зарычала. Сталкер, словно бабуин на лиане, сделал еще кульбит и еще и очутился на уровне двух своих ростов в обнимку с деревом. Мешавший автомат упал тут же, лук чудом не сломался, хотя часть стрел в колчане хрустнула. Треш стал карабкаться вверх, ногой на сук, руками за следующую ветвь, подтягивание, выход на одну руку, другую, снова рывок вверх. Внизу хищник, пуская голодную слюну, рыкнул и подскочил, чтобы ухватить проворную добычу, но клыки щелкнули в дециметре от стопы ускользнувшей жертвы.
Пока химера отчаянно рвала когтями и челюстями толстое основание клена, Треш оказался на достаточно безопасной высоте и только там позволил себе расслабиться. Бедро окрасилось красным, даже по голени уже поползла струйка крови, рана вмиг напомнила о себе трехкратной болью. Сталкер застонал и закрыл глаза, качаясь и с трудом удерживая себя, чтобы не потерять сознание и не свалиться вниз. Плотно прижавшись к стволу клена, он взглянул на мутанта – тот в бессилии и злобе рвал болтающийся конец веревки и древесину.
– Звездец подкрался незаметно! – прошептал Треш, судорожно сжимая дерево и мысленно унимая боль, а вслух, громче, добавил: – Какого черта ты здесь появилась, уродина? Так было без тебя хорошо. Ну… относительно хорошо. Иди лучше и Шрама схавай, с хрена ты меня-то ловишь? Ловец ловца не ловит, ты это знаешь? Пшла отсюда, срань болотная!
Последнюю фразу сталкер буквально выкрикнул, понимая, что положение его очень бедственное. Пускай пока и остался жив, но уйти от химеры в этакой ситуации – это казалось абсурдным и наивным. Да еще будучи раненым, без автомата и загнанным в ловушку. «Полный треш!»
Но мозг все же продолжал бороться, искать новые способы выхода из этого сложного положения. Мозг охотника Мира Выживших всегда работал на поиск путей выживания. И Треш сильно задумался…
– Слышь, Пузырь, надо вытаскивать этого парнягу.
– На хрена? Он же Мамонту в любом виде нужен, живьем или покойничком. Не от химеры же спасать его, рисковать своими яйцами!
– Пузырь, ты хоть бродяга и опытный, выследил этого сталкера, наводку дал… именно мне, а не кому-то другому в Зоне, но… блин… тупой ты бываешь до ужаса.
– Сам ты… неделю не подмывался. Чо я опять не так сказал?
– Если мы не поможем ему отбиться от мутанта, он как шоколадку с новогодней елки стащит сталкера и слопает. И что мы предъявим Мамонту? Ботинок беглеца или пуговицу от ширинки?
– И то верно, согласен, сглупил! Паут, слышь, а чо, мы этого гаврика все же Мамонту сбагрим? Там наградой «Гроза» да «медуза». Пополам – это не так уж и много. Я бы арт забрал, на кой мне такой очумелый ствол? Я же не на «Бастион» войной собираюсь чапать. Мне и «медузка» сгодится.
– Ишь, ты, орел! Мне из-за одной «Грозы» тоже не алле рисковать печенкой. Мне все надо.
– Н-не-е по-онял! Паут, ты чо?
– Да расслабься, Пузырь, потом разберемся.
– Не нравится мне это «потом разберемся»! Или ты меня кидануть задумал?
– Твою мать… Пузырь, ты слышал, чтобы я кого-то кидал? Нет. Так что…
– Кидать – не кидал, но перехватчиком в Зоне прослыл знаменитым. Чужие заказы задарма лупенить… это ты мастак!
– Ох-х, Пузырик, ну и дотошный ты бываешь, аж челюсть сводит. Кумекай лучше, как вызволять сталкера будем. Чтобы фас не попортить и чтобы тело не тащить, а сам добрел, скованным, связанным.
– Ну-у… это… как его… э-э…
– Ты красаучег, Пузырь! Я всегда верил в твои умственные способности.
– Чо за кипиш, Паут? Фули ты на меня тянешь? Если такой умный, предложи сам. Чо зенки вылупил? Я бы если мог, сам и спеленал заказ этот. Но я позвал тебя, понимая, что ты точно можешь справиться с этим резвым шустрым новичком. Хоть и гутарят в сети, что он сынок того самого Истребителя…
– В сети мочу продают как коньяк, ты тоже туда же?
– Лады, молчу. Думай сам.
– Такси-матакси… М-м… Если мы химеру спугнем, отгоним, то сталкер наш. Только при этом одному нужно бдеть его, чтобы не слинял, а другому отвлекать зверюгу.
– Вот атас! И, конечно же, отвлекать буду я?! Как пить дать. Да, Паут?
– А ты хочешь?
– ???
– Гы-ы-ы-ы! Смешной ты, Пузырь. Смешной и плоский, несмотря на прозвище.
– Паут, ты опять? Сам-то, хоть и паут, а не летаешь, вспорхнуть на дерево и снять сталкера не можешь.
– Не могу… Это да-а! А вот больно жалить, кусать, рвать, твою мать… Это я могу! Это я умею-ю. И не мелкую сошку, а крупного рогатого скота. Таких, как ты, Пузырь!
– Ладно-ладно, проехали! Чо придумал? Я отвлекать не пойду. Я не этот… как его… не камидзе.
– Гы-ы… Пузырь, ты тот еще пузырик! Камикадзе. Тс-с… Смотри, химера напряглась, в нашу сторону зырит.
– Угу.
– Ты, напарничек, как в том анекдоте… Филин на ветке ночью засыпает и без конца угугукает: «угу-угу-угу-угу», а потом как перданет, что аж обосрался и так тихо-о, вжимая башку в плечи: «Ого-о!» Гы-ы-ы!
– Ха-ха-ха! Сам ты… неделю не…
– Да в курсе уже, в курсе! Короче… Мне «медуза», тебе «Гроза».
– Паут, ты чо…
– Но я отвлекаю химеру, ты снимаешь и пеленаешь сталкера. Пойдет так?
– Ого!
– Ха-ха-ха!
– Гы-ы-ы…
– Слышь, Пузырь, только чтоб все в ажуре сделал. Быстро снимаешь его, быстро связываешь и махом к Старой дороге гонишь. Там у разбитой остановки ждете меня. Понял?
– Понял. Лады. Только… Стоп, у какой остановки? Их на Старой дороге уйма.
– Ох-х, блин-н, послала Зона-матушка напарничка… Давай свой КПК.
– Зачем?
– Твою… Орехи колоть им буду.
– Чо-о?
– Хрен во чо… Покажу на карте место встречи. Оттуда к Мамонту и двинем с заказом. Давай живей наладонник.
– На. Вот… Не-е… вот здесь карта Зоны.
– Ага… Вижу… Вот тут место наше… вот точка, видишь? А чо, кнопки у тебя без звука клацают? Не пойму, нажимаю или нет.
– Дык, я звук убрал с КПК, на кой мне в лесу, чтобы кто услышал?!
– Правильно. Та-ак… Что тут у нас… ага…
– Паут, ну все, давай сюда, я понял, где остановка эта.
– Тс-с… Пузырь… Слышишь? Тс-с-с. Похоже, химера нас засекла! Глянь…
– !!!
– Ну что?
– Ща… Где? А-а… вон она… все так же кружит, дербанит клен опавший… А чо, реально может свалить дерево?
– Держи свой КПК… Может. Такая дур-ра все может! Ну, все, напарничек, я отвлекаю, ты пеленаешь этого Треша. Готов?
– Нет.
– Пошел! Хи-хи… Все, разбежались. Как дам сигнал, химера отвлечется на меня, убежит, ты махом за дело. Усек?
– Да усек, усек. Ты там это… Не попадись ей. Хотя… Мне больше достанется. Гы-ы-ы!
– Идиот!
Треш уже полчаса размышлял над оптимальным выходом из ситуации, изредка постреливая в химеру из лука, отчего та стала похожа на большого смешного ежа. Мутант рычал, рявкал, скулил, но место покидать не собирался. То ли запах крови его возбуждал, то ли стрелы человека раздражали, но хищник упорно написывал круги вокруг дерева и иногда скоблил и кусал его ствол.
Тем временем вечерело, стало темнеть. Треш понимал, что может даже и поспать на этом клене, уже много раз приходилось делать так, но потеря драгоценного времени играла против него. Он перестал терзаться плохими мыслями, стал больше любоваться красивым закатом и багряными росчерками на сумрачном небе Зоны, слушать шепот леса, осматривать место своего уединения под будущий ночлег.
И тут он почувствовал приближение человека. Так бывает, когда долго находишься в пустыне без воды, еды и людей, умираешь, бредешь, вязнешь по колено в песке и… вдруг чуешь кожей, всеми клетками своего организма близкий, но пока еще невидимый водоем, оазис. Его прохладу, живительную влагу, положительную ауру. Так и сейчас… Треш еще никого не увидел, но ощутил присутствие поблизости гомо сапиенса. Поэтому и позвал. Пока так тихо, осторожно, боясь столкнуться с двуногим хищником вдобавок к этому мутанту, что бесновался внизу.
– Ау-у, мил челове-ек, отзови-ись! Я слышу тебя и даже ви-ижу. Помоги-и, друг!
Химера тоже начала волноваться, сделала стойку и прислушалась. Два ее носа жадно тянули воздух, острые уши перестали дергаться и замерли.
И тут совсем рядом в кустах раздался громкий зуммер КПК, даже голубоватое свечение озарило небольшой участок опушки. Тотчас вслед за этим послышались возня, шорохи, шелест листьев, смачная отборная ругань и…
Химера грозно зарычала и без промедления прыгнула в сторону источника шума. Оттуда раздался крик ужаса, затем затихающий звук топота и треска ломаемых веток. Рев мутанта тоже удалялся, хотя, как показалось сталкеру, весь Ржавый лес услыхал этот глас.
Он понял, что ему выпал шанс, и стал поспешно слезать с дерева, поглядывая в сторону ускакавшей химеры. Наклонился к автомату, присыпанному листьями и сбитой мутантом корой, и тут мужской голос позади разрушил все планы:
– Стоп, сталкер! Не спеши. Оставь свой ствол. Лицом к дереву, руки на него, ноги вширь.
– Мне, может, на шпагат сесть? – съязвил Треш и картинно сплюнул, но сделал, как велели.
– Надо будет, и «Лебединое озеро» исполнишь, – пробубнил явный недруг, стоявший метрах в пяти от пленника с включенным налобным фонариком.
– Я тебя знаю, любитель балета?
– Чо, на юмор богат, сталкер? Ну, скоро прыти-то у тебя поубавится. Заказ все еще висит в сети, поэтому амба, Треш. Все, добегался!
– Я-то Треш, а вот ты кто, ловец жемчуга и любитель белых колготок и па?
– Можешь повернуться, – наемник бросил к ногам сталкера наручники. – Быстро надевай браслеты и, пока химера не вернулась, валим отсюда на юг.
– Мне на север надо.
– А мне пофиг. Слышь, юморист, резину не тяни тут, живей надевай их и уходим. Зверюга и вернуться может.
– Не вернется. Слышишь истошный вопль? Видать, твой дружок сгинул в пасти этой твари, накормив ее досыта и дав тебе время и возможность спеленать меня. Пожертвовал собой ради любителя балета. Ну что ж, Зона очень отличается от Пади! И люди-то здесь один веселее другого.
– Кончай базар, сталкер!
– Ты не назвался.
– Э-э… Федя Бесфамильный…
– Так это ты, Паут? Вижу-вижу муху навозную на твоей шелковистой коже.
– Сцука!
– Паут сцука? М-м-м, как оригинально звучит. Вся сеть, наверное, хохочет, когда твои СМС читает.
– Рот закрой, чудило, а то я щас мозги твои веселые разом выбью!
– Не выбьешь. Уже были охотнички до моих мозгов, яичек и печенки, нету их больше. В смысле, охотников этих. И практику эту мы тоже проходили. Насчет «кончить меня». Тело потащишь сам или химеру навьючишь?
– Твою мать…
– Вот и я о том же. Ну что, любитель детишек и наезда на военных, хорошо отоварился у Мамонта, перехватив у меня Ростика и Ксюху?
– Иди в жопу!
– Правда глаза колет? – Треш улыбался и одновременно прокачивал ситуацию, рука медленно тянулась к пояснице, где торчал в ножнах «Якут».
– Какая, твою мать, правда?! Ты упустил, а я забрал то, что плохо лежит. Вот и вся формула счастья. – Паут нервно топтал траву, искоса посматривая по сторонам.
– Забирают игрушку из песочницы, а не живых людей. Да еще и детей! Низко, подло, стремно. Да смысл тебя учить уму-разуму, если ни папка тебя не научил, ни армия, ни потом Зона. Ведь служил же, ежу понятно?
– Служил. Тут среди аборигенов много кто в армейке лямку тянул.
– Вот видишь, Паут. Судя по всему, плохо служил, не всю спесь и дурь из тебя там выбили. Жаль!
– Браслеты одевай, харэ тут лясы точить, ночь на дворе.
– Сказал же, не буду! Хочешь, сам попробуй. Я пас.
– Как ты меня достал…
– Слышь, Паут, – Брови сталкера вздернулись от неожиданной мысли в голове. – У меня к тебе предложение: а давай-ка ты забудешь про заказ Мамонта и получишь новый заказ, от меня? Ты же наемник, ловец жемчуга и детишек, ценитель балета. Я могу предложить более выгодную сделку.
– Дороже «медузы» и «Грозы» в два раза? – криво улыбнулся наемник, но прищур его хитрых глаз сталкер уловил даже в сгущавшихся сумерках.
– В три раза.
– Ого! Тема. Ну, и на кого же нацелен твой заказ? Удиви меня. Поди, ликвидировать группировку Махно или уничтожить «Возрождение»? У меня так лихо не получится, как у тебя с бандюганами.
– Зачем так сильно? С этими я не в войне, они мне ничем не насолили.
– А троица убиенных анархистов на опушке, на полпути между баром и базой Фарао… «Берлогой»? Твоих же рук дело?
– А ты мужик осведомленный, смотрю! – Треш ехидно осклабился, сплюнул. Пальцы коснулись рукояти ножа. – Только не все знаешь. Ко мне претензий ноль. Их убил мимикрим, двоих из них. А третий сам сгинул в аномалии. Вот и весь расклад, Паут.
– Ишь ты, выпутался! Чистеньким из воды решил выбраться? Что ж ты дружка своего так хило схоронил, еле земелькой присыпал? Торопился?
– Ты друга моего Джимми не трожь, он не чета тебе. Когда улажу дела, вернусь и, как положено, схороню. А вот ты, Паут…
Треш резко метнул нож, при этом бросившись в сторону и хватаясь за пистолет. Но матерого наемника так просто было не провести – он моментально среагировал на выпад пленника и ушел с траектории полета клинка. «Якут» навсегда исчез в густом кустарнике, а Паут сделал кувырок и, разогнувшись, выстрелил под ноги сталкера. Треш застыл на корточках, борясь с приступом боли в бедре и понимая, что эту партию проиграл. И нож потерял, и дуэль профукал, и выдал свои намерения.
– Э-э, парень, так не пойдет! – Наемник выпрямился, не сводя дула винтовки с опасной цели, перекрестным шагом отошел вбок, метра на три. – Ты нрав свой крутой можешь в зад засунуть. Это тебе не наркошей-алконавтов да бандитов-отморозков на базе Фараона выстреливать. Здесь ты обознался, сталкер! А вот химера теперь может запросто вернуться, да и других охотничков до нашего мяса найдется в лесу с избытком.
Паут подобрал и закинул на плечо «Абакан» пленника, взял свои наручники и специально наступил на лежащий лук, который треснул под его ногой.
– Он тебе уже не понадобится. Как и все остальное.
– А как же новый заказ?
– Кстати, на кого ты хотел разместить его?
– Никогда не догадаешься!
– Э-э… Не на Шрама ли?
– Догадливый, блин!
– А тут к бабке не ходи, понятно все! Но, знаешь ли, Шрам мой дружок, его я предавать не стану. У него своя дорога, у меня свои дела.
– Так ведь и у меня свой путь, – Треш сделал шаг к наемнику, но тот угрожающим жестом остановил его. – И этот путь я должен пройти до конца! Заново прожить свою жизнь и с чистого листа переписать судьбу. Раз Армада устроила такой квест, соединив меня с отцом и невестой, то теперь я должен и все остальное пройти. И кое-что найти.
– А что там у тебя еще в загашнике?
– У меня сестренка потерялась в Пади, друзей много погибло. Армада обещала вернуть меня к матери, ну… или, возможно, ее ко мне. Хотя она погибла в том Хаосе. Но имея доступ к управлению временем и пространством, я сам могу оказаться там.
– Где? – Наемник вытаращил глаза, потому как в уверенных словах и решительном взгляде пленника он не почуял фальши и лжи.
– За Восточным рубежом, там, где осталась жизнь, где существует мир.
– Так у нас и сейчас на Большой земле, за пределами Зоны, мир и благодать… гм… во всех ее ипостасях.
– Скоро не станет этой Большой земли, Паут. Апокалипсис сотрет значительную часть планеты, после Судного дня начнется Хаос.
– Это тебе твоя Армада напела?
– Это я сам все перенес и пережил. И это уже не за горами.
– Атас-с! Так это… – Паут почесал пятерней ухо, другой по-прежнему твердо сжимая автомат. – Это получается, мы тут временно, ненадолго?! Нужно готовиться к этому… самому… апокалипсису. Да?
– Да, Паут. Именно так. Строить себе гнездышко крепкое, запасаться продуктами и водой, оружием, средствами выживания. А еще обзаводиться связями и друзьями. Иначе одному в Мире Выживших долго не протянуть!
– Я так понял, ты много знаешь про все это, Треш?
– Паут. Я здесь очутился оттуда. ОТТУДА!
– Атас! Во дела-а!
Наемник опустил ствол, в свете фонарика пристально взглянул на сталкера. Думал с минуту, прежде чем выдал неожиданное:
– Ладно, залетный, живи пока! Пулями мы обменялись еще там, на кордоне Козыря, так сказать, пометили друг друга… теперь у меня другие виды. Что ты там гутарил про свой заказ? Шрам, говоришь…
Треш проводил взглядом красные габариты потрепанного джипа, поднявшего вихрь листьев и пыли, долго стоял на обочине разбитой дороги и смотрел в сумеречную даль.
«А правильно ли я сделал, что пошел на сделку с этим хитрожопым ушлым наемником? Или я попросту испугался за свою жизнь и сдрейфил, предложив такие заманчивые условия и тем самым запылив глаза недругу?! Я струсил или все же вывернулся, нашел способ выжить, и способ не самый примитивный, а скорее вынужденный? Я же не на войне, где иногда солдаты сдавались в плен с мыслью о побеге, а другие принимали немедленную смерть, так и не покорившись врагу. Выживание! Эта наука сложна, ее методы многогранны и порой бесчеловечны и низки, и на что только не пойдет обреченный на смерть, чтобы ухватиться за эту тонкую ниточку, чтобы остаться в живых. А я? Я все сделал правильно?»
За те полчаса, что они провели вместе после сцены у клена, сталкер не только поведал наемнику некоторые детали из того, другого мира, Мира Выживших, но и доказал, что он существует, что сам он оттуда. Как? Да элементарно – просто не стал скрывать некоторых подробностей своего попадания в Зону, доведя до Паута ту правду, которую ему стоило слышать. Поняв, что тот повелся и теперь только и мечтает о контакте с тем параллельным миром, Треш выдвинул свои условия. Они договорились, что наемник тоже ищет Шрама, но не убивает. Просто находит беглеца и сообщает сталкеру. Дальше не его дело. Но ждет сигнала, например, в номере 21 гостиницы «Атом» в Туманске, и в случае непредвиденных обстоятельств помогает Трешу всеми силами. За это сталкер покажет портал в Падь, в другое измерение.
И хотя сам Треш никоим образом не верил во внезапное радушие и дружелюбие наемника, не собирался брататься с ним и прощать ему все его «заслуги», но вынужденное перемирие с противником сейчас оказалось на руку. Он выпустил пар, снова сориентировался и, освещая фонариком местность, зашагал от автобусной остановки к одиноко стоявшему грузовику, выбрав его объектом ночлега.
Взбудораженный известием сталкера-попаданца, Паут почему-то поверил ему, вдохновился коротким рассказом следопыта Пади. Он почувствовал, что Треш не врет, что это не очередная байка у костра и не способ выжить любой ценой. Слухи о другом мире извне, о Пади и Армаде, о ходоках оттуда и туда, называемых себя Стражами, давно бродили по Зоне. Поговаривали, что сам Черный Сталкер являлся Стражем Армады, что он не злодей-убийца, не чистильщик Зоны, а ее Око. И что Картограф и Болотник тоже не простые фигуранты, а очень значимые и важные персоны в этом мире. Паут всегда мечтал обрести покой и роскошь, где-то осесть и больше не мотаться по опасной Зоне в поисках приключений на задницу в целях наживы. Об этом мечтал каждый второй абориген территории отчуждения. Паут решил для себя сделать все, чтобы заслужить доверие Стража, не раболепствовать ему, не преклоняться и не набиваться в друганы, но получить желаемое. Информация о месте нахождения портала теперь дорогого стоила. Она стала бесценной.
Паут нисколько не удивился отказу сталкера ехать с ним на джипе до города. У парня могли быть дела по пути или свои тайны-секретики, к тому же он не доверял никому, особенно наемнику, только что числившемуся у него во врагах. А то, что он сообщил, что, дескать, избегает кататься на транспорте по Зоне в целях безопасности, боясь угодить в аномалию или быть замеченным издалека, это не смутило Паута. Он и сам, помнится, в первый раз с недоверием и страхом садился за руль авто, собираясь выехать из «Теплого стана» до базы Махно. И в аномалии попадал пару раз на своем джипе, но отделывался только мокрыми штанами и изуродованными передними крыльями машины. Все же КПК, установленный на передке внедорожника, делал свое дело, за семь метров чуя любую аномалию. Не разгонишься, конечно, но избежать мелких тварей и быстрее достичь конечного пункта – здесь автомобиль был удобен.
И сейчас наемник держал курс на Туманск, нисколько не страшась потемок Зоны и сектантов, оккупировавших город. Он знал свое дело, имел здесь неплохие связи и очень спешил найти и догнать цель. Заказ, который вскоре сможет перевернуть всю его жизнь. Заказ на того, кто до сегодняшнего вечера считался его закадычным дружком, чуть ли не напарником. И марать свои руки в крови Шрама Паут не собирался, а только лишь обнаружить его и сообщить Трешу. Вот и все! Легко, просто и, как ему казалось, не бессовестно…
– О, Великий, о, Всемогущий!..
– Наемник, кончай балаган, с чем пожаловал?
Шрам поднялся с колен, отряхнул их и, кривясь от боли в порванной щеке, посмотрел на старшего легионера наряда:
– Я иду к Гроссману. У меня к нему дело.
– Генерал не отдавал нам никаких распоряжений насчет тебя, – строго ответил вооруженный НК G36 сектант с офицерской кокардой «Бастиона» на шлеме. – Более того, территория города закрыта для любого дерьма Зоны, включая тебя.
– Как имя твое, боец? – Шрам попытался принять разнузданный вид и одарить офицера самодовольной улыбкой, но опять заскрежетал зубами от дикой боли в скуле.
– Я офицер «Бастиона» Хард. Старший подразделения охраны города и самого генерала. А вот кто ты, наемник, мне неведомо. Либо ты сообщаешь пароль и приводишь серьезные доводы, чтобы я пропустил тебя к генералу, либо я одариваю тебя еще одной пулей, теперь уже вконец разукрасив твою страшную морду. Мои слова тебе понятны, наемник?
– Ишь… каков расклад! Встретился бы ты мне…
– Что? Я не слышу ответа, красавчик! – перебил прежним жестким голосом офицер, направив ствол штурмовой винтовки прямо в лицо незваного гостя.
– Шрам я. Шрам, – поторопился ответить тот, держась свободной от ноши рукой за щеку, будто зубную боль унимал. – Наемник Шрам, иду от базы Фараона к генералу Гроссману. С важной инфой для него. Очень важной!
Высокий, видать по всему, жилистый и сильный, легионер по прозвищу Хард долго смотрел на прячущего взгляд наемника, буквально буравил его испепеляющим взглядом. Затем из ниоткуда вынул рацию, поднес ее к тонким губам и, не отрываясь от осмотра незнакомца, вызвал базу.
– Докладывает Хард. На точке Зерро гость по кличке Шрам. Просится к генералу. Обладает якобы важной информацией. Какие будут распоряжения?
Рация прошипела что-то нечленораздельное.
– Яволь. Принято, – шепнул в гаджет Хард и снова обратился к наемнику. – Я не услышал пароль.
– Ну, если он не сменился за прошедший месяц, то… Кристофер.
– Джинс, амуницию, – твердо произнес в пустоту офицер, убрав рацию в нагрудный карман разгрузки такого же цвета серого хаки, как и вся униформа.
Тут же один из двух рослых бойцов, стоявших по обе стороны от командира, подскочил к Шраму и грубо сдернул с него автомат и рюкзак. При этом профессионально быстро и четко осмотрел, похлопал экипировку наемника, выудил нож и гранату, отошел и занял прежнюю позу.
– Сектанты, твою мать! – Шрам зло плюнул на асфальт между собой и офицером. – Все уже или еще будут заморочки?
– Язык придержи в своей дырявой пасти и следуй за нами, – бросил Хард и жестом показал Шраму идти вперед.
После его короткого и тихого приказа один из легионеров остался на посту, связавшись со снайпером, дежурившим на крыше соседней пятиэтажки. А сам офицер с другим бойцом повели наемника по главной улице в сердце «Бастиона», предварительно повязав его голову арафаткой и закрыв ею глаза. Шрам ковылял, кривился, иногда шипел сквозь зубы, но слушался коротких команд конвоиров.
– Налево… Прямо… Налево… Прямо… Направо… Живей!
Через какое-то время они очутились не на свежем воздухе, а в помещении. Стало душно и тихо. Шаги гулко отдавали эхом по коридору, лязгали засовы, замки, скрипели двери, ступеньки вели вниз, вверх, сменяли друг друга бесчисленные повороты.
С Гроссманом Шрам познакомился еще года четыре назад, когда тот пришел на смену разгромленной группировки штурмовиков «НовоАльянса» со своим отрядом легионеров. НАТО никак, видимо, не хотело смириться с потерей Станции и управления Зоной, но «Неприкасаемые» все испортили, полностью завладев ею. Оставалось снова каким-то образом попасть в Зону и выцарапать себе хотя бы одну локацию. Что зарубежные вояки и сделали, применив все связи на Большой земле, хитрость и грубость в самой Зоне. Правда, пришлось дожидаться, когда группировка «Неприкасаемых» вконец распадется. А уж затем отсюда, из Туманска, легионеры стали вынашивать план захвата всей территории отчуждения. На войне, как известно, все средства хороши – в ход пошли уговоры, подкупы, запугивания, шантаж, отстрел. Вместе с тем генерал Гроссман, назначенный командованием Восточного блока альянса главным в Зоне, ломал голову, как пополнить ряды «Бастиона» новыми рекрутами и расширить сферу влияния группировки. Одним из условий временного присутствия в Зоне сил НАТО под видом «белых касок» являлся запрет на расширение военного контингента и, заодно, ведение боевых действий без ведома Союза Объединенных Сил. Поэтому было сложно создать пусть и маленькую, но сильную армию. И если оружие, запрещенные материалы и оборудование хоть как-то можно было доставить в Зону, то за каждого новоприбывшего человека спрашивали строго и следили жестко. Откуда набрать живую силу, генерал Гроссман не знал. Добровольцы из числа бандитов, ренегатов и бродяг не годились, оставалось всеми правдами и неправдами подтягивать дезертиров-вояк и наемников, обрабатывать их, промывая мозги и суля золотые горы.
Вот с одним из таких потенциальных рекрутов и пришлось однажды познакомиться генералу. Его звали Шрам.
– Хард, благодарю за бдительность. Свободен, – произнес Гроссман, слегка полноватый, лысый мужчина лет пятидесяти.
– Яволь, генерал! – офицер четко козырнул, но ушел неохотно. Уж слишком ему хотелось узнать, что за информация такая секретная и важная побудила строгого командира «Бастиона» принять у себя этого уродливого наемника.
– Хард, – бросил генерал вдогонку своему главному охраннику. – Прикажи принести гостю бельгийский респиратор, а военврачу подготовить оборудование для операции на лице. И пусть Фостер принесет ужин на двоих. А пока… пусть нас никто не беспокоит.
– Яволь, генерал!
Удивленный гостеприимством командира Хард вышел отдавать распоряжения, а генерал в ответ на протянутую для рукопожатия ладонь наемника только приветственно кивнул и уселся в мягкое кресло за столиком. Шрам не заметил украдкой включенного на запись диктофона в нише стола.
– Рассказывайте, что за важные сведения вы мне принесли.
Шрам не то чтобы не удивился, просто не стал обращать внимание на равнодушие легионера к причине изуродованного лица гостя, но ему была приятна опека натовца о пустом желудке и лечении, и он полностью отдался во власть здешнего хозяина. А другого выбора и не было!
– Прежде чем озвучить инфу, хотелось бы обговорить некоторые условия и заручиться вашим словом, – выпалил Шрам, усевшись на стул и вытянув раненую ногу.
– Вы будете мне диктовать условия? – удивился генерал, к великому изумлению гостя выудив из ящика стола вместо сигары шоколадный батончик и начав его есть. – Считаю, не в вашем положении выдвигать мне условия.
– Но-о… гм… Позвольте заметить, генерал. Зачем мне тогда вообще стоило приходить сюда, рискуя жизнью, чтобы без условий подарить вам ценнейшую информацию? – нашелся наемник, ища в выражении лица легионера хотя бы тень заинтересованности. Но Гроссман был равнодушен.
– Незачем, согласен. Но чтобы я… как это у вас, местных, говорится… повелся на ваши условия, герр беглец, не считаете ли нужным озвучить верхушку айсберга, так сказать, аннотацию дела?
– Я вас понял, генерал. Короче… – Шрам метнул взгляд на дверь, провел им по безоконным стенам и уставился на собеседника. – Думаю, вы не откажетесь от сведений, раскрывающих точное местонахождение одной очень оригинальной аномалии Зоны.
– Наемник, меня не интересуют аномалии! – гаркнул легионер так резко и громко, что Шрам дернулся и покрылся испариной. – Надеюсь, вы точно знаете, зачем пришли. И не дурачите мне мозги! Или как это у вас там… Теперь в течение одной минуты, которую я вам даю, вы должны очень заинтересовать меня. Слышите, наемник? Очень! У меня мало времени слушать вашу болтовню, поэтому ближе к делу…
– Что вы, что вы, господин генерал?! Я и не хотел вас дурачить. Это не простая аномалия, а пространственно-временной портал. Телепортал, если вам угодно.
Вот тут-то командира всех легионеров-сектантов Зоны явно пробрало насквозь. Его зрачки расширились, что в линзах очков выглядело одновременно и комично, и жутковато. Руки сильнее сжали подлокотники кресла, ноги будто подготовились к прыжку. Он облизнул моментально высохшие губы и попытался принять прежний безразличный вид, плохо скрывая безумный интерес к теме. И шепотом спросил:
– Вы знаете, где портал?
Шрам позволил себе выждать десяток секунд, наслаждаясь умственным превосходством над этим зарубежным воякой, затем, видя мелкую дрожь в коленях генерала, кивнул.
– Знаю. И даже догадываюсь, куда он ведет.
Гроссман с трудом проглотил комок в горле и жестом призвал гостя ответить.
– В Мир Выживших после Судного дня. После очень скорого Судного дня.
– В Армаду! – буркнул генерал, но тотчас спохватился и даже прикрыл кулаком рот, словно испугался, что сболтнул лишнего.
Шрам сделал вид, что не расслышал, но тут же продолжил, пойдя ва-банк.
– Я буду с вами откровенен до конца, господин генерал. Кроме меня эту тайну знает еще один человек. Тот, кто через этот портал попал сюда, в Зону, в наше время. Тот, которого я спеленал на выходе из пе… – Наемник осекся, чуть не выдав геопривязку таинственной аномалии, но продолжил: – Из портала. Тот, который эти дни и ночи гонится за мной, чтобы убить. И тот, кто люто ненавидит вас, бастионовцев!
– Это ваши домыслы или все же вы так хорошо успели изучить этого охотника за головами? – безразличным тоном спросил Гроссман, размышляя над вестью о портале.
– Я его хорошо узнал, будучи главным охранником базы «Ессентуки». Его зовут Треш. Он сталкер из Пади, Страж какой-то там Армады. И пока он сидел в камере у Мамонта…
– Стоп-стоп-стоп! – Легионер стал задыхаться от перевозбуждения, вскочил, подошел к шкафу, выудил из него два бокала без ножек и графин с коричневатой жидкостью.
– Вискарь, – догадался Шрам, ощутив во рту слюну с воображаемым привкусом знакомого напитка.
– Почему вы решили, что этот Треш является Стражем Армады? – Гроссман плеснул в оба бокала алкоголь, жестом приглашая гостя к выпивке.
– Как же! Он сам об этом твердил, когда бредил в беспамятстве.
– ???
– Когда я его нашел вырубленным возле пе… кхе-кхе… возле портала.
– Интересно. Очень интересно! – Генерал чокнулся бокалом с наемником, сделал глоток и снова опустился в кресло. – А теперь рассказывайте подробно, во всех деталях, как вы познакомились с этим сталкером и что он еще говорил. И да… Наша сделка состоится, какими бы ни были ваши условия. Надеюсь, они все-таки приземленные и выполнимые. Итак?
Шрам довольно хмыкнул и, опрокинув в рот порцию виски, начал свой рассказ.
Снилась сталкеру Злата, вся такая чистенькая, светленькая, с огненной гривой развевающихся на ветру волос, улыбающаяся и… конечно, нагая. Треш давно стал замечать, что чем дольше у него нет секса – а сейчас уже с месяц как воздержание, тем чаще начинают приходить эротические сны.
Злата жеманно кривлялась, медленно стягивала с себя прозрачную ночнушку, водила пальчиком по пухлым губкам и искоса глядела на своего жениха. На груди у нее блестел в утренних лучах солнца большой кулон, напоминающий чистой воды бриллиант. Кристалл сверкал миллионами искр, больно жаливших…
Кристалл!
Треш дернулся всем телом, открыл глаза и быстро вернулся из царства Морфея в явь. Растер лицо ладонями, огляделся, хватая лежащий рядом автомат.
Никого.
Что же или кто его выдернул из сонной неги?
Злата! Ему снилась голая девушка. Его девушка! А еще на ней был кристалл.
Амулет!
Сталкер потряс головой, попытался сконцентрировать внимание на одной, постоянно утекающей мысли.
Амулет Армады. Личный талисман сначала Избранного, а затем и Стража, охранявший его до сих пор, лечивший, помогавший преодолевать трудности и аномалии. Кристалл, обладающий множеством положительных свойств, даже предугадывающий приближение опасности.
Где он? Он же был у меня на груди. Всегда.
Или не всегда? Стоп!
Треш облизнул сухие губы, вытащил из ранца фляжку с водой, жадно присосался к ней, делая большие глотки. Не так, как учил старожил Пади Гур. Совсем не так.
Треш перестал пить, прищурился, вместе с тем прислушиваясь к звукам извне, которых совсем не было.
Черт! Беруши.
Он выковырял из ушей эти силиконовые затычки, машинально сунув их в карман. Сразу слух уловил всю привычную какофонию Зоны: разномастные звуки ее фауны, шелест листьев и скрип деревьев, завывание ветра у ржавого грузовика, в кузове которого расположился сталкер. А еще шаркающие шаги…
Треш тихонько приготовился к стрельбе, прижав приклад автомата к плечу и поводя стволом по борту кузова. Мимо грузовика явно кто-то шел. Сталкер медленно выдохнул и привстал.
От брошенного на обочине автомобиля удалялся человек. Треш присмотрелся и понял, кто это.
Зомби. «Овощ» с выжженным Выбросом мозгом и безвольным телом. Судя по одеянию, бывший пепеловец. Когда-то черная, как смоль, экипировка теперь имела затрапезный вид, став грязной, рваной и местами даже ржавой, особенно там, где находились защитные щитки и бронежилет. В глаза бросилась татуировка сзади на шее в виде оптического прицела. Унылый, с опущенной головой псевдочеловек плелся, шаркая убитыми в хлам берцами, что-то гундел под нос и за ремень волочил по земле такой же грязный, как и сам хозяин, АК-74.
Треш прицелился чуть ниже затылка зомби, точно в центр тату, но в последний момент передумал стрелять. Зачем? Звуком выстрела негоже привлекать всех тварей округи и, может статься, недалекий наряд легионеров. Туманск рядом, сектанты могут запросто ошиваться в этом районе. А от мертвого зомбака толку ноль. Да и не опасен он.
Сталкер убрал автомат, выпустил воздух из напряженных легких и откинулся головой на высокий борт кузова. Снова всплыло видение из сна.
Амулет Армады. Ведь именно он мог служить пропуском в другой мир, в параллельное измерение. Никто не может попасть из портала в Падь или обратно, в Зону, без специального ключа, без…
Ключ! «Искра»!
Сталкер схватился руками за голову, скорчил физиономию, будто весь мир профукал. Как же так? Как он мог забыть про кристалл и артефакт «искра», когда так долго искал их, а из-за последнего вообще потерял всех друзей, целый отряд положил?! Ладно, хоть про Злату не вышибло мозги.
И что в итоге? «Либо эти бесценные диковинки прибрал Шрам, когда нашел меня бесчувственного в пещере, либо… либо они у Златы. Но где она? Какова ее судьба?»
– О-о-ох-х, едрить-колотить! Вот загадка на загадке, прокол за проколом. Армада отвернулась от меня, забыла про своего Стража…
Сталкер смотрел вслед уже далекому зомби и не мог навести порядок в голове, которая гудела от хаоса мыслей и никак не хотела успокаиваться, разложить все по полочкам, подкинуть нужную и здравую идею. Но нужно было что-то решать, строить план и следовать ему. Время не ждет. И Шрам тоже. Кроме Туманска у него нет цели. Залечь на дно в сердце «Бастиона», прямо в центре этого термитника, волчьего логова – только это теперь оставалось сделать беглому наемнику, убийце и предателю. И если бы Трешу самому пришлось уходить от многочисленной и сильной погони, он поступил бы точно так же.
Необходимо плотно позавтракать, выстроив четкую линию дальнейших действий, изготовить снаряжение для боевки в городе и…
«Вот видишь, Данила-мастер, уже полезли нужные мысли! Главное, не спеши. Все чинно и четко, без спешки, без суеты».
Вдалеке дуплетом громыхнуло ружье, раздался долгий протяжный стон, эхом огласивший местность. Треш деловито распаковал ранец, выложил провиант и приступил к завтраку. Голова начала проясняться, вполне осязаемо в ней стала вырисовываться схема. Сталкер даже улыбнулся и на миг перестал жевать, покачал головой, прикрыл один глаз, что-то посчитал в уме и вновь продолжил есть, прихлебывая из баночки энергетик.
Солнце неохотно вставало из-за кромки леса, освещая Зону и все, что в ней творилось. Теплые лучи коснулись сначала ветвистых крон, затем стали сползать ниже, радуя редких птичек и прочих обитателей этой забытой Богом территории.
Квад пепеловцев, устроивших засаду на идущего быстрым шагом одинокого странника, сталкер заметил поздно. Треш, конечно, успел бы среагировать и начать палить по обнаруженным им бойцам в черной униформе, но интуиция острым лезвием чиркнула мозг, заставив не делать этого.
Он развел руки в стороны и остановился ровно за секунду до того, как пепеловцы обозначились из своих укрытий. Угрюмые сосредоточенные лица за черными масками респираторов, направленные на сталкера стволы, осторожные плавные движения. Квад обступил жертву по периметру и стал сжимать его.
Треш мгновенно оценил боеспособность каждого бойца, а также выявил главного и обратился к нему на том жаргоне, который любили приверженцы этой провоенной группировки. При этом старался быть лаконичным и выложить все, чтобы сбить спесь с враждебно настроенных к нему пепеловцев:
– Здравия желаю, командир! Я вольный сталкер Треш. Вам не опасен, иду в Туманск с секретной и важной миссией.
– Стой, не дергайся, сталкер Треш! – приказал старший квада, рослый боец с «Валом» в руках.
– Стою, не дергаюсь, – кивнул сталкер, заострив внимание на «Вале», и позволил одному из бойцов «Пепла» забрать у него оружие и даже разгрузочный жилет, набитый магазинами и гранатами.
Пепеловцы обступили путника со всех сторон, взяв в клещи, но держались на расстоянии двух-трех метров. Один из квада развернулся лицом к лесу и бдел окрестности, водя снайперской винтовкой туда-сюда.
– И что же это за такая секретная миссия нашего новичка, героя-супермена? – спросил офицер, не отводя ствола от груди Треша.
– Если я скажу, она перестанет быть секретной, – твердо сказал сталкер, ощущая дикую жажду, вызванную внутренним напряжением. – Но результатами этой операции ваше руководство останется явно довольно.
– После разгрома базы Фараона теперь возьмешься за «Бастион»? – усмехнулся старший квада, хотя за маской видны были только его хитрые глаза. – Или сразу всю Зону зачистишь?
– С «Бастионом» ты угадал, командир. Иду ликвидировать наемника Шрама, укрывшегося в городе, а заодно и главаря легионеров, некоего генерала Гроссмана.
– А пупок не развяжется?
– Он давно у меня в развязке, – широко улыбнулся сталкер.
Офицер опустил оружие, бегло осмотрелся и сделал шаг к задержанному.
– Лады, вольный сталкер Треш. Я старший квада, лейтенант Незабудко.
– Это прозвище или…
– Или.
– Фига се!
– Ну, твоя фамилия тоже заставляет удивляться, – промолвил пепеловец, все же не протягивая сталкеру руку. – Из уст местных старожилов часто приходится слышать фамилию Топорков. Все же легенда!
– Легенда не я, а мой батя, – поправил бойца Треш. – И в Пади, и здесь, в Зоне.
– Данила, да знаю я твоего отца. Никиту Топоркова. Истребителя. Вместе с ним освобождали сначала Лунинск, потом Туманск, – вдруг сообщил офицер и только сейчас протянул руку, другой снимая респиратор. – Будем знакомы, сталкер Треш. Я Аперкорт.
Аперкорт. Конечно же, Треш вспомнил это прозвище из рассказов отца, поэтому сейчас, слушая легендарного пепеловца, он одобрительно кивал и воспринимал собеседника с уважением. Но мозг все же работал в другом, нужном только ему направлении – анализировал и сводил воедино все мысли, включая получаемую в данный момент информацию из уст старшего бойца квада. «Согласятся ли эти черные вояки помочь мне, раз так дорожат памятью об отце?» – мелькнула очередная мысль, которую, показалось ему, уловил Аперкорт.
– И я считаю своим долгом не только из-за твоего бати, Треш, но и в унисон твоим благим намерениям оказать посильную помощь силами своего квада, – сказал пепеловец, опершись локтем о колено. – Как ты смотришь на это?
– Я только за! Мне любая поддержка сейчас не помешает. Благодарю, Аперкорт, но…
– Но?! – удивился пепеловец.
– Но это моя война! Именно мне изначально не повезло, мне и возвращаться к жизни.
– Ты считаешь, что тебе не повезло? Добиться расположения Армады, стать ее Стражем… – Аперкорт хмыкнул, прищурился. – А это дорогого стоит! Оказаться здесь, в Зоне, возможно, в источнике всего того, что вскоре случится с миром, с Большой землей, и… гм… сетовать на то, что тебе не повезло? Ты же наверняка знаешь дорогу домой, и ты непременно воспользуешься ею, когда порешаешь тут свои дела. Так не лучше ли это сделать вместе, нам вместе? Я до сих пор предан твоему отцу, основателю «Неприкасаемых», и я выполню свой долг и помогу его сыну, такому же сильному воину. А главное, праведному делу!
– Я услышал тебя, Аперкорт. Только давай без пафоса, я сильно уважаю отца и его заслуги, а вот моих еще пока нет. Поэтому больше не будем о легендах и подвигах, это все в прошлом, а сейчас… – Треш задумался, нахмурив лоб и закусив губу, затем лицо его засияло. – Корсар!
– Что «Корсар»? – пепеловец вздернул брови.
– У меня есть сообщения от некоего Корсара. Я прекрасно помню это имя, отец мне о вас двоих рассказывал только хорошее, когда мы с ним встретились в Армаде. В том числе и про Корсара…
– Так ты видел Армаду?! – перебил сталкера Аперкорт, переглянувшись с бойцами, жадно слушавшими разговор.
– Да. Имел такую честь быть принят ею, – улыбнулся сталкер, потирая нудящую ногу. – Только прошу, Аперкорт, без лишних вопросов. Это не только моя тайна. Извини.
Пепеловец долго смотрел в лицо Стража. Даже, казалось, сквозь него. Затем кивнул:
– Тогда желание помочь тебе, – Аперкорт намеренно выдержал паузу и усмехнулся, – увеличивается кратно. Итак, Треш, гроза бандитов и чистильщик Зоны, каковы твои дальнейшие планы? От нас четверка опытных бойцов, знание местности и города, бо-ольшое желание и неплохое оружие.
– А «Вал» дашь? – по-детски сгримасничал сталкер.
Аперкорт кивнул и пожал протянутую Трешем руку.
– Тогда сговоримся. Слушай…
Закончив свой рассказ и порядком охмелев, Шрам допил виски и попросил разрешения закурить. Гроссман кивнул, а сам продолжил ходить взад-вперед по кабинету в глубокой задумчивости. Сизые клубы дыма окутали помещение, но давно бросивший вредную привычку генерал будто и не замечал табачной вони. Он несколько раз останавливался на секунду, чтобы просканировать серьезным взглядом этого наемника, развалившегося в кресле, затем вновь ходил сытым тигром по клетке. Лишь однажды подошел к висящей на стене карте Зоны, долго смотрел на нее, возможно, выискивая примерное расположение не озвученного Шрамом портала, но после снова топтал пол кабинета размеренными шагами.
Наемник терпеливо ждал вердикта генерала, хотя ему поскорее хотелось принять душ и реставрировать изуродованное лицо. Алкоголь несколько смягчил боль в щеке, но все же не устранил ее. А по кислому виду Гроссмана Шрам понимал, насколько он уродлив. Спасибо Трешу! Вовек не забыть наемнику его одолжение напоследок. «Ну, ничего, земля круглая, еще встретимся на узкой тропинке! А лучше бы руками бастионовцев», – подумал Шрам, докуривая сигарету и показывая свое нетерпение.
– Хорошо. Что вы хотите конкретно? – разродился генерал, остановившись напротив сидящего наемника.
– Вот это разговор, генерал! Вот это дело, – Шрам посчитал нужным встать. – Во-первых, оградите меня от напасти этого безумного охотника.
– Вы про Треша?
– Ясен перец.
– Что перец?
– Да, про него, про Треша.
– В каком смысле «оградите»? Спрятать вас в городе?
– Убейте его! – чуть не крикнул Шрам, еле сдержавшись и перейдя на высокий тон. – Мне он не нужен живым. Надеюсь, и вам тоже встанет поперек горла. Он явился сюда не ради развлечения и даже не мстить. У него определенная цель, может статься, задача Армады этой. Но я чую, что в его силах уничтожить и вас, генерал, и всю Зону. Простите, но это даже не выводы после разгромленной базы Фараона. Я в его глазах прочитал, на что он способен. Там бездна. Там огонь Зоны, а может, и этой чертовой Армады!
– А что вы читаете в моих глазах, наемник? – вдруг спросил Гроссман, сделав шаг вперед и подойдя вплотную к гостю.
Шрам попытался пристально вглядеться в глаза генерала, но не смог. Колючий взгляд, холодный и бездонный. Словно у зомби, которому как-то раз наемник отрезал голову, находясь в крайней степени ярости. Шрам вздрогнул и отступил, чуть не плюхнувшись в кресло.
– Так вот у моих солдат взор еще губительнее, – произнес генерал, вернул лицу улыбку и отошел в сторону. – Особенно у моего офицера Харда. Ему палец в рот не клади – уничтожит одним взглядом. Особенно «любит» сталкеров. На ланч и на ужин.
Шрам еле-еле проглотил слюну, ощутил позывы сушняка и тяжесть в груди, натянуто улыбнулся вслед ехидной ухмылке Гроссмана. «Да-а, тому офицеру охраны не то что жизнь нельзя доверить, к нему спиной-то страшно повернуться».
– Гут! Мы ликвидируем вашего недруга, – промолвил генерал. – Что еще?
– Миллион евро. Наличными. Завтра. В одном ранце.
Гроссман хмыкнул, снова подошел к наемнику близко и заглянул в его глаза.
– А не жирно будет? Может, прямо сейчас? И не один, а, скажем так, пять миллионов?
Шрам сконфузился, но выдержал тяжелый взгляд генерала, икнул и прошептал:
– Ну… мне хватит и одного «лимона». Имейте ввиду, господин генерал, этот портал – вход в другой мир, туда, где ваша власть будет безгранична, а информация из Зоны бесценна.
Лидер легионеров прищурился, сжал губы и мелко-мелко затряс головой. Он и без этого вольного гуся знал, насколько дороги и важны сведения о том портале, о пути к Армаде, в иной Мир. Гроссман кивнул:
– Гут. Еще есть пожелания или уже хватит?
– Поймите меня правильно, господин генерал, но… но мое третье и послед… гм… крайнее пожелание покажется вам чересчур наглым. – Шрам покраснел, засмущался, будто просил генерала звезду с неба достать или застрелиться.
– Да уж куда наглее выглядело ваше второе пожелание! – легионер заиграл желваками, с отвращением глядя на порванную щеку наемника. – Слушаю.
– Э-э… Вы же все равно уйдете из Туманска, когда узнаете про портал? Ну… воспользуетесь тайной дорогой к Армаде. Так вот… Приказом по своему «Бастиону» оставьте здесь за главного меня, назначьте старшим офицером или как там у вас…
– Вы охренели?! – генерал перешел на крик. – Вы что, совсем спятили просить меня о таком?
Наемник аж присел, стало тяжело дышать. То ли от тона и слов легионера, то ли от своей наглости и голубой мечты. Он выдавил из себя тихо и боязливо:
– Вы же покинете город, зачем вам тут оставаться? А группировку оставите. Так поручите ее мне, я не хуже вас справлюсь с локацией и охраной города и его тайн. Могу подписать любые бумаги. Вы же набираете наемников и вояк, и мне предлагали. Я готов. Только теперь не рядовым бойцом, а офицером. На полном довольствии и всех льготах НАТО.
– Какой из вас офицер? – начал было генерал, но спустил пар, уставившись на борзого наемника. – Вообще-то у меня есть заместитель, офицер Хард. И в случае чего он становится лидером «Бастиона».
– Дык… Это не вопрос. С Хардом порешаем.
– Мне не нравится ваша ухмылка, наемник. А вкупе с уродливой дырой в вашей физиономии она еще отвратнее.
– Заберете своего Харда с собой. Там он вам нужнее. Вам же нужен свой человек в новом мире и новом времени? А здесь вашими глазами и ушами буду я. Мне достаточно звания полковника. Полковник Шрам. Звучит же? Звучит!
Гроссман с минуту испепелял наемника гневным взглядом, но здравые мысли в голове, дополненные идеями этого наглеца, возымели должное – лицо легионера просветлело, глаза заискрили. «А ведь этот гусь верно толкует! Мне там понадобятся свои люди… там и здесь. А что я теряю? Запрошу у командования дополнительные ресурсы и ассигнования, намекну, что напал на след Армады, что снаряжаю военно-научную экспедицию… Хотя… «НовоАльянс» направит мне своих научников и сексотов. А они мне совсем не нужны здесь! Но это другой вопрос… Та-ак-с. Теперь условия этого наемника. Шрам. Полковник Шрам. Ну-ну!»
– Вы осознаете ответственность за свои слова и намерения, за важность и ценность информации и выдвинутые условия? – спросил генерал, искоса глядя на Шрама.
– Ясен… гм… Так точно, господин генерал! Отвечаю, – наемник даже вытянулся в струнку, хотя сильно саднило бедро.
– Ну, хорошо! – Гроссман кивнул, взял со стола рацию и, не спуская с гостя сканирующего взгляда, вызвал кого-то по связи. – Вега. Дабл Ю, восемь, сто семнадцать, Омега, Браво шесть. Майора Трауба мне… Да… Да… Подтверждаю… Нет, напрямую… Майор Трауб, это… – генерал спохватился, отвернулся от наемника и стал говорить по-английски, хотя казался Шраму немцем.
Из всего короткого и эмоционального разговора с неким майором Траубом жадно прислушивающийся Шрам уловил знакомое слово «Армада» и еще «файф миллион евро». «Почему «файф»? Ох-х, пухляк заграничный, хитер бобер! Запросил намного больше, а, поди, сослался на мои аппетиты. Ладно, лишь бы срослось все». Засиявшее лицо Гроссмана внушило наемнику радужные надежды, которые вскоре и подтвердились.
– Командование блока одобрило мой план, – сообщил генерал, отключившись от связи и повернувшись к гостю. – Вы по-прежнему просите только наличными?
– Да. Только живой капустой, – обрадовался Шрам.
– Что? Капустой? – удивился Гроссман.
– Наличкой. – Наемник еле заметно улыбнулся. – Что насчет приказа о моей новой должности?
– Приказ будет завтра. Послезавтра мы специальным отрядом выступим в рейд, до точки с порталом. Вы идете с нами. После рейда на этом столе будет лежать кейс с миллионом евро…
– Э-э, нет, господин генерал! Так не пойдет. Утром деньги, вечером стулья, – выпятил нижнюю губу Шрам, отчего стал еще уродливее.
– Что? Какие стулья? – с недоумением уставился на гостя Гроссман.
– Никакие. Я имел в виду, что сначала деньги налом, потом с вами пойду до портала и укажу его местонахождение. Вы свалите к своей Армаде, я вернусь в Туманск и буду править… гм… командовать здесь. Только так, уважаемый!
– Шайзе!
– Простите, что?
– Ты наглец, наемник! Очень… как это у вас… борзая наглая морда.
«Сам ты… дятел!» – подумал Шрам, ехидно скривившись, но вслух ничего не сказал, а только пожал плечами.
– Гут. Будут вам завтра деньги и приказ. А сегодня накормим вас, сделаем пластику лица и… – Генерал опустил взгляд на обувь наемника, пробежался по его грязной экипировке… – Говорите, за вами идет этот сталкер Треш?
– Да-а. А что?
Генерал Гроссман широко улыбнулся, даже причмокнул губами, качнулся с каблуков на носки, обратно, пальцем ткнул в удивленного гостя и произнес:
– Тогда раздевайтесь…
Треш поймал себя на мысли, что пребывает сейчас в приподнятом настроении. За последние полмесяца в первый раз. Может быть, на это повлияло новое знакомство, а может, сведения об отце, в сотый раз доказывающие его лидерство и авторитет. Да и предложенная пепеловцами помощь сейчас нужна была очень кстати. Они перекусили, санитар квада осмотрел и обработал бедро сталкера, убрав «филейку», которая изрядно затянула рану, но для долгого ношения не годилась. Тем временем Аперкорт рассказал Трешу о Туманске, его самых значимых объектах и вотчине легионеров. Получалось так, что сектанты занимали не весь город, а только часть его – остальные районы небольшого населенного пункта находились под властью сильной радиации, обширных полей аномалий и толпами ходячих.
– Я такого одного зомбака недавно встретил, поутру, – как бы случайно бросил сталкер, допивая чай из термоса Аперкорта. – Из ваших, видать, будет.
Старший квада встрепенулся, приблизился к Трешу, нахмурился.
– Что значит «из ваших»?
– Из «Пепла» тоже. Судя по экипировке. Если, конечно, это его родной прикид.
– Ты видел ходячего в нашей снаряге? – насторожился Аперкорт, стоявшие рядом бойцы тоже напряглись.
– Ну да. А что такое? Выбросу по хрену, кто попал под него – сталкер, бандит или вояка «Пепла». – Треш даже улыбнулся, но, поймав строгий взгляд Аперкорта, сморщился. – Чо случилось-то?
– Где встретил? У него были какие-то отличительные знаки на экипировке? Снаряга странная или что-то необычное.
– Да он весь странный был, как и все зомбаки. Плелся, стонал, гундел что-то под нос. Физику его не рассмотрел, он спиной ко мне был. Я хотел его приговорить, уже на мушку взял, но… Кстати-и. У него на шее ниже затылка тату в виде оптического прицела.
– Тату-у?! – вскрикнул Аперкорт, остальные парни дернулись и чертыхнулись.
– Да-а, – Треш хлопал глазами, недоуменно пялясь на бойцов квада.
– Снайпер! Жека Клепцов. Только у него такая татушка была, – пробурчал Аперкорт поникшим голосом. – Видать, Зона не убила его тогда, а овощем сделала. За что хоть? Зачем было так наказывать?! Пацан нормальный ваще. Свойский.
– Треш, а где ты его и как давно видел? – поинтересовался один из бойцов квада.
– Час назад. У грузовика на обочине. Во-он там, – сталкер показал рукой назад.
– Спасибо, что не пристрелил нашего! – ответил пепеловец.
– Еще неизвестно, может, было бы лучше положить конец его мучениям, – прошептал Аперкорт, утирая лицо тыльной стороной перчатки.
– Один из ваших? Друг? – спросил сталкер с сочувствием.
– Снайпер был хорошим бойцом в моем кваде. Потерялся неделю назад в перестрелке с легионерами, у энерготехникума в Туманске. Нас тогда сильно прижучили эти говнюки-сектанты! Выбили из квартала. Их раза в три больше было. А потом сразу Выброс. Рация не отвечала, зашкаливала. «Бастион» после стихии объявил облаву на нас. Еле выбрались из города. А Снайпер… Вон оно что! Ходячий теперь… Сейчас вместо него Кедр, вон стоит с веслом.
Аперкорт, как показалось Трешу, хотел еще что-то сказать, но рация его пискнула, он ответил.
– Да… И что? Что-о?! Повтори! – Лицо пепеловца побледнело. – Я понял. Принято. Ищите его. Ищите и найдите… Что? Да на черта вам эта «Берлога»? Это теперь не ваша забота. Все. Отбой.
– Что-то случилось? – Треш напрягся.
– А в этой Зоне всегда что-то случается, – вздохнул Аперкорт и уставился на сталкера. – Треш, хочешь поржать? Только в обморок не падай, братишка!
– ???
– Твой мертвый Фараон исчез. Пропал, мать его!
– Что-о?
– Капчто! Говорю, нету его трупа на базе. Наши там торчат со вчера, доложили… Вчера еще все трупы бандюганов, коих ты замочил, лежали вдоль стены. Сегодня четверых нет, и с ними Фараона.
– Ну и хрен с ними! – криво усмехнулся сталкер, сплюнув под ноги.
– Хрен-то бы хрен, но троих из пропавших квад нашел в ближайшем овраге.
– И-и? Не томи, Аперкорт! Что не так? – взвинтился Треш.
– Наши постреляли их.
– ???
– Потому что они оказались ходячими. Но Фараона с ними не было!
– Оу… Так, значит… – Треш закрыл глаза и промычал. – Значит, он теперь тоже ходячий! Вот звездец! Вот попадалово…
Вдруг из кустов вынырнули сразу три автомата в руках бойцов в зеленом хаки, один из которых с явным сарказмом на разрисованной камуфляжной краской физиономии громко бросил:
– Эт точно, попадалово! Стоять, не дергаться, памперсы жопные!
Руки, конечно, подняли все, даже струхнули малость, но Аперкорт и Треш сразу опустили их, как только разглядели гостей и оценили уровень опасности.
– Вот, блин, прошляпили, пока трещали здесь! – недовольно прошептал Аперкорт.
– Ты где здесь памперсы надыбал, Баба-яга? – раздраженно бросил Треш, разворачиваясь лицом к воякам.
– Кто у вас старший? Офицер где? – громко спросил Аперкорт.
– Незабудко, ты, что ли? – послышалось позади, все обернулись – из-за толстой сосны показался коренастый боец в спецназовском прикиде.
– Вот те на, – расплылся в приветливой улыбке пепеловец и заметно расслабился. – Здоров, капитан! Дюже напугал ты нас, если бы и правда не памперсы, запашок уже стоял бы как от ходячего.
Они сблизились, пожали руки, о чем-то поговорили, поглядывая на Треша. Сталкер покачал головой, выдохнул. Эти всплески за сутки то доброго, то злого уже порядком задолбали. Хотелось напиться вдрызг и завалиться в кедровую бочку с травами на пару. И даже женщин не надо! Почти…
Новоявленный офицер дал отмашку своим бойцам и подошел к сталкеру.
– Капитан военсталов Скорейко. Можно просто капитан.
– Скорейко, Незабудко… Вы, случаем, не земели с одного хутора? – Треш улыбнулся одними глазами.
– Никак нет. Но друг друга знаем и уважаем. А вот тебе представиться бы не помешало, – скривился военстал.
– Сталкер Треш. – Данила пожал протянутую руку. – Военсталы?
– Так точно. Есть такая раса в нашей Зоне. Да, Аперкорт? – посмеялся капитан, взглянув на знакомого пепеловца, и снова обратился к сталкеру. – Наслышаны о твоих подвигах. То, что с Фараоном покончил и Шрама вывел на чистую воду – зачет. От нас, военных сталкеров, тебе респект. А вот то, что воду в колодце мутишь, карты всем группировкам путаешь – за это оценка «неуд». Что за тактика такая? «Сломанного копья»?
– Какую кому я воду замутил? – обиженно ответил Треш, разведя руки в стороны. – Я сам по себе тут. Волей-неволей. Никому не мщу, не граблю, козни не строю, бегаю по лесу за одним человечком сраным, и все.
– Еще скажи, никого не убиваю, кровавых следов не оставляю! – усмехнулся Скорейко.
– Ну, всяко бывает.
– И четверть сотни трупов на базе Фараона тоже случайно и всяко?
– Ненароком. Не люблю долго в плену быть.
– Не любишь долго? У Мамонта две недели, а у Фараона всего два часа? Оригинал, как я посмотрю.
– Быстро учусь.
– Ню-ню…
Аперкорт вклинился в диалог.
– Капитан, давай начистоту. Если ты по его душу, то это мимо. Он сейчас под моей юрисдикцией. Нам с ним…
– Я, конечно, дико извиняюсь, господа хорошие! – встрял Треш. – Но вы не мои дядечки родные, а я не киндер в яслях, чтобы вот так решать за меня и распоряжаться. У меня здесь своя дорога, я устал уже это повторять всем и каждому в Зоне. Еще раз скажу всем и вам, вместе взятым. Я не по своей воле попал сюда… Меня сразу взяли в оборот негостеприимные Шрамы и Мамонты, стали использовать в грязных целях, потом бандиты, мутанты, наемники, снова бандиты. Неважно, какими путями, какой кровью, малой или лужами, но я дойду, домчусь, доползу, если придется, до своей цели. И никто не помешает мне сделать это. Никто!
Скорейко отвел взгляд со сжатых кулаков сталкера, переглянулся с пепеловцем.
– Гладко стелет.
– Капитан, не лезь под кожу, – Аперкорт мимикой сопроводил сказанное военсталу. – Я вместе с его отцом чистил Зону и выбивал «Бастион». И дело Треша – это прямое продолжение той операции. Поэтому я за.
– Что-то плохо вы тогда зачистили Зону от легионеров! – пробубнил Скорейко, ухмыляясь, но все же по его глазам было видно, что слова и сталкера, и пепеловца он принял к душе.
– А эти новые легионеры пришли позже, ты же сам знаешь, – сказал Аперкорт, прищурившись. – И уже после нашей с Истребителем и Корсаром операции. Как раз в аккурат после ваших, капитан, неудач здесь, под руководством майора Лапердина и полковника Сенютина…
– Ой, я тебя умоляю, Аперкорт! Не дави на больную мозоль. Позже, после… И про Корсара мне не нужно напоминать. То, что он совершил пару лет назад, устроив революцию, Рэмбо хренов, это у меня вот здесь. – Военстал показал на горло. – Как только жив остался после всего? Выкарабкался же! А вроде на Большую землю подался, к больной дочери… Ишь, видать, оберегает его Зона! Коли снова здесь.
– Корсар жив? Он здесь? – воскликнул Аперкорт, хватая военстала за плечо.
– А то ты не знаешь, летеха?! Сообщения вообще не читаешь в наладоннике?
– Я видел его эсэмэски, – подключился к разговору двух вояк Треш. – Он ищет меня и пытается выйти на связь. Но мне даже некогда читать миллион сообщений в КПК. У меня цель, и я…
– Да знаем, знаем уже, – перебил Скорейко, высвобождая из стального захвата пепеловца свое плечо. – Слышали уже. Никто и не собирается тебя пеленать тут. Иди, сталкер, своей дорогой. Но учти, если собьешься с пути истинного…
– Он не собьется! – твердо, уверенно сказал Аперкорт, смело глядя в глаза военсталу.
– Ну, лады. Верю. Ты-то куда собрался, старый хрен? Нехай сталкер сам разбирается с этим наемником, будь он неладен. Не справится он, возьмем в оборот Шрама мы. Тем более он сейчас в Туманске, в гостях у Гроссмана.
– Откуда знаешь? – дернулся Треш.
– Э-э, пацан! Остынь малеха. Ишь, огонь в жопе! Знаю, потому что видел мой дозорный в оптику, как он сам сдался на милость легионерам и был сопровожден в город. Сейчас, видать, гостит у генерала, с ним трет-мнет свои делишки. Хотя какие могут быть у наемника-крысы дела с натовцем-сектантом?
– Поверь мне, капитан, могут! – отрешенно произнес Треш, потупив взор. – У этого кадра могут. Если он подкинет ему наживку насчет…
Сталкер поймал взгляд Аперкорта, предупреждающий, с легким мотанием головы. Типа «нет, не надо говорить». И сменил пластинку:
– …Насчет моей девушки.
– Что? Какой еще девушки? – Скорейко состроил удивленную гримасу, переводя взгляд со сталкера на пепеловца и обратно.
– Кстати, кто-то из вас встречал ее в Зоне за эти дни? – Треш внимательно смотрел на обоих собеседников.
– Да кого «ее»?
– Злату. Девушку лет двадцати с копейками, рыжую… гм… каштановые волосы. Стройная, в экипировке сталкерской. Не видели такую?
Аперкорт отрицательно помотал головой.
– Нет. – Военстал закинул невесть откуда взявшуюся семечку в рот. – А чем она так важна? Не для тебя – я понял, что это твоя краля. Чем она важна для Шрама, для Гроссмана?
– Капитан, а ты умеешь улавливать из словесного поноса самое ценное, – улыбнулся Аперкорт.
– А я, мой милый друг, – Скорейко демонстративно выплюнул кожуру семечки, – если нужно, и из поноса свинорыла выужу важную информацию. Недаром мы, военсталы, числимся отменными следопытами.
– Серьезно? Тогда позову тебя поковыряться в дерьме, когда зайду в тупик.
Мгновенно осерчавшего на шутку пепеловца военстала тотчас отвлек Треш:
– Она обладает самым ценным артефактом, какой только можно найти в Зоне.
– «Мумие», что ли? Корсар тоже искал его около года для своей дочери. И вроде как нашел, только сам стал ходячим мумие.
– Нет, арт под названием «искра».
– Не слышал про такой. Искра, искра-а-а… – задумался военстал.
– Есть такой, слышал, – подтвердил Аперкорт, бросив короткий взгляд на сталкера. – Бесценен. Неужели твоя Злата нашла его?
– Ага. – Треш кивнул, с облегчением выдохнув, подумал: «Молодец, пепеловец, смышленый. Спс тебе!»
– А-а, вон как, – Скорейко состроил понимающую гримасу. – Тогда и нам будет интересно найти такой… гм… такую девушку. Да, братцы? – Он повернулся к бойцам.
– Ищите. Мне лишние глаза и руки не помешают, – промолвил Треш. – И вознаграждение будет достойным. В половину стоимости артефакта.
– Ты же говоришь, он бесценен? – военстал глянул на Аперкорта.
– Капитан, мы сейчас о ценности хабара будем гутарить здесь или все же разбежимся дела делать? – снова пришел на выручку пепеловцу Треш. – Времени в обрез. Лучше помоги снарягой и стволами. В долгу не останусь. Могу оставить расписку. Могу рассчитаться артами, есть кое-что от Фараона.
– Джаз, – позвал Скорейко через плечо, и когда к нему подбежал один из бойцов, приказал ему: – Выдели этому туристу один АК-308 с двумя БК, гранатную сумку, пару «Мух», три аптечки и… – военстал взглянул на грязные кроссовки сталкера… – и берцы. Нет, дай-ка ему один трофейный комплект экипировки… полный.
– Товарищ-щ капитан, да как же?! – возмутился было подчиненный, но командир цыкнул на него и недобро посмотрел.
– Спасибо, капитан, но берцы мне не надо, – улыбнулся Треш. – Я уже привык к этой обувке.
– А тебя никто и не спрашивает, сталкер! – невозмутимо ответил Скорейко и подмигнул удивленному Аперкорту. – Ты что, в этих говнодавах в гости к «Бастиону» двинешь? Легионеры в кроссовках не ходят.
– А при чем тут легионеры? – вздернул брови еще ничего не понимающий Треш, заметив просветлевшее лицо пепеловца.
– Да потому что, парень, ты пойдешь в Туманск, переодевшись в форму бастионовца, – бросил Скорейко сталкеру и снова цыкнул на своего бойца. – Джаз, бегом исполнять!
У Треша отвалилась нижняя челюсть, он состроил глупую гримасу, чем вызвал усмешки вояк, но согласно покачал головой.
– Ба-а, да ты настоящий легионер! – развел руками Скорейко, любуясь наряженным в униформу цвета серого хаки Трешем. – Быстрее бы тебя в их логово заслать, а то свои ненароком пристрелят.
– Не-а, еще не настоящий, – резюмировал Аперкорт, снял с плеча свой «Вал» и вместе с тремя запасными магазинами протянул оружие сталкеру. – А вот теперь… Сектанты «Бастиона» не уважают наши отечественные стволы, поэтому АК я заберу себе.
– Дык… Он под натовский патрон сделан, новейшая разработка российских ученых, – возмутился военстал.
– Во-первых, далеко уже не новейший ствол в закромах Минобороны, а во-вторых, толку-то от такого апгрейда? «Калашников» во все времена останется «Калашниковым». Спасибо Михаилу Тимофеевичу!
– Это кто еще? – удивился Скорейко. – Новый Кулибин на «Теплом стане»?
– Дурак ты, капитан! И дети твои, если и будут у тебя когда-нибудь, такими же станут. Сразу видно, откуда родом. Я про Калашникова, создателя всей легендарной серии АК.
– Ты выражения выбирай, орел! Ишь, сам будто бы не местный. Умник!
– Да ладно вы, чего рамсите? – Треш улыбнулся, все еще разведя руки и поворачиваясь вокруг оси, словно на подиуме показ мод устраивал. «Вал» уже висел на плече, магазины ютились в поясных подсумках.
– Респиратор надень, с ним не видно твою рожу, – пробурчал Скорейко. – Иначе Шрам в оптику усмотрит, еще на расстоянии пулю в лобесник всадит.
– Это я чо, весь день по городу в маске шлендрать буду? – скривился сталкер, получая из рук военстала респиратор в пол-лица.
И Скорейко, и Аперкорт кивнули одновременно. Пепеловец помог водрузить на Треша остальные боеприпасы и элементы снаряжения.
– «Вал» с увеличенным магазином, дар Кулибина, – пояснил пепеловец, поправляя на спине сталкера ранец. – Артами своими не свети, ты же сектант, а не бродяга. У них четкая иерархия, порядок, субординация и неразговорчивость. Ходи небыстро, шаг ровнее, четче, никакого хохота, неуставных отношений… Кстати, ты в армии служил?
– Нет.
– Студент или плоскостоп?
– Спортсмен. Биатлонка.
– А-а, ну-ну. Хорошо бегаешь?
– Стреляю тоже нормуль.
– Тогда все должно получиться.
Скорейко тоже подошел к лжелегионеру, протянул крупную флешку.
– Вставишь ее при удобном случае, скачаешь всю, какую можно, инфу.
– Куда? В жопу генерала? – скривился в усмешке сталкер.
– Если там будут сведения поважнее, значит, и туда загонишь. По самое не балуй, – парировал военстал, нахмурив брови. – И давай-ка, артист, без приколов и шуток. Вмиг вычислят, нахлобучат по самые… ну, ты знаешь.
– Догадываюсь.
– А если серьезно, флешка военная, мне ее сам майор Бугаенко всучил со словами: «Принесешь полную – пожизненный А-Сертификат и пенсия генеральская на всю жизнь гарантированы».
– Полную чего? – изумился Треш, настраивая размер респиратора.
– Инфы, чего же еще?! Не соплей же твоих зеленых.
– А они у меня перестали быть зелеными еще в Судный день, ясно тебе, капитан? И таскать эту флешку с дерьмовым заданием от вояк я не собираюсь. Это тоже понятно?
– Ах, во-от ты как заговорил? А ведь не дослушал до конца, ведь этими словами ты чернишь память отца своего, тоже вояки. Ты думай, когда на ветер слова бросаешь, сталкер! Здесь слова многого стоят.
– Капитан, кончай! – прервал военстала пепеловец. – И ты тоже, Треш, не лезь в огонь.
– Ну, извиняйте, если обидел матерых черствых аборигенов Зоны! Я сам не из бомбоубежища вылез и мне не семнадцать, чтобы со мной как с ребенком.
Минуту все трое переглядывались. Морщились, кислили физиономии, пыхтели, насупившись, потирали руки, щелкали суставами пальцев, но молчали. Первым прервал тишину капитан:
– Ладно. Потом поговорим о твоем воспитании и отлучке от армии. А пока… Будет возможность, флешку воткни в любой комп секты, я уж о личном ноуте генерала даже не мечтаю. Скачай, что покажется интересным, но должен быть там файлик один… Типа «объект 101» или «бункер». Его в первую очередь заимей. А тот файл, что на флешке, под названием «жопа», перекинь на комп легионерский и активируй его. Мы им этим самым вирусняк подарим, вмиг лишатся всей своей инфы бастионовской. Гы-ы!
– Простите, товарищ капитан! Разрешите обратиться? А давно ли я хакером стал? Или на безусого программиста смахиваю? – съязвил Треш.
– Какого… Он издевается? – вскипел Скорейко.
– Да, – резко ответил Аперкорт и обратился уже к сталкеру. – А теперь, Треш, вали в город, и Зона тебе в помощь. Связь по рации, отдельная линия, но если крякнет или палево станет, то через КПК, в личку. Мы останемся в секрете. Если понадобится помощь, сообщай. Устроим отвлекающий маневр, войнушку или вообще пойдем на приступ Туманска. Это я тебе говорю, старший квада «Пепла» Аперкорт. Уж не знаю, как вояки…
– А что вояки? Я тоже в деле, только сообщу майору и скорректирую задачи своего рейда. Если Бугаенко разродится, он и вертушкой поможет, и коробочками. Этот может! Этот не чета предшественнику, полковнику Сенютину.
– Так и скажи, ради дочери он Зону наизнанку вывернет, – ухмыльнулся пепеловец.
– А ты бы нет?
– И я тоже.
– Вот-вот. Корсар, помнится, ради «мумие» для дочери всю Зону на уши поставил.
– Скорее, раком… Все у тебя?
– Так точно.
– А у тебя, легионер Рамштайн?
– Яволь, дас ист фантастиш! Хунде, шлехте, цвай-драй, полицай. – Сталкер даже козырнул на манер натовских солдат.
– Иди на хрен! Дурачок.
Капитан Скорейко поднял руку, прощаясь с потопавшим прочь сталкером, пепеловец только кивнул, сосредоточенно о чем-то размышляя.
– Капитан, ты все же думаешь, что объект сто один существует и ныне? – спросил Аперкорт, продолжая смотреть на удаляющегося Треша.
– А ты нет?
– Мы и тогда с ГОНом Истребителя излазили весь Туманск вдоль и поперек, а уж опосля, с Корсаром, и подавно. Нет там бункера, нет и не было. Байки это все. Лажа.
– Байки, говоришь? – прошептал Скорейко, щурясь то ли от неспокойной мысли, то ли от пыльного ветерка, окучившего старую дорогу. – Сказал бы я тебе, что именно капитан Решетов перехватил в эфире от натовцев… Да не могу, не имею права.
– Ну, раз не имеешь, то и молчи дальше. Но учти, капитан… Треш из тех, кто не «принеси-унеси», он, если уж найдет что-то стоящее и охрененно интересное, в игру сам вступит. Вступит и провернет все до жопы.
– Тебе-то откуда знать? Ты же только с его батей промышлял.
– Да так… Человечек один нашептал. В черном капюшоне.
Военстал дернулся, заглянул в лицо пепеловца, для чего пришлось вытянуться дугой.
– Ты про кого сейчас? Не про Чер…
– Я? Тебе показалось. Это не моя тайна, и я не могу тебя посвятить в нее, не имею права.
– Вот чертяка! – скривился Скорейко. Он понял, что этот офицер «Пепла» не только пошутил его же манерой, но и, похоже, что-то знает дельное. Причем явно от самого Стража, от Черного Сталкера…
– Ну, что, гуси-лебеди, что делать будем? – Короед опустил бинокль и посмотрел на двух своих подручных. – Видели? За него уже и военсталы, и пепеловцы вступились. Мать их!.. Почему все в этом мире так хотят помочь этому сталкеру?
– Так он же снова один, чо нам, перехватим его возле города, – предложил Флинт, оторвавшись от оптического прицела винтовки.
– Я бегать не алле, – сказал Свищ, потирая ногу. – Проклятые крысаки, похоже, надолго оставили память о себе. Обогнать сталкера не смогу…
Короед какое-то время смотрел на обоих бойцов, кусая губы и лихорадочно соображал. Сначала Поводырь со своей шавкой смешал им карты, теперь союз вояк и «Пепла» в помощь Трешу. Да еще все платежеспособные кенты Зоны поснимали заказы на него. Ну, кроме Мамонта. Сейчас, если упустить драгоценное время, переодетый в форму легионера сталкер удачно просочится в Туманск, вольется в группировку сектантов и поделает свои делишки. А потом благополучно исчезнет. «Что он там забыл? Зачем так упорно лезет в город, в этот ад? Неужели только из-за Шрама? Или еще какая-то тайна влечет неугомонного сталкера в самый вертеп «Бастиона»?!»
– И так чесали сколько, – продолжал ныть Свищ, бледнея и морщась. – Не жравши толком, не спавши. Мне бы «филейку» или «ломоть мяса», глядишь, лучше бы стало. От этих тварей чего хошь ожидать можно, бешенства или заразы какой.
– Слышь, кончай стонать! – не вытерпел Короед. – «Филейку» ему. Ишь. Иди в Туманск и возьми. Там наверняка арты клевые найдутся.
– Ты чо, командир? Прям в лапы легионерам?! Я еще не так спятил, чтобы шкуру свою на убой самому же тащить.
– Ну, с хрена ты ноешь тут? Первый раз в рейде? Терпи, блин. Дельное бы что-то подсказал вместо соплей.
Обиженный Свищ заткнулся, Флинт снова прильнул к оптике, Короед выхватил флягу, облил лицо водой. За последние сутки им действительно пришлось туго – сплошные нервы, беготня впустую, ссора с Поводырем, неоднократное упущение беглеца, недоедание и недосыпание, а теперь еще и в патовой ситуации оказаться… Полный треш!
Главарь наемников тяжело и долго выдохнул. Активировал КПК, минуту смотрел на пустой экран. Затем решился.
– Ну что там, босс? – спросил Флинт, догадавшись, кому тот пишет и о чем.
– Что, что? Молчит пока. Эка ты быстрый! – Короед уже начал заметно нервничать. – Всем десять минут на хавчик, отдых и ссанье, а дальше, возможно, снова бегом до самого города.
Наемники переглянулись, сплюнули, чертыхнулись, но стали выполнять приказ командира. Короед с пачкой влажных салфеток нырнул в ближайшие кусты справлять нужду. Над Зоной повисли грозовые облака, предвещая непогоду с ливнем, но Выбросом вроде не пахло. Тем не менее вся живность округи, включая двуногую, стала искать укрытия, потому что дождь в Зоне обычно нес радиацию, а совсем не живительную влагу.
Через несколько минут начало накрапывать, а вместе с этим пришло сообщение от Мамонта.
– Вот козел! – Короед, выбираясь из кустарника, смачно плюнул в сторону, на его лице появились агрессивные нотки. – Надо было, надо было… Умник чертов! Сам бы и носился по Зоне за этим шустряком. На хрена мне его водка, еда? У самого закрома не пустые. Мне бабки нужны. Бабки и оружие толковое. А не компенсации в виде застолья, мать его за ногу!
Он постоял минуту, расчесывая пальцами жесткую щетину подбородка, поглядел на своих бойцов, поглощавших сухпаек.
– Ну что, гуси-лебеди, идем в город?
Наемники застыли в недоумении, перестали жевать, побледнели. Свищ только и смог промолвить:
– Командир… Это… Куда скажешь, туда и пойдем, конечно. Но… В пекло лезть за недорогим товаром… Это не есть хорошо! Неразумно как-то.
– А теперь слушайте меня, короеды, – главарь наемников натянуто улыбнулся и снова сплюнул под ноги. – В Туманске и Треш, и Шрам. Оба заказаны. Плюс арт тебе, Свищ, найдем. Или, дай Зона, снимем с лоха какого-нибудь. А еще… Я всегда мечтал поворошить закрома «Бастиона», пошурудить, чего там припасли эти долбаные сектанты. Явно есть чем поживиться! Короче, гуси-лебеди, вы со мной?
– Да.
– Конечно.
– Тогда скок-подскок и дуем по тропе к нефтебазе, оттуда войдем в город. И, парни! Максимальное внимание теперь. Это земли легионеров, поэтому могут быть растяжки, снайперы, дозоры. Бдим в оба. Погнали.
Шрам пребывал в приподнятом настроении. Еще бы! Медик «Бастиона» провел мини-операцию, подшаманив лицо наемника. Почистил, обработал, использовав дорогущий биоклей, сшил под местным наркозом щеку, наложил скотч-антисептик, накормил анаболиками, еще и с собой дал пользоваться ближайшую неделю. И остальные раны на теле полечил. Побритого и чистого после душа, в униформе офицера-легионера с кокардой под номером 3 и в удобном бельгийском респираторе Шрама теперь было не узнать. Типичный боец «Бастиона».
Может быть, поэтому устроившийся на пятом этаже желтой кирпичной девятиэтажки Паут не разглядел в армейский бинокль своего знакомого, приняв вышедшего из приземистого здания в квартале от него офицера за обычного сектанта. Сейчас бы и мать родная не узнала в бастионовце сына-наемника. Паут не заострил на нем внимания, а стал дальше водить оптическим взглядом по улицам и домам Туманска. Час назад он тихо и ловко проник в город между двумя постами легионеров, а с внезапно подвернувшимся под руку крысоволком схватился холодным оружием, чтобы не привлекать внимание выстрелами. Мутанта наемник победил, успев исчезнуть из подворотни до наряда сектантов, а вот укушенное тварью предплечье пришлось лечить всеми подручными средствами, которые имелись в рюкзаке. Кровь он остановил и вроде бы рану обработал антибаком, но рука все же ныла, а мозг обуревала единственная пока мысль – как бы инфекция от гнилых клыков мутанта не проникла в организм. Месяц назад у Махно скопытился его зам по боевой части, которого укусил крысак. Заражение пошло после лечения, которое, видать, не помогло. Мужик скончался в диких конвульсиях и припадке. К местному зверью вообще нужно относиться не только как к угрозе клыков и когтей, но и как к ходячему источнику инфекции и радиации. Это Паут хорошо знал, поэтому и волновался сейчас за свою жизнь пуще прежнего.
Он для себя решил так. Если все же удастся вычислить Шрама, то непременно сообщит об этом Трешу, если нет – будет следить за самим сталкером. Но всплыла еще одна комбинация, альтернативная и очень выгодная в случае ее успешного розыгрыша. Можно же заиметь призы и с обоих кроликов! Обнаружив точное местонахождение Шрама, сообщить об этом Трешу, а самому Шраму слить инфу о том, что он под прицелом сталкера. Только провернуть все надо очень быстро, иначе Паут сам станет объектом возмездия.
– Как же быть? – прошептал себе под нос застывший у подоконника наемник. – Сперва нужно найти этого говнюка-кореша, понять, где он осел, приспособился. Потом кинуть СМС сталкеру, получить от него карт-бланш в другой мир, а опосля сразу же черкануть Шраму о том, что Треш уже рядом с ним. Но предварительно получить от него задаток. Та-ак… Думай, Паут, думай. Хорошо все продумывай… Ч-черт! Как ноет рука…
С пасмурного неба хлынул дождь, серебристые нити которого стали портить обзор наблюдателю. Паут убрал бинокль и позволил себе немного отдохнуть, перекусить, а главное, еще раз погонять разъедающую мозг мысль.
– Товарищ майор, это Рысь, разрешите обратиться?
– Слушаю, капитан. Есть новости?
– Докладываю. Вышли на прямой контакт с целью. Захватить ее не удалось. Помешали черные, вступились за него. Пришлось поменять план, вынужден был обойтись без кровопролития и потерь. Цель помечена маячком, снабжена накопителем и снарягой, в данный момент проникает в город. Ведем визуальную и радиоэлектронную слежку. Черные рядом. Действовать самостоятельно и отдельно не имею возможности. Какие будут указания?
– Накопитель у него? Он один пошел в логово? Капитан, ты уверен, что он выполнит задание, порученное твоей группе?
– Уверен. Прокачал его. Парень дерзкий, борзый, но шустрый малый. Вижу в нем того, кто сможет для нас сделать все как следует. Под мою ответственность.
– Хорошо, Рысь. Держи меня в курсе дел. Оперативно. Если нужна помощь, сообщай.
– Есть. Помощь явно понадобится, поэтому прошу подготовить тактическую группу с броней и винтами. На всякий случай.
– Рысь, ты же знаешь, полеты над закрытой территорией с блуждающими аномалиями чрезвычайно опасны. Насчет брони и штурмовой группы понял, принял. Для оперативности формирую ее сейчас и выдвигаю на указанные координаты. Жду привязку. Как понял?
– Понято, товарищ майор. Отбой связи.
Решение больше не красться по лесу и смело идти по открытой местности Трешу далось нелегко. Все же это была не его тактика. Его вотчина – лес, естественные укрытия, ловушки, чтение знаков, преследование. А здесь топай прямо, морду кирпичом под душной маской респиратора, молчи, не глазей, держи осанку. Но план хитроумный, ничего не скажешь. Хитрый и наглый, как и любил Страж. Благо его проконсультировал Аперкорт, даже пароль сектантов сообщил, ранее перехваченный в радиоэфире. Он собрал волю в кулак, постарался дышать ровно и делать шаг четче, словно у Вечного огня, как в молодости, в школе. В горле пересохло, между лопаток и под мышками вспотело. Все же в этой змеиной шкуре, в чужой враждебной экипировке, он чувствовал себя крайне неуютно.
И тут лжелегионер увидел мобильный пост «Бастиона», заметивший и его. Они стали сближаться.
– Брат, назови свое имя и пароль, – строгим голосом встретил Треша старший тройки легионеров, судя по положению ладони на рукояти «Отбойника», готовый открыть огонь на поражение.
– Рядовой Рамштайн, позывной тройки Матильда, пароль Кристофер, – таким же ледяным голосом ответил Треш, ощущая, как страх сковал его конечности.
– Матильда? Но вы пропали еще четыре дня назад. Как же… – опешил младший офицер-легионер.
– Блуждающая аномалия, шайзе! – зло проговорил Треш, респиратор которого только ужесточал нотки в голосе. – Я обязан срочно доложить старшему офицеру Прайсу, я валюсь с ног и не намерен долго беседовать здесь, под возможным прицелом наших врагов.
– Я понял тебя, брат. Приветствую тебя! – кивнул офицер-сектант. – Конечно, проходи. Я сообщу на базу о твоем воскрешении.
– Яволь.
Треш прошел мимо трех хорошо вооруженных истуканов и долго ощущал на затылке их тяжелые взгляды. Он миновал ворота со станковым пулеметом и стационарным постом бастионовцев, сообщив пароль и им. И, оказавшись один, на ходу выудил усик гарнитуры рации и сообщил:
– Я внутри. Тот дозор хочет сообщить обо мне их руководству. Примите нужные меры, друзья.
– Не руководству, а командованию, – раздалось в динамике наушника. – Тебя понял, Рамштайн, хе-хе! Сейчас сработаем по крысам.
В тот момент, когда Треш шел по улице мимо броневика «КрАЗ Кугуар» с сидящими на нем двумя бойцами «Бастиона», позади, там, откуда он явился, раздалась пальба. Сначала редкая и хаотичная, затем интенсивная. Легионеры запрыгнули в бронеавтомобиль, который газанул и устремился на звуки перестрелки. Треш выдохнул и поспешил дальше, прижимая к боку «Вал». Отвлечение сил охраны города и ликвидация их дозора удались.
– Треш, офицер уничтожен, остальные ранены и залегли, – сообщила гарнитура рации голосом Аперкорта. – Их силы прибывают, мы оттягиваем их в лес. Ты как?
– Я нормально. Спасибо, дружище! До связи.
Треш прислушался к удаляющейся какофонии боя и нырнул во двор жилого дома. Теперь предстояло выбрать НП и провести, как говорят вояки, рекогносцировку местности. Для этого он выбрал один из высоких домов, проник внутрь через грязный обветшалый подъезд и обустроился на верхнем этаже. Абсолютно не догадываясь, что прямо над ним, на крыше девятиэтажки, давно размещен НП снайпера-легионера…
Паут наконец-то дождался появления Шрама. Тот вышел покурить на свежий после грозы воздух из подвала базы «Бастиона». «Ишь, респиратор на морду натянул, чтобы скрыть рану. Видать, Треш порядком проштопал тебе физику, кореш! Теперь ты воистину самый Шрам из всех Шрамов. Та-ак, и куда ты у нас поперся? Надо же, один, не боишься!»
Пять минут спустя наемник наколотил в КПК сообщение Трешу.
Сталкер, не торопясь надевать обратно на лицо респиратор, отпрянул от запыленного окна с наполовину выбитым стеклом, еще раз осмотрел некогда жилую комнату. На всей утвари: старой советской мебели, вышарканном паласе, настенных фотографиях и детских рисунках, на выцветших шторах и грязном полу – на всем стояла печать большой беды. «А ведь когда-то здесь ютилась семья, наверняка отец читал газету вон в том кресле, мать бренчала на кухонке посудой, а девочка, судя по куклам в углу, напевала песенку и играла возле цветка…» Он с грустью глядел на высохшее растение в цветочном горшке, осознавая, как же все-таки давно все это происходило. В груди защемило, он спешно покинул квартиру и очутился на лестничной площадке. Нос к носу столкнувшись со снайпером, спускавшимся с крыши дома…
Туманск был одним из трех городов Зоны, которые местные жители вынужденно оставили после взрыва на Станции. Теперь и все эти годы он являлся неким символом глобального апокалипсиса, примером ужаснейшей на Земле техногенной катастрофы, болячкой на теле планеты. И если сама Станция, находившаяся в трех километрах от Туманска, долгое время оставалась эпицентром сильнейшей радиации, то в этом городке с радиационным фоном было намного спокойнее. Фонило в основном во всех подвалах, закрытых помещениях, в канализации. Места открытые и продуваемые, высокие сооружения не носили следов радионуклидов, что, в общем-то, наукой объяснялось.
Но в Туманске кроме этого стоило опасаться и других факторов. Сюда частенько забредали мутанты, коих с каждым годом хоть и становилось меньше и меньше по причине их интенсивного истребления аборигенами Зоны, но все же уровень опасности еще не снижался. Станция, в ходе проведенной боевой операции лишившаяся источника атомной энергии и заражения, перестала убивать округу радиацией. Но Выбросы почему-то возобновились, и причину их образования никто не знал. Для этого нужна была серьезная научная экспедиция, но на Большой земле по непонятным причинам направлять ее в Зону не торопились. То ли снова олигархи нуждались в бесценных артефактах, которые плодила Зона, то ли она все еще нужна была для каких-то серьезных секретных дел. А может, кто-то из сильных мира сего не хотел раскрывать ее тайны, обладая ими в одиночку.
Так или иначе, Туманск одновременно и пугал, и притягивал к себе. Местами зашкаливающая радиация, страшные хищники, всесильные легионеры – и все это в одном месте – действительно остужали пыл даже самых ретивых и смелых бродяг. Больше нигде в Зоне не было столь смертельно опасного места, как в этом запыленном городишке. Но все же тайны, связанные с советскими военными и научными разработками, закрытые места, недоступные для человека, обилие артефактов в подземельях, еще не тронутые квартиры и склады – все это манило мародеров, ученых и исследователей, искателей приключений и противников «Бастиона». И если со сталкерами, наемниками и бандитами, промышлявшими в населенных пунктах в поисках наживы, все было предельно ясно, как и с военными и провоенными группировками типа «Пепла», «Анархии» и «Возрождения», то что там делали легионеры натовской структуры, никто не понимал. Бастионовцы либо что-то знали, чего больше никто не знал, либо после разгрома их базы на Станции просто нашли место подальше, потише и с такой славой, которая заставляла остальных держаться подальше.
Но среди аборигенов Зоны и даже за ее пределами ходили упорные слухи о некоем секретном объекте № 101, оставшемся со времен СССР. Что могло находиться там, в пункте, относящемся к черте города, где не могли вестись какие-либо биологические, химические или термоядерные исследования – для этого на территории вокруг АЭС существовали специальные полигоны и подземные лаборатории?
Этот вопрос еще больше дразнил авантюристов всех мастей, грезивших сокрытыми в недрах таинственного бункера несметными запасами оружия, провианта, спецоборудования, артефактами и раритетами прошлого, компьютерами, напичканными бесценной информацией.
Проводили ли сами бастионовцы в Туманске какие-то разработки и исследования, искали ли они этот объект или уже нашли, никто не знал. Но нет-нет, а в город иногда проникали, просачивались некоторые везунчики, часть которых, порыскав, сумела выбраться обратно, другая же осела, спряталась внутри, а третья вообще нашла смерть от мутантов, радиации, аномалий и вездесущих сектантов.
Туманск имел репутацию смертельно опасного места, но в то же время манил и влек с утроенной силой. Не зря в народе во все времена ходила и ходит фраза «страшно интересно»! Это про него, про Туманск…
Треш не успел надеть «намордник», как опешивший перед ним легионер со снайперской винтовкой на плече промямлил:
– Э-э… брат мой… Ты кто и что здесь…
В следующее мгновение сталкер, забывший, что он переодет в униформу сектантов, тоже изрядно напуганный неожиданным появлением врага, ударил бойца ногой в пах. Видимо, сыграл инстинкт вечного борца за жизнь в Пади. Согнувшемуся от боли сектанта Треш добавил кулаком в ухо, затем схватил руками его за голову и с силой впечатал в стену. Винтовка свалилась с плеча легионера, громко брякнув о плитку лестничной площадки, а сам бастионовец загромыхал по ступенькам вниз.
И все бы ничего, но легионеров в доме, представляющем важную стратегическую точку напротив базы «Бастиона», оказалось больше.
– Братья, у нас противник!.. – раздалось в подъезде, послышались торопливые шаги и клацанье затворов.
Треш чертыхнулся, начал быстро оценивать ситуацию. Наверх никак – там тупик и с крыши никуда не деться. Вниз – значит, пробиваться через тройку легионеров. Это риск для жизни и нарушение тишины, что несомненно вызовет дополнительные силы неприятеля. Вбок? Квартира!
Сталкер натянул респиратор, подхватил трофейную винтовку и плечом толкнул ближайшую дверь. Закрыта. Сверху раздался топот – он явно принадлежал напарнику этого вырубленного, лежащего на ступенях легионера.
– Вот засада! – бросил в сердцах сталкер, ударяя ногой в область замочной скважины. Еще и еще.
Дверь с треском распахнулась, Треш заскочил внутрь квартиры и быстро оценил безопасность укрытия. Две раздельные комнаты, длинный коридор, упирающийся в ванную и туалет, маленькая кухонька сбоку. Он прикрыл за собой дверь со сбитым замком, опрокинул поперек узкого тамбура шкаф-прихожку и дополнил баррикаду зеркальным трюмо.
Только он отбежал дальше по коридору, в спальню, как на лестничной площадке послышались возбужденные голоса. Сейчас его вычислят, с трудом, но все же выломают дверь, закинут пару гранат – и амба. Сталкер снова стянул маску ниже подбородка, потому что дышать стало труднее. Пот застил глаза, неприятно защекотал спину между лопаток.
– Попадалово! Это тебе, Даня, не в лесу прятки-догонялки. Это городская локация.
Чуть ли не впервые в жизни ему стало страшно. За все! За тупо погубленную еще молодую жизнь, за неудачи последних событий, за потерю Златы, которую он так и не увидит, а еще больше за осознание того, что ее уже вовсе нет на этом свете. Он позволил этим выродкам легко и просто загнать себя в угол и прикончить. Он не успел толком изучить этот проклятый городок, а уже сгинул в нем, словно щенок-новичок. И теперь, когда счет пошел на секунды, никакого толку от этого костюмированного образа, от ожидающей его сигнала тревожной группы Аперкорта-Скорейко, от хитрого ненадежного наемника Паута, спрятавшегося где-то здесь…
– Паут, мать его! – вспомнил Треш про нечаянного напарника и врага в одном лице. – Что он там писал?
Сталкер сложил на полу спальни оружие, свое и трофейное, выудил КПК и быстро нашел переписку с наемником. В это время легионеры смекнули, где может находиться противник, и начали ломиться в квартиру. У Треша оставались минуты три до начала боя, вернее сказать, до собственной гибели. Быстро и просто отдать им свою жизнь он не собирался, но несколько минут у него в запасе еще имелось. Осматривая комнату с балконом, он успел набрать пару текстов на экране наладонника.
Сталкер тяжело вздохнул, вынул из внутреннего кармана старую, пожелтевшую, изрядно мятую фотографию. Провел пальцем по лицу отца, где тот приобнимал двух своих детей и жену. Услышав треск мебели, быстро убрал фото и схватил «Вал». Бросил мимолетный взгляд на голубой экран КПК, но там появилось СМС только от вояк.
К сожалению, от Паута так и не пришел ответ, а далекая канонада боестолкновения уже не особо-то и могла помочь. И Треш решил драться, хотя мозг уже обрабатывал полученную после взгляда на батарею отопления информацию. Он дал первую очередь из бесшумного автомата, чуть-чуть высунувшись в коридор, а про себя уже гонял следующую мысль. «Батарея, балкон, сделать стяжку из троса и кинуть вниз… Черт! Троса нет, веревки тоже. С этой сраной экипировкой… Шпагат или простыни… Искать и вязать некогда… Нужен другой план. Что же ты…»
Один мертвый сектант уже обнял мебельные руины, другой собрался забросить в квартиру гранату, прячась за бетонным откосом на лестничной площадке. Сталкер тщательно прицелился, готовый сразить врага сразу, как он замахнется, а голову уже терзала другая мысль. «Сейчас вызовут подмогу, с улицы ударят гранатометом или реактивным огнеметом, всей хате хана будет… Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал…»
Легионер, чтобы прицельнее бросить гранату, выглянул, показав всего два сантиметра головы с ухом и правым глазом. Тотчас тяжелая пуля раздробила бедняге полчерепа, и уже безвольное тело сползло вдоль обшарпанной стены вниз. Треш отпрянул назад, ожидая взрыва, но, видимо, рука бастионовца крепко сжимала гранату со скобой или другой боец успел перехватить ее и сдавить. Этого сталкер пока не знал, зато с пока еще смутной радостью услышал хлопки и характерное для бесшумного оружия лязганье затвора. Он немного высунулся, держа «Вал» наготове, но в дверном проеме, наполовину заваленном баррикадой и трупом легионера, пока никто не появлялся. Ни шорохов, ни голосов, ни выстрелов. Ни звука.
И вдруг как гром среди ясного неба:
– Страж, на выход! Это я, Паут. Не подстрели ненароком.
Последний раз Треш так радовался и был счастлив, когда обнимал найденного им отца. Он схватил трофейную снайперскую винтовку и побежал к выходу. Там среди двух мертвых легионеров на ступеньке сидел наемник, на коленях у которого покоилась винтовка, а в руке – АПС с навинченным на дуло ПБС.
– Люблю Стечкина еще с тех времен, – прошептал Паут и даже поцеловал свое табельное оружие. – Сколько раз выручал. И не только меня.
– Пау-ут, респект тебе! Уф-ф… – Треш утер пот с лица, закрыл глаза и сжал сухие губы, умирая от жажды.
Он хлопнул наемника по плечу, благодарно кивнул ему, вызволяя из ранца флягу и жадно поглощая воду.
– Но ты-то как тут? Как так быстро-то?
– Так я несколькими этажами ниже сидел, за базой сектантов наблюдал. Еще бы немного, и свалил из подъезда, но сначала услыхал говор легионеров, а потом пошла твоя заваруха. Пропустил тройку вперед, выше себя, отсидевшись в хате, а потом снова на выход, но тут уже почуял зуммер КПК с твоим сообщением. И вот… на тебе.
Паут заулыбался, довольный, что помог Стражу и при этом в достатке очутился – рядом валялись мертвые враги, хабар которых тянул на приличные барыши.
– Тут одного оружия крутого на десятки тыщ, – причмокнул губами бывалый наемник. – Двое твоих, трое моих. И куча снаряги.
– Забирай все, если сможешь. У меня есть свое, – махнул рукой Треш, все еще не веря своим глазам и никак не отойдя от избытка адреналина.
– Э-э, нет! Все по чесноку… У нас, наемников, так заведено. Твой труп – твой хабар. Да и с тобой у меня совсем другие договорные отношения. Так что живей собирай ценники с этого и вон с того и уходим, иначе здесь сейчас еще будут фанатики. И тогда нам никто уже не поможет.
Они со знанием дела кинулись шмонать трупы легионеров, прислушиваясь и искоса поглядывая друг на друга. Сталкер не стал забирать все, что в другое бы время точно захватил. Обрадовался «Грозе», но присвоил себе только боеприпасы к ней, так как патроны СП-5 годились и для «Вала». Вместо потерянного ножа «Якут» приобрел польский «Кандар». Три гранаты. Пистолет «Марта» с запасными обоймами и еще один «Глок». Прихватил три аптечки, рацию с настроенной частотой бастионовцев, все КПК и бельгийский респиратор, намного лучший, чем отечественная «ракушка», подаренная капитаном Скорейко.
Нагруженный донельзя наемник кряхтел под тяжестью трофеев, но лицо источало несусветную радость.
– Смотри, от такой жадности грыжа вылезет! – предупредил сталкер, ухмыляясь.
– Ничего-о, и грыжу, и гемор «янтарем» вылечу. Имеется один бесподобный арт. А вот хабара такого я в жизни еще не видывал. Ваще-е!
– А коли придется чесать от погони, ты местного грузчика наймешь или тележку с магазина стыришь?
– Кончай умничать, сталкер, пошли уже. На улице, кажись, какая-то движуха началась, – теперь вспотевшая физиономия наемника выражала обеспокоенность.
– Я первым пойду, все же жадностью такой не страдаю, как некоторые, – сообщил Треш, проходя мимо Паута и натягивая трофейный респиратор и тактические очки.
Наемник пялился на оставленные сталкером «Грозу» и снайперскую винтовку, размышляя, как бы унести и это. Он знал, что потом будет мучиться ночи напролет, жалея о том, что не прихватил столь ценные трофеи. «Ну и хрен с гордостью сталкерской, а я не гордый!» – подумал Паут и, кряхтя, подобрал обе единицы оружия. Он медленно поплелся вниз по лестнице, еще больше потея и борясь с сомнениями, одолевшими его мозг. Одна половинка шептала: «Неси, неси-и, терпи, это дорого и нужно!», другая кричала: «Ты охренел, братан, жадность фраера погубит! Бросай сейчас же, не парься!»
С окраины города все еще раздавалась пальба, изредка громыхали взрывы. Вояки действительно устроили маленькую войнушку, с честью выполняя долг и держа свое обещание. «Твоему клану, Аперкорт, не «Пеплом» бы называться, а «Долгом»!» – мелькнула мысль, которой Треш даже улыбнулся. Он осторожно выглянул из подъезда, осмотрел двор и прилегающую к нему территорию детского сада. Но кроме бесчисленных скелетов людей и мутантов, искореженных автомобилей и пыльных вихрей взгляд ни на чем не остановился. Он внимательно изучил окна и крыши домов. Никого. Но откуда-то звук все-таки шел – голоса, топот, звяканье стекла и бряцанье оружия.
– Уф-ф! – Наемник дочапал до сталкера, прислонился к оторванной тамбурной двери. – Звездец, конечно! Либо я сдохну от тяжести, либо от жадности.
– А я тебе что говорил?!
– Ты-то чего налегке? Возьми часть моего груза.
– Да щаз-з-з! Сам тащи, хитрец. Нашел лошка.
За углом дома загудел двигатель, послышалась команда легионера, но на английском языке.
– Валим отсюда, быстрее! – бросил Треш и рванул в сторону, вдоль фасада дома, прикрываясь кустами и остовами скамеек, основной материал которых давно ушел на костры.
Паут, матерясь, потащился за сталкером. Несколько единиц оружия и ранцев нещадно тянули вниз, голова уже разболелась, мозг кипел, умоляя хозяина побросать весь этот скарб. А еще очень ныла укушенная крысоволком рука и вновь заболела старая рана, полученная от сталкера на кордоне Козыря.
Зуммер рации известил о связи с Аперкортом.
– Треш, ну что там у тебя? Жив?
– Жив. Паут меня выручил.
– Это тот хитрожопый наемник, похититель детей? А он там откуда?
– Типа того. У нас с ним временное перемирие, уговор. Пока он робит на меня. Мы засекли Шрама, двинули туда.
– Понял тебя. У меня один трехсотый, у капитана двухсотый. Мы тогда отходим, а то фанатики технику уже пригнали… суки.
– Давай, Аперкорт. Спс тебе!
– Кстати, разведка донесла, что к городу подтягиваются анархисты, вояки выслали штурмовую группу, «Возрождение» активизировалось. Не нравится мне все это! Буду тоже подмогу вызывать.
– Смотри сам, ты тут старожил. Конец связи.
Сталкер махнул наемнику, и они снова двинули дальше, уже за угол дома, через соседний двор к ржавым гаражам. До цели, которую все это время догонял Треш, оставались считаные десятки метров.
– Шеф, извини-прости, но такого темпа моя нога больше не выдержит, – проворчал Свищ, сползая вдоль стены.
– Надо было тебя на окраине оставить, в прикрытии, – прошипел Короед, перчаткой смахивая со лба пот. – Всю дорогу ноешь. Вроде качок такой, а толку-то!
– Так и скажи, бросить, а не оставить. Фиг ли мне мозги парить? – нахохлился уставший наемник.
– Мозги ты мне паришь, а не я, – чуть не крикнул Короед, сплюнул и полез за водой. – Сейчас возьмешь снайперку Флинта, оставим тебе лишний БК, а мы дунем до того детсада. Нужно понять, куда эти двое навострили лыжи.
– Командир, мы вообще чего ждем от этого сталкера, до каких заборов и рассветов гнать будем его? – поинтересовался обычно угрюмый молчаливый Флинт, рослый боец в синем комбезе с разгрузочным зеленым жилетом поверх.
– Пока он Шрама не кончит, я так понимаю, – съязвил Свищ.
– Да на черта нам эти двое?! – надул щеки и долго выдыхал Короед. – Нам нужно кое-что другое, поважнее мести и хабара этих беглецов. А что, пока не спрашивайте. Там поглядим. Меня сейчас больше другое волнует… Кого Мамонт вместо нас зарядил? Кому заказ перенаправил? Не нравится мне это. И Мамонт перестал нравиться, когда повел тройную игру, да еще с детьми связался. Черт с ними, этими Шрамом и Паутом, но пошто деваху главного вояки приплел сюда? Зачем? Теперь вся Зона ополчится на Мамонта и… Блин, нас бы не зацепило! Короче, бдим этих двух гавриков до упора, а когда настанет час «Ч», я пойму это и скажу вам. Но оплата за нашу работу будет такая, какую вы еще в жизни не видели. Точно говорю.
Наемники переглянулись и воодушевились. Заерзали, с щенячьей преданностью уставились на командира.
– А теперь движуха. Флинт, отдай винтарь Свищу, мы уходим. Свищ, связь прежняя, частота та же. Бди квартал, не шуми, не навлекай фанатиков на себя. Веди нас, пока не скроемся из виду. Отстреливай угрозу с нашего тыла и флангов. Полежишь, заодно отдохнешь. Уразумел?
– Понял.
– Флинт, почесали.
Чем ближе Треш с Паутом приближались к цели, тем сильнее радиоэфир Зоны наполнялся приказами и командами, тем чаще сыпались СМС…
– База. Я Аперкорт. Запрашиваю подкрепление к Туманску, сектор Б. Намечается заваруха с легионерами. У меня один трехсотый. Сдерживаем оборону на окраине города. Цель на связи, но вне досягаемости. База, как поняли, прием?
– Лейтенант, поняли тебя. Готовим в помощь два квада и коробочку. Держитесь там. Долг превыше всего!
– Всем постам и дозорам «Бастиона». Говорит Первый. Братья мои! Противник вторгся в наши владения. Не дадим ему безнаказанно находиться на нашей территории. Объявляется общий сбор. Охране города усилить бдительность и обеспечить надежную защиту внешнего периметра. Дежурным мобильным дозорам вне города вернуться на базу. Нарядам и патрулям внутри периметра выйти на поиск сталкера по прозвищу Треш, взять его живым. Только живым! Всех остальных врагов «Бастиона» немедленно уничтожать на месте. Братья! Настал час расплаты за прежние неудачи, Око Зоны видит все. Мы победим! К бою, братья…
– Товарищ майор, докладывает Рысь. В городе началась движуха, легионеры активизировались. «Пепел» тоже. Уверен, это связано с нашей целью. У меня потери. Жду дальнейших распоряжений и помощи…
– База. Я Решетов. Наблюдаю передвижение «Анархии» в сторону Туманска. Силами до взвода плюс две единицы небронированной техники. Какие будут указания?
Прошедший дождь принес в город свежесть и запах озона, немного почистил улицы от грязи, прибил вечно витающую в воздухе пыль. По-прежнему было пасмурно, отчего в Туманске властвовали сумерки. На разбитом спортивном корте школы топтался и урчал злыдень, написывая круги разных диаметров. Там и сям, истошно вереща, носились стайки крысаков. Двор одной из белых пятиэтажек, заполненный двумя десятками зомби, гудел от их стонов и причитаний. Ходячие нестройно толпились, упираясь друг в друга, кривлялись и шоркали изношенной обувью по заросшим травой плитам. Изредка местность оглашали посторонние звуки: то оконное стекло рассыплется, то эхо взрыва погуляет по кварталам, то раздастся нечеловеческий вопль, на самом деле принадлежавший гомо сапиенс.
Вот в такой атмосфере пришлось передвигаться двум смельчакам, а иначе сказать, идиотам, решившим посетить это ужасное место.
– Слушай, Паут, скинь ты уже весь этот хлам. Спрячь где-нибудь. Отвечаю, что потом не позарюсь на твой схрон. Иначе мы очень долго будем пробираться. Ты понимаешь, что тормозишь меня. Алле?
Наемник, уставший донельзя, закатил глаза и уже не пытался вытирать с лица и шеи пот занятыми грузом руками. Он, словно притянутый магнитом, прилип к стене здания и, казалось, уже не мог идти дальше. Но неуемная жажда наживы все равно толкала его вперед.
– Ща, дай пять минут… Отдышусь… и снова двинем… – задыхаясь, прошептал Паут, опустив пару стволов на землю.
– Ты ненормальный? – Треш покачал головой, состроив недовольную гримасу. – Мне мобильность нужна. Энергичный и шустрый напарник, а не навьюченный беременный верблюд. Скидывай хрень эту. Живей давай, крохобор!
– Вот, блин, достал! Ща придумаю чо-нибудь…
Паут свалил весь хабар под ноги, оставшись только со своей штурмовой винтовкой, огляделся и отпрянул от стены в ближайшие заросли. Кустарник еще какое-то время шелестел, послышалась тихая, но отборная брань, из которой Треш понял, что напарник наступил в дерьмо свинорыла, потом все затихло. Его не было минут пять. Когда он снова появился, лицо светилось от радости.
– Нашел местечко, хрен кто обнаружит!
– Это что, мне еще полчаса тебя ждать? – бросил сталкер наемнику, забирающего трофеи.
– Иди, я тебя не держу, – парировал тот, снова покидая Треша.
– Задолбал уже, грузило! – сталкер сплюнул и, слушая свой разум, пригнувшись, пошел вперед.
Энерготехникум носил следы давних пожаров, разрушений и активной деятельности биома. Причем наибольший ущерб зданию нанесли пулевые и осколочные попадания. «Брестская крепость какая-то!» – подумал сталкер, выискивая взглядом наиболее короткий путь до объекта. На крыльце размещалась автоматическая пулеметная турель, поэтому больше ни одной огневой точки не наблюдалось. Но на крыше торчал снайпер, что могло говорить и о других легионерах в здании.
Треш внимательно осматривал улицу перед энерготехникумом, усеянную разорванными трупами мутантов и людей. Турель, судя по характеру смертельных ран на жертвах, явно имела крупный калибр, а также датчики движения и самонаведения. Сталкер цыкнул и убрал голову от греха подальше. Теперь предстояло решить, как совладать с пулеметом, убрать снайпера и незаметно просочиться внутрь объекта. Шрам вошел в него с торцевой стороны – значит, там должен быть вход, скорее всего, охраняемый. Но обходить весь квартал и все равно как-то пересекать открытую улицу казалось занятием долгим и не менее опасным, чем действовать сейчас, здесь. Сталкер продолжал анализировать и кусать губу, пока не возник Паут.
– Чего там? Засада? – спросил он, начав раздеваться.
– Тебе музычку не включить? – Треш улыбнулся, наблюдая за телодвижениями напарника. – Там турель, снайпер и метров семьдесят открытого простреливаемого пространства. Какие будут мысли?
– Мысли точно будут, обожди, переоденусь… Употелся, хоть выжимай… – Паут остался полуголым, показывая мощный торс и многочисленные шрамы, которых, впрочем, у самого сталкера было не меньше. Наемник ткнул пальцем в одну из свежих ран. – Кстати, вот этот след – твой подарочек. Спасибо, удружил!
– Обращайся, «дружок»! У меня такой же имеется от тебя, – Треш выставил напоказ ладонь. – И первым начал ты, любитель детишек.
– Ой, да харэ тебе! До старости, что ли, вспоминать будешь, кто первым начал и кто кого подстрелил? – Паут выбросил мокрую, дурно пахнущую водолазку, ловко выудил из ранца новую футболку и тонкую тренерку и стал все это надевать на себя.
– С тобой до старости не дожить! – резюмировал сталкер.
– Как раз со мной-то и дожить. Или ты забыл, что было час назад?
Водрузив на себя бронежилет, снаряжение и прочие боеприпасы, закинув за спину ранец и помповое ружье, с винтовкой в руках наемник жестом отозвал Треша и занял его место. Он какое-то время изучал сектор перед энерготехникумом, затем отпрянул и с недоумением взглянул на сталкера.
– Мы это уже проходили. Когда брали Станцию. Тут не в этом дело. Мне не так страшна эта вшивая оборона, как непонятно то, почему Шрам находится именно здесь. Что ему там надо? Прошелся спокойно в одиночку по улице, засел в этой разрухе… И? Что дальше?
– Может, из подвалов здания идет тайный ход? – предположил Треш, следя за ходом мыслей напарника. – Или ходы. А может быть, там и есть объект сто один?
– Ты про что? – изумился наемник, повернувшись к сталкеру.
– Э-э… Проехали. – Треш мысленно чертыхнулся, поняв, что сболтнул лишнее. – Там и засаду стоит бояться. Если предположить, что Шрам знает о нашем присутствии здесь, то специально уводит от базы и от штаба генерала, чтобы заманить и прикончить.
– О тебе, может, и знает, а про меня нет.
– С хрена ли? Твою синюю униформу ни с какой другой не спутать.
– И то верно. Согласен. Теперь они могут знать наверняка, что переодетый сталкер и наемник рыщут по городу и представляют особую опасность. Чо делать будем?
– Я не уверен, что меня вычислили в этой униформе, поэтому могу попробовать войти в здание под видом своего. Но вот как быть с турелью?
– Турель я возьму на себя.
– Уверен?
– Точняк. Смотри… Мы задымляем улицу, пулеметные датчики не смогут фиксировать движение. Ты спокойно идешь…
– Ты сбрендил, Паут? Наверху снайпер, а тут очень кстати из дымовушки выхожу я, как джинн из кувшина. Ты чо?
– Х… во чо! Умник… Много вас таких, смотрю, – разозлился наемник. – У тебя есть идея лучше?
Треш думал минуту, затем положил руку на плечо напарника.
– С дымом это хорошо придумал. Но я в это время должен быть уже с торца здания. Снайпера снимем отсюда с «Вала». Тогда ты будь этим джинном и разберись с турелью. И, ради бога, меня внутри объекта не подстрели! Используй свой Стечкин. Никакого шума. А то вона недалеко их БТР катается да наряды везде снуют.
– Окейно, сталкер! Работаем?
– Работаем. Только дождись, когда я улицу перейду вон возле того автобуса.
– Понял. Давай, шмаляй уже.
Треш вскинул «Вал», немного высунулся и поймал в прицел голову фанатика. Секундное нажатие спускового крючка – и легионер исчез из поля зрения. Сталкер напялил респиратор и очки, кивнул наемнику и побежал вдоль блока гаражей. Паут проводил его взглядом, но вместо дымовых гранат достал КПК и быстро набрал кому-то сообщение.
Треш тоже, в свою очередь, вынул наладонник после вибросигнала и удивился прочитанному сообщению. И его содержанию, и автору СМС. Он потер лоб, посчитал нужным не отвечать абоненту, убрал КПК и некоторое время стоял в задумчивости. «Черкануть воякам сейчас или чуть погодя? А если погибну, майор Бугаенко так и не узнает судьбу своей дочери. Вести переписку сейчас мне некогда, а то сеть начнет кипеть, звонить станут, требовать доказательства, хуже того – орать… Блин-н, как поступить-то?!»
Трофейная рация ожила, сообщая о нападении на город пепеловцев и вояк. И одновременно на улице зашипели и задымили брошенные наемником гранаты.
– Поздняк с вояками переписываться! Пора действовать, – решился-таки сталкер и, дождавшись, когда дымовая завеса скроет турель, ровным шагом пошел от гаража к энерготехникуму.
Возле ржавого остова автобуса задержался – из здания вдруг появились фанатики в количестве до отделения. «Ого! Значит, у вас там либо секретный объект, либо засаду держали. А войнушка на краю города теперь требует дополнительных сил. Все понятно. Работаем, Даня!»
Сталкер дождался, пока враг удалится, и пошел дальше. Вот и цокольный пристрой. На ступенях легионер с «Отбойником» закуривает электронную сигарету. Треш вынул нож и, оглядевшись, перемахнул через низкое ограждение. Он вонзил часовому нож вертикально рядом с ключицей, утопив лезвие до рукояти. Аккурат в незащищенный участок между пластинами бронежилета. Фанатик только ахнул и осел на бетон. Сталкер присвоил себе его грозное оружие, полный патронташ и гранату. Оттащил труп в сторону, в темный угол, и прислушался. Кварталах в трех от него разворачивались военные действия, эхо которых теперь стало привычным фоном. С диким хрюканьем мимо здания промчались два свинорыла. За дверью послышалась возня, потом раздался скрежет засова.
– Наш новый командир никак не может определиться… – Сектант с автоматом на плече застыл истуканом, выпученными глазищами пялясь на толстое дуло «Вала», направленное ему в лицо.
– Тихо, брат! Не надо шуметь, – сказал Треш фанатику, но все же выстрелил.
Не в первого, а во второго легионера, шедшего следом и вскрикнувшего от неожиданности. Автомат клацнул и пшикнул одновременно, отчего противник отлетел на два метра и мгновенно затих.
– Тихо, тихо, брат! В сторонку прими. – Сталкер стволом надавил в грудь трясущегося легионера, серые штаны которого потемнели от непроизвольного мочеиспускания. – Ну что уж ты так-то? Я же не страшный. Я только опасный, и все. Жить хочешь?
Бастионовец часто закивал.
– Хорошо! Ты не бойся. Если все сделаешь, как я велю, если все расскажешь, то отпущу. По чесноку. Свяжу, маленько огрею по башке, но обещаю оставить живым. Договорились?
Опять молчаливая тряска головой.
– Оружие на пол… во-от та-ак… Рацию… Гранату… Пистолет… Молодец! Теперь хватай своего дружка и наружу… Да-да, хватай за ноги… Живей шевели колготками… Во-от… Молорик! Тащи сюда… Да, именно к этому. Отлично… Теперь закрывай дверь. Стой!
По ступеням сбежал Паут, обомлел от вида двух трупов и пленного, похвалил сталкера и заскочил внутрь здания.
– Теперь закрывай. Так. Хорошо. Ну, а сейчас рассказывай, брат «Бастиона», что это за подвал и есть ли в нем подземные ходы?
– Это энерго… – начал дрожавший легионер, но Треш болезненно ткнул его в кадык стволом «Вала».
– Ты мне тут песни не пой, орелик! Как тебя величать?
– Синус я… Не убивайте меня… Я… Я уйду из группировки… Я…
– Слушай сюда, Синус-Косинус. – Треш прищурил глаза и говорил сквозь зубы, а оружием надавил в щеку сектанта. – Если хоть слово соврешь, я нажимаю спусковой. И твои мозги полдня стекать будут по этой стенке. Слышишь?
– Да-а-а…
– Что здесь находится на самом деле?
– Здесь подземный бункер… Вход в объект N. – Фанатика аж колотило от страха.
– О как! Отлично. – Сталкер бросил мимолетный взгляд на Паута, который следил за коридором, плохо освещенным редкими тусклыми лампочками, но все же прислушивался к диалогу рядом. – Что в этом бункере?
– Там… там…
– Еще раз скажешь «там», пристрелю!
– В нем какое-то оружие… Я толком не знаю… Разработка ученых еще до… ну, до…
– Я понял. Как глубоко?
– Так совсем не глубоко… Просто далеко… Там ходов мили две.
– Мили? Ты же не европеец. А кто, откуда?
– С Калининграда я. Саня… Александр.
– Чо ты его мурыжишь? – не выдержал Паут, скривившись. – Кто, откуда. От верблюда! Не все ли равно? Ты точнее про объект узнай, про это изделие. А потом в расход его.
– Паут, рот закрой, – вспылил Треш, – не ты его схомутал, не ты допрашиваешь, не тебе брать грех на душу. И какая тебе разница, что за объект? Ты другим заинтересован, вот и жди своего. – Сталкер снова обратился к сектанту, ссутулившемуся в углу коридора. – Вот, что, Саня-Синус. Я, как и обещал, тебя отпущу. И этот злой дядечка мне не указка. Это он с радостью тебя пристрелил бы или зарезал, а я не такой.
– Ага, я кнут, а ты пряник, типа того! – съязвил наемник.
– Задолбал, уйди отсюда, наемник! – громко бросил через плечо Треш. – Иди, проверь помещения. А то фанатики вылезут щас, жопу-то надерут нам, ох, надерут!
Паут сморщился, сделал вид, что все понял и пошел проверять, но сам превратился в одно большое ухо. Даже бешеный стук сердца стал мешать ему.
– Итак, Саня. Сколько вас здесь, в подвалах, и сколько вообще в городе?
– В городе рота братьев… гм… бойцов. Здесь… э-э… пять «двоек» убыло по тревоге, две в охранении… – Легионер искоса поглядел на кровавые следы на полу, поправился: – Были две. «Тройка» дежурит на той стороне, во внешнем периметре. И «двойка» осталась на воротах… объекта.
– А кто-то кроме этих бойцов еще находится в здании? Например, офицер или незнакомец какой-нибудь. Или новичок.
– Пленный есть, – вспомнил сектант.
– Пленный? А чего молчишь, назвав только своих братьев? Пулю захотел в ухо?
– Н-нет… нет-нет… Забыл.
– Что за пленный? Где?
– Наемник. Говорят, Шрамом кличут. Он маску носит во всю морду, потому что… потому что изуродован… тоже так говорят.
– А чего вдруг его пленили и почему здесь держат, прям возле секретного бункера?
– Не знаю. Пришел, сказал, что его послал сам генерал. Что нужно посадить его в карцер и охранять как зеницу ока.
– Сам пришел и так сказал? – удивился Треш.
– Так точно.
– Слышь, сталкер, – отозвался из коридора Паут. – Так мы же с тобой его в оптику и видели. Сам шел. Свободно.
– Ага, пришел сюда и сам, типа, попросился в карцер? Чо за бред? Синус, ты ничего не путаешь, а то я вмиг распутаю твои мысли? – Треш снова потряс «Валом» перед лицом пленника.
– Клянусь! Это правда.
– Во дела-а, еще не родила! Прям гений, парадокса друг. Паут, ты что-то понимаешь? Я ни черта.
– Да хрен его знает, что им там в башку пришло.
– Кому?
– Генералу этому. И Шраму.
– Шраму-у! – Треш выправил осанку, весь как-то подобрался, просветлел лицом, вздернул брови. – Слышь, Синус-Косинус, а ты его сам-то видел?
– Кого?
– Пленника этого. Шрама.
– Со стороны да.
– А изнутри? – напряженно хохотнул Паут.
– Ты лицо его видел? – снова спросил сталкер. – Там рана на щеке есть? Вот здесь…
– Я же говорю, он в маске-респираторе. Таком, как на вашей шее. И только сбоку видел, братья вели его в карцер.
– Та-ак, тригонометрический мой, – сталкер спохватился, дернул пленного за плечо. – Сейчас поведешь нас к карцеру, покажешь этого гаврика, а там решим, что будем дальше делать. И помни, Саня-Александр, ошибешься или обманешь – карма будет мгновенной, начиная с яичек. Ясно излагаю?
Сектант поник и кивнул.
– Пошли. Ты впереди, я следом. Паут, ты прикрываешь тыл.
– Так там одни жмурики за закрытой дверью!
– В вашей Зоне, как показывает опыт, такие жмурики часто становятся ходячими. Вперед!
Они миновали Г-образный коридор, две лестницы вниз и очутились перед железной дверью с видеокамерой над ней. Треш с «Вала» уничтожил объект наблюдения, кивнул пленному на дверь. Тот набрал в легкие воздуха и постучал.
– Кто? – послышалось издалека.
– Брат Синус. Пароль «Евро».
Треш кинул косой взгляд на Паута, оба усмехнулись.
Дверь, несмотря на массивность и ржавчину, отворилась без скрипа. Сталкер сразу дал внутрь короткую очередь, заскочил туда, послал еще две влево. Свистнул. Паут, стороживший пленного, подтолкнул того стволом винтовки.
– Обожди, обобрать надо их, – наемник бросился к трупам двух легионеров.
– Так это же мои ценники, ты сам учил! – Треш ехидно осклабился, изучая этаж.
– Дык… Я же для тебя, – пробурчал Паут, ловко орудуя над телами убитых.
Подвальные серые помещения отдавали сыростью и затхлостью. Правда, влажный воздух немного разбавился пороховыми газами после стрельбы, но все же сумрак отталкивал, а смрад щекотал ноздри.
– Надень респиратор, – посоветовал Треш наемнику, сам натягивая маску.
Он с автоматом наготове обошел весь этаж, встретив только две двери. Над обеими крутились видеокамеры. Сбив выстрелом одну из них и прицелившись в другую, сталкер вздрогнул от включившейся трофейной рации, которую он забрал у пленного.
– Кто ты, брат? Покажи свое истинное лицо, – раздалось в динамике.
– А ты кто такой? Брат мне или не брат? – пошутил Треш.
– Я офицер Хард. И в тебе я вижу врага «Бастиона». Ты не тот, за кого себя выдаешь. Тогда кто же ты на самом деле?
Сталкер смотрел на глазок камеры, держа рацию возле респиратора, и лихорадочно соображал, тянут ли они время, собирая силы и направляя их сюда, или все же действительно не знают, с кем имеют дело. Разъяснил ситуацию Шрам. По крайней мере, его голос раздался в эфире.
– Треш, кончай этот цирк! Это же ты, больше там некому быть. Я знаю, ты пришел за мной. Если и дальше так сильно хочется, то попробуй, возьми меня. Если раздумаешь за те две минуты, что я тебе дам, то мирно обсудим наши отношения на взаимовыгодных условиях.
Треш взглянул на Паута, застывшего с озабоченной физиономией в углу коридора, куда камера не дотягивалась своим видеоглазом. Наемник отрицательно помотал головой. Что он имел в виду, Треш не понял, но язык-помело сам уже начал нести околесицу.
– Взять тебя, Шрам? Твою щеку я уже взял, помнится.
– Сцука! – прошипела рация.
– Я еще не кончил, моя милая рваная щечка! Слушай сюда, дырявый гандон… Никуда я больше бегать за тобой не буду, хватит, пол-Зоны истоптал, гоняясь за таким трусом, как ты. Теперь я буду диктовать условия, а ты будешь бегать за мной по всему городу. Молить, чтобы я выслушал тебя, дырокол ты бракованный.
– Это с каких еще хренов? Ты ничего не попутал, сталкерюга?
– Ну, если я тебе не только щеку порвал, но и мозги, – Треш заметил ухмылку Паута и его жест большим пальцем, означающий «клево!», – то пусть рядом стоящий офицер Хард разжует тебе прописные истины. Смотрите, братцы-кролики, каков расклад. Во-первых, я здесь не один. Да, орлы? – сталкер сделал знак Пауту и пленному.
– Так точно, командир! – сразу сообразил наемник, громко отчитавшись и понимая, что его не видно видеокамере.
Пленный потерялся, хлопая глазами, но его грубо подтолкнул Паут, и Синус гаркнул:
– Я с вами, братья!
«Идиот!» – подумал Треш, но вслух продолжил:
– Без боя мы не сдадимся. Да и не сдадимся вообще. Учитывая наши силы и трофеи, а также защищенность подвала, держаться мы сможем не меньше часа. Во-вторых, за это время прибудет подкрепление от «Пепла» и вояк, тогда вам полный крындец настанет. Ну а в-третьих, где-то здесь секретный объект N, или, правильнее сказать, объект сто один. Он нужен и воякам, и пепеловцам, и, похоже, всем группировкам Зоны. Но еще важнее он вам, «Бастиону», которому ты, Шрам, продался как последняя крыса. И пока вы чешете сюда, вскрываете бункер и пробиваетесь, я найду… уже нашел проход к секретному изделию. А уж дальше – дело техники и политики. Взорвать мне его или оставить. Вот так, порваная щечка! Кстати, ты же где-то здесь. Видать, и тебе недолго осталось.
– Тварина! – раздалось в динамике. – Смотри, не облажайся, сталкерюга. Как бы не надсадился.
В эфире послышались короткая возня и приглушенная брань, после чего снова заговорил Хард. Этот момент напряг Треша, какая-то смутная мысль начала буравить мозг, но не успела развиться.
– Сталкер, не стоит пугать нас. Нам достаточно двух выстрелов «Шмеля», чтобы выбить вход в подвал и выжечь внутри него все живое, включая вас.
– Попробуй, бастионовец. Если успеешь до уничтожения изделия, – перебил офицера сталкер.
– А тут и пробовать не нужно. Так все и будет. И вход в туннель ты не нашел, я это понял и вижу. Ты блефуешь, сталкер!
Паут о чем-то тоже догадался, потому что начал жестикулировать, лицо его стало бледным, как стена. Треш все понял. И почувствовал себя распоследним глупцом. Изделие, будь оно оружием или научным оборудованием, явно находилось не за этой бронированной дверью с двумя мертвыми охранниками. Должен был быть еще какой-то вход, возможно, незаметный, хитрый. Да и Шрам, похоже, сейчас пребывал не в одиночестве, а с офицером Хардом и совсем не в этом здании. Либо они оба были здесь, в энерготехникуме.
Треш попытался успокоиться, унять дрожь руки, державшей «Вал», взглянул на оставшуюся видеокамеру.
– Ну, насчет «вижу», Хард, ты поторопился, – с этими словами сталкер короткой очередью расстрелял прибор наблюдения. – Насчет «понял» я тебя тоже понял. Тогда воякам и пепеловцам я передаю новую указку. Чтобы подключали спецназ и срочно высаживали штурмовую группу прямо на энерготехникум. А со Шрамом заканчиваю и сразу берусь за изделие. Лады, Хард?
– Чо тебе надо от меня? – Голос Шрама стал раздраженным, с ноткой страха. – Ты же знаешь, где портал. Не юли, сталкер. Тебе нужны твои шмотки и снаряга? Они спрятаны там же, возле пещеры… Черт!
Треш понял, что наемник проговорился про ту самую пещеру, которую указал на карте Джимми, но ему сейчас важно было узнать только одно.
– Девушка Злата. Где она?
– Да не знаю я, где твоя девка! – буквально выкрикнул наемник. – Не знаю-ю! Чо пристал-то?
– Я сюда попал через портал вместе с ней. Ты воспользовался моим вырубом, захомутал меня бессознательного, сдал Мамонту на хранение. А куда девалась Злата?
– Ты совсем глухой или чо? Я же говорю, не было девахи там. НЕ БЫЛО! Я не успел исследовать тот грот, обнаружив тебя на его выходе, потому что мне помешало зверье. И этот вездесущий Болотник шарахался рядом… вечно некстати. Свалил я, прихватив тебя и сунув твою снарягу под дерево. Хочешь – чеши, забирай свои шмотки.
– Злата там…
– Да не было там никакой Златы! – заорал в динамике рации Шрам. – Отвечаю-ю!
– Ты давно уже проотвечался, наемник, – прошептал задумчивый Треш, а в голове мелькнуло. – Что он там про Болотника сказал? Где-то рядом бродил Болотный доктор? А если…
Снова послышалась возня, потом шлепок. Строгий голос Харда снова вклинился в разговор:
– Сталкер, этот наемник несет околесицу… кажется, так у вас, русских, говорится. Не слушай его. Слушай меня.
– Я тебе не киндер, чтобы своего папку-бюргера слушаться, – ответил Треш, соображая, как закончить напряженный разговор. Он понял, что Шрам сейчас чересчур возбужден и зол, к тому же напуган. И что между ним и его крышей, «Бастионом», пробежала кошка. А возможно, и целая орда псевдопсов. Поэтому он решил добивать цель.
– Я все понял. Из меня-то политик-дипломат никакой, а из вас и подавно. Короче, фанатики. Тайну портала и его прохождения знаю только я. У Шрама о нем одни лишь догадки. И все! Поэтому, Хард, выбирайте со своим генералом, кто вам нужнее и ценнее. А пока вы там решаете, я себе добавлю бонусов, найдя доступ к объекту сто один. Прощай, Шрамик! Наверное, уже и не свидимся.
Хард повернулся к тому, кто с сегодняшнего утра незаслуженно начал носить офицерские погоны и кокарду с номером 3, и вроде бы спокойным голосом, но с жесткими нотками в нем произнес:
– Я еще раз убедился, что тебе, наемник, рано присвоили это высокое звание. Сталкер прав, – легионер с кокардой-цифрой 2 на груди неожиданно заорал. – Шайзе! Он сто раз прав, черт бы его побрал! Это ты, скотина хитрозадая, все делаешь для того, чтобы выбраться сухим из воды, чтобы обрести милость нашу… чтобы выжить, в конце концов!
Шрам пятился и хлопал глазами, физиономия его приобрела мертвенный оттенок, что плохо скрывалось за маской респиратора. Он уперся спиной в большой железный сейф, сконфузился, поник. Хард продолжал распекать его, напирать, угрожать.
– Ты всеми неправдами затуманил мозги генералу, а сейчас хочешь выставить кретинами и нас? Либо я тебе сейчас по праву старшего в звании выбью мозги вот из этого пистолета, либо реабилитируешь себя тем, что дуешь на периметр и изо всех сил сдерживаешь натиск противника. Ты слышал меня, швайне?
Наемник, с ужасом косясь на пистолет, помимо страха испытывал двоякие чувства. Хотелось размозжить голову этому мозготраху любым предметом, хотя бы вон тем ноутбуком, возле которого сидел один из легионеров, следя за дронами. А еще раствориться, исчезнуть из-под слюней и огненного взора Харда.
– Слышу я, – выдавил Шрам. – Иду исполнять ваше новое поручение. А… А сколько бойцов мне можно взять?
– Пошел вон!
– Слушаюсь… тьфу… Яволь!
– Шайзе!
Когда наемник улетучился из кабинета, Хард совладал с собой и немного остыл, делая дыхательную гимнастику. Строгим голосом спросил рядового:
– Какова ситуация по данным дронов?
– Сэр, два дрона сбиты, один потерял связь по невыясненным пока причинам. Один попал в аномалию, еще два продолжают снимать район боевых…
– Шайзе! Я еще раз спрашиваю, какова информация с уцелевших дронов? Картинка есть?
– Так точно, сэр! – боец сжался и боялся взглянуть на командира. – Черные обошли главные ворота и ведут бои в районе заправочной станции, сектор восемь. Армейская группа штурмует площадь возле ДК. Это сектор три. Наши братья медленно отступают, перевес на стороне противника. Потери с обеих сторон. В бой вступили броневики. У нас три, один уничтожен. У противника три, два уничтожено. В секторе шесть враг подтягивает артиллерию. Кажется… кажется, это минометы. Плохо видно…
– Говорил же генералу, что вояки затевают что-то серьезное, что рано или поздно пойдут на штурм города в поисках объекта… Кретин!
– Кто?
– Заткни пасть свою, боец! Следи за монитором и докладывай каждые пять минут. Радист. – Хард подошел к бойцу, сидящему в углу. – Связь мне с базой. Я сейчас всех под ружье поставлю. Олухи! Идиоты!
Он какое-то время кричал в трубку, поданную ему связистом, проклинал братьев-недоумков, приказывал собрать сводный отряд из личной охраны генерала и охраны базы, немедленно направить взвод бойцов к энерготехникуму. Затем отошел в коридор, жестом показал часовому удалиться и вызвал по рации Гроссмана.
– Господин генерал, докладывает капитан Хард. Противник форсировал наши внешние укрепления, с боями прорывается в сторону энерго… в сторону объекта N. Также существует угроза нападения на базу и на вас лично. В сложившейся обстановке считаю рациональным собрать все силы возле бункера и защищать именно его. Если мы распылим силы по всему городу, противник разобьет нас по частям. Сейчас важно сберечь тайну объекта N, не допустить врага к нему и вообще отвести от него подозрения. Каковы будут ваши распоряжения?
– Я уже в курсе всех событий, капитан, – ответил Гроссман встревоженным тоном. – И про врага внутри нас тоже уже наслышан. У вас, Хард, этот стервец сталкер за спиной, прямо возле бункера. Какого черта вы еще не там? Живо следуйте туда и исправьте положение. Враг «Бастиона» не должен найти настоящий вход в бункер. Умрите, но защитите установку. Как поняли меня, капитан Хард?
– Яволь, генерал. Я уже формирую сводный штурмовой отряд, через десять минут мы будем там. Вас лично, генерал, прошу покинуть базу, включить сеть минирования и всеми силами, если можно, отражать внешнего противника. Я справлюсь со сталкером и его группой. Клянусь!
– Где «тройка»? Где этот наемник?
– Я направил его на сдерживание противника, пусть кровью смывает свои ошибки. Здесь удалось выяснить, что он совсем непричастен к местонахождению портала и ключу от него. Обладает данной информацией сталкер Треш.
– Вот как? Вы меня удивили, Хард. Черт побери! Я сам разберусь со Шрамом, вы возьмите сталкера живым. Только живым. Иначе полный провал и два года коту под хвост. Выполнять, капитан.
– Яволь.
– Отбой связи.
Хард отключил рацию, застыл в нерешительности и недоумении. Он как личный телохранитель Гроссмана и начальник всей охраны «Бастиона» никогда не допускал ошибок и провалов, а то давно бы уже ликвидировали и генерала, и канул бы в века сам «Бастион». Он мечтал о своей группировке, руководить и командовать только верными идее и ему лично бойцами-профессионалами, дать новое название и локации, и клану, и ее сынам. «Каратели»… «Черные каратели Харда»! Во имя Ока Зоны, Ока Всевластия… А этот мягкотелый генерал, «единичка» «Бастиона», только портит все и тормозит. Если верить Всевластию, скоро грянет Судный день, и только Стражи Армады и Иные от Всевластия станут полными покровителями Мира Выживших. И я, будущий полковник Хард, должен… Не-ет, обязан найти этот чертов проход в другой мир, успеть до Судного дня выбраться из Зоны и сколотить свою армию. А для этого сейчас нужно уберечь объект N от посягательств этих аборигенов, отщепенцев и ничтожеств. Уберечь установку и уйти…»
Хард встрепенулся, убедился, что его никто не слышит, вернул голосу прежние жесткие нотки влиятельного командира и поспешил выполнять приказ генерала. А точнее, свои планы.
– Треш, что ты там вынюхиваешь? – Паут собрал в кучу трофеи нескольких убитых легионеров и, следя за пленным, снова взглянул на сталкера. – Сейчас фанатики тут как тут будут, а ты углы и плинтуса подвала изучаешь. Вон же дверь в бункер!
– Это дверь не в него, – бросил Треш, изучая пол возле большого металлического шкафа. – Это обманка, пустышка.
– Какая, на хрен, обманка?! Стальная, капитальная, ее «двойка» легионеров охраняла. Так ведь, Синус?
Пленный пожал плечами, отвел взгляд.
– В смысле-е? Ты мне плечиками не пожимай, урод, я вмиг тебе их расправлю. Навсегда. Вход в бункер здесь? – Наемник ткнул стволом в дверь, возле которой лежали часовые.
– Наверное… Я не знаю…
– Сцука! Ты совсем уже страх потерял?
Треш услышал глухие удары, стоны легионера и грязную брань наемника, но, поглощенный чтением следов и знаков, не стал мешать напарнику. Он понимал, что фанатик на то и фанатик, чтобы хранить тайну и верить во что-то высшее, но поделать ничего не мог. Всего нужно было достигать самому. Искать и находить.
Пыльный пол около шкафа носил четкие отпечатки обуви и неоднократного отворения дверок. Кому и зачем понадобилось пользоваться этим никчемным шкафом? Кому – понятно, а вот зачем? Треш оглянулся, еще раз внимательно осмотрел помещение. Вход, еще две двери, несколько мертвых сектантов, Паут с пленным и этот шкаф со склянками и жестяными банками. И больше ничего из мебели. «Если здесь нет научного оборудования, приборов, стендов, даже столов для ученых, тогда какого хрена стоит этот шкаф? Кому он тут сдался? Ведь разве он не нужнее в самой лаборатории? Кстати, где она?»
– Где находится лаборатория ученых? Эй, Синус-Косинус, я к тебе обращаюсь! Да отойди ты, Паут, от него, поди-ка, все сопли выбил из фанатика.
– Еще немного, и я все зубы из него выбью!
Легионер выпрямился после очередного удара в живот, с ненавистью зыркнул на обидчика, перевел взгляд на сталкера.
– Там, – он неопределенно кивнул в сторону и шкафа, и стальной двери.
– Паут, пожалуйста, прострели ему ногу, – вежливо попросил Треш.
Расторопный наемник тут же вскинул винтовку и снял ее с предохранителя.
– Не надо, прошу вас! – запричитал пленный, вжимаясь в угол. – Бункер там, за дверью. Клянусь великим Оком, клянусь Всевышним!
– А там что? – сталкер показал на другую дверь.
– Там карцер и склад провианта. Небольшая каптерка.
– Треш, так какого мы тут стоим? – наемник развел руки в недоумении. – Фанатики могут выскочить оттуда в любой момент и прижучить нас. Давай разберемся с этим Шрамом, он или не он там.
– Согласен, оставлять в тылу непроверенное помещение не стоит, – почесал голову сталкер. – Только как ее открыть, эту дверь? Отсюда мы не сможем.
– Оттуда тоже, – прошептал пленный. – Ключ у Шрама, а он в карцере.
– Чо за фигня? Так не бывает!
– Пургу несет этот уродец! – Паут замахнулся прикладом, отчего легионер дернулся и сполз на пол. – Смотри мне, чучело!
Минуту сталкер осматривал дверь к каптерке, надавил плечом, пнул. Повернулся к напарнику.
– Нам не вскрыть ее отсюда.
– И чо? Оставим Шрама за спиной? – сплюнул на пол Паут.
– Я вообще сомневаюсь, что там Шрам, – сделал заключение Треш, глядя на засов и замочную скважину. Но руку он все же держал на рукояти автомата, готовый в любую минуту сдернуть оружие с плеча и открыть огонь.
– Приплыли, господа хорошие! – отреагировал наемник, скривив физиономию. – То дверь в бункер не та, то Шрам не тот. Какого хрена мы тогда сюда полезли? Грохнуть пяток фанатиков?
– Да помолчи ты, Паут! Лучше займись обороной подвала, с минуты на минуту, чую, нас атакуют сектанты.
– Я – обороной? Один? Я… это… как бы не Рэмбо и не «Неприкасаемый». Это Корсар мог один против всех в Зоне биться, а у меня, считай, кишка тонка.
– Пораскинь мозгами, придумай что-нибудь. – Треш был поглощен своими мыслями, бросая через плечо отдельные фразы. – Я пока здесь займусь отгадкой местных тайн.
– А давай наоборот, сталкер? – предложил наемник с хитрецой в глазах. – Я буду…
– Иди, организуй оборону подвала, – прикрикнул Треш, кинув в сторону Паута злой взгляд. – Турель, что ли, разверни, перемести, заминируй вход, на втором этаже засядь, сверху их выбивай. Я как найду что, сообщу.
– Твою ж мать, тебе бы стратегом быть у вояк, а не сталкером, бегающим по Зоне в поисках бабы, – проворчал наемник, но, поймав гневный взгляд сталкера, поспешил заняться делом.
Он взвалил на пленного пару ранцев, разрядил и всучил ему «Грозу» и вдобавок пару бронежилетов, снятых с трупов.
– Вали уже вперед, юродивый! – Паут подтолкнул стволом винтовки Синуса и повел его по коридору к выходу; посмотрел на Треша, копошащегося возле двери в каптерку, прищурился и покинул помещение.
Сталкер вспомнил уроки Гура, который когда-то обучал молодого следопыта в Пади воинским премудростям. Он вынул гранату, вытянул с полки шкафа кусок проволоки, соорудил нечто вроде растяжки и приспособил все это на засове, предварительно убедившись, что он закрыт. Теперь с той стороны никто не сможет взломать дверь, а если все же попытается выбраться, сработает граната.
Обезопасив тыл, сталкер снова занялся шкафом. Тщательное обследование его выявило сварные швы, соединяющие металлический короб со стеной, серьезные болты опоры, крепившей основание с полом, а самое главное, съемные полки. Недолго думая, Треш грубо выкинул их и все содержимое на пол, и тут заметил выпирающую внутреннюю стенку. Она оказалась из ДСП, он ножом подцепил ее и выдернул наружу. Взору сталкера предстала потайная дверь, но обычная, деревянная, способная открыться от нескольких ударов ногой.
Треш улыбнулся, весь его разум поглотила жажда открытия не только двери, но, возможно, и самого главного секрета Зоны. Он отошел и, собравшись с силами, замахнулся ногой.
«Стоп! А если там растяжка на двери? Салага, щас бы ножку-то оторвало по самое горло».
Сталкер задумался. Если с той стороны мина-ловушка, то как легионеры сами попадают внутрь? Либо там за дверью пост охраны, либо вообще ничего нет.
Снаружи здания раздались пулеметные очереди: короткая, потом длинная и снова короткая. Взрыв. Стрельба… Перестрелка. Треш спохватился. Взял в куче оружия «Отбойник» и бронежилет, затем подхватил под руки мертвого легионера и оттащил его на пять метров, к противоположной от шкафа стене. Кряхтя, прикрылся им и бронезащитой, направил оружие на потайную дверь.
– Смотри мне, телохранитель, прикрывай хорошенько! – съязвил сталкер и нажал спусковой крючок.
Барабанный дробовик несколько раз оглушительно громыхнул, выбрасывая гильзы двенадцатого калибра в сторону, а картечь в цель. Развороченная замочная скважина перестала существовать, взрыва не последовало, поэтому стрелок вскочил и подбежал ближе. Еще три выстрела в упор образовали внушительную дыру в полотне двери, осыпав внутренности шкафа щепками. Треш ударил ногой и тотчас отскочил в сторону.
Из неосвещенного коридора за распахнутой изуродованной дверью потянуло теплом и… озоном. «Странно, вроде дождя не было, откуда запах такой, будто… Электричество и кислород! Ого! Работай дальше, Даня…» Сталкер осторожно заглянул, поднял «Отбойник» и выпустил в темноту последние заряды. Так, на всякий случай.
Тишина. Он бросил дробовик, выхватил «Глок», достал фонарик. И, настроившись, вошел внутрь.
Отряд капитана Харда, состоявший из лучших бойцов «Бастиона», из его охранников, прибыл к энерготехникуму. Два разведчика двигались первыми, снайпер и гранатометчик заняли облюбованные ими высотные позиции, а сам командир с двумя отделениями легионеров приотстал, крадясь по центру. Правый фланг здания, окаймленный блоками гаражей и лесопосадками, упирался в улицу. Разведчики, высланные вперед, не увидели ни одного врага, но поменявшую место турель заметили поздно.
Паут при помощи пленного не без труда перетащил натовскую пулеметную установку к краю крыльца, ближе к флангу. Сбил защиту из профнастила, мешавшую датчикам турели наблюдать за этой стороной во избежание попадания в своих. Хитрый наемник не без подсказки смышленого сталкера теперь обратил оружие фанатиков против их же самих. Связанный Синус лежал на полу рядом с наемником на втором этаже здания, а сам Паут, изготовив к бою две РГО и штурмовую винтовку, терпеливо выжидал.
Как только разведка «Бастиона» оказалась на огневом рубеже, появившись из-за гаражей, турель дернулась, и заработал пулемет. Короткая очередь пулями калибром 12,7 разорвала легионера на куски, следовавший за ним сектант отскочил и упал, утираясь от крови напарника. Оказавшиеся на открытом участке местности бойцы Харда тоже попали под замес, схлопотав длинную губительную очередь самонаводящегося пулемета. Троих бойцов сбило невидимой струей, капитан залег в колючей траве, остальные рассыпались возле.
– Шайзе! Какая сволочь изменила директрису огня турели? – завопил Хард, но вжался еще сильнее в радиационную землю после короткой пулеметной очереди.
– Вижу цель, работаю по турели, – сообщила рация.
С соседней пятиэтажки к крыльцу энерготехникума с неприятным шипением устремился выстрел РПГ-7В. Граната угодила в подножие пулеметной установки, опрокинув, но не уничтожив ее.
– Цель ликвидирована, – доложил гранатометчик.
– Снайпер, что видишь? – прошипел в рацию капитан, выдергивая из щеки колючки растений. – Есть противник?
– Противника не наблюдаю, все чисто.
– Вагнер, с двумя бойцами вперед, – приказал Хард. – Занять угол здания слева, разведать обстановку входа в подвал. Бойтесь растяжек противника. Он хитер, но мы опытнее. Вперед, Вагнер.
– Яволь.
Мина МОН-50 взорвалась при приближении легионеров к зданию, выбив двоих из трех. Это вызвало ярость капитана и страх у фанатиков. Какие еще сюрпризы ожидали их, никто понятия не имел, но время шло, а приближающаяся канонада более сильного врага давила на мозги раскаленным железом.
– Вагнер, ты цел?
– Ранен я, братья! – прошипела рация.
– Капец вам, братья, – вторил охающему сектанту Треш, подключившись к волне легионеров. – Лучше вам валить в свой блок НАТО, пропадете здесь почем зря.
– Сталкер, заткни свой рот, собака! – закричал в гарнитуру связи Хард.
– О-о, неужели, Хард, ты тоже здесь, вместе с этими смертничками? Добро пожаловать в ад! Кстати, а ведь я тебя знаю, хренов «черный каратель». И твой клан, и твои деяния в Пади. Не далее как месяц назад я тебя прикончил, полковник. Упс, с-сори, ты пока еще капитан и бастионовец – видимо, скоро ты станешь полковником карателей. А это что означает?
– Что я сейчас выживу и попаду в Армаду, – подхватил командир фанатиков, немало удивившись такому раскладу.
– Выживешь – да, но попадешь ты совсем не в рай, а в ад, – ответил по рации Треш. – И там сгинешь, в Пади, от моей руки.
– Это мы еще посмотрим, сволочь сталкерская! – зарычал легионер. – Но кроме этого есть одно но. Я выживу здесь при любом раскладе, чтобы ты ни предпринял. А потому… Я смело могу идти вперед, зная, что сегодня точно не умру и что объект N спасет меня и перенесет в эту самую Падь. Вперед, братья! Око внемлет нам…
Не успел сталкер что-либо ответить, как легионеры атаковали здание. Им действительно больше не встретилась ни одна ловушка, они ловко оккупировали энерготехникум и взорвали вход в подвал.
Правда, сверху посыпались гранаты Паута, а сам наемник открыл ураганный огонь, не жалея патронов. Две «двойки» сектантов сразу выбыли из строя, но ответной стрельбой легионеры заставили противника покинуть позицию, а потом и вовсе расстреляли второй этаж подствольными гранатометами.
«А ведь он прав! – подумал Треш, пробираясь по длинному коридору с включенным фонариком. – Здесь этот зверюга выживет, очутившись там, в Пади. А это значит, что мне его не убить. И никому не убить его здесь! Вот засада!»
Он заметил щиток на стене и нажал рубильник. Вспыхнул свет потолочных ламп, осветив бетонные стены и пол, серые и неприветливые. «Почему же пахнет озоном и совсем не сыро?» – размышлял сталкер, двигаясь вперед.
Дверь в конце коридора оказалась стальной и закрытой.
– Влип, очкарик? – сказал сам себе Треш, но позади раздались шаги, и возник Паут.
Возбужденный коротким боем, он лукаво улыбался и стрелял глазками.
– Убил одного фанатика и рад по уши? – бросил задумчивый сталкер, опуская пистолет.
– Да щаз-з! Одного… Бери больше. С десяток их покрошил. Там это… Помощь бы не помешала. Я один не справлюсь.
– Сейчас выделю тебе взвод спецназа, – пошутил Треш. – А где пленный?
– Сдох, падла!
– Ой ли? – Сталкер исподлобья с укором взглянул на наемника. – Зачем завалил? Я же просил не убивать его, я обещал ему сохранить жизнь.
– Это ты обещал, а я нет! Пуля снайпера поразила бедолагу прямо в лобешник, – спокойно сообщил Паут, будто речь шла совсем не о человеке. Наемнику не нужны были свидетели, да и со входом в бункер легионер обманул. А потому только смерть! Он на миг вспомнил лицо пленного перед тем, как выстрелил в него. Синус зажмурился и снова обмочился…
– Одно слово – наемник! – грустно сказал Треш. – Ладно, пусть это на твоей совести останется. Теперь нужно вскрыть дверь и продолжать оборону подвала. Как это сделать вдвоем?
– Теперь я вскрываю, ты разговариваешь с фанатиками. Вот и весь сказ!
– Умный сильно?
– Ага… А еще сильный, – осклабился Паут, поигрывая винтовкой.
– Я заметил. Хорошо! Встретишь охраняющего изделие Шрама или отделение легионеров внутри – кричи громче. Может, приду, помогу. Лады?
– Ладно, ладно-о… Сам колдуй тут, я еще маненько постреляю. Только, боюсь, они эрпэошкой шмальнут, и хана мне настанет.
– А ты не подставляйся. Не давай им использовать в стесненных условиях крупногабаритное оружие. Подмога наша близка, скоро пепеловцы и вояки тут будут, точно выручат.
– Вояки?! Мне с ними встречаться не алле, не с руки. Ты давай быстрее найди изделие, там и откупимся от вояк и прочих гандонов Зоны.
– Иди уже, умник! Отвлекаешь… – произнес сталкер, но только наемник стал удаляться, насвистывая веселую мелодию, опомнился. – Стой. У тебя же есть артефакты?
– И?
– Дай сюда все, какие имеются.
– А массажик не сделать?
– Живее давай арты, я спайку сделаю на дверь, попробую выжечь ее. Не динамитом же рвать, которого нету.
– А потом кто мне вернет их?
– А что, ты меня уже списал со счетов?
– Ну-у… нет… – замялся и покраснел наемник. – Мало ли что, исчезнешь, потом вспоминай, как звали. Жалко. Но бери.
Паут отстегнул и протянул напарнику пояс с контейнерами, какие обычно носили в Зоне ее аборигены. И, потоптавшись, ушел воевать. Треш смекнул, что он может стать жертвой этого продажного хитроумного наемника, который уже не раз намекал о своей корысти.
А пока он стал вскрывать герметичные контейнеры, выполненные изнутри из специального сплава, позволяющего хранить без опаски для хозяина любые диковинки Зоны. Из десятка артефактов почти все оказались знакомы сталкеру, один из них подходил для задуманного плана. Кроме этого понадобились фальшфейер, фольга, перекись водорода из аптечки и скотч.
Соорудив что-то типа мины, Треш прислушался к звукам боя снаружи и стал торопиться. Прилепил скотчем мину-спайку к дверному замку, взял в палец петельку фальшфейера, собираясь дернуть ее и активировать запал. И тут зуммер рации известил о связи с Аперкортом.
– Сталкер, ты живой еще?
– Жив. Работаю.
– Шрама нашел?
– Нет пока, но догадываюсь, где он.
– А изделие? Объект сто один нашел?
– Вход в бункер да, изделие за дверью, которую сейчас вскрываю. А что?
– Обожди, капитан тебя хочет…
– А я его нет!
– Харэ моросить, Треш, – уже подключился Скорейко. – Ты внутри бункера?
– Да-а. Блин, вы мне мешаете. Наемник сейчас там кончится, и фанатики нагрянут сюда. Тогда мне каюк.
– Какой наемник? Короед?
– Паут.
– Что-о? Паут с тобой?
– Так точно. Что такое?
– Так это он, скотобаза, напал на колонну армейцев и похитил дочь майора Бугаенко.
– Ты мне Америку щас открыл, капитан. Мне некогда, сами потом разберетесь с наемником. Он мне жизнь два раза спас, хотя и мутный донельзя. А насчет дочки майора не беспокойтесь, жива Ксюха, я знаю, где она.
– Где?
– В созвучном слове.
– Сталкер, твою ж дивизию! Где она?
– Это я лично майору скажу, а пока пускай у меня страховка будет. Вдруг вы, вояки, на меня зуб точите или какие мысли плохие вынашиваете.
– Перестань. У нас с тобой уговор.
– С тобой да, с вояками нет. Слышь, капитан, можно я уже сработаю, палец устал чеку держать?
– Ты чего, дверь гранатой рвать собрался? Не надо. Я код скажу тебе. От двери.
– Тут нет блока кодировки. – Сталкер еще раз осмотрел стену.
– Значит, будет еще дверь. С кодом. Наберешь два один три один. Надеюсь, там и будет изделие.
– Я тоже очень надеюсь, задолбало меня все это!
– Лады, доложи потом, как все прошло. Мы за час управимся, сильно наседают фанатики. Тут, блин, целый Сталинград!
– Удачи вам, мужики! Отбой.
Треш утер вспотевшее лицо, вздохнул и дернул петлю. Пламя пиропатрона бешено вырвалось наружу, сталкер отбежал, изготовил к стрельбе автомат и стал ждать.
Огонь фальшфейера нагрел смоченный перекисью водорода артефакт «уголек». Фольга не позволила температуре распространиться во все стороны, а только внутрь, на замочную скважину. Активированный артефакт расплавил металл двери, которая щелкнула и чуть приоткрылась.
– Супер!
Сталкер потер руки, приблизился к дверному проему, заглянул внутрь. И тотчас отпрянул – в него застрочил пулемет, установленный на треноге.
– Хард, вы освободили бункер?
– Господин генерал, не все так быстро делается, как скоро думается.
– Что? Я не понял, вы к чему клоните? У нас тут целая война разыгралась… Братья гибнут, чтобы растянуть время для вас, дать вашему отряду шанс овладеть изделием и законопатить бункер до прихода наших вспомогательных сил. А вы мне философствовать будете? Капитан Хард, вы отдаете себе отчет?
– Если кролик счастливо пережил вивисекцию, то это уже его собственная заслуга.
– Что-о?
– Цитата из «Майн кампф» Адольфа Гитлера. Господин генерал, я сам знаю, что нам и чем грозит, и только я сам в ответе за успех или поражение. Занимайтесь своим делом, а я доведу свое.
– Хард! Капита…
Легионер выключил рацию, перевел гипнотический взгляд на подопечного, застывшего рядом.
– Какого черта ты уставился на меня, Вагнер? Твои бойцы уничтожили защитников бункера?
Ответом ему стали возобновившаяся перестрелка в подвале и перепуганное лицо сектанта с перевязанной кровавым бинтом головой.
– Если через пять минут ты не уничтожишь противника в количестве всего одной единицы, я загоню тебя внутрь смертником, и тогда объект точно не достанется врагу. Что ты стоишь, идиот? Долой с глаз моих, скотина!
Боец убежал, придерживая на боку приклад винтовки.
– Фюрер был прав. – Хард задумался, не замечая, что говорит вслух. – Соберите вместе сто дураков, и вы никак не получите одного умного. Соберите вместе сто трусов, и вы никак не получите в результате героического решения. Золотые слова! А что мне делать с этим отродьем, одна Зона знает.
– Командир, разрешите использовать гранатомет, – обратился через три минуты боя чумазый, уставший Вагнер. – Судя по всему, оборону держит наемник, мы заметили синюю форму. Если это так, мы не повредим изделие и сталкера, но устраним их защиту.
– Разрешаю. И, Вагнер, выстави внешний дозор. Пулемет, двух снайперов и двух гранатометчиков. «Пепел» близко, в соседнем квартале. Нам еще удара в спину от их диверсантов не хватало!
– Яволь.
Через некоторое время взрыв гранаты разметал металлический шкаф и ударной волной активировал растяжку на двери каптерки-карцера, что, в свою очередь, вызвало разрыв ручной гранаты, висящей на засове. Дверь отворилась с громким скрежетом, оттуда раздалась автоматная очередь.
Паут, оглушенный, снова раненный в плечо, отползал по коридору и тихо ругался. Занятие врагом подвала теперь казалось делом нескольких минут.
– Сталкер, – позвал наемник. – Алле, Треш-ш! Мне нужна помощь…
Треш разделался с пулеметной установкой ручной гранатой, добрался до двери с кодовым замком. Из коридора доносились крики наемника – это означало, что фанатики совсем рядом и вот-вот схватят за энное место. Он отбежал, хватая и выдергивая из опрокинутой треноги американский пулемет. У двери с выжженным замком появился наемник.
– Ты чо, меня одного там бросил? – заорал Паут, вкалывая себе в плечо промедол. – Сцука, фанатики наседают, я один там, все… спекся… Аут.
– Не кипишуй, Паут, ты же наемник, боец! – попытался остудить пыл напарника сталкер. – Держи хрень эту и бди коридор. Мне осталось несколько минут.
– Да твою мать! Мне тоже остались считаные минуты, – не унимался наемник, рыча от боли и понимания безвыходности ситуации.
– Успокойся, боец! – строго сказал Треш и показал пальцем на кодовую дверь. – Видишь замок? Я узнал код, сейчас вскрою этот погребок и найду изделие. И уже оттуда будем держаться до конца, до прихода вояк и пепеловцев. Еще немного придержи фанатиков, ты справишься, Паутик, ты смогешь.
– Черт с тобой, сталкер! Чеши давай. Я этим гадам сейчас сполна отвечу.
Паут залил рану биоклеем, залепил пластырем и поднял пулемет.
– Это «Микроган» двести четырнадцатый, – бросил он вслед сталкеру, будто бы того сильно интересовало название оружия. – Старая пендосовская молотилка. Хоть и мелкая, но штопает дырочки на теле, только шуба заворачивается. Удержать бы мне ее. Эх-х, понеслась звезда по кочкам!
Наемник, морщась от боли в плече, но движимый местью за рану и неудобства, рванул по коридору к подвалу. Закатившуюся внутрь гранату он благодаря мгновенной реакции встретил пинком, отчего та отлетела обратно. Паут прижался к стене и переждал взрыв, хотя и схлопотал легкую контузию и сноп пыли в глаза.
Очухавшись, он снова устремился наружу, еще не выйдя за раскуроченную дверь разбитого шкафа, но уже нажав на гашетку. Вращающийся блок стволов «Микрогана» изрыгнул сноп огня, повел в сторону и немного назад. Наемник с дикими криками и матом вывалился из коридора и стал поливать свинцом весь подвал, будто садовник из шланга лужайку.
– Ага-а, танцуйте брейк-данс, сволочи! Я устрою вам дискотеку на крови…
Двух легионеров, в том числе Вагнера, снесло очередью, пули продолжали крошить стены, ступени и тела, попавшие под раздачу. Никто не успевал ответить сумасшедшему пулеметчику даже одним выстрелом, сектанты рванули прочь, словно от роя ос. Почуяв позади себя опасность, Паут резко принял в сторону и полил огнем пулемета вход в каптерку. И все же одна пуля выпущенной короткой очереди из автомата успела впиться в его бронежилет. Он дернулся, застонал, скрежеща зубами, и выпустил в обидчика стаю пуль.
– Шрам… Сука-а-а!
Распластавшийся на полу в луже крови мертвец в респираторе глядел в потолок карими глазами, нога еще какое-то время дергалась в конвульсиях, отчего наемник еще больше нервничал. Пулемет сдох, патронов больше не осталось. Паут бросил тяжелую штуковину и с облегчением стянул со спины «Грозу».
– А теперь, козлы вонючие, получайте ударники от знаменитой группы Genesis.
С этими словами он выстрелил из подствольника, послав ВОГ в лестницу на входе. Стал перезаряжаться, грязно ругаясь и хохоча. И только однажды обернулся, снова взглянув на мертвого Шрама.
Из искореженного проема выскочил Треш, быстро оценил ситуацию, бросился в каптерку. Позади наемник раз в минуту посылал в сторону входа в подвал гранату за гранатой, сдерживая очередной штурм, при этом громко орал и передавал врагу приветы от какого-то Фила Коллинза.
Сталкер нагнулся к убитому, сдернул с его лица респиратор и покачал головой.
– Не Шрам! Чего и следовало ожидать. Одежда его, даже бандана и обувка, оружие… Но это не Шрам. Хитрецы, мать их! Переодели смертничка-легионера, отвлекли наше внимание, заманили в ловушку… Хотя почему же в ловушку? Вот он, бункер, там и должен быть объект. Но почему тогда этого лже-наемника отправили сюда, прямо к секретной цели? Странно.
Подскочил Паут, напряженный и побледневший от ран и усталости. Увидел лицо мертвеца, немало удивился:
– Что за дерьмо, так то ж не Шрам!
– Подставной это. Маскарад.
– Вот, блин, зараза! Вот сволочи!
– Ты как? Можешь еще биться?
– А ты открыл бункер?
– Да.
– И? Чо там?
Треш молчал, снизу вверх глядя на наемника, затем поднялся с корточек, вздохнул. Паут прищурился, напрягся еще больше, «Гроза» уставилась в сталкера.
– Что там? Ты нашел установку?
– Ствол опусти. Я все знаю! Про тебя и твои намерения.
– Ты нашел установку? – Паут затрясся и прицелился прямо в лицо напарника.
– Нет ее там.
– Как нет? Почему нет? А где… где она? – вытаращил глаза наемник. – Врешь! Там она.
– Иди и проверь, умник.
Недалеко громыхнуло, началась интенсивная перестрелка. Ежу было понятно, что вояки вплотную приблизились к улице возле энерготехникума, встретив последний рубеж обороны легионеров. В подвал залетели две гранаты, их стук и катание по полу нельзя было спутать ни с чем другим. Паут чуть отвел глаза и немного повернул голову, отвлекшись на эти страшные звуки. Треш воспользовался секундой замешательства напарника и, резко выбросив руку, отвел огромный ствол «Грозы» от себя. Одновременно он саданул ногой в живот наемника, отчего тот со стоном отлетел назад, в подвальное помещение. Сталкер принял в сторону, зажмурился, открыл рот и заткнул руками уши.
Два взрыва наполнили подвал душераздирающим гулом, ударными волнами, осколками, дымом. В каптерку ворвался сноп пыли и бетонной крошки, большинство лампочек лопнуло, отчего стало ощутимо темнее. Сталкер помотал головой, распрямился, натянул тактические очки и респиратор, вскинул «Вал» и юркнул наружу.
Наемник лежал на полу, оружие валялось рядом. Он еле слышно стонал, раскинув руки и закатив глаза. Треш схватил его за голень, резко дернул и затащил внутрь каптерки. Выглянул снова и заметил… робота.
– Вот же срань!
Робот оказался легионером, помещенным в экзоскелет 3-го класса, отчего действительно в пелене дыма и сумерках выглядел недочеловеком. Сталкер открыл огонь, не дав успеть сделать это врагу. Он выпустил весь магазин в противника – пули изрядно потрепали фанатика, но ощутимого урона не нанесли, отчего волосы на голове сталкера зашевелились от страха. Он отпрянул в сторону, прикрываясь стеной, и стал очень быстро перезаряжаться. Взгляд упал на решетку карцера, затем на дверь с окошком рядом.
Каптерка.
Треш вынул очередную гранату, привел ее в боевое положение и под звук цокающих о дверь пуль выбросил ее наружу. «Сейчас сектант очухается, и с другими фанатиками они расстреляют мое гнездышко. Тогда мне каюк!»
Сталкер вздрогнул от разорвавшейся за стеной гранаты, направил автомат на замочную скважину оружейки и выпустил две короткие очереди. Здесь-то тяжелые пули «Вала» взяли свое – замок разнесло. Он рванул к двери, ногами и прикладом расшатал ее, поддел стволом автомата, раскрыл и вовремя нырнул внутрь. Позади начали рваться натовские гранаты, ужасно барабаня по ушам и мозгам. Но сталкер уже знал, что делать.
Он на секунду обомлел от богатства, лежащего на полках каптерки: оружия, боеприпасов, сухпайков, аптечек, стопок экипировки, еще каких-то ящиков и коробок. Помещение было небольшое, квадратов в двадцать, но почти все заставлено военным скарбом.
Взгляд остановился на нескольких тубусах защитного цвета в углу помещения, тело само уже рвануло к ним. Еще один взрыв огласил предбанник, отчего больно резануло по ушам и погасла лампочка под потолком, но рука уже нащупала ручной револьверный гранатомет, который оказался болгарской «Лавиной». Как пользоваться ею, Треш, конечно же, не знал. При наличии достаточного времени он бы разобрался, но сейчас счет шел на секунды. Да еще и оружие оказалось незаряженным.
– Ч-черт!
Он схватил первый попавшийся тубус, подскочил к двери, где было чуть светлее от двух ламп в плафонах с противоударной оболочкой. Гранатомет с символикой SMAW Mk 153 тоже оказался незнаком следопыту Пади, он снова чертыхнулся, бросил оружие на пол, заметил на полке плоский кейс-пенал, скинул его на пол. Емкость раскрылась, из нее посыпались ручные гранаты.
– Звездец! – Треш зажмурился, будто это спасло бы его от взрыва. Но все обошлось.
– Гранатен! – заорал сталкер что есть мочи, вспомнив фразы из художественных фильмов о войне. Даже с немецким акцентом крикнул.
Это возымело действие на двух легионеров, уже начавших штурм предбанника – они, испугавшись, отшатнулись назад и метнулись по углам. Оторопевший фанатик в экзоскелете, стоявший в этот момент по центру подвала, ойкнул и отвернулся.
Треш сорвал кольцо одной гранаты М67 – хоть здесь ему повезло с уже ввернутыми запалами, высунулся, метнул ее в дверной проем. Тотчас схватил другую, проделал то же самое. Не обращая внимания на громкие хлопки за двумя стенами, вопли врага и звон в ушах, он использовал все шесть гранат кейса. Затем схватил второй пенал, в котором размещались тоже американские, но светозвуковые гранаты М84. Сталкеру уже было все равно, что бросать в противника, – глухота и адреналин зомбировали его и лишили всякого разума. Он дергал предохранительные кольца, закидывал гранаты в подвал, вздрагивал от их разрывов. Ему стало безразлично, что там испытывает обезумевший враг, какой ад творится в помещении. Яркие световые вспышки, громкие звуковые хлопки повергали и без того раненых легионеров в шок и ужас. Такого кошмара они не испытывали никогда, даже тогда, когда пользовались М84 для отпугивания мутантов. Здесь же гранаты разного типа рвались прямо под ногами, в закрытом пространстве, с грохотом сея осколки, от дыма в помещении быстро стало душно. Один фанатик уже погиб, другой потерял сознание; боец в экзоскелете упал и теперь с трудом полз к выходу, брякая и жужжа пневмоприводами сложного механического костюма.
Опустошив два пенала, сталкер включил фонарик и стал рыскать его лучом по металлическим полкам. Нашлись гранаты 40 мм от «Лавины» – вставить их и взвести гранатомет оставалось делом техники. Треш уверенным шагом пошел прочь из каптерки, нечаянно наступил на мертвого Паута, в подвале споткнулся о труп легионера. У лестницы наткнулся на раненого фанатика в экзоскелете. Хотел выстрелить в него из «Лавины» в упор, но все же пришла здравая мысль, что можно и самому пострадать. Отошел к двери в каптерку, оттуда пару раз пальнул в лестницу. Посчитал, что этого достаточно. Вернулся к наемнику, присел рядом.
Изуродованное лицо и тело Паута почему-то не вызывали отвращения. Со знанием дела сталкер стал снимать с него снаряжение, но винтовку не забрал. Выудил из внутреннего кармана КПК, без конца вибрирующий и мигающий экраном. Пробежался взглядом по всплывающим сообщениям от одного и того же абонента. Очень знакомого абонента.
Треш усмехнулся, спрятал наладонник в карман, поднял «Грозу» Паута, закинул ее за спину, поправил ремень.
– Вот так, наемник, в жизни и бывает! На два фронта, за двумя зайцами… Аминь!
Снаружи здания уже вовсю шел бой, канонада стояла несусветная. Сталкер вернулся в оружейку, посветил фонариком, прихватил подсумок с гранатами для «Лавины», пару ручных засунул в боковые карманы. Затем, вспомнив обычаи аборигенов Зоны, решил застолбить это богатое место. Делалось это легко – поисковик, нашедший что-то стоящее в Зоне, набивал в КПК одно сообщение с пометкой «всем абонентам» о присвоении себе данного хабара, склада, локации. Считалось, что отныне такая находка становилась собственностью этого счастливца и никто теперь не мог позариться на нее. Конечно, с учетом того, что она уже не принадлежала другому человеку или клану. Треш так и сделал.
Он вздохнул и вышел.
Голова разламывалась и гудела так, что хотелось сплющить ее, вырвать эпицентр боли. Ладно хоть респиратор и очки спасали от дыма и химического запаха, иначе бы вообще стало невыносимо.
– Треш, живой? – голос Аперкорта, как ласковое слово матери перед сном, приятно колыхнул сознание.
– Ага, чуть не сдох здесь! Ты сам как?
– Двоих своих потерял из квада. Самого малость зацепило. Скорейко вон колет промедол, отхватил осколок. Паут с тобой?
– Убит.
– Ты один, что ли, там?
– Ну а кто еще мне тут поможет?!
– Мы здание штурмуем, ты в подвале?
– Да. Следующий вопрос про изделие?
– Ну-у… Угадал. Ты только не подумай…
– Мне достаточно знать, что ты воевал с отцом бок о бок, помнишь и чтишь его. Это меня и утешает. Иначе бы не помог.
– Приятно слышать, сталкер. Это так и есть. Я не предам тебя! И память о дружбе с Никитой тоже.
– Я попал внутрь бункера. Изделия там нет.
– Как нет?!
– Мне почем знать?
– А что там есть?
– Аперкорт, не трать времени на болтовню, приходи – сам увидишь все. Тут где-то рядом Хард и Шрам, мне некогда лясы точить. Жду.
– Понял. Есть. Смотри, нас не подстрели, скоро будем.
– Уже пятый раз это слышу. Конец связи.
Треш сейчас плохо слышал – казалось, что оглох он все-таки капитально, но для проформы пульнул в сторону лестницы из «Лавины». Где-то там рванул заряд, а сталкер уже бежал по коридору через все открытые двери в общий зал.
Здесь располагалась главная лаборатория: приборы и пульты, шкафчики и тумбы, скудная офисная мебель, предметы канцелярии, миллион пробирок и бутылочек, дискеты, диски, кассеты, бумаги, папки, столы с компьютерами. Один из них работал – Треш включил его еще тогда, как только вскрыл кодовый замок. Экран светился логотипом «Бастиона», на рабочем столе экрана скромно ютились несколько файлов.
Сталкер достал из кармана флешку капитана Скорейко, вставил ее в системный блок, поелозил мышкой по столу, открыл один файл, другой.
– Не то… А что нам надо? Ну явно не порнушка для лабораторной крысы и не инструкция безопасности… Та-ак… А если через «Документы»… Последние доки… ага…
Три файла особо заинтересовали и своими названиями, и содержимым. Один выполнен был в Exel, другой в Word, третий в виде презентации. Треш скачал все три, порыскал еще – ничего примечательного. Заметил в уголке экрана сетевой значок, кивнул, понимая, что все компы связаны сетью. Запустил файл с названием «жопа», как просил военстал. После нескольких кликов вынул флешку и заметил, как экран монитора стал гаснуть, эмблема «Бастиона» скривилась, поплыла и лопнула. Системный блок задымил.
– Ни черта себе вируснячок! Аж системник накрылся. Во вояки жгут. Надеюсь, все разом тут не полыхнет, не взорвется?!
Он еще раз осмотрел лабораторию – никаких дверей, люков, пристенных шкафов типа того, что был в подвале.
– Ничего не пойму. Столько ходов, дверей… секретов, чтобы скрыть эту лабораторию. Как-то не катит.
В коридоре хрустнуло. Кто-то наступил ногой на стекло или гильзу. Треш уловил это даже своим отсутствующим слухом, сразу тихо переместился влево, встал за самым большим деревянным шкафом. В руке оказался «Глок». И обомлел, когда услышал тихий шепот:
– Данила, не чуди. Это я, Корсар. Твой друг…
– Привет, Корсар! – промямлил сталкер, все еще не опуская пистолет. – А ты точно Корсар?
Давно не бритый, в сталкерской экипировке и выглядывающей на груди тельняшке, мужик лет пятидесяти с лихом забросил на спину АК-308 и с протянутой рукой сделал два шага к сталкеру.
– Хороший вопрос, но трещать нам некогда, Треш. Привет.
Данила, готовый в любую секунду драться, пожал ему руку, переложив «Глок» в левую. Ладонь сильная, сухая, в мозолях. Рукопожатие крепкое, откровенное. Треш бегло осмотрел гостя еще раз. Берцы, штаны и куртка хаки, тельник, нет головного убора. Рюкзак и автомат на спине. Разгрузочный жилет наполовину опустошен, на тыльной стороне кисти кровь – явно пришлось повоевать. Отсутствие волос на голове, седая щетина, морщины почти везде, серые, безрадостные глаза, опаленные брови и веки – все говорило о том, что человеку пришлось многое испытать на своем веку, через многое пройти. «Матерый волк!» – почему-то пришла единственная мысль при взгляде на этого сталкера.
– Какое у моего отца отчество и где у него родимое пятно? – вдруг спросил Данила, сделав шаг назад.
– Никита Сергеевич. Топорков. Позывной Истребитель. Майор спецназа ГРУ. Теперь Страж Армады. Родинка вот здесь, – сталкер показал пальцем на висок. – Уж не видел его голышом, не знаю, как в других местах! Корсар я. Истинно глаголю.
– Хорошо, Корсар. Ты как тут?
– Данила, некогда базарить. Нужно уходить. Сейчас же.
– Как ты прошел заслон фанатиков?
– Прошел.
– Аперкорт рядом. Дождемся?
– Я потом с ним пообщаюсь. У «Пепла» свои виды на изделие. Пока я ищу вход в бункер, ты раздевайся.
– Вы чо там, все сговорились? Одни меня раздевают, другие, третьи. Я, блин, чо, кастинг в хоум-видео прохожу?
– На тебе может быть маячок.
– С какой радости? Я и у Кузбасса переодевался, и перед вояками и Аперкортом…
– Вот это-то и напрягает. Снимай все, особенно то, что дали тебе Скорейко и Аперкорт. И бди коридор, скоро тут будут гости.
Корсар вынул прибор, похожий на КПК, но какой-то новой модификации, с обвесами и апгрейдами, отчего он выглядел чем-то средним между джойстиком для шутеров и рулем для виртуальных гонок. Он включил его и стал водить перед собой по дуге, многократно повторяя движения влево-вправо. На маленьком экране прибора мигала стрелка, тонкий писк оглашал помещение. «А слух-то возвращается! Это хорошо», – подумал сталкер, начав скидывать бастионовскую экипировку.
Он остался в одних трусах и с «Валом» в руках, понимая комичность своего положения. Даже респиратор и очки положил на стол рядом с грудой прочего скарба. Обернувшийся Корсар улыбнулся.
– Только молчи, ничего не говори! – проворчал Треш, краснея.
– Хорошо, что предупредил, Аполлон, – перестал ухмыляться сталкер. – «Вал» чей?
– Аперкорт одолжил… Но хрен-то два я его выкину!
– Хрен оставь себе, автомат долой. У тебя есть «Гроза», ее бери. Если она трофейная.
– А одежду? Или мне в труселях искать установку?
– Ща дам одежу, нудист.
– Да откуда в сектантской экипировке маяк? Вшили в резинку от штанов?
– Оптоволокно. Слышал такую хрень?
– Ну так… краем уха… давно.
– Тихо!..
Прибор в руке сталкера запищал, в углу экрана появилась красная метка, Корсар повернулся и пошел в центр помещения. Треш проглотил ком в горле, услышал, что кто-то очутился в подвале.
– Закрой дверь, пловец, и смени код. Живее! – бросил Корсар, остановившись возле самого большого лабораторного стола.
Треш задвинул тяжелую дверь, повернул рулеобразный засов, набрал на блоке первые попавшиеся цифры. Внутри двери зажужжали пневмоприводы, щелкнули запоры, на экране кодового блока появилась надпись «Закрыто».
– А как сменить код? Ау-у, Корсар… Как код сменить?
– Пулей, твою мать!
– А-а, понял… – Треш почесал затылок и, отойдя, выстрелил из «Вала» в блок на стене. – Все?
– Помоги мне, голыш!
– Слышь, Корсар, хорош глумиться!
– Двигаем.
– Да видно же, что там нет ничего…
Они надавили на край стола, который легко отъехал вбок на 30 сантиметров благодаря скрытой под боковой стойкой тонкой металлической рельсе. Кусок линолеума под столом оказался чуть задран. Корсар подхватил его и поднял, явив взорам обоих крышку люка вровень с полом.
– Охрене-еть! – Треш открыл рот, взявшись за голову.
– А то, – Корсар, по всей видимости, сам обомлел, но сдержался в порыве чувств, выключил и спрятал в рюкзак прибор. – Чего стоишь, открывай сам. Ты же так долго шел к этому!
– Я-а?
– Ты-ы. И отец твой, и я, и все группировки Зоны. – Сталкер вынул из сидора запасную тельняшку и штаны, протянул Трешу. – Извини, куртки нет. Не модельное агенство.
– А что там?
– Установка телепортации. По сути, портал, созданный учеными АЭС.
– Как это? Порталы разве не природного характера? – Данила сноровисто одевался, бросая взгляды то на люк, то на сталкера.
– Нет. Бывают и рукотворные. Если руки не из жопы растут. Но теперь в мире остался только один. Это моя ошибка…
Корсар заметно напрягся, задрожавшие было губы сжал, кулаки побелели в костяшках, глаза прищурились. Он вспомнил не самые радостные картинки из прошлого.
– Это моя ошибка! Я обещал твоему отцу уничтожить изделие, как только он со своей группой покинет подземную лабораторию секретного полигона под Станцией. Никита телепортировался, но установку я не уничтожил.
– Почему?
Корсар только открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент пневмоприводы массивной двери загудели и раздался сигнал, обозначавший ее открытие.
На табло загорелось слово «Открыто». Руки вцепились в кольцо засова, напряглись, но дверь не поддалась.
– Чо за фигня?
– Дай я.
Повтор манипуляций и телодвижений. Ничего.
– Так вроде же приводы сработали и сигнал прошел. Ты код правильно набрал?
– Два один три один.
– Звездец!
– Сброс сделай, снова набери.
– Учить меня будешь?
– Не начинай, а?
– Смотри… Сброс… Два один три один. Зеленая кнопочка. Опс. И-и?
– Да пошел ты на хрен, артист! Сам вижу.
– Попробуй ты, вдруг у тебя ручки золотые.
– Сказал «иди на хрен»!
– Командир, может, ну ее, жахнем «Мухой» и амба?!
– Отставить, боец! Раскурочим так, что вообще не попадем никогда.
– О-о, да-а, а так, конечно, прям вход свободен, заходи!
– Рот закрой.
– Это ты припухни, орел! Соблюдай субординацию… особенно при моих бойцах.
– Звездец!
Тишина, молчание, тихое сопение.
– Слушай… Сталкер же, наверное, там. Свяжись с ним, узнай, в чем дело.
– Лады. Вот это дельная мысль. С этой войнушкой все мозги набекрень…
– Вызывай уже его. Хватит языком чесать!
– Треш, отзовись… Я Аперкорт… Как слышишь меня, прием… Черт, молчит.
– Поди, погиб?
– Сплюнь. А если в засаде? Не может говорить?
– Или свалил, бросил нас.
– Он не бросит! Это Данила Топорков. Пообещал – значит, сделает.
– Ню-ню, тебе виднее, вы ж друганы вечные, давнишние. Ой, умора-а!
– Я ща тебе точно вторую ногу прострелю. Замолчи, шутник.
– Вызывай еще, чо зыришь? И не свети мне в глаза, себе в очко светани.
– Бар-ран! Ты лучше глянь по своему локатору, что там с маячком.
– Вот умник нашелся! Я только что смотрел – за дверью он. Метров пять от нас.
– Еще погляди, дуболом.
– Вот, сцука!
Возня, пыхтение, кашель. Редкие выстрелы снаружи здания, далекие и еле слышные.
– Вот, смотри сюда, пепельный мой! Видишь? Тут он, почти за дверью. Рацию дай сюда…
– Точно, поди, двухсотый!
– Треш… Сталкер, ответь. Мы за дверью, открывай, какого хрена ты закупорился там?
– На хрена ты орешь? Рация молчит, чо ты в нее базлаешь зазря? Слюнями своими всю забрызгал…
– Звездец, я с тобой сегодня застрелюсь! Послала же Зона напарничка…
– Товарищ капитан, засекли «двойку» фанатиков в соседней пятиэтажке.
– И? Уничтожьте их. Или без моего благословения никак?
– Есть.
– Чо ты дергаешься, чего злобу на бойцах срываешь? Им и так сегодня досталось!
– Да знаю я… Нервы. Курить будешь?
– Бросил.
– А я пыхну. Руки совсем дрожат. Не операция, а полный абзац на грани фола.
– Слушай, а если вернуться к исходнику, заново начать?
– В смысле? Отойти за город и опять атаковать его?
– Балбес! Я про код. Не сбросом, а набором других цифр, потом снова сбросить, потом опять свои два один три один. А?
– Ваще-е респект тебе, черный! Такая у-умная-я мысль! Браво, Аперкорт. Возьми и попробуй сам, раз такой умный. Я разницы не вижу.
– Ну… мало ли…
Шорохи, звуковые клики на табло. Шум пневмоприводов, клацанье затворов, пшик.
– А-а… Звезде-ец! Получилось.
– Охренеть! А ты, балбес, ныл тут…
Аперкорт с раненой рукой и Скорейко с перебинтованной ногой, забывший вынуть изо рта сигарету, ворвались внутрь лаборатории. За ними следовали по одному бойцу от «Пепла» и военсталов. Они опустили оружие, переглянулись и снова уставились на единственного человека, оказавшегося в закрытом помещении.
– Корсар! Откуда ты здесь?
– Привет, вояки Зоны!
Аперкорт кинулся обниматься со сталкером, капитан Скорейко прищурился, но не от табачного дыма. Он огляделся, проковылял к шкафу, раскрыл его, визуально изучил все большие предметы в помещении.
– А где Треш?
– А поздороваться для начала не нужно?
– Мне с тобой жулькаться не с руки. Если ты забыл, кто ты и что натворил в Зоне три года назад, я могу напомнить. Или память отшибло тебе, а не только почки?
– Военстал, сбавь обороты. Чо ты в самом деле?
– Ты, Аперкорт, не лезь не в свое дело. Это вы корешки старые, это ты не бился с ним, когда он пошел против всех. А у армейцев свои счеты с ним.
– У тебя лично есть со мной счеты? А, Скорейко? Я лично тебе нагадил или твоих бойцов положил? Не считая тех, что продались майору Лапердину, не разобрались в ситуации и пошли пострелять по живой мишени. Кажется, комиссия вояк, созданная после тех событий, разобралась во всем. Так? Полковника Сенютина под трибунал, тебя понизили в звании, десяток солдат и офицеров посадили, кучу говна выявили в штабных делишках – проколы, нарушения, не считая коррупции и шпионажа. Или ты ловко соскочил со всего этого, военстал? Вы те же наемники, только со стороны вояк. Продажные и подкупные, заплатят – пойдете воевать, нет – втихаря будете собирать арты по Зоне да сталкеров постреливать. Забавы ради.
– Слышь, Корсар, ты мне мозги не делай тут! Я все прекрасно помню и знаю. Никто не собирается хомутать тебя и тащить на Кордон к майору Бугаенко. Кстати, пока ты тут сидишь, он с минуты на минуту здесь будет. Сам и порешает насчет тебя. Не мне это дерьмо разгребать. Ты, как всегда, прав, но у каждого своя правда. У меня приказ, у тебя личная трагедия. Кстати… Нашел дочку? Смог помочь ей?
– Да. Настюха жива, оклемалась. Растет хорошей девчонкой. Спасибо!
– Спасибо на хлеб не намажешь!
– Капитан, Корсар верно подметил – ты от наемника недалеко ушел.
– А тебя, Аперкорт, никто не спрашивает. Ты сделал свое дело – гуляй. Теперь Туманск наш… гм… под контролем военных.
– А носки не жмут? «Пепел» наравне с вами брал город, понес такие же потери, поэтому мы имеем полное право…
– Майор разберется, кто и какие права здесь имеет. И кого поимеет.
– Я смотрю, ты без пука и чиха своего главнокомандующего вообще ничего не можешь? Ноль.
– Рот прикрой.
– Уже говорил. Не канает. Слушай, Скорейко, а ты же и правда был понижен в звании. Как снова капитаном стал за три года? А-а, блин, о чем это я! Ты же у вояк главный прогиб Зоны. Тьфу, все время забываю!
– Пасть закрой, пепеловец. Иначе я…
– Иначе ты что? Застрелишь меня? Плюнешь? Обматеришь? Что ты? Ты шага без слова Бугаенко не сделаешь. Потому что ты чмо, которое раньше было настоящим офицером, честным и порядочным, а сейчас… сейчас наемник в армейском хаки. Ординарец, мать твою!
Скорейко дернулся, хотел что-то предпринять или наговорить грубостей, но уловил на спокойном лице Корсара, сидящего на столе, выражение, означавшее «нет, не стоит». Сталкер отрицательно помотал головой. Капитан завис на полувздохе, на полушаге.
И тут сначала в коридоре стало шумно от топота и зычных голосов, затем в помещение ворвалась группа бойцов во главе с Челюскиным. Здоровенный детина, косая сажень в плечах, гладко выбритое лицо, широкий лоб, строгий взгляд и напряжение во всем теле, как перед прыжком в воду с вышки.
– Атас, еще вас тут не хватало! – безрадостно, но громко произнес Скорейко и прикрыл ладонью глаза. – Какого черта «Возрождение» приперлось? Вам в своих вагончиках тесно стало хлебный мякиш посасывать?
– Чего-о? – рявкнул главарь «Возрождения», выпучив глаза и застыв прямо возле военстала. – Ты на кого батон крошишь, вояка? Сам щас сосать будешь!
Ситуация накалялась и, наверное, вышла бы из-под контроля, не вмешайся в нее еще одна группировка. В лабораторию ввалились четверо бойцов в пятнистых маскхалатах. Один из них, в советской «березке» с красным бронежилетом поверх и синей банданой на голове, опустил «Абакан» и радушно улыбнулся:
– Ба-а, какие люди в Болливуде!
– Вот так номер, и анархисты здесь?! Махно, ты как светофор, – промычал Скорейко, хватаясь за голову, затем включил гарнитуру связи на ухе. – Штиль, твою мать! Какого хрена ты молчишь? У нас тут по бункеру анархисты с возрожденцами носятся как у себя дома, а ты молчок. Вломлю тебе по первое число, говнюк!
– Капитан, эй… – Корсар прервал ругань военстала. – Кончай сраться. Сейчас все порешаем мирно и тихо. Потом будешь выводы делать и рапорты строчить. Сейчас дождемся Треша и все разрулим. Всем будет счастье!
Что именно возымело должное на настроение Скорейко, спокойная речь сталкера или информация о Треше, он и сам не понял, но успокоился и даже отошел в сторону, встав рядом с Аперкортом.
Главарь «Анархии» Махно пристально изучал Корсара, Челюскин непонимающе хлопал глазами. Скорейко сунулся к компьютеру, стоявшему ближе всех остальных, попытался включить его.
– Они уничтожены, – сообщил Корсар.
– Тобою?
– Трешем.
– !!!
– Ты же сам просил его сделать это.
– Он чо, все-таки сумел загнать вирусняк и сжечь сеть?
– Видимо, да. Вон, видишь, системник до сих пор дымит… Так что бесполезняк кнопочки давить, капитан!
– Надеюсь, он скачал все, что нужно.
– Кому нужно? Воякам? Тебе?
– Корсар, не начинай, а? – скривился военстал, будто лимон откусил.
– Сегодня только ты начинаешь, не я.
– Где сталкер?
– Обожди немного, имей терпение. Будет с минуты на минуту.
Скорейко отошел, включил рацию.
– Товарищ майор, это Рысь. Я в бункере… Да… Так точно… Нет, не вижу… Нет, нету его… Говорят, сейчас будет… Кто говорит? – военстал бегло осмотрел присутствующих. – Да есть тут гоп-стоп компашка… Прошу прощения! Да… Здесь командиры «Пепла», «Анархии», «Возрождения» и… и Корсар… Да… Так точно… Есть… Понял вас. Отбой.
Скорейко отключился, искоса посмотрел на сталкера, угадав его мысли. Корсар с иронией глядел на капитана.
– Рысь, говоришь? Гоп-стоп, говоришь? Ну-ну, капитан, ну-ну…
Представители всех группировок стали переглядываться, расходиться по углам и сторонам, гоняя одни и те же мысли. Все ждали прихода майора Бугаенко и его вердикта, но больше всего им хотелось сейчас увидеть Треша и узнать информацию об изделии. В лаборатории наступила тяжелая тишина, и только легонько попискивал на приборе военстала сигнал маячка.
– Сколько можно отсиживаться? Ведь влипнем, стопудово влипнем!
– Молчите, наемник. Скоро уже.
Они засели после ожесточенного боя с пепеловцами в одной из квартир, обхитрив преследователей и успешно переждав прочесывание местности. Гроссману теперь стало окончательно ясно, что «Бастион» перестал существовать, по крайней мере в Туманске. Если когда-то и произойдет волшебство, то клан, возможно, еще напомнит о себе. Но не сейчас! Дни легионеров сочтены. Генерал давно предчувствовал это, но поделать ничего не мог. Необратимость процесса гниения группировки, приближения ее конца уже нельзя было остановить ничем и никому. Рано или поздно вояки пошли бы навстречу кланам Зоны, и закончилось бы это объединением. Скорее всего, именно это наступило сейчас. А все этот треклятый, невесть откуда объявившийся сталкер Треш – он стал искрой в пороховой бочке… Хотя, может, так сложились обстоятельства – уже поздно было рассуждать. Да и незачем. Крах «Бастиона», начавшийся еще в 2016 году благодаря российскому спецназу ГРУ, теперь завершился окончательно. И ведь какое совпадение! Начал войну с легионерами Истребитель, майор того спецназа Никита Топорков, а закончил ее его сын, Данила Топорков, сталкер по прозвищу Треш. Вот же парадокс какой!
Теперь генералу оставалось уйти из Туманска незамеченным, забрав все нажитое в Зоне добро, встретиться в лесу, в условленном месте, с курьером НАТО, получить от него пять миллионов евро и вместе со Шрамом добраться до портала. А там… Там бесплатный билет в другой мир, в другое время. Здесь его уже ничего не держало. Изменяющая ему на Большой земле супруга, погибшая в автокатастрофе дочь, всегда злое хитрое руководство, которое теперь, после поражения в Туманске, точно отстранит его от командования и вообще лишит званий и регалий. И хуже того, найдет способ умертвить!
И вопрос с изделием. Как быть с ним? Оставлять установку телепортации, с таким трудом отнятую у «Неприкасаемых» в том страшном 2017 году, воякам или этому проныре Трешу означало дать дополнительный шанс врагу очутиться после надвигающегося Судного дня в Армаде. Только не Армада! Только не эти морды там, в другом, новом мире. Ее нужно уничтожить. Любой ценой. Хотя бы ценой жизни Харда или вот этого безмозглого наемника…
– Шрам, попробуйте еще связаться с Хардом. Не верю, что он погиб.
– Но…
– Связь с капитаном Хардом мне! Живее.
– Связиста надыбал, чтоб тебя, – пробурчал Шрам, включая рацию и бубня в эфир одну фразу: – Первый вызывает Второго. Первый вызывает Второго. «Двойка», отзовись…
Эфир молчал, и неизвестно, сколько бы это продолжалось, но вдруг наладонник наемника пискнул. Он отрешенно вынул КПК, провел пальцем по экрану, пару раз нажал ярлыки на нем… и оторопел. Лицо исказилось, голова затряслась, он взглянул на Гроссмана, пытаясь совладать с собой, и промолвил:
– Изделие уничтожено. Треш ликвидировал установку. Сообщение всем абонентам Зоны. Крындец!
Но генерал сдернул с лица очки и широко улыбнулся. А в следующий момент квартиру огласил его дикий, долгий хохот.
– Шеф, мы долго тут пердеть будем? Совсем уже мочи нет, срать хочу, не могу-у!..
– Флинт, сцука, лучше молчи… Молчи-и, иначе захомутают нас вояки и к стенке поставят.
– За что хоть? Мы с ними не воевали…Скажем, что помогали даже, вели огонь с верхних этажей. Соврем, что пяток фанатиков завалили. Свищ же действительно снял одного легионера. Какого черта мы тут корчимся в темноте, я уже не могу терпеть.
– Молчи, Флинт. Если насрешь мне на ботинок или пердежом своим привлечешь внимание вояк, я жопу твою грязную на башку тебе натяну. Ничего-о, успею!
– Капе-ец! Вот попадалово-о… Мало того, что застряли в этом поганом гараже в окружении вояк и пепеловцев, еще и помру щас…
– Тихо-о!
– Помру же…
– Заткнись, говнюк!
Короед подкрался к неплотно прикрытым воротам гаража, заглянул в щель, пытаясь определить новое местонахождение недругов. Флинт, устав бороться с физиологическими позывами и непреклонностью командира, плюнул и отошел глубже, к дальней стенке помещения. Темень была – глаз выколи, но на ощупь наемник достал из рюкзака стопку салфеток, украденную еще из бара в «Теплом стане». Он почувствовал, что наступил во что-то вязкое и резко пахнущее, чертыхнулся, понимая, что вляпался в дерьмо. «Наверное, такой же кто-то, как я, бегал, искал место сирануть!»
Гараж огласили звуки, обычно сопровождающие опорожнение кишечника, отчего Короед вздрогнул и хоть и шепотом, но яростно начал материть подчиненного. Закончил он совсем с иной интонацией:
– Смотри, ладошкой в темноте жопу не вытри. Потом здороваться с тобой год не буду.
– Хоккей, шеф! О-о-о… Как хорошо-о…
Но никто из них не предполагал, что случится в следующую минуту. В таких неосвещенных местах Туманска изредка пряталась необыкновенная аномалия. В Зоне все аномалии были сверхъестественными, но «чернушка» обладала особыми свойствами, не похожими ни на что другое.
Флинт, понимая, что при вычищении задницы нужно знать, начисто ли он ее вытер, чиркнул зажигалкой и только-только успел поднести ее к пятой точке… «Чернушка», обожающая абсолютную темень и реагирующая на любой источник света выплеском энергии, активировалась мгновенно. В спину человека, в слабый огонек зажигалки, ударил сноп вязкого черного вещества, вспыхнувшего ярким пламенем. Будто двигатель выдал помпаж или огнеметчик выстрелил из своего оружия. Облако огня после громкого хлопка охватило внутренности гаража, сопровождаемое истошными криками.
Короед с языками пламени на спине и ноге пробкой вылетел наружу, упал на траву и стал кататься по ней, сбивая огонь. В воротах гаража показался Флинт, охваченный пламенем, с открытым ртом и разведенными в стороны руками. Зрелище было столь ужасным и неестественным, что Короед обомлел и на миг застыл, глазея на боевого товарища. Словно дьявол вышел из огненного ада. Наемник, полыхая, пал сначала на колени, а потом лицом в землю.
Тотчас с крыльца энерготехникума посыпали бойцы «Пепла» и «Возрождения», анархисты и солдаты. Короеда разоружили и отвели в сторону. Кто-то из вояк догадался осторожно прикрыть створки ворот, отчего шум внутри гаража прекратился, а огонь погас. «Чернушка» успокоилась, снова оказавшись в темноте.
Допрос пленного взял на себя капитан Решетов, бойцы которого первыми скрутили наемника. Худой, жилистый, среднего роста офицер тридцати пяти лет, облаченный в экипировку спецназа, вместе с двумя воинами привел Короеда на крыльцо здания, у которого кое-где валялись трупы легионеров, трех своих убитых оттаскивали и грузили в урчащий БТР военсталы, кругом виднелись очаги дыма и огня.
– Ну, что скажешь, Короед? Какого хрена прятались в гараже? Ты руки-то подыми, не опускай, – Решетов с пистолетом стоял напротив наемника. Двое спецназовцев охраняли по флангам.
– Дык… Не ради забавы, не против вас… Заваруха общая пошла, вот и юркнули в укрытие, – вспотевший, чумазый, порядком струхнувший Короед морщился от боли в опаленном затылке и подгоревшем ухе. – Уж точняк против вас ничего не намечали. Сам же знаешь, капитан, мы, наемники, хватаем все, что плохо лежит. А тут гора трупов и масса хабара.
– И моих бойцов мертвых тоже, кстати! Их ты хотел обобрать?
– Исключительно фанатиков.
– Ой ли?
– Отвечаю, капитан!
Пошел вызов по рации, Решетов прижал усик гарнитуры к губе. Он внимательно слушал, и все суровее становился его взгляд на пленного. Короед всеми клетками поджаренного организма ощутил, что информация идет по его душу и ничего хорошего она не сулит. Глаза его забегали, кулаки сжались, но в коленях разлилась предательская слабость.
– Тебя понял, Рысь… – Решетов кивнул. – Как раз передо мной этот гандон стоит. Лады. Есть… Ну что, гусь лапчатый, долетался?
Капитан снял ПЯ с предохранителя, не сводя жесткого взгляда с пленного. Прищурил левый глаз, будто уже целился в противника.
– Ярмо на тебе. Несмываемое.
– Чо такое? Решили всех собак на меня повесить? Я тут случайно, сказал же…
– Не перебивай, говнюк! – выкрикнул Решетов. – Твоя связь с Мамонтом установлена и доказана. С этим выродком, на котором грязные заказы на убийство здесь, в Зоне, и на Большой земле. Похищение ребенка, в частности дочери майора Бугаенко. Нападение на армейский конвой, гибель отделения солдат и офицера. Насильственный захват гражданских, содержание их в плену, пытки и истязательства. Продажа и сбыт незаконных товаров и запрещенной продукции. Связь с натовцами, шпионаж.
– Да я-то при чем здесь? Я не Мамонт.
– Рот закрой, гандон! Именно ты выполнял половину его заказов. Твоя группа. А еще Шрам и Паут. Все… Не обсуждается! Все трое, ты, Паут и Шрам, приговариваетесь к высшей мере наказания, к расстрелу. После предварительного допроса… Попросту говоря, после выбивания из тебя интересной командованию информации. Паут уничтожен, Шрама мы найдем все равно. Ты, Короед, как тот хот-дог в микроволновке. Вопросы есть?
– Есть!
– Вопросов нет. Ваня, – Решетов обратился к бойцу слева. – Забирайте его. Сейчас браслеты пока одень, потом отведем к майору…
Договорить капитан Решетов не успел. Короед, все еще держа руки вверх, разогнул пальцы левого кулака и сделал жест кистью, означавший…
– Зачистка!
Решетов не успел удивиться, тем более предпринять что-либо действенное – его снесло невидимой силой. Короед мгновенно набросился на опешившего спецназовца, бренчавшего наручниками, и повалил его наземь. Другого бойца настигла пуля снайпера.
Свищ криво улыбнулся, не отнимая глаза от оптического прицела, снова нажал спусковой крючок. Винтовка мягко ответила в плечо, послав очередную пулю. Еще и еще.
Бойцы-санитары заметались по крыльцу, на БТР дернулся и поник убитый пулеметчик, бдевший улицу, а Короед, сломав кадык спецназовцу, с его автоматом рванул к ближайшим домам.
Одинокий анархист, шмонавший мертвых легионеров, завернул за угол энерготехникума и наткнулся на уже пятый труп.
– Вот это фарт! Вот повезло-о, даже ствол имеется…
Боец с набитым трофеями рюкзаком за плечом огляделся, удостоверившись в отсутствии других мародеров, положил автомат рядом и присел возле легионера. Спина и затылок фанатика краснели от свежей крови, а ручеек ее струился из-под тела, павшего ниц. Он перевернул мертвеца на бок, поднатужился и положил его спиной на траву.
– Та-ак, что тут у нас?.. А кровищи-то сколько! Как будто свинорыла зарезали…
– Не свинорыла, – открыл глаза Хард, хватая анархиста за горло левой рукой, до сих пор сжимавшей дохлого крысака со вспоротым брюшком. – А тебя зарезали, мразь!
С этими словами легионер всадил в сердце мародера нож, пристально глядя в его закатывающиеся глаза. Провернул лезвие в ране и надавил сильнее, вогнав до рукоятки. Затем отпустил уже мертвое тело и, продолжая лежать, стал вертеть головой, наблюдая за местностью.
Никого.
Хард вскочил, застонав от недавней, полученной в бою раны голени. Быстро собрал личное оружие и трофеи анархиста, огляделся и побежал к кустарнику.
Некоторое время назад Треш закончил изучать установку телепортации, – то самое изделие, которое еще называли объектом 101. Он скачал на флешку, данную ему Кузбассом в баре, ТТХ установки и алгоритм ее программы. Электронный планшет, встроенный в стационарное оборудование, выдал на носитель все, что имел в своей памяти. Сталкер поменял флешки, теперь использовав ту, что дал капитан Скорейко, активировал файл с вирусом, подождал, убрал устройство в карман. Планшет стал плавиться, экран погас. Потом Треш достал КПК, сделал пару снимков установки и селфи на фоне изделия. Для истории и тех, кто не поверит.
Два артефакта, специально отданные ему Корсаром, и набор гранат он умело пустил в ход, будто всегда занимался уничтожением секретных изделий. Только на миг задумался…
– А ведь тебя, созданную еще учеными СССР, трогал мой батя! Смотрел на тебя вот так, как я сейчас, водил рукой, вздыхал. И использовал потом, чтобы ошибочно угодить в 2027 год… Уверенный, что ты ликвидируешься его друзьями. А друзья, как выяснилось, не успели – их атаковали фанатики «Бастиона» под предводительством Гроссмана. Ну ничего! Сейчас я доделаю то, что не успели отец и Корсар. Прощай, объект номер сто один!
Сначала Треш взорвал установку поочередно тремя гранатами: осколочной РГД и двумя зажигательными. После этого искореженное устройство он расплавил спаркой из двух артефактов, которые вместе давали температуру в 2300 градусов Цельсия. Хорошо, что подземный бункер имел два коридора, соединенных в один туннель, иначе бы сталкер задохнулся или погиб от дикой жары и сильного излучения. Он сильно вспотел даже в одной тельняшке, скоротечно осмотрел результат своих трудов, сморщился от увиденного и спешно покинул помещение, в котором ничего более интересного не осталось.
В потайной люк постучали – Корсар спрыгнул со стола, отодвинул его и помог сталкеру выбраться. Его появление в лаборатории вызвало шок у всех присутствующих. Бойцы и их командиры обомлели, завидев странно одетого, лоснящегося от пота, чумазого парня, поиском которого все они занимались эти дни.
– Привет! Я Треш, – скромно представился сталкер, поочередно протягивая руку каждому.
– Да виделись уже сегодня, – улыбнулся Скорейко, отзываясь на рукопожатие. – Ну что, кочегар, как дела?
– Еще не родила! – ответил Данила и осклабился.
– С оружейкой, набитой клевым хабаром, ты хорошо придумал, сталкер, – проговорил Махно, гоняя во рту зубочистку. – Быстро выучил наши законы!
– Они и в Пади почти такие же… Только там Модератора нет и народ коварнее. Анархисты, если не ошибаюсь?
– Ага. Махно я. Командир «Анархии». Наслышан о тебе, Треш. Надеюсь, подружимся.
– Я только «за»!
– Челюскин, – представился верзила, протягивая ладонь-лапу и сверкая золотой фиксой. – Сталкер, вступай к нам в группировку. Не пожалеешь!
– Благодарствую. Но я пока вольный сталкер, мечтающий о своем клане. Так что могу предложить встречно: Челюскин – захочешь, вступай в мой отряд.
– У тебя, Треш, грандиозные планы, смотрю, – Скорейко цыкнул, криво усмехнулся. – Не успел в Зоне очутиться, уже клан свой создаешь. Сильно! Тут много люду с такими хотелками.
– У меня есть все основания и возможности организовать свою группировку, – заявил сталкер, выдергивая из ранца фляжку и жадно присасываясь к ней. – Извините, там было так жарко. Словно в аду побывал… Сейчас…
Он опустошил фляжку, плеснув воду и на лицо. Как сильно хотелось нырнуть в какой-нибудь нерадиационный прудик, на худой конец в бочку или лужу – знал только он один.
– Аперкорт, у тебя куртка или кофта какая найдется?
– Найдется, – пепеловец лукаво улыбнулся. – Черного цвета.
– Не-е, я свои мечты уже озвучил. Спасибо!
– Держи презент за знакомство, – Махно скинул с плеча сидор, сноровисто выудил оттуда водолазку и тонкую телогрейку без рукавов. – Берегу для холодов. Но пока в Зоне только жара.
– О-о, зачет тебе, анархист! Спасибки.
Треш жестом показал Корсару помочь ему, они отошли в сторонку, где под неусыпным надзором командиров Зоны Данила ополоснулся. Пожилой сталкер полил скинувшему тельняшку Стражу из своей фляги, тот громко фыркал и растирал крепкое жилистое тело.
– Ты ее уничтожил? – вдруг спросил Скорейко, не дождавшись, когда сталкер переоденется.
– Так точно, товарищ капитан. Нет больше изделия под номером сто один, и никогда не будет. Конец легенде!
– Бли-ин, получается, мы зазря сюда чесали, хотели успеть поучаствовать в дележе, – разочаровался Махно. – Пятерых бойцов потерял. Ради чего?
– Ну… Я уверен, анархисты с вояками и «Пеплом» полюбовно договорятся и смогут мирно разделить сферы влияния в Туманске, его кварталы и объекты. – Треш окинул всех изучающим взглядом. – Глядишь, и «Возрождению» кусок перепадет, да, Челюскин?
– Надеюсь на это, – пробурчал главарь возрожденцев. – Но вояки сейчас, как обычно, начнут одеяло на себя натягивать.
– Э, э-э, Челюскин, – Скорейко махнул рукой. – Ты слова подбирай. Мы еще никого не выгоняли из Зоны, если видели, что локация стабильная и занятая. Права свои мы, армейцы, знаем! И Туманск, признаюсь, брали не одни. Тут и львиная доля «Пепла», и вам с анархистами перепадет не хило так. Ничего, перетрем. Вон, Треш скромно молчит, хотя и он имеет виды на лакомый кусок города.
– Тебе, капитан, завхозом или топ-менеджером нужно стать, хватка у тебя хозяйственная, – произнес Корсар, убирая флягу в сидор.
– Зона учит всему!
– Согласен.
– Кто поможет техникой и рабочими руками, тому клану я отдам свою долю в городе, – сообщил Треш, окончательно одевшись и потягиваясь, отчего суставы захрустели.
– Ты не хочешь остаться в Туманске? – удивился Скорейко.
– Меня здесь ничего не держит. Иные заботы.
– Основать локацию в другом месте?
– Найти свою девушку и разобраться с врагами. Шрамом, Хардом, Гроссманом и Мамонтом. А уж потом основать новую локацию.
– Ого, грандиозные планы! – Скорейко посмотрел на Аперкорта. – Не знаю, как «Пепел», но я себя почувствовал лохом. Мы тут годами не могли порядок навести и с этими козлами разобраться, а появился сталкер Треш и навел шухер в Зоне. Вон, с Фараоном играючи разделался. Туманск вскопал, установку нашел и уже успел уничтожить. Прям вихрем времен ворвался!
– Не надо вешать на меня все заслуги, – Треш покраснел и вздохнул. – Оказался здесь я случайно, с бандитами мне помогли разобраться Кузбасс и мой друг Джимми, отдавший за это жизнь. В Туманске я мимоходом, в поисках Шрама, который знает то, что мне нужно. Город взяли вы, а не я. Установку помог найти и ликвидировать Корсар, хвала ему и респект.
Все посмотрели на легенду Зоны. Тот порядком постарел за годы своего отсутствия после пережитых событий и заражения организма флюидами артефакта «мумие». Да и на Большой земле после встречи с дочерью в больнице ему многое пришлось вынести. На грани жизни и смерти побывал. И пусть половина сильных мира сего, присутствующих здесь, в лаборатории, не знала его лично, но наслышаны были все. И заочно уважали.
– Ну, Корсар нам еще расскажет свою историю и виды на жизнь! Да, сталкер? – Скорейко прищурился, переплетя руки на груди.
– Нальешь, поведаю, – тихо промолвил Корсар. – Но это много позже, сейчас другие виды у меня. Помочь сыну друга, к тому же Стражу Армады.
– Ты со мной, Корсар? – удивился и одновременно обрадовался Треш, сияя лицом.
– До конца!
Сталкеры обнялись – крепко, тепло, откровенно. Все смотрели на них и немного завидовали. Корсар добил к позитиву Треша новость:
– И мало того, скоро в Зону прибудут мои друганы старые, кореша твоего бати. Бодайбо, Эскимо и Бродяга. Тагил обещался быть. Зубоскал с артелью рыбачит на Курилах, не успеет на общий сбор – сам понимаешь, далеко. Сема Блок в онкологии в Новосибе, я ему отправил арт один, должен помочь. Тагилов Вовка в экспедиции геологической, где-то на Путорана. Черный Сталкер не выходит на связь, как и Болотник. То ли с КПК у них что-то, то ли вне…
– Болотник? – удивился Треш. – Слушай, а где он сейчас может быть? Позарез нужен… хотя бы связаться на минуту.
– Где? Да на своих болотах. Он редко выходит за их пределы, там вся его жизнь и протекает. Он же не может покидать Зону, как и Картограф, как и Черный Сталкер.
– Почему?
– Зона держит их. Ментально. Считает их своим порождением, своими частичками.
– О как!
– С Болотником связи нет, но до него можно добраться, тут по прямой километра полтора. Он тебе сильно нужен или все же займемся недобитками «Бастиона» и поиском твоей девушки?
– Злату можно месяцами искать по Зоне… вот если бы из мужиков кто-то помог… А, друзья-товарищи? Инфой никто не обладает про новенькую в Зоне?
Все стали пожимать плечами, переглядываться.
– Я вообще, кроме толстухи Глафиры из бара, никого не знаю женского пола, – сообщил Махно.
– Я двух туристок видел, мои парни их сопровождали от Кордона до Станции, – Челюскин пятерней потер подбородок. – Больше никого не было.
– Неужели в том экскаваторе Златка была? – задумался Треш.
– Какой экс? На карьере или на Станции? – поинтересовался Скорейко.
– На карьере, между рекой и Старой дорогой. Следы видел. Присутствия женского пола. Но… по размеру отпечатков это не ее. Шрам знает, но хитрит, сволочь!
– К нам на северном посту прибилась баба одна… – начал военстал.
– Ну-у? – вздрогнул Треш.
– В крайней степени истощения, напуганная до смерти, от грязи видок у нее тот еще. Лет за тридцать. Брюнетка. Назвалась Ренатой. Смех на палочке, да и только!
– Не моя, – прошептал сталкер, закусив губу.
– Ясен пень, не твоя. Эта то ли татарочка, то ли турчанка, но симпотная, блин! Жинка одного из натовцев, у них в «Бастионе» интернационал рулит – и шведы, и поляки, и немцы с испанцами. Даже турки и африканцы встречаются. Она в Зону подалась туристкой. Найти своего хахаля. Хотела инкогнито, получилось как всегда. Короче, приняли мы ее на КПП, сдали в иммиграционную службу на Большой земле.
– А Болотник что? – спросил Корсар, тоже погрузившись в думы.
– Шрам то ли проговорился, то ли специально след отводил, – Треш заходил по помещению, пиная катающиеся по полу бутыльки. – Типа Болотник шастал в том месте, где меня Шрам и спеленал. Но я же не один был, я почти все помню… Злата со мной в этой штольне была…
– Тут нет штолен, – подсказал Челюскин. – Разве что в районе Станции.
– Нет, в Каменной гряде есть… Должна быть. Короче… Возможно, Болотник знает что-то. Мне любая зацепка важна.
– Жаль, связи с ним нет! – Корсар тоже отошел и стал вызывать старожила Зоны по КПК. – Но мы с тобой доберемся до него и спросим. Надеюсь, он на месте будет. В своей вотчине.
– Сейчас важнее достать легионеров и Шрама, – сказал Треш. – Они будут стремиться выйти из города и достичь… достичь «Ессентуков».
– А там им чем намазано? Шрам же вроде как во врагах у Мамонта, – Скорейко вздернул брови.
– Они не к Мамонту. Их туда другое влечет – извини, капитан, пока сказать не могу. Вы город осаждали, никого из них не встретили?
– Нет.
– Не-а.
– И мы тоже не видели, – пожал плечами Челюскин.
– У нас посты и дозоры по периметру Туманска, не должны проскочить мимо, – сообщил Аперкорт.
– Эти могут! – скривился Скорейко.
Все стояли в задумчивости и нерешительности. Вдруг рация капитана ожила. Один из лейтенантов штурмовой группы принес печальную новость капитану, что тяжело ранен майор Бугаенко.
– Кто его? Фанатики все еще там? – Скорейко заметался по лаборатории. – Что? Взрыв? В смысле? Ловушка «Бастиона»? Звезде-ец! Понял тебя… сейчас буду.
– Что случилось?
– Бугаенко тяжелый. Вскрыли базу фанатиков, она оказалась заминирована. Вся их нора взлетела на воздух. Четверо погибли, десяток трехсотых. С ними майор… Короче, я туда… Постарайтесь никуда пока не сваливать из города. Очень прошу! Понимаю, что свои цели, дела, но я еще не все услышал про изделие… Про…
– Держи свою флешку, капитан. – Треш протянул военсталу его накопитель. – Я все сделал, как ты просил. А командиру своему доложи… доложи, что это ты сам все провернул.
– Но…
– Капитан! Ты же мечтаешь стать майором. Давай.
– Так есть уже претендент на это звание, – несколько грустно сообщил Скорейко. – Капитан Решетов метит в замы Бугаенко.
– Ну, уверен, три майора не подерутся в Зоне?!
– Надеюсь. Спасибо, сталкер! Неудобняк, конечно… Но я тебя понял. Век буду помнить!
– Давай, беги, капитан.
Скорейко козырнул и, жестом позвав своего бойца, исчез в коридоре. Уже на выходе из бункера ему сообщили, что только что погиб капитан Решетов.
– Корсар, это правда, что мужики скоро в Зоне будут? – Аперкорт воодушевился, уставившись на сталкера.
– Да, дружище, скоро свидимся!
– Но как? Они не появлялись здесь столько лет, и тут нате, решились.
– Их позвал Истребитель. Никитос.
– ???
– Армада рулит! – улыбнулся Корсар, заметив недоумение и на лице Треша. – Говорят, она управляет временем. Кому, как не тебе, об этом знать, Страж?
Все уставились на Треша. Тот смутился и поежился. Со стороны он выглядел сейчас глупо и комично.
– Треш, ты чо, сам не знаешь, кто ты и откуда? – спросил Махно.
– Страж? Неужели ты из того… из другого мира? – удивился Челюскин.
Сталкер унял дрожь в теле, выдохнул и собрался с мыслями:
– Братцы, я на самом деле Избранный Армадой, направленный ею пройти курс молодого бойца, сдать экзамен на Стража…
– Стража Армады?
– Твою ж мать…
– Да. Я уверен, что прошел испытание, так как завладел «искрой», четвертым ключом Армады. И нашел золото Колчака, которое нужно ей для питания. Я убил полковника Харда в том измерении, отчего получается, что здесь и сейчас ему все-таки удастся улизнуть. Мать его! Я через многое прошел там, в Пади… Падь – это клон, аналог Зоны, но через… Сегодня какой год?
– Две тысячи двадцать третий, – сухо сказал Махно, пораженный словами сталкера.
– Скоро случится Судный день. После него цивилизация падет в пропасть. Очень мало останется народу. Мир Выживших окажется жесток и мал для всех оставшихся людей. Я многое вам могу рассказать, о многом предупредить, подготовить. Но это позже. Сейчас нельзя дать ярым врагам Зоны и Армады проникнуть в тот мир, в Падь.
– Но ты же уничтожил установку! – Челюскин напрягся.
– Не в ней одной дело. Есть еще портал, который я обязан найти и уберечь. Либо уничтожить. И сейчас к нему стремятся фанатики и Шрам.
– Атас-с!
– Да уж, полный абзац.
– Корсар, нам нужно спешить. Дай мне часик утрясти все вопросы, нормально пожрать и помыться, а потом выдвигаемся. Времени, понимаю, мало, а дел куча.
– Заметано, Треш.
– А нам теперь что делать? Мы не в теме? – развел руки Махно.
– В теме. – Треш пристально посмотрел на трех главарей группировок. – Аперкорт, Махно, Челюскин… Если вы готовы помочь общему делу, если хотите встретить Судный день во всеоружии и при этом выжить, спасти на Большой земле свои семьи, то ваша помощь окажется неоценимой. Нужно стянуть все силы к Туманску, прочесать его вдоль и поперек в поисках Шрама, Харда и генерала. Найти и уничтожить врага. Они еще в городе, я это чую. Нужно усилить заслоны, посты, взять Туманск в ежовые рукавицы, чтобы ни один крысак… Ну, вы знаете!
Командиры группировок закивали, подтянулись, внимательно слушая Стража.
– Мы с Корсаром двинем через Болота к «Ессентукам». Мамонт мой! Я сам с ним разберусь. Даже без вояк, которым он нужен не меньше моего. А главная задача – найти портал раньше противника и отыскать Злату.
– Треш, это точно не месть за твое пленение? – прищурился Махно. – Или ты все же хочешь наказать Мамонта за причиненные неудобства?
– Нет. Сто раз нет! Ты бы знал, сколько зла он натворил, как он опасен.
– Понял. Убедил.
– И… Друзья, я полагаюсь на ваше молчание, никаких утечек и двойных игр. Я могу рассчитывать на вас?
– Безусловно, – кивнул Аперкорт.
– Без базара, Треш! – улыбнулся Махно.
– Я могила! – Челюскин показал одобрительный жест.
– Отлично. Тогда за дело. Вояки, надеюсь, на нашей стороне и помогут…
– Боюсь, не все им понравится! – хмыкнул Аперкорт, взглянув на Корсара. – Кое на кого зуб у них имеется.
– Я поговорю с Бугаенко, попробую снять с друга черную метку, – сказал Треш, поняв, о чем и о ком идет речь.
– Майор же ранен.
– Слушай, Корсар, – сталкер подошел к другу. – У тебя же имеются с собой артефакты, найдется там лечебный для майора? Если поможешь ему, уверен, он будет благодарен тебе.
– Верно Страж говорит, – отозвался Махно. – Вояки хоть и черти, но умеют ценить помощь. Особенно личную.
– Арта подходящего у меня нет, но кое-что имеется, – кивнул Корсар, показывая нательный амулет в виде кристалла. – Все же отыскал его возле КПП, где завалил того поганца снайпера.
– Ого, кристалл Армады! Неужели? Обожди, Корсар, так ты тоже ее Страж? – удивился Треш, завороженно глядя на амулет. – Ничего не пойму… Так ты, как и я, попаданец? Ходок из Зоны в Падь и обратно?
Корсар лишь подмигнул и чуть улыбнулся.
– Все, лясы точить не будем, – Треш стал напяливать на себя снаряжение. – Пора на выход. Аперкорт, тут вода где-то имеется? Не зараженная.
– Найдем. А что с лабораторией делать будем? С бункером?
– Ну-у, тут бы неплохой бар получился, в подземелье, с ходами разными, погребами. – Треш почесал голову. – Но уже без Кузбасса. Ему и «Берлоги» хватит.
– Эт точно! – заметил Махно. – Толстяку дай палец, он по локоть откусит.
Они дружной толпой подались наружу, но Треш придержал всех возле оружейки и с барской руки позволил командирам кланов затариться, сколько смогут унести. Главари группировок переглянулись, не веря своим ушам и глазам, и с воодушевлением бросились в каптерку. Из приличия взяли немного, но хорошие стволы и БК к ним. Прихватили по несколько аптечек и по коробке прибалтийских сардин. Аперкорт, в отличие от Махно и Челюскина, оказался скромнее – взял только батарейки к рации и коробку паштета.
– Будет чем закусить, когда обмывать победу станем! – констатировал он, благодарно кивнув сталкеру.
– Обмоем. Обязательно обмоем и знакомство, и победу, – согласился Треш, светя фонариком товарищам. – Уладим все нюансы, дождемся прихода друзей Корсара и погуляем. Мне бы только зазнобу свою отыскать, Златку.
– Отыщем. Зону перевернем, но найдем ее.
– Глядишь, и свадебку сыграем?! А? – пошутил Махно.
Треш вернул «Вал» Аперкорту, сам выбрал в оружейке другой, такой же. Надел полуразгрузку, напихал в ее карманы и отсеки магазины от «Вала» и «Глока», пару гранат, новый фальшфейер, дымовую и светозвуковую шашки. Бронежилет не стал натягивать, хотя его видов пять здесь имелось. Он любил быть свободным и легким. Ранец набил аптечками, провиантом, сложил туда КПК, запасные магазины и гранаты, комплект экипировки, но без символики «Бастиона».
Корсар тоже немного прибарахлился, с толком выбирая снаряжение. Челюскин пялился на обезображенные трупы в предбаннике.
– А Шрам точно живой?
– Это фанатик, его специально переодели под наемника, чтобы сбить меня с толку, – пояснил Треш. – А это небезызвестный Паут. Думаю, вояки будут благодарны, узнав, что он мертв.
– Они уже в курсе, Скорейко сообщил майору, – произнес Аперкорт, взвалив коробку с паштетом на плечо.
– Ну, если все, то попрошу на выход, – позвал всех Треш.
Он захлопнул дверь, обмотал остатки засова проволокой, а куском извести начеркал «Занято. Треш».
Вскоре они сгрудились возле раненого Бугаенко, в двух кварталах от энерготехникума. Здесь узнали и про гибель капитана Решетова, за убийцами которого с поисковой группой рыскал по городу неугомонный Скорейко.
Майор крепился, пыжился, стонал и морщился от боли. Его хорошо огрело бетонной сваей при взрыве, когда заходил внутрь базы «Бастиона». Перелом четырех ребер, ключицы, предплечья, открытые рваные раны, потеря крови. Бугаенко, видом своим соответствующий фамилии – здоровый, грузный дядька, с лихими казацкими усами, серыми глазами и следами ожогов на шее, лежал на носилках, готовый к транспортировке. Но Корсар запретил двигать его и трясти, ссылаясь на многочисленные переломы.
– Его нужно срочно доставить на Большую землю, в госпиталь, – не унимался военврач, но опытный сталкер стоял на своем.
Он повесил на грудь майора свой амулет, долго держал его в кулаке зажатым, что-то шептал. Бугаенко таращил на него глаза и не смел перечить. Силы оставляли его, неумолимо приближая конец. Действие промедола проходило, возвращался посттравматический шок. Военврач боялся, что командир бригады не выдержит, но сталкер успокоил его.
– Кристалл поможет. Он обычно не реагирует на чужих, но я его заговорил. Это мой амулет, моя сила!
Все пялились на Корсара как на ангела, спустившегося с небес. Даже Треш стоял с открытым ртом. Махно достал из поясного контейнера артефакт «ломоть мяса», протянул военврачу.
– Это тоже пригодится. Положи на самое больное место.
От действия артефакта и кристалла сначала остановилось кровотечение, затем улетучились сильные боли. Пульс стал выравниваться, давление стабилизироваться, кожа розоветь. По толпе прошел вздох облегчения, будто своего верного друга спасали.
– Спасибо, Треш! – прошептал майор, чуть приподняв правую кисть.
– Это Корсара благодарите, он спас вас, – ответил сталкер, притягивая руку рядом стоящего друга, а сам отошел и обратился к Махно: – И тебе респект за помощь. Не так уж и плохи анархисты!
– А то!
– Где Скорейко? – тихо проговорил майор после рукопожатия Корсара.
Слово решил взять Треш, доложив за отсутствующего военстала:
– Он сейчас прочесывает город в поисках наемников Короеда, которые напали на ваших ребят и убили капитана Решетова. Легионеры рассеяны и большей частью уничтожены. Преследование недобитков продолжается. Туманск в наших руках. Заслуга здесь общая – и военных, и пепеловцев, и анархистов, и возрожденцев. Они все преследовали исключительно общие цели – свергнуть «Бастион», освободить город и найти объект сто один.
– Нашли?
– Вам, наверное, Скорейко уже обо всем доложил? Нашли. Установка уничтожена. Напрочь. Вот… – Треш вынул КПК, поднес к лицу майора, показал несколько фотоснимков. – Кроме того, вся секретная информация об изделии капитаном Скорейко собрана на флешку. Сеть обрушена, все материалы уничтожены. Наемник Паут, которого вы разыскиваете по Зоне, ликвидирован. Он работал на Мамонта. Как и Шрам, как и Короед.
– Хорошие новости… Не считая гибели Решетова… – прохрипел Бугаенко, кашлянул пару раз и сморщился от боли в грудной клетке.
– Есть еще одна отличная новость, майор, – промолвил Треш, нагибаясь к раненому. – О вашей дочери, о Ксении.
– Где она? Говори-и… – застонал Бугаенко, по его щеке поползла слеза.
– Она в «Ессентуках». В плену у Мамонта.
– Не может быть!.. Я сам навестил его с группой спецназа и кинологом… Обыскали все… Хотя Мамонт и заверил, что ее нет и не может… не может быть на его базе… как? Сталкер, почему ты решил…
– Мамонт обхитрил всех. Изначально заказ на вашу дочь шел от Фараона. Он нанял Паута, чтобы тот выкрал Ксению. Наемник, как вам уже известно…
– Треш, короче-е!
– В итоге хитрожопых потуг Мамонта Паут был нанят снова, он забрал у меня освобожденных детей, вернул Ростика и Ксению в «Ессентуки», получил гонорар и сразу отправился по указке все того же Мамонта за мной. Не знаю, что там Мамонт наплел вам и остальным аборигенам Зоны, но при этом Ксюху он спрятал у себя. Да так, что вы не нашли ее и поверили в непричастность Мамонта. А она, товарищ майор, до сих пор находится в плену.
– Но почему такая уверенность? – Бугаенко чуть-чуть привстал, силясь подняться.
– Доказательства есть. – Треш отпрянул от раненого, посмотрел на всех присутствующих, вытащил из кармана КПК. – Вот они. Это сообщение Ростика, сына Мамонта. Он послал его лично мне, боясь утечки инфы и наказания. Вероятно, паренек проникся ко мне, когда я освободил его и вашу дочь, майор. Возможно, она ему понравилась. Смотрите сами, что он прислал.
Треш сделал пару кликов, и на экране наладонника появился текст.
– Ну, Мамонтяра, ну-у, скотина-а! – прошипел сквозь стиснутые зубы майор. – Вот урод! Мы же видели котельную… Там как раз пожар был небольшой… дымило, парило все… собака не сунулась туда… чихала все… скулила… Думали, ее паром обожгло, а это… Явно смесь специальная… Сволочь! Я этого Мамонта задушу своими… кха-кхе-кхе…
Бугаенко закашлялся, застонал от боли в груди, позеленел. Подскочил военврач.
Треш отошел, убрал КПК.
– Вот же тварь! – Аперкорт сжал кулаки. – Когда его сына выкрадывал Шрам, Мамонт сам бесновался, рвал и метал. А тут, ишь, сам подался в киднеппинг!
– Думаю, теперь майор по уши тебе благодарен, сталкер, – шепнул Махно. – Осталось выудить из лап Мамонта девчонку. Желательно живой. Мне, что ли, заняться этим? Глядишь, козыря отхвачу в отношениях с вояками.
– Теперь это дело Треша, – спокойно резюмировал Корсар. – У него свои счеты с Мамонтом, заодно и дочку майора освободит.
– Согласен! – кивнул Аперкорт.
– Так оно, – согласился Махно. – Тогда я пас.
Они переглянулись, обменялись жестами и удалились. На полуразрушенном крыльце здания Корсар остановился первым, обратился к Даниле:
– Кристалл у раненого, я не могу его оставлять.
– Понимаю… А как долго ждать?
– Тебе час на помывку. Этого хватит, чтобы Бугаенко стабилизировался. Я останусь возле него… Слушай, набери воды во флягу и постирай, если не сложно, тельняшку, что я давал.
– Заметано. Аперкорт, показывай, где тут джакузи и девочки, – крикнул Треш пепеловцу, отдающему приказ своим бойцам о прочесывании квартала справа.
Махно и Челюскин тоже снарядили по отряду, разбили район поиска по секторам и выдвинулись. Сталкер и пепеловец нашли баню, где раньше мылись фанатики, и бросились чистить перышки.
Двое вооруженных людей в синих комбинезонах осторожно пробирались по серым помещениям подвала энерготехникума. Здесь еще недавно шел бой – повсюду валялись трупы легионеров и дымило, а теперь стало намного чище – мертвецов вынесли наверх, очаги пожара потушили, трофеи собрали. Только лишь осколки битого кирпича, пятна сажи и крови да витающая в душном воздухе пыль напоминали о недавних событиях.
– Босс, может, мне на шухере постоять? Не ровен час, гости нагрянут.
– Со мной идешь, – отрезал Короед, бросив на напарника мимолетный взгляд. – Они в ближайшее время сюда не вернутся.
– Оружейку вскроем? Пофиг, что ее Треш присвоил. Вон она.
– Успеется. Сейчас главное – заглянуть в бункер.
– Зачем?
– Свищ, вот ты любознательный, спасу нет! Любопытной Варваре…
– Босс, у меня, окромя снайперки, ничего нет, я бы сейчас прибарахлился хорошей снарягой.
– Я сказал «успеешь»! Нужно убедиться, что установка уничтожена. Или все же это гонево сталкера для отвода глаз остальных. Вон вход в бункер. Шевели мослами.
– А если они снова нагрянут?
– Замолкни.
Наемники, недавно удачно ушедшие от преследования вояк, сделали ход конем. Сбив с толку военсталов хитрым маневром, Короед и Свищ задымили двор дома, где прятались до этого, и ловко улизнули гаражами. Они верно расценили намерения противника, убежденного в том, что беглецы махнут из Туманска как можно быстрее. Но сами вернулись в логово врага, дождавшись его ухода из энерготехникума. В городе еще раздавалась стрельба, предупреждавшая о недобитых фанатиках, а в подвале было тихо и безопасно. Так думали наемники, проникшие в бункер.
– Босс, Крэг спрашивает, долго ли еще ему торчать на базе Мамонта?
Короед, осматривающий стены в поисках потайной двери, бросил через плечо:
– Сколько надо, столько и будет сидеть там. Пусть нас дожидается. Сторожит самого Мамонта и деваху майора. Это последние наши козыри.
– Понял.
Свищ стал набивать в КПК послание товарищу, когда за его спиной послышался шорох. Он отвлекся от наладонника, с пистолетом в руке подошел к массивной двери, раскрытой настежь. Замер, вглядываясь в сумерки коридора. Никого.
– Показалось, – шепнул он себе под нос и навалился плечом на дверь, почти полностью прикрыв ее. – Только гранаты нам сюда не хватало!
– Чего ты там бормочешь?
– Да так… – Свищ махнул рукой и пошел к шкафу.
Через минуту дверь медленно, оттого и бесшумно приоткрылась, и из темноты показалось изможденное усталостью и болью лицо Поводыря. Вдруг оно озарилось радостью, но с явным оттенком злорадства.
– Нашел-таки вас! Так и знал, что вы сюда явитесь, ур-роды.
Короед вздрогнул и вскинул автомат:
– Кто там? Кто это?
– Твоя погибель, наемник, – промолвил с нескрываемой издевкой в голосе пожилой следопыт Зоны и уже громче добавил: – Это вам за мою Грелку и за кидалово!
– Поводырь! – заорал Свищ, выхватывая из кобуры пистолет.
В этот момент в помещение залетело что-то большое и поначалу неопознанное. Какой-то округлый тюк из серого губчатого материала. Дверь тотчас закрылась, метнувшийся к ней Свищ попытался отворить ее, но с другой стороны, по-видимому, ее надежно замкнули. Наемник с боязнью обернулся, услышав крик босса. И обомлел от ужаса – расколовшийся при падении тюк оказался большим осиным гнездом. Осы Зоны – безжалостные, вездесущие насекомые величиной с палец человека. Целый рой этих разозленных тварей с жутким гудением взвился в воздух и набросился на двух жертв. Ор наемников, оказавшихся в западне, сначала превратился в дикие вопли, а затем перешел в предсмертные хрипы.
Поводырь бросил в угол мешок с оставшимися в нем несколькими жужжащими осами и, потирая руки, еще раз взглянул на старое охотничье ружье, которым он застопорил штурвал засова двери. Довольно крякнул и зашагал по коридору прочь.
Наемник по прозвищу Крэг недоуменно пялился на незаконченное сообщение в КПК, пытаясь понять, что оно означает, полностью ли высказался абонент и какие действия предпринять дальше. Его сомнения прервал появившийся Мамонт.
– Что там у тебя? Показывай.
– С чего бы это? Ты не из наших, чтобы тебе мои личные переписки давать зырить.
– Слышь, орел сизокрылый… Пока ты у меня на базе, в моей вотчине, будь добр танцевать под мою музыку и хлебать мои щи. Что там? Короед на связь вышел?
– Да тут полный абзац… – смутился Крэг, спортивного телосложения, тридцати лет, бритоголовый, но с бородой боец с карабином М4 за плечом. – От Свища послание. Но какой-то оборвыш… Не смекну, это все или…
– Дай сюда.
Мамонт грубо выхватил из рук наемника КПК, уставился на текст СМС, почесал висок.
Начальник «Ессентуков» прекрасно знал, что все сообщения в сети Зоны автоматически подписываются именем абонента, отправляющего текст. Это свойство программы, давно установленной Модератором. Но вот сам смысл послания озадачил Мамонта. То ли Свищ просто констатировал факт, что вояки выдвинулись, то ли… он не успел сообщить цель и причину их внезапной мобилизации, маршрут и силы.
«Но это легко проверить! – подумал главарь местной группировки, переводя взгляд на наемника. – Сейчас мы узнаем, все он этим сказал или ему кто-то заткнул рот…»
– Крэг, черкани своему корешу, а лучше… Лучше сразу Короеду… Куда двинули вояки и сами они целы ли, живы ли?
– Окейно! Ща сбацаем. – Крэг отошел в сторону под пристальным взором Мамонта и наколотил СМС своему боссу.
– Отправил?
– Ага.
– Тады ждем. Как придет ответ, сразу мне скажи. А сейчас… Сейчас, наемник, мы все же будем готовиться к войне.
– ???
– Чую, вояки со всей прыти рванут в нашу сторону. Не дай бог, КПК Короеда попадет им в лапы, тогда крындец нам всем.
Крэг насупился, сморщив лоб, и уставился на начальника базы. Ему не особо-то и хотелось воевать с военсталами и спецназом майора Бугаенко, вдобавок еще и с пепеловцами. Мамонт хоть и расплатился за предыдущие заказы, но брать от него новый, чтобы встать на пути многочисленного и сильного противника Зоны, наемник совсем не желал. Он решил схитрить – получить заказ и аванс, но сразу свалить куда подальше, не дожидаясь прихода вояк.
– Мамонт, а за какие шиши я вдруг-пук буду горбатиться на тебя? Собирай свое ополчение сам, мне какая забота?
– Ты давно такой смелый стал, гусь? – Лицо Мамонта побагровело, рука легла на рукоятку пистолета, торчавшего из набедренной кобуры. – Я по чистогану расплатился с вами за девку и аванс дал за поиск изделия. Чо еще надо?
– Готовить «Ессентуки» к обороне и схлестнуться со спецназом вояк – это, знаешь ли, умник, не пальцами щелкнуть. – Крэг прищурился и, не сводя внимательного взгляда с руки Мамонта, нашупал рукоять клинка в ножнах на пояснице. – Это другое задание, другой договор. И другие бабки. Взрослый мальчик, должен понимать!
Мамонт усмехнулся, снимая напряжение, кивнул, убрал руку с кобуры.
– Да знаю, знаю… Все вы, гуси, корыстолюбивые! Без бабла шагу не ступите. Слушай сюда… Есть у меня наводка на один схрон…
– Э-э, нет, Мамонт, так не пойдет! Меня завтраками этими кормить не надо. Сыт по горло. Это ты своим неучам-вертухаям сказки задвигай. Сивому вон по ушам езди, а мне призрачные хабары сомнительных схронов впуливать не нужно. Гони реальные бабки. Могу взять артами. Но продукты твои и медицина, сразу говорю, меня не интересуют. И оружие тоже. Стволы хорошие и у нас имеются.
– Все сказал?
– Смотря какие объемы заказа будут. И не криви морду, Мамонт! Я прекрасно понимаю, в какой жопе ты сейчас находишься и чем рискуешь.
– Мы все одинаково рискуем своими задницами.
– Ха! Мы – наемники; если что, мы выполняли твой заказ. А как известно, дрючат потом заказчика, а не исполнителя.
– Дрючат всех. Вы добровольно пошли на сделку, поэтому отвечать всем одинаково. И давай тут без демагогии, мне эти сопли не нужны.
– Да мне вообще-то тоже.
– Крэг. – Мамонт уже понял, что наемник знает цену предстоящему уговору. – Давай начистоту. Без твоего босса, без лишнего поноса.
– Ну?
– Забери девку.
Наемник вздернул брови, усмехнулся, предательски покрылся сизыми пятнами. Мамонт продолжил после недолгой паузы:
– Она мне сейчас как паяльник в заднице… Как прыщ на энном месте. Если вояки объединились с «Пеплом», «Анархией» и «Возрождением», если сталкеры к ним примкнули, то мне куда-либо дергаться поздно. Возьмут в оборот, придавят и бошку отвернут. Но если поиск изделия и заказ на беглого Треша мне еще могут простить за большие откаты, то за похищенную девку майора точно расстрельная светит. А ты здесь левый чувак – пока о тебе никто не знает, хватай ее и схоронись подальше, где-нибудь в пещере или туннелях Зоны. Пересиди недельку, потом, как все уляжется, остынет, я заберу обратно ее у тебя. Но нужно это сделать сейчас, пока не поздно. Пока эти ушлые бродяги не прочухали, пока сталкер этот вонючий не вернулся по мою душу. Я дам тебе все, что попросишь! Продукты хоть на месяц, аптечки, колеса подгоню… Мужики восстановили пару тачек. Хочешь артами – дам самые лучшие. На Большой земле ты их за «лям» точно загонишь.
– Сколько-о? – сморщился Крэг, глазки его забегали, дыхание участилось.
– Сколько хочешь? Называй цену.
– Ты же сам знаешь, Мамонт, что в петлю меня суешь? Вояки все кишки вытрясут, если поймают и если узнают…
– Так ты же опытный наемник, ты же профи! – перебил собеседника начбазы умоляющим тоном. – Крэг, дорогой мой, помоги! Забери ее отсюда. Я своих настропалю, никто слова не проронит, что на базе была дочь майора. Я рты всем зашью. Только ее нужно убрать. И все чики-пуки будет. А, Крэг?
– Твою мать… – Наемник задумался, заходил по коридору взад-вперед, чертыхнулся и бросил огненный взгляд на Мамонта.
– Назови свою цену, Крэг.
– Что, жопа горит, чуешь запах гари?
– Крэг, твою мать! Живее давай, времени в обрез.
– Свою цену, говоришь? Ну что ж… Мои условия такие. Тонна зеленью сейчас, сразу. И пара… нет… пятера артов, какие сам выберу. А тонна евро после дела, переводом на счет, какой укажу.
– Наемник, да ты охренел? – возмутился было Мамонт, но, поймав гневный взгляд исполнителя, сбавил обороты. – В смысле… Это ты сильно загнул. У меня столько в наличии нет…
– Есть. Знаю, что есть. Найдешь. – Крэг подошел вплотную к начбазы. – Не боись, самые дорогущие не выберу, возьму те, что посередке. Безопасность девки гарантирую. Молчание свое тоже. Спрячу так, что сам искать буду. Но бабло и арты сейчас. Провизии на пару недель, снарягу походную, медкомплект, спальники, транспорт только внедорожник.
– Понял. Рацию, связь?
– А вот хрен тебе! – наемник показал кукиш, дернулся, оскалился. – Я контачить с тобой не буду. Иначе вояки вычислят, прослушки у них те еще. Дроны всякие! Не-е, я даже по КПК не буду с тобой связываться. Модератора в оборот возьмут – вычислят по навигации и меня.
– А как же мы условимся? – развел руки Мамонт.
– Как все уляжется, я сам тебя найду. Вживую. Но учти, хоббит, если меня кинешь или наводку дашь кому-то, я не только девку кончу и скажу, что это твой приказ, но и тебя из-под земли достану. Понял?
– Да какое кидалово может быть? Крэг, дорогой…
– Смотри мне, Мамонт! – Наемник прищурился, испепеляя заказчика нехорошим взглядом.
– Заметано, Крэг! Сейчас айда, отоварю тебя, потом заберешь девку, покажу, где она, а через час чтобы духу твоего тут не было. Усек?
– Погнали.
Как только двое переговорщиков удалились, из-за угла затемненного коридора выглянул Сивый, ехидно осклабился, даже причмокнул губами:
– Ну-ну, Мамонт! Эвон как ты разруливаешь ситуацию жопную?! Лады, я тебя понял…
Треш фыркал от удовольствия, стоя нагим под душем, растирал тело и блаженно закрывал глаза. Он не мог припомнить, когда в последний раз так тщательно мылся. На долгом пути Избранному встречались только лужи, мутные ручьи да проливные дожди. А здесь вода со скважины, пусть и не горячая, но чистая и обильная. И при этом еще и бесплатная.
Он до красноты тер кожу намыленной ветошью, крутился под сильным напором душа и даже стал насвистывать мелодию из «Седьмой симфонии» Шостаковича, поймав себя на мысли, как ему сейчас хорошо. На крючке в стене висела уже постиранная тельняшка Корсара и его фляжка.
– Я выдам тебе новую экипировку… если, конечно, захочешь, – сообщил из соседней кабинки моющийся Аперкорт.
– Не стоит утруждаться, – ответил сталкер, смывая мыльную пену с головы. – Мне и эта пойдет. Жаль, свою куртку кожаную и снарягу потерял в портале. Скорее всего, ее Шрам прикарманил. Или Мамонт. Ну ничего, скоро я все свое верну. И Златку найду.
– Ты все же считаешь, что она тоже очутилась здесь, в Зоне? Может, все-таки у нее не получилось телепортироваться вместе с тобой?
– Я уверен, что она здесь. Только ума не приложу, где и в каком состоянии. Но чувствую, что жива. Доберусь сначала до Болотника, потом до «Ессентуков». Я найду ее следы. Обязательно найду! И того, кто встал на моем пути, кто нас разлучил и принес столько несчастья, – тоже найду.
– Хочешь, я с тобой пойду? – вдруг предложил пепеловец, выключив душ и берясь за простыню, коих на полке было великое множество. – Могу с квадом, могу один. Я не последний человек в «Пепле».
– Аперкорт, дружище… Ты и так сильно помог и мне, и Зоне. – Треш тоже закрутил кран, укутался большим вафельным полотенцем и, шлепая босыми ногами по кафелю, вышел в предбанник. – Но это моя война! Мои проблемы и заботы.
– Ну а Корсар?
– Корсар – одиночка. Он в некотором роде изгой Зоны, хотя… вот убей, не пойму, почему так вышло. Как лидер «Неприкасаемых» мог стать персоной нон грата в мире, где честь, сила и отвага почитаются и высоко ценятся?!
– А на Большой земле разве не так? Отношение людей к людям во все времена и везде одинаково, – вздохнул Аперкорт, надевая нательное белье. – Возможно, там намного хуже, поэтому народ ищет не тронутые цивилизацией уголки планеты.
– И одно из таких мест – Зона? – усмехнулся сталкер.
– А почему нет? Пусть она и смертельна, не совсем чиста и приветлива, но именно здесь человек становится Человеком. С большой буквы. Перевоплощается, перерождается. Познает принципы жизни. Нормальной, настоящей жизни.
– Ага, особенно такие, как Шрам и Мамонт! И еще сто других моральных уродов.
– Треш. – Пепеловец замер и пристально посмотрел на собеседника. – Я не говорю, что Зона всех прибывших в нее делает правильными, добрыми, гуманными. Она лишь возвращает людям их настоящую сущность. То, что на самом деле сидит в человеке, что сокрыто в нем. А еще она дает возможность исправиться, реабилитироваться, изменить себя. Кому-то это не удается, кто-то срывается и опускается, сдается. Но большинство из аборигенов Зоны – это те, кто нашел себя, восстановился, вырос. Люди, закалившиеся в местном огне, люди стойкие и мужественные. А еще… еще познавшие цену дружбы и преданности.
– Аперкорт, дорогой! – Треш чуть сморщился. – Давай без пафоса и демагогии. Мы не на уроке этики в школе. Я не меньше твоего знаю и понимаю, как закаляет и проводит естественный отбор твоя Зона. В моей Пади все точно так же. Ясен перец, что человек, брошенный на произвол, оказавшийся на грани жизни и смерти, вынужден выживать. А уж каким путем он этого добьется, вопрос другой. Конечно, тот, кто выжил и при этом остался человеком, тот уже никогда не собьется с пути истинного, никогда не падет. А другие – те, что не погибли сразу, только примут человеческое обличие, оболочку, под которой кроются все их страхи, коварства и эго. И при этом больше нет никаких законов. Делай, что хошь.
– Вот поэтому и нужны мы – те, что соблюдают законы, следуют правилам, учат других этому…
– И заставляют других повиноваться! – добавил с усмешкой сталкер.
– Да хотя бы и так. Если не мы, то кто?
– А Зона сама-то не расставит точки? Сама не проведет естественный отбор?
– Хм… Ну-у… Если считать Зону олицетворением живого…
Рация пепеловца на скамье ожила, Аперкорт схватил ее и поднес ко рту:
– Аперкорт на связи… Да… Рядом с базой… Нет… И? Понял тебя, Пятый. Преследуйте врага до полного его уничтожения. В помощь вам вышлю бэтээр и квад Краба. Конец связи.
– Новости? – Треш уставился на товарища, продолжившего одеваться.
– Небольшой отряд недобитков-фанатиков только что вырвался из Туманска в южном направлении. Среди них замечен генерал Гроссман. Квад Шкипера у них на хвосте.
– А Шрам?
– Что Шрам?
– Шрама среди них не заметили? Раз такие глазастые у тебя наблюдатели. Они что, не могут подстрелить со снайперки главарей «Бастиона»?
– Значит, не могут! – несколько надулся пепеловец. – Противник тоже, знаешь ли, не промах. Мишенями не стоит на месте, грудь не подставляет под выстрел. О Шраме не доложили.
– Небольшой отряд – это сколько?
– С десяток бойцов. Двое в экзоскелетах. Один броневик, тяжелое стрелковое вооружение.
– Ого! И квад этого Шкипера справится с отделением самых отъявленных головорезов «Бастиона»? А нельзя остальным группировкам встать на пути у этих маньяков?
– Значит, нельзя, раз только мои рванули за врагом.
– Аперкорт, а ты чего такой? Спинку тебе не потер? Уж извини, ты и не просил.
– Острый ты на язык, Треш, как я посмотрю.
– Ну, уж извиняйте! Какой вырос, – замотал головой сталкер, напяливая на себя снаряжение.
– Папка твой немного другой. Скромнее и деликатнее.
На Стража это подействовало. Треш сконфузился и не нашел что сказать. Упрек товарища затронул до самого сердца. Смог только выдавить:
– Прости!
– Проехали, – задумчиво проговорил пепеловец, поправляя бронежилет-плитняк на груди. – Мне непонятно, почему Гроссман рвет когти не на север, где ближе кордон, а на юг. Странно.
– Ничего странного тут нет! – заявил Треш, завязывая бандану на голове. – Генералу нужен портал. Это как пить дать. Кордон им не пройти – там минные поля, заградотряды вояк и километр по пересеченке, напичканной аномалиями и мутантами. Да и на Большой земле ему теперь жопа с большой ручкой. А через портал можно затеряться во времени и нырнуть в любое отдаленное место. Тем более с ним Шрам, который знает про пещеру возле «Ессентуков». Карты сходятся.
– Возможно, ты прав! Но скоро ночь, а чесать с боями километра три с лихом до портала и тоже через мутантов и аномалии… Это не айс. Хм-м… А не может этот порыв фанатиков быть отвлекающим маневром?
– Например, отвлечь наши основные силы, а на самом деле отвести внимание от руководства «Бастиона», чтобы ему скрытно выдвинуться под покровом ночи в другом направлении? – Треш и сам задумался, закусив губу.
– Да хотя бы и так.
– Но генерал был замечен среди вырвавшегося отряда легионеров.
– Ну-у… А история с твоим переодетым Шрамом? Я не удивлюсь, если сам Гроссман выкинул нечто подобное.
– И это верно. – Треш вскочил, заходил по душевому блоку, разбрызгивая набежавшую на пол воду. – Тут однозначно нужно оккупировать весь Туманск и следить за его выходами во всех направлениях.
– Скоро стемнеет, а перекрыть весь периметр города невозможно. – Аперкорт тоже поднялся. – Так или иначе, но двум-трем самым хитрозадым прочуханным фанатикам улизнуть из Туманска вполне реально. Где взять столько бойцов, чтобы охватить город плотным кольцом?
– Вояки. Сталкеры. Остальные. Пускай все робят, все прикладывают усилия. Одно общее дело делаем! Сообщи всем группировкам, пусть срочно берутся за работу.
– Я не уполномочен отдавать приказания бойцам иных, кроме «Пепла», группировок. Меня они не послушают… Максимум, это примут к сведению. И все.
– Тогда пусть клич кинет тот, кого точно послушают.
– Например, ты!
– Я-а? – удивился Треш.
– Ты у нас новая звезда. Ты расправился с кланом Фараона, ты разоблачил Мамонта и Шрама, выявил преступление Паута и его заказчика. Ты воодушевил аборигенов Зоны к войне с бастионовцами и освобождению Туманска. Ты нашел установку, давно разыскиваемую всеми кланами, и уничтожил ее, дабы не искушать врагов Зоны использовать ее в корыстных целях. И только у тебя здесь далеко идущие цели, вполне порядочные и честолюбивые. Ты, Треш, воистину заслужил признания и уважения у нас всех, подтвердив право называться Стражем. Тебе поверят и пойдут за тобой. Как когда-то признали «Неприкасаемых».
– Вот пусть лидер «Неприкасаемых», Корсар, и обратится ко всем в Зоне. Вон какой шорох в сети пошел при его появлении!
– Корсар объявился только из-за тебя. – Аперкорт положил руку на плечо сталкера. – Если бы не ты, он бы так и шхерился по углам Зоны, слыл изгоем и не снимал броню. Вам двоим нужно кликнуть народ, тогда Зона взорвется позитивным шквалом и отзовется на ваш позыв. Сто пудов!
– Вот с этим я согласен! Тогда срочно к Корсару. Наверняка уже он вылечил майора и пьет с ним водку за мир и дружбу…
Оба засмеялись и пошли на выход.
Корсар как раз убирал кристалл Армады с груди раненого Бугаенко, когда Треш и Аперкорт вошли в помещение временного лазарета. По пути сюда командиру боевой части «Пепла» доложились старшины квадов о том, что ведут преследование противника. Есть потери. Аперкорт болезненно воспринимал гибель своих бойцов. Тот же майор Бугаенко более сдержанно относился к потерям среди личного состава, постоянно твердя о неизбежности смерти на войне, и сейчас холодно воспринял гибель капитана Решетова.
Аперкорт быстро описал главному армейцу и Корсару суть проблемы, пояснив, что рациональнее все сделать сейчас.
– Мне выйти в сеть с таким предложением? – удивился бывший лидер «Неприкасаемых».
– Тебе и Трешу. Нужно объявить общий сбор, мобилизацию. Ваш авторитет, ваши имена поднимут весь честной люд. И нужно сделать это как можно скорее, если мы не хотим получить прорыв врага в тыл, ущерб Зоне и, не побоюсь этого слова, угрозу будущему. Хватит! «Бастиону» ша. Фанатикам этим натовским ша. Очень своевременно и удачно возник шанс очистить Зону. Совсем. Как это уже было однажды.
Все трое, оба сталкера и майор, переглянулись и снова уставились на пепеловца. Его слова вызвали и уважение, и восхищение. Бугаенко закряхтел, пытаясь подняться, но его поспешил вернуть в горизонтальное положение подоспевший военврач.
– Так, – майор справился со слабостью, охватившей тело, потряс головой, посмотрел на всех троих союзников. – Аперкорт, даю тебе все полномочия вести военные действия в Зоне в ближайшие двадцать четыре часа. Своих я предупрежу по закрытой связи. Надеюсь, спекулировать моей временной недееспособностью ты не станешь! Да-да, не удивляйся, назначаешься старшим этой… гм… контртеррористической операции.
– Но по званию я лишь… – начал пепеловец, но его оборвал майор.
– Знаю. Со званиями, уверен, в вашем клане вы сами все решите, я переговорю с твоим начальством. Благо с Шелестовым у меня контакт налажен. С капитаном Скорейко я… – Майор сморщился, прилег обратно на мокрую от пота подушку. – Я ему объясню все. Скорейко тоже заслужил… Внакладе не останется. Ты это… Аперкорт… Собирай моих архаровцев… Всех – спецназ, мотострелков, вэвэшников, военсталов. Своих тоже мобилизуй. Нужно закупорить город и зачистить его наверняка и срочно.
– Впереди ночь, майор.
– Понимаю. И эту ночь противник использует сполна. На базу за доч… гм… для освобождения заложников я пошлю Скорейко. Говоришь, твои два квада бросились в погоню за генералом?
– Так точно.
– Это нормально. Скорейко нагонит их, поможет штыками…
Сталкеры и пепеловец переглянулись, Треш еле заметно улыбнулся.
– Базу «Ессентуки» должны взять профессионалы, – продолжил Бугаенко, – а не сталкеры и анархисты. Это понятно?
– Так точно, товарищ майор! – кивнул Аперкорт, что снова вызвало усмешку Треша.
– А вам, ребятки, – Бугаенко обратился к сталкерам, – предстоит…
– Товарищ майор, вы меня, канэш, извините, но я не подчиняюсь воякам, – прервал офицера Треш и взглянул на Корсара, ища поддержки у него. – Мы люди вольные, мне лично хватит уже Родину спасать… в смысле, Зону. Можно я уже займусь личными делами?
– Мы все делаем одно большое личное дело, сталкер! – попытался громко возразить майор, но закашлялся и посинел.
– Треш прав, майор! – промолвил Корсар, смело взглянув в лицо раненого. – Учитывая, что его личное дело напрямую связано с нашим общим, а также то, что нужно проверить одну из самых гиблых локаций Зоны – Большие Лужи, чтобы отмести некоторые сомнения, то я считаю…
– Считать, гвардии старший прапорщик, ты будешь свои дни до трибунала, – бросил майор, чем вызвал недоумение всех присутствующих. – А пока воюй и исполняй воинский долг.
– Позволь заметить, майор, я бывший прапорщик ВДВ…
– А меня не колебет, бывший ты или не бывший! Бывших офицеров не бывает.
– Прапорщик не офицерское звание.
Бугаенко силился сказать еще что-то, возможно, нехорошее, но вмешался Треш, подозревая, на какую больную мозоль нужно снова надавить:
– Товарищ майор, вы же прекрасно знаете карту Зоны. Если группа Гроссмана первой успеет достичь базы Мамонта, то Ксения, ваша дочь, окажется в руках еще худшего злодея. Это Мамонту еще кантоваться здесь и кантоваться, а генерала, его фаворита Харда и крысу Шрама уже ничто не держит тут. Отчего они могут преспокойно выкинуть самый злостный финт.
– Я не тупой, понимаю это, – пробурчал Бугаенко, потирая голову. – И? При чем здесь карта?
– Если они захватят заложницу, могут уйти болотами. С «Ессентуков» пути отхода либо на запад через «Анархию», либо к кордону на юг прямиком на ваши посты. Этими маршрутами они точно не двинут. Остается наиболее безопасная тропа – через Каменную гряду на север, в болота.
– Ни хрена себе безопасная! В эти трясины никому лезть не хочется, там точно смерть.
– Ну… смерть не смерть, если знаешь проход или дружишь с Болотным доктором, – улыбнулся сталкер. – Он с этими отморозками дружбу не водит.
– А с кем водит? С тобой, что ли? – скривился в ехидной ухмылке майор, перестав тереть висок.
– С Корсаром.
Все уставились на легендарного корифея Зоны, который несколько смутился, но вовремя подыграл Трешу:
– Есть такое. Мы с младшим сержантом Скобленко с одного котелка, бывало, хлебали, в один писсуар…
– Кто такой Скобленко? – прервал Корсара офицер.
– Болотник. Он же не всегда Болотным доктором был. До того служил в АДу, это восемьдесят шестой год шел. АЭС тогда накрылась, помнишь, майор?
– Ни хрена се! – Бугаенко почесал подбородок, оглядел сталкера с ног до головы, будто первый раз видел. – Ты чо, такой старый уже? А с виду не скажешь. Разве что морщин вокруг глаз уйма, так на то ботексы всякие есть.
– Хорошо сохранился в Зоне! – осклабился Корсар.
– Что такое АД?
– Антидиверсионщики. Охрана Станции и группа быстрого реагирования против возможных диверсантов.
– «Антитеррор», что ли?
– Типа того. В СССР маленько иначе назывались.
– Да я тоже не в Гваделупе родился, – усмехнулся майор. – Уважаю армейцев советской закалки. Я с Дальнего Востока, Ванино. Не слышал?
– Нет.
– Ясно. А с Болотником как? Служили вместе?
– Тогда учения Западного военного округа проходили, нас, беретов, кинули в охрану внешнего периметра АЭС. Там и скорефанились со Скоблен… гм… с будущим Болотником.
– Я прошу прощения, – встрял Треш, переминавшийся с ноги на ногу. – Это… господа офицеры… Как бы время не ждет, нужно объявлять план «Перехват». Да и нам с Корсаром выходить в рейд.
Аперкорт молчаливо кивнул, Корсар скромно улыбнулся, Бугаенко протяжно вздохнул:
– Это да, пора выступать. Итак… Ты, Треш, с Корсаром идете через болота на «Ессентуки». Я правильно понял?
– Все верно. Честно скажу, я двух зайцев убью одним выстрелом. Удостоверюсь, что моя девушка там, у Болотника, заодно привет передам ему от отца. И перекрою тропу от «Ессентуков» через топи. Но, так или иначе, товарищ майор, дочь вашу я спасу. Если увижу. Второго прокола я не потерплю.
– Приятно это слышать! Хорошо, сталкер. Вам мои бойцы нужны?
– Нет. Своих бойцов, всех, товарищ майор, прошу направить на блокирование города. Будет очень обидно и больно, если фанатики рванут из Туманска северным путем, пока мы их ищем на юге.
– Согласен. Когда выдвигаетесь?
– Немедленно.
– Отлично. Если вы собраны, снаряжение в порядке, то удачного рейда вам, союзники. Аперкорт, командуй сборы. Та-ак… Вводная отработана… Я, если что, на связи. Вертушку брошу только в самом крайнем случае. У меня и так одна накрылась по зиме, попав в блуждающую воздушную аномалку.
– Понимаю.
– Удачи, мужики!
Треш пожал протянутую руку майора, Корсар кивнул, они развернулись и пошли на выход, но позади снова раздался зычный голос офицера:
– Корсар.
Сталкер обернулся.
– Благодарю за помощь! – Бугаенко пальцем показал на сердце.
– Будь здоров, майор!
– Ну как? Пойдет? – Треш подмигнул Аперкорту, убирая КПК во внутренний карман.
– Сильно. Думаю, народ откликнется.
– Хорошо, что не стали про вояк писать! – отозвался Корсар, тоже отправив сообщение со своего наладонника и как-то нехорошо взглянув на пепеловца. – А ты, дружище, прям по стойке «смирно» перед майором торчал, когда тебя назначили старшим в операции. Ишь, прогнулся, чо ли? Слово вымолвить не мог в нашу защиту.
– Корсар, ты чего такое несешь? Треш? – Аперкорт ссутулился, показал открытые ладони, переводя взгляд с одного сталкера на другого. – Да с чего? На хрена мне сдалась эта должность?! У меня свое руководство, свой клан. У нас свои правила и законы. Меня всего на сутки вояки зарядили главным по чистке Зоны, а вы уже тянете. Вы чо, мужики?
– Корсар, да брось! – Треш улыбнулся, посмотрел на пепеловца. – Друзья моего бати никогда не прогибались ни перед кем и прогибаться не станут. Да, Аперкорт?
– Конечно. Вот еще, какому-то Бугаенко я не кланялся!
– Во-от. Армейцы – народ стальной, честный, самоотверженный. Знавал я некоторых, общался. И отец рассказывал. Он сам для меня пример во всем. Настоящий офицер, воин, мужик! И Орк тоже. И Гур, их бывший начальник, и Конвоир с Курганом из Пади, и Болотник – в прошлом младший сержант Скобленко.
– И Рекс, и Черный Сталкер, – добавил Корсар, посмотрев куда-то вдаль и глубоко задумавшись. – Картограф, полковник Рогожин, Кэп…
– Капитан Решетов, командир Шелестов, – вставил Аперкорт.
Треш посмотрел на пепеловца и нахмурился:
– Слушай, друг мой… А не тот ли это Шелестов, что командует в Пади на Восточном рубеже «Рифом»?
– «Рифом»? Не знаю… Он мой командир здесь, в «Пепле». Только сейчас он с отрядом на Станции, зашивает Разлом, который так и норовит выплеснуть наружу излишки энергии.
– Зашивает? Красными нитками? – усмехнулся сталкер.
– Армированными бетонными. Там работы непочатый край, а другие кланы не хотят участвовать в этом. Лень-матушка.
– Да не лень это, – бросил Корсар, спускаясь по ступенькам крыльца. – А алчность и выгода. Не хотят бродяги Зоны терять источник образования всех аномалий, а вместе с ними и артефактов. Чем потом кормиться-то будут? Травкой диковинной да продажей писек-сисек свинорылов?
– Да хотя бы и так. Хватит нам Выбросов, смертельных ловушек и радиации. Вот уже где это! – пепеловец показал рукой на горло.
– Ну да… У тебя же дочь от страшной мучительной болезни не умирала, а ее, между прочим, только особый арт спас – «мумие».
– Прости, дружище… Согласен. А вот моих жену и сына никакой артефакт уже не спасет. – Аперкорт побледнел, отвернулся.
– Извини, Володя, не знал. Прости!
– Погибли? – Треш тронул локоть пепеловца.
– Авария на трассе «Дон». В прошлом году. Под фуру попали. В отпуск гоняли… сгоняли, блин…
Минуты три стояли в глубоком молчании. Обстановку разрядила рация. Докладывал Скорейко:
– Аперкорт, я твоих нагнал у Свалки. Со мной трое бойцов. Твоих дееспособных пятеро. Бэтээр накрылся на мине. Эти суки ловушку установили по следу.
– А ты что, выхлопушка от «Запорожца»? – сорвался Аперкорт. – Ты военстал или кто?! Лучший чтец следов и западлян.
– Аперкорт… – в динамике раздался треск, послышалось шипение, напряженный голос капитана вновь прорвался сквозь этот шум. – Так-то твои люди шли первыми! Короче… Раненого и двух «двухсотых» оставляем в кузове МАЗа, красный такой, координаты точки бросаю в КПК. Заберите их. Мы чешем дальше. Фанатики ушли в зеленку, дальше карьер, Ржавый лес и Пустырь. Думаю, на карьере их застану. Черт, ночь уже скоро!
– Останавливаться нельзя, капитан. Приказ майора.
– Да знаю я, знаю! Если кого пошлете на колесах, осторожнее. Могут еще мины быть. И аномалки тут повсюду.
– Тоже мне, удивил!
– Вы там чо, со сталкерами нашими новоявленными шухер в Зоне решили устроить? Прочитал СМС, чуть не сиранул. Прям общий аврал. Вы это… учтите, если у нас на пути кто встанет, ну… там… бродяги какие или анархисты, я церемониться не буду. Завалю всех. Мне в потемках разбираться некогда, ху из ху. Пока до финиша не дойду, мне на пути все враги. Слышь, Аперкорт?
– Не неси чушь, Скорейко! – пепеловец взглянул на прислушивающихся к разговору друзей, озадаченных грозным настроем военстала. – Я как старший, назначенный майором Бугаенко, повторяю… Недобитков-легионеров уничтожить. На другие цели не отвлекаться. По возможности привлечь все силы других кланов. Задача ясна?
– По возможности, говоришь? – в голосе военстала почувствовалась ирония.
– Задача ясна, капитан? – громко повторил Аперкорт.
– Так точно. Все ясно мне. Конец связи.
Пепеловец убрал рацию в нагрудный отсек разгрузочного жилета, сморщился, закатил глаза. На душе старого вояки явно скребли кошки.
– Все будет хорошо, друг! – похлопал его по спине Корсар. – Прорвемся.
– Не дрейфь, Аперкорт. Все будет пучком, – заявил Треш, улыбнувшись. – Ну что, Корсар, шевелим булками? Болота ждут нас. Смотрю, вояки зашевелились. Вона как наводнили город!
– Ага, ждут нас. Люблю ночью гулять на болотах. Прям обожаю! – нервно хохотнул пожилой сталкер.
– Бог в помощь! И Зона тоже, – пожал руки товарищам Аперкорт и еще долго стоял, глядя вслед удалявшимся товарищам.
Темнело быстро. В Зоне всегда так – если день пасмурный, то и вечера нет, сразу наваливается ночь. Если солнечно, то и вечереет так же медленно и долго, как на Большой земле. А с приходом темноты обостряется та живность, что любит охотиться исключительно ночами.
Шрам судорожно сглотнул слюну, наблюдая за проходящей мимо него, всего в десятке метров, химерой. Недовольно урча – мутант недавно обжегся в «кипятке», вечно голодный зверь мотал обеими головами, часто останавливаясь и потирая лапой ошпаренную в аномалии морду. Может быть, именно это несколько сбило обоняние хищника, иначе бы наемнику не поздоровилось. Шрам проводил химеру пристальным взглядом, держа дрожавший палец в спусковой скобе штурмовой винтовки, и немного расслабился только тогда, когда мутант исчез из поля зрения.
«Хорошенькое начало! Эти болота еще не раз покажут свою сущность… Проклятые сталкеры! Какого черта вы полезли туда? Что вас тянет в это гиблое место? Болотник? Но зачем, когда нужно чесать за группой генерала?»
Объекты его наблюдений находились метрах в ста, идя по мари со слегами, тыча ими вокруг себя и выискивая безопасные места прохода. Наемник не сразу понял, что сталкеры искали тайную тропу в сердце болот или, как их еще здесь называли, Больших Луж. То, что у хозяина местной локации, Болотника, должна быть замаскированная гать, наемник осознает позже.
Часа два назад, распрощавшись с генералом, имея неплохую натовскую электронику, он перехватил переговоры вояк. Одна фраза его особенно привлекла. «Пока сталкеры идут в обход, наша задача догнать противника и…» Шрам глубоко задумался, хотя высиживать и предаваться размышлениям в осажденном городе становилось все опаснее и выглядело верхом безрассудства. «Пока сталкеры идут в обход… Хм-м… Получается, если вояки с пепеловцами догоняют группу Гроссмана, двигаясь в южном направлении, а в обход… обход возможен только либо слева, либо справа, то… Хм-м-м… Слева нет никакого смысла – там сплошной Лес с его препонами, «Теплый стан», восточная застава вояк и еще южнее база «Пепла». Не вариант. Та-ак, а справа? Сразу за Туманском, на запад, юго-запад – Большие Лужи. Не одна сотня гектаров болот, простирающихся даже за пределы Зоны. Болот… Так… так то ж Болотник! Треш с Корсаром двинули этими трясинами через него, через хозяина местной локации… Ну конечно же! Им нужен этот старый хрыч, чтобы с его помощью сократить маршрут и быстрее всех добраться коротким путем до Мамонта. И там уже ждать нас… то бишь легионеров. Умно. Опасно, но умно! Хотя… Чего там опасного, если Док их друг и проведет своих корешей нужным и надежным путем. Ну… другом Треша он быть не может – парень недавно заявился в Зону и все это время отсиживался в тюряге Мамонта, не имея контакта с Болотником, а вот Корсар… С Корсаром, кажется, знахарь дружбу водил, корешами они, сто пудов, были давно. Корсару Болотник точно поможет. Как пить дать! Получается, эти два хмыря сейчас ищут проход в центр болот, чтобы встретиться с их хозяином. Ага… Ну лезьте, лезьте, герои, мать вашу! Еще неизвестно, доберетесь ли вы туда…»
Шрам пожалел о том, что не имел сейчас нормального оружия с хорошей оптикой, чтобы спокойно пощелкать медленно бредущих по трясинам сталкеров. Это было бы наиболее оптимальным вариантом. И безопасным для него, наемника. «Хотя… Почему бы и не покрошить их с «гэшки»?» Он с негодованием взглянул на свою НК G36, будто винтовка была виновной в своей поломке. Выбираясь из города, в одном из дворов наемник напоролся на двух анархистов, прочесывающих улицы. Матерый волчара среагировал быстрее и первым открыл стрельбу, на секунду опередив противника. Одного из них он положил сразу, но другой успел дать очередь из «калаша». Пули попали в оружие Шрама, повредив пластиковое цевье, магазин и оба прицела – и оптический, и коллиматорный. И если магазин наемник заменил, а цевье замотал скотчем, то прицелы исправить уже было невозможно. Теперь эта немецкая игрушка годилась только для стрельбы по совсем близким целям, и то с большой погрешностью. Трофейное оружие убитых анархистов Шрам не взял из-за их неэффективности – старый, покоцанный АК не внушал доверия, а трещотка «Гадюка» хороша была только в условиях городского боя. Даже шмонать трупы он побоялся – эта короткая перестрелка грозила скорым появлением врага. Наемник быстро ретировался, растворившись в сумерках заросшего двора.
И теперь этот дополнительный обвес винтовки, негодный из-за его поломки, только мешал целиться в противника. Шрам вздохнул, пощупал поясничную кобуру с «Глоком», убеждаясь в присутствии дополнительного оружия, и снова стал всматриваться в очертания болот. Через каких-то «цать» минут сталкеры скроются в темноте и потеряются из вида. Нужно было что-то предпринимать. Срочно.
«Если они нашарят проход и пройдут болота, я пропал. Как-то нужно нагнать их и пойти четко по следу. Как это сделать в полной темноте, без фонарика, не привлекая их внимание? И эти чертовы мутанты, твари болотные… Как оградить себя от них?»
Наемник от нервозности начал чесать подбородок, скулы, уши. Звуки вокруг только подстегивали его к действиям, заставляли тревожиться и уходить отсюда. В любой момент вместо химеры мог показаться другой хищник Зоны. Шрам чертыхнулся, шлепнув рукой по натовскому ранцу, и вспомнил, что тот хитроумный импортный гаджет имеет и другие девайсы помимо ловли радиоволн и сканирования местности.
Выудив из ранца прибор, похожий на ноутбук, только меньшего размера и со встроенным боковым блоком, напоминавшим КПК, Шрам включил его. Подсветка экрана осветила лицо наемника, поэтому он изогнулся и повернулся к болотам спиной. Пальцы ловко щелкали по кнопкам миниатюрной клавиатуры, затем вытянули антенну из уголка корпуса.
«Сейчас я настрою связь со спутником, определю ваши координаты и наведу курсор по точке выбора активной цели, задам метку «мокрого следа», соединю по навигатору с хижиной Болотника и таким образом проложу маршрут вашего движения, который будет фиксироваться на моем экране. Вот так… И еще так… Вуаля!»
Точкой выбора активной цели оказался автомат «Вал» на спине Треша, металл которого получил маячковую метку со спутника, что выдало наемнику точные координаты сталкера. Но самое главное то, что функция «мокрого следа» благодаря зафиксированной метке и следам сталкера в болотной жиже заработала и стала посылать на экран прибора Шрама точный маршрут противника. При желании можно было подключить речевое сканирование, позволяющее слушать диалог сталкеров на расстоянии до полумили, но неблагоприятные климатические и атмосферные условия Зоны сильно искажали голоса и звуки.
Шрам облегченно вздохнул, включил автояркость экрана, чтобы прибор не выдавал его в темноте, и стал собираться. Он еще раз проверил оружие. Версия его винтовки была с глушителем, а значит, ничто не выдаст наемника при обороне от нападавших болотных гадов. Шрам настроил ремень с оттяжкой, скотчем слепил прозрачные пластиковые магазины, сделав два комплекта, и сложил приклад, который в стесненных условиях ближнего боя только мешался.
Он осторожно потрогал лицо и растер щеку, которую изрядно повредила пуля Треша. После пластической операции натовского военврача и его волшебных лекарств рана порядком затянулась и уже не отдавала болью во всю голову, но при этом нещадно чесалась, а респиратор только усугублял этот зуд. Шрам снова натянул маску и поднялся на ноги. Огляделся, прислушиваясь к далеким выстрелам в городе, убедился в правильной работе прибора и шагнул в мягкий покров мари.
– Господи, ты услышал меня! – Корсар, тяжело дыша, облокотился на слегу, повернул голову к напарнику. – Я нашел тропу.
Это была старая гать из поперечно уложенных лаг, продольно покрытых полосой толя. Болотник в свое время потихоньку натаскал из города рулоны толя и рубероида, а в качестве лаг использовал все деревянные и металлические изделия двухметровой длины, что попались под руку: доски, бревна, штакетник, столбики и трубы. Со временем неказистая дорожка в отдельных местах прогнулась и исчезла из вида, но знающий человек, нашедший ее, мог безбоязненно пользоваться этой тропой. Опасаться следовало болотных тварей, в изобилии обитавших в трясинах: гигантских аскарид, змей, мимикримов, воропаек, выдр и даже водомерок, мутировавших до таких размеров, что внушали ужас своим видом. Однажды Корсар стал свидетелем того, как десяток таких насекомых утащили раненого бандита, попавшего в топь.
Гидроизоляционный биостойкий толь мог долгое время храниться в болотной жиже без деформаций и гниения. Болотный доктор знал об этом, выбирая материал для гати. Хотя, возможно, он попросту использовал то, что в заброшенном Туманске находилось в изобилии. А чтобы все, кто ни попадя, не шастали по его вотчине, начало гати знахарь замаскировал, притопив в болотине и затянув тиной. Так проделал он и с остальными тремя тропами, ведущими к его лачуге в центре Больших Луж с других сторон. Кое-где имелись капканы и всякие западни, защищавшие хозяина локации от незваных гостей, и только избранные или приглашенные персоны могли попасть к Болотнику невредимыми.
Корсар неоднократно бывал у друга и порядком выучил местонахождение скрытых гатей и препоны, встречавшиеся на них. Пару раз он даже помогал Болотнику ремонтировать его хижину и реставрировать тропы, а три года назад с месяц жил на островке знахаря, прячась от вояк.
Пробираясь по вязкой мари, Корсар наконец-то нашел проход, что в темноте казалось совсем немыслимым. Они немного отдохнули, очистили ноги от липкой жирной грязи и тины, и, опираясь на слеги, двинули по притопленной гати.
Ночь на болотах не то что угнетала – она страшила бредущих через нее людей. То там, то сям булькали трясины, слышались всплески и рык мутантов, их шипение и шорохи. Ветер жутковато шумел в скоплениях рогоза и камыша, урчали редкие аномалии, почти невидимая гать скрипела и чавкала под тяжестью ходоков, а ночная выпь усердно пыталась свести с ума путников раздирающими душу криками.
– Трумб-трумб-у-трумб-трумб-у-трумб…
Через некоторое время ее проклятое «трумб-у-трумб» настолько достало сталкеров, что Треш не выдержал:
– С-цука! Убил бы эту тварь… Весь мозг выбила своим дебильным криком…
– Трумб-трумб-у-трумб…
– Вот достала, дрянь!
Пыхтя, ворча и иногда спотыкаясь, друзья все же шли и шли дальше, пробуя поверхность болота перед собой слегами и шарахаясь от внезапных шумов по сторонам. Корсар первым, Треш вторым. Из-за всей этой какофонии они, конечно, не слышали почти неразличимых звуков, издаваемых Шрамом. Тот брел по следам сталкеров, отстав на добрую сотню метров, без слеги, ногой прощупывая перед собой дорожку. Не успевшая сомкнуться после первопроходцев в окошках открытой воды ряска служила наемнику достаточно хорошей наводкой, хотя в темноте следы сложно было различить. Фонарик Шрам не мог включить, прибора ночного видения у него не имелось, а закрытый, но не выключенный сканер-навигатор не давал никакого света, к тому же сильно стеснял движения и мешался. Пару раз наемник оступался и проваливался, но, порядком испугавшись, мгновенно выскакивал, мысленно ругался и боязливо двигался дальше.
В отличие от преследователя, сталкеры пользовались фонариками – Треш налобным светодиоидным, Корсар подствольным, временно примотанным изолентой к дулу автомата. Но ни тому, ни другому даже в голову не приходила мысль повернуться и тщательно осветить пройденный путь. Возможно, дальнобойный луч фонаря Треша и смог бы обозначить наемника…
Удивительно, но следовавшим первыми сталкерам ни один мутант не встретился на гати. Ни одна тварь не посмела напасть на Стражей, заранее освобождая им дорогу и снова возвращаясь обратно после их прохода. Может, на них действовал кристалл Корсара, либо они не успевали оценить уровень опасности, исходящей от людей, поздно осознавая свое превосходство.
А вот Шраму доставалось больше – очухавшиеся мутанты смелее лезли на рожон, не повторяя прежних ошибок и пытаясь оторваться на следующей жертве. Тем более что добыча эта шла без света, отпугивающего добрую половину фауны болот.
Наемник все чаще и чаще нажимал спусковой крючок, тыкая стволом винтовки в стороны. Пули бесшумно поражали цели, лишь негромкий лязг затвора и глухие хлопки добавлялись в общую звуковую гамму. Некоторых из тварей стрелок все же успевал увидеть, когда те подбирались слишком близко, – их противные, уродливые морды заставляли кровь стынуть в жилах. Но все же большую часть наемник поражал на приличном расстоянии, угадывая их по всплеску и различая по темным сгусткам на фоне светлой ряски. Хорошо, что он заранее изготовил двойные магазины, но вот единственную гранату Шрам все-таки утопил, когда провалился в тину, оступившись мимо тропы.
Когда до хижины Болотника сталкерам оставалась пара сотен метров и стал заметен свет сторожевого керосинового фонаря, висевшего на крыльце, хозяин владений уже знал о незваных гостях. Или кто-то известил его об их появлении…
– Младший сержант Скобленко, – крикнул Корсар, ускоряя шаг и громче булькая водой под ногами. – Постарайся не шмальнуть в старого друга.
– Никак гвардии старший прапорщик Войнов пожаловал? – послышался отзыв с островка. – Корсар, ты, что ли, мимикрим тебя взасос?
– Я-а!
– А с тобой кто?
– Друг мой. Друг твой… Сын Истребителя.
– Треш-ш!!!
– Он самый. Ставь чайник, грей пирожки, мы ща…
– Вы сначала свои булки сюда доставьте, ишь, пирожки им в одно место! У изгороди ивовой прими резко влево. Там силок у меня.
– Понял… Ага, вижу-у… Ого! Да тут не силок, а целый капкан на злыдня…
– А теперича вправо шагайте, тут тоже… хапхан.
Когда выбрались на твердую сушу, чуть целовать землю не бросились – так опостылели им за два часа черная вода и качающаяся гать. Но лобызать пришлось хозяина.
– Болотник!
– Корсар!
Хозяин местной локации обнялся с другом, приветливо посмотрел на Треша:
– Ну что, сталкер, привет тебе, что ли?
– Здорово, Болотник! – Страж протянул руку, которую знахарь крепко пожал.
– Будем знакомы, парень.
– Болотник, ты меня совсем не узнаешь? – сталкер стянул бандану с головы, пятерней пошурудил волосы.
– Совсем. А что, должен?
– Треш я. Страж из Пади. Данила Топорков. Ну?
– И, Треш? – Болотник, похоже, действительно в первый раз видел сталкера.
– Армада. Врата ее… Ты внештатный, а батя мой главный охранник Армады. Ну?
– Не знаю никакой Армады, никакой Пади, – пожал плечами знахарь, переводя взгляд на Корсара.
– Ну как же? – смутился Треш, недоуменно глядя на обоих. – Судный день. Падь. Армада. Батя мой с Орком в Стражах Армады. Ты ее Избранный. Вот здесь… нет, вот там она спрятана.
Сталкер показал пальцем на восток, мимо хижины доктора.
– Скрыта в толще Больших Луж и холмов… Болотник! Вспомнил?
Знахарь помотал головой, одной рукой взялся за ремень ружья, висевшего на плече. И, словно и не было нелепой сцены, спросил Корсара:
– Одни пришли? Никого не привели?
– Нет. Вдвоем мы.
– Ну лады. Даже если и привели хвост, Бурелом с ним разберется.
– Жив чертяка? – улыбнулся Корсар.
– А что с ним сделается? Жив. На моих харчах и снадобьях здесь хоть кто сто лет проживет. Да, Треш? – Старик подмигнул сталкеру, отчего тот еще больше вошел в ступор.
– Айда в хату, ужин стынет, – пригласил жестом хозяин и как-то лукаво улыбнулся Даниле, отчего тот совсем погряз в непонятках.
– Ужин? Ты что, давно ждешь нас? – удивился Корсар, кивком головы указывая Трешу на крыльцо.
– Слоны в посудной лавке, – иносказательно ответил знахарь, поднимаясь по ступенькам.
– Да ладно-о! Мы молча шли, даже не стреляли по твоим питомцам.
– Ой ли? Я чую боль и страдания нескольких из них… Слышу.
Треш открыл рот, Корсар тоже немало поразился сказанному. Прежде всего тому, что сказанное не соответствовало действительности.
– Честно-честно, мы ни-ни. Они сегодня дружелюбные как никогда, – промолвил он, глядя на Болотника.
Старик перевел взгляд с друга на черную бездну ночи, прищурился, будто бы от света керосинки над головой мог различить в полной тьме какие-то признаки или доказательства.
– Говоришь, не палили по болотным жителям?
– Так точно, – Корсар кивнул. – И даже выстрелов не слышали.
– Ладно. Заходите в дом. В сенях переобуйтесь – грязную обувку сымайте, угги на клюки и в дом. Умывальник в кухоньке за занавеской. Я щас возвернусь…
Сталкеры проводили взглядом Болотника, ушедшего в сарай, переглянулись и вошли в сени.
– Угги летом? – шепнул Треш, но Корсар его, видимо, не услышал, думая о чем-то своем.
Когда хозяин вернулся, сталкеры уже умылись, частично разделись и немного задремали у печки. Корсар встрепенулся, вопросительно взглянул на знахаря.
– Кликнул Бурелома да самогоночки прихватил, – пояснил Болотник, но некоторую настороженность в его лице сталкер все же заметил.
– Вот разморило так разморило в тепле и чистоте! – зевнул Треш, потягиваясь. – Хорошо, что ты, Болотник, на месте оказался, а не бродишь где-то за пределами своей вотчины.
– Да я редко выхожу в поля. Только по исключительной надобности, – знахарь поставил бутыль самогона на стол, вернулся, закрыл дверь на засов, прошел к окошку, затворил внутренние ставни.
– Виталий? – Корсар тревожно взглянул на хозяина дома.
– Так, – пробурчал Болотник. – На всякий случай. Ночь на дворе, чтобы любопытные кикиморы не заглядывали. А то утащат нашего молодца, насильно женят на себе, да, Данила?
Треш смущенно кивнул, глядя на улыбающегося доктора. У него сейчас было много вопросов к знахарю, но хотелось задать их размеренно, по порядку, не спеша.
– К столу, гости дорогие. Пусть и незваные, но всегда милые, – показал рукой Болотник и сам сел на табурет массивных размеров.
Треш окинул оценивающим взглядом помещение. Оно почти не отличалось от того, которое он уже видел там, в Пади. Та же обшарпанная, покрытая известью печь с вечно свисающим с полатей ватным одеялом, топчан вдоль противоположной стены, крепкий, небольшой стол с парой табуретов и скамейкой между ним и окошком, низкий потолок, кухня с пестрой занавеской. Кругом на стенах и под потолком связки и пучки трав и кореньев, на полках горшки и банки. Всюду запах соломы, перебиваемый квашеной капустой в миске на столе. Тепло и как-то… спокойно.
Сам Болотник почти не изменился – вполне моложавый дед, крепкий, подвижный, морщин мало, только седые борода и усы повышают его возрастную категорию. «Да и с чего ему быть старее, если сейчас он моложе, чем в Пади… Получается, лет на пять. Я же в Зоне очутился, вернулся в 2023 год, – подумал Треш, глядя на знахаря. – Вот и не помнит меня, потому что еще не знает! А я-то пристал к человеку, помнишь – не помнишь. Блин!»
– Угощайтесь домашними харчами, – предложил хозяин, раскидывая по столешнице перед каждым гостем по миске. – Это вам не сухпайки жрать и одной водой запивать! Данила, чего сидишь, налетай.
– Спасибо!
– Спасибо скажешь, когда от пуза налопаешься. А потом баиньки. Как говорится, хлебнул, да и ложку на полати метнул.
– Не-е, Болотник, мы сюда не жратаньки и спатеньки пришли. – Треш взялся за деревянную ложку с резной ручкой. – Мы мимоходом, поужинаем и дальше двинем. Нам на Каменную гряду надо. В «Ессентуки».
– Ха, совсем безопасный путь выбрали! А не лучше бы было по суше? – хмыкнул дед пятидесяти семи лет, разливая по граненым стаканам самогонку.
– Так мы же тебя пришли повидать, Болотник, – пояснил сталкер, пытаясь воткнуть ложку в крупно нашинкованную капусту. – Корсар сказал, нужно поздоровкаться с хорошим человеком.
– Корсар-то мог так сказать, а вот что тебя сюда привело, сталкер? – Улыбка с лица знахаря исчезла, он стал серьезным и внимательным. – Не твоя ли девушка Злата?
Треш поперхнулся уже откушенным хлебом, закашлялся и мокрыми от слез глазами посмотрел на Болотника:
– Она здесь?!!
– Ешь-ешь, путешественник во времени, – хозяин крякнул, усмехнулся, затем перекрестился, что-то шепнул и уже вслух сказал: – Давайте намахнем за встречу, потом покушаем и поговорим. Сам с утра ничего не ел. Свинорылы на северной тропе гать повредили, ходил чинить ее. Весь день там…
– Болотник, обожди! – прервал знахаря покрывшийся пятнами сталкер, даже привстал с табурета. – Какая, на хрен, гать?!
– В моей избе прошу не выражаться!
– Прости… Что со Златой? Где она?
– Ну-у… В данный момент… – Болотник зыркнул на настенные часы-ходики с маятником. – В данный момент она уже должна быть в «Ессентуках». Она же не вы, ночами шляться по моим болотам! Вышла засветло, вечерком, дунула на юг…
– Куда-а-а? – Треш вытянулся струной и выразил крайнюю степень удивления.
– К Мамонту в гости решила наведаться.
– К Мамонту? Зачем?
Болотник усмехнулся, держа стакан на весу, посмотрел на Корсара, подмигнул, снова уставился на Треша, на его искаженную недоуменной гримасой физиономию.
– Тебя спасать-выручать. Оклемалась и рванула, зная, что ты в плену у Мамонта.
– Так я не в плену… я уже давно по Зоне ношусь в поисках ее… Я… Корсар? Ничего не пойму. Как так? Болотник, ты можешь нормально сказать, чо урывками какими-то?
– Давайте накатим, и все расскажу. Вот молодо-зелено, все вам невтерпеж, все сразу, быстро надо!
Корсар легонько лягнул под столом напарника, укоризненно взглянул на него. Треш облизнул сухие губы, кивнул и схватил свой стакан. Он сейчас готов был выдуть залпом весь этот бутыль самогона, пребывая одновременно и в необузданной радости, и в непонятках, и ощущая тревогу. Весть о Злате, о том, что она жива, но только что перед носом сталкера улизнула отсюда аж к Мамонту, в логово гада, туда, где сейчас наиболее жарко и опасно, – понимание этого всколыхнуло разум Стража. Сердце отчаянно заколотилось. Какое могло сейчас быть застолье, а тем более сон, когда Злата… «Она жива-а! Она здесь!»
– За встречу, братцы-кролики! За то, что есть еще в этой жизни настоящие друзья, хорошие люди, – Болотник кивнул обоим сталкерам. – Что Зона благоволит и мне, и таким, как вы. За вас, ребятки!
Они чокнулись, звякнув стеклом стаканов, намахнули, закусили капустой и голубикой. Потом заработали ложками, благо стол ломился от домашней еды. Вареная картошка, соленья, копченое сало, вчерашний гороховый суп в чугунке, краюха свежего ржаного хлеба с какими-то семенами, ягодный морс. После долгого скитания по Пади и Зоне эти кушанья показались Трешу райскими явствами. Он без разбора пихал в рот все, что хватала рука, и неотрывно следил за хозяином дома, ожидая его очередного слова, любой информации о Злате.
– Данила, ты сейчас мне всю плешь проешь, – не глядя на гостя, произнес Болотник, с хрустом кусая луковицу, глазами выискивая среди разнообразия еды нужный продукт. – Имей терпение, обожди немного.
– Ни мову-у, – промычал набитым ртом сталкер. – Я ые вавно ыфу… Жлату…
– Да я понял, что не злыдня ты ищешь, а свою девушку. Кстати, очень хорошая дивчина! Приятная, шустрая… Да и мозги на месте.
– Виталь, не томи, а? – проворчал Корсар, усердно поедая суп. – Ведь вконец извелся парень.
– Ща… Доем, пойду дров наколю для печки, руки помою, в баньке попаримся…
– Болотник, твою ж… – Треш дернулся и выпучил глаза, с трудом проглотив порцию еды.
– Вот нетерпеливый, жесть! – помотал косматой головой знахарь.
– Он Треш, а не жесть, – хохотнул Корсар.
– Ладно, слушай сюда, Данила-мастер! Кратенько тебе нарисую ситуацию, а потом можно мы спокойно потрапезничаем?
– Конечно! – Сталкер даже перестал есть, весь подобравшись и обратившись в слух.
Болотник вытер губы полотенцем, расправил усы, покряхтел и посмотрел на Треша.
– Недели три назад я бродил за Каменной грядой, как раз недалеко от «Ессентуков». Сбором ягод занимался, грибов. Там, знаешь ли, неплохие обабки встречаются. И чага отборная в березнячке.
– Ну-у… Да-да, что дальше? – не вытерпел Треш, даже мелко затрясся.
– Не перебивай его, – подтолкнул напарника Корсар.
– Хожу я, хожу с лукошком и ружьишком, гляжу издалека – Шрам возле пещеры околачивается. Ну, думаю, все артефакты ищет неугомонный наемник. Нехай ищет. Но на заметку я взял его, мало ли… От них, синих, чего угодно можно ждать. С предохранителя я ружо свое все же снял, место то обогнул, держась подальше. Тут еще и стая псов накатила, гоняя свинорыла. Потом их мимикрим спугнул, оглашая округу своим рыком…
Треш нетерпеливо заерзал, недовольно вздохнул, провел ладонью по лицу. Болотник заметил это, перехватил взгляд Корсара и продолжил:
– Спустя полчаса я все же решил глянуть то место. Я человек не особо любопытный, но мир познавать люблю. Возле пещеры той, кстати, очень хорошо упрятанной в склоне холма, со стороны и не догадаешься… гм… натоптано было изрядно: обрывки веревки, использованный медпакет, бандана окровавленная, окурки… Я было подумал, что Шрам этот от зверья оборонялся и малость пострадал, хотя выстрелов я не слыхивал. Ну, думаю, поди, в пещере спрятался наемник, уходя от столкновения с псами. Я и полез туда. И представляете, чего на глаза мне попалось?
– Злата?
– Она самая! Лежит, бедолага, без сознания, кровь на руке и ноге, за ухом гематома вот таких размеров. Но дышит редко, еле заметно. В кулаке зажата веревочка нательная, думал, крестик, а там кристалл прозрачный, величиной… ну-у…
– Такой? – Корсар торопливо выпростал из тельняшки на груди амулет Армады.
– Ага, точно такой. – Болотник кивнул, потер усы и стал разглаживать бороду. Все трое перестали есть, поглощенные историей и воспоминаниями. – Потом оказалось, что это твой амулет, Треш. Злата говорит, вы оба сжимали его в своих руках, когда угодили в тот портал, в штольне.
– Точно-о! – вскрикнул сталкер, соскочив с табурета. – Я же знал, я так и предвидел! Все правильно, кристалл Армады нас и вывел, сохранил нам жизнь, позволил пронестись через время и расстояние, явился ключом к этому порталу… Обожди, Болотник. – Треш снова сел и вытянул шею, всматриваясь в лицо знахаря. – А ты как не угодил в портал? Он все еще там, в гроте этом?
– Возможно. Не ведаю об этом. Не видел его как такового, я поглощен был дивчиной твоей, оказал ей первую помощь – это уж потом я капитально занялся ею здесь, в избе. Вон на том топчане лежала все это время. Маялась. Сильно ей досталось! Раны пулевые я быстро смог залечить, истощение ее тоже прошло, отпоил травками-муравками, а вот контузию…
– Что с ней? – Треш сжался в комок, напрягся, застыл.
– Да сейчас-то вроде нормалек, оклемалась. Но долго валялась, полмесяца приходила в себя, вспоминала. Память, видать, отшибло, в голове сумбур, боли. Потом шок начался, двое суток вообще держал ее связанной.
– Почему?
– Буянила, рвалась, кричала. Будто крысака бешеного отведала. Потом отошла. Я психоз ее вылечил, в сарае много разных целебных диковинок висит.
– Дальше что?
– Выходил, вылечил. Два дня последних все ходила, маялась, тебя вспоминала, рвалась уйти на поиски. Правда, по дому мне хорошо помогала. Готовила, убиралась. Даже с Буреломом подружилась.
– И-и?
– У нас связи тут нет уже третьи сутки. КПК мой накрылся, когда в болото из кармана выпал, утоп, значит. А у нее и не было такого. Так и сидели двое суток без связи. Мне не привыкать, а вот девке твоей совсем невмоготу стало. Оставить ее я не мог, хотя давно мне пора выйти в свет. Теперь-то могу, раз она здорова и ушла за тобой, Данила.
– За мной? Но куда-а?.. Ах, да-а, в «Ессентуки»… Но почему туда?
– А куда еще? Связи нет, мы же не знали, что ты не там, а совсем в другом месте. Вы со стороны Туманска пришли?
– Да. Повоевать там пришлось с фанатиками, – промолвил Корсар. – Город сейчас свободен, «Бастион» разбит. Можешь за рубероидом идти спокойно, дружище.
– Вот спасибо, вот услужили старику! Неужто этих обормотов начисто извели?
– Так точно, младший сержант Скобленко, извели вражину. Тут заслуга и Треша немалая. И вообще, в этот раз вся Зона поднялась на войну с фанатиками. Данила всех поднял. Прискакал на белом коне и взбудоражил Зону. Жаль, что ты, Болотник, все пропустил, все мимо тебя пролетело! Сидишь тут безвылазно, в бороду свою седую сморкаешься, а не знаешь, что вокруг творится. А вокруг скоро настанет мир, идиллия. Как когда-то при нас, «Неприкасаемых». Помнишь?
– Отчего же не помнить?! Было здорово тогда. И после ухода Истребителя, и позже… Вот видишь, Санек, – Болотник протянул руку и положил свою ладонь на кисть Корсара. – Ты один не смог Зону поднять против вояк, а Треш, пацан, смог. Даже против фанатиков этих окаянных. Нехристей!
– Это да, есть такое, – смутился Корсар.
– Болотник, но все же, почему Злата к Мамонту рванула? – не унимался Треш, гоняя в голове все варианты.
– Смотри сам, Данила… Вы со Златой попали в Зону из своего мира вместе. Так? Та-ак. Нашел я ее одну, стало быть, ты куда-то исчез. Либо обратно в портал, либо в Зоне растворился. В портал без амулета ты не смог бы проникнуть, это мы с твоей невестой уже поняли позже, будучи здесь. Значит, ты в Зоне! Но твоих следов я поначалу не распознал там, у входа в грот. А когда Злата услышала про бандану твою, я вспомнил о наемнике, свел воедино обрывки веревки и бинта, бандану, окурки и… и понял, что Шрам этот, видать, спеленал тебя как пленника. А куда он мог тебя утащить ближе всего? Правильно! Туда, где околачивался сам и кому прислуживал все это время. На базу Мамонта. Оттуда и стоило начинать поиски. Ты же должен был все еще находиться там, в плену у Шрама и Мамонта. Злата сегодня и махнула в ту сторону.
– Бли-ин-н, как все просто-о! – Треш схватился руками за голову. – Ну конечно же, все теперь сходится и понимается… Только пути-дорожки наши со Златкой расходятся… Болотник, Корсар! Мне срочно нужно бежать за ней. Если она попадет в руки Мамонта, то это будет его второй козырь кроме Ксюхи Бугаенко. А вдобавок, если генерал со Шрамом и Хардом доберутся до них первыми, тогда точно пиши пропало. Мне нужно собираться. Однозначно.
– Это понятно, – кивнул Корсар, тоже озадаченный рассказом друга и новостями о Злате. – Я с тобой. Давай быстренько дохаваем и в путь.
– Некогда!
– Данила, не обижай хозяина, – пробурчал Болотник, наливая в стаканы самогонку. – Еще по одной, и собирайтесь.
– Пить точно не буду, меня и так рубит, алкоголь сейчас в тягость будет. Мы лучше потом, Болотник, все вместе, когда найду Злату и одолею врага, потом соберемся и отметим как следует. Извини!
Треш кинулся к своим вещам, стал торопливо собираться. Корсар пихал в рот все подряд со стола, знахарь кивнул, намахнул стопку один и закусил луковицей.
– Согласен с Трешем, – начал было Болотник, но тут же замолк, насторожился, вытянул шею и жестом показал знак внимания. – Тихо-о!
И тут снаружи сначала послышался жуткий нечеловеческий вопль, затем раздались глухие частые хлопки, а ставни окошка вдруг стали дрожать и разлетаться щепками. Все трое сразу попадали на пол, поняв – по избе кто-то открыл огонь из бесшумного оружия…
– Все же хвост привели! – пробурчал Болотник, прячась за перевернутым топчаном. – Ох, чуяло мое сердце неладное…
– Треш, ползи за печку, я в сени за стволами, – крикнул Корсар, пригибаясь до пола и передвигаясь в сторону двери.
– У меня пистолет с собой, фиг я прятаться буду. – Сталкер все же метнулся за угол печи, до которой долетели две пули, выбив куски кирпича и глины.
Окно, поврежденное очередями извне, вот-вот обещало исчезнуть совсем – разбитые пулями ставни свисали и рушились, щепки от них и осколки стекла уже создали на полу целую кучку. Если залетит граната, тогда каюк – это поняли все.
– Куда ты? – бросил знахарь, заметив, что Корсар собирается снять засов и открыть дверь. – Нехристь и там может быть.
– Разберемся, – только и шепнул сталкер, держа в руке нож и готовясь распахнуть дверь.
Шрам сменил магазин и позицию. Он уже бранился не мысленно, а вслух, и на это имелись причины. Во-первых, в момент перезарядки винтовки его укусила болотная гадюка, успевшая доплыть до человека, бредущего по гати. И теперь нога немела со скоростью света, а самого наемника порядком тошнило. Во-вторых, в конце тропы он встрял ногой в капкан, который, судя по ощущениям, перебил на левой ноге два пальца и часть стопы. Ботинок тотчас наполнился кровью, а нога и мозг болью – наемник с трудом сдержался, чтобы не заорать, и еле-еле разомкнул челюсти капкана. Теперь он ковылял, стараясь приступать на пятку, вколол себе промедол и засыпал в рот горсть быстродействующих анаболиков. В-третьих, в тылу у него объявилось какое-то чудище, которое в темноте разглядеть Шрам не успел, но, увернувшись от напавшего мутанта, пнул его и отправил в нутро сарая, тут же закрыв створку ворот и опустив засов. Зверь оказался запертым, отчаянно скулил и причитал почти человеческим голосом, скоблил когтями по доскам и пытался вырваться. После короткой очереди по воротам он затих, но все же оставлять за спиной потенциального противника наемник не желал. «Похоже, это друг Болотника – излом по кличке Бурелом! Слухи ходили, что знахарь держит его у себя, чему мало кто верил…»
Некоторое время назад Шрам, превозмогая боль в ноге, рвотные позывы и злость, бегло осмотрел хозяйство Болотника и, обойдя весь двор, случайно нашел канистру с остатками керосина. Сразу его посетила скользкая, коварная мысль. Он, крадучись, облил из канистры сначала крыльцо и часть хозпристройки к дому, где мог оказаться черный выход, затем подобрался к окошку. Гранат у него не имелось, и он еще раз пожалел, что утопил последнюю в болоте. Но зато теперь он мог спалить всю троицу ненавистных ему аборигенов Зоны вместе с этим вертепом на проклятых болотах.
Наемник выплеснул содержимое канистры на стену дома и открытые внешние ставни окна, но, видимо, выдал себя шорохами или запахом керосина. Прислушался, уловив обрывки разговора Болотника с Трешем и настороженность знахаря… и, отступив на шаг, вскинул винтовку.
Дверь в сенях скрипнула, доказывая, что противник там – Корсар отпрянул от двери, в которую тотчас впились пули.
– Осторожно!
– Вижу-у!
– У меня «Глок».
– Да знаю, говорил уже… Давай ты… Только аккуратно.
– Сколько их там?
– Хрен его знает! Двое, похоже…
– Треш, к окну давай… как я отвлеку в сенях, ныряй наружу и с кувырка огонь на поражение… Черт, снаряга вся там!
– Понял… Готов.
– Болотник, есть запасный выход?
– Нет. Но можно…
Договорить знахарь не успел – стены дома вспыхнули огнем, сразу внутрь избы потянуло дымом.
– Вот черти! Спалить решили нас. – Болотник сплюнул и пополз к кухне, видимо, за водой.
Дверь снова задрожала от пуль, Треш два раза выстрелил в сторону окна, давая понять, что осажденные тоже при оружии и их стоит бояться. По оконному проему стеганула очередь, добивая створки. Сталкер снова нажал спусковой. Теперь дым повалил сильнее, а языки огня стали уже видны защитникам дома.
Появился Болотник с ведром, плеснул на окно воду и снова удалился на кухню. Треш догадался схватить чугунный пестик из ступы, стоящей на полке, подскочил к окну сбоку и обернулся к Корсару:
– Давай.
Тот сунул нож в набедренный чехол, взял в руки ухват от чугунка, снял засов и, набрав в легкие воздуха, с силой ударил ногой по двери. В мгновенно ворвавшемся в избу и окутавшем его облаке дыма Корсар тут же исчез. Треш с криком «Граната!» выкинул пестик наружу, крепко сжал рукоять пистолета и, кивнув вновь появившемуся с ведром Болотнику, ловко прыгнул в окно, прямо в растущее за ним пламя.
Знахарь снова выплеснул воду на огонь, бросил ведро, схватил чайник и с ним побежал в задымленные сени. Там раздался его кашель, послышались бряцание железа, тихий мат и скрип половиц.
Во дворе никого не оказалось, а в запертом сарае томился раненый Бурелом. Его выпустили, и он чуть не накинулся на Треша, будучи не знаком с ним. Знахарь вовремя остановил прирученного мутанта, строго наказав ему, что сталкер свой и нужно ему помочь, а бояться нечего.
– Знаком я с такими уро… – бросил Треш, но спохватился. – С такими мутантами. Руки-крюки, блин!
Бурелом выглядел типичным изломом, только вот простые деревенские одеяния его, выданные хозяином, вызывали улыбки. Высокий рост и худобу, граничащую с анорексией, скрывали три старых поношенных свитера и фуфайка, брюки клеш, солдатский парадный ремень и шапка-ушанка. Обычно собранная втрое и спрятанная рука-клешня теперь оголилась и выглядела жутко – излом, видимо, приготовился к драке, пока бесновался внутри сарая. На его ноге видна была кровь, но Болотнику он не позволил дать перевязать себя, находясь в данный момент в крайней степени раздражения. Да знахарю и некогда было отвлекаться на врачебную помощь мутанту, потому что он активно занимался тушением дома.
Корсар выскочил из задымленных сеней с обеими связками снаряжения, своего и Треша, прокашлялся, прослезился, утер рукавом потное, чумазое лицо.
– Болотник, куда они пошли? Я в погоню, – крикнул Данила, напяливая на ноги свою обувку взамен угов.
– Не знаю… Некогда… – Владельца локации сейчас нельзя было трогать. Оно и понятно – годами строить свое хозяйство и тут, нате, потерять все в один миг от огня.
– У меня ПНВ есть, сам глянешь, – сообщил Корсар, развязывая сидор. – Я помогу Болотнику, ты сам пока ориентируйся. Только не лезь на рожон, дров не наломай сгоряча. Слышишь, Данила?
– Угу, – кивнул сталкер, уже собираясь бежать, но услышал призыв Болотника.
– Кстати, твои снаряга и набор артов у Шрама. Их не оказалось ни возле пещеры, ни внутри нее. У Златы был только твой амулет. Так что не торопись кончить этого наемника, ведь у него же «искра», четвертый ключ Армады.
– Откуда ты все знаешь? – Треш замер и вгляделся в очертания знахаря, набиравшего из колодца воду.
– А теперь дуй отседова, Страж! – будто бы не замечая вопроса, бросил Болотник и, прежде чем кинуться снова к очагу пожара, на секунду затормозил, тоже всматриваясь в лицо сталкера. – Бурелом уже бросился в погоню, смотри, его не подстрели. Он выведет тебя отсюда мимо ловушек и пиявок. Следуй за ним, слушай свое сердце и интуицию, которые тебя еще никогда не подводили. Удачи, Треш!
Болотник перекрестил сталкера и тотчас окунулся в работу. Корсар, специально плюхнувшийся в болото рядом с островком, чтобы мокрым потом заскочить в горящие сени, выбрался на берег, поскользнулся, распластался ничком на влажной траве, тихо ругнулся. Пробегавший мимо него Треш подал руку, вытянул сталкера на деревянные мостки, напряженно усмехнулся:
– Аккуратнее, пенсия!
– Чеши, пионер, – произнес Корсар, – закончу с пожаром, дерну вслед за тобой. Не натвори там без меня дел!
– Спасибо, дружище! Все…
Треш бросил мимолетный взгляд на огонь, полыхающий в постройках, на взволнованную чумазую физиономию Корсара и, повернувшись, исчез в темноте.
– Кто-о-о? – заорал что есть мочи Мамонт, показавшийся в чердачном створе. Его дикий вопль разлетелся не только по базе, но и по всей округе вокруг локации.
Из углов помещения во все стороны брызнули мыши – самые безвредные обитатели Зоны, которых еще не коснулась радиация. В отличие от их уродливых собратьев – крысаков. Крэг зло сплюнул, сразу поняв, в чем дело. Егорыч, завхоз «Ессентуков», втянул голову в плечи, сгорбился и поспешил удалиться. Уж кто-кто, а он знал привычки своего хозяина, его агрессивный настрой и бурную реакцию.
– С-су-у-уки-и-и! Кто ее освободил? Кто-о? Убью-ю-у-у! Порву-у-у своими рука-ами-и…
Начбазы буквально слетел с чердака, чуть не пересчитав головой ступеньки хлипкой приставной лестницы. Оказавшись внизу, стал носиться по площадке котельной, пинать бочки и фляги, попадавшиеся на пути.
– Си-ивы-ый! – закричал он, выскочив мимо наемника во двор базы.
Помощник появился как из-под земли.
– Я здесь, босс.
– Кто-о, сцука, помог ей бежать?
– Заложницы нет? – сделал вопросительное лицо Сивый.
– Ты чо, дебил? – Гнев Мамонта ощущался за версту, он выхватил пистолет и, махая им, пару раз пальнул в воздух. – Кто охранял ее сегодня?
– Дык… У нее не было охраны, – смутился помощник, разведя руками. – Ваш же приказ был – никаких часовых, чтобы не привлекать внима…
– Идиоты-ы! Гандоны… Вы у меня говно жрать будете! Всех аскаридам скормлю! Сволочи!
– Что делать-то, шеф? Говори.
– Искать девку! Всем искать ее! Всей кодлой поганой, дармоеды-ы!
– Общий сбор?
– Ты чо, Сивый, нюх потерял? Башку щас свою потеряешь, коз-зел!
– Сивый, – подошел наемник, кивнув помощнику начбазы. – Собирай людей и сначала определи, кто из своих потерялся. Тот и увел пленницу. А потом прочешите округу. Это нужно сделать прямо сейчас.
– П-понял.
– Бегом-м! – прикрикнул Мамонт, брызжа слюной, и, когда Сивый умчался выполнять приказ, более спокойно взглянул на наемника. – Крэг, помоги, а? В долгу не останусь. Ты, видать, соображаешь лучше моего референта. Возьми на себя поиск сбежавших, иначе я тут половину холопов перестреляю на хрен.
– Сделаем. Когда ее видел в последний раз?
– В обед хавку носил ей. Заперта она была надежно. Сама бы не выскочила никак.
– Значит, кто-то помог ей.
– Да ты что-о-о? Естественно, кто-то помог! Кто эта сволочь?
– Разберемся. Надо же, именно в тот момент сгинула, как мы все порешали! Совпадение? – вслух недоумевал Крэг, потирая бороду.
– Хрен-то там совпадение! – Мамонт все еще бесился, но уже немного сбавил обороты, даже пистолет стал перезаряжать. – Это происки Треша. Его люди.
– Да какие, в жопу, здесь у Треша люди? Ты же сам говорил, что он полмесяца чалился в твоих застенках, общаясь только с Сивым и сыном твоим, откуда же…
– Сынок! Ростик, твою мать! – Мамонт прямо воспрял духом, выгнулся, заорал. – Сивый? Тьфу… Егорыч, твою мать?! Его-ор-ры-ыч?
Сутулый, бородатый мужик лет шестидесяти, несмотря на инвалидность, примчался как резвый пацан.
– Я, вашблагородие!
Крэг усмехнулся, кулаком закрыв рот, но это не ускользнуло от грозного взора начбазы, укоризненно помотавшего головой.
– Егорыч, гребаный Экибастуз! Где Ростик?
– Дык… Хозяин, я давно его не видел. Как в конюшню ушел к Буцефалу, так и…
– Конь! Точно-о… Егорыч, твою мать, чеши, глянь, мой конь на месте?
– Слушаюсь, вашблагородие! – Старик побежал выполнять приказание.
– Я уже все понял, – прошептал наемник и сплюнул. – Нету там коня. На нем и ускакали!
– А-а-а, если это Ростик… – замычал Мамонт, потрясая пистолетом, но тут же опомнился, убрал оружие в кобуру и гневно сверкнул глазами. – Неужели это он помог сбежать девке?
– Ну а что? Вместе уже побывали в зиндане Козыря за Пустырем, познакомились.
Мамонт с ненавистью посмотрел на наемника, закусил губу, кулаки сжались. Он как отец и хозяин локации сейчас пребывал в двояком состоянии. И гневался на отрока, предавшего отца, и горячо любил свое чадо. Чтобы он сделал, поймав беглого сына, – Мамонт не представлял себе, но злость все же одолела его разум. Он заорал, созывая народ. И, когда полсотни душ «Ессентуков» собрались, послал всех вдогонку за юными беглецами.
Ростик действительно помог Ксюхе Бугаенко выбраться из плена, тихо провел ее задворками к конюшне, где у него уже было припасено скудное снаряжение, которое он смог достать втихаря. Рюкзак со скудным провиантом, запасной одеждой, парой аптечек и КПК. Пистолет Макарова, который он нашел еще месяц назад и сам втайне вычистил, наворовал у завхоза патронов и вместе с ножом и топором еще вчера спрятал в углу хлева.
Мысль о помощи девочке пришла ему после сообщения Трешу. Хотя он и слыл трудным ребенком, но все же ощущал ласку и привязанность отца к себе, осознавал степень ответственности перед ним, ответного долга. Как подросток, не лишенный максимализма и авантюризма, он готов был пойти на смелый шаг, совершить храбрый поступок. Ну а как будущий мужчина, воин, он был просто обязан спасти нечаянную жертву подлого и нечистого на руку отца, помочь милой девочке, так понравившейся ему еще в плену у бандитов.
Ростик решился на безумный шаг, не думая о последствиях и понимая, что обратной дороги в богатый сладкий уголок уже не будет и что некогда любящий, но жесткий и циничный отец не простит непутевого сына-предателя. Он послушал свое сердце и сделал этот шаг.
Расположение минных полей мальчик знал от деда Егорыча, а часовому в пиво подсыпал сонного порошка. Буцефала и Ксюшу он вывел задами двора через заранее сделанную в ограждении брешь, когда дождался, чтобы охранник на вышке заснул без задних ног с пустой бутылкой в руке. Мальчик волновался и испытывал страх, но все же тихо вел под уздцы коня, при этом девочка держалась позади.
Они удачно выбрались, уселись на коня и легкой трусцой направились вдоль Каменной гряды на запад. Буцефал вывез седоков из лесной чащи и остановился возле лужи. Сочная травка и отстоявшаяся после дождя вода привлекли животное, да подросткам и самим хотелось перевести дух и успокоить нервы. Они успешно покинули «Ессентуки» и пробрались жутким лесом на открытую местность, насыщенную лишь валунами и мелкими кустарниками. Преследования вроде бы не наблюдалось, поэтому можно было развести костер и перекусить, тем более заложница изрядно наголодалась в плену, отказываясь есть из рук Мамонта.
Ростик достаточно сноровисто запалил хворост, соорудил шпажки с колбасой, вскрыл сухпаек, сворованный из комнаты отца. Ксюха все это время восседала на пне, наблюдая за действиями ее спасителя. Они почти не говорили, все еще стесняясь друг друга, но постепенно смущение отходило на задний план, и уже звучали шутки и тихий смех.
И все бы ладненько и мило, но тут появился пещерный карлик…
«Пасьют, не иначе! Прям как в юные годы. Гонка преследования, блин, с задержкой старта и отрывом…»
Треш почти бежал, если можно так выразиться. Со стороны разным там квакушкам и пиявкам, возможно, и казалось, что человек скачет по дорожке, упорно преследуя противника. Но на самом деле сталкер оказался не так шустр, как ему хотелось бы. Он постоянно спотыкался, падал, ударяясь коленями и локтями о полугнилой настил гати, иногда промазывал мимо опоры и проваливался в топь. Скорости на самом деле никакой не было – очень мешали темень ночи и разбитая гать. А еще враг! Фонарик не включить – иначе привлечешь внимание противника, путь извилистый не срежешь – в этих гиблых болотах другой тропы не существовало. Плюс беглец – явно прыткий, сильный и опытный противник, который не прогуливался по этой местности а успешно оторвался с достаточной форой во времени и максимально быстро двигался, спеша покинуть злосчастные трясины.
Шрам уже смекнул, что за ним гонятся. Он это услышал, когда на мгновение остановился, чтобы перевести дух и оценить положение – неподалеку послышался всплеск, сопровождаемый короткой руганью. Но сейчас и здесь очевидным для наемника стало то, что преследователь его один, что он примерно в зоне досягаемости пули и еще… что этот неприятель-погонщик самый что ни на есть страшный враг в жизни Шрама. Треш!
Это прибавляло наемнику сил и энергии, хотя дыхание уже начало давать сбой. Он тоже падал, чертыхался, снова скользил и валился, но тотчас вскакивал и устремлялся дальше.
Боязно было обоим неприятелям. Трешу казалось, что противник вдруг остановился и уже целится в него, поджидая на ровном открытом месте, где никуда не спрячешься. Шрам постоянно ощущал дыхание своего преследователя, понимая, что сталкер с «Вала» может в любой момент влепить пулю в спину беглеца. Что он шустр и меток, что им движет чувство мести, ненависти и юношеский азарт. Как клещ, вцепился он в шкуру матерого наемника! Как полтергейст появился в Зоне – внезапно и эффектно!
На запад, в сторону Каменной гряды, гать имела большую протяженность, в отличие от других троп, и таила в себе множество западлян и препонов, в которые первым начал попадать, как и следовало ожидать, Шрам. Сначала он наступил на доску, которая спружинила, будто аномалия «трамплин», и скинула жертву в болото. Наемника подбросило вверх на два метра, затем в сторону метров на пять, где он угодил в топь. Чувство страха придало дополнительные силы, и он, не успевая увязнуть в грязной вязкой няше, достаточно быстро выбрался обратно на сушу. Сплевывая ряску, сбрасывая с себя тяжелую тину, не обращая внимания на полчища мошки, оккупировавшей добычу, Шрам снова пустился в бегство. Отсутствие слеги и темнота не благоприятствовали ему, но все же наемник упрямо шел и шел вперед. Хорошо, что мутанты не досаждали – теперь Шрам двигался первым, и несмышленые твари не успевали распознать в нем потенциальную жертву. Сейчас они обращали свое голодное внимание на второго участника болотного пасьюта и все устремлялись к нему.
Вот заработал «Вал», глухими хлопками выдавая борьбу с местными гадами, – наемник усмехнулся и ускорил шаг, снова угодив в ловушку Болотника. Три поперечных подпиленных жердины сломались под весом человека, и он с головой ушел под воду, больно ударившись затылком о край настила. Вынырнул, захлебнулся, с трудом отфыркался и, боясь укуса подводной твари, мигом выскочил наружу. Грязно выругавшись, Шрам сделал шаг и поскользнулся – ноги разъехались, больно стрельнуло в паху, штаны порвались. Чуть не сделав шпагат, он с ужасом почуял, что враг совсем рядом, буквально в десятке метров от него. «Так быстро?» – удивился наемник, разворачиваясь в положении «полулежа» и поводя винтовкой по сторонам. Палец непроизвольно нажал на спусковой крючок – во тьму ударила очередь. Недалеко действительно раздался стон, подтверждающий опасения Шрама. Он снова повторил прием с нашпигованием тьмы пулями. Магазин опустел, а наемник рванул по гати дальше, недоумевая, как сталкер мог так скоро догнать его.
Он пока не догадывался, что между ним и Трешем находилось еще одно существо, жаждавшее смерти наемника. Излом по кличке Бурелом, отправленный Болотником в погоню за неизвестным противником, стремительно нагонял добычу, и эта неожиданная очередь из штурмовой винтовки порядком насолила ему, тяжело ранив. Излом издал жуткий нечеловеческий вопль, эхом раскатившийся по Большим Лужам. Шрам дернулся, пальцами угодив в промежуток между лагами, вывихнул большой на левой руке, с трудом унял звездочки в глазах, с болью в кисти и раненой стопе побежал дальше. Ужас сковывал его конечности, ледяным обручем охватил мозг. Треш это или не Треш, ему уже было все равно, лишь бы скорее выбраться из поганых болот и уже на суше, на возвышенности, оклематься и оценить обстановку.
Сталкер на минуту замер, истуканом встав на месте, сжался в комок от жуткого вопля. Очень хотелось включить фонарик, но глухие выстрелы впереди четко дали понять, что делать этого не стоит. Во имя жизни! А еще он вспомнил, что сказал Болотник о Буреломе. Излом! Встретиться с таким уродом в трясинах сталкеру совсем не хотелось. И неважно, друг он ему, со слов знахаря, или недруг, но любоваться видом страшного сильного мутанта в полной темноте казалось занятием идиотским.
Впереди снова послышался стон, недалеко, метрах в двухстах. Не будь там излома, который сейчас выступал на стороне сталкера, Треш с удовольствием бы прострочил эту гнусную тьму из автомата. Но довольствоваться пришлось только кровожадными мутантами, вновь приставшими к нему со стороны трясин. Очередное чудище, похожее на аллигатора, сталкер расстрелял из «Вала» всего в метре от себя. Даже подпрыгнул, испугавшись появления в болотной жиже живого чавкающего бревна. «Болотник расстроится, но давать кушать себя этим тварям я не могу!» Треш пружиной взмыл в воздух, перескочив очередного ползучего гада, попытавшегося залезть на гать прямо перед человеком.
Бледный месяц, вынырнувший на короткое время из сизых облаков, голубоватым светом озарил местный ландшафт. Еле различимо виднелись мутанты, редкие пучки рогоза, гать и неясные очертания излома. Представители фауны резко притихли, а ветерок по-прежнему продолжал шуметь болотным сухостоем. Стон раненого Бурелома стал более явным – видимо, мутант приотстал и начинал сдавать.
Вскоре Треш нагнал его. Излом скорчился на гати, загораживая проход, почти не шевелился и тихонько подвывал, словно брошенный матерью волчонок.
– Бурелом, это я, Треш! – сообщил сталкер на подходе к уродцу. – Я свой, не бойся. Болотник сказал, что мы заодно с тобой.
– У-угу-у-у, – промычал излом, зажимая живот. – Та-а-ам-м-м-м…
Сталкер проследил за рукой-клюкой, указывающей в западном направлении, кивнул.
– Слушай, может, тебе вколоть промедола или дать стероидов каких? – предложил Треш, будто с человеком общался.
– У-у-гу-у…
– Точно? Смотри, не дернись и не обижайся.
Сталкер быстро достал аптечку старого образца, АИ-2, вынул пенал с промедолом и, немного примерившись и все еще боясь реакции мутанта, вколол ему в конечность шприц-тюбик. Бурелом только немного дернулся, клешня на его рабочей руке мгновенно раскрылась и тут же снова сомкнулась.
– Вот так, боец! Терпи. Спасибо за помощь, дальше я сам. Ты это… давай ползи до хозяина… Он поможет. Слышишь?
Излом помотал патлатой головой, дав понять, что не согласен. В тусклом свете месяца сочившаяся из раны в его животе кровь казалась нефтяной смазкой или маслом. Жирная, блестящая, густая.
– Все, я убежал, – бросил сталкер и, переступив излома, подтянувшего конечности под себя, двинулся дальше.
Он бросил прощальный взгляд на восток, боясь увидеть в ночи зарево пожара, но вдалеке только тускло мерцал малюсенький огонек, извещавший о том, что Болотнику и Корсару все-таки удалось потушить пламя. Треш облегченно вздохнул.
Излом издал какой-то клич, похожий на тот, с которым индейцы апачи в старых фильмах устремлялись в бой с ковбоями. Треш не знал, что этот звук, изданный мутантом, отпугивал всякую нечисть болот, прекрасно знавшую Бурелома. Твари притихли, передумав связываться со странной добычей, за которую заступился излом.
«Ну все, сволочь, держись! Теперь между нами никого… Ты мой!» Сталкер прислушался, по звуку шлепания определил примерное местонахождение неприятеля и навскидку послал туда три короткие очереди. Выждал пару секунд и добил магазин, стреляя в сумерки наугад. Затем перезарядился и побежал вперед.
Месяц спрятался за черную тучку, погрузив болота и всю Зону в полную темноту. Ночь снова вступила в свои права…
Пасьют бывшего биатлониста Топоркова Данилы закончился в холмах Каменной гряды. Здесь остановился Шрам, с трудом выбравшийся на сухую землю и решивший держать оборону. Теперь уже до конца! Желательно до конца настырного преследователя. Больше не бежать, не прятаться, потому что уже не было сил, а ран становилось все больше. Пулевое ранение голени вдобавок к измочаленной в капкане стопе дало понять, что бег окончен. Яд гадюки тоже оказывал свое разрушительное воздействие на организм. С новой силой заболело плечо, из раны в щеке во рту появился привкус крови. Наемник стонал; используя средства оказания первой медицинской помощи, бинтовал рану поверх грязной мокрой штанины, ругался отборным матом и часто выглядывал из-за валуна. Он не мог, не должен был пропустить сталкера мимо открытого, хорошо простреливаемого места. Возможно, это был его последний шанс – победить сильного врага, не позволяя подпустить его вплотную.
Треш без сил свалился на пятачок влажной почвы возле густых зарослей камыша и пытался выровнять дыхание, стряхивая с себя тину и пучки болотной травы. Во фляге оказалось мало воды, но сталкер сделал всего два глотка. Всегда драгоценную в Зоне воду нужно беречь, как и патроны. Он проверил оружие и перевалился на другой бок, выпростал из-под себя гранату, еще раз окинул внимательным взглядом местность, тонувшую во тьме.
Где-то в этих холмах должен был засесть противник. Это интуиция сталкера подсказывала ясно. Он сделал бы точно так же. Будучи раненым, смертельно уставшим, в ночи… Не-ет, лезть в дебри Ржавого леса, не отдохнув, не перевязав себя, с врагом на пятках было делом заведомо пагубным, неосмотрительным.
Неприятель явно устроил засаду или лежку. И следит за тропой. Здесь только два открытых участка – прямо и вот там, правее. Значит, один из них, скорее всего, впереди, сразу с гати, враг бдит наверняка. Следовательно, идти сейчас по нему стало опасно. Очень опасно!
Треш осмотрелся, почесал щетину и… принял решение.
С частыми короткими боями отряд Гроссмана продвигался вглубь Зоны все ближе к цели. Теряя в каждой схватке по бойцу – нужно признать, оставшиеся легионеры подобрались все как один сильные, опытные воины, – отряд вскоре превратился в небольшую группу беглецов. Кроме самого генерала и примкнувшего к нему за окраиной Туманска капитана Харда оставшиеся семь бастионовцев все еще представляли грозную силу против наступавших им на пятки пепеловцев и вояк. Преследователи тоже понесли невосполнимые потери, снизив количество бойцов до девяти, и теперь по боеспособности выглядели равными противнику.
Вертолет майор Бугаенко так и не выделил – ему все еще помнилась ситуация с первой вертушкой, сгинувшей в Зоне по его прихоти. Тогда он получил таких нагоняев от начальства и экспертной комиссии, что использовать оставшуюся винтокрылую машину в личных целях майор никак не мог. И хотя в данной ситуации личная цель выросла в задачу общевойсковую, все же рисковать последним козырем Бугаенко не имел права.
Поэтому без потерянного бэтээра, раненный в руку капитан Скорейко с горсткой своих бойцов и пепеловцев теперь не представлял для противника смертельной угрозы, попав в те же условия, в которых легионеры пребывали с самого начала. Оставалась надежда на другие группировки, которые в случае своевременного подхода разрешили бы исход операции, но пока помощи ни от кого не поступало. Скорейко сейчас в полной мере осознал, что значит быть одному, без друзей и связей. Наверное, примерно так себя ощущал Корсар, оказавшийся один, загнанный в угол. Скорейко упал духом, кусая в кровь губы. Оно и правильно – нечего было пургу гнать на всех подряд и гонять по Зоне вольных сталкеров и прочих бродяг. А сейчас, когда жареный петух клюнул, созывать на подмогу этот народ оказалось делом стремным.
Ладно, хоть «Пепел» встал рядом! И то это заслуга Треша, благодаря которому произошло временное объединение двух самых сильных кланов Зоны против третьего весомого врага. Останутся ли эти отношения такими же и дальше, капитан не знал, но поймал себя на мысли, что не прочь в будущем поработать с пепеловцами вместе. Тем более у него там имелся товарищ – надежный и верный Аперкорт.
И этот товарищ не бросил его и теперь, в трудную минуту противостояния с фанатиками…
Очередная стычка с легионерами обещала затянуться и вызвать более ощутимые потери среди вояк, кабы не подоспел квад Аперкорта, все же догнавший группу Скорейко.
– Ты же старшим определен?! – в пылу боя кричал в гарнитуру «Кенвуда» капитан. – Какого черта приперся сюда? Твое дело командовать.
– Слышь, умник, ты лучше стреляй, а не словесным поносом брызгай, – ответил Аперкорт военсталу, с ходу вклиниваясь в перестрелку двух сторон.
– Приятно, чертяка, что на выручку пришел… Мы уже совсем опухли тут.
– Не понял тебя, капитан.
– Спасибо, говорю!
– А-а, теперь услышал.
Аперкорт со своими бойцами вовремя ударил во фланг фанатикам, сразу уничтожив двух из них. Противники на время затихли, вяло постреливая и уйдя в глубокую оборону. Это дало и передышку обеим противоборствующим сторонам, и время на обдумывание ситуации.
– Сколько с собой привел? – спросил сноровисто перезаряжавший автомат Скорейко вынырнувшего из кустов и упавшего рядом с ним Аперкорта.
– Квад… Пешие мы… – Пепеловец тяжело дышал из-за громоздкого снаряжения и бега. – «Ягуар» в канаве… застрял… в полукилометре отсюда…
– Майор вертушку не дает?
– Это… я тебя… спросить должен!
– Так ты же главнокомандующий объединенными силами! – Капитан бросил лукавый взгляд на товарища.
– Иди ты!.. Я там это… Бэка вам притаранил, сколько смогли прихватить… Уф-ф… Старый я стал… по Зоне бегать…
– За бэка респект тебе, дружище! Мы почти в ноль поизносились. – Скорейко благодарно хлопнул пепеловца по плечу. – Сейчас с флангов вдарим по соплям им, мало не покажется.
– У тебя сколько бойцов осталось?
– Семеро… Ан нет… Уже шестеро…
– У них двое в броне, у нас одна «Муха». Чо делать бум?
– Тактикой одолевать. Что тут еще поделаешь?! Не в лоб же с пукалками нашими… Что там Треш, что Корсар?
– Ушли болотами. Срежут, хотят встретить фанатиков от «Ессентуков».
– Умно. Хитро. Если Гроссман туда пойдет. А если нет?
– А мы на что? Погоним туда их.
– Логично. Что там с остальными? Помогут? У меня КПК пулей разбило, руку черкануло, блин. Без связи теперь. Поможешь?
– Какая тебе связь нужна? У тебя же рация.
– А у твоих сталкеров и анархистов она есть?
– Они не мои. Общие, черти.
– Чо там в сети пишут? Моим орлам даже некогда заглянуть в наладонники.
– Чо пишут? Пишут, что молодец капитан Скорейко. Что после операции майором станет. Что медаль заслуживает и уважения бродяг Зоны.
– Да ладно-о! Будет тебе гнать.
– Серьезно. Про медаль не обещаю, а вот майора точно заслужил. И респект всех аборигенов Зоны тоже. Теперь главное – выживи, а там прогоним тебя.
– Куда? – округлил глаза воспрявший духом военстал.
– Посвящение через табуретку и розги дедов.
– А-а-а. – Капитан снова заулыбался, ткнул цевьем автомата в окровавленный бинт предплечья и застонал, улыбка вмиг исчезла с перепачканного глиной и кровью лица.
– Будет помощь. Будет, – добавил Аперкорт, высматривая между двумя ветками куста заросший профиль в лесу. – На подходе пацаны. Ты смотри мне, не смей умирать.
– Да я… Да мы… – обрадовался военстал, гордо выпятив грудь. – Да мы еще повоюем, дружбан! И водку попьем, и баб пощупаем.
– Все, кончай базар! Пора фанатикам хвост завертеть. Смотри, – Аперкорт головой показал направление, а сам скинул с плеч ранец, набитый запасными магазинами к АК и гранатами. – Я обогну полигончик справа, вон через тот холм ударю. Ты не лезь на рожон, шерсти слева, через ивняк. Наша задача выгнать фанатиков на профиль. Видишь просеку?
– Так точно. – Скорейко вытянул шею, поправил шлем, мешавший глазам.
– Пусть выходят на открытое место, здесь-то их и начнут снимать мои снайпер и гранатометчик.
– Не понял! А ты с двумя бойцами будешь загонять врага справа? Мало же вас!
– Хватит. Ты аккуратней со своими, в нас не шмальните. Бейте четко по флангу, чтобы они снова в лес не сунулись. А то пропадут из поля зрения, опять искать будем в чаще. Через час ночь навалится, совсем жопа будет.
– Понял. Есть.
– Работаем, капитан-майор?
– Работаем, товарищ главнокомандующий!
– Так я и знал, что в ночь уходить опасно! – подумал Ростик, заметив бюрера на краю поляны, а вслух бросил: – Ксюша, хватай рюкзак, бежим.
Девочку и подгонять не нужно было – при виде злого карлика, уже заметившего людей, она со всех ног кинулась прочь от костра. Только они покинули это место, как в кострище прилетел камень размером с голову, миллионы искр взметнулись вверх и в стороны, округу огласил хриплый воинственный клич бюреров. Карлик семенил короткими ножками, длинный старый плащ, окутавший его с головы до ног, полами цеплял траву и сучки, руки-коротышки выполняли в воздухе немыслимые пируэты, будто никудышный фокусник пытался явить из другого измерения ангела во плоти.
Вслед удиравшим детям полетели булыжники, ветки, угли их же костра – так орудовал силой гравитации бюрер. Кроме этой способности мутант обладал еще и другой – невидимый ментальный удар прошел мимо беглецов, чуть-чуть не задев их. Карлик, как всегда, использовал все свои силы и навыки, пытаясь поразить врага на расстоянии.
Вдруг Ростик остановился, отцепил руку спутницы, еще не успевшей понять, почему он замер, а сам развернулся и вскинул пистолет. Ксюша зажмурилась и пыталась заткнуть уши, пока ее спаситель стрелял в недалекого мутанта. Со стороны карлика раздался недовольный возглас, переросший в рев. Видимо, одна пуля все же достигла цели.
Довольный своим героизмом и попаданием в страшного врага, Ростик снова схватил девочку за руку и потянул в низкорослый кустарник. Они побежали так быстро, как только могут носиться озорные уличные дети. А позади еще долго оглашал местность своим специфическим ором упустивший легкую добычу бюрер…
– Сэр, курьер запрашивает подтверждение точки встречи и озабочен тем, что мы… гм… вы сорвали ее время, – доложил радист по связи, хотя находился всего в десяти метрах от генерала, лежащего с ОЦ «Гроза» за двумя камнями, по которым нет-нет, да щелкали пули вояк.
– Наконец-то, черт их побери! Сам знаю, что время просрали! – в сердцах бросил Гроссман, оторвавшись от КПК, в котором просматривал что-то важное и интересное.
– Какие будут указания, генерал? – Хард, только что выстреливший в противника из одноразового гранатомета, откинул пустой пластиковый раструб, снабженный оптическим прицелом.
– Нам нужен отвлекающий маневр, капитан, – генерал посмотрел на помощника так, что тот все сразу понял.
– Я оставлю группу прикрытия, а вы уходите на точку встречи. Там нам дадут подкрепление?
– Нет. Вряд ли с курьером прибыла войсковая часть. – Гроссман недовольно крякнул, втянул голову глубже в плечи, когда рядом просвистела пуля. – Не думаю, что с ним больше трех человек, даже учитывая ценный груз. Хард, достаточно одного воина здесь, пусть это будет боец в экзоскелете. А мы уходим сейчас же.
– Я понял вас, генерал! Яволь.
– И еще… – Гроссман прищурил глаза, сбавил голос до шепота. – Капитан, я уповаю на вас. Если выйдем отсюда… э-э… если выведете меня, своего командира, к точке встречи с курьером и далее, доля этого наемника ваша. Вы понимаете, о чем речь?
– Так точно, сэр! Я выведу вас даже ценой своей жизни.
– Я верю в вас, Хард! Командуйте…
Спустя три минуты отделение легионеров по команде Харда поднялось с насиженных мест, выстроилось в шеренгу и вереницей покинуло место боя. Оставшийся тяжеловооруженный и хорошо защищенный боец смог создавать иллюзию боя несколько минут, прежде чем его срубил выстрелом РПГ-18 пепеловец. Еще некоторое время воякам потребовалось, чтобы прочесать этот участок леса, где только недавно оборонялись фанатики. Не считая трех трупов, здесь больше никого не оказалось. Это вызвало ярость капитана Скорейко и разочарование Аперкорта. Они снова потеряли противника, и теперь уже не на час, а, скорее всего, до утра.
Зона быстро погружалась в ночные объятия, призывая всех своих чад успокоиться и как можно быстрее занять безопасные места для ночлега.
Гроссмана действительно встретили трое союзников – курьер в экзоскелете с тяжелым кейсом-сейфом в руке, пристегнутым наручниками, и двое бойцов спецназа. Они прибыли сюда на броневике и в ожидании группы генерала провели уже полтора часа, отстреливаясь от мутантов и уничтожив мобильный дозор «Возрождения». С каждой проведенной в Зоне минутой негодование прибывшей троицы росло – эти профи находились здесь впервые, при этом потеряли проводника, втихаря сбежавшего от них после прочтения сообщений в КПК. А еще лишился колеса броневик, попавший в аномалию недалеко отсюда. И теперь, завидев генерала, курьер не особо расслабился – нужно было как-то выбираться на Кордон, в ночи, среди кровожадных мутантов и стягивающихся в этот район аборигенов Зоны, что он и озвучил после приветствия Гроссмана.
– Офицер, – генерал старался быть краток и лаконичен, мысленно уже считая прибывшие деньги. – Не нужно бояться Зону и ее обитателей. Они точно такие же, как вы. Мы спокойно и тихо покинем это место, выйдем к локации «Ессентуки», где власть в руках лояльных нам людей. Там будут боеприпасы, связь, транспорт и, главное, безопасность.
– Но сталкеры…
– Сталкеры никогда не нападут на себе подобных. А вотчина Мамонта насчитывает полсотни вольных бродяг. Тем более что направляющийся туда Шрам… гм… офицер-«тройка»… Он имеет договоренность с местными, пригодится нам в качестве проводника и дополнительного воина. Бывший наемник не глуп, хитер, опытен и сумеет вывести нас из Зоны самым безопасным путем. Верьте мне, офицер! Все. А теперь передайте мне сейф и код от него. И мы будем уходить. Скоро здесь будет очень жарко, так жарко, что живые позавидуют мертвым. Итак, офицер…
– Чо, наемник, легкого бабла захотелось? Решил молчком чужое добро на своем горбу унести? А пупок не развяжется?
Сивый стоял напротив Крэга, играя ножичком, нехорошо щурился и круговыми движениями головы разминал шею. Они здесь находились одни, никто не мешал – видимо, телохранитель Мамонта специально подловил наемника в укромном месте. Оба не знали, что за стенкой их случайно услышали Егорыч и повариха Зинаида, до того шептавшиеся в подсобке.
– А тебе зудит где-то, нахлебник хренов? Неймется, что не тебя Мамонт привлек, а со стороны взял нормального чела?
– А ты чо, татарин – вопросом на вопрос отвечать? Или отвечалка уже давно засохла?
– Ножичек-то спрячь, не ровен час порежешься. Или маникюр тебе сделать им? По локти.
Дед Егорыч повернул лицо к поварихе и еле слышно шепнул:
– Крындец, сейчас море крови будет!
Зинаида сделала испуганное лицо, прикрыла рот ладонью, покачала головой.
– У меня ведь и на тебя ответка найдется, Сивый. – Крэг вынул из специальных ножен мачете, небрежно выставил перед собой. При свете тусклой «лампочки Ильича» в потолке подсобки широкое лезвие жутко блеснуло и вселило страх в помощника начбазы.
– Мы тут письками мериться не будем, я, если надо, тебе зенки и пальцем выковыряю. – Сивый криво, но напряженно улыбнулся.
– Тебе чо надо, мерин в панталонах? – Наемник продолжал угрожающе водить в воздухе перед собой холодным оружием. – Проснулся не с той ноги или яичко защемил в туалете?
– Ты какого хрена тут торчишь, синий? Тебе Зоны мало или кого выжидаешь? Заложницу ты просрал, она сейчас в надежном месте, – пошел ва-банк Сивый, решив сыграть на подслушанном разговоре и таинственном исчезновении пленницы. – Своего босса, Короеда, ты уже вряд ли дождешься, нету его на этом свете. Нет и не будет! Мамонт сам на ладан дышит, теперь у него во врагах вся Зона. Счет пошел на часы, может, даже на минуты. Чего ты тут трешься, гусь лапчатый? Вали отседова подобру-поздорову, хватит чужой хлеб тырить и одеяло перетягивать. Ты здесь лишний.
– Все сказал, телоохранитель? – нарочито язвительно произнес наемник с усмешкой на бородатом лице. – Могу и подрисовать рожу твою, так, немного, для пущей верности.
– Ну-ка, сбацай, герой, мать твою!
Что бы случилось дальше, никто не мог предсказать, но Зинаида за стенкой скрипнула половицей, отчего дед Егорыч показал ей кулак, а оба любителя ножей в коридоре повернули головы и напряглись.
– Слушай сюда, мой сердитый друг! – промолвил Сивый, вдруг убирая нож. – Ты давай улетучивайся отседова, плюшек никаких здесь тебе уже не светит. А Мамонту черканешь записку в КПК с текстом, какой я тебе скажу.
– Это все? А за ушком не почесать? – скривился Крэг, тоже убирая мачете.
– Да постой ты, синий, эка ты быстр на расправу! – Сивый снова прислушался, посмотрел на дверь, затем на наемника. – Слышь, залетный. Черканешь, что я скажу, свалишь, а там, за базой, в полукилометре отседова есть схрон один, там…
– Сивый, ты мне мулю не загоняй тут! – перебил собеседника наемник. – Один меня уже пытался лечить несбыточными мечтами. Обосрался. Мне виртуальные где-то во вселенной схроны не интересны. Тем паче, скорее всего пустышки.
– Да постой ты! Сразу в бутылку лезешь… – Сивый перешел на шепот, сделав шаг к Крэгу, отчего тот еще больше насторожился. – Схрон этот с вещами Треша. Его Шрам обул, когда подобрал беспамятного недалеко от базы. Таранить всю снарягу Шрам не стал сюда, видать, прикарманил на черный день. Потому вещички там нехилые. Подозреваю, что и оружие клевое, и прочая снаряга, и пояс с артефактами полный.
– С чего взял?
– Шрам по этому делу, – Сивый показал кистью руки на шею, – проговорился. Бросил как-то, что обул сталкера на хороший хабар, какого еще никогда не собирал зараз. Что побоялся прятать на базе, а как подвернется случай, обязательно заберет его. А Треш этот, пока сидел в каземате местном под моим надзором, сболтнул, что явился сюда упакованный донельзя. Что арты в Пади не чета нашим, зоновским. Вот и делай выводы, наемник!
Крэг сильно задумался, пощипывая бороду и не сводя с физиономии Сивого пристального взгляда. Этот хитрый лис мог гладко врать, лишь бы избавиться от конкурента, а мог и откровенничать, чтобы увлечь его в свои коварные планы.
– Пошто такое доверие? Сплавить меня отсюда хочешь? – Крэг прищурил правый глаз.
– Есть такое. Ты мне здесь поперек горла, мои планы рушишь, появился некстати.
– Что, сменить власть пытаешься? Я же тоже не лыком шит, понял, что Мамонту немного осталось. А ты как бы следующий претендент на власть в «Ессентуках». Так?
Дед Егорыч переглянулся с поварихой, состроил гримасу типа «вот, видишь, как оно». Зинаида закивала.
– Типа того. Я сам менять ничего не хочу. Мамонту недолго осталось. Он сам все испортил, начав с Треша. А дальше вообще в говне погряз вместо того, чтобы реабилитироваться и сменить друзей. На черта ему сдался тот Фараон? Какого хрена он полез в секреты «Бастиона» и этой треклятой установки? А уж дочку главного вояки зачем спрятал – это вообще уму непостижимо. Всех здесь подставил. Чую, к утру тут камня на камне не останется. А чуйка у меня та еще!
– Ну и что ты хочешь? – наемник и сам понимал, что договор с Мамонтом у него сорвался и больше ничего ему тут не светит.
– Черкани Мамонту, что ты уходишь насовсем. Что разрываешь ваш все равно не состоявшийся контракт. Что Сивого, то бишь меня, видишь вполне достойной силой, способной выполнить любое поручение.
– Это все? Ты чо, Сивый, смеешься? Хрень какую-то придумал…
– Обожди, нетерпеливый! – Сивый снова огляделся и состроил такую загадочную гримасу, будто собирался сообщить наемнику самую страшную тайну человечества. – А самое главное, напиши ему, что узнал случайно, где тот проход.
Крэг минуту смотрел на холеную, расплывшуюся в подобострастной улыбке физиономию Сивого, нахмурил лоб и произнес:
– Какой проход? Задний?
– Ты идиот, да? – встрепенулся и вышел из оцепенения помощник начбазы. – С чего ты юморишь тут не по теме?
– А чо ты мне тут мулю загоняешь про какие-то переписки с Мамонтом? Я чо, на дебила похож? Придумал тут квесты!
– Да постой ты, олух! Я о портале говорю…
Наемник вздрогнул, теперь уже и сам осмотрелся и прислушался. Показалось, будто даже пауки в углах подсобки напряглись в ожидании раскрытия суперглавного секрета Зоны.
– Говори!
– Где-то тут, недалече, вроде как есть аномалия… – Сивый притих.
– Ну-у?
– Аномалия типа телепортала. Я ее не видел сам, но слышал. Все об этом говорят. Все-е!
– Не тяни кота за… Дальше.
– Чо дальше? Есть такой портал. Есть! Где, хрен его знает, я сам никогда не найду. Я невыездной отседова. Мамонт что-то мутит там, меня не посвящает. Треш и Шрам в курсях. Корсар объявился – тоже, чую, что-то знает. Я же говорю, готовится чегой-то грандиозное, коренным образом немыслимое.
– Короче, Склифосовский!
– Я уже сказал, напиши Мамонту, что знаешь, где этот переход в другое измерение.
– И?
– Он сразу все бросит, заинтересуется, поведется.
– Ну, и? Я ща от твоей загадочности липовой паром ссать начну, – вскипел наемник.
– Да, блин, мне надо, чтобы он наконец-то свалил отседова, с базы. Покинул ее на время.
– А-а-а, – Крэг ухмыльнулся, заметно расслабился. – Так ты в это время переворот тут устроишь? Революцию?
– Да какой тут, на хрен, переворот?! Народ местный и так задушен потугами Мамонта и его сумасбродством. Я только пукну, они сразу примкнут ко мне. Накипело уже у всех.
– Ну, допустим, напишу я ему липу эту… Он же сразу меня за горло схватит, подтянет срочно выходить на поиски портала.
– Дык, и я об этом же тебе полчаса толкую! – возрадовался Сивый, размахивая руками. – Вот и свалите отседова ко всем чертям.
– Это ты щас хорошо сморозил, прям в точку! – наемник ехидно улыбнулся, помотал головой. – Не-е, в эту задницу я с Мамонтом не полезу. Мне самому сейчас сваливать пора, а уж в нагрузку брать с собой того, по ком плачет вся Зона, я пас. Конечно, мать твою, пас!
– Идиот! – Сивый провел руками по лицу, стряхивая невидимый груз разочарования от долгого тупого разговора, тяжело вздохнул, несколько иначе посмотрел на собеседника. – Ты, главное, его вытащи отседова. Просто вытащи, и все. Свинтить от него в лесу тебе не составит труда, зато Мамонт окажется один. Понимаешь? Один! Ты чеши, забирай хабар Треша и сваливай на все четыре стороны. А он нехай выживает один в Зоне. Туда ему и дорога. Обратно я уже его не пущу.
– А не легче Мамонта скрутить сейчас и выдать его воякам в качестве приза? И тебе респект от них, и без конкурента останешься, и базу сбережешь.
– Думал про это. Нельзя так. Не хочу прослыть в Зоне предателем и крысой, сдав своего хозяина. Столько лет служил ему верой и правдой, свой в доску стал, а тут нате… Как на меня потом народ смотреть будет? Я вообще замешанным здесь не хочу быть. Пусть это произойдет нечаянно, нежданно. Сам ушел и не вернулся.
Сивый как-то лукаво посмотрел на наемника, который перехватил и по-своему расценил это взгляд.
– Намекаешь, чтобы я помог ему?
– Я не говорил такого, но ты же сам умный чел.
Дед Егорыч недовольно помотал головой, повариха закрыла глаза и перекрестилась.
– Умный? Ты только что меня идиотом называл.
– Проехали, не цепляйся за слова. Так что скажешь?
– Убирать главаря целой локации за какой-то там барыш в непонятном схроне? Сомневаюсь.
– Уберешь Мамонта, напишешь мне, сфоткаешь, тогда доплачу еще столько же. Согласен? А если боишься не осилить или еще чего, то просто кинь его там. Лес – он такой, не каждый из него выйти может. Понимаешь меня?
– Без базара. Лады. – Наемник нахмурился, зажевал губу и ус, стал разминать пальцы, щелкая суставами. – Там поглядим, что и как. Тогда, Сивый, собери меня. Все как положено. Шмотье, бэка, медицину, хавчик. В вашей лавке все дорого и отстой там. Мне нужна снаряга цивильная, не бэушная. Ясно?
– Заметано. Что еще?
– Из оружия парочку гранат, допствол… э-э… «Сайга» найдется? А то у меня только натовская игрушка.
– Сделаю. В оружейку у меня доступ есть. Все?
– Учти, Сивый! С наводкой по схрону Шрама подкачаешь – я не только верну сюда Мамонта, но и сам буду участвовать, когда он тебе яйца отрезать начнет. Понял?
– Ясен пень.
– Лады. Тогда пиши текст, чтобы я скопировал и от себя послал. И собирай снарягу мне. Через полчаса я закидываю липу Мамонту.
– В ночь пойдете?
– Нет, блин, до утра ждать будем, когда вояки на вертушке и во всем параде нагрянут. – Крэг сплюнул, вытер усы и погрозил пальцем компаньону. – Сивый! Ты все понял насчет хабара?
– Да все, все! Я – вот он, никуда отседова не денусь. Придешь и кончишь, если что не так.
– Окейно! Разбежались.
Когда шаги двух заговорщиков затихли, дед Егорыч позволил себе выдохнуть, откашляться в кулак и пальцем потряс перед лицом недоуменной, напуганной Зинаиды:
– Ни слова никому, поняла, Зинка?
– А как же хозяин? Ему-то не надо сооб…
– Ты глухая стала на старости лет? Слышала, чего гутарю? Никому-у! Нехай Сивка своими руками все делает. Мы люди маленькие здесь, уйдет один хозяин, придет другой. Сивка сам не ахти какой начальник, но Мамонт уже совсем задушил. А придут вояки или сталкеры, тогда и Мамонту, и Сивке крындец. Сами выберем себе нового хозяина.
– Поняла. А помнишь, что убегший Треш сказал и хозяину, и Сивому? Что вернется и…
– Тс-с-с, дур-ра баба! Харэ тявкать тут. Айда на кухню, сейчас Сивка искать нас будет.
Только они выдивнулись из сарайки, как вдруг дед Егорыч на минуту остановился, покачал головой и проворчал:
– Ишь, как все закрутилось! Видать, Треш тот и в самом деле всколыхнул Зону с ног на голову… Новые времена наступают, Зинаида… И новые нравы…
Треш второй раз пожалел о том, что впопыхах не прихватил ПНВ Корсара, предложенный другом на островке. На болотах бы он очень пригодился, а уж сейчас и подавно. О том, чтобы разглядеть в холмах и в темноте матерого противника без прибора, не могло быть и речи. Ждать утра – мысль глупая. Не оказалось под рукой и простого, но значимого в таких ситуациях артефакта «око», способного делать намного острее зрение его владельца и позволяя видеть далеко, в том числе в сумерках. Оставалось уповать на свои силы и привычно действовать по интуиции.
Он метнулся на цыпочках по окружной тропе, выбирая чистые от веток места. Как раз такие пятна земли могли быть основаниями скрытых аномалий, но КПК, закрепленный на предплечье левой руки с выключенным звуком, пока не подавал визуальных сигналов. У противника мог иметься ПНВ – сталкер это тоже предвидел, поэтому передвигался короткими, но ломаными зигзагами, максимально сливаясь с рельефом местности.
За первой чередой холмов Треш выглядел пару подозрительных местечек, приноровился и забросил в одно из них гранату, другое тотчас прострочил из «Вала». После взрыва выскочил из-за камня и побежал к поваленной осине.
Он немало удивился, услышав до боли знакомый голос. Но и поймал себя на мысли, что чего-то подобного ожидал. Точнее, кого!
– Сталкер, давай уже полюбовно решать наши проблемы, – раздался среди холмов несколько скрипучий, с хрипотцой голос. – Мы порядком уже надоели друг другу, пора и меру знать.
– Шрам, никак ты? – крикнул сталкер в ответ, сразу меняя позицию. И вовремя.
Осина затрещала от впившихся в нее пуль, выпущенных из бесшумного оружия.
– Хитрожопый ты наемник, – громко бросил в сторону Треш, приложив ко рту ладонь. – Полюбовно, говоришь? А сам палишь почем зря.
– Это так, вместо многоточия.
Снова очередь из штурмовой винтовки прошлась по бугру, взлохматив мох на нем, но сталкер находился уже в стороне, пытаясь определить местонахождение источника звука.
– Тебе снова нужна инфа о твоей девахе?
– Уже нет, чучело! Считай, я ее нашел…
Очередь. Свист пуль, шелест листьев и песка.
– Иди ко мне, я теперь точно покажу ее могилку. Сам хоронил.
Треш закусил губу, конечно же не поверив словам противника, привстал и дал короткую очередь в затемнение справа; ушел вниз и сразу влево, сполз по склону холма, забрался к его гребню в пяти метрах от прежнего места.
– Не хочешь? Как знаешь! Отстал бы ты от меня, всем хорошо бы стало.
Огонь по впадинке между двумя ярами, под срез куста. Мгновенный уход.
– Ну зачем ты так, сталкер? Совсем не уважаешь старших!
«Жив, сволочь! Где же ты?»
– Треш, а ведь я знаю про портал, – снова голос наемника с прежней напряженностью и фальшивой бодростью разносился по округе. – И в скором времени воспользуюсь им. Со мной и за мной большие люди.
Глухая пукающая очередь на звук, только лязг затвора выдал стрелка. Треш тут же перевернулся и покатился по склону вниз. В песок впились пули наемника.
«Черт подери! Я его голос слышу, стреляю, но мимо. А он палит чисто по лязгу моего автомата. Как так?» Сталкер пощупал карманы в поисках гранаты – пусто. Скуксился, стал обдумывать другой план. Какая-то мысль все вертелась и вертелась в голове, но не обозначала себя, а все норовила улизнуть. Рука замерла на короткой трубке, торчавшей из кармана-клапана разгрузочного жилета. Фальшфейер!
– Чего припух? Скажи хоть что-нибудь в свое оправдание. Или ты не мужик? – Наемник все пытался поддеть сталкера, наступить на больное. – Я бы Злату твою поимел. Вот так и вот так… Жаль, что она…
Договорить Шрам не успел – брошенная примерно в его сторону зажженная сигналка порядком осветила сектор, упав прямо на вершину одного из холмов. Наемник кинулся в самую затемненную сторону, уходя от освещенного пятачка, но глазастый следопыт распознал мелькнувший силуэт и немедленно всадил в том направлении пару очередей.
Треш понял, что не промазал. Такое чувство обычно приходит к опытному стрелку, положившему в своей охотничьей спортивной жизни немало целей. Опыт биатлона на Большой земле в мирное время и навыки охоты-выживания в Пади сказались и здесь – сталкер с нескрываемым восторгом осознал, что попал в противника. Хотя ни стона, никакого другого звука он не услышал.
– А чего ты замолчал, синий? Никак схлопотал от меня плюшку? – крикнул сталкер и уже в десятый раз сменил позицию.
Ответом ему явилась тишина, только завыл недалеко одинокий псевдопес. Но не мутанты сейчас напрягали Данилу. Нужно было сначала расправиться с самым страшным зверем в Зоне. Он заменил магазин в автомате, подобрал камень и осторожно полез в лог второй гряды холмов.
Видимо, наемник затянул рану жгутом, потому что послышался его сдавленный короткий стон. Треш сразу воспользовался этим моментом – замахнулся и далеко бросил камень, норовя попасть им в крону осины. Листья дерева зашелестели, стук булыжника о землю дополнил отвлекающий прием. Пока Шрам обстреливал источник шума из винтовки, сталкер по дуге в несколько прыжков сократил расстояние и оказался в тылу врага. Все бы хорошо, оставалось вскочить на пригорок и открыть огонь по цели, которая явно находилась сейчас у подножия небольшого каменного останца, но сталкер наступил на склон холма, оказавшийся кварцевой плитой, засыпанной песком, отчего поскользнулся и, больно ударившись плечом, скатился вниз.
Сразу по вершине холма ударили пули, высекая искры. Один из кусочков кварца ужалил щеку. Треш чертыхнулся, побежал вдоль пригорка и залег в стороне от ставшего опасным укрытия. Он не знал, что у наемника нет гранат, которых Данила панически боялся сейчас, в этом странном слепом бою. Не было у Шрама и ПНВ.
– Еще будут фокусы? – услышал сталкер все тот же хрипящий голос, в котором теперь присутствовала какая-то новая нотка. То ли боли, то ли отчаяния.
– Все только начинается, Шрам! – отозвался Данила, лихорадочно соображая, что предпринять дальше. – Чегой-то ты сопишь, хряпишь? Никак рваная щека мешает или новую пилюлю от меня схватил?
И тут в их разборки вмешался третий участник…
Раздался дикий, истеричный крик наемника, будто он залез в «жарку» или «кисель». Но почти слившийся с его ором жуткий клич типа «у-у-у-хгы-ы» Треш распознал сразу.
Излом!
«Он все-таки добрался сюда и пытается…»
Пистолетные выстрелы сопроводил мат наемника и стон вновь раненного излома. Треш все понял и кинулся в лог, на бегу поводил автоматом по сторонам, готовый открыть огонь на поражение, но тела дерущихся оказались не здесь, а несколько в ином месте. Вот уже показались их фигуры – одна плотная, шевелящаяся, другая худая, остроконечная, замершая.
Сталкер боялся попасть в Бурелома и при этом получить пулю в упор, поэтому стеганул очередью по ногам наемника, а сам с ходу, сделав прыжок влево и резко вправо, всей массой налетел на противника. Не сразу Треш заметил, что левая рука Шрама полностью перекушена клешней излома, уже испустившего дух. Наемник стойко перенес боль, пребывая в шоковом состоянии, но умудрился лягнуть напавшего врага ногой. Сталкер получил чувствительный удар в живот, согнулся и скатился в ложбинку.
Его спасло то, что патронов в магазине пистолета не оказалось – все они ушли на мутанта. Шрам ничего не соображал и впустую щелкал бойком, пытаясь добить противника. Из обрубка плеча наемника хлестала кровь, пробитая пулями нога буравила песок, глаза его округлились и выражали крайнюю степень ужаса. Рядом лежала откушенная изломом рука с зажатой в ней винтовкой и бьющим вглубь лога лучом подствольного фонарика.
Все это Треш быстро оценил и снова ринулся на заклятого врага. В руке его сверкнул нож. Но в метре от неприятеля сталкер остановился, медленно опустил руку с клинком, внимательно уставился на физиономию Шрама.
Наемник умирал. Бывает такое, что люди умирают от горя, отчаяния, злости. Сложно было сказать, от чего именно сейчас загибался Шрам – от боли многочисленных ран, шока или кровопотери, может быть, от страха и невезения, отчаяния и приступа злобы. Но он действительно умирал, и Треш не стал препятствовать этому, не стал добивать врага, истязать его, долбить острыми жгучими фразами, которые так долго вынашивал в голове, мечтая догнать наемника и расквитаться с ним.
– Помнишь, Шрам, я тебе говорил, что если сбежишь от меня, то вторую ногу прострелю? Так и случилось. Уж не обессудь. – Сталкер устало опустился на песок рядом с раненым, положил руку с ножом на бедро, долго, как показалось ему, глядел вдаль, на черную стену Ржавого леса. Смотрел в одну точку, пока не услышал хриплый голос наемника:
– Молодец, Треш! Ты победил… Так в Зоне и дол… и должно быть… Я рад, что правда и… и добро… востор… востор…
– Не нужно слов, Шрам, – Треш повернул голову к умирающему, поднял руку. – Уходи в свой синий мир молча, мужчиной и солдатом. Большего я тебе не скажу!
– Спаси… бо… Треш… Ты… ты побе…дил…
Данила положил ладонь на глаза наемника, провел ею, прикрывая веки погибшего, убрал руку. Голова Шрама свесилась на грудь, а единственная рука выронила пистолет.
Так, втроем, они еще долго сидели рядом, оперевшись спинами на каменную стенку. Пока не встретили рассвет…
Подростки наткнулись на схрон случайно, прячась от снорка, ползающего вдоль опушки в поисках пищи. Они долго сидели в полной темноте, прижавшись друг к другу, сильно дрожа от ночной прохлады и страха. Ростик прекрасно знал, что лучшим отпугивающим мутантов средством всегда был костер. Он же и согревал путников, и позволял готовить на огне еду. Об этом знали еще первобытные люди. Но ужас настолько сковал беглецов, что чиркать зажигалкой и ломать ветки для костра в присутствии мутанта-прыгуна совсем не хотелось. Так они и сидели у старой сосны, боясь пошевельнуться. Снорк постоянно оглашал округу своим дебильным ревом, но детям это было только на руку – по нему они определяли расстояние до зверя. И при этом понимали, что мутант пока не приближается к ним.
Когда-то молния расколола огромную сосну надвое, выжгла ее изнутри, и сейчас беглецы залезли под отколовшуюся часть дерева, лежащую на земле. Очень хотелось пить, а Ксюхе еще и справить малую нужду. Но девочка очень стеснялась и боялась. Когда терпеть стало уже невмоготу, она тихонько сообщила на ухо другу о своей проблеме.
– Отползи вон туда, – шепнул Ростик. – А я отвернусь. Не бойся, честно-честно смотреть не буду!
Ксюха кивнула и поползла глубже под желтую колючую хвою, а паренек крепче сжал пистолет и развернулся спиной к подруге. Справила она свою нужду или нет, но вернулась девочка возбужденная.
– Ростик, там тайник!
– Чего? – парень вытаращил глаза.
– Там тайник, говорю. Рюкзак тяжелый, куртка кожаная, автомат и пояс, какие сталкеры носят на животе. Вот повезло-о!
– Тихо ты!
Оба прислушались, но очередной рык снорка известил о том, что опасность все так же далека.
– Молодец, не зря описалась!
– Дурак!
– Я сам гляну, сиди тут. Мышкой.
– Ага. Только ты недолго, мне страшно.
– Окей.
Ростик отполз под крону поваленного дерева, несколько минут шебуршил там, но вернулся достаточно быстро, довольный и с оружием. Последнее оказалось «Валом» в специальном исполнении, с оптикой и с удлиненным магазином. За поясом у пацана торчали еще два запасных.
– Точно чей-то хабар. Вот это нам повезло, Ксюш! Ты не против, если поделим пополам? Я еще никогда в своей жизни не находил схрона.
– Я тоже.
Парень осмотрел оружие, проверил затворную часть, примерил автомат к плечу, наведя ствол-трубку на соседнюю ель. Надул щеки, выпустил воздух, мысленно стреляя и, конечно, поражая любую, самую страшную мишень.
– Там еще пояс с контейнерами для артефактов, – шепнул Ростик, перестав целиться. – Полный. А в рюкзаке, наверное, еда, патроны и аптечки. Не смог развязать… Узел сильно затянут.
– Что делать будем? Холодно. И есть хочется. И пить.
– Эх-х, девчонка! – Подросток сочувственно помотал головой. – Сейчас притащу тебе куртку, наденешь. И печенье дам, и сок.
– А батончика не осталось никакого?
– Сладкоежка, блин! Сейчас гляну.
Через некоторое время оба поровну поделили шоколадный батончик, галеты и последний бутерброд. Запивали все это соком из маленьких тетрапакетов. Ксюха сжалась в комок, но поношенная, плотная кожаная куртка, накинутая на плечи Ростиком, согревала. А еще от нее пахло гаражом дедушки, у которого там всегда пылился и ржавел «Запорожец».
– Ты поспи, я буду караулить. Охранять тебя. Ничего не бойся, Ксюша. Я теперь с этой штукой, – он потряс «Валом», – любого хищника укокошу. Спи.
Ксюха и так боролась со сном, а после еды и в теплой куртке, слыша уверенные слова своего телохранителя, ее совсем развезло. Девочка кивнула и, опершись бочком о сосну, очень быстро вырубилась. Ростик долго смотрел на нее, поправил неудобно загнутую руку, бережно накрыл ноги веткой с листьями. И начал нести вахту.
– Мы до утра вернемся? Прозябать ночь в лесу в поисках хабара залетного сталкера меня не прельщает. – Мамонт с ПНВ на голове, АК-12 в руках, в бронежилете и с ранцем на спине, забитым боекомплектом и провиантом, шагал по просеке за Крэгом.
– Если бы я прятал этот хабар, то ответил тебе. А так… Потерпи, Мамонт, утро вечера мудренее…
Час назад начбазы, отыскав наемника после его сообщения, выслушал компаньона и обмозговал, казалось бы, все нюансы. Крэг запросил расчет сразу – сто «кусков» зеленью и необычную расписку, суть которой очень удивила главаря местного клана. В ней Мамонт написал, что никогда не нанимал наемника ни для каких дел, что вообще при встрече желает его убить, якобы мстя за какую-то давнюю аферу. Развить подозрительную мысль, червоточившую мозг, начбазы не успел – Крэг загрузил его планом действий и срочным выходом. Единственное, что успел спросить Мамонт до рейда, – это о риске.
– Ты же не сдашь меня воякам?
Наемник повернулся к заказчику, задрал на макушку головы ПНВ и уставился на него.
– Никому не сдам. Обещаю. И мочить тебя тоже не собираюсь. Все? Или можем идти?
– Пошли, – Мамонт кивнул, несколько успокоившись.
И сейчас, пока они топали по Ржавому лесу, времени все обдумать оказалось предостаточно. Сивый, которого он попросил составить компанию по лесу, вежливо отказался, сославшись на хромоту. Якобы сегодня повредил ногу, оступившись на лестнице той злополучной котельной, где содержали в плену заложницу. Народ «Ессентуков», мобилизованный на поиски беглецов, прошерстил всю базу, округу локации, но никого не нашел. Да еще этот Сивый подвернул ногу и теперь ютился в медчасти базы с наложенным на лодыжку компрессом из коровьей мочи. Других бойцов брать с собой Мамонт не захотел – лишние глаза и уши ему были незачем. А вот опытный наемник, узнавший о хабаре Треша, мог быть и отличным охранником, и проводником, и надежным партнером. Только вот… эта странная расписка!
– Слушай, а зачем тебе именно такая расписка? – спросил Мамонт идущего впереди Крэга.
– А что в ней не так?
– Ты бы еще попросил меня написать в ней, что в моей смерти прошу никого не винить.
Крэг хмыкнул, не сбавляя шаг, обернулся на ходу, в темноте ночи стали видны его белые зубы:
– Смешной ты, право!
– Нет, ну серьезно? Почему такой текст?
– Слушай, компаньон… – Наемник остановился, повернулся к попутчику. – Мне тоже хочется жить. Мне тоже нужна страховка. И подстраховка тем более. Этой распиской я помашу перед носами вояк, что, дескать, вот, не состоял на службе у Мамонта, которого так жаждут увидеть все собаки Зоны. Что не исполнял никаких его приказов и между нами ничего нет и не было. Жопу свою я этим хочу прикрыть, ясно теперь?
– Ясно.
Они снова пошли вперед, хрустя ветками и шелестя опавшими листьями. В стороне завыл пес, ему вторили двое других. Или трое – Мамонт не особо вдавался в чтение лесных звуков и следов, полностью доверившись матерому наемнику. Тот шагал уверенно и твердо, будто всю жизнь тут ходил.
– Ты знаешь маршрут?
– Нет. А что опять не так?
– Ну… Так уверенно прешь в одном направлении, не боясь аномалий, зверья и не разбирая дороги.
– Так я тут не раз бродил раньше, – без зазрения совести ответил наемник. – И наводку хорошую мне дали.
– А чего сам не сходил раньше? Чо не притаранил хабар на базу или не перепрятал его?
– Слушай, Мамонт… Ты такой дотошный, право! Забодал уже. Бди тыл лучше, а не задавай глупых вопросов.
– Ладно, хоть лопату не взяли…
– Что-о?
– Ничего!
Мамонт все же снял автомат с предохранителя и немного отстал, готовый в любую секунду выпустить по компаньону веер свинца. Позади истошно заревел снорк. Начбазы дернулся, развернулся, осмотрел пройденный сектор. В голубоватом свечении ПНВ лунный пейзаж Зоны еще больше вселял страх к волнению ходока.
– Шевели колготками, босс! Уже недалеко, – произнес Крэг, ориентируясь по местности и сверяя маршрут с навигатором в КПК.
И тут округу огласил рев нескольких снорков.
– Ты… его? – Корсар, порядком запыхавшийся, уперся руками в колени, тяжело дышал и смотрел то на мертвого Шрама, то на Треша, запивающего водой какие-то таблетки.
– Мы с Буреломом. Молорик, излом! Помог хорошо… Ценой жизни своей.
– Как сам?
– Тело все горит. Особенно плечо. И нога ноет.
– Дай я посмотрю.
– Да ладно. Заживет. Чай не турист. Что с хатой знахаря? Потушили?
– Да. Капремонт, конечно, нужен будет, но постройки сберегли. Болотник малость обгорел. Вот тебе мазь послал из трав всяких и желчи химеры. Держи, – Корсар протянул склянку с дурно пахнущей субстанцией.
– Фу-у! От меня ж не только Златка отвернется, все звери разбегутся из Зоны. Воняет как… – сморщился сталкер, беря бутылек.
– Ничего, ничего-о! Ты ей прежде всего здоровым нужен и целым, а уж местный парфюм – это в последнюю очередь. Если любит, примет с любым запашком!
Оба засмеялись, стали чистить экипировку и снаряжение – содержимое болот и песок холмов порядком облепили сталкеров с ног до головы. Пока Корсар шмонал труп Шрама, Треш грустно смотрел на излома.
– Его бы похоронить. Нельзя бросать так, зверье сожрет. А?
– Мутанты не хавают изломов. Табу у них. Разве не знал?
– Нет.
– Болотник придет, похоронит товарища своего. Нам идти нужно.
– Так нужно сообщить знахарю.
– У него КПК нет. Он сам придет, вот увидишь. Нюх у него и чуйка. Винтовку наемника возьмешь?
– Не-а. Своего ствола хватит.
– Он у него покоцанный какой-то весь. Поди-ка и не рабочий.
– Рабочий. Стрелял, как на швейной машинке штопал.
– Хабар остальной возьмешь? Он по праву твой.
– Не надо мне ничего от этого злыдня. Забери себе или зарой. Мне пофигу.
– Хабар плохим в Зоне не бывает. Неважно, чей он и как достался. В хозяйстве все сгодится. Возьму тогда я.
– Забирай.
– Блин, ни ПНВ, ни гранат у него. Зато приборчики какие-то навороченные. Гаджеты импортные. Может, хоть их возьмешь?
– ПНВ нам ни к чему. Уже почти рассвело. За день все и случится. Тянуть больше нельзя.
– Ты про фанатиков?
– И про Мамонта тоже.
– О, смотри, чо Сивый пишет про своего босса… – Корсар, получив сигнал КПК, открыл его и прочитал Трешу вслух сообщение от помощника начбазы. – Ишь, прогибается, вину с себя снимает, подлиза!
– Я тоже послал недавно СМС по поводу Шрама. Поводырь молодец, Короеда замочил. Хотя… – Треш задумался, глядя на алеющий восток. – Странно все в жизни. То люди вместе, то разбегаются по разным причинам. То снова сходятся. Почему так бывает? Нельзя всегда быть вместе? В любви и гармонии, в дружбе, в мире…
– Я был женат, Треш. Любил, дружил, гармонировал, как ты говоришь… – Корсар на минуту замер, перестав обирать мертвого наемника. – Думал, это навсегда… Думал, обоюдно это. Ан нет! Облажался. Оказывается, все эти гармонии, преданности и тяги могут быть только при наличии материальных благ. И с милым рай совсем не в шалаше! Даже дочку больную бросила – так ей приспичило учесать к новому мужику!
Сталкер замолчал, играя желваками и сжимая кулаки. По прошествии уже стольких лет он все еще болел тем разрывом с женой, тем предательством ее и поступком в отношении дочери.
– Она жива? – тихо спросил Треш, оголив торс и натирая вонючей мазью плечо.
– Кто, бывшая?
– Дочь.
– Да… Конечно. Я через шесть кругов ада прошел, чтобы она жила, чтобы здравствовала. Сам зверем стал, почти мутантом. Многое пришлось вынести на своей шкуре, многое познать и во многом разочароваться. Была боль – одна сплошная большая боль. В теле, в сердце, в голове. И не было рядом ни одного друга, ни одного человека, способного помочь, исправить ситуацию в корне. Болотник только да сын Кэпа, Егор. И то… оба сгинули в Зоне, исчезли.
– Болотник? Но он вон же, живой…
– Нашелся недавно, ага. Его после тех событий вояки сильно обложили, под домашний арест посадили. За связь со мной. Егор пропал на Большой земле. Мои братья, друганы, все там же, невыездные, занятые, далекие…
Треш смотрел на печального друга и понимал его. Чувствовал его боль, терзания, переживания. Потому что сам через многое прошел, многое испытал – боль душевную и физическую, потерю родных и друзей, предательство, ложь, страдания и невзгоды. И теперь рядом находился такой же измученный, но победивший смерть человек, друг, соратник. А еще боевой товарищ отца.
– Корсар, когда-нибудь, очень скоро, ты расскажешь мне все про себя и про моего батю. Я очень этого хочу. Мне это нужно! Расскажешь ведь?
– Обязательно, Треш! – Сталкер поднялся с корточек, сделал шаг к молодому Стражу. – Если ты готов это услышать и принять, то расскажу. Но для этого нужно победить врага и остаться живыми.
– Так давай пойдем и закончим с ним.
Корсар кивнул, одобрительно похлопал Треша по здоровой руке и поднял свой сидор. До цели им оставалось каких-нибудь полкилометра пути и пару часов ходьбы.
Ксюша закрыла глаза, вся такая томная и раскрепощенная подалась вперед, слегка приоткрыла ротик с полными розовыми губками и легонько вздохнула. Ростик прикоснулся к ней, взял ее теплую руку в свою, поцеловал ее и затем прижался всем телом.
– Я люблю тебя, Ростя! – промолвила она.
– И я тебя, няха!
– Поцелуй меня еще. Я хочу этого, – попросила красавица.
– И я хочу. Сильно-сильно. Твои губы просто отпад! Твои руки – это… это-о-о… канэш… мочи-и-и… дум-м…
Ростик дернулся, открыл глаза и мгновенно вернулся из сна в явь. Жуткий утробный голос оглашал лес прямо рядом с проснувшимся мальчиком. А ведь такой сон был, м-м-м!
– Гху-ху-у… мочи-и-и…
Ростик прикрыл ладонью рот просыпающейся Ксюхи, чтобы она с перепуга не закричала и не выдала их местоположение. Она открыла глаза, вмиг побледнела и прижалась к нему всем телом. Он показал пальцем у рта, чтобы она молчала, а потом сжал автомат и отогнул сухую хвойную лапу.
Только одному созданию в Зоне мог принадлежать такой звук, гортанный, наполовину человеческий, наполовину звериный.
Зомби!
– Канэш-ш… мочи-и… р-рра-гу-у…
Ростик обомлел, увидев, что это за ходячий. Мимо их скрадка медленно шагал, волоча по траве за длинный стрелковый ремень автомат… Фараон!
Бывший главарь бандитов, которого Ростик пару раз видел в гостях у отца, теперь представлял собой жалкое зрелище. Все тот же лысый, долговязый, страшный бандит в теперь уже грязном, рваном, засаленном плаще бесцельно плелся всего в трех метрах от затаившихся под поваленной сосной ребятишек, не замечая их и мыча что-то нечленораздельное.
Поняв, что зомби проходит мимо, Ростик не стал стрелять ему в спину. Идет – и нехай себе идет! Пацан огляделся – никого.
«Пусть топает, видимо, он все же целенаправленно куда-то прет», – подумал Ростик, а девочке показал, что, мол, сидим тихо, все в порядке. Но, честно говоря, у паренька поджилки тряслись от внезапной смены почти эротического сна на кошмарную явь.
– Куда он идет? – прошептала пришедшая в себя Ксюха, когда зомби удалился на приличное расстояние.
– А кто его знает? Можно проследить, глянуть.
– Ты серьезно? – девочка вытаращила глаза, и на ее и без того испуганном лице появилась тень запредельного страха.
– А что? Всегда мечтал узнать, куда тянутся по Зоне эти ходячие. И почему их не грызут, не трогают другие мутанты.
– Может, все-таки посидим тут?
– И сколько нам тут прятаться? Опять до ночи? Пока какой-нибудь хищник не найдет нас? Не-е, нужно искать укрытие получше, вдруг Выброс или свора псов. У них нюх ого-го!
– Какое же укрытие безопасное мы найдем в этом лесу? Залезть на дерево повыше?
– Не-е, на дереве мы только от мутантов укроемся, а от Выброса никак. Нужно искать другое убежище… – задумался Ростик. – Или старый дом, или подвал, или пещеру какую.
– Смотри. – Ксюха показала пальцем в сторону ушедшего зомби. – Куда он полез?
Ростик присмотрелся – Фараон, или, точнее, тот, кем он сейчас стал, уперся сначала в каменно-песчаный холм с почти отвесным склоном, а затем, грубо напирая вперед и ломая ветки, проник… внутрь препятствия.
– Ого! – Парень открыл рот, недоумевая. – Это куда он исчез?
– Там что, пещера?
– Похоже… м-м… похоже на то… Ниче се расклад! Айда глянем.
– Я боюсь!
– Пошли, не бойся, я со стволом.
Ростик потянул попутчицу за руку, помог ей подняться и выбраться из-под дерева. Пока она приводила себя в порядок, паренек огляделся, водя стволом автомата по сторонам. Вдалеке урчали и ревели снорки, голоса которых ни с какими другими не спутаешь, а на востоке стреляли.
– Пошли. Нечего тут торчать! Если можешь, возьми рюкзак, я наш потащу. Мне руки свободные нужны, чтобы держать автомат.
– Поняла, – кивнула девочка, борясь со страхом, одолевшим ее. – Ростик, милый, дорогой, может, все же не пойдем туда?
– Ксюш, надо. Там пещера. Я так понимаю, если это точно она, то нам искать убежища уже и не надо.
– Прятаться в пещере, где собираются зомби?! – с ужасом воскликнула Ксюха.
– Я прикончу этого ходячего, – грозно заявил осмелевший Ростик, потрясая «Валом». – И всех кончу, кто там будет.
Через минуту они все же потопали к холмам Каменной гряды, озираясь и прощупывая ногами дерн, будто шли по минному полю. Рядом с пещерой, замаскированной ветками березы, среди валунов шипел «мангал», в который попадали летевшие листья и насекомые и тут же мгновенно сгорали. Аномалия славилась своей незаметностью и методом убийства – она сжигала буквально все, что оказывалось в ней. Предмет из любого материала и любого размера. Обычно пропадавших в Зоне бродяг списывали на топи Больших Луж или на «мангал», возле которого иногда находили артефакт «филейку».
– Осторожно! Видишь? – Ростик показал стволом на выжженное пятно между двумя камнями.
– Угу. – Ксюха сжалась в комок, заметив, как стрекоза на всем лету попала в еле заметное марево и превратилась в искорку, исчезнувшую спустя секунду. Будто метеор в ночном небе пронесся.
Ростик отодвинул пару больших, наполовину пожелтевших веток, тех, что миновал, но не сломал Фараон, заглянул в чрево пещеры. Вход в нее имел размеры метр в высоту и метра четыре в ширину, не выделялся ничем со стороны и, прямо скажем, отталкивал гнилостным запахом и шорохами внутри.
– Идем?
– Нет! – испуганно замотала головой Ксюха.
– Идем-м! – утвердительно кивнул паренек и полез внутрь.
Он неуверенно, но упрямо продвигался вперед, позади кралась его спутница, ежесекундно оглядываясь и дрожа от страха. Надо отметить, холода здесь не было – из глубокого грота веяло теплом и где-то даже духотой. Воняло изрядно, но не так сильно, как от недавно прошедшего мимо детей зомби. Ростик морщился от неприятного запаха, но упорно погружался в темень пещеры. Вот чиркнула зажигалка, огонек ее осветил своды подземелья, но все же ледяной страх, сковавший подростков, никуда не улетучился.
– У тебя же есть файер! – прошептала Ксюха, тронув локоть спутника, отчего он дернулся и чуть не опорожнил мочевой пузырь, что по уму нужно было сделать еще снаружи, после сна.
– Блин-н! Ксюха-а… Откуда он у меня?
– В чужом рюкзаке торчал. В кармане.
– А-а, точно! Няша.
Ростик попросил ее развернуться, выудил из бокового клапана трофейного рюкзака трубку, вспоминая, как ею пользоваться, и провел некоторые манипуляции. Обжегся огнем зажигалки, чертыхнулся, но тотчас заткнулся, потому что эхо его слов полетело вглубь пещеры.
Они стояли минуту, боясь заговорить снова. Дрожали и ждали ответного звука из глубины грота. Звука зомби или другого страшного мутанта, устроившего здесь себе дом.
Но кривой туннель только тихонько шумел каким-то подвыванием – однотонным, протяжным, но не страшным.
– Это ветер воет, – пояснил Ростик, с трудом проглатывая слюну. – Не бойся!
Он пошел прямо, держа горящий фальшфейер в вытянутой руке, на боку болтался автомат, упорно тянувший плечо к низу. Ход в пещере оказался достаточно свободным и чистым – ни мусора, ни заграждений, никаких каменных наростов и заторов. Они прошли всего десяток метров, как гул усилился. Видимо, отверстие в своде, куда проникал ветер извне, было совсем близко.
Еще через десяток метров источник необычного звука предстал перед взором ребят. Им оказалась очередная аномалия, закупорившая проход по гроту дальше. Какая-то белесая мерцающая пелена во весь ореол туннеля мешала идти, издавала булькающий монотонный гул, но почему-то не выглядела ужасной и отпугивающей. Наоборот – подростки ощутили желание зайти в нее, окунуться в этот мучной, теплый, убаюкивающе гудящий туман.
– Как ты думаешь, она опасная, эта аномалия? – вкрадчиво спросила Ксюха, не отводя взгляда от светящегося ореола.
– Меня сейчас другое интересует. Куда подевался Фара… этот зомбак?
– Получается, что туда, – девочка ткнула пальцем в аномалию. – Какая она красивая-я! И совсем не страшная.
– Слушай, а это не телепортал ли случаем? – промямлил Ростик, тоже пораженный таким чудом. – Если зомби добровольно сюда шел, а других выходов мы не заметили, то он стопудово туда вошел, в этот свет, и исчез…
– Или прошел дальше по туннелю, – предположила Ксюха.
– Но это же можно проверить, так ведь? Давай кинем туда что-нибудь?
– А не взорвется?
– Мы же не гранату и даже не патрон… Давай найдем в рюкзаке что-нибудь ненужное.
Они принялись ворошить свой полупустой рюкзак, но ничего лишнего не нашли, кроме аптечки, начатого ИРП-5 и КПК.
– Слушай, а давай в хабаре чужака глянем, наверняка там найдется какая-нибудь пустышка, безделушка, – предложила Ксюха.
Фальшфейер погас, но свет от аномалии достаточно озарял пещеру, что позволило подросткам рассмотреть детали и элементы трофейного хабара. Они изрядно помучились с узлом рюкзака, но все же вскрыли его. Запасная одежда с тельняшкой, аптечки, провизия, пара странных приборов, нож «Рысь», рация, ПНВ, КПК, батарейки, пара магазинов к «Валу», набор чистки оружия, даже бумеранг.
– Как бы тоже… это… ничего лишнего. – Ростик недоуменно почесал голову, остановил взгляд на КПК. – Слушай, мы же можем узнать, чей это хабар! По наладоннику.
– Давай, если он не запаролен.
Личный гаджет незнакомца вообще не хотел включаться. Но во внутреннем кармане рюкзака, в целлофановом пакете, оказались фотография, пачка писем, шеврон ВДВ, женская заколка и детский бант фиолетового цвета.
Ростик без зазрения совести стал разворачивать пакет.
– Я думаю, не стоит этого делать! – сообщила Ксюха, сморщив лобик. – Некрасиво чужие письма читать.
– А мы и не будем их читать, только глянем фотку.
Парень выудил цветную, но частично выцветшую, по углам помятую фотокарточку, на которой…
– Бли-ин-н, так это ж… Ну-ка? – В его руке появилась зажигалка, ее вспыхнувший огонек еще лучше осветил фото. – Точно. Это же Треш! Вот, смотри.
Оба поднесли снимок ближе к глазам. На нем в надувной лодке сидели четверо людей: русая, приятной внешности женщина, мужчина в камуфляжных штанах, тельняшке и армейской полевой кепке и двое детей. Младший ребенок – девочка лет пяти, старший – юноша старшего школьного возраста, в котором и Ростик, и Ксюха узнали Треша.
– Ну он это! Я его сразу узнал… И хорошо запомнил, не только по нашему освобождению из лап бандитов. Он же полмесяца в отцовской тюряге провел. Мы с ним изредка общались. Он это! Стопудово он.
– Ага, похож. – Девочка тоже заметила очень знакомые черты лица сталкера, освободившего ее из зиндана бандита Козыря. Она перевернула фото, на обороте которого увидела несколько слов. Вслух прочитала: –
– Получается, это хабар кого-то из них? – Ростик снова почесал грязную голову.
– Ну точно не этой девочки и не женщины! – констатировала Ксюха, рассматривая снимок.
– Понятно, что не женские шмотки это… Хотя… Смотри, бант и заколка явно принадлежат им, девчонке и женщине… а этот значок… – Ростик взял шеврон ВДВ, повертел его, даже понюхал. – Этот точно от мужика-вояки! Смотри, он же военный.
– Ага-а… А это значит, что здесь все три артефакта трех человек в лодке, но нет вещи четвертого, Треша. Тогда что? – Девочка уставилась на спутника. – Тогда получается, что это вещи Треша?
– Так оно. Вот это да-а! Дела-а.
– Ты чего все чешешься? Блохастый? – прыснула в ладошку Ксюха.
– Сама ты… – обиделся Ростик. – А где я, по-твоему, должен мыться? В луже?
– Что делать будем? Давай напишем Трешу эсэмэску? – предложила девчонка. – Про то, что мы нашли его хабар.
– Точно-о! И что мы в безопасности, что сбежали и прячемся в пещере со странной аномалией, похожей на портал.
– Ага-а. Доставай свой КПК, пиши.
Через пять минут сообщение от Ростика ушло в личку Треша, а подростки стали думать, что делать дальше.
– Давай все же проверим аномалию, страшная она или нет? – напомнила Ксюха. – Что кинем туда?
Ростик аккуратно сложил содержимое пакетика, убрал его в рюкзак, снова почесал голову, но, поймав задорную усмешку спутницы, отдернул руку и нахмурил лоб. И тут ему пришла дельная мысль.
– А чего мы мучаемся? Одного патрона не жалко, зато если аномалия смертельная, она либо сомнет патрон, либо взорвет его. Так?
– Молодец ты, Ростя! – Девочка потрепала парня за ухо.
– А то!
Он встал, выудил сначала один тяжелый патрон от автомата, подумал и заменил его менее значимым от ПМ. Бросил в световой ореол и прищурился, ожидая хлопка. Но патрон завис в белесой, почти прозрачной пелене, и начал медленно двигаться вперед, вглубь аномалии. Через минуту он совсем исчез, уплыл в неизвестность.
– Ну дела-а! Точно телепортал, говорю же, – пропел Ростик, не сводя пристального взгляда с волшебного тумана.
– Только не говори, что теперь мы на себе испытаем его? – с мольбой в глазах обратилась к спутнику Ксюха.
– Я чо, дурак?! Не-е, туда мы не полезем. Если это телепортал, то выкинуть нас может хоть куда, даже в болото или в руки бастионовцам.
– Или в пасть химере!
– Вот-вот.
Завибрировал КПК Ростика, он схватил его и вместе с Ксюхой прочитал сообщение от сталкера.
– Вот видишь, какое мы благородное дело сделали? – восторженно заявила Ксюха, отпрянув от экрана КПК. – Приятно-то как! Мне Треш нравится. Такой сильный, смелый… Супер!
Ростик почувствовал укол ревности, заметно обиделся, отвернулся.
– Ну, конечно же, Треш тебя спас, а не я!
– Дурак ты, Ростя! Таким и останешься, если будешь дуться на меня и если…
– Что «если»? – Паренек искоса взглянул на попутчицу.
– Если голову не помоешь в ближайшие сутки! Хи-хи-хи…
Они оба засмеялись, сначала тихонько, потом сильнее, оглашая своды пещеры озорным хохотом, но, услышав свое эхо, поперхнулись и внезапно замолчали. Зона не прощала смех и наказывала своих аборигенов за вольности и радости. Даже дети знали это. Они испуганно притихли, переглянулись и, прижавшись друг к другу, еще долго сидели в полной тишине. Пока не услышали выстрелы и крики, доносившиеся снаружи…
Сивый метался по комнате с наполовину опорожненной бутылкой водки вместе со своей тенью, копирующей его движения. Задница телохранителя Мамонта горела чуть ли не в буквальном смысле слова. Еще бы! С одной стороны, в любой момент могли нагрянуть вояки или, один черт, пепеловцы. И спросить с него, Сивого, за службу этой мрази Мамонту, за его делишки, диктатуру, за укрытие пленницы – дочери самого Бугаенко. А мог и вернуться живым Мамонт, встретить которого Сивому совсем не хотелось. Это после заказа-то его наемнику Крэгу и после такой смелой эсэмэски в общей сети!
Водка не спасала, мыслей гнилых не развеивала, страх не растворяла. Ни одной живой души рядом, способной помочь, поддержать. Ни волшебной палочки. И этот сраный А-Сертификат, дававший право без проблем покидать и вновь возвращаться в Зону, тоже сейчас не мог утешить порядком струсившего Сивого.
Он, как мог, разрулил обстановку, сложившуюся в «Ессентуках», как можно больше ослабил веревку, сжимавшую его упитанную шею, подстраховками в сторону вояк и наемника, но спокойствия его гнилой душонке это не прибавило.
Он в сотый раз вскочил, скрипя досками пола, заходил по комнате, отпил из горла бутылки, сморщился, снова шагнул от стола с лампой к стене с голыми бабами. И мельком, искоса, заметил, что кроме его блуждающей по стенам тени в помещении беззвучно появилась еще одна. От ужаса, сковавшего его тело, пальцы вмиг ослабевшей руки разжались, бутылка выскользнула и покатилась по полу, неприятно дребезжа стеклом по доскам.
Сивый боялся повернуться, боялся выхватить пистолет из закрытой кобуры на боку, страшился даже сделать шаг и кинуться к двери, чтобы бежать, бежать без оглядки. Хребтом своим он почувствовал сначала холод смерти, а уж потом прикосновение к левой лопатке металла.
– Вякнешь, чучело, и твоя душонка будет сползать кровавыми ошметками по этим голым сиськам. – Голос оказался женским, приглушенным, с хрипотцой, но достаточно угрожающим. Сивый немало струхнул, глядя на плакат с обнаженными фотомоделями, до которых ему стало очень безразлично.
– Угу, – кивнул он, без команды подняв руки.
– Ты кто?
– Си-сивый.
– Кто-о? Чо за Сиси?
– Сивый я.
– Мерин?
– Н-нет… просто Сивый.
– Кем здесь?
– П-пом-мощник н-нач… базы М-мама-монта…
– Где сам Мамонт?
– Я-а… я-а…
– Хватит трястись, как осиновый лист. Ты же мужик, на хрен!
– Я послал его… послал отседова… П-подальше и надолго. Н-навсегда-а…
– Это как?
– Заказал.
– Кому?
– Крэгу.
– Это еще что за крендель?
– Наемник из группы Короеда.
– А тот что за кент?
– Просто… кент… просто К-короед. Из си-синих.
– И? Где он сейчас может быть, этот твой крендель?
– На запад пошли, вдоль Каменной гряды, полкилометра отсюда.
– А что там такого? Нельзя было за забором базы приговорить?
– Дык… Там… ну-у…
– Отстрелить яйца?
– Н-не-е… Там схрон Треша.
– Что-о?!!
– Хабар Треша спрятан. Когда его Шрам взял тепленьким… У пещеры какой-то… С-снарягу всю сталкера спрятал где-то ря-рядышком… Где, не знаю, вот и пошли ис-скать… За одним пещеру глян-нуть, что там…
– Вот оно что! А почему этот Шрам позже не вернулся и не забрал хабар?
– Откуда мне знать? Может, боялся сюда тащить, светить им перед Мамонтом или мною… Может, до лучших времен припас. Но, видать, х-хор-роший хабар у Треша был! Его Шрам вырубленным застал, обобрал, припрятал снарягу, связал сталкера, на базу чуть не голого притаранил…
– Вот сука! И где он сейчас?
– Кто?
– Шрам.
– С фанатиками чешет сюда.
– Как давно?
– С вечера. Их вояки и «Пепел» гонят.
– Теперь главный вопрос. – Ствол оружия сильнее надавил на взмокшую от пота спину Сивого. – Где сам Треш?
– Я не знаю.
– Повторю вопрос и нажимаю спусковой.
– Я-а… я-а правда-а не знаю-у… – Сивый стал заикаться. Еще немного, и он не смог бы сдерживать давление мочевого пузыря, да и кишечник дал сигнал к скорому выбросу.
– Твою мать! Но он тут, на базе?
– Н-нет… Что вы?! Нет его здесь…
– Но ведь был же!
– Б-был… И сплыл.
– Ща ты у меня сплывешь вместе с дерьмом своим… – Голос стал еще более грозным.
– Он в бега подался… В бега… Сбег, значит. Он в Зоне ищет девушку свою… кажется, Злату. Заодно всем кишки наматывает… Всем-м… Бандитам, фанатикам, мутантам… Наемникам этим сраным…
– Он такой! – В голосе незнакомки почувствовалась радость. – Он может.
– След его в Туманске потерялся. Я не в курсе, где он сейчас. По чесноку. Пожалуйста… – Сивый хмыкнул, зажмурился, понимая, что все-таки обмочился, не выдержал… – Прошу вас… Не убивайте!
– Опачки! Фу ты.
Незнакомка сделала шаг назад, будто боялась наступить в лужицу, растекавшуюся под ботинками Сивого. Цыкнула, брезгливо сморщилась.
– Блин-н… – Сивый поник, сгорбился, стал таким жалким и беспомощным, что смотреть дальше на него стало тошно.
– КПК свой давай. Живо! Дернешь рукой, отстрелю ее нахрен.
Сивый поспешил выудить из кармана наладонник, протянул руку с ним назад. Незнакомка выхватила гаджет и, спросив пароль у поникшего хозяина, вошла в сеть. Поиском отыскала Треша и, сильно волнуясь при виде его имени, стала набирать текст СМС.
– Слышь, мерин, как база называется?
– «Ессентуки».
Девушка улыбнулась, понимая, что сообщение автоматически подписывается хозяином КПК, убрала гаджет в карман.
– Где твоя снаряга?
– В тамбуре.
– Снимай ремень с кобурой и помни, шелохнешься – валю нахрен сразу!
– Я-а… п-понял.
Сивый сбросил с себя часть снаряжения, по приказу незнакомки вытащил все из карманов и отошел в угол. Мокрый след по полу потянулся за ним.
– Ты и есть Злата? – тихо спросил он, не оборачиваясь.
– Да, я и есть Злата. – Девушка вышла из тени комнаты, куда свет настольной лампы не падал, угрем скользнула в прихожую, забрала снаряжение Сивого и вернулась обратно.
В кармане его баула оказались наручники, которые Злата заставила пленника защелкнуть на запястьях. Повалила его на старую скрипучую кушетку, сноровисто связала ему ноги, туго затянула узлы.
– Где фонд базы?
– Что? – часто заморгал Сивый, сжавшись в позе эмбриона.
– Ты чо, оглох? Бабки вашей базы где?
– Т-там-м, – бедолага мотнул головой за стенку.
– Код сейфа.
– Там-м без кода… Там не сейф… Ранец Мамонта.
– Что, деньги храните вот так просто?
– У нас тут строгие иерархия и законы. Но денег почти не осталось, Мамонт все отдал наемникам за работу. На что содержать базу дальше, я не знаю уже.
– Понятно.
– Вы меня убьете?
– Чо заладил-то? Нет.
– Уф-ф…
– Только колени прострелю, чтобы не убежал.
Сивый сделал печальную гримасу, побелел, чуть не заплакал, из носа пузырились сопли. Видок тот еще.
– Расслабься. Ты мне пока живой нужен. А там посмотрим.
– Я все скажу! Все расскажу… Что еще хочешь… х-хотите знать? – залепетал Сивый, от прежних понтов его не осталось и следа. Его взяла оторопь, ужас сковал конечности.
– Да пока ничего. Лежи тут, отдыхай, набирайся сил… Скоро они тебе очень понадобятся! Учти, если выкинешь финт или попытаешься сбежать – я найду тебя и буду долго резать твои гениталии. Понял?
– Угу.
– А сейчас лежи, я ненадолго отлучусь. Кто у вас тут за старшего без тебя?
– Э-э… никто… ну-у… дед Егорыч, завхоз…
– Тс-с! – Злата жестом показала молчать, тряхнула карабином, любезно предоставленным ей Болотником, криво усмехнулась и юркнула с вещами Сивого прочь из комнаты.
В памяти помощника начбазы осталась какая-то бестия женского пола в маскхалате, с каштановыми волосами и синих кроссовках фирмы «Адидас».
Неудачи легионеров начались сразу, как они подошли к «Ессентукам». В общем-то, эти проблемы и не заканчивались с прошлого утра – с того момента, как в Туманске объявился Треш. А потом все вылилось в войну с кланами Зоны, потерю локации, личного состава «Бастиона» и позорное бегство.
Вот и сейчас один из охранников прибывшего в Зону курьера угодил в старую яму-ловушку, устроенную охотниками «Ессентуков». Вопль провалившегося спецназовца огласил местность, обещая привлечь всю живность округи.
– Сделайте же что-нибудь, Хард! – прошипел сквозь стиснутые зубы Гроссман, кривясь от истеричного крика бедняги, пробитого в трех местах вкопанными в дно ямы кольями.
– Яволь. – Хард шагнул к краю ловушки, быстро вынул пистолет и выстрелил в затылок корчащегося спецназовца.
Он отошел от ямы, перехватил гневный взгляд курьера и, слегка усмехнувшись, присоединился к звену бойцов генерала.
– Теперь о нас всякая тварь в этом поганом лесу знает! – Гроссман со злостью плюнул в предрассветные сумерки. – Сейчас вся база Мамонта в ружье встанет. И наш противник сомкнет окружение, и мутанты полезут. Живее двигаем дальше.
– Захватим «Ессентуки» или мимо них сразу до пещеры? – поинтересовался Хард, жестами показывая бойцам выдвигаться в ранее условленном порядке.
– К черту базу! Сразу идем на поиски пещеры. Шрама ждать бесполезно, если он и правда сдох. Проклятый Треш! Будь проклята вся эта Зона!
– Без Шрама мы вряд ли быстро найдем в темноте эту пещеру.
– Капитан, пораскиньте мозгами и поймете, что пещера в силу своего происхождения может находиться только в горной части рельефа. А здесь таким местом является только Каменная гряда. Мы пойдем вдоль нее и будем тщательно искать какую-нибудь полость. Не думаю, что здесь уйма пещер и гротов.
– Но эта пещера может оказаться и не снаружи гряды, а внутри, на той стороне. – Хард, недовольный гневом генерала, сам находился на грани нервного срыва.
– Может – не может!.. Не теряйте времени на пустую болтовню, капитан. У нас совсем его нет.
– Я никогда впустую не болтаю, сэр-р! – проворчал Хард и махнул рукой своим бойцам. Он скривился от боли в плече – полученное в городе ранение досаждало и отвлекало.
Только отряд выдвинулся в путь, как один из легионеров наступил на мину. Взрыв опрокинул его, оторвав бойцу ногу до колена, заставил залечь остальных и вызвал очередной приступ злости у руководства.
– Эти сволочи еще и мин тут понатыкали! – зашипел генерал, затем стал махать руками, браниться и проклинать все, что претерпел.
Бастионовец умер почти сразу и без звука, скорее всего, больше от болевого шока, чем от потери крови. Хоть этого не пришлось добивать, не брать грех на душу. Хард вздохнул, понимая, что все катится к чертям, а интуиция уже не шепчет, а кричит с надрывом: «Беги-и! Уходи сам, один, бросай всех и сваливай живее отсюда!»
На базе, расположенной всего в сотне метров от поредевшей группы легионеров, действительно загудела сирена, включились дополнительные прожектора и фонари, затопали по кованым ступенькам наблюдательных вышек снайперы и пулеметчики. Автоматическая пулеметная турель загудела пневмоприводами, дернулась и уткнулась крупнокалиберным стволом в темень леса. Залаяли сторожевые псы, «Ессентуки», спящие до этого момента, мгновенно превратились в потревоженный муравейник.
– Шайзе! Теперь нам точно туда дороги нет! – пробурчал Хард, демонстративно и далеко выплевывая жвачку.
– Подъем, безмозглости! – заорал генерал, продолжая обнимать дорогой кейс-сейф. – Идем на запад, живо-о, идиоты!
Спустя четверть часа продвижения по Ржавому лесу с отстрелом мутантов, внаглую лезших на рожон, они с ужасом обнаружили многочисленного противника, окружавшего весь этот район. Хард тоже последовал примеру генерала и, поднеся бинокль к лицу, стал водить им по дуге. Всю южную оконечность локации «Ессентуки» оккупировали воины, прочесывающие местность почти ровной цепью с интервалом в десяток метров друг между другом. Здесь были и сталкеры, и анархисты, и бойцы «Возрождения». Они шагали почти спокойно, иногда стреляя в редких мутантов и освещая свои сектора налобными и подствольными фонариками. По дорогам и тропам медленно ехали транспортные средства всех мастей: один БТР и две БРДМ, пара самодельных броневиков на шасси ЗИЛа и «Гелендвагена». Даже «шишига» с кунгом, ощетинившимся стволами, и тройка полуржавых «Нив» гудели по бездорожью, переваливаясь на ухабах. Похоже, аборигены Зоны сегодня выгнали всю технику, способную двигаться.
Генерал со злости забросил бинокль в кусты, посмотрел на Харда и с тревогой в голосе произнес:
– Капитан, берите руководство рейдом на себя. Выносите своего командира. Час «Ч» пробил! Ваша доля здесь.
Хард проследил за жестом Гроссмана, похлопавшего ладонью по переносному сейфу, про себя подумал: «Да мне нужно будет, я все заберу!» Но одобрительно кивнул.
Он быстро раздал короткие команды оставшимся бойцам, напомнил о святом долге Оку и правом деле сил НАТО, а затем повел группу ложбинкой березовой рощи. И только один легионер – боец в экзоскелете с пулеметом М134 остался прикрывать отход собратьев и отвлекать основные силы противника на себя.
– Ур-р-ргу-у-у… р-р-ры-рр!
У обоих затряслись поджилки, когда воинственный рык снорков раздался совсем рядом. Как эти твари так тихо подобрались к людям, сейчас выяснять уже было некогда – в ход пошло оружие.
– Спину мне прикрывай, идиот! – крикнул Крэг, начав палить из штурмового карабина сразу по двум мутантам, выскочившим из кустарника.
Мамонт порядком опешил от внезапного нападения прыгунов, веером хаотично посылал пули по своему сектору, поэтому не сразу услышал напарника. Он грязно ругался, причем долго и протяжно озвучивая матерные слова, запнулся, двигаясь спиной назад, лихорадочно стал перезаряжаться.
– Су-ука-а… Спину-у держи-и…
Наемник понял, что фора утеряна, никакой тактики уже не получится, патронов не хватит, времени менять магазины тоже нет. Целая семейка снорков вывалила из леса, оглашая утро жутким ревом и без промедления кидаясь в схватку. Вероятно, эти монстры тоже знали, как опасны железяки в руках людей на расстоянии, сея смерть и боль, поэтому максимально старались сократить дистанцию и вплотную навалиться на жертв.
Когда произошел первый физический контакт, на земле уже корчились пятеро уродцев. Мамонт завопил, получив касательный порез бедра, и прикладом в ярости и страхе стал колотить мутанта по уродливой башке. Крэг смекнул, что много с этим болваном не навоюет, силы неравные, а компаньон уже начал сдавать, и со всех ног рванул к недалеким холмам, где можно было спастись на высоте каменных останцев, за валунами.
– Куда-а-а? Ты-ы шта-а-а… – заорал Мамонт, расквасив рыло зверя-обидчика и заметив бегство напарника, но очередной снорк сбил его в длинном прыжке.
За Крэгом пустился в погоню мутант с перебитой лапой, но не смог догнать резвую добычу, поэтому, ухая во все горло, вернулся и присоединился к схватке с оставшимся человеком. Двое снорков против одного раненого аборигена Зоны.
С большим трудом, превозмогая дикую боль в изрезанных когтями мутантов конечностях, Мамонт все же смог одолеть одного из хищников, в упор расстреляв его из пистолета. На другого, старого, с пробитой лапой прыгуна, пуль уже не осталось. Тот полоснул когтями жертву поперек груди, наткнувшись на бронежилет, но изрядно порвав плечо, мгновенно брызнувшее кровью. Запах и вид ее, азарт охоты вместе с болью раны затмили мутировавший разум зверя, и он, схватив добычу за ноги, сильными рывками потащил ее в кусты.
– Стреляй, чего же ты медлишь? – произнес Корсар, стоя рядом с Трешем, который целился из «Вала» то ли в Мамонта, то ли в снорка. – Добей его, чего мучиться?!
– Пускай Зона заберет его руками мутанта, как это сделала со Шрамом, – прошептал сталкер, щуря левый глаз и абсолютно ровно держа автомат у плеча.
– Может, и так. Смотри сам. Тебе решать.
Сомнения обоих сталкеров длились буквально минуту, мутант уже вот-вот мог скрыться с жертвой, потерявшей сознание, в кустах. Оставались секунды на принятие решения и действие, но…
Со стороны холмов кто-то, видимо наемник, выдал короткую бесшумную очередь, которая прекратила эту кровавую сцену. Зверя с размозженной башкой откинуло в сторону, где он и затих после коротких конвульсий. Наступила мертвая тишина, только ветерок шевелил траву и шелестел кронами деревьев.
– У наемника карабин М4 без ПБС, – вспомнил Треш, опуская автомат. – Но почему мы не слышали выстрелов?
Сталкеры недоуменно переглянулись и поняли в один миг, что это не наемник стрелял в снорка. Они обменялись короткими жестами и разбежались в разные стороны, держа оружие наготове. Лес поглотил их, продолжая шуметь от утреннего прохладного ветра.
Корсар, пробегая мимо мертвого снорка и израненного Мамонта, кинул на них оценивающий взгляд, и только. Он обогнул ложбину с кустами боярышника и морем крапивы, зашел с правого фланга к неизвестному стрелку. И заметил наемника, торопливо бинтующего бедро. Тот восседал на одной из известняковых глыб, испуганно озирался и утирал плечом с лица пот. Штурмовой карабин Крэга действительно не имел на стволе ПБС. Корсар немало удивился этому, но взял его на мушку и медленно, на полусогнутых ногах стал приближаться к цели.
Треш сделал небольшой крюк по лесу слева, чуть не угодив в аномалию «кисель», выдавшую себя двумя пузырьками на мокром песке. Он охнул, выдохнул и, справившись со спазмом в груди, продолжил бег. Все же навыки следопыта Пади не раз уже пригождались ему здесь, в Зоне.
Сталкер тихонько, почти на цыпочках, качаясь корпусом и пригибаясь, зигзагами миновал опушку леса и вошел в густой кустарник, облепивший подножие Каменной гряды. Крадучись, он стволом автомата раздвинул ветки крайнего куста и обомлел.
На входе в небольшую пещеру сидели двое подростков, девочка и мальчик, причем паренек держал такой же автомат «Вал», каким сейчас пользовался сам Треш, только с оптикой ПСО-1. В парнишке сталкер узнал Ростика, сына Мамонта, а в девчонке позади него – Ксюху Бугаенко.
Треш облегченно выдохнул – оба беглеца были живы и, кажется, здоровы. Более того, Ростик умудрился из автомата на расстоянии в сорок метров скосить снорка, покусившегося на его отца. Это заслуживало похвалы.
– Ростик, эй? – позвал сталкер и чуть не схлопотал очередь от испуганного мальца. Треш упал, укрываясь от пуль, которых, впрочем, не последовало.
– Ты кто-о? Сейчас пальну по кустам, мало не покажется! – раздался голос мальчика.
– Да я это, Треш! Сталкер.
Они бросились в объятия друг другу, к ним присоединилась Ксюха, которая даже заплакала от счастья и нервного перенапряжения. Чумазые, напуганные дети жались к сталкеру и наперебой пытались рассказать о своих приключениях. Они щебетали, как те воробьи, но Треш остановил их и жестом показал молчать, потому что услышал мужские голоса недалеко от себя.
Ростик кивнул, Ксюха, как и прежде, села позади него и взялась руками за рюкзак на спине пацана. Треш вскинул автомат и побежал вдоль холма, чуть не попав в «мангал», марево которого опаляло большой валун.
– А теперь лапки кверху и чапай вон туда, – громко сказал Корсар плененному Крэгу. – И не вздумай шалить, иначе… О-о, Треш! Смотри, кого я спеленал!
– Что Мамонт? – Сталкеру, казалось, нет дела до этого незнакомого наемника, он уже всматривался в пейзаж южнее холмов.
– Там он. Либо окочурился уже, либо в отрубе. Но крови много потерял, раны страшные.
– Ты этого пока поразводи, а я метнусь до Мамонта. У нас тут неожиданные союзники! – сталкер улыбнулся, показав рукой назад. – Эй, юная гвардия, на выход. Айда вашего террориста смотреть.
Мигом появились подростки, окинувшие наемника строгими, а Корсара приветливыми взглядами, и сразу поплелись за Трешем.
– Он выживет или уже все? – спросил Ростик, не сводя с изуродованного лица отца печальных глаз.
– Это я пока не могу сказать. – Треш визуально осматривал раны начбазы, трогал его конечности пальцем, будто мясо на рынке проверял. – Если с артефактами специальными, которых у меня уже нет, то выживет точно. Если без них, то стопудово помрет. По мне так и ладно! Но батя твой – тебе решать.
– Мне-е? – удивился Ростик, взглянувший на боровшуюся с рвотными позывами Ксюху, затем снова на сталкера. – Почему мне? Это же он всех достал на базе. Всю Зону разозлил. Со всеми поругался. Я так понимаю, что суд над ним будет?
– Правильно понимаешь. Молодец! Если дотянет до прихода вояк, то перед ними и будет отвечать, перед майором Бугаенко, вон, ее отцом, да, Ксюх? Да не смотри ты сюда! Чего пялишься? Дуреха. А если с артами, то точно выживет и ответит перед судом.
– У меня есть целый пояс артефактов, можно их… – начала Ксюха, но спохватилась и изменила решение. – То есть… Это же ваш хабар, Треш! Я все отдам… Мы отдадим вам, раз это ваше и вы нашлись.
– Это хорошо, моя милая девочка! Куртка, смотрю, тебе тоже пришлась по вкусу…
Сталкер улыбнулся и снова на некоторое время стал серьезным, шмоная карманы безсознательного Мамонта.
– А я так обрадовался «Валу», – вздохнул Ростик, обнимая автомат.
– Да я думаю, мы порешаем этот вопрос, – шепнул Треш, подмигнув мальчику. – Давай так, герой! Раз эта игрушка моя, я все-таки давно с ней знаком, то ты отдашь ее мне, а себе возьмешь вот этот автомат, он точная копия моего. Только без оптики. Согласен?
– Конечно-о! – обрадовался Ростик. – А ты, Треш, вылечишь моего отца?
– А ты хочешь этого? Такого тирана, негодяя и злюку!
– Так он же мой отец!
Ростик сказал это так утвердительно, что сталкер снова улыбнулся, кивнул и поднялся с корточек:
– Тогда помогу ему выбраться из преисподней, хотя у меня к нему личные счеты, сам знаешь. Но учти, на суд воякам мы точно отдадим этого преступника! Понял?
– Понял. Отвечать за свои поступки каждый мужчина должен.
– Ого! И тут молодец. Неплохой парнишка из тебя растет. Я бы даже сказал – настоящий мужик. Так держать!
– А среди ваших артефактов найдется нужный? – спросила Ксюха, протягивая пояс с контейнерами.
– Конечно, моя милая девочка! – Треш заулыбался и хотел сказать еще что-то, но вдруг из кустов послышался женский голос с ноткой обиды:
– Это кто там кроме меня у тебя милой девочкой стал?
– Златка-а!
– Даня-я!
Они кинулись друг к другу, даже побросав оружие. Столкнулись, долго и крепко тискались, целовались. Ксюха покраснела, прыснула в кулачок и отвернулась, Ростик зарделся и фыркнул:
– Пф-ф, нашли место! Фу.
Сталкер отвлекся на секунду, глянул на подростков и засмеялся, продолжая обнимать любимую. Злата вытянулась в струнку, стоя на цыпочках и плотно прижимаясь к жениху.
– Я так соскучилась!
– Я так давно тебя ищу!
А ветер все шумел и шумел, гоняя в воздухе листья, паутинки и назойливых мух. Солнце благоволило влюбленным, приятно грея их шеи и щеки. Кузнечики стрекотали, бабочки порхали, мертвые снорки воняли, а аскариды пытались залезть глубоко в землю, спасаясь от предстоящей жары. Дети долго любовались сладкой парочкой и косо поглядывали друг на друга, ведь между ними тоже зарождалась взаимная симпатия.
– Хана наемнику! – разрушил ауру амурных флюидов приближающийся Корсар, шедший один.
– В смысле-е? – Треш оторвался от любимой, стал глазами искать пленника.
– Труселя свисли, – пробурчал пожилой сталкер, неся в чуть вытянутой руке, облаченной в асбестовую рукавицу, свежий, еще с парком артефакт «филейка». – Оступился бедолага на валуне, а внизу «мангал». В две секунды не стало синего. Вот, только это выплюнула аномалка.
– Зашибись! – Треш почесал лоб, чуть сморщился. – И что ты несешь ее, кому и куда?
– А нехай наемник и лечит своего заказчика, – улыбнулся Корсар и, цыкнув, нагнулся к лежащему Мамонту. – Злата, девочка, ты не поможешь? Давай определим, где у него какая рана самая серьезная.
Злата кивнула и присела рядом. Треш протянул им склянку с мазью Болотника, отвел детей в сторонку, чтобы они не пялились с бледными кислыми лицами на обезображенное тело.
– Вы как пещеру-то нашли? – поинтересовался он, приобняв обоих. – Как в «мангал» не попали?
Подростки наперебой сумбурно стали рассказывать свою историю, жестикулируя и сопровождая повествование эмоциональными возгласами. Треш молча слушал, кивал, улыбался и тепло смотрел то на одного, то на другого. Когда Ростик заикнулся про Фараона в роли зомби, пропавшего в пещере, сталкер нахмурился.
– Кто-о? Фараон?!
– Ага. Я его знаю, он у отца бывал в гостях. Делишки там свои обсуждали, тайком от всех.
– А его помощник, Сивый? – Злата слышала рассказ детей, повернула голову, зажимая тряпкой одну из ран начбазы. – Он случаем не участвовал в этих переговорах с бандитами?
– Сивый? Обычно он с отцом везде и всегда находился. И с Фараоном в тайных беседах тоже.
– Вон оно что?! Значит, Сивый все-таки замешан в мокрых и черных делишках Мамонта! И с бандитами связан.
– А ты знаешь Сивого? – Треш взглянул на девушку.
– Сегодня его окучивала, прямо на базе. Я же тебя искала. Знала, что ты где-то здесь, скорее всего, в плену у Мамонта. Проникла туда, а там Сивый один, бухает с горя и от страха в штаны мочится. Про тебя узнала, про остальных. Еще кое-какие тайны выведала.
– Ясно. Мне Сивого тоже ой как хочется увидеть! Должок вернуть. – Треш снова обратился к Ростику. – Получается, Фараон стал после того Выброса зомбаком, блудил все это время по Зоне и вдруг приперся сюда?
– Угу.
– Прямо в пещеру?
– Угу, в нее.
– Охренеть! И что же его сюда притянуло? – Сталкер задумался, кусая губу и скребя щетину подбородка.
– Портал и привлек, – буркнул Корсар, поглощенный лечением Мамонта.
– А что тогда остальных зомби со всей Зоны портал не привлекает? Почему только Фараона?
– А ты уверен в этом? Может, как раз все зомбаки и прут в итоге сюда?
– Ага… – Сталкер поднялся, нервно заходил, шебурша хвоей. – И типа все они оказываются в Пади! Как-то не вяжется… Ростик, а много ли ты видел в округе зомби? Как часто?
– Да почти нет их тут. На Старой дороге их много, на Станции, я там раз был с отцом, ужас сколько их. А здесь… – Мальчик задумался. – Здесь пару раз видел, ну три. И вот Фараона сегодня.
– Слышишь, Корсар? – Треш подошел к другу. – Нету здесь столпотворения ходячих. Нету-у! Не портал их влечет. А вот Фараона именно пещера затянула. Зов чей-то или…
– Или воспоминание!
Треш замер, пальцем тыча в товарища:
– Точно-о! Память. У этих зомбаков наверняка существует память, какие-то всплески или осколки воспоминаний присущи им? Ходят, шатаются, вечно бубнят что-то… Зачастую и фразы рваные, отдельные слова их различимы… Из прошлого своего что-то кусками вырывают, твердят… Точняк! И Фараон, получивший дозу облучения и пси-удар Выброса, стал ходячим и поплелся именно туда и по той инфе, что еще осталась в больной голове, в выжженном мозгу. А остались там сведения о пещере, о возможном портале.
– И кто же ему подкинул такой секретик? – повернул голову Корсар.
– Кто? Да Шрам и подкинул. Там, на базе бандитов, перед тем, как туда прибыли мы с Джимми. Шрам уже гостил у своего кореша. Видать, и порешали полюбовно это дело. Сговорились.
– Вот оно что?! Слушай… Ну, а как Фараон без ключа, без амулета смог пройти портал? Вы со Златой здесь, потому что оба имеете кристаллы Армады. У меня такой есть, могу тоже воспользоваться порталом. Но, помилуй бог, как Фараон-то прошел туда?
– Вот этого я не знаю! – промямлил Треш, еще больше хмурясь. – Но ведь как-то и Джимми прошел этот портал оттуда, из Пади?
– Странно.
Их недоумения еще бы долго витали в воздухе, но совсем близкие выстрелы вмиг заставили сконцентрироваться. Причем началась целая канонада – с пальбой из автоматов, карабинов, винтовок, к которым присоединились пулеметы и ухающие взрывами гранаты.
– Фанатики! – только и сказал Корсар, бросив тревожный взгляд на друга.
– Уходим отсюда, – распорядился Треш, призывая детей к подъему. – Здесь открытое место, опасное.
– Давайте в пещеру? – предложила Злата, подскакивая и вытирая окровавленные руки.
– Ростик, тут где-то есть еще нормальное укрытие? – спросил сталкер подростка, цепляя себе на талию пояс с контейнерами под артефакты.
– Не-а. Не знаю таких. Только за валунами укрыться. На холмах.
– Остается пещера, – бросил Корсар. – До «Ессентуков» нам не успеть. Да и бой оттуда сюда близится.
– Но в пещере мы в ловушке окажемся. Загоним себя в западню. Мы-то трое и сдернем в случае чего, сиганем в портал, хотя у меня планов таких нет. А вот ребятишки?! – Треш начинал нервничать. Он никогда не был сторонником открытых и долгих боев, хотя в них неоднократно оказывался. Его стихией все же оставались скрытные скоротечные схватки с ловкими маневрами и быстрыми исходами. Даже если эти боевки не сулили ему победы.
– Что предлагаешь?
– А хрен знает! Хрен… гм… извините, детки. Зачем нам прятаться и убегать? Встретим врага, ударив ему с тыла.
– Зачетно, сталкер! – кивнул Корсар. – Я тоже не мастак прятаться. Но с нами дети…
– Мы не дети, мы за себя постоять можем! – тряхнул оружием Ростик, чем вызвал нервную усмешку Треша.
– Командуй, бывший вояка. – Данила посмотрел на Корсара. – Гвардии старший прапорщик Войнов.
– Есть, товарищ маршал, командовать боем! Так точно. – Корсар даже козырнул, подмигнул и улыбнулся. – Тогда ноги в руки и вон на ту гряду, в засаду. Злата, прикрываешь. Дети вперед. Треш, хватай Мамонта за руки, я за ноги. И валим.
Разношерстной горсткой они ринулись к Каменной гряде. На плече раненого ютилась примотанная скотчем «филейка», многочисленные, местами красные бинты лоскутками свисали вниз и развевались на бегу. Мамонт стонал, но глаз открыть не мог. Ростик оборачивался и с тревогой посматривал на отца.
– Гляди вперед, пацан, чтоб в аномалию не влезли! – бросил ему Корсар.
– Я слежу, – с придыханием откликнулся Треш, трясясь от бега с тяжелой ношей.
Они не успели залезть на каменную россыпь гряды, только-только взобравшись поверх входа в пещеру, как из кустарника на том конце поляны показался дозор легионеров.
Фанатик что-то крикнул, заметив людей на камнях, и выстрелил в них. Злата ответила из своего карабина. Раз, второй. Не попав в противника, прицелилась тщательнее, нажала спусковой крючок. Легионер в сером хаки вскинул руки и свалился на мертвого снорка.
– Живее!
Лезть с раненым и детьми выше стало опасно и некогда – по камням защелкали пули, высекая искры и крошево. Они засели во втором ярусе, всего в пяти-семи метрах от земли. Укрылись за валунами и стали готовиться к бою.
На опушку просеки и поляну высыпало отделение бастионовцев, поливая холмы с засевшим неприятелем очередями из винтовок и пулемета. Фанатики не спешили лезть на рожон, не очень-то стремясь выйти на открытое простреливаемое место, все больше обходя поляну кустами. Но по всему чувствовалось, что времени вести затяжной бой у них совсем нет, силы их тают, боеприпасы тоже, а цель близка.
И тут защитники поняли, куда метит враг.
– Им портал нужен! – крикнул Треш в пылу стрельбы. – Генерал решил выйти из игры… Покинуть Зону.
– Ясен перец! – ответил Корсар, меняя магазин автомата. – Раз Шрам был у них, значит, проболтался или продал инфу. Вот и прут сюда, сволочи.
– Нам нельзя их выпускать! – бросил Треш. – Им нельзя в Падь. Потому что…
Он присел, укрываясь от выстрела гранатомета, замеченного под старой полусгоревшей сосной, и следующая мысль, осенившая голову, совпала со взрывом прямо возле его валуна.
– Хард! С ними этот Хард, который все равно окажется в Пади, в моем времени…
Гул в голове, резь в ушах, онемение лица, стремление лечь и ничего не слышать, никого не видеть. Треш скорчился между двух камней, разлепил веки, протер глаза пальцами, пытаясь стереть пыльную пелену. Вышло не очень – будто сто соринок попало, которые продолжали резать и щипать. До слуха стал доноситься очень далекий, словно из глубокого колодца, голос Златы, зовущий его по имени.
– Даня-я-я-я-а-а…
Вот в промежутках между морганиями появилась и она – такое родное, любимое создание. Девушка махала руками, норовила броситься к нему, но какой-то мужик удерживал ее, не давал вырваться.
Корсар!
Над их головами с тонким дымовым шлейфом пронесся заряд, угодивший выше и болезненно отдавшийся в ушах и глазах. Вспышка, грохот, крики…
Вдруг стянутую сухую кожу лица обожгло внезапным холодом, в глазах поплыло, но тут же зрение вернулось.
Вода-а!
Кто-то плеснул ему в лицо воды. Кто это?
Треш замотал головой, выходя из оцепенения, новый поток воды из фляги в детской руке ускорил возвращение сознания. Он сфокусировал зрение – Ксюха с заплаканным лицом плескала на него из фляжки. «Ох уж эти девчонки, плаксы вечные!»
И только теперь стали слышны звуки боя. Треск стоял невообразимый, больная голова сталкера с трудом воспринимала эти шумы, но он заставил себя сесть, поблагодарить девочку, а затем оценил обстановку.
Огневой контакт с противником затянулся и, судя по всему, достиг своего апогея. Треш заметил двух мертвых легионеров – возможно, имелись еще. Из кустов и деревьев сверкали огоньки и пыхали дымовые облачка. По всему фронту. Потом он понял, что враг ведет огонь не только по засевшим в камнях защитникам, но и в тыл. Видать, подтянулись сталкеры или вояки.
– Еще немного, – кричал Корсар в пылу боя. – Меняйте позиции… Меняй… Злата, я пустой… Треш-ш… Помогай… Они к пещере лезут…
Данила спохватился, вспомнил про портал и Харда. Его осенила мысль, что злобный фанатик может просочиться туда и за собой взорвать пещеру, навсегда похоронив возможность перехода в Падь. Сразу появились силы, голова чуть прояснилась. Рука машинально стала хлопать по телу, на лице нащупала кровь.
– Бей их! – кричал Корсар, из пистолета выцеливая противника, побежавшего к гроту. – Бе-ей… Чо сидишь?
Даже Ростик вылез из-за камня и начал стрелять из своего «Вала». Треш жестом призвал Ксюху наклониться ниже, вытянулся и вскинул автомат. Не успел он сделать пару очередей, как вражеская пуля разбила ПСО «Вала», осколки которого впились в висок и лоб. Сталкер чертыхнулся, отпрянул и живо сменил позицию, перелезая через сжавшуюся в комок Ксюху. Вылез в двух метрах правее, быстро выглянул и пустил очередь в трех бегущих к пещере фанатиков. Один упал, корчась от боли, двое других успели оказаться в слепой зоне противника, засевшего сверху. По их одеяниям Треш понял, что это офицеры «Бастиона»: в одном он узнал молодого Харда, другой, тучнее и меньше ростом, зажимал под мышкой толстый блестящий кейс. Хард изловчился и бросил гранату.
– Ложись! – крикнул сталкер, прикрывая Ксюху и резко дернув опешившего Ростика.
Им повезло, что М61 ударилась в глыбу известняка и отскочила вниз, разорвавшись там. Треш ругнулся, сообщил Корсару, что преследует врага в гроте, и полез было вниз, но пожилой сталкер свистнул, привлекая внимание друга, и что-то кинул ему.
– Держи мою, забрось перед зачисткой.
Данила поймал гранату необычного вида, оказавшуюся термобарической отечественной РГ-60ТБ, одобрительно кивнул и скатился со скалы вниз. Рядом впились в холм две пули, выпущенные от опушки леса, но сталкер уже ловко юркнул в грот с низким сводом на входе.
Сразу внутри пещеры затрещала винтовка, пули остервенело разбивали горную породу стен, норовя зацепить и сталкера. Он ответил очередью из «Вала», вынул из бокового кармана штанов гранату и стал приводить ее в боевое положение.
Снаружи бой затихал, скорее всего, в пользу преследователей, что не могло не радовать. Треш извернулся и кинул гранату подальше в темный туннель, затем сразу бросился на выход. Взрыв термобарического заряда наполнил грот гулом, огнем и давлением, что, естественно, вызвало сноп дыма, пыли и осколков вместе с ударной волной наружу.
Перепачканного, в пыли и крови Треша эта угроза миновала, и он снова заскочил в грот, краем уха, которое плохо слышало, различив голоса у леса – шутки сталкеров и их радостные вопли.
– Хард! – крикнул в темноту туннеля сталкер. – Выходи сам. Иначе забросаю гранатами, потом даже крысакам ничего не достанется.
– Пошел вон, проклятый сталкер! – ответила тьма, добавив к словам выстрелы.
– Ну смотри, я просил по-хорошему…
Треш понял, что хитрый везучий легионер все еще жив и не достиг портала, и пока не знал, как его выкурить оттуда. Счет пошел на секунды, в любой момент офицеры «Бастиона» могли просочиться в другое измерение, уйти сухими и безнаказанными. Нужно было срочно что-то предпринять. Но что?
Сталкер также не знал, что тяжело раненный осколками гранаты Гроссман умирает, а его близкий помощник, капитан Хард, одной рукой зажимает рот генералу, а другой держит пистолет, периодически стреляя на голос Треша.
– Шайзе! – Хард отдернул укушенную шефом руку, замахнулся и наугад, ничего не видя в темноте, стал рукояткой пистолета долбить командира.
Он давно затеял грязную аферу, решив избавиться от Гроссмана, надеясь, что Зона или враги провернут это дельце за него, возьмут на себя мокруху. Большая сумма денег в кейсе, ранец, набитый драгоценностями, банкнотами разных стран, артефактами, ноутбук с секретной информацией, стоившей немало. А самое главное, ликвидация ненужного свидетеля. Свидетеля его, Харда, кровавых дел в Зоне, и некая месть. За все унижения и оскорбления, за препоны по должностному продвижению. За все сейчас мстил фанатик, нанося командиру смертельные увечья.
Когда под рукой зачавкало, а рука Гроссмана перестала сжимать бедро предателя-убийцы, Хард закончил избиение и тяжело поднялся. Неожиданно руку обожгло. Одна из тяжелых пуль, выпущенная из «Вала», пробила плечо, порядком разворотив его. И тут пришла дикая боль. Фанатик замычал, скрипя зубами, на миг закрыл глаза и пошатнулся. Он пересилил тяжесть в теле, наклонился и попытался поднять кейс, но тот оказался прикован наручниками к запястью Гроссмана.
Хард выругался на немецком языке, пнул мертвого командира, не выпуская из здоровой руки кейс, дернулся – еще две прилетевшие пули попали в бронежилет и переносной сейф генерала. Легионер повалился, задыхаясь от боли в груди. К тому же накатила волна отчаяния и понимание, что все пропало. Все уходит из-под ног, ускользает, а проклятый сталкер по прозвищу Треш побеждает.
Хард заорал так, что со сводов снова посыпалась известковая пыль, а эхо его хриплого крика полетело наружу и очень обрадовало противника. Теперь из темноты все чаще и кучнее жужжали свинцовые осы со стальными сердечниками, буравили стены, свистели возле уха сгорбленного легионера, с силой впивались в мертвого Гроссмана, в бок кейса, в бронежилет и плоть Харда. Очередная пуля сшибла его с ног, он выпустил из рук кейс, отлетел на пару метров, пополз, с рвением и злостью перебирая локтями по дресве туннеля. Боль охватила все тело, конечности начали сдавать, отказывать. Он тянул и тянул себя вперед, вглубь грота, чертыхаясь и проклиная везучего врага.
Впереди стало светлее – Хард собрал последние силы и буквально заставил себя податься вперед. Окровавленной рукой нажал специальную кнопочку на наручном массивном циферблате. В запястье тотчас впилась мини-игла, впрыскивая в кровь порцию анальгетика. Фанатик зарычал, остервенело заработал локтями и коленями, хотя одна рука и нога были прострелены.
Вот он! Портал!
Хард, нисколько не задумываясь, смертельная это аномалия или нет, с ходу ворвался в белесую пелену и погрузился в нее. Его сразу охватили странные ощущения – тепло, щекотно, головокружительно, пьяно. Перед глазами пыль, витавшая в воздухе, превратилась сначала в мелькавшие на скорости молекулы, затем в бильярдные шары. Ускорение охватило его всего, тело повисло в невесомости, исказились конечности, капелька крови замерла в воздухе, растянулась полоской, стала красной ниткой. Организм распылился и стал облаком, боль ушла. А дальше пришла яркая вспышка…
– Вот черт! – Треш стоял с включенным фонариком, шаря лучом по стенам, мертвому генералу и его снаряжению, по трофеям Харда. Он уставился на светящийся ореол портала. – Убег, зараза! Так я и знал. Ну что ж, капитан… э-э… полковник Хард… До встречи в Пади! Там-то ты точно никуда уже от меня не уйдешь.
Треш устало прислонился к неровной стене грота, сполз по ней вниз, опустил голову на колени. Несколько отступившая боль снова начала накатывать, слабость в руках заставила выпасть фонарик и автомат, глаза закрылись, мысли рассеялись. И только шум приближающихся людей не давал ему вырубиться окончательно, знакомый ласковый голос звал его, тянул и заставлял все еще жить.
Зона всегда была, есть и будет! Это ее неписаное правило, это желание матушки-природы, это закон – закон Мироздания. В Зоне умирали и рождались, радовались и злились, любили и ненавидели. Она манила и отталкивала с одинаковой силой. Силой, подвластной только ей одной, ее энергии, сокрытой в ее чреве. А еще она завораживала своей неописуемой красотой, своей неординарностью, волшебством. Дыхание ее помнил любой оказавшийся здесь, тот, кто прочел Зону, выучил, вынес, понял…
Треш остался со Златой в Зоне. Он оправился после ранений и смертельной усталости, выпавшей на его долю. Он прочувствовал Зону так, как когда-то покорил и полюбил Падь. Он победил и здесь, завоевав имя, став героем, лидером, легендой. Именно сталкер по прозвищу Треш отформатировал Зону, перегрузил ее, перекроил. Пропали одни локации и появились другие, ушли в забвение старые герои, на смену им пришли новые, канули в забытье все досаждавшие враги – бандиты, легионеры, наемники. Поплатились за свои грехи предатели и крысы в человеческом обличии. Поубавилось мутантов, произошла переоценка ценностей в мозгах аборигенов, в головах тех, кто считал Зону своим домом.
Заимев большие деньги из кейса Гроссмана и крупную сумму от Кузбасса за базу бандитов, а также хорошие связи и друзей, Треш занял особое, очень значимое положение на территории отчуждения. Он основал братство, а с помощью Кузбасса, по гроб благодарного сталкеру, и главарей других кланов создал новую локацию, построив вокруг пещеры с порталом хорошо укрепленную базу. Теперь вход в таинственный грот оказался внутри его вотчины, контролировавшей ее сохранность. Аномалии «мангал» и «кисель» тоже очутились на территории базы – первая стала служить вечным и бесплатным источником теплоснабжения, а вторая превратилась в место утилизации отходов жизнедеятельности жителей локации, которые соорудили над ней туалет и слив.
На свадьбе Треша и Златы, совпавшей с новосельем, Корсар в окружении опоздавших к зачистке Зоны, но прибывших сюда на ПМЖ друзей старой гвардии, поднял стопку и сказал тост за новое братство, основанное Трешем – продолжателем династии Топорковых. И в заключение его на вопрос Трешу о том, как он назовет новую локацию, новый клан, пожилой сталкер услышал до того теплые пронзительные слова виновника торжества, что прослезился и бросился обнимать парня.
– Конечно же, локация «Стражи», а костяк ее, боевую дружину хочу назвать в честь вас, друзья мои, друзья отца, верные сыны Зоны. Вы всегда останетесь в сердцах всех аборигенов Зоны «Неприкасаемыми». Поэтому зову вас к себе, Неприкасаемые. Пусть будет так всегда!
Время снова полетело вспять. Дни и недели. Многое произошло уже после известных событий…
Майор Бугаенко поправился благодаря Корсару, ему вернули освобожденную дочь, чему командир всех вояк был неслыханно рад.
Ксюша подружилась с Ростиком и стала часто и тесно общаться с ним, а самого парня приютила чета Топорковых. Однажды на день рождения Ростик получил повестку из военкомата с призывом его в войска подводной кавалерии за подписью Бугаенко. Так его разыграла Ксюха.
Мамонт подлатал раны в медчасти СИЗО, затем предстал перед судом. Его след пропал где-то в Сибири, в местах заключения. Сын принял это и навсегда забыл отца, лишь храня и везде таская его рюкзак.
Сивого определили смотрителем Станции – место ссылки отличалось высокой радиацией и большим количеством зомби, поэтому курортом хитрозадому телохранителю эта локация не показалась.
Шрама похоронили на краю болота вместе с изломом – кому этим оказали почести, непонятно, только положили их в яму в обнимку, а слова поминальные сказали лишь по усопшему Бурелому.
Пропавших наемников Короеда и Свища так и не стали искать, а спустя неделю после свадьбы Треша и Златы, при реставрации Туманска и распределения в нем секторов по кланам, выяснилось, что массивная стальная дверь в лабораторию с уничтоженной установкой капитально заварена. На ней мелом было написано:
Можно было догадаться, кто довел свое возмездие до конца…
Капитан Скорейко оправился от ран и действительно получил звание майора. Кстати, с премией от анонима, при виде которой военстал чуть не лишился чувств.
Аперкорт сдал полномочия командующего обратно майору Бугаенко, а по распоряжению Шелестова – руководителя «Пепла» – был назначен командиром нового подразделения «Бета» из тридцати бойцов с базированием в Туманске. Впоследствии он станет Стражем Армады и с помощью Треша все же ненадолго окажется в прошлом и спасет свою семью от ДТП.
Болотнику всем скопом помогли поправить жилье и соорудить новую гать. А на новоселье к знахарю заявились Картограф, Шелестов и Черный Сталкер. Это стало лучшим событием года для отшельника Больших Луж: снова вместе собрались все четверо бывших советских вояк – он, младший сержант Виталий Скобленко, любитель секретных документов и карт младший сержант Баранов Владимир, младший лейтенант Шелестов и гроза всех аборигенов Зоны в черном одеянии, сержант Кицелюк Степан.
Кузбасс сноровисто отстраивал второй бар-отель вместо базы Фараона, считал барыши и пятерней утирал всегда жирный рот.
Кланы «Анархия» и «Возрождение» получили аппетитные куски в Туманске – расширив сферы своего влияния, лидеры этих группировок заимели хорошие отношения с вояками и самим Бугаенко.
Вольные сталкеры так и остались вольными, не согласившись на объединение в один клан и выбор одного лидера. Но определенные плюшки те из них, кто принимал участие в боевой операции против фанатиков, все же получили.
Члены «Неприкасаемых» Бодайбо, Бродяга, Тагил и Эскимо остались в Зоне и под командованием Корсара составили основу боевого звена «Стражей». Вскоре к ним присоединился и Зубоскал, прознавший о победах старых друзей и с трудом добравшийся до них.
– Что грустишь, командир? – спросил как-то Треша его замбой Корсар, застав сталкера сидящим на крыше одного из вагончиков новоиспеченной базы. – Все закончилось хорошо, все наши живы, раны затягиваются, жизнь в Зону возвращается.
– Тут мужики в баре гутарили, слышал случайно, что, дескать, все, кого я гонял по Зоне, погибли не от моей руки, а от чужих либо от мутантов. Шрама излом завалил, Фараона Выброс накрыл, Мамонта снорк, но и тот живым выкарабкался. Гроссмана Хард кончил, а ему самому удалось свалить. Наемников Короеда – кого аномалия прибрала, кого Поводырь с какими-то осами. Злата сама выбралась, при помощи Болотника, даже Сивого она скрутила, а не я. Дети-заложники сами выкарабкались, а с установкой этой гребаной ты помог. И город без меня зачистили, пока я по болотам бегал. Получается, все победы, приписанные мне, не совсем и мои. Не мои заслуги, не моя слава! Да и хрен, казалось бы, с этим всем! Но тревожит меня что-то, дружище… Терзает душу.
– Не говори глупостей, Треш! Только благодаря тебе в Зоне заваруха такая пошла, народ поднялся, решился. В свое время мне, лидеру «Неприкасаемых», и то такое не удалось. Ты здесь новичок, а эвон что намахал!
– Фамилией отца?
– Своей фамилией. И брось мне эти нюни. Вся Зона только о тебе и трещит. А мужики в баре… На то он и бар, чтобы языки развязывать да заставлять помелом мести. Погутарили и перестали, собралась горстка завидующих – тех, кто опоздал даже к шапочному разбору или кто отсиделся в этом баре, боясь нос высунуть в самую горячку событий. Вот и чешут почем зря. Не обращай внимания, сталкер. Я-то знаю, что ты сделал, и что это ты сделал! И всех этих засранцев, Мамонта, Шрама, Фараона, наемников и прочих бандитов именно ты прибрал, нагнал и одарил карой возмездия. И радуйся, что не просто убил, что нет крови на твоих руках, а Зона прибрала их, ты помог Зоне очистить ее от дерьма всякого. И Харда тоже – ведь, насколько я знаю, ты его там, в Пади, уничтожил. Так?
– Так.
– Во-от. Поэтому не кисни по пустякам, сейчас нужно решать более насущные дела. Заготовка продуктов, средств защиты, арсенал пополнять. Уже не за горами новая эпоха, сам же говорил. Так шта-а работаем, братишка! Да ведь?
– Работаем, Корсар! – чуть воодушевился Треш, отряхивая руки и поднимаясь. Он бросил пронзительный взгляд на горизонт, на далекую полосатую ВТ-2 Станции, прищурился и кивнул. – Еще многое нужно сделать… Время не ждет.
А через неделю наступил Судный день…