Черный Су-47 с красными звездами российских ВВС на крыльях с ревом мчался над мертвым городом. Над погруженной в темноту Москвой висело низкое грозовое небо, из которого шел бесконечный дождь. По прозрачному фонарю кабины стекали потоки мутной воды, от чего видимость упала практически до нуля, и лететь приходилось по приборам. Вокруг самолета ослепительно сверкали молнии, но те, которые по всем законам физики должны были попасть в истребитель, резко уходили вправо или влево, словно натыкаясь на невидимую преграду.

Алексей перевел взгляд на висящий справа от него голографический экран с картой бывшей столицы. Зеленый мигающий треугольник обозначал его текущую позицию а красные кресты – пункты назначения. До одного из них оставалось не больше километра.

– Штаб! Это «Пересвет-1»! – Летчик поправил встроенный в шлем микрофон. – Дошел до точки семь.

– Принято, «Пересвет»! – проскрежетала рация. – Выполняйте!

Пилот машинально кивнул и посмотрел на монитор, отображающий видео с камеры под днищем истребителя. Внизу проносились пустые улицы и брошенные дома. Алексей надавил на одну из кнопок сбоку дисплея. Раздался резкий сигнал, имитирующий щелчки затвора фотоаппарата, и на соседнем мониторе один за другим начали появляться кадры аэрофотосъемки.

Через пару секунд поверх них повисла яркая зеленая надпись: «Сьера-7. Статус съемки: выполнено».

– Прекрасно, «Пересвет», – объявил руководящий операцией полковник Сергей Курский. – Переходите к следующей точке маршрута.

Офицер, стоящий посреди огромного круглого помещения, заложил руки за спину. От подножия его наблюдательного поста вниз сбегали каскады пультов, из-за чего комната напоминала центр управления полетами, расположенный на мысе Канаверал. Сидящие за компьютерными терминалами операторы, коротко переговариваясь, стучали по клавишам или водили руками по сенсорным экранам. Широкий монитор, занимавший практически всю дальнюю стену, демонстрировал изображение с камеры на шлеме пилота.

Курский обернулся к стоящему рядом с ним человеку в белом халате:

– Великолепно, профессор, «призма» превзошла наши самые смелые ожидания.

Ученый усмехнулся.

– Но все-таки, – полковник поправил фуражку, – я человек глупый, в математических расчетах, написанных на четырех громадных досках, не очень разбираюсь. Вы не могли бы мне еще раз объяснить, как она работает? Так сказать, провести ликбез для чайника.

Мужчина в белом халате потер подбородок.

– Ну… – Он сделал несколько шагов вперед и остановился рядом с Курским, тоже глядя на экран. – Все на самом деле довольно просто. Мы взяли за основу артефакт «пустышка» – ну, тот, который… в общем, обладает не очень ясными магнитными свойствами, и, изменив его структуру, смогли создать своеобразный кокон вокруг объекта, с которым он будет соприкасаться.

– То есть истребитель сейчас находится внутри защитного барьера, отражающего любые электромагнитные импульсы?

– Именно так. – Ученый помедлил, глядя, как еще одна молния разбилась о невидимую защиту. – «Призма искажения» пропускает все физические объекты, но препятствует проникновению внутрь электронных волн. Таким образом, самолет защищен от любых систем автонаведения на цель.

– То есть такой истребитель невозможно сбить? – Курский встретился взглядом с человеком в белом халате.

– Теоретически да, – кивнул профессор. – Хотя я…

Его прервал голос пилота, донесшийся из динамиков:

– Внимание, «Штаб»! Это «Пересвет-1»… Подтвердите, что видите то же, что и я…

Ученый и военный одновременно обернулись. Операторы терминалов медленно приподнимались со своих мест, не спуская глаз с громадного монитора на стене.

Вдалеке по темному грозовому небу растекалось зеленоватое свечение. Оно поднималось откуда-то из-за серой ленты Москвы-реки, напоминая по форме громадную воронку.

– Регистрируем сильное электромагнитное возмущение! – крикнул один из операторов, обернувшись. – Источник… неизвестная аномалия в центре города… Мы… Мы никогда не регистрировали таких громадных сигнатур раньше!

– Проклятье! – Курский сжал кулаки. – Этого еще не хватало! Где сейчас самолет?

– Над «Дебрями», – отрапортовал другой сотрудник, сверившись с показаниями радара.

– Прикажите ему убираться оттуда! Немедленно!

По всему помещению завыли сирены, контрольный пост наполнился сиянием красных аварийных ламп.

– Внимание, «Пересвет-1» Код – серый! Прекратить выполнение задания! – кричал связист. – Повторяю, код – серый! Отступать к границе Периметра… Я повторяю…

Зеленоватая воронка стала сужаться, постепенно превращаясь в узкий луч света. Облака в месте соприкосновения с ним начали испаряться, а затем все затопило ослепительное сияние, и по экрану побежали помехи.

Алексей успел лишь инстинктивно заслониться рукой от световой волны, понесшейся во все стороны из центра города. Мгновение спустя она прошла истребитель насквозь и помчалась дальше. А еще через мгновение летчик осознал, что самолет падает. Все мониторы погасли, голографические экраны исчезли, а утробно ревущие двигатели смолкли.

– Это «Пересвет-1»! – Пилот защелкал переключателями комплекса связи. – Я падаю! Повторяю: я падаю! Меня кто-нибудь слышит?

Ответом была мертвая тишина. Су-47 начал заваливаться в штопор.

– Проклятье! – Алексей ударил по приборной панели. – Внимание, «Штаб»! Машина потеряла управление! Я катапультируюсь! Повторяю: я катапультируюсь!

Пилот пристегнул дыхательную маску и, нащупав справа от кресла треугольный рычаг, дернул за него. Крепежные болты выстрелили в стороны, и крышка кабины с оглушительным свистом отлетела вверх. Следом за ней взмыло пилотское кресло с пристегнутым к нему человеком в темном комбинезоне. Закувыркавшись в воздухе, оно наконец заняло вертикальное положение. С шелестом вверх взмыли тугие стропы, и над пилотом раскрылся ярко-красный парашютный купол.

Алексей выдохнул и посмотрел вниз. Продолжающий вращаться Су-47 несся к земле. Он падал на территории огромного разросшегося парка. Громадное колесо обозрения мрачно поскрипывало на промозглом осеннем ветру. Через пару долгих секунд истребитель коснулся поверхности и, закувыркавшись по асфальту, понесся мимо широкого засыпанного листьями фонтана. Раздался приглушенный удар. Фюзеляж загорелся. Пилот посмотрел вдаль. Дождь прекратился, и на востоке небо окрасилось в розовые тона. Над бывшей столицей России показался первый луч солнца.

Зарычав, Курский ударил кулаком по ограждению.

– Докладывайте! – рявкнул он в ту же секунду, когда изображение на мониторе восстановилось, демонстрируя лишь общую карту города. – Что с самолетом?

– «Пересвет-1» разбился, но есть показания жизнедеятельности с датчиков пилота. Похоже, он успел катапультироваться, – сообщил один из операторов, продолжая изучать показания приборов.

– Ясно. – Полковник поправил фуражку и направился к дверям. – Свяжитесь с Василевским и сообщите ему.

Не дожидаясь ответа, вышел в коридор и, достав мобильный телефон, набрал номер.

– Да, это я, – тихо произнес Курский и, оглянувшись, закрыл трубку рукой. – «Радонеж» разбился. «Призма» в Московской Зоне. Мы можем начинать.

Пылинки медленно кружились в косых лучах света, падающих через занавешенное окно. Длинные светлые линии выхватывали из полумрака брошенной квартиры сломанную мебель и выцветшие бумажные обои в цветочек.

Роман Нестеров остановился посередине комнаты и поднял взгляд вверх. С потолка свисали пучки оборванных проводов, перемотанных изолентой. Прямо под ними на полу лежала небольшая люстра. Сталкер слегка толкнул ее мыском ботинка, и та, тихонько звякнув, завалилась набок.

Молодой человек вздохнул и сделал несколько шагов в направлении деревянной межкомнатной двери. Тишину нарушали лишь осторожные шаги Нестерова и шум воздуха, проходящего через фильтры противогаза.

Сталкер медленно остановился возле дверного проема и прислушался. Ничего. Глубоко вдохнув, поднял ствол автомата и, сжав ручку, повернул.

На весь брошенный многоквартирный дом щелкнул замок. Дверь раскрылась, и с оглушительным в такой тишине грохотом на пол посыпались поставленные пирамидкой консервные банки.

Выругавшись, молодой человек переступил через примитивную сигнализацию и прошел в комнату. На дальней стене отчетливо виднелась надпись, сделанная не то черной краской, не то углем: «Армия бросила нас умирать».

Сталкер медленно обошел опрокинутый стол.

– Простите… – тихо прошептал Роман, склонив голову. – Мы тогда были такими же беспомощными, как и вы.

Прислонившись спиной к стене, в укрытии сидела маленькая семья из четырех человек. Мать прижимала к себе детей. Запавшие глаза мумий, казалось, укоризненно смотрели на Нестерова. Роман отвел взгляд и, отойдя к окну, решительно сорвал тяжелые шторы. Яркий свет ворвался в комнату, заставив все предметы в ней отбросить длинные тени. За пыльным стеклом возвышались силуэты каких-то зданий, но ничего конкретного разобрать было нельзя.

Нестеров вздохнул и накрыл трупы выгоревшей на солнце тканью.

– Простите, – еще раз повторил сталкер и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился прочь из квартиры.

В прихожей он посмотрел в каким-то чудом уцелевшее зеркало, а затем, переступив лежащую на полу входную дверь, вышел на лестничную клетку. Здесь Роман на секунду задержался, чтобы стереть рукавом камуфлированной куртки надпись «4 внутри», косо чернеющую рядом со входом в квартиру.

Покачав головой, молодой человек развернулся к лестнице и, стараясь не наступать в какую-то маслянистую жидкость, обильно покрывающую ступеньки, направился вверх. На низких решетках возле грязных окон висели ржавые консервные банки-пепельницы, забитые полусгнившими окурками.

Где-то на десятом этаже у Романа кольнуло в груди, и он замер, вскинув оружие. Ничего. Вокруг висела густая, обволакивающая тишина. Казалось, она пульсировала и пыталась пробить двойные линзы армейского противогаза.

Нестеров припоминал рассказы других «ходоков» о «Темноте» – каком-то пространственно-временном искажении, которое вызывало галлюцинации и ощущение, будто черная вязкая дрянь, напоминающая мазут, затекает сквозь фильтры прямо в легкие.

Помотав головой, сталкер извлек из поясного кармана гайку и бросил вперед. Кусочек металла ударился о кнопку вызова лифта и, отлетев обратно, поскакал вниз по ступенькам. Роман выдохнул и, распрямившись, двинулся вперед.

Только поднявшись на этаж выше, он понял, на что именно сработало его чутье. Дверь в одну из квартир была распахнута настежь. За прямым коридором виднелась большая комната. У нее не было дальней стены.

Перебросив рюкзак поудобнее, Нестеров вошел внутрь и, водя из стороны в сторону стволом, направился к пролому. Остановился он лишь на пороге разрушенного помещения.

Солнечные лучи ярко освещали комнату и ту уцелевшую мебель, что в ней осталась. На другой стороне улицы виднелись заброшенные панельные многоэтажки. Их крыши покрывали черные скелеты телевизионных антенн, а в уцелевших окнах отражалось безоблачное голубое небо. Мирную идиллию портил только вертолет.

Тяжелый Ми-24, врезавшийся в угол здания и пробивший стену квартиры. Летающая машина лежала на брюхе, высовывая хвост и бо́льшую часть фюзеляжа сквозь пролом. Неведомым образом ей удавалось хранить хрупкое равновесие, несмотря на ветер, нещадно дующий на такой высоте. При каждом его порыве лопасти угрожающе поскрипывали, но сама желто-серая конструкция выглядела довольно стабильной.

Вместе с машиной погиб и ее экипаж. Пилот завалился лицом на приборную панель, и через пыльное стекло кокпита был виден только краешек белого шлема. Стрелок же, видимо, пытался выбраться наружу, когда его настигла смерть. Труп в летной форме свесился через край кабины. Из его груди и шеи торчали осколки прозрачного пластика.

Роман посмотрел в салон. Десанту повезло несколько больше. Судя по разрезанным ремням безопасности, кто-то из пассажиров смог выбраться из разбившегося вертолета и, возможно, даже дойти до Периметра. Мертвецов было всего двое. Первый лежал на полу, его ноги высовывались наружу и, казалось, были чем-то раздавлены. По крайней мере от них остались только обрубки, покрытые засохшей кровью.

Второй труп сидел, пристегнутый черными, сходящимися на груди ремнями к креслу. Его противогаз был разорван пополам, обнажая челюсть, сведенную под иссушенными губами в жуткую ухмылку. В руках покойник сжимал небольшой камуфлированный ящик с армейскими маркировками.

– А вот это уже интересно… – выдохнул Нестеров и прищурился, чтобы лучше рассмотреть контейнер.

Молодой человек переступил порог комнаты и, осторожно ступая по растрескавшемуся паркетному полу, направился к вертолету. Лицо иссушенной мумии в военной форме, казалось, застыло в улыбке. Скаля желтые зубы, мертвец словно бы беззвучно смеялся: «Ну, чего же ты? Давай, подойди и возьми! Я же так близко».

Рука с камуфлированным кейсом была совсем рядом. Роман протянул ладонь, а затем, вздрогнув, отпрянул назад. Нет, стоп! Не близко… Слишком близко! Труп же вообще сидит в другом конце салона…

На лбу сталкера выступил холодный пот. Такие оптические искажения может создавать только…

Нестеров вытащил из кармана гайку и, примерившись, бросил. Кусочек ржавого металла на секунду завис в воздухе, а затем камнем рухнул вниз, в полете уменьшаясь в размерах. Через мгновение на пол легла плоская шестиугольная пластинка.

Гравиконцентрат! «Комариная плешь»! Роман с ужасом понял, что за бурые пятна виднелись на полу. Выжившие во время крушения солдаты выбрались из вертолета. Но далеко они не ушли. Сталкер шумно выдохнул и опустился на корточки. Его затрясло.

Роман не боялся ходить по узкой скользкой балке над подвалами, заполненными «ведьминым студнем». Не боялся убегать от военных через поля «шокеров». Не побоялся бы даже сплясать гопак в метре от «морозильника». Но «плешей» он боялся. Несмотря на то что знал, что смерть в них мгновенна. Несмотря на то что знал, что не будет мучиться. Просто осознание того, что единственное, что останется от тебя, – это пятно спекшейся крови, внушало Нестерову какой-то сверхъестественный ужас.

Молодой человек распрямился и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнул. Как учил Рене. Когда дрожь в коленях исчезла, сталкер снова посмотрел на вертолет. Бросать кейс не хотелось, и Роман начал прикидывать, каким образом можно обойти «плешь».

Нестеров принялся внимательно осматривать комнату, надеясь обнаружить какие-то подсказки, указывающие на границы аномалии. Пол, скрывающий смертельную ловушку, был таким же невыразительным, как лицо профессионального игрока в покер. Зато обои на стенах, покрытые у потолка серыми разводами, вероятно, от протекшего водопровода, давали множество информации. Нужно было лишь суметь ее прочитать.

Роман швырнул еще две гайки. Как он и предполагал, у левой стены, где виниловое покрытие смялось и шло своеобразной рябью, гайку мгновенно расплющило. Зато у правой кусочек металла спокойно лег примерно в двадцати сантиметрах от стены.

– Есть! – выдохнул сталкер и сжал кулак.

Перебросив за спину АК-103 и подтянув ремни рюкзака, молодой человек вжался в стену и двинулся вдоль нее к краю разлома. Грудь неприятно налилась свинцом, висящие на шее армейские жетоны приподнялись, их потянуло в сторону гравиконцентрата. Стиснув зубы, Нестеров попытался ускорить шаг. Чтобы удобнее было держаться за скользкий винил, растопырил пальцы на руках. На лбу под противогазом выступили капельки пота.

А затем тяжесть в суставах резко отступила. Молодой человек миновал аномалию и, шумно выдохнув, упал на четвереньки прямо в раскрытый боковой люк Ми-24. На сталкера уставились пустые глазницы. Мертвый солдат, продолжая весело скалиться, протягивал Роману кейс. Нестеров поднялся, машинально отряхивая камуфлированные штаны, и тут же почувствовал, что равновесие вертолета было иллюзией. Держался он на тонкой грани из нескольких подозрительно потрескивающих паркетных досок.

Молодой человек развел руки в стороны, пытаясь сохранить баланс. Летающая машина, угрожающе заскрипев, качнулась. Затем снова замерла на месте. Оглушительно громко завыл ветер. Сталкер осторожно сделал шаг вперед и, наклонившись, попытался схватить камуфлированный ящик. Где-то под днищем вертолета раздался хруст. Романа бросило вперед. Захрустели кости, и иссушенный мертвец принял молодого человека в свои объятия. Череп в противогазе качнулся и, оторвавшись от позвоночника, упал на пол, разбившись на десятки маленьких осколков.

Матерясь, Нестеров отшатнулся от мумии и подхватил выпавший из ее пальцев кейс. А затем молодой человек почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. С чудовищным скрежетом вертолет накренился и начал выезжать из пролома. Роман рванулся к двери, но за ней уже виднелась панорама Московской Зоны.

Не очень понимая, что он собирается сделать, сталкер бросился в сторону кабины. Перегородка, отделяющая ее от салона, была сломана, и сталкер, изловчившись, умудрился перелезть в кресло борт-стрелка. От неожиданного изменения гравитации труп летчика выпал наружу и теперь лежал, раскинув руки в стороны, на крыше одного из гаражей, стоящих возле дома.

Под аккомпанемент обезумевшего ветра и скрежет обшивки, практически полностью заглушающие ругательства, срывающиеся с губ, Роман выбрался на крышку кокпита и, уцепившись за прямую металлическую стрелу, предназначенную для дозаправки в воздухе, пополз вперед. Сквозь прозрачный пластик он успел разглядеть, что рычаг управления при аварии пробил пилоту грудь. Нестерову почему-то вспомнились коллекции бабочек, принадлежавшие школе. Несчастных насекомых так же безжалостно насаживали на булавку и вставляли в рамку.

Сталкер приподнялся с колен и посмотрел вперед. Вертолет практически полностью выскользнул из пролома в стене и с каждой секундой приобретал все больший крен. Роман зажмурился и, распрямившись, прыгнул.

В полете он раскрыл глаза и, крича что-то нечленораздельное, начал перебирать ногами в воздухе. А затем, размахнувшись, ударил перед собой кейсом. Грязное стекло со звоном разлетелось вдребезги, и сталкер, разодрав рукав о застрявшие в раме осколки, влетел в квартиру. Центробежная сила швырнула его на пол, и он, пытаясь сгруппироваться, покатился вперед.

Остановился Роман от удара о стену. Замер, лежа на спине. Ноги в тяжелых шнурованных ботинках упирались в зеленые обои с изображением четырехлистного клевера.

– Символично, – выдохнул сталкер и, закашлявшись, принялся охлопывать себя по всему телу. Вроде ничего не сломал…

Сев на полу, он положил перед собой камуфлированный кейс с эмблемами ДОП на крышке. «Дивизия Охраны Периметра». По бокам шли предупреждающие надписи и полустертые инструкции. Роман уже собирался открыть замки, когда за окном раздался противный свист. Нестеров вскинул автомат и направил его на синеющее небо. Миновала секунда, затем еще одна и еще. Ничего не происходило. Сталкер помотал головой и, скинув с плеча рюкзак, принялся упихивать туда кейс. В Зоне ничего не происходило просто так. Если был звук, был и его источник. Просто иногда люди не могли его обнаружить.

Поднявшись с пола, Роман подошел к окну и, держа оружие на изготовку, выглянул наружу. Желто-серая алюминиевая туша лежала внизу, смяв под собой пару припаркованных возле дома легковых автомобилей.

От упавшего вертолета по асфальту расходились трещины, и сквозь них, свистя, вырывались клубы белого дыма.

– Твою же мать! «Пароварка», – выдохнул Нестеров и бегом бросился к выходу из квартиры.

Как только этот воздушный гейзер накопит достаточное количество заряда, он выстрелит. И в ту же секунду внутри дома из каждого воздуховода, каждой щели и каждой трещины забьют струи раскаленного пара, способного сварить заживо. Становиться участником столь увлекательного представления Роман не собирался.

Пробежав через коридор, он вылетел через распахнутую входную дверь и, чуть не поскользнувшись на мокром кафеле, рванулся к лестнице.

С оглушительным свистом, выбив крышку мусоропровода, в стену ударила струя пара. Нестерова обдало жаром, и он отпрянул назад. Зеленая краска на стене начала пузыриться и стекать вниз на ступеньки.

Матерясь, Роман заозирался по сторонам, придумывая новый план побега. Раскаленный молочно-белый туман уже струился из-под дверей соседних квартир. Сталкер отчаянно крутился вокруг своей оси, когда его внимание привлек торчащий из стены кусок арматуры.

– Бинго! – усмехнулся молодой человек и, упершись ногой в стену, схватил стальной прут. Захрипев, потянул ржавый металл на себя. Раздался хруст, на пол посыпалась штукатурка, и кусок арматуры, разворотив стену, выскользнул наружу. Нестеров рухнул на спину с зажатым в руках железным прутом. Выдохнув, вскочил на ноги и бросился в сторону лифта. Загнав стальную палку в зазор между дверьми, Роман навалился на нее всем телом. Раздался долгий протяжный скрип, и проржавевшие двойные створки нехотя поддались.

Потеряв равновесие, молодой человек чуть не повалился в бесконечную пропасть. Арматура выскользнула из рук и полетела куда-то вниз, во тьму. Замахав руками, сталкер закачался на краю пустой лифтовой шахты. С трудом восстановив баланс, Нестеров глянул вперед. Перед ним в паре метров висел стальной промасленный трос, на котором держалась кабина.

Не долго думая, Роман спрятал ладони в рукава и, отойдя на пару шагов, побежал. Оттолкнувшись от пола, с криком «Джеронимо!» перелетел расстояние, отделяющее его от металлического кабеля, и, вцепившись в него, понесся вниз.

Где-то за спиной раздался яростный свист, и двери квартир, не выдержав давления, сорвались с петель. Металлические прямоугольники помчались навстречу и с оглушительным грохотом врезались друг в друга.

Молодой человек продолжал скользить вниз по тросу, а над его головой одни за одними раскрывались лифтовые створки. Белесые струи раскаленного пара ударяли в противоположную стену. Откуда-то сверху посыпались куски металла. Один из них, со свистом рассекая воздух, пролетел в сантиметре от лица Нестерова.

Сталкер посмотрел вниз. Кабина лифта замерла на первом этаже. В ней распластался труп незадачливого ходока. Стена за его спиной была изрешечена пулями и забрызгана кровью. Подошвы тяжелых ботинок ударились о крышу стального короба, и Роман, отпустив трос, плюхнулся на пятую точку, восстанавливая дыхание.

Где-то за стеной продолжала бесчинствовать «пароварка». На шершавом бетоне выступили капельки горячей влаги.

– Так! Не останавливаться! – подстегнул себя сталкер и спрыгнул в раскрытый люк.

Ходока в синем комбинезоне безжалостно расстреляли. Загнали в угол, как дикого зверя, и нашпиговали свинцом. Причем недавно. Роман склонился над трупом, провел рукой по пятнам крови на одежде. Свежая. Не больше двадцати минут назад. Ну да! Сталкер моргнул. Когда он поднимался по лестнице, трупа еще не было.

Роман окинул взглядом место преступления. Списать произошедшее на мародеров не получалось. Мешок с хабаром, автомат, запасные фильтры для противогаза – все самое ценное было на месте. Человека просто убили, сначала поиграв с ним, как кошка с мышью. Вопрос лишь в том, кто и зачем это сделал. И главное, далеко ли они ушли?

В холле было пусто. На полу валялись пожелтевшие листки бумаги из развороченных почтовых ящиков. Письма, газеты, рекламные объявления вперемешку устилали стертый кафель. Со ржавого велосипеда, прислоненного к стене, давно свинтили колеса и цепи, и теперь он напоминал скелет какого-то животного.

Подняв ствол оружия и водя им из стороны в сторону, сталкер огляделся. Свист «пароварки» наверху постепенно затихал.

«Военные этого бы не сделали, – подходя к выходу из подъезда, продолжал размышлять Роман. – У них четкие приказы. Брать живьем, открывать огонь только в ответ. Тогда кто?»

Сталкер взялся за ручку и распахнул дверь. Шум дождя буквально оглушил его. Небо было затянуто низкими серыми тучами, ливень барабанил по стальному козырьку над подъездом, шлепал по лужам и стучал по зеленым листьям на деревьях.

– Твою же мать… – протянул Нестеров, опустил оружие, накинул на голову капюшон своей камуфлированной куртки и быстрым шагом направился к широкому шоссе, виднеющемуся в проеме между двумя домами.

Резкая смена погоды в Зоне была нормальным явлением. Бывалые сталкеры шутили, что переживали за один день ураган, град, потоп и засуху.

Миновав детскую площадку, где на ветру негромко поскрипывала карусель, Роман остановился в тени большого клена и прислушался. Ничего. Только дождь стучит по полусгнившим доскам давно заброшенных качелей. Анна бы, наверное, сейчас что-нибудь сказала. Что-нибудь философское и грустное.

Роман улыбнулся и, запахнув поплотнее куртку, направился к проходу между высокими стенами панельных многоэтажек.

Шоссе было абсолютно пустым. Длинные полосы мокрого асфальта убегали в обе стороны сколько хватало глаз. Вместе с ними вдаль уходили вереницы брошенных автомобилей. Ржавеющие остовы дорогих машин навечно замерли в колоссальной пробке. «Эпитафия проваленной эвакуации», – так однажды сказал Рене. Нестеров находил это определение неточным. Никакой эвакуации не было. Было паническое бегство.

Возле пластиковых щитов военных заграждений стояла гниющая бронетехника. Пара БТР-80 и Т-95. В башне танка зияла глубокая дыра с оплавленными краями.

За ограждением располагались желтые палатки с душами для дезактивации и белые тенты с красными крестами. По их брезентовым крышам барабанил дождь.

Первая линия эвакуации. Наспех сооруженная полицией и поднятыми по тревоге солдатами московского гарнизона.

Тогда еще никто не мог поверить в случившееся. Тогда еще не понимали, насколько все серьезно. Тогда еще думали, что в город можно будет вернуться.

Роман остановился на середине дороги рядом с ржавым «Пежо» и поднял глаза к небу. Низкие тучи продолжали изливаться дождем. А затем сквозь шум падающей воды пробился новый едва уловимый звук. Грохот автоматического орудия.

Молодой человек моментально пришел в себя и, опустившись на корточки рядом с брошенным автомобилем, превратился в слух. Звук повторился. Теперь уже значительно ближе. И к нему прибавился новый. Рев двигателя тяжелой военной машины.

Сталкер выдохнул и, стараясь не высовываться, побежал к противоположному краю дороги. Перемахнув через блестящий от дождя отбойник, повалился в мокрые кусты и замер на месте. В этом укрытии он мог спокойно наблюдать за шоссе, не опасаясь обнаружения.

Если это, конечно, обычный военный патруль. А не группа захвата с тепловизорами и тяжелым оружием. Тогда придется спасаться бегством.

Из фильтров противогаза вылетело крошечное облачко пара и растаяло в воздухе. Холод от пропитанной дождем земли уже начал проникать под куртку. Рев двигателя был совсем близко.

А затем Роман увидел, как из боковой улицы, смыкающейся с шоссе метрах в двухстах впереди, выбежал человек. На нем был такой же, как на Нестерове, камуфляж, за плечами болтался автомат Калашникова. Шлепая по лужам, он помчался через эвакуационный лагерь в сторону брошенных кордонов. А следом появилось оно.

Смяв под тяжелыми полутораметровыми колесами одну из желтых палаток, на шоссе, ревя турбинами, выехала громадная серая туша.

Скошенный нос армейского бронетранспортера украшала какая-то эмблема, неразличимая с такого расстояния. Сплюснутая башня с длинным тонким орудием вращалась из стороны в сторону. Американский М1126 «Страйкер» замер на месте, словно принюхивающаяся охотничья собака.

Беглец опустился на корточки возле одного из пустых автомобилей и сжал в руках автомат.

Лязгнув, крышка люка поднялась, и из башни по пояс высунулся солдат в темном камуфляже и что-то произнес. Через секунду рация на его груди протрещала столь же неразборчивый ответ. А еще через мгновение из той же улицы появилась пехота. Человек десять, одетых так же, как стрелок на БТР.

В руках неизвестные сжимали армейские штурмовые винтовки ACR. Остановившись на перекрестке, они заняли оборонительные позиции вокруг бронетранспортера, вероятно, в ожидании приказа.

Беглец в этот момент попытался проползти мимо полусгнившего остова «Мерседеса» и случайно толкнул машину. Полуистлевший труп водителя качнулся вперед и упал головой на руль. Разорвав тишину, загудел клаксон.

Фигуры в сером синхронно обернулись. Стрелок что-то рявкнул, и «Страйкер» взревел двигателями. Опрокинув металлические решетки заграждения, бронетранспортер выехал на дорогу и, распихивая тяжелым бампером ржавые автомобили, направился в сторону «Мерседеса». Неуклюжий беглец, чертыхаясь, передернул затвор автомата и заозирался вокруг.

Роман вздохнул. Между ним и бронемашиной было не больше тридцати метров. Он уже мог различить эмблему на бортах – крадущуюся лису с кинжалом в зубах.

Нестеров опустил руку в карман, нащупал металлический болт с белой повязкой на нем и поднялся на ноги.

– Эй, гламурные! – что есть силы закричал он и, размахнувшись, швырнул кусочек железа в голову борт-стрелка.

Солдат в серой броне качнулся в крышке люка и схватился за лицо. Когда он отдернул руку, стало ясно, что болт пробил правую линзу противогаза и застрял между двумя слоями прозрачного пластика. Что-то вопя, боец пытался вытащить ржавый металл.

Беглец, прячущийся за «Мерседесом», оказался не настолько глуп, как сначала подумал Роман. Он вскочил и, пригибаясь, помчался между брошенными автомобилями в сторону Нестерова. Фигуры в серой форме одна за другой вскидывали оружие, открывая огонь. Пули прошили придорожные кусты, оторвав несколько веток.

Роман выглянул из-за небольшой кирпичной стены в проулке между двумя жилыми домами, куда успел забиться мгновением раньше. Беглец в этот момент на ходу перескочил через отбойник и, прокатившись по мокрой земле, рухнул в укрытие рядом с Нестеровым.

– Привет, Эхо, – выдохнул он, подтягивая ноги.

Пули выбили из того места, где он только что лежал, фонтанчики грязи.

– Володька? Ты, что ли? – моргнул Роман.

– Да я, а кто же? – кивнул сталкер и, выставив за угол руку с оружием, дал слепую очередь.

Судя по звону, заряды разбились о броню «Страйкера».

– А кто твои новые друзья? – осведомился Нестеров, инстинктивно пригибаясь, когда несколько пуль впились в мокрые кирпичи над его головой.

– А хрен их знает… – выдохнул Владимир и, высунувшись, спустил курок.

Одна из фигур в сером дернулась и, раскинув руки, рухнула возле бронетранспортера. На груди начало расползаться темно-красное пятно.

– Может, «Мусорные лисы»… – продолжал Гольф. – А может, еще какие-нибудь козлы…

Несколько зарядов прошло в сантиметре от головы сталкера, и тот снова прижался спиной к стене, торопливо меняя обойму.

– Наемники? – нахмурился Нестеров.

Его ладонь сжала висящую на поясе дымовую гранату.

– Ага, – подтвердил Владимир и щелкнул затвором АК-103. – С этого месяца наши вояки и ооновские миротворцы только на Периметре. А на все операции в Зоне посылают этих хлопцев.

Словно в подтверждение его слов один из солдат выкрикнул что-то по-английски.

– Ага. – Роман выдернул чеку и приготовился бросить гранату. – То есть, если мы будем их материть, они все равно ничего не поймут?

Он отвел руку назад и с криком «Take a present!»[1] швырнул стальной цилиндр через стену. Тот упал под ноги одному из бойцов в сером и завращался вокруг своей оси, испуская молочно-белый дым.

– Так, все. – Нестеров хлопнул Владимира по плечу. – Цирк уехал, клоуны остались.

Гольф кивнул, и оба, сорвавшись с места, рванули по проходу между домами. Серые панели над головой сливались с темным небом. Сквозь дымовую завесу слышалось агрессивное урчание двигателя бронетранспортера и голос командира, отдающего приказы.

А затем орудие на башне «Страйкера» загрохотало. Крупнокалиберный пулемет выплюнул несколько десятков зарядов, и те, разорвав молочную пелену, словно занавес, просвистели над головами убегающих сталкеров.

Роман перемахнул через низкое, выкрашенное зеленой краской ограждение и побежал по газону. Следом за ним несся Владимир. При каждом глухом выдохе из фильтров его противогаза вырывались облачка пара.

– Чем ты их так разозлил? – осведомился Нестеров.

Из дымовой завесы выскочили фигуры в сером. Припав на одно колено, наемники снова открыли огонь.

– Shoot them! – махнул рукой один из них. – We can’t let them go. Kill the tall guy first![2]

Одна из пуль просвистела возле правого уха Нестерова и щелкнула по металлическому каркасу детской горки.

– Да ничем! – откликнулся «Гольф» и, обернувшись, пару раз выстрелил из пистолета.

Один из преследователей вскрикнул и, схватившись за пробитое плечо, повалился на землю. Из-под пальцев в армейских перчатках потекла кровь. Другой солдат подхватил его под мышки и потащил в сторону почти рассеявшейся дымовой завесы. За их спинами загрохотал пулемет.

Заряды ударили по небольшой ржавой карусели, от чего та, пронзительно скрипя, закрутилась.

– Сюда! – выдохнул Нестеров и, схватив друга за рукав, развернул в сторону прохода в соседний двор.

Несколько пуль впилось в дверь подъезда, одна из них разворотила домофон. Обернувшись, Роман насчитал около десяти фигур в серой униформе. Наемники, прикрывая друг друга, быстро двигались через детскую площадку.

Сталкеры пробежали под низкой аркой и на мгновение замерли, пытаясь сориентироваться.

Двор, в котором они оказались, представлял собой типичный двор спального района. Громадные панельные многоэтажки, подпирающие хмурое небо. Шаблонные детские качели-карусели и чахлые деревца. Ряды брошенных автомобилей, больше половины которых припарковано на тротуарах. Роман моргнул. Он вспомнил это место.

– За мной! – махнул рукой сталкер Владимиру и, перепрыгнув низенькую ограду, побежал по мокрому песку. – Готовь гайки!

Гольф кивнул и вытащил из поясного кармана металлический шестиугольник.

– Когда я скажу, бросай ее прямо себе под ноги и ни в коем случае не останавливайся!

Молодые люди пробежали мимо поскрипывающих на ветру качелей и обогнули «мотоцикл» на пружине, состоящий из двух деревяшек с облупившейся краской. Наемники за их спинами выбежали из-под арки. Двое самых быстрых на ходу перескочили низенький заборчик детской площадки. Под ботинками одного из них хрустнула желтая пластиковая лопатка.

– И… – Роман глубоко вдохнул. – Давай!

Сталкер разжал ладонь. Гайка выскользнула из пальцев и нестерпимо медленно полетела вниз. С тихим шлепком она вошла в грязь. Из лужи вылетела пара капель мутной воды.

А затем двор взорвался. С оглушительным треском в воздух взметнулись десятки молний. Яркие разряды заплясали на всех металлических конструкциях. Первый наемник, пробегавший под турником, вспыхнул нестерпимо ярким белым светом и через мгновение превратился в обугленный скелет. Рот черепа застыл в беззвучном крике. Почерневшие кости рухнули на мокрый песок. Рядом стек оплавившийся автомат.

Ко второму бойцу в сером метнулось несколько молний, сорвавшихся с ограды газона. Он затрясся всем телом, а затем повалился на колени. Одежда заполыхала, противогаз медленно сполз с лица. Следом потекла кожа. Продолжающий вопить наемник упал лицом вперед.

Остальные замерли в нерешительности перед сияющей стеной из электрических разрядов.

– Господи… – Владимир выдохнул, глядя на гигантскую аномалию, охватившую весь двор. – «Шокеры». Целое поле «шокеров»…

– Да, – кивнул Нестеров. – И нам нужно валить, пока оно не отключилось.

Фигуры в сером вскинули оружие и попытались открыть огонь. Несколько сияющих разрядов вылетело из мерцающей стены и впилось в стволы оружия. Изрыгая проклятья, солдаты отбрасывали автоматы, размахивая обожженными ладонями.

– Давай, пошли. – Роман хлопнул друга по плечу.

Гольф молча кивнул, и они побежали к выходу со двора, ведущему на какую-то тихую улочку.

Солнце медленно ползло вниз по небосводу, окрашивая далекие облака в кроваво-красные тона. Александр Хофф сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на закат. Его товарищи, расположившиеся на стальных лавках в кузове, о чем-то спорили. Кто-то из бойцов рассказывал неприличный анекдот. Александр усмехнулся – он знал его окончание.

Тяжелый грузовик медленно ехал по грязной ливанской дороге. Впереди него двигалась парочка армейских «Хаммеров» с пулеметами на крышах. Из-под колес джипов вырывались высокие облака пыли, уходящие к небу. Справа на берег медленно набегали волны с маленькими пенными барашками наверху.

Хофф поправил висящий на шее G36 корпорации «Хеклер & Кох» и подтянул ремешок шлема.

– Так у тебя сегодня последний день? – осведомился Майкл.

– Ага, – кивнул Хофф, кладя руки под голову. – Но я, наверное, сразу же подпишу следующий контракт. Даже отпуск, скорее всего, брать не буду.

– Я, пожалуй, тоже, – кивнул водитель. – Ты же знаешь, мне семью кормить надо…

Он подкрутил громкость магнитофона. Из динамиков послышался треск. А затем заиграла тихая фортепьянная партия. Александр улыбнулся, узнав полонез Огинского.

Разговоры в кузове стихли – солдаты слушали музыку. Пара армейских жетонов, висящих на зеркале заднего вида, тихонько позвякивали друг о друга, когда грузовик вздрагивал на неровном участке трассы.

Хофф посмотрел на небо. Сейчас, на закате, казалось, что до него можно дотронуться рукой. Безмятежность осеннего вечера на берегу Средиземного моря усыпляла. Александр опустил веки.

С оглушительным грохотом идущий впереди джип взлетел на воздух. Из-под его днища во все стороны вылетели языки пламени, оторвавшие подвеску. Охваченный огнем остов перевернулся и рухнул на землю колесами вверх.

Раздался визг шин, и второй «Хаммер», объехав горящий автомобиль, замер поперек дороги. Откинув крышку люка, солдат в песочном камуфляже высунулся наружу и, схватившись за рукоятки шестиствольного пулемета, что-то закричал.

Александр проверил обойму и, распахнув дверцу кабины, спрыгнул на землю. Тяжелые шнурованные ботинки взбили желтую пыль, оставив в ней два отпечатка. Подчиненные сержанта Хоффа в этот момент выгружались из кузова и занимали круговую оборону.

– Это группа «Кило»! – Александр рванул с пояса рацию и поднес передатчик к растрескавшимся губам. – Мы попали в засаду! Нужно подкрепление!

Вместо ответа из динамика послышалось только шипение помех. А затем раздался долгий протяжный свист. Хофф обернулся. Оставляя за собой длинный белый шлейф, над песком пролетел заряд, выпущенный из реактивного гранатомета. Стрелок на «Хаммере» успел лишь инстинктивно закрыться руками. Над дорогой полыхнул яркий огненный цветок, поглотивший бронированный автомобиль. Грохот взрыва разорвал барабанные перепонки, ударная волна бросила Александра на землю. Через то место, где он только что стоял, пролетела горящая задняя дверь джипа.

Александр приподнялся на локтях. Перед глазами все плыло, взгляд с трудом фокусировался на объектах. Хофф попытался понять, что происходит.

Его бойцы, укрывшиеся за грузовиком, стреляли куда-то в сторону далеких серых холмов. Труп водителя завалился на руль, зажав собой клаксон. Из его простреленной головы текла кровь. Рядом полыхали обломки двух «Хаммеров».

Над Хоффом склонился человек в песочном камуфляже. Он что-то спросил. Александр ничего не услышал. Рот бойца открывался и закрывался абсолютно беззвучно. Махнув рукой, солдат подхватил оглушенного сержанта и, закинув его на плечи, побежал вместе с ним к грузовику.

Грохот автоматов раздавался настолько тихо, словно проходил сквозь толщу воды. Боец опустил Хоффа на землю и прислонил его спиной к колесу. Слух постепенно возвращался.

– Сержант! – крикнул спасший его солдат. – Вы с нами? Сэр?

Александр захрипел и, расстегнув кобуру, висящую на поясе, сжал рукоятку пистолета.

– Да, Джон. Я с вами!

Боец усмехнулся и, протянув руку, помог подняться на ноги.

– Статус! – крикнул Хофф, подбегая к подчиненным.

– Сэр! Огонь ведут с холма на двенадцать часов! – откликнулся, перезаряжая обойму, один из солдат. – Сэр! Хорошо бы поддержку с воздуха! Эти гады…

Договорить боец не успел. Пуля пробила его шлем и, превратив лицо в кровавое месиво, вышла изо лба. Боец дернулся и повалился в пыль.

– Проклятье! – Александр схватил болтающуюся на ремне рацию. – Это группа «Кило»! Мы под огнем! Повторяю, мы под огнем! Срочно нужна…

– Говорит «Гончая 2–6»! – раздалось из передатчика, – Слышим вас, группа «Кило»! Идем на помощь! До вас две минуты! Как поняли?

– Понял вас, «Гончая»! – кивнул Хофф. – Ждем!

Сержант выглянул из-за укрытия и, прицелившись, сделал несколько выстрелов из табельного «браунинга». Одна из темных фигурок, спускающихся с холма, дернулась и, упав на землю, покатилась вниз по песку. Ак-47 вывалился из ее рук и остался лежать в пыли.

Ухмыльнувшись, Александр вернулся в укрытие и, перезарядив пистолет, бросил взгляд на часы.

– Быстрее… – выдохнул офицер и снова открыл огонь.

А затем он услышал далекий рокот, который невозможно было спутать ни с чем, обернулся и увидел две черные точки на фоне розового неба. Вертолеты быстро приближались, и вот уже можно было различить отдельные детали. Темные «Апачи» на бреющем полете промчались над дорогой, подняв вихри из пыли и грязи. Под крыльями боевых машин полыхнули яркие вспышки, и тяжелые ракеты устремились в сторону холмов.

– Это «Гончая 2–6»! – раздалось из рации. – «Подарки» ушли!

Один за другим заряды, оставляя длинные шлейфы, врезались в низкие вершины. Раздалась череда едва слышных хлопков, и в воздух взметнулось пламя. Ярко-оранжевые огненные цветы распустились и опали внутрь себя.

Над дорогой раздался радостный вопль. Солдаты вскидывали кулаки, приветствуя пилотов, пролетевших над конвоем и устремившихся обратно в сторону океана.

– Спасибо, «Гончая», – выдохнул Александр, – дальше мы сами.

Сержант обернулся. От далеких серых холмов поднимались черные клубы дыма. Они закрывали собой первые звезды, появившиеся на ночном небе.

Сталкеры молча шли по Ленинскому проспекту. Дождь кончился минут двадцать назад, и теперь в широких лужах отражались пустые многоэтажки, подпирающие слепое небо.

Наемники не пытались преследовать беглецов, и через какое-то время те перестали вскидывать оружие при каждом подозрительном шорохе.

Владимир остановился и, сняв с пояса флягу с водой, приподнял противогаз. Открутив зубами крышку, сделал несколько больших глотков и, выдохнув, вытер губы рукавом.

– Будешь? – осведомился он, протянув бутыль Нестерову.

Это были первые слова, произнесенные им с момента бегства из двора с «шокерами». Роман отрицательно качнул головой.

– Как знаешь, – пожал плечами Гольф и, убрав флягу, опустил противогаз.

Молодые люди помолчали.

– Слушай, – Владимир остановился и обернулся на Нестерова, – я все хотел тебе сказать спасибо. За то, что не дал тем ублюдкам нашпиговать меня свинцом.

Роман улыбнулся.

– Да не за что, – кивнул он, хлопнув друга по плечу. – Ты бы сделал то же самое.

Сталкеры двинулись дальше. Ветер над их головами шевелил листву, и казалось, что кто-то тихо шепчет слова на неизвестном языке. В темных провалах окон не было стекол, и стоящие вдоль шоссе дома имели пугающий вид. Внутри некоторых виднелось призрачное свечение «ведьминого студня» или неяркие всполохи «мигрирующего шокера».

– Кстати, – Владимир подтянул лямки рюкзака и посмотрел на жилую многоэтажку по другую сторону дороги, – как ты узнал, что там поле «спящих шокеров»?

Стена дома, на которую обратил внимание Гольф, напоминала застывший водопад – кирпич и бетон как бы замерли, стекая со стального каркаса.

– Да никак, – откликнулся Нестеров. – Просто я там уже бывал. Убегал от патруля и попал в капкан. Они меня зажали с четырех сторон на этой детской площадке. Взяли на прицел, один уже достал наручники. Я начал поднимать руки, и тут… Бац! Вспышки, молнии, и меня закрыло внутри куба из электрических стен.

– Ни фига себе! – Владимир пораженно покачал головой. – И как ты там уцелел?

– Понял, что нужно держаться подальше от земли. Ну и залез на качели – у них же сиденье деревянное. Шесть часов вояки материли меня и ждали, что поле отключится. Потом плюнули и, пожелав мне там же и сдохнуть, уехали.

– И что, все эти шесть часов ты провел, качаясь на качелях? – осведомился Гольф. – Так и свихнуться недолго.

– Нет, – усмехнулся Роман, – я сочинял эпиграммы на военное руководство Периметра.

Порыв ветра поднял с тротуара какой-то мусор и, закрутив его в безумном вальсе, швырнул под ноги сталкерам.

– Ну и как? – Владимир с интересом посмотрел на друга. – Прочитаешь что-нибудь?

– Забей, – отмахнулся Роман. – Они тогда мне казались смешными, а сейчас я понимаю, что фигня получилась.

– Да ладно тебе. – Гольф подтолкнул его в бок. – Не выделывайся!

– Ну, хорошо. Э-эх… Дай Бог памяти… Как же там было… – Нестеров нахмурился и, забыв про противогаз, попытался потереть подбородок. – А, вспомнил одно!

Роман выпятил грудь, приподнял подбородок и хорошо поставленным голосом продекламировал:

– Раз, два, три, четыре, пять. С детства с рифмой я дружу! – улыбнулся Владимир.

– Да пошел ты! – беззлобно огрызнулся Роман и несильно ткнул приятеля в плечо.

Друзья рассмеялись.

– Не, ну на самом деле смешно, – сообщил Гольф. – Но может быть…

Нестеров поднял ладонь, призывая напарника замолчать. Тот осекся на полуслове и тоже прислушался.

– «Вертушка», – выдохнул он.

Роман кивнул, и оба, сорвавшись с места, вбежали в соседний подъезд, залегли на грязном кафельном полу и принялись ждать. Свист турбин усиливался с каждой секундой, а затем над пустым шоссе показались два вертолета, вылетевшие из-за панельной высотки, и на некотором расстоянии друг от друга двинулись вдоль проспекта.

Нестеров протянул руку, достал из кармана рюкзака компактный бинокль. Поднесся его к глазам, посмотрел на Ка-60, идущий первым.

На бортах десантного вертолета виднелись эмблемы в виде красной звезды со стилизованными воротами посередине. Боковая дверца отъехала в сторону, и в ней появился один из бойцов Дивизии Охраны Периметра. Солдат в темно-зеленом камуфляже, держащийся одной рукой за поручень, указал куда-то вниз и, обернувшись, что-то проговорил. Его напарник кивнул и, наклонившись в кабину, отдал какие-то указания. Вертолеты сменили курс и, развернувшись, направились в глубь района.

Боевые машины исчезли за домами по другую сторону улицы. Роман выдохнул и посмотрел на Владимира. Тот кивнул.

Сталкеры поднялись и, отряхнув с одежды пыль, вышли из подъезда. Грохот вертолетных винтов затих в отдалении.

– Далеко же они сегодня забрались.

– Есть такое дело, – согласно кивнул Роман.

Его взгляд скользил по крышам брошенных высоток возле подъема дороги, плавно переходящей в МКАД. Угол жилого дома скрывал громадную автомобильную развязку кольцевой автодороги.

– Ложись! – гаркнул Нестеров и, ухватив напарника за плечо, потащил за собой вниз.

Сталкеры рухнули на асфальт перед домом. Роман откатился под скамейку. Гольф укрылся рядом с ним.

– Что такое? – тихо спросил он.

– Снайперы, – так же шепотом ответил молодой человек и указал на одну из панельных башен.

Владимир прищурился, а затем вытащил бинокль.

– Мать честная, – через пару секунд выдохнул он. – Это они за прошедший месяц понастроили?

– Похоже на то, – кивнул Роман.

Над крышей многоэтажки развевался российский флаг. Тяжелый флагшток, удерживаемый тросами, окружала пара небольших железных навесов, обтянутых маскировочными сетями. Внутри виднелась какая-то громоздкая аппаратура, а прямо за ними возвышались тяжелые скелеты башен радиосвязи с плоскими тарелками ретрансляторов.

Возле защитного ограждения прохаживались темные фигурки с СВД в руках. Один из бойцов поправил кепи и, посмотрев куда-то вдаль, снял с пояса рацию.

– Да уж… – Владимир убрал бинокль. – Вечер явно перестает быть томным. Давай-ка валить отсюда, пока нас не запалили.

Молодые люди перебрались в кусты, растущие на газоне, и осторожно, старясь не шуметь, двинулись в сторону прохода во двор.

Грузовик медленно приближался к базе. Высокая пыльная стена военного лагеря возвышалась на краю города. Прямо перед ней поднимались одинаковые бейрутские многоэтажки и серые офисные высотки.

Гудя турбинами, над крышами пролетел тяжелый авиалайнер и растворился в ночном небе. От него остались лишь яркие огоньки, тускнеющие вдали.

Джон повернул руль, и кряхтящий автомобиль, миновав перекресток, направился в сторону КПП. Прохожие безучастно глядели на испещренный следами от пуль кузов бронированной машины. В окнах домов сиял теплый и уютный свет, совсем не вяжущийся с образом страны, в которой идет перманентная война. Чернеющий на тротуаре остов взорвавшегося «Шевроле» и заколоченные витрины магазинов подходили для этого куда лучше.

Один из стоящих на воротах солдат сделал шаг вперед и поднял руку. Джон надавил на педаль тормоза, и грузовик, вздрогнув, замер возле мешков с песком и укрепленной пулеметной точки. Александр открыл боковую дверцу и спрыгнул на землю.

– Группа «Кило», – устало сообщил он, протягивая документы. – Вернее, то, что от нас осталось.

Боец кивнул и, дотронувшись до рации, что-то проговорил. Затем снова кивнул и, махнув рукой напарнику, отошел в сторону. Шлагбаум пополз вверх, а затем бронированные створки ворот с легким гудением разошлись в стороны.

Хофф вернулся в кабину и, захлопнув дверь, откинулся на сиденье. Грузовик вполз на территорию базы и медленно поехал через пыльный плац.

Вдалеке на взлетно-посадочной полосе чернели силуэты транспортных С-130 «Геркулес». Неповоротливые четырехмоторные машины замерли возле раскрытых дверей ангаров. Техники заканчивали заправлять один из самолетов и сейчас откручивали от его борта длинный гофрированный шланг, ведущий к сверкающему оранжевой сиреной бензовозу.

Вдалеке сияла огнями контрольная башня с шестиугольным набалдашником диспетчерской наверху. Вокруг нее громоздились длинные серые фургоны с антеннами на крышах.

Возле одинаковых, похожих на обувные коробки казарм дежурили часовые. Бойцы в песочной униформе были экипированы приборами ночного видения, как и охранники на сторожевых вышках. Грузовик затормозил посреди плаца. Ожидающая его бригада медиков молча приняла черные пластиковые мешки на молнии.

Положив скорбный груз на носилки, медики направились в сторону невысокой пристройки возле двухэтажного здания с красным крестом. Завтра цинковые гробы погрузят в самолет и отправят по домам.

Александр проводил подчиненных взглядом и вздохнул. Майкл больше никогда не пошутит на брифинге. А парень, лишившийся лица, – Хофф не смог вспомнить имя новобранца, – и вовсе прибыл только вчера.

Сержант покачал головой.

– Забейте, сэр, – проговорил Джон, открыв дверь кабины, – Они знали, на что шли. Мы все знаем.

– Нет, не знаете, – откликнулся Александр, обернувшись на друга. – Мне платят большее жалованье не за красивые глаза, а за то, что я офицер и могу позаботиться о своих подчиненных…

Молодые люди вылезли из машины. Хофф закряхтел, разминая затекшие ноги. Походив немного туда-сюда, они направились в сторону трехэтажного здания полевого штаба.

– Ага, – кивнул солдат, – а эти подчиненные принесут «Blindwater» еще больше денег. Сержант, мне жалко Майкла, но давайте начистоту: если ты хочешь жить, то становишься садовником, а не рядовым наемнической армии. Мы все заранее трупы. И когда понадобится, нас разменяют, как шахматные фигуры, и заменят на новых. Это всего лишь игры корпораций. И чем раньше вы это поймете, тем проще вам будет жить.

– Как у тебя все легко, Джонни, – остановившись, прищурился Хофф. – То есть ты считаешь, что я все еще младший офицер лишь потому, что не бросаю вас в пекло при каждом удобном случае?

– Так точно, сэр, – кивнул Джонни Майкрофт. – Пока мы живы, мы получаем свое довольствие, которое с каждой успешной операцией растет. Что, естественно, невыгодно нашим боссам в дорогих костюмах. А значит, чем больше нас померло во время задания, тем для них лучше.

– Знаешь, – Александр покачал головой, – иногда мне так хочется тебе врезать.

– Ну так врежьте. Если вам нужно выпустить пар, я всегда к вашим услугам. В тренировочном зале есть ринг…

Хофф махнул рукой.

– Дело не в этом, а… – Он поморщился. – Короче, забей. Иди к нашим. Я сдам отчет и приду. Возьми пиво, выпьем за Майкла и этого второго…

– Билла, сэр.

– Да, конечно. – Александр устало потер переносицу и толкнул двойные двери из прозрачного пластика. – Конечно, Билла.

Молодой человек оказался внутри широкого коридора, обшитого белыми блестящими панелями. Под потолком горели длинные люминесцентные лампы, гулко отдавались шаги. Когда офицер проходил мимо одного из черных кожаных диванов, с него поднялась стройная светловолосая девушка в летной форме, до этого сидевшая, сцепив руки в замок.

– Сержант… – Она скользнула взглядом по нашивке на груди молодого человека. – Хофф?

– Да, это я. – Александр не смог не отметить великолепные формы под легкой курткой. – С кем имею честь?

– «Гончая 2–6» – улыбнулась девушка. – Мы сегодня прикрыли вас на шоссе.

– А, точно. – Сержант моргнул, узнав голос, звучавший в рации. – Спасибо за поддержу. Без вас мы были бы давно покойники.

– Знаю, – кивнула девушка и, вздохнув, опустила взгляд. – Я просто хотела сказать, что мне жаль, что мы не смогли прийти на помощь быстрее. Я…

– Ничего, – кивнул Хофф. – Вы сделали все, что могли. И я благодарен вам за это.

Он протянул руку.

– Так все-таки с кем имею честь?

– Можете звать меня Ева, – улыбнулась девушка, ответив на рукопожатие.

– Хофф!

Молодые люди обернулись. В дверях кабинета стоял мужчина в военной форме с зажатой в зубах сигаретой.

– Полковник, – Александр отдал честь, – я как раз направлялся к вам.

– Ну и чего встал? Операционка зависла? – Полковник затушил сигарету об стену и махнул сержанту рукой. – Заходи!

– Ладно, думаю, еще увидимся, – кивнула Ева, ее зеленые глаза блеснули.

Пилот направилась к дверям. Хофф улыбнулся. Шрам на правой скуле при этом неприятно выгнулся. Фактически треть тела сержанта представляла собой энциклопедию повреждений, оставляемых ручным оружием. Многих это пугало, но некоторым девушкам нравилось.

Александр толкнул дверь кабинета полковника Шафера и, пройдя внутрь, встал по стойке «смирно».

– Вольно, – махнул рукой полковник и, раскурив новую сигарету, опустился за стол.

На стене за его спиной висела карта Ливана с какими-то пометками и выделенными красным фломастером областями. Полковник откинулся в кресле, глядя на Хоффа поверх висящего в воздухе табачного дыма. Небольшая лампа, покачивающаяся над столом, оставляла большую часть кабинета в темноте.

– Итак, сержант, – офицер сложил руки на груди, – вы ведь знаете мистера Стиллера?

Второй сидящий в комнате человек поправил темные очки и коротко улыбнулся. Александр кивнул. Вербовщик из «Blindwater» был ему знаком. Настолько, насколько может быть знаком человек, лишь привозящий договор и увозящий его после подписания.

– Прекрасно. – Полковник затянулся и, выпустив облачко дыма, продолжил: – Поскольку, сержант, срок вашего договора истекает сегодня в полночь, мистер Стиллер хотел бы предложить вам новый контракт.

Человек в костюме кивнул и щелкнул замками кейса, лежащего у него на коленях. Откинув крышку с оттиском в виде логотипа фирмы – сторожевой вышкой, поднимающейся из воды, – он извлек из чемодана объемистую кипу бумаг и протянул ее Хоффу.

Александр быстро пролистал договор.

– В чем подвох? – осведомился сержант.

– Что вы имеете в виду? – вновь поправив очки, улыбнулся Стиллер.

– Оплата вдвое больше обычной, но не указано место новой дислокации. Куда меня перебрасывают?

Стиллер вздохнул.

– В выплеск ада на земле, – мрачно объявил Шафер и затушил сигарету в переполненной пепельнице.

– В Московскую Аномальную Зону, – сообщил вербовщик, – Генералу Василевскому нужны люди для какого-то опасного предприятия.

– И вот тут Рене взрывается! – рассказывал Владимир. – Начинает орать, что за такие деньги они могут идти и попросить, чтобы военные сами их застрелили. Что ни один профессиональный сталкер не полезет в «морозильник» с их экспериментальной системой защиты на горбу, даже если ему предложат триста тысяч, а не тридцать.

Молодые люди шли через дворы, выросшие на месте Тропаревского лесопарка. Периодически за домами раздавался грохот вертолетных винтов, но ни одна летающая машина так и не появилась. Кое-где на стенах виднелись следы работы наемников – почерневшие дырки от пуль. В траве под ними валялись трупы в противогазах.

– Угу, – кивнул в ответ на немой вопрос Романа Гольф. – Эти сволочи взятки не берут. Раньше ведь можно было скинуть весь хабар, дать денег и спокойно выйти с территории. Ну или, на худой конец, сдаться и быть с территории выдворенным. А теперь все. Пуля в лоб – и никаких гвоздей.

– И когда это у них все началось? – покачал головой Нестеров, глядя на тела незадачливых «ходоков». – Как Василевский ушел?

– Ага. Вернее, как его сменил полковник Курский. Я слышал, это он инициатор привлечения в охрану Периметра частного сектора. Ублюдок.

– Н-да… – Роман вздохнул и ускорил шаг. – Жить становится все труднее. Не думал, что скажу это, но я буду скучать по ленивым ребятам в камуфляже, не отходящим от Стены дальше полукилометра.

Молодые люди протиснулись между ржавеющих гаражей и, перебравшись через погнутую стальную ограду, выбрались со двора. МКАД начиналась прямо за небольшим холмом, и они, пригибаясь, двинулись вверх по склону.

Идущий первым Владимир вдруг замер и, замахав рукой, потянулся к биноклю. Выругавшись, Нестеров опустился на живот и подполз к уже залегшему Гольфу.

– Что стрясло… – начал было он, но осекся на полуслове.

С вершины холма открывался прекрасный вид на раскинувшееся внизу шоссе и автомобильную развязку, расположенную метрах в трехстах справа. Но главное, отсюда можно было хорошо разглядеть весь комплекс Юго-Западных ворот.

Высокая, десятиметровая стена Периметра рассекала кольцевую автодорогу надвое и с двух сторон обхватывала развязку. На ее вершине через равные промежутки возвышались сторожевые вышки и автоматические турели. По колючей проволоке между ними периодически пробегали синеватые разряды.

Ключевое же сооружение было установлено прямо на мосту в том месте, где Ленинский проспект раньше переходил в Киевское шоссе.

Тяжелые металлические створки наподобие тех, что установлены в речных шлюзах. Пункты управления воротами, возведенные слева и справа от дороги, бетонными башнями вздымались в седое небо. На их вершинах виднелись огороженные вертолетные площадки. Перед бастионом расположилось несколько рядов укреплений. На самом мосту в окружении мешков с песком стояли два тяжелых Т-95. Между рядами противотанковых ежей прохаживались солдаты ДОПа с автоматами в руках.

Роман не сомневался, что где-то рядом закопаны целые минные поля, а все пространство над дорогой пересекают лучи сенсоров датчиков движения.

Нестеров опустил бинокль и, грязно выругавшись, посмотрел на Владимира.

– И давно тут эта… крепость? – осведомился он.

– Не очень, – помотал головой Гольф. – Я же сказал, как только Василевский пошел на повышение. Он теперь командует Московским военным округом. А значит, в его руках ДОП и карт-бланш на любые извращения в вопросе обустройства Периметра.

– Нет… ну, я слышал, что что-то подобное возводят у Северных и Восточных ворот. – Роман помотал головой. – Но я же сегодня утром забирался в Зону в пяти километрах отсюда. И там все еще стоит наша любимая трехметровая стена с во-от такенной дырой.

– Это ненадолго. Василевский собирается возвести такие укрепления по всему Периметру. Судя по всему, удовлетворяет свои амбиции.

– Или решает проблемы, связанные с маленьким размером… кхм… обуви. – Роман проскрежетал зубами и выругался. – Ну и как мы теперь будем преодолевать это чудо инженерной мысли?

– Ну я ведь сюда как-то залез? – ухмыльнулся Гольф и снова поднес к глазам бинокль. – Сейчас спустимся вниз и… Погоди-ка…

Он осекся на полуслове и посмотрел в сторону комплекса.

– Зырь! – приказал он, протягивая другу устройство.

Нестеров прильнул к окулярам. Владимир вытащил второй бинокль и присоединился к наблюдению.

На фасадах контрольных башен завыли сирены и замигали оранжевые сигнальные лампы. Солдаты, патрулирующие местность перед воротами, быстро похватав распорки, оттащили колючую проволоку в стороны. А затем с громким скрежетом тяжелые створки пришли в движение.

Громадные стальные пластины под аккомпанемент систем оповещения медленно раскрылись и замерли, открывая дорогу внутрь Зоны. Аварийный свет погас, вой сирен резко прервался. Стало неестественно тихо. Казалось, даже ветер умолк и замер в ожидании.

Сначала ничего не происходило. Секунды тянулись неестественно медленно. Нестеров глубоко вдохнул. Сцена открытия гигантских врат произвела на него сильное впечатление.

А затем на мосту показалась пара фигур. Они медленно шли в окружении солдат в темно-зеленом камуфляже и, судя по всему, о чем-то беседовали. Роман настроил приближение и попытался разобрать, кто это, но лица мужчин скрывали армейские противогазы.

Первый, который был пониже ростом и одет в стандартную форму ДОПа, выставил перед собой правую руку и обвел ею заброшенный город. Его собеседник, высокий и худой как палка, покачал головой. Из-под его офицерской фуражки выбивались седые волосы.

Нестеров перевел взгляд на погоны, решив по званиям опознать офицеров. Вопрос о человеке в униформе решился быстро. Полковничьи звезды и нашивка «С. М. Курский» оказались достаточно красноречивыми аргументами.

Впрочем, со вторым военным оказалось сложнее, поскольку темное пальто, накинутое на плечи кителя, скрывало все знаки различия. Из-под него лишь блестела орденская планка, но определить награды Роман не сумел.

– Ладно, хорош любоваться! – одернул его Владимир, когда над шоссе, ревя турбинами, пролетел Ми-28. – Если нас тут спалят, нам точно крышка.

Нестеров кивнул, и оба, перемахнув через гребень холма, заскользили вниз по склону.

Из кустов вылетела испуганная ворона и, громко каркая, взвилась над дорогой. Сталкеры опустились на корточки под прикрытием разросшегося кустарника и прислушались.

В отдалении затих грохот вертолетного винта, и над дорогой повисла тишина. Только негромко дул ветер и шелестела пожухлая трава. Тучи рассеялись, и с бездонного голубого неба снова начало жарить солнце.

– Ну, пошли, – скомандовал Гольф, и они крадучись направились в сторону вентиляционной шахты, виднеющейся невдалеке.

От посторонних глаз ее скрывали густые заросли борщевика и крапивы, так что со Стены заметить ее было весьма проблематично.

– Помоги-ка мне, – велел Владимир, запуская пальцы под тяжелые прогнившие доски.

Вдвоем сталкеры откинули крышку в сторону. Из примятой травы выскочил кузнечик. Роман включил закрепленный на груди фонарь и, забравшись на бетонное кольцо, опустил ногу на первую ступеньку. Ржавая лестница подозрительно заскрипела.

– Давай быстрее, – поторопил Гольф. – Меня выдержала, значит, тебя и подавно.

Нестеров кивнул и продолжил спускаться. Вскоре подошвы его тяжелых шнурованных ботинок коснулись мокрого бетона, и сталкер смог осмотреть помещение.

На первый взгляд, это был стандартный технический коридор, убегающий в обе стороны сколько хватало глаз. Желтое пятно света выхватывало какие-то провода и трубы, закрепленные на стенах.

– Это место – одна из сотен маленьких деталей, входивших в комплекс коммуникаций старой столицы, – пояснил спустившийся следом Владимир.

Роман, продолжающий изучать надписи на стенах, кивнул.

«Не суйтесь в Новогиреево, – прочитал сталкер. – В кинотеатре теперь «пароварка».

Все свободные поверхности были покрыты автографами ходоков и их полезными или не очень советами.

– Я думал, эта традиция давно умерла, – сообщил, обернувшись, Нестеров.

– Ага, – подтвердил Владимир. – А вот теперь народ решил ее снова возродить.

Молодые люди пошли по коридору, освещая дорогу неярким светом фонарей.

– Я вот что думаю… – начал было Гольф.

Роман вздрогнул и жестом велел напарнику замолчать. Сталкеры затихли. Где-то далеко упала капля воды. Затем еще одна. А затем раздался топот ног.

– Туши свет! – прошипел Нестеров.

Владимир кивнул, и молодые люди, щелкнув переключателями, остались в полной темноте. В дальнем конце туннеля заметались огни подствольных фонарей. Владимир схватил Романа за рукав и с силой потянул в сторону:

– Сюда!

Раздался скрип, и сталкеры очутились в небольшом техническом помещении. На пустых стеллажах стояли коробки с какими-то инструментами и банками с краской. Все ценное отсюда давно вынесли, а оставшееся покрывал толстый слой пыли. Друзья навалились на дверь и, с трудом прикрыв ее, принялись ждать. В темноте раздавался лишь тихий шелест воздуха, проходящего сквозь фильтры противогазов.

Топот приближался. По бетонному полу грохотали тяжелые армейские ботинки. В этом Роман не сомневался, поскольку сам носил такие же.

– Давайте! – крикнул кто-то. – Они не могли уйти далеко!

– Товарищ сержант, – другой, запыхавшийся, голос. – А может, это просто крыса была?

– Умный ты больно, Петров, – откликнулся первый. – Но датчики движения, наверно, тоже не дураки ставили?

Солдаты пробежали мимо двери, за которой укрылись сталкеры. Судя по количеству ударов, их было не меньше пяти.

– Они установлены так, чтобы мелкие животные вроде крыс, мышей и прочих морских свинок под ними свободно пробегали, – продолжал объяснять офицер, явно получающий удовольствие от «интеллектуального превосходства» над подчиненным. – А значит, задеть их может только что-то крупное.

– Например, собака, – не унимался рядовой.

– И как ты себе это представляешь?! – заржал сержант. – Она слезла по лестнице с трехметровой высоты? Не, сюда может попасть только что-нибудь двуногое.

Голоса военных становились все тише, а потом и вовсе затихли в отдалении.

– Вот, значит, как? – насупился Роман. – Уже и датчики движения в каждой дыре понатыкали? И откуда только деньги?

Владимир что-то проворчал и, раскрыв дверь, вышел в коридор. Сталкеры осторожно двинулись вперед по туннелю, замирая при каждом шорохе. Наконец они остановились возле очередной лестницы, уходящей вверх. В вышине в узком квадратике вентиляционной шахты виднелось небо.

– Давай, я прикрою, – приказал Владимир и, вскинув автомат, взял темный проход, в котором скрылись военные, на прицел.

Роман кивнул и, поставив ногу на ступеньку, быстро полез вверх. Гольф, подождав немного, последовал за ним.

Молодые люди выбрались на поверхность у обочины широкого шоссе, посреди зарослей густой травы. Роман первым делом стащил с головы противогаз и полной грудью вдохнул свежего воздуха.

Легкие наполнил аромат леса и засохшей осенней травы.

– Хорошо, – тихо проговорил Нестеров.

– Ага, – протянул Владимир, водрузивший на место стальную крышку и обтряхнувший перчатки. – Прекрасная пора. Очей очарованье. Приятна мне твоя прощальная краса. Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и в золото одетые леса… Блин, а я думал, что уже давно забыл все, чему учили в школе!

– Это ведь Пушкин? – осведомился, обернувшись, Роман.

Гольф кивнул, и напарники прошли под сень высокой пожелтевшей березы. Рядом с ней, накрытый маскировочной сетью и ковром из опавших листьев, стоял небольшой темно-синий автомобиль со свинченными номерами.

Свистунов любовно похлопал машину по крыше и, щелкнув кнопкой на брелке, снял блокировку.

– Да, кстати, – Роман пристально посмотрел на друга, – чем ты все-таки разозлил тех парней в сером?

– Да ничем, я же говорил, – отмахнулся тот. – Ты сам видел: они всех ходоков к стенке ставят.

– Володя, – Нестеров покачал головой и пристально посмотрел другу в глаза, – я знаю, когда ты врешь. Я тебя спас, так что меня они теперь тоже хотят грохнуть. Думаю, я имею право знать.

Сталкер скривился и прохрипел что-то нецензурное.

– Ну, спер я у них кое-что, – наконец признался он.

– Что именно?

– Да ничего серьезного, просто документы какие-то.

Гольф отогнул полу камуфлированной куртки, демонстрируя запихнутую в широкий внутренний карман красную пластиковую папку.

– Источник Рене слил ему инфу, что всем командирам отрядов наемников в Московской Аномальной Зоне раздали такие файлы. Ну и шеф велел мне выяснить, что к чему.

– Ясно, – кивнул Роман. – Откровенность за откровенность. Я сегодня вытащил из разбитого доповского вертолета странный камуфлированный кейс. Думаю, Декарт захочет на него взглянуть.

Владимир кивнул и тоже снял противогаз. На его небритом подбородке виднелись капельки пота. Сталкеры помолчали.

– Ладно! – Гольф хлопнул в ладоши. – Мы едем или остаемся ночевать в лесу? В «Санатории» скоро ужин, я бы хотел успеть.

Молодые люди забрались в машину. Нестеров бросил рюкзак на заднее сиденье и наконец позволил себе расслабиться. Свистунов повернул ключ зажигания, и «Тойота», взревев двигателем, сорвалась с места. Проехав через развороченный отбойник и обогнув глубокую яму, автомобиль, набирая скорость, понесся по пустому шоссе.

Генерал Василевский прошел следом за Курским в ярко освещенный кабинет полковника. За широким окном второго этажа стучал дождь, и его капли отбивали странный ритм на лопастях мокнущих посреди взлетно-посадочной полосы боевых вертолетов. Юго-Западная база Дивизии Охраны Периметра была погружена во тьму. Единственными источниками света оставались прожектора на сторожевых вышках. На штормовом ветру развевались российский и ооновский флаги.

Полковник задернул шторы и сел в высокое кожаное кресло. Генерал кинул на вешалку длинное темное пальто и, сняв фуражку, опустился напротив.

– Чай, кофе? – предложил Курский. – Может, чего-нибудь покрепче?

Он слегка кивнул на небольшой секретер, стоящий в углу кабинета.

– Не придуривайся, Сережа, ты сейчас не на публике, – нахмурился Василевский. – Мы с тобой не друзья и никогда ими не будем.

– Как знаете, – пожал плечами полковник и, поднявшись, прошел к деревянному шкафу. – Я слышал, со следующего месяца мы больше не призываем на Периметр?

– Да, – кивнул Василевский, – хватит с нас лысых новобранцев, не знающих, с какой стороны держат АК. Здесь опасно, и служить тут должны профессиональные солдаты-контрактники, отдающие себе отчет в степени риска.

Щелкнул замок, и Курский, опустив крышку секретера, извлек бутылку дорогого коньяка. Коричневая жидкость медленно колыхалась в стеклянном сосуде.

– Французский. Десятилетний, – сообщил Сергей, поворачивая бутыль в руках. – Точно не хотите?

Офицер искоса посмотрел на командующего Московским военным округом.

– Ну ладно, – вздохнул он и вернул алкоголь на место. – Итак. Как я понимаю, самолет?

Курский прошел обратно за широкий дубовый стол, на ходу проведя ладонью по крышке рояля, и, щелкнув пультом, активировал голографический экран, повисший в воздухе.

– Да, – кивнул Василевский, сложив ладони домиком. – Самолет.

Он протянул полковнику прямоугольную карту памяти, и тот вставил ее в разъем в столешнице, прикрытый деревянной панелью. На мониторе побежали строчки данных, а затем возникла карта города.

– Беспилотники наконец обнаружили место крушения. Мы угробили двадцать машин, но нашли «Радонеж».

Курский подался вперед.

– «Призма» все еще на борту? – тихо осведомился он.

– Ну а где же ей еще быть? Сорок седьмой рухнул в «Дебрях». Ни один вменяемый сталкер туда не сунется. Даже посмотреть, что это такое там горит. А невменяемый навряд ли сможет свинтить ее с самолета.

– А что с пилотом?

– Слава богу, жив. Добрел кое-как до Периметра, сейчас в госпитале.

Сергей кивнул и снова посмотрел на экран. Офицеры помолчали.

– Президент взял дело под личный контроль. Уровень секретности поднят до четвертого, – объявил генерал.

– Мать честная! – Курский покачал головой. – Не думал, что до этого дойдет.

– Как видишь, дошло, Сережа. – Василевский покрутил стоящий на столе глобус. – Поисково-спасательная операция начнется через сорок восемь часов…

– Можете не сомневаться, мои люди будут готовы, товарищ генерал! – кивнул полковник.

Михаил развернулся в кресле и посмотрел Курскому в глаза:

– Твои люди никуда не отправятся.

– Что? – Сергей моргнул. – Но ведь…

– Операцией «Ладога» командую я. Ты больше не имеешь права интересоваться объектом «Радонеж». Его местонахождение – последняя информация, к которой у тебя был допуск. Если честно, я даже рад этому. Ты и твои танцы с наемниками уже порядком всех достали. Это доповская операция, и точка.

– А мне что, просто сидеть и ждать? – развел руками Курский и откинулся в кресле. – А если вам понадобится помощь?

– Помощь нам понадобится, – кивнул Василевский. – И ты ее окажешь.

Генерал склонил голову набок.

– На тебя возложена полная ответственность за операцию «Треугольник». Она должна быть завершена не позднее чем за семь часов до отправления поисково-спасательного отряда. Не за два, не за четыре, а за семь. Это ясно?

– Так точно, товарищ генерал, – проворчал Курский и, вытащив флешку, протянул ее Михаилу. – Вас проводить до вертолета?

– Как пожелаете, – пожал плечами Василевский.

Офицеры молча поднялись и направились к дверям кабинета. Генерал накинул на плечи пальто и, толкнув дверь, вышел первым. Двое солдат в темно-зеленом камуфляже отделились от стены и, примкнув оружие к груди, последовали за ним. Сергей шел рядом.

Пройдя по широкой лестнице, мужчины поднялись на крышу. Дождь превратился в ливень. Василевский надел фуражку и, развернув зонт, направился к ожидающему его Ка-60.

– Да, чуть не забыл…

Михаил обернулся. Взгляды офицеров снова встретились. Курский стиснул зубы.

– Наемников во время исполнения «Треугольника» ты можешь загубить сколько угодно. Но если погибнет хоть один из наших солдат, командование тебе голову снимет. Скорее всего, моими руками… Не думай, что я не знаю, куда исчезают артефакты для Центра, – прошипел он и ткнул Сергея пальцем в грудь. – Как только я докажу это генштабу, ты вылетишь отсюда с таким свистом, что у тебя уши лопнут. Вы у меня под колпаком… полковник Курский!

Последние слова генерал словно выплюнул. Забрался в вертолет и, пристегнув ремень, снова посмотрел на Сергея. Один из телохранителей захлопнул боковую дверцу с символикой дивизии.

Все убыстряясь, завертелся винт, шасси оторвались от крыши, и летающая машина, загудев турбинами, взмыла вверх.

Курский проводил Ка-60 взглядом и, сжав и разжав кулаки, что-то пробормотал.

– Не думайте, что весь ДОП принадлежит вам, товарищ генерал, – прошипел он и, обернувшись, направился в сторону двойных дверей.

В коридоре, прислонившись к стене и сложив руки на груди, его уже ждал молодой офицер с майорскими нашивками. При виде Курского он подался вперед и вопросительно глянул на полковника.

– Готовьте своих людей, Вдовиченко, – приказал Сергей. – Вы выдвигаетесь завтра вечером.

– Так точно, товарищ полковник, – козырнул солдат. – Сумма не изменилась?

– Нет, – помотал головой Курский. – Клиент заплатит оставшиеся две трети, как только «призма» окажется у него.

Автомобиль быстро ехал по пустой подмосковной дороге, заметно превышая допустимые восемьдесят километров в час. Но поскольку все населенные пункты в пределах двадцати километров от МКАД эвакуировали, шанс нарваться на патруль ДПС, затаившийся в кустах, был нулевым.

Владимир прихлопывал по рулю и покачивал головой в такт какой-то зажигательной песне, вырывающейся из радио, настроенного на волну «Периферии-FM».

– Давай, Ром! – Он стукнул друга в плечо. – Подпевай, это же наше детство! Стильный оранжевый га-алстук! Ну!

– Да ладно, – отмахнулся Нестеров. – Я не такой музейный экспонат, как ты.

– Такой же! – с улыбкой помотал головой Свистунов. – Давай, хорош стесняться! Дельта бы подпела!

– Ну… – Роман почесал затылок.

– Давай, никто не видит!

Валерий Сюткин в этот момент как раз снова дошел до припева.

– Пускай я никогда не встречал в Африке рассвет, – завопил Гольф.

– И не видел сам пожар в джунглях в час ночной! – щелкнув пальцами, пропел Нестеров. – Но знаю точно я, на земле самый яркий свет… Свет, который дарит всем стильный галстук мой!

– Свет, который дарит всем стильный галстук мой! – Владимир на ходу вскинул руки со сжатыми кулаками.

– Руль держи, блин! – засмеялся Роман, когда машина, подавшись вправо, чуть не врезалась в отбойник. – Господи… два взрослых мужика, а ведут себя, как школота на дискотеке…

– И что? – Свистунов перестроился в соседний ряд. – Не нужно никогда бояться выглядеть дураком. Если в тебе не осталось чего-то, что в нужный момент делает тебя ребенком, то на кой тогда вообще жить?

Нестеров улыбнулся. Где-то в вышине раздался низкий гул.

– Так. Это еще что? – нахмурился Роман и, опустив стекло, на ходу выглянул из машины.

Ревя турбинами, из-за крон деревьев появилась громадная черная туша. Тяжелый транспортный Ан-124 пролетел над дорогой и направился в сторону бывшей столицы.

– Доповский, – отметил Гольф.

– Ага, – кивнул Нестеров, вглядевшись в красные звезды на хвосте. – Что-то они зачастили. Уже седьмой за неделю.

– Думаешь, как-то связано с… – Владимир постучал себя по животу.

– Не знаю, – вздохнул Роман. – Давай-ка сюда свою красную папочку.

Свистунов расстегнул куртку и, вытащив пластиковый конверт, протянул другу. Тот повертел его в руках и, посмотрев на свет, щелкнул застежкой.

Внутри, расфасованные по отделениям, лежали различные бумаги. Несколько карт города с пометками на английском. Красным фломастером были обведены здание МГУ, небоскребы Москва-Сити и Останкинская телебашня.

– Точки «Альфа», «Браво» и «Чарли», – перевел Роман. – Н-да, обтекаемая формулировка.

Отложив план столицы в сторону, сталкер извлек наружу документ, набранный на компьютере. Внизу листа стояло несколько темно-синих кругов от печатей и подписи.

– Так, а вот это уже поинтереснее, – проговорил Нестеров и, расправив бумагу, углубился в чтение.

«Всем тактическим офицерам боевых групп, находящимся в городе. В рамках операции «Треугольник» вам поручена следующая боевая задача:

1) Найти безопасный маршрут до точек «Альфа», «Браво» и «Чарли» и провести разведку на местности, не приближаясь к указанным зданиям.

2) Сообщить об обнаруженных на территории аномалиях и дать тактическую оценку ситуации.

3) Ожидать прибытия основных групп для обеспечения функционирования каналов 123.6; 127.9 и 164.0».

– В первый раз слышу эти частоты, – сообщил Свистунов, – Для чего они?

– Понятия не имею, – пожал плечами Нестеров. – Ну, вернее, я знаю, для чего они, в теории. А вот как их хотят использовать наемники, это уже большой вопрос.

– Ну а в теории? Что они делают?

– Это аварийные частоты на случай потери столицы. Их используют для связи с командованием в первые сорок восемь часов после обмена ядерными ударами.

– То есть? Наемникам нужно позвонить в законсервированные бункеры на Урале?

Роман усмехнулся и потер подбородок.

– Нет. Думаю, Василевский хочет создать в Зоне нормально функционирующую систему связи, покрывающую всю ее территорию, а не нынешние пять процентов.

– Масштабная затейка, – покачал головой Владимир. – Но для чего им это? Столько лет жили не тужили, и тут – раз! Хотят провести и телефон, и телеграф, и факс. Еще, может, и Wi-Fi бесплатный?

Нестеров в ответ лишь развел руками. Машина затормозила у обочины, и молодые люди выбрались наружу, набросили на средство передвижения желто-оранжевую камуфляжную сеть и по ковру из опавших листьев углубились в осенний лес.

Вскоре они вышли на берег небольшой реки и, спустившись к самой воде, пошли на запад. Под ногами хрустели ветки и какой-то мусор, вынесенный на песок весенним половодьем. Нестеров перешагнул через старую покрышку и, машинально дотронувшись ладонью до громадной коряги, остановился на повороте реки.

На дальнем берегу возвышались брошенные деревенские дома. Стоящий возле одной из покосившихся изб деревянный туалет опасно кренился и со дня на день должен был рухнуть в реку.

– Похоже, ты продул Гамме, – усмехнулся Роман, глядя на постройку. – Он все еще стоит.

Сталкеры, живущие в «Санатории», делали ставки на то, когда наконец многострадальное сооружение не выдержит в неравной схватке с гравитацией и полетит вниз.

– Да, похоже на то, – кивнул Владимир. – И зачем я только этим занимаюсь?

Молодые люди по камням перебрались через быстрый ручеек и направились к высокой бетонной лестнице. Поднявшись по широким ступеням, они вышли на небольшую тропинку, ведущую в глубь разросшегося парка.

Между деревьями проглядывало какое-то старинное здание с колоннами. Обогнув его, сталкеры двинулись по широкой аллее между пожелтевшими деревьями. Небосвод снова затянули низкие тучи, и порывы промозглого ветра шелестели опавшими листьями.

Роман на ходу пнул багряный ковер, и тот взвился в воздух, осыпаясь на землю хороводом осенних красок.

Справа среди густых охваченных багряным огнем крон виднелся силуэт усадьбы екатерининской эпохи. Рене как-то однажды сказал, что она принадлежала известному дворянину – графу Мусину-Пушкину, нашедшему «Слово о полку Игореве». Нестеров не мог похвастаться столь обильными знаниями истории, но, на его взгляд, длинное сооружение с двумя колоннадами было красивым.

Молодые люди остановились на широкой площадке перед входом в другое, гораздо более современное здание. Трехэтажный комплекс бывшего клинического санатория «Валуево» возвышался над окружающим его лесом.

Прямоугольное панельное строение казалось давно пустующим, но тем не менее не выглядело заброшенным. На нем не было ни ржавых подтеков от лопнувших труб, ни копоти от выгоревшей проводки. Оно было чистым и кое-где словно бы искусственно состаренным.

– Не дальше, – прошипел Роман, когда молодые люди остановились метрах в тридцати от главного входа.

Воцарилось тревожное молчание. Широкие занавески, закрывающие коридор на первом этаже, не шелохнулись. Стая ворон, сидящих на оборванных проводах, с интересом уставилась на путников.

– Не стреляйте, ребят! – крикнул Владимир, поднимая руки. – Свои!

Сильный порыв ветра зашумел ветвями парковых деревьев. Сердито каркая, вороны взмыли в серое небо. Пару долгих секунд ничего не происходило.

– Эй! Да это же Эхо и Гольф! – крикнул кто-то. – С возвращением, парни!

– Отбой тревоги! – скомандовал другой голос. – Всем вернуться на свои посты!

На крыше медленно поднялась группа фигур в серых камуфляжных плащах. Снайперские винтовки часовых были обмотаны полосками маскировочного джута, из-под капюшонов мигали приборы ночного видения. Один из стражей приветственно махнул рукой. Другой, Сигма, коротко козырнул.

Молодые люди, помахав в ответ, быстрым шагом направились к дверям. Толкнув двойные створки из прозрачного пластика, сталкеры оказались в небольшом предбаннике. Большую его часть занимало устройство, похожее на громадную, от пола до потолка, коробку.

– Давай ты первый, – скривился Свистунов и кивнул на короб. – Терпеть не могу эту штуку.

Роман пожал плечами.

– Господи, как маленький, – усмехнулся он и, бросив на черную ленту конвейера рюкзак, расстегнул ремень.

Автомат, патронташ и пояс с гранатами и подсумками для боеприпасов отправились следом.

После этого Нестеров отвел рукой полупрозрачные резиновые ленты в сторону и налегке вошел в камеру очистки. Встав на два маркера в виде следов человеческих ног, нарисованные на полу, Роман развел руки в стороны и закрыл глаза.

– Начата подача пара, – сообщил механический голос. – Пожалуйста, не двигайтесь.

С яростным шипением с двух сторон ударили струи горячего воздуха. Запахло химикатами и одновременно сосновым лесом. Сталкер поморщился, когда поток пара ударил ему в лицо.

В камере очистки постепенно становилось жарко и сухо. А в ту секунду, когда температура уже стала практически нестерпимой, раздался сухой щелчок, и лампочка над дверью сменила цвет с красного на зеленый.

– Процедура очистки завершена, – сообщил компьютер. – Приятного дня.

Роман что-то проворчал и, встряхнув руками, вышел в просторный холл. У дальней стены расположилась ныне пустующая стойка регистратуры. Вместо миловидной девушки за ней расположился тяжелый пулемет, держащий на прицеле вход.

Несколько сталкеров, сидящих в глубоких креслах возле низкого столика, помахали Нестерову и вернулись к созерцанию футбольного матча. Роман коротко кивнул «коллегам» и, подхватив с конвейера рюкзак, накинул его на плечи.

Комфортабельный клинический санаторий «Валуево», где когда-то могли проходить лечение жители столицы, теперь стал базой сталкеров. Вернее, даже не базой, а домом.

Принадлежащий фирме-посреднику, предоставляющей услуги профессиональных сталкеров, он превратился в укрепленный форпост, постоянно исчезающий из военных сводок. На доповских картах это место было белым пятном. По официальным отчетам, здесь не было ничего, только красивая усадьба да руины трехэтажного санаторного комплекса.

Кто-то говорил, что это связано с халатностью и невнимательностью военных. Кто-то считал, что дело в процветающей везде и всюду коррупции. Однако ответ был одновременно изящнее и прозаичнее: ДОПу было выгодно это соседство. Дивизия Охраны Периметра неоднократно привлекала сталкеров к работе над картографированием местности, ученые просили добыть какой-нибудь артефакт или залезть с анализатором в аномалию, а «неучтенные вооруженные лица с навыками работы в экстремальных условиях» получали оружие и экипировку. Покрайней мере так было, пока руководил Василевский.

А вот с приходом к власти Курского связь с высшими эшелонами резко оборвалась, и, как многим начало казаться, над «Санаторием» сгустились тучи. Рене в разговоре тет-а-тет как-то обмолвился, что вообще подозревает о том, что новый полковник просто еще не знает об их существовании. И что как только он узнает, небо здесь почернеет от вертолетов, несущих внутри себя орды наемников, готовых поставить всех обитателей «Валуево» к стенке.

Из размышлений Романа вывел легкий удар по спине.

– Привет, бродяга! – усмехнулся кто-то. – Давно не виделись!

Нестеров, улыбнувшись, обернулся и крепко сжал протянутую ладонь Ивана Березова, вольного сталкера Браво.

– Здорово, Вань! Как твое «ничего»?

– Нормально, – кивнул двухметровый здоровяк.

Словно в подтверждение его слов висящий за плечами ПКМ негромко лязгнул.

– Ты сам как?

– Да все так же, – развел руками Нестеров. – Бегаю, ловлю пули и разряды. Сегодня вон Володьку у наемников отбил.

Появившийся как раз в этот момент из камеры очистки Гольф кивнул. Иван вместо приветствия взревел и, подхватив достаточно объемного Свистунова, легко поднял его над полом.

– Блин! Два месяца тебя не видел! – радостно орал Березов.

– Дышать… нечем… – прошипел вытаращивший глаза Владимир.

Браво выпустил Гольфа, и тот, судорожно ловя ртом воздух, начал собирать с конвейера свои вещи.

– Вообще рассказывай! – кивнул Роман. – Ты где столько времени был? Мы, если бы не Рене, уже решили, что ты того…

– Не, я был с особо секретным поручением, – Иван таинственно понизил голос, – на восточных рубежах.

– Корея? – догадался Нестеров.

– Ага, – подтвердил Березов, наклонив голову и демонстрируя свежий шрам на шее. – Но все подробности вечером. Засядем у меня толпой, и я все в лицах расскажу.

– Ловлю на слове, – кивнул Владимир. – Кстати, шеф у себя?

– Да, пойдемте, – махнул рукой Браво.

Шаги тяжелых, ставших кристально чистыми после паровой камеры ботинок утопали в плотном сером ковре, устилающем холл. Трое сталкеров прошли через первый этаж и, поднявшись по лестнице, направились по коридору в сторону дверей с позолоченными табличками. Там, где раньше заседала дирекция санатория, теперь расположилось руководство фирмы-посредника.

Березов вежливо постучался в дверь, надпись на которой гласила: «Рене Декарт. Исполнительный директор частной некоммерческой организации «Декартовы координаты». Не дожидаясь ответа, повернул ручку и, толкнув дверь, первым вошел в широкую ярко освещенную комнату.

Рене сидел за большим деревянным столом, заваленным бумагами, и, глядя в отчеты, что-то набирал с клавиатуры. На стене за его спиной висела старая, рассохшаяся гитара. Крест-накрест с ней расположился АК-74 со спиленными номерами. В углу под стеклом возвышался потертый экзоскелет. Такие модели сняли с производства еще семь лет назад.

Березов нерешительно кашлянул. Исполнительный директор моргнул и, подняв голову на звук, прищурился. На первый взгляд ему было за сорок. Может быть, даже ближе к пятидесяти. Коротко подстриженные волосы на голове были черными, но в них уже виднелись первые признаки седины. Одет он был в черный деловой костюм с небрежно завязанным галстуком.

Взгляд Декарта скользнул по сталкерам, и Рене улыбнулся.

– Привет, ребята, – кивнул он и, приподнявшись, протянул руку через стол.

Обменявшись с подчиненными рукопожатиями, он снова опустился в кресло и, шумно выдохнув, перевернул несколько документов текстом вниз.

– Эхо, Гольф, рад, что с вами все в порядке. Удалось что-нибудь сегодня раздобыть?

Настоящее имя Рене знали немногие. Нестеров в это число не входил. Из всех людей, с кем он общался, по-видимому, были только телохранители и ближайшие друзья шефа – Альфа, Чарли, Фокстрот и Сигма. Они же на любые расспросы отвечали молчанием.

– Да, конечно, – кивнул Роман и, поставив рюкзак на пол, щелкнул застежками.

– Ладно, Вань, иди отдыхай пока. По поводу твоего отчета все обсудим завтра. Мне нужно будет уточнить у тебя некоторые детали.

Березов кивнул и, обменявшись рукопожатиями с Нестеровым и Свистуновым, вышел из кабинета.

Рене был сталкером. Причем, по мнению многих, Сталкером с большой буквы. Он был одним из первых, кто отправился в Старую Аномальную Зону и излазил ее вдоль и поперек. Он был в числе первых, кто оказался в Припяти и обследовал каждый уголок мертвого города. Он знал ту Зону как свои пять, а после знакомства с одной аномалией – четыре пальца. Он находил артефакты, о которых никогда до этого не слышали, и убивал мутантов, которых многие впервые видели, лишь когда те смыкали клыки на их шее.

Он был одним из последних осколков того безвозвратно ушедшего сталкерского романтизма, когда, отбившись от мутантов, опускаешься у костра, выпиваешь спирта и слушаешь байки других, таких же, как и ты, авантюристов или тихонько бренчишь на рассохшейся гитаре.

Он был одним из немногих представителей «старой школы», кто пережил превращение сталкерства в бизнес, когда у каждой корпорации появились свои собственные ходоки, по Аномальным Зонам во всем мире загрохотали маленькие наемнические войны, а артефакты стало возможно купить и продать не только по связям на черном рынке, а просто зайдя в Интернет.

– Вот посмотрите, – проговорил Роман, доставая металлический контейнер. – Вытащил сегодня из старого доповского вертолета. Пришлось полазить через «плеши», чтобы до него добраться.

Рене быстро глянул на Нестерова и уважительно кивнул. Шеф знал о фобии подчиненного и даже пытался научить его с ней бороться. Сталкер водрузил кейс на стол и вопросительно посмотрел на Декарта.

– Подожди, – помотал головой тот и, поднявшись, вышел из-за стола.

Когда первый ужас после превращения столицы в Аномальную Зону улегся, войска попытались провести масштабную операцию с целью выяснения произошедшего в городе. Командование группы охраны территории Московской Аномальной Зоны сформировало внушительный отряд и наняло опытных сталкеров для сопровождения. В числе прочих был и Рене.

Операция с треском провалилась. Сначала пропала связь со штабом, а на третий день группа, в которой был Декарт, попала, по официальной версии, в скопление «блуждающих» аномалий.

К Периметру вернулись только двое. Израненный сталкер и военный, который тащил его на себе. Майор Василевский и Рене Декарт, правая нога которого была сломана в девятнадцати местах, рассказали о том, что случилось в Зоне. Их отчеты были моментально засекречены, копии уничтожены, а командование приказало приступить к немедленному возведению трехметровой стены первого Периметра вокруг города.

После этого Декарт надолго исчез из поля зрения военных. Судя по обрывочным сведениям, он все это время сотрудничал с загадочным Центром – сетью научно-исследовательских институтов, занимающихся изучением Московской Зоны.

Лишь через полтора года уже полковник Василевский разыскал его и предложил возглавить, как он выразился, «контору», где Рене сможет обучать солдат ДОПа и готовить из них профессиональных сталкеров для нужд дивизии. Так появился официально не существующий «Санаторий», куда Декарт, впоследствии отказавшийся набирать только военных, принялся вербовать и бывших ходоков.

Опираясь на трость, Рене прохромал вокруг стола и встал рядом с Нестеровым. Роман посмотрел на шефа. Тот надел на нос небольшие круглые очки и кивнул.

Сталкер щелкнул замками и откинул крышку камуфлированного кейса.

В Рио-де-Жанейро было тепло и сухо. Сияющий огнями город отражался в спокойной глади залива. Большой океанский лайнер медленно вползал в порт. Яркие нити автомагистралей рассекали темные холмы вокруг бразильской столицы.

Вдалеке на склоне одной из гор в фавеллах что-то горело. Черный дым от полыхающего квартала поднимался в ночное небо. Языки пламени плясали на покосившихся деревянных постройках, в крохотных проулках между кирпичными стенами и среди гор мусора, заполняющего узкие крутые улочки, взбирающиеся к вершине.

Над трущобами кружили беспилотники. Периодически от одного из них, с такого расстояния кажущегося маленькой серой точкой, отделялся небольшой заряд и, оставляя шлейф белого дыма, летел вниз. Через мгновение где-то в фавеллах гремел очередной взрыв, и огонь поглощал еще один занятый бандитами дом.

Или мирными жителями. Правительственные войска стреляли, как выразился кто-то из журналистов, примерно туда, где в последний раз видели кого-то похожего на бойцов наркокартелей.

Эдвард Макмиллан оторвался от созерцания далекой полицейской операции и обернулся в салон вертолета, быстро летящего в сторону города.

Черный «Black Hawk» без опознавательных знаков несся у самой воды, и казалось, еще чуть-чуть – и его шасси уйдут под темную поверхность залива, кое-где покрытого маслянистой пленкой. Последний раз затянувшись, майор отбросил сигару, и та, завертевшись в ночи, исчезла в низких волнах. Офицер обвел взглядом подчиненных и, взявшись за поручень, прошел в середину салона.

– Итак, брифинг все помнят? – начал он, силясь перекричать грохот вертолетного винта. – Эта операция – устранение. Наша задача – зайти на территорию посольства, без лишнего шума и пыли ликвидировать цель и так же тихо уйти.

«Черный ястреб» заложил крутой вираж, и майора качнуло в сторону. Выругавшись, он продолжил:

– Помните: мы – агенты американского Центрального разведывательного управления, а не кучка клоунов. Белый дом возлагает большие надежды на сегодняшнюю ночь, и я хочу, чтобы все прошло гладко. Вам понятно?

– Так точно, сэр! – хором откликнулись десять бойцов в темных комбинезонах.

Вертолет, набирая высоту, пролетел над пустынным пляжем, пересек бетонную набережную и понесся мимо сверкающих зданий делового центра. За окнами сотен офисов продолжала кипеть работа, внизу по сияющим огнями улицам неслись автомобили.

– Вопросы есть? – осведомился Макмиллан, снимая с креплений штатный для черных операций корейский пистолет-пулемет «Daewoo K5».

Один из оперативников поднял руку.

– Да, Диего?

– Каково расчетное сопротивление, сэр? – Боец пристально посмотрел на командира, его темные глаза сверкнули над черной тканевой маской, скрывающей нижнюю часть лица.

– Данные все те же, – откликнулся Эдвард, опускаясь в кресло и проверяя магазин у оружия. – Охранники без брони, вооружены пистолетами и дробовиками, если, конечно, успеют добежать до поста на первом этаже. Никаких сложностей быть не должно. Еще вопросы?

– Огонь свободный? – глухо осведомился один из оперативников.

– Да. Но стрельба только из штатного оружия. Никто не должен знать, что США хоть как-то замешаны в случившемся. Не забывайте: официально мы все еще требуем его экстрадиции за разглашение секретной информации.

Вертолет вырвался из зеркального каньона офисных высоток и, снижаясь, понесся над тихими, утопающими в зелени пригородами.

– Тридцать секунд до точки сброса! – крикнул, обернувшись в салон, один из пилотов.

Макмиллан кивнул и, показав летчику большой палец, завозился с наушником. Боевая машина пронеслась над небольшим парком и, миновав перекресток, зависла над невысоким зданием общественной библиотеки.

– Мы на месте! – сообщил мужчина в шлеме с тонированными линзами. – Действуйте быстро, у нас заканчивается топливо!

Эдвард снова кивнул и, подняв на лицо маску, оттолкнул боковую дверцу в сторону. С противным свистом черный трос ухнул во тьму. Стальной барабан завертелся, разматывая эластичную веревку, и через мгновение сухим щелчком сообщил о том, что все готово для высадки. Макмиллан подтянул ремешок шлема и, схватившись за трос, первым скользнул вниз. Следом за ним устремились бойцы.

Ботинки с легким стуком коснулись крыши старинного каменного здания, и майор, пригнувшись, отбежал в сторону, на ходу вскидывая оружие. Его подчиненные веером рассыпались по периметру и замерли в ожидании.

– Говорит «Орлан», – раздался в наушнике голос пилота. – Высадка завершена, возвращаюсь на «Рузвельт» для дозаправки. Прибуду по первому сигналу. Как поняли?

– Понял вас, «Орлан», – откликнулся Макмиллан. – Мы приступаем.

– Принято, «Питон»! Удачи!

Лопасти засвистели с удвоенной силой, и вертолет, развернувшись, исчез между спящими жилыми домами.

Повисла странная звенящая тишина. Где-то далеко загудел сигнализацией легковой автомобиль. Звук повторился пару раз, а затем тоже смолк.

Эдвард опустил на глаза ПНВ и принялся изучать строение, темнеющее через дорогу.

Это был старинный каменный особняк с широкой колоннадой и двускатной крышей. Длинные портики украшала лепнина в виде каких-то растений и мифических животных. От проезжей части здание отделял высокий металлический забор с будкой охраны возле ворот и парк, рассеченный аллеей с выключенным фонтаном.

На передней стене посольства на слабом ветру колыхались яркие флаги какого-то латиноамериканского государства. Свет во всех окнах был выключен, и только неяркие фонари на ограде давали понять, что здание обитаемо.

Макмиллан поднял прибор ночного видения и, прикинув расстояние на глаз, вернулся к остальной группе.

– Значит, так, – начал он. – Пойдут два отряда. Диего, на тебе восточное крыло. Я беру западное. Связь держать постоянно. Кодировка – «Трэндал». При обнаружении приоритетной цели подать сигнал двумя короткими щелчками. Вопросы?

Бойцы в черной экипировке коротко помотали головами.

– Нет вопросов. Отлично. Вы двое, – офицер указал пальцем на оперативников, – остаетесь здесь и страхуете. Остальные за мной!

Эдвард перевел рацию в режим глушения сигнала и, сняв с пояса небольшое устройство, разогнул его. С тихим щелчком крепления вошли в предназначенные для этого пазы, и в руках майора оказалось странное оружие, похожее на ружье для подводной охоты. Макмиллан подошел к краю крыши и, приставив приклад к плечу, прицелился.

– Три градуса левее, сэр… – тихо проговорил кто-то.

– Ветер? – Офицер слегка сдвинул ствол винтовки в строну.

– Тридцать сантиметров в секунду, – коротко рапортовал солдат с крохотным прибором в руке.

Внутри маленькой коробочки медленно вращался небольшой пропеллер, разгоняемый даже самым слабым воздушным потоком. Эдвард положил палец на спусковой крючок и, задержав дыхание, мягко надавил.

Раздался свист, и тяжелый гарпун, пролетев над пустой улицей, устремился в сторону посольства. Пройдя над кронами чахлых парковых растений, он впился в карниз под краем крыши старинного здания и, выпустив дополнительные лезвия, надежно закрепился в стене.

Макмиллан поднялся на ноги и, перебросив трос через каменные перила, огораживающие крышу библиотеки, застегнул стальную скобу на прикладе «ружья». Надавив рукой на скользкую веревку и убедившись, что конструкция надежна, Эдвард обернулся на подчиненных.

– И помните, – проговорил он, перекинув ногу через балюстраду и защелкнув на канате поясное крепление. – Ни слова по-английски!

Майор сделал шаг вперед и, соскочив с ограждения, с тихим свистом заскользил вниз по тросу. Оперативники один за другим последовали за ним.

– И что это за… штука? – выдохнул Свистунов, глядя на содержимое кейса.

Рене, кажется, его не услышал.

– Трям, здравствуйте… – едва слышно проговорил он и усмехнулся. – Вот уж не ожидал их еще раз увидеть…

Директор наклонился и осторожно провел рукой по одному из трех металлических цилиндров, лежащих внутри формы из мягкого поролона.

– Н-да… – Он постучал пальцами по столу, что-то прикидывая в уме. – По идее, их все должны были вывезти за пределы Зоны. Странно…

Опираясь на трость, Декарт захромал через комнату в направлении серых картотечных шкафов. Владимир и Роман переглянулись. Нестеров коротко пожал плечами.

Рене в этот момент выдвинул один из ящиков и начал быстро перебирать лежащие в нем папки. На большинстве обложек из плотного картона стояли грифы повышенной секретности, а некоторые требовалось уничтожить после прочтения. Как они могли попасть к главе фирмы-посредника и что в них было написано, оставалось загадкой.

– Ага! – Рене щелкнул пальцами и выудил на свет одну из папок. – Сейчас глянем, что тут у нас…

Он вернулся в кресло и, придвинув его к столу, раскрыл документ. Внутри лежали какие-то отчеты, копии официальных бумаг, нечеткие фотографии и прочая бюрократия.

– Так-так-так… – Рене переложил несколько листов и углубился в чтение того, на котором стоял орел Российских вооруженных сил.

Нестеров и Свистунов молча ждали. Задавать вопросы Декарту, когда он был занят своими мыслями, было попросту бесполезно.

– Интересно, – пробубнил себе под нос директор и снова начал листать документы. – Кажется, они и правда не смогли вытащить из Зоны несколько установок.

Рене замер, а затем принялся лихорадочно сверять какие-то цифры и ничего не значащие для стороннего наблюдателя данные в нескольких отчетах.

– Вот оно! – через пару минут воскликнул он и ткнул пальцем в одну из строчек. – Они действительно бросили один из вертолетов, упавший в скопление гравиконцентратов! Невероятно… Это же целое состояние… И как только Мишке всегда такое сходит с рук?

Директор осекся и поднял взгляд на подчиненных.

– О, простите, – улыбнулся он. – Я забыл, что вы вне контекста. Эта вещь…

Декарт придвинул кейс к себе и извлек наружу один из цилиндров. Он был длиной около тридцати сантиметров, а в диаметре доходил до десяти. Рене театрально выдержал паузу, а затем вдавил кнопку сбоку металлической трубы.

С тихим шелестом конструкция, казавшаяся монолитной, раскрылась. Последовала серия щелчков, и в руках директора замерло нечто, напоминающее перевернутый зонтик.

Мужчина, с трудом удерживающий громадный железный бутон, начал искать глазами место, куда его положить. Роман моргнул и, протянув руку, снова нажал на ту же кнопку.

В первую секунду ничего не произошло, а затем загадочное устройство обмякло и, засвистев, вернулось к изначальному облику.

– Спасибо, – выдохнул Декарт. – Я и забыл, что в реальности это нужно делать втроем…

Он встряхнул затекшими руками и убрал цилиндр обратно в кейс.

– Итак, – Рене поправил перчатку, скрывающую искалеченную ладонь, – как я уже начал объяснять, эта вещь называется «Коперник-1», и это не что иное, как переносной комплекс дальней радиосвязи.

Директор развернул кейс к подчиненным.

– Слева направо, соответственно, сама антенна, раздвижной штатив и усиленная тренога.

Роман с интересом извлек один из цилиндров и, повернув против часовой стрелки, раздвинул тубус на добрых полтора метра.

– Да-да-да, все верно, – одобрил действия Нестерова Рене. – Питается оно от одной «этаки».

Он указал на лежащий в специальном углублении контейнер со значками биологической и радиационной угрозы.

– На месте батарейка вставляется во-он в тот разъем сбоку. Да-да, Владимир, именно туда, куда вы пытаетесь засунуть палец.

Свистунов отдернул руку и сконфуженно отвел взгляд.

– И затем устройство без подзарядки может спокойно проработать ближайшие двести лет. Или сколько там действуют «этаки»?

Рене замолчал, словно это не было риторическим вопросом.

– Это все, конечно, чудесно, – кивнул Роман, свернувший штатив обратно до исходных размеров и убравший его на место. – Но вот зачем эта штука понадобилась военным? Как они хотели ее использовать?

– А как можно использовать комплекс дальней радиосвязи в том месте, где рации шипят, а спутниковые телефоны выдают сообщение об отсутствии сети? Правильно. Для налаживания этой самой связи.

Рене поднялся из-за стола и положил поверх цилиндров раскрытую папку.

– Когда все только начало разваливаться, а группа охраны Периметра еще не стала дивизией, командование решилось на смелый шаг – попыталось наладить в Московской Зоне постоянное радиосообщение. Операцию поручили подполковнику Василевскому. Тот недолго думая вместе с одним сталкером, работавшим на ЦАЯ, сварганил пару десятков таких устройств и решил разместить их на высотных зданиях недалеко от Периметра.

Декарт продемонстрировал одну из фотографий. На ней несколько человек в белых лабораторных халатах и высокий офицер стояли вокруг одной из установок. Лица всей группы были закрашены черными штрихами.

– В операции было задействовано двадцать боевых вертолетов Ми-24 с десантом на борту. Они должны были доставить комплексы и провести развертывание. Как обычно, что-то пошло не так, и больше половины машин рухнуло, не пролетев и половины дороги. Остальные выполнили задачу, но пользы это не принесло, так как нормально работать устройства могли только в связке с соседними двумя. Колесо со спицами представляете?

Директор изобразил в воздухе соответствующий круг. Молодые люди кивнули.

– Ну, вот что-то вроде этого, – продолжил Декарт. – Только, естественно, гораздо больше… Ну так вот. Официально посланная поисковая партия обнаружила все потерпевшие крушение машины, спасла немногих выживших и, что было для высшего руководства куда важнее, вынесла из Зоны все установки.

– Похоже, что не все… – проговорил Владимир.

– Именно так, – кивнул Рене. – Сейчас я внимательно пересмотрел отчеты. Оказывается, три штуки они бросили по причине невозможности до них добраться. Одна угодила в «ведьмин студень», и наружу торчал только хвост «вертушки». Другой Ми-24 упал в «морозильник» и так там и остался. А третий… а третий был отрезан от всех любопытных скоплением гравиконцентратов в брошенной квартире.

Декарт победно посмотрел на Нестерова.

– И вы, Роман, ее вытащили!

– Ну и?.. – Сталкер пожал плечами. – Я так понял: военные свернули этот проект, иначе бы давно наделали новых и уже имели бы себе в Зоне безлимитную мобильную связь. Какой тогда нам смысл от подобной находки?

– Ну, ее можно было бы продать какому-нибудь полусумасшедшему коллекционеру вещей, связанных с Аномальными Зонами, или… Получить возможность прослушивать все переговоры солдат дивизии на территории Московской Зоны!

Нестеров и Свистунов переглянулись.

– И как? – осведомился Роман.

– Подключив ее к одному из их постов дальней радиосвязи! – взмахнул руками Декарт.

По его взгляду читалось: он ждет следующего вопроса, чтобы сообщить что-то грандиозное.

– И что, – Роман все еще не мог понять идею начальника, – вы предлагаете нам полезть в уютное гнездо снайперов в паре шагов от Периметра? Или, может быть, подойти к Стене и воткнуть в нее эту треногу?

– Нет, – протянул Декарт и широко улыбнулся. – Мой источник в генштабе сообщил мне кое-что очень интересное. Владимир, вы достали один из тех конвертов, о которых я говорил?

Свистунов кивнул и вытащил из-под куртки красную пластиковую папку. Роман почувствовал, как у него отвисает челюсть.

– То есть вы хотите присоседиться к операции наемников и втихаря воткнуть комплекс в одной из точек «Треугольника»? – догадался сталкер.

– Не… ну как так можно, а? – Рене обиженно посмотрел на Нестерова. – Такой момент, и так все испортить! Спойлерщик несчастный.

Он помотал головой и усмехнулся.

– Нет. Я вообще пока не знаю, что в папке. Мне известно лишь то, что командование Периметра проводит новую операцию по созданию нормальной радиосвязи в Зоне. И для этого они собираются установить где-то в городе три сверхмощных стационарных комплекса, которые, вступив в резонанс с успешно введенными в эксплуатацию «Коперниками», позволят покрыть сигналом всю территорию внутри Периметра.

– Не хило, – одобрил Владимир.

Роман кивнул.

– И чего вы хотите от нас? – осведомился он.

– Пока ничего, – помотал головой Декарт, забирая у Свистунова папку. – Идите отдыхайте. В этом месяце получите премию… А я пока пойду покумекаю с нашими тактиками над планом действий.

Рене потер переносицу и, захлопнув кейс, принялся изучать документы, похищенные у наемников.

– Все свободны! – кивнул он, не поднимая глаз.

Роман и Владимир развернулись к двери.

– Ах да, парни! – Директор посмотрел на молодых людей поверх папки. – Будьте наготове. Завтра вы мне понадобитесь для одного важного дела.

Макмиллан висел на тросе, перекинув через него крест-накрест ноги, и, осторожно перебирая руками, двигался вперед. С едва слышным шелестом он проехал над высокой железной оградой посольства. Выгнув спину и втянув живот, миновал декоративные колья и парящий в паре сантиметров над ними красноватый луч датчика движения.

Краем глаза он заметил, что сидящий в будке охранник мирно спит, прикрыв лицо фуражкой. Эдвард усмехнулся и, ослабив крепление, свободно заскользил по черной веревке над темными деревьями.

Парк рассекали аллеи, усыпанные желтоватым гравием, по которым прохаживались патрульные в светло-синих рубашках, освещая себе дорогу фонариками и негромко о чем-то беседуя. Майор затормозил на пару секунд и прислушался.

– Видел вчерашний матч с Андоррой? – осведомился один из охранников.

– Да! Полная хрень! – раздраженно откликнулся его напарник. – Наши бегали, как слепые курицы. Три мяча – это позор, какого на моей памяти еще не было!

Он сердито взмахнул рукой и пнул лежащий на дорожке камень. Раздался хруст гравия, и булыжник скрылся в кустах.

– А надо было лучше думать, на кого поставить, – неслышно прошептал Эдвард и, вновь ослабив ремень, проехал буквально в трех метрах над головами патрульных.

Те, так ничего и не заметив, направились дальше. Макмиллан выдохнул и, сгруппировавшись, миновал очередное скопление ветвей. А затем вздрогнул. На его пути высилась черная громада дерева. Трос проходил прямо через его крону.

Майор грязно выругался. В детстве за такие слова отец мог дать ему нехилую затрещину и не повести на бейсбол. Сейчас отец жил в доме престарелых где-то в Калифорнии и страшно радовался, когда «Эдди» заезжал его навестить.

Макмиллан снова выругался. Тяжелые ботинки с мягким шелестом проехали сквозь листья, и оперативник замер. Широкая Y-образная ветвь «обхватила» его вокруг пояса, не выпуская из своих объятий.

– Группа-два, стоять, – прошептал в крохотный микрофон Эдвард. – У меня проблемы.

Тихий свист, раздавшийся где-то сзади, резко прекратился. Идущий следом боец завис во мраке между деревьями и, кивнув, снял оружие с предохранителя.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – едва слышно произнес Макмиллан и принялся судорожно охлопывать себя по всему телу в поисках ножа.

В дальнем конце аллеи показались два пятна света – охранники, патрулирующие территорию, продолжали свой променад. Солдат, висящий сзади, поднял пистолет-пулемет и взял одного из них на прицел.

Эдвард в этот момент наконец нащупал обмотанную темной тканью рукоятку и выхватил нож. Изогнувшись, повис вниз головой и принялся пилить удерживающую его ветвь.

Длинное титановое лезвие входило в сук с омерзительно громким хрустом, во все стороны летели щепки, и майор все время ожидал, что через секунду в лицо ударит яркий свет фонарика. А это кардинально изменяло статус операции, превращая ее из бесшумной и хирургически точной в безумный боевик с участием полиции, взрывающимися вертолетами и горящим зданием посольства.

Распиленная ветвь с шелестом накренилась и, повиснув на небольшом куске коры, так и осталась покачиваться на ветру. Эдвард выдохнул и, подавшись вперед, высвободил трос. Мгновение спустя через то место, где находился майор, скользнул луч света. А еще через секунду под деревом прошли двое охранников, обсуждающих, какой неудачник вратарь их сборной.

Макмиллан в этот момент уже промчался над кустами, закрывающими окна первого этажа, и, ударившись подошвами ботинок о лицо кентавра, украшающего стену, завис перед портиком. Выгнувшись, протянул руку и, схватившись за край крыши, отцепил поясную скобу от троса.

Повиснув на одной руке, майор захрипел и, поочередно закинув наверх ноги, подтянулся. Распластавшись на скользкой железной кровле, выдохнул и, поправив шлем, откатился в сторону.

Следом за ним с интервалом меньше чем в десять секунд появились остальные оперативники.

– Это «Плутарх», – раздался из наушника голос Диего. – Мы входим через точку «Браво». Прием?

Макмиллан щелкнул переключателем рации.

– Понял вас, «Плутарх», – тихо проговорил он и, пригибаясь, двинулся вперед по крыше. – Идем прямо за вами.

Эдвард остановился возле небольшой фрамуги из прозрачного пластика и коротко кивнул. Двое бойцов, вскинув оружие, взяли окно на прицел, а третий, осторожно свесившись вниз, завозился с рукоятью.

– Что там, Майкл? – нетерпеливо осведомился майор.

– Охранная сигнализация, – сообщил оперативник и, не глядя, снял с пояса небольшой фонарик. – Мне нужно двадцать секунд.

Зажав фонарик в зубах, солдат вынул из поясного кармана кусачки и защелкал ими. Раздался едва слышный треск, словно заискрила проводка. Затем все стихло.

– Готово, – выдохнул боец и первым проскользнул внутрь.

– Давайте, не спим! – махнул рукой Эдвард и спрыгнул следом.

Звук прыжка поглотила мягкая ткань старого ковра. Взметнулось облако пыли, закружившееся в лунном свете. Старая рассохшаяся мебель, заполняющая чердак, отбрасывала длинные тени. Майор перекатился вперед и замер, вскинув оружие.

За его спиной приземлился еще один оперативник.

– Все чисто, – рапортовал стоящий у приоткрытой двери Майкл.

Макмиллан кивнул и, все так же не разгибаясь, прошел мимо груд перевернутых столов. Подняв оружие, офицер положил руку на плечо подчиненного и кивнул.

Тот глубоко вдохнул и распахнул дверь. Казалось, на всю вселенную скрипнули несмазанные петли. Майкл, выругавшись, скользнул в коридор и, упав на пол, взял лестницу на прицел. Впрочем, необходимости в этом не было – помещение казалось пустым и серым. На ободранных стенах виднелись остатки обоев, у стен лежали выцветшие фотографии в черных рамках.

– Вперед, – коротко скомандовал Макмиллан и, взмахнув ладонью, пропустил перед собой двоих бойцов.

Те неслышными тенями скользнули к деревянным перилам. Через несколько секунд один из них обернулся и отрицательно помотал головой. Эдвард закусил губу.

Что-то пошло не так. В здании должно было быть больше охраны.

– «Плутарх», это «Питон». – Майор дотронулся до наушника. – У вас есть контакты?

– Отрицательно, – через мгновение откликнулся Диего. – Тут пусто, как в голове у нашего президента.

– Принято, – кивнул Макмиллан.

Эдвард два раза быстро взмахнул рукой, и отряд короткими перебежками начал спускаться вниз по широким мраморным ступеням. Что-то пошло совсем не так.

Бойцы один за другим выскользнули в темный коридор и замерли у стен, вскинув оружие.

– Контактов нет, – через секунду рапортовал кто-то из оперативников.

Майкл, стоящий на одном колене возле антикварного столика с китайской фарфоровой вазой, приподнялся и, пробежав метров двадцать, опустился возле бокового ответвления коридора.

В глазах одного из императоров династии Цинь отразилась фигура с пистолетом-пулеметом, но нарисованный монарх все так же увлеченно наблюдал за фейерверком. Боец коротко помотал головой, и отряд вновь двинулся вперед.

У поворота, за которым начиналась парадная лестница, идущий первым Майкл остановился и, прильнув к стене, выглянул из-за угла. Боец вскинул полусогнутую в локте руку со сжатым кулаком наверху.

– Сколько? – тихо осведомился Макмиллан, опускаясь рядом.

– Трое, – так же тихо отрапортовал боец. – Все с дробовиками.

Эдвард уперся ладонью в черной перчатке в стоптанный алый ковер и, наклонившись вперед, высунулся из-за стены.

Под высоким потолком висела дорогая хрустальная люстра. В крохотных граненых кристаллах, гирляндами опоясывающих ее, отражались блики нагрудных фонарей охранников. Трое вооруженных помповыми «Ремингтонами» мужчин прохаживались по громадному пустому холлу. В тишине гулко раздавались шаги. Желтые пятна света прыгали по стенам, выхватывая из темноты лица знаменитых политических деятелей, смотрящих нарисованными глазами на всех входящих в посольство.

– Сделаем это быстро, – приказал Эдвард.

Майкл кивнул. Оперативники, опустившись на пол, прицелились. Еще один боец, припав на колено, вскинул оружие за их спинами.

– По моей команде, – проговорил Макмиллан. – Раз…

Один из охранников поправил фуражку и посмотрел на часы.

– Два…

Его товарищ широко зевнул и прикрыл рот ладонью.

– Три! Давайте!

Раздалось три тихих щелчка, и три тела, словно марионетки с подрезанными нитями, повалились на пол. На гранитные плиты, образовывающие герб Эквадора, плеснула кровь. Отряд выждал несколько секунд. За высокими окнами все так же безучастно светила луна.

– У нас двадцать минут до того, как начнется смена караула, – тихо сообщил один из бойцов.

– Значит, надо действовать быстро, – кивнул Эдвард. – Пошли!

Четверо оперативников пробежали мимо широких ступеней парадной лестницы и, разойдясь веером, углубились в параллельный коридор.

– Стоп! – тихо скомандовал майор и, остановившись, опустился на одно колено.

Заглянув под небольшой столик, он усмехнулся. Стальная пластинка мигнула единственным ярко-красным визором.

Встроенный в стену датчик движения сканировал пространство перед собой на высоте двух десятков сантиметров от пола. Макмиллан показал пару быстрых жестов, и Майкл, кивнув, растянулся на полу.

Вытащив из-за пояса нож, боец поддел им крышку датчика и, отогнув ее, перерезал пару тонких проводков.

– Готово, сэр, – рапортовал он. – Можно идти.

Макмиллан взмахнул рукой, и отряд, пробежав мимо стола, замер перед единственной оставшейся в коридоре дверью.

Оперативники, передернув затворы, переглянулись. Кто-то глубоко вдохнул. Пару секунд длилось молчание. Затем Эдвард кивнул и повернул позолоченную ручку.

С криками: «Лежать! Руки за голову!» фигуры в черном, сорвав дверь с петель, ворвались в комнату. Обежав с обоих сторон широкую, застеленную белой простыней деревянную кровать, оперативники вскинули оружие и взяли на прицел человека в светлой рубашке.

На его лбу заплясали крохотные красные точки от ЛЦУ. Мужчина сидел молча, сцепив руки в замок, и смотрел в пустоту. Он никак не прореагировал на появление своих убийц.

– Макс, – позвал Эдвард.

Человек поднял взгляд и грустно посмотрел на Макмиллана.

– Значит, они прислали тебя? – тихо спросил он. – Хм… Странно. Я думал, что это будет Бакслер.

– Макс… – Майор вздохнул. – Зачем?

– Что «зачем»? – Мужчина не изменил позы.

Эдвард закусил губу.

– Зачем… ты… – У Макмиллана внезапно пересохло в горле. – Зачем ты предал нас?

– Вас – это кого? – поинтересовался бывший агент Браун.

– США, – не раздумывая выпалил майор. – Свою родину. Свой дом.

Глаза Макса под узкими прямоугольными очками яростно сверкнули.

– США? – с издевкой в голосе осведомился он, вставая.

Подчиненные Эдварда превратились в сжатые пружины. Их пальцы легли на спусковые крючки.

– Или, может быть, Пентагон, Лэнгли, Белый дом, президента… и шайку корпораций, во главе с банкирами Уолл-стрит, дергающими вас за ниточки?

Браун сжал кулаки.

– Думаешь, это я предатель? – Он посмотрел Макмиллану прямо в глаза. – Вы продали свою страну. Вы погрязли во лжи и готовы на все ради денег.

– А ты трус, который бьет свою страну в спину в самый опасный для нее момент! – Эдвард указал на Брауна пальцем. – Твои «разоблачения» подорвали и без того шаткие позиции нашего государства на мировой арене! ООН требует принятия против нас самых жестких санкций! Европа вопит о правах человека, а русские с китайцами ухмыляются и потирают руки, потому что первыми прознали про нас, а не про них! Зато ты у нас теперь герой! Звезда, мать твою! Поборник истины!

– Эд! – закричал Браун и взмахнул руками. – О чем ты говоришь? О каком положении на мировой арене? Эд… Мы… Мы изучали эффекты от воздействия артефактов на заключенных! Я был тогда в Гуантанамо! Я все видел… Ты представляешь себе, что такое, когда в камере открывают контейнер с «красной пылью»? Когда на твоих глазах человек начинает истекать кровью из отверстий, о которых даже не подозревал? Или когда он выблевывает собственные внутренности? Когда жидкость в его организме превращается в лед? Когда закипают внутренние органы? Я был там. Я видел, как эти люди в оранжевых робах бьются о тонированные стекла тестовых камер, а в их глазах стоит немой вопрос: «За что?»

Макмиллан почувствовал капли холодного пота на лбу. Он закрыл глаза и замотал головой.

– Эти люди – преступники. Они уже выбрали свой путь. А вот результаты тех исследований могут спасти миллионы жизней. – Эдвард шумно выдохнул и, сложив ладони лодочкой, прижал их к лицу. – Как ты не понимаешь, Макс! Из Зон по всему миру каждый месяц утекают сотни, если не тысячи артефактов. И когда они окажутся в руках террористов – лишь вопрос времени. Скажи, когда на Манхэттене взорвут бомбу с «красной пылью», ты будешь рассуждать о вопросах морали и этики или прыгать от радости, что твоя семья привита разработанной вакциной? Я лично выбираю второе…

– Это были политзаключенные! Господи! Это были просто дети, чья вина в том, что они пришли в маске Гая Фокса «захватить» Таймс-сквер! Эд! У нас есть свои законы. Мы подписались под международными конвенциями о правах человека! Они такие же люди, как и мы с тобой! Они имеют право на честный суд, а не на черный мешок на голове и мучительную смерть в застенках! А что касается вакцины…

Браун покачал головой.

– Там не было ни одного представителя ВОЗ. Не было никого из Министерства здравоохранения! Не было даже людей из фармакологических корпораций! Там были только «оружейники»! Мужчины в дорогих костюмах, посланные крупнейшими оборонными концернами! В перерывах между демонстрациями они, улыбаясь, распивали шампанское с палачами в белых халатах и рассуждали о будущих прибылях…

Макс тяжело задышал, а затем, подавшись вперед, схватил Эдварда за руку, в которой тот держал пистолет, и, подняв, приставил ствол к своему лбу.

– Друг, – тихо проговорил он. – Если это действительно тот мир, который ты поклялся защищать, то я не хочу в нем дальше жить. Если все то, через что мы прошли, для тебя хоть что-то значит… Просто пусти мне пулю в лоб. Тебя ведь за этим сюда прислали.

Макмиллан закрыл глаза. Затем открыл и, глубоко вдохнув, кивнул. Браун криво улыбнулся.

– Тогда делай свою работу, – выдохнул он и, надавив на палец майора, лежащий на спусковом крючке, спустил курок.

Роман остановился перед деревянной дверью с небольшим железным номером. В обе стороны тянулся светло-коричневый коридор, пол которого устилал стоптанный алый ковер. Под потолком гудели лампы холодного света, стены покрывали пластиковые панели.

Нестеров опустил руку в карман и, нащупав там ключи с тяжелым брелоком, сделанным из патрона для снайперской винтовки, открыл замок. Толкнув дверь, прошел внутрь своей комнаты. Сталкер мало кому об этом говорил, но ему нравилось иметь «свою» комнату. Свое место, куда можно вернуться после вылазки в Зону и точно знать, что там все будет по-прежнему.

Роман улыбнулся и, захлопнув дверь, прошел на середину бывшего двухместного номера. На стенах – обои в мягких тонах, под потолком уютным желтым светом горит небольшая люстра. Вместо второй кровати – небольшой стол с ноутбуком и кучей бумаг, связанных с работой Нестерова в «Декартовых координатах». Рядом, прямо на полу, – несколько больших стопок книг. В отсутствие полок это был наилучший вариант, но Дельта часто шутливо критиковала Романа за то, как он хранит печатные издания. Присев на корточки перед томами и проведя рукой по корешкам книг, девушка доставала одну и сообщала что-нибудь вроде: «Держать Шекспира и Достоевского рядом с современной фантастической прозой – это преступление против всего интеллектуального наследия человечества».

Над столом висела широкая карта Московской Зоны с множеством пометок маркером. На ней были выделены известные скопления «стационарных» аномалий, армейские блокпосты и прочие «достопримечательности». Громадная военная база на юго-западе города все еще значилась как «Ставка полковника Василевского». Роман взял со стола фломастер, подумывая указать имя нового хозяина Периметра, но потом решил, что для использующего наемников Курского будет слишком много чести.

Молодой человек повесил камуфлированную куртку на вешалку и принялся расстегивать ремни бронежилета. Поверх затертых доповских звезд – доказательства происхождения половины экипировки в «Санатории» – был изображен черный человеческий силуэт со штурмовой винтовкой. Вокруг фигуры висел серый прямоугольник, образующий малую систему декартовых координат. На груди нарисованного бойца стояла всего одна буква греческого алфавита, обозначающая позывной владельца.

Роман стащил через голову броню и аккуратно повесил ее на стоящий у стены торс манекена. После этого извлек из-под кровати длинный камуфлированный контейнер и, щелкнув замками, откинул крышку. Вынув из специального углубления в поролоне промасленную тряпку и расстелив на полу кусок картона, сталкер, скрестив ноги по-турецки, принялся чистить табельный АК-103. Разобрав автомат и протерев каждую деталь, молодой человек вновь собрал оружие и, уложив в форму из мягкого поролона, закрыл контейнер.

Отряхнув руки, Нестеров поднялся и, на ходу скидывая камуфлированные брюки, направился в ванную комнату. Включив воду, залез под душ и, уперевшись руками в покрытую кафелем стену, закрыл глаза. Струи горячей воды пробежали по длинным кривым шрамам на спине. Роман попытался собраться и разложить по полочкам события прошедшего дня.

Изначальная осведомленность Рене о содержимом папки, за которой он послал Владимира. Немотивированные казни ходоков наемниками, действующими в Зоне от имени ДОПа. Посещение Периметра каким-то высокопоставленным офицером, которого Нестеров не смог опознать из-за противогаза. Внезапная бурная деятельность военных в вопросе восстановления связи в городе.

Роман чувствовал, что между всем этим есть какая-то связь, но также и понимал, что еще слишком мало деталей для того, чтобы собрать головоломку воедино.

Сталкер помотал головой и, перекрыв воду, снял с батареи полотенце.

– Это не мое дело, – отчетливо проговорил он. – Если я понадоблюсь, мне сообщат.

На душе стало спокойнее. «И не совать свои длинные носы в вопросы, к которым у вас нет нужного уровня доступа», – кажется, так однажды сказал Рене. Нестеров потер подбородок и, бросив взгляд в зеркало, вышел из ванной. Одевшись в легкую армейскую рубашку и брюки, опустился на кровать и принялся зашнуровывать тяжелые армейские ботинки.

Когда он взялся за второй узел, раздался настойчивый стук.

– Не заперто! – крикнул Роман.

Дверь, скрипнув, отворилась. На пороге стоял Свистунов. Гольф уперся локтем в стену и вопросительно посмотрел на друга.

– Долго ты еще будешь возиться? – осведомился он.

– Да, сейчас. Извини. – Молодой человек поднялся и ударом ноги отправил контейнер с автоматом под кровать.

Нестеров на ходу щелкнул выключателем и, заперев дверь, присоединился к Владимиру. Оба быстрым шагом двинулись по коридору.

– Сейчас слышал, как Фокстрот орал на новичков, – сообщил Свистунов. – Просто сказка. Я человек с не маленьким словарным запасом, но придумать такое… – Он усмехнулся и уважительно покачал головой. – И ни одного матерного слова. А как обидно.

– За что хоть ругал-то?

Снаружи уже стемнело, и начался дождь. Капли воды выстукивали по прозрачному пластику странный мотив.

– Да как и нас. Стрелять не умеете, драться тоже. Если в Зоне на конвой военных напоретесь – живыми не выберетесь. Тренируйтесь, пока не начнет получаться, и так далее.

– Понятно. – Роман кивнул. – Пожалуй, завтра наведаюсь на полигон. Впечатлю наставника.

Сталкеры спустились по лестнице в холл и двинулись в сторону двойных дверей в другом конце помещения. Здесь царил полумрак – большинство потолочных ламп было выключено, горели лишь настенные светильники. Облокотившись о стойку регистратуры, двое мужчин о чем-то негромко беседовали. Первый, одетый в пиксельный камуфляж – Нестеров узнал в нем Альфу, – развел руками. Второй – им оказался Сигма все в том же комбинезоне и длинном сером плаще, – нахмурившись, замотал головой. Глава охраны, судя по всему, только-только закончил свое дежурство и даже не успел сдать на склад оружие – длинноствольная снайперская винтовка все еще висела у него за спиной.

– Добрый вечер, – поприветствовали их Роман и Владимир.

– Привет, ребята – широко улыбнулся Альфа. – Рад, что с вами все в порядке.

Сигма коротко кивнул. Молодые люди быстрым шагом прошли мимо помощников Рене.

– Нет, я не думаю, – все так же тихо продолжил Сигма. – Это слишком рискованно.

– Они явно что-то планируют. – Альфа потер подбородок. – Мы просто обязаны это сделать.

– Нет. Без помощи Василевского мы с этим…

Остаток фразы потонул в гуле голосов, когда молодые люди прошли в ярко освещенную столовую. Это было широкое помещение с несколькими колоннами и рядами столиков на четырех человек. У ближней ко входу стены был расположен шведский стол.

Неофициальная работа на ДОП и Центр приносила существенные дивиденды, позволявшие «Декартовым координатам» не выпускать своих сотрудников в Зону на голодный желудок. Ежемесячную оплату Рене же просто изымал из зарплаты, делая таким образом пропитание условно бесплатным.

Роман и Владимир, взяв по тарелке ярко-красного ароматного борща, присели за один из столов. Сидящие рядом знакомые сталкеры покивали в знак приветствия. Опознавший их сегодня с крыши Ипсилон перегнулся через проход и обменялся с молодыми людьми рукопожатиями. Гамма коротко улыбнулась и подмигнула Владимиру. Тот склонил голову набок и тоже улыбнулся.

Нестеров макнул в борщ кусок белого хлеба и, откусив, посмотрел поверх голов друзей. Чарли что-то обсуждала с Фокстротом. Так же тихо, как и Альфа с Сигмой. С таким же напряжением в позе и во взглядах. «Четыре правые руки» Рене были явно чем-то серьезно обеспокоены.

– Только я не умею читать по губам, – усмехнулся Роман и зачерпнул ложкой борщ.

На плечо ему легла мягкая ладонь.

– Тут не занято? – промурлыкал приятный женский голос.

Нестеров с улыбкой обернулся. Анна «Дельта» Волкова весело смотрела на него, опершись на спинку соседнего стула. Высокая и стройная, с длинными каштановыми волосами, Роману она чем-то напоминала сверхзвуковой истребитель – такой же изящный и смертоносный.

– Привет, – кивнул Нестеров. – Конечно, садись.

– Спасибо. – Девушка улыбнулась в ответ.

Свою тарелку она уже поставила на стол. Отодвинув стул, легко скользнула на сиденье и коротко обняла Нестерова.

– Привет, – улыбнулась Дельта. – Рада, что с тобой все в порядке.

– Аналогично, – сообщил Роман.

Молодые люди расцепили объятия.

– Володя. – Волкова стукнулась со Свистуновым кулаками и принялась за суп.

Некоторое время сталкеры ели молча.

– Слышала, вы сегодня что-то не поделили с наемниками, – наконец заговорила Анна.

– Ага, – кивнул Нестеров. – Володьку не поделили.

– Эти гады хотели сделать из меня дуршлаг, но Ромка подоспел вовремя и спас наши задницы, – подтвердил Гольф.

– Н-да, так вот кто эти «двое вооруженных сталкеров», – вздохнула Волкова. – Ну, парни, вы мне сегодня нервов попортили.

Девушка улыбнулась.

– Я же примерно в ваших местах под конец дня была. Смотрела, чего чудят наши вояки. Занимательное, кстати, зрелище было. Им поставили на вооружение какую-то летающую дрянь вроде БПЛА с пропеллером, и они пытались ее запустить.

– Успешно? – осведомился Роман, вернувшийся с тарелкой макарон с мясом.

– Более чем, – кивнула Волкова и посерьезнела. – Эта штука летает как хороший вертолет, а шуму от нее гораздо меньше. В качестве оружия крупнокалиберный пулемет на брюхе. Думаю, армия хочет использовать их для патрулирования Периметра. Они при мне нашпиговали свинцом кирпичную стенку. Ну, как нашпиговали… – Девушка покачала головой. – Превратили в пыль.

– То есть даже автомобильная броня не выдержит, – покачал головой Владимир.

– Ага, – подтвердил Роман. – И не всякая танковая. Я видел то, о чем ты говоришь, по ящику. Американцы применяли эту дрянь в Тунисе. От человека и мокрого места не остается.

Молодые люди помолчали.

– Ладно. – Волкова помотала головой. – Что ты тут, как обычно, меланхолию развел? В нас еще попасть надо. Это в Володю целиться легко, а мы с тобой верткие, убежать успеем.

Сталкеры рассмеялись.

– Ну, пожалуй, – кивнул Свистунов.

– Да, так вот! – продолжила Дельта. – О чем я начала говорить. Сижу я, значит, в тумбочке… Ну, в смысле, лежу на балконе заброшенной квартиры, смотрю через оптику за мучениями вояк, пытающихся этот самый БПЛА запустить. И тут слышу рев вертолетных винтов. Еле успела откатиться в сторону и залечь под складным столиком, который там стоял. Вот ровно еще секунда, и прямо у меня над головой пролетают три серые «вертушки». Два «Черных ястреба» и один «Апач».

– «Мусорные лисы», – скорее утвердительно, нежели вопросительно проговорил Роман.

– Ага, – кивнула девушка. – Те еще ублюдки. И где только Курский их нашел? У борт-стрелка на «вертушке» оказался тепловизор.

Анна поморщилась.

– В итоге две «птички» отправились дальше, а «Апач» гонял меня по всему дому. Летал вокруг здания и пытался достать через любое простреливаемое окно. Не знаю. Такое ощущение, что им патронов не жалко.

– Ну а ты казненных ходоков видела? – пожал плечами Владимир. – Судя по всему, действительно не жалко.

– Ну там-то всего несколько пуль на каждого, а тут он минут десять мотылялся, пока я его в «хроноскоп» не заманила.

– Куда? – Нестеров моргнул. – Ну ты даешь! Он же никогда не висит на одном месте больше тридцати секунд.

– Ну и тут не провисел, – подтвердила Волкова. – Оставшаяся половинка «Апача» впилилась в дом. Я из их продолжающей работать рации узнала, что они преследовали «двух вооруженных сталкеров» во дворах на Ленинском проспекте.

– Ясно. – Роман отхлебнул компот. – Эти ужасы хоть чего-нибудь стоили? Улов есть?

Девушка кивнула и, откинувшись на спинку стула, налила полупрозрачную жидкость с фруктовыми косточками из стеклянного графина.

– Два «донора», – сообщила Волкова, поднимая стакан. – Вы представляете, два за один день. Такого просто не бывает…

– Ну, тебе всегда везет, – махнул рукой Владимир. – Я потому с тобой никогда в карты и не играю.

Роман усмехнулся. Анна улыбнулась.

– Куда их Рене отправил? – поинтересовался Нестеров.

– Он сказал, что у него есть связи в «Медицине катастроф». Я согласилась. Все-таки им два хрустальных кристалла, способных делать из дистиллированной воды кровь первой группы, нужнее, чем мне.

– Другого от тебя и не ожидал, – кивнул Роман. – Тебе потому и везет, что ты у нас самая добрая.

– Да ладно, – махнула рукой девушка. – Я же это не бескорыстно сделала. Знакомый Декарта обещал нам три ящика лекарств. Антибиотики, бинты, полевые аптечки. Согласитесь, это разумный обмен.

– Это абсолютно с твоей стороны бескорыстный обмен, – покачал головой Роман. – Все эти вещи им бесплатно поставляет государство. А вот «доноров» они могут получить только от нас. Другое дело, что я бы тоже отправил такой артефакт только в МЧС.

Сталкеры снова замолчали. Каждый думал о чем-то своем.

– Так. – Браво, сидевший в паре столиков от них, поднялся и хлопнул в ладоши. – Все, кому интересно послушать о том, какие новости в Корейской Зоне, милости прошу ко мне через полчаса.

Молодые люди переглянулись. Владимир кивнул.

– Вань! – крикнул Роман, приподнимая руку.

– А? – Березов обернулся.

– Диванчик за нами!

Грохот выстрела разорвал тишину спящего посольства. В воздух взвились клубы порохового дыма. В косых лучах лунного света, падающих через незанавешенные окна, они напоминали жутких призраков.

Тело Макса Брауна, взмахнув руками, повалилось на пол. 5-миллиметровая пуля разворотила лицо бывшего агента, превратив его в кровавую кашу и сделав опознание трупа невозможным.

Макмиллан опустил пистолет. Он поймал себя на том, что правое веко слегка подрагивает.

– Надо уходить, – выдохнув, сообщил майор.

А затем раздался грохот вертолетного винта. За окном вспыхнул слепящий луч прожектора. Нестерпимо яркий свет затопил комнату, заставив стоящего рядом с Эдвардом оперативника инстинктивно заслониться рукой.

Офицер вздрогнул. На самой грани восприятия он услышал противный свист.

– Ложись! – закричал Эдвард и, схватив все еще закрывающегося от света Майкла, повалил его на пол за кровать.

Пулемет под кабиной летающей машины наконец закончил прогрев и выплюнул первый заряд. Следом за ним из вращающегося орудия вырвался хлыст трассирующих пуль и, разрубив надвое окно, резанул по противоположной стене. В мягких обоях остались глубокие черные дыры, из которых поднимался слабый дым. Водопад осколков выскользнул из рамы и устремился на пол, прямо на залегших под подоконником оперативников. Один из бойцов, стиснув зубы, схватился за плечо. По широкому стеклянному «лезвию» пробежала струйка крови.

«Команч» продолжал поливать комнату свинцом. Старинная деревянная мебель, прошиваемая пулями, на глазах разваливалась, превращаясь в груды обломков. Дверь от бельевого шкафа с глухим стуком рухнула на пол рядом с Макмилланом. Майор выругался.

– Сэр, – Майкл протирал глаза, пытаясь восстановить зрение, – они ждали нас. Я только сейчас это понял.

– Что ты имеешь в виду? – Эдвард втянул голову в плечи, когда стоящая на прикроватной тумбочке чашка разлетелась вдребезги, облив оперативников водой.

– Системы охраны. Это были устаревшие модели. Не те, о которых говорили на брифинге…

Макмиллан кивнул. Сжав рукоять пистолета обеими руками, он глубоко вдохнул и, встав на колени, развернулся. Упершись рукояткой оружия в кровать, несколько раз выстрелил. Дымящиеся гильзы одна за другой вылетели наружу и покатились по простыне.

Прожектор, закрепленный сбоку кокпита, мигнул, а затем со звоном взорвался водопадом искр. Нестерпимо яркий свет исчез, комната погрузилась во тьму. Пулемет под кабиной замер, испуская легкий дымок.

– Пошли! Пошли! Пошли! – закричал, вскакивая, Макмиллан.

Офицер помог Майклу подняться, и четверо оперативников, открыв огонь по вертолету, выбежали из комнаты.

– Похоже, кто-то их предупредил, – прошипел боец, прижимающий ладонью рану на плече.

С оглушительным грохотом пулемет на «Команче» снова пришел в движение.

– Нет. – Эдвард зачем-то захлопнул дверь, в которой тут же образовалось несколько крупных дыр, – Это не бразильская полиция.

– А кто? – Майкл свинтил глушитель с пистолета-пулемета.

– Это те, – Макмиллан убрал пистолет в кобуру, – кто хотел заткнуть Брауна навсегда. Но чужими руками. И чтобы эти самые руки остались лежать рядом с его трупом у всех на виду.

Из бокового коридора появился отряд фигур в темной броне. Оперативники вскинули оружие.

– Оскал! – крикнул Диего, на ходу поднимая руки.

– Танго, – кивнул, выдохнув, Макмиллан.

– Мы слышали стрельбу, – сообщил лейтенант. – Что произошло?

– Хрен его знает, – помотал головой боец с раненым плечом. – Похоже, в этой поганой игре только что появилась долбаная третья сторона.

Он скривился при очередном приступе боли.

– Это «Орлан»! Слышите меня, «Питон»? – раздалось в наушнике.

– Слышим вас, «Орлан». – Эдвард дотронулся до рации на груди. – Вы как нельзя кстати! Вытащите нас отсюда.

– Отрицательно, «Питон»! К посольству движутся полицейские бронемашины. Точки эвакуации «Пронто» и «Бэйли» недоступны.

– Проклятье! – Макмиллан ударил кулаком в стену. – Какие у нас варианты?

– Точка «Гималаи» все еще свободна, – через мгновение рапортовал пилот.

– «Гималаи»! Да вы рехнулись! – выдохнул Майкл. – Как мы туда доберемся?

Вдалеке раздался вой полицейских сирен. С каждой секундой он становился все громче.

– Ну, вообще-то есть одна идея, – усмехнулся Диего. – Но она безумная.

– Слушаю. – Макмиллан быстро взглянул на подчиненного.

– Нам придется совершить небольшое правонарушение.

Один за другим полицейские грузовики проносились по пустынной улице и, пролетев под неяркими фонарями, вокруг которых вились рои мотыльков, тормозили перед зданием посольства. Высокие чугунные ворота были широко распахнуты, возле них уже стояло несколько сияющих мигалками патрульных автомобилей.

Лязгнув, задние дверцы бронированных грузовиков с трафаретными надписями BOPE[3] и символикой в виде ножа, воткнутого в череп, раскрывались, и наружу с криками «Пошел! Пошел! Пошел!» выпрыгивали бойцы спецназа в черной униформе.

Вскидывая штурмовые винтовки, они пробегали под высокой каменной аркой и, расходясь веером, двигались в сторону центрального входа. По темному фасаду здания посольства беспрестанно скользили лучи прожекторов боевых вертолетов, участвующих в операции.

Полицейские обогнули выключенный фонтан и, замедлив шаги, приблизились к стеклянным двойным дверям. Один из офицеров в шлеме с прибором ночного видения поднял вверх полусогнутую в локте руку и дважды сжал кулак. Двое бойцов спецназа подбежали ко входу и замерли с двух сторон от него. Сержант подал условный знак.

Полицейские распахнули двери и, швырнув внутрь цилиндры светошумовых гранат, ворвались следом.

С оглушительным грохотом железная створка, закрывающая вход в подземный гараж, разорвалась надвое, и по наклонному пандусу на полной скорости пронесся длинный черный лимузин с эквадорскими флажками на капоте. Офицер спецназа проводил машину изумленным взглядом.

– Пендехос… – выдохнул он.

Затем, опомнившись, вскинул пистолет. Бойцы спецназа словно в замедленной съемке разворачивались, на ходу поднимая оружие, и открывали огонь.

Пули забарабанили по бронированным бортам посольского автомобиля, мчащегося по аллее в сторону выхода. На машине сошлись лучи прожекторов темно-синих вертолетов.

Диего, опустив окно, высунул руку со средним пальцем, после чего снова схватился за руль.

– Аккуратнее, а то отстрелят, – прокомментировал Макмиллан, свинчивая глушитель с пистолета-пулемета.

Тишина этой операции явно более не требовалась.

– Да ладно, сэр! В Бронксе же не отстреливали! А я тогда был значительно мельче и тупее.

Оперативник вдарил по рулю, от чего клаксон издал долгий вопль. Перекрученные провода, торчащие из-под сорванного матового кожуха, заискрили. От замыкания включилось радио.

– Моя девушка обожает эту песню, – отметил Майкл, прилаживающий к «Daewoo» компактный пластиковый приклад.

Рикки Мартин завопил из динамика, что этой ночью они будут что-то праздновать. С криком «Гоу! Гоу! Гоу! Оле! Оле! Оле!» Майкл опустил тонированное стекло и, высунувшись, открыл огонь по патрульным машинам, блокирующим арку ворот.

Пули застучали по снежно-белым бортам с эмблемами полиции Рио-де-Жанейеро, вдребезги разбивая окна и сверкающие мигалки. У одного из автомобилей заряды прошили передние шины, и машина просела на землю.

Полицейские, укрывающиеся за автомобилями, открыли ответную стрельбу. Несколько пуль чиркнули по капоту, оставив кривые следы. Один из эквадорских флажков превратился в тлеющие лохмотья. А затем лимузин на полном ходу врезался в патрульные машины. Во все стороны полетели искры, бойцы спецназа бросились врассыпную. Легковушки, продолжая сиять красно-синими мигалками, под давлением бронированного посольского автомобиля со скрежетом разошлись, пропуская его вперед.

Лимузин выскользнул из кордона словно пробка из бутылки и, пролетев несколько метров, приземлился на все четыре колеса, из-под которых тут же вылетел сноп искр. Майкл, продолжающий высовываться из окна, что-то радостно закричал и, потрясая пистолетом-пулеметом, скрылся в салоне.

– Сэр! Куда теперь? – осведомился Диего, вывернув руль и свернув на перпендикулярную улицу, ведущую к центру города.

– Сейчас узнаем, – откликнулся Макмиллан и дотронулся до наушника. – «Орлан»! Это «Питон». Мы выбрались из точки «Ромео». Ждем указаний по эвакуации! Повторяю. Ждем указаний…

– Слышу вас, «Питон», – голос пилота пробился сквозь сильные помехи. – Готов подобрать вас на точке «Гималаи».

– Принято, «Орлан», – кивнул Эдвард, его губы тронула усмешка. – Только есть один нюанс. Вам не придется приземляться.

Лимузин понесся между длинными рядами одинаковых жилых домов. Свет в большинстве окон был выключен, и только вдалеке сверкали огнями громадные небоскребы. Чахлые деревца на тротуарах скрывали проходы в темные подворотни и проулки. В отсутствие других машин бронированный автомобиль посольства мчал прямо по разделительной полосе.

– Сейчас направо! – приказал Макмиллан, указывая на виднеющийся впереди перекресток.

– Понял, – кивнул Диего и вжал педаль газа в пол.

– Э-э… Сэр! – Майкл обернулся, глядя в поцарапанное пулями заднее стекло. – Кажется, у нас гости.

Словно в подтверждение его слов трассирующий хлыст ударил в асфальт прямо за автомобилем, выбив из земли фонтанчики серой крошки. Лимузин рванул вправо, уходя от следующего залпа. Черный «Команч», тот самый, что поливал огнем комнату Брауна в посольстве, качнулся в сторону и исчез за длинной офисной высоткой.

– Вроде ушел… – выдохнул боец с простреленным плечом.

– Нет, – Майкл покачал головой. – Просто не хочет светиться.

Оперативник указал пальцем в небо. Ярко-желтый гражданский вертолет с эмблемами в виде синей шестерки на бортах вылетел из-за домов и завис над шоссе. Боковая дверца отъехала в сторону, и, опустив одну ногу на длинные полозья, в проеме появился человек с телекамерой.

– Долбаные журналюги, – выдохнул Диего и, снова повернув руль, выровнял авто.

Репортер в этот момент вскинул черный прямоугольник на плечо и направил объектив в дальний конец улицы. Туда, откуда появились сверкающие сиренами полицейские машины. Несколько патрульных легковушек и три грузовика со спецназом. Стражи порядка гнали на полной скорости, быстро сокращая дистанцию.

– Есть какой-то способ стряхнуть их? – осведомился Эдвард.

– Да! Остался в вертолете! – Майкл стиснул зубы.

– Ну нет. – Макмиллан помотал головой. – Здесь тебе не Багдад, чтобы палить из РПГ-7 по всему, что движется.

Эдвард опустил стекло и проверил обойму. В этот момент один из патрульных автомобилей, объехав лимузин справа, ударил его бортом о борт. Раздался мерзкий скрежет, на асфальт посыпались искры. Всех сидящих в бронированной посольской машине бросило в сторону. Макмиллан выругался, когда ремень безопасности сдавил ему грудь.

Сияющий мигалками белый «Рено» разорвал контакт и, проехав немного параллельно, пошел на второй заход. На боковой двери полицейской машины под содранной краской отчетливо виднелись глубокие царапины.

– Ну нет. – Эдвард прицелился. – Второго раза не будет!

Майор спустил курок. Пули впились в переднее крыло патрульного авто и, скользнув вниз, пробили покрышку. Раздался металлический лязг, когда колесо черкануло по асфальту, и «Рено», потеряв управление, завертелся вокруг своей оси. Кружащийся автомобиль протащило через улицу, и он на полном ходу врезался в стеклянную витрину какого-то магазинчика, сшибая стойки с товарами.

– Иехо! – закричал Диего ударив по рулю. – Съели?!

Майкл, откинув люк в крышке, встал на плоский стеклянный стол посередине салона и, уперев приклад в плечо, открыл огонь. Выстрелы из пистолета-пулемета разбились о бронированный капот одного из грузовиков спецназа.

– Проклятье! – Оперативник сбросил в салон пустую обойму и протянул руку.

Боец с раненым плечом, стиснув зубы, извлек магазин из своего оружия и передал напарнику.

– Благодарю, – усмехнулся Майкл и, передернув затвор, снова спустил курок.

Пули впились в решетку радиатора с широким «кенгурятником». А затем линия трассеров скользнула ниже и пробила правое колесо. На секунду показалось, что время остановилось, а затем грузовик, клюнув носом, подскочил в воздух. Сначала от земли оторвались задние колеса, и бронированный автомобиль встал вертикально, а затем, перекувыркнувшись, он рухнул на дорогу и, высекая крышей искры, проехал по инерции еще несколько метров. А еще через секунду в него сзади врезался темно-синий грузовик с надписями ВОРЕ. Машины закружились в безумном танце, сшибая патрульные легковушки и перегораживая собой шоссе.

Из-за домов показался «Черный ястреб» без опознавательных знаков.

– Говорит «Орлан», – раздалось из наушника. – Ну и жара у вас тут! С Коста-Рики такого бардака не видел!

– Заткнись и вытащи нас отсюда! – рявкнул Макмиллан.

– Слушаюсь! – усмехнулся пилот и, пойдя на снижение, полетел параллельно лимузину.

Боковая дверца отъехала в сторону, и в ней появились двое бойцов, оставленных майором на крыше общественной библиотеки.

– Так, видать, я первый, – сообщил Майкл и, выбравшись на крышу, встал на четвереньки.

А затем, разогнувшись, прыгнул. Две пары рук в черных перчатках поймали оперативника и втянули в салон.

– Пошли! Пошли! – крикнул Макмиллан, замахав ладонью.

Один за другим бойцы вылезали из люка и перебирались в вертолет. Вскоре в лимузине остались только Эдвард и Диего.

– Давай руль! – приказал майор.

– Но, сэр… – Парень снова выровнял машину.

– Давай! Я сразу за тобой!

Боец кивнул, уступая Макмиллану место. В условиях громадного посольского автомобиля это не представляло особой сложности.

– Сэр! – Диего просунул голову в люк. – Давайте быстрее, без вас автобус не уедет!

– И сам знаю, – стиснул зубы офицер, пытаясь совладать с управлением.

Лимузин был тяжелым и словно нехотя слушался водителя. Все-таки машина была предназначена для неторопливых поездок в составе кортежа, а не для безумных догонялок с полицией.

Эдвард вырулил на относительно прямой участок набережной и приготовился покинуть широкое кожаное кресло, когда из-за высоких, сияющих неоновым огнем небоскребов вновь появился черный «Команч».

Вертолет опустил нос и помчался навстречу лимузину.

– Твою же мать! – выдохнул Макмиллан и, вывернув руль, бросил автомобиль в сторону.

Под крыльями летающей машины вспыхнули два ярко-оранжевых цветка, и несколько ракет устремилось к цели. Эдвард уже до половины высунулся из люка, когда заряды, пролетев над его головой, врезались в другой вертолет.

Ярко-желтый «Литтл Берд» с цифрой шесть на борту в одно мгновение превратился в пылающий шар и устремился по наклонной вниз. Основной винт, продолжая вращаться, промчался над пустой дорогой и воткнулся в стену одной из офисных высоток.

Макмиллан выбрался на скользкую покатую крышу лимузина и, пригибаясь под напором ветра, сделал шаг назад. А затем прыгнул.

– Поймал… – прохрипел Майкл, втаскивая офицера в салон.

Последнее, что успел увидеть Эдвард, прежде чем Диего захлопнул боковую дверцу, был лимузин, на полном ходу врезавшийся в полыхающие обломки новостного вертолета. Яркий цветок взрыва взметнулся посреди набережной, отразившись в стеклянных стенах ближайших небоскребов.

– Говорит «Орлан». – Пилот поправил длинный микрофон, совмещенный с наушниками. – Посылку забрали. Возвращаемся на базу.

Макмиллан, выдохнув, позволил себе откинуться на спину и закрыть глаза. «Черный ястреб» без опознавательных знаков, заложив крутой вираж, направился прочь из бухты в океан, где из-за горизонта, окрашивая облака розоватым светом, поднимался первый луч солнца.

Сквозь занавешенное окно пробивались косые лучи света. Снаружи щебетали какие-то птицы. Небо было затянуто низкими серыми тучами, неизменными спутниками поздней осени.

Роман медленно открыл глаза и уставился в потолок. Вздохнув, положил руку на голову и пару раз моргнул. Лежащая рядом с Нестеровым Волкова во сне что-то проговорила и перевернулась на другой бок. Молодой человек осторожно, чтобы не разбудить девушку, сел и, откинув одеяло, слез на пол. На ковре вперемешку валялась одежда. Поскольку повседневка состояла из стандартного армейского набора, Роману потребовалось некоторое время, чтобы определить, где его брюки.

Наконец молодой человек застегнул широкий ремень и направился умываться. Анна за его спиной сонно провела рукой по простыне и, что-то недовольно проворчав, накрылась одеялом с головой. Нестеров улыбнулся и, притворив дверь, вытащил из кармана штанов смартфон. Выйдя в Сеть, сталкер открыл кран с водой и принялся чистить зубы. Когда он наконец сплюнул в раковину зеленоватую дрянь, по вкусу напоминающую мяту, прогрузилась новостная страница.

Роман по диагонали пробежал глазами статьи о ночной перестрелке в эквадорском посольстве в Рио-де-Жанейро и о выступлении в ООН доктора Германа Рериха и выключил аппарат. Прославленный ученый обнародовал доклад о возможности повторения «Вовлечения». Доктор пояснил, что Зона в Припяти подобна чернильному пятну, способному просачиваться сквозь ткань, и потому может расползаться до бесконечности, при этом все новые «отростки» будут появляться где угодно в мире, как это случилось с Москвой. В итоге, по прогнозам ученых, проанализировавших тенденции формирования всех семи известных на данный момент Зон, следующими точками прорыва могут оказаться Сан-Паулу и Сингапур. В конце доклада доктор сделал небольшое отступление и сообщил, что лично по его мнению расширение Зоны связано с присутствием в ней человека, и посетовал на рост количества не контролируемых международными договорами организаций и теневых структур, действующих в Зонах. Когда его спросили, имеет ли он в виду сталкеров, доктор лишь горько усмехнулся и, покачав головой, отметил, что скучает по тем временам, когда это были сталкеры.

Сбрив отросшую щетину, молодой человек вышел из ванной и, усевшись на крутящийся стул возле стола, принялся обуваться. Зашнуровав ботинки и накинув куртку, он подошел к кровати.

– Я пойду побегать на полигон, – сообщил он, наклонившись к самому уху девушки. – Если сможешь, не спали мою квартиру.

Та улыбнулась и, подавшись вперед, обвила руками шею Нестерова. Молодые люди поцеловались, и Роман, разогнув спину, направился к выходу.

– Эй! – Анна весело посмотрела на него своими большими карими глазами. – Я люблю тебя.

– Я тебя тоже, – улыбнулся Нестеров и, махнув рукой, вышел в коридор.

Сталкер прошел через рекреацию, где Ипсилон и Рэй, сидя в глубоких креслах, о чем-то беседовали, глядя на осенний лес.

– Нет, Алигьери не подразумевал этого, когда писал «Божественную комедию», – помотал головой снайпер.

Его напарница что-то спросила, но Роман уже спустился по лестнице на первый этаж и не смог разобрать слов девушки.

Внизу было холодно и пусто. Из-за длинных штор, закрывающих прозрачные стены холла, пробивался тусклый серый свет. Судя по тихим ритмичным ударам по железному навесу над входом, начинался дождь.

– В такую погодку на печке валяться… – процедил Роман, направляясь к дверям.

На пару мгновений сталкером овладело желание плюнуть на все, вернуться в номер, залезть под одеяло и, прижавшись к Анне, пролежать так остаток дня. Нестеров вздохнул и, толкнув двойные пластиковые створки, вышел на улицу. Низкие седые облака изливались мелким противным дождем.

Молодой человек поморщился и, вынув смартфон, включил режим радио. Затем, вставив наушники в уши, наклонился вперед и, глубоко вдохнув, сорвался с места. Под тяжелыми шнурованными ботинками захрустел красноватый гравий, когда Роман, пробежав по бетонным плитам у входа, углубился в парк.

Сквозь шипение помех пробилась какая-то радиоволна. Ведущий новостей рассказывал о главных темах выпуска.

«…Корпорация «Wonder Tech» назвала обвинения в незаконном проникновении ее сотрудников на территорию американской Аномальной Зоны, цитирую, «смехотворными и не обоснованными происками сторонников теорий заговора». Напомню, что ФБР проявило интерес к деятельности одного из крупнейших оборонных концернов после независимого журналистского расследования газеты «The Guardian». Репортеры обнаружили свидетельства того, что корпорация прибегала к услугам так называемых сталкеров – наемников, готовых за плату проникать на территорию Аномальных Зон и выполнять там различную сомнительную работу».

– Так вот мы кто по официальной терминологии, – усмехнулся Роман. – Ну-ну.

Молодой человек пробежал мимо широкого каскада выключенных фонтанов, спускающегося к реке.

«В первую очередь Федеральное бюро расследований заинтересовало то, что многие из сталкеров, упоминаемых в этих отчетах, впоследствии были найдены мертвыми. Полиция пока не комментирует возможную причастность корпорации к их смертям. К другим новостям. Американские войска начали высадку десанта на побережье Турции. Практически в эти секунды военные вертолеты пролетают через бухту Золотой Рог и зависают над центральными районами Стамбула. По мнению многих аналитиков, эта операция станет последним гвоздем в крышку гроба политики агрессивного сдерживания, которую Белый дом проводил все последние годы».

Нестеров остановился, чтобы перевести дыхание, возле той самой бетонной лестницы, по которой они с Владимиром вчера вечером поднимались.

«Напряженность между Пекином и Тайбэем продолжает нарастать. Военные силы Китая приведены в полную боевую готовность. Судя по всему, если стороны не сядут за стол переговоров, в ближайшие шесть часов армия КНР начнет массированную атаку на Тайваньские острова».

Роман пробежал мимо небольшого здания с колоннами и, вместо того чтобы направиться к усадьбе, свернул направо, в сторону невысокого кирпичного забора.

«Сегодня ночью было совершено нападение на посольство Эквадора в Рио-де-Жанейро. Неизвестные, застрелив троих охранников, проникли внутрь и убили скрывавшегося там экс-агента ЦРУ Макса Брауна. После этого люди в черных комбинезонах, вооруженные корейскими пистолетами-пулеметами, попытались уйти от погони на лимузине, приписанном к посольству. В итоге погибли четверо полицейских, еще девятнадцать получили ранения. Кроме того, нападавшими был уничтожен вертолет новостного телеканала, оказавшийся на месте событий. Два пилота, репортер и телеоператор числятся пропавшими без вести, поскольку их останки сильно обгорели и для установления личности нужна экспертиза ДНК. Неизвестные же скрылись с места преступления на военном вертолете без опознавательных знаков. Напомним, Браун стал известен всему миру полгода назад, когда передал сайту «Wikileaks» информацию об испытаниях эффектов от артефактов, добытых в Аномальных Зонах, в американских тюрьмах. Эта шокирующая новость всколыхнула международную общественность, вызвав бурный резонанс и всеобщее порицание Соединенных Штатов. В ответ Белый дом обвинил Брауна в предательстве и открыл за ним настоящую охоту. Бывший агент был вынужден бежать в Латинскую Америку, откуда запросил политического убежища в Российской Федерации».

Нестеров пробежал через раскрытые железные ворота и двинулся вдоль стены тренажерного зала. Свет за высокими забранными железной сеткой окнами был выключен, и сквозь пыльный полумрак виднелись ряды турников, шведских стенок и прочих спортивных установок. С электронными табло и множеством мониторов. Роман усмехнулся. Когда Фокстрот тренировал их, в его распоряжении были только старые ржавые тренажеры с облупившейся краской, под которыми в дождь скапливались лужи холодной воды.

«Несмотря на то что США отрицают свою причастность к нападению на посольство, большинство экспертов считают, что именно Белый дом, все это время требовавший экстрадиции бывшего агента, стоит за смертью Макса Брауна».

Нестеров снял наушники и, замедлив шаг, направился к широкому оврагу, в котором находился полигон. Уже издалека был слышен грохот стрельбы из автоматического оружия. Роман на слух определил, что это, скорее всего, АК-103. Спустившись по небольшой металлической лестнице, сталкер двинулся в сторону стрельбища. Длинные, как в тире, дорожки занимали собой половину полигона. Четверо новобранцев – последняя партия, присланная Василевским до его ухода в высшие эшелоны, – поражали далекие мишени из учебных версий автомата Калашникова. На стальные человеческие силуэты были наклеены яркие картонные пластины с изображением человека в камуфляже, вооруженного пистолетом. При попадании условные противники издавали негромкий звон и падали на «спину».

Позади новичков прохаживался Фокстрот, одетый в камуфляжную куртку и армейское кепи. Сидеть под навесом тренер находил ниже своего достоинства и мок под дождем наравне с новобранцами.

– И… Стоп! – рявкнул он, посмотрев на секундомер.

Молодые люди, выдыхая, ставили автоматы на предохранитель и клали оружие на широкие столы перед ними. Затем стаскивали с головы наушники и широкие защитные очки из желтого пластика.

Фокстрот вдавил одну из кнопок на пульте. Раздался свист, и одна за другой пораженные мишени вновь «встали в полный рост». Мужчина поднял висящий у него на шее бинокль и, прильнув к окулярам, принялся изучать результаты стрельбы.

– Так… – Он перекатил сигарету из одного уголка рта в другой. – Хорошо… Очень хорошо… Очень хорошо… Хм…

Тренер остановился и уважительно кивнул.

– Молодец, Света, – сообщил он. – Великолепный результат.

Роман прищурился и посмотрел на мишени, расположенные на стрелковой дорожке миловидной девушки в камуфляже. В голову. В голову. В правый глаз. В левый глаз. В голову. Точно в переносицу. Опять в голову. Нестеров присвистнул. Результат действительно был впечатляющий. В их группе такое показывала только Волкова.

Фокстрот обернулся. Некоторое время он смотрел на сталкера, затем кивнул.

– Привет, Эхо. – Он улыбнулся. – Что-то случилось?

– Да нет. – Молодой человек тоже улыбнулся. – Зашел проведать старого учителя… и побегать на полосе.

– А, – одобрительно протянул тренер. – Это дело.

Он обернулся на новобранцев.

– Перерыв десять минут! – объявил он. – Советую всем не валять дурака, а понаблюдать за Романом. Он всегда очень хорошо справлялся с полосой, а вам завтра это только предстоит.

Фокстрот вместе с Нестеровым направились к небольшому навесу, за которым возвышались громадные деревянные стены с прямоугольными прорезями, символизирующими окна.

– Какой там сейчас лимит, Борис Васильевич? – осведомился Роман, когда они оказались под скошенной жестяной крышей.

– Семь минут сорок секунд, – откликнулся тренер, беря с пластикового столика планшет. – Разминаться будешь?

– Да нет, наверное, – помотал головой Нестеров. – Я же бегал.

– Ну, смотри, – кивнул Фокстрот, ставя на лавку длинный контейнер. – Здесь все как обычно.

Молодой человек кивнул и, откинув крышку камуфлированного ящика, начал выкладывать на стол содержимое.

– Так, как я понял, правила те же самые? – поинтересовался он, надевая легкую куртку цвета хаки.

– Ага. – Борис раскурил новую сигарету. – Каждый пропущенный противник – плюс тридцать секунд.

Роман вставил обойму в учебный АК и передернул затвор. С тихим щелчком одна из пуль замерла в стволе.

– Наступаешь в «аномалию», – тренер развел руками, – возвращаешься на старт.

Нестеров кивнул и, натянув на лицо черный армейский противогаз, вкрутил свежий фильтр.

– Кстати, – он положил на стол странную резиновую емкость, похожую на грелку, – это что за новости?

Внутри перетекала какая-то синеватая жидкость, по цвету напоминающая разведенный купорос. Еще несколько таких же лежали на дне контейнера.

– Это? – Борис взвесил предмет на руке. – Это теперь вместо кирпичей. Натовская технология. Рене где-то смог добыть целую партию.

Нестеров усмехнулся и начал упихивать «грелки» в камуфлированный рюкзак.

– По-моему, кирпичи как-то понадежнее были, – сообщил он, застегивая крышку.

– Зато если ты на эти штуки грохнешься, хребет не сломаешь.

– А не нужно грохаться, – тоном Фокстрота объявил Роман.

Тренер усмехнулся и взялся за секундомер. Сталкер вышел из-под навеса и, дернув плечами, пару раз подпрыгнул, распределяя вес. Затем, обойдя низкую ограду, встал на широкую пластиковую пластину с надписью «Старт».

– Готов? – крикнул Борис, поднимая правую руку.

Роман кивнул и, глубоко вдохнув, перехватил автомат поудобнее.

– И… – Фокстрот вдавил кнопку на секундомере. – Пошел!

Нестеров сорвался с места и, толкнув небольшую панель с синей стрелкой наподобие тех, что ставят в магазинах, очутился на полосе. Первым препятствием был длинный узкий коридор, собранный из бетонных блоков. Крыши у него не было, поэтому с неба продолжал нещадно хлестать дождь, а под ногами в примятой траве текли потоки воды. Молодой человек знал, что один из его шагов вот-вот заденет красноватый луч сенсора, и…

Раздался неприятный свист, и в коридор из небольшой щели в стене выскользнула первая мишень. Стальной прямоугольник со все той же картонной наклейкой в виде абстрактного вражеского пехотинца. Сколько раз Роман приходил на полигон, он всегда пытался идентифицировать «условного противника» по униформе или оружию, но так и не пришел к однозначным выводам. В руках солдата был зажат стандартный натовский USP корпорации «Хеклер & Кох», однако одежда скорее подошла бы какому-нибудь колумбийскому наемнику – абстрактная армейская куртка и тканевый подшлемник без прорези для рта. Альфа вроде что-то рассказывал о том, что Василевский прислал несколько контейнеров со списанными картонными щитами, оставшимися еще с советских времен, но те ли это были щиты, никто не знал.

Впрочем, сейчас, как и во все предыдущие разы, времени на раздумья не было. Сталкер, не сбавляя хода, вскинул автомат к плечу и, потратив на прицеливание не больше секунды, спустил курок. Пули со звоном впились в старое железо, и противник, получивший смертельное ранение в горло, скрылся обратно в дыру в стене. Еще двое, появившиеся из боковых проходов, получили по несколько зарядов в грудь и тоже были зачтены убитыми.

Добежав до конца бетонного коридора, Роман ударом ноги распахнул дверь и с ходу открыл огонь по трем мишеням, «сидящим» возле стола с картами. Нестеров дал веерную очередь, после чего все трое «противников» оказались на полу. Оттолкнувшись от старого дивана, из подушек которого торчали пружины, сталкер перемахнул через узкий подоконник и, выпрыгнув из окна, сделал кувырок в сторону ящиков.

Квадратная «площадь», где очутился молодой человек, была заполнена «аномалиями» – кругами ярких светодиодных трубок и беспрестанно движущимися мишенями. Еще несколько целей с картинкой в виде человека в камуфлированной шляпе и с длинноствольной снайперской винтовкой возвышались над плоскими деревянными стенами четырехэтажных «домов».

Роман высунулся из-за одного из ящиков и тут же нырнул обратно – выдвинувшийся из люка в одном из зданий ствол выплюнул несколько шариков с краской. Заряды разбились о контейнер в паре сантиметров от головы Нестерова.

– А говорил, все как раньше, – процедил сталкер и, высунув из-за угла руку, дал очередь вслепую.

Раздался звон, и несколько стальных прямоугольников «завалилось на спину», скрепя ржавыми фиксаторами. Нестеров перезарядил оружие и, выкатившись из-за укрытия, распластался на траве. Пейнтбольный автомат снова выстрелил, но все его заряды прошли над головой молодого человека. Роман усмехнулся и, прицелившись, дал три одиночных выстрела. Один за другим «снайперы» исчезли, возвестив о своем поражении все тем же легким звоном.

Нестеров поднялся на ноги и осторожно двинулся по узкой тропинке между условными «аномалиями». Синие светодиодные трубки символизировали «шокеры» или «морозильники». Красные – «костры» и «облака». Наступить в любую из них означало провалить заход и вернуться в начало полосы. Наступить в любую из них в реальности означало умереть мучительной смертью или навсегда остаться инвалидом.

Роман раскинул руки в стороны и прошел на участок между «комариной плешью» и «волчьей ямой». Ширина безопасной дорожки здесь сужалась где-то до тридцати сантиметров. Нестеров аккуратно преодолел опасную зону и выдохнул, ступив на вкопанную в землю мокрую бетонную плиту. На ней посередине был нарисован ярко-красный круг с крестом в центре. Над ним слегка покачивался на легком ветру толстый канат, как будто украденный из спортзала. Сталкер поднял голову и вздохнул. Он всегда ненавидел это место. Поправив перчатки, Роман перебросил автомат за спину и, ухватившись за трос, начал восхождение. Стальная скоба была закреплена на выступающей из громадной деревянной стены балке на высоте пяти метров.

Добравшись до второго этажа, Нестеров кое-что вспомнил. С противным свистом за одним из окон поднялся стальной прямоугольник.

– Твою же мать! – выдохнул молодой человек и качнулся в сторону.

Закрепленный справа от мишени пейнтбольный автомат выстрелил. Металлические шарики с краской словно в замедленной съемке пролетели мимо Романа. Тот покрепче обхватил ногами канат, а затем рванул с пояса пистолет и, вскинув руку, спустил курок.

Пули впились «условному противнику» в закрытое тканевой маской лицо, и он, обиженно звякнув, исчез из поля зрения. Нестеров подтянулся и, преодолев еще два метра, ухватился за специальные скобы на выкрашенной синей краской стальной балке.

– Ух… как же я это ненавижу… – процедил сквозь зубы сталкер и, перекинув через ее край ноги, залез следом.

Восстановив дыхание, молодой человек распрямился и, пригибаясь на промозглом ветру, побежал по крыше «жилого дома». Еще двоих стальных «врагов» Роман отправил на тот свет короткими очередями и, перезарядив оружие, замер на противоположном краю. В паре метров впереди покачивался еще один канат. Нестеров прошипел что-то нецензурное и, разбежавшись, прыгнул. Вцепившись в трос, сталкер обхватил его снизу ногами и, чуть ослабив хватку, заскользил вниз.

Как только подошвы тяжелых шнурованных ботинок коснулись земли, он припал на одно колено и, вскинув автомат, дал три короткие очереди. Потрепанные стальные прямоугольники исчезли в пазах в стене, откуда и появились. Роман поднялся на ноги и, передернув затвор, сорвался с места. Миновав небольшую арку, подбежал к длинному столу и ударил по широкой красной кнопке.

– И… стоп! – объявил динамик голосом Фокстрота.

Роман выдохнул и, стянув противогаз, направился к широкому навесу, под которым стояли Борис и новобранцы. На громоздких экранах транслировалось изображение с камер, установленных на полосе. На большинстве мониторов шли повторы действий Нестерова.

Тренер сделал шаг вперед и, еще раз посмотрев на секундомер, усмехнулся.

– Ну, что, Роман? – Он бросил окурок на землю и раздавил его ботинком. – Это новый рекорд!

Сталкеры зааплодировали. Роман устало улыбнулся и кивнул.

– Сколько хоть? – осведомился он.

– Четыре минуты пятьдесят семь секунд тридцать девять миллисекунд, – сообщила Волкова, вышедшая из-за спин новобранцев.

Дельта широко улыбалась. Ее глаза горели. Нестеров слабо помахал рукой. Анна, подойдя ближе, помогла ему снять рюкзак.

– Пошли домой, – промурлыкала девушка.

– Ты смерти моей хочешь? – усмехнулся Роман.

– Да ладно тебе. – Волкова подмигнула. – Только не говори, что тебя вымотала полоса.

Нестеров хотел что-то ответить, но его прервала мелодичная трель.

– Это мой, – сообщил молодой человек и, опустив руку в карман, вынул смартфон. – Алло, шеф?

– Эхо? – Рене стучал по клавишам, видимо, прижимая телефон плечом. – Ты сейчас на полигоне?

Позывные в обращении он использовал, только если речь должна была пойти о какой-нибудь ответственной работе.

– Да, – подтвердил Роман. – Что-то случилось?

– Именно. – Декарт зашелестел какими-то бумагами. – Есть задание. Для тебя и Дельты с Гольфом.

Пронзая низкие серые облака, в небе летела громадная серая туша. Тяжелый транспортный C-5 «Super Galaxy» сопровождали три желто-серых Су-37 с красными звездами российских ВВС на крыльях.

На длинных хвостовых стабилизаторах транспортного самолета расположились другие эмблемы. Сторожевая вышка, поднимающаяся из темной воды.

– Это «Якут-4-2», – раздалось из рации, закрепленной на мигающей разноцветными огоньками приборной панели.

Один из пилотов С-5 щелкнул переключателем, и шипящие в эфире помехи исчезли. В этот момент идущий первым российский истребитель выскользнул из-за края кабины и, пролетев мимо, замер в паре сотне метров впереди. Вернее, оба самолета продолжали двигаться, но из-за одинаковых скоростей друг для друга висели на месте.

– Это «Лань-3-8-15». – Летчик поправил тяжелый шлем и поднес к губам коробок рации на длинном черном проводе. – Слышим вас, «Якут-4-2». Что-то случилось?

– Так точно. – Голос российского пилота то появлялся, то пропадал. – Нам только что сообщили с земли, что над Москвой сильная гроза, все аэропорты закрыты.

– Принято, «Якут». – Летчик из «Blindwater» поморщился и помотал головой, глядя на своего напарника. – Что теперь?

Судя по звукам, пробивающимся через вновь появившиеся помехи, пилот истребителя консультировался с на-чальством.

– «Лань»? – через пару секунд отозвался он. – Слышите меня?

– Да. – Пилот транспортного самолета щелкнул реле, изменив угол наклона закрылка на правом крыле.

– Штаб велел использовать резервный маршрут. Мы будем садится на Юго-Западную базу.

– Принято, «Якут», – кивнул пилот корпорации и потянул штурвал в сторону.

Тяжелая летающая машина загудела турбинами и словно нехотя пошла на разворот. Истребители сопровождения на пару секунд разошлись веером, а затем снова взяли С-5 в кольцо.

– Кажется, поворачиваем, – проговорил Джон Майкрофт, поморщившись.

Хофф знал о том, как сильно Майкрофт ненавидел летать. Вернее, он нейтрально относился к вертолетам и парашютам, но самолеты… самолеты рядовой просто не переносил.

Александр открыл глаза и заерзал на узкой стальной лавке, пытаясь устроиться поудобнее. Весь семичасовой перелет от базы в Бейруте до российской границы сержант безуспешно пытался уснуть. Помотав головой, он обвел глазами салон. Большинство молодых людей и девушек, сидевших напротив, спали, свесив головы в шлемах на грудь и упершись лбами в приклады штурмовых винтовок. Немногие разделявшие бессонницу Хоффа расположились прямо на полу возле колес тяжелого бронетранспортера, играя в покер. Смит, кажется, выигрывал, однако точно Александр рассмотреть не смог.

Вместе с солдатами летели и боевые машины, перехваченные громадными тросами, пропущенными через металлические скобы в полу. Хофф наконец понял, что за странный звук он периодически слышал сквозь полузабытье, которое ни один нормальный человек не смог бы назвать сном. У приземистого «Абрамса», стоящего в пяти метрах от сержанта, при попадании в зону турбулентности покачивался ствол. В замкнутом пространстве самолета этот глухой скрип звучал угрожающие и напоминал ворчание рассерженной собаки.

Хофф отстегнул ремень безопасности и, поднявшись, двинулся по салону. Пройдя мимо тяжелого грузовика с транспортной платформой, на которой возвышался закрытый брезентом «Апач», он заметил Еву. Откинув край темного покрытия, девушка лежала под вертолетом. Рядом с ней стоял красноватый ящик с инструментами. Пилот копалась под днищем боевой машины, что-то негромко насвистывая.

Александр остановился возле небольшого иллюминатора и, уперевшись рукой в стену, посмотрел сквозь прозрачный пластик.

Внизу проносились бесконечные осенние леса, рассекаемые серыми линиями автострад, убегающих за горизонт. По далеким железнодорожным путям тащился пассажирский поезд, похожий отсюда на несколько карандашей, положенных в ряд.

– Ну и как оно, сэр? – осведомился подошедший Джон. – Что чувствуете, вернувшись на историческую родину?

Солдат старался не стоять на месте, разминая затекшие ноги.

– Честно? – Хофф обернулся и посмотрел на друга. – Мне омерзительно.

– Почему? – удивилась, спрыгнув с края транспортной платформы, Ева.

Девушка протерла руки ветошью и, бросив ее в ящик с инструментами, смахнула пот со лба.

– Я думала, всегда приятно снова оказаться там, откуда ты родом.

– Ну, как бы вам объяснить… – Александр отвернулся к иллюминатору. – Конечно, я всегда об этом мечтал. Но… Я не хотел вернуться вот так.

– Что вы имеете в виду, сэр? – Джон склонил голову набок.

– Понимаешь, – Хофф машинально постучал пальцами по алюминиевой переборке над головой, – мой прапрадед служил еще в имперской армии и воевал в Первой мировой и в Гражданской войнах. Причем, судя по дошедшим до меня документам, в последней не на победившей стороне. Затем мой прадед. Он прошагал с ППШ от Москвы до Берлина и участвовал в самых кровопролитных сражениях Второй мировой. Домой вернулся без правого глаза и трех пальцев на одной руке. Его сын, мой дед, служил в Европе. Во время операции «Дунай» он пересекал на Т-54 границу Чехословакии и въезжал в составе танковой колонны в Прагу. А мой отец… Он был одним из тех, кто стоял с автоматом на Берлинской стене в ГДР. Там же он и встретил мою мать. А я родился в тот год, когда стена пала и Германия снова стала единой. Для них это было… Не знаю, своеобразным символом, что ли? Они хотели, чтобы в мире, где будет жить их сын, не было больше разделенных стран и наций, умирающих из-за идеологий. Они, чьи деды сражались по разные стороны баррикад в самой страшной войне в истории человечества, хотели, чтобы я смог жить в мире, где никогда больше не будет литься кровь. Они хотели, чтобы маленький Саша стал уважаемым врачом или юристом, купил небольшой домик в пригороде Мюнхена и каждую осень вместе с друзьями надевал широкополую шляпу с пером, широкие тирольские штаны и шел пить пиво на Октоберфест. Они хотели, чтобы я лечил людей или защищал невинных в суде…

Хофф обернулся.

– А что вместо этого умеет делать маленький Саша? – Сержант вздохнул. – Он умеет спускать курок. И убивать людей. Афганистан, Сербия, Китай, Филиппины, Мексика, Коста-Рика, Новая Зеландия, Ливан. Да Александр Хофф объездил полмира! Попутешествовал, так сказать!

Александр грустно усмехнулся.

– У меня в загранпаспорте нет ни одной свободной страницы. На каждой стоят штампы стран, где я служил. И убивал. А теперь я лечу на землю своих предков. Не с фотоаппаратом и в сопровождении семьи, а со штурмовой винтовкой в руках и в компании таких же головорезов, как и я. Вот поэтому мне и омерзительно. Потому что вместо того, чтобы исполнить мечту своих родителей о мире, я стал одним из тех, кто пытается спалить его дотла.

– Сэр, – Майкрофт помотал головой, – вы не правы. Мы не убийцы. Мы миротворцы, мы никогда не лишаем жизни без причины. И мы защищаем невинных людей, людей, которые не могут сами постоять за себя. Сэр, вы знаете, что я начал уважать вас после того, как вы выносили на руках детей из того горящего приюта в Косово…

Хофф помотал головой.

– Мы наемники, Джон, – объявил сержант. – Нам за это платят. Какие бы ярлыки мы на себя ни навесили, правда-то одна. Мы не миротворцы. Мы солдаты удачи, псы войны, жадные до денег. И всегда ими будем. И всегда там, где мы окажемся, будет литься кровь. Вот поэтому я и не хочу лететь домой.

Александр снова отвернулся к иллюминатору и замолчал. Некоторое время все трое стояли молча.

– Тот приют, – тихо, так, чтобы его слышала только Ева, проговорил Джон, – находился в пяти километрах от маршрута следования конвоя. Нас там вообще не должно было быть. Но, увидев дым, Александр велел остановить колонну, и мы поехали узнавать, в чем дело. Из-за этого приказа мы опоздали к точке сбора на полчаса. И спасли сто пятьдесят детских жизней.

В холле «Санатория» молодых людей уже ждал Владимир.

– Ну что? Утро добрым не бывает? – осведомился он вместо приветствия.

Анна усмехнулась. Роман, обменявшийся со Свистуновым рукопожатием, коротко кивнул. Сталкеры быстрым шагом направились к лестнице. Навстречу им почти бегом спускался Сигма. Снайпер был настолько погружен в свои мысли, что даже не поздоровался, пройдя мимо. На его плече болтался армейский рюкзак. Длинноствольная снайперская винтовка, обмотанная полосками маскировочной ткани, была перекинута за спину.

– Это будет непросто… – пробормотал глава охраны. – Кого же выбрать…

Он направился в сторону конференц-зала, на ходу загибая пальцы.

– Куда это он? – шепотом осведомилась Волкова.

Нестеров пожал плечами.

– Спроси чего полегче, – развел руками Гольф.

Молодые люди поднялись на второй этаж и направились к кабинету Рене. Буквально в паре шагов от двери Роман вскинул полусогнутую руку со сжатым кулаком и резко остановился. Налетевший на него сзади Владимир тихо выругался.

– Что там? – выдохнул он.

– Шеф ругается… по-моему, с Альфой, – шепотом ответил Нестеров.

Молодые люди притихли, пытаясь уловить суть разговора по доносящимся обрывкам фраз. Виктор всегда и во всем согласен был с Декартом, так что их разногласия могли означать только одно – случилось что-то серьезное.

– Да не наблюдать за этой гнидой Колю нужно было посылать! Сидеть в засаде с биноклем может любой из наших новобранцев! – громко объявил Альфа.

– Я знаю, что ты настаиваешь на устранении, – ответил Рене. – Но это тот случай, когда ты не прав.

– Не прав? Эта тварь использует наемников и дает им приказы казнить сталкеров! Вы видели фото. Четырех ходоков повесили на фонарных столбах, как каких-нибудь повстанцев… Проклятье! Если мы не вмешаемся, весь город окажется в руках этой сволочи и его карманной армии!

– Я еще раз говорю, мы не станем этого делать! По крайней мере пока не будем абсолютно уверены, что Василевский на нашей стороне в этом вопросе. Слышишь! На все сто процентов. Я не хочу начинать конфликт, в котором нам не выиграть.

– Шеф, пока вы будете сидеть и ждать, этот ублюдок пришлет сюда десятка два вертолетов со своими головорезами!

– И что? Наши ребята с ними не справятся? У нас есть отличная укрепленная точка, у нас есть боеприпасы, включая тяжелое вооружение. И самое главное – у нас прекрасно обученные стрелки. Тот же Эхо от бедра выбивает девять из десяти мишеней на полигоне…

Владимир подмигнул.

– Кое-кого похвалили, – усмехнулся он.

Нахмурившийся и превратившийся в слух Роман отмахнулся.

– А его наемники – это профессионалы из крупнейших частных военных корпораций. Шеф, если ДОП пойдет на нас войной…

– Все! – крикнул Рене. – Мы закрыли эту тему. Я не отдам приказ убить Курского! Понял?

– Да, но…

– Ты меня понял?! – заорал Декарт.

– Так точно, – процедил Альфа и, развернувшись на каблуках, распахнул дверь кабинета.

Виктор вышел в коридор. Он тяжело дышал и то и дело сжимал и разжимал кулаки.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете… – сквозь зубы процедил он.

Пройдя мимо молодых людей, Альфа коротко кивнул. Его правый глаз, охваченный с двух сторон шрамом, похожим на букву «П», слегка подрагивал. Сталкеры подождали, пока он скроется за поворотом, и зашли в кабинет.

Раскрасневшийся Рене в этот момент причесывал свои растрепанные волосы. На столе лежали распечатки фотографий. На одной половине был запечатлен Сергей Курский, на другой – трупы ходоков, расстрелянных в московских дворах.

Декарт шумно выдохнул и, опустив ладони на стол, выдавил из себя улыбку.

– Привет, ребята, – кивнул он.

– Все в порядке, шеф? – осведомилась Волкова. – Альфа был сам на себя не похож.

Рене скользнул по девушке подозрительным взглядом. Затем улыбнулся еще шире.

– Да-да, все нормально, – снова кивнул он. – Просто небольшие разногласия по одному вопросу.

Он выдвинул ящик стола и попытался сгрести туда фотографии. Те бумажным водопадом хлынули на пол. Декарт жестом остановил молодых людей, бросившихся помогать.

– Не надо, ребят. Я сам. Потом, – махнул он рукой и нахмурился. – Итак… Что я вам хотел сказать-то?

– Вы хотели дать нам какое-то задание, – напомнил Владимир.

– А… Да, точно! – Шеф щелкнул пальцами. – Все очень просто.

Он подался чуть вперед в кресле и сложил ладони домиком.

– Вы когда-нибудь слышали об оружейной корпорации West Gate Armoring?

Анна помотала головой. Свистунов пожал плечами. Нестеров кивнул.

– Ну ладно, если в курсе только Эхо, тогда я вкратце расскажу. – Рене почесал макушку, затем застучал по клавишам. – «Восточные ворота» – один из крупнейших производителей оружия и оборудования для войск НАТО, а также для миротворческого контингента ООН. Включая части, сотрудничающие с ДОПом.

– То есть из их пушек по мне регулярно стреляют, – усмехнулся Свистунов.

– Именно, – рассеянно подтвердил Декарт, продолжающий что-то искать в Интернете. – Так вот. Так было последние несколько лет. Затем «West Gate» поняли, что в этом бизнесе им все равно не занять место «Storm Rise Company» и не захватить ее пятьдесят процентов на рынке высокотехнологичного вооружения. Поэтому теперь они производят… модули на любое оружие, где есть «планка Пикантини». Таким образом, они получили дополнительные рынки сбыта не только в Европе и Америке, но еще и в России, Китае, Индии, Бразилии, ЮАР…

Декарт развернул монитор к молодым людям. На экране висел найденный в Google логотип в виде темно-синих ворот, из которых выезжает стилизованный танк. На тяжелых створках были изображены штурмовые винтовки ACR. Внизу полукругом шла надпись «West Gate Armoring».

– Вроде я где-то это уже видела, – кивнула Волкова. – Причем недавно…

– Твой навороченный прицел для «Винтореза». На нем такая же эмблема, – вспомнил Роман.

– Точно! – Девушка щелкнула пальцами и улыбнулась. – Шеф, а я могу подать на них иск за то, что противотуманный режим подвисает и сбоит?

Все рассмеялись.

– Разумеется, – кивнул Рене. – Как только заберете их из аэропорта. Это и есть ваше задание. Со мной связались люди из корпорации и попросили помочь в одном деле.

– Что требуется от нас? – тут же посерьезнев, осведомился Роман.

– Ничего особенного. Просто съездите в Домодедово, встретите группу ученых и солдат корпоративной охраны, их человек семь, и привезете сюда, в «Санаторий».

– Ясно, – кивнула Волкова. – Оружие?

– Свои «волыны» оставьте на базе, – помотал головой шеф. – Не нужно их светить всем сотрудникам полиции, дежурящим в аэропорту. На всякий случай можете взять из арсенала пистолеты. Я дам разрешение.

– Спасибо, – кивнул Нестеров. – Это все?

– Да, – подтвердил Рене и протянул Роману распечатку эмблемы корпорации. – А, нет, есть еще кое-что.

Декарт пристально посмотрел на молодых людей.

– Если почувствуете, что там хоть что-то не так, если заметите хоть малейший признак подставы, сразу же высаживайте этих ребят на ближайшей обочине и делайте ноги. Это приказ.

Макмиллан толкнул двойные стеклянные двери и прошел в ярко освещенный холл. За широкими пластиковыми окнами шел мелкий противный дождь. В Лэнгли весь прошедший месяц стояла пасмурная погода, свойственная поздней осени штата Виргиния.

Висящие под потолком длинные лампы холодного света мерно гудели. Одна из них периодически мигала, свидетельствуя о том, что какой-то из внутренних генераторов работает с перебоями. Макмиллан моргнул и поморщился. Дурацкая привычка подмечать все незначительные детали.

Майор быстрым шагом пересек эмблему ЦРУ, изображенную на гранитных плитах пола, и остановился перед громадной полукруглой рамкой металлоискателя. Сидящий за столом охранник покачивался на стуле, раскрыв перед собой газету «The Washington Post». На первой полосе была громадная фотография президента, что-то ожесточенно кому-то доказывающего, выставив вперед указательный палец. Заголовок гласил: «Вашингтон отрицает свою причастность к нападению на эквадорское посольство».

– Привет, Дэйв, – вздохнул Макмиллан, наклоняясь к сканеру сетчатки.

– Доброе утро, – мрачно кивнул охранник, сворачивая газету и глядя на экран с результатами. – С возвращением, сэр.

– Ага, конечно, – усмехнулся Эдвард, вытащил из брюк ремень, положил его в пластиковый поддон вместе с ключами от машины и пистолетом и прошел сквозь рамку, на мгновение ощутив холод сканирующего поля.

– Все в порядке, – сообщил страж и, откинувшись на спинку стула, вернулся к чтению.

Эдвард щелкнул пряжкой ремня и убрал оружие под пиджак.

– Да, сэр, – охранник опустил край газеты. – Директор Ален просил передать, чтобы вы зашли к нему.

– Спасибо, – широко улыбнувшись, кивнул Макмиллан.

Развернувшись и зашагав в сторону лифта, офицер стиснул зубы.

– Ну а куда я, по-вашему, направляюсь, – едва слышно процедил он.

Войдя в кабину и дождавшись закрытия дверей, Эдвард ударил в стену кулаком. Затем посмотрел в зеркало. Пару раз глубоко вдохнул и, поправив галстук, заставил себя снова улыбнуться. И оставить губы в таком положении. Благодушное, дружелюбное настроение.

Макмиллан сжал кулаки. Благодушное, дружелюбное настроение… настроение человека, который провалил возложенное на него задание и подставил собственное правительство!

Мужчина вышел из лифта и быстрым шагом двинулся по этажу. Все помещение, занимаемое четвертым отделом, напоминало офис крупной фирмы. Столы, заваленные бумагами, сотрудники в деловых костюмах, отвечающие на телефонные звонки или стучащие по клавиатурам. Картотечные шкафы и трещащие кофеварки. При появлении Эдварда все звуки на секунду стихли. Люди резко подняли головы и посмотрели в одном направлении. А затем с удвоенной энергией вернулись к работе. Майор заметил, что они стараются не встречаться с ним взглядами. Йохансен указал в сторону кабинета Алена и, состроив жуткую гримасу, что-то прошептал. Макмиллан кивнул.

Ну что же. Теперь он хотя бы знает, с чем ему предстоит иметь дело. Эдвард на секунду замер перед дверью с позолоченной табличкой и, глубоко вдохнув и оправив манжеты, пару раз постучал. А затем вошел внутрь.

Фильтрованный воздух приятно пах хвоей и отвлекал Грэя Барнса от мыслей о предстоящем задании. Ему хотелось насладиться последними минутами спокойствия и комфорта, прежде чем снова придется лезть в Зону. Причем в стране, где у него нет ни медицинской страховки, ни вообще права находиться в том качестве, в котором он прибыл. Шрам на бедре снова заныл. Грей вздохнул и, прикрыв глаза, с трудом подавил желание проверить, не торчит ли там осколок противопехотной мины, взорвавшийся под ногой его лучшего друга девять лет назад.

– Застегните, пожалуйста, ваш ремень безопасности, – раздался над ухом приятный женский голос.

Барнс поднял взгляд на мило улыбающуюся стюардессу в светло-голубой форме. И тоже улыбнувшись, приподнял руки, демонстрируя сведенные вместе металлические пряжки.

Девушка кивнула и двинулась дальше по проходу между рядами одинаковых мягких кресел. Барнс проводил ее взглядом.

– Эх, везет же все-таки аэрофлотовским летчикам, – усмехнулся он, кладя руки под голову. – Как думаете, док?

– А? – Сидящий рядом доктор Лавров оторвался от большой, перехваченной черными нитками тетради с какими-то расчетами и, моргнув, посмотрел на него. – Прости, я отвлекся. Ты что-то сказал?

– Да так, ничего важного, – поморщился Барнс, когда нога вновь дала о себе знать. – Работайте, док, не обращайте на меня внимания.

Ученый почесал седой затылок и вернулся к графикам и формулам.

– Хотя нет. – Барнс аккуратно взял ученого за локоть и, приподняв его руки, удостоверился в том, что тот пристегнут. – Все. Теперь работайте и не обращайте внимания.

Снаружи за иллюминатором проплывали темные серые облака. Длинное крыло с громадными турбинами то исчезало в них, то появлялось вновь.

– Там, внизу, наверное, дождь, – сообщила доктор Элис Руан, сидящая возле самого окна, подперев голову рукой.

Барнс кивнул. Девушка ему нравилась, но он не питал особых иллюзий. Элис была умной и красивой, и мужчину она себе должна была бы выбрать такого же. А офицер корпоративной охраны Барнс, ветеран Иранской военной кампании, не считал себя ни гением, ни, уж точно, голливудским красавчиком. А в описании самого себя предпочитал использовать грубое, но емкое слово, упомянутое как-то одним из его коллег родом из России, – «солдафон».

Грэй щелкнул затекшей шеей и провел ладонью по татуировке, едва виднеющейся под воротником темно-синей армейской куртки с неяркими нашивками охраны «West Gate Armoring». Черного американского орла, держащего в лапах глобус и якорь вместе с надписью «Sempre Fi!» – девизом морских пехотинцев США – он прятал вовсе не потому, что стыдился того, кем он был. Просто не хотел вспоминать о той войне, после которой родная страна вышвырнула его на помойку.

Самолет слегка клюнул носом и, пронзив собой марево хмурых облаков, нырнул вниз. Грэй глубоко вдохнул, когда у него заложило уши, и попытался отвлечься на мысли о чем-нибудь приятном. «Боинг» продолжал скользить по невидимому пандусу, разрезая пелену дождя, укрывающую бывшую столицу.

Сам город остался лежать во тьме далеко по правому борту, а летающая машина быстро двигалась над гектарами мокрого леса и дачными поселками, окружающими Москву.

Вскоре впереди показался все увеличивающийся в размерах яркий, подсвеченный сигнальными огнями прямоугольник взлетно-посадочной полосы. Самолет, взревев двигателями, увеличил угол наклона и полетел, почти касаясь колесами крон высоких елей. А затем, задрав нос вверх, промчался над оградой аэропорта и со свистом коснулся задними шасси широкого бетонного полотна. В момент приземления Грэя слегка подкинуло в кресле, и он совершенно некстати вспомнил, какой удар чувствует десант в совершающем аварийную посадку вертолете.

Через пару секунд опустилось переднее колесо, и лайнер, проехав по инерции немного вперед, медленно остановился. Пассажиры зааплодировали. Лавров попытался расстегнуть ремень безопасности.

– Сидите, не дергайтесь, – остановил его Барнс. – Пусть сначала вся эта толпень схлынет.

Доктор кивнул и откинулся на спинку кресла. Люди вокруг вставали со своих мест, возились с верхней одеждой и багажом и начинали протискиваться к выходу. Возле передней двери моментально возникла очередь. Кто-то недовольно вскрикнул, когда ему наступили на ногу.

– А вот теперь наш выход, – сообщил Грэй, поднимаясь.

Мужчина раскрыл багажную полку и снял с нее небольшой чемодан доктора с пристегнутой к нему биркой «Дмитрий Лавров». Свою сумку Барнс был вынужден сдать в грузовой отсек. По причине ее габаритов и содержимого.

Следом за ним в проход между кресел выбрался сам ученый, поддерживаемый под руку Руан. Второй ассистент, кажется, Пит, нес еще один кейс с оборудованием. В дальнем конце салона зашуршали одеждой еще три человека. Подчиненные Барнса нагнали группу уже в длинном посадочном рукаве, соединяющем самолет с аэропортом.

– Благодарим за то, что выбрали нашу авиакомпанию, – улыбнулась стоящая у выхода в терминал стюардесса.

Грэй улыбнулся в ответ и, тут же помрачнев, заскользил глазами по указателям, висящим под потолком зала прилетов.

Аэропорты остались единственными не эвакуированными объектами инфраструктуры бывшей столицы. Произошло это по нескольким банальным причинам. Во-первых, через них и раньше прилетали не только в Москву, а значит, и после возникновения Аномальной Зоны они остались важнейшими транспортными узлами. Ну а во-вторых, их было, мягко говоря, не так-то просто перебросить на новое место. Поэтому в них расположили усиленную военную охрану, поставили на подъездах к терминалам блокпосты с тяжелой бронетехникой и продолжили использовать по назначению.

– Туда, шеф, – тихо сообщил Рем, указав длинным тощим пальцем в сторону широкой лестницы.

Грэй кивнул, и вся группа быстрым шагом направилась сквозь толпу к длинному черному конвейеру, на который медленно выползали крупногабаритные вещи, сданные в багаж.

Протиснувшись между двумя мужчинами в камуфлированных штанах и рюкзаках с канадским флагом, Барнс снял с резиновой ленты толстую спортивную сумку фирмы «Adidas». Ее содержимое тихо звякнуло, словно друг об друга стукнулось несколько кусков металла. Грэй закинул толстый двойной ремень на плечо и, махнув рукой, первым направился к стойкам паспортного контроля.

Сидящая за стеклом девушка приняла документы и быстро застучала по клавишам, сверяя информацию с базой данных.

– Цель прибытия? – осведомилась она, дежурно улыбнувшись.

– Деловая поездка, – откликнулся Грэй и, опустив темные очки, подмигнул.

Улыбка сотрудницы стала чуть теплее. Печать с громким стуком опустилась на одну из страниц, оставив рядом с визой широкий синеватый оттиск.

– Добро пожаловать в Россию, мистер Степолтон! – объявила девушка и жестом пригласила следующего пассажира.

Барнс толкнул двойные створки из прозрачного пластика и, сделав шаг, пересек государственную границу.

– Мистер Степолтон, – процедил Грэй. – А я ведь просил. Не надо этого имени…

Степолтон была фамилия его сержанта в войсках. Он подорвался на растяжке в Карачи, но никто из отряда даже не пошел забрать его жетоны. Теперь капитан Барнс иногда сожалел об этом.

– Ну что, кэп, – остановившийся рядом Рем потер гладко выбритый подбородок, – здесь даже воздух другой, а? Холодный, неуютный.

Грэй промолчал и, дождавшись, пока все члены маленького отряда пересекут белую линию на полу, направился в сторону лестницы, ведущей в просторный двухэтажный холл. Пройдя по выложенному гранитными плитами полу, группа вышла через автоматически раскрывшиеся двойные стеклянные двери под дождь.

– Такси, кому такси? – закричал немолодой мужчина в черной куртке.

Он стоял опершись локтем о крышу своей машины. По желтой пластиковой лампе с черными «шашечками» прыгали капли воды. Двое пассажиров, те самые, у которых на рюкзаках были канадские флаги, подошли к водителю и что-то тихо начали с ним обсуждать. Затем кивнули и, бросив сумки в багажник, забрались на заднее сиденье.

Барнс скользнул взглядом по полупустой парковке, выделяя отдельные детали. Четверо хмурых полицейских, стоящих возле БТР-80. Орудие на башне бронетранспортера смотрит в низкое слепое небо. Стрелок, высунувшийся из люка, что-то сказал. Один из бойцов ОМОНа помотал головой. Другой кивнул и, вынув из кармана мятую пачку сигарет, протянул стрелку.

На противоположном конце стоянки расположились еще несколько таксистов. Они о чем-то негромко спорили. Седой в кепке развел руками. Молодой в очках продемонстрировал ему какую-то бумажку. Несколько оппонентов почти синхронно почесали затылки.

– Спорят о ценах на бензин, – сообщил Пит. – Я слышал, с этим сейчас большая напряженка не только у нас.

Барнс машинально кивнул. Его внимание было сосредоточено на нескольких рядах припаркованных частных автомобилей. Возле одного из них – потрепанного микроавтобуса – стояли трое. Молодые люди в камуфляже. Девушка и два парня. Тот, что был потолще и ниже ростом, что-то проговорил, и все трое рассмеялись. После этого длинный и худой посмотрел на часы и снова поднял лист бумаги.

Грэй закусил губу, различив логотип корпорации.

– Они? – осведомился Рем.

В его широких темных очках отразилось лицо Барнса.

– Сейчас узнаем, – тихо ответил тот.

– Не может быть, – прошептал Лавров. – Грэй, какие же это сталкеры? Посмотри на них, они же еще совсем дети. Сколько им? Двадцать пять? Двадцать семь? Как…

Капитан корпоративной охраны ничего не ответил. Он, поудобнее перебросив сумку через плечо, направился в сторону молодых людей. Те, заметив его, настороженно переглянулись. Девушка убрала руку под куртку. Высокий парень помотал головой и прищурился.

Барнс старался на ходу анализировать увиденное. Спортивный. Держится уверенно. Штаны на правой ноге неровно расправлены, наверное, нож за голенищем армейского шнурованного ботинка. Одежда сидит плотно, скорее всего, может неплохо обработать и врукопашную. Глаза… глаза серые, взгляд прямой. Грэй понял, что молодой человек сейчас также пытается получить как можно больше информации из походки и поведения «солдафона в темно-синей куртке».

Капитан усмехнулся. Дети. Как же! Доктор, вы снова просчитались!

Продолжая идти, Барнс поднял руку. Высокий парень ответил на приветствие и отложил листок с логотипом корпорации.

– Вы люди Рене Декарта? – осведомился Грэй, остановившись в паре метров от сталкеров.

– Да, – подтвердил высокий и провел рукой по своим темно-русым волосам. – А вы?

Девушка и плотный парень напряженно держали руки под куртками. Что там у них? ПМ? Навряд ли… Судя по имеющейся информации, экипировка должна быть как у военных. Скорее всего, модерновые ПЯ «Грач». С такого расстояния они проделают в человеке дыру, в которую можно засунуть палец…

Грэй поморщился.

– Капитан Барнс. Служба внутренней охраны West Gate Armoring, – сообщил ветеран. – Или вы кого-то другого ждете?

– Да нет, – улыбнулся высокий. – Только вас и ждем. Чем вы можете доказать, что вы тот, за кого себя выдаете?

Грэй усмехнулся.

– Вот этим. – Он повернулся плечом с нашивкой в виде эмблемы корпорации. – И этим.

Мужчина расстегнул сумку и бросил ее на асфальт. Она ударилась о землю с металлическим лязгом. Крышка отогнулась в сторону. Внутри лежали десятки стальных деталей. Приклады, стволы, затворы, магазины, глушители, коробки с прицелами, рукоятки, пружины. Предметы были перемешаны, и кое-где на них еще чернела заводская смазка.

Высокий парень кивнул.

– Я Роман Нестеров, – объявил он, протянув руку. – Добро пожаловать на Периферию.

Стоящий за широким алюминиевым столом мужчина осторожно, придерживая пальцами крышку, налил себе чая из маленького глиняного чайника с белыми иероглифами на боках. Эдвард знал, что этот сувенир его начальник привез из Китая по окончании своей первой серьезной операции. Тогда у премьер-министра КНР случился внезапный сердечный приступ, с которым не смогли справиться лучшие врачи Поднебесной.

По кабинету разлился терпкий аромат высокогорных трав. Джозеф Ален на секунду прикрыл глаза, вдыхая теплый пар, а затем, пропустив указательный палец в ручку, поднял чашку. Главе четвертого отдела было едва за сорок. Он был аккуратно подстрижен, чисто выбрит и носил серый пиджак с темным галстуком. Как брокеры или страховые агенты. Идеальный человек из толпы.

– Итак, – Джозеф прошелся по комнате, поигрывая содержимым чашки и задумчиво глядя на колышущуюся жидкость, – что это такое?

Мужчина указал рукой с чашкой на широкий монитор, висящий на стене за его столом. Внизу экрана шла лаконичная надпись «Breaking News». Бегущей строкой сообщалось о том, что горят нефтяные вышки в Гренландии. А вот основной репортаж демонстрировал картинку с вертолета, облетающего широкую автостраду на набережной какого-то крупного города. В зеркальных стенах офисных высоток отражалось восходящее солнце. Длинные пальмы едва шевелили листьями от слабого утреннего бриза. Посреди дороги, перегородив две сплошные, лежала груда обугленных обломков. В ней угадывались останки небольшого вертолета и какого-то громоздкого автомобиля. Вокруг было выставлено полицейское оцепление. Патрульные в светло-серой униформе придерживали желтую пластиковую ленту, криминалисты в белых комбинезонах собирали какие-то покореженные предметы.

– «Стрельба в посольстве», «Нападение на Эквадор», «Макс Браун застрелен в эквадорском посольстве», «Преступление против гласности». – Джозеф швырнул в руки Макмиллану стопку газет. – Вот что это такое!

Глава четвертого отдела отпил из чашки и вздохнул.

– И это еще не самое худшее. – Он покачал головой. – Не смог купить «The Guardian», но там на обложке Южная Америка в перекрестии прицела, фото раскуроченной комнаты посольства и надпись «Длинные руки Белого дома. ЦРУ устраняет Макса Брауна».

Эдвард промолчал и, не глядя, отложил свежие новостные издания на стол, стоящий за спиной.

– Они открыто обвиняют нас, но у них нет никаких доказательств, – наконец сообщил он.

– Боюсь, скоро они могут у них появиться, – тихо проговорил Ален, опускаясь в кресло напротив. – Кто-то слил в СМИ информацию о том, что отряд ЦРУ был переправлен по маршруту «Геката» в Бразилию. И теперь у всех конспирологов одновременно случилось озарение и возможность сложить один плюс один.

Ален поднялся и снова сделал несколько шагов по кабинету.

– Мак, я видел твой отчет. Я солидарен с тобой во многом и, видит Бог, поступил бы так же. Но давай начистоту. – Он вздохнул и посмотрел на майора. – Мы облажались. И ты, и я. Все должно было пройти тихо, а вылилось в…

Мужчина поморщился и снова сделал глоток чая.

– Ты облажался в проведении операции, а я… – Джозеф устало покачал головой. – А я в том, что до сих пор не выяснил, кто в управлении ведет двойную игру.

Майор резко поднял голову.

– Что вы имеете в виду? – осведомился он.

– Тот «Команч», из-за которого вас раскрыли. Ты же не думаешь, что он оказался там случайно?

– Нет. – Макмиллан помотал головой. – Он был там специально и с одной целью. Чтобы бразильская полиция нашла не только труп Брауна, но и тех, кто его убил.

– Вот-вот, – кивнул Ален. – Кто-то делает все, чтобы информация по «Официально не одобренным операциям» вышла в свет. И судя по напавшей на вас «вертушке», этот кто-то обладает куда большими возможностями, чем простая передача секретных сведений различным газетенкам… Хотел бы я знать…

– Так что теперь, шеф? – перебил его Макмиллан. – Меня понизят в должности, урежут зарплату и отправят подшивать папки в архив до конца моих дней?

– К счастью, нет, – нервно усмехнулся Джозеф. – Поставленная задача была выполнена. Технически с твоей стороны никаких ошибок допущено не было, ты сумел вовремя сымпровизировать, и ничего, кроме домыслов, у мировой прессы против нас нет.

Он отпил еще немного чаю и вернулся за свой стол.

– Более того, начальство уже нашло для тебя и твоих ребят новое задание.

– Да неужели? – Эдвард наклонил голову набок. – Обычно давали хоть небольшой перерыв.

– Ты элита, Мак, – усмехнулся Ален, – Элита организации, которая никогда не спит. Так что отдыхать надо было вчера.

Майор выдохнул, расправив стрелки на штанах.

– И что это за задание? – наконец осведомился он.

– Понятия не имею! – весело объявил глава четвертого отдела, раскинув руки в стороны.

– То есть? – Макмиллан удивленно поднял бровь.

– То есть! – Джозеф подался вперед. – Мак, ты что, до сих пор не понял всю серьезность ситуации? Кто-то в ЦРУ сливает информацию прессе. Имена, явки, пароли, данные об операциях, от которых волосы встают дыбом. Под подозрением все сотрудники. Включая нас с тобой.

– Вы хотите сказать, что у вас нет допуска?

– Именно так. Единственное, что я имею право знать, это то, что ты сейчас поедешь на авиабазу «Эндрюс», где встретишься со своими людьми, а оттуда вас перебросят в Германию. А далее прямиком с авиабазы «Рамштайн» вы отправитесь в бывшую столицу Российской Федерации.

Ален щелкнул пальцами. Его голубые глаза блеснули.

– Мак, дружище! Ты ведь мечтал съездить в Москву?

Раздался глухой скрежет, в недрах летающей машины лязгнули какие-то механизмы, и громадный нос транспортного самолета пополз вверх. Сквозь становящуюся все больше щель пробились первые лучи света. Через несколько секунд С-5 полностью раскрыл грузовой отсек, и длинная десантная аппарель, скользнув вперед, шлепнула по лужам, подняв тучу брызг.

За спиной Хоффа взревел двигатель, и сержант, отойдя в сторону, пропустил вперед тяжелый бронетранспортер «Страйкер» с символикой «Blindwater». Металлический пандус прогнулся под тяжестью колес боевой машины, которая начала неторопливо спускаться вниз.

– Ну, как вы? – осведомилась Ева.

– Получше, – кивнул Александр. – Спасибо вам.

– Да ладно. – Девушка улыбнулась. – Я же говорила, что крепкий кофе и приятная беседа растормошат кого угодно.

Молодые люди помолчали.

– Кстати о кофе, – обернулся сержант. – Оно было не похоже на ту бурду, которую мы пьем обычно.

– Эта сушеная дрянь из маленьких пакетиков? Конечно! – поморщилась пилот. – Я ее не переношу. Поэтому приходится самой варить кофе.

– Вот как? – Александр удивленно приподнял бровь. – Даже посреди гражданской войны?

– У меня ведь все-таки есть связи в «высших эшелонах», так что пара килограммов из того, что предназначено нашим офицерам, перекочевывает ко мне в небольшую жестяную банку.

– Понятно, – кивнул Александр и нахмурился. – Скажите, лейтенант Шафер, почему вы не рассказали мне, что являетесь дочерью полковника?

Девушка вздохнула.

– Честно? – Она встретилась взглядом с Хоффом. – Потому что я не люблю, когда считают, что я получила свою должность благодаря отцу. – Она сжала кулаки. – Я получила ее потому, что хороший пилот. И будь я хоть дочка президента, хоть сталевара из Питсбурга, я буду в небе за штурвалом своей машины.

Сержант улыбнулся. Он мысленно занес еще одно очко в копилку девушки.

– Простите, не хотел вас задеть, – примирительно поднял руки наемник.

– Все в порядке, – улыбнулась в ответ Шафер.

Мимо прогрохотал громоздкий М1А1 «Абрамс». Тяжелые гусеницы танка скрипели так, словно техники не смазывали их со времен войны в Коста-Рике. Высунувшийся из люка на башне стрелок что-то проверил в стационарном пулемете и, неодобрительно цокнув языком, скрылся в кабине.

– Скажите, – Ева проводила боевую машину взглядом, – а почему вы об этом спросили? Ведь не просто из любопытства.

– Нет, конечно, – Александр помотал головой. – Ваш отец увидел нас в коридоре и решил, что мы с вами… кхм… хорошие знакомые. Он просил меня присмотреть за вами во время этого задания.

Шафер усмехнулась. В ее глазах скользнула грусть.

– Понятно… До сих пор считает, что мне десять лет и я не могу сама о себе позаботиться…

Ева покачала головой, явно желая что-то сказать, но не решалась.

– Это из-за моей матери, – наконец проговорила девушка. – Она умерла, когда мне было девять…

– Сочувствую, – вздохнул Хофф.

– Спасибо… – Шафер кивнула. – Отец… он так и не смирился с утратой. И теперь старается оберегать меня даже в самых простых ситуациях. Даже в университете – кто-то из его подчиненных всегда шел по параллельной улице, когда я возвращалась домой. А уж когда я сказала, что хочу быть пилотом… – Девушка вздохнула. – Он…

Александр подался вперед, взял Еву за руку и тихо проговорил:

– Ваш отец хороший человек. Он любит вас. И просто боится потерять.

– Я знаю, – улыбнулась Ева. – Просто…

– И никаких просто, – помотал головой сержант. – Он один из немногих наших офицеров, кого я действительно уважаю. Потому что он так и остался ооновским миротворцем, несмотря на то, что играет теперь совсем на другом поле.

– Лейтенант! – Стоящий на проезжающей мимо платформе с вертолетом техник махнул рукой. – Хочу с вами проконсультироваться насчет системы катапультирования!

– Поняла! – крикнула девушка, а затем, быстро сжав ладонь Хоффа, подалась вперед. – Спасибо, сержант. За то что выслушали. И знаете…

Она вскочила на платформу и обернулась.

– Я ведь не рассказываю это каждому первому встречному.

– Я знаю, – кивнул, улыбнувшись, Александр и помахал рукой.

Девушка ответила ему тем же, а затем, наклонившись рядом с инженером, принялась изучать разноцветные провода под снятой им панелью.

– Ну что, сэр? Кажется, вы подсекли крупную дичь! – усмехнулся подошедший Майкрофт.

Хофф кивнул. Молодые люди помолчали.

– Сэр, не вздумайте упустить ее, как обычно. – Джон погрозил пальцем. – Зеленоглазая чешская лисица, да еще и за штурвалом боевого вертолета. Такую не каждый день удается встретить.

– Дружище, – Александр облизнул сухие губы, – сколько раз я тебя просил не лезть в мою личную жизнь?

– Э… семь… – Майкрофт прищурился. – Хотя… нет. Тогда пьяным в Китае, когда мы шли из бара, вы просто велели мне заткнуться или…

Хофф улыбнулся. Раздражение спало.

– Не, тогда я просто проворчал что-то нечленораздельное и попытался дать тебе по морде. – Александр усмехнулся. – И почему с тобой всегда так сложно?

– Может, потому, что я ваш лучший друг?

Молодые люди рассмеялись и стукнулись кулаками. Сержант поднял тяжелую сумку с личными вещами и, закинув ремень на плечо, двинулся вниз по трапу. Джон шел рядом, что-то тихонько насвистывая. По шлемам наемников забарабанили капли дождя. Офицер глубоко вдохнул холодный важный воздух.

– Знаешь… – Александр обернулся и подмигнул Майкрофту. – Я понял, что не имею права упускать эту, как ты выразился, «лисицу», еще там, в Ливане. Когда только услышал по рации ее голос…

По темной, пузырящейся от мелкого дождя реке быстро двигались три военных «Зодиака». Надувные моторные лодки, оставляя за собой длинные пенные шлейфы, слегка подскакивали, когда налетали на небольшие волны, поднимаемые встречным ветром.

Мимо проносились заброшенные после эвакуации деревни. Дворы некоторых домов, стоящих на высоком берегу, выходили к самой воде, и кое-где можно было различить детали быта их бывших владельцев. Грядки, над которыми поднимались густые заросли сорняков, или разбитые теплицы, увитые побегами «бешеного огурца».

Роман отвернулся. Это зрелище почему-то всегда вгоняло в тоску, и он предпочитал смотреть на противоположный берег, где стоял густой непроходимый лес. Сейчас он был бы особенно красив, если бы не мелкий моросящий дождь, портящий все впечатление от деревьев, укрытых желто-красным покрывалом сухих листьев.

Рядом с Нестеровым на носу лодки сидел Барнс. Сталкер машинально сжал и разжал ладонь – она еще болела после рукопожатия капитана корпоративной охраны. Мужчина с интересом смотрел на гниющие избы и покосившиеся деревянные заборы. В его синих глазах была легкая грусть. Темные очки он снял еще в машине, после того как один из ученых осведомился у Романа о том, сколько ему лет, и, услышав ответ: «Двадцать семь», побормотал: «Я же говорил… совсем дети».

Микроавтобус маленький отряд оставил в лесу километрах в пяти вверх по течению. Капитан и его люди помогли накрыть машину маскировочной сеткой и заправить спрятанные в заброшенном лодочном сарае «Зодиаки».

– Вы когда-нибудь бывали в Бирмонте? – внезапно осведомился Барнс.

– Нет, – помотал головой Роман. – Как-то не довелось.

– Мне один раз пришлось побывать там по работе, – проговорил мужчина. – Знаете…

Он вздохнул и покачал головой.

– Жуткое зрелище. Я считаю, что настоящий ужас превращения в Аномальную Зону не у нас, в больших городах. Он в таких крохотных захолустьях, как там, в старой доброй Англии. Все эти заброшенные четырех-пятиэтажные дома, разбитые стекла, детские игрушки на улицах… Ты словно видишь, как люди в панике бежали от чего-то… чего и описать-то не могли…

Он помолчал.

– Я просто вспомнил, когда увидел эти деревни. Сколько же здесь жило людей. Просыпались, засыпали. Вся их жизнь была подчинена тихому неторопливому ритму, и тут в одночасье… – Грэй снова покачал головой. – Страшно подумать, вот так разом взять и бросить все, нажитое годами, чтобы уехать невесть куда…

– Ну, некоторые не бросили и живут здесь до сих пор. – Нестеров указал рукой на огонек в окне одного из домов. – Растят еду прямо на огороде, держат кое-какую живность…

Барнс прищурился, посмотрев в указанном направлении. Седой старик, стоя на коленях, вскапывал грядку. Заслышав шум моторов, он поднял голову, безучастно проводил взглядом лодки, а затем вновь вернулся к своему делу.

– Да… – протянул капитан. – Суровая земля порождает суровых людей…

Роман промолчал. Он наконец сумел определить, откуда капитан родом. Американское гражданство не могло скрыть внешность потомка выходцев из какой-то северной страны. Более того, сталкер с легкостью смог представить Грэя в рогатом шлеме и с огромным топором на носу дракара, плывущего грабить заморских купцов.

Ветеран продолжал смотреть на берег. Нестеров обернулся. В соседней лодке Владимир о чем-то беседовал с двумя другими бойцами в темно-синей униформе. Мгновение спустя раздался взрыв хохота. Подчиненные Барнса безудержно смеялись, один из них согнулся пополам, стуча ладонями по коленям. Довольный шуткой Свистунов улыбнулся.

Роман перевел взгляд на «Зодиак» с Анной. Дельта сидела на корме и тихо разговаривала с Элис Руан. Та кивала и периодически разводила руками. Седой доктор – он среди научного состава группы, судя по всему, был за старшего – обозревал берега через небольшой бинокль. Обернувшись, он что-то спросил. Волкова отрицательно покачала головой.

– Скажите, Роман, – Грэй посмотрел на молодого человека, – я вот все хотел у вас спросить.

Сидящий сзади помощник Барнса, держа одну руку на рычаге управления двигателем, а вторую на коленях, смотрел на воду. Затем он подался вперед и, поправив тяжелую сумку с разобранным оружием, стоящую на дне лодки, изменил крен.

– Слушаю. – Нестеров застегнул воротник куртки, когда почувствовал холод от резкого порыва ветра.

Взгляды мужчин встретились. В синих глазах Барнса было исключительно человеческое любопытство.

– Чем сталкер отличается от мародера? Ведь вы так же лазаете по руинам и забираете то, что принадлежит давно умершим людям, жившим в разрушенном городе. По крайней мере у нас, в Америке, это практически синонимы, и, признаю, я, будучи на заданиях корпорации в Зоне, не гнушался бить в брошенных магазинах стекла, чтобы достать медикаментов или патронов.

– У нас в России не совсем так. – Роман посмотрел в низкое хмурое небо. – Мы различаем «сталкеров» и «ходоков». Ну, как сказать различаем… Мы различаем, они – нет.

– А в чем разница?

– Ходок кое-как перебирается через военный кордон, рыскает в пределах нескольких километров от Периметра и тащит все, что сумеет найти, – от мелкой бижутерии до сломанной бытовой техники. Артефакты они если и добывают, то с огромным трудом и чаще всего какую-нибудь мелочь вроде тех же «искр». А главное, ходок надеется, что пару раз сходит в Зону, подзаработает деньжат и вернется к обычной жизни.

– А сталкер?

– А сталкер – это судьба.

Грэй невольно усмехнулся.

– Да, согласен, глупо прозвучало. – Роман задумчиво кивнул. – Лучше сказать… сталкер – это призвание. Это полноценная профессия. Со своим четким уставом, кодексом чести, сводом правил, набором табу, профессиональной этикой и моралью.

– Сводом правил? – Барнс, казалось, был действительно удивлен.

Роман кивнул.

– Да. Например, ни один уважающий себя сталкер не будет обирать труп ради каких-то личных вещей. Только фильтры и запасные обоймы. А уж тем более он не станет красть у людей, которые погибли в городе во время превращения Москвы в Аномальную Зону. Настоящий сталкер всегда поделится с другим, независимо от того, кто это будет, ходок или военный, патронами и едой. Всегда окажет первую помощь раненому и постарается помочь ему добраться до Периметра.

– Простите, что перебью. Если отсутствует факт мародерства, откуда вы получаете припасы, деньги на оружие и экипировку?

– Хороший вопрос. Как я и сказал, сталкер – это профессия. А у каждой профессии есть свои задачи. Наша – собирать артефакты. В первую очередь те, которые стоят нормальную цену. «Огненные кристаллы», «лекари», «хронометры»… Но что еще более важно – мы помогаем ученым изучать Зону, выполняя для них различную работу.

Грэй склонил голову набок.

– То есть вы, грубо говоря, вооруженная группировка добрых самаритян, ставящая перед собой целью познание тайн Зоны?

– Ну… в общем, да, – подтвердил Роман.

Капитан помолчал.

– Но ведь, – наконец произнес он, – Зоны огромны, и необъяснимого в них столько, что не хватит и целой жизни. Более того, мне кажется, что не хватит и всего того времени, которое будет существовать наша цивилизация.

Нестеров усмехнулся. Затем вытащил из поясной сумки термос и алюминиевую чашку. Отвернув крышку, он наполнил ее и протянул Грэю.

– Позвольте я расскажу вам одну историю, – проговорил Роман и отпил горячего чая. – В одном огромном дремучем лесу на крохотной полянке жили две маленькие серые мышки. Они питались семенами деревьев, которые в изобилии падали с веток, и пили из небольшого кристально чистого родника. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, но мышки никогда не видели неба, так плотно там переплетались ветви древних дубов и кленов.

Барнс молча слушал, глядя поверх головы Романа на противоположный берег, где под дождем шумел осенний лес.

– И вот однажды одна из мышек сказала другой: «Послушай! Неужели тебе не интересно узнать, есть ли в мире что-то еще, кроме этого леса?» Но вторая мышка ответила: «Нет! Мне хорошо и здесь. Мы сыты, нас не мучает жажда, и хищники никогда не забираются сюда». Но первая мышка настаивала. И тогда вторая сказала: «Хочешь – иди. Я останусь здесь. Когда проплутаешь там и решишь вернуться, тебя будет ждать ужин». И вот первая мышка, взяв немного еды и воды, отправилась в путь. Она шла долго, видела заросшие мхом валуны и гремящие по камням ручьи, для нее это были настоящие скалы и полноводные реки. Она преодолела множество опасностей, спаслась от хищных лисиц и сов. Встретила новых друзей, пробегала по кротовым ходам и перебиралась через овраг на спине огромного медведя. И вот однажды вышла на опушку леса. И что же она там увидела? Гигантское, до горизонта ржаное поле. А над ним бескрайнее небо. И она пошла вперед. Встретила там мышей-полевок и даже нашла свою любовь. У нее появились дети. И она точно знала, что, когда кто-нибудь из них захочет узнать, что же там, за краем поля, ему не придется идти на север – он и так будет твердо знать, что в том направлении огромный дремучий лес.

Роман выдохнул и залпом осушил свою чашку. Барнс молчал.

– Занятная история… – наконец сообщил он. – То есть вы, понимая, что вам не постичь всего, пытаетесь изучить хоть малую часть, чтобы другие, те, что придут потом, могли начинать оттуда, где остановились вы?

– Именно так, – кивнул Нестеров и посмотрел на небо. – Потому что, если этот механизм не запустим мы, его не запустит уже никто.

Низкие серые облака продолжали изливаться мелким дождем. Александр быстрым шагом шел по взлетно-посадочной полосе. Вокруг раздавались команды, грохотали грузовики, разворачивались приземлившиеся транспортные С-130 «Геркулес» с символикой корпорации на бортах. Солдаты Юго-Западной базы Дивизии Охраны Периметра взмахами желтых сигнальных фонарей давали пилотам указания.

Вдалеке под дождем мокли сверкающие красноватыми огоньками скелеты антенн дальней радиосвязи. Громадные четырехэтажные корпуса жилых блоков и арсеналов напоминали обувные коробки. Перед ними стояли накрытые блестящим от потоков воды брезентом боевые вертолеты групп быстрого реагирования – Ми-24 и Ми-28. Александр поежился. Звук, издаваемый их лопастями, он мог узнать даже с завязанными глазами. Сержант ненавидел и любил эти «вертушки». Все зависело от того, был ли он с ними на одной стороне баррикад. На ветру трепетали яркие флаги. Российский, ооновский и с символикой ДОПа. Золотой орел, похожий на того, который украшал герб армии РФ, сжимал в лапах меч и дозиметр на фоне официального триколора.

– Ну что, сэр? – Джон, пропускавший тяжелый БТР-80 с вооруженными солдатами на броне, нагнал сержанта. – Чувствуете, какая мощь! Настоящий отлаженный механизм! Эти парни знают свое дело!

Глаза Майкрофта горели. Доповский офицер с громадным шрамом через всю правую половину лица раздавал подчиненным указания, взмахивая указательным пальцем. Мимо прогрохотал выезжающий из ангара Т-95. Александр кивнул.

– Да, – подтвердил он, проводив взглядом легкий джип с прицепом, забитым железными ящиками.

Молодые люди прошли мимо трех тяжелых грузовиков, предназначенных для перевозки бронетехники. На их длинных открытых платформах стояли угловатые конструкции, накрытые брезентом. Возле них прохаживались мрачные часовые. Руки бойцов покоились на висящих через плечо АК-105. Проводив наемников подозрительными взглядами, солдаты вернулись к патрулированию.

– Кстати, сэр, – Джон посмотрел на сторожевую вышку с расположившимся на ней пулеметчиком, – а мы вообще куда?

Хофф рассмеялся.

– Ну, вообще-то я просто разминаю ноги, – сообщил он.

– Проклятье! – Майкрофт выдохнул. – А я думал, у вас есть какие-то четкие указания.

Александр хотел что-то ответить, но установленные по всей территории базы громкоговорители зашипели. А затем над мокрыми строениями раздался сухой искаженный помехами голос.

– Внимание всему личному составу частной военной корпорации «Blindwater». Вам приказано немедленно собраться у четвертого ангара для инструктажа! Повторяю…

– Что он сказал, сэр? – поинтересовался Джон.

Диспетчер пробубнил сообщение на английском. Майкрофт машинально кивнул.

– Ну что? – Александр посмотрел на друга. – Кто-то тут очень хотел получить указания?

Джон усмехнулся и неопределенно качнул головой.

Молодые люди заозирались в поисках хоть какого-нибудь указателя. Вокруг продолжалась рабочая суета громадного механизма самого мощного военного подразделения Российской Федерации.

– Эй, друг! – Хофф попытался припомнить слова языка, которому учил его отец.

Один из проходящих мимо доповских солдат обернулся и вопросительно кивнул.

– Не подскажешь, где четвертый ангар?

Боец в светло-зеленом пиксельном камуфляже моргнул и почесал затылок.

– До угла штаба, – шедший рядом с ним указал пальцем в сторону пятиэтажного строения с целым лесом радиолокационных мачт на крыше. – И направо. Там сразу увидите складскую зону. Пройдете мимо танков метров двести и сразу упретесь в него. Ошибиться нереально, там огромная белая цифра четыре на воротах.

– Спасибо́, – кивнул Александр.

– Да не за что. И это… – Солдат подмигнул. – Ударение в центр.

– Спаси́бо, – Хофф, улыбнувшись, попытался произнести слово правильно.

Боец махнул рукой, в которой держал танкистский шлем, и побежал догонять товарищей.

– А у вас неплохо получилось, – уважительно выдохнул Джон.

Наемники обогнули здание штаба и двинулись вдоль его бетонной стены. Из двойных стеклянных дверей вышли три офицера, что-то горячо обсуждающие. У шедшего впереди в руках было несколько распечаток нечетких фотографий какой-то местности.

– Да нет, – Александр помотал головой. – Думаю, для них я звучал, как злой русский из плохого боевика восьмидесятых годов.

Молодые люди вышли на длинную забетонированную площадку, в дальней части которой, возле стены, возвышались железные раковины одинаковых серых ангаров с полукруглыми рифлеными крышами, по которым нещадно барабанил дождь. Перед распахнутыми воротами стояли длинные ряды накрытых брезентом танков. Десятки Т-95, готовые по первому сигналу сорваться с места и встать на защиту Периметра. Экипажи боевых машин проводили проверку, техники изучали гусеничные траки на предмет повреждений. Сидящий в раскрытом люке бортстрелок поправил наушники и что-то проговорил. Его лицо освещал призрачный зеленоватый свет от расположенных в кабине мониторов. Кивнув словам оператора из штаба, он спустился внутрь и с легким щелчком закрыл за собой металлическую крышку. После этого раздался утробный рев двигателя, и башня, тихонько заскрипев, повернулась. Ствол орудия, качнувшись, взял на прицел невидимую мишень.

– Сэр, как думаете, – Джон обернулся на продолжающий маневры танк, – а мы у них на дисплее какими маячками отображаемся?

– Красными, – без тени улыбки ответил Хофф.

Майкрофт моргнул.

– С чего вы взяли? – недоверчиво осведомился он.

– А ты до сих пор не понял? – Александр обвел рукой базу. – Это демонстрация силы. Вся бронетехника, несмотря на дождь, выведена из ангаров. Личный состав полностью вооружен и активно занят делом, хотя сейчас по времени должен быть обеденный перерыв.

Хофф обернулся на друга.

– Нам показывают, кто в доме хозяин. Кто тут самый крутой и у кого самые большие пушки. Чтобы у нас не возникало соблазна взять и поиграть одновременно на две стороны. И я, – Александр поднял взгляд на звено боевых вертолетов, промчавшихся над его головой в сторону города, – на их месте поступил бы точно так же.

Молодые люди, ускорив шаг, двинулись дальше мимо нависающих над ними стволов танковых орудий. Уже издалека они заметили постепенно увеличивающуюся в размерах шеренгу солдат в темно-сером камуфляже. Бойцы «Blindwater» выстраивались по росту. Перейдя на бег, наемники преодолели последние несколько десятков метров и, потратив некоторое время, чтобы сориентироваться, заняли свои места. Буквально через пару секунд после этого шум дождя и рабочий гул базы прорезал новый звук. В дальнем конце полосы заскрипели покрышки. Хофф только успел проверить, нормально ли застегнута куртка, и, оправив широкий пояс с неизменной сторожевой вышкой на бляхе, гордо вздернуть подборок. Остальные бойцы корпорации замерли в аналогичной позе. Тихий рев работающего мотора становился все ближе. А затем, буквально в трех метрах перед Александром, проехал приземистый серый «Хаммер» с открытым верхом. Внутри, держась за поручень, стоял человек в офицерской форме «Blindwater». Мужчина держал руку у козырька армейского кепи, приветствуя подчиненных.

Краем глаза сержант заметил за окнами второго этажа штабного корпуса темный силуэт в фуражке. В спину ему светила потолочная лампа, и разобрать хоть малейшую деталь внешности не представлялось возможным.

Джип с офицером в этот момент доехал до края шеренги и, развернувшись, замер на середине полосы.

– Приветствую, бойцы, – рявкнул мужчина.

– Здравствуйте, господин командующий! – хором отозвались несколько десятков человек.

Неизвестный на втором этаже развел руки в стороны и раздраженно задернул шторы. Офицер усмехнулся и, легонько ткнув мыском тяжелого ботинка дверцу, соскочил на землю.

– Вольно, бойцы. – Он вытащил из нагрудного кармана портсигар и, достав сигару, щелкнул встроенной зажигалкой. – Меня, если кто-то еще не знает, зовут Чарльз Брэнон. Полковник Чарльз Брэнон. Советую запомнить, потому что на ближайшие полгода я стану вашим папой, мамой и, возможно, даже дедушкой в одном лице! Сразу хочу сказать тем, кто не привык уважать старших по званию и считает себя тут самым крутым.

Он прошелся перед строем и стукнул по небольшой орденской планке на своей груди.

– Кувейт, Югославия, Албания, Пакистан, Индия, Конго, Шри-Ланка. Уверен, у многих из вас послужной список больше. Но тот, кто удосуживался включать телевизор последние несколько лет, знает, что это такое. И понимает, что это…

Брэнон отогнул край воротника. Кожа на его шее была вздувшейся и шершавой, как после невероятно сильного ожога. По шеренге прошел тихий шепот. Александр судорожно сглотнул. Полковник сильно вырос в его глазах. Как и любой человек, не сломавшийся и не сошедший с ума после прохода пешком через индийскую деревню, заполненную ядовитым газом, от которого плоть начинает медленно слезать с костей. Ядовитым газом, текущим из бомб, которые по ошибке сбросили свои.

Чарльз выпустил дым от сигары в низкое серое небо и ссыпал пепел на землю.

– Итак, я надеюсь, с формальностями мы закончили? Если так, то позвольте мне начать.

Он выдержал театральную паузу и развел руки в стороны.

– Леди и джентльмены. Добро пожаловать в Зону! Я не сомневаюсь, что многие из вас считают это задание рядовым. Подумаешь, очередной смертельно опасный уголок земного шара. Нам не привыкать! Так вот, хочу сразу сказать таким умникам: вы сдохнете первыми! – объявил он, ткнув в сторону строя указательным пальцем. – Потому что это ни хрена не рядовое задание! Это, мать вашу, Аномальная Зона. Маленький филиал Ада на Земле. И здесь каждая ваша слабость – это мина замедленного действия, которая сработает в самый неподходящий момент и отправит к праотцам вас и весь ваш отряд. Вы плохо стреляете? Здесь это значит, что вы вообще не умеете стрелять! Плохо ориентируетесь на местности? Заблудитесь в трех фонарных столбах и будете ходить кругами! Не умеете подмечать детали? Значит, даже не успеете сказать «Миссисипи», прежде чем наступите в аномалию. Забудьте о горячих точках, где побывали. Здесь горячее!

Он остановился и указал пальцем на Александра.

– Ты, в шрамах! Откуда прилетел?

– Сержант Хофф, сэр! – гаркнул молодой человек, сделав шаг вперед. – До этого проходил службу по контракту в Бейруте, сэр!

– Ливан, да? – Брэнон усмехнулся. – Считай, только что с курорта.

Не дойдя до конца шеренги, офицер, круто развернувшись, двинулся обратно. Александр, не оборачиваясь, шагнул назад и вернулся в строй.

Роман вместе с Грэем и его подчиненным, сидящим возле двигателя, на троих распили из термоса весь горячий чай. Тощего как палка мужчину в такой же, как на Барнсе, куртке сотрудника корпоративной охраны и широких темных очках а-ля ЦРУ звали Рембрандт, хотя тот, махнув рукой, велел называть его просто Рем.

– Холодно все-таки у вас в России, – поежившись, сообщил он и подул на замерзшие ладони.

– Да всего-то середина октября, – усмехнулся Роман. – Приезжайте в декабре, вот тогда будет и правда холодно.

– Нет, спасибо, – помотал головой Рем. – Лучше вы к нам. Пойдем в паб, пропустим по кружке эля…

Дождь прекратился минут двадцать назад, но ему на смену пришел промозглый ледяной ветер, пробирающий до костей. На воде покачивались сорванные с деревьев пожухлые листья и какой-то старый мусор вроде пластиковых бутылок, с которых давно сползли этикетки.

– Да уж… – Грэй потер подбородок. – Я бы сейчас тоже не отказался от стаканчика чего-нибудь горячительного. Но лучше виски… Чтобы горло обжигал. Мой друг как-то привез из Шотландии бутылку местного самогона. Вот это была вещь!

Барнс мечтательно вздохнул.

– Не то что те помои из дьюти-фри, выдаваемые за вискарь! – Он усмехнулся. – Кстати, всегда мечтал попробовать настоящей русской водки. Есть какой-нибудь шанс это организовать по завершении…

Он осекся и кашлянул.

– Ну, короче, как мы закончим все наши дела… здесь?

– Не знаю… – Нестеров почесал затылок. – У нас на базе вообще-то сухой закон. И нарушать его разрешено только по большим праздникам. Ну, там, на Новый год, чей-нибудь день рождения или в честь успешного окончания какой-нибудь крупной операции в Зоне…

– Понимаю, – проговорил Рем. – Пьянство превращает настоящего солдата в развалину. А в Зоне это смертельно.

– «И твой враг доволен – ты уже не воин, если пляшут в пальцах шпага и мушкет», – кивнул Роман.

Все трое помолчали. Ветер гнал по воде мелкую рябь. На низком берегу в землю был вкопан проржавевший круглый знак с перечеркнутым якорем. Краска кое-где облупилась, обнажая изъеденный коррозией металл.

– Впрочем, я думаю, вы всегда сможете съездить в один из ближайших городов и приобрести там пару бутылок, – сообщил Роман. – Хотя, если уж говорить по-честному, я предпочитаю коньяк. А шеф – хорошее вино.

– Ну да, человек вроде него должен был перепить водки еще в Припяти, – усмехнулся Барнс и покачал головой. – Там же, как я слышал, вообще было туго с выводящими радиацию препаратами? Все только так и спасались?

– Насколько я знаю, да. – Роман бросил взгляд на часы. – Ну что, джентльмены? Надеюсь, Рене Декарт вам не только об этом рассказал?

Грэй кивнул и, сняв кепи, наклонил голову вперед. Сталкер извлек из поясной сумки кусок плотной черной ткани. Сложив ее вдвое, он осторожно завязал капитану глаза.

– Не слишком сильно? – осведомился он, доставая еще один фрагмент.

– Нормально, – махнул рукой Барнс и, крепко сжав борт лодки, выдохнул.

Рембрандт снял темные очки и, отпустив рычаг, пересел на нос. Роман повторил процедуру над оперативником и занял его место на корме. Обернувшись, он увидел, что все ученые в лодке Анны тоже сидят с завязанными глазами, а Владимир заканчивает с последним охранником.

Нестеров поднялся и, два раза сжав руку, описал раскрытой ладонью круг в воздухе. Дельта кивнула. Свистунов указал на уши, а затем развел пальцы в стороны. Роман помотал головой и, сев на край «Зодиака», завел двигатель.

Моторные лодки, встав в линию, практически прижались к высокому берегу. Затем, увеличив скорость, прошли мимо пляжа с бетонной лестницей и здания с колоннами. Проплыв еще метров триста, они замедлили скорость и, развернувшись, двинулись в обратном направлении. Добравшись до места, где растущие на отмели деревья практически касались воды ветвями, лодки замерли.

Роман встал на носу и, сняв с груди небольшой фонарь, два раза щелкнул кнопкой включения. Сначала ничего не произошло. Только еще сильнее подул ветер, гонящий по воде рябь. А затем сквозь сухие листья пробился ответный сигнал. Три короткие световые вспышки.

– Пригните головы, – приказал Нестеров Барнсу и Рему, запуская двигатель.

Взревев мотором, «Зодиак» развернулся и, пройдя под низкими ветвями, медленно вполз в небольшую заводь. Одна за другой лодки преодолевали природную маскировочную систему и останавливались возле длинной бетонной плиты, врезающейся в воду наподобие пирса.

Стоящий на ней Браво опустил на землю большой походный фонарь и, наклонившись вперед, бросил Роману конец черной эластичной веревки. Другим концом она была накрепко примотана к одной из металлических скоб, торчащих из импровизированного причала.

Поймав трос, Нестеров пропустил его через кольцо на носу лодки и, подтянув «Зодиак» к плите, первым вылез на берег.

– Капитан? – Он протянул руку Барнсу.

Грэй сжал ладонь сталкера и, осторожно проверяя, куда ставит ногу, перебрался следом. Браво помог вытащить сумку с разобранным оружием и, взвалив ее на плечо, первым направился к небольшой металлической лестнице.

В помещении было тепло и сухо, а это для многих солдат «Blindwater» сейчас было самым главным. Не перестающий фальшиво улыбаться полковник Курский любезно предложил наемникам, как он выразился, «подкрепиться перед предстоящим заданием» в общей столовой. Александр жадно ел горячий ярко-красный борщ, закусывая криво отрезанным куском белого хлеба.

– Проклятье, сэр! – Сидящий рядом Джон уже перешел ко второму блюду, периодически запивая жаркое компотом из сухофруктов. – А можно мы убьем поваров нашей корпорации и наймем себе из ДОПа?

Сержант усмехнулся и покачал головой. Он отпил немного горячего чая из стеклянного стакана со стальным подстаканником и поискал глазами Еву. Девушка сидела вместе с другими пилотами и над чем-то весело смеялась. Хофф почувствовал, что непроизвольно улыбнулся.

Старшие офицеры расположились за отдельным столом, что-то негромко обсуждая. Брэнон кивал, слушая Курского. Сергей вопросительно развел руки. Чарльз задумался.

– Как думаешь, что за «опасную работу» нам хотят поручить? – осведомился Майкрофт, проследивший за направлением взгляда друга.

– Понятия не имею… – Александр отодвинул тарелку из-под борща и взял жаркое. – Думаю, придется полезть туда, куда ДОП благоразумно предпочитает не соваться, поскольку это будет сопряжено с огромными потерями среди собственных солдат…

Хофф оглянулся. Брэнон и Курский цокнули бокалами. Сергей залпом осушил свой. Чарльз поднялся и, посмотрев на часы, постучал ложкой по бутылке красного вина.

– Бойцы, внимание! – Он сверился взглядом с циферблатом на стене. – Даю еще двадцать минут на то, чтобы доесть. После этого жду в пятом зале для брифингов. Это на втором этаже, прямо по коридору. Если заблудитесь, на стенах есть указатели.

Мужчина вышел из-за стола и направился к дверям столовой.

– Надеюсь, все будут вовремя, – не оборачиваясь объявил он и толкнул двойные полупрозрачные створки. – Не хочу торчать здесь больше ни секунды.

– Так вот, значит, как вы живете… – протянул Барнс, стаскивая повязку и обводя взглядом холл «Санатория». – На входе система дезинфекции, сразу за ней…

Он уважительно кивнул при виде тяжелого пулемета за стойкой регистратуры.

– Серьезная огневая мощь. И притом прибывший понятия не имеет, где он.

Грэй протянул Роману кусок черной ткани.

– Это впечатляет.

– Благодарим за столь лестные комментарии, капитан Барнс. – Поднявшийся с одного из кресел Альфа подошел к маленькому отряду. – Господин Декарт ожидает вас и доктора Лаврова у себя в кабинете. Гольф, ты не проводишь наших гостей?

Владимир кивнул и, указав рукой в сторону лестницы, пропустил вперед Грэя и Дмитрия.

– Остальные могут пока расположиться здесь. – Виктор обвел ладонью холл.

Сотрудники корпоративной охраны и ученые осторожно прошли по помещению и опустились на небольшие диванчики, обитые красной тканью.

Напротив них в кресло уселся Браво. Широко улыбнувшись, Березов водрузил на колени свой ПКМ и как бы невзначай похлопал пулемет по квадратному коробу с боеприпасами.

– Может быть, я схожу за чаем? – предложила Волкова.

Альфа, держащий в этот момент возле уха мобильный, коротко кивнул.

– Давайте я вам помогу. – Доктор Руан поднялась и двинулась следом за Анной.

Девушки направились в сторону столовой. Роман проводил их взглядом. Виктор в этот момент закончил переговоры и, напряженно выдохнув, потер подбородок.

– Слушай, Роман, – он положил руку молодому человеку на плечо, – не поможешь мне в одном деле?

Сталкеры отошли к занавешенному окну.

– Ты все-таки в этом лучше, чем я, разбираешься…

Альфа извлек из поясной сумки планшет и, откинув крышку, снял блокировку. Весь экран занимала фотография. Нестеров без труда определил Юго-Западную базу ДОПа, снятую издалека с большой высоты. Вероятно, с крыши одного из жилых домов.

– Это прислал Сигма около получаса назад, – пояснил «Альфа». – Он заметил странную движуху на Периметре и, подобравшись ближе, обнаружил…

Виктор, дотронувшись пальцем до экрана, сменил кадр. Громадный транспортный С-5 «Super Galaxy», садящийся на взлетно-посадочную полосу. На следующих фото из его брюха по трапу выезжала тяжелая камуфлированная бронетехника и спускались солдаты в темно-серой униформе. Последнее изображение крупным планом демонстрировало нашивку на плече одного из бойцов. Сторожевая вышка, поднимающаяся из воды. Полукруглая надпись «We don’t keep peace. We make it».

– «Мы не поддерживаем мир. Мы его создаем…» – прищурившись, перевел Нестеров.

– Ну, это я и без тебя прочел, – отмахнулся Альфа. – И даже вылез на Википедию, посмотреть, кто эти ребята. «Blindwater», международные миротворцы с лицензией от Совбеза ООН. Настоящие белые рыцари в сияющих доспехах.

Он закусил губу.

– Собственно, это меня и смутило. Нельзя столько лет проработать в этом бизнесе и ни разу не запачкаться. А там все чудесно. В статье только скупые факты об их героических подвигах. Подозрительно скупые. Ни информации о численности, ни о вооружениях, ни о конфликтах, в которых участвовали… Ром, я знаю, ты интересуешься геополитикой… Скажи, на твой взгляд, кто это?

Нестеров задумчиво потер подбородок, пытаясь припомнить все, что знал о «Blindwater».

– Знаете, Виктор Алексеевич, если честно, они действительно что-то вроде рыцарей в сияющих доспехах. По крайней мере на фоне остальных частных военных корпораций. «Blindwater» хотя бы пытается соблюдать какие-то нормы международного права и морали.

– Ясно. А подготовка?

– Считаются профессионалами экстра-класса. У каждого, кто получил хотя бы сержантские нашивки, за плечами десятка три сложных боевых операций.

– Вооружение?

– В основном H&K G36, Steyer AUG, Sig Sauer… – Нестеров тыкал пальцем в экран, указывая на солдат с соответствующим оружием. – Офицеры с большим сроком службы еще используют ACR или SCAR, но реже. В основном это различные модификации штурмовых винтовок «Хеклер & Кох».

– Понятно. А что с техникой?

– Современные образцы американской и европейской. В первую очередь то, чем пользуется НАТО. То есть «Абрамсы», «Страйкеры», «Хаммеры», «Апачи», «Кобры»…

– Понятно… – Альфа вздохнул. – Ну и?.. Твое мнение?

– Честно, Виктор Алексеевич? – Роман поднял глаза от планшета.

Взгляды сталкеров встретились.

– Если Курский нанял их по нашу душу, то мы уже покойники…

Вертолеты клином летели над заброшенными жилыми домами. Под днищами темно-серых «Черных ястребов» проносились жестяные крыши с зияющими дырами провалов, уходящих вниз до первого этажа, и пустые улицы, забитые ржавеющими автомобилями.

Вдали по правую руку возвышалась многометровая стена Периметра. Длинная бетонная ограда, отделяющая Большую землю от неизведанных ужасов Зоны.

Хофф отвернулся от иллюминатора и, поправив ремень безопасности, дотронулся до щетины на подбородке. Буквально перед тем, как сержант сел в вертолет, его нагнала Ева.

– У вас здесь что-то, – сообщила пилот и осторожно провела тыльной стороной ладони по верхней губе молодого человека.

А затем резко подалась вперед и прижалась к Александру.

Офицер улыбнулся, вспомнив прикосновение твердой, упругой груди девушки, ее руки, обвившие шею, горячее дыхание возле самого уха и губы, прошептавшие: «Обещайте там не умереть, ладно?»

– Обещаю, – тихо прошептал он и, дотронувшись ладонью до прозрачного пластика, попытался определить, какой из летящих рядом «Апачей» пилотирует Шафер.

Попытка не увенчалась успехом, поскольку все боевые машины были выкрашены в стандартную темно-серую гамму с черными камуфляжными разводами, а различить с такого расстояния подпись под кабиной было физически невозможно. Разочарованно обернувшись в салон, Хофф скользнул взглядом по друзьям и подчиненным, сидящим рядом. Кто-то, как и он, смотрел в иллюминаторы, что-то негромко обсуждая, кто-то проводил последние проверки оружия и экипировки.

Джон с легким щелчком вогнал обойму в G36 и передернул затвор. Затем вытащил из нагрудного кармана простреленную в двух местах игральную карту. Александр усмехнулся. Тогда Майкрофт выиграл у всего отряда «вечер бесплатных напитков на базе». Рядовой отогнул край небольшого черного ремня, опоясывающего шлем, и осторожно вставил туда пикового туза.

– Сэр, так все-таки что за место, куда мы летим? – осведомился Джон и поправил закрепленный на лбу прибор ночного видения.

– Можно подумать, тебя на брифинге не было, – раздраженно откликнулся Хофф, подтягивая ремень бронежилета.

– Был, но господин полковник, – Майкрофт обернулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто, – ничего конкретного ведь не сказал. Какой-то институт на территории Зоны…

– Не институт, а университет, – поправил Александр, доставая из поясной сумки планшет и снимая блокировку. – Московский гуманитарный.

Офицер открыл нужный файл и еще раз пробежал глазами план операции.

– Он расположен на достаточно большой территории, что делает его пригодным для превращения в передовую базу «Blindwater»…

– Ага, – Майкрофт кивнул, – то есть наше командование захотело иметь место, откуда можно будет обтяпывать различные дела в Зоне в обход контроля ДОПа и необходимости прохождения Периметра.

Александр закусил губу. Мысль не была такой уж и абсурдной. А если учесть достаточно натянутое гостеприимство полковника Курского и их откровенную взаимную неприязнь с Брэноном… Может быть, рядовым сотрудникам и правда на этот раз сообщили далеко не все факты? Один раз им уже пришлось побывать в роли пешек. Тогда в Могадишо все закончилось для всех очень плохо…

Из неприятных размышлений Хоффа вырвал голос пилота, обернувшегося в салон:

– Сэр, две минуты до цели!

Александр встряхнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания.

– Значит, так! – начал он, пытаясь перекричать шум работающего двигателя. – Стратегическая задача: захват заброшенного университетского комплекса. Вся территория поделена на квадраты и распределена между оперативными отрядами. Нам с вами достался «Красный Чарли»-14. Это пятиэтажное административное задние. Наша тактическая задача: зайти с первого этажа и подняться на пятый, по пути проверяя все помещения на наличие аномалий. В случае обнаружения немедленно сообщить в штаб и действовать по инструкции. По завершении осмотра выйти на крышу и подать зеленый сигнал с помощью дымовых шашек. Вопросы есть?

– Никак нет, сэр! – громогласный отклик прокатился по залитому красноватым светом салону.

– Отлично, – выдохнул Хофф и, пригладив свои черные волосы, натянул на лицо армейский противогаз. – Понеслось!

– Тридцать секунд до цели! – объявил пилот.

Александр кивнул, надел на голову шлем и, сведя на подбородке черные ремешки, щелкнул застежкой.

– Двадцать секунд!

Хофф поднялся и, схватившись за поручень, двинулся вперед по салону. Звено вертолетов обогнуло высотный жилой дом и, перелетев небольшую ограду, понеслось над шумящим морем деревьев. Кое-где из него поднимались крыши различных строений и виднелись заасфальтированные дорожки. Александр толкнул боковую дверцу. Та с лязгом отъехала в сторону. В лицо сержанту ударил холодный осенний ветер.

– Десять секунд! – Пилот наклонил штурвал.

Боевая машина вылетела на открытую площадку возле пятиэтажного здания с огромными пластиковыми окнами. Перед его фасадом стояли длинные флагштоки, на которых развевались выцветшие флаги. Выкрашенные зеленым скамейки покрывали пожухлые листья.

– Точка сброса! – объявил летчик и щелкнул каким-то переключателем.

Красная лампа над дверью мигнула и сменила цвет на зеленый. Александр с размаху ударил по кнопке размотки троса. Засвистев, эластичная черная веревка полетела к земле.

Подтянув перчатки, сержант схватился за нее и, что-то пробормотав, скользнул вниз. Обернувшись на ходу, он увидел несколько темно-серых вертолетов, зависших над желто-красным морем древесных крон. Из них один за другим по тросам спускались черные фигурки и исчезали в переплетении ветвей. Хофф сгруппировался и, ударившись подошвами тяжелых шнурованных ботинок о ровную кладку, покрывающую площадку перед корпусом, откатился в сторону. Замерев стоя на одном колене, сержант вскинул оружие.

Ничего. Только ветер продолжает негромко шелестеть опадающей листвой.

– Чисто! – отрапортовал Джон, припавший к спинке одной из скамеек и водящий стволом штурмовой винтовки из стороны в сторону.

– Чисто! – Один из бойцов, распластавшись на земле, взял на прицел полупустую парковку с несколькими автомобилями, покрытыми толстым слоем пыли.

– Чисто, – подтвердил Александр, поднимаясь.

Он дотронулся рукой до небольшого наушника, интегрированного в шлем.

– Прием, Центр! Это «Хоутел-7»! Высадка завершена, мы заходим.

Через секунду сквозь шелест помех пробился голос оператора:

– Понял вас, «Хоутел-7»! Можете приступать к выполнению задания! Удачи!

– Отбой, – кивнул сержант и сделал два коротких взмаха рукой.

Двое бойцов, пригибаясь, преодолели открытое пространство и, взбежав по трем широким ступеням, замерли у дверей. Через мгновение один из них показал ладонь с прижатыми друг к другу кончиками большого и указательного пальца.

– Кто бы сомневался… – выдохнул Хофф. – Контактов нет, идем!

Он взмахнул рукой, и небольшой отряд, пройдя мимо гранитной плиты с надписью «Alma mater», поднялся к ожидающим «пойнтменам». Майкрофт подергал большую металлическую ручку и отрицательно покачал головой.

– А кто сказал, что будет легко? – усмехнулся Гамильтон и кивнул на толстую цепь с замком, блокирующую двери с той стороны. – Может быть, поищем другой путь, сэр?

– Никак нет, – откликнулся Александр, присаживаясь на корточки перед прозрачной створкой. – Через черный ход идут люди полковника. И я с ними…

Хофф замахнулся прикладом и с силой ударил по стеклу. Раздался звон, и внутрь осыпался водопад осколков.

– …совершенно не хочу пересекаться, – объявил офицер и, наклонив голову, пролез в образовавшуюся дыру.

Сержант поднялся на ноги и, машинально обтряхнув брюки, приставил ствол оружия к замку.

Грохот выстрела отразился от стен и громким эхом прокатился по пустым коридорам университета. Александр отпихнул мыском ботинка обломки замка и начал вытаскивать лязгающую цепь, обмотанную вокруг дверных ручек. Отбросив ее в сторону, распахнул двойные створки, пропуская отряд внутрь.

– Сэр, ну вы просто магистр гильдии взломщиков, – усмехнулся Джон, пнув осколок разбитого стекла.

– Поговори мне еще, – замахнулся Хофф.

Наемники негромко рассмеялись. Фигуры в темно-серой униформе медленно, водя из стороны в сторону стволами оружия, двинулись через пустой холл. На синих металлических скамейках лежал толстый слой пыли. В прозрачном пластиковом боксе поста охраны было пусто. Снятая телефонная трубка висела на длинном проводе у самого пола.

– Мрачновато здесь… – выдохнул Гамильтон. – Сэр?

– Разрешаю, – кивнул Александр и, вынув из поясной сумки подствольный фонарь, закрепил его на своей штурмовой винтовке.

Остальные бойцы на ходу повторили процедуру. На пару секунд холл заполнили негромкие щелчки.

– «Хоутел-7»! Это «Сильвер Игл». – Голос Брэнона раздался в наушнике так неожиданно, что Хофф непроизвольно вздрогнул. – Ответьте?

– «Хоутел-7» на связи. Что у вас, сэр?

– Ничего, мы услышали выстрел и решили удостовериться, что все в норме.

Отряд прошел мимо пустого гардероба и давно не работающих автоматов с кофе.

– Все в норме. – Александр осторожно заглянул в длинный коридор. – Отбой?

– Отбой, – подтвердил полковник и исчез.

Помещение, куда вышел отряд, судя по всему, являлось парадным продолжением холла. На стенах висели десятки различных грамот и сертификатов, полученных университетом. Рядом с ними расположились стенды, рассказывающие об учебном заведении. Желтые пятна света от фонарей выхватывали из пыльного полумрака выцветшие фотографии и фрагменты текста, с помощью которых Хофф пытался определить, насколько сильно он забыл родной язык отца.

Шаги тяжелых шнурованых ботинок по гранитному полу гулко отдавались в пустых коридорах.

– Ну что? – Александр вопросительно взглянул на Гамильтона.

– Пока все тихо, – откликнулся боец, держащий на вытянутой руке небольшой прибор, похожий на счетчик Гейгера.

Устройство периодически негромко попискивало. Это был универсальный анализатор окружающей среды на предмет отклонения от нормы, или, как его все называли, детектор аномалий. Суть его работы заключалась в том, что он улавливал даже самые незначительные колебания температуры и электромагнитных полей, неестественные движения потоков воздуха и изменения гравитации.

– Ладно, надеюсь, так будет и дальше, – кивнул Хофф.

Отряд миновал коридор и выбрался на широкую бетонную лестницу. Идущий первым Майкрофт резко остановился и вскинул полусогнутую руку со сжатым кулаком.

– Что там? – тихо осведомился вставший рядом с ним Александр.

– Голоса, – шепотом отозвался боец и снял оружие с предохранителя.

– Где именно? – Хофф проверил, удобно ли вытаскивается из кобуры пистолет.

Джон поднял палец вверх.

– Следующий этаж. Тридцать метров вглубь.

– Понял, – кивнул Александр и, прислушавшись, уловил едва различимый стук шагов по кафельному полу. – Двое…

Сержант нахмурился.

– Нет, трое. Значит, так…

Офицер принялся жестами раздавать указания. В тишине едва слышно защелкали затворы. Наконец Хофф сжал кулак и два раза махнул рукой.

Двое бойцов, вскинув оружие, взбежали по ступенькам на площадку выше и взяли на прицел двери, ведущие на второй этаж. Александр проверил, работает ли коллиматорный прицел, и, убедившись в наличии красной точки на линзе, быстрым шагом поднялся по ступенькам. Следом за ним двигался остальной отряд. Толкнув полупрозрачную дверь, сержант осторожно прошел в темный коридор.

Слева в темноте что-то мелькнуло. Резко развернувшись, Хофф вскинул штурмовую винтовку.

– Сдаюсь без боя, – прошипел мужской голос.

Из темноты выступил полковник Брэнон. Его лицо скрывал противогаз, но ожог на шее был хорошо различим и позволял без ошибки идентифицировать офицера. Чарльз держал руки разведенными в стороны, на пальце правой покачивался «Дезерт Игл».

Александр облегченно выдохнул, опустив оружие.

– Простите, сэр. – Он отдал честь.

– Ничего, бывает. – Командир едва заметно шевельнул кистью.

Из темноты, опуская G36, появились еще фигуры в темно-серой униформе.

– Вы тоже их услышали? – осведомился Брэнон, неопределенно мотнув головой в глубь этажа.

– Так точно, сэр, – кивнул Хофф.

Его подчиненные приветственно ударялись кулаками с группой полковника.

– Их там трое, – сообщил Чарльз. – Топочут, как бегемоты.

Александр снова кивнул. Брэнон взмахнул рукой, и два отряда, прикрывая друг друга, короткими перебежками двинулись по коридору. Серые лучи света, пробивающиеся через широкие занавешенные окна, едва освещали распахнутые двери лифтов и темные провалы шахт. Не доходя до них пары десятков шагов, бойцы остановились перед поворотом в глубь здания.

– Теперь очень тихо, – прошептал полковник и махнул рукой.

Бойцы Александра крадучись вошли в темный коридор с большими белыми буквами на стенах. Видимо, они складывались в название факультета, но сержанту сейчас было не до них.

Остановившись перед одним из кабинетов, он выставил вправо руку, держа ладонь плашмя. Солдаты его отряда опустились на одно колено и взяли дверь на прицел. Хофф скорее почувствовал затылком, нежели услышал, что люди полковника встали за их спинами второй шеренгой и тоже приготовились стрелять.

Александр положил палец на спусковой крючок. Брэнон чем-то негромко щелкнул.

– У вас десять секунд на то, чтобы выйти оттуда, или мы нашпигуем дверь свинцом, так что каждый из вас сможет претендовать на гордое звание «дуршлаг»! – на довольно хорошем русском проорала на весь этаж рация Чарльза, переключенная в режим мегафона.

Повисла звенящая тишина.

– Пять секунд! – Полковник взвел курок своего громадного пистолета. – Ше-есть! Се-емь!

За дверью раздались шаги.

– Во-осемь!

– Не стреляйте, мы выходим! – крикнул кто-то.

– Держите руки так, чтобы я их видел! – приказал Чарльз.

Дверная ручка со скрипом повернулась, и наружу один за другим вышли три человека в спортивных куртках. Нижние части их лиц скрывали дешевые респираторы наподобие тех, что используются в автомастерских.

Все трое ходоков держали руки высоко над головой. Из оружия у них были только два пистолета Макарова и один немецкий пистолет-пулемет МР-5.

– Не… не стреляйте, – испуганно проговорил стоящий первым. – Мы просто искали здесь… что-нибудь ценное… Ну, знаете, технику, деньги… Ну, понимаете…

Ходок нервно рассмеялся.

– Мародеры? – презрительно осведомился Брэнон.

– Ну… наверно… – заикаясь, подтвердил второй парень. – Эти вещи же все равно никому не нужны… Их владельцам наплевать, если мы что-нибудь возьмем… И вообще! – Он сжал кулаки. – Это место теперь никому не принадлежит, никто не имеет права…

Грянул выстрел. Ходок вскрикнул и повалился на пол, схватившись за простреленную ногу. Его товарищи бросились к нему на помощь.

– Тоже мне юрист! Да не ори ты так! – Брэнон опустил дымящийся пистолет. – Пуля прошла по касательной, тебя просто оцарапало. Шелдон!

Один из подчиненных полковника снял с пояса армейскую аптечку и швырнул мародерам. Тот, который, видимо, был за старшего, разорвал упаковку и вытащил бинт. Разноцветные пузырьки для безыгольного инъектора поскакали по кафельному полу.

– Значит, так! – Брэнон наступил на ампулу, закатившуюся под его правый ботинок.

Раздался неприятный хруст.

– Теперь это место принадлежит нам. Сейчас вы свалите отсюда и больше никогда здесь не появитесь. А еще передадите другим, что если они попытаются сюда припереться и что-то у нас украсть, их будут ждать ограда под током, колючая проволока и снайперы, которые будут стрелять между ног! Вам ясно?

Мародер, льющий на рану товарища спирт, ничего не ответил. Раненый, стиснув зубы, шипел от боли.

– Я спросил, вам ясно? – Брэнон снова взвел спусковой крючок.

– Да ясно! – закричал главный из троих грабителей. – Можно мы наконец уйдем?

Чарльз молча кивнул в сторону выхода. Мародеры, поддерживая раненого товарища, поспешили к дверям. Дождавшись, пока стихнут шаги на лестнице, полковник расслабленно выдохнул.

– Сэр? – Хофф, опуская оружие, встал.

– Да, сержант? – Брэнон приподнял противогаз и отпил из фляжки с водой.

Мужчины отошли в сторону.

– Это правда было необходимо? – осведомился Александр, скосив взгляд на лужу крови на полу и разорванную аптечку. – Они же не представляли для нас никакой угрозы.

– Именно, боец, – подтвердил Чарльз, разворачиваясь. – Поэтому я их и отпустил.

– А если бы? – потрясенно выдохнул Хофф.

– То их трупы уже бы висели на воротах, – бросил через плечо Брэнон. – Как предупреждение другим чересчур любознательным…

– Так что, если подвисает противотуманный режим, – продолжил Рем, отхлебнув чаю, – то стоит покопаться в настройках и сбросить для него параметры детализации. Прицел пойдет плавно и мягко, а операционная система не будет перегружаться отрисовкой лишних деталей. Насколько я знаю, в этой модели противотуманный режим демонстрирует тепло человеческого тела в виде белого силуэта на сером фоне?

Анна кивнула.

– Ну вот. Не думаю, что вам будет интересно пытаться рассмотреть запонки доповского офицера, в которого вы целитесь. А понять даже по размытой фигуре, что у него на голове фуражка, вы вполне сможете.

Боец корпоративной охраны опустил чашку на блюдце и, поставив на стол, улыбнулся. Альфа протянул Нестерову планшет:

– Вот посмотри. Сигма только что прислал новые фотки. Движуха с наемниками продолжается.

Роман забрал из рук Виктора устройство и провел по экрану пальцем.

На взлетно-посадочной полосе Юго-Западной базы стоят около дюжины десантных вертолетов с включенными пропеллерами. В них грузятся солдаты в темно-серой униформе с немецкими штурмовыми винтовками в руках.

На следующей фотографии «Черные ястребы» летят вдоль Периметра.

– И куда это они? – поинтересовался сталкер.

– А хрен их знает, – откликнулся Альфа. – Николай сказал, что направились на восток в глубь города.

– Восток, значит? – Нестеров потер подбородок. – Хотел бы я знать, что им там понадобилось. Вроде бы никаких важных объектов в той части Москвы нет…

– Важных для нас, – поправил его Виктор. – А вот ДОП вполне мог найти там что-нибудь любопытное.

Он откинулся на спинку дивана и выдохнул.

– А, ладно, пофигу. Главное, что эти хлопцы не за нами пожаловали.

Роман согласно кивнул, продолжая изучать снимки. Наемник с сержантскими нашивками, опустившись на одно колено возле самого вертолета, перешнуровывает ботинки. К поясу пристегнут подсумок с противогазом. В кобуре на правой ноге легкий браунинг. При должной сноровке из такого можно поразить цель даже на расстоянии двухсот метров.

Следующий кадр. Этот же офицер разговаривает со светловолосой девушкой в куртке с нашивками пилота. На следующем фото они стоят обнявшись. Нестеров провел по экрану, а затем от неожиданности рассмеялся.

На фотографии была запечатлена серая камуфлированная палатка, установленная на крыше за широкими металлическими коробами воздуховодов. Внутри лежали два спальных мешка и стоял раскладной стол, на котором разместился переносной высокочастотный передатчик с антенной и наушниками. Роман не сомневался, что прибор настроен на одну из доповских радиочастот. К небольшой кирпичной трубе рядом с палаткой была прислонена длинноствольная снайперская винтовка, а на пороге импровизированного укрытия сидел, подставив лицо солнечным лучам, Сигма в маскировочной куртке и плаще.

Внизу шла подпись: «Ну и как вам наш нехитрый быт?» Нестеров продемонстрировал фото Виктору.

– Напиши ему, что он живет в пошлой роскоши, – усмехнулся Альфа. – Кстати, а кто его снимал?

Роман открыл следующее фото. Возле края крыши стояла Бета. Напарница Николая была одета в такую же куртку с серыми маскировочными разводами. На ее лбу под короткими черными волосами с помощью темной повязки был закреплен прибор ночного видения. Девушка «держала» на раскрытой ладони один из пролетающих мимо доповских вертолетов.

– Хотя бы не солнышко… – протянул Альфа. – Уже какая-то борьба с этим мейнстримом на аватарках…

Сталкеры рассмеялись. На лестнице раздались шаги. Вниз, запыхавшись, сбежал Свистунов.

– Э, ребят, – он указал большим пальцем себе за спину через плечо, – там это… шеф нас хочет видеть.

Роман переглянулся с Волковой. Молодые люди поднялись. Нестеров, потянувшись, расправил плечи, и сталкеры двинулись вслед за Гольфом. Поднявшись по ступенькам на второй этаж и миновав длинный административный коридор, они вышли к двери с табличкой «Рене Декарт».

Роман постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

– О, привет, ребят, – кивнул директор и приглашающе махнул рукой.

В креслах напротив него сидели Барнс и доктор Лавров. На столе стоял небольшой ноутбук с множеством открытых файлов.

– Володя, будь так добр… – проговорил Рене, доставая из ящика стола какие-то документы.

Гольф кивнул и, обернувшись, притворил дверь. Сухо щелкнул замок.

– Итак, доктор, – Декарт начал листать извлеченные им на свет бумаги, – расскажите, пожалуйста, им то же, что поведали мне.

Лавров развернул кресло и, отодвинувшись, чтобы было видно ноутбук, заговорил:

– Нас интересует один объект на территории Московской Зоны. Это прототип новейшего самолета-разведчика, потерпевший крушение во время испытаний. На нем находится особая, не имеющая аналогов в мире система маскировки…

– Простите, что перебью, – нахмурился Свистунов. – Вы предлагаете искать обломки самолета-шпиона на площади в две с половиной тысячи квадратных километров? Это же физически невозможно!

– Гольф! Сначала дослушай, – не поднимая глаз от документов, одернул подчиненного Декарт. – Продолжайте, доктор.

– А, да, спасибо, – кивнул Лавров и продолжил: – Собственно говоря…

– Собственно говоря, самолет мы уже нашли. – Барнс взял со стола ноутбук и растянул на весь экран один из файлов – снимок со спутника среднего качества. – Вот это передал наш источник в ДОПе…

Роман прищурился, пытаясь разобрать детали. Много растительности. Заасфальтированные дорожки, практически невидимые под кронами разросшихся деревьев. Высокая железная конструкция, поднимающаяся над местностью. Недалеко от нее широкая площадка с металлическим кругом. А рядом с ним обломки самолета, от которых идет дым.

– Это же… – Анна посмотрела на Нестерова.

– «Дебри», – кивнул сталкер. – Шеф?

Он поднял взгляд на Рене.

– Вы серьезно предлагаете нам полезть в Сокольнический парк?

– Серьезнее не бывает, – подтвердил директор, кладя последний лист на стопку документов и подравнивая ее края. – Вот только не полезть…

Роман почувствовал, как напрягается каждый нерв в его теле. Вокруг позвоночника разлился холод. Молодой человек сжал кулаки.

– А сопроводить группу капитана Барнса и доктора Лаврова к месту крушения.

На мгновение Грэю показалось, что температура в кабинете упала на несколько градусов. Повисло напряженное молчание.

– Нет, – тихо проговорил Роман.

– Эхо… – Рене убрал документы в стол.

– Нет, – твердым голосом повторил Нестеров. – Я не пойду.

Декарт вздохнул. Затем улыбнулся Барнсу и Лаврову.

– Вы не могли бы подождать внизу? – попросил он. – Вы двое – тоже.

Он скосил взгляд на Анну и Владимира. Те коротко кивнули и, пропустив гостей вперед, вышли в коридор. Дверь за ними закрылась. Рене, сцепив ладони в замок, уперся локтями в стол. На некоторое время воцарилось молчание.

– Шеф… – Роман опустился в кресло. – Шеф, вы же знаете, что я не могу…

– Знаю, – вздохнув, подтвердил Рене. – Знаю. И мне очень тяжело тебя об этом просить. Но… Но это твоя группа, и без тебя я ни Володю, ни Аню не отправлю…

– Ну так пошлите кого-нибудь другого, – развел руками Нестеров.

– Кого? – Декарт поднялся и подошел к окну. – Сигма и Бета следят за Курским. Альфа и Фокстрот нужны мне здесь. Чарли и Браво завтра вылетают в Корею. Марширующие на параде в Пекине военсталкеры НОАК меня смутили. Китайцы, судя по всему, готовят что-то крупное, и мне нужны глаза и уши в этой Зоне.

– А Ипсилон и Тета? – Нестеров вопросительно посмотрел на Рене.

Тот покачал головой.

– Для них есть работа в Американской Зоне. – Он снова вздохнул. – Роман, из всех, кому я мог бы поручить подобное задание, остались только вы.

– Шеф, вы же знаете… – Нестеров машинально потянулся к нагрудному карману, где лежала пустая зипповская зажигалка. – Я не смогу.

– Послушай… – Рене обошел стол и, присев на корточки напротив Романа, положил руку ему на плечо. – То, что случилось с Павлом, не твоя вина.

– А чья? – Сталкер отвел взгляд. – Это была моя идея срезать через торговый центр. Паша погиб из-за моей ошибки.

– Зато вы сбежали от военных, и вся остальная группа осталась жива. Эхо, ты вывел обратно на Большую землю отряд из двадцати человек, которые по определению уже были трупами. За которыми ДОП гонялся с вертолетами и танками. Ты сделал невозможное.

– Да, – кивнул Нестеров. – А потом чуть не застрелился из собственного пистолета. Володе пришлось вырубить меня и тащить на собственном хребте до «Санатория»! Шеф, я бесполезен в этом деле! Я больше никогда не смогу повести группу.

– Проклятье! – Рене вскочил и, пошатнувшись, схватился за стол. – Хватит ныть, парень! Знаешь, сколько друзей умерло у меня на руках? В Старой Зоне? В Припяти? Многие из них спасали мою жизнь, а я не смог помочь им!

Он наклонился и наставил в лицо Роману указательный палец.

– Запомни! В смерти Павла никто не виноват! Он погиб просто потому, что так получилось. Такое может случиться с любым из нас. Как думаешь, ему оттуда, – он указал куда-то вверх, – сейчас приятно видеть, что его брат продолжает таскаться с этой проклятой зажигалкой и чуть ли не мочится при виде «комариных плешей»! Роман, ты прирожденный сталкер, и ты очень крутой и храбрый мужик. Один из самых храбрых, кого я знаю. Но если ты сейчас не переборешь себя и не возьмешь группу, ты уже никогда не сможешь этого сделать! Сегодня финальная черта. Либо победишь ты, либо твои мнимые страхи. Выбирай сам, времени у тебя до заката. После этого я отправлю группу. С тобой или без тебя!

Луч света выхватил из полумрака стоящие у стены скамейки, покрытые толстым слоем пыли. На одной из них лежали забытые кем-то тетради с конспектами. Идущий первым Гамильтон на секунду остановился и, обведя коридор детектором, выдохнул. Затем, что-то проворчав, подтянул ремень, на котором висела его штурмовая винтовка, и двинулся дальше.

Александр прошел мимо длинного пластикового стенда с разноцветными распечатками. Это были рекламные плакаты, смысл большей части которых сержант уловить не смог. Судя по полустершейся надписи над изображениями, когда-то они являлись работами участников некоего конкурса.

– Сэр, а какое у вас образование? – осведомился Джон, разглядывая изображения. – Вы, кажется, говорили, но я запамятовал…

– Образование? – Хофф оглянулся на друга. – Я политолог. Магистр политологии. Хотел стать известным политиком, как Герхард Шредер. Даже начинал писать кандидатскую, но тут меня призвали в Бундесвер и… Впрочем, дальше ты и сам знаешь. Начался очередной виток экономического кризиса, и все покатилось.

Майкрофт кивнул и невесело усмехнулся. Из-за противогаза звук вышел глухим и похожим на тихий свист.

– Ага. Ни политологи, ни юристы никому не понадобились.

– Так ты?..

– А что, не похож? Выпускник Оксфорда, между прочим. Мне прочили карьеру верховного судьи королевского суда… – Джон вздохнул. – А вместо этого отправили защищать интересы Англии на Гибралтар… Сколько я тогда убил? Двоих… нет, троих…

Майкрофт посмотрел на свою штурмовую винтовку так, словно видел ее впервые.

– Интересно, что бы обо мне теперь сказали мои учителя? – Он покачал головой и, ускорив шаг, нагнал Гамильтона.

Александр промолчал. Он уже точно не помнил, сколько убил во время своей первой боевой операции. Вроде бы пятерых… или шестерых. Зато отлично помнил, как после первого трупа выронил автомат и, упав на колени, простоял возле сточной канавы минут пять. Сержант тогда сказал, что еще никогда не видел, чтобы кого-нибудь так рвало. А через два квартала он умер. Пуля вошла ему прямо в висок и раскроила череп. Александр очень четко видел, как глазное яблоко пролетело метра два и упало в грязь. Хофф тогда что-то закричал, махнул другим бойцам рукой и побежал в ближайший переулок. Следом за ним в укрытие бросился и остальной отряд. Там же под градом пуль Александра назначили временным командиром.

Наемник замотал головой, пытаясь отбросить воспоминания о горящих пригородах Стамбула, куда был введен миротворческий контингент НАТО.

– Сержант? – откуда-то издалека окликнул его мужской голос.

Хофф моргнул. Рядом стоял Брэнон.

– Ты в порядке, боец? – осведомился он.

– Да, все в норме… – кивнул Александр.

– Точно? – Карие глаза полковника пристально смотрели сквозь линзы противогаза.

– Все в норме… сэр.

Чарльз удовлетворенно кивнул. Мимо них прошел один из солдат его отряда. Красная нашивка на плече демонстрировала два кинжала. Знак отличия, выдаваемый ветеранам, показавшим выдающиеся лидерские и боевые навыки при выполнении боевых операций. Без этого кусочка ткани невозможно было получить звание выше лейтенанта.

Хофф снова моргнул.

– Давай, боец, не спать! – приказал Брэнон и, хлопнув Александра по плечу, двинулся вперед.

Наемники пошли рядом. Александр попытался подстроиться под широкий шаг офицера.

– Вне протокола, сержант. Я так понял, что вы сочли меня немного того? – Полковник приставил средний и указательный пальцы к виску и, покрутив ими, издал звук, напоминающий уханье совы.

– Не совсем, сэр, – пожал плечами Хофф. – Но мне кажется, что вы способны к неадекватным действиям…

Брэнон громко расхохотался.

– Какая обтекаемая формулировка. А почему вы так решили? Из-за того, что я прострелил колено одному из тех мародеров?

– Да, сэр. В этом не было необходимости. Эти люди были не способны хоть как-то нам навредить.

Чарльз ничего не ответил. Затем вздохнул и покачал головой.

– Сержант, вы до сих пор не поняли правил, по которым живет это место. Все это отребье, лезущее в Зону в поисках наживы, не понимает иного языка, кроме силы. Как и любые мародеры. В любой точке земного шара.

Брэнон встретился с Александром взглядами.

– Понимаете, я был на Шри-Ланке, как раз после того землетрясения. «Blindwater» охранял грузовики с гуманитарной помощью, едущие в труднодоступные районы. И знаете, что я видел, пробившись двадцать километров вверх по склонам заросших джунглями гор? По грязному бездорожью, в котором нам приходилось бросать застрявшие машины? Я видел людей, которые лезут в полузатопленные деревянные дома ради пары серебряных колец. Людей, которые обирают валяющихся прямо на улицах мертвецов ради нескольких долларов в кошельке. А затем подходят к кузову грузовика и протягивают свои грязные окровавленные руки за продуктами и медикаментами, отпихивая женщин и детей. Как думаете, что я тогда делал? Я выбирал того, кто выглядел самым крупным, и, не говоря ни слова, всаживал ему пулю в лоб. И знаете… эти подонки в ужасе разбегались, а по-настоящему нуждающиеся в нашей помощи благодарили и обещали молиться за нас до конца наших дней.

Брэнон замолчал. Был слышен лишь свист воздуха, проходящего сквозь фильтры противогаза.

– То есть вы просто ненавидите мародеров как тип людей? – спросил Александр.

– Именно, – кивнул офицер. – Потому что наживаться за счет мертвых – это низко и подло. Одно дело – забрать у трупа патроны или медикаменты, которые могут спасти вам жизнь, и совсем другое – отрезать ему пальцы ради дешевой бижутерии, после чего пропить полученные за нее деньги в первом попавшемся кабаке.

Наемники помолчали. Александр обдумывал слова полковника.

– А что вы думаете о сталкерах? – наконец спросил Хофф. – Как вы относитесь к ним?

– А что я должен о них думать? – Чарльз, казалось, был очень удивлен вопросу сержанта. – Охотники за артефактами. Честные, хорошие ребята. Без них наши знания о Зоне были бы не как сейчас мизерными, а вовсе нулевыми.

– Но ведь добываемые ими артефакты зачастую оказываются на черном рынке, откуда могут попасть не в те руки…

– А оружие, производимое тем же «Хеклер & Кохом», «Штейером» или концерном «Калашников», должно состоять лишь на вооружении тех стран, с которыми эти предприятия ведут бизнес. Однако в меня почему-то столько раз стреляли из АК и G36, что мне кажется, ими вооружена половина населения всей нашей планеты. Но тем не менее никто не обвиняет эти фирмы в том, что купленное у них оружие перепродается неизвестно кому.

– Простите, сэр, приведенный вами пример не совсем корректен. Это все равно что обвинять Зону в том, что добытые в ней артефакты перепродаются третьим лицам.

Брэнон усмехнулся.

– А вы умны, сержант, – кивнул он. – Проклятье, я как-то ни разу не обдумывал этот вопрос с такой точки зрения. Хм… Но тем не менее нельзя отрицать колоссальную роль сталкерства в том научном прогрессе, который произошел. Артефакты из Зон коренным образом изменили нашу жизнь, и отмотать назад уже ничего не получится. Подумайте сами, чего мы достигли: «этаки», на заряде которых ездит треть машин в мире, «лампады», позволяющие освещать дома в районах, куда нельзя провести электроэнергию, «лекари», в конце концов. Вы слышали, что на их основе в какой-то японской клинике создали аппарат, помогающий человеку восстановиться после операции на сердце за сутки?

Гамильтон в этот момент резко остановился и вскинул вверх руку со наверху кулаком. Поза Брэнона моментально изменилась – из ведущего светскую беседу обывателя он превратился в готового к прыжку волка: правая ладонь сжалась на рукоятке пистолета, а пальцы левой обхватили широкий боевой нож с надписью на китайском: «Прежде чем пустишь меня в ход, подумай – в твоей душе останется такая же рана, как в теле твоего врага». Александр поежился, поняв, что кровь, стекающая по лезвию, задерживается в иероглифах ровно на столько, чтобы держащий нож в руках успевал прочесть наставление еще раз.

Бойцы вскинули оружие и взяли коридор в перекрестное прицеливание – каждого из солдат прикрывали хотя бы двое сослуживцев. Хофф снял G36 с предохранителя и подошел к Гамильтону.

– Что там, боец? – осведомился стоящий спиной Брэнон.

– Не знаю, сэр. – Рядовой описал прибором дугу в воздухе и еще раз посмотрел на данные, появившиеся на экране. – Очень сильный всплеск электромагнитных колебаний, как будто рядом искрит гигантская розетка.

– Это аномалия? – Александр взглянул через плечо подчиненного на зеленоватый монитор, но не увидел ничего, кроме извивающихся линий, напоминающих томограмму.

– Похоже на то, – кивнул Гамильтон. – Искажения усиливаются, если я направляю детектор на те двери.

Солдат указал на двойные деревянные створки с непрозрачными стеклами.

– Конференц-зал? – Хофф прочел надпись над входом. – Сэр?

– Всем сохранять осторожность, – приказал полковник и, шагнув к дверям, ударом ноги распахнул их.

Старая деревянная конструкция затрещала и повисла на вырванных из креплений петлях.

– Твою же мать, – выдохнул Джон.

Чарльз замер на пороге большого помещения с колоннами. Возле огромных, от пола и до потолка, закрытых тяжелыми красными шторами окон стоял длинный стол, окруженный креслами и двумя рядами стульев с мягкой обивкой. В небольшом углублении в центре столешницы стояли вазы с засохшими цветами. А вокруг лежали тела.

– Господи… – прошептал кто-то из отряда Брэнона. – Сколько же их тут…

Трупы в камуфляже и спортивных костюмах валялись вперемешку у стен, на полу, на столе, в креслах. Практически у всех были неестественно вывернуты конечности. У многих сломанные ребра, пробив одежду, торчали из груди. Свет от фонарей скользил по разбитым линзам противогазов, разорванным гофрированным трубкам для подачи кислорода, уходящим за спину к большим пластиковым баллонам. Александр заметил фрагменты разломанного оружия, кое-где лежащего между трупами.

Первым из оцепенения вышел Майкрофт.

– Сэр, по-моему, их всех вышвырнуло вон из тех дверей, – указал он на широкие распахнутые настежь створки.

Хофф провел стволом оружия от темнеющего квадрата входа до груды тел.

– Проклятье, боец, ты прав, – выдохнул Брэнон. – Их действительно швыряли, причем с невероятной силой…

Офицеры переглянулись.

– Гам, какие показатели? – не оборачиваясь, осведомился Хофф.

– Три и девять десятых, постепенно растет, – откликнулся Гамильтон, бросив взгляд на зажатый в руке детектор.

– Понятно… – Чарльз опустил руку в карман. – То есть та штука, которая это сделала, все еще здесь…

Он посмотрел на Александра.

– Ну что, сержант, что бы вы ни говорили о сталкерах, а кое-что полезное они, безусловно, придумали.

Он вытащил из кармана пригоршню гаек с привязанными к ним бинтами. Затем размахнулся и швырнул в конференц-зал. Железки со звоном поскакали по усеянному гильзами полу.

– Все чисто. – Брэнон два раза взмахнул рукой, и двое его подчиненных, вскинув оружие, вбежали в зал.

Наемники опустились возле последнего ряда стульев и взяли на прицел распахнутые неизвестной силой двери. Один из них сделал короткий жест пальцами свободной руки. Чарльз кивнул Александру, и два отряда присоединились к «пойнтменам».

Желтое пятно света скользнуло по тонкому шершавому ковру, уходящему по наклонной плоскости вверх. Хофф и Майкрофт, обменявшись парой условных знаков, переместились к раскрытым створкам. Сержант вынул из подсумка полученные перед операцией гайки и швырнул одну вперед. Снова никакой реакции.

Александр махнул рукой, и весь отряд начал подниматься по пандусу, заменяющему ступени.

– Народ… Вы тоже видите эту хрень? – тихо осведомился Гамильтон, когда наемники оказались в довольно хорошо по сравнению с другими помещениями университета освещенном помещении.

Оно представляло собой громадный зал с высоким потолком. Судя по трем десяткам длинных рядов мягких кресел красного цвета, спускающихся к сцене, здесь проводились различные театрализованные представления и важные собрания. Трупы мертвых «ходоков» лежали и здесь, но всеобщее внимание приковали не они.

Стволы штурмовых винтовок практически синхронно нацелились на источник голубоватого сияния, из-за которого в зале царил торжественный полумрак. Большая, около полутора метров в диаметре, сфера висела над сценой между разведенным в стороны занавесом и негромко потрескивала от пробегающих по ее поверхности статических разрядов. Александр почувствовал, как на лбу выступил пот, и поплотнее сжал оружие.

– Э? Думаю, «мы пришли с миром» тут не прокатит? – выдохнул один из бойцов полковника и, склонив голову набок, посмотрел в прицел.

Раздался оглушительный треск, и вылетавший из-за шара длинный белесый разряд, промчавшись над креслами, ударил солдата в грудь. Тот успел лишь тихо вскрикнуть, когда в его бронежилете образовалась сквозная дыра, после чего, словно тряпичная кукла, отлетел к дальней стене и, раскинув руки, медленно сполз по ее шершавой поверхности. Приказа не потребовалось. Наемники открыли огонь.

Анна положила на стол свой армейский рюкзак и начала медленно упаковывать в него выданные интендантом вещи.

Получив список с подписью Рене, один из техников в сером промасленном комбинезоне надолго исчез между стеллажами громадного склада, занимающего подвалы «Санатория», а затем вернулся, неся охапку предметов различного предназначения.

– Вот все, что заказано, Дельта, – сообщил он и, дохнув на печать, со стуком хлопнул ею по бумаге.

После этого он сгреб предметы в стальной поддон вроде тех, что стоят в банках, и пропустил через специальный паз под бронированным стеклом.

Девушка поддела ногтем целлофановую упаковку на картонной коробке с запасными фильтрами для противогаза. Европейская фирма «Military Gear Tech» считалась лучшим производителем средств защиты личного состава, но Декарт, судя по всему, еще не до конца доверял немецким инженерам, поэтому обязывал подчиненных брать с собой как минимум два стандартных угольных фильтра российского производства. Таких же, какие сотни раз спасали ему жизнь в Припяти.

– Мусорка вон там, – объявил один из техников, указав на урну.

Анна, мнущая в руке прозрачный целлофан, кивнула и, выбросив обертку, извлекла из упаковки фильтры. Парень в комбинезоне в этот момент с лязгом открыл капот громоздкого приземистого джипа, входящего в парк легкой бронетехники «Санатория». Из люка в башне стоящего рядом БТР вылез другой инженер и, стерев пот со лба, наклонился к длинному орудию.

Где-то за шершавой поверхностью бетонной стены негромко гудели громадные системы многоступенчатой фильтрации, набирающие воду из реки и очищающие ее для нужд «Санатория». Там же располагались громоздкие электрогенераторы, работающие от «этак».

Волкова распихала по карманам рюкзака фильтры. Три справа, три слева, так чтобы можно было достать, просто заведя руку за спину. Затем девушка вынула из поясной сумки запасные магазины для лежащего на столе «винтореза» и, вскрыв коробку с патронами, принялась заряжать их. Монотонный процесс успокаивал, позволял собраться с мыслями и морально подготовиться к походу в Зону. Обычно в это время они о чем-нибудь весело болтали с Романом, но сегодня Нестеров запропастился неизвестно куда, а Владимир, уже успевший собраться, пошел пару часиков вздремнуть.

Закончив с обоймами, Анна загнала одну в снайперскую винтовку и, передернув затвор, вскинула оружие. Приклад привычно уперся в плечо, глаз смотрел точно в оптический прицел. Для сегодняшней операции Волкова решила ограничиться «родной» оптикой от «винтореза», оставив эксперименты с детализацией и разгоном операционки «вестгейтовского» хайтек-прицела на следующий раз.

Девушка отложила винтовку в сторону и взяла со стола один из двух металлических контейнеров с кодовым замком. Сделанные из сверхлегкого сплава, они защищали содержимое от влияния извне. Как и окружающий мир – от влияния содержимого. Дельта поставила контейнеры для артефактов на самое дно рюкзака. На них лег компактный спальный мешок в непромокаемом чехле. Затем бросила сверху три ярко-красные пластиковые коробочки аптечек первой помощи. Безыгольный инъектор лег в специальное отделение в крышке рюкзака. Следом за медикаментами девушка убрала внутрь четыре упаковки сухпайка и, затянув длинный эластичный шнур, щелкнула застежками.

После этого закинула рюкзак на плечи и, присев на одно колено, чтобы перевязать шнурки тяжелых армейских ботинок, направилась к бетонной лестнице, ведущей из оружейной.

Александр чувствовал, как немеет палец, вдавивший курок штурмовой винтовки. Оружие с громким грохотом изрыгало пули, освещая стрелка яркими отблесками пламени. Пули, практически ложась в линию, впивались в поверхность шара, от чего на нем вздувались волнистые пузыри.

Сухо щелкнула осечка, и сержант, упав за спинку одного из кресел, судорожно принялся перезаряжать оружие. Над его головой промчался трещащий электрический разряд. Ослепительный луч врезался в стену, оставив на ней глубокую черную отметину.

Хофф быстро глянул направо, затем налево. Его отряд, рассыпавшись полукругом, занял укрытия по всему залу. Навскидку вроде все были живы. Рэнди, стиснув зубы, держался за опаленное плечо, но рана была не опасной.

Полковник с двумя своими людьми укрылся за длинным столом с аппаратурой и вел оттуда шквальный огонь. Его подчиненные, вооруженные громоздкими пулеметами MG36, поливали сферу свинцом.

Александр вставил новый магазин и, передернув затвор, высунулся из-за укрытия. Сзади раздался крик. Выпущенный светящимся шаром разряд попал одному из солдат Брэнона в живот. Труп впечатался в стену, пулемет с грохотом упал на пол. Чарльз даже не обернулся, когда левую половину его тела обдало кровавым фонтаном, вылетевшим при ударе из страшной раны на груди наемника.

Вместо этого он присел на корточки, меняя магазин своего «Дезерт Игла».

– Сэр? – Джон упал рядом с Александром и поправил шлем. – А эта долбаная штука хоть что-то чувствует?

– Ты о шаре или о полковнике? – процедил Хофф и дал короткую очередь по аномалии.

На ее поверхности взбухли новые сферы. Теперь она напоминала множество мыльных пузырей, сросшихся вместе. Майкрофт усмехнулся. Верхний краешек пикового туза был слегка опален.

– Об обоих, – откликнулся он и, примостив винтовку на подлокотнике кресла, тоже открыл огонь.

По глазам Александра ударил ослепительный свет. Только через мгновение он понял, что одновременно включились все лампы и софиты в зале. А затем сфера взорвалась. Вернее, она с оглушительным грохотом лопнула, и во все стороны помчались десятки пуль, выпущенных в нее. Единственное, что успел сделать Хофф, это, схватив Джона за куртку, упасть на пол.

Над его головой засвистели сотни маленьких смертей. Они забарабанили по стоящему впереди креслу, вспарывая обшивку и дробя деревянный каркас. Прошили верхнюю половину туловища наемника с красной нашивкой на плече. Правая часть его тела просто превратилась в месиво, и он рухнул лицом вниз. А затем раздалась серия громких хлопков и послышался звон. Десятки потолочных ламп одна за другой разлетелись снопом искр и осколков. Александр спиной почувствовал, как они барабанят по бронежилету. Слишком мелкие, чтобы пробить его, но достаточно большие, чтобы оставить синяк.

«Прямо как пейнтбольные шары на тренировке», – совершенно некстати вспомнил он.

А затем наступила тишина. Уцелевшие наемники лежали на полу, не решаясь подняться. Сержант повернул голову к сцене. Между растерзанных половинок красного занавеса было пусто.

– Статус! – проревел поднявшийся, опершись о стол, Брэнон.

Бойцы один за другим подавали голос. Александр вздохнул. Двое из его подчиненных не ответили.

– Пятеро, сэр, – наконец сообщил кто-то из солдат полковника.

– Ясно. – Тот стянул с лица противогаз и потер подбородок. – Они знали, на что шли.

Он помолчал.

– Но тем не менее были славными ребятами. Гамильтон, Шелдон! Бегом на крышу, подайте наконец этот долбаный дымовой сигнал. Пусть начальство знает, что у нас есть новый дом!

Роман сидел за роялем, медленно нажимая и отпуская клавиши. Черные и белые. Белые и черные. Как дни. Или поступки. А может быть, и как вся жизнь. Улыбнувшись придуманному сравнению, продолжил играть.

Ноты ему не требовались – «Лунную сонату» Бетховена он знал наизусть. Как и еще десятка три различных композиций, от классических до рок-н-ролла и блюза. Одно из многих знаний, так и не оказавшихся востребованными в жизни.

Сталкер закусил губу, переходя к кульминационной части мелодии. Своеобразное крещендо, словно отчаянная финальная схватка. Пик, при котором приходится практически летать руками над клавишами, и… катарсис. Медленное постепенное затихание, напоминающее уход в закат.

Откуда-то сзади раздались аплодисменты. Нестеров обернулся. У раскрытых дверей помещения стояла Анна, облокотившись о косяк, и с улыбкой хлопала в ладоши.

– Спасибо, – тоже улыбнувшись, кивнул сталкер.

Он не мог точно сказать, сколько она пробыла тут.

– Ты, как всегда, очень красиво играл.

– Спасибо, – слегка смущенно повторил Роман, затем посмотрел на часы. – Что, пора?

Он поднялся и, подхватив стоящий возле ножки рояля армейский рюкзак, закинул его на плечи. Затем поправил рукава камуфлированной крутки и поднял с пола АК-103.

– Да нет, еще пять минут. – Волкова сделала несколько шагов вперед. – Послушай…

Она посмотрела на Нестерова, спустившегося с небольшого возвышения, где стоял рояль.

– Я знаю, как тебе это трудно, – тихо проговорила Дельта. – И я хотела сказать…

Роман останавливающе поднял руку.

– Аня, пожалуйста, не надо. – Он вздохнул. – Просто не надо.

Девушка моргнула, затем подошла и обняла сталкера.

– Ты помнишь тот вечер, когда мы смотрели на закат, сидя на крыше «Санатория»? – прошептала она. – Когда ты признался мне в своих чувствах?

Нестеров легко свел руки за спиной у Волковой.

– Конечно, – кивнул он. – Я сказал, что, когда ты рядом, мне кажется, что я могу свернуть горы или переплыть Тихий океан.

– Ну вот. – Девушка подняла голову и посмотрела Роману в глаза. – Я буду рядом.

– Спасибо, – выдохнул сталкер.

Их губы встретились. Секунду или столетие спустя раздался вежливый кашель. Сталкеры обернулись. У дверей стоял Гольф, негромко постукивая костяшками пальцев по косяку.

– Извините за испорченную идиллию, но нам пора, – кивнул он в сторону невидимой отсюда части холла.

Молодые люди, расцепив объятия, вышли следом за ним. Роман заметил, что Свистунов прихватил с собой свое любимое мачете, найденное им в разбитой витрине оружейного магазина. Длинное изогнутое лезвие висело в специальном чехле на правой стороне рюкзака. Каким образом оно не прорезало ножны, Нестеров понять не мог, а спросить все время забывал. Тем не менее этот вопрос интересовал его с тех пор, как Владимир отсек с помощью клинка кисть руки мародеру, угрожавшему им пистолетом.

Остальные члены маленького отряда уже ожидали их, сидя на креслах и стоя возле входа. Ученые переоделись в ярко-оранжевые защитные комбинезоны с кислородными баллонами за спиной и тонированными пластиковыми забралами круглых шлемов. В них они чем-то напоминали космонавтов из той эпохи, когда человечество думало, что космос – чудесное место.

Охранники были одеты менее броско: в темно-синие камуфляжные куртки без опознавательных знаков, темные очки и черные береты. В руках они сжимали компактные UMP-5. Рембрандт скользнул взглядом по «винторезу» в руках Анны и уважительно кивнул. За его спиной висела снайперская модификация штурмовой винтовки ACR с удлиненным стволом.

– Рад, что группу поведете вы, – с улыбкой сообщил Барнс, протягивая Роману руку.

Глаза капитана скрывали темные очки, поэтому понять, что он думает на самом деле, не представлялось возможным. Нестеров ответил на рукопожатие.

– Сдайте ваши мобильные телефоны, – приказал он и кивнул на стол регистратуры.

– Можно узнать зачем? – поинтересовался Грэй, доставая из кармана айфон старой модели.

Его подчиненные замерли в ожидании команды.

– В Зоне трубки бесполезны, – пояснил Роман. – Перманентно будут выдавать сообщение об отсутствии сети. А вот их излучение может выдать нас при пересечении Периметра.

– А если выключить? – Барнс положил гаджет на покрытую прозрачной панелью столешницу.

– Будете тащить лишний вес, – усмехнулся Нестеров. – А солдату в походе, как известно, и булавка в тягость. И не волнуйтесь так, доктор, никто его у вас не сопрет.

Пит смущенно отвел взгляд и, положив мобильный, отошел в сторону.

– Хорошо, – кивнул Нестеров и, убедившись, что все внимательно слушают, продолжил: – Теперь несколько простых правил. Первое: у нас с вами не прогулка в парке и не пикник на природе. Мы идем в Зону, где «ой, чего это там такое черненькое белеется» гарантированно закончится для вас смертью. Поэтому вы слушаетесь только меня или Дельту с Гольфом. Мы говорим бежать – вы бежите. Говорим встать – останавливаетесь. Говорим зарыться с головой в землю…

– Зарываемся с головой в землю, – кивнул Барнс.

– Верно. Второе: вы не открываете огонь без нашего приказа. Ни в коем случае. Потому что иногда это может оказаться стрельба патрулирующих Периметр доповских солдат, которые просто доказывают свою полезность начальству.

Владимир усмехнулся.

– А теперь третье и, пожалуй, самое важное правило. – Роман поднял палец вверх. – Обо всем странном и необычном, что вы увидите, услышите или даже почувствуете каким-нибудь своим особым паучьим чутьем, вы сразу же докладываете нам или капитану. Вопросы есть?

– Да, – поднял руку Рембрандт. – Зачем нам постоянно держать противогаз надетым в Зоне? Насколько я знаю, там нет ни химического, ни бактериологического заражения.

– Противогаз держится надетым на тот случай, если под вами вдруг проломится гнилой пол какой-нибудь старой хрущевки и вы упадете в квартиру, заполненную «красной пылью». Или еще какой-нибудь гадостью, способной превратить человека в блюющий кровью кусок визжащей от нестерпимой боли плоти. Я ответил на ваш вопрос?

– Вполне, – кивнул снайпер и машинально проверил подсумок с дыхательной маской и запасными фильтрами.

– Тогда, если вопросов больше нет, я предлагаю выдвигаться, – объявил Нестеров и посмотрел на часы. – К закату мы будем у Периметра. Перебравшись, заночуем в одном из схронов на Ленинском проспекте. А завтра, даст Бог, доберемся и до Сокольников.

Эдвард молча смотрел на закат, подложив руки под голову. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом, окрашивало низкие облака в розовые и оранжевые тона. На далеких холмах медленно вращали лопастями ветряные электростанции. Десятки белых мачт неестественно четко вырисовывались на фоне неба. Гудя турбинами, над ними пролетел тяжелый транспортный самолет.

Макмиллан обернулся и окинул взглядом летное поле. Крупнейший аэродром НАТО в Европе – авиабаза Рамштайн – была окрашена закатом во все те же пастельные тона. Мачты радиовышек, рифленые крыши ангаров, блестящие фюзеляжи истребителей – на всем играли яркие блики от последних лучей заходящего солнца.

Диего, сидящий рядом с майором, приставив ладонь козырьком ко лбу, смотрел вдаль.

– Поразительно, – тихо проговорил он. – Все здесь предназначено исключительно для убийства других людей, но… как же здесь сейчас спокойно и хорошо…

Ревя моторами, над его головой промчалось звено треугольных беспилотников. БПЛА сделали круг над базой и исчезли за высоким зданием штаба. Захваченные воздушным потоком флаги на его крыше затрепетали.

– Кстати, а это что за агент ноль-ноль-семь? – осведомился Майкл, указав куда-то вниз.

Эдвард проследил за направлением его взгляда. По полосе, пригибаясь от нисходящих потоков воздуха, производимых вертолетными винтами, двигался человек в черном деловом костюме. Темный галстук развевался на ветру, и мужчина пытался прижать его ладонью. В другой руке он нес какие-то документы.

– А это, кажется, наше начальство, – объявил Эдвард, поднимаясь с земли и отряхивая камуфлированные брюки от налипших на них травинок.

Человек в пиджаке быстрым шагом поднялся на холм. Его глаза скрывали круглые темные очки. Такие почему-то просто обожали сотрудники «компании», работающие за рубежом.

– Майор Макмиллан? – Мужчина улыбнулся и протянул руку. – Меня зовут агент Картер. Я буду вашим куратором на время этого задания.

– Так точно, сэр, – кивнул Эдвард.

Картер, продолжая улыбаться, опустился на траву. Метрах в сорока от них на полосе прогревал двигатели тяжелый С-130 «Геркулес». Рев его моторов не мешал общению, но заметно усложнял любую попытку подслушать разговор даже с помощью специального оборудования.

– Итак, джентльмены, – агент положил перед собой папку с документами, – вот ваша цель.

Он извлек наружу распечатку фотографии со штампами «Eye only». На ней было изображено небольшое устройство, напоминающее цилиндр с отходящими от него проводами. Вокруг установки стояли люди в белых халатах с планшетами в руках.

– Русские? – приподнял бровь Эдвард.

На устройстве была четко видна ярко-красная звезда Российских вооруженных сил.

– Именно. – Картер достал копию какого-то документа со множеством черных полос, скрывающих большую часть слов. – Они первыми совершили этот прорыв. Оружие на основе артефактов из Зоны.

Агент протянул майору еще одну фотографию. Сверхзвуковой истребитель Су-47 черного цвета. Белый колпак на носу, обычно скрывающий радиолокационные системы самолета, снят, и под него крепится устройство с первого снимка.

– «Призма искажений», – объявил Картер. – Мощнейшая система сенсорной маскировки. Самолет с ней на борту не просто невидим для радаров, она отражает любые высокочастотные сигналы, из-за чего компьютер не может взять подобный самолет в прицел. Наши зенитно-ракетные комплексы, беспилотники и даже истребители пятого поколения физически не смогут поразить такую машину. А это значит, что во время любых военных действий небо автоматически достается русским и их союзникам.

Макмиллан кивнул. Перспектива, описанная агентом, не то чтобы его пугала. Просто она портила долгие годы создаваемый паритет между двумя сверхдержавами, а это в эпоху локальных конфликтов, влияющих на мир сильнее, чем глобальные войны, было очень некстати.

– Так что нужно от нас? – спросил Эдвард.

Над его головой промчался учебный истребитель с бундесверовской символикой на крыльях.

– Самолет с установленной на нем «призмой» потерпел крушение на территории Московской Зоны. Ваша задача найти его раньше высланной русскими поисковой бригады и, сняв с него «призму», эвакуироваться из города.

– Как все просто, – усмехнулся Макмиллан.

– Любые детали на ваше усмотрение, – откликнулся Картер.

– Применение силы? – осведомился Майкл.

– Директива четыре-ноль. Абсолютное разрешение. Все свидетели вашего пребывания в городе должны быть устранены во время выполнения операции. Ни одна живая душа не должна знать о том, что отряд из десяти оперативников ЦРУ выполнял задание на территории Российской Федерации. Иначе нас ждет скандал, по сравнению с которым реакция на события в Рио-де-Жанейро покажется верхом спокойствия и сдержанности. Полетят головы, и не отмоется уже никто.

Картер широко улыбнулся. В его темных очках отразилось лицо Эдварда. Прогревавший турбины С-130 взревел моторами и, промчавшись по взлетно-посадочной полосе, взмыл в небо.

Александр быстрым шагом прошел через комнату с диваном и двумя столами с компьютерами, где со скучающим видом сидел один из пулеметчиков Брэнона, и постучал в дверь. Судя по табличке, висящей в коридоре, раньше здесь находилась кафедра одного из факультетов. Теперь полковник оборудовал тут штаб.

Двадцать минут назад они подали зеленый дымовой сигнал с крыши. Пятнадцать – появились первые вертолеты с бронетехникой, висящей под ними на длинных тросах. А сейчас по всей территории университета развернулась бурная деятельность по обустройству заброшенной территории под нужды маленькой армии «Blindwater».

Хофф повернул ручку и вошел в комнату. Это оказалось небольшое помещение на четвертом этаже, с окном во всю стену, двумя компьютерами, парой кресел, длинным столом и книжным шкафом. Пол покрывал мягкий ворсистый ковер, приглушающий звуки шагов.

Александр мысленно добавил полковнику дополнительный бал. Брэнон очень уважительно обошелся с вещами предыдущих владельцев кабинета. Он только отодвинул в сторону пару каких-то папок с документами, лежащих на столе, и бросил в одно из кресел противогаз.

Сам Чарльз стоял за столом, опершись в него руками, и смотрел на карту университетского комплекса. Справа и слева от него замерли еще два офицера. Руководитель инженерного отдела – миловидная темноволосая девушка в кепи с нашивками в виде шестеренки – водила пальцем по карте и что-то объясняла. И худющий как палка представитель отдела снабжения. Мужчина в бронежилете, надетом поверх делового костюма, чем-то неуловимо напоминал крысу, думающую, что бы погрызть.

– Вот здесь разумнее всего поставить генераторы, работающие от «этак», – продолжила девушка-инженер, указав на какое-то помещение на плане.

– Да, и в такой ситуации системы очистки воды нужно будет разместить здесь и здесь, – кивнул Брэнон.

Александр вежливо постучал по дверному косяку. Все трое подняли взгляды.

– Сержант? – Брэнон улыбнулся. – Чем могу помочь?

Хофф неуверенно вздохнул. Ему не хотелось вести этот разговор, но и оставаться в неведении он больше не желал.

– Сэр? – он поскреб затылок. – Мы можем поговорить вне протокола?

– Да, конечно. – Чарльз кивнул. – Эйприл, Герхард, вы не поищете пока документацию по системе водоснабжения этого места?

Офицеры, переглянувшись, вышли в предбанник и направились в соседний кабинет, чтобы запросить электронные копии необходимых документов. Брэнон вопросительно посмотрел на Александра.

– Сэр, – Хофф почувствовал, как напрягается каждый нерв, – зачем мы здесь?

– Что вы имеете в виду, сержант? – нахмурился полковник.

– Зачем нам понадобился этот заброшенный университет?

– Как я и говорил, в качестве передового аванпоста. Отсюда мы будем гораздо быстрее реагировать на все, что происходит в Зоне. Иначе нам придется каждый раз привлекать внимание ДОПа при пересечении Периметра. А здесь важны оперативность и мобильность, которые мы потеряем, если Курский будет знать о каждом нашем шаге.

– То есть дело в контроле со стороны ДОПа? – Александр встретился взглядом с Брэноном. – Мы собираемся проворачивать что-то, что им может не понравиться?

Глаза полковника стали холодными как лед.

– Послушайте, сержант. – Чарльз широко улыбнулся одними губами и, вытащив из кармана связку ключей, бросил их Хоффу. – Люди устали и голодны. Будьте человеком. Отведите их вместе с другими командирами в один из корпусов местного общежития и проследите, чтобы все поели и поспали хотя бы несколько часов перед брифингом. Свободны!

Александр закусил губу, затем, встав по стойке «смирно», отдал честь.

– Есть, сэр, – процедил он и, развернувшись на каблуках, дотронулся до ручки двери.

– Знаете, сержант, – Чарльз отвернулся к окну, – Курский представляет ДОП. Василевский играет от лица реальной власти этой страны. Курский предоставил нам два ангара и четыре барака на старой доповской базе на востоке Периметра. Рядом со всем остальным навербованным им наемническим отребьем. А Василевский указал мне это место и разрешил использовать в качестве временного лагеря. Скажите, чье предложение вы бы приняли на моем месте?

Микроавтобус, подскакивая на неровном асфальте, медленно катился по широкому разбитому шоссе. Справа и слева за разросшимся и практически поглотившим отбойники кустарником возвышались охваченные осенним огнем деревья. Сквозь красные, желтые и оранжевые кроны пробивались косые лучи заходящего солнца. Дорожное покрытие устилал ковер из опавших листьев.

Владимир лениво крутил руль и негромко мурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Радио в машине было давно сломано, на месте магнитолы зияла чудовищная дыра. На зеркальце заднего вида покачивались деревянные четки с крестиком.

Свистунов положил руку на рычаг коробки передач с набалдашником в виде прозрачного шарика с розочкой внутри. Сидящий рядом Роман посмотрел в окно. Из кювета торчал изъеденный ржавчиной багажник легкового автомобиля. Машина пробила ограждение на обочине и навечно застряла в канаве. Нестеров переглянулся с Гольфом.

Тот кивнул. Брошенный «Опель» они сами спихнули туда год назад в качестве ориентира.

Владимир вдавил педаль тормоза, и микроавтобус, заскрипев, замер возле обочины.

– Слезайте граждане, приехали, конец, – объявил сталкер, обернувшись в салон. – Там дальше ДОП, там дальше ДОП!

Закряхтев, Барнс поднялся со старого просиженного кресла с порванной синей обивкой и, пригнувшись, чтобы не удариться головой о потолок, распахнул боковую дверь.

Та с лязгом отъехала в сторону, и маленький отряд выбрался наружу. Роман прошелся туда-сюда, разминая ноги. Ветерок приятно холодил лицо и трепал волосы. Нестеров прикрыл глаза.

– Эхо, – позвала его Дельта.

Сталкер обернулся. Девушка держала в руках баллончики с краской. Все три – «хаки-коммандос», дающие грязный серо-зеленый цвет. Роман кивнул.

– Капитан, – посмотрел он на Барнса.

– А я-то думал, как вы с этим будете бороться. – Грэй вытащил из кармана кошелек и, отсчитав десять долларов, протянул Рембрандту. – Держи, заслужил.

Снайпер усмехнулся, пряча деньги. Казалось, только ученые еще не поняли, что сейчас произойдет.

– Доктор, – Нестеров взял один из баллончиков и подошел к Лаврову, – вы не могли бы опустить забрало и включить подачу кислорода?

– Да, конечно, а зачем? – Дмитрий моргнул.

Тонированная пластиковая линза скрыла его лицо.

– Затем, – протянул Роман, снимая крышку с баллончика, – что я не собираюсь разыгрывать сказку «Три оранжевых поросенка и доповский снайпер».

Сталкер подтянул перчатки и вдавил кнопку. Струя краски ударила ученому в грудь, по всему комбинезону начало растекаться грязно-серое пятно. Владимир и Анна в этот момент «перекрашивали» Элис и Пита. Охранники наблюдали за ними, едва сдерживая улыбки.

Наконец скафандры сменили цвет с ярко-оранжевого на защитный и стали похожи на те, что носили ученые ЦАЯ, иногда появлявшиеся в «Санатории» во время правления Василевского. Обычно вместе с ними появлялась куча денег, новой работы и неприятностей.

Роман, закончив с покраской, придирчиво осмотрел свое творение и, встряхнув баллончик, швырнул его в раскрытую дверь микроавтобуса. Тот с грохотом покатился по полу.

– Дышать можете? – осведомился он.

– Вполне, – глухо раздалось из-под тонированного забрала. – А как я сейчас выгляжу? Как булыжник или куча мусора?

Члены отряда рассмеялись, доктор, улыбнувшись, поднял линзу. Налетевший порыв ветра подхватил лежащие на дороге листья и закружил вокруг группы. С юга наползала громадная темная туча. Роман, приглядевшись, различил вспышки молний.

– Ладно, давайте двигаться, – махнул он рукой. – Не хотелось бы мне оказаться на улице в Зоне во время грозы.

Отряд быстрым шагом двинулся по пыльной обочине вдоль шоссе. Солнце практически скрылось за горизонтом, и небо стало приобретать фиолетовый оттенок. Минут через двадцать группа прошла через заброшенную деревню, где на ветру поскрипывали ставни, а дома провожали путников черными провалами окон, и, миновав сгоревший магазин пиломатериалов, вышла к МКАД.

Скорее всего, никто из отряда не успел заметить, как это произошло. Шоссе просто внезапно разошлось в обе стороны, открыв бесконечную панораму Кольцевой автодороги, рассеченной надвое десятиметровой стеной Периметра. В вечерних сумерках она представляла собой еще более впечатляющее зрелище.

Десятки прожекторов беспрестанно прощупывали пустое пространство от подножия невысоких холмов, где стояли сталкеры, до минных полей, огороженных колючей проволокой. По «спирали Бруна» пробегали ярко-синие электрические разряды, а пулеметные турели сверкали красноватыми визорами прицельных комплексов.

По ту сторону стены возвышались темные громады жилых новостроек. Спальный район, как и весь город, был погружен во тьму.

– Мать честная, – присвистнул Барнс, поднявший к глазам бинокль. – Да тут все по высшему разряду.

Роман приставил прибор к глазам и подкрутил четкость изображения. Прохаживающийся внутри наблюдательной вышки солдат стал виден во всех подробностях. На лбу доповского бойца прямоугольным бруском выступал прибор ночного видения, совмещенный со шлемом. В руках он держал такой же, как у Анны, «винторез» с обвязанным тканью прикладом. Патрульный остановился и, вытащив из нагрудного кармана помятую сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Ну и?.. Каков наш план, Шерлок? – осведомился Грэй, посмотрев на Нестерова.

– План? – усмехнулся сталкер. – План простой.

Владимир в этот момент с лязгом опустил на землю металлическую крышку коллектора и, включив фонарик, первым полез внутрь. Дельта подняла снайперскую винтовку и прицелилась.

– Секунду, вы что, собираетесь… – договорить Барнс не успел.

Широкий, забранный решеткой прожектор на ближайшей наблюдательной вышке со звоном разлетелся вдребезги. На землю посыпался сноп искр. Дезориентированный солдат отшатнулся к ограждению своего поста, лихорадочно стаскивая прибор ночного видения.

Автоматические турели, жужжа приводами, заметались в поисках угрозы. Где-то вдалеке взвыли сирены. Солдаты с соседних наблюдательных вышек осветили атакованную сторожевую башню, но только еще сильнее ослепили своего коллегу.

– Это их ненадолго отвлечет, – объявил Роман и, подтолкнув Грэя к коллектору, где уже скрылся остальной отряд, обернулся на осветившийся сиянием красных ламп Периметр. – Правда, скоро эти ребята поймут, что их развели, и тогда нам лучше быть как можно дальше отсюда.

Когда голова Барнса исчезла за бетонным краем колодца, Нестеров вытащил из нагрудного кармана потертую зипповскую зажигалку. Бензина в ней давно уже не было, а на правой стороне тускло поблескивала выпуклая красная звезда.

– Ну что, младший? – Роман вздохнул и щелкнул крышкой. – Я снова делаю эту глупость.

Дождь лил как из ведра. Серые громады брошенных жилых домов подпирали низкое темное небо, периодически рассекаемое яркими вспышками молний. По тротуарам текли реки грязной воды.

Иногда сквозь шум ветра Роман слышал далекий вой сирен и рокот винтов патрульных вертолетов. Периметр на ближайшие несколько часов превратился в неприступную крепость, и любая попытка проникнуть в Зону обречена на провал. Как и попытка выбраться из нее.

Нестеров бросил очередную гайку и, дав короткую отмашку, сдвинулся вперед на десять метров. С момента выхода из коллектора прошло около получаса. Роман надеялся преодолеть это расстояние минут за десять, но из-за начавшейся грозы аномалии, скрывающиеся в заросших густым бурьяном дворах, были практически незаметны, и отряду приходилось соблюдать предельную осторожность.

Нестеров обернулся и окинул взглядом группу. Ученые были сильно измотаны. По комбинезонам текли потоки воды. Лавров, чтобы было легче дышать, поднял забрало шлема, и теперь его лицо блестело от дождевых капель, а мокрые волосы слиплись.

– Скоро будем на месте! – крикнул Роман.

Словно ему в ответ грянул раскат грома. На ветру заскрипели деревья. Барнс кивнул и, сняв с головы берет, отжал его. Несмотря на то что камуфляжные куртки сталкеров были сделаны из водонепроницаемой ткани, а комбинезоны ученых и одежда бойцов корпоративной охраны покрыты слоем водоотталкивающих полимеров, все члены маленького отряда чувствовали себя промокшими до нитки. Нестеров бросил очередную гайку, и отряд направился к выходу со двора.

Пройдя между двумя «слепыми» стенами жилых домов, группа наконец выбралась на Ленинский проспект. В этом месте он пересекался с улицей Островитянова, которая проходила по подземному проезду под проспектом. Здания вокруг расступались, образуя как бы своеобразную площадь. На крыше одного из них виднелась громадная реклама Сбербанка. Несколько зеленых букв вывалились из слова и теперь грудой пластика лежали на тротуаре.

На проезжей части ржавели десятки брошенных автомобилей. Вдалеке тусклыми красными пятнами возвышались пожарные машины. Метрах в ста от них поперек дороги лежал длинный опрокинувшийся автобус. Напротив него в столб с широким рекламным щитом врезался грузовик, из кузова которого высыпались десятки коробок с бытовой техникой. Мокрый картон по большей части раскис, поэтому определить марку производителя оказалось невозможно.

– Все чисто, – сообщил Владимир, опуская бинокль.

Дельта кивнула и перекинула за спину снайперскую винтовку. Роман, удостоверившись в безопасности своей зоны обзора, махнул рукой, и члены маленького отряда, один за другим перебравшись через отбойник, двинулись между брошенными легковушками.

На середине дороги стоял армейский конвой. Два БТР-80 и один Т-95 навечно замерли под дождем, возвышаясь над остальными машинами. Люки были распахнуты настежь, кое-где лежали мумии в военной форме. Один из солдат погиб, наполовину высунувшись из башни танка. В руках он сжимал автомат Калашникова, из которого кто-то давно вынул обойму. Пустые глазницы смотрели из-под грязных линз противогаза.

Роман подошел к стоящему первым бронетранспортеру и провел ладонью по носу боевой машины. Затем посмотрел на труп в люке и, коротко склонив голову, что-то прошептал. Развернувшись, нагнал группу, уже почти добравшуюся до противоположной стороны проспекта.

Перебравшись на тротуар и обогнув опрокинутый ларек «Мороженое», отряд направился к большому жилому дому, стоящему рядом с поворотом на проспект Вернадского. Витрина магазина «Продукты 24» на его первом этаже была разбита вдребезги врезавшимся в нее легковым автомобилем. Внутри широкого помещения виднелись пустые прилавки и запыленные полки. На кафельном полу валялись разорванные упаковки и стреляные гильзы. Группа прошла мимо торчащего из пролома в прозрачном стекле багажника темно-синего «жигуля» и свернула во двор.

На пустой детской площадке на ветру поскрипывала ржавая карусель. По железному каркасу опрокинутых качелей барабанил дождь. Над площадкой с четырех сторон нависали громады панельных жилых домов. Темные окна казались впалыми глазницами. Висящие кое-где коробки кондиционеров протекли, и на стенах зданий виднелись длинные, на несколько этажей, коричневые разводы.

Роман указал Владимиру на лежащую на тротуаре спутниковую антенну. Широкая пластиковая тарелка от удара о землю переломилась пополам. Свистунов кивнул. Молодые люди свернули на дорожку, ведущую к дому, и, поднявшись по ступенькам, распахнули дверь в подъезд.

После этого Гольф, вскинув оружие, исчез внутри, а Роман, подперев дверь, взял на прицел выход со двора. Анна, приставив к плечу приклад «винтореза», принялась изучать в оптику окна и крыши соседних домов.

Порыв ветра подхватил с земли мокрые газетные листы и потащил их по асфальту. Один из них прилип к комбинезону Лаврова. Тот снял его и машинально поднес к глазам. Затем негромко рассмеялся.

– Что пишут? – поинтересовался Барнс, водящий из стороны в сторону дулом пистолета-пулемета.

– Да так. – Доктор отпустил бумажку, и та полетела дальше. – Анекдоты на последней странице.

Грэй хмыкнул. Дождь продолжал стучать по металлической крышке урны, стоящей рядом с деревянной скамейкой. Краска на ней давно облупилась, обнажая прогнившие доски. Время в пустом городе, казалось, застыло. Роман поежился и перехватил автомат поудобнее. Молодого человека не оставляло параноидальное чувство, будто за ними все время кто-то наблюдает. И стоит лишь вовремя повернуться за тенью, скользящей вне поля зрения, чтобы заметить невидимых соглядатаев. Нестеров выдохнул и попытался успокоить начавший убыстряться пульс. Сейчас всплеск адреналина будет лишь помехой.

Барнс в этот момент резко вздрогнул и, дернув затвор, направил дуло пистолета-пулемета на один из подъездов с другой стороны детской площадки. А затем растерянно моргнул и опустил оружие.

– Проклятье… – пробормотал он. – Я же видел…

– Видели, – кивнул Нестеров. – Какое-нибудь оптическое искажение, связанное с прохождением капель дождя через аномалию. Такое здесь бывает сплошь и рядом.

– А? – Грэй обернулся и моргнул, будто видел Романа впервые.

Затем вновь моргнул и, кивнув, присел на корточки за брошенным «Рэндж Ровером».

– Должно быть, у меня крыша едет, – тихо проговорил он, водя стволом из стороны в сторону. – Вспоминаю долбаную Припять. Проклятый мертвый город, где из каждого окна тебя норовит поджарить хренов психопат, поклоняющийся громадному сияющему булыжнику…

Договорить Барнс не успел. Откуда-то сверху раздались шаги, а затем из подъезда появился Свистунов.

– Все чисто, – кивнул Владимир. – Вернее, как чисто…

Он поморщился и, приподняв противогаз, сплюнул.

– На втором этаже на лестнице свежий труп, а на четвертом расстреляли группу ходоков. Кровищи – словно кто-то слона прирезал…

– Ладно, – Роман махнул рукой Барнсу, – нам все равно на пятый.

Сталкер пропустил вперед ученых и охранников. Дельта, отрицательно качнув головой, опустила оружие и скользнула следом за ними. Нестеров еще раз окинул взглядом двор и, зайдя внутрь, затворил за собой дверь.

В подъезде было тепло и сухо. Дождь барабанил по жестяному козырьку, и от этого звука почему-то становилось невероятно уютно. Грязный кафельный пол покрывал слой пожелтевшей от времени бумаги. Рекламные баннеры, газеты, счета и письма, вывалившиеся из раскуроченных почтовых ящиков, валялись вперемешку и негромко шелестели под ногами.

На первой полосе какого-то новостного издания был изображен министр иностранных дел, осуждающий ввод американских солдат в Иран. Нестеров покачал головой и грустно усмехнулся. Как до начала постепенного, медленного и неотвратимого расползания Зоны, так и после людей интересовало одно и то же.

Человечество столкнулось с потенциальной угрозой полного уничтожения, встретило абсолютно чуждое себе проявление Вселенной, с каждым годом отбирающее по сантиметру пригодной для жизни земли, и… продолжило внутреннюю грызню, как будто ничего не случилось.

Рене как-то сказал, будто считает, что Бог создал Зону с тем, чтобы наконец объединить всех людей перед лицом одного врага, которого они смогут победить лишь сплотившись. После этого он вздохнул и долго молчал, глядя на алеющий над лесом закат. А затем произнес: «Только вот я боюсь, что этот план потерпел сокрушительную неудачу…»

Отряд поднялся по ступенькам и, пройдя мимо неработающих лифтов, начал восхождение по лестнице. Владимир оказался прав. На втором этаже в небольшом тамбуре, куда выходили двери квартир, валялся труп. Ходок лежал, прислонившись спиной к стене, и закрывал руками чудовищную рану на животе. Часть его внутренностей вывалилась наружу, и их успели погрызть крысы.

– Чем это его так? – нахмурился Нестеров, присев на корточки перед телом.

– Крупнокалиберное орудие, – сообщил Барнс, склонившийся рядом. – Раздроблена грудная клетка, пробиты легкие, повреждены селезенка и желудок. Парень был не жилец, даже если бы рядом оказался кто-нибудь с «лекарем».

Роман, кивнув, поднялся и, махнув рукой, двинулся дальше. Мгновение спустя понял, что вляпался во что-то липкое. Посмотрев вниз, он обнаружил, что подошва его правого ботинка заляпана чем-то бурым.

– Кажется, он полз откуда-то сверху. – Анна указала на длинную кровавую дорожку, тянущуюся по ступеням.

Именно в ней стоял Нестеров. Сталкер выругался. Отряд, старясь держаться стены, двинулся дальше.

Владимир оказался прав и во второй раз. На четвертом этаже, куда и выводил толстый алый след, действительно кого-то прирезали. Только вряд ли это был слон. Скорее это были трое ходоков, буквально растерзанных крупнокалиберными зарядами. Весь пол был залит засохшей кровью. Брызги попали даже на потолок. Стена с лифтами была испещрена следами от пуль, кое-где они пробили бетон до арматуры.

Окно на лестничной клетке оказалось разбито вдребезги, причем, судя по осколкам, чем-то, что прилетело снаружи.

– Наемники, – объявила Дельта. – Видимо, преследовали их на вертолете, а затем, загнав в дом, расстреляли снаружи… Зверье…

Нестеров кивнул.

– Проклятье. – Свистунов сжал рукоятку своего автомата. – Это мы для них зверье! Эти ублюдки устраивают себе тут долбаное сафари, а мы ничего не можем сделать!

Никто не ответил. Отряд в молчании поднялся на этаж выше. Роман похлопал себя по карманам, а затем, достав металлический ключ, подошел к двери одной из квартир. Затем вставил его в замочную скважину и, дважды повернув, потянул на себя ручку. Обитая мягким материалом дверь поддалась и, заскрипев, отворилась. Сталкер щелкнул висящим на груди фонариком и первым вошел внутрь.

Поскрипывающий под ногами паркетный пол покрывал толстый слой пыли. Нестеров прошел по коридору мимо вешалок с одеждой и пожелтевшим календарем. Разбитые часы на стене указывали четверть первого. Роман, держа наготове оружие, поочередно заглянул в ванную, на кухню и в обе комнаты, после чего, вернувшись к дверям, кивнул.

Облегченно выдохнув, Свистунов махнул рукой остальной группе и первым вошел в квартиру. Пропустив всех внутрь, Анна вытерла ботинки о коврик и заперла дверь.

– Давайте в большую комнату, – распорядился Гольф, направляясь к ванной.

Пройдя по темному коридору, члены отряда очутились в широком помещении без мебели. С потолка свисали оборванные провода, на стенах, покрытых выцветшими обоями, остались более темные следы от стоявшей здесь раньше мебели, но никаких намеков на то, куда делись все предметы интерьера, не было.

Вместо них прямо на полу лежало несколько широких матрасов и пустой стальной ящик без крышки. Роман подошел к окну и выглянул на залитый дождем Ленинский проспект. Десятки машин, замерших в вечной пробке, никуда не делись. Над крышами далеких многоэтажек сверкнула молния. Грохотнул гром.

– Ну-ка, подсобите-ка мне, – приказал Нестеров и кивнул на стоящий у стены широкий лист плотного картона.

Барнс кивнул и помог сталкеру поднять трехметровый прямоугольник.

– Светомаскировка, – пояснил Роман и, развернувшись, приставил лист к окну.

Тот идеально точно закрыл собой старую деревянную раму, выкрашенную белой краской. В комнате появился Свистунов. В руках он держал охапку сухих дров.

– Тайник в ванной не нашли, – прокомментировал он, ссыпая доски на пол.

– Естественно, – кивнул Нестеров, подобрав одну и переломив о колено. – Ключ-то у меня.

Рассевшиеся на матрасах ученые и охранники с интересом наблюдали за их действиями. Вскоре Владимир, подтащив тот самый металлический ящик без крышки, принялся наполнять его разломанными деревяшками. Роман тем временем зашелестел лежащей на полу газетой. Сталкер вырывал из нее страницы и, сворачивая их в трубочку, запихивал между уложенными в контейнер дровами.

– Автоматы они тоже не нашли, – сообщил Свистунов, доставая небольшой коробок. – Даже гитара и твой портвейн нетронутые.

Гольф извлек одну из спичек и, чиркнув ею, посмотрел на огонь.

– Поджигай уже, – усмехнулся Нестеров.

Владимир поднес спичку к одному из газетных листов, и через секунду в контейнере вспыхнуло пламя.

Транспортный С-130 «Геркулес» летел сквозь темные тучи. Гигантский грозовой фронт начался где-то километрах в шестидесяти от бывшей столицы и с каждой милей, казалось, лишь усиливался. Пару часов назад они пересекли границу Российской Федерации, пролетев «под радарами» на низкой высоте. Макмиллан поморщился, вспомнив, как кроны деревьев скребли по днищу самолета.

Майор сидел в огромном грузовом трюме, предназначенном для перевозки бронетехники, и листал полученные от Картера документы. Снаружи за бортом сверкнула молния. Рев двигателей заглушил раскат грома.

– Сэр? – подошедший Майкл, держась за поручень, наклонился вперед. – Можно кое-что спросить?

– Что такое? – Эдвард убрал бумаги в папку и положил их на металлическую скамью рядом с собой.

– Я вот все думаю о том черном «Команче»…

– И?.. – Макмиллан поднял взгляд и вопросительно кивнул.

– Вы не пытались навести справки? – Голос Майкла практически исчез за раскатом грома.

– Пытался… – медленно протянул Эдвард.

– Дайте угадаю. Сорок с лишним упоминаний о появлении таких же «вертушек» и беспилотников, и все на засекреченных операциях?

– В точку. – Майор устало кивнул. – Только есть один ма-аленький нюанс. Мой уровень допуска выше твоего. И про семьдесят процентов из этих операций я смог кое-что накопать.

– И что же? – Майкл опустился на скамью рядом с Макмилланом.

Взгляды оперативников ЦРУ встретились. Эдвард вздохнул.

– Они все так или иначе были связаны с Аномальными Зонами, – быстро проговорил он. – Устранение торговцев артефактами, похищения сталкеров, спецоперации внутри самих территорий. Везде появлялись эти долбаные черные вертолеты и либо пытались помешать, либо просто наблюдали.

– Звучит хреново… – пробормотал боец, отвернувшись и глядя на противоположную стену.

– Ага. – Эдвард снова раскрыл папку с документами. – Еще как хреново.

Мужчины помолчали. Снаружи продолжала бушевать гроза, перерастающая в бурю.

– И как мы вообще собираемся искать этот проклятый самолет? – вдруг подал голос Майкл. – Он же рухнул в одном из крупнейших городов мира… И потом, как мы снимем оттуда эту долбаную «призму»?

– Я тоже об этом думал, – согласно кивнул Макмиллан. – И у меня есть одна идея.

Он помахал в воздухе папкой с документами.

– Здесь сказано, что интерес к «призме» проявила также одна крупная оружейная корпорация. И она наняла отряд сталкеров, чтобы те сопроводили группу их ученых к месту крушения. А затем АНБ перехватило радиопереговоры частей Дивизии Охраны Периметра о том, что объект «Радонеж» упал в «Дебрях». «Дебрями», судя по отчетам, сталкеры называют один местный парк. Так вот мы прибудем туда раньше этих ученых и дождемся их на месте крушения. Затем они «помогут» нам снять с самолета «призму», после чего…

– Пойдут в расход, – ухмыльнулся Майкл.

– Именно. – Макмиллан кивнул, откинул голову, прижавшись затылком к холодной алюминиевой переборке, и прикрыл глаза.

С-130 с каждой секундой все ближе подлетал к брошенному городу.

Свет от небольшого костра окрашивал комнату в оранжевые тона. Обсохшие члены отряда негромко переговаривались между собой, шутили.

Роман, прислонившись к стене, стянул упаковку с пайка и залил содержимое пластикового поддона водой из фляжки, вскипяченной на костре. Остальные делали то же самое. По помещению медленно растекся приятный аромат овощей и пряностей. Нестеров опустил вилку в синтетическое мясное рагу с картофельным пюре и принялся перемешивать его.

– Вы не возражаете? – осведомился стоящий рядом Барнс.

В его руках была такая же тарелка. Роман пожал плечами и улыбнулся. Грэй опустился справа от молодого человека и, блаженно вздохнув, прислонился к стене.

Ели молча. Снаружи по жестяному подоконнику барабанил дождь, а в комнате было тепло и уютно. Грэй вздохнул и, приложившись губами к фляжке, сделал глоток.

– Проклятье! – Капитан, откинувшись назад, посмотрел на тени, пляшущие на потолке. – А вы умеете обставить приключение со вкусом.

Он улыбнулся.

– Чувствую себя пещерным человеком, скрывающимся от ужасов непроглядной ночи в своем маленьком убежище. – Барнс покачал головой. – Слушайте, у меня появилась идея.

Мужчина посмотрел на Романа.

– А давайте вы как-нибудь приедете к нам. Ну, вы, Гольф и Дельта. Возьмем Рема, арендуем пять «Харлеев» и рванем к морю через всю страну. От Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, а?

Он развел руки в стороны и согнул ноги в коленях, изображая мотоциклиста, сжимающего руль. Роман улыбнулся.

– Ну, почему бы и нет? – Сталкер отставил в сторону пустой поддон и отхлебнул воды. – Только я не умею водить ничего, кроме бронетранспортера.

– Это, как говорится, дело наживное. – Барнс протянул ему флягу.

Мужчины чокнулись, словно внутри был алкоголь. Ненадолго повисло молчание. Рембрандт и Лавров о чем-то спорили. Пит и двое других охранников, судя по их виду, вскоре собирались встать на сторону доктора. Владимир, слушая их вполуха, сидел скрестив ноги по-турецки и настраивал принесенную из тайника в кухне гитару. Анна и Элис негромко о чем-то разговаривали.

– Скажите, – наконец начал Барнс, – а что происходит со сталкером с возрастом?

– В каком плане? – Нестеров подложил руки под голову, через полуопущенные веки любуясь Волковой.

– Ну как же? Рефлексы, скорость реакции… Мы все стареем и рано или поздно перестаем годиться для беготни по заброшенным городам.

– Как сказать… – Роман вздохнул. – Путей несколько. Вернее, три, поскольку часть из них равносильна. Первый: умереть раньше этого срока. Или сломаться… перегореть.

– Перегореть? То есть?

– Бывают бедняги, которых Зона выпивает досуха и отпускает. И они влачат жалкое подобие существования, но назвать это жизнью получается с очень большой натяжкой.

– Вы говорите о Зоне как о живом существе? – Барнс удивленно приподнял бровь.

– Конечно, – кивнул Роман. – Все сталкеры принадлежат Зоне. Мы становимся ее частью. Постепенно, с годами, срастаемся с ней и уже не можем выбраться.

Грэй поморщился.

– Так вот, – продолжил Нестеров. – Второй способ – это выжить. Дожить до этой самой старости и уйти на покой. Так случилось с предыдущим Сигмой. Он перевел накопленные от операций деньги со своего рабочего счета в какой-то швейцарский банк и уехал в Штаты. Только знаете, чем все это для него закончилось?

Капитан вопросительно кивнул.

– Он инструктор в одной из транснациональных корпораций. Тренирует местных ходоков, и ему за это платят. Так что он не смог сбежать от Зоны. Он все еще часть ее.

– А третий способ?

– Уйти сейчас. Я в любой момент могу забрать у шефа свою долю от всех операций, в которых участвовал, купить квартирку где-нибудь в Новосибирске и спокойно жить, как нормальный человек. Только знаете, что будет дальше? Я не смогу сбежать от Зоны. Ко мне придут вербовщики из такой же корпорации и предложат стать их частным сталкером. И я соглашусь. Потому что…

– Вы принадлежите Зоне, – закончил за Романа Грэй.

– Верно. Так что лучше я буду работать на «Декартовы координаты» и открывать людям тайны Зоны, чем просто таскать артефакты для какого-нибудь «Wonder Tech».

Мужчины замолчали. Барнс, видимо, обдумывал сказанное Нестеровым.

– Ладно. – Свистунов хлопнул в ладоши и, слегка наклонившись вперед, взялся за гитарный гриф. – Начинаем наш концерт по заявкам. Для начала «Алые паруса» Владимира Ланцберга.

Гольф перебрал струны и начал играть. Негромкая музыка мешалась с треском костра и стуком дождя по подоконнику, создавая атмосферу уюта. Сталкер закрыл глаза и негромко запел старую песню, ставшую неофициальным гимном подчиненных Декарта.

– Ребята, надо верить в чудеса…

– Когда-нибудь весенним утром ранним, – подхватил Роман, глядя из-под полуопущенных век на огонь.

– Над океаном алые взметнутся паруса, – присоединилась к молодым людям Анна.

– И скрипка пропоет над океаном, – неожиданно с улыбкой продолжил Лавров, а следом за ним, правда, не очень попадая в ритм, Барнс:

– Над океаном алые взметнутся паруса, и скрипка пропоет над океаном.

Над городом бушевала гроза, ветер снаружи шумел кронами деревьев, а Роман глядел на отсветы костра, пляшущие на потолке, и думал о том, что готов просидеть так всю свою жизнь…

Резкий звук заставил Нестерова распахнуть глаза и, моргая, сесть на кровати.

– Внимание всему личному составу…

Длинное помещение казармы заливал мигающий свет красных аварийных ламп. В коридоре оглушительно ревели сирены. Роман потер переносицу, пытаясь сосредоточиться и понять, где находится.

– Внимание всему личному составу! – снова загремело из динамиков зацикленное сообщение. – Немедленно привести базу в состояние полной боевой готовности! Всем занять места согласно боевому расписанию. Уровень тревоги – красный! Это не учения! Повторяю: это не учения!

Нестеров моргнул, а затем, откинув одеяло, соскочил на пол и принялся натягивать камуфлированные брюки. Вокруг становилось все громче раздраженное ворчание разбуженных солдат. С верхней койки свесился Павел.

– С добрым утром, братец, – усмехнулся он, спрыгивая. – Я так понимаю, министр решил устроить очередную внеплановую проверку?

Роман застегнул куртку и обернулся к младшему брату. Обоим Нестеровым было по двадцать два года, и вся разница заключалась лишь в пятидесяти восьми секундах. А еще в том, что, в отличие от старшего брата, решившего делать карьеру в армии, Павел уже успел окончить университет.

– Да я бы этому министру… – пробормотал Роман, завязывая шнурки на ботинках.

– Вы нарушаете субординацию, сержант, – усмехнулся Павел, застегивая ремень.

Сирены продолжали выть. Нестеров опустил на голову кепи и, распрямившись, откашлялся.

– Отря-ад, слушай мою кома-анду! – проревел молодой офицер, раскрывая двери казармы. – За-а мной! Бе-егом!

Нестеров на секунду замер на пороге, а затем, махнув подчиненным рукой, присоединился к общему потоку фигур в камуфляже, мчащихся в одну сторону. Коридор через каждые несколько метров озаряли вспышки аварийных ламп. Сюрреализма добавлял и абсолютно безынтонационный голос, звучащий из динамиков и почти тонущий в вопросах поднятых по тревоге солдат.

Поравнявшись возле стенда с выписками из устава с одним из сержантов, Роман кивком поприветствовал его.

– Салют, Ром, – тот на ходу пожал протянутую руку.

– Привет, Серег. – Нестеров вновь потер переносицу. – Не знаешь, что вообще происходит?

– Да, – офицер раздраженно махнул рукой, – как пить дать какая-нибудь проверка из штаба нагрянула.

Он оправил куртку и подтянул ремень.

– Второй раз за месяц. Козлы, пожить спокойно не дают.

Офицер хотел было сплюнуть, но сдержался, поскольку бойцы вбежали в громадное помещение оружейной.

Аварийные лампы сверкали и здесь. Дежурные в серых куртках судорожно открывали замки на стеллажах с оружием. Причем, повернув ключ и распахнув дверцы, они даже не удосуживались извлечь его наружу, а сразу же переходили к следующему запору.

– Ген! – Роман, снимая со стойки свой АК-103, окликнул одного из них. – Чего случилось-то?

Дежурный обернулся. Его лицо было перекошено, правый глаз слегка подрагивал. На груди темнело коричневое пятно от пролитого кофе.

– Напали! – срываясь на фальцет, крикнул он. – На нас напали! Москва атакована!

Парень выронил связку ключей и, присев на корточки, обхватил голову руками.

– Мамочки… Как же это так… – зашептал он. – Что же это…

– Гена! – рявкнул Роман, чувствуя, что пол уходит у него из-под ног. – Кто напал? Когда?

Дежурный лишь затрясся в рыданиях.

– Пошли! – крикнул брату Павел, застегивая бронежилет. – От него ты сейчас ничего не добьешься!

Нестеров кивнул и, сведя вместе ремешки каски, выбежал через распахнутые двойные двери в широкий ангар. Техники уже отсоединяли гофрированные шланги от бензобаков тяжелых восьмиколесных БТР-90. Приземистые бронетранспортеры стояли рядами, распахнув люки. Роман первым заскочил внутрь боевой машины, приписанной к его отряду, и, протянув руку, помог влезть Павлу. Младший брат, пригибаясь, пробежал по салону и, опустившись на свое место, надел на голову громоздкие наушники. После чего немедленно принялся прокручивать колесики смены диапазона.

– …Ивашин, Груздин, Стоцкий… – Роман быстро считал пристегивающих ремни безопасности бойцов. – Где Громов?

– Я здесь, товарищ сержант! – крикнул боец, вскочивший в отсек последним, и захлопнул за собой дверцы.

– Все, поехали! – скомандовал, обернувшись на водителя, Нестеров и схватился за поручень.

БТР вздрогнул и, взревев моторами, выехал из разведенных в стороны громоздких ворот ангара на мокрый от дождя плац.

– Что там, Паша? – осведомился, наклонившись в кабину, Роман.

Тот сидел, прикрыв глаза и продолжая искать нужную частоту.

– Пока глухо, товарищ сержант, – сквозь стиснутые зубы процедил он. – Практически по всем каналам помехи.

Бронетранспортеры к этому моменту уже выстроились снаружи в ожидании приказов. Судя по переговорам в эфире, экипажи других боевых машин также безуспешно пытались связаться с начальством.

Павел вздрогнул.

– Есть! – крикнул он, сжав кулак. – Есть! Аварийная частота на случай потери столицы!

– Выводи на громкую связь! – приказал Нестеров.

Тот кивнул и щелкнул парой клавиш. Сквозь треск статических помех из динамиков пробился голос. Не президента. Не главы правительства. Не министра обороны. Это был растерянный и испуганный голос какого-то генерала, внезапно оказавшегося главным.

– Внимание всем подразделениям Московского военного округа… – проговорил он. – Я в-временно исполняющий обязанности г-главнокомандующего генерал-майор Озерский. Москва подверглась атаке неизвестного противника, двадцать минут назад вошедшего в наше воздушное пространство. Я приказываю всему личному составу немедленно прибыть в город для оказания помощи в эвакуации гражданского населения. По возможности избегайте контакта с противником. Мы не знаем, кто это и на что они способны…

Роман молча встретился взглядом с водителем. Тот только кивнул и, сжав рукоятку коробки передач, вдавил педаль газа в пол. Утробно взревев двигателями, бронетранспортер сорвался с места и, набирая скорость, помчался к выезду с базы.

Проскочив между створками выкрашенных синей краской ворот, боевая машина загрохотала по разбитой бетонке, превратившейся из-за дождя в грязное месиво. Роман, чтобы не упасть, был вынужден схватиться за поручень и, наклонившись в кабину, посмотрел на приборы.

– До города семь километров, товарищ сержант, – рапортовал водитель, дернув один из рычагов управления. – Домчим минут за двадцать, как только вырвемся на шоссе.

Нестеров кивнул и перевел взгляд на брата. Павел в этот момент включил резервный комплекс дальней радиосвязи и, щелкая реле, пытался поймать хоть какие-нибудь частоты. Через пару секунд его лицо резко переменилось. Младший Нестеров нахмурился и, закусив губу, прижал тяжелые наушники поплотнее к ушам.

– Товарищ сержант… – пробормотал он. – Думаю, вам стоит это услышать… но оно вам не понравится.

Павел обернулся и посмотрел на Романа. Его глаза расширились от страха, правое веко слегка подрагивало.

– Что такое? – Старший брат принял гарнитуру и надел на голову.

Сквозь треск помех пробивались обрывки фраз на английском.

– Distortion of time and sequence… in the sky… Europe… Russia… hina… royal military force take heavy damage in small town called Birmonte…

– Пространственно-временные искажения? – Нестеров недоверчиво посмотрел на брата. – В Европе? Королевские войска вступили в бой друг с другом близ городка Бирмонт и несут тяжелые потери? Бред какой-то…

Павел помотал головой. Бронетранспортер сильно тряхнуло, когда он выехал с древней бетонки на федеральную автостраду. Водитель сжал рычаги управления, и машина, взревев двигателем, начала разгоняться.

– Я только что поймал радиопередачу из Америки. В Штатах, похоже, тоже творится что-то подобное… Проклятье!

Он ударил кулаком по металлической стенке салона.

– Похоже, Герман Рерих был прав и Зона пришла за сталкерами, сбежавшими от нее!

Роман ничего не ответил. Случившееся никак не могло уложиться в его голове. Несмотря на то что Павел был активным членом Всероссийской Академии Исследования Вопросов Формирования Аномальных Зон, даже пару раз участвовал в экспедициях на территорию Первой Зоны и привозил оттуда фотографии различных запечатленных поисковыми партиями НЛО и прочих малопонятных явлений, старший из братьев, хоть и не был по натуре скептиком, старался думать, что все это если и происходит, то где-то очень далеко. Желательно на другом конце земного шара. А здесь, в Москве… В городе, где он прожил всю свою жизнь… Такого просто не могло быть!

Из оцепенения Нестерова вывел неожиданный крик водителя.

– Есть визуальный контакт! – объявил солдат, прильнувший к узкой смотровой щели.

Недолго думая Роман выскочил в десантный отсек и, забравшись по узкой металлической лесенке в кресло борт-стрелка, откинул крышку люка. В лицо ударил порыв холодного ветра с каплями дождя. Потоки воды моментально заструились по плечам, затекая под воротник и падая в салон. Широко распахнув глаза, Нестеров прикрыл рот ладонью.

– Господи… – тихо пробормотал молодой человек.

Москва горела. Причем пылал не сам город, а небо над ним. Огромное оранжевое зарево раскинулось над столицей от горизонта до горизонта. Яркие световые всполохи метались между домами, кое-где из земли били молнии. Причудливые оптические искажения парили между высотками спальных районов, создавая иллюзию брешей в стенах домов. Периодически от облаков отражались огненные вспышки, и раздавался грохот, отдаленно напоминающий раскаты грома. Все это отбрасывало на окружающий мир неестественно вывернутые тени, которые трепетали в потоках дождевой воды, льющейся с неба.

У обочины шоссе стояли пустые автомобили. Их пассажиры, выбравшись наружу, в ужасе наблюдали за происходящим.

Роман почему-то отчетливо различил мужчину, прикрывшего рот ладонями, сложенными лодочкой. Через мгновение его фигура исчезла далеко позади, а колонна бронемашин, промчавшись мимо какого-то поселка, жители которого высыпали из своих домов, вырвалась на МКАД.

При виде военного кордона сержант облегченно выдохнул. По крайней мере они были не в полном одиночестве. Десятки бронетранспортеров урчали моторами, перегородив выезд из города. Солдаты в противогазах наспех выставляли заградительные щиты и растягивали тенты, под которыми размещались серые коробки дезактивационных душей. Врачи в костюмах химической защиты то появлялись, то исчезали в палатках с красными крестами на крышах.

Нестерова качнуло в люке, когда бронетранспортер резко затормозил и, проехав по инерции еще пару метров, криво замер поперек двух сплошных линий. Роман вылез из люка и, спрыгнув на землю, побежал в сторону майора, раздающего указания.

Гаркающий офицер обернулся, в широких линзах противогаза отразилось лицо Нестерова.

– Сержант? – скорее утвердительно, нежели вопросительно отметил он.

– Так точно, товарищ майор! – Роман отдал честь. – Какие будут при…

– Мы смогли связаться с верховным главнокомандующим, – сухо объявил мужчина. – Борт номер один уже в воздухе, президент прервал свой рабочий визит в Китай. Указания прежние. В город не входить, в бой с неизвестным противником не вступать.

Нестеров вздрогнул.

– Так что? Эвакуации не будет? – опешил он.

– Ты слышал, мальчик! – отрезал майор. – Мы стоим здесь и оказываем помощь всем, кто сможет выбраться. Остальное не наше дело.

– А как же люди в городе? – Роман понял, что у него подкашиваются ноги. – Мы что, бросим их умирать? Мы же понятия не имеем, что там творится!

Офицер указал куда-то в небо. Роман прищурился, но ничего не увидел.

– Наши беспилотники кружат над столицей, – пояснил мужчина. – Мы видим все в реальном времени. Никаких признаков вторжения или чего-то похожего. Только странные тепловые, электромагнитные и гравитационные искажения по всему городу. Если люди будут сидеть в домах, с ними ничего не случится…

Нестеров не успел ничего ответить, глядя в темное небо, разрезаемое перетекающим словно северное сияние оранжевым заревом. А затем раздался грохот взрыва. Во все стороны полетели обломки, громадные куски бетона закувыркались по асфальту Кольцевой автодороги. Накатил жар, брезентовые тенты затрещали на горячем ветру. Роман моргнул и посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук.

Один из стоящих ближе всего к дороге домов медленно просел и затем, подняв облако пыли, рухнул фасадом вперед поперек шоссе. Последовала черед негромких хлопков, и над руинами в тех местах, где порвался газопровод, вспыхнуло пламя.

– Это еще что такое… – пробормотал, распрямляясь, майор.

– Это ваши, как вы выразились, тепловые искажения! – рявкнул Нестеров. – Все люди в городе погибнут, если мы не вмешаемся!

– Э… Брат.

Роман обернулся. От группы солдат отделился Павел. В правой руке он держал мобильный телефон, а в левой пистолет.

– Я не могу им дозвониться… – тихо сообщил он.

Взгляды молодых людей встретились.

– Товарищ сержант, – один из подчиненных Нестерова подбежал к Роману. – Что нам дела…

Нестеров расстегнул кобуру.

– Я больше не ваш сержант, – негромко объявил он, развернувшись.

Павел в этот момент уже распахнул дверь небольшого «уазика» и уселся на водительское сиденье.

– Вы не можете! – крикнул майор. – У вас приказ президента!

Роман обернулся и, подняв пистолет, взял мужчину на прицел.

– Тогда передай президенту, что я дезертирую! – объявил он и, не опуская оружия, уселся на пассажирское место.

Павел повернул ключ зажигания, и «уазик», сорвавшись с места, промчался между двумя бронетранспортерами. Отразившийся на мгновение в зеркале заднего вида майор что-то продолжал кричать.

– Ну что, старший, – младший Нестеров посмотрел на брата. – Мы только что нарушили присягу и стали предателями. Какие еще планы на будущее?

– Когда все закончится, я сдамся сам, – тихо проговорил Роман. – Но сейчас, братец…

Сержант сжал кулаки и стиснул зубы, глядя на охваченные огнем жилые дома, мимо которых они проносились на полной скорости.

– Крути баранку и молись, чтобы они еще были живы…

Айзек быстрым шагом поднялся по металлическим ступеням узкой лестницы, ведущей на захламленный чердак. Пятно света от закрепленного на груди армейского фонарика скользнуло по коробкам со старыми газетами и тянущимся вдоль стен широким трубам систем водоснабжения. Мужчина безучастно прошел между двумя перевернутыми столами и, перешагнув через громоздкую батарею парового отопления, направился к еще одной лестнице.

Взобравшись по ней и откинув крышку пожарного люка, он выбрался на мокрую крышу. Распрямившись, выдохнул и огляделся по сторонам. Звук, прошедший через дыхательную маску с двумя боковыми фильтрами, получился сухой и похожий на скользящий по барханам ветер.

Вокруг сколько хватал глаз простирались брошенные многоквартирные дома. Высокие панельные многоэтажки напоминали стены бесконечного лабиринта. Гроза закончилась минут двадцать назад, и теперь с чистого безоблачного неба светила полная луна. Вместе с ней на темном небосводе выступили непривычно яркие звезды, похожие на крошечные алмазы. Они отражались в лужах, блестящих на жестяной кровле. Когда-то Айзек счел бы это зрелище красивым. Теперь ему было все равно. Человека в черной камуфляжной броне больше не волновали такие вещи. Нашивка в виде обсидианового прямоугольника на фоне земного шара, ярко выделяющаяся на плече, изменила весь ход жизни бывшего наемника.

Айзек смутно помнил, что ему тридцать семь лет и что он родился в какой-то северной стране, но сейчас ее название не вызвало бы у него никакой реакции.

Он быстрым шагом прошел между покосившимися антеннами и металлическими коробами воздуховодов. У дальнего края крыши сидела еще одна фигура, одетая так же, как и он. На коленях девушки в темной броне стоял ноутбук, подсоединенный кабелями к широкому диску наблюдательного БПЛА. Беспилотный летательный аппарат покоился на трех тонких шасси, его двигатель был выключен.

Айзек опустился рядом с напарницей и, прислонившись спиной к кирпичному ограждению крыши, взглянул через плечо на забитый брошенными машинами Ленинский проспект.

– Наш человек в группе вышел на связь, – наконец сообщил он, продолжая смотреть на два окна на пятом этаже многоквартирного дома через дорогу.

Голос у Айзека был абсолютно пустым, с неправильными интонациями и неестественными паузами между словами. Девушка коротко кивнула. Ее длинные тонкие пальцы в темных перчатках летали над клавишами. В тонированных защитных очках отражались строчки данных, бегущие по экрану компьютера. Точно такие же очки и черный шлем с поднятым на лоб прибором ночного видения были на Айзеке.

– Пока все идет по плану, – продолжил мужчина. – Нестеров ведет группу к «Дебрям», как мы и рассчитывали.

Девушка вновь кивнула. Затем захлопнула крышку ноутбука и, отсоединив провода, убрала в поясную сумку.

– Все готово, – объявила она.

Голос у нее был такой же, как у напарника, – неестественный и пустой. В крохотной бусине наушника беспроводной связи раздалась череда коротких щелчков – передача на двоичном коде. Айзек дотронулся до уха и прищурился.

– Люди Курского только что вошли на территорию Зоны через Юго-Западные ворота, – сообщил мужчина.

– Отлично. – Девушка отвернулась и, подняв с пола небольшой планшет, провела пальцем по экрану.

Винт наблюдательного БПЛА с негромким свистом пришел в движение, и через несколько мгновений беспилотник, оторвавшись от крыши, взмыл в ночное небо.

Айзек проводил его взглядом.

– Как я понял, этот Нестеров очень интересен «Наставникам»? – внезапно осведомился он.

– Похоже, что да. – Девушка пожала плечами. – Янус хочет, чтобы сталкер примкнул к организации. Иначе бы нас не отправили присмотреть за ними.

Бывший наемник кивнул. Дотронувшись до правой линзы своих тонированных защитных очков, он перевел их в режим инфракрасного сканирования и снова обернулся на два окна на пятом этаже дома напротив.

– Не знаю, что Янус в нем нашел… – пробормотал Айзек. – Возможно, почувствовал некую… духовную близость. Ведь они оба… предали своих братьев…

«Уазик» на полной скорости развернулся на забитой сигналящими автомобилями площади. Метрах в пятистах впереди горели два пассажирских автобуса. Яркие языки пламени вырывались из их окон, грозя перекинуться на вытекающее из перевернувшегося бензовоза топливо. Роман первым заметил искру, упавшую в черную маслянистую лужу.

– Вправо! Вправо! – заорал он, схватил руль и с силой дернул его в свою сторону.

«Уазик» занесло, колеса с левого борта оторвались от мокрого асфальта, а затем впереди вспыхнул огненный шар. С оглушительным грохотом несколько десятков машин исчезли в пламени. Во все стороны полетели горящие обломки, мелкие кусочки металла забарабанили по лобовому стеклу. Армейский «уазик», высекая бортом из асфальта искры, проехал по инерции еще пару метров, прежде чем, развернувшись на двести семьдесят градусов, остановиться на краю глубокой воронки.

Роман захрипел, пытаясь отстегнуть ремень безопасности.

– Ты жив, младший? – осведомился он, щелкнув пряжкой и повалившись на пассажирскую дверь, ставшую полом.

Осколки пластика из выбитого окошка впились в плечо. Висящий сверху Павел закряхтел, открывая глаза, и, моргая, замотал головой.

– Ах ты ж… – пробормотал он и, распахнув водительскую дверцу, вылез наружу.

Затем распластался на ставшем крышей борту и, заглянув в салон, протянул брату руку.

– Хватайся, старший, – приказал он и, стиснув зубы, потащил Романа вверх.

Бывший сержант уперся ногой в рычаг коробки передач и, с трудом протиснувшись в зазор между рулем и водительским сиденьем, выбрался наружу.

– Спасибо, – выдохнул он, опустившись на холодный металл.

Павел лишь коротко кивнул и, вытащив пистолет, соскочил на землю.

– Пошли, чего расселся? – крикнул он и, махнув рукой, побежал к обочине.

Их «уазик» оказался у самого эпицентра взрыва и теперь лежал на краю громадной воронки.

Братья пересекли тротуар и почти бегом двинулись мимо рядов гаражей в сторону кирпичного прямоугольника трансформаторной будки.

– Где все? – осведомился Роман, когда молодые люди, перескочив через невысокий заборчик, побежали по пешеходный дорожке в сторону прохода между жилыми домами.

– Понятия не имею, – пробормотал Павел, пробежав мимо распахнутой двери подъезда пятиэтажного жилого дома.

Изнутри вырывалось пульсирующее белесое свечение, по ступенькам стекала вязкая дрянь, похожая на студень.

Миновав забитые брошенными машинами дворы, братья выбежали на широкую улицу, рассеченную надвое трамвайными путями.

– О… нет… – выдохнул Нестеров, останавливаясь. – Нет. Не может быть…

Высокий семиэтажный дом был объят пламенем. Огонь вырывался из каждого окна, и его яркие неровные языки лизали растущие на газоне деревья. Густой черный дым поднимался в оранжевое небо, извергающее бесконечные потоки дождя.

Роман упал на колени. Пистолет выскользнул из его руки и с негромким плеском упал в текущий по проезжей части поток воды. Бывший сержант стащил с головы каску и, запрокинув голову назад, закричал. Словно в ответ ему раздался очередной удар грома.

Сзади, закрыв лицо руками, стоял Павел, а Роман, продолжая кричать, смотрел в низкое слепое небо…

Роман распахнул глаза и, закричав, сел на матрасе, судорожно ловя ртом воздух. Лоб покрывала испарина, пропитавшаяся холодным потом рубашка липла к телу.

Нестеров заморгал, сбрасывая остатки кошмарного видения, сотканного из воспоминаний, и пытаясь понять, где находится. Костер в металлическом контейнере давно погас, и теперь среди тлеющих углей едва виднелись крошечные красноватые точки. Квартира была погружена во мрак, и только из соседней комнаты брезжил голубоватый лунный свет. Дождь прекратился, и тишина без стука капель воды по карнизу внезапно показалась Роману пугающе гнетущей.

Сталкер попытался отыскать глазами Анну. Девушки нигде не было. Все остальные члены маленького отряда крепко спали. Владимир, широко открыв рот, громко храпел. Нестеров, стараясь не шуметь, завязал шнурки, натянул куртку и, подняв с пола автомат, двинулся к смежной комнате.

Разбухшая от времени половица скрипнула под ботинком Романа. Звук, как показалось сталкеру, было слышно по всему дому. Выругавшись, молодой человек сделал еще шаг вперед и переступил порог соседней комнаты.

Мебели не было и здесь. Только на дальней стене висела потускневшая картина с фруктами в вазе. Анна стояла у окна и смотрела на город. «Винторез» был прислонен к пыльной батарее центрального отопления.

Темные волосы девушки поблескивали в свете луны, вышедшей из-за низких туч. Роман скользнул взглядом по грациозному изгибу спины и дальше вниз по длинным стройным ногам.

– Какой пейзаж, – усмехнулся он, подойдя ближе.

Анна, вздрогнув, обернулась.

– Господи! – Девушка выдохнула. – Я чуть со страху не померла! Никогда так больше не делай!

– Не делать как? – осведомился Роман и, протянув руку, осторожно провел по щеке Дельты.

Анна подалась вперед. Губы молодых людей встретились.

– Мы так давно не целовались под луной, – тихо прошептала девушка.

– Мы никогда не целовались под луной, – сообщил Нестеров и притянул ее к себе.

Где-то совсем рядом раздался рев турбин и грохот тяжелых гусениц. Сталкеры, вздрогнув, расцепили объятия и, схватив оружие, замерли слева и справа от окна.

Улицу внизу осветил яркий луч прожектора. Со стороны Юго-Западных ворот по Ленинскому проспекту двигалась колонна тяжелой техники. Несколько БМП-2 с развевающимися на ветру доповскими флагами распихивали плоскими носами загораживающие дорогу машины. Следом за ними ехали два Т-95. Танки поднимали из луж тучи брызг и сминали под громадными гусеницами попадающиеся на пути автомобили.

Перед конвоем шли четыре солдата в костюмах химической защиты с детекторами аномалий в руках. А перед ними катила парочка радиоуправляемых роботов для разведки в условиях радиационного заражения. Маленькие четырехколесные машинки со сложенными руками-манипуляторами проезжали под днищами ржавых автомобилей, также выискивая любые подозрительные признаки.

– Десять единиц, – быстро сообщил Нестеров и облизнул пересохшие губы.

Конвой внизу остановился. Один из роботов, видимо, нашел что-то странное под одной из брошенных легковушек. Двое бойцов в костюмах ОЗК пошли проверять, в чем дело. Из люка идущего первым БМП высунулся офицер и что-то спросил. Остальные боевые машины в этот момент хищно заводили орудиями из стороны в сторону. Танки, с гудением повернув башни, взяли на прицел темные проулки между домами.

В дверном проеме появился Барнс. Капитан был взъерошен, куртка застегнута не на те пуговицы. Мужчина сжимал в руках свой UMP.

– Что там? – быстро осведомился он.

– Военный конвой, – откликнулся Роман, не сводящий глаз с присевшего на корточки перед одним из автомобилей солдата.

– ДОП? – Грэй осторожно выглянул в окно.

Бойцы в костюмах химзащиты начали о чем-то оживленно спорить. Высунувшийся из люка офицер что-то крикнул им. Затем вылез наружу и, спрыгнув на землю, направился в сторону подчиненных.

– Может, поисковая группа, ищущая самолет? – спросил Нестеров.

– Нет. – Барнс помотал головой и, развернувшись, направился к проходу в «спальню». – Те должны выйти только завтра утром.

Он уперся руками в дверной косяк и просунул голову внутрь большой комнаты.

– Рем! Поднимай народ! Возможно, придется быстро сваливать! – крикнул Грэй.

Анна посмотрела на один из БМП и, нахмурившись, перевела взгляд на Романа.

– Слушай, а ты когда эти штуки водил, на них были тепловизоры?

– Тогда – нет… А теперь… Проклятье!

Молодой человек прыгнул на Волкову и, вместе с ней упав на пол, накрыл своим телом. С оглушительным грохотом крупнокалиберное орудие одной из боевых машин пехоты изрыгнуло огонь. По камуфлированной броне поскакали длинные стреляные гильзы. Они падали в лужи, поднимая фонтанчики грязной воды, и закатывались под брошенные автомобили.

Окно со звоном разлетелось вдребезги. Затрещала деревянная рама, на пол полетели осколки стекла и куски гнилой древесины. С потолка посыпалась штукатурка.

В комнату, пригибаясь, заглянул Владимир.

– Чего разлеглись? – крикнул он и бросился помогать сталкерам подняться.

Втроем молодые люди выбежали в коридор. Остальные члены маленького отряда уже были на лестнице. Барнс, держа дверь, махал рукой. А затем обстрел прекратился. Резко, словно кто-то выключил рубильник. Роман обернулся и услышал низкий медленный рев.

Стиснув зубы, Нестеров перемахнул через порог и, потеряв равновесие, растянулся на кафельном полу. Две пары рук подхватили его и поволокли к лестнице. Сзади раздался грохот.

Сначала ничего не произошло. А затем комната взорвалась. Выстрел из башенного орудия танка лишил квартиру стены и части потолка. Поток раскаленного воздуха подхватил горящие матрасы и вышвырнул их в образовавшуюся дыру. Паркет заполыхал.

Роман поднялся на ноги и кивнул Барнсу и Рему.

– Все целы? – осведомился капитан.

Раздались негромкие утвердительные возгласы.

– Тогда валим отсюда!

Маленький отряд бросился вниз по лестнице. Нестерову показалось, что доктор Лавров перепрыгивает через две ступеньки. Анна нагнала Романа.

– Больше не будем целоваться под луной, – сообщила девушка. – Хрень какая-то получается!

Сталкеры выбежали из подъезда, на ходу вскидывая оружие. По ту сторону дома ревели моторы и слышались разъяренные команды, усиленные мегафоном.

– Куда теперь? – крикнул Барнс, снимая пистолет-пулемет с предохранителя.

– На проспект Вернадского! – Роман махнул рукой в сторону одного из выходов со двора. – А дальше в метро. Туда они не полезут.

Капитан кивнул. Охранники взяли ученых в кольцо. Маленький отряд, перебравшись через невысокое ограждение, побежал по газону к детской площадке.

Нестеров обернулся. Из-за дома, сверкая забранными решеткой фарами, медленно показался БМП. Его башня развернулась в поисках добычи. Справа и слева от боевой машины появились доповские солдаты с приборами ночного видения. Припав на одно колено, они практически синхронно вскинули к плечам «Абаканы».

Роман перемахнул через опрокинутые качели и, пригнувшись, рванул вбок. Автоматы загрохотали. Свистя, мимо сталкера пронесся трассирующий заряд. Пуля впилась в деревянный каркас небольшой горки. Нестеров обернулся и, не целясь, дал короткую очередь. Большинство выстрелов разбились о броню БМП, однако один не пропал даром.

Боец Дивизии Охраны Периметра резко дернулся вправо и повалился на землю. Затем приподнялся, держась за окровавленное плечо, и крикнул что-то матерное. Нестеров перескочил через выкрашенное зеленой краской ограждение и побежал по тротуару. Сзади зарявкало главное орудие БМП. Заряды с лязгом врезались в припаркованный у тротуара автомобиль, оставляя в его кузове дыры размером с кулак.

Сталкер пригнулся и бросился в проход между домами, где мгновением раньше исчезла Дельта. Нестеров оказался в глубоком колодце. Далеко в вышине сверкали звезды. Протиснувшись между глухими панельными стенами, Роман выскочил на широкое пустое шоссе, заваленное мусором. Остальные члены отряда сидели за небольшим микроавтобусом, навечно замершим у остановки. Владимир махнул Нестерову рукой. Молодой человек преодолел открытое пространство и, тяжело дыша, опустился на корточки рядом с Волковой.

– Ранил одного, – сообщил он.

Девушка кивнула. Где-то совсем рядом ревели двигатели, но в конце улицы, где проспект Вернадского пересекался с Ленинским, не было ничего, кроме брошенных пожарных машин.

– Проклятье… – прошипел Барнс, поднимаясь, чтобы сорваться с места.

Из-за ярко-красного грузовика с лестницей наверху медленно выехал танк. Его корпус был расположен параллельно Ленинскому проспекту, а ствол развернутой башни смотрел на микроавтобус, за которым спрятался отряд.

– Валим! Валим! Валим! Валим! – затараторил Свистунов, подталкивая Эхо и Дельту.

Молодые люди выскочили из укрытия и бросились бежать. За их спинами раздался грохот. Танк сотрясся, словно его ударили чем-то тяжелым, и выплюнул очередной заряд. Тяжелая «болванка», оставляя дымный шлейф, промчалась над улицей и впилась в микроавтобус.

Взрыв разорвал заднюю часть машины, отогнув куски металла в стороны наподобие бутона. Желтая «Газель» подлетела в воздух и, перекувырнувшись, со скрежетом рухнула на асфальт. Из салона вырывалось пламя. От ударной волны стекла автобусной остановки осыпались на землю дождем блестящих осколков.

Танк медленно развернулся. Пушка слегка качнулась – в казенник лег следующий заряд.

– Вторая часть Мерлезонского балета… – прошипел Владимир и, стиснув зубы, на ходу поправил болтающийся на плече автомат.

Сталкеры успели пробежать еще метров семьдесят до того, как бронированный монстр снова выстрелил.

Свистящий снаряд впился в группу ржавых легковушек буквально в двадцати шагах от отряда. Между машинами взбух ослепительный огненный цветок, а затем полыхающие остовы разлетелись в разные стороны. Роман лишь инстинктивно успел пригнуться, когда над его головой пронеслась горящая задняя дверь.

– Сколько до метро? – крикнул Барнс, на бегу перескочив через капот серого седана.

– Минут двадцать, – откликнулся Нестеров, задевший плечом зеркальце заднего вида какой-то иномарки.

Труп водителя, пристегнутый ремнем безопасности, продолжал смотреть вдаль.

– Да мы за это время успеем не только помереть, но еще и добраться до конца тоннеля со светом! – откликнулся Рембрандт.

Отряд пробежал мимо небольшой церкви. За ней начинался разросшийся сквер, из которого выступали темные силуэты Московского педагогического университета. Часть длинного здания обрушилась, и теперь в стене зиял глубокий разлом, идущий от крыши до первого этажа.

Сзади снова раздался грохот и лязг выброшенной гильзы. Роман на ходу обернулся. Прямо на него словно в замедленной съемке несся тяжелый кумулятивный заряд. Следом за ним развевался длинный серый шлейф сгорающих газов, в котором практически исчез нос танка. Сталкер выдохнул и рухнул в проход между двумя машинами. С оглушительным свистом снаряд промчался над головой Нестерова, обдав жаром, и врезался в борт кареты «Скорой помощи», навечно замершей в бесконечной пробке. От удара у «Газели» смяло борт, а мгновение спустя внутри полыхнул взрыв, и она разлетелась на куски. По асфальту и стоящим рядам легковушкам забарабанили осколки.

Выругавшись, Роман подтянул к себе за ремень автомат и, вскочив, побежал дальше.

А затем он услышал характерный лязг и последовавший за ним металлический скрежет.

– Ага! Допрыгались, ублюдки! – радостно крикнул Владимир и, на ходу развернувшись, продемонстрировал команде танка средний палец.

Очередной снаряд перекосило в стволе, и ближайшие несколько минут механик и заряжающий будут заняты его извлечением наружу.

Роман оглянулся и, перебросив автомат на другое плечо, позволил себе выдохнуть. Преследующая их боевая машина временно перестала представлять опасность, поскольку команда, согласно протоколу, будет обязана надеть защитное снаряжение, прежде чем борт-стрелок разгерметизирует люк в башне, чтобы сесть за пулемет.

За спиной хрустели ржавые остовы легковых автомобилей, сжимающиеся под гусеницами Т-95. С тихим звоном из них вылетали уцелевшие стекла.

Сталкеры миновали два столкнувшихся автобуса и выбежали на площадь перед зданием автовокзала. Слева теснились грязные покореженные ларьки, обступающие вход в метро, а справа возвышался громадный полукруглый жилой дом. Чуть дальше на той же стороне улицы из темноты выступал серый силуэт офисной высотки с широкой синей надписью «Газпром» на крыше.

– Быстро в подземку! – крикнул Барнс и, схватив Лаврова чуть ли не за шиворот, бросился к спуску на станцию.

Путь им преградила сияющая огнем линия трассеров. Крупнокалиберные заряды с треском выбили из земли фонтанчики бетонной крошки вперемешку с грязью. Совсем рядом раздался лязг поворотного механизма башни.

– Эй, уроды! Мы еще не закончили! – крикнул человек в темно-зеленом камуфляже и белом круглом шлеме с символикой Дивизии Охраны Периметра.

Фигура борт-стрелка до пояса поднималась из люка в башне. Нижнюю часть его лица скрывал тупой конус дыхательной маски, ладони в тяжелых перчатках сжимали рукоятки пулемета.

Сталкеры бросились врассыпную. Солдат развернул пулемет и дал долгую очередь, надеясь достать ею кого-нибудь из беглецов.

– Ах ты же му… сорщик… – пробормотал Владимир, когда они вместе с Романом рухнули на асфальт под прикрытием легкового автомобиля.

Прямо над их головами, разбив желтую лампу с надписью «TAXI», промчались новые заряды. Бортстрелок радостно захохотал.

– Не нужно прятаться! – объявил он. – Вы все всё равно покойники!

– Мне кажется, или Курский решил вербовать не только ублюдков, но и психов? – выдохнул Нестеров, когда несколько пуль высекли искры и ободрали краску с крыши такси, за которым спрятались молодые люди.

– И не говори. – Владимир, внимательно следя за танком, расстегнул дополнительный пояс с дымовыми гранатами.

Очередной залп на время заглушил все остальные звуки грохотом и лязгом металла, когда заряды впивались в стенки ларьков и брошенные автомобили. Несколько пуль попали в колеса, и такси с негромким свистом просело на один бок.

Роман наклонился и, заглянув под днище машины, попытался глазами отыскать остальных членов отряда. Барнс, Пит и двое безымянных подчиненных Грэя сидели за широким кузовом черного «Рэндж Ровера» с мигалкой на крыше.

– Эй, Эхо, – негромко позвал Свистунов, ткнув Нестерова в плечо. – У меня тут появилась идея…

Владимир переглянулся с Ремом, лежащим за опрокинутой скамьей, и легонько потряс в воздухе связкой дымовых гранат. Снайпер криво усмехнулся и, кивнув, отогнул сошки на винтовке. Свистунов посмотрел на Романа.

– Ром, тебе придется проползти под теми машинами и швырнуть это под танк. – Гольф протянул сталкеру пояс со стальными цилиндрами. – Мы отвлечем его огонь на себя, а ты пока успеешь туда-сюда смотаться.

– А почему не ты? – осведомился Нестеров, скидывая со спины рюкзак.

Молодой человек инстинктивно пригнулся, когда над его головой просвистели новые заряды.

– Потому что я слишком толстый, – усмехнулся Владимир, передернув затвор автомата. – Ну, пошел!

Свистунов выскочил из укрытия и, на ходу открыв огонь по башне танка, побежал в сторону темно-синего «Мерседеса» с наклейкой в виде черепа на дверях. Роман стиснул зубы и, распластавшись на земле, пополз. Дождавшись очередного оскорбительного выкрика Владимира и последовавшего за ним оглушительного грохота пулемета, Нестеров сделал резкий перекат и, преодолев открытое пространство, замер под серым джипом с погнутыми бамперами.

Теперь между ним и танком было не более пары метров. Сталкер осторожно одну за другой вытащил чеки из гранат и, насколько позволял высокий дорожный просвет автомобиля, размахнувшись, отправил связку в полет. С негромким звоном стальные цилиндры поскакали по асфальту и, ударившись об одно из колес танка, замерли возле его правой гусеницы.

– Это еще что такое было? – осведомился бортстрелок, продолжающий поливать свинцом автомобиль, за которым находились Анна и двое ученых.

Доктор Лавров обнимал Элис, сжавшуюся в комок.

– А ну-ка сдай назад! – скомандовал военный, наклонившись внутрь кабины.

Рев двигателя сменил тональность, и громадный Т-95 начал медленно наползать на автомобиль, под которым укрылся Нестеров.

– Твою мать, твою мать, твою мать… – забормотал Роман и, поджав согнутые под себя руки, быстро пополз обратно.

В этот момент танк с омерзительным хрустом наехал на капот джипа, от чего тот смялся в гармошку.

А затем раздался громкий свист. Прокатившиеся по асфальту гранаты завертелись вокруг своей оси, выпуская в воздух ярко-алый дым. Т-95 замер на месте, когда борт-стрелок, что-то заорав, схватился за шлем.

– Познакомься с красным фосфором, пендехо! – раздался торжествующий крик Владимира.

Военный бился в раскрытом люке, пытаясь стащить шлем.

На пару минут вся электроника боевой машины, включая встроенные в головной убор бортстрелка высокотехнологичные гаджеты, оказалась бесполезна. Постоянно меняющее форму красное пятно полностью ослепило высокочувствительные сенсоры.

– Ах вы… ублюдки! – кашляя, прохрипел солдат, наконец справившийся с шлемом. – Да я вас сейчас…

– Что? Убьешь? – негромко осведомился Рем и, перекатив из одного уголка рта в другой невесть откуда взявшуюся зубочистку, спустил курок.

Снайперская винтовка, слегка дернувшись в руках бойца, выпустила смертоносный заряд. С едва слышным звоном гильза упала на асфальт и, прокатившись, исчезла в водостоке. На мгновение Роману показалось, что он сумел различить завихрения воздуха в баллистическом канале пули. А затем человек в камуфляже резко дернулся назад и, завалившись на башню танка, обмяк. Из аккуратной дырочки между его глаз выкатилась капля крови.

– Быстро! Пока они не очухались! – рявкнул Роман и, поднявшись с земли, бросился в сторону метро.

– Вы слышали его! Бегом! – пророкотал Барнс, поднимая ученых.

Члены маленького отряда перемахнули через невысокое ограждение и побежали по проходу между палатками.

Танк за их спинами взревел двигателем, раздались характерные щелчки поворота башни.

– Твою же… – прошептал Роман.

Оглушительно грянул выстрел.

– Не останавливаться! – подтолкнул Пита Рем и перепрыгнул через опрокинутый мусорный бак.

Снаряд врезался в столкнувшиеся автобусы, отчего те с грохотом опрокинулись, освобождая для бронированной машины проезд. Т-95, заскрежетав металлом о металл, протиснулся между ними и взял на прицел проход, по которому неслись сталкеры.

Роман на бегу перескочил через бетонный портик, огораживающий ведущую вниз лестницу, и, приземлившись на ступеньки, поднял голову.

За спиной рявкнуло башенное орудие танка. Нестеров толкнул дверь из прозрачного пластика и очутился на станции. Над его головой раздался взрыв, и осколки чего-то металлического поскакали по асфальту. Фрагменты горящего ларька, пробив ограждение, накренившись, зависли над лестницей.

Отряд замер у билетных касс. Ученые, тяжело дыша, сидели на полу, охранники пытались перевести дух, облокотившись о деревянный прилавок. Одного из них задело осколком, и теперь Пит, раскрыв полевую аптечку, отматывал длинную полоску стерильного бинта.

– Как он? – осведомился Барнс, наклонившись рядом.

– Жить буду, – отмахнулся боец и тут же скривился, когда Пит протер рану спиртом.

Владимир стоял, упершись ладонями в колени.

– Проклятье… – Он стянул противогаз и вытер пот со лба. – Вот и аукнулись мне школьные прогулы физкультуры…

Сталкер глубоко вдохнул. Роман прошелся между членами группы, быстро оценивая состояние каждого.

– Ладно, – наконец объявил он, поднимая с пола автомат и машинально проверяя обойму. – Володька, Рем, вы молодцы.

Снайпер устало махнул рукой, на его правой щеке виднелась небольшая царапина.

– Я знаю, вам всем сейчас нужно время, чтобы перевести дух, и оно у нас будет. Но сначала нужно уйти с опасного участка. А для этого нам надо двигаться.

– Куда? – Пит, закончивший с обработкой раны, удивленно поднял голову. – Там же наверху эта… штука.

Он содрогнулся.

– А мы туда и не пойдем, – сообщил Нестеров и, раздвинув прозрачные створки турникета, направился к спуску на платформу.

Александр зажмурился, затем раскрыл глаза и глубоко вдохнул. Помогло слабо. Молодой человек пригубил пластиковый стаканчик с кофе и, поморщившись, проглотил мерзкую быстрорастворимую бурду. Два часа сна в одежде под бесконечный рокот вертолетных винтов сержант с трудом мог назвать отдыхом и потому в первую секунду, когда Джон разбудил его и сообщил, что пора идти на брифинг, хотел швырнуть в голову рядового что-нибудь тяжелое.

Сейчас наемники, штурмовавшие университет, расположились в большом помещении с рядами стульев, выставленных амфитеатром. Хофф поискал глазами Еву. Девушка сидела во втором ряду, с интересом глядя на широкий настенный экран.

Брэнон, прохаживающийся за кафедрой, щелкал пультом, меняя слайды.

– Таким образом, нашими целями в рамках операции «Треугольник» становятся здание МГУ…

На экране возникла громадная сталинская высотка Университета имени Ломоносова.

– Центральное строение комплекса Москва-Сити…

Гигантский стеклянный небоскреб на берегу широкой реки, сверкающий в лучах закатного солнца.

– И башня Останкинского телецентра.

На слайде была изображена длинная узкая стрела, вздымающаяся в небо. Майкрофт кивнул.

– Я читал об этой штуке, – сообщил он на ухо Александру. – Она до сих пор считается одним из крупнейших зданий мира. У меня даже была мечта прыгнуть с нее с парашютом…

– Седьмой ряд! – прикрикнул полковник. – Я вам не мешаю?

– Простите, сэр! – Джон опустился на свой стул.

– Итак, как я уже сказал, нас будут ожидать отряды «Мусорных лис», проводившие разведку на местности. От них мы получим детальную информацию о текущем положении дел.

Брэнон отложил пульт и встал за кафедру.

– Тактически план следующий: в задние войдут пять групп. Четыре «черных» и одна «красная». Задача «черных» – страховать и прикрывать тылы. Задача «красной» – транспортировка антенны от комплекса на вершину постройки. В МГУ «красной» я назначаю группу сержанта Хоффа.

Александр вздрогнул. Сонливость сжалась в комок и спряталась куда-то под основание черепа. Молодой человек моргнул. Его взгляд встретился со взглядом полковника.

– Ну что, сэр? – Джон сжал и разжал кулаки. – Кажется, мы только что влипли?

Роман толкнул прозрачную пластиковую створку с надписью «Входа нет» и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. После темноты туннелей, разрываемой лишь светом фонарей, полумрак снаружи казался ослепительным.

В небе над проспектом Вернадского горели звезды. Десятки, если не сотни ярких точек, невидимых в обитаемых городах. Вокруг выхода из метро поднимались темные громады заброшенных домов. Их панельные и кирпичные стены пошли трещинами, в большинстве окон отсутствовали стекла. Из одного свешивался труп в камуфляже. Мертвый сталкер держал в правой руке снайперскую винтовку. Посередине забитой пустыми машинами площади возвышался потускневший памятник Юрию Гагарину.

Нестеров перебросил автомат поудобнее. Поднявшись на один лестничный пролет, присел возле бетонного ограждения, достал бинокль и принялся изучать противоположную сторону шоссе.

– Четыре контакта, – сообщила опустившаяся рядом Дельта и сняла с предохранителя снайперскую винтовку. – Восемьсот метров. Возле опрокинутого мусоровоза. Оружие… два АКСМ и пистолеты.

Роман повернулся в указанном направлении и отрегулировал четкость изображения.

Вдалеке по тротуару действительно двигалась группа из четырех человек. Ходоки в противогазах обогнули лежащий на боку зеленый «КамАЗ» и, опасливо озираясь, направились в сторону небольшой аптеки. В ее широких стеклянных витринах зияли огромные дыры, дверь была распахнута настежь. Перешагнув через валяющуюся на асфальте вывеску в виде красного креста, мародеры исчезли внутри.

– Вроде ушли… – выдохнул Нестеров и махнул рукой ожидающему внизу Барнсу.

Тот кивнул и, заглянув внутрь подземного перехода, позвал остальных членов группы.

Вскоре маленький отряд, оставив позади печально смотрящий вдаль памятник первому космонавту, двинулся мимо разросшегося парка 50-летия Октября. Владимир нагнал Романа и, поравнявшись с ним, пошел рядом.

– Слушай, зря мы тут поперлись, – тихо проговорил он. – Надо было дойти до Юго-Западной по туннелю…

– Туннель обвалился, – напомнил Нестеров, скользящий взглядом по обшарпанным стенам окружающих проспект жилых домов. – Мы с Ремом специально сбегали посмотреть. Там все так же глухо, как и было.

– Нашли бы обходной путь, – проворчал Свистунов и замотал головой.

– Слушай, а что такое? – Роман обернулся на друга. – Шагай, любуйся звездным небом!

– Да полюбуешься тут… – Гольф замялся. – Блин, Ром. Я боюсь.

– Чего? – Нестеров удивленно посмотрел на него. – Ты? Боишься? После того, как мы уделали доповский танк?

– Я просто… – Владимир кашлянул. – Слышал много нехорошего об этой части проспекта Вернадского.

– О какой именно? – Роман остановился.

– О той, на которую мы только что вошли. – Свистунов указал на оставшийся позади поворот на улицу Кравченко.

– Э-э… ребят? – Шедшая впереди Дельта неожиданно остановилась и в нерешительности оглянулась на молодых людей. – По-моему, вам надо на это взглянуть.

Переглянувшись, сталкеры подбежали к девушке и тоже удивленно замерли рядом с ней.

Всю улицу впереди застилал мягкий, похожий на вату туман. Его пелена слегка покачивалась и струилась словно живая, из нее, словно острова в океане, выступали силуэты брошенных автомобилей.

Нестеров опустил руку в карман и, достав гайку, подкинул ее на ладони. А затем, размахнувшись, швырнул во мглу.

Из тумана раздался негромкий звон металла о металл. Больше ничего не произошло. Только где-то рядом ветер зашумел кронами разросшихся парковых деревьев.

Роман закусил губу и, вытащив из-за пояса боевой нож, присел на корточки возле границы странного явления.

– Что это? Аномалия? – осведомился, опускаясь рядом, подошедший Барнс.

– Точно не знаю… – проговорил Нестеров, осторожно дотронувшись лезвием до подрагивающей над землей мглы. – Но лезть туда мне определенно не хочется.

Загадочная мгла никак не прореагировала на холодный металл. Туман, клубящийся на высоте сорока сантиметров, полностью скрывал дорожное покрытие и любую таящуюся там опасность. Начиная от ямы в асфальте и кончая «комариной плешью» или «шокером».

Роман выдохнул и засунул нож во тьму по самую рукоятку.

– А если сейчас оттуда рука такая – хвать?! – поинтересовался наклонившийся рядом с другом Владимир и, резко выставив руку, сжал ладонь, изобразив описанное.

– Заткнись, – усмехнулся Нестеров и, хмыкнув, осмотрел нож.

Пребывание в тумане никак не сказалось на лезвии.

– Ладно… – Сталкер подтянул перчатку. – Переходим к опытам на людях.

Остальные вооруженные члены отряда сделали шаг назад и взяли загадочное явление на прицел. Роман глубоко вдохнул и погрузил во мглу кончики пальцев.

– Холодно! – крикнул он через плечо пару секунд спустя. – Как будто входишь в реку в середине октября.

Сталкер вытащил ладонь наружу и растер пальцы.

– Терпимо, – наконец сообщил он. – Но я бы предпочел поискать обход. Что-то мне…

Нестеров моргнул. Ему на мгновение показалось, что в окнах домов брезжит едва различимый желтоватый свет. Он был виден только периферийным зрением – стоило сосредоточить внимание на объекте, и пульсирующее свечение исчезало.

– Проклятье! – Барнс снял темные очки и протер глаза. – У меня что, галлюцинации?

Роман обернулся. Вывеска на магазине через дорогу ярко сверкнула неоновым огнем. Светодиодные трубки мигали и переливались всеми цветами радуги. А затем снова погасли, словно кто-то повернул рубильник. И это в городе, где уже несколько лет не было электричества.

– Володя, быстро! Что ты слышал об этом месте? – Роман схватил друга за плечи и развернул лицом к себе.

– Больше бредовых россказней, чем фактов. – Он покачал головой. – Ходоки называют его «Молчащая земля». Говорят, что тут начинают работать даже сломанные электроприборы, а через какое-то время…

Глаза Свистунова под линзами противогаза расширились от ужаса. Нестеров вздрогнул. За его спиной раздался яростный грохот, который сталкер не смог бы ни с чем спутать. Роман обернулся. Из-за высотного дома, стоящего на углу улицы Кравченко, показался боевой вертолет.

Ревущий турбинами Ми-24 вылетел из-за здания и, развернувшись, завис над дорогой. Нестеров прикрыл глаза рукой от слепящего света прожектора. Молодой человек не мог видеть лиц пилотов в тонированном кокпите, как и не мог различить эмблемы на бортах боевой машины. Однако он был уверен, что и на шлемах летчиков, и на фюзеляже «Крокодила» изображены ярко-красные доповские звезды с воротами внутри.

Не сговариваясь, отряд побежал.

Семен сжал штурвал и, ухмыльнувшись, откинул с правой рукоятки прозрачный колпачок.

Курский платит. Вдовиченко приказывает. Василевский идет в задницу. Эту схему лейтенант Смирнов прекрасно выучил за девять с половиной месяцев службы на Стене. Ему так больше нравилось называть Периметр. Что-то в духе того сериала о полуфэнтезийном средневековье. Со всеми этими заговорами, интригами и благородными домами.

Нравилось, потому что с каждой неделей Дивизия Охраны Периметра ему все больше напоминала эти самые то ли семь, то ли девять королевств.

Вдовиченко приказал убить сталкеров, которые видели их отряд, идущий за обломками самолета. Спорить с майором Семен не собирался. Особенно учитывая его итоговую долю от участия в операции. Да и отказать себе в удовольствии поджарить пару-тройку ходоков он тоже не мог.

Человеческие фигурки в камуфляже побежали. Лавируя между торчащими из тумана брошенными машинами, они пытались выбраться за пределы широкого светового пятна, отбрасываемого прожектором.

– Петьканыч! – Семен опустил на правый глаз прицельную линзу. – Даже не вздумай их упустить.

Сидящий впереди пилот хмыкнул и слегка повернул штурвал. Вертолет клюнул носом вниз и помчался над проспектом.

В наушнике раздалась нецензурная брань.

– Смирный, блин! – рявкнул один из сидящих в десантном отсеке бойцов. – Аккуратнее! Не дрова везешь!

– Извини! – отозвался Смирнов и вдавил красную кнопку сбоку от рукоятки.

Висящий под кабиной пулемет загрохотал. Заряды, оставляя трассирующие следы, полетели вниз. Одна из фигурок в серых комбинезонах повалилась на землю. Две другие, подхватив ее под руки, потащили.

Семен стиснул зубы. Снаряды прошли буквально в полуметре от них и впились в крышу иномарки. Ржавая машина включилась. Загорелись фары и габаритные огни. Задергались «дворники». На всю улицу загрохотала стереосистема. Что-то про солнечные дни и теплый май.

Смирнов поморщился и снова вдавил гашетку. Из-под правого крыла выскользнула ракета и, оставляя дымный белый шлейф, помчалась над улицей. Кто-то из сталкеров отскочил в сторону и рухнул между двумя легковыми автомобилями. Заряд просвистел у него над головой и взорвался метрах в пятидесяти впереди. В пламени взрыва исчезло еще несколько ржавых машин. Куски горящего метала забарабанили по гниющим остовам легковушек и уличным фонарям. Отчего те начали включаться. Одна за другой около десятка ламп заискрили, а затем, мигнув, разлетелись вдребезги.

Семен прорычал что-то нечленораздельное.

– Спускайся ниже! – крикнул он, сжимая штурвал. – Будем сбрасывать ребят!

Пилот буркнул в ответ, и машина помчалась на бреющем полете над головами пригнувшихся беглецов.

Роман поднял голову и проводил взглядом пронесшийся над ним вертолет. Ми-24 шел практически параллельно земле всего в паре метров от ее поверхности. И это могло означать только одно.

– Твою же мать… – выдохнул Нестеров.

Бортовые люки, зашипев гидравликой, раскрылись, и наружу спрыгнули четыре темные фигуры, с громким лязгом припали на одно колено и, опустив головы, замерли в таком положении. После этого вертолет резко набрал высоту и уже через пару мгновений исчез за домами, видимо, уходя на второй заход.

Роман передернул затвор автомата и, старясь не шуметь, выглянул из-за проржавевшего «Шевроле», «дворники» которого продолжали остервенело стучать по стеклу.

Над дорогой разнесся характерный лязг сервоприводов и низкий гул заплечных генераторов. Один за другим между брошенным автомобилями поднялись четыре камуфлированных экзоскелета – Mk-4 «Буревестник». Именно их прообразы, один из которых стоял в кабинете Рене, носили немногочисленные везунчики в Старой Зоне. Правда, те первые версии были похожи на модели четвертого поколения, как каменный топор на лазерную винтовку, и потому оказались быстро списаны и проданы на черный рынок, откуда и просочились в Зону. А вот высокотехнологичные Mk-4 активно применялись в армиях и силовых структурах по всему земному шару. При этом, несмотря на сходное устройство, каждая страна использовала свои собственные «сборки» и активно торговала ими друг с другом.

Российский вариант был укомплектован более тяжелым ранцевым генератором, предназначенным для поддержания жизнеобеспечения пилота в критической ситуации, и встроенным оружием – крупнокалиберным пулеметом в левой руке и складным пуленепробиваемым щитом в правой.

Роман вспомнил, как видел по телевизору кадры разгона какого-то митинга полицейскими в таких доспехах. Один из стражей порядка ударил вооруженного монтировкой демонстранта щитом, после чего протестующий отлетел на несколько метров обратно в толпу, опрокинув еще пару человек.

Нестеров стиснул зубы и попытался сосредоточиться. Сидеть в холодном и вязком тумане было не просто физически неприятно. Молодому человеку начало казаться, что на него смотрят десятки прячущихся внутри существ.

Помотав головой, сталкер отбросил наваждение и снова вгляделся в темные экзоскелеты, двинувшиеся между рядами брошенных машин. Военные шли в шахматном порядке, держа на прицеле свои сектора обстрела.

Нестеров пригнулся за капотом автомобиля, когда один из солдат ДОПа повернул голову в его сторону.

Сталкер посмотрел на туман. И вздрогнул, поняв, что он теперь доходит уже до середины груди.

– Так, а вот это уже нехорошо… – пробормотал он. – Надо срочно искать наших и валить отсюда.

Роман подтянул лямки рюкзака и выглянул из-за машины, стараясь подгадать момент, чтобы преодолеть открытое пространство за спинами военных.

– Отряд, внимание! – Идущий первым офицер неожиданно остановился, подняв полусогнутую руку со сжатым кулаком.

Остальные остановились рядом с ним. Сержант опустил на глаза черный короб тепловизора.

– Рассыпаться цепью, дистанция четыре метра! – громко объявил он. – Включить инфракрасные сканеры! Огонь на поражение по любому тепловому объекту, не отмеченному маячком!

На пару секунд все потонуло в лязге сервоприводов, пока бойцы десантной группы приводили оружие в боевую готовность. В этот момент они чем-то напомнили Роману игрушки-трансформеры: из запястья на левой руке экзоскелетов выдвинулся длинный ствол автоматического орудия, а над правой раскрылся тяжелый прямоугольный щит.

Из небольших пазов сзади на ногах скользнули компенсаторы, готовые в любой момент вгрызться в землю и превратить бойца в мобильную огневую точку.

Нестеров выругался. Теперь проскочить мимо солдат стало практически невозможно. Оставался только один вариант.

Закусив губу, сталкер проверил фильтры противогаза и, глубоко вдохнув, нырнул с головой в плотную завесу тумана. И тут же вынырнул с другой стороны. Оказалось, что в толщину серая пелена всего сантиметров десять, а остальное пространство под ней полностью свободно. Роман завертел головой по сторонам, пытаясь сориентироваться в холодном сумраке, а затем, широко распахнув глаза, отпрянул назад. На него смотрели десятки глаз. Десятки мертвых, остекленевших глаз. Вся улица, скрытая под пеленой непроглядного тумана, представляла собой одно большое кладбище. Вооруженные люди в камуфляже, костюмах химической защиты и гражданской одежде. Военные, ученые и сталкеры. Тела лежали в неестественных позах, судя по всему, там же, где и упали. У некоторых в руках было зажато легкое оружие, а в висках зияли пулевые ранения.

Где-то далеко раздался выстрел. Его звук был слабым и тихим, словно шел через толщу воды. Остолбеневший Роман не обратил на него внимание. В ушах стоял оглушительный, безумный свист, который, казалось, шел из ниоткуда. Рука сама потянулась к кобуре.

Наверху грохотала перестрелка, а сталкер как зачарованный смотрел в лицо сидящего рядом трупа и видел за разбитыми линзами противогаза свое собственное. Сталкер попытался отползти назад и тут же уперся спиной в холодную сталь автомобильной двери. Пальцы обхватили рукоятку пистолета и потянули оружие. А затем раздался крик.

Наваждение спало. Нестеров моргнул и, тоже закричав, вынырнул из тумана. Стащив с головы противогаз, тяжело задышал. Перед глазами все плыло, в висках стучала кровь. Молодой человек пару секунд тупо смотрел на зажатый в руке пистолет, затем, спрятав оружие, распрямился и стащил с плеча автомат.

За его спиной гремели орудия экзоскелетов и слышались ответные выстрелы из менее тяжелого оружия. Роман обернулся. Люди Барнса вместе с Дельтой и Гольфом укрылись за остовом свадебного лимузина и вели оттуда огонь по возвышающимся над серой мглой солдатам ДОПа, освещаемым оранжевыми вспышкам дульного пламени. Пули скрежетали по металлическим пластинам тяжелых щитов, которые военные выставили перед собой наподобие римских легионеров. Один из бойцов десантной группы подсоединил следующий короб с патронами к орудию и, дав короткую очередь, высадил несколько стекол в лимузине, заставив Грэя пригнуть голову. Нестеров перешел на бег, на ходу вскидывая АК-103 и спуская курок.

Пули со звоном разбились о броню стоящего ближе всех военного. Он удивленно повернул голову в сторону несущегося на него сталкера. Молодой парень, что-то крича, взбежал на крышу стоящего рядом автомобиля, выхватил нож, прыгнул вперед и, пролетев добрых три метра, повис на наплечнике бойца десантной группы, болтая ногами в воздухе. Пальцы свободной руки крепко вцепились в обод широкой бронированной пластины с символикой ДОПа и трафаретными сержантскими звездами. В голове Нестерова совершенно неожиданно всплыла старинная картина охоты, которую он видел в музее: длинные и тощие борзые собаки, висящие на огромном буром медведе, который пытается их стряхнуть.

Солдат в экзоскелете действовал точно так же. Ревя и матерясь, он раскачивался из стороны в сторону, стараясь дотянуться до неприятеля. Роман, наконец найдя точку опоры, уперся ногами в подсумок с дополнительным обоймами, висящий на широком поясе экзоскелета, и, сжав одной рукой нож, вонзил его лезвие в зазор между пластинами брони, укрывающими провода, тянущиеся от заплечного генератора.

В первую секунду ничего не произошло, а затем раздался треск, и наружу посыпались ослепительно-белые искры. Роман, разжав ладонь, соскочил с военного и, пригибаясь побежал в сторону лимузина.

На ходу он обернулся. Боец в экзоскелете трясся всем телом, дергаясь в разные стороны, когда один за другим выходили из строя сервоприводы его брони. Вскоре он превратится в дымящуюся груду металла, из которой оглушенный солдат не сможет выбраться без посторонней помощи.

Нестеров перескочил через капот лимузина и опустился рядом с отрядом.

– Привет, ребята! – выдохнул он.

– Здорово ты его! – радостно крикнул Владимир, хлопнув друга по плечу.

Роман вздрогнул. Он понял, что мгла теперь стоит уже почти по плечи и продолжает быстро подниматься. А еще где-то на самой грани восприятия он услышал едва различимый свист.

– Так, народ, – молодой человек надел противогаз и забросил автомат на плечо. – Нам нужно срочно отсюда выбираться. Иначе скоро мы пополним ряды веселых покойничков, что у нас под ногами.

Сталкер убрал нож и окинул группу быстрым взглядом.

– Все возьмитесь за руки и ни в коем случае не размыкайте их. Бежим не останавливаясь, пока не выйдем из зоны тумана. Ясно?

– Так точно! – откликнулся Барнс.

Остальные закивали. Нестеров сжал ладонь Анны и Владимира и, глубоко вдохнув, кивнул.

Отряд выбежал из укрытия и, пригибаясь, понесся между брошенных автомобилей. Туман уже поднялся до горла. Роман быстро глянул назад. Солдаты ДОПа не стреляли. Они стояли, схватившись за головы, и громко протяжно выли.

– Что с ними? – крикнул Грэй, перескочивший через отвалившийся от какой-то машины бампер, от чего ведомые им Лавров и Элис чуть не упали.

– Пси-воздействие! – откликнулся Нестеров. – Им уже ничем не помочь.

Мгла кружилась возле самого лица. На пару мгновений она заслонила собой свет и растеклась с внешней стороны по линзам противогаза. Роман сильнее сжал ладонь Анны, и девушка ответила ему тем же. А затем молодой человек выскочил на открытое пространство.

Один за другим члены маленького отряда выныривали из густой серой пелены, стоящей непроницаемой стеной, и падали на землю, тяжело дыша. Нестеров откинулся на спину и поднял глаза к небу, едва ли не впервые радуясь низким грозовым тучам. Затем стащил с лица противогаз, вдохнув холодного ночного воздуха.

– Выбрались… – пробормотал Владимир. – Выбрались! Да! Да!

Сталкер радостно захохотал, стуча по земле кулаками. Мгновение спустя к нему в припадке эйфории присоединились остальные.

Нестеров стер выступившие на глазах слезы и, приподнявшись на локтях, вгляделся в серую клубящуюся стену. На самой границе восприятия раздавался тихий свист. Мгновение спустя он затих. А секундой позже схлынул туман. Резко и в никуда. Как будто кто-то вытащил пробку в ванной. За доли секунды наружу показались брошенные автомобили, а следом обнажились десятки мертвых тел. Между ними метрах в пятидесяти впереди стояли четыре темные фигуры. Бойцы в экзоскелетах напоминали статуи, вырезанные из черного дерева. Все моментально смолкли, пристально вглядываясь в замершие изваяния. Пару мгновений ничего не происходило. А затем один за другим бойцы десантной группы с лязгом, словно марионетки с обрезанными нитками, попадали на асфальт. Их тела тут же скрылись в пелене серого тумана, клубы которого вновь поднялись над землей, спрятав от посторонних глаз громадное кладбище.

Александр подтянул ремень бронежилета и, упершись ногой в длинный черный рюкзак, лежащий на полу, принялся перешнуровывать ботинки.

– Осторожнее, сэр, – усмехнулся Джон. – Это о-очень хрупкое оборудование!

Он поднял палец и выпятил вперед нижнюю челюсть, изображая Брэнона. Сидящие на металлических лавках наемники рассмеялись. Тусклый красноватый свет потолочных ламп превращал их тела в темные угловатые статуи.

– Если бы полковник тебя сейчас увидел, то отправил бы в оружейку до конца твоей жалкой жизни, – объявил Гамильтон.

– Но он же не видит, – улыбнулся Майкрофт.

Бойцы, склонившись над рюкзаком со сложенной внутри антенной, ударились кулаками. Хофф вытащил из поясной сумки планшет и открыл файл с планом операции.

– Так! Пробежимся по всему еще раз. Стратегическая задача: размещение на территории МГУ первого комплекса системы «Кассиопея». Тактическая задача: установка на здании передающей антенны от комплекса. План следующий: мы высаживаемся на площади перед университетом, после чего, объединившись с отрядом из «Мусорных лис», входим внутрь. Группы «Янки» и «Браво» в этот момент спустятся в подвалы и подключат к энергосети МГУ резервный генератор. Мы к этому времени уже должны будем пройти через холл и добраться до лифтов.

Сержант на мгновение смолк и, переведя дух, продолжил:

– Молитесь, чтобы они заработали. Потому что иначе нас ждет незабываемое восхождение…

Бойцы негромко рассмеялись. Перспектива подниматься пешком на несколько десятков этажей не выглядела особо притягательной.

– Так вот. – Александр закрыл крышку и спрятал планшет. – Так или иначе мы доберемся до верхнего этажа. Там, судя по планам, находится музей то ли почвоведения, то ли минералогии. Оттуда мы сможем попасть в маленький амфитеатр в башне. Это самая высокая из доступных нам точек. Там мы и должны будем установить антенну, после чего подать ожидающим внизу группам «Янтарь» и «Протон» зеленый дымовой сигнал. Вопросы есть?

– Никак нет! – откликнулись бойцы.

– Тридцать секунд до цели! – крикнул из кабины пилот.

– Ну, тогда понеслось, – кивнул Хофф, натягивая противогаз.

Звено темно-серых «Черных ястребов» промчалось над проспектом Вернадского и, обогнув высотку университета, начало снижаться над длинной забетонированной площадкой, заканчивающейся смотровой точкой на Воробьевых горах.

Один за другим вертолеты коснулись земли. Шасси мягко качнулись, и боевые машины замерли, не глуша двигатели. Александр оттолкнул боковую дверцу и, вскинув штурмовую винтовку, первым соскочил на засыпанный пожухлыми листьями асфальт.

Сержант на мгновение замер, глядя на мрачную громаду университета, возвышающегося над окружающим его сквером на десятки метров. Сотни темных окон хмуро смотрели на незваных гостей, шпиль, увенчанный звездой, терялся в облаках. На землю упали первые капли дождя.

Из приземлившихся боевых машины появлялись все новые и новые солдаты. Рассыпавшись веером и держа на прицеле двери здания, они бежали в сторону припаркованных там бронетранспортеров. Уже издалека стало ясно, что произошло нечто непредвиденное.

Возле колес «Страйкеров» лежали трупы в серой униформе с пиксельным камуфляжем. Брызги крови покрывали обшивку тяжелых машин, а стреляные гильзы слегка позвякивали от порывов холодного ветра.

– Говорит «Красный-Танго-Четыре»! – Александр поднял руку со сжатым кулаком. – У нас код двенадцать!

Один за другим бойцы «Blindwater» останавливались и, припав на одно колено, брали на прицел темные окна громадного здания. Хофф два раза махнул ладонью и вместе с Джоном и Гамильтоном осторожно приблизился к валяющимся на асфальте трупам.

Все мертвецы были одеты в одинаковую униформу с крадущейся лисой на нашивках.

– Разведчики… – прошипел Майкрофт.

– Эти парни должны были нас встретить… – подтвердил подошедший Брэнон.

На его кепи ярко поблескивала стальная эмблема в виде наблюдательной вышки. Полковник опустился на корточки рядом с одним из трупов.

– Что скажете, сержант? – осведомился он, обернувшись на Хоффа.

– Скажу, что мне это все откровенно не нравится. – Александр дотронулся ладонью в перчатке до одной из ран на груди покойного.

Затем засунул внутрь палец. Раздался противный чавкающий звук.

– Практически идеальный баллистический канал, глубина… – Паемник хмыкнул. – Пуля прошла навылет. Стреляли, судя по гильзам, стандартным калибром 5.45 НАТО. С близкого расстояния. Не больше десяти метров.

Александр вытащил палец и, вытерев его о рукав трупа, указал на один из бронетранспортеров, возле которого, привалившись спиной к колесу, сидел еще один мертвый наемник.

– Оттуда.

– То есть, сержант, вы хотите сказать?.. – Чарльз поднялся и встретился с Хоффом взглядом.

– Да, – Александр кивнул. – Они перебили друг друга.

– Проклятье… – Брэнон закусил губу. – Хотел бы я знать, что за хрень здесь произошла.

Мужчина потер мускулистую шею. Ветер шелестел сухими листьями и позвякивал стреляными гильзами. Чарльз перевернул ногой труп наемника из конкурирующей фирмы и, сняв противогаз, вытащил сигару. Офицер щелкнул зажигалкой и протянул портсигар Александру. Тот отрицательно покачал головой.

– Как знаете. – Брэнон затянулся и выпустил дым в низкое темное небо. – Кубинские сейчас редкость. Ну да ладно.

Он хрустнул шеей.

– Оставим эти непонятки Малдеру и Скалли, а сами вернемся к работе. «Протон», «Янтарь». – Чарльз щелкнул рацией, переключая ее на общую частоту. – Занять круговую оборону на площади. «Квебек», «Танжер», приватизируйте нам их «Страйкеры».

Группы бойцов в темно-сером камуфляже бросились выполнять указания. Два отряда, заняв укрытия за бордюрами и скамейками, взяли на прицел покрытые опавшей листвой аллеи парка. Еще два направились к бронетранспортерам.

– Сэр? Что делать с телами? – спросил сержант «Квебека».

Двое его подчиненных в этот момент оттаскивали в сторону один из трупов.

– Заберите у них патроны и фильтры, снимите жетоны. Первое раздайте всем, кому нужны запасные, второе принесите мне. Когда вернемся на Периметр, я отдам их куда следует.

Брэнон бросил на землю окурок и затоптал его бо-тинком.

– «Янки», «Браво», ко мне! – скомандовал Брэнон.

Бойцы названных отрядов засуетились, доставая из поясных сумок приборы ночного видения. Двое из них поставили на землю продолговатый контейнер с предупреждающими маркировками – переносной генератор, работающий от «этак».

– Ладно. «Танго», идите вперед. – Чарльз опустил на глаза ПНВ. – Мы сообщим вам, когда будем готовы подать энергию на электросеть здания.

Александр кивнул и, махнув рукой, первым двинулся в сторону широких каменных ступеней парадной лестницы МГУ.

Поднявшись по ней, наемники остановились перед высокими дубовыми дверями.

– Э-э, сэр? – Джон почесал кончик носа. – Кажется, я забыл свой студенческий билет.

Члены отряда негромко рассмеялись.

– А ты скажи охране, что мы по приглашению, – предложил Гамильтон, снимая с пояса детектор аномалий.

Двое бойцов по его сигналу взялись за потускневшие железные ручки и, захрипев, распахнули двойные створки. Наружу ударил запах сырости и запустения. Затхлый воздух скользнул сквозь распахнутые двери, словно призраки прошлого, не нашедшие покоя.

Солдаты, включив подствольные фонари, медленно вошли в холл. Александр поежился. Если снаружи здания было по-осеннему прохладно, то внутри темного помещения температура, судя по всему, была не выше десяти градусов.

– Что на радарах? – быстро осведомился Хофф, застегнув верхнюю пуговицу камуфлированной куртки.

Гамильтон отрицательно покачал головой.

– Тихо, как у меня дома после развода, – сообщил боец, водя из стороны в сторону слегка попискивающим прибором. – Столь резкое падение температуры действительно смахивает на аномалию, но оно не имеет какого-то определенного центра, а скорее размазано по всему зданию.

– Это может иметь какое-то отношение к… – Александр неопределенно мотнул головой в сторону серых бронетранспортеров, стоящих у входа.

– А Санта-Клаус существует? – Гамильтон облизнул пересохшие губы. – Говорю вам, сэр, ни на одну из ранее встреченных аномалий это не похоже…

Бойцы прошли под огромной хрустальной люстрой. Блики от фонарей отразились в десятках треугольных подвесок, и по всему холлу заметались световые зайчики.

Майкрофт вскинул винтовку к плечу.

– А ну выходи оттуда, или я тебе башку снесу! – рявкнул рядовой, щелкнув предохранителем.

Пятно света выхватило стоящий в углу стул. Джон, растерянно моргнув, опустил оружие. Бойцы за его спиной негромко рассмеялись. Хофф нахмурился.

– Сэр! – Майкрофт подошел к стулу и осторожно дотронулся до него. – Говорю вам, там кто-то был…

– Да, это был мистер Табурет! – усмехнулся Гамильтон.

Солдат вздрогнул, а затем резко осекся и, обернувшись, выхватил пистолет. Красноватая точка от лазерного целеуказателя заплясала на пластиковых окнах будки охраны.

– Не пытайся меня надуть! Бросай оружие! – крикнул боец. – Я тебя…

Он рванул к прозрачному боксу и ударом ноги распахнул дверь.

– Вижу… – изумленно прошептал Гамильтон.

На крутящемся кресле висела старая черная куртка, судя по эмблемам, принадлежавшая одному из охранников.

– Проклятье, сэр! – Рядовой взмахнул руками. – У меня не галлюцинации!

– Думаю, они самые… – тихо проговорил Хофф.

Сержант, не мигая, смотрел в темный проем коридора, уходящего в глубь здания.

– Сэр? – Джон положил руку на плечо Александра и глянул в ту же сторону.

Рация на поясе наемника зашипела.

– Это Брэнон! – раздался из динамика голос полковника. – Мы подключаем резервный генератор. Его мощности хватит, чтобы осветить первый этаж и запитать скоростные лифты.

Где-то в глубине здания раздалось негромкое гудение. Пол мелко затрясся, а затем из глубины коридора забрезжил яркий свет. Одна за другой включались длинные люминесцентные лампы. Пара из них от резкого перепада напряжения с громким звоном разлетелась вдребезги и, усыпав стоптанный ковер осколками, оставила в коридоре зоны темноты.

Последней загорелась хрустальная люстра, осветившая холл теплым желтым светом. Александр моргнул, затем поднес руку к глазам и, словно в первый раз видел, взглянул на свои пальцы.

– Сэр? – Джон сильнее сдавил плечо сержанта.

– Я в норме, – быстро сообщил Хофф и махнул рукой. – Идемте.

Наемники, опасливо озираясь, двинулись по коридору. Блестящие двери лифтов виднелись буквально в ста метрах впереди. Мерное гудение ламп становилось все более и более угрожающим. Первым не выдержал Рэнди.

Заглянув в боковой проход, он внезапно закричал и открыл огонь из автомата. Со стола сорвался вихрь каких-то распечаток. Спинка крутящегося кресла разлетелась вдребезги, на пол посыпалась кожаная обивка и желтый поролоновый наполнитель.

Двое шедших рядом бойцов схватили наемника и повалили его на пол. Третий вырвал из рук Рэнди оружие.

– Какого хрена? – закричал подбежавший Александр. – Что ты там увидел?

Рядовой что-то неразборчиво зашептал. По его щекам катились слезы. Хофф закусил губу.

– Маус! Отведи его в вертолет и осмотри! – скомандовал сержант. – Я хочу, чтобы через десять минут у меня был отчет о том, что могло стать причиной этого безобразия!

Боец с нашивкой в виде красного креста кивнул и повел плачущего наемника к выходу. Все молчали.

– Гам? – Сержант обернулся на рядового, продолжающего водить вокруг себя детектором.

– Ничего из ряда вон выходящего, – откликнулся Гамильтон и покачал головой. – Простите, сэр, я не знаю, с чем мы столкнулись.

Александр вздохнул, затем поправил на плече ремень тяжелого рюкзака со сложенной внутри антенной и, махнув рукой, снова двинулся вперед. В молчании наемники дошли до лифтов.

Джон вдавил кнопку вызова, обвел подчиненных взглядом и понял: они видели то же, что и он. Вернее, каждый видел среди пустых кабинетов что-то свое. Хофф закрыл глаза. Где-то снаружи здания раздался далекий раскат грома. Видимо, на город надвигалась гроза.

– Значит, так, – офицер открыл глаза и попытался придать голосу уверенности. – Наверх я пойду один. Майкрофт и Гамильтон – за старших. Ждите здесь, удерживайте эту зону.

Он обвел дулом штурмовой винтовки ответвление коридора, куда выходили двери лифтов.

– Сэр? – Джон моргнул. – Вы пойдете туда один?

За спиной офицера раскрылись двойные железные створки.

– Да, один. Я не желаю, чтобы у кого-то из вас сдали нервы и он, начав пальбу по привидениям, отстрелил мне задницу.

Александр вошел в обшитую деревянными панелями кабину и обернулся.

– Вообще нет, парни, другой приказ. – Хофф вдавил кнопку последнего этажа. – Уносите ноги. Возвращайтесь к вертолетам и ждите дымового сигнала. Потому что если, спустившись, я обнаружу здесь ваши трупы, нашпигованные пулями с расстояния в полметра…

Двери лифта закрылись, и кабина понеслась вверх.

– Очень расстроюсь, – договорил сержант и глубоко вдохнул.

За его спиной раздался тихий смешок. Александр резко обернулся.

– Ну, здравствуй, Саша, – улыбнулся человек в потертой камуфляжной куртке с громадной сквозной раной на груди.

Отряд молча шел по проспекту Вернадского в сторону центра города. Идти прямо по проезжей части все еще оставалось наилучшим решением, поскольку брошенные автомобили сами по себе были отличным детектором аномалий. Только один раз, на площади Джавахарлала Неру, сталкерам пришлось сойти на тротуар и пробираться по салонам пустых автобусов, замерших на остановке. Причиной стало громадное зеркальное пятно на асфальте, в которое вплавились все расположенные на площади объекты.

– Гроза скоро будет, – неожиданно объявил доктор Лавров.

Все удивленно обернулись на ученного.

– Спину ломит, – пояснил мужчина, поморщившись. – А еще во-он те перьевые облака верховой ветер гонит на север.

Он указал пальцем на серые полоски на ночном небе.

– А на юге у нас какое темное пятно…

Роман обернулся. Громадная черная туча наползала на город. Кое-где ее на доли секунды озаряли вспышки молний.

– Плохо, – пробормотал Нестеров. – Здесь практически негде укрыться… Давайте-ка притопим!

Сталкер махнул рукой и, ускорив шаг, направился в сторону подземного перехода, составляющего часть развязки с перпендикулярной улицей. По правую руку возвышалось густо увитое плющом здание Дворца детского и юношеского творчества. Деревья обильно покрывали его крышу, часть росла прямо из широких брешей в стенах.

– Кстати, можете мне все-таки объяснить, что это за хрень была? – наконец подал голос Барнс.

Капитан корпоративной охраны поправил берет и неопределенно мотнул головой в сторону оставшегося позади поля битвы с экзоскелетами.

– Какой-то вид аномалий?

– Почти. – Роман вспомнил трупы ходоков, лежавшие между автомобилями, и странное поведение военных. – Пси-воздействие. Бьет по шарам так, что вытаскиваешь пистолет и вышибаешь себе мозги. Такого в этом городе много…

– А почему на нас оно не подействовало? – Элис поправила ремень прямоугольной сумки с оборудованием, переброшенный через плечо.

– Просто не успело, – откликнулся Пит. – У тех солдат были металлические шлемы.

Ученый помахал рукой возле головы.

– Видимо, это ускорило резонанс пси-поля. Оно же у каждой аномалии свое. Где-то может спасти надетый на голову металлический обруч, а где-то это, наоборот, убьет.

Молодой человек развел руками и посмотрел на Романа, словно ища поддержки.

– Где вы столько узнали об аномалиях и пси-воздействии? – с интересом осведомился Нестеров.

– Да как вам сказать… – Пит замялся. – Много читаю. Отчеты исследовательских групп, работавших в Припяти и Бирмонте. Монографии профессора Рериха. Воспоминания сталкеров-ветеранов…

Нестеров моргнул. Неожиданная догадка вспыхнула в мозгу нестерпимо ярким светом. Он вспомнил. Вспомнил байки, которые рассказывали, сидя у костра и передавая друг другу флягу со спиртом, ходоки в том пустом подземном переходе пару лет назад. Тогда Роман счел все это выдумками. А теперь…

Сталкер нагнал Свистунова и пошел рядом с ним.

– Володь, ты… ты тоже в это веришь?

Гольф остановился. Взгляды молодых людей встретились.

– Верю во что? – тихо осведомился Владимир.

Порыв ветра зашелестел кронами деревьев, где-то далеко раздался раскат грома. И как показалось Роману – тихий, едва слышный свист.

– В то, что это не просто аномалия? В то, что это призраки мертвого города, ищущие отмщения? – Владимир посмотрел куда-то вдаль, а затем, обернувшись, кивнул. – Да, Ром, думаю – да.

Свистунов на пару секунд замолчал, а затем, помотав головой, ускорил шаг.

Отряд прошел мимо заброшенной автозаправки, в окнах которой виднелись осколки разбитых стекол. На подъездной дорожке лежал опрокинувшийся бензовоз. Возле него, прислонившись спиной к колесу, сидел труп в защитном комбинезоне. На коленях мертвого военсталкера лежал автомат, а рядом с телом на ветру негромко позвякивали стреляные гильзы.

– Почему? – осведомился Барнс, остановившись рядом с Нестеровым и кивнув на тело.

– Что «почему»? – не понял сталкер.

– Почему до сих пор никто не забрал у него оружие? – Грэй указал пальцем на зажатый в мертвых руках АК.

– Думаю, вот поэтому… – Роман вытащил из кармана гайку и швырнул ее в сторону бензоколонки.

С громким ревом из широких трещин в земле вырвалась стена пламени и взметнулась на высоту второго этажа. Обгоревшие ветви соседних деревьев привычно приняли удар на себя.

– Твою ж… – выдохнул Барнс. – Не город, а одна большая ловушка.

Грэй скривился и, сплюнув, вернулся к ученым, а Нестеров еще несколько секунд смотрел на огонь. В его голове вновь всплыли фрагменты кошмарного видения, пришедшего к нему во сне пару часов назад. Роман вздохнул. Он вдруг почувствовал дикую, нечеловеческую усталость.

– Эй? Ты в порядке? – Анна положила руку ему на плечо.

Сталкер обернулся.

– Да… Да, я в норме, – наконец выдохнул он. – Пошли.

Девушка кивнула, и молодые люди нагнали остальной отряд. Где-то далеко загрохотал вертолетный винт.

– Наш доповский знакомый вернулся? – выдохнул Барнс, моментально укрывшись за ближайшей машиной и вскинув оружие.

– Нет. – Роман указал куда-то в небо.

В километре от них над крышами жилых домов промчался строй Ми-24. Боевые машины, натужно ревя турбинами, тащили что-то, закрепленное под их днищами с помощью длинных тросов. Громадный прямоугольный предмет скрывал развевающийся на ветру брезент.

Звено десантных вертолетов пронеслось над дорогой и направилось в сторону темнеющего вдалеке силуэта МГУ. Нестеров и Свистунов переглянулись.

– «Треугольник», – кивнув, подтвердил Владимир.

– Давайте-ка двигаться! – Роман махнул рукой и, забросив автомат на плечо, первым зашагал в сторону подземного перехода.

Миновав развязку с перпендикулярной улицей, отряд выбрался на подъездную дорогу, ведущую к громадному Лужнецкому мосту. Шоссе приобрело резкий уклон, и вскоре впереди между деревьями показалась черная гладь Москвы-реки. Справа вдалеке из разросшегося парка выступал белый овал «Лужников». Яркое покрытие стадиона потускнело от времени, часть крыши провалилась, и теперь в ней зияли мрачные темные дыры с острыми неровными краями.

– Значит, так! – Роман остановился, подняв руку со сжатым кулаком, когда отряд вышел на мост. – Это место – единственный безопасный путь в центр города в пределах десяти километров отсюда. Все остальные мосты либо разрушены, либо превратились в скопления аномалий. Здесь обычно относительно спокойно, но не забывайте, мы с вами в Зоне, а это значит, что здесь все, как вы сказали, одна сплошная ловушка…

Грэй криво усмехнулся. Сильный порыв ветра взвыл между брошенными автомобилями, заполняющими мост. Далеко внизу темные маслянистые волны набегали на полузатопленный остов речного трамвайчика.

– Так что всем без исключения соблюдать повышенную осторожность и сразу же сообщать о любых подозрительных вещах. Все поняли?

Раздались негромкие отклики.

– Тогда пошли. – Сталкер махнул рукой. – Я впереди. Дельта, Гольф – замыкающие!

Отряд, выстроившись цепочкой, медленно двинулся между ржавеющих автомобилей. Бойцы корпоративной охраны, негромко переговариваясь, осторожно водили из стороны в сторону стволами оружия.

– Течение, кстати, довольно быстрое… – пробормотал Рем, наклонившись над перилами и глянув в темные воды реки.

На землю упали первые капли дождя. Громадная туча постепенно растекалась по всему небу, закрывая звезды. Позади остался пустой автобус, перегородивший половину дороги, и врезавшийся в него автозак. Рядом с ними стоял прогоревший остов «Скорой помощи». Доктор Лавров, завозившись с ремнем сумки с инструментами, не заметил резкой остановки и налетел на замершего Барнса.

Грэй тихо выругался и, пройдя несколько шагов вперед, встал рядом с Романом.

– Ничего себе… – пробормотал он. – И как мы теперь?

– Что у вас там? – осведомился, обернувшись, Свистунов.

Нестеров ничего не ответил. Он стоял на краю громадного разлома, тянущегося от одного края моста до другого, рассекая его напополам. Внизу из черной глади реки поднимались фрагменты опор и обломки стен. На них оседала пена, приносимая темными волнами.

Несколько камешков выскользнули из-под подошвы ботинка Романа и, полетев вниз, ударились о замерший на вскрытой разломом станции «Воробьевы горы» поезд метро. Подошедший Владимир негромко выругался.

– Надо искать обход, – наконец сообщил он.

Роман кивнул, продолжая смотреть на темную воду. Что-то было не так, но что именно, он понять никак не мог. Где-то совсем близко грянул гром. Капля воды упала за воротник. Роман машинально вытер шею, а затем краем глаза уловил на другой стороне моста движение. Рука сама рванулась к висящей на поясе кобуре. Пальцы щелкнули кожаной застежкой.

– Э-хе-хей! Здорово, сталкеры! – раздался приветливый голос. – Тоже думаете, как перебраться?

Александр молчал. По его лбу струился ледяной пот. Весь мир, казалось, сжался и втянулся в громадную рваную рану на груди незнакомца. Внутри виднелись кровоточащие обрывки легких. Мужчина продолжал улыбаться, заложив руки в карманы армейских брюк. Его глаза скрывали широкие темные очки.

Александр, продолжая держать человека на прицеле штурмовой винтовки, сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

– Привет, Саша, – повторил мужчина и снял солнцезащитные очки. – Как дела?

Сержант сглотнул, а затем рассмеялся.

– Ты… ты привидение? – осведомился Хофф.

– О нет, нет, что за глупости! – замахал руками мужчина.

Он вытащил из кармана сигарету и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулся. Клубы дыма вылетели из чудовищной раны.

– Будешь? – Он протянул Александру тлеющую сигарету.

Ее фильтр был покрыт каплями крови, выступившими на губах у человека в камуфляже. Хофф отрицательно мотнул головой.

– Как знаешь. – Мужчина снова затянулся. – Так вот. Я никакое не привидение. Боже упаси. Я всего-навсего проекция твоего подсознания, вступившего в резонанс с переменным пси-полем, создаваемым одним интересным минералом из местной коллекции, который в результате последствий превращения города в Аномальную Зону вырос до не слабых размеров…

Кабина лифта остановилась. Двери, зашипев гидравликой, разошлись в стороны.

– Прошу, – улыбнулся незнакомец, пропуская Александра вперед.

Мужчины вышли наружу и двинулись по коридору в сторону широко открытых двойных деревянных створок. За ними виднелись стеллажи и витрины, где под стеклом лежали образцы пород, камней и каких-то кристаллических структур. Надписи на пожелтевших плакатах свидетельствовали о том, что это место называлось Музеем почвоведения. Александр остановился.

– Идем, идем, – мужчина подтолкнул его вперед, – остальные уже заждались.

– Остальные? – нахмурился сержант.

– Ну конечно! – Человек с дырой в груди замер в дверях. – Подожди? Ты что, меня не узнаешь?

Александр вздохнул. За широким окном сверкнула молния и грянул раскат грома. По мутному стеклу бежали потоки грязной воды.

Именно в такую же ночь возле блестящей мокрыми бортами ЗРК «Патриот» сержант Александр Хофф и агент Томас Джеферсон сошлись врукопашную. Резидент Центрального разведывательного управления США, тайно поставлявший вооружение костариканским повстанцам, сжимал в руках длинное прямое мачете. В кронах деревьев кричали перепуганные грозой обезьяны, а двое грязных, промокших до нитки мужчин кружились возле обрыва высокой скалы, обмениваясь ударами.

Внизу, сколько хватал глаз, простиралась глубокая заросшая джунглями долина с темной полноводной рекой посередине. На одном из ее берегов стоял увитый плющом храм давно сгинувшей цивилизации, и вспышки молний отражались на полированных поверхностях широких ступеней.

Томас сделал резкий выпад, и Александр, попытавшись уклониться, зацепился ногой за корень какого-то дерева. Наемник повалился на пропитанную дождем траву, подняв тучу брызг. Джеферсон замахнулся мачете, намереваясь покончить со всем разом.

И пропустил удар ногой в поясницу. Согнувшись пополам, агент выронил клинок и тут же рухнул на землю, придавленный весом Хоффа. Двое мужчин покатились по краю обрыва, не прекращая борьбу ни на секунду. Наконец Томас вырвал преимущество и, встав над Александром на четвереньки, вцепился ему руками в горло. Наемник захрипел, пытаясь освободиться из мертвой хватки агента. На лицо Джеферсону падали мокрые спутанные волосы, а он все продолжал душить сержанта.

Хофф понял, что грозовое небо над головой уже исчезло из виду. Наступало кислородное голодание. Александр стиснул зубы и, зарычав, схватил Томаса за плечи, одновременно ударив ногами.

На лице Джеферсона мелькнуло удивление, когда он перекувырнулся. А затем он закричал. Поняв, что падет вниз с обрыва.

Тело в камуфляжной куртке пролетело несколько десятков метров, после чего с омерзительным хрустом упало на поваленное дерево. Вернее, на ту его часть, что сохранила вертикальное положение. Треугольный фрагмент ствола пробил грудь агента насквозь и вышел с другой стороны. Джеферсон изогнулся в конвульсии и обмяк.

– Узнал, еще когда увидел внизу в холле, – тихо проговорил Александр.

– Вот и прекрасно! – Томас развел руки в стороны. – Идем!

Мужчины вошли в первый зал музея. Здесь царил полумрак, нарушаемый только вспышками молний за окном.

– Знаешь, Саша, – Джеферсон прошел мимо одной из витрин с высушенными образцами степных растений. – Я рад, что ты пришел.

– Не называй меня так, – оборвал его Хофф.

– Почему? – Оперативник ЦРУ удивленно поднял брови и обиженно поджал губы. – Мы все так тебя называем.

Он провел Александра в следующее помещение – длинный зал с высоким потолком, идущий параллельно фасаду здания. Внутри возле одного из стеллажей стояла группа из пары десятков человек. Еще около десяти медленно двигались по залу, натыкаясь на столы и витрины, словно контуженные.

– Ну что? Всех помнишь? – весело осведомился Томас. – Вон Дао из китайской «Армии освобождения».

Мужчина средних лет в форме Народной армии Китая с отпоротыми нашивками отогнул полу камуфлированной куртки. Его торс от правого плеча до живота разрезала череда из пулевых ранений. Пустое выражение лица повстанца ни на секунду не изменилось.

– Трое детей остались без отца. Их мать погибла через два дня под огнем правительственной артиллерии, – сообщил Джеферсон. – Ой, смотри! – Агент указал в другой конец зала. – Это же Ли-Вэй. Помнишь, ты зашел ему в спину во время уличных боев за Куала-Лумпур?

Малазиец попытался что-то сказать, но из-за отстреленной нижней челюсти вышло невразумительное бульканье.

– Думаю, он хотел сообщить тебе, что ты ничуть не изменился, – рассмеялся Томас. – Ты в курсе, что до того, как примкнуть к сепаратистам, он был учителем начальных классов? Ему нравилось учить ребятишек грамоте, читать им вслух истории, где добро всегда побеждает…

Он перевел взгляд на толстого человека в обгоревшем пиджаке. Тот здоровой рукой пытался присоединить оторванную к кровоточащему обрубку, торчащему на месте правого предплечья.

– А, старина Смит, – кивнул агент. – Торговец оружием, на которого вы заложили бомбу в Маниле. Я слышал, его лимузин так красиво взлетел на воздух. Прямо как в кино… Его родители и жена с дочкой видели… Они так ждали, что он вернется из командировки, но, видать, не судьба…

Агент вел сержанта по залу, называя и называя имена. Имена людей, которых Хофф когда-то убил. Людей, чьим близким он разрушил жизнь. Людей, которые сейчас стояли перед ним.

– Зачем ты мне все это показываешь? – наконец, не выдержав, осведомился Александр.

– Наверное, затем, чтобы ты понял. – Джеферсон посмотрел наемнику в глаза. – Мы тоже были живые люди. Не темные фигурки в перекрестии прицела, а живые люди со своими чувствами, мечтами, воспоминаниями, родными и близкими… Всем тем, что мы потеряли.

Томас вздохнул.

– Я не говорю, что мы были героями. Мы были такими же убийцами, как и ты. И за каждым из нас висит такой же скорбный список. Но когда я вспоминаю, как попрощался с женой и сыном на крыльце нашего маленького домика, обшитого белым сайдингом, в пригороде Чикаго, как сын спросил меня: «Папа, ты же вернешься к Рождеству?», а я потрепал его по голове и ответил: «Конечно, я вернусь гораздо раньше!», мне хочется плакать. И я не понимаю, по каким критериям отбирают тех, кто должен пережить день, а кого по его итогам упакуют в пластиковый мешок.

Джеферсон покачал головой и улыбнулся.

– Ладно, пойдем, я еще о многом хочу с тобой поговорить, но у тебя есть своя работа.

Он кивнул на висящий за плечами Хоффа рюкзак.

– Тебя переполняет ненависть, Саша, – улыбнулся Джеферсон и подтолкнул его в сторону лестницы, виднеющейся в боковом проходе. – Ненависть к самому себе… Она гложет твое сердце, которое жаждет искупления, но не знает, как его добиться.

Мужчины двинулись по темному коридору. Под ногами поскрипывал старый паркетный пол, но из-за отсутствия света различить что-либо было нереально.

– Но, если хочешь, я могу помочь тебе остановить все это безумие, – объявил агент.

Они поднялись на один лестничный пролет и остановились перед широкими двойными дверями.

– Спешу услышать! – усмехнулся Александр.

Томас положил ладони на позолоченные рукоятки и распахнул двери.

Внутри круглого помещения стояли ряды складных стульев, образовывающих зрительный зал. Широкие окна были закрыты тяжелыми бежевыми портьерами, колышущимися на ветру, врывающемся сквозь огромную дыру в дальней стене, из которой открывалась потрясающая панорама мертвого города.

Возле самого края пропасти сквозь пол прорастал длинный неровный кристалл розового цвета. Из-за него уцелевшие фрагменты сцены пошли трещинами, а большая часть давно вывалилась наружу.

Мужчины подошли к обрыву. Далеко внизу на широкой забетонированной площадке стояли темно-серые вертолеты. Между ними возвышалась тяжелая прямоугольная конструкция, окруженная солдатами ДОПа. Техники в темно-синих комбинезонах подсоединяли какие-то провода и генераторы, стучали по клавишам переносных терминалов, от которых к установке вились толстые кабели. Один за другим на крыше загадочного предмета открылись широкие люки, и сквозь них поднялись длинные пирамидальные скелеты антенн дальней радиосвязи.

Томас улыбнулся.

– Итак, если ты хочешь перестать отбирать людские жизни, прерви свою собственную, – объявил он.

Хофф моргнул.

– Как, вот так? – приподняв брови, осведомился он и, раскинув руки в стороны изобразил, что делает шаг к пропасти.

– Стой, стой, стой! – Джеферсон схватил его за плечо. – Сначала доделай то, что начал, а затем уже сигай.

Александр кивнул и, вернувшись в помещение, снял рюкзак. Встав рядом с ним на колени, он вжикнул молнией и, откинув длинную плоскую крышку, извлек наружу стальную треногу.

– Я вот что хотел спросить… – Сержант раскрыл треногу и с размаху вогнал в паркет. Изогнутые лезвия вошли глубоко в пол и с жужжанием закрепились. – Если ты всего лишь мои персонифицированные муки совести, срезонировавшие об этот кристалл…

Александр достал два фрагмента штатива и, вставив один в другой, принялся закручивать резьбу.

– То откуда же ты тогда знаешь об этих людях факты, которые не знаю я?

Томас вздрогнул. Затем нервно рассмеялся.

– Да все просто… – Агент замялся. – Как бы тебе объяснить…

– А хочешь, я объясню? – Сержант закрепил штатив и щелкнул металлическими скобами. – Все дело в том, что ты лжешь.

Наемник достал сложенный «бутон» антенны и снял с него защитный чехол.

– А ведь ты почти провел меня. Почти убедил в том, что я самое настоящее чудовище.

Александр подсоединил «бутон» и щелкнул по кнопке. Широкая тарелка ретранслятора разошлась подобно цветку.

– Нет, я не спорю: я убийца. Такой же, как и те, чьи жизни я оборвал. Но мы все были солдатами. И все знали, на что шли. А вот расстреливать несчастных по темницам или казнить военнопленных, как «Мусорные лисы»… – Хофф достал из рюкзака контейнер со значками бактериологической защиты. – Нет, извини. Такого со мной никогда не было.

Сержант снял крышку и, достав двумя пальцами «этаку», взвесил ее на ладони.

– Ты промахнулся самую малость. Детали, дружище. Из деталей состоит все. Тот малазийский сепаратист. Я и правда зашел ему в тыл. Вот только мои выстрелы разнесли ему половину черепа, а нижнюю челюсть как раз оставили на месте.

Александр подбросил батарейку в воздух.

– Торговец оружием… у него была любовница, ехавшая с ним на заднем сиденье того лимузина. А вот семья… Семьи у него не было, это известный факт.

Хофф поймал «этаку» и поднес ее к глазам.

– А знаешь когда я почувствовал фальшь? – Наемник вогнал батарейку в предназначенное для нее гнездо.

Тарелка ретранслятора с небольшой антенной посередине ожила и с жужжанием начала вращаться вокруг своей оси.

– Когда ты сказал, что тебе хочется плакать. Томас Джеферсон никогда бы не заплакал. Он был циник и безжалостный ублюдок, потрошивший ооновских миротворцев перед телекамерами, изображая повстанца. Он смеялся, даже когда дерево пробило ему грудь. Так и сдох с поганой ухмылкой на губах. И жены с сыном у него никогда не было. Как не было и маленького домика в пригороде Чикаго.

Александр резко встал и, вскинув оружие, взял сверкающий кристалл на прицел.

– Так что все то, что я видел там, внизу, не более чем ложь и галлюцинация. А ты сам – просто дурацкий артефакт, пудрящий людям мозги и заставляющий их убивать друг друга или накладывать на себя руки, если рядом нет кого-то еще.

На пару секунд воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом дождя. Наконец Томас шумно выдохнул.

– А ты умнее, чем кажешься… – процедил он. – Но это тебе все равно не поможет!

– Да? И что ты мне сделаешь? – Александр снял оружие с предохранителя. – У тебя даже нет самосознания. Ты просто почему-то влияешь на разум людей, поднимая из памяти образы, вызывающие наибольшее чувство вины, и усиливаешь его! Ты всего лишь артефакт.

– Да, – ухмыльнулся Томас. – Но я контролирую твое подсознание, а значит, могу и попытаться захватить нервную систему. А значит, и…

Агент бросился на Александра.

– Выбросить в окно!

Упав на пол, мужчины покатились в сторону обрыва, распихивая оказавшиеся на пути стулья.

– Хрена с два! – выдохнул сержант, скидывая с себя Джеферсона.

Кашляя, наемник попытался подняться на ноги. Место, на которое он откинул Томаса, оказалось пустым. Хофф обернулся… Налетевший на него агент толкнул его в сторону пропасти.

Александр повалился на сцену и, проехав по мокрому деревянному покрытию, замер на самом краю. Голова сержанта зависла над бездной. Агент, что-то закричав, прыгнул на него сверху и схватил за шею.

– Не смогу выбросить – заблокирую дыхательные пути! – объявил он.

Тело наемника содрогнулось. Пальцы Джеферсона оставляли глубокие темные следы на коже. Александр стиснул зубы и, щелкнув застежкой кобуры, выхватил пистолет.

А затем, откинув руку в сторону, спустил курок. Пуля, просвистев по залу, впилась в кристалл. От него со звоном отлетело несколько небольших кусков и поскакало по паркету.

Джеферсон вздрогнул и резко качнулся вправо, будто ему нанес удар боксер-тяжеловес. Воспользовавшись этой заминкой, Хофф скинул с себя агента и, судорожно ловя ртом воздух, откинулся на спину.

– Молодец… – процедил Томас, сплюнув сгусток крови. – Только ты все равно покойник!

Александр поднялся. Вокруг него стояло плотное кольцо из десяти агентов. Джеферсоны издевательски захохотали.

– И что ты сделаешь теперь? – осведомились они хором.

– Я? – Александр проверил обойму и передернул затвор. – Я убью вас всех!

Молодой человек спустил курок. Оружие в его руках загрохотало, выплевывая огонь. Пули проходили через Томасов насквозь, впиваясь в стены и разрывая портьеры. Хофф крутился вокруг своей оси, а агенты издевательски смеялись. А затем сержант услышал то, чего ждал.

Когда заряды врезались в одного из оперативников ЦРУ, послышался тихий звон. Александр ухмыльнулся и, отбросив автомат, прыгнул вперед. На лицах агентов застыло изумление.

Руки сержанта по локоть вошли в грудь Джеферсона и уперлись в холодную гладкую поверхность. Захрипев, Хофф уперся ногами в пол и навалился на нее всем телом. На самой грани восприятия раздался хруст. Он становился все громче, а затем кристалл поддался и, качнувшись, оторвался от пола.

Томас закричал. Его тело вместе с гигантским минералом откинулось назад и, перевалившись через край, полетело вниз. Остальные девять агентов рухнули на пол и исчезли.

Александр, тяжело дыша, подошел к краю. Далеко внизу на забетонированной площадке лежали сотни едва заметных розовых осколков. Трупа Джеферсона нигде не было. Артефакт погиб, а вместе с ним погибли и все созданные им призраки прошлого. Хофф устало вздохнул и, сняв с пояса дымовую шашку, чиркнул зажигательным элементом.

Ярко-зеленый туман вырвался столбом вверх, сообщая о том, что задание, начатое пять лет назад в джунглях Коста-Рики, наконец закончено.

Самолет мчался над мертвым городом. Четыре винта, ревя в ночи, разрывали пелену дождя. Под днищем тяжелого С-130 проносились брошенные высотные здания и многоквартирные дома. Между ними на улицах замерли десятки пустых автомобилей.

Второй пилот сверился с радаром и, усмехнувшись, переглянулся с напарником. Летчики стукнулись кулаками. Транспортник прошел над Периметром никем не замеченный. Об этом позаботился громадный грозовой фронт, ослепивший все системы дальнего радиообнаружения на базах ДОПа возле границы города. Стоявший все это время за спинами пилотов Макмиллан удовлетворенно кивнул и, не сказав ни слова, спустился по крутой металлической лесенке в десантный отсек. Там его уже ожидали остальные оперативники, выстроившиеся в две шеренги. На всех была одинаковая темная униформа без опознавательных знаков и тяжелые рюкзаки, ремни которых крест-накрест сходились на груди. Эдвард, негромко захрипев, поднял свой парашют и, закинув его за спину, щелкнул широкой металлической застежкой.

– Значит, так! – Офицер прошелся между замершими подчиненными. – Наша цель вам и так известна, поэтому я не буду тратить время на ненужные предисловия.

Он подтянул перчатки и, поправив шлем, подсоединил дыхательную маску.

– Мы десантируемся на территории, имеющей префикс опасности «белизиан».

Майор хлопнул по наплечнику Диего и нахмурился. Боец, забормотав извинения, принялся поправлять ремни, удерживающие трубки подачи кислорода.

– На этой операции не должно быть никаких ошибок! – Удостоверившись в правильности крепления баллона у следующего оперативника, Макмиллан продолжил: – Я не хочу потерять кого-то из вас только потому, что у него не будет застегнута ширинка! Тщательно перепроверьте свою экипировку и экипировку соседа справа!

Эдвард остановился и, сняв со стойки АК-103, перекинул ремень автомата через шею. Корпус оружия надежно лег в нагрудные крепления десантного комбинезона.

– Штатным на эту миссию является автомат Калашникова со встроенными глушителем и пламегасителем. – Майор постучал по прикладу. – Им вооружено девяносто процентов сталкеров в Зоне, так что пулевые ранения, нанесенные подобным оружием, не вызовут ни у кого подозрений.

Офицер машинально проверил подсумок с четырьмя запасными магазинами. Хмыкнув, взял с небольшого столика возле оружейной стойки еще два и, распихав по карманам, вернулся к подчиненным.

– Ну а теперь самое главное. – Он окинул взглядом две шеренги бойцов в серых комбинезонах с пиксельным камуфляжем. – Нам дана директива четыре-ноль. Абсолютное разрешение. Все, кто был со мной в Маниле и Панаме, знают, что это такое и как я к этому отношусь.

Между бойцами послышались негромкие смешки.

– Однако здесь совершенно другая ситуация. После провала в Эквадоре руководство закрутило гайки. Так что теперь у нас нет права убивать всех, кто нас увидит. Это наша обязанность. Об этой операции не должен узнать никто за пределами этого самолета. Вам ясно?

– Да, сэр! – почти одновременно рявкнули пятнадцать оперативников.

– Отлично. – Макмиллан повернул вентиль сбоку дыхательной маски, пропуская через клапан кислород из баллона. – Тогда поехали. Опускайте аппарель! – крикнул он пилотам.

Один из летчиков, обернувшись в салон, кивнул и, показав большой палец, щелкнул каким-то реле у себя над головой. Где-то в глубине самолета раздалось негромкое гудение, пол завибрировал, а затем, зашипев гидравликой, широкая десантная рампа поползла вниз.

Эдвард опустил на глаза защитные очки и вгляделся во тьму. Снаружи бушевала гроза. Черные облака пронзали вспышки молний, следом за которыми на многие километры вокруг разносились раскаты грома. Вместе с ними внутрь самолета ворвался холодный ветер с каплями дождя и промчался между рядами оперативников, держащихся за длинные металлические поручни у себя над головой.

– По моей команде… – прохрипел Эдвард, наклонившись вперед, чтобы было проще бороться с ветром.

Офицер не спускал глаз с красной лампы над распахнутым зевом десантного люка.

– Ну, долго там еще? – пробормотал Майкл.

А затем оперативников на короткий миг осветила яркая вспышка. Раздался едва слышный за ревом ветра крик кого-то из пилотов, а через секунду самолет подбросило вверх. Все незакрепленные объекты моментально подлетели в воздух. Мимо на мгновение очутившегося в невесомости Макмиллана промчался тяжелый ящик с оружием, выскользнул из самолета и, закрутившись вокруг своей оси, помчался во мглу. От непредвиденной встряски его замки раскрылись, и наружу, словно конфетти, посыпались лежащие внутри автоматы. Подброшенные в воздух бойцы с громкими ругательствами рухнули обратно на металлический пол. Эдвард при приземлении ударился затылком, от чего, даже несмотря на шлем, из глаз брызнули искры. Офицер с трудом повернул голову к кабине пилотов. Летчики, перекрикиваясь друг с другом через оглушительный вой ветра, боролись с управлением, пытаясь вернуть самолету устойчивость. Над широкой приборной панелью мигали красные аварийные лампы. Протяжный механический голос сообщал об отказе второго двигателя.

А мгновение спустя последовал второй удар. Предшествовавшая ему вспышка молнии на секунду осветила лица подчиненных майора мертвенным светом. Грянул гром, а вместе с ним нос самолета задрался вверх. Пилоты, отчаянно пытаясь спасти машину, забыли о раскрытой аппарели. Макмиллан долго и грязно выругался, когда понял, что его тащит вниз по накренившемуся полу. Пальцы в защитных перчатках отчаянно царапали металл, ища, за чтобы ухватиться. Эдвард инстинктивно втянул голову в плечи, когда над ним промчался кричащий Диего, а затем, подхваченный нисходящим потоком воздуха, вылетел следом.

В ушах оглушительно загрохотал ветер, мир вокруг завертелся, а затем Эдвард отчетливо увидел удаляющееся световое пятно – раскрытый люк десантного отсека и падающий С-130 с охваченными огнем двигателями.

Роман выхватил пистолет. Владимир вскинул к плечу свой автомат. Барнс и его подчиненные, взяв ученых в кольцо, защелкали затворами UMP-5. Анна опустилась на одно колено и прильнула к оптике «винтореза».

– Воу-воу! Полегче! – стоящий на другой стороне провала человек поднял руки.

На нем была легкая куртка защитного цвета и такие же камуфлированные штаны с укрепленными наколенниками. На правом виднелся легкий порез, похожий на след когтя или чего-то подобного. Мужчина откинул капюшон, демонстрируя загорелое лицо и коротко, по-военному, подстриженные черные волосы. Нос, рот и подбородок скрывались под небольшим респиратором с двумя боковыми фильтрами вроде тех, что носят в автомастерских. Через плечо был перекинут ремень, на котором болтался АКСМ с укороченным прикладом. Рядом с подсумком с патронами висел небольшой коробок детектора артефактов.

Нестеров облегченно выдохнул, слегка опустив оружие. Напряжение ушло, как воздух из спущенного воздушного шарика. Послышался далекий раскат грома.

– Привет, коллега, – кивнул Роман, жестом приказав остальным опустить оружие.

Подчиненные Барнса в нерешительности посмотрели на Грэя и, удовлетворившись его коротким кивком, отошли от края разлома.

– Ну, привет, коли не шутишь. – Незнакомый сталкер махнул рукой, и из-за такси со спущенными колесами поднялись еще двое ходоков, одетых примерно так же, как и он. – Ты откуда?

– От мамы с папой. – Нестеров вдруг почувствовал в осанке и манере держать оружие говорившего что-то неладное.

Подозрение скользнуло по телу раскаленной спицей и замерло в мозгу, заставив пристальнее вглядеться в черты лица собеседника.

– Шучу. – Роман махнул рукой себе за спину. – От Вернадского идем.

– А, понятно. – Сталкер обернулся и указал на здание стадиона. – А мы от «Лужников». Решили залезть внутрь, вдруг чего интересное там осталось, а вот хрен…

Он покачал головой.

– Кроме рухнувшего на поле вертолета, все уже вынесли. А до «вертушки» не добраться, аномалии кругом.

Ходок вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и, сняв с лица дыхательную маску, щелкнул зажигалкой. Горящая игла зашевелилась вновь. Сигареты были новые. Чистые и прямые. Совсем не такие, как должны быть после лежания в кармане куртки, в которой целый день ходили по городу-призраку, а ночью искали, где укрыться от чудовищного ливня.

– Понятно… – протянул Нестеров. – А что с мостом?

– Не знаю, брат. – Сталкер выпустил в хмурое небо облачко сигаретного дыма. – Но пройти там вроде можно.

– Как? – Свистунов, засунув руки в карманы штанов, толкнул мыском ботинка камешек, от чего тот полетел вниз, в темные воды.

Взгляды Эхо и Гольфа встретились. Роман понял, что закравшиеся ему в душу подозрения возникли не только у него.

– Да довольно просто, – живо откликнулся незнакомец. – Здесь всего метров сорок с копейками.

Ходок кивнул на зияющую в полу станции трещину, под которой чернела Москва-река.

– Внизу дыра в ширину доходит до тридцати, и там лежит поезд метро, по которому можно относительно спокойно перебраться.

От отбросил окурок, и тот, подхваченный ветром, исчез за перилами моста.

– Ясно. – Роман убрал пистолет в кобуру. – А как мы вниз спустимся?

– По веревкам, прямо как в кино! – крикнул ходок и кивнул куда-то за повисший над бездной легковой автомобиль. – Там какие-то сердобольные ребята привязали тросы. А с этой стороны можно подняться просто по служебным ходам со станции. Только вы осторожнее, там внизу все на соплях держится!

– Понятно… – протянул Нестеров. – А что, это единственный проход?

– Боюсь, что сейчас – да. – Сталкер указал в направлении востока столицы. – Ближайший мост сегодня весь день лихорадит. Какие-то новые аномалии, никогда такого не видел. Опоры трясет, как желе.

– Плохо… – пробормотал Роман. – Ладно, спасибо!

Он поднял руку. Ходок в ответ помахал и, развернувшись, направился к своим товарищам.

– Один вопрос! – крикнул ему вдогонку Роман. – Ты через кого артефакты сбываешь?

– Через Сен-Симона! – не оборачиваясь, откликнулся сталкер и вместе с напарниками двинулся к выходу с моста.

Раскаленная спица разлетелась вдребезги, впившись в черепную коробку. Яркая вспышка мелькнула где-то позади глаз Нестерова.

– Валим. И быстро, – процедил он сквозь зубы, отходя от края разлома.

– Хорошо, а что такое? – так же тихо осведомился Барнс.

– Посредника Сен-Симона убили две недели назад… – сообщил Владимир, обогнувший замерший над пропастью «Рено». – Все сталкеры в Зоне об этом знают. А вот на Большой земле еще могут быть и не в курсе…

Свистунов наклонился возле самого края пролома, где из дорожного покрытия торчали растопыренные в разные стороны куски арматуры.

– Веревки свежие, как будто только сегодня привязали! – Гольф поднял один из закрепленных на металлической балке тросов.

Длинный эластичный жгут был обсидианово-черным. Таким, каким он перестал бы быть даже после одного дня под солнцем.

Где-то далеко раздался грохот вертолетных винтов. Сначала едва слышный, но с каждой секундой нарастающий.

– Проклятье! – Роман пнул колесо бежевой маршрутки. – Как же мы так…

Он помотал головой, а затем, сняв автомат с предохранителя, махнул рукой членам отряда.

– Давайте! – крикнул Нестеров, берясь за один из тросов. – Это единственный путь на ту сторону, если мы хотим успеть раньше доповской поисковой партии!

– Подожди. Ты… Там же, наверное, ловушка! – Владимир, взявшись за соседнюю веревку, непонимающе посмотрел на друга.

– О! Вне всякого сомнения, там ловушка, – кивнул Роман и, глубоко вдохнув, скользнул вниз.

Александр опрокинул в себя стаканчик с гадкой бурдой, названной кем-то по незнанию или злому умыслу «быстрорастворимым кофе». Не поддавшиеся воде куски спрессованного коричневого порошка пришлось жевать. Не выдержав, сержант сплюнул и, выругавшись, смял пластиковую кружку в руке.

Хофф сидел в раскрытых дверях десантного вертолета, на его плечи был накинут оранжевый с фиолетовым плед. Вокруг продолжала кипеть работа – техники Дивизии Охраны Периметра настраивали оборудование, солдаты вскрывали тяжелые контейнеры, устанавливая автоматические турели и запуская беспилотных дронов, которые будут обеспечивать безопасность комплекса.

Один из них, похожий на кирпич с четырьмя винтами и пулеметом в брюхе, просвистел над головой Александра и скрылся в направлении смотровой площадки. Хофф потер переносицу, чувствуя, что засыпает.

– Ну, как вы, сэр? – осведомился подошедший Джон и встал рядом с сержантом, облокотившись спиной о борт «Черного ястреба». Хофф махнул рукой и посмотрел на темную высотку университета.

– Нормально, – наконец проговорил он.

– Я так и думал, – кивнул рядовой и поднял к груди свой рюкзак, который до этого держал в руке. – Вот, ловите.

Наемник щелкнул застежкой и извлек наружу связку банок из красного алюминия. Отсоединив две, он кинул одну из них Александру.

– Кола? – Хофф удивленно приподнял бровь, осмотрев пойманный предмет.

– Она самая. – Джон сделал глоток.

Покачав головой, Александр усмехнулся и, надавив на крышку, вскрыл банку. Наружу вырвался легкий дымок и послышалось негромкое шипение. Сержант приподнял алюминиевый цилиндр, символически чокнувшись с другом.

– Спасибо, Джон, – кивнул наемник, отпив немного. – Это значительно лучше, чем та дрянь, которую у нас пытаются выдавать за кофе.

– Синтетический эмулятор кофеина не вредит вашему здоровью, сэр, – подняв палец и гнусавя, объявил Майкрофт, пародируя врача с базы в Бейруте.

Наемники рассмеялись. Лицо Александра снова стало мрачным. Молодые люди замолчали.

– Скажи… те, сэр, – наконец негромко произнес рядовой. – Что оно вам показало?

Хофф поднял голову. Взгляды бойцов встретились.

– Оно… Этот проклятый артефакт… Он показал мне людей… – поговорил офицер. – Тех, кого я убил…

Он посмотрел вдаль.

– Точно не скажу. – Александр пожал плечами. – Половина лиц за столько лет уже стерлась из памяти. Но некоторые… Вдруг то, что оно мне сказало… это правда?

– Трудно жить с осознанием того, что у тех, кто оказался в перекрестии прицела, тоже была жизнь, – кивнул Майкрофт. – Я понимаю вас, сэр. То, что я увидел там… Я почти забыл об этом, но сегодня…

Рядовой, вздохнув, опустился на пол десантного отсека рядом с Хоффом.

– Это было в Кувейте, – негромко произнес он. – Мы, в смысле – отряд второго королевского десантного полка, патрулировали небольшой рынок. В тот день там было особенно людно. Везде толпы народу, все галдят на языке, который ты не знаешь, а встроенный в наушник автопереводчик не успевает обрабатывать. Жара, с безоблачного неба слепит солнце, ты обливаешься потом и вынужден с трудом проталкиваться по узким базарным улочкам. Отовсюду запах пряностей и трав, ты задыхаешься в этой дурацкой серой арафатке, обмотанной вокруг шеи для защиты от песка…

Майкрофт ненадолго замолчал, уставившись себе под ноги. Александр ничего не говорил, не желая торопить друга.

– Там были несколько мальчишек, – наконец произнес Джон. – Они играли в футбол, и один случайно пнул мяч мне под ноги. Я улыбнулся и бросил его назад. Он поскакал дальше по улице, и они побежали следом.

Рядовой вздохнул.

– И тут прогремел взрыв. – Он покачал головой. – Меня отбросило ударной волной на землю, и когда я поднялся, полрынка уже полыхало. Вокруг меня лежали мертвые тела, перевернутые и охваченные огнем прилавки, и всюду кровь, кровь, кровь… Я, наверно, никогда ее столько не видел… И те мальчишки… Я знаю, саперы сказали мне, что все люди без брони в радиусе ста метров все равно бы погибли, но мне кажется, что если бы я не откинул тот мяч… они могли бы сейчас быть живы.

Рядовой вновь покачал головой и отвернулся. Молодые люди сидели молча. Александр не заметил, как его накрыла громадная тень.

– Что это у вас, сержант? – осведомился Брэнон.

Хофф поднял руку и встряхнул банку. Внутри негромко заплескалась жидкость.

– Кола? – Чарльз хмыкнул. – Можно глотнуть?

– Конечно. – Офицер протянул руку и передал алюминиевый цилиндр полковнику.

Брэнон сделал глоток и, выдохнув, встряхнул головой.

– Ух, холодная! Спасибо. – Он вернул банку. – Доповские техники говорят, что вы молодец. Сигнал идет чистый, без искажений. Плюс вы уничтожили довольно опасный артефакт, осколки которого уже собрали и увезли ребята из какого-то Центра.

Чарльз сплюнул и, щелкнув портсигаром, раскурил новую сигару.

– За каждый его фрагмент нам пообещали солидные премиальные, – сообщил Брэнон и выпустил в темное небо кольцо дыма. – Тридцать процентов из них я перечислю тебе.

– Спасибо, сэр. – Александр кивнул.

– Надо сказать, парень, ты мне начинаешь нравиться. – Чарльз потер подбородок. – Я тобой сегодня очень доволен. А меня не так-то просто впечатлить. Продолжай в том же духе и через месяц сможешь гордиться ярко-красной нашивкой с двумя кинжалами.

Чарльз развернулся и повернул переключатель на рации.

– Всем бойцам оперативных групп «Blindwater», по машинам! – рявкнул полковник. – Мы вылетаем к точке «Браво».

После этого офицер, кивнув Александру и Джону, направился к своему громадному командирскому «Пейв Лоу».

– Ну что, сэр? – неожиданно улыбнулся Майкрофт. – Поехали, нас ждет работа.

– Да, пожалуй. – Александр кивнул, поднявшись, и, скинув плед, поставил одну ногу на пол десантного отсека.

– Да хватит вам! – Рядовой легко ткнул Хоффа в плечо. – Если вы будете расстраиваться из-за каждого ублюдка, отправленного вами на тот свет, у вас крыша поедет. Забейте, сэр! Мы всегда играли на светлой стороне силы и защищали слабых. Помните об этом, когда в следующий раз какая-нибудь аномальная дрянь захочет вас достать!

Александр остановился, а затем улыбнулся.

– Джон, помнишь, я сказал, что мне иногда хочется тебе врезать? – неожиданно спросил он.

– Да, сэр. Я сказал…

– Это потому, что ты проговариваешь все то, что я и так понимаю, но не хочу признавать. Ведь дело в том, что, как только ты или кто-то другой это озвучивает, оно превращается в факт, от которого мне уже подсознательно не отвертеться.

Александр замолчал.

– Для этого ведь и нужны друзья, – с улыбкой кивнул Майкрофт.

Молодые люди рассмеялись и, стукнувшись кулаками, забрались внутрь вертолета. Следом за ними по широким десантным лавкам расселись остальные бойцы отряда. Удостоверившись, что все на месте, сержант дал отмашку пилоту. Тот коротко кивнул и, щелкнув переключателем у себя над головой, запустил двигатель. Все убыстряясь, засвистели винты, кто-то из наемников, наклонившись вперед, захлопнул боковую дверцу. Вертолет оторвался от забетонированной площадки перед университетом и медленно поднялся в небо. По общему каналу связи раздался голос полковника.

– Внимание всем «птичкам». – Брэнон был несколько встревожен, хотя и пытался не показывать виду. – Даю разрешение на взлет! Курс – небоскребы Москва-Сити!

Эдвард камнем несся к земле, спиной пронзая темные грозовые облака и что-то крича из-под дыхательной маски. Ругательства терялись за раскатами грома. Понять, где верх, а где низ, в бесконечной темноте помогал только хороший вестибулярный аппарат. Макмиллан стиснул зубы, оглянувшись. Под ним продолжала клубиться чернильная мгла, разрываемая вспышками молний. Захрипев, майор обхватил себя руками и, подтянув к ноги, дернулся вбок. Маневр удался, и офицер, выдохнув, перевернулся на живот.

Теперь он уже мог переименовать свое падение из «свободного» в «контролируемое». Раскинув конечности в стороны, Эдвард согнул руки в локтях, а ноги в коленях, став похожим на букву «Х». Полет относительно замедлился, и Макмиллан позволил себе вернуться к тактической оценке ситуации.

– «Плутарх»! Это «Питон»! – крикнул майор, прижав пальцами правой руки бусину беспроводной рации, вставленную в ухо перед началом операции. – Как слышите?

В ответ раздался лишь треск помех. Оглушительно завыл ветер. А затем последний пласт облаков промчался мимо, и Эдвард вылетел в ночную тьму.

Внизу виднелись серые прямоугольники заброшенных жилых домов. Слева возвышались зеркальные громады высоток Москва-Сити – главный ориентир для десантирующейся группы. Свободный от машин участок на мосту перед ними и был точкой приземления.

– Это «Питон»! – Офицер вновь попытался установить связь. – Кто-нибудь меня слышит? Я повторяю…

С чудовищным ревом разорвав покров черных облаков, за спиной Макмиллана вырвался из клубящейся пелены охваченный огнем С-130, на полной скорости промчался мимо сгруппировавшегося оперативника, продолжая рассыпать вылетающие из раскрытой аппарели предметы. Тяжелые оружейные стойки и коробки с инструментами, комплекты парашютов и какие-то канистры. Все это завертелось вокруг Эдварда, а затем исчезло позади него.

Майор, проводив их взглядом, обернулся. «Геркулес» продолжал свое падение, набирая скорость. Из распахнутого десантного люка валил черный едкий дым и вырывалось пламя. Пробитые топливные баки истекали горючим, которое, пылая, поднималось за транспортником подобно паре огненных крыльев.

– Сэр! Вы это видите? – в наушнике раздался голос Диего.

– Да, парень! Я вижу… – пробормотал Эдвард, а потом, вздрогнув, защелкал переключателями закрепленной на груди рации, пытаясь подстроить сигнал. – «Плутарх»! Статус!

– «Питон», мы разбиты. – Голос оперативника то появлялся, то пропадал. – Рамиреса придавило оружейной стойкой в самолете. Дон пытался ему помочь…

«Минус два», – пронеслось в голове у Эдварда.

– Майкл летел рядом со мной, на затем я потерял его из виду.

– Принято, – кивнул Макмиллан. – Остальные? Они с тобой?

– Да, сэр! Практически все рядом. Где вы?

Майор усмехнулся.

– Падаю в одну из самых опасных Аномальных Зон на планете, – сообщил он и улыбнулся. – Найду вас при приземлении. Продолжайте держать курс на башни Делового Центра.

– Есть, сэ… – Рация затрещала помехами.

Эдвард посмотрел вниз. За время разговора пустые жилые дома заметно приблизились. Черная лента Москвы-реки стала шире почти втрое.

– Так… еще секунд двадцать, – пробормотал майор, отклонившись назад и вбок, чтобы замедлить падение и развернуться в сторону небоскребов.

Внимание привлек оранжевый силуэт, промелькнувший внизу. Приглядевшись, Макмиллан понял, что полыхающий самолет уже почти достиг земли. Со слышным даже отсюда грохотом С-130 рухнул на широкую автостраду, протянувшуюся по набережной на другой стороне реки. Высекая днищем искры, «Геркулес» помчался по дороге, раскидывая пустые автомобили. Часть из них, перелетев через ограждение, падала в черные воды, поднимая тучи брызг. С громким скрежетом транспортник проехал по инерции еще пару сотен метров и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, криво замер поперек шоссе. Секунду ничего не происходило, а затем пламя наконец добралось до топливных баков. Над дорогой полыхнул яркий огненный шар, во все стороны полетели горящие обломки, часть из них врезалась в стены стоящих неподалеку домов, оставив на них длинные косые шрамы.

Эдвард отвернулся и, оценив на глаз расстояние до моста и зеркальных башен, дернул кольцо. С громкими свистом в небо взметнулись длинные стропы и тугая черная ткань. Макмиллана подбросило в воздух, когда распахнулся косой прямоугольник десантного парашюта. Офицер пропустил ладони в стальные треугольники направляющих и обернулся.

Позади него на фоне темно-синего неба раскрывались все новые купола. Десять… одиннадцать… двенадцать… Эдвард моргнул. Два в самолете… Пятнадцать минус два… Где тринадцатый?!

Макмиллан, продолжая контролировать снижение, завертел головой. Раздался негромкий крик. На лбу майора выступил холодный пот.

Одна из черных фигурок, летящих следом, отчаянно дергала кольцо запасного парашюта. За ее спиной развевались разорванные стропы. Превратившийся в лохмотья купол-крыло яростно хлопал на ветру. Оперативник, продолжая что-то кричать, набирал скорость. Его по касательной несло в сторону одного из небоскребов. Эдвард понял, что уже ничего не успеет сделать.

Черная фигурка на полной скорости врезалась в отвесную зеркальную стену. Раздался громкий треск, когда от удара посыпались стеклянные панели. Тело оперативника исчезло внутри. Чтобы через пару секунд со звоном вылететь с другой стороны здания. Зацепившись порванными стропами за острые края разбитого окна, мертвый оперативник повис, качаясь на ветру. Маскировочный комбинезон стал серым от хлопьев свалявшейся пыли, собранной им во время пролета по этажу. Вниз по стене медленно поползла багровая полоса.

Эдвард стиснул зубы и отвернулся. Три! Он не терял ни одного человека с Панамы, а теперь трое еще даже до начала операции. Макмиллан помотал головой, а затем, посмотрев себе под ноги, выдохнул долгое ругательство.

Майор понял, что просчитался. Забитый брошенными автомобилями мост остался позади. Прямо на него неслись сплетшиеся и перекрученные ветви громадных деревьев, разросшихся на месте какого-то парка. Всплывшая в памяти карта подсказала, что раньше это место называлось Ботаническим садом имени Сеченова. Мысль исчезла так же быстро, как и появилась, когда Эдвард врезался в крону одного из деревьев и сила инерции потащила его насквозь.

По лицу и инстинктивно поднятым рукам захлестали сухие ветви. При ударе об них на землю сыпались почерневшие мертвые листья, а на комбинезоне оставались свежие порезы. Парашют за спиной за считаные секунды превратился в лохмотья и намотался на скрюченные ветки, ломая самые гнилые из них. С громким треском тело Макмиллана вывалилось с другой стороны кроны и, дернувшись на запутавшихся стропах, повисло в паре метров от земли.

Эдвард выдохнул и, заморгав, попытался прийти в себя. Захрипев, сорвал с себя кислородную маску и отбросил ее далеко в сторону. Легкие наполнились сырым холодным воздухом с каплями дождя. Майор закашлялся и, сплюнув, вытер губы тыльной стороной ладони.

– «Конкистадор»! Прием? – прошептал он, щелкнув рацией. – «Конкистадор», вы меня слышите?

– «Питон»? – Голос Майкла разорвал окружающую мглу.

– А кто же еще-то? – пробормотал Эдвард, потянувшись к ножу.

– Слава Богу, сэр. Вы живы… – Треск помех на пару секунд поглотил ответ оперативника. – Мы приземлились в точке входа, как и планировалось. Здесь все тихо. Но несколько наших ребят падают сейчас к вам. Вы…

Громкий хруст заглушил слова бойца, когда над майором пронеслись черные тени. С треском пробив ветви, на поляну один за другим приземлились трое бойцов в камуфляже.

Перекатившись и на ходу отстегнув парашюты, они замерли, вскинув оружие. Затем опустили и поднялись с земли, покрытой толстым слоем опавших листьев. Один из них снял шлем и дыхательную маску.

– Сэр? – Диего помахал рукой Макмиллану.

– Отлично, парень, – кивнул быстро режущий ножом стропы Эдвард. – Рад, что ты в порядке.

Оперативник сделал шаг вперед.

– Да не то слово, сэ…

– Стой! – крик замер на губах офицера.

Из-под земли, пробив слой влажного черного перегноя, вырвалась струя пламени. Следом за ней огненные гейзеры забили по всей поляне, опаляя давно сгоревшие деревья. Двое бойцов, которые приземлились дальше, погибли практически сразу. С едва слышным воплем они превратились в горящие факелы и тут же повалились на сухую траву, скончавшись от болевого шока, вызванного единовременным ожогом девяноста процентов тела.

Диего повезло меньше. Молодой человек успел выскочить из огненного столба, но пламя, охватившее куртку, продолжило распространяться с молниеносной быстротой. Оперативник, крича, повалился на спекшуюся грязь и принялся кататься по ней, пытаясь сбить огонь, но тот, казалось, заполыхал еще ярче. Перерубив последний удерживавший его жгут, Эдвард соскочил на землю и бросился к подчиненному.

Тело Диего уже перестало биться в судорогах, огонь погас. Предчувствуя худшее, Макмиллан опустился на колени рядом с бойцом и, наклонившись вперед, попытался приподнять его. Майор почувствовал омерзительный запах сгоревшей плоти и с ужасом отметил, что лицо и руки молодого человека покрыла черная корка. Подавив рвотный рефлекс, офицер дотронулся до его шеи.

Каким-то чудом тот был еще жив. Распахнув глаза, Диего захрипел. С трудом сфокусировав взгляд на Эдварде, он скривил губы в том, что, по-видимому, должно было быть улыбкой.

– Сэр… – Он закашлялся.

– Тихо, парень, тихо. – Макмиллан понял, что боец уже никогда больше не пошутит на брифинге. – Сейчас будет медик. Ты выкарабкаешься…

Диего негромко усмехнулся.

– Вы… вы, как всегда, оптимистичны, сэр. – Он покачал головой. – Нет, сэр, я уже вычеркнут из списка живых.

Оперативник вновь закашлял, на его губах выступила кровь.

– Сэр. Я хотел сказать вам спасибо… за все… За все, что вы…

Глаза бойца закатились, раздался едва слышный хрип, и тело обмякло. Макмиллан закрыл глаза и, опустив голову, стиснул зубы. За его спиной между деревьями замелькали тонкие лучи света, отбрасываемые подствольными фонарями. Фигуры в темно-серой камуфлированной броне с АК-103 в руках выбежали на поляну, готовые дать отпор врагу, но, увидев мертвые тела, остановились в нерешительности. Майкл отыскал взглядом Эдварда.

Боец опустил оружие и, подойдя, положил руку на плечо стоящего на коленях Макмиллана. Едва слышно щелкнула застежка кобуры.

– Сэр? – негромко проговорил оперативник, сомкнув пальцы на рукоятке пистолета. – Наши потери шесть человек. Вы уверены, что все еще в состоянии руководить операцией?

Подошвы высоких шнурованых ботинок Нестерова негромко ударились о гранитный пол, подняв в воздух небольшое облачко серой пыли, и сталкер, отпустив трос, включил закрепленный на стволе автомата фонарь.

Желтое пятно света поскакало по серыми квадратным плитам облицовки станции и разбитым пластиковым стенам. Кое-где широкие прозрачные пластины еще держались в стальном каркасе, но большинство, особенно возле разлома, давно исчезло в водах Москвы-реки. Широкая пропасть рассекала станцию «Воробьевы горы» надвое, и единственным возможным путем на другую сторону действительно оставался только ржавеющий на мокром ветру состав. Взгляд Романа остановился на замершем над провалом поезде метро. Синие с белой полосой вагоны, чуть завалившись набок, стояли с раскрытыми настежь дверьми. Кое-где внутри поезда и на колоннах возле него мигали крохотные красноватые огоньки. Сталкер негромко усмехнулся, различив блоки пластиковой взрывчатки.

Рядом с Нестеровым по веревке спустился Владимир. Гольф машинально отряхнул перчатки и, махнув рукой кому-то из ученых, подошел к другу.

– Так если ты знаешь, что это ловушка, зачем мы сюда полезли? – осведомился он, проверив количество патронов в магазине и вставив его обратно в автомат.

В тишине пустой станции громко лязгнул передернутый затвор. Гул вертолетных винтов продолжал нарастать. Далеко на востоке над крышами домов по другую сторону реки показались едва заметные на фоне ночного неба черные точки.

– Потому что они не знают, что мы об этом знаем. – Роман, подняв АК-103, хлопнул Свистунова по плечу.

Молодой человек обернулся на замерший за его спиной отряд. Последней спустилась Анна.

– Четыре машины, по виду американские «Черные ястребы» – сообщила девушка, соскочив на пол и перекинув из-за спины «винторез». – Идут на постоянной скорости. На борту десант.

Нестеров кивнул и посмотрел на часы.

– Ну что же… – Сталкер раскрыл подсумок с дополнительными обоймами. – У нас где-то полторы минуты. У кого остались дымовые гранаты?

Роман обвел глазами ведомую им группу. Барнс и двое его подчиненных почти одновременно хлопнули себя по поясу.

– Отлично. – Роман нахмурился, что-то прикидывая в уме. – Значит, так! У нас есть некоторое преимущество, которое будет нивелировано, как только противник высадится на платформу. Однако эти ребята, кто бы они ни были, не станут взрывать станцию и поезд, если рядом окажутся их люди. Поэтому наша задача – продержаться ровно столько, сколько им потребуется времени для сброса десанта. После этого мы попытаемся прорваться на другую сторону и укрыться в служебных помещениях. Там нас будет не так-то просто найти. А пока всем рассыпаться и укрыться за колоннами! Занять круговую оборону! Огонь открывать только по моей команде! Все ясно? Тогда работаем!

Нестеров обернулся. Первый вертолет был уже достаточно близко, чтобы разглядеть на скругленном носу крадущуюся лисицу с ножом в зубах.

Дождь прекратился. Чернильные тучи рассеялись, и на ночном небе выступила полная луна. Макмиллан выдохнул и сделал шаг вперед. Справа и слева от него стояли полукругом фигуры в темно-серой камуфляжной броне. Эдвард кашлянул и посмотрел на лежащие перед ним обгоревшие тела.

– Они… – негромко начал он. – Они были хорошими солдатами и славными парнями. Думаю, нам всем будет их не хватать.

Майор сжал и разжал кулаки.

– Мы всегда готовы пожертвовать собой ради других и ради своей страны, часто не видя при этом никакой ответной благодарности. И эти ребята ее никогда не увидят. Для таких, как мы, нет мемориала в Лэнгли. Наши имена не записывают на стене в Арлингтоне. О наших подвигах никогда не расскажут нашим детям. Но это не значит, что мы, так же как наша родина, забудем этих парней. Мы будем помнить их имена. Они войдут в список, существующий лишь вот здесь.

Эдвард приставил кулак к груди. Один за другим его подчиненные, склонив головы, повторили жест. Майкл откинул небольшую прозрачную крышку с кнопки на пульте у него в руке.

– Покойтесь с миром, – негромко проговорил боец. – Ваша служба окончена.

Он вдавил красный пластиковый квадрат. Сначала ничего не произошло, а затем одно за другим тела вспыхнули. Прекратившийся обмен веществ привел к расщеплению ампулы с химикатами, зашитой в левый желудочек сердца, а посланный «детонатором мертвеца» электромагнитный импульс запустил термический процесс.

Оперативники молча смотрели на огонь. Макмиллан знал, что висящее на одной из зеркальных башен тело сейчас тоже объято пламенем. Через десять секунд все было кончено. Порыв ветра разметал по поляне черный едкий пепел.

Не говоря ни слова, Эдвард развернулся и быстрым шагом направился к просвету между деревьями, за которым виднелся спуск к реке. Там, покачиваясь на воде, темнели три надувных «Зодиака». Воздух в моторные лодки был закачан с помощью переносных компрессоров, работающих от «этак».

Пройдя по обвалившейся набережной, Макмиллан соскочил по разбитым гранитным блокам к самой воде и, подтянув за веревку один из «Зодиаков», сел на носу лодки. Майкл опустился на широкую пластиковую лавку позади него.

– Так, значит, они назначили тебя? – негромко осведомился Эдвард, пока остальные бойцы занимали свои места. – Не ожидал.

– Чего именно? – Оперативник положил рядом с собой автомат и подтянул перчатки.

– Того, что ты будешь резервным командующим. Я думал, это будет Харпер или… Диего.

Макмиллан обернулся на Майкла, их взгляды встретились.

– Система сочла меня наиболее подходящим кандидатом, – пожал плечами боец и первым отвел глаза.

– Ага, конечно. Человек, которого я научил всему, что знал сам, оказался наиболее подходящим кандидатом, чтобы пустить мне пулю в затылок в случае потери мною возможности руководства. – Эдвард усмехнулся. – Мир не меняется, а?

Майкл ничего не ответил. Макмиллан, дав короткую отмашку, отвернулся. Сидящий возле мотора оперативник опустил винт в темные воды и включил двигатель. Раздался негромкий рев, и моторные лодки, одна за другой сорвавшись с места, помчались по реке в сторону центра города.

Грохот вертолетных винтов оглушал, заставляя вжиматься спиной в холодное покрытие высоких колонн, раскиданных по залу. Одна из боевых машин зависла прямо за полупрозрачной стеной станции, хищно рыская по гранитному полу лучом закрепленного под кабиной прожектора. С негромким лязгом боковая дверь отъехала в сторону, и в ней показался боец в светло-серой с песочными вставками униформе, поправил кепи и, надев на голову широкие наушники, опустился за шестиствольный пулемет. Тяжелое орудие, засвистев, начало раскручиваться. А затем сверху упали длинные черные тросы.

Эластичные веревки зазмеились с внешней стороны станции, там, где стена была повреждена разломом.

Роман переглянулся с укрывшимся за соседней колонной Владимиром. Свистунов кивнул, давая понять, что готов действовать в любой момент. Лежащий на потемневшем от времени полу Рем поправил сошки снайперской винтовки. Молчаливый боец корпоративный охраны разложил рядом с собой пластиковые прямоугольники запасных магазинов, отмеченные кусочками разноцветной клейкой ленты. Анна, опустившись на одно колено, подняла «винторез» к плечу. Нестеров не удержался и, сам не зная почему, подмигнул девушке. Волкова, быстро улыбнувшись в ответ, прильнула к окуляру прицела.

В воздухе разнеслось шипение и треск статики, послышались неразборчивые команды. А затем, сверкая красными лучами лазерных целеуказателей, появились первые противники. Бойцы «Мусорных лис» спускались парами. Серые фигуры со шлемами, обтянутыми камуфляжной тканью, и приборами ночного видения, опущенными на глаза. В руках наемники сжимали штурмовые винтовки SCAR с оттисками-логотипами частной военной компании на прикладах.

Как только первые две фигуры с негромким стуком приземлились и на бегу вскинули оружие, вниз заскользили еще четыре бойца.

Роман взял одного из наемников на прицел и перевел АК-103 из режима автоматической стрельбы в одиночный.

– По моей команде! – громко крикнул Нестеров.

Его голос отразился от стен, заставив фигуры в сером замереть на месте, водя во все стороны стволами оружия.

– Открыть огонь!

Мгновение спустя станция потонула в грохоте выстрелов. Один из наемников, стоявший ближе всего к колонне, за которой укрылись Барнс и Лавров, затрясся всем телом и, завалившись на спину, рухнул на пол. Грэй, ухмыльнувшись, сжал кулак и повернулся, ища следующую цель.

– Гули-гули-гули… Попался, урод, – пробормотал Рем и мягко спустил курок.

Пуля попала прямо в лицо бойцу в сером камуфляже с офицерскими нашивками. Кумулятивный заряд разбил прибор ночного видения, от чего на пол посыпались осколки линз и черного пластика. Сержант «Мусорных лис» дернулся назад, его ноги оторвались от земли, и он, пролетев пару метров, с неестественно громким стуком упал на гранитные плиты. По серой тканевой маске, скрывающей нижнюю половину лица, потекла кровь.

Роман прищурился и, выдохнув, плавно нажал на спуск. Автомат дернулся, ствол на мгновение окутало дульное пламя. Фигура в сером, скользящая по тросу и вскинувшая в одной руке компактный пистолет-пулемет, вздрогнула и начала клониться вперед. Пальцы, сжимающие черную эластичную веревку, разомкнулись, и боец с громким криком полетел вниз, в черную воду.

Остальные наемники, поняв, что «блицкриг» провалился, ретировались за противоположные колонны или, спрыгнув с платформы, укрылись на путях, ведя огонь оттуда. Роман переглянулся с Барнсом. Грэй кивнул, в его руке блеснул стальной цилиндр.

– Давайте! Это наш шанс! – крикнул Нестеров и взмахнул рукой.

Бойцы корпоративной охраны почти синхронно вытащили чеки и швырнули гранаты в центр зала. Те со звоном ударились о гранит, после чего закрутились, выпуская в воздух молочно-белый дым. Буквально за пару секунд между сталкерами и наемниками повисла непроницаемая стена.

– Пошли! Пошли! Пошли! – скомандовал Свистунов, помогая вылезти на платформу укрывавшимся на путях Питу и Элис.

Прикрывая ученых, отряд побежал в сторону поезда. С той стороны клубящейся в воздухе пелены раздались первые выстрелы. Несколько пуль просвистело у Романа над головой, и молодой человек с раздражением отметил, что дымовая завеса начинает редеть.

Секундой позже из нее, вскинув штурмовые винтовки и слегка пригибаясь, выскочили трое наемников.

– Take the scientists! – крикнул один из них на английском. – Kill other![4]

Барнс, рявкнув в ответ какое-то оскорбление, одной рукой пригнул голову Лаврова, а другой не глядя выхватил пистолет и спустил курок. Офицер «Мусорных лис» вздрогнул и, сделав по инерции еще пару шагов, повалился лицом на пол. Его подчиненные бросились в разные стороны. Один из них ушел кувырком от очереди, которую дал на ходу Владимир.

А затем где-то на самой грани восприятия раздался оглушительный грохот. Роман, уже вскочивший в раскрытые двери вагона и помогающий забраться туда Питу, обернулся. Шестиствольный пулемет на зависшем напротив станции «Черном ястребе» изрыгнул длинный огненный хлыст. Пули с громким треском впились в гранитную облицовку, выбив фонтанчики осколков и пыли. Широкая трассирующая дуга прокатилась по полу и разбилась о крышу поезда. От неожиданного удара состав качнулся и заскрипел.

Чтобы не потерять равновесие, Нестерову пришлось схватиться за поручень. Молодой человек выругался, когда приклад болтающегося на переброшенном через плечо ремне автомата ударил его по спине.

– Дельта! – крикнул он Волковой. – Сможешь его снять?

Анна коротко кивнула и, укрывшись за колонной, прицелилась. Рядом с ее головой из стены вылетела бетонная крошка, и девушке пришлось пригнуться. Роман вскинул автомат и, быстро поймав в прицел наемника со штурмовой винтовкой, спустил курок. Пули, застряв в бронежилете, тем не менее нанесли бойцу в серой униформе ощутимый удар, и он, выронив SCAR, зашатался как пьяный. А затем, оступившись, полетел вниз, в разлом, войдя в воду с негромким плеском.

Волкова кивнула Нестерову и, вновь взяв пулеметчика на прицел, нажала на спусковой крючок. На мгновение Роману показалось, что он увидел завихрения в баллистическом канале пули, а затем фигура в кепи дернулась назад и, качнувшись в кресле, повалилась на продолжающий вращаться миниган. Руки в защитных перчатках безвольно повисли вдоль тела, тяжелые желтые наушники, соскользнув с головы, полетели вниз. А затем грянул второй выстрел.

Нестеров обернулся. Винтовка в руках Рема дымилась. На обойме стояла наклейка из синего куска скотча.

– Это так… Контрольный, – пояснил снайпер, убирая оружие за спину.

В прозрачном пластике фонаря кабины опустившегося рядом с первым второго вертолета виднелось крохотное сквозное отверстие, от которого во все стороны разбегались тонкие трещины. Сидящий внутри пилот, продолжая сжимать штурвал, повалился на бок.

– Твою же мать… – выдохнул Роман. – Бежим!

Сталкер, подталкивая Лаврова и Элис, бросился по проходу между сидений. Остальные члены отряда рванули следом за ним.

Потерявший управление «Черный ястреб» накренился и, вращаясь вокруг своей оси, помчался навстречу соседнему вертолету. Летчик во второй машине, пытаясь уйти от столкновения, резко бросил штурвал вправо, но не успел. С громким скрежетом лопасти основного винта врезались в кабину «Блэк Хоука», висящего параллельно станции, и, переломившись пополам, полетели в разные стороны. После этого нос второй боевой машины, смяв боковую дверь, вошел внутрь десантного отсека, и вертолеты, продолжая вращаться, врезались в стену. Во все стороны полетели куски прозрачного пластика, и «Черные ястребы», разбрызгивая вокруг себя топливо из пробитых бензобаков, влетели внутрь «Воробьевых гор». Роман отчетливо увидел, как одного из наемников с ног до головы окатила струя авиационного бензина. Боец «Мусорных лис», видимо, под действием шока, вместо того чтобы пытаться отбежать от падающих вертолетов, продолжал взмахивать руками, стараясь стрясти с себя маслянистую химическую дрянь.

А затем сцепившиеся «Черные ястребы» рухнули на гранитный пол и покатились между колоннами, высекая днищами искры. Секундой позже одна из них упала в растекающиеся по серым квадратным плитам лужи авиационного бензина.

Нестеров успел негромко выругаться. Окружающий мир исчез в ослепительной вспышке взрыва.

Уильям Вест поправил сведенные на подбородке ремешки шлема и, откинув крышку люка, встал за установленный в башне бронетранспортера крупнокалиберный пулемет.

Его «Страйкер» шел вторым в отряде из пяти таких же боевых машин. Автоколонна быстро двигалась по пустой набережной в сторону громадных зеркальных башен Москва-Сити. На ночном небе виднелись яркие россыпи звезд, неестественно близкие, словно операция проходила где-нибудь в тропиках. Темные громады небоскребов нависали над рекой, отбрасывая на колонну бронемашин длинные прямоугольные тени. Гнетущую тишину нарушали только редкие переговоры по рации да бряцанье пары металлических жетонов, свисающих со ствола пулемета.

– Жуткое местечко… – пробормотал Вест, глядя на выбитые кое-где в офисных высотках стекла.

Где-то за спиной раздался грохот вертолетных винтов. С каждой секундой он становился все громче. Уильям обернулся и, приставив ладонь козырьком ко лбу, прищурился.

Невдалеке над домами показались первые десантные вертолеты. Серые «Черные ястребы» несли на бортах эмблему в виде поднимающейся из воды сторожевой вышки. Мужчина поморщился и дотронулся до рации, висящей на груди.

– Эй, Гарри, – крикнул он. – Наконец заявились эти уроды, которых мы должны встретить.

– Отлично… – Голос офицера терялся за треском статических помех. – Делаем то, за что нам заплатили, и валим отсюда.

– Есть, сэр! – кивнул Вест, прикрыв ладонью лицо от порыва ледяного ветра, поднявшегося с реки.

Боец «Мусорных лис» поднял обмотанную вокруг шеи арафатку, укутав рот и нос.

Дойти до указанного в документах небоскреба и обеспечить безопасность на земле. Никакого излишнего геройства. Все, что произойдет внутри с ублюдками из «Blindwater», – не наше дело. Вест усмехнулся.

– Впрочем, как и всегда, – пробормотал он, когда первая бронемашина выехала на широкий мост, ведущий к подножию башен Делового Центра.

Следом заскрипели покрышки их «Страйкера», и Уильям, качнувшись в люке, схватился за широкий поручень.

– Проклятье, Майки! – крикнул он, наклонившись в десантный отсек и ударив ногой по двери в кабину водителя. – В следующий раз предупреждай.

Сидящие на длинных металлических лавках бойцы засмеялись. Вест, покачав головой, вернулся на свое место. Когда он вновь положил руки на корпус пулемета, бронетранспортер уже добрался до середины моста. По обе стороны темнели мутные, кое-где покрытые маслянистой пенкой воды реки.

– Э-э… народ… – из рации раздался голос борт-стрелка, едущего в первой машине. – Кажется, нам тут не особо будут рады…

Уильям развернулся и посмотрел в сторону съезда к небоскребам.

– Мать честная… – пробормотал он. – Это кто же их так?

По ночам, когда в городе еще было электричество, спуск должны были освещать стоящие через каждые несколько метров высокие фонарные столбы. Теперь же их использовали по совершенно иному назначению. На лбу Веста выступил пот.

На каждой перекладине, слегка покачиваясь на ветру, висел труп. Десятки тел, одетых в самую разную одежду. От униформы доповских военных и разномастного камуфляжа наемников до комбинезонов ученых и сталкеров. У каждого повешенного были связаны за спиной руки, на головах темнели черные пластиковые мешки. С громким рассерженным криком со столбов сорвались потревоженные гулом моторов вороны. Целая туча черных птиц взвилась в небо и растворилась между зеркальными стенами.

Вест крепче сжал рукоятки пулемета, положив пальцы на кнопки стрельбы.

– Парни, не знаю, что сказать… – Голос у борт-стрелка из первого «Страйкера» был совсем тихим. – Но эта хрень продолжается…

Уильям посмотрел в указанном направлении. Казненные висели по всему периметру широкого проспекта, проложенного между небоскребами.

– Может, мы…

Договорить боец не успел. С громким свистом из небольшого технического здания, похожего на трансформаторную будку, вылетел заряд реактивного гранатомета. Компактная ракета, оставляя за собой дымный серый шлейф, врезалась в покрытый пиксельным камуфляжем борт бронетранспортера. Над дорогой полыхнул огненный цветок, и боевая машина, колеса которой продолжали вращаться, завалилась на левый бок. Из громадной рваной дыры вырывался огонь. На мгновение над ее краем показалась обугленная рука, а затем ее поглотил едкий черный дым.

Вест, что-то закричав, вдавил кнопки на рукоятках и открыл по трансформаторной будке огонь. От удара крупнокалиберных зарядов из ее стенок посыпались кирпичи. Со звуком, напоминающим звон лопнувшей струны, разорвались провода, тянущиеся от здания к ближайшему небоскребу.

«Страйкер», в котором ехал Уильям, криво затормозил поперек дороги, замерев возле опрокинувшегося бронетранспортера, где поднимающийся от горящей машины дым давал хотя бы какое-то укрытие. Где-то внутри десантного отсека раздался резкий звуковой сигнал, и через распахнувшиеся задние дверцы выскочили бойцы со штурмовыми винтовками.

Пригибаясь, наемники водили стволами оружия из стороны в сторону, ища, откуда ведут огонь. Рация на груди Веста что-то кричала, требуя объяснений, но Уильям, не слыша ничего вокруг себя, продолжал стрелять.

Где-то совсем рядом просвистели пули, и один из наемников повалился на землю, раскинув руки в стороны. Уильям вздрогнул. На самой грани восприятия он уловил едва слышный свист. Боковым зрением бортстрелок успел уловить несущийся к «Страйкеру» заряд и даже начал вылезать из люка.

С оглушительным грохотом крылатая ракета впилась в борт, пробив броню и разорвав внутреннюю стенку десантного отсека. От удара бронетранспортер качнулся и начал заваливаться набок. Ударная волна вышвырнула кричащего Веста из люка и бросила на асфальт.

Прокатившись по дороге пару метров, наемник заморгал и попытался приподняться на локтях. Перед глазами плыло. Звуки исчезли. Отдельные фрагменты картинки вылетали из общей мутной пелены. Горящий бронетранспортер, из которого течет топливо. Боец в сером камуфляже с песочными вставками, получивший осколок в голову. Солдат стоял, шатаясь и закрыв лицо руками. Между пальцев в защитных перчатках текла кровь.

Кто-то подхватил Веста сзади под мышки и потащил в направлении брошенного джипа, стоящего у обочины. Уильям попытался нащупать в кобуре пистолет, но оружие вылетело при падении. Над головой наемника просвистели пули, и хватка исчезла. Боец корпорации повалился спиной на землю, глядя в темное ночное небо. Рядом с ним лежал труп солдата, пытавшегося его спасти. Под телом в сером камуфляже растекалась багровая лужа.

Над Уильямом склонилась черная тень. Сморгнув застилающую глаза кровь, Вест понял, что это человек в защитном комбинезоне. Неизвестный занес над бортстрелком нож.

– Зря ты сюда пришел, наемник, – негромко произнес сталкер и со всего размаху вогнал лезвие Уильяму в правый глаз.

Ударная волна прокатилась по станции, сметая все на своем пути. Один за другим взорвались заряды, закрепленные на колоннах, от чего во все стороны полетели куски гранитной облицовки и осколки бетона. Мост заходил ходуном, сверху посыпались фрагменты перекрытий и пласты асфальта. А затем подломилась одна из уцелевших опор. С громким скрежетом платформа просела и начала крениться на один бок. Поезд вздрогнул и, качнувшись в сторону, замер над темными водами Москвы-реки. Сталкеров швырнуло на стену, ставшую полом. Роман, ухватившись за поручень, повис над выбитым окном. Владимир, схватив его за рюкзак, помог влезть обратно в вагон.

А затем сверху упал первый автомобиль. Гудя сигнализацией, синяя легковушка соскользнула с осыпающегося в разлом покрытия моста и с лязгом грохнулась на платформу. Следом за ней рухнул бежевый седан, а еще через мгновение упал громоздкий инкассаторский фургон. От удара его задние дверцы распахнулись, и наружу вырвался вихрь разноцветных банкнот, которые тут же охватило пламя, бушующее на станции.

– Ты что наделал?! – крикнул Барнс, схватив Рема за воротник куртки.

Ответить снайпер ничего не успел, так как наверху заскрипел шинами по асфальту теряющий равновесие рейсовый автобус. Громадная бело-зеленая машина повалилась прямо на полыхающие вертолеты и, проехав по их остовам, врезалась бортом в поезд, от чего вагоны сотряс еще один удар. Состав сдвинулся еще на полметра, а затем остальные опоры не выдержали.

Горящая станция, а следом за ней и весь Лужнецкий мост, издав ужасающий вой проседающих металлических конструкций, рухнули в реку. В воздух взметнулась туча брызг, раздалось шипение заливаемого волнами огня, а затем все для Романа поглотила тягучая беззвучная пелена – вагон, в котором находились сталкеры, ушел под воду.

Нестеров замотал головой, пытаясь отыскать остальных членов отряда в мутной воде. Рядом с ним пролетел длинный кусок арматуры. Кто-то схватил Романа за плечи и потащил вверх, к свету, брезжущему в паре метров над головой. Неизвестный протащил молодого человека через разбитое окно, после чего оба всплыли на поверхность.

Нестеров стащил противогаз, жадно ловя ртом воздух. Рядом, отплевываясь, моргал Рем. Снайпер отпустил Романа и вновь нырнул вниз. Течение подхватило сталкера и с неожиданной скоростью потащило вниз по реке. Молодой человек огляделся вокруг и облегченно выдохнул, сосчитав плывущих рядом с ним в том же незавидном положении. Каким-то чудом никто из отряда не пострадал. Нестеров обернулся.

Над руинами моста, сползшего с обоих берегов в реку и теперь напоминающего обвалившуюся дамбу, кружили уцелевшие «Черные ястребы». Боевые машины шарили по обломкам косыми лучами прожекторов. Желтые пятна света прыгали по разбитым вдребезги автомобилям и торчащим из фрагментов станции опорам, пробившим платформу в нескольких местах. Пару мгновений спустя поток воды захлестнул их, перевалившись через то, что раньше было Лужнецким мостом. А еще через несколько секунд остатки «Воробьевых гор» скрылись за изгибом реки и стоящими на набережной домами.

– Давай хватайся! Иначе долго не протянешь! – крикнул Свистунов.

Роман посмотрел на друга. Гольф и Дельта держались за один из сталкерских рюкзаков. Второй Анна уже передала ученым. Спохватившись, Нестеров уцепился за одну из лямок импровизированного плота, после чего, сняв свой рюкзак, толкнул его по воде Барнсу. Грэй, поймав, молча кивнул.

– Когда вернемся, надо будет сказать шефу еще раз спасибо за то, что он заказал армейские из непромокаемой ткани, – пробормотал Владимир.

Свистунов сплюнул попавшую в рот воду и поморщился.

– Кстати, где этот горе-стрелок, сбивший «вертушку»? – осведомился он, когда отряд пронесло течением под широкими сводами моста, входящего в Третье транспортное кольцо столицы.

– Понятия не имею, – откликнулся Нестеров. – Он вытащил меня и снова нырнул в вагон.

Сталкер стер брызги, попавшие на лицо, и заморгал. По правую руку проносились черные громады разросшихся деревьев. Раньше они составляли так называемый Нескучный сад, а теперь, пробив собой ограду парка, выбрались на набережную и кое-где низко нависли над темной поверхностью реки. В глубине между ними мелькали неясные всполохи, похожие на электрические разряды. Блуждающие аномалии поселились в бывшем «саду», хаотично перемещаясь по его заброшенным аллеям.

– Роман! – крикнул Грэй.

Нестеров обернулся. Берет Барнса был мокрым и съехал ему на лоб.

– Есть идеи, как нам отсюда выбраться? – осведомился мужчина, поправив головной убор. – Водичка, конечно, супер, но нельзя же перекупываться.

– Да, есть! – откликнулся Владимир, затем посмотрел на друга. – Эхо, я там буквально на днях был. Мост все в таком же состоянии.

– Отлично, – кивнул Роман, затем обернулся к остальным. – Значит, так! Впереди будет большой пешеходный мост. Он наполовину разрушен, так что река там сужается. Это наш шанс. Обломки как бы образуют своеобразную лестницу, так что, если сумеем ухватиться, считай, мы выбрались!

– Ясно! – крикнул Барнс. – К какому из берегов лучше подплыть?

– К правому! – скомандовал Нестеров, когда впереди показался поднимающийся из воды изогнутый горб Андреевского моста.

Одна его половина лежала в реке, и об нее разбивались волны с пенными барашками. Погнутые железные ограждения выдавались вперед, кое-где на них до сих пор висели замки, являющие собой странную традицию времен до превращения столицы в Зону. Роман протянул руку вперед и ухватился за свисающие к самой воде стальные прутья. Выдохнув, подтянулся и, захрипев, выбрался на литую металлическую решетку с прогнившими деревянными перилами.

Распластавшись на ней, он помог влезть Анне, а затем уже вдвоем они вытащили Владимира и рюкзак. Справа от них в этот момент Барнс со своими людьми доставали из воды ученых.

Нестеров, подбежав к Грэю, схватил Лаврова за вторую руку и, уперевшись ногами в остатки ограждения, с трудом вытащил пожилого доктора.

– Вроде такой маленький, а весит тонну… – пробормотал Барнс, отшатнувшись в сторону, и, опустившись на разбитые бетонные блоки моста, тяжело задышал.

– Простите… – помотал головой стоящий на четвереньках Дмитрий.

Забрало шлема его комбинезона было поднято, и ученый, кашляя, отхаркивал речную воду.

– Кофр с инструментами… застрял между камнями, – пояснил он, хлопнув по стальному контейнеру, висящему на перекинутом через плечо ремне. – А мы без него «призму» с самолета… не снимем.

– Ладно, док, – махнул рукой Грэй. – Это я так. Главное, что все живы. Почти все…

Мужчина стащил с головы берет и отжал его, из-за чего тот стал похож на темно-синюю половую тряпку. Члены маленького отряда сидели на поднимающихся из темной воды бетонных блоках и пытались прийти в себя. Роман снял с плеча автомат и, вылив из него воду, передернул затвор. Старая технология не подвела, и «калашников» издал негромкий лязг, рапортуя, что готов к бою.

– Так! Грустить будем потом. – Нестеров поднялся и закинул за спину рюкзак. – А сейчас давайте-ка переберемся в более сухое место, а то неровен час эта штука под нами провалится и поплывет дальше!

Сталкер поднялся с обломка моста и, перескочив на соседний, остановился. С широкого бетонного блока на набережную вела узкая доска, невесть кем сюда перекинутая. Осторожно наступив на нее, Роман, разведя руки в стороны, сделал несколько шагов.

– Нормально! Держится! – крикнул он, не оборачиваясь.

Молодой человек выбрался на твердую землю и, быстро сориентировавшись, направился к широкой трещине в асфальте. Остановившись возле нее, он вытащил из кармана куртки гайку и, отойдя чуть назад, бросил ее внутрь. Мгновение спустя из земли ударил невысокий столб пламени.

Подняв с земли длинный обрезок трубы, сталкер засунул его в огонь, тем самым заставив аномалию «думать», что в ней все еще кто-то есть.

– Все. – Нестеров устало опустился прямо на проезжую часть возле импровизированного костра. – Всем греться и сохнуть.

Роман провел ладонью по рукаву, отметив, что армейская водонепроницаемая ткань не подвела и здесь, и куртка со штанами остались внутри полностью сухими. Сидящий рядом с другом Гольф снял с правой ноги ботинок и, вылив воду, принялся зашнуровывать его обратно.

– Интересно, что стало с Ремом… – пробормотал Свистунов. – Он вроде парень-то был ничего…

– Ага, – кивнул Нестеров. – Только вот идея с вертолетом…

– Нашел!

Все обернулись. По руинам Андреевского моста поднимался Рембрандт. Вода стекала с бойца корпоративной охраны ручьями, оставляя на асфальте широкие лужи, а он радостно тряс над головой своим снайперским ACR.

– Думал, потерял ее, когда все рухнуло… – продолжил он.

В повисшей над дорогой тишине раздался хлесткий удар. Снайпер, выронив винтовку, полетел на землю. Роман, ударивший его наотмашь кулаком, стоял, стиснув зубы. Остальные члены отряда повскакивали, хватаясь за оружие.

– Это что за хрень была?! – громко выкрикнул Нестеров. – Ты нас угробить решил?

– Но ведь… не угробил, – пробормотал лежащий на асфальте Рем и, повернув голову набок, сплюнул выступившую на губах кровь.

Стрелок помотал головой.

– Простите, народ. – Он приподнялся на локтях, окинув взглядом хмурые лица. – Я знаю, этого не было в плане, но иначе мы бы все уже были покойниками.

– Мы и так ими чуть не стали. – Грэй вытащил пистолет. – У тебя есть десять секунд, или я вышибу тебе мозги. Зачем ты это сделал?

– «Мусорные лисы», – негромко проговорил Рем, откинувшись на спину. – В штабе перед самым нашим отлетом произошла утечка данных. Кто-то взломал систему и узнал об операции. Винтерман сообщил мне уже в самолете.

– Почему он не связался со мной? – нахмурился Барнс.

– Он считал, что ты… – Снайпер закашлялся. – Что ты можешь быть с этим как-то связан.

Грэй опустил оружие и, выругавшись, помотал головой.

– Кто может подтвердить твои слова? – наконец спросил Барнс.

– Я, – поднял руку один из охранников. – Директор Винтерман действительно выходил на связь по защищенной линии незадолго до подлета к границе России.

Рем с благодарностью кивнул коллеге и продолжил.

– На мосту я понял, что те, кто охотился за доком и его командой, наняли «Мусорных лис». А эти ребята так просто бы от нас не отстали. Поэтому пришлось инсценировать нашу смерть. Или по крайней мере что-то, что заставит их в нее проверить на ближайшие несколько часов.

– Нельзя было выбрать менее экстравагантный способ? – осведомился Нестеров, протянув руку.

– Это был наиболее подходящий способ, учитывая имеющиеся у нас время и ресурсы, – откликнулся Рем и, сжав протянутую ладонь, поднялся с земли. – Еще раз говорю: простите.

Снайпер неловко улыбнулся и развел руками.

– А если бы мы там утонули? Или вляпались в какую-нибудь подводную аномалию? – негромко поинтересовался Владимир, сливающий воду из второго ботинка.

– Или просто бы замерзли, выбравшись на берег? – неожиданно подал голос доктор Лавров.

Ученый сидел, протянув руки к огню, бьющему из трещины в асфальте.

– Нет. Я знал, что ваши, – Рем кивнул на сталкеров, – куртки непромокаемые, а наши комбинезоны и униформа покрыты тонким слоем водоотталкивающих полимеров. К тому же я был уверен, что у вас хватит мозгов воспользоваться рюкзаками в качестве плотов.

Снайпер опустился возле импровизированного костра.

– А вот насчет аномалий вы не правы. – Он обернулся на Гольфа. – На этом участке их нет, я специально проверял перед заданием. А вот дальше за этими обломками их полно.

Рембрандт, не глядя, указал на то, что осталось от Андреевского моста.

– Там без хорошей лодки делать нечего. Как только человек начинает барахтаться в воде, срабатывают гравитационные ловушки, и…

Боец издал звук, похожий на хруст ломающихся костей.

– Так что еще раз извините, но сами видите, это был единственный выход.

Все замолчали. Пару минут был слышен лишь рев пламени, вырывающегося из трещины.

– Секунду… – Анна резко подняла голову. – Вы это слышите?

Нестеров нахмурился и обернулся в сторону реки.

– Да… Вроде похоже на звук моторов…

Сталкер, вскочив, выбил ногой обрезок трубы, торчащий в аномалии, заставив ее погаснуть.

– Все на землю, живо! – прошипел он, падая на асфальт и передергивая затвор автомата.

– Что такое? – шепотом осведомился Барнс, загнав в UMP новый магазин.

– Кажется, у нас гости, – тихо объявил Рем, глядя в сторону скрывающихся за деревьями руин «Воробьевых гор».

Мгновением спустя по черной поверхности воды пронеслись три темные надувные лодки с фигурами в городском камуфляже и, миновав под одной из дальних арок руины Андреевского моста, помчались дальше вниз по течению.

Сталкеры переглянулись. Над проезжей частью повисла гнетущая тишина, ставшая совсем мрачной, когда шум моторов растворился в отдалении. Молчание нарушил Владимир:

– Слушайте… Обычно эту фразу говорит Роман, но сейчас, пожалуй, скажу я. – Он обвел членов маленького отряда взглядом. – Давайте-ка двигаться! – и, махнув рукой, первым направился к ограде парка имени Горького.

Александр понял, что очередной «блистательный» план не выдержал начала сражения, когда на общем канале связи раздались накладывающиеся друг на друга истошные крики, запросы авиаподдержки и злые, срывающиеся в истерику голоса офицеров, требующих немедленного отчета.

– Сэр, – смотрящий в иллюминатор Гамильтон не глядя вытащил из кармана двадцать долларов и протянул сержанту, – вы были правы. Дрянь случилась.

Хофф спрятал купюру и, поднявшись со своего места, быстрым шагом прошел по десантному отсеку.

– Что там такое, Гам? – осведомился он, наклонившись рядом с подчиненным, и посмотрел сквозь прозрачный пластик на подъездную дорогу, ведущую к широкому проспекту между зеркальными стенами небоскребов.

В тени громадных башен кипел бой. Тонкие линии трассеров срывались с бронетранспортеров и впивались в небольшие технические пристройки. Несколько «Страйкеров» горело. От опрокинувшихся боевых машин поднимались столбы едкого черного дыма. Между ними сновали едва различимые темные фигурки, обменивающиеся выстрелами с невидимым врагом. Периодически вспыхивали и тут же гасли ярко-оранжевые цветки взрывов.

– Внимание всем бойцам «Blindwater», – раздался из рации голос Брэнона, теряющийся за треском статики, похожим на безумный шепот. – Наземные отряды вступили в бой с силами неизвестного противника. Наша цель…

Полковник на мгновение смолк. Едва слышные фоновые звуки выдали переговоры с каким-то вышестоящим офицером.

– Не меняется, – наконец объявил он. – Высадиться на крыши зданий Делового Центра и разместить внутри комплекс связи. Огонь свободный, любое сопротивление уничтожайте. Конец связи.

В этот момент где-то внизу прогремел очередной взрыв. Александр, прищурившись, разглядел выехавший из подземного гаража танк. Боевая машина, раздавившая гусеницами замерший на ее дороге лимузин, однозначно принадлежала Дивизии Охраны Периметра. На башне камуфлированного и покрытого дополнительным слоем композитных бронепластин Т-95 развевался яркий доповский триколор.

– Это что еще за хрень… – пробормотал сержант. – С кем мы вообще воюем?

– Двадцать секунд до точки сброса! – крикнул, обернувшись из кабины, второй пилот.

– Принято! – Хофф опустил на лицо противогаз и, подкрутив фильтр, снял с плеча G36.

В красноватом полумраке десантного отсека защелкали затворы. Бойцы проводили последние проверки снаряжения и поднимались со своих мест.

– Десять секунд!

Александр толкнул в сторону дверь, и его захлестнул шум кипящей внизу битвы. Судя по гулким ухающим звукам и отсветам взрывов на стенах небоскребов, Брэнон выслал на помощь «Мусорным лисам» пару «Апачей», которые теперь поливали дорогу залпами ракет «Хеллфайер». Сержант слегка наклонился вперед, выглянув наружу.

Справа и слева от их вертолета летели еще два «Черных ястреба». Десантные машины, разойдясь обратным клином, направились в стороны соседних зданий. Засвистев, в сыром воздухе пронеслась тонкая, оставляющая за собой длинный белый шлейф игла. Заряд «Стингера» вырвался из темного провала на месте разбитых окон и, промчавшись над улицей, впился в борт одного из вертолетов. Грохот взрыва на мгновение оглушил Александра, и потому оторванный хвост «Черного ястреба» для него отлетел в сторону без единого звука. Закружившаяся боевая машина пошла на снижение и со звоном врезалась в зеркальную стену, исчезнув внутри небоскреба. Мгновение спустя наружу вылетела стена огня.

– Точка сброса! – крикнул пилот, выведя Хоффа из оцепенения, и щелкнул реле у себя над головой.

Раздался неприятный резкий сигнал, и красная лампа над кабиной сменила цвет на зеленый.

– Пошли! Пошли! Пошли! – скомандовал Александр и, вскинув штурмовую винтовку, первым соскочил на покрытый облупившейся белой краской металл вертолетной площадки.

При приземлении сержант едва не задел ногой забытый кем-то ящик с инструментами. Выругавшись, офицер оттолкнул стальной контейнер. Следом за ним один за другим из распахнутого бокового люка спрыгнули остальные бойцы отряда.

Фигуры в сером камуфляже рассыпались полукругом и, прикрывая друг друга, направились к небольшой металлической лесенке у края посадочной площадки. Александр хмыкнул, когда над его головой промчалась громадная черная тень и напротив них пошел на посадку тяжелый «Пейв Лоу» с трафаретной сторожевой вышкой на бортах.

Шасси коснулись крыши, и боевая машина, качнувшись, замерла на месте со включенным двигателем. Раздался негромкий лязг, и широкая аппарель поползла вниз.

Как только она ударилась о шершавый бетон, по ней сбежали двое солдат, вооруженных ручными пулеметами MG36, и, припав на одно колено, заводили стволами из стороны в сторону.

Следом за ними появилась высокая фигура в кепи и с «Дезерт Иглом» в руке. Брэнон в окружении вскинувших штурмовые ACR десантников спустился следом и вдохнул полной грудью холодный воздух.

– Обожаю запах напалма по утрам, – пробормотал он и, обернувшись, нетерпеливо махнул Александру рукой.

Отряд Хоффа быстрым шагом спустился по лесенке, ведущей на вертолетную площадку, и присоединился к людям полковника.

– Сэр, каков план? – осведомился Александр, пригнувшись, когда над его головой пролетело звено «Апачей», выпустивших ракеты по одному из верхних этажей соседнего небоскреба.

По зеркальной стене пронеслась череда взрывов, из окон вырвались столбы пламени.

– План? – Чарльз раскрыл портсигар. – План простой. Войти и всех убить.

Он указал на ярко-красные створки пожарного выхода, виднеющиеся метрах в двадцати от них. Двое бойцов, сорвавшись с места, направились к ним. Первый снял с пояса детектор аномалий, а второй взял запертые двери на прицел. Остальные бойцы замерли полукругом, вскинув оружие, – люди Хоффа на одном колене в первой шеренге, пулеметчики Брэнона за их спинами.

– Все чисто, сэр! – рапортовал солдат, проведя устройством по диагонали в воздухе. – Можно входить.

Десантник дотронулся до ручки двери и, повернув, распахнул ее настежь. Александр на долю секунды успел увидеть рвущийся провод. Чудовищный грохот сотряс крышу, и пожарный выход вместе с подчиненным Брэнона исчез в огне. Во все стороны полетели обломки и куски металла. Один из них резанул Хоффа по щеке, еще два застряли в бронежилете. Ударная волна повалила солдат на землю, Александр стукнулся затылком о мягкое покрытие шлема, и в голове раздался протяжный звон.

– Недоумок, – негромко пробормотал Джон и сплюнул.

Чарльз, протянув руку, помог Хоффу подняться. Вокруг, хрипя и кашляя от дыма, вставали остальные бойцы двух отрядов.

– Сэр, что это было? – негромко осведомился Александр, подавшись вперед.

– О чем вы, сержант? – Полковник окинул взглядом широкую дыру, оставшуюся в крыше на месте пожарной лестницы.

Внутри нее виднелись проломленные перекрытия и обгоревшие стены верхнего этажа. Кое-где на покрытом тонким шершавым ковром полу тлели подхваченные огненным вихрем документы.

– Я об этом! – Сержант ткнул пальцем в разлом. – С кем мы сражаемся? Я видел внизу доповский танк, но русская Дивизия Охраны Периметра не пользуется «Стингерами» и не ставит растяжки на основе…

Офицер принюхался.

– Долбаного С4. Это все натовские технологии.

– А также технологии частных военных корпораций, – неожиданно поддержал Александра один из подчиненных полковника.

Солдат, на нашивке которого значилось Шелдон К., кивнул в сторону края крыши, откуда продолжали доноситься выстрелы.

– Сэр, я слышал там по крайней мере три десятка разных видов ручного оружия. От SCAR и ACR, которые можно списать на «Мусорных лис», до M16 и этого неповторимого грохота, означающего, что у кого-то есть АК-47. ДОП ими давно не пользуется. У них АК-105 и «Абаканы». Итак, сэр, сержант Хофф прав. Мы понятия не имеем, с кем сражаемся.

Брэнон, не оборачиваясь, проверил количество зарядов в «Дезерт Игле» и вставил обойму обратно в пистолет.

– С кем прикажут, с теми и сражаемся, – бросил через плечо полковник и первым спрыгнул в дыру.

Джон посмотрел на Александра и, вздохнув, пожал плечами. А затем шагнул следом.

– Держи ровнее! – приказал Эдвард, когда моторная лодка слегка накренилась, обходя очередной широкий водоворот, кружащий на темной поверхности реки.

Сидящий возле ревущего мотора оперативник кивнул, не спуская глаз с пустых домов, выстроившихся на набережной. Большинство из них слегка подрагивало, словно между ними и рекой висело какое-то странное марево.

– Сэр, а вообще что это? – осведомился еще один оперативник, расположившийся на одной скамейке с Майклом.

Он на мгновение перестал обматывать винтовку полосками маскировочного жгута и указал на очередной водоворот.

– Подводные аномалии, – поморщился Макмиллан. – Гадкая штука. Освежует любого, кто в ней окажется, буквально за пару секунд. Полминуты – и от тебя останется один скелет. Я видел эту дрянь в Лакхорской Зоне.

Офицер, вытащив из кармана сигару, проводил глазами много лет назад пробивший ограду набережной рейсовый автобус. Брошенная машина висела над водой, негромко поскрипывая от порывов ветра.

– Сталкеров видел? – осведомился майор, выпустив изо рта облачко дыма, когда «Зодиаки» прошли под широкими перекрытиями Крымского моста.

– А? – Майкл поднял глаза от раскрытой у него на коленях карты города.

Маскировочная краска на лице бойца от брызг воды, вылетающих из-под носа моторной лодки, пошла разводами, отчего по щекам протянулись длинные черно-зеленые полосы.

– Я спросил – ты сталкеров видел? – повторил Макмиллан, когда впереди на реке показалась развилка.

Громадный монумент в честь 300-летия Российского флота, возвышающийся на небольшом, выдающемся вперед островке, накренился и потускнел от времени. У его подножия, расколовшись надвое, лежал на боку «Валерий Брюсов». Теперь бывший теплоход-отель, подняв над водой нос и корму, перегораживал путь в Водоотводный канал.

– Сталкеров? – Майкл моргнул. – Нет, сэр. Где? Когда?

– Пару минут назад, возле Андреевского моста. Десять человек. Трое сталкеров, по-видимому, проводники. Четверо охранников – громилы в темно-синих куртках. «West Gate Armoring» или «Belldrop Security». Скорее первое, потому что с ними трое ученых. Я полагаю, это и есть наши «клиенты».

– В Зоне тесно, так вроде бы говорят, а? – Майкл усмехнулся.

Эдвард ничего не ответил, только махнул рукой, и лодки, взревев двигателями, заложили крутой вираж, направившись в сторону возвышающегося впереди храма Христа Спасителя. Высокое сооружение из белого камня, казалось, ничуть не изменилось по сравнению с кадрами, которые видел майор по телевизору еще до превращения города в Аномальную Зону. Макмиллан продолжал смотреть на неярко поблескивающие в лунном свете купола, когда сидящий возле мотора оперативник подал голос.

– Сэр, простите… – Он, забыв про шлем, попытался потереть затылок. – А кому был установлен тот памятник?

Он указал в сторону оставшейся позади многометровой бригантины на стрелке острова Балчуг.

– Это? – Эдвард усмехнулся, когда лодки промчались под Патриаршим мостом и вырулили на участок реки, ведущий к Кремлю. – Сразу видно, Генри, вы мало читаете. Это первый русский император Петр Первый, он же Петр Великий. Он основал русский флот и сделал Россию государством, которое могло надрать задницу практически всем европейским странам той эпохи. Но в то же время совершил много государственных преобразований, за которые его не любили…

– Например? – Оперативник положил винтовку на днище лодки.

– Ну, например, ввел в высшем свете моду на европейскую одежду, перенес столицу в Петербург и даже заставил своих чиновников брить бороды.

– Брить бороды? – Генри, усмехнувшись, покачал головой. – Суровый был, наверное, мужик.

– Не то слово. – Эдвард обернулся и посмотрел на проносящуюся мимо них стену из красного кирпича. – Эх.

Макмиллан улыбнулся.

– Представляете, сколько наших коллег мечтало оказаться настолько близко к Кремлю, не будучи раскрытыми? – спросил он.

Майкл и Генри рассмеялись.

– Не то слово. – «Конкистадор» убрал карту. – А сколькие хотели бы оказаться внутри не под видом глупого американского туриста, жующего жвачку и щелкающего все вокруг фотоаппаратом?

Майор кивнул, а затем помрачнел.

– В этом городе, – вздохнув, проговорил он, – жили пятнадцать миллионов человек. Теперь это город-призрак.

– Я бы сказал, теперь это город призраков, – пробормотал Майкл, глядя поверх домов, стоящих на противоположной стороне реки.

Над крышами висел черный диск наблюдательного БПЛА. Оперативник рванул с груди бинокль, но, когда поднес к глазам, на небе уже не было ничего, кроме блеклых, тускнеющих звезд.

Александр приземлился на одно колено и тут же, откатившись в сторону, вскинул оружие. Красный луч ЛЦУ запрыгал по пыльным офисным столам и картотечным шкафам. За одним из них уже укрылся Брэнон, рядом с ним, держа на прицеле двойные двери в дальнем конце комнаты, стоял Джон. Наступив на какие-то распечатки, разбросанные по полу, Хофф подбежал к ним.

– Статус? – осведомился сержант, пригнув голову.

– Минимум четыре тепловые отметки, – откликнулся Майкрофт, подняв на лоб тепловизор. – Идут сюда. Вооружение – легкие пистолеты-пулеметы. Судя по абрисам, немецкие – МР-5.

– Ясно. – Александр кивнул и дал отмашку бойцам занять укрытия.

Отряд, разойдясь веером, опустился за опрокинутыми столами и невысокими пластиковыми перегородками. Рядом с головой Хоффа раздался негромкий стук, когда один из пулеметчиков упер сошки своего MG36 в заваленную корпоративными отчетами столешницу.

Чарльз вытащил из кармана часы с откидной крышкой. В полумраке блеснула тонкая длинная цепочка.

– Девять… восемь… – негромко отсчитывал он, поднимая пистолет. – Семь.

Александр положил палец на спусковой крючок и неожиданно подумал о Еве. Скорее всего, она была где-то там снаружи, за штурвалом своего вертолета. Если, конечно, ее не сбили.

Поморщившись, сержант отогнал дурные мысли и припал к окуляру прицела.

– Один! – выдохнул Чарльз.

С оглушительным грохотом двери разлетелись вдребезги. Ударная волна сорвала пластиковые створки с петель и бросила внутрь комнаты, опрокидывая стулья и поднимая в воздух вихрь из деловых бумаг.

– Открыть огонь! – рявкнул полковник, поднимаясь во весь рост и спуская курок.

Выстрел из его «Дезерт Игла» попал одному из ворвавшихся в помещение людей прямо в лицо, разорвав устаревшую модель противогаза. Неизвестный – судя по защитному комбинезону, когда-то он был сталкером, – дернулся и, отклонившись назад, полетел на пол.

Остальные враги, даже не заметив этого, продолжили нестись вперед, на бегу поднимая оружие. Их было явно больше четырех. И вооружены они были куда лучше. Вскинув автоматы Калашникова, неизвестные открыли огонь, заставив людей Хоффа спрятаться в укрытии.

Александр дважды спустил курок. Первая пуля ушла в молоко, разбив одну из давно перегоревших ламп холодного света, а вот вторая впилась в плечо человеку в форме сержанта Дивизии Охраны Периметра. Мужчина с длинным изогнутым ножом, казалось, даже не заметил этого и, зарычав что-то нечленораздельное, перескочил через стол.

В подсвеченном оружейным огнем помещении блеснуло лезвие и затем опустилось прямо на горло десантнику с ACR. Боец «Blindwater» задрожал всем телом, на его губах выступила кровь. Офицер ДОПа, засмеявшись, выдернул окровавленный нож, позволив мертвому телу упасть. Его глаза все это время оставались неподвижны и пусты. А затем он сам повалился на пол, получив несколько десятков зарядов в грудь из пулемета, загрохотавшего над головой Хоффа.

– Да это какие-то долбаные зомби! – крикнул Джон, метким выстрелом пробивший лоб человеку в сине-сером камуфляже, выдавшем наемника из «Global Neo Warfare».

Вооруженный штурмовой винтовкой AUG мужчина захрипел и, пробежав еще пару шагов, повалился лицом вниз на один из столов. От удара небольшой сувенир в виде висящих на веревочках металлических шариков пришел в движение. Качнувшись, сферы, словно маятники, закачались над разливающейся по столешнице луже крови.

– Не зомби… – Брэнон сплюнул, когда «Дезерт Игл» сухо щелкнул. – Перезаряжаю!

Офицер опустил руку в карман и, подкинув на ладони новую обойму, загнал ее в пистолет.

– Не зомби, – повторил он, спустив курок. – Но зомбированные.

Пуля попала очередному бормочущему что-то нечленораздельное сталкеру в голову. Тело в камуфляже дернулось и, падая на пол, выпустило слепую очередь из АК-103 в потолок. Заряды оставили в квадратных пластиковых панелях длинный черный след.

– Я слышал о подобном, – продолжил полковник, не переставая стрелять. – Какие-то формы аномалий. Воздействие на мозг и все такое. Я не эксперт, но… Проклятье! Да сколько их там?

Все новые и новые враги потоком выбегали из пробитых взрывом дверей. Казалось, их с той стороны десятки, если не сотни. Зомбированные продолжали наступать, двигаясь по трупам своих мертвых товарищей, перескакивая через столы, паля из разнообразного оружия и отчаянно стремясь навязать ближний бой.

– Сэр! – Хофф ударом приклада отправил доповского солдата в полет. – Нам нужна поддержка с воздуха!

Солдат упал на пол, а затем, хрипя, приподнялся. Изо рта закапала кровь. Он сплюнул выбитые зубы и вновь бросился на баррикаду.

– А кому она сейчас не нужна? – огрызнулся Брэнон, наотмашь стукнув рукояткой пистолета попытавшегося его укусить человека в комбинезоне химзащиты. – Во всех остальных небоскребах, судя по эфиру, то же самое!

Чарльз рванул с пояса рацию и сделал шаг назад. Брешь в обороне на том месте, где он только что стоял, закрыли два пулеметчика, сомкнувшие ряд.

– Это полковник Брэнон! – крикнул офицер, поднеся устройство к губам. – Я на точке L-Z-14. Нужна немедленная огневая поддержка по координатам…

Наемник, выругавшись, вытащил из поясной сумки планшет.

– Ну давай же… – пробормотал он, водя пальцем по экрану. – А, вот! Координаты для удара V-U-46. Повторяю: V-U-46!

– Принято: V-U-46! – раздалось секунду спустя из рации. – Расчетное время прибытия тридцать секунд. Держитесь!

Александр непроизвольно улыбнулся, узнав голос Шафер. При этом ударом ноги он отбросил обратно в толпу зомбированного со взведенной гранатой в руке. Пламя взрыва поглотило несколько бывших сталкеров, во все стороны полетели осколки.

А затем поверх голов атакующих Хофф увидел яркий свет, бьющий через распахнутые обгоревшие двери. Свет от прожектора, закрепленного под кабиной рядом с пулеметом.

– Ложись! – крикнул молодой человек и, схватив стоящего рядом Джона, рухнул на пол.

Возле них упал и, ухмыляясь, втянул голову в плечи Брэнон.

– Ну, щас кто-то огребет! – радостно пробормотал он.

Перекрывая вой и бормотание зомбированных военных и сталкеров, раздался новый звук. Грохот крупнокалиберного пулемета. Со звоном широкие стеклянные панели в соседнем помещении, заменяющие внешнюю стену, разлетелись вдребезги, осыпав всех находящихся внутри смертоносным дождем из осколков. А затем длинная, сияющая линия трассеров рассекла тех, кто стоял слишком близко к окнам. Не успевшие даже толком прицелиться бывшие солдаты ДОПа и наемники из частных корпораций попадали на пол. У некоторых были пробиты животы, часть просто оказалась рассечена надвое.

– Внимание всем дружественным войскам! – Голос девушки-пилота пробился сквозь треск статических помех. – Получено разрешение на «Оранжевый жакет»!

Александр стиснул зубы и, зажмурившись, распластался на полу. Молодой человек, как и все остальные бойцы «Blindwater», знал, что сейчас случится. С негромким свистом под крыльями вертолета полыхнули два огненных цветка, и с блоков НУРов сорвались ракеты. Зажигательные «Орхидеи», предназначенные для поражения живой силы противника. Хофф вспомнил, что в ООН вроде как велись дебаты об их запрещении, но они, как многое в мире после выплеска Первой Зоны на другие континенты, так и не сдвинулись с мертвой точки.

Оперенные красными хвостовыми стабилизаторами заряды, промчавшись на длинных белых хвостах из перегретых газов сквозь разбитые окна, ворвались в толпу зомбированных и взорвались в самом ее центре.

Над опрокинутым столом, за которым укрылся Александр, промчалась ярко-оранжевая стена огня. Поток химического пламени с ревом ударился в противоположную стену.

– Твою мать… Твою мать… Твою мать… – бормотал закрывший голову руками Джон.

Рядовой, судя по реакции, видел последствия применения «Орхидей» лишь на учениях, то есть в паре сотен метров от себя.

На несколько мгновений все в комнате потонуло в огненном вихре. Хофф почувствовал, как воздух уходит из легких. А затем все стихло. Пламя растаяло в воздухе, опадая на землю хлопьями смердящего химическими реагентами пепла. Александр, поправив шлем, встал на колени и повернул голову.

– Внимание, всем дружественным войскам, – раздалось из рации. – Я не фиксирую никаких тепловых отметок без маячка. Все противники уничтожены. Отбой.

Вертолет, качнувшись за разбитым окном, скрылся из виду. Хофф, держась за край оплавившегося стола, поднялся на ноги. Две комнаты превратились в одну. Пластиковая перегородка между помещениями исчезла в пламени, и теперь на ее месте остались лишь обугленные полуметровые стенки посреди большого почерневшего зала. На полу лежали тела.

Десятки тел, сгоревших в пламени. Обгоревшая одежда кое-где еще позволяла определить военных или сталкеров, но в остальном мертвые утратили хоть какую-то индивидуальность. От трупов поднимался неприятный запах спекшейся плоти. Александр поморщился. После Коста-Рики он надеялся, что больше никогда его не почувствует.

– Ну что, все живы? – осведомился, вставая, Брэнон.

Поднимающиеся с пола бойцы ответили негромким гулом.

– Тогда пошли! – махнул рукой Чарльз, первым перескочив через стол. – Надо удостовериться, что здесь больше никого не осталось.

Два отряда, прикрывая друг друга, двинулись к тому, что уцелело от дверей, ведущих в соседнюю комнату.

– Сэр? – Один из подчиненных полковника вскинул руку со сжатым кулаком. – Кажется, там что-то есть.

Все обернулись в указанном направлении. Посреди широкого, освещенного неярким лунным светом помещения, незатронутого огнем, в метре от пола, парил небольшой желтый шар.

– Это еще что такое? – процедил Брэнон, глядя на непонятную находку. – Артефакт?

– Похож на припятский «золотой шар», – пробормотал Джон.

– Или хочет таковым казаться, – откликнулся держащий сферу на прицеле Александр.

– В смысле? – Чарльз обернулся.

– Ну, знаете… есть такие глубоководные рыбы, «удильщики», что ли? У них на лбу имеется отросток, заканчивающийся фосфоресцирующим мешочком. И другие рыбы плывут на его свет, а попадают удильщикам в пасть.

– Хочешь сказать, парень?..

– Да, это может быть какая-то ловушка. Сэр, если хотите, я могу сходить проверить.

Брэнон закусил губу. Затем коротко кивнул:

– Спасибо, сержант. Мы вас прикроем.

Бойцы, рассыпавшись полукругом, взяли висящий над полом шар на прицел. Александр, глубоко вдохнув, сделал шаг внутрь. Под подошвой тяжелого шнурованного ботинка скрипнула половица. Хофф замер, а затем, выдохнув, направился к сфере.

Помещение, в котором оказался наемник, явно должно было стать очередным офисом, но Вовлечение застигло его прямо во время отделочных работ. На стенах – недоклеенные обои, рядом лежали длинные рулоны, обернутые в целлофан. Кое-где с потолка свисали провода и кабели, выпадающие из широких дыр между рядами пластиковых панелей. В дальней стене еще не было фирменных от пола и до потолка окон, и потому холодный ветер свободно гулял по комнате, шевеля пожелтевшие страницы газет, прижатых ведрами с засохшей краской. Снаружи за рекой раскинулся громадный, погруженный во тьму город. Из темных облаков выглядывала неполная луна.

Однако внимание Александра привлекли не эти детали, а четыре тела, лежащие на деревянных досках пола возле самой сферы. Это были четыре доповских солдата, каждый сжимал в отброшенной в сторону руке автомат. Военные казались мертвыми, но все же Хофф не мог точно определить на глаз.

– Вот и ловушка… – пробормотал сержант, вытаскивая пистолет.

К этому моменту между ним и парящим в воздухе шаром осталось не больше пары метров. Молодой человек уже различил тончайшую резьбу на его поверхности и небольшие, похожие на электрические разряды, пробегающие по ней.

Поддавшись какому-то непреодолимому желанию, Александр протянул руку и сделал еще шаг вперед.

– Ни с места! Не вздумай прикасаться к ней! – закричал откуда-то сзади Брэнон.

Мгновение спустя с практически таким же воплем с пола вскочили, залязгав затворами, казавшиеся мертвыми военные. А еще через секунду пальцы сержанта частной военной компании «Blindwater» Александра Хоффа сомкнулись на золоченой поверхности парящего в воздухе артефакта.

Маленький отряд быстро двигался по заваленной мусором и пожухлыми листьями центральной аллее парка имени Горького. С разъяренным шипением в небо за спинами сталкеров вновь ударили гейзеры раскаленной воды, вырывающиеся из того, что когда-то было каскадом прудов.

Впрочем, теперь на этот звук уже обращали внимание, кажется, только ученые. Владимир пнул пустую пластиковую бутылку, и та с глухим стуком укатилась под скамейку. Краска на ее спинке давно облупилась, обнажая прогнившие доски, а сиденье устилали старые мокрые газеты. Как им удалось пережить столько суровых зим в брошенном городе, оставалось очередной загадкой Зоны, на которую вряд ли когда-нибудь найдут ответ.

Рембрандт на ходу чистил рукавом куртки корпус своей снайперской винтовки, любовно вглядываясь в окуляры, и периодически вскидывал оружие, калибруя что-то в оптическом прицеле.

Анна, идущая замыкающей, изредка оборачивалась, на пару мгновений превращаясь в слух, затем нагоняла остальной отряд.

Барнс шел рядом с Нестеровым, глядя себе под ноги. После известия об утечке данных из головного офиса капитан корпоративной охраны стал молчаливым и задумчивым.

– Скажите, Роман, – Грэй неожиданно поднял голову, – что вы делаете с вашими мертвыми?

– То есть? – Молодой человек обернулся, удивленно посмотрев на офицера. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду… если сталкер погибает на задании в Зоне, то что вы с ним делаете? – Барнс поднял глаза и взглянул на небо с россыпями ярких и далеких звезд.

– Хороним, – пожал плечами Нестеров. – Стараемся вынести тело за Периметр. Если это невозможно, сжигаем труп в аномалии и забираем пепел.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему вы не хороните его прямо там же? Это ведь гораздо проще, чем тащить тело через доповские патрули.

Грэй посмотрел на Романа. Их взгляды встретились.

– Все просто. – Нестеров на мгновение замолчал. – Помните, я говорил, что мы принадлежим Зоне?

– Да.

– Так вот. Мы принадлежим Зоне, только пока живем. После смерти у каждого из нас свой путь. А потому мы никогда не оставляем тела наших павших здесь. Потому что, как говорят военные, «теперь его служба окончена». Мы слегка перефразировали это высказывание.

– И что же говорите вы?

Роман моргнул. Перед глазами на мгновение встали руины торгового центра на окраине бывшей столицы. Карман с зажигалкой неожиданно потяжелел, словно маленький кусочек металла стал весить тонну. Сталкер вздохнул.

– Мы говорим: «Теперь его поход окончен. Он больше не во власти Зоны».

Повисла гулкая пустая тишина. Порыв холодного ветра промчался над парком, принеся с собой новый пугающий звук. Влажный хруст костей и треск разрываемой ткани.

– Народ! – Владимир резко остановился и поднял руку со сжатым кулаком.

– Что такое? – Нестеров сбросил с плеча автомат и, стараясь не шуметь, подбежал к другу.

Отряд замер под деревьями на границе с центральной площадью парка. Далеко впереди виднелись высокие ворота главного входа. На забетонированной площадке лежали кучи мусора и опавших листьев. Слабый ветер шелестел ими, перегоняя с места на места обрывки газет и пустые бутылки.

Роман прищурился, глядя на неработающий фонтан.

– Вульфены… – коротко проговорил Свистунов.

Нестеров кивнул. Посреди покрытого небольшими камешками и потускневшими монетками дна бассейна виднелись черные четвероногие силуэты.

Сталкер вытащил из рюкзака бинокль и поднес его к глазам. Сфокусировав устройство и подстроив резкость, молодой человек сумел рассмотреть происходящее во всех подробностях.

Темные с лоснящейся шкурой твари рвали зубами трупы в оранжевых комбинезонах бактериологической защиты и тела в камуфляже с нашивками в виде лисицы с кинжалом в пасти. Горящие оранжевые глаза сверкали в полумраке, отражая свет луны. По длинным, размером с армейский нож, клыкам сбегали струйки крови.

– Похоже, они напали на исследовательскую группу… – пробормотал Владимир, глядя в свой бинокль.

– Да, – кивнул Нестеров. – И с легкостью порвали ее. Проклятье…

Роман закусил губу.

– Никогда не видел таких здоровых. Они же всегда чуть меньше теленка были… а здесь два с половиной метра в холке, если не больше!

– Да еще и так далеко от «Ботанического сада». Долбаная внутривидовая эволюция. Хорошо хоть, что они заняты. Если нам повезет, мы сможем проскользнуть.

– Да уж… – Роман убрал бинокль, когда одна из тварей откусила руку мертвого наемника из отряда охраны и, подкинув ее в воздух, проглотила целиком.

– Что это вообще за монстры? – осведомился стоявший все это время рядом Барнс.

Капитан одолжил у Рема винтовку и рассматривал существ в оптический прицел.

– Это? – Нестеров закинул рюкзак на плечи и взял в руки автомат. – Это вульфены. Мутировавшие после превращения столицы в Аномальную Зону волки из Московского зоопарка, скрестившиеся с бродячими собаками и в итоге родившие…

– Все, можно не продолжать. – Барнс опустил ACR, его передернуло. – И что мы будем делать?

– Как я уже сказал, попробуем их обойти. – Роман передернул затвор и обернулся на группу. – Значит, так, всем двигаться строго за мной, след в след. Ни одного лишнего звука, у вульфенов прекрасный слух и обоняние. Выдохнете слишком громко – и я не дам и ломаного гроша за ваши жизни. Все ясно? Пошли!

Молодой человек махнул рукой и, выйдя из-за деревьев, осторожно двинулся по кромке центральной площади, стараясь не спускать глаз с фонтана. Громадные мутировавшие волки продолжали свою трапезу, казалось, не замечая сталкеров.

– На самом деле что-то в них есть, – пробормотал Владимир, глядя на пожирающих исследовательскую группу вульфенов.

– Ага, – кивнул Нестеров. – Только не когда удираешь от них по улице, а они бегут за тобой, перепрыгивая с крыши на крышу. Теперь, я так понимаю, они высшая ступень пищевой цепочки в городе.

– До того момента, пока мы не встретим что-нибудь похуже, – согласился Свистунов.

– Кстати, скажите, а почему такое странное название? – осведомился идущий позади Романа Барнс.

Сталкеры, улыбнувшись, переглянулись.

– Ну, на самом деле «Вульфен» – это название одной из коммун в Саксонии, но слово звучное и с чьей-то легкой руки за этими мутантами и закрепилось, – сообщил Роман. – А кроме того, людям ведь свойственно давать имена своим страхам в надежде, что это поможет перестать бояться.

Позади раздался мерзкий хруст позвоночника, когда один из волков перекусил мертвому «мусорному лису» шею. Из рваной раны начала быстро вытекать ярко-красная артериальная кровь. Высунув длинный влажный язык, тварь наклонила голову к земле и начала жадно лакать ее.

Все остановилось. Исчезли звуки, запахи, тактильные ощущения. Как будто все тело обложили плотным слоем ваты. В абсолютной тишине раздался оглушительно громкий удар сердца. За окном над соседней зеркальной башней блеснула молния. Сверкающая ветвь ударила с затянутого низкими черными тучами неба и повисла в воздухе. Как и все остальное.

Поднимающиеся с пола вокруг Александра зомбированные военные замерли на месте, отклонив спину назад, словно известный герой американского боевика, положившего начало моде на замедленную съемку. Наемники у дверей застыли в самых разнообразных позах. Гамильтон передергивал затвор своего G36. На его правой руке были хорошо различимы громоздкие механические часы с замершей секундной стрелкой.

Джон стоял на одном колене со штурмовой винтовкой в руке. Палец рядового вдавил спусковой крючок, и перед стволом, оставив за собой баллистический канал из закручивающегося потока воздуха, блестела пуля. Брэнон, оттолкнувший двоих подчиненных, висел над полом, так и не закончив свой прыжок. Полковник что-то кричал – рот был широко раскрыт. Хофф моргнул и обернулся, поняв, что остановилось все не только в комнате, но и снаружи здания.

Напротив застыл боевой вертолет, выпускающий ракеты по окнам небоскреба. Из-под крыльев тянулись длинные белые следы из перегретых газов, на конце которых замерли две небольшие ракеты. Александр опустил взгляд. Он все еще держал ладонь на позолоченном шаре, не в силах ее отдернуть. Пальцы словно приросли к металлической поверхности, покрытой тончайшей резьбой.

– Что, не получается? – осведомился из-за спины насмешливый голос.

Хофф, вздрогнув, резко развернулся, вскинув свободной рукой пистолет.

– Эй-эй! Полегче! – улыбнулся, демонстрируя пустые ладони, человек в униформе «Blindwater».

Неизвестный протиснулся между замерших у входа фигур и, пройдя на середину недостроенной комнаты, остановился напротив сержанта. Снял армейские солнцезащитные очки. В его глазах клубилась черная, похожая на дым темнота.

На лбу Александра выступил холодный пот. Он узнал человека. Человека, лицо которого видел каждый день в зеркале.

– Ты что такое? – выдохнул Хофф и попытался спустить курок.

Пистолет негромко щелкнул, словно был сделанной из пластика детской игрушкой. Псевдо-Александр улыбнулся еще шире.

– Я – это ты, – объявил он, шагнув вперед, и отвел ладонью ствол оружия. – Вернее, твоя темная сторона. Не лживый бесполезный образ, взятый из памяти, как в МГУ. Нет. Такому воздействию на разум сможет сопротивляться каждый. Поэтому у меня другие методы.

Псевдо-Хофф отошел к окну и, заложив руки за спиной, взглянул на город.

– Я проекция твоего внутреннего «Я». Голые инстинкты, не прикрытые отвагой, добротой, честностью, жаждой справедливости и прочей дребеденью, формирующей личность по имени Александр Хофф. Только страх, желание, ненависть, жажда крови…

Он обернулся.

– Думаю, старик Фрейд назвал бы меня персонифицированным бессознательным.

Псевдо-Александр рассмеялся.

– Отличие лишь в том, что я, – указал он на зажатый в руке Хоффа артефакт, – в отличие от той штуки в твоем мозгу действительно могу исполнять желания.

– Каким образом? – Сержант вновь попытался разжать пальцы.

По губам потекло что-то теплое. Капля крови собралась на сведенных на подбородке ремешках шлема и, качнувшись, упала на пол. Александр попытался стереть текущие из носа алые струйки тыльной стороной ладони.

– Все очень просто. Я загляну в самые темные закоулки твоего разума и узнаю, что принесет тебе наибольшее удовлетворение. А затем исполню. Деньги? Женщины? Власть над миром? Никаких проблем… Правда, с одним условием.

Псевдо-Хофф подошел ближе.

– Все исполнится лишь здесь. – Он ткнул пальцем Александра в лоб. – В твоей голове. Ты окажешься в мире, о котором всегда мечтал. Твое сознание будет воспринимать его как реальность и как… вечность.

– А мое тело? – Хофф предпринял очередную безуспешную попытку справиться с артефактом.

– Достанется мне. Как уже было десятки раз.

Псевдо-Александр развел руки в стороны, указывая на зомбированных, замерших вокруг сержанта.

– Они все попросили у меня того, о чем мечтали. И получили это. В какой-то степени. Итак…

Псевдо-Хофф ухмыльнулся, обнажив зубы.

– Давай посмотрим, чего ты жаждешь больше всего на свете?

Роман толкнул проржавевшие стальные прутья невысокого турникета и, миновав давно не работающие рамки металлоискателя, выдохнул. Центральная площадь парка, а вместе с ней и фонтан с пирующими вульфенами остались позади.

– Подсоби-ка, – скомандовал Нестеров и, махнув Владимиру рукой, навалился плечом на литые ворота.

Вдвоем сталкеры распахнули заскрипевшие, казалось, на всю бывшую столицу чугунные створки, и отряд вышел из тени высоких бетонных арок на широкую заасфальтированную площадку. Практически всю ее покрывали мокрые после недавнего дождя кучи полусгнившего мусора и обрывки газет.

На противоположной стороне дороги виднелись очертания пустых домов, освещаемых тусклым лунным светом, и высоких разросшихся деревьев, почти полностью поглотивших здание с широкой надписью «СТРАХ». Остальные буквы названия российского государственного страхового агентства были разбиты.

– Так… и как нам дальше двигаться?.. – пробормотал Роман, опустив руку в карман за картой города.

Молодой человек включил нагрудный фонарь и зашелестел сложенным в несколько раз куском глянцевой бумаги. Из размышлений его вывел удивленный возглас Свистунова, который все это время изучал в бинокль дальнюю сторону Крымского вала.

– Смотрите-ка! – Владимир указал на припаркованные прямо возле гранитного парапета, ограждающего спуск в подземный переход, приземистые бронетранспортеры.

Боевые машины покрывала сетка пиксельного камуфляжа, на сплюснутых носах стояла эмблема в виде лисы с ножом в зубах.

– Так! Всем оставаться тут. – Нестеров быстро забросил за спину рюкзак и перехватил поудобнее автомат. – Гольф, за мной! Дельта, Рем, прикройте нас.

– Поняла, – кивнула девушка, скинув с плеча «Винторез».

Рембрандт ничего не ответил, а только, негромко насвистывая, раскрыл сошки своей снайперской винтовки и опустился на землю.

Сталкеры в этот момент уже сбежали по сбитым ступенькам в подземный переход и, включив нагрудные фонари, двинулись по обложенному белой кафельной плиткой коридору.

– Не нравится мне все это… – негромко сообщил Свистунов.

– Ты о чем? – Роман, осторожно шагая вперед, водил стволом автомата из стороны в сторону, периодически бросая перед собой гайку с примотанным к ней куском бинта.

– Да обо всем… Вульфены, бронетранспортеры, мост… – Гольф сплюнул. – Мне кажется, что все вокруг – одна большая ловушка, и мы идем прямо в нее.

– А когда было иначе? – усмехнулся Нестеров, обойдя по широкой дуге опрокинутый пластиковый столик, вокруг которого валялись полуистлевшие тряпки.

– Ты понял, о чем я.

После этого в переходе повисла гулкая тишина, нарушаемая лишь едва слышным звоном капель воды, падающих откуда-то с потолка. В молчании сталкеры поднялись по ступеням и осторожно приблизились к боевым машинам. Бронетранспортеры оставались все такими же неподвижными, как и до этого. Вокруг них не было заметно ни единого признака жизни.

– Похоже, что им заплатили весьма нехилую сумму, – проговорил Нестеров, подойдя к опущенной аппарели одного из «Страйкеров» и заглянув внутрь.

Молодой человек посветил подствольным фонариком в салон. Ряды кресел и оружейная стойка были пусты. Распахнутая настежь дверь в кабину демонстрировала выключенные мониторы и погруженную во тьму приборную панель.

– Да… – Сталкер кивнул самому себе и, присев на корточки возле колеса, стукнул костяшками пальцев по металлическому борту.

Затем прислушался к глухому звуку и удовлетворенно улыбнулся.

– Да, деньги были явно не маленькие, – повторил Роман, поднимаясь. – Если учесть, что наемники, оставленные охранять единственное их средство передвижения, по первому крику о помощи бросились прямо в пасти волков-мутантов.

Нестеров обернулся на остальной отряд, пришедший по сигналу Владимира следом за ними.

– Ну что, господа иностранцы. – Сталкер обвел ученых и людей Барнса взглядом. – Кто-нибудь из вас умеет управлять западной военной техникой?

Псевдо-Александр стоял, ухмыляясь, напротив Хоффа. Перед мужчинами мелькали десятки образов, вырванных из глубин разума сержанта. Тысячи и тысячи воспоминаний, эмоций и желаний, отвергнутые и забракованные артефактом.

– Все не то, – поморщился Псевдо-Хофф. – Твое сознание крепче, чем я думал. Ты прямо на ходу выстраиваешь бастионы из мусора, пытаясь не дать мне добраться до дна твоей души.

Стиснув зубы, Александр вновь попытался разжать пальцы. На мгновение ему показалось, что хватка на его разум ослабла, но потом очередной, гораздо более сильный ментальный удар заставил вскрикнуть от боли и выронить пистолет. В мозг словно вошла раскаленная добела стальная спица и начала быстро вращаться внутри. Из правого глаза Хоффа выкатилась капля крови.

– Ага! – Псевдо-Александр сжал кулак. – Кажется, уже близко. Пошли твои истинные эмоции!

В воздухе закрутились цветные обрывки воспоминаний.

– Дружба с Джоном Майкрофтом и Эндрю Гамильтоном. – Псевдо-Хофф хмыкнул.

Перед ним висели две картинки. На одной Хофф и Джон стукались кулаками посреди бескрайних рисовых полей Китая. За их спинами горел танк.

На другой Александр, протянув руку, помогал Гамильтону забраться на крышу невысокой каменной постройки где-то на Ближнем Востоке. Над головами солдат проносилась двойка истребителей.

– Нет, это не интересно… – Псевдо-Александр помотал головой.

Изображения с молниеносной скоростью начали растворяться и умчались куда-то за спину наемника.

– Так… – Псевдо-Хофф усмехнулся. – Приязнь… нет, я бы даже сказал – влечение к лейтенанту Шафер.

Перед мужчинами повис портрет Евы. Девушка стояла возле вертолета, сняв шлем. Ее длинные светлые волосы развевались на ветру, летная куртка была расстегнута до половины, обнажая черную обтягивающую майку.

– М-м-м! – Псевдо-Хофф облизнулся. – Даже так? Мечтаешь сорвать с нее эту куртку, чтобы отломившиеся пуговицы зазвенели, катясь по полу. А затем зубами…

– Заткни пасть! – зарычал Александр и, рванувшись вперед, попытался ударить свое отражение.

Призрак отшатнулся, а затем рассмеялся. Кулак сержанта прошел в метре от его лица, поскольку сфера продолжала удерживать наемника на месте.

– Не утруждайся. – Псевдо-Александр подошел ближе. – Мы почти закончили.

Взмахом ладони он убрал изображение Шафер.

– Я уже вижу все. Сквозь твои зрачки. Вижу твою душу. Вижу жажду, спрятанную на самом ее дне. Заколоченную в гробу из отваги и чести и придавленную сверху порядочностью и добротой.

Ухмылка расширилась, Псевдо-Хофф широко раскрыл рот. Пальцы призрака обхватили голову сержанта. Он наклонился к самому лицу молодого человека. Из его глаз и рта выскользнули извивающиеся жгуты черного клубящегося тумана.

– Да! Я вижу. Вижу марширующие шеренги солдат. Тысячи и тысячи танков, мчащихся по пустыням. Горящие корабли, тонущие, не успев выйти из порта. Страны, умирающие в крови друг друга. Охваченные огнем континенты. Да! Падающие самолеты. Ядерный гриб! Полыхающие руины! Ты жаждешь убивать. Сколько бы ты ни прятался за своей надуманной моралью и этикой, ты мечтаешь лишь об одном. О смерти. Причинять боль и обрывать жизни. Вот что ты умеешь лучше всего. Вот зачем ты существуешь. Ты и подобные тебе. Вы – проклятье и благословение этого мира. Необходимое зло. Волки, убивающие больных и раненых из стада оленей. Вы чистите мир. Но не из каких-либо высших побуждений! Нет! Вы делаете это, потому что не умеете и не желаете жить по-другому. Для вас убийство – главное удовольствие. Вы…

– Я сказал – заткнись! – в бешенстве заревел Хофф. – Ты ничего обо мне не знаешь!

С противным скворчащим звуком – словно пригоревшее мясо отдирают от сковородки – сержант разжал руку и отдернул ее от артефакта.

Призрак раскрыл ладони и растерянно сделал шаг назад. На его лице было потрясение. Жгуты исчезли, втянувшись обратно.

– Как? Как ты это сделал? – Псевдо-Хофф испуганно раскрыл рот. – Ты не мог сопротивляться… Марионетки не должны бунтовать! Как такое возможно? Кто ты вообще такой?

– Я же сказал, – сержант усмехнулся, – ты ничего обо мне не знаешь!

Александр рванулся вперед и со всего размаху загнал два пальца в черный дым, клубящийся в глазницах своего отражения. В первую секунду ничего не произошло. А затем призрак завопил. От чудовищного вопля с оглушительным звоном в соседних небоскребах вылетели стекла и помчались сверкающим градом к земле. Яркая вспышка света на мгновение ослепила Хоффа, раздался второй удар сердца, а затем вокруг загремели выстрелы.

Брэнон с криком: «Ложись, идиот!» повалился на Александра, и оба офицера рухнули на пол. Над головами бойцов засвистели пули, прошивая тела зомбированных военных. Те, казалось, не чувствуя этого, перевернули зажатое в их руках оружие. Бывшие бойцы Дивизии Охраны Периметра почти синхронно приставили столы к подбородкам и, закричав, точь-в-точь как призрак с темнотой в глазах, спустили курки.

Четыре трупа упали на деревянный пол рядом с Хоффом и Чарльзом. Полковник, стащив кепи, смотрел на Александра.

– Эй, парень! – Он наклонился вперед. – Ты как? Живой?

– Все в норме, сэр, – тяжело дыша, отмахнулся молодой человек, вставая на четвереньки, и только сейчас понял, что сфера больше не зажата в его руке.

Сержант поднял взгляд и увидел артефакт, лежащий в дальнем конце помещения у самого края незастекленного окна. Золоченую поверхность покрывали пятна свежей крови. Хофф посмотрел на свою руку. Армейская перчатка с обрезанными пальцами спеклась со стороны ладони и покрылась тлеющими разрывами. Кожа в местах, не прикрытых тканью, кровоточила из-за чудовищного ожога. Боль пришла секундой спустя. Александр почувствовал, как окружающий мир разлетелся на осколки. Его вырвало, и он повалился на пол. Боль была повсюду. Не только в опаленной руке, но и в каждой клеточке тела.

– Медика сюда! – заорал Брэнон, подхватывая Хоффа.

– Сэр! – Рация на поясе полковника неожиданно ожила. – Сэр!

Голос бойца шел по абсолютно стабильному каналу без каких-либо помех.

– Что еще? – рявкнул Чарльз, передавая не дышащего Александра подбежавшим Джону и Маусу.

– Проклятье! Что с ним! – Майкрофт захлопал по щекам бледнеющего Хоффа.

– Похоже на… – Наемник с красным крестом на плече опустил на пол медицинскую сумку и не глядя раскрыл молнию. – Похоже на остановку сердца из-за болевого шока.

Остальные бойцы столпились вокруг них.

– Что делать? Непрямой массаж сердца? – Джон рванул лямки бронежилета и стащил его через голову Александра.

– Нет, уже поздно…

Маус извлек из аптечки пластиковый пакет и разорвал его по направляющей линии. На ладонь ему вывалилась стеклянная ампула.

– Куртка! Раскрой ему куртку! – скомандовал врач, отбивая у ампулы крышку.

– Сэр, я лишь хотел сказать, – голос из рации на мгновение смолк. – Что… что все нападавшие покончили с собой. Одновременно. Просто приставили оружие к голове и выстрелили… Я не знаю, что…

Брэнон дальше не слушал. Он долго смотрел на сферу, а затем обернулся на Мауса, с размаху вгоняющего в грудь пострадавшему шприц с адреналином. Александр выгнулся и, распахнув глаза, тяжело задышал. Вокруг раздались радостные крики солдат.

– Сержант Александр Хофф… – едва слышно прошептал Чарльз, глядя на садящегося на полу молодого человека. – Кажется, вы-то нам и нужны…

Серый бронетранспортер, покрытый пиксельным камуфляжем, быстро мчался по середине Садового кольца между брошенных автомобилей. Фары были выключены, люки наглухо задраены.

Пару минут назад за спиной осталась разрытая Павелецкая площадь, где в темноте виднелись ржавеющие остовы строительной спецтехники и накренившееся высотное здание с чугунным псевдоциферблатом.

Роман, склонившийся с маркером над раскрытой на коленях картой города, быстро наносил на нее расположение «Молчащей Земли» и зачеркивал разрушенный схрон на Ленинском проспекте.

– Досадно… – пробормотал он и обернулся на раскрытую дверь в кабину.

За штурвалом сидел Рембрандт. Его правая рука лежала на рычаге переключения скоростей, а левая – на рулевом колесе.

– Нечего тут уметь управлять, – пробормотал Рем, застегивая ремни безопасности. – Эту штуку делали, чтобы с ней смог справиться среднестатистический американский военный…

Снайпер перевел коробку передач в автоматический режим и сверился с показаниями подсвеченного зеленоватым огнем спидометра.

– Так что здесь все рассчитано на человека, который если не зарежется бритвой, так обязательно задушится галстуком.

– Ты права дома не забыл, юморист? – осведомился один из безымянных подчиненных Барнса.

– Я тебе больше скажу, – водитель вытащил из нагрудного кармана заламинированную карточку и помахал ею в воздухе, – согласно акту Бурена, они у меня даже соответствующей категории.

– А чем это у вас теперь считается? – Сидящий на пассажирском кресле Свистунов постучал по приборной панели. – Семейным седаном?

– Микроавтобусом типа «дом на колесах», – помотал головой Рем.

Все рассмеялись. Роман, улыбнувшись, откинулся на спинку сиденья.

– Володь… – Нестеров потер глаза, чувствуя, что поддерживающая внутри бронемашины комфортную температуру система отопления действует на него усыпляюще.

– А? – Гольф обернулся.

– Там музло какое-нибудь в «бардачке» есть?

– Сейчас посмотрю, – кивнул Свистунов и раскрыл небольшой ящик.

– А это правда разумно? – нахмурился Барнс, отставляя к стене свой UMP-5, который до этого пытался протереть рукавом куртки.

– Разумеется. – Нестеров подался вперед и, протянув руку, захлопнул крышку люка орудийной башни. – Нас никто не заметит, пока мы сами этого не захотим. Это ведь не просто «Страйкер». Это модификация для разведки. Облегченные детали, звукоизолированный салон, двигатель TVU-251 со сниженными оборотами, позволяющий выжимать из этой колымаги девяносто километров в час по бездорожью. Поворотные фары направленного света. Наконец, система видеонаблюдения…

Сталкер указал на широкий монитор, висящий перед Ремом на месте закрытых бронированными створками смотровых щелей. На экране в черно-белом цвете демонстрировалась дорога впереди машины. На картинке можно было отчетливо различить номера отталкиваемых широким носом бронетранспортера автомобилей.

Владимир, копающийся в стопке компакт-дисков, извлек один наружу.

– «Лучшие хиты Боба Марли» подойдет? – осведомился Свистунов, раскрывая пластиковую коробку.

Сидящие в десантном отсеке сталкеры, охранники и ученые переглянулись.

– Ставь, – махнул рукой Грэй.

Гольф засунул диск в плеер и нажал на кнопку «Play». Из динамиков раздались первые аккорды знаменитой регги-композиции «Don’t rock my boat». Рем, улыбнувшись, начал выстукивать ритм на рулевом колесе.

– Вот за что вы со мной так, а? – осведомился он, обернувшись в салон. – Вот за что?

Закачав головой из стороны в сторону, снайпер принялся подпевать.

– Шеф, вы же знали, что так будет! – в перерыве между строчками крикнул он.

– Конечно, знал, – усмехнулся Барнс и, сложив руки на груди, откинулся в кресле. – Ты тот еще фанат.

– Я не просто фанат! – Рем взмахнул рукой. – В институте я был конченым растаманом: носил соответствующую цветастую шапочку и мечтал бросить все, чтобы свалить на Ямайку. А потом пошел работать в одну из чу-у-удовищных корпораций.

Все вновь рассмеялись. Внутри бронетранспортера сделалось неожиданно тепло, и Роман не мог сказать, точно ли это от работы системы климат-контроля.

– Кстати. – Нестеров открыл глаза и посмотрел на Грэя. – Давно хотел у вас спросить, но все не получалось, поскольку мы то бегали, то плавали… Откуда вы знаете столько бардовских песен? Вы подпевали всему, что исполнял Гольф в квартире на Ленинском проспекте.

– А, это? – Капитан корпоративной охраны улыбнулся. – Я же просто был пару раз в Первой Зоне. А раньше ведь как было? Если сидишь у костра, то либо все байки и анекдоты травят, либо кто-то на гитаре играет. В своем знании русского с украинским я был не особо уверен, поэтому по большей части молчал и слушал. Вот в Припяти и выучил большую часть.

– В Припяти? – Роман приподнял бровь. – Эко вас далеко забрасывали. А если не секрет, то что вы там делали?

– Секрет, но рассказать могу, – усмехнулся Барнс. – В общем-то все то же, что и здесь. Охраняли, сопровождали, в мутантов и наемников стреляли. Я тогда впервые и познакомился с доктором.

Грэй кивнул на сидящего в дальнем конце отсека Лаврова. Ученый поправил съехавшие на нос очки и вернулся к изучению содержимого кофра с инструментами. Часть приборов была залита речной водой, и Дмитрий теперь пытался проверить, в состоянии ли они еще работать.

– А что вы там искали? – поинтересовалась Анна, отложив снайперскую винтовку, прицел которой до этого пыталась откалибровать.

– Ничего с моей солдафонской точки зрения интересного. По большей части артефакты, артефакты и еще раз артефакты. Правда, один раз подвернулось кое-что любопытное. Поступил приказ захватить живьем одного мутанта. Не знаю, как он называется в сталкерской классификации, потому что все переговоры обычно вел док. Что-то из греческой мифологии, кажется, хотя я и не уверен. Впрочем, без разницы, все равно это было нечто.

Грэй, закатив глаза, покачал головой.

– Мы гонялись за этой проклятой тварью четыре ночи по всей Припяти, вооруженные пластиковыми винтовками с транквилизаторами. На нас охотились наемники и эти… местные фанатики, понабежавшие, казалось, со всей Зоны. Три раза я чуть не влип в аномалию, и семь раз по мне попадали из огнестрельного оружия. К счастью, все в бронежилет.

– Ну и что в итоге? Поймали? – с неподдельным интересом осведомился Роман.

– Поймали, – кивнул Грэй. – Рем всадил ей последний дротик прямо в зад. А затем мы на брошенном грузовике прорывались обратно к границе Зоны. В тот раз за нами гналась еще и целая, уж простите за каламбур, армия военных. С вертолетами и джипами. Но, как видите, все обошлось.

– А польза-то хоть какая-то от этих приключений была? – спросил обернувшийся из кабины Владимир.

– Огромная, – неожиданно откликнулся Лавров. – Мы изучили способ ее передвижения, затем провели аутопсию, чтобы детально анализировать скелет и мышечную ткань. В результате были получены ранее неизвестные данные о строении ее конечностей, которые помогли нам создать одну из наших самых известных разработок – автономный боевой дрон «Гуардиан Mk-1». Думаю, вы его видели по телевизору. Четыре шарнирные ноги, на которых он может преодолевать препятствия высотой до трех метров, и многоствольное автоматическое орудие на спине. Красавец… и главное – умнющий. Всю программную начинку писали мы с Питом, и вообще…

Доктор так же неожиданно, как и начал, осекся и вновь вернулся к своим инструментам.

– Ну, вот как-то так… – подытожил Барнс, кивнув на ученого.

Ненадолго повисло молчание.

– Эм… Эхо… – Свистунов привстал в кресле и протянул Роману раскрытую ладонь. – Я тут кое-что еще нашел…

На ладони лежало какое-то небольшое устройство с мигающим датчиком на внешнем корпусе. Несколько проводов было обвито вокруг приклеенного изолентой компактного источника энергии.

– Проклятье… – выдохнул Роман, схватил предмет и вскочил с кресла. Рывком распахнув крышку люка и забравшись на место борт-стрелка, распрямился в орудийной башне. В лицо ударил холодный мокрый ветер. Справа и слева за чугунной оградой Большого Краснохолмского моста темнела гладь Москвы-реки. На широких бетонных набережных темнели пустые жилые дома.

Размахнувшись, сталкер швырнул прибор в воду. Пролетев над брошенными автомобилями и разбитой пешеходной дорожкой, мерцающая лампочка скрылась за перилами. Молодой человек выругался и, захлопнув люк, вернулся в десантный отсек.

– Глуши музыку, – приказал он, садясь в кресло и подбирая с пола автомат. – Всем пристегнуться и быть наготове.

Рем, мрачно кивнув, щелкнул по кнопке проигрывателя. Музыка смолкла.

– Так что это такое было? – негромко спросил Пит.

– Устройство слежения, – сухо откликнулся Барнс, снимая с предохранителя пистолет-пулемет. – Кто-то пас нас от самого парка Горького. Проклятье!

Грэй ударил кулаком по стене.

– Как мы могли так облажаться! Все было слишком хорошо!

Капитан корпоративной охраны закусил губу.

– Моя вина, – помотал головой Роман. – Я осматривал бронетранспортер перед отправкой.

– Я тоже. – Барнс проверил количество патронов в UMP и включил закрепленный под стволом лазерный целеуказатель. – Потому и говорю, что мы облажались.

В салоне повисла гнетущая тишина. Судя по изображению на мониторе, «Страйкер» двигался по Гончарному проезду в сторону Таганской площади. Справа и слева чернели монолитные громады жилых домов, смотрящих на пустую проезжую часть слепыми провалами окон.

– Слишком тихо… – пробормотал Нестеров, глядя на экран поверх плеча снайпера. – Обычно здесь всегда кто-нибудь тусуется.

БТР начал медленно, протискиваясь между ржавеющими автомобильными остовами, съезжать по спуску в тоннель, проходящий под площадью.

– Ну, может, ничего страшного и не случится… мы же не знаем, как давно они возили с собой этот «жучок», – начал Владимир.

С громким стуком о нос бронетранспортера разбилась пулеметная очередь. От неожиданности Рем вывернул руль, и машину занесло в сторону. Раздался глухой удар и скрежет металла. На землю посыпались искры, когда «Страйкер» на полном ходу задел брошенный легковой автомобиль и отшвырнул на соседнюю полосу. После этого левый борт машины врезался в бетонную стену спуска в туннель, сорвав с нее несколько плиток облицовки, и замер, прижатый с другой стороны стоящим перпендикулярно дороге сгоревшим автобусом.

– Проклятье! – выдохнул снайпер и, сжав рычаг коробки переключения передач, попытался дать задний ход.

Крупнокалиберные заряды продолжали стучать по крыше бронетранспортера, словно снаружи шел град.

– Да откуда вообще палят? – пробормотал Барнс, поднимаясь со своего кресла и останавливаясь рядом с Романом у входа в кабину.

– Оттуда, – мрачно объявил Нестеров.

Сталкер указал рукой на монитор, демонстрировавший изображение с камер, закрепленных на носу машины. Прямо над въездом в тоннель за невысоким ограждением белело около десятка тепловых сигнатур. Имеющие человеческую форму стояли в два ряда – первый на одном колене, а второй – пристроив автоматы на перилах, и вели огонь из штатных доповских «Абаканов». Прямо за ними возвышались приземистые серые прямоугольники, сплюснутые спереди и сзади. Орудийные башни пары БТР-90, державшие под прицелом спуск в тоннель, теперь поливали свинцом застрявший между остовами легковых автомобилей «Страйкер».

– Военные? – Грэй не сводил глаз с экрана. – Что им тут нужно?

Очередные несколько пуль ударили по крыше, и капитан инстинктивно пригнул голову.

– Возможно, это те же ребята, что были на Ленинском проспекте, – предположил Владимир. – Тогда они сто процентов хотят убить нас.

– Потом разберемся, – отмахнулся Нестеров. – Рем? Можешь вытащить нас отсюда?

– А я чем занимаюсь? – огрызнулся снайпер, выкручивая руль. – Мы застряли.

Роман перевел взгляд на монитор, выдававший изображение с камер на бампере. Улица сзади была все такой же серо-черной. А затем одна из брошенных иномарок со скрежетом исчезла под появившимся из какого-то переулка громадным белым прямоугольником.

– Твою же мать! – выдохнул Владимир. – Это что, танк?

Т-95, смяв гусеницами еще один автомобиль, замер посреди улицы, отрезав путь к отступлению. Громоздкая, обшитая пластинами композитной брони башня с глухим рокотом развернулся и, лязгнув, взяла «Страйкер» на прицел.

– Рем! Ты там уснул, что ли! – крикнул Барнс.

– Да пока нет… – Снайпер вывернул руль и вдавил педаль газа в пол.

С громким скрежетом осыпаемый пулями бронетранспортер вырвался из плена между бетонной стеной и обугленным остовом автобуса и, взревев двигателем, влетел в туннель.

Сзади раздался грохот выстрела. Башню содрогнувшегося танка на мгновение окутало облако дыма, а секунду спустя осколочный заряд впился в борт искореженного огнем «Икаруса». Над дорогой вспыхнул взрыв, во все стороны полетели осколки, а затем опрокинутый ударом автобус повалился на бок и по инерции, высекая из асфальта искры, промчался по спуску, заблокировав собой въезд в туннель. С потолка посыпалась пыль, после чего сталкеры остались в полной темноте, если не считать узкого луча света, пробивающегося в зазор между смятым прямым попаданием бортом «Икаруса».

Все затихло. Единственным звуком, нарушавшим полную тишину, был едва слышный рев моторов, доносящийся сверху со стороны Таганской площади.

– Проклятье… – выдохнул Рем. – Мы ослепли!

Водитель несколько раз ударил ладонью по корпусу монитора, по которому бежал только «снег» цифровых помех.

– Какой-то урод сумел-таки попасть в камеру на носу. – Снайпер поднял экран к потолку и, наклонившись вперед, отодвинул бронированную створку, закрывающую смотровую щель. – Ладно, будем действовать по старинке.

Молодой человек щелкнул кнопкой, и с негромким гудением передние фары включились. Ряды брошенных автомобилей, заполняющих туннель, осветили лучи, моментально рассеявшие мглу. Рем обернулся.

– Так какой у нас план теперь? – осведомился Барнс. – Насколько я понимаю, они сейчас попытаются зайти с той стороны и взять нас на выходе?

– Боюсь, что так, – кивнул Роман, доставший из кармана карту. – Ублюдки. А я так надеялся обойти это место.

– Какое? – Грэй взглянул на лист глянцевой бумаги, испещренный пометками.

Широкий фрагмент Садового кольца, расположенный впереди, был обведен и перечеркнут крест-накрест.

– «Беговую дорожку». – Нестеров продолжил изучать одному ему понятные обозначения. – Это довольно большое скопление блуждающих аномалий, от которого сталкеры предпочитают держаться подальше. А нас наши новые друзья явно хотят на него выгнать, будто их кто-то об этом предупредил…

Роман сложил карту, убрал ее в карман и обвел отряд взглядом.

– У нас есть альтернатива? – осведомился Барнс.

Все сидящие в десантном отсеке замерли, ожидая ответа Нестерова. Сталкер покачал головой.

– Нет. Только пойти в эту ловушку…

Роман поставил ногу на первую ступень лесенки, ведущей в орудийную башню.

– И использовать ее против них же самих.

С громким ревом на Сокольническую площадь вылетели два черных мотоцикла и, заложив крутой вираж, обогнули остовы двух трамваев. Возле них ржавели брошенные автомобили и врезавшиеся друг в друга маршрутки. Широкий экран, на котором до эвакуации транслировалась реклама и важные сообщения, теперь опасно покосился, грозя рухнуть вниз на расположенный под ним павильон с надписью «Цветы».

Айзек, наклонив спортивную «Хонду» в сторону, объехал полицейский автомобиль, замерший посреди пешеходного перехода. Водительская дверь была распахнута настежь, и тело в полуистлевшей форме лежало, раскинув руки, наполовину выпав наружу. Мужчина вел мотоцикл к высокому зданию бывшей гостиницы, расположенному напротив спуска в метро и широкой аллеи, ведущей в сторону темной, местами фосфоресцирующей стены джунглей, выросших на месте парка.

Бывший наемник проехал через большие металлические ворота и остановился на длинной забетонированной парковке. Справа от него на ветру трепетали выцветшие флаги различных государств. Айзек безразлично скользнул по ним взглядом и, сняв с сиденья громоздкую сумку, закинул ее ремень на плечо. С затормозившего рядом мотоцикла слезла его напарница. Девушка, вооруженная компактным пистолетом-пулеметом, махнула рукой и первой двинулась к грязным зеркальным дверям гостиницы.

Айзек вытащил из кобуры пистолет и направился следом. Обогнув замерший у входа в холл развороченный «Хаммер»-лимузин, мужчина встряхнул рукав, обнажив тяжелые механические часы – единственное надежное средство измерения времени в Зоне.

– У нас меньше часа. Надо торопиться.

– Надо. Если мы хотим все провалить. – Девушка положила ладонь в перчатке на позолоченную ручку двери и, подняв ствол оружия, вошла внутрь. – Спешка в нашем деле – плохой помощник.

В пустом холле было темно и сыро, на гранитном полу валялись десятки брошенных в спешке чемоданов, из которых вывалились покрытые толстым слоем пыли вещи. Айзек дотронулся до тонированных линз защитных очков и перевел их в режим ночного видения.

Внутреннее убранство помещения окрасилось в зеленые тона, позволив различить в малейших деталях полукруглую стойку регистратуры и тяжелую хрустальную люстру, рухнувшую прямо на небольшой и давно не работающий фонтан. Потревоженная звуком шагов, из него выбежала стайка крыс и, процокав коготками по граниту, скрылась под одним из диванов, стоящих по периметру пустого зала.

– Чисто, – сообщил Айзек.

– У меня тоже, – кивнула девушка.

Она опустила оружие и, положив руку на широкие перила, первая двинулась вверх по лестнице. Бывший наемник вновь посмотрел на часы и, ускорив шаг, нагнал ее возле поворота на следующий этаж.

Вадим Баженов опустил последнюю стойку растяжки с колючей проволокой и, выдохнув, попытался стереть пот со лба, забыв про противогаз.

– Лучше бы у нас были противотанковые ежи… – пробормотал он, бросив взгляд в сторону темнеющего в пятидесяти метрах впереди выезда из тоннеля.

Боец Дивизии Охраны Периметра опустился на одно колено и вскинул на плечо РПГ-7. Справа и слева от него занимали позиции другие солдаты. Кто-то из них, раскрыв сошки, водрузил РПК на крышу гниющего автомобильного остова. Лежащий лицом на руле водитель никак не отреагировал на это. Только продолжил улыбаться желтыми зубами, торчащими из-под высохшей и порвавшейся кожи.

Вадим поудобнее перехватил трубу реактивного гранатомета и взял зев туннеля на прицел. «Как только они появятся, как только они появятся…»

Рядовой прищурился.

«Если ублюдок Вдовиченко так хочет их головы, то пусть сам приходит и сидит здесь. Долбаный псих с перепадами настроения! Это никакие не перепады… Это форменное раздвоение личности… Он ведь тогда чуть не прирезал Димона. И за что? За то что тот опоздал к месту сбора на пять минут. Нет. Надо переводиться на другой участок Периметра.

Проклятье! Мне вообще слишком мало платят за участие в операции. Сколько там? Три процента от двадцати, которые получают все рядовые, задействованные в поиске самолета. И это только при условии, что они найдут обломки раньше официальной поисковой группы… А если все вскроется и нас повяжут, то объявят предателями родины и посадят. Хорошо хоть не на электрический стул, как в Штатах…»

Солдат хмыкнул и дернул плечами. Ночью в Зоне было слишком холодно. Осенняя полевая форма ДОПа не предполагает ночевки на открытой местности. Даже патрульные на Периметре уже получили куртки… Нет. Точно слишком мало платят…

Из размышлений Вадима вырвал рев мотора, донесшийся из темноты туннеля. С каждым мгновением он становился все громче. Рядовой стиснул зубы и положил палец на спусковой крючок.

Вот сейчас… Вот сейчас…

А затем ему в глаза ударил яркий луч света, заставив немедленно сомкнуть веки и заслониться рукой. Вторая ладонь инстинктивно сжалась. Из РПГ вырвалась струя перегретых газов, обжегшая рядовому плечо. Выругавшись, Баженов выронил ставшее бесполезным оружие. Где-то вверху грянул взрыв, по асфальту поскакали осколки бетонной крошки – выстрел поразил одну из стенок туннеля.

Вокруг Вадима загрохотали автоматы, где-то над головой раздался треск РПК. Боец ДОПа продолжал моргать, пытаясь сориентироваться. Совсем рядом заскрипели покрышки и послышался звон рвущейся колючей проволоки. Поток встречного воздуха ударил Баженова и отбросил на землю. Зрение наконец восстановилось. Буквально в метре от него, смяв под громадными колесами заграждения, промчался осыпаемый пулями серый бронетранспортер с нарисованной на носу лисой. С громким хлопком расположенные на корпусе боевой машины контейнеры с дымовыми гранатами распахнулись, и «Страйкер» исчез в клубящейся серой мгле.

Под ее прикрытием бронетранспортер промчался мимо стоящих во второй линии БТР-90, пулеметы которых нещадно грохотали, выплевывая все новые и новые заряды, и помчался в сторону въезда на автостраду.

– Проклятье! – Сержант рванул с пояса рацию. – Группа-3, это Группа-1. Оцепление прорвано, цель движется по улице Земляной Вал. Прием?

– Принято, первый! – раздалось из динамика. – Сейчас мы их прижмем!

Где-то за спиной Вадима взревели моторы, а затем над его головой, перескочив ограждения над спуском в туннель, пролетели четыре «Тигра». Сверкающие фарами тяжелые приземистые машины с громким лязгом ударились колесами об асфальт и, не сбавляя скорости, понеслись вверх по улице. Следом за ними, грохоча винтами, промчался камуфлированный Ка-52 с доповскими звездами на бортах. Баженов выдохнул и дотронулся до обожженного плеча. Камуфлированная ткань пропиталась кровью и липла к пораженной коже. Боец поморщился от боли и стиснул зубы.

Нет. Точно слишком мало платят…

Роман распахнул крышку люка и, разогнав рукой продолжающие вытекать из контейнеров клубы дыма, взялся за рукоятки крупнокалиберного пулемета, закрепленного в орудийной башне. Позади, быстро восстанавливая нарушенный порядок, сомкнулся ряд из бойцов ДОПа, открывших огонь вслед уезжающему бронетранспортеру. Ярко сверкая фарами, пролетели стартовавшие с Таганской площади «Тигры» и, приземлившись перед цепочкой солдат в камуфляже, включились в погоню. Над громадным зданием из красного кирпича, оставшимся по правую руку, пронесся грохочущий двойным винтом вертолет. Под его кабиной горел тяжелый прожектор, луч которого отбрасывал на дорогу широкое световое пятно, заскользившее вслед за машинами.

– Ну, думаю, теперь это уже никому не помешает, – сообщил из салона Владимир.

Роман услышал щелчок магнитолы, когда туда вставили новый компакт-диск.

– Что там у тебя? – осведомился Роман, не спускающий глаз с настигающих «Страйкер» камуфлированных джипов.

В крыше идущего первым раскрылся люк, и оттуда поднялся боец с РПГ-7. Солдат указал на Нестерова пальцем и провел ладонью по своему горлу. Сталкер усмехнулся и, слегка пригнувшись, вдавил кнопки на рукоятке пулемета. Под первые аккорды знаменитого «Чингисхана» за авторством одноименной группы орудие начало раскручиваться, а затем выплюнуло длинную очередь. Заряды вспороли асфальт прямо перед колесами «Тигра», заставив того уйти в сторону, отчего гранатометчика сильно тряхнуло в люке. Военный схватился за поручень и, наклонив голову, что-то закричал водителю.

«Страйкер» слегка подбросило в воздух, когда он влетел на автостраду и помчался, лавируя между брошенными автомобилями.

– Вот теперь действительно пошло веселье, – пробормотал Роман. – Володь!

Молодой человек обернулся в салон.

– А?

– Следи за дорогой и предупреждай Рема об аномалиях.

– И без тебя знаю, – усмехнулся Гольф и прильнул к смотровой щели с пассажирского сиденья.

Нестеров хотел было сказать что-то еще, но в этот момент его обдало жаром, а в полуметре над головой промчался свистящий заряд. Выстрел из РПГ врезался в один из домов, возвышающихся справа от дороги, и вырвал из стены несколько кусков цемента вместе с оконной рамой. Полыхающие обломки с грохотом поскакали по асфальту.

Роман выругался и вновь прицелился. Его противник в идущем первым «Тигре» в этот момент вставлял в реактивный гранатомет следующий заряд. Сталкер вдавил кнопки на рукоятке пулемета. Пули разбились о капот джипа и, скользнув вверх, впились в лобовое стекло. На прозрачный пластик изнутри брызнула кровь. Пристегнутое ремнями тело водителя качнулось и, продолжая сжимать руль, завалилось набок.

Потерявший управление джип закрутился вокруг своей оси и помчался в сторону невысокого ограждения автострады. Нестеров на мгновение заметил прямо перед носом автомобиля легкое колебание воздуха.

– «Хроноскоп»… – выдохнул сталкер и инстинктивно пригнулся.

Продолжающий крутиться «Тигр» коснулся невидимой преграды и… подлетел в воздух, словно врезался в бетонную стену. От резкого разворота стрелок с РПГ вылетел из люка и, ударившись об асфальт, покатился по дороге. Капот машины смялся в гармошку, а затем начал быстро ржаветь и распадаться в труху, словно за секунду для джипа проходили десятки лет.

Стареющий и на глазах рассыпающийся автомобиль перевернулся в воздухе и, пролетев над ограждением, врезался в стену здания Московского государственного университета технологий и управления. Пробив одно из широких окон, «Тигр» исчез внутри какой-то аудитории.

– «Костер»! Влево! – крикнул в кабине Владимир.

Роман успел в последнее мгновение схватиться за поручень, когда бронетранспортер резко ушел в сторону от взметнувшегося из трещины в асфальте огненного гейзера. Столб пламени опалил борт «Страйкера», серая краска пошла пузырями и начала трескаться.

Нестеров выругался и, прикрыв от жара лицо рукой, обернулся. Два джипа вырвались вперед, прямо перед ними по земле мчалось пятно света, отбрасываемое вертолетным прожектором. Ка-52 несильно вздрогнул, когда с его крыльев, оставляя за собой серые дымные шлейфы, сорвались две крылатые ракеты. Смертоносные заряды со свистом промчались над дорогой. Один из них врезался в группу брошенных легковых автомобилей прямо перед носом «Страйкера». Над шоссе вспыхнул огненный цветок, и во все стороны полетели ржавые обломки. Роман пригнулся, когда мимо него просвистел фрагмент зеркала заднего вида. Вторая ракета впилась в жилой дом, разворотив прогнившую крышу и осыпав все вокруг десятками осколков.

Нестеров снова развернул пулемет и, прицелившись, дал очередь по вертолету, но все заряды прошли мимо цели, однако летающая машина, качнувшись, несколько поотстала, пропустив джипы вперед. Стрелки с реактивными гранатометами поднялись в люках практически синхронно. Их лица скрывали треугольные дыхательные маски и тяжелые шлемы с тонированными забралами. Судя по нашивкам, это был доповский спецназ – очередное нововведение Курского, предназначенное для охоты за сталкерами.

Один из них повернулся к другому и что-то крикнул, указав на бронетранспортер. Второй боец кивнул, протянул руку в салон, достал заряд к РПГ, загнал его в ствол оружия и поднял гранатомет на плечо.

Роман, стиснув зубы, открыл огонь. Тем временем бронетранспортер уже выскочил на мост, проложенный над Николоямской улицей. Широкий проезд внизу был забит десятками брошенных автомобилей, большинство из которых давно сгнило и превратилось в ржавые остовы. Между ними двигались несколько темных фигурок, вооруженных автоматами Калашникова. Ходоки изумленно подняли головы. В линзах их противогазов отразился мчащийся по автостраде бронетранспортер, озаряемый вспышками дульного пламени от башенного орудия. Один из сталкеров, обернувшись на товарищей, указал на него пальцем.

Однако Нестеров был слишком сосредоточен на стрельбе, чтобы различить хоть какие-то детали. Захрипев, он развернул оружие, пуля чиркнула по борту идущего слева джипа и, разбив боковое окно, настигла стрелка.

Солдат с РПГ-7 качнулся, когда крупнокалиберные заряды оторвали ему правую руку и вырвали несколько громадных окровавленных кусков из тела. Военный, закричав, схватился за плечо, на месте которого болтался кровавый обрубок. Отсеченная конечность, продолжая сжимать реактивный гранатомет, рухнула прямо в раскрытый люк «Тигра». Нервный спазм прошел по ней секундой позднее, заставив палец, лежащий на спусковом крючке, согнуться.

Мчащийся по автостраде камуфлированный джип взорвался. Во все стороны полетели горящие обломки. Охваченная пламенем дверь, вращаясь, промчалась по асфальту и влетела под колеса второму «Тигру». От резко возникшего на дороге препятствия автомобиль потерял управление и, рванувшись влево, пробил ограждение моста. На полной скорости машина вылетела с автострады и, перевернувшись, рухнула на крышу. От удара корпус согнулся, из окон со звоном вылетели стекла.

Роман выдохнул. Несмотря на ледяной ветер, ревущий вокруг него, сталкер понял, что вспотел. Молодой человек встряхнул затекшие руки, сжимавшие рукоятки пулемета. Вид растерзанного пулями доповского военного все еще стоял перед глазами. Нестеров понял, что этот образ однозначно вошел в ТОП-100 воспоминаний, от которых он пожелал бы навсегда избавиться.

Сталкер помотал головой и снова вернулся за пулемет. Позади него, лавируя между пустыми автомобилями, несся последний джип. Камуфлированный «Тигр» явно шел на сближение.

– Проклятье! – успел только выговорить Роман, когда военная машина, поравнявшись с бронетранспортером, ударила его в бок.

Раздался скрежет металла о металл, на землю посыпались искры. Нестерова тряхнуло в люке, и только в последний момент он успел вцепиться в поручень.

– Вот ублюдки, – пробормотал он, пытаясь развернуть орудие.

Джип, размокнув сцепление, отъехал в сторону, на мгновение исчезнув за пустым автобусом, а затем, появившись вновь, пошел на второй заход. В его крыше распрямился солдат ДОПа со штурмовой винтовкой.

– Твою же мать! – выдохнул сталкер и, пригнув голову, укрылся за небольшим листом брони, проходящим по периметру оружейной башни.

Несколько пуль со свистом пронеслось над его головой. Еще часть разбилась о выкрашенный серой краской металл, оставив в нем глубокие отметины. Нестеров не глядя нащупал на поясе пистолет и, щелкнув застежкой кобуры, распрямился. Военный в этот момент менял в автомате магазин. Увидев сталкера, он выругался и попытался передернуть затвор.

Роман выхватил пистолет и несколько раз спустил курок. Заряды один за другим вошли в грудь бойца Дивизии Охраны Периметра. Тело в камуфляже с нашивками в виде ворот и красной звезды дернулось назад и, раскинув руки, повалилось на крышу джипа. Автомат дал «слепую» очередь в сторону, разбив в перегораживающей треть улицы пожарной машине стекла.

Нестеров помотал головой, вновь берясь за рукоятки пулемета, и развернул оружие, направив его на мчащийся рядом джип. Водитель «Тигра», заметив это, попытался увеличить дистанцию между автомобилями. В раскрытых боковых окнах показались стволы «Абаканов».

– Вправо! Вправо! К обочине! – неожиданно закричал Владимир.

Стрелки в джипе открыли огонь. Пули забарабанили по обшивке резко перестроившегося в соседнюю полосу бронетранспортера. Между ним и камуфлированной машиной возникла преграда в виде длинного грузовика, груженного дорогими иномарками. С противоположной стороны ее продолжали поливать огнем доповские военные. Роман обернулся на ревущий мотором позади них Ка-52. Тяжелый боевой вертолет пошел на снижение, готовясь осыпать улицу снарядами. Нестеров, захрипев, поднял ствол орудия и, нацелив его на летающую машину, открыл огонь.

Александр выдохнул и, заморгав, попытался сосредоточиться. Голова раскалывалась от тупой боли, все тело ныло. Ладонь левой руки была обмотана бинтом, на котором расползалось красное пятно.

Вокруг кипела бурная деятельность – доповские техники устанавливали очередной комплекс связи, военные распаковывали оборудование. На сидящих в одном из вертолетов наемников никто не обращал ни малейшего внимания. Джон, Гамильтон и Маус вместе с пилотом пили кофе, от одного запаха которого Хоффа моментально замутило, и он, замахав рукой, отказался от предложенной чашки.

Инженер в синем комбинезоне прошел мимо «Черного ястреба», разматывая катушку с длинным толстым кабелем, тянущимся от одного из передвижных генераторов. На его лицо было опущено кепи, он что-то тихонько насвистывал себе под нос. Вдалеке, возле откоса технической дороги, где была расположена ливневка и овраг дренажной системы, спорили три доповских офицера. Судя по долетающим до Хоффа обрывкам фраз, они обсуждали, что делать с трупами зомбированных, скинутыми солдатами в эту яму. Один, с нашивками командира оперативно-тактической группы, настаивал на варианте «облить бензином, и дело с концом».

Александр перевел взгляд на трех мужчин, стоящих возле алюминиевого раскладного столика с картой города. Напротив Брэнона расположились двое. Майор ДОП, по вискам шлема которого были проведены косые красные линии – символика отрядов внутренней охраны, развел руками. Его лицо, как и лица подчиненных, замерших неподалеку, скрывал армейский противогаз с тонированными стеклами. Рядом с офицером темнел кажущийся неуместным среди такого количества фигур в камуфляже человек в пиджаке. В руке сотрудник Центра сжимал стальной кейс с логотипом организации.

Двое прибывших вместе с ним ученых как раз в этот момент вышли из здания небоскреба и, держа с двух сторон за ручки тяжелый контейнер, направились к Ми-24. Когда они проходили мимо офицеров, один из них приподнял крышку ящика, продемонстрировав «пиджаку» находящуюся внутри золотую сферу. На омываемой электрическими разрядами поверхности артефакта все еще виднелись кровавые отпечатки пальцев Хоффа.

Сотрудник ЦАЯ удовлетворенно улыбнулся и, кивнув, вернулся к разговору с Чарльзом. Фигуры в комбинезонах химической защиты забрались в серый Ми-24, где боец внутренней охраны закрыл за ними бортовой люк.

Александр вновь посмотрел на свою ладонь. Над дорогой между зеркальными стенами небоскребов пролетело несколько вертолетов. Брэнон наконец кивнул и, указав на Хоффа, что-то проговорил. «Пиджак» хмыкнул и вместе с офицерами двинулся в сторону наемника. Сержант приподнял бровь.

– Э-э, сэр, мне кажется, или полковник… – Джон, отставив чашку, взглянул на приближающихся мужчин.

– Понятия не имею. – Александр застегнул пояс, вылез из вертолета и оправил куртку.

– Сержант Хофф? – Сотрудник Центра улыбнулся. – Меня зовут Алексей Брагин. Я работаю на ЦАЯ, отдел Пи-12. Мы занимаемся исследованием воздействия артефактов на… различные объекты.

– Я полагаю, люди входят в этот список… – негромко пробормотал Джон.

Александр быстро взглянул на Брэнона. Лицо того оставалось непроницаемым, как и противогаз майора внутренней охраны.

– Ну… – «Пиджак» оставался все таким же дружелюбно-спокойным, в его широких темных очках отражалось лицо Хоффа. – Мы тестировали некоторые аномальные образования на животных, но я не думаю, что хоть кто-то поставит под сомнение полезность таких исследований. Как я всегда говорил: не нравятся эксперименты на крысах – не пользуйтесь антибиотиками. Итак, сержант Хофф…

Мужчина поправил галстук. За его спиной взревел двигателем бронетранспортер, оттаскивающий с помощью тросов один из прогоревших «Страйкеров» «Мусорных лис».

– Господин полковник сообщил мне о вашей чрезвычайной устойчивости к пси-воздействию. Мое… – сотрудник ЦАЯ осекся буквально на мгновение, почти незаметно для окружающих, и все же Александр успел уловить какую-то странную интонацию в голосе собеседника, – руководство… сочло данный факт весьма… важным для изучения с целью создания дальнейших средств психической защиты.

Александр заметил небольшой коробок, встроенный в шлем у каждого бойца внутренней охраны. На внешней стороне стояла наклейка в виде стилизованной человеческой головы, обведенной полукругом. Бойцы периодически дотрагивались до них и сверяли показания, проецирующиеся на закрепленные на манжетах небольшие экраны.

– В связи с этим… – Брагин раскрыл кейс и достал оттуда какие-то документы, скрепленные несколькими гербовыми печатями и чернильными оттисками с символикой «Blindwater». – Я уполномочен… пригласить вас к нам для участия в ряде тестов…

– Препарировать будете? – усмехнулся Александр.

– Обязательно, – продолжая улыбаться, кивнул Алексей. – Так вот. Ничего особенно сложного или страшного там не будет, мы не в праве подвергать вашу жизнь опасности, однако ваше содействие может оказаться крайне полезным. Кроме того, мы не останемся в долгу перед вами и… перед вашими работодателями. Можете быть уверены, вознаграждение будет весьма щедрым. Итак, вы согласны?

Хофф посмотрел на Брэнона. Тот едва заметно кивнул. Александр стиснул зубы.

– Подумайте, сержант. – Лицо Брагина стало бесстрастным. – Полученные благодаря вам данные могут спасти многие жизни. Что скажете?

Наемник вздохнул. Сжал и разжал кулаки. Где-то далеко за рекой послышалась стрельба. Кто-то из доповских военных вскинул оружие, но затем, прислушавшись, опустил автомат и вернулся к установке заграждений. Александр кивнул.

– Что от меня потребуется? – наконец спросил он.

– Ничего серьезного. – Алексей протянул документы Хоффу. – Просто постарайтесь не умереть в ближайшие два месяца.

Наемник взял полученные бумаги и быстро пробежал глазами текст соглашения.

– А что там со сферой? – неожиданно осведомился Джон.

– В каком плане? – «Пиджак» вновь улыбнулся и поправил очки. – Обычный генератор переменного пси-поля. Просто работающий в очень большом радиусе. Вам повезло – вы высадились на крышу, и потому ваши мозги не успели превратиться в яичницу. А вот все те бедняги, которые подходили к зданиям пешком…

Алексей поморщился. Возле глубокой ливневки, куда свалили трупы зомбированных, несколько рядовых с канистрами лили бензин. Прозрачная жидкость исчезала за краем дренажной канавы и стекала по трупам.

– В общем, у них у всех ехала крыша, и они начинали мечтать лишь об одном: выполнять чью-либо волю. Слушаться приказов и не отдавать себе отчета в своих действиях. А единственным, кто оставался «в сознании» и мог им «приказывать», был артефакт. Он и велел им что-нибудь вроде: «Защищайте меня», «Приводите новых адептов».

– Что-то я такое слышал про Припять, – пробормотал Джон. – Не могу вспомнить, что именно. Но там вроде тоже была такая дрянь?

Сотрудник Центра загадочно улыбнулся и, развернувшись, направился к вертолету. Брэнон и майор внутренней охраны последовали за ним.

– Вот урод… – сплюнув, процедил Майкрофт.

– Кто именно? – рассеянно осведомился Александр, продолжающий изучать документы.

– Да оба. – Джон махнул рукой и залпом осушил кружку с остывшим кофе.

Хофф криво усмехнулся. Сержант только что дочитал до пункта о том, что ЦАЯ берет на себя полную ответственность за любые последствия воздействия артефактов на объект исследования.

Наемник свернул бумаги и убрал в нагрудный карман бронежилета. Эксперименты на крысах, да? Александр снова усмехнулся. Животные же вроде не умеют подписывать соглашения?

Первые ракеты сорвались с креплений и, оставляя за собой длинные белые шлейфы, рухнули вниз. Над дорогой распустились яркие цветы взрывов, во все стороны полетели куски горящих автомобилей. Охваченная огнем пожарная машина опрокинулась набок, длинная белая лестница, раскрывшись, ударилась об асфальт. Нестеров что-то закричал и вдавил пальцами кнопки на вершине рукояток пулемета. Тяжелое орудие со свистом пришло в движение и, задергавшись, открыло огонь.

Справа из-за длинного автоперевозчика, забитого ржавыми иномарками, выскочил камуфлированный джип. Сидящие в нем бойцы ДОПа, перезарядив автоматы, вновь выставили их в окна и включились в перестрелку.

– Эхо! Ты можешь их стряхнуть? – крикнул из кабины Владимир, когда еще несколько пуль ударилось о борт «Страйкера».

– Знаешь, я тут немного занят, – пробормотал Роман, с трудом поворачивая тяжелое орудие следом за маневрирующим вертолетом.

Длинная линия трассеров, словно сверкающий хлыст, уносилась в небеса, проходя мимо летающей машины. Ка-52 снова выпустил ракеты, превратив в горящие обломки грузовик с иномарками.

– Проклятье! – Нестеров ударил кулаком по корпусу башни и вновь пригнулся, когда над его головой просвистело несколько зарядов, выпущенных стрелками в «Тигре».

«Страйкер» выскочил на Малый Яузский мост и помчался над темными водами реки. Внизу торчал остов сорвавшегося через пробитые перила армейского бронетранспортера. Краска, которой были нанесены эмблемы, выцвела и облупилась, однако принадлежность машины какой-то из частных военных корпораций, сотрудничающей с ДОПом, все еще можно было установить. Возле лежащего на борту транспорта из воды поднимались заросли тростника – кое-где у берегов Яуза превратилась в болото. Обычно это происходило там, где из-за аномалий или от времени набережная разрушалась, образуя искусственный залив.

Очередной залп ракет прошел мимо моста и упал в реку. Вслед за приглушенными взрывами в воздух взметнулись галлоны ледяной воды вперемешку с липкой тиной. Многометровые столбы брызг поднялись за перилами и рухнули на трассу. Джип на мгновение потерял управление, заскользив на мокрой дороге, и, развернувшись, врезался бортом в широкий кенгурятник громадного грузовика. От удара «Тигр» отбросило на тротуар, после чего он, пробив ограждение моста, рухнул вниз.

Нестеров отчетливо видел, как машина накренилась, ее передние колеса оторвались от земли, и она, мигая фарами, выскользнула за ограждение. Секунду спустя раздался плеск, и в небо ударил новый фонтан брызг.

– Надеюсь, они умеют плавать… – пробормотал сталкер и вновь сосредоточил все внимание на вертолете.

Ка-52 продолжал преследование и, пойдя на снижение, открыл огонь. Заряды рассекли две сплошные и выбили из асфальта фонтанчики крошки. Роман выругался, когда одна из пуль ударила по крыше «Страйкера» в непосредственной близости от башни. В броне осталась темная глубокая отметина.

– Твою же… – выдохнул Нестеров и снова поднял ствол оружия вверх.

А затем вдавил кнопки на рукоятках. Сверкающая линия трассеров вырвалась из пулемета и, промчавшись над дорогой, впилась в кабину шедшего на бреющем полете вертолета. Пилот даже не успел среагировать, когда лобовое стекло перед ним разлетелось вдребезги и крупнокалиберные заряды впились в тело, проходя насквозь.

Сзади раздался громкий металлический лязг, свидетельствующий, что дальше они пробили заднюю стенку кабины и застряли в двигателе. С оглушительным грохотом мотор вышел из строя, и часть вспомогательных систем взорвалась. Из турбин повалил густой черный дым, а затем вырвалось пламя. Потерявшая управление боевая машина закрутилась вокруг своей оси и, промчавшись над перилами моста, устремилась к набережной.

Перелетев широкую дорогу, Ка-52 врезался в громадное стеклянное здание бывшего торгового центра.

Пробив зеркальную стену, вертолет исчез внутри одного из этажей, а затем наружу с оглушительным грохотом вылетела стена огня вместе с фрагментами фюзеляжа. Пламя брызнуло во все стороны, вышибая уцелевшие стекла. В небо повалил столб черного дыма. Дальнейшую картину пожара скрыло от Нестерова высокое офисное здание.

Бронетранспортер проскочил мост и вновь помчался по Земляному Валу между громадными советскими домами с широкими фундаментами и рядами декоративных колонн.

– Вроде оторвались… – выдохнул Рем, посмотрев на монитор заднего вида.

– Не говори «гоп»… – пробормотал Владимир, оглядываясь по сторонам и постукивая пальцами по приборной панели. – Здесь сейчас будет одно очень неприятное ме…

Справа раздался оглушительный грохот, и прямо перед носом бронетранспортера со свистом промчался бронебойный заряд. Оставляя за собой длинный белый шлейф, пролетел над дорогой и, проскользнув через дыру в кузове одной из машин, врезался в ограду парка, где в глубине темнело здание Научно-практического центра спортивной медицины. Полыхнула ослепительная вспышка взрыва, поднялся огненный шар, и во все стороны полетели тяжелые фрагменты чугунного забора и пылающие ветви деревьев, оторванные ударной волной.

– Твою-то мать! – Рембрандт вывернул руль и, продолжая ругаться, бросил «Страйкер» в сторону.

Бронетранспортер скользнул вправо за секунду до того, как прямо перед его колесами на асфальт с лязгом рухнули створки ворот, отброшенные взрывом. Черная металлическая конструкция, высекая искры, прочертила по дороге и врезалась в борт одного из легковых автомобилей.

– Что это вообще было? – рявкнул Барнс, приподнимаясь к смотровой щели.

Роман не ответил. Его внимание было приковано к высокой арке, поднимающейся под самую крышу в одном из домов по левой стороне дороги. Оттуда, давя гусеницами припаркованные автомобили, выехал танк. Громоздкий Т-95, обшитый дополнительным слоем брони, с лязгом развернул башню. Откинув крышку люка, за пулеметом поднялся боец в белом шлеме с дыхательной маской и тонированным забралом.

– Контакты на двенадцать часов! – крикнул Рем.

Нестеров быстро глянул через плечо на дорогу и стиснул зубы. На перекресток дороги с улицы Верхней Сыромятнической появились еще «Тигры». Легкие джипы, выстроившись в линию, заблокировали проезд. Из опущенных боковых окон показались стволы автоматов, в люках распрямились военные с РПГ-7.

– Не останавливаться! – приказал Роман, наклонившись в кабину. – На таран!

– Но нас же… – Владимир проверил ремень безопасности.

– Нет. Они не будут стрелять из тяжелого оружия в такой ситуации, – помотал головой Нестеров. – Слишком большой шанс задеть своих…

Сталкер взялся за рукоятки пулемета и сконцентрировался на камуфлированных машинах. «Прочность цепи равна прочности самого слабого звена…» Молодой человек открыл огонь. Пули ударились в капот одного из джипов, высекая искры и стуча осколками металла по лобовому стеклу, заставляя водителя инстинктивно пригибаться при каждом попадании.

– Джеронимо!.. – завопил Рем и, опустив рычаг коробки передач, вогнал нос бронетранспортера в зазор между двумя военными автомобилями.

Раздался скрежет металла о металл, во все стороны полетели искры, а затем джип, взвизгнув покрышками по асфальту, оторвался от земли и рухнул на бок. Со звоном во все стороны брызнули осколки стекол, раздались разъяренные ругательства.

Роман обернулся. На его лбу выступил холодный пот. Кто-то из доповских солдат наполовину вылез из опрокинувшегося «Тигра», когда мчащийся ниже по улице танк выстрелил. Боевая машина вздрогнула, с оглушительным грохотом выплюнув тяжелый заряд, и остановилась. А затем раздался взрыв. Наводчик ошибся в расчете траектории всего на пару градусов. Но и этого оказалось достаточно. Болванка ударилась в днище лежащего на боку джипа и додетонировала. Яркий огненный шар полыхнул над дорогой, поглотив три камуфлированных автомобиля. На мгновение Нестеров успел различить четко очерченные на фоне стены огня черные остовы машин, а затем во все стороны полетели обломки и горящие куски тел.

Сталкер вздрогнул и отвел взгляд. Такого он не мог ожидать даже от продажных людей нового руководства Стены.

– Поверни здесь, – неожиданно крикнул Владимир.

Роман обернулся. «Страйкер», съехав с Земляного Вала, помчался вдоль громадного здания торгового центра в сторону стеклянной стены Курского вокзала. Широкие окна зала ожидания были покрыты темными разводами, не позволяющими заглянуть внутрь, а среди сталкеров ходили нехорошие слухи как о самом вокзале, так и об «Атриуме». Рассказывали самое разное, но все, кто говорил, что заходил в здания, честно признавались, что не решались отойти от входа дальше двадцати метров.

– Гольф, ты же не собираешься?.. – начал было Нестеров.

В лицо ему ударил яркий свет. Молодой человек инстинктивно поднял левую руку, чтобы прикрыть глаза, и посмотрел в направлении источника сияния.

– Ах ты ж су… – выдохнул Рем.

Роман понял, что готов подписаться под высказыванием снайпера.

Возле входа в метро стояли два тяжелых «Абрамса». Угловатые танки были серыми с четко различимой эмблемой на бортах. Лиса с ножом в зубах. Рядом темнели коробки «Страйкеров». Бронетранспортеры с лязгом развернули башни навстречу собрату и взяли его на прицел. Прожектора, закрепленные на высоком надуличном переходе, ведущем в недра торгового центра, и ослепили Нестерова.

– Вот теперь, кажись, хана… – пробормотал Свистунов, глядя на установленный под переходом кордон из металлических заграждений.

За ними укрывались около двадцати наемников, также вскинувших оружие при виде БТР. Бортстрелки на стоящих справа и слева «Хаммерах» развернули пулеметы, установленные на крышах. Роман стиснул зубы и приготовился быть сметенным шквалом огня.

А затем один из солдат в сером камуфляже с песочными вставками махнул рукой. Его коллеги, опустив штурмовые винтовки, поднялись из-за ограждений, лучи прожектора соскользнули со «Страйкера».

– Hi, people! – крикнул наемник с сержантскими нашивками и вновь приветственно махнул рукой. – Come here, we cover you! Hurry up, we are seeing military on the radar. Bastards on your tail.[5]

– Чего от нас хочет эта цигарка? – прошептал Свистунов. – Эхо, я по-ихнему ни гу-гу.

– Короче, они, кажется, приняли нас за один из своих отрядов, – процедил Нестеров, порадовавшись тому, что его лицо скрывает противогаз. – И теперь готовы нам помочь в драке с доповскими вояками…

Молодой человек помахал рукой в ответ и дал короткий сигнал Рему. Снайпер кивнул и, сбавив скорость, провел машину через проезд на месте сдвинутого наемниками ограждения. В этот самый момент из-за торгового центра за спиной сталкеров выскочили три «Тигра», пара БТР-80 и Т-95.

Роман соскочил в десантный отсек и захлопнул крышку люка.

– Ну… – проговорил он, садясь на свое место и пристегивая ремень безопасности. – Предоставим им разбираться самостоятельно.

Айзек толкнул выкрашенную красной краской дверь пожарного выхода и на мгновение задержался на пороге, окинув взглядом ночной пейзаж. Окружающие площадь панельные дома были погружены во тьму, кое-где светились красноватые огоньки огненных аномалий или призрачно подмигивал «ведьмин студень». Бывший наемник поправил сумку на плече и двинулся между рядами металлических коробок воздуховодов. Его напарница едва заметной тенью скользила следом.

Айзек, наклонившись, пролез под длинными жгутами проводов и, переступив через толстый извивающийся между антеннами кабель, замер на краю крыши гостиницы. Отсюда открывался превосходный вид на парк. Точнее, на то, во что он превратился. Густые экваториальные джунгли, фосфоресцирующие мертвенным светом гниения, тянулись до горизонта. Кое-где над ними вспыхивали и тут же опадали вниз гейзеры из электрических разрядов или пламени. Поднимающийся над деревьями скелет колеса обозрения был густо увит лианами, напоминающими живые веревки. Они же в изобилии покрывали ограду и толстыми щупальцами стелились по асфальту перед кирпичными арками входа.

– Девять. Четыре и Семь, – негромко сообщила девушка.

Айзек кивнул.

– Восток-юго-восток, – подтвердил он. – Если, конечно, сообщения от других наблюдателей верные.

– У нас нет причин им не доверять, – пожала плечами напарница и, скинув с плеч рюкзак, вытащила из него рулон утепленного брезента, встряхнув, расстелила возле самого ограждения. Айзек в этот момент принялся доставать из своей сумки промасленные детали.

– Сколько у нас времени до того, как они оступятся? – осведомился он, накручивая на ствол пламегаситель.

– Меньше тридцати минут. – Девушка достала бинокль и раскладную треногу. – Мы должны быть готовы. У нас будет один час до момента «Ч».

– Ясно. – Бывший наемник вновь кивнул и, раскрыв сошки, поставил на ткань тяжелую снайперскую винтовку.

Точно с такой же в другое – такое далекое – время и в другом месте два оперативника британского SAS охотились в Припяти на «приоритетную цель». Barret M107. Оружие, выстрел из которого раскалывает арбуз и пробивает стоящий за ним бетонный блок. Оружие, отдача из которого оставляет синяк на плече даже самого подготовленного стрелка. Оружие, которому сегодня предстоит много поработать, чтобы все детали мозаики сложились друг с другом.

Айзек приподнял защитные очки и, прильнув к окулярам, подкрутил оптику. Затем, слегка повернув винтовку, нашел вход в парк, широкую аллею и фонтан, возле которого чернели обломки Су-47 с красными звездами на крыльях.

– Вот так, – удовлетворенно пробормотал бывший наемник и повернул шарнир, закрепив положение оружия. – Готово.

– Отлично, – кивнула девушка, устанавливающая бинокль на треногу.

Бывший наемник дотронулся до бусины беспроводного наушника.

– «Баскет-Главный»? Это «Баскет-4». Прием? Огневая позиция готова.

В ответ раздалось сухое потрескивание передачи на двоичном коде.

– Принято, «Баскет-Главный», – кивнул Айзек. – Отбой.

Он вновь окинул взглядом панораму мертвого города. На соседних крышах, если знать, куда смотреть, тоже можно было увидеть фигурки в темном камуфляже. Снайперы с нашивками в виде обсидианово-черного прямоугольника взяли парк в кольцо, готовые в нужный момент нанести один-единственный удар.

– Капкан раскрыт, – негромко проговорил Айзек. – Теперь остается только ждать.

«Страйкер» развернулся возле громадной сталинской высотки на Лермонтовской площади и помчался по Каланчевской улице. Позади остался брошенный военный блок пост возле рухнувшего с постамента памятника Лермонтову. Ржавые бронетранспортеры уставили погнутые орудия в темное небо, между порванной колючей проволокой лежали полуистлевшие трупы в зеленом камуфляже. Роман проводил спуск на станцию метро долгим подозрительным взглядом и снова взялся за рукоятки пулемета.

Двадцать минут назад они отъехали от площади Курского вокзала, где продолжал кипеть бой. Первыми нервы сдали у доповского офицера, который сначала долго препирался с сержантом наемников на тему субординации и конфликта полномочий, а затем, услышав предложение связаться с Периметром и запросить дальнейшие инструкции, выхватил пистолет и пустил бойцу «Мусорных лис» пулю в лоб. На мгновение повисла звенящая тишина. Падающее тело, из простреленной головы которого хлынула кровь, еще не успело упасть на темный асфальт возле металлического ограждения, когда загрохотали автоматы. Доповский офицер и двое вышедших вместе с ним из джипа военных превратились в решето раньше, чем успели сообразить, что происходит. Трупы в камуфляже повалились на землю, и в эту же секунду танки дали залп. Первый «Абрамс» выстрелом из башенного орудия подорвал один из «Тигров», а второй, не рассчитав дальность, попал прямо в надуличный переход. С оглушительным грохотом между зданием вокзала и торговым центром полыхнул огненный шар, после чего полупрозрачный цилиндр со скрежетом разорвал металлический каркас и, пылая, рухнул вниз на «Хаммеры» и палящих друг в друга наемников и солдат. Горящие обломки разнесли ограждения, раскидав бойцов словно тряпичные куклы. Дальнейшее Роман уже не видел, так как широкая стена «Атриума» скрыла происходящее от пассажиров стремительно уносящегося прочь бронетранспортера.

– Нет, все-таки я не понимаю, – проговорил Рем, повернув рычаг коробки передач и замедлив ход «Страйкера». – Зачем было пальбу-то начинать?

– Может быть, потому, что их действия настолько секретные, что о том, что они находятся в Зоне, не должен знать никто, включая диспетчеров на Периметре, – предположил Владимир. – Все-таки они, судя по всему, тоже охотятся за «призмой». А это как бы не очень правильно, учитывая, что официальный поисковый отряд выйдет только через несколько часов…

Повисло молчание. Было слышно только негромкое урчание двигателя в недрах бронетранспортера.

– Курский ведет опасную игру, – негромко сообщил Роман, вернувшись в десантный отсек и захлопнув крышку люка. – «Призма» уже стоила жизни слишком многим людям, чтобы никто ничего не заметил. Думаю, начнется расследование, и это сильно усложнит нам жизнь.

Сталкер опустился в кресло, пристегнул ремни безопасности и устало прикрыл глаза, неожиданно понимая, что чудовищно хочет спать.

«Страйкер» развернулся возле громадного здания гостинцы «Россия» и, проехав под невысоким железнодорожным мостом, вырулил на площадь трех вокзалов. Лавируя между брошенными легковыми автомобилями, двинулся вдоль торгового центра «Московский». А затем двигатель смолк. Колеса по инерции провернулись еще один раз и замерли. От резкой остановки Романа мотнуло в кресле, и он, выругавшись, обернулся в кабину.

– Приплыли… – объявил Рем, постучав пальцем по приборной панели.

Стрелка под стеклом датчика, показывающего количество топлива, замерла на нулевой отметке.

– Не может быть, – помотал головой Нестеров, отстегивая ремень и вставая со своего места. – Когда мы отъезжали, баки были полными.

Молодой человек протиснулся в кабину и взглянул на приборы. Затем, развернувшись, взял автомат и, пройдя через десантный отсек, ударил кулаком по кнопке открытия люка. Широкая аппарель с шипением поползла вниз и с негромким стуком легла на асфальт. Роман быстро сбежал по ней и, водя стволом АК-103 из стороны в сторону, обошел вокруг бронетранспортера. Высунувшийся из люка в орудийной башне Владимир пристально следил за ним, периодически оборачиваясь в поисках угрозы.

Нестеров опустился на корточки возле левого борта и провел ладонью по широкой стальной пластине брони.

– Твою же мать… – негромко прошептал он, поняв, что сквозь одно из пулевых отверстий сочится прозрачная жидкость.

Сталкер засунул палец в дыру и потрогал рваные, загнутые внутрь края. Затем нахмурился и, сняв с груди фонарь, включил его.

– Ну, что там? – осведомился перегнувшийся через край люка Свистунов. – Ехать сможем?

– Очень странно… – пробормотал Роман. – Нет, не сможем! Пуля пробила бензобак, и все топливо вытекло. – Он вытер ладонь о штанину и сплюнул. – Проклятье!

Роман обернулся, глядя на темные башенки и купола зданий вокзалов. Все вокруг застыло в вечном безвременье, и вновь вернулось ощущение того, что из каждого окна за ними кто-то наблюдает.

– Так что теперь? – осведомился Барнс, когда Владимир вывел всех остальных членов группы из ставшего бесполезным бронетранспортера.

Роман вздохнул и развел руками.

– Пойдем пешком. Благо тут уже недалеко.

– Есть идея получше, – неожиданно сообщил Гольф.

Все посмотрели на Свистунова. Тот смущенно улыбнулся, а затем указал на здание Ленинградского вокзала:

– У меня есть небольшой схрон в одной из электричек, стоящих у платформ для пригородных поездов. Там лежат все необходимые инструменты и пара канистр бензина. Сможем залатать бронетранспортер и поехать дальше со всеми удобствами. Только непонятно, сколько мы там провозимся, так что лучше держаться вместе.

Роман на пару секунд задумался, затем кивнул:

– Хорошо. Показывай.

Он махнул рукой, и отряд осторожно двинулся через площадь в сторону покрытого трещинами фасада Ленинградского вокзала. Миновав небольшую насыпь с выступающим из темноты бронзовым силуэтом памятника Петру Мельникову, первому министру путей сообщения, сталкеры выбрались на забитую пустыми машинами парковку. Здесь стояли десятки одинаковых желтых такси со свинченными колесами. Ржавые остовы покрывала тонкая пленка, похожая на бензиновые разводы, а между ними протянулись странные белесые нити.

Роман осторожно дотронулся до одного из жгутов стволом автомата. Длинная перекрученная веревка дернулась и издала едва слышный резонирующий звук. Молодой человек проследил направление, откуда тянулась нить, и уперся лучом подствольного фонарика в прогнившие деревянные двери вокзала.

– Не нравится мне все это, – негромко пробормотал он и, обернувшись на стоящих рядом Грэя и Рема, махнул рукой. – Пойдем в обход.

Обогнув здание вдоль широкой глухой стены, группа вышла на небольшую площадку, где в темноте возвышался памятник Георгию Победоносцу. Монумент покрылся толстым слоем грязи, а голова у лошади оказалась отбитой. Вода в фонтане была мутной, и в ней плавали куски мусора. Возле ограждения сидел, свесив голову на грудь, труп в серой куртке. Мертвый ходок был убит выстрелом в голову несколько месяцев назад. Ни рюкзака с добычей, ни оружия при нем давно уже не было. Роман, присев на корточки, проверил наличие жетонов или каких-либо предметов, способных пролить свет на имя покойного, но, ничего не обнаружив, лишь положил тело на землю и что-то негромко проговорил. После этого поднялся и быстрым шагом двинулся вперед.

Пройдя мимо статуи, сталкеры поднялись по длинному пандусу, ведущему вдоль павильона с билетными кассами, и, толкнув двойные двери, очутились в здании вокзала.

Перебравшись через неработающие турникеты и пройдя между рядами разбитых витрин киосков, отряд вышел на платформу. Здесь под темными сводами громадного навеса расположилось несколько опрокинутых ларьков и поваленные скамейки. Чуть дальше, возле перрона, гнили зеленоватые проржавевшие остовы электричек. Один из составов стоял, завалившись на бок и упершись бортом в бетонное ограждение.

– Ну, давай показывай, где схрон? – кивнул на поезда Нестеров.

– Да, сейчас. – Владимир замешкался у него за спиной, поправляя свой рюкзак.

– Кстати, Гольф, – Роман скользил взглядом по выключенным мониторам, на которых раньше отображалась информация для пассажиров, – а где ты нашел то устройство слежения?

– В «бардачке», а что? – Свистунов никак не мог справиться с лямкой, зацепившейся за пояс.

– А то, – вздохнул Роман, – что «бардачок» я проверил сразу же, как только мы сели в машину.

Оглушительно в повисшей тишине залязгали затворы. Из-за разбитых ларьков и покосившихся стендов выбежали фигуры в камуфляже, вскидывающие на ходу автоматы. Бойцы Дивизии Охраны Периметра обступили маленький отряд. Лица военных скрывали тяжелые короба приборов ночного видения, встроенные в шлемы. За спинами сталкеров из-под металлических сводов купола со свистом спустились по тросам солдаты с нашивками доповского спецназа и подняли компактные АКСМ.

Роман выругался, поднимая руки. Медленно снял с плеча АК-103 и бросил на землю. А затем услышал, как за его спиной взвелся курок. Нестеров вздрогнул. Холодная сталь уперлась в затылок.

– Прости, Эхо, – негромко проговорил Владимир и свободной рукой вытащил из-за пояса сталкера пистолет.

Из-за спин военных вышла фигура в полевой офицерской форме с нашивками майора. Вдалеке раздался едва слышный раскат грома. На землю упали первые капли дождя. Мужчина снял противогаз и, поправив фуражку, хищно улыбнулся.

– Здесь ваш путь заканчивается, – объявил он, театрально разведя руки в стороны. – Шах и мат, господа сталкеры!

Дождь шел стеной. Снаружи широкого металлического навеса все было укрыто серой пеленой. Потоки мутной воды стекали по фонарным столбам, длинным проводам с катушками электропередачи и ржавым вагонам электропоездов. Периодически за сплошной завесой ливня проскальзывала яркая вспышка молнии и раздавался оглушительный удар грома.

Членов маленького отряда выстроили в линию и поставили на колени спиной к перронам. Бойцы ДОПа рассредоточились по платформе, держа под контролем свои сектора обстрела и хищно водя из стороны в сторону красными лучами лазерных целеуказателей. Оружие сталкеров солдаты свалили в кучу возле одного из газетных киосков прямо на груде мокрых глянцевых журналов, вывалившихся из разбитой витрины.

Роман, держа руки за головой, буравил Владимира полным ненависти взглядом. Свистунов в этот момент разговаривал с майором. Алексей Вдовиченко – правая рука Курского, руководитель фальшивого поискового отряда, маньяк, обожающий казнить сталкеров, и профессиональный солдат, герой нескольких миротворческих операций – кивнул и пожал ладонь Гольфа.

– Голову вверх! – приказал подошедший к Роману военный.

Молодой человек приподнял подбородок, взглянув в тонированные линзы защитного шлема доповского бойца. Тот протянул руку и, взявшись за гофрированный шланг, уходящий к поясному фильтру, резким движением сорвал с Нестерова противогаз. В лицо ударил холодный ночной воздух с каплями пахнущего химикатами дождя. Стало нестерпимо трудно дышать, легкие, казалось, наполнила густая пульсирующая жидкость. Другие солдаты в этот момент снимали дыхательные маски с остальных членов группы. Сталкер слегка повернул голову и взглянул на Дельту. Девушка исподлобья смотрела на Гольфа, видимо, размышляя, куда она будет ему стрелять, если они выберутся отсюда.

«Если… – Роман тихонько хмыкнул, когда боец ДОПа с прибором ночного видения приставил ствол АКСМ к его затылку. – Не будет никакого «если». Невозможно столько времени испытывать удачу. Она имеет тенденцию иссякать в самый неподходящий момент…»

Вдовиченко развернулся и, пройдя по мокрой платформе пару шагов, остановился перед сталкерами. Его лицо было освещено тусклым светом молний. Под широким темным плащом виднелась полевая доповская форма. Несколько наградных плашек поблескивали на правой стороне груди. Майор отпихнул ногой лежащую на земле бутылку, и та, застучав по асфальту, прокатилась по перрону, после чего рухнула под колеса одного из поездов.

– Итак, – Алексей ухмыльнулся. – По идее я должен был бы сейчас произносить долгую пафосную речь, как и подобает порядочному злодею.

Он покачал головой и, щелкнув застежкой кобуры, вытащил пистолет. На корпусе виднелись выгравированные лазером строчки, подтверждающие наградной статус оружия.

– Но я не буду этого делать, – объявил он и, достав из кармана пятирублевую монету, взвел курок. – Я просто скажу, что ловушка была раскрыта, и вы… Вы в нее шагнули.

Нестеров вздрогнул. Последняя деталь встала на место. Пуля, пробившая бензобак. Угол наклона, форма дыры, оставшейся в обшивке. Все указывало на одно, и Роман почувствовал приступ чудовищной ярости за то, что не смог сложить один плюс один раньше. Это не был случайный выстрел. Это было мастерское, практически идеальное снайперское попадание по движущейся цели. Рассчитанное именно так, чтобы остановить «Страйкер» здесь, на площади.

– Закономерный финал вашего приключения, – развел руками Алексей и, подняв пистолет, прицелился в лоб Нестерову. – Вы все умрете здесь. Напоследок маленький тест вашей удачи. Орел или решка?

Громко защелкали затворы автоматов. Солдаты положили пальцы на спусковые крючки. Вдовиченко подкинул монетку, и та блеснула в свете очередной молнии. Роман перевел взгляд на Владимира. Свистунов стоял, опустив глаза. По арафатке, обмотанной вокруг шеи, стекали потоки дождевой воды.

– Чтоб ты сдох, предатель, – процедил Нестеров. – Никогда не думал, что это будешь ты.

Вдовиченко резко отдернул руку с пистолетом. Монета упала на землю и поскакала по асфальту.

– Что ты только что сказал? – негромко прошептал он.

Роман сплюнул на высокий шнурованный ботинок майора и посмотрел офицеру в глаза.

– Решка, ублюдок.

– Я спросил, что ты сейчас сказал?! – завопил Алексей, замахнувшись рукояткой оружия. – Я – предатель?!

В его глазах блеснул безумный огонь. Военный, невротически двигая челюстью, опустился на корточки перед Романом. За спиной молодого человека раздался очередной удар грома. Нестеров почувствовал, что температура начала понижаться.

– Не говори мне о предательстве, сталкер! – крикнул он, и его лицо исказила гримаса. – Я знаю твое досье, Нестеров! Мы все его знаем! Мои прегрешения ничто по сравнению с тем, что сотворил ты в ту ночь, когда Москва превратилась в Аномальную Зону! Я всего лишь зарабатываю себе на хлеб. Делаю то, что сделал бы любой на моем месте! Все равно наше правительство никогда не найдет достойного применения ни тем артефактам, что мы отбираем у таких, как вы, ни военным разработкам, которые оно постоянно теряет в Зоне! Так что то, что я подчищаю за ними, исправляю их ошибки, это не предательство! Это долг! Пусть и не понятный никому, кроме нас! А вот ты, – он ткнул молодого человека в лицо стволом пистолета, – ты нарушил присягу и ослушался приказа. Ты угрожал оружием старшему офицеру и угнал военный транспорт. Ради чего? Ради чего, я спрашиваю? Ради собственной прихоти! Ты знал, что тебе их не спасти! С самого начала знал! Уже когда увидел горящие кварталы и рушащиеся жилые дома… Ты не мог их спасти, но все равно несся через город… А я стоял и смотрел на то, как горит Москва. Как там умирают мои родные. Потому что знал, что важнее! Это ты предал, не я! Слышишь! Не я!

Вдовиченко, продолжая размахивать руками, отошел в сторону.

– Предатель… Предатель… Это еще кто тут предатель… – бормотал он.

Свистунов сделал шаг вперед. Дождь прекратился. Невероятно громко завыл ветер. Небо над площадью стало серым. Из низких темных облаков медленно пошел снег. Еще одна погодная аномалия. Еще одна тайна Зоны, которой не суждено быть раскрытой.

– Так что там с оплатой? – негромко осведомился Владимир.

– Да получишь ты свои тридцать сребреников! – рявкнул, обернувшись, Вдовиченко. – Строгов, переведи деньги!

Один из солдат кивнул и, вытащив из поясной сумки планшет, заводил пальцем по экрану. Гольф в этот момент приблизился к Роману и, обойдя бывшего друга, встал у него за спиной.

– Ты это… уж прости меня, ладно? – тихо проговорил он, наклонившись вперед к самому уху Нестерова.

Роман собирался выплюнуть самое страшное проклятье, какое был способен придумать, когда рука Свистунова буквально на мгновение сжала его ладонь. Сталкер вздрогнул. В пальцах остался холодный пластиковый прямоугольник с металлической кнопкой на боку.

Порыв ледяного ветра принес с собой первые резко пахнущие химическими реагентами снежинки. Нестеров перевернул выкидной нож и сжал его между ладонями.

Вдовиченко, к которому вернулось самообладание, опустил рацию и обернулся.

– Отряд, идущий за «призмой», почти добрался до парка, – сообщил он. – Забираем ученых и уходим. Быстро!

– Встать! – грубо рявкнул боец ДОПа и с силой поднял на ноги доктора Лаврова.

Старик закашлял. На его лбу поблескивали капли пота. Аномальная метель уже покрыла перрон ровным тонким слоем белого савана. Видимость на открытом пространстве упала до пары метров.

– Что с остальными? – осведомился солдат, стоящий слева от Нестерова.

– Остальных? – Алексей был явно удивлен подобному вопросу. – В расход, конечно! Они видели нас…

– Оплата прошла, – сообщил боец с планшетом. – Все триста тысяч переведены на указанный счет.

Время, как показалось Роману, остановилось. Владимир усмехнулся. Майор, нахмурившись, обернулся к нему.

Свистунов вытащил мачете и взглянул на свое отражение в лезвии, задумчиво вертя оружие в руках.

– Как там говорилось в песне? – с ухмылкой пробормотал он, сделав шаг навстречу Вдовиченко. – Не тот я выбрал цвет? На масть не ту поставил?

– А? – Вдовиченко моргнул. – Что-что?

– Заткнись, балабол! Вот что! – объявил Гольф и со всего размаху вогнал мачете майору в грудь.

Сидящий на водительском сиденье солдат выкрутил руль, и тяжелый камуфлированный джип, повернув на перекрестке, проехал мимо поднимающегося из темноты храма.

Автоколонна из четырех «Тигров» на полной скорости двигалась в сторону широкой аллеи перед входом в парк. Дмитрий Суздальский подтянул манжеты зеленой полевой униформы Дивизии Охраны Периметра и посмотрел в окно. Снаружи проносились громады брошенных жилых домов. Бетонные плиты возле некоторых окон почернели – вероятно, в результате целой волны пожаров, прокатившейся по городу после эвакуации.

Дмитрий поежился, глядя на мутные грязные стекла, за многими из которых, скорее всего, еще лежали тела владельцев квартир. Опущенные металлические ставни на витринах расположенных на первых этажах магазинов лишь дополняли мрачный пейзаж.

– Жутко тут, – пробормотал Суздальский.

Сидящий слева от него на широком заднем сиденье солдат коротко кивнул.

Лейтенант, только что закончивший докладывать Вдовиченко об их местоположении, опустил рацию и, выдохнув, пробормотал какое-то ругательство. Дмитрий обернулся. На какое-то мгновение ему показалось, что на крыше высокого здания гостиницы, возвышающемся на другой стороне площади, промелькнул неясный силуэт.

Солдат моргнул и, схватив висящий на груди бинокль, вгляделся в нагромождение стальных коробок кондиционеров и воздуховодов на фоне темного неба.

– Проклятая Зона… – поморщился, опуская устройство, Суздальский. – Хрень уже всякая мерещится… Долго нам еще ехать?

– Две минуты, – откликнулся водитель, повернул руль и направил автомобиль вдоль аллеи, ведущей ко входу в парк.

Впереди уже стали различимы выступающие из мрака темные заросли «дебрей». Лейтенант развернулся в кресле, насколько позволял ремень безопасности, и быстро окинул взглядом сидящих на заднем сиденье.

– Значит, так… – начал он. – Работаем четко и быстро. Вошли, вышли. Дмитрий, на тебе прикрытие правого фла…

С громким грохотом идущий первым джип подлетел в воздух. Правое переднее колесо, несмотря на разорванную покрышку, продолжало вращаться. «Тигр» перевернулся и, упав на крышу, помчался вперед по инерции, высекая из асфальта фонтаны искр.

– Твою мать! – завопил водитель, схватившись за рычаг ручного тормоза.

Поврежденная машина со скрежетом вылетела с трассы и, пронесшись по площадке перед парком, врезалась в его ограду. Из стены посыпались куски красного кирпича. Солдат, вывернув руль, попытался резко остановиться, от чего «Тигр», в котором ехал Дмитрий, занесло на повороте, и тот, оторвав от земли правые колеса, опасно накренился.

– Вытаскивай нас отсюда! – приказал лейтенант, снимая автомат с предохранителя. – «Топаз»! Мы под обстре…

Со звоном боковое окно разлетелось вдребезги, и офицер, дернувшись, обмяк в кресле. На лобовое стекло брызнула кровь.

– Проклятье! – Водитель ударил по тормозам, и в следующее мгновение джип на полной скорости врезался в один из неработающих светофоров возле пешеходного перехода.

Дмитрия швырнуло вперед, и он ударился лицом о подголовник переднего сиденья. Из глаз посыпались искры, ремень безопасности вышиб из легких воздух.

Моргая, Суздальский поднял голову. Водитель лежал на руле, от чего зажатый клаксон продолжал гудеть. Из-под тканевого подшлемника текла кровь, и серая маска быстро становилась темно-красной.

Рядовой нащупал застежку ремня безопасности. Не очень отдавая себе отчет в своих действиях, Дмитрий щелкнул пряжкой и, освободившись из плена тугого черного жгута, распахнул дверцу джипа.

В ноздри ударил запах бензина, крови и горящего пластика. Суздальский вывалился из «Тигра» на асфальт и, перекатившись по дороге, поднял голову. Вокруг стоял пылающий ад.

Машины конвоя горели, криво затормозив посреди дороги. В ближайшем джипе бился в огне, пытаясь выдавить стекло, солдат Дивизии Охраны Периметра, с которым Суздальский еще вчера дежурил в патруле. Мгновение спустя перекошенное от боли лицо скрылось в пламени.

Дмитрий обернулся. Его товарищи, сидевшие в автомобиле, были мертвы. Суздальский зашарил по поясу в поисках пистолета. Метрах в двадцати от него из опрокинувшегося «Тигра» вышел пошатывающийся боец ДОПа. Дмитрий окликнул его. Рядовой поднял взгляд.

А затем повалился на землю. Суздальский отчетливо видел, как в его тело, пробив зеленую камуфляжную куртку, впились пули, выбив наружу фонтанчики крови.

Дмитрий услышал рев моторов. Из черных клубов дыма, заволокших площадку перед входом в парк, вынырнули человеческие силуэты.

Неизвестные бойцы шли цепочкой, держа наготове штурмовые винтовки F2000. На их обсидианово-черной униформе отражались отблески пламени. Лица солдат противника скрывали тяжелые шлемы и тонированные защитные очки. С ревом следом за ним появились тяжелые джипы и громоздкие вездеходы на гусеничном ходу.

Суздальский поднял пистолет и, прицелившись, попытался спустить курок. Сухо щелкнула осечка.

– А, чтоб тебя… – протянул Дмитрий, поняв, что больше ничего не может сделать.

Один из бойцов склонился над рядовым. Его товарищи в этот момент проверяли тела других солдат Дивизии Охраны Периметра. Периодически мелькали вспышки дульного пламени.

– Верующий? – глухо осведомился человек в черной униформе из-под ничего не выражающей тканевой маски.

В глаза Суздальскому бросилась эмблема на наплечнике – обсидиановый прямоугольник на фоне земного шара.

Дмитрий, сглотнув, кивнул.

– Хорошо. Надеюсь, ты не ошибся с выбором, – усмехнулся неизвестный и спустил курок.

Раздался треск разрываемой ткани, и с влажным противным хрустом лезвие мачете вышло из спины Вдовиченко. Алексей кашлянул. На его губах выступила кровь. Удивленный взгляд скользнул по лицу Владимира. Бойцы ДОПа, изумленно вскрикивая, поднимали оружие.

– Почему? – прошептал майор.

– Потому что Василевский платит вдвое больше и не просит предавать своих друзей, – откликнулся Свистунов. – Давай, Эхо!

Роман, резко обернувшись, вдавил кнопку и, выпустив тонкое зазубренное лезвие, ударил ножом ближнего солдата под колено. Тот вскрикнул и, схватившись за ногу, завалился на землю. Все продолжалось не более пары секунд, но Нестеров успел вскочить и на лету перехватить выпавший из рук солдата АКСМ. После чего, не целясь, спустить курок.

Ствол автомата выплюнул раскаленные заряды, и те понеслись над заваленной снегом платформой.

Боец Дивизии Охраны Периметра в камуфляжной куртке с нашивками сержанта вздрогнул, когда первая пуля пробила ему плечо, а затем, захваченный кинетической энергией от удара, перевернулся и повалился на землю. Из двух сквозных ран на груди потекла кровь.

Военные открыли огонь. Владимир, крутанувшись на месте, подставил под смертоносные заряды все еще насаженное на мачете тело Вдовиченко. Пули впились в спину майора, отчего он, закричав, задергался на лезвии, а затем, выплюнув изо рта вязкий поток алой жидкости, обмяк. Свистунов, опустив клинок, позволил трупу съехать на землю, одновременно поднимая пистолет. На лбу сталкера заплясали красные точки лазерных целеуказателей.

Раздались два выстрела. Двое бойцов доповского спецназа, уже взявших Гольфа на прицел, с криками сорвались с балок, на которых сидели под потолком зала ожиданий, повисли вниз головами, запутавшись в страховочных тросах, словно сломанные марионетки.

Владимир обернулся. Стоящая на одном колене рядом с кучей оружия Дельта опустила дымящийся «винторез».

– Будешь должен, – объявила она, откинув со лба каштановую прядь.

Свистунов кивнул и спустил курок. Пули промчались над головой девушки и ударили в грудь доповского бойца. Тело в камуфляже отшатнулось назад и, врезавшись в ларек с напитками, пробило витрину. С покосившихся полок посыпались выцветшие бутылки и алюминиевые банки.

Роман в этот момент, продолжая палить из «трофейного» АКСМ, снял еще двоих солдат, которые вбежали в помещение по лестнице, ведущей к станции метро. Один из бойцов ДОПа, получив очередь в грудь, повалился лицом вперед, на бегу выбросив руки перед собой, а второй, качнувшись, покатился вниз по ступенькам.

– Надо отходить! – крикнул Барнс, оглушивший военного, пытавшегося увести Лаврова.

Грэй схватил спецназовца за плечи и со всего размаху ударил лбом в лицо. Раздался хруст, тонированные линзы противогаза посыпались мелкими осколками, спецназовец, шатаясь, сделал неуверенный шаг по перрону, после чего перевалился за край платформы на рельсы.

– Куда? – откликнулся Владимир, рубанув мачете по горлу оказавшегося в опасной близости сержанта с нашивками группы быстрого реагирования.

Боец, пытавшийся перезарядить автомат, выронил оружие и, схватившись за шею, повалился на колени. Между пальцами защитной перчатки проступила кровь.

– Туда! – указал на снежную круговерть метели, воющей снаружи здания вокзала, Роман.

Сталкер пригнулся, и над его головой пролетела пуля, выпущенная из снайперской винтовки Рема. Боец корпоративной охраны стоял, уперев сошки ACR в мусорный контейнер, и флегматично обстреливал солдат ДОПа, пытающихся выбежать на платформу из коридора, ведущего в сторону касс. Сухо щелкнула осечка, и снайпер, выругавшись, полез за следующей обоймой.

– Их слишком много! – крикнул Барнс, указав на сверкающие в проходе лучи фонарей – дежурившие снаружи здания военные бежали через вокзал, чтобы присоединиться к перестрелке. – Мы не справимся со всеми!

Роман кивнул. Срубив очередью из АКСМ еще двоих подчиненных Вдовиченко, Нестеров отбросил оружие с опустевшим магазином и подхватил с земли свой АК-103. Владимир, выдернувший мачете из очередного противника, обернулся.

– Есть одна идея! – сообщил он, скинув с плеча рюкзак. – Давай, Эхо, ты все поймешь!

Он кинул сумку Нестерову. Тот поймал ее на лету и изумленно посмотрел на друга.

– Володя, нет! – крикнул Роман.

Гольф криво усмехнулся и бросил на пол дымовую гранату. Взвившаяся в воздух молочно-белая пелена слилась с метелью, отгородив сталкера от остального отряда.

– Тикайте, хлопцы! А вилл би бэк! – крикнул с той стороны Свистунов.

Затем раздалась автоматная очередь, разбившаяся о своды высокого потолка, и отборная брань.

– Ну, уроды! Поймайте, если сможете! – закричал Владимир и снова спустил курок.

Роман глубоко вдохнул, глядя на отсветы дульного пламени, отражающегося в редеющей стене дыма, а затем, забросив рюкзак друга на плечо, махнул рукой.

– Уходим! Быстро! – объявил он и первым побежал по перрону.

Справа и слева из непроглядной белой мглы выступали ржавые борта электричек с открытыми дверьми. Внутри некоторых синевато светились электрические аномалии. Под ногами похрустывал свежий снег, в ушах нещадно выл ветер. За спиной слышалась беспорядочная стрельба.

– Куда теперь? – спросила Дельта, когда отряд замер на краю платформы перед опрокинутой оградой.

– Туда, – быстро указал Нестеров и, первым соскочив на землю, побежал в сторону стоящего на одном из дальних путей громадного силуэта, прикрытого брезентом.

Перепрыгивая через технические кабели и штабеля прогнивших шпал, Роман добрался до непонятного объекта и, вцепившись руками в серую прорезиненную ткань, стащил ее с покрытого облупившейся зеленой краской тепловоза.

Забравшись по лесенке на борт, молодой человек заглянул в кабину.

– Есть! – выдохнул сталкер и, обернувшись на остальных, добавил: – Давайте быстрее! Это наш шанс!

Распахнув заскрипевшую на несмазанных петлях дверь, Нестеров и Грэй первыми влезли в кабину машиниста. Барнс и Рем помогли подняться на поезд ученым, пока подчиненные капитана держали на прицеле выпирающий из белой мглы край перрона. Роман быстро принялся поднимать все помеченные клейкой лентой рычаги.

– Нет, не зря мы парились… – пробормотал он, когда из недр тепловоза раздался утробный рев и поезд содрогнулся. – Не зря!

– Вы знаете, как управлять этой штукой? – с интересом осведомился Барнс, кладя UMP на широкий ящик, стоящий в углу кабины.

– Да! Мы с Гольфом пригнали его из депо дальше по дороге пару месяцев назад и, что называется, «законсервировали» здесь. Как чувствовали, что пригодится!

Роман ударил по приборной панели и, проверив давление, повернул рычаг хода. Тепловоз дернулся, колеса пришли в движение.

– Все держитесь за что-нибудь! – приказал сталкер, когда на перрон из завесы метели выбежали несколько солдат.

Трое соскочили на заснеженную землю и окрыли огонь. Пули со звоном разбились о заднюю стенку кабины, не причинив особого вреда. Барнс, приоткрыв дверь, дал короткую очередь, и одна из фигур в камуфляже повалилась на рельсы. Две другие, подхватив ее под руки, растворились в снежной пелене.

Нестеров выдохнул и обернулся. Выступающее из метели черным скелетом здание вокзала уносилось прочь. Сталкер опустился в кресло машиниста и наконец позволил себе перевести дух. Все стояли молча. Было слышно лишь мерное постукивание колес.

Анна положила руку Роману на плечо:

– Ну, Володя не такой человек, чтобы сгинуть из-за подобного пустяка.

Нестеров кивнул, затем сжал ее ладонь.

– Я знаю, – наконец проговорил он и, сняв рюкзак, поставил себе на колени.

Затем раскрыл.

– Что это? – удивленно спросил Лавров.

– Гольф сказал, что я все пойму… – негромко произнес Роман. – Что ж, он был прав. Теперь я знаю, куда нам идти и где добыть транспорт, чтобы добраться до Сокольников.

Сталкер продемонстрировал содержимое рюкзака. Внутри в главном отделении лежали три матово-черных цилиндра и алая пластиковая папка с документами. На выпирающей из нее карте города были обведены фломастером три ярко-красных круга.

Старейший раскрыл створки двойных дверей и неторопливо прошел в ярко освещенное помещение громадного пентхауса. Неотступно следующий за ним Янус переступил порог и замер справа от наставника. На стенах висели репродукции знаменитых картин художников-пейзажистов, работавших в Первой Зоне. Громадное полотно изображало рассвет над Мертвым Городом. Солнце, поднимаясь из-за горизонта, окрашивало светлеющее небо в нежно-розовые тона, и над высокой трубой энергоблока брезжила едва заметная дымка.

По правую руку в широком стеллаже из бронепластика лежали десятки артефактов, добытых в Припяти и ее окрестностях. Светящиеся, переливающиеся энергией и парящие над полками, они представляли собой, пожалуй, самую богатую коллекцию аномальных образований в мире. Под потолком висело несколько тяжелых хрустальных люстр, идеально вписывающихся в интерьер, выдержанный в стиле конструктивизма.

Старейший оправил галстук строгого белого костюма и, медленно ступая по такому же светлому ковру, направился в сторону прозрачных дверей балкона. В ярком свете ламп блеснул закрепленный на лацкане обсидианово-черный прямоугольник на фоне земного шара.

– На какой стадии находится операция в Москве? – негромко осведомился мужчина, кладя ладони на позолоченные ручки пластиковых створок.

– Близится к завершению, – спокойно ответил Янус, заложив руки за спину, и коротко поклонился. – Сталкеры только что ушли от засады на площади трех вокзалов и направляются прямиком в расставленный в парке капкан.

– Нестеров должен увидеть все события именно под тем углом, какой нужен нам, – кивнул Старейший и, распахнув прозрачные двери, вышел на балкон. – Превосходно.

В лица обоим мужчинам ударил холодный ночной воздух. Снаружи громадного небоскреба расстилалась величественная панорама Гонконга. Сияющие реки улиц заливала неоновая реклама, сотни высотных зданий, жилых домов и офисных блоков сверкали желтыми квадратиками окон, отражаясь в темных водах залива Виктории. По его зеркальной глади тащились океанские лайнеры, стремящиеся как можно скорее попасть в порт. Старейший погладил короткую аккуратную бородку и улыбнулся.

На первый взгляд, ему было слегка за сорок. Высокий, подтянутый, спортивного телосложения, со спокойными холодными глазами. Он мог бы сойти за бизнесмена или политика, а еще за врача или ученого. Впрочем, настоящий возраст Старейшего был известен, пожалуй, лишь ему.

Мужчина положил ладони на перила балкона и посмотрел вдаль. Сегодня в городе был какой-то праздник, и с минуты на минуту должен был начаться салют.

Благодаря самой современной и, возможно, не слишком этичной медицине, а также терапии с использованием артефактов из Зоны бывший профессор квантовой физики, экономики и политологии Кирилл Альварес-Рохас прожил уже почти вдвое больше отмеренного человеческой физиологией срока.

– Возможно, нам не стоило рисковать Хоффом в подобной ситуации, – продолжил Янус. – Он слишком важен для проекта «Песочный человек».

– Эти ваши игры с сознанием, – поморщился Старейший. – Ты ведь знаешь мое мнение. После того провала в Припяти я не очень доверяю подобным методам работы.

– Простите, наставник. – Янус вновь поклонился. – Что вы имеете в виду?

Старейший усмехнулся. Когда-то давно он стоял у истоков могущественной организации, ответственной за возникновение Первой Зоны. Эксперименты под энергоблоками ЧАЭС, вдали от посторонних глаз, возможность использовать практически неограниченные энергетические ресурсы… Все было прекрасно до тех самых пор, пока в командный бункер не заявился тот безымянный сталкер, пробившийся через все ловушки и барьеры, и не перебил всех, кто находился внутри, поставив крест на исследованиях.

Старейший поморщился. Он до сих пор благодарил судьбу за то, что в тот день отбыл из лаборатории на Большую землю для организации поставок и проведения полевых тестов.

– Тогда мы вбухали миллиарды долларов в проект «Монолит», – пояснил мужчина.

– Я… я никогда о нем не слышал, – развел руками Янус.

– Естественно, – кивнул Старейший. – Я не люблю об этом вспоминать. Мы пытались создать устройство пси-контроля и беспрекословно верных только нам суперсолдат.

Кирилл покачал головой.

– А в итоге мы получили орду пускающих слюни фанатиков с яичницей вместо мозгов и гигантский булыжник, непонятно как исполняющий желания любого идиота, способного до него добраться.

Старейший хмыкнул. Он вспомнил своих коллег и… Нет, не друзей. Пешек. Это было более верное определение. Их полумертвые тела лежали в капсулах систем жизнеобеспечения, истекая кровью, пока солдаты Старейшего довершали работу загадочного сталкера с меткой на руке.

Старейший сплюнул. Эти болваны, мнившие себя гениями, заплатили вполне приемлемую цену. Мужчина усмехнулся. Директор умолял о помощи, смотря на него уцелевшим глазом. Именно в него Старейший и пустил пулю.

– Нет… – Янус замялся. – Как я уже говорил, проект «Песочный человек» – это несколько иное. Мы не будем создавать устройство контроля… Мы попытаемся создать…

– Достаточно, – оборвал его Кирилл. – Я знаю, что вы делаете и зачем вам нужен Хофф. Иначе бы никогда не дал своего согласия и не выделил бы столь большие ресурсы. Меня интересует кое-что иное. Этот сталкер… Роман Нестеров. Ты действительно доверяешь ему?

На мгновение над балконом повисла тишина и стали слышны гудки автомобилей, долетающих с далеких улиц внизу. Над сверкающими огнями небоскребов пронеслась сияющая точка полицейского вертолета.

– Я доверяю ему так же, как когда-то доверял и его брату, – наконец сообщил Янус.

Старейший повернул надетый на указательный палец правой руки перстень с символикой в виде глаза в треугольнике и старинного ключа.

– И тебя не смущает, что он предал его и бросил умирать? – поинтересовался Кирилл, посмотрев вдаль.

– Нет, – покачал головой Янус. – На его месте я поступил бы так же.

Старейший усмехнулся.

Где-то там, на другом конце земного шара, маленький отряд сталкеров двигался навстречу своей судьбе, чтобы завершить то, что начали коллеги Кирилла давным-давно еще в громадных подземных бункерах под ЧАЭС. Роман Нестеров должен будет переступить последнюю для человечества черту и создать Зону планетарного масштаба.

Старейший облокотился о перила балкона и посмотрел вдаль. С громким треском над широкой черной гладью залива распустился первый красно-зеленый цветок фейерверка. За ним последовали все новые и новые вспышки. Салют начался…

«Держи подарок!» (англ.)

– Пристрелите их! Мы не можем дать им уйти. Убейте высокого первым! (англ.)

BOPE (порт. Batalhao de Operacoes Policiais Especiais, Батальон Специальных Полицейских Операций) – элитное специальное подразделение военной полиции штата Рио-де-Жанейро в Бразилии.

– Забирайте ученых! Остальных убейте! (англ.)

– Здорово, народ! Давайте сюда, мы вас прикроем! Только быстрее, мы засекли на радаре военных. Ублюдки у вас на хвосте (англ.).