Затянутое низкими облаками небо, казалось, попросту упало на землю. Не было видно границы между ним и стеной густого аномального тумана. Серая хмарь пришла со стороны Разлома и за одну ночь полностью поглотила северную часть полуострова между Западно-Корейским и Старым Восточно-Корейским заливами. Сезон туманов здесь всегда предшествовал сезону тайфунов. Такой порядок существовал уже пятьдесят лет.

Светало, но горизонт еще не просматривался сквозь мутную пелену завесы. Со стороны долины синяя мгла неторопливо наполнялась желтовато-красными оттенками, набирала сок рассвета. Утреннюю тишину привычно нарушало приглушенное эхо отдаленных выстрелов. Но сегодня, вместе с этими раскатами, пространство изредка пронизывал жутковатый скрипящий звук. Он шел из-под земли, будто некий мифический титан сдвигал там пласты пород, пытаясь вырваться на свободу.

Этот мелодичный гул, отдаленно похожий на скрип трущихся друг о друга огромных стальных конструкций, казалось, проникал повсюду. Он змеей вползал в расщелины, заполнял собой пещеры, скреб землю и бока высоких холмов, просачивался под кожу и впивался в струны нервных волокон, готовый вырвать их из тела одним мощным рывком.

Человек в «горке»[1], идущий вверх по склону холма, остановился и нервно передернулся от пробежавших по телу ледяных мурашек. Он опустился на колено и осмотрелся, как будто надеялся среди размытых туманом силуэтов определить источник этого неприятного звука. За спиной у него удобно пристроилась старая добрая СВД, а на ремне, перекинутом через шею, болтался коротыш семейства «калашниковых».

Но, несмотря на этот самодостаточный арсенал, правая ладонь мужчины инстинктивно легла на набедренную кобуру, из которой виднелись рукоять и затыльник приклада, убранного в ствольную коробку. Пальцы человека коснулись кнопки механической защелки, фиксирующей «Каштан»[2] в кобуре.

Ничего необычного в пределах ограниченной погодой видимости заметить не удалось. Лишь в нескольких метрах над вершиной холма причудливым гигантским осьминогом шевелилась едва заметная область ИФП[3], ненасытно всасывая в себя утренний туман. А у основания склона по острым камням тащила свое уродливое аморфное тело пещерная гидра.

На теле мутанта издалека были заметны свисающие лоскуты тканей и огромные рваные шрамы, оставленные разорвавшимися гранатами и минами. И судя по количеству вновь отросших раздвоенных конечностей на местах оторванных старых, существо вдоволь повидало кровавых схваток. Фантастическая живучесть и способность быстро регенерировать дала мутанту еще один весьма неприятный бонус. Существо пережило многое и помнило всю ту адскую боль и страдания, которые остальные организмы смогли бы испытать всего один раз – перед смертью. Испытать и забыть навсегда. Это создание не забыло ничего. И чтобы встретить на полуострове более свирепую и озлобленную тварь, мало быть заслуженным неудачником, нужно стать мастером спорта по лузер-многоборью.

Но сейчас гидра не представляла реальной угрозы для остановившегося на склоне человека. Скорость перемещения мутанта значительно замедляли десятки лишних лап и щупалец, постоянно путающихся между собой.

Сталкер это знал и потому не особо спешил нырнуть в туман и скрыться из поля зрения ползущей твари. Он снял дыхательную маску и осторожно втянул ноздрями утреннюю прохладу. Ничего необычного не унюхав, встал и отправился дальше.

Бродяга прошел по склону десяток-другой шагов и вдруг услышал отчетливый звонкий хлопок выстрела где-то совсем рядом, в тумане. Сталкер буквально подскочил на месте и пулей преодолел последние метры, оставшиеся до вершины. Там он замер и припал к земле, абсолютно не обращая внимания на шевелящуюся над его головой аномальную область. Человек всматривался в туман, пока не заметил в нем какое-то движение.

В низине между холмами на миг поредела мутная пелена, и там мелькнул темный силуэт. Сталкер извлек из чехла малогабаритный тепловизор и приник к его окуляру.

Это был торговый караван. Шестеро носильщиков, навьюченных огромными баулами, топали за проводником всторону торговой зоны. Замыкал отряд хозяин каравана, в характерном для торговцев герметичном костюме, и один тяжеловооруженный боец. Этот охранник был здоровенным мужиком в мощной силовой броне и громадину крупнокалиберного «Корда»[4] нес на плече, словно пушинку.

Невдалеке от процессии остывала полутораметровая туша чешуйчатой крысы. В отряде, видимо, имелся опытный стрелок. Чтобы убить эту тварь одной пулей, нужно было попасть ей точно в глаз, в единственное не защищенное роговыми наростами место.

Здесь долина упиралась в холмы, за которыми уже начинались настоящие «взрослые» горы. Караван шел параллельным с человеком курсом. Скорее всего, торговец также решил не испытывать судьбу и пошел в обход северной части долины. Дальше, вверх по течению реки, продвигаться было уже опасно. Там начинались территории крестьянских общин, озлобленных постоянными набегами кочевых мародеров. Да и самих мародеров хорошими попутчиками не назовешь.

– Хм, балбесы-экстремалы, – пробурчал себе под нос сталкер, наблюдая за отрядом. – По низинке между холмов в первые дни сезона топать… бараны!

Бродяга поводил объективом тепловизора по сторонам, бегло осматривая пространство, и, что-то заметив позади идущего каравана, тревожно завертел головой. Он то кидал взгляд туда, где за пеленой тумана сейчас шли ничего не подозревающие люди, то опять припадал к окуляру прибора. Сталкер видел стремительно наступавшую аномальную волну, несущуюся между холмов и не достающую до их вершин десятка-двух метров. Караван уже не успевал избежать ее. Люди при всем желании не смогли бы так быстро вскарабкаться по склону.

– Бегите! Дыхание Ра!!! – все же завопил он, понимая, что этих несчастных уже ничто не спасет.

Услышав крик, носильщики вместе с хозяином кинулись к ближайшей возвышенности, наблюдая, как за их спинами стремительно расступается туман от струи горячего воздуха. Через десять секунд после обжигающего ветра низину накрыл невидимый поток микроволн.

Дико взвыли люди. Но мгновенье спустя нечеловеческие вопли стихли, их сменили неприятные потрескивающие звуки горящей плоти. Заискрился и почернел охранник в тяжелой броне – он так и остался стоять внизу. В одночасье шарахнул весь боезапас ходоков, заставив сталкера вздрогнуть и еще больше вжаться в землю. Волна так же стремительно ушла, как и появилась, а внизу остались лежать восемь дымящихся тушек. Туман, расступившийся под воздействием аномального потока, стал быстро затягивать язву на своем белесом теле, и спустя десяток-другой секунд уже ничто не напоминало о случившейся здесь трагедии.

Бродяга поднялся с земли, тяжко вздохнул и угрюмо покачал головой. Но секундой позже его вдруг ошарашила мысль:

– Стоп, а почему восемь?!

Сталкер только сейчас понял, что внизу отсутствовало тело проводника, который не ломанулся вверх по склону следом за носильщиками, а почему-то, сверкая пятками, побежал дальше по тропе. Далеко убежать он не мог, но кучки его сгоревшей плоти нигде не было видно.

– Куда же ты делся, шустрик? – Человек через тепловизор осмотрел тропу и склоны. – Хм, пусто. Испарило его, что ли?

– Эй, люди, кто там есть! – Крик из тумана заставил сталкера поднять округлившиеся глаза и вглядеться в дымку над холмами.

Там в воздухе, чуть выше вершины, на которой стоял бродяга, как на струях мощного фонтана, кувыркаясь в невидимых потоках, парил тот самый проводник. Попав в область ИФП с отрицательной гравитацией, он взлетел высоко над смертельными микроволнами и сейчас застрял в воронке на границе аномального и нормального пространства.

– Ах ты ж чертяка. Молодца! – расхохотался сталкер, поразившись находчивости проводника, и крикнул в его сторону: – Как ты там, живой?!

– Вопрос риторический, но я отвечу! – Из-за хаотических кульбитов, которые совершало его тело в воздухе, крики молодого человека так же хаотически меняли свою интенсивность. – Да, пока еще живой! А если ты меня отсюда вытащишь, то и голодная смерть грозить мне не будет!

– Вытащить? – Сталкер недовольно скривился, оттянул рукав и глянул на электронное табло Sea-Pathfinder[5], будто куда-то опаздывал.

– Ну, знаешь, как в сказке, «я тебе еще пригожусь», – добавил молодой человек, словно почувствовал сомнения бродяги.

– Пригодишься? Это вряд ли. Хотя… – Мужчина почесал затылок через капюшон и взял в руки «ксюху»[6].

Сталкер вскинул автомат, прицелился в парящего над землей парня и нажал на спусковой крючок. Но вместо громыханий выстрелов «калаш» изверг негромкие хлопки и жужжащий свист. Тут же в сторону аномалии полетела струя белых пластиковых шариков. Автомат оказался лишь эйрсофт-копией[7] реального оружия. Этот бродяга, вопреки общепринятому метанию болтов, камней и гаек, для определения аномальных зон предпочел весьма удобный и оригинальный способ.

«Белая клюква» стройной цепочкой пролетела несколько десятков метров и, попав в область ИФП, резко взмыла вверх, очень наглядно очертив границу аномальной зоны. Сталкер сделал еще несколько одиночных выстрелов вдоль самой вершины, проверяя чистоту тропы, и максимально близко подошел к кувыркающемуся в воздухе бедолаге. Последующие выпущенные шарики помогли мужчине в первом приближении оценить форму аномалии и принять решение, как помочь попавшему в беду собрату.

Сталкер взглядом отыскал на вершине холма большой валун с гладкой поверхностью и вскарабкался на него. Не снимая рюкзака, он открыл клапан съемного бокового кармана, извлек из него бухту синтетического каната и стал разматывать ее, раскладывая на камне. К одному концу каната была прикреплена небольшая трубка с крюком-кошкой на конце, а ко второму привязан карабин. Из левого бокового кармана брюк мужчина достал пистолет-ракетницу и поменял в ней сигнальный патрон на холостой.

Насадка с крюком заняла свое место на стволе пистолета, и бродяга стал целиться чуть выше парящего человека. Вместе со звонким хлопком выстрела вверх улетел и крюк, потянув за собой канат.

Выстрел получился удачным. Парень мгновенно вцепился в упавший на него канат, закрепил его на поясе и смотал свободно болтающийся излишек с крюком. Сталкер же еще раз выпустил струю белых шаров в сторону антигравитационной ловушки и по траектории их полета попытался запомнить, где закончится для зависшего человека область ИФП. Потом он подтянул кувыркающегося бедолагу к самому краю воронки, зафиксировал канат на поясе и крикнул в его сторону:

– Не дергайся! Тянуть буду я! Как только вылетишь за границу области и начнешь падать, делай, как парашютисты, когда приземляются! Знаешь, как?!

– Нет!

– Блин, я тоже не знаю! – Сталкер почесал репу. – Но говорят, они там как-то ноги сгибают и вместе их держат! Типа, на обе ходули приземляться надо!

– Легко сказать! Меня тут так телепает, что дай бог хоть в землю башкой не встрять!

– Ладно, ты готов?!

– Нет!

– Тогда поехали!

В следующую секунду мужчина сиганул с валуна и быстро побежал вниз по склону, прочь от аномалии. Он пытался подтянуть падающего человека как можно ближе к вершине, чтобы тому меньше осталось вертикальных метров для падения. Протяжное громкое «Йо-о-о!» попавшего вобъятия гравитации парня разнеслось над холмами.

Натяжение шнура резко усилилось, говоря о том, что человек коснулся поверхности холма, и сталкер остановился. Быстро наматывая канат на локоть, он поднялся на вершину.

– Все в порядке, я цел! – поспешил проинформировать своего спасителя парень, сидящий на склоне и потирающий затылок.

– А чего тогда за голову держишься? – усмехнулся довольный собой сталкер.

– Приземлился-то я нормально, на ноги, но ты меня еще метров пять по склону проволок. Вот я и поймал башкой камень.

Оба сталкера от души рассмеялись.

Молодой человек, не сказать мальчик, на вид был весьма субтильным. Такой, конечно, за швабру не спрячется, но подобные анекдоты наверняка сочиняли, глядя на похожих по телосложению ребят. Щуплый пацан в качестве наколенников использовал стандартные налокотники. Он был одет в «немецкий» камуфляж, имел скромный разгрузочный жилет и укороченную версию штурмовой винтовки «G36». На голове у него красовалась бейсболка все той же расцветки «флектарн», а на шее висела недорогая, но весьма удобная универсальная дыхательная маска.

– И сколько же тебе лет, пацан? – Лицо сталкера перекосила гримаса удивления, как только он смог хорошо рассмотреть спасенного.

– Двадцать четыре! А чего?

– Не врешь?

– Не-е-е, это я просто так выгляжу. У меня по жизни продавщицы в магазинах паспорт спрашивали, когда я пиво покупал. Я потому его и таскаю с собой постоянно. Хочешь, покажу? – Парень тут же кинулся расстегивать административный подсумок на разгрузке.

– Спасибо, не надо. Я тебе на слово верю. – Мужчина жестом остановил его.

Молодой сталкер освободил канат и помог старшему его смотать.

– Кстати, прикольная у тебя штука, – парень взглядом указал на «шаромет», – нужно и себе нечто подобное надыбать.

– Это легко. Китай вон в двух шагах от периметра.

Спасший парня мужчина быстро сложил свои вещи и уже был готов идти дальше.

– Значит, так. Пойдешь со мной к торговой зоне, поможешь в одном деликатном деле и считай, что мы квиты.

– И что, даже трупы не осмотрим? – Бывший проводник отряда тоскливо глянул на лежащие внизу тушки ведомых. – А вдруг там что-то целое осталось?

– Нет! Время сильно жмет. – Сталкер развернулся и, не дожидаясь парня, быстрым шагом утопал прочь.

– Эх, прощай, мой желтый рейтинг проводника! – Молодой человек поднялся с земли, закинул за спину винтовку и, догнав старшего, пристроился в нескольких метрах за ним.

Минут пять они прошли молча по вершине холма, то и дело останавливаясь, высматривая в тумане скрытую угрозу, но в конце пятой минуты ведущий все же не выдержал и нарушил молчание:

– Скажи, как тебя угораздило в сезон туманов вести отряд между холмов? Смотрю, ты совсем зеленый, – кинул он через плечо.

– Так это, торгаш тот жмотом страшным был, вот меня за полцены и нанял. В охранники только одного «терминатора» того взял. Но нельзя же малым числом через земли мародеров ходить, а я только те местные тропы и знал. Пустыми мы там кое-как прошли, а назад, значит, в обход поперлись. Дык, я здесь не ходил ни разу. Про это «дыхание Ра» только байки в забегаловках и слышал. Оказалось, что эти козлы врали все.

– Кстати, как звать-то тебя, зеленка? – поинтересовался старший.

– Блэк – мое погоняло. Правильно же, в Зонах настоящие имена не используют, только клички?

– Как правило… А меня, значит, Лангустом зовут. Идаже не спрашивай, как я это прозвище получил…

– И как же?

Сталкер остановился, повернул голову и, скорчив пренебрежительную гримасу, окинул парня оценивающим взглядом.

– Ну, нет так нет, – пожал плечами молодой…

Старый обшарпанный телевизор стоял у стены на армейских ящиках и мерцал подсевшим кинескопом, освещая темную лачугу без окон с единственной наглухо закупоренной корабельной дверью на противоположной стене. В полумраке комнаты, в самом ее центре отчетливо выделялось темное пятно громоздкого кресла с неподвижной фигурой человека в нем. Свет от чудом выжившего монстра советской индустрии падал на потертую кожаную обивку, вырывая из темноты лишь край подлокотника и спинки. Но и этого жиденького света хватало для того, чтобы понять, что кресло – ровесник телевизора.

В тусклом мерцании «ящика» можно было еще различить какие-то стеллажи и верстак с глыбой тисков, прикрученной к его краю. Вдоль стены плотными рядами шпал выстроились автоматы, карабины и прочее огнестрельное оружие, которое по характерным очертаниям безошибочно угадывалось даже в этой полутьме. В углу на табурете голубым цветком горел компактный походный примус, пытаясь вскипятить воду в покрытом копотью алюминиевом котелке.

По телику подходил к своему финалу очередной сезон новомодного реалити-экстрим-шоу, в последние месяцы буквально взорвавшего эфир. Свежее шоу, молодой и задорный ведущий, щекочущие нервы телезрителей похождения героев из народа, а вместе с ними и приключения самой съемочной группы – это лишь временный всплеск популярности, на зависть конкурентам. Но все равно, на сегодняшний день рейтинг «Экстремальных прогулок с Егором Зотовым» далеко еще не достиг апогея. И сейчас вся многомиллионная аудитория зрителей с диким интересом ожидала конца этого сезона, но не только из-за азарта увидеть кровь проигравших и узреть момент славы победителя. По традиции, в конце шоу сам Зотов раскрывал хранящуюся до поры тайну и оглашал место действия следующего смертельно опасного сезона.

Прямо сейчас на экране во всевозможных ракурсах демонстрировалась пара мужчин в синих джинсах и дутых спортивных куртках. Они отчаянно карабкались вверх по отвесному склону, к причудливо свисающим с края пологой вершины корням деревьев. Люди при помощи нехитрого снаряжения, помогая друг другу, быстро и слаженно преодолевали весьма опасную для самостоятельной вылазки преграду. На первый взгляд казалось, что работает сплоченная команда старых и верных товарищей. Но те, кто смотрит шоу с самого начала, знают, что это далеко не так.

– О! Что же мы видим, азартные вы мои? Возможно ли такое? – Закадровый голос ведущего обращался к телезрителям, комментируя происходящее. – Карен и Игорь сейчас забыли все свои распри и объединили усилия для того, чтобы не идти в обход и не терять на это несколько драгоценных дней, а возможно и недель. Еще бы! При такой-то погодке! Как мы помним, свои спальники и палатки они бросили на ночной стоянке, спасаясь от медведя-людоеда. Да и пища, которую они прежде добыли, пытаясь выжить в этих суровых краях, осталась там же, на костре. А шишки грызть на морозе, мои хорошие, не по приколу – это точно!

Двое мужчин вылезли по уродливым щупальцам корней на вершину и тут же, без передышки, принялись спешно выбирать и сматывать свои канаты с прикрепленными к ним карабинами и крючьями. Тот, который первым накинул на плечо небрежно смотанную бухту, не дожидаясь второго, буйволом унесся на восток по валунам и корягам, держа в руках драгоценный наладонник.

– И вот все снова стало на свои места, гонка продолжается! И это гонка не только за заветными «зелеными лимонами», но еще и гонка на выживание! – с азартом в голосе продолжал ведущий. – Все мы знаем, что ограничение в этой игре лишь одно – психологические барьеры ее участников. Эти извечные «можно» и «нельзя», «хорошо» и «плохо». Здесь же разрешено все! И чем ближе к финишу, тем меньше в сознании Карена и Игоря остается барьеров, которые так тяжело преодолеть в повседневной жизни. Сейчас их GPS-ы дают им понять, что они буквально вдвух шагах от своей сокровенной мечты – огромной кучи денег! И когда я говорю «огромная куча», я подразумеваю именно ОГРОМНУЮ кучу! Да, мои завистливые, победитель на этот раз получит не хрен собачий, а целых десять миллионов вечнозеленой наличности! Это огромнейшая сумма, ради нее можно и ближнего своего убить, тем более что правила этого не запрещают! Да! Это вам не в парке с мамзелями под ручку гулять – это «Экстремальные прогулки с Егором Зотовым», то есть – со мной!

Прерывая эфир, буквально на десять секунд мелькнул рекламный ролик, ярко и красочно продемонстрировав новую «Виногроллу» со вкусом багряного женьшеня. Вэтот миг человеку, сидящему в кресле, нестерпимо захотелось выпить чего-нибудь этакого, экзотического. Пошарив взглядом по сумраку комнаты, он наклонился и выхватил из темноты жестяную банку какого-то напитка. Клацнула крышка, шикнуло содержимое банки. Человек сделал несколько жадных глотков и снова откинулся на спинку кресла.

Экран поочередно показывал изображения бегущих среди деревьев мужчин. Два вертолета летели, каждый над своим участником, и неотрывно следили за ними всевидящим оком видеокамер.

– Но что же они будут делать, когда доберутся до пункта назначения, который, кстати, может оказаться за любым следующим валуном? – Голос ведущего нетерпеливо дрожал вместе с его обладателем, азартно ожидая финала этой «прогулки». – Неужели Карен смирится с тем, что опоздал на какие-то секунды? Мы же знаем: чтобы получить приз, нужно не только до него первым добраться, но еще и выйти живым в точку эвакуации! А это уже будет настоящая смертельная гонка без правил, на одном лишь отчаянном зверином желании победить! Победить любой ценой! Ведь вот же они – деньги! Я буквально в воздухе ощущаю их сладкий запах! Какая же слабовольная и малодушная личность добровольно откажется от них, когда они так близко?! Так близко! Но прошу не забывать, что тот, кто будет тащить чемодан денег, будет еще и сильно проигрывать в скорости своему преследователю. А это не прибавит лидеру шансов, но впрыснет ему в кровь этого сладкого с остринкой адр-р-реналина, вкус которого ощутят все, не важно, с какой стороны голубого экрана будут находиться…

Тем временем участник, возглавляющий гонку, добежал до неожиданно возникшего перед ним обрыва и стал как вкопанный. Внизу, бурля и пенясь, мчала по порогам свирепая горная река. Любое тело, попавшее в эту мясорубку, не имело ни малейших шансов выжить. Невдалеке от пребывающего в смятении человека, лишь напоминая осуществовании здесь в отдаленном прошлом навесного моста, над ущельем качался единственный проржавевший канат. С уцелевшего несущего элемента конструкции рваной запыленной паутиной свисали огрызки подвесок и сгнившие остатки деревянного настила.

Мужчина нервно оглянулся, услышав за спиной истерические вопли отставшего конкурента, и ринулся к остаткам моста, но, добежав до него, все же не рискнул идти дальше. Трухлявые бревна опорных балок, насквозь проржавевший массивный талреп несущего каната, сам черно-рыжий прогнивший трос, корявая паутина подвесок, в которой не составит труда запутаться, как в рыбацкой сети, – любой человек в здравом уме, видя все это, не рискнул бы пройти здесь. Стоя на краю пропасти, мужчина в бессильной злобе сжал кулаки. Затем рыкнул в небо какое-то проклятие, швырнул себе под ноги бухту каната и стал ждать конкурента.

Карен появился спустя две минуты. Выйдя на край ущелья возле остатков моста, он начал что-то кричать всторону более крупного по телосложению конкурента. Вруках у мужчин появились ледорубы, но схватились они за них скорее из желания придать своим словам дополнительного веса, нежели намереваясь убить друг друга. Судя по их жестикуляции, двое участников ругались, спорили и пытались договориться одновременно.

– Да, мои дорогие, вот такой вот нежданчик нарисовался на пути наших героев. – По ехидным оттенкам в голосе комментатора можно было понять, что он заранее знал об этом опасном участке пути. – Пытаться пройти по остаткам сгнившего полвека назад моста – это самоубийство чистой воды. Неужели Игорь и Карен отступят и спустятся назад к обходной тропе? Или все-таки они рискнут, как настоящие мужики, в штанах которых при беге звенят их стальные… ну, вы поняли, что я хотел сказать. А теперь давайте послушаем, о чем говорят наши герои.

Вертолеты со съемочными группами приблизились и стали кружить над мужчинами. Сейчас на экране телевизора можно было во всех деталях рассмотреть искаженные гримасами ярости лица участников шоу. Округленные красные глаза, двухнедельная перепачканная грязью щетина, следы глубоких царапин с загустевшей кровью на лицах и, на фоне почерневших щек, белый звериный оскал – навороченные камеры в умелых руках операторов отработали все вложенные в них деньги. Зрелище завораживало и заставляло телезрителей с открытым ртом ожидать развязки.

– …ага, щаз! Смерти моей хочешь?! Ведь хочешь же! Почему я первым должен идти?! – Появился звукоряд; голоса участников были достаточно хорошо различимы на фоне свиста вертолетных лопастей.

– А потому, что в тебе всего шестьдесят кило живого веса! Подумай сам, у тебя больше шансов здесь пройти, чем мне свои сто десять перетащить. – Игорь уговаривал Карена стать отмычкой на этом опасном участке. – Я тебя подстрахую канатом! Даже если эта хрень не выдержит, я тебя вытащу! Даю слово, тебе ничто не грозит!

– Так длины же не хватит, чтобы страховка до той стороны дотянулась!

– Ну и давай свяжем оба наших каната, тогда точно хватит!

– А что тебе помешает обрезать страховку, если я сорвусь?! Несчастный случай, типа. И совесть чиста и бабки твои!

– Только мое слово!

– Класс! А что-то повесомее предложить не можешь?!

– Мне тоже нужно на ту сторону! Назад я без тебя не вернусь в любом случае, там одному и без канатов не спуститься! Но, послушай, когда переберешься, я даже не прошу меня страховать. Просто закрепи свой конец на той стороне и можешь бежать, у тебя будет хорошая фора! Я тебя страхую, ты закрепляешь канат на той стороне. Договор?!

– Так все просто? Перебираемся, а дальше опять каждый сам за себя?! Я правильно понял?!

– Да! И не забывай, у тебя еще будет фора! Большая фора! Это очень щедрое предложение, как для финишной прямой! Так что соглашайся, пока предлагаю!

– Хорошо, но тогда отдай мне свой наладонник!

– Это еще зачем?!

– А на тот случай, если ты вздумаешь избавиться от меня! Сорвусь, и ты уже никогда не найдешь деньги! Когда переберусь, оставлю его на той стороне! Это мое условие!

– А что тебе потом помешает его разбить?!

– Только мое слово!..

Голоса участников неожиданно утонули в свисте вертолетных лопастей, в завывании ветра и в цветистых матерных фразах. Та камера, которая в этот момент выдавала видеопоток в эфир, резко дернулась. В кадр попал вертолет второй съемочной группы.

Сильный порыв ветра заставил пилота одной из машин сделать экстренный маневр, в результате чего оба вертолета на несколько секунд оказались в опасной близости друг от друга. И когда за кадром стихла ругань, а на экране вновь появились участники шоу, они уже разматывали свои бухты и готовились к штурму опасной преграды. Вертолеты разлетелись в стороны на безопасное расстояние и продолжили съемку.

Скорее всего, Игорь согласился на условия конкурента. Он связал оба каната воедино и уже шел к дереву, через ствол которого собирался перекинуть страховку. Спустя несколько минут все приготовления были закончены. Карен повис над пропастью и, быстро перебирая руками, преодолел четвертую часть пути.

Из-за очередного сильного порыва ветра, значительно раскачавшего канат, мужчина чуть не сорвался вниз. Сейчас он подтянулся и, обхватив трос руками и ногами, отдыхал перед следующим рывком. Ведущий своими комментариями не уставал подливать масла в огонь, нагнетая нервную и напряженную обстановку, отчего каждый следующий острый момент заставлял телезрителей нервно содрогаться и судорожно вздыхать.

Было еще несколько опасных ситуаций, когда трудно было оторвать взгляд от болтающегося над пропастью человека, который держался за спасительный трос всего одной рукой. И были еще десятки и сотни комментариев ведущего. В конце концов Карен сумел добраться до противоположной стороны. Он несколько раз обмотал ствол крупной сосны канатом страховки и застегнул на нем карабин, сделав некое подобие удавки. Потом положил наладонник конкурента на ближайший валун и побежал дальше по камням и ухабам, следуя указаниям GPS-навигатора. А ведущий не переставал комментировать происходящее:

– Ну что же, Карен выполнил свою часть сделки, и, пока Игорь самостоятельно пытается перебраться через ущелье, он бежит навстречу своему счастью, к огромной куче денег! И когда я говорю к «куче», азартные вы мои, я имею в виду… – Ведущий на несколько секунд замолчал, дожидаясь, когда мужчина выбежит на небольшую расчищенную площадку и заметит на ней то, к чему он так стремился. – …именно кучу! Да, пачки зелененьких купюр попросту свалены в одну огромную кучу в самом центре площадки! Теперь все эти деньги необходимо собрать и во что-то положить, прежде чем унести их к точке эвакуации! Но есть ли у Карена на это время? Его конкурент через десять – пятнадцать минут уже может быть здесь! И тогда Карену точно несдобровать! Как он сможет противостоять боксеру-тяжеловесу, мастеру спорта?! Давайте посмотрим, что же он будет делать?!

Мужчина на секунду замер от неожиданности, увидев деньги без традиционного золотого чемодана. Бывало всякое: то чемодан оставляли без ручки, то делали его в форме пирамиды, которую тащить через заросли было до ужаса неудобно, то утяжеляли кейс свинцом, делая его попросту неподъемным, но чтобы вот так – просто свалить деньги в кучу… такого еще не было ни водном сезоне.

Карен пребывал в смятении недолго – он быстро снял с себя куртку, стянул ремнями горловину и низ и стал запихивать в нее пачки хрустящих банкнот. Сейчас на мужчину было неприятно смотреть, он превратился в какое-то безумное животное, не имеющее ничего общего с человеком. Карен ползал на коленях и жадно сгребал бумажные фантики, время от времени затравленно озираясь, боясь увидеть между сосен бегущего к нему конкурента. Оператор постарался показать эту сцену красочно и подробно, во всех ракурсах. Конечно же не обошлось без ехидных комментариев ведущего.

И пяти минут не прошло, а мужчина уже собрал всю наличность в импровизированную сумку, застегнул «змейку» и попытался закинуть этот баул за спину. Куртка, сильно подранная ветками за время длительного перехода, лопнула под весом бумаги, и пачки денег опять разлетелись по всей площадке. Карен взвыл от бессилия, снял с пояса ледоруб и побежал назад к остаткам моста.

– Посмотрите на него! – вопил ведущий. – Он обезумел! Желание овладеть этой огромной суммой снесло ему башню! Неужели он решился на то, о чем я думаю?!

И действительно, что еще можно было ожидать от человека, который только-только сгребал руками миллионы, а теперь мог легко потерять их?

Первобытное дикое человекообразное существо, по-другому это было трудно назвать, выскочило к остаткам моста, когда Игорь уже преодолел две трети опасной переправы. Вертолеты стали кружить, каждый над своим участником гонки, и поочередно выдавали в эфир видео. Операторы явно соревновались друг с другом, пытаясь мастерски и во всевозможных ракурсах запечатлеть этот сверхнапряженный эпизод гонки.

Форменное безумие длилось пять бесконечно долгих минут. За это время в груди каждого телезрителя наморозилась не одна глыба арктического льда. Даже ведущий, созерцая происходящее, казалось, прикусил язык и лишь изредка выдавал короткие и невнятные комментарии.

Карен в разорванной водолазке, ревя зверем, крушил опорные балки, пытался перерубить ледорубом ржавый трос, бил булыжниками по винтовой стяжке и креплению несущего каната, а отчаянно вцепившийся в канат Игорь старался преодолеть последние смертоносные метры над пропастью. Страховка была обрезана в первую очередь, и второй участник гонки осознавал, что его единственный шанс на спасение – как можно быстрее доползти до конца. Желание выжить и его превратило во взбешенное яростное животное.

На экране было видно, как отчаянно перебирал руками и ногами Игорь. Он абсолютно не обращал внимания на то, что наждак из подвесок и их креплений взлохмачивал куртку, джинсы и перчатки из толстой кожи, а под одеждой ползла лоскутами и его собственная кожа. Несколько раз на экране крупным планом мелькнул потемневший трос, перепачканный густым багрянцем. По нему только что прополз мужчина, и отчетливо было видно, как с ржавых, торчащих ежовыми иглами стальных проволочек срывались в пропасть тягучие капли крови.

Увидев звериный оскал и окровавленные руки практически добравшегося до края пропасти Игоря, Карен сутроенным усердием стал колотить увесистым валуном по практически перебитому отрезку троса. Игорю не хватило каких-то пяти секунд, чтобы спрыгнуть на твердь и голыми руками разорвать своего подлого конкурента.

Трос, прозвенев лопающимися жгутиками, порвался и рухнул вместе с вцепившимся в него человеком. Пролетев по большой дуге над горной рекой, Игорь шмякнулся о противоположный край отвесной скалы. Даже на общем плане были заметны брызги крови, подобные струям сока, бьющим из сжатого в кулаке апельсина. Впрочем, операторы не побрезговали обсосать и этот жуткий момент, показав трагедию повторно – в замедлении и крупным планом. Руки и ноги мужчины запутались в подвесках, и он так и остался висеть вниз головой над бурлящим потоком. Порывы ветра маятником раскачали канат, нарисовав на отвесных скалах дугу кровавого шлейфа.

Многие реплики ведущего сейчас попросту не долетали до сознания пребывающих в шоке телезрителей и воспринимались не больше, чем шумовой фон этой страшной картины. А Зотов все говорил и говорил. Говорил о том, что победитель мог быть лишь один, говорил, что Карен трезво оценил свои шансы и поступил верно, следуя логике. Он говорил много чего еще, но вернул внимание телезрителей к своим словам лишь тогда, когда на экране слайдами замельтешила быстрая ретроспектива, которая напомнила порядок и причину схождения с дистанции предыдущих участников «прогулки».

– Итак, давайте вспомним всех, кто достойно боролся, но так и не дошел до финиша. – Голос ведущего был бесстрастен, как будто он говорил не о людях, а о каких-то беговых тараканах или крысах. – Первым нас оставил Олег. Остальные участники решили бросить его на растерзание стае голодных волков и благодаря этой жертве оторвались от свирепых хищников. Но спешу вас успокоить, Олег не погиб! Наша съемочная группа отбила его от стаи, и сейчас он лежит в реанимации. Сочувствующие люди нашей студии собрали ему средства на силиконовую маску и инвалидную коляску фирмы «Жизнь продолжается». Вторым сошел с дистанции Владимир. Его угораздило на таежных просторах отыскать старинный, но, тем не менее, рабочий медвежий капкан! Ногу Владимиру спасти не удалось. Очень отдалено это место, знаете ли, от населенных пунктов. Третий участник, Сергей, выбыл по совсем банальным причинам – переохлаждение и, как следствие, острая двухсторонняя пневмония. Предпоследним выбыл Николай. Игорь случайно повредил его наладонник, и Николай захотел отобрать у виновника его собственный гаджет. Опрометчивое решение, если учесть, кем в прошлом был Игорь. Открытый перелом правой ноги, многочисленные закрытые переломы рук, ребер, плюс сотрясение мозга – как по мне, Николай еще легко отделался. Но и самого Игоря настигла судьба – здесь, у этой пропасти. Он до сих пор висит над бурлящим горным потоком, и мы даже не знаем, жив ли он… И, наконец, наш победитель – Карен! – Камера показала стоящего на коленях перед обрывом человека, он выл зверем и рвал на своей голове волосы. – Но к нашему победителю мы вернемся чуть позже, когда он немного придет в себя и сможет дать вменяемое интервью.

Камера переключилась на кабину вертолета, в которой, спиной к телезрителям, сидели пилот и сам ведущий шоу. Шоумен неспешно, наигранно повернулся и стал говорить прямо в объектив:

– А теперь, как и обещал, я расскажу, что ожидает следующих участников, которые прошли в финал отбора добровольцев. Они сейчас, так же как и вы, сидят у голубых экранов и ждут, затаив дыхание, своей участи. Они тоже не знают, на что именно добровольно подписались и в какое неимоверно опасное и жуткое место я приготовил им следующую экстремальную прогулку. Прогулку для настоящих мужчин!

Ведущий выдержал огромнейшую паузу, снял свои зеркальные очки, надел на лицо суровую гримасу и приблизился к камере настолько, что его голова в большущих наушниках с микрофоном заняла почти весь экран.

– Ну, держите свои штанишки! В честь пятидесятилетия со дня Посещения в следующем сезоне мы с вами отправимся к Великому Корейскому Разлому!!! – Ведущий буквально проорал последние слова в камеру.

Сидящий перед телевизором человек поперхнулся от слов ведущего, закашлялся, заляпав напитком все перед собой, и слегка приподнялся в кресле. До этого бесстрастно наблюдая за происходящим на телеэкране, он был явно ошарашен этой новостью. Да и не только он! Наверное, абсолютно у всех, кто сейчас сидел перед проекторами и экранами телевизоров, волосы на голове от ужаса станцевали ламбаду. Более экстремальную прогулку придумать было практически невозможно. Разве что марафонский забег по Солнцу смог бы конкурировать с предстоящим сезоном шоу.

– Да, вы не ослышались! – продолжал шоумен с широченной улыбкой Чеширского кота на лице. – Наша съемочная группа вместе со всеми участниками шоу отправится в Зону Посещения Три-Восемь, в Корею, к печально известному тектоническому разлому, к этой проклятой и выжженной тридцать восьмой параллели. Оставайтесь с нами, все подробности после рекламного блока!

Тут же по экрану замельтешили яркие рекламные картинки. Человек поднялся с нагретого места и нажал ногой на педаль стабилизатора. Телевизор погас. Вместе с задорной мелодией рекламы электронных сигарет умолк и жалобный свист трансформатора строчной развертки старого «ящика». Теперь комнату едва-едва освещало голубое пламя горящего примуса. Мужчина потянулся, издав скрипучий стон, и подошел к котелку. В этой темноте он перемещался весьма уверенно – казалось, что у него кошачье зрение.

Человек приподнял крышку и что-то сыпанул в кипящую воду из пакета, лежащего на ящике рядом с табуретом, затем помешал ложкой содержимое котелка и вернул крышку на место. Как только он закончил и уже собрался опустить свое тело назад в теплое кресло, на стеллаже рядом с верстаком шикнула стационарная рация.

– Лангуст, на связь! Лангуст, как слышишь? – Тишину комнаты нарушил слегка искаженный помехами голос старика.

Человек, не дойдя до кресла, что-то недовольно буркнул и резво, в два прыжка, оказался у стеллажа.

– Лангуст на связи. Слышу хорошо, – ответил мужчина, быстрым движением руки сорвав с крепления спикер-микрофон.

– Сына, ты видел это? – Голос по ту сторону эфира, казалось, несколько размяк и стал добродушно теплее, распознав знакомый тембр ответившего.

– Да, батя. Чуть больше десяти лет прошло, как я оттуда свалил, а мир уже летит в пропасть. Поздно их всех вразумлять и пытаться удержать от рокового шага – этот шаг уже сделан.

– Да при чем здесь это?! Ты, как всегда, детали видишь, да не те. Информатор-то не обманул, они идут кразлому. Среди этих молодцев будет тот, кто нам нужен. Кто именно – этого мы не знаем, а потому дойти должны все. Слышишь? Все! Так что давай, всплывай поскорее – и рысью к периметру. Кровь из носу, а попади в этот отряд.

– Вот те здрасте, а почему я?! Я же только-только из Хармонта, а это ни фига себе прогулочка! Мне бы полениться с месяц-другой… – человек встрепенулся от столь неожиданной перспективы: вместо заслуженного отдыха топать к Великому Корейскому Разлому.

– Отставить лень! Отдохнешь на том свете, – уже командирским голосом собеседник оборвал словесный поток недовольства.

– На том свете? Не смешно! – недовольно буркнул человек, покачав головой.

– Слушай, сына, большинство наших, которые не засвечены, уже при делах, а тебе же все равно скоро в ту степь шкандыбать. Вот одним выстрелом двух зайцев… или даже трех-четырех завалишь.

– Угу, заяц… «Знатный зверюга. Мех, мясо… шкварок нажарю», – задумавшись о чем-то своем, человек выдал фразу родом из детства.

– Да что ты там все скулишь и гундосишь?! – В разговор вклинился еще один собеседник с задорным молодым голосом. – Разомни кости после Хармонта, побегай, Кабанчик, тебе полезно! А то, на брюхе ползая и плавая, уже совсем плесенью покрылся, подводник, блин. Ха-ха-ха!

– Ё-мое! Сколько тебе можно говорить? Не Кабан, аБизон! И вообще, у меня уже несколько лет новое прозвище! – недовольно прорычал в микрофон человек, всердцах ударил стойку стеллажа локтем и добавил: – Теперь я Лангуст. Усек?!

– Да какая разница?! – с трудом подавляя озорные брызги смеха, продолжил молодой голос. – Подрывайся, может быть, даже встретимся на подходах к Разлому. У меня там свои движения. Ю а нот элон – комон! [8] Игра началась!

– П-ф-ф, Чупакабра, – уже без раздражения в голосе ответил человек, – каким ты был, таким остался…

– Ага, знаю! И могила меня, горбатого, не исправит – проверял.

Такой неестественный в этом мрачном месте смех заполнил всю комнату. Почему-то эта странная шутка рассмешила всех собеседников. Сквозь шипение помех расхохотался до кашля старик. Человек, стоящий у стеллажей, сдавленно засипел смешинками. А молодой и задорный смех с похрюкиванием того, которого звали Чупакаброй, заглушил абсолютно все. Спустя минуту, когда это коллективное ржание стихло, человек поднес к губам спикер-микрофон и отправил в эфир последнее сообщение:

– И все же, батя, как думаешь, сколько времени пройдет, пока они догадаются, что происходит на самом деле?…

В комнате повисла напряженная тишина, слышно было лишь дребезжание алюминиевой крышки котелка от бурлящего под ней варева. И пожилой собеседник, и второй – молодой, задорный, молчали. Человек понял, что ответа не будет, и вернул спикер на место.

Небольшой вертолет, в силуэте которого человеком знающим угадывался «Ми-34», описал в небе окружность. Внизу, в кольце сопок, раскинулся полуразрушенный городок. Покинутые строения бывшего населенного пункта рассыпались по берегам просторной бухты. Было еще светло, но тусклый диск солнца за рваными облаками уже уверенно падал вниз, стремясь скрыться за горизонтом.

На борту вертолета, кроме пилота, было еще три человека. Одна из дверей пассажирского салона отсутствовала, а из дыры в корпусе машины сейчас торчал очень сложный навороченный рамный штатив с многочисленными механическими приводами, компенсаторами и всевозможными подвесками. На платформе штатива красовалась одна из тех новомодных профессиональных видеокамер, стоимость которых приближалась к стоимости самого вертолета.

По ту сторону штатива за несколькими вспомогательными дисплеями виднелся оператор в шлеме виртуального управления камерой, без которого все преимущества этого видеомонстра практически терялись. Но стоило опытному человеку надеть этот шлем, и камера превращалась во всевидящий кибернетический глаз, который, казалось, управлялся одной лишь мыслью. От этого «глаза», подчиняющегося непосредственно взгляду оператора и немногочисленным командам со вспомогательного пульта, не могла ускользнуть ни одна, даже самая мелкая и незначительная, деталь. А уж в руках профессионала этот монстр становился и вовсе незаменимым инструментом, который одним лишь плоским изображением на экране вызывал у зрителя ощущение полного присутствия.

Рядом с оператором примостился его ассистент, но в данный момент делать ему было нечего, и он, откинувшись в удобном кресле, просто следил за уровнем стабильного и мощного сигнала, идущего на промежуточную передающую станцию. Третьим был человек, ставший стремительно популярным и знаменитым на постсоветских просторах ведущий – Егор Зотов. Он, как всегда, сидел в кабине рядом с пилотом и комментировал видеоряд, честно идущий в эфир с первого дубля:

– Для традиционной старт-конференции нового сезона нашего реалити-экстрим-шоу я выбрал это место не случайно. – Известный всем и каждому голос размеренно отправлял слова в эфир. – Почему, вы спросите, мы не остались в обжитом и уютном Владивостоке, а перенесли съемочную площадку сюда, в город-призрак? М-м-м… причина банальна – это шоу для сильных и достойных людей. Так пусть лишь такие и будут сегодня с нами! Никто не посмеет обвинить нас в том, что мы злоупотребляем фейс-контролем, ибо эту функцию за нас выполнит сама природа, так сказать, естественный отбор. В конференции примут участие не только наши гости, но и все те, кто смогут сюда добраться. Вот так, мои дорогие.

Вертолет замер в воздухе и сделал один оборот вокруг оси несущего винта, позволяя камере запечатлеть панораму окружающей дикой природы, этих суровых нетронутых просторов, поросших лесом сопок и темного неспокойного моря.

– От аэропорта «Владивосток» до этого места не более сто семидесяти километров. Все дороги к городу-призраку заброшены и находятся в плачевном состоянии. Маршрутный транспорт здесь не ходит, местные таксисты даже за большие деньги в эту дыру не сунутся. Так что хлюпики и всякого рода тепличные создания сюда точно не доберутся. Думаю, что ни у кого сегодня нет желания выслушивать от домашних хомячков, не нюхавших законов природы, всякого рода ересь про гуманизм и человеколюбие.

Машина на несколько минут зависла над полуразрушенным комплексом жилых домов, виднеющимся сквозь заросли смешанного леса. Оператор старался как мог, чтобы выжать из этой гнетущей и тоскливой картинки максимум. Камера своим взглядом ощупала все: остатки рухнувших стен, просевшие слои этажей, пустые черные глазницы окон, упавший проржавевший строительный кран и многочисленные разноцветные ошметки неопределенного происхождения. Мусор, одним словом.

– Второй не менее важной причиной стало мое желание показать всем вам, сидящим у экранов, то, с чем придется столкнуться нашим участникам. Конечно, разрушенная землетрясением в тот памятный день и ныне пустующая Находка лишь отдаленно напоминает Зону Посещения Корейского полуострова. Но, скажу вам честно, здесь также ощущается эта гнетущая и пугающая атмосфера заброшенности, здесь до сих пор между домами летает эхо той давней трагедии.

Вертолет облетел еще несколько комплексов практически разрушенных зданий, чтобы позволить оператору запечатлеть руины, после чего машина развернулась и направилась к съемочной площадке. Ведущий тем временем решил напомнить всем те давние события, о которых многие из телезрителей знали лишь из курса школьной истории. Большинство тех, кто стал свидетелем Посещения, уже пребывали в мире ином.

– Сегодня, как мы знаем, исполняется ровно пятьдесят лет с того памятного дня, который человечество назвало днем Посещения… – Внимание ведущего на секунду отвлекла поросшая кустарником детская площадка, он пропел себе под нос какую-то мелодию, сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил: – Ровно полвека назад мы узнали, что не одиноки во Вселенной. В тот день к нам прилетела целая флотилия инопланетных кораблей. Но, вопреки всем ожиданиям, братья по разуму не стали вступать с нами в контакт, не захотели колонизировать Землю и даже не пожелали ее завоевать. Они, прошу прощения, банально наср… нагадили там, где сели, и улетели восвояси.

«Ми-34» выполнил последний маневр и завис над высоким зданием с плоской крышей. Четверть этого здания давно обрушилась, и сейчас там, на срезе этажей, стояли штативы мощных студийных ламп, освещая импровизированную съемочную площадку. Команда студии загодя стащила сюда из ближайших покинутых домов старые облезлые стулья, столы, изодранные диваны, торшеры и еще некоторые потрепанные элементы быта для создания на площадке соответствующей «постапокалиптической» атмосферы.

– Да, по официально принятой версии, впервые озвученной всем известным и ныне покойным доктором Валентином Пильманом, пришельцы лишь сделали привал на обочине некой межгалактической трассы, сбросили здесь свой инопланетный мусор и скрылись в неизвестном направлении. Все места этих «привалов» превратились в так называемые Зоны Посещения – в непригодные для нормальной жизни территории с изуродованной реальностью.

Вертолет плавно снизился, ведущий резво выскочил из кабины на просмоленные перекрытия крыши и стал лицом к камере, заслоняя своей фигурой унылые пейзажи. Егор снял шлем, поправил рукой прическу и продолжил, разгуливая взад-вперед перед объективом:

– Было над чем поломать голову и мировой научной элите. Кроме смертельно опасных участков измененного физического пространства – коротко ИФП, пришельцы после себя оставили и множество так называемых ИО – инопланетных объектов с буквально фантастическими свойствами. Ну кто из вас не слышал и сам не рассказывал ночью у костра детских страшилок на эту тему? Асколько про это было снято фильмов? М-м-м… в общем – тема избита.

Ведущий быстрым шагом отправился к краю уцелевших перекрытий. Там внизу, на съемочной площадке, его уже поджидали все участники конференции. Камера продолжала следить за Егором, который остановился на краю и повернулся спиной к пропасти рухнувших этажей. Он поднял с перекрытия канат с устройством для быстрого спуска, закрепил его на поясном карабине и бросил встрону вертолетной камеры последние фразы:

– И все же, несмотря на такое обилие обнаруженных ИО и те огромные силы и средства, вбуханные в их изучение, сегодняшнюю годовщину в прессе иронично окрестили «Юбилеем погребенных надежд». И, на мой взгляд, это название весьма справедливо.

Ведущий оттолкнулся ногами от плиты перекрытия и мгновенно исчез за ее краем. Тут же, перехватив эстафету, к эфиру подключилась камера, расположенная внизу, на площадке. Именно она запечатлела лихой стремительный спуск шоумена. Как только ноги Егора коснулись поверхности площадки и подняли облачка пыли, он одним движением руки небрежно отстегнул и отбросил в сторону широкий пояс с карабином.

– Пусть каждый из вас задаст себе несколько вопросов, – обратился ведущий к телезрителям, с ухмылкой глянув в объектив следящей за ним камеры. – Что привнесло Посещение в наш мир? Какие горизонты приоткрыло? Какие тайны мироздания позволило постичь? Как сильно оно смогло ускорить развитие нашей цивилизации?

Когда прозвучал последний вопрос, Егор уже стоял вцентре съемочной площадки. Камера отъехала от ведущего и дала беглую панораму импровизированной студии под открытым небом.

– Вместе с вами ответы на эти вопросы сегодня попытается найти еще один компетентный человек, физик-теоретик Международного института внеземных культур Евгений Кюриман. Прошу, профессор!

Повинуясь жесту руки ведущего, камера сфокусировалась на пожилом лысоватом человеке. Профессор, в отличие от всех остальных участников конференции, одетых в теплые дутые куртки, сидел на своем стуле, облаченный в строгий шерстяной костюм, при галстуке, и держал на коленях старомодный кожаный портфель.

– Ответ на все ваши вопросы, Егор, на самом деле один. Спустя целых пятьдесят лет – ничего. Дубль пусто, как вы любите говорить. – Профессор развел руками и простовато улыбнулся. – Человечество, несмотря на то, что в его распоряжении оказались удивительные инопланетные вещи, так и не сумело ускорить темп своего развития и стремительно взлететь до невиданных высот технического прогресса. Ни одна из всех тех странных вещей так и не открыла нам природы своих фантастических свойств.

– Но как же так, профессор?! Насколько мне известно, за все эти годы на исследования ИО была потрачена сумма, которая позволила бы нам уверенно колонизировать Марс или Венеру! Неужели мировые научные гении оказались настолько глупы и некомпетентны?!

– Ну, зачем же так? Глупы – это несколько неверное определение. Больше к этой ситуации подойдет другой термин. Наша цивилизация оказалась слишком юной. Как бы вам попроще объяснить, Егор? Мы не смогли понять принципов работы инопланетных артефактов, как пещерный человек не смог бы понять принцип работы и устройство атомной бомбы, будь таковая кем-то оставлена в его пещере. Нам остро не хватает теоретической базы, так сказать, познаний в области устройства вселенной.

– Ага… и значит, ничего, кроме того, как использовать тот или иной инопланетный мусор «в быту», светлые умы нашего мира до сих пор так и не придумали?

– Совершенно верно, спустя полвека мы по-прежнему забиваем инопланетными микроскопами земные гвозди. А что касается официальных исследований, то большинство из них были свернуты из-за отсутствия какого-либо положительного результата. Наш единственный на данный момент функционирующий комплекс Академии сейчас насчитывает не более четырехсот научных сотрудников, большая часть которых давно перешла к разработкам теорий.

– Вот так, дорогие мои, спустя пятьдесят лет Зоны все еще хранят свои тайны. – Камера вновь вернулась к ведущему, но лишь для того, чтобы мгновенье спустя, следуя его жесту, сфокусироваться на следующем участнике конференции. – А теперь дадим слово представителю самой многочисленной из служб безопасности, полковнику «Международного Контроля Зон Посещения» Лаврентию Обухову.

Внешне полковник немного отличался от присутствующих на площадке. Вместо плотных джинсов на нем были отутюженные брюки, а на голове красовалась фуражка МКЗП.

– Скажите, Лаврентий, как на сегодняшний день обстоят дела в сфере безопасности? – Закадровый голос ведущего обратился к полковнику. – На чем сейчас сконцентрирована работа МКЗП? Только не говорите, что и вы заняты разработкой теорий.

– Нет, что вы! – Полковник заулыбался и несколько расслабился от ненавязчивой шутки ведущего. – Наш профиль – практика, конкретные действия. Объяснять те или иные ненормальности, связанные с Посещением, – удел научного корпуса. Мы же занимаемся предотвращением возможных катастроф и тем самым спасаем миллионы жизней гражданского населения Земли.

– Поясните, пожалуйста, нашим телезрителям, каким образом это происходит и что за «возможные катастрофы» такие? Чтобы заявлять о спасении миллионов жизней, эти катаклизмы должны быть буквально планетарного масштаба.

– Было бы весело, если бы все не было так грустно. Недавно вы что-то спрашивали о пользе, принесенной Посещением. Бесспорно, она в чем-то есть, но вреда оказалось на порядок больше.

– Насколько я понял, вы имеете в виду трагические последствия, связанные напрямую с нелегальными исследованиями ИО?

– Вы правильно меня поняли. Не буду перечислять ту череду катастроф и несчастных случаев, которые закономерно привели к введению Моратория, того самого, запрещающего свободное владение и распространение ИО. Я лишь напомню первую и последнюю из всех катастроф. Первая трагедия произошла… хе-х, можно сказать, что в прошлом веке произошла. Это несчастный случай в Карригановских лабораториях.

Включился проектор, и на развернутом рулоне экрана, висящем на уцелевшем фрагменте стены, запрыгали документальные слайды давней катастрофы. Изображения покосившегося здания лаборатории, дырками напоминающего сыр «Маасдам», сменяли фотографии обезображенных, наполовину растворившихся человеческих тел.

– Тогда при нелегальном изучении «ведьминого студня» погибли тридцать пять человек и больше сотни стали инвалидами. Список пострадавших пополнили и команды пожарных, прибывшие по вызову. Само поврежденное здание и прилежащие к нему территории до конца времен стали небольшой по размерам, но смертельно опасной зоной полного отчуждения.

Полковник замолчал, выжидая, пока все участники конференции досмотрят жутковатую подборку слайдов. Кадры действительно пугали. Погибнуть подобным образом даже врагу не пожелаешь. Больше всех на стульях ерзали и тревожно переглядывались будущие участники «прогулки», которые возможно столкнутся с подобными опасностями в реальности. Реакция присутствующих очень понравилась полковнику, и он назидательно продолжил:

– Именно поэтому наша работа и заключается в ликвидации подпольных лабораторий и полном изъятии у гражданских лиц любых ИО. Все эти объекты могут содержать в себе скрытую угрозу. Кто-то скажет, что мы слишком суровы в своих методах борьбы с нелегальным изучением, хранением и распространением ИО. Но я вам честно скажу, пусть лучше несколько несознательных преступников приговорят к пожизненному заключению или даже к смертной казни, чем в какой-то самый обычный день погибнут миллионы, среди которых могут оказаться и наши дети. Подумайте об этом.

– Простите, полковник. – Со стула встал один из тех гостей студии, которые добрались сюда «своим ходом», изадал интересующий его вопрос: – Но можно ли все без исключения ИО приравнивать по уровню угрозы к такому опасному веществу, как «ведьмин студень»? Или все же Мораторий лоббировали бывшие нефтяные магнаты, обанкротившиеся от повсеместного использования «этаков» и их аналогов из разных Зон?

– Да, можно! И магнаты здесь вовсе ни при чем, хоть Мораторий явно помог им возродить нефтяной и газовый промысел. Сейчас, конечно, очень популярна очередная теория мирового заговора, но все же представьте себе, что какой-то «гений» додумается облучить чем-то любой ИО. Откуда мы можем знать, что это не бомба пришельцев, предназначенная для уничтожения миров? И как мы определим, на что она должна откликнуться, какой у этой бомбы порог срабатывания? И потом эти «этаки»! Мы их бездумно, так сказать, «размножаем», но даже предположить не можем, что случится, когда их количество на планете достигнет некой критической массы! Это же как игры обезьяны с гранатой!

На экране появились слайды второго блока подготовленной полковником презентации, и представитель МКЗП тут же начал их комментировать:

– Кстати, другая катастрофа, о которой я хотел напомнить, является прямым следствием подобных экспериментов. Именно она стала последней каплей в чаше терпения мирового сообщества. Самая крупная и ужасающая трагедия, связанная с изучением ИО, произошла весной две тысячи шестого года. Нелегально вывезенный из Зоны Посещения осколок некоего Куба, предположительно аналога Золотого шара, обнаруженного в Хармонтской Зоне, стал объектом для экспериментов секретных отделов спецслужб в Украине. Колоссальных человеческих жертв удалось избежать лишь по одной причине – эти лаборатории были расположены вдали от густонаселенных районов, в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС. Но все равно тогда погибло огромное количество военнослужащих и ученых. Все данные об этом инциденте до сих пор засекречены, но уже можно смело сказать, что на Земле на одну Зону Посещения стало больше. Их теперь семь…

– Я хочу поправить уважаемого господина полковника, – перебил Обухова профессор Кюриман. – Эта Зона несколько отличается от Зон Посещения, и нельзя ее ставить в один ряд с шестью остальными по причине того…

– А я хочу еще раз напомнить для тех, кто по жизни в танке, – полковник грубо прервал ученого, – что информация об этой Зоне до сих пор засекречена и за ее разглашение можно легко схлопотать до двадцати лет строгого режима…

После этих слов профессор слегка побледнел от страха и вжал голову в плечи. Все знали, что МКЗП – карательный орган, получивший карт-бланш на любые свои действия, и спор с его представителем может быть весьма вреден для здоровья.

– Оу-оу! Господа, давайте не будем нагнетать и без того нервную обстановку? – В разговор вмешался ведущий. – Нам абсолютно не нужна какая-то секретная информация. Нас интересует лишь одна корейская Зона, вкоторую, как мы знаем, открыт доступ всем желающим. Давайте перейдем к освещению того, с чем непосредственно столкнутся участники нашего шоу. Ведь информация про Зону Три-Восемь уже давно не является секретной. Я прав, Лаврентий?

– Разумеется, вы правы, иначе бы все это шоу накрылось медным тазом еще в проекте. – Полковник, оставаясь суровым, кинул презрительный взгляд на профессора. – Я лишь вкратце обрисую ситуацию в свете безопасности, а разного рода подробности вы без труда узнаете от нашего «теоретика».

От этого взгляда ученый еще больше побледнел и сжал в руках свой портфель.

– Итак, Зона Три-Восемь на данный момент самая большая из всех Зон Посещения. Самая большая и, возможно, поэтому не самая опасная. Здесь вся эта аномальная дрянь размазана по огромным территориям. Участки ИФП в Зоне Корейского полуострова наляпаны, как кляксы на белом листе нормального пространства. То есть, эта Зона не имеет четких границ и состоит из множества мелких Зон, концентрация которых возрастает по мере приближения к Разлому. Из-за огромной площади и размазанности границ контролировать происходящее вней после Посещения было невозможно. Это вокруг других Зон, как например, в районе Хармонта или в той же невадской пустыне, где площадь отчужденки компактна и не превышает размеров бывшего ядерного полигона, контроль установить достаточно просто, а здесь… – Полковник сокрушенно покрутил головой, и добавил: – Как следствие, Зона Три-Восемь была полностью опустошена сталкерами уже в первое десятилетие, еще до тех катастрофических метаморфоз, случившихся в конце девяностых прошлого столетия. И сейчас мы с полной ответственностью можем заявить, что за периметром не осталось ни одного ИО. Этот факт в свое время и позволил открыть для беженцев свободный доступ на зараженные земли. Хотя, они и до этого стадами возвращались на Родину, шли на убой…

– Простите, Лаврентий, я хочу дополнить вас, чтобы наши телезрители были немного в курсе дел. – Монотонную речь полковника прервал ведущий и, дождавшись одобрительного кивка сотрудника службы безопасности, продолжил: – Эти беженцы… тут дело вот в чем. Врожденная тяга корейского народа к родной земле заставила вернуться на исковерканные аномальные территории если не миллионы, то сотни тысяч прежде эвакуированных жителей. Было несколько волн этих возвращенцев, статистику тогда никто не вел… Кстати, часть жителей мутировала и одичала, этих существ участники нашего шоу могут отстреливать без угрызения совести – они больше не люди. Но осталось очень много корейцев, которые сохранили человеческий облик и сбились в вооруженные отряды, занимающиеся сельским хозяйством и торговлей. Эти сообщества очень не любят чужаков ивполне могут подстрелить любого из нас, если мы будем совать нос в их дела. Ведь, как мы знаем, выращивание аномальных сельскохозяйственных культур в Зоне Три-Восемь на данный момент является весьма прибыльным бизнесом, хоть и представляет смертельную угрозу для тех, кто им занимается. И, естественно, там, где большие деньги, там и большущий риск. Причем риск этот и близко не связан с опасностями самой Зоны, его первопричина – человеческий фактор. Это наша природная жадность и тяга к чужим материальным благам.

– Кстати, предупреждаю всех участников шоу и съемочную группу, – вмешался полковник. – Внутри Зоны разрешены любые махинации с аномальными растениями и с возможно найденными ИО, но попытка пронести контрабанду через периметр будет караться по всей строгости закона. К вашему отряду будет приставлен сотрудник из российского отдела службы безопасности периметра для соответствующего контроля. Каждый, кто отправится к Разлому, должен будет наизусть пересказать ему все пункты Моратория и соблюдать их неукоснительно. На вашу личную безопасность нам откровенно начхать – вы идете в Зону добровольно, – но соблюдать закон вы обязаны и там. Помните, что вы должны докладывать сотрудникам МКЗП любой факт нарушения Моратория, а сокрытие нарушения автоматически поставит вас к расстрельной стене рядом с самим преступником.

Недовольный испуганный гомон пробежал по рядам участников конференции. Все знали, что в последние годы МКЗП активно затягивал гайки и стал влиять на многие сферы жизни мирового сообщества. Уже давно полиция перестала подбрасывать неугодным личностям наркотики и оружие, сейчас их место заняли ИО, за незаконное хранение которых, как правило, давали высшую меру наказания.

– А теперь, с суровых нот закона и безопасности, перейдем к теме не менее суровой реальности Зоны Три-Восемь. – Егор попытался направить разговор в более безобидное русло. – С чем же придется столкнуться самым настоящим отборным мужикам? Что поджидает участников нашего шоу в Зоне? Расскажите нам, профессор. Прошу!

– Ну, что я могу прибавить к сказанному? – Ученый достал из портфеля блокнотик и перелистнул несколько страничек, окинув их беглым взглядом. – Великий Корейский Разлом весьма символично протянулся вдоль тридцать восьмой параллели, а сама Зона Три-Восемь разошлась от него более чем на две сотни километров вглубь обеих Корей. Но это лишь условная, общепринятая граница аномальных земель. Точную границу определить невозможно по сей день. Впрочем, это и бессмысленно – периметр отгородил Зону от нормального мира с большим запасом. Фактически внутри периметра оказалась почти вся территория обеих бывших Корей. Многие участки измененного пространства действительно по форме напоминают объемные кляксы, которые, в свою очередь, не стоят на месте, а перемещаются по сложным траекториям предположительно вокруг уцелевшего центрального перешейка. С этими перемещениями и связана нестабильность всех территорий Зоны Три-Восемь. Безусловно, участки ИФП, мутанты, плюс вооруженные отряды местных жителей – это самые серьезные из тех опасностей, которые предстоит побороть нашим героям. Но кроме этого ребятам еще придется столкнуться и с такими прелестями постатомного мира, как радиационное заражение всего окружающего. Особенно сильно этот фактор проявится под «грозовым куполом» – загадочной сферой из электрических разрядов, радиус которой около восьмидесяти километров. Эта сфера накрывает собой большую часть Разлома. Кстати, о ней! Эта сфера была не всегда, она появилась после упомянутых метаморфоз в конце девяностых. Что послужило толчком к таким масштабным изменениям? Ответа до сих пор нет, есть лишь версии, догадки и предположения. Но то, что Зона Три-Восемь стала на порядок опаснее, можно сказать, повзрослела, – факт неоспоримый. И на данный момент такого радиационного заражения и обилия мутантов, как там, не встретить в других Зонах Посещения, как и не найти настолько изуродованного ландшафта. Сама Зона Разлома является труднопроходимой территорией. Столько экспедиций там погибло!

– И почему же в остальных Зонах нет ни радиации, ни таких значительных изменений ландшафта? В том виноваты эти самые метаморфозы? – задал Егор наводящие вопросы.

– Нет-нет! Все это было с самого начала, до метаморфоз. Ну, те, кто в школе не хлопал ушами на курсе современной истории, знают, откуда в этой Зоне Три-Восемь взялась радиация и многое другое. А я лишь напомню общеизвестные факты. – Профессор закрыл свой блокнот, демонстрируя всем, что последующую информацию он черпает из своей памяти. – В день Посещения одна из частей инопланетного корабля очень неудачно материализовалась прямо в демилитаризованной зоне тридцать восьмой параллели. И пока командования Северной и Южной Кореи поняли, что это стороннее вмешательство, а не акт нападения враждующей стороны, оба государства успели обменяться щедрыми артиллерийскими ударами друг по другу. А вся поднятая по тревоге в воздух авиация, в том числе и американская, несшая атомные заряды, без видимых причин упала в районе демилитаризованной зоны, так и не долетев до врага. В считаные часы большая часть мирного населения была эвакуирована из зоны конфликта либо укрыта в подземных убежищах, и не зря… В момент отлета пришельцев одновременно сдетонировали практически все боеприпасы, которые на тот момент присутствовали на прилегающих территориях, включая американские атомные мины, заложенные вдоль тридцать восьмой параллели, и атомные заряды разбившейся авиации. Причем мощность именно атомных зарядов возросла в сотни раз. В огне исчезли города обоих враждующих государств. Следом за ударной волной Корею встряхнуло и мощное землетрясение с эпицентром в районе все той же параллели. В результате – весь полуостров с востока на запад перерубил огромнейший разлом с узким перешейком, уцелевшим в самой середине. Северная и Южная Кореи, ранее разделенные политическими идеологиями и экономическими системами, теперь стали окончательно разделенными Великим Корейским Разломом. От этого тектонического разлома разошлась густая сеть более мелких разломов и трещин. В результате катаклизма большая часть полуострова стала непригодной для нормальной человеческой жизни. Фактически не зараженными радиацией и не искореженными ударной волной остались лишь побережье Южной Кореи и территория Северной Кореи, протянувшаяся вдоль границы с Китаем и Россией…

– Простите, профессор, – прервал ученого ведущий, – я не хотел вас перебивать, но боюсь, пока вы дочитаете нам свою лекцию, я забуду тот вопрос, который хотел задать.

– Ничего страшного, Егор, я никогда не теряю логической нити и продолжу, как только отвечу вам.

– В начале вы что-то сказали про одну из частей инопланетного корабля. А почему собственно приземлилась часть корабля? Как это? Почему не весь корабль? Вы так выразились, что я, грешным делом, подумал, что корабль вообще был один, но при посадке развалился на части, как наша «восьмидесятка», когда набирает сто «кэмэ» в час.

Ироничное упоминание о свежей неудавшейся модели отечественного автостроения несколько развеселило публику. Негромкая волна смеха пробежала по рядам.

– Да, вы не ослышались, Егор. – Профессор загадочно улыбнулся и продолжил: – Исходя из моей теории «Разнесенного многослойного пространства», нас тогда посетил один-единственный инопланетный корабль, но корабль, разнесенный по нескольким, так сказать, профильным пространствам.

– Простите, каким пространствам? – Ведущий, да и не только он, явно не понимал, о чем говорил ученый.

– Профильным, в смысле, не похожим друг на друга, особенным пространствам. – Профессор пригладил остатки волос на голове и попытался более доступно объяснить сказанное прежде: – Представьте себе, что в некоем параллельном пространстве, допустим, в том, где много свободной энергии, расположена силовая нагнетающая установка корабля. В пространстве, предположим, с пониженной гравитацией, мог разместиться некий грузовой отсек. В каких-то других особенных пространствах могли расположиться аналоги пассажирских отсеков и прочих модулей корабля. Так вот, из-за этой разнесенности по нескольким пространствам, неизвестно каким образом связанным меж собой, части единого объекта в нашем Земном пространстве оказались также визуально разнесенными. И в итоге мы восприняли один инопланетный корабль как шесть разных. Понимаете, в чем фокус-покус?!

– Да, дорогие телезрители, вынужден констатировать факт, что мы с вами сейчас абсолютно бесплатно прослушали бонусную лекцию от «британских ученых». – Ведущий, надев на лицо смешную маску крайнего обалдения, выдал в эфир очередную шутку. – Профессор, я понимаю, конечно, что главная фишка Международного института внеземных культур – это разработка немыслимых теорий, но все же вернемся к нашей Зоне Три-Восемь и попытаемся объяснить, почему она такая особенная.

– Как скажете, Егор. Так вот, что касается Зоны Три-Восемь, я скромно предположил, что на Корейском полуострове оказался двигатель этого корабля. Представьте себе сопла неимоверно гигантской ракеты размером с полуостров. Представили? А теперь на минутку предположим, что произойдет с самим полуостровом при старте подобного чудовища.

– Ага, и именно поэтому Корее досталось больше, чем всем остальным местам? Именно поэтому и произошел там настолько ужасный катаклизм?

– Разумеется, это мое сугубо личное мнение, но – да, я так считаю.

– А как вы объясните многократное усиление степени радиационного загрязнения и такое же многократное возрастание мощности наших земных атомных боеприпасов? И с чем связана детонация этих зарядов в день Посещения? Ведь атомные бомбы, насколько я знаю, далеко не динамитные шашки, их просто так не взорвать. А тут, только в этой Зоне, больше нигде, произошло одновременное срабатывание всего боезапаса, даже того, оналичии которого никто и не подозревал.

– То, что ничего подобного не было в других Зонах Посещения, лишний раз подтверждает мою теорию разнесенного многослойного пространства. Вспомните, при старте, как принято считать, посетивших Землю шести инопланетных кораблей катастрофические последствия самого старта на себе ощутила лишь Корея. Факт, над остальными Зонами Посещения в момент отлета даже пыль не поднялась. Означает ли это, что двигатели остальных пяти кораблей совершеннее «корейского» в бесконечное число раз? Допустим, что это так. А теперь сами подумайте, каким образом в составе флотилии быстроходных современных эсминцев может ходить и полноценно взаимодействовать с ними речной колесный пароход?

– Профессор, я понимаю, что вас хлебом не корми – дай в прямом эфире донести до всех и каждого свою экзотическую теорию, но все же вернемся к моему вопросу. – В голосе ведущего явно проскочили надрывные нотки раздражения.

– Простите, а что именно вы спрашивали? Ах, да. Вас интересовали атомные бомбы. Ну что мы можем знать о двигателях пришельцев, если не смогли разобраться даже с их мусором за пятьдесят прошедших лет? Можно лишь предположить, что некое излучение двигателей каким-то образом вошло в резонанс с ядерной начинкой боеприпасов и с самой планетарной корой. А, как мы знаем из курса классической физики, резонанс – это…

– Спасибо, профессор, мы знаем, что такое резонанс! – Ведущий уже заметно нервничал, понимая, что сейчас может случиться еще одна ненужная зрителям лекция в исполнении ученого. – Значит, зафиксированное увеличение мощности тех атомных зарядов и ужасное землетрясение – результат хитрого резонанса, вызванного работой двигателей корабля?

– Совершенно верно!

– Наконец-то! Уважаемые телезрители, у меня все же получилось выжать из нашего гостя нужную нам информацию! Не знаю, как вас, но меня слегка утомили теоретические выкладки из «высших сфер», и мы сейчас сделаем небольшую паузу. Оставайтесь с нами! Вопросы и ответы других участников конференции, телефонные звонки в студию и вводная по правилам предстоящей «прогулки» – после рекламного блока!

Оператор подал ведущему знак, извещая, что прямая трансляция прервана и у всех появился десятиминутный рекламный перерыв. До этого постоянно улыбающийся Егор мгновенно смыл с лица выражение беззаботной радости и, нахмурив брови, грозовой тучей надвинулся на ученого.

– Профессор, на пару слов… У нас развлекательное шоу или где?!!

В дверь кабинета отрывисто постучали. Тучный человек, сидевший в роскошном директорском кресле, нервно вздрогнул, выпав из дремы, быстро проморгался и схватил со стола фуражку.

– Войдите! – крикнул он, водрузив на голову солидных размеров головной убор с символом МКЗП на черной кокарде, и недовольно добавил: – А кнопку звонка нажать слабо?! Специально же в огромную золоченую оправу его…

Тяжелая бронированная дверь без скрипа отворилась, и из плохо освещенного коридора в помещение шагнул человек в шинели. На его погонах трудно было сразу заметить четыре вороненые звезды, отполированные до зеркального блеска, но у присутствующего в кабинете человека в горле мгновенно застряли все слова недовольства.

– Роман… П-петрович?! Не ожидал вас так быстро… – Сидящий за столом подскочил на месте, попытался втянуть пузырь живота и поприветствовал вошедшего.

– Обойдемся без формальностей, Илюша, здесь посторонних нет, и мы с тобой уже полгода как родственники. – Генерал МКЗП снял кожаные перчатки и, постукивая ими о ладонь, подошел к столу. – Ну, рассказывай, что тут у вас такого случилось, что даже по безопасной линии намекнуть нельзя? Только не говори, что корейцы в Зоне новый убойный наркотик взрастили.

– Эх, если бы, Роман Петрович. От этих наркотиков, как по мне, больше пользы. Вон, только «розовая конопля» скольких наркобаронов в мире оставила не у дел? – Хозяин кабинета бросил косой взгляд на приоткрытый выдвижной ящик, из которого торчал полупрозрачный пакетик с содержимым розового цвета, и поспешил закрыть его пинком. – Нынче старые наркотики употребляют лишь полные идиоты. Новые-то для здоровья абсолютно безвредны!

– Ты меня сюда вытянул для того, чтобы поговорить о пользе выращиваемой в Зоне дури?

– Нет, Роман Петрович, ни в коем случае! – Мужчина энергично замахал руками так, что под фуражкой затряслись его поросячьи щеки. – Пройдемте, я вам сейчас все покажу.

Младший по званию засуетился, решая, каким путем лучше провести гостя. После секундного замешательства он отмахнулся от мысли отправиться через общий тоннель к центральному подъемнику и подскочил к панели биометрического сканера, висевшей на стене за его креслом. Как только рука мужчины легла на белую матовую панель, она тотчас же вспыхнула зеленым цветом. Вместе с приятным звоном в помещение ворвался белый больничный свет диодных ламп. На небольшом участке гладкая стена разошлась створками, открывая взору стерильно белую кабинку.

– Воспользуемся эвакуационным лифтом, – толстяк задержался, пропуская вперед старшего по званию, – пройдем в хранилище биообразцов, не привлекая внимания. Все эти шпионские игры уже достали. Вон, только за текущий месяц отловили трех засланных и вычислили двойного агента.

– Расстреляли? – бесстрастно поинтересовался генерал, заходя в кабинку.

– Вот еще! Патроны тратить! Самую ходовую валюту в торговой зоне – и на этих упырей? Нет! – Хозяин кабинета пропихнулся в лифт и нажал нужную кнопку. – Как только выжали из них всю информацию, так Кузьмичу в «зооуголок» и отдали. Нужно же чем-то этих зонных уродцев кормить, пока их белые халаты изучают…

С таким же приятным звоном створки дверей закрылись, и лифт плавно ушел вниз на подземные уровни бункера. Забегали цифры на небольшом дисплее, отсчитывая пройденные этажи.

– Не видел еще ваших отчетов. И какая из «братских» стран на этот раз отличилась?

– Франция и Турция, – коротко ответил толстяк, – пакет документов я уже подготовил.

– М-да, что-то обострились у нас отношения на международном уровне, – генерал тяжко вздохнул, – каждая страна заставляет свой национальный отдел МКЗП на себя одеяло тянуть. Куда ни плюнь – сплошные секреты, закрытые доступы. Нет уже былого единства…

– Пока есть, что дербанить, так оно и будет. Вспомните, как было? Как инопланетные артефакты подчистую выгребли из, так сказать, общих Зон Посещения, все показательно и объединились. А только стало известно, что корейцы в своей Зоне научились аномальные культуры выращивать, – опять дерибан, опять каждый сам по себе. Иначе зачем же периметр «тридцать восьмой» было разбивать на отрезки и раздавать их, как кусочки пирога, заинтересованным членам мирового сообщества?

– Есть такое дело. – Генерал кивнул, соглашаясь сподчиненным.

Лифт остановился, дверные створки разъехались в стороны. Взгляду открылось просторное длинное помещение с арочным сводом. Повсюду ярко горели лампы дневного света. Вдоль лабораторного хранилища под ультрафиолетовыми светильниками рядами стояли коробы со всевозможными грунтами и саженцами. Некоторые ящики с буйно разросшейся зеленью были полностью накрыты кабинками-колпаками из толстого прозрачного материала. Желтый значок радиационного солнышка на этих колпаках ясно давал понять, что заходить в кабинку без специального костюма не рекомендуется.

Несколько человек в белых халатах, присутствующих в помещении, синхронно обернулись на тихий звонок лифта, но сразу же вернулись к своим важным экспериментам. Сейчас они колдовали над каким-то громоздким агрегатом, тарелки излучателя которого были направлены на саженец кислотно-желтого цвета.

Мужчины вышли из кабинки и отправились по центральному проходу к герметичной бронированной стене, отделяющей друг от друга специализированные отделы лаборатории. Проходя мимо очередного короба с сероватой почвой, генерал сорвал листочек ростка насыщенно-красного цвета, растер его пальцами, поднес к носу и шумно втянул ноздрями воздух.

– Хм, пахнет, как настоящий! – Старший по званию был изумлен сходством выращенного в этой лаборатории растения с оригиналом, поставляемым из Зоны.

– Вот именно, что «как настоящий», – тучный работник МКЗП недовольно скривился и небрежно махнул всторону растений, – только цвет, запах и вкус «багряного женьшеня» смогли воспроизвести. Но, кроме того, что эту подделку можно через китайцев впарить лохам, пользы от него никакой. С остальными ростками дела обстоят так же. Семена проращиваем, отростки прививаем, а толку пока нет. Всё это просто растения, никаких полезных свойств оригинальных культур не наблюдается.

– А что вы ожидали? Еще в отчете тридцатилетней давности было указано, что свойства зет-модифицированных объектов таковы, как они есть, благодаря выращиванию их непосредственно на участках измененного физического пространства.

– Пытаться в любом случае стоит, – толстяк остановился у панели шлюзовой камеры и ткнул большим пальцем руки в сканер. – Пока мы не в состоянии отыскать и взять под контроль эти чертовы поля, будем продолжать исследования. Хе, нужно же куда-то тратить деньги налогоплательщиков.

Обе «шишки» МКЗП прошли через шлюзовую камеру и оказались в соседнем отделе подземного комплекса. Все обитатели бункера это место безобидно называли «зооуголок», хотя больше ему подходило название «Кунсткамера» – с заглавной буквы.

Здесь вдоль стен, за сплошными прозрачными переборками, также идущими вдоль помещения и герметично отсекающими центральный проход от боковых частей лаборатории, стояли клетки с мутантами, отловленными за периметром. Переборки состояли из секций бронированного стекла, намертво впаянных в несущие швеллеры. Клетки были отделены друг от друга такими же надежными поперечными переборками, в результате чего все помещение лаборатории было разбито на закрытые секции, в каждой из которых сейчас работали научные сотрудники комплекса.

Большинство представителей фауны Зоны полуострова были еще живы. Над ними интенсивно проводили опыты, направленные на определение параметров их живучести, выявление слабых мест и нахождение желез, отвечающих за их нехарактерные для всего остального животного мира Земли свойства и способности. Изуродованных и измученных Зоной созданий продолжали пытать и здесь, за периметром. И постоянные удары в разные части тел электрического тока, а также введение в их организмы агрессивных препаратов – далеко не самое ужасное, с чем пришлось столкнуться мутантам в этих лабораториях.

Проходя мимо очередной секции, в которой сейчас отсутствовала клетка, генерал остановился и пригляделся. Там двое в комбинезонах вводили в тело человека, привязанного к медицинской каталке, зеленоватую жидкость, подготавливая его к какой-то процедуре. Человек отчаянно дергался и что-то кричал этим людям, но звукоизоляция стен не позволяла услышать, что именно.

– А-а, это тот самый двойной агент – «крот», о котором я говорил, – прокомментировал толстяк, заметив интерес генерала к происходящему. – Его сейчас накачивают радиоактивными изотопами для того, чтобы проследить, как в теле слизняка распространяется растворенная пища.

– Предательство Родины, конечно, страшное преступление, но вы хоть бы придушили его…

– Не-е-е, нельзя! – затряс щеками младший по званию. – Изотопы же по телу кровь разносит. И еще, слизняк-то должен переварить его естественно, как в природе. Знаете, как они в Зоне питаются? Ночью находят спящего человека, наползают на него, обволакивают, пронизывают тонюсенькими щупальцами и парализуют все конечности. А потом целую неделю растворяют бедолагу. Сначала кожу и мышечные ткани, затем кости. Причем сердце, кровеносные сосуды и легкие съедают в последнюю очередь, после мозговых тканей. Наши очкарики утверждают, что на последних стадиях пищеварения слизняки вообще искусственно поддерживают жизнедеятельность непереваренных остатков. Представляете, Роман Петрович?! Жертва все это время живет и пребывает в сознании. Интересно, о чем думает такой человек?

– Наверняка с ума сходит. Жуть! – Генерал передернулся, на секунду представив себя на месте жертвы. – Агде же клетка и сам слизняк?

– Сверху, – жирдяй взглядом указал на закрытую диафрагму шахты лифта на потолке, – там над нами, на поверхности, приемный ангар. Туда всех зверушек свозят, в специализированные клетки пересаживают и сюда спускают. А с этим слизняком мы вообще заморочились до потери пульса. Он-то сквозь прутья любой клетки может просочиться. И потом, как ему корм подкидывать? Вот Кузьмич и соорудил хитрый двухкамерный аквариум. Подогревая одну из камер, можно заставить слизняка перелезть в другую и там его изолировать. А вообще, странное это создание. Вот если эту слизь надвое разделить, то что получится: два самостоятельных организма сраздельным разумом или два тельца под управлением воли одного существа? А когда несколько слизняков соединяются в слизистый холм – это одно животное или как? До сих пор никто ответов дать не может.

– Вот нефиг вам делать! Занялись бы чем-то полезным. – Генерал кинул прощальный взгляд на обреченного человека и отправился дальше.

– Так все это очень полезно! Накопленные знания про повадки, слабые места мутантов и прочую аномальную ерунду, они же сильно помогают в подготовке наших специальных полевых агентов. Нет людей, более приспособленных к корейской Зоне Посещения! И не просто приспособленных людей, а способных решать в подобных экстремальных условиях боевые задачи.

– Угу, что касается выполнения этих самых задач, вы как раз и не демонстрируете особых успехов. – Генерал с упреком глянул на подчиненного, отчего щеки у того порозовели.

– Так, Роман Петрович, ни одна страна их не продемонстрировала, если вы, конечно, про план разведки и захвата тех территорий, где корейцы аномальные культуры выращивают. – Младший по званию попытался найти слова оправдания. – Насколько мне известно, не только наши разведчики пропадают в Зоне или возвращаются ни с чем. Недолюбливают нас люто… Здешние сталкеры с агентами МКЗП наотрез отказываются сотрудничать, местные – стреляют без разговоров. Шифроваться приходится серьезно, но и это не всегда спасает. Плюс сама Зона – смерть на каждом шагу. И если наши обученные ребята через одного гибнут, то что говорить о других странах? Мы на данный момент продвинулись куда дальше остальных. Наши полевые агенты внедрились в разные сообщества, создали сеть и отчасти взяли под контроль трафик аномальных культур. Теперь мы можем направлять торговые караваны к нужным нам участкам периметра. Иноземцы в этом вопросе вообще пролетают!

– Ты мне, Илюша, не отговорки выдумывай, а результат покажи. Вот когда мы сами будем все эти «атомные желуди» выращивать и экспортировать, а не перекупать у спекулянтов по баснословным ценам, тогда можно и дули иностранным отделам крутить.

– Стараемся, Роман Петрович, пытаемся разгадать эту загадку. Ведь давно уже ясно, что основной поток чистых культур идет из-за границы «грозового фронта». Аведь ходили наши орлы и туда, под «купол», ходили… Те, кто живыми возвращался, докладывали о вечных сумерках, людях-мутантах и атомных пустошах, протянувшихся вглубь, до самого Великого Разлома. Никто не видел там полей, ни снаружи, на поверхности, ни под землей… Никто не видел, а они там есть. Вот как это может быть?

– Слушай, прекращай уже ныть! Все это я и без тебя давно знаю. – Генерал оборвал поток красноречия подчиненного.

Офицеры остановились у следующей шлюзовой камеры. Толстяк заметно оживился и коварно улыбнулся, явно готовясь чем-то удивить начальника. Как только за ними захлопнулась бронированная дверь шлюза, младший по званию стал что-то нашептывать генералу, отчего глаза гостя стали медленно округляться.

– Так что, пока все гоняются за этими «аномальными овощами», мы прощупываем нечто более приоритетное, что может задвинуть все остальное, связанное с Зонами Посещения, на задний план, – добавил толстяк, подойдя к противоположной переборке шлюза.

Следующее помещение оказалось чем-то вроде перекрестка, на котором дежурил целый отряд вооруженных бойцов. Как только охранники увидели вошедших, они вытянулись по стойке «смирно» и поприветствовали их. Но даже получив команду «вольно», бойцы продолжали стоять натянутыми струнками, пока в помещении находился генерал.

– Нам сюда, Роман Петрович. – Пузатый резво подскочил к одной из дверей подземного перекрестка и приложил к сканеру свою пухлую ладонь.

– Доступ разрешен. Добрый день, майор, – прозвучал неживой женский голос электронной системы безопасности бункера.

Еще одни бронированные створки дверей разошлись встороны, пропуская двоих пришедших. В конце длинного коридора за очередной герметичной дверью оказался просторный зал морга. Здесь было гораздо прохладнее, чем в других помещениях, но так же больнично чисто исветло. Сейчас здесь никого не было и препарационные столы тоскливо пустовали в ожидании очередных клиентов.

Майор подошел к одной из холодильных камер, открыл ее дверцу и выдвинул поддон с трупом. На нержавеющей пластине лежало голое тело мужчины лет тридцати – тридцати пяти с огнестрельным ранением в области груди. Густая щетина на лице, грязные слипшиеся волосы, открытый рот и мутные глаза – ничего необычного, труп как труп. Но генерал прищурился и склонился над телом, как будто он знавал этого человека при жизни.

– Этот свеженький, вчера к нам попал, еще не вскрывали. Подождем еще… – начал отчитываться толстяк.

– Погоди, так это же один из «специальных», – прервал подчиненного генерал. – «Омега», кажется. Я его кандидатуру самолично утверждал.

– Он самый, можно Еремею Степановичу звонить, чтобы искал нового кандидата на «Омегу». Вон, Стрелецкого хотя бы! Чем не кандидат? Так глаза по ящику мозолит, сил нет, хр-хрм! – похрюкивая, захихикал майор.

– И за что ты так Влада недолюбливаешь? Он по своему профилю идет… Погоди, ты сказал «свеженький»? Ачто, были еще?

– Неделю назад четыре трупа с интервалом в один день. – Майор подошел к следующей камере и выдвинул ее поддон. – Это был «Дельта три».

На поддоне лежал труп рыжеволосого кучерявого мужчины со следами вскрытия. Этот человек тоже умер от огнестрельной раны – пуля попала ему точно в правый глаз.

– Твою мать! И все остальные трупы тоже из «этих»? – Дождавшись утвердительного кивка толстяка, генерал разразился ругательствами, но быстро взял себя в руки и продолжил: – Значит, кто-то целенаправленно мочит «спецов». Но как они смогли вычислить людей «Отдела»?! У них же конспирация высшего уровня! Выше не бывает!

– Тут, Роман Петрович, все совсем не так, как вы подумали. – Майор осторожно перебил разгневанного генерала. – У нас за последний год накопились некоторого рода свидетельства… Я тут информацию отфильтровал и в аналитический отдел отправил. А вот когда к свидетельствам добавился и биологический материал, тут-то я вас и проинформировал. Эти люди погибли вовсе не врезультате шпионских игр или разборок в Зоне. Они пытались прорваться через периметр.

– Что за бред?! Зачем им прорываться через периметр? Они же могли свободно пройти через любой наш КПП!

– Хоть это и невозможно, но, видимо, у них рассудок помутился. Они тупо, как ненормальные, орали и бежали на заслоны в различных участках периметра, ну и, ясный хрен, были убиты постовыми. Но даже не это их странное поведение оказалось самым загадочным. Взгляните сами, Роман Петрович.

Майор спешно открыл еще три соседние морозильные камеры и вытянул их поддоны.

– Что за… черт?

Генерал побледнел в лице, на этих трех поддонах лежали такие же, рыжеволосые кучерявые, трупы «Дельты». Все четыре тела были похожи, как две капли воды, с тем лишь отличием, что пули проделали в них отверстия в разных частях тела.

– Можете не сомневаться, Роман Петрович, мы тщательно обследовали их – это один и тот же организм. ИДНК абсолютно одинакова. Этот, м-м-м… человек четырежды пытался прорваться через периметр и каждый раз был убит. Четыре дня он появлялся снова и снова. Имы не знаем, были ли это четыре независимых… м-м-м, клона или только один, но какой-то хитрый, самовосстанавливающийся.

– Что здесь у вас на хрен происходит, Илья?!

– А вот то и происходит. В начале года я пересматривал доклады полевых агентов и случайно заметил, что редко, но встречались взаимоисключающие отчеты. То есть, имели место факты пребывания одного и того же торговца или проводника одновременно в торговых зонах Южнокорейского и Северокорейского периметра. Поначалу я подумал, что это все следствие разгильдяйства и невнимательности наших «полевиков», но потом меня вдруг осенило! Помните, очень давно, в Хармонте, «муляжи» ходили? Что-то воссоздавало грубые копии похороненных в Зоне людей. А потом все резко прекратилось! Тишина несколько десятков лет. Но все это вновь повторились, но уже вдругом месте. У меня свояк есть на Украине, ну, вы же знаете – это в досье указано. Он в МВС ихнем работает. Так вот, как-то под водочку он мне страшилку одну рассказал, что у них там из новоявленной Зоны в мир прорываются создания, как две капли воды на людей похожие, но не люди. И это уже были не «дубовые манекены» и не уроды там какие-то, а точные копии реальных людей. Тело, память, разум – всё как у оригиналов! ДНК-а, как две капли, – не отличить. Их вообще чисто случайно вычислили…

– Офигеть! Мне понадобился доступ высшего уровня, чтобы это узнать, а ему свояк нашептал…

– Так вы знаете, Роман Петрович? Ой, простите, как я мог подумать, что вы можете не знать…

– Продолжай, Илюша.

– Так вот, я подумал, что и у нас нечто подобное происходит. Потому и распорядился установить скрытые камеры в обеих торговых зонах и за полгода смог документально подтвердить четыре подобных случая. Я отправлял в Зону своих бойцов, чтобы расследовать эти происшествия и чтобы отловить этих «двоящихся» людей, но они все бесследно пропадали. Собственно, это я попросил Еремея Степановича отрядить парочку своих отборных специалистов на расследование этого вопроса.

– Дай догадаюсь: и эти два спеца сейчас лежат перед нами?

– Так и есть. И судя по тому, что произошло с одним из них, они хорошо продвинулись и смогли докопаться до самой сути вопроса. Жаль только, что рассказать нам уже ничего не смогут.

– Значит, мы столкнулись с тем же явлением, что и наши украинские коллеги? И точно так же, как и они, ответы найти мы не в состоянии?

– Ну, почему же? Очень даже в состоянии! Как раз только мы и можем докопаться до первопричины всего этого. Мы уже практически знаем, где и что именно нужно искать!

– А вот с этого места подробнее, Илюха…

– Ну, аналитики лишь сопоставили несколько фактов. Наши эксперты всегда склонялись к тому, что украинская Зона возникла в результате опытов над осколком кристалла, вывезенным из корейской Зоны Посещения. Хотя сам-то мифический Куб, от которого, якобы, откололи тот кусочек, здесь так до сих пор и не найден… Вот мы и предположили, что первопричина всего этого явления «раздвоенных» спрятана у нас, где-то там, у Великого Разлома. А почему именно у Разлома? Так это просто – «Омега» и «Дельта» были направлены именно туда, потому что были обучены лучше всех и смогли бы выжить как на прилегающих территориях, так и в самой области Разлома. То, что клонировало нашего агента, должно находиться именно там. И наш аналитический отдел склонен считать, что явление множественного клонирования связано именно с Кубом.

Толстяк задвинул поддоны и закрыл все камеры. Вморге на несколько минут воцарилась истинно мертвая тишина. Генерал, нахмурившись, обдумывал услышанное, а подчиненный не осмеливался прервать его размышления. Но это неудобное молчание в конце концов нарушил именно младший по званию.

– Понимаете, это же, – майор кивнул в сторону холодильников, – были одни из лучших наших людей…

– Ну, скажем, не самые лучшие, если попали под «процедуру», – мрачно заметил генерал.

– Я не о том! Представьте себе, Роман Петрович, регулярную армию, в которой каждый солдат – лучший солдат! Эталонное тело, эталонный разум, эталонные навыки. И «срок годности» у них будет не ограничен… Ну, вы понимаете, о чем я. Получается, что мы нащупали реальный путь к созданию многочисленной армии клонов, для создания которой понадобится всего один хорошо обученный оригинал-прототип. Хе-хе, ну точно как в «Звездных войнах»! А если эта армия окажется еще и самовосстанавливающейся?! Аж дух захватывает! В перспективе мы можем получать и толпы мировых научных гениев, и музыкантов-уникумов. И вопрос донорских органов будет решен. У-у-х, мы всем им покажем! – майор воодушевленно вскинул руки вверх и затряс кулаками, словно кому-то грозил.

– Тише-тише, Илья, не так громко. Мелко мыслишь, дорогой. – Генерал осадил боевой пыл подчиненного. – Кто еще обо всем этом знает?

– Ну, несколько охранников, которые трупы видели, могут что-то знать, и аналитический отдел в курсе…

– Значит так! Срочно этих аналитиков и всех, кто мог иметь доступ к информации, изолировать и провести сними работу. Всех, кто хоть немного может не соответствовать, – посмертно представить к наградам и выплатить компенсации скорбящим семьям. Приступай, прямо сейчас!!!

Последние слова старший по званию буквально прокричал, отчего майор подскочил на месте и метнулся кпульту связи поднимать на ноги отдел безопасности бункера. А сам генерал достал свой компактный наладонник, набрал во всплывшем окошке код и коснулся появившейся на сенсорном экране виртуальной красной кнопки с надписью: «Аврал».

– Это всё?! – крикнул в сторону гостиницы мужчина в комбинезоне, вытащив из микроавтобуса два огромных чемодана.

– Да! Занеси к нам на этаж и подожди вместе со всеми в холле возле лифта. Мы скоро к вам присоединимся, – ответил ему Егор Зотов.

Ведущий сейчас стоял чуть в стороне от парадного входа и беседовал с самым старшим из своих видеооператоров, голову которого покрывала серебристая седина.

– Почему, собственно, «мы»? Мне там делать больше нечего. Я свое уже отснял, дальше пусть молодые работают. – Пожилой кудрявый мужчина устало улыбнулся.

– Может быть, передумаешь, Паш? Знаешь, сколько после всех этих скандальных раскруток будут платить операторам? И такая сумма будет лишь в этом сезоне.

– И сколько же? – спросил мужчина только из любопытства, поскольку решение остаться по эту сторону периметра он принял уже давно.

Егор достал блокнот и быстро черкнул на листике цифру. Мужчина заглянул туда, округлил глаза и присвистнул:

– Ни фига себе расщедрились! И откуда дровишки? Я так понимаю, что этот сезон спонсирует совсем не наш незабвенный «Олег Олигархович»?

Видеооператор извлек из внутреннего кармана куртки пачку сигарет, схватил зубами один из фильтров и вытянул табачную палочку. Заметив сфокусированный на пачке взгляд Егора, пожилой мужчина и ему предложил закурить. Клацнули зажигалки, и вверх полетели густые облачка дыма.

– Если между нами, – перешел почти на шепот Егор, – ноги растут с самого-самого верха. Сама идея прогулки продиктована оттуда. Говорят, к Олежке прямо из Кремля гости пожаловали, после чего он меня на ковер вызвал, ну и в приказном порядке… Короче, сказал, что рейд по Сахаре переносится, а нас ждет бонусная прогулка в Зону Корейского Разлома. Грех было отказываться, тем более что наша студия на шару, якобы от его щедрот, столько всего получала к этому сезону. Нам на такое оборудование всю жизнь пахать – не заработать!

– Да уж, и не говори. Эти жирные камеры, с которыми начали сезон… я с такими третий раз в жизни работаю. И как я сразу не догадался, в них же «этаки» в качестве элементов питания! Как мы, простые смертные, смогли бы получить разрешение на их использование?! Мы же не спецслужба какая-то, и во власть повезло не вляпаться… А эти миниатюрные спутниковые станции и остальные дорогущие навороты! Сразу нужно было понять, что дело нечисто, – видеооператор хлопнул себя ладонью по лбу. – Как чувствовал, блин! Душа так и ныла! Слушай, Егор, может, и ты откажешься? Я тебя не так долго знаю, но совет дам как другу. Ничему хорошему не быть, если в это дело властные структуры впутаны. Забей ты на эту «прогулку», отправь вместо себя кого-нибудь другого.

– Шутишь, что ли?! Бросить шоу в разгар его популярности, в самый невероятный сезон?! Думаю, ты сильно преувеличиваешь насчет какой-то там угрозы. – Егор отмахнулся от столь радикальной идеи, с опаской осмотрелся и шепотом добавил: – Я тут кое-что сопоставил ипонял, что вся «угроза» будет заключаться лишь в том, что в нашем отряде будет тайно присутствовать их человек. Мы правила «прогулки» специально изменили по этому случаю. Не знаю, кто это, да и знать не хочу. Но если хотят они, чтобы с нами походил ихний тип, ну и флаг им в руки. За такие-то деньги я и черта в группу возьму.

– И как же они его на виду у всех в отряд пропихнут-то?

– Не помнишь, что ли, после старт-конференции трое участников сдрейфили и пришлось в срочном порядке проводить новое онлайн-голосование. А ты что, до сих пор веришь в честность подобных мероприятий? И потом, вон возьми хотя бы новенького оператора, который вместо тебя подписался. Крепыш, команды исполняет четко, обучен на «отлично», снимает мастерски – ну чем не спецназер? Хотя знаешь, своего человека они могли пропихнуть и гораздо раньше, времени на это у них был вагон и две тележки. Блин, а сопровождающий от службы охраны периметра – он тоже легко может быть тайным агентом нашей закулисы…

Несколько раз просигналил микроавтобус, оба собеседника синхронно обернулись и посмотрели в его сторону. Водила развел руками, таким образом спросив, долго ли ему еще ждать. Оператор активно закивал головой, быстро затянулся сигаретным дымком и мастерским щелчком отправил окурок в урну.

– Ладно, дорогой, мне пора, – сказал он, выпустив едкое облачко. – Больше не хочу об этом знать ничегошеньки. Это уже не экстремальная прогулка получается, а игры с запредельным. Ну, береги себя!

Мужчина крепко пожал Егору руку, по-братски обнял и быстрым шагом ушел к порыкивающему двигателем микроавтобусу. Как только человек сел в машину, она лихо сорвалась с места и, просигналив несколько раз на прощание, умчалась прочь.

– Эх, зря, Паша, зря! Такое шоу пропустишь… – Ведущий глянул на часы – времени до прямого эфира оставалось совсем немного. – «Игры с запредельным», говоришь? А что? Неплохое название для этого сезона.

Егор постоял еще несколько минут, докуривая сигарету, затушил окурок и вошел в холл гостиницы. Там его уже поджидал крепыш Виталик с легкой походной видеокамерой. Второй оператор сейчас был с участниками шоу и снимал все происходящее там. Ведущий расправил плечи и мгновенно превратился в залихватского парня. Он надел на лицо развеселую маску интригана и щелкнул пальцами. Оператор тут же отреагировал на поданный знак, вскинул камеру и начал транслировать первые кадры с Корейского полуострова.

– Добрый вечер, друзья! Итак, мы уже на месте, – обратился Егор к телезрителям, неспешно меряя шагами просторный холл. – Сейчас наша группа только-только въехала в шикарную гостиницу, которая находится всего лишь в нескольких километрах от северокорейского периметра. Там за периметром, за этой Великой Корейской Стеной, наш привычный цивилизованный мир заканчивается. По ту сторону двадцатиметрового барьера по большей части царит анархия и хаос, сдерживаемая гнездами крупнокалиберных пулеметов службы охраны периметра. И очень скоро все участники «прогулки» отправятся именно туда. А вместе с ними и вся наша съемочная группа погрузится в это дикое безумие, замешанное на аномальной реальности Зоны, где в борьбе за выживание любые методы хороши. И уже с первого шага за периметр с нами может произойти все, что угодно. Зонам плевать на наши планы, они живут своей жизнью. Как тонко подметил один умный человек – это будет уже не просто экстремальная прогулка, нас с вами ожидают игры с чем-то запредельным!

Ведущий тем временем подошел к просторному лифту и шагнул в кабинку. За ним последовал и оператор. Внутренне убранство лифта, как и всей гостиницы, источало излишнюю, порой даже неуместную роскошь. Золоченая панель, граненые кристаллы кнопок, стены, отделанные натуральным деревом, паркет, зеркальный потолок и в завершение маразма – кованые бра на стенах, вместо стандартной матовой лампы на потолке.

– Но пока мы здесь – в большом мире, наши участники могут щедро вкусить последних благ цивилизации. – Егор нажал кнопку этажа, и тут же кабинку наполнила сочная, но негромкая классическая музыка.

– Ого, Штраус! – Ведущий был приятно удивлен и продолжил, размахивая руками и покачивая телом в такт чарующей мелодии вальса. – Давайте присоединимся кнашим храбрецам и посмотрим, на что каждый из них сейчас тратит выделенные нашим шоу «командировочные».

Под все те же приятные звуки Егор выплыл из кабинки лифта в холл пятого этажа, где его уже заждались все остальные участники шоу. Финансирование этого сезона позволило снять под нужды группы целый этаж гостиницы. Кто-то уже успел заказать шампанское и дичь, и к приятным переливам музыки здесь добавился хрустальный звон бокалов. Участники зря время не теряли, что и поспешил прокомментировать ведущий.

Сегодняшний съемочный день был полностью посвящен тем смелым и сильным мужчинам, которые не побоялись принять участие в самом рискованном и опасном сезоне шоу. Телезрители увидели, в каких королевских номерах игроки проведут ночь перед тем, как отправятся в Зону. Также каждый зритель смог услышать размышления полюбившегося ему того или иного участника о предстоящей «прогулке». Под конец эфира Егор взобрался на крышу двадцатиэтажного здания гостиницы и оттуда дал панораму охранного периметра и корейской Зоны, распростершейся за ним.

Вид очень сильно контрастировал с шикарными апартаментами. Совсем рядом с этим блеском роскоши реально существовало нечто пугающее, грозное и неуютно-тоскливое. Там, под свинцовыми облаками, в гаснущих лучах ушедшего дня, чернела проклятая и выжженная земля. Несмотря на высокие охраняемые стены, отсюда казалось, что лишь узкая, подсвеченная прожекторами и гирляндами фонарей полоса торговой зоны вдали за периметром отделяла своим мерцанием эту пугающую черноту от остального мира.

Мало кто из участников шоу этой ночью смог заснуть. Хорошо выспаться удалось лишь тем, кто вечером жадно хватил элитного спиртного и от его количества попросту отрубился там, где прислонил свое пошатывающееся тело. Впрочем, поутру завидовать им не пришлось – похмелье здорово перекосило их физиономии, и в кадр они все попали с бутылками шампанского, покрытыми каплями конденсата. Накануне весело погудевшие мужчины то жадно присасывались к горлышкам бутылок, «залечивая раны», то прикладывали эти прохладные сосуды кбольным головушкам.

Так или иначе, но после обеда все участники «прогулки» загрузились в автобус и в чем были, без багажа и своих личных вещей, оправились к отрезку периметра, который контролировался соотечественниками-россиянами. Там все они прошли стандартные процедуры, требуемые отделами МКЗП для каждого отправляющегося в Зону человека, и получили свои идентификационные номера и частоты для личных наладонников.

Уже через пару часов вся группа в полном составе миновала укрепленный КПП, автоматические турели и пулеметные гнезда периметра. Участники прошли по широкому желобу единственной на этом участке дороги ивышли на бетонированную площадку, уже за линией сплошного многокилометрового бруствера.

Этот железобетонный «волнорез» был когда-то самым первым периметром. Но после того, как возвели северную стену, надобность в нем отпала, и он так и остался здесь, как напоминание о прошлых годах, когда сталкеры выносили из Зоны Три-Восемь горы ИО. По обе стороны от площадки протянулась широкая полоса перепаханной земли с параллельными рядами «колючки», а вдаль к торговым контейнерам и зданиям хранилищ тянулись накатанные грунтовые дороги. Здесь уже начиналась Зона.

Именно в этом месте группу должен был встретить проводник и сотрудник службы безопасности, прикрепленный к отряду, но почему-то никого похожего на матерого сталкера или агента безопасности в округе сейчас не наблюдалось. За перепаханной полосой и «колючкой» сейчас вообще никого не было. Лишь где-то вдалеке, поднимая шлейф пыли, мчали патрульные «Хамви»[9].

Пока участники от нечего делать осматривали полуразложившийся труп неизвестного животного, висящего на колючей проволоке, выковыривали из грязи и показывали друг другу стреляные гильзы, Егор отснял последние кадры блока и отдал команду инженеру плейбека[10] отправлять материал в студию. Плейбек тут же развернул лепестки тарелки на походной студии-станции и стал колдовать над выдвижной клавиатурой устройства, а ведущий соператором продолжили съемки очередного блока.

– Вы только посмотрите, – Егор взглядом указал на бродящих невдалеке участников шоу, и камера тут же сфокусировалась на мужчинах, – для них еще весьма необычно, можно сказать экзотично, выглядят патроны и трупы здешних мутантов. Но, уверяю вас, пройдет не больше двух дней, и для всех нас станут привычным явлением гораздо большие ненормальности. Питающиеся человеческой плотью создания, до зубов вооруженные люди и всевозможные «поля чудес» здесь такие же обычные вещи, как для нас с вами жетоны метро, сотовые телефоны или старушки на лавочках. Очень скоро каждому из участников, и мне в том числе, придется взять в руки неизменный атрибут обитателя Зоны – огнестрельное оружие, и с этим новым верным другом промаршировать к Великому Корейскому Разлому и назад, обратно на эту бетонку.

Камера вновь вернулась к ведущему. Егор демонстративно достал мобильный телефон и глянул на его дисплей.

– Хм, сигнал сети есть. И если верить местным, связь присутствует по всей торговой зоне и еще на пару десятков километров вглубь зараженных территорий. Давайте позвоним нашему проводнику и выясним, почему он задерживается.

Ведущий застыл, слушая длинные гудки вызова. На той стороне никто не отвечал.

– Странно, трубку не берет… А вот нам и первый нежданчик. Как я и говорил, Зонам плевать на планы людей. То ли еще будет?

Егор на минутку погрузился в раздумья, не зная, что ему дальше делать. Сюжет у периметра себя полностью исчерпал, ничего нового или интересного заснять здесь уже не получится. Из оцепенения его вывел противный скрип раздвижных бронированных ворот. Кто-то еще решил сегодня попасть в Зону. Ведущий подал знак оператору, и они вдвоем поспешили к идущим навстречу людям.

Это был многочисленный и хорошо вооруженный отряд службы безопасности периметра, сопровождающий пять человек в удобных герметичных костюмах. Подобные костюмы хоть и было достаточно легко раздобыть, но спросом они пользовались лишь у исследователей и местных торговцев. Эти пятеро были навьючены всяческой аппаратурой и обвешаны всевозможными антеннами, датчиками и черт знает чем еще. Сразу можно было предположить, что это идет в Зону правительственная научная экспедиция. Все шлемы и дыхательные маски улюдей сейчас были сняты, давая возможность рассмотреть их лица. Выражения оных были далеко не радужными, спектр эмоций на них колебался в пределах от «ане пошли бы вы все на…» до «загрызу любого».

– Добрый день, это «Экстремальные прогулки с Егором Зотовым». – Ведущий подбежал к первому вышедшему на бетонку спецназовцу. – Можно задать пару вопросов?

– Нет! В сторону! – гаркнул охранник и отправился дальше.

– Скажите, что это за экспедиция? Куда вы направляетесь? – Егор быстро переключился на научных сотрудников, которые могли оказаться более любезными.

– Не нужно вам знать о нас, а идем мы в самую задницу! Так что отвалите, все на взводе! – Этот ученый оказался более разговорчивым, но таким же грубым, как и солдафон из сопровождения.

Другой, относительно молодой, научный сотрудник прошел мимо камеры, заклинанием повторяя одну лишь фразу: «Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани, Господи! Спаси и…»

– В самую задницу? Подумаешь! Мы тоже к Разлому идем, но не дергаемся по этому поводу! – крикнул ведущий вслед уходящим, даже не надеясь на какую-то их реакцию.

Тем не менее, те, кто его услышал, остановились и в удивлении обернулись. Но тут же, окрестив всю группу Егора дебилами и придурками, они зашагали прочь, по направлению к торговой зоне. Откуда навстречу им уже ехали два армейских грузовика.

– Да, вот такие они – обитатели Зоны. И, думаю, это еще одни из самых любезных ее представителей, – прокомментировал Егор, наблюдая, как отряд загружается вподъехавшие автомобили. – И нам, что ли, отправиться к торгашам? Прикупим снаряжение, пока наш горе-проводник где-то шляется.

Ведущий вставил в рот два пальца и призывно свистнул. Шестеро участников шоу и второй видеооператор быстро подтянулись к Егору и выстроились в шеренгу по одному. Плейбек уже закончил передачу данных и замкнул строй.

– Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет сегодня поработать? – Ведущий начал свою речь сшутки, расхаживая взад-вперед перед строем. – А если серьезно, то объявляю новый сезон шоу открытым!

Стоящие в строю, на радость «командиру», ответили таким же шуточным троекратным «Ура!».

– Вместе с вами весь путь от начала и до конца пройдет и наша доблестная съемочная группа. Первый полевой видеооператор Алексей – мастер своего дела и большой любитель экстрима.

После этих слов первый оператор помахал ладонью перед объективом своей камеры, таким образом представившись телезрителям. Тут же его улыбающаяся физиономия попала в кадр второй камеры.

– Наш второй оператор – Виталий, молодой, сильный, амбициозный. Этот сезон для него будет первым серьезным испытанием, так сказать, боевым крещением. Еще с нами будет всем вам хорошо известный, обстрелянный и закаленный в суровых условиях, самый надежный из всех возможных инженеров плейбека – Макс Полевой. Ну, и как всегда, с вами ваш скромный и талантливый ведущий – Егор Зотов, то есть я.

Все участники прогулки аплодисментами и радостными криками поприветствовали съемочную группу, после чего Егор продолжил:

– С этого момента и начинается наше с вами захватывающее приключение. Вкратце напомню правила сезона. Всю группу к Разлому ведет опытнейший проводник-сталкер, который этой ночью, видимо, тоже что-то отмечал. Учитесь, перенимайте его опыт, смотрите, что и как он делает, ибо потом вам всем придется самостоятельно возвращаться назад. Помощи со стороны не будет. С момента объявления гонки на выживание, проводник с агентом спецслужбы будут отвечать только за безопасность нашей съемочной группы. К тому времени очень советую вам научиться действовать сообща. Победителем в этой «прогулке» будет каждый, кто вернется живым на эту площадку. Но первый из вас получит двадцать вечнозеленых лимонов, второй – десять, третий – пять. Остальных ждут утешительные пятьсот тысяч денег. Впрочем, если вдруг кому-то из вас повезет найти в Зоне и принести сюда любой ИО, кроме «этака», это прибавит к его вознаграждению еще сто тысяч зеленых! Выданные каждому из вас накануне деньги, которые вы не успели спустить этой ночью, сейчас потратите на провизию, снаряжение и все то, что должно помочь вам выжить.

Тут же по строю пробежал недовольный гомон. Не ожидали участники подобного поворота событий. Никто из мужчин не раскусил коварной задумки ведущего. Он специально поселил их в самом дорогом месте у периметра, чтобы наивные участники смогли потратить больше «командировочных» на дорогие и престижные излишества и оставить меньше средств на приобретение действительно необходимых вещей.

– Еще на каждого из вас мы прицепим миниатюрную личную камеру, которую нельзя будет снимать ни при каких раскладах. Кто потеряет или повредит ее, будет автоматически дисквалифицирован! На этом – всё. Больше правил нет!

Егор закончил свою речь, призывно махнул рукой и отправился к контейнерам торговых рядов, видневшимся вдали. Один из операторов забежал вперед, чтобы снять идущих со стороны, а второй потопал рядом с Зотовым и держал в кадре исключительно его.

– А теперь нас ждет первое боевое задание. Мы должны найти нашего подгулявшего проводника. – Ведущий подмигнул оператору. – И еще интересно, как здесь можно заказать местное такси, похожее на то, что солдафонов с очкариками подобрало?

Торговая зона протянулась вдоль всего периметра на расстоянии трех километров от него и являлась некой обустроенной помесью рынка и лагеря, где многие обитатели Зоны жили, словно в обычных населенных пунктах. Со стороны идущих она сейчас выглядела, как многоэтажная стена из разноцветных сорокафутовых контейнеров, над которой нависло облако смога. Что скрывала за собой эта стена, никто из группы знать не мог.

Отряд прошел не больше километра, как вдруг где-то за контейнерами взвыла сирена и раздался грохот стрельбы. Егор остановил группу. На данный момент никто из присутствующих не был вооружен, и идти дальше было рискованно.

– И что теперь делать? – Ведущий задал вопрос в пустоту. – Где наше долбаное сопровождение? Где этот сталкер, блин? Где сотрудник безопасности? Это уже не смешно!

Тем временем волна стрельбы, прокатившаяся по торговым рядам, стала стихать. Было видно, как впереди, из проемов между контейнерами, высыпали вооруженные люди и, пробежав сотню метров вдоль стены, шмыгнули назад в другие щели проемов. В следующие мгновения всем наблюдателям стало понятно, что именно там стряслось.

Странный и неприятный шум, до этого заглушенный стрельбой, теперь стал слышен весьма отчетливо. Это была смесь надрывного поросячьего визга и гортанного рыка неизвестного хищника. Под мощными ударами загромыхал металл, и наружу, выбив из сплошной стены несколько контейнеров, вырвалось нечто большое, размером со слона.

– Ты это снимаешь?! Снимай, снимай! – азартно завопил Егор, толкнув локтем в бок своего первого видеооператора, – Охренеть, вот это громадина!

А раненая обезумевшая тварь все ревела и носилась зигзагами, набирая скорость. И если поначалу она просто хаотически бегала за контейнерами под пулями торговцев, то сейчас уверенно направилась к периметру, в сторону отряда Егора. Обросшая шерстью и истекающая кровью гора мяса, блестя огромными красными глазами, мчалась на безоружных и пребывающих в смятении людей.

– Это… может быть, вернемся назад? – подал голос один из игроков.

– Думаю, в этом есть смысл. Все назад, галопом!!! – Ведущий осознал, что новый сезон шоу может бесславно закончиться уже прямо здесь и сейчас.

Десять взрослых мужиков сорвались с места и, как ошпаренные, побежали назад к периметру, в надежде скрыться за бруствером и попасть под защиту пулеметных гнезд охраны периметра. Все, кто были налегке, набрали обороты и бодренько преодолевали этот километровый забег. Оба оператора, профессионалы, на бегу еще и умудрялись снимать все происходящее. Но плейбек, за спиной которого была тяжелая передающая студия-станция, очень сильно отстал. Он явно не успевал в укрытие.

– Я ее бросаю!!! – крикнул отставший и принялся отстегивать лямки рюкзака.

– Я тебе сейчас брошу!!! – гаркнул Егор, развернулся и побежал навстречу ассистенту. – Ты рехнулся?! Если эта хрень раздавит станцию, считай, все шоу накрылось! – Ведущий подбежал к перепуганному человеку и вцепился в одну из лямок уже снятого рюкзака. – Тащим вдвоем! Живо!

Но, вопреки ожиданиям, скорость несущих станцию практически не изменилась. Двое мужчин бежали не в ногу, и оттого громадина рюкзака прыгала то вверх, то вниз, очень мешая им. Но никто из них теперь и не думал оставить ценное оборудование, и тем самым похоронить все шоу на самом старте. Мужчины бежали к брустверу и затравлено озирались на ревущее создание, которое буквально наступало им на пятки. Они уже ощутили ту страшную вонь, которая исходила от этого уродливого тела.

В тот момент, когда ноги ведущего и плейбека ступили на бетонку, тварь практически догнала их. И когда уже казалось, что ничто не спасет этих двоих, бахнул выстрел. Мутант, будто наскочив на невидимую стену, рухнул в нескольких метрах от перепуганных бледных мужчин. Огромная гора мяса конвульсивно дернулась, харкнула розовой пеной и издохла.

Все участники этого импровизированного забега только теперь смогли оторвать взгляд от мутанта и заметить, что на площадке находится еще один человек. Это был мужчина лет тридцати. По тому, как он был экипирован, уже можно было понять, что это опытный боец спецназа. На его голове красовался легкий титановый шлем с прибором ночного видения, а поверх «Горки-Е» была нодета РПС «Смерш»[11]. В руках боец держал СВУ-АС[12], а из-за его спины виднелся висящий на ремне АКМ.

Спокойный как слон спецназовец вразвалочку прошел между оцепеневших мужчин и небрежно пнул ботинком бок мертвой громадины.

– Знакомьтесь, это «мамунтенок» – мутант весьма тупой и относительно безобидный. Сам никогда первым не нападает, но если его разозлить, то станет крушить всех и вся без разбора. В этом случае против него есть лишь одно средство – выстрел бронебойным патроном в голову, точно между трех лобных бугров. Примерно там у него находится главный нервный узел, или, как говорят в лабораториях, зачаточный мозг. От какого животного он произошел, никто так и не понял, но благодаря своим размерам, волосатому покрову и огромным клыкам, похожим на бивни, мутант и получил свое название.

– Простите, но вы, собственно, кто? – Егор вышел из ступора и задал вопрос стрелку´.

– Лейтенант Сергей Ветров, ваш сопровождающий от службы безопасности периметра. Простите, что немного задержался, но, похоже, у вашего реалити-шоу, Егор, возникла нереалити-проблема. Мы получили сообщение из госпиталя торговой зоны. Наш проводник уже не сможет вести группу. Выбыл из игры… Так что советую вам начать панические поиски нового кандидата, и прямо сейчас. В сезон туманов проводники с зеленым рейтингом в большущем дефиците.

Егор еще не пришел в себя и не до конца понял, о чем говорил их спаситель. Ведущий повернул голову и одарил вопросительным взглядом своих видеооператоров, надеясь, что хоть один из них сможет перевести слова агента с русского на общепонятный.

– Да, все в порядке! Мы это сняли! Было круто! – радостно наперебой загалдели операторы, так и не сообразив, что от них хотел услышать их шеф.

В торговой зоне северного периметра, куда ни глянь, многоэтажными рядами шли одни морские контейнеры. А если и случались здесь какие-то нестандартные конструкции, то они, за редким исключением, также были собраны из гофрированных листов раскроенных двадцати– или сорокафутовых коробов.

Помещение бара «Мутный глаз», в котором сейчас засела вся команда Егора, в этом плане не отличалось особой оригинальностью. Заведение было склепано из нескольких контейнеров, снаружи щедро обмотано елочными гирляндами, а внутри скромно отделано самой дешевой вагонкой. На стенах в общем зале красовались подкопченные сигаретным дымком пластмассовые лианы и цветы, а по центру, тихо поскрипывая, вращались лопасти одной большой вытяжки.

Китайские стулья и столики из хлипкого пластика здесь свободно убирались, добавлялись или перемещались исходя из желаний и количества посетителей. И лишь в глубине зала, возле музыкального автомата, в окружении «наших» табуретов, стоял один намертво приваренный к полу железный VIP-стол. За ним могла смело укушаться в хлам целая толпа, не боясь при этом нечаянно сломать мебель. Все участники «прогулки» вместе со съемочной группой и самим ведущим сидели именно за этим столом.

Сейчас заведение практически пустовало. За несколькими столиками задумчиво курили и потягивали выпивку лишь четверо местных. С улицы к стойке бара периодически подбегали залетные клиенты и, накатив сто граммов, так же стремительно убегали, нюхая рукав на ходу. Музыкальный автомат тихонечко похрипывал нудным шансоном, а бармен стругал колбаску на бутербродики и искоса поглядывал в сторону сегодняшних странных клиентов. Люди в обычной одежде и без оружия у обитателей Зоны вызывали реакцию, подобную той, которую бы вызвал чернокожий человек в розовом платье, зашедший в дом культуры глухой деревушки.

Да и Егор с компанией себя чувствовали явно не в своей тарелке. Операторы, отсняв все, что могло представлять хоть какой-то интерес, скучали за столом вместе с участниками шоу. Ведущий нервно допивал четвертую чашку кофе, когда на пороге заведения появился взмыленный агент безопасности. Завидев его, Егор привстал и впился в мужчину вопросительным взглядом. Но уже по одному лишь выражению лица агента можно было понять, что дела обстоят не лучшим образом.

– П-ф-ф-ф! Короче, картина такая. – Сергей сел на табурет, облокотился о стол и сложил руки в замок. – Все проводники с зеленым рейтингом разобраны на месяц вперед. Про «голубую кровь» можно забыть – этих за год заказывать нужно, плюс ко всему они лишь международные экспедиции обслуживают. Из свободных – около двадцати «желтых» и столько же «оранжевых», но они не рискнут даже «грозовой фронт» пересечь, а не то что целый отряд к Разлому вести.

– Нет, месяц ждать мы не можем! – раздраженно встрепенулся Егор. – Должны же быть варианты?!

– Я не закончил. – Лейтенант утвердительно кивнул. – Варианты, конечно, есть. Но они все стремные.

– Выкладывай, нам сейчас и рак – рыба. – Ведущий клацнул зажигалкой и нервно затянулся сигаретным дымком.

– Можно в проводники взять кого-то из местных, Зону они знают лучше всех. Тут недалеко есть нейтральное поселение, там вечно тусуются представители крестьянских общин и разных банд. Но они все корейцы, русский язык совсем не понимают. И уже были известны случаи, когда местные целенаправленно заводили отряды в западню, чтобы пополнить припасы своей общины. Так что, взяв местного в проводники, в любом случае получаешь кота в мешке. Сам понимаешь – это худший вариант.

– Давай второй. – Егор кивнул, соглашаясь с Сергеем.

– Второй и он же последний – воспользоваться услугами серых.

– А это кто такие? Где их место в этом идиотском спектральном рейтинге?

– А нигде. Серые – это те, которым официальный рейтинг нужен, как седьмое колесо на крыше. Тут уже пятьдесят на пятьдесят. Это могут быть и матерые одиночки, работающие исключительно по заказу проверенных людей, и бывшие сталкеры, пропивающие остаток жизни у пустого корыта, и шарлатаны-неудачники. Короче, сброд еще тот. Но кроме того, что среди них можно найти действительно опытных людей, они еще знают, как минимум, русский и английский. С этими хоть поговорить можно и на слух попытаться определить, кто есть кто. Настоятельно рекомендую искать среди «своих». Это я тебе как агент безопасности говорю, просто к сведению прими, и все.

– «Свои» – это люди из стран бывшего совка?

– Они самые. Я уже оставил заявочку в диспетчерской, остается только сидеть здесь и ждать. А если до ночи не управимся, тут недалеко ночлежка есть, почти со всеми удобствами.

– Да что ж такое! Вот за что мне это? – Егор устремил взгляд в потолок. – Самый жирный, самый звездный мой сезон – и вот такая хрень! Ну, на один день я смогу задержать видеоматериал, сославшись на технические проблемы. А дальше?

– Может быть, мы пока походим тут рядышком и себе камуфляж с оружием прикупим? А то мы здесь, как голубые пудели среди волков… – неуверенно подал голос один из непосредственных участников шоу.

– Ага, щаз! Проводника уже нет, не хватало мне еще и новых участников искать! – вспылил ведущий. – Сидите здесь и не рыпайтесь, а вот съемки начнем, тогда хоть на столбах вешайтесь!

– Егор прав, – спокойно добавил агент безопасности, – здесь нам всем лучше держаться в куче, так меньше шансов, что на ваше добро кто-то соблазнится. Да и снаряжение с оружием нужно покупать согласованно, чтобы хоть какая-то унификация была. Спецодежду или камуфляж я бы брал однотипный. Мало ли, вдруг у нас войнушки случатся? Хоть не будем задумываться, где свой, а где чужой.

– Слушай, а может, нам не заморачиваться с левыми проводниками? – Егор уставился на Сергея. – Давай я тебе заплачу, и наконец приступим к съемкам шоу.

– Это не вариант, – сопровождающий отрицательно покачал головой. – Не то чтобы я не хочу заработать, но я не гожусь в проводники. Если честно, это мой первый серьезный рейд, повышение квалификации, так сказать. Теорию по выживанию в Зоне, анатомию и повадки мутантов я в лабораториях гарнизона вызубрил. Точно стрелять и быстро бегать нас научили еще на курсе молодого бойца. А для того, чтобы реально выжить за периметром, не говоря уже о том, чтобы за целый отряд отвечать, нужна многолетняя практика в самой Зоне. У меня ее нет. Я дальше десятого километра вглубь Зоны и не заходил ни разу.

– Тогда остается только ждать. – Ведущий отодвинул табурет и прислонился к стене.

Ждать пришлось не особо долго. Все участники шоу только и успели, что откушать фирменного блюда – «тушенки на огне» и заказать к нему по бокалу местной «разливайки», как на пороге заведения появился первый претендент.

Это был дядька возрастом глубоко за сорок лет, жилистый, седой, с глубоко запавшими глазами. Весь его внешний вид напоминал солдата Великой Отечественной. Этот сталкер, казалось, только сошел с черно-белой фронтовой фотки, ему не хватало лишь пилотки с красной звездочкой, скатки шинели и медали «За отвагу» на гимнастерке. Он быстрым шагом подошел к столу и, небрежным кивком поздоровавшись с сидящими, спросил:

– Это вам проводник нужен?

– Да, нам! Оплата по факту… – воодушевленно начал Егор, но мужчина быстро перебил его:

– Куда именно вас нужно вести?

– Нам бы это, к Разлому попасть и…

– Ясно. – Мужчина развернулся и быстро удалился.

– …и обратно бы вернуться. Спасибо, что до конца выслушали. – Ведущий проводил взглядом человека и обратился к лейтенанту: – Ты что, не указал в заявке, куда нам нужно идти?

– Если бы указал, то ждать нам здесь добровольцев до посинения. А так, хоть шанс есть уговорить кого-то. Иеще, я сразу хотел тебе сказать, чтобы ты особо губу-то не раскатывал. Дойти до самого Разлома у нас шансов мало. Так только – издалека на него поглазеть, да камерой с хорошим зумом снять, типа для отчета, а потом назад.

Последующие шесть проводников лишь выглядели по-разному, но говорили и вели себя в точности как первый сталкер. Потом были и более сговорчивые кандидаты, которые даже попытались узнать условия контракта. Но почти каждый из них начинал хохотать, когда Егор озвучивал уже первое обязательное условие, без соблюдения которого оплата проводника будет уменьшаться. Никто из сталкеров не мог гарантировать, что к Разлому все участники дойдут живыми. А услышав дополнительные условия, касающиеся съемочной группы, все кандидаты откланивались и, пообещав все обдумать, уходили прочь.

Безрезультатные собеседования продолжались до позднего вечера. В бар уже стали наведываться вечерние посетители, цель у которых всегда была одна – упиться в стельку на сон грядущий. Но на этот раз они еще и бесплатно получили своеобразное юмористическое шоу, наблюдая за происходящим у VIP-столика. Егор уже готов был броситься на ржущих за соседними столами посетителей и перегрызть кому-то горло, когда к нему подошли два серьезных, отлично экипированных бойца.

– Вечер добрый, – учтиво начал один из них, – мы тут от ребят слышали, что вам нужен проводник, который сможет отряд к Разлому отвести. Сразу озвучу свои главные условия, если они вас устроят, будем договариваться. Я бы взялся за это дело, но, учитывая сложность ходки и количество человек в отряде, мне нужен будет полноценный напарник. Оплата каждому из нас должна считаться по «зеленому тарифу». И половину суммы мы берем наперед, потому как еще нужно докупить необходимое оборудование под эту ходку. Это два главных условия – нас двое и каждому по «зеленому тарифу».

– А я насчитал три условия, – агент безопасности окинул сталкеров оценивающим взглядом, – или упомянутый аванс не обязателен?

– Обычные ходки оплачиваются по факту финиша, а подобной сложности исключительно с предоплатой. Это как само собой разумеющееся, – тут же выдал главный из двоих. – Так что? Есть смысл дальше говорить?

– Подождите немного. На двоих мы не рассчитывали, я тут по деньгам прикину. – Егор, для которого первый раз за этот день блеснул лучик надежды, достал свой блокнотик с калькулятором и стал вычислять. – Берем средний «зеленый тариф», умножаем на прямое расстояние и теперь все это на два… м-м-м, вроде бы хватает.

– Не хочу показаться грубым или излишне осторожным, но мне хотелось бы узнать, чего вы на самом деле стоите. – Лейтенант весьма тактично, как для Зоны, высказал свои сомнения. – Присядьте за стол и расскажите нам немного о себе, об удачных и неудачных ходках. Не лишним будет знать ваш стаж в Зоне и причины, по которым вы не заботитесь о своем официальном рейтинге. Короче, выкладывайте о себе все, чтобы мы знали, кому платим такие немалые деньги.

– Сомневаться – ваше римское право, и тут никаких детских обид или неадекватного восприятия с нашей стороны быть не может. – Главный из сталкеров уверенно сел на табурет и кивком приказал напарнику последовать его примеру. – Даже не знаю, с чего начать. У Разлома мы были шесть раз, в разных местах и с разными целями. Ну, хотя бы начать с последнего раза…

И тут «Остапа понесло»… Начал свой захватывающий рассказ главный из парочки, но очень быстро его подхватил и напарник. При этом оба сталкера приводили массу примеров, пытаясь обосновать, почему необходимо нанять не меньше двух проводников. Эта парочка наговорила таких вещей, о которых даже местные зеваки, бывалые зонные ходоки, ничего не знали.

А что можно было сказать о Егоре и его команде? Они вообще рты разинули, получив такое обилие информации. И хоть могло сложиться впечатление, что Перов своих «Охотников на привале» рисовал с этих двух кадров, никто сейчас не сомневался в правдивости их слов. Этим сталкерам в умении рассказывать могли позавидовать самые матерые рыбаки и охотники.

За соседний столик присел еще один местный зевака в горном костюме. Единственное, что его выделяло на фоне остальных сталкеров, это большущий шрам через всю щеку – от края правой брови до уголка губ. Бродяга прислонил к стене и подпер рюкзаком свою винтовку, а на стол перед собой положил АКС-74У. Сталкер заказал себе выпивку и стал внимательно слушать байки этих двух кандидатов.

Кандидаты в проводники только начали повествовать о том, как они, преодолевая «грозовой перевал», наткнулись на стаю чешуйчатых крыс и отделались от них весьма хитрым способом. Такой трюк, как и следовало ожидать, смогли бы осилить не меньше двух опытных ходоков. По словам рассказчиков, один из них вскарабкался на недосягаемый для мутантов пятиметровый валун и стал отстреливать крыс в не защищенные чешуйками глаза. Аего напарник в это время отвлекал мутантов на себя и водил их пять минут кругами между глыб и деревьев.

В этот момент сталкер-одиночка взорвался неудержимым истерическим хохотом, высвободив всю эмоциональную энергию, накопленную за время слушания. Он встал из-за столика, желая заказать еще один бокальчик выпивки.

– Не тратьте свое время на этих балаболов, – кинул он, проходя мимо Егора, – это простые кидалы, получат от вас аванс и поминай, как звали.

– Что ты сказал, козел?! – вспылил один из сталкеров и вскочил, да так, что табурет отлетел от него на несколько метров.

Мужик в «горке» даже не обратил внимания на эту вспышку гнева. Он абсолютно спокойно повернулся спиной к принявшему боевую стойку кандидату в проводники и отправился к стойке бара.

– А за базар ответить слабо?! – Второй сталкер тут же поддержал своего возмущенного товарища и попытался задеть обидчика словами.

– Ответа хочешь? Ну что, сам напросился, заморыш… – Мужчина на полпути к стойке развернулся и быстрым шагом устремился навстречу разъяренной парочке.

Вид у него сейчас был весьма угрожающим, а взгляд настолько тяжелым, что выдержать его и не отвернуться смог бы далеко не каждый. Кривой шрам дополнительно придал выражению лица бродяги зловещий оттенок. От столь наглого и уверенного поведения крутизна обоих сталкеров мгновенно «сдулась». Два «зонных волка» тут же умолкли и рефлекторно отступили на шаг от надвигающейся на них черной тучи.

– Не буду вспоминать всю ту ересь, что вы сейчас здесь нагородили, поймаю вас за поганый язык на последних словах. – Мужчина говорил быстро и отрывисто, как из автомата стрелял. – Вы хоть знаете, заморыши, что такое «грозовые перевалы»? Хотя откуда вам убогим знать, что «грозовые перевалы» ничего общего с реальными горными перевалами не имеют? Это условное название, на самом деле «перевалы» – это сети горных пещер, позволяющие пересечь «грозовой фронт» под поверхностью земли. А почему нормальные люди пещерами ходят? А потому, что сверху разряды молний постоянно лупят и испепеляют там все и вся. А вы трындите, что там крыс между деревьев гоняли. Какие, на фиг, крысы?! Может быть, и живут там на поверхности создания, которым по фигу тераваттные разряды, но только отстреливать их некому. И потом, чешуйчатые крысы, вопреки своим сородичам, не живут стаями и, даже имея пару и потомство, всегда поодиночке ходят. А когда эти твари атакуют, они всегда глаза закрывают, защищая единственное слабое место, и ориентируются уже по звуку и запаху. И как вы их могли в глаза отстреливать? К тому же, бегают они намного быстрее людей и могут прыгать на высоту более десяти метров. А ты говоришь, пять минут их кругами водил, пока этот, типа, на безопасной возвышенности стрелял? Умно, ничего не скажешь! Но и не в этом ваша главная лажа, сосунки. Ни один уважающий себя сталкер никому и никогда не разглашает целей и задач, когда-либо поставленных его нанимателем. За это на раз языки отрезают, и вам бы их уже вырезали, как я насчитал, минимум пять раз. Вывод – балаболы вы, ребята, редкостные. Через минуту сами сдохнете, выйдя за пределы торговой зоны, так куда вам, убогим, за отряд ведомых отвечать?! Так и скажите, мол, хотим лохов на бабки развести. Таких, кстати, грех не развести…

Мужчина опять залился смехом, но быстро взял себя в руки и вновь надел на лицо маску грозного и матерого сталкера. Униженные мошенники прямо-таки затряслись от ненависти, но возразить этому типу им было нечего. Пальцы одного из парочки нервно поглаживали висящий на ремне «калаш», но направить оружие на обидчика он все же побоялся. За подобное поведение его самого могли пристрелить, причем не поимев проблем с местными законниками.

– Твое счастье, что в «торговке» стрелять нельзя, а то бы мы прямо здесь все и уладили, по-мужски, без умных словечек и понтов, – злобно прогундосил один из обиженных.

– И что тебя сейчас держит? – Суровый мужик прикоснулся к своей набедренной кобуре, из которой торчал компактный пистолет-пулемет. – Законы существуют, чтобы их нарушать. И здесь их постоянно нарушают. Так в чем же дело?

– Не хочу, чтобы потом меня по всей «торговке» искали местные шерифы. Быть вне закона из-за какого-то урода…

– А тому, кто в Зону действительно ходит, на это начхать, – мужик оборвал псевдосталкера и явно начал его дразнить, – снаряжение и припасы можно и на черных рынках купить, и заказчики с тобой на связь где угодно выйдут. Вот только контейнерным крысам, которые всю жизнь по этой самой «торговке» ползают и носа в Зону не показывают, правила соблюдать очень важно. Иначе их вышвырнут прочь из этого обжитого места, и они сдохнут в первой же аномальной кляксе. Правда, крыска?

– Ну, ты ващ-щ-ще… – псевдосталкер побагровел и зашипел от злости. – Учти, козел, я тебя обязательно где-то на границе подловлю. За пределами торговой зоны законы другие…

– Именно! – Мужик в «горке» рявкнул так, что все вокруг нервно дернулись. – И за угрозы в мой адрес тебе уже придется ответить.

В помещении бара повисла напряженная тишина, лишь в углу продолжал тихо бубнить музыкальный автомат и к потолку так же плавно и невозмутимо тянулись белые струйки сигаретного дыма. Суровый кадр, разоблачивший жуликов, поднял руку и ткнул пальцем в грудь угрожавшему ему человеку:

– И я тебе обещаю, говно, что, как только выйду из этого бара, первым делом поймаю вас двоих, скручу «колючкой» и уволоку в укромное местечко. А там сыпану на каждого по кучке свежевателей, – мужчина похлопал ладонью по висящему на его поясе контейнеру, – и сниму видео, как они вас на мелкие пазлы разбирать будут. Видели в сети, как Черного Лиса и его зама проволочники живьем жрут? Я снимал.

– Колян, валим отсюда! – прошептал второй сталкер, спрятавшийся за спину своего напарника.

– Я здесь буду еще… – грозный дядька оттянул рукав «горки» и глянул на свои водонепроницаемые часы, – десять минут. Время пошло. Кто не спрятался – я не виноват.

Никто из присутствующих даже на миг не усомнился в том, что этот товарищ исполнит свои обещания. Многие из местных видели упомянутое мужчиной и в свое время нашумевшее здесь видео, но никто до этого не знал, что за изверг такой мог спокойно снимать подобную жуть… Также оставалось загадкой, куда пропала сама банда Черного Лиса, пообещавшая солидное вознаграждение за информацию об исполнителях столь изощренной казни их главаря и его зама.

– Да пошел ты! – Самый борзый из парочки стал пятиться к выходу следом за своим товарищем, при этом гордо оттопырив средний палец руки в известном жесте. – Врешь ты все, урод.

– Девять минут тридцать секунд… – невозмутимо произнес крутой мужик, глядя на дисплей часов.

Шарлатаны мгновенно выскочили из бара, а грозный сталкер сделал лицо попроще и, как ни в чем не бывало, отправился к стойке. Лысоватый бармен налил ему новый бокал и широко улыбнулся – видимо, был доволен, что двум негодяям сегодня солидно «взвесили» по их профессиональной гордости.

Взяв пиво, герой вечера вернулся за столик и, не обращая ни на кого внимания, стал заниматься своими делами, а все участники шоу, съемочная группа с ведущим и даже агент безопасности, так и продолжали сидеть с открытыми ртами и круглыми глазами. Егор вопросительно глянул сначала на Сергея, а потом на видеооператоров. Агент безопасности лишь поджал губы и развел руками. Оба оператора были в своем репертуаре, они закивали головами и выдали привычные дежурные фразы.

– Все ОК, мы сняли! Было круто!

Непосредственные участники шоу, впечатленные произошедшем, молча кивали и тайком указывали на мужика в «горке», намекая Егору, что неплохо бы этого типа взять в проводники.

– Думаю, в этом есть смысл, – Сергей тоже кивнул, соглашаясь с остальными, – стоит попытаться уболтать этого бродягу. По крайней мере, он не пустозвон и, похоже, ходок бывалый. Теперь, Егор, все зависит от твоего дара убеждать и договариваться. И это… помни, на проводниках не экономят.

Ведущий набрал полные легкие воздуха, шумно выдохнул и кивнул одному из видеооператоров. Тот мгновенно подхватил камеру и отправился следом за Егором.

– Добрый вечер, прошу прощения за беспокойство…

Сталкер ничего не ответил, лишь поднял голову и вприщур глянул на потревоживших его людей. Но и этого взгляда хватило, чтобы у матерого шоумена все слова застряли в горле, а сам он почувствовал себя робким юношей на первом свидании. Впрочем, профессионализм Егора быстро поборол это странное смятение, и он уверенно продолжил:

– У меня для вас есть выгодное предложение. Я вижу, вы человек опытный и сможете провести группу в любое место Зоны и обратно. Так вот, нам срочно требуются услуги проводника.

– Очень сожалею, но у меня уже есть работа. – Сталкер сказал, как отрезал.

– И сколько вам за нее платят? – Ведущий и не собирался сдаваться.

– Сам поймешь, что не твое дело, или грубо намекнуть? И это, убери камеру от греха подальше!

Егор подал знак, и оператор быстренько убежал к своим. Однако прожженный профессионал все же продолжил украдкой снимать этот разговор, держа камеру на коленях и демонстративно глядя в другую сторону.

– Ладно-ладно, просто я тут подумал, что смог бы несколько изменить ваши приоритеты. У меня даже есть весьма весомый аргумент! – Егор черкнул в блокнотике максимальную сумму, которую мог себе позволить, оторвал листок и пододвинул к сталкеру.

Как бы этот мужик ни противился и каким бы принципам ни следовал, но природное человеческое любопытство все-таки заставило его взять бумажку и глянуть на количество означенных там нулей.

– П-ф-ф-ф! И где ж вы с утра были? – прошипел сталкер сквозь зубы и грюкнул бокалом о столешницу.

Сумма была солидная, но от уже принятого заказа подобные ему люди никогда не отказывались.

– Спасибки, блин, что настроение испортили, но я уже не могу отменить свою ходку.

– Так и никто не просит отменять! – Егор мило улыбнулся и продолжил гнуть свою линию. – Всего-то и надо, что совместить оба дела, одним выстрелом двух зайцев убить.

– Двух зайцев, говоришь? – Сталкер как-то странно глянул на Егора, прищурился и на минутку призадумался. – Туда, куда мне нужно, даже хорошо подготовленный спецназ не ходит, а таким клоунам, как вы, там и подавно делать нечего. Так что нам явно не по пути. И что ты мне предлагаешь, отвести вас в нужное место и оставить там на неопределенный срок, пока я свои дела не порешаю? А на обратном пути попытаться отыскать ваши останки и назад их в ведерке принести?

– А куда вам, собственно, нужно? – Шоумен пропустил мимо ушей страшилку бывалого ходока. – Может быть, мы как-нибудь скорректируем свой маршрут, чтобы вместе с вами пройтись?

– Это вряд ли! – Сталкер окинул пренебрежительным взглядом всю группу Егора и прошептал ведущему: – Конечная точка моего пути – озеро кратера. И если у вас с бошками все в порядке, туда вы ни за какие шиши не сунетесь.

– Как я понял, вы имели в виду кратер, который находится в самом центре Великого Разлома, на уцелевшем перешейке?

– Вот именно! Так что обломись. – Мужик криво улыбнулся и отхлебнул из своего бокала.

– Странно, но в тех отчетах, которые я читал, ничего не говорится об озере. Хотя это и неважно, ибо нас свами свела не случайность, но судьба! – Егор многозначительно округлил глаза и ткнул указательным пальцем впредполагаемое небо. – Нам именно туда и надо!

– Ой, не гони! Вот именно к перешейку вам и нужно? Не верю я в такие совпадения.

– Ну, не то чтобы именно к нему… Мы реалити-шоу снимаем, нам нужно добраться в любое место Разлома, все равно какое. Пусть это будет перешеек, нам без разницы. Маршрут тоже значения не имеет, можешь идти, как тебе будет удобно, – ведущий понял, что с этим человеком церемонии излишни, и перешел на «ты». – Туда идем – отвечаешь за всех нас, а назад – только за меня и съемочную группу. И больше ничего не нужно делать. Половину суммы получишь сразу у кратера, а вторую часть, когда нас обратно приведешь. Думаю, вполне возможно совместить твое задание, каким бы оно ни было, и нашу «Экстремальную прогулку». Что скажешь?

– Хм, говоришь, шоу снимаете? Так мы с вами почти коллеги. Я вон тоже для «юных натуралистов» видео про Зону снимаю.

– Ну вот! И как же коллега коллеге не поможет в такой ситуации? К тому же, есть повод обменяться профессиональным опытом. Я бы даже смог высказать свое экспертное мнение по поводу твоих, так сказать, работ. А ты, как истинный художник апокалипсиса, смог бы нам показать здесь самые живописные виды. Люди должны знать, что и в Зонах есть настоящая красота, а не только материализованные ночные кошмары.

– Даже не знаю… – Сталкер задумался, почесывая бороду. – Ладно, может, и выйдет совместить, но только есть у меня один вопрос. Почему такой большой отряд заранее не подобрал себе опытного проводника?

– Подобрать-то подобрали, но никто и подумать не мог, что он первым с дистанции сойдет.

– И что же с ним стряслось? Просто любопытно.

– Даже говорить стыдно. Когда он патроны себе покупал, ему один пацаненок, тощий такой засранец, минометную плиту на ногу уронил. Ну и… перелом ступни случился.

Сталкер изменился в лице и неожиданно прыснул. Он ржал под обескураженным взглядом Егора до тех пор, пока на его глазах не проступили слезы. Потом все же смог подавить свой необъяснимый приступ и с большим усилием вновь натянул на лицо дежурную суровую маску.

– Ничего смешного в этом не вижу. Видел бы ты того пацана, в кепке такой. Блин, та плита весила больше, чем он сам! Не знаю, как он ее даже сдвинуть умудрился?!

Плотину воли сталкера опять прорвал поток задорного смеха.

– Не обращай внимания, – вымолвил он, отдышавшись, – я просто вспомнил подобный случай со своим знакомым. Тогда было очень смешно.

– На здоровье, – ведущий сдержанно кивнул.

– Кстати, друзья меня Лангустом зовут. – Мужчина доброжелательно улыбнулся и протянул Егору руку.

– Очень приятно, Егор Зотов, ведущий «Экстремальных прогулок». – Мужчины пожали друг другу руки. – Так что, мы договорились?

– Еще нет, но думаю, договоримся. – Сталкер жестом пригласил Егора присесть за стол. – У меня тоже есть несколько условий. Я вижу, почти все ваши люди «голые». Так вот, первое условие – снарягу и оружие купите там, где я скажу.

– Ты что, откаты с этого имеешь? – хихикнул Егор и тут же прикусил язык, поняв по выражению лица сталкера, что угадал.

– А если и так, ты против?

– Нет, все в порядке. Лишь бы товар качественным был.

– За качество я лично ручаюсь. Давно с этим человеком работаю, и фуфла он никогда не продавал ни мне, ни моим людям, – успокоил мужчина ведущего. – Второе условие, можно даже сказать правило, все себе на лбах повырезайте. Что касается Зоны, тут может быть лишь два мнения… – Он сделал паузу, пристально посмотрел Егору в глаза и весомо добавил: – Мое – и неверное.

Отряд из двенадцати человек, идущих друг за другом, растянулся на вершине поросшего соснами холма. Утренняя дымка уже практически растаяла в лучах восходящего солнца, и от этого лишь отчетливее стал просматриваться весь аномальный фронт. Прежде незримую рваную границу изнутри Зоны очертил неестественный густой туман. Он странным образом не распространялся на «чистые» территории и растворялся на несколько часов позже, чем его нормальный собрат.

С холма открылся очень живописный, буквально сказочный вид. У идущих сложилось впечатление, что они находятся не на стометровой возвышенности, а на горе, пробившей своей вершиной плотный слой облаков.

Впереди все пространство укрывало толстое дымчатое одеяло. И эта хмарь не стояла неподвижной стеной, а, словно живой организм, циклично и ровно дышала. Аномальный туман, подобно волнам на берегу моря, то накатывал, поглощая холмы и низменности, то отступал на пару сотен метров вглубь Зоны, оголяя корявые деревья и исковерканную землю.

Практически все члены группы были одеты в горные костюмы с камуфляжными накладками осенних тонов, имели идентичные ременно-плечевые системы, укомплектованные под индивидуальные потребности каждого из них, и тащили за спиной одинаковые рюкзаки. На фоне этой цепочки «братьев-близнецов» сильно контрастировали три человека в цветастой спортивной одежде и один боец в британской химзащите с американским тактическим рюкзаком в расцветке «Coyote Tan».

Трое в гражданском были не кто иные, как два видеооператора «Экстремальной прогулки» и плейбек с громадиной передающей станции за спиной. Егор, желая сохранить в кадре «фэн-шуй», был экипирован, как и большинство игроков. И лишь один из участников «прогулки», который в вечер прощального банкета сэкономил практически все свои командировочные, не пожелал следовать наставлениям проводника и агента безопасности. Он облачился на свой вкус в дорогую солянку иностранного снаряжения. Также, вопреки унификации отряда, этот участник отдал предпочтение не нашему АКМ-у, а американскому карабину М-серии и навешал на него все, что смог найти подходящего в лавочке торговца.

– Стоп машина! Привал! – Проводник остановился и поднял руку вверх.

Хвост отряда быстро подтянулся, и люди скучковались вокруг сталкера и агента безопасности, ожидая дальнейших указаний.

– Ну что? Строить тут никто никого не будет, так что рассаживайтесь вокруг меня и внимательно слушайте. – Лангуст скинул свой рюкзак, сел на него сверху и подождал, пока остальные проделают то же самое.

Все участники «прогулки», Егор и плейбек так и поступили. Остались стоять лишь служивый и оба видеооператора. Сергей оперся о сосну, взял в руки бинокль истал внимательно изучать окружающее пространство, аоператоры, как всегда, засуетились, исполняя свои прямые обязанности. Один из них остался с группой, а второй утопал прочь, чтобы запечатлеть живописные виды в серо-белых волнах живого тумана. Тут же его окликнул сталкер и запретил отходить от места стоянки дальше двадцати метров. Оператор кивнул в знак того, что указания принял, и занялся своим делом.

– И что же я хочу вам всем сказать? – Проводник сделал небольшую паузу и закурил. – Как вы поняли, все это время мы шли по чистым землям. Сама Зона начинается примерно там, где плещется туман. Хочу, чтобы вы поняли сразу: попав туда, вы уже не спрячетесь от аномальной реальности ни глубоко в пещерах, ни высоко в горах. Там всегда нужно держать нос по ветру. Все вы прекрасно знали, куда идете, и предполагали, с чем можете столкнуться. Каждый из вас где-то что-то слышал о Зонах Посещения и, может быть, даже изучал общедоступные материалы. Возможно, кто-то имеет какие-то полезные навыки выживания или даже ведения боя, – это все вам, конечно, поможет. Но, чтобы элементарно выжить здесь, вам нужно приобрести еще и особые сталкерские навыки. Это и будет моей прямой обязанностью. Ну, и перед профилактической раздачей звездюлей отвечу на все накопившиеся вопросы. Они есть, вопросы-то?

– Да! Когда мы уже начнем мутантов валить?!

– Пока еще мы ничего не видели. О чем спрашивать?!

– А нам дипломы по окончанию обучения выдадут?!

– И какие они бывают, эти сталкерские скиллы?! Долго качаться нужно?!

– Так зачем нам обучаться?! С таким-то проводником, как у бога за пазухой!

Практически все участники «прогулки» были в приподнятом настроении и взорвались безобидными шутками. Только двое из них сидели молча, внимательно слушали и, казалось, оценивали всех остальных членов группы. Проводник спокойно переждал, пока спадет волна веселья, поднял руку, прерывая галдеж, и, когда все успокоились, продолжил:

– Хочу напомнить, что в наш договор мы внесли ма-а-аленькую поправочку, и теперь я не буду отвечать за тех из вас, кто позволит себе игнорировать или неточно исполнит мои указания. Что это означает? Я буду одинаково хорошо и непредвзято обучать каждого из вас, но, как только вы получите от меня три, скажем так, черные метки, дальнейшая ваша судьба мне будет уже безразлична. Разумеется, никто вас из отряда выгонять не будет, но вы автоматически перейдете в разряд балласта, отмычек, пушечного мяса, со всеми отсюда вытекающими… Ясно? Идавайте все дружно перейдем на «ты», мне так комфортнее будет.

Радостные лица игроков тут же омрачились кислыми гримасами. Все окончательно поняли, что бегать за ними, водить за ручку, как детей, и уговаривать тут никто не будет. Каждому придется еще и приложить максимум усилий, чтобы живым дойти до стартовой линии гонки на выживание.

– Это все понятно, – подал голос один из молчавших участников, – но что тебе помешает уже на этом холме раздать каждому по три предупреждения и скинуть с себя лишний груз ответственности?

– Ничего… кроме таких призрачных вещей, как моя порядочность и честность. – Сталкер мило заулыбался, отчего все участники еще больше помрачнели. – Я не знаю, что все это время происходило у вас в большом мире, и не ведаю, в какую помойную яму скатилось общество за время моего отсутствия. Но когда я жил на зарплату и работал рядовым инженером, людям еще можно было верить. Так вот, я из тех вымирающих особей, которым можно и нужно доверять. И если я берусь за какое-то дело, то делаю его на совесть. Правило трех черных меток касается лишь самоуверенных придурков и злостных тормозов. А я на своем веку и таких уродов по Зонам водил, и в места более опасные. Среди безнадежных оленей средний процент выживания в моем отряде составляет семьдесят процентов. В то время как для нормальных людей эта цифра повыше будет.

– И как давно ты не был в большом мире? – За спиной сталкера прозвучал вопрос агента безопасности.

– Десять лет или тринадцать… уже и не припомню. Здесь время течет по-другому. – Лангуст обернулся, окинул взглядом Сергея и добавил: – И знаешь… абсолютно не соскучился по «нормальной» жизни.

– А теперь, пока игроки обдумывают свои вопросы, я спрошу то, что наверняка интересует всех наших телезрителей. – В разговор вклинился Егор.

Ведущий, как всегда, строил из себя рубаху-парня и работал на камеру. Он положил свой «калаш» на колени, облокотился о него и задал серию вопросов, касающихся выбора маршрута отряда. Также Егор попросил рассказать, какими соображениями руководствовался Лангуст, выбирая путь. Ответы сталкера были интересны абсолютно всем. Подобной информацией мог поделиться лишь бывалый ходок, и даже в засекреченных лабораторных отчетах и научных докладах не вычитать столь полезных фактов о Зоне.

Лангуст планировал обучать игроков на ходу и вести отряд не самым коротким, но максимально безопасным маршрутом, по возможности останавливаясь на ночлег исключительно в «мертвых зонах». На маршрут сильно повлияло и желание Сергея свести к минимуму контакты группы с местным населением и другими отрядами.

Среди обилия любопытной и полезной информации была даже такая, что рассеивала некоторые мифы про Зону. Например, проводник считал, что на самом деле чем ближе к Разлому, тем безопаснее для человека опытного и знающего. Безусловно, концентрация смертельно опасных зон и мутантов там сильно возрастала, но при этом увеличивалась и стабильность самих территорий. Чтобы до всех дошла его мысль, Лангусту пришлось объяснять все на пальцах.

Многие слышали о том, что аномальные участки на полуострове не статичны, а вращаются по сложным траекториям вокруг некоего центра, расположенного на Разломе. Но мало кто знал, что при этом угловая скорость вращения всех этих зон практически одинакова. И имея даже базовые знания из курса физики, можно было вычислить линейную скорость перемещения любого участка ИФП, равную произведению угловой скорости на удаление от оси вращения. Не нужно быть гением, чтобы понять, что чем дальше от центра Разлома, тем быстрее перемещаются аномальные поля и тем нестабильнее само пространство для ходоков.

В качестве примера сталкер привел классический случай, который произошел на самой границе Зоны с отрядом британцев, сопровождающих своих лучших ученых мужей. Они вечером разбили лагерь на участке нормального пространства, а ночью в этом месте из-под земли вышла «антигравитационная воронка». Коварная аномальная ловушка за считаные секунды подняла над землей и постепенно унесла в облака практически всех спящих. Выжить удалось лишь нескольким из тех, кто в тот момент стоял в дозоре.

И потому, войдя в Зону, отряд должен перемещаться максимально быстро, марш-бросками, а ближе к грозовому фронту сбавить скорость. Безусловно, у Разлома дико возрастет концентрация и разнообразие аномальных участков, все пространство в прямом смысле превратится в смертельный лабиринт. Но этот лабиринт уже будет практически статичным, что позволит медленно и методично отыскать в нем коридоры, стабильные длительное время. А что для опытного ходока поиск тропы в аномальных полях? Рутина, дело привычное и обыденное.

После ответов на вопросы последовала серия поучительных сталкерских страшилок. И хоть все понимали, что эти байки носили в большей степени воспитательный характер, животный страх постепенно начал вползать под кожу слушателей. Тот страх, который впоследствии должен будет удержать участников «прогулки» от необдуманных действий и обострить инстинкт самосохранения.

– Итак, самое первое правило в Зоне – не щелкать клювом. – Запугав всех, проводник приступил к раздаче ценных указаний. – Это правило касается абсолютно всего, что вас окружает, и вас самих в том числе. Вы должны осознать – все, что хоть капельку вам покажется ненормальным, таковым и является. Любое изменение вашего самочувствия в какую-либо сторону – тоже ненормально. Все это нужно отслеживать и вовремя реагировать. Если явной причины какой-либо ненормальности вы определить не сможете, то стоит отступить и искать другой путь. Второй момент! Многие зоны ИФП не смертельны или условно смертельны, как, например, «лунные поля». И лишь от вашей соображалки зависит, будет ли пониженная гравитация вам помогать преодолевать расстояние, уменьшая вес ноши, или станет причиной увечья при выходе в пространство с нормальной гравитацией. А потому – нужно меньше думать, но больше соображать!

– Плагиатор! Украл мою фразу про «меньше думать», – шутливо произнес лейтенант, несколько разрядив напряженную обстановку.

Теоретически хорошо «подкованный», Сергей хоть и стоял поодаль и занимался своим делом, но все равно слушал очень внимательно и мотал на ус советы опытного ходока.

После этих двух правил последовал еще десяток. Такое количество информации нормальный человек с первого раза даже запомнить был не в силах, не то что начать использовать ее на практике. Лангуст это и сам понимал и потому в дальнейшем, при первом же удобном случае, снова и снова повторял эти правила, пока они не зарубцевались на извилинах участников.

После вводной по «технике безопасности» сталкер отчитал всех по замеченным им фактам неправильного поведения при продвижении отряда и дал команду «вольно». И пока игроки занимались своими делами, а Егор с плейбеком проверял и подстраивал их личные камеры, проводника подозвал к себе агент безопасности.

– Что там? – тихо спросил Лангуст, понимая, что такой человек без причины не станет беспокоить.

– Может, и ничего. Но когда мы покинули торговую зону, я заметил, как кто-то вышел следом за нами, – так же тихо вымолвил Сергей, продолжая изучать пространство через оптику. – Конечно, много народу вышло вслед за нами, но все они шли открыто, не прячась. А вот на семь часов от нашего курса кто-то постоянно шифруется, сел на хвост и не слазит.

– И мне что-то такое привиделось. Ну-ка останься тут, а я пойду гляну.

– В двух километрах от нас, за расщелиной в кустарнике. – Лейтенант дал сталкеру ориентир и стал следить в бинокль за развитием событий.

Как только Лангуст ушел, к Сергею подошел Егор и так же шепотом, чтобы никто больше не услышал, обратился к нему:

– Ты слышал, как он проговорился? – Ведущий кивком указал на спускающегося по склону сталкера, – Сказал, что водил людей не по Зоне, а по Зонам. Значит, он был и на запретных территориях. Этот тип, по вашим правилам, попадает под некислую статью. Что будешь делать?

– Сейчас ничего, – не отрываясь от бинокля, ответил агент безопасности. – Пусть он сначала выполнит свои обязательства по контракту, а на финише мы его тепленьким и возьмем. Будет телезрителям поучительная развязка в финале, и сэкономишь на нем заодно. А еще, советую тебе подтереть этот самый момент видеозаписи перед отправкой. Или поставь на этих его словах какой-то шумовой эффект. Если мы двое заметили, то и кто-то из зрителей обязательно приметит, а нам не нужна преждевременная шумиха.

– Сделаем. – Егор кивнул и отправился к плейбеку, суетящемуся у студийного оборудования.

В этот момент у подножия холма громыхнул выстрел, затем еще один. Это стрелял проводник. Не захотев приближаться к преследователю на расстояние прицельного выстрела, он решил сделать несколько залпов беспокоящего огня, чтобы спугнуть и отвадить этого человека.

– Эх, зря, дядька, зря! Я бы сковырнул его на всякий… – вымолвил Сергей, наблюдая, как притаившийся в кустах человек юркнул в расщелину.

– Что это было?! – Ведущий обернулся на звуки выстрелов.

– Ничего стоящего. Похоже, что наш привал окончен. Поднимай людей.

Тут же к агенту безопасности подбежал первый полевой оператор, но, к его неудовольствию, Лангуст закончил огневую профилактику и уже закинул винтовку за спину. Разочарованно поводив камерой по сторонам и запечатлев карабкающегося по склону сталкера, он вернулся к строящимся в походный порядок участникам. Атам, даже толком не зная, что случилось, ведущий уже вовсю комментировал происшествие на камеру второго оператора.

– Ну, и зачем спугнул его? – Сергей протянул сталкеру руку, желая помочь ему преодолеть последние крутые метры подъема.

– Мне показалось, что это один из тех кидал, которых я обидел в баре. Если так, то дальше он не пойдет – дальше Зона. А я не люблю убивать без нужды. За все эти годы на столько смертей насмотрелся… Хрен с ним, с этим заморышем. Пусть живет.

– Как знаешь, дядька. Но в следующий раз пойду я, попрактикуюсь в стрельбе по человекообразным мишеням. А то все на сусликах, да на сусликах…

– Человекообразным? Хех, не торопись, еще будет тебе случай! До оскомины настреляешься…

Как только лейтенант замкнул строй, сталкер занял свое место и повел отряд вниз по склону, к покрытому рытвинами и ухабами полю, где пролегала призрачная граница между привычным миром и чужеродной реальностью Зоны.

Здесь, на границе, видя, как на них надвигается стена тумана, все ходоки в нерешительности замерли и немного отстали от проводника. Люди боялись и всё не могли поверить, что это всего лишь взвесь крошечных капелек воды, а не какой-нибудь огромный живой организм, один из многих невообразимых мутантов Зоны. Да и любой на их месте пришел бы в замешательство. Каково оно, понимать, что шагаешь прямиком в дышащее чрево огромной твари? И только когда их поглотила накатившая волна тумана, прогнав под кожей каждого табун ледяных мурашек, и при этом ничего страшного не произошло, ходоки немного успокоились и быстро догнали ожидающего их проводника.

– Пробирает, правда? – Лангуст хитро улыбнулся иотправился вслед за отступающей в Зону пеленой. – Погодите, то ли еще будет!

Здесь сталкер взял свой верный детектор аномальных полей – «шаромет» и больше не выпускал его из рук. Периодически останавливаясь и стреляя перед собой, он внимательно следил за полетом шариков ядовито-оранжевого цвета. И если траектория их полета казалась нормальной, проводник продолжал идти в выбранном направлении. Но как только он фиксировал хоть малейшие подозрительные отклонения, отряд тут же менял свой курс и обходил сомнительное место.

Впрочем, Лангуст часто менял направление и водил отряд зигзагами, ориентируясь не только на траектории полета яркого пластика. Иногда издавал тихие звуки и его хитрый прибор, в котором кроме дозиметра присутствовали и другие датчики, фиксирующие отклонения окружающего пространство от нормы. Тогда сталкер смотрел на его показания и принимал решение, отталкиваясь от своего многолетнего опыта. Чтобы не тормозить отряд при каждом изменении маршрута и не задерживаться вблизи опасных зон, проводник не всегда комментировал причину очередного маневра.

Изредка Лангуст все же указывал рукой на что-то приметное и называл вслух причину, по которой следовало обойти это место. А причины были разные: то ему не понравились округлые ямы, похожие на кратеры, то область тумана стояла неподвижно или вообще двигалась в противофазе с общей белесой массой, а то в глубоких рытвинах плескалась какая-то ядовито-зеленая или голубая субстанция явно неестественного происхождения. Вот только что, свернув на тридцать градусов левее, он ткнул пальцем в солидную земляную воронку, вокруг которой белели кости, валялись рваные лоскуты амуниции и ржавело какое-то снаряжение неудачливых ходоков.

– А вот это уже, на все сто, муравьиный лев окопался. Этот мутант ничем не отличается от своих нормальных собратьев, кроме гигантских размеров. И воронки роет до десяти метров в диаметре. Если попадете в эту яму, шансы выбраться из нее живым очень низкие. Тут все будет зависеть от того, чья сноровка выше. Если вы успеете затяжной очередью отстрелить насекомому его прочные хитиновые челюсти раньше, чем он вас этими ядовитыми хваталками цапнет, – победа ваша. А опытные ходоки возле таких воронок зачастую свои припасы пополняют. Всего-то и нужно – покопаться в останках неудачников, выброшенных насекомым из ловушки, и при этом самому не свалиться вниз. А если не хватает припасов, разбросанных вокруг, можно кинуть в воронку гранату, тогда побеспокоенный мутант начнет вышвыривать из своей ямы все подряд. А среди выброшенного могут оказаться и весьма полезные целые вещи или уже запчасти к ним.

Тут же большая часть идущих в страхе отшатнулась от воронки. И лишь одного самого беспокойного оператора неудержимой магической силой вдруг потянуло в этот земляной омут. Словно загипнотизированная жертва, он неуверенными шагами отправился к этому гиблому месту. Ну, как же здесь можно было обойтись без крупного плана?! Ивочередной раз за свое нездоровое рвение он получил жесткий нагоняй от проводника. Это было уже далеко не третье гневное замечание сталкера, адресованное первому оператору, но по доброте душевной Лангуст не спешил образцово-показательно выписать ему все три заслуженные «черные метки», о чем впоследствии и пожалел.

Отряд без особых приключений продвигался уже три часа кряду. Аномальная дымка начала рассеиваться, и редкие участки ИФП, которые можно было различить по их воздействию на туман, теперь стали незаметны. Но этот факт абсолютно не повлиял на скорость продвижения отряда. Проводник все так же методично постреливал шариками из airsoft-копии «калаша», поглядывал на свой прибор и продолжал идти, не сбавляя темпа.

Перепаханное всевозможными аномальными воздействиями поле упиралось в поросшие кривыми деревьями склоны холмов. Проводник остановил отряд и подозвал к себе агента безопасности.

– Что, веселье начинается? – Сергей взял в руки свой АКМ и передернул затвор.

– Оно самое, – утвердительно кивнул сталкер. – Где растительность, там и живность. На такой многочисленный отряд мало у кого «встанет», но встречаются среди мутантов и «в голову раненные». Так что дай салагам ЦУ по своей части. И чтобы оружие наизготовку держали, но без моей команды не стрелять.

– Не боись, разберусь, – кивнул лейтенант.

– И замыкающего толкового выбери. Ты дальше пойдешь со мной в паре. Я буду тропку щупать, а ты – стволом по сторонам водить. И если скажу «бум», то сразу убьешь все, что увидишь.

– Понял! – коротко ответил агент безопасности и начал быстро разбивать всех на пары и объяснять каждому, за какой сектор он несет личную ответственность, а какой может лишь подстраховывать.

После нескольких толковых указаний, как вести себя в случае атаки мутантов, Сергей по своим соображениям назначил замыкающим человека с РПК[13] и вернулся к проводнику.

– Ну, поехали?! – Проводник обернулся и кинул фразу всем членам отряда, лица которых сейчас были до смешного суровыми и сосредоточенными. – Никому не отставать и идти за мной след в след!

Отряд, ощетинившись оружием, дошел до поросшего склона и быстрой извивающейся змеей прополз до самой вершины холма. Там, задержавшись лишь на минуту и изучив пространство в свой тепловизор, проводник повел отряд на соседний холм, при этом строго запретил задерживаться внизу даже на секунду, «иначе смерть». Подстегиваемые страхом люди быстро преодолели низменность и взобрались на соседний холм.

За валунами на пологой вершине этой возвышенности сильно просела порода, и сейчас там зияла большая дыра провала, чем-то напоминающая кратер вулкана. Игде-то там, в черной глубине, что-то едва заметно мерцало и отсвечивало голубым цветом. Складывалось впечатление, что на дне провала горело несметное количество кухонных конфорок, а это голубое свечение было нечем иным, как язычками их пламени.

– Упс, не свезло. По этому холму мы не пойдем. – Сталкер, заметив неожиданную преграду, остановил отряд и стал в бинокль изучать соседний холм. – Думаю, стоит перебраться на второй справа…

Самый беспокойный оператор, воспользовавшись тем, что Лангуст отвлекся, быстро-быстро засеменил к странному земляному провалу. Не мог человек с настолько воспаленным любопытством не заглянуть вниз и не заснять на камеру то, что там светилось.

– Стоять! Убью! – в бешенстве заорал Лангуст. – Назад, придурок!

– Я сейчас, только краешком глаза… – Оператор проигнорировал требование проводника и продолжал осторожно подбираться к краю дыры.

– Я тебе сейчас не краешек – весь глаз высажу! – Сталкер подхватил с земли булыжник и побежал на оператора.

– Да, все-все, иду… – Оператор, поняв, что уже исчерпал весь суточный лимит терпения проводника, печально глянул вниз и уже развернулся уходить, как вдруг что-то заставило его обернуться и всмотреться в темноту провала. – Погоди! Кажется, там есть люди!

– Какие люди?! Отойди от края, я сказал! – Лангуст остановился в нескольких метрах от просевшего грунта и с опаской стал высматривать место, куда можно было поставить ногу для следующего шага.

– Да вон же они, на выступе лежат, трое! – Оператор указал рукой вниз и полез туда, держа перед собой камеру.

И действительно, когда Лангуст смог подойти достаточно близко, он заглянул через край дыры и увидел три неподвижных тела, лежащих друг на друге на узком выступе над озером светящейся жидкости. Причем двое из них сейчас напоминали растекшиеся от жары восковые фигуры, и только третий человек выглядел более или менее нормально. Если, конечно, не считать того, что его ноги неестественно лежали на остром обломке породы, вточности повторив его угловатые формы.

– Может быть, они еще живы, нужно им помочь! – Оператор спустился на ближайший валун и продолжил съемку.

– Не дай бог, если они еще живы! Вернись, придурок, кому говорю?! – все не унимался проводник и с опаской посматривал вниз на светящуюся субстанцию.

– Ладно-ладно, изверг. Нет в тебе ничего человеческого! А если бы ты в беду попал? – Оператор убрал камеру в чехол и стал карабкаться наверх.

– Сто-о-ой, гад!!! – как гром среди ясного неба донесся снизу нечеловеческий вопль. – Не шевелись, или я стреляю!

Тот третий, который выглядел лучше прочих, был еще жив. Он пришел в себя, схватил свой автомат и направил его в спину оператору. Его обезумевшие глаза впились в человека и сейчас смотрели на него, как смотрят на исключительно последний шанс остаться в живых.

– Вытащи меня отсюда! Вытащи, или сдохнешь вместе со мной! Слышишь?! – кричал человек по-русски.

– Тише-тише, успокойся, приятель. Не горячись, мы тебе поможем, только опусти ствол. – Лангуст попытался отвлечь отчаявшегося бедолагу, но тот глянул на сталкера и лишь крепче сжал автомат.

– Хрен! Значит, так! Ты, с камерой, стой и не дергайся! А ты, сверху, давай вытягивай меня! И не шути со мной! Или я этого прямо сейчас завалю!

Чтобы придать своим словам еще больший вес, обезумевший мужик перехватил автомат правой рукой, а левой достал из подсумка гранату. С третьего раза, выломав себе несколько зубов и разразившись самым грязным матом, он все же вырвал чеку и выплюнул ее вместе с окровавленными обломками эмали и дентина.

– Если что не так, этого застрелю, а тебе наверх гранату закину! Не зли меня, козел! Спускайся!

– Хорошо, уже иду… – Сталкер поднял вверх и продемонстрировал мужчине пустые руки, а потом, как бы невзначай, добавил: – Бум!

И в тот же миг обезумевшие глаза мужика разлетелись в разные стороны вместе с осколками его черепа и сгустками мозга. Сергей успел зайти с другой стороны провала и выстрелил, как только проводник подал условный сигнал.

Тут же у обезглавленного тела конвульсивно дернулась рука, и в ней начал дергаться автомат, изрыгая огонь и свинец. Пули расчесали стенку в пяти метрах от побледневшего оператора. Впрочем, магазин оружия покойника был почти пуст, и стрельба быстро прекратилась.

– Все на землю! Живо! – прокричал Лангуст и отпрыгнул от края провала как можно дальше.

Агент безопасности, поняв, что произойдет в следующий момент, успел спрыгнуть со склона и на пятой точке проехать вниз еще метров шесть. Оператору же ничего не осталось делать, как упасть на брюхо и быстро вползти в узкую щель между осевших пород.

Звеня, запрыгала по камням предохранительная скоба, граната выпала из рук убитого, прокатилась по склону и улетела вниз. Плюхнувшись в эту странную субстанцию на дне провала, она на удивление тихо детонировала, а взрыв практически не поднял брызг.

После того как все утихло, проводник вытащил незадачливого оператора и жесткими пинками погнал его котряду. Там он еще раз с размаху въехал ботинком под зад провинившемуся, да так, что бедолага потерял равновесие и упал.

– Ах ты ж ё… – Лангуст перестал пинать оператора и разразился матом, не менее грязным, чем тот, который минутами раньше выдал обезумевший мужчина.

Излив накопившиеся с утра эмоции, сталкер торжественно поклялся впредь расстреливать каждого, кто не будет с первого раза четко и быстро выполнять его команды. А виновнику происшествия, не сходя с места, выписал все три «черные метки» и на словах послал его в такие места, которые ни по компасу, ни по картам не отыскать.

После, немного успокоившись и выкурив одну за другой несколько сигарет, Лангуст внимательно со всех сторон осмотрел оператора. Не найдя на нем ничего подозрительного, он еще раз пнул его ботинком под зад и популярно объяснил всему отряду, что в Зоне доверять можно только себе и своему автомату. А любой попавший в беду человек в здешних условиях может стать смертельной угрозой для всех окружающих его людей. Ипричины этой опасности родом из подпорченной, если не сказать гнилой, натуры современного эгоистичного человека.

В данном случае двое бедолаг провалились в пустоту, которую выел в породе «ведьмин студень». И, скорее всего, вместо того, чтобы смириться и оставить обреченных людей, третий ходок своими попытками помочь друзьям сгубил и себя. А что можно ожидать от вооруженного человека, который отчаянно хочет жить, даже понимая, что он обречен?

Весь дальнейший путь, до контрольной точки пути, отряд проделал без каких-либо приключений. Все ходоки шли тихо, четко и быстро исполняли все указания проводника. Несколько облезлых и уродливых мутантов, встретившиеся на пути, предпочли держаться от вооруженной толпы людей на расстоянии.

Через несколько часов отряд, опередив график, вышел в так называемую «мертвую зону», которую сталкер приметил, возвращаясь из предыдущей ходки. Так здесь назывались те нечасто встречающиеся безопасные участки земли, на которых ни разу со дня Посещения не появлялись зоны измененного физического пространства.

На таких островках в Зоне Три-Восемь и располагались местные поселения, перевалочные пункты, черные рынки и опорные посты различных сил. Крупные участки таких территорий были давно захвачены и ревностно охранялись всевозможными вооруженными группировками. Аза «мертвые зоны», расположенные рядом с торговыми тропами, здесь шла постоянная кровопролитная война. За пребывание на таких участках взималась солидная почасовая оплата, и недостатка в желающих остановиться здесь и передохнуть часок-другой никогда не было.

Существовали, конечно, и совсем крошечные «мертвые зоны», которые для многочисленных банд не представляли особого интереса. Эти маленькие оазисы площадью всего в несколько десятков квадратных метров и использовали для привалов те, кто в силу своего опыта мог их распознать.

После того как проводник пометил ломаную границу стабильной территории цепочкой камней, был объявлен длительный привал. Каждый принялся копаться в своих рюкзаках, доставая скоропортящиеся продукты, которые нужно было употребить в первую очередь. Плейбек поставил громадину студии-станции на землю и вытащил из нее провод с гнездами розеток.

Элементом питания в этом дорогостоящем комплексе оборудования был изъятый, согласно Мораторию, из свободного обращения ИО. Разрешение на использование «этаков» студия «Экстремальной прогулки» получила вкачестве солидного бонуса к остальной подаренной эксклюзивной аппаратуре, а наличие в отряде неисчерпаемого источника энергии сразу решило широкий ряд проблем, связанных с обеспечением. В частности, никому не нужно было тащить с собой газовые баллоны для походных примусов.

И вот, как только все расслабились и уселись вокруг электрических розеток, проводник как-то тревожно глянул на провинившегося сегодня оператора… Округлил глаза и быстро подскочил к нему.

– Правую ногу поднял! Подошву покажи! – крикнул сталкер и на несколько секунд замолчал, всматриваясь в рифленый узор подошвы штрафника. И вдруг, совсем непонятно от чего, впал в неописуемую ярость.

– Ах ты ж ё… – Пространство вновь сотрясла уже знакомая всем ненормативная лексика.

Проводник выхватил нож и бросился на видеооператора. Кто бы и что сейчас ни делал, все замерли, затаив дыхание, от столь неожиданного поворота событий. После яростной ругани в адрес Алексея, причины которой так никто и не понял, теперь логично было ожидать исключительно кровавой развязки. Но, вопреки этим ожиданиям, сталкер лишь повалил сидящего мужчину на землю и мертвой хваткой вцепился в его правую ногу повыше коленного сустава. Очень ловко и быстро работая ножом, Лангуст вспорол стройный ряд шнурков и раскроил толстую кожу ботинка так, что остатки «берца» и носка практически без усилий соскочили с ноги мужчины.

Когда ступня оператора оголилась, сталкер вонзил в нее кончик лезвия, чуть повыше пятки. Бледный от испуга мужчина взвыл от боли, после чего его мучитель одобрительно кивнул и еще раз вонзил в его ступню нож, несколькими сантиметрами дальше, ближе к пальцам. Икогда бедолага заорал во второй раз, большинство наблюдателей бросили свои дела и кинулись ему на помощь.

– Стойте, где стоите! – Лангуст вытащил нож из раны и поводил его окровавленным кончиком перед лицами окруживших его людей.

– Что ты делаешь?! Какого черта?! – наперебой загалдели мужчины.

– Что делаю?! Жизнь этому мудаку продлеваю! – Сэтими криками сталкер опять вонзил нож в ступню оператора.

В этот момент и навалились на него все остальные, скрутили и оттащили подальше от перепуганной жертвы, в ноге которой так и остался торчать нож. И пока мужчины пытались удержать жилистого проводника, оператор сел на землю и округленными глазами уставился на лезвие ножа, которое на этот раз пробило его ступню насквозь.

– Стойте! Отпустите его! – вдруг крикнул сам пострадавший и в ужасе завопил: – Я не чувствую боли! Совсем не чувствую!

Все в одночасье обернулись, отпустили сталкера и растерянно загалдели. И лишь агент безопасности, который до этого бесстрастно наблюдал за всем происходящим, теперь со странной, совсем не подходящей к ситуации улыбкой подошел к видеооператору. Он брезгливо взял его ногу и приподнял повыше, чтобы ее хорошенько рассмотрели все присутствующие.

– Как вы можете заметить, одна малюсенькая незамеченная капля «ведьминого студня» прошла через подошву ботинка и уже успела размягчить ткани ступни. – Сергей без каких-либо эмоций прокомментировал эту жуткую ситуацию. – С каждой следующей минутой скорость распространения этой гадости будет возрастать. И думаю, что уже через четыре часа наш «фотограф» размякнет полностью, а через сутки-двое и сам превратится в еще одну лужицу «студня». Так что, чем дольше вы будете мешать, тем больший кусок ноги ему придется отрезать…

– Как отрезать?… – произнес дрожащим голосом оператор. – А может быть, лучше в госпиталь? Они же должны знать, как эту фигню вылечить!

– За пятьдесят лет не научились излечивать! И за те часы, которые тебе остались, уж точно ничего нового не успеют придумать! Эта болячка поддается лишь одному лечению. – Проводник встал на ноги и начал копошиться в своем рюкзаке.

Сталкер извлек еще один нож с большой удобной рукоятью и длинным зазубренным лезвием, однозначно определяющим область его применения. Подхватив свою походную аптечку, проводник отправился к побелевшему от ужаса оператору.

– Погодите! Должен же быть другой выход! – Бедолага с торчащим в ноге ножом начал отползать назад.

Подавшись панике, оператор ловко вскочил и на одной ноге запрыгал прочь. Но проскакал он не долго – его тут же догнал сопровождающий службы безопасности, повалил на землю и выкрутил руку болевым приемом. Пока оператор орал и бился в истерике, Лангуст обратился к Егору:

– Это твой человек. Тебе решать, что с ним делать. Выбирай – срочная ампутация здесь и сейчас или чуть позже – выстрел в голову из человеческого сострадания.

– Что, действительно нет никакого другого решения проблемы? – еще раз поинтересовался Егор, не веря в реальность происходящего.

Проводник молча покачал головой.

– Тогда делай свое дело, но вколи ему побольше обезболивающего. – Ведущий «Экстремальных прогулок» обреченно кивнул и крикнул оцепеневшим членам группы: – Что стоите?! Помогайте! Держите его крепче, чтобы не дергался!

То, что происходило дальше, зрелищем для слабонервных не назовешь. И даже те из игроков, которые считали себя по-настоящему хладнокровными, а свои нервы – закаленной сталью, старались так держать беснующегося оператора, чтобы не видеть того, что проделывал с его ногой сталкер.

Тем не менее, второй оператор, крепыш Виталик, продолжал все это снимать на камеру. И неизвестно, то ли прожженный профессионализм взял в нем верх, то ли он повидал на своем веку и более страшные вещи, но сейчас на его каменном лице невозможно было различить и малейших оттенков каких-либо эмоций.

Егор на этот раз долго не мог заставить себя комментировать случившееся, но спустя несколько тягучих минут после начала этого безумия он поднял с земли камеру пострадавшего оператора и, стараясь не заслонять собой происходящее, осторожно вошел в кадр камеры Виталия.

– Вот такой очередной сюрприз преподнесла нам Зона Три-Восемь, – мрачно начал ведущий, и по его лицу было видно, что он с трудом подбирает правильные слова. – И это в первый же день пути! Что будет с нами дальше, известно лишь Создателю. Возникшая проблема, конечно, отчасти разрешима. Как говорится: «Show must go on!» И теперь все обязанности первого полевого оператора возьму на себя я, ваш покорный слуга. Но остается вопрос… Что нам теперь делать с самим пострадавшим, с нашим самоотверженным коллегой? Этого пока никто из нас не знает. Оставайтесь с нами и следите за развитием событий.

Егор вышел из кадра и, стараясь не смотреть в сторону, где сейчас бедолаге ампутировали большую часть ступни, закурил. Если до этого сезона все происходящее в его шоу касалось непосредственно самих участников, то здесь ведущий столкнулся с тем фактом, что самым уязвимым местом всего этого авантюрного предприятия является он сам и его съемочная группа.

Он только сейчас понял, что у него не получится сделать из этого сезона такую красивую конфетку, как он рассчитывал. И чтобы довести съемки этого сезона хоть до какого-то логически завершенного конца, придется отдать предпочтение некачественному и дерганому видеоряду автономных камер участников. А красивыми картинками и ракурсами с навороченных походных камер, которые он получил от щедрого работодателя, теперь нужно лишь разбавлять общую картину оперативных съемок.

В очередной раз истерически завопил первый оператор, заставив ведущего нервно содрогнуться. Пытаясь не смотреть в ту сторону, шоумен пошарил взглядом по брошенному на землю вокруг станции-студии снаряжению и оружию. Отыскав взглядом свой рюкзак, Егор отправился к нему. Достав из бокового кармашка запечатанный блок сигарет «Sobranie», ведущий вскрыл его и извлек пачку.

– Можно и мне одну? – раздался рядом тихий голос еще одного члена съемочной группы, Максима.

– Что там у тебя? – Егор подошел к плейбеку, который тихонечко сидел у оборудования, делая вид, что занят работой, и протянул ему открытую пачку.

– Все нормально. – Мужчина клацнул зажигалкой, дал прикурить своему начальнику и закурил сам. – Элемент питания работает стабильно, инвертор в норме, усилитель и передатчик – тоже. Камеры игроков в норме, сигналы хорошие. Первый дневной блок уже готов к отправке. К сегодняшнему последнему прямому эфиру готов. А дальше будем держать кулаки и надеяться, что эта крошка действительно способна пробить шумовую сферу Зоны. Единственное, чего я не догоняю, – зачем мне черновой монтаж делать, если мы отснятый материал вофис полным объемом засылаем? Они же все равно его потом на свой вкус переколбасят.

– Обязательно переколбасят… – Ведущий, задумавшись о чем-то своем, автоматически повторил слова плейбека, когда тот замолчал. – Слушай, с этого момента перейдем на другой режим работы. Выведи на максимум качество личных камер – теперь они будут давать основной материал. Добавим в шоу ощущения реализма, а точнее – усилим этот реализм. Пусть это будет похоже на оперативные съемки с места военных действий.

– Идея неплохая, но тогда придется чаще заряжать батареи камер. Сейчас их автономность переваливает за две недели, а на «максималке» раз в три дня будем заряжать. Не смущает это обстоятельство?

– С чего бы вдруг? Это ведь тебе нужно будет делать. Можешь подзаряжать их ступенчато. Троих сейчас заряди, а еще троих через день, чтобы внахлест шло.

– У меня и без того работы много…

– Вот только не ной! – Егор оборвал причитания плейбека. – Если не будешь что-то успевать, можешь не делать черновой монтаж, пусть на месте колбасятся с ним. И еще… пополам поделим гонорар первого оператора, а это будет весомая прибавочка.

– Погоди, так что, Алексей не получит причитающиеся ему бабки?

– С какого перепугу он их должен получить? Свою работу по контракту он уже не в состоянии выполнять, накладные расходы ему перекроет страховка, а потому я имею право перераспределить высвободившиеся средства по своему усмотрению.

Плейбек ничего не ответил, он отвернулся и молча продолжил копошиться в аппаратуре. Максиму было стыдно осознавать, что он получит деньги, как бы отобранные у его давнего товарища, но его самая обыкновенная человеческая натура не могла отказаться и отторгнуть такую солидную прибавку. Егор, восприняв его молчание как знак согласия, одобрительно кивнул. После трех сигарет, выкуренных подряд, ведущий отправился к закончившему свое дело сталкеру.

Пострадавший оператор уже немного успокоился и сейчас лежал в окружении сочувствующих игроков на развернутом для него спальнике. Получив перед ампутацией местный наркоз для тела, бедолага сейчас большими жадными глотками поглощал наркоз для разума из чьей-то походной фляги. И в этом сосуде, судя по распространяющемуся над местом стоянки запаху, была явно не ключевая водица.

Егор не стал включать свою камеру, чтобы заснять разговор с проводником. Он подошел к сталкеру и тихо, чтобы никто не услышал, задал мучивший его вопрос:

– И что теперь, придется возвращаться и терять целый день съемок?

– Возвращаться? Проще уж тут, не сходя с места, друг дружке головы пострелять. Это за периметром возвращаться – плохая примета, а в Зоне… – Лангуст из фляги набрал в рот воды и привычным для одиночки способом слил себе на руки, смывая с них кровь, – а в Зоне – это всего-навсего верная смерть.

– И что же ты предлагаешь? Добить его на месте? Так зачем было ногу пилить?

– Добить? Идея неплохая, но, думаю, мы поступим иначе. Я «каремату» предпочитаю туристическую раскладушку, так ее можно использовать в качестве носилок. Будете его поочередно тащить для закрепления понимания в ваших бошках, что попавшие в неприятность члены отряда всем остальным создают лишние проблемы. Проблемы, от которых могут захотеть избавиться.

– Погоди, так ты хочешь, чтобы мы его на себе тащили аж до самого Разлома?!

На крик Егора обернулся второй оператор и быстренько переключился с пострадавшего коллеги на более важный разговор своего босса и сталкера. Ведущий это заметил и автоматически перевоплотился в хорошего парня, каким его знало большинство телезрителей.

– В профилактических целях я бы так и сделал, – тем временем продолжил свои рассуждения проводник, – это бы пошло лишь на пользу каждому из вас. Но мне после этой ходки больше с вами тропку не делить, да и вам мне спину не прикрывать. А потому воспитывать вас не стану. Сделаем небольшой крюк, отклонимся от маршрута. Тут есть перевалочный пункт, контролируемый службой охраны периметра. Сергей с ними, думаю, договорится, чтобы нашего калеку ближайшим патрулем к периметру уволокли. Конечно, все это будет стоить денег, но это отличный вариант решения проблемы, как для Зоны. И не будешь терять свой «ценный» съемочный день.

– Так и поступим, – кивнул Егор и, глянув в камеру второго оператора, добавил: – И если тебе вдруг что-то показалось… то хочу сказать, что жизнь человека я ценю больше, чем свою работу.

– Ой ли? А если бы это был не человек из съемочной группы, а участник? Сфоткал бы бедолагу на память, сказал бы на камеру пару печальных слов и бросил помирать здесь без зазрения совести. В этом же и заключается твоя работа – показать, как они все тут ласты склеят.

– Участвовать во всем этом – добровольный выбор каждого из здесь присутствующих. А моя работа – освещать события, связанные с этим выбором. И, как ты уже заметил, непредвиденная трагедия может случиться не только с игроками. Все мы здесь в равных условиях. Только у съемочной группы, плюс ко всему прочему, есть еще и дополнительные обязанности, – теперь Егор повернулся к оператору и уже работал исключительно на камеру. – Кроме того, что вся наша группа должна бороться за свою собственную жизнь, так мы обязаны еще и показать телезрителям, как выживают другие! В этих экстремальных условиях мы должны оставаться профессионалами и обязаны продолжать свое дело, несмотря на потери, травмы, увечья и постоянную угрозу нашим жизням! А потому пусть заткнутся все доморощенные философы и тепличные губошлепы, упрекавшие нас в том, что мы ничем не рискуем и с безопасного расстояния снимаем все те смертельные опасности, через которые проходят игроки. После сегодняшних кадров у этих уродов их поганые языки больше не повернутся сказать подобное!

Егор закончил свою пламенную речь и показательно отправился к пострадавшему оператору изобразить на камеру сочувствие. Оператор побежал вслед за ним, аЛангуст лишь ухмыльнулся и проводил их брезгливым взглядом.

Запланированный длительный привал накрылся медным тазом, и через полчаса отряд вновь выдвинулся впуть. Проводник очень спешил, за сегодня нужно было успеть не только позаботиться о пострадавшем члене отряда, но еще и найти новое место стоянки. И все это желательно было сделать до темноты, до того, как из нор и щелей выползет ночная хищная нечисть. Впрочем, идневная нечисть уже успела добавить хлопот.

Учуяв запах крови, за отрядом увязалась стая гигантских землероек. Облезлые пугливые твари размером с обычных волков семенили на тонких длинных ножках за людьми, укрывались в кустах и ямах и высовывали наружу свои хоботки, жадно всасывая воздух с дурманящим запахом. И даже прицельные залпы заставляли их лишь на секунды разбежаться по оврагам и трещинам. Но потом голодные твари опять сбивались в стаю и шли следом за людьми.

Выработанные за долгие годы рефлексы подсказывали мутантам, что нужно следовать даже за такими опасными созданиями, как люди, если от них исходит подобный запах. Эти стервятники не один раз со стороны наблюдали, как двуногие создания сначала упорно тащили на своих плечах раненых сородичей, а потом неизбежно бросали их, лишь символически присыпав сладкое мясо землей и камнями.

Их непрекращающееся протяжное групповое «ойканье» уже серьезно начинало давить на психику ходоков, отчего мужчины периодически останавливались и разряжали нервное напряжение вместе с рожком АКМа в сторону мутантов.

В очередной раз остановился пулеметчик отряда. Он молча передернул затвор пулемета, лег на землю и, схищным блеском в глазах, взял на мушку передовых землероек.

– Отставить стрельбу! – рыкнул лейтенант. – Мы у самого поста, могут неправильно понять. Последние полгода тут людно и неспокойно, и никто здесь рисковать не будет. Всем домой нужно, к женам и детям, а потому они сначала стрелять будут, а уж потом разбираться.

Неудовлетворенный стрелок поднялся с земли, быстро подтянулся и замкнул отряд. В это время проводник на пару с Сергеем уже буквально прорубали дорогу группе своими стальными походными лопатками, которыми с одинаковым успехом можно было и копать, и пилить, и резать, и, при необходимости, кому-то голову снести водин удар.

Люди процарапались сквозь последние живые изгороди терна и шиповника, растущего между обугленных стволов сосен, и оказались на самой вершине склона. Внизу, вдоль высохшего русла реки, название которой уже никто не помнил, растянулась долина, с одной стороны подпертая стеной высоких гор. Со стороны отряда пологими ступенями вниз вели террасы, поросшие выцветшим покрывалом трав. Кое-где насыщенными грязно-зелеными пятнами выделялись островки молодых туй и темнели серые безжизненные пятна дробленой породы.

– Вот она, финишная прямая! – Агент безопасности указал рукой на хорошо знакомую ему долину. – Гляньте, как народ ломится. Это уже самые последние запоздавшие караваны, которые не успели до начала сезона.

При первом же взгляде вниз сложившееся у ходоков впечатление о Зоне Три-Восемь, как о безлюдном и заброшенном месте мгновенно рассеялось. Внизу, по всей долине, минуя черные, рыжие, белые пятна, вытравленные на земле областями ИФП, ползли цепочки многочисленных торговых караванов. Большинство этих отрядов уже возвращалось из Зоны, таща за плечами огромные баулы скупленных аномальных культур. Им навстречу, строго следуя за проводниками, медленно плыли редкие грузовые машины, владельцы которых стремились предложить уставшим ходокам свои транспортные услуги. Итакие же редкие малочисленные группы смельчаков своим ходом сейчас топали вглубь Зоны Три-Восемь, только отправляясь в опасную ходку.

В сезон туманов, или, как его называли местные, в «мертвый сезон», вся торговля стихала. Мало кто хотел рисковать своими шкурами в период повышенной аномальной активности. В этот пик буйства изуродованной природы, кроме уже известных зон измененного пространства, стихийно проявлялись еще и малоизученные сезонные явления. От них гибло людей куда больше, чем от остальных смертельных опасностей Зоны вместе взятых. Именно такие загадочные явления, как «дыхание Ра», и оказывались в центре внимания всех сталкерских баек, а те немногие проводники, которые были с ними знакомы не понаслышке, пользовались огромным спросом.

Причины, ведущие отчаянных смельчаков в Зону в эти опасные дни, можно было перечислить по пальцам одной руки. В основном это было желание скупить появляющиеся в это время на черных рынках у самого «грозового фронта» редкие дорогостоящие, а порой и запрещенные культуры. На их незаконной продаже можно было легко заработать столько денег, что большинству местных обитателей с лихвой хватило бы до конца жизни.

Вторая причина, гнавшая в сезон туманов редкие отряды, была совсем другого рода. Всевозможные научные экспедиции с завидным постоянством лезли на убой в этот ад в попытках изучить эти загадочные и нестабильные явления сезона туманов. И хоть состояли такие отряды из ученых нужного профиля и хорошо обученного спецназа стран мирового сообщества, но процент их выживания редко превышал тридцатипроцентный годовой показатель.

Бывали, конечно, и весьма странные исключения. Лангуста, по его словам, в этот период привлекала необычная красота самой Зоны и ее относительная безлюдность в это время. И складывалось впечатление, что проводника абсолютно не пугали все те страхи, что бурлили в ней в сезон туманов. Этот странный тип, при своих отточенных годами навыках, мог бы зарабатывать огромные деньги на услугах элитного проводника, которых здесь все называли «голубой кровью». Почему он не делал этого, а вел весьма странный образ жизни одиночки и отшельника? Ответ на этот вопрос не мог дать даже сам Лангуст, а может быть, просто не хотел.

Егора же в это время в Зону загнал банальный приказ его спонсора и золотой принцип шоу-бизнеса: «куй железо, пока горячо». Да и напряженный график съемок уже давно был утвержден, а нарушив его, можно было легко подорвать интерес капризной публики и профукать рейтинг шоу.

– А нам нужно во-о-он туда, – лейтенант указал на возвышающийся над долиной форт-пост.

Там изгиб течения реки некогда образовал солидный полуостров, на котором и стояло сейчас это сооружение. За естественным рвом высохшего русла возвышалось самое настоящее постапокалиптическое поселение, каким мы его себе могли бы представить, отталкиваясь от многочисленных художественных фильмов на эту тему.

Неизвестно, кто и каким способом стащил сюда остатки барж, которые являлись основными элементами конструкции стен форта. Дыры в этой ржавой стене были заложены небрежной каменной кладкой или завалены мешками с землей. Сверху же можно было заметить, что за укрепленными стенами с пулеметными турелями по большей части стояли деревянные срубы, армейские палатки и брезентовые навесы, а над самими стенами грозно возвышались четыре дозорные вышки.

Отряд потихоньку отправился вниз по склону, цепляясь за коряги, корни и пожелтевшие кусты. Хуже всего сейчас было тем двоим, которые тащили носилки. Но им тут же, без просьб и лишних слов, пришли на помощь еще двое игроков, которые были рядом.

Землеройки дальше не пошли. Твари еще раз протяжно «ойкнули», печально глянули вслед ускользнувшей от них еде и засеменили назад, подальше от опасной для них территории. Все ходоки немного воспряли духом, видя, что они сейчас не одни топают по этим землям. Когда вокруг столько соплеменников, сразу исчезает чувство страха и приходит ничем не мотивированная уверенность и чувство ложной безопасности.

– Держать строй, гоблины! Не расходиться! – крикнул проводник, заметив, что ведомые несколько расслабились и уже шли за ним не след в след. – Я кому тропу прокладываю?! Если у кого-то из вас появились лишние конечности, то пятью метрами левее растет «струнная гильотина» – оставьте их там, и назад в строй!

Отрезвляющий нагоняй возымел действие, несмотря на то, что никто из отряда и знать не знал, что за чудо там растет. Но желающих проверить, соответствует ли мутированное растение своему пугающему названию, не нашлось, и до самого перевалочного пункта, на зависть мимо идущим, группа дошла чуть ли не строгим парадным строем.

Ворота форта были открыты. Мимо постовых, скучающих за навалами укреплений, в оба направления двигались толпы разношерстной публики. И хоть за время пребывания здесь не надо было платить, как в большинстве «мертвых зон» в глубине Зоны, люди тут долго не задерживались. Форт был расположен совсем рядом с границей, и тем отрядам, которые только отправились в ходку, здесь нечего было делать. А те ходоки, которые уже шли к торговой зоне, желали как можно быстрее выйти за пределы аномального фронта и зачастую проскакивали этот островок стабильности. Заходили сюда лишь те, кому срочно нужно было что-то прикупить по спекулятивным ценам, или те, кто хотел воспользоваться услугами местного госпиталя и усиленного отряда сопровождения. Но порой сюда заходили люди и по нестандартным нуждам.

– Так, за пределы форта не выходить, далеко не разбредаться, в неприятности не встревать, водку не пить! Сбор здесь через пятнадцать минут. – Проводник остановил отряд, раздал ЦУ и, кивнув в сторону двухэтажного сруба, добавил: – Мы пойдем договариваться за Алексея, а вы по рынку погуляйте, только губу особо не раскатывайте – цены здесь ого-го-го.

Егор с проводником подхватили носилки и утащили их вслед за Сергеем. Плейбек тут же снял рюкзачище студии-станции и, как всегда, принялся копошиться в аппаратуре. Оставшийся видеооператор, пользуясь случаем, ринулся снимать первое поселение внутри Зоны Посещения. А игроки, потоптавшись на месте и растерянно поглазев на здешние пейзажи, разошлись кто куда.

Особо смотреть здесь было не на что. В пределах стен форта обнаружился стандартный набор заведений автономного поселения, включая узел связи, столовую и баню с ночлежкой. И, разумеется, самую большую площадь тут занимала барахолка. Специализированных магазинов конечно же не было. Под навесами и палатками продавали самую немыслимую солянку, отчего торговые раскладушки были похожи на некие зонные лавочки с условным названием «все по три рубля». Ассортимент и качество товаров оставляли желать лучшего, но могли полностью удовлетворить не особо капризных клиентов.

Один из участников, Дмитрий, которого остальные участники звали Дедом или Шелезякой, уже пять минут топтался у питейной палатки и, кривясь, изучал небогатый «модельный ряд» алкогольных напитков.

– Смотрю, у вас тут коньяка нет? – неуверенно произнес он, пытаясь привлечь внимание человека за прилавком.

Торговец лишь искоса глянул на клиента, задавшего глупый вопрос, и продолжил играть на своей ручной приставке в «танчики».

– Не так нужно спрашивать, салага, – сзади неожиданно появился сопровождающий отряда.

– О! А вы уже закончили?

– Я – да! В этом месте каждый второй служивый мне хороший знакомец. Мое дело Егора с пацанами свести, дальше пусть он сам о цене договаривается. Но я не о том. – Сергей подмигнул Шелезяке и тихонько добавил: – Смотри, как надо. Эй, друг! У тебя безалкогольная водка скольких лет выдержки?! Два блюдца трехзвездочной нальешь?! – Лейтенант вытащил пару купюр из кармана и помахал ими перед носом обалдевшего мужика.

И пока торговец таращился на деньги и пытался «включить мозг», его приставка извергла печальную мелодию и пропищала электронным голосом «game over».

– Брать что-то будете? – прогундосил он, когда понял, что произнесенные клиентом слова никак не укладываются в логически верную фразу.

– Как тут у вас коньяк называется? – тут же подключился Дмитрий, едва сдерживая смех.

– Бренди, – коротко ответил торговец.

– За сколько ведро отдашь?

– У меня канистра… – Мужик пнул белый пластиковый сосуд, стоящий рядом с клиентами у нагромождения ящиков.

– Хорошо, сколько будет эта канистра?

– Я не знаю, у меня здесь «разливайка», считать нужно.

– Что тут считать? Сколько сама тара стоит?

– Ну, за десять зеленых отдам. – Торговец почесал маковку, озадаченный еще одним неожиданным вопросом.

– А почем в нее бренди берешь? – сделав морду кирпичом, продолжил Дмитрий.

– Пятьдесят зеленых полная тара, – по инерции проговорился торговец и тут же прикусил язык.

– Вот тебе сотня – это будет уже с двойным подъемом. Двойной подъем – это круто! – Шелезяка невозмутимо протянул мужику купюру, поднял канистру и потопал прочь.

А продавец так и остался стоять, держа в руках деньги и глядя ему вслед. Внутренний голос барыги подсказывал, что его одурачили, но в голове не укладывалось, как такое могло произойти. А покупатели, так нагло прокомпостировавшие ему мозг, уже скрылись за соседними палатками.

– Некисло ты его опустил! – хихикнул агент безопасности. – Двойной подъем – это круто лишь в «торговке», а здесь – это шара. Он мог бы заработать в десять– двадцать раз больше, разливая это стопками! Значит так, десять процентов содержимого – мне.

– Не боись! Это я на всех взял. Вечерком на сон грядущий раздавим. – Довольный Шелезяка уже присматривал, на какую лямку «разгруза» прицепить канистру, чтобы не тащить ее в руках. – И, знаешь, это еще не все. В двойной подъем не вошла стоимость самой канистры!

– Но возвращаться же мы не будем? – Сергей задал риторический вопрос, скорчив шуточно-кислую рожу.

– Не-е-е, – изобразив аналогичную гримасу, закачал головой Шелезяка.

И двое одновременно брызнули смехом.

– А, вот вы где! – На их смех из-за следующей палатки выскочил оператор. – Давайте быстрее, Лангуст приказал всем строиться. Ему кореш подсказал, где рядышком безопасное для ночевки место есть, но нам нужно будет ускориться, чтобы до темноты успеть.

Когда трое мужчин подошли к воротам, там их уже ждали все остальные члены группы. Опоздавшие заняли свое место в строю, и отряд выдвинулся в путь.

Сразу же за воротами форта на глаза Егору попался уже знакомый отряд с учеными, который вышел в Зону раньше. Главный из спецназовцев, злой и недоброжелательный мужик, построил своих перепуганных людей около запыленного грузовика и орал матом на водителя. Автомобиль был из тех, на которых они уехали вчера, но почему-то сейчас он здесь был всего один. Водила грузовика активно жестикулировал, матерился в ответ, но продолжал отрицательно качать головой.

– О, знакомые все лица! – кивнул на ходу Егор в сторону орущего спецназовца.

– А ну, погодите. Дайте мне минутку. – Сергей быстро подбежал к командиру отряда, хлопнул его по правому плечу и шагнул влево, оставаясь за его спиной, когда разъяренный мужчина повернулся.

– О, а ты что тут делаешь, Серенький? – Спецназовец повращал головой и наконец заметил того, кто его побеспокоил.

– Да вот, вызвался гражданских сопровождать, заодно и опыта дальних ходок набрусь, – ответил сопровождающий и пожал протянутую ему руку брата по оружию.

– Пипец! Решили, видимо, наши генералы всех нас под танки кинуть. Не нравится мне эта их активность. Наших ребят в экспедиции снаряжают, как на срачку, каждую неделю. Такого на моей памяти еще не было. Вон, сразу за нами Данила поведет отряд очкариков из столичного НИИ. А мы, блин, тоже отличились – проводника и одну машину прямо на старте потеряли. Ребята из кузова лишь чудом успели выскочить, перед тем как ее всмятку… Так нам из центра говорят, мол, ни хрена – нанять другого проводника и продолжать. Прикинь, какая жопа!

– Не поверишь! И я в такую же…

– Сергей! Время поджимает! – напомнил сопровождающему Лангуст.

– Ну, ладно, беги. Может, и свидимся в Зоне. – Спецназовец пожал коллеге руку на прощание, повернулся к своему отряду и вновь стал возмущенно горлопанить: – Где этот сраный «Мао Цзедун»?!

– Мао ждешсь! Мао не стланы, Мао – налманы челавек! – к нему тут же подбежал кореец, нанятый взамен погибшему проводнику.

И лишь один из ученых все стоял, смотрел отрешенным взглядом в небо и повторял свое заклинание: «Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани».

Кинув прощальный взгляд на форт, отряд змейкой поднялся по склону и исчез в густых зарослях терна.

Когда начало смеркаться, опытный проводник по названным ему ориентирам все же нашел безопасный островок «мертвой зоны». Походя отряд предусмотрительно наломал для костра корявых веток мутированных деревьев. И хоть проводник был против того, чтобы на стоянке разжигали костер, Егор, на радость остальным, все же настоял на посиделках у огня. Ночью должен был состояться последний короткий прямой эфир, а для него нужна была особая, дружественная атмосфера. Тем более, что после сегодняшних неприятностей членам отряда требовалась небольшая эмоциональная разрядка. А что в походе лучше расслабляет, чем сто граммов на сон грядущий и душевная беседа у потрескивающего костра, с созерцанием прыгающих языков рыжего пламени?

Лангуст лишь махнул рукой, назначил первых дежурных и подошел к агенту безопасности.

– Ну, что там опять? – тихонько спросил он у Сергея.

– Что-что? Все то же. – Служивый поднял прикрепленный к шлему ПНВ и повернулся к сталкеру: – Говорил же, зря ты того кедра не сковырнул. Мне кажется, он до сих пор за нами прет. Но теперь, хай меня ранят, но я не полезу в Зону на ночь глядя в войнушку играть.

– Вот, блин! Ладно, я пойду и разберусь, что к чему, а ты пригляди за всеми остальными, чтобы не лезли за пределы лагеря. И это, совет тебе добрый – смени ПНВ на тепловизор.

– Умный, да?! – кинул Сергей в спину уходящему всумрак проводнику и сам себе тихо под нос добавил: – Что из снаряги дают, то и беру. А на официальную зарплату не разгонишься…

– Куда это он? – тут же к агенту подошел Егор с камерой.

– По своим сталкерским делам, – туманно ответил Сергей.

– Интересно, по каким?

– А мне-то как интересно… – лейтенант опустил ПНВ и стал наблюдать за крадущимся по Зоне Лангустом.

– Тогда я за ним схожу и тихонечко гляну на эти дела. – Егор отправился следом за проводником.

– Стой, дурак! Сдохнешь же в темноте! – зашипел ему вслед агент.

– Не бойся, у меня в камере есть режим ночного видения, режим тепловизора и еще с десятка два наворотов, – тихо ответил Егор, припал к окуляру и стал высматривать, запоминая, какой извилистой тропкой идет сталкер.

– Давай-давай, – пробубнил себе по нос Сергей. – Вся эта ходка началась через задницу. Хреновая примета. Может быть, без тебя все это говенное шоу накроется и мы вернемся. Эх, стремно как-то… старею, что ли?

Ну, вообще нет слов! Как говорится, здра-а-авствуйте, бесценная Катерина Матвеевна … Смотреть на это и не материться невозможно! Стали кучкой на открытом месте, придурки, костер жгут. Любые местные разбойники с минометом враз весь этот цирк накроют и на трофеи растащат.

А я сразу Петровичу сказал, что ничего хорошего не выйдет, если вместе с этим сбродом буду к Разлому пробираться. Лучше будет на расстоянии держаться и следом за ними по проверенной тропе идти. Чем черт не шутит, а вдруг этот сталкер их и вправду до Разлома сможет довести? Я, конечно, и сам бы смог дойти – как-никак, майор госбезопасности, прикрепленный к МКЗП. Но на этот раз ставки в игре слишком велики, и уже двое наших лучших ребят неизвестно от чего в этой Зоне протухли. Рисковать сейчас позволено лишь тогда, когда совсем не будет выбора. А пока присмотрю за этими придурками, может быть, даже помогу им чем-то со стороны – пушечное мясо стоит поберечь до поры.

И по ходу, проводника они нашли толкового, столько полезного этим оленям уже рассказал. Даже я много нового узнал! Нужно, кстати, почаще заходить на каналы личных камер этих придурков, и пусть они дальше думают, что их линии зашифрованы. А здорово я все же с передающей станцией придумал! На черта мне самому эту громадину тащить, если ее можно в качестве подарка преподнести этим клоунам, и пусть сами тащат. А я к ней буду удаленно подключаться и в пакет отправляемых ими данных незаметно ввинчивать свои отчеты.

Вот болваны студийные, хороши шоу-тушки хреновы, вроде интеллигенты, а не знают, что бояться нужно «дары приносящих». Или они думали, что им это все оборудование за красивые глазки подарили? Знайте, любители бесплатного сыра, я здесь главная фигура! А вы все – мое хреновое прикрытие и жирная связка отмычек…

Безветренная ночь до краев наполнилась звуками, многоголосой симфонией хаоса. И первая скрипка здесь принадлежала явно не сверчкам. Хотя, кто знает, может быть, самые громкие посвистывающие завывания, доносящиеся отовсюду, издавали именно те мутанты, которым сверчки были в некотором роде родственниками. Но такое обилие душераздирающих звуков уже совсем не пугало. Больше бы напрягал и выкручивал нервы один-единственный вой любой из этих ночных тварей, но – на фоне гробовой тишины.

На узкой горной террасе, возвышающейся над изрубленными землями, потрескивая, горел костер. Вокруг него сидели люди, они что-то рассказывали друг другу и негромко смеялись. Народ уже вдоволь налюбовался специфическим зрелищем ночной Зоны. Два человека стояли в дозоре, по обе стороны узкой полосы выступающей породы. Точнее, не стояли, а сидели на валунах, с завистью поглядывая на тех, кто сейчас у костра черпал кружками бренди из канистры со срезанным верхом.

На самом краю террасы на корточках сидел Егор, стараясь не заслонять видеокамере открывающийся вид на холмы и низины. Для любого телезрителя, независимо от того, к какой прослойке общества он принадлежал, зрелище было воистину завораживающим. Подобное невозможно было увидеть, услышать, ощутить кожей в любом другом уголке Земли. И чтобы узреть все то, что сейчас попало в объектив камеры, не достаточно солидной суммы в счет оплаты услуг проводника. Еще нужно на все время пребывания в Зоне оставить огромный, для многих попросту неподъемный, залог – свою собственную жизнь.

Плотные грязные облака практически полностью заглушили свет луны, а на полотно кромешной тьмы сейчас были наляпаны разнообразные цветные пятна и кляксы, вызванные взаимодействием зон измененного пространства с физикой земной реальности. Границы ИФП переливались одними цветами, в то время как их внутренности пульсировали совсем другими, неразличимыми днем, оттенками. Даже в небе можно было заметить тусклые цветные пятна аномальных зон, скрывшихся в толще облаков.

И этот невероятный холст, написанный толпой невидимых художников-абстракционистов, дышал, шевелился, местами конвульсивно содрогался – жил своей невообразимой аномальной жизнью.

Внезапно между двумя голубоватыми «мыльными пузырями» размером с железнодорожные цистерны проскочила злобная спаренная молния. Разряд, пронзивший несколько километров пространства, на миг перечеркнул все краски ночи ослепительной вспышкой и заставил нервно содрогнуться даже оператора с камерой.

– Эх, блин! В этот раз намного сильнее рубануло! – Даже Егор от неожиданности подскочил на месте. – Немного отвлекаясь от темы, замечу, что вы сейчас увидели в действии одну из тех многочисленных смертельных опасностей, под которыми мы здесь ходим каждый день. Эти аномальные области наш проводник называет «кондерами». Их название, видимо, происходит от слова «конденсатор». Но, вопреки логике и классической физике, эти огромные «конденсаторы» разряжают накопленную энергию не в землю, а друг в друга, оттого вы и наблюдали не одну, а целых две молнии. И теперь представьте себе, что будет, если наш отряд вдруг окажется между этими двумя «кондерами» в момент их разрядки!

Егор сделал многозначительную паузу, а дальше снова стал чесать языком, создавая шумовой фон для видеоряда, от которого никто из сжигаемых любопытством телезрителей сейчас не мог оторвать взгляда. Ведущий в очередной раз напомнил, что этот прямой эфир является последним, ибо завтра отряд пересечет так называемую «шумовую сферу», и мощности станции уже не будет хватать для длительной передачи стабильного сигнала. Впредь единственной возможностью донести до телезрителей хоть какую-то информацию будет лишь быстрая отправка сжатого информационного пакета через мощный «пробивной» импульс. И для того, чтобы обеспечить необходимую мощность импульсу, специальные батареи станции будут целые сутки копить свой заряд, а выплюнут его без остатка всего за несколько минут трансляции.

Оператор подал Егору условный знак, информируя, что прямой эфир через несколько минут закончится и ему следует постепенно закруглять свою мысль и начинать прощаться с телезрителями.

И в этот самый момент внизу между холмами раздался хлесткий постреливающий треск. Шум нарастал и становился интенсивнее, а через несколько секунд вдруг ярким пламенем вспыхнули трава и кустарник. Оператор поспешил сфокусироваться на этом огненном пятне, которое стремительно разрасталось, быстрее, чем смог бы распространяться огонь в безветренную погоду. И тут же из-под земли появилось и полезло вверх нечто ярко-рыжее, похожее на сгусток магмы или кусочек Солнца со щупальцами протуберанцев. В один миг безлунная ночь отступила, и ее место занял огненный рассвет. Встревоженные ночные твари смолкли и забились в свои норы, пережидая восход аномального солнца.

– Вы видите это?! Посмотрите, ослепительный день глубокой ночью, такое возможно только здесь! – восторженно выкрикнул Егор. – Неизвестно откуда, но наш проводник знал, что мы сегодня увидим это воистину удивительное зрелище. Он обещал показать нам и вам, дорогие телезрители, «ночное светило». И он сдержал свое слово! А если верить его словам, то это зрелище – ничтожный мизер из того, что нам с вами еще предстоит увидеть в этом невероятном и загадочном месте, в этом невообразимом запределье, в Зоне Три-Восемь. И в оставшиеся минуты нашего последнего прямого эфира я хочу просто помолчать и вместе с вами насладиться этой несравненной феерией. Оставайтесь с нами и следите за дальнейшим развитием событий!

Под восторженные возгласы всех членов отряда, сгусток рыжей плазмы медленно воспарил в облака и, шипя, утонул в них. Еще десять минут рыжий свет, приглушенным мутным плафоном облаков, падал на холмы и горы, но постепенно его интенсивность сошла на нет, и ночь вновь наполнилась своими привычными красками и звуками.

– Ну и как наш последний эфир? – спросил Егор у оператора, когда тот опустил свою камеру по завершении трансляции.

– Это что-то! Подобного в прямом эфире еще никто никогда не показывал. Если даже меня дрожь пробирала, то те, перед ящиками, и подавно потухли, – ровно, без каких-либо оттенков эмоций констатировал оператор.

– Ладно, потопали к костру, можно опрокинуть заслуженный стаканчик и попробовать заснуть, – ведущий махнул рукой и отправился к радостно гудящей компании.

Как только Егор и Виталий подошли к огню, подогретые спиртным веселые игроки тут же поднесли им наполненные до краев «штрафные» кружки.

– Мне, конечно, завтра вас на себе не тащить, – ведущий окинул взглядом наполовину опустевшую канистру, – но не кажется ли вам, что поутру наступит наша очередь «пугать Зону» под кустами и деревьями? И еще, кто-то должен будет ночью сменить дозорных.

– Не бойся, начальник, – махнул рукой слегка окосевший проводник, – я все предусмотрел. Перед выходом запасся полным набором «атомного риса». Красный, синий, зеленый, фиолетовый, что хочешь, имеется! Акрасный рис…

– Красный рис – антиполицай, спирт и прочую дурь из крови выводит, от похмелья помогает, борется с отравлениями, – перебив Лангуста, затараторил Егор. – Синий – ускоряет метаболизм, способствует быстрому заживлению послеоперационных ран и оказывает действие, подобное энергетикам. Зеленый – заменяет обычный рис, но по калорийности идет в пропорции один к пятидесяти.

– Да, и я это знаю! Так и есть! Точняк! – тут же загалдели сидящие вокруг костра, несколько удивив сталкера своей осведомленностью.

– Или ты нас уже совсем за идиотов держишь? Современный человек в аномальных культурах разбирается не хуже, чем в своей наручной планшетке. – Ведущий, продемонстрировав хорошее знание матчасти, поднес кгубам кружку и, под одобрительный галдеж игроков, опустошил ее.

Местный бренди хоть и был с несколько разбавленным градусом, но «по мягкости» мало чем отличался от теплой июльской водки. Тем не менее Егор поглотил это пойло не перекривившись и решительно отказался от протянутого стаканчика «запивайки». Ведущий лишь взял с пенька колечко нарубленного маринованного огурца и захрустел им, подсаживаясь к огню.

– Единственный «атомный рис», о котором я ничего не слышал, – это упомянутый фиолетовый, – продолжил он тему разговора.

– Так вам он, в большом мире, и не нужен, вот и не закупают его большие барыги. А если и закупают, то используют не по назначению. Он как бы радиацию абсорбирует и выводит из организма, но побочку неприятную дает. Спустя некоторое время после его приема твоим лучшим другом станет унитаз, а в нашем случае – любое укромное местечко, которое голой попой не напугаешь.

– Ага, знакомая тема! – подал голос виновник этой импровизированной вечеринки – Шелезяка. – Мы так по-молодости перед экзаменами в университетской столовой диверсию устроили. Смололи этот рис в пыль и сыпанули его на кухне в супы, каши и компоты. Ох, видели бы вы, как покрасневшие профессора объясняли таким же выпуклоглазым студентам, что им в туалет без очереди положено!

Пространство вокруг места стоянки содрогнулось от коллективного ржания. Рассмеялись даже трезвые и грустные постовые. На мгновенье смолкли ночные твари, услышав неизвестный им «рев» таинственного многоголосого мутанта.

– А нельзя ли его одновременно с красным рисом принимать? – задал волнующий его вопрос молодой человек в иностранном камуфляже, который уже успел от остальных игроков получить шуточное прозвище Пушок. – Как я понял, он желудок и кишечник попускает.

– В корень зришь, – одобрительно кивнул проводник. – Можно, но это будет несколько дорого. Красный и без того недешевый, а с фиолетовым рисом его нужно будет три порции утоптать. Накладно это по деньгам, как для среднего сталкера.

– Ну, у меня этого добра пока хватает… – несколько горделиво заявил Пушок и хотел еще что-то добавить, но его быстро оборвал проводник:

– Вот и радуйся, но бабки побереги!

– Чего их беречь? В любом случае каждый из нас на финише получит не меньше половины лимона. А первым трем вообще лафа будет, – огрызнулся игрок, делая вид, что изучает примочки своей «М-ки».

– И это хреново! – неожиданно для всех сделал резкий выпад боец службы охраны периметра. – Вы не маленькие детишки и должны хоть немного соображать. Если кто-то сорит большими деньгами, то нужно сразу понимать, что разыгрывается серьезная партия, деньги в которой абсолютно ничего не стоят, а ставки куда выше жалкой кучки человеческих жизней. Поздно я узнал, сколько всем вам обещано за это «шоу». А так бы хрена с два подписался идти с вами.

– Ты это, Сережа, ерунды-то не болтай. – Егор несколько смягчил грозное ворчание служивого. – Ты, дорогой, совсем от цивилизации отстал. Для шоу-бизнеса, конечно, это деньги далеко не малые, но и не самые большие. Если бы ты знал, какие средства вращаются в этой сфере хотя бы в той же Франции…

– Мы не Франция, мы – Россия. Не сравнивай сытых лягушатников, не знающих, на какое извращение им потратить излишки бабла, с полуголодными мужичками, хранящими под матрасами если не «калаш» или двустволку, то остро заточенный топор. Мы живем разным, ижизнь меряем иными мерками.

– Что-то на тебя, Сережа, алкоголь действует совсем не в ту сторону, – заметил ведущий.

– Наверное, потому, что я его не пил, – отрезал служивый и достал из рюкзака походный примус, банку с молотым кофе и турку.

– А давай мы это сейчас исправим, приятель? – Лангуст тут же зачерпнул кружку бренди и протянул ее Сергею. – Сделай мне одолжение, выпей и расслабься. Нам с тобой работка предстоит серьезная, и если выпадает шанс снять напряжение, то шанс этот нужно сцапывать на лету. Я тебе обещаю – живыми до Разлома дойдут все, и ты в том числе. Так что давай, сделай мне любезность.

Агент безопасности неуверенно взял кружку, понюхал содержимое, перекривился и опрокинул все в себя.

– Хрен с вами! – Сергей запил водичкой, сложил назад свои кофейные принадлежности и зачерпнул кружкой еще одну порцию бренди. – Не берите дурного в голову. Это я о своем печалился, вот и вызверился.

– Угу, как в мультике: «Я почему вредным был? Потому что у меня велосипеда не было. А теперь я сразу добре-е-еть начну!» – тут же отпустил невинную шутку один из игроков.

Пространство в очередной раз содрогнулось от группового хохота, и опять ненадолго притихли мутанты, заслышав звуки, издаваемые хищниками, возможно, самыми опасными в округе.

Дальше неспешная беседа у костра скрашивалась анекдотами и смешными историями. Спать в первую ночь в Зоне почему-то не хотелось, а тем для разговоров отыскалось множество. И вот, после очередного черпания из канистры, в Егоре вдруг проснулся шоумен. Он подал знак оператору, тот незаметно включил камеру и поставил ее на камень так, что в кадр попала вся компания, сидящая у костра.

– А расскажи нам немного о себе как о человеке, а не как о проводнике, – ведущий попытался вытянуть из сталкера немного откровения. – Мы тут все над своими обычными жизнями потешаемся, а ты молчишь. Думаю, не только мне любопытно, какие они люди, живущие в этом нереальном мире Зоны?

– Нереальном?! Шутишь, что ли? – Подогретый спиртным Лангуст охотно пошел на контакт и даже попытался пошутить. – Вот я сейчас столкну тебя в какую-нибудь яму со «студнем», и там ты коллоидному газу будешь объяснять, что он нереален.

– Я не это хотел сказать. То, что сейчас вокруг нас, все реально существует – это факт. Но все это явно ненормальное, исковерканное, измененное, искусственно созданное пришельцами. Все это не от Матушки-Природы. И мне вдруг стало интересно, во что превращается человек, окруженный всем этим? Как уродует и коверкает «созданных по образу и подобию», так сказать, некий параллельный мирок, к которому этот самый Образ не прилагал акта своего творения?

– Уродует, говоришь?… А вы, значит, живете в мире, который акт творения самого бога?! – тут же сердито огрызнулся Лангуст; слова Егора его сильно задели. – Открой глаза, дружище! Я живу хоть и не в самой лучшей, но в реальности, в то время как большинство из вас по уши погрязли в иллюзии. На самом деле это не я, а вы живете в огромной аномалии, которая поглотила почти весь мир. Это вы постоянно находитесь в исковерканном пространстве, которое медленно изменяет и вас самих… Уродует, как ты выразился.

– Погоди, ты о чем? – ведущий неуклюже скрыл свою улыбку, поняв, что его слова добились должного эффекта, но сам он честно не понимал, о чем сейчас говорил сталкер.

А проводник как будто ожидал этого вопроса. Он набрал побольше воздуха в легкие и на одном дыхании выдал, видимо, давно накипевшее и много раз обдуманное:

– А о том самом! Все вы с детства погружены в нереальный искусственный мир с абсурдными и неизвестно кем придуманными законами. И вам каждый божий день, как лабораторным собачкам, прививают самые неестественные и чудовищные условные рефлексы. Взять хотя бы рефлекс – ходить на работу, которую вы люто ненавидите! Это же больным на голову нужно быть, чтобы каждый божий день добровольно делать то, чего не хочешь делать, насиловать себя! А рефлекс – выше всего сущего ценить ничего не стоящие фантики, рефлекс – уважать и целовать в зад самую последнюю тварь с бо´льшим количеством этих фантиков, и главный укорененный рефлекс – всю свою жизнь профукать так, что от вас ничего на этом свете не должно остаться, кроме «достойной» замены – очередного поколения живущих зря. И даже такие элементарные вещи, как понимание того, что «хорошо», а что «плохо», сами вы не выбираете. Их вам тупо назначают из уст предварительно обработанных родителей и первых школьных учителей, а потом, при надобности, корректируют картинкой с экрана телевизора и «умными» речами авторитетов той социальной прослойки, от которой вам комфортнее получать установки. И в один прекрасный момент все это говно берет верх над вашим «Я», над вашей сутью… А мы все думаем, что зомби – персонажи дешевых голливудских фильмов!

– Ой, вот только не нужно нас всех лечить! – Слова сталкера всерьез задели Егора. – Знал я одного такого, который талдычил про зло социума, цивилизации и технического прогресса, а сам ходил с кардиостимулятором, искусственной почкой и лаптоп из рук не выпускал – постоянно с кем-то чатился по сети. Вот скажи, разве не эти самые фантики, которые типа ничего не стоят, ты получишь в результате за свои услуги проводника? Если это пустышки, так может, и не платить тебе вовсе? Веди нас бесплатно!

– Я уже говорил, что существуют несмертельные аномальные зоны, которые можно и нужно использовать своим целям во благо, – уже более сдержанно ответил Лангуст. – Так вот тут примерно тот же принцип. И вообще! Чего ты ко мне прикопался?! Я что, не человек? Не могу, выпимши, пофилософствовать? Забей и выпей со мной!

– И все равно, я чувствую себя каким-то… незаслуженно обосранным. Я требую сатисфакции! – Егор зачерпнул кружкой бренди и стал шуточно целиться через ее неровный ободок, как из пистолета.

– Та ладно тебе, я это все говорил не из желания задеть или обидеть, – стал оправдываться сталкер, подняв свою кружку. – Сам такой нехороший, и еще не скоро выкручу из головы последний чужеродный «саморез». Но, может быть, именно здесь, в Зоне, у вас вдруг получится, как однажды у меня, взглянуть просветленным взглядом на чистую реальность. На реальность, которая останется даже после того, как погаснет последний экран телевизора… потухнет последняя электрическая лампа.

Егор и Лангуст чокнулись и выпили, а вместе с ними хлебнули бренди и остальные мужчины. Но после этой пьяной словесной перепалки над сидящими у костра неожиданно нависла задумчивая тишина.

– Что-то как-то все поднапряглись, – вымолвил Лангуст, нарушив затянувшееся молчание. – А давайте лучше поиграем в интересную и полезную для всех нас игру – «Узнай соседа». Наш путь только начался, и, действительно, не будет лишним узнать, что представляет собой каждый из нас. Значит так, все убрали свои черпаки в сторонку! Я набираю кружку и передаю ее соседу справа, он отпивает, рассказывает что-то о себе и передает дальше. Ну, поехали!

Сталкер зачерпнул из канистры золотистый напиток и протянул его соседу, Дмитрию, который очень не любил, когда его называли по имени.

– Раз-раз, меня хорошо слышно? – Дмитрий, шутя, произнес слова в кружку, как будто в микрофон. – Меня зовут Дед, эС-Дед. Но я совсем не против вновь придуманного мне погоняла Шелезяка. Хочу сразу расставить все точки над «Ё». Для любителей коверкать мои прозвища и называть меня по-своему действует накопительная система штрафов. Я буду молча все это терпеть и делать вид, что не обращаю внимания, но счетчик будет крутиться. И как только проштрафившиеся наберут сто пунктов по шкале «борзометра», им будет так же молча выписан «хэдшот»[14] из моей СВУ-хи. Аминь!

Шелезяка шумно выдохнул, сделал щедрый глоток бренди и передал кружку соседу, широкоплечему плотному мужику, даже во время еды не выпускающему из рук громадину РПК.

– М-да, хорошенькое начало, – мужик с бородкой Гордона Фримена на суровую заявку соседа отреагировал лишь легкой улыбкой, – продолжу в том же духе. Я, как вы уже знаете, Гарик Копченый – это фамилия такой. Имне абсолютно наср… безразлично, как вы меня будете называть, можно Копченый, можно Игорь. Можно и засранцем звать, но произносить слово «засранец» нужно сявно выраженными интонациями глубокого уважения, ибо любые проявления неуважения к своей персоне буду жестко пресекать, не откладывая, как Шелезяка, в долгий ящик. Мое отношение к жизни приблизительно можно понять по моему выбору оружия. Я считаю, что у реального мужика должен быть большой тяжелый пулемет, чтобы он мог гордо и во весь рост идти по жизни напролом и брать все, что ему необходимо. И всего должно быть много, как выпивки сейчас, – полумер не признаю. Как говорится: «Big gun – big fun»[15], а остальное все… Огонь!

Копченый резко дернул рукой и направил поток бренди в область своего рта. Часть выпивки, естественно, не попала в распахнутую пасть и щедрыми потоками стекла по его бороде.

– Ха, мужи-и-ик! Респект! – Шелезяка по-дружески пожал Гарику руку после того, как тот небрежно вытер рукавом свое лицо.

Дальше сосуд перекочевал в руки жилистому лысоватому мужичку, который только что примотал черной изолентой к рожку своего АКМ-а второй рожок. Внешне это был такой себе средний мужчина среднего класса среднего городка со средним населением. Но за этой невзрачной наружностью скрывался весьма активный и целеустремленный человек, в крови которого, казалось, постоянно зашкаливал уровень адреналина.

– А что я?! Я – как я! – Глаза мужчины растерянно забегали оттого, что на него сейчас уставились все, кто сидел у костра. – Батя с мамкой окрестили меня Юркой, а народ с какого-то перепугу дал вместо имени погоняло – Береза. Ну, Береза – так Береза. Притворюсь, что это мой позывной на время «прогулки». А вообще, я бы с вами в разведку не пошел бы. Ну, по крайней мере, с большинством из вас. И это не потому, что я вам не доверяю, а точнее – не только поэтому. Просто я привык все делать сам, чтобы самому отвечать за все свои поступки и никого не винить в случае ошибки. Скажу вам откровенно – мне проблем хватает и со своими тараканами в голове, и нет у меня желания еще и чужих «насекомых» пасти. Ну, будьмо!

Юрий опрокинул в себя остатки из кружки, зачерпнул новую порцию алкоголя и протянул емкость невысокому парню. Этот молодой человек невольно стал объектом насмешек со стороны всех остальных членов отряда, на фоне которых он сильно выделялся своим британским камуфляжем, американской винтовкой и прочим «ненашим» снаряжением. А за свое некомпанейское поведение и чрезмерную брезгливость парень с лету получил обидное прозвище Пушок, от которого всячески пытался избавиться. Но пока его усилия не увенчались успехом, поскольку остальные игроки негласно определили Пушка в разряд клоуна отряда. А прозвище у клоуна обязано быть смешным, тут уж ничего не поделать.

– Напомню, что зовут меня Сергей, – парень брезгливо вытер салфеткой ободок кружки, готовясь отпить из нее. – Но можете меня называть Морпех или Броненосец…

– Ага, щаз! Как-как, «Бронетемкин Поносец»?! Какой там Морпех?! Может, лучше Морпшик?! Пушок – твое погоняло! – тут же начали смеяться и прикалываться над бедолагой все, кроме ведущего.

– Что такое?! Вас разве перебивали, когда вы говорили? И почему вы все мне тыкаете?! Мы с вами «Хеннесси» на брудершафт не пили! – обиженно насупился Сергей и попытался найти поддержку у единственного человека, кто над ним сейчас не смеялся: – Ну, хоть вы им, Егор, скажите, чего они так со мной?!

– Прости, Сереженька, но по правилам я не могу вмешиваться и влиять на взаимоотношения участников внутри группы игроков, – ведущий сдержанно улыбнулся иразвел руками.

– Понял, Пушок? Влиять никто не может! Так что быть тебе Пушком-боевым покемоном до самого финиша! – Посреди симфонии ночных звуков в который раз звонко бахнули ударные тарелки группового хохота.

– Да ну вас на фиг! Пейте сами это пойло! Чем с вами здесь выпивать, то лучше всю ночь в дозоре простоять! Пойду, Жеку сменю.

Обиженный молодой человек небрежно поставил кружку бренди на камень у костра, расплескав часть содержимого, и отправился к одному из скучающих постовых. Обрадованный парнишка, которого все дружелюбно называли Жекой, тут же засеменил к огню. Закинув АКМ за спину, он подсел к костру, быстро поводил ладонями над языками пламени и сразу вцепился в бесхозную кружку.

– Чего это с ним? – худощавый молодой человек с чистым юношеским взглядом кивнул в сторону недовольного Сережки. – Опять обидели? Некрасиво это как-то.

– Вот только не гундось здесь, защитник обездоленных, несчастных, убогих, ущербных, стерилизованных и… кого я забыл? – тут же отшутился Копченый.

– Я серьезно! Кончайте страдать фигней! – немного вспылил парень. – Нам всем не один день под смертью ходить, и этот самый Пушок не раз будет каждому из нас спину прикрывать.

– Ты не ерепенься, Жека, – тихонечко сказал тезка Пушка, агент безопасности. – Такое отношение к себе он заработал своим поведением. И поверь мне, покуда я здесь хоть призрачно, но все же отвечаю за безопасность отряда, никогда этому человеку не прикрывать нам спины. Аты чего это к кружке присосался? У нас здесь правило есть. Прежде чем пить, нужно о себе что-то рассказать.

– О’кей, – Жека на секунду задумался, – я, значит, люблю играть в «Корсаров» на компе.

Решив, что этого вполне достаточно, парень сделал большущий согревающий глоток из кружки, сцапал спенька бутербродик и колечко огурчика и, довольный, стал набивать себе рот едой.

– И это все? «Корсары, значит»? Тема цицек не раскрыта! – добродушно загалдели мужчины, умиленные непринужденностью и некоторой наивностью парня.

– А шего ефе? – произнес Жека с набитым ртом, удивляясь реакции окружающих.

– А ничего! Жуй-жуй, Корсар, согревайся! – махнул рукой агент безопасности и взял оставленную на пенечке кружку с выпивкой.

После этой ночи прозвище Корсар навсегда прилипло к парню, а сам Жека не особо тому противился, ибо это новое имя ему очень даже понравилось.

– Ну, теперь моя очередь! – чуток подобревший боец охраны периметра продолжил начатую у костра игру.

Серега был несколько скуповат на откровения и говорил в основном о своем детстве: как он однажды поймал на удочку рака и оттого был безмерно счастлив, как он летом куда-то интересно съездил. Однако после очередного круга, когда кружка вновь оказалась у него в руках, он поведал о том, что работает в службе безопасности периметра не по своей воле. Причин, по которым его сюда навечно сослал какой-то злобный генерал, он так и не открыл, но явно продемонстрировал, как он люто ненавидит своего начальника, некую большую шишку из отдела МКЗП России.

Оператор Виталик отказался и от спиртного, и от откровенных разговоров, сославшись на то, что ему нечего и незачем здесь кому-то что-то рассказывать. Егор же охотно поддержал посиделки и рассказал несколько баек о своих приключениях и о смешных случаях с участием уже похрапывающего на боку плейбека Максима.

Когда очередь доходила до сталкера, все мужчины слушали его истории, не перебивая и с открытыми ртами. Здесь у костра участники «прогулки» впервые узнали, что этого нелюдимого бродягу в нормальной жизни звали Костиком и был он когда-то самым простым инженером захудалого провинциального городка. Но жизнь его в нормальном мире была совсем кислой, и, лишь чудом попав в одну из Зон и там, столкнувшись с не припудренной иллюзиями реальностью, он понял, что больше не может так жить, не хочет так…

Из рассказов Лангуста стало ясно, почему отряд не пошел нахоженными тропами. Причин было две. Первая – сталкер всегда ходил один и предпочитал все опасности обходить стороной, не тратить зря патронов и не переть напролом. Вторая причина в какой-то степени проистекала из первой. Дело в том, что вокруг этих троп в Зоне пасется слишком много любителей легкой поживы, которых отверг большой мир. И здесь эти изгои, совсем потеряв страх, сбивались в банды и грабили караваны при любом удобном случае. И вообще, люди, по мнению сталкера, являлись самой большой угрозой в любой из Зон Посещения.

Что-то в его словах было здравое, но, вместе с тем, и грустное. Действительно, аномалии к путникам абсолютно безразличны, они убивают без какого-либо умысла. Да и мутанты, на самом-то деле, не так уж страшны. Если они сыты и если ты сам не лезешь в их логово, они предпочтут с тобой не связываться. Глядя на мутанта, сразу можно понять, что он задумал – напасть на тебя, отпугнуть от своей норы или ретироваться. А вот люди – фрукты загадочные, лживые и ядовитые.

Посиделки затянулись глубоко за полночь. Лишь когда пространство стало обволакивать покрывало аномального тумана, мужчины затушили костер, разобрали свои порции вареного «атомного риса» и влезли в коконы спальников.

Ночь прошла без происшествий: те, кто сменил дозорных, с трудом запихали в себя жменю остывшего красного риса и, как зайчики-энерджайзеры, бодренько простояли на посту, пока не рассвело.

Приготовив скромный завтрак, Лангуст распинал всех спящих и стал готовиться к походу.

Ужасное утреннее похмелье, терзавшее мужчин, мгновенно испарилось от целебного действия слипшейся кучки холодного красного риса, и народ быстро пришел в норму. Но, по необъяснимым причинам, отступившее физическое недомогание все равно оставило какой-то эмоционально неприятный осадок, некое похмелье духа. А потому мужчины продолжали морщить физиономии, как будто их мучило самое обыкновенное похмелье.

Недопитый бренди, накануне бережно слитый в пустую флягу, был торжественно вручен Владимиру – второму ночному дозорному, который так и не вкусил застольных щедрот ночной посиделки. Коротко стриженный низкорослый крепыш, который за свой рост получил добродушное прозвище Смол, молча кивнул в знак благодарности и спрятал флягу в рюкзак.

Сегодня отряду предстояло покрыть большое расстояние за один марш-бросок по опустевшим на время сезона туманов горным тропам, там, где не рискнули бы пройти даже проводники с зеленым рейтингом. Эти удобные для пешего хода и относительно безопасные тропы в сезон туманов становились «гиблыми стежками». Вовремя сезона, кроме самих аномальных зон, в горной и холмистой местности, начинали активно проявляться и другие смертельно опасные явления, вызванные взаимодействиями ИФП друг с другом или с окружающим пространством.

Эти явления были в десятки раз опаснее самих аномальных зон, потому как возникали в пространстве практически непредсказуемо, протекали бурно и распространялись с огромными скоростями. И лишь фундаментальные познания Лангуста в этой области давали отряду надежду безопасно пройти по территориям, где наверняка сгинул бы любой караван.

Утро выдалось прохладным, а потому все шли молча, насупившись, недобрым взглядом всматриваясь в аномальный туман. В сознании мужчин эта серо-белая хмарь уже начала превращаться из опасного врага в доброго союзника.

Игроки, которым обратный путь от Разлома предстояло пройти самостоятельно, уже стали присматриваться и понемногу различать в дымке едва заметные отклонения, о которых им рассказывал Лангуст. И сталкер был прав, когда говорил, что в Зоне выживают лишь те, которые никуда не спешат. Если идти на пределе внимания, то большинство аномальных зон можно обнаружить и без метания ржавых гаек или стрельбы перед собой мелким щебнем из рогатки.

Области ИФП в любом случае как-то взаимодействовали с нормальным пространством, и зачастую эти взаимодействия проявляли себя визуально. Какие лучше, какие хуже, но проявляли. А те зоны, которые глазом не определить, тоже как-то воздействовали, но уже на другие органы чувств. В любом случае, все аномальное пространство Зоны вырисовывалось в сложную комплексную картину с золотым названием «Тише едешь, дальше будешь».

Внизу, у основания склона, петляла широкая, хорошо сохранившаяся дорога. На некоторых отрезках трассы асфальт был основательно взрыхлен аномалиями, а саму дорогу местами перекрывали упавшие бетонные кубы и огромные прямоугольные колонны, некогда созданные для того, чтобы здесь не прошла вражеская южнокорейская техника. Но, несмотря на это, по настилу дороги вполне возможно было пройти пешком и при желании даже проехать на грузовом автомобиле.

Идти по неровному потрескавшемуся асфальту было бы куда удобнее, чем скакать верх-вниз ухабистой горной тропкой, по которой сейчас растянулся отряд. Да и вела эта тропа параллельно трассе, но Лангуст категорически отказался вести группу по дороге, объяснив это тем, что в низинах на открытом пространстве, между холмами и горами, может проскочить поток микроволн, называемый сталкерами «дыханием Ра».

Это «дыхание» нельзя предсказать, но можно было определить места его проявления и не соваться в потенциальное русло потока. Также сталкер заметил, что аномальный поток микроволн имеет очень четкие границы, за которые никогда не выходит, и уже несколькими шагами выше ста метров над уровнем низин тропки являлись вполне безопасными.

Живая цепочка путников петляла по заросшему склону в относительной тишине. На удивление, сегодня крайне редко потрескивала порода в земных недрах, и жуткий скрип, окрещенный местными «стоном земли», всего один раз прогнал колючие мурашки по коже мужчин.

Из скупого бурчания проводника все узнали, что подобная утренняя тишина является хорошим признаком и подсказывает опытным сталкерам о снижении аномальной активности. Под аномальной активностью Лангуст подразумевал интенсивность взаимодействий ИФП друг с другом и с окружающей средой, в результате которых и происходили стихийные выплески аномальных энергий. Но об этом игроки должны были догадаться сами.

И вообще, насупившийся Лангуст сегодня был немногословен, шел молча и практически не рассказывал овстреченных на пути опасностях. Казалось, сталкер несколько сожалел о том, что вчера по пьяни у костра чересчур болтал языком, и теперь угрюмым молчанием компенсировал все излишне сказанное накануне.

Лишь однажды, заметив буйные плетения травы повилики, проводник остановился, молча поднял с земли булыжник и демонстративно кинул его в разросшуюся сеть тонких желтых жгутиков паразита. Растение тут же ожило, зашевелилось и стало скручивать ниточки своих стебельков, обвивая упавший на него предмет. Спустя несколько секунд камень распался тонкими колечками, словно старательно нарезанная хозяйкой колбаска.

– Это и есть «струнник», или «струнная гильотина», – скупо прокомментировал Лангуст. – Режет на фиг все. Смотрите, куда ноги ставите, если они вам нужны…

Мужики недовольно поморщились, а многие вздрогнули лишь от одной мысли, что могло бы с ними случиться, наступи они на этот внешне безобидный сорняк.

Неожиданно где-то впереди громыхнули выстрелы, заставив путников пригнуться к земле. И это была не одиночная стрельба из винтовки и даже не затяжные очереди нескольких автоматов. Там внизу, на дороге, вдвух-трех километрах прямо по курсу отряда, громыхало несколько десятков разнообразных стволов. Можно было различить одиночные пистолетные хлопки и заливистый рев пулеметов под ударное сопровождение разрывов и характерное шипение летящих реактивных гранат. Впереди разразилась маленькая, но самая настоящая война.

– Хвост, подтянуться! – негромко скомандовал проводник и добавил: – Это не наша разборка, и нам даже не обязательно знать, что там такое. Обходим это место, от греха подальше. Будьте начеку, но без крайней нужды не палите. Никто не должен догадаться о нашем присутствии.

Все молча согласились с проводником, но, сделав несколько шагов вверх по склону, мужчины остановились и рефлекторно глянули туда, откуда сейчас, на фоне стихающей стрельбы, доносились истерические вопли с призывами о помощи. Проводник, заметив, что отряд замер в нерешительности, обернулся и с каменным выражением лица изрек еще одно наставление:

– Усвойте один неприятный, но важный урок. Если рядом кого-то постороннего убивают или кто-то не из вашего отряда лежит и умирает, то проходите мимо с чистой совестью, не вмешивайтесь. Каждый в Зоне получает по заслугам, здесь господствует самый настоящий естественный отбор. А для любителей слова «человечность» напомню – вы же не проявляете человечность по отношению к насекомым, которых тоннами поедают птицы. Это дома каждый из вас царь и бог, а в Зоне вы – обыкновенное звено пищевой цепочки… Урок окончен, уходим!

Мужчины кинули прощальный взгляд в ту сторону, где за пеленой тумана погибали люди, и молча отправились следом за проводником. А тем временем стрельба хоть и потеряла прежнюю интенсивность, но все еще продолжалась. Кто-то там, в тумане, отчаянно боролся за свою жизнь.

Внезапно случилась еще одна заминка. На этот раз остановился, как вкопанный, один из ведущих – спецназовец из службы охраны периметра. Лицо Сереги неожиданно стало бледным. За несколько секунд гримаса вечного пофигизма на его лице превратилась в свирепую демоническую маску. Он поднял предохранительную крышку герметичного бокса наручного планшета и переключил звуковой сигнал с гарнитуры на динамик.

– Слушайте все! Это же наши! Наши там гибнут! – вскрикнул он и поднял над головой бокс с КПК.

И действительно, прорывающийся через шипение и звуки стрельбы голос, просящий о помощи, всем показался очень знакомым.

– …майор Вале… позывной Питбуль! Все кто меня слышит… отряд сопровождения… прошу помощи!..завели в засаду!..корейцы!..много раненых и убитых!..у меня гражданские – ученые!..долго не продержусь!

Не сразу, но все поняли, что голос принадлежал именно тому раздраженному и грозному командиру отряда сопровождения ученых, с которым группа уже дважды пересеклась, у периметра и на выходе из аванпоста. Тем не менее, все мужчины, кроме агента безопасности, даже не подумали о том, чтобы ринуться в бой. И их можно было понять. Если там кто-то успешно уделывает навороченных и обученных спецназовцев, то что может противопоставить этим неизвестным врагам плохо организованная кучка необстрелянных гражданских?

– Чего стоим?! – вне себя от гнева вскрикнул лейтенант. – Погнали! Нужно помочь!

– Стой! Чем мы поможем? – попытался убедить разъяренного спецназовца проводник. – Мы даже не знаем, что там! Все, как один, ляжем на первом же пулемете! Атам «машинганов» минимум четыре слышалось! Мы сейчас полный ноль как боевая единица. Мы пушечное мясо! Я не пущу с тобой туда никого, и сам ты сдохнешь в этом тумане!

– Пошел ты!..

Серега взбрыкнул характерным жестом, указывающим, куда именно должен был пойти Лангуст, развернулся и рванул в сторону практически стихшей стрельбы. Сталкер вцепился в свою винтовку и уже дернулся бежать следом за ним, но тут же обернулся и окинул озабоченным взглядом оставшихся членов отряда, за жизни которых был в ответе. Все они пребывали в растерянности и нервно переглядывались. Если проводник сейчас уйдет, то оставаться здесь и ждать его было бы так же смертельно, как идти с ним и бегать в тумане под пулями неизвестного врага.

Лангуст до боли в руках сжал свою винтовку и крепко ругнулся. Рисковать всем отрядом ради благородных порывов одного человека было нельзя.

– За мной, след в след! – Сталкер призывно махнул рукой и зашагал вверх по склону к выпирающим из земли валунам. – Спрячемся там и подождем Серегу.

Укрывшись за толстыми стенами естественного природного укрепления, мужчины заняли круговую оборону и стали молча ждать, не моргая, до боли в глазах всматриваясь в густую пелену тумана. Сейчас в груди у многих тонкими струйками растекался неприятный холодок нервного напряжения, поджимая спазмом область солнечного сплетения. И лишь тяжесть изготовленного к стрельбе оружия придавала мужчинам некоторой уверенности. А еле слышное сопение припавших к автоматам товарищей дополнительно укрепляло это чувство.

Тем временем стрельба в тумане стихла, и теперь, после хлопков добивающих выстрелов, один за другим замолкали истерические вопли раненых. В конце концов наступила полная тишина, если не считать редких звуков, связанных с аномальной активностью пространства. И эта тишина лишь сильнее натянула нервы замерших в напряжении мужчин.

Умопомрачительно долго тянулись минуты ожидания. Естественные звуки утренней Зоны больше ничто не нарушало. Никто в пределах ограниченной погодой видимости так и не появился. Даже серые размытые силуэты мутантов перестали мелькать в тумане. Все замерло, Зона затаилась.

Прошла целая вечность – двадцать мерзких минут. Отряд уже два раза вынужденно сменил место ожидания. В первый раз, рядом с валунами, из земли вышел крупный «кондер», и находиться рядом с такой опасной аномалией было рискованно. Потом, сдавив на миг грудные клетки и ударив острой болью по ушам, весь отряд накрыла область повышенного атмосферного давления. Лангуст, зная, чем грозит длительное пребывание в подобной зоне, решил увести группу в другое место.

Получив строгие наставления от сталкера, мужчины на выдохе и с открытыми ртами вышли из аномалии, прозванной бывалыми «барокамерой». И каково же было их удивление, когда на невидимой границе нормального и аномального пространств они вдруг ощутили, как их якобы пустые легкие мгновенно расширились от остатков сжатого воздуха. И если бы кто-то из них не выполнил указания проводника, то лопнул бы, подобно воздушному шарику, или получил бы серьезную баротравму легких и ушей.

Теперь же все рассыпались на земле, покрытой прелой листвой, под ветвями колючего кустарника. И уже никто откровенно не понимал, зачем ждать дальше. Первым не выдержал напряжения Егор – он подполз к Лангусту и спросил шепотом, как долго еще все будут здесь торчать.

– Будем ждать. Возможно, Серега еще жив. Я не слышал, как он стрелял… – ответил сталкер и припал к окуляру тепловизора.

– Так у него же на винтовке глушитель, вот и не слышал, – недовольно вставил свои «пять копеек» Пушок.

– Ты в какой астрал выходил, когда Серый из своей красавицы стрелял? – съязвил Лангуст и тут же, на всякий случай, добавил: – То глушило не скрывает звук выстрела, а лишь затрудняет определение позиции стрелка. В любом случае ответки не было, больше никто не палил. Видимо, он решил не ввязываться. Мудрое решение… Тихо, есть контакт!

Последние напряженные секунды были еще хуже предыдущих минут ожидания. Копченый приподнялся и сел на корточки, нервно подрагивая сжатой пружиной. Мужик устал бояться и теперь только и ждал случая, чтобы выпрыгнуть из кустов и залить все вокруг пулеметным огнем и своим боевым ором. И ему уже было неважно, кто там идет, что там происходит и что будет дальше. Гарику хотелось сделать что угодно, лишь бы прервать эту самую простую и самую мучительную пытку ожиданием.

– Все в порядке. Это Серега, – шепотом произнес Лангуст, сняв звенящее напряжение, и тут же громко свистнул иволгой.

Крадущаяся в тумане серая низкая фигура, услышав птичью трель, на миг замерла и, скорректировав курс, отправилась в сторону кустов.

Это действительно был Серега. Он пролез под колючими ветками кустарника, сел на холодную землю и положил на колени винтовку. По его мрачному бледному лицу все было понятно без слов. Никто не отважился его расспрашивать о случившемся, а сам спецназовец зачем-то медлил. Казалось, он что-то обдумывает и строит какие-то свои непонятные планы.

– Чтобы ты знал, иволги здесь не водятся, – наконец нарушил молчание агент безопасности.

– На то, блин, и рассчитано, – ответил сталкер, понимая, что это лишь прелюдия к какому-то серьезному разговору. – Местные подумают, что это мутант, а наши люди узнают знакомую трель и все поймут.

– Я проследил за корейцами. Тут рядом «оазис» с пещерой, в ней – логово банды. – Серый резко сменил тему и, ничего не говоря о случившемся внизу, начал излагать суть дела. – Свод пещеры очень низкий, выход можно безопасно обстреливать сверху со всех сторон. Из пещеры они не смогут вести огонь, для них мы будем вмертвой зоне. Единственная сложность, а точнее две – увхода два станка с крупнокалиберными «машинками». На пулеметах большие самопальные щитки, если «машинки» успеют повернуться к нам фронтом, шансов практически не будет. Но если два снайпера одновременно снимут пулеметчиков – дело будет в шляпе, до станков больше никто не добежит.

– Погоди, ты серьезно решил порвать медведя в его же берлоге?! И еще хочешь, чтобы мы тебе в этом помогли?! – выкрикнул ошарашенный Егор.

Съемочная группа и еще двое игроков тут же поддержали его возмущенным гомоном. Мало кто хотел лезть под пули и рисковать своей жизнью неизвестно ради чего. Но нашлись и те, кто возжелал отомстить за убийство соплеменников. К тому же их чувство праведного гнева сейчас усиливал и стыд за то, что они поначалу действительно струсили и спасовали перед опасностью. Уязвленная мужская гордость категорически отказывалась принимать целебные припарки на совесть из алкоголя и долгих мыслей по вечерам, а требовала реванша здесь и сейчас.

– Я с тобой. – Шелезяка кивнул Сереге и крепче сжал свою винтовку.

– И на мой пулемет можешь рассчитывать, – твердо произнес Копченый.

– Ну, раз такая канитель, и я в деле. – Смол поднял ПБС-ом вверх свой АКМ с подствольным гранатометом и лихо пристроил его на правом плече.

– Вы шо, совсем двинулись?! – тут же кинулся на них Береза. – Это не наша война! Здесь работает принцип «моя хата с краю». Я далеко не трус…

– …но я боюсь?! – поддел его Копченый.

– Я боюсь одного – быть в том месте, где ты решишь посрать! – вспылил Юрчик и отплатил Гарику той же монетой. – Не хочу видеть сразу две волосатые задницы на одном туловище.

Несмотря на то что вокруг могли оказаться враги как в человеческом обличии, так и мутанты, мужчины принялись громко спорить и обмениваться оскорблениями, убеждая оппонентов в своей правоте. Кто-то уже стал трясти оружием, желая добавить своим словам большего веса. И неизвестно, до чего бы дошло дело, если бы Лангуст, молча наблюдающий за всем этим, не поднял руку и не произнес бы свое весомое слово, которое и поставило точку во всех спорах:

– Идем к пещере. Мочим подонков. И, как говорится, раньше сядем – раньше выйдем.

Гомон тут же стих. И хоть желающих не ввязываться в бой было на одного больше, «демократия» здесь не работала, и мужчинам ничего не оставалось, как следовать туда, куда пойдет проводник. Береза сплюнул, недовольно перекривился и стал молча готовиться к бою.

– При раскладе с пещерой у нас огромное преимущество, – начал аргументировать свое решение сталкер. – Тем более, что банда сейчас дербанит трофеи и бдительность у них на нуле. Если мы откажемся сейчас от боя, Ветерок все равно рискнет штурмануть в одиночку. В лучшем случае он сдохнет, а наши шансы успешно дойти до Разлома некисло упадут. В худшем случае – вся банда встанет на рога и будет прочесывать местность. Вот тогда нам боя не избежать, и война уже будет по их правилам… Относитесь к этому, как к тренировке, облегченной версии того, с чем вам еще предстоит столкнуться.

– Спасибо. Я знал, что ты меня поддержишь, – Серега встал и похлопал Лангуста по плечу.

– Не благодари меня, я искренне сожалею, что мы не прошли мимо, – недобро зашипел проводник. – Ииду я туда не из благородных побуждений. Так будет лучше для отряда в целом. Да и мне личная выгода есть – отмечу себе на карте еще один «оазис» для привала. Иесли честно, я не понимаю, зачем после драки кулаками махать? Погибших этим не воскресить.

– Зачем, спрашиваешь? Я отвечу, зачем. Только сначала ты ответь: почему никому не рассказал, что сделал с тем, кто за нами по пятам шел? Думаешь, я не заметил, что исчез твой контейнер со «свежевателями»? Скажи, кто из тех двоих из бара под раздачу попал, самый болтливый или его шестерка?

– Оба… – мрачно ответил Лангуст, даже не попытавшись отнекиваться. – Там их двое было. Но они сами нарвались, я лишь исполнил данное обещание. Должен был исполнить, здесь такое на тормозах не спускают.

– А вот и ответ на твое «зачем», – отрезал лейтенант и обратился к остальным: – Следуйте за мной, рассажу на позиции мужиков, а хлюпикам покажу, в какой норке подождать…

Уже через полчаса все стрелки заняли свои места и, ожидая начала, молча разглядывали через прорези прицелов солидную ложбинку, скрытую снаружи от посторонних глаз кривыми деревьями и густым кустарником. Внизу, в горной породе, чернел низкий и узкий вход впещеру. Над входом красной краской была небрежно нарисована свирепая морда неведомого монстра, а под ней наляпаны корейские иероглифы, видимо говорящие о том, что это место застолбила банда. На солидном расстоянии друг от друга, по обе стороны от входа, находились пулеметные гнезда.

За полукруглыми каменными кладками высотой чуть выше метра, на таком же каменном основании, стояли мощные станины с пулеметами. Лоскутные пластины плоских щитков были склепаны с тем расчетом, чтобы закрывать стрелков от кладки до самой макушки. И они бы закрывали, если бы дозорные стояли за пулеметами.

Два довольных жизнью корейца сейчас сидели на армейских ящиках рядом со станками и на своем языке нахваливали трофейную тушенку, которую жадно выковыривали ножами из банок. Тут же, на ящиках, валялись расшнурованные армейские ботинки, снятые с трупов, какие-то цветастые журналы и другие личные вещи покойных.

На этот раз разбойникам крупно повезло, добыча была жирная. Мало кому удавалось завести щедро укомплектованный правительственный отряд в засаду на самом его старте, когда запасы группы не тронуты, а люди еще думают, что настоящие опасности их подстерегают где-то там впереди. Дополнительным бонусом для разбойников стало и ценное научное оборудование, за которое на черных рынках можно было выручить огромные деньги.

Из пещеры доносились ликующие вопли и даже нечто похожее на песни под бренчание какого-то струнного музыкального инструмента. По всей видимости, пьяные от счастья бандюки сортировали трофеи и вовсю веселились. А когда громыхнули выстрелы и два постовых синхронно опрокинулись на своих ящиках, никто ничего не понял.

Последовала слишком долгая пауза перед тем, как из пещеры неуверенно вышел первый разбойник. Кореец заметил трупы пулеметчиков и уже открыл рот, чтобы заорать, но тут же получил две пули с разных сторон. Голова его тотчас потеряла свою форму, треснула и брызнула содержимым в разные стороны.

И только теперь из пещеры один за другим высыпали обалдевшие орущие головорезы. Одни, выпрыгнув наружу, сразу начинали стрелять наугад, другие бежали к пулеметам, но все они, попав под перекрестный огонь, падали в корчах недалеко от входа в пещеру.

– Видел?! Я одного приложил! Снимай-снимай! – орал Егор оператору, пытаясь перекричать звуки стрельбы.

Он со съемочной группой расположился на краю ложбины за валунами и корягами. Спину им прикрывал перепуганный Пушок, остальные мужчины со своих позиций активно обстреливали вход в пещеру.

Яростная стрельба длилась всего несколько минут. Пятнадцать тел местных головорезов, облаченных в разношерстную экипировку, растянулось на камнях в лужах собственной крови. Остатки банды, уяснив, что им не прорваться наружу, отступили вглубь пещеры. И судя по воплям, доносящимся оттуда, их оставалось еще человек пять-шесть. Корейцы что-то кричали друг другу и изредка постреливали из глубины пещеры в сторону входа.

Сергей подал условный знак и вместе со Смолом кинулся вниз по склону к логову банды. Остальные бойцы держали на мушке вход, чтобы огнем смести любого, кто оттуда выйдет. Мужчины стремились быстрее добежать до входа, чтобы нафаршировать горные пустоты гранатами. Но как только лейтенант и его напарник спустились в ложбину, из пещеры донесся грозный нарастающий свист, а следом за ним и тихое цикличное жужжание.

Серега, только что миновавший пулеметное гнездо, так резко остановился, что Смол наткнулся на него и невольно толкнул в спину. Что-то в этих звуках спецназовцу показалось до боли знакомым, и это что-то из кладовой памяти выгребло неопределенное, размытое временем чувство опасности и животного страха.

– Назад! К пулемету! – заорал напарнику лейтенант и буквально стал толкать его перед собой к станку с отечественным «Кордом».

Только и успели мужики развернуть пулемет в сторону входа, как оттуда показался ползущий на четвереньках силуэт бронехода. Низкий свод пещеры не позволял столь огромной конструкции выйти наружу в полный рост.

Это была мощная роботизированная броня, на которую местные умельцы дополнительно наварили стальные пластины и устрашающие элементы в виде заточенных арматур и огромных зазубренных клинков. Сверху на корпус была прикручена нефункциональная монструозная голова, сваренная из обрезков металла. И вдобавок ко всему, красная боевая раскраска машины, внутри которой сидел человек-оператор, придавала этому агрегату вид демона из сердца преисподней. Головорез в роботизированном доспехе растолкал длинным стволом автоматической пушки горку трупов перед собой, выполз наружу и, опираясь на этот огромный ствол, начал подниматься.

Шквальный огонь, открытый сидящими в засаде, был опасен для этой брони не больше, чем камни для танка. Пули лишь заставляли подрагивать на амортизаторах бронепластины и звонким горохом отлетали от них, не причинив значительных повреждений.

Спереди на корпусе бронехода включились мощные динамики, выстрелив оглушающим шумовым импульсом. Громкий звук ввел в состояние оцепенения практически всех стрелков. Не схватился за голову и не сжался в комок лишь лейтенант, в навороченном шлеме которого стояла автоматическая защита от подобного рода атак. Сергей направил ствол «Корда» на роботизированного монстра, который уже встал на ходули и поднял оружие, и нажал на спуск.

Звонко забарабанил пулемет. Бронеход потерял равновесие и рухнул на землю, искрясь в местах попаданий. Крупный калибр безжалостно ковырял силовую броню, пробивая навылет и попросту срывая бронированные пластины, сервоприводы и прочие элементы конструкции. Машина стала биться в конвульсиях, в точности повторяя движения сидящего внутри оператора. Из-под пробитых пластин повалил густой черный дым, и через несколько секунд детонировал боекомплект встроенного в бронеход автоматического гранатомета. Тяжелое тело машины вздулось, и на нем раскрылась большая рваная розочка. Тут же ложбину накрыл град мелких осколков. Куски брони и элементы конструкции машины звонко забарабанили по стальному щитку, за которым укрылись Сергей и Смол. Груда металла в последний раз подпрыгнула на камнях и замерла навсегда, продолжая гореть, искриться, потрескивать и накрывать ложбину копотью.

Но Сергей на этом не успокоился – одарив уже мертвого железного монстра еще двумя короткими очередями, он повернул пулемет в сторону входа в пещеру и направил огонь туда. Пули не могли напрямую попасть вглубь прохода, но чудесно рикошетили от стен и улетали в темноту пещеры.

– Погоди! – опомнившись, крикнул Смол.

Он отжал несколько рычагов креплений и помог Сергею снять пулемет со станины. Спецназовец ухватил тяжелый ствол двумя руками за приклад и ручку переноски и потащил «Корд» к пещере. Смол, в свою очередь, вытащил короб с пулеметной лентой и, неся его в левой руке, правой пытался удержать свой АКМ, направленный в сторону входа в логово.

Две «профилактические» гранаты улетели вглубь прохода и обдали осколками стены пещеры. Потом заливисто загрохотал пулемет, а стих он лишь тогда, когда выплюнул в черную пасть скалы весь остаток короба. Но и на этом лейтенант не успокоился – в пещеру одна за другой улетели абсолютно все гранаты, которые он до этого отобрал у остальных членов отряда и принес сюда в плотной брезентовой сумке. Последние две гранаты были светошумовые. После того как и они шарахнули, Серега иСмол одновременно вломились внутрь и приступили кфинальной зачистке.

А добивать, к великому сожалению агента, было некого. В маленьком подземном зале, которым заканчивалась пещера, все бандиты были уже мертвы. И не просто мертвы, некоторые тела были изуродованы до состояния мясного фарша. И все, что не было аккуратно сложено в ниши и углубления в полу, было также исковеркано и порвано осколками и пулями. Методично пересчитав целые на вид головы покойных контрольными выстрелами, Серега открыл защитную шторку своего наладонника, скрывающую два объектива стереокамеры, изачем-то сфотографировал все обезображенные трупы. После этого он выглянул из пещеры и подал знак сидящим в засаде мужчинам.

Тотчас со всех сторон к пещере стали стягиваться все стрелки и съемочная группа Егора. Кто-то шел хмуро, грозно зыркая по сторонам, кто-то, бледный от страха, стремился быстрее оказаться рядом с остальными, чтобы почувствовать себя в относительной безопасности, а кто-то откровенно радовался победе, как ребенок.

Поравнявшись с дымящимся корпусом бронехода, Шелезяка небрежно пнул машину ногой и поставил на него свой ботинок, как на льва, застреленного на сафари.

– Давай, снимай нас! – крикнул он в сторону оператора. – Картина Репина: «Аз воздам, бля!»

– О! И меня запечатлейте! – с другой стороны подбитой техники пристроился довольный Копченый со своим верным пулеметом.

– Вы что, в детстве в танчики не наигрались?! – Лангуст гаркнул на ненормально счастливую парочку и тут же переключился на агента безопасности: – Ты знал, что у корейцев эта хрень есть?!

– Нет, – коротко ответил Сергей.

– Ты в курсе, что нам реально нереально повезло?! – Сталкер начал размахивать руками и, задыхаясь от гнева, орать на лейтенанта. – Чертов случай, один на миллион, сработал! А если бы эта хренотень выползла раньше, чем вы у пулемета оказались?! Это был бы финиш, конец пути!

– Реально – не реально, повезло – не повезло. Не кричи мне в мозг, – отмахнулся от проводника агент безопасности. – Реальность будет такой, какой я ее сделаю! Вот она, моя реальность! В моей реальности мразь всегда получает по заслугам. И скажи еще, что это того не стоило?

– Иди ты… – Сталкер изобразил жест, которым накануне его одарил Сергей, и стал изучать трупы, высматривая, что из вещей покойных ему может пригодиться.

– А ты, я смотрю, своего не упустишь, – заметив факт мародерства, лейтенант поддел Лангуста. – Зайди впещеру, там ништяков поболее будет.

Вместо благодарности за дельный совет, агент безопасности получил от сталкера еще один характерный неприличный жест.

– Так, мне требуется один доброволец в помощь. Нужно наших ребят похоронить. – Сергей стал раздавать команды. – А остальные – очистите пещеру, трупы свалите вон в ту яму и ждите нас в «оазисе».

– А ты не забыл, что нам стоило бы вперед продвигаться? Такими темпами мы за три месяца не доползем! – недовольно заметил проводник.

– Не шуми, доползем, согласно графику, – оборвал его возмущения лейтенант, – наверстаем. Значит так, сегодня остаемся здесь. Как говорится, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. Будем компенсировать, господа пушечное мясо, один огромнейший пробел. Научу вас, сосунков, некоторым премудростям, чтобы вы не были пустым местом, как сейчас, когда дело доходит до мужских разборок. Думаю, вам всем полезно будет знать, например, как и что нужно делать, когда отряд в засаду попадает. Оружия, патронов, снаряжения и прочих запасов в этой пещере осталось столько, что я вас смертью от пяток до темени нафарширую. Пусть нас в Зоне все твари разумные и неразумные бояться будут! Пусть нас сама Зона боится!!!

Под одобрительные воодушевленные возгласы большинства мужчин отряда, Сергей и Смол отправились по направлению к месту, где погиб отряд сопровождения ученых вместе со светлыми умами нашего отечества. Как только агент с напарником поднялись по склону и скрылись за его краем, Егор расчехлил свою камеру и потопал следом за ними.

– А тебя куда понесло? – спросил его сталкер.

– Хочу это снять со стороны, но только чтобы они не знали, что я снимаю, – тихо ответил ведущий и стал карабкаться вверх по склону.

– Смотри там аккуратно, под ноги и по сторонам посматривай… – Лангуст попытался дать Егору ценные указания, но понял, что он его уже не слушает.

Спаси и сохрани, Господи! Спаси и сохрани! Спасибо, что хранил прежде, так не оставь же меня и сейчас. С ума сойти, и это говорю я – ученый, без пяти минут профессор физики, атеист, чтоб меня! С этой Зоной Посещения не только в первую попавшуюся секту запишешься, но и реальным шизофреником станешь! Но я еще живой. А это в Зоне уже хорошо.

Я годы потратил на изучение зон ИФП, их поведения и их влияния на все окружающее, никто лучше меня не ориентируется в том, что отклоняется от нормальных физических явлений. Я все вижу, все замечаю и думаю, думаю. И не теперь страху меня победить, не теперь мне отступать! Я дойду – сам или прибьюсь к какому-то каравану, – но дойду до этого чертового кратера! Хотя лучше бы мне самому дойти. Доверять никому нельзя: для корейцев я чужак, сталкерский сброд – детритофаги еще те, даже среди своих шпионов и двойных агентов развелось, как блох. И вообще – верить людям нельзя, даже себе… даже себе…

Стоп, кто это там?! Люди. Где мой бинокль?! Ага, двое в «горках». Наши? Не-е-е-т, хрен там! У лидера очень знакомое лицо. Точно, так и есть. У меня память на лица хорошая, его фото я на столе генерала видел. Этого кадра и еще троих только начали на вшивость проверять. Наверняка это вражина продажная. Но ничего, мы и такое говно себе во благо будем использовать. Сяду-ка я им на хвост, пусть мне путь расчистят от мутантов и всяких зонных ублюдков. И я дойду, должен дойти. Нельзя сейчас отступать, слишком много поставлено на кон, слишком много зависит от меня. Страху не победить…

Свет погас, и людской гомон стих, словно по команде. Темноту студии наполнил низкочастотный нарастающий звук. В фоновый рокот ударных и басов на острой игле тонюсенького свиста флейты вплелись первые нотки мелодии. Тут же, как бы отвечая флейте, протяжно заквакала губная гармошка. Постепенно подключились остальные инструменты и голоса хора. И пространство буквально закачалось в волнах звука дико популярной впоследнее время вариации мелодии Эннио Морриконе из кинофильма «Хороший, плохой и злой». Эта мелодия стала своеобразной визитной карточкой нового беспрецедентного сезона «Экстремальной прогулки».

Под звуки музыки ярко вспыхнул огромный экран, висящий на стене в самом центре зала, и на нем замельтешила заставка шоу. На обработанном спецэффектами видео мелькали суровые и задумчивые лица всех участников этого сезона. На несколько замедленных и размытых кадрах мужчины бегали, прыгали, стреляли и просто стояли на вершине скалы, держа в руках свои верные «калаши». Полученный из Зоны Три-Восемь материал тщательно обработали и для заставки выбрали такие моменты, где все участники шоу и члены съемочной группы выглядели, как некий легендарный отряд героев-освободителей Вселенной.

Обратная связь с группой «Экстремальной прогулки» полностью отсутствовала, а потому задать какие-либо вопросы игрокам и услышать дополнительные комментарии самого Егора не представлялось возможным. Но уже самые первые видеоматериалы не просто встряхнули сонный социум, а буквально взорвали его, вызвав невероятный интерес публики к Зоне Посещения Корейского Разлома.

В считаные дни первой недели «прогулки» даже успела зародиться некая субкультура – движение помешанных на Зоне Три-Восемь людей, на полном серьезе называющих себя сталкерами. Рейтинг популярности реалити-экстрим-шоу взметнулся до невиданных прежде высот, безнадежно оставляя позади всех конкурентов. Это дело, разумеется, нельзя было бросать на самотек. Коллектив студии тут же принял решение о параллельном создании ток-шоу, где можно было поспорить и обсудить все то невероятное и безумно фантастическое, что вместе с новым сезоном «прогулки» ворвалось через голубые экраны в дом каждого телезрителя, напомнив подзабытый было факт, что Зоны Посещения в мире существуют и никуда не делись спустя пятьдесят лет.

Заставка ток-шоу погасла, вновь зажглось яркое освещение, и под бурные аплодисменты на подиум перед экраном вышел ведущий. Это был уже примелькавшийся скандальный репортер Влад Стрелецкий, который неизбежно появлялся на экранах телевизоров, как только там начинали транслироваться самые горячие и сенсационные новости.

– С вами ток-шоу «Фактор Зоны» и Влад Стрелецкий! Здравствуйте! – После слов приветствия аплодисменты стихли и ведущий продолжил: – Ровно три недели прошло с тех пор, как мой коллега и хороший друг Егор Зотов вместе со съемочной группой и игроками перешагнул границу, разделяющую наш привычный мир и страну чудес под названием Зона Три-Восемь. И мы продолжаем наши беседы об этом увлекательном путешествии по удивительным местам тайн и загадок!

Сидящие в небольшом зале гости по команде своими аплодисментами заполнили секундную паузу между словами ведущего.

– Как вы знаете, Феномену Зон Посещения недавно исполнилось пятьдесят лет. И все эти годы интерес человечества к Зонам был неодинаков. Наше внимание кстоль загадочным местам буквально шарахалось из крайности в крайность. То оно возгоралось ярким огнем, а то и полностью сходило на нет. Конечно же первое десятилетие вся планета затаив дыхание сосредоточенно наблюдала за всеми исследованиями Международного института внеземных культур, ожидая прорыва и гигантского скачка в развитии всей земной цивилизации. Но удручающая бесплодность этих исследований и последующее введение Моратория свели на нет все эти чаяния. Последний «бум» пристального внимания пришелся на то время, когда из Зоны Три-Восемь в наш мир стали просачиваться всевозможные сельскохозяйственные культуры с необычными свойствами. Все очень быстро поняли, что выросшие на аномальных землях растения каким-то образом мутируют, приобретая эти свои свойства, но вот сам механизм подобных мутаций, к сожалению, и по сей день не раскрыт. Опять тысячи вопросов остались без ответа. А открытие свободного доступа в Зону Три-Восемь и широкое распространение в быту аномальных культур значительно притупило наше человеческое любопытство. Интерес к Зонам Посещения опять пропал. И до недавнего времени многие из нас считали обнесенные забором и «колючкой» территории чем-то сродни землям, зараженным ядовитыми химикатами или радиацией, где людей ждет неизбежная гибель. Но вот опять Зоны, а точнее, Зона Три-Восемь, на самом острие внимания! Что же на этот раз захватило нас? Что заставило миллионы людей заболеть этой зономанией?! Ответы на эти и другие вопросы мы сегодня и попробуем с вами найти. И сегодня наша тема звучит несколько размыто: «Зона: реальные вопросы – аномальные ответы».

Студия вновь взорвалась аплодисментами, которые, словно выключенные с пульта звукооператора, резко смолкли, когда ведущий спустился с подиума и остановился в центре зала. Здесь полукругом расположились четыре кресла, в которых сидели приглашенные гости-эксперты. Их и поспешил представить Влад:

– И сегодня в студии уже наш постоянный эксперт, физик-теоретик, профессор, Евгений Кюриман.

Пожилой лысоватый человек в строгом костюме заулыбался, встал и кивнул, приветствуя публику.

– Второй наш эксперт – популярный блогер Юрий Топотухин.

Моложавый мужчина энергично вскочил со своего места и поклонился залу.

– Наш специальный гость – известный публицист Олег Анатольевич Штурман.

Тучный человек лишь приподнялся в своем кресле, имитируя вставание, молча кивнул и вновь откинулся на спинку кресла.

– И наконец, последний наш эксперт – прежде сталкер, охотник за ветреной удачей, а ныне добропорядочный гражданин и самый обычный член нашего общества Роман Воробьев по зонному прозвищу Воробей!

Зал вновь включил и выключил аплодисменты.

– И по традиции – подборка сюжетов с комментариями наших журналистов. Внимание на экран!

Свет притух, и в полумраке студии вновь ожил экран. На нем стали мелькать улицы и площади городов, заполненные суетящимися людьми и машинами, стоящими впробках.

– Это наш обычный мир, – появился закадровый голос комментатора, – здесь спокойно, тепло, уютно и комфортно. Здесь можно встать с дивана, выйти на улицу, зайти в любой магазин и приобрести себе все, что нарисует вам воображение и позволит кошелек. Здесь безопасно, здесь во дворах, на площадках могут спокойно играть наши дети.

Изображение сменилось. На экране замелькала пересеченная местность, выжженные руины, потрескавшаяся земля, которую кромсает и разбрасывает во все стороны аномалия «миксер». Крупным планом на фоне развалин появилась безобразная оскаленная морда горбатой гиены, которая рычала, дергалась и грызла ржавую арматуру, пытаясь сквозь небольшую дыру в наклоненном перекрытии добраться до видеооператора. Замелькали и многие другие кадры «прогулки», демонстрирующие злобные орды хищных мутантов.

– А это реальность Зоны Три-Восемь. Пустынные дикие земли, переполненные смертельными аномалиями и голодными хищниками, где люди живут на крохотных участках стабильных территорий за огромными заборами постапокалиптических поселений. Здесь каждый миг что-то или кто-то хочет тебя сожрать, испепелить, разорвать на лоскуты или смять в маленькую фрикадельку. Здесь людям недоступны элементарные блага цивилизации. Здесь человек, если не влетит в какую-нибудь «комариную плешь», может не мыться месяцами, бегая между стабильными островками земли. Здесь обычный хлеб, если таковой повезет встретить в продаже, стоит ровно вдвадцать раз дороже, чем в супермаркете. Здесь царит хаос и анархия. Здесь прав тот, кто первый удачно выстрелит или у кого пушка окажется лучше и мощнее. Но тогда почему мы с вами так хотим туда попасть? Почему разновозрастные толпы людей скупают противогазы, «берцы», всевозможные приспособления выживания и собираются в группы, планируя, как и когда они переступят охраняемую границу беззаботного мира и окунутся в этот ужасный мир хаоса и смерти?

– Ну, там в Зоне правила совсем другие, – на экране появился паренек и компания его приятелей в майках с международным логотипом Зон Посещения, – они просты, как в дикой природе. Ну, там нет всяких условностей, обязаловки, среднего образования, трудовых книжек… политиков-дармоедов там нет.

– Да! Там воля! – поддержал слова товарища еще один парнишка. – Там человек ценен лишь тем, что умеет делать! Там костюмы от «Дольче Габбана» так же хорошо пробиваются пулями, как и рубахи трикотажной фабрики «Русь». Там все равны! Там все честно!

Толпа пацанов взорвалась радостным гомоном. Следом за ними на экране появился мужчина средних лет, стоящий у одного из многочисленных прилавков «сталкермага». Эти магазинчики внезапно открылись по всей стране и заполонили города, словно вездесущие «трешки», «полтинники» и прочие ширпотребные ларечки, торгующие дешевым товаром. Но «сталкермаги» специализировались исключительно на сталкерском снаряжении и зонных сувенирах.

И сейчас, когда съемочная группа подошла к ларьку, мужчина уже подобрал себе противогаз и начал рассматривать дозиметры. Он с удовольствием ответил на все заданные вопросы:

– Что меня туда влечет? Ну, это трудно объяснить. Приелось все, наверное. Надоело маразм своего начальника-придурка каждый день выслушивать. Концы с концами надоело сводить.

– А там, вы думаете, для вас откроются новые возможности? – задал наводящий вопрос репортер.

– Это безусловно, но дело даже не в том! Дело в другом. Я вам не могу этого объяснить. Этот ответ, это чувство, оно вращается где-то на самой границе сознания и все никак… Ну, вот как не можешь вспомнить известное имя или название… – мужчина еще немного покачал головой, помахал руками, но так и не нашел нужных слов.

Картинка сменилась, и теперь перед зрителями во всей красе предстала Великая Корейская Стена. Корреспондент студии находился по эту сторону периметра, вне Зоны, он шел к экскурсионным автобусам, которые только что подъехали. Закадровый голос комментировал происходящее:

– Что же заставляет людей раскошеливаться и, надев это «сталкерское» снаряжение, толпами отправляться на безумно дорогостоящие экскурсии за периметр Зоны Три-Восемь?

– Ну, на это нужно один раз посмотреть, нужно один раз почувствовать все на своей шкуре, – как-то неуверенно ответил на вопросы съемочной группы выглаженно-выбритый парень с модельной прической.

– Вот смотришь «прогулку» и думаешь: а смогла бы я сама там выжить? А как бы я поступила на месте Гарика или Юрчика? Не знаю, я, может быть, за какими-то ответами туда иду. И из автомата по мутантам пострелять тоже прикольно – это входит в стоимость расширенной экскурсии, – протараторила своим столичным акцентом зрелая девица.

– А мы с пацанами ваще билет в один конец взяли! – В кадре появился короткостриженый дядя босяцкой наружности. – Так шо пути назад нам нету. Мы сюда жить приехали, дела делать. Замутим свой бизнес или контору услуг откроем. Станем на ноги, а потом остальных пацанов с района подтянем. Так шо запомните, я Васька Прелый, а нашу бригаду все знают как «Зареченскую стаю». Еще услышите о нас!

Следующие кадры показали проходную периметра. Оттуда только что вышла группа, побывавшая на экскурсии. И судя по бурным возгласам и горящим глазкам людей, это небольшое приключение в Зоне им очень понравилось.

– Это было нечто! Скажу вам честно, когда мы увидели моховых падальщиков, стало так страшно. Это был такой адреналин! Жуть! Какие они уродливые! Я дождаться не мог, когда нас расставят, дадут патроны и разрешат пострелять по ним! Это было круто! Я даже пристрелил шестипалую жабу и заказал себе ее чучело. Народ, поезжайте – это того стоит! Сталкеры рулят!

Другие отзывы экскурсантов были не менее радостными и возбужденными. Следующий кусочек сюжета был посвящен торговым прилавкам под стеной возле проходной, где, если верить продавцам, цены в два раза ниже, чем в торговой зоне по ту сторону периметра.

– Ну, самые популярные, это чучела мелких мутантов и лакированные черепа крупных, – демонстрировал свои товары торгаш.

Большая часть этих чучел и черепов явно были плохими подделками, как та высушенная дворовая кошка, к которой прикрепили крылья курицы, а в разорванную пасть всунули голову с гребешком, или как тот череп коровы, вчелюсть которой были вклеены бутафорские клыки.

– Ну, еще много чего разного, – продолжил торговец, – взять хотя бы этот ботинок. Он принадлежал покойному сталкеру. Видите, как его порезало?! Это работа «струнной гильотины». За него прошу всего четыреста рублей. Потом вот у нас свежий завоз новых сигарет «сталкер-лайт» с угольным и противорадиационным фильтром… Э-э-эй! А ну, двигай отсюда! Здесь мы торгуем!

Камера резко повернулась и отыскала того, кому был адресован этот гневный крик. Там, у автобусов с переполненными барахлом торбами, ходил кореец и предлагал приезжим свой товар. Камера сфокусировалась на нем.

– Четки н-н-надо?! – произнес наглый торговец и протянул в сторону камеры нанизанные на нитку автоматные гильзы.

После этого на экране показали центральный офис самого крупного и известного в России разработчика компьютерных игр. В кадре мелькнул его большущий логотип.

– И по слухам, уже очень скоро в свет выйдет, как говорят компетентные специалисты, невероятно крутой шутер «Зона Разлома», – закончил свои комментарии закадровый голос.

– Че-о-отки н-н-н-н-надо?! – в конце сюжета еще раз на экране появился корейский торговец в несколько замедленном повторе.

Свет вернулся в студию вместе с шумом аплодисментов.

– Теперь комментарии наших экспертов. Евгений, прошу!

– Я больше специализируюсь по реалиям Зон Посещения, чем по обычному миру и его обитателям, – задумчиво начал профессор. – Тут больше в курсе происходящего социологи, но я все же выскажу свою догадку. Человека влечет в Зоны тайна, желание чего-то нового, необычного. Все загадочное всегда манило к себе толпы любознательных. Эта любознательность и жажда тайн – вот что породило зономанию, эту, можно сказать, социальную болезнь.

– В чем-то я соглашусь с профессором, но от себя добавлю следующее, – бойко начал свою речь популярный блогер. – Дело в том, что в Зоне мы все можем приобрести истинно необходимые навыки выживания. Ну вот, не дай бог, конечно, что-то глобально плохое случится с нашим привычным миром. Ну, там, армагеддец в виде атомной войны или астероидной бомбардировки. Кому тогда нужны будут знания и умения веб-дизайнера, стилиста, режиссера, водителя трамвая или того же публициста? А сталкеры – это те люди, которые способны выжить в стремительно изменяющемся и смертельном постапокалиптическом мире. Все остальные рядовые граждане будут однозначно брошены «слугами народа» умирать на руинах цивилизации. Всем места в подземных бункерах не хватит. Думаю, это движение можно рассматривать как некий предвестник апокалипсиса. Возможно, сама природа так решила подготовить нас к грядущим глобальным катаклизмам. И мне бы очень хотелось узнать мнение об этом того человека, который действительно побывал в Зоне и выжил там.

Юрий указал рукой на бывшего сталкера, который сейчас был больше похож на самого обычного пожилого пенсионера.

– Что я могу сказать? – развел руками старик. – Давно это было. Раньше все было по-другому. Зоны ИФП называли просто – аномалии, а эти ИО – артефактами… Не было тогда всех этих интернетов и разных штучек… И в Зону меня привели уж точно не романтика или жажда необычного. В наше время большинство народу в Зоны Посещения тянуло обыкновенное чувство наживы. За хабаром мы туда ходили. Обычному человеку сорвать куш в то время можно было лишь там. Хотелось быстро заработать денег и потом вернуться к нормальной жизни, семью и детей завести. Но только не у всех это получалось. Это ведь как в игровых автоматах – сорвал джекпот, но остановиться не можешь. И вдруг наступает момент, когда понимаешь, что потерял и то, что новое приобрел, и то, что прежде имел. Мало кто смог остановиться и завязать с Зоной. Сначала были эти артефакты, потом аномальные культуры, но суть от этого не менялась. Зона, словно живое существо, как какой-то паразит, присасывается к человеческой душе и уже не отпускает ее.

– Вот тут я полностью согласен с Романом! – в разговор резко вклинился Олег Штурман. – Зона – это нечто большее, чем аномальные территории. Зона – она, мне думается, живая и разумная. Вот это живое и разумное и требует диалога, тянет к себе собеседников, жаждет общения. И нашему поп-блогеру хочу ответить, что далеко не каждый сможет в Зоне выжить и приобрести какие-то там универсальные навыки выживания. Больше скажу, даже не в навыках выживания здесь суть, не они определяющий фактор истинного сталкера. В Зоне выживет лишь тот человек, который сможет с ней э-э-э… сможет с ее некой сущностью договориться! Вот в чем дело!

– А вы бы смогли там выжить? – улыбнулся и задал провокационный вопрос ведущий.

– Конечно! В Зоне я бы выжил легко, я целостно вижу картину и понимаю Зону! Знаю, что она представляет комплексно. И она бы меня приняла, как своего. Еще раз повторю, я считаю, что в Зоне выживают не самые шустрые проныры или люди, хорошо подготовленные физически и имеющие примитивные навыки выживания, а те, кто смог ее понять и найти с ней общий язык! Как, например, я…

– Ой, уважаемый, что вы несете?! – прыснул смехом Юрий. – Какое такое понимание?! Вам это невнятное «понимание» ни капли не поможет там выжить! Посмотрите на себя. Вы даже ходите с трудом, а в Зоне сталкеры постоянно бегают и прыгают. Вам ваше «понимание» не поможет быстрее пробежать стометровку и покинуть зону ИФП, когда она под вашими ногами начнет выходить. А мутанты? Вас догонят и сожрут даже такие неповоротливые создания, как моховые падальщики. Человеческое тело в Зоне подвергается экстремальным нагрузкам, и главный фактор выживания – это физическое здоровье и молниеносная соображалка, а не какое-то там понимание и философские размышления на тему Зоны. Пока вы будете там пускать из носа свои философские пузыри, от вас и мокрого места не останется. Неповоротливым мыслителям в Зоне не место!

– А почему вы себе решили, что на меня обязательно обрушатся все те напасти, которые грозят таким болванчикам, как вы?! Я считаю, что тот, кто понимает Зону, не будет для нее обычным пушечным мясом, подобным вам, а будет ею всячески оберегаем!

– Ага, радиация на вас будет действовать не как на всех людей, аномалии и пули будут по-свойски облетать, а горбатые гиены и иже с ними совсем не будут замечать такого огромного и жирного куска ходячего мяса! Много я всякого слышал, но это уже тянет на реальный эталон маразма! Хоть сейчас бери эту запись и отправляй во Францию в Международное бюро мер и весов!

Зал взорвался истерическим хохотом, чем заставил публициста сильно покраснеть от нервного напряжения и недовольства. Олег уже было открыл рот, чтобы возразить, но Влад не дал ему ответить на столь наглые насмешки.

– Юрий Топотухин, популярный блогер! – прервав жаркий спор, громко произнес ведущий. – У нас, к сожалению, сейчас должен быть небольшой рекламный блок. Прошу прощения, мы ненадолго прервемся, а потом у вас будет возможность продолжить. Не переключайтесь!

Экран вновь ожил, и на нем забегали картинки всевозможной рекламы. Часть этой рекламы, если так можно сказать, была тематической.

На экране бегал, прыгал и стрелял очень суровый тип с телом культуриста, оголенный торс которого был раскрашен камуфляжной краской. Разгрузочная система сзакрепленным на ней противогазом была надета сверху на голое тело. Мужик за считаные секунды рекламного ролика накрошил горы мутантов и каких-то людей в лохмотьях и с «калашами». В конце ролика этот «командос», довольный собой и проделанной работой, сел на пенек идостал из разгрузочной системы… светло-зеленую банку йогурта.

– Сделал дело – кушай смело! – выдал закадровый голос. – Рентген-йогурт – йогурт настоящего сталкера!

Последовало еще несколько роликов «тематической рекламы», после чего беседа в студии продолжилась.

– С вами ток-шоу «Фактор Зоны» и Влад Стрелецкий, продолжаем разговор!

Прозвучала аплодирующая пауза, и ведущий быстро направил беседу в нужное ему русло.

– Раз уж вскользь был упомянут животный мир Зоны, посмотрим несколько коротеньких сюжетов. Внимание на экран!

Свет притух, и все узнали кадры одного весьма комичного эпизода «Экстремальной прогулки».

Камера находилась в глубине пещеры, оттуда было хорошо видно, как на светлом пятне выхода очень осторожно и бесшумно появился черный силуэт на шести лапах со множеством светлых пятнышек на голове. Профиль животного напоминал крупную собаку с длинным и толстым крысиным хвостом. Но стоило твари сделать еще несколько шагов, как ее голова окунулась в лунный свет и обрела более различимые формы и детали. Плоскую голову этого красавца, походившую на жабью морду, покрывал серый мех, а все те светящиеся в темноте пятна оказались не чем иным, как глазами.

Мутант поднял морду и осторожно понюхал воздух. Тут же тварь вздрогнула и прижалась к земле. Что-то взапахе, идущем из пещеры, ей очень не понравилось, что-то сильно напугало. Зверь грозно зашипел в темноту дыры и молнией унесся прочь, аж хвост кнутом щелкнул.

В пещере еще некоторое время продержалась абсолютная тишина. Все замерли – ни звука, ни шороха. Но спустя десять секунд ее просто порвал дикий вопль.

– Капец! Не могу больше! – Из темноты вылетел Береза с калашом наперевес и стал поближе к выходу. – Что ты жрал, сволочь?! Вон, арахнида до смерти перепугал! Дышать же нечем!

– Атомный рис кушал… – из темноты послышался неуверенный приглушенный голос.

– Капец, какой он атомный!.. Лучше бы ты огурчик соленый сожрал!

– А кто тебе доктор? Дыхательную маску надень, блин! Я думал, вы все в масках…

Смех пробежал по рядам студии, и картинка сменилась.

Продолжил блок еще один короткий сюжет. Большую часть экрана на нем закрывало огромное и уродливое тело мутанта. Создание являлось невообразимой помесью слона, осьминога, краба и растения. Исполин издавал оглушительный рев, бил по земле своими конечностями и, медленно переваливаясь, грозно топал на камеру. Благодаря умелой работе оператора, все зрители смогли до мельчайших деталей рассмотреть это чудовище.

А сам многотонный монстр, не дойдя десяти метров до оператора, вдруг оторвался от земли и пушинкой взмыл в воздух. Мутанта начала вращать и рубить на куски аномальная зона «миксер». Его кровавые ошметки щедро разлетелись вокруг и заляпали кровью объектив камеры.

– М-да, большой, сильный, медленный и тупой, – прозвучал за кадром голос проводника, и тут же где-то рядом недовольно завизжал Пушок:

– Ё-мое! Я весь в этом его говне!

И опять сюжет вызвал волну хохота в зале.

На следующих кадрах был день, отряд сделал привал. Большинство членов группы спало, а в дозоре стоял сталкер с видеооператором. Камера снимала одно странное явление. Над песком шевелились едва различимые полупрозрачные волны, подобные тем, которыми летом «плывет» воздух над раскаленными поверхностями. Там же иногда вспухали легкие пылевые вихри. И когда эти волны доходили до какого-нибудь куска скальной породы, этот камень начинал потрескивать, ломался и… бесследно исчезал.

– Ты знаешь, что это такое? – спросил у сталкера Виталий.

– Это? А-а-а, это блуждающий камнеед, один такой невидимый зверек. Он булыжники себе тихонечко хрумает, а к людям равнодушен. Кстати, кинь ему патронов, он их любит.

Наивный видеооператор не заметил подвоха, швырнул перед невидимой зверушкой горсть «семь-шестьдесят два» и продолжил снимать.

– Шухер!!! – завопил сталкер и унесся прочь.

Камера задрожала, на ней замельтешила размытая картинка, давая понять, что оператор ускакал следом за проводником.

Разразившееся бабаханье патронов подняло всех спящих на уши. Полуголый народ, под заливистое ржание сталкера, забегал по лагерю с «калашами».

Последовало еще несколько сюжетов, демонстрирующих невероятное и извращенное разнообразие зонной фауны, после чего экран погас.

– Итак, что это были за звери? Ваши комментарии!

– Ну здесь я уже смогу ответить, – обрадовался профессор. – Дело в том, что поначалу еще как-то пытались классифицировать всю появляющуюся в Зоне живность, но в какой-то момент бросили это гиблое дело. Потому как новые особи появлялась гораздо быстрее, чем успевали придумывать им названия. В конце концов было решено давать имена лишь самым устойчивым и многочисленным формам, а всех остальных зверюшек просто разбивать на общие классы. Вот и в первом сюжете был арахнид – это общее название мутантов, подразумевающее слияние животного и паукообразного. Самый распространенный арахнид – арахнид крысоподобный. Во втором сюжете мы видели несколько необычную мутацию – это и не «мамунтенок», и не пещерная гидра, а какой-то переходный вид. Дальше мы наблюдали очень любопытное создание, я таких еще не встречал. Этот камнеед – со всех сторон интересный зверек.

– А я вот о чем подумал, профессор, – подал голос блогер. – Это насчет всего паранормального и призраков. Может быть, и нет никакой мистики в этих полтергейстах и подобных явлениях? Может быть, все можно банально объяснить с точки зрения науки? Вот только эта наука не поспевает за реальностью. К примеру, этот камнеед живет себе преспокойно в Зоне и совсем не знает, что он паранормальное явление!

– Полностью с вами согласен! – радостно закивал ученый. – Моя теория Разнесенного многослойного пространства все это легко объясняет. Если есть другие пространства, то есть и создания, там обитающие. Откуда мы можем знать, как они проявляются в нашем измерении? Вот от моей теории и исходит новое отношение и восприятие всех этих паранормальных явлений, которые и не паранормальные вовсе, а просто нормальные явления. То, что мы про них ничего не знаем, вовсе не означает, что они не существуют в реальности…

Последовала небольшая нудная лекция в исполнении профессора, в которой он в очередной раз попытался втолковать телезрителям постулаты своей теории. Разумеется, много было и отвлеченных споров ни о чем.

После этого все дотошно обсасывали вопрос о перемещении отряда в условиях Зоны Три-Восемь. В который раз был внимательно изучен извилистый трехнедельный путь отряда, отмечены на картах все «мертвые зоны» привалов. Подверглась жесткой критике необоснованная сверхосторожность проводника, благодаря которой зависли многие букмекерские ставки на игроков.

– Кстати, о ставках и наших героях! – вдруг очнулся ведущий. – Давайте глянем, как за сутки изменилась таблица их рейтинга.

На экране появилась таблица, где замелькали фотографии участников шоу, их рейтинги и коэффициенты.

– Как мы видим, лидирующую позицию среди игроков по-прежнему удерживает Гарик. Именно ему отдают предпочтение большинство рейтинговых агентств. За ним следует серьезный и молчаливый Владимир, которого игроки прозвали Смолом. И на третьем месте находится, как ни странно, Сергей Пушок. Ставки растут, а все игроки живы-здоровы и пока даже не думают выбывать! Если и дальше так пойдет, то, боюсь, первые результаты мы получим лишь по старту гонки на выживание, когда игроки вынуждены будут сами продвигаться по этим ужасным землям. Кстати, учитывая тот инцидент, который произошел с нашим первым оператором, у игроков появилась дополнительная возможность ставить на выбывание членов самой съемочной группы! Конечно, там очень низкие коэффициенты и ставки начинаются от пятидесяти тысяч, но, по мнению экспертов, все эти ставки чистый «верняк». Впрочем, я в этом несколько не уверен. Как мы видим, Зона с первых дней преподнесла нам сюрпризы.

Немного пошумели аплодисменты, дав Владу отдышаться, и ведущий продолжил:

– А какие прогнозы делают наши эксперты? Вам слово!

Каждый из гостей с умным видом высказал свои соображения по поводу очередности выбывания игроков и, как мог, обосновал свои слова. Только бывший сталкер отказался это делать, сославшись на то, что он считает зазорным ставить на людей, как на беговых крыс. Тем более, что в этой игре схождение с дистанции игрока наверняка означало его смерть.

А после этого обсуждения на экране вновь появился перекачанный мужичок и рекламируемый «йогурт настоящего сталкера».

Все вокруг выглядело пустынным, покинутым и безжизненным. Даже рентген-трава, качаемая ветром, уже окрасилась в бурый цвет – цвет своей смерти. Между пылевых вихрей, периодически вздымаемых аномальными турбулентными потоками, бегали одинокие чешуйчатые крысы.

Хищники видели людей, идущих цепочкой друг за другом, но не приближались к ним, ибо являлись созданиями весьма смышлеными. Куда смышленее трех кочевых мародеров, которые попытались устроить засаду столь многочисленному отряду, и сейчас, продырявленные пулями, остывали на сухой потрескавшейся земле. Мутанты же просто выждали, когда стая опасных особей пройдет мимо, и засеменили к свежему мясу, доставшемуся им сегодня в буквальном смысле задарма.

Пологую равнину некогда пересекала широкая асфальтовая дорога. Но, благодаря аномальной активности, сейчас это был не сплошной твердый настил, а жиденький пунктир из раскроенных лоскутов асфальта на серо-черной ленте взрыхленного щебня и земли. Дорога-призрак проходила недалеко от маленькой «мертвой зоны», которая находилась на открытом пространстве, рядом с руинами какого-то поселения.

Внутри «оазиса» виднелись брошенные навесы, ящики, некие подобия прилавков и даже торчала покосившаяся кабинка туалета, поставленная для удобств капризных клиентов. Когда-то тут был один из многочисленных черных рынков. Но сейчас, когда торговля впадала в спячку, это место забросили. Располагалось оно весьма неудачно – отстроить здесь укрепленный форт и организовать постоянное поселение было невозможно. Да и площади бы там хватило от силы на шестую часть махонькой деревушки.

Прямо по курсу движения отряда от земли до неба стояла грязно-свинцовая стена «грозового фронта», внутри которой просвечивались и непрерывно шевелились плетеные сети электрических разрядов. Казалось, что грозовые облака попросту игнорировали законы физики и нагло выстроились не над землей, а перпендикулярно ее поверхности. Они выходили из-за стены гор, виднеющихся вдали, тянулись вверх к мутной пелене облаков и там исчезали в привычно сером небе Зоны. И если бы не это непрозрачное небесное покрывало, то взорам идущих открылся бы гигантский грозовой купол, накрывающий Разлом и прилегающие к нему территории.

По мере приближения к перевалу гул нарастал. Нарастал до тех пор, пока не превратился во всепоглощающий грохот, монотонный, вдавливающий своей невообразимой мощью в землю. Говорить было так же бессмысленно, как и пытаться что-либо расслышать, – даже самый громкий крик попросту тонул в бездне этого жуткого шума.

У Сергея в его титановом шлеме сработала защита от звуковой шок-волны, оберегая органы слуха хозяина от негативных воздействий, головы же остальных ходоков стали медленно «разбухать» от громких звуков. И чтобы постепенно не тронуться рассудком от грохота, все они заткнули себе уши заготовленными заранее пробками, чем-то напоминающими вакуумные наушники для плееров.

Тогда же пригодился и язык жестов, разученный участниками группы под суровым надзором агента безопасности. Этих скупых жестов вполне хватало для того, чтобы отряд шел слаженно, а все его члены действовали, как настоящие профи, отслужившие плечом к плечу не один год. Лишь иногда, когда Лангуст хотел привлечь внимание того или иного зазевавшегося мужчины, он выпускал в него несколько пластиковых пулек из своего «шаромета».

Спустя полчаса призрачная асфальтовая дорога, по которой шел отряд, резко свернула и уперлась в пригорок. Там в глубокой нише виднелся бетонированный вход в сеть подземных ходов. Железные ворота, которые некогда закрывали проход, давно были сняты, распилены и унесены местными для укрепления стен поселков.

Потрескавшийся бетонный пандус вел вниз, туда, где на границе света и тьмы отряд встречала добрая сотня подземных обитателей. Противно белесые слепые ящерки-падальщики стояли на задних лапках и шевелили крошечными хоботками, жадно всасывая воздух Зоны. Эти тридцатисантиметровые создания с великолепным обонянием учуяли запах крови убитых мародеров за несколько километров и с нетерпением ждали наступления темноты, чтобы выйти из укрытия и разметать все, чем побрезгуют чешуйчатые крысы.

Как только люди приблизились, шустрые мутанты разбежались по щелям и норкам. Лангуст остановил отряд на бетонке и жестами велел начать подготовку к подземной вылазке. Все, что могло хоть как-то пригодиться в темных тоннелях, сейчас извлекалось из рюкзаков и распихивалось по кармашкам разгрузочных систем в ущерб боезапасу.

Бухты прочного капронового каната крепили на поясах или надевали прямо на себя, подобно скаткам шинелей. Укого на автомате не было крепления для фонаря, те попросту приматывали его изолентой к цевью. Место гранат и половины магазинов заняли запасные аккумуляторы для фонарей и популярные в Зоне палочки ХИС[16].

Популярность этих, казалось бы, объемных и не совсем удобных источников света обуславливалась присутствием в подземельях Зоны Три-Восемь электромагнитных аномалий. Зоны ИФП, прозванные сталкерами «глушаками», почему-то активно проявляли себя исключительно под землей и явного вреда здоровью не причиняли, но беспощадно выжигали все электроприборы, на которых не стояла соответствующая защита. А потому как столь дорогой и объемный «контрацептив» в фонарь засунуть было проблематично, то объемы продаж ХИС-ок в торговой зоне завидно приближались к объемам продаж хлеба и дыхательных фильтров.

Ненормально счастливый Лангуст извлек из чехла нечто похожее на ПБС, вставил в него обычные пальчиковые батарейки и прикрутил черный цилиндр на свой верный детектор аномальных зон – airsoft-копию «калаша».

– Трассера-а-а! – зачарованно протянул он, достав очередной пакет с пластиковыми шарами.

Ясное дело, что из-за шума и пробок в ушах его слов никто не мог услышать. Но чтобы все поняли, почему он такой довольный, проводник на несколько секунд направил яркий луч тактического фонаря на пакет и прикрыл его бортом расстегнутой химзащиты. И там «белая клюква» начала фосфоресцировать, повергая Лангуста прямо-таки в ребяческий восторг. Airsoft-детектор был успешно адаптирован к походу сквозь непроглядный мрак.

Когда все приготовления были завершены, мужчины осторожно спустились в царство кромешной тьмы и подземных лабиринтов. В свете фонарей медленно проявлялась картина мрачного подземелья. Прямой просторный тоннель вел в разветвленную и запутанную сеть пещер.

Пещеры эти лишь отчасти были природного происхождения, в дополнение к ним здесь прорыли многочисленные подземные ходы и катакомбы военного назначения. Некоторые ответвления вели к покинутым бункерам и подземным заводам, которые северокорейское командование отстроило, готовясь к войне со своими южными братьями. И по другую сторону бывшей демилитаризованной зоны наверняка были подобные постройки, но все воинственные планы обеих враждующих сторон бесцеремонно перечеркнул день Посещения. Щедро сыпанул разнообразия в подземный мир и ужасный катаклизм, произошедший тогда на полуострове. Впрочем, Зона и по сей день добавляла все новые и новые штрихи, обновляя картину подземных лабиринтов своими аномальными воздействиями.

Вход некогда охранял армейский гарнизон. От казармы и прочих помещений пропускного пункта здесь остались лишь бетонные площадки и железобетонные столбики, означавшие, что здесь когда-то что-то было. Все остальное, что можно было открутить, отпилить, отломать, уже давно было откручено, отпилено и отломано местными жителями. Единственной целой и нетронутой конструкцией здесь остались массивные ворота в глубине комплекса, отсекавшие в самом узком месте вход в подземный лабиринт.

Корейцы, живущие по эту сторону «грозового фронта», боялись того, что обитало в подземных глубинах, ине тронули сомкнутые навечно створки конструкции. И хоть в этой сплошной стене ворот чернела прямоугольная дыра, в которой когда-то была калитка, через нее могли пройти лишь мелкие создания не крупнее человека. Местные же боялись подземных тварей размером куда больше самого рослого и полного человека.

Черная химзащита путников на удивление гармонично вписывалась в окружающий пейзаж. И если бы не свет налобных и прочих фонарей, то мужчины вполне сошли бы за стаю каких-то пещерных мутантов.

Усиленный слой полимерного наноматериала, обладающий повышенными антирадиационными свойствами, обеспечивал участникам «прогулки» защиту, равную по эффективности слою свинца толщиной в пятьдесят сантиметров. И хоть с серьезным радиационным загрязнением отряду предстояло столкнуться лишь в самом конце лабиринта, Лангуст настоял на том, чтобы все заранее облачились с костюмы химзащиты, а противогазы закрепили на разгрузочных системах так, чтобы их при необходимости можно было быстро надеть. Опытный проводник знал, что по ту сторону «грозового перевала», у выхода на поверхность, зачастую случалось так, что времени на переодевание вовсе не было.

Ровный тоннель за толщей ворот заканчивался, дальше вел уже извилистый ход естественной пещеры. Доносящийся с поверхности грохот здесь странным образом стихал, и уже метров через двести вновь стало возможным общаться голосом, не прибегая к хитросплетениям рук и пальцев.

Своды и стены здесь были сплошь испещрены глубокими бороздами, но заваленный мусором, обглоданными костями и камнями пол был относительно ровным, отчего складывалось впечатление, что пещера имеет вулканическое происхождение. Но потрескавшийся бетонный настил, местами проступающий из-под мусора, давал понять, что ровная поверхность была рукотворной природы.

В ограниченном пространстве переходов между подземными залами-перекрестками существовало лишь два направления движения – вперед и назад. Зачастую области ИФП, перекрывающие проход, здесь нельзя было обойти, как на поверхности. И если уж случалась на пути на все сто процентов смертельная аномальная зона, то приходилось возвращаться назад, к перекрестку, и пытать счастья в соседнем проходе. Но зато многие самые распространенные на поверхности смертельные аномалии здесь становились практически безопасными.

Очередная фосфоресцирующая струя пластиковых шаров попала в аномальную область, резко взмыла вверх и запрыгала по низкому своду пещеры в четырех метрах от пола. Дорогу путникам преградила «антигравитационная воронка». Лангуст, не задумываясь, шагнул в аномалию и тут же воспарил к своду. Там он, подобно пауку, на четвереньках прополз с десяток метров по потолку и, выйдя за границу зоны ИФП, перевернулся в воздухе, после чего ловко приземлился на обе ноги.

– Чего тормозим? – он обернулся и глянул на оторопевших ведомых. – Я же говорил, что нужно меньше думать, но больше соображать. Делай, как я, и все будет пучком! Дальше будет веселее, на поверхности добрая половина аномалий станет вам хорошими подружками.

Мужчины один за другим испытали себя в роли спайдермена. Каждый из них прополз по потолку и с криками спрыгнул со свода вниз.

Сквозь ярко-голубой шар «кондера», стоять рядом с которым на поверхности было смерти подобно, проводник прошел также не задумываясь. Ничего, кроме странного ощущения вибрации внутри тела, с прошедшими через аномалию людьми не произошло.

Большое «лунное поле», накрывшее пространство в радиусе нескольких сотен метров, так вообще пришлось очень кстати, когда широкий разлом в породе отрезал отряду путь. Если бы не пониженная гравитация, позволившая навьюченным разными нужностями мужчинам пушинками перелететь через пропасть, то пришлось бы возвращаться и делать солидный крюк по подземному лабиринту.

Спустя полчаса хождений извилистыми коридорами о себе напомнили и подземные обитатели. Проход впереди был буквально усеян костями людей и всевозможных мутантов. Проводник насторожился, сбавил скорость и приказал всем двигаться максимально тихо, что было нелегко, учитывая количество хрустящих под ногами костей.

И вот, наконец, где проход расширялся и расходился двумя узкими ветками, луч света выхватил бесформенную бледную массу плоти. Это нечто большое и плоское, с торчащими на жгутиках, как у улиток, черными шарами глаз, волнообразно шевелило всей своей массой и перебирало многочисленными коротенькими щупальцами. Складывалось впечатление, что здесь кто-то выгрузил самосвал живого плотоядного теста. Оно медленно тащило навстречу людям свое безобразное тело, покрытое шрамами, желтыми гнойными пузырями и еще чем-то, похожим на мерзкие пузыри бородавок.

– Что это за хрень?! – испуганно воскликнул агент безопасности, который думал, что за несколько лет в государственных лабораториях успел увидеть абсолютно всех гадов.

– А я откуда знаю?! Воняет, как гидра, выглядит, как говно! Вали уродца! – крикнул проводник, но сам не стал тратить боезапас своего «Каштана».

Несколько очередей из АКМ-ов идущих следом за Лангустом мужчин лишь заставили вибрировать бесформенное тело мутанта, прямо как настоящее тесто. Пули подрывали белесую плоть и утопали в ней. Раны, если так можно было назвать оставленные пулями отверстия, не кровоточа, мгновенно затягивались, а оторванные лоскуты живых тканей тут же прирастали к телу независимо от того, в каком месте падали на тело мутанта. С таким же успехом можно было пытаться убить реку. Тварь, не обращая внимания на попадания, уверенно ползла навстречу людям.

– По глазным рожкам стреляйте! – крикнул проводник, корректируя огонь.

Последующие выстрелы снесли и разляпали по скальной породе эти подобия зрительных органов, которые наверняка видели окружающий мир в инфракрасном или каком другом спектре, отличающемся от обычного человеческого зрения. Этот залп лишь на несколько секунд остановил мутанта. Тут же на уродливом теле цветочками раскрылись многочисленные бугорки, и из них вылезли кисточки со странными жгутиками. И «тесто» так же невозмутимо продолжило наползать на пришедшую к нему еду. Народ стал неуверенно пятиться назад.

– И что теперь, отстреливать ему эти хрени?! – тут же вскрикнул Сергей, по привычке назвав непонятные отростки словом «хрень».

– Не обязательно. Если это то, что я думаю, то можно сделать ход конем! – Сталкер запустил руку в накладной карман рюкзака и извлек из него уж совсем неожиданную вещь.

Это был небольшой баллончик дезодоранта-спрея. Проводник сорвал колпачок и щедро брызнул в сторону ползущего чуда. Мутант замер, скукожился и нервно задергался. Лангуст повторил действие, но на этот раз выпрыснул в проход огромное облако «свежести». Тварь мигом захлопнула все свои бугорки, видимо являющиеся органами обоняния, и, конвульсивно содрогаясь всем белесым телом, ухлюпала прочь, в одну из веток хода.

– Это новое химическое оружие?! – пошутил агент безопасности, делая вид, что задыхается и пытается натянуть на себя противогаз. – Даже эта хрень охренела!

– А шо такое? Нормальный запах, – Лангуст направил свет налобного фонаря на баллон, пытаясь прочесть надписи на нем. – Написано: «зеленое яблоко».

– Как-как, «злобное яблочко»? Это новая аномальная культура? – тут же подхватил шутку Копченый, немного сняв с мужчин напряжение.

– А если серьезно, – Сергей подвел черту под шуткой, желая прервать возникшую запинку и отправиться дальше, – теперь ты понял, какой гадостью свое тело травишь? Даже у последнего мутанта, жрущего все без разбора, от этого средства болезненные корчи.

– Так что мне теперь, в противогазе постоянно бегать? В Зоне не так часто встречаются чистые водоемы, а возможностей занырнуть в них бывает еще меньше.

Завершив разговор, проводник свернул в ветку, противоположную той, в которой исчезла масса белой плоти. Дальше количество живности стало расти в геометрической прогрессии, как и следы человеческого пребывания в подземном перевале.

Люди, кроме отходов жизнедеятельности и кучек мусора, оставили здесь и разного рода приятные полезности. То тут, то там над небольшими разломами провисали уцелевшие канатные мостики. На опасных спусках иподъемах везде были вбиты в породу прочные крючья. А редкие пассивные радиомаяки, оставленные здесь предыдущими путниками, помогали сталкеру ориентироваться в темных лабиринтах. Было ясно – люди здесь ходят давно и уверенно, что вполне объяснимо. Самые чистые и дорогостоящие культуры растений выращивались за «грозовым фронтом», а потом свозились на черные рынки, где их и перекупали многочисленные торговцы.

Зачастую на стенах пещер встречались надписи и символы, напоминающие дорожные знаки и предупреждающие идущих о тупике или опасном препятствии в очередном ответвлении хода. Сам Лангуст не один раз оставлял на перекрестках подобные каракули, когда приходилось возвращаться, встретив непреодолимую преграду. Проводник объяснял это правилами сталкерского хорошего тона, которые сродни солидарности водителей авто. Ну как не «моргнуть фарами» собрату-сталкеру, если знаешь, что впереди затаился общий враг?

Подземная живность, что была помельче, сама разбегалась, учуяв незваных гостей. Более назойливые создания получали несколько пуль и, отчаянно вереща, исчезали в темноте тоннелей, разбрызгивая по стенам свои биологические жидкости ярких цветов. Больше всего хлопот доставляли совсем мелкие хищники, сбивающиеся вогромные стаи, и, наоборот, гигантские представители своих видов.

От первой напасти спасал прикупленный накануне Лангустом огнемет. Это очень распространенное в Зоне самодельное оружие полностью отработало свой приличный вес и объем, а также связанные с ними неудобства транспортировки: пещерных муравьев, возглавляемых ордой «свежевателей», обратила в бегство первая же струя пламени. А вот сонмище «пауковых черепах» пришлось долго поливать огнем, пока их панцири и наружные скелеты достаточно не нагрелись. И лишь когда плоть внутри крепкой брони мутантов стала запекаться, тупые создания начали пятиться и издавать противные попискивающие звуки, предупреждающие ползущую за ними лавину плотоядных камней, что впереди смертельная опасность.

Обиталища титанов подземного мира сталкер определял по некоторым характерным признакам и обходил эти опасные места десятой дорогой. Прорываться через гнезда исполинских пещерных гидр или сети паукообразных гигантов было, по меньшей мере, глупо. Но не обошлось и без позорного бегства. Отряду ничего не оставалось делать, как нестись сломя голову назад по проходу, когда впереди в свете фонарей нарисовалась огромная шипасто-зубастая ряха пещерного ползуна. Нечто, примерно шести метров в диаметре, напоминающее дождевого червя, полностью заткнувшее собой пещеру, очень быстро ползло навстречу, вытягивая и сжимая свое кольчатое тело. Мужчинам пришлось в несколько слоев впрессовываться в узкую щель первого встреченного разлома и ждать, пока по проходу проползет этот кожно-мускульный зубастый желудок.

И еще очень много ползающих, прыгающих, бегающих и летающих тварей пришлось отстреливать, сжигать, пугать, обходить стороной и даже кидаться в них запасами еды на протяжении пяти часов пути. Запасы палочек ХИС, которые члены отряда по необходимости метали в темные проходы и разломы, существенно уменьшились. Во всех мощных фонарях, непрерывно работающих на полную катушку, уже успели сменить один комплект батарей.

В какой-то момент по ушам мужчин вновь ударил громкий звук. Теперь это были не грозовые разряды, а мерзкий, сводящий с ума высокочастотный писк, от которого голова становилась ватной, а мысли в ней ползли медленно и со скрипом, словно на «ручнике».

И от раздражающего звона уже не спасали ушные пробки. Как путники ни затыкали уши, но звук ни на каплю не стихал. Казалось, что шум, минуя органы слуха, транслировался непосредственно в мозг, в тот его участок, который отвечал за распознавание звуковых волн.

Данный участок пути Лангуст попытался пройти максимально быстро, а когда высокочастотная атака прекратилась, проводник сделал небольшой привал, чтобы все смогли отойти от аномального воздействия. Что это такое было, даже сталкер не знал. Строить какие-то предположения и обмениваться догадками, как было принято в подобных ситуациях, никто не стал. Сейчас всем даже думать было больно. И только когда последний член отряда пришел в норму, Лангуст отправился дальше, вглубь подземных лабиринтов.

Время здесь тянулось резиной, а мужчины все шли и шли, и им казалось, что «грозовой фронт» должен был остаться уже в километрах трех-пяти позади отряда. Но проводник не спешил искать ветку тоннеля, ведущую на поверхность. Опираясь на одному ему известные ориентиры, он утверждал, что подыматься еще слишком опасно.

Под землей определить расстояние на глаз, как и в лесу, было крайне трудно. Непонятным образом оно здесь растягивалось, и сознание воспринимало сотню метров, как две или три такие сотни. К тому же сбивали с толку все эти виляния темных подземных ходов и постоянные возвраты к перекресткам. Как сталкер ориентировался в этих чертовых пещерах, одному богу было известно, но шел он очень уверенно, как будто знал, куда ведет каждый из отдельно взятых ходов.

Местам тоннели уже начинали фонить, но этот уровень радиационного загрязнения, по словам проводника, был несравнимо ничтожен в сравнении с тем, с которым придется столкнуться на поверхности. За «грозовым фронтом» на лабиринт аномальных зон сверху накладывался еще один, не менее опасный лабиринт радиационного заражения. И это не считая тех тварей, которые годами обитали во всем этом ужасе и сумели приспособиться к нему.

Когда было объявлено, что до выхода на поверхность осталось около получаса пути, отряд свернул в широкий коридор с таким же плоским настилом, как и на входе в подземелье. Это явно был рукотворный проход, о чем говорил не только ровный плоский пол, но и проржавевшие плафоны светильников, висящие вдоль рваных рядов кабелей. Впереди, очевидно, был какой-то подземный комплекс.

В тоннеле стали появляться узкие вырубленные в породе проходы в какие-то небольшие вспомогательные помещения, и группа ощетинилась оружием. Черные прямоугольные дыры на стенах могли таить в себе любую опасность, а потому свет тактических фонарей, закрепленных на автоматах, не отрывался от этих проходов.

Рухнувшие на землю массивные ворота и просторный подземный зал за ними открылись взору неожиданно, сразу за крутым поворотом тоннеля. Проводник припал на одно колено, быстро выключил свой фонарь и жестом приказал остальным оставаться за поворотом. Несколько долгих минут Лангуст высматривал в свой тепловизор возможные опасности, пока интенсивно используемый прежде прибор не начал тихо попискивать, предупреждая хозяина о том, что батарея полностью разряжена. Не заметив за это время ничего необычного, проводник продолжил движение.

Отряд, ощетинившись оружием, вышел на широкую платформу с исковерканным и проржавевшим ограждением. Лучи фонарей метались по полу, стенам и потолку зала, ощупывая темноту и вырывая из нее картину еще более мрачную, чем прежде.

На платформе, возле покосившихся погрузчиков, рядами вытянулись массивные швеллеры, трубы, бетонные столбы и контейнеры. Между ними были разбросаны промасленные шпалы, бочки, какие-то ящики и обломки всевозможных конструкций. Вдоль стен шли стянутые в огромный пучок кабеля и плетения прогнивших труб стакими же ржавыми вентилями. За платформой виднелись искривленные ряды рельсов, перевернутые маленькие вагонетки и всевозможные грузовые вагоны, раскиданные рядом. В глубине зала сохранились ряды железобетонных столбов, подпирающих мощенный плитами свод. Сверху с плит на неровности пола монотонно капала вода и собиралась в лужицы. Воздух был насыщен запахом прелости и вонью дохлых мышей.

Еще здесь были какие-то цистерны, непонятное исковерканное оборудование, похожее на промышленные гидравлические прессы, и полуразрушенные аномалиями коробки вспомогательных помещений. В дальнем углу зловеще нависали покореженные фермы распределительного устройства электрической подстанции, опутанные сетью порванных проводов. Сама подстанция угадывалась в нагромождении ржавых конструкций, расположившихся по соседству.

Живых созданий сталкер в тепловизор не высмотрел; ни разу не попались они и в мельтешащие лучи фонарей. А полное отсутствие мутантов в обжитых областях подземелья являлось нехорошим признаком.

– Так, ушки на макушке – и пошли! – негромко скомандовал Лангуст.

– Ты здесь когда-то был? – так же тихо спросил агент безопасности, продолжая водить подствольным фонарем по темным закоулкам зала.

– Когда-то был, кажется, – утвердительно ответил сталкер и ступил на лестницу, ведущую с платформы вниз. – Здесь раньше тусили мутанты. Люди-мутанты. Обезумевшие уродливые бедолаги, изгнанные из поселений. Обычно они здесь местную фауну распугивали и пожирали, а сейчас здесь и их нет. Возможно, через это место недавно прошла опасная аномальная зона, а возможно… возможно, нужно осторожно.

Дальше цепочка людей в полной тишине пересекла пустынный вымерший комплекс и остановилась у двух железнодорожных тоннелей, ведущих отсюда в разных направлениях. Лангуст снял рюкзак и поставил его на землю, тем самым объявив привал.

– Странно все это, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал проводник, переломил две палочки ХИС и зашвырнул их далеко вглубь обоих тоннелей. – Странно, но шанс подготовиться к выходу на поверхность нужно хватать на лету зубами. Таким количеством незаметно все равно не пройдем, придется отстреливаться, так что «раздайте патроны, поручик Голицын». Пойдем коротким путем, выйдем недалеко от города. Жрать сейчас ничего не советую. Дойдем до убежища, там булки и расслабите.

– А не забадяжить ли нам тогда кофейку?! – вымолвил довольный Серега и начал копошиться в рюкзаке, пытаясь найти там свой походный примус, верную турку и пакет ароматного молотого кофе.

– Кофе – это хорошо, – кивнул Лангуст и крикнул в сторону плейбека: – Макс, кинь удлинитель, тепловизор подзарядить!

Мужчина закивал, поставил студию-станцию на неровную поверхность рассыпанного вокруг щебня и прислонил ее для надежности к корпусу перевернутого вагона. Наспех распутав бухту кабеля удлинителя, Максим небрежно кинул его в центр стоянки между разбирающими свои рюкзаки мужчинами. Тут же к розеткам подскочил Пушок и шустро занял одну из них своим маленьким кипятильником. Чтобы удобно поставить на обломок бетонного столба свою кружку, он дернул за провод, пытаясь подтянуть его к нужному месту.

В ту же секунду станция, выведенная из устойчивого положения, проскрипела по вагону, рухнула между ним и железной бочкой и весело заискрилась.

– Бляха муха! Чтоб тебя! – вскрикнул плейбек и кинулся было поднимать упавшую громадину.

– Замри!!! Не двигайся, я сказал! – вдруг завопил перепуганный Лангуст и добавил: – Все замрите! Стойте на месте, если жить хотите!

Ошарашенные мужчины замерли в тех позах, в которых их застал крик, и стали озабоченно вертеть головами, пытаясь в лучах налобных фонарей высмотреть в окружающем пространстве неизвестную опасность. Никто из них даже не заметил, что от упавшей громадины станции кусочком отрезанного торта отпала солидная часть верхушки. Именно из-за этого заискрились внутренности дорогой аппаратуры.

Лангуст принялся спешно выкладывать из своего рюкзака все вещи, желая добраться до того, что лежало на самом его дне.

– В чем дело, Костик? – задал вопрос застывший агент безопасности. – Не молчи, говори со мной.

– Ультрафиолетовый фонарь есть?! – прокричал свой вопрос сталкер, вытряхивая содержимое рюкзака на землю.

– Есть, – утвердительно кивнул спецназовец.

– Доставай!

– Погоди… не может этого быть! – О чем-то догадавшись, Сергей стал шарить по кармашкам разгрузочной системы.

– Вот тебе и «не может»…

Лангуст быстрее агента нашел свой фонарь и посветил им в сторону упавшей станции. В фиолетовом свете стали проявляться ярко-белые горошины пятен на самом вагоне и на стоящих рядом бочках. Убедившись, что вокруг него нет таких же белых клякс, сталкер подошел к застывшему в неестественной позе плейбеку и осторожно оттащил его назад. Потом проводник отмотал от бухты несколько метров капронового каната и попытался хлопнуть высвобожденным концом перед собой, как кнутом.

Просвистевший между белыми точками канат распался на кусочки, как будто его перерезали в нескольких местах невидимой острой бритвой.

– Это гайки… – только и вымолвил Лангуст.

– Какие гайки? – неуверенно спросил Егор.

– Так любил говорить сторож нашего завода, – думая о чем-то своем, прокомментировал свои слова проводник. – Кто-то говорит: «Это полный пипец». А он предпочитал фразу: «И посыпались с неба гайки» или просто – «Это гайки».

– Так, с гайками все ясно, а это что за фигня там?

– Нанопаутина, – ответил Сергей вместо Лангуста. – Прочные нити толщиной в одну молекулу. Режут практически любой материал. В местах креплений этих нитей клюбой поверхности в ультрафиолете видны вот такие пятна. Плетут их под водой и на суше во влажных пещерах очень хрупкие желеобразные пауки-медузы. Поставят вот такую нанорастяжку и ждут, суки, пока об нее убьется какая-то живность. А потом выползают из щелей и жрут.

– Только одно непонятно: что эти «медузы» делают так далеко от побережий? В центральной части полуострова их не должно быть. Что-то в Зоне меняется. Это очень плохой знак, – начал мыслить вслух сталкер.

– Ты, случайно, аэрозоль не захватил? Ну, который растворяет эту хрень, – с надеждой в голосе спросил агент.

– Он у меня всегда с собой, но сейчас его очень мало – один баллон. Я же не планировал к заливам идти! – Во второй руке Лангуста появился обычный на вид баллон, расцветками на своей поверхности напоминающий дихлофос.

– Думаешь, нам его хватит? – Серега скептически посмотрел на емкость с аэрозолем.

– Должно хватить. Но теперь каждый из вас пусть отмотает метра три каната и, прежде чем идти, машет им перед собой. Махнули, а только потом шагнули. Махнули-шагнули, махнули-шагнули, и так – до самой поверхности.

– Ё-мое! Со станцией что?! – Егор только сейчас заметил, что аппаратура повреждена, и пришел в неописуемый ужас.

– Похоже, что основные модули самой студии целы, а вот усилитель передатчика – налампапам… – тут же ответил плейбек. – Считывать и хранить отснятый материал будем без проблем, а вот про его отправку можно забыть.

– Не бойся, дядя, – успокоил ведущего сталкер, – дойдем до убежища, а там такие умельцы есть, что починят твое барахло в два счета. Не зря же мы столько на себе перли это научное оборудование. Они за такие ништяки нам все сделают, задницы целовать станут, молиться на нас будут…

Егора его слова не особо успокоили – он обхватил голову руками и сел на ближайший рельс. Казалось, что задержка отправки видеоматериала его тревожила больше, чем коварная смертельная опасность, возникшая на пути отряда.

Знал же, знал, что Зона не одной поверхностью земли ограничивается, но осознал это лишь сейчас. И если то, что творится на поверхности и в небе, мы еще хоть как – то видим, то суть процессов, происходящих под землей, дано познать лишь счастливым единицам из нас. Значит, я один из этих везунчиков.

И опять Ты не оставил меня. Уберег. Уберег грешника, Господи. Кто, если не Ты, протянул мне руку, послав в помощь этих толковых ребятушек? Ведь все опасности на моем пути они расчистили, обо всем предупредили. Нанопаутина – кто бы мог подумать?! Здесь, в глубине полуострова!

Коллеги профессора многое бы отдали за то, чтобы увидеть подземных мутантов хоть одним глазком. А я их щупал, органы рассматривал! Даже одного «нанопаучка», или как его там называют, из трещинки выковырял и в контейнер положил. Живет теперь там это чудо! Вот если бы заставить его сплести свою паутинку между двух удобных рукоятей, какой бы чудесный режущий инструмент получился бы!

А эти растения! Многие из ученых лишь строили предположения, откуда берутся аномальные культуры разной чистоты, разного качества, а я причину уже знаю наверняка. Ведь все так просто, нужно было лишь задницу оторвать от мягкого кабинетного кресла и в Зону прийти за знаниями. Качество этих семян зависит всего-навсего от того, как долго они в период своей жизни от посева до сбора урожая находились в той или иной зоне ИФП. Всё, больше никаких хитростей!

Кстати, и такое разнообразие мутантов здесь – в силу тех же причин. Порой потомство на материнскую особь абсолютно не похоже. А все потому, что беременная мамка не через одну зону ИФП пробежала, пока его вынашивала. Не говоря уже о том, что яйцеклетки могут быть изменены аномальными воздействиями еще задолго до самого зачатия. А потом эти измененные особи еще и спариваться между собой начинают… И это происходит каждый день. Каждый божий день на свет появляются все новые и новые неизвестные особи, новые биологические гремучие смеси.

Но если подумать, то растения – единственная жизненная форма на планете, которая лучше всего умеет приспосабливаться к аномальной реальности. Зерна прорастают даже в таких зонах ИФП, в которых длительное пребывание человека и животного несовместимо с жизнью. Как это у них получается? Пока не знаю. Пока…

Солнца здесь не было. Конечно, его не было видно практически по всей Зоне Три-Восемь, но раньше оно хоть как-то просвечивало сквозь серое заваленное облаками небо, напоминая людям, что дневное светило существует. И все знали, что оно будет каждое утро рассеивать густой мрак ночи, загонять в норы и темные расщелины ночных хищников, светить и даже как-то согревать.

Приглушенный свет Солнца дарил всем понимание того, что это агрессивное и исковерканное пространство – все же их родной мир, Земля, и что окружающий кошмар не будет длиться вечно. Стоит лишь захотеть покинуть аномальные земли, и уже очень скоро все успокоится, придет в норму, а уставшее тело упадет в объятия родного дивана напротив телевизора. Не нужно будет метать перед собой гайки и камни, кого-то убивать, до боли всматриваться в пространство и семь раз думать, прежде чем куда-то поставить ногу, сделать очередной шаг…

Но здесь и этот призрачный ориентир, являющийся некой опорной точкой в сознании, исчезал. И человек под «грозовым куполом» попадал в совершенно чужой мир – в чужую реальность с чужими законами природы, абсолютно чужими ценностями. Вместо естественного светила внутренние сумеречные земли подсвечивали бело-голубые молнии, беснующиеся в колпаке «грозового купола». Этот разрядный светильник работал непрерывно с того самого момента, как Зону Три-Восемь встряхнул кризис девяносто первого года. Здесь не было ни дня, ни ночи – только вечные мерцающие сумерки, иногда освещаемые восходами и закатами аномальных зон плазменной природы.

Рокот громовых раскатов под куполом был ослаблен неизвестными факторами во много раз. Возможно, это было влияние прослоек разреженного воздуха в атмосфере или же каких-то других явлений, связанных с аномальной природой Зоны. Так или иначе, но расслышать стоящего рядом можно было, даже если он говорил из-под противогаза.

Кроме черной сферической завесы «грозового фронта», других туч или облаков здесь не было. Каждый, кто впервые оказывался по другую сторону перевала, в первую очередь устремлял свой взор именно в это непривычное небо, на огромнейший светящийся купол. И лишь когда разум насыщался этим грандиозным зрелищем, человеческий взгляд опускался вниз, на черную выжженную землю.

Железнодорожный тоннель обрывался резко. Дыра выхода с обрубками рельс зияла прямо в скале, высоко над средним уровнем окружающего пространства. Солидный пласт породы просел, обрезав сотни две метров тоннеля до того места, где он должен был сам выйти из скалы и плавно перейти в рамные конструкции железнодорожного моста.

Отколовшаяся порода съехала в огромный ров, бывший некогда руслом реки. Сам мост лишь угадывался в покосившихся столбиках опор, ведущих через высохшую водную артерию к противоположной пологой возвышенности. Там начинались руины какого-то небольшого городка.

Все здесь уже давным-давно отгорело, отпылало. Лишь пылевые вихри гуляли по окружающему пространству, да вдали, пылесося руины, извивался такой же черный столб торнадо, упирающийся в грозовой купол. Вздымаемые аномальными воздействиями облака пыли и пепла иногда замирали на месте и, увлекаемые неизвестной силой, резко падали вниз для того, чтобы спустя секунды вздыбиться над землей в другом месте и поглотить там остатки зданий.

Лангуст сквозь стекла противогаза глянул на весело прыгающий ряд цифр на дисплее дозиметра, пропустил сброшенный вниз канат через поясное устройство быстрого спуска и прыгнул вниз. Отталкиваясь ногами от скалы, он ловко преодолел двадцатиметровый отрезок пути к относительно пологому склону, по которому уже можно было спуститься пешком.

Коснувшись ногами поверхности, проводник освободил канат, пригнулся к земле и осмотрелся. Основным цветом окружающего пространства здесь был черный, и не удивительно, что черная химзащита и черный противогаз сейчас были идеальной маскировкой на покрытой пеплом земле.

Не заметив через око тепловизора ничего опасного, сталкер выпустил в разные стороны струйки светящихся шаров, определяя наличие не замеченных глазом аномальных зон. И лишь после этого он подал знак ожидающим сверху мужчинам.

Один за другим, они так же ловко и слаженно оказались внизу и сами, без каких-либо команд, заняли круговую оборону. Шелезяка, предварительно метнув перед собой гаечку, пригнулся к земле и прокрался к навалу камней в пяти метрах от проводника. Там он лег, удобно пристроил на валун свою верную винтовку и припал к прицелу ночного видения. Тут же к нему подполз Смол, и пара снайпер – автоматчик взяла на прицел сектор по правую руку от сталкера.

Слева огневую позицию заняла снайперская пара – агент безопасности и Береза. Егор же, который всегда рвался вперед, навстречу сенсациям, был прикреплен ксамому Лангусту и сейчас прикрывал главного снайпера отряда. Тыльные сектора, как всегда, достались вечно недовольному Пушку и самому молодому члену отряда – Корсару. Мужчины из съемочной группы, хоть и были вооружены, боевыми единицами не считались, поэтому упали лицом в землю в самом центре этого кольца. Впрочем, неспокойный оператор, даже лежа на земле, умудрялся снимать все происходящее вокруг.

Отряд замер, слившись с окружающей чернотой. Ничто не выдавало затаившихся на склоне мужчин. Как всегда, «спалил контору» замыкающий – единственный вотряде пулеметчик. Копченый спускался последним, он немного задержался на выходе. Его задача сейчас заключалась в том, чтобы прикрывать тылы всей группе, и он решил ее своим излюбленным методом – методом «Серьезного Сэма».

Дело в том, что недалеко от выхода из тоннеля отряд наткнулся на огромный улей, похожий на тушу гниющего мяса. И теперь стаю мелких, но кровожадных мутантов сдерживали лишь струи пламени огнемета. Копченый выпустил последний сноп огня, швырнул тяжелое оружие вкучу истерически визжащих тварей, оттолкнулся ногами от края и одновременно ударил очередью из своего пулемета.

И пули нашли свою цель. Долями секунды стрелок разминулся с огненным шквалом, выплюнувшим наружу из тоннеля горящие тушки мутантов и град всевозможных осколков. Тут же удача улыбнулась лихачу и во второй раз – горящий канат оборвался в тот момент, когда его ноги уже коснулись поверхности склона.

Буквально все обернулись и глянули на довольного собой Копченого. В зависимости от «степени офигения», каждый по своему выразил свое недовольство Гарику. Кто-то просто повертел пальцем у виска, кто-то демонстративно замахнулся в его сторону булыжником, кто-то постучал кулаком по маковке, прошептав себе под нос соответствующее: «Кто там? Войдите!», а кто-то всерьез пригрозил кулаком сверхинициативному «терминатору» отряда. Звуки стрельбы и взрыв на общем шумовом фоне никого не должны были встревожить, но яркая вспышка могла привлечь нежелательное внимание местных обитателей.

Дозиметр тревожно моргал разноцветными диодами, оповещая о повышенном радиационном фоне, и проводник не стал здесь долго задерживаться. Так, чтобы все заметили, он указал рукой на ориентир, к которому должна была выйти группа, и отправился вниз по склону, на дно высохшего русла.

Этим ориентиром был одинокий холм, возвышающийся на противоположном берегу, за корявыми выщербленными коробками строений. Сталкер рассчитывал довести отряд до склона противоположного берега и, не заходя в руины, обойти это поселение по изгибу русла. Но все, что себе запланировал человек, как и прежде, было бесцеремонно перечеркнуто своенравной Зоной.

Цепочка бойцов шла вдоль опор моста, когда совсем рядом с неба сверзился небольшой осколок бетонной конструкции. Камень метеоритом рухнул на черную, в рытвинах, поверхность и поднял фонтан пыли в брызгах вздернутой почвы. Еще чуть дальше, с тем же эффектом, упало несколько обломков кирпичей.

– К опорам! – крикнул Лангуст сквозь противогаз и резко кинулся к торчащим на дне русла железобетонным столбам.

Смогли что-то расслышать лишь те, кто находился совсем рядом с проводником, остальные попросту повторили то, что делали идущие перед ними. Умудренные опытом мужчины змейкой проследовали за проводником по отчетливой цепочке его следов. Каждый знал, что, отклонись он на несколько метров в любую из сторон от проложенной тропы, и его может ожидать там весьма неприятный аномальный сюрприз, возможно – последний в его жизни. Конечно, к этому времени все участники похода уже набрались должных навыков и умений для перемещения по Зоне, но в такие моменты тратить время на самостоятельный поиск пути было непозволительной роскошью.

В считаные секунды все члены отряда разбились на группки, и каждый вжался в свою бетонную конструкцию со стороны, противоположной той, с которой летел увесистый строительный мусор. Число падающих обломков росло, и очень скоро постапокалиптический град из кусков кирпичей, асфальта, мелких ржавых железяк и прочей дряни накрыл все окружающее пространство.

Над руслом тут же поднялось огромное облако пепла и перемолотой в пыль породы, подобное тем, что периодически обволакивали городок. Теперь стала очевидна природа происхождения этих пыльных образований над руинами.

Только сейчас мужчины обратили внимание на то, что грохот падения осколков несколько отличался от общего фонового рокота и по его характерным отрывистым ноткам впредь можно было предсказывать приближение этого опасного явления. Ведь падающий мусор мог не только повредить герметичность химзащиты, но и легко снести человеку голову или полностью оторвать любую из конечностей.

Сталкер, вжавшийся в закопченный бетон рядом с Егором, повертел перед его противогазом указательным пальцем по восходящей спирали, условно изобразив торнадо. Этого жеста хватило для того, чтобы шоумен понял, что именно мощный вихрь поднимал в небо все это смертельное разнообразие мусора и засевал им сверху окружающее пространство.

Как только стихла дробь ударов от падения обломков, пыль резко осела на поверхность, словно гравитация на нее действовала иначе, чем на все остальное. Как будто пыль была невероятным образом «намагничена» этой гравитацией. Проводник махнул рукой, отдавая приказ начать движение, и стал максимально быстро продвигаться вдоль остатков моста к руинам.

Второй раз град обломков накрыл отряд уже на самой вершине склона противоположного берега. Мужики только и успели, что ласточками запрыгнуть в огромную дыру железобетонной сточной трубы, торчащей из земли. Труба уводила в сторону города, и Лангуст рискнул провести по ней отряд. Тем более, что радиационный фон в основном здесь был ниже, чем на поверхности, а слой земли надежно защищал людей от падающих на голову кирпичей.

Через десяток-другой метров свет фонаря выхватил из темноты крупную уродливую тварь с телом бульдога и мордой мурены на длинной шее. Темный холмик рядом с мутантом зашевелился, и к злобным глазам добавилась вторая пара красных гляделок. Потревоженные обитатели подземного логова тут же накинулись на незваных гостей, но, получив в упор очереди из «Каштана» сталкера и АКМ-а Егора, тут же рухнули замертво с отстреленными лапами, порванными животами и расквашенными мордами. В глубине узкого тоннеля блеснула еще одна пара хищных глаз, но с первыми же выстрелами тварь унеслась прочь, не желая разделять участь своих сородичей.

За спиной проводника, для надежности, пристроился еще один автоматчик, и группа отравилась дальше по сточной трубе. За спину отряда можно было вообще не переживать, там трубу наглухо затыкал собой Копченый с пулеметом, а значит, с тыла стоило опасаться лишь танковой атаки.

В ярком свете трех тактических фонарей медленно проявлялись картины подземного хода. Мусор, кости, экскременты тварей – все это перемешалось на дне трубы. Какая здесь стояла вонь, можно было лишь догадываться. Благо, качественные дыхательные фильтры оправдывали свою высокую цену и лишали мужчин «удовольствия» вдоволь надышаться запахами природы.

Верх и стены трубы были покрыты какой-то слизью. Изредка здесь встречались колонии грибов, произрастающих на плодородном слое экскрементов. Грибы, нахватавшись света фонарей, в темноте начинали фосфоресцировать, и если на окружающую слизь дозиметр практически не реагировал, то возле россыпей треугольных шляпок начинал просто сходить с ума. Эти колонии фонили во много раз больше, чем тушки мутантов, оставшиеся позади, а потому мимо этих поганок мужчины проскакивали пулями.

Труба оборвалась так же резко, как до этого железнодорожный тоннель. Пространство впереди перерубил неглубокий овраг, и тот край трубы, по которому пробирался отряд, сейчас торчал из земли в нескольких метрах от поверхности. На противоположной стороне железобетонный сток был наполовину сплющен, забит щебнем и наглухо зацементирован грязью.

Дальнейший путь лежал уже непосредственно через руины. Как только проводник высунул нос наружу, откуда-то сверху на него зашипела та самая тварь, которую отряд выгнал из обжитого логова. Создание с рыбьей мордой уже собрало себе в помощь небольшую компанию сородичей. Маленькая стайка мутантов сейчас стояла на краю оврага и злобными глазками пялилась вниз на чужаков, решая, что им делать дальше. Но первый же неприцельный выстрел все решил за них. Мутанты злобно зашипели и унеслись прочь.

Овраг разлегся поперек открытого пространства, в котором по относительно стройным рядам обрушившихся строений смутно угадывалась улица. Один из краев трещины врезался прямо в остатки некогда длинного многоэтажного дома, от которого сейчас остались лишь выщербленные стены высотой в полтора этажа, навалы бетонных перекрытий и частично заваленный подвал.

Все вокруг выглядело однообразным, повсюду виднелись одинаковые переломанные плиты, кривая ржавая арматура, выбитые из стен кирпичи, дробленый бетон ираскроенный асфальт. Огромный торнадо буйствовал впротивоположном конце города и постепенно смещался прочь от руин.

Потревоженные человеческим присутствием мутанты укрылись в соседних развалинах, злобно поглядывали через щели, разломы и выбоины, но не спешили разбегаться. Даже наоборот, казалось, что их стало еще больше.

Из-за постоянной угрозы бомбардировки пространства обломками, отряд перемещался перебежками от остова здания к остову, от разлома к разлому, от подвала к подвалу. И повсюду в укромных местах встречались фонящие грибочки, а в темных подвалах в них еще и копошились жирные белесые черви, размером и видом напоминающие кольца ливерной колбасы. Твари, не обращая ни малейшего внимания на людей, жадно пожирали радиоактивные поганки. Они выбрасывали вперед из своих мерзких тел три когтистых лепестка клюва и вгрызались в мякоть грибных наростов. Путники только и успевали брезгливо отводить взгляд в сторону от этого тошнотворного зрелища.

Пока все боролись с рвотными спазмами, ожидая в укрытии, Лангуст забегал вперед, чтобы разведать тропу, апотом подавал условный знак отряду, и мужчины, следуя друг за другом, перебегали в соседнее укрытие. А когда специфический барабанящий звук нарастал и приближался, люди вжимались в остатки конструкций, укрывались под бетонными плитами, забивались в ниши мелких расщелин, чтобы переждать град увесистых камней и железяк. И после того, как облака пыли неестественно быстро падали на землю, все вновь повторялось по циклу.

Спустя некоторое время, пока группа металась по руинам, отыскивая оптимальный путь к громадине холма, собаки с рыбьими головами уже сбились в приличную стаю и не отставая следовали за людьми. Этот факт проводник не мог не заметить. Понимая, что схватки не избежать, он отдал распоряжение готовиться к бою и теперь перебегал от стены к стене в поисках максимально выгодного для обороны места, чтобы отряд смог выдержать осаду доброй сотни кровожадных тварей.

Вскоре впереди, в окружении сложившихся карточных домиков панельных домов, обнаружились удобные руины кирпичного здания. Издали было видно, что там уцелело одинокое перекрытие второго этажа, и, сообразив небольшую живую лестницу, на него не сложно было взобраться. Стоя на такой площадке, можно было отстреливать мутантов с безопасной высоты и без риска быть сметенными напором многочисленного противника. Но все планы неожиданно спутало одно аномальное обстоятельство.

Отряд преодолел нагромождения железобетонных блоков, постреливая в наступающих им на пятки наглых особей, и просочился через пустые дыры окон внутрь короба здания. Перегородки комнат здесь давно рассыпались, но несущие кирпичные стены неплохо сохранились. Сейчас внутренняя часть здания была больше похожа на огромный длинный коридор, заваленный мусором. Одна из стен этого коридора являлась абсолютно глухой, без единого отверстия, в то время как противоположная была испещрена многочисленными дверными и оконными проемами.

Заветная площадка возвышалась дальше в двадцати метрах от того места, где проводник остановился как вкопанный. Здесь, у основания горы обломков, едва светясь золотистым светом, пульсировала визуально видимая зона ИФП, которую мужчины отряда уже успели окрестить «Red Bull»[17]. Аномальная область не являлась смертельно опасной и даже наоборот, в критический момент она могла очень серьезно помочь тому, кто через нее пройдет.

А помогала она тем, что каким-то образом взвинчивала до предела восприятие всех органов чувств, значительно ускоряла реакцию, понижала болевой порог, мощно стимулировала умственную деятельность и буквально прибавляла сил. Человек, «разогнанный» в такой зоне до гиперскоростей, некоторое время был способен вытворять такое, о чем Бэтмены и Робины могли лишь мечтать.

На мутантов эта аномалия оказывала точно такой же эффект. И как назло, эта зона расположилась именно так, что значительная часть пробегающих здесь тварей однозначно бы прошла через нее. А при таких раскладах второй этаж уже совсем не спасал. Накаченные аномальной энергией твари смогли бы легко перепрыгнуть преграду в несколько этажей, а сотня таких допингированных чудовищ в считаные секунды сгрызла бы всех мужчин вместе с автоматами, рюкзаками и стенами обоих этажей.

Лангуст прошел через аномальную зону, вскочил на гору мусора и стал на ее вершине. Рискуя наглотаться радиоактивной пыли, он сорвал с себя противогаз и извлек из подсумка небольшую дыхательную маску. Прикладывая ее на краткий миг к лицу, чтобы набрать очередную порцию чистого воздуха, проводник стал орать, раздавая команды остальным членам отряда:

– Ныряйте в «энергетик»! Живо, сейчас! Стоим здесь, держим этот проход! И чтобы ни одна тварь не добралась до аномалии! – Из-за прилива сил и сверхбодрого состояния глаза сталкера буквально выпрыгивали из орбит.

Один за другим мужчины пробежали через зону ИФП и, подрагивая от распирающей их энергии, заняли позиции у оконных проемов и по обе стороны прохода так, что полукольцом окружили саму аномальную зону и возвышенность за ней.

Твари не заставили себя долго ждать. Увидев, что преследуемые жертвы остановились, мутанты рванули в атаку. По команде проводника мужчины одновременно метнули наружу через проемы гранаты. Из-за непривычного прилива энергии, люди немного не рассчитали силу броска. Гранаты улетели слишком далеко и разорвались за спинами авангарда атакующих, ни на миг не сдержав стремительную атаку, но благодаря этому один сплошной поток мутантов был разбит на две волны. Отсеченная разрывами половина стаи остановилась, решая, что делать в первую очередь, – продолжать охоту или уже начать пожирать убитых и раненых сородичей, а вторая часть стаи хлынула на потрепанные стены.

Шквальный огонь моментально скосил часть мутантов, атакующих отряд в лоб. Оставшиеся особи тут же разбились на две группы, разошлись в разные стороны и, запрыгнув внутрь через проемы, атаковали с обоих флангов.

Крики Лангуста утопали в грохоте стрельбы и вое раненых мутантов, но все же, находясь на возвышенности, он умело координировал действия группы, переключая концентрацию огня с фланга на фланг. Сам же сталкер снял со своей винтовки оптический прицел, который сейчас только мешал, и в критические моменты помогал огнем, целясь через обычную прицельную планку.

Мужчины стреляли, меняли позиции и перезаряжались настолько четко и быстро, что все происходящее было похоже на видеозапись при ускоренной перемотке. Так или иначе, но практически все мутанты из первой волны нарвались на пули и, кувыркнувшись несколько раз по инерции, упали мордами в пыль. Лишь три рыбоголовые бестии успели добежать и прыгнуть на людей.

Первый мутант в полете получил удар прикладом опустевшего АКМ-а Смола и отлетел в сторону, где его длинную шею прижал к земле ботинок Шелезяки. Пока тварь в ярости билась под ним, пытаясь освободиться, мужик не растерялся, быстро перезарядил свое оружие и в упор вышиб скотинке мозг.

Вторая собака была на лоскуты порублена ножами сразу с двух сторон – отличились Береза и агент безопасности. Третий прорвавшийся мутант уже мертвым упал в объятия Пушка, чем вызвал у него дикую истерику, усиленную воздействием стимулирующей аномалии: кто-то умудрился в полете прострелить этой особи голову, чем и спас зазевавшегося члена отряда.

Но расслабляться мужчины и не думали – быстро сменив магазины, они вновь выставили через проемы стволы автоматов. Вторая половина стаи поедала трупы сородичей и злобно посматривала в сторону руин.

Внезапно мутанты что-то учуяли. Они одновременно подняли свои морды, зашипели и стремительно разбежались в разные стороны, прячась по подвалам и прочим укромным местам.

– Воздух?! – кто-то из мужчин озвучил свое предположение и стал прислушиваться, не приближается ли характерная дробь каменного града.

– Нет, земля!!! Все за мной!!! – на секунду задержавшись с ответом, проорал Лангуст и, как ошпаренный пробежав по горе обломков, выпрыгнул в проем окна, после чего двинул вслед за убегающими рыбоголовыми мутантами.

Бойцы не заставили себя долго ждать, благо все они были под аномальным допингом, и в считаные секунды успели выплюнуться из остатков здания и отбежать от них на приличное расстояние.

Толстенные кирпичные стены буквально взорвались и разлетелись вдребезги именно в том месте, где отряд только что держал оборону. Пролетев по инерции еще несколько десятков метров, раскроив бетонные плиты и оставив за собой солидную борозду, недалеко от мужчин увяз в земле многотонный корабельный якорь системы «Холла».

И сейчас в глазах бойцов явно читался одинаковый вопрос, в котором кроме слова «что» все остальные слова были из ненормативной лексики. Ответ же не заставил себя долго ждать.

Пыль привычно быстро осела и открыла взору человекоподобную, практически квадратную фигуру высотой с двухэтажный дом. Гигант, предки которого однозначно были людьми, держал в одной руке что-то похожее на кусок баржи или корабельной обшивки. Этим огромным щитом он прикрывал свое практически голое тело. На голову мутанта в качестве шлема была надета конструкция, напоминающая башню корабельного орудия. И этот буквально мифический монстр уже шарил свободной рукой по земле, выбирая что потяжелее, чтобы швырнуть это влюдей.

– Копченый, это к тебе… – нашел в себе силы пошутить Шелезяка.

– Не-е-е, я столько не унесу-у-у, – протянул его закадычный дружбан, снял с пулемета рожок и пристегнул на его место «бубен». – Хотя…

– Чего стоим?! – вскрикнул агент безопасности. – Вали гада!!!

Все как один открыли огонь, выпустив в гиганта по два магазина каждый, а Гарик щедро слил в него весь свой барабан до последнего патрона. Мутант лишь начал злобно рычать, укрываясь за своим стальным щитом. Если пули и пробивали железо, то, попадая в его тело, причиняли незначительный вред. Об этом красноречиво говорили попадания в выступающие из-за щита части тела. Примерно одна из десяти пуль, попавшая в дубовую толстую кожу, пробивала ее так, что из раны начинала брызгать кровь, остальные, видимо, увязали, не доходя до мягких тканей. Эти жалящие укусы лишь сильнее разозлили существо. И наконец оно взорвалось вспышкой гнева.

Вместе с мощным гортанным рыком в воздух взмыла бетонная плита перекрытия, и мужчин с места как ветром сдуло. Так быстро Лангуст еще никогда не прокладывал тропу. Отряд отчаянно петлял по руинам, походя отстреливая всевозможных случайных мутантов, выпрыгивающих из развалин, а сзади, разнося остатки строений, все падали и падали бетонные столбы и плиты. Гигант тащил свое тяжелое тело очень медленно и, в конце концов потеряв отряд из виду, отстал недалеко от подножия холма.

Руины здесь заканчивались, и дальше, до самого входа в бункер, путь лежал через открытое пространство. Выйдя на него, группа себя вновь обнаружила, о чем красноречиво свидетельствовал громогласный рев гиганта за спинами и встрявший в землю недалеко от путников задний мост грузового автомобиля.

Подгоняемый свирепой тварью, Лангуст отыскал путь в лабиринте аномалий за считаные минуты. Обогнув холм, отряд оказался у входа в старое убежище. Сверху пригорок опоясывали утопленные в его тело железобетонные стены дотов с амбразурами. Укрепления казались покинутыми, но все равно здесь чувствовалось чье-то незримое присутствие. Казалось, что сам холм смотрит на людей глазами этих амбразур.

Вниз ко входу в убежище вел стандартный широкий пандус, по обе стороны которого был отгрохан мощный бруствер. Проводник, остановившись у пандуса, глянул куда-то вверх и выпустил из сигнального пистолета зеленую ракету. Сталкер не стал никому объяснять, что означал и для кого предназначался этот сигнал. Он лишь постоял немного, нервно поглядывая на свои часы, и по истечении трех минут смело отправился вниз к темному тоннелю без каких-либо ворот. И все остальные, облегченно вздохнув, отправились следом за ним, предвкушая долгожданный и сотню раз заслуженный отдых внутри безопасного убежища. Но не тут-то было.

Мужики все шли и шли вниз по пандусу, а прямоугольная ниша входа не приближалась ни на шаг. В конце концов Лангуст остановился, грязно выругался и выпустил вверх еще одну зеленую ракету. Пока он это делал, остальные члены отряда обернулись и с удивлением обнаружили, что за все это время продвинулись от начала спуска всего на несколько метров.

Предприняв еще одну безуспешную попытку добраться до входа в бункер, мужчины поняли, что путь группе преградила неизвестная им прежде аномалия. Словно здесь стоял какой-то странный барьер, растягивающий пространство перед путниками и сжимающий его за их спинами.

– Твою мать! Заснули они, что ли?! – Сталкер разразился проклятиями в чей-то адрес, скинул рюкзак и извлек из него странный прибор, собранный вокруг какой-то дряни, утыканной светящимися кристаллами. – Не пускают, так сами зайдем!

Неожиданно раздался рев преследующего отряд гиганта. И рев этот был совсем близко. Бойцы поспешили вернуться и занять места за бруствером. Если не произойдет чуда, то бой обещал быть самым серьезным за все время их пребывания в Зоне. И каждый понимал, что на этот раз победа может стоить отряду неизбежных потерь. Тем более, что стимулирующий эффект от аномалии «Red Bull» уже заканчивался, и его постепенно вытесняли очень болезненные ломящие ощущения, которые являлись неминуемой платой за обман естества Матушки-Природы.

А тем временем тварь показалась из-за холма и уверенно направилась к укреплениям входа. Мутант волочил по земле не только огромный железный щит, но еще и свою любимую булаву – многотонный якорь.

– И как такая здоровая хренотень проходит мимо зон ИФП?! – нервно произнес агент безопасности. – Почему эта громадина в них не попадает?! Как она их обходит, блин?!

– А хрен его знает, как! – также нервно ответил ему проводник. – Иди, спроси, а я здесь подожду…

И в этот момент, когда мутант уже начал раскручивать громадину якоря, чтобы метнуть ее в людей, откуда-то сверху, видимо из какой-то амбразуры, звонко ударил крупный калибр. Первая же очередь срезала гиганту правую руку чуть повыше локтя, и ее обрубок улетел вместе с раскрученной булавой куда-то в сторону. Последующие залпы ударили сверху в область головы мутанта, и после них корабельная башня рухнула на землю вместе с отстреленной башкой чудовища. Из перебитой шеи громадины полились фонтаны крови. Грузное тело упало и забилось в предсмертных судорогах.

А когда все стихло, Лангуст повесил винтовку на плечо и как ни в чем не бывало потопал ко входу в бункер. На этот раз он дошел к арке входа беспрепятственно, там обернулся и вопросительно глянул на остальных.

– И чего мы ждем? Особого приглашения? – задал сталкер вполне логичный вопрос и, когда цепочка бойцов поравнялась с ним, добавил: – Ну что, видели преимущества крупного калибра? Махина, конечно, тяжелая, взять хотя бы тот же «Корд» – без силовой брони его долго не потаскаешь. Но ведь и польза же очень большая для отряда. Кстати, Копченый, это ты говорил, что у реального мужика должна быть реальная пушка?

– А чего сразу сразу Копченый?! – возмутился Гарик, понимая, куда клонит проводник. – Когда Копченый говорил, что нужно было в пещере взять каждому по противотанковому гранатомету, – так нет! Вместо действительно полезного веса что мы взяли? Вот-вот, всякое научное барахло.

– За это «барахло» нас сейчас в попу целовать начнут. За это «барахло» мы здесь целый вагон штуковин всяких сможем выменять. Кстати, можно прикупить ту же силовую броню и крупный калибр.

– Я на это не поведусь! – решительно заявил Гарик.

– Ну, как знаешь, – сдался сталкер.

– А что, денег хватает на все это?…

Господи, воистину незыблемы принципы, заложенные Тобой в основу мироздания. Раньше бы я сказал, что это принципы Матушки – Природы, но теперь – то я знаю, что Ты есть, Ты хранишь меня. Да и кто, если не Ты, эту Матушку – Природу изначально создал?

Даже здесь, в этой изуродованной пришельцами реальности, действуют они – Твои законы и принципы. Взять хотя бы эти грибы, они тоже смогли приспособиться к новой среде обитания, и, думаю, именно они послужили фундаментом для возникновения новой пищевой цепочки. Цепочки, на вершине которой стоят явно не человеческие особи.

Грибы пожирают то, чего вокруг вдосталь, – радиацию и аномальную энергию, черви и прочие низшие мутанты пожирают грибы, низших пожирают те, кто чуть сильнее, крупнее, хитрее и так далее, по цепи.

А кто же находится на самой вершине этой пищевой цепочки? Это уже тема для серьезной диссертации. Взять хотя бы этот новый вид человека, который я сегодня видел, – вряд ли он на самой этой вершине стоит, хоть и является сильным хищником.

Но и сам факт существования постапокалиптического человека уже способен пошатнуть классическую науку и отправить на свалку всех этих старых пердунов. Ведь они только и делают, что фанатично охраняют протухшие догмы, на которых заработали себе ученые звания. Оказывается, и мы, люди, через какое-то количество поколений вполне способны на физическом уровне приспособиться к самым чудовищным постапокалиптическим реалиям, к таким, как реалии Зоны. Как-то же получило это существо свое сильное тело, устойчивое к радиации и элементарно защищенное толстой кожей от механических повреждений!

Даже какие-то остатки человеческого разума оно сохранило, о чем говорит использование примитивных средств защиты и орудий нападения. Плюс ко всему, этот человек-животное раскрыл в себе и дополнительные скрытые способности, которые характерны для всей здешней фауны. Способности, попросту необходимые для выживания.

Я давно заметил, что у всех здешних обитателей существует некое звериное чутье, которое им позволяет определять положение в пространстве опасных аномальных зон. Не глазами же они их видят! Те твари, которые и глаз-то не имеют, ведь тоже как-то распознают аномалии и не лезут в них. Вот над чем нужно работать нашим британским коллегам – раскрыть механизм этих способностей, чтобы как-то активировать его у человека. Так нет же – им проще слить миллионы на исследование поведения пузырьков, выпускаемых ими же в своих ваннах…

Старые обшарпанные стены бункера абсолютно не гармонировали с его внутренним содержанием. Взять хотя бы освещение. Только при одном упоминании о постапокалиптическом убежище человеческая фантазия сразу рисует темные коридоры и старые ржавые плафоны с тусклыми мерцающими лампами накаливания под потолком или подсевшие и зловеще блымающие люминесцентные трубки.

Ничего подобного здесь не было. Сразу за дезактивационной шлюз-камерой людей встретил непривычно яркий после грозовых сумерек свет многочисленных диодных ламп. Коридоры от всех шлюзовых камер сходились в одном просторном помещении. И, как оказалось, вся «начинка» старого корейского бункера на удивление соответствовала современному уровню подобных сооружений, а местами, казалось, даже превосходила их.

Когда глаза привыкли к яркому свету, мужчины смогли определить источники наполняющих пространство жужжащих звуков. Поперек помещения на рамных опорах здесь стояли три башни пулеметных турелей, которые могли работать как в согласованном между собой автоматическом режиме, так и управляться дистанционно с удаленного пульта. Турели несколько секунд поводили по гостям здоровенными черными стволами и, распределив между собой цели, на некоторое время замерли.

Источники же более тихого и несмолкающего жужжания находились сразу за ними. Это были шесть дюжих молодцев, облаченных в глухие панцири силовой брони неизвестной даже Сергею модификации. Наружные бронепластины доспехов, стоящие на амортизаторах, на вид были очень тонкими, а их черный блестящий материал чем-то напоминал повсеместно изъятые, согласно Мораторию, «черные брызги». На обтекаемых и таких же черных шлемах вращались, попеременно сменяя друг друга, миниатюрные оптические устройства, преобразующие широкий спектральный диапазон в видимое глазу излучение. Все элементы сервоприводов брони были сверхкомпактными и за счет этого полностью умещались под бронепластинами, тем самым значительно увеличивая надежность доспехов.

Каждый из дежурящих на входе бойцов держал в руках свою излюбленную громадину оружия. И все это разнообразие убойных штуковин, будь то миниган, крупнокалиберный станковый пулемет, тяжелый огнемет или оружие, вообще не поддающееся определению, было сейчас направлено на вышедших из шлюза людей. Для чего здесь, на выходе, понадобилась подобная огневая мощь, было непонятно.

– Станьте в ряд по разметке на полу и откройте лицо! – грозно прозвучал усиленный спикерами шлема голос одного из постовых.

Лангуст стал на ближайший нарисованный на полу крестик и поспешил снять капюшон химзащиты с дыхательной маской. Остальные члены отряда проделали то же самое и выстроились в стройный ряд. Тут же откуда-то сверху из скрытых динамиков донесся приятный женский голос, который стал повторять на нескольких языках одинаковую фразу, прося новоприбывших оставаться на месте, пока идет процесс идентификации. А оставаться на месте было не так уж и просто, учитывая, что всех уже поглотила волна болезненных ощущений после воздействия стимулирующей аномалии.

– Теплый прием, ничего не скажешь! – пробурчал агент безопасности, осмотрев молчаливую приветствующую делегацию.

– Нас впустили внутрь и от твари помогли отмахаться. Так что – улыбаемся и машем, парни, улыбаемся и машем, – невозмутимо заметил проводник.

– Надеюсь, они не начнут стрелять, если никого не опознают? – Пушок озвучил тревожащий не только его вопрос.

– Нет, не начнут. Это стандартная процедура на предоставление допуска, – спокойно пояснил сталкер. – Вэтом бункере есть три зоны – гостевая, доверенная и зона «хрен попадешь». А нам и гостевых помещений хватит выше крыши.

– Все равно, очень странное это местечко, как атомная боеголовка в детской песочнице… – начал было высказывать свои соображения Сергей.

– Ага, а еще здесь очень не любят тех, кто работает во всяких правительственных службах, – прервал его проводник и прозрачно намекнул на то, как следует себя вести агенту безопасности в этом убежище. – Настолько сильно не любят, что если замечают кого-то, разнюхивающего что-либо, то сразу ему лобик зеленкой мажут. Здесь вообще собрался народ особенный, обозленный на власть имущих большого мира и люто ненавидящий в целом весь мировой порядок и каждого из тех, кто ему служит. Так что – улыбаемся и машем…

Пока шло сканирование, справа на небольшой платформе, рядом с закупоренной диафрагмой ворот огромного тоннеля, шипя отворилась небольшая автоматическая дверь, и на платформу вышел молодой человек в рабочей одежде. Его многочисленные кармашки были забиты всякими приборчиками, а из некоторых торчали наружу небрежно смотанные цветные провода с электрощупами и клипсами-крокодилами. За ним по пятам следовала самоходная грузовая тележка. Человек подошел кограждению и, ожидая конца стандартной процедуры, стал нервно барабанить пальцами по поручням.

– Ну что, скоро там?! – спросил он у постовых, не выдержав и минуты ожидания. – И на фига их идентифицировать? Типа, мы не знаем, кто это? Я ожидаю их еще после того выпуска «прогулки», когда они в пещеру к банде вломились…

– Слушай, Плюшевый, не раздражай меня по пустякам! С тех пор, как ты здесь, наш доктор мне успокоительные стал выписывать! – тут же отозвался главный из команды, повернув объективы шлема в сторону молодого человека. – Правила для всех одни, и я здесь именно для того, чтобы все и дальше так оставалось. Скажи еще спасибо, что мы их вовремя заметили! Бегал бы потом по руинам и выковыривал свои научные плюшки из говна антропоморфа.

– Вот спаси-и-ибо! – протянул молодой человек, поклонился и помахал перед собой воображаемой мушкетерской шляпой с перьями. – Как будто только мне эти «плюшки» нужны. Между прочим, вы сами себя задерживаете. Пока я не проведу калибровку мини-генераторов и не настрою все, никто никуда не поедет. И никто своих модных «стрелятельных плюшек» не получит.

– Можно я его убью? – как-то слишком спокойно произнес командир дозора, отчего показалось, что он вполне серьезно спрашивает разрешения у братьев по оружию. – Или хотя бы ноги отстрелю? Он же без ног работать сможет?

Молодой человек в ответ лишь пренебрежительно глянул на направленные на него стволы минигана и начал корчить рожи.

Тем временем идентификация завершилась, под потолком раздался приятный звон, и женский голос оповестил о результатах процедуры:

– Объект номер один опознан, – на несколько секунд появился зеленый луч лазера и указал на этот «объект». – Оперативный псевдоним «Лангуст». Доверительный допуск разрешен. Спасибо за сотрудничество!

Тут же загудела небольшая белая тумба, стоящая за турелями и больше напоминающая какое-то офисное устройство типа копира, чем военизированную примочку. Оказалось, что таковым оно и являлось. Когда смолкло гудение прибора, командир дозора подошел к тумбе взял в руки распечатанный и заботливо заламинированный бейдж, пристегнул к нему клипсу и сделал несколько шагов на встречу гостям.

– Держи, – воин в роботизированных доспехах протянул Лангусту бейдж, – и носи его так, чтобы все видели, если, конечно, не желаешь «увлекательных» приключений на свою задницу. Остальные здесь на общих правах. Этому можно направо, а всем остальным – только в левый тоннель к гостевым блокам.

Ряд бронированных бойцов расступился, освобождая проход, а их командир продолжил вводный инструктаж для новичков:

– В гостевых залах действуют стандартные правила торговых зон. Здесь неприемлемы конфликты и стрельба. Задержка в убежище на срок более суток оплачивается авансом по стандартному тарифу.

– И как нам узнать, где гостевые помещения, а где нет? – задал вопрос Сергей.

– Повсюду, куда нельзя совать свой нос, стоят двери с электронными замками или охранники. А для совсем тупых там еще и везде – на стенах и дверях – написано на шести языках, включая корейский и матерный. Что еще не ясно?! – Заметив в руках оператора камеру в защитном чехле, командир дозора указал на нее пальцем и на всякий случай добавил: – Видеосъемка в помещениях запрещена!

Этого пункта, касающегося видеосъемки, в строгом уставе убежища не было, но и с камерой сюда еще никто ни разу не приходил. А начальник охраны был мужиком старой закалки и считал, что лучше перебдеть, чем недобдеть, а потому решил перестраховаться. Но воин Зоны почему-то не принимал во внимание, что настоящие шпионские камеры, как правило, миниатюрны и тщательно замаскированы. Не говоря уже о том, что на шлемах каждого встречного-поперечного посетителя бункера изначально стояли личные видеорегистраторы.

– Ну что, оздоровительные процедуры окончены? Теперь я могу получить свое оборудование? – ожил мастер, который странным образом уже знал о том, что именно принесли с собой гости.

Конечно, каждый, кто смотрел все выпуски «прогулки», знал про случай с погибшим правительственным отрядом и бандой корейцев. Все знали и про то, что проводник навьючил весь отряд дополнительным весом дважды трофейного дорогостоящего научного оборудования, для того чтобы потом выменять его на припасы и снаряжение в одном из убежищ. Но какое конкретно это было оборудование, никто из широкой публики знать не мог – эти кадры были тщательно вырезаны по прямому приказу сверху и в эфир не пошли. И если бы те самые ребята сверху смогли связаться с отрядом Егора, то в категорической форме потребовали бы вернуть ценные и секретные железяки или уничтожить их на месте, чтобы они не попали в чужие руки. Но, к их сожалению, обычный радиосигнал, который бы смог принять отряд, в Зоне глушила аномальная активность. Также не представлялось возможным найти человека, который бы смог догнать их.

Но самым удивительным был даже не тот факт, что молодой человек каким-то образом получил доступ к вырезанному цензурой материалу. Про то, что заботливые ручки лишнюю информацию подрезают, вообще не мог знать никто из группы. А вот одно странное обстоятельство, которое при должном внимании можно было заметить, заключалось в том, что этот мастер именно видел выпуски нового сезона «прогулки». Просто видел. Видел, находясь в Зоне, куда не попадает ни один сигнал снаружи, кроме сверхмощного направленного импульса, подобного тому, при помощи которого съемочная группа Егора отправляла отснятый материал на спутник. Конечно, можно было предположить, что в бункере имеется громадина специального устройства, способного принять и декодировать подобный импульс. Но кому бы снаружи Зоны понадобилось сжигать океаны энергии для того, чтобы кто-то в этом бункере имел возможность смотреть телик?

– По правилам обмен и торговля должны осуществляться в общем торговом зале! А вещи, которыми будут пользоваться непосредственно внутри закрытой зоны, должны обязательно пройти осмотр и сканирование у Степана, – начал рявкать главный дозорный.

– Та иди ты, куда подальше! – возмутился молодой человек. – Нет у нас времени фигней страдать! Про восточное убежище вспомни! Или это не твои люди там сейчас клей на ласты мажут?

– Гр-р-р!.. – Командир дозора разъяренно зарычал и затрясся, настолько он не любил нарушать установленные правила, но на этот раз мастер был прав. – Все я прекрасно помню и тебя хорошо понимаю! Но я не заставлял твою Люсю туда идти, она сама записалась в отряд добровольцев. И пошла она с такими ребятами, что мало у кого столько клея найдется, чтобы им ласты-то склеить!

– Так что, я забираю груз? – стоял на своем мастер.

– Хорошо, я отвернусь на одну минуту и притворюсь, что ничего этого не было.

После этих слов Лангуст призывно махнул рукой своей группе, и мужики, один за другим скинув с себя химзащиту, начали копаться в рюкзаках. Очень быстро все зачехленное оборудование перекочевало из рюкзаков на самоходную тележку, и сейчас все члены отряда стояли, не зная, что им делать дальше, и вопрошающими взглядами смотрели на своего проводника.

Группа наведалась в бункер явно не в лучшее время. Судя по всему, у его хозяев были какие-то серьезные проблемы. Да и существовало ли в природе то самое «лучшее время», когда не было каких-либо проблем у тех, кто предпочел Зону обычной полусонной реальности мира?

– Я пойду э-э-э… оценю эти штучки и с большими дядями пообщаюсь, – Лангуст кивнул в ту сторону, куда всем остальным вход был запрещен, – а вы пока топайте в общагу, занимайте любую свободную площадь и отдыхайте. Когда вернусь, пройдемся по местным лавочкам, прибарахлимся, станцию починим и подумаем, как нам дальше жить.

После этих слов сталкер вместе с мастером, который по всем видимым признакам был старым приятелем Лангуста, удалились следом за самоходной тележкой. Членам отряда ничего не оставалось делать, как пройти в указанный тоннель к гостевым блокам.

– Только я один себя чувствую тупым и не понимающим, что здесь происходит? – обратился ко всем остальным Сергей, меряя шагами широкий и хорошо освещенный тоннель.

Большинство мужчин лишь молча пожали плечами. Все их внимание сейчас оттягивала на себя выкручивающая боль ломки. Каждый стремился побыстрее скинуть с себя рюкзак, разгрузку и, завернувшись в спальник, расслабиться и полежать часок-другой, а если получится, то и поспать.

– Есть такое, – все же ответил Егор, кривясь от боли и зевая от усталости. – Когда Лангуст сказал, что мы идем в убежище, я не думал, что оно будет вот таким. Конечно, я слышал о возвращенцах, которые обитают здесь, но почему-то был уверен, что это какие-то забитые фермерские общины корейцев – аборигены в лохмотьях и с «калашами», но никак не навороченные «Робокопы», говорящие на чистом русском. Это ведь явно «наши», не корейцы и не иностранцы. Но что они здесь делают? Яне знаю, чего там еще впереди, но увиденного уже хватает, и понимаешь, что бабло в это место влито щедрыми потоками. И похоже, что подобный бункер здесь не один. Может, это какой-то секретный правительственный проект? А, Серега?

– Это однозначно не наши ребята, – агент безопасности периметра отверг предположение шоумена, – идаже «Отдел» здесь ни при чем. Они под «грозовой купол» годами экспедиции засылали, и одной из их целей был поиск места и создание укрепленного аванпоста – опорной точки для проведения дальнейших исследований и операций. Кабинетные уроды толпы хороших людей положили в Зоне, преследуя эту цель, но с поставленной задачей так никто и не справился. И никто из вернувшихся про подобные убежища не докладывал, иначе бы давно уже организовали операцию по его захвату, не скупясь на пушечное мясо. Короче, все эти попытки давно забросили, всех нас переориентировали на другие цели и задачи. Правда, сейчас опять зашевелились эти кабинетные морды. Спиной чувствую, что-то тут совсем неладное.

– А я прозрел, когда увидел в действии их систему защиты, – подал голос Пушок. – Я имею в виду не турели и этих терминаторов. Я про те невидимые запирающие ворота, в которые мы лбом уперлись и пройти не смогли, пока нас не пропустили.

– Та не гони, то была какая-то дурацкая зона ИФП! – возразил ему Копченый. – Она ушла в землю, в небо или в сторону, пока мы за бруствером прятались, вот мы и смогли пройти.

– А вот и ни фига! – Пушок привычно обиделся и начал гундосить, настаивая на своем. – Пока вы все ерундой занимались, я за этими зонами внимательно наблюдал и заметил, насколько быстро перемещались две из них на этой зонной широте. При такой скорости недостаточно было времени, чтобы аномалия поднялась или опустилась хотя бы на человеческий рост! И даже если траектория ее движения перпендикулярна поверхности земли, то все равно прошло мало времени, чтобы аномальная зона сама ушла.

– Ё-мое, ты так много букв наговорил, я прослушал половину! – Копченый подколол свой излюбленный объект насмешек и тут же попытался найти поддержку остальных мужчин: – И вы поверите в этот бред?!

– Во что-либо верить или не верить я готов начать лишь после того, как хорошенько отдохну, поймаю кого-нибудь маленького, беззащитного и съем… – Шелезяка отмахнулся от дальнейших обсуждений и мыслей на эту тему.

Все остальные дружно закивали, соглашаясь с его словами. После такого длительного и опасного перехода тело и разум требовали капитального отдыха. Потому, выйдя из тоннеля на перекресток уровня, мужчины бегло глянули на план помещений, заботливо прикрученный кстене, и заняли первую же свободную комнату, коих здесь было множество. И уже через десять минут большинство ходоков растянулись на полу, закутавшись в свои родные спальники.

И только агенту безопасности все не давало покоя это странное место. Человек-потребитель сейчас бы просто радовался тому, что есть великолепный шанс отдохнуть и отоспаться, и совсем бы не заморачивался над тем, откуда такой шанс появился. Но Сергей был явно не из таких людей. Несмотря на аномальную ломку, он все же решил пройтись и осмотреться.

И это было вполне объяснимо. Профессиональные привычки и навыки у людей служивых надежно укоренялись в сознании и даже после отставки продолжали влиять на весь их образ жизни. Конечно, подобные Сергею люди могли бы спокойно спать и на атомной боеголовке, но при этом им обязательно нужно было знать, чья она, какой мощности и когда должна взорваться.

После небольшой прогулки по гостевым помещениям стало ясно, что это не просто среднестатистический военный бункер или бомбоубежище. Для каких целей – неизвестно, но строился подземный комплекс с размахом и, судя по истертым остаткам настенных корейских схем, имел несколько кольцевых уровней. Самыми верхними из них были наружные уровни дотов, опоясывающих холм. В некоторых из этих укреплений, как убедились члены отряда, вели постоянное боевое дежурство солдаты замкнутой и суровой группировки, которой сейчас принадлежала эта огромная «мертвая зона».

Гостевые помещения занимали два первых подземных этажа, и площадь их была огромна. При необходимости здесь могло полностью укрыться все население того города, руины которого раскинулись вокруг холма. И наверняка в день Посещения здесь оно и спаслось от ужасного катаклизма, захлестнувшего полуостров. Но куда потом делись все эти люди – оставалось загадкой.

Подавляющее число находящихся в гостевой зоне имели европейскую внешность, и лишь небольшая часть относилась к коренному населению Кореи. Все эти люди были обычными бродягами, охотниками за удачей, которые попали сюда либо добровольно, либо по воле случая. Но каждый из них стоил не менее десяти тех салаг, которые даже не рискнули пересечь «грозовой фронт». Эти люди адаптировались к Зоне и уже не просто предпринимали смелые вылазки в аномальную реальность, аразмеренно жили в ней, добывая себе еду, снаряжение и покупая для себя все необходимое.

Внешне они были похожи именно на обитателей постапокалиптического мира. Все их снаряжение представляло собой сумасшедшую солянку из различных, видимо, трофейных элементов брони, дыхательных устройств и черт знает чего еще. И все эти элементы соединялись воедино с какими-то самодельными устройствами, детекторами, контейнерами и бронепластинами в многофункциональные и даже частично роботизированные доспехи. Их грозное оружие постигала та же участь. И порой было очень сложно определить, какие именно стволы были взяты за основу, сложены воедино и обвешаны всевозможными тактическими примочками, большинство из которых, опять же, были самодельными.

На гостевых уровнях был один большой рынок, где, восновном, не продавали, а обменивали всякую всячину. Рядом с рынком в отдельных комнатах расположились разные специализированные лавочки местных мастеров. И совсем обособленно стоял хорошо охраняемый магазин, в котором хозяева бункера продавали всем желающим плюшки из своего личного арсенала.

Очереди в этом магазинчике не было совсем. Впрочем, это было понятно, ибо цены здесь были просто космические. На вопрос ошарашенного Сергея, почему патроны к его винтовке здесь стоят в пятьдесят раз дороже, чем у последнего жлоба в торговой зоне, продавец ответил на «инопланетном языке»:

– Это тоннельно-аккумулятивный боеприпас.

– Какой-какой? – опешил лейтенант.

– Ну, блин, на долю секунды тоннель аккумулирует и оттудова выплескивает к нам всю свою разрушительную силу.

– Чего-чего? – контакт с «инопланетянами» явно не налаживался.

– Короче, забей. Вон, глянь.

Торговец указал на толстый лист металла, пылящийся в углу. Потом он терпеливо произнес, видимо, уже наизусть разученные фразы, объясняя новичку, что именно эти не совсем обычные патроны проделали столь огромные сквозные дыры в двадцати сантиметрах стали. И хоть агент безопасности не поверил его словам, все же решил купить на пробу пару столь чудесных патронов. На большее количество ему просто не хватило денег.

Еще здесь были платные туалеты и душевые, столовая, госпиталь и даже комнаты досуга. И все эти помещения неустанно патрулировал небольшой отряд хозяев убежища. Члены этой загадочной группировки безошибочно угадывались по одинаковой роботизированной броне и красной римской цифре «два» с дугообразной нижней и верхней полочкой на черной грудной пластине. Те из «хозяев», которые не носили здесь боевую броню, также имели на своей одежде этот красный символ, отличающий их от всей остальной массы людей.

После получасовой прогулки и посещения всех доступных помещений, Сергей вернулся в комнату, где уже мирно похрапывали остальные члены отряда. Тихо выругавшись из-за того, что они не удосужились выставить часового, безопасник пересек комнату и наклонился над спальником Егора.

– Ты спишь? – задал агент самый идиотский в природе вопрос и ткнул его пальцем в бок.

– Что случилось? Который час? – Шоумен вскочил и растерянно заморгал, пытаясь навести резкость и отделить меркнущие картинки сновидения от окружающей реальности.

– Есть разговор, отойдем на пару слов, – Сергей кивнул в сторону выхода и покинул комнату.

За агентом, как медведь из берлоги, в общий проход вывалился и Егор. Недовольный тем, что его разбудили, он проследовал за лейтенантом в другую пустующую комнату и там уставился на него возмущенно-вопросительным взглядом.

– Что может быть такого важного, что не может подождать несколько долбаных часов, пока Егорушка досмотрит свои сладкие сны?

– Курить будешь, Егорушка? – Сергей улыбнулся и извлек пачку сигарет. – Хотел поделиться с тобой соображениями насчет ненормальности этого местечка, может, и от тебя чего толкового услышать.

– Ладно, давай. – Шоумен вытащил сигарету и прикурил от огонька протянутой зажигалки. – Но почему ты именно мне свои соображения решил изложить?

– С кем-то же надо ими поделиться, да и перестраховаться на тот случай, если я по какому-либо стечению обстоятельств исчезну из мира материального, – пожал плечами Сергей и закурил сам. – Нас так обучали. Мало информацию добыть, ее еще и по адресу донести нужно. А потому любые «резервные копии» не помешают.

– Любопытно, конечно, но все же, почему я? Почему ты выбрал меня в качестве своей резервной флешки? – Егор уже проморгался и окончательно проснулся.

– Ну, ты соображаешь лучше всех остальных. А если что случится, то тебя первого начнут разыскивать в Зоне.

– Ничего с нами не случится, все мы дойдем до финиша. Ну, по крайней мере, наша съемочная группа точно дойдет.

– Вот и я о том, – кивнул лейтенант и выпустил облако дыма. – А теперь вернемся к нашим баранам. Короче, с точки зрения закона и соблюдения Моратория тут вообще полная жопа. Здесь на их рынке обмен и продажа ИО идет полным ходом. Запрещенные везде вещи тут являются ходовой валютой.

– Та не гони! Как такое может быть? Этот дядька из МКЗП нам втирал, что в этой Зоне не осталось ни одного инопланетного образования!

– Я серьезно! Сам иди посмотри – «браслеты», «булавки» и так далее по списку. А кто вообще проверял, остались ли инопланетные штуковины под «грозовым куполом»? Сюда мало кто лезет и еще меньше – возвращается. Вся активная торговля аномальными культурами начинается на черных рынках у «грозового фронта». А те, кто сюда попадают и находят эти хреновы образования, их здесь же и оставляют. Какой смысл тащить запрещенные повсеместно вещи, чтобы их изъял первый же патруль безопасности, если можно их прямо здесь выгодно обменять на разрешенные аномальные культуры?

– В принципе логично, но кому и для чего вся эта ерундень нужна здесь, в Зоне?

– А хозяевам бункера нужна. Я видел, как они их скупают и выменивают. Думаю, они потом ковыряют эти артефакты, изучают и используют в своих целях.

– Ого! – Егор округлил глаза и присвистнул. – Это уже расстрельная статья. А с другой стороны – пусть себе ковыряют, хуже-то не будет. За пятьдесят лет исследований во всем мире никто не добился никаких видимых результатов. И это при всем его научном потенциале и неограниченных финансовых возможностях.

– Ага… а откуда ты знаешь, что никто ничего не открыл и что нет никаких результатов? Кто об этом тебе сказал? Кто вложил эту информацию в твою голову? Источник назови.

– Ну, в школе учат этому, в институтах, и мировые ученые говорят по телевизору… – Егор почесал макушку и задумался. – Но не могут же они все это скрывать… Хочешь сказать, что существует всемирный заговор? Зачем это делать?

– Как зачем? А кто будет нефть и газ покупать, если есть «этаки»? А кто будет деньги врачам носить и фармацевтов кормить, если будет разрешена «синяя панацея»? Егор, это же элементарные основы современного государства! Читал в сети шуточную инструкцию по эксплуатации быдла? Так вот, это вовсе не шутка, а основа нашего мирового порядка!

– Это все слова, и не более. Знаешь, сколько я на своем веку пришибленных встречал, которые якобы раскрыли какой-то мировой заговор? Я их потом в психушке навещал, чтобы окончательно убедиться, что они шизанутые.

– Слова, говоришь? – Сергей хитро улыбнулся, снял с плеча свою винтовку и зарядил в нее один патрон. – Сейчас я покажу тебе одно из достижений по исследованию ИО, а точнее, его практическое применение. И это уже есть в продаже, здесь в убежище и стоит дешевле всех прочих прелестей.

Агент безопасности поднял СВУ и стал целиться в скальную породу стены.

– Погоди! – Егор испуганно замахал руками. – Здесь стрелять запрещено. Да и за стеной может кто-то быть.

– Не боись, Егорушка, нас не услышат. Патруль сейчас на той стороне уровня ходит. А за этой стеной, если верить планам помещений, сплошная скала метров на сто минимум.

После этих слов агент безопасности выстрелил. Хлопок выстрела хоть и был немного приглушен, но ударил по натянутым нервам шоумена не хуже выстрела самоходного орудия. Но то, что произошло со стеной, попросту ввергло его в шок.

В какую-то долю секунды большой участок скалы покрылся рябью, и порода вокруг места попадания резко сорвалась с места и скомкалась, как будто была нарисована на листе бумаги. Стена плюнула и буквально сдула мужчин густым облаком пыли, а когда пылевой туман осел, в скале уже зияла огромная дырища в метр диаметром и в два метра глубиной.

– Ого, значит, на камнях эффект мощнее! – удивился Сергей осматривая дыру в стене.

– Охрене-е-еть! – протянул Егор, не веря своим глазам.

Не существовало в мире ничего такого известного, способного одновременно поместиться в столь малом объеме пули и нанести столь значительные повреждения.

– И у них много такого вот?… – Шоумен ощупал руками выбоину, чтобы убедиться, что это не обман зрения.

– Много. И разного, и в свободной продаже, – утвердительно кивнул лейтенант.

– Так если эти «тамплиеры» в доспехах смогли подобное сделать в стесненных условиях Зоны, то каких чудес за пятьдесят лет наворотили всякие там «Отделы» и «Конторы»?!

– О-о, еще на одного шизанутого разоблачителя мирового заговора стало больше? – пошутил Сергей и добавил: – Но оставим мировое закулисье в покое и вернемся в наш бункер. Еще я вычислил здесь фабрику по производству «этаков». Ниже уровнем в коридорах стоят специфические сгоревшие установки, так вот их используют именно для этих целей. Это я знаю точно – сам когда-то участвовал в захвате и ликвидации фабрики, незаконно тиражирующей «этаки». Ну, а теперь – «контрольный в голову». Приготовься. Тебя не удивило, что столь огромный комплекс находится всецело в «мертвой зоне»? Так вот весь этот оазис создан искусственно. Это объясняет многочисленные следы прежней аномальной активности на стенах. Прав был Пушок, когда говорил, что они умеют создавать невидимые барьеры, через которые не только люди, но даже аномальные зоны не проходят. Ты понимаешь, что это значит?! Понимаешь, какие открываются возможности для тех, кто подобными технологиями владеет? А какие могут быть последствия?

– Хорошо, и что мы будем со всем этим делать? – Егор отошел от дыры в стене и стал отряхивать пыль содежды.

– Сейчас – ничего. Как сказал наш проводник: «…улыбаемся и машем». А по финишу нужно будет доложить кому надо, а Лангуста повязать и выжать из него всю информацию до последней капельки. Ведь знает, гад, что здесь происходит, и, готов поклясться, что и сам во всем этом участвует. Слишком много совпадений…

– Ясно, один вопрос. «Кому надо» – это кому? Всмысле, кому ты собрался информацию сливать, своим погранцам, в другой отдел МКЗП или этому твоему загадочному «Отделу»?

– Один хрен, весь МКЗП под «Отделом» ходит, да и не только они. Тебе лучше не знать, что это за дерьмо. Ктому же есть варианты получше, чем этим козлам все за спасибо и оловянную медальку сливать… А почему это тебя вообще волнует?! – осекся Сергей и решительно закрыл тему разговора. – Ладно, забудь.

– А о чем ты, собственно, подумал? Я хотел сказать, может быть, не стоит правительству эту информацию предоставлять, на нее же сразу навесят гриф «секретно». А из всего этого мы можем сделать мощную сенсацию. Давай скооперируемся и поставим на уши весь мир. Ты что-то знаешь, чего не знаю я, а я это могу легко донести до всех и каждого…

– Забудь, я тебе сказал! – злобно рыкнул Сергей. – Все это дурно пахнет…

– А, вот вы где! – Железная дверь со скрипом отворилась и в комнату вошел Лангуст. – А че это вы здесь делаете, а?

– Да, так… вот тестировали местные прикольные патроны! – Сергей тут же сменил тему разговора и указал на дыру в скале.

– Вы нормальные?! Хотите, чтобы нас отсюда вышвырнули на фиг?! – Лангуст тревожно выглянул в пустующий коридор. – Валим отсюда быстро! У меня из-за вас и без этого проблем по самое оно.

Все трое мужчин шустро перебежали в комнату, где похрапывали остальные члены отряда, и захлопнули за собой дверь.

Проводник притащил с собой какой-то грязный белый мешок, похожий на мешки для строительного мусора. Он поставил его на пол комнаты и, улыбаясь, кивнул на него:

– А вот и наше вознаграждение за то, что мы столько тащили бесполезные для нас железяки.

Егор раздвинул скомканную горловину мешка и выпучил глаза. Без лишних слов он подхватил мешок и вытрусил на пол все его содержимое. Это были аккуратно перевязанные пачки зеленых купюр. Много пачек.

– Здесь один лимон, – сообщил довольный собой сталкер. – Свои сто штук я уже забрал, так что здесь уже все ваше, по сотне на рыло.

– Не кисло! – агент безопасности поднял с пола одну пачку и довольно похрустел ее содержимым. – У меня как раз все командировочные закончились.

Не долго думая, агент безопасности пнул ногой ближайшего спящего. Это был крепыш Смол. В ту же секунду он выскочил из своего спальника и взметнул вверх ствол своего «калаша».

– Я на левый сектор! Крой мне спину! – тут же вскрикнул мужчина, досматривая свой неспокойный сон, но быстро сориентировался и опустил оружие. – Что такое? Сколько времени?

– Твоя очередь бабки охранять, – коротко ответил ему агент безопасности.

– Какие еще бабки?… – Смол начал усиленно моргать, глядя на гору купюр на полу, не понимая, реальны они или это всего-навсего иллюзия уходящего сна.

– Мы же договорились, что, когда меня нет, старший – ты. Почему дозор не выставил? – тут же отчитал его лейтенант.

– Так это, я заснул, когда ты еще тут был. Вот! – оправдался мужчина и уже с интересом пялился на деньги, осознав, что они действительно реальны. – Ачто за бабки?

– Выручка за железяки ученых. По сто штук на рыло. Можешь пока на кучки разделить и через два-три часа подними кого-то другого. – Отдав последнее наставление, агент безопасности устало скинул рюкзак, прислонил АКМ и винтовку к стене и достал свой спальник. – А я на боковую. Зверски устал…

Господи, как все просто! Все ведь на виду всегда было, а мало кто смог догадаться. До сих пор брат – академик спорит, отчего культуры, которые явно привозятся из глубины зараженных радиацией земель, этой самой радиацией и не пахнут. А стоит только посмотреть, как опытный проводник ведет свой отряд по этим самым пустошам. Поначалу было странно осознавать, что сталкер специально лезет в аномальные зоны, которые на сто процентов не грозят человеку летальным исходом. Но потом, стоило лишь замерить уровень радиации в этих зонах, все стало на свои места.

Думаю, что это потянет на какую-то из современных научных премий. Ведь за все пятьдесят лет существования Зон Посещения никто, кроме самих сталкеров, так и не обнаружил и не обнародовал тот факт, что внутри зон ИФП чудесным образом не распространяется радиационное излучение. А может быть… может быть, в аномалиях попросту нет этого радиационного загрязнения?

А что, если эти самые аномальные зоны – не что иное, как кусочки других параллельных пространств, в которых вся эта аномальная для нашего пространства физика является нормой? И эти кусочки чужих пространств чистые именно потому, что были вырваны тем давним катаклизмом из не загаженных радиацией параллельных слоев реальности! Вырваны и перемешаны в нашем пространстве ваномальный винегрет!

Господи, а вдруг все же верна эта идиотская теория «Разнесенного многослойного пространства»?! Сколько лет она вызывала лишь ироничную улыбку у меня и моих коллег? А теперь получается, что зоны ИФП правильно называть зонами ИНОГО физического пространства, но никак не измененного!

Но это просто невероятно, и невероятно, насколько просто! Это невероятнее даже этого странного убежища под «колпаком». Это новый взгляд на структуру Вселенной, который уже с лету дает добрую сотню ответов на главные вопросы мироздания и объясняет многие парадоксы, над которыми веками бились легионы светлых умов. Впрочем, насчет «светлых умов», я уже не уверен…

Сергей прижал приклад АКМ-а к плечу и, не моргая, впился глазами в пространство перед собой. Впереди был пустой и длинный коридор с черными проемами дверей, расположенных одна напротив другой по обе его стороны. Где-то совсем рядом громыхала стрельба, бахали разрывы гранат и слышались нечеловеческие вопли раненых.

Верный напарник шел рядом, не отставая и удерживая ближайшую дверь напротив в прицеле своего «калаша». Поравнявшись с проемами, они резко развернули стволы, и каждый влетел в комнату по своей стороне коридора.

– Чисто! – крикнул Серега, бегло поводив автоматом по пустой обшарпанной комнатушке.

– Чисто! – вторил ему напарник.

И так, на пределе внимания и в большом напряжении, они прошли до того места, где коридор сворачивал и начинался раздолбанный снарядами холл.

– Ребенок! – выкрикнул напарник, заметив испачканного в саже и перепуганного мальчугана из местных жителей, лет пятнадцати от роду.

Пацан выглядывал из-под рухнувшей плиты второго этажа. Как только малой увидел двух вооруженных мужчин, то сразу юркнул вглубь своего убежища.

– Оставь его! – Сергей отдал приказ, заметив, что напарник ринулся к упавшей плите.

– А вдруг у него там…

Напарник не успел договорить – как только он сунул голову под плиту, раздался хлопок выстрела. Сигнальная ракета попала в глаз мужчине, вырвала часть затылка и воспламенила остатки его головы. Спецназовец опрокинулся навзничь.

– Леха! Не-е-ет!!!

Серега взвыл и кинулся вперед, туда, где выскочивший из-под плиты пацан на четвереньках полз к дергающемуся в предсмертных судорогах телу, чтобы подхватить с него автомат.

В несколько прыжков Сергей поравнялся с ним и ударил ногой слишком легкого от постоянного недоедания ребенка. Пацан отлетел к остаткам стены, но тут же с обезумевшими глазами вскочил и снова кинулся кавтомату. Сергею ничего не оставалось делать, как еще раз пнуть мало´го и наступить на него ботинком. Но, даже будучи прижатым к бетонному полу, этот обезумевший звереныш продолжал бесноваться, скаля зубы и пытаясь процарапать спецназовцу плотную ткань камуфляжа.

Сергей, скрипя зубами, направил ему в голову ствол АКМ-а, отвернулся, зажмурил глаза и выстрелил. Тут же из-под плиты выскочила мать этого мальчика и кинулась на спецназовца. Два обезумевших человека вцепились друг в друга, упали на грязный заляпанный кровью бетон и, борясь друг с другом, стали по нему кататься.

В следующую секунду агент безопасности осознал себя лежащим на полу и отчаянно сжимающим руками горло проводника.

– Э… это лиш-ш-шь с-сон… – просипел задыхающийся сталкер.

Лейтенант тут же отскочил в сторону и, немного придя в себя, протянул Лангусту руку, помогая ему подняться.

– Ничего, бывает такое, – ответил проводник на невнятные попытки извиниться, присел на стоящий рядом ящик и стал потирать свою шею. – А кто такой этот Леха? Его имя ты орал во сне.

– Не обращай внимания, – отмахнулся от конкретного ответа спецназовец и достал пачку сигарет, – это призраки прошлого…

– Сирия, Иран?… Ну, как знаешь. – Не дождавшись ответа, Лангуст достал из-за пазухи перетянутые изолентой пачки купюр и протянул их Сергею. – Это твоя доля, сто косарей.

– Хм, это больше, чем мне причитается по возвращении. Хех, может, забить на службу и торговые караваны сопровождать? Через годик куплю себе остров и пошло оно все… – лейтенант принял пак денег и только сейчас заметил, что в помещении, кроме него и проводника, никого не было. – А куда все остальные разбежались?

– Ты проспал целых двенадцать часов. Все уже пожрали и разбрелись деньги тратить. А я вот ждал, пока ты встанешь. Дождался…

– Ясно. Значит, появились какие-то стремные варианты касательно дальнейшего продвижения и ты их хочешь обсудить со мной? – сразу догадался мужчина, почему проводник остался в ночлежке наедине с ним.

– Ну, правильно подумал, – кивнул сталкер. – И надеюсь, ты не против, я тут сказал всем нашим, чтобы они в первую очередь купили местные гермошлемы и замкнутые системы дыхания к ним. Там в них, кроме «ночников» и тепловизоров, встроены рации, настраиваемые на любую командную частоту. Они позволяют даже при глушащей аномальной активности переговариваться на расстоянии аж до трех километров! Это тебе не то стандартное говно, которое в Зоне практически не пашет.

– Это одобряю, мне тоже такой купи. – Сергей согласился с выбором Лангуста и, достав из кармана последний приобретенный накануне патрон, добавил: – Но я против той твоей идеи с крупным калибром. Лучше будет прикупить этих чудесных мегапатронов под «калаши» и винтовки. При весе обычного патрона поражающий эффект у них почти как у снаряда или ракеты танка.

– Угу, если они еще есть в продаже, – недовольно скривил губы проводник. – У хозяев убежища тут намечается серьезная военная операция, и они все модные пульки своим бойцам раздают. Кстати, об этой операции… тут дело непростое.

– Сразу говорю, нам нет смысла влезать в чужие разборки. Ты же сам все время талдычишь, что подобное нас не касается! К тому же у местных, что ни боец – то «терминатор» в броне и с миниганом. Зачем мы им нужны при такой их огневой мощи?

– Я же говорю, что дело непростое и, возможно, оно касается не только нас, но и абсолютно всех, кто сейчас по Зоне ходит. Ты выслушай сначала, взвесь все, а потом решение принимай.

– Ладно, излагай. – Сергей наконец поджег извлеченную несколько минут назад сигарету и затянулся дымком.

– Угощай! – Лангуст указал на помятую пачку, торчащую из кармана лейтенанта, принял одну сигарету, прикурил и продолжил: – Есть здесь к востоку примерно такой же бункер. Там в основном местные живут. Через такие убежища новые чучхисты[18] на черные рынки чистые культуры транспортируют. Там они носильщиков, проводников, охранников нанимают и через «грозовой перевал» топают. Так вот, бойцы местного бункера с ними сотрудничают, мир заключили, шефство взяли. Но недавно там ЧП произошло. Теперь они в глухой осаде сидят, отрезанные от всего окружающего мира. Только и успела вырваться одна усиленная группа с просьбой о помощи.

– Ну, и в чем проблема? Пусть соберут в кучу всех своих «робокопов» и испарят врагов шквалом огня. Я здесь у них такие пушки в продаже видел, что Голливуд подобных еще не нафантазировал.

– А проблема именно в том, что враг-то не совсем обычный. Я общался тут со своим давним приятелем, и он мне рассказал, что известно на данный момент. Короче, видимо, какое-то аномальное воздействие случайно создало очень опасный вид мутантов. Сначала в окрестностях убежища начали пачками пропадать люди – одинокие бродяги, караваны, дозоры, а потом один из пропавших наведался и в бункер. Говорят, заявился какой-то местный бродяга в истрепанном снаряжении, без оружия и, пока дозорные сообразили, что с ним не все в порядке, он порвал на куски двух из троих караульных. Роботизированную броню порвал. Короче, эта тварь намного сильнее и быстрее обычного человека. Пока ее гоняли по всему бункеру и валили, стрельба повредила генератор… специальный генератор, так скажем, и они остались без хорошей защиты. Теперь, чувствуя присутствие людей, бункер постоянно атакуют эти мутанты. Но фишка заключается в том, что люди им нужны не в качестве еды, а для пополнения своих рядов и роста колонии. Эту информацию ребята добыли ценой своей жизни – все, кто ушел в разведку, успели лишь усиленным импульсом данные отправить.

Сталкер несколько раз затянулся, собирая в кучу свои мысли. Выпустив в потолок густое облако дыма, он продолжил рассказ:

– Так вот, рядом с восточным бункером под землей есть огромный живой улей. В самом его сердце сидит это нечто, а людей оно как-то подвергает мутациям и часть из них вплетает в тело этого улья, в один огромный организм. Женщины там превращаются в заводы по производству рабочих особей, особей-солдат и прочего биологического материала. Кто-то из пойманных человечков мутирует даже во что-то похожее на «солнечные батареи» или листья растений. Их изуродованные тела видны снаружи улья, торчат они из него, какие-то свои жгутики выпускают и поглощают окружающую аномальную энергию или что-то другое, чем они там питаются. Ну и так далее. Короче, если весь этот процесс спустить на тормозах, то улей может сначала разрастись на всю Зону, а потом выйти и за ее пределы. Как это касается нас, эгоистичных? Все просто – встреть мы подобных зверушек на своем пути, и наше увлекательное приключение тут же закончится. Закончится без вариантов.

– Звучит зловеще, да и верится с трудом, – заметил агент безопасности, когда сталкер замолчал, – но если ты говоришь, что это правда, значит, так оно и есть. Я так понял, остальным членам отряда не нужно знать всех этих подробностей.

– В точку! – Лангуст кивнул, радуясь сообразительности Сергея. – Особенно не нужно этого знать Егору и его съемочной группе. Представь себе, какая паника может подняться в большом мире, если эта информация всплывет. Опять закроют доступ в эту Зону, да и наружу побоятся кого-либо выпускать. Пусть все думают, что мы участвуем в обычной зачистке гнезда мутантов. А за наше участие в этом якобы обыденном мероприятии добрые дяди нам обеспечат сопровождение и транспорт практически к самому Разлому.

– Что, серьезно? И даже транспорт?! – Сергей был изумлен одним лишь тем фактом, что в глубине Зоны, вэтом лабиринте аномалий, являлось возможным передвигаться на транспортных средствах.

– Скажем так, теперь у них есть специальные зонные вездеходы. Кстати, те железки, что мы приволокли, очень сильно помогли в завершении их создания. Так что они нам действительно благодарны. – Сталкер проинформировал лейтенанта и, после небольшой паузы, весомо добавил: – Так благодарны, что на многие свои правила уже закрыли глаза. Надеюсь, ты понимаешь, что в такое место чужаки, типа нашего отряда, никогда бы не попали.

– Вот и я все хотел спросить у тебя, что это за место тут такое? И кто такие его обитатели? Чего они так пекутся за безопасность всех, кто в Зоне ходит?

– Все очень просто, – развел руками сталкер и ответил на последний, самый безобидный вопрос, – это их дом, они живут в Зоне. Вот и следят за порядком на правах хозяина.

– И потом, весь этот бункер – это ведь не обычная «мертвая зона». Даже на стене этой комнаты мелкий «плазмоид» след когда-то оставил. – Сергей указал на борозду расплавленной породы. – Ничего не хочешь мне сказать?

– Я знал, что ты это спросишь, но не могу тебе дать сейчас четкого ответа и по полочкам все разложить. – Лангуст скорчил недовольную гримасу и стал мяться, не желая делиться информацией. – Могу лишь намекнуть немного, а дальше сам ищи. Что ты знаешь о проекте «Абсолютная крепость»?

– Ничего, первый раз слышу подобное название, – честно ответил агент безопасности.

– Вот видишь, даже ты, находящийся в относительно высшей прослойке системы и приближенный к ее некоторым секретам, ни фига не знаешь об этом проекте. Ачто может быть известно остальному, так сказать, стаду? Не могу я всего тебе сказать, и пойми меня правильно. Ты, Сережа, сейчас работаешь на эту систему, ты некий ее мускул. И хоть я уже понял, что ты далеко не безнадежный цепной пес своих хозяев, но неосознанно все же можешь причинить вред хорошим людям. Ведь здесь собралось много тех, кто был отвергнут этой системой, кто не захотел или не смог жить там, за периметром, по их правилам. Много здесь и тех, кого система буквально изнасиловала, и они вынужденно сбежали в Зону, спасая свои жизни.

– Сбежали и теперь вынашивают план мести? – как бы в шутку спросил лейтенант.

– Ой, о чем ты говоришь?! Какая там месть? Нас здесь никто не трогает, уже хорошо.

– Нас?

– Ну, я, в некотором смысле, солидарен с ними. Не люблю, когда меня за овцу держат, пасут, там, в стойло загоняют, стригут… ну, ты понимаешь. Ведь только в Зонах, куда не дотянулись щупальца системы, может быть истинная свобода и натуральная природа, законы которой раньше доминировали на всей нашей планете.

– Ладно, давай сворачивай свою философию и говори уже по сути. На что ты хочешь нас подписать и зачем им вообще нужна наша помощь?

– Рад, что ты меня понял, – закивал сталкер, несколько раз спешно затянулся наполовину истлевшей сигаретой и продолжил: – Дело в том, что мало перебить всех этих тварей, осаждающих восточный бункер, нужно еще и улей уничтожить. Эта хрень часто выходит на поверхность и разворачивает сети своих щупальцев, чтобы чем-то там невидимым питаться. На большом расстоянии вокруг улья всегда стоит кольцо элитных стражей, таких себе самых крепких и мощных особей. Мелкие угрозы для колонии они уничтожают самостоятельно, а если сталкиваются с какой-то грозной силой, способной причинить улью серьезный вред, то тут же поднимают шухер. Тогда улей сворачивается и уходит под землю.

– Ой, что-то мне не очень эта затея нравится, – сообразив, на что хочет подписаться Лангуст, Серега закачал головой. – Быть приманкой, отвлекающей элитные особи, – это самоубийство.

– Да дослушай же ты! – занервничал проводник и замялся, готовясь выложить запретную информацию. – А-а, что уж там! Все равно это рано или поздно всплывет… Мы поедем на одном из вездеходов, который будет окружен таким же неприступным барьером, как и все это место. Наш отряд будет неуязвим для мутантов. Нужно только в указанном месте открыть стрельбу по тварям, быстро вернуться на транспорт и, отстреливаясь, изобразить отступление. Мутанты обязательно потянутся за нами, и тогда вэто окно проскочит ударная группа с тяжелыми орудиями. Когда они приблизятся к улью на достаточное расстояние, то смогут просканировать его и ударить точно в нервный узел этого образования, в самое его сердце. Тогда эту парализованную структуру уже ничто не помешает уничтожить огнем тяжелых орудий. И как только начнется атака на колонию, будь уверен, погнавшиеся за нами мутанты-стражи развернутся на сто восемьдесят и побегут своих спасать. Мы вообще ничем особо не рискуем.

– Ну, хорошо, а почему именно мы нужны для этого отвлекающего маневра? Разве мало тут всяких местных бродяг?

– Ты видел, какие гаубицы носят эти бродяги? Но то ли дело мы с нашими пукалками. Если использовать обычные патроны, то мы будем похожи на легкую добычу, такой себе случайный караван. Караван – это лакомый кусочек для этих тварей. К тому же те из местных, кто желает поучаствовать, пойдут в составе ударной группы. Там будет жарко, сейчас каждый стрелок у ребят на счету. Если атака захлебнется, то второго шанса уже может и не быть.

– Надо все хорошо обдумать. – Сергей докурил сигарету и достал еще одну.

– Советую думать быстрее, операция начнется в ближайшие часы, – предупредил сталкер и тут же добавил еще один веский аргумент в пользу участия: – А еще пацаны обещали доделать «грозовую черепаху» и на обратном пути нас на шару через «грозовой фронт» перевезти.

– Ну, тогда и думать тут нечего, – агент принялся сматывать свой спальник и собирать рюкзак, – риск минимален, выгода существенна. Плюс ко всему есть возможность подружиться с очень полезными в Зоне людьми и даже «покататься на черепахе». Не пойму только одного: почему ты именно мне все это рассказал?

– Потому, что только ты и начал бы потом задавать всякие стремные вопросы, ответы на которые большинству из группы знать на фиг не надо. Ну, еще и потому, что тебя все остальные слушаются, не задавая всех этих вопросов. Ты умеешь объяснить, что нужно делать, не вдаваясь в лишние детали, и тебе все доверяют. Ты у нас авторитет…

– Ой-ой, вот только давай ты не будешь меня тут расхваливать. Лучше делом займемся. – Сергей надел разгрузку и рюкзак, подхватил, стоящее у стены оружие и кивнул в сторону двери. – Идем наших искать.

Яркое освещение бункера немного притухло, сообщая о наступлении условной ночи. Но, несмотря на этот символический режим, жизнь в убежище продолжала кипеть. Отчасти это было связано и с готовящейся операцией, а отчасти из-за того, что у каждого отдельного обитателя этих земель был свой собственный режим дня. Как говорится, когда проснулся, тогда и утро.

Лангуст и агент безопасности в полном походном снаряжении шагали по коридорам бункера и пытались собрать в кучу остальных разбредшихся членов отряда.

Егора и его съемочную группу найти не составило труда. Цветастая ругань шоумена слышна была в коридорах бункера далеко от той лавочки, где он стоял со своим плейбеком. Егор находился возле комнатушки мастера-электронщика и посылал проклятия нанопаутине и всем тем, кто ее плетет. Когда сталкер с Сергеем подошли к нему, он только-только выжал последний воздух из легких вместе с финальным трехэтажным матом и уже шумно вдыхал, чтобы разразиться очередным витиеватым оборотом.

– Бобер, выдыхай-выдыхай, лопнешь же! – похлопал его сзади по плечу лейтенант, вспомнив фразу из какого-то анекдота.

– Это жопа, – Егор тут же переключился на агента и стал ему жаловаться, – все, мы без усилителя остались! Прикинь! На студии все с ума сойдут, если перестанут материал получать!

– Чего ты стонешь, как баба! – гаркнул мастер, бородатый пожилой дядька с прикрученным к шлему микроскопом. – Починю я его, но мне три-четыре дня на это понадобится. И потом, через «грозовой купол» все равно сигнал бы не прошел!

– А вот и прошел бы! – зачем-то начал спорить с мастером расстроенный шоумен. – Нам говорили, что он любые глушащие области пробивает.

– Говорили?! Кто, какой придурок?! Говорят, козлов доят! – с лету выдал мастер, который, видимо, любил потрепать языком. – До этого ничто его не пробивало и впредь не пробьет! Нет еще таких межпространственных мегатехнологий, которые отсюда наружу сигнал могут отправить!

– Каких-каких? – опешил Егор.

– Нереально дорогих! – ответил ему в рифму мастер и спросил: – Так что, оставляем его тут на недельку?

– О-о-о, уже неделька! – Ведущий закатил глаза, шумно выдохнул и обратился к плейбеку: – А ты что молчишь? Это твое барахло, ты за него и в ответе. Говори, стоит оставлять в этом стремном месте усилитель? Авдруг на обратном пути его тут уже и не будет?

– Слышишь ты, каклоид, это вы все здесь стремные прохожие, а я здесь живу и у меня есть репутация! – вспылил мастер, не желая оставлять без ответа обидных слов. – Вон у любого под «куполом» спроси, кто такой дядя Саша Худяков! И тебе ответят, что мастер – высший класс, Чечевара, что означает че-естный че-еловек! Понял?!

– А сам подумай, зачем нам нерабочее барахло? – Дождавшись, пока электронщик выскажется, Максим ответил своему начальнику.

– Ладно! Дай ему денег! Или погоди минутку. – Егор жестом поманил агента безопасности. – На пару слов, встороночку…

– Чего ты шифруешься? – тихо спросил Сергей, проследовав за ним.

– Мы вообще собираемся сюда возвращаться на обратном пути? Стоит это делать? – прошептал шоумен.

– А почему нет? Тут сто-о-олько всего интересного. Будет шанс собрать дополнительную информацию, чтобы потом те, кто надо, смогли подмять под себя это теплое местечко, – так же шепотом ответил лейтенант.

– Опять эти «кто надо»! – тихо возмутился Егор. – Так ты мне и не сказал, кто это такие.

– Всему свое время, – спокойно, как он это любил делать, отрезал агент безопасности.

– А-а-а, вот вы где! – В коридоре откуда-то взялся сияющий счастьем Пушок. – Смотрите, что я нашел в Зоне!

Он вытянул вперед руку в которой красовался обыкновенный и всем известный «браслет».

– Теперь мне положена премия в сто тысяч за находку ИО! Так сказано в нашем контракте! Полтинник готов прямо сейчас получить, а остальные на финише.

– О, самый хитрожопый нарисовался! Правильно в контракте сказано – премия положена за «находку», а не за покупку ИО. Или ты уже совсем меня за придурка держишь?! Думаешь, я не знаю, что здесь эти артефакты в свободной продаже? Что, думал купить эту ерунду за пять тысяч, а мне ее впарить за сто? Ты, часом… каких кровей?

– Ну, не вышло, – опустил расстроенные глазки мужичок, но тут же воспрянул духом и с двойным усердием продолжил: – Но ведь можно же такой бизнес замутить! Смотри, каждый из нас по такой штуковине купит, а ты на студии скажешь, что мы их нашли. Нам по сотне отвалят, а мы тебе часть бабок откатим…

Дальнейшие слова Пушка утонули в истерическом групповом ржании. Услышав спор, сталкер, плейбек и тусующийся неподалеку видеооператор подошли к Егору и остальным. Они как раз попали на апофеоз раскрытия жлобской натуры мужчины, заслуженно ставшего клоуном полка.

– Я с-с-снял эт-то… – задыхаясь от смеха, ответил видеооператор на вопросительный взгляд Егора.

Находчивый мужчина, не желая мериться с запретами, отстоял свободу слова и информации, соорудив для камеры чехол из своего противогаза и сумки из-под него.

Вдоволь насмеявшись и решив все спорные вопросы смастером, мужчины отправились дальше разыскивать по каморкам бункера остальных бойцов, заплутавших в лабиринтах гостевых уровней.

Проходя мимо какого-то просторного зала, Лангуст услышал характерные резкие и далеко не тихие возгласы. Так обыкновенно, на повышенных тонах, вел беседу Береза. Сталкер, улыбаясь, приложил указательный палец кгубам, жестами подозвал остальных и заглянул внутрь помещения.

Там и обнаружился недостающий член отряда. Береза сидел среди группки сектантов и праздных зевак и что-то активно обсуждал с проповедником нового чучхе. Но, на удивление, боец вовсе не спорил с хорошо говорящим по-русски идеологом, а радостно соглашался с философией зонного полурелигиозного движения, то и дело прерывая оратора и добавляя от себя дополнительные аргументы в пользу учения. Судя по выражению лица проповедника, не в меру активный мужчина его уже предельно достал, хоть и поддерживал все, о чем тот говорил. Икогда на входе раздались аплодисменты и ехидное хихиканье пришедших за Березой приятелей, идеолог поднял глаза к потолку и про себя воздал хвалу небесам и всем пророкам нового чучхе.

А назойливый кадр все равно продолжал вываливать из себя все, что хотел сказать, и мужчинам пришлось буквально вытаскивать его за руки-ноги в коридор. Но и там воодушевленный зонной идеологией Береза не смолкал, переключившись на уши товарищей.

– …нет, ну вы только представьте себе, – из мужчины нескончаемым потоком перли слова, – насколько правильным может быть независимое общество с такими взглядами и ценностями, особенно если их прививать детям с пеленок! Если опустить всю эту чухню про «землю обетованную», которую, типа, отыскал их пророк Хванг Дэ Янг, то получается готовая и очень здоровая идеология для любого гордого и независимого государства. Идеология, которая способствует процветанию и спасает от той деградации социума, которую мы наблюдаем повсеместно!

– Тише-тише, политический деятель ты наш! – попытался охладить его пыл Лангуст. – Эти ребята – безбашенные сектанты, и они готовы оторвать голову любому неверному чужаку, ступившему на их земли. И потом, почему это ты решил, что их земля обетованная – это чухня?

– Да потому, что это чухня по своей сути! – все не успокаивался Береза. – Кто в наш век поверит, что какой-то бородатый дядька с посохом посреди выжженной и исковерканной аномалиями земли нашел новую-старую родину – Корею, осыпанную божьей благодатью, где люди живут счастливо, как в сказке, где светит солнце и т. д. и т. п. И еще, только тех, кто примет обновленную идеологию чучхе, и отведут в эти земли обетованные, где они познают истинный смысл жизни в труде и процветании Новой Кореи. Это же бред! Элементарная замануха! Но все равно, несмотря на эту ересь, основополагающие идеи у этих ребят здоровецкие! Люди сами себе обеспечивают достойную жизнь и процветание своей нации. Они ни от кого не зависят – это раз, и чужаков к себе не пускают – это два. А вы гляньте на ситуацию в мире – любым иноземным уродам есть дело до того, что происходит в абсолютно чужой для них стране! Ведь и последнему придурку ясно, что чужой человек незваным в твой дом пожаловал явно не с добрым делом! Ну, представьте себе, вы домой приходите, а там левые мужички тусуются и твоей жене с детьми говорят, как и что им нужно делать, чтобы им, посторонним уродам, все нравилось! Так и здесь, чего от чужаков ожидать? Только осквернения идеологии, сеяния зерен раздора и растаскивания народных достояний!

– Слушай, Колумб форточный, заткни уже свой фонтан! – грубо гаркнул агент безопасности. – У меня от твоих криков уже башка трещит, а нам тут еще реальная война предстоит!

– Война?! Как война? Какая война? – загалдели удивленные мужики.

– А вот так! Придется вам всем сегодня хорошенько побегать и пострелять. Объясню, когда всех соберем.

Дальнейший поиск протекал в напряженной молчаливой атмосфере. Копченый и Шелезяка были найдены встоловой, где эти два закадычных дружка безбожно разводили местных на деньги, обыгрывая их в преферанс. Парочка, с которой уже давно все участники похода зареклись играть на привалах, сейчас отрывалась по полной на наивных бедолагах, решивших, что они умеют хорошо играть в эту игру. И бледный, заросший мужичок, только что поймавший на «мизере» «паровоз», был безмерно счастлив, когда товарищи этих двух жуликов прервали игру и уволокли их из столовой.

Смола и Корсара нашли на местной барахолке, где они покупали себе снаряжение и рассматривали различные самодельные приборы, по словам хозяев, способные определить наличие в ближайшем окружающем пространстве аномальных зон. Смол ходил по рядам и иногда поглядывал, чтобы самому молодому и наивному бойцу отряда какой-нибудь прожженный торговец не впарил ржавую безделушку по цене яйца Фаберже.

Когда весь отряд был в сборе, Серега без каких-либо ноток волнения в голосе поставил перед отрядом боевую задачу и в двух словах объяснил, как хорошо всем будет, если мы друг другу поможем. Егор обрадовался не только редкому шансу заснять местное сафари, но и был безмерно счастлив оттого, что группу «повезут» к Разлому. Сейчас любое выигранное время приближало для него возвращение в бункер и возобновление передачи материала в студию.

После того как Сергей проверил запасы каждого бойца отряда и дополнительно заставил докупить то, что счел нужным, отряд поднялся по широкому тоннелю в просторный зал, где сейчас собралось тьма-тьмущая народа.

По форме помещение напоминало ангар, врезанный в скалу. Охраняемые раздвижные ворота, ведущие наружу, были огромными и не выглядели особо прочными, что, в свою очередь, говорило о том, что и здесь за ними существовала более надежная защита в виде невидимого глазу барьера. По обе стороны от ворот на массивных бетонных основах стояли две здоровенные установки неизвестного назначения, напоминающие турбины. Под потолком туда-сюда ездили рамы ангарных кранов, грузящих с платформ на гусеничные вездеходы какие-то непривычные орудия разных размеров.

Сами вездеходы были похожи на бульдозеры исполинских размеров. И все эти махины, лязгая гусеницами по бетону, довольно шустро перемещали свои многотонные тела внутри ангара. Странным был лишь тот факт, что звук их мощных двигателей не был похож на рев исполинского монстра, а тихим жужжанием доносился из-под своего бронированного корпуса.

Многочисленные воины в черных роботизированных доспехах ходили по ангару вокруг этих машин и формировали отряды на каждый из вездеходов. Как только группа Лангуста оказалась здесь, к мужчинам тут же подбежал уже знакомый всем молодой мастер.

– Рад, что вы с нами! – Молодой человек одобрительно похлопал сталкера по плечу и небрежно кивнул остальным. – Я тут вам состряпал самоходную тележку, снаружи похожую на джипчик с прицепом. Снаружи четыре колеса на корпус прикрутил, он даже рычит, как настоящий! Но, конечно, под этим корпусом спрятан стандартный гусеничный вездеход. Мы вам туда на всякий случай рейлган[19] поставили, под стрелу погрузчика замаскированный, но использовать его можно будет лишь вфинальной стадии операции. И еще, нельзя будет ехать в «коконе» и одновременно стрелять. Короче, с вами Остап пойдет, он и будет командовать. А вот и он!

– Здоровеньки булы! – Перед группой вырос здоровенный дядька в самом неприглядном и обычном снаряжении. – Ну шо, сидайтэ у тарантас.

Он не облачился в стандартную для хозяев бункера броню, а замаскировался под обычного человека. В своих огромных ручищах здоровяк легко удерживал тяжелый миниган. Дядька был из тех людей, которые буквально излучали позитив, – улыбка не сходила с его лица, а добрые шуточки, отпускаемые по любому поводу, здорово снимали нервное напряжение. Разместив всех в транспортном средстве и его прицепе, Остап неспешно, на чудесном суржике, объяснил, в чем заключается задача отряда, и выдал каждому индивидуальные инструкции. Еще к группе присоединился местный техник-электронщик, который постоянно нервничал и копался в высокотехнологичном барахле, наспех смонтированном на вездеход.

После еще нескольких часов приготовлений и ожиданий на стенах зажглись красные лампы во взрывозащищенных плафонах, и ангар наполнило тревожное рычание сигнала боевой тревоги. Галдящий людской муравейник смолк, и все мигом рассосались по своим машинам.

– Врубай тоннельники!!! Давай окно!!! – сквозь рев тревоги гаркнул командир ведущей машины, за которой расположился очень скромный по отношению к размерам остальных «бульдозеров» вездеход отвлекающей группы.

Тут же зажглись лампы на корпусах и пришли в движение некоторые части двух огромных «турбин», расположенных по обе стороны ангара. Освещение внутри помещения померкло до сумеречного, и створки раздвижных ворот, собираясь в гармошку, разошлись в стороны.

Вездеходы дернулись и, лязгая гусеницами, один за другим нырнули в грозовой сумрак. Стройная вереница боевых машин поползла за восток.

«Обратно пишу я вам, любезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка …»

А если серьезно, то заслужил я, ох как заслужил, и не одну минутку отдыха. Денек-то удачным выдался. Или не денек? Хрен поймешь в этих чертовых сумерках.

Итак, что мы имеем? Аж целых три важнейших факта всплыло, и каждый из них минимум на орден тянет. Не зря я за этими красавцами слежу. А теперь еще раз по мере важности их расставим.

Первое. Похоже, что кто-то еще, кроме «Отдела», имеет доступ к информации о старых секретных разработках украинских спецслужб. Пусть и к такой бредовой на первый взгляд и неудавшейся разработке, как проект «Абсолютная крепость», но все же имеет доступ. Впрочем, насчет бредовости этих исследований… это теперь уже под вопросом.

Помню, все мы изучали эти материалы. Красивая была идея – мощными генераторами изогнуть и замкнуть границу пространства так, чтобы форпост оставался внутри изогнутой области. И получилось бы, что все это пространство существовало в реальности, но при этом полностью выпадало из него. На самой границе такого пространства нормальная метрика абсолютно не работала бы, и попасть внутрь можно было лишь по тому пространственному шву, по которому искривленное пространство замыкалось. А потому как этот шов был бы невидим ни глазу, ни прибору, то проект и носил гордое название «Абсолютная крепость».

Как ведь получается, даже аномальным зонам внутрь такого пространства не попасть! Попасть в нее никому и ничему нельзя, притом что наружу все выходит беспрепятственно, пули, например. И кто-то не просто реанимировал этот бесперспективный и, казалось бы, фантастический проект, но и добился конкретных успехов, о чем свидетельствует существование этого бункера.

А теперь об этих самых «кто-то».

Второе. Зафиксировано существование неизвестной прежде и хорошо организованной группировки. Причем это не просто вооруженная банда, а целая армия, практически военное государство с многочисленными структурами и своей иерархией. И эта группировка не только проводит незаконные исследования инопланетных артефактов, но и на всю катушку использует результаты этих исследований. Очем говорят высокотехнологичные разработки, более совершенные и разнообразные, чем те, которыми владеет «Отдел». Это вопиющее нарушение – нет возможности пресечь здесь и сейчас, ибо главная цель миссии заключается в другом. Но по завершении операции стоит вплотную заняться этой странной лавочкой, которая нарушает монополию «Отдела». Столько лет хранили в тайне все результаты, пудрили быдлу мозги, деньги тратили, а тут все может так некрасиво всплыть на поверхность.

И именно из-за опасности широкой огласки теперь я склонен рассматривать и вариант ликвидации всей съемочной группы. Если не получится изъять отснятый материал до того, как они снова смогут его отправлять на спутник, то выбора уже не будет.

Третье. Очень неприятный момент, но исключать его нельзя. Возможно, что наш российский агент безопасности периметра – засланный казачок, работающий на другую сторону. Нужно будет выйти с ним на связь или лично потолковать. И если мои предположения подтвердятся, то предателя нужно ликвидировать в первую очередь…

Маленький двигатель внутреннего сгорания стоял между гусениц под днищем бутафорного джипа без каких-либо глушителей. Его громыхания, имитирующие звук работы реального двигателя, легко перекрывали гул «грозового купола» и были слышны издалека. К тому же внедорожник с прицепом светился гирляндами своих многочисленных фар, словно новогодняя елка, и медленно тащился по самой вершине холма, протянувшегося на добрый десяток километров вглубь Зоны.

При этих обстоятельствах его просто не могли не заметить твари, охраняющие подступы к улью. Особи, которые являлись охотниками и стражами одновременно, тенями крались у подножия холма, преследуя «ничего не подозревающий караван». Все их внимание сейчас было приковано к большой жирной добыче.

Группа людей в кузове джипа и на открытой платформе прицепа радостно шумела, пытаясь перекричать спикерами шлемов рык двигателя, и приплясывала, дергая руками с оружием в идиотском танце. Казалось, что люди находятся под наркотическим воздействием «розовой конопли» и попросту не замечают сбивающихся в солидную стаю мутантов, которые постепенно прибавили ходу и взяли караван в клещи.

– Мы уже их три километра оттягиваем! Может, достаточно притворяться?! Может, ввалим им – и на ноги? – задал Остапу вопрос сидящий на капоте джипа проводник.

Суровый мужик стоял в кузове сразу за кабиной и грозно зыркал по сторонам.

– Та не, рано. Слухай, шо гетьманы балакають по свому каналу, – ответил ему здоровяк и крикнул всем остальным мужчинам в кузове: – Актывнише махаемо цицьками, дивчата, зверушкам подобаеться!

А тем временем зверушек все прибывало и прибывало. Мутанты рассчитывали провести ураганную атаку со всех сторон и, имея значительное численное преимущество, закончить все в считаные секунды, тем самым избежав потерь в своих рядах. Хотя, если верить вводному инструктажу, потери эти твари могли понести лишь в том случае, если стрелкам посчастливится попасть стремительно носящейся в пространстве цели в ее небольшую голову. Во всех остальных случаях раненые особи лишь на секунду упали бы на землю, мгновенно регенерировали и продолжали бы свою атаку.

Огромный улей торчал из изрытой трещинами почве к востоку от холма. Этот чудовищный живой организм с биологическими фабриками, энергетическими станциями и прочей своей инфраструктурой возвышался над окружающими неровностями на высоту девятиэтажного дома. Внешне улей напоминал громадного двустворчатого моллюска, схожего по форме раковин с мидией. Бронированные створки колонии сейчас были широко распахнуты, а ее уродливая аморфная плоть растеклась на поверхности и заполнила собой немалый объем, подмяв под себя прилежащие земли. В мерцании грозовых сумерек даже с того отдаленного холма, по которому сейчас продвигался отряд-приманка, было видно, как шевелятся длиннющие щупальца, опутывающие пространство.

По центральному каналу, который большинство участников операции могли лишь слушать, разлетались четкие приказы командиров и приходили краткие отчеты об их исполнении. Эти скупые фразы информировали всех бойцов импровизированной армии о ходе продвижения операции. Судя по всему, отвлекающий маневр удался: ударные отряды уже заняли свои позиции, а проскочивший через оцепление мутантов корпус коррекции огня сейчас спешно сканировал это огромное живое образование, отыскивая для каждого тяжелого орудия свою цель.

– Шестой думган[20], цель взята. Готов открыть огонь. Жду приказа, – прозвучал на центральном канале отчет еще одного командира.

– Шестой, принял. Ожидайте, – ответили из походного координационного центра.

Всего в ангаре в момент начала операции было семь огромных вездеходов со здоровенными пушками, но, судя по переговорам, еще пара десятков звеньев больших и более мелких машин уже давно заняли свои позиции на безопасном удалении от улья. Часть из них относилась кпехотным подразделениям, которые после обстрела тяжелой артиллерией должны были приступить к финальной зачистке логова и прилегающих территорий.

А тем временем вокруг отряда-приманки уже собралась огромная стая. Остап приказал всем пристегнуться короткими металлическими жгутами страховки и заколотил пудовым кулаком по кабине вездехода. Это был сигнал для техника, который управлял транспортным средством. Вездеход резко рванул и, гребя гусеницами пепел и землю, шустро понесся по холму.

Не медля ни секунды, твари кинулись в атаку. Вокруг вездехода зашевелилось одно сплошное одеяло плоти. Шкура мутантов была одного цвета с окружающим пространством, и потому эти создания полностью сливались с ним. Глаза лишь фиксировали какое-то мельтешение черноты и многочисленные облачка вздымаемой лапами пыли.

Включив на шлемах тепловизоры, мужчины открыли огонь по приближающимся целям. Но видимого эффекта от этой стрельбы не наблюдалось. В считаные секунды твари догнали транспорт и накрыли его, словно живое цунами. Любой отряд при подобных раскладах был бы попросту обречен, а тактика мутантов себя бы полностью оправдала. Но сейчас под бронированным кожухом в кузове вездехода вращался и вовсю гудел генератор кокона, запитанный от источника питания, разительно схожего с обыкновенной «пустышкой». Единственное, что ее отличало от привычной «пустышки», было то, что пространство между этих двух медных дисков не пустовало, а было заполнено какой-то вязкой жидкостью синего цвета.

Уродливые твари, отдаленно напоминающие людей, разгонялись, отталкивались от земли и, пролетев в воздухе по небольшой дуге, обрушивались на транспорт. Они падали сверху и… налипали на невидимый сферический барьер, как мухи на лобовое стекло автомобиля. В один миг над вездеходом и прицепом возник плотный купол изуродованной мутациями плоти.

И только сейчас удалось толком рассмотреть этих созданий. В основе мутантов явно просматривался человеческий скелет, некоторые кости которого претерпели явные трансформации. Руки у тварей были удлинены, кости корпуса разрослись, делая тела их обладателей значительно шире. По всему их телу на костях и суставах из плоти торчали многочисленные костяные наросты-шипы, а мышечной массе мутантов могли позавидовать самые продвинутые бодибилдеры. Казалось, что их мощные когтистые лапы были способны рвать листы металла, словно газетную бумагу. Каждая напряженная мышца на теле просматривалась настолько четко, будто кожный покров у созданий полностью отсутствовал.

И что удивляло, их головы нисколько не увеличились, чтобы хоть как-то соответствовать огромным сильным телам, даже напротив – немного скукожились и были похожи на большие бородавки с глазами.

В ярком свете фар и фонарей казалось, что черные злобные глазки мутантов округлило самое настоящее человеческое удивление. Шустрые особи быстро перебирали лапами, пытаясь процарапаться внутрь к желанной добыче, но так и оставались висеть в пространстве, под действием гравитации медленно сползая вниз по невидимому колпаку.

Все мужчины под колпаком рефлекторно пригнулись, когда транспорт захлестнула волна мутантов. Только Остап, издав грозный боевой клич и скорчив свирепую физиономию, вскочил на крышу кабины, поднял миниган и шквальным огнем стал счищать налипающих на барьер тварей. Тут же к этой процедуре подключились и остальные, но стреляли они, продолжая сидеть на корточках, ибо психологическое давление сверху теперь многократно усилилось благодаря громыханию и жужжащему свисту многоствольного чудовища.

Стрельба длилась считаные секунды. Мутанты быстро сообразили, что попали под раздачу, и мгновенно отступили. Но вокруг вездехода все же осталось лежать около тридцати порванных в клочья тел.

– Цэ загин козачкив! Хлопци, зверушки тикають, за килька хвылын дистануться до вас! Мы цим падлюкам добряче вризалы! – Остап тут же отправил в эфир сообщение.

– Отряд-приманка, принято! Всем подразделениям – готовность тридцать секунд! Огонь открывать по команде, – пришел ответ из координационного центра, и тут же по эфиру пробежало многоголосое командирское «принял».

– Досыть тикаты! – Остап спрыгнул с крыши в кузов и снова забарабанил кулаком по кабине вездехода. – Анумо, хлопче, стань так, щоб я добре бачив цю гыдоту!

Под «гыдотой» здоровяк подразумевал торчащий из земли улей. Мужик небрежно кинул дымящийся миниган себе под ноги и так же небрежно скинул с плеч лямки огромного короба с его боезапасом. Тяжелая ноша громыхнула о дно кузова, и Остап принялся расчехлять замаскированное орудие.

Вездеход занял позицию и остановился, народ высыпал из кузова, шустро откинул и установил железные ноги орудийных упоров.

– Все рассыпались! Далеко не отходить! – Дальше, согласно плану, командование на себя принял Сергей. – Смотреть в оба! Огонь открывать при любом движении! Помните, во время стрельбы из орудия мы будем без защиты!

Впрочем, все и без его команд помнили, что им нужно делать. Бойцы заняли круговую оборону вокруг вездехода и замерли, всматриваясь через объективы тепловизоров в окружающее пространство.

Выбежавший из кабины техник влез в кузов и стал колдовать над устройствами, соединенными между собой толстыми кабелями и трубами. Он быстро перенаправил питание с генератора кокона на орудие и похлопал Остапа по плечу, дав понять, что рельсотрон готов к стрельбе.

Буквально через секунду по центральному каналу прозвучала заветная команда: «Всем орудиям – огонь!!!» Втот же миг пространство перечеркнули ярчайшие разноцветные полосы света, светящиеся спирали, ряды кольцевидных тоннелей и окутанные облаками пламени искусственные метеориты. Какие только шлейфы не оставляли в пространстве выстрелы этих фантастических орудий, которых вокруг улья оказалось великое множество! Сразу стало ясно, что в операции принимали участие силы далеко не одного того бункера, который посетила группа Егора.

Еще один ярчайший метеорит в клубах пламени и дыма вылетел из рельсотрона, стоящего в кузове отвлекающего вездехода. С какой скоростью летела эта металлическая болванка, было непонятно, но казалось, что она действительно горит в атмосфере, подобно метеориту. Свыстрелом в шлемах бойцов сработала автоматическая защита от звуковой шок-волны, а потоки пламени заставили всех вокруг рефлекторно вжаться в землю.

С холма открывался отличный вид на обстреливаемый участок пространства. Было видно, как снаряды, светящиеся сгустки, хвостатые кометы и прочие заряды первого залпа все до единого попали в громадину улья. Исполинское живое образование было прошито навылет и частично разорвано стрельбой. Треснули и обрушились защитные створки раковин, многочисленные щупальца конвульсивно задергались и безвольно обмякли. Из подрагивающей плоти улья начали бить гейзеры биологических жидкостей. В местах ударов светящихся сгустков тело улья ярко вспыхнуло и стало гореть.

А тем временем орудия перезарядились и ударили вновь, теперь уже по своим вторичным целям. Последующие выстрелы буквально смели с поверхности остатки колонии, разляпали ее плоть по пространству. И дальнейшие залпы уже велись по всей прилегающей к улью территории.

Орудия усердно и методично перепахивали и выжигали земли, уничтожая все вероятные притаившиеся там цели. Никто не хотел рисковать, и перед высадкой отрядов финальной зачистки все думганы, рельсотроны и прочие боевые прелести хорошенько причесывали свои сектора смертоносным огнем.

Все в отряде Егора успели увидеть врага в лицо и смогли понять, насколько эти твари превосходят людей в физическом плане. Но сейчас все разворачивающееся перед ними действие уже напоминало стрельбу из пушек по воробьям. Местные ребята явно не любили мелочиться. Мало кто из мужчин понимал, для чего были нужны какие-либо отвлекающие маневры при подобной огневой мощи.

Между громыханиями рельсотрона Егор даже успел попасть в кадр камеры Виталия и отпустить несколько возбужденно-радостных комментариев в адрес телезрителей. Оперативная съемка «из горячей точки» вышла на славу. Зрелище воистину завораживало, поражало своим размахом и фантастическими картинами похлеще самого дорогого голливудского фильма, ибо все визуальные, так сказать, «зрелищные спецэффекты» являлись реальностью, а не высосанной из пальца интерпретацией этой реальности.

На фоне всех радостно-ошарашенных фееричным зрелищем мужских глаз, виднеющихся через бронированные стекла шлемов, выделялась одна пара хмурых и озабоченных гляделок Сергея. Будучи агентом службы безопасности, он смотрел на всю эту ситуацию с совсем другой стороны и охватывал мыслью горизонты куда большие, чем любой из группы.

Спецназовца сейчас одолевали очень тревожные мысли. Сергей вдруг понял, что многочисленные спецслужбы всех стран содружества тупо прохлопали ушами и не заметили, как на смертельно опасных и зараженных территориях возникло новое, мощное и не зависимое от окружающего мира государство.

И это была не просто сбившаяся в кучку группка отщепенцев или изгоев, засевших в каких-то странных убежищах. Это уже была устоявшаяся и стремительно развивающаяся военная община со своей иерархией, своими законами, моралью и даже своим особым военным производством. Где-то же были созданы те многочисленные роботизированные доспехи, мощные вездеходы и грозные фантастические гаубицы, о которых в мире за периметром никто ничего даже не слышал.

И теперь оставалось лишь констатировать факт: в Зоне Три-Восемь родилось и укоренилось сообщество, скоторым в дальнейшем придется считаться, до которого не способны дотянуться руки всех современных силовых ведомств. И это сообщество уже так просто не придушить, его не заставить плясать под дудку «Большой восьмерки», как заставили те многие развивающиеся страны, которые оказались элементарно слабее. В аномальной реальности прижился еще один самый настоящий улей, но на порядок опаснее того, который сейчас безжалостно уничтожался. И теперь все эти маневры были разительно схожи с обыкновенным уничтожением конкурентов, претендующих на эти земли.

Здесь, под «грозовым куполом», хозяевами были эти люди, которые на своей броне рисовали красную римскую цифру два. И если они были способны проводить подобные военные операции на землях, где многие хорошо обученные спецназовцы большого мира элементарно дохли от внешних факторов, то что же они смогут вытворять за периметром? Какая сила способна остановить продвижение того же заключенного в защитный кокон вездехода с каким-нибудь думганом или жирной ядерной боеголовкой на борту?…

Воображение Сергея рисовало мрачные картины, в которых вот такие же бутафорские джипы беспрепятственно проникают в мегаполисы всех стран мира, отстегивают прицепы со смертельным содержимым и преспокойно укатывают прочь. Впрочем, находись они в подобных коконах, им бы и отступать не понадобилось. Они могли оставаться рядышком и, находясь в первых рядах, созерцать гибель цивилизации. Возможно, ученые большого мира и смогут со временем что-то придумать в противовес этим технологиям, вот только будет ли у них на это время и шанс использовать изобретенные контрмеры?

И подобные фантазии в воображении Сергея разыгрались всего лишь после того, как он увидел то малое, что ему позволили увидеть хозяева этих земель. А сколько еще страшных секретов осталось скрыто от его глаз?

Агент безопасности затряс головой, освобождая ее от параноидальных мыслей, и успокоил себя тем, что грозное зонное сообщество относительно малочисленно, аинформация о его существовании очень скоро выйдет за пределы Зоны Три-Восемь. Выйдет, как только группа вновь окажется на бетонке периметра. А сейчас что-либо предпринимать было не только глупо, но и опасно для жизни. И на данный момент ничего больше не оставалось, как «улыбаться и махать».

– Внимание! Всем орудиям – отбой! – ожил после длительного молчания центральный канал. – Отряды зачистки – на старт! Первая, вторая и третья группы – сопровождать транспорт научного корпуса. К финальной зачистке подземной части улья приступить по факту изъятия биообразцов.

– Ну шо, для нас всэ закинчылося! – сообщил довольный Остап, развернул орудие вездехода и закрепил его в походном положении. – Дали хлопци сами впораються. Сидайте у тарантас, доставымо вас якомога блыжче до Розлому.

Восторженные мужчины радостно загалдели, делясь ярким впечатлениями, шустро запрыгнули в транспорт и расселись по своим местам. Техник, выполнив все необходимые манипуляции с оборудованием, вновь оживил генератор кокона и сел за рычаги управления вездехода. Сергей на этот раз залез в кабину внедорожника и занял свободное место рядом с водителем-техником. Лангуст так и остался спереди на капоте машины, там, где традиционно и полагалось сидеть всем проводникам при продвижении отряда на транспортном средстве.

Вездеход тихо засвистел своими силовыми приводами и плавно тронулся с места. Имитация работы обыкновенного двигателя уже была не нужна, и дальнейшая поездка проходила в приятной тишине.

Вокруг плавно менялись однообразные пейзажи, сумерки периодически подсвечивались аномальными зонами, и там-сям замечалось какое-то движение местной живности. Некоторые из самых агрессивных особей даже предприняли попытку нападения, но все они, несолоно хлебавши, убегали восвояси, как только упирались в невидимый барьер.

Местами посреди холмистых и горных пейзажей виднелись огромные котлованы кратеров, которые полвека назад образовались в эпицентрах чудовищных атомных взрывов, усиленных аномальными факторами. Черные столбы местных торнадо бесновались очень далеко, но, несмотря на это, поднятые ими обломки несколько раз накрывали землю вокруг транспорта. И весь этот мусор, так же как до этого мутанты, налипал на невидимый купол и по нему осыпался вниз.

Выдавшееся свободное время каждый из мужчин убивал по-своему. Кто-то пытался вскипятить на электроплите отряда расплескивающиеся при движении емкости с водой, чтобы запарить пакетик супа, кто-то молча созерцал окружающие пейзажи, а кто-то использовал чудесную возможность повисеть на чужих ушах.

Остап, опять перейдя на суржик, чтобы его речь хоть отчасти была понятна остальным, начал рассказывать веселые зонные байки и раздавать в благодарность за участие скромные презенты. Каждому из бойцов досталось по одному магазину с теми мощными эксклюзивными патронами, которые клепали умельцы бункера. Многие были неописуемо рады, потому как накануне либо не смогли их купить, либо пожалели на это денег. Мужчины, довольные тем, что за несколько часов нифиганеделания получили столь редкие и ценные боеприпасы, стали бурно обсуждать, на каких опасных мутантах они будут испытывать эти убойные штуковины.

Егор включил вторую камеру и параллельно стал активно участвовать во всех этих разговорах, постепенно перешедших в пустые дорожные споры. Привычно молчаливый Виталий влип в видоискатель своей камеры и непрерывно фиксировал на видео окружающую аномальную реальность, будь то безжизненные руины городов, заводов и прочих покинутых комплексов или просто покрытые пеплом горные пейзажи.

Сергей же, оказавшись рядом с техником, решил это время использовать с пользой для дела и попытался безобидными вопросами выудить из соседа нужную ему информацию.

– А хватит вам этого… источника питания на дорогу туда и обратно? – он глянул назад, где в кузове вездехода стояла «пустышка», вмонтированная в какой-то агрегат. – Я так понял, что это от нее все работает? Не разрядится эта хрень?

– Какой там разрядится?! – улыбаясь, ответил техник. – При таком низком потреблении энергии этого источника нам хватит на пару тысяч лет. Даже такой энергоемкий аппарат, как рельсовый ускоритель, для этой батареи по потреблению будет не больше лампочки накаливания для атомного реактора. А что будет потом, через эти тысячи лет, нас не особо волнует.

– Да уж, мечта многих поколений – энергия на халяву. Выход из энергетического кризиса найден, – закивал лейтенант, провоцируя мужчину на разговор, который с радостью поддержит любой человек с техническим образованием.

– Ой, какой там кризис? О чем вы говорите? Альтернативные и, главное, дармовые источники энергии существовали всегда. Только исследования в этих направлениях подчищались с упреждением, а всех «изобретателей колеса» прикапывали на обочинах истории. Ведь неисчерпаемая энергия – это ключ к свободе, кол в самое сердце системы. Ну кому нужно будет покупать газ, уголь, нефть, атомное топливо, дрова, наконец, если есть дармовая альтернатива? Это же насколько подешевеет все производство и сколько всего станет уже ненужным? А дальше пойдет цепная реакция и крах установленного порядка. Но что бы там ни было, в любом случае произойдет глобальная смена ролей. Те, кто сейчас имеет власть и распоряжается судьбами народов, могут стать пустым местом. А кому такой расклад понравится? Вот вам и энергетический кризис!

– Ой, уж больно знакома мне эта песня, – Сергей заулыбался и указал пальцем на сталкера, сидящего на капоте, – проводника нашего, случайно, не знаешь?

– Лангуста, что ли? Так кто же его из наших-то не знает? Умный мужик, практик, инженер! Кстати, «грозовая черепаха» – это его идея.

– Хм, он мне этого не говорил. А что это за чудо такое?

– Ну, это многотонная махина на гусеницах, накрытая панцирем из шестиугольных ячеек, так что она внешне действительно напоминает черепаху. На такой громадине станет намного проще, безопаснее и, главное, – дешевле пересекать «грозовой перевал». И пересекать прямо по поверхности. Сейчас же мы практически отрезаны от остальной Зоны. И с каждым днем все меньше и меньше тех смельчаков, которые даже за большие деньги отваживаются через перевал ходить. Вон, я слышал, что вы уже наткнулись в пещерах на нанопаутину. Там ее в принципе быть не должно! А дальше будет только хуже. Аномальных культур чучхисты выращивают с излишком, но некому их транспортировать к черным рынкам. «Черепаха» – хорошее решение этой проблемы.

– И какая халява будет эту громадину двигать? Ну, если ты говоришь, что дешевле будет ездить.

– А сам подумай. Чего внутри «грозового фронта» имеется с излишком? – задал наводящий вопрос техник, но тут же сам на него и ответил: – Там постоянно молнии лупят, только и нужно будет, что с корпуса черепахи эту энергию снимать. Тут актуальна была другая проблема – куда девать излишки этой энергии? Но эту проблему уже решили…

Неожиданно сзади из кузова раздалось недовольное кряхтение Остапа. Здоровяк только сейчас заметил, что техник слишком развязно болтает своим языком, и тут же громко прочистил горло, тонко намекая ему на толстые обстоятельства. Намек мужчиной был понят, и дальнейшие попытки агента вытянуть из него хоть какую-то полезную информацию не увенчались успехом.

Часы тянулись резиной, ехать еще предстояло долго. Лучшие анекдоты и шутки из запасов вояк быстро иссякли, и пустые разговоры ни о чем перешли в вялотекущий режим. Чтобы как-то скрасить оставшиеся часы, Копченый извлек из кармашка прикупленный накануне в бункере пакетик с розовым содержимым. Под косые взгляды остальных мужчин он забил розовую травку в заранее выпотрошенную папироску, поджег ее кончик и затянул в себя дымок «дури», выращенной в Зоне.

Поначалу многие отказались от предложенной им папироски, но постепенно их железная воля дала трещину. Все знали, что этот наркотик абсолютно безвреден для здоровья и не вызывает зависимости, а потому разок вкусить экзотики решили практически все. Папироска пошла по кругу, потом еще одна и еще… И однообразие унылых пейзажей сразу скрасили разноцветные и причудливые галлюцинации.

При других обстоятельствах употреблять в Зоне любую дурь всегда было смерти подобно. Но сейчас, под колпаком абсолютной защиты и при столь длительном безделье, это занятие показалось мужикам вполне допустимым, а после первой затяжки – еще и жизненно необходимым.

Трезвость ума сохраняли лишь несколько человек – техник, его командир, проводник и агент безопасности. Эти четверо на фоне разразившегося веселья сидели с чересчур мрачными лицами, зыркали друг на друга и играли в молчанку. Впрочем, одной из особенностей экзотического наркотика было то, что его воздействие длилось недолго. Спустя несколько часов вся дурь из организмов мужчин бесследно выветрилась, оставив у каждого лишь забавные воспоминания об увиденных глюках.

Шли часы, и пейзаж постепенно стал меняться. Все чаще и чаще путь вездеходу преграждали непреодолимые препятствия, которые приходилось объезжать, делая огромные крюки. В конце концов машина остановилась на вершине практически отвесного склона, за которым уже начинался взрослый бедленд[21], местами переходящий в шипастую гребенку «каменного леса».

С этой возвышенности в особо ярких грозовых вспышках можно было увидеть чернеющий вдали Великий Корейский Разлом, перерубивший полуостров. Конечный пункт назначения был восточнее этого места. Сам кратер на центральном и единственном перешейке, соединявшем северный и южный края пропасти, был почти не виден из-за испарений, поднимающихся со дна Разлома. И на первый взгляд казалось, что расстояние, разделяющее отряд и этот огромный каньон, преодолеть было нереально, настолько вся земля здесь была изрыта и переломана.

– Ну шо, хлопци! За допомогу вам дякую, аж пидскакую! – Остап поднялся со своего места и стал жать руки всем мужикам подряд, тем самым подгоняя их. – Адали вже топайтэ пишки!

После скупого и спешного ритуала прощания, Остап отошел в сторонку о чем-то пошушукаться с проводником. О чем там они секретничали, большинству в группе было не интересно. Большинству, но не агенту безопасности.

Сергей, делая вид, что проверяет свое снаряжение, краешком глаза внимательно следил за их разговором. И хоть лейтенант по губам читать не умел, но по нескольким непроизвольным кивкам Остапа в сторону остальных мужчин он понял, что этот тихий тайный спор касается группы в целом. Агент безопасности многое бы отдал, чтобы узнать, о чем именно сейчас спорил озабоченный здоровяк со сталкером. Но Сергей уже давно принял решение не рисковать и не делать «резких движений» по отношению к проводнику, чтобы раньше времени не спугнуть ценнейший экземпляр. Его сейчас успокаивало лишь осознание того, что очень скоро ему предоставится шанс выжать из этого скользкого типа ответы на все интересующие вопросы. И в средствах выжимания этих ответов ограничений не будет.

Тайный спор закончился, Остап пожал Лангусту руку и запрыгнул в кабину вездехода. Приводы транспорта вновь засвистели, и вездеход отправился в обратный путь. Сергей проводил его печальным взглядом. Какое-то неясное размытое сомнение с тревогой закралось в его душу. Ему почему-то показалось, что он в последний раз видит людей этого загадочного зонного сообщества, этого высокотехнологичного человеческого улья.

Дальше, несмотря на видимую сложность пути, группа продвигалась весьма уверенно. Виляние по расщелинам чередовалось с лазаньем по скалам и нырянием во всякого рода несмертельные аномалии. Последнее было продиктовано тем, что все эти зоны каким-то странным образом подавляли другую смертельную опасность – радиацию. Именно участки повышенного радиационного фона все чаще становились причинами поиска обходных тропок. Даже обитатели этих гиблых земель не причиняли столько хлопот, сколько доставлял этот единственный фактор.

А живность здесь обитала в основном неагрессивная. Щедро разросшиеся колонии радиоактивных грибов способствовали процветанию всякой мутности, которая ими и питалась. Кроме белесых червей и всевозможных ящерок здесь еще были и небольшие шестипалые создания, похожие на обезьян. Они ловко перепрыгивали с одной иглообразной скалы на другую и сверху с любопытством наблюдали за чужаками.

Такое обилие «травоядных» не могло не породить и хищников. Но в основном эти здоровые и шустрые твари охотились наверху и сцапывали лишь тех, кто оказывался на верхних уровнях «каменного леса», а в расщелины спускались лишь на покой, будучи уже сытыми.

Несколько раз гигантская многоножка, напоминающая сколопендру, попыталась приблизиться к отряду и напасть на людей сверху, но, получив щедрую порцию пуль в свое уродливое тело, поспешила ретироваться. Здесь с излишком было и другой, менее опасной для нее еды. Другое бы животное обозлилось и попыталось как-то отомстить обидчикам, но, видимо, зверушки с таким типом поведения здесь были уже давно съедены и… теперь на них растут грибы.

Из-за возвышающихся вокруг скал обзор как таковой полностью отсутствовал, но, несмотря на это, сталкер уверенно вел отряд по одному ему известному курсу. Икогда уже аномальные зоны и дико фонящие участки обложили отряд основательно, он вновь достал из рюкзака тот странный прибор, которым пытался воспользоваться у входа в «закупоренный» бункер.

Прибор, собранный вокруг какой-то странной штуковины с кристаллами, ожил и начал мигать лампочками ииздавать сразу несколько пульсирующих звуков, отличающихся друг от друга тональностью. Пощелкав тумблерами на его панели, потыкав поочередно в кнопки и покрутив какие-то ручки, проводник добился того, что остался звучать лишь один пульсирующий сигнал. Руководствуясь показаниями этого прибора, Лангуст свернул в соседнюю расщелину, в которой дозиметр начал орать благим матом, остановился на большом валуне и повернулся к отставшим мужчинам лицом.

То, что произошло дальше, буквально повергло всех ходоков в неописуемый ужас. Проводник, который только что стоял в узкой расщелине и призывно махал отряду рукой, развернулся, сделал шаг вперед и попросту исчез, бесследно растворился в пространстве. Лангуст предупреждал, чтобы мужчины, не обращая внимания на любые странности, в точности повторяли все то, что делал он, и говорил, что впереди всех ждет нечто удивительное. Но это его странное исчезновение пробудило в душах людей натуральный животный страх. Чувство самосохранения подняло внутри сознания истерическую панику и отталкивало ходоков прочь от того фонящего места, вступив на которое можно было попасть в самое страшное пространство во вселенной. В пространство абсолютной неизвестности.

Первым преодолел свои сомнения и страх Сергей. Он стал на камень, где на пыльной поверхности виднелась обрывающаяся цепочка следов сталкера, затаил дыхание, сделал шаг вперед и точно так же исчез. За ним, под звуки орущих индивидуальных дозиметров, последовали и остальные, в строгой очередности убывания смелости по некой абсолютной шкале. Так или иначе, но все сделали этот шаг, переступив сразу несколько психологических барьеров в забившемся в норку и попискивающем оттуда сознании.

Сумрак резко закончился, и вместо темного гремящего неба вдруг вспыхнуло яркое теплое лето. Вот мгновение назад вокруг были радиоактивные просторы, скалы, трещины, черный пепел и притаившиеся в расщелинах мутанты и бац – лето, тропики, зеленая трава, странное матовое небо, яркие краски окружающей природы и ослепительный свет, идущий со всех сторон.

Нереальность окружающих пейзажей заставила каждого из мужчин стать парализованным столбом и с отвисшей челюстью созерцать взявшуюся из ниоткуда цветущую землю. Когда глаза людей привыкли к яркому свету, они смогли увидеть, что все окружающее пространство было буквально нафаршировано прозрачными переливающимися мыльными пузырями огромных размеров и всевозможных экзотических форм, которые либо висели в воздухе, либо накрывали собой склоны холмов и колосящиеся разноцветные рисовые террасы.

Здесь, в этом непонятном месте, абсолютно все аномальные зоны были видны визуально. Подсвеченные странным наполняющим пространство светом, их дышащие, словно живые, границы различались очень четко. И хоть аномалий здесь было превеликое множество, но попасть в любую из них теперь можно было лишь умышленно.

Было еще одно странное обстоятельство, которое многие заметили не сразу: дозиметр здесь как умер, он молчал и высвечивал на шкале одни нули. Даже естественного радиационного фона в этом месте не было.

Улей. Вот оно – идеальное общество. Общество, где каждый знает свое место, работает добросовестно и слаженно на всеобщее благо. И при том ни одна рабочая особь не выходит на демонстрации и не отстаивает свои права быть королевой улья, рядовой маткой, трутнем или элитным стражем. Это один единый организм, состоящий из многих особей; одна централизованная структура, молниеносно управляющая всеми процессами улья, без коррупции, бюрократии и ненужных бумажек. Столь эффективное общество легко вытеснит недоразвитое человечество, как только столкнется с ним на узкой тропке естественного отбора. И, возможно, это самое столкновение кто – то уже начинает тайно готовить.

Ведь улей не был уничтожен до тех пор, пока ударная группа не вошла внутрь и не взяла все нужные биообразцы. А для каких еще целей, кроме создания биологического оружия, нужно все это делать? Ведь из любой добытой личинки вполне может возродиться материнская особь, способная положить начало новой колонии. Другой вопрос – зачем этим замкнутым суровым людишкам, живущим в Зоне, понадобилось подобное оружие? Неужели жители Зоны готовят полномасштабное нападение на весь мир за ее пределами?

Бред, конечно, но даже представить страшно, что будет, если подобный улей вдруг возникнет где-то в центре мегаполиса. А если одновременно в нескольких городах?…

Одинокий дряхлый грузовик с открытым капотом стоял на грунтовке посреди цветущих полей в окружении переливающихся аномальных областей. Внешне транспорт походил на пришельца из далекого прошлого, когда слово «интернет» являлось бессмысленным набором звуков. Погода была безветренной, и облако дыма, вырывающееся из-под корпуса авто, расползалось и оседало очень медленно. Двое корейцев копошились в двигателе этого допотопного монстра, а один скучал за станиной пулемета в кузове и печальным взглядом смотрел на бочку газогенератора, в которой тлели самые обыкновенные дрова. Остальные пассажиры транспорта – три женщины, четверо молодых парней и один ребенок лет десяти – расселись на травке у обочины, подальше от смога, и ожидали окончания вынужденной остановки.

– Твою мать, да когда же они свалят?! – недовольно прошептал Шелезяка, уставший неподвижно лежать в реденьких кустах и наблюдать через гребенку оптического прицела за всем этим действом. – Что там так долго можно ремонтировать?

– Так сходил бы и помог, – не упустил шанс отпустить ехидную шуточку его дружок Копченый.

– Только после вас. Как говорится, дамы вперед, – парировал мужчина.

– Заткнитесь вы там оба и держите на прицеле автоматчиков! – так же шепотом прошипел по рации Сергей.

– А чего шифроваться? Эти сектанты мысли читать не умеют и на таком расстоянии через наши шлемы ничего услышат, – забубнил недовольный Копченый. – Кстати, о шлеме – мой мозг уже реально спекся под ним. Теперь я думаю, что рация в нем – это не такая уж и необходимость. Давайте опять на жесты перейдем или повыколупываем рации из этих казанов…

– Отставить нытье! Мужик ты или… – агент безопасности попытался пристыдить его, но тут же шикнул и приказал всем замереть. – Черт, ребенок…

И действительно, малышу наскучило сидеть в компании взрослых, и он потопал в поле, в ту сторону, где укрылся отряд. Пацан побегал по травке, покидал камушки в пузыри аномальных зон, справил малую нужду и вдруг остановился и прищурился. Малой всматривался в кусты, как будто заметил там что-то странное. Время потянулось, словно летом жвачка, мужики затаили дыхание, а пацан все смотрел и смотрел в их сторону.

– Чего он замер? Что он мог заметить? – от нервного напряжения сталкер произнес слова вслух.

– Шелезяка, ты бленду на оптике выдвинул? – злобно зашипел Сергей, догадавшись, что могло привлечь ребенка.

– Ёпта, блик!.. – ответ мужчины был исчерпывающим. – Забыл! Гадские сумерки…

– Не дергайся, блин, лежи спокойно, – отдал команду Лангуст, но было уже поздно.

Мужчина потянулся рукой к прицелу, его винтовка дернулась, и демаскирующий солнечный зайчик весело заморгал из-под кустарника.

Тут же тревожной сиреной заверещал пацан. Он стал прыгать на месте, указывая рукой туда, где укрылся отряд. Все сидящие у обочины и копошащиеся у машины корейцы обернулись на его крики. Местные вскочили и схватились за автоматы. Стоящий в кузове стрелок стал разворачивать поскрипывающую станину пулемета в сторону затаившихся в кустах людей.

– Огонь! – прозвучала команда сталкера.

Выстрелы трех снайперов отряда в считаные секунды опрокинули навзничь стоящих у грузовика корейцев и пулеметчика. Пули, летящие сквозь цветные пятна аномалий, несколько отклонялись от изначальных траекторий, и цели были поражены не с первого выстрела.

Остальные стрелки отряда неуверенными короткими очередями стали бить по бегающим рядом с машиной парням с «калашами». Казалось, что эти молодцы специально укрываются за женщинами, используя их в качестве живых щитов. И этот ход, рассчитанный на психологию среднего мужчины, не позволяющую стрелять по «самкам», безотказно сработал. Из четырех парней вскрикнул и упал на землю лишь один – тот, которому не хватило живого щита.

Застрекотали автоматы корейцев, но ответный огонь недолго срубал ветки и листву над головами бойцов – что начали автоматчики, быстро завершили снайперы. Ивсе трое молодых парней с простреленными телами упали в траву под дорогой. Но на этом дело не закончилось. Завывающие женщины, которые, казалось, упали на колени оплакивать ребят, схватили их «калаши» и стали дергать ремни автоматов, пытаясь их высвободить.

– Огонь по бабам! – орал Лангуст оцепеневшим мужикам, указательные пальцы которых сейчас были не всостоянии и на миллиметр сдвинуть спусковой крючок, неожиданно ставший многотонным.

В конце концов две очереди и одиночный выстрел заставили всех женщин смолкнуть навсегда. Бездыханные тела корейцев растянулись на дороге и обочине, рядом сдымящимся грузовиком. И на фоне этой застывшей картины в плавно плывущих облаках дыма все вдруг заметили какое-то резкое движение. Кто-то шустро юркнул за допотопный грузовик.

– Черт, пацаненка прохлопали! Если он хоть пальцем тронет пулемет, бейте без жалости! Тут либо он, либо мы! – прокричал по рации проводник, смекнув, что это было за движение.

– Нет, не сметь! – прозвучал в эфире голос Сергея. – Я его перехвачу!

Агент безопасности выскочил из укрытия, пулей сорвался с места и, виляя между полупрозрачных шевелящихся аномальных областей, побежал по полю. Даже последний идиот понимал, что расстояние, разделяющее отряд и машину, было слишком большим, но лейтенант сжал до скрежета зубы и бежал. Бежал так, как будто сейчас хотел спасти жизнь своему собственному сыну. Серега глубоко в душе знал, что весь этот забег не принесет желаемого результата, а точнее – не успеет принести. Никто из остальных стрелков не мог понять, что именно сейчас им двигало, но и выстрелить в ребенка тоже никто не решался. Все замерли и ждали, надеясь на какое-то чудо.

Но добрые хорошие чудеса даже в обычном мире случаются невероятно редко. И что в таком случае можно сказать про Зону? Лангуст ждал до последнего, удерживая на прицельном угольнике оптики станину пулемета. Ждал даже тогда, когда вскарабкавшийся на кузов малыш подставил себе под ноги скамеечку, забрался на нее и стал дергать все выступающие части пулемета, пытаясь разобраться, как он работает.

В конце концов пулемет все же громыхнул и вздыбил землю намного правее от бегущего навстречу человека. Именно в таком положении остановился ствол, когда пулеметчика сняла пуля. Станина опять заскрипела, и оружие медленно поползло в нужном направлении. Поползло и тут же замерло. Одинокий выстрел, обычно звучащий на старте забега, сейчас обозначил его финиш. Сергей упал на колени и в бессильной злобе ударил кулаками землю.

– Ты ничего бы тут не смог сделать, Серега, – после длительного молчания заговорил Лангуст. – У нас просто не оставалось выбора. Идеология нового чучхе даже детей заставляет убивать чужаков.

– Но какая идеология заставляет нас убивать детей?! Почему мы их убиваем?! Как так вообще получается, что дети умирают от пуль?! – старая незаживающая рана закровоточила в памяти мужчины, и он стал нести в эфир несуразицу.

– Не останови мы его, парнишка не задумываясь пристрелил бы тебя и нас, – озвучил проводник то, что и так было понятно каждому, и добавил: – А потом по этому случаю они бы устроили грандиозный праздник, на котором сожрали бы наши тела. Что, не знал ничего об этих их наклонностях? А сам подумай, откуда им здесь чистое мясо брать? Живности вокруг ноль, а если и забредает сюда кто-то, то только мутанты, случайно попавшие в «проколы». И в пищу они не пригодны.

– Его можно было бы просто поймать, связать и здесь оставить?! Ну, ранил бы в конце концов! Но зачем же убивать?! – продолжил орать разозленный лейтенант.

– Грамотный, да?! Вот что я тебе скажу! – Лангуст решил дальше не «размазывать сопли», он шумно набрал воздуха и выдал на одном дыхании: – Ты! Все вы здесь туристы и вам по фиг, а мне в Зоне дальше жить! Как бы ты его связал, чтобы он тебя не увидел?! Опиши он хоть одного из нас, и чучхисты быстро вычислят весь отряд! А вычислив отряд, выйдут и на проводника. Только я не имею права собой рисковать, а других людей подставлять – и подавно!

– Других людей? Ты имеешь в виду своих корешей, этих бугаев в черной броне? – все не успокаивался Серега. – И что они скажут, узнав, что ты их союзников тут перемочил? Эти «люди в черном» взяли шефство над чучхистами, сам же мне это втирал!

– «Люди в черном», как ты говоришь, всего лишь используют этих фанатиков в своих целях. С ними удобно сотрудничать. Не самим же бегать по этим радужным полям и выращивать аномальные культуры! И вообще, хватит валить все с больной головы на здоровую! Я здесь сотни раз ходил так, что и комар носу ни-ни! А с такими вагонами бронепоезда, как вы, попробуй оставаться незамеченным! В конце концов, это не я бленду забыл выдвинуть…

Лангуст, осознав, что и так уже наговорил много лишнего, замолчал. Лейтенант ему не ответил, он встал и медленным шагом отправился назад к отряду.

– Ладно, девочки, поверещали-поспорили, а теперь полезным будет свалить, и чем быстрее… – подал голос Смол, который по своему обыкновению молча наблюдал за всем происходящим, но если уж чего и говорил, то всегда по делу. – Я правильно понимаю: как только корейцы найдут трупы, то погони нам не избежать? А гнать нас будут толпой и, возможно, до самого периметра.

– Ну, хоть один здесь со своей головой в хороших отношениях, – вновь прозвучал в эфире голос проводника. – Смол прав. Можно сказать, что твоя, Егор, гонка на выживание уже пять минут как началась. Конечно, толпа фанатиков до периметра нас преследовать не будет, но по своим территориям – это легко. А если не смогут догнать, то наружу одного своего «священного воина» обязательно зашлют. Так что с этого момента крайне не рекомендую задерживаться по пустякам. Идаже не надейтесь, что у нас получится уйти и затеряться. С таким количеством ходоков мы в любом случае оставим за собой след. Сейчас единственное наше преимущество – это время, и с каждой секундой эта фора все меньше.

После этих слов мужчины не заставили себя долго ждать. Каждый из них вылез из своего укрытия, подтянулся к сталкеру и занял свое место в строю. Сергей тоже прибавил ходу, пересек зеленое поле и присоединился к остальным, после чего отряд спешно выдвинулся в сторону Разлома.

Дальнейшее продвижение проходило в полной тишине. Многие были под впечатлением от недавней перестрелки и ничего не хотели обсуждать. Из-за летнего зноя шлемы всех ходоков перекочевали в рюкзаки. Химзащита, которая здесь была абсолютно не нужна, уже давно болталась у каждого в скатке под днищем рюкзака.

После случившейся заварушки сталкер решил больше не рисковать. И если была возможность обойти деревушку или работающих в поле людей десятой дорогой, он так и делал. Так или иначе, но группа уверенно продвигалась к Разлому, к тому последнему месту, куда должен был попасть Лангуст, выполняя свое первое задание, за которое взялся прежде, чем встретил Егора и компанию.

Странное дело, но Великий Разлом существовал и здесь, в этом не похожем на остальную Зону мирке. Но в то же время вся земля здесь была девственно нетронутой, если сравнивать ее с теми ужасными кратерами, трещинами и прочими прелестями изувеченного пространства бедленда, которые после себя оставил давний катаклизм. Здесь же все окружающее напоминало докризисную Корею. Ровные цветущие поля, гладкие холмы, поросшие деревьями, журчащие ручьи и небольшие речушки, горы с покрытыми туманом вершинами. А множественные аномалии не оставляли на поверхности видимых шрамов своими агрессивными воздействиями. Складывалось впечатление, что они в этом месте воздействуют на пространство несколько иначе. Встречались здесь, конечно, и некоторые неровности, разломы и провалы, но все они были естественного происхождения.

В одном таком естественном овраге, скрывшись от посторонних глаз, отряд и сделал небольшой привал. И пока проводник отлучился, чтобы в бинокль изучить маршруты местных патрулей, входящих и выходящих в небольшую укрепленную деревушку, Береза вдруг решил поделиться со всеми своими познаниями в маскировке. Неизвестно, что на него вдруг нашло, но мужику резко захотелось поиграть в «партизанов». Найдя на дне оврага давнее кострище, он зачерпнул из него горсть золы, добавил жменю земли и перетер все это вместе с зеленой сочной травой на ближайшем валуне. Полученную смесь он гордо намазюкал себе на лицо, объяснив всем, что подобная камуфляжная краска абсолютно не блестит на солнце в отличие от того «говна», которое большинство мужчин приобрело на старте в торговой зоне.

Но на этом чудеса камуфляжа в исполнении Березы не закончились. Оставшееся время боец потратил на замачивание КЗС-а[22] в самом обыкновенном клее ПВА, бутылочку которого он протаскал все это время в рюкзаке. После этой процедуры он разложил костюм на земле и накидал на него листвы, мелких веток, высохшей травы, хвои и прочего подножного естественного мусора. Клей при столь теплой погоде мгновенно высох, и гордый вояка натянул на себя брюки защитного костюма и накинул сверху на рюкзак и разгрузку сетчатый китель с капюшоном. На удивление, камуфляж получился просто великолепным. Щедро налипшая на костюм дрянь буквально растворяла лежащего на земле человека и превращала его в обычный естественный холмик земли.

Остальные мужики, с завистью поглядывая на смекалистого товарища, попросту нарубили веток ближайшего кустарника и утыкали ими свои разгрузки. Проводник вернулся, кинул пару скупых слов, информируя о дальнейшем маршруте, скептическим взглядом осмотрел «колосящихся» ходоков и повел отряд в обход поселению.

После неприятного инцидента группа шла уже шесть часов, и до этого мужчины часа три петляли по так называемой «земле обетованной». Но интенсивность окружающего света, видимых источников которого нельзя было определить, не падала. По словам проводника, здесь всегда было светло и по-летнему тепло. Другую информацию, касающуюся этого места, Лангуст выдавал неохотно и крайне дозированно. Он предупредил сразу, как только группа пошла через «прокол», что вопросы на тему окружающей ненормальности ему можно не задавать, ибо он не физик, не какой-нибудь академик и тем более не бог, чтобы знать на них ответы.

Лангуста вполне устраивало то предположение, которое любому попавшему сюда человеку первым приходило в голову. «Земля обетованная» – это некая параллельная реальность, и откуда она взялась – не важно. Главное, что она есть в принципе и что по ней продвигаться в сотни раз безопаснее, чем по радиоактивным пустошам и бедленду в нашей реальности. Единственной серьезной опасностью здесь были вооруженные местные жители, фанатично охраняющие священные территории своего новоиспеченного государства от вторжения чужаков.

Также проводник упомянул, что тем немногим нелюдимым сталкерам, которые действительно побывали у самого Великого Разлома, повезло туда попасть именно через эти земли. Говорят, лишь один загадочный бродяга по прозвищу Семаргл, о котором в барах шепотом рассказывали старые легенды, дошел к Разлому по атомным пустошам. А все остальные смельчаки, попытавшиеся дойти к каньону по искореженным землетрясением и атомным катаклизмом землям нашего мира, лишь пополняли длинные списки сгинувших в Зоне Три-Восемь людей.

На вопросы о том, как потом отыскать проход, ведущий назад в наш мир, сталкер ответил просто – никак. На обратном пути отряд должно попросту вышвырнуть обратно в нашу реальность на некой границе миров. Где эта граница находилась, даже проводник не ведал. Он лишь знал, что если постоянно идти прочь от разлома, то когда-нибудь, делая следующий шаг, нога вдруг вновь опустится на зараженную радиацией землю «грозового купола».

Лангуст, конечно, умолчал о том, что те немногие сталкеры-счастливцы, побывавшие в «землях обетованных», попали туда исключительно по воле случая, ибо они не обладали даром знаменитого пророка нового чучхе и не имели того странного прибора, при помощи которого сталкер отыскал невидимый глазу «прокол» – точку перехода из одной реальности в другую.

Длительный переход и нервное напряжение сильно утомили мужчин. Они уже еле волочили ноги, когда за очередным холмом показался склон центрального кратера. За несколько километров до подножия этого склона земля была серой и голой, без единой травинки или деревца. Подобная картина наблюдалась и вдоль всего Великого Разлома. Цветных пятен аномальных зон за пару километров от каньона было умопомрачительно много, авот буйная растительность, захватившая весь этот сказочный мирок, расти почему-то не хотела.

Именно этот факт и облегчил жизнь отряду, который долгое время топал по самой границе зеленеющего мира и безжизненной серости. Здесь местных жителей не было совсем. Крестьянские общины предпочитали строить поселения среди цветущих полей, а многочисленным патрулям, снующим по «земле обетованной», здесь отлавливать было попросту некого. Единственной целью любых возможных интервентов здесь могли быть лишь продовольственные хранилища аномальных культур, а у Разлома таковых не было.

Но, несмотря на это видимое отсутствие местных, Лангуст потратил целых двадцать драгоценных минут на изучение окрестностей. Все это время он не отлипал от своего бинокля. Ничего подозрительного не обнаружив, он поднял людей и погнал их по лысой земле в стремительном марш-броске.

Чего так боялся проводник, он так и не сказал. Сталкер вообще, по мере приближения к конечной цели своего путешествия, становился все более раздраженным, замкнутым, молчаливым и злым. Казалось, что он ведет отряд уже из последних сил, из последних сил терпит всю эту разношерстную компанию, из последних сил пытается дотащить всех до самого сердца Зоны Три-Восемь.

Его усталость нетрудно было объяснить, путешествие к Разлому действительно оказалось утомительным и заняло гораздо больше времени, чем рассчитывал проводник. Но это же был далеко не финиш «Экстремальной прогулки», а только ее «экватор». Как столь выдохшийся и морально разболтанный бродяга собирался вести отряд назад к периметру, было неясно.

На «лысой» земле виляющие по лабиринту аномалий люди были заметны издалека. Любой затаившийся в этих безлюдных местах корейский снайпер при определенной сноровке смог бы положить здесь весь отряд. Возможно, именно этих снайперов и опасался Лангуст, а потому он бежал по камням и рытвинам максимально быстро и не уставал покрикивать через плечо, чтобы никто не отставал.

У самого подножия склона группа уперлась лбом в знакомую пространственную аномалию, подобную той, что окружала загадочный бункер. Как только стало понятно, что ходоки влипли в пространство и перестали продвигаться вперед, сталкер вновь извлек свой загадочный прибор.

На это кустарное устройство, которое, видимо, позволяло не только находить «проколы» в параллельную реальность, но и нащупывать коридоры в разного рода пространственных аномалиях, агент безопасности уже давно положил глаз. Лейтенант планировал незамедлительно отобрать его, а самого проводника повязать и транспортировать в укромное место для допроса, как только отряд встретит первый же патруль службы безопасности периметра.

После некоторых манипуляций с устройством, Лангуст приказал всем выстроиться в шеренгу по одному и каждому положить руку на плечо идущего впереди. И так цепочкой, ступая след в след друг за другом, группа и должна была двигаться дальше.

Подъем по относительно невысокому, но крутому склону занял чуть меньше часа. И все это время живая цепь очень медленно выписывала невероятные и порой абсолютно нелогичные зигзаги, возвращаясь на сотни метров назад или нарезая круги по склону вокруг кратера. Насколько разбитыми и безумно уставшими после всего этого себя чувствовали крепкие и закаленные трудностями мужики, смог бы понять лишь тот, кто после десятичасового похода следующий час своего времени убьет на подобное хождение нога в ногу по крутым горным тропкам.

Тем более, что на протяжении этого часа нельзя было сделать и полшага в сторону, нельзя было присесть и передохнуть. Можно было лишь медленно переставлять ногу в «освободившийся» след впереди идущего и замирать в неестественной позе, когда ведущий вдруг останавливался и подолгу всматривался в мерцание индикаторов и глючные показания на дисплее своего устройства.

В конце концов изнуренная группа оказалась на верхней кромке кратера. Отсюда открывался замечательный вид на большое чистое озеро, которого, ясное дело, в реальности нашего мира и вовсе не существовало. Какой-либо растительности и здесь, внутри этого замкнутого аномального пространства, не наблюдалось. Не было и переливающихся пятен других аномальных зон. Вкратере вообще ничего не было, кроме озера и перемолотой скальной породы. Лишь на противоположной его части на берегу виднелось темное пятно какого-то образования.

Сталкер спрятал свой дурацкий прибор, вдохнул воздух полной грудью и издал радостный победный клич. Вниз к узкой ленте берега озера вел усеянный мелкими камнями и песком крутой спуск. По этому склону Лангуст пробежал, падая, кувыркаясь и вновь вскакивая на ноги, словно какой-то мальчишка в расцвете безоблачного детства. Большая часть участников «Экстремальной прогулки» поступили точно так же, и гурьбой, смеясь и радостно крича, скатились вниз к озеру. Осторожно спустились по склону лишь плейбек с хрупким грузом оборудования, Сергей и видеооператор, который все это веселье сейчас снимал на свою камеру.

– Дошли! Мы дошли! – радостно кричал сталкер итряс за плечи всех подряд.

Уставшие мужчины скидывали рюкзаки и разгрузки, бросали автоматы и падали на теплый песок с мелкой галькой. Они катались по нему от переполняющей радости и в шутку боролись друг с другом. Лангуст забежал в озеро и стал черпать руками кристально чистую пресную воду, обливая прохладной жидкостью себя и всех остальных. И никто из мужчин сейчас даже не думал отом, что отряду еще предстоит долгий и не менее опасный путь назад.

– Вот, у меня тут есть… – максимально сдержанный Смол достал из рюкзака флягу бренди, которую ему вручили после первой ночевки в Зоне, и протянул ее Лангусту.

Оказывается, мужчина даже не притронулся к спиртному и все это время бережно нес в рюкзаке драгоценную ношу, чтобы символично распить ее в самом сердце аномальных земель. И напиток, взятый на «том конце света», практически на самой границе Зоны, под радостные возгласы стал кочевать по кругу из рук в руки.

А когда все ритуальные танцы и распития были закончены, Егор собрал народ в кучу и торжественно вручил сталкеру кредитку «Аноним-Банка» с первой половиной оговоренного вознаграждения. Кредитки этого самого крупного и популярного учреждения, практикующего абсолютную анонимность любых финансовых операций, пользовались большим спросом не только в Зоне, но и во всем остальном мире. Они давно стали универсальным средством расчета для тех, кому не нужно было отчитываться в налоговых службах ни о своих доходах, ни о превышающих их затратах.

Деньги, лежащие на этой карте, мог получить любой, кто предъявит ее в отделении банка и будет знать при этом элементарный pin-код. Проследить за этой суммой денег и вычислить человека, использовавшего кредитку, не могли никакие, даже самые серьезные и имеющие всевозможные высшие доступы, спецслужбы. И вообще, какую-либо информацию о клиентах банка и курсирующих со счета на счет суммах получить было в принципе невозможно из-за хитрой системы анонимного пользования. Именно этими особенностями и брал «Аноним-Банк», некогда подгребший под себя весь мировой оборот теневых средств. Конечно, с использованием схемы полной анонимности были связаны и некоторого рода риски, но плюсов у данной системы было на порядок больше.

Спрятав кредитку в карман, довольный сталкер хитро улыбнулся и заявил, что сегодня у него остался для всех еще один весьма необычный сюрприз. Трудно было уговорить уставших и охмелевших от радости и бренди мужиков поднять свои рюкзаки, чтобы еще немного пройтись туда, где на противоположном конце озера темнело нечто большое и непонятное, похожее на кусок обгоревшей скалы. Но стоило проводнику лишь обмолвиться Егору, что есть возможность запечатлеть на видео то, что никому раньше не удавалось заснять и вынести на обозрение широкой публики, как ведущий быстро нашел нужные слова для расклеившейся компании. Недовольно бурчащие мужички подняли с земли барахло и лениво потащили свои тела по песку вдоль берега.

Чем ближе они подходили к темному объекту, тем отчетливее прорисовывались его правильные формы. Сначала стали видны строгие ровные линии его контура, а потом стало можно различить поблескивающие гладкие грани образования. Очень быстро все догадались, что впереди на границе суши и воды лежит не что иное, как Куб – самый легендарный и загадочный инопланетный объект Зоны Три-Восемь. Артефакт, в существование которого не верило подавляющее число всякого рода экспертов по Зонам Посещения.

Все много раз слышали захватывающие истории о необычных свойствах этого артефакта, но считали их сказками и зонными анекдотами. Теперь, оказавшись рядом с Кубом и глядя на его глянцево-черные грани, мужики вдруг вспомнили все эти байки и испытали воистину благоговейный трепет. Они обступили чужеродный объект со всех сторон и впились глазами в таинственную черноту, как будто пытались высмотреть там что-то еще, кроме своего отражения.

Идеальный по форме куб с длиной ребра около трех метров стоял неровно и частично погрузился в песок, отчего сейчас был больше похож на пирамиду. Его материал внешне напоминал вещество, из которого состояли мелкие шарики «черных брызг», но, в отличие от этих образований, отдавал еле заметным голубоватым оттенком. И если долго всматриваться в эту громадину, то начинало казаться, что внутри нее постепенно зажигаются самые настоящие звезды.

Поначалу глаза различали мерцание какого-то жалкого десятка тусклых искр, заставляя созерцателей все внимательнее вглядываться в Куб. Но по мере того, как эти искры становились все ярче и ярче, начинали проявляться и другие капельки света, и их количество постепенно вырастало до сотен, потом до тысяч, и спустя какое-то время внутри Куба уже мерцали мириады ночных светил. И эти звезды не просто светили, а, казалось, затягивали сознание в черный вселенский водоворот, в котором человеческое «Я» растворялось в бездонной пустоте, усеянной мелкими искорками света, в бесконечности.

Хлопок пистолетного выстрела вырвал всех из этого длительного гипнотического транса. Мужчины дернулись и рефлекторно вцепились в свои автоматы, но, определив источник стрельбы, вопросительными взглядами уставились на проводника.

– Руками можете потрогать, но искать в нем вчерашний день не рекомендую. Не стоит играть в эти игры. Это игры с запредельным, и многие так уже доигрались, – Лангуст подковырнул носком ботинка нечто белое, торчащее из песка.

На поверхность вылез самый настоящий человеческий череп, на которые в Зоне Три-Восемь все уже насмотрелись вдоволь. И когда мужики смогли оторвать зачарованные взгляды от этого непонятно чем завораживающего Куба, то заметили вокруг него много следов человеческого пребывания.

В основном это были потемневшие консервные банки, истлевшие лохмотья, остатки какой-то амуниции, потрескавшаяся резина противогазов со стекляшками глазниц, ржавые тела ружей на разложившихся деревянных ложах и многочисленные кучки человеческих костей. Но еще рядом с Кубом из песка торчала какая-то крупная рамная конструкция, внешне напоминающая хитрую грузоподъемную систему. Сильно прогнившее от повышенной влажности устройство было собрано из стержней и в своих узлах имело небольшие гидравлические домкраты. Похоже, что оно предназначалось для подъема и транспортировки артефакта за пределы Зоны. Но, судя по всему, что-то у тех давних расхитителей Зон Посещения не склеилось, и подъемник так и остался тут в память об отчаянных авантюристах, надеявшихся такую махину протащить через непроходимые атомные пустоши.

– Ну что, становитесь кружочком, – Лангуст кивнул на Куб и присел у его основания, – пусть нас Виталик снимет на видео. Это будут первые известные в мире кадры, запечатлевшие легенду, после тех черно-белых фоток.

– Ты имеешь в виду те спорные снимки, которые лет сорок назад распространил по газетам безымянный сталкер? – спросил Егор, вспомнив, что они нечто подобное изучали на курсах журналистики.

– Они самые, – кивнул проводник, – но можно смело сказать, что твои снимки будут первыми, что называется, в цвете. Ура, товарищи!

Групповое усталое, можно сказать, зевающее «ура» полетело над гладью озера. Мужики сбились в кучу возле черной громадины. Кто-то упал и растянулся на песке рядом с проводником, кто-то прислонился к грани Куба, кто-то скромно стал, вытянувшись в струнку, а Корсар с Шелезякой умудрились взобраться на самый верх артефакта. И там эти двое уперлись ногами в наклоненные грани, схватились за руки, уравновешивая друг друга, и застыли в позе «жабы-раскоряки».

– И вот, дорогие телезрители, с вами снова я, Егор Зотов, и вся наша команда, – выскочил перед камерой Егор, заслонив собою все пространство. – Как вы уже поняли, наш отряд наконец прибыл в точку старта долгожданной гонки на выживание. Именно с этого момента начнется все самое интересное. И, не откладывая в долгий ящик, начнем прямо сейчас, начнем с маленькой, легкой такой сенсации. Здесь, внутри кратера, у самого озера, мы вдруг обнаружили объект, о самом существовании которого еще бы очень долго спорили седовласые профессора и академики. Но именно этот невероятный сезон «Экстремальной прогулки» поставит наконец точку во всех этих досужих спорах. Итак, я представляю вашему вниманию самую мрачную и обросшую тайнами легенду Зоны Три-Восемь. То, о чем сталкеры боятся рассказывать даже шепотом у костра… Вот он, самый мифический из всех инопланетных артефактов. Легендарный Куб!

После столь цветастого представления ведущий, наконец, отошел в сторону, открывая камере вид на черную громадину, подбежал к остальным мужчинам и, растолкав всех, занял место в самом центре кадра.

По окончании этой фото-видеосессии народ стал распаковывать свои рюкзаки, готовясь подкрепиться и завалиться на боковую, чтобы отоспаться перед гонкой на выживание. Обратный путь игрокам предстояло пройти уже самостоятельно, без помощи опытного проводника, полагаясь лишь на приобретенные в Зоне навыки и знания. Благо, что проводник оказался учителем весьма толковым, и мужчины, которые в первые дни пребывали в паническом ужасе от реальности Зоны, теперь были на все сто процентов уверены в себе. Каждый из игроков чувствовал себя способным хоть в одиночку пересечь любые ужаснейшие аномальные территории и победоносно вернуться на бетонку периметра.

Агенту безопасности, как всегда, на месте не сиделось. Сначала он побродил по берегу, выковыривая из песка и изучая идентификационные жетоны погибших здесь сталкеров. Потом несколько раз обошел вокруг Куба и, заметив на его поверхности какие-то неровности, потревожил проводника.

– Подь сюды. – Сергей призывно махнул Лангусту и, дождавшись, когда он подойдет, ткнул пальцем в нижнюю часть артефакта. – Глянь, вот здесь. Что это такое, как думаешь? Какой-то шрам, что ли?

В том месте, куда указал лейтенант, виднелся достаточно крупный нарост, отличающийся от идеальной гладкой грани Куба. Казалось, что в этом месте некогда был отколот приличный кусок артефакта, а со временем место скола заросло, подобно ране, заполнив пустоту и восстановив прежнюю форму образования.

– Я точно не уверен, – сталкер поскреб щетину на щеке, – но в Зоне говорят, что лет так двадцать назад тут история странная случилась. Тогда была очередная волна активности эмказэпэшников, ну, когда толпами на убой гнали таких вот, как ты, ребят, чтобы Зону освоить и подмять под себя все «мертвые зоны» с полями аномальных культур. Так вот, щемили тогда сильно брата-сталкера, и никто в проводники к «черной масти» не шел. Тогда война практически была между вами и нами. Вольные бродяги убивали солдат, а солдаты – сталкеров и корейцев пачками клали. И как-то один из бродяг предал своих братьев и повел большой отряд, кажется, украинского отдела МКЗП, вглубь территорий. Говорят, что они тогда наделали шороху, Зона кровью умылась. Ну, и дошли они как-то прямо вот сюда. Вон ту ржавую подъемную хреновину они собрали. Что дальше случилось, никто не знает, но отряд этот никто больше не видел. Только вот громыхнула тогда по всей Зоне Три-Восемь такая катастрофическая волна изменений, что мама не горюй! Многие «мертвые зоны» сделались небезопасными, аномалий стало на порядок больше и по количеству, и по виду, народ с ума начал сходить и пачками дохнуть. И что самое интересное, именно тогда со всякого рода вояками стали происходить фатальные случаи с вероятностью во много раз большей, чем с обычными бродягами. Как будто Зона стала целенаправленно их истреблять. Я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но статистика – штука упрямая. Вон и по сей день смертность среди служивых в Зоне на порядок выше. Так к чему я это говорю – все это произошло, когда тот отряд солдатиков сюда прорвался. Совпадение это или нет, но только ходило мнение среди наших, что эти молодцы что-то повредили в самом сердце Зоны. И мне так думается, что эти рубцы на Кубе – их работа. Может быть, за это Зона и начала мстить?…

– Да, сказочник из тебя еще тот! – Сергей отмахнулся от байки сталкера, сочтя ее чистой воды вымыслом. – Кстати, а кусочек отколоть от него не помешает. Ну, для анализов там всяких.

– Не трать время впустую, – огорчил его Лангуст, – я столько раз пытался это сделать, кучу всего перепробовал, а на поверхности даже царапины не оставил. Этот Куб абсолютно неразрушимый. Как от него кусок тогда откололи – загадка природы.

– Слышь, Лангуст, а правду говорят, что эта фиговина может желания исполнять?! – донесся со стороны лагеря басистый крик Копченого. – Ну, как тот Золотой Шар в Хармонте и другие штуковины в остальных Зонах Посещения. Говорят, что Шар точно исполняет. А Куб это делает?

– Ну, раз говорят, так оно и есть! – крикнул ему в ответ сталкер.

– И как оно работает? Чего там надо делать, потереть его, как лампу Аладдина?

– Ну, можешь и потереть. – Лангуст хихикнул и добавил: – Но говорят, что достаточно просто ладонью дотронуться до него и загадать. Кстати, пользуясь случаем, загадывайте бегом!

– Что, серьезно исполняет?… – Агент безопасности с интересом уставился на черную поверхность грани со своим отражением.

– Чур, я первый! – тут же к Кубу подскочил Шелезяка.

– В очередь, сукины дети, в очередь! – Копченый шутливо оттолкнул кореша и стал лапать руками глянцевую поверхность.

– Я следующий! – вскрикнул Пушок, бросил свою ароматную похлебку и попрыгал к артефакту.

– Я за тобой, – поднял руку вверх и произнес сквозь полудрему лежащий на спальнике Береза.

– Потом моя очередь желать…

«А еще хочу приписать для вас, Катерина Матвеевна, что иной раз такая тоска к сердцу подступит, клешнями за горло берет …»

Вот и меня так сейчас клешнями да за горло. А что остается делать? Есть слово «надо», и от него не отвертеться. Так неприятно и противоестественно своих же на колбасу пускать. Дико это, но инструкции – есть инструкции, их выполнять необходимо. В конце концов, это наша прерогатива – знать то, что не положено остальным. Иеенужно сохранять за собой всеми силами и средствами. Пастухи потому и пастухи, что стоят выше овец в стаде.

Добыть ценную информацию мало, ее еще необходимо сохранить и донести до верхушки «Отдела». А еще надо влепешку расшибиться, но сделать так, чтобы не было и малейшей утечки, чтобы только «Отдел» этой информацией и владел. Вот под этот пунктик и лягут все эти клоуны, «экстремальные прогульщики». Если отснятые под «грозовым куполом» материалы станут достоянием общественности, то… Об этом лучше не думать. В таком случае нужно себе сразу в висок пулю пустить, чтобы смерть была легкой и приятной. Видел я, что делают с теми, кто не справился с заданием подобного уровня…

Слишком многое поставлено на карту. Рисковать никак нельзя. Что будет, если все наши геополитические вражины узнают о проекте «Абсолютная крепость» и добьются успехов в этой области раньше нас? Сто процентов произведут упреждающий удар. А что станет с полями аномальных культур, если придать огласке информацию об их местоположении и о том приборе, который помогает туда попасть?

Ах да, еще и прибор этот… уже только за то, чтобы им владеть, стоит перебить население целого города, а эту жалкую кучку выскочек – и подавно. Ведь эта вещица – ключ к той пространственной клетке, в которую упрятан первостепенный по важности объект задания. Куб… Теперь я знаю, где он и как к нему добраться. И больше этого не должен знать никто.

А посему – на колбасу всю группу. Очень жаль, ребята, тут нет ничего личного…

Широкая мозолистая ладонь Копченого легла на прохладную поверхность Куба. Мужчина, который секунду назад был веселым разгильдяем-пофигистом, изрядно помрачнел и устремил задумчивый взгляд в белое небо.

Совершенно неожиданно куда-то исчезли все легионы его человеческих «хочу», которые каждый из нас в повседневной жизни выстраивает стройными рядами или гоняет в голове беспорядочными толпами. Копченый открыл было рот, чтобы произнести вслух первое, что ему придет в голову, но с изумлением обнаружил в мыслях абсолютный вакуум желаний.

Эта ходка, увиденное и пережитое здесь, и все то многое, с чем пришлось столкнуться, заставило его порядком переосмыслить иерархию ценностей, годами выстраиваемую в сознании. Путешествие из устоев цивилизации в обитель хаоса и смерти открыло ему глаза на примитивность и очевидную глупость всех старых «хочу» и попросту вымело все это чужеродное прочь.

Чего он сейчас действительно хотел – это покушать горячего и хорошенько выспаться. Но сие никак не тянуло на достойное полновесное желание, которое стоит загадывать вселенской «золотой рыбке», этой штуковине родом из немыслимых глубин космоса.

Мужчина задумался, выискивая нечто значительное и весомое, чего просто невозможно добиться самостоятельно, или на крайний случай то, что долгое время у него не получалось реализовать в жизни. На поиски своего желания Копченый потратил десять долгих минут, чем поначалу поверг своих товарищей в изумление.

Но эта странная молчаливая пауза в конце концов заставила и остальных, стоящих в очереди за желаниями, крепко задуматься. Каждый из мужчин начал копаться вмусоре собственных мыслей, пытаясь извлечь из него что-то достойное, что-то настоящее, что не стыдно было загадать.

Так ничего и не придумав, Копченый тяжко вздохнул и стал просто озвучивать поток своих мыслей:

– Не работать и чтобы денег побольше?… Так нельзя, должно быть дело, в которое хочется вкладывать силы и душу. Если у тебя нет своего дела, то и не мужик ты вовсе. Но дело это у меня уже есть. Хотелось бы, конечно, чтобы всякие там пожарники, санэпидемстанции и прочие дармоеды нашли себе кого пожирнее, чтобы доить сзавидным постоянством. А так все, вроде бы, в норме…

– Если у тебя все в норме, чего же ты в Зону-то полез? – пытаясь помочь, вмешался в ход его мыслей Лангуст. – Значит, тебе чего-то в той жизни не хватало?

– Ой, того, что мне там не хватало, и здесь не достать! – мужчина недовольно зыркнул на помешавшего ему думать.

– Как это не достать? Если верить сталкерскому фольклору, ты сейчас рукой оперся о вселенский «доставатор». – Сталкер улыбнулся и подмигнул мужчине. – Вот и пользуйся случаем. Если стесняешься, то вслух не обязательно произносить.

– Мне нечего стыдиться, тут другое! То, что мне надо, я и в мыслях слепить до кучи не могу, а не то чтобы озвучить. А полез я сюда потому, что житуха эта меня подзакачала немного – тоска на сердце, ну и все такое. Единственное, что в голову приходит, – хочется, чтобы дочурка моя хорошо жила. Ну, там, небо, чтобы мирное ей всегда было, чтобы ни войны, ни террактов. Чтобы, когда вырастет, хороший человек случился. Чтобы она всегда радовалась и не была похожа на ее маму-бл… – Копченый запнулся на секунду, но тут же продолжил: – Но разве такое можно загадывать?

– А кто тебе сказал, что нельзя? Я точно не говорил, – покачал головой проводник и продолжил копаться в своем рюкзаке, доставая из него какие-то запакованные в пакеты вещи.

– Ну, тогда вот это и загадываю! Свободная касса, следующий! – Мужик звонко хлопнул ладонью по глянцевой грани и отошел в сторону, пробурчав себе недовольно под нос: – Один черт, все это брехня, сказки спившихся бродяг…

Следующим, согласно очереди, к Кубу подошел Шелезяка. От его привычной озорной маски на лице осталась одна лишь половинчатая кривая улыбка. Он уже придумал, что загадать, а потому уверенно подошел к артефакту, положил на него ладонь и на одном дыхании выдал свое желание:

– Возможно, я сейчас глупость скажу, но хочу для себя смысла и ясности в жизни. Смысл такой, чтобы настоящий, чтобы он не был внутри замкнутого круга: нет денег – заработал – купил хрень – на сдачу покушал – нет денег. Хочу, чтобы было что-то выше всего того, что можно купить. И чтобы ясно все было, чтобы никто мне мозг не пудрил и не мутил. Чтобы люди мне всегда прямо говорили, что не так или что так. Ну, как-то так.

Протараторив это, Шелезяка развернулся и потопал к своему снаряжению, разложенному на песке. На его место стал радостный Пушок и, блестя глазками, начал желать:

– Я реалист и банально хочу денег, много денег. Потому что это универсальная свободно конвертируемая единица измерения счастья. Ведь если они есть, жить хорошо и легко. И чем денег больше, тем больше счастья себе можно позволить. Врут те, кто говорят, что счастье купить нельзя – оно просто очень дорого стоит. Еще я считаю, что загадывать желания стоит такие, чтобы они были реально достижимы. Так вот, я хочу первым закончить гонку на выживание, вот тогда и придут ко мне вполне реальные деньги. А это, согласно договору, двадцать вечнозеленых миллионов.

– Это твое желание, Пушок, Куб не исполнит. Оно совсем не катит, – попытался подколоть его Копченый. – Мы все уже решили на позапрошлом привале, что весь выигрыш складываем в кучу и поровну делим между участниками «прогулки».

– Когда это вы успели?! А где был я?! – ошеломленный Пушок явно не понял, что это шутка, и запротестовал против столь вероломного решения большинства, как будто эти двадцать миллионов уже были его собственностью. – Я не давал своего согласия на это! Почему я должен уступать кому-то свои деньги?! Я не буду… да пошли вы все!

По истерическому групповому хохоту мужчина наконец понял, что западлист-затейник отряда в очередной раз подловил его и выставил на смех его меркантильную натуру. За Пушком к черной громадине подошел смеющийся Береза. Он немного постоял у Куба, подавляя усилием воли извержение хохота, перевел дыхание и положил ладонь на холодную грань.

– А я хочу загадать глобальное! Чего мелочиться? Мне для себя ничего не надо! Хочу только, чтобы за державу обидно не было, чтобы все у нас жили, как при Союзе, чтобы старость уважалась, а молодость не борзела! Чтобы не лезла к нам всякая забугрянская гниль! Чтобы, кто к нам с чем, тот и от того! И тогда мы сами свою землю поднимем и цвести заставим! Вот так хочу!

Вечно дерганый и не в меру активный мужчина поднял правый кулак вверх под содрогнувший пространство шутливый групповой возглас «Но пасаран!» [23] и тут же схватил проходящего мимо плейбека. Максим ходил по берегу, поднимал крупные камни и подкладывал их под корпус станции, для ее большей устойчивости.

– Это чего ты такой кислый мимо проходишь? Или у тебя совсем нет желаний? – Береза подтолкнул его к Кубу, схватил за руку и прижал ее к поверхности артефакта. – Желай давай!

– Ой, мне бы побыстрее с плеч сбросить эту мою громадину, так она меня уже измучила. Отдохнуть хочу и поспать подольше, чтобы никто не мешал и никуда не надо было идти.

– Да ладно тебе, загадай что-то нормальное, ну, там, как Юрчик: миру – мир, врагам – могилу, – отозвался Шелезяка.

– Я просто не верю во все эти глупости. Я уже давно понял, что нужное человеку благо не может достаться просто так, на шару. Надо честно работать, вкалывать, итолько тогда все будет хорошо, – отмахнулся от своих желаний Максим.

– Ну, а вдруг это правда?! Загадай на всякий случай. От тебя же кусок не отвалится! – наседал на угрюмого трудягу Береза.

– Нет, я сказал! – раздраженно гаркнул плейбек, выдернул руку из-под ладони назойливого мужика и отправился дальше собирать камни.

– Ну, как знаешь…

Следующим к Кубу подошел Смол, окинул беглым взглядом всех окружающих, которые с интересом ожидали, что же загадает этот молчаливый и серьезный дядька.

– Мужики, без обид. У меня желание есть, но я его про себя загадаю. Это личное и оно вам не надо.

Смол коснулся ладонью черного глянца поверхности, молча простоял пару минут и освободил место. Следующим был самый молодой член отряда – Корсар. Парнишка добродушно улыбался даже сейчас, после столь долгого и утомительного перехода.

– Хочу загадать счастья для всех. – Он ненадолго задумался и добавил: – Дармовое счастье, а не за свободно конвертируемые единицы. А еще пусть будет так, чтобы после этого люди не сохли от зависти, глядя на счастье других.

От каких-либо комментариев или шуток над этим странным желанием парня вся компания воздержалась. С одной стороны, их поражала наивность юноши, а с другой – каждый-то загадывал что-то лично для себя, а не для всех. И даже Береза на самом деле загадал желание исключительно для себя. Просто это его желание касалось окружения, в котором он хотел бы жить лично.

– Давай, Виталик, хватит нас снимать. Иди, загадай чего-то! – Корсар обратился к видеооператору, который устал не меньше всех остальных, но остался предан любимой работе.

– А мое желание прямо сейчас осуществляется! – подал голос оператор, не отрываясь от видоискателя камеры.

Мужчина, продолжая снимать, приблизился к Кубу. Неестественно вывернув руку, чтобы и здесь выдержать красоту в кадре, он положил ладонь на черную глыбу.

– Я всегда хотел снять нечто такое невероятное в самом невероятном месте. И вот я здесь – в сердце Зоны, у Куба. Что может быть круче?! А на потом хочу загадать, чтобы я в будущем снял нечто более крутое, нечто такое, что… чтобы все, кто будут смотреть эти кадры по ящику, реально офигевали, сколько бы раз это ни смотрели. Ну и чтобы все знали, что это снял я. Это и есть мое скромное желание. Ну, кто там следующий?

– А можно у него заказать м-м-м… новую жизнь? – прозвучал задумчиво-мечтательный голос агента безопасности. – Но не так, чтобы все дальше было в елку и зашибись, а так, чтобы совсем-совсем новую. Чтобы и память новая, и сам другой в другой стране… чтобы семья там какая-то… Это возможно?

– Хм… а почему, собственно, невозможно? – вопрос Сергея немного озадачил Лангуста, он замер и стал почесывать головушку редуктором, который собирался прикрутить к компактному баллону со сжатым воздухом. – Месяц назад ты считал невозможным многое из того, что увидел за время этой ходки. «Невозможно» – слово, придуманное с одной целью: чтобы человек качественнее занимался самоограничением. Дерзай, загадывай!

– Ну, тогда и я про себя загадаю, хорошо? Никто же не обидится? – Лейтенант стянул с кисти любимую американскую перчатку «Mechanix» и коснулся инопланетной штуковины.

Последним загадывал свое желание Егор. И казалось, что он не загадывал, а привычно играл на камеру, пытаясь держать свой имидж и желая вызвать симпатию у большинства телезрителей:

– Я не понял, как это так получилось, что в Зоне у легендарного Куба собралась жалкая кучка лузеров? Да вы только послушайте, чего вы поназагадывали! Я просто уверен, что где-то в своих космических бесконечностях сидят пришельцы, слушают все через этот «черный квадрат Малевича» и ржут, катаясь по полу! Единственный из вас правильно загадал желание Виталь. Дай пять!

Егор подскочил к камере и за кадром хлопнул ладонью о ладонь оператора.

– Конечно, стоит исключить мелкого – Корсара, желание которого и не желание вовсе, а какая-то юношеская утопия. А так все ваши «хочухи», дорогие мои, конкретно попахивают дерьмецом из прошлого. Ну разве так можно? Прошлое – это то, что, пардон, естественным путем уже вышло из нашего организма! Зачем же рыться в фекалиях? Жить нужно исключительно настоящим и будущим! Оставьте вчерашний день во вчерашнем дне. Нужно всегда быть в позитиве, смотреть вперед и помереть с улыбкой на морде лица! А все дурное посылать на четырнадцать градусов и двадцать четыре минуты южной широты и семьдесят один градус семнадцать минут западной долготы!

– Что это за место такое? – зашумели одинаковым вопросом все вокруг.

– А GPS вам в помощь, любознательные вы мои! – Егор не ответил, а лишь коварно улыбнулся.

– Да ладно тебе! Распелся тут, понимаешь. Виталь, выключи камеру, пусть он опять нормальным станет, – начал его подкалывать Копченый. – Или погоди, не выключай, пусть нам покажет, как загадывать нужно!

– Смотри и учись! Значит, так, мое желание. – Егор театрально водрузил руку на холодную черную поверхность. – Я хочу!..

И тут «Остапа понесло»… Егор начал выдавать такое, чего желать и о чем думать нормальный человек явно не мог. Ясное дело, что он сейчас старался на камеру, но излияниями своей цветистой и, в принципе, пустой речи он заставил отвиснуть челюсти большинства из присутствующих. Такие эксклюзивные хитросплетения откровенного и лицемерного бреда могли выдумать лишь за большие деньги строчилы публичных спичей из высших аппаратов правительства. После десятиминутной торжественно-громкой речи никто так и не понял, чего же именно пожелал Егор, но у всех явственно зародилось стадное желание закричать ему фанатичное «Ура!» и начать аплодировать стоя.

Лангуст честно дослушал выступление до конца и только потом стал смеяться и хлопать. За время спича проводник успел собрать из деталей свой компактный акваланг, развернул и собрал в жесткую конструкцию «ласточкины хвосты» ласт и запаковал в герметичный обтекаемый контейнер со стеклянными окошками какие-то приборы и свою небольшую любительскую камеру.

– Скажу откровенно, любопытно было послушать каждого из вас. Я словно в театр сходил или сериал посмотрел. Только вот в чем дело, ребята. Чтобы вас шибко не обламывать, я не сказал вам одну очень важную вещь о Кубе. Хотя и сами могли бы догадаться, не вчера о Зонах узнали. По легенде он выполняет не ваши заказы, а лишь сокровенные желания из самой глубины души. И вы можете даже не осознавать, чего на самом деле желаете. А потому губу особо не раскатывайте и не огорчайтесь, если вдруг исполнится не совсем то, о чем вы здесь наговорили.

– Интересное кино, а если вдруг нет таких желаний? Вдруг у человека в душе пусто и нет ничего такого заветного?

Этот совершенно неожиданный вопрос задал угрюмый Максим, чем заставил всех остальных смолкнуть на некоторое время. Даже Копченый, который за словом в карман не лез, не смог придумать никакой шутки на эту тему, чтобы разрядить задумчивое молчание.

– Ну, в таком случае… Куб этого человека убивает и поглощает его душу, – мрачно произнес хмурый сталкер и после «килотонной» театральной паузы залился истерическим хохотом. – Ох, видели бы вы сейчас свои рожи! Да шучу я, конечно! Успокойтесь, господа, и не относитесь так серьезно ко всем этим легендам про исполнение желаний – это байки, сказки Зоны. Я сам в это не верю, но и не отрицаю абсолютно. Понимаете, это как добрая традиция бросать монетки в колодец или в море. Она не несет ничего плохого и даже наоборот – дарит людям светлую надежду. Считайте, что вы приняли некую духовную таблетку с плацебо[24] и положительный эффект очень даже возможен.

– Вот так, значит. Развел нас здесь всех на откровения, даже задуматься заставил, а потом жестко обломал. А сам-то небось стократ Кубу всякую ерунду загадывал? Ты же здесь не впервые? – спросил его агент безопасности.

– Каюсь, было дело, загадывал, – закивал сталкер, снимая с себя горный костюм перед погружением.

– Ну и как? Дало тебе плацебо оздоровительный эффект? Что скажешь, работает эта «лампа Аладдина»?

– А вот скоро сами все узнаете, – улыбнулся сталкер, скорчил забавную гримасу и поиграл бровями. – Но признаюсь, один раз я себе такого пожелал, что потом и не рад был, когда исполнилось… А какой мощный «оздоровительный эффект» был! До сих пор под этим эффектом хожу.

– Отснято! Ладно, ребята, на сегодня уже все, – валящийся с ног видеооператор выключил камеру и замахал руками, – материала уже выше крыши. Продолжим завтра. А я на боковую.

Большинство из отряда разделяли это его желание завалиться прямо в одежде на развернутый спальник и рухнуть в объятия глубокого и крепкого сна. Но Сергей был начеку. Он настоял на том, что и здесь, в этой непроницаемой для всего сущего пространственной аномалии, нужно выставить дозор. Снаружи к месту стоянки, конечно, вряд ли кто пройдет, но кто знает, что могут таить в себе воды озера. Вполне возможно, что там, на дне, лежат в спячке «слизняки», змеи или какие другие мутанты, питающиеся редкими гостями этого странного места, этого островка абсолютного спокойствия посреди кипящей аномалиями земли.

Агент безопасности вызвался дежурить первым, и когда уже каждый наспех затолкал в себя приготовленную еду и растянулся в спальнике, он подошел к Лангусту.

Проводник спать и не собирался, он активно готовился к погружению, чтобы там, на дне озера, что-то неизвестное заснять на камеру и замерить своими необычными приборами. Сейчас сталкер натягивал на себя вместо гидрокостюма самый обыкновенный, спортивный.

– И не боишься уставшим под воду лезть? – спросил его агент безопасности, наблюдая, как Лангуст моргает красными воспаленными глазами. – Может быть, стоит сначала немного выспаться?

– Нет, Серега, уже хочу закончить все побыстрее и мысли освободить. Как говорится, сделал дело – гуляй смело. Это я про свое первое задание. Тут на десять минут работы, а на душе значительно легче станет.

– Ну, как знаешь, – кивнул Сергей, сел на песок и, заметив на шее сталкера толстую серебряную цепь с крупным зодиакальным знаком «близнецы», спросил: – А ты что, веришь во всю эту астрологическую чушь?

Проводник молча кивнул и почему-то спешно застегнул «зиппер» костюма, спрятав под тканью цепь с кулоном. Так же спешно он надел свои легкие раскладные ласты и мелкий самопальный акваланг. Потом Лангуст плюнул на внутреннюю часть стекла водолазной маски, быстро растер все это пальцами, промыл в воде и натянул на себя. Уже через считаные секунды он со всем своим подводным снаряжением скрылся под поверхностью озера.

Со стороны все это выглядело так, как будто сталкера что-то вдруг спугнуло и он поспешил скрыться. Поначалу Сергей не придал никакого значения странному поведению бродяги, отнеся все это к неадекватным странностям уставшего в изнурительном рейде человека. Но спустя некоторое время лейтенанта вдруг стали одолевать странные сомнения, а в голову полезли очень тревожные мысли. Он поднялся с песка и стал беспокойно расхаживать по берегу, постоянно поглядывая на свои часы.

И причин для беспокойства было предостаточно. Взять хотя бы то, что с момента погружения сталкера прошло уже двадцать минут, а воздуха в том баллоне должно было хватить не больше, чем на пятнадцать. Конечно, можно было объяснить такую задержку тем, что опытный ныряльщик как-то мог контролировать свое дыхание и потреблять воздух намного экономнее обычного человека, но время продолжало капать минутами, а пловец все не появлялся на поверхности.

Агент безопасности несколько раз глянул на спящих, подавляя в себе желание прямо сейчас разбудить хоть кого-нибудь и поделиться мыслями, только бы не в одиночку рвать себе нервы и шаг за шагом приходить к пониманию случившейся грандиозной и немыслимой подставы. Но, прежде чем поднимать панику, лейтенант реши найти подтверждение своим догадкам.

Он еще немного походил по берегу, всматриваясь в гладь озера и пытаясь различить на его поверхности всплывающие пузыри от дыхания аквалангиста, но, так ничего и не заметив, отправился к рюкзаку и сложенному в кучу снаряжению проводника. Прошло уже сорок минут, и Лангуст в лучшем случае уже утонул, а в худшем…

Для подтверждения самого худшего варианта случившегося, Серега развернул спальник сталкера и стал вытряхивать на него все содержимое рюкзака, карманов горного костюма и разгрузочной системы. Бегло изучив ту небольшую кучку вещей, которая образовалась в результате, лейтенант сжал кулаки, сдерживая в себе эмоции и грязные ругательства. Потом он вцепился в свои волосы в желании повыдергивать их и затряс головой, мыча что-то несвязное себе под нос.

В следующий момент агент безопасности начал что-то активно искать среди вещей сталкера. Не найдя этого, он вновь перетрусил все кармашки разгрузочной системы, все отделения рюкзака и несколько раз прошелся руками по «горке», комкая ее в ладонях, как будто искал содержимое какого-то секретного кармана.

Еще нескольких раз перебрав вещи Лангуста и в сердцах пнув их ногой, подавленный Сергей сел на песок и стал бросать в озеро камушки, задумчиво наблюдая, как расходятся круги по его гладкой поверхности. И лишь изредка агент безопасности поглядывал в сторону мирно спящих и улыбающихся во сне мужчин, которые даже не подозревали, какой сюрприз их ожидает после пробуждения.

Прошло четыре часа, никакой надежды на то, что сталкер всплывет и выйдет из озера, уже не осталось. Лейтенант разбудил Смола и попросил его через пять часов поднять всех без исключения. На вопрос об отсутствии проводника Сергей ответил, что это долгий разговор и перед ним он хочет выспаться. Строго-настрого запретив дозорному всматриваться в «звездный водоворот» Куба, агент безопасности лег прямо в одежде на спальник и в считаные секунды погрузился в сон.

Когда Сергей вновь открыл глаза, народ вокруг шумел и о чем-то спорил на повышенных тонах. Лейтенант глянул на часы – он проспал всего четыре с половиной часа. Этого явно не хватало для нормального отдыха, но его самочувствие уже значительно улучшилось. Не обращая внимания на громкие возгласы остальных мужчин, он достал из своего рюкзака турку с маленькой походной горелкой и спокойно принялся варить себе кофе.

Его пробуждение тут же заметил Егор, подлетел к нему коршуном и стал выкрикивать разные фразы, суть которых сводилась к тому, что Сергей позволил проводнику утонуть, не попытавшись его спасти самостоятельно и даже не подняв на ноги остальных членов группы, которые могли бы это сделать.

– Успокойся, Егорушка, – спокойно вымолвил лейтенант, ставя на огонь турку, – сядь на песочек и успокойся. Тебе кофейку заварить? Настоящий кофе нужно самому молоть и варить исключительно на огне…

– Ты прикалываешься, да? Какой кофе? У нас проводник утонул! Как мы назад-то идти будем?! – не унимался шоумен.

– Сядь, истеричка, я сказал! – Резкий крик агента безопасности в один миг прервал окружающий галдеж. – И все остальные, падайте рядышком. Есть что обсудить и что порешать… А теперь все по порядку. Лангуст, гнида, ни разу не утопленник. Не знаю, как и куда, но он смылся, бросив всех нас здесь.

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Куда ему бежать? – подал голос вечно серьезный Смол. – Он без снаряжения и оружия и ста метров по Зоне не пройдет. Откуда у тебя такая уверенность? Что мы еще не знаем?

– А никого из вас, ребятушки, не смутило то, что мы с вами побывали в логове прежде неизвестной зонной группировки, видели там такие чудеса, о которых никто знать ничего не знает, и при этом нас так легко отпустили на все четыре стороны? Все мы видели слишком много запретного и запредельного, чтобы нас оставили в живых. И я даже не понимаю, зачем они нам все это показали?! Зачем они нас взяли с собой на военную операцию? Демонстрация силы? Не думаю. И потом, бункер в рукотворной пространственной аномалии, такие же вездеходы, оружие будущего, тайное общество «зонных терминаторов», поля аномальных культур «земли обетованной», Куб, в конце концов, – все это существует давно. Но почему эта информация до сих пор не просочилась наружу?! А потому, что все, кто что-либо узнавал, попросту исчезали в Зоне Три-Восемь. И не нужно быть гением, чтобы понять, кто им в этом помогал.

– Думаешь, Лангуст выполняет заказ обитателей бункера? Думаешь, его перекупили эти товарищи из тайного общества? – неуверенно озвучил свою догадку Егор.

– Ты еще не понял?! – Лейтенант криво улыбнулся, подхватил с огня турку со сбегающим кофе и направил пенящуюся струйку в свою кружку. – Лангуст сам из этих «зонных масонов». Вспомни их красный знак на броне. Сначала я подумал, что это римская цифра «два», но только сейчас допер, что это не цифра, а зодиакальный знак «близнецы». И точно такой же знак Лангуст на цепи под рубахой носит, я видел своими глазами.

– Это может быть просто совпадением. Многие носят знаки зодиака на теле. Случайность…

– А вот и нет! – вдруг ожил Копченый. – Как-то у костра он мне проболтался, что родился десятого ноября, а это ну никак не период «близнецов».

– И потом, может быть, вы не заметили, потому как разницы не знаете, – продолжил агент безопасности, помешивая ложечкой в кружке сахарок, – но он не просто хорош как проводник, он слишком хорош! Он сделал невозможное, то, во что я до сих пор отказываюсь верить, – довел до самого сердца Зоны весь отряд без потерь. И как он нас вел?! Мы и десятой доли того, что встречает обычный караван в Зоне Три-Восемь, не встретили. Кажется, он специально нас так вел, чтобы мы потом сдохли побыстрее, когда одни останемся. И мне уже кажется, что его первое задание – это липа. Не было у него больше никакого задания. Эту легенду он использовал лишь для того, чтобы провести нас нужным ему маршрутом, подальше от поселений, подальше от всех опасностей, подальше от тех мест, где его могут узнать.

– Допустим, что это все правда! Но тогда зачем?!! Зачем ему все это?! Какой вообще во всем этом смысл?! Почему он нас просто не провел мимо всех зонных секретов?! Зачем нам сначала открывать свои тайны, а потом за них же и сливать? – Егор все еще был на взводе и все свои слова выкрикивал.

– Я не знаю, – спокойно отрезал лейтенант и с наслаждением вдохнул аромат напитка.

– А почему он тогда нас просто не убил? Зачем ему рисковать? Вдруг кто-то из нас выживет? – начал озвучивать свои сомнения Смол. – В конце концов, и предполагалось, что мы с пацанами будем самостоятельно возвращаться назад, без проводника.

– Этого я тоже не понимаю, – закачал головой агент безопасности и отпил кофейка. – Это все равно, что пытаться понять логику инопланетян, которая в корне чужеродная!

– А если ты всего этого не знаешь, то почему решил, что он нас сюда специально завел и бросил? Может быть, он банально утонул или попал под водой в какую-то аномалию, – завершил свою мысль далеко не глупый мужчина.

– Глянь сюда, все гляньте! – Сергей указал на высыпанное содержимое рюкзака Лангуста. – Он с собой под воду утащил единственно ценную вещь – прибор, этот свой аномальный GPS, который ему проходы в пространстве отыскивает. А еще в рюкзаке у него не осталось ни одной консервы, ни одного брикета, атомный рис вон – на самом донце. Даже сменного белья не осталось. Лишь горстка патронов и аптечка. Я подобные типажи уже встречал в своей жизни. У таких бродяг в крови есть свойство идеально рассчитывать все свои запасы, чтобы не таскать по Зоне лишний груз. И он его рассчитал точно! Судя по его запасам, которые на нуле, Лангуст не планировал отсюда возвращаться. Плюс ко всему он всю электронику с собой забрал. А «Каштан» зачем ему под водой? И, кстати, карточку твою, Егор, с бабками он тоже упер под воду, жлоб! Ответь мне, зачем ему под водой карточка «Аноним Банка»? Там на дне есть банкомат?

– А может, и есть. Ты там был? – вставил пять копеек юморист отряда.

– Заткнись, Копченый, не смешно все это! – осадил приятеля Шелезяка. – Но куда же он тогда делся? Не хочешь же ты сказать, что он живет там, на дне этого озера?

– Я бы этому не сильно удивился. Есть желающие проверить, что там в озере есть?

Мужчины синхронно повернули свои головы в сторону озера, окинули испуганным взглядом огромную площадь водной поверхности и через одного шумно сглотнули слюну. Желающих явно не было. Каждый понимал, что в Зоне даже на твердой земле выжить сложно, а что может поджидать человека под водой, им даже думать не хотелось.

– Не-е-е, это уже полный привет. Я туда точно не полезу, – озвучил всеобщее мнение Корсар.

– Ладненько, давайте потом будем разгадывать все загадки, за кружечкой пива, когда из Зоны выберемся. – Прежде молчаливый Смол стал заметно активнее и, казалось, пытался как-то сплотить мужчин. – Сейчас нужно решать, что мы будем делать дальше? Какие у тебя есть соображения, Серега? Ты из нас дольше всех по Зоне ходишь.

– Хочу всех сразу предупредить, вести я вас не буду, отвечать за вас не буду, тропу искать за вас – аналогично. Советом помочь или чем еще – это пожалуйста, а на роль лидера ищите другого. – Агент безопасности сразу развеял надежды большинства. – Что делать дальше – это очевидно. Нужно выбираться отсюда. Куда именно идти, я не знаю. Но вот куда не стоит соваться, так это в тот бункер. Там нас точно ждет теплый прием. Старым путем нам вообще возвращаться опасно, с той стороны кратера, откуда мы пришли, уже может поджидать гарнизон корейцев. Времени у них на то, чтобы нас выследить, было предостаточно. Думаю, лучше пересечь Зону по земле Южной Кореи.

– Но ведь там совсем нет наших участков периметра, – вдруг занервничал Береза. – Там же натовцы все держат, наши геополитические враги! Из нейтралов – лишь Китай, и то потому, что этим «зергам» места мало и им по обе стороны разлома разрешили бегать. И потом, местом финиша гонки на выживание обозначена площадка именно перед нашим отрезком периметра. В противном случае никто из нас бабок не получит!

– Значит, так, не будем терять время на споры. Собирайтесь, справляйте свои нужды и стройтесь. А потом решим, что нам делать. Проголосуем или, в крайнем случае, монетку бросим, – подвел черту Смол, который потихоньку стал забирать бразды правления в свои руки. – И помните: чем раньше выйдем, тем быстрее окажемся дома.

Народ без возражений принял Смола в качестве нового лидера и засуетился. Пока все распихивали по рюкзакам разбросанные по берегу вещи, задумчивый Егор неуверенным шагом подошел к Кубу и положил на него руку.

– Что ты делаешь? – заметив это, спросил Серега.

– Решил загадать то, что действительно хочу, без выпендрежа. То, что захотел вот прямо сейчас, – ответил шоумен, закрыл глаза и начал про себя что-то повторять.

Совершенно неожиданно Куб издал какой-то странный нехороший звучок, похожий на звон лопнувшего от нагрузок металла, и словно ожил. Засветились и начали шевелиться искорки света в его чреве, а пространство наполнило низкое скрипучее звучание. Белое матовое небо над кратером потемнело. Показалось, что все вокруг стало как-то изменяться. Ударил по ушам очень громкий и знакомый «стон земли», и водная гладь озера покрылась мелкой колючей рябью.

– Что ты сделал?! – к Егору подскочил Смол.

– Ничего! – ответил шоумен, испуганно наблюдая за окружающими трансформациями. – Я загадал себе выжить! Подумал, что жить хочу!

– Хватайте шмотки и бегом за мной!!! – крикнул Серега, подхватил и накинул на одно плечо рюкзак с разгрузом, а на другое – винтовку с АКМ-мом.

Оставив спальник, свой драгоценный примус и турку, лейтенант стремительно пронесся по песку и оказался у внутреннего склона кратера. И за эти секунды, пока Сергей бежал, в его голове появился нарастающий высокочастотный звон. Изображение перед глазами агента безопасности поплыло цветными пятнами. Все его тело стало качать из стороны в сторону, и вдруг Сергей осознал, что уже не бежит, а еле-еле переставляет свои налитые свинцом ноги. Моргнула вспышка света, вызвав резкое помутнение сознания и тошноту. Потом еще и еще одна, и мужчина замер, словно парализованный. Он стоял усклона и лишь качался во вспышках этого света, как вморских волнах.

Лейтенант диким усилием воли и мышц слегка повернул голову и глянул назад. Последнее, что он увидел перед тем, как очередная волна погасила его сознание, – это своих товарищей, лежащих на песке вокруг источающего яркий голубой свет Куба.

– Где я, почему здесь так темно?

– И снова здравствуйте, любезная Катерина Матвеевна!..

– Кто здесь?!

– Кто-кто? А есть варианты, блин? Я здесь!

– Господи, боже мой, еще один оратор на трибуну лезет!

– Какого черта, кто вы такие?!

– Эй, любезный! Попрошу вас лукавого здесь не…

– Клюв захлопни уже, физик-теоретик-богослов.

– Да ответит мне, наконец, кто-то?! Что здесь происходит?! Почему я ничего не вижу?! Почему ничего не чувствую?!

– На этот вопрос мы с майором попытались отыскать ответ, но к консенсусу так и не пришли. Я утверждаю, что мы попали в некое буферное или какое другое пространство, коих в Зоне, как оказалось, тьма-тьмущая. Но мой оппонент уперся рогом и уверен, что я попросту глюк в его голове. Но теперь-то очевидна слабина его версии. Два глюка в одной голове – это уже сомнительно, тем более что один из этих глюков в высшей степени вежлив и, прошу заметить, имеет ученую степень.

– Какое, на фиг, буферное пространство?! Какие, на фиг, глюки?! Где все остальные?! Где озеро?! Где кратер?! Куда делся этот чертов Куб?!

– О-о-о, уважаемый, вы тоже видели Куб? И что же свами потом произошло? Как вы здесь оказались? Помните что-то?

– А ну, молчать! Я запрещаю обсуждать секретную информацию! Сейчас каждому авансом по расстрелу выпишу – и адью!

– Какой расстрел?! Из пальца нас расстреляешь, говнюк?! А ты хоть этот палец свой ощущаешь?! Нет? Тогда иди в жо…

– Спокойнее, любезный, не будем раздражать нашего майора, а вдруг он как-то смог сюда протащить свой пистолетик.

– И ты иди, ботан хренов! Пошли вы все на…

Сознание Егора включилось резко, как будто кто-то тумблером в голове щелкнул. Он вскочил на ноги и стал жадно, со свистом, глотать воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Непонятный хаотический шум раскалывал его голову изнутри. Это были и переливы звона, и жужжащий свист, и ухающий низкий гул, и даже нечто, похожее на бессвязное бормотание чьих-то голосов. Перед глазами шоумена продолжали плавать цветные пятна, болезненно давящие светом на глазные яблоки. Но интенсивность их сияния была уже не столь сильна, как вначале, когда Куб взорвался сверхновой звездой.

Пятна и шум сейчас были единственными неприятными ощущениями. Остальное тело попросту молчало: ни прежней усталости, ни боли от растертого накануне мизинца Егор не чувствовал. Он рефлекторно ощупал себя руками, убеждаясь в том, что это всего лишь следствие хорошего самочувствия, а не какой-то паралич нервной системы.

Разгрузочная система и АКМ были на месте. Мужчина вцепился в автомат, щелкнул предохранителем, передернул затвор и только после этого стал наводить в глазах резкость и осматриваться. Окружающая реальность постепенно отделилась от бесформенных затухающих глюков, и шоумен понял, что находится уже не у озера кратера, не посреди «земель обетованных» и даже не под «грозовым куполом». Но, тем не менее, это все еще была Зона.

Было светло, над головой серело привычное низкое небо. Егор стоял на дырявых перекрытиях верхнего уцелевшего этажа. Обгорелая коробка строения была настолько выщерблена аномальной активностью, что сейчас напоминала расстрелянную из пулемета мочалку. И подобные развалины, поросшие скупой растительностью, раскинулись на многие километры вокруг этого места.

То там, то тут по всему покинутому городу вздымались пылевые вихри, вызванные гравитационными аномалиями, постреливали разряды между «кондерами», воспаряли над руинами и скатывались вниз по невидимым потокам антигравитации глыбы обломков. Кое-где между остовами домов мелькали безобразные тела мутантов. Каким образом он сюда попал, мужчина не имел ни малейшего понятия.

Фантомный шум в ушах постепенно стих, и теперь отчетливо слышалось характерное потрескивание дозиметра, фиксирующего повышенный радиационный фон.

– Твою мать!

Егор вскрикнул и тут же забегал глазами по перепачканному грязью и сажей полу. Его рюкзак, как ни странно, лежал здесь же, на куче кирпичных обломков. Шоумен высвободил скрученную химзащиту, натянул широкие шаровары и накинул сверху свободный плащ. Потом он извлек шлем и повернул вентиль на упакованной в рюкзак дыхательной системе, переключая ее в режим фильтрации атмосферного воздуха. Остаток автономного ресурса Егор решил оставить на потом.

Мужчина водрузил шлем на голову и подергал переключатель питания. Тут его и поджидал первый облом: вся электронная начинка дорогой и высокотехнологичной «кепки» не подавала признаков жизни. Визоры электронной оптики показывали темноту, и пришлось сдвинуть их крепления, убрав вверх уже бесполезный блок. Не работал вспомогательный голографический проектор, молчала и встроенная в шлем рация. Теперь намного удобнее этого казана был бы обыкновенный противогаз, если бы шоумен не выбросил его еще в бункере.

Внизу раздался хриплый лай. Три крупные горбатые гадины, напоминающие гибрид гиены и дикобраза, скакали по руинам к остаткам здания, где находился Егор. Мутанты учуяли запах человека и теперь спешили полакомиться его нежным мясом. Мужчина засуетился и глянул на дыру лестничного пролета.

Лестница здесь частично уцелела и вела зигзагами практически до самой земли. По ней хищники могли запросто взобраться на верхнюю площадку. Шоумен занял позицию и устремил взгляд вниз сквозь прорезь прицела. Лай неотвратимо приближался, но неожиданно у основания здания раздалась заливистая очередь.

– А вот вам, шавки! Жрите! – сквозь грохот выстрелов слышался бас Копченого.

Стрельба быстро стихла, а спустя несколько секунд, после громкого хруста костей, смолкло и надрывное скуление раненого мутанта.

– Ну, слава богу! – Егор на мгновение устремил благодарный взгляд в небеса и заорал в дыру лестничного пролета. – Копченый, это ты?!

– А-а-а, вот ты где! – внизу, в одной из дыр перекрытия, между ржавых кишек арматуры, появилась знакомая физиономия Гарика. – Кучно мы, однако, с неба свалились! Весь отряд уложился в квадрат сто на сто метров. Давай сюда, только тебя и ищем, блин!

Кое-как спустившись по лестнице и спрыгнув через дыру на первый этаж, Егор схватил Копченого за плечи и стал его трясти.

– Ну, слава богу! Я уже решил, что остался совсем один в этой радиоактивной заднице! – не скрывая радости, прокричал мужчина. – А ты чего без шлема? Радиоактивная пыль везде!

– К черту это ведро! Неудобно в шлеме, он обзор урезает, да и повыгорало там все на фиг, – махнул рукой мужчина и натянул на нижнюю часть лица ковбойский платок, – у меня вон повязка есть. Даже если наглотаюсь радиации, то лучше «атомного риса» бадью выжру, а заодно и желудок с кишечником прочищу! Ладно, валим, там нас уже заждались.

Копченый пошел впереди, водя пулеметом по окружающим руинам и периодически побрасывая перед собой мелкий щебень из висящей на боку противогазной сумки. Аномальных зон здесь было предостаточно, но не так много, как у Разлома. Пройдя не более пятидесяти метров между полуразрушенных строений, Гарик свернул за угол одного из них, стал на уводящий вниз пандус и призывно замахал отставшему Егору. Шоумен подтянулся, и мужчины спустились в просторное подвальное помещение, в котором потрескивал костер.

– Смотрите, кого я нашел! – крикнул Копченый рассевшимся вокруг огня людям.

Мужики обернулись и как-то уж очень вяло, безрадостно поприветствовали ведущего «Экстремальных прогулок». После чего они опять вернулись к обсуждению случившегося и приготовлению пищи. Голода никто не испытывал, но все заранее решили наварить себе фиолетового риса. Неизвестно, когда выпадет следующая возможность это сделать, а молоть потом зубами сырые твердые зерна им не особо хотелось.

– И я вас очень рад видеть… – сам себе негромко сказал Егор.

– Не обращай внимания, у пацанов, типа, климакс случился, – Копченый по-дружески хлопнул шоумена по плечу и присел на остатки труб под стеной. – Им немного крышу раскачало, а кому и вовсе башню снесло от всей этой непонятной хрени.

– Есть такое, – кивнул Егор. – У меня самого в голове адская болтанка. Башка раскалывается на части. Но ты, я смотрю, в норме.

– А я принял волевое решение не заморачиваться! Вот на фига мне, например, обсуждать какие-то явления квантовой физики, если я и обычную физику со школьного курса не помню?

– Ну да, в этом плане пофигизм – единственное средство сохранения умственного здоровья Алисы.

– В «Стране чудес»? – улыбнулся Гарик, догадавшись, о какой Алисе идет речь.

Егор молча кивнул и отправился в дальний угол подвала, где горел белый свет диодного светильника. Там, на бетонных плитах, расположился плейбек со всеми своими причиндалами. Макс разложил инструменты и копошился в электронных внутренностях походной станции. Когда к нему подошел ведущий «Прогулок», он как раз вытащил последнюю почерневшую плату и небрежно швырнул ее ему под ноги.

– Рад, что ты все еще с нами. А с аппаратурой что случилось?

– И тебе привет… – Плейбек даже не глянул на начальника и продолжил в свете фонарика изучать внутренности электроники. – С агрегатом, похоже, ничего серьезного, выгорели только блоки защиты. Повезло, что эту штуку военные проектировали для своих целей. Камера Виталика тоже выжила, не зря мы за нее выложили ахренелион. Кстати, у тебя наладонник восьмой серии?

– Девятой, – покачал головой шоумен, – но он все равно сдох.

– Вот вы все чайники… дай сюда! – Максим выхватил из рук Егора планшет. – Все, что выше седьмой серии, имеет такую же защиту. Сейчас глянем…

Поковыряв часовой отверткой внутренности гаджета, мужчина вытащил из быстросъемного разъема сороконожку микросхемы, закоротил некоторые ее ножки тонкой медной проволокой и вставил обратно. На удивление, экран наладонника тут же вспыхнул светом и показал заставку загрузки. Макс закрыл его заднюю крышку и вернул аппарат начальнику.

– Ну, ты волшебник! – изумился Егор. – А станцию сможешь починить?

– Уже чиню, – кивнул плейбек и продолжил крошить кусачками проволоку, – и нет тут никакого волшебства, любой пэтэушник бы это сделал. Нужны лишь элементарные знания и умение что-то делать своими руками.

Максим, нарубив нужное количество кусочков, начал гнуть перемычки и вставлять их в разъемы извлеченных плат. В конце этой процедуры практически все блоки станции ожили и засветились огоньками индикаторов.

– Ну вот, теперь мы снова в деле. – Максим вернул на место и прикрутил одну за другой крышки блоков станции. – Единственная засада, насколько я понял, – это наше HDD-хранилище. Все, что наснимали камеры игроков с момента последней отправки на спутник, накрылось медным тазом. И это просто пипец как круто, что в нашу сверхсовременную камеру додумались вставить громоздкий дублирующий блок. Теперь лишь на резервных оптических дисках Витальки осталась информация обо всем нашем пребывании под «грозовым куполом».

– Ну, хоть что-то. – Егор почесал голову. – А не получится это хранилище реанимировать как-то?

– Пожуем – увидим. К тому же, это не к спеху. Камеры всех игроков тоже не работают. Сколько времени уйдет на их восстановление – это хэ-зэ, – пожал плечами Макс и крикнул в сторону костра: – Мужики, у нас снова электричество есть! Налетай, кому что надо?

– А нам уже не надо! Мы уже все на огне сварили! – последовал гомон ответов. – И заряжать, кроме аккумуляторов фонарей, нам уже нечего. Вон, только у Пушка и нашего агента «три нуля» планшеты восьмого поколения были, остальные не такие модные. Все у нас передохло после этого «квантового скачка»! О, «квантовый скачок» – круто я придумал?!

Вдруг сверху, со стороны спуска, раздалось громкое шуршание. Кто-то задел ногой кусок кирпича, и он покатился вниз по пандусу, увлекая за собой более мелкие обломки.

– Все нормально! Это Серега, – тут же успокоил встревоженных людей дозорный.

Агент безопасности влетел в подвал, сорвал с себя шлем и приказал охраняющему вход Корсару стрелять во все, что шевельнется. Хмурый Сергей также холодно отреагировал на то, что среди руин отыскался последний член отряда. Он лишь глянул на Егора, кивнул ему и быстрым шагом отправился к костру. Лицо его было непривычно мрачным, почерневшим от переполняющих его негативных эмоций.

– Все, кроме дежурного, ко мне! – призывно свистнул лейтенант и, когда народ подтянулся костру, продолжил: – Что я вам хочу сказать?… Баста, карапузики, кончилися танцы! Советую быстренько забыть все последние странности и отложить их обсуждение до лучших времен. У нас здесь появилась более тяжеловесная проблема. Иесли вы все хотите выжить в ближайшие несколько часов, то слушайте меня внимательно и не перебивайте.

Заинтриговав всех своими словами, агент безопасности закурил и некоторое время молча пыхал дымком, собираясь с мыслями. Потом он как-то странно осмотрел подвал, задержав взгляд на заваленных проходах.

– Виталик, выключи камеру – это снимать не нужно, – попросил он видеооператора и добавил, обращаясь к Егору: – Можешь забыть все свои планы касательно шоу – твоя гонка на выживание уже началась, но только далеко не по твоим правилам.

Мужики стали переглядываться, не понимая, к чему клонит служивый.

– А теперь все по порядку. Я знаю, куда нас зашвырнуло. Там, в руинах у дороги, я видел остатки каменной стелы с надписью «Велкам ту Вонджу». Вонджу – это Южная Корея. А потому, ребятки, назад нам путь заказан. Не вернемся мы уже в точку старта при всем своем желании. Даже если предположить, что мы сможем дойти до перешейка, то как пройти через пространственную аномалию на ту сторону Разлома? Так что я лично иду кюжному периметру.

– А как же наши призовые деньги?! – Пушок вдруг пришел в неописуемый ужас. – Получается, что мы здесь все на шару под смертью ходили?!

– Да успокойся ты, чмошник! – Егор резко осадил игрока. – Все остается в силе. Как говорится: «Show must go on!» Продолжаем съемки, а ближе к периметру решим, что делать. В конце концов, в контракте не сказано, с какой стороны нужно прийти на стартовую площадку за бабками. Дойдем до южного периметра, постучимся в наше посольство, облетим на самолете Зону и показательно финишируем все вместе. Ну, а бабки как-то поровну между собой поделите, по-братски. И тогда получится вообще беспрецедентный сезон «прогулки».

– М-м-м, плакали мои двадцать миллионов… – проскулил Пушок и опустил голову.

Мужчина, казалось, вот-вот захнычет, расстроенный тем фактом, что придется поровну делить шкуру неубитого медведя.

– Выше нос! Я бы на вашем месте радовался. Вам кто-то любезно сократил огромный кусок пути, на котором добрая половина отряда легко бы передохла. – Сергей несколько подбодрил игроков перед тем, как влить в бочку и без того не сладкого меда ведро дегтя. – Но все это лирика, ребятки. А теперь о главном. Пока я по руинам лазил, кто-то «постучался» на мой наладонник по закрытому каналу. По каналу, о котором знают лишь оперативники нашего отдела. Он существует для того, чтобы сверху «кедровые шишки» МКЗП нам инструкции скидывали. Мы и ответить по нему можем, лишь нажав одну из двух кнопок – «принято к исполнению» или «нет возможности исполнить». Я поначалу даже подумал, что это мое железо глюкнуло, но все же глянул на месседж.

– Погоди, если ты принял сообщение, то его источник не может быть дальше километра, иначе бы сигнал не прошел! – осенило Максима.

– Значит, я все правильно сделал, а мог бы уже сдохнуть… – подумав о чем-то своем, закивал лейтенант. – Так вот, мне пришло указание содействовать оперативнику нашего родного отдела МКЗП в уничтожении отряда гражданских, владеющих секретной информацией, которая угрожает государственной безопасности Российской Федерации. Во как!

– Ты же это не серьезно? – неуверенно произнес Егор. – Это же не про нас? Может быть, это какой-то вшитый шаблон сообщения, вылезший из-за глюка? Никто не знает, какой информацией мы можем владеть.

– А вот, значит, знают! Значит, есть человек «Отдела», который в курсе, где все мы побывали и чего видели. В сообщении так и сказано, что во избежание огласки все видео, отснятое под «грозовым куполом» и в пространственной аномалии центрального кратера, подлежит изъятию, а гражданские свидетели – ликвидации. Распоряжение подписано генералом Нестеровым Романом Петровичем, но я точно знаю, что это не он месседжи шлет. Эта крыса никогда не сунется туда, где опасно, для этого у него есть свора шестерок. Вот они и действуют от его имени. А эту тварь в погонах я знаю лично и за одну лишь возможность подержаться за его горло полжизни бы отдал!

Сергей от злости сжал кулаки и стал крутить ими, демонстрируя окружающим, как именно он бы «подержался» за горло высокопоставленной фигуры, к которой, вероятно, питал сильнейшую личную неприязнь. Лейтенант, казалось, взлетел на вершину блаженства, представляя себе этот процесс. И только после того, как воображаемый генерал помер в его крепких руках, агент безопасности перестал «оргазмировать» и поднял взгляд на обалдевших от его поведения мужчин.

– Кончил? – ехидно хмыкнул Копченый. – И за что ты его так ненавидишь?

– Есть за что! – гневно сверкнул глазами Серега. – Но это не важно. Главное, что у всех вас появился шанс выжить из-за этой моей ненависти. Короче, я ответил, что приказ принят к исполнению, и тогда последовала инструкция. Я должен вывести вас на открытое пространство, тут недалеко, там оставить и якобы уйти в разведку. Вот тогда по вам и откроют отвлекающий огонь. Апод этот шумок я всех вас должен буду со спины перещелкать. Вот такой чудесный план. Но сразу вас, ребятки, успокою. Я не собираюсь идти на поводу у этой гниды. Принципиально сделаю все наоборот, назло этой твари! Пусть и его шестерке, но шею сверну. Это я вам для чего все говорю. Судя по всему, эта генеральская шавка здесь действительно одна. А одному человеку с таким количеством народа никак не справиться. Потому ему и нужна помощь, а так бы и меня к чертям собачьим слили. В конце концов, я лишь винтик из самой низшей их структуры. Так вот, если будем действовать сообща и вы мне подыграете немного, то все выживем. Слушайте, что нужно делать, и валим отсюда…

Через двадцать минут отряд вышел цепочкой по одному и, держа приличную дистанцию между бойцами, запетлял по руинам. Вопреки просьбе Сергея, Виталик продолжил снимать все происходящее. Оператор не шутил, когда загадывал свое желание у Куба. Ему действительно хотелось снять нечто такое экстремальное и шокирующее, что всех бы проняло до костей. И он не желал упускать ни единого шанса заснять подобное.

Вел группу Серега. Его винтовка висела за спиной, аАКМ болтался на своем ремне, привычно переброшенном через шею. В руках лейтенант держал удобную рогатку с неким подобием приклада. Хитрый рычаг упирался на его предплечье и тем самым снимал при стрельбе часть нагрузки с кисти. Мелкие камни со свистом уносились вперед и траекторией своего полета предупреждали лейтенанта о гравитационных аномалиях, которые по праву считались самыми опасными из неразличимых глазом смертельных зон.

Вторым шел Смол и подстраховывал занятого поиском пути лейтенанта, которого уже вряд ли можно было считать агентом безопасности. Тихие хлопки его АКМ-а с ПБС-ом за десять минут пути уже отправили на тот свет трех горбатых шакалов и обратили в бегство два десятка других мутантов.

– Арахнид на десять часов! – вдруг вскрикнул Смол и вскинул автомат.

Раздались тихие шипящие звуки выстрелов, и пули, вздымая облачка пыли и осколков, стали дробить неровную кромку кирпичей соседнего здания. Сергей бросил рогатку на землю, схватил АКМ и тоже ударил очередью в притаившегося сверху на торце стены мутанта.

Получив щедрую порцию свинца, плоская крысоподобная тварь молча сорвалась с места. Заляпав мужчин своей зеленой кровью, арахнид перепрыгнул через открытое пространство улочки и приземлился где-то за стенами противоположных руин. И только там хищник огрызнулся громким злобным шипением перед тем, как ускакать прочь.

Атаки мутантов периодически «покусывали» и хвост отряда. Твари проверяли на прочность зашедших в их владения людей. И судя по тому, как они осторожно себя вели, но при этом не упускали шанс напасть, можно было предположить, что мутанты уже встречались с двуногими прямоходящими и знали, на что они способны и какие на вкус.

Улочка закончилась резко, дальше вниз уводил пологий спуск, поросший рентген-травой, низкими корявыми акациями и красностволым терном. Там, внизу, и начиналось открытое пространство – холмистые просторы, свободные от руин. Кое-где все же виднелись битые бетонные столбы с торчащей арматурой, оставшиеся от каких-то небольших построек, а на фоне скупой растительности еще просматривались пунктиры асфальтовых дорожек с прогнившим ограждением. Видимо, здесь начинались территории какого-то бывшего парка или заповедника.

Именно сюда и должен был вывести отряд Сергей. Немного задержавшись на склоне, агент безопасности бегло осмотрел пространство и прикинул на глаз, где бы мог скрываться этот загадочный оперативник МКЗП. Внизу растянулась практически голая земля, и устраивать там засаду было попросту глупо. Противоположный лысый холм торчал слишком далеко от оговоренного места.

Скорее всего, стрелок затаился где-то здесь, на самой границе руин. С верхней кромки склона вся низина великолепно простреливалась, и тактическое преимущество было полностью на его стороне. Выгодных позиций для ведения огня здесь множество, и менять их можно как угодно часто, а в самые критические моменты враг мог легко отступить и скрыться от ответных залпов за кромкой холма.

Внизу же единственным укрытием, которое хоть как-то могло защитить группу от огня, был фигурный котлован искусственного бассейна. Вжавшись в его железобетонные стены, члены отряда смогли бы отстреливаться через край и выжидать, пока Сергей снимет стрелка.

Лейтенант обернулся и указал взглядом на этот котлован. Смол утвердительно кивнул, и группа отправилась вниз по склону. Каждый был на взводе и нервно зыркал по сторонам, зная, что прямо сейчас кто-то подло целится им в спину из укрытия.

У бассейна Сергей отделился от отряда. Он помахал для вида руками, отдавая распоряжение всем оставаться в этом месте, пока он разведает дальнейший путь, и ушел прочь в направлении буйно разросшегося кустарника терна. Лейтенант продрался сквозь колючие заросли, лег и отполз в сторону на несколько метров. Там он и залег, обняв свою верную винтовку.

После долгих минут ожидания наконец-то тишину пространства порвал грохот стрельбы. Как и предполагал Сергей, стреляли сверху из руин. Стрелок, ударив короткой очередью, быстро перебежал на другую позицию, стрельнул оттуда и опять скрылся в развалинах. В оптику лейтенант успел лишь заметить, что пробежавший между домами человек был облачен в стандартную черную химзащиту.

Судя по крикам из котлована, первый залп врага не ушел в молоко. На фоне грохота разразившейся стрельбы было отчетливо слышно верещание раненого Пушка. Но Серега даже не глянул в ту сторону, чтобы узнать, насколько серьезным было ранение. Он влип в оптику и отчаянно пытался поймать в прицельный угольник мелькающий силуэт врага.

Оперативник умело маскировался: ни светлые пятна рук и лица, ни резкие движения, ни другие распространенные ошибки дилетантов – ничто не выдавало его. И Сергей замечал позицию стрелка лишь тогда, когда тот открывал огонь. Максимум, что успевал сделать лейтенант, – это коснуться прицельным угольником оптики исчезающего за стеной силуэта. За те считаные секунды, когда противник делал залп из очередной дыры в стене и исчезал, Сергей никак не успевал прицелиться и выстрелить.

Агент безопасности понимал, что у него в запасе есть не более минуты, чтобы произвести успешный выстрел. Иначе этот загадочный тип поймет, что к чему, и скроется, чтобы потом выжидать удобного случая и нападать, раз за разом сокращая количество отряда. И стрелять нужно было наверняка, ибо первый же выстрел снайпера в сторону врага точно так же спугнет его.

Драгоценные секунды таяли, и Серега вдруг осознал всю безнадежность ситуации. Опытный боец, обстреливающий сейчас группу, предвидел подобное развитие событий. Он великолепно справлялся со своей отвлекающей задачей, но при этом действовал именно так, чтобы его не смог снять снайпер. В голове агента на миг даже мелькнула мысль принять сейчас сторону оперативника МКЗП и реализовать изначально предложенный им план, но он тут же отверг эту идею. К тому же Сергей и наполовину не был уверен, что его оставят в живых после того, как он выполнит возложенную на него задачу.

– Бля, бля! – повторял, как заклинание, лейтенант, когда стрелок в очередной раз укрывался за стенами.

Одним выстрелом этого беспокойного бойца получилось бы снять разве что из гранатомета.

«Стоп! Мегапатроны!» – вдруг осенило агента.

Серега извлек из кармашка заветный магазин с теми убойными патронами, которые ему в недавнем прошлом презентовал Остап, быстро перезарядился и вновь припал к оптике. И как раз вовремя.

На этот раз враг стрелял со второго этажа здания, стоя в полный рост за небольшим куском стены. Особо не целясь, агент безопасности навел угольник прицела на эту стену и открыл огонь. Первые два выстрела полностью смели остатки второго этажа. Но на этом Сергей не успокоился, он буквально распылил весь короб того несчастного домика и заодно все соседние с ним пристройки, куда бы смог добежать, допрыгать или ласточкой долететь человек.

Десяти этих необычных патронов хватило с излишком. Со стороны все выглядело так, словно по остаткам хибарки вели огонь несколько танков. В зубастом неровном ряду построек, на том месте, где только что стоял остов дома, сейчас зияла огромная дыра и стоял столб пыли. Стрельбы со стороны руин больше не последовало. Постепенно стих и ответный огонь из котлована, и лишь стоны раненого члена отряда сейчас нарушали тишину.

Но лейтенант продолжал всматриваться в руины, пытаясь заметить в них хоть что-то, способное подтвердить или опровергнуть факт поражения цели. Так он и пролежал несколько напряженных минут, пока не осела пыль и на растерзанных руинах не появились горбатые гиены. Твари явно что-то учуяли среди обломков. Серега с облегчением вздохнул, когда один из мутантов вытащил из-под завалов оторванную человеческую ногу в ботинке и, отбиваясь от наглых сородичей, уволок ее прочь. Остальные зверушки быстро выковыряли из фрагментов строительных конструкций другие части разорванного тела и принялись пировать.

Довольный агент безопасности поднялся и уже стал пробираться сквозь кустарник, когда на склоне холма значительно правее расстрелянного дома появился еще один человек в черной химзащите. Сергей мигом вскинул винтовку и взял его на прицел. Но стрелять лейтенант не спешил. Бегущий по склону был безоружен и, судя по неуклюжим движениям, явно не тянул на отборного бойца спецотдела. Человек убегал от двух крупных шакалов и отчаянно махал руками сидящим в котловане мужчинам.

Тут же громыхнула пулеметная очередь, затем еще и еще одна. Увлеченный перестрелкой Копченый заметил врага и поспешил его уничтожить.

– Не стрелять!!! – заорал лейтенант, но было уже поздно.

Простреленное тело бегущего рухнуло на землю, но прокатилось по склону недолго. Подоспевшие шакалы впились зубами в добычу и спешно уволокли ее в руины. Что это был за человек, так и не суждено было узнать. На это у Сергея не было ни времени, ни особого желания, и он, отмахнувшись от своего любопытства, победоносно зашагал к котловану. Там каждый член отряда крепко пожал ему руку в знак благодарности и скупо, по-мужски поблагодарил за то, что агент безопасности сделал выбор в их пользу.

Несколько успокоившемуся Пушку уже успели перевязать голову. Пуля прошила навылет легкий шлем и оторвала ему левое ухо. Больше никто видимых ранений не получил, и лишь Егор сидел без шлема у стены и обезумевшими глазами пялился в пустое пространство перед собой. На слова, обращенные к нему, он абсолютно не реагировал.

– Что с ним такое? – поинтересовался лейтенант.

– Не знаю, наверное, это шок, – ответил видеооператор, склонившийся над начальником. – В самом конце боя он на землю упал и стал биться в припадке. Я уже думал, что хана ему, башку прострелили. Шлем снял, а голова цела. На теле тоже дырок нет. Но ты бы видел, какие у него были корчи. Смотреть страшно! И когда Копченый стрелял, он тоже задергался в такт его пулемету. Наверное, это нервная реакция на звуки стрельбы.

– Что-то не верится мне, что у «главного экстремала страны» нервы сдали от какой-то там пострелушки, – засомневался Сергей и полез в свою походную аптечку за нашатырным спиртом.

– Вот и мне не верится. Он вместе с нами бодренько так шмалял из автомата, и вдруг такое… – произнес Смол, обеспокоенный состоянием Егора.

– Что вы все вокруг него хороводите? Цел он, разве не видно! Лучше поддержите по-настоящему раненого! – Недовольный Пушок пришел в себя и тут же начал возмущаться и гундосить.

– Ребята, погладьте кто-нибудь нашего белого и пушистого, – моментально съехидничал Копченый, – только слева погромче его жалейте, одноухого…

Эта недобрая шутка вызвала у окружающих лишь кривые половинчатые улыбки. Каждый понимал, что на месте Пушка мог оказаться кто угодно из них, да и пуля могла пройти несколькими сантиметрами ближе к голове.

Резкий запах аммиака вывел Егора из оцепенения, он вскочил и стал затравленно озираться по сторонам. Глаза его оставались по-прежнему округлены, а зрачки расширены. Тело ведущего постоянно подрагивало в готовности сорваться с места и убежать прочь.

– Тише-тише, Егорушка, все уже закончилось, – попытался утихомирить его Сергей, осторожно отодвинув ногой в сторону лежащий на земле автомат шоумена.

– Моя голова… боль адская… тело взорвалось… – поначалу с дрожащих губ Егора слетали лишь обрывки фраз, но постепенно к нему вернулись остатки разума. – Я не знаю, что со мной! По мне танками поездили! В голове звон, шум этот… Он меня с ума сводит! Дайте мне таблетку! Что со мной?!.. Кто вы такие?… Я вас не слышу, нет!..

Шоумен сел на корточки, обхватил руками голову и стал раскачиваться взад-вперед. Всем стало ясно, что дальше рассчитывать на него как на полноценного члена отряда уже не стоит. По необъяснимым причинам разум Егора помутился.

– Обезболивающего вколоть ему, что ли? – Береза достал оранжевую аптечку и спросил совета остальных.

– Лучше не надо, так он хоть будет говорить, что у него не в порядке, – остановил его Сергей. – Может, он в какую-то микроаномалию попал, вот его и колбасит?

– Будто неясно, что у него не в порядке, – пробубнил недовольный Пушок. – С головой у него не в порядке. Зона забрала себе еще одну крышу. Впрочем, я уже сомневаюсь, что она у него на месте была. В такую задницу нас мог затащить только ненормальный…

– Вот ты, как раненый и недееспособный, теперь в центре пойдешь и будешь за ним приглядывать! – гаркнул Смол, отдавая приказ. – Хватит прохлаждаться, выдвигаемся!

– Погоди, сначала нужно определиться, куда мы идем, – притормозил его лейтенант.

– А разве непонятно? К периметру идем, и неважно, кто там его контролирует. Сдаемся погранцам, стучимся в российское посольство и летим домой. Хватит, пора это заканчивать!

– Ух, какой ты быстрый, – осадил его решимость агент безопасности. – А подумай, что будет, если вдруг всплывет инфа, что мы здесь оперативника МКЗП положили? А если станет известно, что он от нас хотел? Мне – трибунал и расстрел, а вам – просто расстрел или пропажа без вести.

– Но он же нас хотел убить! Мы оборонялись! Нас оправдают, – изумился наивный мужчина.

– Угу, а догонят – и еще раз оправдают, – продолжал настаивать на своем Сергей. – Если вы еще не поняли, ребятки, мы все вне закона уже с тех пор, когда большие дяди решили, что мы видели много лишнего. Я не знаю, каким образом они узнали, где мы побывали, и не знаю, что они могут еще знать. Но мы для них обыкновенные овцы, коих в стаде многие-многие миллионы. Кстати, а может быть, наше любимое посольство уже разослало международные запросы на все участки периметра! И будьте уверены, нас по финишу сразу на колбасу пустят!

– Ну хорошо, что тогда предлагаешь делать? Я так понял, что бабок за шоу нам уже не видать? – спросил озабоченный Шелезяка, сложив на груди руки в замок.

– Какие, на фиг, бабки?! Уже успел на свою жизнь ценник повесить?! Сначала предлагаю каждому определиться, что для него важнее – жизнь или призрачный шанс на нее. И это при условии, что никто ничего никогда не узнает и все то видео, что наснимал наш Виталик под «грозовым куполом», никогда не выйдет в свет. Определитесь, кто вы – участники игры, правил которой не знаете, или нормальные люди, желающие сохранить за собой право на жизнь и после этой сраной игры? И пока есть время, думайте, взвешивайте всё. Но в смертельные объятия Родины меня лично уже никак не тянет, да и вам я не советую удачу испытывать. Короче, даю информацию к размышлению. Имеется один вариант… многим он придется не по вкусу, но на данный момент – это лучшее, что у нас есть. За ту информацию, за которую нас Отчизна со счетов уже списала, и за эти видеоматериалы всем нам могут предоставить убежище… в Штатах. Есть у меня контактер, который давно сотрудничать предлагал. Не думал я, что когда-либо его предложением воспользуюсь, но…

– Погоди, что ты нам тут предлагаешь?! Родину-мать америкозам продать!!! Ах ты запроданец!.. – тут же вспенился Береза.

– Хватит! Стоп! Ребята, собираемся и уходим, некогда нам здесь дискуссии устраивать, – Смол оборвал гневные излияния мужчины. – Смотрите, сколько мутантов в руинах наверху собралось! И там не только горбатые гиены на нас слюни пускают. Погнали, в пути и на привалах все обсудим! В шеренгу по одному, бля, и за мной рысью!!!

– Огонь!!! – отчаянно завопил Смол, когда практически поравнялся с озером «оранжевого студня».

Мужчина галопом несся вдоль отвесной скалы по заранее разведанной тропке. От каменной стены вниз вел небольшой склон, заканчивающийся разливами едва побулькивающего вещества.

Следом за Смолом, сметая все на своем пути, проламывалась сквозь кустарник и покосившиеся деревья пещерная гидра. Змеиные плоские морды, утыканные иглами зубов, изо всех сил пытались дотянуться до бегущего человека. Лапы зверя отчаянно гребли камни и почву. Мутант падал, поскальзываясь на склоне, вставал, опираясь на свои грудные осьминожьи щупальца, и, гулко содрогнув ударом хвоста землю, несся дальше.

Животное было еще молодое и достаточно резвое, несмотря на свою многотонную массу. Но судя по тому, что у мутанта на длинной шее торчали две головы, а передние лапы были двойными, зверь уже побывал в передрягах, где лишился конечностей и повредил шею. На месте оторванных щупальцев и лап из-за какого-то странного нарушения у создания вырастало сразу две новые, оттого тварь и получила свое название.

Услышав командира, сверху со скалы мужчины открыли огонь по гадине. Экономя патроны, стрелки били по уродливому телу гидры короткими очередями. Пули безжалостно жалили создание, которое свирепело с каждой секундой. Получив щедрую порцию свинца, мутант оглушительно взвыл и, забыв про бегуна, тут же бросился на скалу, на вершине которой стояли новые обидчики. Гидра прыгнула и ударилась телом об утес так, что вниз посыпались мелкие осколки породы. Потом, цепляясь за выступы и коряги, тварь медленно стала взбираться по практически отвесному склону.

– Атас!!! – раздался сверху крик агента безопасности.

В тот же миг стрелков как ветром сдуло, а Смол внизу еще больше прибавил ходу. Через десять секунд громыхнула серия взрывов. Предварительно заложенные в глубокую трещину заряды откололи огромный кусок породы. Осколок скалы рухнул вниз на мутанта и, прошуршав вместе с ним по склону, плюхнулся в озеро «студня».

Оглушительный рев гидры быстро сменился булькающими звуками. Мутант стал плавиться, как воск на огне, попав в самый агрессивный из всех «студней», и уже через несколько минут поверхность озера вновь стала гладкой.

– Фу-у-у, блин! Еще пару таких передряг, и патронов у нас вообще не останется. – Сверху на скале появился запыхавшийся Смол и присоединился к остальным. – Вот разве такое бывает?! У каждого из нас чуть больше полтинника косарей осталось, а ничего на эти деньги не купить! Ни одного каравана, ни одного поселения. Только атомные пустоши.

– Ну, сейчас, типа, не сезон, – ответил ему Сергей, сплюнув вниз со скалы, – оттого и нет караванов и патрулей. А может быть, и не ходят тут люди в принципе. На южных землях никто из нас ни разу не был – это чужая территория, владение стран НАТО. Что здесь вообще происходит, есть ли какие-то поселения – я знать не могу.

– Ладно, двигаем дальше, а то мы идем, как на месте топчемся. – Смол лихо свистнул, отдав таким образом остальным команду строиться, поднял с земли свой рюкзак и продолжил делиться своими мыслями с лейтенантом. – Если бы такое вообще было возможно, то я бы решил, что нас кто-то специально тормозит, что сама Зона мешает нашему продвижению. То непроходимые аномальные поля на пути, а то часами сиди в укрытии и жди, пока уберется восвояси какое-то стадо зверушек.

– Точно, вон и гидру эту подцепили каким-то боком, – кивнул Сергей, соглашаясь со словами нового командира, – и это просто счастье, что экземпляр попался тупейший. Сколько мы ее вокруг этой скалы по очереди кругами водили, пока придумали, как от нее избавиться?

– Час… битый час, – Смол накинул рюкзак и потопал к шеренге бойцов.

– Ча-а-ас… – присвистнул агент безопасности и отправился за ним. – Только мне кажется, что нет в этом ничего удивительного. Это не Зона нам мешает, а мы попросту столкнулись с ней один на один, со всеми ее прелестями, чего так избегал наш проводник.

– Возможно, ты прав, – пожал плечами мужчина и стал во главе отряда. – Выдвигаемся, пацаны! Смотрите по сторонам и клювом не щелкайте!

– Я так понял, теперь опять моя очередь из рогатки камни пулять? – Сергей достал свой «детектор аномалий» и зачерпнул из сумки несколько камней.

– Опять ты прав. Ты ведешь, а я тебя крою, – кивнул Смол и, возвращаясь к разговору о проводнике, заметил: – И все же я не пойму, почему он нас так бережно вел, а потом там бросил. Что им двигало?

– А я чем больше об этом думаю, тем больше понимаю, что ничего не понимаю, – выпустив первый камень, лейтенант молча проследил за его траекторией и неспешно потопал дальше. – И при всем при том меня не покидает странное чувство, что кто-то разыгрывает серьезнейшую партию, а я ничего в ней не смыслю. Будто бы я просто стою, как пешка на доске, и тупо наблюдаю за тем, как меня кто-то переставляет с клетки на клетку…

– Слышь, Серега! – прервал Береза агента безопасности. Он догнал его и начал высказывать наболевшее: – Мы тут с пацанами покумекали. Я, Корсар и Пушок думаем, что нельзя врагам тайны сливать!

– Интересно, а Пушок-то по каким соображениям?… А-а, не важно. Так что, по-вашему, лучше сдохнуть? – не оборачиваясь, ответил ему лейтенант.

– Это еще не факт! Но, да! Лучше сдохнуть, но врагу – хрен!

– Дурак ты! Страна тебя сапогом пнула, ей на тебя уже насрать!

– Но мне на нее не насрать!.. Движение на девять часов! – Береза мгновенно прервал поток своих возмущений и вскинул автомат.

Там, куда указал мужчина, среди деревьев бежал человек в черной химзащите, какая была у всех членов отряда. Он явно взял курс на группу и уверенно приближался к целящимся в него людям. Человек не был вооружен, своим бегом вразвалочку и неуклюжими движениями рук, убирающими с пути ветки, он был разительно схож с тем вчерашним неудачником, которого случайно пристрелил Копченый.

– Кто это? Кто-то из наших? – Береза присмотрелся и опустил автомат. – Одет так же.

– Нет, все наши здесь. Мы никого не потеряли, – отрицательно покачал головой Смол и еще раз на всякий случай пересчитал бойцов.

– Давай просто подождем и узнаем, – предложил Сергей, рассматривая бегуна через оптику винтовки.

Странный одинокий тип уже начал махать отряду руками, как совершенно неожиданно прозвучал хлесткий выстрел. Верхняя часть тела бегуна буквально взорвалась кровавыми брызгами. Стрелял снайпер, и стрелял он теми же мощными необычными патронами, которыми Сергей накануне распылил дом с оперативником МКЗП.

Не успело еще тело бегуна упасть на землю, как громыхнул второй выстрел. На этот раз кровавый фонтан взметнулся в самом центре отряда. Максима с его громоздкой станцией буквально разорвало пополам. Все мужчины, кроме Егора, кинулись врассыпную, а ведущий шоу уже лежал на земле рядом с разорванным телом плейбека и бился в знакомом всем припадке.

– Стреляли с холма! – кричал Смол, бегая зигзагами между кривых акаций. – Используйте эти хреновы мегапатроны! Взрыхлите к чертям всю эту горку!

Пока все перезаряжались и набирались храбрости, чтобы подняться с земли или высунуться из-за валуна и открыть ответный огонь, видеооператор времени не терял. Он на корточках подполз к месту, где в крови и кишках Макса корчился Егор, и стал снимать это жуткое зрелище.

– Виталь, назад, за скалу! – орали ему со всех сторон.

Но оператор, казалось, никого не слышал и продолжал снимать кровавую сцену. Но только он встал и решил перебежать на другое место, чтобы сменить ракурс, громыхнул еще один выстрел. Виталик, выронив камеру, так и остался стоять рядом со своим начальником. Камера, покувыркавшись по желтой траве, остановилась и продолжила снимать.

В кадр крупным планом попал и разорванный пополам Максим, и бьющийся в конвульсиях среди его внутренних органов Егор, и застывший на заднем фоне видеооператор без головы. Тело Виталика едва-едва подрагивало, но продолжало стоять, фонтанируя красными брызгами из огрызка шеи. Простояв так секунд десять, обезглавленное тело плюхнулось в кишки рядом с шоуменом и полностью залило кровью объектив камеры, заснявшей весь этот ужас. Видимо, нечто подобное и мечтал заснять бедолага-оператор.

Сначала с земли вскочил Копченый. Он стал бегать, яростно орать и поливать позицию снайпера из своего пулемета. Потом к нему присоединились и остальные. Вся поверхность холма в одночасье вздыбилась от попаданий этих тоннельно-аккумулятивных, как их называли хозяева бункера, зарядов.

– Прекратить огонь!!! – крикнул Серега, прильнув коптическому прицелу винтовки. – Есть попадание!

Стрельба стихла, и мужики застыли в нерешительности, глядя то на изувеченные тела, то на взрыхленный холм, а то и на припадочного Егора. Еще долго никто ничего не мог сказать, глядя на погибших ужасной смертью товарищей.

– Ладно, я так думаю, пацанов нужно как-то похоронить, – нарушил гробовое молчание агент безопасности. – Посмотрите, что опять с нашим шизиком случилось, может, он ранен. Камеру и отснятые диски у Виталика заберите, нельзя их здесь оставлять. А я схожу гляну, кто там по нам стрелял.

– Думаешь, это «священный воин» корейцев пришел за своих мстить? – выразил догадку замкнутый в последнее время и молчаливый Шелезяка.

– Все может быть. Ну, я пойду… – Сергей отвернулся, не желая больше смотреть в сторону изувеченных тел.

На изрытом холме лейтенант быстро отыскал позицию снайпера и его порванное тело. Мощные заряды не пощадили и врага. Судя по всему, стрелок оборудовал здесь удобную позицию и уже давно наблюдал за отрядом, гоняющим кругами пещерную гидру. Но почему же он не стрелял, когда все были заняты мутантом? Почему открыл огонь именно сейчас, когда отряд уже отделался от гидры и уходил? Эти и многие другие вопросы так и остались без ответа.

В частности, не представлялось возможным хоть как-то идентифицировать стрелка. От его головы осталась лишь нижняя челюсть, кусок черепной кости с левым ухом и окровавленная тряпка скальпа. Нос на лоскутке кожи и остальные лохмотья головы были наляпаны на камни, валяющиеся по соседству. Опознавательного жетона на шее стрелка и каких-либо личных вещей в его кармашках не было. Сергей открыл защитную шторку своего наладонника и сфотографировал тело покойника и все оторванные от него части, включая и куски порванного лица.

Рядом лейтенант отыскал и покореженное оружие снайпера. Это была самая обычная СВД, стандартно улучшенная хозяином для большего удобства ведения огня. На рыжеватом прикладе виднелся замазанный грязью ряд вырезанных бороздок в виде православных крестов. Точно такие же были на винтовке проводника, которая осталась у озера вместе с его выпотрошенным рюкзаком и разгрузочной системой. Агент безопасности просто остолбенел. Он вернулся к изуродованному трупу и еще раз внимательно его осмотрел. Нет, это был не Лангуст – руки не его и волосы явно не такие тонкие и редкие, как у сталкера.

Сергей снял с исковерканной винтовки магазин, выщелкнул и пересчитал оставшиеся в нем «тоннельные» патроны.

– Семь, жить можно. – Лейтенант криво улыбнулся, забрал из кармашков покойника остальные боеприпасы и вернулся к группе.

За это время мужики похоронили убитых, соорудив над ними небольшую каменную горку, и более или менее привели в чувство Егора – последнего оставшегося в живых из съемочной группы. Из «калашей» покойных сотоварищей Береза соорудил некое подобие надгробного креста, вставил его сверху и обложил для большей устойчивости камнями. Мужики немного постояли, помолчали и начали строиться в привычную шеренгу, готовясь отправиться дальше.

– Короче, не понять. Ему всю голову снесло, осталась одна челюсть. Может, и кореец это был. – Подоспевший Сергей доложил о результатах осмотра и кивнул в сторону каменного кургана. – Надеюсь, вы хоть патроны их себе забрали?

– Черт!.. – Смол схватился за голову, тем самым и ответив Сергею.

Но тревожить могилу уже никто из мужчин не захотел. Отряд выдвинулся, оставив на самой вершине утеса под камнями своих товарищей – первых погибших с самого начала этого похода.

Остаток дня прошел в задумчивом молчании. Группа по-прежнему продвигалась очень медленно, но и без лишнего риска. И даже если весь оставшийся путь пришлось бы так медленно тащиться, то провизии все равно хватило бы до самого периметра. А вот с патронами скоро придется что-то решать. Они таяли буквально на глазах, и отряд изо всех сил старался обойти скопления мутантов стороной, чтобы не тратить драгоценный боезапас на распугивание живности.

Вечером на пути случилась глухая маленькая пещера, где группа и остановилась на ночлег, предварительно завалив вход камнями и корягами. И тут сказалась нехватка брошенной накануне раскуроченной станции плейбека. Источник питания с преобразователем на стандартный переменный ток, от которого работала походная электропечь, тоже остался погребенным под камнями могилы. Но если пищу можно было приготовить, сообразив костер снаружи пещеры, то зарядить сдохший аккумулятор фонарика Березы было уже нечем.

– На, держи. – Сергей достал запакованную пачку обычных батареек и протянул их мужчине, с которым в последнее время постоянно ругался.

– Обалдеть! А зачем ты все время их с собой таскал, если знал, что у нас с собой эта станция была?

– И на старуху бывает проруха, – улыбнулся лейтенант. – Привык я перестраховываться. И, как видишь, не зря их таскал.

Такой жест доброй воли несколько смягчил агрессивность Березы, и на этом привале он больше не компостировал Сергею мозг, отстаивая свою точку зрения и выражая крайнее неприятие Америки как варианта возможного убежища. Этот факт несколько удивил остальных. Казалось маловероятным, что такой принципиальный и упертый баран мог продаться за пак дешевых солевых батареек.

Следующий день начался, словно дурацкое дежа вю. Привычный утренний туман еще плотно укутывал пространство. Группа шла по узкой звериной тропе, петляющей по самой вершине протяженного холма. По обе стороны от идущих, в низинах между соседними холмами, уже по нескольку раз, разгоняя туман, проскочил аномальный поток микроволн, знакомый всем как «дыхание Ра».

– Сзади движение, на шесть часов! – порвал утреннюю тишину крик Копченого, который привычно замыкал строй.

Все резко обернулись и уставились в пелену тумана.

– Что там? – Тут же рядом с пулеметчиком отряда нарисовался Смол.

– Вон, прямо за нами по тропе кто-то чешет! – Гарик ткнул пальцем в белесое молоко дымки.

Там действительно кто-то бежал. И то, как бежал этот человек в черной химзащите – вразвалочку и размахивая руками, – ввело мужиков в некоторый ступор. Этот странный персонаж жутко напоминал того типа, с появлением которого вчера началась перестрелка.

– Я один себя дураком ощущаю? – задал вопрос обалдевший агент безопасности, находясь в состоянии странного дежа вю.

– Нет… – ответило сразу несколько бойцов.

Человек в черном бежал к группе и приветственно махал руками. Дальнейшее молчаливое созерцание прервало громыхание автоматной очереди. Бегун, раненный вногу, упал на землю и покатился по отвесному склону вниз, то и дело ударяясь головой о встречные камни. Тут же от звуков стрельбы задергался в нервном припадке Егор, он упал на камни и корчился на них весь последующий бой.

– Рассредоточиться! Занять оборону!

Смол стал орать, раздавая приказы, но мужики и без этого уже рассыпались и залегли на склоне. И лишь один Пушок, матерясь и посылая всех остальных по известным координатам, побежал в сторону соседнего холма. Но не успел он спуститься по склону и десяти метров, как следующая очередь взлохматила капюшон его химзащиты и разбрызгала кровь по камням. Тело мужчины упало на землю и покатилось в низинку, где чуть дальше распластался их неизвестный преследователь.

Агент безопасности заметил вспышки последних автоматных выстрелов и два раза пальнул наугад в пелену тумана. Для верности он стрелял все теми же мощными патронами, которые недавно подобрал с трупа снайпера. Стрельба с той стороны тотчас стихла, но мужики еще долго лежали в своих укрытиях, не решаясь высунуться наружу.

– Вроде бы все! – крикнул Смол спустя пять минут. – Все целы?

– Пушок, кажется, погиб, – отозвался Береза.

– Кажется? Наверняка знать надо! Кто сбегает проверить? А заодно надо глянуть, что за хрен там внизу валяется. Ну, который нас догонял.

– Полезнее будет стрелка найти! – подал голос Сергей. – Кто со мной для подстраховки?

– Я пойду, – вызвался Шелезяка.

– А я за Пушком, и на бегуна этого гляну, – отозвался Корсар и сразу побежал по склону вниз к чернеющему там телу.

Парень спустился, глянул на лежащего товарища и отрицательно покачал головой.

– Пушок – все! – крикнул он наверх и отправился ко второму телу.

Оказавшись возле него, Корсар потыкал незнакомца стволом автомата, убеждаясь, что человек разбился насмерть, и только потом аккуратно отодвинул в сторону его капюшон.

– Мужики, это капец!!! – заверещал парень. – Это же!..

Его крики вдруг прервало громкое и характерное потрескивание. Туман внизу расступился. И прежде, чем мужчины, стоящие сверху, успели что-то произнести, низину накрыло «дыхание Ра». Корсар и два мертвых тела тут же ярко вспыхнули языками пламени. Через несколько секунд громыхнул боезапас парня, и внизу остались лишь черные куски иссушенной плоти.

– Твою ма-а-ать!!! – Смол схватился за голову и стал прыгать на месте. – Да что же это такое?!! Все! Вниз никто не спускается! Хватит на сегодня смертей!

Никто не попытался его успокоить. Мужики стояли молча, смотрели на дымящиеся останки и почесывали затылки. Всем нравился Корсар, этот малость глуповатый и наивный парнишка. И его смерть, можно сказать, на ровном месте ошарашила абсолютно всех. Но такова была капризная воля Зоны, и мертвых уже не вернуть…

С кислыми мордами Серега и Шелезяка потопали прочь на поиски убитого стрелка, но долго искать его не пришлось. Через пару сотен метров позиция стрелявшего стала хорошо просматриваться в тумане. Кишки, висящие гирляндами на ветках кустарника, очень четко ее обозначили. Тоннельно-аккумулятивные патроны сделали свое дело.

Искореженный АКМ стрелка валялся на камнях рядом с остатками его тела. На этот раз аномальное воздействие этих жутких выстрелов оставило от головы атакующего лишь верхнюю часть с одним глазом. Все остальные ошметки лица разбросало по кустам. И опять на трупе не оказалось ни идентификационного жетона, ни каких-либо личных вещей.

Пока Шелезяка выковыривал из порванных и окровавленных карманов разгрузки патроны покойника, лейтенант лазил по кустам и фотографировал оторванные куски его тела.

– И кто же ты такой? – рассматривая фотки, произнес служивый после того, как закончил свою фотосессию.

Шелезяка из любопытства глянул на экран его гаджета, в отвращении отвернулся и отпустил не особо веселую шуточку.

– А ты, как доктор Франкенштейн, приклей недостающие куски от предыдущих фоток, вот и получишь себе портрет. Мне вообще все эти корейцы на одно лицо. Так что собрав из двух голов одну, думаю, ты не много потеряешь.

Сергей как-то странно глянул на напарника и стал копошиться в своем наладоннике, открывая соответствующий графический редактор.

– Ладно, ты иди к пацанам, а я еще немного пройдусь, вернусь по нашему маршруту, – агент безопасности кивнул в белую пелену, – гляну, что там.

Шелезяка отсалютовал и потопал назад. Сергей же ушел в противоположную сторону и скрылся в тумане, на ходу ковыряясь в своем гаджете. Его неожиданно увлекла эта дурацкая идея – собрать портрет корейца из кусков разных голов. И чем дольше он собирал в программке-редакторе кусочки человеческих пазлов, тем больше округлялись его глаза.

Вернулся Сергей спустя пятнадцать минут. Весь вид мужчины говорил о том, что он встревожен и чем-то серьезно обеспокоен. Подходя к товарищам, он призывно свистнул, привлекая всеобщее внимание.

– Все ко мне! – гаркнул на ходу Серега и, когда все подтянулись к нему, продолжил: – Короче, тут дело такое. Этот тип и тот, что вчера нас атаковал, – это корейские скауты. Я там сзади, где мы прошли, их вешку нашел. Встречался я с такой их тактикой. Впереди рысью несется один или несколько легких разведчиков и оставляют метки для продвижения основных ударных сил. Так что бойни нам, ребята, не избежать.

– И что же ты предлагаешь? – спросил Смол, желая услышать мнение самого опытного в военных делах человека.

– Я предлагаю остаться здесь и дать им бой! – воодушевленно продолжил лейтенант. – Хватит убегать и играть по их правилам! А почему остаться здесь? Это просто. По вешкам, оставленным скаутом, корейцы пройдут четко по этому холму. Мы это уже наверняка знаем, а значит, преимущество будет нашим.

– А если их будет больше и их огневая сила будет превосходить нашу? – задал вполне логичный вопрос Копченый.

– А никто и не предлагает атаковать в лоб. Устроим им хитрую засаду. Значит, так! Вы все двигаете на соседние холмы слева и справа, растянетесь там подковой и тихо ждете, не выдавая себя ничем. Когда появится враг, сразу не стреляете. Дожидаетесь, пока отряд пройдет вашу позицию, и только потом открывайте огонь им в тыл. Они начнут отстреливаться и рефлекторно отступать от вас, и как раз спинами ко мне сюда выйдут, а я им всем под шумок затылки и пересчитаю.

– План толковый, звучит разумно. Ну, а с этим тогда что делать будем? – Смол указал взглядом на сидящего на земле и втыкающего пустым взглядом в пространство Егора. – Он сразу нас сдаст. Похоже, что ему совсем крышу снесло. Грохнем его из жалости?

– Нехорошо это как-то… – лейтенант недовольно скривился. – Давай я его с собой оттяну дальше по этому холму, а там его веревкой, что ли, привяжу…

– Ну, как знаешь. Но тогда береги его! Все диски и камера Виталика у него в рюкзаке.

– Не бойся, я об этом помню. Не пропадет ни он, ни наш билет в Америку, – кивнул агент безопасности и достал из рюкзака бухту капронового каната.

Обсудив еще некоторые детали засады, мужчины разбежались по холмам, чтобы подготовить свои будущие огневые точки и разведать пути отступления. Сергей же прошел по звериной тропке еще сотню метров и укрылся за огромным куском скальной породы, выпирающей из вершины холма, словно клык неведомого монстра. Там лейтенант остановился и достал свой бинокль.

– Давайте-давайте, ребятушки, начинайте свою игру, – произнес Сергей, наблюдая, как мужчины суетятся на соседних возвышенностях, а потом обернулся и окинул взглядом совсем бледного и невменяемого шоумена. – А мы с тобой, Егорушка, окажемся хитрее всех. Зачем же нам играть в русскую рулетку с полным барабаном?

Егор так и продолжал сидеть на земле, не подавая каких-либо признаков разума.

– Молчишь? Значит, согласен со мной. Ведь у нас намного больше шансов будет, если мы просто разбежимся по одному в разные стороны. Тогда нашему преследователю будет куда труднее нас перебить. За всеми он не угонится. Но только как это остальным-то сказать, чтобы поняли, не обиделись и чтобы все диски с информацией унас с тобой остались? Думаю, что никак. Но и бросать их тут тоже нехорошо.

Поразмыслив вслух и понаблюдав за бегающими бойцами, агент безопасности вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:

– О! А давай мы им записку напишем! Рано или поздно они же заметят наше отсутствие. Лучше, конечно, чтобы поздно…

Серега достал из кармашка маленький блокнотик, вырвал из него лист и черкнул несколько строк. Записку он сложил вдвое и придавил ее увесистым булыжником на ровной поверхности скалы так, чтобы его сразу могли заметить. После этого он дернул за капроновый шнур, которым привязал к себе Егора, и быстро утащил послушного шоумена прочь.

Утренний туман давно развеялся, время приближалось к полудню. Дозиметр Сергея все реже потрескивал и уже практически не моргал своими цветными индикаторами. Теперь на панели прибора постоянно светился желтый диод, извещая о приемлемом для человека радиационном фоне.

Три дня прошло с того времени, как Сергей оставил на растерзание загадочных преследователей всех остальных ребят. И, видимо, этот его тактический ход сработал, ибо никто больше не нападал. Да и идти почему-то было намного легче, чем прежде. Казалось, сама Зона выкладывала скатертью дорожку перед агентом безопасности. И Сергей шел, упорно и не останавливаясь, шел, пока ему благоволила эта чертова аномальная реальность.

Атомные пустоши здесь заканчивались. Заканчивалась и относительно гладкая поверхность равнины. Дальше шло изрытое глубокими оврагами пространство. От безветрия над многочисленными разломами неподвижно висели зеленоватые, желтые и рыжие облачка испарений, предупреждая о том, что на дне оврагов собрался «ведьмин студень» разной степени агрессивности.

Грунтовая дорога уходила вдаль, извиваясь между всеми этими разломами. И хоть выглядела она хорошо наезженной, до сих пор по ней не прошло ни одно транспортное средство. Ни патруля, ни каравана, которые так надеялся встретить агент безопасности, так и не случилось.

Сергей потянул канат, закрепленный на его поясном карабине, и тем самым заставил очнуться привязанного на том конце поводка Егора. Окончательно свихнувшийся ведущий «Экстремальных прогулок» дернулся, что-то бессвязно промычал и послушно потопал за лейтенантом, словно сонная собачонка за хозяином. Буйствовать и разговаривать сам с собой мужчина давно перестал. Сейчас он лишь пялился остекленевшим взглядом себе под ноги и безвольно следовал на привязи, повинуясь рывкам поводка.

– Ничего, потерпи, еще немного осталось. Рано или поздно здесь кто-нибудь проедет и нас подберет, – больше самому себе, чем безумному спутнику, сказал Серега. – С этими записями и с такой зверушкой, как ты, Егорушка, меня точно станут в зад целовать и на руках носить. А может быть, меня сразу в генералы запишут наши американские друзья и – «Прощай, немытая Россия». В конце концов, они получат даже больше, чем изначально рассчитывали!

Сергей окинул презрительным взглядом измученного Егора, сплюнул под ноги и стал изучать в бинокль пустынные просторы в испарениях «ведьминого студня».

Над этим местом стояла странная тишина. Ни звуков аномальной активности, ни лая или рыка живых созданий здесь не было слышно. Многие километры вокруг были пустынны и безжизненны, ни поселений, ни людей, ни мутантов, лишь одна скупая растительность.

– Но кто-то же по этой долбаной дороге ездит! Откуда она здесь?! Куда она… – Сергей не договорил, услышав за спиной какое-то странное шуршание.

Лейтенант бросил бинокль, схватился за АКМ, но обернуться не успел. Что-то сильно ударило его сзади по затылку, и свет в глазах Сергея моментально погас.

Когда же он очнулся, то обнаружил себя связанным и лежащим на дне оврага посреди прогнивших коряг, рядом с озерцом «студня», весело играющего язычками голубого пламени. Его рюкзак стоял рядом, сверху на нем лежала разгрузочная система и винтовка. АКМ же сейчас был в руках сидящего на коряге Егора.

Судя по его внешнему виду, разум к шоумену вернулся полностью. Мужчина улыбался, а его глаза привычно горели веселыми искорками жизни. Как только Сергей остановил на нем свой затравленный взгляд, Егор ему приветственно помахал рукой:

– Ну что, очнулся, боец невидимого фронта?

Агент безопасности яростно задергался и стал извиваться всем телом, но очень быстро понял, что освободиться у него не получится.

– Тише-тише, Сереженька, расслабься. Ты меня связанного несколько дней волок, теперь, типа, моя очередь.

– Какого черта?! Что все это значит?! Развяжи меня сейчас же! Я столько времени тебя, урода, вел, так берег от мутантов и аномалий. И вот она – твоя благодарность?!

– Ой-ой, заботливый ты наш. А почему ребят-то остальных так подло бросил? Неужто один спятивший человек для тебя был важнее нескольких крепких и надежных бойцов? Так вот, дружище, не меня ты все это время берег, а обычный хабар из Зоны тащил. Ты же быстро понял, что со мной происходит что-то неладное, и захотел бонус получить, сдав меня вместе с дисками своему «контактеру». Так ведь? Признайся, я был для тебя лишь вещью.

– А если даже и так?! Все равно я тебя тащил и не бросил там подыхать!

– С чего ты взял, что я бы там помер?

– Что?! Ты же невменяем был, в первой же аномалии спекся бы, на закуску к первым же мутантам попал бы!

– Ну, спекся бы. Ну, попал бы на закуску. Но точно бы не сдох. Ты же это прекрасно знал. Так ведь?

– П-ф-ф, ну ладно, похоже, что нет смысла дальше комедию ломать. – Агент безопасности поменялся в лице и резко стал суровым. – Да, я знал. Не понимаю, как это у тебя вышло, но это ты наш отряд эти дни кошмарил. Я понял это, когда совместил фрагменты голов тех стрелков, что пацанов убивали. Получилась твоя образина, Егорушка. Это ты по нам стрелял, ты нас всех перебить хотел. И, возможно, со временем и перебил бы, ведь это ты – тот поганый оперативник госбезопасности. Но как ты раздвоился? Вот что для меня осталось загадкой.

– Ну, это не совсем я делал, но давай обо всем по порядку. Спешить нам уже некуда и незачем, а потому послушай одну очень интересную историю.

Егор достал две сигаретки, одну подкурил и всунул в пересохшие потрескавшиеся губы лейтенанта, а второй затянулся сам.

– Так вот, жил да был один талантливый молодой ученый. Карьеру успешную строил, о семье подумывал, но все откладывал до лучших времен. Вот только докторскую защищу, думал он, и сразу личную жизнь начну строить. А рядом другой мужичок так же кишки рвал, начальству услужить пытался. Служивым был этот дядя, ну прям как ты, Сережа. Только с рвением своим дослужиться успел до майора. Тоже думал, вот бы полковника побыстрее мне дали, так и жить начну вольготно. И тут, как ответ на их мольбы, поступило от их начальства предложение. Мол, есть одно важное дело, за которое, можно сказать, на шару один доктором станет, а второй сразу в полковники перепрыгнет. Всего-то и надо, что в Зону сходить, свои профессиональные умения проявить и за вознаграждением назад вернуться. Ничего не напоминает?

– Что-то я не пойму. Это ребус какой-то? – пытаясь не выронить сигарету, пробубнил сквозь сжатые губы Сергей.

– Вот казалось бы, при чем здесь к этим двоим популярное рейтинговое шоу? А при том, что озадачил их начальство один пренеприятный факт. Вот сколько они своих людей ни слали под «грозовой купол», практически все пропадали там, как будто их кто-то целенаправленно отлавливал и истреблял. Ну, и решили они не рисковать больше, а действовать наверняка. Тем более, что стали очень странные и необъяснимые вещи происходить в Зоне. Вещи, сулящие раскрыть некоторые тайны мироздания. Конечно, нужно было спешить, чтобы, не дай бог, враги эти самые тайны раньше не узнали. Вот и придумали они идеальную маскировку для этих двух товарищей. Ведь лучше всего спрятано то, что на самом виду находится.

– Ну да-а-а, вот дослужившегося до майора гэбэшника и очкарика, который на докторскую тянет, типа, никто бы и не заметил… бля! – Как ни старался Сергей, но он все же выронил сигарету.

Егор затушил ее ботинком, прикурил и вставил в губы лейтенанта новую табачную палочку.

– Вот и они так же подумали, что вычислят столь приметные личности, как только они периметр пересекут, и решили на хитрость одну пойти. Слышал что-то об оперативниках Сухова Еремея Степановича и о проекте «Человек-матрешка»?

– Про проект – ничего, а о спецах тех краем уха слыхал. Говорят, что церберы еще те, чистильщики по большей части, но в глаза их никто никогда не видел. А если и видел кто, то только один раз – перед смертью.

Шоумен сдержанно рассмеялся, услышав слова Сергея, закашлялся от табачного дыма и продолжил:

– Ну, это легенды такие распространяют. А вообще, бойцы эти – расходный материал. Элитный материал, но все же расходный. А проект этот… как бы тебе попроще объяснить?… Еще в семидесятых годах засекреченные конторы Союза додумались, что тела наши – как автомобили, а разум выполняет функцию водителя. Ну, и захотелось им водителей из машины в машину уметь пересаживать. Народу передохло тьма, пока они хоть что-то научились делать. Но все, чего они добились, – это захватывать сознание одного человека и ненадолго переносить его в тело другого. А через полгода-год такой вот интересный персонаж уверенно склеивал ласты по необъяснимым причинам. И ничто не помогало, повторная процедура пересадки уже пересаженной личности тут же убивала и тело, и эту личность. Но даже этим результатом можно было пользоваться в особых случаях. Поначалу они использовали больных умирающих оперативников, уговорив их напоследок послужить общему делу, апотом и вовсе перестали заморачиваться на эту тему. «Стране нужны вагоны», а потому стали пересаживать личности любых нужных агентов в любые нужные тела. Для этого во многих санаториях установили, типа, лечебные аппараты – «Аура 15 т» называются. И любого побывавшего там человека могли легко «подлечить» в другого индивида. Времени жизни такого оперативника вполне хватало на выполнение поставленной задачи, а что ждет подобного «героя» после того, как закончится срок его годности, – этого ребятам никто не говорил. Меньше знают – помрут без лишнего шума.

Егор выпустил облачко дыма и криво улыбнулся лейтенанту, который внимательно слушал сверхсекретную информацию и все мотал на ус.

– Вот так и меня, известного шоумена, заманили на дорогую вечеринку и без спроса всунули мне в голову еще двух товарищей. Естественно, товарищи эти и близко не знали, на что они подписались. Кто бы добровольно пожелал лечь на жертвенный алтарь государственной нужды? Вот так и сделали из меня человека-матрешку, три личности которого при определенных условиях переключаются между собой для выполнения своих специфических задач. И спонсор нашей студии мне после этого выдал строгое указание, когда и куда со следующим сезоном шоу отправляться. Или ты думаешь, что я сам, пребывая в здравом рассудке, решил в Зоне погулять?… Вот и вышла отменная маскировка: никто бы не заподозрил в известном ведущем спецагента российской госбезопасности. А слить десяток-другой человек для высших целей – это им не привыкать. И тебя они, Сереженька, заочно слили, отправив сопровождать нашу группу. Понимаешь, изначально мы не должны были дойти до финиша, вся группа подлежала ликвидации, как в случае успеха, так и в случае провала операции. Так бы и было, но вмешались в это все безобразие определенные высшие силы… – Зотов шутя округлил глаза и многозначительно ткнул указательным пальцем в небо. – Называй это, как тебе вздумается. Высшая сила, Зона, Сверхсущность или Бог – смысл все равно один. Многие по старой привычке называют Его Зоной, но я лично предпочитаю словосочетание Новый Бог. Почему новый? А потому, что старые вымерли, как мухи, или забили на род людской. Но Новый не остался в сторонке, не захотел тупо созерцать… Он дал нам всем троим еще один шанс, еще одну жизнь и рассадил по трем разным телам. Каждая из вшитых в меня личностей до поры своей собственной копией тела рулила, выполняя поставленные прежде задачи: ученый пытался донести людям добытую им информацию, а майор заботился, чтобы не произошла ее утечка. Потому и кошмарила нас индивидуальность гэбэшника. Он делал это по инерции. Но потом Бог нам глаза открыл и всю правду рассказал о том, что с нами сотворили. Знаешь, каково это – вдруг осознать себя инструментом, модным приборчиком, включаемым исключительно по надобности? А каково понять, что всю твою жизнь отобрала горстка выродков?! Хороша держава, вероломно отобравшая у своего гражданина законное право на жизнь?! Твари! Ненавижу!

Шоумен затряс головой и крепко сжал автомат, придя в неописуемую ярость от своих же слов. Но потом он быстро успокоился, сделав несколько глубоких вдохов, и полез в рюкзак за флягой.

– Про обиду и боль можешь мне не рассказывать, хлебнул я этого добра в свое время с излишком… – после минуты молчания подал голос Серега. – В фантастику эту, про человека-матрешку, мне с трудом верится. Но если это с тобой все же сделали… то не знаю. А то, что суки последние у нас на самой верхушке гнездятся, так это давно не новость. Но вот в эту мистическую хрень с Новым Богом я верить отказываюсь.

– А ты не спеши, дорогой, до конца дослушай и поймешь, что мистики-то на самом деле никакой и нет. Все, можно сказать, научно объяснимо. Ведь признала же наша наука тот факт, что пятьдесят лет назад к нам прилетела высокоразвитая цивилизация? Признала! Вот только почему-то мы решили, что улетели эти все ребята восвояси. А ведь не все улетели-то. Один остался. И представь себе, насколько эти инопланетяне превосходят человека, если для нас даже отходы их жизнедеятельности, весь их мусор – это божественные артефакты! Так вот, увидело это Создание, что живем мы совсем не правильно, гробим и себя, и планету нашу, и решило остаться, чтобы помочь нам, обезьянкам. С тех пор Он и пытается контакт с человеком наладить, а это куда труднее, чем кажется. Вот попытайся законтактировать с муравейником, поговори с насекомыми о преимуществах интернета. Они даже голос твой не смогут воспринять, не то что слова различить и понять их значение. А теперь представь себе Существо, живущее во многих измерениях и в своем развитии ушедшее бесконечно далеко от всех нас! Такое Существо не может говорить с недоразвитыми особями напрямую, при этом не убив и не помутив их разум. Вот и пытался Он создать такого «муравья», который мог бы Его хотя бы слышать без вреда для себя и своим братьям высшую волю передавать. А ведь еще в Хармонте первые попытки предпринимались, но поначалу неудачные – «манекены», уродливые дети сталкеров. Но потом Он все же приловчился людей воспроизводить, копировать и бережно сохранять их разум после смерти, перенося его в новое тело и тем самым даруя избранным бессмертие. И проект «Человек-матрешка» тут сыграл свою весомую роль. Всего и надо было, что доставить к Кубу такого человека, у которого в голове больше одного сознания. Через Куб и ему подобные артефакты высшее Сверхсущество может щупать наше измерение и напрямую влиять на него. Вот и создал Он нам три обновленных тела, внутри каждого из которых три разделенные прежде личности постепенно сливались в одну. Плюс ко всему эти тела получили прямую неразрывную связь между собой. Связь настолько хорошую, что смерть одного из тел другие тела воспринимают, как свою собственную, ощущают все то, что в момент смерти ощутил их брат. Витоге и вышла групповая личность-система, имеющая аж девять сознаний, а следовательно, и разум в девять раз прочнее обычного. И такой человек уже способен на какое-никакое общение с Богом. Так что не мистика все это, Сережа, а продвинутая технология инопланетян.

– Ага, а ты, значит, его «говорящий муравей»?

– Около того. Один из… Вот только не говорящий, аслышащий. Я слышу шепот Нового Бога, но не сам голос, а лишь картины и образы. Таким вот способом Он и будет передавать через меня братьям свою волю. Сереженька, если говорить привычными нам словами, я пророк нового Бога!!! Понимаешь?!! Вот и сейчас Он желает, чтобы я говорил с тобой. Он желает видеть тебя своим священным воином. Присоединяйся к нашим братьям и сестрам, и тебе откроется жизнь совершенно нового качества, жизнь, полная чудес и наполненная настоящим смыслом! Ведь кроме бессмертия, некоторые из нас уже такому научились, что и не снилось рядовому человеку! Часть братьев умеет обмениваться своим опытом за один миг, лишь пожав друг другу руки. И недалек тот день, когда каждый из нас сможет стать неотъемлемой частью чего-то большего, чего-то похожего на живой человеческий интернет! Люди смогут свободно обмениваться между собой знаниями, умениями и опытом, на которые нужно обычно потратить многие годы жизни. И это все не мистика и не фантастика, мы и сами должны были давно это сделать. Но, видимо, кому-то невыгодно, чтобы человек развивался и раскрыл весь потенциал своих скрытых возможностей. Только теперь те, кому это невыгодно, постепенно свалят в стороночку, и в этом нам поможет наш Новый Бог.

Егор закончил свою торжественную речь и уставился на агента безопасности, ожидая от него ответа. Но Сергей лишь задумчиво смотрел на шоумена и улыбался своей кривой улыбочкой. И Зотов решил окончательно «добить» мужчину, надавив на некоторые слабые струнки.

– Да и сам подумай, зачем тебе служить горстке корыстных, жестоких и подлых людишек? Флагом какой бы страны они ни прикрывались, все равно по сути своей они ничтожны. Ответь на простой вопрос: если высшим эшелонам власти и сильным мира сего будет доступна хотя бы технология бессмертия, то поделятся они ею со всеми вами, рядовыми гражданами? Захочет ли какой-либо Олег Олигархович, чтобы вместе с ним и его «талантливой семьей» мог так же неограниченно долго жить дворник дядя Петя или Василий – менеджер среднего звена? А что при этом станет с прежней системой? Она же рухнет в одночасье! Какой тогда нужно будет устанавливать пенсионный возраст? Пойми, старый мир гибнет, и очень скоро начнется его предсмертная агония. Но это будет и начало новой эры. Присоединяйся к нам, дружище, уверуй в Нового Бога, и Он одарит тебя своими благами, сделает своим бессмертным воином, который на поле боя будет воскресать раз за разом и нести гибель врагам новой эры. Разве может кто-то еще предложить тебе нечто подобное?

Сергей выплюнул докуренную сигарету и вдруг залился истерическим смехом. Он смеялся несколько минут, пока слезы не потекли из глаз, но постепенно его смех из задорно-веселого незаметно перетек в какой-то злобный хохот. Лицо агента безопасности искривила гримаса ненависти. Он с презрением глянул на Егора, в отвращении плюнул на него и только потом заговорил:

– А теперь я тебе расскажу свою сказочку, дядя. Жил-был мальчик Сережа, жил себе, не тужил. Все у него было: и мама добрая, и папа признанный ученый, и даже сестренки младшенькие. И жил он себе, горя не знал, совсем взрослым стал. Но вот как-то пригласили его папу как специалиста своего профиля в соседнюю державу – разобраться с непонятными делами, что в их Зоне творятся. Ушел он туда с большим отрядом самых лучших бойцов, но вот только в Зоне той зверушки-мутанты одни завелись. Злые такие зверушки, коварные. Людей копировать взялись и их место в жизни мирской занять вознамерились. По ним мой папка специалистом и был, отличал гадов от людей обычных и не давал этой чуме из Зоны в мир наш пролезть. Только обхитрили его эти твари. Вот так Сереженька со своими двумя сестренками и осиротел. И мамка его, горя не выдержав, вскоре к папке на небеса отправилась. Лет десять с тех пор минуло. И все эти годы живет Сереженька с мыслью одной – о мести. Но вот ведь в чем беда, не захотели в его родной стране заниматься дальше делами этими и покарать тех нелюдей. А держава соседняя папке орден свой посмертно вручила и забила вскоре на все это. Но нашлись добрые дяди, которые не остались равнодушными, даром что из совсем чужой страны. Вот они и дали Сереженьке шанс поквитаться с мутантами, подключили его к работе по программе своей, прозванной «Сердце оборотня». И уже давным-давно Сереженька знает, что кчему. Работает не покладая рук, узнает, что в родной сторонушке об этих тварях известно, добрым людям информацию передает и ждет своего часа поквитаться. Вот даже хотел образец особи этой в лабораторию доставить… Хотел, чтобы выпотрошили тебя, тварь, и научились отличать от нормальных людей…

– Хм, а нам про генерала ненавистного заливал, невинного из себя корчил. А сам-то уже давно на Штаты работаешь, шпиён хренов! Ты и к нам в отряд добровольцем вызвался потому, что запах жареного учуял, так ведь? Знал же, что весь этот цирк с шоу прикрытием был?

– Как не знать, я много чего знаю, а чего не знаю, то мне друзья нашептывают. И я в курсе, что вы за твари такие. Мало чем отличаетесь от тех мутантов, улей которых сами же и уничтожили. Людей похищаете, мутациям подвергаете и назад в общество наше внедряете. Так что зря ты все это время мне тут свою пропаганду толкал. Знаю я, чего вы все хотите. Жить нашими жизнями хотите! Наше место под солнцем отобрать решили, гады! Посланцем Нового Бога себя зовешь, а сам-то всего лишь еще один мутант, особь опасного зонного улья. И тебе меня уже не обмануть этим своим: «Лишь уверовавшие спасены будут и воскреснут…» Ха-ха-ха! Уже бы придумали хоть что-нибудь новое! Ни фига вы не воскресаете, вы просто регенерируете, как пещерные гидры, и восстанавливаете себе все, даже головы размозженные. А может быть, вы как те черви, которых рубишь лопатой пополам и получаются две отдельные независимые гадины! Что, угадал я, Егорушка, как вы, твари, размножаетесь?! Вот так, значит, ты раздвоился?! Просто надо было тела ваши сжигать или в «студень» скидывать, тут бы и конец был вашему «бессмертию»! Но рано или поздно люди поймут, как правильно вас убивать, и мы вас всех перебьем! Всех до единого! Так что чушь все это – жизнь ваша после смерти! Насмотрелся я в Зоне всякого, но одно знаю точно – мертвые назад не возвращаются. Атеист я, дядя…

– М-м-да… и это говорит тот, кто сам недавно сдох и воскрес. Кто же тебе в прошлой жизни столько лапши-то на уши понавешал, Сережа?

– Что ты несешь?! Если бы я сдох, то наверняка запомнил бы это.

– Бедола-а-ага, ты и вправду думаешь, что чем-то отличаешься от меня и от всех остальных, как ты говоришь, «особей улья»? Ты все еще думаешь, что ты настоящий Сергей Ветров, агент службы безопасности периметра? Должен тебя огорчить – настоящий Сергей, как и все остальные члены нашего доблестного отряда, остались там, у озера. Их тела сейчас крабы кушают. Проверить это легко – нужно еще раз к Кубу сходить и пощупать ручками косточки со своим опознавательным жетончиком и в рюкзаке покойничка знакомые личные вещи отыскать. Откуда, думаешь, там на берегу столько костей? Что их всех убило в таком спокойном месте? Так что ты, Сережа, такой же аномальный клон, как и я. Ты всего-навсего точная копия самого себя, заново воспроизведенная Новым Богом. И, прошу заметить, улучшенная копия, устойчивая к радиации. Ты был так занят всем остальным, что и не заметил, насколько хорошо себя чувствовал в областях с повышенным радиационным фоном. Мы с тобой уже несколько дней подряд тащимся по радиационным пустошам без привалов. Вспомни, как давно тебе хотелось кушать или спать? И что же все это время подпитывало твой организм? Святой дух? А хоть один симптом лучевой болезни у тебя за это время проявился? Нет. А уже должен был бы. Эх, Сережа-Сережа, не врал я тебе ни разу, правду всю рассказал. А ты…

– Я не верю тебе!.. – прохрипел мужчина и гневно сверкнул глазами. – А если я такой же, как ты, то развяжи меня! Освободи своего! Чего медлишь?!

– Боюсь, этого я сделать уже не могу. Тонкая грань между своими и чужими пролегает здесь. – Егор постучал указательным пальцем по голове. – Здесь вся разница. Разница в выборе. И ты свой уже сделал. А ведь я так надеялся, что ты прежде все хорошенько взвесишь, десять раз подумаешь над сказанным… Но, видно, не судьба…

– Ладно, заканчивай свое дело! Но если все то, что ты сказал, правда и я действительно такой же клон, то завтра появлюсь здесь вновь, и мы еще с тобой поговорим. Ох, поговорим! И клянусь, что ты умрешь очень медленно и навсегда запомнишь свою следующую смерть. Каждый из вас запомнит…

– Ха-ха-ха! – Егор залился искренним смехом и зааплодировал несдающемуся противнику. – А ты мне нравишься, честно! Но и тут я вынужден тебя огорчить. Кому дать еще один шанс, а кому кануть в забвение, решает лишь… Зона. Назовем Его так, если ты атеист. Это Зона раздает дополнительные попытки. И это бонусное право на жизнь еще нужно заработать. Понимаешь?

– Как же я тебя ненавижу! Вас всех ненавижу…

– Не меня ты ненавидишь, Сережа. Ты ненавидишь проигрывать, не умеешь это делать достойно. А еще – не научился бессмысленный груз прошлого со своего горба скидывать, прощать не научился. Этот балласт тебя на дно и утянул. Вот и вышло, что твоя собственная жизнь тебе же и не принадлежит. Ее хозяйка – сущность мести. А мог бы жить себе радостно, детей растить… – Егор передернул затвор АКМ-а и направил его ствол в лицо Сергею.

– Я еще не проиграл! Это еще не конец!

– Да? Интересно, и на что ты еще надеешься?… А знаешь, я все же дам тебе шанс. Призрачный, конечно, но все же…

Егор убрал автомат за спину, вытащил из чехла нож Сергея, быстрым движением вспорол ряды шнурков и стянул с его ног ботинки. После этого он воткнул нож в песок перед связанным человеком.

– Я оставлю здесь все твое снаряжение и оружие. Прояви себя, покажи, на что способен. Докажи хотя бы самому себе, что заслуживаешь права жить! Может быть, тогда чем-то и приглянешься Зоне, а она тебе еще один шанс выпишет. В любом случае у нее в коллекции уже есть твоя ксерокопия. А чтобы игра была интереснее, пусть она будет на время…

После этих слов Егор отломал кусок от лежащей рядом коряги, зачерпнул ею из озерца немного «ведьминого студня» и облил ступни Сергея веществом, играющим язычками пламени.

– Время пошло! Прощай, Сережа. Был рад… – бывший шоумен развернулся, вскарабкался по склону оврага и исчез за его краем.

А там его уже ожидали два брата-близнеца, еще два Егора Зотова, три разные личности которых слились воедино после инкубационного периода. Клон, который только что обрек бывшего агента безопасности на верную смерть, молча развел руками, выражая братьям свое сожаление по поводу неудавшейся вербовки. Так же молча аномальные клоны обменялись с виду ничего не значащими жестами, словно основной обмен информацией у них происходил на уровне мыслей.

– А может быть, пока оставим остальных в покое? – все же заговорил один из братьев. – Пусть ребятушки по Зоне погуляют, пооботрутся, привыкнут к здешним прелестям, а потом…

– Шелезяку и Копченого еще можно выгулять, – ответил другой, – а вот Березу и Смола я бы уже брал в оборот…

Третий брат-близнец вслух ничего не произнес, но явно каким-то образом ответил двум другим, потому как они синхронно глянули на него и одобрительно кивнули. После чего вся троица молча отправилась в сторону «грозового купола».

А на дне оврага, не желая смириться с судьбой, извивался на земле Сергей, пытаясь ухватить связанными руками рукоять ножа.

– Это еще не все! Это еще не конец! – как заведенный повторял он это заклинание, искренне веря в него и в себя.

Старый обшарпанный телевизор, как и прежде, стоял у стены на армейских ящиках и мерцал подсевшим кинескопом. В темной лачуге без окон с единственной дверью практически ничего не изменилось. Потертое кожаное кресло все так же стояло напротив телика. В руке сидящего в нем человека тлела сигарета. Тонюсенькая струйка дыма, извиваясь, тянулась вверх к потолку и там исчезала во мраке.

На экране телевизора мелькали ряды колючей проволоки на перепаханном поле, какие-то укрепления, бронированные джипы в клубах дорожной пыли и грозные вооруженные люди. И над всем этим нависала Великая Корейская Стена. Высоченный периметр Зоны Три-Восемь изрядно угнетал своим мрачным видом, заставляя не только стоящих рядом людей, но и телезрителей чувствовать себя ничтожными козявками на полотне вселенских бесконечностей.

Шла прямая трансляция из-за периметра. Прошло два месяца с тех пор, как в Зоне бесследно сгинул всеми обожаемый и горячо любимый Егор Зотов, а вместе с ним – съемочная группа и все участники шоу. Коллеги Егора, благодаря неимоверно щедрым пожертвованиям телезрителей, снарядили поисковый отряд, в который набрали самых лучших и самых опытных людей, когда-либо ходивших по Зоне. И возглавлял эту экспедицию не кто иной, как Влад Стрелецкий – восходящая звезда современной прогрессивной журналистики.

Именно он сейчас расхаживал перед камерой, держа вуках ретро-микрофон с эмблемой «Первого канала», – такой нынче можно было увидеть лишь в старых хрониках. Но, как уже узнали телезрители, это был не просто микрофон, а универсальный комплект инструментов выживания с дизайном и функцией микрофона. Новинку изготовил известнейший и назойливо рекламируемый отечественный производитель специально для этой экспедиции.

На вид Влад был крепким мужчиной со слегка смазливым лицом. По таким экземплярам традиционно сохла лучшая половина человечества. Военный камуфляж и АКМ, висящий на переброшенном через шею ремне, придавал ему дополнительной суровости. Он ходил вокруг ожидающих транспорта спецназовцев и представлял телезрителям каждого из них. Последним, к кому он подошел, был проводник отряда. Этот был гражданин Китайской Народной Республики, о чем свидетельствовали нашивки с красными флажками на его форме.

– И последний член нашего отряда… последний, но, можно сказать, первый по своей важности в нем, наш проводник международного класса Ли Фу. – Влад представил китайца, тот вытянулся в струнку и уважительно кивнул в камеру.

– Он не очень хорошо владеет русским языком, но великолепно знает свое дело. Ни один отряд, который вел Ли, не пропал в аномальной реальности корейской Зоны Посещения или, по крайней мере, не пропал целиком. Равного ему проводника не найти на всем свете, и нам очень повезло, что наши китайские друзья согласились предоставить своего лучшего специалиста для столь благородных целей. А цели наши, как вы знаете…

Влад продолжал чесать языком, заполняя паузу ожидания пустыми высокопарными словами. Он вновь напомнил, что скорбит по Егору, что Зотов ему был не просто знакомым или коллегой, но и старым товарищем, с которым они вместе служили, дружески конкурировали на профессиональном поприще и шли по жизни ноздря в ноздрю. И хоть сотни раз озвучивалась надежда на то, что у экспедиции, отправившейся по следу уже «человека-легенды», получится найти любимого ведущего в полном здравии, Егора Зотова все давно заочно похоронили.

Человек, сидящий в кресле у старого телевизора, последний раз затянулся сизым дымком и затушил сигарету. Происходящее на экране его не особенно интересовало, он просто сидел, пытливым взглядом всматривался в участников экспедиции и одним ухом слушал переговоры, идущие по одному из каналов его стационарной радиостанции.

От станции к креслу, провисая, тянулась спираль удлиненного кабеля спикер-микрофона, который человек держал в левой руке.

– Сто баксов на то, что ведущий – правительственный агент-матрешка, который нас интересует, – произнес человек в кресле, поднеся спикер к губам.

– Не умничай, подводник, это я и без тебя знаю, – ответил ему голос пожилого человека, который до этого всячески убеждал какую-то даму в том, что ей нужно присоединиться к отряду и помочь ему попасть в нужное место. – Наш человек в «Отделе» повышение выхватил, теперь проблем с информацией не будет. И если уж на то пошло, то не только он нам интересен. Китайца видишь? Так вот, у нас до сих пор нет своих людей, которые в большом мире у китайцев были бы в серьезном авторитете. Понял, к чему я клоню?

– Не поняла, а чего это все тут настолько уверены, что я соглашусь идти? – тут же встрял возмущенный женский голос. – Да, и как же я, по-вашему, смогу вклиниться в этот фильдеперсовый отряд, где агент на агенте сидит и агентом погоняет?

– Ой! Тебя, Люсия, в любой отряд возьмут, не задумываясь и без вопросов, как только увидят твои губки бантиком, – в разговор вклинился еще один задорный молодой голос. – Притворись, что в беду попала, что бывший отряд твой разбит, ну, или что ты сестра одного из игроков и теперь пропавшего в Зоне братца ищешь. Мол, цели у вас одинаковые. Короче, все равно, что сбрешешь, они даже в самое нелепое поверят.

Рация активно зашикала, принимая отправляемое в эфир коллективное ржание. Человек, сидящий в кресле, тоже искренне рассмеялся. Видимо он знал, что эта дама действительно обладала уникальным свойством профессионально компостировать мужской мозг и вязать морские узлы из стройных канатов мужской логики.

– А этот ихний, с микрофоном, ниче так, красавчик, – после того, как стих смех, заметила Люся с хищными нотками в голосе.

– Ну, вот и ладушки, договорились! Собирайтеся, Людмила Александровна, и в путь. – Старик тут же подвел черту под своим долгим спором с дамой. – А назад вернешься через «Сеть», Лангуст ее уже настроил, все работает. На этом все, всем спасибо, все свободны. До связи, мальчики и девочки!

После стандартного ритуала прощания всех со всеми рация замолчала. Неожиданно погас и старый телевизор, чем-то громко стрельнув внутри своего дряхлого корпуса. Человек встал из кресла, грязно ругнулся и нажал ногой педаль стабилизатора напряжения. В каморке воцарилась практически полная темнота, лишь горящий на табуретке походный примус слегка подсвечивал помещение голубоватым цветком горящего газа. Человек подошел к стенду с рацией, поднес к губам спикер-микрофон и нажал на нем кнопку.

– И все же, как думаешь, батя, сколько времени пройдет, пока они догадаются, что происходит на самом деле? – вопрос явно адресовался единственному обладателю пожилого голоса.

– Достаточно для того, – ответил старик, – чтобы собрать армию, которую никто никогда не видел…

Два огромных пикапа медленно гребли пыльный щебень пустынной дороги своими широкими безвоздушными шинами. Наваренные сверху на машины ржавые листы брони и трубный скелет наружного каркаса сводили на нет все усилия понять, какая именно модель авто легла в основу этих постапокалиптических вездеходов.

Размеренный рык двигателей, работающих на пару десятков процентов от полной мощности, своими грозными нотками намекал, что та самая мощность подкапотного монстра измерялась не в «лошадях», а, как минимум, в «носорогах». Вместо лобового стекла у пикапов выпирала массивная защитная решетка с изогнутыми от многих ударов наклонными металлическими полосами. На дверях кабины между кривых лоскутов брони виднелись лишь узкие щели бойниц.

На открытых грузовых платформах за ограждением из торчащей ежовыми иглами арматуры на каждом пикапе чернели по два станковых пулемета. Длинный ствол одного из них нависал над кабиной, другой хвостом скорпиона торчал сзади, на краю платформы. Завершали картину короткие стальные мачты, приваренные к бортам внедорожников. На них гордо реяли над клубами поднятой пыли красные флаги с одной крупной желтой звездой и четырьмя другими поменьше.

Глубинный патруль возвращался из рейда. Ведомый вездеход тянул за собой огромный прицеп с грузом. Пикап-лидер толкал перед собой громоздкую чудо-конструкцию на колесах, чем-то похожую на танковый минный трал. На капоте за тралом сидел проводник и напряженно вглядывался то в пространство перед собой, то в многочисленные маятники, маховики, гироскопы и всевозможные электронные приборчики, налепленные на трал.

Впередсмотрящий внимательно следил за дорогой, выискивая встречные аномалии, и иногда корректировал курс. Но при этом ничто не мешало ему переговариваться со стоящими за пулеметами товарищами. Сквозь низкий гул мотора было отчетливо слышно характерное теньканье китайской речи и заливистый смех собеседников.

Патруль успешно миновал радиационные пустоши, и сейчас люди попросту радовались тому, что живы и что стало возможным свободно дышать без лишнего сопротивления дыхательных фильтров.

Вдруг нечто необычное привлекло внимание смотрящего, он подскочил как ужаленный, вытянулся в полный рост на капоте и припал к биноклю. Мелодичное теньканье тут же превратилось в громкое и рваное гортанное гиканье. Машины остановились, стволы пулеметов тревожно задергались, стрелки умолкли и выпученными глазами впились в пространство, изучая его на предмет возможной засады.

Невдалеке от наезженной грунтовки, по которой продвигался патруль, поднималось вверх оранжевое облако дыма сигнальной шашки. Там начинались гиблые овраги, на дне которых зачастую собирался «ведьмин студень» всевозможных цветов. Кто-то, заслышав звуки патруля, попытался привлечь его внимание. И скорее всего, это была просьба о помощи. Засады в таких опасных местах даже группы обезумевших каннибалов не устраивают.

Смотрящий рявкнул несколькими отрывистыми фразами в сторону ведомого автомобиля, и тут же из прицепа выскочили два бойца в полной боевой экипировке. Коренастые спецназовцы, увешанные всем, что только можно было унести, вытянулись в струнку перед проводником и прижали к груди свои навороченные автоматы. Видимо, впередсмотрящий был не просто опытным сталкером, но еще и являлся командиром отряда.

После серии коротких указаний спецназовцы отрывисто гаркнули в знак того, что приказ понят, и отправились следом за проводником в сторону расползающегося над оврагами оранжевого облака.

У самого оврага ведущий остановился и, высунув на миг голову за его край, окинул взглядом склон. Опытному бойцу хватило и этих долей секунды, чтобы понять, что опасности там нет. Он шагнул вниз и стал осторожно спускаться по каменистому грунту туда, где лежал и махал обессилевшими руками человек в горном костюме.

Озерцо «ведьминого студня» играло мелкими язычками пламени метрах в ста ниже, где овраг раздваивался. Человек, в котором по стандартной экипировке можно было угадать бойца российской службы охраны периметра, лежал в окружении трех-четырех десятков тушек убитых им мутантов. Ноги, видимо попавшие в студень, мужчина отрезал себе сам в месте коленных суставов. Капроновые шнуры, навязанные поверх окровавленных бинтов, жгутами пережимали обрубки конечностей.

На почерневшем лице спецназовца, облепленном спекшимися в крови волосами, белели два безумно округленных глаза. Что пережил этот человек, страшно было даже предположить. Многие в его положении давно бы пустили себе пулю в висок, но этот боец не сдался и отчаянно цеплялся за жизнь.

– Руски солдата стена охранять? – ходивший по обе стороны Разлома ветеран-проводник сразу сообразил, какого роду-племени этот бедолага, хоть и не ясно было, что он делает на южных землях Зоны.

– Так точно! – служивый из последних сил выжал из себя слова. – Сергей Ветров, лейтенант… корпус сопровождения службы охраны периметра. Личный номер: «восемь-семь-три-девять зета-зета».

– Твоя понимать. Беда попадать, Ли Фу помогать, руски дружить, – радостно закивал проводник, жестами раздавая приказы бойцам, ожидавшим сверху.

– Погоди… – прервал китайца измученный мужчина, понимая, что вот-вот потеряет сознание. – Это очень важно! Не выживу – хрен со мной. Но передай хоть кому-нибудь мой ка-пэ-ка, я все записал. Там вся информация! Человечество должно… знать…

Русский солдат пару раз конвульсивно дернулся и шумно хватанул последний глоток воздуха. Его бледное, перекошенное морщинами страданий лицо вдруг стало безоблачно счастливым и радостным, а пересохшие потрескавшиеся губы растянулись в блаженной улыбке.

– Это еще не коне-е-ец-с-с…

Вытянутая вперед рука бойца, отчаянно сжимавшая наладонник, бессильно упала. Глаза мужчины помутнели, вместе с тихим шипением последних слов тело бедолаги покинула и его душа.

Китаец жестом остановил своих бойцов, спускающихся по склону, вытянулся в струнку и поднес правую ладонь к козырьку своей кепки. Отдав скромные посмертные почести коллеге, командир патруля разжал его пальцы и задумчиво осмотрел со всех сторон личный наладонник погибшего. И хоть он мало что понял из последних фраз спецназовца, но элементарная логика ему подсказывала, что в этом гаджете было нечто неимоверно важное. Настолько важное, что русский солдат предпочел долгую и мучительную смерть, лишь бы добытая им информация не сгинула вместе с ним.

Китаец смотрел на наладонник и боролся с желанием зашвырнуть его подальше, в озерцо студня, чтобы не иметь себе в будущем лишних проблем и ненужных хлопот. Начальство наверняка ему весь мозг выест, расследуя этот инцидент. А вдруг окажется, что это тело при жизни было очень важной фигурой, а он не смог спасти российского коллегу. Это уже попахивало международным скандалом. Да и что такого важного могло быть внутри планшета, чего он, проводник международного класса, за годы, проведенные в Зоне, мог бы не знать?

Ли Фу в тот момент не догадывался, что держит в своих руках то, что способно подарить современному человечеству шанс элементарно выжить в грядущих переменах. В руках Ли сейчас была – ни больше ни меньше! – последняя надежда большого мира, раскинувшегося по ту сторону высокой стены периметра. Мира, который продолжал спать и видеть свои радужные сны…

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие — уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

…Когда-то чудовище было человеком.

По какой причине таких мутантов прозвали «Монахами», никто не помнил, но это название почему-то прижилось.

— Ты даже не понимаешь, несчастная, что натворила, и не способна понять, — продолжал размеренно говорить Монах и неотвратимо приближался. Этот монстр увидел, что девушка больше не может твердо стоять на ногах. Он решил: настигнутая жертва — беспомощна, и станет ему легкой добычей.

Но разговорчивый мутант ошибся.

Она не собиралась вести беседы с выродками, тем более философские. Снайперша отчетливо сознавала, что отпрыгнуть не сможет. Поэтому, когда Монах приблизился на необходимую дистанцию, почти вплотную, Джей Ти атаковала. Она прекратила отчаянно балансировать, удерживая скафандр в вертикальном равновесии, и позволила «кенгуру» наконец-то завалиться набок. Затем разрядила старт-патрон, быть может, последний в своей жизни… Левая, еще неповрежденная биомеханическая конечность мгновенно, как будто рефлекторно, выпрямилась, и лягнула врага с силой табуна мустангов.

Душераздирающе завывая, болтливый Монах улетел в сгущавшийся сумрак, тем самым подарив Джей Ти паузу. А значит, возможность покинуть громоздкий, обездвиженный скафандр, превратившийся в обузу. Теперь ее прикрывала только легкая броня носимого комплекта, и выживание напрямую зависело от безотказности ручного оружия. Ведь пользоваться грозным, но слишком тяжелым вооружением экзоскелетона — человеку не под силу.

Убойный посланец синеголовых Поводырей исчез, зато вместо него подоспел второй.

Этот напал беззвучно. Он обошелся без речи в стиле злодея из триллера, который держит на прицеле главного героя фильма. В прошлой жизни этот мутированный урод в кино явно ходил нечасто. Участь девушки была бы незавидной, дождись его появления нетерпеливый болтун. Двое напали бы одновременно, с разных сторон…

Второго ей удалось расстрелять сразу. С такой небольшой дистанции очередь штурмовой винтовки просто разорвала верхнюю часть туловища мутанта на куски.

Снайперша устремилась прочь от эпицентра разлетающихся во все стороны кровавых ошметков, чтобы удрать отсюда подальше. Однако не тут-то было!..

Поводыри действительно очень-очень хотели заполучить содержимое контейнера, который она все-таки успела погрузить в беспилотный самолет и отправить в небо.

Поэтому они бросили на перехват не единственную пару Монахов.

Еще двое монстров материализовались из сумрака и с разъяренным рычанием атаковали девушку. Бросок одного из мутантов практически достиг цели, но Джей Ти, матерая рейдерша по прозвищу РэдМанки, все же успела срезать врага щедрой очередью, выпущенной в упор. А вот его парному повезло больше, или тот просто двигался быстрей. Другой Монах успел. Он вцепился девушке в левый бок жуткими когтями алмазной твердости и сумел прорвать броню защитного комплекта. Кислотные паразиты тотчас хлынули из грудного рта и шевелящимся потоком накрыли разодранную прореху.

РэдМанки чудом вывернулась, сунула ствол винтовки прямо в это ротовое отверстие и нажала спусковой крючок… Резким движением выдернула ствол обратно из грудины, превратившейся в вихрь разлетающихся брызг и кусков плоти.

И только после этого позволила себе закричать от ужасной боли.

Монстр сдох, но это уже ничего не решало.

Третья пара Монахов, которую выдавил из себя сумрак, окончательно развеяла надежду на спасение. РэдМанки еще могла выжечь паразитов, добравшихся до оголенного тела, уничтожить их вместе с порядочным шматом собственных кожи и мышц. Успела бы пройтись огнем, пока кислотные не растворились во внутренностях… Но выжигать заразу прямо во время рукопашной схватки — ну никак не получится! Тут уж или выжигай, или бейся.

А где-то там, позади Монахов, в сумеречной серости, еще невидимые, уже нетерпеливо подвывали Пожиратели. И вой гнусных тварей, слабенький, на грани слышимости в момент появления, усиливался, а значит, приближался…

Парящие снайперы живыми не сдаются. И уж в любом случае Человеку лучше умереть, чем превратиться в Монаха.

Носимый бронекомплект Джей Ти не имел системы самоуничтожения. В этом смысле толку от него чуть, разве что подорваться на гранате, сунутой за пазуху. Но ведь снайперша еще не успела отдалиться от своего обезноженного биомеха-экзоскелетона. В конструкции «кенгуру» такая система предусмотрена, и весьма серьезной мощности. Взрыв будет виден далеко за пределами этого чертового участка и зажжет в ночной пустыне Ареала яркую звезду.

У РэдМанки просто не осталось выбора, и она уже начала активировать программу самоуничтожения, когда… Резкая вспышка вдруг сверкнула прямо в воздухе, над головами неотвратимо приближавшейся пары монстров, и расцвела гигантским огненным бутоном. Грохот раздался внезапно, он прозвучал как раскат грома среди ясного неба.

Этот воздушный взрыв невольно заставил девушку приостановить движение пальца, уже прикоснувшегося к самоубийственной красной кнопке.

Оттуда, изнутри цветка огня, воспламенившегося прямо в атмосфере, вылетело нечто. Оно было темнее огненной круговерти, но так же бешено вращалось.

Эти ревущие, рассекающие воздух лопасти поразительно напоминали вертолетный винт, оторванный от турбины летательного аппарата и брошенный в свободный полет. Стальные лопасти с душераздирающим скрежетом грохнулись наземь, разрубили пятого по счету Монаха буквально пополам и сами развалились от страшного удара. Но после этого не завязли в каменистой почве, а отскочили и по отдельности усвистели куда-то в зыбкий сумрак. Жаль, что они при этом не зацепили шестого Монаха…

Но Джей Ти не успела ухватить мысль о том, что было бы, если, и какими стали бы события при таком не случившемся варианте. Под аккомпанемент грохота, рева и свиста в следующее мгновение из огненного бутона непостижимым образом выпали и шмякнулись на землю… два силуэта, похожие на человеческие.

Да они и оказались людьми, пусть и очень странного вида. Эти двое не горели, хотя отделились от пульсирующей огненной сферы, которая по-прежнему висела там, в воздухе, не рассеиваясь и не исчезая.

Кто же они такие — постоянные обитатели Ареала, армейские патрульные, наемные рейдеры или пришлые бродяги-сталкеры, — с первого взгляда определить не представлялось возможным. Как бы там и тут ни было, но это подкрепление, внезапно вылетевшее из огня, не растерялось и не медлило. Оно с ходу взялось за дело.

Взрывать себя вместе с «кенгуру», сообразила Джей Ти, уже нельзя. Двое, кто бы они ни были, вступили в бой на ее стороне, и девушка не пожелала отплатить им за помощь верной смертью… Хотя уже не факт, что взрыв джамп-скафандра повредил бы этим крутым бойцам, запросто вывалившимся из адских завихрений пламени.

Защитные комплекты у них были незнакомыми, такой модели экипировки Джей Ти никогда раньше не видела, но главное, что со своим оружием бойцы обращались виртуозно. Тот, что приземлился на растрескавшуюся глину пустыни дальше от «кенгуру» и снайперши, прильнувшей к своему опрокинутому скафандру-экзоскелетону, сразу же выхватил пару больших пистолетов и открыл стрельбу с обеих рук. По звуку и частоте выстрелов умирающая снайперша определила автоматические пистолеты мощного калибра, под патроны «магнум». При этом стрелок постоянно перекатывался по земле в разных направлениях, не давая мутантам шанса застать себя в одной точке.

Второй незнакомец свалился наземь совсем недалеко от девушки, и выглядел он бесшабашным на всю голову. Этот, стрекочуще опустошив весь магазин своего пистолета-пулемета незнакомой модели, в кувырке вперед выхватил ножи и врукопашную сцепился с ближайшим от него мутантом. Ближайшим оказался Монах, тот самый, шестой по счету… О кислотных паразитах боец или не знал, или ему почему-то было наплевать на них. И его сумасшедшая тактика ближнего боя неожиданно привела к победе: обезглавленный Монах уже через несколько мгновений плюхнулся на брюхо, раскидав во все стороны паучьи ноги. Клинки у второго фантастические, ничего не скажешь, вон как лихо они справились с жесткой плотью выродка!..

Подоспевшие на место схватки Пожиратели углядели останки убитых Монахов и едва не полопались от яростного воя. Только один из клыкастых фермитов не тратил мгновения на вытье, а сразу же кинулся на рукопашника. Но тот, ловко развернувшись вокруг своей оси, пропустил монстра мимо себя и мощнейшим ударом вогнал Пожирателю нож в загривок.

Стрелок тем временем уже прицелился из обоих пистолетов в другого клыкастого фермита, и звуки выстрелов сообщили: здесь несдобровать мутантам, отправленным в погоню за беглянкой! У них появились более грозные враги.

Вскоре и с этой полудюжиной монстров, подоспевших к месту схватки, было покончено. Двоих настигли лезвия, четверых пули. На все про все спарке бойцов хватило считаных минут. Этих минут вполне хватило бы и Джей Ти, чтобы спастись. Знай снайперша заранее, что появится помощь, сразу начала бы выжигать паразитов. Но момент был упущен, и поздновато сожалеть о том, что было бы, если…

Вот в фактах, что двое незнакомцев были в Ареале не новичками и не являлись солдатами ареального патруля, она уже не сомневалась. Уж очень ловко у них получалось сражаться с монстрами. Почти все армейские патрульные только строили из себя героев, на самом же деле им не сравниться с настоящими охотниками-за-силой. Далеко воякам до бывалых ходоков Ареала. Так же как и до наемных правительственных рейдеров — немалая часть которых тоже вольные бродяги, но бывшие, затем «перекованные». И уж совсем далеко армейским до тех, кто в Ареале уже живет, а не просто сюда периодически заходит.

А расцветавший футах в сорока над землей огненный бутон между тем увял и растворился в воздушной серости. В отличие от своего появления, совсем беззвучно и неприметно. Вот он есть — и вот его уже нет. Даже языков пламени не осталось в напоминание. Только два человека в экипировке незнакомой модификации, выпавших из эпицентра взрыва…

Они никуда не исчезли, эти бойцы, что неожиданно свалились сверху и пришли на помощь РэдМанки. Двое мужчин подбежали к умирающей девушке. Тот из них, что лихо стрелял с обеих рук, произнес несколько слов. Но почему-то на языке, незнакомом снайперше, поэтому она не поняла, что сказано, и переспросила:

— Мож-жно… перевод сделать?

Получилось это у нее хрипло и натужно, во рту уже все пересыхало, ротовая полость превращалась в каменистую пустыню, и прогорклая сухость мешала говорить.

— Да, конечно! Погоди, не шевелись, — проговорил он, уже на вполне правильном английском, — я тебе вколю обезболивающее.

Она хотела сказать, что нашпигованному снайперским антиболем телу бесполезен любой другой препарат, но промолчала. Очевидность не стоила усилий, необходимых для исторжения слов. Пусть колет, ей уже ничего не повредит и не поможет.

— Поддержи! — позвал стрелок, и рукопашник упал на колени, помогая ему перекладывать девушку на неповрежденный бок, чтобы как следует осмотреть рану.

— Не стоит… поздно… — после некоторой паузы решилась произнести Джей Ти. — Паразиты уже во мне… убей меня, брат, я не хочу стать Монахом.

Незнакомец посмотрел на нее вопросительно, хотел что-то сказать, но… лишь уточнил:

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да, поспеши, зараза действует… — просила девушка. — Когда мозг переродится, станет поздно… Подожди, у меня просьба… За пазухой возьмешь… такой маленький, передашь… Найди Селину Торнадо, она… должна быть в Финиксе… А теперь стреляй… Стреляй в голову, разнеси… на мелкие кусочки… Стоп! — внезапно умирающая попросила о другом: — Скажи мне свое имя, брат, я хочу… тебя поблагодарить.

— Зови меня Луч… ник.

Заметная пауза отделила первый слог его имени от второго. Иностранец почему-то запнулся посередине, будто спохватился, осененный какой-то мыслью, и не сразу решился договорить. Впрочем, снайперша все равно не поняла, что означало это короткое хлесткое «luch», зато второе «nick» по звучанию ей было прекрасно знакомым. Смысл сочетания, в которое сложились эти два коротких слова, незнакомое и знакомое, ее пониманию тоже не поддался. А может, и не было в нем никакого смысла, просто имя такое. Иностранное, что уж тут гадать.

— Спасибо, Лучник… откуда бы ты и твой друг ни взялись… но подоспели вовремя. Мой последний рейд в один конец. Прощайте и помните меня.

— Сестра, пусть же в последнем путешествии не оставит тебя удача!..

И гулкие выстрелы из перезаряженного кольта поставили точку в их разговоре. Выстрелов прозвучало три подряд, но многоточием это не было ни разу. Именно точкой, троекратно поставленной на жизни.

Как и просила умирающая — в голову, на мелкие кусочки.

— Бедлам, е-мое, куда ж это нас занесло?! — поднимаясь с колен, весь забрызганный кровью и мозгами, спросил тот, кто назвался Лучником. К напарнику он обратился по-русски.

— Не знаю, блин… Попробуй тут разберись… — второй боец тоже поднялся с колен и огляделся по сторонам, будто искал ответ в окружающей среде. И, похоже, нашел!

— О! Ник, глянь! Вон там, смотри. А ну-ка, давай поближе к нему…

— Не торопись, давай трофеи соберем, на всякий случай. Кто знает, когда еще выпадет шанс пополнить запасы. Извини, сестра, так надо, сама понимаешь.

Иностранцы взяли все, что сочли подходящим для выживания, с трупа девушки и с ее двуногой боевой машины. Среди прочего стрелок, избавивший девушку от превращения в Монаха, засунув руку ей за пазуху, пошарил там и что-то нащупал. Вынул руку и спрятал добытое в карман…

Мужчины тронулись в путь, не оглядываясь, и подошли к заброшенному, полузасыпанному песком и пылью «бигборду». Рекламный щит торчал посреди пустыни метрах в пятидесяти от побоища, только что случившегося здесь.

— Прямо тут, видать, была дорога. Хайвэй какой-нибудь, номерной и многополосный, — прокомментировал мужчина, напарником названный Бедламом.

щедро сулила надпись, едва различимая в полутьме и сквозь грязь. Если бы не слабый свет наконец-то проклюнувшихся звезд, это приглашение в рай просто скрылось бы в сумраке.

— Блин горелый, сдается, мы в Штатах, — резюмировал Бедлам. И закрыл вопрос окончательным выводом: — Во попали!

— Ну, Боря, судя по тому, что мы угодили из огня да в полымя, и здесь все как у… э-э, как у людей и иже с нами. Если тут существует… м-м-м, что-то типа зоны, тогда в ней обязательно должны быть местные сталкеры. Как пить дать, куда ж без нас-то!

— Да уж, Кот, мы знатно покрошили тутошних тварей! Никогда таких форм мутаций не видел, но все когда-то случается впервые… Пока не представляю, как это могло получиться, но могу прикинуть, как сейчас меня ищут… И как стоят на ушах все-все-все, от самого мелкого чиновника районного уровня до премьер-министра…

— Надеюсь, твой премьер не только на ушах стоять умеет. Шепчет мне чуйка, если уж они там не разберутся с ноосферным модификатором, застрянем мы с тобой здесь по самое не могу! Влипнем, как осы в сгущенку…

— А уж я-то как надеюсь!.. Двигаем, ловчий. Будем со своей стороны здесь разбираться, какая сволочь нас в эту сгущенку турнула. Вон там дорога вроде бы получше сохранилась. Идем, идем!

— Открывать Америку… — проворчал мужчина, назвавшийся Лучником.

— А то! — воскликнул его спутник. — Куда ж мы денемся с подводной лодки…

— В степях Украины, — продолжал ворчать себе под нос Лучник. — Эх, Бедлам, не было в истории человека мудрее того, кто первым догадался и сформулировал, что все возвращается на круги своя…

— Только эта Америка какая-то… модифицированная, бляха-муха, — в тон ему проворчал и Бедлам. — Человеко-пауки и человекопсы, надо же!.. и не привиделось же такое, бр-р-р…

— Э-э-э, и не таких тварей видали, нам ли привыкать… Разберемся еще с этими параллельными Штатами. Подозреваю, что досталось им здесь не по-детски, огребли на полный вперед! Не везде, значит, только восточные славяне отдуваются за весь мир… А девочка сильная, достойно держалась. Я бы взял ее в напарницы.

— Ник, уж извини, я тебе буду напарником. Только подучи меня разным премудростям хождения. Теорией владеть это одно, а на практике…

— Научишься, Бедлам. Ты способный ученик, мне ли не знать. Да, кстати, одноклассник, возьми левее на двадцать градусов. Сдается мне, вон туда лучше не править. Не знаю еще, как оно зовется, но чую, ловушка устроена по принципу, до боли знакомому. Наше горькое счастье, чуйка не совсем изменила мне, родимая…[26]

И двое нездешних мужчин, вывалившихся из огня, скользнули в ознобную тьму и бесшумно растворились в ночи, опустившейся на пустыню.

Джей Ти Монтойяс, по прозвищу РэдМанки, проиграла свой последний бой и осталась лежать возле своего поверженного джамп-скафандра. Скоро до ее остывающей плоти доберутся монстры и сожрут. Телу уже никогда не придется парить под облаками, зато душа, по непроверенным слухам, наверняка вознесется выше них.

Примерно такая же участь ожидала в конце последнего рейда большинство людей, которых однажды втянул и уже не отпустил один из Ареалов.

Стартовых зарядов оставалось мало, всего шестнадцать. Очень плохо! Группе долго не протянуть без огневой поддержки сверху. Бойцам жизненно необходима помощь снайпера, парящего над караваном платформ, цепочкой растянувшихся по каменистой пустыне… Резкий хлопок разрядника, судорожное сокращение биомеханических мышц и рычажные ноги джамп-скафандра, внутри которого находилась девушка, упруго выкинули ее вверх.

Краткий миг, и, привычно справляясь с адской перегрузкой, она уже взлетала в воздух.

Под воздействием силы притяжения степень ускорения начала уменьшаться. Крылья, раскрывшиеся в автоматическом режиме, превратили отвесный взлет в планирование. Но, еще не достигнув верхней точки расчетной траектории, Джей Ти отчетливо сообразила: дело дрянь. Узкая расщелина, по дну которой продвигалась рейдовая группа, заканчивалась, а дальше уже Зубастая Долина. Там от крупнокалиберных установок, смонтированных на мобильных площадках, будет мало толку.

Беспорядочно разбросанные и наваленные, каменные обломки покрывали не менее трех четвертей территории этой страшной долины. Глыбы и валуны почти полностью лишали стрелков обзора, необходимого для нормального ведения огня. К тому же темп движения каравана при этом неминуемо резко снизится, а значит, идущие по следу получат возможность с лихвой наверстать упущенное.

Мутантам, которые преследовали группу, конечно же, все это хорошо известно. Поэтому они и позволили себе немного отстать, снизив скорость. Однако в целом погоня велась толково и напористо. Самих вожаков нагонявшей стаи не было видно. Но где-то там они обязательно есть, прячутся в толпе низших фермитов. Без прямого управления Пожиратели не способны четко взаимодействовать.

В подтверждение этому, примерно дюжина кочевых выродков, недаром прозванных Пожирателями, отделилась от основной массы соплеменников. Бодрым галопом этот отряд начал обгонять караван поверху, справа по ходу движения группы, отчаянно пытавшейся оторваться от кровожадных тварей. Среди Пожирателей мелькнула синяя лысая башка вожака, который вел подконтрольных мутантов в обход цели. Первый из высших фермитов, которого удалось визуально засечь.

Сталкерша Джей Ти Монтойяс, за шустрость и небольшой рост недаром прозванная РэдМанки, запустила стабилизирующий режим и захватила сканер-прицелом своей импульсной снайперки бугристые спины тварей, посланных на перехват. Никаких поправок на ветер при стрельбе из импульсного оружия производить не требовалось. Только учесть и соотнести скорости движения цели и стрелка. Главное, чтобы на траектории не случилось абнормальных явлений, но такие непреодолимые помехи даже стрелок, наделенный особой силой, не всегда властен предусмотреть. Прицел отработал пакет целей, высветил отметки, и… первый ударный стержень, разогнанный электромагнитным импульсом, снес плечи и голову одному из монстров, мчавшихся в обход.

Стрелять требовалось быстро, но приходилось смиряться с тем, что не очередью. Энергетическому ружью в силу его конструкции требовались две с половиной секунды на генерацию нового импульса. Хотя до середины двадцать первого века оставалось всего лишь несколько лет, но скорострельность все еще была достоинством пулевого оружия. Зато по ударной силе даже не самый мощный потомок гаусс-пушки мог дать фору любому ручному «огнестрелу».

— Две-с-поло-ви-ной, — вслух мерно проговорила Джей Ти, в темпе, отработанном до автоматизма. Вновь нажала на спусковую кнопку и поразила следующую цель.

— Две с половиной, — выстрел. — Две с половиной, — выстрел. — Две с половиной, — выстрел…

С отрядом, стремившимся на перехват, удалось покончить достаточно оперативно. Но эта расправа лишь оттягивала неизбежное, так как солнце опускалось за горизонт. Багровое светило уже находилось фактически на излете дневной траектории своего движения и собиралось вот-вот спрятаться за линией границы между небом и землей. А с наступлением темноты окрестные места кишат потрошителями, и в ночную пору группе рейдеров придется более чем несладко, ведь когтистые твари умеют летать. Эти «постапокалиптические» территории ночью — абсолютно не та среда обитания, в которой можно гарантированно дожить до рассвета. Впрочем, и в дневное время Ареал не намного ласковее ко всем, кому не посчастливилось угодить сюда и находиться в пределах его границ.

Стрельба по фермитам-Пожирателям, высланным в обход, заняла слишком много времени. Джей Ти пришлось закладывать крутой вираж и уводить биомеха выше, чтобы не врезаться в опасно приблизившуюся поверхность земли. Пока караван двигался, снайперше требовалось парить над ним кругами, оберегая сотоварищей с воздуха и постоянно уворачиваясь от почуянных ею локальных абнормалей. Подобная тактика действий требовала большого количества старт-зарядов, периодически выбрасывающих стрелков «под облака».

А этих-то зарядов у РэдМанки почти что и не оставалось…

Нужно было решаться: или парящая метнется на прорыв в одиночку, или останется с группой сталкеров, обреченных устроить героическую оборону, наверняка с трагическим финалом.

А ей, Джей Ти, умирать категорически нельзя. Во всяком случае, точно не сейчас и не здесь.

— Что там у тебя, Рыжая?! — будто бы прочитав ее мысли, прокричал старый Томас Бородач внизу, и связной микрофон исправно донес его крик в наушники шлема летучей снайперши.

А что там, то есть здесь, могло быть хорошего? Джей Ти подняла голову и окинула взглядом горизонт, словно оттуда, из-за края света, могло прийти спасение. Но вокруг простирался лишь Ареал, а внутри него ждать чудесного спасения — самое бессмысленное из возможных занятий. И уж кому-кому, а девушке, нарезавшей сейчас планирующие круги в воздухе, это было прекрасно известно.

Однако, несмотря ни на что, пейзаж, расстилавшийся на многие мили, куда только хватало взора, буквально завораживал. Некогда однообразная, скудная на оттенки, пустынная местность Невады сверху выглядела лоскутным покрывалом, разбитым на разноцветные сектора. Со стороны Гранд-Каньона надвигался «метеоритный дождь», полностью перекрывая линию горизонта в той стороне. Горящие частицы, огненными иглами падая из зеленовато-фиолетово светящейся тучи, добавляли пейзажу сходства с инопланетными, поражающими воображение космическими мирами.

Лавируя в полете, радуясь, что не чует нигде поблизости «воздушных пузырей» и поверхностных «гравистолбов», РэдМанки оседлала атмосферный поток, развернувший ее лицом к востоку. Там, в сгущавшемся сумраке, кровожадные фермиты настигали своих жертв. За спиной у снайперши, западнее, был мертвый Лас-Вегас, в который, собственно, и стремилась обреченная группа. Нет, конечно, не в сам мертвый город, там живым делать нечего, но мимо него и дальше. Рейдеры двигались к участку периметра, защищавшему уцелевший Лос-Анджелес-Сити и все непораженные земли, что расположены на побережье океана по сторонам от него.

Оказаться снаружи, за линией Периметра, у шустрой РэдМанки появятся шансы только в одном случае. Если она отделится от группы.

Да, все это сейчас пряталось у нее за спиной, и по дороге в Лас-Вегас необходимо еще миновать Зубастую Долину. К тому же очередной рывок догонявших группу преследователей, видимый ей сверху как на ладони, заставлял думать не о том, что может быть или не быть завтра, а о том, что творится сию секунду.

— Эй, Рыжая, ты там заснула?! — проорал в наушнике голос Бородача, и сразу же после этого внизу надсадно, захлебываясь, заревел многоствольный электропулемет мобильной площадки, замыкающей караван.

Фермиты яростно ринулись в атаку, когда поняли, что все их соплеменники, выполнявшие обходной маневр, погибли. Джей Ти немедленно присоединилась к ревущему «минигану» и принялась исполнять свою функцию воздушного прикрытия. Высота становилась критической, поэтому совершить больше двух планирующих виражей снайперша не успевала, а бежавшие впереди стаи твари — уже опасно приближались к арьергардной площадке. Замыкающего пулеметчика потеряли вчера, и командир группы теперь сам занимал место стрелка.

Старина Том был матерым ветераном-сталкером и справлялся со своим делом мастерски… Он подпускал мутантов шагов на тридцать, не более, затем буквально расчленял их короткими точными очередями крупнокалиберной установки. Но стая, преследовавшая группу, была слишком многочисленной. Вскоре фермиты захлестнули бы мобильные площадки каравана, несмотря на упорное сопротивление горстки оставшихся бойцов. Шестерых, включая Джей Ти.

Необходимо было что-то предпринять, срочно! И снайперша, повинуясь внезапному озарению, сменила импульсник на ручной ракетомет, заряженный последней в ее оскудевшем арсенале «молнией». С первым виражом РэдМанки шарахнула из родственника «стингера» в ближайший склон расщелины. Взрыв ракеты не выглядел таким уж внушительным и не прогремел на всю пустыню, но главное, что из-за него случился неслабый обвал. Он разделил стаю фермитов на две части, придавив многих из них огромными камнями. Ювелирно попасть в ключевую точку — чем не работенка для снайпера!

Неожиданный поворот событий несколько остудил пыл мутантов и, бесспорно, дал Джей Ти некоторую фору.

Выполняя следующий виражный виток, она планомерно отстреливала Пожирателей, застрявших по эту сторону завала. Выстрел. Две с половиной. Выстрел. Две с половиной. Выстрел… Электроника отчаянно засигналила, предупреждая о критическом падении высоты. Поэтому последнего фермита Джей Ти сняла почти что в отвесном пике, выпустив из рук импульсник, не успевающий перезарядиться, и рванув из креплений свой MT116. Словно пикирующий штурмовик, поливая с небес ураганным огнем, снайперша щедрой очередью разрезала Пожирателя чуть ли не пополам.

Проскочив над уже мертвой целью, РэдМанки ловко, как всегда, развернулась в воздухе, совершив настоящий акробатический кульбит, и экстренно приземлилась, огласив окрестность громким тормозным хлопком разрядника своего «кенгуру». Энергетический впрыск вынуждал многострадальные конечности скафандра совершать упругое амортизирующее сокращение, благодаря которому свалившийся наземь человек не разбивался в лепешку.

— Еще минус один, — сказала девушка вслух, продолжая фиксировать расход неумолимо таявшего запаса старт-зарядов. Скафандр раскачивался, поднявшись на распрямленные, вытянутые биомеханические ноги, и снайперше потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие и подбежать к Томасу.

— Как считаешь, не оторвемся? — приподняв забрало гермошлема и показывая свою заросшую седым волосом физиономию, спросил командир группы. Он высунулся по пояс из защитного «кокона» стрелка арьергардной площадки и напоминал сейчас кентавра, только с широкими мягкими колесами вместо ног с копытами.

— Не в этот раз, Бородач, — отрезала Джей Ти, честно отметая любые возможности плодить ложные надежды.

— Я тоже так думаю, — спокойно произнес бывалый рейдер, протянул девушке цилиндрической формы контейнер, длиной в фут с небольшим, и продолжил: — Возьми это, Обезьянка. По пеленгу девяносто, семьдесят шесть. Это уже с той стороны Зубастой Долины. Там найдешь припрятанный беспилотник.

Снайперша молча приняла из рук командира цилиндр.

Затем, протянув ей маленький, размером не больше брелока от ключей, овальный пультик, старый Томас добавил:

— Электронный ключ. Дистанционно снимает защиту и запускает беспилотник. Рыжая, вставишь контейнер в ту чертову хрень с крыльями, и дальше он сам полетит по адресу. На этом твоя миссия закончится. Но молись, чтобы беспилотнику не встретилась в воздухе абнормаль, которую не распознает его бортовая электроника. Самолетик легкий, у него набор пеленгаторов слабый, всего пяток разновидностей пакости засекает.

Джей Ти невольно вздохнула, но опять промолчала. И сразу же ткнула сенсор дозатора, впрыскивая себе очередную порцию антиболя. Измученный организм требовалось срочно готовить к стартовой перегрузке следующего воспарения.

— О нас не вспоминай, — тоже немного помолчав, испытующе рассматривая девушку, завершил командир, — они ломятся за этой штуковиной в контейнере. Чуют ее, выродки… Не мы им нужны. Наоборот, у нас хоть какой-то шанс появится, когда ты фермитов уведешь подальше… Да не переживай так! Знаю, для Арти стараешься, а я ему тоже кой-чего задолжал… Так что бери ноги в руки и прыгай отсюда. Жизни тебе и удачи!

Не дожидаясь ответа парящей, Бородач опустил забрало и выскочил из кабинки. Даже не взглянув на снайпершу, развернулся и устремился прочь. Он бежал вдоль растянувшихся в цепочку «краулеров» своего каравана смертников. До появления авангарда Пожирателей, перебиравшихся прямо сейчас через каменный завал, у ветерана оставалось еще минуты три времени. Надо было проинструктировать выживших четверых бойцов. Уцелевшие остатки группы…

РэдМанки больше ни секунды не медлила. Антиболь уже подействовал, по телу разливалась привычная легкость. С порциями спасительного препарата нельзя было переступить суточную меру, после которой мог случиться фатальный передоз. Но организм девушки выдерживал не менее полусотни инъекций подряд. От природы имея такую выносливость и отличный вестибулярный аппарат, люди и нанимались в парящие снайперы…

Сталкерша выбрала необходимое направление по указанному ей вектору, разрядила очередной старт-патрон и, преодолевая перегрузку, взмыла ввысь. Но на прощание девушка все же совершила виток в планирующем режиме. Сверху пошвыряла на спины и головы фермитов, что копошились с другой стороны кучи камней, смертоносные подарочки. Две остававшиеся у нее осколочные гранаты и полуторагаллонную бомбу с зажигательной смесью.

Пожиратели бросились врассыпную, однако лысые синие башки их ведущих ей так и не удалось заметить. А ведь они где-то поблизости прячутся, обязательно прячутся! Такая орда без управляющего воздействия не соберется и в погоню не рванет. Значит, еще рано расслабляться. Точней, нельзя вообще расслабляться, пока контейнер со штуковиной не отправится в небо внутри фюзеляжа беспилотника. Да и тогда о расслабленности можно будет подумать чисто символически.

Обычно толпой мутантов-фермитов руководили Поводыри. Этих Архифермитов было значительно меньше, что да то да, они были очень немногочисленными. Но именно эти твари представляли гораздо более сильную опасность, потому что ведущие — на порядок разумнее своих подопечных. Им хватало силы ума направлять в нужную сторону как Пожирателей, так и другие разновидности фермитов и принуждать низших действовать совместно.

Как бы там ни было, кратковременный успех вселял надежду. Война пока не выиграна, но победа в этом сражении наверняка одержана группой людей. Даже если оставшихся бойцов можно пересчитать по пальцам одной руки…

Только бы не вспоминать о пятерке живых соратников, которые остались по эту сторону завала!

Выпрыгнув на полмили вверх, Джей Ти легла на нужный курс. Планируя, ловя воздушные потоки и огибая редкие встреченные абнормали, тянула как можно дольше, и следующее приземление выполнила уже возле самого края Зубастой Долины. Снайперша экономила старт-заряды, поэтому приземлилась по глиссаде, снизившись плавно, как заходящий на посадку самолет. Однако следующий отвесный взлет опять уменьшил стартовый боезапас.

К тому же ветер был не в ее пользу и упрямо сносил парящий скафандр к центру страшной долины. Но РэдМанки, искусно планируя, собиралась обогнуть Зубастую по левой кромке. С той стороны упавшие с неба, зачастую острые как бритва камни не настолько густо усеивали землю. Это обстоятельство делало возможной мягкую посадку без расхода зарядов.

— Нужно экономить! — в который раз напоминала себе Джей Ти вслух, прекрасно понимая, что после запуска беспилотника ей предстоит еще попасть на границу Ареала. Делать это пешком, в одиночку, да еще и ночью, будет равносильно если не самоубийству, то балансированию на грани смерти. Без «кенгуру» успешное передвижение становится очень и очень проблематичным.

Выполнив очередное глиссадное приземление, Джей Ти хлопнула правой ладонью по инъектору, закрепленному на левом предплечье. Впрыснула антиболь, сверилась с подсказками чутья, насчет текущего местоположения ближайших абнормалей, и опять выстрелилась в воздух. Еще минус один заряд… Внезапно электроника, а не чутье, предупредила об опасности: справа и немного сзади сумеречная тень почти полностью укрыла горизонт, с каждой секундой чернота приближалась. Но тревога была поднята по другому поводу. Стаи крылатых потрошителей начали покидать свои подземные норы, а значит, воздушное пространство перестало быть даже относительно безопасным.

Что-то рановато для когтистых, сегодня их явно кто-то потревожил. Огромные, мутировавшие летучие мыши — неспроста обозванные потрошителями за свое обыкновение выпускать жертвам внутренности и поедать их «с пылу с жару» — боялись солнечного света, поэтому покидали свои подземные норы только с наступлением ночи. Но сейчас, похоже, что-то нешуточно обеспокоило этих летающих бестий. Ненасытные твари, не дождавшись наступления полной темноты, спешно покидали свои пещеры. Они взмывали ввысь, сбивались в гигантские хороводы и начинали обшаривать подконтрольные им окрестности.

Пока что летучие убийцы оставались в пределах тени, но тень быстро приближалась. Медлить было смертельно опасно, и очень кстати, что со следующим воспарением пронзительно засигналил портативный комп Джей Ти. «Наручник», охвативший предплечье, предупреждал хозяйку о том, что указанная координата неподалеку. Выполнив очередной крутой вираж, девушка, уже более плавно, кружила в искомом квадрате, присматривая точку для посадки.

Вроде бы там, внизу, все было чисто. Пора задействовать овальный пультик… Дистанционное отключение защиты сработало без проблем, и раздвигающиеся бронированные дверки люка обозначили схрон. Через минуту из тайника показался сам беспилотник, в автоматическом режиме уже запустивший программу подготовки к взлету. Медлить было незачем, и РэдМанки спешно приземлилась.

Не дольше чем секунд через тридцать после ее экстренной посадки контейнер был вдвинут в специальные пазы фюзеляжа. Прозвучал отчетливый щелчок, и процесс пошел. Наличие контейнера внутри завершило комплектацию, движок бесшумно запустился, и восьмифутовый беспилотный самолет начал запрограммированно исполнять миссию по доставке.

Сделано! Передача эстафеты состоялась. Теперь РэдМанки было необходимо уносить отсюда себя саму, но разрядить очередной старт-патрон она просто не успела.

«Опасность! Повреждение внешней оболочки!» — в голосовом режиме сообщил электронный «мозг» скафандра, и сразу же за этим вспыхнул красный сектор индикатора состояния системы. А еще через секунду правая нога «кенгуру» подломилась, будто ее биомеханические мускулы внезапно обмякли, лишенные энергетической подпитки.

В случае полного отказа движителей тяжелый скафандр становился потенциальным металлическим гробом. Джей Ти ощутила, что валится набок. Скафандр атаковали невесть откуда взявшиеся кислотные пиявки. Они уже облепили одну из рычажных ног «кенгуру» и обязательно доберутся выше, до человека, буквально через несколько минут… Никакая броня не остановит этих обожающих поглощать металл тварей. Единственный способ спастись — покинуть операторскую «сумку».

Однако выбраться Джей Ти не успела. Комп оповестил ее об опасности, хотя появившийся в вечернем полумраке мутант и не спешил атаковать. Поджидал второго. То был Монах, а они всегда ходят парами. Теперь все становилось на свои места. По-видимому, высшие фермиты изначально не делали основную ставку на орду Пожирателей. Действительно, опасные монстры, настоящие тузы из рукава, подстерегали беглецов здесь. Но почему тогда не был выведен из строя спрятанный беспилотник?.. Или Монахи просто не успели, только-только появились здесь? Но кто-то же накидал вокруг схрона пиявок, иначе каким бы образом кислотная зараза попала на конечности ее джамп-скафандра…

Рой вопросов пронесся в голове девушки, и вожаком у них был главный: почему злобные выродки так упорствуют в погоне за добычей?! Им-то зачем нужен этот груз, ценой страшных потерь доставленный к беспилотнику и отправленный в полет к границе Ареала?!

— Ты все же сделала это, — проговорил Монах мужским голосом приятного бархатистого тембра. — Напрасно, напрасно. Тебе не стоило тешить себя иллюзиями и пытаться обыграть нас, отринувших человеческую слабость…

Монстр неспешно приближался. Особи этой породы фермитов когда-то были людьми, но паразиты, внедрявшиеся в их организмы, вызывали биологическое мутационное перерождение. Теперь подобное создание напоминало человека достаточно отдаленно, да и то лишь в верхней половине тела. Нижнюю половину как будто оторвали и вместо нее прирастили тулово насекомого.

Монахи сохраняли интеллект, более того, под воздействием ускоренного метаболизма уровень его повышался. И они по-прежнему оставались двурукими, но передвигались на шести ногах, а когда разговаривали, всегда прижимали подбородки к торсам. Лицевые рты им были нужны только для извлечения звуков, пасти у Монахов находились там, ниже подбородков. Ротовые отверстия на грудинах являлись выходами ненасытных пищеводов тварей, также через них, в обратном направлении, они выплевывали кислотных паразитов. Чтобы извлечь звуки, необходимо было перекрывать это отверстие, иначе воздух просто не успевал попадать в глотку и верхний рот.

Да, в прошлой жизни, когда-то чудовище было человеком.

По какой причине такие мутанты получили название «Монах», никто не помнил, но оно почему-то прижилось.

— Ты даже не понимаешь, несчастная, что натворила, и не способна понять, — продолжал размеренно говорить Монах и неотвратимо приближался. Фермит, видя, что снайперша больше не может твердо стоять на биомеханических ногах скафандра, решил, что настигнутая жертва — беспомощна и станет ему легкой добычей.

Однако разговорчивый монстр ошибся. Она не собиралась вести беседы с выродками, тем более философские. Снайперша отчетливо сознавала, что отпрыгнуть не сможет. Поэтому, когда Монах приблизился на необходимую дистанцию, почти вплотную, Джей Ти атаковала…

— Стоять! Лицом к стене!

Сегодня эти команды я слышал в двадцать шестой раз. Можно сказать, что все необходимые движения мной уже выполнялись машинально. Да-а, восемь лет срока — это слишком много. Я здесь точно не протяну столько… Но какой-то выход есть, его не может не быть, он должен быть, обязательно должен.

— Стоять! Лицом к стене.

Двадцать седьмой раз. Чтобы не сойти с ума, нужно было как-то развлекаться, вот я и занимался арифметикой, фиксируя детали окружающей среды. Вернее, те из них, которые меня больше всего раздражали. Делал я это вовсе не потому, что злопамятен. Просто надо было хоть как-то абстрагироваться от патовой ситуации, в эпицентр которой угодил. Чтобы элементарно не сойти с ума от отчаяния.

К тому же подмечать детали — это необходимое условие смертельно опасного ремесла, которым я занимаюсь уже далеко не первый год. Для меня и моих коллег привычки такого рода — не вторая, а первая натура. Одна из нескольких основ выживания. Еще одна — благосклонность удачи, капризной леди…

Да уж, по полной программе не подфартило мне там, у границы Ареала. На самых подступах к охранному Периметру нас прижала стая выродков. Плотно так прижали, уроды, не отстреляться. Пришлось рвануть напролом, с боем пробиваясь через сектора обстрела автоматических ДОТов и бронеколпаков сторожевых установок, вот я и заполучил несколько разрывных пуль в брюхо. Группа, с которой я возвращался к границе между Ареалом и внешним миром, сумела проскочить, а меня коллеги бросили обниматься с собственными кишками. Сейчас я понимаю, что они, наверное, правильно сделали, не заморачиваясь тащить меня, но тогда я был несколько другого мнения о произошедшем. В общем, с жизнью я успел искренне попрощаться, однако… еще не конец, как выяснилось. Не судьба мне — легко отделаться.

Когда меня подобрал армейский патруль, я даже был в сознании. Практически, хотя сложно назвать сознанием то наполненное болью пекло, в котором я жарился. Тем не менее помню, что один из патрульных бойцов хотел пристрелить доходягу, из жалости добить по тихой грусти, но женщина-офицер не позволила. Наверное, пожалела, а может, по какой-то другой причине, знать не знаю, но с женской симпатией мне всегда определенно везло. И армейские не прикончили «сталкерюгу».

— Стоять! Лицом к стене.

Двадцать восемь. Потом был госпиталь, операционные и палаты реанимации, затем опять операционные, и все сначала. Много света, много белого и много сна. Потом тюремная больница. Затем суд. После которого меня прямым рейсом отправили в Северную Дакоту. Как выразился судья: «Для дальнейшего отбывания заслуженного наказания».

И вот она, тюрьма Даркфилд-Ривер.

— Стоять! Лицом к стене.

В двадцать девятый раз. На этом коридор заканчивался, и за решеткой, приоткрытой специально для моего прохода, находилось огромное помещение в восемь этажей высотой. По его стенам, будто соты в пчелином улье, располагались одиночные камеры, много, много, очень много сот.

— Эй, сталкер! — послышались крики заключенных. — Как тебе наша зона? Нравится?! Расскажи, где будешь искать добычу?

— Не та хр-рень, к которой ты привык?!! — перекрывая все голоса, проорал кто-то из них.

Да, тюремный «интернет» быстро работает, по крайней мере, все уже в курсе, кто я такой. А бродягам Ареала на теплый прием у обычных уголовников рассчитывать не приходится. Монстры-чинуши из Вашингтона, садисты, не желают устраивать для нас специальную тюрягу вовсе не с целью экономии денег налогоплательщиков.

— Эй, сталкернутый, не расстраивайся! — продолжал громче всех издеваться кто-то из здешних зэков. — В тюрьме тоже есть предметы силы! Тебе будет чем заняться, я тебе даже один покажу!

— Послушай, сталкер, говорят, ты желания исполняешь! — кричал другой громила, просовывая свои огромные ручищи между стальных прутьев. — Исполни мои! У меня их только два, это нетрудно! Тебе понравится!

Ничего, парни, ничего, веселитесь от души. Недолго придется. Я ведь скоро выйду отсюда. Не знаю как, но точно выйду. Да и вам, америкосным придуркам, лучше же будет. Больше ваших доживут до окончаний своих сроков.

— Стоять! Лицом к стене.

Тридцать. Тридцать — число символическое, круглое и на тройке базируется, моей цифре по жизни. Значит, сейчас должно что-то случиться…

— Чтоб ты знал, сталкер, — проговорил один из сопровождавших меня охранников, размыкая браслеты наручников, стянувшие мои руки за моей спиной, — тюрьма сильно перегружена, так что с камерой тебе придется до вечера подождать. Я оставлю тебя в тюремном дворе. Здесь пониженный режим охраны, ты сильно не выпрыгивай, не то бифштексом с кровью станешь, даже мы не успеем.

— Стой! — скомандовал другой мой конвоир и в последний момент вложил мне в ладонь что-то маленькое и круглое. — Вот, твои кореша передали, с воли. Но запомни, если что, мы ни при чем.

Я судорожно сжал пальцы в кулак. Затем этот надзиратель толкнул меня в спину, и тяжелая решетчатая дверь с лязгом и скрежетом захлопнулась за мной. Внутренний двор, возникший перед моими глазами, был по-настоящему огромным. А количество заключенных, находившихся в нем, с первого взгляда не поддавалось даже приблизительным подсчетам.

Хотя сейчас меня интересовала совсем не статистика правонарушений. Предмет, который только что передал мне коррумпированный охранник, был подозрительно знакомым на ощупь. Внутренне уже готовясь к самому худшему, я разжал внезапно задрожавшие пальцы… и маленький серебристый шарик, лежавший на моей ладони, подтвердил самые ужасные мои опасения.

— Дже-ей… не-е-эт… — исторг я из перехваченного спазмом горла и метнулся обратно к решетке. Но за ней, по ту сторону, уже никого не было. Сторожевые твари оперативно смылись.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Все на свете как-то разом, вмиг, потеряло смысл. Джей Ти, о не-ет… Девочка моя, как же ты могла! Почему ты меня так подвела?! Зачем же нарушила обещание и опять проникла за Периметр территории отчуждения?! За каким чертом отправилась в проклятущую абнормальность, где взаправду можно добыть какое угодно чудо, но взамен разбить мечты и потерять жизни…

Я брел по двору, пошатываясь, почти не видя, куда, словно в тумане. Обитатели тюрьмы расступались передо мной, не трогали, хотя и продолжали осыпать грязными словами, однако я оставался абсолютно безразличным к происходящему вокруг.

Наконец кто-то из них притронулся ко мне, но не ударил, а потянул за рукав. Я покорно, словно кукла с моторчиком, на негнущихся, деревянных ногах заковылял вслед за ним.

Мы приблизились к группе заключенных, окружавших жирного, как хорошо откормленная свинья, громилу, очевидно, местного авторитета. Этот кабан, иначе не сказать, гордо восседал, как будто на троне, поверх металлической бочки. Для его удобства круглую емкость частично вкопали в землю, так что, судя по всему, это была специальная точка сходки аборигенов сотовых ячеек Даркфилд-Ривер.

— Эй, сталкер, мне кажется, у тебя кое-что есть для меня, — сообщил местный вожак. Тембр голоса у него был странным, неестественно высоким, и одновременно гнусавым.

Я промолчал. Что бы ни имел в виду кабан, меня это не касалось.

— Ну? Чего молчишь? — продолжал донимать толстяк. — Тебе передали что-то с воли. Что-то ценное. Мне все равно, что это. Оно будет моим. Ты лучше не упрямься, такие у нас правила. Первая передача всегда мне. Правила нужно соблюдать и уважать. Тогда и ты будешь человеком уважаемым.

Он не ругался, говорил на удивление политкорректно, сленг уголовников не употреблял. Но за вежливыми словами крылась настоящая, по его мнению, угроза… Жирный америкос еще не понял, что мне наплевать на все, что он мог мне сказать, хоть изысканным стилем, хоть наречием портовых шлюх. Сейчас или в будущем.

Один из подручных что-то прошептал ему на ухо, и вожак, улыбнувшись, пискляво-гнусаво продолжил:

— Говорят, твою девочку сожрали мутанты. Ты по этой причине грустный? Э-э, не переживай, мы тебе здесь таких невест подыщем! Забудешь ее сразу…

Вся свита этого недоумка радостно заулыбалась такой шуточке, они ее сочли искрометной, им стало очень весело. А во мне в это мгновение что-то изменилось. Не нужно было ему трогать мою Джей, ох, не нужно было… Зря он ее упомянул, зря. Смертная тоска и разрушительный гнев, которые я насильно держал внутри себя все эти бесконечно долгие месяцы разлуки, рвались из-под моего контроля и жаждали выплеснуться наружу. Меня охватила боевая ярость, прекрасно знакомая по смертельно опасным рейдам в ареальность, и в таком состоянии я мог сразу полезть на рожон.

— Русский, ты контуженый, что ли? Тормозишь или по-американски плохо понимаешь? — опять прогнусавил жирный. Вежливости ему хватило ненадолго, и его терпение начинало иссякать.

На самом деле он должен был молиться, чтобы я и дальше тормозил, но мне уже не хотелось молчать. У меня внутри словно щелкнул переключатель режимов, и я захотел только одного: УБИВАТЬ. Привычное состояние для боя, в общем-то. Только вот оно до сих пор во внешнем мире не возникало у меня. Ни разу не. Это там, внутри Периметра, на территориях Ареала, без него не выжить порой, а в большом мире лучше стремиться выглядеть «белым и пушистым».

Если бы еще некоторые обитатели мира это стремление разделяли…

— Контуженой была твоя мамаша, она вырастила такого образчика остроумия, как ты, — спокойно, даже с ленцой, заговорил я, с ходу загоняя накал страстей до самых небес. — Когда будет организован конкурс на короля глупцов, тебе присудят корону.

Громила явно не ожидал такого резкого виража в течение нашей «светской» беседы. Потому в буквальном смысле слова онемел, выпятив при этом свои налитые кровью глазенки, обрамленные опухшими от жира веками. Впрочем, сказать он все равно не успел бы ничего.

В один прыжок я переместился к нему, вплотную, и вмиг оставил вожака человечьей стаи без глаз. Большими пальцами я выдавил, выковырял ему гляделки, двумя круговыми движениями. Специально не убил. Жирный монстр останется жить, но во тьме. Он там и обитал всегда, только не понимал этого. Пусть же наконец поймет.

И это карающее действие было только началом. Сместившись вправо, я убил ближайшего подручного ударом в кадык. Дальше — понеслось… Лишившись лидера, стая адептов жирного кабана немного растерялась, но этого немного мне вполне хватило. Несколько секунд, и несколько заключенных очень сильно пожалели о том, что им выпало несчастье оказаться именно в это время в этом месте, на этом участке тюремного двора. Что тут скажешь, по-моему, совсем неплохо для безоружного. А ведь они еще меня не встречали экипированным для экспедиции в Ареал!

Первая волна гнева схлынула, и я, возможно, на этом бы и остановился. Но кто-то из этих дуралеев попытался воткнуть мне в спину клинок. Самодельный ножик я отобрал, ясное дело, только вот стоило холодному оружию угодить в мои руки, как меня окатила новая волна бешенства.

Плавное течение времени изменилось. Оно то почти останавливалось, то ускорялось, рывками. Рваное дерганье продолжалось недолго, но этих кровавых мгновений мне вполне хватило, чтобы наделать кучу трупов. Я резал и колол остатки свиты глупого кабана, точно свиней на бойне, конвейерным методом, и они быстро закончились, кандидатуры заполучить порцию стали между ребер, в сердце или поперек шеи. Вокруг меня были теперь разбросаны лишь корчившиеся в агонии тела, и жирный боров, воя, ползал на коленях вокруг своей любимой бочки. На этом «троне» он еще минуту назад горделиво восседал, ощущая себя всевластным королем положения.

Казалось, ослепленный бандит что-то разыскивает на ощупь, и не входившие в его эскорт заключенные, которые столпились плотным кольцом вокруг разразившегося побоища, сразу подметили это.

— Что, Джейсон, потерял контактные линзы?! — под громкий хоровой смех прокричал кто-то.

— Кусок жира, а как тебе такой закон? — уже спрашивал другой, злорадно хихикая. — Теперь первая передачка, какую нащупаешь, без возражений будет твоя, Карш!

Этого громилу в тюрьме явно не обожали, и его авторитет держался исключительно на грубой силе сколоченной им банды. Я узнал, кто он. Этот Джейсон Карш был известным на всю страну насильником и убийцей. Только за те его преступления, которые удалось доказать, осужденным на четыре пожизненных.

В происходящее наконец-то включилась тюремная охрана. Стройные клинья одетых в броню блюстителей порядка принялись отработанно наводить порядок, разгоняя толпу дубинками и электрошоковыми разрядниками. Надзиратели работали четко, со знанием дела, но пару секунд они все же потеряли, прежде чем до меня добрались, чтобы скрутить и зафиксировать.

Осознание того, что эта разжиревшая на дармовых тюремных харчах скотина, ползающая передо мной, и есть тот самый гангстер — излюбленным развлечением которого было распинать своих жертв на подобии креста и наблюдать, как они ме-е-едленно умирают от обезвоживания и голода, — вызвало во мне третью волну ярости. Я четко понял, на что потрачу секунды, оставшиеся до момента моей фиксации.

Воин-ирокез способен снять скальп с головы врага прямо на бегу, фактически не останавливаясь. Я не индеец, но именно это и сделал, прежде чем поймать в спину шокер-удар полной мощности.

Боль, поразившая нервную систему, погасила сознание, но я успел услышать нечеловеческий вопль Карша, прежде чем провалиться сквозь разверзшуюся пасть черноты.

…Полномочный представитель Конгресса США, начальник отдела «Кью», наиболее засекреченного подразделения в структуре правительственных спецслужб, трехзвездочный генерал Мартин Л. Джонсон пребывал в некотором замешательстве. Человек более чем опытный, он отчетливо понимал всю полноту возложенной на него ответственности. Поэтому решил проконтролировать операцию лично, так как права на непредвиденную ошибку или банальную недоработку они не имели ни в коем случае.

И под этими ОНИ генерал Джонсон обоснованно подразумевал не только себя и своих подчиненных, но — все человечество.

Генерал лично прилетел в Беберсвилл, штат Мичиган. Здесь, подальше от зараженного региона, расположенного на юго-западе страны, находилась учрежденная около года назад особая тюрьма. Она предназначалась для концентрации в одном месте тех, кто хоть как-то был связан с землями, отчужденными от территории страны по причине их абнормальности.[27]

Самый большой из пораженных участков, возникших на планете, естественно, требовал самых больших усилий по контролю и противодействию. Оставалось только ностальгировать по тем беспроблемным временам, канувшим в прошлом веке, когда он был самым маленьким и неприметным, затерянным в безлюдной пустыне. И даже обнаружили его самым последним из шести, когда была открыта и рассчитана пресловутая «плавная кривая».

Выдерживаемый ранее курс был пересмотрен и наконец-то отменен, как неэффективный. Рассредоточение отловленных и подвергнутых суду выкормышей Ареала[28] по обычным изолирующим учреждениям не приносило ожидаемых плодов. Немало осужденных и помещенных в тюрьмы сталкеров быстро занимали среди заключенных лидирующие позиции. Очень долго, слишком долго, длилось это безобразие, но все же удалось убедить очередной состав парламента, что пора его прекращать… Пришлось сталкеров изымать и перевозить сюда.

Теперь вот и таким способом правительство пыталось укрощать расползание заразы. Режим изоляции в особой тюрьме установили такой, что ее контингент мог бы позавидовать даже узникам лепрозориев.

Еще суровее со сталкерами будут обходиться разве что в случае, если Конгресс и Сенат все-таки примут и одобрят поправку к Конституции, которая узаконит полное искоренение всего и всех, связанных с Ареалом. Голоса в поддержку тотального решения вопроса звучали давно, и звучат все громче. Патрульные Периметра, впрочем, и без того не особенно церемонились. Хотя большая часть самовольно проникающих преступников, отловленных при переходе границ, все же подвергалась аресту, а не расстрелу…

Поэтому еще два таких же пенитенциарных заведения уже спешно переоборудовались из обычных тюрем. К глубокому сожалению, на этом счет особых тюрем не остановится, а что будет дальше, ведает лишь Господь. К несчастью, если не удастся обуздать проникновение ареальности,[29] обнадеживающих перспектив человечеству не видать. И ради того, чтобы не умерла надежда, лучшие умы ищут путь к спасению. В том числе и специалисты отдела «Кью».

Спускаясь по ступенькам лестницы с вертолетной площадки, оборудованной на крыше корпуса тюремной администрации, генерал неожиданно ощутил прилив бодрости. Давненько у него не появлялось такое хорошее настроение. Ведь все, что исходило от Ареала и было связано с его влиянием, обычно не радовало. Далеко не.

«Это добрый знак, — подумал он, — все должно получиться!..»

Но сотрудник, встретивший генерала, очевидно, придерживался иного мнения о проекте. Лицо его было мрачным. После обязательного приветствия он провел представителя Конгресса вниз, к двери в свой кабинет. В холле перед нею Джонсон увидел нескольких офицеров, собравшихся для встречи главного начальника, прибывшего из Вашингтона. Отборные тюремные надзиратели, высококлассные специалисты пенитенциарного дела, откозыряли генералу, и он тепло поприветствовал их.

Нынешний хозяин кабинета — заправляющий самым первым из специальных концентраторов для преступников, пораженных абнормальной инфекцией, — полковник Эндрю Дэвид Уиллард был давним сослуживцем генерала. Именно Джонсон привлек его к работе своего отдела. Однако все прочие не были посвящены в детали проекта, и генерал отпустил офицеров. Когда они с полковником остались наедине, Уиллард сразу перешел к сути.

— Послушай, Мартин, — произнес Эндрю, — мы знаем друг друга не один год. Поэтому скажу тебе сразу, что идея задействовать этого парня мне не нравится. Во-первых, до поимки и заключения под стражу он был матерым сталкером, поэтому ни за что не согласится добровольно. В наемники такие закоренелые никогда не идут и на правительство не работ…

— А во-вторых? — улыбнувшись, вопросом перебил Уилларда генерал.

— А… во-вторых, — немного сбившись, продолжил начальник тюрьмы, — этот сталкер практически неконтролируемый. Пойми, Мартин, я здесь уже почти год, да и раньше насмотрелся на подобных типов, еще когда служил на Периметре. Этот субъект в тюрьме не жилец, но мы же не миссия спасения заключенных! У нас другие задачи, и для чего предназначено это спецзаведение, не мне тебе рассказывать. Пентагон вбухивает огромные деньги в этот чертов проект, и если твой кандидат угробит операцию, то мы с тобой вылетим на пенсию, в лучшем случае… Хотя я очень сомневаюсь, что нам светит эта лучшая учас…

— Что ты конкретно предлагаешь? — опять спросил генерал, не позволив сотруднику сбиться на отвлеченные рассуждения.

— Когда его два года назад привезли в тюрьму Дакрфилд-Ривер, Северная Дакота, — продолжал Уиллард, — этот выкормыш через пару минут после своего появления на тюремном дворе практически голыми руками отправил двенадцать человек в морг. По сравнению с чем еще пять человек, отправленных в лазарет, кажутся просто мелочью. Охранники такой прыти не ожидали и вообще, едва сумели остановить разбушевавшегося убийцу, когда наконец-то вмешались в происходящее. Он совершенно неуправляем, а ты хочешь ему доверить настолько важную миссию!

— И все же, что ты предлагаешь? — переспросил генерал.

— Необходимо отсрочить начало операции, пока не отыщется другой подходящий кандидат, — твердо, убежденно ответил полковник Уиллард. — А этот пусть пожизненно сидит в одиночке. Он чрезвычайно опасен для общества, и выпускать его было бы преступной халатностью. Я бы таких вот героев сразу к стенке, без суда и следствия…

— Уже столько десятилетий миновало, а наши законодатели пока что не расстаются с демократическими иллюзиями, — горько прокомментировал генерал. — Ты же знаешь, эти выкормыши официально признаются особами, действующими не совсем по собственной воле. Они же у нас не кто-нибудь, а жертвы абнормальной реальности… По принуждению такими героями стали. Посему изоляции подлежат, а уничтожению — нет… Но пока действующий закон не изменен, мы будем следовать ему, иначе сами превратимся в… деградантов. Не опасайся, Эндрю, мы же отпускаем его не в мир цивилизованного общества, а на отчужденную территорию по ту сторону Периметра. Кроме того, наши аналитики считают, что слишком мала вероятность совпадений. Где еще мы сразу найдем кандидата с таким же генным набором, который к тому же находится в необходимой физической форме и главное, обладает доскональным знанием условий Ареала? Плюс соответствующие навыки выживания и множество разнообразных умений. Вероятность не настолько велика, чтобы мы отбраковывали первого, кто совпал по всем необходимым параметрам. Даже если он такой хронический бунтарь, каким ты его описал.

— Не то слово, Мартин…

— И самое главное, что процесс поиска может длиться неопределенный период времени, а у нас его НЕТ, — коротко подытожил генерал, намеренно выделив повышенной интонацией последнее слово. — А на пенсию нас, рано или поздно, все равно отправят… — продолжил Джонсон, судорожно сглотнув слюну внезапно пересохшим горлом. — В общем, давай посмотрим нашего расчудесного кандидата, а там решим окончательно. Он ведь ко всему прочему еще и парящий, или я что-то путаю?

— Да, паршивец умеет и это. Хотя настоящей высотной снайпершей была его напарница, она же невеста… э-э, покойная. Та сутками могла не вылезать из сумки «кенгуру»,[30] и… в тот самый момент, когда погибла, работала на правительство.

— Это я помню, досье наизусть вызубрил. Что же, в путь, мой старый боевой товарищ! Да не оставит нас Господне благословение…

Кандидат представлял собой крепкого, ростом выше среднего, длинноволосого, почти косматого парня лет тридцати с виду, с явно выраженными славянскими чертами лица и очень цепким, все подмечающим взглядом темных глаз. Бывший охотник-за-силой был явно не тупица, и, судя по тому, что и как он отвечал офицеру, допрашивавшему его в комнате за стеклом, прозрачным только в одну сторону, — дурака просто валял.

— Вы осознаете, что обеспечили себе пожизненное заключение? — говорил тюремный надзиратель.

— Конечно, — отвечал сталкер, пристегнутый наручниками к металлическому столу, — все осознаю, все-все-все. Всю вину, тяжесть, меру, глубину. Единственное, что я не могу осознать, это когда мне перестанут мозг выносить никому не нужными вопросами. Говори, зачем я здесь? Чего тебе надо?

Мартин Л. Джонсон неожиданно для присутствующих решительно вошел в спецпомещение и, велев офицеру удалиться, без колебаний уселся на стул напротив заключенного. Их разделяла только столешница. Четыре фута голой черной поверхности.

Трехзвездочный генерал смотрел бродяге Ареала прямо в глаза.

— Послушай, парень, — спокойно начал он, — я человек занятой, и повторяться, или что-то там по десять раз объяснять, не буду. Хорошенько поразмысли о том, что услышишь сейчас. Это твой последний шанс, другого в этой жизни уже не будет.

Воцарилась тишина. Генерал позволил заключенному осознать важность момента.

— Так вот, парень, — продолжил, выдержав чуть ли не полуминутную паузу, начальник отдела «Q», — нам нужны твой опыт и твоя сила, и мы тебя нанимаем. Если сказать просто, то еще одна ходка, и ты свободен. Вчистую свободен, без…

— Слабо верится, сэр, что вы меня выпустите под честное слово, — перебил генерала сталкер.

— А тебя никто никуда не собирается выпускать… пока что. В абнормальную реальность пойдешь не ты, — одним махом сбил мечту узника генерал. — Твоя драгоценная персона, парень, останется в этом милом заведении. Я не оговорился, когда сказал, что другого — у тебя больше не будет. Пойдет другой… точнее, с большой буквы, Другой, будем считать это именем собственным. За Периметр отправится твоя, так сказать, энергетическая копия. Дистанционно ты сможешь управлять Другим, контролировать его действия на сто процентов, но пока не выполнишь задание, ты сам, во плоти, на свободу не выйдешь.

— Вы тут совсем, blin, осатанели, ха-ха-ха! — сталкер запрокинул голову и громко, без стеснения, расхохотался. Русское слово, которое тот употребил для вставки в английскую речь, генералу было знакомо, только он не понял, к чему было упомянуто гастрономическое блюдо.

Просмеявшись, сталкер резко опустил лицо и взглянул, кажется, прямо в душу генерала своими колющими насквозь глазами-стилетами. Этому человеку на самом деле было уже тридцать девять лет, он только выглядел парнем не старше тридцати. И генералу из досье было прекрасно известно, что этому мужчине судьба отмерила более мучительный, чем смертная казнь, приговор: пережить всех, кого знал и любил.

— Я ни на какие опыты со своими мозгами не подпишусь. Только через мой труп. Содержимое моей черепушки — мое главное и основное сокровище.

— С твоими мозгами никто ничего делать не собирается, — почти не солгав, заверил генерал. — Технология достаточно отработана и не требует каких-то особых вмешательств, тем более экспериментальных. Иными словами, я гарантирую тебе, как особи биовида хомо сапиенс сапиенс,[31] полную безопасность. Но ты должен понимать, что, если не приведешь Другого обратно в большой мир или, не дай господь, угробишь его в каком-нибудь глухом уголке Ареала… про свободу можешь забыть. Сгниешь в тюрьме. Но еще раньше свихнешься и потеряешь свое главное сокровище в бесконечном вакууме одиночной камеры.

— А где гарантия, что вы не обманете меня, даже если с моей стороны все будет исполнено по высшему разряду? — задал резонный вопрос сталкер.

— Я даю честное слово действующего генерала вооруженных сил США. Поверь, это весьма надежное обеспечение обязательств, — спокойно ответил Мартин Л. Джонсон. — Кроме того, документ за подписью генерального прокурора страны, свидетельство о помиловании, в случае оказания важнейшей услуги народу США, будет находиться у твоего адвоката. И в знак нашей будущей дружбы, так как уверен, что ты согласишься, я готов выполнить еще два условия, которые ты предложишь. Причем я даю тебе время, чтобы подумать, какие именно условия поставить.

Генерал замолчал и паузу на этот раз выдерживал минимум целую минуту.

Сталкер тоже молчал. Он не издал ни звука, просто опустил голову и, как смел надеяться генерал, безотлагательно обдумывал услышанное.

— А чтобы усилить мотивацию, парень… — продолжил, словно искуситель, уже трагическим шепотом генерал, — сообщаю, что твоя невеста погибла не от клыков и когтей выродков. Согласно медицинскому заключению, причиной смерти были пули, выпущенные в голову из автоматического пистолета системы Кольта, модель «пустынный орел». Я специально контролировал расследование, чтобы проверили и перепроверили, в этом никаких сомнений нет. Так что подумай о том, кто отомстит, если ты сгниешь заживо или твой рассудок потеряется в вакууме…

— Я согласен, — неожиданно быстро перебил генерала сталкер и поднял голову.

В этот момент высшему офицеру, повидавшему всякое и всяких за несколько десятилетий своей насыщенной событиями и встречами карьеры, сделалось не по себе. Он встретился взглядом с человеком, только что давшим добровольное согласие, по сути, сходить в ад и обратно. Во взгляде этого человека не было страха, там вовсю полыхало холодное пламя ненависти. Генерал поневоле на миг ощутил себя объектом этого уничтожающего ледяного свечения, и неудивительно, что ознобные мурашки в панике пробежались по его спине.

— Я уверен, что ты врешь насчет полного отсутствия вреда для мозгов, — негромко, почти шепотом, произнес рекрутированный правительством сталкер, — но согласен. Благодарю за шанс… сэр.

— Решено, — подытожил Мартин Л. Джонсон, — тебя немедленно этапируют в Техас.

Но сталкер больше ничего не сказал, так как ему уже было все равно, что делал и что говорил эмиссар правительства. И в отстраненном выражении его лица явственно читалось это равнодушие к промежуточным звеньям между действительной реальностью спецтюрьмы и возвращением в ирреальность,[32] на беду человечеству материализованную и притаившуюся внутри периметров зон визита.

Единственное, что еще интересовало в этой жизни новоиспеченного наемника армии США, не находилось по эту сторону охраняемой границы американского Ареала.

Оно где-то там, в Ареале.

— Вижу по рефлекторной моторике, что вы пришли в себя. Здравствуйте, — услышал я незнакомый голос и резко расплющил веки. Неожиданно сильный свет заставил снова зажмуриться и только чуть-чуть приоткрыть глаза, но вскоре мое зрение адаптировалось, и я поднял голову, чтобы осмотреться.

Судя по увиденному и по ощущениям, меня притаранили сюда в беспамятстве. Я лежал, стреноженный по рукам и ногам, привязанный, на высоком столе в центре какой-то лаборатории. Помещение казалось довольно обширным, но было абсолютно без окон и имело только одну дверь. Во всяком случае, в поле моего зрения других выходов не обнаружилось. Повсюду работала, перемигивалась огоньками, жужжала, постукивала многочисленная электроника. Человек в зеленоватом халате, по внешности типичный ученый, высоколобый, с залысинами и даже с узкой бородкой, чем-то занимался в углу, справа от меня.

— Что вы со мной сделали?! — выпалил я.

— Успокойтесь, с вами все в порядке, — спокойно ответил «яйцеголовый». — Просто ваш организм слишком чувствительно среагировал на прививку. Добро пожаловать в Лос-Анджелес-Сити!

Но я ему не поверил. Бред! Какая на фиг прививка, ты, гомеопат радиоактивный?! Эту сказочку будешь убогим задвигать, у них смысл жизни — во все верить… Другое дело, что придурки, которые меня стреноживали, допустили ошибку. Они привязали меня обычными пласткожаными ремнями, без каких-либо стальных кандалов со спецзамками.

— Как это Лос-Анджелес? — удивился я, сообразив, что означает последняя фраза ученого мужа. — Меня что, снова перевезли?

— Естественно, а что тут такого необычного? — пожал плечами мой собеседник в халате. — Вас просто доставили сюда на самолете, обогнув Периметр с юга, по соглашению с Мексикой над ее территорией, вот и все. Этот комплекс ближайший к границе Ареала, в необходимом для отправки районе, и…

— Тогда почему я привязан? — начал я потихоньку брать ситуацию в свои руки.

— Ха-ха! Очевидно, в связи с вашим неадекватным поведением на людях, — хохотнув, ответил он. Весело ему, значит.

— Ну а ты, значит, местный Док-потрошитель? Яйцеголовый маньяк из лаборатории безумного профессора.

Пудрить мозги хамоватой иронией — один из моих излюбленных способов борьбы с окружающей средой. И я решил, что сейчас более подходящего к ситуации способа не найти.

— Это весьма неполиткорректное высказывание, — сразу нахмурившись, ответил научник, — которое к тому же совершенно не соответствует действительности. Мое имя Джастин Бенджамен Сноу, я специалист в своей области и смежных, а откуда у вас столько пренебрежения к деятелям науки, мне не совсем понятно.

— Само собой, — продолжал я, намеренно издеваясь и дальше, — куда уж нам, мы же только своей областью занимаемся и смежными, больше ни в чем не смыслим и ни во что не вмешиваемся! Другое дело, настоящий ученый, благодетель человечества, с большой, так сказать, буквы У. А вы у нас просто УО, то есть умственно отсталый…

— Что вы хотите этим сказать?! У вас нет оснований вести себя столь вызывающе! Я не давал повода! — моментально обиделся человечишка в лабораторном халате. — Вы думаете, что я недостаточно образован?! Я доктор наук, профессор, имею множество научных степеней и званий, о многих из которых вы даже никогда не слышали. В свои сорок девять лет я, конечно, не считаю себя всезнайкой, но поверьте, достаточно осведомлен, чтобы не являться дилетантом во многих разделах знаний человечест…

— О да-а, не сомневаюсь! — перебил я его. — Что вы умеете считать, писать, читать, а главное, болтать, только вот никакого проку от ваших многочисленных знаний… Неужели люди стали счастливее от того, что наука отучила их всецело полагаться на собственные силы? И вместо того, чтобы полностью рассчитывать на свои ноги, использовать для поддержки костыли инструментов и машин? Практически, на что вы способны, кроме того, чтобы изобрести очередную модель подпорок? И уж если вы такой грамотный, тогда ответьте, есть ли смысл в вечной жизни, а? Сможете? — задал я ученому мужу совершенно не ожидаемый им вопрос. Бедняга, мне его даже стало жаль, немного. Вполне может быть, и вправду настоящее светило науки, а я его, как студента-первокурсника, в оладью размазываю.

Реакция последовала не совсем ожидаемая для меня. Док совершенно не удивился такому вопросу.

— На самом деле это не такой уж сложный вопрос. Для того чтобы найти безошибочные ответы на подобные загадки бытия, прежде всего необходимо, — начал излагать профессор Сноу; казалось, он был заранее готов к такому повороту в нашем общении, и я понял, что док залезает на своего любимого мустанга, чтобы пуститься в торжествующий галоп, — обратиться к значению каждого слова в вопросе…

Я сразу даже и не нашел что брякнуть и промолчал, мысленно подыскивая формулировку.

— А именно, — тем временем, выдержав внушительную паузу, продолжил профессор, — в вашем вопросе есть два ключевых слова, требующих определения. Это смысл и это вечность. Начнем, пожалуй, со второго. Скажите, как вы считаете, что такое вечность? — задал уже свой вопрос профессор. Он опять, прямо на глазах, повеселел. Я невольно помог ему вернуться в седло, где он чувствовал себя абсолютно уверенно.

— Вечность — это бесконечно долго или много, — практически не раздумывая, выдал я. На самом деле «видеодиктофон» больше всего интересовала меня в данный момент, но профессор был слишком увлечен речью и не замечал направления моего интереса.

— Нет, нет, — отмел мой дилетантский ответ Джастин Сноу, — вы только заменили одно непонятное слово другим, но не нашли для себя объяснение. Или, точнее сказать, понимание…

Я промолчал, потому что уже сообразил: этому обладателю степеней и званий, о которых я даже не слышал, только дай повод выступить с высокоученой проповедью.

Было только четыре часа пополудни, но вокруг меня расстилалось настоящее сонное царство. Решение отправляться глубокой ночью все восприняли как должное. Когда доведется спать в следующий раз, даже предположительно никто не знал, именно по этой причине и был объявлен восьмичасовый период отдыха. За вычетом полковника Вильсона, который куда-то делся, и профессора Сноу, который еще не появлялся, но должен был подоспеть вечером, людей, задействованных в предстоящей операции, а на данный момент отдыхавших, включая меня, насчитывалось ровно тринадцать. Так сказать, чертова дюжина, но я определенно не был суеверным в этом смысле. Если нам кто и поможет в адских кругах Ареала, то скорей всего черти.

Большинство спящих вокруг людей мне до сегодняшнего дня не было знакомо, однако не обошлось и без «встречи старых друзей». Старина Падальщик, вот сюрприз, тоже идет с нами, и этот кадр был единственным, кого я отлично знал долгое время, да что там долгое время, наверное, всю сталкерскую жизнь свою. Падаль вонючая, о которой ходило множество всевозможных легенд и историй, основная из них о том, что влияние Ареала подарило ему иммунитет к смерти.

Не знаю, правда это или нет, но то, что он пережил очень многих сталкеров, — печальный факт. Ему, уроду, и ноги отрезали, и вместо сожженных спорами теплового грибка легких новые имплантировали, и некоторые другие органы заменяли, а кишечная проказа, которую он подцепил невесть где в абнормальной реальности, сожрала весь его пищеварительный тракт. Но чудеса науки и техники, неимоверно прогрессировавшие благодаря разнообразным носителям Силы, притащенным сталкерами и рейдерами оттуда же, из отчужденных регионов, по большей части из американского, корейского и «рукотворного», раз за разом даровали ему очередные возрождения к жизни. И хотя он был теперь наполовину киборг, в прямом смысле слова, но зато живой! Ну и ладно, что киборг, зато живой, мразь, сволочь, гнида… Падальщик. Его участие в рейде могло привести к любым проблемам, но ничего, посмотрим, как фишка ляжет, всему свое время.

Вождь прав, пока не минуешь поворот тропы, фиг узнаешь, что за ним таилось. Зачем-то же Падальщика привлекли к участию.

А пока, устроившись поудобнее на армейской койке, возле окна небольшой казармы, выделенной для релаксации нашим группам, я принялся настраивать информационные очки. Спать мне, как и предполагалось, абсолютно не хотелось, но окружающие не должны были об этом узнать, и чтобы никто ничего не заподозрил, мне пришлось какое-то время лежать с закрытыми глазами, имитируя сон.

Вскоре все мои будущие соратники погрузились в объятия Морфея, и в казарме воцарились тишь, гладь и покой. Но, с приходом тишины, меня опять настигли тревожные мысли о Джей Ти. Постоянные размышления о ней настойчиво не давали успокоиться моей памяти, и я решил как-то отвлечься. Нацепить инф-очки было неплохой идеей, во-первых, так и окружающим становилось непонятно, сплю я или нет, а во-вторых, и мне загрузить в голову какую-нибудь свеженькую информашку не помешает. Очки, правда, были чужими, я просто стянул их с лица парня по кличке Декс, храпевшего на соседней койке.

Этот парень, по-видимому, принял что-то для крепкого сна. Он никак не прореагировал на экспроприацию. Я взял это на заметку. С такими играми в хороший сон при помощи медикаментов в Ареале долго не протянешь. Там нужны настоящие стальные нервы. Совсем другое дело матерые бродяги, вроде Бедлама с Лучником, они-то захрапели сразу, едва лишь приняли горизонтальное положение. Жили-были, и все в порядке, рота, отбой. Повезло мне с земляками, профи надежные, в компании с такими можно отправиться хоть куда. Хоть к югу, хоть к северу, хоть к востоку, хоть к черту на кулички, хоть в мифический эпицентр, случись такой вдруг.

В одолженные мною инф-очки был вставлен чип памяти со справочной информацией. Декс, судя по всему, решил освежить в памяти известные факты об американском Ареале и конкретно перед сном проводил экскурс по обитателям этой отчужденки. Ну-ну. Молодца выдернули из какого-то армейского подразделения и сюда пригнали. Спрашивается, по какому принципу подбирался состав групп… Или я о нем чего-то еще не знаю, и это парень с интересным прошлым?

«…Фермиты, поглотители металла, отряд мутантов-паразитоносителей», — лился приятный женский голос из динамиков, встроенных в дужки. Электронная программа параллельно считывала и озвучивала надписи, появлявшиеся на экране внутренней стороны очковых линз, возле колонки с картинками, изображавшими различные породы фермитов. Все их чертовы разновидности, от волкоподобных Пожирателей до паукообразных Монахов и синеголовых безволосых «орангутангов», контролирующих всю эту мутную орду, выстроились колонкой уродцев в ожидании подробного рассмотрения. У меня не было ни малейшего желания разглядывать их подробнее. Я и в натуре этих тварей достаточно навидался, поэтому, закрыв глаза, просто слушал:

«Все фермиты когда-то были людьми, — рассказывал женский голос, — пока не заразились соответствующим паразитом. Паразит, попадая в тело человека, изменяет его для собственного комфортного существования в нем. О появлении этой формы паразитов достоверно ничего не известно, но ее классификация довольно обширна и насчитывает несколько десятков подвидов. Каждый подвид вносит изменения, отличные от других. Результаты мутации зависят от того, каким именно паразитом внесено заражение. Общепринятое название этой паразитарной формы — кислотные пиявки. Они способны поглощать любой известный в природе металл или сплав и так питаются. Сам по себе паразит является легкой добычей, но, находясь внутри фермита, получает все необходимое для своей безопасности. Размножаясь делением, паразиты образовывают целые колонии себе подобных во внутренностях носителя. В свою очередь, паразиты подпитывают энергией тело фермита, поддерживая все необходимые жизненно важные функции организма своего носителя. Возникший взаимополезный симбиоз…»

Эк она приглаживает, подумал я. В изложении долбаных научников весь этот ужас, постигший людей, становится таким сухим, отстраненным… совсем не страшным.

«В процессе жизнедеятельности фермит, как правило, выплевывает засевших в нем паразитов, и когда те вдоволь насытятся металлом, поглощает их обратно. Человеческая плоть непригодна в пищу для данных разновидностей мутантов, но высокое содержание железа в крови человека вызывает у фермитов жажду крови, превращая их в достаточно опасных противников…»

Превращая в опаснейших противников, блин, передразнил я про себя электронную программу. Кто составлял этот бред? Тоже мне, передачка «в мире животных». Я однажды наблюдал, как толпа Пожирателей, рыл этак в полсотни, сожрала танк не больше чем за десять минут, причем схарчила вместе с экипажем. А они мне тут втирают о «достаточно опасном» противнике! Да если б тем тварям не хватало пожрать один разок в месяц-два, то они бы давно подмели все, что есть металлического в Ареале.

Мне надоело слушать про кайфующих от железа уродов, и я прогнал запись дальше.

«Деграданты, — ворковал женский голосок, — собирательное название людей, имеющих мутации. Врожденные, в силу специфики места рождения, или приобретенные под воздействием абнормальных природных условий. В той или иной степени сохранившие разумность деграданты не являются каким-то отдельным биовидом, однако могут обитать в Ареале хорошо организованными разновидовыми общинами. Для собственных названий разновидностей деградантов принято написание с большой буквы, в отличие от нарицательных названий видов и подвидов мутантов-животных, которые пишутся с маленькой. Как правило, всем деградантам присущи те или иные абнормальные способности и возможности. Причем у каждого они свои, и степень личной силы индивидуальна, все зависит от вида мутации, поразившей конкретного деграданта. Следует отметить, что сверхвозможности этих мутировавших людей довольно разнообразны: одни способны вызвать определенные локальные аномалии; другие обладают телекинетическими или телепортационными способностями; встречаются деграданты-оборотни, способные превращаться в диаблеро или других монстров нечеловеческого происхождения. Наукой также зафиксирован факт, что практически всем деградантам, но только если они находятся в пределах Ареала, присуща колоссально ускоренная регенеративная функция поврежденных мышечных, слизистых, костных тканей и жизненно важных органов. Используя инструменты и оружие, эти бывшие люди часто стремятся обитать не поодиночке, а среди существ, себе подобных, поэтому образовывают племена, банды, общины или семьи, ведущие, как правило, кочевой образ жизни. Кроме того, захватив множество заброшенных подземных и надземных бункеров, строений и комплексов, имеющихся на абнормальных территориях, деграданты образовали там постоянные поселения. Разумные мутанты часто называют себя Детьми Ареала и даже приручили определенные разновидности животных-мутантов для своих целей. Дети Ареала также выращивают модифицированные растения, используя их для пропитания…»

— Какие ж они на хрен деграданты, если имеют сверхспособности… — шепотом проворчал я по-русски. — Лингвисты, блин, чтоб вам триста лет не кашлять…

Вступиться за «родственников» — святое дело. Я и мне подобные тоже в каком-то смысле «ареальности детки», влиянием не обделенные. Только не находимся постоянно в пределах, а входим-выходим. Блудные пасынки и приемные дочки Ареала… Но и у нас есть, есть, никуда не деваются подарочки от него. По кусочку его Силы. У всех неодинаковые, разного свойства и «размера», у многих почти никак не проявляются, у некоторых посильней, а у совсем немногих проявления сильны. По идее, у считаных единиц — пиковый уровень Силы. Интересно, Вождь свою неимоверную Силищу не от Ареала ли часом в подарочек заполучил?..

Не время гадать. Тропа еще не повернула. Я опять прогнал запись дальше.

«Бэркеры, или безголовые великаны, являются, бесспорно, самыми крупными из всех известных мутировавших организмов. Что или кто было прототипом этого вида монстров, науке неизвестно. Бэркер не имеет головы, и чем питается также до сих пор достоверно не выяснено. Но, обладая весом более чем в тридцать тонн, эти гиганты…»

Я прогнал движок дальше. Бэркеры мало интересовали меня. Сами по себе эти гиганты не проявляли особой агрессии, но если выродок-деградант налаживал с безголовым телепатический контакт, то становился Наездником на бэркере, и этот симбиоз становился уже очень опасным. Такая парочка могла доставить много неприятностей, а если Наездников собирался целый табун, то лучше сразу куда-нибудь телепортироваться с курса их следования.

Еще одной особенностью подобного союза было то, что бэркеры воспринимали управляющих ими деградантов как собственных отпрысков, поэтому любой, кто осмеливался прикончить Наездника, сразу получал возможность понять, что такое тридцать тонн мутированного веса, жаждущих раскатать убийцу детеныша в блин.

«Диаблеро, — повествовал голосок о следующем по списку монстре, — мутировавший и сильно увеличенный в размерах койот. Особенностью мутанта является его полная невидимость в лунном свете. Несмотря на то, что диаблеро произошли от койотов, этот вид мутантов передвигается на задних конечностях. Диаблеро необычайно кровожадное создание, имеющее крепчайший кремнийорганический скелет. Двойной ряд ребер надежно оберегает его внутренние органы, что в совокупности с колоссальной быстротой регенерации делает этого мутанта одним из наиболее сложноубиваемых. Взрослый диаблеро иногда весит около тысячи фунтов, а челюсти монстра способны разгрызть почти все модели носимых бронекомплектов…»

Ну, с диаблеро все ясно. Тварь из тварей, понял, солдатик Декс? Увидишь, разворачивайся и удирай во весь опор. Если успеешь.

Наше простое человеческое счастье, что их в здешнем Ареале не очень много, этих уродских койотов-переростков.

Я опять прогнал запись дальше.

«Шаркибол, — рассказывал уже ставший знакомым и родным голос, — четырехногая сухопутная акула…»

Блин! Осточертели мне выродки, я что, могу о них что-нибудь новое услышать?..

Я опять тронул дужку, нащупал сенсор движка и переключил раздел.

«Живая паутина, — продолжил родимый женский голос, — один из самых загадочных организмов Ареала. Что такое живая паутина, до сих пор не удалось выяснить, несмотря на то, что ее скопления встречаются довольно часто, особенно в районе источников повышенной радиоактивности. Это существо первым не нападает и не стремится причинить никому вред, но если кто-то случайно или намеренно повредит живую паутину, его ждет мгновенная смерть. Даже разрыв единственной нити может впоследствии вызвать остановку сердца…»

Да, все твари обходят живпаутину стороной, подумал я и невольно вздрогнул. Упаси Ареал нарваться…

«Флики, безликие обитатели Долины Смерти, были следующими в списке. Эти энергетические создания замечены только в Долине Смерти и ее близлежащих окрестностях. Не известно ни одного способа ранить или убить флика. Сами же флики умерщвляют своеобразным способом. Эти создания окутывают свою жертву энергетическим полем. Затем неожиданно отрывают жертву от земли, тем самым лишая возможности спастись бегством. А после этого удавливают, постепенно выкручивая добычу, словно мокрую тряпку. Как флик выбирает свою жертву, до сих пор непонятно, но если жертва выбрана, то шансов на спасение у нее нет. Флики могут убивать всех без исключения, как людей, так и мутантов, даже бэркер иногда становится добычей флика. Находясь в засаде, флик абсолютно невидим и не поддается идентификации, он может пропустить мимо сколько угодно потенциальных жертв, чтобы убить сотую, двести пятидесятую или триста восемьдесят шестую по счету…»

Не дослушав очередной шедевр описательной лингвистики, я поставил запись на паузу, так как почувствовал, что кто-то вошел в казарму. Приняв сидячее положение, снял очки и сразу увидел перед собой полковника Вильсона.

— Я как раз за тобой, — негромко проговорил полковник, — пойдем.

Водрузив очки обратно на нос Декса, все так же беззаботно дрыхнущего на своей койке, я тихонько вышел вслед за Вильсоном.

— Что, не спится? — спросил полковник, когда мы оказались на улице.

— Ничего, на том свете отоспимся, — ответил я ему.

— Вот это по-нашему, — улыбнулся моему ответу бывалый вояка.

Полковник явно решил пытаться наладить со мной хорошие отношения, и я не стал ему мешать.

— Сейчас должен приехать Джастин Би Сноу, — сообщил полковник по ходу движения, — он хочет с тобой о чем-то переговорить наедине, но я тоже должен тебе кое-что передать. Сноу об этом знать необязательно. Понимаешь?

Блин, подумал я, горелый. Сплошные секреты у этих америкосов. О Другом не должен знать никто, кроме профессора и Пабло, а о том, что мы идем убивать Ментора, знает полковник, но профессору — хрен скажи… Что еще я не должен говорить профессору?

О том, какими философскими речами встретит меня Джастин Бенджамен Сноу, которому я запулил в затылок тяжелую штуковину, я старался пока не думать.

…Вскоре мы с полковником подошли к мобильному комплексу управления, чему-то вроде бронированного бункера на гусеницах. Вильсон открыл люк в борту, опустилась лесенка, и полковник жестом пригласил меня войти в кабину размером с салон автобуса.

Внутри этот передвижной пункт управления был безлюден, все ушли на ужин, видать, но техника в нем перерывов не ведала и пахала круглосуточно. В многочисленных объемных дисплеях отображались различные электронные карты невадского, точней, американского Ареала и его виды из космоса. Полковник молча открыл сейф, дверца которого серела между мониторами бункера, и, развернувшись ко мне, все так же молча вручил неожиданный подарок.

Боевой комплект ближнего боя последней модификации с весьма конкретным названием «Серп».

— Думаю, ты умеешь этим пользоваться? — поддел меня Вильсон.

Я промолчал и ловко приладил «Серп» на левой руке. В собранном виде его немного искривленное лезвие полностью защищало руку от кисти до локтевого сустава. Установленное острым краем наружу, оно, по сути, превращало предплечье в рубяще-режущий инструмент. Миниатюрный пульт управления удобно крепился возле большого пальца на ладони. Мгновенье, и «Серп», описав смертоносный полукруг, был уже готов к бою. Его выпростанное, заточенное острее бритвы, лезвие превратилось в несущее смерть продолжение моей руки. Я знал подобные системы, но у этого «Серпа» был не совсем обычный клинок.

Осмотрев его внимательнее, я понял, что острие этого «Серпа» не полностью родное. На нем есть некое добавление, искусно вставленное в металлическое лезвие клинка. И оно было даже не из металла, а просто окрашено под него.

— Это — Поитель Душ, — прекратил мои гадания полковник. — Не знаю, что случилось с этим кремниевым ножом в Ареале, но сейчас древний камень способен разрубить самый прочный современный сплав…

Я поджал и закусил губу, чтобы не застонать. Вот ты какой, предмет Силы, ради которого моя любимая женщина ушла в последний рейд…

— Ты, конечно, в курсе, для чего он тебе передается, — констатировал после паузы Вильсон.

Я, не подавая виду, что мне БОЛЬНО, в знак согласия утвердительно кивнул головой и прокрутил клинок «Серпа» вокруг его оси, чтобы вернуть в сложенное положение.

— А что думает обо всем этом наш многоуважаемый профессор Джастин Сноу? — спросил я полковника.

— Джастин Сноу идет устанавливать дипломатические отношения с Ментором, и он имеет все необходимые бумажки для этого. Ты же в его представлении только страшное оружие, которым он собирается бряцать, но не собирается применять.

— Даже так? — удивился я такому ответу.

— Да! — неожиданно загорелся взгляд полковника. — Это мы с тобой понимаем, что тут идет война, тотальная война на полнейшее уничтожение одного из противников. А все эти переговоры, будь они неладны… Но генерал Джонсон — грамотный вояка, он сразу предвидел, что к чему, поэтому с доком Сноу нам пока по пути.

— Все ясно, сэр, — я попытался остановить полковника, но Вильсон, расчувствовавшись, предложил мне выпить и достал непонятно откуда, прямо из какого-то монитора, наверное, бутылку настоящей русской водки и пару рюмок.

— Давай выпьем за тех, кто обрел последнее пристанище в Ареалах, — предложил полковник, наполняя рюмки. Я не смог отказаться — после такого-то тоста! — и мы выпили.

— Ареалы забрали много жизней, — продолжал полковник, сразу наливая по второй, — по статистике наших ученых голов, которые всему ведут подсчет, списочек тянется уже на миллионы позиций. Но кого это остановило? Я отвечу — никого! Наоборот, миллионы глупых смертей обросли миллионами таких же глупых и ничего не стоящих легенд и историй, чтобы хоть как-то оправдаться за бессмысленность потерь.

— За то, чтобы их смерти все же были не напрасны, — провозгласил полковник второй тост и опустошил свою рюмку. — Абнормальная реальность прежде всего дух побеждает и калечит дух нашей цивилизации, — продолжил свой монолог полковник Вильсон, добыл еще откуда-то сигару, чуть ли не из люминесцентного светильника, кажется, и начал ее раскуривать, откусив кончик крепкими англосаксонскими зубами.

— Что вы имеете в виду, сэр? — ради приличия поддержал я разговор.

— Все очень просто, — пыхнув дымом как паровоз, ответил бывалый вояка, — стоит только послушать нынешнее молодое поколение. «Если мне суждено умереть, то пусть это будет в дороге, и путь мой будет проходить через Ареал, а взгляд обращен к неизбежности», — с издевкой, ироничным тоном процитировал Вильсон, командир группы, которой через несколько часов предстояло отправиться в самую опасную из имеющихся в мире чуждых зон. — Ареальная романтика!! Да будь она проклята! Это абсурдное для меня понятие все больше и больше заполняет юные сердца. Так думают и говорят тысячи и тысячи ничего не смыслящих сопляков и соплячек. Они притаскиваются в Ареал отовсюду, по сути, для того, чтобы бесславно и быстро сдохнуть в нем. И умирают в абнормальности, гибнут пачками, запоздало осознав, что в смерти нет никакой романтики. Смерть — это только грязь, от которой тебя выворачивает наизнанку, в ней нет ничего возвышенного, одна блевотина. Мы такими не были, хотя уже родились в мире, где не первое поколение существовало с осознанием реальности Визита…

— Вы правы, полковник! — согласился я с ним.

Вот, надо же! Первый раз в жизни я стопроцентно согласился с армейским!

Мой собеседник, энергично кивнув, взялся за бутылку, чтобы налить по третьей, но не успел, так как его наручный сетевой терминал сообщил ему о чем-то. Коротко просигналив звучком горна, трубящего побудку.

— Дьявол, выпить на дорожку спокойно не дадут, — пробубнил полковник, пряча, однако, водку обратно, то ли за какой-то из тридэ-мониторов, то ли прямо внутрь него, так мне померещилось. — Приехал Джастин Сноу, нужно идти.

Я молча последовал за командиром, и мы, покинув бункер, отправились навстречу профессору. По дороге нам встретились четверо офицеров, на их лицах стыли, мягко говоря, озабоченные выражения. В них я опознал операторов мобильного бункера. Они козырнули полковнику, проводили нас очумелыми взглядами и опрометью бросились в пункт управления. Не ужинали ребята, Вильсон их просто выгнал, воспользовавшись служебным положением, чтобы передать мне Поитель Душ без свидетелей. А у парней — дежурство, и экраны без присмотра…

— Полковник Вильсон, планы изменились, и наша группа выступает уже через час, — вместо приветствия сообщил Джастин Би Сноу. Профессор был не один, прибыл в сопровождении и сразу представил своего спутника, точнее, спутницу.

— Это Блейдра, моя личная телохранительница, — невозмутимо оповестил док, — она пойдет с нами, чтобы уравнять количество людей в группах.

Да-а-а, вот это он сказанул! Придумал бы чего поправдоподобней. Встречал я раньше эту малышку пятифутового росточка. Нормальные люди сначала учатся ходить, а симпатичная девушка, которую Сноу представил Блейдрой, первым делом, наверное, научилась убивать, а потом уже всему остальному. Используя доставшуюся ей от рождения дольку Силы, Блейдра за деньги выпускала кишки мутантам и людям. Маленькая Смерть — так прозвали ее сталкеры. Она, бесспорно, в совершенстве владела всеми видами холодного оружия, и боевая «Наваха», аналог «Серпа», пристроенная на ее левой руке, красноречиво напоминала об этом.

Сноу, очевидно, таким образом решил исправить свое незавидное положение «ботаника» в нашем далеко не академическом коллективчике. Тоже мне, любитель равных количеств! Признался бы честно, что после того, как получил от меня по башке, начал переживать за свою безопасность. Все-таки дошло что-то до высокоученого обладателя степеней и званий, до гения нашего научного, понял, наконец, что гениальные мысли без головы на плечах просто нечем будет обдумывать. Ну, пусть хоть так оно будет, и то неплохо, девица серьезная, в Ареале не туристка. Но если что, при оказии я могу еще чем-нибудь шандарахнуть по кладезю научных идей.

— Объявляйте сбор, полковник, — продолжал отдавать распоряжения Сноу, протягивая Вильсону небольшой пэйпластиковый конверт, — здесь новый, уточненный план действий, изучайте, а я пообщаюсь с нашим добровольцем.

Полковник отдал честь и удалился, Маленькая Смерть кривенько ухмыльнулась мне, показав, что тоже узнала Нормандца, и отправилась вместе с ним. Мне же док Сноу предложил пройтись.

— От вас порядочно разит спиртным, — как ни в чем не бывало начал разговор профессор, — вы бы этим делом не увлекались. Пагубные страсти не доводят до добра.

— А что, у Другого может случиться цирроз печени? — сыронизировал я. — Ха! Знаете деяния, ведущие прямиком к добру? Расскажите, я отдамся им, страстно-страстно…

— Нет, — отрезал профессор, — вашему энергетическому телу спиртное не вредно, скорее наоборот. Алкалоидное химическое соединение, как и другие активные соединения, переработается в энергию и все, а вот ваше сознание по пьяному делу может натворить дел. И добрыми они точно не будут.

— Что-то я не пойму! — тут же возмутился я. — Как же так получается, что на тело не действует, а по голове дает?

— К сожалению, данный эффект спиртного еще не совсем объясним с научной точки зрения, — пожав плечами, с печальным лицом признал Сноу. — Лично я думаю, что суть в самовнушении. Вам отлично знаком процесс употребления и симптомы воздействия, вот психика и занимается имитацией… Как бы там ни было, факт остается фактом.

— Ладно, разберемся, — закрыл я эту тему. — Какие еще поступят указания?

Как только научники упираются в тупик, они сразу кидают отмазку, что их наука, дескать, еще не претендует на вселенское всезнание. И взятки гладки.

— Употреблять твердую пищу даже не пытайтесь, — продолжил наставлять меня Джастин Сноу, — вы не сможете ее проглотить. Другой отвергнет, как вторжение извне. Уснуть у вас тоже не получится, но по данному поводу вы, я думаю, не будете возмущаться. Главное, что вам необходимо понимать, это то, что находящийся под вашим контролем Другой является уникальной сущностью и возможности этого инструмента противодействия окружающей среде практически не изучены, так что вам подвластно нечто…

— Я уже понял, что влип не на шутку, — пришлось перебить занудного профессора, который до тошноты мне надоел. — Какие-то еще наставления будут, излагайте. Мне еще нужно попасть в оружейку.

— Если у вас больше нет вопросов ко мне, — ответил Сноу, — я, конечно же, не буду вас задерживать. Главное, забудьте обо всех разногласиях, что случались до этого часа. У нас общее дело, и оно важнее любых предрассудков.

Я молча кивнул, развернулся и зашагал в направлении складов с оружием.

Время разговоров миновало, пора бы переходить к активным действиям. Моя группа в полном составе уже прибыла на место. Каждый молча вооружался на свой манер, выбирая все необходимое для предстоящего пути. Экипируясь по своему собственному усмотрению.

Итак, кроме меня и профессора Сноу, в состав основной группы вошли:

старина Падальщик, сейчас крутившийся возле стеллажей с разнообразными гранатами;

Питбуль и Боцман, парочка двухметровых здоровяков — личные воспитанники полковника Вильсона, настоящие машины для убийства армейского образца, и сейчас эти бравые ребята подбирали себе доспехи по размеру;

телохранительница Джастина Би Сноу, Блейдра, тоже что-то для себя присмотревшая в дальнем углу складского ангара;

сам командир, полковник Вильсон;

и наконец, смуглый, с волосами цвета воронова крыла, паренек, именно о нем упоминал Вождь, но мне еще только предстояло побеседовать с Пабло о его учителе…

— Не теряем времени, до вылета полчаса, — поторопил меня полковник, и я молча принялся вооружаться.

«Вспомогательное» вооружение, которое презентовал Вождь, меня вполне устраивало боевыми характеристиками, поэтому я оставил «орла пустыни», а вот нерв-обрез мне был ни к чему. Не люблю я это оружие, слишком близкий радиус действия, удовольствие от предсмертных корчей крупным планом я никогда не испытывал… Другое дело, трехствольный мультиган «хеклер-и-кох» в унипластиковом исполнении, одиноко лежавший на стеллаже прямо напротив меня. Машинка надежная, испытанная, но главное ее достоинство внутри Ареала — что кислотные пиявки ей нипочем. Боеприпасы разве что надо беречь, но не от сырости, а от «кислотности».

Мультиган попеременно выпускает сразу из двух стволов пули, усиленные внутренней взрывной начинкой, на прицельное расстояние до трех тысяч метров. А из нижнего ствола большего калибра можно стрелять зарядами, начиненными порциями напалма или его аналогов, или картечью, или газовой смесью, это на случай ближнего боя. Без колебаний, как только увидел, я решил взять себе эту легенду немецкой оружейной промышленности и, запасливо напихав запасных магазинов по специальным кармашкам моего снаряжения, двинулся дальше, выбирать еще что-нибудь подходящее. Плохо, конечно, нет времени пристрелять новое оружие, но мы ведь на то и сталкеры, чтобы с тем, что есть, делать, что должно… и будь что будет.

— К нам присоединились еще двое, — негромко сообщил полковник, подойдя ко мне со спины, вот гад.

— Да, и что за пополнение? — поинтересовался я, повернувшись к нему боком, чтобы держать в поле зрения, и продолжая методично подвешивать на карабинные крепления ручные гранаты. В унипластиковом же исполнении. Чем меньше металла на мне в Ареале, тем лучше. Жаль, что унипластик такой дорогостоящий, из него стоило бы делать все оружие для Ареала…

— Штабная крыса! — неожиданно раздраженно выпалил Вильсон. — Некто майор Уолтер Крауни. Он специальный посланник Конгресса. И лейтенант Эндрю Шветс в сопровождение к нему. Этого майора и его оруженосца к нам прицепили лавочники, оккупировавшие наш Конгресс, как только пронюхали о дипломатической миссии нашего замечательного дока Сноу.

— Да ладно, полковник, пронюхали и черт с ними, не стоит так переживать, — урезонил я Вильсона. — Ареал всех распихает по своим местам.

Полковник согласно кивнул. Он-то неоднократно бывал по ту сторону Периметра и прекрасно знал, что на сей раз я прав как никогда. Такого рода джентльмены, как этот новенький майор, или тот же Джастин Сноу, да что там кривить душой, и большая часть нашей ударной группы, мало интересовали меня. Преодолев границу Ареала, все они станут верными кандидатами на получение билета в один конец, в мир иной. Вопрос заключался лишь в том: в каком порядке эти парашютисты будут выпрыгивать из жизни?

— Что вторая группа? — поинтересовался я у полковника.

— Они выходят несколько позже, по другому маршруту, — ответил командир уже спокойным тоном. — Вместе с твоими земляками-наемниками, в группе поддержки насчитывается восемь человек. Возглавляет их капитан Кравиц, он опытный военный рейдер, так что о них не думай. Справятся.

— А какой у нас план? — продолжал допытываться я. Надо же представлять, что могу нарушить.

— Скоро узнаешь, — коротко обронил Вильсон, — не торопи события. Одно скажу: передвигаться придется короткими перебежками, в строго определенных временных интервалах.

— Это как? — тут же потребовал я уточнения.

— Все дело в том, — начал объяснять полковник, — что Менторы тоже имеют свою собственную разведку, и она наиболее активна в определенные промежутки времени. Эти промежутки вычисляет Вождь, как он это делает, совершенно непонятно, но его прогнозы работают. Так вот, в определенные часы нашей группе просто нельзя находиться под открытым небом, иначе нас обнаружат с большой долей вероятности. Менторы дотягиваются и дистанционно управляют различными существами и сущностями Ареала. Они получают информацию о происходящем на территории и принуждают совершать необходимые им действия… но циклично. Я для себя это представляю таким образом, что вражеский спутник-шпион время от времени пролетает над нашим сектором, и всем нужно прятаться.

Спрашивать, сколько же Менторов в Ареале, я не стал. Что больше одного, понятно. А сколько их там, узнаю сам, за каким-то из поворотов тропы. Или не узнаю. Но как оно будет, тоже узнаю… за очередным поворотом, и каждый из них может быть последним.

Даже для Другого.

Вот о чем нельзя забывать.

— А нельзя ли заранее наметить пунктир интервалов, когда нужно прятаться? — уточнил я. — Выходит, что весь наш путь, а вернее, ясное понимание куда, как и когда двигаться, будет полностью зависеть от Вождя? Он, значит, сидит там в какой-нибудь своей полной нирване и периодически присылает нам оттуда эсэмэски…

— Ну, если образно, то да, — согласился Вильсон, недовольно скривившись, будто лимон проглотил. — Но подобная тактика работает, поверь, я уже не раз водил группы в Ареал с его помощью. Он подсказывал мне, когда прятаться, а когда бежать дальше. Это спасло далеко не одного бойца.

Я понял, что армейского такое положение не устраивало и не устраивает, однако деваться ему некуда. А наш полковник Вильсон не такой слабак, вот ведь сюрприз. У него тоже есть долька Силы, если уж патрульный… хм, способен принимать эсэмэски от Вождя даже там, за Периметром. Не может же он надеяться только на взаимосвязь с помощью технических средств? Опытный рейдер должен понимать, что электроника в Ареале не гарантирована от атак абнормальности.

И я решил ничего больше не спрашивать, а покуда довериться военным стратегам, заварившим всю эту кашу. Однако, спустя несколько часов, когда мы уже всей компанией тряслись в антиперегрузочных коконах, до меня неожиданно дошло, что плана-то никакого и нет. По крайней мере, полковнику Вильсону он точно неизвестен. Курс группы проложен только на один шажок вперед и не выходит за пределы прямой видимости.

Значит, опять «война план родит».

Но этим я не обеспокоился. Привык к такой постановке вопроса, давно уже привык. В общем-то, с самого начала, с той роковой даты фронтального вторжения абнормальности, почти шестьдесят лет коварно таившейся в пустыне, никак иначе вопрос и не ставился.

…Жан-Поль Дени, по прозвищу Декс, выдернулся в явь раньше положенного срока. Будильник в информ-очках, выставленный на полночь, еще не успел сработать, а Декса уже кто-то тряс за плечо.

— Эй, номер первый, вставать, — бесцеремонно тормошил Декса новый напарник. — График получить изменение!

Но просыпаться и вставать Дексу совсем не хотелось. Перед тем как залечь дрыхнуть, он принял дозу сонника. Рассчитанный период действия медикаментов еще не прошел, и мозг заторможенно воспринимал происходящее наяву. Информационные очки, водруженные на его нос, почему-то нацеплены были вверх тормашками и стояли на паузе в разделе «Флики».

Кто-то брал его очки, пока он спал? Или это сам, засыпая, перевернул зачем-то и заодно случайно тронул сенсор управления…

— Оу, парящий снайпер, — не унимался бессовестный напарник, — ты решать с группа не прыгать? Кушать свой медикамент, наслаждение ловить? Но антиболь действие нет в лежачий поза, я слышать…

— Много ты понимаешь, — пробурчал Декс, с хрустом потягиваясь.

— Да, конечно! Мы не понять! Глотание таблетка есть серьезный процесс, требовать большой знание фармацевтика.

Мужчина этот был русским, насколько понял Декс. Говорил сталкер нормально, почти без акцента произношения, но слова употреблял и фразы строил «как сумел». Вдобавок носил странное прозвище Bedlam. Не то кроватный лама, не то ламер сокращенно, но в таком случае с чего бы это его кроватным чайником прозвали?![34]

— Заканчивай, я сказал! — начал питься Декс. — Это мое личное дело. Будешь умничать, когда наберешься опыта и увидишь не меньше меня.

В отличие от Бедлама, Жан-Поль вполне умел английские слова употреблять в нужных формах, в зависимости от ситуации, но ему неоднократно замечали, что у него неистребимый акцент «лягушатника». Интересно было бы послушать себя со стороны и понять, как местные воспринимают выговор французов! По мнению самого Декса, он просто замечательно изъяснялся. Получше многих здешних мексикашек, китаез и всяких прочих вьетов и пуэрториканцев.

— Оу, простить меня, Великий Мастер! — Бедлам уже открыто издевался. — Я не знать, что ты смотреть самый центр задница, и таблетка помогать тебе не видеть страшный сон. Но если мы пропускать выдача оружие, тогда ты отбиваться твой подушка от монстры в Ареал.

Ну что ты поделаешь с этим грубым русским! Конечно, Декс подчинился необходимости. До конца еще не пробудившись, он побрел за Бедламом, выслушивая по пути все новые издевки. Но не отвечал. Можно было потерпеть, ради обещанной награды.

Сорокатрехлетний уроженец города Марселя, Жан-Поль Дени, знал не понаслышке, что деньги бесплатно не раздаются, их всегда нужно зарабатывать. Предстоящая работа, по сути, мало чем отличалась от всех предыдущих, и Жан-Поль давно смирился с однозначностью выбора: вернуться богатым или мертвым.

Свою карьеру наемного солдата месье Дени начинал с Иностранного легиона, но тот славный период остался в далеком африканском прошлом. После много чего было, в мире полным-полно мест, где военное ремесло востребовано. Карьеру же сталкера самого обширного и опасного Ареала начал строить больше четырех лет назад, с будничных походов по внешним краям, на охоту за глазами мутантов. Быстро просек, что на уничтожении выродков заработать можно неплохо, только по-настоящему не разбогатеть. Но ходить в глубину мрачного королевства чудес, на поиск дорогостоящих носителей силы, Жан-Поль остерегся. Опытный наемник реально смотрел на вещи и прекрасно понимал, что его сталкерскому чутью далеко до полноценного. Без развитых свойств — умений распознавать предметы силы, загодя определять Л.А.З. ы и «унюхивать» выродков за километр — глупо в одиночку соваться дальше внешней полосы ареальности. Присоединяться же к банде или клану самолюбивый француз не торопился.

Поохотившись несколько месяцев, Жан-Поль обзавелся связями в околограничных кругах. В результате он отказался от амплуа охотника за глазами и нанялся в Ареальный Патруль. Декс повстречал старых друзей по военным столкновениям в других частях света, которые и уговорили его поработать на правительство США. В процессе службы выяснилось, что его организму присуща редкая особенность — выносить прыжковые перегрузки без химической защиты. Часто ему требовалось принимать снотворное, чтобы поспать, и некоторые другие проблемы со здоровьем он тоже привык решать фармацевтическим способом, да так привык, что не мог уже обойтись без лекарств, а вот прыгать под облака почему-то смог без малейших проблем.

Так бывший французский легионер стал парящим снайпером. Абнормали он распознавал все лучше и лучше с каждой экспедицией. Рисковать в дальних рейдах, конечно, приходилось на порядок сильней, но и суммы денег платили совсем другого порядка.

Жан-Поль убедился, что попал куда нужно. К тому же солидные премии основательно укрепили его финансовое положение. Но главное, месье Дени вдруг начал понимать, что, помимо заработков и удовлетворения, походы в глубь Ареала дают ему что-то еще.

Чем дальше в глубину, тем сильней Ареал питал энергией. Ощутив и осознав ее щедрый прилив впервые, Жан-Поль Дени, уже получивший прозвище Декс, сразу понял, что обречен. Обречен ходить туда вновь и вновь. Неожиданно для самого жадноватого, как и многие соотечественники, француза деньги как таковые заняли второстепенное место. Хотя не последнее, естественно. А за эту экспедицию Дексу предложили такую премию, что один из лучших армейских снайперов согласился, не раздумывая ни секунды. Несмотря на честное предупреждение, что задача сложнейшая и шансов вернуться богатым еще меньше, чем обычно у рейдеров бывает.

— Первая группа уходить уже, — сообщил Бедлам, но сонному Дексу эта информация показалась лишней. Весь процесс вооружения и экипирования для него прошел как в тумане. Русский теперь был его вторым номером, задача которого: на земле прикрывать парящего снайпера, занятого прикрытием с воздуха всей группы, и обеспечивать первый номер боеприпасами.

Надо отдать ему должное, новый напарник Декса, несмотря на свою болтливость, подготовился к предстоящему рейду очень основательно, подумав сразу за двоих. Поэтому самому Дексу и делать-то почти ничего не пришлось. Снайпер только облачился в носимый защитный скафандр, а второй номер уже сообщил о полной готовности.

Боевая группа состояла из восьми человек, пересчитал Декс при посадке в десантный коптер. Старшим в группе был капитан Алекс Кравиц. Этот матерый армейский сталкер множество раз бывал в Ареале, с самыми различными миссиями, и всегда возвращался целехоньким. Кравиц раньше неоднократно брал Декса в свои рейды, и можно сказать, что они приятельствовали. Капитан был знаком Жан-Полю еще по Иностранному легиону, с которого у них обоих все и начиналось.

Основным проводником группы являлся соотечественник Бедлама, суровый бородатый мужчина, молчун по прозвищу Лучник. В запасных проводниках числился сам капитан. Афроамериканского происхождения бойцы с кличками Винт и ДаблБи были парой крутых пулеметчиков, а в состав еще одного снайперского расчета входили мулат с очень светлой кожей, парящий по кличке Дрозд, и его второй номер, двухметровый блондин с имечком Крюгер.

С патрульными ДаблБи и Винтом Дексу уже доводилось ходить вместе, а вот второй тандем он видел впервые. Но все это по большому счету мало интересовало Декса, и как только винтокрылая машина взлетела в воздух, француз пристроился поудобнее, натянул гермошлем на голову и опять крепко уснул. Сонник в крови требовал свое. До полуночи, как минимум.

Жан-Полю снился родной Марсель, и волны теплого Средиземного моря ласково нашептывали ему что-то, обещая… Но жесткий толчок в плечо резко разбудил Декса, и снова открыв глаза, он увидел перед собой нового напарника. В этот раз Бедлам молчал, вообще ни слова не проронил. К счастью, Жан-Поль чувствовал, что сонник уже перестал требовать свое, потому первый номер расчета бодро включился в события яви.

— Высадка через пять минут! — прокричал капитан Кравиц.

Неожиданно для себя Декс четко осознал, что это его последняя ходка с давним приятелем. Он просто понял это, и все. Ни с того ни с сего. Но, спрыгнув на твердую почву, рейдер выкинул мысль из головы. Жан-Поль не понаслышке знал, что подобные размышления в Ареале надо гнать, не то можно накликать беду. Поэтому снайпер сразу, буквально с головой, включился в работу.

Высадка происходила глубокой ночью, и луна ярко освещала окрестности. Хотя благодаря гермошлему своего скафандра Декс мог видеть даже в кромешной тьме. Система всевидения работала в автоматическом режиме, к тому же, кроме функции ночного и прочего зрения, чуткая оптоэлектроника отмечала любые движения, возникающие в поле зрения снайпера, и сообщала много другой полезной информации об окружающей среде. Если б она еще могла абнормальные явления со стопроцентной гарантией засекать… Но этого электронный «фарш» скафандра делать не мог, и оставалось рассчитывать на собственную силу.

Пилоты, высадив десант — рейдеров и груз, — без задержки отбыли. Почти беззвучное, в тихом режиме стрекотание «семинола» сразу затихло, и группа принялась готовиться к дальнейшему движению. Парящие снайперы влезли внутрь своих скафандров-«кенгуру» и выдвинулись в наземное охранение. Декс оперативно занял позицию в пятидесяти метрах северо-западнее места высадки. Дрозд занял аналогичную позицию, но юго-восточнее. Пока снайперы прикрывали, остальные шестеро трудились не покладая рук.

Капитан подгонял, торопя покинуть место высадки как можно скорее. Для этого прежде всего требовалось сложить из восьми базовых элементов мобильную площадку, разобранную для удобства транспортировки. Затем установить на ней системы защиты и вооружения, загрузить провиант, снаряжение и боеприпасы.

Это надежное средство передвижения, похожее на аппарат «Луноход» космической программы Союза из старой хроники, пользовалось заслуженным уважением сталкеров Ареала. Грузоподъемностью оно обладало солидной, проходимостью — великолепной, как для колесной системы, и потому было способно передвигаться с немалой нагрузкой по сильно пересеченной местности. Вдобавок имелись специальные приспособления для переправы через трещины, расселины и русла рек, ямы и каньоны.

Эти неоспоримые преимущества делали его незаменимым помощником для участников коллективных экспедиций.

Данный рейд не был исключением, скорее наоборот. В этот раз объем и количество снаряжения и боеприпасов — без помощи мобильной площадки реально неподъемные. Жан-Поль невольно задумался о том, что огневая мощь их группы более чем впечатляет. В Ареале ни один ствол, ни одна пуля, ни один гран энергии лишними не бывают, но восемь бойцов обычно не тащили с собою столько всего. А помимо многочисленных боеприпасов, которых хватило бы на взвод, и штатного кокона стрелка, площадку нагрузили еще одним коконом. Таким образом, уже два пулеметных гнезда, на случай атаки противника, обороняли группу.

Каждая такая огневая точка, помимо спаренных пулеметов и скорострельного гранатомета, была оснащена системами залпового ракетного огня: земля — земля, земля — воздух. Кроме того, в распоряжении пулеметчиков имелись огнеметы и импульсные ружья большой мощности.

В общем, работы у шестерых было много, но весь сбор по нормативу не должен занимать более пятнадцати минут, и эта четверть часа — уже в зачете времени, проведенного на поверхности Ареала. А значит, прикрывать сборщиков надо по полной программе.

По обугленным воронкообразным отметинам и поблескивающим кристалликам янтарного льда было видно, что по участку высадки недавно прошелся локальный метеоритный дождь. Абсолютно вся живность в округе попряталась и еще не решилась обратно высунуть носы, усы, хвосты, что там у кого есть. Это здорово облегчало задачу прикрытия. Но когда Декс сообразил, что группу десантировали в район поблизости от северного края Долины Смерти, настроение уроженца Марселя резко ухудшилось.

— Эй, как ты есть там? — словно почуяв перемену в напарнике, проговорил негромко Бедлам, и наушники гермошлема передали вопрос Дексу.

— Долина Смерти, — прошептал Декс, — она совсем близко.

— Мы все равно ходить в другой сторона.

— Еще не ушли же, — держался своего Декс.

— Флики боишься, хм, — отчетливо послышалось, что Бедлам иронично хмыкнул. — Напрасный страх. Наоборот, так они лучше чуять. Рано или поздно зацапать точно.

— Много ты понимаешь! — огрызнулся Декс. — И где же ты, интересно, о фликах такого наслушался? О них даже плешивые научные головы ничего толком сказать не могут. И как флик выбирает себе жертву, до сих пор никому непонятно…

— Все очень понятно, — перебил марсельца Бедлам. — Если бы ты в детство много день не любоваться Эйфелев башня, а ходить бы в школа, ты иметь бы собственный мнение. Повторять нельзя то, что тебе другие сказать.

— В Марселе нет башни конструкции инженера Эйфеля, — просветил русского Декс.

— Идет к демон башня, — продолжал Бедлам. — Флики чувствовать эмоции, так они свой жертвы искать. Страх очень сильный эмоция. Если твой уровень эмоция есть очень сильный, тебя хватать. Счастье, любовь, ненависть, только сильный, настоящий чувство привлекать флики внимание.

— Где ты такое услышал?! — удивился Декс.

— На Эйфелев башня, который нет в Марсель, — пробурчал Бедлам.

— Ладно, не злись. Я много слышал гипотез о фликах, почему бы твоей не оказаться верной… Слушай, какого первого выродка ты завалил? — Декс решил перевести разговор на другую тему, ссориться со вторым номером совершенно неразумно.

— Монах быть первый, кажется, — ответил Бедлам; его дыхание изменилось, Декс повернул голову и увидел, что сборка почти окончена, русский уже в ней не участвует, стоит в сторонке и смотрит на дозорного «кенгуру», внутрь которого засунут его первый номер.

— Там быть свора Пожиратель еще, — добавил Бедлам. — Я не помнить хорошо, но Монах быть первый, кажется.

— Ничего себе! Ты что, на танке заехал?! — искренне поразился Декс.

— Нет, один «кедр» иметь, но патроны быстро кончиться, я брать на нож.

— Хех… — ухмыльнулся Декс, сообразив, что Бедлам просто издевается в своем стиле. — Ну конечно, фермита на нож, а кислотные паразиты как же?

— В тот минута я не знать про пиявки, — спокойным тоном, без тени издевки ответил Бедлам. — Вероятно, это есть причина. Я ничего не бояться, я убить Монах.

— Доложить обстановку! — прогремел в наушниках голос капитана; командир своим каналом перекрыл коннект Декса с напарником. — Отставить посторонние разговоры!

— Чисто, — коротко отрапортовал снайпер, видя, что сборка закончена.

— Чисто, — в общем командирском чате послышался голос Дрозда.

— Передвигаемся цепочкой, интервал пятнадцать шагов, — продолжил отдавать приказы Кравиц. — Декс, твой расчет замыкающий.

— Да, сэр, — коротко ответил снайпер, продолжая сканировать окрестности.

Мутированной живности по-прежнему не наблюдалось, и локальных зон абнормального искривления пространства тоже нет. Ни тех, что можно различить невооруженным взглядом, ни тех, что поддаются только чутью. Тишина и спокойствие. Если бы не отметины огненного дождя, даже не догадаешься, что вокруг не обычная гористо-пустынная местность, а самый опасный в мире регион. Говорят, даже более опасный, чем Ареалы, расположенные в других местах планеты. Хотя Декс, пока не испытывал на собственной шкуре, обычно не особенно верил чужим оценкам и сравнениям.

Группа, не теряя больше ни секунды времени, выдвинулась в северо-западном направлении.

Первым в группе, как и положено проводнику, вперед прокрадывался Лучник. Затем, по возможности бесшумней, вел свой джамп-скафандр Дрозд, за ним скользил Крюгер, дальше командир, следующей шуршала мягкими колесами мобильная площадка, управляемая Винтом, за площадкой — ДаблБи, Бедлам, а Декс замыкал всю процессию. Пулеметчики будут меняться местами, чтобы отдыхал тот, кто шел на своих двоих, снайперы какую-то часть пути могут нести «на горбу» своих притомившихся вторых номеров, командиру на площадке найдется краешек сиденья, а вот проводник должен без устали вести и вести группу вперед. И привести к цели. За это и платят ведущим больше всех.

Чтобы не тратить лишнюю энергию на «пешем» ходу, почти все боеприпасы и сменное оружие комплектов «кенгуру» сейчас были нагружены на площадку. Но в случае надобности, экстренно снарядившись, Декс и Дрозд поднимутся в воздух через полторы минуты. Декс даже раньше, ведь ему не надо вводить в кровь антиболь. Сейчас же парящий над группой снайпер только выдал бы присутствие. И если все сложится удачно, может, в воздух даже и подниматься не доведется. Самый удачный рейд парящий описал бы так: «Ни разу не вспрыгнул, вот повезло!».

Но парящим почти никогда не везет настолько. Опасность людей в Ареале чует и к ним торопится. Лучник первый засек потрошителей и успел указать направление их атаки. Группа сработала очень слаженно, все — профессионалы, и когда твари атаковали, Винт и ДаблБи уже встречали их заградительным огнем, развернув обе турели на правый борт. Стая была небольшой, и разрывные мини-снаряды «земля — воздух» перебили всех летающих мутантов еще на подлете, с безопасного расстояния. Но таким «салютом» группа заявила о себе, и вскоре обнаружение себя дало неминуемый результат.

Погоню определил Бедлам. Он оставлял датчики по ходу движения группы, и примерно через час после высадки один из шпионских «жучков» прислал тревожный сигнал.

— Одержимые, — коротко просмотрев изображение, констатировал Бедлам и сообщил всей группе в режиме конференции. — Много. Очень.

— Оторваться сумеем? — уточнил капитан.

— Пытаться можно, но эти твари быстро передвигаться. Очень.

— Ускорить темп! — приказал Кравиц.

Люди уже не скользили, а практически бежали, и так группа мчалась несколько минут, как вдруг авангардный Лучник передал всем: — СТОП! — и в одиночку ушел на разведку.

— Здесь нам не пройти, — вернувшись, констатировал проводник, — впереди засада.

— Кто? — коротко поинтересовался Кравиц.

— Еще деграданты, — ответил Лучник. — Толпа человеко-выродков, у них там все организованно, как будто ждут нас именно с этой стороны.

— Свернем на север, — предложил Винт выход из возникшей ситуации. — Потом вернемся и опять на восток…

— На север идти совсем плохой вариант, — отрезал Лучник, — там мы точно вляпаемся.

— Что ты предлагаешь? — задал вопрос капитан.

— Нужно, чтобы кто-то отвлек Одержимых на себя, — спокойно, как о прогулке по парку, сообщил Лучник, — а основная часть группы тем временем обогнет засаду с юга и ударит с тыла по засевшим там мутным…

— Южнее, — напомнил Лучнику Декс, — это через Долину Смерти.

— Я хорошо изучил карту территории Ареала. Большую часть собственными глазами на местности, — сухо отпарировал проводник. И неожиданно повернул ситуацию вверх ногами: — Значит, ты возьмешь на себя Одержимых, снайпер, если тебя Долина Смерти настолько смущает. Ты на своем кузнечике от них упрыгаешь на север и уведешь их за собой, а мы пока засадными выродками займемся.

— Принято. Выполнять, — коротко подвел итог капитан Кравиц, и в этот момент Декс понял, что болтать за жизнь он сможет только с одним из русских. С Лучником этим — лучше вообще не связываться. Бедлам весельчак, просто прикалывается, а у этого все серьезно, по-взрослому. Этот проглотит и косточек не оставит.

Для конспирации заброс нашей группы за Периметр осуществлялся грузовым экранопланом. «Летающая калоша», так прозвали этот беспилотный транспорт, следовала в автоматическом режиме, по давно запрограммированному маршруту, вдоль границы, в переходной полосе между нормальным и абнормальным. Наш грузовик транспортировал провиант, боеприпасы и прочее барахло для военных аванпостов, разбросанных по всему пограничью. «Калоша» не предусмотрена для перевозки пассажиров, поэтому специально для нас был смонтирован ряд кресел, в них-то вся наша группа и готовилась встретиться с перегрузками и прочими опасностями.

В этот раз экраноплану предстояло отклониться от обычного курса.

Плавный полет давно закончился, и на пути рабочей «птички» все чаще и чаще попадались «аэропузыри», от столкновения с которыми наше транспортное средство вздрагивало и мелко дрожало. Столкнись с таким пузыречком реактивный самолет, крылья склеил бы сразу, но экраноплан, из-за своих огромных размеров, усиленной внешней обшивки и относительно небольшой скорости, уверенно справлялся с этими досадными препятствиями. Грузовик курсировал по заданной траектории вдоль Периметра, со стороны Ареала, уже внутри, но глубже в абнормальность обычно не совался, понятное дело, там поджидают локальные угрозы гораздо более опасные.

Чего стоят хотя бы гравитационные столбы! На кусочке поверхности диаметром несколько метров степень земного притяжения возрастает от одного «джи» до трех, пяти, десяти, двадцати… Торчит вот такой невидимый «палец», уткнувшись в небо, и без чутья или специализированного локатора — ка-ак врежешься в него! Хоть и не материальный вроде, а не хуже придорожного столба в лепешку сминает. Научники все бьются, бьются над созданием универсального определителя Л.А.З. ов, но пока что им удалось соорудить только отдельные пеленгаторы для разных видов. В носовой части этой «птички» целый отсек нашпигован сканирующей Л.А.З. ы электроникой. Сталкеры, не обладающие сильным чутьем, при жизни поставили бы памятник из золота тому, кто изобрел бы портативный универ-скан. Определитель любых абнормалей, который можно было бы прихватить с собой и нести в руках или на поясе.

Разновидность Локальной Абнормальной Зоны, или сокращенно L.A.Z.,[35] — вот как охарактеризовал бы аэропузырь любой ученый, причастный к исследованиям Ареала. Смысловым аналогом этого термина в русском языке являлась аббревиатура «ИФП», Измененное Физическое Пространство, а «предметы силы» на современном русском звались коротко, «ИО» — от Инопланетные Объекты…

Именно они, области абнормального пространства, различного размера, объема, форм и свойств, делали американскую отчужденку неприступной для массового вторжения доблестных войск. Причем воздушные пузыри были, наверное, одними из самых безобидных здешних абнормалей. Из-за своей абсолютной прозрачности эти блуждающие в атмосфере локальные сферки стабильно повышенного давления служили помехой для беспрепятственного движения самолетов над территорией Ареала. Развивая большую скорость, необходимую для полета, крылатая машина, натыкаясь на пузырь, разбивалась практически всмятку.

Вертолеты, мини-СВП и малые экранопланы летали над самой поверхностью (чтобы падать было невысоко) и по возможности не быстро и точно так же рисковали нарваться (и нарывались), но, ориентируясь по бортовым локаторам анормалей, следовали по назначению. Особенно удачно перемещались, если удавалось нанять штурманом кого-нибудь из выкормышей Ареала, способных чуять и обходить Л.А.З.ы. Но чаще всего патрульные, наемные рейдеры и вольные сталкеры предпочитали ходить пешком или ездить по поверхности земли, хотя и это было сопряжено с не менее постоянной необходимостью преодолевать различные препятствия и огибать ловушки.

В абнормальной, непредсказуемо переменной среде продвигаться не очень бы помог и гравилет какой-нибудь, вдруг его сподобятся изобрести научники, набравшись у ареальности подсказок. Искажений нормального гравитационного поля в ту или иную сторону внутри Периметра всегда хватало… И не только гравитационного. До фига и больше, выражаясь на разговорном русском.

В общем, техники на аэропузырях и гравистолбах полегла куча, особенно поначалу. Хотя, справедливо говоря, тот же «метеоритный дождь», другой атмосферный L.A.Z., несравнимо более разрушителен. Когда в небе американского Ареала возникает свечение, на манер северного сияния, каждая тварь, включая самого тупого мутанта, знает, что нужно прятаться, прятаться и прятаться, как можно основательней и глубже, потому что вслед за свечением с неба начинают падать частицы иной материи. В атмосфере эти античастицы мгновенно вступают в реакцию с молекулами воздуха, трутся о них и загораются при этом ясным пламенем. Издали поток этих античастиц напоминает горящие в падении метеориты, отсюда и название. Но этот Л.А.З. красивый только со стороны. Если на пути своего падения античастица столкнется с чем-то более существенным, чем воздух, мощный взрыв неизбежен. А уж какой локальный армагеддец разражался, когда они достигали земли… Короче говоря, «метеоритный дождь» — самая разрушительная из жутей, порожденных этим Ареалом. Может, и есть где в лабиринтах здешнего ненормального ада жуть еще более удручающая, но людям она пока не известна.

На воздушных изломах и изменах пространства проблемы не заканчивались. Наоборот, воздух, несмотря ни на что, оставался наиболее безопасной стихией в Ареале. О воде я даже и вспоминать не хочу, так как в ее глубинах творился полный мрак, и туда без крайней нужды не совались даже наземные выродки. Заныривать нам, будто бы, никуда не придется, к счастью, хотя кто его знает, какая зараза поджидает за поворотом… В пределы абнормальности угодили и были отчуждены от остального мира преимущественно засушливые, палимые жарким солнцем местности. Всяких речек, озер, водохранилищ и прочих водоемов здесь немного, но есть же они!

Зато вот на поверхности земли и под нею блуждающих и стационарных искажений характеристик пространства имелось великое множество. Причем Л.A.3. — Л.А.З. у рознь, и в деталях разъяснить, как они все устроены, наверное, не взялся бы никто. Такие участки просто научились определять и обходить их стороной, в противном случае глупая отвага чаще всего каралась смертью.

Абнормал — тиран, единовластный. Он не спрашивает ничьих разрешений и ни с кем никогда не считается. Захваченная им территория — его безраздельная вотчина, и только он устанавливает свои правила. Единственное, что внутри Периметра может себе позволить сталкер, осмелившийся сюда впереться, — это считаться с неизбежностью и безоговорочно принимать все правила игры. Нужно всегда реально смотреть на вещи, так как любая переоценка собственных возможностей и сил будет беспощадно пресечена и наказана.

Stalker — очень подходящее слово для определения состояния человека в настолько враждебной окружающей среде. Образовано от английского глагола to stalk. Коротко говоря: красться. Точнейшая формулировка. Ключевое слово!

Длинно говоря: осторожное преследование, подкрадывание, скрытное продвижение, подкрадываться, преследовать крадучись, выслеживать, скрытно продвигаться, прочесывать, распространяться, расползаться… И это все о нем! Любое из значений бери, не ошибешься.

Сталкер, таким образом, охотник, ловчий, упорный преследователь, подкрадывающийся. Тот, кто идет, крадучись.

Иногда, в виде исключения, и в английском лексиконе случаются гениально емкие слова…

Раздумывая о нелегкой, мягко выражаясь, сталкерской участи, я рассматривал членов нашей разношерстной команды, пристегнутых к спасательным креслам, опутанных ремнями компенсаторной сетки.

Защитные гермошлемы, водруженные на головы всех коммандос, облаченных в скафандры, скрывали наши лица, но позволяли отстраниться от гула моторов грузового транспорта и спокойно разговаривать. Я установил режим «приватного диалога» с Пабло, чтобы никто не слышал нашей беседы, и для затравки спросил:

— Слушай, Паблито, если не секрет, это у тебя какая ходка?

— Первая, — невозмутимо ответил тот.

— Как же так получается, — удивился я. — Вождь сказал, что ты будешь за мной присматривать, а тебе самому, похоже, нянька понадобится.

— Нет, сэр. Не присматривать, а помогать, и я уверен, что с этой миссией справ…

Но договорить мы не успели. События грубо нас прервали. Раздался взрыв, после которого наш транспорт клюнул носом и, содрогаясь, навострился падать.

— Ракета «земля — воздух»!!! — закричал полковник Вильсон, задействовав режим «конференция» своего гермошлема, чтобы все коммандос могли его слышать.

Я оставался спокойным. Экраноплан — птица солидная и не суетливая. Звезд с неба не хватает, но зато и от твердой почвы далеко не отрывается.

Сработала схема аварийного приземления, и грузовик сравнительно мягко бухнулся о грунт, по инерции пробороздив его брюхом. Считаные минуты, и все стихло. Спасибо нашим амортизирующим коконам, все живы и здоровы.

— Питбуль, Боцман, не спать!! — рявкнул Вильсон. — Немедленно приступить к обнаружению противника.

Я выпутался из объятий кресла, мысленно сказал спасибо ему и его соседям за сохранность хрупких и уязвимых человеческих организмов, и покинул сбитый транспортник вместе со всеми. Вокруг царила глухая ночь, луны и звезд видно не было, и темень стояла непроглядная. Автоматически включившийся прибор ночного видения подстроился и сделал различимыми окрестности, раскинувшиеся вокруг нас. Это был уже Ареал. Внешняя его кромка. Быстро сориентировавшись, я примерно понял, куда нас занесло.

Очевидно, мы совершили аварийную посадку недалеко от Распутья Дьявола. Если так, то справа от нас мертвый Лас-Вегас, слева Долина Смерти, а прямо по курсу бывший «Испытательный и тренировочный полигон Неллис», общее название для длиннющего списка надземных и подземных комплексов и закрытых зон. В его составе обретались невадские ядерные полигоны, центры биологических исследований, могильники радиоактивных отходов и всякие другие мерзопакости, в том числе пресловутая бывшая «пятьдесят первая зона», знаменитая когда-то структура «в недрах» спецслужб США. Area-51, если выражаться по-английски. Карта этой местности, составленная когда-то, еще до возникновения Ареала, пестрит миленькими названиями:

«Бомбовые кратеры», «Мишень для бомб», «Цель для ракет», «Комплекс химических исследований», «Ядерный полигон (горная часть)», «Пространство целей», «Тестовая имитация авиабазы блока стран Варшавского договора», «Закрытая зона центра биологических исследований», «Участок 4, разработка средств электронной борьбы», «Зона-26», «Зона-12», «Проект Плуто», «Проект Красный Ветер», «Зона-5, комплекс хранилищ ядерных отходов», «Токсический барьер», «Яблоко-1», «Яблоко-2», «Стартовый комплекс», «Убежище», «Зона-51», «Зона-51А»… и так далее, и тому подобное, и апофеозом самоубийственного безумия — целая россыпь кругленьких, на карте совсем не страшных, вороночек от взрывов, каждая из которых аккуратно подписана имечком: Заза, Дюмонт, Чиберта, Миссисипи, Армада, Билби, Нэнси, Изи, Обар, Датчесс, Оскуро, Тексаркана, Скауп, Остин, Сапелло, Барракуда, Киллсон, Хэймэйкер, Офшор, Кестрел, Панчуэлла… десятки, сотни, почти тысяча… А ведь это не человеческие имена и не географические названия, это ничто иное, как имена собственные бомб. Всех взорванных там атомных и термоядерных бомб…

Вообще, конечно, полный абзац. Надо ж было додуматься! Америкосы превзошли сами себя. Расположить этакую кучу объектов высочайшего уровня секретности и смертоносной опасности в этих краях. Буквально рядом с Лас-Вегасом, куда стремилась приезжать толпа народу со всего света, и в считаных сотнях километров от агломерации Города Ангелов, самой густонаселенной области страны. Кто бы сомневался, что рано или поздно невадский филиал ада на земле отомстит человечеству за его техногенные издевательства над природой. И роль детонатора для взрывчатки этой мести сыграет отметина, поставленная чуждой реальностью…

— Сэр, нас атакуют два Наездника! — отрапортовал Пит. — Сейчас они ярдах в семистах отсюда, северо-западное направление, и быстро приближаются. По признакам, это обычные партизаны, что грабят грузовые транспорты. Они понятия не имеют, что этот транспорт несет пассажиров.

— Обнаглели, выр-родки! — рыкнул полковник. — Я видел в нашей посудине ящики с системой СРС, готовность к бою — одна минута.

— Да, сэр!! — гаркнули бравые парни Вильсона и бросились исполнять приказание. Пабло с лейтенантом присоединились к ним помогать. Ученик Вождя сам принял это решение, а Шветсу скомандовал майор Крауни, я расслышал тихое приказание. Этот лейт, похоже, из тех штабных лизоблюдов, что без санкции прямого начальника и мизинцем не шевельнет… Когда все было готово к бою, полковник лично, вооружившись снайперской винтовкой с пулями-отметчиками, осмотрел приближающихся Наездников через мощную оптику.

— Пит, Боцман, ситуация два-семь-пять, — отдал он приказ, не отрываясь от прицела.

Его бодрые подчиненные произвели залп из ручных импульсных ружей и абсолютно синхронно сняли обоих Наездников. Бэркеры, ментально сконтаченные со своими ездоками, издали утробный тоскливый рев и устремились к нам, как бешеные быки. Они потеряли своих чад и теперь были готовы разорвать нас на куски, но Вильсон, дважды выстрелив, уже пометил цели пулями с маячками.

— Залп! — отдал следующий приказ Вильсон.

Две крылатые мины, взлетев по параболе на уровень сотни футов, легли на смертоносные траектории. Бэркеры стремительно приближались, но два мощных взрыва, разметав темноту быстротечными солнцами, оставили от огромных монстров только воспоминания и ошметки плоти.

— Блестяще, полковник, — прокомментировал Джастин Сноу. — Надеюсь, дальнейшие шаги будут сопровождаться столь же победоносными развязками.

— Да, точное оружие — вещь хорошая, — ответил Вильсон, довольный итогом первой схватки, — жаль только, что в Ареале на электронику сложно полагаться. Уж очень часто подводят наши технологии здесь.

— Подводят технологии! — неожиданно засмеялся майор Крауни. — Ха-ха-ха, полковник, вы явно поскромничали. Общественность еще хорошо помнит тот случай, когда вы, доблестные вояки Ареального Патруля, решили накрыть сектор Пятьдесят Один ракетой с плутониевой боеголовкой. Кто бы мог предположить, что ракета угодит в зев блуждающего телепорта! Хотя вам было хорошо известно, что этот вид абнормалей почему-то словно магнитом притягивается к трансурановым элементам, а плутоний с его атомным номером девяносто четыре, несомненно, таковым является… Это никого не остановило. Взрыва не случилось, ракета просто исчезла с экранов радаров, но зато появилась совершенно в другой точке, у военной базы на северном участке Периметра. Погибло множество людей, и Ареал в результате выиграл, да еще прибавил к себе выступ радиусом десяток-другой миль.

— Попросил бы не обобщать! — отрезал полковник Вильсон. — Персонально к описанному вами случаю не имею никакого отношения. Я вообще являюсь сторонником биологических методов ведения войны, а уж если бы отдал приказ использовать бомбу, то водородную, безурановой системы. Термоядерная реакция, в отличие от ядерной, основанной на делении тяжелых элементов, использует обратный процесс, синтез легких элементов в эти самые более тяжелые, так что лакомые для абнормалей атомы синтезировались бы уже после взрыва. И если бы они там образовались и стянули в проклятый сектор Пятьдесят Один все телепорты Ареала, я бы счел это пиком своей военной карьеры.

— Браво, полковник! Малонаучно, но смело, — неожиданно зааплодировал Джастин Сноу. Яйцеголовый явно зацепил радикальность идеи.

— Дарю. Пусть ваши коллеги, док, поищут технические решения… Итак, у нас непредвиденная посадка, — не услышав от майора ничего в ответ, поменял тему разговора полковник, — время уже воюет против нас. — Он посмотрел на часы и объявил: — Сто пять минут осталось до момента, когда мы должны отметиться на первой контрольной засечке, а до нее еще необходимо добраться.

— Какое расстояние до цели? — спросил я.

— Примерно четыре с половиной мили, но это ночью, и по пересеченной местности, и со всеми добавочными бонусами Ареала. Нас ожидает солидный марш-бросок. Всем привести себя в порядок, выступаем через две минуты.

Я решил не вмешиваться, хотя и подумал, что бегать по Ареалу ночью — не самая толковая из идей. Однако никто не возразил, и мы выступили. Впереди цепочки командир поставил Боцмана с Питбулем, мне же выпала честь быть замыкающим.

— Я понимаю, что мы очень сильно рискуем, — сказал полковник, — но другого выхода не вижу. Здесь не так уж далеко, прорвемся. Тем более на контрольной отметке нас ждет бронированный колпак, его вчера загодя доставили по воздуху, специально для нас.

— Бум надеяться, что ждет, — буркнул Падальщик.

— Лучше б нам ни фига не сбрасывали, и ничего нас нигде не ждало, целее были бы, — пробурчал я себе под нос. По-русски.

…Декс протестировал бортовые системы, попрыгал на биомеханических ногах джамп-скафандра, взметнув облачко песка, и остался доволен результатом. Покончив с тестами, Жан-Поль загрузился дополнительным комплектом гранат, в основном осколочных или начиненных отравляющим газом.

— Взять, это тебе пригодиться, — протянул ему Бедлам несколько пластиковых пакетиков, в которых бултыхалась темная, почти черная, жидкость.

— Это кровь простой, — объяснил напарник, — ты рвать пакетик, вылить кровь, Одержимый бежать к тебе.

— Вот всю жизнь только об этом и мечтал… Где встретимся? — спросил Декс, пряча пакетики.

— Я остаться здесь, — пояснил Бедлам, — прикрывать тебя. У меня хороший снайперский винтовка. Но когда наши заходить в тыл мутанты, я дать помощь им, со своей сторона. По этой причина я могу уходить к ним.

— И что, по-твоему, делать мне? — невесело усмехнулся Жан-Поль, поставленный перед суровой необходимостью выполнять задачу в одиночку.

— Ты на свой «кенгуру» пытаться водить Одержимый на север и где-то бросить там, — изложил план моего действия напарник. — Но ты помнить, что пока не быть на безопасный дистанция, нельзя прыгать и летать. Ты обнаружить нас, и сильный риск для тебя. У разумный выродки может быть ракеты.

— Молитесь за меня, — вместо ответа буркнул Декс, дважды быстро вдохнул и выдохнул, развернулся и побежал обратно, навстречу Одержимым. Даже незыблемое правило сталкеров — никогда не возвращаться той же дорогой! — имеет исключение, оказывается.

Из оружия, помимо увеличенного запаса гранат и дополнительных бомб, Жан-Поль взял свой «ArmaLite AR-2020» и свое электромагнитное импульсное ружье, иначе какой же он снайпер! А также американскую штурмовую винтовку M416z, почти пулемет, по емкости магазина и калибру патронов, и «калашников», который ценил еще со времен африканской юности. Вдобавок при нем был нерв-обрез, а также пистолет-пулемет французского производства, гочкисовский «universal Mle. 155», привычный с тех же времен, и два добрых ножа, с которыми он тоже не расставался с первого срока службы в легионе.

Декс ускоренным темпом двигался в обратном направлении. Нужно было увести Одержимых как можно быстрее, мутанты могли разделиться, поэтому Жан-Поль спешил. На биомеханических ногах передвижение происходило значительно быстрее, чем пешком, рейдер в буквальном смысле слова топал семиметровыми шагами.

Конечности «кенгуру» не имели суставов, они плавными полукружьями изгибались назад, упруго удерживая спецскафандр, вместе с человеком внутри, над землей. Декс знал, что первые парящие снайперы о ходьбе в «кенгуру» только мечтали. Изначально ноги были выполнены из материалов с другими характеристиками и, по сути, были не ногами, а пружинами. Невероятно мощными, конечно, но способными только сжиматься и разжиматься. В процессе развития джамп-системы появились функции поочередного использования ног и многовекторной гибкости. В итоге теперь можно было не только прыгать, но и ходить, бегать, выполнять некоторые почти акробатические упражнения и даже лягаться в случае такой необходимости.

Главным недостатком была слабость человеческого звена. Помимо того, что далеко не каждый человек подходил по здоровью, еще и управление требовало определенных способностей и навыков. Кто-то спокойно стоит на краю крыши пятидесятиэтажного небоскреба, а кого-то тошнит уже при взгляде с балкона пятого этажа. Балансировать на земле, не падая, и пилотировать в полете, ловя воздушные потоки, тоже надо учиться, преодолевая многие трудности, и не обязательно всем претендующим удастся их преодолеть.

Жан-Полю Дени — удалось, и он обрел свое призвание, работая на Пентагон. Американские-то коллеги и придумали джамп-системы для эффективного уничтожения противника… Только вот проклятые выродки, относительно сохранившие человеческую анатомию и разумность, вовсю использовали оружие и ломали весь кайф. Множество брошенных военных складов, разнообразных пентагоновских баз и объектов оказалось в пределах территории Ареала, и недостатка в вооружении деграданты не знали. Упомянутые Бедламом ракеты действительно могли создать смертельно опасную проблему.

Декс уже порядочно продвинулся в обратном направлении, но Одержимых по-прежнему не было видно. Местность вокруг расстилалась классически пустынная, сплошь песок, скалистые холмы и осколки камней кругом. Глазу особо не за что зацепиться в унылой смеси разных оттенков рыжего — именно они преобладают в расцветке этой жаркой земли, серые и белые тона встречаются куда реже, а зеленые и прочие вообще исключение из правила… Но вот вдалеке, немного правее курса, ярко заблестели россыпи «янтарного льда». Эти светлые, желтоватые кристаллы — материя, каким-то чудом связавшая в себе молекулы антиматерии, — всегда возникали после «метеоритного дождя». Они стоили кучу денег, и Декс сейчас пробегал мимо целого состояния, но ему было просто не до этого. Мертвого деньги не воскресят.

«Янтарный лед» относился к творениям Ареала, которые уже достаточно давно использовались во благо человеческого прогресса. Наиболее компактные в мире источники энергии, задействованные в импульсном, лучевом и нейрогенном оружии, работали благодаря энергии, получаемой из этого парадоксального «сплава». Технологии и машины, требующие высочайших энергозатрат, стало реально возможно использовать и сооружать благодаря этому подарку ирреальности… Старт-заряды парящих снайперов тоже основывались на мельчайших осколочках этих аккумулирующих кристаллов. Высвобождение античастицы приводило к мгновенному выбросу энергии.

Система поиска движения оповестила: обнаружено.

— Наконец-то, — проговорил вслух Декс и подпрыгнул повыше, на несколько метров, чтобы как следует разглядеть Одержимых. Мутанты быстро приближались, их было не меньше полутора сотен, снайпер решил подождать. Нерв-обрез уже был приготовлен к бою.

Строго говоря, Одержимые являлись не совсем мутантами абнормала. Вирус, поразивший их нервные системы, изобрели сами люди. Ученые. Нормальные вроде бы… Ох уж эти ученые!

Жан-Поль хорошо помнил рассказы своего дедушки о том времени, когда возникли ранние, еще не такие уж абнормальные и враждебные территории с нарушенными законами природы. Однажды они вдруг появились в мире, в том числе и здесь, в рыжей пустыне Невада. Их появление тогда вызвало беспрецедентный переполох во всем мире вообще и в научном мире в частности… А отец рассказывал Жан-Полю о том, как захлебывались СМИ, когда в «нулевое» десятилетие на территории Восточной Европы вдруг появился еще один оплот абнормальности. Из-за ошибки ученых, проводивших какие-то эксперименты с предметами силы, добытыми в корейском Разломе…

Воспоминания же о том ареальном ужасе, что разразился на юго-западе США в тридцатых первом, хранились в собственной памяти Жан-Поля Дени. Будущий Декс тогда был еще марсельским парнем и не подозревал, что совсем скоро переправится на противоположный берег Средиземного моря, чтобы там убивать и убегать от смерти. А еще спустя годы и годы угодит в самое сердце той самой абнормальной невадской пустыни, выросшей из последствий Посещения, случившегося в эпоху молодости его дедушки. Давным-давно, в шестидесятые — семидесятые прошлого века!

Сейчас воспоминания вызывали разве что кривую ухмылку, но факт — несколько десятилетий политики, военные и ученые — отчужденные округа, некоторые из которых занимали не больше сотни километров в диаметре, преподносили народам как необычайно ценные сокровища человечества.

Панические «сенсации» о вторжении инопланетного агрессора, всколыхнувшие было мировую общественность в самом начале, быстро исчезли, сменившись валом информации противоположного содержания.

«Паранормальная зона — подарок свыше!»

«Нам дан последний шанс встать на путь развития, ведущий к миру и процветанию!»

«Загадка Ареалов Визита — это загадка всего человечества! Отгадав ее, люди победят голод и болезни, войны и катаклизмы!»

Восторженно кричали заголовки публикаций.

Человечество, ошалевшее от локальных войн, мировых финансовых и прочих кризисов, судорожно вздрагивающее от жестоких ударов стихий огня, воды, воздуха и земли, мстительно обозлившихся на вторжения в святая святых природы, запоем читающее книжки и жадно смотрящее фильмы на «постапокалиптические» темы (в надежде чему-то научиться, на всякий пожарный случай), растерянно оцепеневшее в ожидании то ли очередного пришествия мессии, то ли очередной тотальной войны, внезапно на блюдечке с голубой каемочкой получило иллюзию спасения…

Всегда было немало сторонников версии, что отметины ареальности — это замусоренные поляны, оставшиеся после неких «пикников», устроенных запредельно чуждыми существами. Дескать, пролетали мимо по своим непостижимым делишкам и ненадолго притормозили у обочины своего межзвездного пути, чтобы сделать привал. Но большинство людей из поколений деда и отца Декса искренне считало, что это братья наши инопланетные, высшим разумом наделенные, специально осчастливили нас Посещением. Однако ни это изнемогающее большинство, ни самые элитарные ученые головы ничего толком объяснить не могли.

«Пришельцы, посетившие нас, освоили космические технологии и поднялись на уровень, о котором мы на Земле можем только мечтать!» — вот и все объяснение эйфорической поры, которая длилась полвека с лихвой. Но самих пришельцев никто никогда не видел, зато необъясненных наукой феноменов имелось более чем достаточно.

В частности, сад непознанных чудес расцвел в Nevada-Area, на месте бывших ядерных и прочих полигонов и комплексов.

В ранней отчужденке еще в помине не было мутантов, но от аномальных участков буквально гудели и сверкали земля, вода и воздух. Ирреальные артефакты, уже позднее названные носителями, средоточиями или предметами силы, валялись под ногами, еще не идентифицированные и бесполезные. Но американские ученые энергично ставили свои опыты, исследуя их свойства, и упивались результатами практических экспериментов. Технологии действительно серьезно продвинулись вперед по многим направлениям, хотя в основном за счет встраивания добытых сокровищ в земные системы. Но осчастливленные люди опять забыли о мерах предосторожности, и об эвакуации никто даже не заикался.

Наоборот, люди тянулись к чудесной стране. К примеру, Лас-Вегас, находившийся в то время за какую-то сотню километров от первого, по сравнению с нынешним — чисто символического периметра, посещался в несколько раз большим количеством туристов, чем до возникновения в Неваде отчужденного округа. Автобусы и автомобили с экскурсиями тянулись к периметру и обратно нескончаемыми караванами, вертолеты носились роями…

Всем было очень весело, человечество окрыленно ждало пресловутого Золотого Века, позднее поуспокоилось, притерпелось, научилось воспринимать Ареалы вообще и этот Ареал в частности как должное. В натуре человека — ко всему привыкать… Но когда преимущественно пустынная и безлюдная территория ненормальных явлений природы внезапно, нежданно-негаданно, увеличилась во много раз, накрыв и захватив близлежащие округа вместе с людьми, сооружениями, животными, вещами, дорогами, машинами, растениями, стало не до смеха. Никто не смеялся, даже нервически от шока.

Почти двадцать лет назад человечество вновь стало жертвой собственной беспечности. История полна примерами того, насколько короткая у него память. Неспособность учиться на собственных ошибках всегда стояла между людьми и реальным, непридуманным Золотым Веком.

Лас-Вегасу же в особенности не повезло. К хлынувшей заразе абнормальности прибавилась зараза рукотворная, людьми сотворенная. «Area-51», расположенная фактически рядышком, к северо-северо-западу от города, в считаных часах езды на авто, попала под особенно сильное воздействие. И оно держалось до сих пор, все эти прошедшие бурные годы. Что сейчас происходило в том обширном фрагменте территории, полностью превращенном в Локальную Абнормальную Зону и закрытом «изнутри», нормальные люди не ведали, могли только в догадках теряться… А тогда, в начале тридцатых, весь персонал сверхсекретного объекта озверел буквально на глазах. Видеокамеры успели передать оттуда поистине апокалиптические картины. Сходившие с ума люди начали уничтожать друг друга, и кто-то из них произвел выброс бактериологического оружия в атмосферу. В результате вырвавшееся облако смерти ветром унеслось к югу, накрыло и окутало Лас-Вегас и окрестности, вместе со всеми обитателями и гостями.

Вирус, искусственно порожденный людьми, под влиянием абнормальных явлений сразу мутировал, и Одержимые — получившийся результат. Изначально вирус поразил не всех из почти миллиона людей, скопившихся тогда в Лас-Вегасе, но те, кто попал под его воздействие, превратились в кровожадных созданий, безостановочно искавших шанса пожрать. Вирус-мутант, изменив человеческие организмы, делал их куда более выносливыми и сильными, но высшая нервная деятельность безвозвратно деградировала. Если же такой урод кусал нормального человека, вероятность подцепить заразу не стопроцентно, но гарантировалась.

Сначала с Одержимыми возились, считая их просто больными людьми. Врачи пытались излечивать инфицированных, но потом от этой затеи полностью отказались. Одержимых стали просто зачищать, тем самым включив их в расстрельный список, за компанию с остальными людьми и зверями, мутировавшими под влиянием абнормальности…

— Эй, Марсельеза! — загремел внутри шлема голос Бедлама. — Пилюля кушать, сон видеть?! Не спать! Монстры!

Да, пока Декс, вспоминая былое, годы детства, юности и молодости, подпускал выродков поближе, — несколько Одержимых обошли его. Они выскочили на тропу, по которой человек только что сюда добрался. Зашедшие с тыла бросились в атаку, но Жан-Поль оставил их без внимания. Он просто побежал от них прочь, навстречу основной массе. Выродки жутко рычали, они почуяли жертву и готовы были рвать ее на куски. Но…

В последний момент Декс просто-напросто подскочил высоко вверх, уйдя из сектора досягаемости. Одержимые пытались допрыгнуть до него, но не могли дотянуться к добыче. Ведь даже гипертрофированные мышцы деградантов — все-таки не биомеханические ноги джамп-системы. Декс тем временем, достигнув верхней точки траектории прыжка, накрыл противника волной нейрогенного излучателя, для краткости именуемого нерв-обрезом.

Упруго приземлившись за первой группой нападающих, Декс оттолкнулся и снова был в воздухе, и повторил тот же трюк. Приземлившись, парящий снайпер снова выпрыгнул, но уже назад, и опять, развернувшись в полете, испускал щедрые волны излучения. Но выродков становилось слишком много, и марселец решил, что пора сматываться. Возможно, использовать старт-заряд и выпрыгнуть уже в полном смысле высоко… Следующее приземление подтвердило своевременность этого решения. В момент посадки один из Одержимых ловко подскочил и почти достал Декса. Но тут помог Бедлам, прикрывающий первого номера. Напарник издалека метко подстрелил монстра из своего импульсного ружья, оснащенного снайперским прицелом. Очень кстати разнес башку выродка, и Жан-Поль понял, что сработается с новым товарищем.

— Уходить! — уже кричал Бедлам, и канал связи доносил его крик в шлем парящего: — Хватит цирк Монти Пайтон изображать! Ты парящий снайпер, а не блоха!

Декс ничего не ответил, но использовал старт-заряд и выпрыгнул всерьез, уже метров на сто пятьдесят. Накрыл сверху гранатами, наполненными ядовитым газом. Человеку в защитном скафандре любая газовая атака не страшна, а вот Одержимые, угодившие в ядовитое облако, корчились на песке и камнях, умирая в страшной агонии. Но все равно их было слишком много, и Декс, приземлившись, наконец устремился в северном направлении. Дыхательная система скафандра отфильтрует любые вредные примеси, за это беспокоиться не стоит.

Уцелевшие Одержимые без промедления бросились в погоню, пытаясь обойти его с флангов, и окружить. Декс прекрасно понимал их тактику и продолжал играться с опасностью, уводя монстров все дальше и дальше на север. Жан-Поль подпускал преследователей на критически близкое расстояние, но затем лихо расстреливал их, вытворяя сумасшедшие трюки в воздухе. Свора Одержимых буквально лопалась от ярости и бесилась, видя такое поведение жертвы. Жаждущие крови монстры щелками пастями у самой цели, однако цель постоянно ускользала от них.

А время шло, и вскоре Декс порядочно утомился, от всех этих прыжков и переворотов. Антиболь ему не нужен, да и голова не кружится никогда, но ведь не железное у него здоровье. И когда один из Одержимых сумел обогнать его, Декс понял, что пора отрываться. Тем более что он уже увел выродков на приличное расстояние.

Обогнавший его Одержимый мчался в лобовую атаку, надеясь сбить жертву на землю. Дексу надоело прыгать, и он для разнообразия лягнул монстра, кинувшегося на него. Удар биомеханической конечности пришелся точно в грудь, отбросив далеко назад туловище врага, зашибленного вусмерть.

У Декса наконец открылось второе дыхание, и он оторвался, оставляя ни с чем свору, преследовавшую его. Подскакивать решил только по острой необходимости. Обошлось. Использовать еще один старт-заряд, чтобы не просто скакать и вертеться, а вызвать в ногах скафандра пиковое судорожное сокращение, выпрыгнуть в небо и там парить, ему не пришлось вовсе.

Зачем лишние траты энергии, если он вполне мог и по земле удрать…

Но за следующим поворотом тропы, в распадке между двумя пологими подъемами, снайпер наткнулся на огромного мутанта, пожиравшего свою жертву. Это был неформат — так называли монстров, встречавшихся в единичных экземплярах и не подпадавших ни под какие разделы классификации. По большому счету именно неформатов было самое большое количество в Ареале, а фантастическое разнообразие их форм даже самое больное воображение не вместило бы в себя.

Экземпляр, перекрывший Дексу путь, представлял собой отвратительное полуживотное-полунасекомое размером с быка. Тварь имела восемь членистых ножек и огромный скорпионий хвост. Шеи мутант не имел вообще, и казалось, что его туловище просто увенчивается огромной пастью, усеянной рядами острых зубов. Верхними передними конечностями, отдаленно напомнившими когтистые лапы диаблеро, разорвав остатки своего пиршества на две части, тварь злобно зашипела.

Жертва неформата уже не поддавалась распознаванию, но Дексу было не до этого в любом случае. Он, в очередной раз, перепрыгнул препятствие и приземлился по другую сторону от твари, сразу взяв на прицел нерв-обреза. Декс не знал, на что способен «нестандартный» мутант, но убивать его сразу — тоже не хотел, так как уже включил этого неформата в свой план.

Монстру явно что-то не понравилось в таких маневрах, и он, коротко рыкнув, прыгнул на Декса. Передвигался мутант молниеносно, и если бы он уже не находился под прицелом, то наверняка достиг бы своей цели. Однако Декс успел раньше. Посланный прямо в пасть сниженный, несмертельный импульс остановил неформата, вынудил упасть наземь и распластаться, дергаясь от нервных сокращений, но уже через несколько секунд выродок вскочил на свои членистые ножки и опять принял угрожающую стойку.

Это привело Декса в некоторое замешательство, неформат оказался слишком опасным противником, но очень кстати появившиеся Одержимые решили возникшую проблему. Одержимых так прозвали недаром, а за лютую ярость в атаке. Несмотря на то что преградивший им путь конкурент был гораздо крупнее в размерах, бывшие люди, зараженные бешенством, без малейшего промедления атаковали монстра. Еще бы! В нем гораздо больше мяса, чем в шустром прыгуне.

Неформат отважно кинулся на новых обидчиков, разорвал первого попавшегося на кровавые ошметки, но все-таки нападавших было слишком много, и вскоре они облепили мутанта. Сразу же, с жутким треском, Одержимые начали отрывать конечности, раздирать туловище на куски и пожирать жертву еще живьем…

— Приправки вам для вкуса! — крикнул Декс, подкидывая в кучу выродков пару газовых гранат.

И почти сразу понял, что опять угодит в окружение. Не все Одержимые успели добраться к неформату, и теперь опоздавшие, отскочив от газового облачка, ринулись на Декса.

На этот раз он прорвался без стрельбы и снова направился на север, ведя за собой остатки банды безмозглых, но очень энергичных Одержимых. У этих — ракет не было, и быть не могло. У них даже одежды не было. Все как на подбор яркие образчики деградации. Эти экс-люди опустились до последней степени вырождения. Иначе давно остановились бы, сообразив, насколько сильно поредела и сократилась их стая.

Тропа, по которой снайпер стремился все это время, через несколько десятков метров резко ныряла вниз. Там начинался спуск, и подобие дороги терялось из виду, постепенно углубляясь в каменный каньон.

То, что нужно!

Разорвав пластиковый пакетик с кровью, рейдер ускорил шаг и вылил темную жидкость, развеял ее по ветру. Почуяв кровь, Одержимые заметно прибавили скорости, и вскоре сам человек был вынужден прыгать многометровыми скачками, уводя озверевших выродков на дно каньона. Чутье на абнормальность не беспокоило предупреждениями, Л.А.З.-ов здесь вроде не водилось, но странное чувство тревоги охватывало Декса по мере продвижения ко дну.

Этим каньоном не пройти!

Почему, он еще не знал, но там впереди притаилось что-то очень плохое. Декс уже ничуть не сомневался в этом. Разорвав последний пакетик с приманкой, Жан-Поль бежал еще минуты две. Пока не увидел серенького, едва приметного паучка-мутанта, как для обитателя Ареала, совсем крохотного, размером с яблоко. А вон еще один, и еще, и еще… Только увидев этих крохотуль, снайпер отчетливо понял, что нужно срочно ретироваться!

Поэтому Декс незамедлительно решил использовать старт-заряд.

Ноги скафандра судорожно сократились, человек, спрятанный в него, выстрелился в небо, привычно справляясь с перегрузкой. Достигнув необходимой высоты, биомех выпустил крылья; грациозно развернувшись в лучах восходящего солнца, парящий Декс уловил ветер и полетел в обратном направлении. К Бедламу, от которого отдалился гораздо дальше запланированного.

Одержимым, угодившим в каменную расселину, наступал конец. Они вторглись в колонию паучьих гнезд, и мутировавшие арахниды уже со всех сторон атаковали добычу, опрометчиво сунувшуюся к ним. Декс очень вовремя смылся, так как сам мог попасться в эту ловушку. Пауки-мутанты плевались ядом, разъедавшим все подряд не хуже кислотных пиявок, кроме того, паутину, которую выплетали эти маленькие бестии, обычно почти невозможно порвать. Даже бэркер мог стать добычей паучков, запутавшись в их нервущихся сетях. Сеть вообще — жуткое оружие, если им умело пользоваться.

Декса передернуло от мысли, что если бы он сделал еще шаг, то угодил бы в паутину при попытке взлета и стал паучьей жратвой. Но этого не случилось, арахно-мутанты остались позади, и как бы там ни было, а Жан-Поль справился с поставленной задачей, увести и по возможности уничтожать Одержимых. С перевыполнением плана справился. Сейчас парящему снайперу оставалось только вернуться обратно, к своим.

— Все, — коротко сообщил он Бедламу. С замиранием сердца ожидая, что напарник не отзовется. Что его вообще никто не слышал после того, как он исчез из предела прямой видимости второго номера. В Ареале ведь как: стоит человеку отдалиться от своих, и вполне может никогда уже не вернуться…

— Двигаться, двигаться, шевелиться! — весело ответил его напарник. — Мы ждать тебя!..

Декс облегченно перевел дух.

Возвращение заняло примерно двадцать минут, и группа снова была в полном составе. К моменту появления Декса — с теми деградантами, которые организовали засаду, было уже покончено. Трупы безо всяких слов подтверждали успех действий Лучника, Кравица и остальных.

Безвозвратных потерь у группы не случилось.

Так что им пока везло, но миссия только начиналась, и уроженец Марселя отчетливо чувствовал, что смерть еще посетит их конвой и получит свои комиссионные.

…Две минуты спустя мы выступили.

Боцман шел по бумерангу, а это была чисто армейская тактика. Вылетающий вперед небольшой зонд, разведывая путь, с легким свистом возвращался обратно, чтобы снова уйти в разведочный бросок. В случае потери на разведку улетал другой бумеранг. Так можно не налететь в темноте на Л.А.З., при дневном свете вполне различимый. Так можно вовремя обнаружить мутантов, притаившихся в засаде. Но можно и себя выдать раньше времени. Мне этот способ определенно не нравился.

По Ареалу нужно ходить так, как будто тебя в нем нет. Это мое самое искреннее и выстраданное убеждение, а все эти игры ни к чему хорошему не приведут. Вскоре мои опасения подтвердились. Мы уже миновали большую часть пути и были почти на месте, когда вектор направления, по которому мы двигались, устремился вверх и вывел нашу группу на вершину холма. Внизу, между камней, в огромном кратере, образованном давним взрывом, виднелся закругленный верх бункера первой контрольной отметки.

— Чего ждем? — спросил полковник. Группа послушно начала спускаться к укрытию, но мне почему-то абсолютно не нравилась местность, в которую вчера приземлили этот купол какие-то тупые патрульные. Неожиданно выплывшая из мрака луна залила окрестности призрачным светом, и я наконец-то понял, что меня беспокоило.

Жаль, что не минутой раньше!

Диаблеро атаковал Боцмана, наш авангард, поставленный полковником впереди вместо меня. Мутант был детенышем, исчезать в лунном свете он толком еще не научился, однако и без этого был опасен и мог удивить. Боцман среагировал блестяще и первым же импульсом своего нерв-обреза попал в голову нападающему монстру.

Другие диаблеро уже атаковали группу со всех сторон. Но мы успевали их опередить! Благо бункер был совсем рядом, и его тяжелый люк открылся, впуская под свою защиту людей. Еще двоих мутантов поразили Пит с полковником, а четвертый диаблеро достался мне.

Зверь с грохотом спрыгнул с выступа скалы, коротко рыкнул и кинулся на меня, замыкающего. Стрелять было поздно, даже в упор, но мои рефлексы сработали молниеносно, и сверкнувший в лунном свете боевой «Серп» уже встречал свою жертву.

Жало моего оружия вошло точно меж глаз мутанта. Диаблеро двигался по инерции и насадил свой мозг на клинок. Огромные челюсти чудовища продолжали рефлекторно клацать у меня под левой рукой, по-прежнему упорно пытаясь достать жертву.

Живучий гад, спору нет, и я активировал «миксер». Так называется функция проворота лезвия «Серпа» вокруг собственной оси. И лишь когда мозги мутанта смешало в коктейль моим клинком, он затих. Резким движением освободив свой «Серп», я очистил клинок о шкуру убитого монстра, после чего нырнул в люк и присоединился к остальным. Вроде все обошлось, но когда крышка затворилась за моей спиной, отсекая рычание разочарованных диаблеро, я увидел Боцмана и понял, что не совсем.

Гадский детеныш таки успел достать здоровяка-патрульного. Похоже, в нашем новообразованном коллективе нарисовался первый «парашютист».

Спасательный бункер был стандартным. Этот купол из легированных композитных пластических масс без крошки металла, воткнутый в почву и прикопанный в нее, являлся частицей проекта. Как и все армейские потуги, основательного, но не особенно эффективного. Вот такие же полусферы из неметаллического материала геликоптеры патрульных героически рассредоточивали по всему Ареалу, устанавливая, где только получалось. Функция этих бункеров — защищать и давать приют, но главное, что любой рейдер или патрульный знал: достаточно добраться до одного из куполов и теоретически тебя эвакуируют. Правда, нам-то до возвращения было еще очень далеко, если это далеко вообще когда-нибудь наступит для нас.

Пока что можно было констатировать только одно: тупые вояки, обеспечивавшие наше прикрытие, должны были хорошенько проверить местность. Они же, мудаки, каким-то образом ухитрились не заметить очевидного. Купол, предназначенный для спасения, оказался засунутым точнехонько в логово диаблеро. Здесь была их берлога, в этой окрестности обитала целая семья, готовая сожрать все, что под клыки и когти подвернется. Какая-то мразь на борту транспортного коптера, притаранившего сюда купол, отдала приказ отделить его и сбросить в яму без предварительной рекогносцировки. Ленивые армейские ублюдки даже не высаживались на почву…

Боцман кончался. Он нашпиговал малого диаблеро смертоубийственным разрядом и решил, что нейтрализовал уродца. А детеныш не отбросил лапы, не растерялся и дал сдачи. Пока я развлекался со своим зверем, трехсотфунтовый «малец» успел сломать Боцману правую руку и облевать солдата какой-то дрянью. Что жрало это мутированное животное недавно, можно только гадать. Блевотина разъела бронедоспехи, и результат не заставил себя ждать: с доблестным авангардом можно прощаться.

Боцман валялся под закруглявшейся кверху стенкой защитного бункера и наглядно подтверждал мой приговор всем своим видом. Абнормальный яд уже начал свое воздействие, охватив направленными мутациями мозг этого человека. Адское свечение, уже вовсю полыхавшее в глазах этого, еще пять минут назад бесстрашного вояки, показывало, что необратимые изменения сознания уже происходят. Еще минут десять, максимум, и этот парень станет одним из них. Ничего не происходит просто так, по крайней мере, здесь, в Ареале. Да черт с ним, с Боцманом, у солдата руки по локоть в крови, он знал, на что шел, и такова его участь. Но мы, мы должны как-то использовать данное обстоятельство! Ареал никогда не делает подарков, он только берет авансом плату и взамен подкидывает ключи, позволяющие найти и открыть правильный выход из ситуации.

Нужно что-то предпринимать, тем более что группа вот-вот потеряет одного бойца, а первый труп рейду всегда неприятности приносит. Такова печальная закономерность, каждый опытный сталкер в курсе. Я снова оглядел круглое помещение и хмурые лица живых коммандос, пытаясь что-нибудь сообразить. Как назло, ничего путного в голове не возникало.

Кроме меня, раздумчиво оцепеневшего, совсем не шевелился только Боцман, правда, он еще и пускал зеленые слюни. Профессор Сноу наливал кофе из термоса. Научник присел на корточки у противоположной от входа стены композитной коробки, и происходящее его, кажется, не особенно пугало.

Отбиваться от мутантов не профессорское дело, для этого нанята охрана, ей за это платят. Судя по всему, док вообще рассчитывал остаться чистеньким вплоть до самого победного конца, если таковой наступит, конечно. Если же нет и миссия потерпит фиаско… профессор наверняка припас какой-нибудь хитроумный план, дающий ему возможность шустро слинять и спасти свою высокоученую шкурку. Знаем мы этих яйцеголовых чистоплюев, знаем! Не снимая белых комбинезончиков, всю планету в постапокалиптический полигон превратят и будут через микроскопы рассматривать, как проистекают запланированные процессы разложения и распада…

Полковник Вильсон нацепил на голову приват-шлем коннектора и общался с кем-то, связавшись с большой землей. Другим не было слышно, что он говорит, но, судя по усиленной жестикуляции, матерый вояка был в бешенстве от грубейшего прокола коллег. Пит сидел в метре от Боцмана, смотрел на него и все перекладывал, перекладывал с места на место свою «первичку». У парня явно не укладывалось в голове, как же мог его напарник погибнуть так быстро, и что самое обидное, настолько бездарно!

Маленькая Смерть, и это было странно, нервничала. Она не находила себе места, расхаживала по куполу туда-сюда и посматривала на Джастина Би Сноу, тело которого нанялась охранять. Что-то ей до такой степени не нравилось, что она не смогла сохранить спокойствие. Возможно, док обманул ее, при найме введя в заблуждение относительно степени опасности предстоящего рейда… Но я почему-то думаю, Блейдра напастей Ареала не боится. Что-то другое не дает покоя девице. Знать бы, что.

Пабло, сложив руки на груди, тоже расхаживал туда-сюда, ухитряясь не сталкиваться с Блейдрой. Но выглядело это хождение как прогулка задумавшегося философа, а не метания испуганного юнца.

Майор и лейтенант лихорадочно проверяли свою экипировку. Слабосильные почему-то всегда уверены, что оружие и защита могут повлиять на исход противостояния с окружающей средой. Не представляю, какой садист вытурил в опаснейший рейд этих штабных крыс, но им двоим точно здесь не место, лишние они по всем параметрам… Или я о них не знаю чего-то главного?

И только Падальщик внешне выглядел абсолютно бесстрастным. Внутренне, я уверен, он точно так же не парился. Его не интересовало, почему так получилось, он не тратил время и силы на бесполезные размышления. Матерого сталкера интересовало только одно: что будет дальше. Как выбраться из сложившейся ситуации? Он успел выпустить летающий «электронный глаз», до того, как наша ловушка захлопнулась. И теперь, сидя на полу, внимательно изучал внешнюю картинку на портативном экране пульта. Прикидывает, насколько глубоко мы вгрузли. Настоящий железный человек, не знающий, а может, не помнящий, что значит «распускать нюни».

— Ну, что нам говорит шпионская электроника? — спросил я негромко Падальщика, шагнув к нему и опускаясь рядом на пол.

— Шпионская электроника говорит, что в логове шес-сте-ро совсем мелких стофунтовых ублюдков, — ответил сиплый металлический голос, — а взрослых уродов возле них пока не видно. Четверых подрос-стков мы прикончили, за них отдали одного своего бойца. Еще четыре твари бродят в округе, в пределах видимости, но тоже все подростки, фунтов до пятисот, с-старшие братья и сестры мелких. По-настоящему крупных не заметно.

— Нам повезло, — заметил я, — что взрослых диаблеро просто не было дома, но они скоро появятся, и пока светит луна, я бы никуда отсюда не совался.

— Отс-сидеться не получится, — просипел Падальщик, — у нас четкий график движения.

— Да, — согласился я, — может, выходить и надо, но ты же понимаешь, что пара взрослых диаблеро под покровом лунного света укокошит половину группы, прежде чем мы куда-нибудь пробьемся. А вдруг там их больше, чем папа и мама этого выводка?

— Нас всех когда-нибудь укокошат, — резонно заметил Падальщик.

— Давай не будем о вечном, коллега. Лучше скажи, твои маленькие злобные потрошители при тебе? — поинтересовался я.

— Конечно, — подтвердил Падальщик, — ты же з-знаешь, я люблю игрушки, но они годятся для развода тупых созданий. Умное шакалье на них не купится.

— Как сказать, — возразил я, — от жратвы диаблеро никогда не отказывались. Боцману пора проветриться, иначе он тут всех нас позаражает.

Последнюю фразу я сказал громко, чтобы слышали другие коммандос. Падальщик-то понял, к чему я клоню, еще когда услышал вопрос о любимых игрушках. Теперь он, оскалившись, достал горсть шариков размером с лесной орех.

Боцман уже стал совсем плохой. Один глаз у него вытек, и проснувшийся жрательный рефлекс вынудил начать жевать свой собственный язык. Падальщик цепко ухватил агонизирующего солдата за волосы, запрокинув тому голову, и заставил проглотить свои гнусные «орешки».

— Что вы делаете?! Немедленно прекратите, — внезапно вмешался в происходящее майор Крауни.

Представитель Конгресса забыл, что находится не у себя в кабинете, и метнулся к нам. Меня не устраивал театр, который мог разыграть штабной, поэтому коротким ударом в лоб я усадил майора на пятую точку. Его оруженосец попытался вмешаться, однако жало моего «Серпа», замершее в сантиметре от горла майора Крауни, остановило лейтенанта.

— Слушайте с-сюда, господа предс-ставители закона, — злобно прошипел я, и голос мой был скрежещущим, напоминающим тембр Падальщика, — у себя с трибуны будете вещ-щать, что и кому надо делать! Если еще раз кто-то попробует встать на моем пути, пускай с-сразу вспоминает, всех ли родственников упомянул в завещании.

Больше никто не стал вмешиваться, и Падальщик, завистливо зыркавший, как я забавляюсь с майором, словно тряпичную куклу схватил Боцмана, отпер засовы, приоткрыл крышку люка и выбросил бывшего солдата наружу. Благодаря «оптоэлектронному глазу», функционирующему там, мы имели возможность видеть, что случилось дальше.

Патрульный попытался встать, но тут же был сбит и растерзан невидимыми пастями и когтями. Словно по волшебству, куски плоти и костей мертвого туловища исчезали вместе с броней. Взрослые — ЖРАЛИ. Здесь они были, здесь, папаша и мамаша выводка, просто «глаз» их не видел. Луна продолжала светить на полный вперед, будто диаблеро ее наняли с целью обеспечения маскировки.

— Эй, уроды, хотите поиграться? — спросил Падальщик, поглядывая на экран пульта летающего «глаза». Полукиборг уже достал другой пульт, совсем маленький. — А мои крошки очень хотят! — он нажал кнопку и активировал миниатюрных потрошителей.

Я знал, что гладкие шарики, внедренные в диаблеро, где-то там, внутри тварей, ощетинились множеством игл и принялись в буквальном смысле слова потрошить изнутри монстров, трудно уязвимых снаружи… Одиночный вой, захлебывающийся и прерывистый, вынудил сделать поправку: Боцман достался на обед все-таки одному монстру, который сейчас катался по земле, раздирая когтями себе внутренности, пытаясь избавиться от невыносимых страданий. Бесполезно.

Когда вой затих и с диаблеро было покончено, Падальщик, довольно скалясь, выдал: — Осталась еще одна невидимая задница! — и как будто в подкрепление его словам жуткий удар сотряс наш композитный ящик спасения.

Это была мамаша семейства, самая крупная тварь в гнездовье. Она у них верховодила и редко рисковала своей шкурой. Но гибель чуть ли не половины семьи и особенно потеря самца разъярили ее. Сейчас огромная тварь, невидимая нам, засела на верхушке купола и ожесточенно долбила в пласт-броню лапами. Мы теперь могли бы компетентно расписывать ощущения человека, засунутого в бочку, по которой бьют кувалдой. Но бункер выдержал, даром что не металлический, и тварь поняла, что оттуда она нас достать не сможет. Удары сверху прекратились. «Глаз» не мог показать нам, куда переместилась самка диаблеро, но уже несколько секунд спустя мы знали, где она…

Люк в нашем куполе мог оказаться не самым надежным элементом. Удары, которые по нему посыпались, рано или поздно доконали бы крепления. И это опасение подтвердилось, несколько десятков ударов спустя крышка с душераздирающим скрежетом сорвалась с одной петли, и образовался просвет между нею и краем проема.

Пит заорал: — Сдохни, тварь!! — и прыгнул к люку. Сунул в щель ствол своего импульсного ружья, и портативный потомок гаусс-пушки шваркнул туда заряд, разогнанный электромагнитной силой. Самка почти на ультразвуке взвыла по ту сторону крышки, следующим ударом сорвала люк со второй петли, еще раз ударила и выбила его напрочь. Невидимый пинок отбросил здоровенного Пита вместе с его ружьем в сторону… Остальным больше ничто не загораживало сектор обстрела, и разъяренная невидимость была накрыта в буквальном смысле шквальным огнем. Благодаря проему мы точно знали, куда целиться, чтобы не промахнуться. Лично я опустошил все три магазина трехствольного мультигана… Если бы не защитные шлемы, наша группа превратилась бы в команду оглохших.

Многочисленные прицельные попадания из нашего оружия сделали свое дело, тварь затихла и наконец проявилась, стала видимой. Так они и валялись неподалеку от входа в купол, изрешеченная мамаша и раскромсанный на лоскуты папаша. Пара взрослых диаблеро сдохла от наших рук в течение четверти часа! Будет о чем рассказывать в сталкерских барах, если доживу до релакса хоть в одном из них.

Чудом до сих пор не влетевший в какую-нибудь абнормаль, «глаз» показал, что уцелевшие отпрыски семьи диаблеро к нам лезть не собираются. Мы были готовы продолжить свой путь, благо расчистили его ближайший участок. Но нам пришлось сидеть в бункере, держа под прицелом открытый проем люка, до оговоренного срока. Только затем мы выступили.

— Теперь можно. Какой-то период нас не засекут. Следующая контрольная засечка в тридцати двух часах семнадцати минутах пути, — прокомментировал наше отбытие полковник Вильсон. — Надо к этому времени добраться в указанную точку и спрятаться.

— Герои в нужное время в нужном месте, ох, как же мне это что-то напоминает, — проворчал я. И почему-то единственной, кто повернул ко мне голову и внимательно посмотрел на меня, была Маленькая Смерть. Остальные или не расслышали, или не придали особого значения.

Группа выдвинулась строго по времени, но, пройдя несколько сот шагов, лейтенант Шветс вдруг захотел вернуться в оставленный нами бункер, мотивируя, что забыл там очень важную вещь. На это Падальщик сказал, что переломает штабному все кости, если тот будет нарушать правила. Я промолчал, но если бы об этом не напомнил киборг, тогда сказал бы я.

Первая поправка к неписаной конституции сталкеров Ареала гласит: никогда не возвращайся назад. Нам нужно было только вперед, вперед без промедления. А впереди наступал рассвет, и на покосившихся бетонных блоках стен бывшего придорожного павильона, справа от нас, я вдруг заметил строчку слов, наспех, с брызгами, не очень давно выведенную алой краской:

«Дальше каждый сам за себя, и только Бог за всех».

Понятия не имею, кому это было до такой степени нехрен делать, чтобы здесь шататься, расписывая граффити стены.

Но богов в нашем пестром коллективе, по ходу, точно не было.

Отвечаю.

Коротко доложив результат операции по зачистке Одержимых, Декс выбрался из разомкнувшегося нутра «кенгуру» и устало присел на край мобильной платформы. Мышцы напряженно дрожали. Еще бы, вся эта беготня с воздушно-акробатическими номерами по пересеченной местности забрала много силы, и организм требовал хотя бы кратковременного отдыха. Но толком отдохнуть не удалось, капитан Кравиц был неумолим и дал на привал только пять минут. Затем группа снова продолжила движение.

— Эти выродки не зря тут засаду устроили, — логично рассуждал командир, — им явно что-то известно. Знать бы, что?

— Надо брать пленный, — резонно заметил Бедлам. — Не убить все.

— Языка взять не удалось, да, — посетовал капитан, — но уверен, нам еще выпадет такая радость.

К этому моменту уже окончательно рассвело. Декс и Бедлам снова были замыкающими. Ничего экстремального не происходило, и неутомимый напарник Жан-Поля опять занимался установкой своих миниатюрных датчиков, создавая шпионский пунктир по ходу движения.

— И сколько ты их набрал? — поинтересовался Декс.

Беседа напарников велась по каналу связи в режиме «приватный диалог», поэтому была недоступна остальным.

— Достаточный количество, — многозначительно ответил второй номер и неожиданно задал вопрос:

— Эй, партнер, ты слышать, что ловчий желаний есть где-то?

— Какой-то предмет силы? — переспросил Жан-Поль.

При этом закономерно подумал, что название странное. Вставить слово «stalker» в определение предмета силы, кто ж до такого додумался!.. И что за штуковина такая небывалая, желания улавливает и концентрирует в себе, что ли?..

— Нет, нет, — отверг предположение Бедлам. — Это есть человек. Но тоже носитель сила, да.

— Может, имеются в виду исполнители желаний? — поправил напарника Декс. — О них я слышал не раз, только их еще называют Наставниками, рогатыми людьми или Менторами… но чтоб звали ловчими желаний, никогда не слышал. Где они находятся, никто никогда не знает, они почти неуловимы. Очень сильно должно повезти человеку, чтобы с Наставником встретиться…

— Эти рогатый люди… ух-х-х-х!.. — Бедлам, кажется, там в своем шлеме судорожно втянул воздух, и звук этот гулким эхом отдался в наушниках Декса, — …правда желание исполнить или только ложь совсем?

— Не знаю… — Декс задумался, а действительно, ложь или правда. — Но то, что Менторы влияют на судьбы людей, правда на все сто.

— Ты думать, что они существовать?

— А что тут думать, я из-за них фактически брата потерял, — ответил Декс, по участившемуся дыханию в наушниках сообразил, что Бедлам весь внимание, и продолжил:

— Мой младший братишка сюда из Франции когда-то и поперся, из-за этих Наставников. Я тогда уже в легионе служил, несколько лет как из дома уехал, вот и некому было мозги ему вправить. А брату в ту пору так тошно за окружающий мир стало, что он решил его подправить, слегка или посерьезней, это уж как получится.

— Оу, да, как положено это, — не удержавшись, прокомментировал услышанное Бедлам.

— Не знаю, кем и что там у вас положено, — отозвался Декс, — но братца в спину пихали исключительно благие побуждения. Ему казалось, что один человек способен изменить судьбу всего человечества. Он даже желание придумал…

Декс, не договорив, умолк, погрузившись в воспоминания о брате. Луи-Жак Дени выделялся у них в семье с детства. Все книжки читал и в кинотеатрах зависал, вместо того чтобы в футбол или на велосипеде гонять, и когда подрос, всякой заумной ерундой занимался, вместо того чтобы по вечеринкам тусоваться и за девушками ухлестывать, как положено всем нормальным подросткам. Вот сам Жан-Поль и средние братья, Жорж-Филип и Ален, все погодки, никогда не упускали возможности потанцевать и девчонок потискать. Малыш Луи первокурсником колледжа был, когда старший брат, профессиональный футболист, влип в историю с дочкой одного марсельского мафиози. Из-за чего спешно покинул отчий дом и отправился искать лучшей доли. Спасительной от длинной мафиозной руки долей оказался Иностранный легион, куда молодого полузащитника «Олимпика» приняли без проблем. Хотя среди опытных ветеранов всех армий мира на первых порах очень несладко пришлось ему, в общем-то, глубоко невоенному парню двадцати четырех годов от роду…

— Но как твой брат хотеть искать? — оборвал затянувшуюся паузу Бедлам. — Если никто не знать, где есть Наставник.

— Да, по истории американского Ареала у тебя невысокий балл, — констатировал Жан-Поль. — Но утешься, не у тебя одного. Немало сталкеров, появившихся в ареалах визита, как раз и занимались тем, что водили в нее людей. В этой пустынной отчужденке чаще всего к Наставникам, за исполнением желаний. Между прочим, брали за проводку бешеные деньги. Сейчас уже мало кто помнит об этом. Я расспрашивал специально. Народ уверен, что с самого начала сталкеры занимались поиском и добыванием разных носителей силы. Редко кто соображает, что источниками силы не только предметы могут быть, но и те же мутанты, например…

— Пожалуйста, не отвлекаться, — попросил Бедлам напарника, — рассказывать о младший брат.

— До начала тридцатых, — продолжил Жан-Поль, — ареальность была небольшой и другой. Сталкеры, не имеющие отношения к правительству и науке, были здесь немногочисленными. Кроме ученых, разномастных агентов спецслужб и военных, в отчужденной местности бывали в основном жители окрестных населенных пунктов и местные фермеры. В пустыне без навыка и опыта не особо погуляешь… Когда они добрались в Индиан-Спрингс, это был такой городок при авиабазе Крич, северо-западней Лас-Вегаса, то наняли сталкера по кличке Олень. Я хорошо помню, брат называл проводника именно так. Эта местность была расположена уже совсем неподалеку от бывшего ядерного полигона, отчужденного и огороженного…

— Ты говорить, они добраться? — уточнил Бедлам.

— Да, кроме брата, в группе были еще двое, — пояснил Декс, — но те парни не вернулись. Погибли они, причем обоих забрали флики. Видимо, это уже потом, после расширения, флики перебрались юго-западнее, в Долину Смерти, и окопались в ней. Сначала эта пакость таилась в горной части полигона.

— Ты не любить флики поэтому? — спросил напарник.

— Наверное, — ответил Декс. — Моего брата флики не тронули, но могли…

— Ладно, какой разница теперь, — согласился Бедлам и жадно спросил: — Что брат желать у Наставник?

— В том-то и дело, — сокрушенно сказал Жан-Поль, — что когда они с проводником достигли цели, брат неожиданно для самого себя не использовал шанс. Он видел исполнителя желаний, вот как мы с тобой видим друг друга, и даже говорил с ним, но загадать желание так и не решился.

— Ты мне не рассказать, что брат хотеть желать, — заметил Бедлам. — Это есть секрет?

— Вообще, я не люблю разговаривать на эту тему, — нехотя ответил Декс, — но у меня перед тобой должок за подстреленного Одержимого, так что будем в расчете.

— Мой брат был совсем молод, — приняв молчание Бедлама за согласие, продолжил после некоторой паузы Жан-Поль, — а в двадцать с небольшим лет человеку кажется, что все очень просто объяснить: все проблемы в мире от непонимания. Потому что именно непонимание окружающего мира, его законов по большому счету и порождает все страхи, издавна присущие человечеству. Поэтому страх — только иллюзия. Мы сами придумываем все свои страхи, и сами, как по команде, их боимся. С другой стороны, непонимание происходящего позволяет одним обманывать других, в результате чего ложь надежно опутала все общество…

— Так что он хотеть желать? — снова настойчиво перебил второй номер.

— Брат хотел попросить ясности. Ясности для всех и для каждого, — спокойно ответил Декс. — Ему казалось, — решил разъяснить он, — что, когда люди обретут полное понимание всего, что происходит вокруг, они перестанут тратить время на пустое. Таким образом, человечество сможет обрести желаемую гармонию. Люди больше не будут убивать планету и друг друга. Потому что людей, которым все ясно, невозможно обмануть, немыслимо заставить следовать ложным идеалам. В результате обман в корне исчезнет из жизни людей, и новое, свободное от непонимания общество направит развитие человечества в нужное русло.

— А что мешать исполнение такой гениальный план?.. — спросил Бедлам. Голос у второго номера почему-то звучал вкрадчиво, выжидающе. Во всяком случае, Дексу так послышалось, хотя он не понял, с чего бы это напарнику беспокоиться о том, узнает ли он, что помешало брату исполнить желание.

— Брат даже не пытался исполнять план. Все дело в том, что когда он заглянул в глаза Наставнику, с ним самим что-то произошло. Можно сказать, что брат на мгновение получил ту ясность, о которой мечтал для всех. И этого мгновенья ему хватило, чтобы понять, что его ясность — это такая же иллюзия, как и страх.

— Что не устраивать его? — удивился напарник.

— Пожелав ясности для всех, — пояснил Декс, — он собирался избавить людей от иллюзий, а не запутывать в них еще больше наше многострадальное человечество. И остановился он, потому что вовремя понял: человек, который искренне считает, что ему все на свете ясно, просто обманывает сам себя. Только создает очередной иллюзорный мир. Можно сказать, заменяет одну иллюзию другой, вот и все. Многие люди сами понимают это, но со временем, позже, когда взрослеют и получают от жизни достаточно ударов.

— Эх-х, да… — наушники ретранслировали вздох Бедлама и его следующий вопрос: — Правда, брат ничего не желать?

— Ну да, — ответил Жан-Поль. — Он понял, что его желание не решит проблему, а только заменит ее другой. Ему повезло, он вернулся домой, потом я с ним встретился. Он мне все подробно рассказал о своем походе за исполнением же…

— Я бы на твой место, — перебил Бедлам, — думать, почему живой вернуться. Очень серьезно думать, почему.

— Да знаю я! — огрызнулся Декс. — Думал об этом! Понимаю, что брат жив тогда остался, потому что желание не загадал. Сумел сдержаться. А буквально через год отчужденный полигон объявил войну нормальной природе, захватил кучу земель, убил и мутировал великое множество людей, и появился тот Ареал, что мы имеем сейчас… Брат страшно хотел вернуться в ареальность и спросить Наставника, почему, за что?! И ему это почти удалось, уже билет был заказан и рейс через час. Но по дороге в аэропорт попал в аварию, покалечился и никуда не смог поехать. До самой своей смерти, несколько лет мучился в инвалидной коляске…

— Ты ничего не понять! — неожиданно снова перебил снайпера Бедлам. — Ты неправильно решить, что брат ничего не желать… Сила желаний не исполнять тот мечта, о который люди думать, что хотеть ее, и говорить о ней словами. Исполнитель видеть, что есть внутри, знать истинный сущность…

— Тебе-то откуда знать? — удивился Декс. — Ты же об исполнителях только что услышал от меня!

— Тревога! Монстры! — вместо ответа вдруг прокричал второй номер, принявший сигналы с арьергардных датчиков, и кинулся вперед, к мобильной платформе.

Буквально через пару секунд капитан уже отдавал команду занять круговую оборону.

— Быстро, быстро!! — орал по общему каналу связи Кравиц. — Рассредоточиться!

На этом отрезке движения группа оказалась зажатой между грядами каменистых пологих холмиков, и Декс моментально прыгнул, оседлать вершину одного из них. Бедлам, схватив с платформы ручной пулемет, уже бежал следом по склону.

Занимая господствующую огневую позицию, Жан-Поль отметил, что второй снайперский расчет уже готовится к бою на противоположном от мобильной платформы холме. Винт и ДаблБи тоже ожидали противника, развернув пулеметные гнезда направо. Пулеметчики были хорошо видны сверху, а вот Лучник с капитаном заняли позиции, не просматриваемые отсюда.

Группа успела подготовиться к обороне прежде, чем началось…

Фермиты появились на большой скорости и плотным строем надвинулись на людей. Пожирателей и Резунов было не меньше ста, а это значило, что сборную стаю привел синеголовый Архифермит. Общий залп раскидал центральную часть атакующих, разорвав полдесятка мутантов на мелкие кусочки. Но стая была слишком большой, залп следовал за залпом, образуя месиво из плоти и костей, однако твари по-прежнему упорно рвались вперед.

— Ты смотреть! — прокричал Бедлам, стреляя короткими очередями из ручного пулемета. — Лобовая атака!

— Их контролирует Архифермит, это он решил!

— Да! Ха-ах-ха! — рассмеялся Бедлам, выпуская следующую очередь. — Только лысый гений такой бред придумать! Великий тактик выродки… Burom prut! Nu vas na fig, k edrene fene! Dostali! Vseh zamochim! Vseh!

Бедлам впервые вставил в свою речь русские слова, хотя, при его непреходящих языковых трудностях, это было странновато. Даже непроизвольно родные формулировки должны были бы вырываться раньше, однако до этого момента ни разу не звучали. Жан-Поль в легионе общался с русскими и потому знал кое-какие выражения…

Ярким подтверждением горячих восклицаний Бедлама были следующие несколько минут беспощадной бойни. Раненых фермитов не осталось, их добили, а синеголовый пухлый урод, как всегда, ускользнул. Они почти всегда смывались, эти манипуляторы. Науськав тупых рабов, ждали результата в укромной складке местности. Одержав победу, упивались ею в буквальном смысле и сосали, сосали кровь жертв. Но стоило запахнуть жареным — бросали марионеток и давали деру…

Перебив vseh, кроме одного, бойцы группы снова были готовы к движению. Лучник отправился в разведку и сообщил по каналу связи, что путь свободен. К счастью, радиочастоты ничто не заглушало, и коннект не исчезал. Хотя мог.

— Не стоит расслабляться, легкая победа не повод, — напутствовал бойцов в режиме «конференция» командир. — Синеголовый наверняка испытывал нашу оборону, но неудача его не остановит, этот монстр скоро придумает другую подлость. Уверен, рабов для исполнения он найдет предостаточно.

Однако, несмотря на предостережение Кравица, путь группы почти до полудня не омрачили никакие происшествия. Декс молча шагал вместе с остальными, на этот раз впереди цепочки. Его второй номер больше не приставал к нему с расспросами, оставив Жан-Поля наедине со своими мыслями. И, лишь когда утомленные рейдеры решили сделать привал на кратковременный отдых, Лучник снова предупредил об опасности.

— Там, впереди, — информировал проводник, только что вернувшийся из очередной разведывательной вылазки, — группа людей устроилась на привал. Смахивают на простых охотников за мутантами. Я насчитал шесть человек, но возможно, где-то неподалеку хоронится в секрете снайпер или два… В принципе, они нам не угрожают, но обойти их незаметно будет очень затруднительно.

— Свидетели прохождения группы не нужны, — коротко высказал свое мнение капитан. — Таков приказ.

Лучник пристально посмотрел на него, но промолчал.

— Сэр, — тут же вызвался Винт, — давайте им противопехотную управляемую мину закинем. Одним махом сразу всех и уделаем, а снайпера потом найдем и…

— Нам нужна информация, — вступился за охотников Декс, — а этим сталкерам наверняка что-то известно. Тем более я знаю многих охотников за глазами, и меня многие знают. Без особых проблем пойду и поговорю с ними, может, и убивать никого не придется. Ничего особенно подозрительного в том, что я охочусь в одиночку. Бывает и такое.

— Идея толковая, — согласился Кравиц, — но одному тебе идти все равно не стоит.

— Я пойду с ним, — неожиданно вызвался Лучник.

— Ну, вот и ладно, — согласился командир группы, — а мы вас прикроем по-тихому.

Дрозд с Крюгером уже принялись искать огневую позицию. В свою очередь, Бедлам, взяв себе более мощное снайперское импульсное ружье Декса, напутствовал напарника на дорожку:

— Тебе там оптика все равно без надобности, а мне тут в самый раз. Главное, не делай глупостей и никогда не перекрывай Лучнику сектора стрельбы.

— Разберемся, — буркнул Декс, покинувший нутро «кенгуру» и поэтому чувствующий себя почти голым. По сравнению с защитой джамп-системы носимый бронекомплект выглядел легкомысленной кольчужкой рядом с доспехами рыцаря. Жан-Поль прихватил белую тряпку и кинулся догонять быстро уходящего вперед Лучника.

Вскоре, выйдя на открытую площадку и чувствуя себя очень неуютно, Декс принялся усиленно махать импровизированным белым флагом, показывая спрятавшемуся стрелку или стрелкам, что намерения имеет мирные. Парламентерская тактика сработала, и вскоре Декс с Лучником достигли временного лагеря охотников за головами мутантов.

Жан-Поль облегченно вздохнул, когда понял, что оказался прав и двое из присутствующих головорезов известны ему.

— Черт возьми, Декс! — прокричал тучный парень по кличке Бита, когда пришлые сталкеры подняли забрала своих гермошлемов. — Вот уж тебя совсем не ожидал тут встретить! Сколько ж это мы не виделись!

Второго парня, которого знал Декс, все звали Чинук, и этот слыл натуральным психопатом. Остальные Жан-Полю были не известны.

— Что нового в Ареале? — спросил вместо приветствия Декс.

— Да все, в общем, по-старому, — спокойно ответил Бита. И пошутил: — Пока не видать признаков возвращения к нормальности…

— Ха, сейчас! Дождешься от него…

— А кто твой напарник? Не признаю что-то.

— Это Боумен, — коротко представил товарища Декс. — Мы идем на север.

— А что там, на севере? — не унимался Бита.

— Белые медведи! — с улыбкой пошутил в ответ Жан-Поль. — Ты же знаешь, так зачем спрашиваешь?

— Ладно, ладно, — улыбнулся и Бита, — не хотите говорить, и не надо.

— Ну а вы что тут расселись? — уже Декс задал вопрос. Обычный вопрос, головорезы всегда интересовались планами коллег, чтобы по возможности не пересекать маршруты поисков. Ссоры между ними не приветствовались, за человеческие глаза правительство денег не платило, бесплатно убивать друг друга смысла не имело. Людей убивать — это другая специализация и другие тарифные ставки.

— Мы уже укомплектовали контейнеры и в принципе, направляемся домой, — ответил охотник за головами, — но до нас дошла информация, что посланцы Черного Директора платят огромное вознаграждение за вольного сталкера по кличке Нормандец. Слыхали про такого?

— Нет, — отрицательно покрутил головой Декс. — А вы при чем-то? Зачем вам его голова, он ведь не выродок.

— Так-то оно так, — включился в разговор Чинук, — но сумма предложена слишком нарядная, тяжко отказаться.

Сталкер, тощий мужчина явно выраженных индейских кровей, оскалился, показав крупные «лошадиные» зубы, и облизнулся, будто собирался деньги жевать, а не тратить.

— А вот твой Боумен, — продолжал Чинук, — мне совсем не нравится. Где-то я его видел раньше. И кликуха знакомая вроде…

— Ты ошибаешься, парень, — четко произнес Лучник, — мы никогда раньше не встречались. Фронтир вдоль Периметра на добрых пару тысяч миль тянется, разойтись легко. А внутри так и подавно.

— Брось, Чинук, не начинай, — осадил Декс ретивого охотника на мутантов, — этот парень со мной. Лучше расскажите, какая надобность к тому Нормандцу у Черного Директора.

— А нам без разницы, — проговорил Бита. — Говорят, он украл что-то, и теперь БлэкДир хочет вернуть украденное.

— Нет, я точно его знаю, — снова взялся за свое Чинук. — Помнишь, Бита, почти год назад я попал в переделку на востоке, возле Гранд-Каньона?

— Ну, помню, — согласился его партнер.

— Точно! Теперь я вспомнил его! — Чинук хлопнул в ладоши. — Этот тип, которого Декс назвал Боуменом, и есть тот гребаный проводник, который решил перестрелять всю нашу группу и забрать добычу себе.

— Повторяю, мы никогда не встречались ранее, — спокойно возразил Лучник. И, не меняя тона, добавил: — Потому что я наверняка остановил бы такого гнусного желальщика, как ты. Настолько грязная душонка даже в этом аду лишняя.

— Как ты меня назвал?! — крикнул Чинук, мигом взбесившись.

В следующий миг охотник за глазами совершил непростительную ошибку: он резко выхватил из заплечной кобуры нерв-обрез. Возможно, что использовать оружие индеец-головорез и не собирался, но Дрозд, контролирующий события с расстояния, воспринял данный жест как угрозу и моментально снес голову потенциально нападавшему противнику.

Тело Чинука так и осталось на ногах, стоять без головы, но без промедления включившийся в действие Лучник тут же использовал его как щит, оперативно перестреляв с двух рук остальных охотников, находившихся в лагере.

Один из головорезов все же успел кинуться с ножом на Жан-Поля, позорно впавшего в ступор, но Лучник уже дважды выстрелил из кольта нападавшему в спину. Мутантобой оказался живучим и, несмотря на смертельные ранения, по инерции завалил Декса наземь. Агонизирующий добытчик глаз конвульсивно пытался достать свою последнюю жертву… И лишь когда его собственные глаза остекленели, Декс с усилием освободился и вскочил на ноги.

Хотя спешить уже было некуда. Все охотники на мутантов были мертвы, и со снайперами охранения, которых все-таки оказалось два, также было покончено. Одного из них снял Бедлам из импульсного ружья, другого ДаблБи накрыл из гранатомета.

— Марсельеза! — уже кричал подбегающий Бедлам. — Опять ты спать на ходу? Ты мне перекрыть обзор!

— Лучник, ты где научился так с людьми разговаривать?! — наехал, в свою очередь, Декс на Лучника, не обратив на слова Бедлама внимания. — Зачем его спровоцировал?! Что за дурацкая шутка?!

— Хех, я-то здесь при чем, если у снайпера нервишки слабоваты? — ухмыльнувшись, вместо ответа спросил проводник группы. Тона Лучник не повышал, говорил спокойно, как всегда в те немногочисленные разы, когда вообще соизволял нарушить молчание не во время боя. Он пристально посмотрел на обескураженно-взволнованного, мягко выражаясь, француза и вдруг добавил, выдав беспрецедентную для него речь, длинную, образную и витиеватую:

— Что за шутка, говоришь? Коллега, ты действительно хочешь знать, где, как, у кого и сколько времени я учился разговаривать с людьми, и не только? И главное, молчать и слушать, когда надо помалкивать, целей будешь. Но самое главное, слышать и услышать, а не просто слушать. Поверь, ответы на некоторые вопросы не приносят удовлетворения от осознания, они только вызывают лавину все новых и новых вопросов, поэтому другим людям их лучше не задавать, если не хочешь быть придавленным обвалом. Каждый находит свои ответы сам, или не находит, это уж кому как улыбнется леди удача… И да, еще. Друг, ты не тормози, когда на тебя смерть бросает пристрелочный, оценивающий взгляд. По неподвижным мишеням стрелять гораздо проще, тебе ли не знать, снайпер ты наш. Это я твердо усвоил в той же школе, где научился говорить с людьми… и не только. Надеюсь, ты услышал. И постскриптумом — личная просьба. Никогда не склоняй слово ШУТКА в моем присутствии. Лучше вообще даже не намекай, что это слово существует.

Декс не нашелся что сказать в ответ, сцепил зубы и кивнул молча, благодаря за урок, и отвернулся, чтобы не видеть глаз Лучника. Такой реакции проводника он просто не ожидал, и ТВЕРДЫЙ взгляд, веско подкрепивший речь, безмолвно присовокупил понимание, что есть в жизни ситуации, когда обвал можно вызвать каждым словом. И будет поздно сожалеть, когда роковое слово уже стронет лавину.

Подоспевший Дрозд, «слабоватый нервишками», слышал разговор с самого начала. Он приоткрыл верхнюю часть «сумки» джамп-скафандра, посмотрел сверху вниз на Лучника и Декса, скривил губы, пожал плечами и — промолчал. На этом тема была закрыта. Бедлам ухмыльнулся, в точности как его суровый соотечественник, но ничего не сказал, в этот раз поменявшись амплуа с обычно молчаливым проводником. Остальные бойцы группы тем более не вмешивались.

Каждый сталкер, переступая линию границы Ареала, знает, что рулетка судьбы запущена. Кому-то выпадет удача выиграть, а кто-то покинет мироздание, в пух и прах, до последнего проигравшись. И последняя ставка на кону — что? Жизнь…

Главное, все были живы, и Кравиц отдал распоряжение устроить получасовой привал.

— Мне нужно связаться с первой группой, — коротко сообщил он, — всем отдыхать. Снайперы, занять обзорные позиции.

…Настороженно сканируя взглядом окружающую обстановку, Кравиц отдалился метров на тридцать от своих бойцов, а Декс с Бедламом, прихватив герметичные пакеты с едой, побрели устраиваться в дозоре. Настроение у француза полностью испортилось, и есть не хотелось совсем. Но, взяв пример со второго номера, Жан-Поль молча проглотил содержимое своего пищевого контейнера и открыл самоподогревающуюся банку с кофе.

— Декс, слушай… Ты сейчас что просить у Ментор? Вдруг случайный встреча? — основательно подкрепившись и раскупорив кофе, Бедлам опять затронул тему, на которую они беседовали порядочный отрезок пройденной дороги.

— Я сейчас с ним ни за что не хотел бы встретиться, — убежденно ответил Жан-Поль.

— Почему? — удивился любопытный напарник. — Желание кончился?

— Нет, — возразил Жан-Поль, — просто я понял, что в жизни главное — путь. Движение от желания к желанию и свершение любого из них это только остановка в пути, после которой нужно снова двигаться вперед. Достигнутая цель — потерянная цель, и нельзя останавливаться, прерывать движение. А Ментор просто мгновенно переместит, так сказать, от остановки к остановке. Сам путь к цели исчезнет, а он-то и является жизнью. Твой друг абсолютно прав, отстрел неподвижных мишеней гораздо легче производить, чем движущихся.

— Да-а-а, Марсельеза, — протянул Бедлам, — ты лихо закрутить! Так получиться, что сами желания не стоить ничего? Никакой нет разница, что ты хотеть, главное, как ты добиться это.

— Как-то так, — нехотя подтвердил Декс. Ему уже надоедала эта тема. Для него все было ясно, но навязывать свои ответы на вопросы о главном он никому не собирался. Пусть каждый находит свои собственные ответы. Лучник лишь озвучил и повторил пройденное, уж этому-то Декс научился у жизни и без его лекции. Но Лучник, в общем-то, и не мог знать, что успел повидать и пережить бывший марсельский футболист.

— Отвечать мне еще, — не унимался напарник. — Если тебе сейчас заказ убить Ментор, просто уничтожить монстр, и все. Не источник волшебный сила, способный исполнить желание. Просто обычный монстр. Дать ты согласие?

— Сам не понимаешь, о чем говоришь, ха-ха, — отнюдь не весело хохотнул в ответ первый номер расчета. — К Ментору даже подойти просто так не получится, а причинить ему вред и подавно, забудь.

— Почему? — не отставал напарник.

— Ментальное воздействие, — лаконично ответил Жан-Поль. — Запредельного уровня. Бывшие Наставники еще больше мутировали и обернулись в… э-э, супермонстров. Такого сильного противника люди еще не научились побеждать.

— Ты думать это, — загадочно проговорил Бедлам, после чего наконец-то замолчал, призадумавшись о чем-то своем, и оставил Декса в покое.

Хотя молчание все равно продлилось недолго. Электронная система обнаружения двигательной активности оповестила о приближающейся опасности. Парочка неформатов вылезла из какой-то дыры и потихоньку подкрадывалась к снайперам, спрятавшимся в дозоре.

— О, уже почуяли мертвечину, — сказал Декс, — надо было привал в километре от лагеря охотников делать, хотя поздно уже.

— Заключить пари? — неожиданно предложил Бедлам.

— Ха, ты что, решил скрасить наши серые будни? — усмехнулся Жан-Поль такому предложению. — А что ты хочешь делать?

— Спорить. Ты не снять два неформат, затратить один выстрел.

— Легко, — заверил снайпер и согласился: — Спорим. Кто проиграет, отвечает на вопрос.

— Да! — согласился Бедлам, и Декс не медля пополз вперед, подыскивать необходимую позицию. За пределами нутра «кенгуру» парящий по-прежнему чувствовал себя обнаженным, но на меткость стрельбы это не должно повлиять.

Напряженно длились минуты, но вот, резкая вспышка, и выметнутый элетромагнитным ускорителем стержень заряда пронзил насквозь обеих уродливых тварей, выстроившихся в единую линию для взгляда снайпера. Бедлам проиграл, и Декс, вернувшись, законно довольный собой, тут же потребовал выполнить условие договора.

— Почему тебя так интересуют Менторы? — задал Жан-Поль честно выигранный вопрос.

— Какой цель основная группа? — криво усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос Бедлам.

— Какие-то научные изыскания, — ответил Декс, — нас не касается. Мы прикрываем.

— Цель первый группа — Ментор, — сообщил Бедлам, — и нас это уже начать касаться.

— Мне ничего не говорили о Менторе! — неприятно изумился Жан-Поль.

— Я говорить, — опять криво усмехнувшись, сказал Бедлам. — Но ты же понимать, это есть военный тайна, который я узнать случайно.

— У первой группы просто нет шансов… — отрешенно выдавил Декс.

— Ты думать это, — повторил напарник загадочную фразу.

Снайпер хотел было спросить, на чем основаны другие мнения, но появившийся на связи капитан Кравиц объявил отдых оконченным и снова погнал группу вперед.

— Мы отстаем от графика, — коротко проинформировал командир. — Нужно нагонять.

После отдыха группа прикрытия заметно ускорила движение, но, проведя ее не больше пяти километров, Лучник вдруг встал как вкопанный и поднятыми в стороны руками остановил бойцов. Постоял, закрыв глаза, сделал рукой знак — ждать здесь, и ускользнул вперед в одиночку.

— Дальше идти нельзя, — сказал проводник, вернувшись из короткой разведки, — справа от тропы полно абнормальных участков вперемежку с острыми камнями, там никто не пройдет, тем более не проедет платформа. Слева, наоборот, местность открытая, и вроде бы все чисто, но что-то там не то, я чувствую.

— Предложения? — спросил капитан.

— Придется подождать, — ответил Лучник, — или обойти этот участок.

— На такие маневры у нас нет времени, — коротко отрезал Кравиц, — тем более что твои опасения это только догадки. Я ничего опасного не чую, и никто не… Ребята, как ваше чутье, никого не тревожит?

Все углубились в себя, но никто не смог подтвердить опасения Лучника. Только Бедлам хотел было что-то сказать в поддержку друга, но Лучник остановил его жестом, велев молчать.

— Ты командир, — не стал спорить проводник с Кравицем, — тебе решать.

— Идем вперед, — приказал капитан. — Декс, Бедлам, возьмите комплект СРС и займите на всякий случай позицию слева от движения, если действительно влетим в маргарин, прикроете огнем.

Незамедлительно подобрав огневую позицию, Декс рассматривал местность, держа наготове пулевую снайперку системы «ArmaLite», заряженную магазином патронов с маячками. Бедламу выпала нелегкая участь минометчика, выпускающего мины по указательным сигналам целеотметчиков. Вооружившись на всякий случай и приглянувшимся ему ручным пулеметом, второй номер спрятался в ложбинке между камней.

— Мы на месте. Все чисто, — коротко отрапортовал Декс, после чего Кравиц отдал приказ выступать.

Несмотря на собственные предостережения и опасения, Лучник по-прежнему шел впереди и первым оказался на открытом пространстве. Сталкер передвигался короткими перебежками, периодически застывая на месте, для того, чтобы вчуяться, прислушаться, всмотреться, и снова устремлялся вперед. Винт вывел мобильную платформу из тени на свет вслед за проводником. Группу по-прежнему никто не атаковал, и Декс уже решил, что все обойдется без приключений, но стоило Винту на загруженной платформе прокатить метров сто, как мобильное средство начали обстреливать из ракетомета.

Свист первой порции летящей реактивной смерти мог бы заставить всех, кроме Бедлама, переосмыслить предупреждение Лучника, но всем уже стало не до раскаяний.

Неизвестный противник, разместивший оператора станкового ракетомета дальше по ходу движения, был невидим Жан-Полю, к тому же точка, в которой находилась грузовая платформа, наверняка была пристреляна заранее: первый же крылатый заряд уже летел точно в цель. Ловушка захлопнулась, но противник не учел технические возможности группы. Управляемая Винтом площадка имела серьезную систему автоматической защиты, и мгновенно выпущенная на перехват ее собственная ракета не промахнулась. Двойной взрыв прогремел как гром среди ясного неба, и это было только начало. Группа угодила в хорошо подготовленную западню.

Пустынная с виду, «пересеченка» справа от линии движения неожиданно взорвалась фонтанами песка, комьев и камешков. Спрятавшиеся в засаде Наездники на бэркерах для маскировки целиком закопались в толщу земли, но теперь, эффектно выскочив из своих окопных ям, огромные монстры бросились в атаку.

Что ни говори, место для засады было самым что ни на есть подходящим. Отступать людям было просто некуда. Назад пятиться поздновато, а слева, вдоль всей цепочки группы, растянулись сплошные Л.А.З.ы. Пеленгаторы на платформе, распознающие эти зонки искаженного пространства, выдавали удручающую конфигурацию, наводившую на страшное подозрение, что истинный апокалипсис уже на подходе, и вот-вот ВЕСЬ нормальный мир станет ИНЫМ. Некоторые признаки местонахождения абнормалей, гибельных для человека, различались и невооруженным взглядом.

Винт и ДаблБи уже находились в защитных коконах на платформе и вели ответный огонь. Два залпа прямой наводкой оставили от двух атакующих бэркеров только огромные ноги и воспоминания обо всем остальном. Пока энергетическое оружие восстанавливало заряды, пулеметчики использовали пулевое и, скрестив сектора огня, превратили третьего бэркера и его симбионта в сплошное решето. Но четвертый Наездник уже находился совсем близко. Дрозд с Крюгером попытались повредить суставы ног многотонного монстра, но чертов деградант, взгромоздившийся сверху на бэркера, выпустил ракету из наплечной трубы «рокетфайрболл», одним точным выстрелом накрыв второй снайперский расчет.

— Огонь!! — с запаздыванием на секунду пометив этого бэркера зарядом-отметчиком, закричал Декс. Бедлам четко исполнил полученную команду, но управляемая реактивная мина достигла своей цели и поразила четвертую спарку бэркер-Наездник слишком поздно. Огненный шар уже поглотил снайпера Дрозда вместе с его «кенгуру» и вторым номером Крюгером. В итоге группа потеряла двоих бойцов, а бой только разгорался.

— Несем потери! — орал Декс, посылая следующую пулю с отметчиком. — Огонь!

В эту минуту ему больше всего на свете хотелось нарушить приказ не обнаруживать группу издалека, вследствие которого выпрыгивать под облака и оттуда вести огонь — парящим было фактически запрещено, без особого на то указания командира.

Вслед за бэркерами, из образовавшихся в земле отверстий, словно голодные термиты, толпой повалили вооруженные до зубов деграданты. Мина, направленная Жан-Полем, накрыла ближайшую кучку атакующих.

Декс сообразил, что прежде всего нужно бы накрыть вражеские земляные укрытия.

— Парными, огонь! Огонь! — орал поневоле «спешившийся» парящий снайпер своему второму номеру, только и успевая, что указывать целевые траектории реактивным минам.

Вражеский ракетомет тем временем продолжал вести огонь по мобильной платформе, выпуская огненные всполохи из недосягаемого укрытия. Покамест тяжелые ракеты перехватывались системой защиты, но мобильная платформа — не танк и не бронетранспортер, и долго так продолжаться не могло.

— С ракетометом надо что-то делать! — крикнул Декс Бедламу, засылая очередную метку.

— Без нас разберутся! — ответил Бедлам, выпуская очередную летучую мину по атакующим деградантам.

И он оказался прав. Раздавшийся через минуту взрыв сообщил о том, что с тяжелым ракетометом врага покончено. Скорей всего это Лучник постарался или командир… Лишившись массированной огневой поддержки, атакующие выродки поняли, что шансов на успех, пока цела платформа сталкеров, у них слишком мало. Несмотря на то что бое столкновение так многообещающе начиналось для нападавших, теперь преимущество перешло на сторону их жертв, которые не пожелали быть жертвами. Оказавшись в невыгодном положении, деграданты решили отступать, наскоро перестраивая свой порядок, но отпускать их живыми никто в группе не собирался.

Еще десяток раз Жан-Поль подавал команду «Огонь!» своему напарнику, помогая пулеметчикам платформы и Кравицу с Лучником уничтожать врага. И лишь когда совместными усилиями бойцы накрыли остатки нападавших, Декс позволил себе перевести дух.

— Декс, там что?! — нетерпеливо крикнул Бедлам, не слыша приказания выпускать мину.

— Да вроде все, — ответил Декс.

Умолкшие к этому моменту огневые точки платформы подтверждали, что бой окончен.

— Декс, как вы там? — вышел на связь Кравиц.

— Живы. Оба, — отрапортовал снайпер, едва сдержавшись, чтобы не разразиться гневной критикой приказа «не выпрыгивать!».

— Оставайтесь на месте, — велел капитан. — Теперь вы с Бедламом единственный снайперский расчет группы.

После этой реплики Дексу стоило невероятного труда, чтобы все-таки удержаться.

Вместо осуждения приказа он коротко воздал заслуженное доблести соратников и коллег. И спросил:

— Кто сделал ракетометчиков, командир? Ты?

— Лучник, — коротко сказал Кравиц, — он сейчас должен подтянуться.

Появившийся из каменных складок Лучник тянул за собой… пленного деграданта. Мутант был связан по рукам и ногам, поэтому сталкер тащил его волоком, прямо по камням и почве.

— Языка заказывали? — спросил Лучник, швырнув связанного выродка к ногам.

Деграданты редко носили защитные шлемы. Зато они часто натягивали различные маски, скрывая свои обезображенные мутациями лица, и экземпляр, плененный Лучником, не был исключением. Серебристая маска, скрывавшая лицо пленника, изображала оскалившегося диаблеро. Это свидетельствовало о том, что абориген Ареала входил в «Клан Диаблеро», один из самых жестоких среди племен деградантов. Базой дьявольских отродий являлась бывшая тюрьма штата, расположенная в горах на полпути от мертвого Вегаса к южной части бывшего ядерного полигона Невада. Среди прочего этот клан «славился» неукоснительным соблюдением внутриплеменного кодекса. Но Винт, выбравшийся из своего кокона на платформе и подскочивший к пленному выродку, безо всяких церемоний сбил серебряную маску армейским ботинком. Голова мутанта дернулась от удара, и слетевшая маска открыла изуродованную физиономию, вдобавок покрытую язвами и лишаями.

— Слушай сюда, кр-расавчик! — рявкнул Винт, вытягивая из набедренных ножен свой армейский нож. — Мне абсолютно насрать на обычаи вашего убогого клана, и если ты не ответишь на вопросы командира, страшно пожалеешь, что не помер раньше, чем мутировал!

Пленный не внял честному предупреждению, он осыпал Винта проклятьями на клановом наречии, одном из диалектов языка деградантов, уже только отдаленно напоминавшем английский, испанский или другие нормальные языки. При этом пленник еще и шипел, как огромная змея.

— Не шипи, язычину отр-режу! — злобно предупредил Винт и снова ударил мутанта ногой по голове.

— Погоди, — урезонил бойца капитан. — Он мне нужен не вырубленным, а способным говорить.

Пленный мутант закрыл глаза и что-то исторг, громко и нечленораздельно, а по напрягшейся морде его людям показалось, что тот натужно пыжится, будто собрался испражняться… Через несколько секунд выяснилось, что выродок благодаря мутации владел неслабой абнормальной способностью, он мог с небольшого расстояния подчинять своей воле материальные объекты. И просто выжидал, пока достаточно приблизится, чтобы оказаться на необходимом расстоянии. Мутант силой воли дистанционно развернул ближайшее к нему гнездо стрелка мобильной платформы, и, повинуясь его ментальному воздействию, пулеметы открыли огонь.

Тело Винта крупнокалиберные пули разметали на куски, и бронекомплект не помог. Этой местью мутант не ограничился, и капитан с Лучником только чудом сумели увернуться с линии шквального огня. Спас положение ДаблБи, остававшийся на платформе во втором коконе стрелка. Это позволило бойцу накрыть пленного точно таким же шквалом огня.

Дексу и Бедламу, подтянувшимся к остальным уцелевшим, оставалось разве что горестно вздыхать.

Винта было не вернуть, как и Дрозда с Крюгером. Даже хоронить боевых товарищей некогда. Вперед, вперед, задерживаться нельзя, слишком опасно! Бой закончился, и сократившаяся более чем на треть группа вынуждена была продолжить движение, бросив тела убитых людей на месте гибели. В других обстоятельствах такого непотребства не случилось бы, но капитан приказал вперед, вперед, без всякого промедления.

Говорить никому ничего не хотелось. Продвигались молча, без остановок, и лишь когда солнце начало клониться к закату, командир объявил привал. Группа приближалась к уровню, где уже активно рыскала нежить, биокиберы-посланцы Черного Директора. Это значило, что впереди ждут еще более опасные испытания, и делать паузы станет еще проблематичней.

— Тактическая задача — не попасться в лапы ищеек Блэк-Дира, — произнес капитан, и общий канал связи донес его слова во все гермошлемы. — Стратегическая задача — не просто идти вперед, но еще и по возможности уничтожать всех тварей, что попадутся навстречу и могут представлять опасность. Вот так, парни.

Никто из рейдеров ничего не сказал на это. Прокрадываться скрытно и ускользать от противника, это одно дело, а нарываться на драку со всеми подряд — совсем другое. Каждый из выживших уже понимал, что при таких заданных условиях: конец пути может оказаться совсем близким. Хотя с таким же успехом группа способна и уцелеть. В Ареале никогда не спрогнозировать, что поджидает за поворотом тропы и какой выпадет козырь из карточной колоды Удачи…

С наступлением сумерек платформа, управляемая ДаблБи, подорвалась на электромагнитной мине. Ловушка сработала и вывела из строя генератор, аккумуляторы и всю электронику. А также электронные схемы в носимом бронекомплекте ДаблБи, из-за чего скафандр высшей защиты превратился в простой защитный комбинезон. С громким скрежетом, содрогаясь, мобильная платформа, по инерции прокатившись десяток метров, остановилась. Навсегда. Чтобы получать энергию из антиматерии, необходима исправная электронная система, которая добывает ее, при этом не высвобождая частицы из оков материи. Само собой, высвобождение может произойти только взрывообразно.

Это и был он самый. Крайне нежелательный, но прискорбно возможный близкий конец. Без энергопитания и управления грузовая площадка становилась легкоуязвимой целью. А без грузов, которые способна тащить на себе машина, но никак не люди — стратегическая задача становится невыполнимой.

И все же выполнять тактическую — возможность еще оставалась. Для этого требовалось поскорее убраться прочь от омертвевшей, в любое мгновение готовой взорваться платформы. Забрав с нее то, что можно унести на себе.

Чем группа и занялась. Всего лишь две-три минуты понадобились пятерым рейдерам, чтобы нагрузиться и убраться прочь. Они уходили вперед, следуя неписаному закону идущего человека в Ареале: никогда не возвращаться.

Потом взорвалась платформа. Античастицы высвободились. К счастью, люди успели отдалиться на достаточное расстояние, чтобы не пострадать. Чтобы уходить все дальше и дальше в глубину Ареала.

Но слишком уж далеко убраться им не удалось от взорванной платформы. Фактически от взорванной надежды на то, что стратегический план все-таки не сорвется…

Группу снова поджидали обитатели Ареала, жаждущие истребить ее до полного исчезновения.

Первая волна атакующих была расстреляна Дексом. «Кенгуру» и все его вооружение в момент подрыва ЭМ-мины были за пределами диаметра поражения и не пострадали, к счастью. Бедлам, Лучник, ДаблБи и командир открыли огонь из ручного оружия. Из тех автоматов, пулемета, винтовок и пистолетов, которые тоже в момент подрыва находилось не рядом с мобильной платформой и потому остались неповрежденными, либо не имели в своих компоновках электронных элементов.

Отряды деградантов, с масками диаблеро на мордах, атаковали со всех сторон. Оружия у дьяволовых отродий хватало, и не только холодного.

И Декс выпрыгнул, нарушив категоричный приказ не подниматься под облака. Взлетев на триста метров и там планируя, ловя ветер, он парил над боестолкновением, сверху отстреливая деградантов, одного за другим. Жан-Поль отлично видел, как разорвало взрывом гранаты пулеметчика ДаблБи, как упал старый боевой товарищ Алекс Кравиц, подкошенный пулеметной очередью, как отчаянно отстреливался все еще живой Бедлам, а вот Лучника снайпер засечь не сумел. Проводник исчез, как будто в воздухе растворился, его нигде не было видно.

— Нас двое осталось! — передал Жан-Поль своему напарнику, который держал оборону под ним, примерно в центре окружности, которой парящий снайпер придерживался, спиралью опускаясь к поверхности земли.

— Hrena lysogo!! — прокричал Бедлам снизу. — Ot lovchego tak prosto ne otdelatsa!

Что Бедлам имел в виду, Декс не понял, да и неважно это. В горячке боя люди всякие звуки издают, даже псалмы вперемежку с мантрами распевают, однажды в Африке довелось услышать и такое…

Второй номер расчета не давал отдыха своему пулемету, но нападающих было слишком много. Жан-Поль понимал, что долго Бедламу там, внизу, не продержаться, рано или поздно его накроют из гранатометов или пулями изрешетят. Дексу пока что удавалось вовремя отстреливать большую часть мутантов, атаковавших русского, но Бедлама уже обходили с трех сторон. Если кольцо сомкнётся, у второго номера уже не получится вырваться.

— Смотреть! Там Пожиратели! — неожиданно проорал Бедлам. — Они бить серебряный лица!

Но Декс уже и сам видел, как свора волкообразных фермитов, появившаяся словно из ниоткуда, рвала на части деградантов, сохранивших условно человеческий облик. Жан-Поль изумился такому повороту событий.

— Pora smyvatsa! — закричал Бедлам. — Уходить! Декс, прикрыть мой зад!

— Держись! Я тебя подберу!

Декс уже сваливался с неба, отвесно пикируя прямо к Бедламу. Экстренную посадку удалось совершить успешно, биомеханические ноги компенсировали силу удара о каменистую почву. Главным было не упасть прямо на Бедлама, расплющив напарника в кровавую лепешку. Получилось… Буквально секунда понадобилась Бедламу и Дексу, чтобы второй номер был подцеплен под мышки петлей троса, на всякий случай входящего в комплект оборудования джампера. И уже в следующее мгновение два синхронно разряженных старт-патрона вынудили рычажные ноги «кенгуру» зашвырнуть обоих людей обратно в небо, прочь от выродков всех мастей. Пули злобно вжикали рядом с напарниками, но удача не отвернулась от них — посланницы смерти просвистели мимо, все до единой!

В голове у Жан-Поля мелькнула мысль, что Бедлама могут убить не пули, а перегрузки, но другого выхода все равно не было. Лучше умереть в полете, чем сдохнуть в грязи под лапами выродков…

— …tva-a-ayu ma-a-at! — орал Бедлам, живой, живой, неубитый ни перегрузкой, ни пулями, когда Декс в высшей точке взлетной траектории перешел в планирующий полет. — Летать! Летать! Спасибо, брат!!

И они улетали прочь, все дальше и дальше от разновидовых монстров, которые перегрызлись между собой…

Снайперы были уже в полумиле от побоища мутантов, когда блоки связи в шлемах вдруг ожили и донесли до ушей призыв, который передавал в эфир… знакомый голос!

— Братцы, в таком темпе вы надо мной проскочите и не заметите! Снижайтесь, снижайтесь, я здесь! Ориентир — валун с пятью выступами. Надеюсь, с воздуха он похож на звезду. Видите?

— Видеть, видеть! — воскликнул Бедлам и задергался на тросе, будто решил вдруг сорваться и побыстрей рухнуть.

Декс крикнул в микрофон:

— Не дергайся, петля соскользнет!

Крылья держались за ветер хорошо, оседланный поток оказался очень сильным, и для того, чтобы снизиться, пришлось маневрировать, преодолевая сопротивление ветра. Декс тоже заприметил огромный камень, который сверху действительно был похож на звезду.

А рядом с ним…

Жан-Поль внезапно осознал, что внизу, рядом с пятиугольным обломком скалы, виднеется… огромный бэркер. Монстр замер неподвижно, и хотя головы у великана не было, однако по неподвижности позы и небольшому наклону туловища назад казалось, что он задрал ее к небу и разглядывает парящий вверху снайперский расчет.

— Spokuha, свои, свои! Это я! — разрядил обстановку Лучник. Он восседал сверху, на левом плече безголового великана, рядом с деградантом, подчинившим своей воле привязчивого монстра. — Мы тут с мутным поладили, — пояснил Лучник. — Парень согласился нас подбросить куда надо. Жду вас, приветствую и готов горячо обнимать.

Словно в доказательство правдивости этого невероятного объяснения — огромное чудище приветственно замахало правой лапой. Затем полуприсело и развело верхние лапы полукружьями, как будто захотело кого-то обнять. Наблюдать подобные движения у бэркеров диких или даже прирученных деградантами невозможно. Наездникам вряд ли в головы взбредает озадачивать своих «лошадок» такими изысканными телодвижениями. Наездника к этому можно разве что вынудить.

— Прости, снайпер, но твою прыжковую систему придется оставить здесь, — сказал проводник. — Приземляйся быстрей.

Декс безмолвствовал. Он не хотел бы подчиняться, но подчиниться придется. Не время и не место колебаться и качать права. Лучник наверняка все продумал и прикинул, что лучше всего сделать в этой патовой ситуации. На то и проводник.

Бедлам и Декс опустились, совершили посадку и присоединились к Лучнику. Огромный бэркер безропотно принял добавленную ношу. Трос более чем пригодился. Чтобы привязаться, пропустив под мышками твари. Удовольствие сомнительное — сидеть вчетвером на плечах, не имея возможности даже за голову держаться.

— Ого! — вырвалось у Декса, когда он увидел, что Лучник «поладил» с Наездником методом кнута, а не пряника: проводник скрутил управляющего симбионта, по рукам и ногам связал, и засунул тому в рот взрывпакет. С дистанционным подрывом. Кнопочку нажать, и добро пожаловать, выродок, в круг ада, специально добавленный чертями для мутантов, непрерывным потоком поступающих с момента образования Ареалов.

— Кравиц мне по секрету приказал слиться с первой группой, если что, — сообщил Лучник по-русски Бедламу. — Для усиления.

— Да, мы сами в каменный лабиринт сейчас не дочапаем, — согласился Бедлам, у которого после стартовых перегрузок и болтания в небе лицо выглядело несколько ошалевшим. — И знаешь, сдается мне, основные тоже не дойдут намеченным курсом, даже если мы их десять раз усилим. — И сам же перевел на ломаный английский, для Декса: — Какой-то ублюдок постоянно мешать нам задание выполнить.

— Пока что мы идем в точку с координатами, переданными мне капитаном, — сказал Лучник по-английски, чтобы и Декс понял. — Судя по карте, к утру доберемся. Соединимся с первой группой и что-то будем решать.

Бедлам и Декс не возразили. А что тут возразишь. Втроем, практически без оружия, боеприпасов, воды и пищи, суметь выжить в глубине пустыни Ареала и продолжать следовать прежним курсом? Нереально! Это даже не тактика, не говоря уж о стратегии. Это просто отсрочка приговора.

Чтобы увеличить шансы выжить в таких условиях, нужно быть с Ареалом на «короткой ноге», точнее, «в близкой связи». То есть совсем не вылезать наружу, за пределы Периметра. Стать воистину своим. Значит, позволить влиянию абнормальности превратить тебя из «выкормыша» в «выродка»…

Пленный Наездник безропотно погнал своего подконтрольного безголового великана в направлении, указанном Лучником. Все жить хотят, даже мутированные нелюди.

И бэркер со всеми своими пассажирами скрылся в сгущавшейся темноте, оставив далеко позади среброликих адептов диаблеро и Пожирателей, нечаянно послуживших орудием спасения. Неисповедимы пути Ареальные.

Рассказал бы ему кто, что Наездники сотрудничают со сталкерами не в воображении, а в Ареале, снайпер Жан-Поль «Декс» Дени в лучшем случае просто рассмеялся бы подобной небылице, а в худшем заподозрил рассказчика в неадекватности.

…Практически весь последующий световой день наша группа в лучших армейских традициях рвалась к цели, сохраняя бешеный темп марш-броска. Опытный командир Вильсон, успешно маневрируя на местности, упорно гнал команду в глубь Ареала, позволяя останавливаться только на короткие, не дольше десяти минут, привалы. Причем паузы делались не столько для отдыха, а для того, чтобы осмотреться и не нарваться на какую-нибудь неприятность раньше времени.

Я не сомневался ни секунды в том, что мы, рано или поздно, гарантированно вскочим в какое-нибудь дерьмо. Такая перспектива меня совсем не смущала. Я не боялся любых неприятностей, наоборот, моя уверенность в себе была моей гордостью. Я чувствовал, что пришел в Ареал не как тайный, нежеланный вор, которому приходится тихонько прокрадываться по комнатам дома, чтобы не заметили хозяева. Нет, не в этот раз. Теперь я завоеватель, и пришел сюда, чтобы побеждать.

Оказавшись в пределах Ареала, я ощутил необычайный прилив внутренней силы.

На практике начал ощущать преимущества своего нового состояния превосходства. Другие определения мне в голову не приходили. Четыре часа гонки на пределе человеческих возможностей, и моя команда заметно устала, а мне — хоть бы что. Даже пульс не участился, и спина не вспотела. От осознания своих преимуществ мое настроение заметно улучшилось, боевой дух возрос.

И я уже не столь пессимистично взирал на то, что нас поджидало за поворотами тропы, уводящей в будущее.

В полдень группа вышла к брошенной колонне бронетехники, а вернее, того, что от нее осталось. Судя по всему, караван тяжелых машин попал под «метеоритный дождь», который не оставил людям никаких шансов на спасение. Зрелище открывалось впечатляющее, так как искореженных взрывами машин было много. По всей видимости, эта локальная катастрофа произошла не так давно, поскольку я бывал в этих местах неоднократно и никакой армейской техники в таких мегаколичествах раньше здесь не наблюдалось.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь настоящая война между этим Ареалом и окружающим его миром не прекращалась ни на секунду. С целью одержания победы военные продолжали направлять подобные соединения для захвата многочисленных, стратегически важных, с их точки зрения, объектов внутри территории абнормальной реальности. Просто этим вот людям не повезло, и они пополнили список потерь в противостоянии. А терять лучших своих представителей в какой-нибудь очередной войне человечество давно привыкло.

Сейчас даже принуждать никого не нужно, отбоя нету от желающих воевать против общего врага человечества. Крестовые походы древности выглядят смешными прогулками по сравнению с битвами за эту пустыню и эти горы. Но все было не так просто. В этот раз враг играл по другим правилам, и абнормальные искажения пространства оставались по-прежнему основным камнем преткновения правительственных войск. И эта расстрелянная с небес колонна наглядно подтверждала бессилие военной машины человечества.

Тем временем наш неутомимый Вильсон решил-таки устроить получасовой привал и приказал группе скрытно разместиться вдоль сожженной бронированной техники. Вскоре я понял, что наш отдых был обусловлен прежде всего выходом полковника в эфир. Вильсон должен был получить дальнейшие инструкции. Указания поступали, вероятно, через армейские ретрансляторы из какого-то спецштаба, расположенного извне, на большой земле. Полковник, приказав всем нам отдыхать, удалился в хвост колонны, решив пообщаться с начальством «тет-а-тет», так сказать, без посторонних ушей и глаз.

Но это была совершенно излишняя предосторожность. Люди настолько устали и измучились, что получившие долгожданный отдых рейдеры просто взяли и попадали, практически там, где стояли, на какой-то срок полностью отключившись от реальности. Решив не выделяться среди окружающих, я тоже присел на корточки, невдалеке от раскуроченного танка, предварительно тщательно осмотрев бронемашину.

Следов присутствия кислотных пиявок я нигде не заметил. Хотя, присутствуй они, особо и осматривать не пришлось бы. Нашего духу и в помине тут не было бы! Фермиты еще не обнаружили громадную кучу металлолома. Иначе эта местность была бы полным-полна жрущих металл, извивающихся паразитов, которых, словно муравьи тлю, оберегала бы орда Пожирателей, Резунов, Крошителей и родственных им тварей. Так и случится рано или поздно, но сейчас это место было относительно безопасным, к тому же, думаю, Вильсон отнюдь не зря остановился именно здесь. Даю сто очков, что он имел предварительную наводку. Разведка военных действовала во многих краях Ареала. Хорошо или плохо, другое дело.

Вернувшись к нам, полковник Вильсон первым делом сообщил, что группа прикрытия в игре и что у парней там все как положено. Согласно намеченному плану.

— Нужно прибавить скорости, — сказал полковник, — в данное время нам определенно везет, так что сами понимаете, надо продвигаться вперед, пока все гладко. После отдыхать будем, сейчас необходимо до следующей контрольной точки добраться побыстрее.

Возражать никто не стал, хотя люди устали, и мы снова двинулись в путь. Группа следовала в прежнем порядке. Цепочка бойцов изгибалась туда-сюда, выписывая зигзаги, позволяющие обходить локальные абнормальные зоны. Мутанты нам пока не попадались, это определенно настораживало, но вскоре я начал понимать, что их что-то или кто-то предварительно спугнуло. Вопросы и предположения в моей голове спутались в клубок обрывков нитей, но лишь когда мы наткнулись на трупы мутантов, до меня вдруг дошло. Вторая группа не прикрывала нас и не отвлекала внимание от нас! В прямом смысле слова те парни производили разведку боем, вызывая огонь на себя и расчищая путь для основной команды.

Преодолев в энергичном темпе еще миль пять, мы наткнулись на лагерь с шестью мертвыми охотниками за глазами, что окончательно подтвердило мою догадку. Специализированные контейнеры мертвецов были под завязку набиты глазными яблоками различных выродков. Было очевидно, что эти «лицензионные» сталкеры, выслуживающие гонорары у правительственной казны, шли обратно к Периметру, но произошло что-то непредсказуемое. Вполне может быть, что любители выковыривать глаза мутантам чем-то не приглянулись нашей «запасной» группе. Судя по расположению мертвых тел, схватка разразилась не сразу, встреча и знакомство протекали вполне мирно, и конфликт, судя по всему, возник уже потом, в процессе общения.

Мы отправились дальше и вскоре опять наткнулись на следы присутствия «запасных»… Ведущий нашу группу Вильсон, не останавливаясь, обходил стороной эти мини-поля сражений, ничего нам при этом не объясняя. Как бы всем своим видом он показывал, что так и должно быть. Однако, когда мы наткнулись на совсем еще свежие, просто-таки дымящиеся горы мяса — это было все, что осталось от трех бэркеров, — полковник все же соизволил сделать остановку. Раскиданные тут же трупы деградантов, разумных выродков в одежде и с оружием, добавляли деталей в картину разразившегося здесь побоища.

Осмотрев поле битвы, я понял, что привлекло внимание и задержало полковника: среди мертвых тел виднелись трое в армейских спецкомплектах. Знакомые лица… Значит, «вторая» группа понесла серьезные потери. Очевидно, наше авангардное прикрытие напоролось в этом месте на засаду, но все же им удалось выйти победителями из схватки, при этом потеряв, правда, чуть ли не половину личного состава. Моих земляков среди убитых не было, и этот факт меня почему-то сильно порадовал. Наверное, я в каком-то смысле ощущал, что «в ответе за тех, кого приручил».

За минуту разобравшись в ситуации, наш неумолимый Вильсон уже гнал группу дальше, предварительно приказав Питбулю заминировать парочку мертвых деградантов и догонять нас. Приветик, значит, решил передать, ну-ну.

Дальше случилось еще шесть часов практически беспрерывной гонки, все в том же бешеном темпе. Честно говоря, я не понимал, как этот темп выдерживает профессор, но Джастин Сноу удивил — он не ныл и не отставал. Штабные топали с мрачными, недовольными рожами, но не вякали. Куда деваться, охота пуще неволи, их сюда особо не приглашали, сами навязались. Нашей группе по-прежнему везло, хотя точней было бы сказать, это группа расчистки пути работала на совесть. Поэтому наш темп не тормозили нежелательные происшествия. Единственной проблемой было то, что все, кроме меня, казавшегося неутомимым полковника и полукиборга Падальщика, страшно устали. Остальные члены нашей команды еле держались на ногах.

В общем, видок у них был тот еще, однако Вильсон, не обращая на это внимания, гнал группу вперед еще примерно час, и только тогда полковник почему-то вдруг сжалился. Он сбавил темп и сообщил, что пришло время искать место для ночлега.

— Ночью здесь кишат потрошители, — пояснил он, — а с ними, сами понимаете, никому лучше не сталкиваться.

Этот участок идеально подходил для поиска капитального убежища. Лас-Вегас находился в общем-то недалеко, поэтому в округе насчитывалось множество роскошных и не очень, давно заброшенных домов, от просто хибар до коттеджей, бунгало и вилл, в одной из них мы и решили спрятаться. Однако, несмотря на потенциально значительное предложение вариантов недвижимости, поиски здания, подходящего во всех отношениях, отняли довольно много времени. Когда же дом, расположенный в окружающих условиях, по виду совпавших с нашими ожиданиями, был наконец-то найден, багровое, похожее на перезревший помидор солнце уже клонилось к закату. А ведь нам еще предстояло проверить место будущего ночлега на наличие других претендентов. Мало ли кто еще мог туда забрести на постой?

Если он не полный кретин, то самый зеленый новичок, впервые сунувшись в Ареал, теоретически уже знает: в заброшенных зданиях, раскиданных по всей территории, можно наткнуться на кого угодно. От монстров всех видов и пород до обычных головорезов, шакалящих в хаосе абнормальности уголовников, грабящих без особого разбора — как попавшихся им навстречу сталкеров, так и всех остальных, кто им покажется слабее них.

— Там кто-то есть, — неожиданно остановил нас Пабло, указав рукой на приглянувшуюся нам виллу, — я чувствую это.

Полковник жестом скомандовал остановиться, и группа залегла за огромными валунами, тут же скрывшими нас от возможного выстрела из дома. Мы находились футах в шестистах от выбранного для ночевки строения. Абнормальных ловушек поблизости не ощущалось, но знакомое чувство грозящей опасности уже и мне щекотало нервы. Внутри заброшенной виллы действительно кто-то был.

— Что будем делать, полковник? — поинтересовался Крауни.

— Пока расставим снайперов и осмотримся, — серьезно, без тени иронии в голосе, ответил Вильсон. — В соответствии с инструкциями, разработанным в штабе, где вам выпала честь служить, майор.

Штабист промолчал. Уел его матерый полевой командир, что тут еще сказать.

Питбуль получил соответствующий приказ и уже начал искать точку для огневой позиции слева от дороги. Пабло, заменив убитого Боцмана, взял второе импульсное ружье и также начал искать выгодную позицию для стрельбы, выполняя указание обойти заброшенную виллу справа.

Каким образом события разворачивались бы дальше, я не знаю, но мне вдруг непреодолимо захотелось НАКОНЕЦ-ТО испытать свое Другое, настолько разрекламированное, тело в настоящем действии. Внезапное желание это было до того жгучим, что я почти сразу же перестал ему сопротивляться. Меня как будто накрыло волной, словно что-то накатило откуда-то извне, со стороны, захлестнуло, и я на полном серьезе решил штурмовать и взять виллу в одиночку. Никого не спрашивая и ни с кем не советуясь, безотчетно отдавшись накатившему на меня порыву.

— Прикройте меня! — крикнул я и метнулся вперед, покидая свое закаменное укрытие. Дальше я мог бы короткими перебежками, антиснайперским зигзагом устремиться к центральному входу дома, некогда блиставшего великолепием, но не сделал этого.

Прилив Силы хорошо знакомым ощущением отчетливо стучал в висках. Мой поступок был настолько неожиданным, что меня никто сразу даже не попытался остановить, а через пару мгновений было уже поздно. Донесенный до моих ушей микрофоном его шлема окрик матерого полевого командира Вильсона: «Куда?! Стоять!» тоже опоздал, да я бы в любом случае не остановился.

Я выбрался на просматриваемое из виллы пространство и нагло зашагал по испещренной рытвинами дороге, что вела прямо к зданию. Мою немаленькую фигуру наверняка уже заметили, но импровизированный расчет был прост: я решил закосить под одинокого, малоопытного, начинающего сталкера, наспех ищущего укрытие на ночь. Кто бы ни прятался в здании, он не станет нападать на меня раньше времени и дождется, пока я попаду внутрь. Рассчитывая на то, что в ограниченном пространстве, заманив в ловушку, меня можно будет достать наверняка, без особых усилий.

Вилла была двухэтажной, выстроенной в стиле калифорнийский хай-тек-модерн, имела плоскую ровную крышу с балюстрадой, служившую некогда открытой террасой. Когда-то здесь жили богатые люди, комфортно обустроившие свой быт. Но отчужденка расширила свои границы, и весь этот край охватила абнормальная энергия, за одну ночь превратившая живших здесь людей в покорных рабов ее воли. Хозяева этой виллы, как и владельцы всех строений, угодивших в пределы оккупированных дистриктов и муниципалитетов, наверняка стали ареальными мутантами. Если только по какой-то счастливой случайности не оказались в тот момент где-нибудь в отъезде или вообще за границей страны, таким образом, чудом избежав страшной участи соседей.

— Да-а, — прошептал я себе под нос по-русски, — а я-то, дурак, из-за границы сам сюда притащился.

Огромная, облезлая дверь заброшенного дома неотвратимо приближалась, и времени для дальнейших сантиментальных воспоминаний больше не оставалось. Пока все шло по плану, и мой расчет меня не подвел. Я знал, что уже миновал опасную зону, значит, пулю в грудь на приближении к входу, судя по всему, уже не получу, иначе уже бы стреляли.

Но что мне сейчас пули, если верить рекламе? Слону дробины и то опасней.

Я миновал едва заметные остатки некогда внушительной ограды, обозначавшей границу частной собственности. Еще бы, когда-то этот участок стоил кучу денег, вот только что-то наследников на собственность не видать. Подойдя ближе к вилле, я сразу отметил, что подвал дома заполнен отморозным желе, а значит, там прятаться никто не мог, при всем желании. Холодец этот, он дрянь универсальная, Падальщик, вон, макнул в него ноги еле-еле по щиколотку, и лапы ему уже не спасли, повезло, что сам живой остался. Ну, на то и неубиваемый он, гад.

Так что с леденящей абнормалью в подвале уже легче, меньше помещений придется осматривать, а с другой стороны, подавляющая часть животных выродков не стала бы устраивать лежку в доме с «отмором». Значит, там либо деграданты, либо такие же условно немутированные люди, как и мы. И что в данный момент было хуже, я не знал. Времени для раздумий совсем не осталось, дверь виллы уже представала перед моими глазами на расстоянии плевка, а за ней наверняка была ловушка.

Прикинув, что изобретать что-то гениальное будет лишним, я решил с ходу воспользоваться своими новыми способностями. Рядом с дверью, футах в пяти левее, громоздился помятый, изъеденный ржой корпус большого автомобиля, он-то и разрешил все мои проблемы. Я не стал входить через парадную дверь, а, коротко разбежавшись, воспользовался ржавым трупом лимузина как подставкой и с грохотом оттолкнулся от его крыши. В результате, подпрыгнув высоко вверх, буквально влетел в окно второго этажа, давно лишившееся стекол.

Разнеся раму вдребезги, я эффектно ввалился кубарем в пустую комнату на верхнем этаже. Никто не оценил картинку моего прибытия, однако мое одиночество было недолгим, и стоило мне вскочить на ноги, как тотчас же, буквально нос к носу, я столкнулся с первым противником. Он выскочил из смежного помещения. Моя реакция была мгновенной: резко взмахнув «Серпом» снизу вверх, я сначала выпустил неприятелю кишки, а затем, молниеносно перевернув лезвие, четким обратным движением отсек нападавшему голову. Для моего клинка любая вражеская броня — не помеха.

И вдруг сообразил, что ошибся в своих версиях! К моему большому удивлению, рухнувшее безжизненное тело принадлежало не разумному выродку и не человеку.

Кибермутанту оно принадлежало. Эти создания имели преимущественно биогенную плоть, но искусственно имплантированные электронные «мозги», и были пешками Черного Директора, творящего свои делишки под эгидой «Area-51». Что этим киберголовым здесь понадобилось, я не знал, но сейчас думать об этом было просто лишним, так как второй противник начал шмалять в меня из импульсного ружья прямо через стену соседней комнаты.

Ба-бах, и первая дыра, пробитая в стене разогнанным до офигенской скорости снарядом, засыпала меня осколками пенобетона, вынудив присесть от неожиданности. В образовавшемся отверстии я заметил еще одного нападавшего. Ба-бах, ровно через две с половиной секунды, и в стене появилась вторая дырища. Резко подскочив на ноги, чтобы успеть вложиться в следующие роковые две-с-поло-ви-ной, я выставил свой мультиган в только что образовавшуюся бойницу и шарахнул разрывной картечью… от любителя стрельбы вслепую полетели во все стороны куски брызжущего кровищей мяса.

С двумя кибермутами было покончено, но это было еще далеко не концом схватки. Ко мне уже ломились другие рабы БлэкДира. Как потом выяснилось, помимо этих двоих, сразу убитых мною, еще трое бойцов находились на первом этаже и двое на втором. В эту минуту к бою подключились с дальнего расстояния мои согруппники, и меткие выстрелы из импульсных снайперок сняли с повестки дня еще пару кибермутов.

— Готовы! — по каналу радиосвязи уже доносился ко мне голос полковника. — Нормандец, что там у тебя?!

— Работаю, — рапортовал я командиру лаконично. Мне действительно было не до разговоров. А может, просто не хотел отвлекаться от боестолкновения, что наконец-то мне приспело.

Следующий кибервыродок залег прямо в коридоре, справа от меня, и без устали, как сумасшедший, строчил из ручного пулемета, не давая мне никакой возможности высунуться из своего укрытия. Я не хотел бы совсем испортить маскировочный комбез, натянутый на защитный бронекомплект, и топать дальше, словно оборванец-зомби. Поэтому, недолго раздумывая, схватил только что обезглавленное мною тело кибермутанта, валявшееся неподалеку, выставил его перед собой и вышел навстречу противнику. Бронекомплект на трупе неслабый, надеюсь, большую часть пуль словит…

На пулеметное гнездо я пер прямо в лоб. Пули глухо, с чавканьем впивались в мой импровизированный щит, но это длилось недолго, и совсем скоро я уже сцепился с пулеметчиком врукопашную. Любой кибермут как минимум впятеро сильнее обычного человека, но я-то уже — не обычный! Мои Другие возможности пьянили мое сознание, и я решил убить врага голыми руками. Итог изуверского апгрейда, раб с процессором вместо извилин, попробовал сопротивляться, но куда ему, безмозглому?!

Я от всей души врезал кулаком в торс, переломав кибертвари все ребра, сплющив грудину. От моего удара враг мячиком отлетел к стене, после чего начал медленно съезжать на пол. Подскочив к результату апгрейда, я схватил его за шкирку и с размаху ударил башкой о противоположную стену. Обтянутый имитацией кожи металлический череп треснул и развалился, и все вокруг усеялось осколками электронных мозгов, разлетевшихся из него во все стороны.

И этот кибермут сдох. После быстрого осмотра помещений я убедился, что противников на втором этаже больше нет, но оставался еще этаж подо мной.

Обнаруженных внизу компоголовых я сначала угостил гранатами, для разнообразия, а затем и сам спрыгнул вниз, через обнаруженную дыру в полу второго этажа. Мгновения, и все было кончено. Последний кибермутант, потеряв где-то свое оружие, сам кинулся на меня врукопашную, дико сверкая при этом своими «неонками», торчащими из глазниц. Кувыркнувшись вперед, я отрубил ему ногу, и в принципе, без особых проблем мог бы взять бедолагу в плен, но, понимая, что из этого безмозглого раба все равно никакой информации не вытрясешь, без колебаний прикончил жуткое творение Черного Директора.

Буквально через пару минут вся группа уже просочилась внутрь здания. Поскольку за входной дверью действительно располагалась ловушка, пришлось влезать через ближайшие окна. Полковник Вильсон приказал оставить вход нетронутым. Вилла имела множество комнат, и хотя была основательно разграблена, в апартаментах можно было разместиться с достаточным комфортом. Я оставил сотоварищей внизу, исследовать отвоеванное здание, а сам решил выбраться на крышу, чтобы осмотреть окрестности.

Оказавшись на плоской крыше виллы, я задумчиво повел взглядом по далекой линии горизонта. Солнце вот-вот окончательно завалится спать, оставив еще один день в прошлом. Нам предстояло углубляться все дальше и дальше в абнормальную пустыню. Мимо северного выступа еще той, изначальной, «первой» отчужденки, имевшей ломаные очертания. В прошлом это была горная часть невадских полигонов по испытаниям оружия массового поражения, а на данный момент — один из самых гиблых секторов Ареала. В горах и находится наша цель, скальный лабиринт… но до него еще необходимо дожить. Десантироваться прямо там, или где-то поближе, было никак нельзя. Туда и по поверхности земли добраться-то проблематично, мягко говоря, а уж точно — не долететь…

Вдали, на северо-востоке, как зеркальное отражение верхнего сегмента почти опустившегося за горизонт на западе солнца, разгорались отсветы зарева. В той стороне всегда творилось какое-то действо. Все находилось в безостановочном движении, гудело, гремело и полыхало, полыхало, днем и ночью выбрасывая в небо неисчислимые терраватты энергии. Там — территория бывшей «Area-51». Теперь это был ареал в Ареале, дважды закрытая зона, если можно так выразиться. Из всех деградантов там мог находиться только Черный Директор, безостановочно клепавший своих рабов, кибермутантов. Это своры его компоголовых посланцев, если успевали опережать животных мутантов, подбирали трупы деградантов и не только, а затем тащили их к «пятьдесят первой». При этом кибермуты не брезговали и еще живыми, в первую очередь беспомощными ранеными, старательно унося все, что удавалось добыть, своему хозяину и творцу.

Черный Директор исправлял и оживлял изувеченные туловища, он чинил их в прямом смысле слова, правда, в процессе «ремонта» заменял натуральные мозги на электронные. И каким-то образом, неведомым в нормальном мире, этот симбиоз компьютера и бывшего человека оказывался жизнеспособным. Получившиеся в результате создания, как правило, имели крайне непривлекательный внешний облик, их конечности часто заменялись электронными протезами, но зато все эти кибермутанты, как один, слепо подчинялись своему Директору.

В научном мире разными учеными неоднократно высказывались предположения, что в пресловутой Полсотни-Первой не только пространство искажается, приобретая иные свойства, ненормальные с нашей точки зрения. Как это происходит в локальных абнормалях, стационарных и бродячих участках искажения, Л.А.З. ах, разбросанных повсюду в Ареале. Там, в 51-й, даже время теряет данные в ощущениях характеристики, из-за наличия которых люди привычно полагают, что оно равномерно ТЕЧЕТ в одном направлении. Время, дескать, вполне способно прыгать, кружиться, разветвляться, катиться, взаимопроникаться, разворачиваться, бежать, ползти, лететь, скакать, вихлять, вздыбливаться, падать, ссыпаться, сочиться, зацикливаться и даже стоять в прямом смысле слова.

В этом абсолютно недоступном для проникновения секторе Ареала также предполагалось соприкосновение с иными вселенными. Дескать, гипотезы и теории о возможных способах сообщения с параллельными реальностями становились там, в 51-й, практической обыденностью.

И если в американском Ареале действительно имелся какой-то концентрированный источник высших сил, играючи перетасовывающих времена и миры, то скорей всего он угнездился там, в «Area-51». Хотя от коварного Аре… ада всего можно было ждать. Вполне может статься, что наиболее сильный источник, узловое средоточие Силы, обнаружится в таком секторе, где никто и не догадывался. Например, в деревце с трепещущими листочками, выросшем на заднем дворе одного из тысяч обезлюдевших и заброшенных, вот как этот, домов. Или в кристалле, по виду хрусталя, торчащем из свода одной из тысяч горных пещер. Или в гранитном на первый взгляд валуне, затерянном среди тысяч таких же каменюк… Но как бы там и тут ни было — нашей тактической целью являлся поиск конкретного источника Силы. Найти Ментора. Одного из них, любого. Достигнем цели, а там поглядим, что да как. Какую стратегию лучше развивать, используя знание, полученное в результате достижения промежуточной цели. Только бы АреАд не остановил нас раньше, чем цель будет достигнута, только бы не вмешался в процесс до такой степени активно, что…

— Хорошо, что я нашел тебя здесь!

Я не успел мысленно сформулировать для себя, в деталях представить, ЧТО будет с нами, если процесс движения группы прервется в результате активных происков АреАда.

Один я был на крыше до этой секунды. Теперь ко мне присоединился Пабло.

— Полковник приказал установить наблюдательный пост, пока еще не совсем стемнело, — объяснил Пабло, вытащивший на крышу панорамный сканер.

Я понял, что неспроста именно он, ученик Вождя, здесь появился. Нам давно нужно было пообщаться. Без свидетелей.

— Заходи, постовым будешь, — пошутил я и поделился актуальным размышлением на тему: — Интересно бы понять, что здесь делали эти киберсолдаты…

Такой вопрос кому ж еще задать, как не ученику Вождя. Вдруг да ответит!

— Этого я не знаю, — сказал мне Пабло и присел, скрестив ноги, на плоское покрытие крыши, — задачи подчиненной сущности, именованной Черным Директором, скрыты от моего понимания. Компьютерные мертвецы снуют по всему Ареалу, выполняя особые поручения своего хозяина. Племена разумных выродков все время воюют с кибермутантами, хотя сам Черный Директор, бесспорно, также является деградантом, бывшим человеком.

— Ну, положа руку на сердце, следует заметить, — добавил я, — что БлэкДир имеет дело не только с кибермутами. Люди сами тоже приходят к нему, в случае крайней необходимости. Для приемов даже существуют специальные места, стабильно не подверженные воздействию абнормальных искажений, и специальные даты. Между прочим, новые ноги нашему Падальщику приделал именно Черный Директор. Что он там от Падальщика получил взамен, вопрос, конечно, интересный, но факт остается фактом. И Падальщик был и есть далеко не один такой грамотный.

— Ты прав, — согласился со мной Пабло, — но этих людей можно понять. Жить захочешь, рванешь за помощью не то что к Черному Директору, а к Черту Лысому, если таковой найдется и будет готов принять.

— Говорят, Черный Директор был когда-то штатным ученым, — продолжил я после некоторой паузы, понадобившейся на рыскание в памяти, — и руководил в пятьдесят первой секретными опытами над пришельцами, еще до отчуждения. Потом в ранней отчужденке зародился агрессивный Ареал, накрыл все окрестности, до которых смог дотянуться, оккупировал территорию и натворил всем известных дел. Среди прочего в том числе высвободил какие-то силы внутри комплекса пятьдесят один. С момента рождения Ареала эта Полсотни-Первая наглухо заперта и практически неприступна, только Черный Директор способен проникать в нее и выбираться обратно… Но с какой целью свихнувшийся ученый продолжает свои жуткие исследования, уже на мутировавших людях, остается загадкой.

Я замолчал. Пабло мне тоже ничего пока что не говорил. Про себя же я подумал, что пятьдесят первая наверняка не зависит от того, есть в ней Директор или нет его там. Он там, скорее всего, арендующий «офис» квартирант, в лучшем случае наемный «топ-менеджер». А вот кто, или что, является истинным хозяином и что же там в действительности происходит, никто в нормальном мире не знал по-настоящему. Всех, кто пытался проникнуть туда, больше никто никогда не видел живым. А поскольку оттуда еще никто не возвращался, то любые рассказы о Полсотни-Первой — всего лишь слухи, сплетни, домыслы, и больше ничего.

— Давай познакомимся получше. Вождь мне сказал, — позволив мне внутренне подготовиться к долгожданному разговору отвлеченным предисловием о пятьдесят первой, Пабло наконец-то перевел нашу беседу в нужное русло, — что ты был обращенным воином Ареала, но Орел смог отвоевать твое Сознание обратно и вернуть человеческую сущность. Еще учитель говорил, что ты не местный и твоя родина далеко за океаном. Как ты вообще оказался в Неваде?

— Все очень просто. Я неожиданно получил наследство, поэтому и приехал в этот проклятый край, но тогда все… выглядело несколько в ином свете.

— У тебя были родственники в Америке? — спросил метис.

— Оказалось, что да, — кивнул я.

— Как это, оказалось? — улыбнулся Пабло.

— Все дело в том, — начал я свое повествование, — что все мои предки родились и всегда проживали в России и Украине, но родной брат моего прадеда, по отцовской линии, пропал без вести еще во время Второй мировой войны. Долгие годы считалось, что он погиб, а оказалось, что это не так. Родственник не погиб, он попал в плен к гитлеровцам, из которого был освобожден войсками союзников. Не знаю, по какой причине, но, получив освобождение, он, возможно, побоявшись репрессий на сталинской родине, остался на Западе и не вернулся в Союз. Выбрал жизнь по другую сторону железного занавеса, существовавшего в те времена. В итоге очутился в США, потом получил американское гражданство. Чем он занимался всю свою жизнь, мне почти не известно. Есть намеки, что он был кем-то вроде черного археолога, подпольным искателем сокровищ. Возможно, это так, не стану ни отрицать, ни утверждать, ведь толком ничего о нем не знаю. Мне только известно, что лет через десять после окончания той войны этот мой двоюродный прадед порядочно разбогател, а еще через сорок лет преставился.

— Как он умер? — неожиданно захотел уточнения Пабло.

— Естественной смертью, на руках у своего единственного сына, которому и достались все финансы. Этот сын и был тем американским родственником, который оставил наследство мне. Так вышло, что других наследников у него не случилось. Он умер при весьма странных обстоятельствах. Завещание, правда, написать успел еще до этого.

— Что значит, умер при странных обстоятельствах? — опять заинтересованно уточнил Пабло.

— Его убила молния, — разъяснил я. — Надо сказать, что этот мой двоюродный дедушка ничем толком не занимался. Он просто всю жизнь растрачивал деньги своего отца. Так и дожил почти до семидесяти лет… Хотя, как бы там ни было, но оставшиеся средства мой неизвестный американский дед завещал заокеанским родичам, которых в глаза никогда не видел.

— Ареал к тому времени уже расширился или еще нет? — снова уточнил Пабло.

Хорошо, что теперь я уже мог об этом вспоминать спокойно, не то что раньше.

— Когда я приехал в Америку, отчужденная территория, появившаяся в штате Невада на месте испытательных полигонов, уже не воспринималась надеждой всего человечества, как и другие Зоны Посещения. Мало кто продолжал их идеализировать, объявляя, что это шанс для людей, так сказать, врата в другой мир, открытые загадочными пришельцами. Перед поездкой в Америку я, конечно, тоже что-то читал, смотрел и слышал о них, но, как ни странно, меня туда совсем не тянуло… Но помнится, друзья на родине, перед моей поездкой в Штаты, когда узнали, что я окажусь неподалеку от шестой отчужденки, просили при случае привезти домой какой-нибудь сувенирчик оттуда. Они воодушевлялись желанием прикоснуться к камешку, осененному светом высшего разума. Но лично меня тогда совершенно не тянуло к… м-м-м, необъяснимому.

— Я понял тебя, — остановил мою объяснительную речь Пабло. — Расскажи лучше, что было дальше с твоим американским наследством?

— Из всех наследников, ох-х, — продолжил я, тяжко вздохнув, — принимать наследство, кроме меня, некому было. Нас и было-то всего пятеро, мои родители, старший брат отца, двоюродная сестра, инвалид детства, и я… Да, помнится, не сильно-то я и упирался, скорей уж наоборот, ведь это был хороший повод, позволявший увидеть своими глазами Соединенные Штаты. Оставаться же здесь в мои планы не входило, просто хотелось быстро продать все, что возможно, и на вырученные деньги немного попутешествовать. Понятное дело, ко времени моего приезда отчужденный округ на месте ядерного полигона существовал уже давным-давно и успел органично вписаться в американский бизнес. Не только в смысле источника вдохновения для развития науки и производства. К примеру, тот же Лас-Вегас был просто переполнен туристами со всего мира, для привлечения которых — близкое дыхание иной реальности бизнесмены превратили в захватывающий аттракцион, щекочущий нервы. В бонусное дополнение к рулетке, блэкджеку и шоу популярных звезд… Я же был молод, азартен, и, получив деньги на руки, естественно, тоже захотел приобщиться и посетил мировую столицу развлечений.

— Много проиграл в рулетку? — усмехнувшись, спросил Пабло.

— Всю жизнь, — ответил я.

— В смысле?

— Я как раз находился в Лас-Вегасе, когда началась абнормальная экспансия, и Ареал обрел нынешние границы.

— Что тогда случилось с тобой? — не унимался Пабло. Я понимал, что весь этот допрос он устроил не из праздного любопытства. Мне придется целиком излагать метису свою историю.

— Как ты упоминал, я стал обращенным адептом Ареала, но об этом ничего не могу рассказать. Просто-напросто ничего не помню об этом периоде. Когда произошло рождение большого Ареала, меня ослепил яркий свет, выжигающий сознание дотла, и кроме света, в моей памяти больше ничего не осталось… Очнулся я в своем номере, который снял на ту роковую ночь в одном из шикарном отелей Лас-Вегаса. Правда, к моменту пробуждения отель почему-то перестал быть шикарным, так как все здание было раскурочено взрывами. От моего номера почти ничего не осталось, но я как ни в чем не бывало лежал на обгорелой кровати, в совершенно разгромленном, фактически разрушенном помещении. На мне был защитный комплект, в руках я сжимал автомат, патронов в магазине не осталось ни одного… Я ничего не помню о том, что было между выжигающим светом и пробуждением в бывшем номере отеля. Ко мне и по сей день не возвратилась память о жутких событиях расширительной экспансии, непосредственным участником которых я, вероятно, был.

— Ты не сможешь вспомнить, — проговорил Пабло, — даже и не пытайся. В твоем разуме эта информация прячется в самых глубоких подвалах подсознания. Вернее, вспомнить ты сможешь, но обратить воспоминание в узнаваемые образы, а затем и в удобопонятные слова у тебя никогда не получится. И это хорошо. Тебе, в принципе, лучше даже не пытаться… Влияние уже никак не вытравить, в любом случае. Рефлексы, выработанные за время обращения в адепты, должны были закрепиться в твоем мозгу. Наверняка после своего пробуждения ты неожиданно заметил, что обучен различным навыкам, неизвестным тебе до этого. Главным образом, связанным с методами и приемами умерщвления других живых существ.

— Да. В точности так, — полностью согласился я. — Но, прежде чем понять, что к чему, мне пришлось прикончить не один десяток мутантов, и первых из них я убивал в буквальном смысле голыми руками.

— А что было с первыми людьми, которых ты встретил? — снова поинтересовался ученик Вождя, выискивая, по-видимому, в моем рассказе какую-то свою логику, и я старательно принялся вспоминать тот период прошлого, который уже не хоронился в глубинах подвалов памяти.

— Я ухитрился выбраться из Вегаса, переполненного мутантами и одержимыми-зомби. Да, я там вдоволь успел наудивляться, как ты говоришь, своим новым навыкам… но мне не повезло, ни одного нормального живого человека не встретил. Дальше я подался на юг. Счет времени мной был потерян, и я даже не догадывался, насколько долго пробыл тем, о ком не могу восстановить память. Поэтому, наткнувшись по дороге на шайку охотников за глазами мутантов, я рассказал все, как есть. В ответ они сообщили, что с той страшной ночи прошло уже шесть лет. За эти годы вокруг американского Ареала нормальные люди построили настоящий защитный периметр, через который мне без спецпропуска не удастся пройти. Затем парни напоили меня горячим кофе, посовещались, пока я жадно пил обжигающий напиток, вспоминая позабытый вкус, и после совещания заявили, что я, по их единогласному мнению, однозначно мутант. Поэтому мне придется вырезать глаза.

Волонтеров кампании по истреблению выродков было пятеро. Приговорив меня, повели они себя нагло, и от осознания собственных безнаказанности и вседозволенности им сделалось очень весело. Но я прикинул, что с глазами в глазницах, а не в контейнере, буду выглядеть посимпатичнее, поэтому, допив кофе до дна, сам вырезал всех к чертям свинячьим. Один, правда, успел ранить меня в ногу, но рана оказалась несерьезной, так что, в общем, для меня в тот раз все обошлось, можно сказать, вполне удачно. В результате посиделок с кофе и резней я стал владельцем кучи снаряжения, запаса провизии и солидной суммы денег. С этого, собственно, и началась моя сталкерская жизнь.

— Сталкером ты стал не самостоятельно, — неожиданно возразил Пабло, — тебя кто-то обучил этому ремеслу.

— От вас, шаманов индейских, ничего не скроешь! — улыбнулся я впервые на этой крыше негрустно. — Меня действительно подобрал один матерый бродяга. Он и обучил меня, как ты говоришь, этому ремеслу. Его называли Рыжий Олень, не слыхал о таком? Тоже метис, как и ты, смесь испанской и индейской кровей. Он был местный уроженец и хаживал в отчужденку еще до того, как появился нынешний большой Ареал… Потомственный сталкер, можно сказать, у него с рождения не было выбора.

— Нет, никогда не слышал о таком, а что с ним сталось?

— Ареал забрал его, что же еще со сталкером в итоге может статься? Но все это уже другая история, при случае, может быть, я и расскажу ее тебе… А теперь открой мне, зачем ТЫ здесь? — неожиданно спросил я Пабло, с нажимом акцентируя на предпоследнем слове.

— Потому что это — мой путь, — уверенно ответил ученик Вождя. — У меня выбора тоже нет.

— Ты мне голову не морочь, ладно? — обрезал я его. — С одной стороны, ты ведь не мутант, но обладаешь сверхвозможностями, я чувствую твою Силу. С другой стороны, в Ареале ты никогда прежде не бывал, и это тоже очевидно. Это твоя первая ходка. В первый раз идти в Ареал всем страшно, даже ветеранам локальных войн и кровожадным бандитам, а ты не боишься и ведешь себя слишком уверенно. Значит, у тебя есть тайные способности, о которых не распространяешься. Вот я и спрашиваю, кто ты и зачем здесь?

— А я тебе снова повторю, — спокойно парировал Пабло, — я здесь, потому что это — мой путь, и в отличие от тебя, я не привык сопротивляться собственной судьбе. Я — ученик Вождя, и все, как ты выразился, тайные способности и сверхвозможности на самом деле таковыми не являются, поскольку присущи каждому человеку. В спящем, так сказать, режиме они есть во всех. Людям просто никто не помог их разбудить и ими пользоваться, а вот существ, ошибочно названных деградантами, учить ничему не нужно, так как все возможности уже активно проявились у них в процессе мутации, так сказать, на генном уровне… Вот и вся разница между ними и нами, — подвел черту своим объяснениям ученик Вождя.

В доказательство этих слов Пабло достал ручную гранату и, не выдергивая чеку, подкинул «лимонку» вверх. Граната, пролетев несколько метров, неожиданно тормознулась и застыла в воздухе, затем начала описывать плавные круги над нашими головами. Через минутку Пабло играться надоело, он опустил гранату и спрятал ее обратно.

— Ого! Ну, если ты столь сведущ в тайных знаниях, — решил я озадачить его, — то объясни мне тогда, что такое Ареалы?

— На самом деле, — невозмутимо проговорил Пабло, — вопрос не очень-то и сложный. Сила, которую современные люди называют Ареалами, уже давно известна в истории человечества. Ареалы — это другое Сознание, но объяснить его суть не реально, ее только можно попытаться понять. Хотя тот, кто успешно поймет, вряд ли не сумеет подобрать нужные объяснения. Слова не всесильны, и они пасуют. Можно лишь отдаленно…

— Довольно запутанно, — нетерпеливо перебил я, — ты не находишь?

— Ничуть, — Пабло снисходительно улыбнулся, как улыбается педагог, выслушивая оправдания ученика, не выучившего урок, — но специально для тебя попробую объяснить в условно понятных образах. Представь на минуточку, что наша планета — это живой организм, обладающий собственной сознательной Сущностью. Ее возникновение довольно подробно описано в легендах многих народов, от преданий моих предков по индейской линии и сказок аборигенов Австралии до скандинавской мифологии, эпосов жителей Азии и верований разноплеменных африканцев. И если верить всем этим сказаниям старины, сбереженным и дошедшим до нас, то Земля вначале пребывала в одиночестве, пока не появилась другая Сущность. В глазах Видящих она выглядит как огромный Радужный Змей. С упоением Радужный Змей полз по нашему миру, сознательно образовывая горы, моря, реки и равнины. Легенды сообщают, что именно Змей создал растения и многих животных, и так продолжалось множество лет. Змей и Земля мирно сосуществовали, пока не появилась еще одна сознательная Сущность. Оно такое огромное, это третье Сознание, что даже Видящий человек не способен увидеть его целиком, все сразу. Взгляд просто не в состоянии охватить…

— Кто они, эти видящие? — перебил я его, весьма заинтригованный.

— Видящие — это люди. Частицы человечества. Внешне ничем не примечательные, такие же, как все, однако способные видеть окружающий мир не только на материальном уровне. Мироздание ведь не ограничивается тем, что можно потрогать руками и увидеть обычными глазами. Видящие наблюдают на энергетическом уровне, познают суть вещей через их энергию, они способны при желании смотреть сквозь время и расстояние. Это они дали название другому Сознанию — Радужный Змей, но не потому, что оно действительно было Змеем, просто сгустки энергии, составляющие эту Сущность, при взгляде со стороны напоминают огромную, переливающуюся всеми оттенками цветов, змею.

— Впечатляющее, надо полагать, зрелище…

— А вот третье высшее Сознание, — продолжил пересказывать древние эпосы Пабло. — Видящие назвали Орлом, но опять же, не потому, что оно действительно было птицей. Просто попытки увидеть эту Сущность всегда заканчивались одинаковыми видениями. Первая вспышка прозрения выхватит клубящуюся тучу, похожую на ноги и туловище, вторая осветит пласты черноты, напоминающие крылья, а третья вспышка покажет жуткую голову со сверкающими глазами и орлиным клювом!

Я попытался представить то, о чем рассказывал Пабло, но неожиданно мне захотелось рассмеяться, и я бросил эти попытки.

Длинный обломок веточки, неожиданно для всех, выпал майору Крауни. Штабист еще не отошел от потери своего оруженосца и с момента гибели лейтенанта стоял неподвижно, как истукан. Когда жребий выпал ему, он нервически рассмеялся, выразив отношение к этакому повороту событий, затем назвал всех сумасшедшими, но тут же добавил, что подумает по дороге, возможно, и согласится. На месте посмотрит, дескать.

Беда с этими представителями конгресса и тому подобными господами. Штабные — те же политики, только не в костюмах, а в военной форме. Посылать на убой миллионы солдат — это без проблем, а как самим рискнуть убиться — сразу долго и нудно подумать надо.

Вновь поредевшая группа выдвинулась в новом направлении и под новым руководством.

Место полковника в авангарде занял Лучник. Но впереди всех, со связанными за спиной лапками, шагал пленный выродок. Я шел следом за ними, затем новый командир Джастин Сноу и его телохранительница Блейдра, после них неубиваемый Падальщик, потом Крауни в сопровождении солдата Питбуля, которому Лучник, я слышал, отдал приказ прикрывать в пути майора. Француз Декс и русский Балантай замыкали цепь.

Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал, и солнце уже перевалило далеко за полдень, когда проводник остановил движение, сообщив, что мы почти прибыли на место. Отдышавшись пару минут, люди возобновили движение, но вскоре были вынуждены остановиться. Дальше пройти было просто нереально. Впереди обосновалась целая колония живой паутины, надежно заблокировав проход для любых других живых существ. Ни одна тварь в Ареале не сможет здесь пройти. Достаточно порвать хотя бы одну едва видимую паутинку, и — труп.

Выродок что-то неразборчиво сказал. Я, соблюдая интервал движения, находился далековато и не расслышал.

— В обход, — коротко констатировал Лучник.

— А что же твой Ivan Susanin говорит? — спросил я, намеренно произнеся с утрированным русским выговором имя и фамилию символа нашего восточнославянского отношения к врагам.

— Он говорит, что совсем недавно живой паутины здесь не было. Видимо, эта колония мигрировала с вон тех скал, поэтому мы обойдем ее по во-он той ложбине.

Номинальный командир возражать не стал, и группа двинулась в обход. Это заняло несколько дополнительных часов, зато без особых приключений, медленно, но верно, мы продвигались в нужном направлении. И лишь когда каменные джунгли, всю дорогу скрывавшие нас от посторонних глаз, закончились, Лучник объявил очередной привал. Впереди начиналась практически открытая пустынная местность. Никакого движения не было видно, и лишь огромные мегалиты, раскиданные кое-где в хаотичном порядке, отбрасывали причудливые тени.

Лучник ткнул пленного мутанта в спину, и когда тот повернулся к нему лицом, жестом показал на расстилавшуюся впереди тускло-рыжую пустыню.

— Через два километра будет Титаник, в нем вход. — Оседлый деградант по-английски почему-то говорил вполне нормально, без всех этих слэнговых разноплеменных вкраплений кочевников. Да и выглядел этот экземпляр как нормальный человек; если у него и есть внешние признаки мутаций, то из-под одежды не видно.

— Но до Бам-бея отсюда далековато. — Услышанное меня озадачило. — Под кораблем, что вход в подземный туннель?

— Нет, — ответил за деграданта Лучник. — В одном из трюмов открытый телепорт.

Бывший Наездник что-то пробормотал. На этот раз, кажется, не совсем по-английски.

— Еще он говорит, — сказал Лучник, — что вход охраняется. Без проводника-мутанта нам не пройти. Но он нас провести не может, потому что у него какие-то разногласия с властями подземного города.

— Что будем делать с пленным? — вмешался в наш разговор профессор Сноу.

Вместо ответа Лучник освободил связанные за спиной руки мутанта и жестом показал, что тот свободен.

— Его нельзя вот так отпускать, — вмешался майор Крауни, наводя на выродка свою «первичку», стандартный армейский М206. — Вы хотите, чтобы он перестрелял нас в спину?!

— Его нужно отпустить, — спокойно, не повышая голоса, произнес Лучник. — У нас договор, и ему было дано слово. Он свою часть выполнил, мы тоже обязаны поступить честно. Если встречусь с ним позже, могу убить. Но не сейчас.

— Я ничего никому не обещал! — истерически зашелся штабной. — Этот монстр уйдет живым только через мой труп!!

В следующий миг штабной майор сорвал свой гермошлем с головы и швырнул его к ногам Лучника. Это был вызов! Я посмотрел майору в глаза и сразу понял, что наш бравый представитель конгресса по самую макушку напичкан транквилизаторами. Не выдержали нервишки у нашего служивого политика, решил он храбрости у медикаментов набраться. Но Лучник полностью проигнорировал это обстоятельство и тоже снял свой шлем. По всем правилам ответного вызова кинул его к ногам майора вместе с основным и «вторичным» оружием. Сталкер оставил при себе только своих «орлов пустыни», и я сразу понял, что сейчас мой земляк предложит разрешать противоречие посредством дуэли на пистолетах. Хотя штабной, скорей всего, не согласится, предпочтет другое оружие, поубойнее, или другой способ единоборства…

Однако перекошенный на всю голову Крауни, неожиданно, был не против такого варианта решения вопроса.

Я понимал, что Лучник, бесспорно, быстрее и опытнее, но напичканный стимуляторами майор мог показать чудеса реакции. Поэтому, можно сказать, шансы у дуэлянтов уравнялись, хотя лично я, естественно, болел за Лучника. И был уверен, что все прочие свидетели вызова находятся в том же фанатском секторе. Даже профессор Сноу, он же не дурак, чтобы всерьез хотеть остаться без такого проводника. Если что, победивший штабной нас заведет в такие дебри, что…

— Пускай этот монстр уходит! — все-таки попытался вмешаться в ситуацию номинально-официальный командир группы, но Крауни уже было не приструнить.

— Не вмешивайся, Джастин! — жестко обрезал полковника Сноу майор. — Я боевой офицер, и мне не к лицу пасовать перед какими-то сталкернутыми оборванцами!

Крауни явно был невменяем, у него просто слетели с катушек нервы, и по хорошему — человека в таком состоянии нужно было изолировать, но никто, кроме Сноу, даже и не пытался вмешаться. Все оставались безмолвными свидетелями. Старина Падальщик вообще отошел в сторонку и с огромным увлечением рассматривал какой-то фиолетовый мох на окрестных камнях, делая вид, что ему вся эта грызня вообще до лампочки… Пленный выродок пал на колени. Дитя Ареала, пытаясь изменить ситуацию, судя по шевелению губ, беззвучно молилось каким-то своим ненормальным кумирам.

— Остановитесь! — буквально упрашивал профессор Сноу. — Мы все одна команда, и если мы начнем стрелять друг в друга…

— Никакая мы не команда!! — резко выкрикнул Крауни. — Кому, как не тебе, знать это!

Неожиданно Сноу сдался и умолк, будто эта реплика майора заткнула ему рот кляпом. Профессор обреченно махнул рукой и тоже отошел в сторону.

— Кто будет моим секундантом?! — уже кричал Крауни, обращаясь к остальным.

— Я могу, — неожиданно согласился Пабло. Я посмотрел на него и понял, что шаман мог бы успокоить майора одним движением глаз. Но не будет этого делать. Наоборот, никому не позволит успокаивать. Сотворивший всех нас Орел явно принял решение забрать индивидуальное сознание Крауни обратно. Видать, штабной преодолел последний поворот своей жизненной тропы…

Балантай молча встал сбоку от Лучника, кому, как не ему, быть секундантом старого друга. По идее, мы не должны были приветствовать происходящее, и если что, потом с нас спросят, куда дели представителя в погонах. Но штабной уж слишком достал всех. Я шепнул Питбулю и Блейдре, чтобы посматривали по сторонам на случай появления нежелательных зрителей, и присел на большой круглый камень, в тени неподалеку. Отсюда был хорошо виден весь этот цирк, да и окрестности можно было сканировать охранным взглядом.

Я видел много дуэлей, бывало, и сам в них вынужденно участвовал. Судя по тому, что я знал о подвизавшихся вокруг Ареала армейских, Крауни тоже мог оказаться в этом деле не новичком, а вот Лучника в роли дуэлянта я не видал никогда, и если честно, то озаботился. «Крестника» ведь я самолично засунул во все это дерьмо. Одно дело виртуозно ходить по территории и отбивать нападения, а другое — глаза в глаза со своей потенциальной жертвой… Я уже наслышан о его доблести в бою, но ведь толком даже не успел понять, что он из себя представляет.

Приготовления длились недолго, и вскоре дуэлянты остановились на расстоянии пятидесяти шагов друг от друга. Дальше по команде стрелки должны идти на сближение, и в принципе можно сразу стрелять друг в друга. Стрелять, как правило, начинает тот, у кого первым не выдержат нервы. Правда, есть шанс все закруглить без крови. Это если стрелки дойдут друг до друга, ни разу не выстрелив при этом. Тогда считается, что обретено перемирие, и все довольные собой расходятся по домам.

Дуэли возродились на полосе фронтира вдоль Периметра, когда люди поняли, что необходимо как-то упорядочивать межличностные споры. Поругаться, набить морды и разойтись, как это обычно бывает в большом мире, для абнормальных и «околонормальных» условий, — слишком слабый способ выпуска давления пара. Стрелять безо всяких правил — противоположный конец шкалы, но если так поступать, то фронтир просто-напросто превратится в Ареал, где уже другие неписаные законы действуют.

Команда «Сходиться!» была отдана, и Лучник зашагал навстречу майору. Крауни, в свою очередь, сделав не более десятка шагов, атаковал первым. Штабной выхватил свой «смит-и-вессон», модель десятая, «M&P», у офисных грызунов неистребимо пристрастие к классическим пушкам из популярных кинофильмов… Выхватил, и ну давай стрелять! Раз, два, три… пока не опустошил весь барабан, майор палил и палил, с остервенелым, перекошенным лицом. Вполне возможно, он даже не видел, куда стреляет. Лучник отреагировал неожиданным образом. Точнее, он никак не реагировал. Он просто шел дальше, неторопливо, будто прогуливался… Правда, немного пошатывался при этом, пару раз даже споткнулся, будто под подошвы ему попались коренья деревьев, которых в этом месте быть не могло в принципе.

Все свидетели этого расстрела оцепенели, забыв, как дышать. Даже я. Никто не ожидал, что увидит такое. И что вменяемый человек способен вот так, спокойненько шагать под градом пуль, выпущенных невменяемым оппонентом. Лучник вроде не провидец, будущее не зрит. Понадеялся на шаткость состояния майора? Но ведь хотя бы случайно, хоть одна из пуль 38-го калибра…

Барабан револьвера опустел, но майор продолжал нажимать на спуск, и боек щелкал, щелкал, щелкал, пытаясь заставить пустоту выстрелить.

А вот теперь Лучник отреагировал. Левый кольт уже был у него в левой руке, когда боек «military-and-police» начал клацать.

И прозвучал ответный выстрел.

Экономный он стрелок, во как. Потратил только один патрон, вогнал пулю точно в переносицу. Дуэль закончена.

Пленный выродок, послуживший причиной спора, по-прежнему стоял на коленях с закрытыми глазами, но сталкер сразу подошел к нему и хлопнул по плечу. Ни слова не говоря, взмахнув своим пистолетом, Лучник жестом указал направление. Иди, мол, отсюда на фиг, в свою пустыню.

— Я не забуду этого! — крикнул мутант, вскакивая на ноги.

— Давай шлепай! — Это уже кричал Бедлам по-русски. — Пока еще кто-нибудь не передумал!

— Запомни, сталкер, твой друг принесет вам смерть! — указав на меня, выкрикнул бывший Наездник. После чего тут же скрылся в песках среди мегалитов.

Мутант явно имел в виду меня и показывал именно в мою сторону, но Лучник никак не отреагировал на странное предупреждение, даже не глянул. Он молча собрал свое оружие, подождал, пока мы все подтянемся, и повел группу дальше. Никто из нас ему тоже ни слова не сказал. Все-таки, что произошло? Он заведомо знал, что не словит пулю, или каким-то образом выстраивал траекторию своего движения, уже учуяв летящих посланцев смерти…

Что-то из рюкзака и карманов бронекомплекта майора прихватил с собой профессор. О том, что надо похоронить служивого политика, никто и не заикался. Мы не успевали хоронить куда более достойных людей…

Вскоре огромный крейсер, угрюмо возвышавшийся посреди пустыни, показался вдали одинокой, черной, ржавой громадиной. Таких кораблей, без всякого смысла раскиданных по всему Ареалу, было несколько десятков. Каким образом они оказались на территории, точно никто не знал. Только подозревалось, что появление как-то связано с тем злополучным ядерным взрывом. Кроме этого, единственное, что могли обобщить люди, так это факты, что разного тоннажа корабли-призраки, появлявшиеся в пустыне, — все были военными. Ни одного цивильного лайнера, танкера или сухогруза по камням и песку под беспощадным солнцем пустыни не «плавало».

Уже покойный майор Крауни как раз упоминал о том случае, когда запущенная по 51-й ракета попала в телепорт. Корабли в одночасье появились именно в тот день. Никто никогда не видел их экипажи, но и без этого одиноко стоящие, пустые корабли сразу же приобрели дурную славу. Их окрестили Титаниками, и сталкеры старались обходить эти корабли пустыни, считая абнормальными образованиями. Но сейчас тропа вела в один из таких кораблей, и шансов отвертеться — у нас не оставалось.

— Ночью в таких кораблях полно эктолатеральных сгустков, — сказал профессор Сноу, поравнявшись со мной, — но днем эти стальные коробки вполне безопасны. Считается так.

Не знаю, успокаивал себя профессор или просто решил поддержать разговор, но неожиданно одна из скорострельных установок из арсенала брошенного крейсера рявкнула предупредительным выстрелом.

— Кто такие?! — Громкоговорители донесли вопрос. У тех, кто прятался на ржавой посудине, было прямое сообщение с базой, Бам-беем, поэтому оборона наверняка оснащена по высшему разряду.

— Нам нужно в Бам-бей! — прокричал в ответ Лучник. — Хотим пройти!

— Тогда проводник и тот, кто будет делать ставки, пускай дуют ко мне! — предложили с корабля. — Другие пусть ждут.

— Проводник не может делать ставки, — пояснил включившийся в разговор Падальщик, — таковы правила подземного города. Я бывал в Бам-бее больше раз, чем все вы, вместе взятые, мне хорошо известны тамошние законы. Они просты: проводник и бойцы Арены не имеют права играть на тотализаторе. Я не пойду, мне в последнее время не везет, профессору идти тоже нельзя, это будет выглядеть несолидно, так что выбор у нас не такой уж и большой.

— Я вывел Крауни из игры, — проговорил Лучник, — поэтому должен занять его место на арене. Поэтому я игрок-боец, мне тоже нельзя. Вообще, делать ставку — это по его части. Ему не привыкать к массовым играм.

И Лучник указал на Бедлама.

— Ясный пень, дружаня, — сказал тот по-русски. — Кому ж еще за народ радеть-то! — И добавил по-английски: — Я иду.

На том и порешили. Балантай-Бедлам вслед за Пабло скрылся в узкой вертикальной трещине, зияющей на левом борту Титаника. Нам же оставалось только ждать, но ожидание длилось недолго.

Бедлам вскоре показался из пробоины и, призывно махнув рукой, позвал к себе. И мы потянулись в стальное нутро крейсера. Я первым. Затем Лучник, снайпер Декс, профессор Сноу, его личная Маленькая Смерть, старина Падальщик и в арьергарде Питбуль, патрульный Ареала.

— Все есть хорошо, — проинформировал специалист по ставкам в массовых играх. — Плазма-бомбы, профессор, ты отдать. Это есть плата за проход. Еще тысяча балл положить наш счет. Они говорить, что наши игроки нуждаться купить снаряжение для шоу, и эта тысяча хватить.

— Не многовато им будеть? — спросил Декс. — Хотельось би одьну бомбу на всякий слючай прибьереч. — И это были едва ли не первые слова, которые я услышал от парящего снайпера, тотально удрученного потерей своей джамп-системы. По-английски говорил парень с заметным акцентом произношения, хотя совершенно правильно употреблял формы слов, в отличие от Балантая.

— С таким тротиловым эквивалентом, — вмешался в разговор Падальщик, — в Бам-бее нам все равно не дадут разгуливать.

— Да ладно, отдадим три! — сказал Сноу, протягивая адские машинки. — Взрывать нам ничего не придется, а в качестве платежного средства они превосходны, маленькие и дорогостоящие. Потому я их и взял.

— Да, проф, — продолжил Бедлам. — Бомбы отдать не сейчас, на другой сторона. Я сказать, что ты есть богатый немец, приехать Америка сорить деньги. Но сейчас подумать, что ты может не знать немецкий язык. Надо сказать, что ты есть немой немец…

— Не переживай. У меня, между прочим, почти что берлинское произношение, — заверил профессор Сноу, — так что с этим все будет в порядке.

— Слава богу! С берлинский произношение мы точно их сделать, — съехидничал Балантай, которого все звали Бедлам, но я никак не мог перейти на это имя, пока образ пикапа с «балантайнсом» не выветрился из активной памяти.

— Наплевать им на язык, — скрипуче проворчал Падальщик. — Хоть на марсианском болтай, твое личное горе.

Балантай ушел обратно заканчивать с формальностями, и минут через пять наши представители вернулись оба, приведя с собой уродливого деграданта с искореженными лилипутскими конечностями.

— Добро пожаловать в Бам-бей! — сказал мутант и почапал на своих ножках по ржавому коридору в недра мертвого корабля.

Гермошлем моего бронекомплекта, автоматически перешедший на режим ночного видения, дал картинку. Мы пробирались в кромешной тьме по трюмному коридору, но вскоре уродливый карлик рывком распахнул крышку какого-то вертикального люка, залив коридор ослепительно-ярким светом. Не предупредил, гад, что будет свет, хотя знал, что мы в шлемах с видеосистемами, а им надо хоть секунду на подстройку.

В открывшемся проеме возникло довольно прилично интерьированное помещение, даже коврами устланное. В дальнем от входа углу зияла черным, похожим на каплю, зевом небольшая Л.А.З. транспортно-пространственной разновидности, которую называли попросту — телепорт. Область искаженного пространства постоянно немного меняла очертания, но в целом оставалась похожей на огромную каплю жидкого металла, парящую в воздухе.

— Добро пожаловать в Бам-бей, — монотонно повторил карлик-мутант, указывая на эту локальную область.

Пабло пошел первым, он же теперь наш «проводник-мутант». Вслед за ним и мы, один за другим, шагали в абнормаль… Я замыкал цепочку и увидел, что этот паскудный карлик вдруг оч-чень нехорошо ухмыльнулся, когда почти все люди скрылись в телепорте. Чутье меня вроде ни о чем не предупреждало, но на всякий случай:

— Если что-то будет не так, — пообещал я ему напоследок, — я обязательно вернусь и еще укорочу тебя.

«Может, это у него просто мимика уродская!» — попытался я успокоить себя утешительной мыслью.

Затем шагнул в черноту — некуда деваться, все уже там! — и телепорт поглотил меня, чтобы выплюнуть в подземном городе.

…Телепорт, возникший прямо в трюме крейсера, с другой стороны открывался в огромном, хорошо оборудованном подземном ангаре. Выход из него был огорожен специальным заборчиком, калитку в котором охраняли стражники с нерв-обрезами и автоматами. Формальности с ними уже уладил Пабло, «выродок-проводник», а «богатый немец» Джастин — расплатился.

Калитка приоткрылась, мы один за другим просочились. В огромном помещении было довольно оживленно, группы различных типов и существ сновали мимо и вокруг, не обращая на нас абсолютно никакого внимания. Судя по всему, в этом более чем просторном объеме когда-то базировалось множество каких-то машин и устройств, но от того, что здесь было раньше, мало что осталось.

Деграданты все переоборудовали, так как именно они теперь являлись хозяевами этого комплекса. В большинстве своем физиономии выродков, копошившихся вокруг нас, были скрыты масками, причем многие носили маски двуликие, со второй рожей на затылке. Из-за этого возникало впечатление, что мутанты передвигаются спинами вперед. Хотя я не удивился бы, узрев выродка с двумя натуральными мордами. В Ареале всякое случается. Во всех смыслах.

Внутри Периметра только одна общая для всего, всех и вся норма — ненормальность.

— Это бывший центральный зал исследовательского комплекса, — прокомментировал Падальщик. — Здесь когда-то пытались изучать абнормальную зону невадского полигона.

— Забавно, конечно, получилось, — сказал я. — Все это нарыли, чтобы изучать мутации, а теперь бывшие подопытные кролики здесь хозяйничают.

— Бывшие исследователи тоже, — уточнил Падальщик. — Но теперь они могут исследовать сами себя, если захотят вспомнить прошлую профессию.

Вдоль гладких каменных стен зала на огромных голографических экранах транслировались различные гладиаторские бои. Все это действо творилось в реальном времени. В самом зале большая часть публики оживленно делала ставки на тотализаторе, пользуясь терминалами локальной сети Бам-бея. Хотя здесь хватало и тех, кто просто проходил мимо по каким-то своим мутным делам. Встречались в этой пестрой, разновидовой толпе и обычные люди. На нас внимания никто не обращал. Но где-то в толпе наверняка шныряли королевские агенты, присматривающие за порядком. Чтобы не допустить бузы.

— Они сказать нам, что здесь встретить, — уже раздражился Бедлам. — Где проходить обещанный встреча?

— Имей терпение, — остудил его пыл Пабло, стоящий рядом с ним, — к нам уже идут, я ощущаю это.

Мне самому ожидание претило, и от нечего делать я изучал снующие рядом частицы толпы. Здесь была централизованная подача очищенного воздуха, и все мои спутники, кроме Пита и Лучника, сняли свои защитные гермошлемы. Я свой шлем тоже не снимал, помня совет Падальщика. Так прошло еще несколько минут, но к нам по-прежнему никто не подходил. Так мы и стояли, напряженно вглядываясь в толпу. На мгновение мне показалось, что мы попали в какой-то галактический порт из космооперы, и это уродливые инопланетяне снуют вокруг, а не братцы наши названные, мутировавшие земляне.

Мысли о чужаках напомнили мне, что пресловутая «Area-51», когда-то во всем мире вызывавшая ассоциации именно с инопланетянами и «летающими тарелками», располагалась совсем рядом. Туда даже когда-то можно было проехать напрямую, не выбираясь наверх. По заваленному нынче туннелю.

Хотя раньше это сооружение принадлежало людям, но с появлением большого Ареала весь научный персонал здешних подземелий очень быстро перестал отличаться от своих подопытных-исследуемых. Люди или сходили с ума и быстро погибали, или становились выродками, мутируя буквально на глазах. Абнормальная энергия, которой нашпигован Ареал, поработала беспощадно. Вот почему теперь всем людям, проникающим внутрь огороженной Периметром территории, необходимо вовремя убираться обратно. Если хотят остаться условно нормальными.

У каждого своя мера дозы, но как только возникает ощущение, что ПОРА — надо рвать когти. А то «козленочком станешь», и это не самая худшая перспектива, случаются уроды и на порядок страшнее. Тем же, у кого нет способности чуять приближение своего предела абнормального облучения, лучше не соваться вообще. Хотя пока не сунешься, не узнаешь. Потому все, обделенные чутьем, здесь и остались еще в первой ходке. Вот в этой толпе наверняка есть бывшие «кандидаты в сталкеры». Подсевшие на ареальность с первой «дозы».

Выродки стекались в этот комплекс отовсюду, но «вид на жительство» в городе получали далеко не все. Те же, кто получал, называли себя Детьми Ареала, и это было точной формулировкой, ни грана не приблизительной. Соседство 51-й наверняка горожан беспокоило, но в ту сторону без крайней нужды никто никогда даже не смотрел. Подступы к Бам-бею контролировались хорошо вооруженными отрядами, для защиты от внешних вторжений Дети Ареала установили ограничения и приняли разные меры, по возможности обезопасив свою крепость. Попасть сюда «от нечего делать» или с агрессивной целью было невозможно. По крайней мере, так считалось…

— Возьми, это тебе пригодится, — прошептал вдруг Падальщик и вывел меня из задумчивого созерцания.

У меня в руке оказался небольшой круглый моток бечевки, сплетенной из паутины «звездно-полосатых» паучков Грэнд-Каньона.

— При броске главное, попасть в голову противнику, — пояснил наш полукиборг, но я и сам знал, что это такое, — дальше удавка сама найдет дорогу.

— Спасибо, но почему вдруг такая забота? — усмехнулся я поступку старины Падальщика.

— Это пусть тебя не волнует, — пробурчал он, — запомни главное. Чтобы пройти ров с фликами, нужно подавить в себе любые чувства. Флики замечают только твои эмоции, и только оставаясь безучастным ко всему, можно пройти незамеченным.

— Спасибо, старина…

Будто бы я не в курсе! Но спасибо. Даже не представляю, каким образом Дети Ареала притащили сюда из Долины Смерти и приручили фликов, однако это — факт!

К нам наконец-то заявилась делегация встречающих. Аборигенов было четверо, трое из них более-менее сохранили человеческий облик, но еще один… Ну, на четвертого можно было просто не смотреть в упор.

— Здра-авствуйте, здравствуйте, господа абнормалы, деграданты, выродки! — уже нагло кричал по-русски вновь прибывшим Бедлам. — И где вас, мать вашу арею, носит?!

— Здесь та-ак не принято говорить, — строго заметил один из подошедших мутантов. Очень красивым тенором, по-русски же ответил, да еще и с отчетливо «акающим» московским выговором. — В Бам-бее расизм вне за-акона. Акцентировать видовую прина-адлежность существ запреща-ается. Я же молчу о том, что мы, Дети Ареа-ала — ростки будущего ра-азумного населения планеты, а вы, люди, просто вымира-ающий вид, который в скором времени исчезнет навсегда-а. Вас же такое заявление наверняка-а обидит.

— Да вы не есть Дети Ареала, вы, скорей всего, его испражнения, — ляпнул в ответ Бедлам, нарываясь на конфликт.

— Прошу простить моего клиента! — вовремя вмешался Пабло. — Он просто неотесанный человек, маловоспитан, из глухой деревни родом, но не агрессивен, я ручаюсь.

К нашему счастью, местные жители действительно старались быть толерантными, а терпимость предполагает прощение недалекости оппонентов. Они не стали раздувать конфликт, удовлетворились извинением и поручительством «соплеменника», которым успешно прикидывался Пабло.

Я не совсем понял, зачем Бедлам обострил ситуацию… но заметил, как перед этим ему подмигнул Лучник. Какая-то у них своя парная игра в Бам-бее, и вообще. Ох, затейливые они ребята, мои «крестники»!

— Игрокам следовать за Куцио, — сказал мутант уже по-английски на местном государственном языке, — остальные за мной.

Куцио оказался молодым парнем, с безволосым черепом и абсолютно черными, без каких-либо намеков на зрачки, глазами. К счастью, не тот, четвертый… хм, вернее, то, четвертое.

Я, Маленькая Смерть и Лучник отделились от группы.

— Бей чужих, чтоб свои боялись! — перефразировав, напутствовал наше трио Бедлам. Блейдра не поняла, и я перевел ей. Перед боем пожелания удачи мимо ушей не пропускают. В них частичка силы, подаренная бойцам пожелавшими.

Остальные наши тоже выдали по частичке, и мы, отделившись от них, втроем проследовали за своим новым проводником, уже неподдельным бам-бейским мутантом. Вокруг по-прежнему сновали выродки, но меня интересовали только мои соратники. В отличие от меня, Блейдра с Лучником ни от кого не прятались, даже Лучник уже снял свой гермошлем. Вглядевшись поочередно в лица напарника и напарницы, я попытался понять, что творится у них внутри. Особенно у Лучника. Репутацию Маленькой Смерти я знаю, а вот смогу ли рассчитывать на него…

Взгляд Лучника был совершенно безучастным. Его совершенно не трогало происходящее. Казалось, что этот мужчина переживал нечто подобное раньше, бесчисленное множество раз. Он все уже повидал в этой жизни, и абсолютно четко, без каких-то сомнений, рассчитывал на успех. Взгляд Блейдры, наоборот, пылал злым огнем. Девушка явно настроилась убивать все и всех на своем пути. Мне показалось, что предчувствие близких кровавых событий доставляло ей огромное наслаждение.

— Для участия в игре на Большой Арене необходимо заработать статус, — пояснял тем временем Куцио, подведя свежую троицу к бронированной раздвижной двери, послушно открывшейся при нашем приближении. За дверью нас ждал холодный тоннель, наклонный, уводящий все дальше и дальше, куда-то глубоко под землю.

— Куда мы идем? — спросил проводника Лучник, как только тяжелая дверь закрылась за нами, отрезав от шумной толпы.

— Вы телепортировались в гостевом уровне, — ответил черноглазый выродок. — Гладиаторам там не место, поэтому я и веду вас туда, где вам надлежит быть.

— А что так? — Блейдра хохотнула. — Ха-ах, фанаты боятся своих кумиров? С чего бы это, интересно.

— Несколько лет назад, — ответил Куцио, — у одного парня сорвало от стимуляторов крышу.

— …И он укокошил кучу богатых гостей, — продолжила за него Блейдра.

— С тех пор, — утвердительно кивнул мутант, — гладиаторы находятся на отдельных уровнях и с гостями не пересекаются.

— А как же аплодисменты для идущих на смерть? — серьезно спросил Лучник.

— Никаких аплодисментов, — замотав головой, ответил черноглазый, — гладиаторы не слышат и зрителей не видят в принципе. За бойцами в открытую тоже никто не смотрит. Все транслируется.

— И сколько вся эта бодяга приносит дохода? — спросил я Куцио.

— Не стоит думать об этом перед боем. Ваши предварительные бои начнутся через пятьдесят минут, а пока отдыхайте, за вами придут.

С этими словами Куцио довел нас до другой массивной бронированной двери, в левой стене тоннеля, положил руку на металл и заставил неприступную с виду плиту открыться.

Жан-Поль Дени с интересом относился к азартным играм, но кровавые гладиаторские бои считал однозначным перебором. Чтобы испытать фортуну на вшивость, совсем не обязательно кого-то убивать. Кроме того, деграданты раздражали Декса, а здесь их скопилась просто тьма-тьмущая. Поэтому с самого момента телепортации в Бам-бей, Декс крайне неуютно чувствовал себя в подземном городе. Ему определенно не нравилось это место, он очень не хотел бы здесь оставаться, но что солдат мог поделать? Служба. Миссия не окончена.

Как только черноглазый выродок увел троих бойцов группы готовиться к участию в гладиаторских схватках, другой местный провел остальных в просторную ложу. Помещение было вытянутой овальной формы и содержало много различной мебели. В центре находился огромный голографический экран, позволявший смотреть бои в реальном времени с максимальным, так сказать, комфортом. Живая объемная картинка, транслирующая изображение, создавала ощущение полной реалистичности происходящего, но Декса сейчас мало интересовали такие зрелища.

Профессор Джастин Сноу, пообщавшись с Бедламом, устало плюхнулся в огромное мягкое кресло и задумался о чем-то своем. Сталкер Падальщик, наоборот, места себе не находил, напряженно расхаживая по ложе. Декс сразу отметил, что этот человек на искусственных ногах явно чем-то обеспокоен, и скорее всего что-то скрывает от остальных. Патрульный Питбуль, допустим, тоже нервничал, но внешне был спокоен, как скала. В полном боевом обмундировании, так и не сняв свой защитный гермошлем, этот солдат молча присел на ближайший от входа стул, развернув его предварительно к дверным створкам. Основное оружие Пит положил на колени и со спускового крючка палец не убирал. Воспитанник погибшего полковника Вильсона пребывал на вражеской территории и вел себя так, как его учили.

— Идти, Марсельеза, для солидности составить компания, — неожиданно попросил русский, размахивая контейнером, заполненным различными предметами силы. Напарник Декса по канувшему в прошлое снайперскому расчету, Бедлам только что экспроприировал этот контейнер из профессорского рюкзака и собирался конвертировать редкостные артефакты в местное подобие валюты.

— Профессор доверил тебе целое состояние, — заметил Декс.

— И что, ты предлагать все промотать? — ухмыльнулся Бедлам. — Это мы уметь быстро!

— В другой раз, — разбил мечты подошедший к ним Пабло, — а сейчас нам пора.

Пабло, Декс и Бедлам покинули ложу в сопровождении одного из деградантов, с виду вполне человека, оставив профессора, Падальщика и Пита располагаться на новом месте. Хотя применительно к солдату можно было констатировать, что тот уже расположился.

Коридоры Бам-бея были заполнены выродками, нечасто попадались и люди, поэтому для удобства передвижения пришлось разбиться на пары. Пабло с приставленным к ним служащим Арены шел первым, всю дорогу оживленно разговаривая о чем-то с этим деградантом. Дексу с Бедламом выпала негласная участь охраны, топающей сзади. Но путь оказался недолгим, и вскоре служащий привел троих мужчин и сопровождающего выродка в одно из местных заведений.

— Это обменная лавка, здесь вы сможете обменять предметы силы на баллы, — сказал провожатый. После этого выродок просто поднял руку, и тяжелая металлическая дверь входа послушно отъехала в сторону.

— Обратите внимание, люди, — произнес «мутант» Пабло, развернувшись к своим «клиентам», — здесь почти все двери с ментальными замками, так что от меня не отходите, сами вы такую дверь никогда не откроете.

За дверью было прямоугольное помещение, освещенное большими квадратными светильниками. Сразу возле входа стояли два внушительных стола и всего один стул, дальше были какие-то стеллажи, но обзор загораживала раздвижная ширма, отгораживающая основную часть лавки от любопытствующих посетителей.

— Эй, Луций, ты где? — крикнул выродок, который привел их сюда. — Клиенты к тебе!

После этого деградант, вежливо попрощавшись с одним только Пабло, удалился, затворив тяжелую дверь за собой.

— И что теперь? — нетерпеливо поинтересовался Декс, но появившийся непонятно откуда Луций перенял эстафету.

— Приветствую. Что столь серьезные господа хотели бы обменять? — поздоровавшись, спросил хозяин обменной лавки.

Жан-Поль сразу обратил внимание, что этот самый Луций был очень маленького роста и в принципе являлся обычным карликом. Но огромные, гипертрофированные горилльи ручищи наглядно показывали, что это не просто карлик. Передвигаясь, как обезьяна, на четырех конечностях, Луций имел больше общего с гориллой, чем с хомо сапиенс, но Декс решил промолчать о своих наблюдениях. Еще обвинят в расистских высказываниях.

Выродок тем временем проворно запрыгнул на ближайший стол и продолжил:

— Выкладывайте, что вы ждете?

— Ха, не гони картина, дядя, — засмеялся в ответ Бедлам. — Давай сначала выпить, поговорить, что и сколько, а там посмотреть.

— Если хотите выпить, нужно было идти в бар, — сурово отрезал деградант.

— Ладно, — тут же согласился Бедлам, — там заодно можно узнать адрес обменный лавка, с умный хозяин. Пабло, открывать, мы уходить из эта богадельня.

— Не нужно торопиться с выводами, — тотчас остановил всех Луций. — Сейчас!

После чего мутант, скрывшись за ширмой на пару минут, вернулся, ловко балансируя на одной руке поднос с рюмками по краям и бутылкой в центре.

— Узнавать коллега-бизнесмен! — засмеялся такому повороту Бедлам.

Мутант, с ходу налив четыре рюмки, предложил всем выпить за знакомство.

— Ну что, давать за встреча, — сказать Бедлам, поднимая свою рюмку, — мой спутники не пить все равно.

Деградант, не чокаясь, вбросил в рот содержимое своей рюмки и подождал, пока Бедлам опустошит свою.

— Давай еще по одной, — тут же предложил, растянув улыбку до ушей, хозяин лавки.

— Давай, — кивнул Бедлам и уселся на стол напротив мутанта. После чего, выпив с выродком по второй, сталкер спокойно продолжил: — Что, Луцик, с пьющий клиент легче иметь бизнес, да?

— Меня зовут Луций, — раздраженно поправил гориллоподобный карлик, — а пить ты сам напросился.

— Я смотрю, что твой бизнес стоять совсем, — продолжил Бедлам, пропустив высказывание мутанта мимо ушей, — мы здесь уже четверть час, но больше никто не приходить сюда.

— С бизнесом у меня все в полном порядке, — сказал Луций, наливая по третьей, — но, может, и нам пора к делу перейти, раз уж о бизнесе речь?

— Перейти, конечно, — согласился Бедлам, поднимая очередную рюмку. — Что сегодня в твой мутный городишко больше всего хотеть бы видеть из предмет?

— Янтарный лед на этой неделе сильно упал в цене, — посетовал хозяин лавки, употребив свою порцию спиртного, — да и вообще энергетики не ценятся в Бам-бее, их лучше сбывать там, за Периметром. А в нашем городе прежде всего в цене все, что способно убить, ну а во вторую очередь биостимуляторы и биокорректоры…

— Луцик, я понять ты, — остановил меняльщика сталкер, — не продолжать.

— Мое имя Луций! — снова нервно поправил выродок.

— Оу, я знать, ведь ты говорить, — серьезным, очень серьезным тоном произнес Бедлам и неожиданно выложил на столешницу небольшую стеклянную колбу с каким-то красновато светящимся дымом внутри.

— Знать, что есть это? — спросил сталкер.

— Это основная часть световой бомбы, — спокойно проговорил Луций, — и без взрывателя она не сработает. У меня у самого таких две, беда только, что взрывателей к этим штукам, наверное, уже не достать.

— Это почему?

— Внутри этой стекляшки обычный веселящий газ, которым переполнены многие подземелья в Ареале, — спокойно проговорил мутный, наливая еще по одной. — Так что можешь разбить ее об пол, и мы все немного посмеемся. А для того, чтобы эта штука рванула в другом спектре, нужен очень дефицитный предмет силы. Он выглядит как небольшое металлическое кольцо, не больше дюйма в диаметре. Но проблема в том, что подобные предметы силы находили только в первой, маленькой зоне, и после расширения границ эти кольца почему-то перестали встречаться охотникам.

Бедлам хмыкнул и почесал переносицу, будто что-то мысленно взвешивал.

— На вид колечко-детонатор абсолютно гладкое, — продолжил выродок, наливая еще по одной; он уже не мог остановиться, похоже, был склонен к алкоголизму, — и не имеет каких-то характерных особенностей.

— И как ты его отличать от подделка, — резонно заметил Бедлам, снова поднимая свою рюмку.

— Если его раскрутить, скажем, на пальце, — спокойно заметил Луций, — оно никогда само не остановится. Перпетуум мобиле, так сказать, — резюмировал он с умным видом. После чего выродок выпил, но, поставив пустую рюмку и не успев сглотнуть, Луцио поперхнулся и чуть не подавился от неожиданности. Бедлам, с не менее умным видом, уже запустил вращение того самого, в точности как описанное, колечка на своем указательном пальце, сделав отсутствующее выражение лица, что ему как бы все равно.

— Луцик, узнать штуковина? — спросил, выдержав гениальную паузу, сталкер. — А ты говорить, что нет возможность достать.

— Мое имя Луций! — зло повысил тон выродок.

— Ты после каждая рюмка знакомиться?! Ха-а-ах-ха! — громко рассмеялся Бедлам.

— Но где ты его взял… где такое… — уже жадно интересовался карлик, голос его невольно сорвался.

— Ты баллы готовить лучше, — резко сделавшись очень серьезным, проговорил Бедлам, — и постараться, чтобы сумма удивить меня. Я же тебя удивлять только что…

— Вы уже сделали ставки? — широко улыбнувшись и показав огромные зубы, спросил деградант. — Наш прекрасный город предоставляет все возможности для…

— Еще нет, — замотал головой Бедлам. — А что, есть такой товар, о который знать ты, но купить могу я?

— Возможно, — обнадежил Луций, — но ставки в любом случае можно сделать из моей лавки. Я дам тебе, как настоящему торговцу, хороший процент!

С этими словами карлик проворно соскочил со стола, и пригласил Бедлама пройти с ним за ширму, куда-то в глубь лавки.

— Этот мутант, — как только двое «коллег» удалились, прошептал Пабло, подойдя вплотную к Дексу, — все время пытался пробить ментальную защиту нашего шумного друга, но, как я и предполагал, силенок у лавочника для этого маловато.

— Ты хочешь сказать, что наш Бедлам… э-э, тоже, как ты?

— Нет, нет, — покрутив головой, отверг предположение Пабло. — Просто наш весельчак-русский — поразительный в своем роде индивидуум. Он практически не обладает ментальной сверхсилой, но железобетонно уверен в собственной неуязвимости. Эта его уверенность запредельно велика, и его внутренний мир практически неприступен для любых прощупываний и воздействий, вне материального уровня. Убить его тело или испортить настроение можно, но никакие ментальные влияния на него не действуют. Не поддается гипнозу, говорят про таких людей, но в данном случае блокировка на порядки выше… Вот такие незатейливые свойства эгоистического сознания вынуждают даже самых мощных… м-м, экстрасильных людей бессильно опускать руки, в переносном смысле, я имею в виду… Или я чего-то очень и очень важного не знаю о ментальных, астральных и физических взаимодействиях вообще, а о нашем веселом Бедламе в частности. Хотя если уж говорить о поразительных индивидуальностях, то его напарник Лучник еще больше меня интересует. У него есть сверхсила, еще и какая, мне даже пока не удается толком ее измерить, она ускользает от видящего взгляда… Какая-то странная Сила, я до сих пор с такой не встречался и растерян даже… Какая-то она… э-э, не от мира сего, ее рисунок и…

— Ничего себе, круто ты завернул! — удивленно воскликнул Декс. Он хотел спросить, в чем измеряется Сила и сколько таких единиц измерения у него, например, но в эту секунду Луций с Бедламом вернулись, и Декс не спросил.

— Господа, я сделать все необходимый ставка! — громогласно сообщил Бедлам. — Первый бои наша тройка быть через час. Самый срок нам ходить мочить горло. И посмотреть, какой здесь обстановка.

— Человек, нам лучше вернуться к остальным, — сухо высказался «выродок» Пабло.

— Не будь такой скучный! — засмеялся Бедлам. — Давай, давай, мы быстро!

— И вправду, посмотрим, что за публика тут трется, — поддержал идею Декс, — никуда наш нудный профессор не денется.

Бедлам помахал ручкой карлику, и они покинули лавку, сопровождаемые громогласным «Заходите еще!».

— Меня волнует не профессор, — стоял на своем метис.

— Вот нам ты и рассказать, что волновать тебя, — тут же подхватил мысль Бедлам, и Пабло, немного подумав, все же подчинился напору.

— Учтите, только ненадолго, — предупредил он.

— Ты не успеть сто раз говорить слово нирвана! — уверил Бедлам, и вскоре одно из местных питейных заведений открыло свои двери, приглашая троих гостей войти.

В отсутствие «выродка» Пабло двери бы не распахнулись, понятное дело. Люди без сопровождающих мутантов в этом городе войти могли разве что в туалеты, в свои на время арендованные апартаменты и в отсеки королевской стражи. Для пользы бизнесу расизм высказываний объявлен противозаконным, зато апартеид, раздельное проживание, был узаконен. Разумные мутанты, что бы они по этому поводу ни думали, оставались пропитанными духом «вымирающего» биовида хомо сапиенс сапиенс и переняли у людей менталитет двойных стандартов, отродясь тем присущий.

— Пабло, ты узнать, у них в туалет тоже двери с хитрый замки или нет, — попросил Бедлам, как только они вошли, и тяжелая дверь закрылась за ними.

— С туалетами здесь все в порядке. Вонь в общественных местах никому не нужна… Кстати, я установил вокруг нас что-то вроде защитного занавеса, посторонние уши и мозги не засекут наши разговоры. Подозреваю, вот-вот состоится судьбоносный разговор.

— Это правильно, — одобрительно проворчал Декс. — Нечего всяким выродкам подслушивать.

— А что не есть в порядок? — не унимался Бедлам, развеселившийся не на шутку. Бизнес-операция его ввергла в поистине эйфорическое состояние.

— Сейчас узнаем, — ответил за метиса Декс, усаживаясь за свободный столик.

Заведение было небольшим, но выглядело вполне прилично. Посетителей сейчас привалило негусто, и свободных столов хватало с избытком. Декс расстроился, он рассчитывал здесь встретить других людей, но остальные гости, все до единого, были выродками, а с врагами Жан-Поль без крайней надобности соприкасаться не стремился. Армейский парящий снайпер не ведет светских бесед с деградантами, он обучен другим навыкам «общения». Декс догадывался, что если здесь узнают, каким ремеслом промышляет человек, у него возникнут крупные неприятности. Несмотря ни на какие декларации о толерантности.

Проекционный экран, установленный в центре стола, активировался в автоматическом режиме, как только гости расселись в мягких креслах вокруг. Объемная картинка расцвела яркими рекламными предложениями. Ставки, бои, таблицы, турниры, снова ставки… Так было устроено многое в этом городе, и вынырнувший в следующее мгновение официант только подтвердил это.

— Желаете выпить или господа хотят заключить пари? — первым делом спросил выродок.

— Таскать самый лучший алкоголь, — ответил Бедлам, — и, конечно, думать, чем удивить нас.

Деградант скрылся выполнять заказ.

— Все, как у люди, — удовлетворенно сказал Бедлам. — Все стырить у нас, а говорить, дети будущее, дети будущее… Dla cheloveka predel zhelania — ne utratit zhyzn! I zachem, sprashyvaetsa, bylo ot zony poluchat novye zhyzni, chtob tak bezdarno ih profukivat! Tochno degradanty! — добавил он что-то по-русски.

Декс не понял что и, кроме заключительного упоминания деградантов, узнал только одно слово — «зона». Русские, он знал, предпочитали использовать этот синоним. Наверное, Бедлам в сердцах выругался на родном языке по адресу Ареала и выродков, хотя знакомых еще по Африке словечек russki mat Декс не расслышал.

— Интересно, какое сейчас вознаграждение полевые командиры выродков платят за голову парящего снайпера?.. — задумчиво высказался Жан-Поль. — А за ученых дают наверняка еще больше…

— Ты решить наш профессор продавать?! — загорелись у Бедлама глаза.

— Да оставьте вы в покое этого профессора! — резко включился в разговор Пабло. — Уверен, что его роль еще до конца не сыграна.

— Да! Давать лучше о дело говорить, — поддержал Бедлам.

— Давайте, вот ты в Ареале который раз? — вдруг спросил Декс у Пабло.

— Первый, господа сталкеры, первый, — усмехнулся метис. — Но у меня… э-э, специальная подготовка.

— Мы понять, что первый, — кивнул Бедлам. — Ты рассказать нам, что волновать тебя?

— Я думаю, что Падальщик ведет какую-то свою игру.

— Удиви-ил, — иронично протянул Жан-Поль. — Если позволите, замечу, вы все еще те артисты. У меня возникает стойкое ощущение, что кроме меня в этой группе все ведут двойную игру. Так что давайте не будем об этом.

— Ты не понял меня, — стоял на своем Пабло. — Я предупрежден, что человек на железных ногах встанет на нашем пути. Он подвергнет угрозе выполнение основной задачи. Проблема в том, что убивать Падальщика нельзя, последствия будут еще более плачевными. Отдельную задачу, ради которой его включили в группу, никто, кроме него, не способен выполнить.

— И ты, конечно, не раскроешь, что это за отдельная… Но что ты предлагаешь? — поинтересовался Декс.

— Не знаю еще, — пожал плечами Пабло, — но встреча с Королем Детей, которая произойдет в ближайшее время, должна все расставить по местам.

— Ха, это ты тоже видишь? — усмехнулся Декс словам мексиканца.

— Нет, это все видел Вождь, — покачал головой Пабло, — я только получил послание от него.

— О вождь тоже не спрашивать Пабло, — подал голос молчавший, но внимательно слушавший Бедлам. — Не сказать нам. Удивляться, что вообще откровенный с нами… И когда мы попасть аудиенция Король уродов?

— Скоро, — ответил Пабло.

В этот миг входная дверь открылась, и в заведение, равномерно передвигая своими «железными» ногами, вошел Падальщик в компании гида-деграданта.

— Вот вы где, — констатировал он и расплатился с мутантом, сопроводившим его, — а я уже подумал, что куда-то смылись. Ну, рассказывайте, что замышляете? — продолжил он, усаживаясь в пустовавшее четвертое кресло.

— Мы ждать, что местный повар предложить, — печально проговорил Бедлам.

— Э-э, что он вам может толкового предложить, — проскрипел Падальщик. — Этот несет, что ли?

Официант уже топал обратно, неся бутылку псевдоконьяка со всей необходимой посудой и легкой закуской.

— Господа никогда не играли в живой тир? — спросил мутант, расставляя заказ на столе.

— Это местная забава, — ответил вместо выродка Падальщик. — Есть тут парочка клоунов, со своеобразными способностями.

— И что за способности? — спросил Декс.

— В тридцати шагах от тебя, — невозмутимо продолжил сталкер, — стоит мут, и ты должен попасть в него из пистолета. Естественно, на спор, и только под большие ставки. У тебя только один магазин патронов. Вот в принципе и все.

— Так в чем соль, я что-то не пойму?

— Соль в том, — сказал сталкер, — что в мутанта, играющего в живую мишень, еще никто никогда, за всю историю Бам-бея, не попадал, но баллов ему эта затея приносит великое множество.

— И много здесь таких hrenpopadosh? — спросил Бедлам.

— Да кто ж знает, — пожал плечами Падальщик. — Вот что, парень, — сказал он, обращаясь к официанту, — я уверен, ты уже наверняка в курсе, что мы привезли сюда личных игроков, поэтому прими стандартную ставку на них. Предварительные бои с их участием скоро начнутся. Трансляцию врубишь на наш столик, как только придет время, а пока теряйся, нам нужно поговорить.

— Ты что, х-хе-хе, — Бедлам хихикнул, разливая псевдоконьяк, как только выродок удалился, — бросить беззащитный Пит один на один с то чудовище?

— Профессор крепко спит, — ответил Падальщик, — и будет спать еще несколько часов, я об этом позаботился. Пит охраняет его, так что нам там делать особо нечего.

— И что ты хотеть рассказать? — не успокаивался Бедлам. Сегодня он уже не первый раз задавал такой вопрос, ему понравилось раскрывать секреты.

— Лично к тебе и парящему снайперу у меня нет никаких разговоров, — продолжил Падальщик, отказавшись от выпивки. — Но у меня абсолютно нет времени на конспирацию, а ты, Пабло, должен мне помочь.

— Чего ты хочешь? — быстро спросил метис.

— Ты должен помочь мне убить Короля Детей, — так же быстро, без колебаний ответил наполовину «железный» сталкер.

— Ну ты замахнуться! — восхитился Бедлам. — Я не против прикончить недоносок, но у нас другой цель. Король Детей помогать нам живой, открыть телепорт.

— Ты прав, мертвый он не сможет этого сделать, но одно другому не помешает, — твердо стоял на своем Падальщик. — Вы все пройдете через телепорт, от Пабло нужно только одно, чтобы он телепортировался последним или вообще остался. Когда Король выродков сконцентрируется на создании телепорта, Пабло должен будет хоть на пару секунд заблокировать его способности, позволяющие вытворять всякие штуки с пространством. Дальше моя очередь.

— Почему ты к бедный Пабло прицепиться? — осадил его Бедлам. — Тоже придумать, Король убивать… Нас обыскать охрана, и заблокировать оружие.

— Пусть это тебя не волнует, — обрезал Падальщик. — И насчет прицепиться, могу заверить, наш Пабло с самого начала знал, что в случае успеха этой авантюры с телепортом Король проведет всех вас, но он никогда в жизни не согласится телепортировать меня. Я наполовину творенье Черного Директора, злейшего врага Детей Ареала.

— Что с того? — пожал плечами Бедлам. — Если бы тебя хотеть убивать, это уже сделать бы.

— Еще не так давно, — просветил полукиборг, — я мог быть гостем Бам-бея без особых проблем. Я находился здесь, делал ставки, и все остальное, но некоторое время назад Король Детей пообещал, что ни одно творение БлэкДира не будет в этом городе долго разгуливать живым. Не повезло мне, какой-то великий силач недавно победил на Большой Арене и попросил Короля об этом. А здешний правитель вынужден исполнять все клятвы, данные победителям. Это закон.

— Король Детей, давая эту клятву, — проговорил Пабло в свое оправдание, — наверняка имел в виду атакующих извне киберсолдат, и если даже захватчики прорвут внешние цепи обороны, то здесь их…

— Это не имеет никакого значения, — проскрипел Падальщик. — Король не будет рисковать, зачем ему лишние обвинения впоследствии. Он не выпустит меня или подобных мне. Пабло прекрасно знал об этом, но не предупредил меня, и теперь я обречен.

— Но выходит, что ты тоже знал, — проговорил Декс, вступаясь за метиса.

— Это тоже не имеет никакого значения, — отмел сталкер довод заступника, — так как Пабло не знал о том, что мне это известно, или сделал вид, что не знает. Он мог бы, но не предупредил меня, так что у Пабло передо мной должок. Поэтому индеец остается вместе со мной.

— Это верное самоубийство, — коротко констатировал Декс.

— Только не надо пафосных речей, — остановил его Падальщик, — и не из таких передряг выбирался. Главное, напасть первым, не ждать безропотно, пока тебя завалят… А у вас нет выбора. Либо Пабло поможет мне, либо я сообщу Королю, что за сюрприз несет в глубь Ареала наш друг Артур, и тогда мы все здесь останемся.

— Какой сюрприз несет наш друг Артур?! — жадно поинтересовался Бедлам.

— Ха, если Пабло не просветил вас, — хмыкнул наполовину «железный» человек, — то я сделаю это за него. Предмет силы находится на острие «Серпа» нашего Нормандца. Древние люди называли его Поителем Душ. На вид это обычный ритуальный кремневый нож, но Ареал разбудил в этом орудии убийства собственное Сознание. Согласно легенде, Поитель Душ, выпивая жизненную силу жертвы, способен передать ее своему владельцу, продлив тем самым его жизнь.

— А еще легенда сообщает, — заметил вдруг Пабло, — что с каждой убитой тысячей можно вернуть чью-то одну жизнь.

Он почему-то оставался совершенно спокойным, и никак не комментировал поведение Падальщика, и не препятствовал ему.

— Короче, вы все поняли, что Король ни за что не выпустит столь ценное вместилище Силы из своих загребущих когтей, — подвел итог Падальщик.

— Твое предложение не является для меня большой новостью, — произнес Пабло. — Меня предупреждали о таком исходе событий. У тебя был шанс передумать, и просто остаться здесь, пожертвовать собой ради прикрытия группы, но ты выбрал путь эгоиста, одиночки. И я принимаю этот вызов.

— А если я прямо сейчас грохнуть его, и все? — спросил Бедлам.

— Не надо, — запретил Пабло. — Это мой путь, и я действительно должен принять его предложение. За меня не беспокойтесь, я знаю точную дату собственной смерти… Так что вы идите с Артуром, а затем, если что, вернетесь за мной, — подвел итог судьбоносного разговора посланец таинственного вождя, он же — «мутант-гид» для окрестных выродков, многие из которых наверняка безуспешно пытались сунуть свои «ментальные носы» в разговор за этим столиком.

В эту секунду экран в центре стола ожил, и все четверо одногруппников увидели упоминавшегося только что Артура. Нормандец пёр, как танк, на своего противника-кибермутанта. С тварью было покончено, и Бедлам радостно выпил с Дексом за первый успех.

— Правда говорить, между первый и второй маленький перерыв, — весело, но не очень понятно комментировал Бедлам, обмывая победу Блейдры.

— А Лучник есть настоящий джентльмен, хех-х, — выпив, хихикнул он, — даму вперед пропускать.

Лучник, в отличие от своих товарищей по команде, долго возился со своим кибермутом, и Бедлам успел неоднократно высказаться, дождавшись третьей победы.

— Мистеры, вы выиграли кучу баллов! — воскликнул подбежавший официант. — Что прикажете делать с выигрышем?

— Поставь все по стандартной сетке на следующий бой, — деловито ответил Падальщик. — После выигрыша все баллы загонишь на общий счет нашей группы, себе оставишь пять процентов. Все, свободен.

Когда официант, рассыпавшись в благодарностях, удалился, сталкер-полукиборг что-то еще хотел сказать троим людям, с которыми сидел за столом, но в этот момент входная дверь распахнулась, и восемь хорошо вооруженных выродков ворвались в зал. Мутанты явно кого-то искали, и Декс почему-то сразу понял, что ищут именно их, не кого-нибудь еще. На всех сурового вида деградантах, помимо тяжелой боевой брони, были надеты маски, изображающие лица смеющихся детей.

— Это личные пс-сы Короля, — прошипел, пряча голову в плечи, Падальщик.

…Королевские гвардейцы окружили стол с четырьмя гостями Бам-бея.

— Мое имя Ремул, капитан личной гвардии его величества, — представился один из бойцов, так и не снимая маски. — Вы должны пройти с нами.

— В чем дело, капитан? — спокойно спросил Пабло гвардейца.

— Вашу группу его величество Король Детей желает видеть у себя, — четко ответил бравый вояка.

— Мы несказанно рады, что его величество соблаговолил удостоить нас чести, но здесь не все…

— Мы немедленно пройдем в ложу, — заявил капитан гвардии правителя выродков и указал на Падальщика: — Все равно этого члена группы придется сопроводить в ложу и оставить там.

— Аудиенция на высший уровень, — серьезным тоном произнес Бедлам. — Чего хотеть, на то и нарваться.

— Пройдемте, — согласился капитан.

Жан-Поль не ощутил угрозы со стороны гвардейцев. Пока все выглядело как дружественное приглашение. От которого тем не менее попробуй откажись.

— Идем, — ответил за всех Пабло, и четверка, в сопровождении эскорта, покинула заведение. Чтобы проследовать в арендованный группой отсек по тесным коридорам подземелий города, набитого выродками.

— Капитан, чем вызвана благосклонность его величества? — не удержался от вопроса Пабло в один из моментов следования. — Мы чем-то провинились?

— Ваш боец заинтересовал Короля, — ответил Ремул. — Но вам не стоит беспокоиться. Тем более что вы сделали заявку на участие в суперигре, а это всегда торжественное событие в нашем городе.

— А если мы взять главный приз… — подключился к диалогу Бедлам, очень кстати оказавшийся рядом.

— В этом случае, — ответствовал Ремул, — в нашем городе будет настоящий праздник, в честь победы. Мы здесь все живем ради таких счастливых моментов.

Бедлам вприщур, словно через снайперский прицел, глянул на гвардейца, но ничего не сказал ему.

Когда все добрались к арендованным апартаментам, нанятый гостями гид, Пабло, как официальный представитель людей, напомнил о приватном статусе пространства, временно приданном этому помещению, и попросил не входить внутрь ложи. Ремул коротко кивнул в знак согласия. Деваться из ложи с единственным выходом — группе людей и примкнувшему к ним проводнику все равно некуда. Да и кто же из разумных созданий в здравом уме захочет избежать аудиенции у правителя Детей Ареала! Приобрести личного врага, оскорбив Короля таким пренебрежением, не рискнул бы даже самый обезбашенный мутант Ареала. Единственное исключение — Черный Директор и его рабы, но они вроде как очень условно относятся к числу обитателей Ареала.

Дверь ложи закрылась, отсекая группу игроков от эскорта королевских гвардейцев.

— Каковы параметры обстановки? — с ходу вопросил Пит. По всей видимости, патрульный так и просидел все это время с оружием на изготовку, охраняя сон командира группы и контролируя вход изнутри.

— Уровень враждебности повышается, — доложил Пабло и спросил часового: — Профессор спит?

— Да, — ответил за солдата Падальщик, которого происходящее, судя по его невозмутимости, совершенно не смущало и пока что не сильно напрягало, — в этом можете быть уверены.

— Это есть хорошо, — заметил Бедлам, после чего подошел к солдату вплотную. — Теперь, Пит, слушать меня внимательно. Обстоятельства меняться, мы с Пабло и Декс ходить к местный Король. Тебя все равно туда не пустить. Там сдать оружие надо. А ты же не согласиться?

— Ни одного патрона не сдам врагу, — жестко пообещал Пит, еще крепче сжав свою штурмовую винтовку, — выродки еще мне ответят за командира Вильсона и за Боцмана.

— Ну вот, — серьезно сказал Бедлам, — поэтому ты присмотреть за профессор и вот этот сталкер. Самый главный, не убрать глаза с Падальщик, и никуда отсюда не выпустить. Понятно?

— Да, сэр. Все будет сделано, — четко отрапортовал патрульный.

— Мы рассчитывать на тебя, — сказал Бедлам, затем молча кивнул Падальщику на свободный диван в углу. Жестом показал, что место временного задержания расположено на этом диване, и вышел вместе с Дексом и Пабло обратно, к ожидающему королевскому эскорту.

— Мы ответим на все вопросы его величества, — объяснил Пабло капитану гвардейцев. — Двое игроков переволновались за исход схваток, находятся в депрессии, поэтому лучше не будем омрачать взор его величества.

— Не будем, — согласился Ремул. Он не настаивал, что группа игроков должна быть в полном составе, и предложил следовать за ним. Четверо гвардейцев сомкнулись плотным строем, чтобы неотрывно сопровождать гостей Короля. Еще трое остались у дверей ложи, сторожить тех, кто сидел внутри.

Декс подумал о том, как пришлось бы действовать в случае, если бы капитан настаивал. Но Пабло держался очень уверенно, этот смуглый парень будто знал все наперед. И Декс окончательно решил довериться уверенности метиса, и поменьше думать о том, что было бы, если. Просчитывать варианты — полезное занятие для того, кто хочет завтра еще хотя бы разок в этой жизни проснуться, но иногда оно не приносит ничего, кроме расстройства.

Путь по лабиринту коридоров длился не очень долго, и спустя минут десять эскорт остановился возле очередной металлической двери с ментальным распознавателем, пропускающим лишь тех, у кого имелся правильный менталитет. Ремул открыл дверь и предложил гостям войти, но сам капитан, пропустив троих приглашенных вперед, не пошел дальше, а остался стоять у закрывшейся двери. Другие гвардейцы вообще внутрь не входили… Огромная пещера, в которую попали Декс и его товарищи, ошеломила бы кого угодно. Здесь было много света, и окружающий интерьер был действительно королевским, уже хотя бы потому, что абсолютно все вокруг было сделано из чистого золота. Золото, золото, и снова золото. Такого немеряного количества этого металла Жан-Поль не видел в своей жизни никогда!

— Это все иллюзия, — прошептал Пабло, — на самом деле ничего этого нет. А вы двое, люди, вообще молчите.

— Как ты сказать, — усмехнулся Бедлам.

— Вам можно оставить свое оружие при себе, — прозвучал голос откуда-то из глубины золотой пещеры. — Нет сомнений в вашей дружественности. Проходите, не стесняйтесь.

Вместе с товарищами пройдя вперед, Декс увидел огромный круглый золотой стол, во главе которого на роскошном троне восседал Король Детей. Три пустых золотых кресла для гостей ожидали Декса с товарищами, и гости молча подошли к отведенным им местам, но садиться за стол никто не решался. Жан-Поль невольно обратил внимание, что трон, на котором восседал Король, был непропорционально большим для этого малогабаритного с виду деграданта.

Известный на весь Ареал Король Детей был похож на обычного тщедушного старикашку. Вот это да!

Это было неожиданно. Хотя Жан-Поль прекрасно понимал, что внешние проявления обманчивы, а для того, чтобы держать кровожадных и не лишенных сверхвозможностей подданных в повиновении, наверняка нужно обладать ну о-о-очень крутыми способностями.

— Присаживайтесь и не стесняйтесь, — приветственно сказал Король, — я как раз собирался обедать.

Получив приглашение, Декс с товарищами уселись за огромный золотой стол, и в тот же миг на его отполированной зеркальной поверхности появилось множество блюд со всевозможной едой и питьем. Здесь было чуть ли не все, что утроба могла пожелать, и в следующий миг появившаяся прислуга начала деловито обслуживать Короля и его троих гостей.

— Кушайте, не опасайтесь, здесь вся пища исключительно из большого мира. Все безопасно, неоднократно проверено моей охраной, — гостеприимно проговорил Король и в подтверждение своих слов тут же принялся за еду сам.

Пабло утвердительно кивнул своим друзьям, подтверждая, что хозяин стола не врет, и Бедлам с Дексом, очень культурно, с соблюдениями всех правил этикета, начали трапезничать.

— И непременно попробуйте вот это вино, — радушно продолжал Король, — я специально для вас приказал распечатать бочонок в моем личном погребе.

— Вино и вправду отменное, — пригубив из своей чаши, похвалил Бедлам. — Ваше величество, должен отдать должное тронному залу. Столь блистательное великолепие ослепляет не столь глаза, сколь воображение, и наполняет мысли восторженным осознанием значительности момента.

Этот русский держался так непринужденно и в то же время торжественно, словно давным-давно привык сиживать за одним столом с королями, президентами, императорами, председателями правлений и прочими генеральными секретарями. Самое неожиданное, он вдруг заговорил по-английски без малейшего акцента и ломаности.

— Человек, ты не можеш-шь первым заговаривать с Королем, — разъяренно прошептал ему на ухо лакей, как раз склонившийся, чтобы положить в тарелку свежеприготовленного тихоокеанского омара, — только Детям Ареала даровано такое право, исключение распространяется лишь на представителей других монарших династий…

— У себя на родине я тоже, можно сказать, был королем, — без тени испуга сообщил Бедлам, — а тебе, простомут, не пристало влезать в беседу двух королей.

— Благодарю за службу, Винченцо, но он говорит правду, — неожиданно вступился за гостя Король Детей, — этот человек не врет, и действительно был признанным лидером… Возможно, поэтому на тебя и наложена непробиваемая защита, — задумчиво продолжил его величество, — и мне почти ничего не удается почуять. Вообще, вы странные гости, в вашей группе большинство абсолютно заблокировано на ментальном уровне.

— Ваше величество, что поделать, Ареал очень опасная страна, — включился в разговор Пабло. — Надо же как-то выживать.

— Мой блудный сын решил заговорить, — улыбнулся Король, но не развивал тему ментальной блокировки. Он спросил: — Лучше поведай мне, загадочное пришлое Дитя, что же группа, ведомая тобой, делает в моем городе?

— Люди желают взять суперприз на Большой Арене. Я им помогаю, — без утайки ответил «мутант-проводник».

— Это я уже понял. — Король кивнул. — Но зачем столь знатным и богатым господам это понадобилось?

— Они все жаждут героической смерти, — снова откровенно ответил проводник.

— Великолепно! — радостно воскликнул бам-бейский Король, поднимая свой кубок. — Давайте же выпьем за это!

Он осушил инкрустированную рубинами и сапфирами емкость до дна, и неожиданно задал вопрос:

— Но зачем вам телепортация в избранную точку?

— От вашего величества ничего не скроешь, — смиренно проговорил Пабло, склоняя голову. — Все дело в том, что если наш боец победит, то мы действительно планировали воспользоваться телепортом. С убийством супермонстра нам будет больше нечего делать в Бам-бее. А поскольку моих работодателей интересуют только противники в личном единоборстве, они планировали переместиться к следующей цели…

— И цель эта — Ментальный Воин Ареала, — закончил за Пабло Король Выродков.

— Да, — просто согласился тот. Он почему-то совершенно ничего не скрывал, кроме того, что сам не является мутантом, и ничуть не нагружался удручающим фактом, что Король все знает.

— И что, ваш боец действительно такой особенный? — криво ухмыльнулся старичок на троне.

— Он не просто особенный, — пафосно провозгласил «мутант» Пабло, — наш боец является снисхождением с небес на землю Духа Великого Воина. Ваше величество хорошо знает предания и, думаю, понимает, что становиться на пути Духа Воина было бы неверным решением…

Декс, сидевший все это время молча, все больше и больше понимал, что на этот раз он вляпался в поистине уникально крупные неприятности. Такого грандиозного попадания в маргарин Жан-Поль не помнил за всю свою предыдущую жизнь, хотя и марсельский мафиози был далеко не альтруист, и в легионе курортом близко не пахло. Да и потом судьба не стремилась Декса подсаживать к «однорукому бандиту», который после первого же дерганья рычага вниз выдавал сверкающий поток золотых кругляшек. Здесь все обо всех всё знали. Ну, или почти всё. Кроме него, месье Жан-Поля Дени, обычного и ничем не примечательного, по сути, наемника Декса… Неожиданно в центре огромного круглого стола ожила голографическая проекция, отобразившая атакующего Артура-Нормандца.

Жан-Поль понял, что время вторых схваток на Арене пришло, и трансляция вышла в эфир без промедления.

Но я ни в коем случае не мог себе позволить проснуться.

В непосредственной близости от моего разгуливающего по Ареалу супер-скафандра реально, во плоти разгуливал тот… кто все время возле меня.

Тот, кого я ищу?..

Я в этой жизни фактически все на свете потерял. Семью потерял, родину, богатое наследство, друзей, учителя, даже самого себя потерял. И в итоге длинной череды утрат я потерял любимую женщину и наших детей, которые были бы, если… Как грустный постскриптум повести о потерях — я даже маленький серебристый шарик потерял. В той схватке за него, с зеками тюрьмы на берегу Реки Темных Полей, когда мне пришлось сражаться с бандой Кабана, еще до президентского указа о создании сталкерских концентраторов. Специальных тюрем для нас, сталкеров, которым не посчастливилось чем-то не угодить властям.

Тот шарик был предметом силы. Ни для кого, кроме меня и Джей Ти, не имел он ценности. Слабенький «цветочек пустыни», ни на что путное не годный. Но в полнолуние этот носитель силы почему-то расцветал, превращаясь в светящееся и переливающееся, очень красивое подобие розы. Эти шарики сталкеры одно время таскали из Ареала пачками, они на короткий период даже стали модными, но и тогда стоили не дороже сотни долларов за штуку.

Конкретно этот «цветок» только для нас с ней имел значение, как память. Он был первой добычей, которую мы с ней нашли, когда отправились в первую совместную ходку. Мы нацарапали на нем крохотнее JT&Art, и он хранился у Джей Ти, а потом его мне передали в тюрьму по цепочке сталкерской почты. В то время необходимость в ней еще существовала, ведь нас распихивали по разным тюрягам, но коллеги с воли ухитрялись передавать важное. Понятия не имею, как этот маленький шарик попал ко мне в тюрьму с места гибели Джей Ти, но как-то же он попал в мои руки!

Необъяснимое творится не только в Ареале, но и вокруг него. У моей любимой были подруги и друзья среди сталкеров, например, Селина Данарес. Прозванная Торнадо за бурный характер, уроженка приграничного Финикса, расположенного совсем рядом с юго-восточной окраиной Ареала… Но каким образом «цветок пустыни» с нашими инициалами мог к этой подруге перенестись из глубины Ареала? Ведь моя девочка погибла именно там, рядом с тайным схроном рейдеров, а нашли ее позже и определили, что это она, в основном по обглоданному пиявками «кенгуру», лишенному всех металлических элементов. В момент же гибели рядом с ней не было никого… Никого из друзей или напарников, известных мне. Никого из тех, кого я знаю.

А из тех, кого не знаю?..

Однако помеченный нашими инициалами шарик добрался ко мне, в тюрьму, и был утерян безвозвратно, когда я дрался с зеками. Но перед утратой он стал очень ценным, очень, за него я взял дюжину бандитских жизней… Человеческих жизней.

Обрету ли я утешение, если убийцей, отнявшим у меня любимую, окажется человек, к которому с первого взгляда я испытал сильную тягу? В котором — почуял СВОЕГО. И которого, наверное, очень хотел бы найти, но в качестве друга, а не смертельного врага…

Путь к секретному армейскому объекту, упомянутому доком Сноу, занял около часа. Все это время я следовал замыкающим, тогда как Лучник, напротив, шел впереди. Он вел группу по пеленгу, врученному ему командиром, и торил тропу нашему изрядно поредевшему каравану смертников. Я специально держался как можно дальше от него, опасался, что в случае пространственного сближения не выдержу и при всех оторву ему голову. А этого сейчас допускать было нельзя.

Пока — ни в коем случае. Я еще не знаю, кого нашел в его лице.

Любимая мертва, но память о ней — нет, пока я жив. И требует отмщения. Ради этого я согласился вернуться в Ареал. Но месть не любит поспешных решений, говорят. Это блюдо, которое следует подавать не просто холодным, а замороженным.

Я принял решение, а непоколебимая твердость моих решений — чуть ли не единственное, что у меня в этой жизни осталось. Но принятому решению упорно пыталась преградить дорогу эта самая необходимость не спешить. Надо разобраться. Умом я понимал, что слишком много ошибок уже было допущено, и сделать еще одну — полный перебор… Нужно сначала потолковать со сталкером с глазу на глаз, чтобы избежать возможного недоразумения. Я не должен слепо верить королю выродков. Супермутант мог меня напоследок подставить… Главное, сдержать желание крушить и уничтожать, переполняющее меня, рвущееся изнутри. Вот ведь сволочь этот убиенный король, мину замедленного действия ухитрился мне в голову подбросить…

Я пытался отвлечься от высшего, на данный момент, предела моего желания — разобраться с Лучником немедленно! Но не получалось, я думал об этом вновь и вновь. Рассматривал различные варианты, отчаянно помогая себе отсрочить момент реализации принятого решения отомстить.

Ну и что с того? Ладно, Лучник балдеет от таких пистолетов. Это может быть простым совпадением, и все. Мало ли бродяг используют в процессе выживания этот прославленный кольт! Истинный лонгселлер оружейного производства, так же как и «model 1911», не менее легендарный кольт. Я сам, к примеру, тоже в свое время предпочитал этот убойный и надежный ствол. Когда многозвездный генерал Джонсон сообщил мне, что Джей Ти застрелили из пистолета именно этой модели, первое, о чем я в ту минуту подумал, было: судьба в очередной раз очень зло, издевательски подшутила надо мной… И ведь незабвенный Рыжий, мой учитель и отец моей девочки, тоже его любил, кольт этой модели!

— У настоящего сталкера не должно быть никаких стойких привязанностей, — сказал мне учитель однажды, — абсолютно никаких. А я сталкер, выходит, так себе. У меня их до недавнего времени было целых две. Джей Ти и мой счастливый пистолет «Desert Eagle». Первая привязанность нужна мне, чтобы жить, а вторая, чтобы выжить. Теперь у меня и третья есть. Чтобы продлить жизнь. Ты. Ты нужен мне, чтобы передать накопленный опыт, не пропадать же… Я такое видел, что нынешние молодые сталкеры только в легендах узнают, уши развешивая и рты открывая от изумления!..

Учитель прав. У сталкера действительно не должно быть привязанностей. Я прекрасно знал, что «народные мудрости» сталкеров рождаются не от хорошей жизни. Фантастические рейды в самых экстремальных на планете условиях, по краю лезвия косы смерти, приводили к философскому переосмыслению смысла бытия и сознания. В результате появлялись самые разнообразные правила и рекомендации. Которым лучше было следовать, чем не следовать. Конечно, не зря говорится, что Ареальность карает всех ослушавшихся… Правда, я был не совсем согласен с такой постановкой вопроса.

Карает — значит, в каком-то смысле учит, абнормал же — он прежде всего враг всему живущему на земле. Заклятый враг, который ведет войну на полное уничтожение всего, что мы считаем нормальным миром. Ареал не способен карать, учить, он — уничтожает. Наносит удар на поражение, причем бьет всегда в самое больное место. И то, что произошло со мной, иначе, как уничтожением, назвать нельзя. Я потерял все, что имел, Ареал поступательно лишал меня всего самого дорогого в жизни — моих привязанностей. Лишил жестоко и бесповоротно, но я не сломался, а стал только сильнее. Мне даже пришлось умереть, но судьба распорядилась так, чтобы я вернулся с того света победителем в войне, хоть и проиграл во всех, казалось бы, ее сражениях.

Но все это было в прошлой жизни. В этой, в Другой жизни — я не собирался сдаваться и упускать свой шанс. Я намерен стать победителем. Пускай Вождь советует все что угодно, но как я буду дальше жить, зачем, если не сделаю попытку вернуть Джей Ти?!!

Человек всегда в конечном счете получает то, чего он хочет. Пока живой, так или иначе. Другое дело, ЧЕМ за это придется расплатиться. Вот с этой ценой я как раз и должен разобраться в ближайшее время. Горький жизненный опыт научил меня, что лучше платить сразу, чем расплачиваться потом, с процентами и пенями. Но для окончательного разрешения проблемы явно не хватало информации. К тому же я потерял Пабло, а ведь он мог бы пролить свет на многие из животрепещущих вопросов ценообразования.

Правда, оставался еще Джастин Бенджамен Сноу. Я был готов поклясться, что в яйцеголовой черепушке профессора наверняка нашлось бы множество гениальных идей на этот счет. И хотя наш загадочный командир группы явно вел какую-то свою персональную игру и не посвящал никого в ее правила, чуяло мое сердце, что по прибытию на эту секретную базу док откроет-таки свои карты.

Но пока я не разберусь с Лучником, Сноу со своими планами пускай отдыхает. Придем в этот долбаный объект, там и побеседуем. Времени до вечера более чем достаточно.

Пока я плелся в арьергарде, сам себя пожирая сомнениями — но при этом не переставал сканировать окружающую среду, на предмет засечения враждебных происков, — группа достаточно сильно углубилась в горы. Гористый полигон, чуть ли не самый гиблый сектор во всем Ареале, из вообще доступных для проникновения людей, находился совсем рядом, до него было рукой подать. Вокруг стояла напряженная тишина, мутантов-животных и деградантов не было видно, но воздух буквально трещал и искрился от бродячих и «сидячих» абнормальных участков. Хотя самые вредоносные из них, конечно, ни на слух, ни на глаз, ни на запах, ни на осязательные ощущения невозможно засечь, только чутье сталкерское поможет… или не поможет. Скорость группы снизилась, но мы уже практически достигли цели, и наконец-то Лучник вывел группу к заброшенному военному объекту, затерявшемуся здесь в пучине событий.

— Это когда-то была военная база, — услышал я голос Сноу, связавшегося со всеми в режиме конференции, — ее довольно долго удерживали, но из-за постоянных ментальных атак противника этот форпост пришлось бросить. Здесь в округе много чего пришлось бросить, особенно после того, как Каменные Лабиринты приглянулись Менторам в качестве одного из местечек для привала на обочине их непредсказуемого маршрута прочесывания Ареала. Нам сюда, вот к этому склону… Стоп.

До цели оставалось шагов сто, когда профессор приказал остановиться и достал из своего рюкзака устройство, похожее на универсальный пульт от всех электронных систем. На электронику в Ареале, конечно, стопроцентно надеяться чревато, но все-таки любое изобретение человека, использующее какой-то из видов энергии, здесь скорее работает, чем не работает. Иначе от рабов БлэкДира, например, было бы гораздо меньше вреда… Правда, в каждый из моментов может измениться любая физическая характеристика пространства, и тогда, например, вдруг исчезнет радиосвязь, или электромагнитные волны перестанут разгонять заряды импульсного оружия, или полупроводники в электронных схемах перестанут «полупроводить». Но как исчезают, так и появляются, почти всегда. Есть и локальные районы, где практически все нормальные устройства никогда не работают. Но на то они и ограниченные, чтобы как начаться, так и закончиться… к нашему счастью.

Потратив некоторое время на введение необходимых кодов, профессор отключил системы защиты от непрошеных гостей и активировал ворота. Замаскированные под каменную стену, тяжелые створы поползли в стороны, открывая вход в капитальное укрытие. Мы приблизились вплотную.

— Да, строили здесь по-взрослому, я бы утвердил такой проект, — прокомментировал Бедлам, первым входя внутрь.

Представший нашему обозрению огромный ангар по-настоящему впечатлял как своими размерами, так и наличием внутри всевозможного вооружения и оборудования. Здесь было все, от танков с боевыми машинами прикрытия десанта до вертолетов со сложенными винтами и беспилотных самолетов. Целый машинный парк.

— Этот технопарк расположен несколько на отшибе от основного военного городка, и здесь есть все необходимое, — сообщил док всем. — Прямо и направо, — показал рукой Сноу, обращаясь ко мне, — расположены оружейные мастерские. Там можно заменить поврежденный скафандр и выбрать себе любое оружие.

— И на кой хрен вы полезли в этот заброшенный пионерлагерь? — по-русски раздраженно поинтересовался Бедлам, поджидавший нас у входа в технопарк. — Лучник, ты сказал, что только осмотришься и сразу обратно, а сам поперся к черту на кулички и Артурчика прихватил.

— Не шуми, так получилось, — примирительно ответил Лучник.

— Не знаю, что там у вас получилось, — не унимался Бедлам, — но из сектора обнаружения вы пропали, и, где вас искать, никто не знал. Хорошо еще, что здесь нашелся исправный беспилотник и нам удалось отправить его на ваши поиски.

— Кто управлял самолетом? — попытался я перевести тему разговора.

— Декс, ясный перец, — ответил Бедлам, — и если бы не он, то вас бы там разорвали.

— Что скрывать, — заулыбался Лучник, — подмога подоспела вовремя, еще бы чуть-чуть, и нам хана. Так что наше ему большое мерси!

— Что было, то было, — закруглил я разговор об этом. — Скажи лучше, где наш командир.

— Прохвесор дожидается тебя в центре управления, — сказал Бедлам, с виду полностью успокоившийся. Сообразив, что я не могу знать, куда идти, он добавил: — Это прямо вон по тому коридору…

В этот момент толстенные створки ворот, защищавшие вход в пещеру технопарка, с лязгом стукнулись друг о дружку и окончательно закрылись, наглухо отрезав нас от окружающего внешнего мира, и мы втроем направились в глубь очередного временного укрытия.

— Подземный комплекс полностью автономен, к тому же он единственный в округе остался целым и невредимым, — будто проводя экскурсию, рассказал Бедлам.

— Ха, я вижу, ты уже успел основательно окопаться, — ухмыльнулся Лучник.

— Успел, успел и хочу заметить, что здесь все продумано настолько, что без особых проблем можно тусоваться еще лет тридцать, — деловито заметил Бедлам. — Наверное, можно и больше, но энергии в источниках, думаю, не хватит, перезаряжать придется, а так, структура просто шикарная. Я бы ее конструкторам дал госпремию, даром что штатовцы.

— Да, убежище бесспорно надежное, но у него, ко всему прочему, и хозяева имеются, — резонно вставил Лучник.

— Что да, то да, возражать не буду, — не сдавался Бедлам, — только они тут, как я понял, очень редко появляются, а нам с тобой так мало надо для комфорта…

— Ха, скромняга ты наш, — снова хмыкнул Лучник.

Я помалкивал. Эти двое знают другу друга, кажется, всю жизнь, не мне влезать в их задушевные разговоры. Тем временем мы дошли до первого перекрестка, и Бедлам, остановившись, указал жестом нужное мне направление.

— Тебе туда, — проговорил он, подкрепляя жест. — Там ждет Сноу и от нетерпения чуть не лопается. Иди, а я пока Лучнику экскурс по местным достопримечательностям устрою.

— Только не слишком увлекайтесь, знаю я наши славянские души, — напутствовал я.

И вдруг понял, что так и не сказал Лучнику одно очень-очень важное русское слово.

За любимую…

Я посмотрел ему прямо в глаза и тихонько сказал:

— Спасибо.

Взгляд у Лучника был дружеский. Совсем не тот, с каким он выпускал пулю мне прямо в сердце. Теперь мы с ним снова по одну сторону баррикад. А тогда ни ему, ни мне судьба других вариантов не оставила. Тому, у кого в такие мгновения палец на спуске дрогнет, в Ареале далеко не прожить.

Лучник, так же негромко, не пафосно, сказал только одно, не менее важное русское слово:

— Сочтемся.

И земляки быстро скрылись в боковом коридоре. У меня возникло впечатление, что они куда-то опаздывают. Возможно, им было нужно срочно переговорить с глазу на глаз. Неизбежно, у всех и каждого свои секреты. Было бы наивно верить, что Лучник мне рассказал о себе все как на духу. Но в любом случае я теперь его благодарный должник, а не разъяренный палач. Вот ведь как бывает: лучшее, что человек может сделать для другого человека, — это убить его любимую… Да уж, мы живем в далеко не самом счастливом из миров.

А Джастин Би Сноу поджидает меня, как паук в засаде. Наступал момент истины, судя по всему, именно сейчас профессор должен открыть свои карты. Грядущее откровение в иных обстоятельствах могло бы даже взволновать меня. Я подошел к бронированной двери, бесшумно отъехавшей в сторону при моем приближении, и шагнул в центр управления.

За дверью оказался большой зал, по всем признакам самый что ни на есть командный пункт. Сноу был не один, профессор решил не встречаться со мной наедине. Его маленькая, но смертоносная телохранительница неподвижно сидела в кресле, метрах в трех от своего подопечного. На ней было полное боевое снаряжение, даже гермошлем на голове. Странно, неужели профессор меня боится? Но он-то должен понимать, что никакая охрана ему не поможет, если…

— Итак, я весь внимание, — сказал я, присаживаясь в другое кресло.

— Я здесь для того, чтобы огласить дополнительное условие договора, который вы обязались выполнить, — в присущей ему манере начал ученый…

К черту предупреждение Вильсона о том, что не надо мне распространяться профессору о настоящей цели рейда! Сам док Сноу явно уже и не вспоминает о том, что номинально он послан с дипломатической, а не киллерской миссией.

— Эй, эй, док! — осадил я. — О каком дополнительном условии идет речь? У меня конкретное задание, убить Ментора, и больше никаких условий. Довешивать по ходу пьесы ничего не надо… И да, еще, почему здесь эта девушка? Она что, в курсе всех наших дел?

— Блейдра в гермошлеме, и не слышит нас, — как-то устало ответил Сноу. — За отдельную плату я приказал ей задействовать режим глушения внешних звуков. Но если вы начнете вести себя неподобающим образом, она вмешается.

— Вмешается во что? — с искренним интересом спросил я. — Что она сможет? Разве что подержать вас за ноги, когда я буду задавать вам вопросы с пристрастием. Вы лучше не злите меня, говорите прямо, чего нужно.

— Если бы вы все время не перебивали меня, — сказал профессор, — я бы уже объяснил. К тому же, должен заметить, что все ваши рассуждения по поводу конкретных договоренностей ничего не стоят в изменившейся ситуации. Вам стоит уразуметь, что после гибели полковника Вильсона, майора Крауни и лейтенанта Шветса именно я — единственный офицер, который сможет подтвердить успех вашей миссии. Соответственно ваше помилование также напрямую зависит от моих отчетов перед высшим руководством отдела «Кью».

— Док, вы мне угрожаете?! — честно говоря, я даже немного опешил от такой наглости. — Очень неразумный ход для обладателя многих степеней и званий. Я пока оставлю за кадром оценку такого поведения. Лучше говорите, что хотели сказать, мое терпение может и лопнуть. Тогда упомянутые вами отчеты доведется Питбулю кропать или, скажем, Дексу. Не знаю уж, какие они там должности в отделе занимают.

Джастину Сноу понадобилась добрая минута, чтобы взять себя в руки и не наделать глупостей, но я терпеливо позволил ему выдержать паузу.

— Тот, кто убьет Исполнителя Желаний, — продолжил наконец Джастин Сноу, — обретет не только исполнение желания, которое убийца может, если сочтет нужным, высказать в момент смерти… но и получит в качестве трофея посмертный предмет силы. Наследие способно исполнять дальнейшие желания нового обладателя. Вы принесете это средоточие силы мне, а я оформлю визу на свободу.

— О как! Хотелось бы узнать, откуда информация о наследстве? — Сказанное доком Сноу по-настоящему заинтересовало меня. — В самом начале всей этой истории мне говорили только о нейтрализации Ментального Воина, о том, что до сих пор вам, военным и научникам, этого не удавалось сделать, и о том, что у меня будет шанс исполнить свое желание, загадав его. А сейчас вы мне говорите о каких-то там трофеях, о которых ваш многозвездный генерал даже не упоминал.

— Вы же сами поторопили меня, — раздраженно произнес док, — а ведь именно с этого я и хотел начать нашу беседу!

— Ну, так что нам мешает восполнить упущенное, — усмехнулся я, и крутанулся на своем кресле вокруг оси.

— Вы хоть что-нибудь знаете об исконных обитателях Америки, живших в доколумбовую эпоху? — Профессор начал с вопроса.

— Давайте мы не будем уточнять объем моих познаний в истории…

— Когда приплыл Колумб, — продолжил Сноу, не глядя на меня, уставившись куда-то в угол зала, на ряды мертвых запыленных экранов, — империя майя уже перестала существовать. Дикие племена ичимеков разрушили империю майя, подобно тому, как племена в Европе разрушили когда-то Древний Рим. Замечу, что дикие племена ичимеков, помимо блистательных городов майя, уничтожили также пришедшую к тому времени в упадок, но некогда могущественнейшую цивилизацию тольтеков, с центром в мексиканской Туле. Со временем на этих землях дикари ичимеки образовали империю, которую мы теперь знаем, как цивилизацию ацтеков. Но и сами майя, вместе со своими соседями, тольтеками, также в свое время, абсолютно не колеблясь, отбирали земли у других народов…

— Знакомая картина, старая как мир. Ничего не меняется, люди есть люди. Можете дальше не продолжать, док. Вся история человечества состоит исключительно из бесконечной череды событий, при которых люди с бесподобной тупостью наступают на одни и те же грабли. Да, на протяжении всей известной нам истории можно наблюдать печальную закономерность, — подытожил я. — Сначала люди все друг у друга отнимают, а потом остаток жизни ждут, когда расплата даст им по лбу. И так оно и крутится по спирали.

— Это очень спорный вопрос, — возразил Сноу. — Я бы не утверждал столь категорич…

— Спорить мы не будем, — тут же остановил я его. — Давайте, рассказывайте, что там было дальше?

— Дальше надо отметить, что тольтеки, в свою очередь, не сразу поселились на территории современной Мексики, они пришли туда с севера, — спокойно продолжил Сноу. — То есть, как вы понимаете, именно с этих территорий, где мы с вами в данный момент находимся.

— Это уже интересней, — подбодрил я профессора. — Давайте, просвещайте меня.

— Это было давно, точные даты нам не известны, — не реагируя на мои подколки, продолжил Сноу, — но именно на этих землях у древних тольтеков и произошло серьезное военное столкновение с четырьмя местными племенами, жившими в ту пору как раз в этих местах. Те племена, что жили здесь до появления тольтеков и пали под натиском тольтекских завоеваний, почти не оставил о себе никакой информации. Известно только, что они считали себя детьми Радужного Змея, а не Орла, и сражались с тольтекскими завоевателями до последнего. В мировой исторической науке подобные исчезнувшие племена того периода принято называть ольмеками, хотя их истинные названия, к сожалению, не дошли до нас.

— Док, черт с ними, с названиями, нам-то что с этого? — спросил я у профессора, явно слишком увлекшегося исторической терминологией.

— С другой стороны, вы правы, — неожиданно согласился со мной Сноу. — И если все рассматривать с точки зрения полезности, то, не оставив почти никакой информации о самих себе, именно эти четыре исчезнувших в небытие ольмекских племени донесли до нас информацию о тех сущностях, которые мы для краткости зовем Менторами.

Я ничего не сказал, чтобы не сбивать профессора с волны, но весь превратился во внимание, чуть ли не в буквальном смысле.

— Древние ольмеки, — выдержав задумчивую паузу, собрался с мыслями и продолжил профессор, — в примерном переводе называли их Направляющими и считали воплощением какого-то там своего темного божества. Нам также стало известно, что именно эти ольмекские племена, проиграв решающую битву тольтекам, обратились к неким силам, охарактеризованным нами как Абнормальная Реальность. Именно от них до нас дошла информация о сверхсущностях, способных исполнять желания сущностей людей.

— То есть, вы хотите сказать, что Ареалы с Менторами или что-то подобное существовали и раньше? Здесь же, в этих местах? Не где-нибудь в России, Украине, Индонезии, Зимбабве или Японии, а прямо вот здесь, где мы сидим?

Я, в общем-то, не изумился этому историческому факту, намеки на него были и раньше, но Джастин Сноу перевел тему в конкретную сферу подтвержденной информатики. А это всяко реальней, чем сказки о Змее и Орле.

— Это сложно утверждать, — пожал плечами профессор Сноу. — Увы, нет достоверной информации, что и где существовало там, поэтому не стоит категорически утверждать, что на территориях нынешних Украины, России или Китая ничего подобного не бывало. Но вот именно о Направляющих или, как мы привыкли их называть, о Ментальных Воинах сохранилось довольно много информации.

— Док, а вы случайно не забыли, сколько времени прошло с той славной эпохи? На каком же носителе могла сохраниться такая специфическая информация, да еще в немалом количестве? Насколько мне известно, — продолжал я, давая профессору возможность обдумать мои вопросы, — никаких письменных источников с той поры до наших дней не сохранилось. По-моему, нет даже сведений о том, была ли тогда какая-нибудь письменность вообще.

— О письменных источниках речь и не идет, — спокойно ответил Джастин Сноу: он встал, и теперь расхаживал передо мной туда-сюда, словно маятник, заложив при этом руки за спину; ни дать ни взять, преподаватель на лекции в универе. — Речь идет о каменной памяти, слышали о такой?

— Чего-чего? А это еще что такое?

— Любой предмет, — продолжил профессор, — способен накапливать с течением времени всю информацию о происходящих вокруг событиях.

— О, какие ценные сведения, — не удержавшись, выдал я иронично.

— Да, вы абсолютно правы, — опять невозмутимо согласился он, — все окружающие нас предметы, в той или иной мере, записывают информацию о происходящих вокруг них процессах. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как эту информацию считать? Так вот, именно благодаря находкам, сделанным в этом Ареале, — продолжил он, подняв указательный палец вверх, — мы научились это делать. Не буду углубляться в суть, — опередив мои вопросы, продолжил Сноу, — и рассказывать вам долгую историю находок и обретений, разочарований и потерь. Но, как только первые опыты увенчались успехом, мы начали экспериментировать, пробуя считывать информацию со всего подряд. Информации было много, и полученные результаты пришлось классифицировать.

— Не лейте воду, док, что было дальше, — снова поторопил я его.

— Большинство окружающих нас предметов, ффу-ух, — разочарованно выдохнув, продолжил Джастин Сноу, — способно легко записывать информацию, но они так же легко ее и стирают. Вода, к примеру, наглядно показывает эту взаимозависимую закономерность. Каждый год вся информация, записанная мировым океаном, обнуляется, сбрасывая информационно-энергетический фон в небытие.

— Вы еще про крещенские купания расскажите, док, — проворчал я, — дальше-то что?

— Из всех предметов, поддавшихся экспериментам, — подвел итог Сноу, — оказалось, что только камни способны достаточно долго сохранять информационный фон, поэтому в дальнейшем львиная доля исследований сосредоточилась именно на них. Я в ту пору был штатным сотрудником Нью-Йоркского филиала Пильмановской Академии,[39] сменившей Институт,[40] упраздненный в начале тридцатых, и участвовал в этом проекте. Спустя годы экспериментов мы пришли к выводу, что большинство камней являются носителями естественной, так сказать, природной информации. Однако пусть крайне редко, но попадались камни, несущие в себе сквозь века и тысячелетия искусственно созданный, информационный фон. Они запомнили осмысленные действия, свидетелями которых были.

— Вы хотите сказать, — произнес я, уловив мысль, — что древние использовали камни так, как мы сейчас используем флэш-память, записывая на них информацию?

— Нет! — резко остановил меня Сноу. — Как флэшки, использовать камни может кто угодно, вопрос не в этом. Дело в том, что некоторые камни, дошедшие до нас, были в свое время талисманами у своих обладателей. Люди не расставались с ними ни на мгновение, вот почему подобные амулеты зачастую и содержат фрагменты сознаний их прежних обладателей. А вот как именно происходил этот процесс записи, невольно или намеренно, нам, к сожалению, неведомо.

— Ну, допустим, — согласился я, — и что мы в конце концов со всего этого имеем?

— Не так давно в наше распоряжение попал древний камень, — продолжил свои объяснения профессор, — дошедший как раз из эпохи ольмекских поселений. Ольмеки, как я уже говорил, были разбиты и изгнаны из своих исконных земель племенами тольтеков. Так вот, потерпев поражение, четыре шамана изгнанных ольмекских племен обратились к силам, схожим с нашим современным Ареалом. Не знаю уж, откуда они узнали, куда обращаться, возможно, имели информацию, которая до них дошла из еще более ранних времен…

— Откуда такая уверенность? — перебил я его, скорее, из присущей мне вредности.

— Да, — спокойно продолжил Сноу, не обращая внимания на мою реплику, — та попытка прорыва абнормальной реальности, с целью материализоваться в этом мире, была совершена именно тогда. Хочу отметить, что, как ни странно, люди сами решились на столь необдуманные действия. Ольмекские шаманы все равно проиграли, ведь тольтеки и в этом плане оказались сильнее и сразу же сумели ликвидировать почти что состоявшийся прорыв. Ольмекские племена, разбудившие лихо, исчезли навсегда, но и тольтекам пришлось оставить только что завоеванные земли. После чего, собственно, они-то и ушли дальше на юг, в Мексику. Как бы там ни было, определенные знания о Ментальных Воинах нам удалось получить именно из недр каменного амулета, сохранившегося с той давней поры. Обладатель камня был, судя по всему, убийцей Направляющего, так что вы будете не первым в этом списке.

— Ну-у, — усмехнулся я, а у самого невольно в груди похолодело, — это уже легче. Значит, исполнение возложенной на меня миссии возможно, по крайней мере. Правда, мифически, но возможно.

— Несомненно, — опять согласился Сноу, — дошедший до нас каменный амулет переполнен информацией о рогатых воинах, исполняющих желания, и там подробно изложено, как их нужно убивать.

— Куда же подевались Менторы той эпохи? Или они уцелели, где-то в этих местах хоронились, потом вылезли, и уже подружились с нашими Менторами? — съязвил я опять.

— Когда ольмекские шаманы, — продолжил Сноу невозмутимо, — освободили страшную Силу, она поработила их, сделав Направляющими, но абнормальность не смогла в ту пору закрепиться в этом мире. Тольтекские магические гении умели создавать почти неуязвимых Других без всяких современных технологий. В результате энергетические воины тольтеков, посланные в поисковый рейд, отловили и перебили четырех переродившихся шаманов одного за другим. Поэтому абнормальное, оставшись без поддержки служивших ему Направляющих, не смогло в ту пору окончательно прорваться в наш мир, и осталось там… э-э, где возникло. Откуда оно явилось в наш мир, информации нет. Забавно. — Неожиданно остановившись, Сноу повернулся ко мне лицом и закончил: — Место, где четверка шаманов проводила страшный ритуал по освобождению чуждой Силы, совпадает с горной частью ядерного полигона. Именно оттуда семьдесят девять лет назад в наш мир снова полилась сила, с появлением которой возник шестой отчужденный округ, вначале коварно обнадеживший человечество новыми перспективами.

— Что-то не сильно похоже на совпадение, — задумчиво произнес я, — вы не находите, док? А как же остальные пять отметин абнормальности? Или это были неточные выстрелы, пристрелка, и только шестой угодил в центр мишени?

— Наука еще не владеет ответом на этот вопрос, — традиционно «отмазался» док. — Как бы там ни было, но спустя тысячелетия после гибели ольмеков, многочисленные ядерные взрывы сотрясали здесь Землю и очень способствовали изменению составляющих законов природы на энергетическом уровне. Тем самым они весьма повысили шансы на успешность внедрения нынешнего Ареала. Так что можно долго спорить о том, что было раньше, курица или яйцо, но мы имеем то, что имеем.

— Ни о каких курицах, — отказался я, — и уж тем более о яйцах мы точно спорить не будем.

— Итак, — продолжил Джастин Сноу, — я досконально изучил информацию из камня, дошедшую к нам сквозь время. Там четко определено, что после смерти Направляющего — победивший воин получает могущественный амулет, или, как вы говорите, предмет силы, способный исполнить практически любое желание.

— Что значит практически? — сразу поинтересовался я. — И почему Ментора нужно убивать ради одного-единственного желания, когда он может исполнить их, сколько угодно? Вождь говорил о возможной подтасовке, использующей разницу между действительно желаемым и кажущимся желаемым. Пусть будет так, но можно же заложить необходимую информацию в саму формулировку загадываемого! А так, если изъясняться вашими птичьими аллегориями, вы хотите убить курицу, способную нести золотые яйца.

— Начну со второго вопроса, по поводу курицы, несущей золотые яйца, — выслушав меня, сказал Сноу. — Действительно, зачем убивать того, кого можно приручить и использовать во благо себе? Замечание логичное, но, к сожалению, запоздалое, поскольку все возможности нами уже давно упущены.

— Как это?! — действительно удивился я.

— Вся проблема в том, — ощутив свое превосходство, улыбнулся профессор, — что Менторы исполняют желания, и взамен отбирают, накапливают энергию желания, только на начальном этапе. Когда Ареал, так сказать, еще только развивается. В данный момент процесс развития уже завершен, ни на какие компромиссы с нами Менторы не пойдут, мы просто не нужны им, ни в каком смысле не полезны. Поэтому единственное, что нам остается, это убить Воина. Плененный абнормальностью человек-носитель, заточенный в нем, при этом обретет освобождение.

Я невольно присвистнул.

— Есть основания полагать, что со смертью Ментального Воина, — продолжил как бы про себя, раздумчиво профессор, — какая-то часть накопленной в нем энергии не перетечет к другим Менторам, она неизбежно потеряется… Любая перестройка системы сопровождается утратами и погрешностями. Да и происходит перераспределение не мгновенно, до выработки и установки нового равновесия пройдет время. Эта утечка наверняка не рассеется, она аккумулируется в некоем предмете Силы. Ничто не пропадает бесследно. Этот случайно подвернувшийся объект, на который прольется энергия, будет способен исполнить желание. К сожалению, только одно… Что касается ограничений в формулировке желаний, с этим совсем просто: желание должно касаться только личности желающего, вот и все. Нельзя попросить что-то для кого-то, вернее, попросить, конечно, можно, но из этого ничего не получится. Иными словами, нельзя попросить всего и для всех, потому что все равно исполнится только для одного. Счастья или гибели всему человечеству пожелать невозможно.

— Ну, что вы, профессор, это очень сомнительный недостаток, — заметил я. — Мы рождаемся и умираем в одиночестве, так почему бы для себя, родного и любимого, при жизни и не расстараться?

— Возможно, вы правы, но есть одна важная деталь, — акцентировал мое внимание Сноу, — исполненным желанием, например, можно вернуть умершего в этот мир, но за это неминуемо придется расплатиться своей собственной жизнью. Закон сохранения энергий, по-видимому, справедлив и незыблем даже для ненормальной, в нашем представлении, реальности. Где-то притечет, а где-то утечет. Так что, извините, вернуть девушку и жить с нею долго и счастливо у вас все равно не получится. Поэтому не советую совершать глупости в этом ключе. Не стоит обманывать ни себя, ни меня, я же прекрасно знаю, что вы думаете в этом направлении. Лучше сразу выбросьте из головы все мысли о возможном воскрешении.

— Оставьте мою голову мне, — осадил я его.

— Принесете мне посмертный амулет, — твердо сказал Джастин Сноу, — и я выполню соглашение со своей стороны. Вы получите свободу и отправитесь на все четыре стороны, если, конечно, не захотите остаться на службе в отделе, а со смертью девушки вам в любом случае придется смириться. Вот и все.

— Все так все, — коротко отозвался я.

Про себя же решил, что торг здесь пока что неуместен. Последнее дело — шкуру неубитого медведя делить. Сначала нужно добыть средоточие силы, а потом о чем-то разговаривать. В Ареале вообще нельзя себя так вести, но наш всезнающий профессор оказался абсолютным профаном в подобных вещах. Он просто не понимает элементарного: люди так или иначе приноравливаются ко всему. Даже к влияниям иных реальностей, не объяснимым с нормальных точек зрения. Эх, не сталкер он, не сталкер!

— Что там с посланием от Вождя? — спросил я, решив, что на эту тему разговаривать больше не о чем.

— Вот оно, — сказал док, протягивая мне электронный чип, один из упомянутых в нашем разговоре носителей флэш-памяти; надеюсь, не каменный. — Видео отсутствует, здесь только голосовое послание, наш Вождь большой оригинал и не желает даже фотографироваться. Должен предупредить, что запись нельзя скопировать, и прослушать ее можно только один раз, после чего она самоликвидируется.

— Это не страшно, пока на биологическую память не жалуюсь. — Забрав флэшку, я поднялся с кресла. — Какие-то еще вводные будут? Может, сувенир какой-нибудь из подземелья принести вашей молчаливой и заглушённой девушке? Или фото на память сделать?..

— Да, еще одна деталь, — невозмутимо сказал профессор, старательно оставляя мои ироничные выпады без внимания, — вам нужно пересекать границу каменного лабиринта только после двадцати трех.

— Что так? — удивился я.

— У Менторов также есть охрана, — объяснил высокоученый муж, не понимающий элементарных вещей о взаимодействии с Ареалом, — и она меняется четыре раза в сутки.

— То есть, вы хотите сказать, ха-ха-ха-ха! — Я рассмеялся, уже откровенно издеваясь. — Что после одиннадцати вечера будет самый добрый и невнимательный караул или, того лучше, вам удалось подмазать охрану?!

— Нет, нет! — отверг предположения мой собеседник. — Скорее наоборот, именно тогда в охране будут твари, самые тупые и кровожадные из всех.

— То есть, вы хотите сказать, раз неподкупные, то непременно тупые? — спросил я. — Тогда тем более не понимаю, что же в этом вечернем карауле хорошего и полезного для меня? Чем это мне поможет?

— Хорошего я там никого не знаю… а вот знакомые вам, пожалуй, будут.

— Что вы имеете в виду? — не уловил я юмора.

— Лишь то, мой милый друг, — ухмыльнулся Сноу, — что лично вы ничем, по своей сути, от этих тварей не отличаетесь. Поэтому вам и придется идти в лабиринты, когда уже заступит вечерний караул, как вы изволили выразиться. Потому что лучше сражаться с сотней знакомых противников, от которых знаешь, чего ожидать, чем сломя голову лезть в неизвестность.

— Я могу идти или у вас будут еще ко мне вопросы? — спросил я. Больше ни малейшего смысла с ним разговаривать я не находил.

— Да, собственно, — удивился Сноу или сделал вид, что удивился, — я полагал, что вопросы будут у вас.

— Сплюньте, профессор, и перекреститесь, — посоветовал я, поворачиваясь к двери, — у меня к вам никаких вопросов быть не должно, особенно в будущем, иначе это может плохо для вас закончиться.

— Сделайте то, о чем вас просят, и мы выполним свою сторону соглашения! — прокричал Джастин Сноу мне вслед, когда я уже скрывался за раздвижными дверями.

Уходя по коридору прочь, я думал о главном.

Если Ареал появляется в этой части планеты уже не впервые, и об этом можно было своевременно догадаться сведущим людям… Тогда какая сука, спрашивается, ухитрилась напихать сюда кучу атомных бомб??? Вдобавок ракеты, электронное оружие, смертельно опасную химию, бацилл всяких, хуже чумы во сто крат, и разную прочую гадость, смертельно опасную?..

Кто или что, я не знал, но понапихано было специально, целенаправленно.

Вот в это — я поверил безоговорочно. Во вселенских чистильщиков, Орла, Змея и всяких прочих сверхразумных демиургов с запредельно-непостижимыми или, наоборот, разочаровывающе-узнаваемыми целями и мотивами — верил пока еще очень условно. Скорее — не верил.

Но в том, что злейший враг человечества, по сути, само человечество или отдельные его частицы, не сомневался ни на секунду.

…Не покидало предчувствие, что посмертное средоточие силы, которое мне предстоит принести доку, еще натворит бед, хотя какое мне было до этого дело. Намного больше меня насторожила обмолвка Сноу насчет того, что я могу впоследствии остаться на тайной службе у Белого дома. Такой вариант мне совсем не нравился.

Где-то в глубине сознания я подозревал, что в настоящее время, кроме меня, просто нет кандидатов, способных на убийство Ментора. И пока они не появятся, мне не удастся соскочить с несущегося в ад паровоза ни под каким предлогом не.

Я всю жизнь хотел только собственной независимости, а получилось, что всю жизнь меня используют все, кому не лень, и конца-края этому манипулированию не видно.

— Ну, ничего, — проговорил я вслух, — будет и на моей улице праздник, не зря же я до сих пор еще жив. Не дождутся, сволочи.

А насчет грядущих бед вовсе не нужно быть великим оракулом, чтобы предчувствовать. Логически рассудив, я прекрасно понял: если этот посмертный носитель, именно он, является проводником воли убитого Ментора и действительно исполняет сформулированное, высказанное, а не истинное подсознательное желание, — нет ничего вожделеннее для любого правителя, стремящегося властвовать без неприятных сюрпризов от самого себя. И таких исполнителей желаний можно добыть больше, больше… еще тридцать с чем-то штук в запасе. Это более чем убедительный довод для любого власть предержащего, чтобы посылать кого-то убивать Ментальных Воинов вновь и вновь. С формулировкой не заржавеет у деятелей, содержащих громадный штат всяких там спичрайтеров, пиарщиков, копирайтеров и прочих наемных писак, сценаристов, болтологов…

Идя по тому же самому коридору, но уже в обратном направлении, я неожиданно для себя нос к носу столкнулся с Питом. Захмелевший патрульный выглядел явно не по уставу. Основное оружие и гермошлем были им где-то оставлены, зато его левая рука крепко сжимала початую бутылку виски.

— Нормандец, как хорошо, что я тебя наконец-то нашел! — дружески облапил меня огромный, даже больше меня, солдат. — Давай выпьем, помянем старого доброго палкана Вильсона и моего дружка Боцмана, а то вдруг с тобой и не свидимся больше…

— Tipun tebe па jazyk! — остановил я его и отобрал бутылку с пойлом. — Ты лучше скажи, — проговорил я, отхлебнув солидный глоток. — Пит — это сокращенно от Питер?

— Это сок… к-кращенно от Питбуль, — икнув, сурово заявил он. — Хотя по метрике я Питер, но никаких там малахольных Питер Пенов не надо приплетать к моему славному боевому прозвищу.

— Ладно, ладно, понял, — усмехнулся я и, сделав второй глоток, вернул почти пустую бутылку хозяину.

Питбуль, допив остатки спиртного, предложил присоединиться к остальным и там продолжить. Я согласился и пошел с ним, но в какой-то момент меня словно что-то остановило, придержав за плечо невидимой рукой. Появилось непреодолимое желание уединиться и прослушать аудиозапись, переданную мне Вождем через дока Сноу. В эту минуту мы с Питом проходили через местный гигантский гараж, и я решил в этом технопарке чуток приостановиться.

— Ты иди, я скоро подойду, — сказал я подвыпившему солдату.

Питбуль возражать не стал и удалился.

— Смотри только, надолго не задерживайся, там тебя все ждут! — прокричал он уже издалека.

Оставшись в одиночестве, я облюбовал один из мирно дремлющих армейских открытых джипов, влез в него и удобно примостился на заднем сиденье. Вставил микрочип, отданный мне Сноу, в специальное гнездо бортовой компьютерной системы скафандра и… услышал:

— Ты правильно сделал, что не пошел с патрульным, сначала решил послушать мое сообщение. Устраивайся поудобнее на сиденье и слушай.

Вот такими были слова, которые прозвучали внутри моего шлема.

И произнесены они были знакомым мне голосом Вождя!

Закономерно шокированный таким развитием событий, я поставил запись на pause и осмотрелся по сторонам. Я здесь, в этом сумрачном огромном зале, посреди всевозможных машин и механизмов, находился совершенно один. Больше в пещере никого из живых не было. Сноу сказал, что это послание уже давно ждет меня, как же тогда оно могло настолько четко совпасть с моими текущими передвижениями?

Я не знал ответа на этот вопрос, поэтому включил play и стал слушать дальше.

— Ты хочешь узнать, как я узнал, что ты будешь находиться в джипе, — снова, как будто читая мои мысли, продолжила запись. — Ответ на этот вопрос очень прост, я наблюдал тебя в своих видениях бестолково сидящим в технопарке, на заднем сиденье пустой армейской машины. С этим все очень просто… Ты наверняка подумаешь, — продолжил голос после краткой паузы, — что я обманываю тебя, ведь, предрекая даже такие мелкие вещи, я не сумел предугадать, что убийца, которого ты искал с самого начала своего похода, окажется твоим боевым товарищем.

— Абсолютно верное замечание, — отметил я вслух.

— Твои сомнения кажутся тебе весьма логичными, но я могу сказать в свое оправдание только одно. Ни Лучника, ни его шумного друга я не вижу в своих снах, их там просто нет. Почему так происходит, мне пока не известно. Одно могу сказать наверняка, эти двое пришли к нам из какого-то другого мира. Их цели и задачи скрыты от меня. И если их не вижу я, то будь уверен, что для сверхсущности Ареала, по-своему разумной, они точно так же остаются невидимыми… При этом, к твоему сведению, Лучник все время пытается наладить ментальный контакт со сверхсознанием Ареала. Зачем он это делает, мне непонятно. Но именно это является пределом его желания. Этому необходимо воспрепятствовать. Для тебя это выгодно. Польза в том, что пока связь с Ареалом у Лучника не налажена, он и его напарник остаются бесплотными тенями, невидимыми инкогнито. Однако, как только он сумеет наладить контакт, столь желанный ему, Ареал тотчас же сможет распознать, а значит, сможет и контролировать. ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРЕДУПРЕДИ ЕГО ОБ ЭТОМ! — повысил тон голос Вождя. — Кроме того, — продолжил он, уже тише, — выпутаешься из этой передряги, обязательно НАЙДИ ПАБЛО! — опять повысился тон. — Без него тебе не освободить душу Джей Ти…

От такого неожиданного сообщения я снова нажал на паузу, резко выскочил из джипа и как угорелый начал метаться по проходу между рядами машинной техники.

Я не ослышался, голос явственно сообщил, что есть, есть возможность освободить Джей Ти!!!

— Освободить Джей Ти?! — проговорил я вслух. — Вождь, ты там ничего не перекурил?

Я не верил в такое счастье, это был на самом деле ПРЕДЕЛ МОЕГО ЖЕЛАНИЯ… и я включил запись, чтобы слушать дальше, все еще не веря своим ушам.

— Нет, мой молодой друг, ты не ослышался, и я ничего не напутал, — повествовала запись в той же неожиданной манере, предугадывая мои мысли наперед. — После нашей с тобой последней встречи — я остался очень недовольным. Так как отчетливо понял, что ты не послушаешься моих советов и все равно попробуешь вернуть погибшую девушку в этот мир.

Вождь помолчал немного и, вздохнув, продолжил:

— Ох-хо-хо, мне ничего не оставалось делать, как опережать события. Генерал передал мне личную вещь Джей Ти, имевшуюся в твоем досье. Этот цветок пустыни очень сильно помог, по нему я сумел разыскать и наладить связь, дотянуться к душе девушки, стынущей в безвременье. Хочу отметить, что это было совсем непросто сделать, но мои усилия достойно вознаграждены. Теперь можно уверенно сказать, что твоя возлюбленная не умерла, а просто лишилась тела. Она разделилась, тело погибло, но ее дух и память, лишившись оболочки, не ушли. Они остались в нашем мире, и сейчас в плену у фермита Монаха. Джей Ти можно спасти.

Словно испугавшись чего-то, я снова нажал паузу. Простоял неподвижно какое-то время, прислонившись спиной к джипу… просто боялся включать запись и слушать дальше.

ЛЮБИМАЯ ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ, ЕЙ НУЖНА МОЯ ПОМОЩЬ…

Реальность этого факта прожигала мое сознание, он разбудил внутри меня что-то давным-давно позабытое.

Со смертью Джей Ти я чувствовал себя чуть ли не самым никчемным человеком на этой планете. Я оказался не способным уберечь тех, кого должен был беречь. Сейчас же судьба дарила мне шанс исправить ошибки.

Дрожащей рукой я снова включил запись, но в машину уже не вернулся, а по-прежнему продолжал нервно ходить вокруг джипа, нарезая спиральные окружности. Расставленные вокруг меня транспортные средства безмолвно наблюдали за моими движениями пустыми глазницами фар и, наверное, страшно завидовали тому, что я имею возможность двигаться. Не только желание, но и возможность. У них, рожденных для движения, возможность отняли. Но желание отнять ни у кого, ни у чего невозможно. По сути, наши желания — это и есть мы…

— Да, безусловно, ты прав, — продолжал голос Вождя, — это твой единственный шанс исправить положение, но ты не должен торопиться. Помни, что тебя ведет Орел, подчинись его воле, и он обязательно вознаградит за храбрость и отсутствие упреков к собственной судьбе. Душу твоей любимой держит в плену Монах, у которого теперь только один глаз. Второе око ему твоя Джей Ти закрыла навсегда, когда ее джамп-скафандр лягнул фермита уцелевшей ногой и отбросил его далеко от места схватки. Придись биомеханический удар фермиту в корпус, и его просто разнесло бы на куски инерцией, тогда девушка погибла бы без вариантов, никаких если… Но ударило по касательной в голову, закрутило и отбросило Монаха. Именно этот уцелевший монстр перед ударом оставил паразита в теле твоей возлюбленной. Лучник освободил физическую оболочку, убив тело девушки, но одноглазый Монах смог удержать связь с выскользнувшей душой Джей Ти и сумел пленить ее… Каким-то образом это повлияло на то, что выбитый глаз у него не восстановился. Убей Ментора, и генерал разрешит тебе использовать Другое тело еще какое-то время…

Снова выдержав паузу, видимо, предоставляющую мне момент для вставки реплики, послание продолжило:

— Я переговорил с генералом, и он согласился. Также тебе следует знать, что Монах потерял в том бою не только глаз, но и свою ментальную пару. Освободившуюся вакансию второго Монаха занял твой друг, ушедший вместе с Джей Ти в ту роковую экспедицию. Большой человек с седой бородой.

— Бородач! — выпалил я вслух страшную догадку.

Старый Том, друг Рыжего Оленя и мой, превращен в фермита, о ужас!

— Но чтобы освободить девушку, — продолжил голос Вождя, — тебе понадобится помощь Пабло. Без него тебе не справиться, у тебя есть Сила, но мало знаний. Пабло разыщет девушку так же, как и я, когда ты дашь ему предмет, принадлежавший Джей Ти ранее, в котором содержится память о ней. Но это все будет позже, сейчас ты должен думать лишь о Ментальном Воине, только о нем, и больше ни о ком другом. Не стоит распыляться, сконцентрируйся на порученной тебе миссии…

Опять предоставив мне возможность вставить реплику, послание продолжило:

— В подземельях все время сворачивай налево. Так ты выйдешь к Ментору быстрее всего. Главное, ничего не бойся, и Поитель Душ на острие твоего «Серпа» подскажет тебе верный путь. Когда Ментор начнет слабеть, он постарается заговорить с тобой в попытке сбить с толку. Поэтому мой тебе совет, если хочешь остаться в живых, спускаясь в подземелье, забудь слово «ПЕРЕГОВОРЫ», оно не существует по умолчанию…

— ТВОИ МЫСЛИ НЕ ДОЛЖНЫ СТОЯТЬ НА ПУТИ ТВОИХ ДЕЙСТВИЙ, — продолжал внушать голос Вождя, заполнивший мой шлем изнутри, — НИ О ЧЕМ НЕ ЗАДУМЫВАЙСЯ И УБЕЙ РОГАТОГО ДЕМОНА. ПРИНЕСИ ПОСМЕРТНЫЙ АМУЛЕТ СИЛЫ, И ОТДАЙ ЕГО ДОКТОРУ СНОУ, ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ. ПОСЛЕ ЧЕГО ОСВОБОДИ ПАБЛО, ОН ПОМОЖЕТ ТЕБЕ ВСТРЕТИТЬ СУДЬБУ. БУДЬ СИЛЬНЫМ…

Запись оборвалась, и я понял, что на этом — все. Больше наставлений не будет, хотя у меня сразу возник еще миллион вопросов. От внезапно накатившей злости я что есть силы ударил подвернувшийся под руку капот джипа. От удара металл вмялся, машина осела, и я понял, что сломал передний мост, но вспышка злости угасла, а на грохот вдруг прибежали Пит с Бедламом. Они, похоже, уже и так шли ко мне и находились неподалеку.

— Ты чего разошелся, а? — спросил Бедлам, на голове которого тоже не было гермошлема, как и на голове Пита. — Идем, идем к нам, не дури.

— Уже иду, — ответил я, стараясь взять себя в руки.

И вправду, чего это я дурю, когда моя цель так близко!

Вот что подумал я, присоединяясь к напарникам.

И снял шлем. Все равно в нем больше не звучали ничьи голоса.

У каждого воина, ушедшего в поход на врага, есть законное право на отдых у костра. Тем более перед решающей битвой.

…Я выпивал с теми, кто остался жив. Сноу и Блейдра по-прежнему торчали в местном командном центре, мы же по-хозяйски расположились в довольно-таки уютном отсеке. Раньше здесь, судя по обстановке, был бар для армейских, служивших на базе. Учитывая размах здешних испытаний, в прошлом этот комплекс содержал значительный штат, и всем людям требовались местечки, чтобы отдохнуть и немного расслабиться. Между сеансами измывательств над мутантами…

Изолированное помещение, в котором мы находились, как раз и предназначалось именно для этих целей. Заведение было довольно вместительным, и, несмотря на то, что все здесь было давно брошено людьми, спиртного в баре оставалось более чем достаточно. Американский бар, не российский, ясное дело.

Декс и Пит играли партию на бильярде под какую-то латиноамериканскую мелодию, лившуюся из уцелевшего музавтомата. Партия у них только началась, и это было для меня прекрасной возможностью без помех пообщаться со своими земляками. Бедлам предложил не мелочиться и, открыв три бутылки виски, просто вручил нам с Лучником по отдельному… «Балантайнсу».

Я решил сегодня себе ни в чем не отказывать.

— Присядем вот за тем столиком, — уже указывал Бедлам горлышком бутылки, и мы с Лучником подчинились.

— Ну что, мужики, выпьем, чтобы не последнюю, — проговорил Лучник, как только мы расселись.

Громко звякнув бутылками, наша троица приложилась к спиртному. Сделав несколько больших глотков, я почувствовал, как тепло разливается по моим внутренностям, которых там на самом деле не было, и, довольно крякнув, решил первым нарушить молчание:

— Ровно в десять вечера, — сообщил я своим землякам, — уйду в Каменные Лабиринты, а вы все останетесь ждать меня здесь. К утру ваша миссия в этой вот экспедиции закончится, независимо от того, вернусь я или нет.

— Давай не будем забегать наперед, — придержал меня Лучник, — не люблю я это дело, лошадей гнать. Вот вернешься, тогда и поговорим.

— А почему ты не хочешь взять нас с собой? — спросил Бедлам. — Уверен, что нам с Лучником нужно идти тоже. Хотя бы в отдалении, на всякий случай. Мало ли что может приключиться.

— Это исключено, — сразу отмел я подобные предложения, — хотя Вождь и говорит, что вы пришли из другого мира, но вы все равно люди, не боги, а это значит, что Ментор неминуемо завладеет вашими сознаниями и…

— Подожди, не тараторь, — остановил меня Бедлам, — давай поподробнее, что там тебе сказал твой Вождь о нас с Лучником? Знающий он у тебя, прям дальше некуда.

— Вы нездешние, — просто ответил я. — Он предположил, что вы пришли из иной реальности. Нормальной, но другой, не нашей. Поэтому Вождь не может вас увидеть в своих видениях. Вы лишние в этом мире, не учтенные. Но штука в том, что и Ареалы, аванпосты еще одной другой реальности, только ненормальной, тоже не смогут узреть вас в своих… хм, видениях.

После этих моих слов Лучник с Бедламом загадочно переглянулись друг с другом. На лицах обоих нездешних русских появилось волнение, которое они не желали прятать.

— Еще Вождь предупредил, — продолжал я, чувствуя пристальное внимание своих земляков в кавычках, — что Лучнику не надо стремиться устанавливать ментальный контакт с Ареалом. Вождь считает, что пока контакт не налажен, вы оба являетесь для абнормальности своеобразными невидимками. Поэтому стоит хорошо подумать о том, а нужно ли нарушать сложившееся положение вещей. В противном случае, после того как сверхсущность распознает вас, скрыться от нее вам уже не удастся. На всех нас абнормальность влияет в той или иной степени, а вот вы двое его влиянию ничуть не подвержены. И если какую-то силу и чутье имеете, то принесли их с собой, а не приобретали здесь, под влиянием Ареала. Хорошо устроились, мужики. Вы на окружающее как-то способны воздействовать и у него добывать информацию, а оно на вас — не может. Только чисто на физическом уровне.

— Что еще он сказал? — жадно и нетерпеливо спросил Бедлам, когда я замолчал.

— Да, собственно, это все, — пожав плечами, ответил я, сделав хороший глоток из бутылки. — Я уже говорил Лучнику, что вам нужно самим пообщаться с Вождем, он наверняка сумеет помочь… Может, расскажете мне, что вы все-таки здесь ищете? — попробовал я немного прояснить ситуацию, но мои нездешние коллеги не спешили откровенничать.

— Вот Пабло, — продолжил я, приложившись к бутылке в третий раз, — он ученик Вождя, и наверняка смог бы рассказать вам больше, но, как вы знаете, он остался в Бам-бее вместе с Падальщиком. А я просто могу ввести вас в заблуждение, так как совсем не обладаю информацией по этому вопросу. Я просто говорящее письмо, — печально улыбнулся я, подведя итог всему вышесказанному.

— Да-а-а, — огорченно резюмировал Бедлам, — сказал бы ты мне об этом раньше, я бы уже давно с Пабло обо всем потолковал.

— Ладно, — отмахнулся я, неожиданно чувствуя, что не на штуку пьянею, — я сам о многом узнал буквально полчаса тому назад. Так что, брат, не взыщи. Но может, вы все-таки расскажете, что ищете? Ничего не зная, мне очень сложно вам…

— Теперь мы уже и сами ничего не знаем, — сказал мне Лучник.

— Не скрывайте, — не сдавался я, — что вы искали в самом начале нашей экспедиции?

— Мы искали некое тайное общество, — Лучник переглянулся с Бедламом, — которое бы занималось тем, что искало людей, пытающихся пройти к Менторам для загадывания желаний.

— Зачем оно вам? — искренне удивился я. — Странно, конечно, но должен отметить, что за всю мою сталкерскую жизнь меня подобные вещи никогда не интересовали. Возможно, потому, что в момент моего пробуждения и возвращения в человеческую личность — желания в Ареале уже никто не загадывал и не исполнял… Но Пабло недавно рассказывал мне, что такие люди были раньше, когда-то. Называли их Перехватчиками.

Лучник с Бедламом снова обменялись многозначительными взглядами.

— Еще Пабло говорил, — продолжал я, — что ребята эти были отмороженные на все головы. Они стремились остановить всякого, кто пытался найти исполняющего Наставника, и согласно своим убеждениям всех пойманных вешали, без суда и следствия. Причем вешали вдоль основных маршрутов, как бы в назидание другим желающим, а может, просто ради куража.

— Наши человеки… — еле слышно пробормотал Лучник, но я расслышал.

Интересно он употребил множественное число слова «человек». Я в такой форме это слово только в русском переводе Библии встречал, и в некоторых текстах на старославянском, которые читал по программе в универе. Эх, как давно это все было, три жизни назад… и отнюдь не в фигуральном смысле. Но до сих пор помнится, как мы старые бумажные книги добывали, истинные раритеты в нашу эпоху пластибумаги и электронных читалок. У меня тогда был хороший знакомый, Сережа Стульник, так он ухитрялся настолько древние книги у антикваров и частных коллекционеров добывать почитать, что аж дух перехватывало! Мы с ним даже первое издание «Острова в океане» Унайтера в руках благоговейно подержали… Изредка, когда возникает ассоциация, я вспоминаю о том, что случилось со мной почти двадцать лет тому назад, и пытаюсь представить, что было бы, если. Вдруг моя поездка в Америку окончилась бы, как планировалось, я возвратился, доучился, сдал экзамены, окончил университет и стал… ученым-исследователем? Или занудным преподом. Этаким доцентом, тиранящим студентов, но втайне мечтающим бросить все на фиг и сорваться на какой-нибудь край света. Туда, где встречаются синее море и рыжая степь, по которой скачут табуны лошадей без седел и уздечек, а добрые люди нальют путнику свежего молока и отрежут краюху хлеба, не спрашивая ничего и ни в чем худом не подозревая… Но где ж такой пограничный край найти, только в книжках и остались.

— А для чего им это было нужно? Чего они добивались? — жадно спросил Бедлам и солидно приложился к спиртному.

— По этому поводу Пабло говорил, — продолжил я, очнувшись от приступа ностальгии по утраченной юности, вызванной спиртным, наверное, и снова отхлебнув из своей бутылки, — что те Перехватчики пытались как бы влиять на реалии абнормальной территории, пока они еще не сформировались полностью. И поэтому не допускали к Наставникам вредоносных желающих, чтобы те не заразили чем-то непотребным. Но, как вы понимаете, их замыслы постигла закономерная неудача, и, что стало с тем кланом, я не знаю. Перехватчики вроде бы исчезли задолго до расширения Ареала. Пабло наверняка что-то знает об этом, он точно смог бы вам помочь. Дайте-ка лучше сигарету, — попросил я. Понятия не имею, зачем. Но выпил — значит, надо покурить. Все, как у лю… у человеков!

— Какого черта этот индеец остался там с выродками?! — уже кричал Бедлам разъяренно, бросая передо мной на стол пачку сигарет.

— Чего разорался, это твой просчет, — серьезно заметил Лучник. — Ты же там с ним разгуливал, пока я на Арене с мутантами развлекался. А теперь получается, Боря, что ты просто увлекся тотализатором и забыл про главное. Эх ты, а еще заверял, гарантирую, гарантирую…

— Да ну! А не я ли первым предлагал свою кандидатуру для участия в гладиаторских боях? — ответил Бедлам. — Но ты же, как всегда, Ник, оставил себе самое интересное, отправив меня к выродкам перетирать все меркантильные темы.

Лучник промолчал, замыслившись о чем-то.

— Я, между прочим, за тебя переживал, — нервно раскурив сигарету, продолжил Бедлам. — Боялся, что тебя на Арене на ремни порежут, а твой Пабло сам сказал, что он в Ареале первый раз. Откуда я мог знать, что этот зеленый первоход знает об окружающей ненормальности больше матерого сталкера?

— Да чего вы так всполошились, — попытался я примирить их, — никуда Пабло не денется. Вождь сказал, что он жив и, в крайнем случае, сидит где-нибудь в плену. Думаю, или у Короля уродов, или у Черного Директора. Мне ведь тоже нужен Пабло, так что утром, когда вернусь из Каменных Лабиринтов, вместе и пойдем за нашим смуглым другом. Я вам помогу, а вы, возможно, сумеете помочь мне, — похлопал я нахмурившегося Бедлама по плечу. — Заодно в дороге мне все о себе и расскажете, ну там, на кой ляд вам понадобились Перехватчики и откуда вы, что к чему с вашим родным миром… Борис.

Вот как Балантая-Бедлама зовут, оказывается. А хорошее имя, моего деда по маме так звали, Борис Иваныч Осипов, а он, между прочим, знатный был мастер Тульского оружейного завода, еще при Союзе родился и вырос, и первые годы обратной капитализации помнил, и за первого президента России голосовал.

Борис посмотрел на меня хмуро, но прямо на моих глазах его взор прояснился, и в них вернулся привычный блеск.

— Остается только налить примирительные стаканы, — предложил я, — но их нет, значит, давайте просто выпьем. Что было, то было, главное, чтобы оставался шанс исправить, поэтому не надо грызться в середине пути, а надо вместе идти дальше, — предложил я тост на мировую, и Лучник с Бедламом, естественно, не смогли отказаться, и снова, громко чокнувшись, мы втроем отпили из бутылок. Американец и француз, отворачивая головы от своей бильярдной баталии, с интересом посматривали, чем это мы, русские, занимаемся.

— А что это вы там все время без нас пьете? — спросил Питбуль, положил кий и направился к нам.

— Пит, старина, — Бедлам улыбнулся, и заговорил на чистейшем английском языке, — давай с тобой сыграем в старинную русскую игру «kosolapy prishol — kosolapy ushol».

— Я надеюсь, она с «русской рулеткой» не имеет ничего общего? — вмешался в разговор Декс, переживая за своего пьяного товарища.

— Нет, Марсельеза, ты что! — засмеялся Бедлам. — Низкопробных фильмов в детстве пересмотрел? Все очень просто, для игры нужны только водка и пиво, и никакого пулевого оружия, упаси господи.

— Ты решил проверить, кто кого перепьет? — попробовал угадать обрадовавшийся Питбуль.

— Нет, что ты, боже упаси, — опять усмехнулся Бедлам, — я просто хочу проверить, взяли бы тебя в старину охотиться с ножом и рогатиной на mihal potapycha или нет.

— Легко, — тут же согласился Пит, хотя Бедлам его явно провоцировал.

Я знал эту игру, поэтому решил, что пока они будут играть, а точнее, коварно издеваться над американцем, я схожу в известные мне оружейные мастерские, чтобы поменять свой бронекомплект. Я не хотел, чтобы пулевое отверстие, оставленное в моей броне напротив сердца во время схватки с Лучником, стало плохой приметой. Шепнув на ухо Лучнику, куда и зачем мне нужно отлучиться, я направился к выходу, краем глаза отметив, как Бедлам наливал полные бокалы пивом, объясняя по ходу правила игры.

Суть ее очень проста.

Игроки всегда пьют только полный бокал. Сначала бокал наполняют одним пивом, игроки выпивают. Затем в пиво добавляют сто граммов водки, опять наполнив бокал до краев. В третий раз водки добавляют двести грамм, затем триста, и так, пока пивной бокал полностью не будет заполнен одной сорокаградусной. Выпив по полулитровой кружке водки, игроки, как правило, объявляют перерыв и пьют по бокалу с пивом, отмечая этим, что «косолапый пришел».

Затем бокалы снова наполняют водкой, и его снова надлежит выпить до дна, но следующий бокал с водкой разбавляют ста граммами пива. Так, с каждым разом, в водку добавляют на сто грамм пива больше, разбавляя содержимое бокала в обратном порядке. Когда бокалы снова наполняются одним пивом, говорят, что «мишка ушел», и выпивают их на прощание, конечно, если живые игроки к этому моменту еще остаются. Иначе делается вывод, что «косолапый пришел и всех поломал».

Вот такая народная забава. Мы, восточные славяне, люди сильные. И не только на физическом уровне.

Насколько я знаю, в инструкции для цэрэушников, где прописана предельная доза алкоголя, в случае превышения которой человеческий организм должен погибнуть, есть приписка: «Кроме русских».

Таким образом, времени у меня было достаточно, встретить и проводить косолапого еще никому быстро не удавалось. Покинув солидно захмелевший коллектив, я вышел в коридор и пошел в направлении оружейных. Шагая мимо поворота, ведущего к командному пункту, я хотел было зайти и проведать высокоученого профессора, спросить, уважает ли он меня, но вовремя остановился, решив, что это намерение порождено спиртом в моей голове, и потопал себе дальше.

Но в самих оружейных я неожиданно для себя столкнулся с Блейдрой. Девушка явно не ожидала меня здесь увидеть, поэтому сделала вид, что просто смотрит на забитые оружием стеллажи. Но я успел подметить, что ее интересовала компактная, однако все равно немаленьких габаритов водородная бомба, смонтированная для удобства передвижения на колесной платформе.

— Решила весь мир в труху? — прямо спросил я Маленькую Смерть, указывая на смерть большую, термоядерную.

— Нет, — ответила девушка, — прикидывала, сколько такая штуковина сейчас стоит на черном рынке.

— Поверь, она того не стоит, — усмехнулся я. — Ты бы лучше сходила, выпила с ребятами, или Сноу не велит?

— Вообще-то, на работе не пью, — усмехнулась и она, — но если есть шампанское, то можно сделать исключение.

— Конечно, есть, — поддержал я Блейдру, — шампанское, водка, вина, ликеры и прочая коллекция. Ступай прямо, через гараж, там наверху в жилом уровне найдешь бар.

— Да знаю я, — отмахнулась она. — А ты что, здесь останешься?

— Нет, я сейчас переоденусь и тоже подойду.

— Какой ты робкий в обществе дамы… Ладно, тогда я пошла?

Она именно спросила, а не уведомила.

— Иди, — коротко ответил я, и она, посмотрев на меня с большим сожалением, вышла.

Глядя ей вслед, я невольно поймал себя на мысли, что внешне она мне напоминает мою Джей Ти. Поэтому я уж точно ни в коем случае не возжелал бы общества дамы с внешностью и фигурой, напоминающими о… Настроение от этого резко ухудшилось, но в памяти всплыли слова Вождя о недобитом Монахе, и я, воспрянув духом, начал быстро переодеваться.

Герметичные бронекомплекты в Ареале люди носить были просто вынуждены. Скафандры защищали в первую очередь от жары и обезвоживания дневных переходов, от вредоносных составов атмосферы и от разных других напастей. От выстрелов, ударов и подобных воздействий защищали тоже, но хуже, так что приставка «броне» ключевой не являлась. Хотя, смотря у какой модели… Смена скафандра заняла не очень много времени, подбор нового комплекта оружия тоже меня не задержал надолго, и вскоре я уже спешил обратно в бар. Блейдры по дороге не встретил, не увидел я ее и в баре.

К моменту, когда я возвратился, веселье бурлило в полном разгаре. Косолапый как раз стучал в двери, и Бедлам, разлив две бутылки водки по пивным бокалам, вручил один из них Питбулю.

— Тук-тук, стучит kosolapy, — важно проговорил Бедлам, чокнувшись бокалами, — нужно выпить до дна и открыть mishke дверь.

Питбуль выглядел довольно бравенько, как для американца. Он еще не прочувствовал ситуевину до конца, но, осушив бокал с огненной водой, согласился с приходом михайлы потапыча на все сто процентов.

После чего, правда, американец обмяк и, пав на стол, затих, обнажив при этом свою бычью шею.

— Я так и думал, — в сердцах махнул рукой Бедлам, — не взяли бы его на охоту, точно не взяли бы.

— Ладно, хватит развлекаться, — вмешался я во всеобщее веселье, — зачем было так накачивать парня, какой из него теперь боец!

— Он бы все равно нажрался в хлам, — спокойно заметил Лучник, — а мы быстро довели его до кондиции, и он теперь не будет мешать своими пьяными россказнями о патрульных рейдах, геноциде мутантов и захватах сталкеров.

— Пусть парень отдыхает, — поддержал Бедлам, — и нам бы всем чуток поспать не мешало.

В эту же секунду Джастин Би Сноу, неожиданно и стремительно вошедший в бар, одной фразой закончил привал, который, за неимением костра, был устроен в питейном заведении.

— Вам пора собираться, — сказал он, обращаясь ко мне. — Зачем вы так сильно напоили бойца?! — возмущенно продолжил профессор, как только увидел спящего на столе Питбуля.

— Профессор, вы о нас слишком плохо думаете, — ответил Бедлам, — у парня просто стресс и временное, так сказать, защитное отключение сознания.

— Вколите ему что-нибудь, — обратился Сноу к Блейдре, оставив реплику Бедлама без внимания, — чтобы очухался как можно быстрее.

— Все бойцы должны быть в боевой готовности, — проговорил строго Сноу, обращаясь ко всем остальным. — Конечно, можно выпить, но не до такой же скотской степени.

— В следующий раз, — подвел черту профессор, — я буду расценивать подобные действия не иначе, как саботаж.

Никто не стал спорить с номинальным командиром, хотя не всем было понятно, с чего это вдруг он вспомнил свое положение в группе и так раскомандовался. Блейдра молча подошла к недвижимому телу и сделала какую-то инъекцию прямо в открытую шею Питбуля.

Когда пришло мое время, меня провожали все, включая Питбуля, относительно очухавшегося под воздействием вколотого снадобья.

Тяжеленные створки ворот замаскированного технопарка медленно сдвигались за моей спиной, когда я, крепче перехватив успевший мне понравиться импульсомет, настоящую пушку со сменными гаусс-стволами, скрылся в темноте и в три раза быстрее обычного человека устремился на север.

Рассчитывая попасть в нужную точку к намеченному часу.

StoneMazes назывался это сегмент Ареала по-английски, хотя сталкеры нередко использовали короткое словечко Педла, сокращение от испанского варианта «piedra labirinto». И по звучанию это очень напоминало одно русское слово, которое емко, как никакое другое, характеризовало суть этого локального сегмента невадского филиала ада на Земле.

Каменные Лабиринты представляли собой гигантское переплетение пещер, ходов, камер, щелей, каверн и гротов естественного происхождения. Подземный комплекс военной базы, где мы с Лучником изничтожали трупоедов, при всей его обширности, был только одним из ответвлений. Боковым выступом гораздо более протяженной, многоуровневой структуры, тянувшейся на многие десятки миль в недрах складчатых каменистых гор. Высокие, с отдельными пиками до двенадцати тысяч футов, лесистые «заснеженные горы» Сьерра-Невада, как таковые, начинались западнее, но именно здесь, в жарких пустынных районах восточных предгорий, под поверхностью обнаружилась целая слоистая «страна муравьев».

Некоторые фрагменты пещерных лабиринтов были обустроены людьми для собственных нужд еще лет сто назад, в середине прошлого века. В тот период в мире началась так называемая «холодная война» между блоками, сформированными Союзом и Штатами, и военные, используя изолированность подземных лабиринтов от окружающего мира, еще тогда облюбовали эти места для своих секретных объектов.

Мой учитель как-то рассказывал мне, что в подземных лабораториях ученые систематически подвергали животные и растительные формы жизни различным видам облучения. Исследователей интересовали возникающие при этом спонтанные мутации. Не знаю, правда или нет, но в каменных муравейниках имелось немало мест, где фонило не по-детски, как возле открытого ядерного реактора, вот это было сущей правдой. Даже в самом лучшем защитном снаряжении долго находиться в настолько горячих зонах Каменных Лабиринтов обычному человеку было в прямом смысле слов — смертельно опасно для жизни.

Невзирая на все передовые технологии последних десятилетий, защита от радиоактивного излучения по-прежнему требовала внушительных конструкций. Поэтому даже самый навороченный защитный скафандр не обеспечивал полной безопасности сверх определенного, достаточно непродолжительного срока. Вдобавок тяжелый, защищающий от радиации скафандр значительно уменьшал степень подвижности бойца, делал его легкоуязвимой мишенью, и монстры, гораздо более быстрые, этому только радовались.

Им-то, местным уроженцам, так сказать — никакие радиационные защиты для выживания не требовались. Наоборот, им для лучшей жизни нужна именно она, радиация. Вот где, среди прочих прелестей в кавычках, обитало множество постатомных мутантов в прямом смысле этого слова, получившихся в результате ненормального радиационного воздействия. И гигантские, размером с упитанного кота, муравьи были далеко не самыми гипертрофированными и злобными разновидностями местной фауны и флоры. Хотя какую-то часть видов пещерных монстров скорее нужно было относить к местному социуму по причине наличия признаков разумности. Вот они-то и являлись наиболее опасными и уродливыми тварями. Ратакосы, потомки крыс, в этой иерархии наверняка занимали если не высочайшую ступень, то одну из пары-тройки высших. Ненамного от них отставали змееобразные каскабли, мутированные гремучки и бывшие тараканы кукарачеры.

Мутантные формы растений и грибов были отдельной, и болезненной темой. Сталкерам, которые ходили в эти дьявольские лабиринты по причине обильного нахождения здесь предметов силы, плотоядная плесень и другие «цветущие» доставляли немало проблем. На жаркой поверхности территории Ареала тоже хватало всяких мутированных кактусов и травок, цветущих пышным цветом древесных мутантов и кровососущих «перекати-полей», но подземная и особенно подводная растительность, ограниченная в доступе к свету, не от хорошей жизни мутировала в совсем уж изощренные разновидности.

Мне антилучевая защита не требовалась. В защите от жесткой радиации мое тело вообще не нуждалось, мне сейчас были абсолютно побоку любые воздействия такого рода. Ведь Другой — сам в каком-то смысле ходячий луч. Поэтому я выбрал скафандр, главной характеристикой которого являлась крепкость оболочки как таковая. Способность защитить от механических воздействий. На данный момент для меня было гораздо важнее, чтобы монстры не смогли одолеть количеством, элементарно разорвав на мелкие кусочки.

Все-таки Другой — не бог и не супергерой из комиксов, у меня есть свой предел выживаемости, пусть и неимоверный по сравнению с обычным. Забыть об этом — первый шаг к самоубийству. Memento more — самый действенный способ самоконтроля. Даже входя в состояние боевого бешенства, я оставлял на самом краешке сознания тревожную «красную кнопку»: помни о смерти…

Добрался я к нужному месту своевременно и без каких-либо дорожных происшествий. Получилась разминочная прогулка длиной около шестнадцати километров. Вход в лабиринт, к которому я стремился, разверзся передо мной черной бездной. Хотя ночью черный цвет не выделяется на фоне мироздания, но этот — уводил в подлинную черноту. Назначенный срок уже наступил, я остановился в некотором отдалении, внимательно наблюдая за происходящим. Луна еще не взошла, и темень вокруг царила непроглядная, но система всевидения исправно работала, делая меня зрячим, независимо от внешней освещенности. К тому же чуткая электроника улавливала любое движение, сразу же фиксируя на нем мое внимание. Хотя ей отводилась лишь дублирующая роль. С главной я должен был справляться собственными силами. Но помнить о том, что у меня есть подспорье.

Эти функции защитного шлема, конечно, значительно облегчали задачу любому сталкеру, они моментально фиксировали доступные их восприятию угрозы извне, но был у этой системы и фатальный недостаток. Когда врагов все время замечает не сам человек, а его «костыльная» электроника, сознание быстро к этому привыкает, поэтому, лишившись гермошлема, боец становится куда более легкой добычей противника. По той простой причине, что его мозг уже гораздо меньше способен выявлять опасность самостоятельно.

В результате получалось, что именно шлем становился наиболее уязвимым элементом экипировки любого человека в Ареале. В обычной одежде, без специального бронекомплекта, люди в Ареал сдуру отваживались соваться разве что в первые годы его существования, а у любого скафандра — должен быть шлем… Даже я, со своими сверхвозможностями, не был исключением из правила. Я, понятное дело, в первую очередь полагаюсь на чутье, но и для меня сейчас перспектива остаться без гермошлема — была не лучшим сценарием из всех вероятных. Но думать об этом вообще было крайней глупостью.

— В Ареале мы сами приманиваем к себе все неприятности, — так учил Рыжий. — Всегда помни, что, всего лишь только думая о будущем, сталкер уже создает его, притягивая своими мыслями все грядущие события.

Я был приучен верить в это и прекрасно понимал, что вход в Педлу ждет меня, и я приду. И Пабло прав, сказав, что мне просто не стоит задумываться о том, почему так вышло, что нужно без упреков принять свой путь. По крайней мере, на данный момент у меня другого выхода и не было.

Но и нестись сломя голову, в слепой надежде, что Удача улыбнется, а Судьба проведет под ручку, в Ареале нельзя ни под каким предлогом. Здесь с нахрапа не получится, абнормальность не простит бесшабашности. Все нужно делать продуманно, учитывая каждую мелочь.

По дороге сюда я не встретил ни одного мутировавшего организма. Кроме огибания абнормальных участков пространства, проблем у меня не было, но когда наступил момент вхождения, я получил в подарок от будущего, превратившегося в настоящее, неприятный сюрприз. Я знал заранее, где расположены проходы, ведущие в каменные подземелья, решил не заморачиваться и просто отыскал ближайший из них. Но мой выбор оказался неудачным, и это выяснилось, когда я в него заглянул. Этот лаз облюбовала одна из бесчисленных разновидностей пауков-мутантов, и он был весь затянут их чертовой паутиной. Многолапые твари могли доставить много проблем. Их прозрачную крепчайшую паутину увидеть почти невозможно, а если в ней хорошенько запутаться, то не обязательно получится выбраться. Воспоминание о шарки, на Арене Смерти угодившем в паутину, было еще совсем свежим… Нам тут еще везет, что в «шестой» нету арахнидов, способных выпустить нано-нити, те сразу режут защиту и плоть. Сталкерам корейского Ареала «три-восемь» так не повезло, насколько я слышал.

Я не владел информацией о степени своей съедобности на данный момент, но проверять пригодность Другого в качестве пищи как-то совсем не хотелось. К тому же не следовало забывать, что паучки обычно чем-нибудь плюются, и это скорей всего кислотный яд, способный испортить внешние датчики моего гермошлема, да и не только их. А мой гермошлем был самым уязвимым местом, моими глазами и ушами, носом и локатором. Получался замкнутый круг, и нужно было срочно что-то изобрести.

Можно, конечно, пройти к другому лазу, но — сколько это займет времени? В Ареале ничего нельзя загадывать заранее, и переход, планируемый на два часа или на две минуты, может затянуться на двое суток. Получалось, что идти к другой дырке было нецелесообразно. С другой стороны, то, что находилось сейчас внутри каменных подземелий, уверено, что этот проход надежно контролируют пауки. Логично предположить, что охрана этому участку первостепенное внимание не уделяет.

Оставалось разрешить проблему преодоления паутины, и я искал варианты внутри себя, но ответ вдруг поступил извне.

— Пауки? — заставил меня вздрогнуть голос Декса, неожиданно прозвучавший в динамиках шлема.

— Ты где? — удивленно переспросил я.

— Да я-то, собственно, там же, где и был, — ответил француз, — все в том же брошенном технопарке, в котором ты нас оставил. Зануда проф ушел спать. Блейдра всех угощает шампанским, а нашему Бедламу, видимо, просто неймется, вот он и настоял, чтобы я погнал за тобой беспилотник. Потрошителей этой ночью великое множество, — продолжал Декс, — поэтому всю дорогу пришлось экранопланить, практически волоча пузо по земле. Хорошо, что машинка легкая и почти бесшумная, а то бы не долетел.

— Где она сейчас?

— Порхает прямо над тобой, дистанция триста метров, — отрапортовал Декс. — Вижу дырку в камне и смотрю тебе на макушку… Ты должен понимать, что огня будет море. Паучков-то я подчищу, но боюсь, что беспилотник не выйдет из пике. Останешься без связи.

— Ничего страшного, Джастин купит тебе новый самолетик, — пошутил я. — А на связь во мраке я и не надеялся. Только на свои силы. Ты для меня как приятный бонус.

— Понял, — ответил Декс, и от всей души пожелал мне: — Сердце береги, сталкер, чтоб не зацепило. Побольше света во тьме, и Удачи!..

Я отдалился от входа, и со стороны наблюдал, как беспилотник рухнул с неба и ювелирно спикировал на цель. Он падал носом вниз, отвесно, из его разомкнутого фюзеляжа прямо на уводящий во мрак лаз кучным потоком сыпались капсулы горючего битокра. Когда под землей полыхнуло, и ревущий огненный столб взметнулся обратно в небо, самолетик воткнулся прямо в него и сгорел в мгновение ока, словно мотылек, влетевший в языки пламени.

Канал связи исчез, но зато моя первая проблема разрешилась более чем эффектно, и это добрый знак. Вход освободился, и, несмотря на то, что горение еще не затихло окончательно, я пошел сквозь огненные сполохи. Горящие тушки пауков попадались на моем пути, но я раскидывал их ногами, уверено двигаясь вперед, навстречу мраку неизвестности. Мысленно благодаря Бедлама и Декса за столь своевременную помощь.

В конце обугленного хода я вышел к первой развилке: вариантов было два, но я, не колеблясь, выбрал левое направление, как и советовал мне Вождь в устной инструкции. Правило лабиринта, не просто так ведь оно возникло! Все законы, писаные и неписаные, не с потолка берутся, они формулируются на основе обобщения закономерностей.

Обугленный и усеянный пеплом сгоревших пауков ход остался сзади, за поворотом, я все дальше и дальше углублялся под землю и вскоре окончательно погрузился в кромешную тьму. При отсутствии световых и инфракрасных волн система всевидения, используя диапазон радиоволн, моделировала на внутренней поверхности шлема схематическое отражение пространственной конфигурации тоннеля, по которому я прокрадывался. Но эта радарная модель не была картинкой окружающей среды в полном смысле слова. А в таком месте и в таких условиях неизбежно возникло ощущение изолированности от всей остальной вселенной. У человека в темноте недаром усиливается чувство одиночества, сердце невольно сжимается от страха, невидящим глазам вместо света норовит примерещиться небытие. Человеку свет предпочтительней, на свету ему легче не вспоминать о том, что ждет каждую душу в итоге жизни.

«Твои мысли не должны стоять на пути твоих действий», — вспомнил я еще одно напутствие Вождя. Но как можно было ни о чем не думать в этой гробовой тишине, я не знал. Нехорошие мысли упорно лезли в голову, и я, невольно ощупав свое оружие, основное и «вторичку», ускорил движение.

Через пару минут туннель снова раздвоился, я ушел влево.

Еще через какое-то время датчики, фиксирующие уровень радиоактивных излучений, показали критический уровень, но я упорно шел вперед, понимая, что мне сейчас не радиация угрожает. Напряженно ждал встреч с запредельно-жуткими творениями, призванными охранять Менторов, о них настойчиво тарахтел док Сноу, но уродских стражей в упор не наблюдалось. Свернув еще раз налево, я уже начал подумывать о том, что Вождь ошибся, и никаких Менторов здесь нет, да и не было, пожалуй.

— Я же говорил, что бывал здесь раньше, — пробурчал я себе под нос, — и ничего, кроме радиоактивного дерьма и его последствий, здесь не наблюдалось.

Спустя еще минуту погружения во тьму я начал было чувствовать себя самым большим дураком во всем Ареале, но гиеноподобная тварь внезапно появилась на моем пути и сразу расставила все на свои места. Ко мне вмиг вернулись мои умственные способности.

Импульсомет в моих руках рявкнул, плюнул зарядами, огнем отбросил неформата, однако другие монстры уже пёрли в лобовую, вынудив меня отступать, отстреливаясь. Когда напор атакующих гадов немного ослабел, я снова отвоевал утраченные позиции, продвинувшись вперед, но лишь до следующей атаки. Новая волна мутантов снова заставила меня попятиться, однако огневая мощь была все же на моей стороне, и вскоре проход расчистился. Я уже представил, что так и буду продвигаться вперед в постоянном реверансе: два вперед и шаг назад, но длинная пулеметная очередь выбила меня из алгоритма движения.

Пули вонзились в меня, вмяли и в двух местах даже пробили насквозь защитную броню. Ответной очередью я прикончил стрелка, но если бы эта очередь прошила не Другое тело, а физическое…

Хотя вживую мне сюда вообще не добраться бы.

Утешив себя, я приблизился к мертвому стрелку.

Может показаться странным, но я как-то не рассчитывал здесь увидеть врагов с огнестрельным и энергетическим оружием. Однако лежащий у моих ног труп морского пехотинца в стандартном обмундировании армии США свидетельствовал об обратном. Мой импульсный залп снес зомбированному солдату голову и верх торса, но морпех по-прежнему крепко сжимал свой ручной пулемет, навечно застыв в атакующей позиции.

Бывший человек очень плохо выглядел, он был в прямом смысле этого слова изможденным, но я уже сообразил, что этот солдат, скорее всего, являлся обращенным адептом Ареала… Я сам когда-то был таким же, как он, зомбированным рабом, но мне повезло чуточку больше, я проснулся в номере отеля на обгоревшей кровати. Ментор, так же как и в случае со мной, владел подконтрольным сознанием этого бойца и метнул его, будто торпеду, в атаку.

Подумаешь, потеря одного, торпедой больше, торпедой меньше. Всех всегда интересует только полученный в игре результат, а за пешками никто никогда особо не следит, их уделом игроки не интересуются. Но я представил себя на месте этого парня. Я мог себя представить не в переносном, а в прямом смысле. Я тоже целых шесть лет бегал в примерно таком же виде, черт знает где, не щадя себя, подставляясь под пули.

Правда, я жив, а он мертв… но поди-ка разберись, в чем между нами разница.

Снова вспомнив слова Вождя о пользе состояния безмыслия, я двинулся дальше, к тому же время было против меня, и уже торопило. Но, дойдя до следующего поворота, я остановился, потому что решил изменить тактику. Отстегнув с карабина стандартный шпионский зонд, аккуратно выглянул из-за угла при помощи гибкого объектива и увидел на малом дисплее картинку. Предосторожность оказалась не лишней, за поворотом меня ждал хорошо укрепленный участок обороны. Видеоглаз зафиксировал довольно большой грот, заваленный каким-то фонящим металлоломом. Продолжая оставаться незамеченным, из-за угла я насчитал три пулеметных расчета и как минимум полтора десятка стрелков-одиночек.

Место для укрепрайона они выбрали подходящее, к тому же меня явно ждали. Получалось, что преимущество не на моей стороне. До чего ж не хотелось заполучать еще вмятины и дырки в броне… В общем, задачка передо мной стояла та еще, и я, немного поразмыслив, вернулся за оставленным в коридоре трупом зомбированного морпеха. Парню, думаю, уже все равно, а мне его тело в броне еще пригодится. Приладив импульсомет на правую руку, я схватил мертвеца левой рукой, просунув при этом цилиндрическую связку стволов моего оружия ему под правую мышку. Получилось громоздко, слишком большая и тяжелая у меня убойная машинка, но что поделать.

Держа тело морпеха щитом перед собой, я двинулся в атаку, намеренно выбросив из головы все мысли, как и советовал Вождь. Резко выскочив из-за угла, я с ходу начал расстреливать противника, в первую очередь срисованные ранее, пулеметные гнезда. Эффект внезапности сделал свое дело, и, прикрываясь импровизированным щитом, я в танце смерти закружился по заваленной мусором пещере, рассылая смертоносные импульсы вокруг. Парень, которого я держал перед собой, даже изможденный, весил килограммов за сто в сумме с его очень даже неслабым бронекомплектом, — но я этого как-то не ощущал. Несмотря на груз в моих руках общим весом более двух центнеров, я был быстр, как атакующий диаблеро, и вскоре с пулеметами противника было покончено, но оставалось еще немало одиночных бойцов.

Стрелков оказалось больше, чем я рассчитывал, и все равно мое оружие не отпустило им ни малейшего шанса на успех. Оно отпускало только смертоносные заряды. От прямых попаданий импульсомета груды металлолома, служившие укрытием для моих противников, разлетались, будто карточные домики, и вскоре я лихо перебил всех до единого. Нельзя сказать, что все получилось гладко, но, в общем, в меня самого почти не попали, а вот мертвое тело, мой щит, прилично прибавило в весе, нашпигованное металлом пуль.

Расставаться со своим щитом я не торопился. Продолжая нести уже тысячу раз мертвого морпеха прямо перед собой, двинулся дальше, решив как можно быстрее миновать этот участок пути. Вокруг, в грудах металлолома, прятались только изувеченные трупы, и мне никто не препятствовал. Благополучно добравшись до противоположного края грота, я увидел открытый проход в очередной туннель. Мне нужно было туда, здесь ждать нечего, и я устремился туда. Но из проема входа мне навстречу выскочил очередной адепт, на этот раз с ракетометом. Если бы физиономии «зомбаков» Ареала могли менять выражения, я бы на его физии прочитал страстное желание подорвать меня вместе с моим импровизированным щитом.

Уловив, что выстрел в меня уже произведен, я швырнул мертвое тело навстречу реактивной гранате. А что еще оставалось?.. Главное, успел! А мог и не… Когда прогремел взрыв, я уже залегал на полу, и ответной очередью импульсов обратил ракетометчика в брызжущий во все стороны фарш.

Вот теперь здесь точно было покончено с заботами по расчистке. По выражению одного знакомого сталкера: «Кроме трупов, посторонних не наблюдается». Осмотрев доставшийся мне реактивный гранатомет, я решил оставить его себе. Тем более что запасных ракето-гранат у этого мертвого бойца оказалось предостаточно. Зарядив трофейное оружие и закинув ранец с реактивными гранатами за спину, я снова двинулся вперед. С двух рук мог уже стрелять, перемежая гаусс-заряды с мини-ракетами.

Теперь я был просто образцом бойца-пехотинца в его полной огневой мощи. В правой руке импульсомет, в левой реактивный гранатомет, плюс вторичка, что еще можно современному воину пожелать для полного счастья? В любом случае, обычный, не зомбированный боец не смог бы в одиночку управляться с тяжелым реактивным гранатометом, а станковый импульсомет вообще был агрегатом неподъемным для человеческих рук. Но Другой-то может нести одновременно все это, да еще с боеприпасами в придачу. Кроме меня, на такое способны разве что виртуальные персонажи компьютерных игр определенных разновидностей… И я неожиданно почувствовал себя одним из этих рисованных болванов, которые везде лазят и всех постоянно мочат, повинуясь «высшей» воле болванов реальных, которые дорвались до средств управления.

…Неожиданно я отчетливо подумал:

«Так это же и есть игра, по сути, а сам я нахожусь по эту сторону экрана и контролирую действия игрока на расстоянии!»

Это напоминание, при всей его очевидности, явилось для меня чуть ли не откровением. Оно почему-то окрылило, и я ринулся вперед с новыми силами. Надеясь, что не болваны мы все-таки. Ни управляющий я, ни тот Другой, рвущийся к цели по ту сторону экрана реальности.

Хотя — время покажет, кто есть кто.

Вскоре и этот туннель закончился, и я вырвался в очередной грот. Здесь радиально сходилось множество подземных тоннелей сообщения. Причем в большинстве из этих туннелей были проложены железнодорожные колеи: полотна, шпалы и рельсы.

Я прикинул, что до каменного свода огромной пещеры примерно метров двадцать, а до противоположной стены метров триста. Боковых стен я не видел, но здесь и так было где разгуляться. Судя по всему, здесь раньше был какой-то подземный железнодорожный узел, по крайней мере, застывшие поездные составы и брошенное погрузочно-разгрузочное оборудование — подтверждали эту версию. Но думать обо всем этом было некстати, тем более что меня уже заметили и из ближайшего вагона уже посыпались обращенные адепты. Не раздумывая ни секунды, я выстрелил из трофейного ракетомета прямо в толпу врагов, после чего поспешил в укрытие.

С первой группой нападающих было покончено, но противник изменил тактику. На этот раз меня ждали снайперские гнезда, расположенные в дальних углах огромной пещеры. Снайперы стреляли одиночными из тяжелых импульсных ружей, ими простреливался практически весь объем пещеры, но я уже засек расположение ближайших ко мне стрелков. Уничтожив первую снайперскую точку из многоствольного импульсомета, я сразу образовал слепое пятно, в котором тут же и обрел временное укрытие. Быстро перезарядившись, на мгновение выглянул из своего укрытия и тут же снова спрятался. Еще один снайпер сразу выпустил огненный заряд из своего ружья, но я уже был вне досягаемости. Вычислив, таким образом, вторую точку, я, не показываясь из укрытия, по памяти выпустил ракету в каменный свод и с грохотом обрушил огромные глыбы на голову стрелку.

Раздавив его, получил возможность продвинуться еще на несколько десятков метров. Не теряя времени, устремился вперед и наткнулся на третье гнездо снайпера. Стрелок замешкался на миг, я был быстрее и расстрелял его в упор из своего импульсомета. Но, одержав небольшую победу, мне пришлось отступить, потому что мутировавшие твари, похожие на обычных собак, но с чешуей вместо шерсти, кинулись на меня одновременно с трех сторон.

Попятившись назад, я на миг открылся для стрелков и получил импульс в грудь, отбросивший меня на спину. В районе солнечного сплетения, обозначившись дымящимся металлом брони, зияла дыра размером с кулак. Сквозное ранение срасталось у меня на глазах, но чешуйчатые псы уже спешили разрывать меня на части. Отбросив основное оружие, я выпростал «Серп» и воткнул его в грудину первой твари. Мутант, коротко взвизгнув, наскочил всей своей массой на смертоносное жало. Ранение отобрало у меня немало сил, но мутная псина отдала мне свою энергию. Не знающее пощады смертоносное жало моего «Серпа», выпив жизненную силу монстра, незамедлительно передало ее мне, восполнив утерянную на регенерацию энергию.

Все произошло в одно мгновение, а следующий пес-выродок тоже напоил меня Силой… Тварей вокруг было слишком много, и я уже напоминал облепленного охотничьими собаками медведя. Раскидав огромных мутировавших псов, как щенков, я в бешенстве схватился за импульсомет.

— Твар-ри!!! — орал я, сам взрыкивая не хуже пса, и расстреливал, расстреливал чешуйчатых псин в упор. — Монстр-ры!!!

Разозлившись не на шутку, я сметал шквальным огнем атакующих выродков так энергично, что вскоре от собак-мутантов остались одни воспоминания… Но паузу сделать не пришлось. Вражеский импульс, зацепивший мое левое плечо, переключил и обратил мой гнев на прятавшихся вдалеке снайперов.

Сменив импульсомет на трофейный ракетомет, я стрелял из него, обрушивая каменные своды пещеры на головы моих противников.

— Внимание, опасность, — раздался в моем гермошлеме голос бортового компа, предусмотрительно предупреждая меня. — Вероятность обрушения сорок процентов. Рекомендовано покинуть опасную зону.

Огненные строчки дублирующего текста запульсировали с внутренней стороны забрала шлема поверх картин окружающей реальности. Сканеры моего скафандра оценили состояние среды и сообщили мне результат оценки.

От обвалов весь каменный свод действительно пошел глубокими трещинами, и меня могло завалить вместе со всеми врагами, но я уже впал в боевой кураж и следующим точным выстрелом подорвал емкость с каким-то горючим, добавив в интерьер подземелья огненный вулканчик.

Яркое пламя занявшегося пожара тем не менее охладило мой пыл, и, поумерив гнев, я начал экономить оставшиеся гранаты. Вернувшись к тому месту, где мной был в упор расстрелян снайперский расчет, я позаимствовал дальнобойное импульсное ружье, снабженное отличной электронно-оптической системой. Импульсомет я решил пока оставить и, припрятав его в каменной нише, полез на крышу вагона одного из поездов.

Заняв подходящую для стрельбы позицию, принялся высматривать противника, скрываясь на крыше другого вагона за металлическим гребнем системы охлаждения. Немного терпения, и первая мишень легла под прицел. Позиция была прекрасной, и, задержав дыхание, я снес голову снайперу.

Выполнив удачный выстрел, я тут же сменил позицию, спрыгнув с крыши вагона в узкое пространство между поездами. Очутившись на каменном полу, почти сразу столкнулся с автоматчиком, пытавшимся подобраться ко мне вплотную. Адепт успел выпустить очередь, прежде чем получил ответ из моего трофейного ружья. Его пули усвистели мимо, мой заряд попал точно в цель.

Оставаться на месте было смерти подобно, неподвижная мишень легкодоступна, и тут же, перекатившись под брюхом поезда, я пробрался еще под одним рядом брошенных вагонов. Здесь все было чисто, и, пробежав немного вперед, я снова полез на крышу вагона, спрятавшись за аналогичным гребнем вентиляции. Заметив движение слева, навел прицел и в следующее мгновение подстрелил меняющего позицию автоматчика. Но в тот же миг гребень, служивший мне укрытием, взорвался вихрем расплавленных брызг.

Вражеский снайпер заметил мою позицию. Но поскольку самого меня вражеский стрелок напрямую выцелить не смог, он попытался достать меня через преграду. Однако металл гребня оказался достаточно крепким, и вражеский заряд не достиг своей цели, растратив энергию движения на металлическую конструкцию. Я выглянул из-за остатков укрытия и сразу сумел засечь снайпера. И, уложившись в две с половиной секунды, требуемые противнику на перезарядку оружия, послал стрелку ракету ответным подарком от себя.

Спрыгнув с крыши вагона, я не видел, куда точно угодила реактивная граната, но раздавшийся взрыв превзошел все мои самые смелые ожидания. По-видимому, там что-то сдетонировало. Я даже решил опять залезть на крышу вагона, чтобы посмотреть на результат, но неожиданно выскочивший из-под вагона штурмовик заставил меня изменить планы. Я держал тяжелый гранатомет в правой руке, им же, недолго думая, и ударил адепта по голове, правда, немного перестарался. От моего удара голова обращенного отлетела в сторону, и вулканирующий поток крови залил меня с ног до головы. Наконец-то несчастный упокоился… Биологически они оставались живыми, эти несчастные адепты Ареала, они чем-то питались, что-то пили, дышали, и так месяц за месяцем, год за годом, если удавалось уцелеть, и если организм выдерживал адские условия.

«Интересно, как я-то сейчас выгляжу со стороны?» — неожиданно мелькнул у меня вопрос, но в следующую секунду я выбросил лишние сейчас мысли и снова полез на крышу вагона.

Наконец-то оказавшись наверху вновь, я первым делом попытался осмотреться, но от возникших пожаров прогремел еще один взрыв, на порядок мощнее. От ударной волны я чуть было опять не слетел с крыши, но сумел удержаться.

— Внимание, опасность, — снова сообщил бортовой комп скафандра, — вероятность обрушения шестьдесят три процента. Срочно покинуть опасную зону.

Действительно, пора было уходить, но в моем трофейном реактивном гранатомете оставалась последняя ракето-граната, а подходящей цели в поле зрения пока не было видно. Я уже собирался спрыгнуть вниз, не высмотрев нигде бойцов противника, как вдруг… увидел ЕГО.

То, что это был он, мой главный враг, я не усомнился ни на мгновение.

Ментор стоял, хорошо видимый в свете полыхавших вокруг пожарищ, в проеме большого туннеля, открытом в левой от меня стене пещеры. Я отлично видел врага. В целом силуэт человекоподобный, но с огромными рогами на голове. Вылитый Дьявол, каким его издавна изображают и описывают художники и поэты. Эти антенны, вдруг понял я, не просто так, для демонического антуража. Они предназначены для ретрансляции изнутри вовне ЕГО воли, управляющей окружающей средой… Да-а, сохраняет ноосферная память человечества, сохраняет образ истинного врага, пускай отдельно взятый человек и не догадывается осознанно, кого рисует и кого узревает в воображенных мысленных картинках.

Я уверенно почувствовал, что Ментальный Воин Ареала тоже смотрит в упор и меня, освободившегося от его воли бывшего адепта, прекрасно распознал. Но атаковать он не стал, этот носитель части коллективного сознания абнормальной сверхсущности. Рассмотрев меня, рогатый просто развернулся и скрылся в тоннеле. Без малейших колебаний я послал последний реактивный заряд вдогонку врагу. Ни на мгновение не рассчитывая на столь легкий успех, но я просто-напросто не смог, опустив руки, бессильно провожать взглядом спину Ментора.

Да, бесплатные пирожки бывают только на похоронах, а до них еще надо дожить… Посланная мной ракета внезапно отклонилась от траектории выстрела, ушла вверх и врезалась в каменную стену над проемом входа в тоннель. Ментор, конечно, не пострадал, зато от взрыва случился обвал, заваливший камнями проем гораздо больше, чем наполовину. Еще чуть-чуть, и этот проход в недра земли был бы вообще завален.

— Внимание, опасность! Вероятность обрушения девяносто один процент! Крайне срочно покинуть опасную зону!

Я понял, что держащийся на честном слове потолок большой пещеры может рухнуть, сразу весь, в любую секунду. Отбросил на славу послужившее мне оружие, ставшее бесполезным, и метнулся вдогонку, прямо по крышам вагонов кораблей железных дорог, застывших на вечном приколе.

Оставшиеся в живых адепты-снайперы засекли цель, они били по мне из своих ружей, но я мчался слишком быстро для их реакции и успевал ускользать с линий стрельбы. Сверкали импульсы, полыхал огонь пожарищ, валились со свода камни… Что-то рвануло, грохот нарастал, но я уже вскарабкался по завалу и влетел в чернеющий проход, а вернее, в то, что от него осталось после обвала. Успел я в самую последнюю секунду, тяжелый каменный свод рухнул прямо за моей спиной, навсегда отрезав путь назад.

Что ж, вперед так вперед, по тропе судьбы. Верный шлем исправно проецировал схематическую конфигурацию пустого каменного тоннеля. Развернув «Серп» в боевое положение, я достал правой рукой нерв-обрез и решительно зашагал навстречу своему предназначению. Импульсомет остался с той стороны завала. Так что из «горячего» оружия, кроме ручных гранат, нейрогенного излучателя и пулевого «АК-САС-33», позаимствованного в оружейных мастерских автомата российского производства, у меня ничего больше не оставалось.

Противник наверняка знал это, за первым же крутым изгибом тоннеля на меня набросились монстры, сплошь неформаты. Вырубив нерв-обрезом одного выродка, я бросил осколочную гранату и скрылся обратно за поворотом. После первого разрыва гранаты я закинул за поворот еще парочку, только после этого выглянул в уже заваленный трупами проход. Электроника, позволяющая мне хоть что-то распознавать в этой кромешной тьме, не зафиксировала движений.

Переступив через трупы, я снова зашагал вперед, держа перед собой нерв-обрез, готовый в любой миг угостить любую живую тварь нейтрализующим ударом по биоэнергетике организма. Больше крутых поворотов не было, тоннель закончился шагов через триста, приведя меня в очередную просторную пещеру.

Бортовой комп, сверившись с показаниями внешних датчиков скафандра, предупредил меня об опасном уровне радиации, а со следующим шагом я напоролся на невидимую ловушку, абнормаль «струя огня», и только после этого получил электронное предупреждение о ней. Несмотря на то, что техника подвела, запоздало предупредив об опасности, мне снова повезло, я не попал в струю… Потому что не опускал свой обрез, держал его на изготовку впереди себя. Так меня учил Рыжий, в темноте отправлять оружие в авангард. На случай абнормальных «мин», которые не распознаешь, пока не очутишься прямо над ними. Сейчас это спасло меня от серьезной задержки. Мой излучатель, мгновенно расплавившись, принял на себя основной заряд тепловой энергии, ударившей вертикально вверх, а меня лишь обдало жаром.

Да, нерв-обрез в конечном итоге оказался совсем не лишним.

— Спасибо, Удача, — прокомментировал я произошедшее вслух, достал праправнука легендарного «калаша», последнее, что у меня осталось из огнестрела, отправил его в авангард и снова пошел вперед. Только вперед.

Кто бы там за поворотом ни поджидал, блин! Реально всех убью, один останусь. И пусть мне люто завидуют всякие там вымышленные персонажи. Я настоящий суперчеловек, а не штампованный на картоне геройчик из блокбастеров и бульварного чтива.

За что боролись, на то и напоролись.

…Я шагал в неизвестность черт знает где, во тьме под землей, полностью изолированный от внешнего мира. Время потеряло счет и смысл, и я уже подозревал, что мне все равно, выберусь отсюда или нет. Поэтому, когда следующая свора мутантов неизбежно атаковала меня, я отстрелял весь магазин и даже не стал перезаряжать. Просто отбросил автомат в сторону. Неизрасходованные патроны больше ничего не решали, гранаты тоже, да и не осталось их у меня.

Я схватился с выродками врукопашную.

Это лишь в первый миг казалось жестом отчаяния. Пронзив грудь мутанту, Поитель Душ снова добавил в меня частицу Силы, отобранной у монстра. Ощутив прилив энергии, я будто очнулся, вынырнул из морока и вспомнил, что нужно делать. Когда тропа подводит воина к врагу вплотную, и тот застит весь мир, вынуждая с ним обниматься, как с самым близким и родным на свете существом… только верный клинок поможет воину!

Пронзив своим «Серпом» очередную жертву, я опять ощутил, как Сила наполняет меня. С третьей жертвой прилив энергии получился такой бодрящий, что ликующая ярость вынудила меня исторгнуть торжествующий вопль. Дальше я резал атакующих мутантов, словно адский мясник, оставляя после себя только рассеченные, перерубленные, пронзенные трупы. Сила, вливающаяся в меня с каждым убийством, ввергала меня в безумие, краем сознания я понимал это, но поделать уже ничего не мог…

И внезапно атаки мутантов прекратились. Тот, кто направлял их, понял, что в результате я становлюсь только сильнее. А может, с ним что-то еще произошло, но как бы там ни было, Ментальный Воин Ареала прекратил натравливать на меня своих порабощенных прислужников.

Он явился ко мне собственной персоной.

Ментор был один, хотя меня предупреждали, что их будет несколько. Не удивлен. В ненормальности обман становится нормой. Огромный, закованный в броню, Воин Ареала возник прямо в центре большой пещеры. Телепортировался или еще как, не важно. Он появился вдруг и пошел на меня, вращая, словно перышком, огромной двуручной боевой секирой. Рогатый урод громко хохотал, и смех его был натурально демоническим. Приблизившись, враг начал кружить вокруг меня, периодически делая молниеносные выпады своим обоюдоострым оружием.

Да, он был фантастически быстрым, этот ареальный черт, но я неожиданно для себя отчетливо осознал, что могу быть быстрее!!!

О-о-очень долго ждал я этого момента — магический нож древних напоил меня достаточной Силой. Мои контратаки, которыми я отбивал его выпады, превращая в ответные удары, вдруг начали… почти достигать цели! Такие дела, рогатый! В этот раз, как говорит Вождь, СИЛА НА МОЕЙ СТОРОНЕ.

— Тольтекский выродок, ты пришел слишком поздно, это нашествие уже не остановить! — неожиданно выкрикнул Ментор, едва увернувшись от моего очередного атакующего удара.

Мы с тобой оба выродки! Разница только в том, что ты скоро будешь мертвым выродком!

В этом духе я хотел огрызнуться ему в ответ, вслух, но промолчал.

Вместо словесного ответа просто ринулся в следующую атаку, и наконец-то мне удалось серьезно ранить врага в правое плечо. Мой противник был само воплощение СИЛЫ, но Поитель Душ на острие моего «Серпа» отпил от Силы небывало огромный глоток, рывком сместив чашу весов в мою сторону. Рогатый, в свою очередь, обескураженно осознал, что в открытом бою он уже обречен на поражение, поэтому решил сменить тактику.

Теперь Ментор не атаковал, он отступил и настороженно кружил вокруг меня, пытаясь заговорить меня, рассеять внимание и отвлечь.

— Убив меня, ты ничего не изменишь! — кричало Сознание Ареала устами одного из своих материальных носителей. — Ты только умертвишь еще одно тело, лишь одно из бесконечного множества, а вот когда я доберусь до тебя…

Я предпочитал молчать, следуя наставлениям Вождя.

— Твои друзья, надеюсь, предупредили тебя, — продолжил рогатый, по-прежнему уклоняясь от поединка, — что ты последний из проклятого рода, рожденного в глубине веков, и с твоей смертью просто некому будет управлять этим энергетическим хламом на острие твоего клинка… У тебя особый генный набор, поэтому с тобой и носятся, а ты даже не осознаешь свою уникальность. Ты же для них просто безмозглый инструмент…

Я дождался момента и атаковал. Молниеносным выпадом еще раз воткнул Поителя Душ в уже пораженное мной плечо рогатого выродка и резко провернул клинок, смещая острие правее к шее и рогатой голове…

Но этот гад резко прянул назад и вырвался. Однако теперь ранение мой противник получил слишком серьезное, он даже выронил свое оружие, хотя это мог быть и отвлекающий маневр…

Я выбирал момент для третьего победоносного выпада, и мне…

Осталось только нанести этот решающий удар, как вдруг Ментор осел вниз, пал на колени, обреченно опустил руки и отчаянно взмолился:

— Не убивай!!! Я помогу тебе решить все твои проблемы! Вместе МЫ освободим тебя из заточения, и вместе МЫ вернем твою любимую! Для этого есть способ, о котором Вождь не упоминал!

— В одну реку нельзя войти дважды, — воздвигаясь над ним с занесенным для решающего удара клинком я наконец удостоил его ответа.

— Мо-ожно!!! — отчаянно заорал мой враг. — Нужно только догнать уплывшее вниз по течению реки. В твоем случае тебе нужно сходить за своей любимой на ту сторону и привести ее дух обратно!

— Именно этим я и собираюсь заняться, а коней на переправе не меняют, примета плохая.

В следующий миг я вонзил свой победоносный клинок в грудь Ментору, пронзая его сердце, на самом деле — средоточие, истинное вместилище Силы. Поитель Душ достиг цели, и я без всякого сомнения осознал, что убил Ментального Воина Ареала.

Словно подтверждая это, из глаз рогатого монстра ударили лучи ярчайшего света, вынудив меня невольно отскочить назад, пригнуться и прикрыть лицо рукой… Грохнул взрыв, полыхнула вспышка, обдало огнем, и высвободившаяся энергия опрокинула меня на спину…

Наступившая после взрыва тишина придавила не хуже многотонного пресса.

Вскочив на ноги, я снова занял боевую позицию, но атаковать было некого. По сути. Вместо Ментора передо мной стоял мужчина, облаченный в устаревший костюм спецзащиты, по сравнению с современными моделями — слабенький. Вот в таких почти беззащитных доспехах ходили по зонам абнормальности в начальный этап их появления, впрочем, тогда многие вообще без всякой защиты в пасть отчуждения совались. Настоящие герои!

Досовались, допрыгались…

Человек появился вместо рогатого выродка, и я сразу понял, КТО передо мной находится. На тысячи забранных смертей хоть одна возвращенная да придется…

— Вы, молодой человек, слишком самоуверены, — укоризненно проговорил мужчина, — и чуть было не испортили дело, едва не поддались. Спасибо за освобождение, но на будущее примите добрый совет, никогда не слушайте Менторов, эти твари обязательно обманут, уж поверьте мне, на горьком опыте познал. Расплатой за доверчивость были все эти годы, проведенные в глубине враждебного Сознания, откуда я бессильно наблюдал за…

— Это очень познавательно, сэр, но я уже все знаю о том, что вы и ваши коллеги натворили, — жестко оборвал я его излияния. — Где посмертное средоточие Силы?

Эти тайные посланники не виноваты, в общем-то, но именно они позволили беременному Ареалом округу отчуждения наконец-то разродиться. И вывалить в наш мир весь этот ненормальный, скрученный кошмар. Поэтому разговаривать мне с одним из них — не о чем. В общем-то. Даже с главным из них.

— Да, да, это конечно, — проговорил бывший полномочный представитель Белого дома, вытягивая из подсумка три сферы размером с бейсбольный мяч, сверкавшие переливающимся, то золотистым, то серебристым светом. — Вот все, что осталось, — заверил меня бывший глава секретной правительственной миссии, личный советник тогдашнего президента.

Сказав это, он просто протянул мне предметы Силы. Я добился того, чего хотел, и то, что трофеев оказалось три, свидетельствовало о том, что я все делал правильно. Удача вознаградила меня. Моя цифра!

Взяв в руки добычу, доставшуюся настолько дорогой ценой, я внимательно осмотрел светящиеся сферы.

— Это можно назвать ядерными зарядами желания, — сказал освобожденный мною посланник. — Специально запасался. В основе — преобразованные атомные бомбы из оставленных людьми в этой местности. Я готовился, знаете ли, верил, что освобожусь. Не хотелось, чтобы энергия излилась во что ни попадя. Это же не просто утечка, здесь сконцентрировано и все то, что удалось заранее тайком поднакопить.

Вглядевшись в свечение, испускаемое носителями Силы, я увидел, что это не цельные шары. На самом деле — две половинки, разделенные по экватору тонюсеньким диском пустого пространства. Структура складывалась из парных полусфер. Без каких-либо видимых креплений они располагались в сантиметре друг от дружки. Сдвинуть или разъять их оказалось невозможно.

— Процесс активизируется после загадывания желания. Каждый такой заряд, — пояснил мой собеседник, — способен исполнить только одно. Достаточно, загадав его, сомкнуть полусферы, и Сила исполнит загаданное. Но сомкнуть половинки человек должен своими руками, сами по себе они не сдвинутся, даже если подложить под планету и накатить ее сверху. Исполнив одно-единственное желание, набравший критическую массу предмет Силы исчезнет. Он выполнит предназначение, ради которого я создавал его.

— Что-то не понял, — решил уточнить я, — так это бомба или предмет Силы, способный исполнить желаемое?

— Это ядерный заряд желания, — усмехнулся в ответ бывший узник Ареала. — Для особо одаренных повторяю коротко: сожми сферу в руках, загадай то, что хочешь, и она исчезнет, исполнив желаемое.

— Да, но при чем тут ядерные бомбы? — не унимался я. — Мне говорили, что…

— Я вижу, парень, ты довольно невежественен, и, по-моему, еще и туповат, — язвительно проговорил советник. — Желание — это только слово. На самом деле всегда существует вероятность свершения какого-то события, которое ты и притягиваешь всеми доступными способами. Но для того чтобы получать все, что хочешь, людям нужна энергия, или, как правильно говорили древние и нам завещали говорить, — Сила. Можно накапливать личную Силу самостоятельно, а можно реализовать любое событие, использовав Силу, почерпнутую извне. Как это и произойдет в данном случае при помощи этих зарядов желаний. Как я тебе уже говорил, для материального воплощения Силы в предметы мною были использованы ядерные заряды, которые изначально и предназначались для трансформации ядерной энергии. Разновидности Силы, если точнее. Я переделал и адаптировал их.

— То есть вы… — я запнулся, подыскивая слова, которые могли бы адекватно выразить догадку, которая возникла в моих мыслях, — подворовывали энергию Силы у Ментора? В целом у Ареала, который вас поработил и использовал, но в котором вы как-то ухитрились сохранить себя… и пока он спал или как-то там еще мог отвлечься, тайком мастерили эти штуки из подручных материалов? Партизанили, чтобы хоть чем-то ослабить абнормального захватчика…

При этом я подумал вот о чем. Значит, в каком-то из древних рогатых Направляющих тоже, возможно, когда-то сумел затаиться ольмекский шаман, который осознал ошибку, свою и своих коллег-шаманов. И смастерил из подручных средств подарочек для того, кто придет освобождать… для моего древнего предка?..

— Да, молодой человек. В моем подчиненном положении влиять на события было крайне затруднительно, а эта маленькая хитрость позволила скрасить ожидание…

— И что же теперь? — Я даже растерялся. — Что делать?..

Как же мне дальше-то быть?! Как же я теперь смогу его убива…

— Все очень просто! — бодро сказал бывший узник, долгие десятилетия партизанивший в подсознании Ареала. — Вы идете своей дорогой, а мне пора идти своей. Наконец-то! Удачи в начинаниях, молодой человек!

Произнеся это, мужчина — возглавлявший миссию дипломатов, ученых, генералов, экстрасенсов и просто сопровождающих лиц, — выхватил из кармана серебристо блеснувший револьвер тридцать второго калибра и, не говоря больше ни слова, поднес его ко рту, сунул туда ствол, даванул спуск и вынес себе мозги.

До чего же страшное чувство вины человек должен был испытывать, чтобы не захотеть снова жить после долгожданного возвращения из глубин АреАда!.. Надо же, и политики способны на покаяние!

Я не успел остановить его, но, когда все уже было кончено, то понял, что и не хотел бы этого делать. Все решилось так, как и должно было решиться. Он освободил и меня от необходимости убивать того, кто не заслужил смерти. Не от моей руки, по крайней мере.

Остался я в гордом одиночестве, но победителем себя, естественно, ни разу не чувствовал. Моя миссия была выполнена, и мне нечего больше делать в этом подземелье, пропитанном радиацией и смертью, как кухонная тряпка грязной водой и помоями. Спрятав бесценные заряды желания по разным контейнерам, я направился вон искать выход. Для себя я уже решил, что непременно оставлю две сферы себе. О них все равно никто ничего не знает, так что подвиг партизана останется безвестным. Один ядерный заряд желания я отдам доку Сноу, как и обещал.

Вояки подарят мне за это немного свободы действий, и я исполню то, что задумал. Вот что я решил, выходя их пещеры, и это на данный момент казалось пределом моих желаний.

Оставалось только добраться до технопарка.

Но выход наверх занял гораздо больше времени, чем я рассчитывал, и когда мне удалось вновь оказаться на поверхности, уже давно наступило утро. Мутантов нигде не было видно, вокруг вообще царили необычайные для Ареала тишина и пустота. Пабло предупреждал меня, что с убийством одного из носителей абнормальное Сверхсознание будет вынуждено пойти на перезагрузку, чтобы распределиться между оставшимися Менторами. Наверное, именно поэтому вокруг установилось непривычное спокойствие.

Теперь Менторов стало на одного меньше, и, что даст такая перестановка сил, я еще не знал. И был уверен, что никто из людей не знает, даже Вождь. Затишье это наверняка перед бурей, ибо Ареал, перегруппировавшись, обязательно нанесет ответный удар. И что нас ждет в будущем, можно было только догадываться… точней, только гадать.

— Артур, прием, — заскрипел в динамике, сквозь помехи, голос Декса. Он уловил появление моего пеленг-маячка.

— Да, я вернулся, иду обратно, — коротко ответил я.

— Отлично! — уже кричал внутри моего шлема голос профессора. — Судя по всем признакам, миссия успешно завершена, но я хотел бы услышать от вас ответ…

— Можете не беспокоиться, несу я вам что надо, — устало успокоил я дока Сноу, — можете открывать шампанское, только все не выпейте, мне оставьте… — Секунду поразмыслив, я добавил: — На связь больше не выходите, скоро буду.

Не знаю, как оно там все в структуре перестраивается, но привычная осторожность сталкера брала свое. Наш канал связи могли перехватить, запеленговав тем самым мое местоположение. А мне сейчас совсем ни к чему было попадать в очередную передрягу. Тело Другого усталости, может, и не ведает, но я — устал. Без дураков. На полную катушку вымотался.

«Одно дело взять добычу — совсем другое донести ее», — вспомнил я слова Рыжего, и голос учителя зазвучал в моей памяти. Без всяких там «как живой». Пока я его помню, он — живой.

Внимательно оглядевшись по сторонам, я очень осторожно направился на ближайший ориентир, пробираясь нужным курсом. До бункера, по моим прикидкам, оставалось километров шесть. И хотя я сейчас не мог двигаться впятеро-вшестеро быстрее обычного человека, но минут за двадцать доберусь. Скорей бы.

Вручу этот чертов заряд профессору, заберу Бедлама с Лучником, может, и Декса, оказавшегося сильным парнем, приглашу с нами. И всем привет…

Вот что я решил для себя, еще не зная, что амба, как ей и положено, уже подкрадывается и вот-вот нападет со спины. Несмотря на то, что я поторапливался, успеть вовремя и отвести опасность мне было просто не суждено. Впоследствии я неоднократно корил себя за то, что в те минуты преждевременно вышел на связь и объявил об успехе своей миссии. Маячок скафандра можно было отключить и вернуться потихоньку, внезапно появиться, как сюрприз надень рождения.

Да, если бы я так сделал, все могло произойти по-другому. Но это уже был бы воистину День Рождения, а не наоборот.

Не реальный вариант, а нечто из разряда несбывшихся: что было бы, если…

— У нас получилось! — ликовал командир группы, получив сообщение. — Он идет обратно!

— Слава богу, обошлось, — прокомментировал долгожданное событие француз Жан-Поль.

— Рано радоваться, — осадил всех Лучник, по обыкновению скептический, — дело нужно довести до конца.

— Конечно, друг мой, конечно, нужно, — согласился заметно подобревший доктор Сноу, — а сейчас Блейдра, Пит, всем шампанского. Помянем первого убитого Ментора, Воин погиб все-таки!

— Размочили счет, прах их побери, — вторил Питбуль, — за это грех не выпить!

Блейдра уже шустро разносила всем полные бокалы.

— За успех! До дна, господа! — провозгласил Джастин Сноу и лихо опустошил содержимое своего.

Лучник, Бедлам и Декс опрокинули в глотки пузырящееся вино со всеми вместе, но в трех бокалах из шести содержалось не только шампанское. Когда они были опустошены, Лучник с Бедламом, а вслед за ними и Декс, почти одновременно, позакатывали глаза, захрипели и застонали, и рухнули, как подкошенные, и замерли на каменном полу, даже не дергаясь в конвульсиях.

— Тебе удалось! — громко зааплодировал Сноу. — Но как ты обхитрила Лучника? Я давно наблюдаю за этим парнем и должен заметить, что у этого сталкера ментальное чутье на все, что угрожает его жизни, и он вполне мог учуять любой яд…

— Вы сами ответили на свой вопрос, — хищно усмехнулась Блейдра. — Я понимала, что существует высокая вероятность того, что Лучник распознал бы яд, поэтому использовала сильнодействующее, просто убойное снотворное. Для чутья это вовсе не отрава, а нечто помогающее людям. Как и вино в торжественных случаях… Пит подсыпал медикаменты в шампанское. Ему они доверяют, а тосты положено пить залпом, не смакуя глоточки… Теперь они крепко спят, — констатировала девушка, — но перерезать им глотки — дело одной минуты, даже меньше.

— С этим нельзя медлить, — озабоченно обронил профессор.

— Ладно, — подчинилась Блейдра, — сейчас исправим ситуацию.

В следующее мгновение Маленькая Смерть взвела «Наваху», закрепленную на своей руке, в боевое положение, и двинулась к телам своих бывших товарищей по походу, неподвижно лежащим на каменном полу.

— Стой! Нет! — неожиданно вмешался в происходящее Питбуль. — Убивать их мы не договаривались!

— Извини, планы изменились, — холодно ответила Блейдра, после чего, резко взмахнув «Навахой», моментально перерезала глотку патрульному, вмешавшемуся в ход событий, запланированный не им. Далеко не.

— Тебя бы все равно пришлось убить, солдат, извини, ничего личного, — сказала на прощанье девушка.

Питбуль только хрипел в ответ, захлебываясь собственной кровью, выпучив глаза и пытаясь дотянуться до нее вытянутой дрожащей рукой. Второй рукой он схватился за горло, но уже через несколько секунд сдался. Глаза закрылись, и обманутый солдат упал замертво.

— Я подожду тебя в другом помещении, — проговорил Джастин Сноу, брезгливо скривившись от наблюдения за происходящим. — Долго не тяни, нужно еще все подчистить, если Нормандец что-то заподозрит, нам конец.

— Да завалю я этого ублюдка, и концы в песок, — заверила Блейдра. — Не знаю, что уж там в нем такого особенного, но импотент он точно.

— Ты махать ножами научилась, — зло осадил ее профессор Сноу, — и больше ничему. Даже представить не способна, о чем речь! Этот импотент, как ты выразилась, только что убил врага человечества номер один. А это не удавалось всей военной машине страны долгие годы.

— Ну и что с того? — не отступалась Блейдра.

— Да ничего, просто он снимет с тебя скальп и оставит его в подарок, — ехидно посулил Джастин Сноу, — будешь на досуге косички заплетать.

— Все мужчины считают себя умнее женщин, — произнесла Блейдра. — И вы, господин профессор, ничем не отличаетесь от тотального большинства.

В следующее мгновение метательный нож уже торчал из груди самонадеянного ученого-биоэнергетика. Джастин Сноу, коротко вскрикнув, осел на колени, схватившись двумя руками за торчащую рукоять ножа. Профессор явно не верил в происходящее, не мог он смириться с фактом, что все так банально закончится. По крайней мере, закончится для него.

НО…

— Я бы вам не рекомендовала этого делать, — зловеще ухмыльнулась Блейдра, — если выдернете нож, умрете сразу, истекая кровью. А так — пока еще поживете.

— Другой ни за что не отдаст тебе средоточие, — прошептал профессор, с трудом шевеля побелевшими губами, — он принесет его только мне…

— Да и не нужен мне ваш посмертный предмет силы, — отмахнулась девушка, — но к людям он тоже не попадет. В этом истинная цель моей миссии.

— Ты кто такая?.. — явно запоздало решил узнать Джастин Сноу.

— Я посланница того самого тайного общества, которое эти двое увальней искали на протяжении всего нашего рейда, — пояснила Блейдра, указывая на лежавших в отключке русских. — Не пойму, зачем… Вы слышали о нашем клане, профессор, нас раньше называли Перехватчиками.

— Но все Перехватчики, — нашел силы удивиться умирающий профессор, — остались в далеком прошлом…

— Как видите, Джастин, нет, — возразила девушка. — Наша великая идея сохранилась, и я бы даже сказала, что именно сейчас она процветает. Конечно, мы сильно изменились, у нас теперь несколько иные способы достижения цели, но, в общем, главное осталось прежним.

— Что?.. — на грани слышимости прошептал Джастин Сноу.

— Вы все прислужники Ареала и вас нужно вешать, — вынесла Блейдра короткий, но обжалованию не подлежащий приговор.

— Но почему нашей разведке ничего не известно о вас?.. Почему мне не сообщили? Почему?.. Почему… — Умирающий ученый продолжал сопротивляться очевидности раскрывшихся фактов.

— На эти вопросы вам уже не получить ответов! — Маленькая Смерть торжествующе улыбнулась. — Могу только сказать, что среди нас есть могущественные люди, они занимают ответственные посты в администрации государства. Мы все не лишены сверхвозможностей, и мы умеем соблюдать конспирацию, научены горьким опытом. Так вышло, что именно дети и внуки первых Перехватчиков заняли места своих дедов, а вы прекрасно знаете, Джастин, как Ареал метит сталкеров, отыгрываясь на их потомстве.

— Ты же говорила, что никогда не имела ничего общего с-с мутантами, — из последних сил исторгал Сноу, — если только они не находились в противоположном углу ринга…

— Ха-ха-ха, а еще я всегда думала, что мужчин очень легко обмануть! — уже вовсю, не стесняясь, рассмеялась Блейдра. — Я с самого начала играла с вами, профессор, — уже спокойней продолжила она. — Как вы уже, надеюсь, догадались, наши агенты внедрены во все структуры существующей власти…

— Это невозможно… не… — Глаза профессора уже мутнели, но в эту секунду в них всплеснулся ужас.

— Вспомните, как я попала к вам, — пристально всмотрелась в них девушка, и в ее глазах полыхал огонь ненависти. — Ведь вы все время были уверены, что сами выбрали меня, а на самом деле у вас никогда не было выбора!

— Я не верю тебе… — прошептал ошеломленный, растоптанный Сноу. Он так и продолжал стоять на коленях, схватившись обеими руками за торчавшую из груди рукоять ножа. Пока клинок оставался внутри и зажимал разорванные кровеносные сосуды, еще длилась бренная жизнь почти бывшего обладателя степеней и званий.

— Как только я попала к вам, дальше особых проблем не возникало, — оставив реплику умирающего профессора без внимания, продолжила Блейдра. — Мне даже нравилось наблюдать за тем, как вы плетете интриги вокруг себя. Помните, Джастин, когда этот выскочка Крауни, вообразивший себя новым полномочным посланником человечества, сам лез на пулю, обожравшись таблеток, вы ведь могли остановить дуэль. Достаточно было настоять на своем, по праву старшинства в группе. Вас бы послушали, но вы не сделали этого, потому что амбициозный представитель конгресса явно мешал вам. Авансом присвоенная вами слава победителя Ментора могла быть оспорена…

— Это неправда…

— Бросьте, Джастин, стоит ли теперь упираться, — безапелляционно отрезала девушка. — Подумайте лучше, что скажут в вашем продажном Конгрессе, когда узнают, что средства, от которых у Крауни сорвало башню, дали вы сами? Якобы с той целью, чтобы избавить от депрессии несчастного штабного, человека, из офисного кресла брошенного прямо в ад, одного из двух людей, которые во всю эту передрягу попали действительно случайно…

— С майором нечаянно так получилось, — залепетал бледный как замковое привидение Сноу, — кто знал, что он превысит дозировку… Тем более эта глупая дуэль…

— Да ладно, Джастин, — снова оборвала его Блейдра, — вы бы хоть перед смертью наконец сказали правду. Хотя мне все равно. Убрав Крауни со своего пути, вы только облегчили мою задачу, и больше ничего. С выходом из игры представителей Конгресса единственный, кто мог помешать мне, был этот чертов мексиканец Пабло. Он всю дорогу вел какую-то свою, непонятную мне игру и чуть было не раскрыл меня, но его вовремя задержали в Бам-бее.

Не без помощи агентов нашего общества, как вы понимаете, Джастин.

Блейдра замолчала, огляделась, затем подкатила к умирающему кожаное кресло и села в него напротив стоящего на коленях Сноу.

— Падальщик был со мной заодно, — продолжила, усевшись и заглядывая прямо в тускнеющие глаза своей жертвы. — Когда вы решили идти через Бам-бей, мы с Падальщиком получили дополнительные директивы.

Еще живой, профессор вынужденно слушал рассказ телохранительницы, нанятой оберегать его жизнь, но нарушившей главное условие контракта…

— Король выродков давно был нашей целью, — продолжала Блейдра. — Но подобраться к этому супердеграданту очень непросто, уж мы пытались. Ваш Нормандец, сам того не ведая, подарил нам этот шанс, и Падальщик, жертвуя собой, решил воспользоваться им. Признаться честно, я была против, это напарник настоял, поручив мне в одиночку довести до завершения основную миссию. Да, профессор, мы водили вас за нос во всем, всегда. Убийство Ментального Воина также давно входило в наши планы. Менторы — главный наш враг, но мы не могли подобраться к ним вплотную, а когда нам стало известно об этой экспедиции… план операции напросился сам собой. Мы, правда, не знали об этом чертовом посмертном подарке… Но как только я узнала о нем, то сообразила, как поступить. Вы слишком понадеялись на деньги, Джастин, и напрасно были уверены, что купили мою временную глухоту.

— Нормандец вернется и отрежет твою сообразительную голову, — исторг Сноу, — ты не сможешь… совладать с ним…

— Есть у нас планы и на вашего сверхчеловека, — уверила Блейдра, многообещающе ухмыляясь прямо в глаза своей обманутой жертвы, — разберемся и с ним. Как только он появится в этом убежище, я, наоборот, покину бункер и закупорю снаружи. А дальше водородная бомба успокоит вашего героя, вместе со всеми вами и чертовым подарочком, исполняющим желания. Так что никто никогда ничего не узнает. БА-БАХ, И ВСЕ! — провозгласила она.

Джастин Сноу не нашелся, что ответить, но девушка уже раззадорилась.

— Джастин, вы только что хотели покинуть помещение и не видеть расправу с обманутыми сталкерами? ВАМИ обманутыми?! — опять резко сменив веселость на злобу, спросила Блейдра. — Хотели потом оставаться чистеньким, чтобы плохие сны не портили счастливые будни и праздники… Не в этот раз, Джастин, не в этот раз! Перед смертью я оставлю вам несколько кровавых воспоминаний. Кому первому отрезать голову, а?!

Блейдра явно вознамерилась приканчивать сталкеров, находившихся в сонной отключке. Причем Перехватчица действительно захотела сделать это прямо на глазах поверженного Джастина Сноу. Она уже подскочила к Лучнику, но случилось совершенно неожиданное… Чего она уж точно не планировала ни в каком варианте развития событий!

Парящий снайпер Декс, которому полагалось валяться в бессознательном состоянии, резко перевернулся с боку на бок, выхватил из набедренной кобуры пистолет-пулемет «universal» и разрядил в нее магазин, резко прогрохотавшей очередью отбросив миниатюрное тело Блейдры на пол, скользкий от крови Питбуля.

— Ты, маленькая сучка, не учла одну деталь! — крикнул бывший легионер, подымаясь на ноги. — Мне твоя доза сонника на полглаза, не больше!

— Выродок! — прокричала еще живая Блейдра. — Остановим нового Гитлера!

И прежде чем Декс успел добить ее, из последних сил Перехватчица швырнула в лицо своему убийце тот самый, «подаренный» ей Нормандцем моток паутины из брюшек паучков Великого Каньона. В результате мутаций эти твари не только покрылись полосками и подобиями звездочек, но и вырабатывали особую секрецию, которой пропитывалась их паутина. Эта мерзость неудержимо стремилась к живым мозгам, и стоило ей очутиться в пределах нескольких сантиметров от любой черепной коробки… Тончайших отверстий для проникновения на любой голове предостаточно. Для паутинок и капилляры — тоннели.

Считаные секунды, и все было кончено.

Веки профессора, на глазах которого все это разыгралось, наконец сомкнулись.

…Когда я вернулся к замаскированному внутри скалы убежищу, меня никто не встречал. Огромные бронированные ворота, снаружи выглядевшие скальной стеной, были приоткрыты. Между створками оставалась полутораметровая щель, и я прокрался в технопарк, чуя — здесь что-то неладно. Приведя «Серп» в боевое положение, настороженно двинулся вперед.

— Жду тебя в центре управления, — вдруг услышал я хриплый голос профессора по заработавшему каналу связи, — поспеш-ши…

Даже по звучанию трансляции я понял, что профессор умирает. Мои опасения подтвердились, когда я увидел Джастина Сноу в массивном кожаном кресле центрального пульта управления. Из его торса торчала рукоять ножа, который док не выдергивал, чтобы не вызвать бурную кровопотерю. Смятые упаковки от медикаментов валялись у его ног, и каким-то чудом он оставался живым.

Напичканный транквилизаторами, полуживой профессор, как мог, довольно подробно рассказал мне обо всем случившемся. Только, по его словам, выходило, что он давал согласие Блейдре лишь на усыпление. Хотя я сразу почуял, что док врет. Как врал все это время. Недаром я с первой минуты знакомства проникся стойким недоверием к этому деятелю с типичной внешностью яйцеголового «научного гения».

— Я же не знал истинных намерений этих троих сталкеров, — жалобно шептал дрожащими губами Джастин Сноу. — Поэтому и согласился на их усыпление… Я должен был подстраховаться, потому что посмертный предмет силы на данный момент важнее всего на свете… Ты принес его?.. — И если бы не необходимость сохранять неподвижность и не напрягаться, последние слова док наверняка бы не прошептал, а истерично прокричал.

— Как я получу свободу?! — вместо него прокричал я, с помощью Другого хватая профессора за плечи и тряся за них, прекрасно понимая, что док без вариантов кончается, а проснуться, находясь в Другом, для меня смерти подобно. — Где я нахожусь? Как мне себя вытащить?!

— Отдай предмет силы мне, — шептал в полубреду Сноу, — и выметайся прочь, и русских своих не забудь… Этот бункер скоро законсервируется… в автоматическом режиме… Я уже запустил программу, вам здесь больше не место, и…

— Ты получишь свое сокровище, — перебил я его, — выполняй свою часть договора. Говори, сволочь, не то помрешь и не получишь добычу!

— В координатах семьсот сорок, девяносто один, — твердо проговорил неожиданно воспрянувший профессор, словно я растряс и растормошил его, — вас ждет доставленный спасательный купол. Там ты свяжешься с генералом Джонсоном, и он даст все дальнейшие указания.

— Так не пойдет! Ты получишь то, что хочешь, а мы забредем непонятно куда?!

— С посмертным средоточием вам все равно нельзя идти через Ареал, слишком рискованно, — возразил док, — а вынести его за Периметр вообще не получится. Ты оставишь его здесь, а сам уберешься в указанный мной квадрат, там бункер, и вы сможете связаться с большой землей.

— А тут что, связь не работает?! — крикнул я, вытягивая руку и жестом обводя многочисленные системы и устройства, размещенные вдоль стен командного пункта.

— Убийство Ментора вызвало массовые потоки античастиц и буйство локальных зон… — Силы снова оставляли его, док начал затихать и шептал едва слышно, но очень, очень старался успеть рассказать, — по всему Ареалу бушевали метеоритные дожди… абнормали хаотически передвигались, сметая все… все ретрансляторы накрылись… все накрылось вообще… все, что было раньше, уже не существует, все надо начинать сначала… Но купол в указанный мной квадрат еще не скинули… только должны… как было договорено… В нем будет связь… Вождь подтвердит убийство Ментора… это была твоя основная задача… Я улажу все остальные вопросы, и все будет хорошо…

— Ты уладишь? Как ты сможешь отсюда что-то уладить?! Да ты сейчас подохнешь…

— Отдай сокровище… Я останусь с ним здесь… запечатаю вход изнутри, остальное тебя не касается… Носитель должен остаться здесь…

— Ты и четверти часа не протянешь…

— Носитель силы должен остаться здесь, — как зацикленный, шептал док… — Должен остаться… должен…

«Принеси посмертный предмет силы и отдай его Сноу, что бы ни случилось», — вспомнил я одно из напутствий Вождя.

Неожиданно для себя мне стало безумно жаль умирающего профессора и что-то во мне уверенно подсказывало, что нужно поступить так, как говорит этот умирающий обманщик. Пусть он всю дорогу лгал, но сам ведь — явно верит в то, что делал и делает… Я ничего не терял, у меня действительно был только договор на убийство Ментального Воина Ареала. Все трофеи мои, только мои, но, чтобы от меня отстали, такой размен вполне устраивал.

Не раздумывая больше ни секунды, я вынул один трофейный носитель силы, положил его Джастину Сноу на колени и оставил профессора в предсмертном одиночестве, один на один с концентрированным зарядом желания.

После чего взвалил на плечи двух своих бесчувственных напарников и поспешил вон из этого проклятого места. Декса было жаль, конечно, но ничего не поделаешь, парень добрался до последней в жизни цели. Он исполнил свое предназначение.

Я — еще нет. Если живой по-прежнему.

В путь.

…Дверь бесшумно закрылась за Другим телом, и я ушел, не оборачиваясь, без натуги неся двух человек в полном снаряжении, да еще и с целой кучей оружия. Конечно, можно было взять бронированный армейский транспортер или даже танк, в технопарке этой машинерии полным-полно, но в рейдах я не люблю пользоваться техникой. В Ареале на машину надеяться может только новичок, ученый или армейский, так говорил когда-то Рыжий, и я с ним согласен. Сталкер надеется на свои силы.

Пройдя несколько километров в направлении указанной Сноу точки координат, я решил сделать привал. Нет, не устал, просто мои друзья начали показывать признаки жизни, и я понял, что братья-сталкеры вот-вот проснутся. Так оно и произошло.

Первым вернулся в сознание Лучник. Он молча сел и, первым делом убедившись, что любимые пистолеты на месте — само собою в мастерских друг мой разжился очередной парой кольтов, — спокойно посмотрел на меня.

— Рад тебя видеть, — проговорил он, — а девочка, блин, нас все-таки обвела вокруг пальца.

— Эх, брат-сталкер, — я грустно улыбнулся, — ты даже не представляешь, насколько. Она водила вас и меня вокруг пальчиков всю дорогу и чуть было не убила в конце.

Теперь и Бедлам шумно завозился, также приходя в себя. Состояние у него было куда менее дружелюбное, чем у Лучника, и он был готов вернуться и поубивать всех по второму разу. Но, услышав от меня подробности случившегося, Бедлам затих и молча присел на землю, достал нож и зачем-то воткнул его в песок.

— Жалко Марсельезу, — отрешенно проговорил он, — я всегда чувствовал, что он настоящий мужик…

— Не будем об ушедших прочь, — сказал ему Лучник. — Мы будем их помнить, но нас ждут живые, и ради них продолжается ходка.

— А чертов моток паутины Блейдра получила именно от меня, — неожиданно признался своим друзьям я, — но кто знал, что оно так обернется. Я помогал ей выжить на Арене…

— Не вини себя, — остановил и меня Лучник, — все произошло так, как должно было произойти.

— Ты прямо Вождя цитируешь… — печально улыбнулся я.

— Как думаете, что пожелает наш профессор? — неожиданно спросил Бедлам.

— Возможно, он просто достойно примет судьбу и умрет, — предположил Лучник. — От него всего можно ждать, даже этого.

— Не будем загадывать, — ответил я, размышляя о своем трофее, зарядах желания. Втором и третьем. О которых я пока ничего не сказал даже напарникам.

— Что будем делать? — не унимался Бедлам.

— Нам нужно идти в сторону Полсотни-Первой, — напомнил Лучник, — там остался Пабло, а может, и Падальщик еще жив.

— Но для начала нужно попасть в указанный профессором купол, — резонно заметил я. — Мне должны разрешить использовать Другие сверхвозможности дальше. Я на крючке у них, помнишь?

— Да, ты попал… ни проснуться, ни соскочить по-тихому… Да и костюмчик пора бы поменять, — произнес Бедлам, указывая на огромную расплавленную дыру в моей броне.

— Надо было заменить амуницию, а потом выдвигаться в путь, — деловито заметил Лучник.

Я ничего не ответил. Лучник конечно же был прав, но мне не хотелось ему сейчас напоминать о том, что времени на это не было, да и не нужен Другому на самом деле ни поврежденный, ни целехонький скафандр. Но не разгуливать же голышом.

Необходимо продолжать двигаться только вперед, там меня ждало будущее. Пусть оно было не ясным, но, посмотрев на солнце, которое сейчас всходило на востоке, я почувствовал на лице, совсем не иллюзорно, тепло светила и поверил, что у меня все получится.

…От Джастина Би Сноу всего можно было ожидать, это да. И правду в том числе.

Напоследок он не обманул меня, и мы нашли куполок бункера спасения в нужной точке. Мутантов всю дорогу не было видно. Я приметил, что после того, как удалось-таки одолеть Ментального Воина, мне вообще еще ни один выродок на глаза и на чутье не попадался. Вполне возможно, они все попрятались, а может, и вымерли, по всему Ареалу сразу, хотя на такую широчайшую, во все тридцать два улыбку Удачи не стоит, конечно, рассчитывать. В любом случае не стоит.

Как бы там и тут ни было, но в Ареале все действительно начиналось с начала, а мы, пока суд да дело, получили паузу для передышки.

— Артур, вижу вас на мониторе, — прозвучал незнакомый голос в динамиках моего гермошлема. — Добро пожаловать, поздравляю с успешным выполнением миссии!

С этими словами люк купола открылся, и четверо людей, во всем боевом, выскользнули нам навстречу.

— Полковник Джон Бистман, — подняв руку, коротко представился один из армейских в скафандрах военного образца, но без знаков различий, — нас послали встречать вас. Где остальные?

— Командир Сноу решил не покидать подземную базу, — доложил я. — Кроме него и нас, в живых никого больше не осталось, все мертвы. Задание выполнено.

— Ясно. Мы будем помнить их, — принял рапорт полковник и отдал честь погибшим, подымая раскрытую, затянутую в перчатку ладонь к гермошлему; его спутники сделали то же самое. — Но цель достигнута, и это далеко не единственные жертвы, возникавшие на пути к ней.

— Вы что, тоже пытались убить Ментора?! — жадно спросил Бедлам.

— Не я один, — лаконично сообщил Бистман. — Сэр, — продолжил он, обращаясь ко мне, — я уполномочен генералом Джонсоном поздравить лично вас с победой. Арт Сминкоф, вы амнистированы и с сегодняшнего дня полностью свободны.

— Но я бы хотел переговорить с генералом, — заметил я. — Хочу поставить второе из двух условий, обещанных им…

— В данный момент это невозможно осуществить, — возразил Бистман, — но в этом и нет никакой необходимости. Генерал в курсе ваших пожеланий, он принял условие и готов выделить вам время для решения ваших семейных проблем, но сначала вы должны помочь армии и обществу.

— Ну вот, так всегда, — проворчал Лучник по-русски. — Бесплатная свобода — это точно миф.

Я сцепил зубы и едва сдержался, чтобы не послать в лице Бистмана всю армию и все правительство очень далеко и тоже по-русски. Ну вот! Точно, как всегда. И почему это меня не удивило? Разозлило, разъярило, рассердило, но — не удивило. Ничегошеньки, блин, в гребаном мире не меняется.

— И что вам нужно на этот раз-з, — процедил я. — С-следующий Ментор?

— Нет, нет, — быстро сказал эмиссар армии и правительства, — вы должны помочь нашей группе нейтрализовать Черного Директора, но его нужно не убивать, а взять живым.

— Ого-го, нехило замахнулись! — воскликнул Бедлам по-русски. — Артурчик, ты снова попал…

— Наша группа поможет вам, — заверил полковник, — и еще вам просили передать, что Пабло в плену у Черного Директора.

— С этого бы и начинал, — раздраженно выдал Бедлам снова по-русски, — а то головы морочит тут нам, общество, правительство, долг… видал я их, уж поверьте, во всех позициях и ракурсах.

— Вы двое, между прочим, можете продлить свои контракты с армией США прямо сейчас, — неожиданно по-русски же, почти без акцента, проговорил полковник, обращаясь к Лучнику и Бедламу. — Пентагону всегда нужны такие живучие и пронырливые сукины дети, как вы.

— Заметано, командир, — согласился с ним Бедлам, — идем резать кибермутных.

Лучник хмыкнул, судя по характерному звуку, поступившему от него по каналу связи. Но промолчал.

— Наша цель Черный Директор, — подкорректировал полковник Бистман.

— Да понятно, понятно, полковник, — обреченно махнул рукой Бедлам, — давайте лучше что-нибудь перекусим, мужики, да и дополнительным вооружением не помешало бы разжиться.

— С этим проблем нет, — заверил полковник, — в куполе находится все необходимое для экспедиции. Пойдемте.

— Вот с чего надо было начинать, — буркнул Лучник и первым шагнул вперед.

Не знаю, как именно Бедлам сообразил, что к нам приставили армейского, способного понимать, о чем мы трое говорим, когда переходим на родной язык. Но факт — напарник не ошибся. Хотя и этот американец толком не смог выговорить мою фамилию. Ломает им языки «Змиенков», ломает, не справляются…

Через полчаса, не больше, группа выступила в направлении мертвого Вегаса уже в новом составе: наша троица плюс шестеро армейских спецназовцев. Нужно было как-то обогнуть полигон, прокрасться мимо, а дальше наш путь пролегал на юго-восток, к «Area-51».

Впереди ждала новая миссия, безжалостно жарящее солнце подымалось к зениту, и предстоял долгий изнурительный путь. Обычно в пустыне полуденную пору пережидают, но у нас, американских сталкеров, все наоборот, не как у обычных людей. Для смельчаков, идущих по ареальности, полуденная жара — самое то!

В Ареале постоянство не в чести, но одна из немногих устойчивых характеристик — смена времен суток, — вынуждает бродить по рыжей пустыне днем. Лучше уж поменьше разгуливать по абнормальной территории после заката светила. Здесь каждый, кто выжил дольше, чем в одном рейде, крепко-накрепко усваивает истину: как бы оно ни жарило и ни обезвоживало, солнце на стороне человека.

Чем сильнее свет, тем дальше отступает мрак, который обожают самые опасные чудовища…

«Сердце береги, сталкер, чтоб не зацепило. Побольше света во тьме и Удачи!..»

Легкий двухмоторный самолет бизнес-класса плавно завалился набок и, ускоряясь, пошел вниз. Пробив покрывало облаков и спустившись на несколько сотен метров, он завершил маневр и выровнял корпус. Два человека в строгих черных костюмах, сидящие в напротив друг друга, прильнули к иллюминаторам.

Большую часть пространства внизу занимали неспокойные воды Японского моря. Впереди хорошо просматривалась береговая линия Корейского полуострова. Чуть левее, ближе к старому Восточно-Корейскому заливу можно было рассмотреть белесую дымчатую шапку, накрывавшую Зону Три-Восемь по обе стороны Великого Разлома. Сезон туманов в этом году непривычно затянулся. Затянулся больше, чем когда-либо, – на неделю.

– Она? – спросил пожилой, достаточно крепкий мужчина у своего молодого попутчика, кивнув в сторону белого покрывала.

– Да, Такада-сан, говорят, этот туман – самый верный маркер границы аномальных территорий. Точнее определить никто не может, да и смысла в этом особого нет. На всякий случай периметр возвели с большим запасом, так что внутри имеется буферная зона. Там нас встретят.

– Не нас, а меня, – ответил старший без малейших оттенков эмоций. – Здесь наши пути, Серьёжа, расходятся.

Пожилой японец произнес имя своего попутчика на его родном языке. Славянское слово порвало грубую монотонность его речи.

– Тебе незачем следовать за мной, – продолжил он после небольшой паузы, – это мой путь. Он, я чувствую, близится к концу. А перед тобой, Серьёжа, расстилаются сотни дорог, из которых ты должен выбрать одну.

– Такада-сан! Я уже выбрал, – вскрикнул молодой человек, поддавшись эмоциям. – Наш путь и судьба будут общими! Я так решил!

Пожилой человек устало рассмеялся, но в этом смехе не было и тени пренебрежения или насмешки к горячим словам молодого. Японец оторвался от иллюминатора и окинул добродушным, можно сказать, любящим отцовским взглядом своего попутчика, щеки которого залил яркий румянец.

– Мой лучший ученик, ты и так сделал для меня, старика, то, что не смогли ни деньги, ни связи. Ты нашел то, что я искал все эти долгие годы, и помог сэкономить единственное, самое ценное для меня – время. Не хочу даже знать, на что ты пошел, чтобы твои советские соотечественники дали нам это воздушное окно. Но теперь оно у нас есть, и я отправлюсь туда один, навстречу своей судьбе.

– Такада-сан, вы так говорите, как будто идете не к долгожданной цели, а на заклание! Если вы так уверены, что сгинете раньше, чем достигнете конечного пункта, тогда зачем следовать по этому пути? И зачем было выкладывать такую колоссальную сумму за это сомнительное мероприятие?

– Тебе не понять. – Пожилой человек вновь прильнул к иллюминатору. – Поживи с мое, и ответы на многие вопросы, мучающие сейчас, станут настолько очевидны, что будешь вспоминать молодость и улыбаться своей наивности.

– И все равно я отправляюсь с вами, – твердо произнес молодой и глянул на свои наручные часы. – Как бы там ни было, две катаны лучше одной. До воздушного окна у нас девятнадцать минут. Советские пограничники готовы закрыть глаза и не замечать нас всего десять минут, поэтому мы должны быть готовы до того, как пересечем Великую Корейскую Стену.

– Успеем… – произнес пожилой японец, не обращая внимания на суету молодого. – Как любопытно. Одними из самых многочисленных потребителей нашей продукции являются сталкеры, а я о них ничего не знаю. Откуда у них столько денег, чтобы приобретать наши дорогие гаджеты?

– Как откуда? – искренне удивился молодой. – А хабар? За прошедшие годы хоть и выгребли большую часть инопланетных артефактов из этой Зоны Посещения, но остались труднодоступные районы самого Разлома. Мало кто решается грозовой пояс пересечь. Еще меньше народа назад возвращается. Но кто оттуда приходит, как правило, приносит что-то ценное. А для сталкера нет лучшего вложения капитала, чем наши наладонники, в которых встроен добрый десяток устройств. КПКашки помогают сталкерам выживать в Зонах Посещения. Хороша была ваша идея совместить дозиметры, видеокамеру, записывающее устройство и прочую ерунду в один маленький карманный компьютер!

– Да, хороша. – Пожилой человек кивнул и сменил тему разговора. – А что ты там говорил про людей-мутантов?

– Ну, это сейчас одна из злободневных тем – головная боль всех отделов Международного Контроля. После заварушек и протестов в китайских лагерях корейские беженцы толпами повалили назад, на родину. Тогда же все думали, что они идут на убой. Даже состряпали ту печально известную резолюцию, по которой все желающие корейцы имели право беспрепятственно пересечь периметр, чтобы «умереть на родине». Как говорится, нет беженцев, которым нужны тонны гуманитарной помощи – нет проблемы. Насколько я помню, успели тогда проскочить три волны реэмигрантов. Вот только не все вернувшиеся поспешили помереть. Многие смогли выжить, сбились в общины, а многих Зона изменила до неузнаваемости. Люди массово подверглись каким-то странным мутациям, озверели, каннибализмом не брезгуют… Короче, ко всем прелестям Зоны добавились еще кровожадные мутанты с остатками человеческого разума и нечеловеческими способностями. Что может быть хуже, чем хищники с остатками человеческого интеллекта? Вот их нам нужно опасаться больше всего.

– За свои долгие годы жизни, Серьёжа, я не встречал более опасной, кровожадной и подлой твари, чем обыкновенный человек. Особенно если этот человек слаб телом и духом. Такой зверь не упустит возможности ударить в спину. Все мутанты Зоны Три-Восемь ничто в сравнении с такими особями. А если они держат в руках автомат и уверены, что останутся безнаказанными?.. Думаешь, много таких среди сталкеров?

– Думаю, каждый второй, – ответил молодой после небольшой паузы и добавил: – Вот потому я и должен идти с вами, чтобы спину прикрыть.

– Я предвидел, такой поворот событий, Серьёжа, и приказал взять на борт лишь один парашют – для меня. А ты вернешься в Куширо и на собрании директоров огласишь мою последнюю волю.

– И я в вопросе предвидения преуспел. У меня был хороший учитель. – Молодой человек улыбнулся. – Я захватил свой собственный парашют. Так что свою волю, Такада-сан, огласите сами, когда вернемся.

– В молодости я был точно таким же, – улыбнулся пожилой японец и устало откинулся в кресле.

Но эта расслабленность и видимая усталость были не более чем трюком, рассчитанным на усыпление бдительности молодого человека. Все мышцы и нервы старика с самого утра были натянуты звонкой струной.

– Слушай, а почему тебя все остальные ученики называют Купачапра? – Японец вдруг задал совсем уж отвлеченный вопрос.

– Чупакабра, – поправил молодой человек и заулыбался, вспоминая случай из своей жизни, – это мистическая зверушка из городских легенд, убивает домашних животных, высасывает всю кровь. Действует ночью, перемещается скрытно, следов, кроме трупов, не оставляет. Никто ее никогда не видел, но все знают, что она есть. И боятся… Если словосочетание «домашних животных» взять в кавычки, то вам, Такада-сан, это ничего не напоминает?

Оба человека от души рассмеялись. Попутчик старика вовсе расслабился и потянулся за серебристым чемоданчиком, который стоял рядом со столиком.

– Не знаю, сколько времени займет у нас эта прогулка, но, думаю, нужно подстраховаться. – Молодой человек достал ампулу с мутноватым веществом. – И, Такада-сан, не надо…

Ученик даже не смог заметить молниеносного выпада своего учителя. Он просто обмяк в своем кресле и отключился, пораженный в уязвимую точку мастерским ударом старика.

– Прости, Серьёжа, не сегодня, – вздохнул японец и с отвращением глянул на ампулу, упавшую на коврик под ноги. – Это уже лишнее, независимо от результата…

Пожилой мужчина последний раз глянул сквозь стекло иллюминатора. Белая шапка тумана вдали всё так же шевелилась и «дышала», словно это был не туман, а какое-то странное живое существо. Вдруг белесая хмарь дернулась и зашевелилась еще активнее. Движение огромного облака водяной взвеси сейчас напоминало конвульсии раненого зверя. Туман начал стремительными рывками отступать от внешней границы Зоны Три-Восемь, оголяя выщербленные аномальными воздействиями холмы и руины брошенных поселений. Спустя минуту белое покрывало полностью всосалась куда-то в глубь Зоны, в сторону Разлома.

– Что же, думаю, это приглашение… – задумчиво произнес японец и стал готовиться к десантированию.

Серый, как небо Зоны, парашют открылся практически у самой земли, не раньше и не позже, чтобы успеть замедлить до безопасной скорость падения своего хозяина. Немного пролетев над холмами, крыло выполнило резкий маневр и опустило парашютиста на выбранную им полянку.

Человек, одетый, словно средневековый ниндзя, отстегнул подвесную систему с ранцем и быстро собрал ткань крыла. Закинув парашют в кусты и закидав его ветками, мужчина, пригнувшись, побежал в ту сторону, где начиналась Зона. На ходу он глянул на дисплей КПК, закрепленный на предплечье левой руки, и, сверившись с электронной картой, скорректировал свой маршрут. До точки рандеву было рукой подать, и времени оставалось более чем достаточно.

Темно-серый костюм со множеством кармашков совершенно не шелестел при движении, как это было свойственно многим тканям. За спиной бегущего маятником раскачивалась рукоять катаны, а на бедре в кобуре виднелся немаленький итальянский пистолет-пулемет SOCIMI восемьсот двадцать первой модели. Лицо человека скрывала темная деревянная маска, изображающая какого-то японского демона с хищным птичьим клювом.

«Ниндзя» пробежал вдоль пологого холма и спустился в низину, где на ветру раскачивались тонкие ветви молодого леса. Здесь человека поджидал неприятный сюрприз. Между деревьев на полянке разбил лагерь советский пограничный патруль. Утром уже давно не пахло, но большая часть погранцов, вместо того чтобы исполнять свои прямые обязанности, мирно дрыхла на плащ-накидках вокруг костра. Как говорится, солдат спит – служба идет.

Мастеру не составило бы труда тихо снять двух постовых и перерезать артерии всем спящим – это бы заняло немного времени. Но человек предпочел потратить лишние драгоценные минуты и тихо обойти военный лагерь стороной.

На краю леса, судя по меткам на карте, предбанник заканчивался, и начиналась Зона. Именно здесь у кривой завалившейся сосны его должны были встретить. Ниндзя ненадолго задержался в зарослях и осмотрелся. Ни одной человеческой души в округе не наблюдалось. Сосна лежала на открытом пространстве, недалеко от оврага. Разумеется, пространство чудесно простреливалось, и незамеченным подобраться к месту встречи было невозможно. Человек выпрямился в полный рост и смело потопал к причудливо изогнутому стволу дерева. Там, у сосны, он сел на землю, как это делают японцы, и замер. Было непонятно, ждет ли он, медитирует или совмещает оба занятия.

Долго ждать не пришлось. На земле перед человеком вдруг зажглась красная точка лазерного целеуказателя и уверенно поползла вверх по темно-серой ткани его костюма. Человек поднял голову и глянул в ту сторону, где мог расположиться потенциальный стрелок. А стрелок в советском КЗСе и не думал прятаться, он немного приподнялся над кромкой оврага и преспокойно помахал рукой, приветствуя новоприбывшего.

Ниндзя шустро преодолел разделяющее их расстояние и спустился следом за человеком в сетчатом камуфляже на дно узкого оврага. Там его уже давно ожидали остальные члены группы.

– Такада, это ты? Я тебя и под маской узнал, старый черт! – отпустил своеобразное приветствие средних лет мужчина в здоровой ковбойской шляпе. – Хотя эта морда с клювом лучше твоей родной сморщенной физиономии. Прошу, брат, не снимай маску, ты в ней симпатичней.

– И я рад тебя видеть, Билл, – спокойно ответил японец. – У меня даже сомнений не было, что здесь окажется твоя самолюбивая рожа. Прости, у вас принято говорить – «задница»?

– Все, вы закончили? – перебил обмен любезностями человек в КЗСе и обратился ко всем присутствующим: – Ладно, теперь слушаем меня и запоминаем. У кого проблемы с памятью, включайте диктофоны в своих модных электронных цацках.

Пятеро из десяти присутствующих так и поступили, но больше из желания продемонстрировать остальным свои золотые или инкрустированные бриллиантами гаджеты.

– Вот уроды… – тихонечко по-русски проговорил сталкер, заметив этот буржуйский выпендреж, и продолжил на ломаном английском, который, впрочем, присутствующие понимали: – Итак, товарищи клиенты, минуту внимания. Мне известно, что все вы – очень богатые и уважаемые люди. Но только там, за стеной периметра. Здесь вы – куски ходячего мяса в дорогих обертках. Мутантам все одно кого хавать, а пули одинаково чудесно пробивают костюмы «Дольче Габбана» и рубахи трикотажной фабрики «Мудозвон». Аномалиям и подавно пофиг. Отсюда резюме: самый богатый и уважаемый здесь я – ваш проводник. Богатый, блин, своим бесценным опытом. А уважаемый вами. Конкретно – каждым из вас. Я – пастырь, вы – мой приход. Я доктор, а вы даже не пациенты, а гребаные анализы с калом на моем столе. Афоризм доходчив?

– Такада, – негромко обратился к давнему знакомому «ковбой», – тебе не кажется, что наш проводник не проявляет должного уважения к твоим благородным самурайским сединам? За то бабло, что я отвалил, он мне должен зад лизать и поскуливать.

– Знаешь, Билл, – мирно возразил японец, – твое мнение, если оно не касается долгосрочных финансовых прогнозов, мне глубоко параллельно. А насчет «зад лизать и поскуливать» – поговори с нашим проводником. У него винтовка, и мы полностью от него зависим. Вдруг он согласится?

– Мне плевать, сколько и кому вы заплатили, – продолжил тем временем сталкер, словно расслышав разговор двух попутчиков, – но за деньги, что заплатили мне, я готов вас терпеть. И игнорировать то, за что обычно убиваю на месте. Впрочем, особо ретивым могу сделать исключение и завалить прямо сейчас, насрав на гонорар и прочие прелести. Я лучший проводник из всех, кто согласился вести вашу группу. Я проведу вас безопасной тропой. Только от меня зависит ваша жизнь и целостность вашего драгоценного ливера. Правила просты. Если будете идти за мной след в след и делать то, что я скажу, все пройдет гладко. Если нет – нет. Возможно, кто-то из вас предварительно читал или слышал что-то про Зоны Посещения. Так вот: забудьте все это напрочь. Стрелять, дышать и пердеть будете только по моей команде. – Сталкер внимательно оглядел задумчивые лица своих спутников. – А теперь, буратины, вперед, попрыгали за мной!

Проводник натянул на лицо дыхательную маску, взял в руки рогатку с эргономичной рукоятью и молча потопал по дну оврага, который заканчивался уже где-то в Зоне. Десять человек в разношерстной экипировке цепочкой двинулись за ним. Замкнул строй все тот же недовольный мужик в ковбойской шляпе и с огромным рюкзаком за спиной. Перед тем как идти, он достал из кармана записную книжку в грубой кожаной обложке и тщательно нацарапал золотым паркером по-английски:

«Прикончить проводника!»

Телятина ерзала по сковородке, угрожающе шипя и потрескивая маслом. Но как бы масло ни стрелялось обжигающими брызгами, твердая рука Александра Кормильцева по прозвищу Аспирин уверенно держала маленькую сковородку над пламенем. Кисть изредка подергивалась, чтобы волокна не пригорели.

Аспирин не любил соскребать нагар с любимой походной сковородочки, запросто помещавшейся в рюкзаке. Легкая, малогабаритная, с удобной пластиковой ручкой, чтобы не обжечь руки, она всякий раз радовала бродягу, когда измызганная душа просила жаркого. На тушенку после долгих походов Аспирин смотреть не мог – тошнило.

Два куска телятины исходили соком, тот шипел на дне сковородки в такт маслу, источая ароматный дым. Мясо равномерно покрывалось румяной корочкой, сводя с ума всю округу одуряющим запахом. Народ поговаривал, что привычка подлеца Аспирина жарить мясо перед баром могла согнать на запах весь периметр, кабы не договоренность с пукханами за регулярный откат. Конкретно за треть доходов «хотеля» люди в форме не замечали заведения и его завсегдатаев. Даже таких эксцентричных любителей жареного, как Аспирин.

С гостей, то есть залетных посетителей уникального предприятия общественного питания, погоны брали дополнительную плату. Официально несуществующая забегаловка-ночлежка считалась вроде как заведением элитным. И предназначалась исключительно для своих и сочувствующих – а значит, обеспеченных баблом лиц. В советской буферной зоне первый бар сталкеров возник еще в Ким-Чхэке, который располагался ближе к Владивостоку. Однако позже, в конце семидесятых, когда грабеж разрушенного Разломом Корейского полуострова приобрел массовый характер, мекка сталкеров и мародеров переместилась южнее – в Танчон.

Армия грабителей-голодранцев, а также обслуживающих их проституток, торгашей и духанщиков с тех пор постоянно росла. Особенный бум этого роста приходился на волны корейских возвращенцев, после вступления в силу Реэмиграционной Резолюции ООН. Разумеется, пропорционально росло и количество проблем. Но нищая деревня, которой являлся Танчон при северокорейском коммуняшном режиме, медленно и уверенно превращалась в крупный населенный пункт. Населенный, правда, отбросами. Именно на них и был рассчитан «хотель». О своих делах посетители «хотеля» лишний раз старались не распространяться. Но бабло платили исправно, иного же не требовалось.

Когда, бросив ПТУ и тихие радости студенческого Владивостока, Аспирин впервые оказался в невзрачном корейском городишке, из нашептанных в пьяном угаре слов, грязных улиц, лающих погранцов, тупых потасовок и рваных разговоров перед юным Кормильцевым раскрылся удивительный мир.

Удивительность приграничной зоны Корейского Разлома состояла вовсе не в романтике конкистадоров, искателей приключений и прочих тилей-уленшпигелей. Но в выразительной атмосфере, с которой собравшийся сброд верил в удачу и грабил с этим непередаваемым чувством страну, разрушенную катаклизмом. Аспирин был мало знаком с природой Зоны Посещения Три-Восемь и, честно говоря, не интересовался. Подобные ему молодые люди из самых разных республик СССР устремлялись в эти края, влекомые не жаждой наживы, а тем более славы и приключений, но со жгучим стремлением убраться из опостылевших городов, от семьи и работы, тревог и забот, составлявших атмосферу, абсолютно убивавшую в жителе современных городов все живое.

Очень немногим удавалось вернуться обратно. Говорили, что были те, кто благополучно ушел на покой, заработал денег, не став инвалидом или душевнобольным. Слухи твердили, что удачливые сталкера́ на скопленное лаве отлеживаются на пляжах, причем за границей, попивая мохито и пощупывая загорелых мулаток. Назывались имена счастливчиков и даже рейды, в которых удалось заработать. Но то были байки – все это сознавали. Конечно, отправляясь за хабаром, каждый сталкер мечтал о чем-то подобном, но у корявой действительности имелось свое понимание ситуации.

Неизвестным «пизнесменам», решившим в начале восьмидесятых открыть бар и гостиницу на опасной территории города Тончон, потребовалось полгода на то, чтобы учредить нычку для любителей риска. Правда, условия были сложные. Гостиница, вернее, «хотель» (через «е», не через «э») стала первым публичным заведением, построенным в советской приграничной зоне. Разумеется, с бизнесом все было непросто.

Старый бар в Ким-Чхэке защищали приморские группировки. В отличие от него хотель в Тончоне отношения к криминалу не имел. Заведение берегли пограничники, точнее, специальное подразделение вооруженных сил Советской Армии, созданное для охраны «русского» отрезка периметра. Последний раскинулся на территории бывшей корейской провинции Северный Камгён почти на пятьдесят километров от Японского моря до рек Ялу и Туманган.

Русские «камгёнские» погранцы подчинялись непосредственно Министерству обороны СССР, общим директивам совбеза ООН и плевали на все, кроме внутренней дисциплины. В первые годы после появления Зоны Разлома, в воздухе витала идея полной зачистки зараженной территории и ликвидации населяющих ее уродов. Мутантами считалось все, что смогло пережить катаклизм и подавало признаки жизни. В том числе местное население, не успевшее свалить. Разбираться, кто из аборигенов сохранил человеческий облик, а кто нет, погранцам было недосуг, и они безжалостно мочили все, что двигалось. «Спасти мир от заразы Зоны!», – так звучал бравый лозунг камгёнских стрелков. Резолюция Реэмиграции, однако, сильно охладила их пыл и, скажем откровенно, даже повергла в некоторый ступор. Отныне директивы запрещали бесконтрольный отстрел живности, несмотря на всю притягательность. Когда же нестройные волны мутантов стали в ответ накатывать на периметр, военные и вовсе потеряли энтузиазм – окопались в приграничных укреплениях и отстреливали лишь тех, кто пытался покинуть Зону. Впрочем, отдельные пограничные заставы сохранили радикальные взгляды, плевав на все совбезы и резолюции. Как в старые добрые времена, они продолжали засылать в Зону Три-Восемь так называемые дальние патрули с вполне понятными задачами. Примечательно при этом, что большинство сталкеров волей-неволей с погранцами пересекалось – слишком удобным местом для искателей приключений, разбойников и бродяг являлись заведения, работавшие на самой кромке периметра. С одной стороны, в хотеле и подобных ему местах существовал постоянный приток новых кадров (свежее мясо), с другой стороны – их концентрация облегчала возможность контроля над сбором хабара. Правда, число вольных сталкеров, пострадавших от рук военных, считалось гораздо большим, чем порешили мутанты и радиация. Но при этом число оставалось неизвестным, что, разумеется, сглаживало шероховатости. В целом советским военным в Тончоне следовало отдать должное: именно они силой оружия поддерживали более-менее шаткий порядок, в котором нуждались бродяги Зоны. Но именно они – убивали неугодных сталкеров. В любом случае подарки хотеля были слишком щедры, чтобы оставшиеся в живых могли от него отказаться. Хотель дарил относительную безопасность, являлся местом отдохновения, столом переговоров, точкой сбыта хабара, сделок, найма, получения и продажи информации, баек, сплетен, легенд и свежих новостей Зоны Три-Восемь. Хотель давал горячую пищу и, в конце концов, был просто приличным кабаком, где можно сдвинуть стаканы с ханкой без оглядки на прыгающего со стороны попы мутанта. Хотель был хорош…

Шмыгнув носом, Аспирин вздохнул. Рядом с ним, разложенный на рюкзаке и полиэтиленовом пакете, ждал порезанный хлеб. Возле рюкзака прямо на земле стояла бутылка с красным вином. Не хватало лишь главного ингредиента. Аспирин вслушивался в урчание желудка и истязал силу воли, ожидая, пока прожарятся скворчащие, невыносимо ароматные куски. Аспирин не любил мясо с кровью. Но особо пережаренные тоже не любил. Нужно было поймать именно ту непередаваемо тонкую грань готовности, которой невозможно добиться по рецепту, но можно научиться чувствовать благодаря упорным тренировкам. В свое время Аспирин проходил службу на флоте, но в моря не ходил, а был зачислен в спортроту. Так что уж в чем-чем, а в тренировке и самоистязании толк знал. Так вот, касательно приготовления мяса Саня мог чувствовать вышеупомянутую грань готовности блюда с невероятной остротой. И сейчас старался довести кулинарный шедевр именно до этой необходимой черты, не перейдя даже на волосок. Что касалось воплей о несовместимости мяса и дешевого чилийского вина, Аспирин, будучи обладателем стоического желудка и плевателем на светские устои, не обращал на данную мыслеформу внимания. По его личному, не высказанному вслух мнению, любое вино было неизмеримо лучше, чем зубастое огненное пойло, которым травили себя в хотеле остальные сталкеры. Хороший стейк и сухое красное – вот в чем, по мнению Аспирина, заключалась сила. Бродяга был в этом искренне убежден.

Эксклюзивная трапеза в виде телячьей вырезки и чилийского не являлась «обычным» товаром харчевни сталкеров. По особому заказу Аспирина их присылали спецкурьером, исключительно для него, выпендрежника. Хозяин гостиницы, некий Толик-рыжий с поэтическим погонялом Рыжняк, постоянно шутил над Аспирином по этому поводу, но мясо с вином поставлял регулярно, поскольку рассчитывался Аспирин без задержек.

«Походный провиант в Зону – это одно, – вещал бухой Аспирин, оправдывая свой гурманский заскок, – но здесь, за ее пределами можно питаться по-человечески!»

Аспирин искренне не понимал, почему остальные сталкера отказывают себе в удовольствии отправлять курьера с подобными посылочками за пределы периметра. Денег с хабара валило немало. Ведь, бывало, задом жрали после удачного рейда. Может, причина заключалась в «сезонности» большинства местных бродяг? Многие рискующие жизнями охотники за хабаром проникали за периметр лишь на одну ходку. Как правило, в поисках неведомого барыша, который должен был свалиться на них с облака. Над такими обычно ржали в голос. А иногда мочили, выследив в Зоне с целью грабежа. Даже если кому из таких «одноразовых» полудурков фартило вернуться с хабаром, их все равно не брали в расчет, поскольку везение не являлось фактором, игравшим главную роль. Как максимум – над ними переставали угарать в горло, отдавая уважение госпоже удаче.

Основной контингент русских сталкеров состоял из людей, прибывавших из Владивостока на заработки второй-третий раз. Таких именовали сезонниками. Выжимая из походов все, они пытались «вкладываться» в какой-нибудь вшивый бизнес, дабы урвать как можно больший кусок и больше никогда не бывать в Зоне Три-Восемь. Деньги, естественно, валили в анус – на ханку, оружие, отдых, баб и прочее, без чего сталкеру прожить невозможно. Но как только деньги заканчивались – знакомые лица снова мелькали в баре.

Впрочем, как понимал Аспирин, дело заключалось не только в бабле. «Зов Зоны», как называли его старожилы, был явлением не надуманным – он реально существовал. Та категория людей, что могла в Зоне выжить, притягивалась обратно словно магнитом. Возможно, это было нечто вроде перманентной, неизвестной науке аномалии, засевшей в глубине сознания тех, кто побывал в удивительном месте хотя бы раз. Возможно – просто особенностью психологии той самой активной части человечества, что не может прожить без адреналина.

Наниматели, желавшие попасть в группы к «бывалым» проводникам и хоть краем глаза глянуть на мир, что представляла собой зона Разлома, делали ставку на опыт сталкера, на количество ходок, а также… на его славу.

И вот тут наступал звездец. Известных и опытных топтунов по зоне Разлома можно было пересчитать по пальцам. Поправка – живых опытных топтунов. Еще меньше было сталкеров, которые сходили под сам «грозовой колпак» Разлома и вернулись оттуда. Такие, как правило, тащили с собой что-то уж вовсе запредельное. Если их никто не мочил на обратном пути, вырученного с хабара обычно хватало на то, чтобы оставить распроклятую маму-зону навсегда. Но даже самым умелым ходокам в центр полуострова хорошо знакомые аномалии порой приносили неожиданные сюрпризы. Существовали и какие-то иные причины, от которых люди не возвращались. Потому каждый раз по истечении месяца Рыжняк-Толя писал на большой доске, прибитой к стене, исписанной, исчерченной, исцарапанной вдоль и поперек, имя очередного пропавшего. Или фамилию с инициалами, что, впрочем, случалось гораздо реже. После записи Рыжняк ставил под доской рюмочку, накрытую коркой хлеба.

Для приморских сталкеров оба предмета являлись своего рода символами, одинаково важными и священными. Доска с пометкой и рюмка. Достойный памятник человеку, всю жизнь прожившему с калашом, ежедневно подвергавшему себя риску, ежемесячно совершавшему безвестные подвиги и страшные злодеяния. Эта традиция красноречиво напоминала, насколько опасен труд «профессионального бомжа в краю аномалий».

Таких сталкеров, как Аспирин, фактически живущих за охранным периметром с момента учреждения совбезом ООН буферных зон на краю Разлома, и вовсе оставалось в хотеле трое: сам Саня-Аспирин, его давний кореш и по совместительству хозяин гостиницы Рыжняк, а также подручный последнего, он же курьер-посредник между внешним миром и предбанником Зоны – некий Кеша-Почтовый.

Слово «предбанник» было брошено кем-то вскользь, но весьма удачно. Реально предбанник представлял неполный десяток квадратных километров так называемых земель адаптации, образовавшихся после знаменитого и столь же катастрофического приземления инопланетян в зоне тридцать восьмой параллели. Предбанник считался местом, где себя еще не проявляли в полной мере аномалии, но некоторые физические законы мира-за-периметром уже не действовали. Здесь, например, не было ветра. Что ни день, стояла мрачная, склизкая погода. Впрочем, на предбаннике могла сказываться не инопланетная метафизика, а влияние отвратительного приморского климата.

Земля за границей предбанника практически сразу являла чужакам свой жутковатый нрав. Безжалостный контраст со знакомым миром ощущался во всем. Даже воздух был тут другой, непонятный, истлевший и выгоревший, поблекший, навсегда впитавший в себя серую радиоактивную пыль и прочее дерьмо, которым богата атмосфера над Разломом. В этом воздухе, словно в погасшем мареве, рассыпались яркие краски привычного людям мира, оставляя лишь вечное пепельное стекло, похожее на разбитые бельма полуразрушенных домов Пхеньяна или Сеула. Померкла, остановилась здесь жизнь, совсем по-другому, иначе потекло время. Каждый пришедший сюда человек скоро начинал понимать, что за унылой картиной растянувшегося, бесконечного умирания, за пустыми развалинами и обрывками притаилась другая, чуждая, враждебная жизнь, непонятная и яростно агрессивная. Все вокруг словно давало понять – человек чужд этому месту. Его здесь никто не ждет. Время его ушло отсюда безвозвратно.

Днем и ночью в предбаннике висела привычная дымка – чистое небо и солнце оставались невидимы. Еще реже показывались звезды. Звезды… Их Саня почти не помнил, предпочитая ложиться с закатом и просыпаться с восходом. Звезды лишь снились ему во сне.

Самым удивительным свойством предбанника, однако, являлось то, что здесь не было радиации. Счетчики Гейгера, сходящие с ума в зоне Разлома, особенно в северной его части, где было много атомных объектов, показывали в предбаннике невозможный в технократическом мире нуль – словно стрелка сломанного прибора. Вот и сейчас Аспирин, борясь с острым желанием вонзить зубы в нежный, обжигающе-горячий стейк, посматривал на свое последнее приобретение – громоздкого вида часы, подаренные Почтовым. Часики представляли гибрид электроники и механики, работали от самозавода и батарейки, а также имели встроенный счетчик Гейгера – предмет, очень полезный жителю города Танчон в некоторых бытовых ситуациях. После акта одарения Аспирин скептически стал смотреть на свой предыдущий, довольно объемный агрегат, всегда присутствовавший в амуниции. Обычный походный счетчик вдруг показался хламом, занимающим бесценное место в походном рюкзаке. Опыт рейдов в глубину Зоны Три-Восемь научил Аспирина ненавидеть каждый грамм веса, который он нес. Необходимые вещи должны быть легкими и компактными. Не только оружие и ловкость спасали Аспирину жизнь, но и выносливость вкупе с неприхотливостью. Опытный сталкер ценил отсутствие лишних граммов на плечах как никто другой. Сколько раз уносил ноги от пукханов – сбился со счета. Мобильность давала преимущество всегда: и в узких туннелях, проломах, завалах, пещерах, при исследовании ржавых вентиляционных шахт, туннелей инженерных сетей. Как правило, лучший хабар находился в самом труднодоступном очкуре, и риск вознаграждался адекватно. Возможно, именно из-за указанных убеждений, Аспирин так и не подружился с распространенными среди более юных коллег КПКашками. Они были легкими и компактными, но Аспирин их не понимал.

Размышляя, сталкер потыкал в жаркое вилкой. Кажется, мясо достигало кондиции. Желудок завопил о пощаде, рот заполнился слюной, но разум одержал верх над инстинктами. Руки неспешно подвели сковородку к рюкзаку, Аспирин аккуратно выложил аппетитные кусочки на хлеб. Прежде чем наброситься на еду, он сполоснул сковородку водой из бутылки и отложил в сторону.

Только затем, усевшись поудобнее на деревянный стульчик, который фактически стал его именным, так как никто не садился на него у кострища перед баром, Аспирин наконец схватил мясо с ломтя. Горячее, оно не спешило остывать. Аспирин достал из бокового кармана пакетик с пахучей пряной приправой, потряс рукой над куском, лишь обозначая присутствие специй. После этого, борясь со внутренним зверем, осторожно откусил и тщательно разжевал, пробуя на вкус. Получилось чудесно. Приправа тонула в соку, обжигала язык. Проглотив здоровый кусок, Аспирин потянулся за стаканом с вином. Вино и телятину Почтовый пер в герметичном контейнере, поставщики у Почтового были отличные, драли достаточно, как периодически жаловался Кеша, но удовольствие того стоило. И все же у Почтового сегодня был один косяк, подумал Аспирин, работая челюстями. Курьер притащил черный хлеб, в то время как точно знал, что Аспирин жрет белый. Ничего, на фоне всего остального – терпимо.

Хлеб, рис и вообще крупы являлись, возможно, главным таинством зоны Разлома. Кроме барыг и спекулянтов, к этой тайне были причащены разве что спецслужбы. Все давно свыклись с мыслью, что местное зерно можно есть. Но никто не задумывался, как, где и кто именно его выращивает. Мука и зерно появлялись в Тончоне вовсе не из-за периметра. Они были именно местными, разломовскими. Причем в округе никто не видел колосившихся полей и рисовых чеков. Развалины же ближайшего Намдонского мелькомбината много лет назад освоили мутанты. Поговаривали, что зерно выращивали и обменивали на медикаменты с товарами первой необходимости выжившие реэмигранты, которые сбились в крестьянские общины и как-то умудрялись выживать в глубинах Зоны. Но достоверных фактов, подтверждающих эти слухи, не имелось. С другой стороны, отравившихся тутошним хлебом или кашей пока тоже не было, так что претензий не предъявлялось.

Еще одной особенностью предбанника являлось относительное отсутствие животных: ни воронья, ни кошек, ни собак. Даже привычных горбатых гиен, которые возле Разлома казались вездесущими. Запах мяса должен был сгонять с округи весь сброд. Но животных, проникавших снаружи, отстреливали военные (символически выполняя план по защите Разлома от сторонних посягательств). А тех кто прорывался из Зоны, мочили сами сталкера, поскольку нормальными четвероногими эти животные не являлись.

По факту в округе стояла несвойственная животному миру тишина – ни зверей, ни птиц. На последних влиял какой-то внутренний компас – птицы не желали селиться на деревьях предбанника. Пернатые облетали периметр, но садились лишь в Зоне. И никогда в землях адаптации. Тишина, впрочем, объяснялась не только отсутствием животных. Вокруг, что называется, стоял полный штиль, то есть полное отсутствие ветра, неспособное шевельнуть даже листья. Немало ученых, коротавших время перед рейдом в предбаннике, ломали мозги над этим уникальным для планеты Земля феноменом. Но так и не пришли к единому мнению. Ветра в предбаннике не было почти никогда. Исключение составлял период, когда заканчивался сезон туманов и начинался более мерзкий сезон муссонов. Один чудак из Швейцарии даже притащил украдкой детали аэроплана. В несколько заходов собрал его и поднял в воздух, чтобы узнать, на какой высоте начинается «обычный» ветер. Военные попытки не оценили – самонаводящаяся ракета настигла исследователя раньше озарения. Это было логично, ибо откат Толи-Рыжняка камгёнским погранцам был не настолько велик, чтобы закрывать глаза на международные конвенции, в частности, запрещающие полеты над Разломом без согласования с бюрократами ООН. Несмотря на указанный печальный факт, доля ученых, с радостью наплевавших на широко известный пункт мирового соглашения, была потрясающе велика. Каждая страна хотя бы раз в месяц украдкой подсылала в предбанник человека, который безуспешно маскировался под кого угодно, только не под ученого. Повидавший на своем веку Толя-Рыжняк раскусывал таких на раз-два. Ходил даже слух, что у него есть какой-то особый артефакт, позволяющий определять, врет ли человек или говорит правду. На самом деле никакого смысла во вранье у лжеученых не имелось. Их охотно брали проводники и охотно тащили за собой к Разлому навстречу опасности. Платили голованы исправно, а подопечными были послушными и пугливыми, что считалось немаловажным фактором, поскольку сказывалось на выживаемости группы…

В сгущающихся сумерках у костра Аспирин сидел в одиночестве. Медленно вечерело, скакало давление, небо затянуло тучами, и по ощущениям должен был пойти дождь. Но сталкер не хотел ломиться под крышу. Дело заключалось не в отвращении Аспирина к шумным компаниям, которым он неизменно предпочитал одиночество, а в том, что Рыжняк сегодня подавал в заведении нацменю. Корейскую жрачку Аспирин на дух не переносил. Бутыль с вином неумолимо пустела. На усах, давно сросшихся с бородой, оставались капли. Аспирину было неполных двадцать восемь, из которых девять он провел в Зоне. При этом он вовсе не считал себя старым или молодым, не стремился ухаживать за собой или, напротив, отпустить бороду. Просто в последнее время одолела апатия к внешности. Во-первых, Аспирин справедливо полагал, что ухоженность рожи – не главное для бродяги. А во-вторых, здесь не было никого, перед кем стоило красоваться. Нормальные женщины (шлюхи по прейскуранту в счет не шли) для буферных территорий Зоны являлись эксклюзивной редкостью. Тогда для кого прихорашиваться?

Вообще в свои двадцать восемь Аспирин с легкостью тянул на тридцать пять или сорок. Длинная щетина и криво бритый затылок; грубая кожа, изодранная ветками и когтями; широкие плечи и тощая фигура при высоком росте; огромные, страшные, узловатые пальцы с черными ногтями; вечно красноватые, как у всякого нормального сталкера, угрюмые глаза и общий уголовный типаж физиономии – все приводило к тому, что юный двадцативосьмилетний «мальчик» Саша мог пугать людей в ночных переулках – без оружия, просто улыбаясь…

Когда от знатной трапезы остались лишь воспоминания и маслянистые капли на последнем отрезанном хлебном куске, на дороге неожиданно для позднего часа показалась большая группа людей. Аспирин вскинулся. Вместе со шлепающим впереди Почтовым к хотелю приближалось тринадцать человек.

Незнакомцы не понравились Аспирину сразу. Во-первых, на них были цветастые куртки. Ядовито-оранжевого, ярко-желтого, кислотно-зеленого цвета, словно люди не старались слиться с окрестностями, а, наоборот, выставились напоказ. Это было неправильно – ведь только в природе яркое опасно, в Зоне же обмануть внешностью невозможно. Во-вторых, Аспирина раздражали звуки. От компании исходило столько лишнего шума, ора, криков и смеха, будто гости приближались не к самому опасному месту на планете, а к Центральному парку города Нью-Йорк. В-третьих, насторожили самоуверенные лица. Рожи новоприбывших и самого Кеши-Почтового откровенно сияли.

Факт говорил о том, что последний срубил бабла, а господа залетные при купюре. Таких клиентов, с тупой улыбкой сорящих деньгами, Аспирин не переносил. Не за наличие денежных средств, разумеется, а за особое к ним отношение. Люди такого типа были уверены в том, что за хрустящие ассигнации можно купить все на свете: покой, безопасность, преданность, даже уважение людей. Но это (возможно, к несчастью) было не так. Нелюбовь Аспирина к подобным типам объяснялась именно печальной необходимостью их разубеждать, что в свои двадцать восемь сталкер проделывал уже часто. Возможно, в цивилизованном Владивостоке, Чанчуне, Харбине и прочих близлежащих нормальных городах деньги действительно решали все, но здесь, в предбаннике у пукханов и тем более в самой Зоне работал иной закон. И хотя каждый сталкер теоретически был помешан на бабках и мечтал свалить отсюда с кучей зеленых, реально, на уровне подсознания каждый местный осознавал: внутри периметра один патрон, один шаг и одна секунда могут стоить больше любых шальных миллионов.

Аспирин кисло ухмыльнулся в ответ на кивок Почтового и отвернул морду, когда приблизились гости. Придурки фактически светились от радости. Улыбки были как у детей, ожидающих от клоуна фокусов. Кроме белых зубов и придурковатости, у тринадцати незнакомцев имелись увесистые рюкзаки. Саня мог бы поклясться, что они забиты кучей беспонтового барахла.

«Туристы, мать их за ногу, – беззлобно подумал Аспирин, – Почтовый нюх потерял, что ли?»

Костер без внимания создателя стал затухать, и вскоре последние угли затлели едва заметными огоньками. Сытый сталкер присыпал их ногой, ощущая, как не хочется подниматься со стула. Однако табурет не был местом, где можно развалиться, вытянув ноги. То ли дело кресло-качалка на втором этаже в собственной комнатушке. Пора было идти.

Двигаться подстегнул дождь. На запястье упала первая капля, и почти сразу к ней присоединились сестры, застучав по грязной лохматой шевелюре. Аспирин лениво натянул капюшон, но дождь как назло усилился, требовательно загоняя сталкера под крышу. Вздохнув, тот наконец сдался и потопал в хотель. Терпеть галдящий, полупьяный народ было лучше, чем мокнуть под дождем. Да и цветные чудики наверняка могли повеселить. Не на огонек заглянули – наверняка было дело. Только какое дело могло быть у придурковатых «туристаф», как называл таких Рыжняк, к зоновским ходокам? Разве что шоу захотелось? Ну так Зона покажет актерское мастерство, усмехнулся Саня. Этой только дай волю.

Поднявшись по трем почерневшим деревянным ступенькам, порядком вросшим в землю за годы существования, Аспирин потянул пальцы к дверной ручке. Тугая пружина, специально прицепленная Рыжняком, как обычно не сдалась без борьбы. Это, типа, была первая метка после российской границы, что хилым и убогим доступ в хотель воспрещен – ибо, как говорится, не фиг.

Аспирин понимал, конечно, что массивная дверь, замки, засовы, запасной черный выход, узкие окна-бойницы и бронированное стекло – это все оборонительный проект Толи-Рыжего. Если строишь харчевню в месте, где не должна ступать нога человека, о безопасности стоит позаботиться. Это со временем как-то свыклись с близостью границы Разлома, расслабились. А в первое время жуть пробирала до костей. По слухам, в первый же год существования гостиницы, а по сути, в первый год договоренности с погранцами об откатах все здесь ходили на цыпочках, реагируя на каждый шорох в кустах и любую подозрительную рожу. Привычка, исходящая из тех времен, когда сталкера были редкостью в Северной Корее и попасть к Разлому было сложнее, чем в генеральский бункер с собственной проституткой. О безопасности тогда вообще можно было лишь мечтать. Пуля в затылок считалась единственной наградой бродягам от охраны периметра. Реже, если позволяло настроение, сталкерам впаривали длительные сроки в колониях, ибо проникновение на запретную территорию приравнивалось к статье за умышленное убийство. Но опасности внешнему миру от корейского Разлома не прибавлялось, так что периметр постепенно сбавил обороты. Состав «камгёновцев» порядком потерял в качестве, и нравы соответственно стали мягче.

Именно тогда один из сталкеров-ветеранов Хохмач получивший прозвище за своеобразное чувство юмора, проявлявшееся в самых сложных жизненных ситуациях, после особо крупного куша в Зоне решился открыть в предбаннике новый «пизнес». В долю он взял Рыжняка, такого же ветерана, как сам. Рыжняк являлся одним из немногих владивостокских барыг, друживших не только с лаве, но и с автоматом. Ходок к Разлому у него было бессчетно, за что Рыжняк, будучи торговцем, и заслужил уважение простых сталкеров.

Вместе новоявленные «партнеры» начали строить в предбаннике первое полностью новое здание. Давно заброшенные развалины в округе обживать было почти невозможно и просто опасно из-за ветхости.

Аспирин знал, что сам Хохмач куда-то исчез в своем последнем рейде в зону Разлома. После этого хотель принял и удержал на плаву Рыжняк. Он стал полновластным хозяином, но продолжал политику Хохмача по откатам. Таким образом, дружба с вояками крепла год от года, и деятельность сталкеров, каждый из которых, в сущности, являлся самым настоящим преступником-рецидивистом, получила почти официальное одобрение властей. О Хохмаче со временем позабыли. Пошли слухи да прибаутки, больше похожие на добрые сталкерские анекдоты, чем на полноценную информацию.

Отряхивая с себя капли, Аспирин шагнул внутрь здания. Запах пота, лука, соевой пасты и чеснока тут же ударил по мозгам. Клиенты хотеля в своем большинстве были русскими и прибывали в Тончон по автомобильной трассе из Владика. Однако кормили в хотеле, так сказать, с восточным колоритом, в котором смешивались, как в огромном тандыре, китайская, корейская, славянская, кавказская и тюркская традиционные кухни.

По странному стечению обстоятельств на Аспирина никто не обратил внимания, что сталкера насторожило – фигурой в Тончоне он считался видной. Причина невнимания окружающих отыскалась быстро: все бухавшие как один были заняты разглядыванием господ, изволивших спорить в центре столовой. Базар шел на высоких тонах, кричали трое: Кеша-Почтовый, Толя-Рыжняк и какой-то мужик из «цветастой» группы.

Озадаченный случившимся, Саня подсел за ближайший столик к знакомым пацанам (знакомы были почти все), чтобы узнать подробности научного диспута. За семь лет он ни разу не видел, чтобы Рыжняк повышал на кого-то голос. Почтовый иногда срывался, это было. Но чтобы сам хозяин бара? Нонсенс, едрить.

– Чё за тема? – спросил Аспирин с выражением крайнего интереса на харе. – Орать не работать, да?

Сидевший напротив суровый чел Потапыч, статью похожий то ли на бурого медведя, то ли на борца сумо в камуфляже, оглушительно втянул носом сопли и кивнул башкой на рассевшихся за дальним столиком «туристаф». Имени и фамилии Потапыча никто не знал, так что скорее всего это было очередное погоняло. Потапыч фамильярностей не поддерживал, но, сволочь, не опровергал, позволяя думать про свое имя что вздумается.

– Саня, понимаешь, – пояснил Потапыч, доходчиво крутя пальцами, – твой Почтовый совсем обуел от бабла. Набрал каких-то богатых мударасов. Те внаглую полезли к воякам на периметре. На камеру сниматься перед стволами. На хрена пацанам такое паливо? Люди в форме, естественно, их послали. Но понимаешь, Саня, – в этом месте Потапыч сделал акцент на уважительном обращении к собеседнику, – тут нарисовался наш снабженец. Эти напихали ему полные карманы купюр. А придурок рад! Взял лаве и припер чудесных людей сюда. В Зону оне хотят, понимаешь?

Аспирин улыбнулся, дослушав. Чутье не подвело. Еще раз мазнув взглядом по народу, он осмотрелся.

Сталкера угарали над туристами, периодически отпуская вслух какой-нибудь уродский подкол про внешний вид пришельцев. Те в ответ продолжали улыбаться и кивали, махая руками. Походило на то, что большая часть «туристаф» является иностранцами и не разумеет человеческой речи (то бишь русского разговорного). Те же, кто разумел, тоже предпочитал улыбаться – по Карнеги, чтобы не вступать в конфликт с социумом. С одной стороны, это был правильный лейтмотив. Ибо социум был бухим и вооруженным. С другой стороны, иностранцам было невдомек, почему хозяин гостиницы допускал свободное ношение оружия в баре. Черте-те кто в гости не забредал. Те же, кто присутствовал, прекрасно знали, что непонятки решаются за дверью. Не из боязни хозяина или погранцов. Но из уважения к «коллегам» по общности небритых бродяг, гордо именовавших себя сталкерами.

– Моя понимайт, – провозгласил Аспирин, не слушая деталей. После сытного ужина клонило в сон. Единственным желанием молодого человека оставалось пойти на второй этаж и запереться в своей комнатушке. Там развалиться на узкой, длинной кровати, блаженно вытянуть ноги и закрыть глаза. – Раз все в порядке, я спать пойду, – резюмировал Аспирин.

– Саня, не гони. Тебе разве не интересно, чем все закончится? – ввернул слово Орех, прозванный так за череп, который однажды не смогли пробить когти мутировавшей в Разломе таежной кошки. Орех сошелся со зверем один на один под Намдоном и выжил, зарезав штык-ножом. В качестве приза победителю достался собственный затылок – целый, но исполосованный шрамами. «Шрамов», однако, среди сталкеров хватало, в итоге появился «Орех».

– Мне насрать, честно, – признался Аспирин честно, – да и ты утром расскажешь, я верю. Потом, орете вы как потерпевшие… Все, я отвалил, – обронил Саня и, не ожидая возражений, потопал к узкой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

За дверью коридора шум притих, звуки отдалились. Когда же Аспирин прошагал до последней (и самой козырной) комнатенки и отворил ее здоровым ключом, шум, доносившийся со стороны столового зала, исчез вовсе. Хлопнув дверью, Аспирин скинул ботинки и в два прыжка оказался на кровати. Врезавшись лбом в подушку, широко зевнул. Вот она, тишина и покой. Аспирин повернулся на бок, и голова невольно уперлась взглядом в огромный шкаф, стоявший напротив кровати. Дверцу украшало здоровое зеркало. Зеркало было не только большим, но и до невозможности старым, хотя и не дотягивавшим до звания антиквариата. Лежа на подушке, Аспирин цыкнул зубом.

Серые выцветшие глаза, в которых давно погас огонек азарта, смотрели из отражения осуждающе, словно обвиняя за годы, проведенные в Зоне, осуждая за побег от реальности, уход от жизни больших городов, успеха, карьеры, бизнеса, свадьбы, детей, тещиных блинов и вообще уютного обывательского мирка. Из зеркала на Аспирина смотрело унылое, осунувшееся лицо с острыми скулами, баками, поросшими щетиной, густой и острой чеченской бородой да мелкими морщинами, покрывавшими в неполные двадцать восемь лет почти все лицо. Тоска. Возможно, подумал Аспирин, в этом побеге в Зону Александр Кормильцев потерял что-то важное. Хотя остался ли вообще Кормильцев? Вот зеркало. В нем бомж с калашом, старая кровать, камуфляжная куртка да «братанское» погоняло. Аспирин. Какой-то кусочек от Кормильцева прежнего наверняка еще оставался. Он и смотрел в это отражение. Сталкер Аспирин, не Кормильцев. Кормильцев лишь оболочка, живущая в предбаннике на самой грани Разлома. Душа же навсегда затерялась, не отыскать.

От размышлений Аспирина оторвал настойчивый стук в дверь.

– Аспирин, подъем! – раздался за мазонитовым полотном знакомый до оскомины голос хозяина гостиницы Рыжняка. – Сколько можно долбиться? Сейчас свой ключ принесу, у меня запасники от всех комнат, забыл? Саша, не тупи, отпирай!

Голос Рыжего звучал настойчиво, так что ничего не осталось, кроме как послать лесом философию и идти «отпирать». Кровать скрипнула, ноги лениво сползли на пол. Сталкер помассировал лицо, нехотя привстал, мельком глянул в окно. Окончательно стемнело. Покачиваясь, как алкоголик с похмелья, Александр добрел до двери, на ощупь нашел ключ на полке, вставил в замок и провернул язычки.

– Твою мать, Анатолий. Ну и чё такого безотлагательного?

– Дело есть, Саня, дело! – залихватски хлопнул его Рыжняк по предплечью. – Иначе не стал бы тревожить, сам знаешь.

Аспирин моргнул. Поскольку в комнате было темновато, сталкер привычно нащупал спички и зажег оплывшую свечу, стоявшую на той же полочке возле входной двери. От генераторов освещение подключалось только в центральном зале. Гостевые комнаты обходились свечками да фонариками. Перенеся кружку со свечой на стул в центр комнаты, Аспирин буркнул:

– Если ты по части этих Кешиных «туристаф», сразу отвали, ладно? Я еще два дня к Разлому ни ногой. Бабло есть, а значит, у меня выходные. Андерстенд?

– Отставить базар! – Толя втолкнул приятеля в комнату, и Аспирин невольно отступил назад, запуская гостя. Рыжий прошел до кровати, уселся на край. В зловещем огоньке свечи его лицо выглядело как у мертвого. Рыжняк посмотрел исподлобья, как всегда хмурый, но сейчас почему-то сильно возбужденный. – Начну издалека. Ваша патрицианская голубая кровь удовлетворена телячьим антрекотом, который Почтовый пер для тебя двести кэ-мэ? – спросил Рыжняк, напоминая о долге.

– Удовлетворена, – нагло сказал Аспирин. – А вот за «голубую» дам в рожу.

– Я символически, ты понимаешь, – заявил, оправдываясь, Рыжняк.

– И я символически – чтобы нос торчал из затылка.

– Ладно, проехали! – Рыжняк примирительно поднял руки. – Я смотрю, ты так и не расстилаешь? – Он кивнул на покрывало. – Привычка спать в одежде у тебя в комплекс превращается, ей-богу. Смотри, психбольнички рядом нет, только кладбище.

Аспирин вздохнул, прошлепал босиком до родной койки и уселся рядом с товарищем. Последний раз они беседовали в этой же комнате с глазу на глаз несколько месяцев назад, тогда же Почтовый принес с очередной посылкой хорошего коньяку. «Тогда хоть повод был, – вздохнул Аспирин, – а сейчас, среди ночи, что за повод?»

– Нормальный комплекс, – ответил сталкер, отпуская неоконченную мысль. – Дело не в нем, а во мне.

– Чудиков тоже вести не хочешь, раз дело в тебе? – резко сменил тему Рыжняк.

– Ты о чем?

– О том, что внизу за контракт с этими мудозвонами чуть не перестрелялись. А ты тут рожей щелкаешь, как последний фраер.

– Ты про цветных «туристаф»? С ними контракт, что ли?

– Про них. А тебе, я смотрю, не в жилу странные заказчики?

Сталкера при этом вопросе передернуло. Заказчики и правда были ему «не в жилу». Стоит потащить таких за собой в Зону, сразу все – двенадцать мертвяков на счету. А подобный груз на душе излишний.

– Толя, ты бы сам их повел? – задал встречный вопрос Аспирин, искоса наблюдая за реакцией старого приятеля.

– Не-а, – честно признался Рыжий. – Я этих придурков передушил бы всех по дороге, чтобы не мучались. Но это не меня называют самым надежным проводником в Тончоне.

– Так уж и называют?

– Так уж и называют. В общем, улавливаешь, о чем я?

Аспирин фыркнул. Ведь чувствовал же, что собеседник не откажется от идеи, которую Аспирин теперь должен принять, раз его просит сам Рыжий. «Батяня всех сталкеров, мать его», – раздумывал Аспирин, глядя на Рыжняка.

Размышляя, как отказать, Аспирин понял, что сонливость прошла. Тело было бодрым, и сна ни в одном глазу не осталось. Мысленно сплюнув с досады, Аспирин поднялся, прошел до двери и принялся обувать перед Рыжняком тяжеленные ботинки.

– Лирика, Толя, – наконец обронил Аспирин, выпрямляясь. И повторил по слогам: – Ли-ри-ка. Я даже спрашивать не буду, что там за контракт. Пойдем лучше замахнем.

– Да ты погоди. Послушай. Как ты ушел – а я видел, как ты ушел, – там внизу началась целая бойня. Старшой этих цветастых озвучил цену. Так наши, млять, чуть не перемочили друг друга! А поскольку до этого каждый чуть в глаза не ржал всей группе, их старший каждому и припомнил его слова. По итогу ты один, кто не засветился в оскорблениях. Ну, из спецов по ходкам к Разлому. Ты же профи, нет? Я не ошибся комнатой?

– Ну, понятно, мля, – расстроенно протянул Аспирин, – скажи, а ты-то чего подписался меня уговаривать? Мне, конечно, приятно, что ты осознаешь тайный смысл моего благородного прозвища, но полизывать свое эго я как-то не приучен. Тебе-то чё, пойду я с этими уродцами или нет?

– Они мне лаве за кандидата обещали, – простодушно объявил Рыжий. – Кругленько так, ровно на достройку третьего этажа. Бизнес расширять буду, то-сё. В общем, Сань, не гони. Эти мудаки реально баблом сорят почем зря. Ты ведь поможешь мне, брат, я верю.

– А вот я ни хера! – как можно резче отрезал Саня.

Рыжняк прищурился с хитрой мордой:

– Чё, даже цену услышать не хочешь?

– Дело не в лаве, – пояснил Аспирин. – Хароном не хочу стать.

– Кем?

– Хероном! – выругался Саня. – Был такой проводник через реку смерти в доисторической, так сказать, Греции. Все, кого возил через речку, прибывали на другой берег, так сказать, дохлыми. Ну, это у него. А в моем случае лучше утопить пассажиров сразу после отплытия, дабы не мучались в процессе, так сказать, транспортировки. Андерстенд?

– Чё, лодка дырявая была, что ли? – искренне удивился Рыжняк. – Или мочил всех по дороге? Ты это, завязывай с чикатильскими байками.

Аспирин сокрушенно помотал головой. Было ясно, что аналогия и символизм не являются сильными сторонами его приятеля-барыги.

– Толик, – нравоучительно произнес он, – пассажиры у тебя буйные. И толка с них не будет. И я за всей группой сразу не услежу. Много их просто, и все мударасы, андерстенд? Слушай, а чего это я тебе все это рассказываю, а? Сам не видишь, что ли?!

– Да твое какое дело, кто как себя вести будет? – вкрадчиво ответил Толян вместо ответа. – Они наперед платят, все деньги – сразу. Прикинь: не ученые, не разведчики. Так, искатели приключений на пятую точку. Их никто не хватится. Пошли добровольно. Следовательно, никаких претензий к тебе нет. Сам, главное, вернись и все!

– Ты же знаешь, я не могу так, – покачал головой Аспирин, – и вообще. Почтовый все это замутил, пусть сам расхлебывает. Думаю, провести группу, дать ей сдохнуть, а потом вернуться и забрать бабло сможет каждый. Если совесть не обосрется.

– Кеша не сталкер! – сказал Рыжняк жестче. – И не начинай этот базар! Хотел бы мой ушлёпок сталкерить – давно бы начал. А вернее – сдох бы давно. Больно бережливый он отношению к своей персоне. Да мне ли тебе про него говорить?

Аспирин мотнул головой.

– Толя, да ты не говори, – сказал он. – Если не хочешь Почтового посылать, собери группу. Хоть от мутантов эти придурки отобьются. Хоть в первый день.

Рыжняк выдохнул.

– Янсен не хочет группу, – ответил он, – говорит, проводник должен быть один. Они, типа, так привыкли. Сафари, элитные туры по Европам, Азиям и прочим лазурным берегам Антарктиды.

– Янсен? – Непривычное имя резануло Аспирину ухо, и он поднял голову. – Что еще нахрен за Янсен? Почему не Джон? Почему не Ли? Руководитель группы?

– Да, их старшой.

– И откуда приперся? А-ах! – Саня махнул рукой. – Впрочем, мне насрать, откуда он приперся. Ты вообще рассказал им, что их ждет в зоне Разлома в плане безопасности? Сафари? Элитные туры по европам-азиям? А радиация, твою за ногу, включена в путевку?

– Да рассказал, рассказал, – отмахнулся Толик. – А толку? В общем, вернемся к группе. Сам знаешь, количество бойцов за границей периметра ничего не значит. Проблем будет ровно столько, сколько способен выдержать каждый из участников. Будет группа – дерьма хватит на всю группу. Будет один – хватит на одного. Так что отрубай эту пластинку! Клиент платит. Платит, Саня, платит! Как ты там говоришь? «Андерстенд?»

– Да при чем тут бабки? – огрызнулся Аспирин. – Я их из принципа не поведу. Это не исследователи, не ученые, ты сам сказал. Они вообще ни в чем не нуждаются по жизни. Это зажравшиеся уроды, которые пришли позырить на чудеса. С видеокамерами, фотоаппаратами! Как будто Разлом даст им снимать… Таких он не любит, сам знаешь. И вообще я суеверный. Ты хочешь, чтобы эта гребаная нелюбовь распространилась на меня?

– Чё ты мне лечишь, а?! – взбеленился Толик. – Не нравятся они тебе, ну так не трахай никого, вроде не прошу! Каждый имеет право побывать в Зоне. Каждый. И они тоже. Почему нет?! Ты чё, самый правильный стал в предбаннике? И чё это за нытье про любовь-нелюбовь? Раньше в Зону без всяких суеверий ходили и ни хрена, выживали. Чутье, сталкер, чутье развивай! Не гони, не лечи, добывай хабар. И Зона ответит доб-ро-же-ла-тель-но.

– Да уж, да уж, – Аспирин задумчиво почесал лоб, – доброжелательно, говоришь? А по мне, Толя, совсем не та стала зона… Совсем не та, Рыжий, совсем не та… Злее, бескомпромиснее, что ли? Она словно адаптируется под людей. Она настроилась на нас, на наши повадки, наше хваленое сталкерское чутье… И мне кажется, мы сами ее изменили. Показали свое нутро. И знаешь… хреновое у нас нутро. Вперед за хабаром, мля! Бабло побеждает зло! Это не то, Толя, не то. По крайней мере за себя говорю. Лаве… Ладно! В общем, я не возьму этих придурков.

Хозяин бара показушно вздохнул. Старые приятели помолчали, затянув паузу довольно надолго. Наконец, спустя почти пару минут, Рыжняк сдался, поверженный старой дружбой.

– Ну хрен с тобой, – сказал он, хлопнув Аспирина по плечу. – Может, ты и прав. Пусть идут в жопу или катятся в свою Америку с ихними деньгами. Или в Норвегию? В общем, пусть увидят, что у русских не все продается. Так ведь?

Аспирин усмехнулся. Слышать патриотические нотки в речи человека с погонялом Рыжняк было свежо и экзотично. Толик был ушлый лис. Точнее, волк. Даром что внешность у него была неброская.

– Рад, что ты меня понял, – осторожно обронил Аспирин.

– Ага, – кивнул Толя. – Пусть лесом все идет. Люди, бабки, репутация. У нас же хренова туча поставщиков и проводников, бродяги по периметру нам в ноги кланяются. Любому могу в лицо плюнуть. Вытрется и просит жратвы с выпивкой, ни фига. Правда, эти – другие…

– Эти – проблема Почтового, – спокойно напомнил Аспирин.

– С тех пор как они перешли периметр, они наша общая проблема, Санёк! – Не выдержал собеседник. – Так что ложись-ка спать, а утром поведешь эту чертову дюжину к Разлому. Их двенадцать плюс ты. Как раз тринадцать – «чертова дюжина». Ты суеверный?

– Я не поведу их, Толя, я же сказал.

Старый приятель вдруг разозлился.

– Тогда ноги твоей больше не будет в моем заведении! – неожиданно резко прорычал Рыжняк. – И каждый сталкер волком на тебя смотреть будет. И в глупости обвинять, что за ТАКОЙ заказ не взялся. И в трусости! Не выводи меня, Саня. Не роняй мне репутацию лучше. Жизнь накажет, Сань. Ох, как накажет!

– Репутацию, – обронил Аспирин. – Раньше ты больше о чести думал, Толян. Мы же все равнялись на тебя. На тебя и Хохмача. Он ушел, так ты единственный остался. А теперь что?

– Честь, репутация, – презрительно обронил Рыжняк, и Аспирин вдруг понял, как хозяин гостиницы не похож на прежнего веселого сталкера. – Взрослеть пора, Саня. Пацаном ты из Владика пришел, пацаном и сдохнешь!

Аспирин снова помолчал, потом поднялся и, оттолкнув Рыжняка плечом, проплелся к двери. На самом входе скупо обронил:

– Вижу, что не одна Зона меняется, братан.

Анатолий поднялся с кровати, сделал несколько шагов по комнате и застыл перед собеседником, несмотря ни на что, все же ожидая ответа. Таким странным Аспирин его никогда не видел прежде. По обыкновению, спокойный, трезво рассуждающий, уверенный в себе хозяин жизни и положения, Толик в один миг превратился в дерганого, истеричного хилого мужичка с бегающими глазками. И это превращение выглядело противно – ведь речь шла всего лишь о щедрой плате за ходку. Остро захотелось оставить весь этот гребаный мирок, в один момент из уютного гнездышка превратившийся в незнакомое место. Неужели всему виной бабки? Что такого мог этот Янсен предложить, чтобы так повлиять на старого друга?

– Ладно, я поведу их, – выдавил из себя Аспирин, все же подчинившись той «дружбе», что должна была минуту назад, как казалось, убедить Толяна. И тусклым голосом добавил: – Но к тебе больше не вернусь. Приведу их, заберу лаве и свалю в Ким-Чхэк. Андерстенд?

Глаза Толика, на миг вспыхнувшие при первых словах радостной искрой, потухли. Он скорее заставил себя произнести:

– Хорошо, сходи и вали… Это твое решение.

И все сказано.

Повернувшись на каменных ногах, Анатолий вышел в коридор. По струганым доскам послышалась скрипучая поступь. Саня прикрыл за бывшим приятелем дверь, но стоял еще довольно долго, пытаясь понять, что произошло.

Пальцы наконец коснулись пламени свечи, и комната погрузилась во мрак.

Вновь скинув ботинки, сталкер прошел до кровати, откинул покрывало. Взял одеяло и, укутавшись в него так, будто тревожил дикий холод, лег. Очень хотелось уснуть и проснуться в том прежнем мире, который был до того, как явилась эта дюжина разрушителей. Определенно, есть люди-творцы и люди-разрушители. А проще сказать – люди нормальные и люди-мударасы. Вот эти последние как раз из таких.

– Тур-ристы, – задумчиво пробурчал Аспирин.

Его охватило тягостное предчувствие.

Еще не взошло солнце, как Аспирин уже сидел в освещенной зале и собирал необходимое для похода. Комплект включал в себя множество разнообразных предметов: сухой паек на три дня, саморазогревающиеся консервы, патроны, походный котелок (он же «посуда»), гайки, аптечку, соль, гаджет-фонарик (цепляющийся на бошку), любимую сковородочку, маленький топор, несколько коробков спичек в презервативе, чтобы не отсырели, антирадин, обеззараживающие грязную или радиационную воду таблетки, таблетки на все случаи жизни, включая (о да!) аспирин и анальгин, небольшую флягу со спиртом (мало ли что?), сухое горючее, покрывало, иголку с нитками, ножницы, моток бечевы и прочие небольшие, но весьма полезные мелочи. Стандартный набор, отточенный многолетним опытом блуждания по помойкам Зоны.

Аспирин не брал с собой лишь палатку и одеяло, поскольку старался в Зоне не ночевать. Ночь в клетке с голодным гризли представлялась более безопасной. Тех сталкеров, кому удавалось пережить в зоне Разлома ночь, Аспирин уважал безмерно, но сам, по возможности, следовать примеру благородных идальго не спешил. Жизнь ведь одна, так ее за ногу. Однако фонарь Аспирин брал с собой всегда. В Зоне и днем приходилось лазить по таким норам, что без света – гитлер капут.

– Чё с погодой? – бросил Аспирин суетящемуся за барной стойкой Почтовому. Тот между тем комплектовал походный набор для остальных двенадцати участников самоубийственного мероприятия. Как и предполагал Аспирин, почти все, что придурки-иностранцы понабирали с собой за периметр, являлось ненужным хламом. Ясно, Рыжняк списал «туристаф» в разряд погибших, но, по мнению Аспирина, перед смертью несчастных идиотов следовало хотя бы по-человечески снарядить. А то совсем будто отпели. Нехорошо-с.

– Дождь лил всю ночь, – буркнул Почтовый, глядя на Аспирина честным пионерским взором, – лужи, мать их.

У некоторых сталкеров в комплекте было наручное радио, внешне неотличимое от простых китайских часов, покупаемых в Муданьцзяне за полтос деревянных. Оно (иначе китайские часы назвать было невозможно) было способно ловить переговоры по рациям на небольшом удалении от объекта. Аспирин такой гебешной шняги не любил.

Раз на улице после дождя сыро, сталкер решил напялить резиновые сапоги вместо привычных армейских ботинок на шнуровке. В сапогах шлепать не комильфо, однако не ботинками же месить дерьмо в болотах. Главное, бродить в сапогах по болотам и сопкам можно, а вот бегать весьма неудобно. Бегать же в зоне приходится часто, вернее, драпать, спасать свой зад. Аспирин покачал головой. «Вот непруха, – подумал он. – Дождь этот. Словно все к одному!»

Вздохнув, сталкер привычно проверил в кармане спецовки швейцарский нож, разложил в удобном порядке рожки для автомата (позже они нацепятся на спецовку, чтобы были под рукой), проверил пару эргэдэшек в подсумке, противогаз на плече, флягу с водой на ременном поясе. Все было на месте. Сам сталкер облачился в цифровой камуфляж (штаны и куртка с жилетом-спецовкой поверх), руки в кожаных перчатках-беспальцовках, на башке – бандана замызганного, когда-то черного цвета. Бандана, как почти все походное имущество Аспирина, годилась для выполнения разнообразных функций. В частности, играла роль платка, полотенца, бинта для быстрой перевязки ран и мягкой шины для переломов и растяжений. Кроме того, на ней можно было сидеть.

Поверх банданы широкий лоб Аспирина украшали темные пластиковые очки. От вспышек света и некоторых аномалий это было незаменимое средство, хотя примитивное. У вояк в разработке имелись специальные очки-приборы, очень плотные и гарантирующие серьезную защиту. Но в них, по мнению Сани, ни хера было не видать, особенно в сумерках и при плохой погоде. Посему его величество Аспирин предпочитал дешевый вьетнамский пластик для пляжников, а не научные разработки Министерства обороны.

Как только Аспирин нацепил очки, входная дверь скрипнула, и на пороге появился сталкер Орех, промокший с головы до ног, как мартышка-летун после течки.

– Не, мля, чё за непруха? – многомудро заявил он. – Собрался с утра прогуляться, и на тебе – дождяра. А как воротился, так перестал. Вот сучья напасть, хоть зонтик бери! Шутит Зона, как всегда, в тему.

– А вот не хрен в Зону шастать, когда заказ на другое лицо оформлен, – брякнул из-за стойки Почтовый.

– Да ты чё? – притухнув, возмутился Орех. – Не гони, а? Я два дня как собирался уже. Задолго до твоих «туристаф». Мне чужого не надо. Пацаны знают!

– Ладно, расслабься. Иди сюда, чайку, что ли, глотни, – сменил гнев на милость Почтовый, – растаскалось тут бродяг болотных…

Орех был не первым, кто отправился в Зону по ночи, надеясь по одним им ведомым причинам перехватить, если что, группу Аспирина. Разве что прочие ушли в дождевиках, а туповатый Орех поперся в дождик, как на прогулку.

Аспирин сплюнул. Если ливень, почти неслышный за оконными стеклопакетами, еще идет, придется и ему дождевик надевать. С дождевиком карманы не под рукой. Неудобно. Ёлки, почему надо идти именно сегодня? Подождали бы пару дней, посидели в тепле. А там, глядишь, одумались бы туристы, наслушавшись местных баек.

Тут, однако, Аспирин задумался. А в натуре? Почему надо идти именно сейчас? Бессонница после слов Рыжняка ему покоя не дает? Добродушные глазки прочих сталкеров, услышавших краем уха сумму сделки, затылок чешут? Или только идиотское нетерпение самих «туристаф»?

Скорее всего все вместе.

Рассказ Почтового, что в зоне Аспирин будет сегодня не один, совсем не радовал. Не хватало только с пацанами перестреляться из-за этих импортных балбесов. Тоже, что ли, из-за денег мозги растеряли, как Рыжий? Или в натуре скользкая дорожка прибыльнее?

Едва полный рюкзак затянул тесемки, а старый АКМ, надежный, как лом, принял в себя полный рожок, со второго этажа хотеля спустилась стайка «туристаф». По виду и поведению чувачки выглядели как группа перворазрядных клоунов. Глядя на них, хотелось только двух вещей – ржать, а потом рыдать.

Впрочем, Аспирину как раз было не до смеха.

Туристы настаивали на срочном выходе именно сегодня. Но, как ни смешно, зевая во все тридцать два зуба, туристы не понимали, зачем для выхода в рейд подниматься в такую рань. Мсье Рыжняк мог разбудить и попозже, ведь почти только легли, заслушавшись допоздна Янсена, излагавшего спутникам, надо полагать, подробности сделки.

Походу, только предводитель «туристаф» знал русский язык достаточно, чтобы на нем базарить, а не спрашивать цену газировки во Владивостоке. Прочие, слыша великий могучий из уст окружающих, лишь кивали и улыбались. Но Аспирин не улавливал звуков английской речи. На каком они вообще разговаривали? Европейцы же. Если не английский, то французский? Если не французский, то немецкий? А может, испанский, итальянский, португальский? Венгерский, в конце концов? Ни на что из перечисленных не походило. Впрочем, за «венгерский» Аспирин ручаться не мог. Кручинясь все сильнее, сталкер принялся осматривать будущих спутников.

Если вчерашний беглый взгляд говорил о спутниках как о проблеме, то теперь при тщательном осмотре все оказалось гораздо хуже – проблемище!

У каждого второго в рюкзаке за плечами лежала палатка, у каждого первого переносной стульчик. Нетрудно догадаться, что имелся и столик.

«Идиоты. На пикник собрались», – скалился Аспирин. Чувачки определенно не понимали, куда идут. Разве что герр Янсен. Тот выглядел очень серьезным и собранным для идиота. Даже немного суровым. Но суровый идиот – тоже идиот, так?

В руках у «туристаф» находилась разнообразная аппаратура. Рыжий запретил снимать лица сталкеров и свое заведение, ибо каждый сталкер заочно опасался уголовного преследования. Но Аспирин понимал, что на улице туристам дай только волю – будут фотографировать и снимать все подряд. Еще в первые годы существования зоны Разлома в конституции окружающих ее стран были внесены особые статьи «за сталкерство», подразумевавшие немалые сроки в колониях. Аспирина передернуло при мысли о том, что его рожа будет запечатлена на двенадцать мыльниц и видеокамер.

Подконтрольная группа включала семь мужчин и пять женщин. Женщин вообще не рекомендовалось таскать за периметр, но делать разницу между «гостями» Аспирин не спешил. Трое мужчин-иностранцев вполне походили на женщин: носили длинные волосы, разве что в косы не заплетали, и вид имели ухоженный, лощеный, почти блестящий от безделья и чистоты. Гомики, одно слово. Конечно, каждый сходит с ума как хочет, его дело, Аспирин не имел каких-то фундаментальных претензий к лицам подобной ориентации, но один факт его сильно настораживал: чувачки явно собирались в зоне ночевать. К пикнику добавлялся кемпинг, а уж он в планы Аспирина не входил никак. Оставалось только эпитафию заказать или взять в прокат станковый пулемет, чтобы если сдохнуть, то музыкально.

– Нет, я на такое в натуре не подписывался, – буркнул Аспирин себе под нос и потопал до офиса Рыжняка, дабы высказать все, что думает про «туристаф» и саму «миссен инпосебл» в свете новых обстоятельств.

К черту деньги! Топать к Разлому с этими верочными трупами – все равно что воткнуть нож себе в глаз и рассчитывать, будто заживет.

– Толя, мля! Отзовись! – заорал сталкер, подваливая к барной стойке.

Хозяин заведения выглянул и помахал Аспирину ручкой, зазывая на кухню (там находился закуток, именовавшийся «кабинетом»), а также, по всей видимости, не желая выяснения отношений при клиентах.

– Только не ори, не ори, сам все знаю, – начал шепотом Рыжий.

– Да ни хера ты не знаешь! – с ходу обронил Саша. – Они же без оружия идут! Они еще и ночевать в Зоне собрались, ты в курсе? Ты же знаешь, там я не ночую. Иди-ка сам с ними, а?

– Янсен в прошлом капитан, – обнадежил Рыжняк. – При пистолете. «Глок-17», твою мать, не «Макарыч» наш задрипанный. Хорошая штука, подсобит.

– Кому подсобит? Для чего подсобит? Застрелиться подсобит? Чё, настолько клевый этот Глок-17, что лучше калаша нашего с двумя рожками? Да он максимум единичного мутанта завалит, и то если охеренно повезет! И чё мне этот буев пистолет? Я тебе за ночевку толкую!

– Тише-тише, не ори. – Толя повернулся в сторону «туристаф» и улыбнулся. Те приветливо помахали ладошками, делая вид, что все великолепно и вообще они довольны сервисом. – Ты чего взбеленился-то? Сейчас сядем, все обсудим. Нормально будет, Сань. Пойдем кофейку попьем, успокоишься.

– Да в жопу чаек твой, ты мне зубы не заговаривай, – ответил Аспирин, чувствуя тем не менее, что вежливый тон Рыжняка выдавливает из него столь нужное для беседы чувство гнева. – Ладно, где служил твой капитан? Ты это хотя бы знаешь? Морской, что ль?

Толя замолчал, словно раздумывая, сказать ли… Что-то взвесил для себя и только потом открыл рот.

– Голубые каски НАТО, – выдавил он.

– Чё?! Мля-а… Да ты в натуре обуел? – заорал Аспирин. – Мозамбик? Ливан? Никарагуа? Миротворцы как проститутки – бывшими не бывают! Чё еще за НАТО в наших краях?

– А тебе есть разница?! – взъярился в ответ Рыжняк. – Ты с ним бухать собрался или в бане девок жарить? Просто сделай свое дело, и все. Больше от тебя не требуется ни хрена!

– Не, слушай, я точно с собой еще РПГ прихвачу, чтоб концы отдать под фанфары. Ну, раз такая удача, а? Чё, бабки взял и теперь все равно, вернемся мы или нет?

Толик сложил руки на груди, без труда выдержал тяжелый взгляд сталкера и сказал:

– Не скули, шутка юмора. Задача – примитив, а ты жути нагоняешь.

– Да пошел ты!

– Это ты пойдешь далеко и надолго, если будешь так со мной базарить, – посерьезнел Рыжий. – Собирайтесь и валите. И без всякого нытья! Позоришь меня, Саня, и только. Выведи их в Зону на пару кэмэ и вали обратно. Контракт типа выполнен. А с кемпингом – пресеки на хрен. А о том, что ты в Зоне не ночуешь, там им и заявишь. Так пойдет?!

Рыжняк зыркнул на туристов и снова дежурно улыбнулся – придурки при виде его улыбчивой физиономии продолжали демонстрировать зубы.

– Толя-я… – выдавил Аспирин. – Ты не прав. Ой как не прав.

Рыжняк на его удивление ответил с куда меньшей бодростью в голосе:

– Может, и не прав. Однако… поздно уже, типа, рыпаться, Саня. Аванс оприходован. Разумел? Топай!

Аспирин обреченно повернулся к сусликам и брякнул через плечо:

– Ладно, хрен с тобой. Но все на твоей совести, душегуб. Тебе отмаливать, если сгинут. Двенадцать человек… А, блин! Знакомь, что ли.

– Янсена ты знаешь, – сухо произнес Рыжий, показывая на «капитана» грязным указательным пальцем. – За остальных, увы, ничего поведать не могу. Имен и фамилий они не называли, паспортов не показывали, а погоняла для удобства придумаешь сам по ходу.

– По ходу сам придумаю, – согласился Аспирин, – однако спорим, что Янсен тоже ни хрена не имя, а как раз кличка, причем дурацкая. Ариец буев.

– Да не, его в натуре так зовут, – обидчиво обронил Рыжий, но тут же спохватился. – Слушай, не морочь мне голову, ладно? Какая, черт, разница нормальная кличка или нет? Разберешься. Впервой, что ли, на тупняк натыкаться?

Не глядя на приятеля, Аспирин сплюнул на пол. И, сочтя бесполезный разговор оконченным, покандыбал к группе смертничков. Кивнул Янсену, игнорируя протянутую руку. Ибо с трупаками здороваться – самому долго не протянуть.

– Май нэйм из Аспирин, – выцедил сталкер сквозь зубы, тыкая себя в грудь. – Ю андерстенд, твою мать?

– Я немноко понимаю русски, – снисходительно кивнул иностранец.

– Ох ты ж, блин, – среагировал Александр. – Ну, это хорошо. Я тогда проще выражусь, сударь, с вашего позволения. Ай эм, так сказать, ваш проводник в Зоне, андерстенд? А по совместительству ваш царь, бог и мистер президент в одной роже. Беспрекословное подчинение моим приказам, так сказать, на животном уровне – главное условие, так сказать, нашей совместной работы. Если хотите, так сказать, жить. Но если на жизнь насрать, послушание не обязательно. Андерстенд? Бегать ни за кем не буду и вытаскивать ваши жопы из мутантского пищевода тем более. Андерстенд?

Аспирин посмотрел на Янсена, тот перевел остальным (если это требовалось переводить) и кивнул, очевидно, соглашаясь. Речь Янсена показалась Аспирину странной и очень интересной. «Видимо, язык все же скандинавский, – отметил сталкер, – может, шведский? Но правда, какая хрен разница? С другой стороны, им удобно переговариваться между собой, я ведь ни слова не понимаю. Вот замутят меня мочить, в открытую обсуждать станут, а я и не врублюсь».

Переварив очередной кусок свалившегося на него счастья, Аспирин ощутил легкое беспокойство. «Сука все же Рыжняк!» – резюмировал он мысленно.

– Ладно, – произнес Аспирин вслух. – Почтовый вас всех укомплектовал?

– Та, – с достоинством ответил Янсен наконец по-русски – только скасал, у нас мноко лишнеко ф рюкзаках. Мы хотим ночефать ф Соне.

– Не придется, – отрезал Саня вопреки совету Рыжняка тянуть с кидаловым по ночевке. – За день нагуляетесь, устанете. А спать в хотеле комфортней. Посмотрим, в общем, лады?

К его облегчению, Янсен спорить не стал и просто кивнул. Потом махнул рукой приятелям, подавая знак к выступлению. Аспирин не видел, как вздохнул Почтовый, провожая взглядом группу из-за барной стойки. Но чувство, что идет на собственные похороны, не покидало сталкера долго.

Они оставили хотель, миновали КПП погранцов, обойдя за пару сотен метров знакомой тропкой. Тропка была общеизвестной, и погранцы, естественно, о ней знали. Более того, тропа великолепным образом простреливалась с КПП. Тем не менее волшебное могущество рыжняковских денег делало тропу невидимой, и о ее существовании официальная Москва (уж тем более официальная Женева) не знала. Подобное отношение к защите периметра имело место только в северной его части. Ни Канада, ни Штаты, ни тем более японцы, контролировавшие южные переходы, подобной халатности не допускали. Поэтому проникнуть в зону Разлома можно было лишь через китайский и российский отрезки периметра. Большинство нелегалов соответственно перло в зону именно здесь, в Тончоне, или через китайский Хёсан. Русским сталкерам, мигрантам и мелким «пизнесменам», живо перекочевавшим к Разлому из Приморья и Хабары, подобная ситуация приносила нехилый доход. Различным иностранным организациям и частным лицам – преимущественно, кстати, европейским и американским – позволяла противозаконно, но без риска уголовного преследования проникать к Разлому. Всех, слава богу, такая прозрачность северной границы устраивала. Может, к счастью, а может, нет.

Очень скоро КПП скрылся из виду, и сталкер со спутниками заковыляли свободно – по холмистой местности, густо поросшей пихтой и корейской сосной. Все было хорошо, но внутри Аспирина странное чувство тревоги нарастало с каждым шагом. Впервые Аспирин не понимал, почему не прислушивается к этому чувству опасности, начисто игнорируя собственную интуицию по нелепому приказу бывшего приятеля. Сырая глина, глубокие лужи и размокшая земля замедляли движение отряда, но в целом первые часы пути они прошли относительно комфортно, споро. Топать в сапогах по склизкой грязи было приемлемым, на взгляд сталкера, вариантом; Янсен и еще пара человек носили ботинки, вместо сапог, и, возможно, их ноги постепенно пропитывались влагой. Но на данный момент никто не жаловался.

Несмотря на тяжесть поклажи за плечами, тринадцать человек шагали по предбаннику на удивление бодро. Это не могло не настораживать. Кроме того, вся группа пребывала уже несколько часов в гробовом молчании. Понятно, большинство интуристов просто не знали, как обратиться к проводнику, думал Аспирин, но даже Янсен не сказал ни слова. А ведь сталкер ожидал докучающих вопросов, что должны были потоком литься из «туристаф», оказавшихся на пороге самого интересного места в мире.

Аспирин прибавил скорости, ожидая быстрой реакции. Однако ничего не произошло. Все молча ускорились. По отсутствию отдышки и красных лиц сталкер с уверенностью мог сказать, что у всех членов группы отменная физическая подготовка. Спортсмены? Хорошо бы. А что, если не спортсмены? Знать бы, что туристы опытные, исходили леса, поля, пустыни, горы, но казалось, в спину дышит взвод «морских котиков». Впрочем, как морские котики сочетаются с длинными волосами у интуристов-мужчин? В общем, спортивная подготовка группы заставляла беспокоиться. Ни жалобных стонов, ни просьб сбавить темп не было. А рюкзаки-то тяжелые. Что именно имел в виду Кеша-Почтовый, когда говорил, что в рюкзаках много лишнего? Может, оружие тащат? Или научное оборудование? Рыжняк, гнида, ни слова не сказал. Хотя, с другой стороны, Толя последнюю ночь сам не свой. Не могли же, в конце концов, на старого приятеля так повлиять всего лишь деньги? Тогда что, угрозы? По внешнему виду не скажешь, что эти двенадцать могут кому-то угрожать, хотя… внешний вид обманчив.

Сталкер крепче прижал автомат к груди. Придется довериться только ему. Если один из группы «туристаф» офицер НАТО, остальные стоят по чину недалеко. И на общепринятом английском не говорят как раз, чтобы проводник не понимал. Английский знает много людей, а вот шведский… Если это шведский.

Чем ближе от предбанника к Зоне, тем хуже становилось у Аспирина на душе. Он никогда не ходил в эти земли в таком расшатанном состоянии. Весь мир с момента появления «туристаф» будто перевернулся. Не то чтобы упал и разбился, но скособочился по-уродски. Всемирный заговор, не иначе. Вот только если Аспирин ведет за собой военных профи, на кой черт он лично им сдался? Собака-поводырь, которую можно грохнуть, коли начнет понимать человеческую речь? А почему нет? Вполне себе вариант. Нет, Рыжняк определенно сука, хотя и кореш.

До Зоны оставалась сотня метров, когда Аспирин остановился и, повернувшись к группе, дал первый инструктаж. Он чувствовал, что обязан что-то сказать, раз играет проводника. Иначе будет выглядеть подозрительно. Хотя кто бы говорил про подозрительность? За приклеенными улыбками «туристаф» прятались пронзительно-пристальные взгляды. Они тоже оценивали его – его, Аспирина, по множеству показателей: мимические реакции, поведение, тональность голоса, манера говорить. Поборов приступ неожиданно нахлынувшей робости (кого он вообще ведет в Зону?), сталкер глубоко вздохнул и не менее глубоко выдохнул, наполняя разгоряченные легкие кислородом.

– Короткий привал. – С этими словами сталкер бросил рюкзак на землю. И сразу спросил: – Янсен, а откуда вы приперлись? Я не понимаю вашего языка. Вроде не английский, верно?

– В основном из Норфегии. – Предводитель «туристаф» также скинул рюкзак и уселся на него, как в национальном парке где-нибудь напротив Большого Каньона. Ни одышки, ни видимой усталости он не показал.

«Значит, норвежский?» – прикинул Аспирин. Как бы ни было, Янсен говорил на русском сносно, только акцент выдавал «иностранность». А так – вполне себе «андерстенд».

– Поня-ятно, – протянул сталкер. – Выходит, Скандинавия… Вы, это, во многих странах бывали? Наверное, много повидали? – сделал еще одну попытку разговорить спутников Аспирин.

– Мноко кте были, – вновь неопределенно кивнул в ответ Янсен.

При этом «мноко кте были» угодливое сознание Аспирина почему-то нарисовало горящий Ливан, развороченную ракетами Анголу, свинцовую Иорданию и пыльный Афганистан, а вовсе не пляжи на Мальдивах и Минорке. Вот тебе и Лазурный, мать его, берег. Выходит, точно – вояки или военспецы. Допустим, военные ученые, инженеры, связисты. Шпионы, в конце концов. А может, специалисты по психологической войне или распространению дезинформации. Ликвидаторы. Организаторы терактов и саботажей. Взрывняки. Да мало ли кто?

Так и не дождавшись от Янсена продолжения беседы или пояснений, Саня выждал десять минут, поднялся, вновь накинул рюкзак и обронил по возможности без эмоций:

– Ладно. Вижу, неразговорчивый ты, Янчик-из-Скандинавии. Давай за мной, след в след. Детекторы не работают, так что придется по старинке, вслепую. Своим растолкуй, чтобы не тупили.

Сказал Аспирин как можно увереннее, но самой уверенности оставалось катастрофически мало.

«Попал так попал, – стучало в голове, – впрочем, буйня. Где наша не пропадала?»

Мертвые сопки определили начало зоны Разлома тревожными отметками на циферблате часов. Будь у кого приборы имени Ганса Вильгельмовича Гейгера, туристы бы проявили бдительность. Но Аспирин не разглядел на импортных рожицах признаков паники. Стало быть, не врубились либо делают вид, что радиметров у них нет.

Сделав в мозгу еще одну кривую зарубочку, Аспирин продолжал шагать. Сам он отлично знал, что мертвые сопки показывают неправильный уровень радиации. Много лет назад еще первые ученые определили, что здесь нет остаточного излучения. Какая-то сила действует на сами счетчики Гейгера, те начинают шалить и показывать чешую. Не связано ли спокойствие туристов со знанием этого факта? Или Рыжняк предупредил их, что рядом с периметром радиации нет?

Тревожная головоломка. То ли туристы снабжены информацией о Зоне в гораздо большей степени, чем пытаются показать, то ли Аспирин себя накручивает, заочно пытаясь доказать, что вся группа – злодеи. Но на фига? Чтобы оправдать их скорые смерти? Возможно. Только не получится ли так, что единственным трупаком станет он? Аспирина одолевали сомнения, что пистолет имеется только у герра Янсена. В таких шикарных походных рюкзаках можно нести помповуху двенадцатого калибра в разобранном виде.

Зона приняла на свою территорию гостей, когда солнце только-только показалось из-за деревьев. Первые лучи рассвета сгладили мрачное впечатление от сырости, вновь подул ветер, принося свежий как никогда воздух. Ветер словно пытался отыграться за то, что не дул в предбаннике, и теперь вволю резвился над Зоной, разгоняя дымку и обнажая приветливое дневное светило. Помимо потоков свежести, так радовавшей Аспирина, ветер попутно отгонял комаров, которые никак себя не проявляли в предбаннике, но вдоволь копошились на склонах мертвых сопок, заросших травой и мокрых от росы.

Против ожиданий сталкера, оказавшись в зоне, туристы не стали снимать все на видео, фотографировать окрестности и запечатлять друг друга. Если причиной их настойчивого порыва в Зону действительно был туризм, нежелание фотографировать и снимать при наличии фото– и видеоаппаратов казалось очень странным. Анализируя подобный загадочный сбой в поведении «туристаф», Аспирин брел молча, припоминая собственные первые походы в Зону, когда надевал противогаз и набрасывал капюшон химзащиты, едва завидев на счетчике показатели выше нормы. Постоянно казалось, что схватит смертельную дозу и отбросит копыта прямо на месте, так и не познав эту терра инкогнита до конца. Глаза как магнитом притягивало к показаниям счетчика, а ствол автомата дергался на малейший шорох…

Его скандинавские спутники вели себя по-другому.

Спокойно. Казалось, их не волновало ничто. Люди ли это, черт подери? Аспирин не знал никого, кто при первом свидании с Зоной мог относиться к ее сатанинской власти настолько пофигистично. Не-е-ет, тут что-то было не так.

Вспышка света неожиданно ослепила Аспирина сбоку, сталкера подбросило вверх, и он почувствовал, что матерые сапоги уже не касаются болотной глины…

В сталкера словно врезался воздушный таран. Пропорхав пару метров, Аспирин рухнул на бок, покатившись по траве вместе с рюкзаком.

«Аномалия? Здесь?!» – мелькнула в голове растерянная мыслишка.

Аномалии, разумеется, меняли место дислокации, но наткнуться на одну из них в предбаннике было невозможно. Ведь предбанник – не Зона.

Янсен подошел первым, некоторое время смотрел в расширенные зрачки проводника.

– Ты ф порятке? – Он протянул руку сталкеру. Тот упорно смотрел в небо, прижимая к груди АКМ, как любимую шлюху. В глазах после вспышки порхали колибри.

– Я…да… – Аспирин перевалился на бок, игнорируя протянутую ладонь.

Поднявшись, сталкер посмотрел на тропу, пытаясь осмыслить произошедшее. Туристы аналогичным образом уставились на него. Взгляд Аспирина соскользнул на дождевик. Тот был оплавлен на животе и груди. Тело прошиб пот. Еще сантиметр – и сталкер мог не подняться.

Срывая остатки дождевика, Аспирин напряженно думал. В предбаннике не было крупных аномалий. Во всяком случае, так считалось. И кстати, что это была за аномалия? Если «вспышка», то она только слепит, не жжет. Если «всполох» – то он только жжет, не слепит. Его ослепило и обожгло. Комбинированная аномалия? Абзац. Вот, значит, откуда таранный удар, отправивший его в нокдаун. Свет, температура, да еще и гравитация? Аспирин знал, что сама природа аномалий манит к себе человека, заставляя подойти ближе. За время наблюдений сталкеры определили, что ловушкам Зоны противопоказано отпугивать, они могут только приманивать, тянуть к себе. Но что произошло сейчас? Ведь Аспирина отбросило.

– Происходит что-то странное, – не стал скрывать проводник, поворачиваясь к Янсену. – С Зоной что-то не так. Подобных аномалий здесь просто не может быть.

– Это опасно? – спросил скандинав.

– Черт его знает! – Сталкер пожал плечами. – Во всяком случае, я не могу гарантировать безопасность группы в таких условиях. Думаю, вам лучше вернуться. Вернее, конечно, нам лучше вернуться.

Предводитель группы рассмеялся, широко шагнул вперед и дружески похлопал сталкера по плечу, словно за хорошо рассказанный анекдот. Хотя хрен их знает этих «нордических» скандинавов, у них бывают вообще анекдоты? Аспирин, во всяком случае, напрягся. К похлопыванию себя по плечу он относился индифферентно, однако в Зоне проявлять близость подобным способом было не принято даже между друзьями. Мало ли кто в тебя нож воткнет. И за что. Оправдывало Янсена одно соображение – он был иностранцем.

– А… шютка юмора! – произнес тем временем Янсен. – Нет, мы итти тальше. Ты жиф. Расфе нет?

Взгляд у руководителя турпохода был такой, словно он готов скорее сдохнуть, чем отступиться. Сталкер огляделся. Лица спутников Янсена производили то же впечатление: упорство, решимость, злость. Даже у женщин. Черт, особенно у женщин.

«В натуре не туристы, – заключил Аспирин. – Туристы бы сдрыснули при первой мысли о реальной опасности. А эти бодрячком. Если даже пытаться что-то остальным объяснить, а Янсен не переведет, буду как обезьяна, машущая руками».

– Да, – ответил Аспирин холодно. – Жив, слава богу.

– Тогда итём, – подтолкнул в спину Янсен, – все пудет карашо.

Аспирин на автомате шагнул вперед и только спустя секунду осознал: Янсен толкал его, словно конвоир. Аспирин не определил, был ли толчок доброжелательным или его вели как пленника. Но ситуация явно выходила из-под контроля.

Сталкер остановился. Конвоирует его Янсен или нет – ерунда. Если тема встанет ребром, замочить иностранца сталкеру труда не составит. А вот дело свое надо сделать, раз нанялся проводником. Подумав так, Аспирин стянул со спины рюкзак, достал из бокового кармана гайки. Не мочить же иностранца за толчок в спину, в конце концов. И потом, ладно Янсена, остальных за что? За тупые улыбки? За злость и упорство? За свои подозрения, которые ничем не подтверждены? За собственные фобии?

Хрен с ним. Отряд медленно потянулся дальше.

Бредя впереди «туристаф» Аспирин позабыл о странностях спутников и попытался сконцентрироваться на странностях Зоны. Оплеуху она ему отвесила неслабую. Травм не осталось, только дождевик подпалило. Зато впечатление, твою мать, впечатление!

Зона хитрая бестия, никогда и ничего так в ней не происходит. Зона – почти разумное существо. Аспирин вспомнил байку о старом сталкере, про которого рассказывал ему Рыжняк. Был, говорит, один старик, бывалый зоноходец, сталкер, мать его, словно от рождения. Удачливый и живучий. И вот, значит, просталкерив в Зоне почти две пятилетки, вздумал старичок на покой уйти. Бабок вроде накопил, все путем. Но пошел, придурок, с Зоной прощаться. Дорога она ему была, понимаешь. Да и он ей, насколько выяснилось. Прошел, значит, за границу периметра, буквально метров сто. Поклонился Ей до земли и, собственно, был таков.

Развернулся, вернулся за периметр, и тут на тебе – прямо возле хотеля на него старый тополь рухнул. Днем, среди бела дня, в присутствии очевидцев. Чувак даже трезвый был, что, впрочем, маловероятно. Не отпустила Зона, выходит. Плевать ей на все границы.

Ветер снова пропал, но комары и мошка, на счастье туристов, не появились, хотя сыро было по самые уши, и сиял рассвет. Солнце перетаскивалось через горизонт, осторожно вползало на обглоданные верхушки деревьев. Вид, конечно, нельзя было назвать живописным (голые деревья этому не способствовали), но яркий лучезарный восход, как во все времена в любой точке мира, внушал путникам радостные надежды. На что?

Лично Аспирин подобных надежд не разделял. Будучи сталкером, рассветы и сумерки он не любил. Во всяком случае, рассветы и сумерки – в Зоне. Видимость падала, солнечные лучи ослепляли и отвлекали. Матюкнувшись на проклюнувшее из-за облезлых холмов светило, удрученный Саня опустил на нос солнцезащитные очки и замедлил шаг, напряженно вглядываясь в каждую пядь земли, по которой предстояло топать.

Отныне Аспирин делал ровно пять шагов, кидал впереди себя гайку и, если ничего не случалось, проходил очередной интервал. Янсен медведем сопел за спиной, прочие неотступно следовали за лидерами. Послушные, как ни одна группа, которую водил за собой Аспирин. А водил он ученых, вояк и вообще до хрена всяких разных. Новых странных туристов дрессировали по особой системе. Какой-нибудь психической подготовки. В физическом смысле Аспирин не отметил особых навыков, кроме выносливости. Да и какие физические навыки (тем более боевые) могли быть у женщин, составлявших половину группы? В спецподразделения и диверсионные отряды во всех странах мира по-прежнему брали мужиков, что бы ни твердили по этому поводу феминистки. И все же Аспирин чувствовал, что группа отличается от обычных людей, как отличаются волки и волчицы от псов и собак.

Глаза. Манера общения. Реплики, которыми обмениваются друг с другом. При разговоре почти постоянно улыбаются, но улыбки натянутые, тяжелые, налитые свинцом. Обычные обыватели так себя не ведут.

Какая-то особая обработка. Религиозные фанатики, сектанты? Маньяки? Террористы? Клуб самоубийц? ИРА? Баски? Организация освобождения Палестины? Да что гадать, если никаких доказательств.

Спустя некоторое время туман немного рассеялся и тропа стала видна довольно четко. Поэтому Аспирин, пропустив Янсена вперед и задумчиво потирая лоб, некоторое время позволил себе плестись позади группы, держа в поле зрения каждого туриста. Помимо прочих проблем, каждому из группы следовало дать прозвище. Во-первых, чтобы не учить скандинавские имена, а во-вторых – чтобы проще было запомнить.

Шесть мужчин, из которых знает только Янсена. Двое длинноволосых. Первый – светлый, второй – темноват. Этим клички дать на раз-два: первый – Мрак, а второй, допустим, Белошапочка, раз блондин. С тремя оставшимися мужчинами чуть сложнее.

Подтянутый моложавый парень небольшого роста с розовыми щеками, высокий лысый парень, больше похожий на вчерашнего студента, и мужик средних лет с волосами торчком. Будут Малиной, Студентом и Ежом. Хорошо.

Именовать женщин было сложнее всего. Если рыжую широкобедрую толстушку прозвать Пышкой было недолго, то с четырьмя другими пришлось повозиться, пытаясь определить различия на ходу.

Девушки являлись костяком группы. Как вскоре догадался Аспирин – к собственному вящему удивлению, – только Пышка приехала в Зону одна, остальные четыре прибыли парой – с мужем либо хахалем. «Парными мужчинами» четырех девок, судя по поведению, были Мрак, Ёжик, Студент и Малина. Запоминать, кто с кем спит конкретно, Аспирину было недосуг. Гораздо больше позабавило другое – ухоженный блондин Белошапочка, и раньше казавшийся подозрительным, в натуре оказался геем, что герр Янсен без улыбки подтвердил.

Четыре «непоименованных» девушки, как и Белошапочка, были по-скандинавски светловолосыми. А также длинноногими, с узкими бедрами и ничем не запоминающимися смазливыми рожицами. Если бы не разноцветные куртки и рюкзаки, Аспирин стал бы путать одну с другой.

И все же различия отыскались. «Спортсменка», «Любава», «Медсестра» и «Шепот» – выдало подсознание, понаблюдав за дамами с десяток минут.

Первая будто занималась спортивной ходьбой, следила за дыханием и делала по возможности завершенные движения. Вторая периодически жалась к своему мужику, цепляя под локоток. Третья тоже проявляла заботливость, периодически прикладывала руку ко лбу приятеля, словно меряя температуру. Четвертая время от времени шепталась с Пышкой, но почти беззвучно.

Определившись с прозвищами, Аспирин повторил их про себя, чтобы запомнить. Потом объявил (через Янсена) каждому из группы, попросив отзываться. В общем, никто не возражал.

Дорога оборвалась внезапно. Спустя буквально двадцать минут после происшествия с комбинированной аномалией Аспирин увидел большой овраг, перегораживавший еле заметную сталкерскую тропку. Три дня назад овраг не существовал. Аспирин чертыхнулся. Дорогу он знал назубок, мог пройти здесь с завязанными глазами. Но теперь был не уверен ни в чем. Вскинув АКМ, сталкер приблизился к краю неожиданного обрыва.

На песчаном дне, в белесом тумане, поднимающемся над мутным ручейком, разбивавшимся на множество мелких потоков, лежал человеческий труп. По нему ползали уродливые мутанты, похожие на глубоководных рыб, но с кривыми широкими лапами, напоминавшими когтистые ласты или плавники. Аспирин при всем своем опыте никогда не видел таких существ. Но внимание сталкера привлекли не новые абсолютно экстраординарные уродцы Зоны, а поедаемый ими человек. Раздираемый на части ластоногими тварями, на дне обрыва в грязном тряпье поверх искореженной СВД валялся сталкер Потапов.

Десять человек в разношерстной экипировке цепочкой следовали за своим проводником в сетчатом костюме. Сталкер в КЗСе шел уверенно, иногда постреливая перед собой из рогатки десятимиллиметровой охотничьей картечью, зачем-то выкрашенной в ядовито-оранжевый цвет. Свинцовые шарики то просто летели и вполне естественно падали, то выделывали фантастические пируэты в стремительно преображающемся пространстве. Всевозможные аномалии, через которые пролетала картечь, тут же проявляли себя. Перед идущими то ярко вспыхивали облака плазмы, то вздымались гравитационные вихри, ненасытно втягивающие в себя весь ближайший мусор, то, наоборот, под грохот невидимых барабанов в разные стороны со свистом разлеталась почва с камнями. А порой с реальностью происходило что-то и вовсе невероятное, что словами описать было трудно, но попасть в такую цветастую круговерть расколбашенного пространства ходокам явно не импонировало.

Группа топала уже шесть часов кряду. Проводник в КЗСе нервно зыркал на свой туристический компас и недовольно бурчал под нос. После того как три шарика подряд врезались в невидимые глазу аномалии, сталкер грязно ругнулся (естественно, по-русски) и знаком велел отряду застыть.

– Хрень какая-то! – заявил он ведомым и поспешил перевести на понятный язык. – Столько аномалий, как сегодня, не встречал никогда. В предбаннике по большому счету их вообще не должно быть. Да и сразу за периметром такая частота – большая редкость. И прибор мой хваленый молчит, словно мертвый! Но главное, есть кое-что уже абсолютно маразматичное: аномалии вокруг нас натыканы упорядоченно. Прикиньте? Будто какой-то лабиринт! Но только с одной дорожкой, ни вправо, ни влево не свернуть. И чем дальше, тем эта дорожка становится… у́же и у́же!

– Это есть проблемма? – на чудесном русском поспешил съязвить ковбой.

– Это есть, твою мать, дикая непонятка! – зло передразнил сталкер. – Гораздо хуже, чем проблема, если ты способен уловить разницу. Игнорировать непонятки в Зоне нельзя. Ибо офигительно вредоносно. В смысле для здоровья. Такое количество аномалий при пересечении периметра ненормально. Но главное, я не могу объяснить причину их появления в таком количестве именно здесь. Возможно, перед нами просто новые, необычные проявления Зоны. Как известно, она постоянно меняется, постоянно порождает что-то неивестное. А нам, черт дери, просто выпало счастье наткнуться первыми на новый феномен. Но возможно… Не знаю. Возможно, это связано только с нами… В общем, в целях безопасности, чтобы убедиться, что проявления Зоны никак с нами не связаны, предлагаю вернуться в предбанник, переспать в нормальном заведении, а завтра утром повторить попытку. Кстати, ночью сможем переговорить с другими ходоками, кто одновременно с нами гулял по предбанику и сразу за периметром. Послушаем их, а там уже можно будет делать выводы.

Выслушав сталкера в КЗСе, ведомые обменялись взглядами. И неожиданно дружно запротестовали по-английски.

– Нет-нет, это исключено! Исключено! Каждый из нас выложил огромную сумму! Услуга оплачена, назад пути нет!

Громче всех верещал моложавый парень, лицо которого, как казалось проводнику, он видел на обложке какого-то журнала, возможно, спортивного. Сталкер косо посмотрел на мужественную рожу «спортсмена» и огрызнулся:

– А кто идет назад, олухи? Я гляжу, со слухом проблемы, товарищи иностранцы. Предлагаю тупо переждать! Днем раньше, днем позже – какая хрен разница?

– Рассница нам иссвестна, – веско вставил полный мужик средних лет, – вам ее знать не оппязательно, за это было дополнительно накинуто сверху!

– И что за прибор такой, о котором вы упомянули? – вежливо, на отличнейшем русском поинтересовался японец.

– А вот это уже вам не хрен знать! – тоже на русском резко отрезал проводник и поднял вверх руку, требуя тишины.

Народ немного пошумел, выражая возмущение, помахал стволами да притих. Сталкер выждал немного, шумно вздохнул и продолжил уже спокойно:

– Ладно, будь по-вашему. Хоть это и тупо. Идем вперед, плюем на все аномалии. Вот только за трупы, которыми их накормим, я не отвечаю. Без обид, буратины? И еще одно: мы все равно должны вернуться к руинам поселка. – Проводник махнул рукой, указывая направление. – Отряд идет уже долго, скоро ночь. А ночевать под открытым небом в Зоне – развлечение не для слабонервных. Всем все ясно? Согласны?

Иностранцы переглядывались недоуменно, но, вероятно, смысл сказанного до них допер. Они сдержанно пошумели, развернулись и резво потопали в обратном направлении. Полуразрушенный поселок был совсем близко, на той стороне холма. Свежие следы на влажной почве отпечатались четко, группа цепочкой шлепала по ним. Никто даже не стал ждать, пока сталкер встанет во главе отряда. Проводник что-то злобно пробурчал по-русски, постоял маленько, кидая презрительные взгляды в спины ведомых, но последовал за ними.

Спортсмен и ковбой энергично перли вперед, переговариваясь на ходу. Оба едва не плевались от раздражения, видимо, сталкерский сервис их устраивал не вполне. Большинство ходоков обоснованно относили себя к сливкам общества (как любила матюгаться советская пропаганда – «несоветского» общества), привыкли щедро платить, но получать от окружающих опять же – исключительно сливки. Многих возмущал уже тот факт, что нужно было топать по грязюке на своих ходулях. Почему нельзя было комфортно проехаться на внедорожниках? С кондиционерами, видюшками, мини-барами, шлюхами и шампанским? Разве прокладывать тропу не обязан грязный, изчуханенный как свинья мистер stalker? Вот и топал бы себе впереди, а машинки за ним потихоньку катились бы! Из отваленного на мероприятие бабла организаторы легко могли бы выделить один процент на накладные расходы и купить каждому клиенту по паре танков…

Закончить свою мысль ковбою не дал упитанный банкир, ломанувшийся впереди остальных. Точнее, не сам, а то, что с ним произошло. Тучный мужик опустил ногу в след, оставленный им же несколько минут назад. Неожиданно его подхватила неведомая сила, подняла в воздух и буквально взорвала. Красные брызги и мелкий фарш плоти с осколками костей накрыли все в радиусе десяти метров. «Миксер» еще разок крутанул пространство, вздернув глинистую почву, и успокоился.

– Оуу, ффак… – только и смог сказать побледневший ковбой, наблюдая, как с полей его шляпы стекают вниз остатки шедшего перед ним человека.

– А ну застыли, уроды! Не двигаться, в бога душу мать! – запоздало прокричал проводник и, глотая от злости воздух, сделал рывок и занял свое «законное» место во главе отряда. – Ну на хрена? На хрена сами-то вперед ломанулись, а? Ур-роды, млять!

Впереди на тропе, где они только что свободно прошли, еле заметно искажая пространство, пульсировала огромная сфера аномальной зоны. Чуть правее, извиваясь змеей, на добрый километр протянулся бурлящий ручеек «ведьминого студня», которого, разумеется, здесь тоже не было минутами раньше. Как и не было полупрозрачного шлейфа «серой дымки» с противоположной стороны тропы.

Сталкер на этот раз пожалел картечь и выковырял из раскисшей почвы несколько камней. Потом он спешно выстрелил ими из рогатки в разные стороны, убеждаясь, что путь назад наглухо перекрыт аномалиями.

– С-сука… – изрек он наконец. – Это просто, млять, невозможно. Аномалии не могут передвигаться так быстро и так… системно, но… Но, выходит, они передвигаются вокруг нас! Передвигаются, вы слышите? Какой-то гребаный попандос!

– И что? – неуверенно спросил у проводника спортсмен и обратился к остальным: – А может, вернуться и переждать – не такая уж и плохая идея?

Отряд молчал. Уверенность и боевой настрой испарила единственная мыслишка: розовым пятном на земле мог стать каждый.

– Успокойтесь, господа, – подал голос японец. – Боги испытывают нас, проверяют на прочность. Мы не должны отступать. Неужели вы думали, что желаемое достанется нам столь легко? Подобный приз не дается даром. Мы должны выкупить его кровью.

– Что ты несешь, Такада? – с негодованием вскрикнул ковбой. – Какие еще боги?! Какой выкуп кровью?! Бог – один, и я давно положил на его хваленое милосердие. Верить надо лишь в это! – И Билл с наслаждением хлопнул по своему огромному рюкзаку.

– Не хочу даже думать, что ты принес это в Зону! – Ниндзя подстегнул издевкой своего давнего «приятеля». – Глупость, Билл, глупость.

– Так я не понял, мы все же возвращаемся или нет? – переспросил спортсмен.

– Поздно, братишка… – словно мертвый, выдавил из себя проводник в КЗС-е, – судя по расположению переместившихся аномалий, назад уже пути нет. Видно, Зона так хочет, гранату ей за щеку. А с Зоной спорить – последнее дело. Ибо, млять, бесполезно… Ладно, буратины, погнали вперед, не стоять же!!!

Проводник жестом приказал отряду следовать за ним, и оставшиеся девять ведомых вернулись в то место, где недавно развернулись на «сто восемьдесят». Сталкер, желая сэкономить удобные свинцовые шарики, опять наковырял жменю камней и запулил их во все стороны света. Аномалии остались на месте и, как прежде, перекрывали отряду путь.

– Тупик? – сам себя спросил сталкер. Пожевал губу и тут же ответил: – Ни хрена! Не из такой прямой кишки выползали!

Приказав всем стоять на месте и не дышать, проводник вплотную приблизился к одной из аномалий гравитационной природы, которая плотно примыкала к «горнилу». Обе аномалии визуально не были заметны до тех пор, пока в них не попадал сторонний предмет. Тогда они разворачивались и проявляли себя в полной красе. По вихрям вздернутой почвы и огненным облакам казалось, что они накладываются одна на другую. Но это было не так. Выплеск аномальных воздействий всегда несколько выходил за границы самой аномальной зоны, захватывая часть нормального пространства. И проводник это знал. Долго и методично сталкер постреливал то камнями, то картечью, пытаясь нащупать границы срабатывания аномалий. И так же долго и методично он падал мордой в грязь, когда в очередной раз потревоженные аномалии срабатывали и проносили над ним то клубы плазмы, то куски дробленой скальной породы. Впрочем, камням проводник был только рад – не надо было долго ковырять грязь, чтобы найти очередной щуп-маячок.

И через долгих два десятка минут его старания принесли плоды. Очередной камень, выпущенный из рогатки, пролетел низко над землей и упал где-то на той стороне, за аномальными зонами. Сталкер по привычке упал лицом в грязь, но в этот раз над ним ничего не пролетело, пространство осталось спокойным. Проводник взял картечь и повторил выстрел, внимательно проследив за полетом оранжевого шарика. Потом он лежа воткнул в землю нож, а чуть дальше свою походную ложку и приметил ориентиры безопасного коридора.

– Нужна «отмычка», – заявил он наконец, повернувшись к группе с хмурым лицом. – Волонтер, короче. Доброволец.

– Зачем? – негромко спросил спортсмен.

– Попробовать пройти через обнаруженный проход. Если пролезет – пойдем все. Но есть приличный шанс сдохнуть.

– Фак ю, мен! – усмехнулся ковбой, выражая, вероятно, общую мысль товарищей-клиентов.

– Если я полезу и умру, кто вас поведет, а? Умник ты, однако, приятель… – объяснил сталкер свою логику.

– Да плевать, – с легким акцентом произнес смуглый латиноамериканец и добавил: – Это твоя работа.

– Ну, добро. Спорить не буду… – Проводник криво усмехнулся, энергично почесал щетину на подбородке и решительно потопал к аномальному барьеру. – Рюкзаки снимаем и толкаем перед собой, товарищи-клиенты. Чем ниже к земле, тем больше шансов. Ползете за мной по канаве, что я пузом пропашу. Ну, чё встали? – Он обернулся. – Не тупить!

Сталкер скинул рюкзак, утрамбовал его сверху ногой, чтобы тот стал более плоским, стянул ремень автомата так, чтобы он был внатяжку и плотно прижимал калаш к спине, и лег на живот. Еще раз внимательно глянув сквозь импровизированный прицел и запомнив ориентиры на той стороне, сталкер вытащил из земли нож с ложкой и пополз. Все остальные в напряжении наблюдали, как проводник кряхтел, толкая перед собой рюкзак, и медленно преодолевал смертельную ловушку. Он прополз уже десять метров. Ничего не происходило. Протолкнув свой рюкзак еще на десятка два метров, сталкер решил, что этого будет достаточно, и встал. Он оказался прав. Под бодрые возгласы «йесс», «фак» и прочую немудреную зарубежную ненормативку он сначала приветственно помахал ведомым рукой, потом сжал кулак и оттопырил средний палец, демонстрируя понятный всем жест.

Вторым очень шустро прополз по безопасному коридору японец. У него не было с собой рюкзака, как у остальных. Видимо, он умудрился все необходимое распихать по многочисленным кармашкам своего темно-серого костюма. За ним последовали остальные.

Семеро ведомых худо-бедно преодолели аномальное препятствие вместе со своими рюкзаками. На той стороне остались лишь двое – ковбой с огромным рюкзачищем и мужик арабских кровей лет за сорок, которого сталкер про себя обозвал «шахидом». Шахид имел при себе рюкзак немного меньше, чем американец, а за плечами у него висела огромная жердь британской снайперской винтовки. На все уговоры проводника, убеждавшего их бросить свои громоздкие ноши на той стороне, оба ответили отказом.

Первым пополз товарищ араб. Медленно и аккуратно он толкал перед собой рюкзак и продвигался сантиметр за сантиметром. Успешно он преодолел половину пути, и, когда уже все облегченно вздохнули, совсем неожиданно на рюкзаке лопнула пряжка-фастекс. Натянутый до звона ремень высвободился и хлестко ударил по рюкзаку. В воздух взлетел совсем маленький осколок пряжки, но и его хватило, чтобы гравитационная аномалия ожила и втянула в себя араба вместе с его рюкзаком. В считанные секунды все было кончено. Остатки человека и его амуниции разлетелись по всем сторонам света, активируя при этом соседние аномалии. Фееричный аномальный шторм так же быстро стих, как и возник. Наступила тишина.

– Пипец террористу, – бесстрастно резюмировал сталкер по-русски и обратился к американцу: – Хоть ты будь умней, а? Тебе что важнее, шмотки или жопа? Оставь барахло!

– Никогда! – зло гаркнул ковбой, кинул перед собой рюкзак и шумно повалился на пузо.

– Не переживайте, – прокомментировал поступок товарища японец, – я давно знаю этого человека, поверьте, любая аномалия сломает об него зубы, подавится и выблюет обратно.

Сталкер криво усмехнулся.

– Серьезно? – Он покачал головой. – Ну, пусть выблюет. Вот только вид у вашего товарища, боюсь, после этого блевания будет э-э… несколько нетоварный.

– Говорю же, я хорошо знаю Билла…

– А я хорошо знаю аномалии, прикинь?!

Японец вежливо поклонился и отступил.

Американец тем временем медленно полз, пыхтел, толкая тяжелую ношу, и без умолку ругался скудным англоязычным матом. Время ползло еще медленнее, и сталкер, не желая дожидаться развязки, походил вокруг да около, проверяя тропу на наличие аномальных зон. На его удивление, за плотнейшим барьером зонных ловушек оказалась полнейшая пустота. Ни один из камней, выпущенный из его рогатки, на своем пути не встретил ни единой аномалии. Как будто всех их смела какая-то чертова метла в одну кучу. И эта куча уже осталась позади. Проводник мысленно поблагодарил Зону за извращенную, но все же справедливость и воспринял чистое пространство как вознаграждение за свой жуткий, тяжкий, но честный сталкерский труд.

Только он закончил отпускать добрые слова в адрес Зоны, недалеко в низине гулко ухнула и провалилась скальная порода. Все мгновенно обернулись на грохот и напряженно уставились в черную дыру, образовавшуюся в земле. Провал, видимо, уводил под землю, в карстовые пещеры. Подобное, конечно, в Зоне случалось. Но почему порода обвалилась именно здесь и сейчас?! Случайностью это быть не могло. Странный нарастающий шум из глубины недр лишь подтвердил худшие предчувствия. Испуганные люди взвели оружие и, затаив дыхание, замерли где стояли.

Из огромного провала в земле, образовавшегося внезапно прямо перед «зрителями», нескончаемой массой повалили горбатые гиены. Они перли вверх и вперед хаотичной, обезумевшей толпой, словно спасались от кого-то. Сотни взрослых особей разного размера. Со всех ног. И в том беззвучном молчании, которое невозможно для массы бегущих животных, а потому пугающем, иссушающем саму душу. Твари выскакивали, дико вращали глазами и испуганно разбегались в разные стороны, не замечая оцепеневших людей. Люди стояли прямо перед ними, рядом, на вершине холма. Но их словно не было. Пару минут горе-туристы и проводник безмолвно и совершенно безнаказанно наблюдали за необычным «исходом» мутировавших чудовищ. Гиены пробегали очень близко, казалось, можно было нагнуться, сделать несколько шагов и потрогать одну из уродливых спин рукой.

Эти минуты быстро прошли. Случайно либо пораженные некой мыслью, пятнадцать – двадцать крупных гиен развернулись перпендикулярно потоку и бросились в сторону человеческого отряда. Синхронный залп всех стволов мгновенно размочалил животных в рванье. Но звуки стрельбы привлекли внимание остальных. В следующую минуту практически все зонное отродье, будто подгоняемое пастухом, развернулось и дернуло к людям, на холм. За гиенами спешили и их преследователи.

Ими оказались доселе неизвестные проводнику четвероногие твари, напоминавшие гигантских бульдогов, но с мордой мурены на длинной шее. Невиданные гады были куда шустрее и агрессивнее убегавших. Прямо на глазах сталкера и обомлевших «туристаф» арьергард отступающих был настигнут собако-рыбообразными и растерзан прямо на бегу буквально за секунды. Гиены были тварями смышлеными и бросились на холм, видимо, с целью «переключить» преследователей на более медленную добычу – людей. Так или иначе, волна гиен и преследующих их «рыбообразных собак» резко накатила на склон и понеслась вверх.

В центре бегущей толпы неожиданно бахнула осколочная граната, раскидав добрый десяток особей. Потом еще одна и еще. Это спортсмен, вместо того чтобы строчить из микроскопического пистолета-пулемета, достал стальную теннисную ракетку, стянутую стальными струнами, и, выдергивая чеку за чекой, отправлял гранаты мутантам. Тяжелые болванки, начиненные взрывчаткой, улетали вдаль, словно теннисные мячи.

– Хренов теннисист! Чемпион, мля! – Сталкер внезапно вспомнил, откуда знал лицо молодого человека. – Олимпийский миномет в натуре. Ну давай, жги их!

Гранаты падали в низине, ближе к провалу, разрывая мутантов, выплескивавшихся из дыры. Ближе метать было нельзя. Однако гиенам и рыбообразным, уже ворвавшимся в мертвую зону гранатометчика-теннисиста, гранаты были не опасны. Именно эта волна, сверкая глазюками и клыками, должна была накрыть отряд с секунды на секунду.

Хором заговорили стволы автоматов и винтовок, опрокидывая на землю авангард тварей. Теннисист отступил за спины товарищей, чтобы «гранатомет» работал под прикрытием стволов. Остальные шестеро ходоков и сам сталкер продолжали отстреливать бегущих по склону. Проводник бил короткими очередями из АКМ. Два пожилых японца вместе с «ниндзей» сбились в тройку и лупили из пистолетов-пулеметов, а то и из вовсе раритетных разборных «Арисак». Впрочем, ниндзя оказался стрелком хреновым, отстреляв пару магазинов, он вернул SOCIMI в кобуру и, лихо выхватив катану, стал немного впереди земляков, готовясь принять удар самых шустрых мутантов. Латинос, которого Билл называл то ли Хуаном, то ли Карлосом и который, в общем, недурно говорил по-русски, стал в стороне от других, пристегнул к своему РПК «бубен» и палил, не особо целясь, от бедра в самую гущу тварей. Поль, американец французского происхождения, и ветеран вьетнамской войны, отзывающийся исключительно на Блуберри, стали парой, вскинули свои навороченные американские карабины М-серии и, впившись взглядом в ACOGи, лупили прицельно одиночными.

Волна мутантов не сбавляла напор. Перепрыгивая трупы сородичей, уродцы отчаянно гребли лапами землю и стремились вверх, к людям. Отряд не был притертой боевой группой, но разношерстная человеческая компания действовала на удивление слаженно. Зона и близость смерти, видимо, помогали. Крики «я пустой» и следующие за ними «я прикрываю» разлетались непрерывной песней. Бахнули подствольные гранатометы на американских карабинах, и атака мутантов окончательно захлебнулась в крови. Последние рыбообразные покатились вниз по склону, дергаясь в предсмертных судорогах. Однако внизу, возле самой ямы, гранаты продолжали хлопать. Гиены и рыбообразные «кончились», но, к удивлению сталкера, выродки Зоны Три-Восемь как прежде фонтанировали из дыры в земле! Рыбо-собаки сменились крысами, затем – непонятными паукообразными тварями. Их шевелящаяся масса, к громадному облегчению людей, сначала поползла в противоположном от холма направлении. Но натолкнулась на стену аномалий и ринулась обратно, гоня перед собой успевших выскочить из ямы гигантских землероек, моховых падальщиков и прочую экзотическую живность. Весь этот иссякающий, но пестрый, лоснящийся спинами мутантов поток пополз в сторону «человеческого» холма. Из ямы больше никто не пер, но вылезших мутантов осталось не просто много, но целое море, при взгляде на которое волосы на человеческих макушках начинали отжигать джигу.

– Я пуст! – истошно заорал теннисист. – Дайте еще гранаты!

– Не спасет, валим! Валим отсюда быстрее! – выкрикнул сталкер, прикидывая дальнейшее, весьма печальное развитие событий. – Останемся – сдохнем! Побежим толпой – сдохнем! Выход один: валим врассыпную. Каждый за себя! Валим, мать вашу!!!

Он уже хотел развернуться и, так сказать, примером показать образец ретирации, как жуткий треск, заглушивший все остальные звуки, заставил его вжаться в землю. Рядом громыхнула дьявольская трещотка. Отряд инстинктивно пригнулся, кто-то свалился навзничь, кто-то вжал в плечи голову. Затем все обернулись на звук.

За их спинами, на вершине, во весь немаленький рост возвышался американец. Ковбой стоял в своей обожаемой шляпе, сжимая в руках нечто невообразимое. Как только началась атака мутантов, все забыли о существовании Билла, ползущего меж аномалиями узким коридором. Между тем, пока остальные угарали в войнушку, тот пропахивал опасную дистанцию брюхом. Встал, расстегнул рюкзак и извлек то, что тащил с таким ослиным упорством.

Это была эксклюзивная компактная версия культового многоствольного пулемета М134 «Minigun». Сделанный под заказ «Minigun» отличался от своего армейского прототипа размерами и внешним видом корпуса. Но в его эффективности сомневаться не приходилось.

Приняв упор, ковбой поднял адского жеребца двумя ручищами и, сдерживая массивное чудовище, словно брыкающегося быка, открыл кинжальный огонь, одновременно что-то радостно выкрикивая во всю глотку!

Что именно кричал американец, было невозможно разобрать. Но по шевелящимся губам сталкер уловил сумасшедшее «Yoo-hoo!!!» вместе со скупым, отборным английским матом. За считанные секунды весь склон холма был взрыхлен и засеян пулями. Почва щедро удобрилась взлохмаченной плотью мутантов и раскаленным свинцом…

Когда жуткий грохот наконец стих, шесть дымящихся раскаленных стволов плавно остановились. Наступила полная, почти абсолютная тишина. Сквозь нее и сквозь отголоски звона, еще гремевшего, казалось, в человеческих ушах, доносился слабый скулеж недобитых тварей, конвульсивно дергавшихся среди неподвижных тушек, покрывших настоящим ковром склоны проклятого холма. Эти звуки, еле слышные, почти неразличимые, внезапно вдребезги разбил голос американца. Его ор добавил в картину бойни последний штрих сюрреализма – жирный, нанесенный словно широким мазком. Билл стоял, вытянувшись в струну, на горе стреляных гильз и хриплым басом выводил строки, знакомые сталкеру до зубной боли по дешевым видеофильмам:

Тот факт, что ковбой не свихнулся, подтверждало его дальнейшее поведение, вполне вменяемое, на некоторый непридирчивый взгляд. Однако во время хриплого пения нормальным человеком назвать Билла не решился бы никто. С некоторой паузой и поначалу сильным недоумением к пению ковбоя подключились оба американца. После пары строк они втянулись. Лица засияли подлинным счастьем, задором и вообще тем трепетным патриотическим чувством, в котором его понимают американцы. Японец и сталкер невольно переглянулись. Нация нацией, понимашь, но американскую версию патриотизма спутать с чем-то было невозможно.

– Приятель, патроны-то у тебя остались? – почти без всякого выражения спросил проводник, обращаясь к Биллу, дослушав до конца гимна. Что и говорить, свинцовая симфония была славная, однако боезапас американца наверняка стремился к нулю после подобной, чисто «штатовской», на взгляд сталкера, демонстрации силы. Русский или тем паче китайский зоноходец так патроном не швырялся. Пулька, она ведь копейку стоит. Мутанта следует мочить дешевле.

– Судя по весу, осталось секунд на десять, если на «четвертом» темпе стрельбы. И секунд на двадцать, если на двухтысячнике, – ответил ковбой гордо, потрусив рюкзак с боезапасом.

– Тогда вариант отпадает, – задумчиво протянул сталкер и, взяв в руки бинокль, принялся наслаждаться пейзажем.

– Какой еще вариант? – спросил один из японцев.

– Мой прибор откликнулся. Первый раз за все время, – так же задумчиво произнес проводник, продолжая внимательно изучать окрестности посредством оптики. – Эвон, гляньте. Один из проходов, оказывается, прямо перед нами. Да, внизу, в карстовых пещерах, откуда на нас мутанты перли. Кто-то желает воспользоваться этим проходом?.. Вот я и говорю, вариант отпадает. Просто с пулеметом мы могли бы пройти сквозь мутантов в черную дыру. Попытаться, во всяком случае.

– Тогда каков план? – подал голос латиноамериканец.

– Примитивный. – Сталкер высмотрел наконец то, что искал, в бинокль и указал направление. – К юго-востоку от холма вижу старую асфальтовую дорогу. Состояние так себе, но пройти можно. Думаю, топаем по ней. Дорога выведет к ближайшему населенному пункту. Там заночуем. Надо лишь молиться, чтобы успели до темноты, приятель.

Закинув бинокль в чехол, проводник перебросил за спину автомат, взял рогатку и молча потопал в указанном направлении. Ведомые засуетились и цепочкой двинулись за ним. К немалому удивлению сталкера, дальше по пути следования отряда пространство оказалось чистым, словно Зона устала развлекать незваных гостей своим специфическим чувством юмора. Ни аномальных зон, ни мутантов. И все шли молча, нервно зыркали по сторонам, ожидая подвоха от этой неспокойной кумушки. Довольный и расслабленный, почти вразвалочку, топал лишь старина Билл. Он тихо насвистывал мелодию своей скромной песенки.

– Вас не смущает то, как нападали мутанты? – нарушил молчание ниндзя, обращаясь к сталкеру. – Я имею в виду их появление из дыры в земле. А также разнообразие видов и количество нападавших. Я никогда не думал, что собаковидные гиены могут соседствовать в одном подземелье с паукообразными существами. Это противоречит всякой логике, нет?

– Показалась ли мне странной атака мутантов? – Проводник нервно хохотнул. – Мягко сказано, товарищ самурай. Гребаные странности начались, как только мы пересекли границу периметра. И кажется, у меня все-таки есть пара идей, как объяснить всю происходящую хрень. Как тебе сказать-то? Понимаешь, считается, что Зона не просто засранная радиацией и аномалиями территория. Очень многие верят, что она разумная, живая. Причем верят не только сталкеры, погранцы и местные барыги. Но и маститые ученые. Да ты сам, наверное, слыхал… Раньше для меня это было нечто вроде суеверия, которое ни доказать, ни проверить нельзя. Не верить страшно, а поверить стремно. Однако… факт разумного вмешательства во время последнего нападения мутантов, он, в общем, налицо, согласен? Думаю, в карстовых пещерах сработала аномалия «портал». Именно он и перенес тварей-тварюшек нам в гости. Аномалии, выстроенные в лабиринт, опять же не норма. Невозможно это с точки зрения неразумной природы, ясно ведь? Опять же в одной толпе на нас перли разношерстные мутанты. А ведь мирно они друг с другом в Зоне не живут. Все это ее рук дело. Ее Величества Зоны, приятель… А вообще хрен знает! Такое ощущение, что инопланетяне после Посещения смылись не все. Кто-то, видать, остался. Кто-то, млять, невидимый и загадочный…

– Как некий старый языческий бог? – Ниндзя перебил размышления сталкера.

– Можно и так сказать, ежли по трезвой.

– Значит, все верно… – Японец оборвал беседу и дальше уже следовал молча.

Сталкер, который понял, что ведомый либо темнит, либо шизанулся, не стал лезть с расспросами. Благо среди гостей Зоны сдвиг по фазе считался явлением распространенным. Бродяга мимоходом глянул на свой необычный компас и, не сдержавшись, замедлил шаг. Каменная стрелка, прежде хаотически болтавшаяся на игле под стеклом, ожила и дернулась, указав в сторону, куда сворачивал потресканный асфальтовый настил. Это был радостный факт, но сталкер, привыкший ко всему в жизни относиться философски-пофигистично и не строить глобальных планов, особой радости не почувствовал.

– Шире шаг, товарищи буржуи! – крикнул он ведомым. – Скоро каждый из нас получит что хотел. Или сдохнет!

После обнаружения замечательной находки на дне оврага требовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Невиданных ластоногих тварей отогнали выстрелами. Потапова достали и осмотрели. Потом закопали. Мертвый сталкер был основательно изъеден, так что выяснять особую причину смерти надобности не возникло. Странным показалось лишь то, что его окоченевшие пальцы сжимали лоскут сетчатой ткани защитного костюма, как будто покойный перед смертью с кем-то боролся. И боролся сурово. Чтобы оторвать кусок даже от порядком взлохмаченного КЗС-а нужно сильно постараться. Странно, но в Зоне подобные костюмы популярностью не пользовались, и Саня не смог припомнить ни одного завсегдатая хотеля, который на себя хоть разок напялил эту неудобную хрень. У погранцов и подавно все эти рыбацкие одежки мирно гнили на складах. Значит, здесь был кто-то из «чужих».

Вопрос, что делал Потапов на пути следования группы, Аспирин старался себе не задавать. И против кого заготовлена СВД – тем более. Для себя Аспирин решил только одно: вне зависимости от мнения Янсена и выплаты Рыжняком гонорара нужно уходить. Выводить за собой несчастных придурков, даже если для этого понадобится использовать автомат.

Дав очередь из АК над скороспелой могилкой Потапова, Аспирин демонстративно перекинул оружие через плечо и приказал своим спутникам вывернуть рюкзаки. Для начала. Уж если он собирался в спешном порядке уводить этих людей от опасности, ему требовалась реинвентаризация каждой мелочи. Заодно будет точно знать, что есть в наличии у «туристаф».

После реинвентаризация матчасти успех похода наглядно продемонстрировал Аспирину филейную часть. Провизии у группы по большому счету могло хватить недели на две, если знать меру. В палатках хватало спальных мест для всех членов группы, включая «гида». У каждого из «туристаф» имелась теплая одежда, посуда, предметы личной гигиены, фонарики, пледы, а также те незаменимые пакеты, что выдал каждому милый чел Почтовый. Вот только на хрена все это? Аспирин предпочел бы оказаться голым зимой за периметром, чем со всем этим барахлом ночью в Зоне.

В любом случае лишнего, как оказалось, туристы взяли не так уж много: столик, стульчики, радиоприемник. И фото-видеотехнику, которая, как сядут аккумуляторы и батарейки, окажется грудой металла, бесполезного, но слишком дорогостоящего, чтобы бросить.

К чему относить спутники навигации, было вопросом спорным. Они фиксировали местонахождение группы на глобальной карте Евразии, но проблема состояла в том, что для зоны Разлома, если говорить откровенно, эти карты были бесполезны.

Ориентироваться здесь по большому счету всегда следовало только исходя из собственного опыта. Тем более если дело касалось аномалий. Да уж, придется поразбрасываться гайками, вздохнул Аспирин.

К его радости и одновременно разочарованию, роясь в рюкзаках, Аспирин не обнаружил предметов вооружения ни у кого из группы.

Следовательно, чувачки не были солдатами. Или, напротив, были слишком круты, чтобы полагаться на оружие. В сложившейся ситуации это скорее печалило, чем радовало, ибо означало, что отстреливаться от мутантов придется вдвоем с герром Янсеном. Прочие будут махаться ручками и плеваться. Либо сдохнут, что вероятнее.

Жуя губу, Аспиринушка присел у обрыва, вглядываясь в глубину. Группа встала на привал, прошагав километров пять вдоль загадочного обрыва с трупом. Туман растаял под натиском солнца, и тот обнажил окрестности. От этого хотелось схватиться за голову и завыть.

Дело в том, что овраг заканчивался у густого папоротникового леса. И все бы ничего, но Аспирин ни разу не встречал на границе предбанника папоротниковые леса. В глубине Разлома встречалось что угодно, но здесь, на границе, где физика считалась почти нормальной, таких извращений быть не могло. Буферные земли украшала привычная растительность – широколиственные и хвойные деревья, как и положено по климатическим условиям южного Приморья, граница которого начиналось отсюда в километрах сорока. Встречались, конечно, растения-мутанты, какие-то совсем причудливые извращения разгневанной природы, но крайне редко и на фоне «привычных» растений почти незаметно (во всяком случае, пока не бросится и сожрет). Безусловно, Разлом от души поиздевался над попавшими в его власть растениями, и нормальных на полуострове почти не осталось. Но их ненормальность не была экзотической, а выражалась в изменениях скрытых, генетических, качественных, а потому иногда трудноопределимых. Больше повезло видам, которые банально перекорежило, но попадались, например, дубы, навсегда поменявшие цвет листвы на осенний (что происходило внутри таких «тварей» с фотосинтезом Аспирин, отказывался понимать), или окаменели. А то и срослись на уровне межвидового скрещивания – например, знаменитая аномалия «пальмодуб». Также попадались особи, вроде оставшиеся деревьями, но при этом вьющиеся, как плющ, дававшие плоды, как фасоль и картофель. Или же грибы, оставшиеся без малейших изменений, но прибавившие в росте и толщине в сотню раз.

– Откуда ж ты взялся? – шептал Аспирин, поглядывая то на лес, то в овраг. – За ночь вырос? Вроде все тут излазил за восемь-то лет. Капец какой-то.

Лес смотрел на сталкера мрачный, темный, полный таинственности и загадок. Идти в него не хотелось совсем. Но выбора не было. Назад не пойдешь, оставался лишь овраг. Его глубину в тумане и разглядеть-то было не сразу. Создавалось ощущение, что овраг бездонный. Тогда и не овраг вовсе, а каньон или разлом. Но ведь один разлом уже есть, он огромный и расположен значительно южнее. Значит, не такой глубокий, как кажется. Ластоногие мутанты должны плавать в воде, на дне спуска должна находиться река или что-то вроде. Тогда если все спустятся вниз, то неминуемо придут к реке, а на чем ее преодолевать? Вразмашку? Под прикрытием ластоногих? Нет уж, лучше в лес.

– О чем сатумался? – прозвучал за спиной голос Янсена.

– О горячем шоколаде с круассаном, – огрызнулся сталкер. Почему-то Янсен, хотя и был единственным, кто мог помочь отбиваться от напастей Зоны, раздражал сталкера больше остальных.

Ладно, подумал сталкер, как выразился скандинав, «все пудет карашо». Зона так просто людей не мочит. Потапова шлепнула по какой-то причине. Потапов всегда хотел хапнуть больше, чем мог унести. Хвастал в баре: будь хабар весом больше его – все равно укатил бы. Кто знает, что было у него за душой? Хотел пристрелить Аспирина и перехватить группу? Просто случайно оказался на тропке в такую рань? Хрен знает. Судьба. Похоже, мутанты должны были сегодня кого-то на тот свет утащить. За периметром их просто называют по-другому – бесы, черти. Только разницы-то нет.

– Ясно… Мы пойтем в лес? – Предводитель мазнул мрачным взглядом по сталкеру и остановил свой взор на деревьях. Они неестественно резко обрезали поляну, встав плотным строем, словно стеной.

– Да… придется, – подтвердил сталкер.

– Ты кафаришь неуференно, – приметил турист. – Мы заплутились? Поэтому сходят с ума нафигаторы?

– Нафигаторы! – Несмотря на сложную обстановку, Аспирин рассмеялся. – Вот именно «нафигаторы». На фига вас поперло в Зону-то нашу? Слушай, мой фюрер, давай начистоту. Все последние годы я считал, что знаю Зону как свои пять пальцев, каждый кустик, каждую полянку, каждую сранку. Но сегодня вдруг увидел столько нового, что ощущаю себя первопроходцем. Первак! Ни хрена не понимающий первачок. Я не помню этой местности, андерстенд? Потому что ее здесь никогда не было! Зона либо видоизменилась каким-то образом, либо…

– Как мошет измениться ландшафт в глопальном плане? – перебил Янсен. – И всего са несколько часоф? Это протифоречит всякой локике.

– Да понимаешь, братан, – вскипел сталкер, – здесь твоя «ло-ки-ка» работает несколько иначе, чем в солнечной Скандинавии. Так что либо это, либо Зона открывает новые территории. Только мне опять же непонятно, куда в таком случае делись земли за мертвыми сопками? Просто исчезли? Со всеми строениями? Черт знает!

– Не мокло же нас перебросить через фсе знакомые ориентиры.

– Не могло… но мы имеем дело не с тем, что могло или не могло. А с тем, что есть. Там в овраге, если ты не понял, был мой… приятель. – После взгляда на СВД назвать Потапова другом не поворачивался язык. – Значит, его перебросило тоже!

Янсен присел на траву рядом, вертя в руках пистолет.

– Мне жаль, что убили твоего тофарища. Соболезную, – выдавил предводитель, периодически поворачивая дуло к сталкеру. Вроде бы случайно, но Аспирин напрягся.

– Вы тоже, типа, не горюйте, – через силу произнес Саня, хотя особой грусти по поводу смерти другого сталкера отчего-то не ощущал. Не то чтобы Аспирин был бесчувственная скотина, но смертей на своем веку насмотрелся всяких разных. И красивых, и прочих. Главным образом – прочих. То есть ужасных, грязных, отвратительных, но, главное, бессмысленных. Как раз столько, чтобы не реагировать на еще одну. Неодобрительно посмотрев на Аспирина, Янсен поднялся, отряхивая штаны. Произнес негромко:

– Аспирин, Рышняк кафарил мне, что ты самый спокойный и рассутительный сталкер ф Соне. Опытный, а сначит, натежный. Если он ничего не приукрасил, прошу тепя – профеди нас до этого конца офрага. Ты путешь утифлен, но нам нушно именно туда.

Не вполне осознав смысл сказанных слов, Аспирин удивленно поднял голову.

Группе нужно идти именно вдоль оврага, к его «концу»? В божью матерь, да неужели?

– А с чего это вдруг вам понадобился этот поганый овраг? – осторожно выдавил он.

Янсен молча засунул руку за пазуху и вытянул из кармана пачку купюр. Банкноты достоинством по сотне зеленых. Судя по толщине «пресса», в нем было примерно листов восемьсот, не меньше! Значит, вместе – около восьмидесяти тысяч нерусских рублей. Для болота на задворках Зоны подобная сумма выглядела просто шизофренично.

– Это тепе, – негромко произнес Янсен. – Если дофедешь.

Аспирин только сейчас заметил, что группа «туристаф» стояла вокруг него и Янсена плотным кольцом, не издавая ни звука. Люди выглядели взволнованно, то ли обескураженные случившимся, то ли возбужденные близкой целью своего путешествия. Что-то не позволяло им расслабляться. Причем вовсе не «ужасные ужасы Зоны», которые сейчас, после рассвета почти не ощущались. Туристы нервничали как посетители зоопарка, оказавшиеся в клетке с хищниками. Это проявлялось почти в каждом жесте: дерганом, нервном. Чувачки не знали, куда деть руки, переступали с ноги на ногу, вяло кружились на месте, напряженно оглядываясь по сторонам. Странность состояла в том, что как раз реальной опасности вокруг не было. Да, по ходу движения проводник группы попал в пару слабых аномалий. Но неужели эти события обескуражили туристов, столь рьяно и настойчиво рвавшихся на смертельную территорию еще вчера?

А вот Аспирин, все еще пребывающий в легком шоке от финансового предложения Янсена, а еще больше – от откровений предводителя группы, никуда на хрен не спешил.

– Однако косяк, – резюмировал он, всем видом выражая офигительную задумчивость. – Ты купюрки-то убери, мил человек, а то пальчики вспотеют, дензнаки запачкаешь. Мда-а… Я деньги, конечно, люблю. Но втемную, мой фюрер, играть с тобой не намерен. Убери пачку, я сказал! – приказал он громче. – А теперь слушай. Сейчас я тем более не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь мне, зачем вам нужно попасть в овраг. Откуда ты вообще знаешь про этот говеный овраг, если даже я, сталкер, вижу его в первый раз?!

– Cпоккойно…

– Да в жопу сунь свое спокойствие! – прикрикнул Аспирин. – Ну! Я жду объяснений!

Демонстрируя решительный настрой, сталкер отступил от Янсена на шаг и щелкнул предохранителем автомата.

Янсен прищурился. Ситуация вроде как за секунду скатилась на самую грань.

Аспирин смотрел в глаза своего спутника не отрываясь. Янсен отвечал тем же, но понять, о чем именно он думает, было невозможно – слишком мало вводных данных имел сталкер для анализа мотивации «туристаф». Ей-богу, он дорого бы дал, чтобы узнать, какие мысли бурлят под черепной коробочкой скандинава. Внешне Янсен оставался невозмутим.

– Карашо, – сказал наконец викинг, оглядывая сталкера с легкой насмешкой, – я не пуду с тобой спорить. Поковори с ними.

– С ними?

Янсен махнул рукой и что-то выкрикнул на гортанном наречии.

За спиной сталкера послышались возмущенные голоса. Аспирин обернулся. Брови его полезли вверх.

Малина, Мрак, Студент и Ёжик приближались к нему с явно недобрыми намерениями.

Первым подошел Малина. Лицо его почему-то сейчас казалось наглым и совершенно бесстрашным. Схватив вооруженного автоматом сталкера за ворот спецовки, безоружный придурок стал что-то угрожающе лопотать, прерывая выкрики брызгами слюной и нервными подергиваниями головы. Глаза его пылали, и Аспирин, только что пораженный обнаружением цели своих «туристаф», сейчас был еще более поражен резким изменением их повадок и темперамента. С подобным поведением надо было что-то делать – ибо потные ручки Малины мяли воротник его спецовки совершенно безосновательно.

– Отвали, а? – нехорошо улыбнулся Аспирин, резко загибая кисть зарвавшемуся туристу. Но тот, к изумлению сталкера, оказался пацаном ловким. Быстро вырвав и перебросив руки, Малина вцепился в спецовку с другой стороны. Саня не стал скидывать чужие пальцы снова, а просто ткнул стволом АКМ хаму в живот. Трещотка висела на плече Аспирина, переброшенная на ремне и поддерживаемая одной рукой. Так что никаких лишних движений делать не пришлось. Крепче схватив за цевье, Аспирин ударил Малину стволом в прямо солнечное сплетение, не снимая автомата с плеча. Интурист немедленно охнул и опустился на землю.

Однако трое женатиков – Мрак, Студент и Ежище поспешили другу на помощь. Субтильный педик Белошапочка, напротив, продолжал стоять в стороне, видимо, не решаясь лезть в драку. И правильно делал, поскольку к рукопашной по габаритам не подходил.

А вот самый страшный враг – Янсен – не двигался. Руки его висели свободно вдоль туловища и делать что-то опасное, очевидно, не торопились. И это было хреново. Вальнуть Янсена у сталкера давно чесались руки, а вот мочить остальных безоружных «туристаф» ему было, скажем так, западло. Ну и хренушки.

Перехватив «калаш», как положено, Аспирин поднял оружие навстречу разгневанным идиотам, приложив приклад к плечу и вполне недвусмысленно нацелив ствол на пустые головы. Предохранитель был снят, так что срезать всех троих одной очередью труда не составляло.

Пыл у чувачков сразу поутих. Глаза сталкера смотрели на «туристаф» холодно и жестоко. «Завалю, гниды, не пукну! – подумал он злобно. – Ни один Гаагский суд потом не откачает».

– Чё беситесь? – произнес он их вслух. – Окститесь, говорю, хватит вести себя, как обосравшиеся мудаки. – Сталкер повернулся к Янсену и рявкнул: – Переводи!

Но Янсен, по ходу, обстоятельства воспринимал совершенно иначе. То ли перевести «обосравшихся мудаков» не мог, то ли вся ситуация его смешила.

– Фидите ли, Сашья, – произнес турист вальяжно, с необъяснимо покровительственными нотками в голосе, – фы софсем не понимаете происхотящего. Приснаюсь честно, для вас пыло пы лучше согласиться с моим претлошением и фсять теньги. Но рас так, я тумаю, мы смошем дойти и пес фас. Путьте люпесны, оглянитесь.

Аспирин дернулся.

Но повернуть головы не смог.

Что-то прохладное и твердое упиралось ему в затылок. Вот же проперся. Выходит, все танцы с руганью были отвлекающим маневром. Пока он концентрировался на Малине, Янсене и прочих клоунах, кто-то из группы достал оружие – и все.

– Просьте афтомат, – необычайно вежливо попросил Янсен.

Скосив глаз, Аспирин увидел за своей спиной Мрака, сжимающего в руках громоздкое буржуйское чудовище под названием «Дезерт Игл» израильского производства, калибра 12,7. Турист, блин. Нормальный человек с такой громадной пушкой в Зону точно бы не поперся. Мрак был вихрастым, тощим и тонкоруким, а потому держал гигантский пистолет двумя ладонями. Руки были вытянуты по прямой до прогиба в суставах, словно он хотел держать пистолет как можно дальше от себя. Походило на то, что вихрастый реально дел с оружием не имел. Аспирин ехидно прищурился. Как он и надеялся, дурачок не снял пушку с предохранителя. Прям как в кино, твою мать. Вот же принесло идиотов.

Самым печальным, впрочем, был вовсе не «Орел пустыни» в дрожащих руках интуриста Мрака. Пышка, Студентка, Любава и Медсестра также держали в руках оружие. Пистолеты. В основном меньше, чем у Мрака, габаритами, но вполне себе смертоносные, судя по виду. Разбираться в марках и заниматься классификацией Аспирину было недосуг. Но его просто бесило, что туристы оказались вооружены – все, до последнего человека. С одной стороны, пистолеты в Зоне выглядели смехотворно – куда там тому же «Орлу пустыни» против «калаша»! – ни мутанта из них не завалишь, ни от бандитов не отобьешься. Зачем тогда это импортное великолепие было взято?

Правильный ответ. На единственный в жизни случай – против товарища проводника.

Ибо «пистики» туристов не канали даже против пары вооруженных автоматами и злобно настроенных сталкеров. А вот против ничего не подозревающего доверчивого дурака – годились вполне.

«Вот уроды, – мелькнуло в голове Аспирина, – выходит, зря я у них рюкзачки проверял. Пушки на теле несли. Свое при себе. Буржуины, мать их».

Саня мог, конечно, рвануть и легко отобрать пистолет у Мрака. Более того, он был уверен, что у остальных «туристаф» с навыками обращения с оружием, умением точно стрелять, а уж тем более с готовностью убить человека дела обстоят неважно. И никакие они не военные, раз в оружии не секут. Но проверять почему-то не хотелось. Можно было вообще не париться, а полоснуть по придуркам из калаша широкой лентой, одновременно сигая в ближайшие кусты. Шансы на выживание при таком раскладе у Аспирина были неплохими, учитывая, что Янсен пока стоял без оружия, а остальные оказались кончеными придурками, однако…

При мысли об убийстве женщин Аспирин поморщился.

Поковыряв языком в зубах, он наконец с абсолютно хамской улыбкой снял автомат с плеча и протянул Мраку – ронять верный ствол на землю не хотелось.

– Ноу проблемз, комрад.

Мрак взял автомат. С комично серьезным видом засунул «Орел пустыни» за поясной ремень (кобуры, видать, не было, а если была, по ходу, не так круто смотрелась, на взгляд туриста, как пушка за поясом), потом перебросил ремень «калашникова» через собственное правое плечо и махнул Аспирину стволом – мол, топай, двигай вперед.

– Надо «шнеллер» говорить, так понятней, – беззлобно посоветовал Аспирин горе-конвоиру, – а вообще, мил человек, ежли ты с волыной обращаться не можешь, с трещоткой лучше вообще не связываться. Андерсенд?

При слове «андерстенд» к Аспирину резко шагнул турист Ёжик. Резкий хук прилетел в зубы так стремительно, что не ожидавший такого поворота сталкер элегантно словил его челюстью и грохнулся на траву. Судя по тому, как лупил интурист, он являлся либо боксером, либо любителем иной системы профессионального мордобоя. В голову Аспирина словно прилетело бревно. Мир поплыл, закачался, снова вызвав из небытия достопамятных мух, порхающих перед глазами. Когда зрение вернулось, Аспиринушка осознал, что валяется на земле, разбросав конечности, будто с перепоя. Пошатываясь, сталкер поднялся и злобно сплюнул на траву. Никто не препятствовал.

С подобным отношением группы к проводнику он сталкивался впервые. Однако пушки пушками, но лупить себя за здорово живешь, он не позволял никому. Погодите, уроды! Отступив от фигурирующего рядом Ёжика, сталкер быстро сгруппировался, сам переходя в боксерскую стойку.

Видя сталкерскую «остойчивость», Ёжик демонстративно убрал пистолет, а Малина по-кошачьи подобрался чуть ближе. Дохловатый Мрак, напротив, не снимая автомат с предохранителя, отступил, давая своим браткам-интуристам возможность порезвиться врукопашку. Кулаки, видать, у сволочей давно на Аспирина чесались. «Знать бы только за что», – подумал сталкер. А может, и не на Аспирина, а просто так, из соображений, скажем, общей дерьмовости ситуации. От излишка счастья в Зону никто еще не являлся.

Аспирину, впрочем, было сейчас плевать на чужую мотивацию. Туристы, во всяком случае, ближайшие к нему Ёж и Малина казались тертыми пацанами, знакомыми со спаррингом не понаслышке. Малина и Ёж вполне профессионально разошлись в стороны, обкладывая его с двух сторон. Остальные участники группы, включая девок, молча опустили оружие, наблюдая, что будет дальше.

«Ща, сука, продемонстрирую!» – плотоядно подумал Аспирин. Он сталкерил уже много лет, да и в армейке, задолго до Зоны, пузом кверху не валялся. Лохи, как известно, в сталкерах не задерживаются. А значит…

А значит, надрать задницы двум зарвавшимся «гражданским» туристам – говно вопрос. Ну, давайте!

Аспирин атаковал быстро, без разминок и переходов, поскольку, в конце концов, вокруг был не ринг. Из полусогнутого положения сталкер упруго выпрямился как пружина и сделал два коротких, почти молниеносных скачка, в доли секунды сократив трехметровую дистанцию до Малины. Соответственно с ускорением отрываясь от Ёжика.

И резанул дуплетом!

Кулак левой, нацеленный в висок, был перехвачен Малиной почти инстинктивно. Но удар костяшками правой, короткий, резкий, отработанный почти до автоматизма, вонзился несчастному чуть ниже кадыка. При упорных тренировках, таким ударом можно было убить.

Аспирин тренировался упорно. Конечно, он не считал себя мастером и по квалификации скорее тянул на умелого гопника, чем на профессионального единоборца, однако мочить «грязным коронным» научился ловко. Безусловно, в правильных боях такие приемы влекли дисквалификацию, но сталкер кружил один против двух, и мотивации на подлый махач у него хватало с лихвой.

Малина упал, но не назад, опрокинувшись на спину, а просто осев на месте, словно срубленный дровосеком ствол. Возможно, и правда сдох.

Насрать!

Свалить его Аспирин успел очень вовремя.

Ёжик, увидев, что враг ускользает, немедленно бросился вдогонку. Но в отличие от сталкера запоздал. Малина уже оседал на землю, а рука подлетевшего к месту Ёжика только выпрямлялась, чтобы залепить еще один хук. Аспирин, естественно, такой возможности давать не собирался.

Переступив крестом и таким образом резко уклонившись влево, он взмахнул в воздухе растопыренной ладонью, закрывая Ёжику обзор на долю секунды. В то же мгновение вторая рука резко выпрямилась, вонзая сложенные вместе указательный и средний пальцы, а также оттопыренный большой палец прямо в глаза противнику. «Вилка» вышла что надо – глухо застонав, Ёжик закрыл лицо ладонями и, отшатнувшись на пару шагов, шумно осел на жопу.

Под ботинками сталкера тут же взметнулись столбики пыли!

Это напуганный Мрак, требуя прекращения танцев с инвалидами, расстрелял под ноги сталкеру пол-обоймы.

Оглушительный треск автомата, заставил Аспирина застыть на месте и поднять руки. Сердце стучало бешено, мускулатура требовала движения, однако мочить людей быстрее пули он не мог.

Ожидая самого страшного, Аспирин обернулся.

Интуристы на поляне стояли с вытянутыми посеревшими рожами, удивленные, пораженные и униженные его молниеносной победой.

Переступая с ноги на ногу, Мрак наставил на него автомат, выкрикивая тихие ругательства на непонятном наречии, но остальные стояли молча и неподвижно.

В этой странной тишине из круга подшефных вперед выступил Янсен.

– Я фишу, Сона поддержифает ф сфоих сталкерах хорошую фисическую форму. Отличный пой, Сашья.

– Хреновые противники! – Аспирин шмыгнул носом. – Вы, гондоны разноцветные, напрасно сюда приперлись. Зона вас всех похерит. Каждого, до последнего человека. Ты это понимаешь, мой фюрер? Вы тут сдохнете все!

Услышав последнюю фразу, Янсен помрачнел. То ли от «моего фюрера», то ли от «гондонов». Он перевел слова Аспирина окружающим, и застывшие до этого туристы вдруг дружно и возмущенно зашевелились. Гневные взгляды пронзили в сталкера словно иглы. А слова, которые он мог разобрать в непонятной балабольщине, стали звучать откровенно зло.

«Что я сказал такого? – подумал Аспирин. – Что все сдохнут? Так это разве ругань? А может… может, в этом и дело?» Внезапная догадка остро кольнула бродягу. Но тут же растворилась, поскольку Янсен, выслушав мнения спутников, шагнул к сталкеру еще ближе.

– Приснаюсь честно, – неожиданно чопорно заявил скандинав, – никогта не тумал, что придется траться в таком специфическом месте, как Сона, с таким специфическим противником, как наклый голотранец, зарапатывающий на жиснь, бродя по окромной помойке. Но тепе, глупый сталкер, нушно преподать урок. Так что терись карашо!

– Уж это как всегда, – усмехнулся слегка обалдевший от происходящего Аспирин, вновь сжимаясь в стойку. В сумасшедшем доме день открытых дверей. Бабы с гомиками гуляют возле Разлома, а их предводитель дерется со сталкером на кулачках. Ох уж эта радиация, любого доконает!

Впрочем, настучать по роже зарвавшемуся натовскому служаке для русского или украинца было, можно сказать, делом чести. Может, и пришьют потом, однако, как верил Аспирин, подыхать благородному идальго следовало с фанфарами.

Согнув колени и чуть присев, он ожидал своего противника открыто. Ладони в кулаки не сжаты, руки почти свободно висят вдоль тела, левая нога чуть выставлена вперед. Посмотрим, чему учат спецназ в голубых касках!

Янсен не торопился. Лицо его оставалось совершено бесстрастным, почти гранитным. Сложив в замок пальцы, он до хруста в суставах развернул их, затем размял шею.

Как довольно опытный рукопашник, Аспирин знал, что для хорошего спарринга необходима разминка, чтобы тело разогрелось и пришло в нормальный скоростной режим. Но Янсену, по всей видимости, этого не требовалось. Возможно, в специальном корпусе НАТО их учили взрывному бою, когда с места – сразу в карьер. Это означало сильную психологическую подготовку, а значит – соответствующую физическую. Дерьмово, подумал сталкер. Однако в следующее мгновение думать уже был просто не в состоянии.

Янсен метнулся к нему резко, как кобра!

Практически с места скандинав неожиданно легко прыгнул вверх и выбросил вперед правую ногу. Со стороны показалось, что он мгновенно вознесся на высоту полутора метров, не прилагая ни малейших усилий!

В то же мгновение Аспирин ощутил мощную струю воздуха, поднятую отнюдь не маленьким телом Янсена. И тут же почувствовал удар в грудь, настолько сильный, что скорее походил на удар чугунным тараном, а не ногой.

Все произошло настолько стремительно, что ни увернуться, ни выставить блок Аспирин не успел – только камнем повалился на спину, но, быстро перекатившись, вскочил на ноги, готовый обороняться.

Янсен улыбнулся.

Поединщики двинулись в разные стороны по кругу, приминая траву грязными ботинками и словно очерчивая своими телами границы невидимого ринга. С каждым шагом их движения ускорялись. Время от времени один из бойцов проводил удар или связку, но это была лишь проба сил. Сталкер старался как можно быстрее разогнать кровь по телу, придать мышцам силу и эластичность. Янсену, казалось, этого не требовалось. Мягко улыбаясь, он демонстрировал настоящее мастерство, выполняя комбинированные удары руками-ногами, замысловатые блоки и захватки. При этом Аспирин почти сразу понял, что уровень у спецназовца очень высок и те быстрые, сокрушительные, но примитивные фокусы, которые сталкер только что отрабатывал на «туристах», с Янсеном не пройдут.

Скандинав явно и совершенно открыто тянул время. Играл словно кошка с мышкой. Ему требовался, как догадался сталкер, демонстративный поединок, в котором «охамевший русский» будет повержен так, чтобы не осталось сомнений. Единственное, чего хотел спецназовец, чтобы спарринг не оказался слишком коротким. Но Аспирин понял наверняка – когда Янсену надоест забавляться, он кончит бой за одну атаку!

И вот наконец бойцы резко сошлись, осыпая друг друга ударами. Аспирин все больше внимания уделял защите и контратакам, следя за тем, чтобы норвежец не сделал какой-нибудь хитрый финт, способный его искалечить. Но Янсен был слишком уверен в собственной мощи. Иностранец работал в молниеносном, но грубом силовом стиле, проводя сокрушительные связки и комбинации, а также сложные для рослого бойца удары ногами. Выполнив очередной ложный финт, Янсен ударил сталкера носком ботинка под колено опорной ноги. Аспирин потерял равновесие и тут же получил жестокий тычок подошвой в грудь с разворота. Удар оказался такой силы, что сталкера просто подбросило вверх! Затем, перевернувшись в воздухе, он рухнул лицом на пол. Натовец замер с торжествующей миной.

Сталкер с трудом приподнялся на руках, но тут же опустился обратно, не вытерпев острой боли в груди. Все было кончено. Нестерпимая игла, что чувствовалась при движении в грудной клетке, явно свидетельствовала о серьезной травме. Очевидно, последним ударом Янсена были повреждены ребра. Мысленно матерясь, Аспирин судорожно соображал.

– Мне пару слов хотя бы, – тихо выдавил он с земли, все же заставив себя повернуться на локте. – Что вообще происходит? Кто вы такие, вашу мать? Спецназ НАТО? Психи? ИРА, баски, организация освобождения Палестины? Скажите хотя бы, кто вы, черт возьми?!

Слушая хрипы поломанного поводыря, Янсен не стал его добивать, но милостиво присел на корточки и сдержанно рассмеялся.

– Фам сложно пудет понять, мой трук, – откровенно издевательски заявил он, помахав в воздухе пальцем, что должно было означать философский настрой, – но фсе ше я объясню. Чтобы у вас пыло ясное претстафление о том, кто фас убьет. Поферьте, мы фофсе не преступники. Отнако и не представители спецслушп. Мы – просто люти.

– Люди? Вы просто люди? – прохрипел Аспирин. – Если вы «просто люди», какого хрена избили своего проводника и тыкали в меня пушками?

– Я ше говорю, тепе меня не понять. Я пывший специалист миротфорческих сил НАТО по спецоперациям. Но вот Пышка, как ты ее насфал, – просто официантка. Пелошапочка – фысокооплачиваемый программист. Мрак – полисмен. Мы фсе – люди совершенно расных профессий. Но нас фсех объетиняет отно.

С этими словами Янсен наклонился к самому лицу сталкера.

– Шелание ШИТЬ!

– Прикинь, меня тоже одолевает желание жить. – Аспирин, скривившись, сплюнул на землю кровью. – Мучает, аж под ложечкой сосет. Однако я никого из вас для этого не мочил. Я тоже хочу жить, мой фюрер, ты об этом подумал?

– Шить, но не так… – покачал головой миротворец. – Софсем, софсем не так, сталкер. Каштый ис нас дафно и смертельно полен. Меня, например, мучают припадки эпилепсии, ис-са которых, собственно, меня уфолили со службы. У Мрака – рак яичек. У Пелошапочки – малокровие. Внешне мы фсе – зторовые люди, софсем недафно услышавшие от фрачей свой диагнос-пригофор. Но никому ис нас не осталось шить польше года. Мы – трупы, сталкер. Трупы, которые еще ходят и гофорят! Шесть месяцеф насад в интернете пояфился сайт, на котором анонимно предлагалось лечение ЛЮБЫХ болезней. Предложения с сайта пыли выпорочно отосланы пациентам нескольких дороких ефропейских клиник. Влателец сайта в качестфе сретстфа лечения претлагал Сону. Еще фопросы есть?

Глядя в глаза спецназовца, Аспирин невольно проглотил комок. Ублюдок не лгал. Не мог лгать, свинец ему в душу! Об этом говорило и выражение лица и общая обстановка. И вид окружающих, стоявших вокруг собеседников молчаливой, неподвижной стеной. Но главное, это все объясняло. Люди-трупы не боятся смерти. Им плевать на пули, плевать на боль. Плевать на опасности Зоны, на ее аномалии. Плевать на радиацию и мутантов. Живые трупы будут идти вперед, ничего не боясь, не думая об усталости. Ибо даже усталость есть признак жизни. А когда жизнь закончится, не будет даже ее.

Это все объясняло!

Итак, перед ним стояли смертельно больные люди, недавно узнавшие о своем диагнозе и ожидающие смерти в ближайшие годы, недели, месяцы. Они отправились в Зону в надежде на излечение. Однако…

– Какого черта?! – воскликнул Аспирин, зажимая ноющее ребро. – При чем тут ваши болезни и зона Разлома? Как Зона может вас вылечить? Что за бред?! И что от меня, то вам нужно, уроды?!

– Как я и гофорил тепе, от тепя нам нушно пыло только одно, – спокойно ответил Янсен. – Профести нас фсех до конца обрыва. Мы готофы были заплатить тепе теньги. Как ты сам понимаешь, в нашем полошении деньги уже не имеют сначения… Но ты откасался, сталкер. Фот ресультат.

– Ну хорошо, хорошо, не перегибай палку, ладно? – очень быстро проговорил Аспирин, задыхаясь от боли в груди. – Хрен ли, вы хотели просто вылечиться, я понял. Прекрасное желание. Все-все! Считай, мы договорились. Я готов вести вас за эту сумму. Восемьдесят штук баксов – нормальные бабки. Я же просил – объясни, куда и зачем идем, и я поведу. Ты объяснил – я веду. Все окей? Договорились?

– Нормальные пабки, – улыбнулся Янсен, – фы, слафяне, очень жатный и глупый народец, хотя и опфиняете нас, ефропейцев, в скупости и капиталисме. Так, кажется, тофаристч? Неушели ты не понимешь, что глафное в нашем походе – его тайна. Тот, кто снает о нас, либо один из смертельно польных людей, то есть туристоф-клиентов, либо мертвец. Если пы ты согласился фести нас просто са теньги, все бы получилось. Но сейчас – уше нет. Прости меня, трук. Я искренне не хотел такого конца.

С печальным лицом – пожалуй, слишком печальным для палача – Янсен не спеша достал из-за пояса «Глок-17», передернул затвор и поднялся на ноги.

– Не хочу, чтобы сапрысгало кровью, – доходчиво пояснил он, возвышаясь над поверженным на землю сталкером, словно колосс, – я фыстрелю тебе в лоп. Это пудет пыстро и совсем не польно. Твое последнее желание, сталкер?

– С-сука, – выдавил Аспирин. – Не больно, говоришь? А сам пробовал, а?

– Не нато горячиться, мой трук, или я пристрелю тебя пес дальнейших расгофоров.

– Да уж нет, я буду горячиться! – заорал Аспирин, задыхаясь от жгучей боли в груди и осознавая свою полную беспомощность. – Чтоб ты сдох, пидор! Ну, кончай меня, фриц поганый! Давай!

Превозмогая раздирающую ребра пульсирующую боль, Аспирин поднялся на локтях и вылупился что есть мочи на Янсена глаза в глаза. Уж если сделать ничего нельзя, кроме как сдохнуть, то сдохнуть надо так, чтобы не обидно. Лезть драться он не мог (не мог даже встать), но вымаливать у гондонов пощаду или шептать сквозь слезы последнее желание, придавая гнусной расправе характер цивилизованной казни, не желал тем более.

На Янсена, впрочем, порыв впечатления не произвел. Спецназовец молча поднял волыну и направил ствол Аспирину в центр лба. Как сталкер ни пыжился, но глаза закрылись сами собой, а слух напрягся в ожидании сухого щелчка – последнего звука в жизни.

Сейчас боек стукнет и…

Но ничего не произошло.

Где-то справа от Янсена Пышка (судя по голосу, это была она) что-то пронзительно завизжала.

Аспирин уловил только одно: «Scrofa! Scrofa!»

Насколько он мог догадаться, это значило – «Вепрь». Резко открыв глаза, раненый сталкер увидел Янсена, судорожно палящего из своего «Глока-17» куда-то в сторону.

И жуткий, оглушительный шум сзади, над головой!

Первым, что увидел Аспирин, вывернув голову назад и вниз, было огромное кольцо из тумана, плывущее над землей, словно колечко табачного дыма, выпущенное из гигантской трубки великаном-курильщиком. За пару секунд кольцо проплыло в ближайшие заросли кустарника и там застыло, словно прибитое гвоздем. Учитывая полное отсутствие ветра, подобное поведение для газообразного образования следовало признать более чем странным.

– Твою мать!!! – заорал вдруг Янсен на чистейшем русском, абсолютно без всякого акцента. Спецназовец еще возвышался над валяющимся на земле Аспирином, но, похоже, внимание было всецело поглощено совершенно иным объектом.

Аспирин успел подумать, что русский мат представляет самую превосходную систему ругательств во вселенной, раз скандинав, с трудом лабающий на языке Достоевского и Пушкина, в минуту опасности выкрикивает проклятия именно на нем. В следующую минуту сталкера и стоящих вокруг людей целиком захватила смертоносная круговерть!

Янсен, хамски и абсолютно пофигистично перепрыгнув через лежащего Аспирина, принялся палить в сторону кустов. «Туманное кольцо» тем временем над кустами рассеялось, и с неожиданным звериным рыком ветки под кольцом зашевелились с чудовищной амплитудой, словно их сминал траками маленький танк. Стоило проклятым туристам на мгновение замолчать и прислушаться, как в листве снова раздался оглушительный визг, и из зарослей вырвалась… пара зоновских кабанов.

Секач и самка! Мутировавшие, вонючие, бесформенные и уродливые, словно ожившие куски экскрементов. Только со здоровыми клыками, размером в человеческую ладонь.

По-прежнему лежа на спине, Аспирин громогласно захохотал!

Встретить обиженного зоновского кабана было тем еще счастьем даже для хорошо вооруженного и экипированного отряда опытных сталкеров. А в том, что пара увиденных им свинюшек была обижена не на шутку – сомневаться не приходилось. Вероятнее всего, самец и самка вепрей были раздражены перемещением сквозь «туманное кольцо», в котором Аспирин без труда узнал аномалию «портал», правда, немного нестандартную по сравнению с тем, что он видел прежде. Кто-то захватил семью диких вепрей в центре Зоны и переместил сюда, в центр лагеря туристов, причем очень своевременно!

Маленькая мутированная свинья действительно была небольшой – может, что-то около сорока-пятидесяти килограммов. Но опасность представляла едва не большую, чем, допустим, разъяренный медведь или стайка ходячих трупов.

Фишка «вепря», собственно, состояла в том, что эта дикая зоновская свинья практически не претерпела изменений по сравнению с обычным, «не зоновским» собратом из животного мира. Она не увеличилась в размере, не получила уникальных телепатических способностей, острых зубов или лишних клыков.

Все было гораздо хуже.

Радиация и тайные силы, что управляли зоной Разлома, подарили свинюшке потрясающую живучесть – только это и более ничего. Но Аспирин знал: даже обычная дикая свинья может раскатать группу вооруженных охотников на фарш почти играючи. За «зоновской» же свиньей закрепилась слава фаната полного беспредела.

Как и природный «собрат», вепрь Зоны жрал разную хрень, возился в глине, собственном говне, катался по земле и имел шкуру, похожую на сочетание невероятно толстого наждака и бронелиста БТРа. Лобная кость у «атомного поросенка» была такова, что выстрел АКМа его иногда не брал. Палить же в тело было бесполезно, ибо даже смертельно раненная особь (после отстрела пары рожков в упор, например) могла быть активной не менее нескольких часов – чего с лихвой хватало, чтобы изломать и растоптать вокруг все живое.

Возможно, окружавшие Аспирина «туристы» знали или догадывались о чем-то подобном. Но о чем они точно не знали – так это об инстинктах, заложенных в диком кабане, обитающем в евразийских и прежде всего сибирских и дальневосточных лесах.

За несколько сотен лет, пока люди в Восточной Европе и Северной Азии охотились на вепря, биологический вид Sus scrofa выработал особую форму защиты от охотников. Весьма специфическую и даже, как думал Аспирин, превентивную. При выстреле дикий кабан всегда атаковал на звук выстрела и бежал, размахивая клыками, в то место, откуда стреляли!

Поэтому, сделав выстрел, охотнику следовало немедленно перемещаться.

А вот туристы палили в животных, стоя на месте и тщательно прицеливаясь.

Более всего, например, усердствовал Мрак. Забрав у Аспирина автомат Калашникова, недалекий интурист видимо, почувствовал себя этаким зоновским Рэмбо. Встав во весь рост на открытой площадке, нелепо беззащитный, но при этом уверенный в себе, он палил по кабанам от бедра. Пули ложились веером, и, пожалуй, ни одна не прошла мимо.

Остальные туристы, вели себя несколько лучше.

Пистолетные пули то и дело задевали мохнатую парочку, но большого вреда ожидаемо не причиняли. Самые умные из туристов стреляли, спрятавшись за деревьями. Безопасность это не гарантировало, но хотя бы могло отсрочить смертельный приговор на пару секунд.

Понимая, что сейчас начнется кровавая баня, Аспирин быстро прекратил ржать и, плевав на мятые ребра, колбаской перекатился по земле в ближайшую впадину, поросшую высокой травой.

Обычно, встретив кабанов в Зоне, опытные сталкера просто не обращали на них внимания, не смотрели в их сторону, не делали резких движений и шлепали дальше по бродяжьим делам, осеняя себя-везунчика крестным знамением. Дикий вепрь не был хищником (хотя ногу мог откусить одним махом и не гнушался жрать человечину), специально на людей не охотился никогда. Так что в обычной ситуации мимо дикого вепря можно было пройти на расстоянии двадцати метров, в целом не беспокоясь за здоровье.

Но вот стрелять в него не следовало ни при каком раскладе.

Так что, закатившись в траву, Аспирин почти не дышал.

События на полянке тем временем разворачивались бурно и живописно.

Люди кричали. Оружие плевало свинцом.

Кабаны пометались по полянке буквально пару секунд (как раз тех, за которые Аспирин ретировался с места будущее бойни), а затем начали собственную «охоту».

Мрак в панике прекратил палить, приставил автомат как положено – прикладом к плечу, однако было уже поздно. Рожок кончился. Поменять его, стоя в центре поляны, по которой бегают взбесившиеся кабаны, естественно, возможным не представлялось.

Буквально в два скачка раненый самец подскочил к несчастному Мраку и, казалось, едва качнул головой. Помахивая кишками, интурист кувыркнулся в воздух.

В то же мгновение истекающий кровью вепрь развернулся и помчался по поляне по кругу, словно огибая периметр и разбрасывая попутно охамевших людей. Реакция диких кабанов была на порядок выше человеческой, и скорость, с которой они незамысловато «крыжили» расстрельную команду туристов, просто потрясала.

Только сейчас Аспирин заметил, как оживился Янсен. Супергерой и машина смерти, только что разделавший опытного сталкера как салагу, оказался не так крут в противостоянии с агонизирующей свининой.

Несколько суматошных выстрелов из «Глока-17» оказались последними. Заключительная или, лучше сказать, «финальная» пуля вошла в лоб взбешенному секачу. Изодранный пулями кабан рванул на угрозу и таранящим ударом сбил фюрера с ног, словно шар кеглю в боулинге. Янсен в мгновение ока оказался на земле, пронзенный клыками, торчащими из-под губ чудовища. Скандинав с ужасом ощутил, как копыта дикой свиньи, не столько тяжелые, сколько твердые и злые, раздирают его на части, ломают грудину, рвут живот, выдавливая внутренности. Переламывая человеческие ребра, уже умирающий кабан почувствовал, как в висок и шею вонзилась новая автоматная очередь. Это Ёж запоздало бросил бесполезный против живучего зверя пистолет, подобрал автомат Мрака, отсоединил пустой рожок, перевернул его и вогнал в автомат второй магазин, примотанный к первому синей изолентой. В следующую секунду он с криком выпустил в голову секача половину боезапаса. Тот пошатнулся, сделал несколько шагов и, наконец, устало слег на землю – два рожка автоматных патронов и множество пистолетных обойм его таки доканали. Могучее животное улеглось в луже собственной крови и захрипело. Сильное тело отказывалось умирать. И все же бой его был окончен. Придавив напоследок труп интуриста Мрака, оказавшегося рядом, секач медленно завалился на бок. Самка кабана, однако, не оценила доблести автоматчика. Еще в первые секунды сбив Студента и растоптав Малину, она теперь нацелилась на Ежа. Турист едва успел отскочить от таранного удара и бросился в лес, прижимая к груди автомат, словно самое дорогое. Стрелять парень не рисковал – видать, нехитрая наука до него дошла. Смерть Ежа стала вопросом нескольких секунд. Разъяренная свиноматка упорно мчалась за ним, что снижало вероятность выживания до нуля, – убежавших от разъяренного вепря Аспирин не встречал.

Осторожно приподняв голову над травой, сталкер оглядел поляну. Картина потрясала. С момента разговора с Янсеном прошло буквально несколько минут. Но с туристами было кончено. Жестоко. И практически мгновенно.

После того как пара «Ёжик и вепрь» скрылась за деревьями, турист с погонялом Белошапочка оказался единственным живым существом на усыпанной трупами поляне. Во всяком случае, так ему казалось. Посмотрев на Янсена, повертев головой туда и обратно, Белошапочка остановил свой взгляд на старшем скандинавском товарище. С расширенными от ужаса зрачками педик в полном обалдении осмотрел лужу крови, что напитывала влагой чернозем под телом бывшего предводителя. Возлежащая рядом компактная тушка секача (килограммов примерно сорок пять – экземплярчик был тощеват) возвышалась над поляной мохнатой кучей дерьма, неподвижно и бездыханно.

Закрывая ладошкой рот, чтобы не закричать (а может, от отвратительного запаха, источаемого грязной тушей), Белошапочка набрался мужества, прошел мимо дохлого кабана и склонился над герром Янсеном.

Фюрер лежал, безучастно сверля взглядом небо. Хрен его знает, видел ли он при этом космические спутники, дефилирующие по земной орбите, но космические спутники, насколько знал Белошапочка, точно не видели ни его, ни территорию распроклятой Зоны.

Это была реальная задница. Причем в отвратительном гетеросексуальном смысле. После смерти Янсена и большей части «старших» членов туристической группы Белошапочка ума не мог приложить, что делать. Сталкера-проводника почему-то он похоронил заочно, даже не удосужившись отыскать взглядом предполагаемый труп.

Подойдя к Мраку – тоже внимательно наблюдающему за дрейфующими спутниками, – педик попытался скинуть кабана или хотя бы подвинуть. Да куда там? С таким же успехом одному можно было упереться руками в скалу. От бесплодных попыток руки испачкались в теплой крови, которая сочилась из пулевых отверстий на волосатом боку секача. Пули у сталкера были бронебойные.

Белошапочка осторожно трогал пальчиком жесткую шкуру, когда в лесу послышалось эхо от грохота выстрелов. Стреляли из автомата. Где-то далеко Ёжик отстреливался от кабанихи. Затем выстрелы кончились, и за деревьями раздался еле слышный, но очень жалобный вопль. Вопль тут же затих – как лопнул. Вероятно, самка вепря растоптала Ёжику легкие.

Обхватив руками виски, Белошапочка тяжело задышал и принялся методично покачиваться. Вероятно, раздумывал, что ему предпринять. Наконец, приметив аптечку, лежащую рядом с одним из трупов, интурист снова подошел к Янсену и склонился над ним.

Старший группы выглядел как минимум бледно. Наступая на живописно разбросанные вокруг внутренние органы герра Янсена, Белошапочка присел, порылся в аптечке (половину содержимого которой не знал даже по названию) и, наконец, вытащил бутылочку с надписью по-русски «Нашатырный спирт». Откупорив содержимое, понюхал. Запах показался резким, знакомым. Вне всякого сомнения, догадался иностранец, у него в руках находился нашатырь.

После этого интурист поднес колбочку к носу шефа, ожидая реакции.

Ни фига не произошло.

Белошапочка поднес снова, приблизив колбочку вплотную к раздутой ноздре. Реакции снова не последовало.

Тихо подвывая и размазывая сопли, Белошапочка отшвырнул в сторону открытый пузырек и принялся щупать у шефа пульс. Как умел. Ни на руке, ни на шее, естественно, пульс не прощупывался. Положив руку, а затем и приложившись ухом к груди, турист попытался расслышать стук сердца, дыхание и вообще любые признаки жизни.

Несколько минут стараний не выявили ничего.

Тогда, приложив грязные ладошки к лицу, Белошапочка зарыдал навзрыд.

Именно этот рев, как ни странно, привел в себя сталкера.

Когда к Аспирину вернулись чувства, он проклял все на свете. Кабаны проскакали мимо, но бдение в холодной траве после избиения радости не прибавляло. Тело болело дико. Господа интуристы лупили его качественно. В полной мере это ощутилось только сейчас. Полноценно открылся только один глаз. Второй заплыл, да так смачно, что веко казалось пудовой гирей. Склеенный сукровицей рот удалось разлепить не сразу. Губы-оладушки стали непослушными и неповоротливыми. Язык, отлипнув от нёба, нащупал осколки зубов. Пытаясь встать, сталкер заворочался. Тут же кольнула боль и вырвалась стоном сквозь зубы.

Белошапочка обернулся на посторонний звук. Рассмотрев за кустами грязное нечто в камуфляже, интурист обрадованно подскочил. Неужели он не один?

Подлетев к едва дышащему проводнику, Белошапочка несколько мгновений пытался сообразить, чем помочь. Увидев флягу, вывалившуюся из рюкзака сталкера, решил дать пострадавшему воды. Схватил флягу, отвинтил крышку, приложил к губам «русского».

Едва открытые глаза Аспирина чуть не вылезли из орбит! Подавившись первым глотком, сталкер закашлялся, зато пришел в себя и принялся материть реаниматора. Принюхавшись к содержимому фляги, Белошапочка догадался, в чем дело. Оказалось, фляга была сталкеровская, и наполняли ее спиртом.

Осознав ошибку, Белошапочка снова метнулся, притащил свою личную фляжку и, помогая сталкеру присесть, помог напиться. Теперь уже гарантированно – водой. Каково же было его удивление, когда проводник, оторвавшись от воды, вновь показал на старую флягу и знаками велел ее принести. Белошапочка послушно принес. Аспирин, который только что крыл интуриста последними словами за «косяк» с жаждоутолителем, смачно приложился к спирту и сделал пару огромных глотков, дергая кадыком.

Жидкость обожгла глотку и скользнула вниз, одаряя внутренности теплом.

– Ну, Белёк, песец! – задыхаясь, прошептал сталкер, оторвавшись от горлышка. – Суки вы, конечно. Но тебе спасибо, оживил.

Белошапочка, неожиданно превратившийся в «Белька», туповато кивнул, то ли говоря «пожалуйста», то ли принимая новую кличку.

Аспирин ткнул пальцем на аптечку. Белёк притащил, открыл, подал пачки с бинтами, потом (по очереди) подал марлю, зеленку, упаковки таблеток. Создавалось стойкое ощущение, что он хочет помочь сразу всем содержимым аптечки и не понимает, что представляет собой тот или иной предмет.

Аспирин молча смотрел, как Белошапочка возится с аптечкой, наконец принял от интуриста бинт, намочил спиртом и принялся протирать ссадины и ушибы. Начал с левой скулы. Что и говорить, отпиндошили его славно. Ёжик, мудак, достал в рожу, а Янсен, душка, вообще ботинками по корпусу настучал. Каждый подкованный ботинок что бита со свинцом – тяжкий. Вот-те и интуристы. Аспирин подозрительно скосил глаза на Белька. Хорошо хоть в живых остался самый безобидный. Сталкер просто не представлял, что стал бы делать, если бы Белёк (кажется, раньше звал его Белошапочкой) оказался агрессивным. Аспирин бы тогда его точно замочил, без раздумий. А впрочем, он Малину, кажись, и так замочил. Ну и хрен с ними, сами напросились.

Играть в доктора мешало головокружение, но мир постепенно обретал стойкие формы. Это не значило, что боль утихала. Он просто к ней привыкал. Самое отвратительное состояло в следующем: чтобы добраться до ребер, требовалось снять одежду, а сил на это не осталось. Белёк тем временем притащил зеркало. Сталкер важно взял его, посмотрел. После этого лес услышал все, что сталкер думал о туристах и их путешествии в Зону. Но мысли Аспирин излагал шепотом – ребра давали о себе знать.

– Вот это, блин, красавец! – закончил ругаться Аспирин, отбросил зеркало и принялся еще тщательнее оттирать грязь с рожи.

В это мгновение интурист вновь замаячил рядом с каким-то предметом. Подняв глаза, сталкер обомлел. Безобидный на первый взгляд «спаситель» стоял перед ним с пушкой Мрака, гребаным «Орлом пустыни», зажатым в худощавых ладошках.

«Ну вот, ща добьет», – удивительно спокойно подумал Аспирин и прикрыл глаза. Но вместо выстрела Белёк неожиданно что-то промямлил. Аспирин поднял веко (второе не поднималось) и с удивлением понял, что импортный подросток всего лишь протягивает ему пистолет рукоятью вперед.

Ну да, прикинул Аспирин, должен же кто-то защищать долбаного педика в диком-диком лесу, где много страшных-страшных мутантов.

Решив не строить из себя курсистку, Аспирин взял волыну без уговоров. Палец автоматически щелкнул предохранителем, а левая рука передернула затвор, вгоняя патрон в ствол.

«Ну вот, а ща я его добью», – меланхолично прикинул Аспирин. Он уже хотел поднять ствол и шлепнуть Белька, не вставая с места, как вдруг его что-то остановило. Белёк смотрел на сталкера наивно широкими глазами, явно не ожидая грязного мочилова. Горестно матюгнувшись, Аспирин тяжело вздохнул и убрал волыну за пояс.

«Не судьба, – подумал сталкер горько, – или, напротив, судьба? Я с педиком вдвоем в лесу ночью. Романтика, блин».

Белошапочка, даже не врубившись, как его пронесло (не в физиологическом смысле этого выражения), принялся опять что-то мямлить. Возможно, подумал Аспирин, интурист объяснял свое присутствие в группе. Что он лично вовсе не собирался мочить герра Аспирина и вообще был против. Возможно.

Но не все ли равно?

Лопотание единственного оставшегося в живых товарища значило для сталкера не больше, чем карканье воронья над головой. Пернатые поклонники мертвечины носились над лесом, явно привлеченные трупами интуристов. «Скоро, блин, и зверье соберется, – многомудро заключил сталкер, – надо вставать и валить отсюда на фиг. Где все эти придурки? Неужели действительно мы вдвоем с Бельком выжили?»

Судя по тому, что Аспирин мог лицезреть вокруг из положения сидя, картина была безрадостная: недалеко от него валялся мертвый Янсен, чуть дальше – мертвый Мрак, еще дальше – мертвый Малина, мертвый Студент и так далее. Остальные, походу, разбежались от секачей или находились вне зоны видимости. Их с Бельком вепри не тронули по понятным причинам: Аспирин прятался в кустах, а Бельку, судя по всему, повезло вследствие тупости. Парень стоял на краю поляны во весь рост, но при этом не двигался, поскольку пребывал в шоке. Смерть соответственно проскакала на копытцах мимо.

– Зона, ё-мое, одни в тебе, сука, приколы, – философски заключил Аспирин, качая головой, и махнул Бельку, требуя подать руку. Белёк услужливо подбежал, подставил плечо. Превозмогая боль, сталкер поднялся, матюкнулся и почти всем телом повис на интуристе. Боль в ребрах при движении была просто адской.

«Носилочки бы да пару санитаров, – подумал Аспирин. – Ан нет, брат, облезешь. Ножками, ножками…»

– Не будем здесь маячить, лады? – проговорил он вслух, едва ворочая губами, вдруг онемевшими, как и все тело, от резкой боли. – Ты, блондинчик, оттащи меня чуть подальше с поляны. Потом вернись, хватай все рюкзачки и тоже тащи ко мне. И автомат мой обязательно прихвати. Только быренько. Вот как те объяснить все, а? Тащи меня. Потом барахло. Андерстенд?

Белёк смотрел прямо в глаза. От преданной, все понимающей облезлой шавки его отличала только нелепая улыбка на лице. По краям улыбку ограничивали две дорожки от слез. Вместе с красными расплаканными глазами смотрелось симпатишно – как раз чтобы засадить пулю и никогда больше не видеть.

– Тэйк ол зис стаф анд гоу ту де… На хер! Блин, надо было лучше английский зубарить, – попытался изъясниться сталкер и в ответ получил лишь еще одну преданную улыбку. – Не тупи! Возьми все это барахло и вали, в общем… Туда!

Белошапочка улыбался. То ли ни слова не понимал, то ли притворялся.

– Вот же попал я, – вздохнул раздосадованный сталкер. – За что мне наказание такое?

И правда, в прошлом Аспирин бывал в разных жизненных ситуациях, включая откровенно безвыходное попадалово, однако вдвоем с молчаливым гомиком, раненный и почти безоружный, он еще в Зоне не ночевал.

«Надеюсь, греться ко мне не полезет, – мрачно подумал Аспирин, глядя в зенки улыбчивого спутника. – А коли полезет – трахну пулей, не впервой».

Впрочем, вариант, при котором обоих мочили мутанты, а не они друг друга, был более верочный и правдоподобный. Поэтому, не соблазняя себя мыслями о кровавом мочилове спутника, Аспирин ткнул рукой на ближайшие деревья и, обнявшись с Белошапочкой, поковылял прочь с горемычной поляны.

Ловить здесь было уже нечего… или почти нечего. Даже в полудохлом Аспирине безотказно сработала сталкерская натура, и, проходя мимо живописно порванного Янсена, он на секунду притормозил Белька и склонился над трупом. Беглый осмотр тела с последующим облапыванием месива одежды и кишок не выявил наличие той жирной пачки купюр, которую герр покойник демонстрировал ему накануне. И чего он, дурак, тогда ее не взял?

Аспирин кинул печальный взгляд на валявшуюся рядом тушу секача. Вот мудак, наверняка это он в порыве бешенства вместе с кишками Янсена выжрал и бабки. При других обстоятельствах сталкер не успокоился бы, а вспорол брюхо хрюшке и методично бы раскладывал ее кишки на травке, пока не отыскался заветный пресс. Но сейчас единственное, чего желал Саня, – убраться с открытого пространства.

По факту Белошапочка оказался не таким тупым, как следовало ожидать от туриста, да еще и иностранца. Осознав, что Аспирин в ближайшее время просто не способен брать инициативу в свои руки, блондинистый гомик принялся суетиться сам.

Через десять минут Аспирин лежал на покрывале в стороне от несчастливой поляны, укутанный в чью-то куртку. Рядом со сталкером валялся «Орел пустыни», четыре полных пистолетных обоймы, верный АКМ с дополнительными рожками, вода, консервы, хлеб и еще кое-что из абсолютно необходимого (например, спирт). В рюкзаке нашлось даже сухое топливо, однако костер разводить было рано. Этого и не требовалось. Чтобы пожрать горячего, достаточно было дернуть за колечко на банке саморазогревающихся консервов. Приличным такой обед было назвать сложно, но он был лучше, чем ничего.

Белошапочка, впрочем, жрать не стал и отказался от открытой пайки в пользу раненого товарища. Интуриста мутило от пережитого, и трапезничать рядом с трупами он не мог. Пожав плечами и равнодушно глядя на мертвяков, Аспирин принялся смачно уплетать за обе щеки. Разве что морщась, когда соленая еда щипала разбитые десны. Ребра немилосердно болели, похоже, повышалась температура, и есть совсем не хотелось, больше пить. Но Аспирин упорно заталкивал в себя ложку за ложкой. К вечеру надо было стоять на ногах, больше того – надо было идти, больше того – бежать и стрелять. Иначе число жмуриков в лесу могло подрасти. Впрочем, ненадолго – мутанты растаскивали человечинку быстрее, чем та успевала разложиться. Сил не осталось даже на то, чтобы стянуть спецовку и осмотреть тело. Это было хреново. Аспирина уже начало подмораживать, по коже гулял озноб. «Если мышцы сведет судорогой, – подумал сталкер, – поврежденные кости напомнят о себе так, что обед полезет обратно. А то и вовсе отключит от болевого шока. Беда».

Тихо матерясь, Аспирин отложил консерву и начал шариться в аптечке. Таблетка жаропонижающего и стимулятор могли помочь. И надо было чем-то занять Белька.

Сейчас, по прошествии некоторого времени после шока, который Аспирин испытал во время откровения герра Янсена (Аспирин испытывал шок от слов Янсена, а вовсе не от нападения кабанов), можно было спокойно подумать. Но сидящий в паре метров Белёк напрягал. Не то чтобы интурист мешал сталкеру размышлять, вовсе нет. Но в присутствии Белошапочки сталкеру было почему-то стыдно. Проводник выжил, а его группа сгинула. И хотя группа состояла из мудаков, это звучало нехорошо.

Прикинув в уме, Аспирин помахал рукой.

– Эй, Бельчище, топай сюды!

Белек подошел. Морщась от боли, сталкер принялся объяснять жестами то, что он хочет.

– Топор доставай. Топор, ну? Рубить-рубить. Вот так хрясь, хрясь. Андерстенд?

Турист кивнул и тут же притащил топорик из рюкзака сталкера. Рубящие движения дровосека было сложно с чем-то спутать.

– Во, молодца. – Аспирин показал интуристу большой палец. – Океюшки, говорю! Теперь берешь этот топорик, возвращаешься обратно на поляну и лезвием вспарываешь землю. Лопаты у нас, типа, нет, а закопать твоих корефанов надо. И желательно успеть до ночи, потому как у Зоны ночью забавное чувство юмора. А самая смачная шутка Зоны – это когда дохлые прогуливаются. А если дохлые Янчик или Мрак встанут погулять, наш шанс прожить до утра скатится до нуля. Они и при жизни были уроды, а уж теперь-то совсем… Извини, извини. В общем, врубился, Бельчище? – И Аспирин движениями показал, чтобы блондин выкопал могилку, вспарывая землю лезвием топора.

Потом торжественно протянул топор гомику. Тот отшатнулся как от чумного и быстро закачал головой, что-то бормоча. Наверное, не хотел, чтобы корешей хоронили без оркестра.

Сталкер подумал, нахмурился. Теоретически Белёк прав – на хрена рыть землю, если можно дотащить до оврага, порубить на части и покидать вниз? Но уломать пацана на подобное кощунство было в принципе невозможно. Аспирин и тут был согласен – расчленять трупы было тем еще благородством, ибо Зона Зоной, а человечность – человечностью. Но других вариантов не было. Устало сталкер вздохнул.

– Белёк, надо похоронить, – сказал он серьезно. – Не тупи, копай лучше. И время не тяни! – С этими словами сталкер вновь протянул топор, вперив в интуриста настойчивый взгляд.

Тот взял, слава богу, поскольку держать инструмент на вытянутой руке подпорченному Аспирину было дюже сложно. Посмотрев на сталкера большими, как у коровы, и печальными, как у наркомана, глазами, Белёк перестал сопротивляться и отправился на похороны. Аспирин тем временем задумался.

То, что произошло, являлось вещью неординарной и влекло много выводов, большая часть которых казалась выше Аспиринова понимания. Из слов Янсена выходило, что группа, которую ведет за собой проводник-сталкер, состоит из смертельно больных людей, причем на смертельно больных совершенно непохожих. Вопрос, почему смертельно больные люди выглядели бодро и молодцевато, Аспирина не волновал. Как он понял, группу специально отбирали. Больных в мире много. Выбирали платежеспособных, а также тех, кто совсем недавно узнал о своей смертельной болезни, – сильных и молодых. Это было сомнительно, но возможно. Гораздо сильнее Аспирина волновало другое.

Куда именно топали эти люди? Саня сталкерил не первый год, но не мог отыскать в своей памяти место в зоне Разлома, которое могло стать целью таких чудиков.

Янсен в принципе ответил на этот вопрос – группа должна была выйти к концу оврага. Но что с того?

Аспиринушка покачал головой. Странное поведение Рыжняка, весь этот странный поход, бунт иностранцев, а теперь еще и смерть иностранцев… В принципе смерть эта все проблемы решала. Нет группы – некого вести. Бабки остаются за ним. Сейчас только вывести назад Белька и можно опускать занавес над делом – заказ, типа, закрыт, рассчитайтесь. Хотя… конечно же, нет. Во-первых, когда наступит утро, нужно будет тщательно изучить поляну. Просто носом изрыть. Посчитать трупы, посмотреть, куда сгинули секачи. Найти издохшего Ёжика, похоронить. Или прикончить, если стал зомби. Потом закопать. Главное, отыскать тех, кто успел разбежаться. Враги они ему или нет, но они станут трупами, если не попробовать вывести их из Зоны. Аспирин снова криво усмехнулся. Улыбка вышла косой, нехорошей. Если все мертвы, подумал он, – проблем нет. Но вот если живы… Придется найти. В любом случае завтра нужно осмотреть следы и составить себе картину. А уж потом…

Кроме поиска возможных выживших членов враждебной группы, которые тем не менее оставались его подопечными, сталкера смущал еще один нехилый нюанс: было очевидно, что группа «туристаф» двигалась в Зону не наобум и не просто так. Янсен не врал. Это был не отдых и не туризм. Не щекочащий нервы досуг с риском для жизни. Эти люди на что-то надеялись и точно знали, к чему идут. Неужели действительно к исцелению? Сталкер не знал. Но понимал, что убивать вооруженного проводника гражданские, в том числе женщины, просто так бы не решились. Аспирин чувствовал – тут было завязано что-то важное. Но что?

Поразмыслив и признавшись себе, что информации для дельных выводов недостаточно, Аспирин решил отложить аналитику до следующего раза. А перед этим пресловутым «следующим разом» как следует – по мере физической, так сказать, возможности – расспросить Белошапочку. Пожалуй, сейчас только он знал нужные сталкеру ответы. Но сможет ли рассказать? Да вообще, говорит ли на родном славянском? До этого, во всяком случае, не произнес ни слова. Но ведь (опять-таки вроде) Белёк все, сука, понимал.

Вздохнув и поглядев в сторону, в которую утопал необычный напарник, Аспирин вдруг подумал, что поступил со своим единственным выжившим подопечным довольно подло. Отправив закапывать мертвецов на поляне, оружия Бельку он не дал. Все вещи, пища, патроны лежали рядом с ним. И, признаваясь откровенно, Аспирин в каком-то смысле рассчитывал, что Белёк – проклятый участник предавшей его группы, – может, и не вернется обратно. Надежды на это, конечно, было маловато, поскольку поляна уже была избавлена от секачей-монстров, а время для пробуждения зомби еще не настало, но все же… Посмотрев на автомат, Аспирин покачал битой головой.

К немалому облегчению его совести, спустя полчаса интурист вернулся обратно. Молча бросил топор и, ни слова не говоря, отсел. Чтобы напарник не расслаблялся, Аспирин немедленно подозвал его к себе. Получив инструкции и сознавая, что без советов и помощи раненого сталкера ему не выжить, Белошапочка покорно принялся заниматься походно-хозяйственными делами. В результате солнце еще не успело спуститься за край размытого горизонта, как турист и сталкер уже сидели возле прикрытого шалашиком костра в неглубоком окопе. С кружкой чая вскрывали сухие армейские пайки и прислушивались к звукам, доносившимся из чащобы. В целях безопасности Аспирин велел Белошапочке натянуть вокруг временного лагеря проволоку в два широких кольца. Кроме того, охрану периметра обеспечивали инфракрасные датчики, воткнутые в землю на длинных ножках-штырях. Каждый штырь имел два датчика. Каждый датчик упирался невидимым лучом в такой же датчик на соседнем штыре, образуя, таким образом, надежную, но примитивную по устройству и энергопотреблению тревожную сигнализацию. Пульт управления и беззвучная вибросирена лежали у Аспирина в кармане куртки. Самый дальний край «обороны» теперь окружал палатку широким радиусом в сорок – пятьдесят метров. За ним в определенном порядке с четким интервалом «по секторам» были разбросаны осколочные, звуковые и световые гранаты, реагирующие на сигналы со второго пульта. Оружие (свое и трофейное) было тщательно проверено, перезаряжено и разложено под рукой вместе с запасными магазинами.

Теперь на пару часов можно было расслабиться. Расспрашивать напарника Аспирин не торопился. Он приглядывался, присматривался, говорил по-русски, ожидая реакции. Но Белёк был мрачен и как-то подавленно тих. Его занимал стоящий за спиной лес. Темный лес в Зоне всегда был гораздо тише своего собрата за периметром. Ни стрекота кузнечиков, ни уханья сов здесь невозможно услышать. Но звуков хватало. Белька эти звуки пугали. Грызя безвкусный обезвоженный хлебец, интурист думал, что некоторые источники звуков уже раздаются практически с границы, очерченной вокруг лагеря. Кто-то сейчас за нее заступит. Сигнальный пульт завибрирует, сталкер схватит свой ужасный «Kalash» и саданет в темноту свинцом… Но разумеется, ни хрена не происходило. Датчики оставались спокойными, тревожную линию никто не переступал, а до ужаса безразличный к страхам Аспирин методично намазывал хлебец джемом из упаковки. Слишком тяжелые для легкого ветра колокольчики на периметральной проволоке понапрасну не звенели, а когда особо сильный порыв едва-едва заставлял язычки биться о края металла, проводник не вел даже ухом. Видимо, знал: если мутант наступит или запнется о бечеву, звук будет ясным и четким, совсем иным. Инфракрасники же вообще были настроены на массу более тридцати килограммов, так что молчали как немые. Глядя на сталкера, Белошапочка успокоился. Тоже намазал джемом и доел хлеб, запил сладким чаем и подтянул рюкзак. Достав из него палатку, показал сталкеру. Тот зыркнул и покачал головой:

– Нет, Бельчище. Ляжем спать и не проснемся. Надо сидеть до утра на стреме. Знаешь, что такое сидеть на стреме? Начеку, значит. Мониторинг, андерстенд? Не дежурить один за другим, а именно обоим сидеть. На стреме сидят, когда сильно очкуют. Или когда попадалово. Андерстенд? А то мало ли. Ты меня вообще понимаешь? Нет?

Белошапочка вздохнул и откинул свой рюкзак в сторону. Очевидно, это значило, что он понял.

Глядя на напарника, «Санья» скуксился. Возможности разговаривать остро не хватало. Он, Аспирин, мог думать про действия и мысли Белька что угодно. Но не факт, что Белек будет думать и действовать именно так. Он же не понимает, сидя спиной к гуще леса, почему Аспирин посадил его подобным образом – самым первым. Когда гипотетический, но вполне реальный сейчас мутант или просто добрая тварюшка из Зоны преодолеет защитный периметр, тогда следующим защитным периметром для сталкера станет как раз Белошапочка собственной персоной. Возможно, Белошапочка думает именно так. На самом же деле все обстояло совсем наоборот. Вооруженный трещоткой Аспирин лег дальше от чащи, но ближе к поляне – поскольку опасность, по его мнению, в большей степени исходила именно оттуда. Аспирин не стеснялся таких мелочей и не испытывал особого желания кому-то их объяснять, но все же…

– Эх, Бельчище, Бельчище, – сокрушенно выдохнул сталкер. – Давай я тебя нормальной речи немного поучу, достало меня твое безмолвие, понимаешь? Сайлент хилл какой-то. Ну чё, согласен?

Услышав вопрос, Белошапка важно повернул голову.

– Сокласен, – выдавил он с ужасным акцентом. – Конечно, сокласен, сталкер.

Аспирин был зол. До этого, оказывается, скандинавский ушлепыш молчал из чувства глубокого, так сказать, стеснения. Русский он учил по какой-то заумной книге, таскавшейся у него в рюкзаке, но говорить не решался. Как всякого толкового иностранца, его интересовала русская грамматика, а вот словарный запас был катастрофически мал. Писать он также не мог и с произношением не заморачивался.

Аспирин решил восполнить этот пробел – беседой, так сказать, с носителем. Странный, почти непонятный обоим разговор продолжался полночи. Точки соприкосновения подбирались медленно, неохотно. Аспирин указывал на какие-то вещи или рисовал их в блокноте, потом по нескольку раз повторял их названия, стараясь, чтобы Белошапочка запоминал. У гомика, как ни странно, оказался талант к языкам – схватывал он на лету и запоминал огромное количество слов, пользуясь, очевидно, какой-то неизвестной сталкеру ассоциативной системой.

Со своей стороны интурист пытался чему-то обучать Аспирина, однако тот обучался хреновато – о чем прекрасно знал со школы. Так что взаимного обмена культур не получилось. Так сказать, не срослось.

В любом случае, посмеиваясь друг на другом, оба не замечали, как летит время. Страх, первые напряженные часы, само ожидание внезапной атаки – все это медленно выветривалось, отступало на второй план. И лежащий под рукой пистолет, и разложенные на земле обоймы уже не казались чем-то неотъемлемым и необходимым. Не крайне необходимым. Не панацеей, во всяком случае.

Заболтавшись, оба стали понимать, что могут наконец полноценно разговаривать. Не столько сами слова становились понятны, но произношение, оттенки значений, даже намеки и несложный юмор. Бессонная ночь словно стала настройкой друг под друга, словно бы радио поймало нужную волну. Чередуя эту роль приемника и передатчика, сталкер и интурист вдруг перестали казаться друг другу далекими, безмолвными существами, но стали в глазах друг друга настоящими, полноценными людьми. Еще не близкими, но по крайней мере знакомыми и доверяющими друг другу. Аспирин отдавал себе отчет, что одной ночи для изучения русского языка при всех талантах Белошапочки недостаточно. Тем не менее под утро скандинав лопотал уже достаточно сносно и, кроме «я кафарю по-рюсски», мог спросить или изложить практически все, за исключением, конечно, теории относительности и воспоминаний о первом сексе. Сталкер подумал, что тут определенно сказывалось влияние Зоны. Ведь всего лишь какие-то часы у костра! И что? Его уже понимает без спирта доселе безмолвный иностранец. Или делает вид, что понимает?

– Скажи, – спросил Аспирин ближе к утру, – что все-таки произошло на поляне? Я имею в виду не нападение кабанов, а то, что вы бросились на меня. Это было… запланированно?

Услышав вопрос, Белошапочка сразу скуксился. Радостное настроение, охватившее интуриста в процессе пополнения словарного запаса и ничего не значащей беседы со вторым выжившим в ужасной бойне человеком, вдохнуло в Белошапочку бодрость. Однако возвращение к событию, приведшему к гибели его друзей, не расстроить юношу не могло. Брови интуриста сдвинулись. Лицо стало строгим и комично-серьезным.

Аспирин понимал своего единственного спутника. Рядом с длинным, тощим, сухим, но твердым как камень сталкером Белошапочка был абсолютно беззащитен. И если бы Аспирину вздумалось предъявить за действия прочих мертвых интуристов, Белошапочке оставалось только сыграть в ящик.

– Ты не молчи. Это важный для меня вопрос, – продолжил сталкер как можно мягче, чтобы не пугать. – Ну?

Белошапочка шумно выдохнул.

– Мне путет трутно обо фсем расскасать.

– А я, прикинь, никуда не тороплюсь, – подбодрил Аспирин.

Сбивчивый рассказ Белошапочки, как ни странно, оказался коротким.

Четыре месяца назад ему, как и всем остальным участникам группы, поставили индивидуальный диагноз. В случае Белошапочки это был сахарный диабет, в особой, не слишком распространенной форме. Молодого человека, преуспевающего программиста крупной компании ждала смерть в ближайшие два-три года. Пока внешние признаки его здоровья сохранялись. Именно это, как он выяснил похоже, стало решающим фактором для отбора в экспедицию «смертников».

Все остальные участники группы, которую повел за собой Аспирин, были похожи на Белошапочку, словно капли воды. У кого-то был рак, у кого-то проблемы с сердцем, злокачественные опухоли и прочее, и прочее, и прочее. Но неизменным было одно – смертельный диагноз поставили всем недавно. Все «больные» были мобильны и имели хорошую спортивную подготовку.

Это не была операция спецслужб или чья-то частная инициатива. Всех участников – пригласили. На добровольной основе. Предложив волшебное исцеление. За офигенные бабки.

Во всем мире слышали о страшных чудесах Разлома и других Зон Посещения. И хоть человечество не сумело разгадать природы необычных свойств инопланетных артефактов, но так называемый пресловутый хабар активно применялся в космонавтике, транспорте, связи, энергетике, промышленном производстве и, разумеется, в медицине.

Однако панацеи не предлагал.

Вечная жизнь, как и вечное счастье, оставалось вещью недостижимой. И лично для Белошапочки в решении отправиться на Дальний Восток России, можно сказать, на самый край света (с точки зрения европейца-то), в дикую, ужасающую местность закрытой зоны, сыграло множество факторов. Прежде всего – надежда. Его собственная жизнь была фактически кончена. Диагноз, поставленный врачами, был неизменен и тверд. Лекарства не предлагались. Ни хирургия, ни химия ему помочь не могли. Отсрочить – да. Но излечить было невозможно принципиально. Его случай казался уникальным, однако отыскать по всему многомиллиардному миру двенадцать человек, смертельно больных, в хорошей спортивной форме, но при этом больных неизлечимо, оказалось несложно. Все они пришли сюда за надеждой, которую не мог дать никто другой.

Вторым фактором являлась сама тайна зоны Разлома. Соприкоснуться с неведомым и запретным было немыслимо привлекательно. Однако не это стало решающим аргументом. Белошапочка никогда бы не решился поехать сюда, если бы не нашел в интернете ссылки… об излеченных пациентах. Излеченных Зоной.

Их экспедиция, оказалось, была вовсе не первой, а второй.

Услышав об этом, Аспирин покачал головой. Сказанное Бельком казалось невероятным. В Тончоне ходили байки о том, что существует загадочный хабар, способный исцелять раненых. Но об иностранных туристах, которых провели в Зону для курса лечения от рака или тому подобных вещей, никто не слышал. Водили ученых, водили праздных богатеев – это да. Но смертельно больных?

Тем не менее Аспирин продолжил выпытывать Белошапочку о подробностях необычного похода. Результат оказался очень интересным.

Информация о будущем «походе за жизнью» располагалась на закрытом сайте. Ссылки присылались индивидуально вместе с электронными приглашениями. Приглашения скорее напоминали собой коммерческую оферту. Написанные буквально в пару строк и пришедшие от анонимного адресата, они содержали цену – и предложение ВЫЖИТЬ.

Разумеется, мало кто отказался. Белошапочка, во всяком случае, ответил незамедлительно.

Вход на закрытый сайт осуществлялся по паролю с любого подключенного к сети компьютера. Определить владельцев сайта и их имена оказалось невозможным. Там описывался маршрут и давались ссылки на людей, уже участвовавших в подобном мероприятии четыре года назад. Успешно участвовавших!

Сайт делился информацией довольно откровенно – никто не скрывал, что из прошлой экспедиции уцелела лишь половина участников. Все остальные погибли либо были убиты. Но, черт возьми, каждого из получивших предложение устраивало и это! Даже страх смерти не мог заставить их развернуться. Не отказался никто.

Суммы, которые организаторы требовали для излечения от смерти – в буквальном смысле этого слова, – были очень приличными. Но как понял Аспирин без подсказки, это тем более не имело значения для смертельно больных людей. С одной из респектабельных финских клиник (с русским владельцем) был заключен совершенно официальный договор. В случае неуспеха большую часть суммы обязались вернуть – за исключением издержек, составляющих фактически 70 % суммы.

И снова не отказался никто.

Теоретически руководителем группы был Янсен. Однако, насколько понял Аспирин, герр фюрер вовсе не являлся штатным служащим «исцелителей» – организаторов тура. Он был просто еще одним пациентом – также смертельно больным. Как уже знал Аспирин, Янсен страдал припадками эпилепсии. И это – возможность излечения от унизительного недуга навсегда – стало его дорогостоящим гонораром.

Второй белой вороной в лагере смертельно больных «туристаф», как ни странно, оказалась с виду безобидная и серенькая Пышка. Она была молода и абсолютно здорова. А в Зону отправилась, чтобы… получить ребенка. Такой вот задвиг. Кажется, Пышка была сестрой единственного из отказавшихся пациентов и от него узнала об уникальном предложении. По крайней мере так думал сам Белёк. Участники группы, как можно было догадаться, не слишком охотно делились друг с другом своими проблемами, так как болезни в большинстве своем были страшными и немодными.

Далее все произошло совсем просто. После оплаты по ссылке с закрытого сайта каждому участнику будущего похода слили информацию с секретной программой действий. Действительно секретной, поскольку к вопросам скрытности и безопасности организаторы относились с маниакальной упрямостью.

Согласно программе, группа должна была оказаться в месте сбора в положенный срок. Затем – отправиться ближе к Зоне, где выйти на связного и доплатить ему оставшиеся деньги кэшем. Затем – пройти в Зону и по идее сгинуть либо излечиться. Затем – вернуться в Финляндию, подписать с клиникой акты о выполнении услуг и разъехаться по домам…

Сбор осуществил Янсен, в Стокгольме. Далее группа самолетом отправилась в Москву, оттуда – во Владивосток и потом автобусом – до Тончона. Координатором по программе был некто по имени Анатолий.

Хозяин гостиницы сталкер Рыжняк.

– Выходит, в деле замешан мой старый приятель? Хозяин хотеля? – спросил Аспирин, выслушав сбивчивый рассказ Белошапочки, сопровождаемый репликами на родном языке и многочисленными жестами и записками, на которых рассказчик писал слова, названия городов и болезней.

– Та, – кивнул Белошапочка.

– И имени получателя денег, организатора, а главное, имени владельца этого уникального хабара вы не знаете?

– Ньет.

– И что это за хабар – тоже ньет?

– Об этом нам запрещалось спрашифать.

– Жестко с вами, однако.

– Жестко стохнуть от болесни, сталкер. Остальное – куйня. Нам опещали исцеление. Исцеление, сталкер! Тут пыло не то торга.

Аспирин коротко рассмеялся. В процессе обучения Белька он часто использовал нецензурную лексику и вообще жаргон. Белошапочка благополучно впитывал.

– Жестко сдохнуть, говоришь… – Сталкер покачал головой. – Скажи, а когда секачи твоих приятелей по лугу катали, это было не жестко?

Белошапочка поджал губы.

– Сачем ты оп этом?

– Затем, – огрызнулся сталкер желчно, – балбесы вы. Да и я с вами, раз пошел.

Помолчали.

Глядя на огонь, сталкер перебрал то, что рассказал ему Белошапка, и, не найдя, что еще спросить (казалось, интурист рассказал все, что мог, – да и пациенты в такой ситуации не должны были много разбалтывать), только махнул рукой. Выходило так, что, получив новую большую порцию информации о своей группе, он по большому счету ничего не узнал. Информация для составления всей картины по-прежнему отсутствовала.

Решив отложить исследования на новый «очередной раз», сталкер принялся рассказывать туристу о буднях Зоны, о мутантах, аномалиях и прочей «хренотени», которая могла сократить и без того невеликий срок пребывания смертельно больного в бренном мире. Интурист впитывал знания, как губка. Часто переспрашивал, морщился, многое не понимая, но стараясь, изо всех сил стараясь понять общий смысл. Правда, один вопрос Аспирина удивил.

– Скаши, почему тепя софут Аспирин? – удивительно не в тему вдруг спросил Белошапочка почти под утро.

– Да была у меня раньше одна тема, – неохотно ответил Аспирин после некоторых раздумий. – У меня на квадрате, еще у штрихов, мы с пацанами мульку буторили. А она в сухом виде на размолотое лекарство похожа. Ну, на травяной сбор. Вот и стали меня звать Аспирином. Типа, чуваком, у которого есть чем подлечиться. Мулька, короче.

– Что ест мулька? – удивленно вопросил Белошапочка.

– А хрен знает, что она ест, – Аспирин покачал головой, – но вообще сама по себе мулька – это говно полное.

– А-а! Наркоттик. Так ты, сталкер, наркоманн?

– Скорее наркодиллер. И наркобарон. Знаешь, такого подъездного масштаба. Да не, нормальный я, не парься. Кто в нашей великой и необъятной, так сказать, в отрочестве не баловался травой? Каждый!

– Но это отфратительно!

– Согласен! – воодушевленно согласился сталкер. – То ли дело с мужиками в анус трахаться. Вот это да, круто.

Белёк насупился.

– Ты ханжа и слобный натурал!

– Тоже согласен! – немедленно кивнул Аспирин. – Особенно с последним.

Белёк некоторое время думал, медленно осознавая, что над ним издеваются, потом пожал плечами:

– Я пуду спать.

– Вали, – не стал спорить сталкер.

Через некоторое время глаза закрылись сами собой, и Белёк погрузился в сон.

Когда молодой человек проснулся, над головой висело серое, как обычно, зоновское небо, вокруг вздымался кронами молчаливый, таинственно-пугающий лес. Все затаилось. Лишь пропитавшееся сыростью одеяло помешало подскочить и заорать во все горло.

Белошапочке снилось что-то ужасное и кошмарное. Но, попытавшись вспомнить, что именно, он не смог. Возможно, просто вчерашняя бойня на поляне. Без всяких заморочек подсознания она тянула на самый жесткий кошмар. Отгоняя воспоминания, Белошапочка завертел головой, ощущая, как по лбу текут крупные капли пота.

Аспирин, так и не сомкнувший глаз ночью, сидел у костра на корточках и ковырял палочкой горящее полешко. Это шуршание, видимо, Белька и разбудило.

Увидев проснувшегося напарника, Аспирин поднялся и подошел к Бельку.

Тот смотрел на него снизу вверх широкими, по-детски наивными глазами.

– Жрать? Ссать? Срать? – интеллигентно поинтересовался Аспирин. – Туалет в лесу, а из хавала могу предложить исключительно концентраты. Только не саморазогревающиеся, а простые. Я вон уголька надрючил, пока ты дрых. Андерстенд?

С этими словами Аспирин сделал попытку довольно потянуться, но ребра тут же напомнили о себе. Ночью сталкеру полегчало, но вот резкие движения все же следовало исключить из репертуара. Уныло вернувшись в первоначальное положение, Аспирин чертыхнулся.

– Больно? Эм… таблетка?.. водка? – заговорил турист.

– Ты чё, дразнишься, что ли? – возмутился сталкер.

– Нет. Но тепе плоко, сталкер.

– Я в паряде! – огрызнулся, зыркнув, Аспирин. – Ты жрать то будешь, или чё, я зря мудохался?

Улыбнувшись, Белошапочка закивал. После скомканного завтрака Аспирин познакомил новоиспеченного напарника с незаменимой в жизни зоновского бродяги строительно-крепежной мелочью.

– Во, видишь? Шурупы, болты, гайки и прочая муйня! – Аспирин потряс в воздухе здоровым пакетом. – Их бросать, бросать!

– А!.. Шу-ру-пы, – озарился пониманием турист.

– Ну, типа того. Запоминай! Пригодятся.

Как и решил вчера, Аспирин намеревался этим утром пройти вокруг злополучной поляны, на которой секачи истребили (или частично разогнали, на что он надеялся) подопечную группу. Посчитать убитых и определиться, куда могли уйти с поляны живые. Двигаться решил не по прямой а по кругу, вернее, по широкой дуге от места ночевки к месту, где приблизительно погиб Ёжик. Ёж, конечно, был той еще гнидой, но он входил в его группу, мудака следовало как минимум похоронить, а как максимум – прострелить череп, если вдруг стал зомби. Впрочем, череп можно было прострелить и живому. Аспирин, если честно, терялся, что будет делать, если найденные им члены туристической группы проявят агрессивность. Ответы, впрочем, у него имелись. Много ответов – по несколько штук в каждой обойме, не говоря о рожках. Мнение Белошапочки по поводу возможного убийства товарищей, разумеется, Аспирина беспокоило мало.

Исполняя поисковую миссию, Аспирин шел первым, порой кидая перед собой гайки и болты. Поднимать их за собой он не мог – мешали больные ребра, так что с земли их собирал Белошапочка. До ужаса нелепый интурист прыгал за спиной сталкера как собачка, пытаясь разговаривать, что-то спрашивать, но чаще всего просто вихляясь, дергаясь вниз за гайками и, как ни странно, улыбаясь своей туповатой стеснительной улыбкой.

Наконец они нашли следы Ёжика. Белошапку ожидало очередное кошмарное потрясение. Тело Ёжика было прижато к дереву. На плечах его сидели птички, поклевывая глазки. Глазки растеклись по щекам фактически до шеи. Бывший боксер упал перед смертью на колени, до последнего прижимая к животу руки. Но это, конечно, не помогло. Кишки, разорванные секачом, валялись, вываленные на джинсы…

Сталкер глянул на это дело критическим взглядом (он видал трупы поживописней), приобнял Белошапочку за плечи и аккуратно оттащил от дохлого приятеля. Губки у гомика слегка дрожали. Ну, подумал Аспирин, дело понятное. Видать, Бельку не каждый день приходилось лицезреть мертвых корефанов. Интересно, но Ёжик не превратился в зомби. Это была еще одна особенность зоны Разлома – мертвецы в ней вставали, но избирательно. Впрочем, встать Ёжику было проблематично – уж слишком сильно его впечатало в дерево, кости и позвоночник вряд ли были целы.

После Ёжика пошли дальше. Поскольку автомат бил при ходьбе по синякам, покрывающим спину, сталкер перекинул его через руку. Пистолет на поясе тоже тянул вниз. Ну что же, подумал сталкер, некоторые вещи просто суждены. Тоже – некоторым.

– Белёк, волыну возьми. – Сталкер протянул своему спутнику «Дезерт Игл». – Отныне ты мой напарник и второй стрелок группы. Будешь прикрывать мне жо… спину и вообще. Короче, теперь ты сталкер.

– Я? Сталхер? – От удивления Белошапочка аж подпрыгнул.

– Сталкер, – поморщился Аспирин. – Да, именно ты. Выстрелить сумеешь? Ну, замечательно. Только напрасно патрон не жги, арсенальных складов под боком нету. Андерстенд?

Следующие десять минут шли молча, без разговоров. Белошапочка покорно плелся следом, вертя вновь обретенный пистолет в ладошке. Странно, но он не чувствовал себя крутым героем с большого экрана. В кине пацаны с волынами всегда вели себя уверенно, однако вооруженный пистолетом гей никакой уверенности не ощущал. И это было правильно, ведь мочилово – дело человеческое. Пушка тут ни при чем.

Аспирин, которому, естественно, было насрать на нравственные копания горе-напарника, тем временем надыбал где-то длинную палку и двигался вперед, тыкая ею перед собой. Делал шаг, переставлял палку и снова шкандыбал. Брели соответственно неспешно, зато безопасно. Неожиданно Аспирин застыл, смотря в воздух прямо перед собой. Ничего необычного перед ним не было, разве что два кривых деревца. Тем не менее проводник достал из кармана гайку и метнул перед собой, словно игровую кость.

Гайка осыпалась на землю тремя кусочками, словно распиленная турбинкой.

– Ага, – крякнул Аспирин. – Мясорубочка.

– Мясо-рубочка? – переспросил Белошапка, глядя на бренные останки распиленной гайки, тоскливо лежащие на земле.

– Не тупи. Аномалия, называемая «мясорубкой». Ты когда в Зону манатки собирал, наверняка сидел в интернете, точно? Чё гонишь тогда? Вот возьми гайку. Сюда встал. А теперь кидай в эту точку. Во-он туда.

Белёк встал перед Аспирином, переспрашивая:

– Сюта? И ничего не пудет?

– Шашлык из тебя будет, – вспомнив советский мульт, ковырнул напарника Аспирин. – Кидай, не ссы. Мясорубка по-научному – это гравитационная аномалия, изменяющая силу тяжести попавшего в нее объекта. Скачки происходят очень коротко и резко. Поле может меняться несколько раз за доли секунды. Причем не равномерно по площади аномалии. В результате человеческое тело, например, за счет собственного веса перемалывается буквально в фарш. Отсюда, понимаешь, название.

Интурист послушно бросил гайку. Пролетев по воздуху, она вдруг резко вильнула в сторону и как бы «выстрелила» из зоны аномалии вверх, мгновенно скрывшись из виду. Аспирин услышал непонятный звук, который, признаться, его сначала страшно напугал. Но тут же понял, что слышит идиотское хихиканье Белошапочки – тот радовался фокусу как ребенок. Типа, было круто. Сдержавшись от желания влепить полудурку смачную затрещину, Аспирин махнул рукой в чащу.

– Обойдем другой тропкой тады, – сказал слегка охреневший от поведения Белошапочки сталкер.

Возвращение к месту последней стоянки погибшей группы заняло по дуге минут тридцать. За это время не встретилось ни одной аномалии, что было странно. Или мутанта, что было подозрительно. Так что когда через полчаса из-за кустов раздались звуки шумной возни и злобное рычание, Аспирин почувствовал даже некоторое облегчение.

Особо распространенных четвероногих друзей человека в Зоне Три-Восемь на данный момент обитало два вида – горбатые гиены и светящиеся псы (светящиеся, разумеется, обилием лишних микрорентген). Оба любили сапиенсов необычайно. В основном, естественно, гастрономически.

Светящийся пес обычно скулил и ныл (что не мешало ему нападать), а вот горбатая гиена предпочитала рыкать. Причем совершенно по-собачьи – коротко, злобно и с этаким ярким эмоциональным придыханием, словно бы на вдохе.

Сталкер совершенно по-американски поднял вверх сжатый кулак (в спецназе Аспиринушка ни фига не служил, однако не знал, как еще показать иностранцу без слов, что надо застыть на месте), а сам, сняв трещотку с предохранителя, поперся на звук, что твой партизан на фрицев.

Как и ожидал сталкер, за невысоким кустами стайка песиков обедала. Аспирин давно догадался, что именно увидит, однако сейчас, при виде зрелища, к горлу сам собой подкатил комок. Выворачивать наизнанку Аспирина не выворачивало, но было неприятно. Кушали Малину.

Предками светящихся псов считались обычные собаки с добросердечными хозяевами-учеными. По телосложению радиоактивные псинки походили в основном на доберманов, однако без шерсти, которая покрывала поджарый торс лишь частично. В основном собачки радовали глаз коричневой голой кожей приятного говнистого оттенка, в жутких, безобразных рубцах. Окрас светящейся собаки был достаточно беден, всего две масти. Либо грязно-буро-коричневая, классическая, либо серебристо-пегая, в светлых пятнах. Таких, впрочем, на запретной территории почти не осталось, поскольку цвет был жутко палевый и их первыми выбивали люди. Вот и сейчас перед Аспирином тусовались только грязно-коричневые особи.

Радиоактивный пес сам по себе был интересен тем, что в одиночном состоянии действовал весьма осторожно и нападал лишь тогда, когда кто-то вторгался в границы его владений. Несмотря на то что стаи обычно мигрировали в поисках пищи, для многих псов был характерен оседлый образ жизни. Обнаружив места стоянок сталкеров либо постоянные тропы, такие псы селились в непосредственной близости, очевидно, понимая, что добыча придет сама. В этом случае собаки не просто праздно шатались по округе, но прятались в ямах, оврагах, кустах, поджидая путников.

Аспирин помнил, что случае нападения светящегося пса лучше рассчитывать не на оружие, а на ноги, поскольку псы бегают не слишком быстро, преследуют жертву не бесконечно, а максимум в радиусе двухсот-трехсот метров, и, если им не удается догнать добычу сразу, возвращаются в засаду.

Более интересным считалось то, что радиоактивная собака была более устойчива к воздействию электрических и гравитационных аномалий, нежели хорошо бронированный человек. Зато на термических «жарках» мгновенно превращалась в шашлык. Конечно, загнать псину в подобную аномалию было сложновато – заразы тонко чувствовали повышение температуры, но это было больше, чем ничего.

Насколько изучили четырехногий сброд, тактика нападения светящегося пса была такова: стая резко снималась с места и на коротком спринте кидалась к жертве с разных сторон, пытаясь нанести несколько укусов. После чего откатывалась назад. Затем следовала еще одна волна атаки. Затем еще одна, пока жертва не будет истощена. Каждый сталкер знал: в такой ситуации главное – не стоять на месте. Развернувшись лицом к врагу, следует упорно отстреливаться, убегать, отстреливаться снова. Собак много, они не бессмертны. Одной пули хватает на одну тварь. Впрочем, у Аспирина не было желания растягивать удовольствие на весь день. Бегать от стаи, отстреливая по одной-две псины за атаку, занятие утомительное. Поэтому Аспирин приложил автомат к плечу и не долго думая прицелился, выискивая вожака. По обыкновению, это был самый крупный монстр в стае. Словно почуяв приближающееся мочилово, собаки запоздало подняли бошки, очевидно, ощутив тепло или запах.

Палец коротко вдавил курок, выплюнув один-единственный дуплет. Патронов у Аспирина осталось мало, так что следовало экономить. Тактика нападения радиоактивных псов всегда была массовой, то бишь нападали они организованной толпой. Сталкер сделал ставку именно на это. Как только бронебойные пули снесли череп самому рослому псу, все остальные уродцы как по команде метнулись в лес. Это, собственно, и была альтернативная тактика.

Аспирин цокнул зубом со знанием дела и вылез на поляну, держа ствол нацеленным на издохшего пса. Он помнил много случаев, когда, казалось, мертвые твари Зоны вскакивали, даже изрешеченные свинцом словно решето. И жрали своих убийц. Поскольку аппетит у псинок был зверский, Аспирин старался избегать подобных эксцессов.

Но монстр не двигался. Пуля угодила выше височной доли, превратив мозг в понос. Только убедившись, что тварь мертва, сталкер склонился над ее трапезой. Вблизи скандинав Малина выглядел еще хуже, чем издалека. Да еще и отвратительно пах. Лицо драчливого туриста было лишено мяса, живот разодран, а правое бедро основательно пожевано – торчала кость. Песики, в общем, оттянулись вовсю. А челюсти у мутантов мощные.

«Надо, чтобы Белошапочка не смотрел, – мелькнула рациональная мысль, – а то еды мало, а его, блин, наверняка рвать потянет».

Но было уже поздно. Когда сталкер повернулся к лесу, Белошапка стоял на краю поляны. Подойдя поближе, интурист закрыл рот рукой. Во второй дрожал пистолет. Аспирину на миг показалось, что сейчас напарник застрелится или расплачется (он не знал, что хуже). Но иностранец лишь постоял немного и убрал потную ладошку ото рта. Молча.

Сталкер усмехнулся: ну, молодца интурист. Кость викингов все же не зря несла на себе весь оставшийся беспонтовый ливер цивилизованного человека.

– Брателло, давай свалим отсюда на хер, – осторожно начал Аспирин, поднимаясь с корточек и кладя руку на плечо Белошапке, – зачем на мясо смотреть?

Но турист скинул его ладонь…

С поляны убрались только минут через десять. Видимо, Белошапочка что-то говорил мертвому приятелю. Во всяком случае, глядел на него не отрываясь. Несмотря на запах. Несмотря на вид. И даже не пустил слезу. Удивительным было другое. Вместо того чтобы пнуть салагу под зад и согнать с поляны, сталкер Аспирин стоял за спиной охамевшего сосунка и ни слова не говорил.

«Как на привал станем, надо будет чаем отпоить, – думал Аспирин, – совсем мой турист охренел от впечатлений. Да уж, это тебе не дайвинг на Карибах».

Их проблемы, однако, еще только начинались. Спустя два часа они с Белошапочкой все же закончили свои поиски. И тогда Аспирину стало по-настоящему жутко.

По итогам пересчета и осмотра найденных тел на поляне и вокруг нее не хватало четырех девок. Интуристы-мужчины были найдены все, хоть и мертвые. Вероятно, они пытались сопротивляться. А вот четыре женщины, насколько помнил сталкер, пытались спасти себя бегством.

Очевидно, им это удалось…

Спустя еще полчаса Аспирин, озадаченный новым раскладом (он не хотел, но ожидал найти всю группу мертвой), задумчиво корябал небритый подбородок.

– Ну и куда они делись, я тебя спрашиваю? – бросил он в воздух после еще одного мысленного пересчета. – Вот прикинь. Нас было тринадцать. Здесь стоят двое живых. На поляне и вокруг нее разбросаны семеро мужских трупов, включая зарытых тобой вчера. Вопрос: куда исчезли четыре оставшиеся бабы?!

– Тейстфительно, фопрос, – мрачно согласился Белошапочка, глядя в сторону, – а может, их сошрал кто? Или есть аномалия, которая уничтошает тела пез остатка?

– Есть, конечно, – поморщился Аспирин, – и сожрать могли, согласен, за милую душу. Однако… необычно это. Если бы во время нападения вепрей рядом оказались крупные хищники или, допустим, «мясорубка» – мы бы знали. Свинюшки-убийцы почуяли бы чужака. Слышно было бы, следы остались, и вообще…

– И што тогда?

– Моя думай, убегли, – обнадеживающе изрек Аспирин. – Во всяком случае, на это остается надежда.

– И што тогда? – туповато повторил Белошапочка.

Признаться честно, Аспирин не знал, что ответить.

У дождя в Зоне всегда имелось одно хорошее качество. Он, конечно, был липкий, холодный, мерзкий, пропитанный радиацией, после него становилось сыро, стремно и луж оставалось до хера, но… было одно «но», которое сводило на нет все минусы.

Дождь считался лучшим детектором аномалий – куда там болтам и гайкам!

В данный момент Аспирин едва не улыбался, глядя на большую аномалию, обрисовавшуюся в воздухе прямо перед ним.

После тщательного обследования горемычной поляны, на которой происходило избиение туристов взбесившимися секачами, Аспирин принял единственное решение, которое мог принять в сложившейся ситуации, – лег спать.

Поскольку был день и явления большинства видов зоновской нечисти не ожидалось, Аспирин задрых, улегшись в траву точно с края полянки, в кустах. Так, чтобы не было видно со стороны, но чтобы самому обозревать полянку со всех концов. Вещи и Белошапочка остались на прежнем месте, удаленные от Аспирина парой десятков метров. В случае чего они в первую очередь привлекали к себе внимание, превращая спящего сталкера в невидимку.

Пока Саня дрых, Белошапочка чуть не сошел с ума. По прошествии же двух часов, как только сталкер открыл глаза, – принялся дерзить, вопить и кричать о необходимости поисков пропавших. Аспирин послал его в жопу и, завернувшись в три одеяла, велел Бельку тоже ложиться спать или застрелиться. Дело в том, что единственным и главным, что смутило сталкера при обследовании поляны, было отсутствие следов. Само место событий было истоптано просто ужасно, и надеяться отыскать там что бы то ни было являлось делом бессмысленным (как бы сказал Рыжняк – бессмысленным и беспощадным, ибо ползать по земле, изучая следы, было беспощадно тяжело). Но вокруг поляны земля была свежей, и следы на ней должны были сохраниться.

Но их там не было.

Аспирин нашел все – следы секачей, следы бежавшего Малины и Ёжика, следы множества зоновских животных и даже свежего дерьма, оставленного светящимися собаками. Но вот женских следов не отыскал ни хрена. Между тем кроссовки Спортсменки и башмаки Пышечки (которая единственная из группы умудрилась надеть в лесной поход не спортивную обувь, а закрытые туфли на коротком каблуке) имели характерный след. Не найти их соответственно было почти невозможно. Если бы они были!

Вывод напрашивался сам собой – спать.

То ли подсознательно, то ли как-то еще сталкер понимал, что если остаться на поляне, все решится само собой. Это во-первых. А во-вторых, у него просто не оставалось альтернативы. Раз женщины не ушли с поляны – значит, оставались на ней…

Выявленная дождем аномалия, прозрачная и безвредная на первый взгляд, находилась чуть в стороне между деревьев. При обычном состоянии окружающей среды она была не видна. Но во время дождя ее тело, искажающее ливневые потоки, стало заметным. Если, конечно, хорошенько присматриваться. А сталкер, ей-богу, присматривался хорошо.

Аномалия была диаметром около трех метров, кольцеобразной формы, объемная (толщиной «кольца» примерно сантиметров пятьдесят), располагалась вертикально, начинаясь от примятой травы (нижний край кольца) и заканчиваясь на метр выше аспириновой макушки.

Аномалия искажала пространство и очень долго стояла на месте, что уже было нехарактерно для большинства аномалий в Зоне Три-Восемь. Капли воды, падающие с неба, до земли не долетали. Капельки не изрубались в щепки, не горели и не светились, а просто исчезали в пространстве, словно попадали в другое измерение. Лишним подтверждением феномену служило то, что под «кольцом» трава оставалась сухой.

– Твою же маму! – не сдержал эмоций сталкер. – Что-то мне эта штука напоминает. Кольцо тумана, которое выпустило к нам вепрей. Размер примерно тот же. Белёк, улавливаешь смысл?

– Сашья, а што этто такое? – робко выглянул из-за плеча Белошапочка. Пришедший в себя после припадка злости, который обрушился на сталкера после отказа немедленно идти и искать пропавших бабенок, Белошапочка теперь стал вести себя культурно, снова стал смирным и не жужжал.

– Есть такое слово, юный падаван, называется – хренотень, – запросто объяснил сталкер, не державший зла на весь мир, а уж тем более на такую моль, как Белошапочка. – Термин «хренотень», о, любознательный напарник, прекрасно отображает суть этого мудацкого феномена!

– Ссуть, – повторил интурист, осознавая, что ни черта не врубился. Язык, на котором разговаривал проводник, казался слишком сложен для понимания и мог предполагать сразу несколько толкований одних и тех же слов.

Аспирин через плечо бросил взгляд на Белошапочку, догадался, что тот не врубается, потянулся к рюкзаку и достал из боковых карманов пару гаек. Вернувшись к аномалии, швырнул металлические предметы один за другим в центр кольца.

Первая гайка исчезла, словно была в какой-то момент и перестала существовать. Сталкер поочередно метнул еще пару гаек по краям, и они исчезли, так же как первая. Получалось, что ближе к границе аномалии эффект не ослабевал и проявлял себя в полной мере.

Аспирин вздохнул, почесывая лоб. Затем, присев на корточки, посмотрел вдаль, за аномалию. Она была прозрачной и позволяла просматривать пространство за ней. Легко представилось, как пять женщин, спасаясь от смерти, семенят по лесу, плутают между деревьями, забегают глубже. Попадают в аномалию и… исчезают, подобно болтам и гайкам минуту назад.

– Это, походу, портал, – многомудро заключил сталкер вслух. – Точка, так сказать, перехода.

Повязка на лице Аспирина набухла от косого дождя и очень хотела отвалиться. А ведь только утром менял, подосадовал бродяга. Сейчас, однако, стало как-то не до перевязки. Баб реально могло выкинуть неизвестно где.

– Портал? – восторженно обронил стоящий рядом Белёк. – Настоястчий портал? Неушели… Не мошет пыть!

– Да уж, согласен, муйня господня неисповедима, – справедливо согласился сталкер.

– Они… они там исчезли, та? – озарилось надеждой лицо интуриста.

– Ты девок имеешь в виду? Ну, вероятно, – пожал плечами Аспирин, не желая спешить с выводами, – хотя хрен их знает.

– Так чего мы токда ждем? Итем… итем туда скорее! – засуетился интурист, в нетерпении отплясывая на месте.

– Ты с дуба рухнул, Капитан Америка? – не двигаясь, охолонил иностранца Аспирин. – А если точка выхода в паре километров над землей или в зоне высокой радиации? Об этом думал?

Белек смотрел на сталкера блестящими, наполненными каким-то внутренним светом глазами, не допуская мысли об отступлении. Все или ничего – светилось в его сумасшедшем взгляде.

– Я снаю, где точка фыхода! – яростно прошептал он.

Лицо сталкера вытянулось, уголки губ потянулись вниз. Спрашивать ничего он не стал, просто буравил напарничка взглядом. Глазки Белошапки забегали, но, понимая, что отмазываться поздно, Капитан Америка заговорил:

– Я… я не фсе тепе расскасал.

– Ну, я понял, – выдавил Аспирин, с трудом сдерживая русский матерный.

– Мы… шли не просто так са профотником… нам… нам опьяснили, куда итем…

Аспиринушка прищурился. Как почти всякий сталкер (во всяком случае – живой), мыслил он достаточно оперативно и тупить не привык.

– Вы искали портал? – резко спросил он.

– Та.

– Конкретно этот портал?

– Та. Фернее, не софсем. Мы искали не этот портал, сталкер. Мы искали люпой портал, который нам потойтет. Этот портал – подходит!

Аспирин еще пару секунд играл в гляделки, потом усмехнулся, осознав, что Белошапочка гонит. Мытарствуя в Зоне не первый год, сталкер боялся порталов больше сифилиса. В девяноста случаев из ста пространственные коридоры вели не куда-то, а в задницу и на кладбище. Но мало того, что порталы могли закинуть куда угодно, они могли и выблевать из себя любую гадость от мохового детритофага до пещерной гидры. Соответственно слышать от желторого юнца, что он искал «тот телепорт, который ему подходит», было заявлением лживым.

– И как ты отличаешь подходящие порталы? – холодно бросил сталкер. – Я так понимаю, по запаху? Или языком лижешь?

Интурист уверенно помотал головой.

– Есть способ, сталкер!

С этими словами интурист достал из кармана обычный туристический компас и протянул его пораженному проводнику.

Аспирин чуть не сел на пятую точку. Сначала, увидев дешевый магазинный прибор, сталкер хотел вмазать идиоту по шее. Потом собрался поржать над его тупостью. Однако, взглянув в глаза Белошапочке, подавился подкатившим к горлу смешком. Интурист не тупил и не шутил.

Взяв в руки компас, Аспирин поднял бровь. Компас был на первый взгляд совершенно обыкновенным. Вот только стрелка внутри немного кривого и поцарапанного корпуса (было видно, что его вскрывали ножом) была изготовлена из камня. Обычного серо-синего булыжника, похожего на осколок щебенки. Стрелочка была очень тонкой. В первую секунду Аспирин воспринял это как дешевый прикол, потом – как элемент дизайна. И только потом, повертев компас перед собой и покружившись на месте, неожиданно понял, что каменная стрелка работает. И указывает на портал!

– Этот припор тал нашему Янсену твой трук Рышняк, – видя замешательство старшего товарища, пояснил Белошапочка. – А когта ты послал меня на поляну упрать трупы, я вытащил прибор у Янсена ис куртки. Но боялся показать тепе срасу. Тумал, ты меня упьешь.

– А сейчас? – криво усмехнулся сталкер, начиная злиться. – Сейчас я тебя не убью?

Интурист тоскливо посмотрел на автомат, висящий на плече сталкера, и неуверенно кивнул:

– Натеюсь, что нет.

Аспирин хотел ответить на матах что-нибудь забубенное, но сдержался. Ободренный таким образом иностранец снова заговорил. По-русски рассказ прозвучал бы примерно так.

Говорят, очень давно один удачливый сталкер – условно назовем его Хозяином – обнаружил в Зоне необычный хабар. Находка могла делать то, что счастливчик-сталкер назвал «эффектом Ахилла». Как известно, греческая нимфа Фетида погружала своего сына в воды реки Стикс, держа его за пятку. В результате Ахилл стал очень здоровым и сильным. Аномалия, найденная Хозяином, представляла собой так называемый пространственный карман или замкнутое само на себе пространство, то есть особую пространственную локацию, которой не существовало на реальной территории планеты Земля. По аналогии с эффектом Ахилла, Хозяин назвал локацию Стиксом, хотя, насколько было известно лично Белошапочке, Стикс Зоны не похож на реку или ручей.

Аномалия Стикс располагалась изолированно от нашего «большого» космического пространства, но соединялась с ним целой системой порталов и искажений. Попасть внутрь аномалии Стикс было возможно исключительно через портал, причем не всякий, а именно тот, который вел к ней…

Пространственный карман Стикса, как объяснили будущим интуристам, имел диаметр около десяти километров, причем во все стороны, в том числе в высоту. При этом максимальный эффект сила аномалии имела только в эпицентре – непосредственно в середине пространственного кармана.

Пространственные окна, ведущие к аномалии Стикс, по словам организаторов тура, были разбросаны по всей зоне Разлома хаотично – но преимущественно в северной части полуострова. В отличие от остальных аномалий Зоны Три-Восемь они долго оставались на месте и лишь время от времени меняли свое расположение. Это, конечно, не помогало, но и не составляло особой проблемы. Рыжняк, как внешний распорядитель тура, передал Янсену загадочный компас, который при любых обстоятельствах должен был указывать в сторону ближайшего портала к аномалии Стикс. Принцип работы компаса был совершенно не понятен и никак не объяснялся. Но это был не хабар из Зоны, не радиоактивная вещь и вообще предмет, лишенный каких-либо экстраординарных свойств. Так что после внимательного осмотра и проверки компаса счетчиком излучения сталкеру оставалось только присвистнуть – компас натурально был обычным бытовым предметом. Только стрелка его упорно показывала не на север, а на противоположный конец поляны с ближайшим пространственным переходом.

Все это Аспирина насторожило. Дальнейший рассказ Белошапочки, однако, провернул мозг круче. Компас показался сталкеру ерундой.

Воздействие Стикса, по словам организаторов тура, было просто волшебным – искупавшись в его воде, любое живое существо исцеляло раны и излечивало болезни. В каком-то смысле даже побеждало старость и смерть. Изменения организма, если Белошапочка верно излагал суть, происходили на клеточном уровне, как бы «омолаживая» органы и ткани человека. Поскольку клетка «молодела», организаторы полагали, что пациент, искупавшийся в водах Стикса, не просто излечится, но сможет прожить с этого момента еще один человеческий «век» – семьдесят или восемьдесят лет, даже если ему уже было девяносто на момент «купания». Разумеется, последний момент проверить было невозможно – во всяком случае, пока. Первые пациенты окунулись в Стикс два года назад, и, естественно, статистика по их долгоживучести свыше восьмидесяти лет просто отсутствовала. Два года, во всяком случае, прожили все. Кроме того, Стикс мог иметь и какие-то дополнительные, неизвестные организаторам тура побочные эффекты.

Но если в удивительных свойствах аномалии Стикс заключалась главная ценность путешествия за здоровьем, то его главной проблемой стал таинственный Хозяин – тот загадочный сталкер, что обнаружил аномалию первым.

Обнаружив Стикс и познакомившись с его свойствами, Хозяин остался в ней навсегда. Теоретически он обязан был активно противодействовать любым попыткам проникновения. Именно по этой причине в группу был включен Янсен – опытный наемник с великолепным послужным списком. Янсен не разбирался в особенностях Зоны, но мог прикончить любого противника – будь то сталкер или военный. Ставка, во всяком случае, делалась именно на это. При всех своих особых навыках большинство сталкеров по своей квалификации все же приближались к разведчикам и диверсантам, были «ходоками» и следопытами. Непосредственно убийству людей был не обучен ни один из них. Сталкера могли ВЫЖИВАТЬ в любых, самых ужасных условиях. Но УБИВАТЬ при любых условиях они не умели.

Организаторы тура выбрали натовского спеца Янсена (кстати, норвежца по происхождению) в качестве «силовика» и «безопасника» экспедиции еще по одной причине. В Зоне было полно сталкеров, каждый из которых теоретически мог провести группу лучше, чем это сделал бы офицер НАТО, никогда не бывавший на территории Разлома. Однако организаторам тура, насколько понял Аспирин, был необходим для такого дела зависимый человек. Янсен был более чем зависим. В предбаннике он никого не знал. По-русски говорил с акцентом. Русских вообще и русский Дальний Восток в частности он если не ненавидел, то недолюбливал и слегка презирал. Договориться ни с кем не мог. Слить другим сталкерам информацию – тоже. Но главное, Янсен был болен, а значит – полностью подконтролен. Вернуться он мог только к Рыжняку в хотель, просто потому что более в Зоне никого не знал и не доверял.

Согласно договоренности, натовец должен был пройти в Зону с группой, ориентируясь по загадочному компасу (тому самому, что продемонстрировал Белошапочка), вывести группу к ближайшему порталу, проникнуть в него и убить Хозяина аномалии. Исключительно так. Забавно, но в том, что Янсен замочит владельца Стикса, Рыжняк, судя по всему, не сомневался. Ибо в деле мочилова Янсен был матерым профессионалом, специалистом запредельного уровня, не чета каким-то немытым сталкерам. Почесав ребра, Аспирин нехотя подумал, что так оно и было – Янсен-боец разделал его, матерейшего обитателя Зоны, как пацана, забив в рукопашной играючи.

Спрашивать, зачем Рыжняку понадобился в этой экспедиции сталкер Аспирин, смысла не имело. Выводы были слишком очевидны: владелец хотеля послал старого приятеля на верную смерть. Думать о том, что Рыжий не знал о замыслах Янсена, было глупо.

Выслушав Белошапку, Аспирин некоторое время сидел молча и неподвижно, потом, скрипя ребрами, поднялся и принялся укладывать свой рюкзак.

Белошапочка подскочил.

– Кута ты, сталкер?

– А ты сам подумай, – огрызнулся Аспирин, – мозг вруби, может, и допетришь.

– Хочешь уйти?!

– Нет, блять, еще здесь переночую! – взорвался сталкер, мысленно коря себя за то, что орет фактически на подростка. – Я свою задачу выполнил, верно? Довел группу до нужного телепорта. Довел? Ну так с хера ли мне идти дальше?!

– Так ты не понял, сталкер? – залопотал Белошапочка. – Там за порталом нас ждет настоящее чудо, аномалия, излечивающая все болесни! Источник бессмертия!

Прекратив возню с рюкзаком, Аспирин поднял вверх злую рожу.

– Да хрен ли мне твое бессмертие, придурок? – прорычал он. – Никто не знает, что нас там ждет. Таинственный Хозяин аномалии, говоришь? Да в гробу я видал все Зоновские загадки. И на хера мне? Ты выздоровеешь, а я сдохну, так, что ли? Нет, не пойдет.

Белошапочка снова залез в карман.

– Деньги! – закричал он. – Те фосемтесят штук, что обещал тепе Янсен, вот они! Сдесь, кашется, даже больше! Тысяч двести, наферное! Возьми!

Аспирин опустил рюкзак. Первым желанием было подойти и сбить несовершеннолетнего мудака на землю ударом кулака между глаз. Но сталкер сдержался. Послал же Господь идиота! Девять из десяти сталкеров в сложившейся ситуации молча пристрелили бы молокососа, забрали бабки и верочно свалили из Зоны навсегда. Рука Аспирина сама собой сжалась в кулак. Потом разжалась и потянулась к автомату, однако…

Было стремно мочить желторотика за бабло.

Словно провернув в себе нечто, Аспирин совершил над собой гигантское усилие и отвернулся от денег.

– Убери! – вырвалось из горла.

– Но, сталкер…

– Я все сказал! – отрезал Аспирин. – Я лично собираюсь и иду домой. Если ты со мной – милости просим. Нет – гуляй в жопу, оставайся.

Белошапочка опустил руки и, совершенно расстроенный, помотал головой.

– Но там женщины, сталкер… – беспомощно прошептал он. – К черту бапки… Но они не тойтут обратно сами. Они не тойтут!

Аспирин, уже поднявший свой рюкзак снова, при этом возгласе замер. Выдохнул, трехэтажно выматерился. Потом поднял голову, подставляя лицо и грязную повязку ледяному дождю. Капли застучали по лицу, путаясь в пробившейся щетине, холодная влага струйками текла по лбу и щекам. Сталкер освободил руки, приложил ладони к вискам.

Чувствовал он себя, конечно, херово. Дело заключалось не в бабках и не в Хозяине аномалии. Просто ребра ныли неимоверно, и тело двигалось еле-еле. Хотелось жрать, спать, выпить, просто присесть и избавиться от нудной, задравшей боли по всему телу. В больничку бы в таком состоянии, а не в портал!

– Ладно, сходим, – ответил наконец Аспирин, поражаясь собственному решению. – Уговорил, собака языкастый.

– Спасибо, сталкер!

– Засунь свое спасибо знаешь куда? – грубо огрызнулся Саня. – Мне чё твои благодарности?

С этими словами Аспирин окончательно застегнул рюкзак, стянул с петельки на плече свой противогаз – вместе с гранатами, ножом и флягой на поясе, тот превратился почти в «естественный» нарост тела. Натянув намордник на небритую рожу, сталкер проверил магазин, снял автомат с предохранителя и замер, бросив через плечо:

– Тогда вот что… идем в портал прямо сейчас, пока не стемнело. Задрался я уже в Зоне ночевать. Волыну приготовь. Полная обойма, патрон в патронник, с предохранителя снять. И будь готов сразу палить, ежли чё. Оказаться можем где угодно. В том числе там, где пистолет не поможет… Хотя нет, застрелиться сможешь везде.

Воодушевленный таким образом Белошапочка поправил рюкзаки на плечах, щелкнул предохранителем и тоже прогундосил в противогаз:

– Все проверено. Котов!

– Я бы тоже бы сейчас и котов, и песиков, – скривился сталкер. – Ладно, печенья с джемом пожрали, уговорщик хренов, сутки от голода не помрем. Н у, с Богом!

Аспирин сделал шаг в портал, готовый к привычной вспышке мягкого монохромного белого света и ощущению плавного падения, – благо переходить сквозь пространственные аномалии сталкеру случалось.

Белёк же просто зажмурился и шагнул следом.

Полуночную тишину нарушил громкий треск, звон, скрип металла и мощные глухие удары, доносившиеся откуда-то снаружи. Что-то очень большое пробиралось через руины завода, задевая обветшалые стены цехов, прогибая ржавые балки перекрытий, заваливая столбы с опорами. В одно мгновение девять мужчин вскочили как ошпаренные. Те, кто спал, выпрыгнули из спальников, схватились за оружие и вопрошающим взглядом уставились на дозорных.

Сталкер в КЗС-е тихонечко шикнул, приставив к губам указательный палец. Он стоял на одном колене, прижавшись к выщербленной кирпичной стене, и осторожно выглядывал наружу через пустой оконный проем. Ниндзя, который добровольно вызвался в напарники дозорному, бесшумной тенью шмыгнул к соседнему проему, в котором еще сохранилось прогнившее дерево рамы с кривыми стеклянными зубьями, и там замер. Темно-серый костюм японца, относительно заметный днем, сейчас полностью сливался с мраком ночи, делая своего хозяина невидимым даже в мерцании костра.

Ночь застала группу уже практически на самом финише. По уверению сталкера, «точка входа» была где-то там, в самом центре металлургического комплекса, среди громадин конструкций доменного цеха. Пробираться в темноте по такому стальному ржавеющему лабиринту было опасно даже в обычном мире, а в Зоне с ее аномалиями и подавно. С мнением проводника, посоветовавшим продолжить поиски с восходом солнца, согласились все. И отряд разбил лагерь на третьем этаже административного здания, расположенного у самой границы заброшенного производственного комплекса. Комнату выбрали исходя из минимального количества входов-выходов, которые нужно было охранять.

– Кто там? – тихонько спросил теннисист, нервно перекладывая из руки в руку «ингрэм» одиннадцатой модели.

– Кто-кто… Годзилла, мля, кто еще? – прошипел сталкер по-русски и тихо добавил на английском: – Не знаю, но это точно не Бродяга Дик. Тушим костер и быстро валим в подвал, переждем. Ну его к черту, вдруг заметит…

И словно подтверждая его опасения, звуки крушения завода стихли на несколько секунд, как будто это нечто действительно смогло разглядеть мерцание костра в оконных проемах и остановилось, чтобы присмотреться. Хуан Карлос, Билл и один из японцев подбежали к огню и принялись спешно тушить его, затаптывая ногами языки пламени и раскидывая тлеющие угольки по всей комнате.

– И-и-идиоты, – прошипел проводник, – сдадите нас движением!

Идиоты замерли, захлопали глазками на сталкера. Но было поздно. За окнами по руинам завода прокатился из конца в конец душераздирающий рев. Судя по вокальным данным, ревело стало слонов, которым отдавили яйца как минимум. Сталкер бесшумно метнулся к окну и осторожно выглянул за край рамы. В темноте, на фоне громадин производственных конструкций, колыхнулась еще одна громадина, только темная и, мать ее, живая. Заскрежетал металл. Сталкер, отшатнувшись от окна, уже не заботясь о тишине, кинулся к лестничным пролетам.

– Шухер, сука, добегались!!! – проорал он на бегу по-русски.

Комментарий, впрочем, не требовал перевода, и значение слова «шухер» каждый иностранец, видимо, определил подсознательно. Все дружно ринулись врассыпную, кто к северному лестничному крылу, кто к южному. Возле костра замешкался один из японцев. Бедолага никак не мог решить, за кем бежать – за опытным советским сталкером или за соотечественником-ниндзей, который кинулся в противоположную сторону.

Панические мысли несчастного жителя Японских островов прервал страшный глухой удар. В помещение, проломив кирпичную кладку словно фольгу, влетела тяжеленная железнодорожная вагонетка. Тонны ржавого железа прошили здание насквозь, с легкостью, с которой бумажную стену может «прошить» кувалда. Вагонетка смела зазевавшегося японца, ничтожно маленького и хрупкого по сравнению с поразившим его снарядом, словно перо. Существо, метнувшее «снаряд», было сильным неимоверно. Останки японца, размазанные в томатную пасту, приземлились, вероятно, в сотне метров от здания влажными ошметками.

– Все вон из здания! Не в подвал! На улицу! На выход! За мной! Быстро! – надрываясь, выкрикивал сталкер в надежде, что его услышат те, кто спускался по противоположным лестничным пролетам. – Коробка может сложиться, завалит всех нахер! Живее!

В стену здания с секундными паузами ударили еще два металлических снаряда. Рельса прошла корпус насквозь и застряла стальной занозой в потрескавшемся асфальте дороги, той самой, по которой отряд притопал к заводу совсем недавно. За рельсой стену пронзила огромная ржавая шестерня. Она пробила стену выше третьего этажа и погасила инерцию о вторую несущую стену здания, к счастью, не разрушив ее полностью. Гигантский зубастый блин рухнул на лестничную плиту. По зданию прокатился тяжкий гул, точно колокольный, но низкий, глухой, объемный и непередаваемо страшный.

Бетонная крошка посыпалась на головы бегущих по лестнице. За спинами сорвалось несколько плит перекрытий. Сталкер и Поль успели прыгнуть в оконный проем на последней лестничной площадке, прежде чем за их спинами рухнула неизвестная, но массивная железобетонная конструкция. В грохочущей адской мясорубке, закрытой настоящим столбом пыли и бетонных осколков, сгинули латиноамериканец и теннисист. Юшка, выжатая обвалившимися плитами из раздавленных тел, заляпала брызгами более удачливых товарищей. Коробка здания устояла. Административный комплекс стоял в ночи черной скалой и выпускал густые серые облака через пустые проемы.

– Черт! Кажется, я ногу подвернул, – подал голос Поль.

– Везунчик, – прокомментировал сталкер, озираясь вокруг сквозь прицел автомата. – Свечку поставь, приятель, повезло. Прикинь, что с теннисистом нашим стало.

Опираясь руками за ближайшее дерево, Поль недобро глянул на проводника, однако во взгляде его скрывался не только упрек – но и беспомощность. Мужчина поднялся и попытался встать на поврежденную ногу. Вскрикнул, повалился на землю, где начал кувыркаться от боли и шипеть проклятия на французском матерном.

– Заткнись! – Сталкер неожиданно резко подскочил к раненому, наклонился и грубо зажал рот рукой. – Будешь орать и кувыркаться – кончу! Давно не видел, как вагонетки летают? Полежи здесь за деревом, я приведу помощь. Пацаны по южным пролетам должны были спуститься без проблем. Значит, они там, на той стороне здания.

– Ты же менья бросьишь, сукка! – неожиданно по-русски произнес Поль очень четко и уверенно, как только проводник убрал грязную ладонь с его лица.

– Не факт, братишка. – Сталкер покачал головой, сам не понимая, врет или говорит правду. – Но вариантов у тебя нет. Сиди здесь тихо и не шебурши. А я мухой на ту сторону.

Хлопнув Поля по плечу, проводник умчался в темноту, туда, откуда доносился рев неизвестной твари и скрежет металла. Обстрел административного корпуса стальными изделиями прекратился. Пока сталкер бежал, он не услышал ни одного нового удара о стену. В ответ на рев мутанта очень близко, сразу за громадой корпуса стучали выстрелы. Звонко бахнула «Арисака», ее поддержали короткие очереди американского карабина, и в конце концов затрещала уже знакомая адская трещотка ковбойского пулемета.

– Идиоты! Вот идиоты! – повторился проводник, видимо, несколько разочарованный мудрым поведением ведомых. – Драпать надо! Драпать, прятаться, а не строчить!

Он не знал, что за тварина противостоит его группе, но, судя по порхающим вагонеткам, человеческим пулькам было сложно склонить ее к пацифизму.

Заочно похоронив горе-стрелков и перекрестившись, сталкер все же обогнул угол здания и глянул из-за него на территорию завода, где двое американцев и двое японцев вели бой с собственной смертью.

Светлое пятно за облаками, обозначающее положение луны, плавало почти у горизонта. Свет был тусклый. Если бы не пламя выстрелов, подобно фотовспышкам освещавшим пресловутое «поле боя», рассмотреть что-либо было трудно. Ковбойский пулемет, в частности, светил настоящим прожектором. Именно в свинцовом накате американского машин-гана сталкер увидел это, продиравшееся сквозь вихрь свинца вдоль стены ремонтно-механического цеха.

Это было гигантской человекоподобной образиной. По-своему – очень красивой. Уродливая морда, уродливое тело, уродливые громадины рук и ног, однако очень большие, мощные. Изрезанная шрамами и облепленная безобразными опухолями тварь была ростом едва не выше вспомогательного цеха. Правую ногу, которая выглядела в два-три раза тоньше левой, создание волочило за собой. Эта конечность была повреждена очень давно. Поэтому при передвижении существо активно помогало себе страшными ручищами, под ударами которых гнулись и скрежетали опорные балки цехов. Возможно, именно поэтому зонное отродье перестало метать шлаковозные вагонетки и прочий металлолом. Вместо того чтобы расплющить людей издалека, тварь зачем-то упорно искала прямой контакт. Умным такое поведение назвать было сложно, но сильная тварь, видимо, интеллектом обременялась.

Билл сконцентрировал пулеметный огонь на правом плече мутанта, и за секунду до того, как «Minigun» смолк, плотная толстая шкура твари лопнула на плечевом суставе. В исковерканную мутациями плоть безжалостно впился последний десяток пулеметных пуль. Увидев это, остальные стрелки тоже принялись бить в уязвимое место.

– А вот это было зря, – прокомментировал сталкер, продолжая наблюдать за боем из-за угла здания. Сердце бешено колотилось, но присоединяться к товарищам (и соответственно рисковать жопой) обладатель КЗСа не спешил.

Дальнейшее произошло так, как предполагал сталкер. Действительно, лишенный возможности эффективно передвигаться мутант остановился, взревел и подхватил с земли первую попавшуюся стальную громадин у, с тем чтобы метнуть ее в обидчиков. Расстояние для броска сократилось. Значит, могла увеличиться точность. Шансы выжить при таком раскладе скользили к математическому нулю. Но тут, к удивлению сталкера, в игру вступил боец, от которого отвлекали внимание стрелки.

Вспышки выстрелов на миг выхватили из темноты островок пространства, создавая специфическое слайд-шоу этого специфического «сражения», возможного, как известно, только в Зоне или фантазии наркомана. В очередном «светлом кадре» мелькнула фигура ниндзи. Мутировавшая тварь уже занесла над головой левую руку с каким-то ржавым железным валом, но совсем рядом, на крыше цеха, блеснуло лезвие катаны. Рука с подрезанным сухожилием рухнула вниз. Зажатая в лапе железка звезданула тварь промеж глаз. Туша мутанта качнулась и, оступившись, завалилась на стену цеха. Мерзко заскрежетал металл. В очередной вспышке американского карабина было видно, как еще раз сверкнул японский меч, но уже чуть ниже, на уровне колена левой ноги зонной твари.

Мутант рухнул на землю и лежа продолжил крушить все вокруг себя. Дергая поврежденными конечностями, существо било по земле наугад, пытаясь расплющить невидимого противника. Тем временем неуловимый противник выплыл из ночного мрака уже рядом с товарищами.

– Уходим! – гаркнул сталкер и, привлекая внимание группы, помахал из-за угла.

Оба японца и ковбой тут же побежали к нему, но четвертый стрелок, войдя в раж, решил закончить бой фиксированной победой. Блуберри, паля одиночными, бросился к брыкающейся на земле туше, желая с близкого расстояния попасть мутанту в глаз и вынести мозг. Два раза он таки попал в отекшую глазницу твари, но, видимо, мозг создания был размером с булавочную головку, и пули, пробив череп, не задели ничего жизненно важного для мутировавшего урода. Не желая сдаваться, американец ближе подошел к мутанту и продолжил стрелять в упор. Раненое создание взвыло, собрало в комок последние силы и толкнуло тушу к стрелку. Тело мутанта продвинулась вперед на несколько метров, но этого хватило, чтобы правая лапа с измочаленным плечом схватила отважного (а скорее глупого) человечка. В последних вспышках сталкер увидел, как гигантская тварь открывает пасть и запихивает в нее бедную американскую голову. Выстрелы стихли. Лишенная этой странной разновидности освещения, территория завода погрузилась во тьму, которую рассеивал лишь мутный плафон луны.

– Уходим… – сипло повторил сталкер и быстро посеменил к месту, где оставил француза.

Подойдя к дереву, возле которого прятался француз, проводник тихо позвал его по имени. Поль, как ни странно, не укрылся в гуще торчащих из земли корней, а стоял в полный рост, подпирая ствол старой покосившейся акации. Его темная фигура не шелохнулась, когда сталкер обратился к нему. Заподозрив неладное, проводник включил налобный фонарь и направил луч на француза. Тот был еще жив. Свежая кровь пенилась на губах, струйками стекала по подбородку. Поль был прибит к дереву десятком арматурных штырей, словно кто-то практиковался в «дартс», используя человечка в качестве мишени. Округленные глаза несчастного смотрели в сторону административного здания. Проводник обернулся и посветил туда фонарем.

В темноте подвального окошка бликнули чьи-то маленькие глазки. Широкая головешка в темном балахоне тут же исчезла за стеной, и из темноты подвала донеслось какое-то ехидно-злобное, вполне осмысленное, но при этом нечеловеческое хихиканье.

– Кинетики… – в ужасе прошептал сталкер.

Сердце, если оно еще билось в его груди, замерло, отвалилось от грудной клетки и покатилось в пятки.

– Ко мне, бего-о-ом!!! – проорал сталкер своим ведомым и бросился к платформе доменного цеха, расположенного по прямой примерно в пятидесяти метрах.

Стремительно преодолев разделявшее расстояние, беглецы быстро взобрались на платформу. Отсюда, с высоты конструкции, открылся вид на прилегающую к цеху территорию. Облака, скрывавшие небо, рассеялись сильнее, и через рваные края бреши наконец ярче заблестела полная луна, не закрытая теперь ничем. Из-за низкого положения ночного светила над горизонтом конструкции доменных печей откидывали длиннющие тени, которые накрывали все пространство и тянулись далеко за границы заброшенного завода. Но даже в черноте этих теней можно было различить мерцание тысяч спаренных огоньков злобных глаз. Мутанты неотступно следовали за выжившими. Целая армия кинетиков почему-то не спешила атаковать. Возможно, мутанты осознавали свое преимущество и растягивали удовольствие, медленно и уверенно окружая обреченную группу. Это проводник и увидел.

Такого количества жутких тварей сталкеру еще не доводилось встречать. Пока трое ведомых спешно карабкались по скрипучей производственной лестнице, проводник панически швырял перед собой гайки и болты, собранные накануне, и метался по всей платформе, пытаясь отыскать путь к отступлению.

– Да что же такое?! Со всех сторон обложили! – запаниковал сталкер, оказавшись у противоположной стороны платформы.

Снизу, из темноты, словно в ответ на его слова, донеслось ехидное хихиканье созданий, бывших некогда людьми. Противный хохот подхватили сотни мутантов. Волна зловещего смеха пронеслась по мрачным руинам завода, порвав тишину ночи. Смех оборвался резко, словно легион мутантов вдруг сильно испугался. Трое ведомых как раз взобрались на платформу, а потому стих и скрип ржавой лестницы. В полной тишине откуда-то из темноты донеслось хриплое пение. Пел человек, и пел, гад, на чистом русском языке, отчего тело сталкера покрылось холодными мурашками. Сиплый голос становился все громче, растягивая фальшивые нотки какой-то старой песни. Слова и смысл песни разобрать было сложно, но сам факт пения на человеческой речи в окружающем царстве ужаса и кошмаров вгонял в абсолютный ступор. В такт жуткому голосу нестройно замычали и кинетики, пытаясь подхватить мелодию групповым блеянием. Поющий на минутку закашлялся и смолк. Когда туберкулезные хрипы стихли, человек заговорил вновь. На этот раз он обращался к людям, застывшим от ужаса на верхней платформе.

– Эй, мудачье! Я смотрю, вы живучие, падлы! Травил я вас, травил, травил, выживал из Зоны. А вы всё прете, прете сюда, как черви на говно! Не дошло еще, что Стикс не для вас? Он мой, сука! МОЙ!!! А вам… А вам еще подарочек, мля! Сдохните, падлы, все до единого!

В следующий миг над головами трех ведомых материализовался чугуновозый ковш. Тонны ржавого металла не перенеслись по воздуху откуда-то со стороны, а именно возникли из пустоты, как будто железка свалилась в портал, а точка выхода открылась прямо над людьми-беглецами.

Ковш рухнул на платформу всей массой и, пробивая конструкции, полетел вниз. Скрежет металла, казалось, разорвал барабанные перепонки. Громогласное эхо метнулось по стенам заводских зданий и стихло вместе со скрипом балок. Облако пыли поднялось вверх и на минуту погрузило цех в непроглядное марево.

Сталкер сидел на корточках на противоположном, уцелевшем краю платформы. Вскинув калаш, он просматривал пространство сквозь прорезь прицела. В пылевой взвеси с разных сторон платформы появились и постепенно приобрели четкие контуры два темных пятна. Одно из пятен было крупным, с характерным очертанием ковбойской шляпы, второе – стройное, крепкое, с рукоятью катаны за спиной – также было легко узнаваемым.

– Ну, слава Гейгеру, вы живы, – прошипел проводник как можно тише. – Где еще один?

– Не успел… – так же тихо ответил ниндзя и задал встречный вопрос: – Что нам делать теперь? Я так понял, мы окружены?

– Вроде того. Но кстати, кое-что прояснилось. Тот мутант, он порталами управляет, ты понял? Причем на расстоянии. Это многое объясняет. Аномалии упорядоченные, да и прочее.

– И сейчас этот урод, управляющий порталами, хочет нас убить?

– Ну да.

– Вот радость-то!

– Ладно, есть идея, – улыбнулся сталкер в ответ, заметив в редеющей пелене новую любопытную деталь бытия. – Гляди. – Он показал рукой вверх.

В результате падения чаши вся конструкция платформы сильно качнулась, часть ее прогнивших элементов разрушилась. Крепления огромной газоотводной трубы одной из печей также не выдержали удара. Обломанный край газоотвода упал на балки, застрял чуть ниже остатков платформы. На ней и стояли люди. Ржавая труба шла под большим наклоном почти прямо к их ногам, образуя подобие водной горки. Заканчивалась труба где-то на газоочистителях, далеко за спинами тварей, окруживших отряд.

– За мной, резво! – Сталкер кинулся к темной дыре, ведущей в рукотворную железную пещеру.

Снизу тем временем вновь донеслось противное пение неизвестного чудовища. Прокаркав еще один куплет своей песенки, создание рявкнуло какой-то приказ. Ничего хорошего это означать не могло.

– Вот они, оказывается, какие… – хмыкнул сталкер, пролезая в трубу.

– Кто? – спросил японец, следовавший за ним.

– Как кто? Боги твои любимые, – без тени иронии ответил проводник. – Злобные самовлюбленные мудаки, манипулирующие аномалиями. Ты заценил? – Сказав это, сталкер заскользил вниз по трубе и исчез в темноте узкого ржавого тоннеля. За ним последовал ниндзя.

– Ересь все это! – недовольно буркнул ковбой, протискивая свое большое тело в трубу. – Это никакие не боги, а всего лишь изуродованный мутацией человек. Если, конечно, он еще человек… – Прижав свою шляпу рукой, чтобы не потерять, американец полез следом за остальными.

Между тем вокруг доменного цеха поднялся ужасающий скрежет, грохот и стук. Это тысячи кинетиков, получив приказ распевшегося мутанта, поднимали в воздух металлические болванки, шестерни, чаши, валы, вагонетки, огнеупорные кирпичи и прочий валявшийся вокруг мусор. Облако тяжелых предметов поднялось и зависло выше труб и печей, готовое обрушиться на цех всем колоссальным весом.

– СТИКС МО-О-ОЙ!!! – проорало человекоподобное чудовище, невидимое сейчас беглецам.

В следующее мгновение железо, чугун и камни рухнули на конструкции доменных печей. Над окрестностями поднялся неимоверный грохот. Платформа, на которой недавно стояли люди, заскрипела, качнулась и рухнула, складываясь внутрь. Волна пылевого облака накрыла завод целиком.

– А хорошо, однако, пошла! – тихонько ухмыльнулся сталкер, наблюдая картину со стороны. – Мы ушли походу. Тупые мутанты, млять. Далеко им еще до сапиенсов, да?

У группы было предостаточно времени, чтобы, выбравшись из газоочистных сооружений, преодолеть расстояние, разделяющее цеха, и укрыться среди железнодорожных вагонов следующего цеха. Когда пылевая волна накатила на ржавый остов ангара, укутывая рельсы и вагоны плотной пеленой, трое ходоков уже скрылись в железнодорожном туннеле.

Свет фонарей выхватил из темноты запыленную обвисшую проводку, цепочки железнодорожных составов, всевозможные полуразрушенные конструкции и прочие уродливые элементы заброшенных подземелий. Большая часть железнодорожных путей транспортного цеха уводила глубоко под землю, что было весьма необычно. Видимо, на заводе в свое время выплавляли детали к каким-то засекреченным механизмам. Иначе зачем было коммуняшному режиму прятать фабричный продукт?

За очередным поворотом туннеля показалась развилка. Пути вели дальше в подземье. От небольшого перекрестка круто вверх вел бетонный пандус в обрамлении лестниц. Над лестницами, в зыбкой дымке, виднелось светлое пятно выхода. Широкие ворота были распахнуты, через их край под землю глядела краешком глаза бледная девочка Луна.

– Нам туда? – спросил ковбой, указывая на очевидный выход.

– Можно… – Сталкер задумался. – А можно и нет. Некуда нам бежать, понимаешь? Куда бы мы ни сунулись, этот сука, хозяин Стикса везде нас отыщет, ежли захочет. И замочит. Видали, что умеет? Плюс с кинетиками дружбу водит. Короче, пипец нам, ребятушки, если наружу сунемся. Давай-ка туда! – Проводник указал рукой в темноту железнодорожных туннелей. – Прибор показывает, там точка входа в Стикс. Значит, логово этого урода. Если будем там раньше, устроим засаду!

Сталкер в КЗСе достал палочку ХИСа, перегнул ее, смешивая химические компоненты, швырнул перед собой в темноту туннеля и бодро потопал на зеленоватый свет.

– Видишь ли, говорит, «Стикс мой»… – Проводник тихо бубнил, комментируя слова мутанта. – Хрена с два! Хозяин хабара нашелся, понимаешь. Ленин, млять, завещал делиться! Ничё, скоро мы тебя, кулак, раскулачим. Ой, как раскулачим, тварина…

Под этот тихий ненавязчивый словесный понос, который щедро лился из проводника то ли от нервного напряжения, то ли от приверженности к ленинским идеям, группа прошла по темному туннелю еще с километр. По злобному ворчанию сталкера можно было понять: «прибор» четко указывал, что цель группы прямо перед ней. Возможно, всего в сотнях метров. Однако по непонятным причинам остается недостижимой. Словно убегает от людей, заманивая глубже в мрачное подземелье. Так или иначе, еще полчаса обещанную «точку входа» так и не нашли. Она продолжала маячить впереди, словно призрачный свет в конце темного туннеля. Зато на пути группы вдруг возник новый железнодорожный перекресток. Размером он был больше предыдущих. Раскидав в разные стороны несколько ХИСов, проводник внимательно осмотрелся. Один из ХИСов попал в маленькую антигравитациаонную воронку и взмыл вверх, к куполу. Светящаяся зеленая трубочка стала парить вверх-вниз, словно гигантский светляк. При каждом кульбите она выхватывала из темноты новые мрачные элементы подземелья.

Вокруг находилась целая станция. Под железобетонным куполом, плиты которого подпирали высокие опоры, скрывалось огромное свободное пространство. Несколько составов навечно застыли в окружении балок погрузочных кранов. Контейнеры, бочки, непонятные трубчатые блоки аккуратно разложены на платформах. От рамной конструкции электроподстанции во все стороны расходились и терялись в темноте кишки кабелей. Над всем этим пыльным и ржавым кладбищем чернела диспетчерская с мутными, почти непроницаемыми от грязи окнами. В дальних закоулках подземного зала слегка светились аномальные зоны – электростатической, а некоторые плазменной природы. Несколько гравитационных аномалий мирно раскачивали пыль в центре гигантского склепа. То там, то тут виднелись человеческие тела в истлевшем рванье северокорейской военной формы. Мертвые тела. И тишина.

Видимой угрозы не было. Станция казалась мертвой. Наметив себе тропу между аномалий и вновь глянув на пресловутый «прибор», сталкер повел группу к одному из туннелей железнодорожного перекрестка. Тот отличался от остальных только открытой переборкой ворот. Заклинившие листы стали зависли над рельсами всего в полуметре, оставив узкую щель. Однако, как только группа оказалась в центре помещения, прямо под куполом, тишину склепа нарушило знакомое хихиканье.

– Засада! – Сталкер озвучил очевидный факт и пригнулся, вскидывая автомат.

Тут же загудела и брызнула снопами искр подстанция. По провисшим электрокишкам пронесся неизвестно откуда взявшийся электрический ток. Мгновенно вспыхнули сотни ламп. На станции стало светло, как в полдень.

Ослепленные ярким светом люди попытались укрыться за нагромождениями стальных бочек и оттуда высмотреть тех, кто заливался смехом. Но весельчаки прятаться не собирались. Три кинетика, облаченные в рваные накидки с капюшонами (накидки, вероятно, были сделаны из остатков человеческого камуфляжа, но перекрашены в темный цвет – интересно чем?) и оттого похожие на магистра Йоду из голливудского кинофильма, стояли в разных углах станции и совершенно по-человечески, откровенно нагло угарали.

– Агаш! – вскрикнул один из них, поклонился и развел руки, словно представляясь. Затем, создав телекинетическую подушку, карлик плавно проплыл по воздуху и спустился на бетонную платформу с крыши диспетчерской. – Вкус-сные люди…

Двое других кинетиков гаркнули поочередно свои столь же идиотские имена и спрыгнули вниз, один с рам подстанции, другой с ближайших контейнеров.

Вкус-сные люди, понимаешь. Лицо сталкера перекосила гримаса гнева. Он злобно ударил по пряжкам-фастексам, отстегивая от рюкзака накладной баул. Из чехла на свет появился маленький самодельный, но от этого не менее смертоносный огнемет.

– Это телекинетики! – рыкнул проводник ведомым. – Они отклоняют пули, если выстрел не сделан в упор. Их надо мочить врукопашку или палить огнем. Погнали, порвем засранцев на ремни!

Издав поразительный по своей смысловой наполненности боевой клич, состоящий, правда, из отборных матов, сталкер кинулся на дальнего уродца, того, кто назвал себя Агашем. Ковбой снял с пояса и взял в правую руку кнут со стальным наконечником, а в левой сжал свой монструозный «Смит и Вессон». Американцу достался ближний кинетик, спрыгнувший с контейнеров. Ниндзя же без промедления кинулся к электроподстанции, где ждал третий мутант. На удивление, бой закончился в считанные секунды. Ковбой, проверяя слова сталкера, несколько раз пальнул в мутанта, заставив того отвлечься от метания железяк. Пули, как следовало ожидать, ушли в молоко. Но ковбой не ждал попаданий. Он лишь отвлекал кинетика, пока расстояние не сократилось. Сблизившись, Билли резко взмахнул кнутом, и внутриглазная жидкость мутанта брызнула на стенки контейнеров. Кинетик взвыл, поднял вокруг себя телекинетический вихрь и швырнул его столб в сторону врага. Не видя предметов для метания, урод пытался наугад выхватить мусор, валявшийся на земле, и задеть им американца. Билл тем временем потрясающе резво забежал кинетику за спину, упер револьверный ствол в карлицкий затылок и вынес твари мозг оглушительным выстрелом.

Ниндзя расправился со своим противником даже быстрее. Ловко лавируя между парящих рельсов, бочек, крюков и цепей, он в считанные мгновения оказался возле мутанта. Кинетик, не ожидавший такой нечеловеческой прыти от вполне «человеческого» на первый взгляд противника, видать, сильно удивился. Во всяком случае, замешкался и оттолкнуть японца телекинетической волной не успел. Доли секунды хватило ниндзе, чтобы легко и практически незаметно шевельнуть катаной. Затем, демонстративно развернувшись спиной к кинетику, старик японец теми же мелкими, но удивительно быстрыми шажками засеменил обратно, на помощь сталкеру. Карлик, возможно, еще пребывал в сознании, когда его мерзкая мутантская головенка отвалилась от шеи и, грохнувшись на бетон, покатилась по нему, тыкаясь в пол пухлым носом.

Третий урод, видя, что события развиваются не так, как предполагалось гениальным планом засады, явно запаниковал. Пламя сталкерского огнемета успело лизнуть его жиденькую бородку. Боль, вероятно, привела гаденыша в чувство, отогнав страх и удивление. Зарычав, Агаш взмахнул руками и поднял с земли огромное облако пыли. Когда облако рассеялось, мутант исчез, словно растворившись.

– Валим отсюда, живо! – крикнул проводник и побежал к заклинившей бронированной переборке.

Ниндзя и ковбой послушно бросились за ним. Сталкер первый юркнул в узкую щель прохода. Секундой позже в тоннель просочился японец. Но Билл не успел.

Отвратительно жутко заскрипела сталь. Телекинетический удар исчезнувшего мутанта достиг своей цели. Многотонные ворота ожили и с грохотом обрушились вниз, на плечи американца! Ковбой, то ли раздавленный, то ли разрезанный пополам, лишь что-то коротко вскрикнул, глотая воздух в последнем, конвульсивном вздохе. Лицо его, скрытое поднятым валом пыли, разглядеть было невозможно.

– Уходим, уходим! – истошно закричал сталкер, – Ему уже не помочь! – И, вновь глянув на свой компас, добавил: – Нам туда. Скорее туда!

– Что ты все время смотришь на этот компас? – с некоторой дрожью в голосе спросил японец, оглядываясь назад, туда, где только что погиб его старый американский приятель. – Это и есть тот самый загадочный прибор, который указывает на точки входа? Я прав?

– А даже если и так! – нервно вскрикнул проводник. – Что теперь? Заберешь его у меня? Мы сейчас в одной лодке, самурайчик!

– Бесспорно, – кивнул ниндзя и что-то записал на диктофон своего КПК. Было очевидно, что смерть Билла подействовала даже не непрошибаемого японца. Впрочем, что именно он зафиксировал в памяти своего гаджета, сталкер не понял, поскольку ведомый говорил на родном языке. Окинув ниндзю оценивающим взглядом, проводник надломил очередную палочку ХИС и, тихо матерясь, метнул в темноту туннеля.

Еще несколько минут двое выживших упрямо шли по мрачному подземелью, огибая аномалии и прислушиваясь к каждому звуку. Сталкер и ниндзя были готовы ко всему, к любому подлому нападению, даже к атаке сверху, с арки туннеля. Однако к той наглой и беспардонной встрече, которая ожидала их за очередным поворотом, быть готовым было невозможно.

Проводник как раз успел поднять с земли и метнуть дальше очередной ХИС, как в изгибе туннеля забрезжил свет. И по пространству подземья, длинному, каменному и гулкому, неожиданно и потому бесконечно страшно пронеслась знакомая песня. На этот раз, однако, слова можно было разобрать:

– Твою же маму! – с надрывом прошептал проводник и плавно перевел рычаг переводчика-предохранителя на автоматический огонь. – Но как, черт возьми?! Как он смог опередить нас? Неужели опять через портал?!

Подкравшись чуть ближе, сталкер переломил очередную хемилюминесцентную трубочку и с силой метнул ее на звук и мерцающий свет. ХИС упал точно под ноги гигантскому горбатому существу. Буквально на миг стало возможным разглядеть его полностью – уродливую морду, изувеченное мутациями тело.

Почти не думая, стоя, с бедра проводник судорожно вдавил спуск своего АКМ. Пули градом посыпались на тварь, и в зеленоватом свете было отчетливо видно, как все они достигают цели и вонзаются в уродливую плоть. Однако существо по-прежнему не двигалось, словно в него попадали не пули, а легкие резиновые шарики. Более того, оно продолжало петь! Вырыгав из себя тираду из сплошных матов, сталкер в ужасе отшатнулся назад, в темноту и вжался спиной что было сил в обжигающе холодную стену.

– Ты видел?! – завопил он. – Я в него весь рожок спустил! И попал! А ему, сука, похер!

– Без паники! – спокойно, но жестко выговорил японец. – Вдвоем мы его одолеем. На Земле нет ни единого существа, которое выживет с отрубленной головой! Все, что тебе нужно, – метать ХИСы и отвлекать монстра на себя. Я подберусь ближе и разрублю его пополам! Ясно?

– Ясно, млять, чудный план! – почти в истерике заорал проводник. – И как же я сразу не догадался?! Отвлекать его на себя?! Ты не охренел ли, а, самурайчик?! Чё, в натуре, шашкой его своей порубишь, есаул недобитый?! Ай, сдохнем все!..

Ниндзя резко схватил его за плечо и отвесил жесткую пощечину, чем несколько привел в чувство. Проводник заткнулся. По его губам побежала кровь. Жестом приказав сталкеру молчать и делать все тихо, японец бесстрашно двинулся вперед. Оказавшись на перекрестке, двое мужчин одновременно надломили трубочки ХИСов и метнули их в туннель.

Тут же из темноты раздался спаренный залп. Стреляло что-то очень мощное, возможно, какое-то станковое орудие. За секунду до залпа двое ходоков каким-то шестым чувством уловили смертельную угрозу и ушли с линии огня. Железная вагонетка, за которой они прятались, мгновенно превратилась в дуршлаг и подпрыгнула вверх – настолько неистовым и грозным был огонь крупнокалиберного пулемета. Как только адская очередь стихла, ниндзя отчаянно метнулся к врагу.

В эти решающие мгновения сталкер жался к проржавленным рельсам, не в силах оторвать себя от пола. Не переставая материться, он одновременно осенял себя крестом. Мутант? С пулеметом?! Проводник в КЗСе многое видел в жизни. Но мутировавших певунов с крупнокалиберным стволом в ладошке до сей счастливой минуты не наблюдал. В глубине туннеля слышались свист и топот. Свист воздуха, разрезаемого стремительной сталью. Тяжелый топот мутанта, отбивавшего удары врага. Пулемет молчал.

Пулемет молчал! Перебарывая панический ужас, сталкер собрал в кулак остатки разума и оторвал себя от земли почти нечеловеческим усилием. Голова шла кругом. Зрение отказывалось понимать – видит ли он окружающее на самом деле или в глубоком бреду. Ноги сами собой развернулись. Послав всё и вся, сталкер бросился в обратном направлении. Ускоряясь с каждым шагом. Спустя секунды он уже бежал со всех ног, не разбирая дороги, почти не глядя перед собой. Как не попал в аномалии – неизвестно. Но Бог пронес.

Его ведомый один на один сражался с хозяином Стикса. Проводник не мог видеть, как протекал этот бой. Как японец, выбив из рук мутанта огромный ствол, раз десять ударил врага наотмашь катаной и проткнул горбатую фигуру клинком. Не видел сталкер и финала блестящей схватки. Но когда свист и топот затихли, догадаться, чем завершилась битва монстра и человека, было не трудно.

– Всё! Нахер всё! Нахер Зону! Нахер хабар! Забираю бабки и «у-ё» отсюда! – подвывая от страха, дрожащим голосом кричал себе проводник.

За его взмокшей спиной по темным туннелям, отражаясь от гулких бетонных стен, разносилось могучее эхо зловещей мутантской песни.

Но «обратной» стороне портала, к великому облегчению Аспирина, обрыв и засада сталкеров не ждали.

Дождь, как прежде, лил на головы сладкой парочки, и только лесной пейзаж сменился силуэтами населенного пункта с поэтическим названием «Нампхо». Силуэты были вполне совковыми и привычно уродливыми, знакомыми до рези в глазах по любому российскому городку. Нынешний городок был северокорейский и коммунистический, то есть всякому русскому человеку, родившемуся в совдепе, почти родной.

Разумеется, степень руинированности зданий в зоновском Нампхо была значительно выше. Вместе с тоскливым ощущением общего запустения, горами мусора, развалившимися по улицам, выбитыми стеклами окон все это производило довольно мрачное впечатление.

Аспирин опознал городок без труда – на берегу моря, примерно в километре от путников возвышался низкий, но необычайно длинный и широкий полуразрушенный корпус со стальными проржавевшими буквами над краем дырявого фасада. Содержательная надпись, как ни странно, гласила по-английски: «Dandong Shuguang». Насколько знали обитатели русского приграничья, под этой надписью в КНДР прятался первый и единственный гражданский автомобильный завод северян, производивший автомобили марки «Фиат», а также китайские грузовики по лицензии.

Завод был большой и сохранился относительно сносно. Но мертвый микрорайон, раскинувшийся вокруг производственных корпусов, тянул к горе-туристам мертвые ряды хрущевок.

Внимание сталкера, впрочем, привлекла совсем иная деталь.

На остатках асфальта, примерно в сотне метров от портала в сторону брошенного автомобильного завода, виднелось маленькое яркое пятно. Это валялась рваная оранжевая куртка одной из туристок. Аспирин без труда припомнил, что видел такую на симпатичной скандинавочке Медсестре.

Аспирин прищурился. Вывод напрашивался сам собой и был совершенно неутешительный: бабы не сами вошли в портал – их либо тащили, либо за ними гнались. Бросать куртку в грязь Медсестра бы не стала. Либо отбивалась, либо…

Вопрос: кто способен тащить жертвы «в плен», а не жрать на месте?

Круг подозреваемых, так сказать, сужался. Разумом в Зоне Три-Восемь обладали совсем немногие мутанты – по пальцам пересчитать.

В этот миг на третьем этаже во втором подъезде ближайшей хрущевки (их были сотни, но ближайшая стояла метрах в двухстах) мигнул свет, словно кто-то чиркнул зажигалкой или… не зажигалкой. Сталкер облазил много таких ублюдочных, брошенных и вроде мертвых домов, чтобы знать: именно так, мигая, светились в темноте глаза мутанта-кинетика. На фоне серой погоды заметно очень хорошо.

Аспирин направил автомат на этаж в попытке разглядеть через трубочку ПСО-1 цель. Ничего. Пустые проемы окон, гнилые и выбитые рамы. Порядком мешал противогаз. Мельком глянув на счетчик Гейгера на часах, сталкер быстро стянул тяжелый намордник. Счетчик показывал, что жить можно. Если, во всяком случае, через пару часов глотнуть таблетку антирадина.

– Вот что, Белошапка, бросай рюкзаки, убирай противогаз и тащи с пояса мой нож, – приказал Аспирин негромко.

Турист без спора скинул поклажу, но вертел в руках пистолет.

– Оставь волыну, говорю, нож бери! – прикрикнул на туповатого спутника Аспирин.

Белёк вытащил из поясных ножен сталкера нож и взял в правую руку обратным хватом, но в левой руке по-прежнему оставил «Орла пустыни».

Аспирин вздохнул.

– Понятно, – заявил он, – попробую тогда на пальцах. Смотри: у меня есть подозрения, что в ближайшем доме засели мутанты-кинетики. Телекинетики или психокинетики – пофиг, хрен редьки не слаще. Знаешь, это такие маленькие твари, способные манипулировать физическими полями. Пули их не берут, поскольку силовое поле способно изменять траекторию свободно парящего предмета. Соответственно огнестрельное оружие против уродов малоэффективно. Недомерков, если, конечно, это они утащили девок, надо резать клинком по горлу, усек? Подходишь вплотную и сразу колешь. Если очень повезет, стреляй в упор в бошку. Балда у этих мудаков здоровая, так что не промажешь. Такая инструкция, андерстенд?

– Слушай, кончай уше со сфоим андерстендом, – выдавил Белошапочка, ощущая, как странный холодок пошел гулять по телу, – и так не по сепе. Да ты еще хохмишь.

Сталкер сверкнул зубами.

– Годится, – немного напряженно усмехнулся он, – а ты, я смотрю, зубастый фраер. Болт на челюсть не клади. Окей, идем. Ты – авангард, я прикрываю. Медленно, на шаг впереди, не дальше. Смотри под ноги и по сторонам. Тур-рист!

– Итем, – глухо повторил Белошапочка, остро ощущая, что идти никуда не хочется.

Аспирин выставил перед собой Белька словно живой щит, и оба направились к подъезду. Тактическая расстановка имела рациональное объяснение. Белёк был полностью цел и здоров, а потому мог наверняка лучше выдержать атаку телекинетиков в виде брошенных предметов. А вот самому Аспирину беспокоить ребра и вообще делать резкие движения не стоило – острая боль могла его просто вырубить.

Белошапочка осторожно переступал через многочисленные ямы в асфальте. Последних было так много, что создавалось стойкое ощущение, будто здесь падали снаряды. Некоторые воронки просто не могли появиться сами по себе из-за проседания почвы, сезонного промерзания или ливней. Их явно ковыряли механически.

Впрочем, выражение «не могли», насколько понимал в этом Аспирин, являлось для Зоны Три-Восемь неприемлемым словосочетанием. Здесь могло быть – абсолютно все.

Ступеньки парадного казались напрочь разбомбленными и изломанными, словно бетон принял на себя удар из гранатомета. В темный проход пришлось залезать.

– Погодь, – обронил Аспирин, после чего прицепил на голову Бельку фонарик на резинке. Он всегда носил такой с собой в одном из внешних карманов спецовки. При этом сталкер остро пожалел, что не взял с собой обычный ручной фонарь. Увы, поделать ничего было нельзя. По счастью, было еще достаточно светло, хотя день стоял серый и ненастный.

Белёк кивнул, не забыв ослепить сталкера головным фонариком в глаза, затем осторожно стал подниматься по ступенькам на первый этаж, переступая через грязь и нанесенный ветром мусор.

– Вверх, на третий, – подсказал Аспирин, стараясь идти чуть боком, держа на прицеле проемы с выбитыми или просто открытыми дверями, которые вели в квартиры хрущевки.

Тишина давила на уши.

Белошапочка вглядывался в каждую ступеньку, словно лестничный пролет мог в любой момент обвалиться, только потом, пробуя на прочность, осторожно ставил ногу. Осторожность осторожностью, прикинул Аспирин, но продвигался напарник зело медленно, и это было хреново.

– Белёк, здесь нет ни растяжек, ни говна. Не тормози, топай живее, – буркнул он.

– А если лестница опфалится? – спросил Белошапочка.

– А ты чё, пуп земли? – усмехнулся Аспирин. – До этого не обвалилась, значит, и тебя, полудохлика, сдюжит, – добавил сталкер. – Кам он, гоу-гоу!

Белёк послушно мотнул головой и шагнул вперед. Когда пацаны поднялись чуть выше, с кровли вниз мелькнул лучик света, обозначая потрескавшиеся серые, грязные стены. Краска облезла, штукатурка висела на бетонной стене ошметками и кусками, подло ожидая своего часа, чтобы свалиться кому-нибудь на голову и укокошить без всяких растяжек и автоматных очередей.

Первые два лестничных пролета прошли без звука, тараня стволами пустой воздух и тишину. Однако между вторым и третьим этажами приключенцев ожидал сюрприз. Баллончиком краски на стене были четко выведены надписи. Где-то старые и затертые, где-то новые и более свежие, но вполне читабельные. Советский Владивосток являлся ближайшим городом к местной границе Зоны, так что слова были родные, знакомые. Текст читался красноречивый. По-русски:

Вытаскивать жопы, по здравому размышлению, представлялось делом многотрудным. Аспиринушка нутром чувствовал, да и башкой разумел, что с кинетиками партия ни фига не сыграна. О чем сейчас думает Белёк, интересно? О мужском хрене? Черт их знает, этих геев, с виду вроде люди как люди. Выглядел Белёк полным радужных надежд, глазки едва не светились. Злостью.

Губки плотно сжаты, кулачки тоже. Боец, сука! В натуре интурист сейчас походил на петуха – в хорошем смысле указанного слова. Ей-богу, угляди он в этот момент мутанта – собственными бы ручонками порешил. И правильно, подумал Аспирин, ибо мочить недоносков – дело всеблагое и душеспасительное.

Кинетики, насколько разумел Аспирин, любили руинированные здания, заброшенные подвалы, подземелья (сиречь старые инженерные сети), а также теоретически пещеры естественного происхождения. Поскольку оных на территории прибрежного городка Нампхо было немного (а лучше сказать, не имелось ни хрена), Аспиринушка решил сосредоточиться на подвалах здания, в котором они с Бельком уже, так сказать, имели честь пребывать.

Логичным вариантом было хапнуть девок и валить из здания на хрен, но Аспирину, как старому борцу с зоновским люмпен-каннибализмом, подобный вариант претил, можно сказать, по принципиальным соображениям. Его бравый кореш Рыжняк, будь он здесь, сказал бы по такому случаю, что делать ноги Аспирину «мешает корона». Однако Рыжняка рядом не было, и «корона» жала Аспирину так сильно, что от желания мочить людоедов дергались пальцы. «Все здание, мать твою, облазим, – спокойно размышлял Аспирин, трогая болящие ребра. – Не-а, сука, раз сверху разместилась трапезная с бабенками, мини-мудачки по-любому где-нибудь внизу сныкались. Этот Агаш уж точно там, гогочет, письку чешет. Вкусные люди, сука! Я те дам вкусные люди, удод. Доставка, бля, пиццы на дом!»

Байки про кинетиков говорили, что когда-то эти ублюдки были добрыми людьми, над которыми ставили эксперименты другие, не менее добрые люди в лабораториях. Возможно, это было не так. Просто кто-то из местных в свое время не успел убраться с зараженных территорий, кто-то, наоборот, вернулся, повинуясь зову родной земли. Большинство, естественно, погибло от зонных реалий, но часть смогла адаптироваться. Адаптация эта не всегда имела приспособленческий характер. По большей части приобретенные навыки позволили несчастным существовать в Зоне Три-Восемь, но их следствием стали неимоверные мутации человеческого тела, разума и, возможно, души. Аспирин находил утверждение разумным – он сам не раз был свидетелем того, как его напарники, влетев в очередную аномальную зону, буквально на глазах преобразовывались в нечто настолько пугающее и отвратительное, что сталкер не задумываясь отправлял им в лоб свинцовую порцию сострадания.

«Коренные загибаловцы… Загибалово, хм…» – память вдруг из каких-то недр выдала воспоминание еще дозоновской жизни. Какой-то весельчак-режиссер снял сериал про русский постъядер в деревне Загибалово. Там были карлики, типа, коренные жители. И тоже, мать их, в балахончиках. И где они столько карликов-актеров нашли? Капец. В кино квазикинетики были мирные, бродили ночью, собирали светящиеся железки. Вроде как радиация в кадре, не хухры-мухры. Реальный пипец, однако, оказался хлеще режиссерского, а местные «натуральные» загибаловцы охрененно круче киношных. Зона, в общем, наглядно показала, что правда загнет раком любой вымысел, тем паче низкобюджетный. Вкусные люди, ёлки. Вот же мать твою за колено!

Единственно, Аспирин ни фига не помнил, чтобы кинетики умели писать, да еще и по-русски. Ведь родными для них все же были именно корейские кривульки. Во всяком случае, о подобных фактах сталкер раньше не слыхал. Но научились, значит, приспособились. Ай, молодца!

Пока Аспирин восторгался прогрессом местного мудацкого отродья и предавался праздным размышлениям о развитии письменности, Белошапочка сооружал из вонючих тряпок некое подобие полозьев, чтобы в одиночку тащить обеих трофейных баб по коридору. Тут всплыл нехилый головняк – где оставить бессознательные женские тела, пока мужественные джигиты пойдут мочить каннибалов? Ведь сколько придется шариться по этажам-подвалам – хрен знает. Сюда вполне могут вернуться мутанты. Прятать в соседние комнатушки вообще без толку – паразиты здесь знают каждый закуток и, значит, отыщут наверняка. Что делать?

– Херня у нас, понимаешь, – Аспирин решил поделиться проблемой с Бельком, – пока остальных мочить будем, другие опять этих утащат, андерстенд? – Сталкер кивнул на баб.

Белёк нахмурился. Но растерянности не проявил никакой. Закусил губу, свел брови… Потом, совершенно не считаясь с больными ребрами сталкера, неожиданно схватил Аспирина за локоть, развернул в сторону пустой оконной рамы и ткнул рукой в сторону улицы:

– Вот! – Глаза интуриста вспыхнули озарением.

На асфальте спал старый облупленный бронетранспортер. Вернее, то, что от него осталось. Облезший, изъеденный ржавчиной, словно молью, в рубцах от пуль и осколков. Траки гусениц были изодраны аки целка после замужества и раскиданы по прилегающей местности живописным узором. Судя по еле заметной колее в асфальте, броневая машина нашла здесь последний приют очень давно. Броневик, что характерно, был нашим, совковым. Это было неудивительно, поскольку Нампхо принадлежал бывшей КНДР. На броневике отсутствовали башня и орудие, но даже по силуэту платформы в ржавом железе без труда угадывались очертания советского танка Т-72, конструкция которого использовалась «северянами» как основа для собственных танков, бронемашин и даже САУ.

Аспирин не доверял зоновским машинам, особенно таким вот гребаным долгожителям. По каким-то неведомым причинам именно колесно-самоходная техника фонила больше всего, как губка впитывая рентгены. Много бравых сталкеров словили смертельную дозу, пытаясь свинтить с такой техники что-нибудь пригодное для продажи. Но другого выхода не было, и Бельчище, в общем, подал недурную идею. Бронемашинка могла стать отличным укрытием. Чтобы не расстраивать спутника заранее, сталкер показал кулак большим пальцем вверх. Типа, гут, молодца.

Белошапочка сразу разулыбался. Сложнее было уговорить его остаться охранять женщин, пока Аспирин ходил замерять фон. Еле уговорил, аж злиться начал и порыкивать. И словно в награду за усилия, внутри покойной бронемашинки счетчик вообще никак не отреагировал. Вдвойне повезло, что чудом сохранились лобовые стекла и даже замок на люке, хотя Аспирин и разодрал пальцы в кровь, пока заставил двигаться ржавую скобу. Но по крайней мере временное убежище из этого могло получиться. Точнее – должно было получиться. Иначе бабенки сдохнут.

Когда податливые тела интуристок, колыхающие бюстом и прочими интересными округлостями, наконец перетащили в бронемашину, у обоих бродяг отлегло от сердца. Не хотелось даже материться. Застежка на люке со скрипом повернулась. Сорвать или провернуть такую было тяжело даже опытному телекинетику. Свет в пустых глазницах окон угасал, ветер разгуливал по комнатам, чувствовалось неминуемое приближение ночи. Но двое сталкеров все еще обшаривали последнюю подсобку в доме. Сколько мебели они отодвинули, сколько тряпья разгребли – все было бесполезно.

Белошапочка умудрился влезть обеими ногами во что-то похожее на сырой «ведьмин студень». Хотя он вовремя отскочил, подошвы ботинок все равно стали напоминать поролон. Сам Аспирин влетел в какую-то мутировавшую растительную дрянь, лицо покрылось мелкими волдырями как от крапивы. Времени потеряли море. Нужно было нырять сразу в подвал. «Норные это твари, норные, – ругал себя Аспирин, – не станут селиться наверху». Видимо, уже убитые кинетики служили чем-то вроде приманки или дозора.

И точно, стоило ступить на полуразрушенные каменные ступени, как в свете фонаря Белошапочки показались размашистые следы засохшей крови. Картинка предстала колоритная. По углам аккуратными кучками лежали кости разной степени свежести, виднелись заскорузлые тряпки, в которых угадывались измызганные останки, рваная одежда или остатки бронежилета. Валялся расплющенный кислородный баллон – с таким Аспирин ходил когда-то в дальние рейды к Сеулу. Удобная была штука – спаренный, симпатичный, вешался на плечи, места занимал мало, сверкал антикоррозийной краской. Тот, что лежал перед Аспирином сейчас, напоминал расплющенную ромашку. Ржавую. Ну что делать? Время, как говорится, вносит коррективы.

Поодаль от изуродованного кислородного баллона ощетинивался перекушенными трубками нагрудник бронекостюма. Беленький, кажись, погранцовский, опознал сталкер. Картина скромного мутанческого дополнялась соответствующим запахом, наталкивающим на одну мысль – скорее натянуть на рожу противогаз. Тихий писк неожиданно заставил убийц людоедов насторожиться, глаза уловили движение в стороне, стволы мгновенно дернулись на звук.

Луч фонаря выхватил отвратительное, но любопытное зрелище. На покореженной отопительной трубе висели, привязанные изломанными хвостами, штук пять гигантских тушканов. Один из них еще шевелился и изредка истошно пищал.

Оба сталкера осторожно двинулись вперед.

– Запасы делали, – со знанием объявил Аспиринус, – не, Белёк, прикинь, как у нас в деревне лук сушили, так эти трупоедов. И кто мне теперь докажет, что кинетики неразумны? Истинно те глаголю: наши повадки у мини-мудачков, наши!

– И кте их на кер искать? – пропуская этнографическое заключение напарника, обвинительно прошипел Белошапочка, став похожим на недобитую мангустом кобру.

– Заткни пасть, – ласково посоветовал в ответ Аспирин, – русский мат тебе карму портит, морда скандинавская.

Интурист недоуменно обернулся.

– Но нам не фесет! – возмутился он, пнув со злости чей-то очередной заготовленный труп, отчего-то валявшийся на полу. И громко воскликнул: – Кинетикоф сдесь нет!

– Ну не ори, блин, просил же, – скосил глаз на напарника Аспирин. – Здесь они, гниды, тута. Кишкой, бляха, чую, погоди.

Пнутый Белошапочкой трупик тушкана оказался старым и полуразложившимся. От того, что его побеспокоили, по комнатенке прокатилась волна одуряющего смрада, хотя это казалось невозможным после вони, заполняющей воздух подземелья. Вместе со сладковатыми ароматами разложения в душу Аспирина проползло отвратительное чувство. Подвал был всего метров семь в длину, и никого, кроме доблестно издохших тушканов, в нем не было.

Где Агаш? Допустим, женщин уже слопали. Тогда всё, хана. Реально, искать дальше было просто негде. Типа, тупик.

Вырывая Аспирина из умозрительных лабиринтов, в связке полудохлых тушканов один вдруг зашевелился (видимо, из последних сил, уж больно жалобно и тихо попискивал) и звонко шлепнулся на пол. Некоторое время Аспирин в прострации наблюдал, как умирающее животное медленно ползет по полу, еле передвигая передними лапками, – задние были перекушены и неестественно вывернуты в противоположные стороны. Наконец, чуть слышно запищав, тушкан подвинулся еще чуть-чуть и… сгинул. Можно сказать – исчез. Причем так неожиданно, что у сталкера зрачки на макушку поползли. Белошапочка что-то залопотал, и Аспирин, обернувшись, увидел, что тот показывает на место, где только что лежало животное. Сталкер в недоумении шагнул туда, куда показывал напарник, присел, присмотрелся. Ничего интересного не обнаружил и, уже вставая, случайно двинул в сторону сплющенный кислородный баллон.

Взору открылась крупная решетка. Баллон прикрывал собой люк. Тушкан, очевидно, провалился через прутья вниз, в темноту.

– Сюда, быренько! – скомандовал Аспирин.

Белёк сорвался и присел рядом. Потом, ни слова не говоря, оба взялись за прутья и с неожиданной легкостью вынули чугунную преграду наверх.

Аспирин глазом моргнуть не успел, как напарник буквально слетел по ржавым скобам вниз. Не щадя подбитые бока и отвратительно матерясь, сталкер ринулся догонять шустрого приятеля.

Под круглым окошком люка разместился сводчатый туннель, протянувшийся длинной кишкой куда-то в темные дали. Вокруг пахло какой-то гадостью, было стремно, темно, но при этом жарко. Странно жарко, неестественно.

– Аномалия! – злобно прошипел Аспирин и схватил за плечо Белошапочку, собиравшегося бездумно рвануть дальше. Тот замер как вкопанный. Потом чухнулся, нагнулся, подобрал какую-то железку и швырнул прямо перед собой.

Мощный гул содрогнул мрачное подземелье. Сталкеры отпрянули, матерясь. Все пространство в четырех метрах от них и дальше по коридору заполнилось насыщенной ярко-желтой субстанцией. В пространстве буквально из пустоты развернулись бесформенные облака плазмы. Они осветили закопченные и потрескавшиеся стены с потолком. Сталкеры отпрянули, матерясь. «Горнило» – а именно эта аномалия висела перед ними – немилосердно пекла, обжигала и ослепляла.

– Не тупи, бля, не на пикнике! – жестко процедил Аспирин. Напарник виновато опустил голову. Аномалия еще раз вздулась облаками плазмы и начала медленно опадать.

– Осторожно вперед, – выдавил проводник, – мелкими шажками, почти на носочках, будто по говну пиндошишь. О потрохах своих думай, дурр-рак, а то скоро на ладонях их понесешь!

Медленно, крадучись, они двигались вдоль склизлой стены в сопровождении собственного тихого дыхания и теней. Аномалий больше не попадалось, соответственно резко похолодало. Коридор оказался охренительно длинный, что было удивительно для подвала заброшенной хрущевки. Высокие своды, протяженность, высота, вообще все вокруг говорило об одном – эти стены копали не люди. Нелюди. После того как люди отсюда ушли. Глядя на своды, Аспирин щурился. Ему было, как бы это сказать, западло осознавать, что подобное сооружение – в определенном смысле шедевр инженерной мысли, – высокий сводчатый подземный коридор сделан кинетиками, существами, которых он искренне презирал и еще более искренне ненавидел. Коридорный свод такой высоты требовал знания технологии арочного строительства, знакомства с бетоном, сваркой и – о ужас! – знания математики, проектирования, расчетов.

Кинетик-конструктор? Кошмар и бред. Это, пожалуй, звучало круче, чем кинетик-снайпер или кинетик-парашютист. «Впрочем, о чем я? – одернул себя Аспиринушка. – Мозги у кинетика-ученого разлетаются так же хорошо, как и у кинетика-дебила. Замочить их всех на хрен до последнего, и весь разговор!»

Наконец, спустя почти двести метров осторожного движения, сводчатый коридор оборвался толстой двухпудовой дверью на петлях с руку толщиной. «Почти банковский сейф, бля!» – усмехнулся сталкер. Дверь, однако, была открыта. Причем открыта очень давно – о чем свидетельствовали слои пыли и ржавчина. Держа стволы наготове, оба прошмыгнули в разверстую щель. Следующий коридор оказался еще шире первого, хотя это уже казалось невозможным для примитивной технологии мутантов, и уходил вниз. Света фонарей еле хватало разгонять темноту в радиусе двух метров.

«Хорошо хоть баб спрятали, – подумал Аспирин, – если сдохнем, так, может, очнутся да догадаются, как из бронемашинки свалить. Хотя иностранки. Да и бабы. Не догадаются… А, в жопу все! Где кинетики, сука?! Где кинетики?!»

Дорогу перегородило нагромождение плит. Санёк стиснул желтые зубы и полез наверх первым. Он уже почти добрался до вершины неожиданной баррикады, как вдруг Белошапочка что-то вскрикнул у него за спиной. Раздался топот быстрых ног и шум, словно чье-то тело поволокли по земле. Судорожно обернувшись, сталкер попытался рассмотреть, что происходит внизу, но не смог – свет фонаря выхватывал из темноты лишь куски грязного земляного пола.

Его напарник исчез!

Вопреки всем принципам недобитого пионера сталкер не стал прыгать вниз наобум. Движение под баррикадой прекратилось, и внизу царила полная темнота. И тишина. Застыв, Аспирин в нее всматривался и вслушивался. Затем, убедившись, что его не ждет в темноте засада, не замечая нахлынувшей боли, он аккуратно спустился вниз, держа наготове «калаш» и сдержанную, но поднакопленную ярость. Внизу было пусто. Пройдя по коридору, Аспирин ощупал пальцами стены, ладонями изучил грязный пол, покрытый сантиметровым слоем пыли. Слава богу, пол был холодный, но относительно сухой – шарить руками в жидком говне было бы неприятно.

Но – ничего. Коридор оказался так же пуст, как и раньше. Голые стены. Ровный пол без люков и неровностей. Аспиринушка помотал головой. Ну что за муйня-то такая? Белошапочку определенно не могли утащить по коридору в обратном направлении – коридор был прямой, аки дохлый аспид, а значит, сталкер увидел бы напарника даже при таком освещении. А если бы не увидел, то услышал бы движение – ну хоть что-то. Потайных ходов, ответвлений и прочей подземной лабуды также не наблюдалось. Аспиринушка, в натуре, много лет носился по Зоне и в таких вещах понимал. Люки и двери – даже скрытые и замаскированные – он отыскал бы легко. Вот только здесь их не было. Выводы?

Выводы бежали по артериям и венам сталкера прямо в мозг вместе с нехилыми порциями адреналина. Передернув автомат, Аспиринушка отступил спиной к баррикаде и взметнул ботинком вперед столб пыли. И сразу поднял фонарь. Медленно оседая, пыль обрисовала возле боковой стены коридора большое объемистое кольцо. Оно висело прямо в воздухе, над полом, не касаясь его пары сантиметров.

Стиснув зубы и почти не думая, Аспирин нырнул в портал. Фонарь оставался в его руке, но свет вдруг пропал, словно неизвестная сила заставила сталкера смежить веки. Голова стала тяжелой и мутной, словно он ужрался в хлам. Аспирин бы в натуре с радостью ужрался – ведь просрал Белька, просрал. Хоть сам подыхай, наставник хренов!

Но тут в ушах зашумело.

«Ёпта… – озарила тихая, ненавязчивая, мерзенькая догадка, – это уже психокинетик… В бошку залез мне, гнида! Ну вот я и отбегался…»

В натуре, это был конец. Психокинетик, одна из самых могучих тварей старой хохлятской Зоны, был хлеще батальона живых трупаков и куда круче любых жирных карликов. Встречался реже своего брата телекинетика, но был на порядок опаснее и страшнее. Воздействие психокинетика не ограничивалось кинетической составляющей, эта тварь владела телепатией. Аспирин знал: сейчас ему выжгут мозг и адью – вперед, отпевать. А Белёк, видать, уже конкретно готовенький. Вот почему он даже не сопротивлялся, не кричал, не орал. Извели, поганцы…

«Назад не поверну! – оскалился в полной темноте сталкер. – В жопу! Если сдохну, то хоть на рожу контролерскую посмотрю. А то не дай бог, сука, симпатишный!»

Похолодевшая от липкого ужаса рука привычно передернула затвор автомата. Дрожь дрожью, но навык обращения с оружием от страха не увлажняется. «Закатать пару магазинов в голову этой мутантской дряни! – мелькнула веселящая мысль. – Пусть остановит!»

Хотя верно, психокинетика он не одолеет. Палец даже не нажмет на спусковой крючок. Но попытаться обязан, в душу мать, никак иначе!

С такими мыслями, преодолевая атаку на остатки разума, Аспирин попер вперед, как бизон, сквозь незримые слои воздуха, вдруг ставшие тугими и твердыми, раздирая их плечами, лицом, стволом автомата.

Вокруг цвела тишина. Вокруг расстилалась тьма. Фонарь выпал из непослушной руки и с унылым звуком покатился по полу. Погас. И в то же мгновение, словно ожидая исчезновения последнего всполоха света в абсолютно темном подземелье, Аспирин услышал ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС.

Волосы на голове сталкера зашевелились сами собой и немедленно встали дыбом.

Эхо доносило издалека сорванный, сиплый звук. Это был именно ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС. Фальшивя, с туберкулезными придыханиями и всхлипами, медленно и протяжно по тьме расстилалась песня:

– Черные те-е-ени, вечер оста-а-ался и я… Жить пе-реста-а-ал!!!

Слова черте-те какой старой песни, которую часто можно было слышать в любом сталкерском баре, человеческие слова здесь, в этом жутком глубоком подземелье вдруг сорвали что-то внутри, добили сталкера окончательно.

«Да я, сука, схожу с ума», – понял Аспирин и чуть не присел на пол. Ноги, однако, даже согнутые в коленях и ощутимо похолодевшие от ужаса, продолжали тащить вперед. В опровержение его мыслей что-то вдруг всхлипнуло вдали, и снова потянулось надрывное:

– Злые коле-е-ени, кто-то сруби-и-ил тополя… И срыл пьедеста-а-ал!!!

Голос сорвался и закашлялся. Словно закрытые, запертые навечно в туннелях, души погибших сталкеров вдруг застонали, не в силах распрощаться с Зоной! Аспирин поднял голову.

Души? Привидения мертвых? Бесплотные оболочки?

Рука сжала автомат сильнее. Рот привычно искривился небритой косой ухмыкой.

«Что может сделать бесплотная душа мне, живому? Ничего не может! Обломитесь, твари, я жив еще!»

Сталкер встал и развернул плечи. Страх исчез, словно его не было никогда. Адреналин все еще бродил по телу, будоража артерии и очко, но лишь помогал сосредоточиться, делал быстрее, сильнее, снимал тормоза. Страх – это жизнь. Темнота, ужас, приближение смерти – все это не может пугать того, кто живет с подобной херней десять гребаных лет. Аспирин с этим жил. И класть хотел на все страхи. Прежде всего – на свои!

Держа наготове трещотку, он стал осторожно переступать, шаг за шагом приближаясь к источнику звука. Новый запев налетел, словно ледяной ветер, но не замедлил это движение:

– Кольца и две-е-ери, лишь бы оста-а-аться в тени… И не дыша-а-ать!!!

Кольца и двери… Дымные невидимые кольца порталов – это есть местные чертовы «двери». В ад? В тартар? А хоть и туда. Все равно не хуже, чем Зона и местное сволочное подземелье! К неожиданному изумлению сталкера, перед ним действительно нарисовалось объемное кольцо. Вокруг была полная темнота, но это кольцо… это кольцо было видно отчетливо. Оно не светилось, но искаженное пространство, вероятно, каким-то образом преломляло саму темноту, вернее, те незначительные потоки излучений, которые все же сохранялись даже в полной тьме. И Аспирин мог их видеть. Во всяком случае, одну из граней кольца он наблюдал сейчас очень четко – как блик на веке при закрытых глазах. Как еле заметную радугу в небе, как размытую тень.

Звук доносился – оттуда.

Собрав всю волю в кулак, Аспирин приготовился к худшему.

Что там? Ум за разум заходит, но надо идти. И войти! Он сильнее, он не отступит. Шаг, другой, третий…

– Мертвые зве-е-ери, как изумле-е-енно они… Любят лежа-а-ать!!!

Терять было нечего, так что сталкер поднял свой АКМ и снова шагнул в невидимое кольцо, не думая ни о чем, кроме автоматной очереди, которой собирался расписать все, что окажется за плоскостью портала.

Но ощущение это исчезло. Так же, как и возникло. Почти мгновенно. Сквозь слипшиеся от едкого пота глаза Аспирин различил очертания низенькой комнаты, клетушки даже, едва освещенной слабым светом, вяло падавшим откуда-то сверху. После темноты новый свет резал глаз, делая окружающее хоть и видимым, но размытым. Аспирин рефлекторно повел автоматом в разные стороны, даже раньше, чем подумал об этом. И только потом различил в полумраке четыре странные фигуры, стоявшие у дальней стены с поникшими головами.

Вспомнились зомби. Сталкер уже было вдавил спуск, но в последний миг допер, что видит висящие на стене сталкерские комбезы с нахлобученными сверху шлемами. Сердце глухо застучало в ушах. Взгляд упал ниже, в дальний угол каземата. И – вот оно. ВОТ ОНО!

На полу, низко склонившись и обхватив руками колени, сидел неизвестный монстр или человек. Силуэт, во всяком случае, выглядел колоритно. Бесформенные очертания мешковатой одежды скрывали тело почти полностью. Это был не телекинетик – для телекинетика урод был слишком велик. И не психокинетик – тот давно бы спалил Аспиринов разум. Но тогда кто или что?

В непонятном создании скрывалось нечто такое, от чего Аспирин буквально приклеился к полу. Могучая, неясная, нездешняя сила, казалось, волнами растекалась от него в стороны. Сопротивляться ей было не просто бессмысленно, но сразу думалось – а нужно ли вообще?

Создание медленно подняло голову и посмотрело на Аспирина. Голова эта пряталась в капюшоне. Сверкнул на миг и потух абсолютно человеческий зрачок. Единственный и сверкающий.

– Эй, солда-а-ат, – донесся стонущий, булькающий голос, минуты назад певший. – Да-а-ай пить, да-а-ай, солда-а-ат.

Как завороженный Аспирин смотрел на руку, всю в струпьях и грязи, которая тянулась к нему, неестественно удлиняясь прямо на глазах, всё ближе и ближе.

– Пи-и-и-ить – заклокотало снова.

И тут страшной силы удар сшиб Аспирина с ног. В следующий миг ошалевший, полуослепший от боли сталкер был рывком втянут в комнату. В голове застучало сильнее. А странное, жуткое существо подтаскивало его к себе все ближе и ближе. Автомат, потерянный при падении от неожиданности, остался где-то на пороге. Рука скользнула по какому-то стеновому брусу, но схватить не успела… Всё!

Создание медленно поднималось на ноги. Глаза наконец свыклись с новым освещением, и Аспирин вдруг врубился – перед ним стоял человек, во всяком случае прямоходящее, двуногое и двурукое существо. Не слишком высокого роста, сгорбившееся, но все же огромное, широкоплечее, тяжкое и массивное, словно отколотая скальная глыба. Существо утробно втянуло воздух. Лицо монстра казалось безобразным. Изрытая оспинами и стянутая шрамами кожа, редкие клочки седой бороды обрамляли беззубый рот, правый глаз вспыхивал белесым светом, а на месте левого виднелась повязка из полуистлевшей черной тряпицы. Остатки одежды были собраны из разного сталкеровского шмотья, причем, судя по разнообразию цветов, от мертвецов разных кланов и группировок. Однако самый больший ужас внушала левая рука, свисавшая вниз огромной узловатой каменной ладонью. Рука, казалось, жила своей жизнью и время от времени то сжималась в кулак, то тянулась и дергалась в сторону. Старик бессмысленным взглядом взирал на сталкера, и рот его кривился в подобии улыбки или оскала хищника. Глаз замерцал сильнее. Живая смерть возвышалась над Аспирином, сколько раз не сумевшая догнать его и все-таки поймавшая здесь.

– Ты кто, чувачок? – подавляя страх, гулко выдавил сталкер, глядя в единственное око страшилки.

Страшилка, уже приготовившийся кончить Аспирина, замер. Видимо, беспримерно тупой вопрос сталкера его изумил. Огромный урод качнулся, словно гипертрофированный в размерах китайский болванчик, потом пробулькал удивленно:

– Я-то? А ты кем хочешь, чтобы я был, подделка трупа?

Вопрос монстра тоже поставил Аспирина в тупик. Но ненадолго. Пацан он был в целом с понятием, и смутить базаром его было трудно.

– А я знаю кем! – Сталкер облизнул засохшие губы. – Живым, мля! Ты ведь не зомби, чувачок?.. Не-е-е, не зомби.

Тихо постукивая черными кривыми ногтями, к сталкеру по-паучьи подобралась страшная, мертвая рука. Сейчас что-то будет, что-то очень плохое, допер Аспирин. Он попытался убрать лицо в сторону, замотал головой, и свет фонаря случайно упал на другую, обычную старческую морщинистую руку, лежавшую на груди. Кисть украшала расплывчатая татуировка, изображавшая череп в респираторе, а чуть дальше еще одна – стилизованная мишень снайперской винтовки.

Что за… где же… да это…

– Хохмач!!! – изумленно выдохнул сталкер, пораженный мгновенным узнаванием. – Хохмачов, гнида, ты ли?!

Перед ним стоял бывший владелец хотеля – пожилой сталкер, со знаменитым в предбаннике погонялом Хохмач, собственной персоной. Правда, с некими изъянами во внешности.

Говоря откровенно, бывший «пизнесмен» и партнер г-на Рыжняка по гостинично-барному бизнесу своей фамилии не соответствовал. В том смысле, что с шутками юмора у него было тяжело и хохмы от Хохмача было не дождаться. В новом обличье с пантомимой и анекдотами, как оказалось, дело обстояло еще хуже. Так что, услышав, как по полу скребутся когти, Аспирин даже не удивился. Опустив взгляд вниз, он увидел, что вместо обуви у старого приятеля босы ножки с огромными когтями, чем-то напоминающими птичьи. Только больше. Такими горло порвать было до неприличия легко. Аспиринушка крякнул. В тот же момент человекоподобное чудовище (или же чудовищеподобный человек) жалобно моргнуло глазом, и взгляд его, до этого мутный и бесноватый, вдруг стал ясным и совершенно осознанным.

– Чего? – смешно сорвался в высокие ноты голос урода. – Ты чё сказал, то… чувачок?

– Хохма! – заорал в ответ Саня. – Ты сталкер Хохмач! Хохмачов!

Жуткий монстр переступил, качнулся и сел прямо на ноги Аспирина, едва не переломав. А потом неожиданно застонал и наотмашь врезал кулаком по своей уродливой клешне.

– Хохма-а-а-ччч!.. – простонал он и прокаркал, как птица: – Хохмачов… Хохмачов…

Самая жуткая и нереальная догадка поразила измученный мозг Аспирина. Но бродяга был готов ко всему. Он знал, насколько сложна для человека логика Зоны. Вопрос сорвался с губ сам:

– Три года назад! Ты был со мной во время набега на китайский военный склад под Хэлуном! Я помню это. Ты – помнишь?!

Старик немного отполз назад и медленно, словно не веря самому себе, произнес:

– Кажется… помню. Хэлун… Хохмачов… Я и есть – Хохмачов!

Аспирин был почти готов к такому повороту событий, но как только монстр признал свою личность, тут же засомневался. Память упорно рисовала сцену, в которой Рыжняк выписывал на «скорбной» доске хотеля имя погибшего. Имя было «Х-О-Х-М-А-Ч» – по буквам. Типа, пусть земля будет пухом. Аспирин вспомнил стопку, накрытую коркой хлеба, и речь Рыжняка на поминках лучшего друга.

– Хохмач сдох, – неуверенно сказал сталкер.

И, помолчав, добавил:

– Ты зомби.

Глухой стон вырвался из груди старика.

– Лучше быть зомби! – Старик закашлялся. – Лучше быть трупом, чем так вот…

И он снова врезал по левой руке.

Аспирин прищурился. Старый черт сталкер Хохмач, или то, что его напоминало, выглядел кошмарно. Но эти пронзительно голубые глаза, этот прищур из-под густых бровей, этот взгляд спутать было нельзя… Нет, мать твою, ошибки быть не могло. Аспирин слишком четко и хорошо помнил эти гребаные черты.

– Хохмач… – потрясенно обронил Аспирин, почти теряя дар речи. – В натуре, ты – Хохмач.

Ужасное существо обрадованно поднялось, стряхивая «человеческой» рукой грязь с коленей. Открыло рот и тут же его захлопнуло. В разверстой на мгновение пасти сталкер увидел острейшие иглы зубов – в несколько рядов, словно у акулы… Опустив взгляд вниз и впервые обозрев всю фигуру монстра с головы до ног во весь рост, заметил, что издохший Хохмач был одет, как ни странно, в легкий армейский бронежилет и простой комбинезон военного образца. Через плечо его на широкой кожаной перевязи висел огромный ствол. На глаз Аспирин прикинул, что жуткое оружие представляет собой, вероятно, необычный гибрид «гатлинга» и «отбойника», причем стреляющего, судя по всему, дробью или картечью – об этом свидетельствовал калибр оружия, близкий минимум к четырнадцатому. Приглядевшись, Аспирин заметил также два арта – «браслет» и «этак». Очевидно, в совокупности оба артефакта создавали какую-то мини-аномалию, разгоняющую механизм псевдодробовика до необходимого предела.

– Хохмач и есть! – радостно и неожиданно бодро вздохнуло чудовище. – Точно!!! А ты сам-то кто, братишка? Родной ты мой! Дай-ка погляжу… Ведь ты меня знаешь, верно? Значит, и я тебя опознаю… Ёпта, да неужели? Саня-Ацетон?!

– Аспирин, – поправил Аспирин.

– Да мне пох! – совсем по-человечески заржал монстр. – Все так же наркоманишь? Трава есть?

– Завязал.

– Да ну на? – Клешненосец необычно закряхтел-захихикал, мотая головой, словно от удовольствия. – Не-е, мля, помню-помню. И случай с зомби под Хэй-лудзяном… Удивил ты тогда меня. Вот так встреча, однако, приятель!

– Я те пока не приятель, – обронил Аспирин глухо, подозрительно смотря на собеседника, словно на мираж или призрак. – И, Хохмач, одно уточнение для тупых. Ты же сдох.

Аспирин стоял безоружный. В том смысле, что его автомат лежал хрен знает где, в стороне, далеко за спиной сталкера. Но нож – тот самый, которым Белошапочка приловчился вскрывать уникальные мозги телекинетиков, – нож висел на поясе. И Аспиринушке стало внезапно по фиг, кто тут мутировавший монстр, а кто обосравшийся хомо сапиенс. Клинок грел бедро, и ладонь зудела. На всякий случай Аспирин сделал шаг назад и спросил прямо, без политесов:

– Один вопрос, чувачок. Как ты здесь выжил? Дом полон кинетиков, так? Они любят людей, не ошибаюсь? Однако специфической, я бы сказал, любовью.

Урод поднял голову и в упор уставился на сталкера. Эйфория, охватившая его за секунду до этого, мгновенно слетела. Снова обозлившись, монстр нахмурился и, чуть раздвинув кривые губы, продемонстрировал сверкающие клыки.

– А ни-как! – медленно, с расстановкой прохрипел он. – Ни-как не выжил.

Аспирин, как хищник, оскалился в ответ сам. Или улыбнулся. «Ах ты, гондон дырявый, – дружелюбно подумал он. – Хохмы хохмить со мной решил Хохмачов? Вкусные люди, сука…»

Готовясь к прыжку, Аспирин отодвинул ногу еще чуть дальше, и она неожиданно коснулась цевья автомата. Было темно, но уж трещотку-то свою старый бродяга не спутал бы ни с чем. Выходит, не обронил у двери, протащил за собой почти до монстра. Трещоточка ты моя, красотка! Мгновенно нащупав приклад, Аспирин зацепил носком ремень, дернул ногой, подкинул «калаш» в воздух и тут же перехватил родное оружие, отполированное за годы службы собственными пальцами. Ствол уперся в лоб нежити. Чудовище, однако, не шевельнулось.

Тогда, почувствовав в руках ствол и власть, Аспирин отпрыгнул назад на два шага.

«Вынести ему мозг, и весь базар, сука!»

Но Хохмачов, вернее, то, что от него осталось, сидел неподвижно и прижимал к груди уродливую руку, словно баюкая новорожденного младенца.

– Постой, – словно опомнившись вдруг, попросил он. – Я все расскажу, тебе. Не стреляй, пожалуйста. Я болен. Я просто болен!

– Чё, в натуре? – Злость, долго сдерживаемая Аспирином, теперь пенилась и клокотала. – А свинцовой пилюлей не полечить тебя меж зубов?! Могу, впрочем, и без трещетки устроить лоботомию. Хирургической методой, сиречь тесачком в лобешник. Не попрет?

– Стой, стой же! Ну прошу… Вот, смотри! – Хохмач выпустил клешню, которая резво поползла по полу и, достав из-под одежды ветхий наладонник, по полу толкнула его к сталкеру. – Там все, все записи того дня и последних лет. Вот батарея, неродная, Агаш приволок вчера.

– Агаш? Мутант-кинетик? Тебе?! Ты с ними, что ли? Ну-у, с-сука…

– Я объясню, объясню! – запричитал Хохмачов. – Ты ПДА только возьми… Много видел зомби, которые пользуют ПДА?.. И автомат мой забери тоже. Вот он, в углу. Мне так спокойнее будет. Да и тебе…

Аспирин осторожно отступил еще дальше, осмотрелся. Потом подобрал прибор с батареей, оружие, буркнул:

– Ну, я жду. Объясняй!

Ощущение АКМа в руках немного успокаивало натянутые нервы. Ярость медленно сходила на нет. Опустив голову, Хохмач принялся говорить…

– В Зоне я поселился уже давно. Как ты верно приметил – сразу после смерти. Со смертью, однако, возникли сложности, описать которые с ходу непросто. Говоря откровенно, я подорвался на гранате. Самого взрыва не помню, только куски. Хорошо помню, что за ноги будто дернуло и тело словно бы растянулось. Следом горячо стало, столб огненный перед глазами! По голове резануло, а потом вспышка белая и… словно падаю. И все. Отключился, пропал. Не помню ничего, сколько так был. Потом в себя пришел. Холодно мне, и воет кто-то рядом. Подниматься начал – больно. Очень ноги обгорели, вместо глаза дырка. А на левую руку и смотреть страшно. Я такого не видел отродясь. Думал, все, пропал совсем. А тут еще собаки светящиеся рядом ходят. А самому муторно, тяжко, и внутри ворочается что-то странное, чужое что-то живет. Хотел было от собак уползать, да они как меня услышали, ко мне ходу дали. Я и с жизнью распрощался уже, только вижу – не подходят. Рычат и пятятся, уши прижали, скулят, трясутся. Я и рад-радешенек, что не лезут. Хотел выбираться назад, да только чувствую – к собакам тянет, и всё тут. Ну я и шагнул…

Хохмач вдруг осекся и вздрогнул, плотнее прижимая изуродованную конечность.

– Потом ад кромешный был! Ничего не понимаю, только чувствую, рука эта сама псину рвет на куски да мясо сырое, теплое еще тащит в рот. А псина тупит, словно под гипнозом. Видят собаки, что я мочу их, но все равно ко мне лезут, поджав хвосты, скулят, глазами сверкают, но лезут на смерть, не сопротивляясь. Я ем. Мне и противно вроде, да вдруг и понравилось. И хорошо стало так, раны заживают на глазах. Спокойно сделалось, сладко…

Потом уже под вечер, как стал дорогу назад искать, отпустило. Противно так на душе. Понимаю, не то со мной что-то. Какая-то чужая жизнь поселилась. Ночлег бы найти, остановиться, боязно в Зоне ночью. Так и шел вперед, куда глаза-то глядели… Долго. Сначала шел, а как стемнело – бежал, да быстро так, аж сам удивлялся. Дошел до границы. И вижу вдруг – погранцы. Патруль периметра ковыляет. Ну я к ним, да и… Эх-х…

Приступ кашля снова оборвал рассказ.

– Помогите, кричу, ранен я, а они как давай шмалять по мне очередями и орут благим матом: «Мутант, сука, мутант! Пали! Мочи!» Всех их убил я тогда…

Аспирин не нашелся что ответить. Да и что говорить. Мутант. Редкий случай, когда, превратившись в чудовище, человек сохраняет остатки разума. Вопрос лишь в том, сохраняет ли? Аспирин помнил рассказы, услышанные от сталкеров. Бачили братишки за стаканом мутного пойла, что встречался им некий необычный уродец, похожий на горбатого человека с огромной перегнутой рукой. Все говорили по-разному – на кого-то монстр нападал, а когда просто просил еды или воды. Один сталкер видел урода издали, не спеша поедавшего свежий труп заплутавшего погранца. Выходит, Хохмач теперь он. Мутантище, сука, людоед. И сколько же годков? Да порядочно уже. Минимум три, а может, и больше…

– Ну, Саня, – вздохнул старик, – вот, собственно, так и сдох я… Не слишком стоящая история. Ты сам-то как здесь оказался?

– Да вот, туристов вожу, атракционы показываю, – Саня почесал затылок.

– Чё, в натуре? – вправду удивился Хохмач. – Ну и где твои… спутники?

Аспирин втянул носом сопли.

– Там-сям.

– Не доверяешь?

– А должен?

– Ну, понимаю.

Аспирин резко усмехнулся и решил сгладить неловкость.

– Хорошо тебе, раз понимаешь. А я вот ни хрена этих туристов не понимаю. Балакают, блин, на своем…

– С иностранцами базарить легко, коли вы в одной группе, – неожиданно упрекнул его Хохмачов. – Не, в натуре, не угарай. Вот, помню, в семьдесят пятом служил я в Венгрии. Мы тоже с местными гундоносыми не понимали друг друга. Но как-то ужрались в щи, и, поверишь, настройка прошла на автомате. Бочку вина двухсотлитровую уговорили влёт, за одну ночь: семеро советских срочников и пятеро мадьярских селянок. Говорили потом. Правда, мало. Но все, знаешь, понимали… Так, значит, иностранцы с тобой пошли? Ну, молодец Рыжняк, осилил. Я думал, сначала богатеньких соотечественников приведет. Якутов там или москвичей с баблом. А он все же заморскую клиентуру надыбал. Молодца! Прирожденный, можно сказать, талант. К наебалову. Бизнесмен, сука, доморощенный.

Рассказывая про иностранцев, Хохмач лукаво улыбался. Однако Аспирин резко помрачнел.

– А ты откуда про Рыжняка и туристов знаешь? – спросил он, рефлекторно кладя руку на автомат.

Урод помолчал.

– Скрывать не буду, – сказал он затем, – однако и ты меня, брателло, расстраиваешь. Неужели не допетрил еще, кто я такой?

Автомат Аспирина дернулся, однако от выстрела сталкер руку удержал. Извилины в голове бесновались. «Да ну нах!» – прошептал себе сталкер.

– Хозяин Стикса, – ответил он на вопрос Хохмачова.

Урод довольно кивнул.

Сталкер Хохмачов. Безраздельный властитель пространственной аномалии. Существо, которое по большому счету являлось целью их путешествия.

– Ты ствол-то убери, – миролюбиво сказал Хохмачов, – вряд ли он тебе поможет.

– А ты что же шугался так, когда я в первый раз навел? – сглотнув, проговорил сталкер.

Хохмачов покачал головой.

– Да как тебе сказать, брателло. Ты ведь если бы палить начал, то не остановился бы, верно? Зашмалял бы всю обойму мне в рожу, а потом свалил. С кем бы я базарил тогда?

– Ты то есть бессмертный? – скептически спросил Аспирин.

– Мертвый, – поправил Хохмачов.

Лицо Аспирина вытянулось в отвратительную гримасу.

– А я думаю, ты брешешь. Есть способ проверить, кстати. Зашмалять всю обойму тебе в рожу и свалить.

– У-у… – протянуло чудище, – не надо грубить, Санёк. Я же по-хорошему.

– Ладно! – Аспирин мотнул головой. – Допустим, верю. Ты – Хозяин Стикса. Как ты вообще нашел его?

Хохмачов недоуменно дернул плечами.

– Да через порталы, – ответил он. – Ты же в курсе, большинство зоновских пацанов недолюбливает порталы. Попадалово обычно хлеще «горнила». Однако как-то меня затравили в зоне зомбяки. Выбора не было, и я сунулся в один из порталов… В общем, сначала все вышло почти случайно. Был я тогда еще без Рыжняка. Он только на Зону сунулся и только-только начал дружбу со мной водить. В общем, аномалию Стикса я отыскал один. Представляет она собой обычную ровную местность, с виду ничем не отличающуюся от любой территории Зоны. Но только с виду. Если идти по ней в одну сторону, не сворачивая, то приходишь в то же место, с которого начал. Поскольку сама аномалия по территории небольшая, это создает забавные эффекты. В частности, если подобрать удачный ракурс, с которого просматривается горизонт аномалии, можно видеть себя самого, вернее, свою спину. Если идти за самим собой, фигура удаляется, и догнать ее, как ты сам понимаешь, невозможно. Я сначала здорово очканул, когда заметил такой эффект. Пока врубился, что сталкер, постоянно убегающий от меня вдали, – это и есть я сам. Просто из-за зацикленности пространства можно себя видеть на другом конце аномалии.

Впрочем, это еще цветочки. Меня сильно помяло во время бегства. Да и портал оказался не совсем удачный – шмякнуло на землю с большой высоты. Нога у меня была сломана, да и общее состояние оставляло желать… В центре же аномалии протекал ручей – тот самый пресловутый Стикс. Я уже с жизнью распрощался – что в Зоне делать с поломатой ногой? – но пить хотелось жутко, и я дополз до ручья. Напился, поставил шину из доски и уснул, как мог. А утром – ты не поверишь – нога была как новенькая. Сначала я тоже не поверил, что может случиться такая срань. Но быстро проверил, так сказать, эмпирически. У меня был нож, я резал себе руку, окунал в воду, и… она, блин, в натуре на глазах заживала!

Короче, хабар был знатный. Вот только чё делать с ним, я не знал. Вода из ручья не сохраняла свойств, стоило унести ее далеко. Точных опытов я не проводил, однако понял, что сила необычной жидкости уменьшается с удалением от центра аномалии. А может, и не в жидкости дело, а как раз в свойствах пространства…

Внутри аномалии Стикс я прожил почти месяц, тщательно все изучил, записал, составил схемы и планы. Все потом перерисовал в свой ПДА, чтобы с бумагой не таскаться. В частности, мной было отмечено несколько пространственных коридоров, через которые можно было попасть в аномалию Стикс без существенного вреда здоровью. Однако, вернувшись домой, я очень скоро понял, что ПДА не всегда может вывести к аномалии. Порталы, отмеченные мной, не перемещались плавно, а резко скакали, пусть не часто, но хаотично. Во второй раз меня спасло то, что я записал несколько точек входа. Хотя пара отмеченных мной окон не действовала, остальные функционировали и позволили попасть в аномалию второй раз. В любом случае я понял, что мне нужно придумать иной способ гарантировать себе доступ к заветной аномалии, кроме простой записи и картографирования. Я заметил, что все предметы, изъятые из Стикса, словно намагничиваются и притягиваются к нему. Сила притяжения очень маленькая, почти незаметная. В обычных условиях зафиксировать ее почти невозможно. Поэтому я использовал простейший принцип «компаса». – На этой фразе Аспирин хмыкнул, вспоминая загадочный прибор Белошапочки. – Из камня, изъятого с берега ручья, я выточил на фрезерном станке (для этого специально пришлось ехать за периметр) очень тонкую плоскую стрелку, подвешенную на гвозде. И вставил в обычный китайский компас. Стрелка, закрепленная свободно, отныне ВСЕГДА показывала в сторону ближайшего «аномального» окна, поскольку слабое притяжение Стикса действовало даже сквозь портал. Таким образом, я получил прибор, способный вне зависимости от смещений аномалий и изменения Зоны привести меня к водам Бессмертия.

Однако на этом, собственно, моя суета вокруг находки прекратилась. Бабок он не приносил, продать его было нельзя. Вернее, можно, но кабы я пошел предлагать такую штуку, у меня бы забрали мой ПДА и компас, а самого грохнули. Так что к извлечению прибыли от бессмертия следовало подходить осторожно. Примерно пару раз в год я посещал аномалию, убеждаясь, что все в порядке, купался, залечивая раны, и возвращался в предбанник. Что делать с навалившимся счастьем – ума не мог приложить. От пули Стикс не защищал, здоровье поправить мог. Баблом не кормил. Рассказать о нем или показать я тоже не мог. Ну что тут сделаешь? Здесь, однако, история моя неожиданно продолжилась.

Если помнишь, много лет назад, в предбаннике, я водил дружбу с нынешним Рыжняком, бывшим сталкером Поршнем. Тогда он был еще молодой, необстрелянный, таскался за мной на рейды… Однажды у нас приключилось попадалово под Намдоном, сейчас уже все о нем позабыли наверняка. Во время незначительной стычки с отморозками нас с Рыжим неудачно обстреляли. Очень неудачно. Рыжий тогда словил свинца и подыхал, простреленный в двух местах. Помню, сутки тащил его, гниду, на спине. Но не донес. Понял, что сдохнет он, не дотянет до дома. Да и хирурги уже не помогут, крови он много тогда потерял. Ну и ударила меня моча в голову – спасти братка надо. Допер я его до аномалии, грохнул в воду. Ожил он, мударас. Н у, пришлось ему, естественно, все рассказать…

После этого мы стали вроде как не разлей вода. Прилип он ко мне, ну а я не отталкивал, понимал: человек сильно благодарен. Однако у прилипания оказалась обратная сторона. Сильно заинтересовался Рыжняк аномалией и ее свойствами. Он же предложил то, как из Стикса можно извлекать деньги.

Используя мой компас, Рыжняк предложил уникальный бизнес – возможность проводить в зону смертельно больных людей для исцеления. Развивать задумку следовало тайно и очень осторожно – чтобы не привлечь внимания группировок и военных. Через интернет была набрана первая группа пациентов-иностранцев (наших мы брать не решились), смертельно больных раком и другими неизлечимыми болезнями. Больным не предлагалось ничего, кроме надежды. Про свойства зоны Разлома слышали во всем мире, так что, хотя наше предложение и звучало просто как откровенное наебалово, несчастные соглашались.

Как бизнесмен, Рыжняк оказался просто гением. За «Тур в Зону» набранные пациенты платили просто гигантские суммы. Но при этом все было обстряпано тихо, скрытно, ни капля информации не просочилась ни в спецслужбы, ни к вольным сталкерам.

Используя компас, мы тайком провели в Зону первую партию смертельно больных. Многие из пациентов погибли, нарвавшись на аномалии и просто в мелких стычках с мутантами. Но выжившие оказались более чем довольны. Они были исцелены и вернулись домой. С них мы взяли обязательство: подтверждать возможности нашим будущим клиентам, и сохранили больничные выписки, на которые можно было ссылаться, как на свидетельство чудесного исцеления. Дальше бизнес должен был переть просто как из пушки!

Имея на руках первый успешный опыт и доказательства честности нашего предложения, которое можно было демонстрировать новым клиентам, мы были уверены, что с будущих «исцеленных» можно брать откровенно безумные деньги. Рыжняк уже стал подыскивать престарелых миллиардеров. Несколько следующих рейсов нас должны были озолотить. Я, однако, не вполне разделял грандиозных планов Рыжего. Деньги меня интересовали, но становиться новым олигархом с миллиардами долларов я вовсе не собирался.

После первого удачного рейда к Стиксу у нас завелись первые бабосы. Как тебе известно, на эти деньги я построил и открыл гостиницу и бар, позже названные сталкерами хотелем. Я с погонами всегда в нормальных отношениях был, а за постоянный откат сумел договориться, чтобы погранцы сквозь пальцы на хотель смотрели. И вроде пошло. Тончон стал центровым местом, не хуже старого Ким-Чхэка. Однако не вырулило у меня с бизнесом. С Рыжняком тогда мы порешали все делить на двоих – и навар с рейдов в аномалию, и все остальное. Решили жить с ним, как братья родные. Соответственно, когда я запустил гостиницу, было решено, что и она будет принадлежать нам обоим. Так мы стали деловыми партнерами. Все это было очень давно.

Однако Рыжняка, как оказалось чуть позже, такой расклад не удовлетворял. Я признавал, что в принципе большую часть работы по организации «тура» выполняет он. Но и он должен был учитывать, что отыскал пространственную аномалию все-таки я. Не говоря уже о спасении его жизни. В общем, он допетрил, что Стикс – золотая жила и делиться им вовсе не обязательно.

Сам не знаю, как отдал ему компас. Слишком, должно быть, верил. Представить не мог, что человек, которого я вытащил из могилы, сможет поднять на меня руку.

Убил меня Рыжняк отсюда недалеко. Причем, знаешь, с юмором завалил, комар носа не подточит. Я срать пошел, а он натянул растяжку на тропинке. Тропинка-то была полузаросшая, вся в траве. Я топаю, штаны на себя натягиваю, и тут – бац! Вот так и сдох я, приятель. Остальное ты знаешь. Как выжил после взрыва, как к погранцам пошел…

Но Рыжий просчитался. Пожалуй, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он грохнул меня ВНУТРИ аномалии. И тут же закопал труп, оттащив меня, естественно, подальше от чудесного ручья. Мы с Рыжняком знали, что Стикс залечивает раны, но не воскрешает. Я сам в присутствии Рыжняка пытался оживить в ручье трупы животных, но они не оживали. Так что мы были уверены, что Стикс способен излечивать живые организмы, но не способен воскрешать мертвых.

Однако не тут-то было.

Я очнулся почти через полгода. Думаю, сказалось много факторов, главным из которых был все же срок, который мое мертвое тело провело внутри аномалии. Мертвых зверюшек, естественно, я по году в ручье не держал. Вода Стикса действовала на меня косвенно, через почву. Так что когда спустя год Рыжий подготовил свою «главную сделку», как он ее называл, я был готов его встретить. В режиме полной секретности в Зону должна была отправиться команда из богатеньких пенсионеров, преимущественно японцев и американцев. Я убил всех. До последнего человека. Кому аномалию под ноги подвел, на кого тварей спустил, а кого самолично…

Выслушав рассказ чудовища, Аспирин некоторое время молчал.

– А зачем ты их всех убил? – спросил он после паузы. – Миллионеры американские тебе чем навредили?

– А чё мне было делать? – мрачно ответил монстр. – Позволить Рыжняку колотить бабло на моем хабаре? Не понимаешь ты. Если бы вторая сделка удалась, Рыжняк бы просто свалил из Зоны навсегда. Денег с «главной сделки» должно было хватить. А я надеюсь еще повстречать сталкера Поршня на узкой дорожке…

– Да нет, понимаю, отчего же, – пожал плечами Аспирин. – Так, выходит, Рыжняк тебя замочил?

– А ты не веришь? Гнида он рыжая. Ты не веришь, что он за лаве меня грохнул?

– Опять: отчего же? Верю.

И правда, Аспирин Рыжняка знал. И в принципе доверял. Однако о помутнении хозяина гостиницы на зеленой купюре наслышаны были все. В то же время обвинение в убийстве товарища, спасшего ему жизнь, было обвинением страшным. Сознание отказывалось принимать такие открытия.

Аспирин задумчиво опустил голову. История, признаться, его впечатлила. Хотя и была незамысловатой.

Видя, как эмоции сражаются внутри Аспирина, Хохмач ему подмигнул. Выглядело это просто умопомрачительно, ибо подмигивающие, да еще и улыбающиеся монстры никогда сталкеру не встречались.

– У тебя, кстати, спирт есть в заначке? – деловито поинтересовался Хохмач.

Санёк хмыкнул. Бухать с монстрами Зоны ему тоже не приходилось.

– А чё, горло пересохло? – блеснул он зубами, – Да найдем… По такому случаю, пожалуй, я для тебя, Хохмачок, все чё хочешь найду.

– По случаю воскрешения?

– А хотя бы.

– Даже косячок? – поддел зоновский монстр.

– Да пошел ты в жопу.

– Завязал, значит?

– Ну а то! – С этими словами сталкер потянулся к поясу, передал издохшему коллеге свою памятную фляжку спирта и сказал совсем уже добродушно. – Пей, мутантская рожа. Подарок тебе от белого человека. Ты не заразный, надеюсь?

Но Хохмач уже лакал.

Пока Хохмач глушил спирт, Аспирин смотрел на него, не отрывая взгляда. Зрелище было то еще, забубенное. Химии дохлых ходячих тварей Зоны сталкер никогда не понимал. И вот сейчас, глядя на мертвого приятеля, дующего спирт из горла, Аспирин напряженно анализировал процесс, пытаясь допереть, каким, мать его, загадочным образом C₂H₅OH будет действовать на мутанта. Природа подобных созданий была, можно сказать, изучена не совсем. Или даже совсем не изучена. Если слово «изучено» вообще подходило к тварям и тварюшкам Зоны-Мамы. Но Аспирин вполне догонял, что перед ним жрет спирт то ли ходячий труп, то ли охреневший мутант.

Попутно Аспиринушка отмечал мелкие изменения в теле старого знакомого Хохмача, сопутствовавшие, вероятно, его перерождению в мегамонстра. Рост Хохмача не изменился, но Саня бы мог поклясться, что тот стал шире в плечах и руки, вернее, единственная оставшаяся человеческая рука стала длиньше, шире в запястье, а пальцы толще и узловатее. Ногти на этой руке являлись отдельной песней, на которой Аспирин не хотел заострять свое пристальное внимание, дабы не обосраться. Во всяком случае, он ни на минуту не сомневался, что подобными ноготочками можно разодрать в хлам дубовую дверь или снести половину черепа. Ну, человеческого по крайней мере, – по слоновьим черепам Аспиринушка был не спец. Шея Хохмача казалась налитой силой, была широкой и очень толстой. То же самое, вероятно, можно было сказать и об остальной части хохмачовского организма, доведись его увидеть под слоем одежды. Аспирин был человеком сдержанным и с раздеванием корефана решил подождать.

Причин у указанного решения было много. Верный АКМ по-прежнему был приклеен к рукам Аспирина, а автомат трофейный – только что изъятый у мутанта – преданно и безмолвно покоился за спиной. Однако ребра болели. Ноги ныли от долгого стояния, бега, прыжков и прочих кульбитов, которыми наградил их сегодня резвый хозяин. Позвоночник окаменел, глаза слезились, и вообще ощущения у сталкера в организме были совсем-таки нездоровые. То есть чувствовал он себя плохо.

Соответственно тоже захотелось спирту, но Аспирин умудрился себя сдержать. Ибо стоило сейчас выпить, расслабиться – и он рухнул бы от усталости. Тихо матюкнувшись, сталкер потрогал ребра и слегка поморщился от боли.

Как ни странно, мутант это заметил.

– А чего это ты рожу корчишь постоянно? – буркнул повеселевший Хохмач, отрываясь от полегчавшей фляжки. Выпил он будь здоров, но при всей силе и увеличенной массе мутанта алкоголь, по всей видимости, подействовал на него так же, как на обычных людей. Аспиринушка усмехнулся. Для спирта, выходит, и смерть не помеха.

– Ребра мне отбили, – проскрипел он вслух. – Как дернусь, сразу морщит, корежит. Не двигаешься – вроде нормально, а как что делать… тоска, в общем. А тебе-то чё?

– А тебе-то чё, – передразнило чудовище. – Так я зря все рассказывал? В Озере жизни, вижу, ты искупаться не желаешь.

Комнатка Хохмачова, в которой он обретался внутри заброшенных хрущевок, оказалась с подвохом. Старый дружбан не зря сидел в «тупике». Тупик оказался ложным, ибо стена подвала реально являлась очередным порталом – и только поэтому была выбрана Хохмачовым для рейдов во владения кинетиков. Выйдя из перехода, сталкер и бывший сталкер шагали след в след. Тропинка жизни между отчаянно фонившими и пузырившимися аномалиями камнями (вокруг высились непонятные каменные сооружения) была очень узкой. Но Аспирин тем не менее отмечал знакомые места. Давно уже здесь был. Перед ними расстилался Ненбен.

Один из самых известных атомных объектов Северной Кореи (и самый близкий к русской границе) был легко узнаваем для каждого из приморских сталкеров. Здесь располагался тот самый атомный заводище, который когда-то стал основой конфликта между США и КНДР. Узнаваем он был по банальной причине – над головой Аспирина и Хохмача высились гигантские паровые трубы атомных реакторов.

В Ненбене реакторов было целых три (и соответственно свыше трех десятков гигантских труб, отчетливо видимых с приграничных сопок): экспериментальный ядерный реактор мощностью в 5 МВт, старый действующий реактор мощностью в 100 МВт (для выработки оружейного плутония) и новейший газографитовый реактор мощностью в 500 МВт. Бомба «Малыш», сброшенная американцами на Нагасаки, равнялась, например, всего 5 МВт. Кроме того, в Ненбене располагался завод по производству топливных стержней, атомное хранилище (для них же), северокорейский Атомный исследовательский центр, а также радиохимическая лаборатория корейского Института радиохимии. Остальные ядерные объекты КНДР располагались недалеко. Ими были две атомные электростанции и три завода по обогащению урана. А также две собственные урановые шахты в Пакчоне и Пен-гасане.

Аспирин озирался и качал головой. В далекой дымке за башнями чудовищных труб виднелась гусеница железнодорожной насыпи, утыканная покосившимися пьяными столбами и коробочками складов. Большой состав нашел свою вечную стоянку, не дотянув до депо. Интересно, что у него внутри? Контейнер с ураном? Или с плутонием? Счетчик, во всяком случае, излучение не регистрировал. Зато нос регистрировал сырость и гниль – близко располагались болота. А что там, за ними? Кажется, река. Мелкая, с виду безопасная. Ну да, рядом с атомным заводом.

Однажды, прямо при молодом еще Аспирине, вспугнутый выстрелом вепрь с разгону влетел в похожую прозрачную, чистую речушку. И сразу влетел. Брызг было много, бедное животное фыркало, потом как-то неловко переступило копытами и со слабым хрюканьем пало на бочок. В общем, сдохло. И это зоновский вепрь, который от выстрела бронебойной пулей в лоб иногда не дохнет! Аспирин потом смотрел тот бочок. Кожа зоновской свинюшки поползла лоскутами, единственный глаз выпучился и лопнул. Нет, реки в Зоне нехорошие. А хотя что вообще здесь хорошего, в Зоне и предбаннике? Разве что друзья. Вот, Рыжняк, например.

Словно контрастируя с размерами Аспирина и Хохмача, а также жэдэ-состава, складов и даже монстрообразных паровых труб, над ними возвышался гигантский производственный корпус. Корпус казался охеренно здоровым, но при этом считать его полноценным зданием было нельзя. Кровля гигантского то ли цеха, то ли ангара была обвалена в нескольких местах. По гигантскому пространству между стен свободно гулевал ветер, поднимая слои пыли и песка. Под потолком виднелись остатки ферм, видимо, призванных поддерживать всю конструкцию, тут и там свисали ржавые остовы широких вентиляционных труб, ливневки, уродливые швеллера для крепления какого-то неизвестного уже оборудования, а также прочие технологические коммуникации, превратившиеся за годы без хозяев в ошметки, гнилье и рвань.

– Ну вот мы и в НПО «Химнейтрализация», – со знанием дела пояснил Хохмачов и обрадованно потер жуткие ручонки, – родной Ненбен!

– Чего? – поперхнулся Аспирин. – «Химнейтрализация»?

– Перевод с пукханского, брат. Или тебе в оригинале произнести?

– Насколько я помню, до Ненбена от границы двое суток топать. Прямой дороги нет, одна тайга да болота.

– Ну так то по тайге. Мы же шли сквозь нее, ты же понял вроде. Через порталы – двести кэмэ один шаг.

– Значит, «Химнейтрализация»?

– Значит.

Аспирин окончательно был сбит с толку. Все же ему не верилось, что пресловутая аномалия Стикс так близко. Некстати вспомнилась старая шутка Кеши-Почтового, сильно взбесившая тогда Аспирина. Когда Хохмача сочли мертвым, Рыжняк разорился на памятник над несуществующей могилой и устроил пышную тризну. Со второго этажа недавно отремонтированного хотеля бойко вылетала простецкая мелодия, извлекаемая из старенького пианино пальцами раскрасневшегося, дышащего коньячным перегаром Рыжняка, сопровождаемая хрипловатым, но хорошо поставленным голосом. В гостевой зал набилась куча народу, кто не влез, толпились внизу, но Рыжняк, не замечая никого, упоенно мызгал пальцами клавиши и отхватывал задорным блатным баритоном:

Моментально все вокруг подхватили простенькие слова (кроме, разумеется, иврита), и долго еще песенка о папиросах слышалась в компаниях бродяг у костра, на дальних постах и просто так, вообще. Аспирин был единственный, кто тогда спросил, где Рыжняк учился мацать пианину, на что тот пожал плечами:

– Да я не умею, Саня, просто слышал, как другие играют.

Надо было просто знать этого человека, который вечно был себе на уме и держал дистанцию даже с самыми близкими корефанами. В общем, в разгар коллективного запоя Саня вспомнил про Хохмача, якобы покоившегося под гранитным надгробием, и в одиночку, наплевав на толпу, поперся во двор. Подрезав в баре бутылку ирландско-вьетнамского вискаря, он подошел к лжемогилке и, отхлебнув сам, начал выливать горькую на травку под монументом.

– Мааалооо… Ещеее… – застонало невесть откуда. Бутылка выскочила из рук и разбилась вдребезги. Сердце чуть не подало в отставку. Из ступора его вывел Кеша-Почтовый, выглянувший из-за памятника.

– Хреновая у тебя заточка, братан, – прикололся он. – Портки не обмочил?

Аспирин смотрел на него, не имея сил послать по известному адресу, махнул рукой, развернулся и пошел.

– Саня, н у, Саня, – дурачок догнал его и схватил за плечо, – ну извини, тупо пошутил, извиняй, Санёк.

Но Санёк только покачал головой, грубо оттолкнул и поперся в свою комнатушку.

В общем, с тупыми шутками, превышающими всякую меру такта, у сталкеров не залеживалось. Неужели сейчас Хохмач тоже решил разыграть? В свою, так сказать, очередь?

Хрен бы знал.

Они вошли внутрь здания «Химнейтрализации». Тропинка, петлявшая внутри гигантского ангара, вывела к странному месту. На небольшой площадке, сплошь окруженной обугленными обломками бетонных конструкций, раскинулось в неглубокой впадине идеально гладкое, оловянно-серое зеркало. Сталкер прищурился и не поверил глазам: среди окружавшего их руинированного великолепия (то есть внутри гигантского ангара) красовалось, к удивлению Аспирина, настоящее озеро. Скорее даже – большой бассейн, о чем свидетельствовали относительно ровные края и белый промышленный кафель, идущий грязно-светлой линией по краю. В центре его возвышался облизанный ветрами каменный столб, увенчанный чахлым деревцем, росшим прямо в камне. И ни ряби, ни всплеска. Выглядело все странно. Довольный Хохмач указал рукой на тусклую гладь:

– Заныривай.

Аспирин осторожно приблизился. Под, казалось бы, тонкой пленкой поверхности двигались странные, расплывчатые тени. Собственное отражение тоже было мутным, а вместо глаз вообще зияли темные провалы. Неприятно.

– Не ссы, Саша, – словно понял его замешательство Хохмачов и подтолкнул, – давай смелее.

Обреченно вздохнув, сталкер начал расстегиваться.

– Зачем? – спросил Хохмачов.

– А что, в комбинезоне в воду прыгать?

– Конечно.

– Сдурел совсем, где сохнуть буду?

– Не будешь, полезай.

Аспирин подошел к воде (или не к воде?), уже поднял ногу и вдруг извернулся, вспомнив облезлого вепря.

– Не, не могу. Стремно как-то, прости.

Подошедший Хохмач уныло покачал головой и вдруг коротким, резким движением вогнал кулак прямо в брюшину сталкеру. Аспирин только успел подумать, что сейчас плюхнется в воду, как вода уже приняла его. Да какая это вода, подумалось сквозь боль? Он словно упал в сугроб или в кучу ячменного зерна, ушел с головой. Дыхание перехватило. А сильная рука прижала его голову ко дну. Неглубоко здесь. Но что делает Хохмачов?

Сталкер пытался вырваться, однако силища у друга была неимоверная. Мутант же.

«Какого хрена? – выдавил мозг. – Он же меня, сука, утопит!»

Аспирин отчаянно замолотил ногами. Бесполезно. Сопротивляться старому приятелю было все равно что двигать руками локомотив. Вокруг стояла плотная синеватая пелена, и лишь снизу клубился странный фосфорический свет. И тут Аспирин с удивлением понял, что не задыхается под водой. Дышалось так, словно он был на воздухе, даже пузыри не шли. Странное жжение и мурашки ползли по телу. Кожа на руках словно закипела, потекла как воск. Внутри натужно пульсировало, и изо рта, носа, ушей потекла кровь вперемешку с черными хлопьями. Жуткая слабость наполнила тело. В следующую секунду жесткая рука выдернула Аспирина на поверхность.

Головокружение вмиг пропало. Над ним стоял даже не вспотевший Хохмач?

– Ну и горазд ты дергаться, Саня, – попрекнул он.

Сталкер, как ошпаренный, вырвался из лап чудовища и выскочил на берег. По телу, одежде, бороде катились крупные шарики, похожие на ртуть. С шипением они всасывались прямо в кожу. Он и не сразу понял, что… абсолютно сухой.

Из ошарашенного состояния Аспирина вывел Хохмач, который снова, но уже не так сильно ткнул его кулаком в бок. И тут только до сталкера дошло, что у него ничего не болит.

– Ну, приятель, – потянулся всем телом Аспирин, – спасибо, а я уж думал, что ты меня мочкануть решил.

– Ничего. Пугаются по первости все. А топить бы я тебя не стал, в тебе мяса много. Шучу.

Вокруг натопленной буржуйки снова пили водку. Аспирин никак не мог привыкнуть к резкому выздоровлению и периодически похлопывал себя по бокам.

– Хорош бедных вошек обижать, – ухмылялся Хохмач, – пусть бегают.

Бункер Хохмачова, в котором он обитал несколько лет в полном одиночестве, располагался напротив Озера, но был почти незаметным. Ангар с Озером был гигантским, по периметру его окружала производственная этажерка. Именно на ней, в старом помещении то ли электрощитовой, то ли водомерной, обитал старый приятель – бывший человек.

Место было хорошее, тихое и располагающее к самосозерцанию. Из окошка, существовавшего в виде пары выбитых в стене кирпичей, открывался отличный вид – на Озеро и рельеф ангара. Учитывая, что пол в ангаре порос травой и деревьями, вид можно было обозвать «живописным». Было трудно поверить, что такое тихое и в целом приятное место расположено в самом центре загадочной аномалии Стикс. Как пояснял Белёк, аномалия была пространственной, сиречь искажала нормальную протяженность геометрических координат в некую ненормальную. Пространство у ангара и местности вокруг было словно бы замкнуто в кольцо – так объяснял Хохмач. Войти и выйти из аномалии возможно было только через порталы, во множестве разбросанные по всему внутреннему пространству. Из Озера, которое можно было принять за некий условный «центр» замкнутого пространства, вытекало несколько ручьев. Все они в совокупности и являлись «Стиксом». Хохмачов объяснил, что изначально он обнаружил целебные свойства «аномальной» жидкости не в Озере, а в одном из таких ручьев за пределами ангара. Соответственно и назвал аномалию «Стиксом» – по названию знаменитой реки из античной мифологии. И только потом обнаружил Озеро.

Распахнутая настежь щелястая дверь на поржавевших длинных петлях открывала взгляду достаточно просторную камеру. Два скрещенных бруса, стоявших посередине, были достаточно толстые, напоминали скорее шпалы и подпирали немного вспучившийся колесом потолок. У дальней стены на почерневшем, обожженном железном листе стояла располовиненная бочка с прорезанной заслонкой, а выше громоздилась, уходя в дощато-земляной потолок, подмятая, малость сплющенная труба. И стена, и часть потолка вокруг были здорово закопченные, прямо аж в хлопьях сажи. Хохмачок водрузил коптелку на стол, а вторую пристроил на брус.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и гость более внимательно осмотрелся. Стены и потолок кое-где были обшиты ветхим, в заляпухах сучков, горбылем, иногда попадались торчащие прямо промеж досок куски камней. Над головой Хохмачова на ржавом крюке висела старенькая торба с чем-то плоским, из которой торчала здоровенная костяная рукоятка тесака.

Рядом с «печкой» Аспирин углядел крупную обгоревшую решетку с прилипшими кусками чего-то жареного. Пол за подпорками был закидан сухими листьями и какой-то ветошью. Не слишком удобная постель. Да и холодно, наверное. Такая комнатушка, думал сталкер, годилась пережидать, а не жить. С этой же мыслью Аспирин боязливо покосился куда-то вверх. С перекрестья балок скалился, поблескивая желтоватыми клыками, медвежий череп. Медведь. Аспирин вдруг вспомнил кое-что важное.

– Слушай, Хохмач, ты знаешь, кого я в предбаннике встретил, перед тем как мы с кинетиками схлестнулись?

– Да неужели самого Боба Марли? – в притворном восторге всплеснул руками человек-монстр.

– Знаешь, честно, лучше бы его повстречал, – нахмурился Аспирин.

– Так кто же там был?

– Потапов.

– Такой здоровый? Ну, помню. И что с ним?

– Да заели его. Твари такие, с ластами, прикинь? Никогда раньше не видел. Ты не знаешь, что еще за гниды новые?

Хохмачов потянулся.

– Ну как же не знать, – довольно заявил он. – Мои это аспиды. Понимаешь… как тебе объяснить. Я ведь не просто так год целый в аномальной земле провалялся. Видать, действовала на меня вода из ручья, да и сама аномалия. Стикс этот теперь вот где у меня сидит, – с этими словами Хохмач хлопнул себя по груди, – не просто так, понимаешь? Пока лежал, мне сны снились. Разные, страшные. Замысловатые. Я как бы не просто воскресился. В каком-то смысле я теперь и есть Стикс, веришь, нет?

Хохмач наклонился к Аспирину чуть ниже и прошептал, окатывая смрадом изо рта:

– Стикс мне послушен теперь. И я теперь понял, как двигаются порталы. Это я их двигаю! Во сне и наяву, надо лишь погрузиться мне в полудрему. Представь, закрываешь глаза и видишь перед собой всю Зону!

Аспирин мгновенно изменился в лице. Он вспомнил туманное кольцо возле поляны, на которой его избивал герр Янсен. И секачей, размалывающих в труху Ёжика, Малину и прочих. И странные аномалии, встреченные им в предбаннике. Все это можно было переместить с помощью «послушного» портала.

И веселые слова Хохмача: «Я убил всех. До последнего человека».

Аспирин понял, чем пахнет изо рта мутировавшего товарища. Это был запах разложившейся человечины!

– Так это ты на нас вепрей натравил? – мягко спросил Аспирин. – И с кинетиками дружбу водишь? Разговариваешь с ними, наверное?

Хохмач кивнул. Он тоже врубился. Умолкнув на полуслове, ужасный старик обхватил руками голову, единственный глаз его вытаращился и наполнился жуткой, почти звериной тоской.

– Как ты спелся-то с кинетиками? – спросил Аспирин.

– Да обычным способом, – глухо просипело чудовище, – они… на них действует вода из Стикса. Кинетики сначала пытались меня атаковать. Но быстро поняли, что я могу контролировать порталы. Да и вообще внутри аномалии меня почти невозможно убить. Тогда наладили обмен. Они мне – шнягу всякую из-за периметра, вещи человеческие, еду. А я их по одному к Стиксу пропускаю, чтобы не старились. Так и срослись мы. Бизнес… Потом я провожу их время от времени из одной территории зоны в другую. Очень удобно, если можешь управлять порталами. Типа, я у кинетиков вроде метро. Обмен производим в камере, где ты на меня наткнулся. Я прохожу туда через пространственное окошко, они мне там еду оставляют…

– Еду? Полагаю, мне лучше не спрашивать какую?

– Да я, в общем…

– Поня-ятно. Ты на их языке бормочешь, или они по-нашему? – перебил Аспирин, которого интересовали сугубо практические вопросы.

– С Агашем только, – просипел старик. – Они хоть и боятся меня, но подходить ко мне близко очкуют, кроме него… Агаш у них типа царька или жреца. Или парторга, хрен знает. Я его писать на русском научил. И матюгаться. Тупой он, злой, но мясо мне таскает регулярно. Уважает, сволочь…

– Все-таки, значит, человеческое мясо? – В сталкере закипела злость. – Человеческое или нет?!

– Саня, я понимаю, ты никогда не согласишься со мной, – быстро заговорил мутант, как в самом начале разговора стараясь успокоить взбесившегося сталкера, – но это мука, настоящая мука. Я не человек, я не такой, как ты. Не знаю, как так случилось, но во мне действительно что-то внутри, какая-то огромная чужая, страшная жизнь! У меня все ноет, сосет, когда я вижу живое тело, мне хочется рвать его на части и глотать кусками мясо, терзать эту плоть! Потом ненавидишь себя, проклинаешь, – он расстегнул куртку и показал на впалой груди длинные борозды своих же когтей, – но я не могу это закончить, пойми, я очень боюсь смерти, мне хочется жить, хотя я и не живой уже совершенно. Во мне так мало человеческого. Зона во мне, сама Зона!

– Хохмач! – Аспирин вскочил на ноги, и голос его пронесся эхом по ангару. – Твои кинетики похитили вчера пять женщин из группы, которую я вел. Одну сожрали, – старик опустил глаз в пол, – двух я вытащил, но две должны оставаться здесь. И исчез мой напарник… надеюсь, хоть к этому ты не имеешь отношения?!

– Я умею немного за мозги брать, типа психокинетика. Это я вас рассек. Почувствовал близко живые мысли. Я его к Агашу погнал… – прохрипел сталкер Хохмачов в ужасе от собственных слов. На него жалко было смотреть, он трясся и с ненавистью впился взглядом в свою изувеченную руку, которая скребла когтями по куртке.

– Где Агаш?! – взорвался Аспирин.

– В правом туннеле. Ты что?

– Пойду их спасать! Кровушкой умою людоедов сраных!

– Саня, Саня… ты сбесился, что ли?

– Да! Ты со мной?!

Старик отшатнулся.

– Нет, нет, прости, я… не могу. Не могу. Я это, ну, зверею при виде крови, я не могу, я опасен.

– И я опасен! Для них!

– Но их там сотни.

– Десятка два!

– Стой. Саня! – Голос Хохмача был почти молящим. – На, возьми, – торопливо нормальной рукой он запихал что-то в карман сталкера, – поверь, я не могу идти с вами.

– Да пошел ты на хер! – злобно бросил ему в лицо Аспирин. – Жди, скоро тебе мяса будет вдоволь. Надеюсь, лично мной не подавишься!

– Да ты что?!

Но Аспирин уже не слушал старого друга. Он бежал к порталу, чтобы вернуться туда, откуда пришел. Теоретически Хохмачов мог закрыть перед ним межпространственный переход. Однако этого не случилось. Дымное кольцо послушно разверзло зев, и Саня прыгнул в него как в омут…

Такого ужаса Белёк не испытывал ни разу. Казалось, из каждой стены вырастали длинные щупальца, норовя схватить его и облепить горло, заползти в рот, вырвать кишки. Пол вспучивался зубастыми пастями навстречу бегущему, не разбирая дороги. Напуганный интурист ничего не видел, ничего не слышал и чувствовал только звериный ужас, рвущий артерии и жилы. Исчезнуть, сбежать, ускользнуть от настигающей смерти – вот что било в висках нарастающей барабанной дробью.

Вопреки опасениям Аспирина, полагавшего Белошапочку дохлым, интурист всего лишь провалился внутрь внезапно открывшегося портала – ей-богу, этот вид аномалии переполнял проклятые подземелья. Он свалился вниз, по всей видимости, с приличной высоты. Ноги и голову не сломал, но сильно ушибся и, очевидно, от удара потерял сознание. Когда же пришел в себя, сразу понял: уж лучше б разбился насмерть. Каземат, который он имел удовольствие обозревать из положения лежа, представлял собой узкую коробку с привычным уже сводчатым потолком. Потолок был темный, без единого источника освещения. Однако пол открытых дверей, ведущих из каземата в следующее помещение подземелья, освещался тусклым, мерцающим ядовито-зеленым светом.

– Вкус-с-сна-а…

Белошапочка вздрогнул.

Из глубины соседней комнаты, той самой, что терялась за дверью, доносились утробное чавканье и возня.

Скандинав сглотнул и посмотрел в сторону разверстых дверей. Меж них текла кровь. Хотя нет – она текла там давно. Сейчас это были лишь мутные, засаленные разводы.

Стараясь не производить ни звука, Белошапочка осторожно поднялся, буквально считая удары сердца. Он знал, что происходит за дверью, хотя отдал бы десять лет жизни, чтобы не знать. Рука сама собой потянулась к поясу. О чудо – «Орел пустыни» был там!

Как только пальцы коснулись ледяного металла, юного сталкера окатила такая волна обжигающего жара, которой не ощущал никогда. Ничто в его жизни до этого момента – ни первая сексуальная близость, ни деньги, ни родители, ни друзья, ни впечатления от путешествий и аттракционов, – НИЧТО не могло сравниться с тем фантастическим чувством, которое вдохнуло в разложившуюся от страха душу ощущение холодного пистолета в ладони!

Адреналин, казалось, заполнил все его тело, каждый его ничтожный клочок. Но это не было заполнение страхом или радостью. Это было ощущение всемогущества. Толчок ярости и желание драться. Острое, ярко выраженное и чистое – ЖЕЛАНИЕ УБИВАТЬ.

Не сознавая, что делает, не думая ни о чем, насрав на любые последствия, Белошапка отважно скользнул к двери.

Соседний зал, такой же сводчатый, как и первый, оказался уставлен высокими пузатыми цистернами, заполняющими пространство от пола до потолка. Цистерны соединялись хитросплетением труб, провисших от времени кабелей и лотков со ржавыми вентилями, хранившими следы старой краски. В дальнем углу булькал и скворчал «ведьмин студень». Тусклый зеленый свет исходил именно от него.

Но вовсе не это привлекло внимание интуриста.

Роскошным толстым ковром пол покрывали человеческие кости.

Будучи программистом, Белошапочка видел картинки с костями неоднократно – в играх, журналах и на забавных готических иллюстрациях, которые обожают любители хэви металл. Однако местные кости, можно сказать, обладали непередаваемым шармом. Внешне они выглядели совсем не представительно – однако сознавать их натуральность и реалистичность, ей-богу, стоило дорогого. Большинство «готов», подумал вдруг Белошапка, в этой комнате скончалось бы от страха.

Кровавый след, идущий от двери, тянулся дальше между цистернами. Прислушиваясь к каждому шороху, юный сталкер двинулся по этой отвратительной метке. Почти сразу впереди открылся узкий проход. В дверном проеме сидела низко склонившаяся горбатая фигура. Вопреки своему ублюдочному обыкновению мини-мудачок, как величал это отродье герр Аспирин, сидел в широком черном балахоне насыщенного иссиня-черного, почти бархатистого цвета. Однако капюшон был откинут. Бошку уродца украшал здоровый для скромной черепушки человеческий шлем. Точнее – обычная солдатская каска современного армейского образца.

Интересным, однако, представлялось то, что происходило ниже каски. Носа и глаз каннибала не было видно. За краем армейского шлема сразу открывался вид на безгубый рот. Рот шевелился. Уродец с упоением обгладывал кость, которая еще недавно была женской ногой! Кроссовка, полная крови, валялась тут же, рядом. Чуть поодаль тянулась по полу лента синюшных кишок, наполовину изжеванных и сочившихся сукровицей. Через пару-тройку метров кишки кончались открытым, словно цветок, животом Любавы, которую Белошапочка мгновенно узнал, даже не увидев лица…

Желудок подкатил к горлу, но Белошапке, как бы это сказать, вдруг стало не до рвоты. Он мог блевануть, мог обосраться от страха и упасть в обморок, но сильнее, злее и неимоверно круче всех этих «тонких» желаний его вдруг захлестнуло иное чувство, более грубое и тупое, более примитивное, низменное и пошлое, но настолько обжигающее, настолько безудержное в своей катастрофической мощи, что Белошапочка забыл о себе напрочь и навсегда!

Пригнувшись, как зверь, – и действительно превратившись в животное, – интурист осторожно подкрался к жертве.

Кинетик не спеша отложил в сторону обсосанную ногу и подцепил с пола измочаленные кишки. Потянул на себя с усилием, низко и утробно урча. С шорохом из-за ближайшей цистерны выполз безногий обрубок туловища красавицы Любавы с одной рукой. Из распущенного надвое живота потроха свисали веселыми гроздьями. В холодном воздухе туннеля от них еще поднимался слабый пар.

Горбатый монстр поднатужился, сильнее потянул кишку, которая стала растягиваться, словно сделанная из каучука, ворча приотпустил, дернул снова, напрягся, и тут внутри тела что-то затрещало и лопнуло со слабым всхлипом. Каннибал упоенно присосался к обрывку, серые капли потекли по мертвенно-желтому мутантскому лицу.

Белошапочка поднял пистолет. Он прекрасно помнил, что пуля, как и всякий «летящий» предмет, не способна причинить вред кинетику. Но вероятно, это правило было верно лишь тогда, когда мутант видел предмет и мог им манипулировать. Не теряя времени, интурист мягко вдавил спусковой крючок.

Но тот не сдвинулся с места! Интурист с удивлением посмотрел на пушку, и хотел было повторить попытку, но вдруг понял, как просчитался. Свет падал на его фигуру со стороны спины. Длинная серая тень сталкера лежала поперек комнаты. Рука с вытянутым пистолетом при этом была видна контрастно и очень четко. Значит, карлик знал, что враг здесь. Не он ли притащил Белошапочку в комнату, из которой тот только что вышел? И не он ли… не забрал пистолет?

Сидящий напротив кинетик слишком сильно презирал свою жертву. «Орел пустыни» не ведал осечек, и патроны его оставались в обойме. Но что оружие против мощи телекинеза?

Словно читая мысли человечишки, омерзительное создание неторопливо обернулось. Лицо под пехотной каской украшали многочисленные морщины и вшивенькая седая бородка. Мутант был стар. И возможно, мудр, если слово «мудрость» годится применять к людоедам. «Агаш!» – догадался Белёк. Уставившись на парня сытыми, заплывшими глазами, вождь телекинетиков-каннибалов слегка причмокнул лоснящимся, окровавленным ртом. И протянул руку с обглоданным куском потрохов.

– Будеш-ш-шь? – скрипуче вопросил он, услужливо наклонив голову.

Коротенькая, с куцыми пальчиками ручка протягивала Белошапке обрывок замусоленной кишки.

Парень судорожно сглотнул, голова его закружилась. Глаза кинетика тем временем зорко следили за каждым движением человека. Взгляд Белошапочки упал на изуродованную Любаву. Неестественно свернутое набок, оцарапанное и побитое, на него смотрело прекрасное лицо. Широко распахнутые, остекленевшие, еще влажные глаза смотрели с ужасом и мольбой. Черты были как живые. И по-женски испуганные. Ниже красивого нетронутого лица торчал штырь голого позвоночника. И обглоданные ребра.

Огромная волна гнева накрыла Белошапочку с головой. Неподъемная, дикая, первобытная злость вырвалась из самых глубинных недр и заполнила все вокруг. Отбросив пистолет в сторону, он схватил с пола остро обломанную кость и шагнул к своему врагу. От звериного рева загудело эхо в туннелях! Новорожденный сталкер стремительно прыгнул и нанес страшный удар в ненавистное лицо мутанта.

Шаги Аспирина звенели эхом. Сталкер не крался вдоль стенки, вслушиваясь в шуршание крыс, а нагло пер под низкими сводами, тараня разбегающуюся темноту рылом АКМа. Свет фонаря, подаренного на прощание бывшим старым приятелем, пронзал серый мрак и скользил по полу. Сталкер спешил, словно забыв, что спешит на последнюю в жизни драку.

В световом луче мелькнула быстрая тень, настолько стремительная и призрачная, что показалась галлюцинацией. Ответом стала короткая очередь, разорвавшая тишину. Где-то впереди застучал мелкий, дробный топоток и торопливо заверещали.

«Туда!»

Аспирин ускорился, миновал один поворот, другой. Вдалеке мерцало пятнышко зеленого света. Сталкер рванул бегом.

«Найти Агаша и порвать в хлам», – думал Аспирин.

Вдруг что-то больно долбануло сзади по ногам, сталкер чуть не рухнул. Резко развернулся – от него удирали трое кинетиков, а следом резко попадали на пол парившие в воздухе бруски. Для острастки сталкер полоснул вдогон свежей очередью. Думать, почему карлики не напали, было некогда. Сталкер немного постоял, переводя дыхание, и снова кинулся вперед, на свет.

Свет приближался. Сквозь гулкий топот ботинок Аспирин слышал глухое шебуршание, словно бы за стеной. Стук и писк множества голосов. Мутанты находились где-то рядом, но не это волновало сталкера.

Белёк. Пропавших баб Аспирин до сей поры воспринимал довольно абстрактно. Они были живыми людьми, и за каждую из них Аспирин бы порвал на портянки любого врага. Однако Белошапочка вдруг стал для него чем-то совершенно иным. Не абстрактным гражданских «лохом», которого надо спасать, защищать, прикрыть собой, вытащить за жопу из любого зоновского говна, но чем-то… гораздо большим.

Может быть, другом?

Еще нет. Но напарником, человеком, с которым разделил чью-то кровь, – конечно.

Так что насчет баб Аспирин не знал, но насчет Белошапки – обязан был его вытащить. Сдохнуть или отомстить. Последние два понятия, впрочем, с некоторых пор в его голове довольно-таки сблизились. Сдохнуть и отомстить – было чем-то уже единым. Отомстить и сдохнуть.

Таков был отныне план.

Шебуршание вокруг усилилось, и Аспирин воткнулся в тяжелую, открытую вправо дверь. Неожиданно слепящий, мерцающий свет десятков факелов резанул по глазам. Запахло густым чадом и гарью. Пространство огромного зала, возникшегося перед ним, оказалось заполнено карликами. Все они угрожающе трясли короткими факелами и топтались в неспешном ритме. Живого места на полу не было – насколько хватало глаз. А из боковых рукавов наползали все новые и новые твари!

Хохмачов не врал: карликов здесь была не одна и даже не две или три сотни. Их были тысячи, если не десятки тысяч в этом титаническом подземелье! В воздухе висело множество досок, брусков, смятых ведер и прочего хлама. Как в трансе Аспирин смотрел на эту плавно покачивающуюся смертоносную тучу. В ближайших рядах тем временем его заметили – несколько карликов обернулись. Тело сталкера среагировало само – ноги быстро закинули обратно в проем, за металлические бронированные двери. Спустя секунду по створкам заколотила настоящая канонада предметов. Это кинетики начали свой обстрел!

Сталкер в отчаянном рывке вцепился руками в массивные двери, сжал до боли пальцы и, срывая спину, нечеловеческим усилием захлопнул створки с протяжным грохотом. Следом они содрогнулись от нового залпа телекинетиков. Опомнившиеся мутанты завизжали и забесновались. Потом неожиданно все стихло.

Карлики топтались за преградой, шелестели, бубнили – что-то решали или, как подумал Аспирин, готовились к совместной атаке. И правда, гомон за дверью усилился, стал каким-то победным, резким, и в следующий миг сталкер всем телом ощутил растущую волну телекинеза. Следом массивная дверная рама жестоко дернулась, посыпались куски штукатурки, и металлические створки выгнулись, словно сделанные из фольги. Это, слившись в едином усилии, мутанты вырывали дверь из стены! С проклятием Аспирин налег на здоровенный рычаг засова, повис на нем всем телом. Ржавое железо заело намертво, боец давил все яростнее и сильнее. Но все было бесполезно.

Прозвучал сухой треск, и сталкер рухнул на пол. Металлические ворота выгнулись под напором сотен телекинетиков. Под давлением этой силы рычаг-засов изогнулся, сминая скобы, и при новом ударе… гулко впечатался в створки, вывернувшись едва не винтом и запечатывая дверь наглухо!

Отскочив от вибрирующей двери, Аспирин шумно выдохнул. Похоже, уродцы перестарались. Вместо того чтобы открыть засов на двери, они решили сломать саму дверь, тем самым исковеркав засов и запечатав дверь наглухо. Идиоты. Теперь, вместо того чтобы держать засов на двери, Аспирин мог попробовать отсюда свалить. Или попробовать защищаться. Ни то ни другое, впрочем, особого смысла не имело.

«Попадалово полное, – подытожил Аспирин, отваливая в глубину темной комнаты, – вот и отбегался, Саня». Никаких особых эмоций в этот момент он почему-то не испытывал, разве что чувство брезгливости от осознания печального факта, что развеселая жизнь бомжа-бродяги окончится так глупо и беспонтово. Однако, продвинувшись дальше, Аспирин от изумления чуть не упал.

Только сейчас он заметил, что завел себя в тупик. Но в этом тупике он находился совсем не один. Прямо перед ним в помещении, сплошь заполненном огромными цистернами, разворачивалась смертельная битва…

Пожилой карлик в пехотной каске, перемещаясь между многотонными громадинами неестественно быстро для кинетика, со злобным, скрипучим смехом упруго вскидывал руки. Его соперником был… Белошапочка – собственной субтильной персоной. Однако пацан абсолютно преобразился!

Движения его стали точны и наполнены силой. Взгляд полыхал огнем, в руках, словно нож, он сжимал здоровую кость. И все же стороны были неравны. Предметы не летали в воздухе, но после каждого взмаха мутанта пространство вокруг словно вспучивалось в пузырь. И лопалось! Остатки костей на полу, какие-то ошметки и мусор, попадая в зону действия этого гравитационного возмущения, разваливались в труху. Аспирин знал: только очень старые и опытные телекинетики могли создавать вокруг себя мощное гравитационное поле, действовавшее не хуже самой матерой гравитационной аномалии.

«Агаш!» – осознал сталкер.

Лицо, руки, ноги и все тело Белошапочки были истерзаны рубцами. Одежда висела лохмотьями и была изорвана в хлам. Мутант, как понял сталкер, просто измывался над своим противником, ускользая от него по воздуху и обрушивая потоки хлама. Ускользал кинетик именно по воздуху, его тело не касалось ногами пола. Мощь уродца была такова, что, помимо предметов, он мог перемещать… себя. Агаш был страшным противником!

Действуя почти на рефлексах, Аспирин взметнул АКМ.

В этот момент дверные створки за его спиной ощутимо дрогнули от очередного удара, заставив опустить ствол и отшатнуться вперед от потока воздуха.

Одновременно очередной гравитационный пузырь Агаша лопнул со страшным грохотом!

Белошапочка стремительно, как пантера, уклонился от волны мусора, но та зацепила его самым краем и, перекувыркнув в воздухе, гулко швырнула на пол.

Агаш злобно и торжественно захохотал. Удар был жуткий и мог выбить дух из кого угодно, но Белошапка, пребывая, видимо, в состоянии крайнего бешенства, словно не чувствовал боли! Со страшной силой ударившись в бетонный пол, он мгновенно вскочил на ноги, выкрикнул что-то грозное и грязное на своем скандинавском и взмыл на цистерну со скоростью пули! Затем Аспирин увидел нечто неописуемое, возможное, наверное, только в кино или сумасшедшем доме! Вопреки всем законам физики и инстинкту самосохранения дохлый интурист перепрыгнул сначала на одну соседнюю цистерну, затем на другую, на третью, причем почти не глядя под ноги.

В нормальном состоянии такого не смог бы сделать ни один человек. Стоило лишь опустить вниз взгляд, задуматься, промедлить мгновение, и стопа бы соскользнула с покатого металла. Но юный берсерк не задумывался и не медлил. Как птица он пропорхал по цистернам с одной на другую, оказавшись наконец на самой высокой. Оттуда, воздев кость как стальной клинок, он обрушился на врага, опешившего от подобных невероятных кульбитов!

Если бы под берсерком находился обычный противник – любой, включая Аспирина или другого сталкера, опытного, сильного и вооруженного, врага не спасло бы ничто. Белошапочка прыгнул стремительно и страшно, с большой высоты. Чтобы убить или покалечить стоящего внизу человека, хватило бы одного его веса – удар костью-кинжалом не требовался. Ни автоматная очередь, ни пистолетная пуля остановить его не могли.

Однако враг Белошапочки человеком не был. И оружие у него было иное.

Гравитационный удар, как невидимая бита, остановил полет вниз и «отбил» обнаглевшего человечка в сторону. Со скоростью футбольного мяча Белошапочка впечатался в стену!

И остался лежать.

«Всё! – понял Аспирин. Автомат висел на его руках, но стрелять уже было поздно и бесполезно. – Был пацан и нет пацана». Белошапочка, вероятно, превратился в мешок с поломанными костями. После такого удара не выжил бы никто.

Дверь за спиной сталкера снова ухнула и начала крениться вместе с рамой. Агаш победно застрекотал, не торопясь, вразвалку приблизился к неподвижному противнику. Маленькая ручка схватила мертвеца за подбородок. Рот потянулся к лицу, чтобы объесть самое первое, самое нежное и свежее мясо…

В первую секунду Аспирин даже не понял, что произошло.

Мертвый Белошапочка молниеносно выпрямил руки и вонзил пальцы в глазницы твари. Каска отлетела, стукнулась о цистерну. Уши Аспирина заложило от истошного визга. Не давая опомниться, Белошапка вскочил (кости, как видно, у него были целы), сшиб ослепленного карлика и остервенело начал давить ногами, выкрикивая страшным голосом непонятные грубые слова. Потом сгреб Агаша за ноги, как куклу из секс-шопа, размахнулся и с нечеловеческой силой – воистину нечеловеческой, здоровый Аспирин бы так не смог, – шандарахнул им о цистерну словно кувалдой.

Цистерна ответила гулким звоном, будто церковный колокол. Кинетик упал на пол, на спину. Позвоночник, однако, был вывернут и поломан. Мелкий поганец лежал на спине, но затылком вверх.

Позабыв про дверь и про все на свете, Аспирин на шатающихся ногах подошел к берсерку. Потомок диких норманнов, в котором запоздало проснулась кровь варваров-убийц, даже не обернулся. Не замечая Аспирина, новоявленный истребитель монстров прошел за одну из цистерн, к которой вел по полу след подсохшей крови.

Потом показался снова. На руках он нес измызганную, перепачканную в грязи, но живую Медсестру. Та находилась в глубокой отключке. Посмотрев наконец на Аспирина, интурист молча опустил свой груз на пол. Лицо его было маской демона.

– Я все видел, – произнес пораженный сталкер, – ты невероятный боец.

Потомок викингов, однако, в ответ даже не улыбнулся.

– Он съел Любафу на моих гласах.

– Я понимаю…

– Ты?! Понимаешь?! – взорвался Белёк, вскинув подбородок.

Затем медленно опустил голову и отвернулся. Аспирин открыл рот, чтобы что-то сказать, но в это мгновение ворота сотряс новый удар. За скрипящей и плачущей дверью зазвучали победоносные возгласы маленьких людоедов. На головы сникших сталкеров посыпалась штукатурка, пылью и целыми шматами опадая на пол.

– Как я фишу, там са дферью полно кинетикоф? – сквозь зубы спросил Белошапочка.

– До хера, – жизнеутверждающе кивнул Аспирин.

– Фынесут дферь, и нам хана. Так?

– Им тоже. По крайней мере некоторому количеству.

Белошапочка улыбнулся:

– Фсе шутишь, сталкер? Скоро станешь трупом, а фсе шутишь.

– У тебя есть другие предложения? – Аспирин растянул бледный рот в усмешке. – Но, кстати, у меня есть. Я тут косяк заначил для такого дела. На него, правда, один чудик местный претендовал, но трава не для мутантов, сам понимаешь. В общем, когда уродцы полезут, можем нехило поржать.

Бровь Белошапочки поднялась вверх.

– Но ты же скасал, что сафясал с трафой? – удивился он.

– Завязал. Но какое это имеет значение? Знаешь, есть такая штука, называется «Сигара победы». Это когда лихой ковбой после всех приключений достает специально для этого заначенную дорогую сигару и начинает курить. Типа, наслаждается ситуацией. Так вот, моя заначка – примерно то же самое. Только на другой случай.

– На случай гипели?

– А что такого? Для чего существуют ковбои? Чтобы красиво побеждать. А сталкеры? Чтобы красиво дохнуть. Так что пусть у них будет «Сигара победы», а у нас… у нас, скажем, «Косяк поражения».

– Снаешь, мне не нрафится слово «порашение» – поморщился Белошапочка, – я не считаю, что мы проиграли. Мы ведь тостойно прошили этот тень, сталкер. Расфе нет?

– Согласен, – пожал плечами Аспирин. – Ты не поверишь, но я всю жизнь прожил достойно. Это кажется невероятным, когда глядишь на здорового бомжа, измазанного в крови, дерьме и всю жизнь занимавшегося сбором радиоактивной шняги, а также мочиловом, но… Вспоминая прошлое, я не вижу ничего, за что хотелось бы извиниться перед Аллахом.

– Даже са убийства?

Аспирин рассмеялся.

– Ты сам сегодня замочил двух уродов. Угрызения совести чувствуешь?

– Не.

– Вот и я про то же… Между прочим, хочу спросить, как ты выжил после удара об стену? Не пойму. Меня, ей-богу, размазало бы в говно.

– Сам не снаю, – хмыкнул Белёк, – но гофорят, берсерк в состоянии боевого экстаза способен фыдерживать удары ужасающей силы. У этого, впрочем, есть научное опьяснение. Человек бес рассудка лишен инстинкта самосохранения. Его мышцы расслаблены ф момент падения с фысоты. Ты не слышал истории о том, как пьяные или наркоманы падали из окон многоквартирных домоф, но оставались ф жифых?

– Пожалуй, слышал, – ответил Аспирин удивленно. – Так ты был бухой, что ли, когда рубился с Агашем?

– Хуже, – сказал Белошапочка, вспоминая Любаву, – ты даже не представляешь насколько хуже, сталкер…

После этих слов лицо интуриста на мгновение исказила злость. Он прошел куда-то в середину комнаты, подобрал почему-то валявшийся на земле «Орел пустыни», уверенно проверил обойму, вытащив ее резко и вставив тычком об ладонь.

– Жалко дефушек, – заявил Белошапочка, убирая пистолет за спину, под рубашку. – Мы только что спасли Медсестру. Но она фсе равно погипнет.

– Как и мы, приятель.

– Тогда пусть нас съедят перфыми!

Аспирин хмыкнул. С его напарником что-то произошло, это был уже не тот придурошный гей Белёк, каким явился в Зону всего пару дней назад. Глаза его пылали огнем, который Аспирин редко замечал у многих сталкеров. Дверь за их спинами стонала и вздрагивала, и все же вопреки ожиданиям Белёк тоже разулыбался.

– Я так скашу, – поразмыслив, заявил новорожденный сталкер, присаживаясь на корточки. – «Косяк порашения» все-таки не сфучит. Давай пусть будет лучше «Косяк гибели».

– Или «Последний косяк», – испортил все Аспирин, подсаживаясь к напарнику. – Или «Косяк-на-по-сошок». Или «Отходная».

– Та мне по хер! – Белошапочка рассмеялся.

– Ну так чё, дунем?

– А ты чё, не поделишься?

Оба заржали. Кивнув, Аспирин, послушно порылся за пазухой и, достав металлический портсигар, изъял из него папироску «Беломор» со скрученным носиком. Дверь трещала, и стоять ей, по всей видимости, осталось совсем не долго.

– На посошок, – резюмировал Аспирин, щелкая зажигалкой.

И только тогда осознал, что его слова звучат в полной тишине.

Оба сталкера мгновенно вскочили на ноги. Гомон в соседнем помещении оборвался резко, словно обрубленный топором. Изнасилованная телекинезом дверь висела не шелохнувшись. Сотни, если не тысячи карликов, столпившихся за железными створками, не могли уйти или исчезнуть. Они оставались – там. По-прежнему. Но не издавали ни звука. Не двигались и почти не дышали.

Странное, жуткое завывание донеслось издали, прокатившись по подземелью словно отголосок эха. По плитам пола били чьи-то шаги. Тяжелые шаги. Тяжкие. Шаги перемежались отрывистыми звенящими хлопками, гулко отдававшимися в бетонных стенах. В такт шагам что-то металлически скребло и стукало. А в такт скребкам и ударам раздавалось…

Пение!

Оба сталкера, пораженные и охреневшие, ощутили неожиданный укол первобытного страха, только что отогнанного, но все же неизбывного, как оказалось, перед приближающимся неизвестным. И приготовились ко всему.

Это был голос Хохмача!

Аспирин узнал бы его из сотен. Искаженный, скрипящий, вибрирующий и низкий, он казался песней из преисподней!

Подбежав к искореженной двери, оба сталкера уставились на открытое пространство сквозь рваные разломы.

Карлики уже откатились от этой двери. А если бы оставались, не обратили бы на старых врагов никакого внимания. Зрелище, открывшееся глазам людей и мутантов, было потрясающим!

Хохмач в старом армейском комбинезоне, огромный, жуткий, обвешанный оружием до зубов, тяжелой поступью входил в гигантский зал. Карлики перед ним расступались.

Таким своего соседа они не видели никогда. Вид его был ужасен, но в то же время по-своему прекрасен и неотразим! Над широким бронежилетом могучую грудь перетягивали массивные ленты патронташей, бессчетные, длинные, волочащиеся следом за Хохмачом и звенящие об пол. А в единственной уцелевшей «человеческой» руке мутировавший урод сжимал огромный станковый пулемет ДШК, который обычный человек с трудом отрывал от земли. Вес машины, насколько помнил Аспирин по армейке, составлял без малого тридцать – сорок килограммов. Держать ее с легкостью ладонью одной руки было действительно под силу только мутанту. Хохмач нес крупнокалиберное чудовище как игрушку, вертя стволом, будто хером, в такт развеселой песенке. Вес старого приятеля с оружием, бронежилетом и боезапасом, пожалуй, приближался к паре центнеров, и пол под ним – содрогался. Хохмач шел приплясывая, сотрясая бетон, и орал воистину просто нечеловеческим голосом:

Кинетики застыли в недоумении, не понимая, что с ним.

Оказавшись в центре огромного зала, Хохмач медленно поднял ДШК и молча…

Вдавил спусковой крючок.

Белошапочка и Аспирин вздрогнули от ревущей и грохочущей непрерывной канонады, свет факелов померк и угас, в воздухе крепко запахло порохом. Что творилось снаружи, понять было несложно, но вообразить невозможно – такой бешеный, нечеловеческий, неописуемый ор, визг и гам заполонил пространство за дверью плотной материей, сквозь которую пробивался только стук собственного загнанного в пятки сердца. Боек колотил в капсули, и тяжелые пули калибра 12.7 расчесывали пространство вокруг гигантскими гребнями. Кинетики стояли плотно вокруг стрелка. Даже представить, скольких из них, таких маленьких и ничтожных, сносил один свинцовый подарок, было ужасно. В мгновение ока огромный подземный зал превратился в громадное кладбище, усыпанное малышами в один, два, три и более слоя! Со страшным визгом телекинетики, то ли неспособные сопротивляться хозяину Стикса, то ли ошарашенные внезапностью и подлостью его грязного нападения, то ли просто объятые ужасом перед массовой и безжалостной смертью, принялись разбегаться, затаптывая друг друга, разлетаться и расползаться, расталкивая, размазывая по стенам товарищей, убивая и убиваясь.

Стрекот без перерыва дробил перепонки десять минут, каждая из которых показалась Аспирину нескончаемой, вечной, страшной и настолько ужасной, насколько ужасен может быть только счет мертвых при массовой резне. Затем стрекот смолк.

В следующий миг дверь рухнула, подняв столбом пыль и известку. Взору предстал густо забрызганный кровью пол туннеля, покрытый растерзанными ошметками мутантов как холмами, изрытый оспинами пулевых отверстий. Над всем этим секунду назад метался огненно-свинцовый шквал ДШК. Пространство заволокло дымом.

Аспирин с усилием оторвал взгляд от гор мертвых телекинетиков. Среди дыма и кровавой слякоти, среди насыпей из трупов и их частей возвышался знакомый до дрожи силуэт. Палач кинетиков по-прежнему пел. Гнусавый голос был не слышен, пока визжал пулемет, но сейчас, когда бойня кончилась, слова можно было разобрать. И все же это не был голос монстра с развалившейся, прогнившей душой. Но голос старого воина, с песней идущего в любую, даже последнюю схватку. Пулемет смолк неожиданно, так же как начал строчить. Распахнувшись от нечеловеческой силы удара, искореженные створки ворот все же вылетели. Но не от телекинетической атаки, от единственного пинка Хохмача. Сам «герой», только что завершивший куплет, стоял перед ними, разведя руки в стороны.

– Как я их! – В голосе старого приятеля звучала неподдельная, живая радость. – Своротило нахрен!!!

Сталкеры вышли в туннель.

Белошапочка где стоял, там и сел, настолько поразил его этот воскресший монстр Зоны, герой давно канувших в прошлое времен, который стоял, оперевшись на неостывший пулемет, прищурив единственный глаз.

– Это друг, – поспешил успокоить Аспирин, видя квадратные глаза юного напарника.

Хохмач внезапно опять вскинул пулемет и послал длинную, продирающую до нутра очередь в глубь туннеля.

– А-а, сучары!!! – заорал он вслед уцелевшим мутантам. – Подавитесь своим говном! Ненавижу человечину!

И снова грохот машины смерти.

– Не думали, что я такой?! А я такой, как вы, такой же поганый!!!

– Выноси Медсестру! – бросил Аспирин, и Белошапочка немедленно потрусил за девушкой, словно всю жизнь выполнял команды полевого командира. Старые сталкеры остались стоять перед разверстыми воротами вдвоем. Когда Белёк убежал, Хохмач нахмурился, обронив:

– Саня, бля… Вот и все. Я чувствую, они идут снова…

– Кинетики?

– Кинетики мои любимые… Ладно. Рвите когти с этим сосунком ко мне в каморку. Я портал настроил на одноразовый проход. Активируешь его, Саня, только ты. Просто коснись рукой, он откроется. Потом надо резко сваливать, окно продержится после активации минут пять.

Хохмачов порылся за пазухой жуткой куртки.

– И вот еще что. Возьми.

– И что это?

– Карта переходов. Чтобы выбраться из аномалии и не тратить на это несколько месяцев, чувачок.

Аспирин схватил карту, посмотрел на жуткое бельмо Хохмачова. Хотелось сказать что-то доброе, но, наверное, лучше было смолчать.

– Давайте-давайте, пока не поздно стало, – поторопил Хохмачов. – И пока не передумал я. Ну, гоните! Их гораздо больше, чем ты видел, Санёк. Я не справлюсь. И долго не продержусь. Врубился?

– Ты гонишь? Ты же их только что как рагу накрошил.

– Это они с непривычки, – усмехнулось чудовище. – Я с этими уродцами дрался неоднократно, знаю что почем. Поверь, они многое могут, коли их много. Да еще здесь, у себя в туннелях.

– Тогда, может, с нами?

– Ага. Сам-то понял, чё сказал, мля?

– Ну да. – Аспирин как-то и забыл даже, что перед ним стоит мутантище, древнее пугало из старых сталкерских страшилок.

– Уходите, я вас прикрою, сколько смогу, я чувствую, они теперь меня ненавидят о-очень сильно, так просто не оставят.

– Хохмач, – голос Аспирина вдруг предательски задрожал, – спасибо тебе, чувачок. Большое… До свидания, друг.

И протянул руку.

– И ты не болей, Санёк, – глухо бросил в ответ старый воин, хлопнув по ладони сталкера своей гигантской дланью, – прощай, брателло! Ты там это, если выживешь, замолви за меня слово. Что не сука я. И как помер.

Аспирин кивнул и поплелся в сторону Белька.

Один с автоматом, другой с девушкой на плечах, они вышли из изломанных ворот и потопали в коридор, из которого не так давно сюда пришел Аспирин.

Минут через десять торопливой ходьбы далеко за спинами снова раздался равномерный тяжелый грохот крупнокалиберного пулемета.

Карлики возвращались.

Карлики теперь не лезли валом на Хохмачова. Прижимаясь, сливаясь со стенами, они крадучись пробирались к новому врагу, к этому жуткому, величественному сталкеру со страшным огнедышащим чудовищем в руках, которое в мгновение ока превратило в месиво их собратьев. Злобе карликов не было предела. Много лет это странное создание делило с ними трапезу, помогало. И вдруг решило предать. Такого кинетики простить не могли. Коллективная злоба перебарывала коллективный страх.

Вот он стоит. Один со своей жуткой машиной. Но и они не с пустыми руками. Больше не будет вокруг плотной стены толпы, в которой каждая пуля убивает десяток воинов. Они сомкнут вокруг ублюдка кольцо. Возьмут измором, расстреливая снарядами – камнями, досками, кусками бетона. Все вместе – на одного!

Началось. Пулемет в руке ходячего мертвеца закувыркало из стороны в сторону. Но карлики переоценили себя. Даже общего рывка не хватило, чтобы обезоружить чудовищного бойца. Хохмачов рассмеялся.

Пулемет в его руке ожил и разродился грохотом, от которого лопались барабанные перепонки. Пространство прочертило нитями смерти. В зале разверзся ад. В едином порыве карлики отступили, перестроились и снова атаковали. Вперед лезли смертники, вызывавшие огонь на себя, остальные же поднимали в воздух тучи снарядов и посылали их в цель. Град ударов обрушился на чудовище, но то даже не сдвинулось с места, расшвыривая свинцовые трассы, как гигантские ленты вокруг себя. Пулемет ухал и грохотал, плевался огнем, патронташи бешено подпрыгивали, гильзы со звоном хлестали об пол.

– Помоги человечеству! Вступай в спецкорпус ООН! – Громоподобный голос, повторяя соцрекламу из зомби-ящика, перекрывал даже рев пулемета. – Огради мир от заразы Зоны!

Хохмач сдвинулся с места и мощно попер вперед, не обращая внимания на поливавший его град предметов. Рассеченная голова покрывалась кровью.

– Защити Землю от инопланетной дряни! Мутанты не пройдут на земли людей!

Волна смертников не стихала. Вокруг Хохмача уже поднимались стены из мертвых тел.

– Вы – не пройдете!!!!!!

Корпус пулемета дымился, ствол изрыгал свинец. Очереди сшибали летящие в Хохмачова снаряды. И тогда он снова запел:

Из широкой вентиляции в стене медленно выплыл посеревший от времени ящик с заклепками. Раньше в таких хранили динамит. В этом он был и сейчас. Притаившийся в трубе карлик мерзко хихикал. Сейчас скинет на голову. Эгей!

Чужое, зоновское начало шепнуло сталкеру, что рядом опасность. Он поднял голову и увидел парившее над ним растресканное дерево и полустертую знакомую надпись. Последняя лента была на исходе, он бил короткими очередями. Кровь заливала глаз.

«Каждый из нас чего-то боится. Иногда до самого конца. Можно убежать от любого страха. Кроме последнего – своей смерти. Поэтому все хотят жить. И лишь бессмертные – умереть!»

Лицо монстра исказила гримаса. Мысли собрались в свистящий вихрь, готовые затянуть вокруг себя всё и вся. Взгляд снова поднялся на плавающий ящик, на вспученный, на ладан дышащий потолок. Над ним динамит.

«Ну конечно». Последние пули вонзились в ящик.

– А мне-е-е на себя-я насра-а-ать!!!

И всё.

И больше он не мутант.

Когда офигевшие от собственного спасения мужчины вернулись к броневику, две спасенные девушки уже очнулись. Пришли в себя, зарылись под тряпки и почти не дышали, изредка посматривая сквозь щели в накиданной сверху одежде и ветошь через бронированное стекло. Было очевидно, что спасители и защитники оставили их совсем недавно. Но вернутся ли они и что делать, если не придут обратно, – на это ответов у женщин не было. Аспирин, тонкая натура, записочек не оставил и мыслями на тему, что станет с бабами, коли они с Бельком не вернутся, себя не обременял. Не потому что был злой или сильно обиженный на жизнь, а просто от пофигизма. Для спасения чужой жизни он был способен на что угодно, вплоть до смерти и, сука, героических подвигов. Драться, шляться, охотиться на телекинетиков, таскать на себе обморочные бабьи тушки и тэ пэ. Но в случае собственной гибели сталкер (согласитесь, отчасти справедливо) полагал себя свободным от обязательств. Такая вот была диалектика…

Если откровенно, Аспирин редко думал о высоких материях, за исключением пива. И все же одна такая «материя» его беспокоила. А именно – жажда мести. В данный момент он возвращался в лагерь, обремененный именно этим великолепным и удивительным чувством. Напротив, к Белошапочке, пребывавшему недавно в состоянии полной невменяемости и замочившему в оном главаря кинетиков, вернулось хорошее настроение. Он даже стал отчасти напоминать прежнего простодушно-безобидного гея. Только с пистолетом и очень уверенного в себе.

Белошапка шлепал по грязи первым. Группа спешила, как ни странно, обратно в подвал, к спасительному порталу, что должен был вывести их к «Химнейтрализации» в закрытый город Ненбен. Аспирин двигался замыкающим, с очень мрачным лицом. Мрачным, скажем так, несколько больше обычного. Белошапочка, несмотря на усталость и некую общую эйфорию, охватившую группу после избавления, настроение предводителя уловил.

– Ты ф порятке? – обронил он на бегу, обернувшись и посмотрев на друга через плечо.

Аспирин вдруг понял, что его пальцы до белизны сжимают приклад автомата. Не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять – в глазах его пылает огонь.

– Нормуль, не парься, – ответил Аспиринушка сквозь сжатые зубы и изображая на роже полное равнодушие. – Беги-беги. Просто должок только у меня теперь, андерстенд? Частная, скажем, инициативка.

– И што это сначит?

– Ты поймешь, – заверил его Аспирин, тяжело дыша, – обязательно поймешь, Белошапочка. Только позже.

– Ты что-то сатумал? Что-то некарошее, та? Ты мне это брось, слышишь? Прошлое оно прошлое и есть. Забуть, не тони ф нем. Утянет на дно – не выперешься, сталкер…

– Да не могу я так, Белошапка, ну как ты не понимаешь? Рыжняк считался Хохмачу лучшим другом. И замочил его ради наживы.

Белошапочка чуть замедлился.

– Постой, – проговорил он задумчиво. – Ты хочешь скасать, что тот одтнорукий монстр, который нас спас, был труком Рышняка, нашего исцелителя?

Аспирин, несмотря на отвратительность ситуации, зло хохотнул.

– Вашим исцелителем был как раз Хохмач – то самое чудовище. А вот Рыжняк… гнида он рыжая, вот что…

– А-а! Кашется, я начинаю понимать, – сказал Белошапка, снова ускоряясь. – Ты хочешь скасать, что Рышняк снал про Хохмача. Хохмач мешал ему, и Рышняк его упил, это так?

– Так! – отрезал Асприн и добавил тихо: – Да только не совсем так. Черт, да сложно все рассказать. Суть в том, что Рыжняк убил человека, спасшего ему жизнь. Из-за денег. Причем не слишком больших денег. Это – западло. Знаешь такое слово, друг, «западло»?

Белошапка дернул плечами, игнорируя вопрос. Видимо, он знал.

– А тепе есть до этого дело?

– А тебе нет?

– Мне есть, – дернул носом Белошапочка. – Теоретически. Однако, хотя я и растеляю твою точку срения на поступок Рышняка, хочу напомнить, что его поступок тепя не касается. Скаши, Хохмач пыл тфоим труком?

– Ну, как сказать…

– Скажи как есть, сталкер.

– Нет, не был. – Апсирин уверенно качнул головой.

– Токта сапуть!

Теперь уже замедлил шаг Аспирин. Логика интуриста была ему непонятна. А впрочем…

– Первооткрывателем Стикса являлся Хохмачов, а вовсе не Рыжняк! – крикнул он.

– О чем ты, сталкер?

– О том, что ты слышал… А вот, кстати, и комната Хохмачова. Портал здесь. Дорогие дамы, мы прибыли к цели нашего путешествия. Андерстенд?

Как только группа оказалась в относительной безопасности, Аспиринушка решил прогреть горло. Миновав каморку Хохмача и пройдя через пространственную аномалию, группа появилась в Ненбене, перед знакомым Аспирину корпусом «Химнейтрализации». За спиной замыкающего Аспирина портал медленно затворился, отрезая от людей Хохмача, кинетиков, кровь, смерть, трупы и прочие прелести миновавшего сумбурного дня. Сталкер перекрестился. По совету героически павшего Хохмачова – или монстра-мутанта с каннибальскими наклонностями – такое дело непременно следовало обмыть.

Белошапку дважды просить не пришлось. Выслушав потребности вождя и предводителя, интурист быстро метнулся к рюкзаку (аптечку и спирт переложили к нему) и протянул Аспирину заветную флягу.

Тот отхлебнул. Три пары женских глаз смотрели на сталкера настороженно. Радость от встречи и спасения миновала. Наступило то, что Аспирин называл «откатом» от эйфории. И откат был херовый. Пышечка, Медсестра и Спортсменка грустно сидели на рюкзаках, уставшие от пережитого, уничтоженные морально, иссякшие духом и опустошенные физически. Никто им не объяснял, что произошло, куда их привели и зачем. Видеть лица сталкера и Белька, безусловно, было дикой радостью по сравнению с рожицами карликов-мутантов, но ужас от пережитого и крайняя степень усталости читались на женских лицах отчетливо. Определенно стоило готовиться к ночлегу, чтобы кумушки хоть немного пришли в себя.

Бабенки клевали носами, но по инерции выспрашивали что-то у Белька. Тот коротко отвечал, махая руками. Кроме факта спасения, положительной информации у Белька было мало. А вот поводов для слез – хоть отбавляй. «Должно быть, печально узнать, – думал Аспирин, – что твоего товарища или, тем паче, мужа слопала мутировавшая тварина. Не сразу и поверишь».

Признаваясь честно, сталкер напрочь забыл, кто был чьим мужем, и потому утешать в индивидуальном порядке не решался. В то же время по слезам Медсестры и Спортсменки было ясно, что «своих» они потеряли. А вот Пышка, поплакав за компанию, лишь грустно вздыхала. Значит, вероятно, слишком близких людей среди мертвяков у нее не имелось. «Ну точно, – припомнил Аспирин, – она же просто их подруга, то ли женатая, то ли нет».

Сидя на корточках, сталкер украдкой изучал симпатичную девушку. Она была скорее именно девушкой, чем женщиной, поскольку выглядела моложе остальных. Возможно, даже моложе Бэлы. Пышка была ярко-рыжей, словно пламя костра, но при этом по-скандинавски бледной, почти белой. Белизну кожи компенсировали задорные веснушки, украшавшие личико, а также зеленые, как изумруды, глаза. Положенные природой округлости тоже были при ней, непроизвольно приковывая взгляд сталкера.

– Слышь, Бельчище, – осторожно обратился к помощнику Аспирин.

– Ну, чё тепе? – совершенно по-русски отозвался Белошапочка. Судя по выражению лица, он с одинаковой безразличностью принял бы известие о Судном дне и о найденном хабаре с тушенкой.

– Пышка это… замужем? – бросил Саня.

– Найн… А тепе на хер снать-то?

Сталкер не ответил, но, быстро зыркнув глазами, резко сменил тему:

– Ты скажи им, это, топать обратно хотель сегодня не будем. Одну ночь вон там перекантуемся, на заводе, – он махнул рукой в сторону корпуса, – потом поглядим.

– А-а, переведу.

Сталкер меж тем наблюдал, как Пышка поднимается с рюкзака. Грациозно, хоть запись включай.

Аспирин мотнул головой, понимая, что с ним происходит что-то неладное. Видимо, сказывалось долгое отсутствие женского тепла в личной жизни профессионального бомжа-бродяги-мокрушника. Нет, баб много было за эти годы – даже посчитать сложно. Но в основном шлюхи да прошмандовки. В том-то и состояло дело. Баб у него было до хера, а вот женщин, черт возьми, не имел в Зоне ни одной. Слово «имел», впрочем, тут не подходило. Да и обитали ли в Зоне эти самые «женщины»? Одни бляди да редкие безумные сталкерши, которые, впрочем, от первой категории отличались мало.

«Херня какая!» – разозлился сам на себя Аспирин. Мало того, что задрался по Зоне бегать с тупыми интуристами, дык еще на романтику, старого, потянуло. Он пытался злиться, чтобы отвадить кровь от тестикул, но помогло мало.

– Ну ладно, все встали, – хлопнул он ладонями по коленям, решительно поднимаясь, – недалеко уже осталось до отдыха, потерпите.

«Блин, как пацан совсем», – шикнул про себя сталкер.

Группа поднялась и, вяло передвигая ногами, поплелась в сторону гигантского здания. Вести их внутрь, к Озеру и бункеру Хохмача Аспирин пока не решился. Не потому, что хотел что-то скрыть. Просто это можно было сделать чуть позже. Информации и новых обстоятельств, с которыми его несчастным интуристам придется жить дальше, и так имелся переизбыток. Пусть осмыслят. Да что там осмыслят, пусть просто поспят, отдохнут.

Пройдя внутрь гигантского здания, наконец остановились. Выбрав в качестве места для лагеря небольшое возвышение внутри ангара, Аспирин велел располагаться. Прежде всего, естественно, следовало поесть. Достав из рюкзака сталкерские консервы с самоподогревом, Белёк принялся кулинарить, а именно разогревать жратву с помощью встроенного запала, вскрывать банки и раздавать желающим. В общем, ужин сготовили быстро.

Забыв про горе, Пышечка, Медсестра и Спортсменка разложили горячую еду по одноразовой посуде, раздали мужчинам и сами расселись у разведенного костра. Время клонилось к вечеру, но к несчастным горе-туристам, несмотря на приближающуюся темноту, пришло долгожданное чувство безопасности. Наверное, впервые за все время нахождения в Зоне. Не столько благодаря бегству из логова мутантов, сколько из-за близости выживших мужчин, выражению их спокойных лиц, неспешным, уверенным жестам, мерному дыханию, спокойным словам и глазам.

Особенно сильно в этом смысле изменился взгляд Белошапочки. Он стал просто совсем другим. Внешне, казалось, интурист не изменился, однако по другую сторону, через костер, от девушек сидел словно иной человек. Сам Белёк и его неожиданный сэнсэй Аспирин знали истинную причину такого преобразования. Переплавка произошла там, в подвалах, забитых мерзкими тварями. И она, черт возьми, была совсем не простой…

Интурист дул на кашу с мясом и глядел на трофейный «калаш», изъятый в подвале у Хохмачова.

– Интересно… и сколько осталось ф нем патроноф? – неожиданно спросил Белёк.

– Девять, – буркнул сталкер, успевший за всей этой суетой посчитать заряды к новому стволу.

– А пыло? – продолжил диалог Белошапочка.

– Двадцать восемь, – припомнил Аспирин.

– Не часто тфоего Хохму мутанты трефожили, – прикинул вслух Белошапочка. – Выходит, в среднем по патрону в месяц. Даже если один патрон – одна снесенная голова, то все равно для Соны – это слишком низкий уровень окнефой активности, не находишь?

Аспирин задумчиво почесал висок. Беклошапочка с каждым часом его все более удивлял. Умный, сука, стал слишком.

– У него вообще-то пулемет был… – промямлил Аспирин в ответ. – Хотя ты прав, как-то оставили его… в покое, что ли. Со временем. Н у, как тебе объяснить… Ты водку давай, не томи.

По непонятной самому себе причине Аспирин не стал вдаваться в подробности произошедших с Хохмачом изменений. Говорить об этом было неприятно, но суть заключалась не только в удовольствии или неудовольствии. Ему не хотелось объяснять Белошапочке, во ЧТО превратила Зона его старого приятеля. Не следует знать такое обычному, вернее, нормальному человеку.

Напарник между тем молча протянул кружки. Не дрогнувшая рука Аспирина быстро разлила дурманящее зелье по посуде, меткий глаз сталкера не ошибся в равномерности распределения, хоть тара была разнокалиберной. «Профессиональное, – усмехнулся Аспиринушка, – как, кстати, и увеличенная печень. Сколько радиации-то выведено народным рецептом?.. А, ладно!»

Кружки молча встретились над костром, звеня металлом. Затем содержимое влилось внутрь. Выплеснув в себя спирт, Аспирин с интересом посмотрел на Белька. Несколько секунд после совершенного обряда тот смотрел перед собой остекленевшими глазами, почти не дыша. Затем закашлялся и ударил себя в грудь кулаком.

– Во-о, сука, хорошо пошла, – одобрил Аспирин, постукивая младшего товарища по сопатке. – Да ты закусывай, не кипиши!

Белошапочка в один момент уничтожил содержимое тарелки. По грудной клетке пробежал дракон, изрыгая пламя.

Аспирин повторил действо с кружками, налив разве что вдвое меньше. По одной передал спасенным бабенкам.

Те переглянулись в нерешительности, но кружки приняли. Аспирин остановил взгляд на Пышке. Та посмотрела пристально, с вызовом, после чего одним махом опрокинула в себя содержимое.

– Вот это ба-а-аба! – восхитился Аспирин, толкая Белька локтем в бок и глядя, как Пышка приходит в себя, прислушиваясь к организму. После чего собутыльница отломила хлеба и не спеша зажевала.

Защебетали женщины, одна за одной пытаясь повторить подвиг подруги. Получалось не очень. Морщились, отхлебывали по глотку, в восторге визжали, махали руками, невольно заставляя улыбаться всех за костром. О погибших мужьях как-то позабылось. И слава Богу, наверное. Для порядка, Аспирин начислил по третьей.

Вскоре дрова прогорели, и стало прохладнее. Воспоминания ушли, перестал напряженно вслушиваться Белёк, женщины устало вытянули ноги.

– Аспирин, – интурист смотрел на умирающие угольки, – ты выфедешь нас из соны?

Друг помолчал. Потом кивнул и грустно улыбнулся.

– Выведу.

– Это карашо. – Белошапочка, услышав глупое и ничего не значащее обещание, отчего-то счастливо, почти по-детски вздохнул. – Снаешь, когта все это кончится, я буту приесшать к тебе. Кажтый гот. Бутем сидеть в кафе, в гостинице, пить, есть, вспоминать, что пыло… Мошет, ты даже расскашешь мне, как буторится мулька?

– Это вряд ли, – потягиваясь, сказал Аспирин. – Сдохну я скоро, так что ты ко мне разве что на могилку заглянуть приедешь. Но в гробу я с тобой бухать и курить не буду, извиняй. Там отлить негде.

Улыбка сползла с лица Белошапочки, словно стертая тряпкой. Интурист сидя выпрямился, спина стала ровной, как стол. Об углях бедолага позабыл.

– Шутишь опять? – нахмурился он.

– Нет, Бэла, увы. Я ни хрена не шучу.

– Опять твоя частная инициатифа? – догадался Белёк.

Но Аспирин не ответил. Все было ясно без объяснений.

У Белька разболелась башка, и он деловито рылся в аптечке. При этом глядел на незнакомые пачки с таблетками, как евнух на стиптизершу. Смысл мистической русской фармацеи от него безнадежно ускользал.

– Я куй снает, что это са лекарстфа! – бросил он наконец и гневно отшвырнул коробочку в сторону. – Латно, запыл. Теперь надо просто стафить палатки и спать!

Сказав так, Белошапочка подцепил мужской рюкзак с палаткой и принялся ее распаковывать. Выбрав место повыше и посуше, он шустро установил первую ночлежку. Палатки были небольшие, рассчитанные на двоих. Поместиться можно было втроем и даже вчетвером, но спать пришлось бы тесно. Путем нехитрых арифметических расчетов Белёк установил, что следует устанавливать две.

Когда палатки были поставлены, Медсестра застелила ее теми ковриками, покрывалами и одеялами, которые нашла по трем рюкзакам. Потом натаскали кучу хвороста, и Аспирин, видя, что в Багдаде все спокойно, завалился спать, оставив Белошапочку торчать на стреме. Палаток было всего две, и Пышка, как ни странно, сама полезла к нему в брезентовый домик, и вообще недвусмысленно намекнула, что «сеготня отсюта не уйтет».

Скандинавские девушки, кстати, как и Белёк, не хило выражались на русском. Говорить в совершенстве, естественно, не могли, но изъясняться – более чем. Вероятно, в процессе подготовки к походу все тщательно штудировали словари и по записям изучали лексику и фонетику. Для европейцев, впрочем, насколько знал Аспирин, изучение иностранного языка не было проблемой в отличие от большинства граждан «единого и нерушимого». Расстояния в Европе были микроскопическими относительно сибирских и дальневосточных просторов. Поэтому знать два, а иногда три языка являлось жизненной необходимостью. В Союзе же объясняться на иностранном, увы, не было нужды. Как бы ни было, языковой барьер отсутствовал в случае со спасенными девушками так же, как с Бельком или Янсеном. «Вот только чего же раньше молчали?» – думал Аспирин, вспоминая начало рейда. Впрочем, молчание группы в первый день было объяснимым. Интуристы знали, что проводника могли замочить. Зачем тогда разговаривать? Русский язык участникам похода за бессмертием советовали изучить «на всякий случай», то есть для критической ситуации. В принципе все сошлось. Ситуацию, в которой оказались остатки группы и проводник, иначе чем критической назвать было невозможно. Язык, как и предполагалось – помог. Правда, вовсе не так, как планировали организаторы тура…

Видя настойчивость Пышки, Белёк воздел глаза к небу и принялся тушить костер. Десять минут назад, после всех злоключений, он больше всего хотел жрать. Причем так, что сводило судорогой живот. А когда хочешь есть, выбор с кем спать – дело сотое. Теперь, когда поели, Белошапочку в натуре волновал только сон. Аспирин смотрел на Белька и ухмылялся. С геем в натуре стало происходить нечто странное. Он менялся не по дням, а по часам и сам наверняка стал замечать за собой то, чего раньше никогда не было. Женщины, во всяком случае, перестали воспринимать его как безобидную «подружку», хотя не могли даже представить, что вытворял Белёк в поединке с королем мутантов. Видимо, изменения внутри Белька ощущались девушками подсознательно. Разведение костра, стряпня из консервов, установка палаток и прочая бурная деятельность, конечно, не являлись супердостижением, но все же являлись заботой о женщинах. Одиноких, беззащитных, слабых, потерянных в страшном лесу. Еще больше это новое и почти обескураживающее качество Белошапочки проявилось после ужина.

– Теперь всем спать! – безоговорочно приказал скандинав на шведском, – Пышка ложится со сталкером, остальные со мной.

– Как сурово, – протянула на шведском слегка обалдевшая от подобного настроя Медсестра. – Это ты нас таким способом под одеяло пытаешься затащить?

– Да куда там! – огрызнулся Белёк. – Мужчин всего двое, и палатки две.

– Понятно, – донеслось от Пышки, собирающей на себя одеяла и укладывающейся рядом с проводником. – А что, классно придумал. Голова!

Суровый Белёк немедленно полез в «свою» палатку.

– Ты же мокрый, – закричала Спортсменка, уже сидевшая внутри, – совсем офонарел, похабник? Осторожнее!

Не обращая внимания на вопли женщин, Белёк скинул с себя мокрую одежду, укутался в покрывала и с удивлением ощутил, как к его коже прижимаются горячие полуобнаженные женские тела. Педик притих, с изумлением ощущая, как сильно забилось сердце. Прикосновения женщин показались ему неожиданно приятными. Никогда раньше он ничего подобного не ощущал, но теперь это тепло, эта щекотка пробежали по телу словно электрический ток. И импульс, кстати, не остался незамеченным.

– Что это с тобой? – Рука Медсестры сама собой поползла ниже пояса.

– Я сам не знаю… – неожиданно тихо пролепетал он.

– Да ладно, не может быть! – не поверила и Спортсменка, когда ее рука присоединилась к ладони подруги.

Белошапочка согнулся пополам, ощущая приятное тепло в месте контакта с женскими пальчиками. В ушах ударили гром и молния. В голове все смешалось: смерть, страх, риск, эмоции. Этот коктейль будто рвал изнутри, метался в поисках выхода.

И выход нашелся. Ловкие руки стянули с бывшего педика нижнее белье. Один влажный женский лобок прижался к его колену и медленно прополз чуть выше. Второй в это время колол живот.

– Оу, тфою мать… – только проблеял Белёк по-русски, забывая обо всем на свете.

И расплылся по покрывалу, атакованный с двух сторон…

В соседней палатке события развивались зеркально. Пышечка, сначала сама выбравшая старого бродягу, вдруг ощутила неожиданный приступ скромности. Но Аспирин в отличие от напарника в решительности партнерши не нуждался в принципе и совсем. Сорвав с податливой девочки остатки одежды, он накрыл ее рот широкой темной ладонью и взял так, как брал хабар. Без слов.

Утром сталкер буднично натянул верхнюю одежду, проверил карманы спецовки, осмотрел обувь и оружие. Всё было на месте, и всё было путем. Женщина, лежащая рядом с ним между рюкзаком в изголовье и грязными сапогами перед пологом, была удивительно хороша. Как, впрочем, любая женщина, с которой переспал, избежав пуль и зубов мутантов. В палатке царила полутьма, и оттого, возможно, черты скандинавочки казались не просто милыми, но идеальными, почти божественными, словно выточенные рукой скульптора. Ну, или мастера дорогих резиновых кукол из секс-шопа.

Аспирин вздрогнул. Зона меняла в людях нечто большее, чем тело и внешность. От нормальных гражданских обывателей Аспирина, как и большинство его товарищей «бомжей-с-калашом», отличали не только отвратительные манеры, неприятные черты лица, грубая кожа и способность сдерживать рвоту, сидя в куче свежих кишок, но нечто большее. Черствость.

При этом плохим человеком Аспирин себя отнюдь не считал. Он жил по понятиям, был в меру честным и в меру щепетильным, однако…

Погладив голую ногу Пышки (та торчала из-под одеяла), Аспирин тихонько поднялся, натянул сапоги и выполз из палатки наружу. В натуре, Хохмач его не обманул. Гигантский комплекс внутри НПО «Химнейтрализация» оказался местом безопасным. Оставленный им с вечера до полуночи в качестве дежурного Белёк наплевал на свой пост. С другой стороны, и сам Аспирин, обязанный теоретически сменить Белька ночью, ни разу не проснулся. Выходит, косяк был обоюдный, и… он, как ни странно, ничего не значил. Ночью на них никто не напал, и, судя по объяснениям покойного Хохмача, упокой Господь его мутантскую душу, никто напасть не мог.

Осмотрев временный лагерь, Аспирин убедился, что бурный ночной секс имел еще одно последствие – бардак в лагере. Завалившись спать, никто не позаботился о приборке. На траве выпала роса (бетонный пол здания местами провалился, местами порос травой), бодрящий ветерок шевелил ветки куцых деревьев, там и тут пробившихся через корявые железобетонные плиты, а посреди всей этой руинированной «идиллии» красовались потухший костер с обугленным, выкипевшим котелком и его любимая сковородочка, валявшаяся на земле с остатками сгоревшей пищи.

«Белка, паразит, ну ты у меня получишь!» – подумал Аспирин, резко разворачиваясь ко второй палатке.

Он открыл «молнию» и сунул рожу внутрь. Экс-мужелюб Белошапочка, развалившись, словно недорезанный туркестанский бей, лежал в окружении двух баб, с самой что ни на есть довольной мордой лица. Два одеяла были на Медсестре (видимо, сгребла поутру), остальные валялись голыми, будто Ева. В смысле – совсем нагими. Немного обалдевший от жуткой картинки Аспирин (надо же – гей и две женщины!) растерял весь гнев, спешно прикрыл «молнию» и задумчиво отвалил.

«Ай да Белка, ай да сукин сын! – хмыкнул сталкер, заочно прощая напарнику преступление со сковородкой. – Вот тебе и диалектика бытия. Мир меняется, ни фига не скажешь»…

Услышав шум закрываемой «молнии», Белёк сонно посмотрел на помянутый Аспирином измененный мир и смачно зевнул, презрев всякую диалектику. Было зябко, а левая рука безнадежно затекла под Спортсменкой. Та скукожилась, свернувшись в клубочек, и прильнула к нему, уснув на плече. Медсестра, напротив, чуть отстранилась, укутавшись в одеяла.

Белошапка перевернулся, освобождаясь из-под плотной опеки, привстал, подергал рукой, разгоняя кровь, потом натянул одежду и вытащил себя наружу, попутно открыв и закрыв молнию полога.

На улице стоял Саня-Аспирин, отхлебывая из фляги спирт (был у него такой рефлекс на безопасных ночевках, особенно после лицезрения геев с бабами), и подозрительно смотрел на Белька.

– От оно чё! – наконец многомудро заявил сталкер после затянувшейся паузы. – А я-то думал, ты честный гомик.

– Кей, – ничуть не смутившись, радостно ответил Белошапочка.

– Гей, гей, – усмехнулся Саня. – Ну и как тебе родные скандинавские бабы?

К удивлению сталкера, Белёк совершенно счастливо помотал головой и широко развел руками.

– Карашо, – с довольной миной кивнул он.

– В смысле – гут? – продолжил издеваться сталкер.

– О, я-аа, гут! – не догнал Белёк.

– Ну, трахнуть спутницу после кровавого мочилова дело не геройское, – пожал плечами Аспирин, но тут же двусмысленно добавил: – Хотя, конечно, кому как.

– Я спрафился, – c некоторым вызовом огрызнулся Белошапочка.

– Тогда погоняло тебе надо менять, братан, – добродушно заключил Аспирин. – Отныне будешь не Белёк, а, допустим, Балысёк. Или Батон. Хотя нет, глупо как-то.

– А если я не хочу фаше тупое сталкерское поконяло? – отважно заявил интурист. – Мое имя Ханц. А фамилия – Лютер. Как у знаменитый сретнефекофый пропофедник.

– Ганс, проповедник? Ну ты гонишь, Бэла… – Охреневший сталкер покачал головой. – А впрочем, согласен. Собственное имя – это хорошо. А то у нас одни кликухи, в натуре, как у пикинесов. Ладно. Будешь отныне просто Бэла. А то Белёк беспонтово для реального пацана. Андерстенд?

Новоиспеченный Бэла не стал на этот раз огрызаться, но довольно кивнул и потрусил обратно к своей палатке. Там уже слышались разговоры. Девушки проснулись и тихо шептались между собой, обсуждая то ли вчерашнее, то ли что еще. К величайшему сожалению, сталкер не понимал ни слова. Ну и насрать. Разговаривать с женщинами после секса – как и во время – Аспиринушка не любил.

В НПО «Химнейтрализация» было хорошо. Та цель, к которой шли интуристы, пряталась именно здесь, и сталкер Аспирин, а по совместительству проводник группы смертельно больных иностранцев, не стал скрывать то, что произошло с ним после встречи с Хохмой. Когда его спутники (а большей частью спутницы) окончательно проснулись, он провел их к волшебному Озеру.

По разу все окунулись. Ощущения, которые при этом испытали девушки и Белёк, невозможно было передать. В рюкзаках нашлись какие-то приборы для химического анализа крови, замеров давления, пульса, температуры и прочих показателей, которых Аспиринушка не понимал, но которые были очень важными – смертельно важными! – для его выживших клиентов. И похоже, результаты их впечатлили.

Сталкер не понимал слова, но по реакции и поведению спутников-спутниц понял, что цель, ради которой эти люди сунулись в Зону, ради которой из двенадцати интуристов выжило четверо и померло восемь, была достигнута. Здесь и сейчас!

Воистину это можно было назвать Чудом с большой буквы. Абсолютное здоровье. Вечная молодость. Интересно, задумался Аспирин, если воды Стикса действительно омолаживают клетки до состояния новорожденного дитя, то и жить каждому из них сейчас лет восемьдесят – девяносто, начиная с этого момента? То есть жизнь после купания как бы начинает отсчет заново?

Если так, то здорово, ничего не скажешь. Опять же должны быть уничтожены все врожденные заболевания, хронические пороки, накопленные дефекты организма, травмы, старые раны, последствия длительных болезней, восстановлен иммунитет. Героинщики должны были избавиться от страсти к героину, курильщики – от пристрастия к табаку. «Епта! – вдруг испугался Аспирин. – От тяги к спирту, надеюсь, эта хрень не лечит?!» Хотя что тут такого? Этак ведь можно и больше девяноста лет протянуть. Биологический срок человеческого организма, как когда-то читал Аспирин, составляет сто пятьдесят – двести лет – именно столько должен человек жить, кабы не плохое питание, стрессы, грязный воздух и прочая муйня типа свинца в череп. Соответственно было бы забавно глянуть на статистику тех, кто уже пробовал лечиться местной водой. Янсен говорил, эта группа уже вторая. Хохмач – что третья. Интересно, как поживают первые? Может, померли все от побочных эффектов? Хотя нет. Если померли, «вторые» интуристы в Зону бы не поперлись. В любом случае первую партию смертельно больных иностранцев привели сюда несколько лет назад. Значит, кто из них прожил больше положенного срока, выяснить пока невозможно. Еще невозможно. Хотя стоп. Если все они действительно являлись смертельно больными, то сверх положенного срока уже прожили. Просто поверить в такое нельзя! Наверняка Рыжняк, набирая богатеньких добровольцев для этого чертового похода, приводил примеры тех, кто уже излечился. А значит…

Аспирин вздохнул. Все это было круто. В НПО «Химнейтрализация» в отличие от прочих частей, объектов и территорий Зоны действительно было хорошо. Мирно, тихо. Безопасно. Но отсюда следовало выбираться. Чудеса Озера бессмертия весьма забавляли Аспирина, но не настолько, чтобы позабыть обо всем остальном. Кроме того, с каждым часом пребывания здесь Аспирин чувствовал, как сильно ему хочется остаться. Он не стал еще сверхсуществом, как Хохма, но сама близость к мистическому образованию порождала в нем нечто необычайное. Ощущение власти, например. Ощущение всемогущества. Аспирин, Белёк и три спасенные ими девушки замечали, как меняются их тела. Кожа женщин становилась нежной и гладкой. Мускулы мужчин наливались силой. И что-то произошло с потенцией, гормоны бушевали. Аспирин сначала не придал этому значения, но потом догадался, что неистовая тяга, которая толкнула Белька в объятия двух женщин, а самого Аспирина к Пышке, вовсе не была продиктована одним лишь стрессом после пережитого в подвалах и благодарностью дам за спасение. Это было Озеро. Его близость. Его запах. Его вода, растворенная в воздухе под бетонной кровлей. Озеро – с большой буквы.

Главный смысл произошедшего – как осознал Аспирин после некоторых размышлений – заключался в том, что никто, кроме Аспирина, отныне был не способен добраться к Стиксу. Никто. Никогда. Разве что Рыжняк.

Хотя нет. В смысле конкуренции бывший кореш Аспирина совсем не страшил. Владелец гостиницы стал слишком стар и толст, чтобы состязаться с Аспирином открыто. Выходов из Зоны за периметр было полно, и на одном «хотеле» свет клином не сошелся. Так что Рыжняк для планов Аспирина препятствием не был. А вот Аспирин для планов Рыжняка – вполне. Теперь, когда у Рыжняка не было компаса, чтобы посылать в Зону наемников или «туристические группы», ему нужно было топать сюда самому. И встретить Аспирина лицом к лицу. А лучше сказать – ствол к стволу или волына к волыне.

Сталкер горестно усмехнулся. Нет, Рыжняк умный парень. Он в Зону, естественно, не пойдет. И послать никого не сможет. Ибо это бессмысленно. Сейчас, зная схему входов и выходов в НПО, опытный сталкер вроде Аспирина способен сколько угодно удерживать один портал, заблокировав или заминировав остальные. А значит, отныне Стикс всецело его, Сани. Шурика-бессмертного. Шурика-богатого. Шурика – баловня судьбы.

Другим соображением, которое могло заставить Аспирина оставить найденное им Озеро, были запасы пищи. Консервы в рюкзаках интуристов подходили к концу. Становиться охотником на крыс, а тем паче каннибалом, покупающим человечину у мутантов, Аспирин не собирался. Но ведь имелись варианты!

Можно было, например, замочить интуристов (включая Белька), сходить за периметр, набрать продуктов, книг, одежды, снова вернуться сюда и припеваючи жить. Сто, двести и более лет – сколько влезет, сколько хватит терпения, благо чудесная, мать ее, вода в ангаре атомного завода исчезать не собиралась.

Или, напротив, никого не мочить, сходить за периметр, организовать еще один «рейс бессмертия» из богатеньких иностранцев. Помаять бабла. Потом свалить на хрен за границу, допустим, в ту же Швецию вместе с Пышкой. Там зажить. Дом себе построить и вообще.

Да, варианты были. Много. Но Аспирин понимал, что все они – не для него. Почему? А хрен знает.

Горестно вздохнув, Аспиринушка взъерошил грязными пальцами патлы на голове, потом потер кулаком щетину на подбородке. Несмотря ни на что, он знал – ему следовало отсюда уйти. Сталкер просто чувствовал это. Всю жизнь он мечтал именно о таком: найти хабар, доселе недоступный никому другому. Уникальный, способный невероятно обогатить. Закончить эту глупую никчемную жизнь мародера, полную скитаний, страха, боли, разочарований, усталости, крайнего напряга… И вот этот шанс настал. Золотая рыбка в его руках. Вечная жизнь, в самом что ни на есть полном смысле этого слова. Что может быть ценней для человека, каждый день рисковавшего шкурой за пару штук? Что может быть дороже на черном рынке, где продаются «подарки Зоны», добытые сумасшедшими сталкерами?

Аспирин даже не мог придумать что. Тогда почему так равнодушно сердце ко всем мечтам о сытости и достатке? Почему вдруг руки снова и снова теребят родной АКМ, вместо того чтобы прикидывать пачки баксов, на которые можно поменять за периметром путь к Ненбену? Почему?

Глядя в синюю озерную гладь, Аспирин прищурился. Хохмачов и Рыжняк. Ответ все-таки заключался в них. Нет, не в их способности отнять у друг друга Стикс.

А именно – в них самих.

Длинный ручей на полу ангара был покрыт дымкой, укутан ею, как зимой земля снежным покрывалом. Пять измызганных путников, похожих скорее на изнасилованных воробьев, чем на только что омолодившихся счастливчиков, брели вдоль запруды по колено в воде. Они действительно помолодели и по показателям здоровья, силы и так далее, возможно, превышали чемпионов олимпийских игр. Однако одежда на пятерке не стала чище, голод и усталость не стали переноситься легче, и продираться через болотную грязь было по-прежнему мерзко и тяжело. Зона дарила людям фантастические чудеса, но в то же время очень быстро и показательно демонстрировала людишкам их абсолютное ничтожество.

Когда миновали противоположный край ангара и выбрались за ручьем наружу, видимость в направлении движения стала составлять не более двадцати – тридцати метров. Это казалось нормальным. Сверху, должно быть, ручей вообще походил на сплошной белый зефир. Внизу что-то было видно. Счетчик Гейгера тревожно попискивал на часах Аспирина, сталкер хмурился, но продолжал упорно шагать.

«Все будет нормально», – раздумывал Саня, тщательно сверяясь с картой Хохмача, которую тот вручил ему перед смертью. Эту карту Хохма расчертил собственной рукой. Во всяком случае, почерк был явно его, с пометками и стрелками, сделанными ручкой и карандашом. Карта занимала обе руки. АКМ висел накосую через плечо, и руки оставались свободны. Ошибиться было невозможно. Из замурованного здания НПО «Химнейтрализация» вело около сотни пространственных переходов. Каждый – в различные части зоны Разлома. Большая часть порталов была заминирована, о чем наглядно говорили значки с недвусмысленными надписями «ПФМ-1с» и «ПОМ-2». Пара проходов, самых незаметных и маленьких – нет. Один из них, как раз знакомый сталкеру по пути «сюда», выходил, судя по схеме, в пресловутое логово кинетиков, в склеп Хохмача, в которой он торговал с людоедами, меняя свою живую воду на человечинку. Однако возвращаться туда Аспирин не рискнул.

В лавке Хохмачова интуристов наверняка ждали озлобленные каннибалы. Голодные, взбешенные и очень обиженные за прошлый кровавый визит. Следовало искать другой путь. Покумекав над обычными географическими картами Зоны (а их было до черта в бункере у Хохмачова – обычных географических карт, составленных задолго до появления Разлома), Аспирин простроил наконец еще одну последовательность порталов. Судя по топографии, эта последовательность выходила как раз в овраг, из которого они с Янсеном выловили Потапова. Вариант тоже был не ах, но, во всяком случае, не стопроцентно летальный.

Обсудив вариант ретирации со спутниками, сталкер дал команду на сборы. Пообедав, собрали манатки и вышли уже через час после принятия решения. Единственный противогаз при этом находился на Пышке. Аспирин без скрипа отдал свой, надев, как и все, респиратор. Дело было не столько в его личных отношениях со скандинавской дамой, сколько в том, что в респираторе можно было надеть очки. Со стороны, конечно, он выглядел полным психом, берегущим глаза в тумане неизвестно от чего, но сам Аспирин прекрасно знал, на кой ляд ему сдалась солнцезащитка. Он очень хорошо помнил слепоту после одной вспышки в мертвых сопках. Глаза заядлых сталкеров за долгие годы блужданий по Зоне постепенно привыкали к мрачноватости ее красок, и резкий свет всегда больно бил по сетчатке. Сталкеры в этом смысле походили на дикарей, всю жизнь проживших в пещерах, – настройка глаза на определенный уровень света потом давала о себе знать. Ну а когда есть возможность кого обезопасить больше всего, почему бы не выбрать т у, что согрела в прошлую ночь? Противогазы определенно лучше респираторов. А респираторы Хохмача вообще неизвестно где находились. Снимал с мертвых или нашел склад? А может, снимал с мертвых, да только с убитых собственноручно? Ладно, хабар есть хабар. Вопросов в предбаннике задавать никто не будет. Так что лучше об этом не думать.

Ручей постепенно опускался все ниже, и вскоре спутники оказались в узком овраге, шагая в котором головы едва возвышались над уровнем земли. Овраг сужался, ручей, напротив, подрос, и вскоре группа зашлепала по воде. Дело в продвижении по воде осложнялось тем, что гайки пришлось выкидывать навсегда. Кинул – утонула. Доставать со дна, всякий раз теряя время да искренне боясь замочить расчерченную карандашом карту, было слишком муторно. На спине рюкзак, наклоняться неудобно. Да и вода не хрустальный гусь, мутная, грязная, не видать ни хрена. Саня мог бы сказать, что опасная, зараженная, но проверил и перекрестился – нет, просто грязная, ничего. И все же опускать в поток руки желания не было. Лучше так, в сапогах идти по нему, не ощущая, как вода касается кожи. Идти, пока другие послушно бредут за спиной в кроссовках, бурча по-иностранному. Белёк сказал, вода теплая, купаться бы и купаться. По мысли же Аспирина само нахождение в воде в Зоне чревато для человека, вне зависимости от закалки. «Какая разница, холодная, теплая? Мутантская, блин, вот и весь диагноз!»

С каждым шагом видимость падала, воздух сгустился, подобно потоку под ногами. Туман молочной ватой укутал странную «реку», и Аспирин поежился от неприятных ощущений, что сами собой стали лезть в душу и под воротник.

– Идем осторожно, – предупредил сталкер. – Бэла, держи пушку наготове.

Белошапочка деловито снял волыну с предохранителя, шагая следом за женщинами замыкающим. Аспирин время от времени сверялся с картой, чтобы не прозевать очередной портал. Белёк в такие моменты нес двойную ответственность, поскольку оставался единственным, готовым стрелять. К сожалению, только Аспирин понимал карту Хохмачова. Во-первых, потому что написана она была по-русски; во вторых, только Аспирин знал топографию Зоны и мог распознать в отдельных отрывках ту или иную местность внутри периметра; ну и, в-третьих, при всем своем наплевательском отношении к открытию Стикса и презрении к бабкам, которые можно получить от продажи бессмертия, Аспирин бы удавился, но не показал заветные карты никому.

– Котоф. Тьфу… Готов! Я сама осторошность, – ответил Белёк напарнику, признавая, что из трещотки умеет нормально стрелять только Аспирин.

Саня меж тем ощутил тепло на щеках, тут же остановился, вглядываясь вперед. Не было ни ветра, ни аномалии… Галлюцинация? Но не показалось же. Тепло явно внешнее и хорошо различимо.

«Что еще за черт?»

Саня протянул руку вперед, ощущая тревожное покалывание на коже и на кончиках пальцев.

«Кондёр» или «разрядник»?

Опять промах – к покалываниям снова пришло тепло.

«Всполох?»

Тепло тут же прошло, сменилось звуками: «Шлеп, шлеп… шлеп-шлеп-шлеп».

«Точно… глюки», – подумал Аспирин, так и не определив, что перед ним. Звук был похож на шаги по мелкой воде. Разве что какой бродячий водолаз вздумал тут шляться и грохать ластами об воду. Но водолазов в Зоне с огнем не сыскать, чай акваланг – не противогаз, с собой запросто не потащишь… Мутанты же себя не ведут так. Разве что новые появились?

Группа замерла, и необычные звуки, словно отзываясь на внимание к ним, немедленно пропали. Аспирина окружила полная тишина, прерываемая лишь дыханием Белька и трех девушек. Сталкер уже хотел продолжить движение, списав свои страхи на мнительность и нервы, как незримая ловушка наконец дала себя знать.

В одно мгновение небо и земля поменялись местами!

Аспирин ощутил короткий полет и шлепнулся в водную гладь, окунаясь в нее с головой. Стопка карт безнадежно погрузилась в воду, стирая надписи карандаша. Но не это пугало сталкера.

Чье-то короткое и мощное тело шлепнулось в воду одновременно с ним. Тут же прыгнуло сверху, принялось кусать за руки, хватать за ноги и топить. Ткань куртки немного сгладила боль от укусов (зубы у существа были мелкие), но защитить полностью не могла. Перехватывая челюстями, тварь тянулась к шее сталкера. Судорожно взмахивая конечностями, тот принялся отбиваться. Впрочем, расчет у гадины был иной. Не обладая мощными клыками и сильной хваткой, способными быстро прикончить жертву, тварь тащила его под воду. Это было страшно. Стараясь не кричать (хотя боль от мелких укусов была просто адской), сталкер попробовал снять с плеч рюкзак и перекинуть его кому-то из группы, при этом, как ни глупо, стараясь не замочить, поскольку там хранился ПДА Хохмачова. Не получилось. Ремни намертво впились в плечи, а руки, мельтешащие в панике, оказались не способны их сдернуть. Аспирин хлебнул воды, стиснул зубы и попытался оттолкнуть чудище, но тоже напрасно. Атаковавший мутант чувствовал себя в воде великолепно – это была его среда обитания. А вот Аспирин, напротив, не будучи земноводным, начал захлебываться и задыхаться.

«Дьявол, это же одна из ластоногих тварей! – мелькнуло в голове сталкера в перерыве между очередным погружением. – Тех, что утопили Потапова! Старые знакомые, мля… Что ж я не скучал по вам, убогонькие?!»

Глубина была выше колен, ноги вязли в илистом дне. Крупная, в то же время юркая тварь наседала, не давая вдохнуть. Порядком мешали респиратор, очки, бандана… Все это вдруг жутко потянуло вниз, в том числе мгновенно промокшая одежда, ставшая тяжелой и неудобной. Это снаружи куртка была водоотталкивающей, внутри же – изготовленной из обычной ткани. Жилет же был вовсе не водостойкий, да еще загруженный всякой хренью. «Насобирал же, чертов Плюшкин!» – выругался Аспирин. Больше всего по-прежнему мешал рюкзак, забитый до отказа. Выходило, что в момент начавшейся нелепой схватки Аспирин имел кучу разного и полезного, кроме одного – свободы маневра и кислорода в легких!

Разозлившись на себя, на собственную панику и тупоголовых спутников, неспособных помочь в такой глупой, но смертельно опасной ситуации, сталкер прекратил дергаться и сам рухнул вниз, на дно, навалившись на ластоногого всем своим весом. Там, извернувшись, наступил на мутанта сапогом и что есть силы отжал себя ногой вверх.

Вырвавшись, таким образом, на пару мгновений (очухавшийся монстр уже выпрыгивал из воды), Аспирин наконец освободил руки и схватил болтавшийся автомат. Как известно, АКМ великолепно шмалял и после погружения в воду.

Палец впился в спусковой крючок!

Серия пуль влупила в морду ластоногого фактически в упор. Раненный, тот грохнулся обратно в поток и тут же исчез из виду – только мелькнула спина. «Неужели, сука, не сдох?!» – выругался Аспирин. Но было уже поздно.

Матерясь, сплевывая песок и суглинок, вымотанный короткой схваткой сталкер скинул с плеч задравший рюкзак и с крайне злобным выражением лица швырнул его Спортсменке. Та с трудом поймала, чуть не грохнувшись в воду, но устояла на ногах. Тут же обхватила новую ношу ручками, словно та могла защитить ее от пулек аки бронежилет.

– Вашу мать, а помочь мне никто не собирался?! – заорал Аспирин, выискивая взглядом Белька.

Тот оказался за спиной.

– Саньёк, ты в порятке? – спросил интурист с настолько участливым выражением в голосе, что захотелось пристрелить его вместо ластоногого. Санек открыл рот, чтобы злобно выругаться, но, обозрев фигуру напарника, застывшую с пистолетом в метре от места схватки, тут же сам себя охолонил.

Ситуация была очевидна: сталкер и ластоногий мудохались в воде, хаотически махая конечностями, дергаясь, погружаясь и выпрыгивая из воды. Стрелять в такую кучу-малу было чревато. Пробитым черепом Аспирина.

– Сашья! – послышалось от оказавшейся рядом Пышки. – Фы драться слишком пыстро. Мы нье могли помочь.

Пышка стояла взволнованная, как наседка над яйцами. Подруги-интуристки тоже сверлили воздух растерянными рожицами. Ну понятно. Сделать ни хера не могли, просто стояли и зырили, зажимая губки, как его топят.

– Ладно, моя понимайт, – милосердно сказал Аспирин, сплевывая воду в воду. – Короче, тише. Эта гнида, возможно, еще где-то тут.

А и правда, тварь ведь выжила! Эта мысль охренительно поразила сталкера, причем не столько сама эта мысль, сколько осознание, что он стал базарить с подопечными, пока вокруг плавал атаковавший мутант. Хреновенько. Типа, не профессионально.

– Блин… Чё-та я с вами расслабился совсем… – процедил Аспирин сквозь зубы, поднимая трещотку. Движением левой руки он разом содрал респиратор, очки, бандану, кинул все это Пышке. Кивнул Бельку. Водя стволами, оба принялись шарить по водной ряби во все глаза. Впрочем, хрен там. По волнам скакали блики, и ластоногий, разумеется, был невидим.

– Ближе все, ближе встаньте! – прикрикнул сталкер. – Теснее. Спина к спине!

В воде болтались останки карты, больше похожие на использованную туалетную бумагу, но в создавшейся ситуации, естественно, никому не было до нее дела. К тому же, как надеялся сталкер, если они выйдут из обрыва, ориентироваться в пути он сможет уже сам. Спустя минуту молчаливого стояния в водном потоке Аспирин все же решил добраться до карты и вытащить ее из воды, но в это мгновение размокшая бумага вдруг подскочила, словно Карлсон в простыне, и метнулась в сторону группы!

Ей-богу, это был самый неудачный момент. Неудачный, разумеется, для мутанта. Сделав шаг в сторону карты, Аспирин был готов к чему-то подобному. На перепончатых лапах мелькнули когти, хлопнули уродливыми веками злые глаза. Всех тварей земных и небесных создал Господь. Но этого изготовила Зона – по собственному, млять, инженерному проекту.

Ствол подскочил, как кобра, и плюнул в склизкую морду свинцовой трассой. К радости Аспирина, к матерку его любимой трещотки присоединилось и гулкое хлопанье пистолета – это Белёк, получив наконец возможность стрелять, начал лупить по твари из «Дезерт Игл».

Срубленный двойным потоком металла, ластоногий с ревом опять отвалил на дно. Аспирин не двигался, поскольку патроны в рожке еще оставались. А вот Белёк, расстреляв обойму, спешно ее отсоединил и зацепил на жилете новую…

Слишком медленно, черт возьми! Либо тварь была очень умной, либо просто среагировала на движение, как и в случае с шагом Аспирина в сторону плавающей карты, но ластоногий выпрыгнул из воды!

Скандинав уже вгонял в пистолет обойму, когда тварь атаковала сбоку, кидаясь на поднятый пистолет и опрокидывая напарника плечом в воду. Щеку порвало первой, тут же когти скользнули по шее, продолжая рассекать кожу от уха к горлу, до кадыка! Аспирин почти физически ощутил, как вспарывается плоть Белошапочки, и только фонтан розовых брызг, поднятый окровавленным телом, выбил его из ступора.

Все это время руки стреляли сами, независимо от разума сталкера. Глаза Аспирина видели, как очередь из его «калаша» опрокидывает ластоногого обратно в поток, но это уже не имело значения!

Волны вокруг группы окрасилась алым. Белёк всплыл, и из его распоротой яремной вены как из маленького брандспойта, хлестала кровь.

«Зона… я твой… нафсегда».

– Нет же! Нет! – истошно заорал Аспирин, добивая ластоногого рваными очередями и бросаясь к Бельку, запоздало хватая его за плечи. Кровь еще текла из разорванной шеи, но уже слабым-слабым потоком.

Живые глаза юного интуриста больше не смотрели на Аспирина. Взгляд Белошапочки скользнул в небо и остался там навсегда.

За спиной послышался шлепок. Это Спортсменка уронила рюкзак в воду.

– ПДА, дура! Промочишь технику! – закричал сталкер, на миг повернувшись. – Достань его быстро!

Спортсменка испуганно дернулась, присела, исчезла под водой и тут же появилась со спасенным рюкзаком. Возможно, завернутый в пленку ПДА еще оставался цел…

Следом за всплеском, вызванным движением Спортсменки, вокруг наступила тишина, разбавляемая лишь журчанием воды.

Застывшие люди, однако, этого звука не замечали.

Спустя десять минут, когда компания выбралась из обрыва, Аспирин смотрел на умирающего Белошапочку и, возможно впервые в жизни, не знал, что сказать. Все, что бы ни было, звучало пошло или жестоко.

– Ну, ты это… – выдавил наконец Аспирин, – потерпи чуток, братан. Я знаю, чё надо делать.

С этими словами Аспирин, чувствуя, как немеют руки, поднял истасканный «Дезерт Игл», столь доблестно проявивший себя в руках Белошапочки в подземельях.

– Не нато… – прошептал Белошапочка, увидев движение верного товарища, – я-а… сам хочу. Не нато, Аспирин…

– Да не гони! – взорвался вдруг Аспирин. – Надо… Не надо… Надо! Так ты дохнуть будешь почитай еще полчаса.

– Упери… – выдавили немеющие губы. И Аспирин, прекрасно понимая, что делает глупость, да и жестокость, опустил спасительный пистолет.

Белошапочка умирал. Медленно. Секунда за секундой источая жизнь из отверстий в плоти. Смотрел в небо. И не кричал.

От немого ужаса Аспирин сглотнул и перекрестился. Спустя некоторое время глаза Белошапочки закрылись, и он, выражаясь литературным языком, издох.

Дождь херачил с самого утра весь день. Сезон муссонов принял вахту у своего туманного собрата и теперь отрывался на людишках по полной. Денек в хотеле соответственно выдался громким и нетрезвым. До вечера дожили единицы. Остальные, гонимые головной болью от непогоды и мутной ханки, постепенно расползлись блевать по норам и мирно похрапывать на своих спальниках и койках, согласно оплаченным местам. С приходом ночи шум грозы за окнами стих, но капли, барабанящие по крыше хотеля, напоминали, что вылазить на улицу – не судьба.

За столиками досасывали недопитое два десятка самых стойких. Рядом поклевывали носом оба охранника ночной смены. За стойкой, нагоняя суету в мертвый час, вертелся, словно уж в керосине, Кеша-Почтовый. Этот гаденыш, отложив курьерские дела на завтра, продрых весь день и нынче бодрячком обслуживал полудохлых клиентов, число коих верочно уменьшалось по мере достижения пацанами кондиции. Посему, когда почти в кладбищенской тишине противно заскрипела дверь заведения, Почта радостно встрепенулся, готовый встретить взглядом новенького потенциального носителя бабла, припершегося в хотель за хавалом и ночлегом. Радость Кеши, впрочем, мгновенно испарилась, едва он узрел, кто именно пожаловал на дикий сталкерский огонек.

На пороге стоял явный «турист». Хотя лицо пришедшего полностью скрывал мокрый капюшон ветровки, сразу было ясно, что он нездешний. Незнакомец расстегнул темно-серую куртку, и под ней открылся такого же цвета костюм, похожий на спортивный, но облепленный неимоверным количеством мелких кармашков. Под ветровкой с капюшоном скрывался молодой коротко стриженный паренек, лет этак двадцати пяти. Ничем не примечательное, среднестатистическое лицо выглядело хмурым и несколько уставшим. Пришедший окинул беглым взглядом помещение и уверенно потопал до стойки бара.

– Вечер добрый, – негромко, но отчетливо начал он. – Хочу поговорить с хозяином вашего уважаемого заведения. Он здесь?

– Однака-а нынче я за начальника, прикинь? – немного рассеянно съязвил Почтовый, слегка удивленный напористостью незнакомца. Среднестатистические «туристы», оказавшись в Зоне первый раз, среднестатистически очковали перед сталкерами (а Кеша, безусловно, почитал себя сталкером). Этот же борзел. Еще Кеша понял, что с оного юного ходока доход, а значит, и ночной процент будет невелик. Соответственно толковать с ним без толку. – А тебе чё надо-то, добрый человечек?

– Я же сказал. Мне нужен кто-то из хозяев. Допустим… Поршеневич Анатолий. А еще лучше – мистер Хохмачов.

– Ого! – Почта округлил глаза, услышав от незнакомца знакомые имена, и негромко загоготал, отчего полудохлые алкоголики за столами немного зашевелились. – А ты у нас, я смотрю, быва-ал. Да только, видно, давно очень. Хозяин-то нынче один – Толян. А Хохма-то, упокой его душу Гейгер, сгинул в Зоне уже год или полтора тому… Забыл, не помню. Так те чё от Толика нужно-то?

– Информация.

– Этого добра и у меня хоть жопой жри, – ухмыльнулся Почтовый, – лишь бы залезла вся, не торчала.

Полуживые пацаны, лениво наблюдавшие за туристом через мутное залапанное стекло граненых стаканов, вяло заржали от туповатой шутки. Но человек не обратил на их всхлипы никакого внимания. Он наклонился и постучал пальцами по столешнице. Пальцы сжимали зеленую купюру, скрученную папироской.

– Нужна информация о группе иностранных туристов, вышедших в Зону несколько дней назад. В основном японцы и американцы. – Гость тут же перешел к делу и помахал маленьким зеленым рулончиком над столешкой. – Разумеешь, дядя?

– Туристы, говоришь? Несколько дней назад? – Кеша почесал подбородок, задумчиво глядя на свернутые сто долларов. – А ты ничё не путаешь? У нас, типа, закрытая зона. Погранцы стоят, контролировают… Резолюция ООН, международные соглашения и ваще…

– Чего и следовало ожидать, – усмехнулся гость, отваливаясь на спинку барного стула и пряча баксы. – Нужной информации у шестеры по определению быть не может.

– Ты за базаром-то следи! – сказал охреневший от наглости туриста Почтовый.

– Сам следи за базаром, дяденька, – спокойно возразил гость, смело глядя в Почтовые глазки. – А я за твой базар денюшку заплачу.

– Маловато будет, однака…

– Во-от, это другое дело. Сразу видно, передо мной серьезный бизнесмен, а не мудила с подворотни. Даю еще сотню сверху. Годится?

– Мало!

– Это все.

– Да я, млять…

– Больше двухсот не дам! – Незнакомец вновь решительно наклонился к стойке. – Млять ты там, не млять, мне по хер. Или ты согласен, или я найду кого разговорчивей. Или беднее.

Почта помялся. Бабло манило и звало, словно голая девка после мореходки.

– Так те Рыжий нужен, что ли? – сдался наконец он.

– Да. Сталкер Поршень. Он же Анатолий-Рыжняк. Он же Толян. Тебе как еще разъяснить, дядя, на китайском?

– Оки-токи, малек. Однако борзый ты, капец. Когда с Толей будешь тереть, за базаром все же следи. Советую. А то он не я, резковат. – Почтовый, слизнул щедрые «чаевые», небрежно брошенные на стол гостем, и потопал за хозяином.

Кеши не было минут десять. Эти десять минут в помещении стояла напряженная тишина. Юный турист сидел на высоком стуле у стойки и ни разу не шелохнулся. Словно сидела каменная статуя, не человек. Бухие, но отчего-то напрягшиеся не на шутку сталкера молча громоздились за грязными столиками. И сквозь стекло граненых стаканчиков поглядывали на стволы своих «калашей». От странной непонятки, словно впитавшейся в прокуренный воздух, проснулись даже охранники. Теперь рыжняковские вышибалы стояли, так сказать, стоя да зло моргали сонными глазками, как бы передавая друг другу азбукой Морзе нецензурные обороты.

– Ну и какому мудорасту тут не спится?! – Наконец из дверей подсобки не вышел, а почти вылетел недовольный, заспанный и, очевидно, сильно расстроенный Толя-Рыжняк. Окинув гостя взглядом, недовольно буркнул: – Ху а ю, комрад? Охерел совсем, среди ночи меня будить? Меня!

– Добрый вечер, мистер Поршеневич. Вы сами-то меня узнаете?

– Тебя?! Да я таких в рот всей ротой!

– Понятно. Месяц назад я лично договаривался с вами и вашим напарником господином Хохмачёвым насчет ходки к Стиксу, – проигнорировав оскорбительные слова Рыжняка, негромко напомнил молодой человек. – Не для себя, для своего учителя. Это случилось после рассылки вами неких специфических сообщений полгода назад, с коммерческим предложением. Одно из этих сообщений, если помните, вы отправляли на мой личный адрес. Неужели такая плохая память, Анатолий Викторович?

– Какие сообщения?! Какая, в жопу, память?! – отрезал Рыжняк, но по его лицу и дернувшимся глазам стало ясно, что от услышанного он мгновенно проснулся, словно облитый ледяной водой из ведра.

– Может, нам стоит уединиться и поговорить? – Турист улыбнулся, понимая, что затронул запретную тему.

– А чё мне с тобой уединяться, гниденыш?! – громко, чтобы услышали, надрывно заорал Толик, что было на него совсем не похоже. – Ты, чай, не шлюха, а? Путаешь, малек! А ну пшел на хер, завалю-ю!

Рыжняк дернул из-за пояса короткий ствол (им оказался юзаный «вальтер») и мотнул подбородком, указывая своим вышибалам на гостя. Пара угрожающе-беспонтово воздела «калаши» и шагнула к ночному визитеру с разных сторон.

– Если дело в деньгах, я готов заплатить, – на удивление спокойно заявил молодой человек и очень плавно, так, чтобы не стремать охрану, достал из кармана пачку зеленых купюр, стянутую резинкой. – Назовите только цену, Анатолий Викторович. Дело не в бабле.

Вышибалы неуверенно остановились и тупыми собачьими мордами уставились на хозяина. Такой пачки лаве никто из них в жизни не видал, а пальчиками не мял подавно. Пацаны знали Рыжняка хорошо и долго, потому были просто уверены, что шеф от пресса не откажется. Толику случалось продавать жаждущим «ценную» информацию, даже не обладая таковой. Рыжняк обычно брал купюру вперед и отправлял искателя приключений в самую глубокую опу Зоны. То бишь в локацию, откуда тот решительно не имел шансов вылезти никогда. Как известно, в Зоне дурачья много, а бабла, поди, мало. Дураки дохнут, а покойничкам-то ассигнации без надобности. Интересно, но за подобного рода мутки авторитет у Толяна не падал, наоборот – рос как на дрожжах. Дармовое бабло оно ведь и на Марсе таковое. Однако в данный конкретный момент исторической реальности Рыжняк всех офигенно расстроил.

– Я же сказал, – прорычал хозяин гостиницы, словно задыхаясь, – пшел на хер!!! – И взметнул вверх руку с пистолетом, одновременно снимая «вальтер» с предохранителя. – Внимание всем! Ежли этот ссученый фраер будет околачиваться близ хотеля, тому, кто принесет его бошку, дам месяц бесплатного сервиса, с ночевкой и едой!

Столь непривычное поведение Рыжняка вогнало присутствующих в некоторый ступор, что дало обреченному гостю пару секунд. Предложение Рыжняка было не щедрым, оно было летальным. И подлым, если, конечно, заказное убийство за койко-место может считаться таковым. Молодой человек соображал быстро. До этого сидевший неподвижной статуей, он резко прыгнул к ближайшему вышибале, ударил в солнышко, дезориентируя на минуту, и ловко заломил руку за спину. В следующую секунду, прикрывшись обалдевшим охранником, как щитом, незнакомец направил захваченный калаш рыжняковского охранника, что характерно, прямо на Рыжняка. Население бара, слегка охеревшее от такого стремительного и хитровывернутого поворота событий (было отчего, черт возьми!), дружно вскинуло трещотки, однако шмалять никто решался. Типа, все переживали за Анатолика.

– Последний шанс, сволочь, – по-прежнему очень спокойно, без малейших следов одышки произнес молодой человек. – Говори. Я хочу знать направление, куда ушла группа.

– Блефуешь, гниденыш! – выдавил багровый от злости Рыжняк. – Если выстрелишь, живым не уйдешь. Сдохнем вместе, а? Как тебе? Еще хочется своего гребаного ниндзю отыскать?

– Ага, значит, память у тебя восстанавливается, дядя! – то ли улыбнулся, то ли оскалился ночной гость. – Вспомнил-таки моего учителя! А все от того, что я тебе стволом в рожу ткнул. Прикинь, если всю обойму в череп засажу? Может, память целиком вернется?!

– А ты попробуй нах! – с надрывом гаркнул Рыжняк. Что говорить, сталкер он был не робкий, за что в свое время заслужил уважение зоновских бродяг. Впрочем, личная храбрость никогда не мешала человеку быть конченым говном. Показав кривые зубы, он ухмыльнулся.

– Повторяю: куда отправилась группа?! – переспросил «турист».

Рыжняк по-прежнему демонстрировал зубки. Вопрос незнакомца, в сущности, был довольно туповат, несмотря на всю крутизну юного джидая. Можно ли описать на словах, куда именно ушла группа в Зоне? Тем более описать туристу?

– Тебе как, на пальцах показать, сука?

– Хамишь мне, дяденька. Вредно это.

– Да ты же не сталкер, девонька! Ну как я тебе объясню про Зону-то нашу? А?!

И Рыжняк… заржал.

Лицо «гниденыша» изменилось. Похоже, он понял. Никто, кроме сталкера, не смог бы понять, куда идти, даже если бы Рыжняк принялся объяснять с самым яростным желанием помочь.

– Слоны пошли на се-евер! – издевательски грубо, с истошным надрывом прохрипел Рыжняк, сотрясаясь от сдавленного хохота, который постепенно подхватывали остальные участники дикой сцены. Участники были в основном бухие, но догадались, что расклад в любом случае не в пользу молодого. – Хочешь стрелять – стреляй! Но прежде, малек, заупокойную прочти. Ай православныя! Не-е-ет, нифига ты не выстрелишь, гниденыш… Такие, как ты, мудорасики, слишком ценят свою лощеную шкурку. Верно говорю?! Тебе, гниденыш, валить отсюда надо. Валить быренько. И никогда не возвращаться! Я за твое рыло такой приз назначу, что весь предбанник на уши встанет, а, пацаны?!

В этот момент дверь за спиной незваного гостя скрипнула – это ввалился бухой в стельку Петюня-Удод. Узрев неожиданную картинку и пьяных (а частью протрезвевших) братанов с трещотками наготове, он едва не присел.

– Мля, чё за нахрен?!

Плохо вменяемый от ханки сталкер вскинул «калаш» и, не долго думая (а лучше сказать, не думая вообще), вдавил спусковой крючок. Пули короткой очереди с опозданием прошили пространство, где только что находилась спина молодого человека. Реакция «гниденыша» оказалась мгновенной. За секунды до выстрелов, словно предсказав дальнейшее развитие событий, он потянул на себя тело охранника, развернул его ко входу лицом и пинком придал ускорение. Уже прошитый пулями вышибала пролетел по инерции и грохнулся всей массой жирного тела на горе-стрелка. Почти одновременно заблевали свинцом остальные трещотки. Руки сталкеров тряслись – то ли от ханки, то ли от куража. Возможно, только поэтому никто не срезал шустрого туриста за секунды, пока в помещении горел свет.

Молодой человек, обладавший почти нечеловеческой прытью, не просто успел выйти из зоны перекрестного огня, но выстрелил на лету из трофейного оружия. Его пули не зацепили никого из бродяг. Их цель была за спинами сталкеров. Один за другим стальные сердечники прошили распределительный короб и разнесли в клочья электрическое содержимое. Из щитка харкнул сноп искр, и лампы, освещавшие большой зал, мгновенно погасли.

Заведение погрузилось в кромешный мрак, нарушаемый лишь вспышками выстрелов. Народ бил одиночкой и короткими очередями наугад. Крики и вопли смешались с грохотом в мерзкий коктейль. Вспышки, следовавшие одна за другой, выдергивали из тьмы кадры дьявольского слайд-шоу, пока звериный рык Рыжняка не прервал этот хаос.

– Отста-авить!!! Идиоты, с-сука, поло́жите друг друга!!! Не стреля-ать!!!

Как ни странно, среди жуткого треска и грохота вопль хозяина был распознан. Стрельба стихла. Тишину нарушали только звон в ушах и чье-то хриплое булькание на полу. Один за другим сталкерские фонарики осветили место нелепой бойни. Почти все пацаны, сидевшие за столиками возле входа, лежали на полу бездыханными. Причем умерли явно не от пуль. У каждого из них на шее, от уха до уха, красовалась кровавая улыбка. Двое – Петюня и второй ночной вышибала были еще живы. Именно они булькали кровью и пускали розовые пузыри, отчаянно хватая последние глотки воздуха. В это мгновение внизу, в подвале взревел резервный генератор, и лампы в оранжевых плафонах, питающиеся исключительно от аварийной сети, полностью осветили хотель, выхватывая из темноты последние кровавые детали.

Тела туриста не было.

– Ушел, гнида-а-а! – залился бранью Рыжняк. – Все за ним, догнать, мать вашу, расчленить! За каждое яйцо этого педрилы по штуке зеленых! Каждому! До-гна-а-ать!!!

Переполошенные сталкеры сыпанули на улицу, под ливень. Со второго этажа, из соседних зданий, из подвала высовывались морды новых, разбуженных стрельбой бродяг-зоноходцев. Они хватали трещотки и прыгали в дождь. За штуку баксами каждый из них мог отрезать не голову – две головы – любому зоновскому мутанту, а уж тем паче сучонку, явившемуся извне. Впрочем, дело ведь не в бабле?

Следующее утро в отличие от прошлого выдалось теплым и туманным. Дождя не было, будто сезон муссонов проспал на работу и с похмелья, выжрав с вечера литр ханки, не хотел просыпаться, а хотел мирно дрыхнуть у себя дома или где там он обретался в солнечные дни. Утренняя тишина сегодня была особенно мертвой, а потому как бы даже счастливой и как-то даже умиротворенной. Предбанник в это радостно-волнующее начало очередного чудесного зоновского дня напоминал собой зомби с простреленной балдой – такого же отвратительного, как в иное любое время, но бесповоротно дохлого, безопасного, а потому милого до невозможности. Должно быть, именно поэтому поселение вокруг хотеля казалось безжизненным и покинутым, как корейские города в первые дни после Посещения. Но так лишь казалось.

Черный ход хотеля (заднего хода в благородном сталкерском заведении, естественно, не имелось) тихонечко отворился, и в утренний туман скользнула чья-то крепкая полусогнутая фигура. Человек в «горке» шмыгнул за упавшую разлапистую ель и осмотрелся. Убедившись, что за ним нет «хвоста», он пригнулся и нырнул в густой кустарник. Под надежным прикрытием веток человек добрался до подножия холма, который возвышался вдали. С его вершины открывался живописный вид на поселение и саму «элитную ночлежку». Там на склоне возле широкого ствола некогда расколотой молнией акации его уже давно поджидал человек в КЗСе. Как только мужик в «горке» высунул морду из кустов, сталкер в сетчатом костюме призывно махнул, привлекая внимание пришедшего. Перебежав от кустарника к акации, человек в «горке» нырнул за ее широкий ствол в небольшую яму, опутанную густым плетением корней. Тут он стянул с себя капюшон, открывая лицо. Это был хозяин хотеля собственной персоной.

– Ну, как все прошло? Проблемы были? – начал допытываться Рыжняк, выглядевший довольно нервным для чудесного утра.

– Проблемы?! – зло вскрикнул сталкер (кстати, выглядевший еще более нервно, чем Рыжняк), однако тут же спохватился, оглянулся за спину и перешел на осторожный шипящий шепот. – Вся эта ходка – одна гребаная проблема, Рыжий! Как только мы вышли, начался, в натуре, песец! Такое впечатление, что кто-то нас вел и на каждом шагу мудохал! В такую жопу я никогда в жизни не попадал, а по Зоне меня много мотало, ты знаешь!

– Да ты не ной, не шуми, – шикнул на него Толик. – Истерит он, понимаешь. По сути говори. Дело сделано? Клиенты получили чё хотели? Сколько человек дошло до Стикса? Сколько вернулось к периметру?

– Сколько?! – опять вскрикнул сталкер. – А ни скока, млять! Ты слышал, что я тебе говорил, не? Похоже, что у твоего гребаного Стикса появился хозяин, батяня-начальничек, который жопу в немецкий крест рвет, чтобы никого туда не пустить. С самого старта нас кто-то пас и не успокоился, пока все не передохли. Все! Сдохли! Понял?! Наверное, все… Короче, я не стал дожидаться финала – свалил, слава богу, как случай лег. Это подстава, Рыжий. Причем конкретная. И подставил меня, брателло, ты! Или кто еще знал про ходку, а?! Выкладывай!

– Да не ори ты, в натуре. Никто больше не знал, сукой буду, – задумчиво нахмурившись, ответил Рыжняк и, немного призадумавшись, почернел в лице, добавил: – Во всяком случае, никто из живых…

– А вот с этого места подробнее. Что значит из живых? – Сталкер уставился на своего заказчика озлобленным взглядом.

– Ты мне другое скажи, – перебил товарища хозяин хотеля, – сам-то видел, как ты сказал, этого самого хозяина Стикса? И компас мой еще при тебе?

– Краем глаза видел. Большой, горбатый, страшный и, главное, живучий гад. Магазин в него слил, а ему хоть бы хны! – ответил бродяга и достал из кармана компас. – И прибор при мне, но верну, только если…

В следующую секунду приглушенный хлопок выстрела оборвал речь сталкера. Пуля «вальтера» вошла в голову бродяги, проделав во лбу аккуратную дырочку, а в затылке оставив большую кровавую воронку в обрамлении рваных лоскутов скальпа. Рыжняк зачем-то дунул на глушитель своего пистолета, скрутил его со ствола и вернул оружие в карман куртки. Потом он разжал судорожно сжатые пальцы сталкера, вырвал из них компас и пошарил по карманам покойника. Кроме солидной пачки купюр и личной КПКшки, ничего интересного не отыскалось. Толик провел большим пальцем по краю пачки, приблизительно оценив по длительности треска новых банкнот общую сумму, и сунул бабки в карман к пистолету.

Наладонник оказался наглухо заблокированным, а его индикатор батареи панически мерцал красным светом. Извлечь какую-либо информацию из гаджета было практически нереально. А после того как закончится его заряд, он вообще превратится в бесполезный высокотехнологичный мусор. К каждому подобному гаджету шла хитрая зарядка со своим уникальным разъемом и распиновкой контактов. Не имея соответствующего кабеля, зарядить и извлечь что-либо из наладонника было невозможно. Рыжняк это хорошо знал и поленился вновь накручивать глушитель, чтобы прострелить гаджет. Он просто с силой швырнул КПКшку в грязь рядом с трупом и уже хотел уйти, как вдруг из кустов донесся треск веток.

Толик осторожно выглянул из-за дерева и осмотрелся. Никого не было. Он вышел из укрытия и так же осторожно отправился в ту сторону, откуда ему послышался треск. Грозным напряженным взглядом он уставился на какое-то светлое пятно на краю зарослей. Там явно было нечто чужеродное. Рука хозяина хотеля полезла в карман за пистолетом, но вместо рукояти ствола нащупала широкую пачку купюр. Отобранные у покойного бабки помешали быстро выхватить ствол. Это сыграло с Рыжняком злую шутку.

Серебристый предмет пыхнул ему в лицо вспышкой ослепительного света, издав характерный звук фотоаппаратного затвора. И из кустов прямо на него кинулась фигура в темно-сером костюме. Рука Толяна отчаянно забилась в кармане, пытаясь вывернуться так, чтобы схватить оружие. Ему это удалось, вот только вытащить из кармана пистолет так и не получилось – пачка денег повернулась в кармане и заклинила в нем ствол. А человек в сером подскочил к Рыжняку и отправил его в нокаут одним кротким ударом…

Когда к Толику вернулось сознание, он обнаружил себя связанным и лежащим в яме рядом с трупом сталкера в КЗСе. Рядом сидел именно тот молодой человек, который недавно устроил резню в его заведении. Он сидел и весьма недобро улыбался, держа в руках маленький ножичек с кривым зазубренным и оттого зловещим лезвием. Рыжняк подергался, пытаясь освободиться, и, поняв бесполезность потуг, в бессильной злобе зарычал.

– Доброе утро, дяденька, – с ехидным добродушием поздоровался молодой человек и сразу перешел к делу. – Если помнишь, мы встречались несколько дней назад у тебя в заведении. У меня к тебе пара вопросов, тех же, что задавал тебе раньше. Однако, если ты заметил, раньше обстановка была несколько иная. Так что ты уж постарайся мне ответить, лады? Хотя бы для сохранения конечностей. Итак: куда ушла группа американо-японских туристов? И как я могу повторить их маршрут?

– Никак, – мрачно ответил Толик и, заметив, как нервно дернулась у «гниденыша» рука с ножом, спешно затараторил: – Погоди! Я честно не знаю. Как я могу тебе объяснить маршрут, если ты не сталкер?

– Понимаю, – кивнул турист – я думал над этим после того, как убрался из твоего отеля. Или, кажется, «хотеля»? В общем, думаю, ты можешь отметить путь на карте Зоны. Или можешь рекомендовать кого-то, кто может меня провести. В любом случае мне нужно узнать подробности. Много подробностей. И запомни одно, только накрепко: я, конечно, не сталкер. Но отличить правду от лжи смогу. Тем более мне очень поможет вот это! – Он показал на зазубренный нож. – Надеюсь, ты уже понял, что я могу обращаться с холодным оружием. Говори!

Рыжняк несколько раз моргнул, потом облизнул внезапно пересохшие губы.

– Наверное… Наверное, ты прав, приятель. Я… я смогу тебе помочь. Да, точно. Я знаю, что сможет помочь отыскать путь в Зоне даже не-сталкеру.

– И что же это? – спросил молодой абсолютно бесстрастно.

– Я скажу, но обещай, что не убьешь меня, – осторожно произнес Рыжняк и, спохватившись, добавил: – И не покалечишь.

– Обещаю, – кивнул турист все так же бесстрастно. – А теперь говори. Все, что знаешь, без запинки.

– Ладно, не вопрос, – Рыжняк с готовностью кивнул. – Группа шла не по какому-то конкретному маршруту. Они просто шарились по Зоне в поисках аномалии «портал». Определенная часть этих аномалий ведет к замкнутому пространству, в котором и находится пресловутый Стикс.

– Определенная часть? Забавно. И как же мне отличить нужные порталы от ненужных?

– Группу вело вон то тело, – Толик кивком указал на труп сталкера, лежащий рядом, – у него в наладоннике должен был сохраниться маршрут, который выведет тебя к нужным порталам.

– В этом наладоннике? – спросил молодой человек, достав из кармана перепачканный грязью, но все еще рабочий КПК.

– Да, в этом, – скрипнул зубами Рыжняк, – но пароль на нем сложный. А я могу посодействовать, чтобы аппаратик разблокировали. Есть у меня хорошие спецы. Без них тебе ничего не светит. Ты-то, видать, впервые такую модную и современную штуковину в руках держишь, а? Так что развяжи меня, поговорим по-человечески.

– Лежи, дяденька, лежи. – Турист хмыкнул. – Пароли, понимаешь, модные штуковины… Я под эти штуковины, господин Поршень, самолично прошивки и программное обеспечение клепаю, а контора, десять процентов акций которой принадлежат мне, эти самые штуковины производит. Так что взломать эту хрень мне не сложно.

– От сука… – злобно зашипел Толян. – Но ты все равно обещал меня не трогать.

– Это да. Но ты мне так и не сказал, где сама группа, что с ней случилось. – Турист перевел взгляд на труп в КЗСе. – И я так понял, единственный, кто это знал, уже ничего на этот счет не скажет. Что он тебе поведал перед смертью, дяденька?

– Балакал, что группу кто-то преследовал. Сказал, какой-то хозяин Стикса… – Рыжняк помолчал немного и, решив не испытывать судьбу, слегка соврал: – А что случилось с группой – неизвестно. Этот придурок бросил всех там, в Зоне, как жареным запахло. Может, и живы они. И твой ниндзя херов тоже может быть живым. Чем быстрее за ним сбегаешь, тем выше его шанс остаться на этом свете. Как ты говоришь, воздух портить!

Молодой человек озабоченно нахмурился, как только речь зашла о его учителе. Он молча достал небольшой набор инструментов и принялся ковыряться в наладоннике покойного. Проделав несколько манипуляций на сенсорном экране, он разблокировал гаджет и, активировав инфракрасный порт, положил устройство на корягу. Рядом турист пристроил свой наладонник и ввел сервисные команды, позволяющие полностью перелить прошивку и все данные с донорской КПКшки на свое устройство.

– Вот смотрю я на тебя и думаю, – рискнул продолжить беседу Рыжняк, – такой молодой, а все туда же. Что, захотел за старыми пердунами сходить и бессмертие себе на шару оттяпать? Или ты смертельно болен, как твой сэнсэй?

– Что ты понимаешь, дядя, – молодой человек сверкнул глазами, – не за бессмертием и не за исцелением шел мой учитель. Он искал путь в мир самих небожителей.

– Чего это? К божкам-духам, что ли, тропу искал?! – прыснул смехом Рыжняк.

– К ним самым, – вполне серьезно ответил турист. – Мой учитель, как принято говорить, достиг просветления. Он начал слышать голоса. И только попробуй сейчас ляпнуть, что у него крыша поехала – убью.

– Ну почему поехала? – промямлил Толик, с опаской поглядывая на руку молодого, нервно поигрывающую ножом. – Я в Зоне повидал много такого, что для обычного человека – херня запредельная. Так что я верю тебе. Только не пойму, зачем обычному человеку искать путь в мир богов?

– А тебе и не дано понять, дяденька. Понималку не отрастил, понимаешь. Это был его путь, – оборвал ненужную беседу молодой и напоследок спросил: – Что еще ты не сказал, что мне нужно знать?

– Ну-у-у… как бы все и сказал.

Рука молодого резко дернулась. Удар вновь погасил сознание Рыжняка. Хозяин хотеля обмяк, шмякнулся мордой в грязь и начал мирно посапывать, пуская грязевые пузыри. Молодой человек окинул бесчувственное тело презрительным взглядом, бегло ощупал карманы. Пистолет с глушителем и пару магазинов забрал себе. Глянув с не меньшим презрением на пачку зеленых купюр, человек швырнул ее на пузо Толяна. В кармане рыжняковских брюк прощупывалась какая-то крупная кругляшка. Турист запустил туда руку и вытащил обыкновенный обшарпанный туристический компас. Он повертел его в руках, убеждаясь в том, что устройство неисправно. Его стрелка безнадежно размагнитилась, видимо, Рыжняк таскал эту хрень в качестве сувенира.

– Мусор. – Покачав головой, молодой человек бросил компас в грязь, рядом с мордой его владельца.

В этот момент на коряге пикнула КПКшка спортсмена. «Data receive complete», – высветилось на экране гаджета. Проведя манипуляции со своим устройством, молодой человек активировал в нем прошивку наладонника покойного сталкера и подгрузил его базу данных. На заставке экрана появилась черно-белая фотография, на которой мило улыбались сам убитый бродяга и его симпатичная подруга, возможно, это была его жена. Приветственная надпись на экране гласила: «Привет, Чупакабра!»

Невероятно, но факт – погоняло этого сталкера было точно таким же, как и прозвище, которое дали молодому человеку другие ученики его сэнсэя.

– Привет-привет! – улыбнулся бывший «гниденыш». – Судьба, блин! Быть мне теперь по жизни Чупакаброй.

Молодой человек еще немного порылся в вещах покойного сталкера. Полностью удовлетворенный комплектом его снаряжения, он забрал себе его рюкзак со всеми запасами, вытряхнул карманы усопшего и распихал все их содержимое по своим, натянул поверх темного костюма трофейный КЗС, наделал в его сетчатой ткани мелких надрезов, чтобы иметь свободный доступ к кармашкам, и подхватил с земли АКМ.

– Ну что, Чупакабра, вперед, искать свой Путь?.. Впрочем, тут говорят иначе – не «путь», а «тропа». – Новоиспеченный сталкер глубоко вздохнул и рассмеялся. – Тропа Чупакабры!

Молодой человек опустил сеть капюшона КЗСа, скрывая под ней свое лицо, последний раз глянул на сонное поселение и уверенно зашагал в сторону Ее Величества Зоны.

Белошапочку закопали на дне оврага с ручьем. Ручей являлся рукавом Стикса, и Аспирин не сомневался, что он имеет прямое отношение к источнику в озере НПО «Химнейтрализация». Вода по крайней мере была в нем вполне животворной – побрызгав на царапины, Аспирин сумел быстро их исцелить. Это в принципе было логично, поскольку поток шел по оврагу прямо из сердца аномалии. В сущности, это и был сам Стикс. Теоретически, подумал Аспирин, жидкость должна была терять силу, удаляясь от пространственного искажения, однако в месте, где их настигли ластоногие, мистическая сила все еще действовала. Оставалось надеяться, что она действовала достаточно сильно.

Тело Белошапочки, извлеченное из-под ластоногого монстра, оказалось сильно изуродовано, так что Аспирин сомневался, что его напарник воскреснет по мановению руки. Но опыт Хохмачова говорил: Белёк, во всяком случае, может воскреснуть позже. Махнув из фляжки со спиртом последние пятьдесят граммов, Аспирин в одного помахал лопатой (не баб же мурыжить) и, закопав верного товарища прямо на дне ручья, вышел на берег и дал в воздух очередь из «калашникова». Патронов уже не было ни хрена, так что памятный салют вышел куцый – буквально в пару дуплетов.

Девоньки в это время стояли рядом, тихо подвывая. Совсем по-русски, подумал Аспирин, даром что иностранки. Видимо, бабы над могилками во всех странах выли на одном языке – человеческом. Самому Аспирину как крутому пацану пускать слюни не полагалось, так что, постояв над курганчиком с Белошапочкой пару минут, сталкер напялил кепку и махнул спутницам рукой – мол, харе сопливить, погнали.

И они погнали.

Быстро выбравшись из оврага, группа двинулась вдоль его края, ориентируясь на север-северо-восток, где, как помнил сталкер, овраг упирался в край леса со злополучной поляной, на которой интуристов не так давно топтали вепри.

Женщины шли за сталкером без препирательств. Аспирин подхватил оба рюкзака, закинув по лямке на каждое плечо. И вскоре, к великому облегчению всех участников маленького марша, они оказались на знакомой до боли поляне с «туманным» порталом, тем, самым первым, что привел их недавно в гнездо людоедов.

– Стойте тут, – буркнул Аспирин. – Сам все проверю, тут же вернусь. Ожидаем спокойно, под себя не мочимся, андерстенд?

Бабы удивленно вылупили глаза, Пышка мрачно фыркнула. Сталкер молча прошел вперед. Аккуратно обошел поляну, настороженно всматриваясь в каждый куст и поминая, что за время их отсутствия в тайге могло многое измениться. Дислокация хищников, например.

Изменения, однако, оказались более мелкими, хотя неожиданными. По всей поляне были разбросаны вещи с одного из рюкзаков, а зомби со знакомой рожей беззастенчиво жрал у дерева рядом с исчезнувшим порталом чьи-то внутренности. Присмотревшись к роже «обедающего» мертвеца, Аспирин с удивлением матюкнулся: «Ёпта… Орех? Да неужели!» – И недолго думая наставил на урода ствол трещотки. Ностальгия вещь хорошая, однако свинцовая плюшка лучше. Сталкер вспомнил слова Янсена про найм Ореха и функцию, которую тот должен был выполнить по завершении группой миссии.

«Ну, поделом тебе, падла», – додумал мысль Аспирин.

Хлопая тупыми глазами, зомбак повернулся. Изо рта у него торчали лоскут кожи и кусок мускульной ткани, сиречь человечинка. Пикантность картинке добавляло отсутствие нижней одежды на обедающем мертвеце и бюстгальтер на голове мертвеца, служащего обедом. Каннибалы достали, в натуре, подумал Аспирин. Вкусные люди, понимаешь. На него медленно накатило бешенство. Не дожидаясь утробного рева, сталкер мягко спустил курок трещотки, вскрыв одиночным выстрелом черепушку зомби раз и навсегда.

Потом снова осторожно осмотрелся. Лес был тих, словно истлевшие кости. Лишь ветерок трепал верхушки деревьев. Других движений не наблюдалось. Ну и аминь. Не оборачиваясь, сталкер попятился обратно.

– Оставь девкам волыну, пойдем приберемся, – сказал он Пышке. – Не хочу, чтобы опять пускали сопли над трупаками.

Пышка понятливо кивнула и отдала пистолет подруге, не обронив ни слова.

Вернувшись на полянку, они вдвоем оттащили Ореха в глубь леса, где и закопали, орудуя все тем же ножом-тесаком. Потом принялись собирать разбросанные вещи в упавший с дерева рюкзак. Вещи большей частью оказались грязные и мокрые, но это были вещи их группы. Они могли оказаться важными для кого-то из выживших.

Минут через десять все снова собрались вместе и молчаливой цепочкой двинулись обратно в сторону спасительного периметра. Оставалось недалеко.

Поздно вечером того же памятного, мучительного дня сталкер Аспирин ввалился в хотель словно черт. Грязный, страшный. Впрочем, каждый первый переступал порог заведения примерно в том же виде. Но Аспирин отличался «от всех» кардинальным образом. Зенки у него сверкали недобро, и три бабы, что проникли в конуру за бродягой, смотрелись жутковато мрачными. Свалив рюкзаки слева от входа под крюками с гостевой одеждой, выжившие интуристки и проводник нагло прошествовали к стойке. Почтовый, заметив незваных гостей, бросил суетиться с пойлом и замер, словно суслик перед змеей.

– Ты чё, Санёк? – удивленно вопросил он, но тут же очухался. – Ай, здравствуй, старичок! Как же я рад, что ты вернулся.

– А чё, не ждал?

– А чё, календарик за тебя рвать должен? Не гони волну, Искандер. Видок у тебя, однако…

– Обычный! – отрезал сталкер. – Воды налей.

– Мож, ханки?

– Воды, сказал!

Почтовый без базара начислил полный стакан, и Аспирин выпил разом, даже не моргнув.

– Рыжняк мне нужен, – возвестил он затем, стукнув стеклом по ясеневой столешке. И картинно развернулся к сидевшим в баре гостям. – Мочить его буду, пидора! Все слыхали?!

Зал разом зашумел. За столами стали переглядываться. Рыжняка тут не слишком уважали, но шишкой он считался знатной.

– Нехилая заява, однако, – флегматично возвестил Почтовый, глядя на висящий через плечо Аспирина автомат. – Причины?

– Убийство совладельца этой гостиницы, сталкера Хохмачова! Убийство совершено в спину, подло. И еще более подло – что из-за бабла. Не из-за хабара в Зоне. А из-за бабла здесь, за периметром, братва. Андерстенд?! Вот из-за этих стен, за которыми вы сидите. Из-за бара с ханкой и сытного места под жопой у погранцов. Грязное мочилово брата братом! Все знают, что Хохма спас Рыжего от смерти. Я заявляю, что эта сука пристрелила лучшего кореша вместо благодарности. Одно слово – Рыжняк. Рыжняк он Рыжняк и есть!!!

Зал тут же вздрогнул и зашумел, словно развороченный улей. Обвинения были слишком страшные, чтобы игнорировать. Рыжняка, как хозяина, знали все. Погоняло Рыжняк, сиречь «любитель рыжья», присвоили бывшему сталкеру Поршню не зря – всем была известна скаредность владельца гостиницы и его склонность к наебалову простого бродяжьего люда. Но убийство своего спасителя и партнера… это был перебор. Или ложь!

Впрочем, все знали и Аспирина. Кого-то из молодых фраерков после таких слов охрана вынесла бы за дверь, предварительно отмудохав до состояния навоза, но Саню… Саню здесь уважали. Впрочем, уважение уважением, а пушка пушкой. Как уже отметил Почтовый, верный АКМ висел у Аспирина накосую через плечо. Это сдерживало охрану. В то же время автомат находился на спине Аспирина, стоял на предохранителе, и нервного пальца хозяина на спусковом крючке не наблюдалось. Это охрану обнадеживало.

– Окстись! – Отважно прибежав на шум и тоже зыркая на болтающийся «калаш», в дверном проеме за барной стойкой показался сам хозяин гостиницы, Толя-Рыжняк. Немного усталый, измотанный и, кажется, не совсем здоровый. – Я не мочил Хохмачова, чё за бред?!

Все же Рыжняк казался твердым и уверенным в себе. Глядя на лицо подонка, никто бы не смел даже подумать, что он врет. Но Аспирин не думал. Он знал.

– Ты, гнида, ему это расскажи! Его трупу, что кормит поганых кинетиков!

Но Рыжняка уже обступили со всех сторон. Три дежурных охранника в зале, пара сталкеров, которых он постоянно прикармливал для разных совместных дел, некоторые гости из близких корешей. Все с трещотками наперевес, готовые стрелять. Два дня назад Аспирин сам стал бы грудью за Рыжняка, которому был обязан кровом и хлебом-солью. Однако сейчас – не тогда. Итак, усмехнулся он, один автомат на спине через плечо против восьми в руках. Херня война, прорвемся. Сквозь зубы Аспирин смачно сплюнул на доски.

– Фуфло не гони, – проследив за его слюной, мрачно процедил один из охранников. – С чего ты взял, что Рыжняк Хохмачова замочил?

– ДА Я ГОВОРИЛ С НИМ!!! – заорал Аспирин, едва не разорвав себе глотку. Руки и тело его при этом оставались без движения. Что и спасло ему жизнь. Десяток стволов мгновенно взлетели в воздух и уставились ему в бошку.

Зал притих, словно по мановению ветра.

– В Зоне? – тихо спросил Почтовый.

– Нет, мля, здесь, за стаканом! Чё тупишь?!

– Он же… мертв. Ты же сам только что сказал.

– А тебе впервой базарить в Зоне с мертвяками?!

Один из сталкеров, целившихся Аспирину в лоб, вежливо кашлянул.

– Тут бы подробней, однако, – заявил он, – ситуация неясная. Пояснения бы не помешали.

– К тому же рядом погранцы, – поддакнул Почтовый. – Можно и с ними перетереть. Ты, Саня, не горячись. Видишь, ситуация не в твою пользу. Тут прокуратура военная недалече. Могу слетать на раз. Приедут, разберутся.

Аспирин оглядел людей, сидящих и стоящих перед ним в зале. Заглянул в норки смотрящих на него стволов. А затем громко, хрипло, нагло захохотал:

– Прокуратура?.. Следачки?.. Уголовочка?.. Мама-Зона!!!

Не трогая автомат, не вынимая из кармана «Орла пустыни», он выстрелил из него прямо через ткань куртки. Точно Рыжняку в челюсть.

Сказывалась практика.

Когда пули рыжняковских телохранителей прошили грудь Аспирина, трудно сказать, что он испытывал в этот момент. Возможно, резкую боль, но возможно – странное облегчение, не слишком удивительное, впрочем, после мытарств его последнего вояжа с интуристами. Сами выжившие интуристы (вернее, интуристки) стояли чуть в стороне и при звуках выстрелов, как было велено, дружно попадали на пол. Пацаны в баре задорно разряжали друг в друга стволы, соревнуясь в энтузиазме. Но Аспирину было уже похер. Он вспомнил Озеро в корпусе НПО «Химнейтрализация», его тихие воды, такие синие и манящие. Озеро было клевым. Но Озеро было далеко. Теоретически Аспирин мог бы остаться там, управлять порталами. Стать бессмертным. В отличие от Хохмы, который мочил людей и стал людоедом, Аспирин мог оказаться вполне достойным обладателем этого необыкновенного хабара. Но не стал.

Было ли это важным в глобальном масштабе времени? И главное, было ли это более важным, нежели возмездие зарвавшемуся ублюдку, пристрелившему лучшего друга, когда-то спасшего ему жизнь?

Аспирин знал на это ответ.

Тело его лежало на полу, расписанное автоматными очередями в дуршлаг. Лежал в говне, которым стали пострадавшие в перестрелке сталкеры, а также моче и крови, обильно вытекавшими из их категорически дохлых трупов. Только в воздухе, казалось, звенела славная песенка о бессмертии. Голос сталкера Хохмачова разливался меж гулких автоматных выстрелов омерзительно хриплым баритоном:

Спустя девять месяцев после описанных событий в Норвегии, в доблестном городе-герое Осло родился славный блондинистый малый с серыми и сумрачными, как небо над Зоной, глазами. Пышка назвала его Саней. То бишь, конечно, Алексом, на ихний, фрице-скандинавский манер. Хорошо ведь, когда девичьи мечты сбываются, уловили, о чем я, андерстенд?

О я-а. Дас из гут.

Трещотка – обобщенное название автомата Михаила Тимофеича Калашникова.

Дезерт Игл («Пустынный орел») – самозарядный пистолет калибра 12,7 мм. Оружие самообороны гражданских лиц. Производится компанией Magnum.

ХИС – химический источник света (хемилюминесцентный источник света), устройство, генерирующее свет при протекании химической реакции.

РГД-5 – отечественная наступательная ручная граната, относится к противопехотным осколочным ручным гранатам дистанционного действия. Задержка – 3–4 секунды. Масса – 310 граммов. Дальность разлета осколков – 30 метров.

ПФМ-1с и ПОМ-2 – разновидности советских (российских) противопехотных мин фугасного и осколочного действия.

«Рыжье» – братанское погоняло химического элемента Aurum. Отсюда и «Рыжняк».

По бугристым стенам змеились все новые и новые складки. Пол под ногами еще пару минут назад казался незыблемым, каменным, но теперь он вибрировал. Это живое дрожание недвусмысленно намекнуло сталкерам, что им пора отступать. Но люди и без всяких намеков уже отлично поняли, что самое время спасать свои тела и души.

– Уходим! Уходим! – во весь голос повторял тот из них, что находился дальше всех от выхода.

Остальные, направив стволы автоматов, винтовок и пистолетов в сумрачную глубину тоннеля, не медля ни секунды, убирались прочь. Не рискуя отвернуть лица от угрозы, наползающей из тьмы, они передвигались спинами вперед.

Низкое гудение усиливалось. Скоро басовитый рокот заглушит слитный, буравящий уши и мозги писк множества мелких тварей…

– Сейчас рухнет! – почти запаниковал один из сталкеров.

– Огонь! – скомандовал тот, что находился дальше всех от выхода.

В следующее мгновение пули, пронзая сырой, спертый воздух, впились в мохнатенькие тельца вискунов. Мутанты валились на пол и устилали его своими разорванными тушками.

– Их слишком много!!! – истерически выкрикнул кто-то из стрелков.

Вискуны несли огромные потери, но продолжали напирать. Сталкеры вынужденно пятились к выходу, сразу за которым – отвесный спуск и такой же подъем. Выбраться из пещеры можно было только по «обезьяньим хвостам», но альпинистские креп-системы, смотанные после внедрения группы в пещеру, еще надо успеть снова размотать и заякорить… Вискуны вряд ли позволят это сделать.

Люди продолжали расстреливать бывших комаров, желая продать свои жизни по самой высокой цене. Неожиданно один из сталкеров прекратил стрельбу и скользнул к правой кромке выхода. Выхватив скалоруб, с его помощью он переместился наружу. Выбросил себя на отвесную стенку, выдернул из тоннеля… который оказался не простой каменной пещерой, а смертельной ловушкой.

– Плевать на вас… в Зоне каждый сам за себя… – едва слышно приговаривал он, другой рукой сдергивая с пояса моток шнура. Только вот его бормотание никто не слышал, конечно. Да и без всяких слов для бывших товарищей с этой секунды он как бы перестал существовать.

Прочие сталкеры продолжали группироваться у выхода и вести огонь на поражение. Они не сдавались.

– Уходите! – крикнул мужчина, который ранее углублялся в пещеру первым из всех, а теперь превратился в замыкающего. – Я задержу их!

– Размечтался, – сухо бросил другой сталкер.

Тот, что предложил уходить, посмотрел на него и ухмыльнулся понимающе. У этих двоих явно были схожие представления о том, как должен себя вести человек в экстремальных ситуациях.

Этот другой сталкер прекратил стрельбу. Он зачем-то обернулся и, стоя на краю выхода, смотрел вниз, в глубину пропасти, разделявшей пещерный зев и горизонтал уровня, расположенного ниже. Несколько мгновений бродяга Зоны пристально всматривался в наружную серость, а затем подскочил на месте и издал нечленораздельный, но явно радостный вопль.

Стремясь перекрыть грохот выстрелов, пронзительное зудение вискунов и нарастающее гудение оживших, колышущихся поверхностей «кишки», что еще пару минут тому назад казались каменными стенами, он заорал во всю глотку:

– Амба отменяется!!! Все за мной!!!

После этого отчаянного призыва сталкер забросил свой автомат за плечо и без малейшего колебания выпрыгнул из псевдопещеры… прямо туда, в разверзшуюся за проемом пропасть.

До троих сталкеров дошло сразу, что случилось, но еще двое были слишком увлечены ходом боестолкновения. Прыгнувший рухнул вниз, и вначале он падал оброненным камнем, но – вдруг резко завис в воздухе и начал загребать его, словно пловец воду. Трое, узревшие эту поразительную картину, не сговариваясь, хором выругались от облегчения, используя практически одни и те же слова.

– Горелый! Пеца! Прыгаем! – крикнул один из них увлекшимся стрельбой сотоварищам, которые уже готовились схватиться с вискунами чуть ли не врукопашную. Эти двое, узревшие картину не сразу, тотчас обернулись… и добавили свои голоса в хор, исполнивший матерную оду радости.

Пара секунд, и в сужающемся, прямо на глазах схлопывающемся проеме никого из людей больше не осталось! Лишь клубящаяся масса злобно визжащих тварей, вызывая вполне определенную ассоциацию с отходами метаболизма, подступала к выходной трещине «слепой кишки», дальней родственницы жуткой хармонтской «мясорубки».

У этой Зоны свои гнусные смертельные ловушки, и еще поди разберись, чей кошмар покруче будет, тамошний подкожно-жуткий или здешний, «расейский», откровенно беспощадный.