Сергей Лукьяненко

ОДИН ДЕНЬ В 2100 ГОДУ...

Проснувшись, я сразу вспомнил - какой сегодня день.

Особенный.

Замечательный.

Решающий.

Мне исполняется двадцать лет, и значит, сегодня все изменится...

Скинув теплое одеяло я подошел к окну. Утрамбованный земляной пол приятно холодил босые ноги. В этой хижине, как и все мужчины племени, я провел последнюю ночь перед двадцатилетием.

Только-только рассвело, женщины возвращались с колодца, весело перекликаясь и делясь впечатлениями о прошедшей ночи. Девушки скромно шли сзади, потупив глаза. С замиранием сердца я выискивал среди них ту, которая вскоре станет моей женой.

Скрипнула дверь.

Я обернулся, надеясь, что ничем не выдал своих мыслей, и поклонился шаману.

- Настало утро твоего испытания, - сухо сказал шаман. - Ты готов, или хочешь провести еще один год среди детей, не носящих копья?

- Нет, мудрый, - ответил я, как положено. - Я чувствую в себе силы, и смогу поднять копье.

- Иди, - сказал шаман, освобождая дорогу.

Перед хижиной меня ждал вождь. Как положено, с тремя копьями в руках. Я поклонился вождю, взял у него копья. Одно сразу сломал - оно было специально подпилено, у другого вырвал плохо закрепленный наконечник, а третье поцеловал и поблагодарил вождя за за - Возвращайся, - сказал вождь. Лицо его было суровым, но я-то знал, что и он, и шаман желают мне удачи. У тебя есть время до захода солнца.

И я побежал - вначале по улице деревни, осыпаемый насмешками и пожеланиями неудач от всех мужчин, а от женщин - иногда и камешками. Если бы меня в деревне не любили, то кто-нибудь пожелал бы беды от души, или кинул камнем посильнее, чтобы подбить мне гл Но только одна старая женщина кинула камень, стараясь попасть. Она во всех так кидает, поэтому я был готов и увернулся.

Обежав всю деревню и показав соплеменникам, что не боюсь их гнева и чист душой, я направился в лес.

В лесу все волнение вылетело у меня из головы. Я сразу нашел хорошие следы, но все-таки они были староваты, и идти по ним было рискованно. Тогда я направился к маленькому водопою, про которое не знал никто в деревне. Забрался на дерево у того места, где Солнце успело пройти половину небесного круга, когда наконец-то появились кабаны. Две большие самки, матерый кабан и множество подсвинков. Лучшего и пожелать нельзя.

Когда свиньи подошли к ручью и принялись пить, я перехватил копье поудобнее и прыгнул вниз...

Главное - сразу завалить кабана. Не каждый в племени рискнет выйти на зверя в одиночку - шкура у кабана такая, что не пробить, а клыки пострашнее медвежьих. Но я верил в свои силы и рискнул.

Мое копье вошло кабану прямо в глаз и достало до мозга.

Свиньи с хрюканьем разбежались, а кабан еще долго носился у ручья, ослабевая, но пытаясь достать меня. Потом свалился и он. Я кинул в него пару камней, потом подошел, вытащил обломанное копье и на всякий случай вонзил во второй глаз. Потом обрезал кабан Меня ждали. Снова все стали кричать, осыпая меня насмешками. Женщины говорили, что я не сумею добыть даже кролика, а мужчины - что я просто уснул, да еще и потерял копье. Но у всех в глазах было любопытство.

А я подошел к вождю и отдал ему кабаньи уши.

Вначале вождь обругал меня за то, что я сломал копье, а потом потряс ушами и сказал, что в племени появился настоящий охотник. В одиночку добывший кабана!

И все стали кричать, что я настоящий мужчина и достоин любой девушки в племени. А шаман раскаленным прутом выжег мне на плече знак мужчины-охотника.

- Далеко лежит кабан? - спросил вождь, когда все немного успокоились.

- Да, вождь, - признался я.

- Это плохо, - поморщился вождь. - За ночь мясо растащат... Я думаю, духи предков не обидятся на нас, если мы не потащим кабана на плечах, как положено мужчинам?

Шаман послушал духов, и кивнул:

- Духи хотят своей доли мяса. Они говорят - заводите машину.

Вождь кинул мне ключ - ведь я теперь я настоящий охотник. Я бросился в большую хижину, завел вездеход и вывел на улицу. Статическим полем сразу размело весь мусор с улицы, кто-то стал ругаться, что ему запорошило глаза пылью, но многие смеялись. Со мной Когда мы привезли кабана в деревне уже пылали костры, женщины толкли и варили маис, потрошили кур - потому что на все племя даже большого кабана не хватит. И начался праздник, после которого я смогу взять за руку любую девушку и трижды сказать ей: "Пойдем Сидел я на самом почетном месте, между вождем и шаманом. Плечо слегка болело, и шаман незаметно дал мне таблетку от боли.

Вождь сказал:

- Теперь, когда ты стал мужчиной, ты можешь ходить в мужской дом и смотреть по телевизору мужские передачи. О том, как небесные следопыты ходят по звездам и воюют с чудищами, про тот мир, который находится в компьютере и называется "виртуальным", про го Шаман добавил:

- И если ты захочешь, то можешь пойти в каменный город, там тебя уложат на кровать на ножках, воткнут в голову провод, ты уснешь и через неделю научишься всему. Как водить звездные вездеходы и строить подводные города.

- Мы обязаны тебе это сказать, - пояснил вождь. - Вождь над вождями велел, чтобы каждое племя говорило это своим детям. И мы говорим.

- Если уйдешь, мы не будем ругать тебя и плевать вслед, - пробормотал шаман.

Я понял, что это правда, но это еще и последнее испытание для мужчины. И ответил:

- Разве охотиться на звездных чудовищ интереснее, чем охотиться на кабанов и медведей? Разве мои предки живут в компьютере? Разве летать интереснее, чем красться через лес? Я не пойду в каменный город, где живут тысячи племен.

Вождь с шаманом одобрительно переглянулись.

- Посмотри на мою дочь, - сказал вождь. - У нее красивое лицо, широкие бедра и крепкие руки. Если ты захочешь взять ее себе, я подарю тебе две кастрюли и теплое одеяло с новой батарейкой.

И я понял, что счастлив. Как счастливы были все мои предки - сто лет назад, тысячу лет назад, и десять тысяч лет назад.