Трилогия британца Филипа Пулмана — «Северное Сияние», «Волшебный нож» и «Янтарный телескоп» — под общим названием «Темные начала» стартовала более чем удачно. Мир первого романа трилогии фонтанировал идеями, образами, литературными аллюзиями. Альтернативный — а точнее, параллельный нашему — мир, где души существуют отлично от людей: в виде разумных зверьков-деймонов, способных говорить, общаться, даже сражаться за своего… хозяина?., да нет, не хозяина, конечно, скорее уж, «симбионта»-человека. Любому писателю подобной идеи хватит на цикл романов. Тем более западному автору, привыкшему выжимать оригинальную находку досуха. Но Пулман разбрасывал идеи с щедростью дорвавшегося до целины сеятеля. Альтернативное мироустройство, единое европейское государство и суровая Тартария на месте Руси — пожалуйста! Церковь, взявшая под свое крыло все научные исследования — вот она. Таинственная Пыль, пронизывающая все мироздание, которую пытаются исследовать — и уничтожить, как причину первородного греха! Загадочный прибор алетиометр, отвечающий посвященному на любые вопросы. Северное царство бронированных белых медведей, панцербьернов, кующих себе латы из метеоритного железа, разумных и могучих, но лишенных деймона-души. Ведьмы, летающие на метлах, не злые и не добрые — просто ведьмы.

Плюс ко всему этому живые, настоящие люди. Девочка Лира, которой предназначена таинственная миссия. Ее деймон Пантелеймон — одновременно и отражение Лиры, и полноценная личность. Ее мать миссис Колтер — убедительный и отнюдь не картонный образ «сумасшедшего ученого», ради своих целей хладнокровно подвергающего пыткам детей. Ее отец лорд Азриэл — еще более сильный и безжалостный характер. Ее друг медведь Йорек Бирнисон со своей, нечеловеческой, этикой и правдой.

А еще легкая, едва уловимая (словно автор сам не мог понять, нужно ему это или нет) литературная игра: история Лиры, отправившейся на север спасать своего маленького друга Роджера, неоднократно перекликалась с историей Герды, отправившейся на поиски Кая. Параллели шли постоянно: миссис Колтер — Снежная Королева, короткое пребывание Лиры у миссис Колтер — пребывание Герды в заколдованном саду старушки-волшебницы… Но вскоре рамки этой игры стали тесны Пулману и сюжет рванулся самостоятельно.

И все это было хорошо. До самого конца первой книги.

Потом началась вторая, «Волшебный нож».

Первые страницы вызвали неуловимое дежа вю. Отчасти сюжетом, отчасти героями и приемами. Казалось, что к написанию приложил руку Стивен Кинг. Вот его постоянный персонаж — отважный мальчик-подросток с семейными проблемами (мама сошла с ума, папа — летчик… ну, в смысле, нет папы, исчез) и внешними врагами (таинственные личности что-то ищут в доме мальчика, злые социальные службы норовят сдать его в приют). Но мальчик Уилл убивает одного из врагов и убегает в параллельный мир через окно в пространстве. Через случайно найденное окно, заметим. Дальше действие несется галопом, Уилл закономерно встречает Лиру, между детьми завязывается дружба, враги интригуют, миры множатся один за другим, и нам наконец-то сообщают сверхзадачу книги. Итак, приготовьтесь: лорд Азриэл, по совместительству папа Лиры, собирается убить Бога. С этой целью он привлек на свою сторону часть ангелов, собрал воинство во всех мирах, и последнее, чего ему не хватает — это попавшего в руки Уилла волшебного ножа. Ножик этот проделывает окна между мирами и может разрезать все на свете. Даже Бога.

Вот в этом месте я скептически ухмыльнулся.

Совершенно не собираюсь устраивать религиозный диспут. Оценим ситуацию с точки зрения банальной логики. Бог, по определению, всемогущ и всеведущ, альфа и омега, начало и конец. Бог в литературе выведен из субъектов, на которых можно покушаться именно потому, что он — Бог.

Если же Бога можно убить, то… то что? Правильно. Это не Бог. Вспоминая замечательную пьесу и замечательный фильм про царя Ивана Васильевича: «А Бог-то не настоящий!»

В третьей книге, «Янтарном телескопе», темп событий еще более ускоряется. Если уж придерживаться аналогии с лошадиным аллюром, то первая книга шла рысью, вторая галопом, а третья пустилась в карьер. Перед нами возникают совершенно невероятные миры и их невероятные обитатели — вроде народа мулефа, передвигающегося на колесах и живущего в фактическом симбиозе с гигантскими деревьями, или крошечных человечков-галливспайнов, летающих на прирученных стрекозах. Выполняя данную еще в первой книге клятву, Лира вместе с Уиллом отправляются в царство мертвых, чтобы извиниться перед мальчиком Роджером, которого она не смогла спасти. А тем временем лорд Азриэл и примкнувшая к нему миссис Колтер вступают в противоборство с Богом…

Вот тут сюжет, сохранив всю свою увлекательность и яркость, окончательно теряет внутреннюю логику. И все это — на почве богоборческой сверхидеи Пулмана.

Бога так-таки и нет! Тот, кого все считали Богом, просто самый первый из появившихся ангелов. Пользуясь своим первородством, этот хитрый ангел задурил всем головы и объявил себя создателем Вселенной. А на самом деле ангелы, как и прочая жизнь, появились благодаря той самой таинственной Пыли. Пыль — это нечто вроде сознания материи, некие эманации жизни и разума. Сейчас она почему-то исчезает из Вселенной, что приводит к ужасным катаклизмам…

Итак, ангел-узурпатор по имени Властитель, притворяющийся Богом, на самом деле не всесильный и не всеблагой. В целях издевательства над людьми он соорудил еще и царство мертвых, куда люди попадают после смерти, чтобы бесконечно страдать. Никакого рая, разумеется, не предусмотрено. Почему? Видимо, от первородной злобности. Однако не всесильный и не всеблагой Бог Пулмана еще и не слишком умен. К моменту описываемых событий он зачем-то передал большую часть своих сил ангелу по имени Енох (да, тот самый, библейский), который по мере сил продолжает злобствовать, в то время как выживший из ума Властитель сидит в хрустальной клетке и бессмысленно хихикает.

Разумеется, с подобным Богом, сконструированным под нужды сюжета, уже можно и побороться.

Лира и Уилл открывают из царства мертвых дорогу в мир живых, куда радостно бегут настрадавшиеся покойники, на ходу рассуждая, как приятно будет умереть окончательно, развоплотиться и впасть в великий бесконечный круговорот атомов. Впрочем, некоторые почему-то развоплощаются не сразу, а вначале участвуют в великой битве против Властителя и его регента Еноха.

Основную роль в победе над зловредной парочкой играют Азриэл и перевоспитавшаяся от внезапного прилива материнских чувств леди Колтер. Она, играя на похоти (!) Еноха, заманивает его в ловушку, причем всемогущий Енох, способный читать в человеческих душах, ее замысла так и не улавливает — объяснение тому, простите мистер Пулман, не более чем заботливо установленный в кустах рояль. Ну а далее, на краю бездонной пропасти между мирами, ведущей в ничто, Азриэл и Колтер устраивают с Енохом небольшой мордобой: перья из крыльев повыдергивали, искусали, исцарапали, да в результате и свалились в пропасть — вся троица вместе.

Так было покончено с наместником Бога. Ну а сам впавший в маразм Властитель был освобожден из хрустальной клетки Лирой и Уиллом, после чего рассыпался в пыль.

Покончив с многовековым угнетением, люди и ангелы решают строить новое, счастливое будущее, царство разума, мудрости и круговорота атомов. Правда, Лире и Уиллу еще надо выполнить некую неосознанную ими миссию, которая положит конец увяданию Вселенной, вернет на место Пыль и наполнит жизнь новыми соками. Об этой миссии дети не подозревают, но, к счастью, во время прогулки по лесу природа берет свое самым естественным и приятным образом.

Это, как вы наверняка догадались, и служит началом возрождения мироздания.

Как известно, если пишешь книгу про взрослых, то заканчивать ее надо свадьбой. А если книгу про детей — то когда тебе удобнее. Жениться героям Пулмана все-таки рановато, поэтому они отправляются по своим мирам, зная, что никогда больше не встретятся, поскольку для того, чтобы сохранить новый миропорядок, все дырки между мирами должны быть закрыты.

Ах нет, не все! Одна останется, чтобы выпускать покойников с того света и дарить им радость окончательного развоплощения…

Лично для меня трилогия Пулмана послужила еще одним доказательством того факта, что писатель, озабоченный слишком уж глобальной идеей (а что может быть глобальнее богоборчества?), невольно губит собственный мир и тратит талант на искусственные конструкты. В рамках взятой на себя сверхзадачи Филип Пулман не мог победить. Но очень уж хотелось! Поэтому из сюжетных кубиков (замечательных кубиков, ярких и необычных) был создан искусственный до нелепости конструкт — с бьющими друг другу физиономии ангелами, поспешно перевоспитавшимися злодеями и героями, действующими так, как требуется автору, пусть даже вопреки здравому смыслу. Из кубиков можно, конечно, попробовать собрать Бога, но это будет именно Бог из кубиков, Лего-бог.

Что ни говори, а единственными удачными примерами атеистической фантастики были те, где авторы просто постулировали свое мнение: «Бога нет!» — и спокойно писали про инопланетян и будущее человечества. Каждая же попытка оттягать Бога за бороду и стащить с облака на грешную землю вызывает подозрение, что автор на самом деле в Бога верит, но за что-то на него глубоко обижен.

Очень жалко, что хороший роман в итоге превратился в «Библиотечку юного атеиста»…