© С. Лукьяненко, 2013

© С. Слюсаренко, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Канцлер Нижних Отрогов и Верхних Топей благородный рыцарь Салар к вечеру загнал трех лошадей. Четвертой пробила горло стрела с тяжелым базальтовым наконечником. Варвары, обнаглевшие в Рыжей долине, думали, что вдесятером они одолеют одинокого всадника. Он даже не упал, только пробежал по инерции несколько шагов, оставив на дороге лошадь, хрипящую горячей кровью. Салар брезговал драться с варварами. Сопящие потные дикари, вооруженные дубинами, в грязных шкурах и с нечесаными лохмами под тотемными птичьими черепами на головах, переминались с ноги на ногу, не решаясь напасть. Они боялись рыцаря как огня, робко обступали его полукругом, выжидая мгновения, чтобы навалиться толпой и забить до смерти. Им было плевать на человеческую жизнь, им нужна была драгоценная цепь из унунквадия, тускло мерцавшая на шее Салара. Но рыцарь спешил.

С легким свистом рассекаемого воздуха длинный узкий клинок Салара описал полукруг и остановился у горла вожака.

– Уйдите или умрете, – прошипел канцлер на варварском наречии.

Вожак, думая, что тяжелой дубиной он сможет опередить меч, дернулся и тотчас рухнул на колени, заливая траву кровью из перерубленного горла. Салар завертелся в смертоносном пируэте, кромсая врагов.

Потом, бросив беглый взгляд на жалкие останки, пошел в заросли, где топтались низкорослые кобылки варваров. Неухоженные, с примитивной сбруей, бесполезные в ближнем бою. Но как-то нужно было добраться до ближайших перекладных.

В таверне Салар остановился на несколько минут – перехватить кружку красного, чтобы утолить жажду, и подождать, пока из конюшни выведут свежего взнузданного коня.

– Господин канцлер, – не поднимая головы, в почтительном поклоне обратился корчмарь к Салару. – Конь готов, вам дать с собой провиант?

– Спасибо, мне не до провианта. – Салар стремительно вышел из темной таверны и, вскочив в седло, продолжил свою бешеную скачку.

Совет канцлеров собрался на священной поляне у входа в храм в самом центре Цада. Туда и спешил Салар, надеясь предотвратить неизбежное.

– Господа, все ли готовы исполнить свой долг и клятву, данную вашими предками высшим? – говорил тихим утробным голосом верховный канцлер Таутен, скрывая под глубоким капюшоном свое лицо, обезображенное варварской палицей. – Если кто-то не готов или кто-то предал тайну, пусть он скажет об этом сейчас. Признание прощает.

– Я не предавал тайны, я верен клятве, но у меня есть возражения. – Вперед из круга избранных вышел Салар.

– Выскажи братьям свои возражения, – кивнул верховный канцлер.

– Высшие оставили нам наследие, но оно может разрушить наш мир. Никто не может доказать добрые намерения высших.

– Высшие оставили нам наследие и сделали так, чтобы мы смогли использовать его, только когда будем едины, – это ли не доказательство благородных намерений высших? – бесцветным, без тени эмоций голосом проговорил Таутен. – Они оставили нам ключи к мирам.

– Кто знает, что ждет нас в тех мирах? Новые орды варваров или дикие звери, несущие смерть всему живому на нашей земле? Или болезни и саранча? – не сдавался Салар. – Зачем открывать чужой мир, когда и в нашем есть много земель, которые можно освоить. Кто сказал, что мы объединены, кто сказал, что мы сильны настолько, что можем использовать наследие?

– Милый наш друг Салар, нам приятно твое радение за благополучие нашей родины. Но ты, в силу занятости службой на границе Пустоши, не можешь знать истинного положения дел. Это не упрек тебе, – сказал верховный канцлер и сел на свой каменный трон в центре священного круга. – Спасибо богам, мы знаем истину.

– Разрешите пояснить уважаемому Салару? – поднялся со своего места канцлер-хранитель.

Таутен устало кивнул.

– Кольцо Пустоши сжимается вокруг континуумов. Урожая, который собирают крестьяне с наших феодов, уже недостаточно, чтобы дожить до следующего. Земля обеднела. Варвары истребили все стада, и теперь Пустошь и вправду пуста. Чтобы выжить, нам нужны новые земли. Богатые и свободные. Это нам дали высшие много веков назад. Они нам дали ключи. – Канцлер-хранитель сел на свое место.

– Я верю вам, братья, наш мир летит в пропасть. Но поможет ли нам наследие? – Салар все еще надеялся посеять сомнение. – Никогда еще то, что дается без труда, не приносило пользы людям. Надо бороться за свой мир, а не ждать благ от другого.

– Дорогой Салар, вспомни писание. – Верховный канцлер взял лежащий рядом с ним том и раскрыл святое писание Эна.

«В день, когда зарыдает сушь, в день, когда с земель уйдут звери, и в ночь, когда люди не сомкнут глаз, звезды в небе сойдутся в танце. Звезда Цэх упадет в леса, и звезда Инос возгорится в ночи. А потом придет звезда Тьма.

И сделай ковчег из дерева тим; длина его два тура с половиною, ширина его полтора тура и высота его полтора. Покрой его чистым унунквадием внутри и снаружи и сделай вокруг него кольцо из унунквадия. Возьми для него четыре кольца унунквадиевых, на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его и два кольца на другой стороне его.

И сделай шесты из дерева тим, и обложи их унунквадием, и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега. И сделай крышку из унунквадия: длина ее два тура с половиною, а ширина полтора тура.

И сделай две рафы многоострые чеканной работы, сделай их на обоих концах крышки, одну рафу с одного конца, а другую рафу с другого конца, стоящими на крышке; сделай рафы с обоих концов ее; и будут рафы с распростертыми вверх остриями и покроют остриями своими крышку.

И сделай двенадцать столов из дерева тим длиною в два тура, шириною в тур и вышиною в полтора тура, и обложи его унунквадием, и положи на столы ключи в своих фузах из унунквадия.

И возьми стержни медные и соедини с кольцами и на каждую фузу надень спираль из меди и соедини ее с медными стержнями. Дай водному газу войти в фузы и жди огня ковчегового. И да уйдет писание в открывшиеся миры».

– Так написано в святом писании Эна, великого из высших, – закончил верховный канцлер. – И не говори, что ты не помнишь. Посмотри на небо и не лги самому себе. Звезды Тьма и Инос в небе, вчера упала звезда Цэх. Это видели и в Пустошах, и в Клондале, и как нам в Цаде не видеть этого? Мы сделали ковчег, и для завершения святого действа нам нужны святыни, которые хранишь ты. Не противься очевидному.

Салар покорно склонил голову, снял с шеи цепь и достал из переметной сумы тускло отсвечивающую в огне факелов сферу.

– Я готов, великий канцлер. Я верю в твои слова, хотя знания отвергают меня. Но я выполняю долг.

– Я не вижу повода не начать церемонию. – Голос верховного канцлера окреп. – Следуйте за мной!

Таутен поднялся и, тяжело опираясь на высокий посох, двинулся к храму, у входа в который заседал совет.

Внутри под громадным сводом все было готово. Канцлеры один за другим положили свои фузы, каждый на свой стол, и разделили их. Верховный канцлер вложил в фузы зеленые камни ключей и лично соединил половинки. Служки храма к каждой фузе присоединили трубки, которые тянулись от стального резервуара. Явственно раздалось шипение водного газа. На фузы надели спирали из толстой позеленевшей меди и соединили спирали со стержнями на ковчеге.

Таутен, приняв из рук служек рафы, похожие на ажурные половинки сферы, установил их по краям ковчега. Потом на крышку ковчега он положил святое писание и отошел к своим собратьям-канцлерам.

Казалось, ничто, кроме дыхания людей, не нарушало спокойствия в храме. Но вот фузы начали дрожать и засветились. Сначала красным, потом белым и в конце голубым свечением. Яркость достигла такой силы, что весь храм растворился в безумном голубом свете. Чудовищный, невиданный взрыв разорвал и капище, и небо над ним. От того места, где только что стоял величественный храм всеравных богов, в небо устремилось одиннадцать сверкающих лучей. Они сначала танцевали в безумной пляске, а потом разлетелись над землей в разные стороны. Словно в последней судороге над миром вырос красный шар и опустился на разрушенный Цад.

Прошло три тысячи лет.

Узкая тропинка, припорошенная снегом, вилась меж замшелых глыб вниз, в долину. Поднявшийся из долины туман укрыл темные стены Депозитария, устроившегося на вершине горы, скрыл кривые улицы, превратив их в таинственные и призрачные лабиринты. А потом сверху налетел южный ветер и всю ночь норовил раскидать черепицу над профессорской кельей. Звонкая клондальская терракота печально перестукивалась под ударами шквалов. С вечера Лано Батрид, профессор прикладной истории Лорейского университета и хранитель Депозитария, развел огонь в очаге и, когда прогорели дрова, набрал углей в большую медную сковородку-кальдано с дырчатой крышкой. Он согрел свою постель, хоть и не любил теплых простыней, а потом отнес и положил грелку под одеяло пустой узкой койки в небольшой комнатке, примыкающей к гостиной. На всякий случай. Когда пришел служка со скромным университетским ужином, Батрид подробно проинструктировал его о завтраке и даже предупредил, что сам готов заплатить за дополнительные блюда. Сон не приходил, Батрид долго ворочался, пытаясь отогнать ненужные мысли, но в конце концов уснул.

Пастухам, перегоняющим по утрам отары в долину, строго-настрого запрещалось проходить мимо Депозитария. Блеяние животных, вопли перегонщиков и лай собак в такой ранний час мешали нормальному распорядку дня научных сотрудников. Но сегодня Батрида разбудили не крики пьянчужки Чиммарозо, плюющего на правила, и не шарканье овечьих копытистых лап по брусчатке. К тому времени, как отара топталась на городском газоне, разгребая его до корней, профессор уже давно не спал и лежал в постели с отрытыми глазами. Наконец он поднялся, внешне храня спокойствие и, не изменяя традиции, сам сварил себе крепкий кофе задолго до того, как принесли завтрак. А потом еще два раза подмел пол. Сегодня приедет его первый аспирант. Так было написано в письме, которое пришло вчера. В нем говорилось, что по согласованию с Ректоратом профессору Батриду предлагается осуществить научное руководство исследованиями молодого ученого из мира Земли. Лано даже не стал вдаваться в подробности – от кого письмо и кто его направил. Академические традиции не допускают сомнений в официальных документах. Аспирант – дело почетное и важное. В возрасте Батрида, при его чинах и регалиях, надо было иметь уже десятки учеников, славу педагога и глубокие связи во всех континуумах. Но у Лано этот аспирант был первым. И потому это его волновало и радовало одновременно.

Утром к нему должен прибыть молодой человек, который, как сказано в документе, «имеет целью продолжить научные исследования по теме «Корреляция товарных потоков и политических течений в многообразии внешних связей Центрума». Еще больше профессора волновал не сам факт, что наконец у него появится аспирант, а то, что это будет человек из иной реальности, гость из другого мира. До сих пор за много лет службы Лано встречался с переходящими только в официальной обстановке, а проще говоря, на допросе, когда суровые лорейские инспекторы выясняли, зачем и с какой целью контрабандист доставил данный предмет в Центрум. Теперь у Батрида будет ученик, ученик с Земли. И еще профессор надеялся, что впервые ему будет с кем поговорить вечером, устроившись возле очага с бокалом синего аламейского.

Пришел служка, туповатый, вечно шмыгающий носом мальчик из приуниверситетской деревни, принес роскошный завтрак на двоих. Рогалики с кремом, свежий домашний творог, к нему конфитюр, ароматные десертные семечки. Все это Батрид лично расставил на столе и накрыл чистой льняной салфеткой c вышивкой работы цадских монахинь. Но аспиранта не было. К завтраку Лано не притронулся и, подождав еще полчаса, накинул теплую меховую куртку и вышел из кельи. Кельи университетских сотрудников располагались с внутренней стороны городской стены. Она осталась с тех времен, когда Лорея еще не была континуумом и беспрерывно воевала с ордами кочевников, налетавших из Пустоши. Сейчас стена за ненадобностью из фортификационного сооружения превратилась в архитектурную достопримечательность. Старые лестницы вели к зубчатым бойницам, но проход вдоль бойниц уже давно стал местом для прогулок.

Лано просто так, для моциона, поднялся по выщербленным ступенькам и осмотрелся. Низко летящие облака, казалось, еще немножко – и начнут хлестать ледяным туманом в лицо, тупые овцы Чиммарозо ковыряли муниципальную травку под крепостной стеной. Над сонным городком тянулся запах печного дыма и теплого хлеба. Профессор старался не смотреть на дорогу, ведущую из долины, но все-таки время от времени бросал на пустынный тракт мимолетный взгляд. Конечно, аспирант мог приехать верхом на коне, если на Земле владели искусством верховой езды, но было бы очень здорово, если бы он приехал на транспортном средстве, о котором так много слышал Батрид. На моторино. Лано знал, что на Земле есть компактные и дешевые повозки с двигателями внутреннего сгорания. И первое время, пока не разрушится запас горючего, можно было бы изучить, как они работают. А возможно, и решить проблему его хранения. Эти и другие совершенно неуместные мысли роились в голове профессора. Он устал ждать.

– Господин смотритель! – раздался голос внешнего стража. – К вам пришли.

– Кто пришел?

– Не знаю… вас ищет… – Свободный от вахты заспанный стражник без ритуального меча выглядел совсем не воинственно.

– А где он? Что же вы меня сразу не позвали?

– Да вот, зову, – буркнул сонный охранник. – У вашей кельи. Одет не по-нашему.

Лано помянул неакадемическое слово и, цепляя за щербатые камни теплыми шлепанцами, поспешил к своему жилищу.

Возле входа в келью стоял высокий молодой человек. У его ног лежал простой вещмешок, который показался Батриду не соответствующим статусу научного сотрудника. Гость был одет в короткую светлую куртку, под которой виднелся толстый свитер с высоким воротником. Из-под синих, потертых на коленях брюк торчали носки странных пестрых туфель. Совсем непривычный для здешних мест щегольской наряд.

– Здравствуйте, молодой человек, вы ко мне? – с деланым равнодушием спросил Батрид, теребя декоративный шнурок на своей куртке.

– Я Олег Шергин, планета Земля. – Молодой человек закашлялся – то ли от холодного горного воздуха, то ли от волнения. – Я приехал к вам, профессор. Вас должны были предупредить.

– А! Точно, как я мог забыть! – Лано театрально хлопнул себя ладонью по лбу. – Ну что же, давайте зайдем ко мне, раз уж вы приехали. Вы опоздали.

– Мне не указывалось… кхэ-кхэ… точное время прибытия, – осторожно возразил Шергин.

– Могли бы сами поинтересоваться, когда вас будут ждать. Привыкайте сразу к собранности, в научной работе без нее нельзя.

Профессор, царапнув ключом вокруг замочной скважины, отпер дверь и пропустил Шергина вперед.

– Видимо, на Земле живет очень здоровая раса, – Лано жестом предложил оставить вещмешок в прихожей, – если у вас молодые аспиранты такого роста и с такими плечами. Комплименты вашему миру.

– Да что вы, – сквозь бронзу загара на лице Олега проступил румянец, – просто я в молодости спортом увлекался, баскетболом.

– Молодой человек, увлечение баскетболом не приводит к увлечению наукой! Тем более я не в курсе, что это за вид спорта. Все зависит от здорового образа жизни, – назидательно сообщил Лано.

Батрид повесил свою теплую куртку на крючок и накинул на себя темно-коричневый балахон из грубой шерсти, подпоясавшись пестрым шелковым шнурком. Из прихожей он провел Шергина в гостиную. Гостиная была одновременно столовой с небольшим кухонным уголком и очагом.

– У вас практически нет акцента, это не характерно для переходящих, – внезапно сменил тему профессор. – Как вам это удается?

– Я готовился к аспирантуре и учил язык еще дома.

– Похвально, похвально. Никогда бы не подумал, что на Земле уже есть учебники лорейского.

– Нет, я случайно книгу нашел, – неожиданно стал оправдываться аспирант.

Он вышел в прихожую и через мгновение вернулся с толстой книгой в руках.

– Вот, я случайно эту книгу там, у нас, купи… э… нашел. – Шергин протянул том Батриду. – По ней и учился.

– Юбилейное издание по случаю годовщины основания университета Лореи, – прищурившись, прочел Батрид название на обложке. – Уникальное издание, никогда такого не видел.

– Да, очень интересная, масса иллюстраций. В общем-то благодаря этой книге родилась идея поступить к вам в аспирантуру.

– Да что же вы стоите, давайте завтракать! Рогалики еще теплые, а кофе я приготовлю быстро, – спохватился Батрид и легким движением сорвал салфетку, скрывавшую сервированный завтрак. – Вы пока можете вымыть руки.

Он показал на умывальник в кухонном углу.

– Ну, рассказывайте. – Лано стал колдовать над кофе. – Как добрались?

– Да без особых приключений, но, конечно, к вам подняться на гору было нелегко. Ноги просто гудят, – ответил Шергин.

– Вы пешком? – Профессор удивленно глянул на своего аспиранта.

– Ну, вы же сами заметили, что у меня спортивная подготовка. Пройти всю дорогу пешком в ваш храм науки…

– Вы излишне патетичны, – сдержанно улыбнулся Батрид и круговыми движениями погрузил джезву в горячий песок в очаге.

Шергин, наблюдая за священнодействием, широким жестом откинул прядь волос, все время сползавшую на лоб.

– Ну что вы, профессор! Я просто люблю ходить пешком. У меня была уйма времени, вот я… И время перехода пришлось выбирать не мне.

– Так взяли бы коня, в любой таверне в долине можно взять лошадь до Депозитария. – Лано хитро глянул на Олега. – Или вы не обучены верховой езде? А, понял! Эта странная обувь у вас специально предназначена только для ходьбы?

– Обувь да… На Земле это называется krossovki. Очень удобная. Не могу сказать, что я жокей, но с коня не упаду. Просто я не умею ездить на лошади с такими странными копытами. Не привык, господин профессор. – Олег не выдержал и протянул руку к пахнущему ванилью рогалику.

– Угощайтесь, угощайтесь, – поддержал его Батрид. – И что я хочу сказать… У нас есть старая академическая традиция. Мы называем друг друга по именам. Так что, если вы позволите, я буду называть вас Олег, а вы меня Лано. Договорились?

– Согласен, хотя и непривычно. У нас используют имя-отчество. – Шергин стряхнул пряную красную пудру с рогалика в тарелку, чтобы не испачкать свой длинный, с легкой горбинкой нос.

– Вот, Олег, это лучший кофе из Аламеи! – сказал профессор, наливая ароматный напиток в толстостенную чашку из черного фарфора.

– Спасибо, Лано. – Олег с трудом назвал своего руководителя по имени. – А сахара у вас не найдется?

– Извините, у нас сахар не употребляют, хотя его и доставляют иногда из вашего мира. Хотите сосновый сироп? Очень вкусный!

Батрид заметил на лице аспиранта легкое недоумение и добавил:

– Я могу предположить, что ваши сосны не дают такого сладкого сиропа, как наши.

– Они дают, э… деготь… У нас сосны дают смолу и ее производные. – Олег сделал глоток кофе без сахара. – Прекрасный кофе! И сахара не надо!

– Это правильный вывод, – кивнул Лано. – Кофе – напиток небес. Кстати, что вы думаете по поводу того, чтобы первое время пожить у меня в келье? У нас не принято выделять университетское жилье аспирантам, они, как правило, местные. Так что вам придется искать себе квартиру самому, а это требует времени.

– Нет, конечно, как я могу нарушать традиции, – ответил Олег. – А где я могу разобрать свои вещи?

Профессор подошел к левой из трех дверей в гостиной и распахнул ее:

– Это ваша каморка. Скромно, но все же лучше, чем искать сейчас жилье. Вот этот шкаф полностью ваш. – Батрид указал на потемневший шифоньер из массивного дерева, стоявший напротив маленького окна. – Располо́житесь позже, я думаю.

Олег забрал свой вещмешок из прихожей и перенес в комнату, мельком глянув на узкую кровать, покрытую лоскутным одеялом, и скромный письменный стол.

– Давайте теперь поговорим о вашей научной работе, – предложил Лано, когда аспирант вернулся.

Шергин сидел, возможно, даже по умыслу профессора, так, что свет из окна падал ему на лицо, а сам Батрид оставался в тени. Недельная щетина на щеках его ученика отливала красным в косых солнечных лучах. Олег заметил, что взгляд профессора задержался на его лице.

– У нас, в Москве, ну, на Земле, сейчас так все ходят, но если вам не нравится, я могу побриться, – сказал Шергин.

– Да мне совершенно все равно. Но вот… – замялся Батрид, – я вас должен послезавтра представить Ректорату, а там такие уроды.

Аспирант чуть не поперхнулся от такого неканонического высказывания.

– Конечно. – Олег машинально ощупал щетину. – У вас бритва найдется? Классическая. У меня только триммер.

– О, я уже второй раз от вас слышу слова, значения которых я не знаю. – Глаза профессора сверкнули, а кончик веревочного пояса завертелся в его быстрых пальцах. – Кроссовки и триммер. Мне очень интересна их этимология.

– Ну… – Вопрос сбил аспиранта с толку. – Кроссовки – это обувь для того чтобы бегать и ходить на большие расстояния. Сделанная с учетом анатомии. А триммер… Попросту – это бритва, которая бреет, оставляя на лице два миллиметра щетины. Или один. Зависит от желания.

– Господи, до чего может дойти человек в своей… в своем совершенстве. У нас пока все проще. Секунду. – Батрид поставил чашку с недопитым кофе на блюдце, встал из-за стола и, подойдя к навесному шкафчику над умывальником, достал оттуда сафьяновый футляр. – Вот, возьмите. Им никогда не пользовались. Это вам. А то у вас там уже не два миллиметра, а все пять.

– Спасибо. – Олег принял подарок и немедленно расстегнул застежку. Внутри были опасная бритва, помазок, тюбик мыла и камень, останавливающий кровь при порезах. Рукоять бритвы, судя по всему, была из золота.

– Это очень дорогой подарок, – смутился Шергин.

– Не беспокойтесь, – сказал Лано. – Мне прибор не нужен, а вам пригодится. Я привык к своей старой бритве и ни на что ее не променяю. Да ладно, что мы все не о том. Расскажите о вашей научной работе, которую вы хотите продолжить здесь.

– Ну… Мне трудно самому рассказывать о моей научной работе, – протянул Олег. – Я начал изучать историю Средних веков, а потом… В общем, ко мне обратились с предложением изучить альтернативную историю Земли.

– Кто обратился? Меня очень удивило, что между нашими мирами есть мало-мальски официальные отношения. Я всю жизнь был уверен, что все переходящие – это… э… частные лица, скажем так.

– Да нет, что вы, – ответил Олег. – Уже есть структуры, ну, у нас по крайней мере, которые установили и продолжают устанавливать регулярные связи с Центрумом.

– Я не слышал…

– Это совершенно секретные организации. И потому для меня такая перспектива оказалась очень неожиданной. Я и не думал о том, что… ну, вы понимаете. Представьте, вы живете в обычном мире, ходите в школу, мечтаете стать, ну, к примеру, менеджером…

– Кем стать?

– Э-э… – замялся Олег, – это человек, который управляет чем-нибудь. Ну, вроде руководителя невысокого уровня.

– Как можно о таком мечтать? – Батрид даже выпустил свой шнурок от удивления.

– Это для примера, – неуверенно сказал Шергин. – Хотя среди нашей молодежи такие планы на жизнь весьма популярны.

– Я надеюсь, вы не с этой целью сюда прибыли? – Профессор брезгливо поджал губы. – Если так, то у нас нет таких традиций. У нас принято работать.

– Что вы, Лано, – Олегу впервые удалось назвать своего научного руководителя по имени без паузы, – у меня никогда не было такой мечты или даже намерения. Я всегда любил историю и серьезно ею занимался. Так вот. Мне рассказали о реальности мироздания, о Центруме и предложили заняться серьезной работой.

– У нас вся работа серьезная. – Лано сложил ладони и потер ими, словно пытался согреть руки. – Я читал название темы вашего научного исследования. Но, как всегда, по названию судить сложно. Там же просто общие слова. «Корреляция товарных потоков и политических течений в многообразии внешних связей Центрума».

– Если честно, – признался Олег, – эту чушь я сам придумал. На самом деле у нас там, на Земле, принято научные работы называть обтекаемо. Во-первых, если результат окажется совсем иным, чем предполагалось, то в рамках общего названия никто ничего не заметит. Во-вторых, мое непосредственное руководство опасалось своего высшего руководства. Они бы не поверили. А вот вы, надеюсь, поверите. Вам из Центрума должно быть виднее.

– Так расскажите мне свою идею, а не абстрактный тезис, мне очень интересно. – Батрид подвинул поближе к аспиранту блюдечко с творогом и откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

– Ну… – Олег помолчал и начал не очень уверенно: – У нас там, на Земле, уже долгое время существует гипотеза, что когда-то давно у землян был контакт с внеземными цивилизациями. Ему даже название придумали – «палеоконтакт». А тут выясняется, что этот контакт намного более реален, чем предполагалось. Мне показалось интересным проверить, не могли ли предметы, путешествуя между мирами, естественно, через Центрум, влиять на другие миры радикальным образом. Вот, например… Я так, сугубо для примера, хочу сказать. Вот, допустим, автомат Калашникова.

Олег в волнении встал и прошелся по келье, зачем-то выглянув в окно.

– Вот представьте, автомат Калашникова попадает в мир первобытных людей… – увлеченно продолжил он.

– Центрум не связан с мирами первобытных людей. По крайней мере такого пока не наблюдалось. А что касается этого вашего автомата, тот тут я скорее предложу вариант, что он попал на Землю из Центрума. Я понимаю вашу мысль, Олег. – Профессор улыбался. – Сразу скажу, ваша идея не совсем нова, но желание провести ее систематическое исследование похвально.

Шергин, смутившись, вернулся на свое место.

– Но это ведь интересно, да? – с надеждой спросил он. – Вам интересно?

– Несомненно, интересно! И мы будем работать вместе, насколько мне позволит моя служба. Вот вам моя рука!

Олег протянул руку в ответ.

Тут Батрид увидел на запястье у молодого человека татуировку – перечеркнутая окружность.

– Интересный маркер, – заметил он. – Почти пограничник?

– Это мне поставили сегодня по прибытии. Не случайный и не пограничник. Так мне объяснили.

– Опять восхищаюсь вашим здоровьем, как у вас быстро все заживает, никакого воспаления. Так вы здесь в первый раз? – продолжил расспрашивать Батрид. – Язык учили только у себя на Земле? Похвальное прилежание! Если вы так же серьезно отнесетесь к научной работе, успех вам обеспечен.

Возникла пауза, аспирант оттянул рукав рубашки, скрывая метку, и стал щипать половинку рогалика, оставшуюся на тарелке.

– Угощайтесь, угощайтесь! Десертные семечки я заказал специально к вашему приезду, – прервал паузу Лано.

Он уже забыл, что полчаса назад делал вид, что никого не ждал.

– Спасибо! – Олег осторожно взял с блюдца одну из семечек и, раскусив, стал прислушиваться к своим ощущениям. – Очень вкусно.

– Да, и главное – полезно. Помогают общему здоровью организма. Как вы отнесетесь к тому, что мы после завтрака сходим познакомиться с вашим рабочим местом? Или, может, вы устали с дороги?

Профессор проверял рвение своего ученика.

– Нет, что вы, Лано, я не устал, только… – Шергин замялся. – Я бы переоделся, и, может, можно душ принять?

– А, да, конечно! Извините! Это я, старый дурак, забыл вам предложить. Вы же не будете ходить по Депозитарию в спортивной обуви! Идемте!

Правая дверь в гостиной вела в небольшую ванную комнату с туалетом.

– Вот, можете воспользоваться. Ах, да! Вы же еще не разложили свои вещи. Не торопитесь, чувствуйте себя действительно как дома, я пока посижу, еще выпью кофе.

Хозяин кельи нарочно сел за стол лицом к окну, чтобы не смущать гостя.

Шергин быстро достал из вещмешка чистую одежду, полотенце, шампунь и направился в ванную.

– Олег, вы забыли, – остановил его Батрид, протягивая бритвенный набор.

Через пятнадцать минут аспирант, гладко выбритый, приободренный после ледяного душа, сообщил, что готов.

– А без щетины вы выглядите серьезнее, – заметил Лано. – Одно могу сказать, у вас на Земле очень яркое солнце! Такой сильный загар под бывшей бородой…

Олег оделся официально. Строгий костюм, белая рубашка и одноцветный галстук. Наряд подчеркивал его спортивную фигуру и придавал особо торжественный вид. Батрид накинул на голову глубокий капюшон своего балахона, скорее клерикального, чем академического, подпоясался неизменным шнурком и с досадой в голосе пробормотал:

– Вам придется, видимо, купить здесь одежду, более подобающую нашему климату, но на первый раз сойдет. Хотя возьмите плащ, на улице в это время сыро, и если облако сядет на гору, станет просто мокро.

Он подошел к вешалке у входной двери и, перебрав одежду, висевшую на гвоздях, протянул Олегу черный балахон.

– Вот, почти новый.

Шергин не стал возражать, поблагодарил и надел плащ так, чтобы полностью скрыть свой неуместно элегантный костюм.

– А обувь потом подберем, сегодня уж не обессудьте, – продолжил профессор, глянув на туфли на тонкой подошве, на которые Олег сменил кроссовки.

На улице светило скромное солнце, небо здесь, на высоте, было темным, намного темнее земного. Узенькая улочка, по ней, казалось, не разминуться трем пешеходам, вилась между зданий Депозитария. Видимо, в это время жители или были на службе, или занимались какими-то другими делами, но дома были заперты, окна закрыты ставнями. Городок выглядел мрачным и пустым. Лано, словно уловив мысли своего аспиранта, сказал:

– Сейчас сезон такой унылый – весна. Летом вы увидите, как тут оживленно и весело. А еще раз в месяц у нас здесь рынок. С правом свободной продажи легальных антикварных экспортных товаров. Вот это настоящий праздник для всей Лореи. К нам даже из Краймара чудаки приезжают мошной потрясти.

– Для меня главное работа, – сказал неправду Олег.

– Да, начинать исследования всегда непросто, – кивнул Батрид. – Первое время приходится делать массу работы, далекой от основной цели исследований. И в этом я как ваш научный руководитель должен вам особенно помогать.

Профессор шел, придерживая левой рукой полы своего плаща, стараясь не испачкать его о мокрую брусчатку. Через несколько поворотов, когда Шергину показалось, что он уже не найдет обратной дороги, взгляду открылась маленькая площадь, в торце которой находилось низкое здание с воротами во всю его высоту. У ворот стояли четыре упитанных стражника в полной боевой выкладке с мечами наголо.

– Ого, какие головорезы! – восхитился Олег. – Это и есть вход в хранилище Депозитария?

– Вы правы, только это не головорезы, это мирные охранники из ритуальной группы. Скорее актеры. Их задача – выполнение ритуалов. Настоящая охрана внутри.

Словно в подтверждение профессорских слов охранники взяли во фрунт и, грозно взмахнув мечами, отступили на шаг по обе стороны от ворот.

В одной из створок скрипнула небольшая дверца, скрывавшаяся до сих пор в изящной резьбе, и профессор первым шагнул в сумрак. Уже переступив порог, он оглянулся, приглашая за собой ученика. Сразу за воротами оказалась проходная, оборудованная по всем правилам. За решеткой из толстых железных прутьев стояли пятеро настоящих, не опереточных, охранников с огнестрельным оружием. Тут Олег мысленно усмехнулся, узнав автоматы Калашникова. Вахта пропустила без всяких слов Батрида, но с Шергиным поступили строже. Он не смог предъявить местных документов, и Батриду пришлось заполнять какие-то разлинованные страницы в журнале посещений, вписывать данные в графу «Цель прибытия» и даже оставить в залог свой собственный пропуск в хранилище. В итоге, удовлетворившись, стражники открыли проход и Шергину. После первой решетки последовала вторая, которая запиралась с помощью сложной системы рычагов. Затем путь преградила тяжелая дверь, ее Батрид открывал сначала личным ключом, а потом еще набрал сложную комбинацию в системе концентрических колец. Наконец последняя дверь распахнулась, и взгляду предстала тускло освещенная галерея.

Профессор остановился и обернулся к Олегу:

– Идите первым, вы должны туда войти один.

– Это ритуал?

– Нет, просто мне так хочется.

Шергин неспешно двинулся по короткой галерее. Его шаги гулко отдавались в сводах, казалось, что идут несколько человек. Галерея оканчивалась широким круглым балконом с мраморной балюстрадой. Сначала Олег посмотрел наверх, на гигантский ажурный купол, через который пробивались лучи света. Изящный металлический каркас казался невесомым, словно рисунок на стеклянной полусфере. А потом Шергин подошел к балюстраде и осторожно глянул за перила. Первое мгновение он даже не понял, что увидел. То, что вначале выглядело балконом, оказалось консольной галереей, которая спиралью спускалась вниз. Теряясь в сумраке, ее витки уходили в бездну. Гигантская спираль тянулась на многие сотни метров, с каждым витком все глубже и глубже. Олег растерянно оглянулся.

– Я знал, что когда-нибудь это увижу своими глазами… – тихо произнес он.

– Вот, это ваше рабочее место на ближайшие два года, – довольный произведенным эффектом, сказал Батрид. – Не пугайтесь масштабам, вы скоро привыкнете, и хранилище станет для вас вторым домом.

– Но ведь… – начал Олег.

– Да, мой молодой друг, это и есть сердце Депозитария, собственно Депозитарий. Величайшее в мирах хранилище! – с нескрываемой гордостью, даже слегка патетично произнес профессор. – Здесь на этих бесконечных стеллажах хранится практически каждый предмет, попавший в Центрум извне.

– Но ведь чтобы добраться до него… – Шергин замялся, – нужно пройти много километров. И как можно вообще здесь что-то найти?

Он осмотрел несколько первых витков спиральной галереи. Вдоль глухой стены тянулись плотно закрытые шкафы.

– Вы задаете правильные вопросы. Вот давайте обратимся к каталогу. – Судя по интонациям, профессор начал свой первый урок. – Смотрите.

Батрид подошел к шкафам, отпустил неизменный поясной шнурок и за изящную бронзовую ручку вытащил один из многочисленных ящиков. Внутри были ряды бумажных карточек. В самой передней части ящика стояла на ребре пухлая книжица.

– Итак, вы уже поняли, это систематизатор. В тетради описание предметов, карточки к которым лежат вот в этой кассете.

Книжечка в твердой обложке, оклеенной сатином, как земной молескин, завязывалась на торце красной шелковой бечевкой. Профессор развязал ее и раскрыл книгу. Внутри на пожелтевших по краям страницах аккуратными столбиками были выписаны цифры и пояснения к этим цифрам.

– Вот, к примеру, написано: 373 – это год, потом «Тация», это откуда предмет прибыл, потом пустая графа, куда предмет убыл, то есть он так и остался в Центруме, а последняя – код предмета.

– А что же это за предмет? По коду неясно, – спросил Олег, заглядывая через плечо Лано и пытаясь прочесть в книжке записи от руки, сделанные мелким и неразборчивым почерком.

– Для расшифровки необходимо посетить академическую библиотеку в Ректорате, столице Лореи. Так принято испокон веков, – словно на лекции объяснил Батрид и добавил как бы между прочим: – Но иногда можно просто спросить у меня. Я многое помню.

– Как можно все это запомнить? – изумился Шергин.

– Не все, но многое. И именно потому, что я так много помню, я сорок лет работаю главным хранителем, – гордо ответил Лано.

– Сколько же лет этому хранилищу?

– На самом деле конкретно этому не более пятисот лет, но вы сами понимаете, строительство время от времени возобновляется по мере пополнения коллекции.

– Углубляете галерею?

– А что делать? Поток того, что создается во всех мирах, неиссякаем. Но вы спросите у меня, где же сама коллекция и как к ней добраться? – У Олега сложилось впечатление, что Батрид всю жизнь мечтал читать лекции и теперь реализует давнюю мечту, настолько его речь была драматически размеренна. – Для этого нам придется пройти в другое помещение. Машинный зал!

– Машинный зал? Зачем он здесь?

– Сейчас увидите! Только сначала…

Профессор еще раз посмотрел на номер в книжечке и, перебрав череду карточек в ящике, выбрал одну.

– Пойдемте. – Он отдал карточку Олегу. – Вот, посмотрите на нее, это самый главный документ.

Батрид пошел по спиральной галерее направо. Через пол-оборота она утыкалась в стену. Точнее будет сказать, что спиральная галерея отсюда и начиналась. Опять дверь и сложная система запоров. И опять театральное приглашение войти внутрь. И тут Шергин поразился не меньше, чем при виде галереи. За дверью оказался просторный машинный зал, такой Олег видел только на старинных фото теплоцентралей. Посреди мощенного красным кирпичом помещения возвышался громадный полукруглый чугунный корпус, к нему и от него шли трубы и валы. Полуцилиндр литого корпуса крепился к станине чередой гаек величиной с суповую тарелку, накрученных на чудовищные шпильки. Чуть в стороне блестел темной литой медью пульт управления, в слабом сумраке отблескивающий хрустальными стеклами циферблатов и хромированными манипуляторами. Над громадами машины нависал массивный потолок, держащийся на широких двутаврах, скрепленных крупными заклепками. Дневной свет, проходящий в технологические окна под самым потолком, освещал помещение ровно, практически без теней. Воздух наполнял запах металла, который смешивался с острым тоном горящего угля.

– Инженерный гений Лореи и искусство литейщиков Гранца создали этот поистине совершенный механизм! Нам нет теперь нужды бегать по хранилищу километры и километры, чтобы проверить предмет или складировать новый. Эта система приводится в движение мощнейшим паровым двигателем… Не улыбайтесь так, топка находится снаружи. Сюда, в помещение машинного зала, ни дым, ни копоть не попадают. Практически не попадают. Заметьте, сейчас топка главного котла работает на полную мощь. Так вот, сложнейшие механизмы управляются хитроумными автоматами с помощью вот этой маленькой карточки. – Батрид достал каталожную карточку и протянул ее Олегу. Это была плотная картонка с дырочками, как у перфокарты, и цифрами на свободном поле. – Я могу доставить сюда предмет из каталога, не двигаясь с места!

– Я потрясен масштабами сооружения, – в тон профессору восторженно ответил Олег. – Но ведь сложно держать под парами такой агрегат.

– Это не просто сложно, это чудовищно сложно. Надо учить служек-кочегаров, заготавливать дрова или уголь, в зависимости от сезона… Инженер и три техника, тоже из академических сотрудников, ежедневно осматривают машину, следят за ее состоянием. А день работы с предметами – один в месяц! Раз в месяц можно получить до трех предметов и столько же вернуть на место. Но сегодня у нас исключение. Я не могу ждать еще пятнадцать дней, чтобы рассказать вам о принципах работы автомата.

Профессор подошел к пульту и, вытащив из него гибкую гофрированную металлическую трубу с медным раструбом на конце, отдал краткую команду, которую Олег не разобрал, потому что устройство исказило слова до неузнаваемости. И сразу же все пришло в движение. Утлые лампадки над пультом машинного зала дрогнули и пыхнули ярким пламенем, в них подали газ. В свете огня механизмы засверкали медными полированными деталями. В дальней стене открылась маленькая дверца, из нее в клубах пара в зал вошли два человека. Один из них, видимо, инженер, в кожаной куртке, в картузе с очками-консервами над козырьком и с такими большими крагами на руках, что, казалось, в их раструбы можно было положить по тому энциклопедии, четким строевым шагом обошел главный полукруглый агрегат и остановился позади него. Второй, служка в холщовом костюме с широкими шевронами из желтого металла, подошел к торцу агрегата и, сняв с подвески большой заводной ключ, вставил его в личину. Инженер поднял правую руку, Лано отдал новую команду, которую Олег понял как «ПАР!». Когда легкий свист наполнил зал, инженер дал отмашку. Техник с натугой провернул заводной ключ. В утробе гигантской паровой машины ухнуло, раздалось тяжелое дыхание поршней, и центробежный регулятор на вершине двигателя начал вращаться, медленно растопыривая в стороны шарики на пантографе. Через несколько минут процесс стабилизировался, шарики регулятора заняли свою орбиту, и зал наполнился мягким, спокойным гудением работающего механизма.

– Давайте карточку! – громко, перекрывая шум двигателя, сказал Батрид.

Мельком глянув на карточку, профессор развернул ее правильной стороной и вставил в щель на панели пульта управления.

«Прямо банкомат какой-то», – подумал Олег.

Незначительное действие привело к грандиозным результатам. Внутри пульта стукнули механические передачи, один из валов, выходящих из главного двигателя, завертелся, заставив натужно взвыть всю систему. Лязгнул диск сцепления, и четыре длинные ременные передачи, приводящие в действие механизмы вне зала, заструились, унося энергию пара прочь, к транспортным системам хранилища.

Ждать пришлось минут пять. Батрид гордо восседал у пульта и с непроницаемым видом сжимал поясной шнурок, словно талисман. Наконец незаметная до того стальная перегородка в стене отъехала в сторону, и в зал выкатилась небольшая тележка на колесиках. Батрид подошел к ней и извлек предмет. Это была обычная вилка. Ну, не совсем обычная. Литая ручка из покрытого черной патиной металла оканчивалась пятью тонкими зубцами. Необычной она казалась для земного глаза.

– Я так и думал, смотрю, карточка такая знакомая, – с удовлетворением громко сказал профессор.

– Вилка? Зачем тащить вилки контрабандой? – удивился Олег.

– Во-первых, это могла быть и не контрабанда, а потом, вспомните год! Полторы тысячи лет назад! Откуда тогда в Центруме могли быть вилки?

Лано положил вилку на место в транспортную тележку. Затем вернулся к пульту и нажал несколько кнопок, выразительно глянув на техника. Тот сорвался с места и закатил тележку за перегородку. Опять заиграла и через пять минут стихла симфония скрытых механизмов. Олегу уже надоело переминаться с ноги на ногу в роли безмолвного наблюдателя. Батрид выдернул карточку и кивнул инженеру, который все время следил со своего поста за происходящим. Он перешел к пульту и отдал команду через рупор.

– Они сами все остановят, пойдемте, я думаю, демонстрации на сегодня достаточно. – Профессор взял Олега под руку и повел из зала.

– Лано, я бы все-таки хотел вернуться к каталогу и… – Шергин остановился. – А как определить с помощью каталогов хранилища, была ли передача предметов в другой мир через Центрум. Ну, так, для начала хочется просто понять…

– Это хорошая идея. Мне надо будет вас завтра представить ректору, заодно и в библиотеку запишитесь, посмотрите, как искать описание предмета по коду на карточке, – согласился профессор и направился к шкафам каталога. – Не будем искать в давних трансакциях, мы уже ничего не выясним об исторических турбулентностях, произошедших тысячи лет назад. Вот, давайте…

Батрид прошел по спиральной галерее метров двести, не отрывая взгляда от череды каталожных ящиков. Олег удивился, насколько легко двигался его руководитель, словно пробежки трусцой по спиральному хранилищу были для него развлечением.

– Ага, вот, – пробормотал профессор себе под нос. – Я хорошо помню, что лет сто назад через Центрум шел активный трафик на Землю. Вот, давайте сами, Олег, поищите нужные данные, а я пока верну на место то, что мы изъяли. Порядок, запомните, строжайший порядок в хранилище – это залог вашего успеха.

Профессор похлопал себя по карману, в котором лежала карточка на доисторическую вилку.

Шергин, уже понимая принцип каталога, открыл левый нижний ящик и стал листать тетрадку с дескрипторами. Через пару минут он выбрал десяток карточек с предметами, которые прибыли в Центрум из Тахреи и ушли на Землю. Оказалось, что перенос предметов между мирами был не таким уж и редким явлением.

– Посмотрите, Олег, – сказал Батрид, когда они вышли из хранилища на улицу, – вот эта дымовая труба от топки двигателя, который приводит в действие механизмы автомата.

Рядом с главным входом в хранилище располагалась небольшая пристройка, в ней и была главная топка – из крыши вздымалась широкая черная труба, все еще изрыгающая клубы серого дыма. Два раза ухнул гудок на котельной.

– Прощаются, – улыбнулся Лано. – Ну что, пойдемте домой, скоро подадут обед.

Обед накрывал служка, неловко расставляя грубые глиняные тарелки, приборы и бокалы для вина. Он то начинал протирать ложки краем скатерти, то долго не мог вспомнить, с какой стороны от тарелки нужно положить нож. Было понятно, что сервировка стола – дело для него совершенно новое и раньше он никогда такими бессмысленными ритуалами не занимался. Дождавшись, пока нерасторопный слуга уйдет, Батрид тяжело вздохнул и произнес:

– Что-то мне хочется отказаться от такого сервиса. Вы не будете возражать, чтобы в следующий раз этот балбес просто приносил нам еду и убирался восвояси? А то еще начнет своими штанами приборы вытирать.

– Да ради бога. Официант не нужен. Приятного аппетита!

Чечевичная похлебка с беконом и сыром была восхитительна. Танзо, доставленные, по словам Лано, с юга, были пряными и нежными, а вино, как объяснил профессор, местное – легкое и искристое.

Батрид сам прибрал со стола, не позволив Олегу помочь, вернулся и с позволения аспиранта закурил трубку. Он долго набивал ее с помощью особой лопатки, распространяя по келье аромат табака. А когда разжег трубку угольком, принесенным специальными щипцами из очага, в гостиной повисло облако дыма совершенно неземного запаха. Олег в какой-то момент подумал, что табак в Центруме будет посильнее многих земных наркотиков. Но Батрид не терял ни здравого смысла, ни нити разговора.

– Я думаю, вы обустроитесь, отдохнете, а завтра утром мы отправимся в Ректорат. Вы не возражаете против поездки верхом? На осликах.

– На осликах? – Олег поморщился. – А может быть, удобнее пешком? Тут близко. Прогуляемся.

– Спускаться – определенно приятнее, а вот подниматься… Привыкайте к нашим реалиям. Да и стар я уже прыгать по горам.

После обеда Шергин решил сам пройтись по городку, осмотреться. Батрид, не обращая внимания на возражения, вручил несколько купюр, добавив, что вернуть можно со стипендии или когда будет удобно.

Улицы, пустынные с утра, сейчас были полны жизни. Олег отметил, что утром по влажным от росы камням мостовой подошвы его туфель нещадно скользили. Сейчас дорога высохла, и шагать было легко. И хотя жителей Депозитария было всего ничего, на каждом углу мощеных улочек открылись лавки, судя по незнакомым аппетитным ароматам – в основном продуктовые. Иногда на тротуарах стояли маленькие столики – их вынесли из микроскопических кофеен для потенциальных гостей. Шергин не удержался и выпил бодрящего и крепкого кофе. Приветливые горожане уже знали, что Олег с Земли, что он новый аспирант Батрида, и приглашали заходить в любое время. Один раз с Олегом поздоровался человек в строгой униформе. Он отдал честь, поклонился и произнес: «Я местный городской инспектор, если будут вопросы, обращайтесь». Олег раскланялся, заверив, что всенепременно.

А потом был ранний ужин, и Шергин, утомленный новыми впечатлениями, быстро откланялся и ушел к себе. Прежде чем заснуть, он с сожалением выбросил свой «Паркер», превратившийся в грязную кашицу, раскисшие наборы для изготовления печатей и две футболки, испачканные останками авторучки. И тут Олег почувствовал, что у него остался легкий неприятный осадок, как после плохо сыгранной роли в школьной самодеятельности.

В щель под дверью его комнаты пробивался свет из гостиной. Батрид еще долго не ложился спать.

Ослики пахли совершенно не по-земному. Олег даже не поверил сам себе и принюхался.

– Вам не нравится запах? – забеспокоился Лано.

– Нет, все в порядке. Странный просто. Словно их только что вымыли с душистым мылом.

– Нет, это природный запах наших копытных, – категорично ответил Батрид.

– У нас они по-другому пахнут, – пояснил Шергин. – Вот я и удивился. Здесь, в Центруме, вообще другая гамма запахов. Я, когда шел к вам из города, цветы ваши нюхал. Непривычный запах. Слишком даже.

– Цветы? Могу ли я так понимать, что у ваших цветов приятный запах?

– Обычно да. Они привлекают насекомых для опыления.

– Понятно, – кивнул Батрид, – у наших цветковых хироптерофилия[1] и другая пищевая цепочка. Кстати, тогда я вас должен предупредить, цветы в горной местности лучше не трогать. Можно обжечься.

– Понял, не буду!

Олег со своим руководителем удобно устроились в небольших седлах на спинах послушных ушастых ослов. Животные дружно застучали по камням своими трехпалыми копытцами. Казалось, они выбивают быструю барабанную дробь.

– А у наших совсем не так ноги устроены, – не очень уверенно сказал Шергин, смутно вспоминая что-то о раздвоенных копытах и чистых и нечистых животных. – Интересно, зачем вашим по три пальца, да еще такие подвижные?

– Наш скот питается кореньями, такие копыта – самый лучший инструмент, чтобы добывать свою основную пищу.

– А! Точно, ваши цветы кусаются…

– Ясно, ваш-то скот, я так понимаю, может просто травку щипать, – согласился Лано. – Миры вокруг Центрума разнообразны, но так похожи. И меня всегда поражала одна мысль. Вот мне известно, что Земля намного опережает нас в своем техническом развитии. И, наверное, не в том дело, что у вас существуют углеводородные источники энергии и многие искусственно созданные материалы, которые невозможны в нашем мире. Не это важно. В конце концов, я читал, что у вас есть люди, которые думают, что человека должно окружать только то, что создала природа. Но как отличается мироустройство! Видимо, есть какая-то разница между нами и вами, разница, сидящая у нас в мозгу, та, что делает наши миры настолько отличными.

Дробный перестук копытец, плавный шаг животных и покой, царивший этим ранним утром, настроили коллег на философский разговор.

– Каждый изолированный мир развивается по-своему. Я вот знаю, что у нас в Центруме все страны или континуумы более или менее одинаковы по уровню развития. У нас один уровень промышленности. А на Земле?

– Ну, на Земле уровень развития разных народов может сильно отличаться, очень сильно. Но при этом практически никто не знает о реальном мироустройстве. Подавляющее большинство жителей нашего мира уверено, что они уникальны и одиноки во Вселенной и надеяться надо только на себя.

– А у нас все воспринимается по-другому. Я всегда считал, что факт того, что Центрум является сердцем миров, привел нас к такому… ну, скажем, застойному состоянию. Ничего не надо делать, кто-нибудь откуда-нибудь все принесет. Правда, может принести и такую гадость, как те микробы, уничтожившие надежду на создание у нас высокоиндустриальной цивилизации.

– Зато какой у вас воздух, – ответил Олег и вдохнул полной грудью. – У нас теперь даже в горах уже не так свободно дышится.

– Наши паровозы портят природу, – категорически возразил Батрид. – Скоро все провоняет дымом.

– Вы так не любите Центрум?

– Нет, я просто недоволен ходом нашей истории, – ответил Батрид и так глянул на Шергина, что стало ясно – он недоволен вопросом.

Тут оба осла как по команде остановились и нервно запрядали ушами.

– Мартышей чуют, – тихо сказал Лано, вглядываясь в ставший густым лес. – Они их не любят.

– Мартышей? – Шергин услышал новое для себя слово.

– Да, есть такие звери в лесу. Некоторые даже считают их разумными. Однако мартыши пугают по ночам ослов в стойбищах. Никто не знает, зачем и как они это делают. Но… – профессор спешился, – в общем, если мартыша не прогнать, осел и шага дальше не сделает.

Батрид подобрал с дороги камень и швырнул его в заросли. Потом еще один. Камни шуршали в листве, но ничего не происходило. Но когда Лано взял в руки третий камень, ветки густого кустарника зашевелились. Кто-то, не скрываясь, быстро убежал прочь. Ослы немедленно успокоились.

– Поехали, – сказал Батрид. – Ушел.

Животные как ни в чем не бывало снова дробно застучали копытцами по камням. Лесная дорога, мощенная сотни лет назад, уже подходила к городу, к Ректорату. Навстречу стали попадаться люди – кто пешком, кто верхом на таких же осликах. Проскакал на коне человек в униформе. Федеральный курьер, объяснил Батрид. Чуть позже появились люди на велосипедах, то ли праздно катающиеся, то ли спешащие по делам. А потом были городские ворота, распахнутые настежь, без всякой охраны, и Олег со своим научным руководителем уже ехали по прямым и широким улицам Ректората.

От аскетизма Депозитария здесь не осталось и следа. Дома в столице были богатые, в два, три и даже четыре этажа. С подоконников и маленьких балконов свешивались гирлянды ползучих растений. Вдоль проезжей части выстроились ряды аккуратно подстриженных невысоких деревьев. Витрины магазинов, торговавших одеждой, украшениями и дорогими продуктами, блистали роскошью. Само здание, где находился кабинет ректора, напоминало помесь дворца и кафедрального собора. У входа посетителей встретил служка, видимо, знавший Батрида в лицо. Он кивнул и, не говоря ни слова, принял поводья и увел животных во внутренний дворик.

– Ну что, как раз время визита. Мы прибыли секунда в секунду. Мы не заставили ректора ждать. – Профессор глянул на большие башенные часы, украшавшие фронтон.

У Олега засосало под ложечкой. Визит к ректору вызывал у него смутную тревогу.

В отличие от Депозитария ни в самом Ректорате, ни в резиденции ректора охранников не было, обстановка была демократичной и свободной. В приемной их встретила немолодая секретарша. Она поздоровалась с профессором, не обращая никакого внимания на аспиранта. Предложила сесть, опять же – только Батриду. Олег вежливо остался на ногах, но Лано хитро подмигнул и похлопал по ручке кресла рядом с ним.

– Я сейчас узнаю, может ли господин Турбах вас принять, – сообщила секретарша и скрылась за большими, обитыми светлой кожей дверями, ведущими из приемной в кабинет.

– Не обращай внимания. Чем ничтожнее функционер, тем важнее он старается выглядеть, – шепнул Лано, впервые обратившись к Олегу на «ты».

Секретарша вернулась, ничего не говоря. Словно забыв о посетителях, она села на свое место за столом у окна, порылась в бумагах и как бы невзначай сообщила: «Заходите, ректор вас примет».

Ректор, профессор Турбах, был крупным полноватым человеком, на голову выше Батрида и почти одного роста с Олегом. Его слегка запущенная одежда, черные круги под глазами и длинные причесанные, но давно не стриженные волосы создавали впечатление человека, полностью поглощенного работой и не заботящегося о своей внешности. Впрочем, крупный солитер в золотой оправе, украшавший ослабленный галстук, подсказывал Олегу, что образ этот скорее напускной.

– Очень рад. – Ректор вышел навстречу посетителям и пожал руку Батриду. – Как поживаете, профессор?

– Спасибо, спасибо! – Батрид ответил на рукопожатие. – Разрешите представить вам моего аспиранта по случаю начала его научной работы. Он прибыл с Земли.

– Очень рад, очень. – Ректор вяло принял ладонь Олега, который в ответ невнятно пробормотал свою фамилию. Впрочем, ректору было все равно.

Он уселся в свое кресло с резными деревянными подлокотниками. На столе ректора царил живописный хаос. Пачки документов, чернильный прибор в виде старинной крепости, осажденной варварской конницей, часы, встроенные в корабельный штурвал, статуэтка пресс-папье из малахита – обезьяна с черепом в руках и плоскогубцами, которые она держала пальцами ног. На стене за спиной ректора – коллекция старинного холодного оружия, развешанного зловещим веером. В углу – флаг Лореи.

– Я искренне горжусь, что впервые за столько лет, нет, даже веков, между нашими мирами возникают контакты, отличные от простого потребительства. Я искренне рад вашему прибытию к нам в Лорею и надеюсь, что ваша научная работа… Кстати, какая у вас тематика?

– «Корреляция товарных потоков и политических течений в многообразии внешних связей Центрума», – немедленно ответил Батрид, давая понять Олегу, что с ректором допустимо говорить только через научного руководителя.

– Прелестно, прелестно, – непонятно чему обрадовался Турбах. – Я надеюсь, что ваша работа послужит дальнейшему сближению. Если есть какие-то проблемы, помехи в работе, не стесняйтесь, обращайтесь прямо ко мне.

– Было бы очень хорошо, господин Турбах, – ответил Батрид, – если бы формальности вроде постановки на довольствие и оформления допуска в библиотеку прошли как можно быстрее. Господин Шергин уже начал работать. Прямо в день прибытия.

Ректор позвонил в колокольчик. Дверь в кабинет открылась так стремительно, что показалось, секретарша все время стояла, приложив ухо к замочной скважине.

– Каролиза, немедленно два именных бланка и записывай! – приказал Турбах, не глядя на подчиненную.

Секретарша шустро метнулась в приемную, вернулась с бумагами, скромно пристроилась у журнального столика и стала внимать.

– Первое. Директору академической библиотеки Ректората господину Убринду. – Тут Олег с громадным усилием спрятал улыбку. – Обеспечить полный и свободный доступ к фондам господину…

Ректор замялся, но Лано немедленно подсказал: «Олегу Шергину, Земля».

– Да, господину Олегу Шергину, официальному аспиранту с Земли, без изъятий и ограничений. Членский билет выдать немедленно. Подпись. Дата. Так, второе. Начальнику интендантской службы господину Лакиза. Предписываю поставить на квартирно-материальное и пищевое довольствие аспиранта первого года обучения, господина… э-э…

– Олега Шергина, Земля.

– Да, Олега Шергина, с сегодняшнего…

– Со вчерашнего, – осторожно поправил Батрид.

– Да, напиши просто дату, вчерашнюю, – недовольно согласился Турбах. – Ну и подпись.

– И дайте распоряжение в кассу для получения первой стипендии, – не забыл напомнить Батрид. – Зачем утруждать молодого человека долгами.

– Да-да, конечно, – кивнул ректор и выписал еще одну бумажку.

– Спасибо, господин ректор, ваше служение делу науки всегда вызывает восхищение, – поклонился Батрид и взглядом потребовал от Олега сделать то же самое.

– Не стоит, пустое, – ответил ректор, встал и молча пожал руки посетителям, показывая, что аудиенция окончена.

В приемной пришлось подождать секретаршу, которая задержалась в кабинете начальства. Она вернулась минут через пять, все такая же неприветливая. Нехотя, словно делая одолжение, она вручила бумаги Батриду. Лано вышел не прощаясь, однако Олег все-таки вежливо сказал «До свидания». Впрочем, ответа не последовало.

– Ненавижу этот гадючник, – пробормотал уже на улице Батрид.

– Ну, как же? Ректор так отзывчив! – удивился Олег.

– Ты что, думаешь, мне нужна какая-то помощь от Ректората, чтобы обеспечить тебе жизнь в моем доме? Просто сейчас интендант на тебя спишет столько всякого, и половина пойдет на ректорскую виллу. Это у нас такие игры. А библиотека… там можно оформиться и без помощи высших руководителей.

– Кстати, фамилия библиотекаря, Убринд, это пьяница по-вашему, да?

– Ну, как тебе сказать… Уже много лет библиотека – место работы не очень образованных детей из семейств нуворишей. И некоторые из них, ну… В общем, род Убриндов не зря получил такое имя. Синекура порождает деградацию, мой друг. Но ничего, тебе с ними редко придется сталкиваться. Они все витают в том слое общества, куда нам, простым людям, нет доступа. Пойдем, я все покажу на месте. Но сначала в кассу.

Через несколько минут Олег стал обладателем суммы денег, достаточной для достойной жизни.

Библиотека находилась в двух шагах от резиденции ректора, она поражала размерами и имперской монументальностью, хотя ее внешний вид больше напоминал военный бункер. С начальством, к общей радости, встречаться было не нужно. В регистратуре, проверив документы и сопроводительное письмо, немедленно выписали читательский билет, и на этом формальности были закончены.

– Девочки тебе расскажут, что и как, – пояснил Батрид, – а я пойду к интенданту. В общем, давай, здесь твое второе основное рабочее место. Дорогу домой найдешь?

– А вы как?

– Да что я, я через полчаса освобожусь. Осла тебе отдадут там, где ты его оставил. Дорога прямая, от порты Вольпины – это те ворота, через которые мы въехали сюда. Давай, не стесняйся.

Олег простился с Батридом. Вокруг Шергина сразу собрались сотрудницы, с интересом наблюдая за новым посетителем. Волоокая библиотекарша, представившаяся Ронной, оттеснила остальных и повела его в зал дешифраторов, помещение, где хранились все расшифровки каталогов Депозитария. Ронна подробно, зачем-то плотно прижимаясь к Олегу бедром, стала знакомить его с системой, по которой расположены тома на полке. Потом, когда Шергин начал слегка задыхаться и от прилившей к лицу крови стало совсем жарко, она удалилась, многообещающе сообщив, что не прощается навсегда.

– Для вас библиотека открыта в любое время, – чувственно сказала девушка. – Приходите когда захотите. Прямо как захотите, так и приходите.

Олег с трудом собрался с мыслями и ближайшие два часа провел в поиске данных по карточкам, которые прихватил с собой. К сожалению, никаких копировальных устройств в библиотеке не подразумевалось, и поэтому все пришлось выписывать руками, с помощью чернил и ручки с архаичным металлическим пером. Шергин увлекся и бросил работу только тогда, когда дал знать о себе голод.

Прежде чем вернуться в Депозитарий, Олег решил перекусить и взять что-нибудь к столу. Побродив по богатым улицам Ректората, Шергин купил бутылку вина, совершенно не представляя, какое оно на вкус.

Получив своего осла у молчаливого парковщика возле резиденции ректора, Шергин двинулся назад в Депозитарий. Солнце стояло еще высоко, и Олегу пришлось потерпеть жару, пока дорога в горы не укрылась в тени под деревьями. Ослику, привычному к местному климату, было все равно, он мерно стучал по дороге своими копытцами. Когда исчезли встречные путешественники, когда лес сгустился настолько, что кроны деревьев сводами нависли над дорогой, осел внезапно остановился и взволнованно засопел. Помня историю о мартышах, Шергин соскочил на землю, подобрал камень, но не успел его бросить, как из леса раздался приглушенный низкий голос: «Гора. Огонь. Смерть». А потом зашуршала листва за удаляющимся существом.

Олег ошарашенно замер, тихо выругался про себя, но осел уже был спокоен, и они продолжили свой путь. Эта нелепая встреча с мартышом снова заставила Олега нервничать. Когда миновали лес и последний отрезок дороги вился среди изумрудного альпийского луга, навстречу Шергину выскочила группа всадников. Громадные черные кони неслись ровным галопом, переметные сумы качались в такт бегу. Всадники никого и ничего не замечали в своей апокалипсической скачке, и Олегу пришлось свернуть с дороги, чтобы его не растоптала эта кавалькада. Люди были все как один в темных одеждах, лица прикрыты черными платками. Всадники пронеслись мимо, оставив в воздухе запах человеческого и конского пота, кожаной упряжи и оружейной смазки. На душе у Шергина стало совсем нехорошо. С тяжело бьющимся сердцем он подъехал к городской стене Депозитария и там уже понял причину. Над городом поднимался густой сизый дым.

Охраны, которая еще вчера встречала Олега у распахнутых настежь городских ворот, не было. Вернее, оба стража, раскинув руки, лежали на брусчатке в сумраке проездной арки. Шергин спешился и, обходя лужи крови, прошел дальше. Город был пуст… Дым пожара, который Олег увидел еще издалека, поднимался вверх и возвращался, стелясь по улочкам. Шергин первым делом поспешил к дому профессора, но дверь была заперта. Бросив там осла, Олег бегом кинулся к хранилищу.

Взрыв разнес здание рядом с хранилищем, то самое, где была топка машинного зала. Было ясно, что не взрыв был главной причиной событий. У входа в хранилище лежали охранники. Они в отличие от тех, кто погиб на въезде в город, не пали без боя. Олег сразу понял, с кем сражались храбрые служители Депозитария. Пять трупов в шароварах и темных коротких балахонах, таких же, как на недавних всадниках, которые чуть не сбросили его с дороги, лежали на площади, так и не прорвавшись за порог. Там, в сумраке входной арки, трупы не очень испугали Олега, но здесь при виде лежащих у входа в хранилище мертвецов у него похолодели кончики пальцев, и от лица отхлынула кровь. Охранники, которые служили всего-то ритуальной стражей, один с развороченной выстрелом грудью, другой с рубленой раной на голове, погибли на посту.

Шергин осторожно вошел в распахнутые двери. Там внутри у второго решетчатого запора тоже повсюду были видны следы боя. Охрана второго рубежа вся полегла под градом пуль. Стены были испещрены выбоинами. Убив всех, нападавшие взорвали стальные решетки, а потом взорвали и следующие, глухие двери… Олег, понимая, что преступники покинули город, ринулся в глубь Депозитария. Он пробежал гулкой галереей, в которой стоял резкий запах пороха, уже на балюстраде увидел, что двери в машинный зал открыты, и вошел в помещение. У пульта управления сутулясь сидел Батрид и рассматривал разложенные перед ним карточки. Все газовые рожки были погашены, и тусклый свет над пультом делал эту задачу непростой.

– Что им было нужно, Олег? – не оглядываясь, пробормотал профессор. – Что могло заставить их пойти на такое преступление?

– Лано, с вами все в порядке? – спросил Шергин. – Вы не ранены?

– Зачем ты спрашиваешь, ты же видишь, что со мной все в порядке. А вот инженер Мазанини… Я с ним проработал двадцать лет.

Только тут Олег увидел, что на кожухе парового двигателя ничком лежит человек в кожаной куртке. Одна его крага упала на пол, обнажив бледную и тонкую, как у пианиста, ладонь. По черному корпусу главного привода пролегла темная струйка крови.

– Он отказался заклепать предохранительный клапан, они хотели, чтобы машина работала быстрее, – грустно сказал Батрид. – Он еще дышал, когда я прибежал. Что же им было нужно?..

– Профессор, идемте домой, нет смысла здесь находиться. – Олег понимал, что в таком состоянии его пожилого учителя может хватить удар.

– Я должен быть здесь, теперь охранять больше некому, – твердо сказал Батрид. – Вход нараспашку.

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Олег бегом выскочил на улицу. Оказалось, что городок уже приходит в себя. Несколько человек в блестящих касках и серых холщовых костюмах, развернув длинные шланги, тушили помещение топки.

– Кто у вас старший? – крикнул Шергин.

Ближний к нему пожарный повернулся и спросил недовольно:

– Что надо?

– Необходимо найти полицию, чтобы взять здание под охрану. Где полиция?

– Нету полиции, вся полегла. Все пятеро.

– Мне нужны цепь и замок, где можно найти?

В ответ пожарный только пожал плечами и вернулся к своей работе. Олег огляделся. На площади уже собралась толпа зевак. Они не обращали никакого внимания на Олега, наблюдая за работой пожарных.

– Мне срочно нужны цепь и замок! Именем Лореи! – неожиданно для себя проревел Шергин.

Что-то в его голосе было такое, что и цепь, и замок горожане принесли через минуту.

Шергин вернулся в машинный зал и с трудом уговорил Батрида пойти с ним, пообещав накрепко запереть вход в хранилище. В итоге профессор согласился. Выходя, Олег обмотал цепью разломанные стальные решетки и запер их на замок, пропустив цепь через прутья. Но перед этим он вытащил носовой платок, протер им белый налет на взорванной двери хранилища и, аккуратно сложив, спрятал в кармане.

Ключ от замка он тоже положил в карман. Люди на площади почему-то смотрели на профессора неодобрительно. Дома Шергин заварил чай и добавил туда быстрорастворимую таблетку снотворного, которую достал из своего рюкзака, полагая, что сейчас для Батрида это самое лучшее лекарство. Через два часа в дверь профессорской кельи постучали. Это был не стук гостя или путника. Стучали ногой. На пороге стояли офицер и два солдата с мечами и винтовками.

– Профессору Батриду предписывается прибыть на заседание следственной комиссии Ректората! – сообщил военный.

– Профессор плохо себя чувствует, – ответил Шергин.

– Нет, нет, – раздался голос Лано. – Я иду.

Бледный и осунувшийся Батрид появился на пороге своей комнаты.

– Тогда и я иду с вами, – сказал Олег.

– Предписано одного.

– Я важный свидетель по делу! У меня есть ключевые сведения! – Олег шагнул к выходу.

– Ладно, иди тоже, – безразлично буркнул офицер и пропустил профессора и Шергина на улицу.

Возле хранилища стояли два больших экипажа с гербами Ректората, запряженные каждый парой коней. Вход охраняли с десяток солдат, вооруженных автоматами.

Над городом еще не развеялся дым пожара, не смыли кровь на въезде и на площади у хранилища, только убрали тела и протерли кожух двигателя, а из Ректората уже приехал старший научный дознаватель профессор Бальдраф со свитой. В машинном зале он организовал заседание следственной комиссии. В помещение занесли кресло, скамейку для комиссии и табуретку для Батрида. Лано, с трудом борясь со сном, занял свое место.

– Дела плохи, – прошептал он на ухо Олегу. – Этот душу выест. Он меня ненавидит.

– Вам будет дано слово, уважаемый, когда это потребуется комиссии. – Бальдраф остановил Батрида. – Приготовьтесь отвечать.

– Мне пока нечего ответить, господин Бальдраф, – сказал Лано и, не скрываясь, зевнул.

– Господин старший научный дознаватель! Мы не в кабаке, нечего фамильярничать, – повысил голос Бальдраф. – Если вам нечего сказать, то будете отвечать на наши вопросы, и нечего тут зевать! – Дознаватель поднял скрюченный артритом указательный палец. – Ответьте, какое отношение вы имеете к организации ограбления главного хранилища Депозитария?

– Никакого, – смиренно ответил Лано. – Извините, я просто устал, меня в сон клонит.

– Сомнительно, – проскрипел Бальдраф, то ли не веря в сонливость Лано, то ли во что-то другое. – Скажите, зачем вы подали сигнал грабителям?

– Я не подавал сигнала грабителям.

– А тот факт, что несанкционированно, вне расписания, был запущен главный котел механизмов хранилища, разве не сигнал? – Речь обвинителя гремела на подъеме. – Кто вам позволил дать команду на разогрев котла?

– Система механизмов хранилища была запущена для демонстрации принципов работы моему новому сотруднику. Я как главный хранитель Депозитария Лореи имею право…

– Вы имеете право делать что-либо только в рамках правил! В правилах написано, в какой день включается механизм!

– Как же включением механизма я мог помочь грабителям? Они-то ограбили сегодня, а котел запущен был вчера.

– Зато сегодня он еще не окончательно остыл! – Бальдраф выложил, как ему казалось, главный козырь.

– А кто вам сказал, что он не остыл? – не выдержал Олег.

– А это что такое? – Бальдраф состроил брезгливую гримасу. – Кто пустил?

– Позвольте представить – мой аспирант, гость с Земли Олег Шергин. По настоянию Ректората прикомандирован ко мне, чтобы… – Лано говорил тихо, с трудом выговаривая слова.

– Так, тут еще и мультикультурностью попахивает. – В голосе дознавателя зазвенел металл. – Давно у нас в Ректорате иномирцы обосновались?

– Нет, что вы, он первый день…

– А кто запер вход в хранилище после ограбления? Кто пытался препятствовать работе комиссии? – Бальдраф звякнул лежащей рядом с ним цепью. – Если бы добрые жители города не принесли второй ключ, мы бы не смогли приступить к расследованию.

– Это я запер, ведь нельзя же оставлять открытым вход в хранилище, – попытался объяснить Шергин.

– Ну, что я говорил? – гордо осмотрел окружающих дознаватель. – Именем Лореи я объявляю бывшего профессора Лано Батрида обвиняемым в организации ограбления Депозитария, гибели сотрудников и подозреваемым в государственном заговоре против сил науки. Вы проследуете со мной в Ректорат до окончания следствия. Стража!

– Не надо. – Батрид шепотом остановил Олега, который потянулся к карману. И уже громко обратился к дознавателю: – Разрешите мне взять с собой необходимые вещи?

Бальдраф уже остыл и, изображая милосердие, буркнул:

– Только быстро. – Затем повернулся к выходу: – Охрана, глаз с него не спускать!

На обратном пути Олегу и Лано пришлось пройти сквозь толпу горожан, собравшихся вокруг хранилища. Видимо, о происходящем в машинном зале расследовании каким-то образом стало известно всем. И теперь жители смотрели на Батрида по-разному – кто с испугом, кто с явным презрением, как на предателя, а кто и с сочувствием. Олег заметил одну немолодую женщину, которая, увидев профессора в сопровождении вооруженной охраны, не смогла сдержать слез.

Охранники попытались войти в келью вслед за Шергиным и профессором, но тот так посмотрел на них, что солдаты безропотно остались у дверей.

– Олег, вот карточки, постарайся в библиотеке все о них узнать. У меня плохие предчувствия. Еще никогда такого не было. – Батрид протянул стопку карточек, которые он подобрал в машинном зале после ограбления. – Именно это и похитили.

– Профессор, я освобожу вас! – по-мальчишески отчаянно произнес Шергин.

– Сначала расшифруй записи в карточках. Не пропусти ничего. Мы должны понять, что же у нас украли. Все, вот ключи от кельи. – Лано протянул связку Олегу. Глаза у него были уже совсем сонные, заметно было, что он держится из последних сил. – Не волнуйся. И спрячь оружие подальше. У тебя не было никаких шансов отбить меня у комиссии.

Шергин молча смотрел, как профессор, покачиваясь от слабости, вышел из темной кельи на яркий уличный свет, как по его бокам встали охранники и повели в сторону городских ворот. А потом под порывом ветра дверь в келью со стуком закрылась. Олег вытащил из кармана пистолет и поставил на предохранитель. Затем сел за обеденный стол в гостиной и разложил карточки. Некоторые из них были относительно новые, другие пожелтели от времени. Судя по всему, они описывали предметы, перенесенные в Центрум на протяжении сотен лет. Но откуда они попали в Центрум, куда ушли, что это были за предметы, понять по карточкам было невозможно. Что? Откуда? Куда? Зачем?

Олег поднялся и вошел в спальню Батрида. Она мало отличалась от комнаты аспиранта, разве что тем, что рядом со шкафом здесь разместилась большая книжная полка. Внимание Олега привлекла плоская картонная коробка, лежащая на самом верху. Он осторожно снял ее. Пыли на коробке не было, видимо, ее часто доставали. А внутри был портрет. Женщина с маленькой девочкой на руках. Изящный портрет маслом. Шергин, чувствуя, что поступает нетактично, положил его на место.

Ночью опять испортилась погода. На этот раз северный ветер нагнал на город тучу, которая просыпалась на улочки Депозитария мокрым снегом. Олег еще в утренних сумерках двинулся к Ректорату, в библиотеку.

На этот раз путь до Ректората прошел без каких-либо неожиданностей, даже мартыши не помешали переходу. Лишь однажды Олег остановился, когда лес плотно подступил к дороге с двух сторон, и, свернув в чащу, скрылся в ней на полчаса. Когда он вернулся на дорогу, на крупе осла красовался громадный тяжелый вещмешок.

Оставив ослика там же, где и вчера, Шергин зашел в библиотеку. Но его ждало неприятное известие – бумажка, пришпиленная кнопкой к столешнице, гласила: «Сегодня доступа к каталогам нет». Олег постучался, не особо надеясь, что внутри кто-то есть. В массивной дубовой двери моментально открылось окошко и показалось унылое усатое лицо сторожа.

– Лорейским языком же написано! Сегодня работы в каталогах нет!

– А можно с Ронной поговорить? – Шергин надеялся, что страстная библиотекарша не забыла его.

– Кто спрашивает? – недовольно спросил усатый.

– Аспирант с Земли.

Охранник хмыкнул и закрыл окошко.

Ждать долго не пришлось. По знакомому стуку каблучков Олег понял, что это Ронна.

– О, наш новый аспирант! – Библиотекарша распахнула двери так энергично, что казалось, она сейчас выскочит из одежды, и впустила Шергина внутрь. – Неужели так не терпится?

– Да, очень захотелось, – улыбнулся Шергин. – Я всю ночь думал, что мне сегодня надо к вам. В библиотеку. А тут, оказывается, меня не ждут.

– Вы же понимаете, – обворожительно улыбнулась Ронна, – у нас бывают особые дни. Но сегодня для вас все открыто, идемте.

Ее взгляд скользнул вниз, и она тихо произнесла:

– Ой, у какой у вас большой… Даже страшно. А можно попробовать его потрогать? Может, я смогу его поднять?

– Я боюсь, не каждой женщине это под силу, – в тон ей ответил Олег. – Но для вас тоже сегодня все двери открыты. Я бы хотел, чтобы мы несли его вместе. Вы будете вести меня, держась за него.

– Давайте вместе, – сбиваясь в дыхании, согласилась библиотекарша.

Олег поднял свой вещмешок, дав Ронне для виду подержаться за лямки.

– С вами так легко, – вздохнула Ронна и повела Олега по коридорам библиотеки.

– Вы не спросили, куда мне надо.

– Когда я смотрю на вас, – не оглядываясь, ответила девушка, – я сразу понимаю, куда вам надо.

– Да, в зал дешифраторов.

– Мы туда и идем. Там широкие удобные столы. И там никого сегодня нет.

– Я смогу быстро справиться со своим делом.

– Зачем же быстро? – удивленно спросила Ронна. – Мне кажется, качество работы будет выше, если вы посвятите ей больше времени.

– Я буду стараться, – пообещал Шергин.

– Я тоже… Я покажу вам то, что мало кто видел… Считайте, что я хранила это для вас. – Ронна подвела Олега к входу в зал дешифраторов. – Только одна просьба, входите осторожно.

– Я всегда осторожен.

– Но сегодня будьте особенно осторожны. Не скрипите дверью, можем вспугнуть начальство. И не гремите стульями. Этажом ниже сидят девки-каталожницы. Они все хорошо слышат. И им будет завидно.

Шергин вошел в зал, Ронна закрыла за ними дверь на ключ.

– Ну что, начнем? – В тусклом свете газовых рожков глаза Ронны, приблизившейся вплотную к Олегу, играли дьявольским огнем. – Вот смотрите.

Она запустила руку за полочку своей форменной блузки и медленно вытащила оттуда золотую авторучку.

– Вы можете сегодня пользоваться моим самым сокровенным. Я ее не доверяю никому. – Ронна протянула ручку Шергину.

– Но она же сухая, не работает… Мне понадобится…

– Чернила есть у любой сотрудницы библиотеки. Вы пока ищите, что вам надо, в шкафах, а потом мы продолжим там… на столе.

Олег нервно сглотнул. Первые минуты он бессмысленно смотрел на стеллажи. Потом наконец стал один за другим снимать с полок тома с номерами, соответствующими номерам на карточках. На столе выросла гора из тяжелых томов, на страницах которых хранились данные из карточек.

– А ты ненасытный, – раздался голос Ронны – Вот чернила. Ты хочешь сначала пописать, а потом отдохнуть?

– Я хочу растянуть приятные моменты, – медленно произнес Олег.

– Ну, давай, я буду рядом… помогать тебе… – Ловкие пальчики Ронны расстегнули на блузке верхнюю пуговицу.

Олег изо всех сил стал вглядываться в вереницы цифр и описаний в книгах дешифратора. Заскрипело перо.

– Ты управляешься с моим пером неловко, как новичок, – сообщила Ронна, неотрывно глядя на Олега. – Неужели ты такой неопытный?

– У нас на Земле я чаще работаю с клавиатурой. Я к ней больше привык.

– К клавиатуре? По-моему, лучше уделять внимание одной изящной ручке, чем куче грубых деревянных клавиш.

– У нас клавиатуры очень изящные… И там главное – умение работать сразу всеми пальцами.

– Сразу всеми пальцами? – хохотнула Ронна. – А ты шалун.

– Я специально обучался этому…

– Ну, ты пока пиши, потом посмотрим, как у тебя получатся всеми пальцами… И не отвлекайся, а то я уже вся мокрая…

– Не вся, просто чернильница опрокинулась…

Ронна посмотрела на свою руку и ничуть не смутилась.

– Это, видимо, судьба. – Девушка быстрым движением расстегнула все пуговицы на блузке и вытерла чернила об обнаженную грудь. – Я же человек библиотеки, чернильная душа. Ты пиши, пиши…

Почерк у Олега стал неразборчивым, тяжело вздыхая и стараясь не глядеть на Ронну, он с нечеловеческим напряжением закончил работу.

– Ты уже кончил? – тихо, но строго спросила Ронна. – Писать?

Он не успел ответить, а Ронна плавным движением с грохотом сбросила на пол все тома.

– Осторожно, девушки-каталожницы услышат, – прошептал Олег.

– Пусть слышат. Я их раньше, чем мне захочется, сюда не пущу. Они уже полчаса ждут, глупые клавиши… – Она мягко, но уверенно завалила Олега на зеленое сукно стола.

Тут в дверь постучали. Сначала робко, потом все настойчивее.

– Госпожа старшая каталогизаторша! Вас срочно вызывают к директору!

– Ах, сволочи… – прошипела Ронна.

Год назад у меня все шло как-то не так, наперекосяк. Идея с аспирантурой оказалась, конечно, бредовой. В институте археологии мне сразу же сказали, что, хотя нет никакого формального запрета поступать в аспирантуру не по специальности диплома, экзамен по профилю я никогда не сдам. Если честно, я был абсолютно уверен, что после физфака подготовиться к экзамену по какой-то археологии смогу без особых проблем. И честно говоря, я неплохо был подготовлен, но как наехали на меня эти археологи… Не знаю, насколько я правильно отвечал на вопросы, учебники я честно перепахал, но вот когда они прочли тему моего реферата «Свидетельства палеоконтакта на территории России», то мне стало ясно, что из меня сейчас сделают мыло. И сделали. В общем, ученый секретарь, бритый налысо толстый человек в мятом пиджаке, подозвал меня после экзамена, когда я под дверью ждал результатов, и сообщил:

– Уважаемый Олег, мнэ-э-э… – он глянул в ведомость, – Шергин. Вы, конечно, произвели очень хорошее впечатление на членов комиссии. Идея заниматься научными исследованиями человеку с мнэ-э-э… альтернативным образованием очень интересная. И готовились вы тщательно, ни у кого сомнений не возникло. Но вот ваш реферат… Извините, это… У нас даже лаборанты понимают, насколько эта идея… мнэ-э-э… ну, несостоятельная, что ли. Я думаю, вы бы были хорошим аспирантом, но вот полное отсутствие опыта говорит о том, что аспирантура вам никак не подходит.

– Ну, так возьмите меня просто на работу, – ухватился я за соломинку. – Я наберусь опыта!

– Вот с этим как раз все сложнее, – мрачно ответил секретарь. – На работу без специального образования мы вас не можем взять. Вы же не согласитесь работать… мнэ-э-э… уборщицей? Да и никто не позволит нанять уборщицей человека с высшим образованием. И московской регистрации у вас нет.

– С регистрацией нет проблем, бабушка мне квартиру оставила. Маленькую, но отдельную, – уже прекрасно понимая, что ничего мне не светит, возразил я. – И почему только уборщицей? После физфака многие работают программистами.

– Ну и зачем нам программист? – В голосе секретаря уже появилось раздражение. – В общем, сдавать остальные экзамены вам уже нет смысла.

Я попрощался и побрел по коридору на выход. Самое ужасное – это вернуться домой, выслушать утешения от родителей и потом все-таки идти по специальности в какой-нибудь НИИ твердого тела заниматься никому не нужной спектроскопией за мизерную, унизительную зарплату.

– Стойте… мн-э-э-э… Шергин! – раздался из-за спины голос секретаря. – А вы разбираетесь в компьютерных сетях?

– Естественно, – бодро соврал я.

– Нам нужен человек, который будет следить за нашей институтской сетью, интернетом…

– Системный администратор, что ли? – безразличным голосом спросил я, а у самого екнуло сердце, мне рассказывали, какие деньги зарабатывают сисадмины в Москве, а тут еще и здесь, в археологическом институте.

– Да, только… – замялся ученый секретарь, – у нас зарплата такая, ну… академическая. Но у вас будет шанс освоиться, познакомиться с людьми, и через какое-то время можно будет возобновить вопрос об аспирантуре. Конечно, при условии, что вы к науке отнесетесь со всей серьезностью, не так, как сейчас. Тем более что для сотрудников поступление – это формальная процедура.

Так я стал сотрудником академического археологического института.

Естественно, работа в институте была не бей лежачего, но вот начало ее оказалось не таким простым. Предыдущий сисадмин, которого уволили за беспробудное пьянство и кражу спирта, выделенного для работы в поле, не оставил пароля к системе. И мне нужно было не просто поддерживать сеть, а заново ее устанавливать. Пришлось срочно изучать весь софт, сносить систему, ставить новую. Возможно, потому что я все сделал правильно и достаточно быстро, ко мне стали относиться хорошо. Но народ в институте оказался смурной, поговорить о палеоконтакте, о том, как могли пришельцы изменить наш мир, у меня получалось только с самыми молодыми сотрудниками… Теми, кому я ставил сеть на компьютерах. Вообще эти археологи оказались очень большими занудами, и хорошо, наверное, что я не поступил в аспирантуру.

Так началась моя жизнь в Москве. Постепенно стали появляться знакомые, однушка в Чертаново оказалась уютным убежищем. Старенький «жигуль», который подарили родители, пришелся как нельзя кстати.

Я много раз спрашивал сам себя, был ли тот случай, который так радикально поменял мою жизнь, простым совпадением, или все-таки человек, который к чему-то стремится, всегда обретает шанс.

Я ехал домой летним вечером, было еще совсем светло. Я срезал по новой дороге, проложенной на месте недавно снесенных хрущевок. И внезапно, именно внезапно, прямо перед моей машиной возник человек. Я вдавил педаль в пол так, что испугался, что пробью днище. Мужик кулем упал на капот, помял его, и хорошо еще, что кумполом не разнес лобовое стекло. Он, конечно, приложился крепко и сполз с машины на асфальт. Впрочем, пока я выскакивал из машины, он уже сидел, прислонившись к колесу моей «семерки». От него так разило спиртным, что стало понятно, почему он полез на дорогу там, где и намека не было на переход. Мужик что-то бормотал о том, что все в порядке и все кругом сволочи. Вернее, нет, не кругом, а «там». Где – там, я не стал выяснять, а вызвал гаишников и «Скорую». Морда у мужика была в крови, и мне не хотелось отвечать за его жизнь. Вообще мужик похож был на бомжа или на туриста после похода в горы. Оборванный, в стоптанных грязных сапогах.

«Скорая» приехала раньше полиции, пострадавшего усадили в микроавтобус и стали мазать зеленкой, уколы какие-то делать. Мужик только мычал. Потом приехали гаишники, мельком глянули на него, разрешили его увезти в больницу и потом начали составлять с моих слов протокол. Сначала, конечно, попросили подуть в трубочку, проверили права и регистрацию. В итоге меня отпустили, но просили никуда не уезжать. Типа следствию я понадоблюсь. Полиция шустренько собрала свои манатки и уехала, их куда-то еще вызвали. Я уже собрался трогаться, но заметил у себя на капоте сумку. Сначала я решил, что ее оставили полицейские, но потом понял: это тот самый мужик забыл. Делать было нечего, я решил отдать сумку, когда меня вызовут для следствия. Ну или завтра в больницу позвоню. Забрал я ее с собой и даже из машины не вынимал, так и валялась в багажнике.

А через день прямо на работу позвонили из полиции. Не гаишники, а следователь по фамилии Копайко. Они, видимо, по фамилиям сотрудников подбирают. Копайко пригласил меня к себе на разговор, и мне пришлось отпрашиваться у начальства. Кстати, начальник мой был тот самый ученый секретарь. Он не преминул съязвить, что, наверное, это не ДТП было, а я столкнулся с летающей тарелкой.

Следователь оказался симпатичным парнем примерно моего возраста. Он совершенно нормально со мной разговаривал, расспрашивал об обстоятельствах происшествия. Почему-то два или три раза спросил, знаком ли я с потерпевшим. Потом добавил, что из больницы, куда был доставлен потерпевший, этот потерпевший в тот же вечер исчез. А так как я являюсь единственным человеком, заинтересованным в его исчезновении, то Копайко обязан все проверить. В общем, стало ясно, что он отрабатывает формальные процедуры, иначе бы вряд ли он мне рассказал все подробности. Следователь даже спросил, где я находился вечером после ДТП, объяснив мне, что алиби необходимо. А где я находился? Я весь вечер пытался починить фару на моем «жигуле», которую тот идиот вывалил. Копайко сказал, что еще со мной свяжется, когда все детали проверит, и так, между прочим, спросил, не видел ли я, с какой стороны дороги выскочил потерпевший. Я опять повторил, что не видел, потому что тот просто выскочил перед машиной, словно с луны свалился. Он еще раз попрощался и пожелал всего хорошего.

В общем, никто больше меня по этому делу не беспокоил, но я на всякий случай спросил соседей, может, меня кто видел тогда вечером. Оказалось, что никто. Но, как всегда, не бывает безвыходных положений. Контора, снимавшая офис на первом этаже, снабдила входные двери камерой наблюдения, и ее обзор захватывал почти весь двор. Так что после недолгих переговоров у меня оказалась копия записи, где я спокойно ковыряюсь со своей машиной. Я решил не суетиться, если спросит следователь, то покажу.

А в понедельник я открыл багажник и увидел сумку того мужика. Я про нее совсем забыл. А ведь там могли оказаться документы. Я забрал сумку домой. Никаких документов не было. Были кроссовки, почему-то обгорелые. Ну, выглядели как обгорелые, рассыпались в труху. Поношенная грязная одежда. И книга. Толстенная такая, в кожаной обложке. Язык странный, скорее всего иврит или что-то похожее, я в этом не разбираюсь. Много текста и картинки-гравюры. Судя по всему, описание какого-то средневекового города. Книга была практически новая и, значит, никакой исторической ценности не представляла. Конечно, я позвонил следователю, потому что если бы обнаружилось, что я припрятал вещдоки, то мог бы огрести неприятности. Копайко звонку удивился и сказал, что приезжать к нему не надо, он сам ко мне сегодня вечером зайдет.

Следователя, оказалось, зовут Виктором. Он пришел ко мне домой, чтобы сообщить, что дело закрыто и в полиции мне делать нечего. И если бы я туда пришел, стал вещи показывать, опять бы завертелись формальные протоколы и прочая ерунда. В общем, стало понятно, что благодаря Виктору я от проблем с ДТП был избавлен. Я показал одежду того мужика, и Копайко предложил ее выбросить, чтобы заразы какой не подхватить. А про книжку он тоже сказал, что она слишком новая, чтобы быть ценной, хотя и бумага, и обложка странные. Ну, я предположил, что в Израиле могут какие-нибудь древние технологии печати для рекламы использовать. Копайко покачал головой, что, мол, это не иврит, там закорючки другие. Может, африкаанс какой-нибудь или, там, тамильский. И сказал, пусть книга будет мне компенсацией за вывороченную фару. Тут я вспомнил, что у меня алиби, и показал ролик с камеры наблюдения. Копайко удивился моей находчивости. Но поздно, дело уже закрыто. Я предложил по такому случаю выпить. Я вообще не пью, но почему бы и не отметить. У меня была бутылка хорошего коньяка.

– Только вы уж извините, у меня одинаковых бокалов нет, – пришлось мне признаться.

– Ну, во-первых, не надо мне выкать, мы с тобой практически ровесники, а во-вторых, я считаю, что главное, чтобы было, что налить в бокал, а не то, насколько они одинаковые, – улыбнулся Копайко.

В общем, мы обмыли завершение дела, потом знакомство, потом выяснили, что у Бутусова стихи лучше, чем у Кормильцева, не такие, конечно, складные, но образность сильнее. Потом я показал Виктору мою гордость – пулемет Дегтярева, который мог стрелять очередями строительными патронами. Когда я притащил пулемет из кладовки, Копайко сначала помрачнел, но я показал чек из магазина «Парабеллум» и успокоил его.

– Я не понимаю, ты же в армии служил, – поморщился Виктор, – а все тянет на военные игрушки? Я вот в пограничных служил, настрелялся на всю жизнь.

– Я люблю оружие не для пострелять, а как произведение искусства, – не согласился я. – Тем более что стрелять из этого ПД и не собираюсь. Вернее, он переделан под строительный патрон, так что стреляй, не стреляй – ничего, кроме грохота, не будет.

– Я вообще не очень понимаю такого увлечения, тем более у тебя такая работа, археология! Вот где тайны мира!

Пришлось мне ему объяснить, кем я работаю в том институте и почему я там оказался. Копайко никак не ожидал такой истории. Я ему рассказал о теории палеоконтакта, о Чарльзе Гой Форте, о Казанцеве, о фон Денникене, ну и о том, как всеми силами стараются этот вопрос обойти современные ученые. Виктор, оказывается, вообще никогда не слышал о таких вещах. Нет, конечно, он видел по телевизору фигуры из Наски, знал о скульптурах на острове Пасхи, но как-то совершенно не связывал это с инопланетянами или с предтечами. Под коньячок Виктору идея очень понравилась. Я ему даже записал старый фильм «Назад в будущее». На ту же флешку, где было видео с камеры наблюдения. Он обещал посмотреть и вернуть на днях. Потом мы допили коньяк, я ему показал, как починил фару, и мы попрощались. В общем, у меня появился хороший новый приятель.

Копайко неожиданно пришел ко мне через несколько дней. Он даже не позвонил заранее. Сказал, что принес флешку. И еще принес пива. Под яичницу оно было как раз. Но Виктор был какой-то нервный, словно на работе неприятности. Я так и спросил:

– Что, небось у тебя там кровавое убийство и горы трупов?

– Не совсем. Ерунда какая-то. – Он поставил пустую кружку на стол и взял в руки кусочек хлеба. – Обворовали наш отдел.

– Э… полицию обворовали? – Я чуть не рассмеялся.

– Украли несколько дел. В том числе и твое. Я его не успел в архив сдать. Причем я не сомневаюсь, что искали именно его.

– Почему это?

– Вот посмотри, – протянул мне мою флешку Копайко. – Я там два ролика дописал.

Пока я включал компьютер, Виктор рассказал:

– Твой ролик, ну, с твоим алиби, натолкнул меня на одну мысль. Ведь и в больнице, откуда подследственный убежал, есть камеры наблюдения, и на шоссе рядом с местом происшествия камеры наверняка есть. Конечно, в серьезных делах мы в первую очередь снимаем данные с ближайших камер, но тут дело было настолько ерундовое и никому не нужное, что… А я решил все-таки проверить все до конца, хоть и дело закончено.

– Ты мне не веришь? – В груди стало нехорошо.

– Да нет, успокойся, я все думал – как этот тип исчез из больницы. Скорее из любопытства. Давай включай, – кивнул на флешку Виктор. – Ролик «Бол-1».

На экране появился длинный больничный коридор, зеленые крашеные стены выглядели мрачно. Сначала там никого не было, потом из палаты слева в коридор вышел человек. Он осторожно осмотрелся, поколебавшись, открыл дверь напротив и вошел в другое помещение. Через секунду он вернулся, держа в руке флакон – медицинский, с притертой пробкой.

– Это он в перевязочной спирт украл, – объяснил Виктор. – Я выяснил. Теперь смотри внимательно.

Человек открыл флакон, выпил содержимое, скривил страшную рожу, и его передернуло.

– Алкаш? – вставил я, но Виктор остановил меня, чтобы я не отвлекался.

Человек постоял секунду неподвижно. И исчез. Словно в записи пропустили несколько кадров.

– Это что? Монтаж? – понимая, что это никакой не монтаж, спросил я.

– Пусти второй ролик, – не стал ничего объяснять Копайко. – Тот «ДПС2».

Это был ролик с полицейской камеры, которая следит за дорогой. Я узнал это место. Практически там, где я сбил этого типа. А вот и моя машина показалась. А потом прямо перед капотом из ниоткуда появился человек. Как я успел затормозить, непонятно.

– Ну и что ты обо всем этом теперь скажешь? – тихо спросил Копайко. – Что это?

– Я не знаю, что это. – Я говорил медленно, боясь произнести то, что у меня вертелось на языке. – Но то, что книга та не на иврите, это теперь понятно.

– Я не сомневаюсь, что нас обокрали именно для того, чтобы получить твое дело. А скорее всего твой адрес они хотели узнать, – добавил Виктор. – Поэтому у меня к тебе большая просьба…

Виктор понизил голос, словно нас могли подслушивать.

– У тебя нет настоящего оружия? Или хотя бы травмата стоящего? «Макарыча», например.

– Нет, зачем мне нужно?

– Тогда так. Сиди дома, сильно не высовывайся пару дней, я тебе оформлю разрешение. Завтра сможешь медсправку сделать? Тебе надо хоть как-то подстраховаться. В армии ты служил, стрелять, надеюсь, умеешь, – совершенно неожиданно для меня сообщил Виктор.

– Справку?

– Ну, чтобы травмат получить, нужна справка. Там всего-то надо твое присутствие. Я дам тебе адрес и к кому обратиться. – Копайко словно уговаривал меня, хотя я и сам прекрасно понимал, что защита нужна.

В общем, он рассказал мне, к кому и в какую клинику надо пойти, чтобы сделали справку быстро и без вопросов, и попросил завтра сразу же после работы – домой. Чтобы в темное время суток на улицу не выходить и двери никому не открывать.

Утром в институте я пошел к ученому секретарю, чтобы отпроситься для похода в поликлинику, и заодно отксерил несколько страниц из этой самой книги. Дело в том, что Виктор Иванович Анисимов был специалистом как раз по Ближнему Востоку, он постоянно ездил на раскопки в Иерусалим и знал, наверное, все о дохристианской эпохе. Я подумал, что он сразу поймет, что это за язык.

Анисимов без всяких разговоров разрешил отлучиться. А вот с копиями страничек из книги получилось опять неудачно.

– Ты опять со своим палеоконтактом? – фыркнул Виктор Иванович, как только взял листок в руки. – Сколько можно говорить, не верь всяким подделкам и фейкам, как вы, молодежь, говорите.

– Почему подделки? – уныло спросил я. – Это настоящая книга, она у меня есть.

– Вот если настоящая есть, то ее принеси! Я подобных копий древних манускриптов знаешь сколько насмотрелся? Мне уже раз двадцать всякие народознавцы приносили подобное. Но нет такого алфавита, и такого языка на Земле нет!

– Я и говорю, это не на Земле, – подхватил я его идею.

– Шергин, – Виктор Иванович посмотрел на меня усталым, полным отеческого участия взглядом, – иди в больницу свою, да?

Было ясно, что разговор окончен. Ничего, подумал я, посмотрим, что он запоет, когда я всю книгу принесу.

Справку мне сделали практически моментально, я перезвонил Виктору и поехал домой.

Солнце еще не перевалило через зенит, а Шергин, тепло попрощавшись с сотрудницами библиотеки, под печальный вздох Ронны отправился к резиденции ректора, чтобы выяснить судьбу профессора. Но, к своему удивлению, он нашел Батрида беззаботно сидящим на скамейке недалеко от входа. Батрид кормил крошками птиц, похожих на земных ворон.

– Удивительно умные пернатые, всегда получаю удовольствие, когда общаюсь с ними, – бодро сообщил Лано, поднимаясь навстречу. – Давно тебя жду. Я так думаю, ты был в библиотеке?

– Да, там… Я старался как можно быстрее разобраться, но у них нерабочий день и…

– Я понимаю, библиотека место не простое и требует в экстренных случаях большой самоотдачи, – прищурившись, глянул на Олега Батрид. – У тебя рубашка не на ту пуговицу застегнута… Перестегни правильно.

– А почему вы здесь, ведь следователь говорил… – Шергин торопливо поправил одежду.

– Да что ты, Олег, брось. Я сорок лет проработал здесь. Ты думаешь, меня волнуют эти…

– Вас оправдали? – обрадовался Шергин.

– Нет, уволили, – просто сказал Лано.

– То есть?..

– Просто. С лишением званий, без сохранения пенсии и научного стажа. – Только тут Олег понял, что оптимизм его руководителя напускной. В глазах у Батрида была боль, которую он умело скрывал. – Хорошо хоть не приговорили к чему-нибудь гораздо худшему. У нас законы строгие. Или уволить, или казнить. Академические традиции. Так как, удалось тебе выписать все данные по карточкам?

– Да, вот. – Олег протянул Лано тетрадку с записями. – По каждой карточке выписал.

– Несладко тебе пришлось. – Профессор вглядывался в неровный почерк, а то и просто местами размазанные чернильные каракули Шергина. – Но что поделать, молодость должна быть жертвенной.

Профессор увлеченно листал страницы, время от времени удивленно хмыкая. Шергин все это время почтительно молчал, сидя рядом на лавочке.

– Что я могу обо всем этом сказать… – Батрид закрыл тетрадку. – Похищен совершенно бессмысленный набор предметов. Какой смысл было тащить из хранилища какой-то картуш, когда рядом лежит килограмм золота? Я просто помню, где лежит это золото. Набор воистину безумный, я даже не могу понять, что пропало, названия мне ничего не говорят. Все это в свое время расценили как бесполезные элементы, не имеющие практического применения. Однако!

Он поднял указательный палец.

– Я должен собрать это все вместе, чтобы понять суть случившегося. Я объеду все континуумы, я найду поставщиков и контрабандистов хоть из самого ада, но соберу все! И тогда я смогу понять, кто или что стоит за вчерашним ограблением.

– Лано, вы не рассчитываете на мою помощь? – осторожно поинтересовался Шергин.

– Я на нее надеюсь, однако это полностью будет твое решение. Работу над диссертацией ты прекрасно можешь продолжить и без меня, с новым руководителем, которого тебе выделит Ректорат. Я уже похлопотал. Тебе достаточно, чтобы твоя… э… ну, те, кто тебя направил в аспирантуру, написали новые обращения, приложили предыдущую переписку, и ты сможешь возобновить свою научную работу.

– Лано… – Олег встал. – Я буду премного… кхм… вам благодарен, если вы разрешите помогать вам. Я просто обязан вам помочь. Вернее…

– Кому ты обязан, о чем ты?

– Я обязан себе, – кратко ответил Шергин. – Я хочу продолжить именно то дело, которое начал, и если события развиваются так, как они развиваются, я не хочу менять… У нас говорят, коней на переправе не меняют. Я хочу работать именно с вами.

– Ну, тогда… – Батрид сделал паузу. – Я прошу тебя мне помочь. Хоть я не конь.

– Мы… Нет, это же идиома!

– Мы сейчас поедем в Депозитарий, возьмем все необходимое и отправимся на поиски пропажи. – Батрид, словно и не было всех событий предыдущего дня, говорил спокойно и уверенно. – Вернее, на поиски точно таких же вещей, что и украли. Ты готов к долгой дороге? Возможно, нам придется обойти весь Центрум, и только тогда…

– Ну, не весь, я же читал, в каких континуумах были обретены пропавшие предметы.

– Вы наблюдательны, молодой человек. В общем, вперед! Где наши ослы? – решительно произнес профессор.

Тут Олег смутился.

– Я не подумал… В общем, я приехал сам и не прихватил осла для вас. Извините.

– Вычту из стипендии, – уже весело сказал Батрид и скрылся за воротами, куда служка уводил животных.

Через пять минут он вернулся, ведя двух ослов под седлами.

– Очень полезно дружить с господином смотрителем ректорской конюшни, – назидательно сказал профессор и легко взобрался в седло. – А у тебя что-то вещмешок несуразно большой. И зачем ты его сюда тащил, ума не приложу.

– Да так, на всякий случай, – ответил Олег, пристраивая мешок ослу на круп.

– Ты все-таки по-своему предусмотрителен, – улыбнулся Батрид. – Ну, поехали!

Профессор хоть и бодрился, но было заметно, что он подавлен. Вчерашнее ограбление, гибель сотрудников, сегодняшнее увольнение – все это могло повергнуть в уныние любого, но Лано только стал сдержаннее, во взгляде у него появилась жесткость, как у человека, сосредоточенного на одной цели.

– Меня поражает, почему они украли такой бессмысленный набор вещей. – Ослики шли рядом, и седоки могли спокойно разговаривать друг с другом. – Я не представляю, зачем ради очевидно бесполезных предметов кто-то пошел на такое страшное преступление.

– Я даже ничего и предположить не могу, – ответил Олег. – Одно могу сказать – ни один из этих предметов не уходил в третьи миры. Их словно специально сюда доставляли в течение сотен лет. То есть у вас нет совершенно никаких подозрений о цели грабежа?

Батрид отрицательно покачал головой.

В полном молчании проехали городские ворота, и скоро уже двигались по лесу, полному звуков. Щебетали птицы, гудели насекомые, легкий ветерок шумел в деревьях. Один раз Олег даже заметил, как между стволов промелькнула мелкая рыжая зверушка. Мир, казалось, пребывал в спокойствии и радовался этой возможности.

Но этот почти идиллический покой был внезапно нарушен. Дорогу заступили два всадника, как будто они давно поджидали в засаде. Олег узнал их сразу. Те же темные балахоны и шаровары, те же черные платки, скрывающие лица. Всадники, увидев Шергина и Батрида, спешились и, отпустив поводья, медленно пошли навстречу.

– Подойдите ближе, – приказал один из них таким тоном, что было ясно – промедления он не потерпит. – Ослов оставить!

– Сидите. – Олег нервным шепотом остановил Лано, который собрался сойти с ослика. – Я сам с ним поговорю.

– Кто приказывает? – громко спросил он, легко спешившись.

– Не твое дело, – грубо ответил второй из темных всадников. – Руки подними и подойди ближе.

Бандиты, или кем они были, стояли, положив руки на эфесы сабель, готовые выхватить их моментально. И еще было понятно, что они уверены в себе и ничего не боятся.

Шергин поднял руки и двинулся навстречу врагам. Когда до них оставалась пара метров, тот, что командовал, вышел вперед и вялой, полной превосходства походкой направился к Олегу. Не дожидаясь развязки, Шергин выхватил пистолет и выстрелил, целясь прямо в лоб. Выстрел бахнул в тишине неожиданно. Голова бандита дернулась, и он упал на спину. По его лбу расползалось гадкое черное пятно. Олег удивленно глянул на свой пистолет и, понимая, что промедление невозможно, ринулся прямо на бандита. Удар рукояткой по голове сделал то, что не смогла сделать резиновая пуля. Шергин еле успел вытащить клинок из ножен врага и защититься от резкого удара саблей второго, пришедшего на помощь товарищу. Олег неумело огрызался на выпады, сам не понимая, как он только успевает парировать. Но через несколько мгновений ситуация поменялась. Из глухой обороны Шергин перешел в атаку. Сначала робко, но с каждым разом его выпады становились все точнее и опаснее. И в тот момент, когда Олег уже почувствовал, что он вот-вот получит полное преимущество над врагом, соперник вдруг выронил саблю и грузно опустился на землю. Батрид не смог оставаться праздным наблюдателем и запустил камнем прямо в висок врагу.

– Ты не сильно возражаешь, что я вмешался в ход событий? – спокойно спросил Лано. – Мне показалось, что вы там будете до бесконечности махать своими кинжалами. А булыжник – это главное оружие профессуры!

Олег тем временем изумленно смотрел по сторонам, пытаясь понять, почему же его не порубили в капусту в первые секунды схватки. Клинок он все еще держал в руке. Из прострации его вывел вопрос Батрида.

– Олег, ты этим странным пистолетом хотел меня отстаивать на допросе? Что за патроны?

Олег подобрал с земли брошенное оружие.

– Это травматический. Он стреляет резиновыми пулями. А они тут, того, испортились.

– Даже если предположить, что пули из синтетического материала за два дня… что-то слишком быстро, – поморщился Батрид.

– Ну, пластик всякий бывает, – отвел глаза Шергин. – Но зато сработало!

– Только в следующий раз не экспериментируй так. Но вот что здорово – это видеть, как ты за время драки успел овладеть клинком. Все-таки переход – величайший стимулятор знаний и навыков. Или, может, ты занимался фехтованием у себя, на Земле? – спросил он у Шергина после короткой паузы.

– Нет, только обычный земной баскетбол, – ответил Олег. Он посмотрел на саблю и без особого сожаления отбросил ее в сторону. – Поехали, а то мы так и дотемна не доберемся.

– Я думал, ты только с огнестрельным оружием можешь. – Батрид аккуратно объехал поверженных врагов. – Я же видел, как у тебя рука тянулась… Тогда, на допросе, в машинном зале. А оно вот как, оказывается. Теперь с тобой не страшно будет ездить по незнакомым местам.

– Да у вас, я замечу, – бросил Олег, уже окончательно придя в себя, – и по знакомым опасно ездить. Всегда у вас такая веселая жизнь?

– Не сказал бы, – покачал головой Лано. – Стой!

Профессор натянул поводья. Шергин ясно слышал грохот копыт приближающихся со стороны Депозитария всадников.

– Быстро в лес! – скомандовал Батрид.

Он соскочил с осла и, не оборачиваясь на аспиранта, ринулся в лесные заросли, подобрав балахон. Шергин прихватил свой груз и последовал за ним. Через сотню метров, когда было ясно, что Лано уже начинает задыхаться, они остановились.

– Прячься. – Лано потянул Олега за громадное корневище поваленного дерева.

– Почему нам надо было убегать? – шепотом спросил Шергин, когда профессор отдышался и смог ответить. – Это могли быть простые люди.

– В Депозитарии коней нет, все пользуются ослами из соображений экономии и компактности. Ты видел наши улочки. Вчера приезжала комиссия, и даже если она вернулась сегодня утром, я глубоко сомневаюсь, что они будут галопом нестись обратно. Это они, я уверен. А курьеры табунами не ездят.

– И что теперь? Ночуем в лесу? – недовольно спросил Шергин.

– Придется. Согласись, в городе нас бы никто не тронул, но эти люди, судя по недавней стычке, охотятся за нами. Видимо, твой визит в библиотеку не прошел незамеченным. Отсюда какой вывод?

– Какой? – Олег покраснел, решив, что он нарушил какие-то традиции Лореи.

– Вывод простой. То, что мы знаем, какие предметы похитили, подписало нам смертный приговор. Но пока у них не получилось привести его в исполнение. Спасибо твоему земному баскетболу и моему камню. Короче, нам нужно составить маршрут и отправиться в путь как можно скорее. Промедление смерти подобно!

– Periculum in mora[2], – отозвался Шергин.

– Что ты сказал?

– Да ничего, не такие у нас миры лингвистически поливариантные, – ответил Олег. – Скажите, у них есть даже нечто вроде униформы, похоже, это какая-то серьезная организация, вы с такой не встречались?

– Если и организация, то точно не местная, точно… – Профессор задумался. – Нет, конечно, не встречался. Ты не боишься ночевать в лесу?

– Да нет, сколько раз приходилось, – ответил Олег и добавил: – На Земле…

– А у меня нет такого опыта, так что я, наверное, боюсь и надеюсь на твою помощь.

– Ну, для начала я бы ушел подальше в лес, вдруг они начнут его прочесывать? – Шергин встал. – Ничего страшного в лесу нет и быть не может. Я читал, что у вас практически нет крупных хищников и ядовитых змей.

– Через час стемнеет, вряд ли они пойдут за нами сейчас. С другой стороны, никто не знает, в какую сторону от дороги мы пошли. А в-третьих, увидев своих бездыханных товарищей, они побоятся разделиться на две группы, чтобы прочесывать лес и слева, и справа от дороги. Но идея уйти подальше правильная. Нам же придется развести костер. А его могут и увидеть, и учуять.

Олег с Лано стали продираться через нехоженый густой лес. Шли они примерно полчаса, к этому времени начали сгущаться сумерки, еще более стремительные в лесной чаще.

– Вот самое лучшее место для ночлега. – Батрид остановился на идеально круглой полянке. – Здесь рядом должен быть родник.

– Почему?

– Все просто. Видишь, на краю поляны кружат зужи? Они всегда рядом с родниками роятся, – объяснил профессор.

– Зужи. – Олег всматривался туда, куда показал Лано. – А! Это же strekosy.

– Стрекозы… Это ваше слово. У нас они зужи. Значит, там вода. Но надо поспешить, ведь ночи-то прохладные, и без костра и шалаша нам несладко придется.

Шергин, ничего не говоря, начал распаковывать свой вещмешок. И тут профессору пришлось удивиться. Сначала появился небольшой сверток, который, после того как Олег дернул за связывающий его шнурок, развернулся в большой надувной матрас. Потом последовали несколько пакетов, назначение которых было Батриду непонятно.

– Это сублимированная пища, добавить немного воды, и получится неплохой ужин, – объяснил Шергин. – Нужно ее съесть, потому что пластик долго не выдержит, вот уже скользкий стал. Да и матрас, я думаю, не очень долго продержится. Хватило бы на ночь. Хотя у него и специальное покрытие.

Потом Олег достал большой нож, в рукоятке которого оказалась струнная пила.

– А ты всегда с таким полезным набором путешествуешь? – спросил Лано, внимательно глядя в глаза аспиранту, когда они стали пилить тоненькое дерево, похожее на земную березу. – Всегда с собой носишь?

– Нет, конечно. Я подумал, что мне придется освободить вас из тюрьмы и потом уже тайно пробираться в безопасное место. Вот и запасся на всякий случай.

– Понятно, твой баскетбол, возможно, и помог бы нам справиться с инспекторской гвардией, мало ли какие там у тебя трюки в запасе. Но откуда ты взял все эти вещи? Твой багаж, как мне помнится, был не столь объемный… – Лано помрачнел.

– Да я ведь, когда прибыл, оставил основной груз на хранение в таверне… кхе… в Ректорате. Не таскать же все туда-сюда, – быстро объяснил Олег. – Вы что, в чем-то сомневаетесь?

– Ну, вы крайне предусмотрительны, на удивление предусмотрительны, – сказал Лано, непонятно почему употребив «вы». То ли назвал так Олега, то ли тех, кто собирал его в переход между мирами. – А ты что, заранее готовился ночевать в лесу?

– Лано, – у Олега голос стал напряженным, – я был совершенно уверен, что, когда я вызволю вас из тюрьмы, нам придется бежать подальше от Ректората.

– Ты удивительно дальновиден для аспиранта второго дня обучения. Но ладно, я могу пока только поблагодарить тебя за такую предусмотрительность. – Батрид помолчал секунду и решился спросить еще: – То есть ты еще когда с Земли отправлялся… э-э… знал, что все так произойдет?

Олег заранее продумал ответ на этот вопрос и был к нему готов.

– Нет, профессор, что вы! Откуда я мог знать? Я взял это все с Земли по той простой причине, что нас предупредили, что транспорта от Ректората до Депозитария нет и мне предстоит самостоятельный длительный переход. Вот и все. Обычный запас земного туриста. Студента-туриста. Вы же видите, что все рассчитано на одного человека. Ну а по прибытии выяснилось, что до вас три часа ходу, вот я и оставил багаж.

Деревце под напором пилы не устояло и рухнуло на землю. Олег начал обрубать ножом ветки для костра. Лано собрал их и стал складывать пирамидкой.

– А вот это на всякий случай. – Олег продемонстрировал металлический тюбик. – Таблетки для очистки воды.

– Наша родниковая, – хмуро заметил Лано, – не только чиста, но и целебна!

– Я не уверен, что она так же подействует на меня, человека с Земли, – категорично возразил Шергин. – Здешняя микрофлора может оказаться для меня неполезной.

– Возможно, ты и прав. – Батрид чиркнул спичкой, дождался, когда разгорятся тоненькие веточки, и строго сказал: – Но мне ничего в воду добавлять не надо.

Через пятнадцать минут на костре уже кипел небольшой котелок с ароматным супом. Слегка закопченный котелок тоже нашелся в необъятном мешке.

– Чай земной сильно отличается от нашего. – Подобревший Лано пробовал напиток, который приготовил Шергин, и причмокивал языком. – Намного более тонкий аромат. А вот сахар ваш, извините, полная бурда. Словно какой-то химический порошок. Никаких оттенков.

– Ну, мы привыкли, – не стал возражать Олег.

– Ладно, пора составить план действий на завтра. Дай твою тетрадочку. – Батрид принял тетрадь у Олега и наклонился к огню. – Тебе надо или исправить почерк, или же не так сильно отвлекаться за работой.

Он на некоторое время замолчал, рассматривая странички, только время от времени шевелил губами, словно что-то говорил сам себе.

– Яйцо дракона, первая половина! – воскликнул профессор. – Более бредового товара я не видел. Причем смотри, это была контрабанда! Доставлена в Клондал с Трира. Откуда на Трире драконы? Вообще откуда драконы? Нет их нигде. Бред какой-то.

– Скажите, Лано, я не очень понимаю. Контрабандный товар в хранилище?

– Все просто. Контрабанда если конфискуется, то образец передается в хранилище, а остальной товар уничтожается. Если это уникальный товар в одном экземпляре, то тем более он должен попасть к нам. Ну а если предметы доставлены официально, то перевозчики обязаны передавать образец для Лореи. Для депозита описания и каталогизации. Так что у нас есть шанс некоторые найти.

– А остальные, те, которые контрабандные?

– Здесь придется повозиться. Нужно разговаривать с контрабандистами. Может быть, что-то получится. – Лано захлопнул тетрадку с таким видом, как будто он полностью удовлетворен прочитанным. – Иначе мы будем искать краденое до конца своих дней.

Их разговор прервало громкое шуршание в лесу. Совершенно не таясь, на поляну в круг света, отбрасываемого костром, вышло странное существо.

На первый взгляд можно было сказать, что это обезьяна, вернее, большая кукольная обезьяна. Зверь двигался на двух ногах. Ноги, широкие и мохнатые, мягко ступали по траве. Передние лапы он держал за спиной, словно что-то прятал. Свой длинный хвост он закинул за локоть. Глаза, круглые и внимательные, смотрели на людей дружелюбно. Морда, даже скорее не морда, а удлиненное рыло, оканчивалась влажным черным носом. Нос был повернут в сторону еды.

– Вот только этого нам не хватало! – возмущенно воскликнул Батрид. – Он же сейчас все украдет!

– Это что, то есть кто? – осторожно спросил Олег, не спуская глаз с визитера.

– Да мартыш это. Обычный мартыш. Они же до еды охочие. Кыш отсюда! – замахал руками профессор. – Правда, я их раньше только издалека видел.

Мартыш потоптался на месте, а потом уверенно подошел к Батриду, обнял его одной рукой за ногу, второй взял за ладонь. Лано страдальчески уставился в небо. Но прогнать мартыша у него сил не было.

– Говорят, ну, некоторые исследователи говорят, что они разумные, – произнес профессор. – Но ведь какой наглец, знает, что я его не обижу. Физически.

Мартыш, казалось, внимательно выслушал Лано и, отпустив его ногу, потащил за руку к костру, где в котелке еще оставался суп.

– Еда. Вода, – вдруг произнес он.

От неожиданности Олег вздрогнул. Что-что, а услышать человеческую речь от зверя было крайне странно. Тем более что этот голос он уже слышал.

– Да, не удивляйся, они могут разговаривать. Много раз об этом слышал, но вот впервые вижу, то есть слышу. Конечно же, это не настоящая речь. Вот ваш земной попугай, наверное, так же говорит.

– У вас в хранилище есть попугаи? – улыбнулся Шергин.

– У нас в хранилище есть подробное описание попугаев, – строго ответил профессор, не желая переводить разговор в шутку.

– Наши попугаи просто повторяют звуки, которые выучили, не более.

– Ну а эти, может быть, умнее птицы, ассоциируют звуки с предметами. – Батрид покорно пошел с говорящей обезьянкой к костру.

Несмотря на свою нелюбовь к мартышам, он налил гостю миску супа и поставил перед ним в траву. Зверек устроился на корточках возле миски и вопросительно уставился на Лано.

– Что тебе еще? – возмутился Батрид.

Мартыш молчал и настойчиво смотрел на профессора.

– Он ложку, может, просит? – догадался Олег.

– Ложка. Еда, – немедленно отозвался визитер своим ворчливым голосом.

Батрид вздохнул и протянул обезьянке свою ложку, выбрав ее из кучи грязной посуды. Мартыш внимательно осмотрел ложку, потом поднялся и направился в сторону источника. Там он некоторое время сопел и плескал водой.

– Ты посмотри, какой чистюля нашелся, – неодобрительно пробурчал Батрид.

Мартыш вернулся. Тщательно вытер ложку о брюки оторопевшего Олега и стал с удовольствием хлебать суп.

– Я понимаю, почему их так не любят. Такая бесцеремонность, – возмутился Лано. – Но давай, пока наш гость увлечен ужином, все-таки определимся на завтра. Я думаю, нам придется отправиться в Клондал. Там, я надеюсь, с помощью моих знакомых удастся связаться с контрабандистами, и мы… Ну, я надеюсь, конечно, сможем максимально подробно узнать все об этом самом драконьем яйце. Я, честно говоря, не представляю, что это такое.

– Но… – замялся Олег. – Боюсь, что большинство моего снаряжения завтра уже превратится в труху. Доля пластика в земных вещах излишне велика.

– Конечно, нам надо по пути остановиться в каком-нибудь городе или хотя бы большом поселке. Правда, что-то мне подсказывает, что нам пока опасно идти по дорогам. И скажи, Олег, у вас, на Земле, что, совсем упало качество производства? Почему вдруг все твои пластические массы разваливаются за два дня? Раньше было не так…

– Практически все производство сместилось в Китай, а там… – начал объяснять Олег.

– Люди, кони, город. Враги, – неожиданно отозвался мартыш.

– Это он о чем?

– Они умеют говорить только существительными, – объяснил Батрид.

– Город, какой? – переспросил он мартыша.

Тот в ответ только похлопал белыми ресницами и продолжил хлебать из миски. Олег догадался, как надо спросить мартыша.

– Город. Гора. Враг?

– Город. Гора. Враг, – отозвался тот.

– Я боюсь, нас ждут в Депозитарии те же люди, что и устроили нападение. Так что лучше мы направимся в Клондал, Через Синий Кряж это два дня пути. По дороге у нас будет маленький городок. Сколари. Даже не городок, а учебные лаборатории университета. Там можно добыть все, что нужно. Давай спать, Олег, но я думаю, надо по очереди? Место спальное одно.

– Не беспокойтесь, Лано. Вы пока спите, я у костра посижу, с мартышом побеседую. Кстати, судя по всему, именно он меня вчера предупредил о том, что на хранилище напали.

Профессора уговаривать не пришлось, он, прихватив надувной матрац, ушел в шалашик, который они соорудили недалеко от огня. Шергин, естественно, не собирался будить своего старшего коллегу, он нарубил в свете костра веток и устроил себе неподалеку лежанку, накрыв ее одеялом. А мартыш, словно того и ждал, пристроился у Олега за спиной. Зверек был теплый, почти горячий по земным меркам, и Шергин, сам того не замечая, моментально заснул.

Утренняя роса накрыла полянку и Шергина, спящего у еле тлеющего костровища. Олег осмотрелся и обнаружил в стороне мартыша, который внимательно изучал содержимое вещмешка. Существо вынимало по очереди вещи и раскладывало их по трем разным кучкам. Надо сказать, что мартыш доставал не все подряд, а только мелкие предметы. Увидев, что Олег проснулся, мартыш прекратил исследования и сделал вид, что никакого интереса к багажу человека не проявлял и его действия имели совершенно случайный характер.

– Ну а имя у тебя есть? – решил поговорить со странным зверьком Олег.

Мартыш только пошлепал большими губами, всем видом показывая, что он ничего не понимает.

– Меня зовут Олег, – упростил вопрос Шергин. – А тебя зовут…

При этом он сначала хлопнул себя по груди, потом показал ладонью на мартыша. Реакции не последовало.

– Человек. Олег, – опять показал на себя Шергин, а потом на собеседника. – Мартыш…

– Человек. Олег, – повторило существо. – Мартыш. Друг.

– Нет, не так, – терпеливо продолжил аспирант. – Человек. Друг. Олег.

– Мартыш. Друг. Дуду.

– Дуду. Друг, – повторил Шергин.

– Дуду, – ответил мартыш, взял из самой маленькой кучки ложку и страховочную цепочку с карабинами и протянул их Олегу.

– Дуду. Лес, – не очень понятно сказал мартыш.

– Что же ты от меня хочешь? – сам себя спросил Олег. – Еда?

– Вода, – ответил Дуду.

Олег удивился, ведь воды было полно в роднике, но не стал возражать, а поднялся, сходил к роднику и набрал полную кружку холодной воды. Она, как было видно при дневном свете, и вправду была абсолютно прозрачной и пахла свежестью.

Дуду аккуратно, стараясь не касаться кружки губами, выпил. Потом опять взял в руки ложку и цепочку и, обернув цепочку вокруг шеи, попытался закрепить на ней карабином ложку.

– Эх, ты, обезьяна без кармана, – улыбнулся Олег. – Ну и вымогатель! Ложка. Цепочка.

– Ложка. Цепочка, – согласился мартыш.

Шергин зацепил одним карабином ложку за ручку в самом ее узком месте, а потом вторым карабином соединил цепочку в кольцо. Это самодельное украшение Дуду тотчас надел на шею и немедленно гордо огляделся, видимо, интересуясь произведенным эффектом.

– Ишь, ты. Модник какой! – засмеялся Олег.

Он порылся в вещмешке и нашел там шоколадку.

– Шоколад, – объяснил Олег, протягивая плитку мартышу.

– Шоколад, – опять согласился Дуду и с удовольствием принялся его грызть.

Шергин разжег костер и поставил кипятиться воду для утреннего кофе. Когда все было готово и над поляной повис густой аромат, он пошел к шалашу будить профессора. Пора было завтракать и отправляться в путь. А тот уже не спал и в сумраке шалаша в который раз изучал тетрадку с записями Олега.

– Да-да, у меня появились определенные мысли! – Батрид не дал Олегу даже слова сказать. – Мы определенно должны направиться в Клондал. И в первую очередь к пограничникам. Уж они-то все про контрабанду знают. И это нам сократит первый переход, не нужно будет опять ночевать в лесу. Давай не пойдем в Сколари, а напрямую на Кряж, на заставу. Мне не хочется затягивать нашу экспедицию.

Олег промолчал, ему не понравилась такая неожиданная смена плана. Не то чтобы ему было важно зайти в Сколари, но импульсивность профессора уже действовала ему на нервы.

Лано вылез из шалаша на четвереньках, поднялся и направился к костру, рядом с которым чуть пари́л котелок с кофе.

– А где наш гость? – поинтересовался профессор. – Убежал ночью?

– Да нет, тут был. Его, оказывается, Дуду зовут.

Но Дуду у костра не было. Там, где только что сидел мартыш, был выложен из вещей, вытащенных из вещмешка, аккуратный спиральный узор. Посередине его красовался крупный зеленый камень.

– Изумруд? – Олег повертел камень в руке. – Это же очень дорогой…

– Дай-ка, – попросил Лано.

Он достал из кармана лупу на веревочке и стал рассматривать камень со всех сторон.

– Нет. Не изумруд, он же мутный. Я думаю, это хризопраз… Очень хороший камень. Я так понимаю, подарок от нашего Дада?

– Дуду, – поправил Шергин.

– Ну да, мартыша. Жалко, что он ушел. Он хорошо ко мне отнесся. Они совсем не такие, как про них рассказывают. Жалко его, он теперь там, в лесу, один-одинешенек.

– Да ничего страшного, похоже, лес его дом родной. Он еще на прощание выпросил ложку на цепочке, ну и шоколадку сожрал.

– Вот тут ты не прав, Олег. Ведь Дуду небольшое создание, он съест шоколад, а это сильно возбуждающий продукт. А вдруг он перевозбудится? Надо думать в следующий раз, – незло отчитал Олега Батрид. – И вообще нам нечего рассиживаться, пора идти на Синий Кряж. Можем успеть быстрее, чем за световой день.

Шергин сложил вещи, разбросанные мартышом, обратно в мешок. Потом он вытащил из шалаша надувной матрац и убедился, что тот со стороны, которая лежала на земле, стал влажным и скользким. При первой попытке Олега выдернуть пробку и сдуть его матрац расползся на куски. Невидимые микробы, пожиратели пластика, сделали свое дело.

– Ничего, что-нибудь придумаем, – успокоил Лано. – Я надеюсь, он нам уже не понадобится.

Но на этом проблемы не кончились. Как оказалось, подошва у Олеговых кроссовок тоже стала липкой и скользкой. Понятно было, что обувь долго не протянет. Шергин расстроился, он был уверен, что надпись на подошве «натуральная резина» была правдивой. А когда через полчаса ходьбы Олег понял, что его брюки якобы из чистого хлопка прилипли к ногам, решено было все-таки остановиться в Сколари, как и собирались сначала. Олег про себя отметил, что спонтанность решений Батрида может когда-нибудь сильно испортить их поход.

– Сколари – уникальный городок. – Чтобы скрасить однообразный переход по лесу, Батрид захотел развлечь Олега беседой. – Много лет назад было решено, что для развития Лореи нам недостаточно местных учеников. С какого-то момента молодежь потеряла мотивацию. Наша молодежь. Куда проще окончить курсы каких-нибудь приказчиков и работать в секретариатах и в аппаратах администрации. А то и вообще уехать в другой континуум. Получить образование и устроиться там на непыльную, хорошо оплачиваемую работу. Наука как таковая перестала быть популярной.

– А вы вчера говорили, что вам кажется странным желание нашей молодежи не заниматься конкретным делом, – не преминул напомнить Шергин.

– Вот и решили у нас искать талантливых детей по всем мирам, – демонстративно не обратив внимания на слова Олега, продолжил Батрид. – И что удивительно, ведь таким образом мы не только нашу науку сохранили, но и добились невероятных успехов. Дети, которые учатся в Сколари, – особенные. Я думаю, ты это сразу заметишь.

– Вы похищаете детей? – Олег даже остановился от удивления. – Вы же говорили, что в университет поступают только местные.

– Ну что ты! Только добровольно. Ты знаешь, во всех мирах, а тем более у вас, на Земле, есть масса детей, не вписывающихся в социум, думающих нестандартно и нуждающихся в свободе мышления. Они с удовольствием идут к нам. И за годы обучения в Сколари становятся практически местными. И жилье они могут купить себе при поступлении в университет. Таковы начальные условия. Ну и конечно, всегда вольны вернуться домой. И на каникулы тоже. У нас есть специальные люди, перевозчики для тех детей, кто не способен сам переходить. Но они так быстро всему учатся, тем более после перехода. Вот что интересно, – Батрид вдруг перескочил на другую тему, – у меня вообще создается впечатление, что способность к переходам есть у каждого. И наверное, это не какое-то неведомое человеческое свойство, а способность вырабатывать некую субстанцию, открывающую этот переход. Но, к сожалению, мы пока ничего не знаем, никаких наработок в этом направлении сделать не удалось. Но вот, может… я надеюсь, когда-нибудь удастся.

– Мне кажется, что еще очень важно, чтобы эта способность проявилась, некий толчок, ну, вроде личного примера или… – поддержал идею Олег, но сразу осекся. – Ну, я думаю, что есть люди, которые могут научиться переходить с помощью опытных товарищей.

Лес, по которому шли Олег и Лано, постепенно из благородного векового бора превратился в чахлую и редкую поросль. Он скорее напоминал заброшенный городской парк, за которым много лет не ухаживали. Один раз пришлось сделать привал, передохнуть и подкрепиться. Правда, ничего, кроме чая с печеньем, уже не осталось. Все хитрые сублимированные продукты перемешались с гадкой кашицей разложившегося пластика. После привала вещмешок Олега сильно похудел. Отойдя в сторону, он выкинул массу испорченного багажа.

Лес закончился внезапно, словно его отрезали пилой. Просто в какой-то момент, раздвинув плотные кусты подлеска, Шергин и Батрид оказались на вымощенной желтым кирпичом дороге, окружающей маленький, словно сказочный городок. Небольшие домики, красная черепица и цветущие палисадники никак не вязались с монументальной роскошью Ректората или готическим аскетизмом Депозитария.

– Вот он, Сколари. Всегда настроение поднимается, когда здесь появляюсь. Недалеко отсюда живет мой хороший товарищ, мы учились вместе. Он сразу пошел учительствовать, тут и осел.

Лано, словно и не было долгого перехода, бодро зашагал по мостовой мимо игрушечных домиков.

– Ага, вот и жилище Тачира.

Путники остановились у особняка, закрытого высокими деревьями, посаженными вплотную к стенам.

Профессор подошел к деревянной двери и постучал колечком дверного молотка по бронзовой фигурке.

– Он большой любитель старины, даже такие вещи, – Лано показал на литую голову льва под кольцом, – у него только настоящие, не современные подделки.

Дверь открылась, на пороге показался громадный толстяк с пышными усами и бакенбардами, в домашнем атласном халате. Последовали возгласы, объятия, целования воздуха за ушами. Хозяин был искренне рад Батриду. Лано представил своего попутчика, Тачир обрадовался и ему. Гостиная в доме Тачира выглядела феерически. Она словно была хранилищем безумного коллекционера. До потолка вздымались полки, забитые фолиантами, на комодах, сервантах и узких столиках вдоль стен стояли статуэтки, абстрактные бронзовые изделия, устройства невероятной инженерии из шестеренок и противовесов, видимо, так никогда и не работавшие. Под потолком висели модели летательных аппаратов, в которых явно прослеживались инженерные находки Леонардо да Винчи. Олег как завороженный смотрел на этот хаос творческой мысли.

– Располагайтесь поудобней! – Хозяин стал двигать кресла и стулья, расчищать стол от бумаг. – Сейчас распоряжусь насчет еды. Что, понравилось? – Тачир заметил, с каким интересом Олег рассматривает его жилище. – Это еще ничего, вот говорят, что король Цада Разолван собрал такое, что по сравнению с его коллекцией у меня просто лавка старьевщика. Ты знаешь, у меня есть старинный фолиант с описанием Пустоши современниками еще до того, как она стала мертвыми землями, а это…

Тачир подхватился и стал перебирать тома на книжной полке, полностью занимавшей одну из стен.

– Тачир, дорогой, у нас маленькая проблема, – остановил его Лано. – Олег с Земли прибыл, и его одежда малость… Ну, ты понимаешь, не держится она в нашем биоценозе. У тебя не найдется какого-нибудь старья на первое время? А то он и до лавки дойти не сможет.

– Зачем старья? У меня полные гардеробы прекрасной одежды с тех времен, когда я был тоже худ и строен. Не выбрасывать же! Идем, мой друг, я покажу! – Тачир аккуратно вернул фолиант на полку.

Хозяин отвел Шергина в гардеробную комнату, где на тремпелях висела одежда из дорогих тканей и тонко выделанной кожи. Приятель Лано оказался большим франтом, и Шергину предстояло сделать сложный выбор из громадного количества платья всех видов и сортов.

– И не стесняйся, а то я обижусь, – прогудел хозяин. – У меня это все пропадет, а молодому человеку может пригодиться. Например, в библиотеку в черт знает чем ведь не пойдешь! Вот шкаф. Там у меня рубашки и прочее, все новое!

При этих словах Тачир глянул на Олега и улыбнулся.

– Давай. Как приоденешься и возьмешь про запас, присоединяйся к нашей трапезе!

Через полчаса Шергин вышел в гостиную. На нем были темные кожаные брюки со шнуровкой ниже колен, белоснежная рубашка с кружевным воротником и накрахмаленным жабо. Затвердевшие за годы неиспользования короткие баронские сапоги скрипели при каждом шаге. Через руку был перекинут шерстяной плащ.

– Красавец! – только и сказал Тачир, поставив свой бокал на стол. – Я всегда говорил, что земляне – это те самые люди, что спасут наш мир. Присоединяйся к нам, старым калошам, Олег. Я покажу тебе, что такое дружеская пирушка в Сколари.

Пирушкой происходящее в гостиной было назвать сложно. За то время, пока Олег возился в гардеробной, накрыли стол. Даже не роскошный, а просто фантастический. В центре стоял поднос с термезом, как объяснил Лано, в собственных перьях. К нему еще не притронулись, потому что первую часть обеда составляло блюдо из стрекательных улиток, вывезенных из Пустоши. А это был процесс сложный, связанный с ритуалами братания и потребления белых вин.

– Пустошь, молодой человек, – нетвердым языком объяснял Тачир, – это место, где еще природа не уничтожена дымом из этих ужасных паровозов и шлаками доменных печей. Там природа натуральная! Хоть и нельзя сравнить с тем, что там было до того, как грязные кочевники своими стадами превратили ее в пустыню. Этих печеных пиявок отбирали наложницы самого Тамтуд-халина!

– Это же стоит небось несметных денег, – сказал Олег и скромно захрустел пиявкой.

– Ха, какие деньги! – засмеялся Тачир. – За право обучаться в нашей школе многие родители отдадут половину своего царства! И добавят одно соседское. Ну, за среднее образование! – и поднял бокал.

Пока Олег устроился за столом, бокалы пополнялись трижды. Вино было сладким, густым и легким. Лано заметил, что Шергин оценивает тонкий букет выпитого вина, и сказал:

– Это не просто вино! Это вино-легенда! Ты только представь себе, Олег! Это вино пил сам Сахата-трусливый! Его так прозвали за то, что он не побоялся взять штурмом крепость Аткратит, лишь бы не встречаться с тещей. Великий был воин! Так вот, однажды Сахата был на войне и сказал своим вассалам: «Ждите меня и вино без меня не делайте!» Его и ждали. Год. Виноград пропадал, и его скормили поросятам. А по приезду Сахаты из вторичного продукта сделали вино.

– Удивительная история.

Олегу сразу перехотелось не только пить, но и есть.

– О, у нас вообще история богатая. А вот попробуй, это редкое блюдо – «любовные мысли фавна» называется. – Лано подвинул Олегу сотейник с чем-то мутно-светлым.

– Лучше я птицу, можно? А то слегка проголодался.

– Молодец! – неожиданно обрадовался Тачир. – Настоящий боец! Мяса термеза мужчине! Ты бы знал, какие ритуалы должен выполнить охотник, чтобы подстрелить термеза в это время года.

Непонятно, кому отдавал команды хозяин, потому что Олег сам отломал ногу от термеза и, отряхнув пестрые перья, с удовольствием впился в сочную мякоть зубами. Но про ритуалы на всякий случай он решил не уточнять.

На десерт подали кекс с десятком разноцветных сладко-пряных киселей. Шергин на всякий случай не спрашивал их названия и историю. Искусно сваренный кофе и ароматные сигары вернули мужчин в просветленное состояние разума, и незаметно бессвязный гастрономический разговор перешел в деловой.

– И что, Бальдраф все-таки воплотил в жизнь свою заветную мечту? – спросил Тачир, выпустив несколько колец сизого дыма. – И ты ничего ему не сказал?

– Плевать мне на этого мерзавца, – жестко ответил Лано. – Меня больше волнует то, что произошло в хранилище.

– Я не понимаю Ректорат и самого ректора. Они что, святой памяти твоих девочек изменили?

Лано бросил на Тачира такой взгляд, что тот поперхнулся дымом и немедленно переменил тему разговора.

– Кстати, сейчас ко мне придут мои детки. Ведь сейчас время факультатива. Я думаю, что знакомство с самим Главным хранителем Депозитария… Нет, Лано, ты пожизненный хранитель, и не надо возражать… Ректорат еще приползет к тебе на коленях, ибо законы необратимы. Поговори с детьми, да? Им же эта встреча на всю жизнь запомнится.

Ответить Батриду не дал настойчивый стук в дверь.

– О, пришли! – Хозяин подхватился, замахал рукой, разгоняя табачный дым, и быстро пошел открывать дверь. – Я же знаю, они факультатива ждут не дождутся. Нравится!

– Он великий педагог, – тихонько сказал Лано Олегу. – Дети от него в восторге.

Шумная стайка подростков двенадцати-тринадцати лет ворвалась в гостиную. Дети, увидев незнакомых людей, даже не смутились и не перестали галдеть. Они окружили Тачира, стали что-то рассказывать наперебой, пытались всучить ему тетрадки и вообще вели себя вполне расковано.

– Так, тихо! – Тачир заставил учеников немедленно умолкнуть. – Вот перед вами сам Главный хранитель Депозитария, заслуженный профессор Лореи, доктор прикладных исторических наук господин Лано Батрид с учеником. Он с удовольствием ответит на ваши вопросы.

– Ученик? А почему не профессор ответит? – спросил лопоухий мальчик в фисташковой рубашке с канареечным галстуком.

– Как «почему»? – спросил учитель.

– Употребление местоимения «он» применимо к последнему упомянутому в предложении слову, – делано потупив взор, ответил мальчик.

– Не сбивай меня с толку, Петя. Кстати, сотрудник профессора – твой земляк.

– Вы из Перми? – обрадовался Петя.

– Нет, я из Москвы, но ведь все равно Земля, – ответил Олег.

– Я в Москве не был ни разу, сложно добраться, а тут…

– Я тебя понимаю. Как тебе здесь? – спросил Олег.

– Мне здесь нормально, – бодро ответил подросток. – Питание у нас хорошее.

– Петя, вот не надо так говорить. – Тачир глянул на Шергина, словно извинялся за невоспитанного ученика. – Тебя же не инспектировать пришли.

– Ну, так чего тогда спрашивать, как мне? Не нравилось, я бы давно домой вернулся, сидел бы в интернете, зрение портил, – буркнул мальчик. – По делу бы спросили что. А то…

– Ладно, не надо себя так вести, никто тебе ничего плохого не сказал, – примирительно сказал Олег, – не хочешь – не отвечай.

Мальчик как ни в чем не бывало, довольный тем, что от него отстали, уселся на длинную лавку, которая стояла вдоль стены, и стал рыться в своем портфеле.

– Вот, я сделал то, что собирался, – сообщил он, обращаясь к своему учителю.

Петя вытащил склеенную из папиросной бумаги конструкцию, развернул ее на полу и, чуть дунув в ее середину, превратил в большую, наполненную воздухом ромашку.

– Это модель мира, как я ее вижу. Вот посередине Центрум, а к нему, как лепестки, присоединены остальные миры, – пояснил мальчик. – Мы же именно об этом говорили на прошлом уроке? Но я подумал, что вот если ее сделать надувной, то будет понятней. Воздух – это вроде силы, которая питает миры. И приходит она в Центрум, а из него – по остальным мирам расходится.

– Ага, напридумывал! – вмешалась девочка с хулиганской челкой до носа. – Лопни любой из твоих миров, все и сдуется. Неправильно это.

– А ты не дуй со всей силы, – ответил ей Петя.

– А ведь из этого можно сделать монгольфьер, – сказал Олег. – Хотите сейчас его в воздух запустим?

– Да? – с сомнением спросил Петя. – Это как?

Шергин выгреб из кармана содержимое – все, что он переложил туда из расползшейся куртки. Он искал скрепку, которая завалялась среди мелочи еще с Земли.

– Это хризопраз, – неожиданно сказала девочка с челкой, показывая на подарок мартыша. – Пористый минерал, цвет которого определяется включениями никеля.

– Спасибо, буду знать, – ответил Олег.

Он нашел скрепку и сказал:

– Мне еще нужны нитки и кусочек свечки!

Шергин возился несколько минут, дети окружили его, внимательно наблюдая за работой. Скоро монгольфьер был готов, под отверстием, в которое Петя вдувал воздух, была подвешена на скрепке свечка. Запуск состоялся немедленно во дворе. Набрав теплый воздух, бумажная ромашка, к восторгу детей, стала медленно подниматься вверх. Казалось, вот-вот она улетит высоко в небо и скроется в легких облачках. Но внезапно порыв ветра качнул небесную ромашку, один из ее лепестков приблизился на опасное расстояние к свечке, вспыхнул, и утлая конструкция рухнула вниз, оставляя за собой лоскутки сгоревшей бумаги.

– Да, – тихо произнес Батрид, провожая взглядом падающую модель, – неустойчиво, как наш мир.

Ученики еще некоторое время шумно обсуждали полет монгольфьера, рисовали у себя в тетрадках более удачные конструкции, рассчитывали объемы шара и градиенты температур. Как обычные дети из обычной спецшколы.

– Пусть порезвятся в саду, – сказал Тачир. – А вам надо устроиться на ночлег. Я думаю, спальни с видом на горы вас устроят? У меня с мансарды прекрасный вид, просто сам бы там жил, да лень перетаскивать книжные шкафы.

– Нет, – неожиданно ответил Лано. – Я боюсь, вечером нам надо отправиться дальше. Я не хочу подвергать тебя опасности. Кто знает, может, наши преследователи уже где-то поблизости.

– Да кто посмеет! – взревел Тачир, но Батрид остановил его.

– Я беспокоюсь о детях, которым не пристало видеть трупы, даже если это трупы наших врагов.

– В таком случае я отправляюсь с вами, я буду защищать вас в пути, – не мог угомониться хозяин.

– В следующий раз, во время каникул, обязательно, – мягко возразил Лано. – У тебя же учебный процесс.

– Да, ты прав. Но я тогда снаряжу вас!

В этом радушному хозяину отказать не смогли, и через час, нагруженные провиантом, двумя рулонами кошмы, палаткой из тонкого шелка, двумя клинками клондальского булата и теплыми дорожными плащами из аламейского руна, Олег и Лано выдвинулись в сторону Синего Кряжа, последнего рубежа на границе Лореи и Клондала. Туда, где, по словам Батрида, находилась ближайшая застава. Олег вместо расползшегося вещмешка получил прекрасный станковый рюкзак. Станок был сделан из стеблей бой-травы, которая, как объяснил Лано, гораздо прочнее земного бамбука.

– Тачир сам не местный, много лет назад он ребенком пришел в Сколари из Тагриба, своего мира, пожираемого междоусобными войнами. Просто в какой-то момент случайно перескочил. И не захотел возвращаться. – Батрид, поглядывая на солнце, чтобы не сбиться в направлении, шагал по лесу, как по шоссе, легко и непринужденно. – Бродяжничал, потом попался пограничникам. Его хотели отправить назад, но он упросил не возвращать. А потом оказалось, что он очень талантливый мальчик. Мы вместе с ним в университете учились, друзьями были. Впрочем, ими и остались. Но он не захотел в науку идти. Он искренне считал, да и считает, что его предназначение – учить детей. И хотя такие случаи, как его, крайне редки, детей ищут, находят и только при желании родителей и самих детей переводят сюда. Учиться в Сколари – это большая честь, а Тачир большой энтузиаст.

– Лано, – решился спросить Олег, – я видел у вас в келье портрет. Женщина с девочкой…

– Это… – Профессор замялся. – Я как-нибудь потом расскажу… Это очень старый портрет. Подожди! А тебе не кажется?..

Батрид остановился, прислушиваясь. Олегу показалось, что чуть в стороне раздался какой-то шорох в кустах.

– Если кто-то за нами и следит, то это точно не бандиты, – громко, чтобы потенциальный преследователь слышал, что он замечен, сказал Олег. – Им-то скрываться не нужно. Да и сдается мне, что они не способны передвигаться по лесу так тихо. Я догадываюсь, кто это…

– Ну, пусть идет, я не возражаю, – понимающе улыбнулся Лано. – Я думаю, часа через два мы можем остановиться, на сам Кряж подниматься на ночевку нет смысла. Там, наверху, ночи уже достаточно холодные.

Прежде чем лес устремился вверх по склону Синего Кряжа, путники выбрали место для стоянки на берегу быстрого ручейка, спускавшегося с гор. Ужин не готовили, запасы провианта от Тачира позволяли перекусить более чем роскошно. Осталось дело за чаем. Олег пошел за дровами, а Лано – к ручью за водой. Вернулись они почти одновременно. Возле палатки сидел Дуду, его сразу узнали по ложке на цепочке, и тщательно изучал содержимое сумки с едой. Больше всего ему понравились яблоки, в процессе исследования он уже съел несколько штук, сложив аккуратной кучкой тоненькие огрызки.

– А вот и наш преследователь объявился, – сказал Лано. – Ты зачем же без спросу воруешь?

Дуду как ни в чем не бывало подошел к Батриду и обнял его за ногу. Тот только руками развел.

– Какая встреча, можно подумать, тысячу лет не виделись, – сказал Олег и стал прятать обратно все, что вытащил мартыш. – Ты еще и вороват ко всему прочему.

– Ну, зачем ты его обижаешь? – заступился за Дуду профессор. – Он же тебя отблагодарил прошлый раз прекрасным камнем.

– Кстати о камне.

Шергин достал из наружного кармана рюкзака хризопраз, положил камень на траву и палочкой нарисовал вокруг него спираль, процарапав в дерне еле видную линию.

– Что это значит?

Дуду растерянно поморгал и поджал нижнюю губу.

– Он обижается, думает, что тебе не нравится его подарок, – предположил Батрид.

– Вы же еще недавно называли их мерзкими тварями и не верили в их разум. А теперь человеческими эмоциями наделяете, – заметил Олег и опять спросил мартыша: – Земля? Спираль? Камень?

Дуду никак не реагировал на слова Шергина.

– Вы его неправильно спрашиваете, – прозвучал голос из-за спины Олега.

Батрид от неожиданности вздрогнул, а Шергин на всякий случай схватил толстую ветку, принесенную для костра.

В метре от них стоял странный человек. Смуглый, с кожей необычного красного отлива, он был закутан в пеструю полосатую ткань, конец которой перекинул через левую руку. В правой он держал копье. У ног человека лежала большая котомка.

– Ты зачем подкрадываешься? – сердито спросил Олег.

– Я не подкрадываюсь, я только что перешел. Я в это место всегда перехожу, – объяснил человек.

– Ты контрабандист! – догадался Лано. – Ну-ка покажи запястье.

– Я и не таюсь. – Человек с копьем показал запястье. На нем отчетливо виднелся черный кружок. – И я не вижу никакого вреда в том, что я приношу людям яблон-траву.

– Наркотик? – спросил Шергин, не пряча нож.

– Нет, лекарство. От него головная боль проходит. Не моя вина и не вина тех, кому оно помогает, что это запрещено в Центруме. – Человек воткнул копье в землю и отошел от него на шаг в сторону. – Не надо меня бояться. Я никому не делаю зла.

– А копье тогда зачем? – кивнул Олег на оружие.

– Иначе я перейти не могу. И какой прок от копья против оружия пограничников и инспекторов? Так, игрушка.

– Как тебя зовут?

– Ило. – Гость протянул ладонь для рукопожатия.

Шергин ответил.

– А вы из Зары? – спросил Батрид. – У вас типичная одежда и цвет кожи…

– Да, из Зары. Вы хорошо знаете миры, – согласился Ило. – Кстати, вы неправильно спрашиваете своего мартыша.

– Что значит своего? – возразил Олег. – Он сам по себе.

– Если мартыш прибился к путнику, он становится его мартышом. И будет сопровождать его в лесу до самой Пустоши. Это все знают. А то, о чем вы спрашивали у него, мартыши называют «ключ». Никто не знает, от чего этот ключ.

Дуду, воспользовавшись тем, что от него отвлеклись, стащил и принялся уплетать булочку, на которую уже давно бросал заинтересованные взгляды.

– Ну, давайте все-таки поужинаем. – Лано пригласил жестом к костру Олега и Ило. – V nogah pravdi net. – И довольно глянул на аспиранта, процитировав поговорку по-русски.

Гость поклонился, принимая приглашение, и уселся в церемонном лотосе у костра.

– Уважаемый Ило, у меня, вы извините, возможно, у нас появится к вам просьба… Олег, можно еще раз записки?

Профессор взял у Шергина тетрадь.

– Я помню, что Зара мелькала у вас, Олег, в записях. – Батрид назвал Шергина на «вы», видимо, специально для Ило… – Да, вот! Картудо!

– Картудо? – На красном лице Ило отразилось полное недоумение. – Зачем вам катушка с нитками? Кому она может понадобиться?

– Картудо было принесено в Центрум двести лет назад, – ничуть не смутившись, объяснил Батрид. – Вот тут написано.

– Двести лет назад… Это смешно. Как можно найти то, что переносили двести лет назад? Картудо… Ну, вы и скажете. Уже и слова такого у нас нет. Это совершенно архаичное слово.

– Но вы же знаете, что это катушка с нитками. Так почему ее нельзя принести в наш мир? – Лано не отставал от контрабандиста. – Я вам заплачу.

– Да никаких проблем. – Ило встал, взял в руки копье и исчез.

– Как-то он не очень вежливо ушел, – только и сказал Олег.

– Ну, контрабандистов сложно обвинить в излишней вежливости, но, с другой стороны, он вернется моментально, за деньги они готовы таскать из миров что угодно. – Профессор отогнал мартыша от еды и налил себе чая. – Давайте подождем.

Ждать долго не пришлось, Ило вернулся так же стремительно, как и исчез, с копьем наперевес и довольной физиономией.

– Вот вам то, что у нас двести лет назад называлось «картудо». – Он вручил Лано небольшую приплюснутую с торцов катушку белых ниток.

– Спасибо. – Профессор достал из кармана монету и вручил ее контрабандисту. – Я думаю, этого достаточно?

Тот недовольно поморщился, но ничего не сказал.

– Давайте присоединяйтесь к нашему столу, если его так можно назвать, – пригласил Батрид.

Но выпить чаю так и не удалось. Внезапно Дуду, услышав отдаленный шорох среди деревьев, бросил недоеденное яблоко и, жалобно заверещав, скрылся в лесной чаще.

– Пограничники? – всполошился Ило. – Хотя откуда здесь пограничники, они же инспекторов ваших боятся.

Ответа он дождаться не успел. Автоматная очередь ударила по деревьям и траве, выбивая зеленые фонтанчики. Ило, одной рукой увлекая Лано, другой подхватив свою котомку, завалился за валун у ручья. Олег ринулся за ними. Они спрятались за камнем вовремя, по базальту застучали пули. Те, кто стрелял, прицелились лучше. Перевернувшись на спину, Шергин вытащил из своего рюкзака пистолет, но гадкая слизь, сочившаяся из рукоятки, свидетельствовала о том, что его оружие окончательно непригодно.

– Это что за хрень? – фыркнул Ило. – У тебя что, нет оружия?

– Нет, – буркнул Олег.

– В сумке. Достань револьвер, – отрывисто сказал контрабандист Олегу, вытащил оттуда короткоствольный автомат и подтолкнул сумку Шергину.

Через мгновение к коротким очередям Ило добавились редкие выстрелы Олега. Ило оказался метким стрелком. На другой стороне поляны раздался крик, видимо, кого-то ранили. Но огонь только усилился.

– Мы так долго не протянем, патронов они не экономят, – прошипел Ило. – Надо уходить.

– Куда тут уйдешь? До ближайших зарослей метров тридцать, добежать не успеем, как нас нафаршируют свинцом.

– Кто же это? – не мог успокоиться контрабандист.

Никто не успел дать ответа. Сзади из-за ручья поверх голов ударил пулемет. Несколько тонких деревьев, скрывавших нападающих, рухнули, их стволы разнесли пули. Огонь прекратился, и голос со стороны неожиданной помощи произнес:

– Немедленно положить оружие, пограничная служба!

Ило подскочил словно ужаленный, подхватил свое копье и исчез в возникшем на мгновение мареве.

– Ишь ты, – буркнул в повисшей тишине Батрид. – Он пограничников боится больше смерти.

Из-за ручья опять затарахтела длинная очередь. Под прикрытием огня с заросшего склона, пригибаясь, выскочил мужчина, одним махом перепрыгнул ручей и упал за валуном рядом с Олегом и Лано.

– Хорошо, что мы успели, – сказал пограничник, – я Иван.

– А вы, молодой человек, на звук прибежали? – с сомнением спросил профессор.

– У нас свои информаторы есть, – спокойно ответил Иван. – Нас предупредили, что на вас могут напасть.

– Вы москвич? – неожиданно спросил Олег.

– С чего ты решил? – удивился пограничник.

– Ну, сидушка на заднице – чисто московская традиция у туристов.

– Так, потом! – остановил его Иван. – Сейчас не до разговоров. Эй, в лесу, выходи с поднятыми руками. Гарантируем жизнь! – крикнул он.

В ответ со стороны, откуда только что вели огонь, не раздалось ни звука.

– Затаились? – спросил Лано.

– Поиздохли, – ответил пограничник и, повернувшись на спину, помахал рукой своим товарищам на склоне. Из зарослей вышли двое. Один из них оказался подростком, но, несмотря на это, был тоже вооружен.

– Пограничники? Мальчишка тоже? – спросил Олег.

– Это Дед, – ответил Иван, – а второй Старик.

– Веселые у вас имена. – Лано хотел встать, но пограничник остановил его.

– Сейчас мы все проверим, а вы пока сидите здесь и не высовывайтесь.

Иван двинулся к лесу, сзади его прикрывали пограничники, держа автоматы наперевес. Второй, которого Иван назвал Стариком, был и на самом деле немолодым мужчиной, хорошо за шестьдесят. Иван скрылся в листве и через несколько секунд вернулся. Он знаком показал, что все в порядке.

– Двое, не местные. Я думаю, их больше и не было, – сказал он.

– Ну что, господин профессор, и вы, молодой человек, давайте с нами до заставы, – предложил Старик, похоже, он был в группе руководителем.

– Мы, собственно, к вам и шли, – стал объяснять Батрид, – но вот в такую ситуацию попали. Хорошо, у Олега оказалось оружие, и…

Лано замялся, видно было, что он не хотел говорить о контрабандисте. Но мальчик, которого назвали Дедом, уже держал в руках котомку сбежавшего Ило.

– Трава ваша? – строго спросил он.

– Нет, тут с нами еще был один человек, он ушел, – сказал Шергин.

– Контрабанда, – протянул Дед. – С копьем такой, красный, как индеец?

– Вы его знаете?

– Работа у нас такая. – Мальчик говорил отрывисто и строго, стараясь выглядеть солидно.

– Ладно, траву конфискуем, передадим куда следует. Собирайтесь, надо дотемна успеть, а идти в гору, – поторопил Старик.

– А где застава? – спросил Олег.

– Шестнадцатая пограничная застава Клондала находится на своем месте, – ответил пограничник.

Дорога вверх по Синему Кряжу оказалась для профессора тяжелой. Пограничники, видя, что Батрид идет с трудом, чуть снизили скорость. Старик, хотя и был старше Лано, двигался легко, пружинисто шагая по каменистому склону. На перевал вышли уже к сумеркам. Отсюда, с высоты, открывался вид на Антарию, столицу Клондала.

– Скоро застава, – сообщил Иван. – Пару километров вниз, так что можно на ходу отдыхать.

Дед хохотнул – все прекрасно понимали, что спуск ничуть не легче подъема и коленки напрягать придется порядочно. Но спуск прошел без остановок и приключений. Закончился лес, и началась долина, скорее похожая на лесостепь. А потом был подъем на небольшой холм, на котором и находилась застава. С холма Антария уже смотрелась совсем по-другому. На ночной иллюминации в городе не экономили. Теперь столица не выглядела неясным сияющим пятном в черной пустыне. Среди многообразия городских огней удавалось различить движущиеся экипажи, сверкал вокзал, его можно было распознать по освещенным железнодорожным путям. На одной из площадей переливалась цветная иллюминация, скорее всего там проходила ярмарка или отмечался какой-то городской праздник. На дальнем конце вспухали залпы фейерверка. Богатый город жил беззаботной пестрой жизнью.

Застава скрывалась за высоченным забором, защищенным сверху спиралью Бруно. По крайней мере Шергин ее идентифицировал так. Газовый фонарь у ворот, в тусклом свете которого отблескивал колокол, освещал ворота заставы. Старик позвонил, и под заливистый собачий лай гости стали ждать, пока их впустят. Ворота открыла пожилая благообразная женщина.

– Вот, доставили в лучшем виде, – сообщил женщине Дед.

– Меня зовут Лано Батрид, а это мой молодой коллега Олег Шергин, – церемонно представился профессор.

– Я Ведьма, – ответила женщина. – И это не профессия, а имя. Заходите.

– Очень приятно, – галантно поклонился Лано. – И у нас нет эстетики ведьмовства, так что я воспринимаю это слово только как романтическое имя.

Ведьма улыбнулась и пропустила гостей внутрь. Олег, проходя через узкие ворота, легонько качнул колокольчик, который издал печальный звук.

– Несолидная у вас сигнализация, – попытался он пошутить.

– Уже рынду заказали, – строго ответил Иван.

– Баньку с дороги не желаете? – поинтересовалась Ведьма и показала на маленькую деревянную пристройку рядом с двухэтажным кирпичным зданием заставы.

– А потом и на лопату. – Олега почему-то все время тянуло на шутки, он чувствовал себя неловко на заставе.

– На лопату, молодой человек, а особенно лопатой, ты можешь у меня хоть прямо сейчас, – задорно ответила женщина и добавила Батриду: – Заходите, устраивайтесь, если хотите с дороги принять ванну, попариться, так все готово. Это традиции русского гостеприимства.

Баня для Батрида была совершенно новым, никогда не виданным и не слыханным опытом. Уже в полном изнеможении он, завернувшись в махровую простыню, выбрался на свежий воздух и уселся на лавочку возле дома.

– Олег, я считаю, что это стоит всех тех невзгод, которые мы перенесли, – сообщил он, когда Шергин присоединился к нему.

Тут, словно только этого и ждала, из дома вышла Ведьма с большим бокалом холодного пива.

– Это вам, профессор, от меня, – хитро глянула она на Лано. – Как говорил наш великий полководец, после бани кольцо обручальное заложи, а стопку выпей. Но пиво лучше стопки. Мы его сами понемножку варим.

– А мне можно? – с обидой в голосе спросил Олег, страдавший от жажды.

– В столовой тебе потом водки нальют, веселый ты наш. – Ведьме Шергин не понравился.

Потом пришел Дед, принес два комплекта чисто выстиранной и наглаженной холщовой одежды, чтобы гости могли переодеться.

В столовой их ждал накрытый стол с блюдами, больше привычными Олегу, – борщ, вареники и сладкий компот из местных ягод. В разгар трапезы в столовую вошла Калька, она поймала взгляд Шергина и скромно поздоровалась с гостями. А потом осоловевшие от еды и выпитого гости отправились в комнату, которую им показал Дед. Скромный закуток с двумя топчанами.

– Вот устраивайтесь, отдохните наконец, – важно сказал мальчик.

– Только вас, – Дед обратился к Олегу, – Старик звал к себе. По делу.

Шергин растерянно глянул на профессора и пошел вслед за Дедом.

– Ну что, садись, разговор есть. – Старик сидел за столом и чистил автомат.

Оле сел на краешек стула напротив, держа ровно спину.

– Я все знаю про тебя и про твою науку. Не могу сказать, что мне эта идея нравилась, но сейчас, видимо, уже поздно об этом говорить, – мрачно произнес пограничник, намотал на шомпол бумагу и стал чистить ствол, уперев приклад автомата в пол. – Но это дело такое, десятое.

– А что такое? – Шергин напыжился. – Я разве своей аспирантурой кому-то…

– Да успокойся ты со своей аспирантурой. Я тебе другое хочу сказать. Кальку обидишь – кишки выпущу, – нарочито безразличным голосом сообщил Старик, выдергивая туго засевший шомпол. – Понял?

– А я вам тоже скажу. – Олег говорил медленно, цедил слова сквозь зубы. – Вы тут все такие крутые, но если здесь хоть кто-то ее обидит, то я тоже со всех вас шкуру спущу, ясно? Потому что не вы за нее теперь в ответе, а я.

И, не дожидаясь ответа, вышел, даже не закрыв за собой дверь.

– И все же зачем ограбили хранилище? Я постоянно думаю об этом и все меньше понимаю. – Батрид сидел на разобранной койке и в который раз просматривал тетрадку Олега. – Вот это картудо… Ну, понятно, столько лет назад могли и нитки экспортировать к нам, в Центрум. Сейчас это налаженный процесс. Но ведь посмотри, среди похищенных вещей есть еще четыре с похожими названиями. «Картуча фила», «Моток», и даже с Земли есть… «Обмотка возбуждения».

– Обмотка возбуждения – это из элементов электромоторов, – ответил Олег. – У вас же нет электромоторов?

– Электричество у нас очень большая редкость, любая изоляция проводов из синтетических материалов разрушается. Я же изучал эту проблему подробно. Но вот что меня еще сильно беспокоит – откуда пограничники узнали о том, что нам грозит опасность? – Профессор закрыл тетрадь. – Их смутное упоминание собственных источников информирования…

– Вас это тоже беспокоит? – спросил Олег, глядя в сторону.

– Да, мне кажется, что наше путешествие, нет, наш поход получает какую-то ненужную огласку. Словно мы войну объявили и начали военные действия.

– Ну, во-первых, военные действия спасли нам жизнь. Во-вторых, если честно, то я не вижу ничего плохого, что пограничники оказались там так вовремя. Ну, есть у них, видимо, какие-то информаторы. Связь со своими, с Министерством Иных Миров. Так же оно называется, да?

– Как-то все это слишком конспирологично. Явки, информаторы, – покачал головой Лано. – Но ты меня убедил в одном. Я действительно должен тебя поблагодарить. Неизвестно, где бы мы были сейчас.

– Я думаю, как раз известно. Давайте спать, слишком много всего было за день. Даже за два, – сказал Шергин и растянулся на своем топчане.

Как и советовал Копайко, по вечерам я сидел дома и не высовывался. Самым главным моим развлечением было изучение странной книги. Я рассматривал ее, как в детстве тяжелые тома Большой Советской Энциклопедии – таинственные и часто непонятные. Кресло стояло у самой книжной полки, торшер словно окутывал меня оболочкой в моем маленьком мире, где были только я, книга и чужой мир. Язык я, конечно, расшифровать не смог, хотя было понятно, что по структуре он похож на какой-то романо-германский. Куча коротких слов, на две-три буквы, явно артикли, четкая структурированность предложений. Если, конечно, я правильно опознал знаки препинания. Но не это главное, главное – прекрасные картинки, скорее всего в технике гравюры. Романтические пейзажи, дома, замки в горах. Портреты благородных господ. И все это было таким не нашим, таким неуловимо неземным, что часто перед тем, как заснуть, у меня от волнения начинало биться сильнее сердце, как перед приоткрытой великой тайной.

На работу я старался ездить только на машине, а вечером не задерживаться у парадного. Хотя до последнего понедельника мне казалось, что Виктор преувеличивал опасность. Почему до понедельника? А все просто. Уже два дня подряд я замечал недалеко от моего подъезда девушку, которая с безразличным видом прогуливалась вдоль моего дома. Такие симпатичные девушки просто так не гуляют. А вот сегодня, в субботу, в пол-одиннадцатого мне позвонили в дверь. Естественно, на пороге была именно она.

– Здравствуйте, – улыбнулся я. – Надоело вдоль дома гулять?

– Меня Галина зовут, – не отреагировала девушка на мою шутку. – Мне нужны вещи Семенца. Я его родственница.

– Семенец кто у нас? Вы заходите. – Мне не хотелось говорить с ней через порог.

– Человек, которого вы сбили.

– Я не сбивал, он сам под колеса кинулся.

– Ну, так отдайте мне его вещи. У него должен был быть рюкзак. Маленький. – Она руками показала, какой маленький.

– Вот этот? – Я снял тот самый заплечник с вешалки.

– Там все? – тревожно спросила Галя. – Вы ничего не трогали? Ничего не доставали?

– Я не понимаю, почему вы устраиваете мне допрос? – Меня такая бесцеремонность стала раздражать. Тем более у такой хрупкой девушки. – И почему это я должен вам это отдавать?

Мне вообще-то было плевать и на рюкзак, и на все его содержимое, и ради такого знакомства я бы отдал. Но только не книгу. Это была попытка отнять у меня то, о чем я всю жизнь мечтал, – чудо.

– Пойми, мне очень это нужно. Тебя как зовут? Олег? – вдруг спросила девушка. – Давай войдем в квартиру и поговорим нормально.

И вправду, мы все еще стояли в прихожей. Я пропустил странную гостью в комнату, посадил ее кресло, стоящее спинкой к полке, на которой красовалась злосчастная книга злосчастного Семенца.

– Олег, послушай меня внимательно. В том, что ты сбил человека, твоей вины нет. Считай, он сам бросился под машину, чтобы скрыться от… – Девушка замялась. – Чтобы скрыть следы своего преступления. Так вот у этого человека в рюкзаке были документы. Документы, которые могут привести к гибели людей. Отдай нам все, что там было, и ты сделаешь доброе дело.

– На, смотри. – Я протянул Гале рюкзак.

– А ты точно ни разу не заглядывал внутрь, ничего не вынимал оттуда? Он выглядит пустым. – Она смяла вещмешок.

– Нет, – неуверенно ответил я.

– Я же все равно узнаю, – не очень добро улыбнулась девушка. – Я не верю мужикам даже с такими честными глазами, как у тебя.

– Вот это. – Я встал и подошел к полке. Я не смог обмануть гостью, не знаю почему. – Это просто книга.

– Дай ее мне, – протянула руку Галя.

– Обещай, что ты не отнимешь ее у меня. – Я спрятал книгу за спиной, держа ее двумя руками.

Я, наверное, зря так сделал. Когда-то еще в студенческие годы я ходил на секцию карате. Я знаю, что этот удар называется «маягири». Галя ловко и аккуратно съездила меня ногой в солнечное сплетение. У меня перехватило дыхание, выпустив из рук книгу, я упал ничком, в глазах потемнело, я задыхался…

В себя пришел я от того, что нос щекотала зеленая травинка. Я сразу понял, что это травинка. А что еще может щекотать нос, когда ты лежишь носом в нагретой солнцем траве?

Я медленно перевернулся на спину и сел. Руки были свободны. На лесной полянке я был один. Значит, меня примитивно похитили и завезли в лес. Только, наверное, очень далеко. Лес никак не походил на осенний. Скорее май или июнь. Я ощупал лицо и понял, что щетины нет. А перевезти человека за несколько часов на такое расстояние непросто. Тем более от удара под дых так не отключаются, и мне явно ввели какую-то гадость. И я сейчас должен себя чувствовать просто ужасно. И еще… Я никогда не видел такой травы. Я никогда не видел таких деревьев. Меня окружали незнакомые, неземные запахи. Вроде и деревья похожи, и прелая хвоя под ногами такая же, но запахи были чужими. Словно кто-то взял известный набор элементов и смешал его в другой, непривычной пропорции.

Я отогнал тревожную мысль, хотя она настойчиво стучалась в мой мозг. Впереди лес был совсем прозрачным, видимо, меня бросили почти на опушке. Осторожно, словно со всех сторон подстерегала опасность, я пошел туда, где лес редел. Через просеку проходила мощенная камнем дорога. Дорога как дорога.

По дороге проскакал всадник. Я вообще раньше и не видел, чтобы так на конях разъезжали. Только конную полицию. Но это был не полицейский. Это был человек в незнакомой мне униформе. Перед ним со спины лошади свешивалась переметная сумка, на которой я успел рассмотреть надпись. Я видел такие буквы. В той самой книге. Я проводил взглядом всадника. Что-то еще было не так с этим всадником. Ну да, звук копыт был какой-то странный. Словно к каждому удару копыта добавлялась мелкая дробь. Он поскакал по дороге в сторону виднеющегося вдали городка, укрытого за городской каменной стеной. Однажды я ее уже видел. На картинке в той самой книге. Такое можно увидеть только во сне. Призрачный мир моей мечты. Но сон слишком отчетливый. Значит, это галлюцинация. Но если это галлюцинация, почему же меня так удивляет этот мир? Почему я осознаю, что трава другая, деревья другие?

Я отпрянул назад в лес. Да! Я знал, я верил, что однажды это произойдет! Иначе и быть не могло! Это никакой не сон, никакая не галлюцинация! Они есть – иные миры, иные города и иные люди! Я сделал это! Я добился этого! Я стоял в чужом лесу, пьяный от свалившегося на меня озарения. Но через несколько мгновений эйфория прошла, и вместо нее пришла совершенно другая, трезвая мысль. Меня кто-то перенес или я сам? А если сам, то как я это сделал и смогу ли вернуться назад? Потому что путешествовать между мирами, не имея возможности вернуться, – это бессмыслица! Кому я смогу рассказать тогда обо всем?

Вариантов было несколько. Первое: в мой дом пришла инопланетянка и перенесла меня. Это глупая идея. Сама-то она куда делась и зачем при этом драться? Второе: в моей квартире сам по себе открылся портал, и я в него провалился. Я учил теорию вероятности и сразу отбросил и эту идею. Третье: я сам открыл этот портал. Тут уже горячее. Галя явно знала о возможности перелетов или переходов, иначе откуда она могла знать о человеке с книгой. А если кто-то, кроме меня, знает о том, что можно совершать переходы между мирами, значит, такая возможность существует и я не абсолютно уникален.

Так, теперь подумаем, что я при этом делал. Ничего особенного, лежал бревном на полу, теряя сознание от удушья. Задыхался…

Я набрал побольше воздуха в легкие и задержал дыхание. Никакого эффекта. Ну конечно, не дышать – еще не значит задыхаться. Я отдышался, потом резко выдохнул и опять задержал дыхание. Я терпел изо всех сил, пока в глазах не поплыли кровавые круги.

И оказался посреди своей комнаты.

На столе лежала моя книга, а на ней листок бумаги:

«Олег, извини. Найди Кальку на 16-й заставе в Клондале. И обязательно дозвонись до меня, когда вернешься. Галя». И номер телефона.

Зачем мне калька? Я посидел несколько минут, потом полистал книгу и нашел ту самую картинку. Все-таки я не ошибся. Я был там.

Я так задумал: если через пять гудков она не ответит, положу трубку. Галя подняла трубку после восьмого гудка.

– Галя, это Олег. Я вернулся.

– Так, сиди дома, никуда не уходи, скоро приеду. Никому не звони и никому ничего не говори, я все тебе объясню. Только не ляпай языком.

– Я никогда не ляпаю, ты чего?

Меня ее слова обидели, но в трубке уже были короткие гудки. Я почему-то подумал, что короткие гудки телефонного отбоя очень трудно сосчитать.

Пока я ждал, решил приготовить… да, конечно, ужин. Я просто потерял ориентацию во времени. Я заранее нарезал шикарные отбивные, чтобы, когда Галя приедет, можно было поджарить, и рис можно сохранить горячим в кастрюле, завернутой в полотенце. В холодильнике чудом сохранились две бутылки пива. Я подумал, что, конечно, не очень прилично девушку угощать пивом, но выходить в магазин не стал, предупреждали же.

Галя вошла, ничего не говоря, словно не она врезала мне пару часов назад под дых. Сняла куртку и бросила ее на тумбочку в прихожей.

– Идем, поговорим. – Она направилась в комнату.

– А давай поедим, я уже не ел… целых 100 световых лет, – решил я пошутить.

Девушка глянула на меня так, что я понял – шутка не удалась. Я, воспользовавшись моментом, пошел на кухню. Галя последовала за мной.

Пока я готовил отбивные, царило полное молчание. Накрыв на стол, я спросил:

– У меня пиво есть, будешь?

– Буду. – Галя, кажется, даже улыбнулась.

Но от стакана она отказалась и сделала большой глоток прямо из горлышка. Все так же в полной тишине она уничтожила отбивную, которая ей явно понравилась. Когда с ужином было покончено, первой заговорила Галя:

– Что ты понял за сегодня?

– Идем в комнату. – Мне не хотелось говорить на кухне, сидя на жестких табуретках. – Я все расскажу. Я сегодня понял, что то, во что я верил всю жизнь, существует.

Галя сидела на диване, я – напротив, в кресле.

– Существует что?

– Другие обитаемые миры. И мы можем путешествовать по ним. Мы не одиноки во вселенной, и на нашу цивилизацию эти иные миры оказали сильное влияние, – слегка напыщенно ответил я, но я заранее готовил такой ответ.

– Быстро ты все понял. Слишком быстро. Обычно переходящие еще долго с воплями по Центруму бегают, а потом несколько дней ищут способ открытия врат.

Она смешно встряхнула своими косичками.

– Расскажи мне, пожалуйста, что такое Центрум, и все, что ты знаешь…

– Все я тебе не расскажу, я расскажу только то, что ты имеешь право знать, – очень строго ответила Галя.

И она рассказала мне все, что могла, о Центруме, о вселенной-ромашке, о переходах, о контрабандистах и пограничниках.

– А тот, которого я сбил на машине, он кто? – спросил я, когда девушка прервалась, чтобы перевести дыхание.

– Это Чмуль, контрабандист и последний мерзавец. Мы его полгода по всему Клондалу гоняли, он все уходил, причем, сволочь, не в переход, а просто убегал от нас. Хитрый и злой, как росомаха.

– Ты же говорила, он Семенец.

– Семенец он здесь. А в Центруме он – Чмуль.

– Он что-то опасное привез в Кло… или нет, в Центрум? – Я еще немного путался в названиях.

– Он что-то опасное хотел вытащить оттуда. Адреса и имена всех наших с шестнадцатой заставы здесь, на Земле.

– Зачем?

– Потом поймешь, – отрезала Галя, и я понял, что об этом спрашивать больше не надо.

– А почему он бросился мне под колеса?

– А, тут все просто. – Галя усмехнулась. – Пока мы его там загоняли, здесь снесли его хрущевку и построили дорогу. А он завершал переход и попал туда, откуда ушел.

– Как все просто. – Я даже головой покачал.

– А списки эти у него в подкладку рюкзака были зашиты, так что ты зря за свою книгу боялся.

– Это не я боялся, это ты психовала. Зачем ногами дралась?

– Ну, с мужиками обычно по-другому нельзя. А иначе ты бы никогда так и не узнал о переходах. Инициация первого перехода – штука мистическая! – Галя засмеялась. – Но теперь ты должен решить для себя, с кем ты будешь. Ты хочешь вернуться в Центрум?

– Обязательно! А как же? – воскликнул я. – А скажи, любой человек, задержав дыхание, может перейти?

– Не смеши, – строго ответила Галя. – У каждого по-своему. Тебе – дыхание задержать. Чмулю – напиться в…

– А тебе?

– Меня надо очень сильно обидеть.

Галя ответила так жестко, что мне показалось – обидеть ее непросто.

– Но ты должен решить для себя, кем ты будешь. Пограничником? Торговцем? Контрабандистом?

– Это мне напоминает меню в компьютерной игре. Что еще за выбор?

– Игра, не игра, а правила, – отрезала Галя.

– А я не хочу никем быть. Я хочу мир этот изучить!

– Так нельзя. А жить на что будешь? Подаянием? А документы спросят, что покажешь?

– Ну… А что, выбор такой строгий?

– Да. Очень строгий. – Галя выжидающе смотрела мне прямо в глаза, словно хотела показать, что шутить или спорить по этому поводу не стоит.

– А ты их язык знаешь? – Я переменил тему. – Умеешь по… как бы это правильнее сказать, по-центрумски?

– Не смеши. В Центруме много языков, я знаю клондальский и неплохо лорейский. Твоя книга на лорейском.

– Так запросто выучила?

– Ты, если хочешь, за два дня выучишь. Это особенность влияния перехода на мозг. Ты сейчас можешь очень быстро всему научиться.

– Ну, научи меня чему-нибудь быстро! – Я ляпнул явную двусмысленность, но Галя, кажется, поняла правильно.

– Смотри!

Она достала из бокового кармана своей курточки нож-бабочку, балисонг.

– Ты таким пользоваться умеешь? – с улыбкой спросила она.

– Ну да. – Я взял нож и почти ловко двумя руками раскрыл его.

– Умелец! – Девушка, не скрываясь, разразилась издевательским смехом. – Смотри.

Нож запорхал в ее руке, открываясь и закрываясь, позванивая каленой сталью и завораживая, как пассы гипнотизера.

– Хочешь так?

– Да, – протянул я без энтузиазма.

– Вот смотри медленно и запоминай. – Она повторила все то же самое, но фиксируя каждое движение.

– Ну и?..

– Вот держи, мой подарок. – Она протянула балисонг. – Вечером потренируешься. А теперь давай свою книгу.

Я, конечно, решил, что это все какая-то особая игра, но книгу принес.

– Вот смотри. – Галя повернула ко мне открытую страницу. – Ты так и будешь, как пионер на сборе, сидеть на расстоянии? Я тебя не съем, не бойся, садись рядом.

У меня запылало лицо, и я пересел на диван рядом с девушкой. Бабушкин диван был старый и вытертый. От этого мне тоже стало почему-то очень неловко.

– Вот, смотри, на обложке написано «Юбилейное издание, посвященное 600-летию университета Лореи», но сначала… Возьми ручку и бумагу, я тебе алфавит продиктую.

Мы проработали так дотемна. Все получалось легко и как-то волшебно. Я время от времени приносил бутерброды, потом сходил за пивом. Видимо, сказалось то, что я раньше подолгу рассматривал эту книгу и пытался разобраться в языке. К вечеру я уже мог почти свободно читать.

– Так, хватит, мне пора, – неожиданно спохватилась Галя. – Обещай, что, пока я не приду к тебе в следующий раз, ты не сунешься в Центрум. И подумай, кем ты хочешь стать и дорог ли тебе тот мир, как дорога Земля. Подумай. Я пока никому о том, что ты был там, не скажу.

Уже на пороге она протянула мне ладонь и сказала:

– Ты знаешь, я рада, что с тобой познакомилась. Спасибо. – И опять тряхнула косичками перед тем, как убежать.

В тот же вечер я попробовал вертеть ножом, как меня учила Галя. Получилось. С третьего раза. И порезался всего один раз.

Об университете Лореи я читал до утра. И понял, чего хочу. Я не хочу быть ни пограничником, ни торговцем, ни тем более контрабандистом. Я хочу работать в этом университете, изучать другие миры, встречаться с переходящими, читать истории далеких планет. А ведь можно попробовать поступить туда в аспирантуру? Тем более что отрицательный опыт уже есть.

Остальное было позже. И удивление Гали, правда, она строго приказала там, в Центруме, называть ее Калькой. И ее попытка меня отговорить. И круг, который она вытатуировала у меня на запястье специальной машинкой. И моя идея сделать поддельные документы в Ректорат, и мое трехдневное сидение в лесу, ожидание, пока мое поддельное письмо не попадет к Батриду. Ожидание встречи с Калькой уже в этом мире. В общем, так я стал аспирантом. Псевдоаспирантом. Но ведь не всегда удается пройти весь путь и ни разу не сжульничать. Кому было плохо от того, что я сделал?

Олег проснулся от того, что что-то мокрое ткнулось ему в лицо. Так и есть. Сторожевой пес заставы, Саракш, признал в Шергине своего и попытался разбудить его таким нежным способом. Видимо, вчерашний кусок мяса, который Олег подкинул собаке, пробудил у пса добрые чувства.

– Ну, все, хватит, хватит. – Шергин попытался оттолкнуть нахальную собачью морду, но только больше раззадорил животное.

Саракш, решив, что с ним играют, отскочил в сторону, припал на передние лапы и весело затявкал.

– Да упадет на вас небо, что это? – Испуганный Батрид подскочил и стал тереть лицо руками. – Кто эту собаку сюда пустил?

– Никто не пускал, он же здесь хозяин, как вы вчера заметили.

– Саракш, а ну на место! – раздался голос Деда.

Мальчик вошел в комнату и, схватив пса за ошейник, потащил его прочь. Собака, весело виляя хвостом, упиралась и подгавкивала.

– У нас завтрак сейчас, – сказал мальчик, – поспешите.

За длинным столом из хорошо пригнанных струганых досок сидела вся застава. Олег подумал, что завтрак здесь совмещают с утренним рабочим совещанием. Так и оказалось. Старик, когда уже подошла очередь кофе, кратко раздал указания, кто и где сегодня патрулирует, рассказал, где ждут традиционных контрабандистов. Потом, посмотрев на Батрида, спросил:

– Вы же не просто так шли к нам. Чем мы можем вам помочь?

– Вы нам уже и так порядочно помогли, спасибо. – Батрид слегка поклонился. – Но у нас есть одна просьба. Нам надо найти кого-нибудь, кто может принести нам одну вещь из Трира.

– Можно поинтересоваться какую? – Старик, помрачнев, поставил чашку на стол. – Не самый лучший способ искать связи с контрабандистами с помощью пограничников.

– А обязательно с контрабандистами? – удивился Лано. – Ведь вы же знаете всех легальных поставщиков, так ведь? А нам нужно так называемое яйцо дракона, первая половина.

– Я не знаю, что это такое, секунду, надо проверить по спискам. – Старик почесал подбородок. – Калька, глянь, да?

Девушка кивнула и, мотнув косичками и мельком глянув на Олега, вышла из столовой.

– У нас есть списки недозволенных и дозволенных к ввозу предметов, – объяснил Иван. – По ним можно определить, кто эту вещь переносит. Контрабандисты или легалы.

– Что? – удивился Лано. – У вас есть списки, повторяющие каталоги Депозитария? Но это же тысячи томов, это же…

– Успокойтесь, профессор. – Иван, которого, впрочем, все называли Ударником, поднял ладонь. – У нас списки не всего, что приходило в Центрум, а того, что носят. Это не так много. Вернее, много, конечно, но в списке только актуальные предметы. Странно, что вы этого не знаете. Каталоги за хорошие деньги поставляет нам ваш Ректорат.

– Так вот как они используют мои еженедельные обзоры. – Батрид хлопнул ладонью по столу. – Продают знания за деньги. Это возмутительно!

– Да успокойтесь, Лано. Сейчас это несущественно, – остановил его Шергин. – Сейчас не время вспоминать ваших коварных коллег.

– Ничего там такого нет, – вернулась Калька. – И близко не упоминается.

– Значит, мы не можем вам ничем помочь, – с сожалением сообщил Старик.

– И даже с поставщиком с Трира свести не можете? – теряя надежду, спросил профессор.

– Оно вам поможет? Поставщики работают по утвержденным спискам. И если вам необходимо что-то вне списка, вам надо заранее растаможку оформить.

– Ну, так давайте оформим, – не сдавался Лано. Он даже не заметил, как тяжело вздохнул Олег.

– Растаможку делает таможня. Можно, конечно, но, боюсь, это займет столько времени, что смысл потеряется, – ответил за Старика Ударник.

– Если у вас все происходит как на Земле, то я думаю, что и вправду смысл потеряется, – добавил Олег.

– Тогда, значит, нам нужен контрабандист, – широко улыбнулся Батрид.

– Этот контрабандист потом доложит о коррупции на шестнадцатой заставе. – Ведьма поморщилась. – И прощай, служба.

– Я так понимаю, вы нам помочь отказываетесь? – спросил Лано.

– Мы вам поможем, – неожиданно ответил Старик. – Но, боюсь, мы можем только вывести вас на контрабандиста, не больше.

– И на этом спасибо. Я даже не спрашиваю почему, – сказал профессор.

– Пожалуйста, – безразлично ответил Старик. – Сегодня почти стопроцентная вероятность, что недалеко будет проходить Пузырь с товаром. Мы вас отведем к тому месту, а дальше вы сами.

– Ну, хоть что-то. – Олег встал. – Где?

– Не спеши, вас Дед отведет.

– А почему чуть что, так сразу Дед? – возмутился мальчик.

– Потому, что мы тебе доверяем, – отрезал Старик, тоже поднялся и вышел из-за стола.

Юный пограничник буркнул, что надо поторопиться, и вышел из домика. Рюкзак Олега стоял у окна в полной готовности. Калька молча следила за краткими сборами и не произнесла ни слова. Только когда Олег уже выходил вслед за Батридом, тихо сказала:

– Осторожно там, и помни всегда, как меня найти. – Девушка протянула руку.

Олег ответил на рукопожатие. Его ладонь дрогнула, ощутив записку.

– В Гранце, если что, обратись к этому человеку, – одними губами сказала Калька.

Дед стоял у выхода с заставы с таким видом, будто ждет вторые сутки. Когда Лано с аспирантом появились во дворе, он молча толкнул ногой ворота и пошел не оборачиваясь. Ждать или подгонять он никого не собирался. Всю дорогу мальчик сохранял солидное спокойствие и молчание. Правда, однажды не выдержал и совершенно по-детски сбил живописную поганку, вылезшую на краю тропинки. В том месте, где дорога раздваивалась и уходила в чащу, Дед подал знак, предупредив, что нужно двигаться осторожно.

– Значит, так, тихо, – шепотом сказал мальчик, когда они добрались до места встречи с контрабандистом. – Вот вам наручники, как только он появится, пристегните его к себе. Он не сможет вас протащить обратно, у него проходы слабые.

– А он не смоется сразу, увидев нас? – обеспокоился Лано.

– Он знает всю нашу заставу в лицо, так что на вас не подумает. Все, пока. – Дед вручил наручники Олегу и тихо, так, что не дрогнула ни одна веточка, исчез в чахлых зарослях.

– Странные они какие-то, эти пограничники, – пробормотал Олег.

– Ну, хоть в чем-то помогли. Главное – я не могу понять, зачем им это надо. Да ладно, это ваши земные дела. Надо костер развести. Чтобы гость наш возможный не подумал, что мы прячемся. А то убежит раньше, чем мы его заметим.

Ждать у небольшого костра пришлось недолго. Шумно, не скрываясь, подошел человек в камуфляжной одежде, с автоматом на плече и старомодным фибровым чемоданом в руках. Чемодан был весь оклеен картинками с рекламами гостиниц и туристических агентств на чужих языках. Такая экипировка выглядела очень неестественно.

– Вы от Слома? – без всякого вступления спросил контрабандист.

– Да, – ответил Шергин и протянул гостю руку.

Тот ответил на рукопожатие. Олег не очень ловко, но достаточно резко набросил на руку контрабандиста наручник.

– Ты что, сука? Погранец? Новый? – Пузырь дернулся, но сдвинуть Шергина с места ему не удалось.

– Не суетись. Мы с тобой поговорить хотим. Это для того, чтобы ты не убежал. Потом мы тебя отпустим, – пояснил Олег.

– Так сказал бы нормально! – злобно прошипел контрабандист.

– Ты бы не захотел и убежал, а у нас дело срочное и для тебя выгодное, – сказал Батрид. – А так есть гарантия, что хотя бы разговор состоится.

– Чего надо?

– «Чего надо»… Зачем так грубо? Нам нужна одна вещь, которую уже доставляли из твоего мира.

– Какая? Конкретно говори! – Пузырь раздраженно повысил голос.

– «Половина яйца дракона», – поспешил сказать Олег. – Ее много лет назад сюда приносили.

– Чушь какая-то. Но могу узнать. Я мигом!

– Что-то мне подсказывает, что вы, молодой человек, сейчас смоетесь, и мы вас больше не увидим, – мрачно произнес профессор. – Тем более ваш мир известен некоторыми особенностями ментальности.

– А чем вам не нравится Трир? – возмутился Пузырь. – Какие у вас претензии к моему миру?

– У меня лично нет никаких претензий, но на Трире правдой считается только то, что выгодно, и это известный факт.

– А как же еще? – удивился контрабандист.

– А что у тебя в чемодане? – спросил Олег.

– Таблетки.

– Что у вас за мода такая – лекарства в Центрум таскать? – удивился Батрид. – Тот травку тащил, этот – таблетки.

– Спрос порождает предложение, – гордо ответил Пузырь. – Фармакопея развивалась всюду, кроме паразитирующего на нас Центрума, вот и оказалось, что болеть вы не хотите, а лечиться нечем.

– Так! Оставим решение этого вопроса властям Центрума, а ты оставишь нам чемодан. Мы посторожим. – Олег решительно взял чемодан за ручку.

– Недоверие есть один из величайших грехов! – поднял вверх указательный палец контрабандист. – Я вот вам доверяю и потому оставлю товар.

– Ладно, не болтай. – Шергин расстегнул наручник. – Топай, ждем тут! Час, не более, учти.

– Я могу не успеть!

– Тогда нас здесь не найдешь. Контрольное время – час! Хоть с товаром, хоть без, чтобы был тут! – отрезал Олег.

Контрабандист похлопал в ладоши и моментально исчез, оставив за собой колышущееся марево в воздухе.

– Вот мерзавцы, как они это ловко делают! – восхитился профессор. – Жаль, что нам не дано.

– Дело в том, что важно поймать свой способ создания прохода. Получится раз – будет получаться и потом.

– Но ты же говорил, что тебя проводили, то есть ты сам такого опыта не имеешь, не так ли? Как ты можешь знать, что надо делать, если сам не умеешь? – насторожился Лано.

– Ну, я это знаю от тех, кто проходит свободно, – ответил Олег, подбрасывая ветку в костер. – Мне рассказывали.

– Ладно, – буркнул Лано. – Давай хоть чаю попьем. Уж очень чай ваш, земной, вкусный. И почему его к нам не доставляют? Хоть бы контрабандой.

– Кстати, Лано, – Олег разлил чай, – одна мысль меня мучает. Вот смотрите, при переходах не передаются ни болезни, ни всякие микробы, которые могут нанести вред другому миру, так?

– Ну конечно, это данность, иначе бы все давно вымерли от чужих, незнакомых в нашем мире заболеваний.

– Так вот, насколько я понимаю, лекарства из других миров прекрасно работают в вашем и, я подозреваю, в нашем тоже. Я, правда, не сталкивался с ними на Земле, – продолжал рассуждать Шергин. – Как такое может быть? А как же браки между уроженцами разных миров? Оказывается, наши геномы идентичны?

– Ты прав, Олег, это некоторая логическая головоломка, которой, к сожалению, мало интересуются. Но у меня есть определенные соображения по этому поводу.

– Какие? – Олег осторожно прихлебнул чай, который никак не хотел остывать в стальной кружке.

– А все может быть очень просто! Скажем, в мире А есть уникальная болезнь, которой не существует в мире Б. Будут ли контрабандисты, народ своекорыстный и беспринципный, возить никому не нужный товар?

– Логично предположить, что не будут, – согласился Шергин.

– Теперь предположим, что в мире А есть болезнь, которая есть во всех мирах, включая мир Б. Ну, к примеру… э-э… да та же мигрень.

– Я понял, вы хотите сказать, что спрос порождает предложение и все регулирует рынок?

– Конечно! – обрадовался Лано.

– Но здесь мы как раз подходим к главному вопросу, – продолжил Шергин. – Я знаю, что бактерии, разрушающие у вас все виды горючего, кроме простого угля, все виды пластика, практически все высокомолекулярные рукотворные соединения, это не ваши. Они попали к вам из другого мира?

– Да, это была настоящая катастрофа, – согласился Лано. – Это изменило наш мир, и я не побоюсь сказать, что и все остальные миры.

– Но если представить, что бактерии не могут проникнуть из мира в мир, то…

– Ты прав. Я ни на минуту не сомневаюсь, что наше состояние, наше положение с горючим, пластиком и прочим – это результат диверсии, но никто пока не в силах разгадать эту загадку.

– Но ведь это может грозить любому другому миру!

– Да, несомненно…

Договорить и допить чай не успели, видимо, товар контрабандисту был ценен и заставил того не медлить.

– Принес? – строго спросил Олег, когда Пузырь вынырнул из перехода в сантиметре от костра.

Контрабандист потоптался, уселся у огня и, не говоря ни слова, стал прикуривать сигарету от горящей веточки.

– Ты так и будешь в молчанку играть? – не выдержал Шергин. – Говори, принес или нет?

– Ага, щас! – Пузырь глубоко затянулся и с удовольствием выпустил струю дыма. – Во-первых, возникли трудности, а во-вторых, вам несказанно повезло. А в-третьих, вы бы еще точно на переходе костер развели!

– Короче, не принес?

– Так послушайте, нельзя принести ваше яйцо драконье, нельзя! – заявил контрабандист и опять замолчал.

Молчали Олег и Батрид, ожидая, когда же Пузырь наконец начнет излагать внятно. Олег демонстративно придвинул чемодан с лекарствами к себе поближе. Пузырь зыркнул на свой товар и начал рассказ.

– В общем, ситуация такая. До сих пор найдено только одно яйцо. Найдено в Трире, и потом, много лет назад, его сюда перенесли, в Центрум. Кому это надо было, непонятно.

– Это мы и без тебя знаем, – остановил его Лано.

– Не все так просто, – поднял указательный палец Пузырь. – Есть легенда, что в каждом мире есть по одному такому яйцу дракона, и это святыня для каждого мира. Но это только легенда. На самом деле нашли только одну половинку, у нас! И украли. Давно украли. Я как с серьезными мужиками об этом заговорил, так на меня очень сильно коситься стали. Ибо красть святыни своего народа – большой грех!

– И что теперь? – спросил Лано. – Как нам достать эту штуку?

– Это невероятно сложно, – с пафосом ответил Пузырь. – Практически никто не возьмется добывать такой товар. Тут уже не только рискуешь с пограничниками и таможней, тут еще и со своими властями можно очень крепко влипнуть. Практически никто не возьмется.

– А теоретически? – Батрид понял, что контрабандист просто торгуется.

– Я слыхал, что есть один безбашенный с Тата… Но я не могу вспомнить, где его искать, – заявил хитрый Пузырь.

– Это поможет? – Лано достал золотую монету.

– Ну, место я припоминаю, а вот имя и как с ним связаться… – Пузырь закатил глаза, делая вид, что вспоминает.

– Сколько? – категорично спросил Олег. Ему эти церемонии надоели.

– Двадцать таких же, – повертел в руках Пузырь только что обретенный золотой.

– А рожа не треснет? – возмутился Олег. – Десять.

– Шестнадцать, и я даже скажу, как проще туда добраться, – не унимался контрабандист. – У меня есть точные карты Центрума, я на них покажу.

– Пятнадцать и упаковку лекарства из твоего чемодана, – вдруг сказал Батрид. – А карты у нас свои найдутся.

Пузырь пожевал верхнюю губу и, театрально вздохнув, произнес:

– Только ради вас, себе в убыток.

Получив деньги, контрабандист сказал:

– Вам надо в Гранц. Там найти Мало Фарцовщика. Это несложно. Он отирается на центральном рынке, у него на шее табличка. На табличке надпись «Куплю антиквариат». Только в надписи есть три ошибки. К нему надо подойти и сказать, что он безупречно грамотный человек. Так и сказать. Это вроде пароля. Скажете, что вас направил Пузырь от Тота-Таблетки. Ну и свое дело расскажете.

– Это и есть тот самый контрабандист? – с сомнением спросил Олег.

– Нет. Просто скажите Мало, что вам надо встретиться с Оракулом. Вот он и есть тот самый человек, который вам нужен.

– А если не сработает?

– Сработает, это же я организовал, – не очень убедительно заверил Пузырь.

– Давай так, если не сработает, в следующий раз я тебя с пограничниками найду, и тебя уже никакой откат от товара не спасет, договорились? – строго сказал Шергин.

– Обижаешь, – гордо скривился Пузырь. – Все, я пошел?

– Лекарство давай! – напомнил Олег.

– Так это… – Пузырь показал на чемодан, все еще стоящий у ног Шергина.

Обретя свой товар, контрабандист аккуратно открыл крышку чемодана и, стараясь не показывать содержимое, стал рыться в своем скарбе. Он копался долго и лениво, словно двоечник, который не хочет нести дневник учителю. Но после демонстративного покашливания Шергина достал пачку таблеток – «от головы», как он объяснил, – и стал подробно инструктировать.

– Учтите, лекарство редкое и крайне дорогое! Учтите, не более одной таблетки зараз. Надо глотать не разжевывая и запивать небольшим количеством питьевой воды.

– Ладно, без тебя разберемся. – Лано отобрал упаковку и спрятал в карман балахона.

Пузырь постоял некоторое время, тщательно пересчитал гонорар, трагически вздыхая, и зашагал прочь от костра.

– Ну, что? – бодро спросил Батрид, когда контрабандист исчез в зарослях. – Пойдем искать Оракула?

– А не кажется вам, что мы играем в какую-то странную игру, которую сами придумали? – Шергин не спешил вставать и прихлебывал свой уже совсем остывший чай. – Если мы даже не знаем, что ищем, зачем и кто это украл. Или только ради того, чтобы что-то делать, мы будем по всему Центруму искать все сорта катушек и разновидности яиц? Вот уже и таблетки собираем.

– Ты нетерпелив, Олег, это не очень хорошая черта характера для ученого, – спокойно ответил профессор. – Да, наши поиски пока бессмысленны, но есть ли у тебя другой способ найти ответы на все те вопросы, что ты задал?

– Надо сначала искать того, кто это сделал!

– Ну, посиди, подожди, пока они нас сами найдут, думаю, большого успеха нам это не принесет. Я уверен, что настоящий кукловод, тот, кто все затеял, спрятан достаточно хорошо, а исполнители знают о его целях не больше нас. Да, Олег, нам приходится вначале блуждать среди этого набора событий, как в темном лабиринте. Но только выяснив цель, суть произошедшего, мы найдем преступников.

Погас костер, залитый остатками чая, и путники отправились на новую встречу с новым контрабандистом.

Окончился лес, узкая полоса лесостепи отделяла путников от города. Дорога шла вдоль сухой травы и чахлых кустов, высохших много лет назад. Веселые звуки леса, еще недавно окружавшие Лано и Олега, сменились шорохом ветра, шуршанием ящериц и насекомых, греющихся на мощенной булыжником дороге, которые при виде людей лениво разбегались на обочины. Близость мегаполиса уже чувствовалась во всем. Сначала терпкие запахи разогретой под солнцем лесостепи стала перебивать резкая вонь городских отбросов. По пути попалась гигантская свалка, над которой кружили орды черных птиц. Свалка была огорожена высоким забором, проход на нее охраняли вооруженные люди. И хотя путники давно минули это ужасное место, ароматы травы и цветущего кустарника так и не вернулись. Стали попадаться большие ангары, видимо, склады, окруженные крепкими заборами с колючей проволокой.

– Да, как все примитивно, – неожиданно сказал Батрид. – Мы живем, как паразиты. Мы можем изучать суть вещей, но сами ничего не способны сделать. Вы думаете, здесь, в этих сооружениях, хранятся творения рук жителей Центрума? Ошибаетесь. Это все импорт, все втащено в наш мир.

– Ну как же? А металл? Ведь Клондал – высокоиндустриальный континуум. Сколько тут сталелитейных заводов! Ведь для производства металла нужны и наука, и технологии.

– Сталь нужна только для того, чтобы делать транспорт и оружие. Причем не ваше, высокотехнологичное, а что попроще. Только примитивные устройства. Все остальное нам дают иные миры. У нас же – хлеб и металл. И все металлургические технологии, все легирующие добавки, все, что делает черный чугун сталью, это тоже не наше!

– Ну и наука, – добавил Олег.

– Я же сказал – только описательная. Я вообще с громадной радостью ушел бы к вам, на Землю, или, к примеру, на Трир, там, как ты заметил, фармакопея поднята на высочайший уровень. А здесь… – Профессор удрученно замолчал.

Идти дальше пешком не имело особого смысла. Стали попадаться общественные паровые дилижансы, в один из которых сели Олег с Лано, уже изрядно уставшие от дороги. Дилижанс был большой, двухвагонный. Передняя, короткая часть экипажа состояла из парового двигателя и топки. Тендер был совсем невелик, с запасом угля на одну поездку. В открытой части первого вагона сидел рулевой. Во втором вагоне располагались пассажиры на двух длинных скамьях, установленных вдоль бортов. В крыше было вырезано широкое окно, открытое по случаю теплой погоды. Багаж, если он был у пассажиров, помощник машиниста аккуратно укладывал на крыше в специальной багажной загородке. Приняв от Олега вещмешок, помощник подозрительно глянул на клинки, которые, хоть и были замотаны в кошму, предательски торчали из-под клапана рюкзака. Водитель-машинист дал долгий свисток, и экипаж, дернувшись и заскрипев, тронулся. Кондуктор, вежливый усатый мужчина в кожаной кепке и с сумкой через плечо, сначала попросил документы и, убедившись в благонадежности новых пассажиров, продал им билеты. Вернее, не билеты, а металлические жетоны. Он пояснил, что жетоны надо будет сдать на выходе.

– Вот одна из наших величайших проблем. – Батрид, устроившись в пассажирском салоне, продолжил разговор. – Именно потому, что мы потребляем чужое, мы остались без двигателей внутреннего сгорания. Только паровые и только на твердом топливе. Если, конечно, не найдется горючее, стойкое к бактериям.

– Ну, может, вы разовьете термоядерную энергетику, – попытался возразить Олег.

– Термоядерная энергетика – это не то, что нужно нашей планете! Ни в коем случае! Да и каким образом? Я же повторяю, мы застряли в своем мире тысячу лет назад. И никуда не движемся. И самое ужасное, нас интересуют только миры, которые могут принести нам пользу! Мы потеряли желание познавать! – взволнованно сказал Лано, видимо, эти мысли его мучили давно. – А если мир не нужен, если мы не можем его доить, то на него можно наплевать!

– Каким образом? Я не совсем понял, что вы имеете в виду.

– А взять хотя бы мир Радона. Планета покрыта на десять метров одноименным газом. И люди там выживают только в громадных летающих городах-дирижаблях. Живут на грани возможностей. А мы и не думаем им помочь или переселить в Центрум. Это нецелесообразно, это…

– Вы альтруист? – вмешался в разговор человек, сидящий напротив. – Вы думаете, мир устроен несправедливо и его надо непременно улучшать?

– Я так не думаю, – отрезал Батрид, недовольный тем, что его перебили.

– Тогда, видимо, человек – это первопричина всех бед в Центруме? – не отставал пассажир.

Одежда на нем была не совсем обычная. Фигуру скрывал длинный, до пят, черный плащ, голову покрывала широкополая шляпа, которую он не снимал даже внутри экипажа в присутствии дам. На шее поверх одежды висела толстая цепь с медальоном в виде круга.

– Не продолжайте, нет смысла, я атеист, – ответил собеседнику Лано. – А вы, я так понимаю, проповедник из Цада?

– Вы так говорите, словно быть служителем престола небес зазорно. Поверьте, вера не зло, она дает человеку шанс, – ничуть не смутившись, продолжил священник. – И ответьте мне, разве атеизм так же продуктивен, как вера?

– Атеизм дает возможность познавать мир, а не слепо принимать постулаты, – безапелляционно ответил Лано, теребя кончик поясного шнурка.

– И вы его познали? – грустно улыбнулся проповедник.

– Познаю́. И я, и другие исследователи.

– И мир стал от этого лучше? И стало ли перед вами меньше тайн?

– Стало, – резко ответил, словно огрызнулся, Батрид. Он никогда не был большим специалистом по схоластическим дискуссиям.

– Не обманывайте сами себя. Вы ведь только что сожалели, что наш мир застыл в своем развитии. Это ли не пример того, что он непознаваем, что человек не в силах изменить течение истории?

– Человек может все, и наш мир, Земля, этому пример, – не удержался и вмешался в разговор Олег.

– Вы с Земли? – удивился священник. – Пограничник?

– Нет, я здесь учусь.

– Вот видите, вы ставите Землю примером того, что человек может многое, а сами пришли учиться в застывший мир Центрума, не так ли? – обрадовался человек в мантии.

– Ну, почему, познанию нет границ, и учиться нужно везде и всегда, – улыбнулся Олег.

– И вы отрицаете, что можно учиться и святому писанию? – не сдавался священнослужитель.

– Олег, оставьте этот бессмысленный разговор. Сейчас тебе всучат книгу и попросят денег на храм.

– Вы напрасно хотите меня обидеть, – смиренно улыбнулся в ответ священник. – Я не торгую книгами. Но вам, молодой человек, я все-таки предложу священную книгу Эна.

– Ну вот, что я говорил? – воскликнул Батрид.

Пастор достал из сумки, стоящей рядом, том в дорогом переплете, осенил себя круговым знамением и вручил книгу Олегу.

– Освящена нашим кардиналом. Почитайте на досуге. И Заповеди, и Новый Мир. Рекомендую.

– Не слушай его!

– Оставайтесь с миром.

Священник попросил кондуктора остановить дилижанс и сошел, попрощавшись со всеми.

– Эти мессии уже совсем обнаглели, – возмутился профессор. – Кто только их из Цада выпускает?

– Зачем вы так с ним грубо, господин? – вмешалась пышная дама, сидящая в углу. – Они же бессребреники, помогают бедным, сироткам. Мухи не обидят.

– А потом, в один прекрасный день, мы все окажемся под протекторатом их короля и кардинала, – ответил Батрид. – Вы в курсе, что их миссионерство просто прикрытие самому настоящему шпионажу?

– Это все пустые страхи, – ответила дама и возмущенно отвернулась.

– Лано, а вы это читали? – Шергин вертел в руке книгу Эна.

– Обычная религиозная чушь. Дальше первой страницы осилить не смог.

– А в чем суть этой религии вообще? Монотеизм, рай, душа и прочее?

– Ну, насколько я читал в популярной литературе, они утверждают, что это их церковь создала три тысячи лет наш мир по величайшему указанию высших существ! Правда, потом почему-то на двадцать веков они исчезли, и Цад как клерикальное государство возник меньше тысячи лет назад с помощью пророка Тира, который нашел великую святыню на месте разрушенного варварами капища. И носятся с этим как с писаной торбой.

– Ладно, от скуки почитаю. – Олег спрятал книгу. – А наши церковники кресты носят. Те, которые христиане. У вас много религий?

– А эти носят образ великой святыни. Что это за святыня, знают только несколько человек, приближенных к королю. Остальные только поклоняются коробке, где она спрятана. Дикие люди. Но в других континуумах иначе. У каждого дикаря своя дикость.

На какое-то время разговор затих. Был слышен только скрип рессор, шипение пара в золотниках, и время от времени долетали команды водителя кочегару.

– Ратуша, конечная! – объявил кондуктор, распахнул дверь и выбросил маленькую лестницу-трапик для удобства пассажиров.

Город гудел, гремел, вонял и сиял одновременно. После пустых улочек Депозитария, спокойствия леса, горного кряжа и пригородной зоны казалось, что здесь время летит во много раз быстрее. По мощеной площади у ратуши сновали пешеходы. Фургончик с маленьким навесом распространял аромат жареного мяса, было как раз обеденное время, и клерки из ближайших контор выстроились в очередь за едой. Разносчик пива громко призывал освежиться, стуча латунными кружками по бочке.

– Жизнь кипит, – прокомментировал профессор. – Ну что, пойдем искать базар?

– А как же в великом деле можно обойтись без базара? – Шергин стал осматриваться.

– Что ты ищешь?

– Я ищу человека, который расскажет мне, где находится базар, – ответил Олег, – ибо у меня нет никакого желания искать его просто так, наугад.

– А что, нужен особый человек?

– Ну… нужен знающий. Вот тот, с саблей, видимо, местный полицейский. Сейчас!

Олег поставил на брусчатку рядом с Батридом рюкзак и зашагал к человеку, стоящему у вазы с цветами. Он, если бы не автомат на плече и сабля на боку, мог бы сойти за артиста исторического спектакля – кираса, шлем с конским хвостом и сверкающие глянцем сапоги.

– Извините, пожалуйста, а где центральный рынок? – вежливо осведомился Шергин.

– С какой целью интересуетесь? – живо спросил стражник.

– С целью приобретения провианта и местных сувениров. – У Олега внезапно проснулось веселье.

– А позвольте поинтересоваться документиком? – так же весело спросил стражник.

– С какой целью интересуетесь? – улыбнулся теперь уже Олег.

– С целью выявления шпионов, – уже мрачно и без всякой иронии ответил военный.

Шергин достал документ, выписанный в Ректорате, и протянул его стражнику.

– Никогда не видел переходящих на воле. До чего Клондал докатился! Так скоро на голову сядут! – неожиданно вспылил стражник.

– Господин стражник, – раздался голос Лано, который подошел поближе. – Вы имеете честь разговаривать с полномочным послом другого мира в Центруме. Именно поэтому у него документы, выписанные в Ректорате Лореи. Вы уполномочены комментировать наши внешние связи?

– По этой улице до конца, потом налево. Там и увидите рынок, – состроив пренебрежительную мину, сказал стражник и вернул документ Олегу. – И радуйтесь, что на меня напоролись. Ночной железнодорожный дозор цацкаться не будет. Посол, не посол – пошел на засол!

Охраннику собственная шутка понравилась, и он громко засмеялся.

– В следующий раз я буду с местными говорить, – сказал Батрид, когда они отошли на некоторое расстояние от ратушной площади. – Клондал – это континуум с достаточно сложной структурой, и ветви власти тут конкурируют очень сильно. А разменная монета в такой борьбе – простые люди. Тем более пришедшие из других миров. Ведь не секрет, что много людей работает тут без всякого разрешения за мизерную цену. А этих доходов достаточно, чтобы они кормили свои семьи на родине, в своем мире.

– Странные дела творятся, – ответил Шергин. – Центрум, ничего не производя, ухитряется платить больше, чем платят в мирах, которые все производят. Это как же?

– А это преимущество транзитного положения. Торговля идет только через нас. Ну, вернее сказать, через тех, кто при власти. Ни я, ни другие простые люди от этого не имеют ничего. Разве что более или менее стабильную жизнь. Хотя, как ты сам заметил, стабильность эта иллюзорна.

– Да уж, иллюзорна, как и везде. Раз – и некто уже меняет нашу жизнь радикально… – согласился Олег.

– Вообще… – И тут Лано хлопнул себя по лбу.

– Олег, вот я всегда говорил, что от попов один вред! Ведь сбил он меня с мысли, сбил. И потом я совершенно забыл! – Лано даже остановился.

– Что такое? – Олег испугался, что профессору пришла в голову новая идея и они сейчас поедут обратно в Депозитарий за чем-то очень важным.

– Да ведь все в разночтении терминов! Ведь что ты написал: «баллон тодного газа». Во-первых, явно сделал ошибку, нет такого тодного газа, нету! Во-вторых, ты написал не название мира, а его цифровой код. Такое бывает, когда с миром практически нет связи, а если есть, то слабая и непродуктивная. Все равно их названия никто не помнит. И там, в дилижансе, я вспомнил, что значит этот код!

– И промолчали? – изумился Олег.

– Ну, не то чтобы вспомнил. Я вспомнил о мире Радона, а вот сейчас понял: код на твоих записках – это и есть Радон! – Лано с гордостью поднял вверх указательный палец.

– И что теперь? Наши планы опять меняются? – вяло поинтересовался Шергин.

– Идем, присядем. Понаблюдаем за людьми и почитаем записи.

Батрид жестом показал на садовую лавку недалеко от городского фонтана. Несмотря на оживление на площади, скамейка была пуста.

– Итак, – профессор облокотился на жесткую спинку и раскрыл тетрадь, – как я люблю вот такие моменты, когда неожиданная подсознательная мысль меняет ход событий. В этом суть нашей работы, Олег.

Шергин мрачно промолчал.

– Вот смотри, написано, баллон тодного газа. – Лано ткнул пальцем в неровную строчку в записи. – Ну, тодный, понятно, просто ошибка, обусловленная тем, что ты не мог сконцентрироваться, ничего страшного.

Олег поджал губы, его уже изрядно раздражали многократные намеки на его научную работу в библиотеке.

– А теперь смотрим на код. ОК 1963, – продолжил Батрид. – Я практически уверен, что это Радон. Скажем так, я помню это обозначение, но все-таки надо проверить. Не хочу торопить события и совершить еще одну ошибку. Ты мог бы подождать меня здесь? Я попытаюсь найти библиотеку или хотя бы книжный магазин. Коды миров есть в любом отделе научно-популярной литературы.

Олег даже не успел ответить, а Лано уже стремительно шел в направлении одной из улиц, расходящихся в стороны от площади.

Ждать пришлось около получаса. Солнце, выйдя из-за тучи, немедленно раскалило скамейку, и Олегу напекло голову. Уже в полудреме он увидел фигуру Батрида, гордо вышагивающую по площади с тонкой книжицей под мышкой. Полы его балахона разлетались от быстрой походки, и вообще было видно, что идет победитель.

– Олег, ты не поверишь! – издалека радостно закричал Лано. – Все решилось проще простого! Мы слегка меняем планы!

– Я почему-то так и думал, – сердито изрек Шергин, морщась от головной боли. – Не слишком ли часто?

– Нет, Олег. – Профессор не обратил внимания на сарказм. – Мы меняем планы только тогда, когда выясняется, что обстоятельства поменялись. Вот если бы ты написал правильно название газа, то никаких бы изменений не было. Мы все бы заранее предусмотрели. Но это не важно, важно, что нам представился случай. Мы просто должны воспользоваться им. Вот посмотри, естественно, в первой же библиотеке, где мне как академическому человеку позволили воспользоваться ресурсами, мои предположения подтвердились, это все-таки Радон! И теперь я позволю задать тебе вопрос! Что ты знаешь о Радоне? О мире Радона?

– Ну, только то, что успел услышать от вас в дилижансе. Какой-то мир, с которым практически нет связи, там условия… а, вспомнил, там все на гипердирижаблях живут, потому что у них слой того самого радона на поверхности планеты. Да вот и все. – Олег потер лоб. Головная боль не проходила.

– И ты написал, что похищен баллон с тодным газом. Так? – напирал Батрид.

– Наверное. Мы только что перечитывали.

– А как летают дирижабли? Вернее, благодаря чему летают дирижабли?

– Ну, у нас уже давно для аппаратов легче воздуха используют гелий, – уверенно ответил Олег.

– А еще?

– Еще использовался водород, но он крайне опасен, легко воспламеняется.

– О! Ты приближаешься к правильному выводу. Пока не будем думать об опасности водорода, это сейчас несущественно, – сиял Лано. – Ты уже понял свою ошибку в тексе?

– В смысле?

– Тодный – водный! – Батрид засмеялся. – Простая опечатка, которая ведет к большим отклонениям в нашем путешествии!

– Да, я виноват, – помрачнел Шергин, – бывает.

– Не страшно, Олег, не страшно! – Лано ободрительно похлопал Олега по плечу. – Важно, что мы на правильном пути. Но самое интересное не это! Вот скажи. Исправили мы ошибку, что теперь?

– Ну, теперь мы будем искать поставщика водного газа с Радона. Хотя непонятно, зачем нам нужен газ именно оттуда? – Олег все еще чувствовал себя неловко.

– И вот тут твое главное заблуждение! Смотри! – Профессор раскрыл книгу, которую все еще держал под мышкой. – Это я купил, не думай, я не похищаю книги из библиотек, как какой-нибудь пират. Называется «Магия и чудеса у вас под боком». Вот послушай!

Батрид стал читать четко и с выражением, водя пальцем по строчкам:

– «Потрясает искусство бродячих фокусников из древнего клана Магусов. Иногда на глазах изумленной публики они одним движением руки могут передвигать большие грузы по воздуху. Многие годы ученым не удавалось разгадать этот удивительный трюк. Но теперь, в наше просвещенное время, такими фокусами никого не удивишь. Конечно, без помощи легкого газа, который содержится в плодах деревьев из мира Радон, никто не смог бы совершить такое действие. Жаль, что плоды, а это просто шары, наполненные водным газом, так редко попадаются в наше время». Там еще много всякого! А ведь я помню с детства, как к нам приезжали эти фокусники. Они много чего показывали… – Лано захлопнул книгу. – Вот я и вспомнил!

– Ну и?.. – уныло спросил Шергин.

– Ну и!.. – передразнил Батрид. – Ты видишь вообще что-либо вокруг себя? Посмотри – вон афишная будка! «Магик-парк – только три дня». Это же они, племя Магусов! Здесь на гастролях! Нам не нужно искать способ вытащить из Радона этот самый шар!

– Ой не люблю я такие рояли в кустах, ой не люблю, – протянул Олег. – Это все напоминает какой-то плохой детский спектакль.

– А ты что, не веришь в предопределенность случайного? – изумился Лано. – Ты не веришь, что мироздание помогает правым?

– Я ни во что уже не верю. Но в который раз мы начинаем метаться при совершенно непонятных обстоятельствах. Мы что, сейчас пойдем в этот самый Магик-парк? Кстати, зачем нам именно этот шар с Радона? Смысл? Нельзя ли просто купить у какого-нибудь продавца игрушек детский шарик на веревочке, надутый водородом? Какая разница? Да и вообще, если мы знаем, что это такое, понимаем, что это такое, зачем оно нам нужно? Мы же ищем суть событий, а не собираем вместе кучу всякой ерунды! Я думал, мы хотим найти тех, кто ограбил хранилище, убил охрану и сотрудников, кто виновен в том, что вас выгнали с работы…

– Нельзя, делая дело, отказываться от знаний, которые не связаны с главной целью. В итоге преступника постигнет возмездие, а что нам останется? Только знание. И ведь нам надо, кроме всего прочего, вернуть в хранилище похищенное. – Батрид пожал плечами. – А что касается детского шарика, тут есть одна тонкость. Эти самые плоды дерева с Радона отличаются тем, что хранят в себе газ столетиями! Я не знаю, зачем природа сыграла такую шутку, но это факт. Так что вперед, к фокусникам!

Олег в который раз демонстративно тяжело вздохнул, взял свой рюкзак и вопросительно глянул на Лано: мол, куда идем? Но Батрид не ответил, а, оглядевшись, крикнул:

– Рикша!

Моментально из дальней части площади к ним метнулись три велосипедных экипажа. В гонке за клиентом они не обращали внимания друг на друга. В итоге они зацепились колесами, долго ругались, выясняя, кто виноват, но все-таки поехали, соблюдая дистанцию.

– Нам нет смысла идти пешком в пределах города, – сказал профессор. – Нас отвезут. Тем более что города я и не знаю.

Рикши с особым шиком притормозили рядом, и все три велосипедиста стали поедать взглядами потенциальных пассажиров.

– До Магик-парка, кто быстрее? – азартно начал торг Лано.

– Шесть монет, – поспешил ответить самый ушлый из троих.

– Пять! – добавил второй.

– Пять и быстрее всех! – Последний оказался хитрее.

– Так, три, и быстрее всех! – категорически заявил Батрид.

– Не, не… – уныло загудели велорикши и, развернув свои экипажи, направились прочь.

По тому, как они старательно разворачиваются, как медленно накручивают педали, было ясно – торги только начинаются.

– Вот у нас индивидуальные перевозчики строго блюдут свою очередь, а тут у вас… анархия, – сказал Олег, наблюдая за рикшами.

Лано глянул на Олега и подмигнул: мол, все будет хорошо. Так и вышло, самый ушлый рикша, дождавшись удобного момента, когда внимание его коллег на секунду ослабилось, артистично развернулся на одном месте и моментально вернулся.

– Ладно, только ради вас и только сегодня!

Шергин под завистливые взгляды оставшихся ни с чем рикш уложил в багажную корзину рюкзак и уселся рядом с Батридом на сиденье, обитое потертой зеленой кожей.

– Куда едем? – оглянулся водитель на пассажиров.

– Так я же говорил, – удивился Лано. – Магик-парк.

– А покажешь дорогу?

Олег не смог сдержать хохота. Однако смех только усилил головную боль и получился вымученным.

– Они во всей вселенной одинаковы!

– Ты что, совсем идиот? – воскликнул профессор. – Где у вас тут фокусники выступают, знаешь?

– Ну, слушай, так бы и сказали сразу! – обрадовался рикша и завертел педали.

– Олег, ты чего такой мрачный? – Батрид только сейчас заметил кислую мину Шергина.

– Да голову напекло. Ладно, пройдет, – беззаботно ответил Олег и поморщился.

– А зачем мы таскаем с собой лекарство от контрабандиста? – удивился Батрид. – Ради такого случая я и попросил у него таблетки. Выпей, поймешь, насколько велико искусство фармацевтов Трира.

Олег не стал возражать. Горькая таблетка чуть не застряла в горле, но, на удивление, через несколько мгновений головная боль прошла, вызвав легкое чувство эйфории.

Неспешно проплывали мимо дома, магазины и забегаловки, широкие бульвары и переулки. Чем дальше от центральной улицы катил рикша, тем больше тускнела роскошь города. Вот уже тут и там стали попадаться одноэтажные, давно не ремонтированные домики, которые и особняками назвать было нельзя. Убогие халупы лепились друг к другу.

– Компрадорская цивилизация порождает расслоение общества. – Лано заметил, как внимательно Шергин рассматривает улицы. – Стоит отъехать от роскошного центра, и мы уже в районе бедняков, людей, не сумевших выбиться в великие спекулянты или в высшую обслугу спекулянтов.

– Но ведь это центр металлургии! – возразил Олег.

– Рабочие слободки по другую сторону от центра, там все еще хуже. – Батрид вздохнул. – Там и законы другие, и воздух другой. Там люди выживают. А здесь – перебиваются.

– В каком смысле перебиваются?

– В каком, в каком… – хмыкнул Лано. – Они же находятся в системе, не связанной с производством, вот и надеются что-то купить или продать или надеются, что их не уволят из магазина, или таверны, или еще откуда… Они же ничего не могут, кроме как говорить «чего изволите?». Те, кто умеет хоть что-то делать, живут в рабочих слободках ближе к центру. О! Мне кажется, вот уже и наши колдуны!

И вправду, впереди на краю пустыря виднелись громадные ворота, целый портал. Ограды не было, и ворота скорее выполняли ритуальную роль. На самом пустыре стояли три подиума разных размеров. Они напоминали маленькие сцены, на которых и происходило выступление фокусников. Рядом были павильончики, вход в каждый из них украшала реклама.

– Стой, приехали! – остановил Лано извозчика и вручил ему три монеты.

– Прибавить надо, – недовольно протянул велорикша. – Мне же обратно не найти клиента. Я что, через весь город даром поеду?

– От мертвого осла уши! – не выдержал Олег.

Эта фраза спугнула рикшу, он немедленно уехал.

– Остроумный ответ, оригинальный, – оценил Батрид.

– Это не я придумал… – скромно ответил Шергин.

Магик-парк, несмотря на свое пышное название, был обычной ярмаркой-балаганом. Над входом пестрела красочная вывеска, на которой при ближайшем рассмотрении удалось прочесть, что входящий сюда покидает реальность и попадает в запредельные миры. Немедленно налетели гадалки в черных одеяниях. Таинственный шепот на ухо обещал открыть вам судьбу и третий глаз, объяснить прошлое и снять родовое заклятие или наложить проклятие на тех, кто в будущем осквернит вашу могилу. От лотка ярмарочного кондитера, который жарил орехи в сахаре и раскладывал их по маленьким фунтикам, по лагерю фокусников распространялся горьковато-приторный запах.

Отбившись от авангарда гадалок, гости двинулись по кругу, обходя каждую площадку, где проходили представления, и каждый павильончик, суливший раскрыть самые страшные тайны мироздания. Посетителей в это время было немного, фокусники в основном скучали. Время от времени пустырь оглашался призывными криками, но делалось это скорее по инерции, чем в надежде привлечь зрителей. Не стали Лано с Олегом заглядывать за шторку, прячущую бородатую женщину, не стали играть в три бокала и не обратили никакого внимания на летающие в ловких руках престидижитатора игральные карты. Лано, правда, чуть не уговорили зайти за шторку, где, по утверждению фокусника, находилась твердая вода, но укоризненный взгляд Олега вернул профессора в реальность.

А посреди ярмарки происходило нечто на самом деле интересное. Там в окружении любопытных сидел высокий худой человек в черном балахоне с капюшоном. Балахон был усыпан сверкающими звездами. У ног мага стоял прибор в виде короткой и толстой трубы, одним концом направленной в небо.

– Око неба! – вещал фокусник, тряся бородой. – Спешите увидеть чужие миры! Только сегодня можно увидеть дневные звезды Центрума! Спешите, спешите! Только сегодня! Самый большой телескоп в мире!

– Нет, вот такого я не могу пропустить. – Лано не выдержал и быстрой походкой направился к фокуснику. – Это же просто бред…

Олег не пошел за Батридом и остался наблюдать издалека. Батрид дождался своей очереди и, присев на маленькую табуреточку у телескопа, прильнул к окуляру. Он смотрел в окуляр слишком долго для простого любопытного, даже попытался покрутить настройку под возмущенные возгласы фокусника-астронома. Потом профессор оторвался от прибора, посмотрел на небо и затем опять в окуляр. А потом, невероятным образом изогнувшись, ухитрился помахать рукой у объектива телескопа. После этого он поднялся, показал кулак астроному и сказал что-то, судя по артикуляции, крайне нетолерантное. Шергин, прекрасно понимая, что происходит, не выдержал и засмеялся. Но тут за его спиной тихо произнесли:

– Человек с Земли, иди к нам.

Голос был женский, вкрадчивый и мелодичный. Говорили по-русски. Олег испуганно оглянулся. Рядом не было никого, только из черной палатки метрах в шести от него из-за шторы манила изящная женская ручка. Медленно, борясь со здравым смыслом, Олег под изумленным взглядом Батрида отправился к черной палатке. Уже у самого входа тонкая ладонь схватила Шергина за руку и уверенно увлекла внутрь. После яркого дневного света Олег погрузился в полную темноту. Но его тянули дальше, и он, не находя никаких сил сопротивляться, следовал за женщиной. Снаружи палатка была не более пары метров в поперечнике, но Шергин шел уже несколько минут, а его все окутывала непроглядная тьма.

Наконец переход окончился. Олег стоял посреди богато убранного шатра, его высокий купол скрывался в сумраке, дрожащий свет масляных ламп изредка достигал его и освещал вышитые на полотне причудливые узоры. На атласных подушках с золотым шитьем возлежала молодая женщина в прозрачных одеждах. Стоящие чуть позади нее нагие рабыни держали в руках громадные перья райских птиц. Легкие струи от опахал разносили дымный аромат, исходящий от кальяна. Бронзовый сосуд стоял у ног хозяйки шатра, таинственные блики играли на его круглых боках.

– Здравствуй, чужемирец, будь моим гостем, – произнесла женщина низким, глубоким, полным обертонов голосом.

– Здрасьте, – бросил Олег, удержавшись, чтобы не оглянуться. – А как…

– Не задавай вопросов. Вопросы не порождают ответы. Ответы порождает только доверие, – остановила его женщина. – Хочешь вина?

– Да, хочу, спасибо. – Олег постепенно взял себя в руки. – Но как можно получить ответ, не задав вопрос?

Тут он заметил, что в правой руке держит золотой кубок.

– Твое здоровье, землянин. – Женщина подняла свой кубок и пригубила его. Шергин последовал примеру хозяйки. Вино показалось ему фантастически прекрасным. Словно в бокал налили напиток богов. Тонкий, невесомый и освежающий хмель хлынул в сознание. Олегу показалось, что мир вокруг раздвинулся, стало легче дышать.

– Сядь рядом. – Женщина показала на багровый пуфик у своих ног. – Я хочу видеть твои глаза. Ты спрашиваешь, как получить ответ, не задавая вопрос? А разве ответ не существует еще до того, как вопрос задан?

– Это схоластический спор. Такими дискуссиями увлекались наши древние философы… – улыбнулся Шергин.

Отсюда, с близкого расстояния, он понял, что женщина божественно красива. Тонкая струйка дыма из кальяна, прежде чем ее подхватывали опахала, огибала безупречный овал лица и слегка туманила глаза женщины. Даже нагота юных рабынь не могла отвлечь Шергина от ее красоты.

– Ваши философы были просто полемисты. Они не искали истины, они демонстрировали свое остромовие перед коллегами. Потому ваша философия и осталась простым увлечением снобов и слабых умом людей. – Улыбка тронула губы хозяйки.

– Но как же… А Платон, схоласты, Зенон…

– Оставим пустой разговор. Мне нет дела до имен ваших философов. Ты думаешь, ты пришел сюда, чтобы говорить со мной о глупых софизмах?..

– Нет, прости, конечно…

– Не стоит извиняться, ты не сделал ничего предосудительного.

Красавица отложила мундштук и тихонько хлопнула в ладоши. Немедленно рядом с Олегом появился второй кальян.

– Расслабься. Ты, я вижу, напряжен, словно ждешь от меня подвоха. Поверь, здесь ты по своей воле и только потому, что ты этого хочешь.

– Кто ты? И откуда ты знаешь, кто я? – спросил Олег и затянулся дымом кальяна.

– Я принцесса Хатлида, дочь сюльбека южной Пустоши, – произнесла женщина.

Олег почувствовал на губах какой-то горьковато-сладкий привкус, знакомый с детства, но никак не мог вспомнить, что это.

– О тебе я знаю… Я знаю о тебе с того момента, как твоя нога коснулась Центрума. Спаси меня, человек с Земли.

– От чего тебя спасти, Хатлида? – спросил Олег, изумившись.

– Спаси нас, – внезапно совсем другим, хриплым голосом взрослого мужчины произнесла принцесса.

Олег вздрогнул. Напротив него, на том месте, где только что сидела женщина, возник громадный человек. Борода, черная, как армейский гуталин, ниспадала кольцами на расшитый золотом и драгоценными камнями халат, голову украшала чалма из золотой парчи. Оливковые глаза налились кровью.

Бородача продолжали обмахивать нагие красавицы, но теперь их чресла были перепоясаны широкими поясами со сверкающими в свете факелов мечами.

– От чего спасти? – Олег отстранился от руки бородатого, который хотел его обнять.

– Спаси от самого себя! – проревел человек.

Он поднялся во весь свой гигантский рост. Казалось, в нем было не менее трех метров.

– Убейте его! – приказал человек.

Нагие воительницы выхватили из поясов мечи и двинулись осторожными шагами к Олегу.

– Держи. – Нежный голос прозвучал прямо над ухом Шергина.

В ладонь ткнулась рукоять клинка. Олег немедленно занял боевую позицию, стараясь не дать обойти себя опахальщицам. Тяжелый клинок был готов взвиться в сложном фехтовальном пируэте, но Шергин не мог себя заставить – нагота соперниц смущала. Рабыни решительно ринулись в бой. Удары сыпались на Шергина с непостижимой скоростью. Ему уже было не до атаки, он только успевал отбивать не по-женски сильные удары. Олег не решался рубить по обнаженному телу, но вот уже первый, скользящий удар рассек щеку. Боли не было, лишь потекла теплая струйка крови. Это отрезвило. Стараясь не убить противника, а только вывести из строя, он стал наносить боковые удары плашмя, по головам. Первый же удачный выпад дал неожиданный результат – рабыня рассыпалась в воздухе золотым облаком. Еще удар. И за ней последовала вторая. Но тут вперед выступил гигант в чалме. Его меч, казалось, был похож на молнию. Он сверкал в темноте и летал с невероятной скоростью. Но здесь Шергин уже не сомневался, а вел решительный бой. Он готовил коварный прием, который в конце концов получился – резкий взмах клинка, и от длинной бороды противника остался лишь жалкий огрызок черной щетины на лице.

– Смилуйся, землянин! – Гигант упал на колени. – Проси чего хочешь, но не убивай!

– Баллон с водным газом! – взревел Олег.

– На, возьми. – Человек распахнул широкие полы халата и из кармана джинсов достал большой зеленый шар. – Он твой.

Шар был оплетен тонкой сеткой, Шергин подумал, что это обычная авоська. Он протянул руку, и внезапно человек ударил его шаром по лицу, прямо по тому месту, где был порез от меча. Боль пронзила Олега, мир вокруг вспыхнул алым пламенем.

Он стоял посреди ярмарочной площади, Батрид хлестал его изо всех сил по щекам.

– Олег, очнись! Что с тобой?

– А что со мной? – Олег изумленно озирался, стараясь сбросить с себя оцепенение.

– Уф!.. – с облегчением вздохнул Лано. – Ты тут уже с минуту стоишь столбом и смотришь в никуда. Ты что, на солнце сомлел? И зачем ты достал оружие?

Шергин и сам не понимал, почему один из подаренных Тачиром клинков оказался у него в руке.

– Да нет, непонятно… – Постепенно Олег приходил в себя. – Словно видение какое-то было.

– Я подозреваю, это шутки фокусников. Что от тебя хотел тот мальчишка?

– Какой?

– Ну, я шел к тебе от этого жулика-астронома, а к тебе подошел какой-то пацан, пускал в лицо мыльные пузыри, что-то говорил, а ты остолбенел и уставился в пространство.

– Он мне чем-то в лицо дунул… Вот сволочи. – Олег окончательно стряхнул с себя холодное, сковывающее все члены оцепенение. И тут понял, что в левой руке, которую он почему-то прятал за спиной, он держит опутанный сеткой зеленый шар, стремящийся улететь в небо. Не сильно, словно маленькая птичка, шар все время дергал тонкую веревку и трепетал на еле ощутимом ветерке.

– Да… – только и сказал изумленный Батрид. – Готов поклясться, только что его у тебя не было. Это же самый настоящий баллон с водным газом. Вот смотри, даже черенок, на котором он держится на дереве, остался.

И вправду, из шара торчал сухой хвостик, похожий на арбузный.

– Больше этих ваших таблеток, ваших балаганов с пузырями, – категорично заявил Олег, – никогда!

– Ну, как бы то ни было, мы достигли одной из наших целей, хоть и достаточно экзотическим способом, – заключил Батрид. – Так что можно теперь и на рынок.

Олег поднял вещмешок и приготовился отправиться в обратный путь.

– Олег, я, конечно, все понимаю, – деликатно остановил его Батрид. – Но мне кажется, гулять по городу с обнаженным клинком в руке не самая удачная идея. Нас может неправильно понять полиция.

Шергин, смутившись, замотал клинок в кошму и спрятал его в рюкзак.

– Я никак не могу понять, что же это все-таки было? – Олег, сидя за спиной рикши, все никак не мог успокоиться. – С одной стороны, понятно, что навязанная реальность, какой-то наркотик, но вот шар откуда? С самого начала, с того момента, как я выпил таблетку, я себя чувствовал странно. Но ведь не могли фокусники рассчитывать на то, что я перед визитом к ним наглотаюсь лекарств?

– Ну, во-первых, нельзя сбрасывать со счетов их мастерство. Конечно, с телескопом никто не понял, что им просто картинки показывают. Все верят, что видят звезды, деньги платят. Это простой фокус, жульничество. Такая всепогодная наблюдательная астрономия. – Лано меланхолично разглядывал окрестности, словно вопрос его совершенно не интересовал. – Но с тобой был трюк совершенно другого уровня. Я подозреваю, что, кроме балаганных выступлений, они могут еще многое. Вполне вероятно, что человека под воздействием наркотических веществ они могут определить издалека, просто по выражению лица. И мне непонятно, зачем им это было нужно. Но этому клану тысячи лет, и возможно, они знают нечто, что недоступно нашему пониманию. А может…

Лано задумался.

– Я потом тебе скажу, что думаю об этом, – произнес он. – Извини, слишком смелая мысль.

– У нас сейчас самое подходящее время для этого, – возразил Олег. – И я боюсь, что вы потом, в суете наших дел, просто забудете.

– Ну, хорошо, мысль, конечно, достойна этого балагана, но как ты относишься к идее, что нам могут совершенно нематериальным образом помогать? Может быть, гомеостаз старается самоорганизоваться так, чтобы мир был лучше и стабильнее?

– Вселенная помогает хорошим парням?

– Ну, что-то в этом роде, – согласился Лано.

– А если не помогает, а мы все-таки хорошие?

– Ты шутишь, Олег, я понимаю. Но я тебе отвечу так – это значит, что мы не такие и хорошие.

– Что-то это все попахивает эзотерикой и религией.

– Нет, вот давай забудем то, что я сказал. И вправду, я согласен с тобой. Так, минутные сомнения мною овладели.

Рикша высадил их на площади, сославшись на то, что дальше – пешеходная зона. Пришлось идти по городским улицам, бурлящим обычной жизнью.

А близость центрального рынка уже ощущалась во всем. Стали попадаться нищие с живописно нарисованными на теле ранами. Какие-то неопрятные тетки опять предлагали предсказать судьбу. Олегу два раза предложили девочку и три раза мальчика. Дважды пытались срезать кошелек у Батрида, но Шергин отогнал карманников, один раз даже сделав воришке очень больно. И вот – рынок. Центр торговли миров. Базар, на первый взгляд – обычный шумный городской базар, потрясал тем, что был полон звуков, запахов и товаров совершенно незнакомых, не поддающихся описанию с точки зрения человека, не привыкшего к разнообразию миров.

– Посмотри. – Батрид остановился посреди прилавков. – Какое буйство спекуляции. Формально здесь продается только легальный товар, прошедший таможню, пропущенный пограничниками и зарегистрированный в товарно-транспортных накладных железнодорожников. Но реально половина здесь – контрабанда. Идем, я покажу тебе всю поливариантность вселенной на примере этого торжища.

– Но нам же надо найти антиквара, – робко возразил Шергин.

– Олег, дорогой мой, ты здесь в первую очередь для того, чтобы работать над диссертацией! Уверяю тебя, такой роскошный случай увидеть взаимодействие миров тебе может больше не представиться. Вот, посмотри!

Профессор подвел помрачневшего Олега к первому же прилавку среди длинных рядов, теряющихся в толпах покупателей и просто любопытных праздношатающихся людей.

– Вот посмотри, это таця из мира Салли́я. – Лано взял в руки невзрачную темно-коричневую палочку. – Не забывай, что Саллия, если говорить вашими, земными, терминами, мир достаточно гедонистический. И достигли они в деле стимуляции либидо небывалых успехов. Почем таця, любезный? – спросил Батрид у продавца.

– По десять. Будете покупать, уступлю, – с широчайшей улыбкой ответил продавец, похотливо потирая ладони. – Таця свежая, прямо после жама.

Лано отвел Олега в сторону и тихо сказал:

– Врет он все. Во-первых, какой в это время жам на Саллии? Во-вторых, таця должна на солнце слегка подрагивать, пока ее в руки не взяли, а эти лежат, как корни марла. Хотя тебе, Олег, это совершенно не нужно. Молодость – это самое большое наше богатство.

– Батарейки, все виды батареек, – шепнул на ухо Олегу тощий тип с шелушащимся лицом.

– Олег, я понимаю, весь рынок не охватишь, но давай, раз уж мы тут, еще пройдем к продуктовым рядам. Там легче отличить подделку от деликатесов.

Лано, схватив Шергина за рукав, потянул к рядам, уходящим направо от центральных.

– Вот смотри, это же настоящие хожни триподава из Трира! Это нежнейший и, главное, чистейший продукт! Ты ведь помнишь, Трир – это мир высокой фармакопеи, там практически нет болезней. Все морские продукты очень целебные, а триподав – морской, ты слышишь йодный запах?

Лано обратился к продавцу:

– Любезный, а почем хожни?

– По пьять, – с характерным акцентом, не исчезающим, даже когда продавец говорил на местном языке, ответил загорелый, бритый наголо человек в майке с вертикальными полосками. – Как для вам.

– Но это же грабеж! – возмутился Лано. Правда, Олегу показалось, что это был классический торг. – Я на три возьму две таких.

– Ну, возьмите на четыре две для почина! – не стал сильно упираться продавец. – И еще на монету приправу. Вы же не будете есть без приправы.

– Пряная соль? – поинтересовался профессор.

– Обижаете! Только травы, пряные травы. Соль нам ни к чему!

Лано достал деньги, получил два куска не очень аппетитной плоти на половинках хитиновых трубок и вручил одну из них Олегу.

– Вот смотри, надо так! – Батрид уперся одним концом хитина в язык и смачно всосал содержимое.

Глаза профессора на мгновение осоловели, по всему телу прошла легкая судорога, и на лице отразилось высочайшее блаженство. Олег осторожно высосал слизистую жижу. И не почувствовал ничего.

– Что, не нравится? – с сожалением спросил Лано. – Неужели тебе не знаком такой вкус?

– Знаком, – мрачно ответил Шергин. – Когда насморк бывает, иногда похожие ощущения. А тут нет чего-нибудь более приземленного?

– Я понимаю, к деликатесам нужно долго привыкать, но давай просто перекусим обычными бутербродами с бизомотиной. Это традиционное ярмарочное блюдо. – Лано демонстративно понюхал воздух, как собака-ищейка. – Точно – это там!

Он зашагал вдоль рядов на запах. Шергин и сам уже учуял аппетитный аромат жаренного на углях мяса. Бизомот, как объяснил Батрид, доставляется по заказу гильдии трактирщиков для проведения праздничных и рекламных акций и готовится по особому рецепту. Но Олега сильнее всего потряс вид запеченной туши на разделочном столе, которая была больше самого большого быка. От бизомота два повара отреза́ли тонкие ломти мяса, укладывали их на лепешки и посыпали острыми приправами. Такая пища для Олега оказалась вполне подходящей.

Когда Шергин уже дожевывал вкусный бутерброд, его внимание привлек человек с плакатом на спине. Надпись на картонке подтвердила, что это и есть Мало Фарцовщик. Олег толкнул локтем Лано и глазами показал на антиквара. Профессор, ни слова не говоря, подошел к человеку, и между ними завязалась беседа. Олег решил не вмешиваться, чтобы ненароком не расстроить переговоры.

– В общем, нам надо сесть на поезд и ехать в Пустошь, – упавшим голосом сообщил Лано, вернувшись от Фарцовщика. – Там он мне контакт дал. Но вот же люди жадные, за каждое слово денег хотят.

– То есть опять у нас нет ничего? И мы зря ехали сюда? – начал вскипать Олег. – У нас что, все сводится к экскурсии по Центруму?

– Тихо! – Батрид вдруг приложил палец к губам. – Ты слышишь?

Шергин прислушался, но ничего особенного в рыночном гвалте не разобрал.

– Пойдем, только тихо. – Профессор решительно двинулся вдоль рядов.

Через несколько шагов Олег явственно услышал звуки, напоминающие всхлипывания ребенка. Причем не одного, а нескольких, словно кто-то обидел целую детскую площадку.

Батрид остановился у прилавка, на котором были расставлены бутылочки с пилюлями, коробки с какими-то снадобьями и пучки сушеных трав.

– Печень мартыша, печень мартыша, – немедленно стал зазывать продавец.

– Какая печень мартыша? – взревел профессор. – Что у вас там?

Батрид указал на грязную штору из грубой ткани за спиной продавца.

– Не нравится – не берите. – Вежливость продавца моментально испарилась.

– Ты что же, сволочь, делаешь? – Лано попытался взять торговца за грудки.

– Люди добрые, хулиганы врача обижают! – стал кричать гнусавым голосом шарлатан, сгребая товар под стол.

Но Олег уже все понял, перескочил через прилавок, свалив большинство снадобий, и сорвал штору. За ней находилась криво сколоченная клетка. В ней сидели три мартыша. Они горько плакали.

– Ах, ты, сволочь! – Батрид неловко попытался ударить торговца, но тот увернулся.

– По какому праву?! – орал продавец, обращаясь к публике.

– Сейчас ты узнаешь у меня права, – прошипел Шергин.

Он ударом ноги вышиб дверцу у клетки. Мартыши, не веря своему счастью, немедленно ринулись прочь. Двое. А третий кинулся к Батриду. Третий, у которого на шее висела железная чайная ложка. Из глубины базара уже неслись свистки и крики – приближалась охрана рынка.

– Лано, берите Дуду и уходите, я попридержу этих, – бросил Олег.

– Поезд через Пустошь сегодня вечером, встретимся на станции, – не стал возражать Лано и с Дуду на руках поспешил в направлении выхода.

– Держите вора! – истошно вопил обиженный продавец снадобий. – Уходит же! Охрана!

Шергин схватил его за волосы и ткнул лицом в прилавок. Вопли прекратились, торговец нехорошо крякнул и медленно сполз на землю.

Олег увидел, как, расталкивая покупателей, к нему несутся с десяток дуболомов в униформе. Он стоял посередине между торговыми рядами и ждал. Охрана бежала тяжело, сопя, как стадо бизомотов. Даже неискушенному зрителю было понятно, что рыночные стражники никак не подготовлены к силовым действиям. Как только первые двое оказались рядом, Шергин от отчаяния, неожиданно даже для себя самого, сделал широкий шаг охранникам навстречу, раскинул руки, ухватил их за плечи и сильно дернул. От неожиданности те глухо стукнулись черепами и упали под прилавок. Олег подобрал дубинки, стал в позицию, которую видел в фильмах с Джеки Чаном, и заорал как можно страшнее. Завертелась мельница, манипуляции дубинками выглядели устрашающе. Через несколько секунд Шергин понял, что бой окончен, базарная гвардия закрыла головы руками в страхе перед бешеным покупателем. Не задерживаясь, потому что уже были слышны свистки приближающейся полиции, он развернулся и побежал к центральному выходу из рынка.

Олег не ориентировался в городе, но это ему и не было нужно. Он несколько раз повернул в узких улочках, расходящихся в разные стороны от рынка, увидел укромный пустой двор и заскочил в него. Убедился, что никого нет вокруг, что никто не смотрит в подслеповатые окна старых домов, окружавших дворик. Спустя какое-то время мимо пробежала толпа полицейских, не обратив никакого внимания на тихий закоулок. Отдышавшись, Олег порылся в кармане и достал записку, которую ему передала на заставе Калька. Адрес нужного человека в Гранце.

Лано нервно вышагивал по перрону вдоль гигантского состава – от последнего вагона до разводившего пары паровоза и обратно. Дуду топал рядом, деловито помахивая на ходу хвостом и крепко сжимая ладонь профессора. Издали могло показаться, что солидный человек прогуливается с питомцем перед дальним путешествием. Но Батрид волновался, это было видно и по его напряженной фигуре, и по тому, как он время от времени оглядывался, как непрерывно теребил свой шелковый поясной шнурок. До отправления поезда оставалось четыре минуты, а Олега не было. Конечно, Батрид был уверен, что Олег не бросил его, но вот задержка явно беспокоила.

– Тебе, глупое создание, надо купить обувь. Вот придет Олег, сядем мы на поезд, и что? – Батрид говорил с мартышом, прекрасно зная, что тот его не понимает до конца, но молчать в этот напряженный момент не мог. – Ты своими грязными лапами будешь ходить по коврам купейного вагона? Если ты уж собрался со мной в путешествие, будь добр, соблюдай элементарные правила гигиены.

Дуду внимательно слушал, поглядывая на Батрида большими влажными глазами.

– Ведь мы же поедем не просто на каком-то междугородном дилижансе с попами, а на само́м федеральном составе «Маршал Гронд». Ты, Дуду, даже и не подозреваешь, кто такой великий маршал Гронд. Много лет назад он покорил Пустошь западнее Лореи и впервые связал наше духовное сердце с индустриальным телом. Хотя какое, к небесам, духовное сердце этот Цад? Просто сборище выживших из ума церковников. Но все равно был положен конец многовековой войне в тех местах. И пусть даже война в других континуумах только обострилась, и пришлось провести всеобщую мобилизацию, но маршал Гронд, да провалится он на дно самой глубокой пропасти вместе со своей могилой, остался навеки в памяти народа.

Дуду, уловив интонации Лано, согласно кивнул.

– Вот видишь, ты все-таки меня понимаешь. Но, к сожалению, куда запропастился Олег, ты мне не сможешь объяснить.

– Господин профессор Лано Батрид? – К ним подошел человек в форме высшего офицера железнодорожных войск. – Разрешите представиться, я начальник состава генерал-майор Балакирев.

– Очень приятно, – поклонился Лано. – А это мой… это Дуду.

– Дуду, – басовито повторил мартыш и даже попытался повторить жест Балакирева – отдал честь.

– Серьезный товарищ, – улыбнулся генерал и, обращаясь к мартышу, сказал: – К пустой голове руку не прикладывают!

– У вас странная фамилия, вы… – начал было Батрид.

– Я с Земли, но никто не сомневается в моей лояльности Клондалу, – немедленно ответил Балакирев. – Я здесь живу с рождения.

– Что вы, что вы, я никоим образом… Просто я жду товарища, моего аспиранта, он тоже с Земли, какое совпадение. Но он задерживается, и я даже не могу предположить, что делать.

– Не вижу оснований для беспокойства. Со мной только что связались из Главного управления путей сообщения и, сославшись на директиву Министерства Иных Миров, попросили оказать вам полную поддержку в предоставлении транспортных услуг. – Генерал бросил мельком взгляд на клочок бумаги, который он держал в руке. – В директиве упоминаетесь и вы, профессор, и ваш сотрудник с Земли Шергин. Письмо было направлено всему руководству подвижного состава, но я узнал, что вы выбрали именно мой. Я думаю, что человек, который идет по перрону, и есть ваш аспирант.

Генерал посмотрел куда-то за спину Лано. Батрид оглянулся и увидел спешащего по перрону Шергина.

– Олег, скорее, поезд отходит! – закричал Лано, скрывая за сердитым тоном свою радость.

– Прошу следовать за мной, – пригласил генерал. – Я был бы вам признателен, если бы вы согласились отправиться в путь, заняв гостевые места в вагоне командования состава.

Генерал стоял на перроне словно глыба. В его осанке, строгом взгляде и решительном выражении на лице читалось – я здесь хозяин и бог, и всем положено беспрекословно мне подчиняться.

– Олег, позволь представить господина начальника поезда! – Лано попытался сгладить возникшую неловкую паузу.

– Генерал-майор Балакирев, – отдал честь офицер.

– Шергин. Очень рад. Спасибо, что подождали меня, я понимаю, что задержал отъезд, но так сложились обстоятельства, что… – Олег протянул генералу руку.

– Поезд не задерживали, что вы. Отправление происходит в строго определенное время. Однако его точное значение – это большой секрет. Враг не дремлет! – улыбнулся Балакирев. – Но все-таки надо поспешить. Расписание никто не отменял. Следуйте за мной.

Генерал твердой походкой зашагал в сторону головной части состава. Там, скрываясь в клубах пара и дыма, угадывалась громада боевых отсеков бронепоезда. Шергину показалось, что колея в Клондале намного шире, чем на Земле. Но и состав, по земным меркам, был просто циклопическим. Вагоны, окрашенные матовой темно-зеленой краской, высокие и широкие, сверкали чисто вымытыми окнами.

Балакирев остановился у вагона, который своим видом резко отличался от остальных. Герб Клондала на борту блестел надраенной бронзой, поручни тоже были отполированы до зеркального сияния. У входа стояли два проводника в парадной форме и пожирали глазами начальника. Начищенные сапоги, отутюженная форма и белоснежные рубашки придавали проводникам официально-торжественный вид. Это особенно эффектно выглядело на фоне клубов дыма и пара, висящих над перроном.

– Добро пожаловать на борт, – отрапортовал проводник.

Второй проводник, совсем еще мальчик, подхватил багаж, который был только у Олега, и отошел в сторону, пропуская вперед гостей.

– А ничего, что Дуду с нами? – спросил Лано. – А то мне не хотели на него билет отпускать, и я взял детский.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся генерал. – В традициях железнодорожников уважать братьев наших меньших!

– Как вы хорошо сказали. – Лано даже остановился, пораженный формулировкой. – Братьев наших меньших!

– Это не совсем я сказал, но это правильные слова, – с некоторой снисходительностью произнес генерал, подсаживая мартыша на крутых ступеньках вагона.

Балакирев проводил своих гостей до купе, которое было скорее похоже на номер-люкс в дорогой гостинице. Отъехавшая в сторону входная дверь открыла большое помещение с панелями темного дерева, похожего на земной мореный дуб. Шергин заметил, что плотных штор, привычных по земным поездам, на окнах не было, только тоненький прозрачный тюль. В купе были две кровати, массивный стол и удобный диван, обитый дорогой кожей. Под потолком тускло светила включенная наполовину хрустальная люстра с десятком газовых рожков. В свете неровного огня поблескивали литые завитушки на дверях, окнах и умывальнике. Огонь играл и на точеных гранях зеркала во всю торцевую стену. Аромат дорогих ароматических трав витал в воздухе.

– Устраивайтесь, потом жду вас в командной рубке. У нас считается весьма почетным присутствовать при отправлении состава. Проводник поможет вам устроиться. – Генерал откланялся.

Стюард поставил чемоданы посреди купе и застыл, ожидая указаний у выхода.

– Удивительно, – сказал Батрид, когда за начальником состава закрылась дверь. – Он тоже с Земли. Застрял здесь. Видимо, понравилось.

– У генерала Балакирева непростая история. Он родился в Центруме. Мать его была не способна к перемещениям, а отец погиб. Вот он и остался в Центруме навсегда, – проявил неожиданную осведомленность стюард.

– Но ведь его могли переместить обратно, – удивился Батрид.

– А они, сначала его мать, потом и он сам, не захотели. Центрум – их родина.

Олег подошел к окну, бросил взгляд на перрон, а потом стал искать, где бы в купе пристроить свой багаж. Место нашлось в скрытом в стене шкафу. Это были не обычные багажные полки, а удобный, настоящий шифоньер с полочками и вешалками для одежды. Стюард бросился помогать, но Олег поблагодарил юношу и попросил подождать вне купе.

– А как ты… – начал было Лано, но Олег угадал его вопрос.

– После того как я ушел с рынка, на самом деле мне пришлось бежать, я связался с нашим человеком в Гранце. Мне его рекомендовали на заставе. Он меня связал с людьми в Министерстве Путей Сообщения. Там я попросил, чтобы нам помогли. Поверьте, для нас, землян, всегда важны поддержка и взаимовыручка, тем более в Центруме, и мы храним эти традиции, – объяснил Шергин, раскладывая вещи из своего рюкзака на полки в шкафу. Полупустой рюкзак Олег устроил внизу.

– Олег, нам предстоит встреча с человеком из зингов, с тем самым Оракулом. Это племя такое в Пустоши, они зарабатывают тем, что возят соль с моря. Нам придется в Пустоши сойти с поезда. Но уже почти на границе с Цадом, так что, я думаю, проблем не будет. Главное, мы вместе. – Тут Лано крикнул: – Дуду, прекрати!

Мартыш дождался своего момента, выдвинул ящик и потянул за лямки рюкзак, надеясь найти хоть какое-нибудь лакомство.

– Ну, я тоже не вижу особых проблем. Давайте пойдем в рубку! Не зря же нас приглашали, – предложил Шергин.

Они уже собирались уходить, но тут внезапно Дуду поднял шум. Он докопался до шара с водородом, спрятанного в глубине рюкзака. Изумлению и радости мартыша не было предела. Он словно всю жизнь мечтал о таком. Прижав шар к мохнатой груди, Дуду стал прыгать по купе в полном восторге от новой игрушки.

– Ну, вот, будет радость человеку. – Олег развеселился. – Дуду, охраняй его от врагов.

Но мартыш, казалось, хотел поделиться своим счастьем со всем поездом и рвался пойти вместе с людьми. Дуду убедили остаться в купе, щедро угостив половинкой шоколадной плитки и яблоками из вазы, любезно приготовленной проводниками.

Юноша-стюард, покорно ждавший за дверью, жестом пригласил следовать по коридору налево. Олег отметил, что и проходы в этом поезде были шире земных и намного комфортнее.

Пройти пришлось через вагон-ресторан и два почтовых вагона.

– А теперь мы входим в бронечасть, – объявил проводник. – Будьте внимательнее, здесь условия не для гражданских, не ушибитесь.

Он отпер переход в тамбуре специальным ключом. Бронированный люк открылся с натугой. После благоухающих пассажирских вагонов, ресторана, распространяющего пряные ароматы, навстречу людям хлынул запах остывшего пара, горячего металла и застоявшегося табака. Доминировала резкая вонь креозота. Лано с удивлением провел пальцем по толстому дверному торцу, который тускло отсвечивал металлом, покрытым слоем смазки.

– Да, да! Осторожно, можно испачкаться, – заметил проводник и предложил профессору заранее приготовленную бумажную салфетку. – И осторожно, тут потолки невысокие. Мы с вами входим на бронеплощадку номер три. В этой бронеплощадке две башни среднего калибра и митральеза. Но есть еще и башня главного калибра на бронеплощадке в хвосте.

Проводник, похоже, был не просто служкой в пассажирском вагоне. Он с таким увлечением рассказывал об оборудовании бронепоезда, что казалось, был влюблен в него.

– Вы такой знаток техники, – сделал Лано юноше комплимент.

– Я курсант на практике, – гордо сообщил проводник. – Я решил посвятить жизнь военно-транспортным поездам нашего континуума.

– Похвально, похвально. Военная служба воспитывает не только мужество, но и дисциплину, и умение хранить тайны.

Олег понял, что Батриду не понравилось, что стюард был излишне разговорчив.

Курсант вел гостей по узкому, освещенному аварийным светом бронированному вагону словно по чреву большого стального червя. К вращающимся башням главного калибра в концах вагона поднимались витые трапы. В сумраке надрывно жужжали сложные механизмы заряжания. Звучали отрывистые команды. Шипел стравливаемый из клапанов пар. Перед стартом состава артиллерию приводили в полную боевую готовность.

– Главной силовой установки паровоза хватает для привода этой башни и командного пункта. Две другие башни головной части состава питаются от отдельного привода, – увлеченно рассказывал юноша. – Но вы все это еще увидите.

Из бронебашни перешли на командный пункт, который выглядел совершенно иначе. После военного аскетизма боевого отсека все здесь напоминало роскошь генерального штаба. Мрачный аварийный свет сменился сиянием газовых рожков, тяжелый дух смазки и пара сменился запахом дорогих сигар, кофе и резким ароматом армейского одеколона, отрывистые команды – приглушенным разговором.

В желтом свете ламп над столом с картой склонились боевые офицеры с мужественными лицами. Стол был установлен на возвышении посередине вагона, рядом с потолка спускался перископ. В передней части вагона находился пульт управления. Там у рычагов и манипуляторов в специальных стальных креслах сидели младшие офицеры, дежурные по рубке. Обстановка скорее напоминала начало мировой войны, чем обычную поездку.

– А, проходите, господа. – Генерал поднял голову. – Господа офицеры, позвольте представить вам наших гостей. Профессор Лано Батрид и его коллега, научный сотрудник с Земли Олег Шергин.

Офицеры дружно поклонились.

– Господа, статус наших гостей таков, что от них у нас нет секретов. Авторитет профессора и его коллеги непререкаем и подтвержден специальной депешей. Доложите обстановку, господин начальник разведки.

– Начальник разведки полковник Тюбинг, – откланялся худой лысый офицер. Его левый глаз закрывала черная повязка, из-под которой через все лицо шел тонкий шрам. – По сообщениям ведомства, в настоящий момент обстановка на пути следования спокойная. Активность в Пустоши обычная. Племен, передвигающихся пересекающимися курсами, не обнаружено, – кратко сообщил разведчик, показав на карте, где находятся племена. – Рекомендации – начать движение.

– Спасибо, полковник, – сказал Балакирев. – Артиллерийская часть – готова?

– Начальник артвооружения полковник Тотен, – доложил хриплым голосом грузный военный с наградными планками на груди. – Все системы снаряжены и готовы к выступлению.

– Системы ПВО?

– Начальник ПВО подполковник Трутте, – поднялся моложавый спортивного вида офицер. – Системы защиты в готовности.

– Орудия главного калибра?

– Начальник секретной бронеплощадки главного калибра полковник Дик-Берт, – отрапортовал толстяк, сверкнув моноклем. – Полная секретность соблюдена, маскировочные мероприятия проведены полностью.

– Ходовая?

– Начальник силовых систем полковник тяги Арнтве! – доложил человек в кожанке. Черные напомаженные усы и такие же вьющиеся волосы придавали ему франтоватый вид. – Пары разведены, давление в норме. Смазка машин и механизмов проведена.

– Итак, господа офицеры, разрешаю отправку состава. Полковник Арнтве, командуйте, – разрешил генерал.

– Есть, господин генерал-майор!

Арнтве вышел из-за стола и, спустившись по ступенькам, перешел к головному пульту управления.

– Я хочу вас отвести на главный пункт наблюдения, оттуда прекрасный вид, – обратился Балакирев к гостям, – идемте!

Справа от стола совещаний находилась малозаметная винтовая лестница. По ней генерал привел Лано и Олега в маленький отсек – круговую застекленную башенку. Там они уместились втроем на жестких сиденьях.

– Это пост начальника состава. В случае боевых действий он закрывается бронеколпаком. Но в спокойной обстановке это прекрасное место для обзора.

Впереди был виден бронепаровоз, из трубы валил черный дым. Впереди паровоза угадывались две контрольные платформы и бронедрезина.

– Вы оцените, насколько плавно тронется состав, наши машинисты – спецы что надо! Арнтве офицер очень жесткий, но его экипаж выше всяких похвал.

Снизу доносились неразборчивые отрывистые команды, которые заглушил пронзительный гудок, и поезд без какого-либо рывка медленно двинулся вперед.

– Вот видите! А ведь состав у нас немаленький. Вы можете наблюдать отсюда только его переднюю часть. Кроме командного пункта, четырех бронеплатформ, ресторана, двух купейных и одного офицерского вагона, есть двадцать грузовых вагонов и еще прикрытие! Это отдельный, приданный нам бронепоезд, находящийся в моем непосредственном подчинении и входящий в наш состав, хотя там есть свой командир. Экая махина! – В голосе генерала звучала неподдельная гордость.

– Меня потрясла одна вещь – у вас все так прекрасно смазано, – сделал комплимент начальнику Лано. – Ведь смазочные материалы нестабильны.

– Мы пользуемся примитивным дегтем. Он практически не разлагается. Но из-за трудностей поставок этот материал используется только в стратегическом транспорте. Ну и производные его тоже важны. Нужно же чем-то пропитывать шпалы в ремкомплектах путей.

– Да, деготь! Я слышал о нем. Олег говорил, что на Земле его добывают из смолы хвойных деревьев, – поспешил проявить осведомленность Батрид.

Генерал удивленно глянул на профессора и ничего не сказал.

Состав медленно набирал скорость и через несколько минут уже вырвался за пределы города, оставляя позади рабочие слободки литейщиков, дачные домики горожан, заводы и склады, вынесенные за город.

– Я приглашаю вас на торжественный ужин по случаю начала путешествия, – объявил генерал. – Жду через час в вагоне-ресторане. Форма одежды – партикулярная.

– Нам бы накормить Дуду. – Лано ни на секунду не забывал о мартыше. – Можно заказать ему ужин в купе?

– Конечно, проводник об этом позаботится, – усмехнулся Балакирев.

Уже в переходе Лано объяснил Олегу, что партикулярная форма одежды подразумевает фраки, и неизвестно, где они их возьмут.

Обратный путь в купе оказался не таким простым. Несмотря на большую массу поезда, его все равно покачивало, и проход через бронеплощадку был затруднен. Без ушибленной коленки у Лано и запачканной смазкой куртки у Олега не обошлось. В купе, куда в итоге добрались, их встретил заскучавший Дуду. Он уничтожил все яблоки, половинку шоколадки, которую ему дали, и ту половинку, которую не дали, построил себе хижину из подушек и добыл из шкафчика на стене чайную ложку. Над хижиной парил шар с водородом, который Дуду привязал к ниточке. То, что он может завязывать узлы, оказалось полной неожиданностью.

– Вот же неугомонное создание, зачем тебе еще ложка, ведь на шее уже висит одна? – рассмеялся Батрид и попытался отнять у мартыша вторую чайную ложку, но тот вцепился в нее обеими рукам и не отдал.

– Дуду, ключ, ложка, – произнес он совершенно непонятную для людей фразу и спрятался в своей хижине из подушек, подергав по пути нитку, держащую шар.

В дверь осторожно постучались, и, дождавшись разрешения, вошел все тот же юный проводник.

– Меня направил к вам начальник. Вашему питомцу необходимо поесть? – вежливо осведомился он.

– Да, хорошо бы, – ответил Олег.

– Я могу принести что-нибудь из кухни, обычно у поваров остается масса всяких обрезков и очисток.

– Это как так, очисток? – В голосе Лано звенело негодование. – Молодой человек, принесите нам меню!

Проводник кивнул, не проявив никаких эмоций, и исчез за дверью.

– Ничего себе, если Дуду не говорит, как все, и думает иначе, так ему очистками питаться? – раскипятился Батрид.

Профессор еще бурчал некоторое время, осуждая нетолерантность и неуважение к языковым меньшинствам, но его возмущение прервал проводник, который принес большую кожаную папку с меню. Он вручил ее Лано и застыл рядом с блокнотом наготове. Тут из вороха подушек вылез мартыш и подошел к профессору.

– Так, чем бы тебя накормить? Ты же обжора невероятный и ешь всякую гадость. – Лано раскрыл пухлое меню.

Неожиданно Дуду попытался выхватить папку из рук Батрида.

– Нет-нет! Ты же читать не умеешь. – Лано отобрал у мартыша меню. – Я тебе сам все скажу!

Проводник смотрел на происходящее, как на цирковое выступление. Похоже было, что юноша никогда не имел дела с мартышами.

– Итак, салат протерсе с орехами тук. – Профессор строго посмотрел на Дуду. – Будешь?

Никакой реакции не последовало.

– Ясно, дальше. Устрицы нормандские.

– Ну, ничего себе, у них тут устрицы! – воскликнул Олег. – Да еще нормандские.

– Дуду. Устрица. Двадцатка, – сообщил мартыш.

– А ты не лопнешь? – не выдержал проводник, но моментально сник под строгим взглядом профессора.

– Начальник поезда любит братьев меньших и ни в чем им не отказывает! Если есть ограничения, можете вычесть из моей потенциальной порции, – строго выговорил Лано проводнику. – Так, я думаю, с закусками покончено. Вот, седло барашка под трюфельным соусом. Будешь, Дуду? Кстати, с каких пор ты считать умеешь?

Через пятнадцать минут скрупулезного выбора проводник в полном изнеможении отправился за ужином для мартыша, а Лано и Батрид стали готовиться к приему. Заранее наглаженные фраки обнаружились в шкафу.

Торжественный ужин в честь отправления состава, больше похожий на светский прием, поражал своей роскошью и изысканностью. У Олега даже зарябило в глазах от белых праздничных мундиров, золотых орденов и филигранных эфесов кортиков. Лано, не привыкший к таким пышным мероприятиям, спокойнее себя чувствующий на академических семинарах, чем на пиршествах, молча поглощал изысканные блюда в дальнем углу вагона-ресторана. Он выждал момент, когда праздник по случаю отправления состава перешел в последнюю, неуправляемую стадию и можно было улизнуть незамеченным, тихонько попрощался с генералом, сославшись на усталость.

– Да-да, конечно. Мне было очень приятно с вами познакомиться и принять вас на борту. – Балакирев пожал руку Батриду. – Только… Вы точно уверены, что ваш Олег именно с Земли?

– Что такое? – Лано удивленно посмотрел на генерала.

– Про деготь он какие-то сказки рассказал. Совершенно странные для землянина вещи. Деготь получают путем возгонки березовой древесины, как правило. Но это так, может, я в чем-то и не прав.

– Ну, может, он просто ошибся?

– Может… – неуверенно ответил Балакирев. – Но времена сейчас непростые, так что…

В купе Лано устало сел на край постели, которую заранее расстелил проводник. Последние слова генерала сильно смутили профессора, и нехорошие мысли роились в голове. Дуду понял настроение друга и с трудом, отяжелевший после обильного ужина, выбрался из-под своей горы подушек и сел рядом с Батридом. Мартыш прижался боком к человеку и смотрел в ту же точку, что и Лано, – прямо пред собой. В лапе мартыш держал свой шарик, не желая с ним расставаться. Так они провели несколько минут в полном молчании, но вдруг Дуду произнес:

– Олег. Человек. Друг.

– Ну, ладно, раз ты так считаешь, – пробормотал Лано и лег спать.

Мартыш немного потоптался у постели человека, а потом улегся рядом, прижавшись спиной к спине профессора.

Через час в купе тихонько вошел Олег и, стараясь не шуметь, тоже устроился в своей кровати. Поезд несся по Клондалу, тихо перестукивая на стыках рельс. В купе не было штор, это не имело никакого смысла, смоляная тьма за окнами не могла побеспокоить спящих.

– Олег, ты не спишь? – не выдержал Лано.

– Нет еще, я не сплю, – отозвался Шергин.

– У меня к тебе есть один вопрос… Ты не подумай, просто меня смутил сегодня наш генерал. – Батрид говорил так, словно выдавливал из себя слова. – Ответь мне, Олег, ты точно…

Белый ослепляющий свет залил купе, и ахнул взрыв. Через секунду раздался страшный скрежет, пассажиров кинуло на переднюю стенку. Поезд резко остановился. Раздались испуганные крики, отрывистые команды. Захлопали одиночные ружейные выстрелы, к ним присоединилась очередь из автоматического оружия.

Батрид кинулся к окну, но Олег успел перехватить его.

– Лано, это нападение, могут ударить по окнам! – Он завалил профессора на кровать под защиту бронированной стены вагона. – Сидите не высовывайтесь, я узнаю обстановку.

Дуду сразу после первого взрыва зарылся в свои подушки и не показывался оттуда.

В коридоре тускло светил один газовый рожок, подрагивая на воздушной струе из разбитого окна. На полу неподвижно лежал юный проводник. Шальная пуля настигла его, когда он бежал по коридору. Олег отстегнул ключи от переходных дверей с ремня злосчастного курсанта и, пригнувшись, под защитой стальных бортов вагона, двинулся в сторону бронеплощадки. Он без особых проблем прошел через вагон-ресторан, где под столами пряталась обомлевшая от страха обслуга, и через пустые, изрешеченные пулями почтовые вагоны, хрустя сургучом на разлетевшихся от взрыва конвертах… Еще до того, как Шергин добежал до боевой части, стало понятно, что оттуда ведется интенсивный огонь по неведомому пока врагу.

Внутри бронеплощадки творился сущий ад. В пороховом дыму мелькали тени орудийных служек, время от времени страшный грохот сотрясал вагон, взрывая барабанные перепонки и сбивая с ног. Олег пробрался к центральной лестнице, которая вела к митральезе, установленной в поворотной башне. На ступеньках лежал убитый стрелок. Шергин осторожно поднялся наверх, но не смог осмотреться, стекла башни были выбиты, и по ней велся прицельный огонь. Было ясно, что стрелка убила пуля, попавшая в бойницу. Разобравшись в рычагах управления, Шергин полностью закрыл бронеколпак. Под защитой металла Олег прильнул к наблюдательной триплексной личине. Вдоль бронепоезда носились туда-сюда всадники. Они, вооруженные стрелковым оружием, беспорядочно стреляли по составу, двигаясь в мертвой зоне орудий и пулеметов. Даже в ночной темноте была видна пыль, которую поднимала многочисленная конница, гарцующая возле поезда.

Орудия бронебашен оставались безмолвны, из них никто не стрелял. Не орудийные залпы сотрясали стоящий бронепоезд. На состав неведомо откуда летели бомбы. Олег развернул башню в сторону от командного пункта и увидел, как полыхают вдали пассажирские вагоны. И еще в сполохах взрывов успел лучше рассмотреть всадников. Он видел их раньше. И в Депозитарии, и в лесу по пути в Ректорат. Почему-то Шергин с самого начала не сомневался, что на состав напали из-за них с Батридом.

Олег снял митральезу с крепления, чтобы можно было стрелять в упор. Потом с третьей попытки зарядил с помощью кассеты сотню стволов этого страшного оружия и дал залп по всадникам. Заржали и заметались кони, оставшиеся без седоков. Но и положение Шергина изменилось. По его башне открыли шквальный огонь. Прямо на крыше вагона рядом с ним ахнул взрыв. И тут перед лицом Олега промелькнула тень. И хоть Олег успел рассмотреть, что это было, он не поверил своим глазам. Человек с большими крыльями за спиной выходил из пике. Очередная вспышка озарила пространство над поездом. В ее свете Шергин увидел, что небо полно крылатых бомберов, круживших над составом. Зрелище было не только нереальным, но и безумным.

«Крылатые люди, что за сумасшествие», – подумал Олег.

Он спустился вниз и сквозь дым и смрад пробрался в командный отсек. Там у пульта находились только начальник силовых систем полковник Арнтве и генерал Балакирев.

– Вы оружие в руках держать умеете? – спросил генерал без всякого вступления. – У меня каждый человек на счету. Эти мерзавцы накрыли систему противовоздушной обороны, и теперь мы не можем ничего сделать с дирижаблем.

– Каким дирижаблем?

– Над нами завис дирижабль, он бомбит пассажирские вагоны.

– А люди с крыльями? – спросил Олег.

– Какие люди? Вы что? Перебрали на банкете? – рявкнул генерал. Он вообще разговаривал с Олегом необоснованно грубо.

– Вы не поднимались в обзорную башню? – Внутри Шергина стала закипать злость.

– Не говорите глупости, – отрезал Балакирев. – Не вам приказывать, куда и зачем мне подниматься!

– Слушайте, генерал! – сорвался Олег. – Я не знаю причину вашей ко мне неприязни, но я убедительно прошу вас оторвать нос от пульта и посмотреть не на карту, а на поезд, чтобы понять, что происходит на самом деле.

– Там что? Деготь из смолы? – съязвил генерал. – Учтите, в случае боевых действий я имею право мобилизовать всех в этом составе. Или вы берете в руки оружие, или я объявлю вас дезертиром. Я не посмотрю на то, что меня за вас просили!

– У вас есть скорострельные пулеметы? Не убогие митральезы, а нормальное автоматическое оружие.

– Пулеметы ему надо! Так вот и покажи себя как пулеметчик. Бойница с пулеметом в отсеке в конце вагона. Там как раз убит расчет, иди покажи, какой ты мужчина! И с какой Земли! – проорал генерал, ткнув пальцем в бронированную кабинку справа от пульта управления.

Шергин подошел к кабинке, повернул запорный штурвал и открыл тяжелую бронедверь. Навстречу ему вывалился мертвый стрелок, изрешеченный осколками. Весь пол пулеметного отсека был завален стреляными гильзами. В широкую, слишком широкую, чтобы быть безопасной, бойницу выглядывал бесполезный пулемет, перекосившийся на креплениях. Олег не раздумывая снял его с подвески и, подхватив коробку с лентой, пошел к той самой спиральной лестнице, что вела к наблюдательной площадке.

– Куда?! – взревел генерал и схватился за кобуру.

– Куда надо! – зло ответил Шергин.

Он поднялся по лестнице. Все стекла на смотровой площадке были разбиты. Сейчас, когда Шергин смог увидеть все небо над составом, наконец прояснилась общая картина боя. Над бронепоездом висел дирижабль, с него время от времени на состав пикировали люди с крыльями и наносили точные бомбовые удары. Крылатые целились в пассажирские вагоны, которые уже полыхали в темноте ночи, освещая поле боя тревожным неровным светом пожара.

Подергав затвор непослушного пулемета, Олег открыл огонь по баллону дирижабля. Несколько секунд – и гигантский цеппелин превратился в багровый пылающий сгусток. Гондола рухнула на землю рядом с бронепоездом. Оставшиеся в небе крылатые люди заметались, но Олег, ошалев от боя, не прекращал стрелять, рискуя заклинить перегретый пулемет. Полетели в сторону ошметки крыльев, куски человеческих тел. С дальнего конца поезда кто-то выживший из группы противовоздушной обороны загрохотал скорострельной зенитной пушкой, поддерживая Шергина. Еще немного – и в небе не осталось никого. Всадники, почуяв недоброе, заметались. Их суета оказалась как нельзя кстати. Опасаясь, что огонь перенесут на них, всадники немного отошли от поезда, вышли из мертвой зоны и немедленно попали под артиллерийские залпы. Это окончательно переломило ход боя. Через пару минут, когда железнодорожники прекратили стрельбу, повисла тревожная тишина. Ни топота копыт, ни гортанных воплей, только гул пламени и тихие стоны раненых.

Бледный от пережитого Шергин спустился вниз, бросил на пол пулемет и, не обращая внимания на генерала, который что-то хотел ему сказать, побежал в вагон, где он оставил Лано и Дуду. Эта часть поезда оказалась в полной сохранности. Никаких пробоин, только единственное разбитое окно и тело проводника в коридоре.

Олег рывком открыл дверь в купе. Там, обнявшись, сидели на полу профессор и мартыш. Дуду, не сообразив сразу, кто вошел, угрожающе загудел.

– Дуду, ты что? – Лано погладил напуганного мартыша. – Это же Олег! Олег, мы уже не знали, что делать. Ты убежал, там грохот, стрельба. Я так понимаю, все кончилось?

– Да, на нас напали. – На лице Олега промелькнула растерянная улыбка.

– Это очень неожиданное известие, – хмыкнул Батрид. – Можно подумать, я решил, что это просто праздничный фейерверк. Вообще не зря любой транспорт, идущий через Пустошь, охраняют бронепоездами.

– Это были все те же люди, что напали на хранилище, что нападали на нас. Все те же всадники. Только теперь, вы не поверите…

– Боюсь, я уже всему поверю, – вздохнул Батрид.

– С ними были люди, которые умеют летать. На нас напали люди с крыльями.

– Олег, вы же образованный человек, вы понимаете, что человек летать не может в силу физических законов, – словно на уроке назидательно произнес Лано. – Ни с крыльями, ни без крыльев. Может, это какие-то особые летательные аппараты?

– Не думаю, – покачал головой Шергин. Он посмотрел в окно и предложил: – Можно пойти посмотреть, сейчас как раз ремонтная команда вышла, значит, уже никакой опасности нет.

Ремонтники, осветив бронепоезд выносными ацетиленовыми фонарями, разбирались с повреждениями, подсчитывали потери и убытки. Оба пассажирских вагона были уничтожены полностью и уже даже не дымились. Механики расцепляли вагоны, чтобы сбросить на обочину обломки. Специальная группа хоронила погибших. Для своих рыли большую братскую могилу. Еще одна бригада собирала тела врагов и сжигала их на большом костре. В воздухе стоял жуткий смрад. Языки пламени гудели, смешиваясь с голосами людей.

Батрид искал крылатых воинов. Оказалось, их собрали в одном месте. Тут Лано и Олега ожидал большой сюрприз. Трупы летающих людей были практически невесомы. Некоторые даже парили на небольшой высоте над землей.

Профессор, не обращая внимания на возражения похоронной команды, подошел к одному из крылатых. Он внимательно осмотрел крылья, вернее, то, что от них осталось. Это была рукотворная конструкция из больших птичьих перьев, закрепленных на ажурной деревянной раме. Крылья пристегивались за спиной ремнями и приводились в движение руками.

– С помощью этого летать невозможно. – Лано оглянулся и увидел, что Олег стоит рядом. – С помощью этого можно управлять невесомым объектом. И объект этот…

Батрид, брезгливо морщась, перевернул труп на спину и отстегнул прикрепленную к груди небольшую черную коробочку. Коробочка пулей взмыла в небо, а тело грузно рухнуло на землю.

– Что это? – удивился Шергин. – Вы знали? Вы знаете, что это такое?

– Не знал, просто догадался.

– Я чего-то не знаю? – спросил Олег.

– Ты слишком тороплив для научного работника, – назидательно сказал профессор. – Почему ты обижаешься на то, что не знаешь чего-то? Или ты хочешь сразу же обладать тем багажом знаний и жизненного опыта, который позволяет делать неожиданные выводы? Поверь, не все приходит сразу. А многое из этого хочется забыть. Идем в купе, я думаю, тут разберутся без нас, а я тебе кое-что расскажу.

Шергин поморщился, выслушав нотацию, но ничего не сказал. Уже у самого вагона, когда Лано с Олегом собрались подняться по крутой лестнице, их окликнул Балакирев:

– Олег, минуточку! – Генерал оставил группу офицеров и поспешил к Шергину. – Спасибо! Извините мою грубость. Вам действительно удалось увидеть то, чего мы не заметили.

Генерал с чувством пожал Олегу руку, кивнул Лано и вернулся к своим коллегам.

– Только можно вначале задать тебе один вопрос? – спросил Лано, когда они вернулись к себе. Кончик его шелкового пояса застыл в крепко сжатых пальцах. – Ты действительно с Земли?

– Я? – остолбенел Шергин. – Можно спросить, почему вы вдруг стали сомневаться? Вы у меня заметили хвост или жабры?

Дуду, заинтересованный разговором, устроился на диване. Он держал за нитку свой шарик и внимательно слушал. Его явно беспокоили интонации людей.

– Меня на эту мысль навел генерал. После того как ты сказал, что деготь делают из смолы, – тихо произнес Батрид.

– О! И тот мне про деготь говорил. Вы что, все на этом дегте умом тронулись? – вспыхнул Шергин.

– Олег, кем бы ты ни был, переходить на такой тон тебе не к лицу, – сухо ответил профессор. – У нашего генерала возникло сомнение, что планета, на которой делают деготь описанным тобой способом, может быть Землей.

– А что здесь не так?

– Деготь на Земле не делают из сосновой смолы. Его делают путем сухой возгонки древесины! – сказал Лано, глядя прямо в глаза Шергину.

– Да? – удивился Олег. – А я думал, из смолы. Ну, я же не специалист в этом.

– Не понял, – в свою очередь удивился Лано. – То есть ты не знаешь, как получают деготь?

– Да на кой мне он сдался, этот деготь? Это же архаика какая-то. Я думал, из смолы. Ну, не из смолы, и бог с ним!

Лано долго молчал и наконец произнес:

– Твой ответ может тебя оправдать. Я и не подумал о такой возможности. Ты ответил так, как не мог ответить человек, уличенный во лжи. Прости, что я сомневался.

– Я все равно не понимаю, – недоуменно произнес Олег, вложив в слова неприязненные нотки. – Вы, профессор, специалист по привнесенному в Центрум, и вы ничего не слыхали дегте, который у вас вовсю используется, а меня обвинили в том, что я недостаточно знаю технологическую цепочку?

– Давай забудем, да? Я слишком поддался эмоциям. События происходят такие, что… – примирительно сказал Батрид, видимо, жалея, что завел этот разговор. – Тем более что Дуду очень тебя уважает и любит.

– Ну, если Дуду… – развел руками Шергин.

– Итак, давай поговорим о материях гораздо более важных. Что ты можешь сказать о событиях этой ночи? – Профессор собрался и стал серьезен.

– Я могу сказать одно, что нас продолжают преследовать и силы преследователей намного больше, чем я ожидал.

– Правильно, это первый вывод. Второй?

– Второе, у этих людей непонятное мне средство, прибор, позволяющий противодействовать земному притяжению, – продолжил Олег.

– Давай употребим термин «гравитация», – предложил Лано. – Во-первых, здесь не Земля, и, во-вторых, от этого термина один шаг до того, чтобы назвать то, что мы видели, своим именем.

– Вы хотите сказать, что они овладели антигравитацией? – с облегчением спросил Олег.

– Именно это я и хочу сказать. Мы имеем дело с некоторой силой, с некоей организацией, владеющей антигравитацией. У них есть антиграв, – с гордостью произнес Батрид, словно в этом была его заслуга.

– Имей я антиграв, я бы не опустился до ограбления и преследования людей, – буркнул Олег.

– Это совершенно несущественно. Я имею в виду мотивы их поведения. Здесь существенно другое. Теперь я примерно могу определить, вернее, предположить, кто стоит за этими людьми. Но только предположить. Я буду тебе глубоко признателен, если ты выслушаешь мою версию и после этого сохранишь все, что я тебе расскажу, в секрете.

– Все останется между нами, я слушаю, – сухо произнес Олег, удивившись такой просьбе.

– Это случилось давно, около тридцати лет назад. – Лано внезапно замолчал, словно с трудом заставляя себя говорить. – В общем, у меня был товарищ, ну, скажем так, не близкий друг, но я с ним был знаком много лет. Он был очень амбициозным человеком. Природа нашего мироустройства его интересовала больше, чем предметоведение, он постоянно носился со всякими идеями. Он был не из Центрума, попал к нам в детстве и уже не мог уйти в свой мир, да особенно и не стремился. Но это не важно. Однажды его обуяла идея, что наши миры, вернее, связи между мирами возникли в какой-то момент времени не вследствие природных явлений, а за счет внешнего вмешательства. Мол, якобы существует устройство, прибор, механизм, не знаю, как его назвать. А он называл его «Дырокол». И был уверен, что Дырокол работает с использованием антигравитации. Некоего вещества, разрушающего гравитационное поле и этим разрушающего пространство. А однажды он, как мне кажется, сошел с ума. Он решил, это было уже тогда, когда я работал в Депозитарии, что этот Дырокол спрятан в недрах хранилища. Он пытался пробраться в хранилище и найти этот самый Дырокол. Не получилось. В общем, там была ужасная история. Он исчез из моего поля зрения на много лет. Но зная его фанатизм и серьезную подготовку… Я боюсь, что все, что вокруг происходит, как-то с ним связано.

– Вы знали об этом и молчали? Рассказывали мне истории о том, что мы будем искать нечто – неизвестно где и неизвестно как? – сдержанно, сдержанно настолько, что было понятно, что он возмущен, спросил Олег.

– Я не был уверен. – Голос Лано чуть дрогнул.

– Лучше быть неуверенным, чем обманывать меня. Я так понимаю, вы прекрасно знали все это время, с кем мы имеем дело?

– Я не знал. Я подозревал, но это были только мои личные подозрения, которые никак не могли быть объективными или достойными внимания, – оправдываясь, ответил Лано. – Если ты чем-то недоволен или не доверяешь мне, ты вправе немедленно отправиться домой. Хоть на Землю, хоть в Лорею. Тебе дадут нового научного руководителя, и ты сможешь спокойно работать над своей диссертацией.

– Если я решил идти с вами вместе, я не изменю своего решения, даже если вы и… – Олег замялся. – В общем, я от своих слов и от своих намерений не отказываюсь.

– Похвально. Опять же, это субъективно, но я рад твоим словам. Честно признаюсь, меня терзали сомнения. Особенно после слов нашего генерала. Но ты развеял все мои сомнения, и так как ты не отказываешься, я буду очень польщен, если мы продолжим наши поиски. Тем более что наш враг уже приобретает реальные черты.

– Как его звали?

– Почему звали? Я думаю, он поныне жив и здоров. Я так думаю. Сообщений о его смерти не поступало. Но имя тебе не скажет ничего. Это Трато Граценбург.

– Дуду. Еда, – неожиданно прервал их мартыш, теребя Лано за рукав.

Дуду стоял посреди купе, чайной ложкой постукивал по ложке на цепочке и загадочно смотрел на людей.

– Да. Жизнь идет вне зависимости от наших проблем и забот, – улыбнулся, успокоившись, Батрид. – Я думаю, заказывать сейчас третий ужин – не самая лучшая идея. Олег, у нас еще есть запасы?

Запасы нашлись, и Дуду, не слишком довольный сухомяткой, через минуту уплетал колбасу.

– Странно, я интересовался как-то… – Лано смотрел на жующего Дуду. – Мартыши, они же вегетарианцы, а этот колбасу ест. Устриц опять же ел… Да и от хорошего мяса не отказывается.

– Ну, я думаю, просто мартышей никто не кормил деликатесами, – решил Олег. – Я вообще считаю, что вегетарианство – это от лукавого.

Всю ночь шла напряженная работа. Ремонтная бригада, отцепив сгоревшие вагоны, сбросила их с путей с помощью гидравлических домкратов и восстановила состав. Всех погибших пассажиров похоронили и составили протоколы за подписью начальника поезда. Многих сил потребовал ремонт рельсовых путей. Оказалось, что дорога впереди и позади состава заминирована и колея уничтожена на протяжении сотни метров. Пришлось не только использовать все ремонтные запасы рельс, но и снять часть путей сзади, чтобы обеспечить продвижение поезда. Но двигаться дальше все равно было опасно. Контрольные платформы впереди поезда были взорваны. До первого же технического разъезда, когда можно было перегнать платформы из хвоста вперед, двигаться нужно было крайне осторожно. Невероятными усилиями ремонтников удалось поставить впереди паровоза разведывательную бронедрезину. Она должна была обеспечить хоть минимальную безопасность.

С учетом боевого опыта решили изменить систему вооружения. Смотровую площадку в штабном вагоне переоборудовали в зенитно-пулеметную башню, укрепили, насколько это было возможно, броневыми листами. Усилили наряды и ввели постоянное дежурство у орудий противовоздушной обороны. Ввиду больших потерь Балакирев попросил Олега возглавить зенитно-пулеметную группу. Когда генерал пришел в купе с этой просьбой, Батрид чуть не потерял дар речи.

– Олег, вы и в этом разбираетесь? Мне кажется, что ваш баскетбол слишком разносторонний вид спорта.

– Баскетбол? – не понял генерал.

– Нет, что вы. – Олег решительно пресек очередную возможную неловкость. – Я в армии служил, у нас до сих пор существует срочная служба. Обычный минимальный навык солдата в армии.

– В России армия всегда была в почете, она была культом. Насколько я знаю по рассказам и книгам, – подтвердил Балакирев, понимающе глянув на Олега. – Так вы согласны? У нас впереди очень напряженный участок. Но там возможный противник известен, и ясно, чего от него можно ожидать. Я думаю, в случае нападения кочевников нам удастся легко пробиться. Но когда оголены участки…

– Конечно, Олег. Я думаю, ты должен принять предложение, – распорядился Батрид, не преминув напомнить, что он формальный начальник Шергина.

– Отлично! Какое ваше военное звание? – обрадовался генерал.

– Э… – протянул Шергин, переводя в уме на клондальский звание, с которым он окончил службу в юности. – Сержант. Младший.

Балакирев поморщился.

– Но мы можем пойти на компромисс! Приказом по части я присваиваю вам звание старшего прапорщика! Вам необходимо только получить форму у господина начальника интендантской службы.

– Но я и так могу. – Олег не хотел менять свою удобную одежду на военную форму.

– Господин старший прапорщик, – в голосе генерала прозвучали командные нотки, – вы призваны на экстренную военную службу, основа службы – дисциплина и единообразие! Какой пример вы покажете подчиненным? Ваша франтоватая одежда может подорвать боевой дух экипажа, к тому же рубашка у вас уже недостаточно бела! И жабо никоим образом не поднимает патриотизм у солдат.

Олег тяжело вздохнул, согласившись, что в бою белые рубашки быстро теряют свою первозданную чистоту, поднялся и пошел вслед за генералом. На пороге он оглянулся. Дуду стоял навытяжку и отдавал честь своей широкой мохнатой лапой, второй он, словно боевое знамя, держал за ниточку шар с водородом.

– Хоть бы ты, чудовище, не издевался, – засмеялся Шергин. – А то сейчас произведу тебя в ефрейторы.

– Олег. Герой. Друг, – произнес, словно скандируя слоган, мартыш.

– А ты – балбес! – ответил ему Олег и ушел за генералом, который поджидал его в межвагонном переходе.

Спустя полчаса Балакирев представлял нового командира пулеметному отряду, срочно организованному из выживших проводников.

– Соратники! Братья! – Генерал вышагивал вдоль короткого, в пять человек, строя новобранцев в плохо подогнанной новой униформе. – Боевое братство не забывается! И сегодня вы, пролившие кровь вместе со своими братьями по оружию, вливаетесь в славные ряды вооруженных сил Министерства Путей Сообщения! Волк не может оглянуться назад! Не может развернуться славный бронепоезд «Маршал Гронд» в своем неудержимом беге по нашей, я повторяю, нашей земле! Под врагами Клондала будут гореть трава и рельсы, и днем, и ночью мы будем на переднем крае, на главной колее войны! Не мы развязали эту войну, но мы не допустим врага к нашим весям и полям, к нашим женам и детям! Бойцы, а теперь вы бойцы нашего прославленного в боях бронепоезда «Маршал Гронд», готовы ли вы отдать свою жизнь за свободу и процветание?

– Готовы, – вяло ответили проводники, ошарашенные напористой речью генерала.

– Не понял? Это что, ответ воинов? – взревел Балакирев. – Вы готовы???

– Готовы! – дружно ответил генералу сплоченный отряд.

– Вот это ответ! А теперь, – голос Балакирева гремел, как большой жестяной лист, – я представляю вам вашего командира, героя обороны «Маршала Гронда» против коварных кровавых преступников, осмелившихся подло, без объявления военного положения, напасть на наш состав на его исконных территориях. Но коварный враг был разбит! И в этом не последняя роль вашего командира, которого я вам сейчас представлю! Невзирая на свое гражданское положение в тот момент, а он был вынужден в силу служебных обязанностей путешествовать вместе с нами как гражданский. Так вот, этот человек, когда прозвучала боевая труба, презрел свой грошовый уют и, как непокоренный воин, встал на пути коварного врага. Встречайте, человек с Земли, старший прапорщик Шергин!

Олег, стоявший чуть сзади генерала, сделал шаг вперед и поклонился.

– Господин старший прапорщик объяснит вам положение и обязанности, – уставшим голосом заботливого отца закончил речь генерал. – Да пребудет с вами великая сила воинов Министерства Путей Сообщения. Всех вернувшихся из похода я представлю к званию «Почетный железнодорожник» с рельсами.

Олег, оторопевший от такого пафоса, подождал, пока Балакирев скроется внутри состава, и сказал:

– Вольно. Ну что, воины, познакомимся? Разойтись.

У бывших проводников немедленно спало напряжение, и они зашевелились, переминаясь с ноги на ногу. Они вернулись из мира горячего металла, рвущихся зарядов и битв яростных атак в привычный им спокойный мир.

Шергин объяснил, чего ждет от своего отряда. Через минуту трое из личного состава отправились собирать оружие. Необходимо было определиться с пулеметами – главным средством борьбы с дирижаблями и летучими бомберами. К тому времени как восстановили путь, Олег организовал на бронеплощадках пулеметные гнезда. Кроме того, для борьбы с воздушными целями пришлось переделать башни с митральезами. Незащищенные зенитные орудия перенесли в бойницы и разместили так, чтобы ликвидировать мертвые зоны. Как оказалось, газовая сварка была хорошо известна в Центруме, и мастера из техников бронепоезда хорошо справились с задачами.

В процессе организационных работ Шергин понял, что, несмотря на боевую славу бронепоезда, тот был приспособлен только для решения очень ограниченного круга тактических задач. Скорее всего для борьбы с кочевниками и случайными бандами на территории Клондала.

Через тридцать шесть часов «Маршал Гронд» развел пары и, издав протяжный прощальный вопль над могилами погибших, медленно двинулся в сторону Цада, оставляя за собой дымный след, запах сожженного угля, дегтярной смазки и креозота.

Впереди состава на расстоянии около километра катилась бронедрезина, проверяя безопасность пути и подавая световой сигнал на бронепоезд. В дневное время вероятность внезапного нападения была крайне мала, и Шергин смог вернуться в купе, чтобы хоть немного отдохнуть.

– Олег, я все-таки хочу продолжить наш разговор, – без всякого вступления начал Батрид, как только увидел свежеиспеченного старшего прапорщика. – Ты понимаешь грандиозность того, что мы видели сегодня? Кстати, эта форма тебе очень идет.

– Вы о горах трупов? – мрачно спросил Олег.

Он сел на край дивана и с трудом стянул новые жесткие сапоги, давая отдохнуть ногам. Как наматывать портянки, Олег не забыл и теперь повесил их сушиться на спинку кресла. Дуду, поморщившись, спрятался в своем импровизированном жилище. Шевеля уставшими пальцами ног, Шергин подумал о том, как легко жизнь превращается в военную службу и как легко возвращаются и давние навыки, и давние, не очень подходящие для гражданской жизни привычки.

– Нет, – ничуть не смутившись, ответил Лано. – Мы с тобой видели антиграв! Ведь это же…

– Я видел только какую-то hren’, улетевшую в небо. Как монгольфьер, который пионеры запускали в Сколари. Не более. Я примерно понимаю, что такое антигравитация, я с Земли. Так что…

– Неужели на Земле все такие циники? Неужели вы потеряли романтизм, этот главный двигатель прогресса! – вскипел Батрид. – Да дайте же своим мыслям улететь туда, где открывают антиграв, где путешествуют между мирами, где люди покоряют вселенную!

– Я сейчас все брошу и улечу в романтику, помахивая самодельными крыльями, – совсем мрачно произнес Олег, откидываясь на спинку дивана и вытягивая ноги. – Мы откроем новые миры. И будем путешествовать между ними. А какие-то мерзавцы сразу на этом построят свой бизнес. И романтика окончится наркотрафиком и обогащением подонков! Хорошо, в параллельном мире вы найдете неиссякаемый источник энергии, который может перевернуть мир. А назавтра всех, кто знает об этом источнике, найдут с внутренностями вместо внешности. Потому что такой прорыв подрывает доходы олигархов, торгующих нефтью. Ну или углем у вас. И не останется ни одного, кто знает об этом открытии, кроме тех самых власть имущих олигархов. Мир сам по себе грешен и подл. Лано, неужели вы не понимаете – сегодня превратили в кровавую кашу два пассажирских вагона. Ради чего? Ради того, чтобы убить меня? Или вас? Или, может, Дуду им поперек дороги встал? Вы тут рассказываете, что почти догадались, кто на нас охотится, а толку? Мы так и будем дальше шествовать мишенью на лике солнца? Навлекать смерть на невинных людей? И по дороге будем рассуждать о вечном. О путях цивилизаций и о бренности мира. Расскажите об этом матери того ребенка, которого сожгли крылатые уроды в пассажирском вагоне. И еще скажите ей, что они ошиблись, потому что хотели сжечь нас, а тут неувязочка вышла, мы в другом вагоне сидели. Ой, извините, у нас тут война за будущее идет. Не страшно, вы нового ребенка родите. Да? Хотя кому рассказывать? Мать умерла час назад от ран.

– Я не понимаю, почему ты так агрессивен, Олег, – излишне спокойно возразил Батрид. – Ты хочешь в чем-то обвинить меня?

– Я не хочу никого ни в чем обвинять! Но игры вышли за рамки нашей собственной безопасности. – Шергин ослабил ворот, словно тот мешал ему дышать.

– Я согласен с тобой. Но ты должен понять, мы должны понять, чего хотят наши враги, и предотвратить это. – Батрид пересел на свой диван, напротив Олега, чтобы видеть собеседника.

– Но я так понимаю, если вы знаете человека, который за всем этим стоит, то знаете и его цели? И догадываетесь, что и зачем он похитил? Может, надо было не изображать из себя пилигримов, а поднять пограничников и таможенников на поиск этого самого человека?

– Я могу только гипотетически предполагать, чего он добивается, – задумчиво произнес Лано. – И это только догадка, которая может быть неверна. Вопрос в том, что слишком хорошо все укладывается в эту догадку. Олег, я надеюсь, ты понимаешь, что маниакальная идея, обуявшая человека, владеет им всю жизнь. Вот и здесь, мне кажется, мы столкнулись именно с таким случаем. У Трато была идея фикс проникнуть в другие миры с помощью Дырокола. И не просто проникнуть, а стать властелином переходов, получить полный контроль над возможностью перемещаться по мирам. Оказалось, никакого Дырокола нет, и он, как мне кажется, решил создать его сам. И начал с того, что все-таки создал антиграв. И неужели ты не понимаешь, что и пограничники, и армия, и таможенники добьются в лучшем случае одного – убьют безумца. Но ведь его знания, достижения и цели не исчезнут и попадут в руки другого. Надо искоренить не человека, а зло, зло этих идей и мыслей!

– Как все забавно получается. – Шергин, подавшись вперед, скептически посмотрел на Лано. – Бороться с идеями – это все-таки средневековье какое-то. Весь научный потенциал Земли столько лет пытается познать тайны мироздания, просто понять, что такое гравитация, а тут – на тебе, какой-то знахарь в промышленном масштабе выпускает антиграв. Не смешно ли это? Он его в горшочке из-под меда сварил? Из селезенки мартыша?

Дуду сердито глянул на Олега и тихо фыркнул.

– Я бы не говорил столь опрометчиво, – ответил профессор. – Мироустройство иногда дарит нам возможности. Пойми, ведь не зря именно Центрум стал точкой, где сходятся все миры, стал тем местом, откуда открылись проходы. Почему не произошло это, к примеру, на Земле? А ведь одна из формальных моделей миров, которую, кстати, ваши ученые и выдвигают, подразумевает, что именно антигравитация – это ключ к пространственным переходам.

– Ключ, – неожиданно отреагировал Дуду и застучал друг о друга чайными ложками.

– Вот видишь, даже он понимает, – засмеялся Лано.

– Вы говорите о модели Мультиверсума? Теории о том, что миры существуют параллельно, находясь в разных измерениях? – В голосе Олега звучало сомнение. – Но ведь это всего лишь идея, ничем не подкрепленная. Скорее философия, чем физика.

– Ну, других теорий нет. Но именно эта хоть как-то объясняет наше существование. А вдруг Центрум – это та точка вселенной, где возможно создать антиграв, может, для нашего мира это естественное ископаемое, вопрос только в том, чтобы научиться его добывать? – Профессор даже раскраснелся от возбуждения.

– Ну, хорошо, нашел этот ваш демонический герой его, и что? Ничего не вышло? – Шергин в сердцах, стараясь выместить накопившееся за сутки зло, ударил по дивану ребром ладони. Поднялось легкое облачко пыли. – А чистят они плохо. Надо сказать генералу.

– Да чего ты меня пытаешь? Я же не он! Видимо, одного антиграва ему не хватило, может быть, он собирает устройство, которое может управлять этим веществом… – устало произнес Батрид.

– Лано, вот ответьте мне, сколько лет назад появились проходы, вы же небось знаете? – не успокаивался Олег.

– Ну, это известно так же, как на Земле известна дата сотворения мира. Только это вопрос религии, а не науки. Мы не должны оперировать такими терминами.

– Дата сотворения мира на Земле неизвестна. Известна дата рождения Христа, – поправил Олег.

– Я не в курсе ваших религий, – сердито сказал профессор. – Но у нас считается, что примерно три с половиной тысячи лет назад была создана связь миров. Вернее, не создана, а появилась. Конечно, мракобесы Цада утверждают, что она была создана и рукотворна, но это, естественно, бред. Никакие разумные силы не создавали проходы. Это явление природы, пока никому не понятное.

– Тогда скажите, какой примерно возраст у этого самого драконьего яйца? Не сколько лет назад оно перемещено в Центрум, а когда появилось, когда было создано? – наседал Шергин.

Батрид задумался, потом достал тетрадь с записями Олега и стал искать, что-то бормоча себе под нос.

– Ну, если вы не ошиблись в своих записях, то… То здесь написано, что возраст определить не удалось. Вот это цифровой код, он хранит информацию об объекте. И на третьей позиции, где указывается возраст, стоят одни нули. Значит, возраст не определен. Интересно, как так может быть?

– Я предполагаю, что все-таки ваш знакомый Гацен… как его?

– Граценбург, Трато Граценбург.

– Так вот, этому Граценбургу для создания Дырокола, видимо, кроме антиграва, нужно было что-то еще. И это что-то еще мы и догоняем. Вы же согласитесь с тем, что идея маньяка не меняется со временем? Он должен быть одержим ею навсегда.

– Это, конечно, правильная мысль, но только для гипотезы, – согласился Лано. – Примем такую версию.

– Ну, хорошо, сделает он свой Дырокол, – продолжил Шергин. – Если отбросить все эмоции и предположения о том, кому это выгодно, почему нельзя допустить создание Дырокола? Проблема только в том, что негодяй получит в руки ключ к мирам? Или есть еще что-то?

– Олег, ты помнишь модель мира, которую смастерил мальчик в Сколари? Ее еще потом в воздух запустили, – спросил Батрид.

Шергин кивнул.

– Так вот, нарушить взаимосвязанность миров – это спровоцировать Дырокол и привести примерно к тому, что случилось с тем бумажным монгольфьером. Пространство наших миров просто разрушится.

– Ну, это тоже гипотеза, – недовольно протянул Олег. – Ни намерения этого Трато, ни ваши слова ничем не подкреплены. Устроить войну ради абстрактных идей?

– Если абстрактная идея опасна для выживания мира, то ее нужно уничтожить! Или хотя бы блокировать. Так пусть же она не реализуется. Лучше не проводить такой эксперимент, – строго ответил Батрид. – Или ты хочешь попробовать?

– Ни в коем случае, – согласился Олег.

– Ну и хорошо, договорились! – обрадовался Лано. – И еще, поверь мне, я не маньяк. Я исследователь, который не терпит пустых гипотез. Я только исследую и сопоставляю факты.

– На Земле создатели самого страшного оружия, уничтожившего несметное количество людей, говорили примерно то же самое.

– Я не создаю оружия, – почти закричал Лано. – Я пытаюсь понять происходящее… И я не гоняюсь за…

Дальше разговор продолжить не удалось. Прибежал нарочный от начальника поезда с пакетом для Шергина. В пакете было предписание явиться в штабной вагон по случаю прибытия на последний разъезд перед Пустошью. Делать было нечего, и нужно было выполнять свои новые служебные обязанности.

Прощальный гудок «Маршала Гронда» разнесся над переездом, и состав двинулся в Пустошь. Сначала медленно, словно проверяя прочность путей здесь, в необитаемой части мира, потом все быстрее и быстрее. Паровая машина набирала обороты, кочегары истекали по́том у топок, а военные, приступив к круглосуточной службе в усиленном режиме, не спускали глаз с утренней степи. Отдохнувшая команда бронепоезда была бодрой и готовой к десятичасовому переходу.

Батрид сидел в купе и в очередной раз перечитывал записи Олега, делая пометки. Эта работа очень интересовала Дуду, он все время норовил отнять у человека карандаш. Впрочем, Лано не обижался.

Шергин занял позицию в штабном вагоне на бывшей наблюдательной площадке, переделанной в пулеметное гнездо. Яркое солнце заливало сухую Пустошь, и казалось, что в мире нет ничего, кроме плоской пыльной земли, бесконечного железнодорожного полотна и ползущего по нему бронепоезда. Не верилось, что через несколько часов горный массив Цада закроет горизонт. Перестук колес убаюкивал, и в какой-то момент Олегу показалось, что ему снится сон, словно из-за горизонта надвигается туча, закрывая тенью землю. Рев тревожной сирены вернул его в реальность. И стало ясно, что это не туча, а полчища кочевников движутся наперерез бронепоезду. Через штатный бинокль Шергин видел только однородную массу наползающей орды и потому спустился вниз в штабное помещение, где стоял перископ с мощной оптикой. Генерал, прильнув к окулярам, изучал обстановку.

– Господин генерал-майор, – Олег осторожно окликнул начальника, – как обстановка?

– Глянь сам, не очень мне это нравится. – Балакирев отошел от перископа, освобождая место.

Оптика приблизила орду настолько, что можно было различить не только отдельных всадников, но и солнечные блики на кривых саблях. И еще увидел Шергин, как то тут, то там среди кочевников мелькали люди в темной одежде с лицами, закрытыми черными платками.

– Мне кажется, столкновения не избежать, – сказал Олег. – Орду ведут те же, что напали на нас ночью.

– Согласен, мне кажется, самое время привлечь силы полковника Дик-Берта, – сказал генерал и нажал на пульте одну из кнопок.

Немедленно прибежал посыльный. Балакирев написал несколько строчек на листе бумаги, приложил к нему личную печать и, вложив в конверт, запечатал сургучом.

– А вот теперь, господин старший прапорщик, – обратился генерал к Олегу по званию, – вы увидите основную мощь нашего бронепоезда, которую мы не имели возможности предъявить этим варварам раньше. Поднимитесь в свою башню и наблюдайте за хвостом состава.

В глазах у Балакирева прыгали чертики, на лице играла коварная улыбка.

С боевой позиции весь состав просматривался великолепно, и Олег, устроившись удобнее во вращающемся кресле, приготовился к представлению. Ждать пришлось недолго. Бронированный вагон в самом хвосте поезда, который Олег вначале принял за подсобный, стал трансформироваться. Листы стали, прикрывавшие крышу, разъехались в стороны, вслед за ними сложились боковые щиты, освобождая двухствольную башню, похожую на орудия главного калибра линкора. Шергин на глаз определил, что стволы как минимум калибром 400 миллиметров. Казалось совершенно невероятным, что такая махина может дать залп с железнодорожной платформы, не разрушив ее отдачей. Но все быстро объяснилось. Пушки развернулись в направлении кочевников, и одновременно с этим поезд остановился. Из платформы главного калибра выдвинулись гидравлические опоры и намертво зафиксировали ее на откосах железнодорожного пути.

Олег никогда в жизни не видел залпа из таких орудий. Когда небо раскололось невероятным грохотом и по составу пошла судорога, которая для любого поезда могла оказаться смертельной, Шергин успел только вжаться в кресло и закрыть уши ладонями. Унося с собой килограммы металла с лейнеров, в небо устремились снаряды. Как только первый шок прошел, Олег поднес к глазам бинокль, старясь определить урон, нанесенный кочевникам. Над далекой толпой варваров раскололось небо, фугасы накрыли войско с первого залпа. Последовали второй и третий залпы, уже не кажущиеся Олегу такими чудовищными. Снова обрушился на всадников металлический ливень, кроша людей и коней в кровавое рагу. Даже в бинокль было видно, что войска кочевников отхлынули от бронепоезда, как волна от берега. Поезд постоял еще несколько минут, командир убедился, что враг передумал нападать, и отдал приказ к началу движения. Платформа главного калибра раскрепилась, команда начала чистку орудий, а поезд тем временем плавно тронулся в путь, вперед к границе с Цадом.

– Не кажется ли тебе, Олег, что огневая мощь нашего состава излишня? – первым делом спросил Лано, когда Шергин вернулся в купе, освободившись от вахты.

– Начальник отдал приказ главным орудиям, – сказал Олег. – Орда неслась на нас, и не останови мы ее, нам бы уже ничего не помогло.

– У вас в крови варварские компоненты играют, – прервал его Батрид. – Неужели нельзя было договориться с этими людьми, ведь это простые жители Пустоши?

– И заодно и с темными всадниками? Войском вашего Трато, или как-там-его-черта зовут?

– Беру свои слова обратно, – немедленно отреагировал профессор. И уже спокойно спросил: – Надеюсь, убили многих?

– Достаточно, чтобы отбить у них охоту нападать на бронепоезд. Уж слишком он большая мишень, легко найти. Когда мы шли одни, им было сложнее.

Ветер нес местное перекати-поле вдоль рельс. Состав медленно сбрасывал ход перед мостом, где Лано и Олег должны были сойти и ждать караван зингов. Балакирев очень сожалел, что Олег покидает экипаж, предлагал ему постоянное место на бронепоезде. Но в конце концов согласился с потерей, наградил Шергина медалью «Герой бронепоезда «Маршал Гронд» с бантом и выделил из резервов состава палатку и сухой паек на несколько дней на тот случай, если караван не прибудет вовремя.

Долго еще Лано и Олег смотрели вслед темной громаде бронепоезда, уходящего в сторону горного массива Цада, уже слегка виднеющегося в прозрачном воздухе Пустоши.

– Ну что, будем готовиться к встрече? Насколько точно прибывает ваш караван? – спросил Шергин, рассматривая узкоколейку, по местным меркам узкоколейку, которая тянулась к далекому горизонту перпендикулярно основной, широкой, колее.

– Я думаю, они должны быть точны. Здесь, на пересечении путей, они обычно устраивают что-то вроде ярмарки, им надо продать свой нехитрый товар, – глядя на уходящие за горизонт рельсы, ответил Батрид.

– А кому они его продадут? Нам, что ли? – пожал плечами Олег.

Он тоже, прищурившись, вглядывался в даль, надеясь увидеть прибывающий рельсовый караван.

– Вот это и определяет точность их прибытия. Как сказал антиквар, из Цада придет состав с покупателями в определенное время. А ты почему-то все время пытаешься спорить со мной. – Батрид оторвал взгляд от узкоколейки. – Что-то не так?

– Да нет, простите, просто устал от военной службы, – вздохнул Олег. – Да и устал я от неожиданностей и войны с дикими племенами.

Но все равно, несмотря на то что зинги должны вот-вот прибыть, пришлось устроить лагерь. Его решили разбить на возвышенности, не спускаясь к узкоколейке, идущей в ложбине под мостом основной дороги. Дуду с удовольствием помогал, таскал пайки, время от времени тряс коробками и внимательно прислушивался к звукам внутри. Потом он стоически охранял склад провианта от наглых ящериц, которые немедленно зашуршали на коробках с едой. Впрочем, все кончилось без кровопролития. Потом развели костер из тонких веток перекати-поля, которые натаскал мартыш. Вечер провели за чаем и беседой ни о чем. А утром людей разбудили странные звуки.

Низкое раннее солнце окрасило Пустошь в розовые с голубым цвета. А в утренней тишине, не нарушаемой щебетом птиц, раздались вопли верблюдов. Здешние верблюды, почти черного цвета, были впряжены в низкий состав с открытыми платформами. Около двух сотен горбатых животных тянули поезд вперед медленно и гордо, развернувшись веером, насколько позволяла упряжь. Верблюды шагали и время от времени оглашали пространство истерическими воплями. Видимо, так они развлекались. Через двадцать минут состав приблизился к переезду и остановился. Запахло животными, нечистым человеческим жильем и неведомыми специями, словно состав был гружен тоннами ароматических трав. Обитатели странного поезда соскакивали с платформ, споро разворачивали шатры, распрягали и треножили верблюдов. Пустошь наполнилась гамом, суетой и неразберихой. Не успели Олег с Батридом спуститься вниз, как лагерь был уже обустроен, женщины в пестрых длинных платьях готовили еду и шлепали расшалившихся малышей. Вокруг лагеря словно по мановению волшебной палочки вырастали кучи мусора. Суровые мужчины в черных костюмах сидели вдоль вагонов и отрешенно смотрели в пространство, дымя большими трубками, набитыми смесью табака и местных трав.

– Нужно обратиться к старцам! Это будет проявлением уважения, – предупредил Лано. – Я думаю, что в книгах правильно описаны традиции племен-вагантов.

Но сказал он это как-то неуверенно, так что Олег засомневался. Лано подошел к седовласому старцу, сидящему особняком возле шатра прямо на земле и глядящему в никуда.

– Добрый день, разрешите посетить ваш дом! – вежливо поздоровался профессор.

Старик неохотно перевел глаза на чужака и, оглядев гостей, жестом попросил закурить. У Лано, как всегда, были с собой сигары, и он с некоторым сожалением дал одну старику. Зинг терпеливо подождал, пока Олег дал ему прикурить, и потом два раза хлопнул в ладоши. Через мгновение из шатра выбежала чумазая девочка, поставила рядом с дедушкой чашку и налила в нее из кофейника порцию ароматного напитка. Старик пригубил кофе, затянулся, и опять его взгляд устремился в вечность.

– Извините, уважаемый, а где нам найти вашего барона? – Лано попытался продолжить разговор.

Вопрос остался без ответа. Зинг смотрел в сторону, дымил дорогой сигарой и попивал кофе.

– Я думаю, аудиенция закончена, – сказал Олег. – Надо поговорить с кем-нибудь помоложе и адекватнее.

Подошли к мужчинам, сидящим у вагонов.

– Добрый день, – самым добродушным и жизнерадостным тоном поздоровался Батрид.

Мужчины только на мгновение перевели взгляд на пришельцев и отвернулись, вернувшись к своему блаженному ничегонеделанию.

– А где можно увидеть вашего барона? – не отставал Лано.

Жгучий брюнет, длинные волосы его выбивались из-под широкополой шляпы, сделал точно такой же жест, как и старик, – попросил закурить. Олег был готов поклясться, что мгновение назад он видел в руках у этого человека трубку.

– Может, не надо? – тихо спросил он Батрида.

– Нужно налаживать связь, – так же тихо ответил Лано.

Сигара перекочевала в руки зинга, и тот, прикурив самостоятельно, потерял всякий интерес к визитерам.

– Очень интересная модель поведения, – настороженно сказал Батрид. – Я даже и не знаю, как у них вызвать интерес к нам.

– Боюсь, я знаю, – вздохнул Шергин. – Эй, господа, вам что, повылазило? – громко, обращаясь сразу ко всем, сказал он. – У вас гости, и если вы будете так же продолжать делать вид, что не замечаете нас, я заставлю вас заметить!

Слова не произвели никакого видимого эффекта. Но Олег останавливаться не собирался. Он подошел вплотную к тому зингу, что выпросил сигару, и взял его за плечо. Тот поднялся.

– Веди к барону! – прорычал Шергин, не отпуская зинга.

Моментально, словно на табор кто-то набросил колпак, заглушающий звуки, повисла зловещая тишина. В одно движение все мужчины в строгих, но грязных и затасканных костюмах окружили Олега и своего соплеменника.

– Олег, не надо, – попытался остановить Шергина Лано.

Зинг резко ударил Шергина по рукам, освобождаясь от хватки, и отскочил назад, одновременно выхватив нож. Толпа одобрительно загудела.

– Останижься живой – отвиду, – прошипел зинг с сильным акцентом.

Мужчины расступились, образовав круг для схватки.

– Ти пришол на землю маих предкав, – шипел кочевник, играя ножом. – И ти не саблюдаешь наши закони!

– Тьфу ты, – в сердцах сказал Олег. – И тут борцы за свободу.

Зинг жонглировал клинком, перебрасывал его из руки в руку, делал ложные выпады. Когда кочевник закончил и застыл с ножом в руке напротив, Шергин сделал свой ход. Он достал Калькин балисонг, с которым не расставался, и начал играть им. Нож выделывал в руке Олега невероятные пируэты, то открываясь, то закрываясь, сверкая на солнце тонким лезвием. Зинги затихли, завороженные представлением. Но Олег сложил оружие и спрятал его в карман, показывая, что не хочет драться на ножах. Зинг ответил тем же. Они стояли друг напротив друга, как коты, выбирая момент для нападения. И в какой-то момент бросились врукопашную. Они катались в пыли, били кулаками в бока, сопели и выли от злости. Олегу повезло больше. Он ухитрился вывернуться и сильным ударом по ушам оглушить соперника.

– Ну, кто еще хочет komissarskogo tela? – отряхиваясь спросил Шергин у окруживших его кочевников.

Желающих не нашлось. Мужчины недовольно бормотали. Но вступить в единоборство не рисковал никто.

– Хала! – раздался громкий окрик.

Все обернулись. К толпе подошел немолодой мужчина. Одет он был престранно – длинный балахон из ярко-красной ткани, вышитый золотыми узорами. На шее золотая многокилограммовая цепь. Тяжелейшие перстни, скорее похожие на элементы экзоскелета, украшали пальцы, пугая своей массой и грубыми формами. Все мужчины немедленно отпрянули, освобождая коридор для подхода. Олег, впрочем, не проникся моментом и спокойно смотрел на вождя зингов.

– Прекратить, – уже понятно для Олега и Лано сказал человек.

Он сделал движение ладонями, словно отгонял в обе стороны своих соплеменников от Шергина. Мужчины в костюмах отпрянули.

– Ты кто такой? – без тени уважения или гостеприимства спросил вождь.

– Господин Бана Луко? – внезапно оживился Лано. – Позвольте, ваше благородие, на два приватных слова? Мне вас рекомендовал Мартоло.

Вождь или, как тут было принято называть, барон важно кивнул. Его пренебрежение и презрение к гостям внезапно сменились на величайшее радушие. Он произнес два слова на местном диалекте, и мужчины в костюмах немедленно превратились в невероятно гостеприимных хозяев. Поверженный соперник Олега, уже пришедший в себя, пытался почистить Шергину брюки невесть откуда добытой щеткой. В пароксизме гостеприимства он попытался подарить Олегу свой кинжал и с незаметным облегчением вздохнул, когда тот вежливо вернул подарок со словами, что оружие дарить не в традициях Земли. Шергин даже про себя удивился, насколько он легко придумал эту убедительную ложь.

Барон резонно посчитал, что Лано намного важнее его товарища – Олега, увлек гостя в свой шатер на приватную беседу. Как только профессор и Бана скрылись за пологом баронского шатра, мужчины, оставшиеся наедине с Олегом, загомонили с облегчением. Тот, который только что дрался с Шергиным, протянул ему руку и сказал:

– Миня зовут Тыпа.

– Олег, – ответил на рукопожатие Олег. – Ты чего драться полез? Я же тебя как человека спрашивал.

– Зинги – горьдый народ, – как-то совершенно без патетики ответил Тыпа. – Думаишь, нам нравицца всегда драцца с чужаками? Нет, но мы должны доказивать, что ми горьдые луди. Такой закон гор!

– Да где ты тут горы взял? – удивился Шергин.

– Наши легенды говорят, что ми спустились с гор, – поднял указательный палец к небу Тыпа. – Давно!

– Ну, теперь уже не надо доказывать?

– Нет, теперь ти наш гость! – Тыпа произнес это словно гордый лозунг. – А гость для нас как брат! Давай випьем, брат!

Олег, хоть и не рассчитывал пить с самого утра, понял, что отказ может привести к нехорошим последствиям.

– Давай! За дружбу и взаимопонимание!

Его ответ вызвал необычное оживление среди мужчин, они стали что-то громко выкрикивать на своем наречии. Сбежались женщины, развернули легкие походные столики, застелили их грязнейшими скатертями и немедленно стали сервировать. Расставили кувшины со спиртным, тарелки с пучками трав, хлеб и множество граненых стаканов. Олег удивился наличию такой экзотической посуды в Центруме.

Через час, когда зинги уже практически уговорили Шергина поехать с ними к морю и там добывать соль и сушить рыбу для продажи, вернулись Лано с бароном.

– Я рад, что вы проявили гостеприимство, – совершенно без акцента обратился ко всем сидящим за столом барон Луко. – Давайте же выпьем за нашего гостя с Земли и за самого профессора Лано Батрида, друга нашего народа!

Олег подумал, что без обильного, гостеприимного возлияния в шатре не обошлось. Иначе непонятно, как Лано смог стать другом народа зингов, впервые с ними встретившись.

Праздник угрожал перерасти в многочасовое застолье, но тут издалека, со стороны предгорий Цада, раздался протяжный свист.

– Это торговцы едут, – объяснил Батрид Олегу. – Барон говорил, что сегодня начнутся торги.

– А как насчет дела? – поинтересовался Шергин. – Что-то выяснили?

– Все в порядке, потом, наедине расскажу, сейчас неудобно, – шепнул профессор.

Табор моментально ожил, и закипела работа. Вдоль основной колеи разворачивался рынок. Оказалось, что черные костюмы у мужчин были униформой духового оркестра. Зинги достали с платформ начищенные медные трубы, несколько барабанов, устроились посредине рынка и немедленно начали выдувать залихватские мелодии. Женщины и дети занимались раскладыванием товаров, которые в основном состояли из сотен видов вяленой рыбы и кучек соли, основные запасы которой хранились в мешках на платформах.

– Пусть повеселятся, нам надо кое-что обсудить. – Лано кивнул в сторону их палатки.

В палатке звуки музыки были уже не так пронзительны, и можно было разговаривать, не повышая голоса. Дуду очень обрадовался приходу людей, он не захотел идти к зингам и все время продремал в тенечке.

– Так вот, человек на ярмарке сказал мне, что барон Луко, а у контрабандистов его почему-то называют Оракул, однако для своего племени он в первую очередь барон, руководит этим бродячим поездом добытчиков соли. – Батрид устроился рядом с Дуду на плоском камне. – Но еще он по совместительству глава большого клана контрабандистов. Впрочем, это общеизвестная информация. Но для того чтобы начать разговор с Оракулом о том, что нам нужно, необходим особый пароль, даже не пароль, а записка от доверенного лица. Мне ее дал антиквар на рынке. Я поговорил с Луко, показал записку. Он обещал этой ночью, как только к нему придет человек с товаром, добыть то самое яйцо дракона. Барон знает об этой реликвии, она находится в мире Гомеостата и тщательно охраняется. В общем, от меня потребуется серьезное финансовое напряжение, но я думаю, что необходимую сумму мне доставят в Цад очень быстро. Я выписал Луко доверенность на получение. Так что главная цель нашего поиска будет у нас завтра. Останется, в общем, сущая ерунда, если мы до конца поймем смысл того самого «картуша». И я думаю, мы поймем намерения Граценбурга и сможем взять ситуацию под контроль. И я буду полностью оправдан перед Ректоратом.

Окончив эту длинную речь, Лано выпил воды, чтобы промочить пересохшее горло.

– Ну, хочется надеяться, что все так просто решится, – сказал Олег и повторил: – Надеяться.

– Я хочу сказать, что это будет первый реальный предмет из числа похищенных, который мы найдем сами. И видишь, это, оказывается, не простой товар.

– Что за странные манипуляции наши соседи устраивают? – неожиданно спросил Шергин. – Не нравится мне это.

На краю базара женщина развела дымный костер и время от времени накрывала его одеялом. В результате в небо поднимались обрывки темного дыма, создавая причудливую последовательность пятен.

– У нас так индейцы, примитивные племена, передавали сообщения на большие расстояния.

– Да, но кому тут можно что-то передать? – удивился Лано. – Может, это просто такой ритуал? Да и покупатели скоро уедут – с ними можно передать в Цад что угодно. А больше и некому сообщения слать. Это же Пустошь.

– А если все-таки кому-то что-то передают?

– Ну, в любом случае – это не наше дело, – отрезал Лано. – Я думаю, на сегодня мы уже достаточно потрудились. Надо отдыхать. И ждать результата.

Истошно кричал Дуду. Олег рванулся с подстилки у входа в палатку, но удар по голове моментально погрузил его в темноту.

Он не знал, сколько времени был в отключке. Поток холодной воды привел его в сознание. Не открывая глаз, Шергин попытался пошевелиться и понял, что прикован наручниками к чему-то массивному, по крайней мере абсолютно неподвижному.

– А вот и ваш ученик пришел в себя, – раздался резкий, слегка надтреснутый голос.

Олег, превозмогая головную боль, открыл глаза. Он сидел на земле, спиной к платформе зингов, привалившись к стальному колесу. Обе его руки были прикованы к рельсам кандалами. Напротив стоял худой человек в черном кожаном плаще. Рядом с ним на земле сидел Лано. Он был связан. За спиной у него, с веревками на лапах, сидел Дуду.

Лагерь зингов жил своей обычной жизнью, никто на пленников не обращал внимания, как не обращают внимания на привязанную спящую собаку.

– Разрешите представиться, я Трато Граценбург, – церемонно объявил человек в плаще. – Да-да, я именно тот, кто вам доставил столько хлопот.

– Мерзавец ты, – буркнул Батрид.

– Ну, это вкусовщина. Мерзавец – понятие неконкретное и крайне умозрительное. Вот, возможно, для вас мой друг барон Луко и мерзавец, но для меня он соратник, помогающий мне в моих делах. – Трато говорил с хозяйскими интонациями, упиваясь своим положением.

– Это вчера зинги дымом давали знать, что мы здесь? – спросил Олег.

– Ну, странно было бы не догадаться, особенно вам, молодой человек, – хохотнул Трато. – Конечно, такой наивности, я имею в виду тебя, Лано, можно было только подивиться. Ты, оказывается, отправился на поиски того, что пропало из твоего хранилища, я-то думал, ты намного мудрее и проницательнее! Я думал, ты хочешь это отнять у меня, а ты просто искал замену! Восстановления своей коллекции.

– Я не понимаю, о чем ты, – сказал Батрид и отвернулся.

– Прекрасно ты все понимаешь, но, как всегда, хочешь просто уйти от ответственности, – отрезал Граценбург. – Неужели ты мог подумать, что, будь у меня возможность добыть яйцо дракона в других мирах, я бы организовал операцию в твоем Депозитарии? Не смеши. Ты как уперся в своем мнении, что создать новый переход в мирах невозможно, так и остался в неведении особых свойств того, что хранилось у тебя под носом. Ты же стал фанатиком этой идеи!

– А зачем тогда тебе было нужно остальное?

– Ну, уж если я иду в магазин, то покупаю все сразу, разве это не рационально? – менторским тоном спросил Трато.

– И зачем ты тогда за нами гнался, зачем такие жертвы?

– Ну, во-первых, я не знал твоих намерений, вдруг ты хочешь перехватить вторую половинку яйца дракона, это штука намного менее доступная, чем та, что хранилась у тебя. Я сам еще не до конца подготовил операцию по ее добыче. В Цад с моими воинами так просто не прибудешь. – Трато говорил, мечтательно глядя в небо. – Да и твой аспирант меня весьма тревожил. Его планы могли оказаться и для меня, и для тебя весьма опасными. Так что считай, что я и о твоей судьбе беспокоился. Ты же отличаешься фанатизмом, граничащим с самоубийственностью.

– А чем тебе Олег помешал? – возмутился Батрид. – Какие могут быть планы у аспиранта? И кроме того, я требую к нему гуманного отношения, зачем ты его приковал?

Граценбург расхохотался.

– Ты, как всегда, слеп и глух! Да если я его отцеплю от рельс, мы его больше не увидим.

– Он не может переходить сам, – возразил Лано.

– Это он тебе сказал? – Трато сказал так, словно он разговаривал с маленьким ребенком, которого обманул плохой взрослый человек.

Батрид не ответил.

– И еще ты уверен, что он просто аспирант и здесь находится только ради служения науке? – Трато осклабился. – Ну конечно, аспирант! Его сюда, в Центрум, привезли с Земли в опломбированном вагоне, чтобы изучать твою рухлядь. Не смеши меня в очередной раз, Лано.

Граценбург запустил руку во внутренний карман плаща и достал оттуда сложенный вчетверо листок.

– Вот что мне мои коллеги с Земли передали. Вот только отрывки… – Трато выразительно прочитал: – «Шергин Олег Владимирович, капитан службы внешней разведки, сотрудник отдела А, мастер-инструктор боевых искусств, способности перехода с пятикратным весом. Цель пребывания в Центруме – предотвращение непредсказуемых последствий перемещения товаров через Центрум. Легенда – обучение в аспирантуре Лореи». Мне продолжать?

– Не верю, – кратко ответил Батрид.

– А что нам скажет молодой человек? – обратился Граценбург к Олегу.

Шергин хмыкнул.

– Олег, скажи, что это все провокация. – Лано с надеждой глянул на Олега.

Шергин еще некоторое время молчал, потом глухо произнес:

– Это все – глупость несусветная, – и, повернувшись к Трато, добавил: – А ты сука и провокатор!

– Он тебе сейчас целую трагедию расскажет, – сообщил Трато. – Так что, Лано, через полчаса будет паровая дрезина в Цад, забирай свое животное и катись. Ты не смог понять всего величия моих идей, и я могу спокойно отпустить тебя, не боясь, что ты мне помешаешь. Прощай, ты не стоишь тех людей, которые отдали за тебя жизнь.

Лано и Дуду развязали. Профессор был совершенно подавлен, он уже собрался уходить в сторону основной колеи, но потом остановился, подумал и подошел к Шергину.

– Олег, как ты мог? Я же верил тебе. Ведь я спрашивал тебя не раз, и ты мог…

– Лано, это неправда. Все совсем не так! – в сердцах попытался оправдаться Олег.

– Да… – Батрид махнул рукой, не глядя на Шергина, и, неожиданно ссутулясь, словно вмиг постарел, побрел в сторону переезда. Дуду пискнул, попытался обнять Олега, но не сумел и неуклюже засеменил за Батридом, оглядываясь время от времени. Низкое утреннее солнце, бившее Олегу в лицо, очерчивало ореолом одинокие фигуры Дуду и профессора, которые медленно уходили к мосту. Мартыш оглядывался, словно надеялся, что что-то вдруг произойдет.

– Ну и скотина ты, Трато, – прошипел Олег. – Ты же понимаешь, что я убью тебя?

– Ой-ой-ой… – прогундел в нос Граценбург. – Это мне угрожает человек, прикованный к рельсам за обе руки. Да я же могу тебя пополам разрезать ближайшим поездом и не поморщиться. Пацан.

– Зачем ты врал обо мне Батриду? Ведь все не так на самом деле. Ты садист?

– Ну, это вопрос не простой. Во-первых, как это не так? Ты что, не способен открывать переход? Во-вторых, этот глупый книжный червь уже в течение суток попадет в казематы Цада, где за его поимку объявлена хорошая цена.

– За что? – в изумлении воскликнул Шергин.

– За попытку похищения главной святыни веры, – просто ответил Трато. – Один факт, что он ищет половину драконьего яйца, – это повод усомниться в его невиновности для верховных клириков. А если им еще доложить о том, что Батрид искал его и у зингов, и у свободных контрабандистов… Все просто.

– Вот сука! – Олег в сердцах сплюнул.

– Ну почему то сука, то сволочь, то мерзавец? – театрально возмутился Трато. – Ты настойчив в навязывании своих моральных критериев. Но ничего, все пройдет. И не бойся, я не собираюсь от тебя избавляться. Ты пока со мной поездишь. Но уж извини, браслетики твои я не уберу.

– Зачем я тебе нужен?

– Потом узнаешь.

– Pidaras, – только и смог сказать Шергин.

– А вот это уже совершенная несправедливость, – проявил знание русского Граценбург. – Тут даже нельзя обидеться на умышленную гиперболизацию.

Через час подошел короткий состав, всего на четыре вагона, явно литерный, собранный для личных нужд Трато. Со всеми предосторожностями Олега переместили в вагон.

Шергин сидел в тесном купе, впрочем, не лишенном удобств. Но короткая цепь, которая не позволяла отойти дальше чем на шаг от спальной полки, мешала и сковывала движения. На полу валялся вещмешок, из которого предусмотрительно удалили все, что могло бы помочь открыть кандалы или сломать скобу в стене, через которую была пропущена цепь.

Поезд медленно крался к Цаду, пропуская на ставших частыми разъездах встречные составы. Олег, понимая, что сейчас не время для активных действий, достал книгу, подаренную священником, и решил полистать писание. Сначала он перелистывал, даже не видя текста, не переставая обдумывать варианты побега. Но потом одна фраза заставила его полностью погрузиться в чтение. Отвлек его только приход Трато.

– Чтение священной книги очень полезное дело, – проскрипел Граценбург. – К сожалению, ваш бывший учитель этого никогда не мог понять.

– Не ваше дело, – отрезал Олег.

– Напрасно вы так. Я понимаю, вы верили Лано, а он вам нет. Но не думайте, – Трато сел на маленький откидной стульчик напротив Олега, – Батрид умеет хорошо прикидываться святошей, хотя на его руках кровь…

– Какая кровь? – удивился Шергин.

– Вы что, не знаете, что семья Батрида, его жена и дочь, погибли по его вине? Неужели вы не изучили его биографию? Странно… Вы и вправду не знаете этой истории?

– Нет.

Граценбург достал курительную трубку и кисет. Долго, не глядя на Олега, набивал трубку табаком, потом так же долго прикуривал. Пауза затянулась и становилась зловещей. Впрочем, Шергин прекрасно понимал, что это игра.

– Много лет назад Лано организовал и возглавил целое движение против научных исследований в области переходов. Он, видите ли, считал, что человечество не вправе знать механизмы и физику переходов. – Трато выпустил облако дыма, повисшее сизой пеленой под потолком купе. – И в этом своем тупом стремлении помешать прогрессу добился больших успехов. И должность при Ректорате получил, и стал главным хранителем Депозитария. А когда мы подошли вплотную к решению проблемы, он добился ареста моих лучших соратников, блестящих ученых, которые практически разгадали загадку святого писания Эна. Да, молодой человек, не удивляйтесь. В этой книге подробно описан процесс создания нашего мира.

– Я уже дошел до этого места, – сказал Олег.

– Вот и прекрасно! Теперь вы понимаете наше стремление изменить мир, достичь того, чтобы каждый человек мог перемещаться в пространстве свободно, чтобы это не было уделом только одной касты. – Трато размахивал трубкой, словно кадилом, и вещал как трибун. Он раскраснелся от страстной речи, глаза налились кровью. – Я уверен, мы сможем переходить откуда угодно и куда угодно. И наконец, сможем отнять у властителей Центрума монопольное право главной транзитной страны! Мы переправим все потоки товара по другим путям.

– То есть ваша цель – это в итоге деньги и власть? – Олег грустно улыбнулся. – Все так просто. А что произошло с семьей Батрида?

– Когда мы потребовали освободить наших братьев, Батрид уперся. Он не захотел вести переговоры, даже когда его семью взяли в заложники справедливости. При штурме нашей штаб-квартиры все погибли. – Граценбург состроил печальную мину.

– И вы погибли? – спросил Олег, зло глядя прямо в глаза Трато.

– Вы любитель глупых и неуместных шуток, – заключил Граценбург. – Погибла только семья Батрида, потому что наши люди были предупреждены заранее и покинули помещение, предварительно заминировав его.

– Ясно.

– Он упорствовал в своем безумии. В том, что нельзя в каком-либо из миров, кроме Центрума, пытаться создать новые переходы. И поплатился за это. Хотя он и гибель семьи использовал для своей выгоды. Он получил пожизненный пост, пожизненное обеспечение и квартиру. Компенсация за верность принципам…

– Вы ему завидуете? – Шергин пошевелился, и цепи скорбно звякнули.

– Еще чего! – фыркнул Трато.

– Ну, в ваших словах сквозит такая зависть званиям, чинам, должностям… Ладно, оставим эту тему. Скажите, откуда у вас антиграв? Или вы это по-другому называете? – Олег откинулся назад на своей полке, пытаясь дать хоть какой-то отдых напряженной спине. Кандалы не давали сесть удобно.

– Ну а что вы думаете, мы все годы дурака валяли? Мы вели регулярные исследования. Ведь проблема в чем? Проблема в том, что металла, который использовался в реакторах предтеч, нет в нашей Вселенной, нет! Процесс перехода прост и понятен, для него нужен антиграв, но… Как оказалось, в малых количествах мы смогли его создать. Я думаю, вы оценили эффективность нашей эскадрильи! – Граценбург театрально хохотнул. – Но этого недостаточно. Нужен предустановленный переход, ослабленная пространственно-временная связь между мирами, если вам это что-либо говорит. Вот эту связь и создавал реактор предтеч. Но сделать его невозможно, так как металла унунквадия у нас нет. Нет и быть не может…

– И как же вы решили проблему? – спросил Шергин. – Ведь, судя по всему, вы ее решили.

– Конечно, решили. Все проще простого. И разгадка кроется в одном – аккуратном прочтении писания. Читайте, читайте, может, вам станет ясно. И просто подумайте, почему мы едем в Цад. И вот на это посмотрите!

Граценбург достал из кармана что-то завернутое в шелковую ткань.

– Вот она, первая половинка яйца дракона, – драматическим шепотом произнес он. – А за второй мы придем куда надо и когда надо!

Ткань развернулась, и на ладони Граценбурга тускло блеснула металлическая полусфера.

– Вот оно! Ключ к мирам! Запомните это, Шергин! – Трато резко поднялся. – И не вздумайте пробовать уйти во время движения поезда. Вы же прекрасно знаете, что потом уже никогда не сможете вернуться.

Трато вышел из купе, резко захлопнув за собой дверь.

Слово «ключ» резануло Олегу слух, словно он где-то в подсознании знал отгадку на нечто, чего и сам не понимал.

Поезд остановился. Тишина разбудила Олега. Вагон не раскачивался, не перестукивали колеса на стыках, слышны были только приглушенные голоса снаружи. За окном стояла непроглядная темень, но время от времени сполохи факелов выхватывали из тьмы людей, неспешно проходящих вдоль поезда. Через минуту дверь в купе распахнулась. Два дуболома пристегнули Олега к своим поясам и вывели его, не проронив при этом ни слова. У вагона стояла карета без окон, прочностью запоров и стенок скорее похожая на экипаж для перевозки заключенных. Внутри она тоже была аскетически неприятной.

Карета неторопливо катилась уже около трех часов. Олег успел за это время два раза заснуть и проснуться. Но кандалы, натершие руки, делали сон кратким и тревожным. Наконец движение замедлилось, раздались новые звуки – скрип какого-то механизма, голоса людей, говорящих на незнакомом языке. Копыта дробно застучали по камням, и экипаж затрясло по брусчатке. Но в конце концов экипаж остановился, и распахнулась дверь. На выходе в сопровождении охраны стоял Трато и гадко улыбался.

– Добро пожаловать в мое скромное убежище, – раскланялся Граценбург. – Приглашаю вас, Олег, немного погостить у меня.

Охрана вскочила в карету и отстегнула кандалы.

– Прошу вас, не вздумайте переходить отсюда, не осмотрев мой замок, – предупредил Трато. – Здесь вас ждет много интересного. Вам будет предоставлена полная свобода.

Карета остановилась на краю моста, ведущего в замок. Олег спокойно вышел, осмотрелся, потирая запястья. Подъемный мост уже медленно разводили. Причем он уходил от входных ворот, обнажая глубокую пропасть. Логово Граценбурга находилось на вершине одной из двух скал-близнецов. По одной кружил серпантин дороги, упиравшийся в мост. А сам замок, сейчас отрезанный от всего мира, умостился на второй скале на умопомрачительной высоте. Естественная защита жилища не требовала высоких оборонительных стен, и их высота была чуть выше человеческого роста. По обе стороны от входных ворот виднелись нужники, вынесенные из городской стены на каменных консолях. Почему-то Олега впечатлили темные потеки нечистот, уходящие в бездну.

– Следуйте за мной, – произнес Граценбург.

Входные ворота распахнулись, и сквозь высокую арку Олег прошел за низкие замковые стены. Звуки в арке стали сразу громкими, раскатисто отражаясь от мшистых камней. К прохладе горного воздуха добавилась сырость и тяжелые городские запахи. Небольшая площадь была частично ограничена строениями, широким донжоном, дышащей жаром кузницей и несколькими хозяйственными зданиями. Толстая тетка поднимала воду из колодца посредине двора, вращая большой ворот, похожий на штурвал океанского парусника.

– Видите, глубина колодца более трехсот метров. Он пробит в скале! – с гордостью сообщил Трато. – Это замок моих предков. Они строили его более тысячи лет. Эти стены помнят великих воинов из рода Граценбург.

Олег понимающе кивнул. Он с трудом сдержал саркастическую улыбку, вспомнив слова Лано о том, что Трато родом не из Центрума, а из иного мира.

– Мой дом, мое родовое гнездо, находится на вершине неприступной скалы. Вы отсюда можете вернуться только в свой мир. И, конечно, понимаете, что с Земли вы можете вернуться только сюда, я знаю, ваши способности хоть и впечатляющи, но, увы, сильно ограниченны. Так что располагайтесь с удобствами. – Трато сиял от удовольствия, сообщая Шергину о его безвыходном положении. – И учтите, что мост от крепостных ворот опускается с той стороны, не из крепости. И опускается он только по моей личной команде. Это тоже учтите. Когда я строил этот дом, я понимал, что должен обеспечить для переходящих здесь максимум безопасности.

Олег поморщился, видя, как Граценбург врет. Он и так прекрасно понимал, что смысла уходить отсюда не было, ловушка была идеальной. Как казалось на первый взгляд.

– Итак, я предлагаю вам, уважаемый Олег, раз уж судьба так распорядилась, – Трато расплылся в любезной улыбке, – побыть гостем в моем доме. Я думаю, вам будет крайне интересно посмотреть, как я живу, посетить мои лаборатории. Я думаю, они не хуже, чем у вас, на Земле. Да не смотрите на меня таким букой, я же не казнить вас собираюсь, а просто приютить здесь на время.

– Я не смотрю букой. Я принимаю ваше предложение. И хотя я могу покинуть вас в любую минуту, – Шергин улыбнулся в ответ, но улыбка получилась достаточно зловещей, – я с удовольствием побуду у вас, сколько я или вы посчитаете нужным…

– Да, я прекрасно понимаю, что вы можете совершить такой поступок – перейти прямо из моего дома и вернуться вооруженным до зубов. Но предупреждаю вас сразу: как только вы несанкционированно меня покинете, тотчас на месте вашего перехода будет помещен достаточно большой камень. Моим людям это под силу. И вернетесь вы внутрь этого камня! Представляете, как вам будет неудобно? Теснота каменной могилы зловеща! – Трато смотрел на Олега, как на маленького неразумного ребенка. – Я даже могу сказать, что вы почувствуете себя невероятно стесненным. Так что ваш срок пребывания здесь постарайтесь согласовать со мной.

– Спасибо, что предупредили, – поклонился Олег.

– Не за что. Пойдемте, я покажу свой замок. – Трато махнул рукой в сторону невысокого донжона на дальней оконечности крепостной площади.

По случаю прибытия Граценбурга площадь была пуста и брусчатка вычищена до блеска. Олег заметил только, как из подсобного помещения выскочила в погоне за курицей нерасторопная кухарка, но ее сразу же увлекла назад чья-то рука.

У входа в главную башню стояли охранники в знакомой Шергину темной одежде, с закрытыми платками лицами.

– Странная у вашей гвардии униформа, – заметил Олег. – К тому же она вас и подвела, когда вы пытались второй раз штурмовать поезд. Именно из-за нее вас накрыли залпом из орудий главного калибра.

– Этих суровых воинов привели сюда из другого мира. Умереть за меня для них великая честь. А с учетом того, что наркотическая соль в бою погружает в эйфорию, еще и приятная честь. Так что потери меня не страшат, – ответил Трато не очень убедительно. – Но пусть вас не беспокоит моя гвардия. Пока вы мой гость, они будут вас охранять, оставаясь незаметными и обеспечивая вам полную безопасность и комфорт.

– А мне что-то здесь угрожает?

– Кроме вас самого – ничего, – доходчиво объяснил Граценбург, глядя прямо в глаза Олегу.

– Логично, – согласился Шергин.

– Проходите, не стесняйтесь. – Трато пропустил Олега впереди себя.

Главная башня замка только снаружи выглядела скромно. Грубый камень, обитая до середины кованым железом невысокая дубовая дверь. Однако сразу за порогом Шергин попал в царство роскоши. Толстые ковры скрывали шаги, стены были украшены золотыми доспехами и дорогим оружием. Вдоль галереи, ведущей в покои, на стенах горели газовые рожки, чередуясь со смоляными факелами. Рядом с каждым факелом стоял невозмутимый стражник.

– Сейчас слегка перекусим, – сообщил Граценбург и заботливо поинтересовался: – Вы же проголодались с дороги?

– Я бы хотел привести себя в порядок.

– Конечно, конечно, – поторопился успокоить Трато. – Сейчас вас отведут в купальню, а потом милости прошу к столу. Не отведут, конечно, а проводят.

Купальня оказалась роскошной сауной на одного человека, с бассейном теплой минеральной воды, с грозным банщиком и стройными массажистками. Олег все это воспринял как желание хозяина пустить пыль в глаза, но от возможности восстановить силы не отказался. Впервые Шергину удалось погрузиться в пучину местных дурманящих ароматов и совершенно неожиданной, непривычной землянину техники массажа. К столу он вышел в просторной льняной одежде, которую заблаговременно положили на место грязного и уже порядком испорченного костюма Шергина.

Трато встретил Олега в столовой.

– Ну, давайте перекусим. Нет ничего лучше беседы за дру… э-э… за столом.

Столовая тоже была выдержана в стиле нескромной роскоши. Приборы на столе, серебряные, изящной работы, играли точеными гранями в свете факелов. Трато оказался убежденным вегетарианцем, но для Олега он распорядился подать дикую курицу с пряным соусом. За трапезой слуги следили, чтобы бокалы все время были наполнены белым вином. За столом говорил в основном хозяин, Олег старался не перебивать и молча соглашался во всем.

– Я крайне сожалею, что ваша миссия здесь, в Центруме, оказалась связана в первую очередь с Батридом, – рассуждал Трато, жуя бледный и неаппетитного вида распаренный корешок. – Мне нужен помощник, такой как вы. Образованный, подготовленный к трудностям, знающий наш мир со стороны. Я вообще люблю сотрудничать с жителями Земли. В вас есть какая-то необузданная жажда знаний и предмета, так ведь? Есть?

– Определенно есть, – промычал Олег.

Его нож предательски скрипел по тарелке. Курица была жесткая и поддавалась плохо. Трато замолчал и вернулся к разговору, только когда было покончено с кореньями.

– Но, как говорится, лучше позже, чем никогда, – продолжил он. – Теперь, я очень на это надеюсь, мы сможем действовать вместе. Ведь до того, чтобы изменить мир, осталось всего полшага. И лучше быть со мной в новом моем мире, чем пропасть в безызвестности, как Лано, так ведь?

Олег кивнул.

– Сейчас я отведу вас в мою главную лабораторию. Именно ту, где мне удалось реализовать все гениальные идеи Лано. Как жаль, что он такой недальновидный.

– Вы реализовали его идеи? Какие?

– А он вам разве не рассказывал? Ведь добыча антиграва – это же именно Лано изобрел! Только он посчитал выше своего достоинства довести исследования до реального воплощения. А я это сделал. И стал сказочно богат. Но не думайте, я все свое состояние пустил на то, чтобы пойти дальше, изменить наконец связь между мирами. И вот мы с вами уже на пороге этого свершения. Выпьем же за победу разума! – Трато поднял полный бокал.

– Выпьем. За победу. – Олег поднял свой фужер. – За нашу победу!

– Именно, – обрадовался Граценбург. – Кстати, фильм этот я видел, когда был у вас, на Земле.

– Скажите, как вы стали сказочно богатым? Ведь антиграв не продашь? – поинтересовался Олег.

– Да все проще простого! – Трато улыбнулся. – Перевозка негабаритных грузов, строительство мостов – все это становится легким делом при наличии моих технологий. Но это так, мелочи по сравнению с перспективами!

Он допил вино и спросил:

– Ну что, готовы посетить мои лаборатории?

– Вполне. Ведите. – Олег встал, отряхнув невидимые крошки с одежды.

– Сердце моего научного центра, – начал излагать Трато, пропустив Олега вперед на выходе из столовой, – я не побоюсь этого слова, это, конечно, химическая лаборатория, она находится на нижнем уровне.

Граценбург вывел Олега из донжона и, пройдя кузницу, где вяло стучали молотками двое бородатых мужчин, снял со стены факел и открыл узкую дверь рядом с горном.

– Веками люди вгрызались в базальт скалы и пробили массу проходов. Один из них ведет в помещение моей химической лаборатории. Так как в результате работы мы получаем окончательный продукт, я должен защищать лабораторию максимально. – Трато бубнил, как по заученному, шагая по узкой галерее.

– О каком продукте идет речь?

– Ну, вы меня удивляете, неужели вы так и не поняли, что мы производим антиграв!

– Ну да, что же еще, – согласился Олег.

Шергин не был большим специалистом в химии, но смог сразу понять, что лаборатория, в которую они вошли, именно химическая. Плотный уксусный запах, стеклянные колбы на столах, перегонные колонны и множество стеклянных труб, соединенных между собой металлическими сильфонами. Вдоль столов вытянулась в полной готовности обслуга лаборатории.

– Здесь у нас происходит основной этап получения антиграва. – Трато широким жестом показал на оборудование. – Сразу скажу, для каждого конкретного случая приходится выбирать свой режим перегонки.

– Вы гоните антиграв? Как самогон? – усмехнулся Шергин. Самоуверенность и напыщенность Трато его порядком раздражали.

– Вы напрасно иронизируете, – ничуть не смутился Граценбург. – Именно перегонка позволяет получить из исходного субстрата такие необходимые нам крупицы антиграва. Но, конечно, антиграв – это вещь гораздо более опьяняющая, чем алкоголь. Вот, посмотрите.

Он прошел всю лабораторию и открыл большой железный шкаф. В нем среди глыб льда хранились сосуды с мутной жидкостью.

– Вот это одна из разновидностей субстрата. О природе его – чуть позже, – опередил Граценбург очевидный вопрос Шергина. – Что сейчас важно отметить – каждый раз субстрат имеет новый состав, и процесс очистки нам приходится радикально менять.

– Так меняется состав вещества? Это ископаемое или… – Олег внимательно слушал Трато.

– Это не ископаемое, это величайшее открытие вашего друга Батрида. Я просто повторяю, чтобы вы понимали и запоминали, что он не всегда был искренен с вами. – Граценбург назидательно поднял указательный палец. – Так вот, сейчас я попросил продемонстрировать, как вещество добывается, специально для вас. Я покажу, как мы получаем антиграв. Смотрите. Это поистине впечатляющий и поучительный процесс.

Он взял бутыль с мутноватой белесой жидкостью и влил ее в вертикальный конус, закрепленный на стальном штативе.

– Это начало всей процедуры. Антиграв как таковой в субстрате находится в связанном состоянии, мы не научились добывать его от источника сразу в чистом виде. Но об этом позже. Так вот. – Трато показал на систему трубок, идущих от конуса к нескольким круглым колбам. – Мы вначале разделяем весь субстрат на несколько порций и помещаем его в центрифугу.

Граценбург открыл крышку большой металлической тумбы, которая стояла рядом с колбами. Тумба соединялась широкой и длинной ременной передачей с длинным валом, проходящим под потолком лаборатории. Прислуга в белых халатах торжественно сняла со стола и поместила колбы в специальные ячейки. Олег распознал в этом устройстве примитивную центрифугу. Закрылась крышка, и лаборанты стали переключать рычаги, соединяя ременную передачу от основного вала с центрифугой. Машина взвыла на высоких оборотах. В такт ей похлопывала длинная лента трансмиссии.

– А чего так церемонно разливали по колбам, как в кино? Нельзя было, что ли, попроще? – усмехнулся Шергин. – Меня не сильно впечатляют это показные манипуляции.

– В нашем мире нет кино, хотя я говорил уже, что знаю, что это такое, – сердито ответил Трато. – Но ритуал – это главное в нашей работе! Без ритуала, отработанных движений и повторяющихся сценариев нельзя создать веру! А мои соратники верят в меня, а не просто на меня работают.

– Да мне в общем-то все равно, – негромко сказал Олег.

– Ну так вот, – продолжил Трато. – Перед моими людьми сейчас стоит важная задача – восстановить потери антиграва, кстати, потери эти из-за вас произошли. И работа будет кипеть днем и ночью. А теперь продолжим.

Люди в халатах остановили центрифугу и извлекли колбы. Сейчас жидкость выглядела по-другому. Она опалесцировала, оставаясь практически прозрачной. На дне каждой колбы выпал белый осадок.

– Вот теперь необходимо как можно скорее отделить твердую фракцию, – продолжил Трато. – Дело в том, что микроскопические частицы антиграва, которые нам еще предстоит вычленить из сложных молекул промежуточного вещества, очень склонны к диспергированию. Попросту – через минуту наш субстрат опять станет мутным, и осадок, хранящий то, что мы добываем, растворится.

Лаборанты слили жидкость в одну большую бутыль, которую немедленно вынесли из лаборатории. Осадок вычерпали из колб длинными тонкими ложечками и сложили в чашу из зеленого камня.

– Вот теперь мы будем медленно, чтобы не потерять ни грамма нашего вещества, испарять эту субстанцию, я даже не придумал для нее нормального названия. И в десятках перегонных колонн мы будем выделять антиграв.

Загорелось пламя, и над зеленой чашей поднялся дымок, который втянулся в висящую сверху воронку. Туман устремился по витой стеклянной трубе к замысловатой стеклянной конструкции, в ней уже булькала вода паровых бань и переливались разными цветами разведенные химикаты.

– Мы многократно испаряем и растворяем исходное вещество, все уменьшая количество посторонних молекул, присоединенных к антиграву, – продолжил Граценбург. – К сожалению, известен другой путь, но он нам неподвластен. Пока. Но о нем позже.

– Я так понимаю, это не быстрый процесс?

– Ну конечно, около недели. Но не беспокойтесь, я не заставлю вас сидеть и ждать результата. Я просто хочу показать вам величие науки, человеческой мысли! – воздел руки к небу Трато. – И спасибо провидению, которое направляет человеческий гений в нужное русло!

Внезапно изменив интонацию и сняв с лица маску торжественного восторга, Граценбург продолжил:

– А теперь я хочу вам показать ту лабораторию, где мы получаем исходный субстрат. Именно Лано натолкнул меня на мысль о том, что является основным источником антигравитационной материи. Пройдемте.

– А вот и сердце моего научного центра. – Трато после недолгого перехода по темным галереям привел Олега к новой двери.

Она была обита железом и запиралась снаружи и изнутри на тяжелые кованые засовы.

– Но прежде чем я покажу вам главный процесс, я должен предупредить, что посвящаю вас в самые великие тайны своего замка.

Саму лабораторию рассмотреть было невозможно, факелы остались за дверями. Пара свечей освещали небольшой стол, скорее похожий на журнальный, и два кресла рядом с ним.

– Присаживайтесь и слушайте, – жестом указал Граценбург. – Вы, наверное, знаете одну из теорий проникновения из мира в мир? – Он достал из внутреннего кармана трубку и стал набивать ее табаком из кисета, расшитого средней величины бриллиантами. Неровный свет свечей тревожно вспыхнул на гранях камней. – Так вот, считается, что возникновение связи между мирами – это рукотворное явление.

Олег слушал собеседника и время от времени кивал, во всем соглашаясь с ним.

– Если бы не ученые с Земли, – Граценбург начал разжигать трубку, не сводя при этом глаз с Олега, – то, возможно, мы бы никогда не смогли познать суть этого перехода и механизмы его возникновения. Но гений человека беспределен. Именно люди с Земли стали изучать мироздание и пришли к выводу, что путешествие в пространстве без преодоления этого самого пространства может быть связано с антигравитацией. Существует масса теорий, но я придерживаюсь самой изящной и, как мне кажется, самой разумной – теории Мультиверсума. Вы же с ней знакомы?

– В общих чертах, – ответил Шергин. – У нас такие теории интересуют только философов или физиков-теоретиков и шарлатанов. Впрочем, это одно и то же.

– Ну, не важно. Я, каюсь, и сам не посвящен в ее детали, да мне и не нужно. В ней Батрид в свое время хорошо разобрался. Да что я о нем так… И разбирается. Суть состоит в том, что одновременно существует множество миров. Они могут быть практически одинаковы, с разницей в один атом, или отличаться радикально. Вселенная Мультиверсума содержит в себе все варианты миров и прошлого, и будущего. И раз они все существуют одновременно, то есть возможность переместиться из одного мира в другой. Из одного времени в другое. Но для этого необходимо овладеть антигравитацией. Вот тут и начинается самое интересное, то, к чему пришел путем долгих и, надо сказать, гениальных рассуждений Батрид.

Трато, словно устав от монолога, откинулся в кресле и выпустил вверх струю дыма.

– Давайте выпьем, нам нужно снять напряжение перед трудной работой.

Из темноты вынырнула прислуга, и на столе появились два бокала с пузырящимся напитком.

– Это земное шампанское, волшебное творение вашего мира. – Граценбург торжественно поднял бокал и пригубил его.

Олег тоже попробовал и скривился – шампанское оказалось сладким.

– Вас обманывают поставщики, – сказал он. – Это не лучшее из того, что пьют на Земле.

– Ну и ладно, вы мне потом расскажете, какие сорта заказывать, – беззаботно махнул рукой Граценбург. – Так вот…

Пустой бокал остался на столе, чуть поблескивая в пламени свечи.

– Возможность переходов между ограниченным числом миров и именно через Центрум – это результат того, что была предварительно создана связь между ними. Ведь с помощью антигравитации были образованы переходы, но они пребывают в спящем или, как у вас говорят, латентном состоянии. А чтобы открыть их – нужна совсем малая толика, дополнительная порция антиграва, который будет взаимодействовать с переходом на определенной частоте. И тут мы подходим к самому факту перехода людей между мирами. Вы уже догадываетесь?

– Нет пока. – Олег не стал допивать шампанское и поставил свой бокал на стол.

– Я думал, у вас ум живее, – усмехнулся Трато. – Все очень легко объяснить. Человек, способный осуществлять переход, просто-напросто может создавать у себя в организме частицы антиграва и управлять ими. Пусть бессознательно, пусть случайно, но он это может.

– И?..

– Вы все увидите сами! – радостно сообщил Граценбург.

Он хлопнул в ладоши. Вспыхнули ярким пламенем газовые рожки и осветили ту часть помещения, которая до сих пор скрывалась в темноте. На небольшом расстоянии от кресел лаборатория была разделена на две части большой стеклянной перегородкой. Там, за стеклом, стоял прозекторский металлический стол, к которому был прикован обнаженный человек.

У Олега появилось нехорошее предчувствие. Его усиливали аккуратно разложенные хирургические инструменты на высокой тумбочке, стоящей недалеко от стола с пациентом.

– Вы, конечно, догадались. Именно человек, переходящий между мирами, может быть источником антиграва. – Трато даже не глянул на лежащего на столе. – Но, к сожалению, сам процесс возникновения вещества в теле переходящего до конца не изучен. К нашему счастью, как правило, он сконцентрирован или в спинном мозге, или в крови. Хуже, если в печени или в других органах, которые приходится полностью изымать для переработки. В этом случае реципиент нам служит всего один раз. Это неэкономично. Средний контрабандист, а мы, естественно, именно с ними работаем, позволяет добыть несколько граммов антиграва за три-четыре раза. Это достаточно, чтобы вооружить крылатого воина. Ну, вы их видели.

– Видел, – кивнул изумленный Олег.

– В нашей работе на этом этапе самое главное – заставить пациента попытаться совершить переход.

– Вы заставляете? – Шергин все еще не мог поверить тому, что видел и слышал.

– Ну, они редко идут на сотрудничество. С другой стороны, вы же сами знаете: пойманный контрабандист практически всегда уничтожается, а мы ему даем шанс, – спокойно объяснил Граценбург. – Но я пока хочу поговорить совсем о другом.

– Пока?

– Да, пока наш донор проснется и будет готов работать, – кивнул в сторону распластанного на столе человека Трато. – Я хочу поговорить с вами о моей главной цели. Той самой, которая нас так удачно свела.

Олег саркастически хмыкнул.

– Вы, конечно, понимаете, что сейчас антиграв мне нужен совсем для иных целей. А именно – для преображения мира, для восстановления высшей справедливости! Моя задача сейчас – открыть проходы между мирами. Новые. Так, чтобы любой простой человек смог переходить не только в Центрум и обратно, но имел возможность перемещаться из любого мира в любой! Мы должны уничтожить это несправедливое, привилегированное положение Центрума!

– Это я уже понял, – остановил пафосную речь Олег. – Как вы собираетесь это сделать на практике?

– Мы находимся на последней стадии подготовки! Исследования, многолетние исследования натолкнули меня на мысль, что именно с помощью двух половинок яйца дракона и антиграва можно создать новую связь между мирами. Мне осталось только обрести первую половинку, и все необходимое для инициации будет готово.

– И где вы собираетесь ее добывать?

– Да понятно где – в Цаде. Это же их святыня!

– Вы уверены?

– Это просто очевидно! – удивляясь непонятливости Шергина, воскликнул Граценбург. – А что же еще там лежит?

– Ну и что потом?

– А потом мы объединим две половинки, поместим внутрь антиграв и запустим туда водный газ. Это будут начальные условия для инициации. А потом… – Трато сделал театральную паузу.

– Потом? – не выдержал Олег.

– Потом необходимо поместить все это в мощное магнитное поле! – с энтузиазмом сообщил Трато. – У вас, на Земле, все эксперименты подобного рода, связанные с изучением материи, происходят именно в присутствии магнитного поля. Это особое магнитное поле, а вы, земляне, еще называете его торсионным, производит концентрацию вселенской энергии на объекте, и в итоге отверзается проход во вселенной!

Олег слушал этот бред и еле сдерживался. Он ждал чего угодно, но только не такого, совершенно бессмысленного и далекого даже от элементарных познаний в физике откровения. У Шергина еще больше укрепилась мысль, что Граценбург просто психически болен.

– Сейчас мне необходимо получить достаточное количество антиграва, равное примерно объему резервуара. Я называю драконье яйцо резервуаром, не люблю сказочных героев.

– Хорошо, а откуда магнитное поле?

– Элементарно, Олег! – Казалось, Трато обрадовался вопросу. – В том мире, где мы произведем инициацию прохода, естественно, не в Центруме, очень часты грозы. Климат такой. Так вот! Мы расположим рядом с нашим прибором высокий металлический стержень, в который ударит молния, в катушке образуется поле, и все! Проход готов.

– Вы фантазер, – сказал Шергин. – Вы сами проконтролируете, чтобы молния ударила куда надо?

– Конечно. – Тут Трато замолчал и, подумав, через секунду продолжил: – А вот после этого мы все сможем переходить куда угодно!

– Почему вдруг?

– Как почему? Мы просто нарушим устоявшийся мир! Мы сместим центр перемещений в другое место, и это место будет под нашим контролем! Вы что, не понимаете суть такого преобразования? Нарушение устоявшегося положения меняет облик всего мира. – Видимо, у Трато не было никаких внятных объяснений, и он начал повторять одни и те же лозунги.

В это время за стеклом два человека в зеленых халатах до пят, следившие за состоянием лежащего пациента, подали знак.

– Так, давайте отвлечемся ненадолго, – сказал Трато и показал на кресло. – Садитесь, сейчас будет самое интересное. Вам повезло, реципиент уже понимает, что от него требуется, и не понадобится долгий и неприятный разговор с пристрастием. Кроме того, мы прекрасно знаем, где в его случае будет находиться основная концентрация антиграва.

Граценбург был крайне возбужден. Он уставился на подопытного и стал дрожащими пальцами набивать трубку, просыпая на стол дорогой табак. Его внезапно застывшие глаза сверкали безумным блеском, сухие и тонкие губы шевелились, словно повторяли молитву.

Пленник пришел в себя. Какое-то время он моргал и смотрел в потолок, потом, поняв, где находится, стал дергаться, пытаясь разорвать держащие его веревки. Толстое стекло полностью отсекало все звуки, но зрелище от этого становилось еще страшней. Один из экзекуторов что-то говорил несчастному, но тот, казалось, не слышал его. Тогда другой, подойдя вплотную к столу, схватил человека за ладонь и резким движением вывернул мизинец. Олег рефлекторно сжался, он видел, как напряглось тело, как неестественно торчал вывернутый, практически отломанный палец.

– Вы пытаете его? – прошептал Олег.

– Никто не мешает ему выполнять то, что от него требуют, – не оборачиваясь, ответил Трато. – Каждый открывает проход только ему известным способом. Приходится стимулировать.

Но даже страшная боль не заставила пленника выполнить требование. Экзекутор достал нож и спокойно и медленно отрезал вывернутый палец. Человек застыл в кататонической судороге, выгнувшись на столе, по которому струилась кровь. Палачи снова стали что-то говорить человеку. Измученный пытками, потерявший всякую волю к сопротивлению мужчина закивал головой.

– Вот смотрите. – Трато так и не мог дрожащей рукой разжечь трубку. – Сейчас.

Контрабандист замер и уставился в одну точку, концентрируя остатки сил. Олег увидел, как возле стола начало сгущаться марево перехода. Когда переход сформировался достаточно четко, один из палачей взял с тумбочки ланцет и ловким движением рассек правый бок человека, открывающего проход. Вивисектор профессионально извлек печень и отсек ее коротким движением. Контрабандист лежал на столе и дергался в агонии, кровь стекала на пол широкой струей.

– Идиоты! – зарычал Граценбург. – Он же много крови потеряет! Сначала голову!

Он вскочил и нервно заходил вокруг стола. Потом не выдержал. Подошел к стеклу и ударил по нему кулаком.

– Ну, народ, ничего нельзя доверить! Мне что, все самому делать? Сказано же, печень в последнюю очередь!

За стеклом поняли свою ошибку. Резким ударом секача отрубили несчастному голову, прервав его муки. Труп подтащили к краю стола так, чтобы пульсирующая кровью шея оказалась за краем. Под струю подставили ведро.

– Вот и все. Мы сегодня сможем получить редкий по обогащенности антигравом субстрат! К сожалению, этот экземпляр и так был уже негоден для дальнейшей работы, – как ни в чем не бывало сообщил Трато. – Нам осталось совсем немного добыть, и можно отправляться за второй половинкой яйца.

Олег сидел, оцепенев, не в силах произнести ни слова. Только что у него на глазах выпотрошили и убили человека. Просто так, как свинью на бойне.

– Ну что, я думаю, вы удовлетворили свое любопытство, теперь для вас открыты все тайны моих лабораторий.

– Удовлетворил, – процедил Шергин. – Что дальше?

– А дальше обустраивайтесь, отдыхайте, завтра у нас будет трудный день, – ответил Граценбург, размахивая наконец разожженной трубкой, как кадилом, в такт словам.

– А что завтра?

– Завтра нам предстоит добыть последнюю порцию субстрата, к сожалению, от нового донора, придется потрудиться, а потом готовиться к походу на Цад. Давайте, я вас провожу в вашу комнату.

Шергин не запомнил дорогу. И кружение по винтовым лестницам донжона, и отблески факелов, и слова Трато, который болтал без умолку, – все доходило до Олега словно из другого мира. Мысли и чувства путались, картины увиденного не отступали.

– Вот и ваша келья, тут имеются все удобства. – Трато открыл маленькую дверцу, которая вела в скромно обставленную комнату. – Отдыхайте, поесть вам принесут сюда. До скорого.

– Извините, а можно последний вопрос? – задержал Граценбурга Олег.

– Да, конечно, хоть сто.

– У вас же должна быть целая тюрьма, чтобы содержать контрабандистов?

– Да зачем? Мы их по одному отлавливаем и обрабатываем. А на завтра и контрабандист не нужен.

– Не нужен?

– Завтра вы будете донором! – Трато захохотал. – Вы что, думали, я вам все тайны рассказывал, не будучи уверен, что они останутся в этих стенах? Прощайте! – Граценбург резко захлопнул дверь.

Светало, серый рассвет пробивался в узкое окошко кельи. Тяжелый, без сновидений сон уходил с трудом, словно не хотел отпускать Олега в реальность. Загремел запор на двери, и в раскрытую дверь вошли два охранника. Один из вошедших встал рядом с дверью, держа в руке обнаженный клинок. Второй, с бритой головой, украшенной жутким шрамом, прорычал:

– Собирайся, работа ждет!

На руках Шергина защелкнули наручники, обычные современные земные наручники, и его повели сначала по винтовой лестнице, потом по длинному коридору. Дальше дорога пролегала через двор, в сторону кузницы. Когда проходили возле низкого парапета, Олег заметил, что сегодня все ущелье затянуто облаками, подступавшими снизу к замку.

– Стой, дай подышать напоследок, – сказал он охраннику.

– На столе надышишься, – ответил лысый и громко заржал, – перед смертью.

– А можно мне… – Олег стал переминаться с ноги на ногу, – в туалет?

– Потерпишь, – буркнул лысый.

– Да брось, Цука, – вмешался второй, с клинком. – Пусть облегчится. А то, если потом загадит все, нам господин кишки вымотает.

– Ну, пусть, – согласился Цука.

Олега подвели к одному из нужников, устроенных в городской стене. Скрипучая дверь, не доходящая до верха косяка, закрывалась изнутри на деревянную щеколду, вращающуюся на гвозде. Но закрыть дверь Олегу не дали.

– Не вздумай! – заорал лысый. – С тебя, сука, глаз велели не спускать!

Олег безразлично хмыкнул и повернулся спиной к страже. У него под ногами была дырка очка, сквозь которую виднелась только белизна утренних облаков. Шергин примерился, схватился за поперечное бревно, поддерживающее потолок уборной, и сильным ударом обеих ног обломал одну из досок возле дырки, которая явно была прогнившей… Охрана вскрикнула, но было поздно. Шергин летел вниз, в белую бездну, которая мгновенно скрыла его.

– Господин убьет тебя, идиот! – заорал второй охранник. – И меня заодно!

А лысый стоял и хлопал в недоумении глазами.

Спустя семнадцать часов, когда все вокруг было укутано ночной чернотой, на высоте около ста метров возник человек, который мгновенно развернул громадное черное крыло и стал удаляться прочь от замка, скользя в ночных воздушных струях.

Надо было сразу сообразить, что прыгать плашмя – это плохая идея. Вот так плашмя и ляпнулся на пол своей квартиры с метровой высоты. Хорошо хоть не из-под потолка. Потолки в моей квартирке были еще дореволюционные. Сердце колотилось так, словно я проплыл километр в темпе стометровки. Несколько минут я не мог прийти в себя и так и лежал, уткнувшись носом в паркет. И думал, а если бы тут был стул или еще что?

Отдышавшись, я сел на полу и стал соображать. Но в общем-то большого выбора у меня не было. С трудом взял в скованные руки телефонную трубку. Телефон Копайко долго не отвечал, и я уже начал психовать.

– Да, – ответил знакомый голос.

– Витя, привет, это Олег.

– О, здорово! Я-то думал, куда ты пропал! И на работу тебе звонил, там вообще сказали, что ты вроде за свой счет ушел в отпуск. Как дела?

– Витя, ты бы мог ко мне приехать? Срочно, есть серьезный разговор.

– Не вопрос. Готовь закуску!

– Э-э… А ты бы не мог привезти мне парашют? – А у кого я еще мог спросить?

– Парашют? – Мне показалось, что на том конце провода Копайко поперхнулся. – Ладно, парашют так парашют…

– Да, и еще ключи от наручников! – На это Виктор уже ничего не ответил и положил трубку.

Приехал он часа через два. За это время я уже успел позвонить еще по одному телефону. Там через пять длинных гудков заговорил автоответчик. Молодец Галя, все-таки установила его!

«Добрый день, меня, как всегда, нет дома. Но если галактику нужно действительно спасать, оставьте ваше сообщение после сигнала. Может, и я на что сгожусь». Голос Кальки нельзя было не узнать. Шансов было совсем мало, но я все-таки произнес в бездушный регистратор:

– Калька, это я, Шергин. Все плохо. Батрид скорее всего уже в тюрьме в Лирморе. Я сейчас здесь и через… м-м… пятнадцать часов перейду обратно. Потом попробую помочь Лано. Постарайся со мной связаться за это время. Мне нужна помощь. Нам всем грозит очень большая опасность. Всему миру. Галактику надо спасать.

Виктор, прежде чем войти в прихожую, внимательно посмотрел на меня. Как на потенциально ненормального. Но судя по тому, что в руках у него была большая сумка, парашют он притащил.

– Ты был там? – спросил Виктор. – Ты все-таки смог?

– Витя, я был в другом мире, – ответил я и протянул ему скованные руки. – В совсем другом. Ты наручники снять можешь?

Копайко порылся в кармане, достал погнутую скрепку и легко отстегнул наручники.

Потом он молча запихал сумку под вешалку, прошел на кухню и, не снимая плаща, уселся на табуретку. Потер лоб и достал из кармана плаща бутылку водки. Затем в полной тишине откупорил ее и начал разливать, не глядя на стол. Я чудом успел подставить стакан.

– А парашют зачем? Кстати, я еще захватил пару армейских сухпаев, как ты в прошлый раз просил.

– Давай я тебе все расскажу, – предложил я.

Мы выпили, и я начал свой долгий рассказ.

Виктор слушал меня как завороженный, время от времени доливая водку в стаканы. Когда я закончил, он попросил мне показать следы от наручников и посоветовал все-таки смазать зеленкой. Потом, когда кончилась водка, Копайко спросил меня о дальнейших планах. Я не мог все ему рассказать, сказал только, что отправлюсь, когда там будет ночь. Виктор сказал, что сейчас ему надо уйти, но ближе к ночи он вернется.

Вообще-то я бы и сам с этим парашютом разобрался, но когда вернулся Виктор, он стал мне не только рассказывать и показывать, как им пользоваться, но еще и всякие страхи излагать. Что будет, если не так уложить, не так прыгнуть и не так сгруппироваться. Чем больше он говорил, тем больше у меня портилось настроение и сосало под ложечкой. Но я выслушал все его инструкции и понял, как управлять аэродинамическим крылом. Это у обычного парашюта круглый купол, а тут, оказывается, крыло. А потом Копайко показал мне еще одну штуку. Он принес мне арбалет. Арбалет легко разбирался, у него был отличный чехол из синтетики. Я не стал расстраивать Виктора, что его подарок через несколько дней превратится в липкую лужицу. Тем более что пару дней он наверняка еще послужит.

В назначенное время я попросил Копайко отойти в дальний конец комнаты, а сам взял в руки вытяжной парашютик и задержал дыхание.

Глаза Лано за долгое время в каземате почти привыкли к кромешной темноте камеры. В дальнем углу тихо шуршали крысы, пытаясь поделить сухую корочку, которую он им кинул. Вязкий пот стекал по лбу и попадал в глаза. Нет большей пытки, казалось Батриду, чем жаркая, влажная, темная камера. Весь свет, который помогал хоть как-то осмотреться в каземате, приходил из глазка на двери, не прикрытого ленивым тюремщиком. Профессора держали в тюрьме уже второй день, никаких обвинений не предъявляли, на допросы не водили. Только в первый день пришел священник и, осенив себя круговым знамением, предложил ему взять святое писание, чтобы во время заключения невинно заблудший мог просветлиться. Цинизм такого предложения Батрид оценил, как только понял, что освещения в камере нет и не будет.

Принесли пищу. Понятие времени в темнице потеряло смысл, единственное, что отмеряло его хоть как-то, это завтрак, обед или ужин. Всегда одна и та же баланда и один кусок хлеба. Потом от безделья и мрака приходило забвение. Только по тому, что пищу приносили уже шесть раз или семь, можно было понять, что прошло как минимум два дня… А что с Дуду? Он при виде боевых монахов моментально исчез, словно скаут в лесу…

Батрид, совершенно потерянный и лишенный всяких надежд, приехал в столицу Цада Лирмор и прямо с вокзала хотел направиться к властям в надежде на помощь. По договору о научном сотрудничестве такого известного ученого, как Батрид, должны были встретить с почетом и в любом случае помочь с возвращением в Лорею. Но на выходе из вокзального здания, помпезного, покрытого каменной резьбой, к Лано, держащему за руку Дуду, подошел наряд боевых монахов в полном вооружении. Мартыш, почуяв беду, пискнул, вырвался и ринулся назад в здание так, что его водородный шарик затрепетал в воздухе, словно хотел вырваться и улететь. А Батриду монахи заломили назад руки, накинули на голову мешок и потащили к стоявшему невдалеке служебному экипажу, запряженному парой верблюдов с шипастыми лапами. Мешок с головы сорвали только в камере. Тот факт, что его схватили монахи, говорил, что это дело рук церковников. Формальная светская власть Цада могла быть и не в курсе происходящего. Так что надежды, что междуконтинуумные договоренности будут выполняться, не было.

Полубред-полусон прервал скрип открывающейся двери. Это было что-то новое. Пищу всегда просовывали в личину на уровне пола, которая прикрывалась отдельной дверцей. Кто-то по ту сторону гремел ключами, скрипел запорами, не произнося при этом ни слова. Наконец дверь распахнулась. В камеру вошли два стражника, они поднесли факелы лицу Батрида, словно нарочно пытаясь ярким светом причинить узнику страдания. Когда Лано смог хоть что-то видеть сквозь выступившие слезы, он различил склонившегося над ним человека в клерикальном одеянии. В руках тот держал четки и символ веры – серый металлический диск.

– Прикрой глаза, сын мой, – ласково сказал священник. – Не стоит испытывать муки, которых можно избежать. Дай своему телу освободить душу. Готов ли ты покаяться в своих прегрешениях?

– Если я и грешен, как вы говорите, то уж точно не перед вами я должен каяться. Я атеист, – сердито ответил Лано, принципиально не закрывая глаз.

Он был внешне спокоен, только пальцы в какой-то момент безнадежно стали искать конец поясного шнурка. Но пояс отняли сразу, еще в арестантской карете.

– Атеизм не грех, это искреннее заблуждение до тех пор, пока не становится воинствующим. Есть ли в тебе грех воинствующего атеизма?

– А почему вообще я должен вам отвечать? Вы бы хоть представились. – Батрид не терял присутствия духа.

– В тюрьме и перед небом все равны. Только одни с ключами, а другие без. У вас ведь нет ключей от камеры и от неба, не так ли? И у меня нет. Так что… Я простой служитель неба и пришел понять, насколько правы наши органы безопасности небесного престола, что заключили тебя под стражу. И так как они мне сказали все, что знали, осталось узнать все, что знаешь ты, сын мой.

– Да я старше вас! Тоже мне отец… – фыркнул Лано.

– Не надо спорить, вы же называли своих студентов учениками, хотя многие из них ничему не научились? Не так ли, уважаемый профессор? – кротко возразил священник.

– Вы искушены в полемике, – заметил Батрид.

– Полемика не лучший способ выяснения истины в тюрьме. Здесь есть другие методы. И поверьте, уважаемый профессор, вот в этих других методах мы искушены гораздо больше. – Священник склонил голову.

– Вы хотя бы скажите, в чем меня обвиняют! – громко и зло спросил Лано.

– Ведь это вас обвиняют, вот вы сами и скажите.

– Я ни в чем, что может касаться властей Цада, не виновен!

– Власть и в Цаде, и во всем Центруме, и во всем мире принадлежит только небу. И перед небом все грешны. Вопрос только в степени вины и тяжести преступления. Можно ошибиться в вычислении траектории небесного тела, это будет преступление перед небом, но оно никак не опасно, и за него можно наказать, только лишь указав на ошибку. А можно попытаться подорвать устои престола неба в Центруме, и это уже карается долгой и мучительной казнью. А можно попытаться похитить символ веры, святыню храма Тоц. Это уже совсем плохо. Здесь долгая и мучительная казнь может показаться благом. Ведь это попытка оскорбить чувства верующих… Но я верю в то, что в вашем случае такое обвинение – это недоразумение и злые наветы. Вы ведь не искали первую половину яйца дракона, так ведь?

– Искал, а что же в этом такого преступного?

– Да, как все запущено… И еще хуже, что вы упорствуете в своем грехе. – Священник тяжко вздохнул и стал перебирать четки. – Зачем вам это было нужно?

– Его украли из моего хранилища, я просто должен был восполнить потерю! – громко, словно говоря с глухим, ответил Батрид.

– Вы не сберегли нечто и хотели его вернуть? А зачем же вы тогда следовали в Цад? – ничуть не смутившись, спросил священник. – Разве не с преступной ли целью похищения святыни?

– Да не по своей воле я ехал сюда. На меня напали, посадили в этот поезд и отправили сюда! Я шел к вашим властям за помощью.

– И кто же на вас напал? – вкрадчиво и сочувственно спросил поп.

– Люди Трато Граценбурга.

– Как могли люди такого уважаемого человека на кого-то напасть, я даже слов не нахожу. – Священник развел руками. – Велика ваша гордыня…

Каждый раз, когда он шевелился, его тень в зыбком пламени факелов начинала отплясывать на стенах дьявольский танец.

– Ну, если у вас мерзавцы уважаемы, то я не думаю, что нам есть о чем дальше говорить. – Лано отвернулся.

– Не буду настаивать. Завтра мы продолжим разговор. Я думаю, мы найдем способ форсировать вашу искренность и освежить вашу память.

– Да вы хоть на дыбу меня вздерните, мне нечего вам сказать!

Священник встал, намереваясь уходить, и накинул на лицо свой капюшон.

– Дыба, как примитивно… – раздался голос из-под клобука. – Тем более, раз вы предупредили, мы этот этап опустим. Начнем со следующего. До завтра, сын мой, читайте писание, и да придет к вам просветление.

Уходя, священник обвел символом веры круг в воздухе.

– Меня зовут отец Фелатий, запомните.

Через несколько минут после ухода визитера, успокоившись, в углу опять тихо зашуршали крысы. Лано почему-то от этих звуков стало легче, словно к нему в камеру заглянули друзья. Крысы уже ели с рук, тихонько щекоча своими лапками ладони. Зверьки как будто понимали, что пища перепадает им только потому, что в камере есть человек, и старались подружиться с ним.

Никто не пришел ни через день, ни через два. Тюремщики нарочно тянули время, чтобы Лано сломался только от одного ожидания пыток.

Тихо попискивая, словно чуя беду, крыски ринулись в свой угол камеры – туда, где была нора. Через секунду Батрид понял, что их спугнуло. В коридоре каземата поднялся грохот. Опять раскрылись двери. Свет в лицо, отрывистые крики стражников. Факелы на этот раз тюремщики установили в предназначенные для них кольца, вбитые во влажные стены. Потом стражники вкатили несколько тележек, на которых были живописно разложены пыточные инструменты.

Лано прислонился к стенке и безучастно наблюдал за происходящим. Даже когда вошел отец Фелатий, он не изменил позы.

– Вы готовы продолжить наш разговор? – дружелюбно, словно на тележках не было ни коленодробилки, ни джавальского щекотала, ни коротких пил и острых крючьев, спросил священник.

– Я никогда не отказывался, но вы хотите от меня узнать то, чего я сам не знаю, – безразлично ответил Лано.

– Незнание есть продукт относительный. Вы убедили себя, что не знаете, а на самом деле вы знаете все, – мягко и доверительно сообщил отец Фелатий. – Но вы не сомневайтесь, я ваш друг, я всеми силами буду сдерживать экзекутора… Вы уже прочли, в чем состоит великая сила великой реликвии храма Тоц?

– Не имел возможности, ваши браться во небе забыли мне поставить ночник.

– Как жаль, как жаль. Вы просто нашли повод не принять истинную веру. Даже ни одной попытки… Это опять ваша непомерная гордыня, – покачал головой Фелатий. – Трику, покажи господину профессору, почему надо знать силу великой реликвии храма Тоц.

Из сумрака выступил Трику. Даже неискушенный сразу бы понял, что главное предназначение этого человека – причинять боль. Болезненно худое лицо, длинный нос, свернутый влево, рыбьи, навыкате, глаза. Костлявые ладони, даже в сумраке камеры выглядящие влажными, теребили длинную иглу. Нервный кашель то и дело сотрясал Трику.

– Великая реликвия храма Тоц представляет собой главную основу нашей веры, – сообщил палач. – Миллионы лет назад раса предтеч освятила своим присутствием нашу избранную небесами планету и оставила нам ключ к мирам…

– Ключ? – Внезапно у Лано появилась неясная мысль, совсем неуместная сейчас.

– Не перебивайте! – строго сказал Трику.

Он взял своими вялыми руками ладонь Лано и ловко всадил иглу под ноготь указательного пальца. Немыслимая боль пронзила Батрида, рука словно стала чужой, чужой плотью, источающей только боль и тошнотворное бессилие.

– Повторите, что представляет собой великая реликвия храма Тоц? – сквозь кровавую пелену боли услышал Батрид.

Стиснув зубы, он с трудом поднял глаза на своего мучителя. Тот смотрел на Лано не отрываясь. Батрид заметил, что у палача из уголка рта потекла тоненькая струйка похотливой слюны.

– Иди в ад, – прохрипел профессор.

– В ад пойду не я, а вы, господин экзекутируемый, – улыбнулся тонкими губами Трику. – Неуважение к пыткам карается дополнительными пытками.

Но тут улыбка палача застыла, глаза стали бессмысленными. Струйка слюны вдруг порозовела, а потом стала черно-красной. Трику словно манекен постоял несколько секунд и рухнул лицом вниз. Из его затылка торчала короткая арбалетная стрела.

Отец Фелатий, не понимая, что происходит, дико мотал головой. Позади священника, у входа в камеру, открытую для устрашения остальных узников стенаниями жертвы, лежали убитые охранники. А дальше в глубине каземата виднелась знакомая Батриду фигура.

Фелатий быстро вытащил из складок балахона свисток. Но донести его до губ он не успел. Вторая стрела вонзилась в плечо священника, и рука со свистком безвольно повисла.

– А теперь скажи мне смысл главной реликвии храма Тоц. – Шергин взял за плечо отца Фелатия и встряхнул, как мешок с тряпьем.

– Великая реликвия храма Тоц представляет собой основу… – забормотал заученное Фелатий, постанывая от боли.

– Скажи мне, что такое эта реликвия. – Олег встряхнул священника сильнее. Тот замычал.

– Это тайна, раскрытие которой карается смертью. – В голосе Фелатия были страдание и страх.

– Тогда выбирай смерть сейчас или потом. За раскрытие тайны.

– Ты меня не обманешь? – дрожащим голосом спросил Фелатий.

– Конечно, не обману! – ответил Олег.

– Реликвия, это… – начал священник.

Тихо тренькнуло в верхнем углу камеры. Стрела, выпущенная кем-то из укрытия в стене, пробила священнику затылок и вышла из правого глаза. Второй глаз, казалось, открылся шире, попытался сфокусироваться на лице Шергина, но не смог и потух, покрывшись смертельной поволокой. Олег рывком прыгнул к Батриду и закрыл его собой. Но маленькая бойница, открывшаяся в стене каземата, с легким каменным скрежетом закрылась.

Первым порывом Шергина было броситься вон из камеры, искать неизвестного убийцу, но в лабиринтах подземелий это было бессмысленно. Олег только сокрушенно ударил кулаком по влажной стене.

– Лано, уходим. – Он наклонился над Батридом, бессильно сползшим по стенке на пол.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – прошептал Лано, но силы оставили его, и он обмяк без сознания.

– Тогда я и спрашивать не буду, потом поговорим.

Шергин легко поднял Батрида и посадил его, прислонив к стене, на одну из тележек, смахнув с нее пыточные инструменты на пол.

– Держитесь, Лано. – Олег рывком вынул иглу из пальца профессора. Лано тихо застонал, не приходя в себя.

Затем, забросив Батрида на плечо, Шергин двинулся по коридорам каземата. Этот путь Олег уже проделывал сегодня. Видно было, где он шел до этого. На улице, в темноте ночного Лирмора, только горящая будка охранников освещала дорогу. Шергин добежал до первой подворотни, зашел в нее, и через несколько мгновений во дворе уже не было никого, только таяло туманное марево после перехода.

Ногами вниз – это намного лучше. И даже удержался на ногах, несмотря на тяжелое обмякшее тело на плече.

Я уложил Лано, тихо постанывающего в забытьи, на диван. Палец на его левой руке, конечно, был в ужасном состоянии. Да и сам Батрид был изможден, бледен, и от его сбившейся в комки бороды шел нездоровый дух.

– Витя! – Телефон ответил на пятый или шестой гудок. – Ты бы не мог приехать ко мне с перевязочным материалом, антибиотиками и желательно военным хирургом?

– Да, я как раз расследую кражу часов у профессора Бурденко, – резко ответил Копайко и бросил трубку.

Приехал он ко мне через час. Лано уже пришел в себя и отрешенно смотрел в потолок. Профессор все еще не шел на контакт со мной. Я видел, какую боль он испытывает, как ему тяжело, но ничего сделать не мог. Когда раздался звонок в дверь, я подумал, что наконец пришло спасение. Виктор приехал не один. С ним вместе был человек с костылем в руке, немолодой, лысый, с выдающейся вперед нижней челюстью. Человек сильно хромал и тяжело дышал. Видимо, подъем ко мне на третий этаж без лифта дался ему непросто. Копайко увлек меня на кухню, оставив своего товарища и Батрида наедине.

– Он сам разберется лучше нас, – объяснил Виктор. – Врач всегда найдет контакт с пациентом. Рассказывай.

Виктор после того, как я у него на глазах исчез с парашютом, уже ничему не удивлялся.

Я рассказал обо всем, что происходило с того момента, как я перешел в Центрум. Парашютом, оказалось, очень просто управлять, и мне удалось спокойно приземлиться недалеко от дороги, ведущей прочь от проклятого замка Трато. Потом были два непростых дня похода до ближайшей колеи. На мое счастье, попался товарняк, и я не без труда заскочил на плоскую платформу с грузом копры.

В Лирморе, а я не сомневался, что Батрид уже в тюрьме, произошли самые невероятные события. Я был совершенно уверен вначале, что мне удастся убедить местные власти, что профессор ни в чем не виноват. Только не учел одного. Во-первых, язык там отличался от лорейского, а во-вторых, мой вид после двухдневного перехода был несколько непрезентабелен. В общем, со мной никто даже не стал разговаривать. Но я не мог просто так оставить Лано в беде. Найти каземат оказалось проще простого, и я решил ночью попробовать прорваться. Я надеялся, что арбалета мне вполне хватит для этого.

А вот когда в сумерках я тихо крался по улочкам Лирмора к тюрьме, меня схватили за руку и затащили в темную подворотню. Калька со Стариком и Ударником, оказывается, давно за мной следили. Калька все-таки прослушала мою запись у себя на автоответчике. В общем, они помогли мне освободить Лано. Правда, я тоже успел выстрелить раз из арбалета. Потом тетива лопнула. Только после этого погранцы исчезли, не желая засвечиваться в Цаде, – это была не их территория и не их дело освобождать местных от лап церковников.

Тут нас перебил врач, он сообщил, что с пациентом все в порядке, и потребовал оплаты. Я решил, что Виктор сам с ним договорится, и пошел проведать Лано.

Он лежал на моем диване и с интересом смотрел телевизор. Его, видимо, включил доктор.

– Лано, как вы себя чувствуете? – осторожно спросил я.

– Да ничего так. – Батрид поднял перебинтованную руку и покрутил ее перед глазами. – Спасибо, Олег, что врача мне доставил.

– Лано, вы готовы выслушать меня?

– Уже практически ничего не болит, – продолжил Батрид. – Олег, а что по-вашему значит «tolko ne kusatsya»?

– Это…

– Врач мне все время говорил… И какие у него странные упаковки для лекарств. Наши, как правило, гораздо меньшие расфасовки используют. Как все-таки миры отличаются… – Батрид еще раз глянул на руку. – Так что ты хотел спросить?

– Лано, я не спросить хотел. – В сердцах я чуть повысил голос. – Я хотел сказать правду и сказать, что Трато лжец.

– Я знаю, что он лжец. А в чем твоя правда?

– Моя правда в том, что я никакой не шпион, никакой не агент и никакой не капитан спецслужб.

– Но ведь ты же был не честен со мной?

– Были обстоятельства, которые я не мог раскрывать.

– А сейчас ты их уже можешь раскрыть?

– Это совершенно не существенные детали, но вы можете их понять неправильно.

– А… – Батрид уставился на потолок. – Ты хочешь сказать, что я могу поверить в то, что ты обычный аспирант? При этом ты утверждаешь, что твой руководитель, я бы не побоялся этого слова, учитель, не в силах тебя понять? Что у меня нарушена способность адекватно оценивать реальность?

– Извините, Лано, я неправильно выразился!

– Учитесь сначала правильно выражать свои мысли, молодой человек, а потом занимайтесь наукой. Или чем вы там занимались. Мне надо поспать. – Лано отвернулся лицом к стене.

Я в растерянности постоял пару секунд и вышел из комнаты, притворив дверь.

А Виктор со своим врачом пили водку на кухне.

– О, Олег, знакомься! – нетвердо произнес Копайко. – Мой хороший друг Игорь.

– Олег, – представился я. – Спасибо, что помогли профессору. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.

Игорь церемонно поклонился и почему-то громко рассмеялся.

– Олег, это доктор от бога, – начал рассказывать захмелевший Виктор, – он…

– Скажите, Игорь, а почему вы говорили Батриду «не кусайся»? – не выдержал я.

– Ну, как? Я всегда так говорю… Мало ли…

– Олег, не бери дурного в голову! Игорь мне хомяка от геморроя вылечил, ты не представляешь, – перебил нас Копайко. – Щас хомяк поет от счастья!

– Так вы ветеринар? – ужаснулся я.

– А что, тебе не все равно, кто твоего профессора вылечил? – обиделся Игорь. – А что, он и правда из… с другой планеты?

– С другой… И теперь будет думать что пациенты на Земле кусают врачей.

– О, итить твою мать, профессор! Иди сюда, выпей с нами! – вдруг обрадовался Игорь.

В дверях стоял Батрид и, нахмурясь, смотрел на нашу компанию.

– Он не понимает по-русски, – сказал я.

– Ничего, я умею! – не успокоился ветеринар. – Садись, плиз, давай дринк бутылко! За братство народов! Брудерштраф!

– Ну, что ты несешь! – возмутился Копайко. – Фройндштраф!

– Ну, иди. – Игорь икнул. – А ты, студент, переводи ему, переводи!

– Лано, извините нас, тут есть такая традиция. Ну, когда новые знакомые, то надо водку пить. Сильно. Широта души, прогресс в карме, ну, вы поняли, – сказал я по-лорейски Батриду.

– Это открывает мне новые стороны твоей души, – тихо сказал Лано и сел на край табуретки.

– Ты, профессор, главное, не стесняйся, на раны оно самое то. – Игорь говорил громко, уверенный, что так будет понятней.

Батрид взял из рук врача граненый стаканчик и с любопытством посмотрел на остальных. Я, показывая, как надо, опрокинул водку в рот. Лано повторил мой трюк и затих, прислушиваясь к ощущениям.

– Ты закусывай, профессор! – Игорь пододвинул тарелку с крабовыми палочками Батриду. – У вас там, на Луне, небось нет такого! Нет, вот ты мне скажи, профессор, что ты знаешь о мальфарах?

Я не знал ничего о мальфарах и подозревал, что от ветеринара будет непросто отделаться. Я беспомощно глянул на Виктора, тот понимающе кивнул и вышел в другую комнату. А тем временем за столом уже шел оживленный разговор о закарпатских колдунах и запорожских телепатах. Ветеринар перешел на украинский язык, что, впрочем, Батриду никак не помогло. Но, судя по всему, Лано было очень интересно.

– Так, Игорь, такси уже звонило два раза, ждут тебя под парадным. – Копайко вернулся на кухню.

– Шо? Якая такси? – Игорь мутно глянул на Виктора.

– Да ты сам вызвал же.

– Как я вызвал, у меня и грошив нэмае?

– Так я тебе обещал!

– Да… а отменить нельзя? – совсем беспомощно спросил ветеринар.

Но эти его слова я услышал словно через пелену наваливающегося сна. Я тихо извинился и ушел спать. Хорошо, была пенка туристическая в запасе…

Проснулся я от тихого разговора на кухне. Удивительно, но Лано говорил с Виктором по-русски. И хоть его фразы были короткими, судя по всему, он прекрасно понимал собеседника.

– Да поймите вы, – говорил Виктор, – он же у вас там, дома, стал совсем другим.

– Я не понимаю этого. Человек всегда один.

– Не всегда человеку удается реализовать себя. Не всегда! И не только он в этом виноват. Вот вы как считаете, почему у нас фэнтези – один из самых популярных жанров литературы?

– Я не знаю фэнтези.

– Это всякие романы о приключениях принцесс, драконов, эльфов и гоблинов. Сказки о нереальных мирах.

– Это сказки. Странно, почему они популярны.

– Да потому, что человек хочет хоть в мечтах, хоть в вымышленном мире влиять на свою судьбу.

– А при чем тут Олег? – спросил Батрид. И добавил: – Налей.

Раздался звук льющейся жидкости, чоканье стаканами и кряканье искушенных пьяниц.

– Капустки надо подложить, – предложил Лано. – Так ответь, Витя, ответь!

– А то, что Олег не захотел плыть по течению! Он судьбу взял в свои руки! И настолько хотел ее изменить, что изменил мир вокруг!

– Ну, мир не менялся. Он узнал некоторые неведомые ему стороны!

– А вот хрена, – почти крикнул Виктор. – Это с вашей точки зрения так кажется. А может, с моей кажется так, что он сам мир изменил! И сам поперся в ваш Центрум, там делал все, чтобы остаться аспирантом. Которым он не смог стать здесь. И никогда бы не смог стать. А вы на него сразу – почему всю правду не сказал? Ну, не сказал, ну, приврал. Потому что придумал себе легенду, кстати, никого не обижающую или унижающую.

Я не выдержал. Как можно обо мне говорить так вот, словно я не сплю, а уже совсем того. Я решительно встал и пошел на кухню. Но решительного появления не получилось. От яркого света я зажмурился на пороге. А когда глаза привыкли, мне уже налили стакан.

Мокрые осенние листья неслись в потоках вечного ветра вдоль московских улиц. Яркие фонари освещали пустынный проспект, по которому, не обращая внимания на погоду, шли два человека. Один из них, явно не местный, двигался медленно, все время притормаживая другого, молодого человека спортивного вида. Оба по случаю ранней сырой осени были одеты в длинные плащи и широкополые шляпы, спасающие их и от ветра, и мороси. Олег и Батрид гуляли, вернее, неспешно перемещались по улице уже больше часа. Профессор сам вызвался пройтись пешком. Он почти не видел города, хотя был на Земле уже два дня.

– Я теперь понимаю, что Центрум, со своим привилегированным положением, многое потерял, да почти все, чего может достичь человек, – грустно сказал Батрид. – Паразитируя на торгашестве, всегда становишься зависимым.

– Ничто не мешает и Центруму расцвести, – возразил Шергин. – Дело не в положении, а…

– А в сложившихся исторических реалиях, – прервал его Лано. – А их изменить сложнее, чем тебе кажется. Представь, если в твоем мире лет сто назад кто-то попытался все повернуть в другую сторону, к чему бы это привело?

– Я себе хорошо представляю, – улыбнулся Олег.

– Ну, я не специалист в вашей истории, но мне кажется, что ставить такие эксперименты у нас… бессмысленно. – Батрид замолчал. – А ведь я уже прекрасно понимаю ваш язык. Вот что значит сила перехода. Спасибо, Олег, что ты меня сегодня вывел на прогулку. Вообще еще три дня назад я был уверен, что никогда тебя больше не увижу.

– Я не мог не встретится с вами. Я должен был объясниться, – неуверенно сказал Шергин.

– Зачем объясняться? Поступки человека – это лучшее объяснение, – нарочито дружелюбно сказал профессор. – А то, что ты меня спас, это благородно, и за это тебе большое спасибо. Я прямо и не ожидал.

– Лано, прошу вас сейчас просто молча послушать меня, а потом вы вправе принять решение.

– Я готов выслушать, – спокойно произнес Батрид. – Ты имеешь на это право. Хотя я и не заставляю тебя изливать мне душу.

– Никакой я не аспирант, командированный с Земли. Я сам все это организовал. Я должен был попасть туда, в ваше зазеркалье. И я… Ну, в общем, я поступил нечестно, подделав комплект документов. Прямо там, сидя в лесу недалеко от Депозитария. Я там четыре ночи провел.

– Вот потому у тебя все твои пластмассы разваливались так неожиданно быстро, – с каким-то садистским упоением заключил Лано.

– Потому! – ответил Олег и продолжил: – И отправился я к вам именно с той целью, которую я и…

– Ты как-то по-чиновьичьи излагаешь.

– Я очень хотел попасть в ваш мир. Попасть туда и понять все.

– А как ты мог попасть туда, о чем не подозревал?

– Первый раз я попал случайно.

– А зачем ты представился научным сотрудником, вместо того чтобы просто сказать, что ты… э-э… самозванец? Нет, не так. Что ты просто хочешь поселиться тут и работать. Олег, а ты не шпион?

– Видите ли, Лано… – Олег задумался. – На то было несколько причин. Во-первых, опять же, я шел к вам именно как научный сотрудник, ну, как я себе представляю это, ничего, кроме исследований, в мои задачи не входило. А во-вторых… Да ведь меня бы просто выгнали отовсюду. И пограничники в первую очередь.

– И ты решил, что сможешь обмануть всех? – Батрид не скрывал иронии.

– Вот тут вы не правы. Я на Земле пытался поступить в аспирантуру. Не получилось. А вот этот шанс я уже не хотел упускать. И у меня все-таки была цель, которая оправдывала мои средства.

– Какая же?

– Я хотел узнать истину. Хотел, может быть, понять, что наша жизнь проходит не совсем по тем законам, которые мы знаем. И не по тем правилам, которые мы соблюдаем. Я просто хотел знать правду.

– А почему же ты не сказал, что можешь свободно переходить? – Батрид повысил голос, и случайный прохожий с банкой пива в руках даже оглянулся.

– Честно? – громко, в тон Лано, ответил Шергин. – Сам не знаю. Побоялся.

– Ну, хорошо. Ты прекрасно оправдал свое прибытие, тут даже тебе нельзя предъявить никаких претензий. Прекрасно объяснил свое вра… э-э… свою неискренность, – согласился Батрид. – Но ведь потом, после ограбления хранилища, все поменялось! Почему ты не остался в аспирантуре? Ведь все, что было потом, уж никак исследовательской работой не назовешь!

– Вот мы почти пришли. – Олег показал на дом старинной постройки чуть в глубине от основной линии домов. – Вам не тесно у меня дома?

– Нет, конечно, спасибо, – ответил Батрид. – Но мне нужно вернуться домой.

– Конечно, вас здесь держать никто не будет, но вам надо окончательно прийти в себя… Заключение и нервное напряжение дают о себе знать. Кстати, как рука?

– Все нормально, что может быть от простой царапины?

– Ну, во-первых, это не простая царапина, во-вторых, пыточные инструменты, как мне известно, не дезинфицируют, в-третьих, у нас ведь здесь совершенно другая микрофлора, и можно получить заражение. Но я рад, что все в порядке.

Внутри дом был явно реконструирован. Современный лифт никак не вязался с широкой мраморной лестницей, да и лепнина позапрошлого века контрастировала с большими мониторами на посту консьержа.

– Заходите. – Шергин отпер и распахнул дверь. – Я сейчас проверю, что у нас на кухне… Вот, можно яичницу сделать, – уныло протянул он, изучив содержимое.

– Олег, я все понимаю, но, может, ты ответишь на мой последний вопрос?

– Какой?

– Да ты прекрасно знаешь какой. – Лано безнадежно махнул рукой.

– Да, отвечу, – решился Шергин. – Я не мог вас оставить. Вы мой учитель и вы мой коллега. Я вернулся, чтобы помочь вам. Помочь восстановить ваше доброе имя и… И еще: я в вашем мире – это я. Тот я, которого не может быть здесь.

– Хорошо. Не надо дальше. И когда мы вернемся?

– Если вы поверите мне, мы вернемся. И закончим начатое. Согласны? – Олег пристально смотрел на Лано.

– Да, – не колеблясь, ответил тот.

Олег проснулся утром от странных звуков, раздающихся на кухне. Видимо, Лано пытался приготовить себе завтрак, и это вызвало некоторые затруднения. Шергин застал профессора сидящим за столом с керамической кружкой в руках.

– Доброе утро. Позавтракали?

– Здравствуй, Олег. Мне кажется, я слишком стар для всего этого. – Батрид выглядел, да и разговаривал так, как когда-то в первую их встречу в Депозитарии, как будто и не было событий последних дней, спокойно и деловито. – Все эти механизмы на кухне. Я правильно понял, что это кухня? И все эти материалы, которых у нас быть не может. Все потрясает. Я вот воды пока попил.

– Давайте я сварю кофе, – предложил Шергин.

Профессор с интересом следил за тем, как Олег ловко справляется с неведомыми агрегатами. Фильтром для воды, кофемолкой, электрической кофеваркой-эспрессо.

– Да, я теперь понимаю, что в вашем мире можно выживать, только овладев всеми видами боевых искусств и оружием.

– Еще и «режим бога» нужен, – засмеялся Олег.

– Что?

– В компьютерных игрушках есть такой режим, когда у тебя есть все оружие, бессмертие и возможность быть богом.

– Я совершенно не понял, о чем ты, – покачал головой Лано.

– Я потом покажу! Там все просто. С помощью вычислительной машины создают мнимую реальность, и человек играет в виртуальном мире. Воюет, любит, покоряет миры.

– Я не понимаю главной идеи, ты хочешь сказать, что ваши невероятные вычислительные машины, о которых я столько слышал, используют для игр?

– Вы удивитесь, но в основном – да.

– Я начинаю сомневаться в том, что ваш выбор лучше нашего… А вот кофе у вас прекрасный. – Батрид выпил глоток и застыл на мгновение, оценивая вкус.

– Я хотел бы обсудить некоторые вещи, мне удалось кое-что выяснить. – Олег похлопал рукой по сумке, которую он поставил возле стола.

– Давай, я внимательно слушаю.

– Для начала я хочу прочесть цитату из нашего святого писания. Книги, которая, скажем так, в завуалированной форме излагает нашу историю. Так вот, цитата, – Шергин вышел и вернулся с толстым томом с надписью «Библия», – из Книги Исход. Глава двадцать пятая… Ну, предыстория там не важна. Для нас в данный момент.

«Сделай ковчег из дерева ситтим: длина ему два локтя с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя; и обложи его чистым золотом, изнутри и снаружи покрой его; и сделай наверху вокруг его золотой венец [витый]; и вылей для него четыре кольца золотых и утверди на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его, два кольца на другой стороне его.

Сделай из дерева ситтим шесты и обложи их [чистым] золотом; и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы посредством их носить ковчег; в кольцах ковчега должны быть шесты и не должны отниматься от него.

И положи в ковчег откровение, которое Я дам тебе.

Сделай также крышку из чистого золота: длина ее два локтя с половиною, а ширина ее полтора локтя; и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки; сделай одного херувима с одного края, а другого херувима с другого края; выдавшимися из крышки сделайте херувимов на обоих краях ее; и будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг к другу: к крышке будут лица херувимов.

И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе; там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедовать чрез тебя сынам Израилевым.

И сделай стол из дерева ситтим, длиною в два локтя, шириною в локоть, и вышиною в полтора локтя, и обложи его золотом чистым, и сделай вокруг него золотой венец [витый]; и сделай вокруг него стенки в ладонь и у стенок его сделай золотой венец вокруг; и сделай для него четыре кольца золотых и утверди кольца на четырех углах у четырех ножек его; при стенках должны быть кольца, чтобы влагать шесты, для ношения на них стола; а шесты сделай из дерева ситтим и обложи их [чистым] золотом, и будут носить на них сей стол; сделай также для него блюдо, кадильницы, чаши и кружки, чтобы возливать ими: из золота чистого сделай их; и полагай на стол хлебы предложения пред лицем Моим постоянно».

– Возможно, я еще плохо понимаю ваш язык, не в достаточной степени, но мне кажется, это обычный церковный бред, – поморщился Батрид.

– Ну, скажем так, никто на Земле до конца не понял смысла этого фрагмента. Вроде инструкция для построения чего-то, не имеющего рационального объяснения. В общем, об этом потом еще поговорим. Но позвольте мне еще одну цитату.

Олег достал из сумки другую книгу. Батрид узнал в ней томик, подаренный миссионером из дилижанса.

«В день, когда зарыдает сушь, в день, когда с земель уйдут звери, и в ночь, когда люди не сомкнут глаз, звезды в небе сойдутся в танце. Звезда Цэх упадет в леса и звезда Инос возгорится в ночи. А потом придет звезда Тьма. И сделай ковчег из дерева тим; длина его два тура с половиною, ширина его полтора тура и высота его полтора. Покрой его чистым унунквадием внутри и снаружи и сделай вокруг него кольцо из унунквадия. Возьми для него четыре кольца унунквадиевых, на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его и два кольца на другой стороне его.

И сделай шесты из дерева тим и обложи их унунквадием, и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега. И сделай крышку из унунквадия: длина ее два тура с половиною, а ширина полтора тура.

И сделай две рафы многоострые чеканной работы, сделай их на обоих концах крышки, одну рафу с одного конца, а другую рафу с другого конца: стоящими на крышке сделай рафов с обоих концов ее; и будут рафы с распростертыми вверх остриями и покроют остриями своими крышку.

И сделай двенадцать столов из дерева тим длиною в два тура, шириною в тур и вышиною в полтора тура, и обложи его унунквадием, и положи на столы ключи в своих фузах из унунквадия.

И возьми стержни медные и соедини с кольцами и на каждую фузу надень спираль из меди и соедини ее с медными стержнями. Дай водному газу войти в фузы и жди огня ковчегового. И да уйдет писание в открывшиеся миры».

– И чем тебя это удивляет? – спокойно спросил Лано. – Обычный плагиат, из одного мира в другой.

– Ну, тут есть некоторые тонкие моменты. Например, унунквадий – это земное название. Это слово на Земле придумали для трансуранового вещества, которого не существует в природе. Вернее, оно получено искусственным путем, и время его распада – секунды. Во-вторых… – Олег сделал паузу, желая привлечь особое внимание Батрида. – Я говорил, что это вроде описания некоего прибора непонятного назначения.

– Скорее ритуального сооружения, – возразил Лано.

– Нет! В том-то и дело, что нет! Если порыться в книгах… Ну, у нас роются сейчас не совсем в книгах, а в сети, но это не важно. – Олег говорил с невероятным азартом. – Так вот этот самый ковчег, если его собрать в соответствии с инструкцией, ну, хотя бы соблюдая основные конструктивы, является конденсатором, накапливающим электричество из атмосферы. Из ничего, грубо говоря.

– Я не специалист в электричестве, но мне кажется, из ничего можно получить только ничего, – остановил его профессор.

– Нет, это я так, фигурально. Из статического атмосферного электричества. В общем, эта штука – источник энергии, устройство для ее накопления, – закончил Шергин.

– Ну, насчет металла все может быть. Я не знаю, как произошло взаимопроникновение названий, но если мы будем основываться на идее множественности миров, то почему бы ему не быть стабильным в Центруме, – начал Лано не с основного. – А вот накопитель энергии… Ты хочешь сказать, что ты думаешь, что в святом писании изложена реальная картина?

– Вы не верите в это?

– Я не верю в писания. Я вообще не верующий, а скорее стремящийся знать. Нельзя, став на путь веры, быть рациональным, – отрезал Батрид. – Для того мы и отправились в наш поход там… И не дошли. И ничего мы сказать не сможем.

– А Трато сможет, – одними губами произнес Олег.

– Это почему же?

– Он добудет реликвию в храме Цада и проверит, как это все вместе работает.

– Храм Тоц?

– Да.

– Я так и думал, – с досадой сказал Лано.

– То есть вы все-таки догадывались о логике похитителей?

– Олег, ты опять хочешь меня в чем-то обвинить? – обиделся Батрид – Мы же закрыли эту тему. Не время сейчас ссориться из-за недопонимания. Надо решаться на действия. Я не уверен, что у Граценбурга ничего не получится. Вернее, я уверен, что у него не получится то, что он хочет. А вот натворить дел он сможет. Мы рискуем в один прекрасный день оказаться без собственной вселенной. Это, конечно, интересно с точки зрения исследователя, но мне бы не хотелось быть этим исследователем. Что ты думаешь делать дальше?

– Это сложный вопрос. Нам надо решить, как мы продолжим наши поиски. Они ведь теперь полностью связаны с Трато.

– Мы должны спешить, пока Трато не совершил непоправимое! Нам надо немедленно… Нет, я требую, чтобы мы немедленно возвратились! – Лано был невероятно взволнован.

– Не волнуйтесь, профессор, – улыбнулся Олег. – Во-первых, за Трато следят наши друзья-пограничники. Не сидят, конечно, у него на хвосте, но контролируют ситуацию. Во-вторых, вы как собираетесь голыми руками с его армией воевать? Тут надо что-то другое. И у меня есть определенные мысли.

– Ну и?..

– Нам нужно восстановить отношения с Цадом. Иначе будет очень трудно остановить вашего старого приятеля Граценбурга.

– Не собираюсь я общаться с мракобесами, – замотал головой Батрид.

– Вы собрались вести военные действия и в одиночку без связей в Цаде предотвратить ограбление храма Тоц? – с ироничной улыбкой спросил Шергин.

– Но ведь есть какое-то решение?

– Я считаю, надо предупредить власти Цада в тот момент, когда Трато уже нападет, чтобы никто не сомневался в наших словах.

Лано помолчал, пожевал губу и сказал:

– Но разговаривать с ними будешь сам.

– Договорились. – Олег не стал возражать. – А пока можно спокойно отдохнуть, осмыслить все наши дела. У меня есть определенная идея…

– Ох уж эти идеи! – Лано мрачно вздохнул.

– Нет, послушайте. Ведь если этот самый ковчег, ну, скажем, его аналог из Центрума, вырабатывает электричество, то вполне закономерно можно предположить, что такое эта самая картуша… Катушка.

– Продолжай.

– Так вот, если сопоставить источник электричества и слово «катушка», для тех, кто привык обращаться с электричеством…

– Ты меня хочешь упрекнуть? – перебил Батрид. – В незнании того, чего нет у меня в мире?

– Нет, отнюдь. Я наоборот. – Непонятно, что «наоборот» имел в виду Олег, но продолжил: – Короче, самое простое, что можно предположить, – это катушку провода, по которому течет ток. И вырабатывается магнитное поле.

– Ну и?..

– Насколько я, не спец в ядерной физике, знаю – любые системы, работающие с элементарными частицами, со всякими ускорителями и другими устройствами, которые могут создавать изменения пространства-времени, имеют дело с магнитными полями. – Шергин с энтузиазмом произнес явно заранее подготовленную фразу.

– Ну и?.. – повторил профессор.

– А то, что, если Трато хочет запустить устройство, которое описано в святом писании, ему придется поместить эти самые драконьи яйца в магнитное поле. А подключи катушку провода к источнику тока – и пожалуйста! – Олег сиял. – Ведь не зря искали именно то, что можно назвать катушкой! Спираль из меди и есть та самая катушка! Как все совпадает! И естественно предположить, что материал, из которого сделана эта самая половинка яйца, взаимодействует с магнитным полем в условиях Центрума особым образом.

– То есть ты до такой степени веришь в эту книгу…

– Да, я видел ту самую половинку яйца. Это полусфера из металла. Вполне реальное изделие. Никакой мистики или волшебства.

– Ладно, надо подумать. Я как-то не верю, что величайшая из проблем мироздания может быть разрешена с помощью железок, проволоки и ящика с этим самым электричеством, – без какого-либо энтузиазма согласился Лано.

– Атомная бомба, самое страшное в мирах оружие, – это тоже, по сути, кусок металла, помещенный в оболочку. Не более, – ответил Олег. – Но других версий у нас пока нет. Конечно, еще надо помнить, что все должно быть помещено в водородную среду. Не зря же этот баллон похищен, да и в писании упомянуто.

– Я бы, конечно, не верил так искренне в старые сказки, но если в тебе живет уверенность, то придется с тобой согласиться.

– Ладно, я думаю, вам, Лано, очень полезно было бы разобраться, как пользоваться интернетом. Пока вы здесь, могли бы изучить массу наших документов. – Олег подошел к письменному столу и открыл ноутбук, который стоял там без дела.

– А просто в библиотеку сходить? – поинтересовался Батрид.

– Это не современно и не эффективно, да и не так интересно, как у вас. Вот садитесь, дело простое. – Олег отодвинул рабочее кресло, предлагая Лано занять место у стола.

– Это что? – Батрид показал пальцем на черный экран ноутбука.

– Это и есть тот самый компьютер, современная вычислительная машина. С ее помощью можно найти любую информацию.

– А что, внутри этого прибора есть вся информация, что накоплена на Земле? А если вдруг что-то новое узнают или произойдет что-то? – Настроение у профессора было явно скептическое и полемическое.

– Конечно, по большому счету, внутри компьютера не очень много полезного для вас. Но он позволяет связываться с другими компьютерами, получать информацию оттуда, обмениваться ею, – пояснил Шергин.

– А где гарантия, что в другом приборе, с которым я свяжусь, не хранится полная чушь и выдумки? Я так понимаю, что никто ничего не контролирует?

– Ну почему? – возразил Олег. – Все в какой-то степени…

– Но подожди, вот стоит передо мной твой компьютер. Судя по тому, что на нем присутствует клавиатура, я могу предположить, что я могу набрать любой текст, объявить его истиной в последней инстанции и разослать в другие компьютеры? – не унимался Батрид.

– Лано, давайте по порядку, не будем измышлять, так ведь?

Батрид, нахмурив брови, молча кивнул.

Операционная система загрузилась практически моментально.

– Вот смотрите, включается компьютер этой кнопкой, а потом можно управлять «мышкой», ну и в определенной степени клавиатурой, – стал рассказывать Олег.

– Мышкой? – нахмурился Батрид.

– Вот эта штучка, – Шергин взял в руки беспроводный манипулятор, – называется «мышка». Ею нужно двигать по столу, курсор на экране будет повторять движения, а кликая, можно запускать разные иконки.

– Что?

– Ну, кликать… – потерянным голосом повторил Олег.

– А… – протянул Лано. – Тогда понятно. А давай в библиотеку сходим? Там еще остались обычные бумажные книги? Библиотекарши?

– Да нет, Лано, тут все очень просто, я сейчас вас научу в браузере серфать, букмарки я заранее сделал, по основным ресурсам, от серьезных сайтов до Википедии.

– Олег, ей-богу, все понятно. Серфать можно, опять же, букмарки. Только меня одно беспокоит. Очень беспокоит, – ответил Лано. – А если электричество пропадет, то что, уже ничего нельзя будет прочесть? И останусь я один на один с твоим неработающим компьютером?

– Электричество не пропадет, – ответил Шергин. – Но вот вам пока первая книга «Компьютер для чайников». Вы в состоянии высокой восприимчивости после перехода разберетесь и выучите все за два часа. А я вам мешать не буду. И книга есть, обычная. Если что, звоните.

– Э… – не понял профессор.

– Ах да, мы тут используем телеграф звуковой, тоже на электричестве. Вы, наверное, уже успели заметить – многие люди разговаривают сами с собой, прижав к уху маленькие коробочки. Или даже без них.

– Да, заметил, – согласился Лано. – Я подумал, что в вашем индустриальном мире очень страдают от одиночества, вот и…

– Так вот, это не всегда сумасшедшие, – продолжил Олег. – Это люди разговаривают по сотовому… Ну, по радиотелефону.

Шергин вышел в прихожую и принес коробку с новым телефоном.

– Вот специально для вас купил, я сейчас его включу и свой номер введу.

Олег, активировав телефон, кратко объяснил профессору, как им пользоваться. По мрачному лицу Батрида можно было понять, что он возьмет телефон в руки только в случае конца света. Лано слушал внимательно, только раз что-то буркнул про простоту и надежность вороньей почты.

– Олег, а зачем мне это? Мы живем в одном месте, мы почти все время рядом. Я же не буду вам звонить в вашу комнату? – Недовольный Батрид держал телефон двумя пальцами, как мертвую осу.

– Лано, а если я уйду по делам? Или хотя бы за продуктами?

– Логично, – вздохнул Батрид.

Я впервые за несколько последних дней оставил Лано наедине с самим собой. Пусть отдохнет от меня.

Я не очень верил, что застану Кальку дома, но я очень хотел ее увидеть, поэтому и поперся через весь город к ней домой. Ну, не застану, так записку оставлю, надежнее, чем автоответчик.

– Олег, ты свободен сейчас?

– Лано? Что случилось? – Я никак не ожидал, что Батрид так скоро воспользуется телефоном.

– Я с помощью компьютера обнаружил нечто совершенно невероятное! Приезжай немедленно! Это может изменить все!

Я прекрасно понимал, что спорить в таком случае с Батридом бессмысленно. Но все-таки я еще несколько раз нажал кнопку звонка и прислушался к полной тишине, последовавшей за короткой трелью. Там, у Кальки в квартире, не было никого. Я достал заранее приготовленную записку и пропихнул ее под дверь.

– Скорее, ты только почитай! – Лано увлек меня за собой, не дав даже сбросить плащ. – Вот смотри! Это же у вас было много лет назад. Установка профессора Росси! – Батрид в азарте ткнул пальцем в монитор. От прикосновения по экрану пошли радужные круги.

Я ни слова не прочел, как у меня зазвонил сотовый.

– Сейчас. – Я поднял указательный палец, мол, это быстро. – Да, слушаю…

– Олег, мы разминулись совсем ненамного. – Это была Галя, Калька. Мне даже послышалось сожаление в ее голосе. – Тут все плохо.

– Что случилось? – У меня стало нехорошо в груди.

– Граценбург осадил храм, – кратко объяснила она.

– Вас же обещали предупредить, если какие-то движения будут?

– Все пошло не так, как ожидалось. И мы не успеем в Лирмор. Только ты можешь хоть как-то повлиять на события. Ведь ты оттуда перешел. Вернись, объясни властям, чего хочет Граценбург. Ты же уходил с профессором недалеко от центра Лирмора.

– Да, понял.

– Прямо сейчас, – твердо повторила Калька. – И еще… Скажи мне гадость. Мне нужно срочно назад. А я здесь одна.

Я замолчал на секунду, от меня требовалось то, чего мне очень не хотелось делать.

– Ты дура набитая.

– Холодно.

– Ты толстая и некрасивая!

Батрид удивленно поднял на меня глаза и вышел из комнаты, видимо, чтобы не мешать.

– Нет, – ответила Калька. – Это заведомая ложь.

– Пограничник должен стрелять, как ковбой, и бегать, как его лошадь! А у тебя все наоборот!

В ответ Галя только засмеялась.

Я набрал полную грудь воздуха и продолжил.

– Из-за тебя, из-за того, что ты только о себе и думаешь, мне сейчас надо лезть в пасть к дьяволу. И с большой вероятностью я не вернусь. А если вернусь, встречи с тобой искать не буду. И ты из тех, кто оргазмы только имитировать может!

Ответом мне была тишина, а потом гудки отбоя.

– Так вот, Олег, – продолжил Лано, вернувшись в комнату.

– Только что Граценбург осадил храм Тоц.

– То есть как это? Ведь ты же говорил, что все под контролем?

– Скорее всего это предательство.

– И что теперь? – спросил Батрид.

– Я думаю, что должен немедленно идти туда. Нужно наконец объяснить в Цаде, кто такой Трато.

– Я надеюсь, что ты от моей компании не откажешься? – хитро, насколько это было уместно сейчас, поинтересовался Лано.

– Нет, не откажусь. Но учтите, это уже реально опасно.

– Ну, я думаю, у Цада есть силы противостоять этому выродку.

– Посмотрим. Собирайтесь.

Пронзительный ветер гнал вдоль улиц клочья черного дыма. Над городом стоял смрад горелой плоти и пороховых зарядов. Несколько раз навстречу Олегу и Лано пробежали обезумевшие кони с порванной сбруей.

– Поздно, поздно, – чуть не плача, твердил Батрид. – Все пропало.

– Подождите сдаваться, – возразил Шергин.

Они и вправду опоздали. Город выглядел так, словно по нему прошлась орда. Несмотря на хорошо подготовленную церковную армию Цада, Граценбург победил благодаря внезапности налета. Нападение с воздуха и одновременный кинжальный проход конницы на улицы столицы нанесли сокрушительный удар по клерикальной армии. Город отходил от набега. Городские службы тушили пожары, собирали раненых и погибших.

Военные, не принимавшие никакого участия в отражении нападения, заботились только о своей собственной безопасности и нимало не интересовались охраной святынь и попов. Сейчас армия занималась развертыванием блокпостов и организацией патрулирования улиц.

– Я думаю, тут нам нечего искать, – не унимался Лано. – Граценбург со своими людьми ушел. Нужно догонять его.

– Давайте уж закончим то, что начали, – Олег сверил по плану города, правильно ли они движутся к храму Тоц, – а потом будем думать, что делать дальше. Может, этому мерзавцу ничего не удалось украсть.

– Ну, хорошо, – сказал Батрид. – Но мне кажется, мы сами не справимся. Все уже совершенно нам неподконтрольно! Олег, нужна помощь хотя бы твоих пограничников.

– Это точно, – пробормотал Шергин. – Вот посмотрите, я правильно понимаю, что это обозначение храма? Я как-то в вашей картографии не силен.

– Вроде он. – Батрид взял в руки карту и стал водить по ней пальцем. – Ага, вот так надо.

Лано на глазах изумленного Олега открыл входную дверь в доме, рядом с которым они стояли, и без колебаний шагнул внутрь. Оказалось, что за дверью была галерея, ведущая во внутренний дворик, а из дворика – выход в другую галерею. Через три таких прохода они оказались на большой соборной площади.

– Ну, вы и даете! – изумился Олег. – Вы так хорошо знаете город?

– Все проще, смотри. – Лано показал надпись, которую Олег не смог прочесть. – Это на архаическом цадском, праязыке, тут написано – «ничто не может запретить прийти к храму кратчайшим путем». Так всегда здесь строили, чтобы можно было пройти самым коротким путем. Все-таки основная святыня… Боюсь, мы ее уже не увидим.

Опасения Батрида были обоснованны. Храм не выстоял в осаде. Входные врата были вышиблены тараном, атакующие его бросили на площади. Повсюду на брусчатке валялись трупы и раненые, над площадью разносились стоны. Ступени, ведущие в храм, были скользкими от крови.

– Не успели…

– Да не хнычьте вы! – В сердцах Олег повысил голос. – Оставайтесь здесь, я пройду внутрь. Там может быть небезопасно.

– Но, Олег, я должен… – Лано протянул руку, словно хотел остановить Шергина.

Олег решительно шагнул в сторону храма, из-под крыши которого уже начал пробиваться дымок.

В сумрачном пространстве собора стало сразу ясно, что основной бой проходил именно здесь. Именно здесь самые отчаянные воины-монахи пытались остановить Трато. Все они полегли в неравном бою. Никакие мечи и кинжалы не помогли против кинжального автоматного огня. Олег сразу понял, где находилась святыня храма. Прямо за чередой резных деревянных кресел в легких клубах дыма виднелся большой саркофаг, даже не саркофаг, а склеп. По тому, что он был весь покрыт тонкой резьбой, по тому, насколько вся внутренняя архитектура собора была связана с этим сооружением, можно было догадаться, что это самое главное место в храме. Дверь с золотыми литыми накладками на входе в склеп была выломана тяжелым ударом. Она валялась на полу, никто из нападавших не позарился на золото.

Внутри стоял пьедестал высотой в метр. На пьедестал падал луч света. Храм был сооружен так, что свет проходил сквозь витражи в куполе, проникая в склеп через отверстие в потолке. Точно в круге света на пьедестале стояла точеная чаша из зеленого камня, похожего на малахит. Шергин подошел к чаше и попытался снять с нее крышку. Он догадывался, что в этом сосуде и хранилась вторая половинка драконьего яйца. Олег надавил изо всех сил, чаша сдвинулась с места, и немедленно зажужжал скрытый в недрах пьедестала механизм. Крышка вместе со стоящей на ней чашей отъехала назад, а передняя часть каменного куба медленно сместилась вниз. Обнажилась камера. Пустая. Шергин достал из кармана миниатюрный фонарик и осветил тайник. По пыльным следам было понятно, что совсем недавно из него извлекли большой и, судя по царапинам на камне, тяжелый объект.

– Все потеряно? – спросил Лано, когда Олег вернулся.

– Да хватит уже! – раздраженно ответил Олег. – Не потеряно, даже не найдено. Судя по всему, не было там никакого драконьего яйца. Было нечто большое и тяжелое. А что – у нас есть только два варианта узнать. Спросить у Трато или спросить у кого-то из попов, кто в курсе и не получит болт из арбалета в затылок, прежде чем нам скажет.

– Мне кажется, что второй вариант проще, – ничуть не обижаясь на Олега, ответил Лано. – Надо идти к замку верховного властителя Цада. Я надеюсь, что все-таки светские власти более разумны.

– Думаете, вас там не арестуют опять?

– Ну, меня, может, и арестуют, хотя это маловероятно, а тебя-то за что?

– То есть я пойду один?

– Ну, ты же не хочешь опять освобождать меня из цадовских казематов? – ехидно спросил Лано.

– Логично. Ждите здесь и никуда не уходите! Вернее, лучше спрячьтесь в одном из дворов и ждите, когда я вернусь.

– Олег, я все-таки с тобой пойду, как я тебя потом найду?

Дворец находился совсем недалеко от храма, и было понятно, что Граценбурга он нисколько не интересовал. По пути в резиденцию короля не встретилось никаких следов боя. Через несколько минут быстрой ходьбы Олег и Батрид столкнулись с блокпостом дворцовой охраны, перекрывшим узкую улочку. В вековой брусчатке за многие годы кареты продолбили колею. Слева и справа от проезжей части лепились дома, им была тоже не одна сотня лет. Сквозь облупившуюся штукатурку то здесь, то там проглядывали треугольные, непривычные для земного человека кирпичи.

– Стой, кто идет? – раздался испуганный голос из-за мешков с песком, наваленных поперек улицы.

– Свои! – Олег не нашел в ответ ничего более разумного.

Его слова вызвали у солдат на блокпосте замешательство. Повисла пауза, только драматический шепот из-за укрытия свидетельствовал, что у охранников не было никаких четких инструкций, что делать в таком случае. Наконец раздалось:

– Что надо?

– Мне нужно срочно встретиться с королем.

С той стороны блокпоста раздался нервный смешок.

– А больше ничего тебе не надо? – уже спокойно и язвительно спросили из-за мешков. – Ты не по адресу обратился, человек, король у нас на вахте не сидит.

– Мне много чего надо, – негромко, так, что страже пришлось, наверное, напрягать слух, сказал Шергин. – Но только я могу помочь спасти святыню, похищенную из храма.

– Много тут таких помощников ходит! – зло ответили караульные. – Иди, попробуй кого-то другого развести.

– Я могу к другому посту подойти, с меня не убудет. Но только потом с вас начальство три шкуры снимет за то, что не отреагировали. – Олег осмотрелся и сел на скамеечку, скромно стоящую у стены дома. Лано пристроился рядом.

За мешками думали. Потом раздались торопливые шаги, видимо, отправили посыльного к начальству. Шергин сидел и спокойно ждал результата. Ждать пришлось недолго. Тишину кривой улочки разбудил топот кованых сапог по брусчатке. С дальнего конца улицы за блокпостом показался гвардейский дозор. Видимо, стражу удалось убедить начальство в том, что на посту происходит что-то важное. Дозор шел торжественно и грозно. Шагавший впереди офицер в сияющей кирасе и в шлеме с белым плюмажем держал левую руку на эфесе клинка. Вторая была занята яблоком, которым гвардеец с аппетитом хрустел, не обращая внимания на то, что сок капает на доспех, оставляя неаккуратные потеки. Солдаты дозора были не столь торжественны, но тяжелые алебарды и простые палаши на перевязи делали их убедительными.

Три гвардейца из дозора, включая начальника, обогнув заградительное сооружение, подошли к Олегу. Вблизи оказалось, что у каждого к поясу приторочен маленький короткоствольный автомат.

– Чего надо? – не очень вежливо спросил командир.

– От тебя – ничего, – ответил Шергин. – Мне нужно твое высшее руководство. Вопрос касается похищенной святыни.

– Можешь все сообщить мне, – строго глядя на Олега, ответил офицер. И как бы невзначай взял в руки автомат.

– Или ты ведешь меня к начальству, или я не сдвинусь с места.

– Встать, руки за спину! – неожиданно рявкнул начальник дозора, передергивая затвор.

Олег делано вздохнул и выполнил требование.

– Иди и не оглядывайся!

– А как я узнаю, куда идти? – усмехнулся Шергин.

– Разговорчики! – все так же на повышенных тонах одернул его офицер. – Вперед и не оборачиваться!

– Ну, вперед, так вперед, – мирно согласился Олег.

– А этого? – Один из дозора показал пальцем на сидящего рядом с Олегом Батрида.

– Этот человек не имеет отношения к делу, он мне просто дорогу показал, – сказал Шергин.

Он оглянулся на Лано, с живым интересом наблюдавшего за переговорами со своей скамеечки, подмигнул ему и направился за блокпост в сопровождении дозорных. Пройдя по основной улице около ста метров, конвой приказал свернуть в переулок, потом еще один и еще. На каждом повороте стояли посты, охрана резиденции высшего руководителя Цада была глубоко эшелонирована. Чем ближе продвигались к дворцу, тем более суровые воины встречались по пути, тем грознее было у них оружие. Все окончилось внушительной баррикадой на дворцовой площади. Из-за укрытий торчали жерла пушек. Баррикада стояла между одноэтажными крыльями величественного дворца.

Центральная трехэтажная часть строилась в течение многих веков. Первый скромный этаж был сложен из грубо отесанных гранитных кубов. Позднее к ним были приделаны скульптуры из мрамора, мало сочетающиеся со строгостью серого камня. Скульптурная композиция изображала сцены мифических битв с незнакомыми Олегу монстрами, тоже явно мифическими. Остальные этажи, сооруженные еще позже, были более гармоничны каждый сам по себе, но вместе они выглядели дико. Второй этаж, выполненный в стиле, похожем на барокко, никак не вязался с третьим, выполненным в лаконичных линиях модерна. Все сооружение венчал золоченый купол, нависающий над сооружением неуместной роскошью.

Центральный вход с широкими ступенями и двумя каретными подъездами слева и справа от ступеней никто всерьез не охранял. У распахнутых дверей стояли два гвардейца почетного караула, застывшие как статуи. То и дело в дверь входили и выходили военные, прижимая к бедрам болтающиеся на ходу клинки.

Дозорные завели Шергина во дворец и передали другим конвоирам. С Олегом никто не разговаривал. Новые стражники, не вдаваясь в детали, повели его дальше. Первый этаж грандиозного сооружения состоял из огромного холла, в котором сейчас хозяйничали военные. Строго регламентированная суета создавала видимость активной милитаристской деятельности. Отдавались громкие команды, рассыльные метались туда-сюда с пакетами и донесениями. За громадным столом в углу сидел толстенный монах и регистрировал арестованных. К нему стояла очередь из нескольких человек. Каждого арестованного сопровождали охранники. В итоге эта толпа еще больше усиливала общую напряженность. Олег понял, что даже военное правосудие в Цаде отдано на откуп священникам и во дворце светской власти творят суд монахи.

Решив выпить эту чашу до самого дна и не привлекать к себе пока излишнего внимания, Олег с безразличным видом отстоял всю очередь. Глядя на происходящее вокруг, он пытался понять смысл активности военных, но не смог. До него доносились обрывки фраз о выпрямлении фронта то на западе, то на востоке Цада, о героическом прорыве блокады и о хлебном караване с юга Пустоши, который блокировали боевики врага. Шергин совсем недавно проделал громадный путь почти через весь Цад и не заметил никаких боевых действий. Ему показалось, что простое бандитское нападение на храм в Лирморе воспринято армией как полномасштабная война. Удивленный и увлеченный наблюдениями, он не заметил, как подошла очередь на первый допрос.

– Как звать? – спросил толстый монах и вытер перо простой чернильной ручки о свою курчавую шевелюру.

– Олег Шергин.

Монах аккуратно занес данные в книгу.

– Откуда родом?

– Земля.

Толстяк посмотрел на него, как на умалишенного, но ничего не сказал и сделал запись в толстой амбарной книге.

– При каких обстоятельствах задержан?

– Я не задержан, я прошу встречи… – начал Олег.

– Ты тупой, что ли? – взорвался дознаватель. – Я спрашиваю, при каких обстоятельствах задержан! Я должен птичку поставить.

Он поднял книгу и потряс перед лицом Шергина исписанными страницами.

– Мне надо отметить, при каких обстоятельствах, – разнервничался монах. – Тут есть графы – при попытке нарушения границы, при осквернении веры, при хуле кардинала, оскорблении короля, при краже продуктов, при мародерстве и при курином святотатстве. Меня не интересует что-либо другое!

– Тогда отметь – при попытке подрыва ядерного фугаса, – ответил Олег.

Толстяк посмотрел на него, тяжело вздохнул и пробурчал:

– Ясно, при осквернении веры. – И сделал пометку в книге. – В каком храме исповедуетесь?

– Христа Спасителя, – буркнул Олег, понимая, что разговор ни к чему не приведет.

Монах озабоченно стал водить по строчкам своей книги.

– Тут нет такого. А у нас все храмы переписаны. И что за святой такой?

– Ну, ты и дурак! – разозлился Олег. – Веди к начальству.

– Подлежишь пытке третьей категории с клеймением, поражением в правах и конфискацией имущества. – Монах решил не вступать в долгую дискуссию и ударил по столу линейкой, которую все время держал в левой руке.

Два охранника, которые подвели сюда Шергина, шагнули с двух сторон и взяли его крепко за руки.

– Будешь шутить в другом месте, – вдогонку кинул монах.

– Олег! – внезапно раздался голос Батрида.

Шергин увидел, как во дворец ведут Лано. Видимо, его посиделки на блокпосте показались гвардии подозрительными.

– Что случилось, я же велел ждать? – Олег остановился, несмотря на грубые протесты конвоя.

– Так я и остался, а они пришли и меня скрутили. – Профессор развел руками. – Я же говорил, от попов толку мало, а от королевской гвардии еще меньше.

– Не говорили вы мне этого. – Шергин в сердцах плюнул и задержал дыхание, стараясь не реагировать на суету охраны.

Через мгновение в воздухе висело только неясное марево, а от Олега не осталось и следа. Охранники засуетились. Раздались крики – «контрабандист!», прибежавший офицер в сердцах заехал в ухо одному из стражников.

– Ну, подними трубку, подними. – Я просто молился на сотовый, ожидая ответа Копайко.

– Олег, что опять? – деловито спросил Виктор.

– Витя, мне срочно нужен автомат Калашникова, два бронежилета и что-нибудь еще, – выпалил я без всяких объяснений.

– Да? – как-то неуверенно сказал Виктор. – А ты где?

– Дома я, дома! – заорал я в ответ. – Срочно приезжай. И гранаты привези.

– Жди! – Виктор не стал задавать вопросов.

Он приехал через десять минут. Причем я услышал с улицы вой сирены. Копайко, видимо, не на шутку встревожился.

– Говори. – Виктор бросил на пол объемистую сумку.

– Витя, поверь, сейчас могут произойти события, там произойти, после которых, может, вообще весь мир исчезнет.

– Да? – с сомнением переспросил Копайко.

– Витя, помоги! Я все верну! Мне на полчаса туда нужно – к королю пробиться, а там стража. Ты принес автомат?

– Олег! Ты что, думаешь, у меня в столе автомат лежит? Оружие в оружейной комнате. Я не могу его просто так взять.

– А тут что? – С надеждой, что все-таки Витя всемогущ, я показал на его баул.

– Вот, – начал Копайко разбирать сумку, – броник «Сфера». Нормальный. Только один смог добыть так быстро. Так, шлем «Маска», две штуки.

Виктор достал две зеленые полусферы с толстыми темными защитными стеклами, я такие только по телевизору и видел.

– И вот, две свето-шумовые гранаты. Без шлема не использовать, сам первым охренеешь. Вот и все.

– А как же я без оружия? – У меня все внутри оборвалось.

– Ну, где я возьму? Не свой же «макар» штатный отдавать? Да и зачем тебе? Ты что, много стрелял за срочную? Тут опыт надо.

– Я там очень быстро учусь, – выдавил я из себя.

– Ну, так возьми свой пулемет музейный! От него знаешь сколько шуму!

А ведь это идея!

Суета продолжалась недолго, стражи быстро успокоились, и Лано стал в длинную очередь к дознавателю.

Через полчаса в холле опять возникло марево, и появился Шергин. Теперь он был в бронежилете, его голову украшал жуткого вида шлем. Тяжелый пулемет Дегтярева оттягивал ремнем плечо.

– Наденьте! – Олег бросил второй шлем Батриду.

Лано неожиданно проявил невероятную реакцию и ловкость. Он, словно настоящий земной баскетболист, поймал защитную сферу и моментально надел ее на голову. Шергин, видя, что профессор защищен, сорвал с пояса свето-шумовую гранату, катнул ее по каменному полу в центр холла. Успевшие заметить возвращение Олега гвардейцы застыли в изумлении. Невиданная экипировка, оружие и манипуляции с гранатой их загипнотизировали. Ахнул оглушительный взрыв, ослепительный свет парализовал и гвардейцев, и обомлевшего попа-регистратора, и нескольких арестованных, стоящих в очереди за приговором.

Шергин знаком показал Батриду двигаться за ним. Как только развеялся дым, Олег длинной очередью в потолок заставил упасть на пол всех, кто не сделал этого после взрыва оглушающих гранат. Потом он решительно двинулся к широкой лестнице, ведущей на верхний этаж. Еще раньше он заметил там богато разодетую стражу, стоящую в торжественном карауле у золотых дверей. Сейчас эта торжественная гвардия сидела на полу, закрыв уши руками. Ударом ноги Олег распахнул двустворчатые помпезные двери. Ему открылась дворцовая анфилада, ярко освещенная огнями газовых рожков. В каждой арке стоял караульный гвардеец. Шум за дверями заставил их взять сабли на изготовку и, заняв позицию, приготовиться к обороне. Но пулеметная очередь, усиленная эхом в галерее, развеяла боевой дух гвардейцев короля, а вторая граната заставила их упасть на пол. Сзади раздался язвительный голос Батрида:

– Не хотят они менять свое бытие на небесное существование.

– Они просто не стяжают земную славу, – буркнул Олег. – Да и они же не церковные, а королевские. Могут на бытие смотреть иначе.

Не обращая внимания на валяющуюся стражу, он прошел к торцовой двери, которая, как ему казалось, скрывала резиденции короля. Шергин не ошибся. Распахнув усыпанные драгоценными камнями створки, он оказался в большом зале. Зал был полон роскошно одетых людей. Шергину даже показалось, что, несмотря на военные действия, в королевском дворце давали бал. От шума стрельбы знать застыла в тревожном ожидании.

– Кто здесь главный? – проревел Олег.

Толпа вельмож стала невольно коситься в одну сторону. На маленького толстенького человечка, который вжался в кресло, стоящее посреди зала.

– Всем выйти, королю остаться! – грозно прорычал Шергин и дал в потолок воспитательную очередь из пулемета. – И стоять за дверью, а то окажетесь без короля!

Никто возражать не стал, и знать трепетной струйкой покинула помещение.

– Не бойтесь, я вам не причиню вреда, – обратился Олег к королю, который смотрел на него расширенными от ужаса глазами. – Более того, я хочу вам помочь.

– Э… – протянул маленький человек в кресле. – Вы кто такой?

– Считайте, что ваше спасение и ваш друг. Что у вас тут происходит вообще?

– Мне сообщили, что в городе беспорядки. – Король понял, что его не будут убивать, и начал приходить в себя. – Я распорядился ввести режим строгой защиты неба. Но не отменять же праздник по случаю обретения просветления шестым кардиналом Цада во время перехода через Сухую Пустошь?

Король собрался при упоминании святого осенить себя круговым знамением, но, поймав взгляд Олега, просто махнул рукой.

– Вы хоть знаете в деталях, что произошло? – спросил Шергин.

– Ну, мне кардинал доложил о волнениях вокруг храма и сказал, что все под контролем, – не очень уверенно ответил король. – А что, что-то особенное происходит? Вы знаете, я бы не сильно реагировал на панику, поднимаемую святошами. Им надо держать массы в благоговейном напряжении, но мы-то с вами, я так понимаю, люди светские? Тем более вы сами сказали – друзья.

При этих словах король кратко показал пальцем на пулемет со свисающей опустошенной лентой.

– Вы угадали. Я пришел сюда, чтобы прояснить очень серьезные вопросы.

Король Цада, верховный правитель, властелин гор и попечитель храма Тоц, его величество Разолван VI поерзал на троне и внезапно поменял тон с дружеского на официальный.

– Господа. – По всей видимости, правитель уже полностью взял себя в руки. – Я совершенно не понимаю причин такого вашего… мнэ-э… активного посещения нашего мероприятия. Вы бы могли подать обычное прошение или связаться со мной по дипломатическим каналам.

Шергин передернул, как ему подумалось – для устрашения, затвор пулемета. Патрон упал на мрамор. Разолван внимательно проследил за ним.

– Но я готов провести с вами экстраординарные переговоры, раз это так срочно необходимо, – поспешил сообщить король.

Батрид легонько подергал Шергина за рукав.

– Олег, я думаю, нам не стоит накалять обстановку.

– Нам необходимо в течение часа решить ряд важных вопросов, связанных с сегодняшними событиями. – Олег отправил пулемет за спину, в походное положение. – Вы готовы? Учтите, я не намерен никоим образом делать что-то, что может повредить Цаду, я просто хочу помочь. Но никого, кто мог бы содействовать мне, я не нашел. Надеюсь на ваше благоразумие, господин верховный правитель.

– Я готов провести переговоры на любом уровне, – вложив в голос максимум убедительности, ответил Разолван. – И обращайтесь ко мне просто – «ваше величество». Не надо титулов. Пусть моя свита видит, что я принимаю вас как близкого мне человека.

– Ну, так давайте… – Олег замолк на мгновение. – Ваше величество. Дело в том, что сейчас возникла на самом деле большая опасность для Цада, да и для всего Центрума.

– Ну и что? – удивился король. – Для этого у меня есть и министр обороны, и министр внутренних дел, и кардинал. Это их заботы!

– Вы, видимо, еще не поняли, в какой опасности находитесь! Зовите своих министров! – Олег оглянулся и занял кресло неподалеку от трона.

Король осторожно слез со своего трона и неуверенно пошел к двери. По всему было видно, что он делает нечто совершенно непривычное. Он осторожно приоткрыл створку, выглянул наружу и поманил кого-то пальцем. Потом так же, сквозь щель в двери, стал что-то шепотом объяснять.

Через несколько минут зал, где совсем недавно блистала знать, походил на генеральный штаб во время войны. По приказу короля слуги взяли за углы скатерть и убрали всю роскошную снедь. Трон перенесли, и король занял место во главе стола, приняв серьезный, вполне королевский облик. В зал было дозволено войти только главным министрам, и они, собравшись в робкую кучку, ждали вызова на доклад. Первым к столу подошел министр обороны и сел по правую руку от Разолвана.

Доклад министра был не очень пространен. Сегодня утром совершенно неожиданно в столицу прибыл бронепоезд, замаскированный под мирный транспорт. Одновременно неизвестные организовали атаку с воздуха. Так как нападению подвергся только храм Тоц, то оказать сопротивление врагу в полной мере не удалось. Это было связано с тем, что основные силы охраны престола неба были сосредоточены в других местах. Поэтому бой приняли не церковные военные, а городская полиция. О действиях полиции рассказал министр внутренних дел, которому министр обороны любезно уступил очередь. Место полицейского было по левую сторону от короля.

Олег с некоторым удивлением наблюдал за происходящим. С одной стороны, основная власть в Цаде принадлежала церкви, и король выглядел номинальной фигурой, ни за что не отвечающей. Подобострастие министров и прекрасные организаторские способности властителя выглядели неожиданными.

Шергин никак не мог взять в толк, как же должна быть устроена система власти в Цаде, что только благодаря его вмешательству вельможи хоть как-то стали анализировать происшествие. Король сидел на своем троне чуть отстраненно от вещающих министров и слушал все с полузакрытыми глазами, словно ему было очень скучно.

Министр внутренних дел рассказал, как храбро сражались полицейские, как полегли все, защищая подступы к храму, как…

– Господа, у меня к вам будет только один вопрос, – прервал заседание уставший от докладов Шергин. – Если вы мне ответите на него, то я вам скажу, кто на вас напал и как с ним можно бороться. Да и, наверное, расскажу, где его можно найти. Вы готовы?

Батрид, поглощенный докладами высших чинов, опять подергал Олега за рукав, намекая, что начальство прерывать не следует.

Но тут из дальнего угла зала раздался голос кардинала, который, войдя вместе с министрами, скромно стоял в стороне.

– Ваше величество, если дело касается нашей веры и наших святынь, то, мне кажется, не стоит это обсуждать здесь.

– Пусть говорит, – остановил кардинала Разолван. И, помолчав, добавил: – Говорите, уважаемый гость.

– Итак, – Олег кивнул с благодарностью, – что является святыней храма Тоц?

– Это ваш вопрос? – переспросил король.

– Да, именно.

– Господин кардинал, разъясните, – обратился к главе церкви властелин.

– Но как можно?! – вспылил прелат.

– Объясните. – Голос властелина Цада был тих, но в нем Олег услышал такие железные нотки, что в нем даже проснулось почтенное уважение к королю.

– Ваше величество, мне кажется, что просто так, всуе, упоминать о святыне не подобает, – кротко произнес кардинал, потупив взгляд. – Извините, что я высказываю свое мнение. Для всего должна быть причина.

– Да, конечно. – Король неожиданно изменил тон. – Скажите, уважаемый, у вас есть весомые аргументы для обсуждения вопроса престола неба сейчас и не в священном храме?

– Оружие часто очень неплохой аргумент, – весело ответил Шергин. – Нужно ли мне его подтверждать? Однако, дабы не смущать уважаемый двор, я могу сказать, вернее, информировать вас о том, кто сегодня на вас напал.

– И кто же? – спросил кардинал почему-то с язвительными нотками.

– Если я скажу, вы ответите мне такой же откровенностью? Я имею в виду святыню храма Тоц?

– Конечно, – кивнул король. – Он все вам скажет.

Кардинал, как показалось Олегу, зло глянул на Разолвана.

– Нападение на храм было организовано Трато Граценбургом. Он это сделал с единственной целью – завладеть святыней храма, второй половинкой яйца дракона, – честно сообщил Олег. – Я так понимаю, он ошибся и искомого не получил?

– Трато? – изумился кардинал. – Это невозможно!

– Возможно. Летающие воины с бомбами – это его гвардия.

– А с чего вы решили, что он не завладел искомым? – Кардинал не спешил отвечать на вопрос.

– Я был в храме, я видел хранилище святыни. Оттуда унесли нечто гораздо более крупное.

Кардинал в смятении пожевал губами, потом тихонько подошел к королю и что-то зашептал ему на ухо.

– Господа министры, наше совещание меняет формат, – громко объявил Разолван. – Оставьте нас и сообщите народу, что посягнувшие на святыню храма Тоц разбиты и святыня осталась неприкосновенной и неоскверненной. Выполняйте.

Министры, пятясь и кланяясь, покинули зал. Охрана плотно закрыла створки с той стороны двери.

– Вопросы веры не могут быть обсуждаемы публично, – сказал кардинал.

– Я бы попросил не отвлекаться, – прервал их Шергин. – Я свое слово сказал, теперь очередь за вами.

– Видите ли, сын… э-э… молодой человек, – вкрадчиво начал кардинал, отстранившись от короля. – Все не так просто. То, что вы сказали о Трато, коренным образом изменяет расстановку сил при дворе. Этот человек весьма влиятелен и весьма значим для нашего континуума.

– Я сказал вам то, что знаю. И не вижу с вашей стороны никакого сотрудничества, – сердито повторил Шергин. – Учтите, то, что я у вас пытаюсь узнать, для меня очень важно, и я могу принять крайние меры.

– Зачем Трато понадобилась святыня? – спросил король, обращаясь к Олегу.

– Он считал, что может изменить систему переходов между мирами. И взять их под свой контроль. И мне кажется, что не только он был заинтересован в этом.

Шергин не смог не заметить, как по лицу кардинала промелькнула тень тревоги.

– Я имею власть сообщить о том, что находилось в храме. Но я должен иметь гарантии, что это не распространится дальше ваших ушей, – сказал прелат.

– Я вам гарантирую, – не очень убедительно заверил Олег.

– Попрошу всех очистить зал! – громко произнес кардинал.

Олег удивленно огляделся, пытаясь понять, кто же должен покинуть помещение. И тут он понял, что кардинал внимательно смотрит на короля, именно от него требуя уйти. Тот, беззаботно полируя ноготь салфеткой, сделал вид, что не понимает намека. Кардинал кашлянул. Олег глянул на Лано и кратко кивнул ему. Батрид, не выпуская из пальцев кисточку поясного шнурка, безропотно вышел. Но кардинал все ждал, когда уйдет Разолван. Король, убедившись, что ноготь отполирован достаточно тщательно, поднял глаза на кардинала.

– Вы что, считаете, что если я никогда вас не спрашивал, то мне это неинтересно? – скривив рот, с некоторым отвращением спросил властитель. – Если я молчаливо выполнял некоторые особенности ваших уставов и наших законов, то это не значит, что я с ними соглашался.

Кардинал поклонился, вложив в этот поклон глубокое сожаление и возмущение.

– Итак, я имею честь открыть величайшее таинство нашего континуума. В храме Тоц находился священный изначальный ковчег. И если верить молодому человеку, мы его потеряли. – Кардинал осенил себя круговым знамением.

– А где вторая половинка яйца дракона? – спросил Олег, все еще не теряя надежды.

– Ее не существует. Ее никто не видел. И это залог стабильности Центрума. Ее отсутствие – залог.

– Я могу вернуть вам ковчег. Но мне понадобится и ваша помощь, – задумавшись на секунду, сказал Шергин.

– Какая? – Властитель оживился и, поднявшись с трона, сделал шаг к Олегу.

– Мне нужен бронепоезд, тогда я смогу догнать Трато. Если он вернется в свой замок, то, боюсь, будет поздно.

– Это не ко мне! – Кардинал обрадовался, что вопрос его не касается. – Но учтите, на настоящий момент все знают, что святыня не украдена. И пусть это будет так.

– Позовите обратно сюда моих министров! Немедленно, – потребовал Разолван. – Кардинал, идите, преклонитесь перед небом за наше величество и за мир во всем мире.

Кардинал, недовольный тем, что его заставили выполнить неподобающую его рангу функцию, пошел за министрами. Через минуту за столом опять расположились чиновники. Олег улыбнулся, когда весь кабинет устроился на своих местах. По случаю бала они были разряжены очень пестро и не по-деловому. Хотя, может быть, такие наряды были обычными для Цада.

– Господа, в силу обстоятельств, не зависящих от нас, над нашей родиной нависла смертельная опасность. В силу ситуации, которая не подлежит разглашению, я требую от кабинета министров немедленно передать наш бронепоезд под руководство… – Король сделал паузу и посмотрел на Олега.

– Официального представителя дружественного мира Шергина Олега, почетного старшего генерала железнодорожных войск Гранца, артиллерист-мажора бронепоезда «Маршал Гронд», – внезапно отрапортовал Лано, вернувшийся вместе с министрами. – А я его консультант в Центруме, профессор университета Лореи, пожизненный хранитель Депозитария.

Профессор скромно поклонился. Олег, с трудом скрывая изумление, глянул на своего научного руководителя.

– Вот именно, – поддакнул король. – Итак, министр транспорта, когда будет готов состав?

– Э… ваше величество, – начал мямлить толстый, с зачесанными на пробор редкими седыми волосами министр. – Боевой состав имени властителя Цада находится в полном ведении министра обороны и вас лично как верховного главнокомандующего непобедимых войск Цада.

– Господин генералиссимус, – король посмотрел на другого министра, грудь которого по случаю бала была полностью покрыта наградными планками, – я повелеваю, немедленно…

– Ваше величество! – Министр вскочил, опрокинув высокий стул, и сделал шаг в направлении трона. – Разрешите доложить?

– Докладывайте. – Разолван недовольно махнул рукой. – Я знаю, что вы, военные, без доклада не можете.

– Сегодня вероломно… – начал министр.

– Короче, – оборвал его король.

– Нападение на храм был проведено силами противника, прибывшего на бронепоезде со стороны Пустоши, – продолжил военный. – Полной неожиданностью для нас было не только массированное нападение на суше, но и удар с воздуха. Неизвестные нам до сегодняшнего дня летающие солдаты нанесли основной удар по глубоко эшелонированной обороне города. Сдержать превосходящие по техническому оснащению силы противника в полной мере мы не смогли.

– Так, – кивнул Разолван. – И?..

– Пользуясь случаем, я хочу предложить радикальную программу преобразования разведки, контрразведки и систем раннего оповещения. В основу структур раннего оповещения я предлагаю положить совершенно новые методы, требующие дополнительной проработки. Так, находящийся в моем подчинении военно-полевой институт культуры предлагается преобразовать, с учетом уже имеющихся у них наработок, в университет звонарей раннего оповещения. И церковь будет довольна, это специальность двойного применения.

– Об этом поговорим позже. Вы по делу можете говорить? – Терпению короля начал приходить конец. – Бронепоезд готов?

– Конечно, готов! Но сначала от себя добавлю, что даже с неподобающей организацией разведки оповещения несколько летающих агрессоров мы поразили. Поделом врагу! – Последнюю фразу министр произнес тоном, подразумевающим подъем патриотического настроения и овации в зале. – Далее, после тяжелого боя у храма Тоц нашим войскам удалось оттеснить врага обратно к военно-транспортному составу, который коварный враг использовал для того, чтобы ретироваться. Так будет с каждым мерзавцем, посягнувшим на престол его величества Разолвана VI и святой небесный престол, дабы…

– Умерьте патетику, – сердито сказал властитель. – И?..

– Пардон? – не понял вопроса министр.

– Какое отношение это имеет к нашему бронепоезду, который уже должен разводить пары или что там они разводят?! – рявкнул король.

Олегу, внимательно следящему за разговором, вдруг показалось, что на месте Разолвана, толстенького, несерьезного человечка, вдруг оказался грозный властелин, перед которым падают ниц и друзья, и враги, и кони врагов.

– Я должен немедленно организовать комиссию по подготовке к отправке бронепоезда. Он как раз на запасном пути стоит. – Министр сделал движение, как будто собирается немедленно отбыть на организацию комиссии.

– Я не понял. Какая комиссия? Вы можете отдать приказ немедленно отправить бронепоезд в погоню? – гремел король.

– Приказ – могу. Но есть обстоятельства, – пытался оправдаться обомлевший министр.

– Какие обстоятельства?!

– Бронепоезд как раз прошел переоснастку. Надо проверить некоторые системы, – совсем беспомощно сообщил министр.

– Какую переоснастку? Я только год назад подписал финансирование на создание этого состава!

– Да-да, мы как раз и готовим необходимую документацию.

– У нас есть бронепоезд, который может в течение часа отправиться в боевой поход? – спокойно, тихим голосом спросил Разолван.

– Практически есть, – бодро ответил министр. Потом подумал и добавил. – Нет.

– Вы хотите сказать, что деньги украдены и бронепоезда у нас нет?

– Все не так плохо. Мы приобрели неоценимый опыт в создании структур…

Король вернулся на трон, закрыл лицо в приступе печали ладонью, посидел так несколько секунд и процедил сквозь зубы:

– Пошли все вон.

Все, словно только этого и ждали, толкаясь в дверях, поспешили выполнять приказ. В зале остались только Разолван, Олег и Батрид. Хотя Лано тоже попытался было последовать за министрами, но Шергин его удержал.

– И как можно работать, – устало сказал глава Цада. – Кругом одно ворье и продажные попы! Мы так прокутим все святыни и потратим последние деньги. Вы должны меня понять…

Повисла пауза, прервал ее властитель:

– Давайте прогуляемся по дворцу, я устал торчать в этом дурацком зале. Может, что-то придумаем.

Король провел Олега и Лано сначала по широким витым лестницам, потом через большой зал, заставленный произведениями искусства.

– Вы, мне кажется, удивлены нашими делами? Я то-же, – рассуждал Разолван. – Явно что-то надо менять в устройстве государства. Я ведь никак не могу на них влиять! Я могу только увольнять. Вот они только одного и боятся. И воруют так, что уму непостижимо.

– Я не пойму, почему, когда я выгнал всех из зала, они покорно стояли за дверью и не вызвали гвардию? – спросил Олег. – Ведь они были уверены, что я могу убить вас.

– Не совсем так, – усмехнулся король. – Они были уверены, что я с вами договорюсь и останусь жив. А если позвать гвардию, откроется пальба и для меня все может плохо кончиться. Они надеялись на мирное разрешение. Надеялись, что я выживу и новый король не выгонит их в три шеи. Дрожали за дверью.

– А кардинал? Я не совсем понял, есть у него власть или нет? – поинтересовался Батрид. – Я был уверен, что Цад – это полностью религиозное государство.

– Попам лень заниматься хозяйством. Вот они и переложили эти задачи на светскую власть, мы просто обслуживаем церковь, армию их содержим и шпионов-миссионеров кормим.

– Почему же вы это терпите? – с явной ненавистью к попам спросил Лано.

– Потому, что только церковь может поставить или убрать короля. Вот такая у нас хитрая круговая порука, – развел руками Разолван.

– Но вы не боитесь, что после сегодняшнего разговора попы вас уберут?

– Доходы небесного престола при мне выросли на пятнадцать процентов и стали самыми высокими за историю Цада. Имение кардинала приросло орошаемыми землями Пустоши, о чем мало кто знает. Рука руку моет. И я не вижу ничего зазорного в этом. Народ доволен. Торговля процветает. – Разолван вел Лано и Олега длинными коридорами, в которых не было ни стражей, ни обслуги.

Он открыл неприметную дверь, и все трое вошли в громадный зал, мало похожий на тот, в котором проходил бал. Никакой роскоши, золота и торжественных факелов. Король повернул рычаг у двери, и помещение засверкало иллюминацией.

– Вот, я люблю это место, только тут я чувствую себя спокойно. Это моя коллекция, люблю, видите ли, старину. – Зал был полон странных механизмов, конструкций и сооружений неясного назначения. – У каждого свои причуды, а я вот люблю изобретения, которые не смогли реализовать. У меня лучшая в Центруме коллекция вечных двигателей!

– А кто-то еще делает вечные двигатели? – удивился Лано, который от такого обилия экспонатов был в полном восторге. – Кстати, а о вашей коллекции в Лорее идет молва!

– Нет, я один, только своими силами и на свои сбережения содержу и пополняю коллекцию вечных двигателей, – сообщил король. – И что надо сказать, ведь некоторые до сих пор работают! Но я все-таки просвещенный монарх и считаю, что просто не нашел скрытого источника энергии. Я предлагаю сейчас посидеть в моем кабинете, обдумать, что же мы можем предпринять. Дело в том, что я не очень доверяю совещаниям в зале для балов. Там каждый норовит устроить презентацию собственных заслуг и попросить новую должность. Из своего кабинета я попробую связаться со службами, которые не очень афишируются, но всегда готовы помочь мне в выполнении деликатных операций.

– И они не смогли помочь вам сегодня при нападении на город? – не выдержал Батрид.

– Да плевать я хотел на проблемы попов! У нас вообще-то религиозное государство, и почему я, светский правитель, должен вмешиваться? Пусть кардинал почувствует в очередной раз, что я ему больше нужен, чем он мне.

– А что это? – перебил Шергин и показал пальцем на странное сооружение под потолком, напоминающее гигантский воздушный змей с сигарообразным фюзеляжем между квадратных крыльев. – Тоже неработающее изобретение?

– Вы же сказали, что вы с Земли? – Правитель остановился. – Это же творение вашего великого соотечественника, это летало Можайского! Гениальное неработающее сооружение. Но какой размах мысли!

– Самолет Можайского, – задумчиво поправил Олег.

– Ну, не все ли равно. Важно, что человек решился объединить птицу и паровой двигатель! Эх, жаль, у нас только такие моторы могут работать, как жаль…

– Но как вы такую громаду протащили через переход?

– И почему это не зарегистрировано в Депозитарии? – встрепенулся Лано. – Закон одинаков для всех!

– Говорить монарху, что закон одинаков для всех, поистине неблагодарное занятие, – засмеялся правитель. – А протащили по частям! У меня ведь есть целая служба поиска необычных вещей. Вот и организовали.

– А это макет или… – спросил Олег.

– Копий не держим. Настоящий самолет, оригинал. Это у вас на Земле макет остался. Паровик в порядке, при мне проверяли. Эта каракатица даже по полю пробежалась. Но, конечно, взлететь – никак. Но я знаю, что в вашем мире полеты – вещь обыденная.

– В вашем теперь тоже… – тихо сказал Олег, обдумывая какую-то идею. – Скажите, а можно вашего министра обороны вызвать к вам в кабинет? Срочно.

– Я не знаю, чем он может помочь, я его все равно прогоню и под суд отдам. Он, правда, там откупится. Но почему бы и не позвать? – согласился монарх. – Вдруг он подумает, что я его казнить задумал?

– А можете казнить?

– Да нет, это только церковь может, но пусть боится, – засмеялся Разолван.

Королевский кабинет оказался небольшим и уютным. Очень трудно в нем было угадать рабочее место властелина Цада. Это был скорее кабинет ушедшего на покой ученого. Стены до потолка уставлены книжными шкафами. На массивном письменном столе из резного дерева с зеленым сукном на столешнице лежал раскрытый фолиант и астрономические инструменты. Рабочее кресло было тоже отнюдь не королевским. Старое, обитое потертой кожей, но глубокое и уютное. Еще Олег успел заметить, что на столе стояла изящная подставка для благовоний.

Король заметил интерес Шергина и сказал:

– Я всю жизнь мечтаю о дальних континуумах, что лежат по ту сторону моря. Карты изучаю. – Он взял в руки фолиант. – Секстанты всякие просто обожаю. Но дела не дают мне возможности. Приходится только мечтать. Может, затеять морской поход и захватить кого-нибудь? Но, к сожалению, у нас нет выхода к теплому морю. Так что не омочить нам сапоги в чужой бухте. Разве только наши заклятые друзья по ту сторону моря осквернят святыню. Вот тогда придется нам снаряжать экспедиционный флот. Кстати, почему бы землянам не помочь Цаду?

– Я попробую устроить это при случае, – пообещал Олег.

Король весело засмеялся. Потом он, возвращаясь к делам, по телеграфу вызвал министра. Тот явился немедленно.

– Тут наш гость от вас что-то хочет, – сказал король, когда напуганный министр просочился в кабинет.

– Ну что, украли паровоз? – грозно спросил Олег.

– Да я… – испугался министр.

– Короче, вы говорили, что смогли подстрелить несколько летающих солдат Трато.

– Так точно!

– Вы трупы не потеряли?

– Никак нет! – Министр, чуя, что тучи над ним могут развеяться, отвечал как новобранец на плацу.

– Вот теперь вы похожи на хорошего министра обороны. – Шергин похлопал вояку по плечу. – Немедленно доставьте меня к этим телам.

– Что вы задумали? – поинтересовался король, который внимательно следил за их разговором.

– Я надеюсь вас удивить и попытаться вернуть вам похищенную из храма святыню, – ответил Олег. – Но у меня к вам большая просьба.

– Конечно, просите чего хотите!

– Прикажите, чтобы самолет Можайского извлекли наружу. Можно на площадь перед дворцом. И прикажите привести двигатель в рабочее состояние.

– Я не понимаю, что вы задумали, но все будет сделано. И еще… – Король поманил пальцем Лано и Олега поближе, так чтобы его слова попали только в их уши, и прошептал: – И оставьте эту святыню у себя! Не вздумайте ее возвращать. Мне до смерти надоела эта пляска моих клириков на гробах. Я хочу выбить землю у них из-под ног. Дарственную грамоту я вам дам!

И хитро подмигнул.

Олег и Лано в сопровождении министра обороны и гвардейцев отправились к сбитым солдатам Трато.

– А вас, Батрид, я попрошу остаться! – внезапно сказал король в спину уходящим.

Лано вздрогнул и испуганно оглянулся. Но еще больше встревожился Олег.

– Что вы, что вы! – немедленно успокоил его король. – У меня просто есть к вам вопросы, связанные с Ректоратом, ну и кто-то же ответственный должен наблюдать за перемещением моего экспоната на площадь.

Центральная площадь столицы, еще не оправившейся от военных действий, была уже полностью забита любопытными и выглядела как в ярмарочный день. Горожане пытались пробраться поближе к леталу Можайского. Солдаты, построившись цепью, сдерживали напор зевак и этим только разжигали любопытство. Особую сумятицу вызвал военный оркестр, выстроенный у дворца по неизвестно чьему приказу. Оркестр играл боевые церковные марши, вызывая раздражение у народа. Никто из столичных жителей, да и вообще из жителей Цада, никогда не видел подобного аппарата. Для обеспечения подготовки самолета над площадью включили праздничную иллюминацию.

Лано пришлось самому руководить работами по извлечению этого сооружения из дворца. Уже на площади Батрид выяснил, что самолет не в самом лучшем состоянии. Профессор попросил помощи у короля, и под начало Лано немедленно были выделены две бригады. Одна, механическая, стала приводить в порядок двигатель и топку, которые требовали очистки и смазки. Топка самолета работала на угле и, как объяснил Разолван, силами королевских механиков переделана по его личному указанию. Изначально котел самолета топился жидким топливом, которого в королевстве Цад давно не водилось. Вторая бригада, швейников, чинила провисшие и местами порванные крылья машины, похожие на раскрытую книгу. Работа спорилась, и буквально через полчаса аппарат уже сверкал начищенной медянкой, а плоскости, вернувшие исходную упругость, стали реагировать на каждый порыв ветра, вздрагивая, как застоявшаяся скаковая лошадь.

А через час на площадь вступил отряд монахов под руководством Шергина. Оказалось, что убитыми и ранеными по давней традиции занималась только церковь, и клирики категорически настояли на том, чтобы участвовать в перемещении антиграва. Олег прекрасно понимал, что любопытный кардинал хотел узнать, что задумал Разолван, и под видом монахов отправил своих шпионов. Монахи несли поклажу, вызвавшую у зевак на площади недоумение и изумление. Разбившись на пары, носильщики держали за концы железные прутья с привязанным к ним грузом. Снизу болтались тяжелые гири, каждая не меньше сотни килограммов, а сверху, словно воздушные шарики, на прочных ремнях висели в воздухе небольшие кожаные сумки. Эти сумки, стремясь улететь в небо, компенсировали вес гирь, и монахам оставалось только бороться с большой инерционностью на поворотах.

– Ваше величество, – обратился к королю Шергин, когда вся процессия вышла на площадь. – Я прошу не сильно карать вашего министра обороны. Только благодаря его дальновидности, а именно тому, что все сбитые летающие солдаты были собраны в одном месте и не были разоблачены, мы имеем шанс отправиться в путь за святыней храма.

Король принял эту речь с гордым достоинством и спросил:

– Я надеюсь, вы объясните мне, что вы доставили сюда? Вашу идею, как заставить летать этот никчемный прибор, я уже понял.

– Конечно, ваше величество, – кивнул Олег. – Вся сила войск Трато заключена в его летающих воинах. Их способность определяется особым веществом, которое противостоит гравитации. Я не буду сейчас вдаваться в детали, каким путем – а он поистине преступный – Трато добывает это вещество, но сейчас оно гарантированно поработает против него.

Самолет потребовал некоторой доработки. Делалось все очень быстро, тут неожиданная инженерная смекалка Батрида оказалась как нельзя кстати. Для того чтобы равномерно распределить антиграв, фюзеляж самолета пришлось укрепить ремнями, проделав в корпусе дополнительные отверстия. Этими же ремнями закрепили футляры с веществом, лишающим аэроплан веса. Один из футляров с антигравом установили таким образом, чтобы от него можно было избавиться, отпустив его на длинном тросе в небо. Это давало возможность экстренного вертикального маневра. Затем пришлось провести еще одну серьезную работу. Но перед этим король тихо, отослав свиту, предложил Олегу:

– Уважаемый господин Шергин, у меня к вам есть маленькое предложение. Я предлагаю установить на самолете пулемет Гатлинга из моей коллекции. Ваш, земной, современный. Очень компактное и эффективное оружие. А вы подарите мне ваш. Тем более что холостые патроны мало помогут вам в настоящем бою, – хитро улыбнулся король.

– Это не холостые патроны, а строительные, – ответил Олег. – Но ведь… э-э… Гатлингу нужен электропривод, это же уникальное оружие.

– У меня, во-первых, два таких, и, во-вторых, мои механики переделали его. И теперь он не нуждается в электричестве и прекрасно работает от парового котла.

В течение часа удалось установить на борту самолета пулеметную подвеску, превратив мирный летательный аппарат в грозный штурмовик. От парового котла ловкие мастера быстро подвели патрубок к паровому приводу пулемета, выглядевшему очень странно на фоне современного оружия. Так как антиграва было с запасом, то нашлось место и для нескольких бомб, вернее, простых пушечных ядер, помещенных в обычные холщовые сумки, и для запаса угля на длительный полет.

Олег первым сел в кабину самолета. Благодаря хорошему уходу внутренняя кожаная обивка была в идеальном состоянии. Приборная доска содержала только манометр, показывающий давление пара. Никаких высотомеров, авиагоризонтов или хотя бы счетчика оборотов не было. Высунув голову из кабины, Олег в последний раз осмотрел самолет снаружи и про себя отметил, что сейчас, поздним вечером, самолет выглядит как таинственное сооружение, его очертания никак не похожи на привычные земные летательные аппараты. Гений Можайского создал совершенно оригинальную машину, и никто позже не решался повторить аппарат по такой схеме.

Шергин взялся за рычаги управления самолетом, Батрид разместился в том же отсеке позади Олега, смиренно приняв на себя роль кочегара и пулеметчика. Правда, управление непростым шестиствольным оружием он изучил на словах, поклявшись, что все понял.

Пар ринулся в двигатель, и все три пропеллера, один – впереди, два – посреди крыльев, начали набирать обороты. В какой-то момент Олег подумал, что самолет может развалиться еще до взлета – слишком сильной была вибрация винтов. Но после того как остатки старой смазки разогрелись и валы механизмов пришли в рабочее состояние, дрожь прекратилась. Шергин собрался отдать команду обрубить крепежные канаты, но тут странный звук привлек его внимание.

Стоящие на площади люди отвернулись от самолета и показывали куда-то пальцами. А с дальнего угла площади доносились неясные выкрики и возгласы. Королевская охрана озабоченно вглядывалась туда, где разгорался непонятный скандал. Самодержец нахмурился и отдал краткий приказ. Охранники ринулись к месту инцидента. Спустя минуту через людской коридор, расступившийся перед стражей, привели виновника.

– Ваше величество, – забеспокоился Лано и выскочил из самолета, – прошу вас! Отпустите его! Это мой друг!

– С каких пор это может быть другом? – удивился Разолван, показывая пальцем на мартыша.

– Это мой воспитанник! – Батрид вложил в голос максимум кротости.

– Ну, если он не кусается… – Король жестом приказал освободить пленника.

Дуду, а это, естественно, он устроил переполох на площади, как только стражники отпустили его, ринулся к Батриду и, подпрыгнув, обхватил за шею, прижавшись к человеку всем туловищем.

– Ну вот, молодец, не пропал. – Старый профессор гладил мартыша по голове и еле сдерживался, чтобы не прослезиться.

А вот Дуду, попискивая от радости, в итоге не сдержался. Потом, отряхнувшись, он с важным, полным достоинства видом подошел к Шергину и церемонно пожал ему руку.

– Ты что, обезьяна-без-кармана, где ты такого набрался? – засмеялся Олег, трепля пушистое ухо мартыша. – Кто тебя человеческим повадкам научил?

Дуду не стал вдаваться в детали своих приключений в последние дни, а сразу приступил к делу. Он, ничуть не боясь работающего двигателя, подошел к самолету, заглянул на место пилота и пошарил в сумке, лежащей под сиденьем. Он знал каким-то особым своим чутьем, что именно там Шергин прячет шоколад. Громко хрустя плиткой черного лакомства, Дуду подошел к Олегу, схватился за край шлема, который тот держал в руке, потащил его к себе. Олег отпустил шлем, чтобы посмотреть, что задумал мартыш. Дуду немедленно напялил его и, словно всю жизнь носил тактические шлемы спецслужб дальней разведки, устроился в пассажирском кресле позади дымовой трубы самолета. Тут он успокоился и стал вглядываться в небо. Чернота ночи была непроницаемой.

– Ну что, команда в сборе, – удовлетворенно сказал Шергин, устраиваясь на своем месте. – Гигиенические пакеты у всех есть?

Про пакеты никто ничего не понял, но Дуду, услышав вопросительные интонации, закивал головой.

– Ну и хорошо. – Олег отпустил тормоз, поддал пар, и самолет, как только стоящий на земле человек перерубил крепящий трос, взмыл в воздух.

Шергин сразу положил аппарат в вираж. Аэроплан, описывая большие круги, стал подниматься в небо. Все выше и выше. Дым из трубы прямо за спиной Лано нарисовал на фоне серых облаков размытую черную спираль. Еще немного, и первые облака нырнули под холщовые плоскости самолета. Тихо работающий паровик позволял во время полета даже разговаривать, правда, на повышенных тонах. А над облаками открылась фантастическая картина. Верхушки облаков освещались лунным светом, превращая их в сказочные поля.

– Олег, выруливайте на железную дорогу, иначе он не мог уйти, – прокричал Батрид и показал рукой, сориентировавшись по ночным светилам. – Это вот туда, на юг.

Шергин молча кивнул и, развернувшись по широкой дуге, бросил воздухоплавательный аппарат в нужном направлении. Несмотря на то что Олег никогда не учился водить ни самолеты, ни вертолеты, управление оказалось крайне простым. Практическое отсутствие веса делало скольжение по воздушным струям свободным и предсказуемым. Плоскости и хвост не напрягались, продольное расположение поршней и валов не приводило ни к каким гироскопическим эффектам, и аппарат чутко отзывался на любое движение ручки управления. Тонкие струны, удерживающие крылья, сходящиеся на штоке посреди фюзеляжа, тихо пели, вибрируя в набегающих потоках.

– А тяги настроены в терцию и квинту! – прокричал Олег.

Батрид не расслышал и переспросил: «Что?»

– Не важно, – махнул Олег рукой и запел: – Okrasilsya mesyatz bagrya-а-аnzem!!!

Лано слов не понял и стал тихо подтягивать, впрочем, невпопад. У мартыша получилось гораздо мелодичней. Самолет тем временем прошел зону облачности, и под ним открылись оранжево-голубые горные кряжи Цада. Горы были высокие, казалось, самолет иногда задевал за скалистые макушки. Приходилось лететь на высоте, где уже было тяжело дышать, и холод стал пробирать до костей. Но постепенно вершины стали мельчать, горы превратились в холмы, и наконец перед путешественниками разверзлась Пустошь, плоская как сковорода. Шергин сбросил высоту, чтобы отдышаться и согреться. Он не отрываясь смотрел вдаль в надежде увидеть поезд Граценбурга как можно раньше.

Сначала на самом горизонте появился длинный черный шлейф из паровозной трубы. Олег спустил самолет ниже, и через некоторое время они догнали бронепоезд. Это, без сомнений, был состав Трато. Длинные тени тянулись от состава по земле, словно кто-то попытался громадной кистью нарисовать на песке Пустоши искаженный профиль поезда. Шергин увеличил скорость и на большой высоте прошел над бронепоездом. Стало понятно, что состав стоит неподвижно, а дым от трубы стелется над землей под напором ветра. Еще один заход позволил заметить, что по Пустоши от бронепоезда на восток тянется след от колесного транспорта.

– Трато отсюда поехал в свой замок! – Олег махнул рукой вдаль, где на горизонте угадывались скалистые горы.

Дальше события стали развиваться стремительно. Один из вагонов состава откинул в сторону крышу, и из бронепоезда, как чертик из табакерки, вынырнул дирижабль. Он на ходу раздувался, поднимая в воздух небольшую гондолу со спаренной малокалиберной пушкой. Вслед за ним, как на ветру горсть семечек с ладони, взлетели крылатые воины. Пестрая в ночном свете стая летающих стрелков вышла на оборону своего гнезда – бронесостава. Олег обернулся к Лано и прокричал:

– Пулемет к бою!

Лано оказался не очень хорошим стрелком, хоть и запомнил четкие инструкции. Но грохот пулемета произвел на крылатых сильное впечатление. Они сгруппировались вокруг дирижабля, надеясь на защиту его артиллерии. Ревели вращающиеся стволы, испуганно кричал мартыш. На дирижабле канониры оказались более опытные. Точный выстрел пробил левую плоскость самолета. И хотя пробоина практически не сказалась на летных качествах, Шергин решил больше не рисковать. Он набрал высоту, а потом послал машину вниз.

– По моей команде бросайте бомбу!

Аэроплан набирал скорость в затяжном пике. Олег молился, чтобы конструкция оказалась достаточно прочной. И еще надеялся, что зрение в ночном сумраке его не подведет. Он начал выходить из пике прямо над дирижаблем.

– Бросайте!

Лано, стараясь не опозориться, как с пулеметом, чиркнул запалом по поджигательной пластине и, практически не целясь, бросил подожженное ядро прямо на купол дирижабля, над которым самолет пролетел буквально на расстоянии вытянутой руки.

Шергин не видел взрыва, он только заметил, как осветились красным плоскости аэроплана. Небольшое ядро, взорвавшись, пробило оболочку и подожгло газ. Развернув самолет, Олег увидел, как падает вниз догорающий баллон с гондолой, как бьются, словно мотыльки на свечке, горящие крылатые стрелки.

Еще один разворот, и, когда летательный аппарат шел на бреющем над бронепоездом, Лано удалось длинной очередью из пулемета поджечь несколько площадок состава. Олег решил, что этого достаточно, и повернул в направлении следов, уводящих к замку Трато.

Но тут скорость стала падать, а вращение винтов – замедляться.

– Лано, уголь!

Батрид выругался, и через минуту мощность двигателя была восстановлена. А на горизонте уже вырастали скалистые горы. Оглянувшись, Олег увидел, что мартыш, который до этого ни разу не был уличен в полезной деятельности, помогает Лано, подавая к топке уголь из грузового отсека.

Полет на минимальной высоте, чтобы не потерять в темноте следы от колес, длился около часа. Когда на востоке стали пробиваться первые лучи раннего восхода и развиднелось, Олег поднялся выше.

Очень скоро удалось разглядеть облачко пыли, а чуть позже и два транспорта в этом облаке. Шергин, уже не скрываясь, прошел прямо над автомобилями. В первом экипаже находился Трато, легко узнаваемый даже с небес. Он лично управлял машиной с паровым двигателем. Рядом с ним сидел вооруженный человек. Его лицо было традиционно закрыто черным платком. Заднюю часть экипажа занимал багаж, завернутый в грубый холст. Во втором транспорте, большем по размеру, находились с десяток солдат, вооруженных стрелковым оружием. Они немедленно начали беспорядочную стрельбу. Однако Шергин решил не ввязываться в перестрелку, поднялся выше и полетел за врагами на их же скорости, чтобы не упустить из виду.

– Олег, они уйдут, нужно их уничтожить, – не мог успокоиться Батрид.

– Не спешите, у меня другой план!

Преследование продолжалось до тех пор, пока Трато с охраной не достиг отрогов двойной скалы. На одной из вершин чернел силуэт замка. К этому времени солнце сияло вовсю, освещая каждый камешек и каждую расселину. Шергин уже ориентировался на местности и понимал, куда дальше проследуют машины Граценбурга. Олег сбросил обороты до нуля и завис за одним из колец серпантина, уходящего вверх к подъемному мосту. Он ждал экипажи Трато. Пока они поднимались вверх, Шергин взял у Лано два ядра и приготовился к встрече. Как только показалась первая машина, Олег поджег фитили и бросил самолет вперед, практически сев на голову второго автомобиля, в котором ехала охрана. Ядра полетели в цель, и самолет, взвыв винтами, ринулся вверх, уходя вначале от выстрелов охранников, а потом и от осколков разлетающегося в двойном взрыве экипажа сопровождения.

Трато, понимая, что лишился защиты, выжимал из двигателя всю мощность и рвался вперед, к разводному мосту, до которого было еще несколько витков серпантина. Вжав голову в плечи, ожидая удара с воздуха, Граценбург несся к спасительному замку. Он не видел, что самолета уже рядом нет, что время от времени колеса машины зависают над пропастью. Вперед, вперед, к спасительным стенам замка. Вот за следующим поворотом показалась будочка разводящего и сам мост, который должны были опустить заранее в ожидании хозяина.

Мост был опущен, но часть его у самого входа в замок была разрушена. Искореженные камни еще дымились от недавнего взрыва. А посередине моста стоял самолет, попыхивая дымом из длинной трубы. В заднем отсеке сидела несуразная мохнатая фигура в защитном шлеме и оскорбительно показывала язык. У самолета спокойно стоял Шергин, положив руку на тяжелый многоствольный пулемет, который подрагивал, когда клапаны перепускали пар из приводной машины, и приветливо улыбался. А рядом – Лано Батрид. И совсем не улыбался.

Спутник Трато, понимая, что сопротивление бесполезно, выскочил из экипажа и стремглав пустился прочь, стараясь скрыться среди придорожных валунов. На него никто не обратил внимания.

– Ну и что, господин Граценбург, я надеюсь, вы уступите нам все похищенные вами артефакты без сопротивления? – нарочито вежливо спросил Олег. – Я надеюсь, половинка драконьего яйца у вас тоже при себе?

– Обещайте меня не убивать, и я отдам вам все, – пролепетал Трато, моментально растерявший весь свой лоск.

– Ну, мы же не звери, – усмехнулся Шергин. – Гарантирую вам, что и пальцем не трону. Правда, Лано?

Батрид, взявшись за рукоять пулемета, молча смотрел на Трато, и его лицо не выражало никакого миролюбия.

– Итак, сдавайте краденое, – продолжил Олег и двинулся к экипажу Грацебурга. Трато отошел к багажному отсеку и неловко, торопясь и путаясь, стал разматывать холст, в который был завернут багаж.

– Вы знаете, там не оказалось того, что я искал. Но это тоже ничего, это же ковчег. Мне осталась самая малость, и я все-таки найду нужную половину яйца, – говорил он без умолку.

– Это вряд ли, – прервал его Шергин. – Не надо мне показывать ковчег, я и так знаю, что он у вас в машине. Где половинка яйца, которую вы украли у Лано?

– Она мне самому нужна, – неожиданно ответил Трато. Но глянув на Батрида, сказал просто: – В кабине.

Он тяжело вздохнул, медленно открыл дверь со стороны водителя и, порывшись под сиденьем, достал шкатулку из красного дерева.

– Вот, это оно, но все-таки я бы на вашем месте…

Олег забрал коробку, открыл ее и показал содержимое Батриду. Тот кивнул.

– Прощайте, Трато. Скажите Лано спасибо, что он не позволил мне прямо сейчас оторвать вам голову. И не пытайтесь нас догонять или впредь как-либо преследовать.

На прощание Батрид рывком вырвал медную трубку пулеметного привода и выкинул ее в пропасть. Вокруг самолета поднялось облако пара.

Шергин подошел к самолету, достал сумки с вещами, дал дружеского пинка Дуду, выгоняя его из кабины, и пошел устраиваться в экипаже Граценбурга. Батрид последовал за ним, а Дуду, видя, что люди пересаживаются, тоже не заставил себя ждать. Олег развел пары в машине и, лихо развернувшись, двинулся вниз по серпантину. Трато изумленно смотрел им вслед. Он не верил в то, что остался жив и цел. Дьявольская улыбка пробежала по его худому лицу, и он, ни секунды не задумываясь, подошел к аэроплану, поддал угля в топку и занял пилотское место в самолете.

Автомобиль катил вниз, практически не используя силу мотора.

– Ну что, Лано, считаете, вы угадали? – спросил Олег, поглядывая в небо.

– Я слишком хорошо его знаю и надеюсь, что вы точно рассчитали запал, – ответил профессор.

На следующем повороте над ними пронесся самолет, чуть не задев шасси крышу экипажа. Догнав машину, Трато пошел на вираж, видимо, рассчитывая каким-то образом столкнуть автомобиль в пропасть. Но сделать разворот он не успел. Глухо взорвалось подложенное под котел ядро, запал которого воспламенился от огня топки. Несильный взрыв вырвал из креплений двигатель. Самолет практически не пострадал, но, лишившись тяжелого котла, получил отрицательный вес и стал стремительно набирать высоту.

– Нехватку кислорода он почувствует через пару минут, – мрачно произнес Лано и больше не стал смотреть в небо.

Самолет растаял в небе, когда машина неслась по Пустоши. Солнце стремительно поднималось в зенит, и желтая земля Пустоши накалялась, рисуя впереди миражи. Воздух опять был полон запахов нагретого песка и цветущего кустарника, но пыль не переставала хрустеть на зубах.

– Олег, мы куда едем? – неожиданно спросил Батрид. – Я теряю ход твоих мыслей.

– Я думаю, что самое разумное – проехать по тому же пути, который только что проделал Трато, только в обратном направлении.

– Под огонь его бронепоезда? Они небось уже приготовились отразить вторую атаку и ждут нас. И мы совсем не с воздуха появимся.

– Доверьтесь мне, Лано, все будет в порядке, никакой опасности этот состав уже не представляет, – успокоил его Олег. – Дуду, уголь, топка!

Мартыш, уже свыкшись с должностью кочегара, стал закидывать уголь в топку, похрюкивая от удовольствия. Быть полезным и нужным ему очень нравилось.

Дело шло к обеду, поднявшийся ветер относил пыльный шлейф от экипажа на юг, и в лучах солнца бесконечный конус пыли казался золотым. Дорогу иногда перебегали мелкие зверьки и крупные, с земную собаку, пауки. Батрид сразу сказал, что они безопасные и питаются в основном дурманными кореньями, которые выкапывают своими длинными суставчатыми лапами в темное время суток. Дневное, знойное спокойствие приходило на земли Пустоши.

Неспешный бег через необитаемые земли уже порядочно надоел, но тут на горизонте появилось темное облако, очень скоро стало понятно, что это клубы дыма. А еще чуть позже все прояснилось. Дорога уже подходила к железнодорожной колее, и было хорошо видно, что там же, где произошла стычка с бронепоездом и дирижаблем этой ночью, на рельсах догорали обломки состава Граценбурга. Чуть поодаль чернели благородные очертания «Маршала Гронда», которые нельзя было не узнать.

– А вот и подтверждение моих слов, – сказал Олег. – Я заранее предупредил властителя Цада, чтобы вызвали подмогу. Естественно, это должен был быть «Маршал Гронд».

– Я буду очень рад увидеться снова с генералом Балакиревым, – обрадовался Лано. – Ведь я же побывал на его родине! Ему будет интересен мой рассказ!

– На всякий случай надо как-то подать знак, что мы не враги, – сказал Шергин. – Поднять белый флаг, что ли?

– Зачем?

– У нас это знак перемирия, сдачи или переговоров. В общем – не стрелять, – пояснил Шергин. – Не хотел бы я попасть под залп его орудий главного калибра.

В багажном отсеке машины нашелся комплект нижнего белья, Трато возил его с собой на случай неожиданно длинных переездов. Через секунду над машиной развевалось белое раздвоенное полотнище, украшенное следами черных от угля лап мартыша, которому очень захотелось помочь Лано в очередной раз.

Впрочем, предосторожности с белыми кальсонами были излишними. Прекрасная оптика на главном перископе бронепоезда подсказала генералу, что это свои. Лано и Батрида приняли с почестями. Балакирев лично встречал гостей. Он прошел вдоль почетного строя железнодорожников, выставленного по такому случаю. Генерал улыбался, пожимал руки друзьям, не скрывая своей радости. Дуду на волне общего веселья тоже был в приподнятом настроении. Он тщательно вытер лапы о рубашку Олега, а потом обнял Балакирева, чем покорил его окончательно.

– Сейчас для вас накроют торжественный обед, нашу встречу непременно надо отметить, – сообщил генерал. – Ваше купе уже приведено в полный порядок, и вы можете в нем расположиться.

Он увидел, что Батрид хочет о чем-то спросить, но остановил его:

– Дорогой профессор, все вопросы потом. Я думаю, у нас есть многое, о чем нужно рассказать друг другу. Но отдых после таких славных дел – это главное! – Балакирев пригласил жестом на борт «Гронда». – Вы обустраивайтесь, а я пока должен проследить, как идут работы по разблокированию путей. Вы удивитесь, этот состав Граценбурга не оказал особого сопротивления, но вот возни с ним, убирать пути – это просто море нескончаемых дел.

Аварийные работы были завершены через час, и генерал, приведя себя в порядок, отправился пригласить гостей на обед. Он постучал в дверь купе, из-за которой доносились неясные звуки. Дверь распахнулась, и мокрый после душа мартыш в полном восторге выскочил в коридор и стал носиться туда-сюда, разбрызгивая остатки воды с шерсти.

– Извините его, – забеспокоился Батрид. – Но после всех злоключений Дуду был первым кандидатом, чтобы отмыться от дорожной и угольной пыли… К сожалению, полотенец он не признает.

– Не стоит беспокоиться. – Генерал вытер капли воды с лица и погон. – Итак, господа, милости прошу ко мне. Обед будет приватный в силу того, что история ваших злоключений предназначена не для всех.

Олег и Лано шли через состав по знакомым бронеплощадкам, ресторану, почтовым вагонам, и казалось, что с того времени, как они были здесь, прошла сотня лет, хотя все происходило совсем недавно.

Стол накрыли в личном отсеке генерала, где раньше ни Лано, ни Олег не были. Молчаливый стюард обслуживал так, что его присутствие было незаметно. Генерал дождался, когда они останутся одни, и только после этого перешел к делу.

– Итак, господа, я имею честь сообщить вам официальное мнение властей Клондала, – торжественно объявил он и наполнил бокалы шампанским. – Правительство, тщательно изучив события последних дней, проанализировало трагедию в Депозитарии и принципиальную позицию господина Батрида, а также неоценимую помощь в защите устоев Гранца господина Шергина и выдвинуло официальное предложение вам, господа, стать гражданами Гранца. Я предлагаю за это поднять бокалы.

Возражений не последовало. Олег про себя отметил, что в земном шампанском генерал разбирается гораздо лучше, чем улетевший в стратосферу Граценбург.

– Я надеюсь, вы понимаете, что никаких обязательств на вас, господа, это не накладывает. Однако, – Балакирев снова наполнил бокалы, – вы, даже пребывая за границей нашего славного государства, находитесь под полной его опекой и протекцией. Ваше здоровье!

– Я, естественно, бесконечно благодарен, но ведь я не могу себе представить жизнь без моей работы. – Лано с сожалением поставил опустошенный бокал на стол. – Я надеюсь вернуться в Лорею, несмотря на гостеприимство Клондала.

– Я не окончил еще излагать все детали, – улыбнулся генерал. – Соседнее и дружественное нам государство Лорея в знак признаний ваших заслуг и перед Антарией, и перед Ректоратом, восстановило вас в должности, полностью вас реабилитировало и представило к высшей награде государства – Грамоте Ректората с золотой печатью.

– Ничего мне от Ректората не надо! – неожиданно резко отреагировал Батрид. – Уважаемый генерал, я исполнил долг чести! Мы нашли вора, мы нашли похищенное, вернее, нашли даже больше, чем было похищено. Я полностью доказал свою невиновность. Мне не нужна реабилитация. Я выполнял свою работу и делал это не ради наград!

– Ну, дорогой профессор, это вы скажете в Ректорате, где по случаю вашего прибытия готовится торжественное заседание, – попытался успокоить профессора Балакирев. – Но вы должны понять, что ваш трудовой подвиг оценен по достоинству. Более того, впервые за все время отношений Лореи и Клондала на это заседание разрешено прибыть нашим военным. В частности, приглашен и я. Так что, согласно протоколу и без нарушений этикета, вам будет предоставлена в моем лице и лице моих подчиненных официальная охрана. Я думаю, ваша смелость, гордость и чувство долга, поддерживаемые моими штыками, позволят восстановить истинную справедливость!

– Скажите, а как король Цада сообщил вам о том, что надо перехватить поезд Граценбурга? – сменил тему Олег, которому такой патетичный разговор надоел до зубной боли. – Я хоть и просил его об этом, и он меня уверил, но сам способ передачи срочных известий мне неизвестен.

– Ну, Олег, – удивился Лано. – А воронья почта?

– А, ну да, ну да, – кивнул Шергин и стал доедать салат из тируаров.

– Учтите Олег, что о вашей героической службе на бронепоезде доложено в Министерство Иных Миров. Я думаю, и на Землю в том числе. Вас там тоже могут наградить! – продолжил Балакирев.

– Я боюсь, что у нас на Земле в моем случае будет использована другая шкала служебных поощрений, – мрачно изрек Шергин, вспомнив, что на работе отпросился на пару дней…

– Ну, что вы, не скромничайте! – подбодрил его Балакирев, потом отщипнул от поварского угля улитку и аппетитно ею захрустел. – Вот как они ухитряются их готовить – ума не приложу… Кстати, я уже отправил птицу в центр, вас будут встречать на вокзале, и мы сразу же поедем в Ректорат! Так что рекомендую вам как следует отдохнуть и приготовиться к приему.

В купе Шергину опять на мгновение показалось, что он вернулся назад во времени, в свою первую поездку на «Маршале Гронде». Все та же корзина с фруктами от администрации состава, дом из подушек, которые соорудил Дуду, знакомые диваны в купе. И только новые панели в коридоре напомнили о гибели юного стюарда и о кровавой схватке с летающими стрелками Трато Граценбурга.

– Если ты думаешь о том же, о чем и я, – прочел его мысли Лано, – то мне кажется, смерть этого выродка была слишком легка. Подумаешь, задохнуться в небесах…

– Я не кровожаден, мне важно, что одним мерзавцем стало меньше и нам уже ничто не грозит. Мне кажется, что я наконец смогу начать свои исследования.

– Ты все-таки не передумал? – удивился Батрид. – Ведь все пошло не так! Да и мне кажется, что смысл работы уже пропал.

– Лано, я попал к вам как аспирант, чтобы вести работу по заранее определенной теме. И никто этой темы пока не отменял. Я ради этого шел в Центрум и не намерен отказываться от своих планов.

– Я только думаю, что мы можем конкретизировать исследования в свете последних событий. – Профессор подошел к шкафу и стал изучать приготовленную для них торжественную одежду. – Неужели мне опять придется нарядиться во фрак? Они его, надеюсь, хоть погладили с прошлого раза?

– Всенепременно! – Олег засмеялся. – А Дуду могли бы заранее приготовить смокинг с короткими штанишками. Ведь знали же, что мы втроем.

Утром, когда «Маршал Гронд» на малых парах подкатил к перрону, на вокзале уже все было готово к торжественной встрече. На платформе духовой оркестр играл спокойные военные вальсы. Прямо от вагона выкатили красную ковровую дорожку к большому паровому экипажу, который должен был доставить героев в Лорею. Олег слегка смущался, однако Лано и Дуду чувствовали себя так, словно всю жизнь провели на торжественных приемах. Мартыш гордо ступал, не выпуская руки Батрида из своей лапы. После вчерашнего купания Дуду выглядел роскошно. Шерсть сверкала и играла в лучах утреннего солнца.

Пришлось вытерпеть долгие речи государственных мужей и пройтись вдоль почетного караула… Дуду почему-то постоянно отдавал честь. На замечание Олега, что к пустой голове руку не прикладывают, мартыш отреагировал неожиданно и категорично. Он украл фуражку у одного из солдат роты почетного караула. Фуражка была с высокой тульей, золотой кокардой и большим радужным пером птицы галифас над ухом. После небольшой заминки фуражку подарили Дуду от имени городских властей.

Олег с облегчением вздохнул, когда их препроводили в роскошный паромобиль, сверкающий золотыми вензелями и медными трубами, идущими вдоль сверкающего черным лаком котла. Балакирев поехал следом за ними отдельно, вместе с тремя боевыми экипажами и взводом охраны, мобилизованной с бронепоезда. Уже в пути им сообщили, что торжественная встреча организована прямо в Депозитарии.

Олег почти не помнил дороги. Вначале роскошь блистательной столицы Клондала Антарии мелькала в окнах экипажа своими магазинами, пестрой публикой, дорогими каретами. Потом долго и уныло тянулись ангары, склады, свалки и убогие поселки-спутники. А потом однообразной серой полосой несся мимо скудный клондальский пейзаж. Мерное покачивание экипажа, довольное бормотание Дуду, прилипшего к окну, и давно заснувший Батрид – все это убаюкивало, и кончилось тем, что Шергин очнулся только от громкой музыки духового оркестра. Убедившись, что он в салоне экипажа один, Олег открыл дверь и выглянул наружу. Свежий горный воздух моментально прогнал остатки неглубокого сна.

У входа в главные городские ворота Депозитария происходила торжественная встреча. Батрид, держа за руку Дуду, выслушивал приветственную речь ректора профессора Турбаха. Тот, облаченный в торжественный академический балахон, зачитывал похвальный свиток, патетически вздымая время от времени глаза к небу и благодарственно обращая взор к Лано. Отсюда, из экипажа, разобрать слова было невозможно.

Олег, считая себя в некоторой степени причастным к торжествам, подошел к Батриду и скромно стал чуть позади. Речь ректора в конце концов была окончена, он вручил свиток Лано. Профессор сиял от удовольствия и раскланивался перед стоящими по обе стороны от мобильной кафедры членами Ректората. Следующим выступал профессор Бальдраф. Олег внутренне напрягся, вспоминая, как сильно Лано не любил этого деятеля. Но скандала не произошло. Батрид так же благодушно воспринимал очередную хвалебную речь. Бальдраф кратко, за сорок минут, изложил все произошедшие в последние дни события. Как было ограблено хранилище, как Батрид – естественно, под чутким руководством Ректората – осуществил секретную операцию по разоблачению похитителей, как в тяжелейшей борьбе правое дело Лореи победило. В конце своей речи он патетически произнес:

– А сейчас мы все будем свидетелями того, как в отстроенном после варварского нападения хранилище будет открыта временная экспозиция похищенных предметов с подробным описанием всех событий! – Бальдраф зааплодировал, призывая к тому же собравшуюся публику.

Для Шергина это действо было совершенно неожиданным. То ли все было обговорено с Батридом, пока Олег спал, то ли он был заранее предупрежден, но профессор участвовал в происходящем так гармонично, словно хорошо знал сценарий.

Из-за спин собравшихся выступила процессия носильщиков, наряженных в балахоны выпускников университета Лореи. Они держали носилки, украшенные цветами и серебристыми лентами. Первые, самые большие носилки держали восемь человек, на них был установлен ковчег. Далее последовал моток ниток. Последним несли половинку драконьего яйца.

Реакция Дуду при виде половинки яйца была совершенно неожиданной и шумной. Мартыш подбежал к носилкам, невзирая на протесты носильщиков, потрогал, скорее, погладил полусферу. Потом жалобно глянул на Лано и с тихим писком убежал. Он ринулся вниз по дороге, ведущей прочь от Депозитария, в сторону леса, где его и встретили впервые много дней назад.

– Вот же непредсказуемое создание, – развел руками Батрид. – Ну, куда его понесло?

Он печально смотрел вслед убежавшему мартышу, что-то подсказывало ему, что Дуду не вернется. От грустных мыслей Батрида отвлекло деликатное покашливание. Рядом стоял генерал Балакирев.

– Господин профессор, я хочу от своего имени и имени моих солдат попрощаться с вами. Наша миссия окончена, вы в полной безопасности.

– Да-да, конечно, – согласился Лано. – А вы не могли бы, ну, напоследок, может быть, прочесать лес, а то глупый мартыш…

– Господин профессор, мы не приспособлены к боевым действиям в лесу, – нахмурился генерал. – Мы же все-таки железнодорожники.

– Да, вы правы, – согласился Лано. – Спасибо вам за все. Мы уже в полной безопасности, так что можете считать вашу миссию полностью выполненной.

– Дорогой Батрид, я гарантирую вам вечное уважение от имени всего подвижного состава нашего континуума и, наверное, всего Центрума.

Балакирев окончательно церемонно откланялся, щелкнул каблуками и удалился.

Всему приходит конец. И плохому, и хорошему. Когда от официоза и фальшивых поздравлений у Олега разболелась голова, был объявлен торжественный фуршет. На этом речи кончились, и все официальные лица через минуту поглощали деликатесы и изысканные вина. А когда столы опустели, все разъехались по домам. Лано дальновидно спрятался, чтобы не прощаться с каждым лично.

После торжеств, речей и банкетов келья Батрида казалась тихим райским уголком, где можно было наконец отдохнуть. Лано так соскучился по своему жилью, что сначала просто ходил по комнатам, трогал разные предметы. Потом взял метелку из перьев и стал сметать пыль, которая успела покрыть все толстым слоем.

– Лано, у меня сложилось впечатление, что вы были подготовлены к сегодняшним торжествам заранее. Вы знали, что все будет проходить именно так? – задал мучивший его вопрос Шергин.

– Олег, не смешите меня. – Батрид даже не посмотрел на Шергина, продолжая сметать пыль. – Прожив здесь столько лет, проработав с этими людьми столько лет, я знаю наперед каждый их шаг. Я что, раньше в торжественных заседаниях не принимал участия? Все всегда сводится к адресу в честь юбиляра, победителя или открывателя. И обязательно потом Бальдраф расскажет о собственном вкладе в дело прогресса.

Профессор вытер все запыленные поверхности в гостиной и вернулся в свою спальню. Олег увидел сквозь неприкрытую дверь, как Батрид первым делом взял в руки футляр с портретом, открыл крышку и несколько секунд неподвижно смотрел на изображение. Потом закрыл и положил на место. При этом он оглянулся, словно желая проверить, что за ним никто не наблюдал. Шергин не стал отводить взгляд и делать вид, что ничего не заметил. Батрид быстро прошелся по мебели в спальне веником из перьев и вернулся в гостиную.

– Так, хоть ты и нелегальный аспирант, нам все равно надо немедленно поговорить о нашей будущей научной работе, – с излишним энтузиазмом заговорил профессор. – Все закончилось благополучно, но мы потеряли драгоценное время. Завтра же пойдем в хранилище…

– Лано, – остановил его Шергин. – Расскажите мне, как погибла ваша семья.

– Зачем это вам? – вздрогнул Батрид. – Это касается только меня.

– Это касалось только вас до того, как мне об этом рассказал Трато Граценбург, – возразил Олег. – И я должен знать правду.

Батрид остановился и поджал губы. Потом он подошел к столу, открыл коробку с сигарами, долго выбирал себе одну из трех, которые там были, тщательно ее обрезал, прикуривал. Олег не торопил.

– Это все очень сложно, – наконец заговорил Лано. – Дело в том, что история самого хранилища, каким оно является, не такая однозначная. Случилось так, что с определенного момента, когда коллекция разрослась, многие люди захотели получить сюда доступ. Вернее, не просто доступ, он на самом деле открыт для всех в научных и просветительских целях. Они хотели получить контроль над коллекцией. И с такими тенденциями мне приходилось бороться. Для этого была организована группа безопасности Депозитария.

– Вроде охраны? – вспомнил Олег версию Трато.

– Нет, что ты, сугубо информационная защита. Что-то вроде контрразведки. – Лано пустил струю дыма, словно тяжело выдохнул.

– Ректорат на такое пошел?

– Ну… Ректорат только знал, что мне нужно увеличить штат сотрудников. А вот чем они занимаются, так до этого ему дела не было. И именно эта группа и помогала мне упреждать шаги, чаще всего коррупционные, тех, кто хотел запустить свои грязные лапы в хранилище. Это все работало до тех пор, пока мне не доложили, что готовится силовой захват хранилища. Я обратился в Ректорат, у меня потребовали разъяснений об источнике такой информации. Тут мне уже пришлось раскрыть методы моей работы. Конечно, был скандал. Но перед лицом опасности, а она была реальной, мне простили, как оказалось, на время, такое своеволие, и в ситуацию вмешалась полиция Лореи. А если точнее – ее секретная служба. Но те были люди гордые, считали себя умнее всех, наработками моей группы воспользоваться не захотели, а решили предпринять простую полицейскую операцию. Операция прошла неудачно. К сожалению, моя семья погибла. – Батрид замолчал, давая понять, что он сказал все.

– И не было арестов исследователей? Тех, кто хотел изучить механизм переходов между мирами? – Олег спрашивал, словно забивал гвозди. – И никаких заложников?

– Это частности, – отрезал Лано. – Это обычные элементы работы в таком случае.

– Я хочу их знать… Мы же должны быть откровенны друг с другом?

Батрид молчал. Непонятно было – он молчал, не желая разговаривать, или просто собирался с мыслями.

– Хорошо, может, так будет и лучше, – в конце концов решился он. – Слушай.

Лано задумался, разговор давался ему очень тяжело.

– Я просто пропустил не важные моменты, несущественные. Да, я узнал, что работает серьезная группа, которая занимается такими исследованиями. И самое ужасное – ими руководил мой старый знакомый Трато Граценбург. Именно то, что он был там главный, да и организовал эти исследования тоже он, говорило очень о многом. Я знал, что Трато снедает маниакальная идея создать средство перехода между мирами. У него с детства был невероятный комплекс. Он перешел в Центрум еще юным и не смог вернуться назад. Не смог воспроизвести переход. Такое тоже бывает. Ну, тут еще надо учесть его характер, его невероятную амбициозность.

– Вы так хорошо его знали?

– Мы были друзьями, – грустно сказал Батрид. – Я даже думал, что Трато мой лучший и единственный друг. Но к тому времени мы уже давно потеряли друг друга из виду. Ладно, это не важно. Так вот, секретная полиция, вместо того чтобы аккуратно работать с этой группой, стала топтаться, как медведь в посудной лавке.

– Слон, – автоматически поправил Олег.

– Что слон? Что такое слон?

– У нас говорят «слон в посудной лавке». Такое животное, большое и неуклюжее. У него нос вместо руки. – Шергин показал, как может быть нос вместо руки.

– Не может быть такого животного, – категорически отрезал Лано. – Я изучал животных, которых доставляли в Центрум, у всех морфология и топология более-менее схожа с нашими. А тут… У него что, три конечности?

– У кого?

– У слона вашего!

– Нет, у него четыре конечности, – удивился Олег.

– Три ноги и нос? – не отступал Лано.

– Нет, четыре ноги и нос. – Безумный диалог затягивал Олега словно трясина. – Всего четыре конечности.

– А нос? Как же нос?

– Ну, это просто длинный нос, – спокойно ответил Олег.

– Но ты же сам показал, – профессор повторил жест Олега, приложив плечо к своему носу, – что у него такой нос. Суставчатый, с ладонью на конце.

– Нет, это была гипербола. Но ведь мы же не об этом говорили!

– Да, конечно, – с сожалением ответил Лано, которому очень не хотелось возвращаться к рассказу. – Ну, так вот, – продолжил он, – у Трато были свои люди в полиции, и он смог сыграть на опережение. Он был уверен, я об этом уже тебе рассказывал, что я храню некое мифическое устройство, которое может создавать переходы между мирами. Нечто, что он называл Дыроколом. Он решил, что, шантажируя меня, можно получить его. Он знал, как для меня важна моя семья, мои девочки…

Лано замолчал, словно у него пропал голос. Раскурил начавшую угасать сигару, собрался с силами и продолжил:

– К сожалению, у него все пошло не так. Мою семью убили еще в момент их похищения. У Трато были не очень профессиональные люди в команде. Этот мерзавец шантажировал меня, он говорил, что жизнь моей семьи зависит от меня. Они уже убили их и смели приходить ко мне, вести какие-то переговоры. Вымогать… Но полиция вычислила крота в своих рядах, он и признался, что заложников уже нет в живых. Потом был штурм. Граценбург скрылся.

– Трато говорил, что идея добывать антиграв из людей, которые могут создавать переходы, – ваша. Это так?

– Мерзкий лжец! – вспыхнул Батрид. – Я всего лишь говорил, что только особые процессы в организме человека могут открыть проход! А он все переврал! И это очевидная идея, если основываться на вашей же земной теории!

– Я понял, Лано. – Олег взял одну из сигар и, вопросительно глянув на профессора, закурил. – Во всяком случае, ваша семья отомщена.

– Надеюсь, он давно горит в вашем аду, – со злостью, которой не ожидал от него Олег, произнес Батрид.

Они посидели молча, каждый думая о своем. Тишину прервал грохот в дверь.

– Ну что там опять, – устало протянул профессор, тяжело поднялся и, держась за спину, словно она внезапно разболелась, двинулся к двери. Он повернул ключ в замке и с безразличным видом распахнул дверь перед визитерами.

А там, за дверью, оказались совсем неожиданные гости.

На пороге стоял Дуду. Он, как обычно, сверкал ложкой на цепочке и держал в руках шарик с водородом, который, казалось, давно потерял. Шарик нельзя было не узнать. Кроме того, голову мартыша украшал венок из листьев неизвестного Шергину дерева. Чуть позади толпились, переминаясь с ноги на ногу, мартыши. Много мартышей. А за ними стояла совершенно изумленная охрана Депозитария. Видимо, процессия лесных жителей так удивила охрану, что они не посмели задержать гостей. Среди мартышей выделялся один. Он, судя по седой шерсти, был старшим в этой делегации. Его почтенную голову украшал венок, но листья того же растения, что и в венке Дуду, были сделаны из серого металла. На шее у этого мартыша, как и у Дуду, болталась цепочка с символом, какие носили святоши Цада, – металлическим кругом. Из того же металла, что и венок. Олег узнал унунквадий. На поясе у мартыша висела мягкая кожаная сумка. Сумки были и у остальных мартышей, практически одинаковой формы, отличаясь только узором вышивки на коже. У Дуду сумки не было, видимо, по молодости лет.

Дуду смело шагнул внутрь жилища и вместо того, чтобы кинуться, как обычно, обнимать Лано, торжественно поклонился. Это было так неожиданно, что Шергин и Батрид еле сдержали смех. Но было понятно, что сейчас происходит некий официальный ритуал и вести себя надо строго.

Следом за Дуду зашел старший мартыш. Он шагал важно, его походку можно было назвать королевской. Следом за ним, явно в определенном иерархическом порядке, вошли остальные. Гости расположились полукругом и уселись на пол. Дуду, видимо, имеющий определенный, свой особенный статус, сел на стул у обеденного стола и наблюдал за всем со стороны.

Мартыши хранили молчание. Потом старший глухо произнес:

– Ключ! – и протянул лапу.

Лано и Олег переглянулись.

– Ключ! – строго повторил мартыш.

Дуду соскочил со стула, подбежал к людям и затараторил, показывая на свою ложку:

– Ключ! Олег. Лано. Ключ! – Он заглядывал в глаза людям, пытаясь объяснить им что-то очень важное.

Повторив несколько раз одно и то же, Дуду подбежал к старейшине и повторил свои слова, осторожно двумя пальцами взяв диск, висевший на цепочке.

– Я могу предположить только одно, – сказал Батрид.

– И если вы предполагаете то же, что и я, думаю, стоит это принести. Очень уж им надо, – согласился Шергин.

Лано подошел к стенному шкафу и достал оттуда десяток шоколадных плиток. Олег удивился такому запасу, но промолчал. Батрид вручил шоколад старшему и сказал:

– Ключ, – и показал на дверь.

Глаза мартыша были непроницаемы. Лано осторожно бочком обошел сидящих мартышей и выскользнул за дверь. Гости поняли намерение человека. Старший с явным удовольствием переломил плитки и раздал шоколад, проявив при этом хорошее знакомство с человеческими сластями. Дуду тоже получил свой, такой же, как и все остальные, кусочек. В полной тишине мартыши поедали шоколад, ожидая возвращения Батрида. Шоколад быстро кончился, и тут старший мартыш стал тихо подвывать. Ему вторили остальные. Слух у лесных жителей был отменный, это Олег понял еще раньше, по песням Дуду. Но здесь пел целый хор. Олег даже хотел подпеть гостям, но потом счел это неуместным. Так, под гармоничное завывание мартышей, и пришлось ждать возвращения Батрида.

Профессор вернулся через полчаса. В руках он держал сверток, который немедленно вручил Дуду. Мартыш с толком и расстановкой развернул холстину и отдал старейшине первую половинку яйца дракона. Судя по благоговейному ропоту мартышей, Лано угадал, что им надо. Седой мартыш взял полусферу, прижал ее к груди, к своему талисману в виде круга, потом осторожно поставил на пол. После этого он раскрыл сумку на поясе и достал оттуда то, что и Олег, и Лано сразу опознали как вторую половинку яйца. Полусфера из унунквадия. Мартыш взял в руки обе половинки и соединил разъем, похожий на земной байонет. Раздался легкий щелчок, и в руках у мартыша оказалась серая сфера. Удовлетворившись тем, что половинки прекрасно подходят друг к другу, старейшина снова рассоединил сферу.

Вторая, вновь обретенная половинка отличалась от первой не только тем, что содержала ответную часть байонета. Она была оснащена патрубком с небольшим отсекающим краном. Кран управлялся маленьким манипулятором из желтого металла.

Но на этом действо не закончилось. Старший мартыш похлопал по полу своей мохнатой лапой, видимо, отдавая приказ свите. Один из мартышей достал из своей сумки еще более удивительный предмет. Олег был готов поклясться, что это обычный земной баллон для сжатого газа. Более того, редуктор, позволяющий регулировать давление исходящего газа, и главный вентиль выглядели так, словно баллон только вчера купили в каком-нибудь земном магазине инструментов. Обычные манометры, крашенный синей краской соединительный тройник – все казалось Олегу таким привычным и знакомым. Дуду, взволнованный и желающий принять участие в ритуале, немедленно подбежал к Лано и стал тыкать ему в ладонь свой шарик с водородом.

Батрид тоже понял назначение баллона и, погладив по голове Дуду, взял шарик. А мартыши не останавливались. Появился длинный кусок гофрированной металлической трубки, который соединил баллон со сферой. А потом мартыши достали спираль из меди и внутри ее укрепили сферу. После этого они опять уселись полукругом и стали выжидающе смотреть на людей.

– Олег, – голос Батрида был тревожен, – я, кажется, что-то понимаю.

– Что?

– Ты помнишь, я, правда, боюсь ошибиться… Тогда на Земле, перед тем как нам пришлось вернуться, я нашел в вашем компьютере нечто очень интересное, как мне тогда показалось, но не успел тебе рассказать. – Батрид вспоминал, потирая лоб.

– Это было так важно, что вы до сих пор не вспомнили? – спросил Олег.

– Ну, тогда нам точно было не до того, не до той сумасшедшей гипотезы.

Мартыши наблюдали за людьми, казалось, внимательно слушая их разговор.

– Я тогда прочел, что у вас на Земле в одном из ваших континуумов… в Италии, да?..

– Да. Есть такая страна. У нас континуумы странами называют, – ответил Шергин.

– Это сейчас не важно. Так вот, ваш ученый, его звали Росси, утверждал, что осуществил термоядерную реакцию синтеза, холодную термоядерную реакцию, пропуская водород через пористый никель. Я не знаю точно теории этой реакции, но принципы понимаю, я изучал их по вашим земным книгам.

– Я помню, о таком писали, это давняя история. Потом доказали, что ничего у него не работает или работает как-то неправильно. А какое отношение имеют эти древние исследования к нам?

– Олег, вспомни, прошу тебя, что нам подарил Дуду, вспомни! В первый же день после встречи там, в лесу! – Лано разволновался. – Он еще выложил спираль из всяких мелочей, которые нашел в твоем рюкзаке.

– Он нам подарил… э-э… – Олег задумался. – А, да! Кусочек хризопраза.

Шергин произнес это слово, и тут словно молния сверкнула у него в мозгу.

– Девочка в Сколари! – воскликнул он. – Она сказала «Это хризопраз, пористый минерал, цвет которого определяется включениями никеля».

– Да! – обрадовался профессор. – Где он?

Олег ринулся к своему рюкзаку, надеясь, что среди всего, что он пронес через Центрум, камень не затерялся.

– Вот он. – Он раскрыл ладонь, там лежал камень.

– Понимаешь, ведь все гениально просто! Термоядерный синтез внутри оболочки из унунквадия может пойти совсем не так, как он шел тогда у этого вашего Росси. Процессы могут привести к потрясающе неожиданным результатам. Я так понимаю, что энергия не будет уходить только в тепло. Покажи камень мартышам.

То, что люди сохранили камень, произвело на мартышей сильное впечатление. Очевидно, это было важным моментом в ритуале. Старший мартыш встал, подошел к Олегу, накрыл лапой ладонь с камнем и сказал:

– Ключ. Мир. Вечность.

Шергин не знал, что ответить, но мартыш и не ждал ответа. Он взял в руки одну половинку сферы, положил в нее камень и защелкнул вторую полусферу. Теперь у него в руках была сфера с хризопразом внутри.

– Ключ. Мир. Мартыши.

После этого все гости, за исключением Дуду, как по команде поднялись и гуськом покинули келью Батрида. Сфера из унунквадия со всеми подсоединенными частями осталась лежать на полу.

– Ну и?.. – спросил Олег, хотя вопрос был скорее риторический.

– Что – и?.. – в тон ему ответил Лано.

– Мы собираемся привести в действие это устройство?

– А зачем?

– Ключ. Дуду. Дом. – Дуду сидел рядом со сферой и гладил ее лапой.

– Я думаю, все очень просто. Вы писание так и не прочли? – спросил Олег профессора.

– Опять ты ко мне с этим писанием! – вспылил Лано. – Да сколько можно! Ну, прочел, и что?

– Но ведь теперь, перед открывшимися фактами, вы не будете спорить, что сам процесс формирования мира-ромашки там описан правдиво? – не отступал Шергин.

– Ну, любая легенда основана на реальных событиях, только переврана до неузнаваемости. Неужели ты думаешь, что все началось с какого-то простого автомата, оставленного здесь неизвестно кем?

– Да, но сотни, если не тысячи теологических работ обсуждают, почему миров множество, а в писании указано, что должно быть двенадцать!

– Я не читаю теологических сочинений. Я человек классического, материального образования, – отрезал Батрид. – И совершенно уверен, что история из святого писания – фантазии церковников.

– А вот и зря! Вы, Лано, нарочно не хотите воспринять информацию, которая содержится в писании. Но ведь это неверно!

– Ну и что ты тогда думаешь обо всем этом? – уже успокоившись, примирительным тоном спросил Лано. – Ты хочешь сказать, что в момент инициализации один из приборов сработал неправильно?

Лано ткнул пальцем в сферу, от которой не отходил мартыш.

– Именно это я и хочу сказать.

– А при чем здесь тогда мартыши? Почему вдруг они хранили ключевые элементы этого устройства?

– Тут я могу только фантазировать, – ответил Олег. – Но мои фантазии можно проверить только…

– Только – что?

– Только если мы сможем заставить работать эту, последнюю, двенадцатую сферу – реактор…

– И откроем новый мир? Ни за что!

– Почему? – спросил Олег, хотя прекрасно знал, что ответит Лано.

– Потому что мы не в состоянии предположить точный результат этого эксперимента. А если получится то, что хотел сделать Трато? И наш мир полетит в тартарары!

– Он хотел это сделать в другом мире, чтобы нарушить баланс переходов и пространства. А я говорю всего лишь о том, что мы частично повторим изначальную инициализацию. Доделаем то, что по каким-то причинам не получилось у ваших предков.

– Я сказал – в этом я не участвую и тебе настоятельно не рекомендую, – строго сказал Лано. – Так что ты там говорил о твоих фантазиях?

– Я могу предположить, – Олег глянул на Дуду, – что, возможно, этот последний, двенадцатый мир – родина мартышей.

– Да? С чего вдруг?

– Я же говорю, это не реальные мысли, только фантазии. А подталкивают меня к этому слова Дуду – «Дом, ключ»!

– Ты все-таки еще очень молод. Ты романтик, – грустно улыбнулся Батрид. – Ты еще надеешься, что мы в силах сделать нечто полезное и доброе, важное для других. Это хорошо. А в реальности мы сталкиваемся только с тем, что нам надо выживать, бороться за себя, противостоять мерзавцам. И на улучшение мира и добрые поступки у нас уже нет времени. И сил. Да и… Время героев прошло. Вернее, так точнее – одно время героев прошло, а другое не началось. И так было и есть во все времена. Герои в прошлом и в будущем. Но не посередине.

– Не совсем понимаю вас, – нахмурился Шергин.

– Я просто хочу сказать, что герой – человек, творящий абсолютное добро и преобразующий миры, – это сказка. Сказка, которую сочиняют люди. Тысячи и миллионы незаметных, простых людей, о которых никто никогда потом не вспомнит, работают, чтобы потом сказали, что все сделал один герой.

– Я не хочу стать героем, я не призываю к геройским поступкам. Но ведь кому-то надо было, чтобы миров было несчетное множество, а не двенадцать? К этому привела случайность?

– Видимо, и случайность была кому-то нужна… – Лано не договорил и прислушался. – И, кроме того, в твоих рассуждениях есть явная алогичность. Если не был создан проход в мир мартышей, то как они попали к нам? Это же нонсенс с точки зрения твоих рассуждений.

– Лано, давай о том, как мартыши попали в Центрум, подумаем позже, да? – сказал Олег. – Это же не самое важное сейчас, так ведь?

– Да, конечно, но проводить такой эксперимент – это просто безумие, – строго ответил Батрид и снова прислушался к звукам на улице. – Там кто-то за дверью.

– Ну, скорее всего мартыши еще что-нибудь принесли, – улыбнулся Олег. – Дары волхвов.

И тут громко постучали. Батрид не спеша подошел к двери и отпер ее. Еще не успела отойти защелка, как створки от страшного удара разлетелись. В келью ворвались вооруженные люди. Их лица скрывали темные платки. От неожиданности Олег даже не попытался оказать хоть какое-либо сопротивление. Да и под дулами автоматов оно было бы бессмысленным. Его и Лано грубо повалили на пол. Пеньковая веревка впилась в запястья и лодыжки. Потом обоих резким рывком усадили на пол. Олег боковым зрением успел заметить, что на Дуду надели ошейник и пристегнули длинной цепью к ножке шкафа.

И тут в келью вошел еще один человек. Он был одет в черный длинный плащ. Его лицо закрывала небольшая полумаска, к которой шли тонкие медные трубочки, присоединенные к баллону за спиной. Человеку было тяжело дышать, и газ из баллона облегчал дыхание. Но полумаска не смогла помешать ни Лано, ни Олегу узнать гостя. Это был Трато Граценбург.

Он уселся в кожаное кресло у рабочего стола, которое обычно занимал Лано. Граценбург сидел неловко, не сгибая левой ноги, видимо, колено было повреждено. Падающий из окна свет осветил покрытый свежими шрамами лоб и щеки.

– Ну что, почему не здороваетесь? – глухо произнес Трато. – От радости потеряли дар речи? Можете ничего не говорить, я и так знаю, что вам сказать нечего.

Он произносил слова, слегка похрюкивая дыхательной трубкой, и от этого его голос был похож на крики большой хищной птицы.

– Что-то слишком много сюрпризов на сегодня, – сказал Олег, обращаясь к Лано.

– А ведь вы, друзья мои, были очень близко к тому, чтобы переиграть меня, очень близко. Но не сложилось. И харизма у меня сильнее, и воля к победе несравненно больше вашей, – прохрипел Трато.

– Выжил, сволочь, – нашел в себе силы сказать Лано.

– А куда я денусь? – Граценбург засмеялся каркающим звуком и забулькал трубками. – Мне нельзя погибать. Герои не погибают! Я же должен был дождаться того времени, когда ваши лесные братья поверят в ваше предназначение.

Далекий раскат грома добавил словам Трато драматизма. Грозовая туча приближалась к Депозитарию и уже почти скрыла голубое небо, в гостиной потемнело. Трато указал на газовые рожки на стене, и его охрана немедленно включила освещение. В неровном свете пламени, скрывавшем детали в колышущихся тенях, Граценбург выглядел зловеще, словно создание из темного мира. Гроза приближалась, и вспышки молний время от времени освещали окно.

– Так вот дорогие мои, – продолжил Трато, – вы проиграли, а я выиграл. Более того!..

Он опять нервно засмеялся, и на этот раз смех перешел в тяжелый сухой кашель.

– Более того, – тяжело выдохнул Граценбург, – вы, как и предназначено марионеткам, которые не замечают ниток, следовали моим аккуратным, невидимым приказам.

Трато упивался победой.

– Так вот, идея с бомбой в аэроплане была, конечно, оригинальная, но грубая. Я подозреваю, что это мой добрый друг Батрид придумал. С одной стороны, сохранить свои руки в чистоте. Вы ведь не убивали меня, так ведь? А с другой – вы были уверены, что я умру в страшных муках от удушья и стратосферного холода. Можете быть довольны, вам почти удалось! Но я сильнее вас! Я смог отрезать излишний антиграв и заставить самолет пойти на снижение. Правда, не сразу. Вы были близки к победе, очень близки. Мои лучшие врачи привели меня в порядок, подлечили мои обожженные смертельным холодом легкие. – Тут голос Трато дрогнул от жалости к самому себе. – И вот он я, в полном здравии. Ну, почти, но это временно. Эх, дорогой мой Лано, не будь ты таким чистоплюем, пристрели меня там, у моего замка, выиграл бы ты.

Тут Граценбург захрипел, даже в слабом свете газовых рожков было заметно, как посинело его лицо. Он дернулся в судороге и из последних сил показал рукой себе за спину, на баллон. Расторопная охрана немедленно заменила источник кислорода, и Трато, сделав несколько глубоких свистящих вдохов, продолжил:

– А вы, друзья мои, не переставали играть по моим правилам. Вы сделали то, ради чего я оставил вас в живых в тот блаженный день, когда смог добыть в Депозитарии половину сферы. Вы смогли настолько войти в доверие к мартышу, что он привел к вам весь совет своей глупой стаи. И они отдали вам то, что действительно открывает дорогу к другим мирам. Поверьте, это даже больше, чем я ожидал.

– Чего же ты ожидал? – не выдержав, закричал Лано.

– О, великий гуманист отозвался, – хохотнул Трато. – Я ждал, что вы просто приведете меня в логово старейших мартышей, а там я и своими силами справлюсь. Хотя из этих тварей выбить что-либо не так легко. Тупые и непонятливые. Но если человек им понравится, то они доверяют ему безмерно. Я, к сожалению, в свое время… В общем, я не нашел с ними общий язык. А тут все решилось само собой.

Граценбург тяжело поднялся, подошел к сфере, взял ее обтянутой черной перчаткой рукой и прикинул на вес.

– О, там внутри что-то лежит! – Он разнял половинки сферы и извлек хризопраз. – Вот дикие животные, и сюда свои дурацкие камешки засунули.

Олег смотрел не отрываясь, в надежде, что Трато вытащит камень. Но тот, видимо, что-то почувствовал.

– Пусть лежит где лежал!

Он оставил камень на месте и защелкнул полусферу.

– Ну что, пока буря не разыгралась, – Граценбург глянул в окно, за которым чернело грозовое небо, – нужно закончить дела. Сейчас ты, мой дорогой друг Лано, отведешь нас в хранилище, ты же не хочешь, чтобы я опять перебил всю охрану и сломал новые запоры и двери? Ты же не хочешь снова напрасных жертв? Мы заберем все, что мне необходимо, и уйдем в другой мир. Там и заработает великий ключ.

– Ты же не способен к перемещениям, куда ты уйдешь? – фыркнул Батрид.

– У меня достаточно перевозчиков. Они ждут моего приказа покинуть Центрум. Не всем же нравится быть переработанными на антиграв, – засмеялся зловещим каркающим смехом Граценбург. – Хватит разговоров, пошли.

Олегу и Лано развязали ноги и вывели из кельи. Дуду просто тащили на цепи, как собачку. Зачем Граценбургу понадобился мартыш, было непонятно. А грозовое облако уже наползло на кручи Депозитария. Холодный сырой воздух заполнил городок. Еще не став ветром, он просто влился в кривые городские кварталы, наполнив улицы запахом озона и тревогой скорой грозы.

У входа в хранилище Трато приказал пропустить к двери Батрида.

– Набирай свой код и не вздумай устраивать провокации, а то никто отсюда не уйдет живым, – приказал Граценбург. – И учтите, мои люди держат вас под прицелом и не промахнутся.

Граценбургу было трудно двигаться, он опирался на массивную палку, которую ему дал стражник. Но, несмотря на это, Трато не выпускал из рук сферу из унунквадия, прижимая ее к груди, как сокровище.

Батрид, понимая, что сопротивление бессмысленно, набрал секретную комбинацию на замке. Дверь тяжело отворилась. Внутрь немедленно ринулась охрана. Раздались выстрелы, крики.

– Ты же говорил!.. – сжав кулаки за спиной, крикнул Лано.

– Ну, мало ли кто и что говорил, – фыркнул Трато. – Ты привыкай, в конце концов, к реалиям жизни!

Чувствовалось, что в хранилище Граценбруг хорошо ориентируется; только на секунду остановившись у входа в длинную галерею и оглянувшись на своих солдат, приказал жестом следовать за ним. Он двигался впереди процессии, и на фоне дальнего освещенного конца галереи его силуэт выглядел особо зловеще. Грохот от ударов его клюки гремел в переходе, а шаркающая походка только придавала этому звуку тревожные нотки, словно по полу что-то волокли.

Галерея окончилась, и вся процессия вышла на самый верхний балкон хранилища, спиралью уходящего в бездну. Именно здесь, у входа в машинный зал, была устроена временная экспозиция, посвященная вновь обретенным экспонатам. На высоких тумбочках красовалась и катушка с нитками, и каталожные карточки украденных предметов. Одна из тумбочек была пуста, там еще совсем недавно лежала полусфера из унунквадия – первая половинка яйца дракона. В специально сооруженном саркофаге красовался ковчег – новое приобретение Депозитария.

– Прямо слезу умиления вызывает. – Трато читал табличку на постаменте ковчега: – «Благодаря мужеству профессора Батрида и его сотрудников…». Олег, «его сотрудники» – это ты, или обезьяну тоже учли? Вот же мракобесы. Почему не написали, что все это вырвано из кровавых лап преступника Граценбурга? Было бы очень патетично и полезно для воспитания молодежи.

Граценбург, как обычно, жестом отдал приказ. Лано и Олега связали вместе и поставили у балюстрады. Дуду даже не удосужились привязать, он от страха все время прижимался к Батриду.

– Так вы никуда не денетесь, – улыбнулся Трато. – А то от вас можно ждать любой глупости. Ты, Лано, еще ковчег разобьешь.

Оглушительный удар сотряс здание хранилища, заставив задребезжать стекла ажурной крыши, – молния попала в купол. Разряд был такой силы, что у всех заложило уши, Дуду от страха пискнул и попытался выдернуть голову из ошейника.

– Не волнуйтесь, здесь прекрасные громоотводы, – паясничая, успокоил их Трато. – И успокойте свою макаку, возьмите ее за цепь! А сейчас вы посмотрите, как все, полученное таким непростым путем, смотрится вместе! Напоследок!

Охранники Граценбурга принялись за работу. Они убрали стекла, защищающие ковчег, и после долгой возни подключили провода к сфере, подсоединив спираль, в которую она была заключена, к ковчегу.

– Вот видите, как все просто. Осталась малость! Добавить сюда антиграв, открыть выход для водного газа, – Трато показал пальцем на вентиль у баллона, – и все…

Он медленно открутил вентиль. Стрелки на манометре дрогнули.

– Не бойтесь! Тут еще запорная рукоятка и нет главного вещества! Да и надо ждать, пока под открытым небом зарядится электричеством ковчег! Так что не ждите, не произойдет сейчас ничего! А в том мире, куда через мгновение после вашей бесславной смерти мы уйдем, начнется новый мир и новая эпоха. – Граценбург разыгрывал спектакль, упиваясь своей властью.

– Трато, ты дурак! – не выдержал Лано. – Если ты инициализируешь сферу в другом мире, то может погибнуть все! Пространство может схлопнуться, не останется ни Центрума, ни других миров.

– Может, и схлопнется, – спокойно ответил Граценбург. – Но эту сказку ты рассказывай своим недоумкам-ученикам. Я-то знаю, что ты лжешь.

– Идиот! – Батрид попытался освободиться от пут, но безуспешно.

Веревка впивалась в руки. Гроза пугала Дуду, он дергался, пытаясь порвать цепь.

– Ах, как красиво! – Трато подошел к балюстраде и глянул вниз, туда, где спираль хранилища исчезала в сумраке.

В свете молний, ставших почти непрерывными, казалось, что балюстрада хранилища, уходящая широкой спиралью вниз, в глубь Центрума, стала еще глубже, если вообще не бесконечной.

– Вы окончите свою жизнь там! – разразился дьявольским хохотом Граценбург. – Станете последними экспонатами этой коллекции. Я считаю, это достойный конец для тебя, Лано.

Он отошел от перил и вялым голосом, словно просил о сущем пустяке, отдал приказ:

– Кончайте с ними.

И уже совсем другим голосом произнес:

– Приготовиться к переходу!

Охранники вывели вперед трех человек. Они отличались от остальных тем, что были без платков и темной униформы. По черным татуировкам на запястьях было понятно, что это контрабандисты. Кроме того, на руки каждого были надеты кандалы, скрепленные вместе одной цепью. Они стали рядом с ковчегом в полной готовности создать переход.

Два человека из охраны Граценбурга сняли оружие и прицелились в пленников.

– Нет, не стреляйте, не дай бог рикошет! И не дай бог попадете в ковчег! – рявкнул Трато и уже спокойным, беспечным голосом добавил: – Перережьте им глотки. Медленно, пусть порадуются последним секундам жизни.

Один из охранников перекинул винтовку на плечо, достал нож и спокойно, словно происходящее его не волновало, подошел к пленным. Первым он выбрал Шергина.

Граценбург, скрестив руки на груди и не скрывая зловещей улыбки, полуприкрытой дыхательной маской, наблюдал за казнью.

Воин в платке никак не ожидал того, что сделал Олег. Опережая движение руки с ножом, он резко ударил по лезвию веревками на запястьях. Удар был сильным и резким, Лано словно пушинка дернулся на общей веревке. Нож разрубил путы. Уже свободными руками Олег притянул стражника к себе и ударом головы вогнал переносицу палача в мозг. Пока тот падал, Олег успел схватить с его плеча винтовку и, почти не целясь, выстрелить в рукоятку, открывающую доступ газа в сферу.

Граценбург наблюдал за происходящим словно завороженный, не отдавая команд. Он не мог понять, что делает Олег, ведь его положение было безнадежным и только оттягивало момент смерти.

Шергин, крепко намотав перерезанную веревку на левую руку, закричал:

– Прыгаем!

Лано не успел даже осознать команды, а они уже летели вниз вместе с Олегом и орущим от ужаса Дуду, словно сорвавшиеся в одной связке со скалы альпинисты. Цепь Лано не выпускал из рук. Шергин, падая навзничь, в полете, не целясь, выстрелил несколько раз в центральную часть купола. Только увидев, как сбитый выстрелами шпиль-громоотвод падает на купол, разбивая его на множество стеклянных осколков, Шергин задержал дыхание, и через мгновение и он, и Лано, и Дуду исчезли в призрачном мареве, всего в нескольких метрах от дна хранилища.

– Идиот. Патетичный идиот, – только и сказал Граценбург, хотя в голосе сквозила досада. И, обратившись к охране, добавил: – Как только я уйду, взорвите хранилище. Пусть эти сумасшедшие, если, не дай небо, смогли уйти, вернутся в горы обломков. Тоже достойная смерть.

Через разбитый купол стена дождя летела вниз, вдоль спиралей хранилища, мелкие брызги долетали до Трато.

– Приготовиться, – сказал он и стал у ковчега, скрестив руки на груди.

Контрабандисты, объединив свои силы, стали создавать переход, достаточно большой, чтобы в него можно было пронести ковчег со сферой и провести Трато с частью охраны. Легкое марево стало раскачивать пространство на балконе.

Пушечный залп громового раската прокатился по сводам хранилища. Одновременно не пойманная громоотводом белая кривая полоса молнии пронзила купол и ударила в ковчег, сияющий металлическим блеском в переливах света. Сеть мелких искр, потрескивая злым электричеством, окутала балкон. Заряд, собранный ковчегом, ринулся по толстому проводу к спирали электромагнита вокруг сферы. Магнитное поле невиданной тысячи лет силы сжало сферу и хризопраз. Сфера от происходящего внутри термоядерного синтеза нагрелась и начала светиться. Граценбург стоял напротив сферы и, протянув к ней руку, тихо выл, не зная, что делать. Но долго думать ему не пришлось.

Сфера светилась. Сначала багрово-красным, потом белым, потом голубым сиянием. В какой-то момент свечение стало таким сильным, что в невероятном свете растворились и балюстрада, и купол хранилища. Сфера раскрылась невероятной вспышкой. Все вокруг испарилось в чудовищном взрыве. На месте верхнего этажа хранилища остались только багровые лужи расплавленного камня. А в небо ударил тугой луч, пронизывая пространство и время.

Если бы кто-то из жителей Москвы в это время решил прогуляться по Красной площади, а иногда находятся необычные люди, желающие увидеть площадь во всей красоте ночной иллюминации, он бы очень удивился. Три одинокие фигуры шли по брусчатке. Две из них были почти нормальны, один молодой человек, одетый так, как всегда одеваются люди в столице в таком возрасте. Добротно и стильно. Его немолодой спутник был одет совсем по-другому. Словно монах-бенедиктинец приехал в город и по случаю глубокой осени натянул свой капюшон по самые глаза. А вот третий спутник был совсем необычен. Он был похож на ребенка, одетого в теплый комбинезон, и, как все непоседливые дети, время от времени отбегал от взрослых, пытаясь топтать редкие кленовые листья. Однако одежда не могла скрыть странности этого ребенка. Мохнатая, как у медвежонка, голова непрестанно вертелась, разглядывая величественную площадь, большие темные глаза на вытянутой морде горели от любопытства. Да и листья он топтал босыми лохматыми лапами. Несмотря на холодную погоду, он сжимал в руке большую порцию мороженого, которое время от времени облизывал длинным розовым языком.

– Дуду, далеко не убегай! Тут тебе не в лесу, это же священное место, – строго прикрикнул Лано на мартыша. – Смотри, выгонят нас, и в зоопарк больше не пойдем.

Мартыш не понял и десятой части фразы, но уловил интонацию и на секунду прижался к профессору, изображая из себя послушного и покорного воспитанника.

– Так что, Олег, последние вести и впрямь удивляют? – спросил Лано у Шергина. – Ты уверен, что там все так и было?

– Да, конечно. Взрыв развалил несколько этажей хранилища. И впрочем, это все, что он сделал. Обычный взрыв большой мощности. Ну, скажем точнее, никто не понял до сих пор последствий этого взрыва. От Трато даже пыли не осталось. И никаких новых проходов. Цад сейчас в смятении, пытается засекретить события. Ведь святыни пропали, писание вообще под сомнение поставлено. Мартыши активно занялись переносом товара. До сих пор никогда и нигде никто не видел, чтобы люди, жители Центрума, могли открывать проход. Но мартыши и не люди… И у пограничников сейчас просто сумасшедший дом. С одной стороны, мартыши самые настоящие контрабандисты, с другой… они-то ведь местные. Да и до сих пор неизвестно, что они в Центрум таскают. Видели их после переходов с заплечными мешками, но поймать не смогли ни одного. Да и ничего нового на рынок не поступало.

– Ну, я думаю, скоро все устроится. Я даже думаю, раньше моего возвращения, – ответил Батрид.

– Ну… – протянул Олег. – Надо дождаться ремонта хранилища. Чтобы не попасть после перехода под слой мусора. Если, конечно, вы хотите, чтобы я вас провел.

– А что, тяга к науке еще не прошла? – хитро глянул Лано на своего аспиранта.

– А вы как думаете?

– Я думаю, что я еще немного у вас побуду, вы ведь не возражаете? Мне еще надо во многом разобраться…

– Но ведь вам, Лано, никто не мешает быть здесь сколько угодно. И возвращаться сколько угодно. Мне обещали сделать для вас паспорт и московскую регистрацию. Виктор обещал, у него связи. Можете жить и здесь, и там. Пойдете на курсы вождения, научитесь управлять автомобилем, вы же об этом так мечтали.

– Я бы, конечно, предпочел мотоцикл, и желательно в Пустоши. Что может быть прекрасней гонки по плоскому, как стол, плато. Но жизнь на два дома в разных мирах не так проста, как может показаться, – сказал Лано. – Например, абсолютно все приходится покупать дважды, я о мебели. А в вашем мире нужны еще и холодильники, и всякие специальные печи. С одеждой то же самое, но если ты думаешь, что достаточно просто иметь два комплекта одежды на каждый сезон, то знай – это иллюзия. Все зимнее довольно быстро оказывается в одном месте, а ты в момент наступления зимы – в другом. С летним – такие же сложности.

– Так вы все-таки решились? – удивился Олег.

– Я сначала мечтал – буду переходить между мирами налегке. А что, не нужно с собой ничего таскать, все, по идее, должно быть и в точке старта, и в точке финиша. Но потом порассуждал и понял: ничего не выйдет. С ужасом думаю о жизни людей, у которых больше двух мест постоянного обитания… – ответил Батрид. – Но все эти слова имеют смысл, если ты, Олег, будешь мне проводником.

– А куда я денусь, – засмеялся Шергин.

Он прекрасно понимал, что слова Лано далеки от реальных мыслей, которые мучили профессора. И решил поменять тему.

– А как вы думаете, Центрум видно на небе? – Шергин на ходу поднял руку и провел пальцем, словно пытался коснуться далеких звезд.

Они остановились и стали смотреть на яркое звездное осеннее небо, словно впервые его увидели.

– Я даже не знаю… А может, все совсем не так? Может, мы видим не те миры, которые существуют? А впрочем, какая разница. – Лано надвинул капюшон так, чтобы освещение не мешало смотреть на небо. – Может, все, что мы видим, – это просто фонари на пути нашего перехода. Из мира в мир. Из вселенной во вселенную. Какая разница. Только вот есть у меня одна мысль, и она меня мучает. Ведь если опираться на идею Мультиверсума, мы не обязательно попадаем при переходе туда же, откуда ушли. Мы можем попадать в мир, который пусть на один атом, на один птичий вздох, но отличается от того мира, откуда мы ушли. Но не это страшно. А вдруг мы тоже меняемся с каждым переходом? Так же незаметно для нас и незаметно для окружающих.

– Вы правы, я вот никак не могу припомнить, ваш хвост был такой же пушистый в Центруме, как и здесь? – серьезно спросил Олег.

Лано на секунду замолчал, а потом не выдержал и громко рассмеялся, Олег тоже не выдержал.

– Олег, а ты знаешь, я вспомнил очень интересную вещь. – Лано попытался взять в руки кончик пояса, но в толстых рукавицах это было неудобно. – Помнишь ту самую книгу, с которой все началось?

– Конечно, юбилейное издание… – ответил Олег.

– Вот что интересно – в Центруме этой книги не существовало, пока ты ее туда не притащил.

– И что это значит?

– Это значит, что мы имеем дело с очень интересным парадоксом. – Лано поднял указательный палец, в варежках это выглядело забавно. – И кто знает, как этот парадокс разрешится в будущем. Пока будем считать, что мироздание нам помогло.

Дуду, которого сейчас никак не беспокоили человеческие проблемы, убежал далеко и уже две минуты пытался угостить мороженым полицейского. Впрочем, тот особо не возражал.

– Дуду, мальчик, перестань приставать к дяде! – забеспокоился Батрид.

Дуду встрепенулся и прибежал назад. Полицейский только покачал головой и пробормотал что-то вроде «Ну и понаехали… Интересно откуда…».

– Дуду. Девочка. Умница, – заявил мартыш.

Лано и Олег застыли от неожиданности.

Х и р о п т е р о ф и л и я – опыление растений летучими мышами.

Periculum in mora (лат.) – промедление смерти подобно.