Равновесие Света и Тьмы нарушено. В городе появилась третья сила, чьи возможности лежат за пределами сил, доступных Иным.
Новоиспеченный сотрудник Ночного Дозора Алексей Романов становится главной фигурой в игре могущественных магов. Ему предстоит разобраться в хитросплетении чужих интриг, а это непросто, учитывая, что Ночной и Дневной Дозоры не единственные игроки.
На помощь Дозорному приходит Темный маг. Единственный, кто понимает подоплеку происходящего. Но помощь Темных небескорыстна, а цена, которую приходится платить, подчас слишком высока.
— Эй, командир, телефон не нужен?
Алексей с тоской посмотрел на приближающуюся компашку. Он любил ночной город. Неоновые вывески торговых центров, мягкие тени высаженных вдоль тротуара берез, пустынные улицы, избавленные от храпа машин. Даже источаемый асфальтом жар — вечный бич индустриального лета — к полуночи нехотя втягивался в трещины, уползал в решетки водостоков, чтобы вновь обрушиться на горожан, едва всплывет над высотками утреннее солнце.
У ночных прогулок было лишь два недостатка: неизбежно сопровождающий их недосып и вот такие компании.
Алексей вздохнул, собирая волю в кулак. Четверо парней и девчонка. На вид лет по двадцать. И откуда они только взялись? Секунду назад улица казалась совершенно пустой, и вдруг на тебе — выросшие как из-под земли молодцы с льнувшей к вожаку девицей.
— Спасибо, не нужен. — Алексей постарался, чтобы голос звучал как можно развязнее. Все пособия по правильному поведению в критических ситуациях утверждали, что главное — это уверенность.
Вожак, курчавый, горбоносый, с прожаренной солнцем кожей и чернильными глазами, ухмыльнулся.
— Так и давай его сюда, — с заметным акцентом потребовал он. Кунаки влюбленного джигита дружно загоготали.
Самое обидное, что Алексей весь вечер поступал правильно. Он допоздна задержался на работе, исправляя ошибки коллеги-раздолбая. Покинув офис последним и проехав полгорода, Алексей не бросил машину у подъезда, как большинство несознательных граждан. Нет, он честно поставил ее на стоянку, обрекая себя на лишние пять минут ходьбы. И вот она — награда. Воистину ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
Алексей огляделся в тщетной надежде найти подмогу. Ни души, ни даже отсвета фар крадущейся дворами машины. Бежать? Куда? До стоянки три минуты, до ближайшего магазина «24 часа» и того больше. Догонят, и тогда… Думать о последствиях не хотелось. И в бедного студента не поиграешь, модная барсетка, зажатая в потной ладони, кричала: «Возьми меня, я тут!»
О том, чтобы ввязаться в драку, Алексей даже не думал. Никаких иллюзий по поводу своей физподготовки у него не было. Как добропорядочный офисный работник Алексей пару раз в месяц посещал спортзал, где с коллегами кидал или пинал мяч. Опыт же уличных боев ограничивался школьными стычками, из которых он далеко не всегда выходил победителем.
Значит, как говорят гламурные бандиты из телесериалов, «придется делиться». Прощай, айфон, на который несколько месяцев откладывались деньги. Прощай, барсетка. Хорошо, что из-за сегодняшнего аврала он не успел снять деньги с карты, а то пришлось бы побираться до следующей зарплаты.
— Нет у меня телефона, — отчаянно буркнул Алексей.
— Так мы сами посмотрим, — дружелюбно сказал вожак. — Алик, посмотри.
Стоявший справа от вожака юнец с ершиком темных волос выступил вперед. Алексей невольно отдернул барсетку, и пальцы Алика поймали лишь воздух.
«Что я делаю? — с ужасом подумал Алексей. — Я же хотел просто отдать им вещи, а теперь…» В том, что «теперь» не избежать, сомнений не оставалось. Алик хищно ощерился, двое подручных вышли из-за спины главаря; видать, тоже рассчитывали урвать каплю Алексеевой крови.
Вожак покачал головой.
— Ай-ай-ай. Сказал, что телефона нет, а посмотреть не даешь. Нехорошо получается.
— Я посмотрю, — мурлыкнула девушка, отлипая от благодушного бойфренда.
Не сводя взгляда с жертвы, она медленно обогнула Алика. Алексей хотел отступить и обнаружил, что не может пошевелиться.
Девушка подошла вплотную. Невысокая, черноволосая, полноватая, с короткой стрижкой, пирсингом на нижней губе и выдающейся грудью. Обстановка не располагала к оценке девичьих прелестей, но Алексей совершенно механически попытался опустить взгляд. И не сумел! Все, что он мог, — смотреть прямо перед собой. В темно-карие, словно замерзшие глаза девушки.
— Ты милый, — прошептала она.
Очерченные темной помадой губы дрогнули, и Алексей почувствовал, что растерянность и страх перерастают в настоящий ужас. Эта совершенно обычная девица пугала его больше всех гопников вместе взятых.
Легкое мимолетное касание. Губы оказались холодными и сухими, как наждачная бумага.
— Ты милый, — едва слышно повторила девушка. Ее руки обвили шею. Мир вдруг потускнел, сделался блеклым и невыразительным. Стих шелест листьев, четверо гопников застыли в нелепых позах. Осталась лишь льющаяся ниоткуда мягкая музыка и пустые бездонные глаза обнимавшей его девушки.
«Нет! Не хочу! Отпусти!» — силился крикнуть Алексей, но горло не смогло выдавить даже стона.
Он сделал титаническое усилие, и мир потерял последние краски. Волосы шевельнул прохладный бриз, не принесший ни единого запаха. Гопники превратились в прозрачные тени. И без того бледная кожа девушки стала пепельно-серой, губы из прохладных сделались ледяными. Ее рот раскрылся, клыки вытянулись, превратились в тонкие костяные иглы. Мягкая музыка казалась лучшей в мире колыбельной. Серый холодный мир сузился до безжизненных темных глаз.
Алексей почувствовал, как падает в разверзнувшуюся перед ним бездну, но теперь ему было все равно. Уже ничто не имело значения. Ни мимолетное удивление, появившееся во взгляде девушки. Ни сменивший удивление страх. Ни пронизывающий до костей ветер, внезапно ударивший Алексею в спину.
Пробуждение походило на щелчок выключателя. Вот я падаю в пропасть, а вот уже сижу на кровати. Сердце колотится как после стометровки в олимпийском темпе, на лбу выступили капли пота. Я заставил себя встать, доковылял на негнущихся ногах до кухни, открыл холодильник и не отрываясь выдул пол-литра колы.
За окном занимался рассвет. Часы показывали пять утра. До подъема куча времени, а учитывая вчерашний ударный труд, я имел полное право заявиться в офис часам к десяти. Вчерашний ударный труд…
Я вытер лоб, сунул бутылку в пакет с мусором. Кошмар — мерзкий и липкий, как все кошмары, — и не думал тускнеть. Да, на кухне горел свет, теплый паркет, выложенный нерадивым гастарбайтером, поскрипывал при ходьбе, а бегущая из крана вода холодила кожу, но жутковатая картинка из сна по-прежнему стояла перед глазами. Серый мир, безжизненный взгляд, от которого невозможно оторваться, иглы-клыки…
Я доплелся до дивана, упал на спину, заложил руки за голову. Вампирскую тематику я не любил, в равной степени оставался равнодушным к демонам и оборотням. Нет, безусловно, в этой обители неоязычества для меня существовали авторитеты вроде «Ван Хельсинга» или «Константина», однако в целом увлечение кровососами я считал уделом инфантильных подростков. Но вот поди ж ты, «Сумерки» вошли и в мою жизнь.
Заснуть толком не удалось. В какой-то момент я все-таки задремал, но почти сразу проснулся и, решив не оттягивать неизбежный подъем, прошлепал в ванную.
Из зеркала на меня уставилась слегка помятая, но вполне симпатичная, не обезображенная следами порока мордашка. Пил я в меру и только в хорошей компании, сигаретами не баловался, жирным, острым и сладким не злоупотреблял. Организм не оставался в долгу и за трепетное отношение платил здоровым цветом лица.
Конечно, без недостатков не обошлось. Глаза могли быть не безлико-серыми, а загадочно-зелеными или благородно-голубыми. Нос хоть и не походил на картошку, но и не отличался римской четкостью очертаний, а подбородок не был квадратным и не выпирал вперед, демонстрируя несгибаемый характер и недюжинную силу воли. Однако в целом своей внешностью я остался доволен.
Смахнув легкую щетину, я наскоро ополоснулся под душем, снял с вешалки чистую отглаженную загодя рубашку и прошелся щеткой по джинсам. Темные очки перекочевали с полки в нагрудный карман. Я подхватил барсетку и несколько раз глубоко вздохнул. Руки едва заметно дрожали. Я поймал себя на мысли, что не хочу выходить из дома. Не хочу идти по знакомой до последнего куста аллее к автостоянке. Потому что… Что?
Я решительно вышел в коридор и, будто отрезая себе дорогу к отступлению, поспешно закрыл стальную дверь на оба замка.
Я нарочно повторил свой обычный путь, хотя очень хотелось сделать крюк и обойти аллею стороной. Разумеется, никаких следов ночного кошмара не обнаружилось. Тихо шелестели березы, спешили на работу люди, разъезжались оставленные под окнами машины. Ни одного гопника, ни одной изголодавшейся вампирши. И все же смутное чувство тревоги осталось. Даже под грузом доказательств нервная система отказывалась признавать нереальность сна.
До работы я добрался быстро. Как ни странно, залитый мутным желтым светом коридор подействовал успокаивающе. Я поздоровался с отдежурившим ночь сонным охранником. Узнал последние новости из мира спорта и содрогнулся от сурового предупреждения о грядущем отключении горячей воды.
Пройдя по асимметричному рисунку на линолеуме, я с облегчением опустился на свое рабочее место. Кинул в чашку растворимый кофе, плеснул кипятку, отхлебнул суррогатной бурды и пришел в себя окончательно.
Потыкавшись по форумам с полчаса, я обнаружил, что офис постепенно заполнился людьми и настало время утреннего чаепития — многолетней доброй традиции, нарушать которую начальство не смело даже во времена самых жутких запарок.
Похрустев печенюшками в компании менеджеров и прослушав свежие анекдоты, я направился к себе, но был пойман на выходе из столовой.
— Леша, ты когда оформишь заявление на отпуск? — Лера сурово смотрела на меня с высоты модельных метр восьмидесяти пяти, помноженных на каблуки.
— Ты же говорила, на следующей неделе сдать можно?
— Так, мозги мне не парь. — Лера пыталась говорить строго, чем вызвала приступ умиления: в строгих двадцатилетних девушек я не верил. — Сдать заявление нужно до завтра, и я талдычу об этом уже который день.
Я не придумал ничего лучше, кроме как с сомнением хмыкнуть.
— Ну, пойдем, заполню. — Я последовал за девушкой, пытаясь сообразить, откуда в моем воображении граничным сроком возникла следующая неделя. Впрочем, от вдумчивого вспоминания постоянно отвлекала Лерина походка — с месяц назад девушка окончила какие-то специальные курсы. Да и светло-голубые джинсы сидели идеально.
Подойдя к столу, Лера извлекла из ящика толстую папку, быстро выудила бланк и, на всякий случай, заполненный образец.
— Вот. Чтобы к обеду были. Иначе никакого отпуска до ноября. Понял?
— Понял… А это что за гадость? — кивнул я в сторону Лериного системника.
Лера перехватила взгляд и чуть покраснела.
— Ну, только спошли что-нибудь! — предупредила она. Бесконечные шутки сотрудников по поводу стоящего на полу блока, «не совместимого под столом с ногами», временами пересекали рамки дозволенного.
Пошлить я не собирался. Протиснулся в угол и смахнул с матового корпуса компьютера пыльный комок. Странный это был комок, будто сплетенный из волос клубок с непонятным синеватым отливом. Лера недоуменно следила за моими действиями.
— Ты чего?
— Да грязь какая-то.
— Какая грязь? — Лера посмотрела на меня с возмущением. — Это вы, айтишники, живете как свиньи в берлоге, а я пыль каждый день вытираю.
— А это тогда что? — Я попытался высмотреть сброшенный на пол комок, но он куда-то удачно закатился. Не помогло даже отодвигание системника.
Лера фыркнула. Кажется, мои манипуляции ее чем-то развеселили.
— Так. Кыш отсюда. И чтобы к обеду заявление было у меня на столе.
Следующие два часа пролетели бестолково. Сказывались и вчерашний стахановский труд, и дурацкий сон, и нелепая сцена с Лерой. Промаявшись до обеда, я спохватился и, дважды запутавшись в дате, заполнил выданный Лерой бланк.
— Уже? — Лера с нарочитым удивлением изогнула бровь и убрала бумагу в папку. — Решил начать новую жизнь?
— А? — рассеянно переспросил я, косясь на системный блок. Блок был чистеньким, ни пылинки. Если не считать лежащего как ни в чем не бывало волосяного комка.
— Я думала, ты, как обычно, до вечера протянешь.
Она немного подумала и добавила, подчеркивая всю глубину моей порочности:
— Завтрашнего.
Я уставился на Леру и что-то невыразительно промычал. Подошел к системному блоку вплотную.
— Это что такое?
Не глядя на блок, Лера брезгливо поморщилась.
— Что бы это ни было, выкинь эту гадость, — посоветовала она. — У меня не читался диск, и я Мишку позвала из техподдержки. Он пришел — пивом воняет, рыбой воняет, то ли с утра успел, то ли со вчерашнего. Натряс чешуи с волосами, пока в дивидишнике ковырялся… Час потом проветривала! Настоящий мужчина, блин. Могуч, вонюч… Да выкинь ты его!
— Угу. — Я согнулся над системником, подцепил комок и сделал вид, что бросаю его в урну. — От меня больше ничего не надо?
— Внимания если только. Ну, еще можно цветов, шампанского и конфет; большего от вас все равно не дождешься. — Лера снова уткнулась в монитор.
Вздохнув, я сжал в кулаке заветный ком пыли, дотопал до своего места и, убедившись, что никто не смотрит, разжал ладонь. Комка не было. Ни грязного пятнышка, ни единого волоска. Впору вызывать психиатров. Или списать все на переутомление.
Я несколько раз глубоко вздохнул и торжественно пообещал себе взять недельный отпуск, если еще хоть раз что-то померещится. На том и успокоился, честно проработал до вечера, задержался на час, дожидаясь, пока отбудет начальство, и лишь затем поехал домой. Перед уходом заглянул в опустевшую — бухгалтерия уходила первой — комнату. Клочок пыли вызывающе лежал на Лерином системнике. Хуже того, я заметил паутинку с тем же странным синеватым отливом на мониторе старшего бухгалтера-чистюли, еще одну на окне и третью в углу комнаты.
Стараясь не дышать, я достал мобильник, прокрался на цыпочках в глубь комнаты и сделал несколько снимков. Не удержался и смахнул паутину с монитора. Синие нити послушно вспорхнули и неторопливо опустились на пол. Словом, ничем не выдали своего мистического происхождения.
Избежать вечерних пробок не удалось. Сшитая из разноцветных чешуек металлическая змея, то и дело замирая в раздумье, вяло ползла по широкому проспекту.
Очередной светофор, смилостивившись, моргнул зеленым, и в этот момент айфон исполнил тарантиновский мотив.
— Да? — Я поднес телефон к уху, поймав себя на мысли, что даже не взглянул на высветившийся номер.
— Добрый вечер, вы домой едете? — высоким женским голосом вопросил айфон.
— Ага. — Я безуспешно попытался сообразить, с кем разговариваю.
— Хорошо, я подожду. — Связь прервалась.
Я недоуменно посмотрел на экран и обнаружил, что номер звонившего не определен. Час от часу не легче. Только таинственных незнакомок сейчас не хватало. Впрочем, учитывая обстоятельства, тут только одно из двух: либо меня вербует Анджелина Джоли, либо кто-то просто ошибся номером…
Автомобильный червь понемногу худел, теряя в весе, двигался все быстрее, пока наконец не развалился на десяток маленьких червячков, ширкнувших по разбегающимся от магистрали улочкам. Оставив машину на стоянке, я перекинулся парой слов со знакомым охранником. Узнал, что после первого тайма «Крылышки» ведут два-ноль и что во дворе прорвало трубу. Вспомнил утренний разговор с офисным стражем порядка и невольно улыбнулся. В отличие от нас, работников умственного труда, пролетариев интересовали сугубо вечные ценности — футбол и ЖКХ.
Впрочем, улыбался я недолго. Ровно до того момента, как осознал сказанное. Прорванная труба — куда серьезнее отключенной на работе горячей воды. Особенно если труба холодная, особенно если в такую жару…
Обогнув дом, я постоял перед бурлящим потоком. Судя по валившему пару, вода была горячая. Хоть с этим повезло.
Рукотворная переправа обнаружилась неподалеку и представляла собой пару кирпичей, уложенных в воду сознательными гражданами. Я тяжеловато перепрыгнул с камня на камень, оступился, и джинсы до колен покрылись россыпью черных точек. Чертыхнувшись, я попытался смахнуть грязные капли. С лишним весом надо определенно что-то делать. И не откладывая в долгий ящик, а прямо со следующего понедельника!
Добравшись до подъезда, я рассеянно понаблюдал за гонявшими мяч мальчишками. Пошарил в кармане, выискивая ключи…
— Романов! Алексей Романов!
Я обернулся на голос. Со стороны стоянки ко мне спешил крепкий загорелый парень в новеньких синих джинсах и отглаженной рубашке с коротким рукавом. Через пышущий жаром ручей он перепрыгнул не в пример ловчее меня. Остановился напротив.
Мой ровесник, может, на пару лет старше. Невысокий, судя по играющим рельефным мышцам — завсегдатай качалки. Короткий блондинистый ершик, голубые глаза. Два шрама: тонкий на щеке, широкий и длинный от локтя до запястья. А еще странная аура непоколебимой уверенности. Причем уверенности не давящей, от обладателя которой хочется поскорее отойти, а наоборот, спокойной, благожелательной. Именно такие парни становятся стихийными лидерами, именно с такими ты готов пойти в разведку.
— Алексей, погоди. — Парень выудил из заднего кармана удостоверение сотрудника полиции. — Старший оперуполномоченный Ермаков. Можно просто Костя.
Он продемонстрировал корочки.
— Можно тебя на пару слов?
— Да, конечно. — Согласие вырвалось непроизвольно. — Что случилось?
— Не волнуйся, ничего страшного, просто хочу кое о чем спросить. Мы можем где-нибудь….
— Да, конечно, можем подняться ко мне. — Я ощущал почти физическую потребность ответить согласием на любую просьбу незнакомца.
Костя неожиданно засмеялся и хлопнул меня по плечу.
— А ты ничего!
Я неуклюже улыбнулся в ответ.
— Пошли! — бодро скомандовал опер. — Как говорится, раньше сядем, раньше выйдем…
Он вдруг осекся, несколько секунд смотрел в пустоту, а затем резко обернулся.
— Какого черта?!
Я проследил за его взглядом.
Во двор плавно, как в замедленной киносъемке, въезжал черный полностью затонированный «Лексус».
«Девочка, девочка, гроб на колесиках ищет твою улицу», — всплыла в памяти строчка из детской страшилки. Только звучала она сейчас совсем не смешно. «Лексус» и впрямь походил на катафалк. Ни единого отблеска, ни единого светлого пятна. Безупречно чистые диски колес будто поглощали свет. Белая табличка с номером подернулась мутной серой дымкой. Я попытался разобрать цифры, и глаза немедленно заслезились, словно я посмотрел на солнце.
Джип двигался абсолютно бесшумно, остановился аккурат напротив моего подъезда.
Костя напрягся.
— Ты, главное, не дергайся, — посоветовал он. — Ничего они не сделают. Я тебя первым нашел.
Он повернулся к машине боком, вытащил что-то из кармана. Вновь встал ровно, сложив руки за спиной.
Задние двери распахнулись, выпуская пассажиров.
Мужчина вполне сгодился бы на роль Росомахи. Ну или его главного врага — для образа героя его чертам не хватало благородства. Косматый, с длинными широкими баками и короткой курчавой бородой, он прекрасно подходил на роль человека-зверя. Впечатление усиливали ярко-зеленые глаза и диковатый взгляд, которым он одарил Костю. Ростом он был выше и выглядел крепче, однако опер не удостоил его особого внимания. Куда пристальнее он следил за вторым пассажиром. Точнее, пассажиркой.
«Есть женщины в русских селеньях», — учит нас поэт Некрасов. Эта женщина могла заткнуть за пояс любую селянку. Остановка коней, прогулки по горящим избам не выглядели для нее серьезным испытанием. Сказать по правде, я еще не встречал таких женщин. Разве что видел по телевизору, в финалах соревнований по штанге. Рослая, широкая, с руками и ногами, похожими на стволы молодых деревьев. При этом с удивительно милым, немного детским лицом, вздернутым курносым носиком, собранными в пучок волосами и светлыми веснушками. Одета она была в строгую униформу чоповца, даже бэджик висел на груди. Странный, надо сказать, бэджик с одиноким именем «Оля».
Девушка шмыгнула носом, уперла руки в боки и уставилась на Костю. Игра в гляделки длилась с полминуты, а потом отворились передние двери.
Водителем оказался высокий, согнутый знаком вопроса мужчина лет сорока. На вид торчок торчком, болезненного вида, с неровной, тронутой сединой щетиной. Нездоровая бледная кожа, тонкие, перевитые венами руки. Просторная серая рубашка висела мешком и только подчеркивала субтильное телосложение.
Его сосед выглядел представительнее. Пухлый, румяный, с широким пористым носом, в отглаженных по стрелкам брюках и с массивными золотыми часами на левой руке. Глядя на его суетливые движения и нервозность, с которой он ежесекундно поправлял очки, мне почему-то вспомнился Пьер Безухов.
В целом компания выглядела довольно нелепо и, за исключением Безухова, слабо сочеталась с «Лексусом»-катафалком. Костю их появление, однако, не обрадовало. Судя по сосредоточенно-нахмуренным лицам неудовольствие было взаимным. А я все не мог понять, что имел в виду оперуполномоченный, когда советовал не дергаться.
— Дневной Дозор. Всем оставаться вне Сумрака, — торопливо выпалил Безухов.
— А то что? — насмешливо откликнулся Костя. — В угол меня поставишь, толсторожий?
Лицо Безухова пошло красными пятнами.
— Па-апрашу… Я попрошу вас проявить уважение!
— К тебе, что ли? Много чести будет. — Мне показалось, Костя немного расслабился. Словно бы пассажиры оказались не теми, кого он ожидал увидеть.
Безухов посмотрел на меня, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. Вид у него оставался нервозным, даже комичным, но смотреть ему в глаза отчего-то не хотелось.
— Вы кто такой? — требовательно спросил Безухов. — Что вы тут делаете?
— Живу я здесь, — буркнул я в ответ, и, видимо, сказал что-то не то, потому что на лице Безухова заиграла зловещая улыбка.
— Ах, вот, значит, как. Живете, значит… Тогда вам придется проехать с нами.
— Это с какой радости? — Костя шагнул вперед, встав между нами.
— С такой, что мы его с ночи разыскиваем!
— Значит, плохо разыскиваете, — весело сказал Костя. — Вы опоздали, я нашел его первым. Так что он наш.
— Вы намерены нам препятствовать? — В голосе Безухова промелькнула растерянность. Кажется, такого ответа он не ждал.
— Да чего вам препятствовать. — Костя окинул наркомана и Росомаху презрительным взглядом. — Цирк на выезде. Валите, откуда приехали. Алексей, пойдем. Я тебе все объясню.
Безухов ошарашенно смотрел на оперуполномоченного.
— Э-эм… — промычал он, торопливо сунул руку за пазуху и выдрал из-под рубахи кулон в форме шестиконечной звезды. Поскакала по асфальту оторванная пуговица. — От имени Дневного Дозора заявляю…
Что именно он хотел заявить, я так и не узнал. Костя, все это время державший руки за спиной, разжал ладонь и швырнул в собеседника шарик для пинг-понга. Обыкновенный белый шарик, не долетевший до цели полметра и отскочивший от земли с цокающим звуком. А потом шарик лопнул.
Это походило на взрыв направленного действия: я почувствовал едва уловимое касание ветерка — и все. Пассажирам «Лексуса» пришлось куда хуже.
Безухова подбросило вверх. Я думал, такое случается только в кино. Он взмыл на добрых два метра и плюхнулся толстым задом на тротуар. Росомаха полетел в другую сторону, смял жестяную урну и приземлился на газоне в компании окурков и бутылок из-под пива. Массивный «Лексус», поддавшись корпоративному духу, тоже подпрыгнул на всех четырех колесах и впечатался в стоявших за ним девушку и торчка. Торчок даже дернуться не успел. Послышался сочный шлепок, и водитель скрылся под колесами взбунтовавшегося авто. А вот девушка среагировала мгновенно, абсолютно инстинктивно выставила перед собой руки. И многотонный джип будто налетел на железобетонный столб.
Штангистку качнуло. Она едва сумела удержать равновесие, но на этом неприятности для нее закончились. Машина встала поперек дороги, а девушка потерла локоть и мрачно посмотрела на Костю.
— Взять! Держите! Не дайте уйти! — Безухов оказался на ногах быстрее неваляшки. Левой рукой он отчаянно растирал копчик, правой сжимал звезду Давида. Недолгий полет навредил ему не больше, чем машина — штангистке. Да и остальные по странной прихоти судьбы не стали калеками. Торчок выбрался из-под машины и, широко растопырив руки, бросился на Костю.
Оперуполномоченный не растерялся, даром что был на голову ниже. Удачный нырок — и грабли торчка поймали воздух. Костя немедленно врезал водителю по печени, а затем нанес чудовищный по амплитуде апперкот. Раздался сухой неприятный щелчок, и торчок покатился по асфальту в направлении «Лексуса». Штангистка нахмурилась и решительно направилась к Косте.
По глазам ударила невидимая вспышка. Света не было, но глаза вдруг заслезились, появилась болезненная резь, как при попытке разглядеть номер «Лексуса». Захотелось отвернуться, а лучше убраться подальше. Если подумать, вполне естественное желание. Но я, напрягшись до зубовного скрежета, заставил себя смотреть сквозь застилающую глаза пелену. И тут же пожалел об этом.
Росомаха выбрался из кучи мусора, однако вставать с четырех конечностей не спешил. По-собачьи тряхнул головой, прогнулся дугой. Ноги переломились, колени выгнулись назад. Одним движением он сорвал дешевую бежевую майку. Выскользнул из ставших широкими шортов. Заросшая курчавым волосом грудь сузилась, загорелая кожа пошла красными прыщами, которые на глазах лопались, выпуская на свет пучки длинных жестких волос. Морда — язык не поворачивался назвать это лицом — вытянулась, глаза из зеленых сделались желтыми. С начала превращения прошло секунд тридцать, и вот в куче тряпья уже стоял, отряхиваясь, здоровенный серый кобелина. Да что там кобелина — натуральный волк, только раза в полтора больше тех, что я видел в зоопарке.
Тем временем штангистка добралась до Кости. То ли он не решался бить женщин, то ли девушка, кроме штанги, занималась борьбой, но ей сразу удалось сграбастать Костю в отнюдь не дружественные объятия. Правда, обуздать оперуполномоченного оказалось сложнее, чем остановить летающий джип. Волк еще стряхивал с себя обрывки ткани, а Костя уже вывернулся, заломил девушке руку и толкнул в направлении поднявшегося торчка. Водитель, которому уже дважды полагалось лежать в глубоком нокауте, подхватил штангистку, не давая упасть. Та презрительно стряхнула его руку, обернулась и вдруг опустилась на колени. Издала глухой горловой звук.
Я так и не увидел, что она собиралась сделать. Глаза защипало сильнее. Я почти ослеп, попытался сморгнуть слезы, и мир начал проясняться. Он становился другим — размытым, бесцветным. Краски поблекли. Желтый песок, зеленая листва, синее небо — цвета стремительно превращались в градиенты серого. Меня начало знобить.
— Стоять! Я приказываю! — Безухов стиснул правой рукой звезду Давида и вытянул левую, словно пытаясь схватить меня. С кончиков пальцев сорвались тонкие нити. Зависнув надо мной, переплелись в невесомую, похожую на паутину сеть. Сеть мягко опустилась на плечи, и меня словно припечатало бетонной плитой. Ноги подкосились, вздох застрял в груди. Казалось, кто-то щелкнул тумблером, увеличив земное притяжение раз этак в десять.
Мир окончательно стал серым. Волк, Костя, Безухов превратились в прозрачные бесформенные тени. Я сделал героическое усилие, пытаясь сорвать паутину, но это оказалось не проще, чем перевернуть Землю. Порыв ледяного ветра ударил в спину, и я потерял сознание.
— Леша? Леш? Ты задремал, что ли? — Я поднял голову со сложенных рук и увидел стоящую рядом мать. Шею ломило. Правая рука онемела, на ней красовался сочный красный отпечаток. Другой, подозреваю, остался на лбу. Красный? Красный, не серый…
Я поморгал, растерянно глядя на мать, и попытался сообразить, где я. По всему выходило, что у нее дома. Стол, кремового цвета скатерть — мой подарок на Новый год, тарелка с борщом. Плавучие островки жира мягко намекали на то, что борщ необходимо есть сейчас, пока он окончательно не остыл. Никаких вампиров, оборотней и причуд монохромного восприятия.
— Ты, если устал, поспи в комнате, — посоветовала мать, озабоченно разглядывая мою помятую физиономию. — Борщ я попозже подогрею.
— Мммм… — неопределенно промычал я в ответ, пытаясь сообразить, что делать. — Ну, не знаю…
Спать не хотелось. Есть тоже. Какая тут еда, когда крыша уезжает на твоих собственных глазах. Неторопливо так уезжает, в полном соответствии с масс-культурой эпохи. Раньше шизофреникам виделись зеленые человечки и сидящие в кустах агенты КГБ, теперь пришла пора оборотней и вампиров.
Должно быть, душевные терзания отразились на лице, потому что мать без разговоров взяла мою правую руку и деловито посчитала пульс. Пульс, разумеется, частил. После таких-то кошмаров.
По итогам обследования мне посоветовали выпить корвалол и полежать. В другое время я бы обязательно уперся, но сейчас подчинился безропотно. Надо было собраться с мыслями, а в горизонтальном положении думается легче.
Я лег на диван и с удивительной легкостью прокрутил в голове недавний сон. Единственное, что выдавало нереальность произошедшего, — «невидимый» номер «Лексуса». Во сне так часто бывает: картинка яркая, а вот запомнить мелкие детали, цифры или незнакомые слова не удается.
Однако весь ужас был вовсе не в яркости сна. Я, как ни силился, не мог вспомнить подробности поездки к матери. Да и саму поездку. Ни одного воспоминания! Словно их вырезали, подменив дурацким сном про оборотней.
— Мам, ты не посмотрела, во сколько я приехал?
— У тебя часы на стене, — отозвалась мать с кухни.
Я мрачно глянул на часы. Восемь. С работы я уехал полседьмого. Отстоял час в пробке, поэтому раньше полвосьмого домой приехать не мог. Так что, если верить сну, с Костей и оборотнями я встретился максимум полчаса назад. Не сходится. За полчаса от дома досюда добраться можно, но и только. Задремать не успеешь, и борщ не остынет.
Я вздохнул, сам не знаю, с разочарованием или облегчением. Все-таки сон — это просто сон. Хотя… Я улыбнулся в пространство. Есть неоспоримая улика — звонок таинственной незнакомки посреди пробки. Уж входящий-то вызов точно должен сохраниться.
Барсетка лежала на пузатом шкафчике в коридоре. Там, где я всегда ее оставляю. Никакой мистики. Я щелкнул пряжкой, вытащил айфон и вздрогнул. По спине побежали мурашки. Айфон выглядел так, будто вся испанская инквизиция под руководством лично Торквемады изгоняла из него бесов. Причем изгоняла неоднократно.
На корпусе не осталось живого места. Тачскрин почернел, покрылся тонкой сеткой трещин. Пластик вспух безобразной сыпью, задняя крышка превратилась в один большой лопнувший пузырь с оплавленными краями. От симки остался обугленный огрызок.
С минуту я тупо смотрел на останки моего нового телефона, потом осторожно положил его на шкаф и занялся осмотром барсетки. Оказалось, досталось и ей. Кожа местами потемнела, одну из тряпичных перегородок будто искромсали ножом, пряжка лишилась позолоты, обнажив язвочки неблагородного металла. В общем, выкидывать еще рано, но показывать людям уже стыдно.
— Не спится? — раздался с кухни голос матери.
— Угу, — буркнул я, спешно запихивая остатки айфона в барсетку.
— Иди хоть борщ доешь, а то так и улетишь голодный.
Честно говоря, мне сейчас было не до борща. Но калейдоскоп чудес выбил меня из колеи настолько, что я подчинился. Дом, в котором прошло мое детство, создавал иллюзию если не защищенности, то по крайней мере покоя и порядка. Вот здесь полка для телефона, прикрученная мной в шестнадцать лет. Тут картина — волжский пейзаж начала двадцатого века с утлыми лодчонками рыбаков и вереницей сплавляемых по реке бревен. Дальше по коридору, у стены, холодильник «Орск» — тяжелое наследие советского режима. Как мы корячились, вытаскивая его в коридор! По прямому назначению он больше не используется, зато хранит в себе компоты и соленья. Спи спокойно, дорогой товарищ…
В порыве чувств я коснулся правого бока, на котором в шестилетнем возрасте выцарапал гвоздем «Фантомас жив». Смахнул пыль и вздрогнул, когда вместо мирного облачка на пол спорхнул небольшой плотный комок с синеватым отливом. Как на компьютере Леры…
— Ты чего застрял? — Мать выглянула в коридор.
— Иду…
Не сводя с комка глаз, я попятился на кухню. Упал на табурет и, не чувствуя вкуса, выхлебал тарелку повторно разогретого борща.
— Как дела на работе? Чем занимаешься? — умильно спросила мать, наблюдая за аппетитом сына.
— Да так… — Я заставил себя улыбнуться.
— Как Лера?
— Мама! — искренне возмутился я. — Ну что значит — как Лера? Отлично Лера! Зачем я вообще про нее рассказал?!
Мать вздохнула.
— Дурачок ты все-таки, Леша.
— Ну сколько раз можно об этом говорить?! Ничего у нас нет и не будет. Мам, да она меня на полголовы выше!
— Вот я и говорю — дурачок, — грустно подытожила мать. — Салат огурцы-помидоры будешь?
— Не буду, — недовольно буркнул я, отнес тарелку в раковину и чмокнул мать в щеку. — Все, я поехал.
Последний раз я был у матери в прошлые выходные. С тех пор ее двор ничуть не изменился. Старые облезлые лавки, сломанные качели, выщербленный битый бордюр. Несмотря на многочисленные письма и собранные жильцами подписи, заботливая рука градоначальника до него пока не дотянулась. Но в ступор меня ввергло вовсе не это. Машины не было! Ни на корпоративной стоянке у дома напротив, ни у соседних подъездов, ни в закутке на выезде со двора.
В отчаянии я потыкал кнопку на пульт-брелоке, направляя его в разные стороны. Сигнализация молчала. Мне вдруг отчаянно захотелось присесть, и я опустился на ближайшую лавку. Что я должен думать, что делать? Отсутствие машины само по себе не пугало. В хорошую погоду я частенько ходил к матери пешком. Однако версия, что я приехал сюда с работы, разваливалась на глазах. Но если не с работы, то откуда? И если не приехал, то что? Прилетел?
На плечо легла рука. Я вздрогнул. Вскочил, оборачиваясь.
— Алексей, не бойтесь.
На вид девушке было лет двадцать. Пухлая, с нетронутой загаром кожей, с тяжелой золотой косой. Легкое летнее платье в голубой горошек, потертые сланцы, темные очки на пол-лица. Вся она была какая-то немного несуразная и несообразная, будто собранная из деталей разного конструктора. Коса из одного, платье из другого, очки из третьего. На мои прыжки она никак не отреагировала. Только опустила руку и улыбнулась.
— Алексей, вы только не убегайте, — попросила она. — Теперь все будет хорошо. Я отведу вас к хорошим людям, там вам все объяснят. — Ее голос казался смутно знакомым, а реплики явно входили в набор четвертого конструктора. Мне стало смешно.
— Простите, вас как зовут?
— Анна, — просто ответила она, и мне сразу расхотелось ерничать.
Девушка подошла ко мне, взяла за руку. Пальцы у нее были тонкие, горячие. Я уловил запах лаванды.
— Я понимаю, за последние дни вы очень много пережили. Но вам больше не нужно бояться, — сказала девушка тоном психолога, уговаривающего самоубийцу отойти от края крыши. Несмотря на немного нелепый вид, было в ней какое-то странное обаяние. Как у опера Кости.
— Что происходит? — выдавил я. — Эти сны…
Она приложила палец к моим губам.
— Позже. Обещаю, вам все объяснят. Сейчас вы должны делать в точности то, что я скажу. Вы даже не понимаете, насколько это важно. Сюда. — Она потянула меня за руку в прохладный полумрак подъезда. — Здесь ведь темно, да? Смотрите вниз. Ищите тень.
— Что искать?
— Тень. Вашу тень. Ту, которая на полу.
Запах лаванды стал сильнее. Я машинально подчинился, проигнорировав странный вопрос. Отказать этой девушке казалось кощунством.
— Главное, не волнуйтесь. Дышите ровнее. Постарайтесь расслабиться. Я проведу вас, вы только не мешайте. Смотрите на свою тень. Не обращайте внимания на пол. Для вас важна только тень. Представьте, что она становится темнее, что за ней ничего нет…
Как загипнотизированный я уставился на вытянутое пятно. Окон на первом этаже подъезда не было, только одинокая тусклая лампочка. В ее слабом свете тень почти терялась на сером бетонном полу.
— Все темнее и темнее. Абсолютно черная, — прошептала девушка. — Живой сгусток тьмы…
Я почувствовал неприятный холодок. Спина покрылась гусиной кожей. Но оторваться от темного пятна я уже не мог. Как не мог ослушаться собранной из конструктора незнакомки.
Тень качнулась и будто бы на миг оторвалась от пола.
— Шагай! — крикнула девушка, дергая меня за руку. И я шагнул навстречу поднимающейся с пола тьме. Подул ветер. Прохладный осенний ветер, не вяжущийся с теплой августовской погодой. Единственная лампочка потухла, но подъезд отчего-то стал светлее. Это был странный серый свет, идущий ниоткуда и лишивший цве́та покрашенные зеленой краской стены. Везде лежала та самая комковатая пыль с голубым отливом, что я видел на работе и у матери в квартире. На полу, на стенах, на потолке. Мимо проплыла одинокая паутинка, и почти тут же раздался ликующий возглас девушки:
— У вас получилось! — Она неожиданно притянула меня к себе и поцеловала в губы. Тут же отстранилась. — Ой, Леша, извините. Просто я так рада, что у вас все получилось. Это было очень, очень важно, чтобы у вас все получилось!
Девушка буквально светилась от счастья. Вид у нее был немного сумасшедший. Зато исчезла искусственность. Платье, сандалии, коса внешне не изменились, но выглядели теперь гармоничными. Лишними оставались только очки. Мне почему-то казалось, что девушка должна их непременно снять.
— Пойдемте. — Не дав опомниться, она снова потянула меня за руку, назад на улицу. — Видите? Это место называется Сумрак, это наш будущий дом. Вы можете заходить сюда, когда хотите. Удивительно, правда?
Я огляделся. Сказать по правде, несмотря на непреодолимое желание соглашаться с этой странной девушкой, никакого восторга я не испытывал. Все выглядело так, будто я очутился в мире ядерной зимы. Разве что снега не было.
Солнце исчезло, исчезли облака, небо затянула сплошная бесцветная завеса, сквозь которую пробивался тусклый рассеянный свет. Деревья лишились листвы, превратились в высохшие коряги. Стены домов облупились, тут и там крошился кирпич. Асфальт потрескался, пропала трава. Голая земля выглядела сухой и бесплодной. А еще везде лежала пыль. Не такая пушистая и комковатая, как в подъезде, но заметная даже на дорогах. Прохладный неприятный ветер ее ничуть не беспокоил. Как не беспокоил девушку, которая искренне наслаждалась постапокалиптической картиной.
— Нам надо идти, — с сожалением сказала она. — Но мы сюда еще вернемся. Сейчас я проложу короткую дорогу, вы только не пугайтесь.
Анна отпустила мою руку и сделала плавный взмах. Кожу защипало, болезненно и приятно одновременно. Воздух сгустился, стал молочно-белым. Прямо перед нами возник перламутровый водоворот. Густая, как кисель, мгла медленно вращалась вокруг невидимой оси.
— Пойдемте, — снова схватила меня за руку девушка. — Не бойтесь, это называется портал. Он выведет нас в другое место. Там вас ждут друзья, они вам все объяснят.
Путешествие вышло коротким. Три вздоха внутри портала-водоворота — и вокруг вновь раскинулся пыльный серый мир. Безликие обшарпанные строения, парящая в воздухе паутина, едва ползущие по тротуарам прозрачные тени… и башня белого света впереди.
— Алексей, выслушайте меня очень внимательно, — слегка нахмурившись, сказала девушка. — Дальше я идти не могу. Сейчас вы покинете Сумрак и останетесь один. Самое главное, нигде не задерживайтесь и ни на что не отвлекайтесь. Видите это светящееся здание? Идите прямо к нему. Скажете вахтеру, кто вы, и если он не поймет, добавите, что вам нужно в Ночной Дозор. Вас проводят. Все поняли?
Я судорожно кивнул. Язык пересох, голову словно набили ватой.
— Хорошо. А сейчас посмотрите вниз. Вам нужно снова увидеть свою тень. Помните, как попали в Сумрак? Чтобы вернуться, нужно сделать то же самое. Только будет проще.
Девушка подошла вплотную и снова чмокнула меня, на этот раз в щеку. Улыбнулась.
— Спасибо вам. Я правда очень рада, что мы наконец встретились. А теперь ищите тень…
Возвращение напоминало прыжок с десятиметровой вышки в бассейн. Вот ты нерешительно мнешься на краю, а миг спустя уже бьешься о холодную упругую поверхность. Закладывает уши, вода лезет в нос. Отфыркиваясь, ты рвешься вверх и наконец оказываешься на свободе.
А следом навалился страх. Слепой, заставляющий покрыться мерзким липким потом. Даже мир теней, в котором довелось побывать, не пугал меня так, как его привратница. Милая и веселая блондинка, щедрая на поцелуи. Только сейчас я сбросил странное оцепенение, заставляющее жадно ловить каждое слово, беспрекословно подчиняться ее приказам.
Я стоял на краю круглой площади. Вокруг кольцо автотрассы, в центре каменный памятник Чапаеву. Между мной и памятником аккуратные газоны с бегониями и свежие небесно-голубые лавочки, на ближайшую из которых я опустился. Вокруг немедленно начала виться мошкара. Августовское солнце скатилось за дома, и комары вышли на охоту. Я хлопнул по руке, размазав кровососа, мрачно посмотрел в сторону башни света. Здесь, в нормальном мире, это был обычный невысокий дом. На первом этаже аптека, парикмахерская и опрятное крыльцо какой-то конторы. Видимо, туда мне и предлагалось пройти.
Идти не хотелось. Чтобы хоть как-то оттянуть решение, я попытался еще раз разобраться в окружившей меня потусторонней чехарде.
С вампиршей все было более-менее ясно, она просто хотела выпить мою кровь. Безухов и его булгаковская компания тоже теплых чувств не вызвали. Полицейский Костя казался своим парнем, по крайней мере он разделял мою неприязнь к Безухову. Анна… Я вдруг понял, что не испытываю в отношении девушки негатива. Панический ужас сменился вальяжной безмятежностью. А еще я вспомнил, где слышал ее голос. Тот странный звонок в автомобильной пробке с обещанием дождаться моего приезда. Только вместо девушки меня встретил Костя…
Я вздохнул. Почему я, собственно, не должен ее слушаться? Какая у меня альтернатива? Мой домашний адрес известен, адреса родственников — тоже. Напроситься на ночь к кому-нибудь из друзей? Снять номер в гостинице? А дальше? Уехать в другой город? Пойти в полицию и написать заявление, что на меня охотятся оборотни и вампиры?
Я посмотрел на загаженную голубями статую. Каменный Чапаев, вечно гарцующий посреди площади, холодно взирал на мои терзания.
Можно ли обычными способами решить сверхъестественные проблемы?..
Я со вздохом поднялся, махнул на прощание статуе. Перешел улицу, взбежал на крыльцо. Какой там пароль — Ночной Дозор?
Рука застыла в сантиметре от звонка. Накатило странное чувство, что нажми я кнопку, и моя жизнь бесповоротно изменится. «А то она до сих пор не изменилась», — ехидно шепнул внутренний голос. Я посоветовал ему заткнуться.
За спиной прогрохотал трамвай. Давить иль не давить, вот в чем вопрос…
— Алексей! — Выкрик за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулся и облегченно вздохнул.
Конечно, радоваться было рано, но в моем состоянии измученный мозг готов был проглотить любой мало-мальский позитив. Из подошедшего трамвая выбрался Костя. Под глазом у него красовался фингал, на левой руке появилась глубокая царапина. Бирюзовая рубашка лишилась половины пуговиц, лоскутом висел оторванный карман. Однако Костю это ничуть не смущало. Он бодро взбежал на крыльцо и оглядел меня с ног до головы со смесью удивления и неподдельной радости.
— Ну, ты даешь! Как ты нас нашел?
Он вдруг прищурился и пристально посмотрел на мою прическу. Я машинально пригладил волосы.
Лицо Кости разгладилось.
— Слава тебе, Светлый, а я уж боялся… Забей. Пошли! — Он дружески хлопнул меня по плечу, от чего я покачнулся. Сила у парня и впрямь богатырская.
— Ты работаешь в Ночном Дозоре? — только и смог выдавить я.
Глаза у Кости округлились.
— Откуда ты?.. А, ладно, внутри расскажешь.
Костя протиснулся вперед и надавил на кнопку звонка.
Кабинет ничем не отличался от сотен других офисных кабинетов. Дешевая дээспэшная мебель с оклейкой под дерево. Шкаф для одежды, стеллаж, забитый пухлыми разноцветными папками, безнадежно утонувший в бумагах стол. Из горы бумажек сторожевой башней торчал черный пластиковый органайзер.
За столом сидел Светлый маг Максим. На стуле справа развалился перевертыш Костя. Выглядел он не в пример свежее. Синяк под глазом почти сошел, от царапины на руке осталась розовая полоска. Потрепанную бирюзовую рубашку сменила свежая бежевая, ершик мокрых волос был аккуратно зачесан назад.
— …и тут этот засранец накинул на Леху сеть. Я ему сунул в рожу, а волк с медведицей на меня. Я волка по наглой серой морде, а медведицу не заломаешь, пришлось перекидываться. А тут еще ихний вампир подоспел, в общем, не до Лехи стало. Потом смотрю, толсторожий сигналит что-то. И растерянный такой. Я огляделся — Лехи нигде нет. Я в Сумрак, а там только остатки сети. И Темные тоже ничего не понимают. В общем, как-то все и закончилось.
Волк попробовал взять след — ни фига. Потом пошли квартиру проверять — и там нет. Я еще пошастал по округе, но Леха как сквозь землю провалился. Что делать, поехал в офис. Трамвая долго не было, потом смотрю, а он на пороге мнется. Вот такие дела.
Костя посмотрел на меня с одобрением и показал большой палец.
— Все с тобой ясно, — вздохнул Максим. В отличие от свойского, подтянутого Кости маг больше походил на отшельника, который всю жизнь провел в горах и по воле случая спустился в город. Да, он был гладко выбрит, носил модную рубашку в крупную клетку и пользовался туалетной водой. Но меня не покидало ощущение, что он немного не от мира сего. Возможно, виной тому были слегка всклокоченные волосы или рассеянный вид. Не знаю. Куда больше меня впечатлило другое. Как всякий добросовестный отшельник, Максим Максимович провел время в горах с пользой. Нирваны он, может, не достиг, но просветления достиг точно. От него за километр веяло ощущением силы — добродушной, мягкой, но способной ровнять с землей горы и поворачивать вспять реки. Так что магом он был настоящим, без дураков, и в его слова я поверил сразу.
Пока Костя приводил себя в порядок, маг коротко расспросил о моих злоключениях. Вопросов не задавал, слушал молча, по-птичьи склонив голову набок. А когда я закончил, еще с минуту стоял у окна, глядя на бледный диск Луны.
— В неприятную историю ты угодил, Леша, — сказал он наконец. — Ну, даст Бог, все образуется. Главное, тут ты в безопасности, а с остальным разберемся помаленьку. Теперь слушай.
И он заговорил. Про Иных, про Свет и Тьму, про Договор, про Дозоры. На середине рассказа в кабинет неслышно проскользнул Костя. Мага он не перебивал, сосредоточенно разглядывал царапину на руке, которая затягивалась на глазах.
— Вот так все непросто, Леша, — закончил Максим Максимович. — Ты прости, что комкаю, не оратор я. Вот был бы главный, он бы все обстоятельно разложил, да только он сейчас в Москве, как назло. А с тобой что приключилось? — Маг повернулся к Косте, и тот немедленно живописал нашу драку у подъезда в таких тонах, что, несмотря на легкий нокдаун от свалившейся на голову информации, я не удержался от улыбки.
Максим Максимович на веселый рассказ не повелся.
— Любите вы это дело, — неодобрительно посмотрел он на Костю. — Этому сунул, того заломал…
— А чего с ними делать? — удивился опер. — Это ж Темные. Били, бьем и будем бить. Тем более они первыми полезли. Алексей — неинициированный Иной. Сто раз было говорено: кто первый нашел, того и тапки.
Максим Максимович вздохнул.
— Да не с тем они полезли, чтобы Лешу инициировать. Тут ночью история приключилась. Вампирша у Темных пропала. Не могут связаться — и все. Начали искать, а она мертвая. Развоплотил кто-то.
Костя фыркнул.
— Собаке собачья смерть. Мы-то тут при чем?
— Ни при чем. Только развоплотили ее в квартале от Лешиного дома.
— Подумаешь.
— …И незадолго до смерти она пыталась выпить у Алексея кровь.
— Чего? — вытаращил глаза Костя.
— Так что Темные вовсе не инициировать Лешу хотели. А повязать за убийство вампира.
— Да ла-адно. — Костя посмотрел на меня с восхищением. — Ты что, правда ее того?
— Алексей ничего не помнит, — ответил за меня маг. — И я всерьез сомневаюсь, что убийство — его рук дело.
— Да даже если его, — фыркнул перевертыш, — что они предъявят? Он же Иной, пусть даже неинициированный! Напасть на такого — преступление, вампирша сама срок с пола подняла. Это если у нее была лицензия, что тоже большой вопрос.
Маг вновь вздохнул.
— Теперь это не важно. Вампирша мертва, а ты, выходит, защищал подозреваемого в убийстве.
— Ну, знаете! — возмутился Костя. — Про убийство они ничего не сказали. Накинулись, как черти, что мне было делать? И вообще, если своих бросать, какие мы, к дьяволу, Светлые?!
Ответить маг не успел. Телефон засвиристел противной трелью.
Максим Максимович снял трубку. Долго слушал невидимого собеседника, что-то ответил, нахмурился, перебросился еще парой фраз. Я вдруг понял, что не могу разобрать из сказанного ни слова, хоть и сижу в метре от мага.
Максим Максимович сбросил вызов и некоторое время задумчиво переводил взгляд с меня на Костю.
— Дневной Дозор желает допросить Алексея, — сказал он. — Я предложил проехать к нам в офис, здесь они побоятся устроить провокацию.
— Провокацию? — весело переспросил Костя. — Я им что, мало навалял?
— Видно, немало, раз сверху звонили.
— Неужели сам московский засланец оторвет задницу от стула и явится к нам лично?
Максим покачал головой.
— Нет, Костя, шеф Дневных не приедет. Против него я бы не протестовал. К несчастью, к нам едет Юрий. И он будет здесь через полчаса.
Костя неожиданно выругался. Довольно грубо.
— Твою ж мать, а этот что здесь забыл?!
— Предупреди дежурных, — спокойно сказал Максим. — Позвони Инге. Скажи, чтобы срочно выезжала в офис, я свяжусь с Москвой.
Костя пулей вылетел за дверь. Маг посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся.
— Ты, Леша, главное, не волнуйся. Юрий, не Юрий — пока ты с нами, никто тебя пальцем не тронет.
Нас встретили на входе — рыжий долговязый Денис с рябым, усыпанным веснушками лицом и полная, по-своему миловидная волшебница Инга, недавно вышедшая на второй уровень Силы. Насколько я знал, в Ночном Дозоре она не числилась. Значит, вызвали по мою душу. Перестраховщики. Впрочем, их можно понять. Глава Ночного Дозора в командировке, а Максим — славный малый, но выше третьего уровня ему подняться не суждено. Так что приходится привлекать волонтеров, вдруг я в припадке безумия устрою кровавую бойню. Ведь я Темный, а от нас, Темных, всего можно ожидать.
Как дети, честное слово.
Денис сухо поздоровался. Левую руку он как бы невзначай держал за спиной, будто это могло скрыть ауру боевого жезла. Волшебница просто кивнула и предложила следовать за ней. Денис пристроился замыкающим.
Я не возражал, а вот Аркадия конвоир за спиной нервировал. Так же как Ингу — наше присутствие. Пока мы поднимались по лестнице, вся ее фигура буквально излучала напряжение. Так и хотелось хлопнуть по мягкому месту и посмотреть на реакцию. Однако, боюсь, моя фривольность была бы неправильно истолкована.
Кабинет для допроса меня поразил. Два поставленных встык стола, десяток стульев, кулер для воды — и все. Никогда не считал себя сибаритом, но бессмысленное стремление к аскетизму всегда удивляло. Как-никак двадцать первый век на дворе. Зато состав Светлых оказался полностью предсказуем: Максим, оставленный руководством за старшего, нагловатый оборотень, завербованный в Дозор прошлым летом, и тот самый парнишка, из-за которого весь сыр-бор разгорелся.
Пару секунд я изучал подозреваемого. Парень как парень, таких миллион. Розовощекий и оптимистичный, как большинство его сверстников, вялый подбородок, нос картошкой. В прежние времена в его возрасте успевали отслужить, жениться, завести детей и схлопотать пулю на дуэли. А сейчас… и впрямь планктон, как пошутил кто-то из наших. Но это так, лирика, куда важнее была его аура. Ровная, слегка шипучая аура недавно инициированного Иного. В меру эмоциональная — парень нервничал, но не чрезмерно. Жаль. Выходит, он и впрямь ни при чем. Точнее, считает, что ни при чем.
— Доброй ночи, служивый, — поднялся навстречу Максим, крепко пожал мне руку, за что заработал неодобрительный взгляд Инги.
— Здравствуйте, — поспешно поздоровался парень.
— Это он? — дежурно поинтересовался я и поймал яростный взгляд оборотня.
— Он, — невозмутимо подтвердил Максим. — Да ты садись, в ногах правды нет.
Стул оказался жестким, с неудобной спинкой. Рядом устроился Аркадий. Выглядел он комично: лицо от волнения пошло красными пятнами, из распухшего носа торчали окровавленные ватки. Нос ему сломали во время утренней стычки, но Аркадий наотрез отказался лечить производственную травму. Хотел наглядно продемонстрировать Светлым работу их оборотня-беспредельщика. Только сейчас Светлым было не до Аркадия. Они следили за каждым моим жестом.
— Романов Алексей? — Я поставил правую руку на стол. — Смотри на ладонь.
— Простите? — На лице парня появилось недоумение.
— Смотри на ладонь, постарайся ни о чем не думать.
Парень едва заметно улыбнулся.
— Ладно. Только учтите, я не гипнабелен.
— На ладонь смотри. — Я подкрепил слова слабым импульсом Силы.
Со второго толчка парень сломался. Неплохо, большинству хватает одного. Лично я не стал бы возиться с этой полугипнотической методой, ударил Доминантой или Сеансом Правосудия. Никакой субъективщины, никакой возможности солгать, полное подчинение, ответы на все вопросы. Но Светлые выступили против прямого вмешательства в психику подопечного. Я не настаивал. То, что мне разрешили вести допрос, — уже уступка с их стороны. Видать, напугались заваренной ими каши.
Я выждал минуту, давая парню расслабиться. Деформированная аура шипела, топорщилась эмоциональными гребнями и никак не желала успокоиться. Одновременно я наблюдал за Светлыми. Светлые нервничали. Даже многоопытный Максим прятал напряжение под привычной маской невозмутимости. Оборотень и вовсе походил на сжатый комок мускулов. Казалось, он готов наброситься, стоит мне громко чихнуть. Но больше всех волновалась волшебница. Точнее, она единственная не скрывала своего состояния. Я насчитал четыре подвешенных на рефлекс заклинания, из них три явно боевых. Это не считая тонких линий Силы, идущих от нее к соратникам, и еще одного канала, связывающего ее с загипнотизированным парнем. Волшебница умудрялась сканировать Светлых и подсудимого — не применяют ли к ним чего неразрешенного. Троих одновременно. И все это на втором уровне Силы!
Бедная. Ты же потом месяц пластом лежать будешь.
Морщины на лбу парня разгладились. Лицо приобрело то умильное выражение, что свойственно только грудным детям и Светлым. На губах заиграла улыбка.
— Имя, фамилия.
— Алексей Романов, — охотно откликнулся парнишка. Ему было хорошо.
— Уровень Силы?
Он промолчал.
— Год инициации?
Снова молчание. Интересно. Выходит, его и впрямь инициировали на днях, не рассказав про Иных ничего.
Я взял у Аркадия планшет, открыл фотографию убитой вампирши.
— Тебе знакома эта женщина?
Парень посмотрел на фото и кивнул.
— Где и при каких обстоятельствах вы встретились?
— Я шел с работы. — Голос парня звучал неуверенно. — Ко мне пристали гопники. Четверо ребят и девушка. Хотели отжать телефон и деньги. Потом она… превратилась в вампира. У нее выросли клыки… Потом я проснулся. Пошел на кухню, достал колу…
— Стой. — Парень послушно замолчал. — Подробности. Она подошла к тебе, дальше?
— Она сказала, что я милый, — охотно пояснил парнишка. — Поцеловала. Сказала, что я милый. Обняла. Потом она превратилась в вампира. У нее выросли клыки. Потом я проснулся…
— Стой.
Я отвел взгляд, с минуту разглядывал унылые синие обои. Мне надо было собраться с мыслями.
Первым не выдержал оборотень.
— Что вам еще надо? Он все сказал! Как видите, к убийству вашего кровососа он не имеет никакого отношения.
— Костя, обожди. — Максим положил руку ему на плечо.
Я проигнорировал оборотня, снова повернулся к улыбающемуся парню.
— Еще раз. Не спеши. Вспомни, как все было. Вспомни запахи, цвета, ощущения. — Я послал еще один импульс Силы, и Светлая волшебница тут же заелозила на стуле. Максим Максимович сделал успокаивающий жест.
Парень снова нахмурился.
— Она сказала, что я милый, — угрюмо повторил он. — Поцеловала. У нее очень красивая грудь. Но губы были сухие, а глаза как стеклянные. Она сказала, что я милый. Обняла. Где-то заиграла музыка. Приятная такая… Потом стало холодно, подул ветер. Все стало бесцветным, как в старом кино. Потом у нее выросли клыки. Длинные и тонкие такие, как иглы. Потом я проснулся. Нога затекла. Я встал, пошел на кухню…
— Достаточно.
Следом за волшебницей заелозил Аркадий. Причина, правда, была в другом. Он явно хотел перейти ко второй части допроса, а первую рассматривал исключительно как потерю времени. И совершенно напрасно. Мы имели тот редкий случай, когда отсутствие результата само по себе было результатом.
— Что произошло сегодня? Без подробностей.
— Я рано проснулся. Долго не мог уснуть. Позавтракал. Поехал на работу…
— Что было после работы?
— Я ехал домой. Стоял в пробке. Мне позвонили… — Парень запнулся.
— Кто позвонил? — В его состоянии такие микропаузы всегда что-то значат.
— Не знаю. Номер не определился. Звонила женщина. Она спросила, где я. Я ответил, что еду домой. Она сказала, что мы скоро увидимся. У подъезда я встретился с Костей. Он хотел поговорить. Потом подъехал «Лексус». Из него вышли четверо. Главным был он, — кивок в сторону Аркадия. — Началась драка. Потом я проснулся в квартире матери…
Мне стоило труда сохранить невозмутимое выражение лица. Попытка выяснить подробности ни к чему не привела. По всему выходило, что, когда наши гусары сцепились с оборотнем в погонах, парень бессознательно попытался уйти в Сумрак… и проснулся в безопасном месте в паре километров от своего дома. Не помнящий ничего, уверенный, что все это было сном, невинный как младенец.
Он продолжал и продолжал говорить, рассказывая про мамин борщ и сгоревший телефон. Я, не делая попытки прервать, обдумывал рассказ.
— …Когда я вышел из дома, меня встретила женщина. Она сказала, что мне грозит опасность, что она отведет меня туда, где мне помогут. Она была в темных очках. От нее пахло лавандой…
Я заставил себя сосредоточиться на рассказе. Парень в подробностях живописал незнакомку, переход в Сумрак и открытый портал. Инга слушала его рассказ с возрастающим интересом, не забывая зыркать в мою сторону. Максим с нарочито безразличным видом крутил ручку. Оборотень разглядывал меня будто кусок бекона. Интересно, чего они все-таки боятся? Что я внезапно решу вырезать Ночной Дозор? Промою всем сидящим мозги? Превращу в жаб? Взрослые вроде люди…
— Потом я подошел к зданию. У дверей меня встретил Костя…
— Алексей, достаточно, — легонько хлопнул парня по плечу Максим. Тот сморгнул, недоуменно посмотрел сначала на него, потом на меня.
— Вот такая вот история, Юра. — Максим отложил ручку, сплел пальцы. — Что думаешь?
Я неопределенно пожал плечами.
— Вот и я не знаю, — тяжко вздохнул Максим. — Что делать будем?
Я снова пожал плечами.
— Пока ничего. На период расследования запрещаю ему, — кивнул я в сторону парня, — покидать город. Дневной Дозор не будет выдвигать обвинений Ночному Дозору в связи с нападением вашего сотрудника на наш патруль.
Аркадий заерзал на стуле так активно, словно ему в зад воткнули шило. Вид у него был крайне возмущенный. Я проигнорировал мысленные жалобы на несправедливую жизнь и закончил:
— Вы только объясните, как ваш сотрудник оказался рядом с подъездом подозреваемого. Мы искали убийцу, а вы?
Максим некоторое время молчал, затем нехотя достал из кармана кристалл белого кварца.
— Сам посмотри.
Некоторое время я изучал граненый камень сквозь Сумрак. Потом внимательно сверил слепок заточенной в него ауры с аурой парня. Очень хорошая работа. Или потрудился искусный маг, или кто-то убил на копирование несколько дней. Скорее второе. Уж больно аккуратная работа. Линия в линию, оттенок в оттенок. Истинные мастера позволяют себе некоторую вольность.
Я вернул кристалл Максиму, и он пояснил:
— Камень со слепком ауры мы получили в обед бандеролью. Кроме него, в бандероли была записка с адресом Алексея. Я попросил Костю проверить.
Я задумчиво кивнул. Следы неинициированного Иного вслепке ауры просматривались отчетливо. Неудивительно, что оборотня послали на охоту. Выяснить, кто такой, обратить на сторону Света…
В комнате повисло молчание. Максим рассеянно похлопал себя по нагрудному карману.
— Курить хочется, невмоготу, — пожаловался он.
— Аркадий, подожди в машине.
— Инга, проводи гостя дорогого, — поддакнул Максим. — Костя, вы с Лешей пока здесь обождите.
Воздух в курилке оказался чище, чем в коридоре, — работала магическая вытяжка. Максим раскурил сигарету, зачем-то открыл форточку и присел на подоконник. И откуда эти студенческие повадки? В его молодости и университетов-то не было.
— Так что думаешь, Юра? — Светлый глубоко затянулся и выпустил струю в потолок.
— В городе появился незарегистрированный маг.
Максим посмотрел на меня с иронией. По-старчески вздохнул.
— Маг, умеющий создавать порталы. Это ведь первый уровень? — Он покосился в мою сторону.
— Я умею, если ты об этом.
— А вот у Инги никак не выходит. — Максим вновь тяжело вздохнул.
— От меня ты чего хочешь? Мага мы искать будем. На нем убийство вампира, вмешательство в дела Дневного Дозора. Алексей дал подробное описание, завтра оно будет у всех Темных города.
— Описание — это хорошо… — Максим затянулся. — Не нравится мне все это, Юра. Ох, не нравится. Что у парня с головой творится, ты понял?
Я хмыкнул.
— Трудно сказать. Я бы все-таки попробовал Сеанс Правосудия.
— Юра, мы, кажется, обо всем договорились?
— Ну, раз договорились, то и говорить не о чем. На первый взгляд, ему стерли память. Дважды. Без Сеанса точнее сказать не могу.
— Странно выходит. — Максим потушил сигарету. — Неизвестный маг спасает парня от вампирши, стирая при этом память. Присылает слепок ауры в Дозор и тут же похищает у дозорных из-под носа, да так ловко, что никто и глазом моргнуть не успел. Снова стирает память и тут же сам приводит на поклон. И еще эти порталы…
— От меня вы чего хотите? — Разговор начал утомлять.
— Темнишь ты чего-то, Юра, ой, темнишь. — Максим, кряхтя, сполз с подоконника. Закрыл форточку.
— Предлагаешь мне устроить сеанс саморазоблачения? — Я вышел из курилки в коридор. — Если тебе будет спокойнее, я вашего Алексея вижу первый раз и до сегодняшнего дня не знал о его существовании. Полагаю, если бы не мертвая вампирша, не узнал бы никогда.
Максим в третий раз вздохнул.
— Проводить?
— Спасибо, сам дойду.
В дверях я едва не столкнулся с Ингой. Волшебница отпрянула и ударилась локтем о косяк. Судя по гримаске, весьма болезненно. Я махнул на прощание рукой.
Аркадий ждал в машине, насупленный и обиженный. Ватки из носа он вытащил, отек спадал на глазах. Необходимость ломать комедию отпала, и маг занялся самолечением. Удержаться от комментариев, правда, не сумел, уж больно его распирало.
— Почему мы не выдвинули обвинение?!
Я щелкнул пряжкой ремня безопасности.
— По двум причинам. Во-первых, Светлые пошли нам навстречу, позволили провести допрос и даже применить в отношении подозреваемого Силу…
— Да они специально! Они же знали, что он ни в чем не виноват, чего же им не разрешить!
Я оставил крик души без внимания.
— Во-вторых, ты сам подставился. Тебе следовало сообщить оборотню, что находишься при исполнении. Что расследуешь убийство Темного. Что Алексей — главный подозреваемый. А так вы просто сцепились на ровном месте. Предъявить нечего.
Аркадий набычился.
— А то было неясно, что мы при исполнении! Вчетвером и на служебной машине.
— Это ничего не меняет. Твои мысли оборотень читать не обязан.
— Знаете, это не дело. Я напишу жалобу…
— Уймись, — коротко бросил я, и Аркадий затих.
Несмотря на поздний час, я высадил его неподалеку от офиса. Аркадий поспешил перейти улицу и стал ловить машину. Видимо, как и Светлые, решил, что я могу развоплотить его под горячую руку. Репутация — великая вещь.
На деле я не злился. Аркадий был в своем праве. Он действительно пострадал и не получил за это моральной компенсации. Так что реакция вполне естественная. Надо будет как-нибудь его поощрить, а то еще затаит обиду.
Самое смешное, в чем-то он был прав. С его колокольни — мы действительно ничего не добились. Допрос оставил больше вопросов, чем дал ответов. О неизвестном маге Светлые проинформировали бы нас и так. В общем, не допрос, а один сплошной пшик. Удивило другое. В том, что Максим допросил парня до моего приезда, я не сомневался. Но, судя по попыткам разговорить меня, он так ничего и не понял. По-видимому, столетия работы и впрямь прибавляют опыт, но притупляют восприятие.
Нет, я не соврал ни одним словом. До сегодняшнего дня я действительно не слышал об Алексее. Он и сейчас меня не особенно интересовал. Во всяком случае, куда меньше таинственного мага. Светлой волшебницы, пахнущей лавандой и даже в Сумраке носящей солнечные очки. Волшебницы, с которой мы расстались тридцать лет назад.
Стоянка пустовала — пара джипов, старенькая «Лада» и битый жизнью «Фольксваген». Снулый сторож высунулся из будки, зевнул и вяло махнул рукой: мол, паркуйся. Я заглушил мотор и шикнул на заливающегося лаем пса. Здоровенный, с разорванным ухом кобель с визгом унесся в кусты.
Луна скрылась за тучами, дачный поселок утонул во тьме. Я посмотрел на часы — без пяти полночь. Символично.
…Стояла осень. Теплый, пахнущий дождем сентябрь. Никакой стоянки тут, конечно, не было. Только засыпанная щебнем площадка с одиноко притулившейся «Нивой». И поселка еще не было — так, два десятка дач. Старенькие, облезшие домики, неприлично разросшиеся сады и неполотые грядки. Почему-то этот участок земли отошел исключительно бездельникам.
Алия — смуглая, худенькая, в ситцевом белом платье — выбежала мне навстречу и кинула большое желтое яблоко. Яблоко оказалось червивым и слегка кислило, но какое это имело значение. Светлая волшебница седьмого уровня и глава Дневного Дозора. Как бесились наши ведьмы…
Алия схватила меня за руку и потащила сквозь цветочный лабиринт. Она не замолкала ни на секунду. Болтала про новые предметы в университете, про какие-то особенности факультета химии и грядущие трудности. Про то, как выточила из ореха свой первый амулетик, про строгого, но очень умного дозорного Максима Максимовича и про то, что таких слив, как в этом году, у нее отродясь не бывало.
А потом, когда я тряс дерево, ветка подо мной подломилась, и я полетел вниз. Это было так глупо и нелепо — сковырнувшийся с дерева Темный маг. Я лежал на влажной земле и смеялся, а перепуганная Алия обзывала меня дураком, напугавшим ее до смерти. В тот день мы собрали два полных ведра крупных темных слив.
Последний раз я был здесь в конце октября. Мы, завернувшись в новенький пушистый плед, сидели на крыльце и ловили последние крохи уходящего лета. Алия не проронила ни слова, только не выпускала мою руку. Кажется, она начинала понимать то, что я знал с самого начала: скоро все закончится. Темные могут жить со Светлыми, Светлые с Темными — нет. Но мне было все равно. Я наслаждался каждым днем.
Возраст убивает эмоции, и большинство Иных, проживших больше столетия, сродни вампирам: снаружи цинизм и мудрость, внутри — пустота. Тридцать лет назад Алия сумела доказать, что я еще человек.
Последний раз мы встретились под Новый год. А следующим летом, сразу по окончании университета, она уехала в Индию. Какая-то программа по обмену. С тех пор мы не виделись…
Я постоял немного, привыкая к темноте. Не сказать, чтобы она сильно мешала, и все же я не оборотень, чтобы обходиться совсем без света. И не Алия — Светлая волшебница, с детства заточенная во тьму. Если бы то была травма или болезнь, я бы легко все исправил. Но Алия родилась слепой, и никакая магия не могла ей помочь.
Я медленно двинулся по тропинке. Здесь многое изменилось. Прежние хозяева съехали, на их место пришли новые. Вместо неказистых деревянных домиков высились современные коттеджи, вместо вишневых и яблоневых садов — каменные заборы. Большинство домов пустовало. Лишь откуда-то с южной стороны поселка доносились пьяные голоса.
До поворота оставалось два десятка шагов, когда я понял, что угадал. До этого вся моя версия строилась на сплошных домыслах. Если вмешавшаяся в операцию волшебница — действительно Алия. Если она постоянно следила за Алексеем. Если не хотела лишний раз светиться в городе, но жила неподалеку. Еще с десяток «если»… Однако теперь сомнения развеялись. Впереди пульсировала магическая аура, достаточно мощная, чтобы почувствовать ее на расстоянии. Кажется, заклинание отвода глаз… Нет! Не только.
Несколько минут я распутывал висящую передо мной сеть. Тройная защита. От людей, от Иных плюс тоненькая едва заметная паутинка, работающая как сигнализация. Но удивило меня даже не это. Линии Силы уходили вглубь, на первый и даже на второй слой Сумрака. Седьмой уровень Силы тут близко не стоял. В кого же ты превратилась, милая девочка Алия?..
Сигнализацию я замкнул. Заклинание отвода глаз просто продавил. Отключать не стал, вдруг Светлые тоже выйдут на Алию. Пусть полюбуются на ее творения.
К моему удивлению, дачный участок почти не изменился. Домик подновили, заменили деревянный забор. И все. Яблони и злополучная слива остались на своих местах, словно кто-то навсегда вморозил кусочек нашей памяти в ткань реальности. Хотя почему кто-то?
Дверь оказалась не заперта. Впрочем, тех, кто пройдет сквозь охранную систему, замок все равно не остановит. Я потянул за ручку, и петли отозвались негромким скрипом. Безуспешно пощелкал выключателем, прежде чем сообразил, что Алие свет ни к чему. Сотворил четыре магических огня и послал их по разным углам. Комната наполнилась бледным мертвенным сиянием. Естественный солнечный свет могут создавать только Светлые, и, признаться, их версия заклятия нравится мне больше. Зато мы можем видеть в темноте.
Внутри дом переменился куда сильнее, чем снаружи, — новый ремонт, старательно подогнанный паркет, новая мебель… Новая ли?
Я подошел к столу, коснулся пластикового покрытия, провел рукой по обоям. Магия не требовалась. Высохшие пожелтевшие подтеки на стыке стен и крыши, прожженное пятно на клеенке, разошедшийся на обоях шов. Пожалуй, ремонту не один год, а может, не одно десятилетие. В любом случае ясно, хозяйка вернулась в город не вчера. И все же некоторые вещи так и не изменились — тонкий запах лаванды, вплетающийся в букет осенних загородных запахов. Тот самый аромат, что я запомнил с нашей первой встречи, тот, что отметил допрошенный в Дозоре паренек. Алия всегда отличалась постоянством.
Я обошел дом. Похлопал дверцами шкафов, заглянул в ящики. Пусто. Не стерильная пустота новостройки, не затхлая пустота брошенной квартиры. В доме жили, жили долго и оставили его совсем недавно.
Я провел пальцем по тумбе. Тонкий, едва заметный слой пыли. Последний раз ее вытирали несколько дней назад. Я опустился на стул, прочертил в воздухе линию, и один из потолочных огней медленно заскользил по комнате, тщательно высвечивая каждый закоулок. Когда хозяйка оставила дом — понятно, в ночь убийства вампирши. Почему — тоже: не хотела встречаться ни с нашим, ни с Ночным Дозором. Вполне естественное желание, учитывая, что она жила без перерегистрации и что сейчас она первая подозреваемая.
К сожалению, искать Иного в современном городе — задача почти безнадежная. Никакие прорицатели не помогут. Слишком многих надо просеивать и проверять. Поэтому магический фонарик плыл по комнате, выхватывая из темноты каждую деталь. Алия не шпионка и не работала в спецслужбах. В конце концов, она просто слепая. Сумеречное зрение не способно полностью заменить зрение обычное. А раз так, должны остаться следы. Должны…
Огонек вспорхнул к потолку. Пусто, пусто, пусто. Ничего, что могло бы пролить свет на то, чем Алия занималась и куда отправилась. Я сосредоточился на магическом восприятии и уловил слабую ауру, идущую от серванта. Любопытно. Я распахнул стеклянные дверцы, внимательно осмотрел массивную салатницу, полдюжины хрустальных бокалов, коллекцию фигурных розеток для варенья. Розетки были раскрашены пошлейшим образом.
Помимо посуды на верхней полке обнаружились две статуэтки: почерневший бронзовый слоник и фарфоровый уродец Ганеша. Индусы почитали человека-слона как бога благополучия и мудрости, но как по мне, существо с такой образиной не могло воплощать ни то, ни другое. Впрочем, за исключением Кришны и Бодхисатвы индусский пантеон не пользовался на Западе спросом. Да и в России тоже. Видимо, неспроста.
Ни один предмет не излучал Силу. Странно, магический отпечаток ни с чем не спутать. Разве что раньше тут лежал мощный артефакт, такие предметы иногда оставляют след в пространстве. Или…
Я отступил на шаг, посмотрел на сервант через Сумрак и непроизвольно вздрогнул. Прямо по стеклянной дверце ровными огненными буквами шла видимая лишь сумеречным зрением надпись: «Не ищи меня».
К вечеру похолодало. С юга на город медленно, но неумолимо наползала грязно-фиолетовая туча. Перед отъездом я заглянул к нашим ведьмочкам и поинтересовался, ждать ли дождя. Ведьмочки похихикали, посоветовали меньше гадать на кофейной гуще и больше смотреть телевизор.
Люблю наших ведьмочек. Все они молоды, по-ведьмовски хитры и по-женски наивны. У троих на мой счет планы, и одной удалось их частично реализовать. Как водится, остальных это не остановило, а еще больше раззадорило. Так что за внутридозорным соперничеством я следил с интересом, временами подливая масла в огонь. Ничего, им полезно. По крайней мере пока в ход не идут отвороты и проклятья. Но вроде бы до сих пор борьба велась честно…
Запищал магнитный замок. Раскрашенная под мрамор дверь с натугой отворилось, и на крыльцо выплыли три пикантно полные барышни. Хотя нет, ничего пикантного в их полноте не было. Рваные истеричные ауры, крошечный инферно над головой старшей, вероятно, начальницы. Сразу видно — крепкий рабочий коллектив.
Следом стайками по два-три человека начали выходить остальные сотрудники. Рассаживались по недорогим, большей частью подержанным авто, спешили на ближайшие остановки и станции метро. Небогатая, никому не нужная контора. Что-то делают, что-то за это получают. Грызутся друг у друга за спиной и навешивают друг на друга инферно. Человечество в миниатюре.
На крыльцо вышел рослый полный человек в костюме. Дорогой одеколон, благородная седина, аккуратные усы — судя по всему, большой начальник. Еще бы кто научил выбирать галстуки.
Большой начальник снисходительно посмотрел на мою «Тойоту», степенно прошествовал на стоянку, сел в тонированный «Мерседес». Безвкусица — она безвкусица во всем.
Светлый появился пять минут спустя. Да не один, а в сопровождении девушки. Совсем молоденькой. Как говорил кто-то из комиков двадцатого века, «женщины бывают двух типов: прелесть какие глупенькие и ужас какие дуры». Эта относилась к первой категории. Высокая, на полголовы выше Светлого, загорелая, в легком летнем платье и простеньких сандалиях с плоской подошвой. Что-то в ней было от Алии — не во внешности, в жестах и манере держаться.
Девушка смеялась неуклюжим репликам Светлого, невзначай задевала его локтем и вообще всячески липла. Светлый выглядел радостным и смущенным одновременно. Его можно было понять. К спутнице он явно неравнодушен, но до последних дней она не отвечала ему взаимностью. И вдруг все в одночасье изменилось. Приятно, но подозрительно.
Самое смешное, подозрения Светлого, хоть и продиктованные обычной юношеской мнительностью, были полностью оправданны. Не будь он Иным, девушка бы на него даже не посмотрела. Но устоять перед Иным удается немногим. Магнетизм вампиров, животная привлекательность оборотней, сладкая песнь суккубов, паранджа ведьм… Наша сила принимает разные формы, но одинаково притягательна для людей. Надо обладать железной волей или очень сильно любить кого-то, чтобы сказать Иному «нет».
Не глядя в мою сторону, парочка сбежала с крыльца. Сейчас их не интересовала незнакомая машина. Судя по оранжевым переливам ауры, девушка думала только о постели, а Светлый все никак не мог решиться…
Я высунулся в окно.
— Алексей!
Светлый вздрогнул и обернулся. Вид у него был откровенно растерянный, меня он узнал сразу.
— Все в порядке, я пришел с миром.
Я выбрался из машины и продемонстрировал пустые руки. Как ни странно, этот полушутливый жест часто действует успокаивающе.
— Добрый вечер, — осторожно поздоровался Светлый. Он по-прежнему не знал, как себя вести.
Я мимоходом улыбнулся девушке, при моем появлении взявшей спутника под руку, и с серьезным видом сказал:
— Мне нужна твоя помощь.
Эта фраза никого не оставляет равнодушным. Будучи произнесенной нужным тоном, она способна поднять самооценку молодых людей до небес. В старшем возрасте эффект зачастую обратный. Наморщенный лоб, нарочитое закатывание глаз и унылое мычание, за которым легко читается вопрос: «Когда же вы все от меня отстанете?»
Смятение в глазах Светлого сменилось удивлением. Такого поворота он не ожидал.
— Да, конечно, — наконец выдавил он, смущенно посмотрел на девушку. — Лера, понимаешь, тут такое дело…
— Простите, но я вынужден похитить вашего кавалера, — с каменным лицом проговорил я. — В городе проводится антитеррористическая операция. Для задержания особо опасного преступника требуется помощь Алексея.
Светлый посмотрел на меня укоризненно, а вот на его спутницу слова произвели нужный эффект. Несмотря на внезапное расставание, парень в ее глазах набрал несколько лишних очков.
В машину Алексей залез без разговоров. Безропотно пристегнулся, когда мы тронулись с места. Люблю молодежь. Из всех Светлых города вот так просто ко мне подсел бы только Максим. Остальные бы немедленно стали искать подвох. Стереотипы — страшная сила.
— Погодите, а моя машина? — вдруг опомнился Светлый.
— Ничего с ней не будет, — рассеянно ответил я, виляя между дворовыми колдобинами.
— Придется с утра ехать на троллейбусе, — мрачно заключил Алексей.
— Возьмешь такси.
— Наши люди в булочную на такси не ездят, — продекламировал Светлый. Судя по тону, это была цитата из какой-то книги.
— Тебе денег дать?
— На что? — не понял он.
— На такси.
Да уж как-нибудь наскребу! — съехидничал Алексей и недовольно закончил: — Вот зачем так с Лерой было? Ну какой особо опасный преступник? Она же не дура, чтобы в такие сказки верить.
— Во-первых, поверила. А во-вторых, я не шутил. — Я искоса посмотрел на парня, оценивая его реакцию, и добавил: — Алексей, я на твоей стороне. И мне действительно нужна твоя помощь.
— В поимке особо опасного преступника? — Светлый вновь хотел съерничать, на ходу спохватился, и в итоге вопрос прозвучал почти жалобно.
— Можно сказать и так.
Пестрый автомобильный поток едва полз. В разговоре возникла пауза. Светлый жаждал подробностей, я пытался определить силу висящего на нем амулета. Амулет парню выдали в Ночном Дозоре. На первый взгляд — обычный оберег, защищающий от всего понемногу, на деле — волшебная леска. Случись что с парнем — задергается. Интересно, кто сидящий на другом конце рыбак? Опять Максим? Или Инга? Начальство вроде до сих пор из Москвы не вернулось, а остальным такая тонкая магия вряд ли доступна.
— И что за преступника мы ловим? — не выдержал Светлый.
— Да есть тут один… — Я наконец понял, как заблокировать амулет, не потревожив рыбака. — Возьми.
Я достал из нагрудного кармана кулон с крупным гранатом.
— Это от чего?
— От любопытных.
Светлый что-то недовольно пробормотал, но кулон надел. Вопросительно посмотрел на меня, ожидая продолжения. Я свернул с магистрали, обдумывая, какие карты открыть.
— Видишь ли, Алексей, за тобой следят.
— Кто?
— Не знаю. Пока не знаю.
Светлый нахохлился и деловито поинтересовался:
— За нами «хвост»?
— Не совсем. — Я вернулся на шоссе и бросил взгляд на кулон. Гранат едва заметно светился.
— Не совсем — это как?
— Не совсем — это не совсем. За тобой следят магическими методами, наблюдателю не нужно находиться поблизости…
— А его нельзя как-нибудь запеленговать?
«Если бы, — подумал я. — Если бы его удалось запеленговать». Увы, ни одна моя попытка не увенчалась успехом. Говоря по правде, и выводы относительно наблюдателя были чистой игрой ума. Но в его наличии я почти не сомневался. Слишком быстро парня спасли от вампирши, слишком быстро вмешались во время столкновения Дозоров. Одно из двух — либо на Светлого навесили сигнальные заклинания вроде амулета Ночного Дозора, либо постоянно вели. Амулетов дозорные не обнаружили, значит, оставалась слежка. Алия, Алия, где же ты научилась всем этим трюкам? И что в этом юноше такого ценного?
— Нельзя, — коротко ответил я. — Не стоит проводить прямых параллелей между магией и техникой.
Светлый пожевал губу и осведомился:
— И что же мы собираемся делать?
— Ничего. К слову, ты сейчас на особом положении. Я не могу втягивать тебя в свои акции без согласия Ночного Дозора. Строго говоря, даже наш разговор не вполне законен.
— Понятно… — глубокомысленно протянул Светлый.
Некоторое время мы молчали, но надолго его не хватило.
— Можно вопрос? Вы ведь руководитель Дневного Дозора?
— Нет.
— Прошу прощения. Мне показалось, вас побаиваются, и я думал… — Он наигранно стушевался.
Я не удержался от улыбки. От горшка два вершка, а туда же — манипулировать.
— Что спросить-то хотел?
— Ну, я хотел спросить… в чем разница между Темными и Светлыми?
— Тебе не объяснили? — Я на секунду отвлекся от созерцания линий вероятности и снова посмотрел на кулон. По-прежнему слабое свечение.
— Объяснили. Но я хочу услышать ваше мнение, — с неожиданной твердостью сказал Светлый.
— А сам что скажешь?
— В смысле? — не понял парень.
— Тебе сколько, лет двадцать пять? Все это время ты был обычным человеком. Неделю назад стал Светлым. Что изменилось? В тебе, в твоей жизни, в твоем мировоззрении?
— Ну… — замялся парень, — не знаю. У меня словно какая-то аура появилась. Ко мне все как-то лучше стали относиться. Даже на улице, незнакомые вроде люди…
— Свет здесь ни при чем, — оборвал его я. — Поверь, к вампирам относятся еще лучше. Людей тянет к Иным, и это притяжение всегда со знаком плюс. Темные, Светлые — не важно. Можно отвечать им взаимностью, можно унижать, можно использовать — они все равно летят как бабочки на огонек.
— Ну, не знаю… — Светлый задумался. Видать, о своей длинноногой Лере и искренности ее чувств. Меня это устраивало. Пусть размышляет, пусть ерничает, пусть задает любые вопросы. Главное, чтобы он оставался в этой машине хотя бы еще с полчаса.
Дома за окном начали прижиматься к земле. Каменные монстры на сотни квартир и двадцатиэтажные свечки сменились девятиэтажками. Пригородная зона.
Я мысленно потянулся к кулону и влил в него чуточку Силы, пробудив вложенное в камень заклинание. Кожу слегка закололо. Светлый хлопнул по руке, сгоняя несуществующего комара, почесался и снова посмотрел в мою сторону.
— И все-таки?
— Алексей, как я могу ответить на вопрос, чем отличаются Темные от Светлых, если ты даже в отношении себя определиться не можешь?
— Да ну, софистика какая-то, — фыркнул парень.
— Софистика тут ни при чем. Видишь ли, нет никакого кодекса Темных, никаких заповедей Светлых. Мы не проводим ритуалов, не расписываемся кровью, не проходим тайные обряды посвящения.
— Так я и спрашиваю, в чем тогда разница! Вот есть Ночной Дозор и Дневной Дозор. Ночной Дозор не любит Темных, в Дневном, как я понимаю, не любят Светлых, а что не так — никто толком объяснить не может. Не любим, и все! У джедаев хоть мечи разным светом светятся, а у вас?
Я хмыкнул, вновь посмотрел на амулет. Гранат светился чуть ярче и едва заметно пульсировал. Наблюдатель полностью сконцентрировал внимание на Алексее.
— Знаешь, одна из главных ошибок Светлых в том, что они думают, будто мы их не любим.
— А на самом деле вы их любите?
— А на самом деле мы о них просто не думаем.
Еще дважды я вливал в гранатовый кулон Силу. Амулет был простенький, и для бесперебойной работы его требовалось постоянно тормошить. Тем не менее эффект был налицо. По мере удаления от города пульсация учащалась. Кого-то, без сомнения, интересовала судьба Светлого, интересовала настолько, что ради нас он отложил все свои дела.
Мы выехали за город. Светлый примолк, разглядывая заоконный пейзаж с непосредственностью ребенка. Пора. Я вновь мысленно потянулся к кулону. Камень жадно впитал выданную энергию и засветился ярче. А затем пульсация ускорилась. Наблюдатель заглотил наживку.
Самое удивительное, я по-прежнему ничего не чувствовал, ни малейших признаков того, что за нами следят. Однако амулет не обманешь. У него ровно две функции — фиксировать магическое наблюдение и блокировать его. Мой расчет был прост: созданный амулетом полог тишины ставил наблюдателя в неприятное положение — потерять объект слежки либо подобраться поближе. Судя по участившейся пульсации, он выбрал второе.
— Любите японский автопром? — оторвался от созерцания Светлый.
— Это служебная машина.
— Ей же уже лет десять. Я думал, у вас только «Лексусы».
— Зачем менять, если работает?
— Ну да, конечно, — с некоторым разочарованием протянул Светлый и снова уставился в окно.
Я коснулся приборной панели, будто смахивая пыль. Пальцы кольнуло. Засветилась видимая лишь в Сумраке пентаграмма. Таких машин у Дневного Дозора всего две, обе куплены в конце прошлого века. На тот момент — последнее слово японского машиностроения, пришедшее на смену советским «Волге» и «Ниве». Мы меняем такие машины раз в двадцать лет, чаще накладно. Уж больно много сил уходит на заключенную в металл магию. На два десятка заклятий и ритуалов, навеки впечатанных в борта автомобиля. Но Светлому знать об этом не обязательно.
— Кстати, куда мы вообще едем? — Алексей несколько раз сморгнул и потер глаза. Напрасно. Дело не в глазах. И не в стекле, оно оставалось кристально чистым. Помутнел мир.
— Почти приехали.
По машине прошла едва ощутимая вибрация Силы. Светлый ее не почувствовал и продолжал с недоумением таращиться на пролетающие мимо поблекшие деревья. Амулет размеренно пульсировал у него на груди. Несмотря на полог тишины, наблюдатель не желал приближаться. Что еще хуже, судя по пустынному шоссе позади, он преследовал нас не на машине и даже не на метле. Он находился в Сумраке. И вот это мне совсем не нравилось. Пробивать полог с километрового расстояния дано не каждому, а уж делать это из Сумрака, когда твоя цель движется в обычном мире… Сомневаюсь, что мне бы это удалось. Впрочем, шпионские игры не моя специальность. Другое дело — отлов шпионов.
Впереди показалась церковь. Не новодел девяностых, а старая, дореволюционных времен постройка, давно не проходившая капремонт. Солидное каменное здание, проросшее до третьего уровня Сумрака, бликующее всполохами Силы. Чужой, Светлой Силы. Будь сейчас время службы, я бы сюда не сунулся. Предоставлять возможному противнику доступ к такому источнику как минимум безрассудно. Однако в эти часы церковь пустовала, два-три прихожанина не в счет, зато она давала отличное прикрытие.
Я вдавил педаль газа, бросая джип вперед. Краем глаза поймал восторженный взгляд Алексея. Для него происходящее оставалось увлекательным приключением, и о возможных последствиях он не думал. Что ж, так даже проще.
Я послал последний сигнал амулету, и сумеречная версия мерцающего граната лопнула с тихим звоном. Алексей удивленно покосился на амулет, он услышал лишь звук. Иное дело — наблюдатель. Для него Алексей просто перестал существовать. Освобожденная энергия усилила полог, возвела стены на глубоких слоях Сумрака, полностью изолировала Светлого от дистанционного сканирования. Амулет создала ведьма. Старательная, но не очень сильная. Высвобожденного заряда едва ли хватит на пару минут абсолютной тишины, но больше и не надо. Последнее, что почувствовал наблюдатель, перед тем как его подопечный исчез, — резкое ускорение. Теперь у него не осталось выбора. Или бросить Алексея, или броситься в слепую погоню. Судя по предыдущим эпизодам, терпением наблюдатель не отличался, потому я рассчитывал на второе.
Джип подпрыгнул, влетая на газон. Сорвал железную цепь ограждения. Юркнул в уютный церковный дворик. Нырнул за угол и развернулся на сто восемьдесят. Текущая сквозь металл Сила погасила безумные прыжки через бордюр и легко рассекла чугунную цепь ограды. Однако джип ею пропитывали не для этого.
Я мысленно досчитал до десяти и сорвал сумеречную печать, от чего пентаграмма полыхнула синим пламенем. Заговорщицки подмигнул Алексею, что привело Светлого в полный восторг. Наша поездка приближалась к кульминации, это понял бы любой мальчишка. Жаль, что самой кульминации он не увидит.
Мир окончательно потускнел. Тонированные стекла сделались прозрачными. Руль похудел, превратившись в медную змею, кусающую себя за хвост. Индикаторы приборной панели рассыпались разноцветными огоньками. Салон посветлел, черная обивка стала серой, серая — бежевой. Не люблю темные краски в Сумраке.
— Кстати, а что… — Светлый не успел задать вопрос. Перехватив руль-змею левой рукой, я положил правую Алексею на плечо и ударил Фризом. Мне показалось, в глазах Светлого промелькнули разочарование и совсем детская обида. Но скорее всего это был просто отблеск заклинания. Синяя пленка темпоральной заморозки мгновенно проглотила жертву. Роль приманки Алексей выполнил, остальное ему видеть не обязательно.
Притаившийся в засаде джип вылетел навстречу бегущей жертве. Преследователь не видел нас — церковь служила надежным прикрытием. Он даже не мог почувствовать наше присутствие, во всяком случае, до последней секунды, когда джип провалился в Сумрак с грацией прыгнувшего в озеро гиппопотама.
Спрятаться наблюдателю было негде. Я уже предвкушал, как остановлю машину и выйду со словами: «Здравствуй, Алия». Вот только Алии передо мной не оказалось. Вместо нее на нас несся широкий фронт клубящегося тумана. Все, что я успел, — врубить защиту джипа на полную. А потом мы нырнули в вязкую пелену.
Я никогда не задавался целью превратить «Тойоту» в сумеречный танк. Отчасти из-за чудовищных затрат, но в основном потому, что в этом не было необходимости. Разумеется, джип под завязку набили магией, иначе он бы просто не удержался в Сумраке. Разумеется, на него наложили несколько простых, но мощных защитных заклинаний. При необходимости «Тойота» могла пережить столкновение с «КаМАзом» или прямое попадание из гранатомета. Законы сохранения энергии и импульса к ней были неприменимы, да и с термодинамикой машина была не в ладах. Но она оставалась уязвимой, и по своей воле я бы никогда не направил ее в неведомое сумеречное облако.
К сожалению, выбора мне не предложили. Полоса тумана двигалась куда быстрее. Я лишь сумел выровнять машину и принять удар на лобовую броню — самую мощную, как у любой военной техники.
Джип вздрогнул. Меня бросило вперед. Сумеречная отдача от двойного заклинания сработала не хуже ручного тормоза. Перед бампером возник барьер, способный смять груженую фуру. Салон накрыл щит мага на случай, если мелкие обломки угодят в стекло.
Энергии в эти простые заклинания было вложено столько, что не заметить их наблюдатель просто не мог. Однако он даже не сделал попытки уклониться.
Облако накрыло джип. Странно, но темнее не стало. Плотный густой туман прекрасно пропускал рассеянный сумеречный свет. По машине пробежала мерзкая, вызывающая зубную боль вибрация. Раздался дикий скрежет, и я понял, что защите пришел конец. Секунду спустя мы вырвались на свободу. Я рванул дверь, выскочил наружу и обнаружил, что джип остановился. Причем не просто остановился — уткнулся носом в землю. Передние колеса были срезаны. Не сорваны, а именно разрублены аккурат посредине. От шин на задних колесах остались жалкие клочья. Капот вздыбился, полосы металла топорщились, торчали в разные стороны. Некоторые были скручены в спираль, другие в бараний рог. Словно кто-то драл машину метровыми когтями. Меньше всего пострадала кабина. Видимо, перед тем как сдохнуть, щит мага все же сделал свое дело. Сквозь распахнутую дверь я видел замороженного Алексея, косящегося на пустое кресло водителя.
На этом краткая рекогносцировка закончилась. Полоса тумана проползла еще полсотни метров, развернулась и пошла на второй заход. Не похоже, чтобы столкновение с машиной ей хоть чем-то навредило. Я не стал произносить ритуальную фразу, поминать Дозоры и требовать выйти из Сумрака. Сразу ударил близзардом, утопив безликую массу в вихре острых, как лезвия, осколков льда. Надежды, что метель укатает наблюдателя, не было, но я хотел выиграть пару секунд для второго, громоздкого и оттого непопулярного заклинания.
Расчет оказался верным наполовину. Туман не просто отразил близзард, он его словно вообще не заметил. Только вместо того, чтобы повторно прокатиться по мне, зачем-то начал изгибаться дугой, обтекая врытый в землю джип. И я все-таки успел закончить заклятие.
Сумрак сотряс глухой удар. Джип качнуло. В спину ударил порыв шквального ветра. Не вечного ветра первого слоя, а нормального ветра, подчиняющегося законам физики. Многие считают, что так работают вакуумные бомбы. Выжигают кислород, создают в области взрыва разрежение, отчего возникает вторая ударная волна, когда воздух стремится занять пустоту. На деле это не так. Взрывной перепад давления невелик, и эффект от него не идет ни в какое сравнение с ударной волной боеприпаса. Иное дело чистый вакуум, созданный моим заклятием. Тут эффект налицо: кратковременное удушье, компрессионный удар изнутри, динамический снаружи. Букет достаточный, чтобы выбить из равновесия большинство сильных магов. Убить не убьет, но заставит потерять концентрацию, раскрыться, а дальше…
Сделать следующий шаг мне было не суждено. Туман проигнорировал эффекты вакуума с той же легкостью, с какой игнорировал близзард. На физику он тоже чихать хотел. Ветер не нарушил его форму, не вырвал даже жалкого клочка из монолитной массы. Зато спровоцировал ответную реакцию.
Из пелены выползли несколько опаловых щупалец, поднырнули под «Тойоту», и я едва успел распластаться на земле. Джип, кувыркаясь, взлетел в воздух, пронесся над моей головой и приземлился в десятке метров позади.
Я ухнул на второй слой Сумрака. Не рассчитывая оторваться, но надеясь получить хотя бы короткую передышку. Только облако уже было здесь. Оно ничуть не изменилось. Разве что раздалось вширь. Обычно чем глубже погружаешься в Сумрак, тем сильнее трансформируется твой облик. Но наблюдатель обошел и этот закон.
Не вставая, я ударил ледяным копьем. Концентрированная версия близзарда, бесполезная на расстоянии, но эффективная в ближнем бою, пронзила дымчатую завесу, не причинив ей никакого вреда.
Я перекатился на бок. Вскочил, внимательно следя за противником. Облако застыло напротив меня, лишь изредка выпуская крошечные белые протуберанцы. Я не видел магической ауры, вообще никаких следов магии. Монолитная грязно-серая мгла — хоть обычным зрением смотри, хоть магическим.
Большинство бы на моем месте испугалось. Запаниковало. Попыталось договориться, бросилось бежать, взорвалось десятком боевых заклинаний, досуха выкачивая последние резервы силы. Я просто стоял. И туман не двигался, видимо, решая, что делать дальше. Это так просто — нестись навстречу, парировать чужую магию, бить своей. Мысли тут не нужны, нужны рефлексы. А вот когда круговерть боя замедляется, когда надо не атаковать, а принимать решения, многие впадают в ступор.
Я поймал себя на мысли, что думаю о противнике как о живом мыслящем существе. Почему? Разве у меня есть основания считать его живым? Молчание, пустая аура, полное равнодушие к вакууму… Да и действия больше похожи на действия голема, созданного для одной-единственной цели. Например, следить за Алексеем и защищать его от любой угрозы. Только на голема это существо не походило. Как не походило на джинна, дэва и других известных мне магических слуг. Сумеречная тварь?
Я вздохнул. Спокойно. Сумеречных тварей не существует. Что остается? Существо, призванное с помощью колдовства, но настолько редкое, что его описания нет ни в архивах, ни в легендах? Версия ничуть не лучше сумеречной твари.
Я застыл, боясь шелохнуться. Время играло на меня. Пока оно ничего не предпринимает, я могу думать. Джинн, не джинн — черт с ней, с теорией. Что делать дальше? Отступить? Продолжить бой? К несчастью, я не эксперт в области заклятий массового поражения. Боевая магия сродни фехтованию на шпагах, а не умению махать двуручным мечом. Дуэли в жизни Иных встречаются куда чаще массовых битв. Если против тебя несколько слабых противников, проще перебить их по одному, а не метать самый-большой-в-мире файербол. В крайнем случае ты всегда можешь уйти на глубокие слои Сумрака, сведя битву к ничьей. Если же враги равны по силе, тебя размажут по земле, никакие групповые заклинания не помогут. Поэтому сфокусированные заклятия куда популярнее групповых. Так думают многие, так думал и я. Кажется, пришла пора об этом пожалеть.
Проблема точечных заклинаний в том, что их надо применять против кого-то. Нельзя бросить знак Танатоса или Поцелуй вампира в темноту. Нужно четко видеть цель. Увы, полоса тумана на роль цели не годилась. А силовую и стихийную магию эта дрянь, похоже, полностью игнорировала. Значит, вариантов у меня немного…
Словно позволив мне додумать мысль до конца, облако пришло в движение. Взметнулся, вырастая до высоты семиэтажного дома, дымный скорпионий хвост. Обрушился вниз дамокловым мечом. Я отпрянул в сторону, и дымный столб ударил в землю, оставив глубокую выбоину. Из облака вновь вырвались несколько прозрачных щупалец, но лишь одно сумело дотянуться до меня и тут же истаяло под ударом Тройного Лезвия.
Все нападки тумана не были заклинаниями в привычном смысле слова. Скорее, прямая манипуляция Силой, но в какой-то странной, неизвестной мне вариации. Ведьмы, маги, вампиры — все они могут использовать Силу напрямую. Каждый по-своему, придавая своим действиям уникальный отпечаток. Вот только то, что творилось передо мной, не походило на действия мага и уж тем более ведьмы или другого Иного. Вообще ни на что виденное ранее.
Скорпионий хвост выпрямился. Я напряженно следил за его подергиваниями, но атака пришла с другой стороны. Тонкая дымная струя, чем-то похожая на ледяное копье, вырвалась из грязно-белой завесы и ударила мне в грудь. Уклониться я не успел. Да и вампир бы не успел, даже у рефлексов Иного есть предел. Вот только вампира бы такой удар развоплотил на месте.
На миг я ослеп. Моя защита — предмет искусства, коллекция маленьких шедевров, собранная на протяжении многих десятилетий. Мало кто из Высших может похвастаться такой, хотя многие сочли бы меня параноиком. Но раз в полсотни лет я понимаю, что собирал ее не зря. Сегодня был именно такой день.
Щиты взорвались разноцветными радужными всполохами; я так и не смог убрать слепящий фейерверк, возникающий при серьезных попытках пробить магическую броню. Эта попытка была более чем серьезной.
Сферу отрицания копье просто проигнорировало. Внешний силовой барьер лопнул как мыльный пузырь. Заискрились промежуточные щиты в напрасных попытках поглотить или отвести дымную полосу в сторону. Я почувствовал тупой удар в грудь — нечто среднее между прямым боксера-тяжеловеса и стенобитным тараном. Невольно отступил на шаг.
Щит мага — последний рубеж обороны — все-таки устоял. Я бросил только один взгляд на осколки магической брони, отчаянно пытавшейся стянуть рваные края, и понял, что еще одного удара она не выдержит.
Исполинский скорпионий хвост нерешительно дернулся и снова замер. Кажется, туман не ожидал, что я выстою. Во всяком случае, в это хотелось верить.
Я метнул ледяное копье в землю перед облаком. Просто чтобы отвлечь внимание. Взметнулся грязевой фонтан, осколки льда унеслись в туман. Любоваться на последствия взрыва я не стал, сразу шагнул сквозь тень. Назад, на первый слой Сумрака. Можно было нырнуть глубже, на третий, но что-то мне подсказывало — это не лучшее решение. Неприятно признавать, но, похоже, тварь ориентировалась в Сумраке лучше, чем я.
Туман возник передо мной секунду спустя. Не знаю, что его задержало: последствия моего удара или неуверенность. А может быть, дымное копье далось ему нелегко, и монстру понадобилось время собраться с силами? Хотелось верить в последнее.
Как бы то ни было, этой секунды мне хватило, чтобы сжать в кармане изящный, выточенный из малахита амулет. Колючий, похожий на морского ежа, пышущий жаром в самый лютый мороз. Таких амулетов в городе два — у меня и у шефа Дневного Дозора.
Пальцы свело судорогой. По изумрудным иглам заструилась кровь — последняя часть ритуала и одновременно напоминание не использовать амулет по пустякам. А потом печать, сдерживающая запертую внутри Силу, сломалась.
Это заклинание находится под негласным запретом. От него нет защиты. Силовые барьеры, сфера отрицания, щит мага… Даже высшие штучки вроде защиты Лужина не помогут. Единственный способ — убраться с пути. На другой слой Сумрака, в портал, к черту на кулички. Куда угодно, лишь бы избежать встречи с прозрачным, стерильно чистым потоком темной энергии. Именно благодаря ему я победил в своей последней битве с магом вне категорий.
Марево Трансильвании недоступно даже самым искусным Светлым. Я слышал, у них есть свой аналог, что-то из высшей школы магии, но никогда не видел его в деле. А Марево Трансильвании видел. И применял сам.
Туман об этом заклинании не знал. Он даже не сделал попытки уйти в сторону. Впервые с начала боя я почувствовал внутри мглы колебания Силы. Совсем как в тот раз, когда мы схлестнулись со Светлым… Наивный Высший маг. Истинный гений, сумевший пройти путь от новичка до мастера меньше чем за полсотни лет. Он тоже честно попытался отразить заклятие, и какие-то доли секунды ему это удавалось. А потом… Потом его не стало. Марево — странное заклинание. Оно словно уродливое зеркало, обращающее твою сумеречную Силу против тебя самого. Оборотня оно превратит в бесформенную кучу мяса и костей, ведьму — в высушенную мумию. От мага останется только пепел, плывущие в небе хлопья, будто в насмешку раскрашенные в прижизненные цвета: белый для Светлых, черный для Темных.
Только вот Высшего мага Марево развоплотило, а туман — нет.
Волна энергии еще не схлынула до конца, а я уже понял, что заклятие не сработало. И впервые за долгие годы мне стало страшно. Что бы ни находилось передо мной, его возможности лежали далеко за пределами моих. Я бросился к машине с застывшим внутри парнем, на ходу поливая туман Черным дождем. Никаких иллюзий у меня не осталось, лишь слабая надежда, что экзотическое заклинание отвлечет врага хотя бы на пару секунд. Однако туман повел себя совершенно неожиданным образом.
Сумрак вздрогнул, раздираемый коротким спазмом. Неприятно закололо кожу. В воздухе прямо над облаком возникла серая воронка портала. Уродливая и какая-то неправильная. Густая струя тумана втянулась в призрачный водоворот, и вязкие капли Черного дождя, подняв облако маслянистого пара, впустую обрушились на землю.
Насладиться зрелищем я не успел. Портал возник вновь, в этот раз прямо передо мной. Я лишь успел прикрыть лицо перед тем, как меня поглотила вынырнувшая из воронки мгла.
На несколько секунд я потерял всякую ориентацию. Клубящаяся молочная завеса утонула в радужном фейерверке искр. Щиты пылали, взрывались, разлетаясь огненными лоскутами в отчаянной попытке спасти хозяина от океана бушующей энергии. Чужой энергии с незнакомым и неприятным привкусом.
Я почувствовал тупой удар в плечо, услышал треск раздираемой ткани. Правую руку пронзила боль. Я вслепую отмахнулся, создавая вокруг себя ледяное кольцо — заученное еще в юности бестолковое заклинание, годное лишь для отпугивания оборотней. Или если ты не видишь, где находится враг.
Выпущенные наудачу кристаллы разлетелись в разные стороны. Я снова почувствовал колебание Силы, как в тот раз, когда туман переварил Марево, и вдруг оказался на свободе. В трех шагах от изуродованного джипа. Краем глаза я уловил, что мгла никуда не делась, она по-прежнему висела у меня за спиной.
Наверное, со стороны мои действия выглядели комично, но сейчас мне было не до эстетики. Я прыгнул вперед, приземлившись на капот джипа. Скрученная полоса металла вонзилась в бок, глубоко распоров кожу. Правая рука онемела и почти не чувствовалась. Я сложил пальцы левой в щепотку и рубанул тройным лезвием по магическому контуру, удерживающему джип на плаву. В небо взвился столб выпущенной на свободу Силы. Последнее, что я успел заметить, — потянувшееся ко мне молочно-белое щупальце. А потом по глазам ударили краски, яркие даже в вечернее время. Воздух наполнило хрипение моторов, показавшееся лучшей в мире музыкой.
Я скатился с капота и, пошатываясь, поднялся на ноги, лихорадочно перебирая в уме нестандартные боевые заклинания. Но они не понадобились. Чем бы ни был туман, преследовать меня вне Сумрака он не собирался. Тем не менее я добровольно истекал кровью пару минут, прежде чем сбросить с рефлекса боевые заклятия и заняться самолечением.
Светлые примчались через полчаса, причем сразу на двух машинах. Пять человек — весь оперативный состав Ночного Дозора за исключением командированной в Москву верхушки. К тому времени мне удалось остановить кровь и частично затянуть раны. Незадолго до прибытия кавалерии голубая пленка Фриза растворилась, и Алексей, покачиваясь, выбрался из машины. Выглядел он неважно, Фриз не лучший способ консервации человеческого тела, хотя, без сомнения, самый быстрый.
Я молча кинул ему бутылку минеральной воды, позаимствованной в прицерковном киоске. Светлый молча кивнул в знак благодарности и не отрываясь выдул почти литр. Должно быть, ему и впрямь было худо, потому что ни одного вопроса не прозвучало.
Машины дозорных лихо скатили с шоссе и затормозили рядом с остовом «Тойоты». Из патриотичной «Калины» выскочили оборотень Костя и Инга, Максим предпочел старенький «Рено».
Вид у меня был изрядно потрепанный, потому с вопросами и ремарками Светлые спешить не стали. Даже резкий не по делу оборотень воздержался от комментариев. Скрученная в бараний рог «Тойота» и целехонький Алексей тоже сыграли роль — пострадавшим выглядел именно я.
Алексея дозорные немедленно увели. Уж не знаю, для оказания первой психологической помощи или взятия показаний, этих Светлых не всегда поймешь. В ожидании, когда они снизойдут до моей персоны, я опустил спинку водительского кресла и прилег, давая магии восстановить тело. Раны затягиваться не желали. Целебная магия — простая и сложная одновременно. Даже новичок легко освоит основы, но чтобы стать настоящим целителем, нужно потратить не одно десятилетие. Оттого большинство магов недалеко ушли от новичков в области магической медицины. Подлатать себя могут, а для более сложных процедур квалификации не хватает.
— Ты как? — Максим заглянул в салон. — Позвать Ингу? Она и не такое лечила.
— Перебьюсь. — Я пошевелил пальцами правой руки, сжал в кулак. Чувствительность понемногу возвращалась.
— Брезгуешь?
— Хватит девочку мучить. Она и так на допросе разве что наизнанку не вывернулась.
— О нас, значит, заботишься, — покачал головой Максим. — А тебя-то кто чуть наизнанку не вывернул?
— Хотел бы я знать. — Я допил остатки минеральной воды. — Позже, коллега, все позже. Мне надо подумать. Отчет о происшедшем вы получите к утру. Пока могу посоветовать две вещи: не давайте мальчику лезть в Сумрак и не ходите туда сами, пока он рядом.
— Во что ты его втянул? — неожиданно зло спросил Максим. — Почему он ничего не помнит? Что за амулет у него на шее? Ты сознаешь, что произошедшее — повод для вмешательства Инквизиции?
— Серьезно? — Я бросил пустую бутылку на заднее сиденье. — И что же произошло?
— Ты втянул Светлого мага в свои игры без уведомления Ночного Дозора. Поставил его жизнь под угрозу. Использовал против него магию без его согласия. Достаточно?
— Еще добавь, что я лишил его невинности. — Я посмотрел Максиму в глаза и повторил: — Отчет будет к утру. До того советую повременить с Инквизицией, дабы не выглядеть глупее, чем обычно. В качестве жеста доброй воли скажу — не насилуйте парню мозг. Никто ему память не стирал. Когда на нас напали, я заморозил его Фризом. Так что, к счастью или несчастью, он все пропустил и рассказать о… гм… произошедшем не сможет, хоть чем ему голову промывай.
Глаза Максима сузились. Из голоса исчезло всякое дружелюбие.
— Фриз, значит? — процедил он. — В отношении Светлого? Напомнить, что за такое бывает?
Я выдержал его взгляд.
— Напомнить ты, конечно, можешь. Только, видишь ли, ситуация была неординарная. Я мог защищаться сам и защищать вашего мальчишку, но у меня не было никаких гарантий, что он будет сидеть и не высовываться. Как я понимаю, в армии он не служил, спецкурсов Ночного Дозора не посещал. А прикрывать грудью мечущегося по полю боя штатского я не готов, уж прости. Конечно, я мог использовать Доминанту и заставить его выполнять мои прямые приказы, но вряд ли Доминанта понравилась бы тебе больше Фриза. Что до амулета, считай, это был мой Алексею подарок. И в отличие от вашего он по крайней мере сработал.
Последние слова были чистой воды блефом, но блефом неопровержимым. Простота амулета имела свои достоинства. После потери заряда кулон полностью утратил магическую природу. Никаких остаточных следов. Внутри запросто мог храниться щит мага или простейший защитный барьер. А уж понять, что он создавал полог тишины, не смог бы и Высший маг.
— Я свяжусь с Москвой, — тяжело произнес Максим.
— Свяжись. Только избавь меня от разговоров про Инквизицию.
Хлопать дверью Максим, разумеется, не стал. Молча развернулся и, ссутулившись, побрел к своим. В такие минуты на него словно наваливался груз прожитых лет. Мне было его почти жаль, ощущение абсолютной беспомощности бьет по Светлым куда сильнее, чем по людям. И главное, чутье у Максима отменное, моим словам он не верил ни на грош. Однако предъявить было нечего. Как ни крути, а пострадал в драке именно я, в то время как Алексей отделался першением в горле.
Светлые не стали задерживаться, расселись по машинам и отъехали. А спустя еще полчаса подкатил новенький немецкий эвакуатор, ведомый к месту аварии нашим «Лексусом». Пришлось выбираться наружу. Ева — дежурившая ведьма — только ойкнула при виде моих ран и тут же принялась колдовать что-то способствующее заживлению. Сидевший за рулем Аркадий посмотрел на меня круглыми глазами и шумно сглотнул.
Эвакуатор с ловкостью ежа затащил себе на спину разбитую «Тойоту», и мы отчалили. Я снова подумал, как нам все-таки повезло. Не долбани эта тварь по машине, не откинь ее с трассы на обочину, все могло закончиться куда печальнее. Не уверен, что в нынешнем состоянии я смог бы остановить грузовик, вывались мы из Сумрака у него перед носом.
Кабинеты начальства редко страдают от недостатка роскоши. Не важно, роскошь ли это директора конторы из трех человек, или роскошь совладельца национального концерна. Вульгарные ли барельефы на стенах, или подчеркнуто неброский паркет, доски которого ценятся на вес золота. За исключением тонкой прослойки руководителей, желающих продемонстрировать близость к народу, начальство всегда готово потратить общественные деньги на личные нужды. Этот кабинет не был исключением. Авторский дизайн, итальянская мебель, натуральная кожа и непременный золотой «Паркер», небрежно брошенный на стол. К вечному аромату соснового леса примешивался едва заметный запах формалина. Он-то тут откуда? Глава Дневного Дозора увлекся таксидермией?
Шеф ослабил галстук и выразительно побарабанил по столу. Взгляд у него был недобрый, однако в глубине души Темный маг торжествовал.
— Пойми меня правильно, Юрий, я тебя не осуждаю, — елейным голосом начал он. — Но и ты должен меня понять. На создание этой машины ушли годы. Несколько лицензий, уйма сил сотрудников… Теперь это груда металлолома. И все из-за твоей авантюры, о которой ты не счел нужным предупредить.
Я понимаю, для тебя закон не писан. Ты у нас на особом положении. Однако всему есть предел. Если оставить твои действия без внимания, что решат остальные? Что могут распоряжаться имуществом Дозора как угодно? Что любые выходки сойдут им с рук? Что я, по-твоему, должен сделать?
Я терпеливо ждал, когда шеф закруглится. Доля истины в его словах была, но стояли за ней исключительно амбиции и желание унизить меня. Причем не просто унизить, а устроить показательную порку на глазах сотрудников Дневного Дозора. Дешевый самонадеянный позер.
— К утру жду подробный рапорт, — закончил шеф, — с объяснениями своих намерений. Копию рапорта я отошлю в Москву, пусть там решают, как оценивать твои действия.
Я ухмыльнулся. Желание загребать жар чужими руками свойственно не только людям. Шеф вправе рассчитывать, что Москва меня по головке не погладит, и тогда он с грустным видом разведет перед коллективом руками — мол, что я могу сделать, сверху приказали, вот и наказываю.
— Я сказал что-то смешное? — холодно поинтересовался шеф.
— Нет. Просто полчаса назад то же самое говорил Максим. Рапорт к утру, звонок в Москву, Инквизиция… Разве что вместо порчи машины мне вменялась порча Светлого.
Шеф криво улыбнулся.
— Меня радует твоя уверенность в собственной безнаказанности. Обязательно добавь в рапорт, как именно нападавшим удалось уйти и почему ты не стал их преследовать.
Я кивнул.
— Обязательно. Только не нападавшим, а нападавшему — он был один.
Кажется, шеф удивился. Во всяком случае, удержаться от издевки не сумел.
— Так ты угробил машину из-за одного Иного, которого потом благополучно упустил? Достойно, достойно. Скажи, а кроме машины, ты ничего не потерял?
— Амулет спишите.
Я достал из кармана осколки колючего шарика и высыпал на стол. Шеф уставился на обломки амулета. В кабинете воцарилось молчание.
— Что это? — наконец спросил он.
— Остатки служебного амулета Марево Трансильвании. Восстановлению не подлежит. Как и всякий артефакт, находящийся в ведении бухгалтерии Дневного Дозора, после использования подлежит списанию.
— Ты мне дурочку не ломай! — рявкнул шеф. — Я спрашиваю, зачем ты использовал Марево!
— Хотел выжить.
Шеф побагровел.
— Иными словами, кем был нападающий, мы теперь не узнаем, — процедил он.
Я пожал плечами.
— Почему? Найдем — узнаем. Марево на него не подействовало.
На этот раз молчание затянулось. Когда шеф заговорил, его голос звучал на тон ниже.
— Марево не блокируется.
— До сегодняшнего дня я тоже так считал.
Еще с минуту шеф сверлил меня взглядом.
— Я свяжусь с Москвой. Вероятно, нам понадобится помощь.
— Только особо на нее не рассчитывайте. Завулон к нам не примчится, в лучшем случае пришлет пару магов первого-второго уровня. Их присутствие ничего не изменит.
— Как-нибудь без тебя разберемся, — с неприязнью бросил шеф. — Ты зачем вообще этого Светлого с собой повез?
— Хотел разобраться. Кто он такой, почему из-за него убили вампиршу. Кем бы ни были нападавшие, они не побоялась пойти на прямую конфронтацию с Дозорами из-за этого мальчишки.
— И как, разобрался?
Я качнул головой.
— Он обычный. Ничем не примечательный Иной седьмого уровня. Умом не блещет. Талантом тоже. Не знаю.
— Ну-ну… — Шеф покосился на осколки амулета. — Свободен. Отчет мне нужен к утру.
Я промолчал. В разговоре тет-а-тет желание оставить за собой последнее слово всегда признак слабости. Шеф об этом не знал.
Перед тем как войти, я проверил сигнализацию. И обычную, и сумеречную. Разумеется, магический контур никто не трогал, без спроса вторгаться в мою квартиру дураков не было. Я хмыкнул. Вот так на старости лет и становишься параноиком.
В первую очередь я избавился от тряпок. То, что осталось от моего костюма, разве что бомжам годилось. Ополоснувшись в душе, я обернулся полотенцем, прошел в зал, присел на диван, осмотрел раны. Ева постаралась. Восстановить ткани полностью не удалось, но это уже вопрос мастерства, а не старания. Для ведьмы пятого уровня она сделала все, что могла. На месте глубоких порезов тянулись ровные розовые полосы, большинство царапин исчезли. Остался ободранный локоть и свезенная на ладони кожа — нырок под летящий джип не прошел бесследно. Локоть я трогать не стал — заживет и так, а вот ладонь подлечил. На этом, пожалуй, все. Рубцы целебной магией не убрать, нужна косметическая. Надо будет выкроить часок и зайти к Леночке…
Переодевшись в чистое, я достал из сейфа невесомый магический кристалл с выцарапанным на боку инвентарным номером. Прикрыл глаза, чувствуя, как бежит по венам вложенная в батарейку Сила. Ошметки магической брони жадно задергались, вбирая дармовую энергию. Излохмаченные края щитов потянулись друг к другу, закрывая прорехи. Полностью таким кристаллом мою защиту не восстановить, но хоть что-то. Без щита я чувствовал себя голым.
Я бросил опустошенный кристалл на стол. Еще один списанный артефакт на радость шефу.
Пройдя на кухню, я включил кофеварку. Заказанный в ресторане ужин подвезут через полчаса. Впрочем, есть не хотелось. Съеденные в машине шоколадки не только восстановили уровень сахара в крови, но и перебили аппетит.
Плеснув в тяжелую фарфоровую кружку кофе, я вышел на лоджию, распахнул окно и опустился в плетеное кресло. Часы показывали полтретьего ночи. Сна ни в одном глазу. Не то чтобы я в нем сильно нуждался, но все-таки старался спать каждые сутки, хотя бы по три-четыре часа. Бессонница притупляла восприятие, и никакая магия не могла это компенсировать.
Небо очистилось от туч. Вечно печальная Луна грустно взирала на спящий город. Пониже мерцал крохотный шарик Марса и звезды, звезды до самого горизонта. Небо — одна из немногих констант мироздания — ничуть не изменилось за прожитые столетия. Наверное, поэтому оно по-прежнему вызывало в душе отклик. Пусть слабый, незаметный для обычных людей, живущих всеми страстями сразу. Для нас, Иных, даже такая искра — пламя. Атавизм и одновременно сила. То, что отличает нас от вампиров. То, что продолжает связывать с людьми.
Касание было легким, нежным, до боли знакомым, и в ту же секунду сработала сигнализация. Гость даже не пытался ее заблокировать. Выходить в реальный мир он тоже не спешил. Стоял на первом уровне Сумрака и ждал, когда я отвечу на его приглашение.
Я заколебался. Соваться в Сумрак после сегодняшней стычки было по меньшей мере безрассудно. Я не восстановился полностью, под рукой не было полноценного боевого арсенала. Да и необходимости спешить — тоже. Сигнал о незаконном проникновении ушел в офис. Через десять, самое позднее двенадцать минут здесь будут патрульные, пусть они и идут в первых рядах. С другой стороны… Ты ведь хочешь этой встречи, не так ли?
Мир потемнел. Тень на первый слой я могу поднять в любом состоянии, и легкая опустошенность не помеха. По квартире прошла невидимая волна. Исчезли мелкие предметы, люстра обзавелась хрустальными подвесками, на месте ламп выросли свечи. Обои обернулись темной драпировкой, а мебель можно было сдавать в музей, посвященный девятнадцатому веку.
— Ты по-прежнему любишь звезды.
Она стояла посреди комнаты. Невысокая, нескладная блондинка с золотой косой. Темные очки на пол-лица, курносый носик и запах лаванды.
При желании я мог пробить созданную иллюзию, но в этом не было необходимости.
— Здравствуй, Алия. Или теперь мне называть тебя Анна?
Она улыбнулась. Светлая кожа приобрела смуглый оттенок. Рассыпались по плечам враз почерневшие волосы. Исчезла легкая полнота.
Алия сняла очки. Она ничуть не изменилась. Волшебницы редко консервируют свой возраст при ранней инициации, но Алия предпочла остаться двадцатилетней девчонкой. На меня вдруг навалилась тоска. Несмотря на весь фатализм, свойственный любым отношениям Светлых и Темных, как-то глупо все вышло. Что тогда, что сейчас.
— Ты понимаешь, что я должен тебя задержать?
— И ты по-прежнему Темный дозорный. — Ее улыбка стала немного грустной.
— Алия, они выйдут на тебя. Темные, Светлые — не важно. Это лишь вопрос времени. Убит зарегистрированный вампир, совершено нападение на сотрудника Дневного Дозора…
— Сотрудника?
— Да. Я больше не глава Дневных. И не я теперь решаю, давать ли делу ход.
— Может быть, это к лучшему, — тихо сказала она.
— Сейчас речь не обо мне. Алия, что происходит? Во что тебя втянули? Зачем тебе это?
— Юра, я тебя хоть раз обманывала? — Ее голос едва заметно дрогнул. — Поверь мне и сейчас. То, что произошло, — случайность. Скоро все закончится. Больше никаких убийств, никаких нападений. Просто оставьте Алексея в покое.
Я невольно качнул головой и порадовался, что Алия этого не видит. В ней что-то неуловимо изменилось, но я никак не мог понять, что именно.
— Алия, убийство уже совершилось. Глава вампирской общины в ярости, это был его птенец.
Она тихонько засмеялась.
— Юрий… С каких пор тебя стали волновать вампиры?
— А с каких пор они перестали волновать тебя? Не ты ли доказывала мне, что большинство — просто несчастные создания? Что они просто не знали, на что идут? Что все решили за них?
Веки Алии едва заметно дрогнули. Я не мог избавиться от ощущения, что она смотрит на меня. Конечно, в каком-то смысле так и было. Слепота не мешает Иным «видеть» ауры, сейчас я для нее разноцветный столб пламени.
— Ты совсем не изменился.
Она вновь улыбнулась, на сей раз чуть виновато.
— Прости, мне надо идти. У твоего дома дежурил патруль. Они почти поднялись.
Я мысленно выругался. Только приставленной охраны мне не хватало. Или это не охрана, а наружное наблюдение? С шефа станется…
— Прощай, Юра. И пожалуйста, позволь Алексею жить своей жизнью. Хотя бы в память о прошлом.
Я почувствовал колебания Силы. Патруль и впрямь был на подходе. Ломились, как слоны — двое по лестнице, двое сквозь Сумрак.
— Думаешь, я позволю тебе уйти?
— Да. Но я избавлю тебя от сомнений. Задержать меня ты все равно не сможешь.
Алия раскинула руки, и за ее спиной раскрылась матово-белая воронка с рваными краями. Ударил ледяной ветер. Алия сделала только один шаг. Портал судорожно всхлипнул, по телу пробежала неприятная дрожь. В следующий миг воронка исчезла, и я остался один.
В соседней комнате плескались сгустки Силы. Патрульные, как им казалось, незаметно вскрывали запечатанную в Сумраке дверь магической отмычкой. Вновь навалилась тоска. Я вышел из Сумрака, опустился на диван и стал ждать, когда из пустоты вынырнет горе-эскорт.
Воспоминания о прошлом, мысли о будущем — все это не имело никакого значения, как не волновал меня загадочный Иной Алексей. Я смотрел на звезды сквозь широкое окно, на месте которого только что пульсировала воронка портала. Я видел десятки Светлых и сотни Темных порталов. Сляпанных на скорую руку кривых лазов и искусных врат, способных пропустить сквозь себя целую армию. Созданных дилетантами, с трудом вползшими на первый уровень Силы, и Величайшими магами, чьих возможностей мне не обрести никогда. Такие разные. Такие похожие. И совершенно отличные от того, что создала Алия. Впрочем, и такой портал мне однажды довелось видеть, и я запомнил тот момент навсегда.
Холодный ветер, стягивающий кожу неприятный зуд, рваные края горловины… И рвущийся мне навстречу туман, способный поглотить Марево Трансильвании.
Поезд назывался «Жигули», и это как бы намекало.
— Вот и компания собралась! — бурно обрадовались в купе, едва я приоткрыл дверь. Справа за столиком сидел пожилой, плотненький, коротко стриженный дядька — явно бывший военный. Напротив него тоже не юный, но наоборот — худощавый и патлатый, обычно люди под полтинник такую шевелюру не носят. Может, музыкант? Третий сосед приплясывал в узком проходе между койками, натягивая треники, — молодой, лет двадцати пяти, а то и моложе. В очках, очень интеллигентный — студент, что ли?
На столике стояло девять бутылок пива «Жигулевское».
— Вечер добрый, — сказал я, дождался, пока молодой наденет штаны и усядется, после чего достал из сумки три свои бутылки пива, полпалки колбасы и пакет нарезанного хлеба. Подумал секунду и добавил к натюрморту классического сушеного леща.
— Наш человек! — радостно воскликнул «военный». — Вот повезло — никаких старушек, никаких детишек, никаких милых дам. Милые дамы хороши, детей мы любим, стариков уважаем, но сейчас… Женщина — враг чего!
— Преферанса, — сказал «студент».
— Человека? — предположил «музыкант».
— Пива! — ответил военный. — В первую очередь — пива!
Я комментировать не стал, забросил сумку на свою верхнюю полку, присел.
— Переодеваться не станете? — полюбопытствовал «военный».
— Да нет, я так…
— А зря, зря! — покачал головой «военный». — Человеку, чтобы ощущать себя в уюте, отдохнуть, обязательно надо отгородиться от окружающего мира. И проще всего это сделать, сменив одежду!
— Да вы философ, — заметил я.
— Строитель. Но это очень философская профессия… — Несостоявшийся «военный» стал нарезать колбасу. — Никто не против, верно?
Возражений не было. Похоже, трое моих попутчиков именно так и предпочитали ездить в поезде — выпивая и закусывая.
— Водку не пить! — строго заметила проводница, проходя мимо купе. — У нас милицейское сопровождение, ходят, проверяют!
— Да какая водка, один лимонад! — возмутился «музыкант».
— Знаю я вас…
Поезд тронулся синхронно с первым глотком. Пиво оказалось плохоньким, но озвучивать этот печальный и загодя понятный факт никто не стал.
— А теперь можно и познакомиться, — решил «военный», утирая пиво с усов. — Аркадий, строитель.
— Иннокентий, преподаватель, — уклончиво сообщил «музыкант».
— Алексей, аспирант, — сказал «студент».
— Антон, волшебник, — с улыбкой сообщил я.
Мне тоже улыбнулись в ответ.
Люди — они такие… никогда не верят, когда пытаешься с ними говорить по-честному.
Я забрался на свою полку, выпив бутылку пива. Нет, я бы выпил и две, и три — но не в поезде же. Так что, извинившись, я лег на полку и закрыл глаза. Поспать, конечно, не удастся — если не накладывать на самого себя «Морфей», что, на мой взгляд, абсолютная глупость и пошлость. Внизу будут болтать до полуночи, потом бегать в туалет по причине переизбытка выпитого… А скорее всего кто-то, и я даже подозреваю, что этого кого-то зовут Аркадием, достанет бутылку водки — и понесется…
— Китайцы молодцы! — горячился внизу Алексей. — Все, теперь космос их будет! Запустили первого тыквонавта — начнут тысячами пускать! А мы… даже старую подлодку на металлолом оттащить не можем…
— Все потому, что нету решимости! — отвечал Иннокентий. — Настойчивости в достижении цели!
— Да уж хватит этой настойчивости, сколько народу ради амбиций государственных положили! — неожиданно возразил Аркадий. Вот уж не ожидал, что он будет противником «твердой руки». — Пусть теперь китайцы дурака валяют, а мы поживем. Президент — молодец, понимает, что народу стабильность нужна…
Интересно, если я прекращу пьянку магическим образом — это воздействие Светлое или Темное? С одной стороны — вмешался в людской отдых. С другой — берегу людям здоровье.
Сложный вопрос. Можно трактовать и так, и этак. Значит — вмешательство нейтральное, уведомлять я никого о нем не должен.
— Я за него на будущий год проголосую! — сказал Иннокентий. — Молодец, мужик. Государственник! И олигархам укорот дал, и страну встряхнул…
— Согласен! — заявил Аркадий.
— Я бы и третий раз за него проголосовал, — верноподданнически сообщил аспирант.
— Третий раз нельзя, конституция не позволяет, — вздохнул преподаватель.
Из любопытства я прокинул вероятность такого события. Результат обескуражил. Мало того что третий срок нынешнего президента был неизбежен как восход солнца, так вообще создавалось впечатление, что из властного поля он не исчезнет никогда. Он, можно сказать, мерцал в линиях вероятности путеводной звездой.
Я хмыкнул, но пытаться разбираться в ситуации не стал. Это все человеческое. Президенты, генсеки, цари… Для людей — полновластные хозяева жизни и смерти. Для нас — секундные тени, мелькающие на периферии бытия.
Пройдет сто лет, и я даже не вспомню, кто был президентом в России после Ельцина. Хоть три срока он отсидит, хоть четыре. Да и Ельцина не вспомню — без напряжения памяти.
У нас свои проблемы, свои авторитеты и свои герои…
— Совершенно случайно у меня есть бутылочка… — подал голос Аркадий.
— Спать пора, — сказал я негромко. Думаю, в стуке колес меня даже не услышали.
А вот легкий толчок Силы — ощутили.
Наступила тишина.
— Давайте приберемся, что ли? — предложил Иннокентий. — И спать…
Через минуту щелкнул выключатель, и в купе повисла долгожданная тишина. За окном мелькали редкие проблески света, в которых сверкали струи дождя. Лило нынче как из ведра.
Не хочу я ехать в Самару.
Но надо.
Гесер вызвал меня сегодня днем, после обеда, когда я уже поглядывал на часы и размышлял — не уйти ли с работы пораньше.
— Антон, тебе придется поехать в командировку, — сообщил он, едва я вошел. — В Самару.
— Можно задать вопрос? — Я присел напротив шефа.
— Можно, — кивнул Гесер. — Потому что там нужен Высший маг. Но вряд ли ситуация потребует вмешательства меня или Ольги. Так что остаешься ты и Светлана. Но Светлана не в штате… хотя я могу лишь попробовать привлечь ее для разовой акции… надо?
Я махнул рукой.
— Понятно. Что там стряслось?
Гесер на мгновение задумался, и это уже было интересно. Что же он, позвал меня, до конца не представляя ситуацию?
— На первый взгляд — ничего особенного. Ночной и Дневной Дозоры слегка поцапались из-за одного паренька. Зовут — Алексей, определился в итоге Светлым, звезд с неба не хватает, потенциал невысок.
— Серьезно поцапались?
— Без смертоубийств, — серьезно ответил Гесер. — В общем, не стоило бы и огород городить, но есть в происходящем одна странность… — Он запнулся. — Нет, две… точнее, три.
Я приготовился слушать. Изначально Гесер, похоже, был готов отправить меня в Самару без всякой информации (водилось за ним такое — «в целях непредвзятости впечатлений»), но передумал.
— Итак, первая странность, — сказал Гесер. — В Дневном Дозоре Самары есть такой маг… Юрий.
— Руководитель?
— Нет, с некоторых пор — заместитель. — Гесер хмыкнул. — Пусть это тебя не обманывает, его начальник — ничтожество. Главную скрипку играет Юрий. А он, между прочим, хоть и числится на первом уровне, но потенциально — Высший. И очень сам себе на уме… — Он поморщился, видимо, что-то вспоминая. — Я бы ему палец в рот не положил, Антон.
— Я тоже не буду, — пообещал я.
— Так вот, этот Юрий крайне заинтересовался Алексеем. А он попусту времени не тратит, поверь.
— Может, отвлекающий маневр? — спросил я.
Гесер пожал плечами, но кислое лицо четко показало все, что он думает об этой версии.
— Второе, — продолжил Гесер. — Там случилась какая-то заварушка, в которой участвовали Алексей и Юрий. Большая магическая заварушка в Сумраке. В ходе нее Юрий применил Марево Трансильвании.
— Против кого? — уточнил я.
— Против неустановленного… э… объекта, — сказал Гесер.
И выжидательно уставился на меня.
Я подумал.
— Раз вы говорите про «объект», то не знаете, Темный это был или Светлый, — сказал я. Гесер молчал. — А раз не сказали просто «Иной» — то не уверены, что это вообще было человеческое существо.
Гесер едва заметно кивнул.
— Но это же… сказки? — произнес я.
Гесер пожал плечами. Чего-то он еще ждал. И я понял.
— Марево не сработало?
— Да. С кем бы Юрий ни сражался, он… или она, или оно — ушло.
— Чудесно, — сказал я. — Что третье, шеф?
— Вокруг Алексей, еще при его обнаружении, терлась какая-то Светлая Иная. Именно она навела Ночной Дозор на парня. Умеет открывать порталы.
— Первый уровень минимум, — кивнул я. — Понятно. Тогда один вопрос — кого я ищу? Непонятное нечто, с которым сражался Юрий, или таинственную Светлую? Или это одна и та же персона?
Гесер покачал головой.
— Антон, у тебя Высший уровень, но очень мало опыта. Сам понимаешь. Не стоит тебе связываться с Юрием. И с тем, с кем он сражался, — тем более. Да и эта непонятная Светлая… Не лезь к ним, Городецкий.
Я молчал, глядя на Гесера.
— Просто пообщайся с Алексеем, — сказал шеф. — Понимаю, парень молодой, провинциальный. Тебе с ним будет скучновато, а он будет открыв рот смотреть на Высшего, приехавшего из центра по его душу… Поэтому о том, кто ты и какого ранга, будет знать только начальник Ночного Дозора Евгений Евстахович.
Имя самарского главы было мне не знакомо, значит, чем-то совсем уж выдающимся он не блистал. Но судя по редкому старому отчеству, Евгений Евстахович был немолод. И, значит, пусть даже не очень силен, но опытен.
— Хорошо, — сказал я. — Легенда?
— На твое усмотрение.
— Срок командировки?
Гесер поморщился.
— Я бы тебя отправил на месяц-другой, — сказал он. — Но меня Светлана съест живьем. Или твоя дочь превратит в бяку-закаляку.
Я улыбнулся.
— Зря смеешься, — сказал Гесер. — Я видел одного глупого человечка, которого маленькая девочка, Иная первого уровня — даже не Абсолютная, заметь! — превратила в бяку-закаляку. Он прожил еще несколько дней, но это было ужасное зрелище.
— И вы его не спасли? — поразился я.
— Он того не заслуживал, — спокойно ответил Гесер. — Так что я отправлю тебя в Самару на неделю максимум.
— Угу. — Я кивнул. — Здорово. Влиться незамеченным в коллектив маленького областного Дозора, неделю пудрить мозги парню седьмого уровня… Давно мечтал. Так что мне проверять-то, Борис Игнатьевич?
Гесер развел руками.
— Если бы я знал, Антон! Но я не знаю. Только чувствую — что-то там не в порядке…
Он пожевал губами, потом кивнул, будто соглашаясь со своими мыслями:
— А знаешь, вот о чем я тебя попрошу, Антон… Подготовь-ка за время командировки заключение по вопросу: достоин ли Светлый Иной Алексей Романов работать в самарском Ночном Дозоре. Или нет. Как скажешь — так и будет. И рассматривай вопрос в комплексе — его магический и физический потенциал, мораль и нравственность, авантюрность и вдумчивость… Что хочешь оценивай. Но через неделю я должен получить бумагу, где будет сказано: работать Алексею в Дозоре или нет. Все!
Если бы я мог такое предположить, я бы решил, что Гесер «прикрывает задницу», заставляет подчиненного принять решение, которое потенциально опасно.
Но вот именно в этом я заподозрил бы Гесера в последнюю очередь, сразу после того, как стал бы подозревать в воровстве лампочек в столичных подъездах.
Так что можно было гордиться — Пресветлый Гесер доверяет моему чутью.
С этой смутной гордостью я и отправился домой — радовать Светлану. Впрочем, учитывая ее способности к предвидению, она уже могла собирать мне чемоданчик. На неделю.
Евгений Евстахович оказался дядькой на удивление приятным. Может, впрочем, оттого, что я был Высшим — пусть и неоперившимся юнцом, но все-таки превосходящим его в силе?
В природе есть такой очень редкий тип людей (и Иных), которые умеют чувствовать свой предел. Это прапорщики, не лезущие в офицеры. Или майоры, не желающие становиться подполковниками. Семен, например, был как раз таким майором.
А Евгений Евстахович был полковником, который не стремился стать генералом. После десятиминутной беседы я понял, что область он держит под контролем, на жизнь не жалуется, подчиненных любит, к Темным относится сдержанно-неприязненно. Как и положено.
Мы с Евгением Евстаховичем сидели в ресторанчике при гостинице, где меня поселили. Отель был очень симпатичный, с видом на Волгу и по московским ценам — удивительно дешевый. Ресторан тоже порадовал — здесь готовили великолепный омлет. И не надо смеяться, омлет — это только на первый взгляд очень просто. На самом деле на умении его готовить проверяют поваров.
— Что сказать про Алексея? Даже и не знаю, голубчик… — Шеф самарского Дозора задумался. — Ничего необычного не вижу. И так, и этак смотрел. Разве что в Сумраке он вместо синего мха словно бы какую-то пыль видит. Нашли его странно — ну, бывает… А тут с Юрием этим… такой пердимонокль вышел… Другого я бы раскрутил на откровенность. Даже шефа Дневного… ну, по свойски… как шеф с шефом… поговорили бы. А к Юрию нет подхода. И он молчит. Но Марево Трансильвании впустую угрохал, представляете, Антон Сергеевич?
Если отжать словесную воду, ничего нового по сравнению с Гесером он мне не сказал. Масса деталей, но смысл тот же — странный молодой Иной, вокруг которого крутятся странные фигуры.
— Москвичом я вас представлять не стану, — озабоченно сказал Евгений Евстахович. — Не то чтобы у нас москвичей сильно не любили, но вот связать вас с тем Антоном, Высшим, будет проще… А нам не надо, чтобы вас опознали. Все замолчат, во фрунт вытянутся и замолчат. Вы, голубчик, будете у нас Антоном… э… Посадским. Из города… допустим… Нижнего… нет! Что-то столичное в вас есть. А давайте вы киевлянином будете? Хороший город, пусть пока и за границей…
— Пока? — удивился я.
— Ну, «уже», — усмехнулся Евгений Евстахович. — Знаете, Антон, сто лет туда-сюда учат понимать исторические тенденции. Будете киевлянином! Не очень сильным. Давайте — пятого уровня? Скажем, что вы в командировку, послали вас опыт перенимать… например, занятий с молодежью. У нас очень хорошая молодежь! И я вас вместе с Лешей, он парень-то юный, мальчишка еще совсем, отправлю в инспекционный тур. Ходить по школам, училищам, институтам… выявлять потенциальных Иных, к примеру. А? Хорошая мысль? И пользу принесете Дозору. И с Алексеем нашим пообщаетесь вволю.
Мысленно я усмехнулся. Хитер Евгений Евстахович! Конечно же, ему не хочется, чтобы всеобщим достоянием стал визит Высшего из Москвы. Хоть прямого подчинения областных Дозоров столичному и нет, но неофициально все визиты из Москвы воспринимаются именно так. Да и вообще… негоже молодежи видеть кого-то, кто сильнее непосредственного начальства.
А так — я буду все время при Алексее, задание Гесера исполню, а попутно еще и смогу пользу Самаре принести — поглядеть, нет ли Иных среди детишек. Теоретически это может делать любой Иной, даже седьмого уровня. Но фишка в том, что Высший заметит признаки Иного раньше — порой за несколько лет до того, как они станут видны всем. Значит, я смогу увести из-под носа у Темных несколько Иных.
— Прекрасная мысль, — сказал я.
Алексей был из тех славных положительных парней, которых, по мнению стариков, уже давно не существует — повывелись. Нет, наверняка были парни и девчонки, имеющие другое мнение, но в целом — просто классический Светлый, энергичный, наивный и доброжелательный.
— А как по-украински «мальчик»? — спросил он.
Мы сидели на лавочке перед зданием школы. За пределами ограды, потому что я докуривал сигарету и законопослушно не приближался к учебному заведению.
— Хлопец, — сказал я, мусоля сигарету.
— А как по-украински «девочка»? — продолжал самообразование Алексей.
Смеется он, что ли? Может, раскусил мою «киевскую легенду»?
— Дивчина, — буркнул я.
Алексей кивнул, секунду подумал и спросил:
— В Киеве богато Иных среди хлопцев и дивчин?
— Багато, — сказал я. — Инших. Серед хлопчиков и дивчаток. Старайся говорить… как бы сказать… попроще. Будто ты в деревне на завалинке. И язык сразу скатится к украинскому диалекту. Нет, не много. Как везде. Потенциал Иного обычно проявляется не в детском возрасте, а в период полового созревания, чаще всего к его окончанию. Если в этот момент они не были выявлены, то становятся малозаметными, с годами их выявить все сложнее и сложнее — пока не начинается половая инволюция.
Алексей нахмурился.
— По-украински не знаю, — усмехнулся я. — У лингвистов еще не дошли руки придумать слово взамен… Дегенерация, короче. Наиболее заметен потенциал Иного у подростков и стариков. Когда половая функция нарастает — и угасает. Поэтому среди Иных полно молодежи и стариков, а вот людей среднего возраста… ну, вроде меня… не очень много.
— Значит, это как-то связано! — оживился Алексей. — Магия… и… половая функция.
Честное слово, он чуть было не покраснел, сказав «половая функция»! Хотя выматериться наверняка мог без смущения.
— Верно, капитан очевидность! — сказал я. — Но воспользоваться этим так и не удалось. Некоторые Иные практиковали всю жизнь воздержание, другие напротив — устраивали оргии каждый день. Кое-кто дошел до пересадки себе семенников.
— Обезьяньих? — блеснул Алексей эрудицией.
— Нет, человеческих. Но на силу Иного это все-таки влияние не оказывает.
Алексей задумчиво покивал. Потом сказал:
— Ну и хорошо. Было бы обидно, если бы требовалось воздержание. Или наоборот. Получилось бы вроде секса по приказу… Так что, мы будем проверять только подростков? У которых это… половое созревание?
— Нет, всех, — сказал я. — У меня же… пятый уровень. Как-нибудь постараюсь определить.
— Пятый — это здорово, — вздохнул Алексей. — Мы как, пойдем по классам? Или знаете что, можно внушить директору, чтобы всех детей собрали в актовом зале…
— Сделаем проще, — сказал я. Затянулся последний раз сигаретой и выдохнул дым в сторону школы. Сантиметрах в десяти от моего лица дым исчезал, растворялся. Окурок я аккуратно забычковал и бросил в урну — вспомнил, что привычка сжигать окурки крошечными файерболами уже кем-то высмеивалась как отличительная черта Антона Городецкого…
— И что? — не понял Алексей.
— Сейчас…
В школе тревожно зазвенел звонок. Потом противно завыла сирена.
— Пожарная тревога, — сказал я. — И детям, и учителям полезно потренироваться. Сейчас выбегут на улицу — и мы внимательно на них посмотрим…
— Так вот вы зачем с утра тучи разгоняли! — обрадовался Алексей. — Чтобы дождя не было?
— Правильно, — кивнул я. — Ну зачем нам доводить ни в чем не повинную школоту до простуды?
В первых двух школах Иных не было. Ну или я не смог их выявить — ведь помимо наблюдения за взбудораженными, радостными от прерванного урока школьниками мне приходилось следить еще и за Алексеем.
И в профтехучилище электриков Иных не было — кроме давно инициированного вампира-преподавателя. Печать у того была на месте, судя по ауре, он давным-давно не охотился — так что придраться было не к чему. Хороший вампир. Годный.
А вот в третьей школе мы нашли потенциального Иного. Причем нашел его не я — позор мне! — а Алексей. Пока я пялился на учащихся, рискуя быть заподозренным в педофилии, Алексей посмотрел сквозь Сумрак на учителей. И обнаружил ауру потенциального Иного у пожилой женщины, завуча младших классов.
— Молодец, — признал я. — Вот что называется «зашоренность мышления» — велели искать среди детей, я на взрослых и не смотрел! Молодец!
— Пятый уровень, не меньше, — гордо сказал Алексей, взирая на женщину. Та строгим голосом отчитывала какого-то мелкого ученика, понурившего голову и ковыряющего ботинком асфальт.
У завуча на самом деле был честный четвертый уровень. Но я это говорить не стал — мой якобы пятый уровень не позволял иметь таких точных данных. Так что мы просто заполнили стандартный бланк об обнаружении потенциальной Иной (на мой взгляд — скорее Темной, как это часто бывает с учителями, но это уж пусть ломают головы сотрудники самарского Дозора) и пошли перекусить.
— Повезло женщине, — сказал я, когда мы сели в кафе (плохоньком, при гостинице было лучше) и принялись ковыряться в унылого вида «мясе по-французски», при виде которого любой француз навеки потерял бы аппетит. — Она думала, кроме климакса, ее уже ничего интересного не ждет, а тут бац — станет Иной!
Алексей ответил не сразу, но все-таки ответил. Не глядя мне в глаза, но твердо.
— Зачем вы так, Антон? Она, может, наша будущая коллега. И в любом случае — Иная. Да хоть бы и человек… зачем вы о ней так грубо? Мы же Светлые…
Мысленно я поставил Алексею еще один плюсик: «годен». Конечно, пройдет пять-десять лет… в крайнем случае — пятьдесят, и Алексей обрастет таким житейским цинизмом, что грубая шутка про климакс пройдет совершенно незамеченной. Но это потом. А начинающий Светлый Иной обязан реагировать на такие грубости… вот именно так, как Алексей и среагировал.
— Извини, — искренне сказал я. — Что-то меня расстроило сегодня. Может, и эта женщина… ты заметил, что она скорее Темная?
— Заметил. Но ведь это можно скорректировать?
— Конечно. Поймать ее в благостном и доброжелательном расположении духа… Ну, нас всех так ловили.
Алексей поморщился.
— То есть я мог бы быть Темным. И вы могли бы быть Темным. И Гесер с вашим тезкой…
— Каким тезкой? — не понял я.
— Городецким.
Блин. Все-таки я и впрямь становлюсь довольно популярной фигурой среди Светлых! Или вообще среди Иных? Хотя чему я удивляюсь? Муж Высшей, отец Абсолютной волшебниц. Ставший Высшим вопреки всему, да еще в столь юном для Иного возрасте.
Конечно — популярен.
— Все могли бы, — сказал я, лихорадочно соображая, мог ли самарский Светлый седьмого уровня видеть мое полное досье — с фотографиями. По всему выходило, что не мог. Но парень он не глупый, если сопоставит одинаковые имена и возраст, да еще и аналогию между фамилиями (вот же как подвел Евгений Евстахович, назвал бы меня Сидоровым — и никаких проблем!) — то будет очень неудобно.
— И тогда мы бы сидели с вами и радовались, что мы Темные, — сказал Алексей. — Обидно это. Должна быть какая-то возможность цвет менять… или выйти из противостояния.
— Выйти тебе никто не мешает, — сказал я чуть более резко, чем стоило. — Живешь жизнью обычного Иного, медленно растешь в Силе. Радуешься. Прекрасная человеческая жизнь, но без человеческих проблем. Никто не обязан всю жизнь проводить на войне.
— Неинтересно, — сказал Алексей. Похоже, он на эту тему давно думал. — Знать, что вокруг тебя — такое… настоящее. И жить как мещанин?
Я мысленно поставил ему еще плюсик.
А потом подумал и поставил второй. За слово «мещанин».
В общем-то сомнений у меня уже не было — из Алексея получался хороший дозорный. Может быть, не хватающий с неба звезд, но хороший.
И если бы не странные обстоятельства, складывающиеся вокруг парня, я бы уехал в Москву уже сегодня вечером.
Мы отработали с Алексеем еще три дня. Прошли все школы, техникумы, институты — одних высших учебных заведений набралось полсотни. По Самаре уже ползли слухи о какой-то глобальной проверке пожарной сигнализации — я не мудрствуя лукаво везде применял один и тот же прием, выгоняя из помещения на улицу и галдящих детей, и поругивающихся фальцетом юнцов, и солидных дяденек, кинувшихся на излете молодости получать высшее образование.
В нашу копилку добавились двое мальчишек-Иных, незарегистрированный оборотень (ничего страшного за ним пока не водилось, он сам был жертвой укуса — мы вовремя на него наткнулись), молодой студент-медик с задатками Иного-лекаря и взрослый мужчина, которого при должном старании можно было инициировать как Светлого.
И в самой последней маленькой школе, на окраине города, мы нашли девочку-Иную. Первоклассницу. Потенциально — первого уровня. С ярким, сверкающим потенциалом.
Сверкающим ослепительной Тьмой.
— Ничего нельзя сделать? — допытывался Алексей. Он, похоже, был просто шокирован. И я его понимал — на школьном дворе прыгала, смеялась и обнималась с подружками маленькая девочка с бантиками и косичками. Будущая Темная первого уровня (а то и Высшая…). — Мы же ее первые нашли!
— Когда в человеке есть Свет — его можно повернуть к Свету, — устало пояснил я. — Хоть немного Света… Но ты же ее видишь!
— У меня седьмой уровень, у тебя пятый, — упрямо сказал Алексей. — Мы можем ошибаться. Пусть шеф решает.
— Конечно, — согласился я. — Я рад, что решать не нам. Но у нас… в Киеве… мы таких сразу отдаем Темным.
— Что? — возмутился Алексей.
— Ее не повернуть к Свету. Она Темная. От природы. Не надо мучить себя и ее. Она Темная, и ее место среди Темных.
— Так не бывает! — Парень даже кулаки сжал. — Она же ребенок. Может, у нее родители сволочи, обижают ее…
Я покачал головой. Дело было, конечно, не в этом. Нормальные у девочки были родители. Да, в общем, и девочка была нормальной — с человеческой точки зрения. Никаких ужасов, как в «Омене». Но она была пропитана Тьмой, и когда ее инициируют — рано или поздно, а такую Силу обязательно заметят, — девочка станет Темной.
— Так бывает, — вздохнул я. — Да ты не переживай. Может, мы ошибаемся. А даже если нет… Темный — не значит злодей. Не обязательно из нее вырастет злая королева-мачеха…
— Нам легко говорить, — зло сказал Алексей. — А я вот подумал — если у меня будет ребенок, и он будет Иным… и окажется, что он Темный! Как такое пережить?
— Если так случится — переживешь, — сказал я.
Мы составили рапорт о девочке. Я был почти уверен, что старый и мудрый Евгений Евстахович не станет за нее биться, а отдаст информацию Темным — ну, конечно, за соответствующие уступки с их стороны. Но Алексей, похоже, надеялся, что его Дозор поборется за маленькую Темную и даже перевоспитает ее.
Я не стал его разочаровывать. Только поставил еще один мысленный плюсик.
— Пошли, Алексей, — сказал я. — Такси ждет.
То, что мы все три дня передвигались по городу на такси, точнее — на арендованной машине с водителем, Алексей, похоже, считал блажью «киевлянина» и первый день все предлагал ездить на его машине. Только к вечеру, прикинув, сколько мы намотали за день, Алексей прекратил навязываться на роль шофера.
— Подбросишь до дома? — спросил Алексей.
— Конечно. А может, поехали в ресторан, отметим окончание работы? Позови кого-нибудь из дозорных…
— Девчонок из медчасти, — предложил Алексей. То ли всерьез, то ли в шутку, не разберешь.
— Ага, — сказал я с легким унынием. Когда твоя жена — Высшая Светлая волшебница, предложение позвать девчонок не вызывает энтузиазма. — Да хоть бы и парней. Я женат, любовь крепка, жена ревнива.
— Иная?
— Иная, — кивнул я.
Алексей с понимающим видом покивал и загрустил о чем-то своем. Потом покачал головой.
— Да нет, я домой, наверное… Хотите ко мне? Или съездим к моей маме. Она такой борщ наварила… хотя украинца борщом не удивишь.
Я тоже задумался о своем. Посмотрел на проносящиеся мимо улицы — вечерело, зажигались фонари. И что же — еще два-три дня сидеть в гостинице, общаться с Алексеем, при том, что все уже ясно и понятно с парнем… Мне вдруг стало удивительно одиноко.
— Слушай, а сегодня вечером есть поезд на Москву? — спросил я.
— Да наверняка на Москву-то. — Алексей явно удивился. — А зачем вам на Москву?
— А как я иначе до Киева доберусь? Я завтра хотел или послезавтра, но раз уж все закончили…
Алексей посмотрел на меня с сомнением.
— Домой захотелось, — сказал я. — Как-то ты про борщ так вкусно заговорил.
Алексей улыбнулся.
— Ясно. Ну… неожиданно как-то. Еще приедете?
— Как-нибудь, когда-нибудь, — сказал я. Эх, неудобная будет ситуация, когда парень поймет, с кем три дня общался. Но тут уж никуда не деться. Объясню секретными делами… как оно в принципе и есть.
Мы остановились возле девятиэтажки, Алексей выбрался из машины. Я тоже вылез, решив перекурить — водитель сразу дал понять, что в машине у него не курят, — сказал:
— Сейчас заедем в гостиницу, я вещи возьму — и на вокзал.
— Хозяин — барин, — флегматично ответил тот. — А то смотри, могу еще денек покатать, вы клиенты хорошие. — Он белозубо улыбнулся.
Я пожал Алексею руку.
Хороший парень. Достоин работать в Дозоре. И какие бы сомнения ни испытывал Гесер, но у меня их теперь не осталось.
— Анна? — внезапно сказал Алексей. С явным удивлением и даже смущением.
Я с любопытством посмотрел на подошедшую к нам девушку.
Странная девушка, если честно. Очень легко одета для осени, длинное платье и какой-то платок, наброшенный на плечи. Только вышла из дома? Мусор вынести, к примеру? На ногах какие-то легкие сандалии. И большие темные очки на лице — совершенно нелепые вечером.
Вообще-то такие очки женщины обычно надевают, чтобы скрыть синяки… Мне стало неловко, как всегда, когда я прикасался к мелким, гаденьким человеческим тайнам.
— Здравствуйте, — негромко сказала девушка. — Это твой друг, Алексей? Познакомишь?
— Анна, это Антон… — пробормотал Алексей. — Антон… это Анна…
— Очень приятно, — сказал я, пожимая Анне руку. Рука была холодная, почти ледяная. Ну еще бы, так одеваться…
Я прикрыл веки и посмотрел на Анну через Сумрак.
На какой-то миг мне показалось, что я вижу ауру Иного — Светлую, но какую-то встрепанную, безумную, будто на живую нитку сшитую. Но — только показалось. Вот оно, трехсуточное глазение через Сумрак… Я поморгал. Потом, не удержавшись, посмотрел сквозь второй слой.
Ничего не изменилось. Ну, только очки исчезли, как и следовало ожидать. Под правым глазом, как я и думал, был здоровенный синяк.
(Вообще-то при взгляде через второй слой у Анны исчезла вся одежда — но я деликатно не опускал взгляд ниже ее подбородка).
— Я смешно выгляжу? — спросила Анна. — Вы так… смотрите. Это из-за очков? У меня конъюнктивит. Доктор велел носить очки даже вечером.
Да уж, я прекрасно понимал, что это за конъюнктивит. Ревнивый соперник Алексея… а может быть, и нетрезвый папаша Анны…
— Нет-нет, извините, — сказал я. Смял сигарету и спрятал в кармане, чтобы не мусорить. — Ну, пока, Алексей. Отчет сдашь сам, хорошо? Увидимся!
— Увидимся! — с облегчением сказал Алексей.
Я сел рядом с водителем и попросил:
— Давай в гостиницу.
Тот усмехнулся, выруливая со двора.
— Не стал мешать парню с девушкой общаться? Молодец! Кури, если надо. Разрешаю!
Я с облегчением достал сигареты.
Командировка заканчивалась. Может быть, и без особых удач — но и без проколов.
…Только когда машина с киевлянином вырулила на шоссе и скрылась из виду, Алексей вздохнул с облегчением.
Хороший ведь парень!
И немногим его старше.
И немногим сильнее.
Но какую-то неловкость в его присутствии Алексей ощущал непрерывно. Неужели из-за того, что тот украинец? Да чушь какая, к ним месяц назад норвежец по обмену опытом приезжал — отличный мужик оказался, прекрасно с ним все сошлись!
— Я испугался, что он тебя… почувствует, — сказал Алексей, не глядя на Анну. — Это Антон из Киева. Пятого уровня.
— Пятого? — как-то очень весело спросила Анна. — Серьезно, что ли?
— Ну… он так сказал. А что, нет пятого?
Анна тихо рассмеялась.
— Да есть, есть… Я едва маску наложить успела. Хорошо, что он был такой вымотанный.
— Мы сегодня полгорода объездили, — пояснил Алексей. — Иную нашли, Темную… первого уровня. Совсем еще девочка. И совсем Темная. Представляешь?
Анна кивнула, все еще глядя вслед уехавшей машине. Потом сказала:
— Представляю. Но уровень Силы — это еще не все. Есть еще мастерство.
— Научишь? — спросил Алексей. Так спокойно и незатейливо, будто они говорили об этом уже тысячу раз. — Если я не смогу стать сильным, то хочу быть хотя бы умелым.
— Научу, — так же спокойно ответила Анна. — Завтра утром начнем.
— Давай сейчас? — предложил Алексей.
Анна покачала головой. Ее голова все еще медленно поворачивалась, поблескивая темными очками, будто она следила за уехавшей машиной сквозь все расстояния и преграды.
— Нет, Алексей. Не сейчас. Пока между нами и твоим приятелем Антоном не будет сотни-другой километров, мы ничего делать не станем. И так повезло, не будем искушать судьбу.
Метель не унималась вторые сутки. Последняя метель зимы. Последний бой ледяной стихии. Бессмысленный и беспощадный, как и всякий последний бой на войне, где не берут пленных. Завтра мартовское солнце прорвется сквозь слепящую завесу, снежные горбы начнут стремительно чернеть, а на смену ровным белым дорожкам придет невнятная коричневая каша. Но это будет завтра. А пока зима удерживала плацдарм, бросая в битву последние резервы. И не без успеха. На моих глазах широкая колея сузилась почти вдвое, а россыпь кровавых пятен и вовсе скрылась из виду.
Трамвай сбил мужчину аккурат между остановками, небрежно подмял под себя, протащил добрые полсотни метров и спокойно покатил дальше, оставив позади смятое изувеченное тело. Ничего примечательного, рутинная работа для сотрудников ДПС, а вовсе не для Дозора. Если бы не два обстоятельства. Потерпевший был Иным. Магом. Магом, попавшим под трамвай. Что само по себе звучало абсурдно.
Маги не попадают под трамваи. Они доживают до почетной старости и тихо умирают в постели. Они сгорают в пламени файерболов. Они развоплощаются и уходят на покой в Сумрак. Но они не гибнут от несчастного случая. Их не сбивают машины, не режут в подворотне гопники, не бьют по голове падающие кирпичи. Даже самый слабый маг, не умеющий читать линии судьбы, способен чувствовать угрозу своей жизни. Даже слабого воздействия седьмого уровня достаточно, чтобы отвратить большинство из них. Не говоря уже о Сумраке, универсальном убежище от всех земных напастей.
Конечно, слабого мага можно убить. Выстрел снайпера, заминированный автомобиль, врезавшийся в небоскреб самолет… но не трамвай!
Тут я обратил внимание на то, что мой сосед с заляпанной читалкой все время что-то бубнит.
— Аркаша, по существу.
Вольнонаемный Аркадий — толстощекий, с ранними залысинами вьюнош — обиженно покосился в мою сторону.
— Я и говорю по существу. Потерпевший — Соловьев Игорь Леонидович. Пятьдесят девятого года. Светлый Иной. Инициирован в восемьдесят девятом в возрасте тридцати лет. Вдовец. Трое детей, старшему двадцать пять, младшей девятнадцать. Живут отдельно. Работает на полставки в государственном университете на историческом…
— По существу.
— В Дозорах не числится. Неоднократно привлекался волонтером при проведении общественных мероприятий. В нарушении порядка не замечен. Официально маг шестой категории.
— А неофициально?
Аркадий послюнявил палец и торопливо перемотал несколько страниц. Книголюб со стажем. И с намертво въевшейся привычкой слюнявить палец, переворачивая страницы. Притом педант и аккуратист. Каждый день моет у читалки стекло. Слюнявит и снова моет. Больной человек.
— Так-так… Вот! Последнюю аттестацию проводили три года назад. Оценили на шестой, но отметили тенденцию к росту, так что возможен и слабый пятый. Специализация — ведьмак.
— Серьезно? Ведьмак?
— Тут так написано, — надулся Аркадий. Как дите, честное слово.
— Ну, пошли посмотрим на этого ведьмака.
Я натянул перчатки и выбрался из машины. Щурясь под залпами ледяной картечи, подошел к трамвайным путям. Народу вокруг было богато. Первой прибыла на место полиция. Две «Приоры», ДПС и оперов, стояли неподалеку. Рядом притулилась машина «Скорой помощи». Медики и полицейские замерли с каменными лицами и бессмысленным взглядом. Причина выяснилась тут же: из-за «Скорой» вышел небритый сутулый мужичок в синем китайском пуховике и забрызганных до колен джинсах. И почему все Светлые носят джинсы?
Я приветственно помахал рукой.
— Здравы будьте, Максим Максимович.
— И тебе не хворать.
Голос у Светлого был мягкий, бархатистый. Я слышал: во времена бурной молодости он даже выступал на сцене, но нашествие Наполеона изрядно перетряхнуло не только жизни людей, но и жизни многих Иных. Максим оказался в их числе. В Ночном Дозоре работал с середины девятнадцатого века, знавался с высшим руководством и со многими европейцами. Пожалуй, в нашем городе никто из Светлых не мог похвастать его опытом и связями.
Удивительно, но при таком багаже Максим всю жизнь отпахал простым оперативником, не делая ни малейших телодвижений, чтобы подняться наверх. Ну ладно, на роль руководителя он уровнем не вышел. Сила есть сила, и никакой опыт ее не заменит. Но уж второй скрипкой в оркестре Максим точно мог стать. Честный третий уровень — вполне достаточно для провинции. Ан нет. У Светлых, едва речь заходит о власти, наблюдается острая импотенция в области инициативы. Отчего — загадка. Возможно, как-то связанная с джинсами.
На всякий случай я выглянул в Сумрак. Вокруг полицейских мерцали ровные белые ауры. Достаточно сильные, чтобы парализовать волю, и достаточно слабые, чтобы выкатить обвинение в превышении должностных полномочий. Другого я и не ждал. Максим — старый, опытный пес, в мелочах не прокалывается. Он и с оцеплением возиться не стал, создал зону отторжения, чтобы не забрели случайные прохожие. Все четко, все по инструкции, хотя какие могут быть прохожие в пять утра…
Я обернулся и обнаружил за спиной пыхтящего Аркадия.
— Аркаша, будь другом, поговори с Максимом Максимовичем. С полицией тоже поговори, они все-таки первые прибыли. И обязательно распорядись, чтобы нам в офис выслали копии отчетов с места происшествия. И дозорные, и полиция. Мало ли.
Аркадий кивнул, набычился и направился к Максиму качать права. Дурак дураком. Надо будет, Светлый его и вокруг пальца обведет, и соплей перешибет, несмотря на всю уверенность Аркаши в собственной значимости. Зато он прекрасно работает с бумагами и квартальные отчеты пишет на загляденье, даже в Москве зачитываются.
Пока вольнонаемный в поте лица отрабатывал свой немалый оклад, я подошел к мертвецу. Рядом с телом возился второй сотрудник Ночного Дозора — сотрудник, который раздражал меня больше, чем весь Ночной Дозор вместе взятый. Что неудивительно, учитывая обстоятельства нашего знакомства.
— Здравия желаю, Юрий Юрьевич! — В каждой руке Светлый держал по пакету, так что пожимать было нечего.
— Здравствуй, Алексей. Ты разве служил?
Светлый едва заметно дернул уголком губ. Не понравилось. А нечего фамильярничать.
Впрочем, развивать тему я не стал, сразу перешел к делу:
— Что у тебя?
— Менты считают, трамваем сбило. Как по мне — чушь, конечно. Медэксперт сказал, что его переехали часа три назад. Сейчас начало шестого. Выходит, убили в два ночи. Трамваи перестают ходить в двенадцать. Но абсурд даже не в этом… — Алексей сделал драматичную паузу.
— А в чем?
— Видите, как след тянется? — Он указал на колею. — Оттуда — к нам. А трамвай по этим рельсам ходит в другую сторону. От нас — в том направлении!
Я хмыкнул: а ведь действительно не обратил внимания. Так же как Алексей не подумал о том, что Иные не гибнут под колесами. Однако его замечание только увеличивало градус сюра. Полуночный трамвай, идущий не по своим рельсам, насмерть сбивает мага. История, достойная пера Кафки. Интересно, кстати, что этот маг делал на улице в два ночи? В такую-то погоду.
— …так что, думаю, его просто убили в другом месте, а труп притащили сюда, — продолжал разглагольствовать Алексей. — Прессанули обычным прессом, а потом разыграли спектакль, чтобы сбить нас со следа.
Я присел рядом с телом, осмотрел исцарапанное лицо, осторожно перевернул спиной вверх, ощупал куртку и разорванные джинсы. Нет, это не пресс, не тройное лезвие и не другие известные мне заклинания. Его действительно волокло по земле, переворачивая и ломая кости. Убийство могло произойти в другом месте, я не исключал такую версию, однако способ был вполне мирским. Конечно, роль трамвая мог исполнить обычный грузовик, но магией тут не пахло.
— Что в пакетах?
— Содержимое карманов, что же еще. Его менты собрали, я только рассортировал магическое и обычное барахло.
Алексей раскрыл правый пакет, и я присвистнул. Вот тебе и скромный ведьмак шестого уровня.
В принципе ничего выдающегося я не увидел. Более того, создавал предметы как раз не очень сильный маг. Никакой экзотики — топорно сработанные талисманы, которые не могли похвастать ни уникальностью, ни мощным зарядом. Удивило их количество: полдюжины оберегов, щит-кристалл, магический шокер с заряженным под завязку аккумулятором. Серьезный арсенал даже для дозорного, что говорить о вольном маге.
Я уже собрал вещи обратно в пакет, когда заметил краем глаза свечение. Бледное, едва различимое. Светился второй пакет, тот, что с обычными вещами.
— Покажи второй.
Алексей удивленно взглянул на меня, но подчинился без разговоров. Я быстро просмотрел содержимое — часы, тощий потертый бумажник, связка ключей, горсть монет, газовый пистолет. В бумажнике обнаружились пятисотрублевая купюра и фотография девочки лет пятнадцати. Дочь?
Свечение перекочевало наружу вместе с содержимым пакета. Магическая аура была настолько слабой, что пришлось перебрать все предметы, чтобы понять, к чему именно она привязана. Светилась одна из монет, обычная, десятирублевая. Я взглянул через Сумрак и обнаружил аккуратно нацарапанные руны. Тонкие, едва заметные. На аверсе — Соулу, такие лепят на все магические аккумуляторы. Руну на реверсе я вспомнить не смог. Правда, и по первой все понятно — типичная батарейка для начинающих. Работать с кристаллами они еще не умеют, поэтому используют для батареек всякую мелочь: американцы любят значки, в Европе предпочитают пуговицы и бижутерию, у нас монеты. Судя по ауре, аккумулятор почти разрядился.
— Это что? — Я кинул монету Алексею.
— Червонец. — Алексей на секунду застыл, будто его разбил паралич. Надо же, догадался посмотреть через Сумрак.
— Ах ты ж, ешкин кот! Просмотрел! — Он вполне искренне хлопнул себя по лбу. — Батарейка, да?
— Надо быть внимательнее.
Сказать по правде, промашка Алексея не удивила. Осмотреть каждую мелочь через Сумрак невозможно, а столь слабые ауры он со своим пятым уровнем просто не видит. Но указать на недосмотр следовало. Пусть знает свое место.
Черпая сапогами снег, подошел Аркадий.
— Сделал, — деловито выдохнул вольнонаемный. — Фотографии у ментов скачал, протокол пришлют к обеду. — А что у вас?
Я пропустил вопрос мимо ушей.
— Где живет, выяснил?
— Так вот же. — Аркадий махнул рукой в сторону дома напротив. — Квартира девяносто семь.
— Ах вот как…
Я не знал, плакать или смеяться. Смерть мага от трамвая под окнами собственного дома. Что может быть нелепее? Но по крайней мере одной странностью стало меньше.
— Хотите осмотреть квартиру? — вклинился в разговор Алексей. — Я с вами. Имею право. Как полномочный представитель Ночного Дозора.
— Хорошо.
Я не стал спорить. Алексей в качестве напарника не прельщал, но лучше он, чем многоопытный Максим Максимович. Тот мог просто исключить меня из расследования, ведь жертва — Светлый маг, а значит, дело находится в юрисдикции Ночного Дозора.
Во всяком случае, окажись убитый Темным, я бы именно так и поступил.
Добротная стальная дверь с тремя разномастными замками, для вящей убедительности закрытая на первом слое Сумрака, оказалась вдобавок запечатанной. Причем печать одновременно работала как сигнализация. Судя по яркости ауры, ее ставил лично шеф Ночного Дозора. Несмотря на инстинктивную тягу к коллективизму, право на неприкосновенность жилища уважали даже Светлые. Так что с защитой, установленной сильными магами на дома слабых, я сталкивался не впервые.
Не сказать, что преграда была непреодолима, но рядом топтался Алексей, а я не хотел демонстрировать свою силу в его присутствии. Поэтому пришлось терпеливо ждать, пока он закончит возню с магическим ключом — универсальной отмычкой оперативников Ночного Дозора. Отмычка позволяла срывать печати, поставленные другими сотрудниками, но требовала определенной сноровки, которой Алексею не хватало. Когда горе-взломщик закончил, рожа у него покраснела, как помидор, челка промокла от пота. Хотя надо признать, справился он довольно быстро, я рассчитывал на худшее.
Квартира покойного встретила нас запахом маринованных огурцов. Виновники, аккуратно выложенные из пол-литровой банки на блюдце, обнаружились на кухне. Рядом валялись огрызок сыра и слегка подсохший батон, на подоконнике — пепельница и пачка сигарет. Образчик кухни одинокого Светлого мага.
Спальня была обставлена по-спартански: раскладушка (я не поверил своим глазам — раскладушка!), шкаф с одеждой, книжная полка на стене, еще одна на полу, в углу — столик-этажерка. Пространство вокруг раскладушки оккупировали книги, они лежали на подоконнике и только что по полу разбросаны не были. В основном беллетристика, дюжина словарей, включая греко-латинский, и почему-то учебные пособия по начертательной геометрии. Кроме них, мое внимание привлекли развешенные по стенам календари, частью покупные, но в основном распечатанные на принтере. Я опознал лишь китайский и александрийский, остальные были незнакомы.
Зал, он же рабочий кабинет, немногим отличался от спальни: диван вместо раскладушки, тумба, шкаф-купе, стол с компьютером у окна… и еще один огромный стол прямо посреди комнаты.
Повсюду лежали книги. Взобравшись на тумбу, они вавилонскими башнями тянулись к потолку, пылились на системном блоке, бесстыдно раскорячились корешками вверх на диване. Свободным оставался только центральный стол — кажется, единственное место, содержавшееся в относительном порядке.
Причина выяснилась, стоило подойти ближе. На столешнице лежала карта города — обыкновенная карта, купленная в ближайшем киоске. Вот только выглядела она так, будто с ней поработал безумный художник. Красные, синие, зеленые линии без всякой системы пересекали улицы и дома, скрещивались, уходили к краю листа или прерывались на середине.
Карту накрывало толстое стекло. Нарисованные цветными фломастерами линии испещрили и его. Рядом с некоторыми были написаны цифры или стоял знак вопроса. Видимо, маг делал наброски на стекле и лишь потом переносил их на бумагу. Никаких идей относительно содержимого рисунков у меня не возникло.
Впрочем, изыскания мага интересовали меня куда меньше лежащего на краю стола мобильника, старенького «Сони Эрикссон» в дрянном поцарапанном чехле. Увы, зацепок не дал и он: ни входящих, ни исходящих. Последняя эсэмэска от двадцать третьего февраля — поздравление дочери. В телефонной книге три десятка имен, в основном незнакомых, пяток Иных, из них двое Темных. Убитый был человеком широких взглядов.
— Интересно, откуда он возвращался посреди ночи? — Алексей старательно изучал переплетение разноцветных линий на карте.
— Ниоткуда. Он был дома, потом вышел, и его убили.
— С чего вы взяли?
— С того, что он оставил телефон дома. И сигареты тоже, так что на забывчивость не спишешь. Он явно выбежал в спешке.
— Ему позвонили и выманили на улицу? В такое время это мог сделать только знакомый.
Алексей посмотрел на меня с видом телезрителя, разгадавшего детективный сюжет.
— Входящих нет.
Энтузиазм Светлого мгновенно притух.
— М-м… Все равно. Надо связаться с телефонной компанией, проверить…
Он снова склонился над картой.
Я пожал плечами и внимательно осмотрел комнату через Сумрак. Несколько слабых аур в ящике стола, простенькое заклятие отторжения на шкафу — таким только людей пугать. Я откатил дверь и полюбовался на небогатый гардероб мага. Большую часть вещей можно было смело выкидывать как морально устаревшую, обувка дышала на ладан. Зато на верхней полке обнаружилась хрупкая конструкция из медной и серебряной проволоки. Кажется, этот прибор назывался маятником Кроули. Рядом теснились какие-то блюдца, чаши, металлические шарики, бруски и пузырьки с порошками. Одно слово — ведьмак. В углу шкафа по стойке «смирно» стояла двустволка, начищенная и готовая к ведению боевых действий. Коробка с патронами лежала рядом.
— Похоже, ваш маг был изрядным параноиком.
— Чего? — Алексей вновь оторвался от карты, покосился на ружье. — А. Ну, может, он охотник?
— Может, и охотник.
Я не стал спорить, но газовый пистолет, многочисленные амулеты, запечатанная дверь и шкаф наводили на мысль о нездоровой психике. Во всяком случае, мне трудно понять Иного, носящего с собой газовое оружие.
Я покопался в ящиках стола. Ничего нового, все те же обереги и хилые кристаллы-батарейки. Я включил компьютер, полюбовался на мигающий курсор и предложение ввести пароль. Запароленный компьютер в квартире одинокого мужчины. Не параноик, как же.
— Смотрите, я, кажется, что-то нашел! — радостно потыкал в стекло Алексей.
Я нехотя подошел к столу.
Несмотря на обилие разноцветных линий, Светлый высмотрел крошечный заштрихованный участок. Как я понял, маг обвел собственный дом и прилегающие к нему дворы.
— Его дом, и что?
— А вот еще одна. — Алексей ткнул в другую заштрихованную часть карты. — Здесь, насколько я помню, университет.
— И? Он работал в университете.
— Не-ет, — довольно протянул Светлый. — Соловьев работал в государственном, хотя он тоже по соседству, а здесь коммерческий, не помню, как называется.
Я промолчал, ожидая продолжения.
— Возможно, это как-то связано с убийством, — глубокомысленно закончил Алексей.
Я не стал комментировать. Присел на диван и некоторое время наблюдал, как Светлый фотографирует карту и содержимое шкафа на айфон, барабанит по клавиатуре, пытаясь подобрать пароль и, наконец, лезет под стол, чтобы, ругаясь, выдрать из компьютерной утробы жесткий диск.
В конце концов разум победил, и Алексей, красный, с оцарапанным пальцем, победно потряс добычей.
— Неохота сейчас возиться. В офисе посмотрим.
— Если что найдешь, пришли копию на адрес Дневного Дозора.
— Ладно, — царственно кивнул Алексей. — Полагаю, тут мы закончили.
— Закончили.
Когда я приехал в офис, окончательно рассвело. Комнаты пустовали, большинство сотрудников подтягивались часам к девяти. Кроме охранника, на месте находился лишь Аркадий, которого, как и меня, выдернули на ночной вызов. При моем появлении он разом подобрался и принялся спешно кликать мышью, закрывая окна сомнительного содержания. Я поощрил проявленное рвение кивком и велел к полудню подготовить подробный отчет. Вольнонаемный приуныл.
Следующие три часа ушли на звонки, запросы, просмотр справочников и прохладную беседу с шефом. Теплотой наши отношения никогда не отличались. Шеф, надушенный дорогим одеколоном молодец с густыми черными бровями и выдающимся носом, в свои неполные пятьдесят вплотную подобрался к первому уровню силы и считал себя достойным занятого кресла. Меня он видел прямым конкурентом на пост главы Дневного Дозора. Этаким монстром, готовым воспользоваться любым промахом, чтобы вцепиться ему в глотку. Против такой оценки я не возражал, но шеф сделал из нее странный вывод и, дабы случайно не подставиться, снизил активность Дневного Дозора до минимума, топя подчиненных в бессмысленной бумажной работе и гася в зародыше любую потенциально конфликтную ситуацию с Ночным Дозором.
Последствия не замедлили сказаться: Светлые мгновенно сели нам на шею. Достаточно сказать, что за последние несколько лет мы инициировали лишь одного темного Иного, в то время как Светлые приписали к своему лагерю шестерых. Обычно за такое гонят с занимаемой должности взашей. Вот только шеф был ставленником Москвы, и к его назначению приложил руку лично Завулон. А при таком раскладе все мои достоинства и моральная поддержка коллектива мало чего стоили. Статус-кво сохранялся и поныне.
Разговор вышел коротким. Результатами утренних изысканий я делиться не стал, выводами тоже. Изложил лишь обстоятельства происшествия. История с трамваем произвела на шефа впечатление. Во всяком случае, дальше дежурных пожеланий «провести расследование быстро и качественно» дело не пошло. Тем более к тому моменту Аркадий закончил отчет, что шефа временно удовлетворило.
Я уже собирался идти на обед, когда позвонил Алексей и выдал столь подробную информацию, словно я не сотрудник Дневного Дозора, а его начальник. Разумеется, ничего нового он не сообщил. Проверка телефонной компании зацепок не дала — в последний раз убитому звонили в пятницу, — подробный магический анализ вещей — тоже. Изъятый жесткий диск заработал, но большинство файлов также оказалось запаролено. К делу подключились специалисты (он так и сказал: подключились специалисты).
На специалистах конструктивная часть закончилась, и остаток монолога состоял из рассуждений и домыслов Алексея. Как нетрудно догадаться, никакого интереса они не представляли. В заключение Алексей предложил посетить обведенный на карте университет. Я не возражал, и Светлый сообщил, что будет у нашего офиса через час. Его бы энергию — да в мирных целях.
Пообедать толком не удалось. Перед поездкой мне хотелось собраться с мыслями, а звучные прихлебывания Аркадия и томные взгляды Леночки мало тому способствовали. И если от Аркадия я мог отсесть, то от притворной застенчивости Леночки было не скрыться.
Леночка — ведьма, и довольно могущественная. Оценить силу ведьмы непросто, пока не станешь объектом ее чар, но, как мне казалось, в Дневном Дозоре она вполне могла побороться за бронзовую медаль. Однако на практике ее сила почти не проявлялась. Карьерному росту Леночка предпочитала тихую кабинетную работу.
Отношения у нас тоже вышли странными. В прошлом году мы дважды переспали, но никакого продолжения те встречи не получили. Насколько я знал, Леночка не встречалась с Иными, да и с обычными людьми тоже. Жила одна, ухаживала за матерью. Типичная одинокая женщина «слегка за тридцать». Сейчас вот нарочито строила глазки, хотя предыдущие два месяца обходилась подчеркнутой вежливостью. Весна, что ли?
Я без всякого аппетита съел солянку, выпил кофе и вернулся в офис. До встречи с Алексеем оставалось четверть часа — небольшая передышка. Я откинулся в кресле и уставился в заледеневшее окно.
Университет заинтересовал меня отнюдь не из-за штрихов на карте. Там работали двое Иных — семейная пара, Темные. На первый взгляд ничем не примечательные, но их имена находились в телефонной книге убитого. Что само по себе любопытно: обычно Светлых к нам силком не затащишь, а тут сразу два контакта. Так что отработать эту линию стоило. Хотя бы для проформы.
— Лидия Николаевна, не спешите!
Статная платиновая блондинка в дорогой шубе и изящных сапожках обернулась.
Я увидел ее машину еще на подъезде — солидный белый «Ниссан», купленный полгода назад и ныне слегка обезображенный царапиной на крыле.
Пока мы парковались по соседству, водительница успела подняться на крыльцо. Разыскивать мадам по аудиториям мне не улыбалось, пришлось на время забыть о приличиях и окликнуть ее в голос.
— Юрий, какими судьбами?
Она очаровательно улыбнулась, продемонстрировав жемчужные зубки. Чуть мелковатые, на мой взгляд. Я поцеловал протянутую руку.
— Вы не очень заняты? Мне придется похитить вас на четверть часа.
— Ах, разве вам откажешь.
Она призывно отставила локоток, я подхватил ее под руку, и мы прошли через широкие двери университета. Студенты не обращали на нас внимания, тактично уступали дорогу. Я почувствовал едва заметное колебание Силы.
— Балуетесь магией?
— Ну что вы, просто стараюсь не испачкать в толпе шубу.
— Разумно.
Алексей догнал нас и пристроился рядом. Наше поведение его явно развеселило. Ведьмачка бросила на меня вопросительный взгляд, я едва заметно качнул головой.
Мы поднялись на второй этаж. Мимо прокатила железная тележка, ведомая морщинистым таджиком. На тележке стопкой лежали мраморные плиты, гладкие и блестящие, как леденцы. Рассекая поток студентов, тележка скрылась в аудитории.
Ведьмачка распахнула дверь деканата и провела нас в небольшую комнатку с табличкой «Веденеева Л.Н.».
— Веденеева Лидия Николаевна, темная Иная. Алексей Романов, сотрудник Ночного Дозора, — представил я спутников друг другу.
— Можно просто Алексей, — добавил Светлый. — Вы позволите?
Ведьмачка словно бы с некоторым сомнением отдала ему шубу. Достала вешалку и гневно уставилась на Алексея.
— Что вы делаете?!
— А? — Светлый проследил за ее взглядом и увидел, что полы шубы подметают пол.
— Отдайте немедленно! — Она буквально вырвала шубу из рук дозорного и бережно повесила в шкаф.
Алексей промычал что-то извинительное. Его боевой настрой пропал как не бывало. А сколько болтал, когда узнал про университетских Темных, какие планы строил…
Я насмешливо следил за молодым дозорным, не знавшим, куда себя деть.
— Чай, кофе? — посмотрела на меня ведьмачка. Алексей, похоже, выпал из списка достойных ее внимания лиц.
— Кофе.
Я опустился в уютное кожаное кресло. Университет мне нравился. В отличие от обшарпанного государственного, с грязными разводами на полу, здесь лежал глянцевый паркет, стояли новые деревянные стеклопакеты, да и мебель выглядела вполне достойно как по виду, так и по ощущениям.
Ведьмачка поставила на стол поднос, уселась напротив. Я взял расписную фарфоровую чашку с тонюсенькими стенками, сделал осторожный глоток.
— Мы к вам по делу.
— Я уже поняла. — Она бросила на Алексея, присевшего у окна на одинокий стул, полный презрения взгляд. Светлый заерзал.
— Вы знакомы с Соловьевым Игорем Леонидовичем?
— Да, он часто к нам заходил. А что случилось?
— Его убили.
Ведьмачка удивленно изогнула брови.
— Убили? Когда?
— Ночью.
Мне почудилось, что по ее лицу промелькнула тень то ли довольства, то ли облегчения.
— Надо же. И чем я могу помочь?
— Когда вы виделись последний раз?
— В пятницу. Он хотел поговорить с Олегом… Олег — мой муж. В пятницу вечером он должен был улететь на конференцию, на Тайвань. У Соловьева были к нему какие-то вопросы, он часто консультировался у Олега. Потом он зашел ко мне, уточнил пропорции в серной арамейской смеси. Мы выпили чаю. Потом я ушла на пары, а он уехал.
— И вас не смущало, — вклинился в разговор Алексей, — консультировать Светлого?
Ведьмачка рассмеялась.
— Первое, чему нас учат, — не бойся помогать Светлым. Они всегда возвращают долги.
Алексей насупился. Я вернул чашку на поднос.
— Насколько я знаю, Олег маг шестого уровня…
— Нет-нет, он помогал ему не с магией. Олег — математик, доктор наук. Соловьев обращался именно по таким вопросам. В основном стереометрия и дифференциальное исчисление.
Настал мой черед удивляться. С другой стороны, интерес к математике прекрасно объяснял обилие учебников в квартире убитого.
— Вы в курсе, чем занимался Соловьев?
— Геометрией.
— Да, вы уже сказали…
— Нет-нет, он был геометром. Изучал геометрическую магию.
— Простите?
— Я не специалист, — развела руками ведьма. — И, сказать по правде, не думаю, что в России есть специалисты. Это архаика. Она была популярна в Древней Греции. До того — в Египте. Маги-фараоны страдали гигантоманией: пирамиды, каналы, ирригационные сооружения — по сути, попытка создать огромные геометрические заклятья. Огромные — потому что вся эта геометрия на поверку совершенно бестолкова. Требовались кропотливые вычисления, огромная точность исполнения, а эффект все равно был минимальный. Другие направления начертательной магии — руническая и иероглифическая — куда популярнее, хотя и от них толку чуть. Традиционные ритуалы намного могущественнее, не говоря о жертвоприношениях…
— Но Соловьева она заинтересовала?
— Мне думается, он просто бежал от реальности. Знаете, как бывает: человек в жизни ничего не добился и на старости лет начинает разоблачать мировое правительство, изучать эзотерику или строить в огороде вечный двигатель. Соловьев как раз из таких. Слабый маг, семьи нет, на работе не преуспел. Вот и пытается найти алмаз на заднем дворе. Только геометрическую магию не зря игнорируют даже в обзорных курсах. Пустышка.
— А вот это вы раньше видели? — Алексей подошел к столу и продемонстрировал на экране айфона фотографию разрисованной городской карты.
— Нет.
— Серьезно? — Парой движений Алексей увеличил картинку. — А почему заштрихован ваш университет, тоже не знаете?
— Откуда мне знать? — раздраженно ответила ведьмачка. — Спросите у того, кто это нарисовал!
— Нарисовал Соловьев, — каменным голосом пояснил Светлый. — И теперь он мертв.
Ведьмачка осеклась.
— Я ничего не знаю, — сухо повторила она.
— Когда возвращается ваш муж? — спросил я.
— Через две недели.
— Мы можем с ним связаться?
— Да, конечно. — Она принялась торопливо рыться в ящике стола, достала визитку. — Тут телефон, е-мейл и скайп. И вот, — она присовокупила к визитке распечатку, — информация по конференции. Контакты организаторов, если вдруг понадобятся.
— Большое спасибо, Лидия. — Я поднялся. — Если у нас будут еще какие-то вопросы, мы с вами свяжемся.
— Да-да, конечно. — Она поднялась следом.
— И будьте осторожнее на дороге, — улыбнулся я.
Она улыбнулась в ответ. Как мне показалось, несколько натянуто.
— Это была случайность, я уже выплатила штраф. Никакой магии, все по закону.
— Она что-то скрывает, — выпалил Алексей, едва мы вышли на улицу.
— Что, например?
— Не знаю. Но вы же видели, как она напряглась, когда я показал фотографию. Она явно видела ее раньше. И университет на карте обведен не зря. Все сходится.
— Что сходится?
— Сходится то, что она как-то замешана в гибели Соловьева. И муженек ее — тоже.
— Муженек улетел из города в ночь с пятницы на субботу. Убийство произошло в ночь с воскресенья на понедельник.
— А вот и не факт! — выпалил дозорный. — Я специально изучил вопрос. Существует несколько несложных ритуалов, которые могут сохранить мертвеца в первозданном виде. И ведьме такого уровня, — он покосился на здание университета, — они вполне под силу.
— По-твоему, они убили Соловьева в пятницу, сохранили его тело с помощью ведьмовского ритуала, а затем муж улетел на конференцию, а жена ночью в воскресенье подбросила труп нам?
— А что, такое исключено? — Алексей плюхнулся на сиденье.
— Не исключено. — Я аккуратно вырулил со стоянки. — Как думаешь, кто из них сидел за рулем трамвая?
Кажется, мой сарказм достиг цели. Глаза Светлого сузились. Он помолчал немного и вдруг спросил:
— Ведьма права, так? Вы ведь поэтому со мной работаете? Чтобы я оказался у вас в долгу, а вы потом его востребовали?
Я вздохнул.
— Ты мне скажи. Ведь поездка сюда — твоя идея.
Алексей не нашел, что ответить, и я продолжил:
— Ты в курсе, что Дозоры не работают вместе? Бывают совместные операции, бывают перекрестные запросы, все-таки мы не столица, нас слишком мало, чтобы разгребать мусор в одиночку. Но чтобы оперативники вели дело рука об руку, такого на моей памяти лет двадцать не случалось. Кто тебя надоумил на совместное расследование? Шеф? И что сказал? Что тебе надо набираться опыта? Не пояснил, почему опыта надо набираться у меня, а не у Максима Максимовича?
— И почему? — с вызовом спросил Алексей.
— У него спроси. Вы, Светлые, друг другу не соврете.
— Остановите здесь, — резко сказал Алексей.
Я подъехал к обочине.
— Спасибо за познавательную экскурсию, — сухо поблагодарил дозорный. — Приятно было поработать.
Он хлопнул дверью и зашагал к остановке. Скатертью дорожка.
Остаток дня я провел в кабинете, просматривая немногочисленные работы по геометрической магии, найденные в электронных библиотеках Дозоров и Инквизиции. По правде говоря, статей нашлось не так уж мало, но большинство были на древнеарамейском. На латынь, английский, французский и греческий перевели лишь малую часть, на русский и вовсе одну работу. Права ведьмачка: в наши дни геометры спросом не пользовались.
По окончании просмотра никаких идей не появилось. И без того тонкие ниточки рвались одна за другой. Я набрал эсэмэс, и через минуту в дверь постучали.
— Юрий Юрьевич, вызывали? — Даже стук у Леночки вышел очень сексуальным.
— Посмотри, пожалуйста.
Ведьма обогнула стол и замерла рядом со мной, глядя в монитор. Она не касалась меня, но расстояние между нами измерялось миллиметрами.
— Похоже на обычный аккумулятор, — промурлыкала ведьма с видом «а то ты сам не знаешь, мог бы и без повода пригласить». — Это руна Соулу.
— А эта? — Я показал следующую фотографию, с реверсом найденной у Соловьева монеты.
— М-м… — наморщила лоб Леночка. — Кельтская, не помню, как называется. Руна поглощения, довольно редкая. Их используют для сбора энергии. Ну, знаешь, на жертвенные алтари наносят или в храмах. Чтобы на аккумулятор — впервые вижу.
— Может, для зарядки извне? — предположил я.
— Можно же напрямую через Соулу заряжать. — Леночка посмотрела на меня с недоумением.
— А в пассивном режиме? Если аккумулятор положить рядом с мощным источником энергии, кельтская руна сможет его запитать?
— Вряд ли. Если только очень мощным, иначе он год заряжаться будет. И зачем такие сложности? В монетке даже воздействие седьмого уровня не унесешь…
Она посмотрела мне прямо в глаза и шепотом произнесла:
— По-моему, кто-то просто ошибся руной.
Выбор был невелик. Через минуту я с трудом оторвался от ведьмы и, плюнув на все, закрыл комнату пологом отторжения. Шеф уже уехал, а перед остальными я не отчитываюсь. Пусть судачат или завидуют. По вкусу.
Из офиса мы уходили последними.
На завтрак Леночка приготовила блинчики с вареньем, тосты и какой-то экзотический травяной напиток, название которого я моментально забыл. Ведьмочка, в халате на голое тело, споро сервировала стол. Халат был легкий, летний, с широким разрезом в нижней части. Разрез и бледно-шоколадный загар, оставшийся с новогодней поездки на Гоа, не давали сосредоточиться на еде, что вызывало раздражение. Казалось бы, в моем возрасте пора завязывать с разрезами и больше думать о душе. Или хотя бы о блинчиках. Увы, на деле выходило иначе. Я даже проверил, не наложили ли на меня заклятие. Нет, не наложили. Леночка достала с верхней полки конфеты, попутно вновь продемонстрировав бедро, и я вздохнул. Нет, все-таки ведьма — не профессия, а призвание.
Завтрак проходил в полном молчании, к вчерашней ночи было трудно что-либо добавить. Леночка меланхолично листала фотографии на моем планшете.
Алексей аккуратно сфотографировал все, что, по его мнению, имело отношение к убийству. В эту категорию попали и найденные на полках ведьмовские принадлежности. О большинстве я имел весьма смутное представление. Ближе к полуночи Леночка начала было читать мне лекцию, да так и не закончила, нашлись дела понасущнее.
— Ничего интересного, — с невинным видом зевнула ведьма. — В основном обычное барахло. У меня такого в гараже мешок еще с советских времен пылится.
— Жаль.
Конфеты показались мне приторными.
— Как тебе Лидка? Стерва, да? — Леночка подтолкнула ко мне планшет. — Вот эту штуку в первый раз вижу.
Я посмотрел на фотографию собранной из проволоки конструкции и предпочел пропустить вопрос.
— Маятник Кроули.
Ведьма фыркнула.
— Исчерпывающе.
— Да я и сам мало что помню. Кажется, его использовали в спиритических сеансах, потом нашли применение в начертательной магии. Он улавливает очень слабые магические колебания. Наш покойный был геометром, вероятно, использовал прибор для своих изысканий. Эффекты от геометрической магии слишком слабы, чтобы выявить их обычными способами.
— Ясно. — Леночка снова зевнула, не так невинно, как в первый раз.
— Опоздаем, — предупредил я.
— Ну и опоздаем. Скажешь, что проводил следственный эксперимент. А меня привлек в качестве консультанта.
На слове «привлек» она преданно на меня посмотрела. Глаза у Леночки были голубые, чистые, куда более подходящие честной светлой волшебнице.
Ответить я не успел. «Сольвейг» в исполнении айфона прозвучала совершенно не к месту, но она избавила от необходимости принять решение.
— Вашей ведьме место в Инквизиции, — сухим официальным тоном заявил Алексей. Я невольно посмотрел на часы — половина восьмого. Надо же. Проснуться раньше восьми для большинства Светлых подвиг, а уж решиться на деловой звонок…
Возникла пауза.
— Алло? Вы меня слышите? — уже не столь официально спросил дозорный.
— Слышу.
— А почему молчите?
— Ты заявил, что Лидии Николаевне место в Инквизиции. Я жду продолжения.
— Вчера вечером я достал записи с камер наблюдения, — Алексей старался говорить спокойно, даже небрежно, но чувствовалось, что его распирало, — в двух кварталах от дома Соловьева стоит камера, с которой прекрасно просматриваются рельсы. Я промотал всю ночь, вплоть до приезда полиции. Никаких трамваев там не было, так что никто его не сбивал.
— И?..
— Что «и»?
— При чем тут Лидия Николаевна?
— А при том. Я решил проверить, что за ДТП, в котором она оцарапала джип. Так вот, где бы вы думали она вляпалась? На перекрестке. В трех минутах езды от дома Соловьева! И произошло это в пятницу вечером, уже после их разговора в университете.
Некоторое время я молчал, пытаясь понять логику Светлого, потом осведомился:
— То есть ты обвиняешь ее на основании того, что она попала в аварию неподалеку от дома Соловьева?
— О нет, разумеется, она проезжала там чисто случайно! И как раз после того, как она там проехала, Соловьева больше никто не видел!
Я не стал отвечать, просто сбросил вызов. Не имелось ни малейшего желания объяснять молодому придурку, что словами об Инквизиции просто так не разбрасываются. Что обвинения — вещь серьезная. Что высосанные из пальца умозаключения не стоят ничего. В Ночном Дозоре достаточно сотрудников, пусть сами нянчатся со своим клоуном.
Алексей не перезвонил — обиделся. Впрочем, свое светлое дело он сделал, утро было испорчено. Леночка едва слышно вздохнула и принялась убирать со стола. Настроение она чувствовала куда лучше большинства Светлых. Даром что ведьма.
Офис встретил привычной тишиной. Леночка задержалась внизу поболтать с охранницей — дородной веснушчатой то ли Катей, то ли Олей. Охранница была оборотнем, обладающим силой медведя и его же интеллектом. О чем Леночка умудрялась с ней беседовать, оставалось для меня загадкой.
Я налил кофе, открыл почту. С вечера мало что изменилось: пять писем в папке «Спам», еженедельная рассылка Дневного Дозора и присланное в четыре утра письмо от Алексея. Стал понятен и ранний звонок. Горе-следователю выпало ночное дежурство, оттого он и не дрых с утра по обычаю коллег. Я открыл текст.
В коротком письме Светлый радостно делился успехами: «Взломали свежий архив, фотки в аттаче. Прикиньте, у него везде разные пароли. Ломаем дальше. Алексей «Дозорный» Романов». К письму прилагался увесистый архив: те самые фотографии. За их просмотром меня и застал Аркадий.
Нервно оглядываясь, вольнонаемный просочился ко мне в кабинет и замер с папкой в руках по стойке «смирно».
— Дозвонился?
— Дозвонился, — выдохнул Аркадий. — Лично поговорил с Олегом Веденеевым, мужем этой Лидки. Все как вы сказали, на конференцию на Тайвань он улетел в пятницу вечером, прилетел туда в субботу утром. Вернется через две недели. Я проверил расписание самолетов, все по графику, никаких задержек.
— Ты его спрашивал о Соловьеве?
— Спрашивал. Он ответил, что знает про убийство, жена вчера вечером звонила, но помочь ничем не может. Говорит, что никаких врагов у Соловьева не было, они с женой общались с Соловьевым только по работе, в личную жизнь не лезли. Единственное… — Аркадий послюнявил палец и открыл папку. — Я тут нашел кое-что интересное. Оказывается, Соловьев недавно переехал. У него была приличная трехкомнатная квартира, правда, на отшибе, но он сменял ее на двушку буквально месяц назад.
Я спросил Веденеева, просто к слову пришлось, и он сказал, что в курсе. Соловьев рассказывал ему про обмен. Дело в том, что, по расчетам Соловьева, в городе существуют особые магические разломы. Один как раз в районе нового дома. Точно вычислить их положение невозможно, и, дескать, Соловьев решил перебраться поближе, чтобы исследовать это место. Интересно, правда?
Вольнонаемный оторвался от папки и посмотрел на меня с чрезвычайно довольным видом. Сейчас он до боли напоминал Алексея, который, сочинив какую-то чепуху, очень гордился своей догадливостью.
Я вздохнул.
— Аркадий, неужели ты думаешь, что, существуй магические разломы на самом деле, мы бы о них не знали? Ты всерьез веришь, что, прочитав пару книжек и проведя построения с помощью циркуля, никому не известный маг шестого уровня сумел раскрыть тайну бытия? Мы там были. И Светлые были. Осматривали место через Сумрак. Ничего примечательного рядом с его домом нет.
— Ну, может, конечно, и нет, — промямлил Аркадий, — но я подумал, что лучше вам знать… Я же сразу к вам пошел, даже перед шефом еще не отчитался…
Он окончательно стушевался, и я счел нужным его немного подбодрить.
— Аркадий, ты все сделал правильно. Подтвердил алиби Веденеева, раскопал информацию про переезд, вовремя доложился. Просто учись отделять факты от вымыслов. Сотрудник Дозора должен мыслить четкими категориями, а не витать в облаках, как некоторые геометры. Понимаешь?
— Да. — Лицо Аркадия чуть посветлело.
— Ты ведь сегодня в патруль идешь?
— Ага, с Витькой.
— Будешь за старшего. Скажешь, я распорядился.
— Так точно, — разом приосанился Аркадий.
— Свободен.
Я дождался, пока вольнонаемный закроет дверь, и включил чайник. Витька намного старше Аркадия и, безусловно, опытнее, но мне он никогда не нравился. К тому же Витька оборотень, а Аркадий хоть и хилый, но маг. Так что формальный повод у меня имелся. Пусть порадуется. В конце концов, он и впрямь пошел с докладом не к шефу, а ко мне. Такие вещи надо поощрять.
Я плеснул кофе и вернулся к фотографиям с компьютера Соловьева. Большую часть — в основном исторические достопримечательности и съемки с высоты птичьего полета — сделал не он. Авторство меньшей части принадлежало Светлому. Разница в качестве бросалась в глаза, и вовсе не в пользу мага. Снимки делались «мыльницей» и годились разве что для личного пользования; показывать такие друзьям я бы постеснялся. На фотографиях были пирамиды и полуразрушенные храмы, древние амфоры, какая-то наскальная живопись, плиты с рунами. Среди них я увидел уже знакомую руну поглощения, нацарапанную на монете. Вот откуда у его художеств ноги растут.
В целом фотографии оставляли удручающее впечатление. Жалкие потуги ученого-неудачника совершить великое открытие с помощью «мыльницы» и линейки. И все бы ничего — такие Светлые нам нужны, — если бы не убийство. Каким бы ничтожным ни был маг, он умудрился перейти кому-то дорогу. Причем перейти так, что убийца не побоялся ни Дозоров, ни Инквизиции.
Ну хорошо, забудем про совершенно дурацкий способ убийства. Не было никакого ночного трамвая, мага убили иначе, а затем подкинули на рельсы. Зачем — непонятно. Такой имитацией нельзя сбить со следа, но опять же забудем об этом. Есть мертвый маг-ведьмак, переехавший в новую квартиру в надежде совершить прорыв в ведьмацкой науке. Светлый, надо заметить, маг, который не гнушается консультироваться у своих Темных коллег. И вот однажды ночью, прямо посреди ужина, он вскакивает с табуретки, выбегает из дома, забыв мобильник и сигареты. Чистый Архимед с его «эврикой» и пробежкой нагишом по улицам Афин. Только в отличие от Архимеда вместо признания публики и места в истории Соловьев получает многочисленные переломы, не совместимые с жизнью…
Тупик. Добротная высокая стена в конце улицы. Или, как говорят менты, «глухарь». Нет зацепок, нет мотива, нет подозреваемых и орудия преступления. Ничего нет. Только глупая и нелепая смерть никому не нужного Светлого мага.
Я по второму кругу пролистал фотографии. Чуть дольше задержал взгляд на плите с руной поглощения. Рядом с ней была нацарапана руна связи и еще одна, мне незнакомая. Интересно, зачем Соловьев перенес руну поглощения на монету? Леночка сказала, она настолько слабая, что ее энергию даже почувствовать невозможно, разве что засечь с помощью специальных инструментов. Правда, мы как раз и нашли у Соловьева такой инструмент — маятник Кроули. Может, Светлый по этой руне его калибровал?
Я перешел к следующей фотографии, потом мотнул назад. Что-то с плитой было не так. Вроде плита как плита, руны как руны, наскальная живопись на следующем фото не менее примечательна. Разве что качеством похуже…
Меня словно прошиб электрический разряд. По спине побежали мурашки. Старое, почти забытое с возрастом ощущение. Кусочки головоломки, секунду назад казавшиеся разрозненным набором фактов, вдруг слились в единое целое. Нет, я по-прежнему многого не понимал, но теперь появилась четкая цель.
Найдешь мотив, найдешь убийцу — любят говорить в детективах. На практике эта формула работает редко, уж больно многие имеют в чужой смерти свой интерес. Но сейчас все складывалось иначе. Интересы Иных слишком специфичны, и зачастую, чтобы найти виноватого, достаточно понять, в чем именно интерес состоит.
Я накинул пальто, сунул в карман заряженный под завязку кристалл. Поколебавшись, достал из сейфа сай — амулет с заклятием тройного лезвия внутри. Сай подарил знакомый маг с Окинавы; японцы любят, когда форма заклятья и амулета совпадают. Вряд ли в оружии была необходимость, но страховка не повредит никогда.
Я понял, что меня смущало в той плите. Несмотря на позорное качество снимка, мне не пришлось напрягаться, разглядывая полустертые завитки рун. Четкие линии, гладкая каменная поверхность означали только одно: передо мной не музейный экспонат, рунические письмена нанесены совсем недавно. А еще я, кажется, догадался об их назначении.
Мне пришлось сделать крюк, заехать на квартиру Соловьева. Оставлять машину на университетской стоянке я не стал, припарковался в соседнем дворе и позвонил Аркадию.
— Да, Юрий Юрьевич? — Голос мага звучал бодро, ведущая роль в патруле пришлась ему по вкусу.
— Здание, где работает Веденеева, знаешь?
— Университет? Знаю, конечно.
— За сколько сможешь добраться?
— За двадцать минут доберемся.
— Прекрасно. Напротив университета суши-бар. Подъезжайте туда с Виталием и ждите, я позвоню.
— А что, что-то случилось? — Я почувствовал возбуждение вольнонаемного и не преминул подлить масла в огонь.
— Возможно, понадобится ваша помощь. Ждите.
Я нажал «отбой» и подхватил лежащий на сиденье прибор — до приезда дозорных надо было проверить свою гипотезу.
Искушать судьбу я не стал. Сразу ушел на второй уровень Сумрака. Ведьме Лиде о моем присутствии знать не стоило. Я прошел сквозь выцветший потускневший двор, по пустынной дороге, через обезлюдевшую стоянку, заполненную бледными тенями машин, сквозь несуществующие двери.
Лестница на второй этаж выглядела узкой горной дорогой: по обе стороны провалы, под ногами стелился синий мох. Университет для него самая благодатная почва, даже больница не сравнится с обителью знаний. Страх, отчаяние, раздражение, злость для синего мха лучшие удобрения. Студенты поставляли их с лихвой. И, как всегда, нашлись предприимчивые люди, пожелавшие этим воспользоваться.
Мне пришлось немного поплутать по второму этажу. Сумрак превратил его в причудливый лабиринт каменных пещер, но в конце концов я нашел нужную комнату. Чистую, светлую, если такое слово вообще применимо к Сумраку, с единственным жалким клочком мха в углу. Все так, как и должно быть.
Тщательно оглядев комнату, я спустился на уровень ниже и повторил осмотр. Ни малейшего магического присутствия, ни единой, даже самой слабой ауры. Потрясающе!
Я вышел из Сумрака. Аудитория пустовала, дверь была закрыта на ключ. Таджик-строитель закончил работу вчера, и сегодня комната «просыхала» после ремонта. Лучше не придумаешь.
Я прошелся из угла в угол, быстро нашел искомое — яркие белые швы на месте свежей кладки. Но меня интересовала не она. Я поставил взятый в квартире Соловьева маятник Кроули на соседнюю плитку. Серебряный стержень не шелохнулся. Я сместил маятник на полметра вправо. Пусто. Еще полметра. Стержень едва заметно дернулся. Еще правее. Маятник начал слабо, с амплитудой в сантиметр, раскачиваться. Я снова нырнул на первый слой Сумрака, достал выточенный из оникса аккумулятор, выдавил немного Силы на острие и быстро провел черным стержнем по периметру мраморной плитки. Строительный раствор превратился в пыль. Со второй попытки мне удалось подцепить тщательно подогнанную плиту. Я перевернул ее, осторожно положил на пол и усмехнулся. Красиво. Черт побери, красиво! Только что мне теперь с такой красотой делать?
Будь на моем месте сотрудник Ночного Дозора, вопрос бы не стоял. Пойти куда надо, сделать, что велит долг, — в этом суть Светлых. По счастью, я не Светлый. И могу выбирать.
Я не стал звонить Аркадию, поднялся на первый слой и пошел на кафедру. До перемены оставалось пять минут, в спешке нет нужды. Дождусь Веденееву, поговорю с ней, а там видно будет. Какой-нибудь компромисс мы найдем…
Мне не хватило считаных секунд. Выйди я чуть раньше, успел бы проскочить на кафедру, чуть позже — заметил бы Светлого издалека и нырнул на второй слой Сумрака. А так я просто не успел. Мы столкнулись ровно напротив тропинки-лестницы. Буквально нос к носу. Алексей заорал как резаный и выхватил из кармана амулет. Мощный, заряженный довольно сильным магом. Я почувствовал давление, и в тот же миг вокруг меня заиграла радугой пленка защиты. К счастью, у Алексея хватило ума не всаживать заряд неизвестно в кого.
— Ночной Дозор! Выйти из Сумрака!
Вот и весь сказ. Как же вы, Светлые, всегда не вовремя…
— Не ори. — Я убрал защиту, чтобы не мельтешила перед глазами.
— Вы? — ошарашенно выдавил Алексей. — Что вы тут делаете?!
— А ты?
— Я к Веденеевой. — Дозорный наконец взял себя в руки, вспомнил свою утреннюю обиду и уже более официально продолжил: — Веденеева Лидия Николаевна подозревается в причастности к убийству Соловьева Игоря Леонидовича.
— Кем подозревается?
— Мной. Я обязан допросить ее в связи с новыми обстоятельствами дела и при необходимости препроводить в офис Ночного Дозора для дачи показаний.
Я понял, что он ничего не понял, однако воспользоваться своим пониманием не успел. Алексей пристально посмотрел на меня и мстительно добавил:
— Я также прошу вас написать официальное письмо на имя Ночного Дозора с объяснением причины, по которой вы находитесь здесь и желаете повторно поговорить с подозреваемой.
Серьезная просьба. Очень серьезная. Не скажи он последних слов, я бы еще мог замять дело. У Алексея нет ни единого шанса прижать Веденееву. Ни одного факта, только умозаключения, которые не стоили выеденного яйца. Но официальный запрос — иное дело. Конечно, я мог послать его куда подальше — мал еще требовать от меня объяснительных, но если моя находка вдруг всплывет, я окажусь в весьма двусмысленном положении. Чего мне очень не хотелось.
Еще несколько секунд я пытался найти выход из ситуации, потом сдался. Не повезло. Мне просто не повезло. Правда, пострадаю от невезения не я.
— Пойдем. — Я развернулся и направился к закрытой на ремонт аудитории.
Рассказ занял пару минут. Светлый быстро ухватил суть, доказательства лежали под ногами, спорить было не о чем. Для вящей убедительности Алексей выковырял еще одну мраморную плиту и разве что лапки не потер от удовлетворения. Первое закрытое дело. Первая раскрытая тайна. Раскрытая другим, но какое это имело значение. Ведь в главном он был прав! Ведь именно он первым заподозрил Веденееву! Остальное дозорного не волновало. Тщеславие проскальзывает даже у лучших Светлых, что говорить о двадцатипятилетнем оболтусе.
Вырванные мраморные плиты лежали рядом. Похожие как две капли воды. С тремя одинаковыми рунами на обратной стороне и приклеенной посередине монетой. Обыкновенной десятирублевой монетой с руной поглощения на реверсе. Простое и эффективное сочетание. Руны, нанесенные на плиту, работали как линзы, собирая льющуюся извне энергию в крошечный аккумулятор. Настолько слабый, что его ауру нельзя увидеть даже в Сумраке. Я с трудом высмотрел батарейку в прозрачном пакете, тут же толстая мраморная плита надежно экранировала ее от взора. Даже моего, что уж говорить об остальных. В итоге — идеальная система, которую почти невозможно обнаружить без очень чувствительного прибора. Вроде маятника Кроули. Только кому придет в голову, протирая штаны, ползать по полу аудитории с мятником? Разве что магу-неудачнику, решившему совершить великое открытие: обнаружить неведомый магический разлом. И по нелепой случайности его геометрические построения дали такой вот странный результат. Два магических разлома. Две заштрихованные на карте области. Одна — вокруг нового дома, вторая — в университете, где работает Темная ведьма.
Возможно, Веденеевы и впрямь помогали Соловьеву. Возможно, он использовал консультации как повод для посещения университета. Сомневаюсь, что Лида позволила бы ему проводить опыты с маятником. Но сейчас это уже не важно. Все закончилось так, как закончилось. Исследователь методично изучал здание, пытаясь найти несуществующий феномен, и однажды стрелка маятника предательски качнулась. Соловьев, движимый исключительно любовью к науке, на радостях выковырял плиту и обнаружил батарейку. Не знаю, понял ли он всю схему, но о том, что подобные эксперименты незаконны, догадался. А дальше… Что случилось дальше, еще предстояло выяснить.
Я в последний раз окинул взглядом пустую комнату. Представил толпы счастливых студентов. Проваливших контрольную, получивших «неуд» на экзамене, брошенных любимыми, но, несмотря на удары судьбы, смеющихся и полных оптимизма. И тонкие струйки темной энергии, стекающей в гигантский сумеречный аккумулятор, спрятанный у них под ногами. Батарею, делающую их счастливыми.
Как гласит пословица, курочка по зернышку клюет. Веденеева воплотила народную мудрость в жизнь на все сто. Десятки миниатюрных батареек в этой аудитории и неизвестно сколько в соседних. Ежегодный ремонт для того, чтобы поменять их на новые, — и вот в распоряжении ведьмы океан дармовой энергии. Энергии, добытой незаконным путем.
— Вы идете? — Алексея переполняло желание действовать.
— Секунду.
Я вышел из Сумрака, набрал номер Аркадия и выдал короткие инструкции.
Веденеева держалась достойно. Пока Алексей ходил взад-вперед по комнате, излагая свою версию произошедшего, она даже не шелохнулась — смотрела прямо перед собой на изящный серебряный поднос с нетронутыми чашками кофе.
Надо сказать, фактическую часть Светлый изложил довольно точно. По сути, он лишь пересказал то, что сообщил ему я, но пересказал сжато, четко, без прикрас. Увы, вскоре фактическая часть закончилась, и дозорного понесло.
— …Когда вы поняли, что Соловьев раскрыл вашу тайну, у вас не осталось выбора, — сурово вещал Алексей. — Вы знали, что он все расскажет нам и что вас потом ждет. Поэтому вы поехали вслед за Соловьевым. Не отпирайтесь, вас зафиксировали камеры дорожно-постовой службы. Вы так торопились, что угодили по дороге в аварию. Но вас это не остановило. Вы приехали к Соловьеву, обманом проникли в его квартиру и хладнокровно его убили.
Веденеева едва заметно вздрогнула, бросила недоуменный взгляд на Алексея и снова уставилась на поднос. Они или была очень хорошей актрисой, или версия Светлого начала расходиться с действительностью. Впрочем, дозорный ничего не заметил. Он изобличал преступника.
— Затем, зная, что убийцу будут искать, вы решили сбить нас со следа. В первую очередь подменить орудие убийства, во вторую — время преступления. Вы использовали ритуал Лазеруса, чтобы законсервировать тело Соловьева, имитировали многочисленные травмы и позже обставили дело так, будто он погиб в ДТП в ночь с воскресенья на понедельник.
Он помолчал, а потом вкрадчиво продолжил:
— Я понимаю, вы были напуганы. Он ведь не просто разрушил все, что вы с таким трудом создали, он покушался на вашу свободу. Вы умоляли его ничего не рассказывать, но ему было на вас наплевать. Этот дурак даже не понимал, какими последствиями обернется его стукачество. А ведь вы, по сути, не совершили ничего непоправимого. Все живы-здоровы, никто не пострадал. Но нет, Соловьеву было плевать и на это. Он человек с принципами. Дурными, бесполезными принципами. Он просто не оставил вам выбора, ведь так?
— Я ничего не знаю про убийство, — прошептала Веденеева одними губами. — Он зашел ко мне, сказал, что все знает, что у него есть доказательства, что он все расскажет в Дозоре. Я… Я растерялась. Все произошло так быстро. Он уехал, и только тогда… Я бросилась следом. Попала в аварию… Он не открыл мне дверь. Сказал, что нам не о чем говорить. Что сейчас уже поздно, но в понедельник он первым делом позвонит в Дозор… Он и слышать ничего не хотел.
— И тогда вы его убили?
— Да как я могла его убить?! Вы же видели заклятие на его двери!
Алексей осекся, но Веденеева запинки не заметила. Она посмотрела на меня и умоляюще прошептала:
— Я ничего не сделала. Даже мужу не рассказала. Я вернулась домой и стала ждать. А потом пришли вы и сказали, что он мертв…
Она замолчала. Я смотрел на ведьму и не мог избавиться от странного чувства, что она что-то скрывает. Нет, я не верил в то, что она убийца. Не верил с самого начала, не верил и сейчас. И все-таки какая-то недосказанность оставалась. Будь у нас разговор тет-а-тет, будь у меня больше времени, я сумел бы выяснить, в чем тут дело. Но времени не было. Алексей горел желанием вывести ведьму на чистую воду, и любые проволочки его только раздражали.
— То есть вы отрицаете свою причастность к убийству? Что ж, ваше право. Прошу вас пройти со мной. Дальнейшая беседа пройдет в офисе Ночного Дозора. Если понадобится, мы привлечем Инквизицию и Круг Правды.
Веденеева побледнела. Я подумал, она хлопнется в обморок, и решил вмешаться.
— Лидия Николаевна, выслушайте меня внимательно. Если вы не имеете отношения к гибели Соловьева, вам не о чем волноваться. Ваши батареи, даже с учетом масштаба, тянут на нелегальное воздействие шестого уровня. Пятого, если вы занимались ими несколько лет. Условным наказанием вам не отделаться, но и на серьезную статью ваш поступок не тянет. Запрет заниматься магией, клеймо, возможно, временное ограничение на свободу перемещения. Вашей жизни ничто не угрожает, в карцер вас не бросят. Если Светлые привлекут Инквизицию, я отправлю официальную просьбу от имени Дневного Дозора, чтобы при рассмотрении дела в зале суда присутствовал Темный Инквизитор. Поверьте, лишнего на вас не повесят.
Алексей бросил на меня яростный взгляд, но промолчал. Несколько секунд Веденеева продолжала разглядывать чашку с остывшим кофе. Затем собрала остатки самообладания, поднялась и окинула Светлого презрительным взглядом.
— Вы позволите мне одеться? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к шкафу.
Алексей посторонился. Я заметил, что он держит одну руку в кармане, на шокере. Веденеева его полностью игнорировала. Накинула шубу и процедила: «После вас».
Актрисой она была великолепной. Если бы не последняя фраза, я бы не догадался, что ведьма что-то задумала. Алексей же просто купился — отвернулся и шагнул к двери, за которой уже ждали Аркадий и Витька-оборотень. А Веденеева за ним не последовала. Шагнула в сторону и исчезла.
Тень уже лежала под ногами. Я нырнул в Сумрак мгновенно, ведьма едва ли сумела выиграть секунду. Но дальнейшее стало неожиданностью даже для меня. Веденеева не пыталась бежать или уйти на следующий слой, она кошкой метнулась в распахнутый шкаф. И в следующий миг по мне ударил вихрь такой силы, будто Алексей в упор разрядил свой шокер.
Удар был побочным эффектом активации спрятанного в шкафу заклятия. Щит вспыхнул всеми цветами радуги, поглощая всплеск энергии. Я на несколько секунд замешкался, пытаясь разглядеть происходящее сквозь разноцветную завесу. Не знаю, как все выглядело в реальном мире, но на первом уровне Сумрака шкаф просто перестал существовать. На его месте крутилась черная воронка пару метров в поперечнике. Немногие могут похвастать, что видели такое заклинание в деле, но я узнал его сразу.
Сумеречный портал — чрезвычайно опасное и потому редко применяемое заклинание — унес жизни многих Иных. Как и обычный портал, он позволяет даже начинающему магу совершить мгновенное перемещение. Только не в пространстве, а между слоями Сумрака. И в этом таилась главная ловушка.
Сумрак — чуждая нам стихия. Чуждая, но справедливая. Его липкие объятия вытягивают из нас силы, но он никогда не ставит непосильных задач. Если ты способен перейти на второй уровень, значит, его холод не выморозит тебя в считаные секунды. И наоборот, если холодные касания глубоких слоев для тебя смертельны, ты никогда не сможешь забраться так далеко. Тень — наш безмолвный проводник — просто сольется с тьмой последнего доступного тебе слоя и не пустит дальше, в глубь ледяного инферно.
Но есть способ преодолеть естественное ограничение. Сфокусированный разовый выплеск Силы способен ненадолго выжечь колею в миропорядке. Пробить туннель в места, куда тебе ход заказан. Создать сумеречный портал. Вот только войдя в туннель, мало кто остается в живых. Потому что оказаться на высоких слоях Сумрака для слабого мага равносильно самоубийству. Сумрак не терпит наглецов, выбравших короткий путь. Не пройдет и минуты, как он выпьет все силы, оставив от Иного бледную тень. Некоторые успевали понять ошибку и спастись бегством на нижние слои. Большинство осознавало ее слишком поздно.
Веденеева либо не знала этого, либо отчаялась настолько, что предпочла плену бегство сквозь портал. Что, в свою очередь, означало одно — она вовсе не так невинна, как пыталась нам показать. Во всяком случае, допрос в Круге Правды пугал ведьму куда больше сумеречного холода.
Я вызвал тень. Шаг вперед — и кафедра превратилась в пещеру. Краем глаза я уловил рябь. Кажется, Алексей сообразил, что подследственная убегает, и бросился в погоню. Только куда ему с пятым уровнем.
Я снова вызвал тень, шагнул еще глубже, на третий слой… и невольно выругался. Черная воронка танцевала и здесь. Она изменилась и больше походила на агонизирующую каракатицу, но не утратила силы и вела дальше, на четвертый слой. И вот это мне совсем не понравилось. Не потому, что пугало столь глубокое погружение — я бывал на четвертом слое и раньше, — просто Веденеева не производила впечатления сумасшедшей авантюристки. Попытку побега в случае неудачи она еще могла списать на нервный срыв, но сумеречный портал на четвертый слой — другое дело.
Сумрак не обманешь. Ведьма пятого уровня комфортно чувствует себя на первом слое и при значительном усилии способна подняться на второй. Третий ей недоступен, хотя она смогла бы продержаться там несколько минут. Четвертый убьет ее практически мгновенно. Веденеева об этом наверняка знала. И тем не менее портал вел именно туда.
Пальцы сжались на рукояти сая. Правой рукой я коснулся амулета силы. Тень выползла из ниоткуда, нехотя потекла к моим ногам, прокладывая путь на четвертый слой. Я шагнул вперед…
Накатило подобно волне. Высокой волне, врезавшейся в тебя при попытке войти в море. Я потерял ощущение верха и низа. Я отчаянно барахтался, пытаясь вернуть равновесие, найти хоть какую-то опору, а стихия безжалостно била и швыряла меня из стороны в сторону. Щит полыхал и кусался, раз за разом отражая прямые выбросы энергии, но полностью поглотить столь мощный выплеск Силы не мог.
Среди безумного разноцветия внезапно возникло удивленное лицо Алексея. Я почувствовал еще один удар, и вдруг все закончилось. Мы лежали на полу кабинета рядом с превратившимся в труху шкафом. От кресел мерзко тянуло паленой кожей.
— Что… — Алексей попытался встать на ноги, не преуспел и остался стоять на четвереньках. — Что произошло?
— Портал. — Я стиснул зубы и не без труда выпрямился. Каждый вдох давался с трудом. Под сердце точно вогнали раскаленный гвоздь. — Портал сдетонировал.
— Портал… — тупо повторил Светлый. — Какой портал?
— Сумеречный.
Я протянул руку и помог ему подняться. Смотреть, как тщеславный слюнтяй корячится в бесплодных попытках разогнуться, было выше моих сил.
Алексей поймал меня на выходе из офиса два дня спустя. Выглядел он неважно, на скуле лиловел удачно оставленный моим локтем синяк. У меня слегка побаливали ребра, хоть Леночка и срастила кости.
— Я разослал слепок ауры по Дозорам и сообщил в Инквизицию, — поведал дозорный и голосом прокурора добавил: — Если она ушла, ее рано или поздно поймают.
Я пожал плечами. Убеждать других — занятие неблагодарное. Особенно если эти другие имеют свою непоколебимую точку зрения по всем вопросам.
Ведьма не имела ни единого шанса. Такой взрыв не пережить даже Высшему. Несмотря на то что я стоял на другом пласте реальности, ударная волна почти пробила мою защиту, протащила через три слоя Сумрака и вышвырнула в обычный мир. Что творилось в эпицентре, страшно представить. Однако Алексей в гибель Веденеевой не верил, а меня считал чуть ли не соучастником побега. Я не стал его разубеждать. В конце концов, я не психолог и не психиатр. Если человек склонен безотчетно верить своим фантазиям — его личное дело.
— И все-таки не пойму, — пробормотал дозорный, — зачем эти штучки с трамваем? Неужели она и правда думала, что собьет нас со следа? Могла бы придумать что-нибудь более правдоподобное…
— Хорошо, что шуба тебя не беспокоит.
— А? — Алексей вырвался из плена собственных дум и посмотрел на меня. — Какая шуба?
— Дорогая.
Я отмахнулся от новых вопросов и, держась за бок, сел в машину. Алексей, гордо вздернув нос, зашагал прочь. Назад, в офис Светлых, где ему самое место.
Мягко заурчал мотор. Я вырулил на шоссе и постарался выкинуть весь бред из головы. Не стоило упоминать про шубу, но, кажется, я заразился от Светлого недоучки мнительностью. Даже смешно.
Факты лежали передо мной. Факты неоспоримые. Факты, которые я прочувствовал на собственной шкуре. Ведьме пятого уровня предъявили обвинение и пригрозили Кругом Правды. Ведьма не стала ждать суда, сбежала, использовав заранее подготовленное заклятие. Заклятие оказалось ей не по зубам. Портал взорвался, похоронив беглянку и изрядно потрепав меня. Все выглядело так естественно… Совсем как разыгранная ею сцена, раскусить которую я смог лишь на последних словах. А еще была шуба. Шуба, которая не шла у меня из головы. Шуба, которую Веденеева накинула перед тем, как прыгнуть в портал. Я раз за разом мысленно прокручивал сцену побега и не мог избавиться от ощущения, что ведьма не пыталась отвлечь внимание. Она заранее готовилась к побегу и просто не хотела оставлять шубу. Свою любимую вещь в гардеробе. Проклятье! Отчаявшиеся беглецы не берут в дорогу шуб!
Я прикрыл глаза, следя за дорогой через линии вероятности. Забудь. Просто забудь. Не хватало на старости лет уподобиться курсанту Ночного Дозора. Причина твоих метаний проста: тебя гложет то, что ты до самого конца не верил в ее вину. Но ведьма бежала на твоих глазах, какие еще нужны доказательства? История закончилась. Веденеева мертва. Точка. Что до несуществующего трамвая — какая, в сущности, разница, как был убит маг? В чужую голову не влезешь; о чем думал убийца, мы теперь никогда не узнаем. Поэтому надо просто забыть. Сейчас гораздо важнее составить букет, который понравится Леночке.
Я вновь открыл глаза, притормозил у обочины и зашел в цветочный киоск.
— Разрешите доложить?! — Я вложил в свои слова максимум сарказма.
— Докладывайте. — Не отрываясь от бумаг, шеф подвинул расстегнутую барсетку к краю стола.
Мне удалось подавить смешок, но решительное настроение куда-то пропало. Вот так всегда. И понимаешь, что тобой манипулируют, а сделать ничего не можешь.
— Курсант Романов прибыл, — буркнул я.
— Присаживайтесь, курсант Романов. — Шеф поставил размашистую подпись и закрыл папку.
Я опустился на стул, пытаясь собраться с мыслями. А ведь как складно все получалось в воображении. Сколько раз я прокручивал предстоящий диалог. Задавал острые вопросы, отпускал ехидные замечания, ставил вопрос ребром и злорадно наблюдал, как шеф мямлит невразумительные оправдания. И вот момент истины настал, я сижу в его кабинете под пристальным взглядом хозяина и не могу выдавить из себя ни слова.
— Как я понимаю, курсанта Романова что-то гнетет, — вынес вердикт шеф.
— Ничего меня не гнетет, — взбрыкнул я. — Но я прошу объяснить, зачем вы позволили мне вести следствие вместе с Юрием Юрьевичем.
— Ты же сам просил дать тебе дело, — притворно удивился шеф. — Самостоятельное задание, под личную ответственность. Поверь, то, как ты раскрутил ведьму, под силу далеко не каждому сотруднику. Да и настоящее дело не всем на первом году службы попадается. У нас, чай, не Москва, где вампиры, ведьмы да оборотни через день озоруют.
— Ну, зачем так! — Возглас вырвался непроизвольно, и я тут же себя одернул. Какими бы либеральными ни были порядки, шеф старше и несравнимо опытнее. — Простите, — поспешно поправился я. — Просто эти словечки… Озоровали, давеча, надысь… Инда озимые взопрели! Я понимаю, когда их говорит Максим Максимович…
Я окончательно стушевался, не зная, как закончить, чтобы мои слова не выглядели обвинением.
— Бывает, увлекаюсь, — легко согласился шеф. — Это ты все больше с ровесниками общаешься. А мне вот со старичками приходится. И с теми, кому за сто, и с теми, кому за двести. Некоторые до сих пор «адмирал» с твердым знаком на конце пишут.
Я почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке, и только невероятным усилием сумел сохранить возмущенное выражение лица.
— Но ты хотел поговорить не об архаизмах. — Шеф с любопытством следил за моей внутренней борьбой. — Так что тебя не устраивает? Самостоятельное дело, полная свобода действий, успех — что бы ты ни говорил, я считаю, что дело завершено успешно, наконец, первая отметка в послужном списке! А они лишними не бывают, уж поверь.
Шеф пристально посмотрел на меня и закончил:
— Тем не менее ты чем-то недоволен.
— Я хочу знать, почему вы вынудили меня работать с Юрием Юрьевичем, — упрямо повторил я.
— Я вынудил? — вновь удивился шеф. — Мне думалось, ты сам принимал решение.
— Но вы могли остановить! Запретить! Потребовать, чтобы Дневной Дозор устранился от расследования! Я же знаю порядок! Пострадал Светлый маг, значит, дело в нашей юрисдикции!
— Расследование проводил ты, — мягко сказал шеф. — Именно ты решал, кого привлекать, а кого нет. Я лишь ставил подписи.
Я сбился, не зная, как выразить обуревавшие меня чувства. Шеф смотрел на меня с одобрением.
— Но ведь вам тоже было нужно! — почти выкрикнул я. — Наше совместное расследование. Зачем?
— Ты отказываешь мне в праве предоставлять сотруднику Ночного Дозора свободу действий? Считаешь, что я должен стоять у каждого за спиной и одобрительно кивать, подтверждая каждый шаг?
Теперь шеф откровенно веселился. Я почувствовал, что почва окончательно уходит из-под ног, и выкинул последний козырь.
— Юрий Юрьевич сказал, что Дозоры не работают вместе. Что совместная работа — ваших рук дело. А когда я спросил, зачем бы вам это понадобилось, он посоветовал адресовать вопрос вам. Он сказал, что мы, Светлые, друг другу не соврем.
Некоторое время шеф молчал. Веселые искорки в его глазах погасли, уступив место странной тоске. Мне стало стыдно. Последняя фраза прозвучала явным укором. Не стоило так говорить.
— Как он тебе? — не глядя на меня, спросил шеф.
— Не знаю, — промямлил я. — Он такой… сложный человек.
— Иной.
— Пусть Иной! Не знаю. Мне кажется, он, если захочет, может армию в бой повести. И они пойдут. Люди, Иные, без разницы. Но ему словно ничего не нужно. Вся его сила какая-то странная. Словно он не знает, что с ней делать…
— А ты бы пошел? — Шеф принялся рассеянно копаться в верхнем ящике стола. — Под его знамена?
— Что? — Я растерянно посмотрел на шефа. — Не знаю… Нет, наверное. Все-таки он Темный…
— А если бы речь шла о спасении… ну, пусть не мира, города? Небольшого такого города на полтора миллиона человек?
— Тогда, наверное, пошел бы. — Я никак не мог понять, куда клонит шеф. — Видите ли, я все понимаю. Что он Темный, а мы Светлые. Что он работает в конкурирующей организации. Я только не понимаю, почему его так боятся. Пусть даже он крутой маг. Найдутся же и покруче. Тот же Гесер. Вон Максим Максимович рассказывал, как они с Гесером однажды в горы ходили и нарвались там на лавину… Но я не о том! Крутой, не крутой — не так важно. Он же не маньяк, чтобы на людей кидаться. Кровь не сосет, человечину не ест. Он так же точно связан Договором, как все мы. Тогда откуда такой страх? И такая ненависть? Костя — классный парень, но когда о Юрии Юрьевиче речь заходит, в него словно бес вселяется. Рядом стоять страшно. В глазах — красная пелена, в голосе яд, разве что слюна с клыков не капает. А ведь он в Дозоре недавно, при нем с Темными и стычек-то серьезных не было, я специально проверял. Тогда почему?
Шеф улыбнулся. Сумрачно. Совершенно безрадостно.
— Потому, курсант Романов, что иначе он бы стал солдатом армии Юрия. Знаешь, в чем беда российских Дозоров? У них нет лидеров. Есть только умные, сильные, всезнающие маги. Перед ними преклоняются, их уважают, их боятся. Но нет никого, кто смог бы залезть на броневик и повести за собой толпу. Нам такой status rerum дает огромное преимущество. Если понадобится, мы все равно пойдем. За Гесером, за Ольгой, за любым Великим магом. Потому что есть долг, есть ответственность, есть вера. Темным куда хуже. Их ничто не объединяет, кроме вопроса выживания, и пока такой вопрос не стоит на повестке дня, им не поднять свои легионы. Даже Завулону. Не поднять, пока не появится Темный на броневике. Именно поэтому на Юрия обратила внимание Москва. Именно поэтому его сместили с поста главы Дневного Дозора. Дело не в силе: несмотря на прошлые победы, Юрий не сравнится с Великими. Дело в том, что он мог бы стать лидером. Настоящим. Способным повести за собой Иных. И вот это стало бы настоящей катастрофой для Света. Нас спасает то, что это катастрофа и для правящей верхушки Темных. И пока у власти клика Завулона, они не допустят настоящего лидера к настоящей власти. Ибо тогда наступит конец и для них.
— Но при чем тут…
— Страх? Да очень просто, Леша. Только страх служит надежной защитой. Даже Максим, проживший три сотни лет, считает Юрия равным, что говорить о молодежи. Они могут сколько угодно твердить, что он Темный, только слова к делу не пришьешь. Потому что они видят перед собой широкоплечего красавца. Умного, сильного, способного ответить на любой вопрос, решить любую проблему. Нужно испытывать очень сильные чувства, чтобы не попасть под его обаяние. Бояться Юрия словно чумы, как Инга, или ненавидеть, как Костя. Каждый вырабатывает иммунитет своим способом. Но уж лучше так, чем признать в нем возможного лидера. Пусть даже в глубине души.
— Тогда зачем вы послали меня работать с Юрием?
— Чтобы ты понял, Леша. Чтобы на своей шкуре ощутил — Темные не такие же, как мы. Они могут быть умными, красивыми, обаятельными, но они все равно останутся Темными.
Я криво усмехнулся.
— Видимо, иммунитет не выработался, раз я продолжаю задавать вопросы, вместо того чтобы скопом внести всех Темных в свой Светлый черный список.
— В вопросах нет вреда, если ты способен извлечь пользу из ответов.
Мне стоило большого труда промолчать. Не потому, что нечего было сказать, как раз наоборот. Я вдруг подумал, что собираюсь и дальше спорить, искать в логике шефа противоречия, доказывать право Темных на нормальную жизнь. Не это ли первый признак того, что со мной что-то не так? Разве правильно искать в словах союзника несоответствия, чтобы обелить врага? Ну, пусть не врага, но уж не друга точно. Однако признавать себя побежденным тоже не хотелось. Тем более что я чувствовал в сказанном изъяны, хоть режьте.
— Не слишком ли много мы о них думаем? Кем бы они могли стать, что бы они могли натворить? — Я наконец нашел безопасный способ увести разговор в сторону. — В конце концов, есть презумпция невиновности. Да и вообще… Сколько Юрию Юрьевичу лет? Сто, двести? Хотел бы залезть на броневик под черными знаменами, залез бы уже давно. А раз не лезет, значит, ему не нужно.
— Или ему не дают, — добавил шеф с таким видом, будто счел меня безнадежно упертым. — Как думаешь, если в Дневном Дозоре возникнет двоевластие, кого негласно поддержит Ночной? Юрия или нынешнего шефа?
— Наверняка шефа! Даже если Юрий Юрьевич будет выступать «за», а не «против» спасения небольшого города на полтора миллиона человек, — не удержавшись, съязвил я. — Одного не пойму: если он так опасен, почему его до сих пор не убрали? Уж за сто-то лет могла подвернуться возможность. Как говорил писатель Рыбаков: нет человека — нет проблемы.
— Сталин. Это говорил Сталин.
— Не-ет, — блеснул я эрудицией. — Фразу придумал именно Рыбаков в «Детях Арбата» и приписал ее Сталину. Тоже хотел демонизировать. Он потом сам признавался.
Шеф только отмахнулся.
— Курсант Романов, у вас все?
— Нет. — Я собрал волю в кулак и на одном дыхании произнес: — Прошу выдать ордер на обыск квартиры Веденеевой Лидии Николаевны.
Шеф удивленно поднял брови.
— Зачем?
— Для того чтобы поставить точку в расследовании и убедиться, что мы ничего не упустили.
Я не стал в сто первый раз озвучивать свои подозрения. Юрий Юрьевич отправил копию рабочего рапорта в Ночной Дозор, и, несмотря на весь страх и ненависть, его экспертное мнение сочли единственно верным. Портал взорвался, ведьма мертва, точка. Что там думает курсант Романов, никого не интересовало.
— Ну-ну. — Шеф выдвинул ящик и положил передо мной сложенный вдвое лист.
Я недоуменно посмотрел на бумагу.
— Ордер на обыск, — пояснил шеф.
Я сложил лист вчетверо, сунул в нагрудный карман. Не люблю, когда людей выставляют на посмешище. Шеф неделю твердил, что расследование закрыто, а сам загодя выписал ордер.
— Спасибо, — сухо поблагодарил я. — Постараюсь оправдать оказанное доверие.
— А убрать его пытались. — Слова шефа догнали меня уже в дверях. — Но после того как он убил на дуэли Светлого мага вне категорий, желающих заметно поубавилось.
Я обернулся и с удивлением переспросил:
— Мага вне категорий? Но ведь в досье написано, что у Юрия Юрьевича только первый уровень.
Шеф пожал плечами.
Полуподвальное кафе было крошечным. Стойка с тремя стульями, четыре пластиковых столика и одинокая вешалка. Я сидел у холодного окна и грыз пиццу с кусочками фруктового ассорти. На душе было гадко, желтые ломтики ананаса казались стерильно безвкусными. За соседним столом пили пиво две студентки. Пицца у них была не в пример серьезнее — с охотничьими колбасками. Вскоре после моего появления беседа утихла. Девушки только переглядывались, но больше смотрели в мою сторону. От этих взглядов становилось гадко вдвойне. Им не важно, умный я или глупый, интеллигент или люмпен. Даже внешность не важна. Людей тянет к Иным. Точка. Как там говорил Юрий Юрьевич? Темные, Светлые — без разницы; можно любить, можно унижать — люди проглотят все.
Я отхлебнул остывший кофе и сделал вид, что интересуюсь пейзажем за окном, даром что оно находилось на уровне тротуара. Девочки смотрели влюбленными глазами, наверное, считали меня неприступным красавцем. Не устоят. Та, рыженькая, точно не устоит. Подойдет с какой-нибудь глупой отвязной фразой, и я буду сбивчиво объяснять, что она, конечно, прекрасна, но у меня уже есть девушка; и нет, для меня это действительно важно; и да, я действительно считаю разовую интрижку на стороне изменой. А хуже всего, что так и есть. Лера переехала ко мне под Новый год и трется об меня, и каждую свободную минуту рядом, и в лепешку разбивается, чтобы угодить. И мне она нравится, и мать счастлива и уже невзначай намекает, что готова нянчиться с внуками. А я до сих пор не знаю, взаправду ли все это, или дело в проклятой ауре Иного, пробуждающей в женщинах от пятнадцати до пятидесяти желание затащить меня в постель.
— Мужчина, сигареткой угостите? — с томной ленцой спросила рыженькая.
Вместо ответа я развел руки и прошептал в пространство короткий слоган. Девушки недоуменно переглянулись и вернулись к пиву. Если так пойдет дальше, придется вешать сферу отторжения на рефлекс. Интересно, как такие вопросы решают остальные? Лучше бы об этом шефа спросил. От дебатов на тему Света и Тьмы только головная боль и непонятное ощущение гадливости, кто бы ни вышел из спора победителем.
Я торопливо допил кофе, оставил на столе несколько купюр, накинул куртку и вышел на улицу. А ведь все из-за чего? Все из-за того, что поперся в кафе кофий пить, вместо того чтобы заняться делом. Мысли ему надо в порядок привести, видите ли. Интеллигент в маминой кофте.
Злость на самого себя удивительным образом прочищает мозги. Когда я подошел к дому Веденеевой, от упаднических настроений не осталось и следа. Зато появилось желание действовать.
Ведьма жила на седьмом этаже. Я бодрым шагом взбежал по лестнице. Волосы моментально стали мокрыми. Прав Костя, с такой формой мне прямая дорога в спортзал. Не дело, когда сотрудник Дозора пыхтит после легкой пробежки. Вот с понедельника и займусь, а пока надо сосредоточиться на задаче.
Дверь оказалась запечатана. Обычная ведьмовская печать, на двери геометра была похитрее. Амулет-отмычка дозорного не подвела и на сей раз.
Я поднял тень, прошел через ставшую зыбкой преграду, огляделся. На первый взгляд ничего необычного. Заурядная сумеречная квартира, полупустая, как все сумеречные квартиры. Разве что не такая пыльная. И неудивительно: Иные следят за своим жильем.
Я отмахнулся от пролетевшей перед глазами паутинки, вышел из Сумрака. Ого! Чего только не купишь на преподавательскую зарплату!
Я ощутил мимолетный укол зависти. Той примитивной инстинктивной зависти, возникающей, когда видишь дорогую машину S-класса или фотомодель, идущую под ручку с богатым буратиной. Вроде и понимаешь, что ездить тебе на ней некуда, вроде и ждет тебя дома любимая, а все равно обидно, что не у тебя и не с тобой. Квартира ведьмы была из той же серии. Возникло ощущение, что я в музее или на выставке антикварных экспонатов. Ни один предмет, от массивного шкафа красного дерева до изящной вазочки с высушенной бордовой розой, не оставлял ощущения магазинной штамповки. Все собиралось и подбиралось на заказ.
Я опустился в бездонное кресло, с минуту разглядывал хитросплетение шелковых нитей на огромном, во всю стену, ковре. Потом опомнился и решительно хлопнул кулаком по раскрытой ладони. Хватит прохлаждаться, пора работать! Статья на полу не валяется. Роскошь в нынешней России — дело неподсудное, значит, надо найти что-нибудь посущественнее.
Я неторопливо обошел четырехкомнатную квартиру, мучительно заставляя себя сосредоточиться. Последнее удалось не сразу. Взгляд постоянно цеплялся за непривычные мелочи: бронзовую чернильницу в кабинете, шелковые с кисточками шнурки в спальной, чайный сервиз тонюсенького, как бумага, китайского фарфора на кухне. Четвертая комната была заперта на ключ. Я вновь нырнул в Сумрак, прошел сквозь дверь и очутился в лаборатории. Ну, не совсем в лаборатории — скорее, в личной комнате ведьмы. Тоже обставленной не на трудовые доходы, но лишенной единого стиля и совершенно не похожей на остальные. Плазменная панель на стене соседствовала с картиной какого-то мариниста. Рядом с заставленным пробирками столом расположилась беговая дорожка. При моем появлении в клетке истерично забился попугай. Бедное животное…
Я наполнил поилку-кормилку, благо пачка с кормом стояла рядом с клеткой, и оголодавшая птица судорожно защелкала клювом. Надо перед уходом еще насыпать, а то ведь так и помрет, пока Веденеев домой вернется. Вообще хорош муженек! Жену, по официальной версии, на ошметки разнесло, а он сидит на Тайване на своей конференции и в ус не дует. Тоже мне большой ученый.
Я уныло покопался в ведьмовских причиндалах. Причиндалы выглядели ровно так, как должны выглядеть ведьмовские причиндалы: экстракты, порошки, разноцветные жидкости и заботливо собранный гербарий. В ящиках стола обнаружились высушенные вершки и корешки. На полке стояли книги, частью английские, частью на латыни. На всякий случай я сфотографировал обложки на айфон. Вот и все. В ведьмовской науке я не разбираюсь. Если среди найденного барахла и есть что-то запрещенное, мне не понять.
Я глубоко вздохнул. Ну уж нет! Раз придумал версию и получил ордер — отрабатывай по полной! В конце концов, ты пришел не темное прошлое Веденеевых раскрыть. У тебя своя точка зрения. Ведьма ушла, ведьма притворилась мертвой, все поверили. Ты должен найти доказательства того, что она жива, или зацепки, где она могла спрятаться. Вот и работай по этим направлениям!
Я еще раз осмотрелся. Меланхолично катнул в угол невесомые женские гантельки. Легко сказать — работай. С чего начинать-то? В детективных сериалах все просто — герой приходит в квартиру преступника и сразу подмечает деталь, вскрывающую гнусную сущность негодяя. А тут вся квартира в деталях, только они почему-то не имеют никакого отношения к гнусностям.
Спокойно, Леша. Главное — сосредоточиться. Что мы знаем о ведьме? Что она собирала с бедных студентиков энергию. А куда она ее девала? Сразу тратила на мелкие нужды? Вряд ли, уж больно долговременный проект. Значит, где-то хранила накопленное. Где?
Я внимательно оглядел комнату через Сумрак. Несколько реагентов в ящиках стола источали слабые ауры. На могучий аккумулятор ни один из них не тянул. Я с сожалением задвинул ящики обратно. Надо осмотреть другие комнаты.
Проходя мимо огромного шкафа-купе с зеркальными дверями, я смахнул одинокую паутинку и ощутил в пальцах легкое покалывание. Слабое, чем-то даже приятное. Что за фокусы? Я уставился на свое недоумевающее отражение. На миг выглянул в Сумрак. Сумрак чихать хотел на ценники, там шкаф выглядел так же, как все другие шкафы, — серым безликим параллелепипедом. Никаких аур, ничего выдающегося.
Я осторожно откатил дверцу, полюбовался на летний гардероб Веденеевой. Платья, платья, платья. Осенне-зимняя коллекция, видимо, хранилось в отдельном шкафу.
Покалывание усилилось. Теперь зудела кожа на шее и лице. Приятно так. Почему-то вдруг хотелось зарыться в эти тряпки и никуда не уходить. Что за ведьмовские штучки?
Пару минут я перебирал тряпки, но не нашел абсолютно ничего примечательного. Ничего не понимаю. Я отступил на шаг, критически осмотрел тесную шеренгу платьев. А потом взял и погрузился в Сумрак еще раз. И тут же отпрянул назад, болезненно врезавшись локтем в стену. Локоть немедленно увяз в камне, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы выдрать его из ловушки. По счастью, тот-кто-сидел-в-шкафу не торопился вцепиться мне в горло.
Больше всего он походил на паука с короткими и толстыми лапками. Его черная тушка то твердела и сверкала, как антрацит, то размывалась в дымное чернильное пятно. Паук парил прямо посреди шкафа и отнюдь не рвался на свободу. А еще чувствовалось в черном уродце что-то невыразимо родное. Такое, что хотелось взять его в руки и тискать, тискать!
На всякий случай я задвинул дверцу, и шкаф вновь превратился в унылую серую коробку. Даже покалывание исчезло. Я достал телефон и набрал дежурный номер Ночного Дозора.
— Сумеречный портал, никаких сомнений. — Юрий Юрьевич отступил на шаг, освобождая место. Шеф с интересом разглядывал кляксу-паука.
В одночасье в квартире стало тесно. Костя примчался первым, но паук поверг его в такое же недоумение. Каких трудов стоил нам вызов Максима Максимовича, лучше не вспоминать. Он, кажется, и приехал только для того, чтобы убедиться в никчемности нашей находки и пристыдить нас за то, что вытащили его, старика, из теплого сухого офиса в мартовскую слякоть. Перед шкафом он топтался долго. Наверное, с четверть часа, а затем позвонил шефу. О чем они толковали, мы с Костей не слышали, но в итоге к дому Веденеевых приехал не только Сам, но и представительство Дневного Дозора с Юрием Юрьевичем во главе. По результатам обсуждения у меня возникло ощущение, что он единственный, кто видел такую штуку раньше. На меня Темный маг даже не взглянул.
— Сумеречный портал… — Шеф осторожно погладил паука. — Ага, вот как он раскрывается…
— Вы меня вызвали, чтобы показать портал? — спросил Юрий Юрьевич безо всякого выражения.
— Собственно, не совсем. — Шеф оторвался от паука. — Собственно, я хотел предложить тебе прогулку.
Несколько секунд они играли в гляделки.
— На кой бес? — осведомился Юрий Юрьевич. — По пятому слою соскучился? Не боишься, что портал сдетонирует, как в университете, и останется от тебя клякса на странице мироздания?
— Сдается мне, не все так просто, — многозначительно ответил шеф.
— И что тебе кажется сложным? Лида подготовила два запасных выхода. Один дома, один на работе. Судя по тому, как сработал первый, шансов, что второй окажется стабильнее, немного. Кстати, что говорит ее муж?
— Ничего не говорит. Привычки лазать по шкафам жены не имеет. Ни про какие порталы не знает.
— Гнилая семейка.
— И не говори, — вздохнул шеф. — Так что, ты готов?
— Под твою ответственность, Светлый. Только под твою ответственность.
Мне показалось, у разговора есть какая-то подоплека, но обдумать догадку я не успел. Шеф скомандовал освободить помещение. Дверь в комнату закрылась. Пару минут царила тишина. Я изо всех сил напрягся и вроде бы уловил слабый всплеск Силы. На том все и закончилось.
В коридоре было тесно. Я, Костя, Безухов и еще какой-то бугаеподобный Темный многозначительно переглядывались и усиленно пихались локтями. Максим Максимович невозмутимо оккупировал кресло в зале и раскурил сигарету. Третья Темная — высокая голубоглазая женщина с бесподобными ногами — сидела на диване в позе пионерки. Спина прямая, руки на коленях, на лице крайняя степень неодобрения вредных привычек. Я вдруг заметил тонкие, тщательно припудренные морщинки вокруг глаз. Мне стало неловко.
Затренькал телефон. Максим Максимович нажал кнопку.
— Ага… Дальше по улице… Знаю, конечно…. Отбой.
Он выглянул в коридор.
— Звонили наши первопроходцы. Приглашали в гости. Так что, мальчики и девочки, все на выход.
Женщина фыркнула.
Я улучил момент и спросил Максима Максимовича о подоплеке разговора. Маг только отмахнулся.
— Да нет там никакой подоплеки, Леша. Сплошные реверансы. Оба сразу все поняли.
— Что поняли?
— Сам увидишь. — Он хлопнул меня по спине, пропуская вперед.
Наверное, со стороны мы выглядели забавно — кучка Иных, перебегающих с места на место. Увы, оценить юмор ситуации было некому. Кто-то из Темных закрыл зону, и немногочисленные посетители гаражного комплекса быстренько разошлись по своим делам. Больше всего не повезло водителю, миновавшему въезд и налетевшему на барьер отторжения на полпути к своему гаражу. Он въехал в закрытую зону, судорожно затормозил посреди коридора и теперь мялся, не зная, что делать дальше. То немного подавал вперед, то сдавал назад, ругался, копался в бардачке, хлопал по карманам, словом, демонстрировал собой образец человека, получившего противоречивый приказ. Будь скорость поменьше, он мог удержаться на границе и спокойно выехать из гаража на улицу. А потом долго ругался бы на бегающих по коридору крыс, разлитое масло или еще какой глюк, заботливо подсказанный воображением. Но скорость была не гаражной, машина остановилась внутри зоны отторжения, и магические путы не давали несчастному сдвинуться с места.
Я умоляюще посмотрел на шефа. Тот поймал мой взгляд и, в свою очередь, посмотрел на Юрия Юрьевича. Темный маг, поморщившись, кивнул. Шеф сотворил Опиум, водитель со счастливой улыбкой откинулся в кресле и немедленно захрапел. Справедливость была восстановлена, и я заглянул внутрь. Как и в квартире, в гараже Веденеевых царил идеальный порядок. Посреди помещения сверкал лаком изящный желтый «Ягуар». Ни единого грязного пятнышка — машину словно сняли с выставочного подиума. В углу столбиком лежала зачехленная резина. Рядом располагались банка с маслом, канистра с бензином, электронасос и домкрат. На деревянном щите развешаны инструменты, на верстаке — «чемоданчик механика» с набором отверток и ключей.
Иные сгрудились вокруг «Ягуара», на капот которого Юрий Юрьевич высыпал содержимое найденного в гараже рюкзачка. Содержимое было аккуратно разложено по пакетам и перевязано резинками. Я хотел протиснуться ближе, но вовремя заметил, что даже Максим Максимович чуть подался назад, освобождая место Темной.
Женщина молча перебирала пакеты, некоторые смотрела на просвет, один даже вскрыла, чтобы понюхать содержимое.
— Елена… э-э…
— Лена.
— Лена, — покорно согласился шеф, — вы не могли бы прояснить предназначение этого рюкзака? Коль скоро все мы здесь сегодня собрались?
— И рада бы, да не могу. — Женщина взвесила плотный мешочек в руке и констатировала: — Серебряная пудра.
— Но догадки у вас, полагаю, есть? — вежливо поинтересовался шеф.
Женщина покачала головой.
— Вы не поверите, Пресветлый, но и догадок нет. Видите ли, большинство компонентов ведьмовских ритуалов многофункционально. К примеру, позвонок младенца, — она продемонстрировала пакетик, — можно использовать, чтобы проклясть весь род, а можно для продления жизни матери. Или чтобы вернуть потенцию отцу.
Шеф поморщился.
— Зря кривитесь, — заметила Елена. — Только такими ритуалами и тянули царские линии на протяжении столетий. Или вот серебряная пудра. Я могу назвать десятки колдовских смесей, где она является активным компонентом. А уж в скольких ее используют как примесь — не сосчитать.
Шеф выжидательно смотрел на женщину.
— И не смотрите так, — строго сказала Елена. — Говорю же, не знаю. Тут три десятка реагентов. Уникальный только один, — она постучала длинным наманикюренным ногтем по высушенной травке, — остальное более-менее универсально.
— И что же, совсем ничего странного? — Шеф был само терпение.
Елена недовольно нахмурилась.
— Хватит меня пытать. Впрочем, если вам важно мое экспертное мнение, одна странность действительно есть. Я осмотрела домашнюю лабораторию Веденеевой. Ничего общего с тем, что она держала в рюкзаке. Дома одна бытовуха — ну, знаете, здоровье, макияж, отвороты-привороты. Тут же комплект… Более специальный, что ли. При желании с его помощью можно сотворить что-нибудь серьезное.
— Насколько серьезное? — меланхолично спросил Максим Максимович.
Елена посмотрела на него с иронией.
— Лидка, конечно, дура, но не стоит ее демонизировать. Во-первых, большую часть такого барахла можно найти у любой опытной ведьмы. И в Дневном Дозоре, кстати, тоже. Нам многие компоненты просто по инструкции положены. Во-вторых, помимо реагентов серьезные ритуалы требуют огромных вливаний Силы. У ведьмы пятого уровня таких запасов нет, хоть досуха ее выжми.
Повисла тишина. Неприятная, клейкая. Шеф, Максим Максимович — все думали об одном: о сотне крошечных аккумуляторов, заряженных ведьмой в университете. Во всяком случае, я думал.
Елена недоуменно оглядела притихших Светлых.
— Да-да, спасибо, Лена, вы нам очень помогли, — нарушил молчание шеф. — Полагаю, здесь мы закончили?
— А эти куда девать? — кивнула Елена на пакетики с реагентами.
— Полагаю, после… гм… побега Веденеевой теперь это имущество ее мужа.
Сердце заколотилось чаще. Побега! Не гибели — побега! И, судя по молчанию Юрия Юрьевича, Темный маг согласился с определением шефа.
— Могу я забрать этот пакет? — Елена указала на экзотическую травку. — Хочу разобраться.
— Да-да, конечно, — покивал шеф. — Ночной Дозор не возражает. Леша, ты тут? Составь, пожалуйста, опись. Костя, ты подскажи, если что.
С описью мы провозились добрых полчаса. Темные вдвое меньше. Женщина скороговоркой диктовала названия реагентов, Безухов записывал. Часть названий мне удалось подслушать и скопировать, большинство нет. Вот и чередовались в описи: «marsilea quadrifolia, сушеный, 20 г» с «порошок бурый, с резким запахом, похожим на чесночный, один пакет».
Когда мы закончили, Темные уже уехали. Спящий водитель тоже пробудился и очистил проход. Максим Максимович попыхивал сигаретой рядом с воротами. Шеф облюбовал качели на детской площадке; полы легкого пальто парили в опасной близости от слякотной лужи.
— Повезло, — мрачно прокомментировал Костя, глядя на раскачивающегося шефа. — Площадку оставили. У нас, когда стоянку строили, футбольное поле снесли нахрен.
За время, проведенное в обществе Темных, он не произнес и десятка слов.
— Как вам представление? — весело спросил шеф. Он соскочил с качелей и как заправский эльф пошел к нам прямо по сугробам. Изящные черные туфли оставляли на ледяной корочке едва заметные следы.
— Вы выяснили, куда она бежала?
Шеф хитро посмотрел на Максима Максимовича.
— Ладно, Жень, расскажи, чего уж, — пропыхтел тот. — Парень заслужил.
— Очень хитрая там система оказалась, ребята, — таинственным голосом произнес шеф. — Я про такое даже не слышал. Сумеречный портал не в пространстве перемещает, а сквозь слои Сумрака. Так сказать, лифт в один конец. Ну и закинул он нас туда, где Макар телят не пас. Собственно, мы потому с Юрой вдвоем и пошли, чтобы, случись чего, поддержать друг друга. Но поддержка не потребовалась. Портал вывел нас в этакий пузырь. Место, отгороженное от внешнего мира защитной пленкой. Уж не знаю, всегда он там стоял или надулся, когда сработал портал. Вероятно, второе — затраты на его поддержание должны быть чудовищные.
Разглядеть толком мы ничего не успели. Потому что в пузыре был второй портал, тоже сумеречный. Только вел он не вверх, а вниз. Так мы очутились в гараже. Любопытно, что, когда открылся второй портал, первый детонировал, причем вся энергия взрыва ушла на нижние слои. Полагаю, в университете вас как раз таким взрывом и шарахнуло.
— И?!
— И все, — развел руками шеф. — Как только разобрались, где очутились, позвонили Максиму. Пока вы топали, Юрий нашел рюкзак с ведьмовскими принадлежностями. Остальное ты видел.
— Понятно, — разочарованно протянул я.
— Любопытно, что сумеречные порталы вас все-таки в пространстве сместили. — Максим Максимович потушил сигарету.
— Отсюда до веденеевского дома метров сто, — задумчиво проговорил шеф. — В принципе при перемещении на глубокие слои Сумрака пространственные флуктуации возможны. Эффект скольжения никто не отменял…
Я рассеянно слушал, как Максим Максимович обсуждает с шефом нюансы сумеречного скольжения. Внутри было пусто. Вроде бы надо радоваться, моя гипотеза подтвердилась. Несмотря на возражения шефа, несмотря на пренебрежение Юрия Юрьевича, прав оказался именно я. Но никакого морального удовлетворения я не ощущал. Даже пустякового злорадства в адрес высокого начальства, которое меня и слушать не желало. Все усилия были напрасны. Новых зацепок не появилось. Веденеева по-прежнему могла находиться где угодно.
— Чего киснешь? — Костя ободряюще хлопнул меня по плечу. — Поймаем мы твою ведьму!
— Она такая же моя, как твоя, — огрызнулся я.
— Действительно, Алексей, — обернулся шеф, — ничего страшного не произошло. Пойми, мы тоже люди. Иные, конечно, но люди. А люди иногда ошибаются. Тем более в таких тонких материях. Тут ведь дело не только в порталах…
— А в чем? — простодушно спросил Костя.
— Сами подумайте. Веденеева — ведьма пятого уровня. То, что мы увидели сегодня, — работа Высшего мага. И не просто Высшего. Это какой-то уникальный специалист. Построить такую связку порталов… — Шеф покачал головой.
— Значит, ей кто-то помог. — Костя зачерпнул полную горсть снега и послал снежок в одинокое дерево.
— Значит, помог, — согласился шеф. — Но тогда встают сразу два вопроса: давно ли в нашем городе завелся столь уникальный специалист и зачем ему выстраивать такие сложные конструкции для заурядной ведьмы пятого уровня?
— А она точно заурядная ведьма пятого уровня? — Я исподлобья посмотрел на шефа.
Шеф вздохнул.
— Утром я бы ответил: да. Сейчас — не знаю. С момента твоего появления, Алексей, мироздание не устает преподносить мне сюрпризы. Убийство вампира, нападение на вас с Юрием, смерть Игорька Соловьева, сбежавшая ведьма, теперь вот неизвестный Высший маг…
Шеф вздохнул.
— В общем, ребята, запуталось все. А еще рюкзак. Зачем он Веденеевой? Верно Темная сказала — барахло одно. Все ингредиенты за месяц собрать можно. Ну, за два. И стоило ради них огород с порталами городить? — Шеф испытующе посмотрел на меня.
Я пожал плечами, а Максим Максимович усмехнулся.
— Не хочет молодежь думать, — пробасил он. — А ведь все как на ладони. Ну же, ребятки. Зачем собирать в дорогу то, что можно легко найти за месяц?
Костя последовал моему примеру: пожал плечами. Интеллектуальные загадки его не особо интересовали. Признаться, постановка вопроса в такой формулировке не нравилась и мне. Особенно в устах Максима Максимовича. Вот я весь такой мудрый знаю ответ, но давайте-ка догадайтесь сами. Как в первом классе, честное слово.
Максим Максимович, заметив отсутствие энтузиазма на наших лицах, только покачал головой.
— Да ведь просто все, ребята. Значит, ингредиенты зелий ей нужны не через месяц, а гораздо раньше. Что бы ни замышляла Веденеева, это должно произойти в самое ближайшее время.
— Угу, — мрачно буркнул я. — Тогда почему она не забрала рюкзак с собой?
Народу в кафе было немного, зато все как на подбор. Перевитые венами, бугрящиеся мышцами мужчины, стройные, в меру подкачанные женщины. По словам Кости, в такое время любители в качалку не ходили — только завсегдатаи. Посетив тренажерный зал, они спускались в кафе выпить протеиновый или кислородный коктейль. На меня, заказавшего отбивную с картошкой фри, смотрели как на сумасшедшего. Костя, тщательно блюдущий режим, выбрал котлеты на пару́ и зеленый салат. Пока котлетки доходили, он закрылся покетбуком и старательно делал вид, что не имеет ко мне никакого отношения. Я не возражал. Литературные пристрастия Кости вызывали во мне смешанное ощущение смущения и стыда. Судя по обложке, эта книга не являлась исключением. Черно-красный вампир вгрызался в горло юной девы с таким остервенением, словно его год держали на овощной диете. Дева, как ни странно, не возражала. Видать, тоже была поклонницей Сумерек.
Костя заржал так, что я чуть не подавился отбивной.
— Тише ты!
— Не, ну ты зацени! — Костя откашлялся.
«Петр Алексеевич взял в руки столовый нож и грустно проговорил: "Ленечка, сейчас я принесу вас в жертву". "Не надо, Петр Алексеевич! — закричал Леонид. — Я знаю три заклинания, вам же хуже будет!"»
Я закатил глаза.
— Нет, ну а что, правда жизни! Помню, как-то в Дагестане схлестнулись. Прет на меня один такой — моджахед моджахедом. В руке ятаган, в глазах безумие. Тоже в жертву принести хочет. И, главное, чую — сильный он, не ниже четвертого уровня. Так что непонятно, кто кого. Ну, я сложил руки, будто файербол кидать собираюсь. А он бац в ответ сферу отрицания. Ну, пока ставил, я ему с правой челюсть и сломал.
Костя продемонстрировал короткий хук.
— Автор кто?
— Автор? — Костя словно бы с удивлением посмотрел на обложку. — Феликс Зилич. Румын какой-то.
Я поперхнулся кофе.
— Почему румын?
— А кто еще будет с такой фамилией?
Я не нашел, что ответить.
Когда с отбивной было покончено, подоспели Костины котлетки.
— Так, ты меня сюда зачем затащил?
— Пофефть, — прошамкал Костя с набитым ртом.
— А Веденееву кто ловить будет? Где обещанный мозговой штурм?
— Пфо мофговой фтурм… ты придумал. — Одним усилием Костя проглотил первую котлетку.
— Ты говорил, у тебя есть идея!
— Идея есть, — довольно ответил перевертыш, подцепляя хрустящий огурчик. — Если ведьма осталась жива и если рюкзак так важен, почему Веденеева его не забрала? Ведь у нее было несколько дней.
— Ты украл мой вопрос, — возмутился я. — И почему же?
— Тут одно из двух. Либо она не выжила, либо рюкзак у нее не один.
— Снова здор
— Парашюты намного проще порталов, — наставительно сказал Костя, — и то не всегда раскрываются.
— Всякая аналогия лжива, — не менее наставительно ответил я. — И про второй рюкзак, кстати, неубедительно. Спрятала бы один в укромном месте, а потом спокойно забрала, хоть через один портал сбеги, хоть через другой.
— Или он настолько важен, что она сделала запасной, — не сдавался Костя. — Что, кстати, очень возможно, если она задолжала за порталы Высшему магу. Они крайне не любят, когда их планы срываются из-за разгильдяйства.
Я хотел поерничать, откуда у Кости опыт общения с Высшими магами, но передумал. В конце концов, не такая уж невероятная версия. Чем-то же ведьма мага заинтересовала. Знать бы еще, кто этот Высший…
— Кстати, помнишь, ты рассказывал про девушку, которая тебя в Сумрак затащила и к нам в Дозор направила? — продолжал развивать тему Костя. — Может, она за всем и стоит?
Мне стоило большого труда сохранить невозмутимое выражение лица.
— С чего ты взял?
— Сам посуди, сто лет неизвестных магов не было, и вдруг разом два? Какой-то странный наплыв. Как по мне, одно и то же лицо.
Я уставился в стол, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Костик! — Веселый возглас прозвучал как нельзя кстати. К столику подбежала молоденькая девушка. Через секунду Костя уже подхватил ее, легко покружил в воздухе и радостно повернулся ко мне.
— Знакомьтесь. Юлька — моя невеста, Алексей — очень хороший друг.
Я поспешно поднялся, растерянно пожал девушке руку. Та тут же отвернулась к суженому.
— Прикинь, Топоров сегодня сказал, что если я так дальше буду заниматься, осенью от клуба на региональные по бодифитнесу пошлют.
— А ты сколько сейчас жмешь?
— Полтинник.
— Неплохо.
— Неплохо? — Она отвесила Косте подзатыльник.
— Какая ты агрессивная. Пойди-ка протеинчиков поешь.
— Какой ты умный! Ты хоть знаешь, что такое протеины?
— Знаю, конечно, белки.
— Хоть чему-то вас в армии научили!
— Вообще-то не совсем, — вклинился я. — Протеины — простые белки. А еще бывают сложные — протеиды. Так что приравнивать белки и протеины не совсем корректно…
— Очень интересно, — скорчила гримаску девушка. — Уверена, Костя во всем разберется..
Она ускакала к кассе. Я поднялся следом.
— Ладно, пойду я.
— Ты чего, обиделся, что ли? — Костя посмотрел на меня с удивлением.
— Нет, просто… Есть одно дело. — Я вздохнул. — Да все нормально, честно. По крайней мере я теперь понял, зачем ты меня сюда затащил. Девушка красивая, выбор одобряю!
Костя немедленно расплылся в улыбке.
— Огонь-девка, правда?
— Под стать жениху. — Я немного натянуто улыбнулся.
— Ты, главное, в курсе дел держи. Ты же знаешь, я всегда готов, если что.
— Обязательно.
Я пожал ему руку, помахал на прощание Юле и поспешил на улицу.
Вечная серая пустота Сумрака. Линия Силы — почти невидимая, но прекрасно ощутимая. Гибкая, упругая, похожая на лассо. Я попробовал накинуть петлю на каменный столб, и лассо выскользнуло из рук. Распалось тусклыми искрами. Я лихорадочно попытался восстановить контроль.
— Алексей, подожди. — Анна тронула меня за руку. — Что случилось? Ты сегодня сам не свой.
Я оставил попытки обуздать тонкий ручеек энергии, постарался восстановить дыхание. Как всегда, безуспешно. Сумрак оставался чужой стихией. Притягательной, дающей невероятные возможности, но столь же смертельно опасной, как арктический буран или иссушающая жара Сахары. Во всяком случае, для меня, Анна чувствовала себя как рыба в воде. Не похоже, чтобы безжизненные пейзажи или изматывающий ветер ее беспокоили. Очки у нее, что ли, волшебные? Наденешь — и серый мир раскрашивается в розовые или изумрудные тона?..
— Алексей?
— Да-да, все в порядке. — Я смахнул пот со лба. — Как тебе удается? Даже шеф напрягается, когда надолго в Сумрак уходит, одна ты как огурчик!
Анна засмеялась.
— Сочтем за комплимент. Алексей, поверь, ты делаешь огромные успехи. Подняться за полгода до пятого уровня — выдающееся достижение. Помнишь, как проходили наши первые встречи? Одна-две минуты в Сумраке, потом ты мешком вываливался и даже не мог вернуться. А сейчас? Ты держишься по десять минут, а с перерывами уроки растягиваются на целый час! Это очень, очень много! Честное слово.
Я поморщился. Все эти уроки и честные слова немного бесили. Да, Анна находилась в положении учительницы, да, за полгода она объяснила мне больше, чем все дозорные вместе взятые. Но к чему такое отношение? Как к первокласснику, честное слово!
Я поймал себя на мысли, что употребляю ее словечки, и мысленно чертыхнулся.
— Ладно, — смилостивилась Анна, — перерыв пять минут. Потом возвращайся, жду тебя здесь.
Я вывалился из Сумрака и растянулся на кровати, судорожно ловя ртом воздух. Комплименты, бесспорно, приятны, но радоваться особо нечему. После тренировок я по-прежнему как выжатый лимон. И то, что теперь я могу держаться на плаву десять минут вместо одной, не очень утешает. Юношеский максимализм, наверное.
Как всегда, пятиминутный перерыв растянулся на четверть часа. В конце концов я высосал оставленную возле кровати бутылку колы, без всякого аппетита сжевал плитку черного шоколада и только тогда сумел подняться. Возвращаться не хотелось. Не только потому, что предстоящее погружение было уже третьим за сегодня, я не знал, как себя вести с Анной.
Невинная версия Кости как обухом огрела. И высказал-то он ее не всерьез: перевертыш просто хотел задержать меня до прихода Юли, чтобы похвастать своей спортивной невестой. Только вот правды в ней содержалось больше, чем во всех моих продуманных детективных догадках. А мне — барану — даже в голову не пришло, что милая учительница Аня может быть связана не только с убийством вампирши, но и с Веденеевой, и с сумеречными порталами. Притом что лично видел, как она открывает порталы щелчком пальцев! Видел, но два и два не сложил.
Если подумать, что я вообще о ней знаю? Добрая, милая, Светлая девушка. Девушка ли? Да, выглядит она на двадцать, но, судя по интонациям, держит меня за подростка. Светлая? Без сомнения. Максим Максимович как-то говорил, что выдать Светлого за Темного невозможно и наоборот тоже. Скрыть ауру, прикинуться человеком — запросто, подменить цвет — нет. Но Свет Светом, а что, кроме него, мы имеем в остатке? Да ничего! О прошлом Аня никогда не рассказывала. О себе тоже. Являлась по вечерам несколько раз в неделю, проводила занятие и уходила. Шутила, смеялась, давала советы, критиковала, но никогда ничего не рассказывала. Никогда. Ничего. А я, дурак, успокаивал себя: дескать, я такой особенный, что ко мне проявляют индивидуальный подход. Вспоминал китайскую мудрость о том, что талантливый ученик всегда встретит подобающего учителя. Повторял народную пословицу: «Дареному коню в зубы не смотрят». Баран. Самовлюбленный тупой баран. Но хрен с ним, с прошлым. Что делать сейчас, когда я наконец прозрел? Сообщить шефу? Прикинуться, что ничего не произошло, и попытаться выудить информацию? Спросить прямо?
Я поднял тень, решительно шагнул вперед. Анна сидела на невысоком каменном уступе и расчесывала деревянным гребнем волосы. Сумеречная Рапунцель. Идиллия. Хоть сейчас картину рисуй. При моем появлении волшебница улыбнулась и убрала гребень.
— Готов?
— Анна, мне надо у вас кое-что спросить. — Я постарался, чтобы голос звучал твердо.
— Конечно, Леша. — Ее улыбка стала чуть смущенной.
— Вы знакомы с Веденеевой Лидией Николаевной?
— С кем? — Удивление выглядело вполне искренним.
— Веденеева Лидия Николаевна. Темная Иная. Ведьма. Пятый уровень Силы.
Анна посмотрела на меня с легкой обидой.
— Никогда о ней даже не слышала. И вообще я никогда не зналась с ведьмами. И ты бы, Леша, тоже не общался. Лживые, изворотливые змеи.
Повисло молчание. Здорово я спросил. Зашел, как говорится, с козырей. А она взяла и ответила «нет». И что теперь делать? Допытываться дальше? У меня ни зацепок, ни доказательств. Даже догадок толком нет, одна голая возможность.
— Леша, что случилось? — озабоченно спросила Анна. — Ты лучше скажи прямо, может, подскажу чего.
И я рассказал все. Про убийство мага-геометра, про расследование с Юрием Юрьевичем. Про Веденееву и ее батарейки. Про побег и сумеречные порталы. Про гараж и рюкзак с ведьмовскими принадлежностями.
Анна слушала не перебивая. Она всегда дослушивала историю до конца. Пару раз по ее лицу пробежала тень.
— И ты решил, что мы как-то связаны? — спросила она, когда я закончил.
— Я должен знать. Я же теперь в Дозоре. И порталы… С такой легкостью их открывать больше никто не умеет! Даже шеф.
Последнюю фразу я добавил ради красного словца. Откуда мне знать, что умеет шеф?
— Леша… — На лице Анны появилось мучительное выражение. Словно она не знала, как выразить простую самоочевидную мысль. — Леша, при чем здесь порталы? Я Светлая, понимаешь? И я никогда не пойду на сделку с Темными! Ты же такой же, ты должен понять!
Я вспомнил слова шефа.
— Ты их боишься? Ненавидишь?
— Нет. Они просто… с ними нельзя идти на сделки. Они другие. Это не их вина, но они другие. Они никогда не ответят тебе взаимностью, не подадут руки. Их любовь отравлена Тьмой. Они несчастны и делают несчастными окружающих. Даже когда хотят добра. Даже когда думают, что действуют во благо! У них что-то сломано внутри. Нет чего-то, что делает людей людьми. Никогда, слышишь, никогда не думай, что вы одинаковые. И никогда не думай, что понимаешь их. Слышишь, никогда!
Анна говорила сбивчиво, с неожиданным жаром. От ее горячности мне стало немного не по себе, и одновременно я почувствовал стыд. Так часто бывает — пытаясь исправить одну ошибку, ты немедленно допускаешь другую, не менее чудовищную. Я упустил из виду, что Анна может быть связана с Веденеевой, и когда мне эту мысль подбросили, немедленно решил выступить с разоблачением. Сгоряча, не пытаясь толком обдумать, насколько возможна такая связь. Баран!
— Прости, я не хотел…
— Леша, послушай, — перебила Анна. — Ты можешь отвести меня туда, где убили вашего мага?
— В его квартиру? — переспросил я с удивлением.
— Ты же говорил, его убили на улице?
— Ну да, но…
— Тогда нам нужно на улицу.
Я замялся.
— Но ведь прошло две недели, там все уже сто раз перетоптано, и в Сумраке все следы стерлись. Да и не было там никаких следов. Мы же вместе с Максимом Максимовичем смотрели. И Темные тоже.
— Леша, — Анна стиснула мою руку, — поверь, это очень-очень важно. Обещаю, я все расскажу на месте. Нам надо срочно проверить одну вещь. Очень важную вещь.
— Да понял, понял. — Я осторожно высвободил руку. — Поедем сейчас?
— Ночь… Да, сейчас. Ты только не спеши, — добавила она виновато. — Поешь, отдохни немножко, а потом езжай. Когда будешь на месте, позови. Я буду ждать.
К полуночи заметно похолодало. Плотный порывистый ветер студил не хуже эфемерных ветров Сумрака. Покидать теплую утробу автомобиля не хотелось. Я вылез наружу, поспешно сунул руки в карманы и локтем захлопнул дверцу.
Место преступления выглядело ровно так же, как в ту злополучную ночь. Разве что подтаял и потемнел снег. В соседних домах горели редкие огни. Я посмотрел на часы — начало первого. Последний трамвай прошел, ночная дорога пустовала. Пожалуй, дополнительная маскировка ни к чему. Вряд ли кто-то заинтересуется стоящим рядом со своей машиной одиноким мужчиной.
Я еще раз осмотрелся и осторожно выглянул в Сумрак. Никого. На то, чтобы послать весточку Анне, ушло несколько минут. Заклинание связи — первое заклинание, которому меня научили. Несложное и не особо затратное. Однако после вечерней тренировки я чувствовал себя как разбитая телега. Сосредоточиться на тонкой струйке Силы никак не удавалось. В конце концов я кое-как зацепился за образ-ауру Анны и послал короткий импульс: приходи. Как всегда, ответ не заставил себя ждать. Молочная клякса вспухла в воздухе, девушка вышла из туманной пелены портала и принялась деловито осматриваться. После наших первых встреч все общение происходило только в Сумраке. Видимо, это тоже было частью моей подготовки.
Я вздохнул, собрал волю в кулак и с трудом поднял тень.
— Прямо здесь? — удивленно спросила Анна, когда я, пыхтя, забрался в Сумрак.
— Здесь его предположительно сбили. Тело нашли чуть дальше. — Я махнул рукой вдоль растворившихся в Сумраке рельсов. — Жил он там. — Я показал на темный безликий остов дома.
— Сбили?
— Ну да. Все выглядело так, будто его сбил трамвай. Только сбил посреди ночи, и трамвай шел не в ту сторону. Мы, кстати, так и не поняли, как и зачем Веденеева отмочила этот номер. Бред же чистой воды.
На лице Анны появилось растерянное выражение. Как будто мой короткий рассказ натолкнул ее на неожиданную мысль.
Она сделала несколько шагов, замерла, склонив голову набок, исчезла и тут же появилась вновь. Я никогда не видел, чтобы так быстро уходили и возвращались со второго слоя Сумрака.
— Здесь, — прошептала она. — Это здесь. Все повторяется.
— Что? — Я подошел ближе.
— Плохо, Леша, как все плохо.
Она ненадолго замолчала и уже спокойно спросила:
— Ты ничего не чувствуешь?
Я покрутил головой. Все та же покрытая пылью сумеречная тундра. Разве что паутины в воздухе плавало больше обычного. Потом я почувствовал странную легкость. Слегка закружилась голова. Недовольно забурчал желудок — с вестибулярным аппаратом у меня всегда были нелады. Впрочем, неприятные ощущения быстро прошли, осталась только легкость, будто я стоял в зоне пониженной гравитации. Я даже пару раз подпрыгнул, проверяя гипотезу. Увы, воспарить не удалось.
Анна поначалу озадаченно наблюдала за моими экспериментами, потом заулыбалась.
— Выйди из Сумрака, — посоветовала она. — Выйди и зайди снова. Не бойся, все получится.
Я со вздохом подчинился. В моем состоянии такой переход сродни пытке, однако все прошло на удивление удачно. Тень легко оторвалась от земли, без всяких капризов пропустила в обе стороны. Чудеса. Я вопросительно посмотрел на Анну.
— След Гермеса, — пояснила она. — Такие места встречаются, хоть и не очень часто. Пройти в Сумрак и обратно тут немного проще, чем обычно.
— Ничего себе немного! — От переполнявшей легкости хотелось взмыть в воздух.
Анна засмеялась.
— Просто ты особенный. Для обычных Иных разница не столь велика. Сильные ее просто не заметят, слабые решат, что сегодня у них удачный день.
— Особенный?
Анна посерьезнела.
— Потерпи. Скоро я тебе все объясню. Сейчас мы должны проверить одну очень важную вещь. Вы ведь не нашли ничего подозрительного на месте преступления?
Я недовольно качнул головой. Терпеть не могу многозначительные «скоро» и «всему свое время». Тоже мне тайны мадридского двора…
Девушка продолжала вопросительно смотреть на меня.
— Нет, не нашли. Ни мы, ни Темные.
— Хорошо. — Анна задумчиво прошла взад-вперед. — След Гермеса небольшой. Вот отсюда досюда. Скажи, поблизости есть какая-нибудь постройка? Что угодно: остановка, беседка, лавки?
— Гм… — Я задумчиво поскреб легкую щетину, не удержался — вышел из Сумрака и вернулся обратно. Тень из вечного противника превратилась в послушного друга. Слегка упрямого, но готового прийти на помощь по первому зову.
— Нет, ничего. До ближайшей остановки метров сто. Вдоль рельсов дорога, дальше газон и дома. Разве что фонарные столбы.
— Столбы… — с сомнением повторила Анна. — Понимаешь, нужно место, где можно на несколько дней спрятать небольшой предмет. Рядом со Следом Гермеса, совсем близко.
— Хм… Подожди немножко. — Я вышел из Сумрака, потер ладони. Кладоискатель — простое, почти шуточное заклинание. По легенде, его придумал Моисей для поиска воды в Аравийской пустыне. Для нормальной работы заклятью требовался прутик, но мне не требовалось прощупывать многометровую толщу земли. Несколько легких пассов — и сквозь снег просочились слабые ауры. Что означают песочный и сиреневый цвета, я не знал, а вот светло-серый помнил — серебро.
Я лихо разметал снег ногой и выпустил в землю тройное лезвие, обдав ботинки фонтаном грязи. Ой, дурак… Второе лезвие вошло в землю под нужным углом. Я шумно выдохнул. По затратам Силы сегодняшний день явно шел на рекорд. Зато в земле образовалась ямка нужной глубины. Немного повозившись, я вытащил заляпанную жестяную коробку размером с ладонь.
С крышкой пришлось помучиться — заклинило напрочь. Руки стыли на холоде. Я уже отчаялся взломать коробку и примерялся, куда всадить третье тройное лезвие, когда вспомнил о лежащей в «бардачке» плоской отвертке. Отвертка решила исход дела.
Внутри находилась отвратительно пахнущая смесь. Желудок болезненно сжался. Я прикрыл лицо рукавом куртки и часто-часто задышал через рот. Полегчало.
В Сумраке субстанция изменилась. Запах остался резким, но перестал вызывать рвотные позывы — нечто среднее между аммиаком и краской. Темная смесь окончательно почернела, на ней проступили яркие белые искры. Поверхность начала слабо дымиться.
Летающая паутина неожиданно проявила к смеси интерес, подлетала и норовила прилипнуть к коробочке. Я протянул находку Анне.
— Выкопал, — пояснил я. — Прямо под нами.
На миг лицо Анны исказила болезненная гримаса.
— А я не догадалась, — едва слышно промолвила она.
С минуту Анна изучала содержимое коробки, потом бросила на землю. Мне показалось, руки девушки дрожат.
— Анна?
— Нет-нет, все нормально. — Она вымученно улыбнулась. — Пойдем отсюда. А коробка… Ее не найдут. Не должны. Я сама разберусь.
В руке Анны вспыхнуло ослепительное белое пламя.
— Уничтожаем улики? — раздался насмешливый голос за спиной.
Юрий, в длинном черном пальто и тонких кожаных перчатках, стоял, сложив руки на груди. Я не ощущал его присутствия, не слышал, как и откуда он пришел.
Анна вздрогнула. Пламя задергалось, потянулось в сторону Темного и тут же испуганно отпрянуло.
— Зачем ты здесь? — одними губами прошептала Анна.
— Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления, — все так же насмешливо продолжил маг. — Честно говоря, я ожидал чего-то подобного. Ничего не хотите рассказать?
— Как ты нас нашел? — деловито спросил я.
— Я не искал. — Темный смотрел только на Анну. — На месте магического преступления иногда оставляют сигнализацию, дозорный Романов. Советую глубже изучить процедуру работы Дозоров. Тем более что у тебя теперь будет уйма свободного времени.
— Сигнализация? — Я растерянно обернулся. — Здесь не было никакой сигнализации.
— В том и суть сигнализации. — Юрий сделал осторожный шаг вперед. — Ее не видно, если не знаешь, где искать.
— Уходи, — тихо сказала Анна. — Прошу тебя, уходи. Ты здесь не нужен. Ты только помешаешь.
— Ты понимаешь, о чем просишь, Светлая? — резко спросил маг, и Анна вздрогнула, как от пощечины. — Двойное убийство, нападение на Иного, сокрытие улик, вмешательство в дела Дозоров. На тебе сейчас висит столько, что хватит на два развоплощения. А ты в ответ диктуешь мне, что делать?
Анна вскинула руку. Белое пламя сорвалось с пальцев, ударило в землю, прямо в жестяную коробку. Вспыхнула парившая над ней паутина, огненные язычки побежали по пыльному ковру. Но Юрий действовал быстрее. За миг до удара над коробкой вырос прозрачный ледяной кристалл мне по колено. Брызнули колючие осколки. Кристалл помутнел, оплыл, но закованная внутри льда коробка не пострадала.
— Видимо, это следует расценить как отказ от сотрудничества, — задумчиво проговорил Юрий. — Что ж, дело ваше. Дневной Дозор, всем выйти из Сумрака.
Несколько секунд ничего не происходило. Мне показалось, Анна готова броситься на Темного. От их разговора осталось странное ощущение. Словно они давно знакомы, и за словами стоит больше, чем видится на первый взгляд. А я не знал, что делать. Здесь не конфликт двух Иных, Юрий Юрьевич действовал от имени Дневного Дозора. Решись дело миром, я сумел бы отмазаться, заявив, что веду собственное расследование, но объяснить нападение Анны на дозорного будет попросту невозможно. Более того, мне следовало помочь в ее задержании.
Анна раскинула руки. В воздухе возникла перламутровая каракатица портала. Девушка отступила, и Юрий сделал быстрое, едва уловимое движение. Чем-то похожее на то, которым снимают слепок ауры. Я ждал тройного лезвия, файербола, сумасшедшего выплеска Силы, но ничего не произошло. Портал закрылся, мы остались вдвоем. Темный маг опустил правую руку в карман. Кажется, в ней был камень или какой-то мелкий предмет.
— Рассказывай, — коротко бросил он.
— О чем? — Я лихорадочно пытался сообразить, что стоит говорить, а что нет.
— Обо всем. Где познакомились, чем занимались, о чем говорили.
Темный присел рядом с ледяным кристаллом. Аккуратно подхватил коробочку двумя пальцами. Рука прошла сквозь оплавленный лед, не встретив сопротивления. Я выразительно пожал плечами.
— Да не о чем особо рассказывать.
— Не о чем? — переспросил Юрий. Он понюхал содержимое, поморщился, достал из кармана полиэтиленовый пакет и опустил в него коробку. — Слушай внимательно, Светлый, повторять не буду. Эта женщина в розыске. Она подозревается в ряде тяжких преступлений. То, что ты якшался с преступником, вместо того чтобы его задержать или сообщить в Дозоры, очень плохо, в первую очередь — для тебя.
— Почему вы решили, что Ночной Дозор не в курсе? — как можно развязнее спросил я.
— Потому, что твой шеф не идиот. И если бы он был в курсе вашей связи, вы бы больше не встретились. Скоро убедишься.
Юрий отряхнул руки.
— Но разговор о другом. Сейчас ты расскажешь мне все, что я хочу знать, а потом мы подумаем, как поступить.
— С чего это я должен что-то рассказывать? — Я храбрился, однако чувствовал себя очень неуютно. Темный излучал абсолютную, непоколебимую уверенность, и от его уверенности становилось жутко. Некстати вспомнились гулявшие по Дозору легенды о том, как Юрий не единожды обвинялся в смерти Иных и как ему каждый раз удавалось выйти сухим из воды. Вот скрутит сейчас в бараний рог, и ничего я не сделаю…
Темный маг одарил меня презрительным взглядом.
— Потому что у нас есть три варианта. Я могу сообщить твоему шефу, что видел тебя с подозреваемой, и позволить тебе объясниться самому. Я могу изложить ему свои соображения. А еще я могу составить официальный рапорт и послать копию в Москву с вопросом, как получилось, что сотрудник Ночного Дозора покрывает убийцу. Сам понимаешь, в последнем случае отвечать придется не только тебе.
— То, что она причастна, еще не доказано…
— Это ты не мне будешь объяснять. Если тебя вообще захотят выслушать.
Взгляд мага из презрительного сделался насмешливым. Он понял, что я сдался.
— Итак?
— Что, прямо здесь рассказывать?
— Если хочешь, можешь выйти из Сумрака.
Я говорил почти час. Шеф с безрадостным видом слушал не перебивая.
— На чем вы расстались? — спросил он.
Я залпом выпил давно остывший чай.
— Рассказал ему про Анну. Про наши встречи, что она хотела видеть место, где убили геометра.
Шеф звучно хлопнул ладонью по столу.
— Какого, к дьяволу, геометра?! У него есть имя, понимаешь?!
— Простите, я не хотел…
— Да вы всегда не хотите!
Шеф резко поднялся, подошел к окну.
— Ты, Алексей, поступил безответственно. Причем трижды. Когда принял предложение Анны. Когда не рассказал о нем мне. И когда рассказал все Юрию.
— Но разве лучше, если бы он…
— Не знаю! Я только знаю, что Анна занимает его куда больше интриг Дозоров. Поэтому он хотел знать все, что знаешь ты. А ты его желание удовлетворил, и чем теперь все обернется — неизвестно.
Я не нашел, что ответить.
— Ты знаешь, зачем вы туда ездили?
— Она хотела что-то проверить. Что-то, связанное со смертью гео… Соловьева.
— Что было в коробке?
— Не знаю. Какая-то смесь, очень вонючая.
— Ты ее Кладоискателем нашел? Какие видел ауры?
— Э… серебро точно. Вторая желтая, тусклая. Третья сиреневая…
— Слепок ты, разумеется, не сделал, — перебил шеф. — Видимо, придется ждать исследований Темных.
Я пристыженно молчал. Хотелось возражать, спорить, объяснять, но… Что я мог сказать? Что Анна — Светлая, а Светлые всегда хотят только добра? Что она ни в чем не виновата, потому что сама так сказала, а Светлые не умеют врать? Что я надеялся, что правда никогда не всплывет, поскольку тоже Светлый, а мы никогда не ставим других в неловкое положение? Детский лепет, а еще самонадеянность и безответственность. И не на кого свалить вину, все решения принимал только я. Мне за них и отвечать…
— Не знаю, Алексей, — шеф даже не обернулся, — я думал, ты разумнее. Думал, на тебя можно положиться, а не стоять над душой, требуя отчета за каждое действие. Нас очень мало, понимаешь? Это повышает ответственность каждого сотрудника. Потому что сотрудник должен понимать — за ним никого нет. И если ошибется он, никакой добрый волшебник ошибку не исправит.
— Простите, — только и смог выдавить я.
— Да что тут прощать. Не в прощении дело, а в результате. И от моего прощения он не изменится.
Шеф помолчал и добавил:
— Ты хоть раз задавался вопросом, почему она возилась с тобой полгода?
— Она сказала, что я особенный, — буркнул я. — И все. Она никогда ничего не поясняла. А я решил, что дареному коню в зубы не смотрят. Она же ничего не просила взамен, ничего не выспрашивала. Только занималась со мной, и занятия давали результат. Я специально у ребят спрашивал. Обычно до пятого уровня несколько лет расти, а у меня получилось за несколько месяцев.
— Только какой ценой? — Шеф наконец отошел от окна.
— Да не было никакой цены! Разве только бутерброды и пицца из микроволновки.
Шеф покачал головой.
— Ты так и не понял главного. Чтобы судить о цене, надо разбираться в товаре. Знать цели и мотивы участников торга. И даже это не гарантирует выгодной покупки.
— Но разве речь всегда о купле-продаже? Она же Светлая. Разве этого недостаточно, чтобы помогать просто так?
Шеф вздохнул. Видимо, бесплодная дискуссия начала его утомлять.
— Дозорный Романов, по итогам успешной полугодовой работы вам предоставляется внеочередной двухнедельный отпуск. Соответствующий документ подпишете в бухгалтерии. Как ваш непосредственный начальник настоятельно рекомендую потратить отпуск на отдых. На работе не появляться, в деятельности Ночного Дозора не участвовать, о любых подозрительных событиях сообщать оперативной бригаде. Все ясно?
Я молча кивнул. Даже желание оправдываться пропало. Прав был Юрий Юрьевич, теперь у меня много свободного времени.
— Вот и прекрасно. Увидимся через две недели.
Я встал и, не проронив ни слова, вышел из кабинета.
Леночка выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже толстый слой пудры. Я осторожно коснулся ее плеча, положил на стол кусочек янтаря.
— Сделал все, что мог. Слепок не идеален, но полностью очистить от помех не получается.
Леночка рассеянно посмотрела на камень.
— Я постараюсь.
Я прошел на кухню, открыл жестяную коробку и обнаружил, что кофе закончился. Пришлось спускаться в подвальный магазинчик в доме ведьмы. Оттеснив парочку, выбиравшую, что выпить перед тем, как забраться в постель, я купил пакет зерен.
Кофемолка дребезжала так, что казалось, вот-вот развалится. Китайский чайник тоже дышал на ладан. Я сделал мысленную пометку — купить новый.
— Прервись. — Я поставил чашку с черным напитком на край стола.
— Почти закончила, — все так же не глядя на меня, откликнулась Леночка. — Спасибо.
«Почти» растянулось на час. В конце концов ведьмочка отодвинула серебряный поднос, сняла очки и потерла переносицу.
— С тебя отпуск.
— Обязательно.
— В удобное для меня время.
— Конечно.
Леночка обернулась, с подозрением посмотрела в мою сторону.
— Как-то ты легко согласился.
— Я вообще покладистый.
Она ненадолго задумалась и уточнила:
— В удобное для нас время.
— А вот этого не обещаю.
Ведьма притворно охнула.
— Вы, мужики, все одинаковые. А если я изменю тебе на Мальдивах с прекрасным аборигеном?
— Давно ли туда завезли аборигенов?
— Аборигенов не завозят. — Леночка сладко потянулась. — Хорошо, не с аборигеном. С прекрасным инструктором по серфингу. Молодым, мускулистым, загорелым.
Она облокотилась на спинку стула и подперла подбородок кулачком.
— Он же тебе надоест через десять минут.
— Так уж и надоест? Я, между прочим, с ним не разговоры разговаривать собираюсь.
Я вздохнул.
— Чего ты добиваешься? Чтобы я превратил всех мальдивских серфингистов в жаб?
Леночка недовольно скривилась
— Дурак какой-то. Я с ним серьезно, а он как маленький, лишь бы остро пошутить.
— Эффект присутствия. Рядом с тобой я молодею душой.
Леночка неожиданно улыбнулась. Чуть-чуть игриво, но вполне искренне. Вот как ей удается выловить крупицу правды среди ни к чему не обязывающей болтовни? Странно, но когда мы были вместе, во мне и правда просыпалась искра… нет, не искренности, как тридцать лет назад с Алией, — беззаботности. Легкомысленности, ничуть не подобающей Иному моего возраста и статуса.
— Юрий, скажи прямо, в чем дело? — Леночка подошла ко мне вплотную.
— Ни в чем. Во-первых, шеф никогда не даст нам отпуска одновременно. Просто из вредности.
— А во-вторых?
— А во-вторых, хватит и во-первых.
Леночка нахмурилась, легонько пнула меня по ноге.
— Вредный ты все-таки, Юрий.
Я притянул ее за талию, усадил на колени.
— Я полезный. Очень полезный. К сожалению, не все это ценят.
— Был бы полезный, нашел бы способ. — Несмотря на нарочитую игру, она и впрямь сердилась.
— Зная шефа…
— Хорошо, — перебила она. — А если я уйду из Дозора?
Я растерянно моргнул.
— Зачем?
— Чтобы жить нормальной жизнью! — Она постучала мне по лбу. — Ты-то до такой мысли никогда не дойдешь.
— Я не могу уйти, ты же знаешь.
— Да-да, знаю, долг, права, обязанности… Юрий, ты к Светлым переметнуться не задумал? Иногда мне кажется, у тебя с ними больше общего, чем с любым из нас.
Я фыркнул.
— Не смеши. Я не страдаю грехом идеализма.
— Некоторые Светлые тоже не страдают, — заметила Леночка, — те, что по́жили. Ты не поверишь, они изрядные циники — эти Светлые. Циники и прагматики.
— Почему же, верю. Только им еще хуже. У них на месте идеализма дыра, пустота, которую не заполнить ничем. От веры они отказались, идеалы за столетия превратились в пыль. Ты не представляешь, как многих подкосило падение СССР. Рукотворный памятник идеалам Светлых. Мечта, обернувшаяся пшиком. Они не знают, куда идти, что делать, к чему стремиться. Живут по инерции.
— А ты?
— Что я?
— К чему стремишься ты? Что на месте черной дыры у тебя?
Леночка смотрела на меня серьезно, хотя я не мог избавиться от ощущения, что в глубине души она смеется.
— К чему… Да вот, кофемолку купить надо. Твоя — разве что бомжам отдать годится. Да и чайник бы новый.
— Опять ты за свое, — разочарованно протянула Леночка. — Я ему про философию, он мне про кофемолку. Нет, чтобы открыть новые горизонты, указать тайные тропы… про кофемолку я и сама знаю.
— А что ты хотела услышать? В чем смысл жизни?
— А ты знаешь? — притворно удивилась Леночка. — Скажи скорее!
— Моей или твоей?
— С тобой невозможно разговаривать! — Она шлепнула меня по руке, выскользнула из объятий и подхватила со стола амулет — изящную серебряную змейку с алыми глазками-рубинами. — Слушай внимательно. Совсем как ты просил, сделать не получилось. Есть два важных ограничения. Кулон работает только вблизи: десять-пятнадцать, может быть, двадцать метров. Дальше вряд ли.
— А второе?
— Он работает только на выход. Тот, кто окажется в поле его действия, не сможет создать портал или уйти в глубь Сумрака. Кстати, как и владелец амулета. Но снаружи в эту зону войти можно.
— Ты настроила его на тот портал? — Я кивнул в сторону лежащего на столе камня.
Леночка неопределенно повела плечиком.
— Как смогла, настроила. Сам понимаешь, тут же только энергетический слепок. Тем более слепок, снятый не с человека, а с портала. Все очень приблизительно.
Она вложила амулет мне в ладонь.
— Пользуй. Пока глаза мерцают, амулет работает. Заряда хватит на несколько минут.
— Несколько минут?
Леночка уперла руки в боки.
— Ну, простите. Я всего лишь ведьма третьего уровня.
— Так уж и третьего?
Она показала язык и добавила задумчиво:
— Очень странный слепок. И совсем новый. Где ты его снять умудрился?
— Да есть тут одна магесса…
Леночка вскинулась.
— Одна?
Я усмехнулся.
— Поверь, наши отношения не отличаются теплотой.
— У вас еще и отношения?!
Я покачал головой.
— И эта женщина обвиняла меня в недостаточной серьезности. Еще предположи, что я затащил ее в постель, чтобы снять слепок портала.
Леночка рассмеялась.
— А что, с тебя станется.
Она ткнула меня пальцем в грудь.
— Имей в виду. Если что, изведу. Обоих.
— Верю наполовину. — Я притянул ее к себе.
— А зря… — пробормотала ведьма. — Юрий… Почему, когда мы вместе, ты никогда не принимаешь сумеречный облик?
— Он плохо подходит для секса.
— Я думала, вам нравится в Сумраке…
— Многим нравится. Но я же особенный.
— Мне хотелось…
Я приложил палец к ее губам.
В тот вечер мы больше не разговаривали.
В офисе было шумно. Шеф на два дня отбыл в Москву, оставив за себя Коростелева — Темного мага, с трудом поднявшегося на третий уровень. Мое появление застало его врасплох. Невнятно поздоровавшись, он с жаром пожал руку, что-то пробубнил и удалился в свой закуток, где принялся беспорядочно перебирать бумаги. По большому счету, Коростелев мужик неплохой, но напрочь лишенный инициативы. Да и маг из него посредственный. Это понимал он сам, оттого и не знал — радоваться своему назначению или нет. С одной стороны, такое предложение для середняка — большая честь. С другой — он, как и остальные сотрудники, прекрасно понимал свое место и никаких иллюзий не испытывал. Кто стоял и кто должен стоять во главе Дневного Дозора, знали все. Потому, заметив меня, новоявленный зам окончательно стушевался и предпочел забиться в угол.
Пройдя в кабинет, я включил чайник и уделил текучке час. Ничего нового. Томительный двадцатистраничный доклад о необходимости увеличения выдаваемых вампирам лицензий. Согласно аннотации, проведенное исследование убедительно доказало, что количество «срывов» у вампиров напрямую связано с количеством выдаваемых в год лицензий. В заключение (середину я пролистал не читая) авторы осторожно предлагали увеличить количество лицензионных укусов, что, несомненно, оздоровило бы обстановку в вампирской общине, а также снизило количество жертв среди кормовой базы. Я промотал в конец. Авторами, разумеется, значились Шишковский и Кроп. Профессор-вампир и новообращенный студент. Культурный у нас все-таки город. Интеллигентные Иные. Ведьмы преподают в университетах, маги совершают прорывы в геометрической науке, вампиры пишут статьи о несомненной пользе вампиризма. Какую уже по счету — пятую, шестую?
Следующее письмо пришло от Ночного Дозора. Лаконичным, по-настоящему мужским языком в нем сообщалось о том, что вольные оборотни вконец оборзели, и если мы немедленно не примем меры, то оборотнями займутся сотрудники Ночного Дозора. Судя по слогу, текст письма сочинял оборотень Костя. Решительный парень, хорошо что дурак дураком. К письму прилагалось несколько документов с описанием случаев нападения. Последний произошел в прошедшую пятницу во время интеллектуально-развивающей городской игры «Ночной Дозор». Ночной Дозор… Я с удивлением перечитал абзац, пытаясь понять, не шутка ли, потом посмотрел видеофайл. Все ясно, случай и впрямь вопиющий. Три крупные собаки затравили на стройке человека. Друзья погибшего сняли происходящее на камеру. Качество записи оставляло желать лучшего, но размер животных недвусмысленно указывал на то, что вовсе не собаки травлей забавлялись. Мозгов у оборотней отродясь не водилось, особенно когда перекинутся, но эти еще и страх потеряли. Надо озадачить Аркадия, дело как раз по нему.
В ответном письме от имени Дневного Дозора я пообещал Светлым всяческое содействие и заодно прикрепил к письму доклад вампиров о необходимости чаще пить кровь. Ни на какое увеличение квоты Светлые, понятно, не пойдут, но немного осадить их следует. А то, ишь, займутся они оборотнями. И потом, должен же вампирский доклад хоть кто-то прочитать?
На сем официальная часть закончилась. Заявление на отпуск одного из сотрудников я переправил Коростелеву. Он зам — ему и подписывать. На письмо Леночки с десятком фотографий пальм и лазурных берегов я отвечать не стал. Покрутил амулет в форме змейки, пристегнул к нему цепочку и повесил на шею.
Мне не нравился собственный план. Ни одного твердого факта, сплошные допущения. Если они умеют то, а не это… Если поведут себя так, а не иначе.… Если захотят, если решат, если используют… если, если, если. Ненавижу это слово. К сожалению, другие варианты не вырисовывались. Либо пустить дело на самотек, либо строить карточный домик догадок.
Я немного откинул спинку кресла, прикрыл глаза и начал скрупулезно перебирать линии вероятностей. Предвидение — не самая сильная моя сторона, но пришлось его худо-бедно освоить. Почти все Иные хоть немного, да умеют читать будущее. Следят за дорогой в непогоду, проверяют, благополучно ли приземлится их самолет; у ведьм и вовсе есть целые ритуалы из серии «сколько я проношу эту шубу». Однако у большинства Иных познания в прогнозировании тем и ограничиваются. Спроси почему — тебе ответят, что в сложных ситуациях просчитать варианты практически невозможно. Слишком много факторов нужно учесть, слишком глубоко они переплетены, и изменение одного блока тут же изменит остальные.
По большому счету, они правы. Но только по большому. В реальности все обстоит иначе, и при правильном подходе даже средний Иной может извлечь из запутанного клубка вероятностей много полезного. Достаточно знать один секрет: не ищи единственно верный ответ — такая задача для истинных гениев; наоборот, используй предвидение, чтобы отсечь заведомо неправильные пути. Возможно, это не приведет тебя к искомому, но по крайней мере убережет от очевидных ошибок.
Почти три часа я бродил по миру не случившегося. Выкидывал заведомо непроходные варианты, искал причины и следствия, оценивал шансы. В конце концов мне удалось очертить коридор событий, ведущий в желаемом направлении. Коридор получился довольно широким, но дальнейшее сужение требовало в разы больше времени. Да и с таким вполне можно было работать.
Я накинул легкое пальто, рассовал по карманам несколько мелких амулетов. Ничего серьезного, мне предстоял дружеский визит, а не Ледовое побоище. На выходе из офиса я столкнулся с группой возвращающихся с обеда сотрудников. Леночка бросила на меня выразительный взгляд, но осуждать на людях не стала. Грань между желаемым и дозволенным она ощущала прекрасно. Я едва заметно развел руками: бывает. Тем более что обед я пропустил не специально. Время среди вероятностных нитей течет иначе, и сопоставить его с реальным довольно сложно.
— Может быть, чайку? Черный, белый, зеленый? Вы же знаете, я только что с Тайваня, вот, привез немного, так сказать, оригинального чая. Здесь такого не купишь.
Услужливый тон Темного мага не вязался с его внешностью.
— На ваш вкус.
Хозяин ушел на кухню и пару минут скрипел паркетом. Вернулся с подносом, на котором стоял небольшой фарфоровый чайник, два чайных набора, ваза с колотым шоколадом и печеньем.
— Пусть немного настоится, — сказал маг и демократично присел на стул. Кресло в кабинете было одно, и занимать его он не решился. Интересно, из вежливости или уважения? Скорее, первое. Будь вместо меня Аркадий, радушный хозяин повел бы себя точно так же. Человеческое воспитание зачастую доминирует над Темным желанием указать слабым их место в иерархии. Во всяком случае, первую сотню лет.
Впрочем, на сотню лет Олег Анатольевич Веденеев не выглядел. Скорее, на тридцать пять — сорок, хотя на самом деле разменял седьмой десяток. С меня ростом, крепкий, слепленный из пластов мышц. Иные редко уделяют внимание физической форме. Им просто незачем. Болезни обходят нас стороной, внешняя привлекательность легко корректируется магией, а сила, даже физическая, определяется отнюдь не объемом мышц. Однако общее правило Веденеева не коснулось. Еще в институте он увлекся штангой, в середине семидесятых выполнил мастера спорта и с тех пор с небольшими перерывами тягал железо. Странное увлечение для мага, растянувшееся на полсотни лет. Но успешные люди могут позволить себе маленькие причуды. Веденеев, безусловно, относился к их числу.
Я инициировал его зимой тысяча девятьсот восьмидесятого года. Случайная встреча, открывшая крепкому, уверенному в себе мужчине новый мир. С тех пор мы пересекались несколько раз на городских собраниях. Заниматься его обучением я, разумеется, не стал, спихнул кому-то из младших магов. От работы в Дозоре Веденеев отказался, предпочел строить карьеру в одиночестве. С Лидой он познакомился в конце восьмидесятых, а в начале девяностых они официально зарегистрировали брак. Редкий для Иных случай.
Интереса к человеческим ценностям Веденеев не утратил. Защитил докторскую диссертацию, стал деканом физико-математического факультета в престижном коммерческом университете. Опубликовал несколько работ в журналах мирового уровня. Обустроил похожую на музей квартиру. Да и брак с Лидией вполне можно было занести в актив. До недавнего времени.
Я налил прозрачную жидкость в чашку с изящным золотым павлином на боку, сделал глоток. Неплохо, но не более. Не люблю эти китайские штучки.
— Может быть, чего-нибудь покрепче? — услужливо предложил Веденеев. — Виски, джин? Есть хороший коньяк.
— В другой раз. — Белый шоколад показался чересчур сладким. — Как вы понимаете, я к вам по делу.
— Понимаю. — Веденеев поставил на поднос пустую чашку. Поколебавшись, налил еще. — Понимаю, но даже не знаю, чем вам помочь.
— Когда вы вернулись в город?
— Вчера. Около одиннадцати.
— Когда в последний раз общались с женой?
— Накануне ее смерти. Мы использовали скайп. Это программа, позволяющая…
— Я знаю.
— Извините, просто не все Иные вашего возраста следят за новинками…
— Я знаю. Спасибо за пояснения.
Веденеев, помявшись, взял овсяное печенье. Бесшумно откусил половину. Он напоминал большого робкого медвежонка из какого-то старого мультфильма. Сильного, но смущавшегося по любому поводу и не знающего, как себя вести. Выходило довольно убедительно, хотя с робостью он несколько переборщил.
— Вы знали, чем занималась ваша жена?
— Уверяю вас, я не имел к ее деятельности никакого отношения. Вы знаете, я законопослушный Иной…
— Я не про батарейки. — На стол легли фотографии: найденная Светлым коробка с ведьмовской смесью, высыпанное кучей содержимое рюкзака, компьютерная реконструкция сумеречного портала.
Некоторое время Веденеев с неподдельным удивлением изучал снимки.
— Что это?
— То, чем на самом деле занималась ваша жена. Мне думается, она сбежала вовсе не из-за батареек.
— Не понимаю. — Веденеев растерянно перебирал фотографии.
— Ваша жена собиралась провести очень опасный ритуал. Из категории запрещенных. Первая попытка не увенчалась успехом, Лидия готовилась ко второй, когда мы вышли на ее след.
— Какой, к черту, ритуал?! — В голосе Веденеева неожиданно прозвучала злость.
— Я не уполномочен раскрывать детали. Олег Анатольевич, поймите меня правильно, теперь, когда все закончилось, мне важно знать правду. Ваша жена убила Соловьева Игоря Леонидовича? Обещаю не выдвигать в ваш адрес обвинений во лжи или укрывательстве, но я должен знать.
К Веденееву вернулось самообладание.
— Никого она не убивала, — пробурчал он.
— Видите ли, Олег Анатольевич, до недавнего времени я тоже так думал. Проблема в том, что местом первого ритуала ваша жена выбрала улицу прямо под окнами его квартиры. Очень странно подставилась, не находите? Я почти уверен, что Соловьев увидел или почувствовал происходящее и попытался вмешаться. После чего погиб. Так что вполне допускаю, что Лидия выманила его намеренно. Жертвоприношение Иного открывает ведьме очень, очень большие возможности. Однако что-то пошло не так. Желаемого эффекта не последовало, завершить ритуал не удалось.
Веденеев испытующе посмотрел на меня. Маска неуклюжего мишки слетела окончательно.
— Я ничего не знаю, — твердо сказал он. — Уверен, моя жена никогда бы не пошла на убийство. Да и какая теперь разница, если она мертва?
— Разница, Олег Анатольевич, в том, что, по-видимому, она действовала не одна. И нам очень хочется установить ее подельников.
— Ничем не могу помочь, — холодно ответил Веденеев.
— С кем из Иных ваша жена контактировала в последнее время?
— Кроме меня и Соловьева, ни с кем. Во всяком случае, при мне.
— Понятно. — Я задумчиво пожевал нижнюю губу. — Тем не менее положение очень серьезное. Если с вами свяжутся люди или Иные, желающие получить доступ к материалам вашей жены, немедленно дайте мне знать. Сообщайте о любых подозрительных действиях. Повторяю, положение серьезное.
— Обязательно. — Веденеев поднялся.
Прощальное рукопожатие грозило обычному человеку трещиной в кости, но я проигнорировал напор хозяина. Спустился во двор, сел в машину. Без четверти четыре — рабочий день еще не закончился, надо вернуться в офис. Что мог, я сделал. Приманка брошена, остается только ждать.
Сигнал поступил в начале одиннадцатого. Сработал Небесный глаз — капризное и крайне требовательное заклинание, которое я до последнего не хотел использовать. Обе паутинки — в квартире и на выходе из подъезда — молчали, как молчал Имп — заклятие-шпион, призванное следить за передвижениями Веденеева.
Вот тебе и тихоня-маг четвертого уровня. Интересно, как ему удалось перехитрить Импа?
Я торопливо оделся. Проверил разложенные по карманам амулеты, запрыгнул в машину. Небесный глаз исправно сообщал, что Веденеев движется на северо-восток по крайне замысловатой траектории. Должно быть, старался сбить со следа. Однако Глаз не проведешь, он видит на трех слоях Сумрака, сквозь большинство барьеров, как физических, так и магических. Недостаток у него один — надо точно указать, кого вести, и дать заклинанию время на фокусировку. Да и живет Глаз недолго — сутки, максимум двое. Энергии при этом жрет столько, что никаким файерболам не снилось, оттого и используется редко. Но иногда он бывает полезен. Вот как сейчас.
Расстояние между мной и Веденеевым понемногу сокращалось. Я ехал медленно, не стремясь догнать мага и сесть ему на хвост. В этом не было необходимости: Глаз прекрасно справлялся со своей работой, а лишний раз светиться ни к чему. Хотя, учитывая, сколько на мне сейчас амулетов, пробить маскировку мог разве что Высший.
Веденеев останавливался дважды: у аптеки и у магазинчика «24 часа». Видимо, по-прежнему пытался вычислить «хвост». Но «хвоста» не заметил, и траектория движения понемногу начала спрямляться.
Наконец машина остановилась третий раз. К тому времени расстояние между нами сократилось до двух сотен метров. Я заглушил мотор.
Прошло около часа, прежде чем Глаз вновь сообщил о движении Веденеева — понятной и логичной прямой, ведущей назад, к дому.
Я дождался, пока он отъедет подальше, и вышел из машины. Погрузился на второй слой Сумрака и поспешил к месту последней стоянки.
Весь мой рассказ о ритуале был чистой воды блефом. Провокацией, рассчитанной ровно на то, что Веденеев сорвется с места и побежит к жене. Предупреждать, злиться, расспрашивать — не важно. Главное, он должен стать той путеводной звездой, что отведет в нужное место. Способ связи не играл большой роли. Его телефон прослушивался, интернет-линию контролировали с помощью магии. Однако я ожидал именно личной встречи; Веденеев — человек старой закалки — предпочитал разговоры с глазу на глаз.
Единственное, что беспокоило, — качество приманки. Все, что я говорил, базировалось на голых догадках, Леночки и моих. Понять, для чего нужно содержимое коробки и какой ритуал проводила Веденеева, наши ведьмы не смогли. Леночка обещала проконсультироваться у европейских коллег, но пока консультации результата не дали. Тем не менее с ее помощью я составил стройную версию произошедшего, которую изложил Веденееву. Я не сомневался в том, что он знает, где скрывается его жена. Жалкая попытка сделать вид, будто он считает ее погибшей, лишь убедила меня в обратном. И Веденеев купился. Дальнейшее было делом техники.
Созданная Небесным глазом лунная тропинка вывела во двор. Вокруг высились пустые дома-горы. Тропинка разлетелась на несколько лунных лужаек — Глаз никогда не славился точным позиционированием. Впрочем, тут оно и не требовалось. Лужайки тускло мерцали вокруг тонкой высокой скалы. Многоэтажка, по-видимому, новостройка, раз до сих пор не оставила в Сумраке четкий отпечаток.
Некоторое время я изучал обвившие скалу горные тропы, затем вышел из Сумрака. Стар я по горам скакать, лестница сподручнее.
Скала и впрямь оказалась свежей двадцатиэтажной свечкой. Окна уже вставили, но жильцы пока не въехали. Длинные вертикальные растяжки предлагали покупать квартиры и офисные помещения.
Я прошел сквозь открытую дверь и сразу же увидел еще один лунный след. Стало быть, идем верным путем.
Первая ловушка обнаружилась на третьем этаже — что-то вроде моих сигнализаций-паутинок, но в ведьмовском исполнении. В обычном мире она выглядела как тонкая меловая черта между ступеньками. Нехитрое, но действенное заклятье. Пойди я через Сумрак, вполне мог наткнуться и поднять тревогу.
Что ж, будем считать, беглянку я нашел. Подняться наверх и задержать ее — тоже задача несложная. Проблема в том, что моя цель — не она.
Я бросил прощальный взгляд на ловушку и вышел из дома. Спешка нужна только при ловле блох, мне торопиться не резон. Решил ловить крупную рыбу — лови. Надо лишь найти наживку покрупнее. По счастью, я знал человека, всегда готового исполнить ее роль.
— Дозорный Романов слушает, — сонным голосом пробубнила трубка. Я посмотрел на часы — полночь. То ли спит на дежурстве, то ли не его смена.
— Доброй ночи, дозорный.
Пауза растянулась на добрые полминуты. Я уж подумал, что прервалась связь, когда Светлый наконец очнулся:
— Что вам надо?
— Хотел поблагодарить за сотрудничество.
— Да неужели. — Кажется, он решил, что я издеваюсь.
— Благодаря вашим усилиям нам удалось выйти на след Веденеевой. В ближайшее время будет объявлен план «Перехват».
— Угу, только сразу подготовьте второй доклад, что план «Перехват» результатов не дал, — буркнул Алексей.
— Ты ее переоцениваешь. У Веденеевой пятый уровень. В прошлый раз она сбежала благодаря чужой помощи, второго шанса не будет.
— Ну что ж, рад за вас. — Как ни старался Светлый скрыть любопытство, оно звучало в каждом слове. — Вы только поблагодарить хотели?
— Я посчитал, что тебе будет интересно. Ты внес в расследование значительный вклад.
— И на том спасибо, — разочарованно поблагодарил Алексей и безразличным тоном спросил: — Где хоть поймали?
— Пока нигде. Она в северо-восточной части города, ближе к реке.
— В Старом городе? — удивился Светлый. — И все? Да там год искать можно! Особенно Иного. Она же в любую квартиру подселиться могла, хозяева даже не пикнут.
— Ритуал.
— Что ритуал?
— Как по-твоему, для чего Веденеева подготовила в гараже рюкзак с реагентами?
— Чтобы провести ритуал при первой возможности, — блеснул интеллектом Светлый.
— В том-то и дело. А для ритуала такого масштаба нужна подходящая площадка. Открытое пространство, где никто не потревожит. Идеально подошла бы крыша высотного дома. Таких в Старом городе немного, за несколько дней можно осмотреть все. Но, думаю, осматривать не понадобится. Ей ни к чему светиться лишний раз. Любое воздействие на людей, любой всплеск Силы оставляет след. В ее положении оставлять такие следы ни к чему. Так что, скорее, она заселилась в здание, где людей мало или нет совсем: новостройки или что-то в этом роде. Полагаю, проверку надо начать с них.
Светлый неопределенно хмыкнул.
— Но это уже наша проблема, — закончил я.
— Так вы прямо ночью начнете? — напряженно поинтересовался Алексей.
— С утра, дозорный Романов, с утра. Это вы любите ночные прогулки, наше время — день. Хотел присоединиться?
— Ничего я не хотел, — взбрыкнул Светлый.
— Вот и хорошо, — миролюбиво подытожил я. — Потому что эта операция — исключительно в компетенции Дневного Дозора. Доброй ночи, дозорный.
— И вам не скучать.
Я задумчиво посмотрел на погасший экран айфона. Леночка, весь разговор старательно поправлявшая прическу, захлопнула пудреницу с зеркальцем.
— Поверил?
— Надеюсь.
Ведьма скорчила рожицу.
— Честно говоря, совершенно не в характере Лидки жить в какой-то новостройке, где всех удобств — дыра в полу, четыре стены и потолок. Уж кто-кто, а она скорее подставится, но выберет не халупу, а пентхаус.
— Дозорному Романову некогда думать о таких мелочах. Полагаю, он уже роется в компьютере в поисках подходящего дома.
— И много там новостроек?
— Четыре; шесть, если считать с пограничной зоной. Но закончена только одна. Надеюсь, он догадается начать именно с нее.
— Ну-ну. — Леночка скептически поджала губы. — И с чего ты взял, что он вообще влезет в дело поперек Дневного Дозора?
— А куда он денется? Полагаю, за проявленное самовольство ему всерьез влетело от начальства. Наш Аркаша после такого ходил бы тише воды ниже травы, а этот полезет доказывать свою нужность. Не сомневаюсь, он решит, что захват Веденеевой — его шанс реабилитироваться.
Леночка фыркнула.
— Совсем ты мальчика не уважаешь.
— Было бы за что.
— Ну… он все-таки первым догадался, что Веденеева сбежала. Обыскал ее квартиру, нашел портал. Согласись — немало.
— То, что он ткнул пальцем в небо и попал, не делает ему чести. Удача не заслуживает уважения.
— Как сказать… — протянула Леночка. — И все-таки не понимаю, почему именно новостройка? На дворе не август месяц. Там сейчас просто холодно.
— Думаю, дело в ее соратнике. Или соратниках.
— Таинственная сумеречная тварь? Она тут при чем?
— Сумеречных тварей не существует.
Я помолчал. Леночка терпеливо ждала, и мне пришлось продолжить:
— Думаю, Веденеева ничего не решает. Иначе она бы просто уехала из города. Ей указывают, она подчиняется. Не знаю, в чем тут дело. Долг, от которого она не может отказаться, или награда, которая застит свет. А может, банальный страх. Кем бы ни был этот… это существо, оно очень и очень сильно. Не сомневаюсь, Веденеева его боится.
— Может быть, ты и прав, — задумчиво проговорила Леночка. — И что теперь?
Я отодвинул ящик стола, достал связку ключей.
— Теперь нам предстоит долгая ночь в моей машине.
— И в чем подвох?
— Что? — Я открыл сейф и с удивлением посмотрел на ведьму.
— Я говорю, мы найдем, чем заняться в твоей машине.
Покачав головой, я вернулся к железной коробке, защищенной и укрепленной десятком заклинаний. Способной остановить любого медвежатника, выдержать прямой ракетный удар.
В глазах зарябило от искрящихся всеми цветами радуги аур. Казалось, они вот-вот разорвут сейф на части, что было недалеко от истины. Сокрытой здесь энергии позавидовала бы любая бомба. Главный арсенал Дневного Дозора — коллекция амулетов на все случаи жизни. Я отодвинул жезл с Вифлеемским огнем, осторожно переложил на нижнюю полку колючку Марева Трансильвании, достал три одинаковых, выточенных из оникса стержня.
На секунду меня захлестнуло ощущение безбрежной, всепоглощающей власти. Словно рука легла на пульт управления ракетами с ядерными боеголовками. Я убрал гладкие палочки медового цвета в нагрудный карман. Если этого не хватит, чтобы остановить туман, значит, его вообще невозможно остановить.
Я припарковал джип у подъезда соседнего дома, подъезжать ближе было опасно. Забор вокруг стройплощадки уже убрали, свечка стояла посреди голого пустыря. Чистое весеннее небо и полная луна тоже не способствовали маскировке. На случай, если Светлый решится на военную хитрость и зайдет с тыла, противоположный конец двора патрулировал Аркадий. Точнее, так же, как мы, сидел в машине, вглядываясь в заснеженное, с талыми проплешинами поле.
Темного мага раздирали противоречивые чувства. Он не обрадовался, когда его выдернули из постели в два часа ночи, но оказанное высокое доверие грело душу. Посему на жизнь Аркадий не жаловался и, как было велено, каждые четверть часа сообщал о происходящем. Точнее, об отсутствии происшествий.
Леночка с рассеянным и немного грустным видом скромно сидела рядом со мной. Всякие заигрывания кончились, едва мы сели в машину. Леночка видела, что я достал из сейфа, и даже на расстоянии чувствовала закованную в оникс разрушительную мощь. В романтическую поездку такие вещи не берут. Правда, не оставляло чувство, что дело не только в амулетах. Я тронул ее за плечо.
— Лена, что случилось?
— Что? — Ведьма растерянно посмотрела на меня. — Нет, ничего, все в порядке.
— Не в порядке. Я же вижу. Зря я вообще тебя впутал в это дело.
— Все нормально, Юра. Просто… Тоскливо как-то.
Я осторожно сжал ее руку. Пальцы были холодными, хотя внутри салона сохранились остатки тепла.
— Все будет хорошо. Только прошу, ни во что не вмешивайся. И главное, не входи в Сумрак, поняла?
— А если с тобой что-нибудь случится?
— Если со мной что-нибудь случится, ни ты, ни Аркадий не сможете помочь.
В ее глазах вдруг промелькнуло такое отчаяние, что мне стало не по себе. Даже не отчаяние — обреченность.
Я заставил себя выдавить улыбку.
— Лена, все будет хорошо. Никаких сумеречных тварей не существует. Есть лишь ведьма пятого уровня и неизвестный маг. Да, сильный, но всего лишь маг.
— Ты ведь ждешь именно его? — тихо спросила Леночка. — Тебя не интересует Веденеева. Все манипуляции, ее муж, Алексей — только для того, чтобы выманить тот туман?
Я промолчал. Ведьма не стала переспрашивать.
Завибрировал айфон.
— Контрольный звонок. Все чисто. Продолжаю наблюдение, — приглушенным голосом отбарабанил Аркадий.
— Отбой.
Я посмотрел на часы: без четверти четыре. Пора бы силам Света проявить себя.
— По ритуалу ничего?
— Ничего. — Леночка старалась говорить ровно, но чувствовалось, что она по-прежнему подавлена. — Позавчера говорила со знакомой из Праги, вчера еще с одной — из Вены. Никакой определенности. Сера, серебро, гнилая кровь… Смесь в коробке — просто катализатор. Так же как жертвоприношение или аккумулятор, ими можно усилить любой ритуал.
— А ингредиенты?
— Обычные. Я не лгала в гараже. Там действительно набор на все случаи жизни. Пользуясь им, можно провести сотни ритуалов от благословений до проклятий.
— Понятно. — Я побарабанил по рулю. Вопросы были риторическими. Если бы Лена что-то нашла, она бы уже сообщила. Мне просто хотелось разговорить ее, отвлечь от непонятной тревоги. — Ты слышала про След Гермеса?
— Слышала.
— Алексей нашел его рядом с домом убитого Светлого. Как раз в том месте, где откопали коробку.
— Он ведь пятого уровня, да? Должно быть, для него разница заметная. Это ты в Сумрак ходишь с закрытыми глазами, а ему приходится напрягаться.
— Скорее всего. — Я не стал говорить, что про сумеречную аномалию Светлому рассказала Алия. — След Гермеса как-то связан с ведьмовскими ритуалами?
С минуту Леночка молча накручивала на палец локон.
— Ничего не могу вспомнить, надо по книгам искать. След Гермеса облегчает переход в Сумрак, но ты же понимаешь, разница совсем небольшая. Должен быть или очень слабый, или исключительно сильный ритуал. Тогда разница будет заметна. А так… Прости, не знаю, чем помочь. Возможно…
Я приложил палец к губам, и Леночка сразу замолчала. Отсвет фар мазнул желтой краской по стене дома. Машина Алексея крадучись пробралась во двор, остановилась у соседнего подъезда. По-видимому, место показалось привлекательным не только мне.
Несколько минут прошли в ожидании. Затем двери распахнулись, и на снег молодцевато выпрыгнул оборотень Костя. Настоящий десантник — в берцах и зимнем камуфляже. Алексей выбрался следом. Он выглядел не так колоритно: кожаная куртка и неизменные джинсы. Короткое совещание — и фигура оборотня побледнела, стала полупрозрачной. Прищурившись, я наблюдал, как он чешет по первому слою Сумрака в направлении дома-скалы.
Алексей сунул руки в карманы и, ежесекундно оглядываясь, поспешил за товарищем. В Сумрак, правда, входить не стал. Наверняка Костина идея, решили напасть с двух сторон. Интересно, хоть одному удастся подобраться незамеченным?
Леночка выжидающе посмотрела на меня, и я отрицательно качнул головой. Рано. Бежать Веденеевой некуда, а если попытается, мы все равно перехватим ее внизу. Но я рассчитывал на другое.
Между тем оборотень в камуфляже добежал до скалы и ловко полез вверх. Будучи в Сумраке, он двигался намного быстрее напарника, но и задача у него была сложнее — все-таки Алексею идти по лестнице. Я прикинул: такими темпами они доберутся до крыши одновременно. Жаль, нельзя спросить, почему они считают, что ведьма живет под крышей.
Впрочем, подниматься к вершине Костя не стал, где-то на середине здания нырнул в узкую расселину.
Вновь затрепетал айфон.
— Контрольный звонок, — прошептал Аркадий. — Вокруг все чисто. Продолжаю наблюдение.
Леночка закатила глаза. Я кисло улыбнулся.
— Заводи машину и подъезжай к дому. Фары не включай. Подъедешь, жди меня.
Я повернулся к Леночке.
— Оставайся здесь. Что бы ни случилось, что бы ни увидела — сиди в машине. Если через час не вернемся, поднимай Дозор. Скажешь, что действовала по моему приказу, что я запретил сообщать об операции Коростелеву, что ты простой исполнитель. Поняла?
На миг в ее глазах промелькнуло облегчение, но в следующую секунду ведьма снова взяла себя в руки.
— Я пойду с тобой, — решительно заявила она. — Ты сам хотел! Говорил, что надо подстраховать Аркадия. Ты же видишь, какая он бестолочь!
— Обстоятельства изменились, — отрезал я. — Ты остаешься здесь. Это приказ.
— Да что со мной будет? Ты сказал не ходить в Сумрак, я все поняла, останусь внизу! У меня, между прочим, коричневый пояс по таэквондо.
— Замечательно. И я хочу, чтобы ты дожила до дня, когда получишь черный.
Она хотела что-то возразить, но осеклась. Нервно сжала ремень.
Я поймал себя на мысли, что мне не хочется покидать салон машины, выходить на улицу, подниматься вслед за Светлыми по сумеречной башне. Но менять планы было поздно. Я шел к сегодняшней ночи долгих полгода. Я учел все, что можно учесть.
— Не выходи из машины, — повторил я и захлопнул дверцу.
Дом по-прежнему выглядел мертвым. Ни единого огонька, ни заметных выплесков Силы. Я поднял тень и шагнул в Сумрак, мельком выглянул на второй слой. Никого.
Аркадий смирно ждал на заднем дворе, его переполняло радостное возбуждение: сегодня не скучное патрулирование улиц — настоящая боевая операция. Я ободряюще хлопнул его по плечу. Возбуждение лучше волнения и, уж конечно, куда лучше страха.
— Где Елена? — Маг оглянулся, будто надеялся обнаружить ее за спиной.
— В машине. Пойдем вдвоем.
— Ясно… А мы точно справимся? Может, вызвать подкрепление? — Все-таки он нервничал.
— Справимся.
Я зашагал ко входу. Аркадий, чуть помявшись, последовал за мной.
В подъезде царила тишина. Коридор безнадежно утонул во тьме. Единственным ориентиром служили окна лестничных площадок, подсвеченные уличными фонарями. Я напряг зрение, и темнота из черной превратилась в серую. Проступили очертания лестницы. Недостаточно четкие, чтобы различить детали, но достаточные, чтобы подниматься не спотыкаясь. Да, мы не умеем создавать солнечный свет, но у ночного зрения есть свои преимущества.
Разумеется, ведьмовские ловушки никуда не исчезли, и разглядеть их в темноте было почти невозможно. Однако я знал, что искать, и это существенно облегчало задачу. Первая контрольная полоса, обнаруженная еще в прошлый визит, осталась нетронутой. Светлый каким-то чудом сумел высмотреть ее в ночи. Я решил не мудрить с блокированием, просто перепрыгнул через коварную ступеньку и указал на нее Аркадию. Маг неуклюже повторил мой маневр и судорожно вцепился в перила, стараясь удержать равновесие.
Вторая линия защиты пролегла на седьмом этаже. Куда более хитрая, состоящая из двух фрагментов. Удивительно, но Светлый миновал и ее. С минуту я изучал ведьмовскую конструкцию, а потом осторожно двинулся сквозь макраме силовых линий. Аркадий дисциплинированно шел след в след. Нам пришлось слегка покружить, дважды подняться в Сумрак и выйти обратно, но в конце концов мы прошли замысловатый лабиринт.
На следующей площадке я устроил короткий привал. Аркадий совсем запыхался, а мне стоило прощупать дорогу. Странно, но ничего необычного, кроме слабого магического следа парой этажей выше, я не уловил. Либо ведьма действительно облюбовала пентхаус, и Светлые пока до нее не добрались, либо я переоценил Веденееву. Возможно, дозорные уже взяли ее под белы рученьки и сейчас ведут вниз. Или допрашивают на месте, с них станется. Последнее даже вероятнее, мы отставали от Светлых на семь-восемь минут, и если бы они решили отконвоировать ведьму из дома, уже столкнулись бы с нами на лестнице.
Аркадий восстановил дыхание, утер пот, и мы двинулись дальше. Замеченный снизу магический след оказался остаточным эффектом какого-то заклинания — недостаточно сильного, чтобы опознать его по отпечатку. Впрочем, и так ясно: третью ловушку дозорный Романов прозевал. Но ведьма-то, ведьма! Расставить столько сигналок — предусмотрительность на грани с паранойей.
— Что здесь было? — тихо прошептал Аркадий.
— Сигнализация. Светлые вляпались. Нам надо спешить.
Аркадий согласно кивнул. В его глазах снова загорелся нездоровый азартный огонек, угасший после гимнастических упражнений. Все-таки офисных сотрудников надо чаще выгонять на улицу. Чтобы понимали, что задержание преступника — не забава и не игра. Чтобы почувствовали вкус крови. Своей крови. Иначе они никогда не научатся осторожности, не поймут, что даже самый продуманный и оправданный риск ведет не только к успеху и славе. И даже не к переломанным костям или кровоточащим ранам. Оборотная сторона риска — смерть. Простая истина. Простая, но абсолютно умозрительная для большинства гражданских. Несмотря на то что в прошлый раз Аркадию досталось от Светлого оборотня, он успел ту стычку забыть и вновь рвался совершать подвиги. Что ж, мало кто усваивает урок с первого раза.
Миновав несколько пролетов, я опять почувствовал аромат магии — еще одна отработавшая ловушка. Видимо, дозорные поняли, что их заметили, и дальше шли напролом, делая ставку на скорость, а не на скрытность. Разумное решение, если ведьма к нему не готова. Но, судя по охранной системе, гостей ждал еще не один сюрприз.
Я ускорил шаг, таиться дальше не имело смысла. Сейчас им не до нас. Ни Веденеевой, ни дозорным.
Мы преодолели три четверти пути, когда я заметил льющийся между перилами свет. Совсем слабый, видимый только благодаря полной темноте. Свечение шло с одного из последних этажей. Аркадий его тоже заметил и крепче стиснул боевой жезл. Помимо жезла он нацепил два амулета и, как ему казалось, незаметно припрятал в кармане довольно мощную батарею. Батарея не полагалась по рангу, но я не стал хватать его за руку. В конце концов, в предстоящей операции Аркадию отводилась немаловажная, хоть и не главная, роль. Справится — молодец, не справится — получит за все.
Оборотень Костя обнаружился на предпоследнем этаже. Десантник в камуфляже свернулся калачиком прямо на лестничной площадке. Выглядел он настолько умиротворенно, что причина стала понятна сразу. Опиум удивительно хорош против оборотней. Попробуйте остановить их Танатосом, и они разорвут вас на клочки даже с остановившимся сердцем. А вот против Опиума оборотни абсолютно бессильны, особенно кошачьи, как Костя.
При виде беспомощного Светлого Аркадий нахохлился и сжал в левой руке звезду Давида. Вскоре мы увидели источник света — валявшийся на полу фонарик. Проблему темноты дозорные решили самым примитивным образом. Рядом с фонариком в нелепой позе застывшего на середине прыжка человека стоял его владелец. Вероятно, Алексей скакал через две ступеньки, преследуя убегающую ведьму, когда нарвался на Фриз.
Я коснулся упругой пленки темпоральной заморозки, на голубой поверхности остались неглубокие ямочки. Слабенький Фриз, такого хватит минут на десять-пятнадцать, не больше. При желании я мог разорвать его прямо сейчас. Но какова Веденеева! Пятым уровнем тут и не пахло. Если ей каким-то чудом удастся выпутаться из нынешней передряги, заберу хоть силком в Дозор. И первым делом отправлю на переаттестацию. А то взяли моду реальную силу скрывать.
С минуту я вслушивался в едва заметные колебания Сумрака, затем повернулся к Аркадию.
— Останешься здесь. Веденеева сейчас на первом слое. Я погоню ее на тебя. Твоя задача — взять ее живой. Если не подчинится, разрешаю применить силу. Постарайся не переборщить. И еще: ни при каких обстоятельствах не входи в Сумрак. Все понятно? Вопросы?
Аркадий помотал головой и шумно сглотнул. Место для засады он выбрал удачное — скрылся в дверном проеме одной из квартир. Ведьма увидит его не сразу, да и стена частично защитит от силовых заклинаний.
Я посмотрел на ведущую в пентхаус лестницу. Забавно, но даже в недостроенном доме Веденеева выбрала самый фешенебельный вариант. Поглядывая на ближайшие слои Сумрака, я осторожно двинулся наверх.
Лестница привела в подобие студии — огромную пустую комнату с окнами от пола до потолка. Я ощутил знакомый неприятный зуд. Гость, которого я ждал, даже не пытался скрыть свое присутствие. Он и ведьма находились в Сумраке на втором, и последнем, этаже пентхауса.
Поразительно, выстроенный на догадках план сработал от начала до конца. Я так и не понял, какую ценность представляет дозорный Романов. Я до сих пор не знал, что скрывается в пелене тумана. Да и о роли Веденеевой оставалось только гадать. Но детали выяснятся позже. Сейчас важно другое — все трое связаны, и связаны настолько крепко, что туман не гнушался убийствами и нападением на дозорных, лишь бы уберечь Алексея от неприятностей. И уж конечно, Веденеева знала об этом, а потому, когда Романов попал к ней в руки, первым делом уведомила своего странного компаньона. И компаньон явился на зов. Ловушка захлопнулась.
Тень прыгнула навстречу. Комната почти не изменилась, разве что исчезли окна, да в углу проклюнулся пучок синего мха.
Я почувствовал привычный легкий зуд, сумеречное «Я» рвалось наружу сквозь выстроенную много лет назад иллюзию. Иллюзию, скрывающую мое истинное обличье. Истинное ли?
Никто не знает, почему мы меняемся в Сумраке. Почему в нашем облике проступают карикатурно-сказочные черты — ангельские или демонические. Большинство Светлых считает, что здесь открывается истинное лицо. Что образы добрых чародеев и прекрасных волшебниц — показатель глубокой нравственной чистоты Светлых, а обличья чудовищ — следствие жестокой, порочной натуры Темных. Странно, но многие Темные с ними согласны. Только уточняют, что образ волшебников — показатель не чистоты, а инфантильности, а демонические же черты как нельзя лучше соответствуют Сумраку, который трудно назвать божьим местом.
Но есть и меньшинство. Те, кто прожил не одну сотню лет. Те, кто предпочитает не давать оценок и не отвечать на прямые вопросы. Не потому что у них нет ответов — их десятки. А потому, что они не знают, какой из ответов верен.
Я видел Светлых магов, на чьих руках больше крови, чем у любого вампира. Я видел Темных, живущих отшельниками со дня инициации. Я видел Высших, по собственной воле сменивших маску черта на крылья архангела, и Высших, отбросивших белый меч ради плети черного пламени.
Я видел вампиров, чьему жизнелюбию мог позавидовать любой Светлый, — в Сумраке они все равно превращались в высушенных мертвецов. Я видел испепелившего деревню Белого мага, не потерявшего ни грана благородства в тонких, точеных чертах. И никакой Тьмой и Светом нельзя объяснить тот факт, что талантливая ведьма первого уровня, едва разменяв полтинник, выглядит уродливой старухой, в то время как ее бездарная сестра пышет красотой и через триста лет. Плевать, что первая провела всю жизнь за книгами, а вторая извела за столетия не один десяток людей, — на их внешности прошлое не отразилось никак.
Сумрак показывает правду. Но никто не знает, чья эта правда. Даже я. Даже величайшие маги.
Я не люблю свой сумеречный облик. Не из соображений эстетики — из-за того пьянящего чувства, что наполняет меня, когда сумеречная часть берет верх. Нечто сродни наркотическому опьянению — приятному, обволакивающему, погружающему в мир грез, дарующему ощущение свободы, заставляющему думать, что ты лучше, чем есть. Сладкая ложь, в которой растворяется твое истинное «Я».
Другие подобного не испытывают. Это личная реакция, персональная дань, которую я ненавижу платить, но которую иногда платить приходится. Потому что мой сумеречный облик — не просто косметика. Отдавая власть над собой, я получаю власть над другими, власть над обстоятельствами. Сумеречное «Я» дает мне Силу, а без нее мне сейчас не обойтись.
Кожа потемнела, стала твердой и холодной, как лед, но дискомфорт тут же исчез, утонул в поглотившей меня эйфории. Тонкие стальные чешуйки побежали от плеча к кисти, заключили ее в латную перчатку. Пальцы удлинились, превратились в железные когти. На груди проросли кованые пластины, ноги стали гибкими сверкающими колоннами. Я осторожно коснулся лица. Глухо звякнул металл.
Маска. Стальная маска. Я до сих пор не знаю, как она выглядит. В Сумраке нет зеркал, а железные пальцы полностью утратили чувствительность. Я знаю лишь одно — с ней что-то не так.
Трансформация заняла считаные секунды. Аура Веденеевой по-прежнему пульсировала этажом выше, как и поток непонятных мне сил. Пришла пора разобраться с ним раз и навсегда.
Я поднялся по лестнице, остановился перед размытым темным прямоугольником. В Сумраке нет дверей, как нет стен. Они лишь иллюзия, плотная, вполне материальная, но рвущаяся, стоит приложить немного силы. Я шагнул сквозь преграду. Ощутил легкое сопротивление, но не обратил на него внимания.
Вторая студия тоже была пустой. В воздухе колебались зыбкие тени — призрачные проекции оборудования и стройматериалов, оставшихся в обычном мире. Веденеева в строгом деловом костюме и тяжелых жемчужных бусах стояла ко мне спиной. Перед ней клубилась пелена густого, непроницаемого тумана.
— …он сейчас внизу, в ловушке, как и его дружок. Но я не могу держать их вечно, скоро их хватятся, и тогда… — Она осеклась, резко обернулась и отскочила с таким проворством, будто увидела под ногами мышь. Наши глаза встретились, и ведьма вздрогнула. Рука выписала в воздухе простейшей знак Силы. В глазах промелькнул страх, до боли знакомый испуг встретившегося с волком кролика. Я видел такое выражение десятки раз. Каждый раз, когда они видят мое сумеречное лицо…
— Вон.
Уговаривать не пришлось. Фигура ведьмы поблекла; легкий всплеск — и она исчезла, вернулась в нормальный мир. Прямо в объятия поджидавшего ее Аркадия.
Стена тумана колыхнулась. Я почувствовал колебание Силы, стряхнул попытавшиеся прощупать мою ауру невидимые щупальца.
— Ты… — Шепот шел отовсюду, тихий, безликий. — Опять ты…
Я сжал кулак, по студии прокатилась беззвучная волна. Лик Истины — редкое и чрезвычайно громоздкое заклинание. У меня не оставалось времени применить его в прошлую встречу, но сегодня я заранее подвесил Лик на рефлекс. Секунду туман сопротивлялся, потом поблек, сделался прозрачным, исчез, как разогнанная утренним солнцем дымка. Какой бы сложной ни была иллюзия, сколько бы энергии ни ушло на ее поддержание, сопротивляться Лику Истины невозможно. Даже если ты Высший.
И я увидел.
Язык не поворачивался назвать стоящее передо мной существо человеком. Во время Второй мировой мне доводилось видеть узников немецких концлагерей; больше всего существо походило на них. В нем не осталось ни грамма жира и мышц, морщинистая кожа обтягивала голые кости. Руки висели безвольными плетьми. На голове — ни единого волоска. Рот — черная дыра, едва очерченная тонкими бесцветными губами. На месте глаз темнели провалы, обрамленные неровными белыми шрамами, будто глазные яблоки выдрали с корнем. А еще я не мог понять, кому он служит. Свет и Тьму нельзя спутать, принадлежность к одной из Сил нельзя скрыть. Однако в ауре существа не было ни Света, ни Тьмы. Только блеклые грязно-серые разводы.
Меня захлестнуло смешанное чувство жалости и брезгливости, которое я тут же подавил. Тварь сумела навести на меня морок, играла джипом в волейбол, отразила Марево Трансильвании. Кто же… Что ты такое?
— Дневной Дозор. Выйти из Сумрака.
Сгорбленная фигура задрожала. Я не сразу понял, что существо раздирает беззвучный безумный смех.
— Из Сумрака… Выйти из Сумрака… Выйти…
Оно обратило на меня слепой взор, и в лицо ударил ледяной ветер.
Существо не использовало заклинания в классическом понимании, оно просто работало с грубой, примитивной силой. Не эффектно, но весьма эффективно. Недаром Пресс — любимое заклинание бесталанных магов. От него нет защиты, будь ты хоть Моцарт от магии. Все, что ты можешь, — создать свой барьер, попытаться «передавить» противника.
К сожалению, силы твари было не занимать. Вряд ли у меня имелись шансы победить уродца в прямом противостоянии. Однако я ждал именно такого развития событий и подготовился к нему.
Спрятанная под броней палочка оникса обожгла кожу. Это очень опасно — залпом выпить энергию столь мощной батареи. На долю секунды я словно очутился в центре гигантского торнадо, способного ровнять с землей города. Вырвавшаяся на свободу Сила рвала меня на части, но я сумел удержать ее под контролем и направить в нужное русло.
Безмолвный Сумрак сотряс гулкий грохот. По каменному полу зазмеилась трещина, стены сминались, будто бумажные. Долгую секунду два столкнувшихся цунами пытались сломить друг друга, а потом созданная тварью волна опрокинулась, моя же потекла дальше.
Я увидел, как существо широко раскинуло руки-спички, пытаясь противостоять рушащемуся на него потоку энергии. Дрянь явно не ждала столь сокрушительного ответа. На секунду мне показалось, что сейчас все закончится…
Я почувствовал легкое колебание Силы, странное, чужое, ни на что не похожее. То самое, что прозвучало, когда я создал Марево. Сумрак вокруг твари вспух, покрылся сетью мелких, похожих на слипшуюся икру пузырей. Существо почти скрылось из виду, а волна… Волна просто ушла в никуда, точно икринки выпили ее без остатка.
Пузыри исчезли столь же внезапно, как появились, а я уже сбрасывал с рефлекса подготовленные загодя заклинания. Танатос. Тройное лезвие. Фриз. Максимально разнородные. Требующие разных средств защиты.
От Танатоса тварь просто отмахнулась. Тройное лезвие парировала чем-то похожим на щит мага. Фриз, вместо полного паралича, поверг ее в легкий ступор. Но все они были лишь прелюдией к завершающему удару. Поцелую вампира.
Черная клякса вспухла над головой монстра. Он неуклюже, сказывался Фриз, попытался отпрыгнуть, раскрыл над собой зонтик защиты. Только Поцелуй маневры существа не остановили. Клякса плюхнулась ему на голову, вязким потоком стекла по плечам и начала усердно втягиваться под кожу. Сумеречный паразит не являлся боевым заклинанием, однако, почти бесполезный против оборотней и вампиров, он оказывал чудовищное воздействие на магов. Присосавшись к живому организму, клякса нарушала естественное течение Силы, мешала творить даже простейшие заклинания, вмешивалась в самые примитивные манипуляции энергией.
Поединок двух монстров длился несколько секунд, в течение которых тварь судорожно пыталась соскоблить ядовитую слизь. А когда ей почти удалось, я разрядил в нее второй аккумулятор. Новая волна ничуть не уступала первой, и опять на ее пути вспухли гроздья антрацитовых пузырей. Я увидел, как лицо монстра перекосила болезненная гримаса. Похоже, экзотическая защита требовала невероятного напряжения. Но она работала, второй поток Силы вновь ухнул в пустоту.
С хрипом втянув воздух, существо шагнуло назад. Стена за его спиной потемнела и рвалась клочьями; пространство скручивалось в грязно-серую воронку. Вспыхнул висящий у меня на шее амулет, серебряная змейка с рубиновыми глазами, стоившая Леночке не одну бессонную ночь, созданная с единственной целью — блокировать открытие портала.
Порталы твари, как и порталы Алии, отличались от всех виденных ранее. Для противодействия мне нужен был их образ, несущая частота, которую можно забить белым шумом. Слепок, снятый во время последней встречи с Алией, был последним компонентом, потому я и позволил Светлой волшебнице бежать.
Алые глазки змейки моргнули. Воронка продолжала вращаться, но уже не так уверенно. Потом ее очертания стали зыбкими, начали расплываться. Искореженная стена вновь обратилась в монолит.
— Не выходит? — сочувственно поинтересовался я. — Выйти из Сумрака. Немедленно. Дальнейшая агрессия будет караться смертью.
Ответ не заставил себя ждать. С пальцев монстра сорвалась тонкая дымная струя. Та самая, что едва не пробила мою защиту во время первой встречи. Я встретил ее щитом мага, вложив в него столько энергии, что хватило бы на остановку поезда. По хрустальной поверхности побежала трещина, я слегка наклонил плоскость заклинания, и дымчатое копье срикошетило в сторону.
Переговоры закончились.
Я скинул последнее подвешенное на рефлекс заклинание, и вокруг монстра выросла ледяная клеть. Не уступающие по прочности стали сталагмиты проросли десятками полуметровых игл, замкнув тварь внутри. Раздался пронзительный визг. Дикий, нечеловеческий. Так визжит угодившее в капкан животное.
Передний сталагмит разлетелся на куски. Монстру понадобилось всего четыре удара, чтобы окончательно освободиться из плена. Быстро, слишком быстро. Я еще не пришел в себя после щита мага, и, последуй ответная атака, мне пришлось бы туго. Но противник уже не помышлял о нападении, он и дышал-то с трудом. На коже высыпали десятки отметин от игл, крошечные сгустки крови, едва выступив из ран, закипали — Сумрак жадно поглощал чужую жизнь. Крошечные сгустки крови…
Я почувствовал, как спадает чудовищное напряжение. Кровь. Обычная красная кровь. Кто бы ни стоял передо мной, он не был пришельцем из иных миров, порождением неведомых сил или мифической сумеречной тварью. Он был живым существом. Смертным. Тем, кого можно убить.
Секундная расслабленность едва не привела к роковым последствиям. Монстр развел руки, раздался низкий гул, и за его спиной вновь начала скручиваться воронка портала. Амулет змеи отчаянно заморгал. Нити Силы потянулись к водовороту, замедляя вращение, пытаясь развеять чужую магию. Но на сей раз призванная мгла не желала уходить.
Рот существа распахнулся в беззвучном крике. Я почувствовал, как вибрируют напряженные до предела нити, и понял, что надолго амулета не хватит. Леночка — искусная ведьма, одна из лучших, что мне доводилось видеть, но возможности твари лежали за пределами ее сил.
Я ударил Близзардом. Метнул ледяное копье. Вновь сотворил знак Танатоса. Вокруг твари закружила метель. Снежные искры взрывались бело-голубыми фейерверками. Воронка прекратила рост, по-прежнему оставаясь плотной, почти осязаемой. Невероятно, но, отражая атаки, монстр продолжал сопротивляться амулету.
Я послал сразу два тройных лезвия, одно из них достигло цели, распоров кожу на бедре. Монстр взвыл, страшно, по-звериному, однако концентрации не потерял, продолжая вливать энергию в портал. Правый глаз змейки лопнул, серебряная чешуя потемнела. Тянущиеся к твари путы рвались одна за другой. Воронка за его спиной окончательно сформировалась. И тогда я ударил в полную силу, разрядив третью, последнюю, батарею.
Сгусток чистой энергии, способный проломить метровую бронеплиту, стек со стальных когтей, метнулся к монстру и бессильно растаял в завесе из глянцево-черных пузырей.
Монстр рухнул на колени. Последнее усилие лишило его остатков сил. Из уголка рта побежала струйка закипающей на лету крови. Воронка портала поблекла. Сейчас существо выглядело настолько жалким, что я заколебался. Взять его за шкирку, вытащить из Сумрака, сдать Инквизиции…
Я сжал кулак так, что заскрежетал металл, и шагнул вперед. Тварь нарушила Договор, убила, пусть никчемного, Темного, дважды пыталась убить меня. Я предлагал ей сдаться. Дважды. Я говорил, что будет в случае сопротивления, — монстр рассмеялся мне в лицо. Потому что считал себя всесильным. Потому что верил в свою безнаказанность. Теперь время платить.
Вокруг ладони собралось льдистое сияние. Ледяного копья должно хватить. А если его каким-то чудом парируют, я припечатаю тварь Танатосом. В таком состоянии два быстрых удара не отразить. Я поднял руку.
Воздух взорвался ослепительным белым светом. Я отпрянул назад, прикрывая глаза. Сияющая воронка портала разверзлась точно между монстром и мной. Вспыхнула и погасла. На ее месте стояла Алия. В длинном белом платье, с пляшущим пламенем в правой руке.
— Остановись! — Она не просила, приказывала.
— Пошла прочь, дура! — рявкнул я.
— Нет. — В ее голосе звучала фанатичная твердость, которая бывает только у Светлых. Пламя вспыхнуло и в левой руке.
— Алия, эта тварь…
— Ты ничего не понимаешь и никогда не понимал! Он должен жить! Ты не имеешь права решать, кому жить, а кому нет!
— Алия…
— Я не дам его убить! — Жидкое пламя пролилось на пол, заставив плавиться камень. Что-то новенькое из арсенала Света.
Монстр с трудом разогнул спину, неуклюже попытался встать. Портал за его спиной наливался Тьмой. Уцелевший глаз змейки едва заметно пульсировал — заряд амулета на исходе. А я все никак не мог решить, что делать. Алия не отступит. Не знаю, что связывало ее с уродцем, но она и впрямь собралась защищать его до последнего.
Нет, конечно, ей меня не остановить. Несмотря на всю решимость, несмотря на новые трюки. Слишком велика разница в силе. Но я не хотел с ней сражаться! Как бы она ни заблуждалась — это была Алия!
За спиной Светлой промелькнула тень. Тонкая блестящая струна вылетала из ниоткуда и захлестнулась на горле волшебницы. Мгновение спустя тень уплотнилась, и я услышал торжествующий крик Леночки:
— Попалась!
Ее появление оказалось полной неожиданностью. Ведьма прошла даже не по второму, за ним я следил, по третьему уровню Сумрака. Ее лицо раскраснелось, она тяжело дышала — падение сразу через два слоя потребовало напряжения всех сил. Тем не менее серебристая удавка нашла цель.
Алия засипела, безуспешно пытаясь втянуть воздух. Потоки пламени впустую ударили в пол, когда она попыталась сорвать с горла струну. Леночка быстро отступила на шаг, держа волшебницу на ведьмовском поводке. Удавка жила собственной жизнью, все сильнее и сильнее сжимая горло жертвы. Я никогда не видел подобных заклинаний, но недаром говорят: у ведьм свои секреты.
Леночка бросила на меня победный взгляд и вздрогнула. Я заметил, как дернулись уголки ее губ, как при взгляде на мое лицо радостная улыбка превратилась в вымученную, неестественную. Натянутая до звона удавка завибрировала, на миг ослабив хватку, и этого мгновения Алие хватило.
Из правой ладони волшебницы вырвался столб слепящего света, собрался в длинный пылающий клинок — Белый меч, самое Светлое магическое оружие, принесшее больше смертей, чем любое ведьмовское проклятье. Алия взмахнула клинком. Сотканное из света лезвие легко рассекло серебристую струну. Волшебница решительно шагнула вперед, занося меч для второго удара.
Один мой приятель — маг, бабник и изрядный циник — как-то сказал: «Если ведьма с волшебницей дерут друг другу волосья, никогда не ставь на ведьму». Спустя год он умер от порчи, наведенной брошенной любовницей. Любовницу утопили по распоряжению Инквизиции, однако слова старого развратника запомнились навсегда, и в их справедливости я убеждался не раз. Дело не в том, что волшебницы сильнее, дело в специфике силы. Стихия ведьм — зелья и заклятие, чье действие может длиться годами. Волшебницы, как и маги, манипулируют энергией напрямую. И если дело дошло до боевых заклинаний и исторжения сырых сил, шансов у ведьмы нет. Однако я недооценил Леночку.
Ведьма не пыталась парировать Белый меч, не выставляла щит мага или силовой барьер. Она просто шагнула волшебнице навстречу, левой рукой перехватила руку с клинком, а правой, локтем, врезала Алие по лицу. Голова волшебницы откинулась назад. Леночка немедленно пнула ее по лодыжке, коленом в живот, оттолкнула назад и нанесла четкий, безупречный удар носком сапога в висок.
Алия покачнулась, осела на пол. Меч рассыпался хлопьями белого пламени. Леночка плавно взмахнула рукой, из рукава выскользнула еще одна серебристая струна-удавка, задергалась в воздухе, ища жертву. Но сначала ведьма посмотрела на меня. Гордо. С вызовом. На этот раз на ее лице не дрогнул ни один мускул. И тогда я сделал ошибку — вместо того чтобы поставить точку в затянувшейся драме, улыбнулся ведьме. Сильной и наивной. Мягкой и нетребовательной, но готовой поставить на карту свою жизнь, чтобы уничтожить помеху на пути к счастью. Нарушившей приказ и сумевшей выйти из боя победительницей. Почти сумевшей…
Двигаясь неловко и неуверенно, тварь за спиной Леночки все-таки поднялась на ноги. Вытянула сухую тонкую лапу. Я почувствовал легкое дуновение Силы и понял, что сейчас произойдет. А еще я понял, что не смогу этому помешать. Чтобы сбить Леночку с ног, увести с линии огня, требовалось несколько мгновений. У меня не было даже их.
Дымная струя ударила ведьме в затылок. На ее лице появилось растерянное, обиженное выражение. Так смотрят дети, когда не оправдываются их самые сокровенные ожидания. Только дети в следующую секунду начинают плакать, а Леночка не стала. Сохраняя горделивую осанку, ведьма молча рухнула к моим ногам.
Глаз змейки-амулета последний раз мигнул и погас. Воронка портала в один миг увеличилась вдвое. Монстр издал невнятный горловой звук — то ли хрип, то ли смешок — и буквально рухнул в раскручивающийся водоворот. Я ударил, вложив в заклятие все, что осталось. Льдисто-голубая молния вонзилась в клубящуюся мглу, контур портала исказился. Мелькнула мысль, что сейчас он взорвется, как во время преследования Веденеевой, и похоронит нас всех…
Взрыва не последовало. Воронка схлопнулась, обдав волной холода. Я не знал, достиг ли разряд цели, да меня это сейчас и не волновало.
Я опустился на одно колено, осторожно коснулся латной перчаткой белоснежных в Сумраке волос. Сердце по-прежнему билось, кровь бежала по венам, но Лена была мертва. Ни ран, ни ожогов — дымное копье не оставило никаких следов. Оно просто выжгло жизненную силу. Вместо ауры вокруг ведьмы висело тусклое серое марево. Ни малейшего проблеска, ни единого самого слабого потока энергии, циркулирующей даже в амебах. Лену просто выключили из мироздания, как выключают из розетки прибор. И не важно, что холодильник по-прежнему морозит, а утюг какое-то время дышит теплом. Организм еще не понял, что он мертв, и исправно продолжает выполнять прежние функции.
Рядом всхлипнула Алия, машинально провела рукой по шее, растерла пальцами кровь. Тонкая кипящая струйка текла из рассеченного виска, слипшаяся прядка черных волос пристала к щеке. Я ждал, что она извинится, скажет, что ей жаль, что она добивалась другого. Или обвинит во всем меня. Ждал хоть чего-нибудь. Но Алия промолчала.
Ее портал выглядел намного скромнее врат, которые распахнул монстр. Волшебница ушла. Я не препятствовал. Последний удар отнял все силы, и сейчас мне было трудно оставаться даже на первом слое Сумрака. Еще минуту я сидел рядом с Леной, потом взял ее на руки и шагнул вниз. В наш обычный мир.
Первое, что я увидел, — лежащего на полу Аркадия. Темный маг скорчился в позе младенца и, обхватив колени руками, тихонько стонал. Рядом валялся боевой жезл. Я прикрыл глаза, заставил себя сосредоточиться. В ауре мага шипела черная змея ментального принуждения. Заклятие доминанты в самой примитивной, выхолощенной версии заставляло без конца выполнять одну и ту же команду — бездействовать. Я опустил Лену на пол, двумя ударами разрубил магическую гадюку. Аркадий вздрогнул, с удивлением посмотрел на меня, на Лену, вскочил как ошпаренный.
— Где Веденеева? — Я знал ответ.
— Веденеева… — Аркадий болезненно поморщился, прижал руку ко лбу. — Не помню… Она вышла из Сумрака, я приказал ей не двигаться, направил амулет. Все как вы сказали. Она подчинилась, потом что-то сделала… не помню.
Он уставился на Лену.
— Она… С ней все в порядке?
— Подгони к входу машину.
— Машину? — тупо переспросил Аркадий и снова посмотрел на ведьму. — Подождите, она что…
— Машину подгони!
Второй раз Аркадий не переспрашивал.
Девушка выглядела совсем молодой. На вид лет пятнадцать-шестнадцать, хотя в досье значилось восемнадцать. Худенькая, с прозрачными голубыми глазами и длинными светлыми волосами. Дешевые сережки кольцами, блеск для губ — почему-то казалось, с клубничным вкусом, — серебристые блестки вместо теней для век. Вся чистенькая, ухоженная, разве что одета не по погоде. Тонкие светлые кроссовки и кремовая блузка смотрелись неуместно в грязном прогнившем сарае. И уж совсем выбивались из образа две красные точки на шее. Первая жертва. Убита неизвестным вампиром три года назад.
Следующее убийство полтора года спустя — крепкий рыжеволосый парень за тридцать. Рослый, спортивный, с ножом в кармане. Найден в подвале полуразрушенного санатория, закрытого лет двадцать назад. Аккуратный укус и еще одна смерть. По словам Максима Максимовича, второе убийство наделало много шума. С начала девяностых в городе было тихо. Терки между Светлыми и Темными проходили в кабинетах начальства, а не на улице. И вот двойное убийство. Ночной Дозор целый месяц стоял на ушах. Темные, пусть без особого энтузиазма, содействовали расследованию. Результат нулевой. И на залетного гастролера не спишешь, и ни одной ниточки.
Полуторагодовое затишье — и новые жертвы. На сей раз отметилась стая оборотней. Растерзала на стройке двадцатилетнего парнишку. Причем открыто, на глазах товарищей, по-дружески заснявших событие на мобильник. Вот она — ментальность двадцать первого века. И вроде понимаешь, что ничем помочь не могли: оборотни в кровавом угаре себя не контролируют; попытайся ребята вмешаться, разорвали бы всех, но все равно противно. С такими друзьями никакие Темные не нужны.
Третье нападение вывело шефа из себя. Тем более что видеосъемка попала в сеть, а блогеры составили в адрес мэра петицию с требованием без суда и следствия извести всех бродячих собак. Шеф же на внеочередной планерке в приказном порядке велел найти и обезвредить оборотней, задействовав всех людей и все средства. Костя, воодушевившись, немедленно составил запрос в Дневной Дозор, потребовал выдать негодяев, добавив многозначительное «а не то…». В ответ Темные согласно покивали и глумливо прислали псевдонаучный доклад о необходимости чаще кормить кровососов. Дескать, тогда и жертв меньше будет. Шеф окончательно взбеленился и отправил Костю разобраться с волками позорными.
Костя рьяно взялся за дело и ежедневно отправлял мне в аську по сотне сообщений о ходе расследования. Я же, будучи сосланным в отпуск, чуть на стену не лез, впервые ощутив, каково приходится игрокам на скамейке запасных. А потом был звонок Юрия Юрьевича и попытка самостоятельно захватить Веденееву, закончившаяся позорным провалом.
Нам удалось вычислить местонахождение ведьмы. Мы почти сумели подобраться незамеченными. А когда казалось, что полоса препятствий пройдена, я вляпался в какое-то охранное заклинание. Но и тогда ситуация не выглядела провальной. Ловушка подтвердила, что Веденеева находится в доме. Нас было двое, а Косте удавалось заломать боевых магов, не то что какую-то ведьму. Да я и сам помнил, как он на равных бился у моего подъезда с патрулем Темных. Переоценка наших сил и стала роковой. Даже после того, как Костя свалился под действием какого-то заклятья, я думал только о том, как схватить убегающую ведьму. Мне удалось догнать ее. Я уже сотворил свой первый файербол — настоящий, боевой файербол, не те жалкие сгустки пламени, что показывала на тренировках Анна. А потом… потом была пустота.
Я очнулся на лестничной площадке. С воспаленными слезящимися глазами, ломотой во всем теле и болезненно зудящей кожей. В горле будто кошки драли — знакомое ощущение. Как объяснил Максим Максимович, люди в отличие от животных очень плохо переносят Фриз. Хоть сутки в нем провисят, хоть десять минут.
Я с трудом привел в чувство Костю, на чем бесславная погоня закончилась. Веденеева ушла. Искать дальше не имело смысла. Если у нее есть хоть капля ума, она откажется от исполнения любых ритуалов и заляжет на дно. В утешение Костя сказал, что мы по крайней мере сорвали операцию Дневного Дозора, но как по мне, утешение вышло сомнительным.
Осмотр верхних этажей ничего не дал. В пентхаусе мы нашли надутый резиновый матрас и плотный спальный мешок. Там же стояла спиртовка, складной стол и стул, коробка с продуктами, початая бутылка коньяка. Кроме того, Костя высмотрел на полу сухие веточки какого-то растения, пятна похожего на пудру порошка и полустертые белые линии, нанесенные чем-то вроде зубной пасты. Ведьма явно не сидела без дела.
На этом осмотр пришлось закончить, не хватало еще, чтобы нас застукали Темные. Однако не меньше Дневного Дозора я боялся Дозора Ночного. После категоричного запрета шефа наша самодеятельность выглядела прямым нарушением приказа. Какие санкции последуют в мой адрес, догадаться было несложно. Прощай, служба, прощай, сумеречная романтика.
Спасло меня одно: Костя тоже не горел желанием расписываться в собственном поражении. Так что уговорить его сохранить операцию в тайне было нетрудно. Убойный аргумент — если узнают Темные, пострадаем не только мы, — подействовал. Подставлять Ночной Дозор перевертыш не хотел.
Ощущая себя законченным подлецом, я вернулся домой и дал себе слово до конца отпуска не лезть ни во что, хотя бы отдаленно похожее на авантюру. Но все прошло тихо. Анна больше не появлялась, разоблачающих звонков от шефа или Юрия Юрьевича не последовало. Я честно отсидел положенные две недели дома и в понедельник как ни в чем не бывало пришел в офис, где сразу же был вызван на ковер. После получасовой накачки на тему большой власти и большой ответственности шеф смилостивился и отправил меня к Косте — помочь в текущем расследовании. Дескать, все равно он тебе уже все рассказал, а дело стоит на месте.
Гроза прошла стороной. Меня вернули в команду и даже восстановили в должности. Осталось только гадливое ощущение собственной никчемности и лживой двуличной натуры. Хорош Светлый, нечего сказать.
Косте, чувствовалось, тоже было не по себе. Только вместо душевных терзаний он вел себя гиперактивно. К вечеру стало ясно, что конструктива у нас не выйдет. Хорошо, если не набьем друг другу морды. Моя угнетенность никак не сочеталась с Костиной агрессией. В итоге я забрал материалы домой, а Лере соврал, что у меня ночное дежурство, в надежде спокойно поработать.
Надежда оказалась напрасной. Работа не клеилась. Более того, второй раз в жизни у меня возникло желание напиться и хоть ненадолго обо всем забыть. Честное слово, уж лучше бы шеф меня разоблачил и пинком под зад выставил из Дозора.
Несколько минут я угрюмо разглядывал свой небогатый бар, потом захлопнул дверцу. Как говорил один мой приятель: «Алкоголь не помогает найти ответ, он помогает забыть вопрос». Эта мысль всегда казалась мне верной, несмотря на то, что ее автор — не дурак выпить. Увы, непоследовательность вшита в человеческую натуру. Но я-то не человек, я — маг и должен быть выше человеческих слабостей.
Как ни странно, короткая внутренняя борьба подействовала успокаивающе. На следующее утро я не сказать что сбросил камень с души, но по крайней мере стал работоспособен. И придя в офис, первым делом засел за досье жертв.
— Итак, что мы имеем? Имеем игру «Ночной Дозор»… Мы точно не имеем к ней отношения?
— Не имеем. — Костя бросил в огромную кружку пакетик зеленого чая. — Я спрашивал у шефа. Ни мы, ни Темные. Когда игра только появилась, Дозор переполошился. Утечка информации и все такое. Ну и допросили организаторов. Всякие магические штучки использовали, но ничего не нашли. Все списали на простое совпадение, мало ли их в истории.
— А оказалось, все не так просто…
— Нет, ну почему? — Костя сделал шумный глоток. — Может, никакой связи нет.
— Ага. Сама собой появилась игра «Ночной Дозор», на которой сами собой резвятся оборотни, а игроки умирают от укусов вампиров. И все это, разумеется, сплошное совпадение.
Костя пожал плечами. Абстрактные рассуждения он не любил.
— Ладно, это все лирика. Что у нас по существу? Между жертвами есть какая-нибудь связь?
— Чего? — Костя недоуменно посмотрел на меня. — Ты чего, какая связь? Это же не маньяк какой-нибудь, а вампиры. Они убивают, чтобы питаться. Им не важно кого!
— А оборотни? Им что важно? — Я прикусил язык. С одной стороны, Костя разбирался в оборотнях лучше любого из нас, с другой — как бы он не принял вопрос на свой счет. Однако никакой реакции не последовало. Мне и раньше казалось, что Костя себя с оборотнями не отождествляет. Ведь оборотни всегда Темные, а Светлые не бывают оборотнями. Только перевертышами.
— Что важно оборотням? — Костя ненадолго задумался. — Азарт. Охота. Кровь. Типа того. Я с ними не раз сталкивался, они от запаха дичи натурально звереют. Хуже вампиров. Те, когда кровь пьют, хотя бы остановиться могут, эти — нет.
— Понятно… Но, согласись, все равно странно. Три убийства за последние три года, и все произошли во время игры с невинным названием «Ночной Дозор». Никакими совпадениями такое не объяснить.
Костя без особого энтузиазма кивнул.
— А раз не совпадение, значит, должна быть связь, — развил я успех. — Может, Темные игру крышуют? Не обязательно Дневной Дозор. Просто Темные, готовые рискнуть ради дозы. Сначала вампиры, потом и оборотни подтянулись. Мы, кстати, не знаем, сколько на самом деле жертв. Вампирам же не обязательно убивать. Возможно, они сосали кровь со времен первой игры, а убийства — просто случайность. Не справился с голодом, не сумел оторваться от жертвы — получите труп.
Костя, нахмурившись, тянул остывающий чай. С таким видом, словно ему не нравится, что я говорю, но серьезных аргументов против он не видит.
— И название они могли выбрать специально. Такой бандитский шик. Вот, глядите, Ночной Дозор, а мы пьем из них кровь.
— Я же сказал, название совпало случайно! — резковато возразил Костя.
— Мало ли способов нашептать название? Даже вполне человеческих, уж про магические не говорю. Одно воздействие седьмого уровня, и человек решит, что сам все придумал, да еще и гордиться будет.
— Леха, да какое воздействие?! Шеф лично проверял! Ты что, думаешь, он бы такое пропустил?
Я примирительно поднял руки.
— Ладно-ладно, молчу. Пусть название совпало случайно. Но остального-то это не отменяет. И вообще, ты чего такой злой?
— Потому что за базаром следи! Сосали кровь, получите труп — будто игра какая, а не живые люди. У Темных набрался?
— Костя, ты чего? — опешил я. — Каких Темных, чего набрался?
— Жаргона этого.
— Какого, к черту, жаргона?! Еще скажи, что я к людям как к кормовой базе отношусь.
— Тебе Темные и про это рассказали?
— Хватит на меня бочку катить. — Я разозлился, и разозлился всерьез. — Если ты из-за Веденеевой, что же не пошел и не рассказал кому следует?
— И надо было!
— Ну так пошли сейчас!
Костя вскочил, едва не опрокинув стул, и навис над столом, глядя на меня сверху вниз. Я тоже поднялся. Некоторое время мы мерили друг друга взглядом. Затем перевертыш отступил.
— Извини, — буркнул он.
Я тяжело опустился на стул. Сердце колотилось как сумасшедшее. Секунду назад я и впрямь готов был пойти в кабинет к шефу и выложить все как на духу. Теперь мне стало страшно. Что, если бы Костя поддержал мой порыв? Парень он простой, к рефлексии не склонный, но живущий по совести.
Я сжал кулак так, что ногти впились в кожу. Замечательно, просто замечательно. Светлый, боящийся правды. Да, Леша, докатился ты…
— Чего делать-то будем? — глядя в пол, спросил перевертыш.
— Не знаю. — Я с трудом взял себя в руки. — Если связи между жертвами нет, значит, единственное, что их объединяет, — игра. С нее и надо начинать.
— Самим, что ли, участвовать?
— Именно! Я проверил их сайт, следующий раунд стартует в пятницу. Регистрация закрывается сегодня, так что у нас всего несколько часов.
— И чего, к ним любой с улицы может заявиться?
— Не любой. Но попытка не пытка. Вообще нам бы лучше в одну из опытных команд попасть. Чтобы не на игру отвлекаться, а заниматься своим делом.
— И на хрена мы им сдались?
Я вздохнул.
— Может, и не сдались. Но у них все решает капитан. Так что пойду я к шефу просить разрешение на воздействие седьмого уровня. С ним уж точно возьмут, никуда не денутся. К тому же шеф, может, подскажет чего.
— Раньше надо было спрашивать, — пробурчал Костя себе под нос, но я сделал вид, что не расслышал.
Никакого разрешения на магическое воздействие шеф не дал. Посоветовал больше думать головой и развивать навыки общения. Вот тебе и «задействовать всех людей и средства». Правда, магическое воздействие не понадобилось. Я давно заметил, что сообщества по интересам делятся на две категории: те, что всегда рады новичкам, и те, что принимают новых членов после долгого присматривания и принюхивания. К первому типу относятся всевозможные спортивные и полуспортивные группы, ко второму — люди искусства и прочая интеллектуальная элита.
По счастью, игроки «Ночного Дозора» оказались ближе к спортсменам. А может, нам просто повезло. Как бы то ни было, первая же попытка вписаться в коллектив увенчалась успехом. Недолгая переписка в аське, короткий телефонный звонок, и нас зачислили в одну из топовых команд города при условии, что подъедем на своей машине.
Оставшиеся два дня мы потратили на чтение отчетов о прошлых играх. Я попытался навести справки о жертвах, но ничего интересного не нашел. Видимо, Костя был прав — их выбрали случайным образом. И все же сомнения остались. Три зарегистрированных нападения и неизвестно сколько пропущенных. Это не совпадение. Несмотря на то что Ночной Дозор проводил дознание. Несмотря на то что организаторов игры признали невиновными.
Так и не придя ни к каким выводам, мы отправились на организационное собрание. Шеф наконец расщедрился на магическую поддержку и выдал нам амулеты, скрывающие ауры Иных. Для работы под прикрытием.
Увы, выяснить что-то полезное до начала игры не удалось. Игроков приехало всего ничего — в основном капитаны команд и несколько таких же, как мы, новичков. Само собрание вышло крайне скоротечным. Мы познакомились с капитаном, получили короткие инструкции: что брать и чего не брать на игру. Выслушали общие рекомендации оргов. Я спешно просканировал их ауры и убедился, что перед нами обычные люди. В меру добрые, в меру злые, весьма собранные и целеустремленные. Костины поиски также не дали результата. Правда, это ничего не значило. По словам капитана, на игру приезжает куда больше народа, чем на оргсобрания, потому как все занятые — от интернета не оторвать.
В справедливости его слов мы убедились день спустя. Игровое сборище существенно отличалось от организационного. Вот уж никогда бы не подумал, что спортивно-ролевые игры соберут в нашем городе столько фанатов. Причем фанатов небедных: число машин, на глазок, перевалило за полсотни. Были тут и бюджетные «десятки», и старенькая синяя «шестерка». Был средний класс, представленный «Хендаями», «Рено» и «Форд Фокусами». Были «Мазды», «Тойоты» и даже «Лексус». Поскромней того, что принадлежал Дневному Дозору, но все равно вызывающий легкую зависть. Правда, как рассудительно подметил Костя, раньше дорогое авто означало богатство и статус, теперь — десять лет автокредита.
После короткой планерки машины разъехались по городу. Каждая отвечала за свой район, а несколько свободных художников обеспечивали подстраховку на случай, если какой-то экипаж не справится. Нам достался пригород, и я вздохнул с облегчением. Последние два дня шеф и Инга изучали линии вероятностей. Судя по скупым рекомендациям, ничего особенного они не высмотрели — предугадывать действия других Иных сложнейшая задача даже для сильных магов, — но Инга все-таки обмолвилась, что за городом творится что-то не то. Никаких подробностей выпытать не удалось. Кажется, она и сама не знала, как перевести смутные ощущения в слова. Однако совет запомнился.
На роль куратора нашему экипажу выдали худого, кудрявого очкарика. Суетливого, с синяками от регулярного недосыпа, одетого, как турист, и очень общительного. Спустя полчаса мы знали о нем все. Что ему недавно исполнилось двадцать четыре. Что работает фотографом. Что женат, и у него двое детей — старшему два, младшей три месяца. («Ага», — понимающе сказал Костя, глядя на синяки под глазами.) Что в «Ночной Дозор» он играет второй год и что мы правильно поступили, записавшись в его команду, ибо в нынешнем сезоне они, без сомнений, возьмут первое место, да и коллектив отличный. Потом, спохватившись, очкарик представился и тут же попросил называть его Кэтчером, пояснив, что с английского «кэтчер» переводится как «ловец».
Поток информации прервался, лишь когда ведущий выдал первое задание. И началось. Поначалу я честно пытался найти решение, но раз за разом по громкой связи меня опережало чье-то: «Так, парни, я все понял, выезжаем». В конце концов я плюнул. Видать, не тот у меня склад ума, чтобы решать псевдоинтеллектуальные задачки. Глядя на мою угрюмую физиономию, Кэтчер сочувственно посоветовал не расстраиваться.
— Так всегда по первости, — сказал он. — Надо втянуться. У нас же не кроссворд, тут не в знаниях дело. Надо понять, как думают составители заданий. Тогда все получится.
Сам он дважды поучаствовал в обсуждениях. Один раз поправил товарища, во второй первым вычислил зашифрованную в задании улицу. Правда, она находилась на другом конце города, и за наградой отправился другой экипаж. Мы же по-прежнему стояли на месте, ожидая, когда очередная миссия окажется в нашем районе. Впрочем, Кэтчер сказал, что загородные миссии бывают в каждой игре, так что волноваться не стоит. Костя и не волновался, дремал на заднем сиденье. Решение выдуманных загадок его не особо интересовало. Я же с неудовольствием подумал, что, если сегодняшняя облава не даст результатов, нам придется записаться на следующую игру. И вновь ощутить свою полную интеллектуальную никчемность.
— Костя? — Я посмотрел в зеркало заднего обзора.
— Чего? — встрепенулся перевертыш. — Почувствовал что-нибудь?
Я замялся.
— Да не, я так… спросить хотел. У вас с Юлей все в порядке?
— В смысле? В порядке, чего у нас может случиться.
— А ты сам… тебя ничего не смущает?
— В смысле? — Костя подобрался и наклонился ко мне поближе.
— Ну, ты же Иной, а она — человек…
— И чего?
Я вздохнул. Иногда очень трудно задать вопрос так, чтобы не обидеть собеседника.
— Вот скажи, девчонки с тобой на улице часто знакомятся?
— Постоянно. — Перевертыш был сама непосредственность. — Я их отшиваю, понятное дело.
— Отшивать-то и я отшиваю… Понимаешь, они знакомятся с нами, потому что мы Иные. Эта дурацкая аура как-то воздействует на людей.
— И?.. — Костя облокотился на спинку кресла.
— А ты уверен, что она не действует на Юлю? Что она любит тебе за то, что ты — это ты, а не из-за того, что ты Иной?
Я ожидал, что Костя возмутится или попросту двинет мне в ухо, но перевертыш неожиданно и совершенно искренне заржал.
— Балда. Какая аура? Любит она меня за это. — Он эффектно выпятил челюсть и продемонстрировал бицепс. — А ты, вместо того чтобы дурью маяться, тоже бы в качалку записался.
— Да, с мышцой жить проще, — мрачно сказал я и заработал подзатыльник.
— Не, Лех, серьезно, в чем проблема? Мнешься, как девица на первом свидании.
— Проблема в том, что до того, как я стал Иным, Лера ко мне относилась чисто дружески.
— И чего?
— И того! — Я начал понемногу злиться. — Мне это не нравится. Только я стал Иным — и сразу перемена. С чего бы — непонятно, и ничем, кроме долбаной ауры притяжения, смену настроения не объяснить.
Костя снова засмеялся.
— Дурак ты, Леха, чес-слово. Как будто аура — волшебный гаджет, а не часть тебя. Мне что, тоже переживать из-за того, что девушкам нравится мой пресс, а не я сам? А Брэду Питту — что все дело в его симпатичной мордашке? А военные должны грузиться, что их любят за выправку? Оборжаться. Пойми, Леш, ты Иной, и этого не изменить. А раз так, живи как Иной. Вот тебе идеалы, вот ответственность, вот дело всей твоей жизни. Ты же не грузишься, что все это свалилось тебе на голову? Тогда какая проблема с аурой? Ты Светлый, люди тянутся к Свету.
Я криво улыбнулся.
— К Тьме они тоже тянутся мама не горюй.
— Тянутся, — легко согласился Костя. — Тем более надо радоваться, что твоя любимая рядом с тобой и уже никогда не упадет во Тьму. Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи, помнишь?
— Опять ты не о том, — с досадой отмахнулся я.
— А вот мы сейчас спросим у простого человека, — с энтузиазмом отозвался Костя.
Дверь распахнулась, и в салон забрался Кэтчер. Протянул Косте бутылку минералки, бухнулся на сиденье и открыл вторую бутылку, с колой. Напитки, купленные в «24 часа», были не по погоде, но печка работала исправно, и к термосу с горячим кофе мы пока не притронулись.
— Вот скажи, — без предисловия начал перевертыш, — если бы ты безнадежно влюбился в девушку, на что бы пошел, чтобы ее добиться?
Кэтчер непонимающе посмотрел на Костю и поправил очки.
— У нас с товарищем спор вышел, — пояснил перевертыш. — Он считает, что если любовь не с первого взгляда, то это и не любовь вовсе.
— Не передергивай!
— Нет, я серьезно. Ты же даришь девушке цветы, платишь за нее в кафе, делаешь подарки. Все это поднимает твои шансы, а по-твоему получается, что это нечестно.
— Цветы я дарю не для того, чтобы понравиться…
— Какая разница, о чем думаешь ты! Важен результат. Одни парни ухаживают, другие — нет. Одни ходят в качалку, другие растят пузо. Одни ездят на «БМВ», другие на трамвае! Конечно, девки чаще выберут первых. Тех, кто выбивается из толпы.
— Ага, точно. — Я едва удержался, чтобы не посмотреть в сторону нашего нового напарника. Ни «БМВ», ни мышц. По ночам очкарик рассекал город, выполняя какие-то игровые задания, вместо того чтобы проводить время с семьей, что не мешало ему иметь любящую жену и двоих детей.
— В целом Константин прав, — дипломатично сказал Кэтчер. — Бывает, конечно, любовь с первого взгляда, бывает, что встречаются только ради того, чтобы встречаться, но обычно партнера выделяют за какие-то качества. Вот мы с женой познакомились на фотосессии. Ей нужны были фотографии для портфолио. Катя сама немного фотографирует и мои снимки оценила. Так и начали встречаться. А сейчас двое детей. Вот и получается, если бы не увлечение фотографией, она бы на меня и внимания не обратила.
— А ты на нее? — полюбопытствовал Костя.
Кэтчер засмеялся.
— На девушку с обложки трудно не обратить внимания.
— Все равно это другое, — упрямо сказал я.
Спросить, в чем разница, Кэтчер не успел. Динамики нетбука, работающего в режиме конференции, всхрипнули.
— Задание номер шесть, — немного гнусавым голосом проговорил координатор. — Задача: найти код. Route 12, тупик на вершине башни.
Как и раньше, осмыслить сказанное я не успел. Эфир взорвался десятком голосов.
— Route на английском — маршрут транспорта.
— Какого? Автобус, трамвай, троллейбус?
— Погодите, парни, слово «route» пишут только в автобусных билетах.
— Значит, автобус. Маршрут 12. Что там дальше?
— Тупик на вершине башни. Может быть, телевизионная башня?
— Гуглю маршрут…
— Погодите, возможно, тупик относится не к башне, а к автобусу.
— Конечная остановка?
— Скорее всего.
— Где у него конечная?
— За городом… погодите… Парни, я знаю тот район! И, кажись, знаю, что это за башня. Сейчас открою фотку Гугла со спутника… Точно! Рядом с конечной водонапорная башня!
— Отлично! Кто ближайший экипаж?
— Пятый и седьмой.
— Седьмой принял, выезжаем! — возбужденно крикнул Кэтчер. В этой дискуссии не успел поучаствовать даже он.
Я же от такой волны умозаключений только вздохнул. Все-таки для интеллектуальных игр нужен особый склад мышления.
— За городом, говорите? — с усмешкой произнес Костя.
— Ага, попались, мерзавцы.
Я повернул ключ зажигания. Кэтчер недоуменно перевел взгляд с меня на перевертыша, но ничего не сказал.
Водонапорная башня черной тенью проступала на фоне ночного неба. Ни одного фонаря поблизости — сплошная темень.
— Твою мать! — Я врезал по тормозам и почувствовал тупой удар о спинку сиденья. Следом послышались ругательства Кости.
Поперек дороги шла канава глубиной в полметра. Не очень широкая, но напрочь перегородившая проезжую часть. Ледок, стянувший сухие остовы кустов по краям дороги, также не внушал доверия.
Я прикинул, что отсюда до башни метров сто, не больше, врубил дальний свет и констатировал:
— Приехали.
— Быстрее, нельзя терять время. — Кэтчер споро отстегнул ремень, нацепил шахтерскую каску и с фонариком наперевес выскользнул в ночь.
Фары освещали неровную глинистую дорогу. Сморщенную, бугристую, покрытую россыпью небольших, с ладонь, замерзших лужиц. Идеальное место для засады. Видимость нулевая, до ближайших домов почти километр. Даже если какой-нибудь полуночник услышит крик — в темноте ничего не разберет.
— Иди первым, — шепнул Костя. — Я подстрахую.
— А я, стало быть, за живца?
— Типа того. Да не ссы, боевой маг. — Он хлопнул меня по плечу. Пару секунд в кустах наблюдалось движение, потом все стихло. То ли перевертыш ушел в Сумрак, то ли слился с местностью.
Я проверил выданный шефом амулет и подвешенные на рефлекс заклинания. Заклятья отозвались приятным покалыванием в подушечках пальцев. Теперь дело за малым — найти, к кому их применить.
Я рысцой догнал чесавшего вперед Кэтчера.
— Погоди… Давай я первым пойду. Надо же мне опыта набираться. Тем более мы приехали первыми.
Парень хмыкнул, но дорогу все-таки уступил. Коротко оглянулся.
— А где Костя?
— Машину сторожит.
— Вот зря. — Кэтчер поправил очки. — Кто здесь на машину позарится? А на миссии лишний человек лишним не бывает.
Я не ответил, пытаясь сообразить, что делать дальше. Башня становилась все ближе. Фонарики выхватили из темноты рыжую кирпичную кладку и ведущую наверх железную лестницу. Я приметил обитую железом дверь и повторно проверил заклинания. Неделю назад мне впервые удалось закрепить два заклятья одновременно. По совету шефа я подготовил Опиум и свой первый боевой файербол. Опиум для оборотней, файербол — на случай, если столкнемся с залетным вампиром. Для борьбы с вампирами местными шеф лично провел со мной занятие: как раскручивать и срывать регистрационные печати. К концу урока пот лил с меня в три ручья, зато удавка печати послушно ложилась в ладонь по одному желанию. Если прибавить к новым знаниям кристалл-аккумулятор, заряженный Ингой, амулет, создающий щит мага при любой угрозе, и Костю в качестве тактического резерва, шансов у Темных не было никаких. Где только они прятались, эти Темные?
Кэтчер подергал за ржавую ручку, уперся ногами покрепче и потянул дверь на себя. Раздался жуткий скрип. Фонарик высветил пустое круглое помещение. На полу валялись вмерзшие в лужу трухлявые доски.
— Осмотри стены внутри и снаружи, — деловито приказал Кэтчер. — Смотри внимательно, код может быть в любом месте. Обычно его пишут краской или мелом. А я пока поднимусь и проверю крышу.
Я с сомнением посмотрел на лестницу, выдержит ли она энтузиазм игрока? Однако Кэтчера ничто не могло остановить. Он сунул фонарь в карман, включил второй, на каске, и принялся бодро карабкаться наверх. Несмотря на щуплый интеллигентный вид, с физподготовкой у парня оказалось все в порядке.
Я нырнул в дверной проем и поглубже вдохнул. Тень спорхнула со стены, легла к моим ногам, послушно пропуская в Сумрак. В комнате посветлело — сумеречная ночь мало отличается от сумеречного дня. По сравнению с городом пыли было немного. На стене трепетала одинокая паутинка. На первый взгляд, ничего особенного, разве что чистенько, но я давно обратил внимание на то, что сумеречная пыль свойственна только людным местам. В лесу или на загородной дороге ее куда меньше.
Словно заметив мое появление, паутинка оторвалась от стены и поплыла в мою сторону. Проигнорировав прилипчивую заразу, я закрыл глаза и, как учила Анна, потянулся к тонким ручейкам Силы. Будь она хоть трижды преступница, отказываться от ее уроков попросту глупо.
В пальцах возникло легкое покалывание, глаза защипало. Я сморгнул выступивший пот и вздрогнул. Сумрак изменился. Не сильно, но достаточно, чтобы по спине пробежала дрожь. Воздух испещрили тонкие линии. Они заполнили башню, просочились сквозь стены, обвились вокруг моих рук. Густая ветвящаяся сеть походила на кровеносную систему. Тончайшие капилляры едва заметно бугрились, пропуская через себя крошечные сгустки Силы. Каждый толчок отзывался знакомым покалыванием. Я чувствовал его и раньше, но сегодня впервые увидел картину текущей через Сумрак энергии своими глазами.
Капилляры мигнули и исчезли. Сумрак вновь стал прозрачным, и я, как ни силился, не мог восстановить жутковатую, завораживающую картину. Впрочем, времени на эксперименты не осталось. За ту короткую секунду, что я являлся частью кровеносной системы, мне удалось увидеть главное — три мерзкие набухшие опухоли, источавшие предвкушение, азарт, неконтролируемое желание действовать. Две опухоли внизу, рядом с башней, одна наверху, на крыше, как раз там, куда неторопливо, как в замедленной съемке, полз по лестнице Кэтчер. Похоже, мы нарвались на стаю оборотней со злополучного видео.
Костю я не заметил. То ли он ушел слишком далеко, то ли созданная шефом защита блокировала все линии Силы. Но меня беспокоило не это. Ближайшие опухоли больше не прятались в засаде. Они двигались ко мне. Не таясь, нагло, самонадеянно. Да и чего им таиться? Для них я обычный человек, они видели, как я вошел в башню, знали, что в нее ведет единственная дверь. Бежать некуда, спрятаться негде, жертва целиком в их власти…
Я лихорадочно обдумывал ситуацию. Будь охотников двое, башня стала бы идеальной ловушкой. Однако оборотень, засевший на крыше, спутал все карты. Кэтчер поднимался прямо ему в лапы, и я не знал, как этому помешать. Зря мы вообще выпустили парня из машины, да разве такой усидит? Если только веревками привязать или пресловутым воздействием седьмого уровня. Но права на воздействие шеф не дал.
Спокойно, Леша, сосредоточься. Время в Сумраке течет медленнее. У тебя в запасе пара минут. Первую вполне можно потратить на обдумывание ситуации… По кирпичной стене побежали разводы, и в комнату тяжело ввалился Костя. В чем мать родила и, судя по тяжелому дыханию и нездоровому блеску в глазах, балансируя на грани трансформации.
— Двое, — отрывисто сказал он. — Волки. Выйди из Сумрака. Будешь приманкой. Войдут — наброшусь.
В шаге от превращения речь перевертышей становится лаконичной, а мышление — прямолинейным.
— Их трое, — шепотом, будто нас могли подслушать, поправил я. — Третий на крыше.
Костя издал полустон-полурык, взглянул сквозь стену на Кэтчера.
— Человек. Почти залез.
— Слушай, я его опережу. Пойду через Сумрак и нападу на оборотня первым. А ты встретишь сладкую парочку здесь.
Лицо перевертыша исказила гримаса.
— Справишься?
— Справлюсь, — решительно ответил я и выскочил наружу. Позади раздался еще один стон-рык, а следом неаппетитный звук, который обычно можно услышать лишь в мясном разделочном цехе.
В Сумраке лестница выглядела куда надежнее, чем в реальном мире. Хрипло дыша, я гнался за блеклой тенью Кэтчера. Парень двигался намного медленней, но и фору имел приличную. А мне нужно было опередить его любой ценой. Я ничуть не сомневался, что оборотень нападет, едва жертва вылезет на крышу. Чего ему выжидать? Площадка небольшая, прятаться негде. Надо вцепиться жертве в горло до того, как она сообразит, что к чему, и попытается бежать.
Поначалу расстояние быстро сокращалось, но уже к середине подъема я запыхался. К тому же меня отвлекал гулкий вибрирующий звук, сопровождающий касание перекладин. Дурацкие сумеречные штучки проявлялись, как всегда, не вовремя.
По счастью, Кэтчер не стремился побить мировой рекорд. И буквально за пару метров до финиша я понял, что успеваю. Прищурившись, я пробил сумеречное отражение Кэтчера. Разминуться не удавалось, пришлось идти сквозь него, хотя подобные фокусы мне никогда не нравились. А уж как они не нравятся людям, нас предупреждали не раз. Говорят, от таких прохождений даже случались остановки сердца. К сожалению, в нынешней ситуации выбора не было. Приходилось рисковать.
Еще пара рывков, и я забросил тело на гладкую поверхность крыши. Откатился, поднялся на ноги.
В Сумраке площадка выглядела совершенно открытой. В воздухе плавали смутные тени то ли балок, то ли реек. А еще я увидел оборотня — густой ком Тьмы с горящей алой аурой. При моем появлении ком зашевелился. Видно, почуял неладное. А может, просто не мог сдержать нетерпение, слушая, как неторопливо, по меркам животного сознания, поднимается добыча.
Разобрать, где у оборотня перед, где зад, из Сумрака я не смог и решил, что сейчас его внимание сосредоточено на лестнице, к коей он и повернут мордой. Зайдя ему за спину, я встал у самого края площадки и лишь потом вышел из Сумрака.
— Ночной Дозор…
Договорить я не успел. Реакция зверя была молниеносной, движения — сокрушительными. Вот перед глазами маячит широкая мохнатая туша, а вот я уже лечу спиной вперед, врезаюсь во что-то очень твердое и падаю на колени, безуспешно пытаясь вздохнуть. Спасло меня то, что оборотень не оторвал мне голову сразу. Он крутнулся по площадке и повторил свой нокаутирующий, больше похожий на удар кувалды прыжок. Шансов отразить или упредить его у меня не было. Колени стали ватными, перед глазами плыли разноцветные круги. Однако на этот раз защитный амулет отреагировал на угрозу. И оборотень, вложивший в прыжок всю свою скорость и массу, на полном ходу влип в прозрачную хрустальную стену.
Раздался пронзительный визг. Огромный волк мучительно изогнулся, рухнул на пол, тут же подскочил и, жалобно скуля, свалился снова. С третьей попытки ему все же удалось подняться. Поджав переднюю лапу, он, качаясь будто пьяный, сделал несколько коротких скачков к краю крыши.
Не знаю, что он собирался делать — уйти в Сумрак, сигануть вниз или собраться с силами и дотянуться-таки до моего горла? Оборотни регенерируют с невероятной скоростью, поэтому действовать надо быстро. Не вставая, я шарахнул заклинанием. Только почему-то вместо мощного и надежного Опиума, специально заготовленного для оборотней, выбрал не менее мощный файербол.
Эффект оказался потрясающим. Все равно что выстрелить в упор из гранатомета.
Металл под ногами дрогнул, отозвавшись гулким эхом. Щеки опалила волна жара. Сгусток пламени, изрядно накачанный Силой, взорвался, проделав в полу метровую дыру. Старые ржавые перила, заботливо удержавшие меня на крыше, лопнули как резиновые. Засветился раскаленный докрасна металл. Тут бы мне и конец, но меня спас амулет. Мой личный щит мага таким взрывом смело бы начисто. Однако амулет ваял мастер посильнее.
По хрустальной поверхности побежали трещины. Прозрачная призма защиты помутнела, но все-таки выдержала. Я вторично ударился спиной о перила и растянулся на полу, радуясь тому, что Кэтчер так и не успел залезть на крышу. Оборотню пришлось хуже. И в отличие от меня щита мага у него не было.
Пламя охватило мускулистое тело. Ударная волна вышвырнула волка за пределы импровизированного ринга. Секунду спустя снизу донесся сочный шлепок. И тут же раздался звучный рык. Кажется, два других оборотня добрались до Кости. Или он до них — как посмотреть.
Меня по-прежнему мутило, в голове глухо стучал колокол. Похоже, первое боевое сотрясение я заработал.
Несмотря на тошноту, войти в Сумрак удалось с первой попытки. Как ни странно, стылый, пронизывающий ветер первого слоя подействовал освежающе. Голова болеть не перестала, но хотя бы вернулась способность двигаться. Жаль, в Сумраке не осталось перил, на которые можно опереться.
Покачиваясь, я добрался до лестницы. Тень Кэтчера маячила намного ниже. Вот умница, не стал выяснять, кто там рычит и что за гранаты взрываются, просто соскользнул вниз.
Стараясь глядеть прямо перед собой, я начал долгий спуск и облегченно вздохнул, лишь когда ноги коснулись земли. Возвращение из Сумрака далось труднее, чем погружение. Я на ощупь выудил из кармана фонарь. Утихшая тошнота навалилась с новой силой, однако времени на самолечение не оставалось. Скрипучую дверь едва не сорвало с петель, и из башни вылетел волк породы Баскервилей. Возможно, дело в темноте, но мне показалось, что он размером с небольшого теленка. Я толком и среагировать не успел, не то что подсечь его Опиумом. Впрочем, оборотень не обратил на меня никакого внимания. Он пронесся мимо и с шумом ухнул в кусты. В лицо ударили теплые вонючие капли.
Дверь снова хлопнула, и вслед за волком на улицу грациозно выпрыгнул снежный барс. Он заметно уступал в массе противнику, но это его ничуть не смущало. Неразборчиво рыкнув, барс нырнул в кусты и со всех лап бросился в погоню. Некоторое время я слышал удаляющийся треск, а затем поле огласил новый визг.
Сзади послышался слабый шум. Я вскинул фонарь, резко обернулся и едва не сел на землю. Сотрясение мозга как есть. Несмотря на то что земля норовила выскользнуть из-под ног, мне все же удалось устоять. И даже сдержать накативший приступ тошноты.
Дверь скрипнула еще раз, и на пороге появился третий волк. Стройный, заметно уступающий собратьям в размерах. Белое пятно на морде походило на карнавальную маску, густая гладкая шерсть слиплась и торчала клочьями, на спине виднелись глубокие раны. Оборотень, глядя на светивший в глаза фонарик, совсем по-человечески прищурился. Я облизнул сухие губы.
— Ночной Дозор. Лечь на землю, не двигаться. Руки так, чтобы я их видел.
Я грозно замахнулся, хотя для удара Опиумом позерские жесты не требовались. Волк жалобно заскулил, распластался на земле и смешно прикрыл глаза лапами. Правда, в тот момент мне было не до смеха.
Костя вернулся минут через десять. И не один, с добычей. Странное зрелище — голый мужчина, шагающий по заснеженному полю. Особенно если этот мужчина волочет за собой тушу волка-переростка.
На плече у перевертыша запеклась кровь, вдоль правого бока тянулись длинные красные полосы, однако держался он бодрячком.
— Взял последнего? — Он плотоядно посмотрел на поскуливающего волка, и я вдруг заметил красные разводы вокруг Костиного рта. Выглядели они жутковато. Перевертыш явно пытался стереть кровь, но целиком отмыться не удалось.
— А где третий, сверху?
— Где-то там, за башней.
— Ты даже не проверил, жив он или нет? — поразился Костя.
— Ну простите! У меня, как видишь, пленник. И еще он. — Я кивнул в сторону Кэтчера, от чего немедленно заработал новый приступ тошноты. Признаваться, что и стою-то я с трудом, не хотелось.
— Все с тобой ясно. — Перевертыш вздохнул.
— С твоим-то что?
— Да все с ним в порядке, — отмахнулся Костя. — Так, придушил слегка. Ладно, следи пока за ними, если что — зови.
Он выпустил заднюю лапу пойманного волка и пошел в обход башни. Не похоже, чтобы холод и жесткая, покрытая колючим льдом земля его беспокоили.
— Готов, — спустя минуту донесся его голос. Костя вынырнул из темноты и показал мне большой палец. — Так, я по-быстрому оденусь.
— Валяй, Тарзан.
Я посмотрел на Кэтчера. Кэтчер держался. Происходящее полностью выбило его из колеи, но по крайней мере он не убежал с воплями в лес или к машине. Спасибо Голливуду, теперь объяснение: «Они оборотни, а мы охотники типа Блейда», — не повергало молодежь в шок. На всякий случай я намекнул, что лучше бы ему держаться поближе, возможно, в темноте шарится еще парочка волков. Кэтчер кивнул и в целом вел себя тихо.
— Трансформируйся в человека, — приказал я плененному оборотню. Тот посмотрел на меня умоляющим взглядом и снова заскулил.
— Кому сказал, трансформируйся!
Я вновь угрожающе поднял руку. Продолжая поскуливать, оборотень кое-как поднялся и начал меняться. Вскоре стала понятна причина заминки. Волк оказался волчицей. Худой, перемазанной в грязи девушкой. Естественно, голой.
Кэтчер от такого зрелища совсем обалдел, мне же было не до обнаженки.
— Держи. — Костя появился у меня за спиной и кинул девушке куртку. — Я еще во время драки понял.
Девушка спешно натянула куртку. Куртка оказалась коротковата.
— Можно взять одежду? — умоляюще пролепетала бывшая волчица. Ее била крупная дрожь.
Костя усмехнулся.
— Ну, пошли, если недалеко.
Мне показалось, что от его слов девушке стало не по себе. Неуклюже ступая по смерзшейся земле, она в сопровождении конвоира уковыляла во тьму.
Кэтчер проводил их долгим взглядом, деликатно кашлянул.
— И что теперь будет?
— С оборотнями? Как обычно, суд. У нас все цивилизованно, серебряными пулями стреляем только при оказании сопротивления.
— Я заметил. — Кэтчер опасливо покосился на вершину башни, где взорвался файербол. — А со мной?
— Да ничего. Может, память сотрут, а может, и нет. Ты, конечно, многовато видел, чтобы оставлять без внимания.
— Понятно. — Мне почудилось, в голосе Кэтчера мелькнуло разочарование. — Как я понимаю, игра на сегодня отменяется?
Я развел руками. Какая уж тут игра.
Вскоре вернулся Костя. Девушка в дутой оранжевой куртке, черных колготках и легких сапожках на высоком каблуке плелась следом.
— Наших я вызвал. Сказали, что приедут через полчаса, — поделился перевертыш. — Ну что, вяжи этих гавриков.
— Лучше ты, — с трудом выдавил я.
— Досталось? — посочувствовал Костя. — Ты молоток, жахнул от души. Свалить оборотня одним файерболом — это, брат, непростая задача.
— Угу, — буркнул я. — Сила есть — ума не надо.
Подкрепление прибыло точно по расписанию. К тому времени придушенный Костей оборотень начал подавать признаки жизни, и я, дабы не искушать судьбу, повторно усыпил его Опиумом. Максим Максимович выбрался из машины, повздыхал при виде Кэтчера и внимательно выслушал нашу историю.
— Девочку порасспрошали? — спросил он после того, как Костя живописал стычку.
Перевертыш кивнул.
— Допросили. Только она ничего не знает. Главного Леха файерболом сжег. А она младшая сестра этого. — Костя пнул сопящую во сне тушу.
— И она сказала, что это ее первая охота? — грустно уточнил маг.
— Вторая, — простодушно ответил Костя. — Первая на стройке была. Но я ей верю.
— Веришь, значит… Хорошо, коли веришь. Леша, ты чего бледный такой?
— Кажется, у меня сотрясение. — Я подавил очередной спазм в желудке.
— Сотрясение… Вижу. — Максим Максимович приложил руки к моим вискам. — Сотрясение — это плохо. Самому такое лечить несподручно.
Некоторое время мне казалось, что внутри черепушки бегает стадо могучих африканских муравьев. Однако желудок бунтовать перестал, да и головная боль стала вполне терпимой. Максим Максимович со вздохом опустил руки.
— Не целитель я, ребятки, уж простите. Ты, Леша, как вернешься, к Инге зайди, она тебя поставит на ноги. А я только так, перевязку могу.
— Нет-нет, спасибо, почти прошло, — искренне поблагодарил я.
Костя подошел к спящему оборотню.
— Мне перекинуться? Он же спросонья опять метаться начнет.
— Не начнет.
Максим Максимович сложил пальцы в кольцо, и вокруг волка вспыхнул тонкий огненный круг. Костя поспешно отскочил назад.
— Встань, — звучным баритоном приказал Максим Максимович. Оборотень вздрогнул. Отряхиваясь, поднялся на ноги и обвел нас мутным взглядом. Язычки пламени немного выросли.
— Перекинься, — коротко приказал маг.
Взгляд волка прояснился. Он оскалился, обнажив клыки. Пламя снова выросло и теперь доставало мне до пояса.
— Перекинься, — повторил Максим Максимович.
— Сева, пожалуйста, сделай как они говорят, — раздался испуганный женский голос. — Они Алекса убили и тебя убьют.
Мотивация вышла сомнительной. Как по мне, она скорее провоцировала агрессию. Но голос сестры подействовал. На лекциях нам говорили, что родственные связи у оборотней очень сильны. А возможно, волк просто испугался огненного кольца. Как бы то ни было, сопротивляться он не стал. Превратился в небритого грузного мужчину лет сорока с заросшей черным волосом грудью и диковатым взглядом.
Огонь погас. Костя без особых церемоний скрутил пленника и ткнул мордой в капот. Скрепил руки оборотня наручниками. Я заметил бегущую по металлу гравировку. Наручники явно были непростыми.
— Ночной Дозор. Вам предъявлено обвинение в незаконной охоте, убийстве и сопротивлении сотруднику Дозора. Не будешь дергаться — доживешь до суда.
Оборотень оскалился.
— И что ты сделаешь, Светлый? Лишишь лицензий на охоту? Так у меня их отродясь не было. Сдашь Инквизиции? Так я лично никого не убил, любое колдовство покажет. А что убегал, так это с перепугу: ты же сам первый на меня набросился.
— Чего-о? — Костя повторно ткнул оборотня мордой в капот. — Так ты меня виноватым выставляешь?!
— Не кипятись. — Максим Максимович положил руку перевертышу на плечо. — И ты не горячись, Темный человек. Нам много от тебя не надо. Ты только скажи, кто тебя на охоту направил, и будет тебе суд по справедливости.
— А иначе? Прямо тут завалите? А сеструху мою как свидетеля? Нет, вы, Светлые, не такие.
— А иначе мы сдадим тебя твоим же, — невозмутимо сказал Максим Максимович. — Вы, дикари, не понимаете, вы не нам вредите, вы себе вредите. Вот живет вампир. Честный, пьющий по выходным суррогатную кровь и раз в год получающий лицензию на настоящую охоту. И вот приходит он за своей лицензией в Дозор, а ему говорят: звиняй, друже, в этом году лицензий не будет. Потому что за год двадцать нападений случилось, ровно квота, выделенная на всех городских вампиров. Так что придется тебе, дорогуша, посидеть на голодном пайке. И уходит этот честный вампир несолоно хлебавши.
Максим Максимович вздохнул и закончил:
— Ненавидит он Дозор, конечно. Только знаешь, кого он пуще Дозора ненавидит? Пуще Дозора он ненавидит того дикого вампира, что своей охотой его законной доли лишил. А вы, перекидыши, своими нападками сейчас без корма не одного собрата оставили. А то и кого из магов честного разрешения на колдовство пятого уровня лишили.
По-моему, тут Максим Максимович перегнул. Все же маги за перевертышей не в ответе. Но, судя по мелькнувшей в глазах пленника злобе, общий посыл оказался верен. Такое развитие событий оборотня не устраивало. Я решил подлить масла в огонь.
— Дневной Дозор вас, кстати, тоже по головке не погладит. Там оборотней и так не особо любят, а уж если ваши вылазки магам боком выйдут, даже не знаю, что Юрий Юрьевич сделает.
В том, что Темный маг служит пугалом для большинства Иных города, я убеждался неоднократно. Однако сейчас его упоминание не возымело должного эффекта. Даже наоборот, оборотень, до того лишь скрежетавший зубами, вдруг захихикал. Мерзким мелким смехом, никак не вяжущимся с его брутальной внешностью и уголовным лексиконом.
— Обломись, Светлый, Юрич больше ничего не решает.
— Что? — Я удивленно моргнул.
— Выгнали Юрича из Дозора. Погнали, как шавку-у… — Довольный голос оборотня перешел в вой, когда Костя съездил ему по уху.
— Вот и чудно, — дружелюбно закончил Максим Максимович. — Значит, в Дозор не поедем, а поедем сразу к Корноухому. Так вашего главного зовут? Где-то у меня его адресок записан…
Маг достал из кармана архаичный блокнотик в кожаном переплете. Оборотень снова взвыл.
— Светлые… позорные… Не надо. Не надо Корноухого. Я скажу. Я все скажу, только без Корноухого.
И он заговорил. Быстро, сбивчиво, иногда срываясь на глухое утробное рычание. О сожженном файерболом приятеле, с которым они уже ходили на кровавую охоту. О давней дружбе приятеля с одним очень деятельным вампиром. О деятельном вампире, который нашел способ обеспечить себя жертвами вдали от городских огней и патрульных Ночного Дозора. О том, как вампир нашел верного союзника среди людей. О союзнике — моем ровеснике, участвующем в игре с момента ее основания. К которому однажды пришел странный гость и рассказал о существовании — нет, не Иных — вампиров! И предложил сделать его бессмертным кровососом в обмен на верную службу и бесперебойную поставку крови. А парень согласился. Безо всякого принуждения, безо всякого даже самого слабого магического воздействия. Просто потому, что хотел жить вечно, а кинематограф убедительно показал, что быть вампиром — круто.
Начальство не ошиблось, руководство игры действительно не имело никакого отношения к Темным. Вот только парень не принадлежал к руководству. Обычный рядовой игрок одной из команд, разве что с богатой фантазией. А согласно правилам, каждая команда могла предложить свои задания на очередную игру. И парень не преминул этой возможностью воспользоваться.
Он специально подбирал выездные задания. Выбирал места поглуше. Его не смущала гибель других игроков, а список клиентов со временем расширился оборотнями. Иным всегда найдется, что предложить людям. Особенно тем, кто готов жертвовать друзьями ради собственного блага.
Оборотень не знал имени игрока, да и видел его только мельком. Однако вычислить наводчика теперь не составляло труда. Вычислить, а затем? Ночной Дозор не вмешивается в дела людей и уж тем более не наказывает. Реморализовать — значит подписать смертный приговор. Как только просветлевший душой парень поймет, что натворил, он просто наложит на себя руки.
Я заметил, как Костя стиснул кулаки. Кажется, мы думали об одном и том же.
— Пусти его в мою машину, — печально сказал Максим Максимович, когда оборотень закончил. — Вы берите девочку и поезжайте следом. Отвезем их в офис до выяснения. А там видно будет.
— Пошли. — Костя с мрачным видом встряхнул оборотня и запихнул на заднее сиденье «Рено». Сам перевертыш сел в мою машину рядом с девушкой. Кэтчер выжидающе посмотрел на меня. Я развел руками.
— Едем в офис, — и добавил в тон Максиму Максимовичу, — а там видно будет.
Прозвучало не очень оптимистично, но никаких особых указаний насчет невольного свидетеля маг не дал.
Машины, неуклюже переваливаясь, выбрались с проселочной дороги на шоссе. В салоне очень кстати царила тишина. Головная боль, отступившая после манипуляций мага, понемногу возвращалась, хорошо хоть без тошноты. А еще на душе было как-то по-особому гадко. Вроде ничего особенного не произошло — мало ли в мире маньяков и убийц, но почему-то этот обычный парень, по сути, даже не замазавшийся кровью, выглядел куда омерзительнее диких вампиров и бешеных оборотней. Может быть, потому, что мы ничего не могли с ним поделать. А может, потому, что в отличие от терзаемых голодом Темных у него был выбор. И он его сделал.
Молодые сотрудники часто сравнивают работу в Дозоре со службой в полиции или армии. Те, кто постарше, их не разубеждают. Молодежи свойственно идеализировать свою работу. Ощущать собственную значимость, преодолевать мнимые тяготы. Незачем их разуверять.
На деле порядки в Дозорах куда либеральнее, чем в силовых структурах. Особенно в нашем. Светлым хотя бы приходится дежурить по ночам, наше время — день. Разумеется, аврал может случиться в любое время суток. Но, как правило, на ночь в офисе остаются только дежурные. У остальных весьма свободный график, непыльная офисная работа, ленивое патрулирование улиц, редкие случайные проверки зарегистрированных Иных, зачастую сводящиеся к чаепитию с Темными или угрюмому бурчанию через порог со Светлыми. Настоящие расследования или боевые операции столь редки, что даже старички воспринимают их как приключения, что говорить о молодых, которых хлебом не корми, дай жезлом помахать.
Так что борьба за место в Дневном Дозоре кипит и днем, и ночью. Хорошие деньги, статус, власть не только над людьми, но и над Иными. И никаких тягот. Во всяком случае, по армейским меркам.
Я сделал глоток и поставил полупустую чашку на подоконник. Несмотря на небольшой плюс, кофе остыл слишком быстро. Распахнув оконную створку, я облокотился на перила остекленного балкона и некоторое время наблюдал за кружившим над мэрией вороньем. До выборов оставалось меньше недели, а то, что градоначальника не переизберут, известно уже сейчас. Не переизберут, да еще и возбудят уголовное дело за нецелевые расходы. Но это произойдет только через год и с вероятностью в шестьдесят четыре процента. У мэра неплохие шансы.
Я поправил воротник белой теннисной футболки; все-таки не по погоде одежда. Магическая аура защищала от переохлаждения, c такой можно гулять и в тридцатиградусный мороз. Однако организм не верил, что ему ничего не грозит, и сигнализировал о возможном обморожении легким ознобом. Я подхватил чашку, вернулся в квартиру и захлопнул дверь. Выплеснул остывший кофе в раковину, вновь включил чайник. Аура понемногу тянула силы, и я развеял магическую защиту. Хотя куда мне теперь тратить энергию? Только на мелкие бытовые радости вольного мага.
Кофе был хорош. Настоящий зерновой кофе, привезенный из Бразилии. Я сел в кресло, рассеянно пощелкал пультом и оставил на экране красных человечков, отчаянно пытавшихся запихнуть черно-белый мяч в ворота синих. За последнюю сотню лет интересы человечества ничуть не изменились. С другой стороны, так ли это плохо? Вот сидит в кресле Темный маг. Пьет кофе, перечитывает книги, написанные пару веков назад, смотрит спортивные телеканалы и передачи о природе. Чем он лучше? Тем, что помимо бессмысленного времяпрепровождения мог бы вершить людские судьбы? Так ведь и простые люди могут немало.
Меня часто называют трудоголиком, что не совсем верно. Просто я никогда не бежал от работы, а пост главы Дозора заставлял уделять службе много времени. И все же Иные, целиком посвятившие себя работе, всегда казались мне существами нездоровыми. Я мог понять людей, стремящихся обеспечить семью или достигнуть вершин. В конце концов, жизнь коротка, и желание успеть как можно больше естественно. Но Иные не связаны рамками времени, и проблем с материальными благами у них нет. Остается труд ради труда — старая коммунистическая сказка. Сказка для людей. Иной, посвятивший профессиональной деятельности сотни лет, прекрасно понимает, что труд не превратит тебя в сверхчеловека, не откроет дверь в дивный новый мир. И даже люди, на которых ты повлиял и для которых стал примером, состарятся и умрут точно так же, как миллионы других людей, вовсе не знавших о твоем существовании. Время убивает энтузиазм. Остаются только холодное умение ставить цели и воля, необходимая, чтобы к ним идти.
Но иногда обстоятельства оказываются сильнее тебя.
Не сказать, что отставка стала для меня шоком. Мне приходилось терпеть и не такие удары судьбы. Да и по коллективу, который норовит вонзить нож в спину, я не скучал. Однако ощущение дискомфорта не покидало всю неделю, что раздражало даже больше, чем сам дискомфорт. Мелькнула мысль взять отпуск. Побывать в странах, где еще не бывал. Пообщаться со старыми приятелями. Сплавиться по какой-нибудь горной речке. Будь ситуация иной, я бы, наверное, так и поступил. Простые человеческие рецепты иногда прекрасно работают и для умудренных жизнью магов.
Будь ситуация иной…
Поражение было сокрушительным. Таких ударов я не пропускал давно. Белое пламя Алии, каркающий смех монстра, схлопнувшаяся воронка портала, мертвая ведьма на моих руках… Каков был шанс, что все сложится именно так? Один из тысячи? Один из миллиона? Кто мог предвидеть, что за секунду до coup de grace на поле боя появится Алия? Что Леночка, ни разу не нарушившая прямого приказа, поставит на карту свою жизнь, лишь бы добраться до Светлой волшебницы из моего прошлого. Что едва стоящий на ногах монстр, вместо того чтобы просто сбежать, нанесет последний удар. Не по мне — я сумел бы его парировать, — по ведьме. Я сделал все, что мог. Я учел все, что можно учесть. Этого оказалось недостаточно.
Шеф, прилетевший в пять утра, прямо из аэропорта примчался в офис. Он так и не придумал, какую линию поведения выбрать. Выслушал мой рассказ, велел написать докладную. Смерть Леночки его ничуть не расстроила — ведьма принадлежала к моему лагерю, и он это прекрасно понимал. Повторный побег Веденеевой тоже мало что изменил. Рассказ же о монстре и вовсе поставил в тупик. Я не вдавался в детали, но и общее описание обескураживало. Шеф не представлял, с чем мы столкнулись и как решить возникшую проблему. Ситуация подвисла на три дня. Шеф консультировался с Москвой. Москва решала, как извлечь побольше дивидендов из ситуации.
Отставка стала сюрпризом для всего офиса. Пусть я не пользовался всеобщей любовью, но даже недоброжелатели считали меня константой в составе Дневного Дозора и куда охотнее поверили бы в отставку шефа. Видимо, кто-то, шеф или Завулон, решил воспользоваться моментом.
Официально меня обвинили в превышении должностных полномочий, нецелевом использовании ресурсов, халатности и еще десятке смертных грехов. При оглашении обвинений шеф выглядел довольно сумрачно. У меня сложилось впечатление, что либо решение не его, либо он действует без одобрения Завулона на свой страх и риск. Как бы то ни было, с меня сняли все официальные полномочия, исключили из списка лиц, имеющих право на посещение Дневного Дозора, и лишили доступа к документам внутреннего пользования.
Когда я уходил, в офисе царило гробовое молчание. Ни слов сочувствия от друзей, ни ликования в стане врагов. Иногда тишина красноречивее любых слов…
Вздохнув, я вернул на полку книгу, смахнул пылинку с роскошного золотого переплета. Заметки афонского монаха, написанные на греческом и до сих пор не переведенные даже на английский, оказались неподходящим чтивом.
Я допил вторую чашку кофе и вдруг почувствовал легкие вибрации Силы. Охранная система информировала, что в дом вошел Иной. Несколько секунд я вслушивался в затухающие колебания, затем нехотя поднялся и подошел к двери. Принимать гостя не хотелось, но человек разумный тем и отличается от человека дикого, что умеет подавлять свои желания.
После третьего бокала виски глаза у Аркадия заблестели, а сбивчивая речь полилась гладко и в чем-то даже артистично.
— Юрий Юрьевич, вы поймите, мы за вас горой! — горячо убеждал он меня. — Мы подписи соберем овце… ально обратимся в головной офис с просьбой пересмотреть ваше дело! Вы даже не представляете, какой это для всех удар. Даже оборотни, которые шефу прилюдно каблуки лижут, сегодня все утро в углу шушукались и косо на него смотрели. Маги — так те вообще на вашей стороне! И ведьмы поохали, конечно, что Елена Владимировна погибла, но тоже решили, что твоей вины здесь нет.
От избытка чувств Аркадий перешел на «ты». Говорил он возбужденно, искренне и сочувствовал, как умел. Я вспомнил пакет с фруктами, паштетами и какой-то колбаской особого копчения, который он принес. Они меня что, за инвалида теперь считают? Или думают, что я пью беспробудно?
Аркадий плеснул еще виски, бросил кубик льда и залпом выпил. Был он весь какой-то нелепый, бестолковый и в то же время деятельный. Что в работе, что в общении, что в попытках утешить. Аркадий и впрямь верил, что подписями можно что-то решить. Что Дневной Дозор готов костьми лечь, но добиться моего возвращения в отдел.
Нет, конечно, в чем-то он прав. В охающих ведьм я охотно верил. Смерть конкурентки — всегда праздник, и надо бы радоваться, но объект охоты вдруг оказывается не у дел, и выходит, что никакой возможности занять место убитой нет. Маги… тут все сложнее. Многие и впрямь мне симпатизировали. Имели свои расчеты, интриговали, но в целом, дойди дело до конфликта, предпочли бы оказаться на моей стороне, нежели на стороне шефа. Что до оборотней, в их тайное возмущение я не верил. Слишком долго они находились в положении подзаборных шавок, слишком сочную кость кинул шеф, придя к власти. Он и вампиров рассчитывал на свою сторону перетянуть, но они приняли подачку более сдержанно и по сей день соблюдали нейтралитет.
Впрочем, оборотни и вампиры мало что решали. Да и я не рассчитывал на быстрое возвращение. Во всяком случае, без серьезных усилий со своей стороны. Так что сдобренный алкоголем оптимизм Аркадия не имел оснований. Я решил сменить тему.
— Что нового в офисе?
— Нового? — Аркадий недоуменно посмотрел на меня. Тема крестового похода явно увлекала его больше повседневной текучки. — Нового… Да ничего такого. Ведьмы за старшинство грызутся, на обед даже по разным кафе разъехались. Светлые было притихли. Раньше жалобы каждый день строчили, а тут всю неделю тишина. А утром выяснилось, что они ночную операцию провели. У нас очередная стая диких оборотней завелась. Так они повадились на людей во время ролевой игры охотиться. А игра называется «Ночной Дозор», представляете?! Мы, кстати, уже проводим проверку насчет неустановленных контактов с людьми с целью раскрытия сущности Иных… Э-э-э… Ах да, оборотни! Оборотни повадились на игроков за городом нападать. Раз напали, два напали… В общем, Светлые пронюхали и устроили травлю. Нам, конечно, ничего не сказали. А оборотни, идиоты, нет чтобы лапы сложить — сопротивлялись. Вот и итог. Одного убили, двух повязали. Наших к ним не пускают. И говорят, не пустят, пока не завершится расследование. Шеф, понятно, хвост поджал и на конфликт не идет.
Аркадий скорчил презрительную гримасу, выражающую, по его мнению, всю трусливую натуру шефа. Я мимолетно подумал, что причина, по которой оборотни шушукались по углам, прояснилась.
— Что с беглым магом?
— С магом? — Виски явно сказывалось на умственных способностях Аркадия. — А… С магом. — Он внезапно оживился. — Тут Ева по секрету рассказала. У нее есть подружка в московском Дозоре, они постоянно в аське торчат. И вот подружка ей якобы сказала, что недавно наш офис запросил у Москвы помощь для поимки особого опасного преступника. А Завулон отказал: дескать, пусть сами разбираются.
— И давно она тебе рассказала?
— Да сегодня в обед, — простодушно ответил Аркадий. — Как раз к вам собирался.
— Понятно.
Я взял дольку лимона. Какая своевременная информация. То ли Ева подлизывается, то ли действует по указке шефа. А может, Москва свои интриги плетет, «случайно» сливая информацию.
— Как я понимаю, о Веденеевой ничего не слышно?
Аркадий поморщился. От встречи с ведьмой у него остались не самые приятные воспоминания.
— По-прежнему объявлена в розыск, — буркнул он. — Досье ушло в Инквизицию. Так что никуда она не денется.
Я ухмыльнулся. Выходит, шеф сдался. Перестраховщик. Передать дело в Инквизицию — все равно что расписаться в собственном бессилии. Вряд ли Инквизиторы найдут ее раньше Дозоров. В конце концов, им есть чем заняться, кроме поиска ведьмы пятого уровня. Но сам факт уведомления высшей инстанции говорил о том, что шеф хочет снять с себя всю ответственность за происходящее. Вполне объяснимо, если Москва и впрямь отказала ему в помощи.
Аркадий переключился на местечковые интриги: кто кого подставил и кто с кем переспал. Я слушал вполуха. Ничто из сказанного новостью не являлось, да и особого интереса не вызывало. Но для большинства сотрудников офисная жизнь — квинтэссенция существования, и принадлежность к кругу Иных ситуацию никак не меняла. Аркадий не исключение.
Он просидел добрый час, переливая из пустого в порожнее. Досталось и Светлым, и людям, и мировому устройству в целом. За окном начало смеркаться, когда Аркадий наконец спохватился и после очередной порции заверений в вечной преданности расшаркался. Дверь я закрывал со смешанным ощущением жалости и брезгливости. Некоторым Иным совершенно нельзя пить, и даже магия тут помочь не в силах.
Я распахнул окна, загрузил бокалы в посудомойку, и тут в дверь снова позвонили. Я машинально огляделся в поисках забытых Аркадием перчаток. Слабые колебания Силы явственно указывали на бестолкового мага. Не найдя пропажи, я распахнул дверь и мысленно поморщился. Вот тебе и явственное указание. В том, что маг бестолковый, я не ошибся, однако этого гостя никак не ждал.
Впрочем, Светлый не смутился. Его вообще мало что смущало, за время нашего короткого знакомства я убеждался в этом не раз.
— День добрый, — развязно поздоровался он.
— Здравствуй, дозорный.
— Э… Могу я войти?
— У тебя есть разрешение, дозорный?
Светлый вздохнул.
— Юрий Юрьевич, я пришел к вам как частное лицо. Ночной Дозор ни при чем.
Я усмехнулся.
— Ах вот как. Проходи.
Алексей разулся, принюхался, прошел в гостиную и уставился на ополовиненную бутылку виски. Замечательная картина: Темный маг с обеда в одиночестве глушит вискарь.
— Будешь? — каменным голосом спросил я. — У меня и лимончик нарезан.
— М-м… Только символически, вечером дежурство. — По лицу Алексея явно читалось, что пить он не хочет, но и отказывать тоже. Однако в итоге Светлый все же согласился, а значит, он здесь неспроста. Или с просьбой пришел, или с предложением.
Я принес бокалы, фруктовую нарезку, ведерко с подтаявшим льдом и обнаружил, что Алексей стоит у матового стенда с закрепленными на нем японскими мечами.
Таких культурных оазисов в гостиной несколько. Есть фривольные китайские репродукции, пантеон выточенных из слоновой кости индусских божков, пара африканских масок, тяжелый тевтонский клинок, греческие амфоры и прочие культурные штампы. Всегда интересно наблюдать, какой именно уголок выберет для изучения гость. Аркадий нет-нет, да косился на ласкающих друг друга китаянок, а в Светлом проснулся японофил.
— Настоящие?
— Да, боевые.
— Можно?
— Валяй. — Я сел в кресло, наблюдая, как Светлый снимает вакидзаси и с видом знатока разглядывает лезвие, держа меч в вытянутой руке. Катана удостоилась большего внимания. Алексей, оглядываясь по сторонам, чтобы ничего не задеть, сделал несколько осторожных взмахов. С заметным сожалением убрал меч в ножны, занял второе кресло и взял бокал.
Выпили не чокаясь.
— Итак, какими судьбами? — Я благодушно посмотрел на гостя. Типичный подвыпивший хозяин. С таким и договориться проще, и разболтать.
Алексей залпом проглотил напиток, хмыкнул.
— Надо же, хороший вискарь. А говорили, мылом отдает.
Я удивленно изогнул бровь.
— Ты раньше не пробовал?
— Не было случая. — Алексей поставил бокал на стол. Поколебавшись, налил еще на глоток.
— Пей-пей, — добродушно поддержал я порыв. — Мы не в баре, за качество денег не возьмут.
Светлый нерешительно поболтал бокал, заставляя янтарную жидкость омыть стенки.
— Я, собственно, зачем пришел… Это правда насчет Дневного Дозора и вас?
— Что именно?
— Про увольнение… или как там у вас называется.
— Кто тебе сказал?
— Да так, оборотень один…
Алексей выглядел слегка сконфуженным и говорил осторожно, явно боясь меня обидеть.
— Вчерашний, которого во время какой-то игры задержали?
— А вы откуда знаете? — сразу вскинулся Светлый.
— В нашем городе не много секретов. Что там за оборотни были?
— Обычные оборотни, — сумрачно ответил Алексей. — Дикая шайка, охотилась без лицензии. Судя по всему, не в первый раз.
— Ясно. Но ты ведь не об оборотнях пришел поговорить? И не о моем, как ты выразился, увольнении.
Светлый хмыкнул.
— Ну почему же, и о нем в том числе. Я хотел предложить сотрудничество. Как частное лицо! — поспешно добавил он.
— Сотрудничество в чем?
— В поимке Веденеевой. Думаю, задача нам по силам.
— Нам — значит тебе и мне?
Светлый кивнул.
— Смело. — Я налил еще виски. — Новоиспеченный сотрудник Ночного Дозора приходит к Темному магу с предложением о сотрудничестве. Думаешь, твой шеф такое одобрит?
— Я здесь как частное лицо, — мрачно повторил Алексей.
— Но ведь вам, Светлым, доподлинно известно, что сотрудничество с Темными всегда имеет последствия. Что мы норовим вас обмануть, развратить, закабалить и подставить. Что действуем только в своих интересах и никогда в ваших…
— А это в ваших интересах, — перебил меня парень. — И в ваших, и в моих. Кстати, я вас никогда не демонизировал. Охотно верю в неразрешимые идеологические противоречия, но тут-то конкретный случай и конкретное дело, раскрытие которого выгодно обеим сторонам.
— И чем же оно выгодно мне?
— Разве вы не охотились на Веденееву наравне с нами?
— Охотился, пока работал в Дозоре.
Уподобившись гостю, я залпом проглотил виски. Игра в подвыпившего экс-сотрудника Дозора по-своему забавляла.
Алексей посмотрел на меня в упор.
— Допустим. Но вы ведь хотите вернуться? Разве, поймав преступника первым, вы не покажете уровень вашей квалификации.
Мне стоило труда не рассмеяться Светлому в лицо.
— Кому, Лешенька? Кому покажу? Моя отставка никак не связана с моей квалификацией. Я — первый дозорный этого города. Я стоял во главе Дневного Дозора со дня его основания. Мой послужной список длиннее списка всех сотрудников вместе взятых. Как поимка одной ведьмы может на что-то повлиять?
— Допустим, — повторил Алексей. — Но ведь вы в курсе, что Веденеева работает не одна? Что за ней стоит маг невероятной силы. Выйти на него тоже пустяк? Его арест тоже ничего не изменит?
С минуту я молчал. Было ясно, что Светлый ничего не знает о монстре, не знает, что случилось в новостройке. Что ж, так даже проще. Сейчас Алексей ощущал себя рыбаком, потихоньку тянущим гордую упрямую рыбу. Не стоило лишать его иллюзии. Тем более что он сам являлся ниточкой, тонкой непрочной ниточкой, ведущей к моей цели.
Я вылил остатки виски в бокал, отставил пустую бутылку.
— И как ты себе это представляешь? Мы не знаем, где он, кто он, что ему нужно. Судя по сумеречным порталам, он маг вне категорий. Как ты собираешься на него выйти?
Светлый усмехнулся.
— Через Веденееву. Даже если он ей не доверяет, у них должен быть способ экстренной связи. Найдем ведьму — найдем и мага.
— Дело за малым: найти Веденееву.
— У вас нет никаких идей?
Я сокрушенно покачал головой.
— Она ушла от облавы. Искать ее в миллионном городе — все равно что искать иголку в стоге сена.
— Неужели у вас нет никаких зацепок? Не знаю… муж, семья, работа, друзья.
— Муж ничего не знает. Мать умерла, сестра уехала в Питер, отец не виделся с ней с Нового года. На работе она, сам понимаешь, не появлялась. Веденеева в бегах, Леша. И она ведьма, причем далеко не бесталанная. Если ей что-то понадобится, она добудет это сама, а не через друзей. Нет, простой перебор знакомых тут не поможет.
— А что поможет? — живо откликнулся Светлый.
— Не знаю. — Я допил виски. — Мы не смогли задержать ее всем Дозором, чего ты хочешь от меня одного? Я не всемогущий волшебник и не могу решить все вопросы щелчком пальцев.
— Иными словами, вы сдались? — Алексей постарался, чтобы в голосе прозвучало презрение.
Я устало вздохнул.
— Светлый, я тебя услышал. Но я не любитель сражаться с ветряными мельницами. Если появятся конкретные факты, с которыми можно работать, — это одно. А так…
Я развел руками.
— Факты появляются, если что-то делать, — сухо сказал Алексей. — Но я понял ваш посыл. Если не знаешь, что сделать, лучше ничего не делать.
Я вполне искренне рассмеялся.
— Не вижу ничего смешного.
— Ты сказал так, словно этот принцип плох.
Несколько секунд Алексей смотрел мне в глаза. Кажется, он меня не понял.
— Ясно. Ну что ж, ваша жизнь, ваш выбор. — Он поднялся. — Приятно было пообщаться в неформальной обстановке.
Я вяло кивнул.
Слежку я обнаружил утром — маленький, очень хитрый и очень прилипчивый имп. Сгусток чистой энергии, обладающее псевдоразумом заклинание. Импы состояли в магическом родстве с джиннами, дэвами и другими порождениями сильных магов. Разве что использовались не на поле боя.
В средние века импы стали настоящим бичом для Иных, которым было что скрывать. Ловкие всепроникающие шпионы, способные работать круглыми сутками, не упускали свою цель из виду ни на секунду. Чтобы отловить паразитов, требовались долгие ритуалы, сложные магические формулы, обширные знания и опыт. Выловленные импы неоднократно становились поводом для дуэлей, а многие сильные маги даже взяли в привычку перед сном совершать моцион по глубоким слоям Сумрака — импы не всемогущи, и погружения ниже второго слоя сбивали их с толку.
Однако даже самые совершенные магические технологии устаревают. В начале двадцатого века видный эзотерик рухнувшей Российской империи и по совместительству Темный маг вне категорий изобрел несложное, хотя и весьма затратное контрзаклинание, позволяющее не просто находить импов, но и при некотором везении брать их под контроль. Его заклятье стало поворотной точкой в борьбе с магическими шпионами. А окончательно импов добили уже в послевоенные годы. По иронии судьбы, это сделал Светлый сотрудник МГБ, заурядный маг третьего уровня, в военные годы работавший в контрразведке. Предложенный им способ поимки импов оказался настолько прост и эффективен, что на корню убил всю идею шпионажа. К чему тратить время и силы на создание волшебного существа, если выявить и перехватить его может любой сведущий маг?
С годами мода на импов сошла на нет. В наши дни их использовали либо самонадеянные профаны, либо искушенные специалисты, способные сотворить неординарного, по-настоящему умного шпиона. Таким был имп, приставленный к Олегу Веденееву. Однако по сравнению с паразитом, следившим за мной, он выглядел грубой поделкой.
Я и обнаружил-то его почти случайно. Во время утреннего просмотра вероятностных линий возникло мутное пятнышко неопределенности. Ничего из ряда вон выходящего. Я не великий предсказатель и с подобными пробелами сталкиваюсь часто. Смутило другое — точечный характер неопределенности. Абсолютно незаметной в одних вариантах будущего и весьма отчетливой в других. Такое нередко случается, если Иной сталкивается с сильным магическим воздействием. Последствия такого столкновения непредсказуемы и нарушают картину будущего.
Короткое исследование вывело меня на шпиона. Странного, совершенно не похожего на виденных ранее. Причем приставили его на днях, уже после моего увольнения.
Некоторое время я размышлял о том, кто его создатель и что мне с находкой делать. На первый взгляд, ответы казались очевидными. Ни у кого, кроме шефов Дозоров, на такие изыски не хватило бы мастерства. Но с чего вдруг такое внимание со стороны Светлых? У экс-начальника, напротив, имелся очевидный мотив: мало ли какие коварные планы я строю в отместку за отставку. Только вот смущал меня этот имп. Глава Дневного Дозора тянул на крепкий первый уровень, но в его способность создать такого творческого шпиона я сомневался. Приклеенный ко мне имп явно перешел грань, отделяющую ремесленничество от искусства. А с искусством у бывшего начальника всегда были нелады.
От первой рефлекторной реакции — прихлопнуть паразита — пришлось отказаться. После недолгих размышлений я решил повторить проверенный трюк — перевесить импа на другого человека и понаблюдать за действиями шпиона. Подобное собьет с толку хозяина импа и при небольшом везении позволит отследить его положение. Проблема в том, что шпиона настроили на меня лично, и для удачной пересадки требовался человек с похожей аурой. Не обязательно Иной, но найти «двойника» и без того было непросто. Требовалось место с большим скоплением народа, чтобы быстро просеять кандидатов. И что-нибудь поспокойнее метро или рынка: вокзал, стадион, кинотеатр, торговый центр… Я остановил выбор на последнем. Все равно у меня закончился кофе.
Первые полчаса мне не везло. Я прошелся по всем этажам торгового комплекса, меланхолично разглядывая стеклянные витрины и отводя глаза назойливым продавцам. Подходящих кандидатов для пересадки не нашлось. Разве что худенькая черноволосая Ильсия — продавщица в отделе сантехники на четвертом этаже. Общая палитра ее ауры походила на мою, но переклеивать шпиона на женщину мне не хотелось. С одной стороны, отличить мужчину от женщины по ауре невозможно. Имп половых различий не заметит, да и его хозяину придется выглянуть из Сумрака. С другой — чтобы выманить наблюдателя, мне нужна мобильная цель, а продавщица привязана к рабочему месту.
Впрочем, я никуда не спешил. Ничто не мешало дождаться окончания рабочего дня и лишь затем провести подмену. Я спустился в кафе, заказал обед и огляделся. Народу почти не было. Завсегдатаи, выхлебав бизнес-ланч, растеклись по офисам, а случайных посетителей в рабочий день мало.
Борщ оказался откровенной халтурой. Все Иные с возрастом в той или иной степени становятся гурманами. Трудно не замечать разницы в качестве после того, как посетил десятки стран и городов, пробовал и экзотическую местную кухню, и приготовленную в элитных ресторанах «классику».
Я меланхолично скользнул взглядом по тучной рыжеволосой женщине, по щебечущим у окошка девчушкам лет шестнадцати. Поймал себя на мысли, что рефлекторно проверил ауры: нет ли среди них потенциальных Иных. Старая привычка дозорного.
Дверь распахнулась, впустив студентов. Первый чем-то походил на Аркадия — очки в тонкой оправе, пухлые плечи, вялый двойной подбородок и тонкий заискивающий голос. Не будь Аркаша Иным, быстро докатился бы до такого же состояния. Его спутник был полной противоположностью. С меня ростом, широкоплечий, с аккуратно подстриженными волнистыми волосами, римским носом и буграми мышц. Прямо поветрие последних десяти лет — насиловать организм железом. Раньше культуризмом тоже увлекались, но не так фанатично. Правда, этот любитель смотрелся вполне гармонично. Впечатление портила лишь идиотская клетчатая рубашка, мятая, подходящая разве что реднекам, как их изображают в американском кино.
И вновь я невольно проверил ауры вошедших. На миг разозлился на себя, но эмоции схлынули, едва я взглянул на парней через Сумрак. Бывает же такое…
Очкарик оказался Иным. Неинициированным магом. Слабым, почти без потенциала, да ведь и такие встречаются не каждый месяц. Однако его приятель заинтересовал меня куда больше. Его аура — обычная аура уверенного в себе человека — походила на мою даже больше ауры продавщицы. И вот такой шанс упускать было нельзя.
Студенты взяли по бокалу пива, присели за соседний столик, о чем-то оживленно беседуя. Несколько минут я пристально разглядывал ауры через Сумрак. Нет, все чисто. И палитра очень хорошая. Не идеальная, но требовать большего грех. Главное наше расхождение — отсутствие отметок Иного — мы сейчас поправим.
Я перестал балансировать на границе Сумрака и прислушался.
— …я тебе одно скажу, — убежденно говорил широкоплечий. — Нынешнее устройство общества защищают те, кто после развала Союза стал жить лучше. Те, кто стал жить хуже, выступают за Союз. Вот и вся правда. А поскольку большинство живет хуже, оно и готово вернуть все назад.
— Ну, положим, большинство лежит на диване и пьет пиво, — очкарик достал из нагрудного кармана платок, промокнул потный лоб, — но дело не в этом. Раньше большинство могло позволить себе не работать. Так, ходить на работу, читать газетку, устраивать перекуры каждые полчаса и все равно получать зарплату.
— Зато сейчас офисные хомячки урабатываются, сидя в интернете и продавая айфоны в «Евросети»!
Широкоплечий сделал шумный глоток. Очкарик сморгнул.
— Ну, положим, не все сидят в интернете. А если и сидят, то это их дело. На фоне этого планктона те, кто готов работать, легко выбьются в люди. А в СССР была уравниловка: работай, не работай — все едино. Вот тебе десятилетняя очередь на квартиру, вот шесть соток в зубы, а если будешь вкалывать по двадцать часов в сутки, дадим место на доске почета. Офигенная компенсация.
— Зато теперь полный порядок — пять процентов живут за счет семидесяти пяти, а оставшиеся двадцать, довольно похрюкивая, вместо десятилетней очереди на квартиру по десять лет выплачивают автокредит!..
Я вполуха слушал спор студентов, никогда не живших в Союзе и знакомых с ним по рассказам родителей. Судя по всему, родители одного Союзу были лояльны, другие держали в кармане кукиш. Меня такой разговор устраивал. Парни раскрепостились, эмоции брызгали фонтаном, корректировать вспенившуюся ауру, как ни странно, проще, чем спокойную, уравновешенную.
Я осторожно коснулся разума собеседников, привлекая к себе внимание. Оба как по команде повернулись.
— …А вот давай спросим. — Широкоплечий поднялся и подошел к моему столику, сел напротив. — Прошу прощения, вы не могли бы уделить нам минуту внимания?
— Мог бы. — Я протянул руку. — Юрий.
Кажется, широкоплечего такая реакция немного сбила с толку. Однако рукопожатие вышло крепким. Я критически осмотрел фальшивую ауру. Неплохо, но темновато. Придется немного затянуть разговор.
— Эдуард. Можно просто Эдик. Понимаете, мы тут с товарищем поспорили… Вот скажите, вы бы хотели вернуться в Советский Союз?
— Нет.
— Почему? — моментально ощетинился атлет.
— Меня все устраивает.
— Вы считаете, что после развала СССР стало лучше?
— Кому?
— Да хотя бы вам!
Я аккуратно вплел в ауру еще одну линию Силы, осветляя общую гамму.
— Для меня ничего не изменилось. Я в состоянии сам устроить свою жизнь. Что при Союзе, что сейчас.
Большинство сочло бы фразу дешевым хвастовством, но на широкоплечего она произвела нужное впечатление.
— Что, и при царе бы устроились? — с внезапной злостью спросил он.
— И при царе. И при Наполеоне. — Я едва заметно улыбнулся.
Аура парня вспенилась. Черным горбом вспухла злость, проступили багровые полосы ярости. Я глубоко вздохнул и одним движением впитал чужой эмоциональный заряд, трансформируя его в чистую энергию. Для компенсации сил, потраченных на изменение ауры, выплеска хватило с лихвой.
Атлет сморгнул, растерянно посмотрел на меня. Большинство людей живет сиюсекундными импульсами, и если высушить эмоции до дна, вместе с агрессией пропадает желание что-либо делать, вести спор, что-то доказывать. Широкоплечий буркнул нечто нелицеприятное, поднялся, и я тут же закрылся, создав полог максимальной мощности.
Будь в кафе Иной средней силы, он бы с удивлением уставился на пустой стул. Для людей же я просто перестал существовать. В один миг они забыли о еще одном посетителе. Официантка, спешившая забрать пустую тарелку, атлет, секунду назад готовый дать мне в морду, его спутник, с интересом наблюдавший за нашей беседой.
У импа возникли схожие проблемы с восприятием. Он жадно растопырил щупальца, пытаясь поймать ускользнувшую добычу… и мертвой хваткой вцепился в того, кто больше всего походил на цель, — в широкоплечего парня с измененной аурой.
Ослабив полог, я набрал номер Аркадия.
— Юрий Юрьевич? — Маг явно удивился моему звонку.
— Где находится «Скала», знаешь?.. Да, торговый центр. Подъезжай, здесь неинициированный Иной… Нет, спецпроцедур не требуется, проблем с инициацией не будет. Он мыслит, как Темный, так что просто получишь галочку в личное дело… Нет, никаких долгов с твоей стороны. Жду.
Я убрал телефон и окончательно снял полог.
— Счет, пожалуйста!
Официантка с удивлением посмотрела на возникшего из воздуха клиента. Но разум, попавший под воздействие магии, способен залатать и не такие дыры. Через минуту синяя папка с чеком уже лежала на столе. Я оставил пару купюр, поднялся и вдруг почувствовал легкое колебание Силы. По Сумраку пробежало едва уловимое возмущение. Как будто кто-то очень искусно, почти безошибочно играл с мощными потоками энергий. Я выглянул за преграду, поморщился и шагнул на первый слой Сумрака.
— Что тебе нужно?
Алия вымученно улыбнулась. Выглядела она неважно — черные волосы растрепались, под глазами залегли тени. Прикрытые веки едва заметно подрагивали; надевать темные очки волшебница не стала. Вокруг затухала рябь Силы. Такое часто случается, когда кто-то в спешке пользуется порталом.
Я смотрел на нее и не понимал. Алия — волшебница четвертого уровня Силы, может быть, третьего. Как она создает порталы? Такое не каждому магу первого уровня под силу. И для столь искусных импов у нее не хватит ни знаний, ни опыта. Но уже в которой раз Алия творит магию, доступную лишь магам высшего дивизиона.
Волшебница протянула руку, и темное облачко опустилось ей на ладонь.
— Я почувствовала замешательство чертенка и пришла проверить. Увидела подмену и решила задержаться. Ты же хотел найти хозяина?
— Последний раз за мной следили до твоего рождения. Захотелось узнать, кто настолько самонадеян. Ты и впрямь уловила подмену на расстоянии?
Алия сжала пальцы, имп пискнул и растворился в воздухе.
— Да. Это проще, чем ты думаешь. Надо лишь стать частью Сумрака. Не пытаться подчинить или управлять. Слиться, стать единым целым… Тогда все изменится. Больше не будет расстояний. Исчезнут хитросплетения заклинаний. Ты просто придашь ему нужную форму, уйдешь в одном месте и появишься в другом…
— Ты пришла прочесть мне лекцию?
— Нет. — Алия судорожно сглотнула. Кажется, она была взвинчена до предела. — Юра, ты знаешь, я никогда ни о чем тебя не просила. Сегодня прошу. Всего одна просьба. Если в тебе есть хоть что-то человеческое, исполни ее, и ты больше никогда меня не увидишь.
— Я слушаю.
Слова давались волшебнице с трудом. Я только сейчас не понял — почувствовал, как тяжело далось ей наше расставание. Понял, что она сотни раз переживала тот день. Короткую встречу на пустой заснеженной площади с одиноким монументом. Теплый, липкий снегопад. Стучащий вдали трамвай. Тусклый желтый свет фонарей. Односложные вопросы, односложные ответы и вечное: «Нам нужно расстаться». Иногда Иные говорят и думают совсем как люди.
— Ты, наверное, знаешь: когда мы расстались, я уехала из страны.
— Знаю. В Индию. Дозор Дели прислал уведомление о том, что тебе выдана временная регистрация.
Алия слабо улыбнулась.
— В Дели мы пробыли недолго. Меня распределили в Бхопал — город семи озер. По тем временам невероятное везение. Мало кто из советских студентов мог пройти практику в американской компании. И не в какой-нибудь заштатной конторке, а на заводе «Юнион Карбид». Но мне помогла слепота… У них какие-то особые программы для инвалидов. К тому же они, наверное, решили, что слепая девушка мало что может рассказать КГБ.
Внезапно я понял, чем закончится рассказ Алии. Бхопал, тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год… Это не могло быть простым совпадением.
— Завод оказался ужасным. Настоящая клоака. Знаешь, я всегда думала, что рассказы об ужасах капитализма — просто политическая агитка, но когда столкнулась с ними сама…
Голос Алии дрогнул.
— Все нормы нарушены, полная антисанитария, запах… Там ведь рабочие от химических отравлений заживо гнили. Понимали, но все равно работали. Деньги по индийским меркам были сумасшедшие. Я иногда, когда их мыслей касалась, даже радовалась, что не могу увидеть, как все выглядит. И Сумрак там другой. Весь какой-то маслянистый, липкий… А потом я встретила Его. Так странно. Бхопал большой город, там много Иных, но Он отличался от всех. Очень сильный, очень несчастный и такой же, как я. — Она коснулась незрячих глаз. — Он мог творить такое, что я и вообразить не могла. Я впервые увидела Иного, для которого Сумрак не полигон и не рабочий инструмент, а настоящий дом. Место, где Иной не гость, а хозяин. Только… — Алия запнулась. — Только он оказался к нему прикован. Как будто держало что-то.
Я сначала не поверила: как это Иной не может выйти из Сумрака? Это же совершенная сказка. Думала, он шутит или это какая-то восточная аллегория. Только все оказалось правдой. Он скользил между слоями, словно их не существовало; мог открыть портал, ведущий в любую точку Земли. В Сумраке он мог все, кроме одного, — выйти в наш обычный мир. Сумеречный Иной… Он сказал, что я такая же. Что однажды я окажусь запертой здесь навсегда. Он просил, умолял, говорил, что, пока я свободна, я могу помочь ему бежать. Что он создал ритуал, способный ненадолго открыть окно в наш мир. Что я единственная, кто может ему помочь. Для исполнения ритуала обязательно нужен другой Сумеречный. Тот, кто еще не заперт в Сумраке. Он служит проводником для пленника, может провести его через грань, отделяющую наш мир от первого слоя. Остальное просто: найти След Гермеса — место, где грань между слоями истончается, собрать несложную ведьмовскую смесь.
Ближайший След Гермеса находился неподалеку от места работы, прямо на территории завода, рядом с одним из резервуаров. Я… Я все испортила.
Алия глубоко вздохнула, пытаясь придать дрожащему голосу уверенные нотки.
— Что-то пошло не так. Я поняла не сразу, а когда поняла, попыталась прекратить ритуал. Я опоздала совсем чуть-чуть. Он жаждал свободы слишком сильно, вложил слишком много энергии, и Сумрак ворвался в наш мир. Такое невозможно описать. Я чувствовала, как тает холодный металл, как плющ прорастает сквозь стены, как земля превращается в стекло… А потом резервуар не выдержал. Ты, наверное, знаешь…
Она замолчала.
Я действительно знал, как знали миллионы людей по всему миру. Катастрофа в Бхопале и по сей день считается одной из самых страшных в истории человечества. Выброс ядовитых паров, три тысячи погибших, около трехсот тысяч пострадавших. Тогда грешили на износ оборудования, неправильную эксплуатацию, нарушение техники безопасности.
Я смотрел на Алию и пытался понять, что удерживает ее в нашем мире. Возможно, древний маг и смог бы найти какое-то оправдание, но для Светлой девчонки, пусть и ненароком погубившей такую толпу, есть только один путь — развоплощение. Однако она стояла передо мной во плоти. Безумие может найти любые оправдания, и Алия явно была не в себе. Но кроме безумия, должно быть что-то еще. Мотив, цель, идея, которая удерживает на плаву, не дает совести покончить жизнь самоубийством, отправить себя в Сумрак на вечный покой.
— Что было дальше?
— Мы расстались. Я вернулась в Союз, жила в Волгограде, там у меня родственники. Потом приехала сюда. Жила на даче. Ты ведь помнишь дачу?
— Я был там, видел твое послание.
Алия грустно улыбнулась.
— Я знала, что ты все поймешь.
— Почему ты не уведомила Дозоры о своем возвращении?
— Зачем? Магия осталась в прошлом. Я не заходила в Сумрак, Юра. Не заходила двадцать пять лет. Боялась оказаться запертой. Боялась потерять дорогу назад. И потом… ты ведь знаешь, из-за чего я вернулась? Я почувствовала Алексея. Он совсем мелкий был, года два, наверное. Никаких магических способностей, только потенциал. Но я знала, что он Иной. Что он такой же, как я. Нас очень мало, понимаешь? Мы, Сумеречные, очень хорошо чувствуем друг друга. И еще знала, что, если Алексея почувствовала я, однажды почувствует и Он.
Поэтому я вернулась. Жила обычной жизнью. Ждала, когда Алексей пройдет инициацию, чтобы рассказать ему, кто он на самом деле, объяснить, что у него свой путь. Не такой, как у людей, не такой, как у остальных Иных. Но я не успела. Он снова нашел меня. Снова умолял помочь. Говорил, что в прошлый раз произошла чудовищная ошибка, что Он знает, как ее исправить, что теперь все будет иначе. Я попыталась объяснить, что его стремление вырваться из Сумрака губительно. Он ничего не хотел слушать, не желал понять, какой ему дан дар. Называл его проклятьем. И Он тоже почувствовал Алексея.
Мы расстались, но я знала, что теперь Он никуда не уйдет. Дождется, когда Алексей выйдет в Сумрак, встретится с ним, заморочит голову. Я должна ему помешать! Я поклялась, что трагедия Бхопала никогда не повторится, что я сумею объяснить мальчику, кто он на самом деле. Помогу примириться с реальностью, как примирилась сама. И у меня бы все получилось! — Алия сорвалась на крик. — Если бы не та вампирша…
— Ты ее убила?
— Нет, — прошептала Алия. — Он успел первым. Он не в себе, понимаешь? Он столько страдал, что перестал чувствовать страдания других. Для него важны только Сумеречные, такие же, как он, а остальные Иные… Он не воспринимает вас как равных! Когда ваши люди устроили драку у дома Алексея, я боялась, что Он опять вмешается. Убьет всех, лишь бы Алексей остался на свободе. Но он просто забрал мальчика и бежал. И я поняла, что нельзя больше ждать. Встретила Алексея, провела инициацию, начала обучать его основам магии… и однажды не смогла вернуться. Так странно. Сумрак стал другим. Теперь я все вижу иначе. Тебя, Иных, весь мир. Больше нет ветра. Больше нет холода. Нет тишины. Нет границ. И, Юра, я больше не чувствую тень. Во мне, рядом со мной ее нет. Она просто исчезла. Нет двери, ведущей назад. Только вперед…
Алия осеклась и едва слышно добавила:
— Остальное ты знаешь.
— И что ты хочешь от меня?
Я не знал, как реагировать. Волшебница не врала, точнее, считала, что говорит правду. Но ее история местами походила на горячечный бред. Нет, я готов поверить в Иных, запертых в Сумраке, в могучего мага. В конце концов, мы сталкивались лично, и его заклятья действительно отличались от виденных мною ранее. Но новый сумеречный мир, новое поколение Иных с Алией в качестве мессии…
— Я хочу, чтобы ты оставил нас в покое! — выкрикнула Алия. — Неужели так трудно понять? Неужели тебе мало жертв? Клянусь, я сумею убедить Его покинуть город. Вы никогда больше не встретитесь. Не будет никаких нарушений, не будет новых смертей и катастроф. Просто оставь нас в покое! И Алексея тоже. Я знаю, что вы встречались, и я знаю твою натуру. Если ты позволил вашей встрече состояться, значит, тебе что-то нужно. Ты хочешь использовать мальчика, а ведь он верит тебе, считает, что ты тоже способен действовать не только ради себя, но и ради общего блага! Прошу тебя — уйди. Я рассказала все, что знаю. Я обещаю, что скоро все закончится. Хватит убивать, хватит рушить чужие жизни. Хоть раз поступи по совести!
— И получить второй Бхопал? — с неприязнью спросил я. Заламывание рук начинало раздражать.
— Бхопал — ошибка! Страшная ошибка! Такие ошибки не повторяются. Если бы я только знала… Но я никогда не допущу такого снова, клянусь! Без меня Он не сможет завершить ритуал. А я теперь тоже заперта в Сумраке, понимаешь? Для того чтобы сорвать вторую половину печати, надо находиться в обычном мире!
— Остается Алексей.
— Нет, — твердо сказала Алия. — Я знаю Алексея, он никогда не согласится. Я расскажу ему правду, и этого будет достаточно. Он никогда не повторит моей ошибки. Я ему не позволю.
Она замолчала, глядя сквозь меня незрячими глазами. Алия верила в то, что говорила. Верила, что даже монстров можно убедить, что даже с Темными можно договориться. А я… Зачем мне чужая битва? Зачем искать неведомого Сумеречного мага? Зачем плести сеть лжи и провокаций вокруг Алексея? Раньше я не знал, с чем мы имеем дело, теперь знаю.
Возможно, Алия немного сумасшедшая, возможно, она идеалистка, но в ее словах был смысл. Если ей удастся уговорить монстра, он просто уйдет. Если нет, тоже не страшно. Алексей не хватает звезд с небес, но он и не наивная советская девчонка, какой была Алия. Использовать его втемную монстр не сможет, а в открытую Алексей никогда на такое не пойдет. Особенно после рассказа Алии о последствиях. Он Светлый, а тут никакие посулы и шантаж не помогут. Он скорее развоплотится, чем возьмет на себя ответственность за смерть людей. Так что серьезной угрозы в происходящем нет.
Не стоит списывать и Дозоры. Пусть монстр сильнее обоих руководителей, но и у его силы есть предел. Организация всегда бьет класс, бесконечно бегать от двух структур он не сможет. Как бы то ни было, конфликт разрешится и без моего участия.
Тогда почему я отказываюсь сделать шаг в сторону? Не унизиться, не поступиться интересами, не запятнать репутацию — просто отойти в сторону. Мудро, в духе древних магов отступить и наблюдать, как грызутся другие, чтобы, когда схватка подойдет к концу, извлечь максимальную выгоду. Для себя, для Тьмы и Света — не важно. Я поступал так десятки раз, почему нынешняя ситуация особенная?
Задетое самолюбие? Смешно. Я прекрасно знал, чего стою, чего стоят мои друзья и враги. Желание доказать, что я умнее, расчетливее, сильнее? Смешно вдвойне. В этом городе мне некому и нечего доказывать. Желание выйти победителем? Интерес к спортивным состязаниям прошел еще в молодости, да и тогда я не стремился к недостижимым высотам, хватало дел на Земле. Долг? Перед кем? Отвергнувшим меня Дневным Дозором? Делом Тьмы?
Я почувствовал, как губы кривит улыбка. Нет никакого дела Света. Нет никакого дела Тьмы. Есть только люди и Иные, слепо ищущие оправдания своим поступкам. Ищущие, не находящие и прикрывающиеся высокими лозунгами, чтобы куда-то пойти и что-то сделать. Они не могут действовать, не найдя оправданий. Не могут просто быть.
— Прощай, Алия.
Мгла передо мной расступилась, и я вновь очутился в душном кафе. В мире, куда дорога для Сумеречных закрыта навсегда.
— Знаешь, чего я больше всего не люблю? — Я задумчиво посмотрел на шахматную доску.
Костя демонстративно зевнул.
— Сдаваться будешь, философ?
Я вздохнул.
— Думаешь, пора?
— А чего тянуть? Пешку по аш я не пропущу, а без нее у тебя шансов нет.
Для проформы я посидел над доской еще пару минут, после чего признал поражение. Костя фыркнул и аккуратно сложил в обитую поролоном коробку точеные лакированные фигуры. Набор подарили на девятый день рождения. За три дня до него курносый большеглазый мальчишка выиграл свой первый турнир, и заключенная в рамку грамота на имя Константина Ермакова заняла почетное место среди развешенных по стенам фотографий.
Эту историю рассказал сам Костя. С тех прошло двадцать лет, и теперь вместо белобрысого мальчугана за доской сидел мускулистый подтянутый сотрудник Ночного Дозора. Выполнивший КМС еще до армии и вызывающий раздражение пополам с восхищением у любого, кто бросал ему перчатку. Единственным исключением стал шеф. Где и когда он обучался игре, оставалось загадкой, но в его лице Костя обрел достойного соперника. Ходили слухи, что шеф обещал перевертышу набор из слоновой кости девятнадцатого века, если тот обыграет его трижды подряд. Но то ли слухи умножали правду на два, то ли коса и впрямь нашла на камень, однако фигурками из слоновой кости оперативник пока не обзавелся. Попыток тем не менее не оставлял. Читал книги, спарринговал с компьютером и принимал вызовы от других дозорных со снисходительностью профессионала, посмеивающегося над потугами любителей.
— Так чем наш философ сегодня недоволен? — Костя убрал шахматы в шкаф и весело посмотрел на мою унылую физиономию. — Опять любовную драму сам себе придумал?
Я поморщился. Со дня охоты на оборотней от Кости не было спасения. Ежедневные подколки на тему моих отношений с Лерой настигали в самых неожиданных местах. И главное, я даже не злился. В глазах перевертыша мои сомнения и впрямь выглядели нелепыми, надуманными и недостойными мужчины. Рефлексия и мнительность у Кости отсутствовали напрочь. Когда он считал нужным что-то сделать, он просто делал. Когда чего-то хотел — добивался, если чувствовал гнильцу — сразу и без сожаления отступал. Не то чтобы мир казался ему черно-белым, просто он не вносил в него лишних сущностей и не мучился вопросами «а что, если?». Воплощение бритвы Оккама.
С другой стороны, чем я со своими сомнениями лучше? За плечами у Кости десяток успешных операций, у меня полторы, если считать найденный в квартире Веденеевой портал. При желании перевертыш мне и морду набьет, и в шахматы обыграет. С личной жизнью у него тоже все в порядке, и у начальства он на хорошем счету. А то, что читает исключительно детективы и приключения трэш-вампиров, — его личное дело. Во всяком случае, мое увлечение высокохудожественной прозой пока особых дивидендов не принесло.
— В точку, — удовлетворенно подытожил перевертыш, приняв мое молчание за согласие.
— Отнюдь, Константин, — с каменным лицом парировал я.
— Тогда теряюсь в догадках. — Костя развел руками. — И чего же ты не любишь больше всего?
— Больше всего на свете я не люблю, когда говорят: «Я вас услышал».
Некоторое время перевертыш молчал, видимо, примеряя мое высказывание на себя. Потом, не найдя вины, осведомился:
— Что, шеф не дал зеленый свет новым идеям?
Я проигнорировал подначку.
— Вроде того.
Пояснять, что речь идет о Юрии Юрьевиче, не стоило. Костя воспринимал в штыки любые попытки сотрудничества с Темными. А уж скажи я, что наведывался к Юрию Юрьевичу по своей инициативе…
Костя фыркнул.
— Чел, ты не можешь проще? А то, блин, такой загадочный, сил нет.
— Ладно, проехали. — Я распахнул шкаф и снял куртку. — Пошли, а то опять шеф по башке настучит.
Костя бросил озабоченный взгляд на часы и кивнул. Армейские привычки прочно вошли в его жизнь, одевался он быстро и на крыльце оказался первым. Мне же пришлось расписаться на проходной и рапортовать, что сотрудники Ермаков и Романов к ночному дежурству приступили.
В том, что ночные патрули не подвиг, а еженедельная повинность, я убедился на первом месяце службы. Романтический флер слетел, обнажив скучную неприглядную правду жизни. Унылое и бессмысленное времяпрепровождение, уходящее корнями в глубокую старину, когда города состояли из десятка кривых улочек, ночная жизнь теплилась лишь на одиноком постоялом дворе, и охочая до кровушки нежить с трудом находила очередную жертву.
Но то несколько столетий назад. А сейчас ночные патрули были полностью бесполезны. Ну какую территорию могут охватить полдюжины патрульных? Да пусть даже не полдюжины, пусть два десятка, как в Москве! Какой шанс у одинокого мага пятого уровня столкнуться с оголодавшим вампиром-беспредельщиком? Причем именно в тот момент, когда вампир питается. Это если брать в расчет вампиров-беспредельщиков. А если лицензионных? Тех, что носят официальное разрешение в кармане? Выходит такая тварь на охоту, находит разыгранную в лотерею жертву и сосет кровь в свое удовольствие. Не пойман — не вор. А если вдруг застукали, вынимает из кармана разрешение. И поди докажи, что пьет из жертвы кровь не в первый раз. Ничего не видел, ничего не знаю, питаюсь разрешенным порядком, как по бумаге положено. Круг истины? На каком основании?! Я честный добропорядочный вампир, ни одного привода. Хоть у кого спросите. Вот и приходится скрипя зубами изымать законное разрешение и отпускать кровососа восвояси.
К несчастью, подобные задержания редкость. До памятной охоты на оборотней я ни в чем подобном не участвовал. Да и Костя воевал только в Дагестане. Там одно время возникла серьезная проблема с дикими Иными. Это только на словах мы живем вне человеческого социума. А на деле аполитичны лишь старички. Те, кто разменял первую сотню. Те, для кого вся власть на одно лицо, а реформы и революции — переливание из пустого в порожнее. Истинные Иные. Молодежь же охотно участвует в политических процессах и пользуется их плодами. Так было в Чечне, так было в Дагестане. Максим Максимович любит рассказывать про выездные бригады из Москвы, Питера, других крупных городов, которые пытались хоть как-то обуздать творящийся в девяностых хаос. Вампиры и оборотни охотились тогда средь бела дня. Не от голода, просто в свое удовольствие. Светлые маги сжигали файерболами засевших в домах боевиков, выныривали из Сумрака, чтобы вонзить в спину бандита Белый меч.
Костя приехал позже, когда ситуация немного успокоилась. Часть Иных погибла от рук дозорных, кто-то попал в лапы Инквизиции, остальные затаились и ограничивались редкими набегами. Вот тогда в патрулях имелся смысл. Не проходило и месяца, чтобы Дозоры не находили очередной кровавый след. И зачастую след приводил к хозяину, а приговор приводили в исполнение прямо на месте. По совокупности прошлых «заслуг».
Но та эпоха, пусть и длившаяся всего десять лет, уже закончилась. Да и не было в нашем городе такого беспредела. Юрий Юрьевич, в ту пору еще глава Дневного Дозора, держал Темных в узде. Вот и сводились ночные патрули к бесцельному обходу территории, литрам выпитого кофе и прослушиванию очередного альбома очередной группы.
— Чего такой снулый? Опять не выспался? — Костя ободряюще хлопнул меня по плечу. — Пошли кофейку долбанем.
— А может, по пивку? — голосом провокатора спросил я.
— Во время дежурства? — изумился Костя. — Даже не думай. Видел я, как из-за одной бутылки весь блокпост сжигали.
Я вздохнул.
— Серьезный вы все-таки человек, Константин. Ладно, пойдем и впрямь по чашке пропустим, пока все не закрылось.
С «закрылось» я, конечно, переборщил. Часы показывали начало десятого, когда мы заняли дальний столик в полупустом кафе. Я заказал пасту с грибами и фокачча, Костя ограничился салатом. Как он умудрился нарастить мышцу, питаясь травой, для меня оставалось загадкой.
— Вчера наши по аське свежий анекдот рассказали. «Ты новогоднее обращение президента видел? Нет, а в кого он обратился?» — Костя хохотнул.
Я вежливо улыбнулся в ответ.
Анекдоты и шутки, посвященные Иным, я слышал едва ли не со дня инициации. И все они оставляли ощущение какой-то вымученности. Что любимые американцами: «Сколько Светлых нужно, чтобы закрутить одну лампочку?», что наши переделки историй про Штирлица и Василия Ивановича, роль которых исполняли то оборотни, то инкубы.
— Ладно, дозорный, жуй быстрей, служба не ждет, — подбодрил меня Костя, за пару минут сметавший овощи.
— Думаешь, упыри уже вышли на охоту?
— А то! Зло не дремлет!
Я хмыкнул и принялся деловито наматывать на вилку спагетти. Тянуть время под строгим надзором перевертыша было решительно невозможно.
Торопливо опрокинув по чашечке кофе, мы вернулись на улицу. Костя, больше для видимости, отдал последние указания, и на перекрестке мы расстались. У каждого патрульного свой сектор обхода. Я поправил легкий весенний шарф и приступил к выполнению обязанностей.
Никакого плана у меня не было. Я нырял в попавшиеся на пути дворы, присматривался к спешащим домой людям, время от времени выглядывал в Сумрак и наугад проверял ауры прохожих. В последнем имелся хоть какой-то смысл. Шеф постоянно распекал нас за недостаточную активность по выявлению Светлых Иных. Если верить его словам, этот показатель у нас самый низкий в стране, а то и на всем земном шаре. Интуиция подсказывала, что дозорные других городов выслушивают от своих руководителей ровно то же самое, однако возразить шефу никто не решался.
Мне с потенциальными Иными не везло категорически. За полгода ни единого кандидата. Пару раз я в порядке эксперимента даже занимался их отловом специально. Бродил вдоль трибун во время футбольного матча, катался туда-сюда на метро, пока от разноцветицы аур не начинало рябить в глазах. Никакого толку. Некоторые, едва выйдя на улицу, сталкиваются с ними нос к носу. Взять хотя бы Дениса или Наташку из отдела статистики. А тут старайся, не старайся — все едино.
Ничем не порадовали ауры и сегодня. Ни радужной палитры скрытой Силы, ни малинового шлейфа вампирского зова, ни темных пятнышек незаконного магического вмешательства. Большинство людей оставались просто людьми, не имеющими к миру сверхъестественного никакого отношения.
— Дай я попробую, — донесся со двора возбужденный голос. — Ты только держи покрепче.
Заинтригованный, я нырнул в арку и обнаружил на детской площадке двух мальчишек, запускавших китайский фонарь. На мой взгляд, ранняя весна для таких развлечений не подходила, да и время близилось к полуночи. Но, судя по деловито-сосредоточенному виду, ребята знали, что делали.
Фонарик нехотя оторвался от земли, некоторое время кокетливо болтался туда-сюда, а потом начал уверенно набирать высоту. Я следил за плывущим красно-желтым огоньком. Есть в летающих штуковинах что-то завораживающее, будь то старый добрый воздушный змей, современный радиоуправляемый вертолет или новомодный для наших краев китайский фонарь. Оказалось, запуск фонаря — лишь прелюдия.
Зашипел шнур, посыпались искры, и ночной воздух рассекла ракета. Через несколько секунд бахнул, рассыпавшись шапкой зеленых огней, фейерверк.
— Давай быстрее! — Один из подростков лихорадочно щелкал зажигалкой. Новая ракета пошла чуть вбок и разорвалась точно над крышей ближайшего дома. Только после того, как в небо ушел третий снаряд, я понял, чего добиваются ребята. Ночные снайперы метили фейерверком в парящий фонарь.
По-хорошему, мне следовало подойти и заунывным голосом педагога прочитать что-нибудь нравоучительное. Но, видимо, даже в Светлых магах иногда просыпаются дети. Поэтому вместо того, чтобы прекратить забаву, я стоял в тени арки и с азартом следил за взмывающими хлопушками.
Стоящая перед юными стрелками задача оказалась непростой. Ракеты проносились то правее, то левее фонаря, который, словно дразнясь, прекратил набор высоты и плавно дрейфовал в сторону ближайшего дома.
— Дай мне! — Контроль над снарядами перехватил краснощекий худой блондинчик со всклокоченными волосами. Я болел именно за него. Мальчуган прищурил правый глаз, слегка наклонил мачту и поджег фитиль. В небе рассыпался очередной красный цветок. Мне показалась, что ракета прошла вдали от цели. Видно, так же рассудил и стрелок. Следующую он воткнул в талый снег совсем под другим углом. Щелкнул зажигалкой.
Я не сразу сообразил, что именно вызвало тревогу. Так бывает — подсознание уже просчитало ситуацию, но осознать эти расчеты разум еще не успел. Пока шипел фитиль, я перевел взгляд с ракеты на крошечную цель, потом на дом, и темное небо вдруг превратилось в серое. Происходящее чем-то напоминало погружение в Сумрак. Время замедлилось, краски выцвели, очертания строений стали чуть-чуть размытыми, будто смотришь через мутное стекло.
Ракета сорвалась с мачты, пошла слишком низко и, вместо того чтобы взорваться над крышей, ударила точно в окно последнего этажа. Полыхнуло бледно-серое пламя, по дому пошла рябь, прозрачный дым ударил сразу из нескольких окон, взметнулись призрачные языки пламени. Прошло всего несколько секунд, а серый огонь охватил уже не одну квартиру, побежал вниз. Будто ускоренная промотка кино…
Мир вновь обрел краски, глухая серая мгла наполнилась звуками. Кажется, это называется спонтанным предвидением: редкий и, как правило, бесполезный взгляд в ближайшее будущее. Но у каждого правила бывают исключения.
Когда нет времени на раздумья, доверься инстинктам — учат нас кинофильмы. Должно быть, в душе я был пироманьяком, потому что из всех вариантов вновь выбрал файербол. Ладно, хватило ума проконтролировать силу.
Крошечный шарик сорвался с кончиков пальцев и сшиб ракету в снег. Попасть им несложно, точность броска зависит только от концентрации на объект. Уже метнув файербол, я осознал, что не представляю последствий, если ракета рванет на земле.
Взрыва не последовало. То ли дешевый китайский фитиль отвалился при ударе, то ли потух после падения в снег. Ребята, в четыре глаза следившие за небом, с удивлением посмотрели на упавшую ракету. Других свидетелей рядом не оказалось. Тут мне повезло, ибо лицензии на магическое воздействие не было, а под статью о самозащите мои действия никак не попадали.
— Вы что тут творите? — грозно спросил я, выйдя из тени.
— Валим, — мгновенно сориентировался блондинчик.
Преследовать молодых стрелков я не стал. Во-первых, после безответственного файербола нравоучения выглядели бы лицемерно, а во-вторых, мне надо было отдышаться.
Остаток ночи прошел без приключений. Еще одно дежурство, после которого ощущаешь, что жизнь проходит зря. И вроде знаешь, что служба в полиции — в первую очередь рутина, а не игра в Джеймса Бонда, а все равно душа жаждет подвига. В конце концов, мы не просто полиция, мы Иные. Жаль, что на практике разницы никакой. И, на мой взгляд, это как-то неправильно. Не должна молодость сводиться к рутине, вот не должна, и все!
Позевывая, хотя спать особо не хотелось, я заскочил в магазинчик «24 часа» и нацедил кофе из автомата. Поймав сочувственный взгляд продавщицы, купил шоколадку. Интересно, за кого она меня приняла? Возвращающийся с пьянки студент, водитель такси, опер, просидевший всю ночь в засаде? Скорее всего первое. А шоколадка нужна, чтобы задобрить ждущую дома подругу… Я спохватился и купил коробку «Комильфо». Единственные конфеты, которые позволяла себе Лера. Разумеется, не больше одной вазочки с фисташкой в день.
Покупка только добавила красок. Теперь я определенно попал в категорию «провинившийся студент». С другой стороны, разве умение слиться с толпой — не лучшая черта опера?
Я с гордым видом вышел на улицу, отломил кусочек шоколадки. На часах без десяти шесть. До конца смены еще два часа, а на подотчетной территории остался только один квартал. Жаль, патрульные не могут перевыполнить норму.
Я обошел квартал по периметру за двадцать минут. Заглянул в один из дворов, полюбовался на безликие остовы зданий через Сумрак — еще семь минут. Делать нечего, придется обходить вверенные улицы повторно. Но для начала можно немного срезать.
Осторожно лавируя между подмерзшими лужами, я нырнул в арку между домами. Спящий на канализационном люке пес окинул меня сонным взглядом, для порядка махнул хвостом и улегся обратно. Разбитая дорога вывела на заставленный гаражами пустырь. Борьба с железными коробками в городе велась на всех уровнях, но до конца победить их никак не удавалось. Уже пройдя мимо, я услышал за спиной писк. Пищал котенок.
Я не любитель домашних животных, да и не было их у меня, не считая пресытившегося жизнью хомяка. Наглого грызуна с безразмерными защечными мешками подарила мама. В течение дня питомец прикидывался милейшим созданием, а по ночам, как выяснилось позже, отчаянно точил резцами коробку, в которую его посадили. Спустя неделю стена темницы поддалась, и хомяк отправился в путешествие по даче. Больше его никто не видел.
Утешали всем поселком. Чем только не кормили меня соседские дачники, каких только собак и кошек не приводили. Предлагали даже жабу из ближайшего ручья и пойманного в перелеске ежа. Но мне нужен был только беглый хомяк, тем более что еж-подлец улизнул в первую же ночь. В общем, то дачное лето послужило хорошей терапией от домашних любимцев. Семилетний мальчик прочно уверовал, что все животные — предатели и доверять им не стоит. С другой стороны, кто может пройти мимо пищащего котенка?
Несколько минут я бродил между гаражами, испачкал куртку ржавчиной и едва не провалился в небольшую, но глубокую лужу. Котенок пищал то справа, то сзади и никак не желал показываться на глаза. Ночное дежурство определенно сказывалось на умственных способностях, поэтому лишь обойдя вокруг гаражей дважды, я понял, в чем дело. Животное томилось в одной из железных коробок, и, судя по жалобному писку, томилось уже давно.
Новый сюрприз не заставил себя ждать. Несмотря на все старания — я даже подсветил себе магическим огоньком, — мне не удалось найти ни подкопа, ни какой-либо щели, через которую животное забралось внутрь. Сам гараж был заперт на ключ и добротный висячий замок. Новенький и блестящий в отличие от покрытых ржой стен. Судя по расчищенному подъезду, гараж посещали недавно. Видимо, котенок проскользнул вслед за хозяином внутрь, да так и остался за закрытыми дверями.
Разум советовал выяснить, кто хозяин гаража, и сообщить о пленнике ему. Инстинкты требовали спасти малыша немедленно. Да и что может случиться? Уж сейчас-то файерболы точно не понадобятся.
Я прислонил к стене пакет с конфетами и вызвал тень. Шагнул на первый слой Сумрака. Гараж превратился в трухлявый полуразрушенный сарай. Внутри часто-часто пульсировала крохотная искорка чужой жизни. Совсем слабенькая даже по кошачьим меркам.
В Сумраке для Иных нет замков. Я распахнул дверь, прошел внутрь и оказался в полной тьме. Щелкнул пальцами, заставляя солнечный огонек вспорхнуть к потолку. Машины в гараже не оказалось, зато рухляди хоть отбавляй. Какие-то промасленные тряпки, газеты, канистры, высохшие веники, пара валенок. Воздух был пропитан сыростью и запахом бензина. От гаража Веденеевых эта ржавая коробка отличалась как небо от земли.
Котенок сидел на груде старых покрышек и орал, глядя мне в глаза. Я подхватил пушистой комок, сунул за пазуху, и он замолчал, вцепившись всеми четырьмя лапками в свитер. Хорошо, что животные от нас не бегают, Темному пришлось бы устраивать настоящую охоту. Хотя вряд ли Темный занялся бы спасением зверька.
Я огляделся. Первая фаза операции прошла успешно, проблема заключалась во второй: как вытащить котенка наружу. Дверь в нашем мире оставалась закрытой. Надо снова идти через Сумрак, а Сумрак не любит пассажиров. Технически на первый слой можно провести даже слона. Проблема в том, что это высосет кучу энергии у проводника. Правда, я не собираюсь устраивать длительную экскурсию. Все, что нужно, — сделать один шаг сквозь стену. Да и котенок не слон.
Я осторожно погладил его по спинке и прошептал заклинание. Малыш ткнулся мне в грудь и затих, даже во сне не убрав когти. Опиум получился совсем слабеньким, но силы тут и не требовалось. Я застегнул куртку и, ощущая себя немного беременным, снова создал тень. Сделал шаг на первый слой и охнул, едва не упав на колени.
Мне показалось, что на шее повисла трехпудовая гиря, едва не пригвоздившая меня к земле. Я почувствовал пронизывающий холод. Спящий зверек превратился в маленькую черную дыру, тянущую из меня силы. Поддерживать себя самостоятельно в Сумраке могли лишь Иные, остальным требовалась подпитка извне. Я знал это и раньше, но не догадывался, что зверек будет выкачивать из меня энергию без разрешения. Да как выкачивать! Прошли считаные секунды, а я уже едва стоял на ногах. Мне нужно было сделать всего один шаг, но оторвать ногу от земли оказалось не проще, чем вытянуть себя за волосы из болота.
Воздух стал тяжелым, обжигающим, как жидкий свинец. В глазах потемнело. Котенок, которому позавидовал бы любой вампир, мирно дремал на груди, а у меня не осталось сил даже на то, чтобы оторвать его от свитера.
Чьи-то пальцы сжали плечо. Меня швырнули вперед, как тряпичную куклу. В один миг потоки Силы изменили течение, а следом исчезла черная дыра. Я уловил, как котенок скользнул сквозь чужую тень, на миг упавшую на мою грудь. Плавно, как в замедленной съемке, полетел с высоты моего роста вниз, шлепнулся на землю и задал стрекача. Не самое приятное пробуждение, но по крайней мере теперь он свободен.
— Класс. — Я поднялся с колен. — Не знал, что можно выпустить кого-то из Сумрака, не покидая его самому.
В следующую секунду я снова оказался на земле. Думаю, такая пощечина могла свалить с ног даже Валуева.
— Идиот! Какой же ты идиот! Пустоголовый мальчишка! — В голосе Анны отчетливо звучал испуг.
Я ошеломленно уставился на девушку.
— Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть?! — По щеке побежала мокрая дорожка. Анна отвернулась, судорожно сдернула неуместные темные очки и провела рукой по лицу.
— Я не знал, что это так сложно…
— Не знал, но все равно полез! Почему вы всегда лезете в то, о чем ничего не знаете?! — Анна вновь надела очки, повернулась ко мне.
— Прости… — Я замолчал, не зная, что сказать. Анна выскочила как чертик из табакерки. Готов поклясться, ее не было рядом, когда я поднялся на первый слой. Откуда она вообще взялась? Пришла сквозь портал, спустилась с глубоких слоев Сумрака? И как точно выбрала момент. Следила за мной? Зачем?
— Алексей, ты уже взрослый человек. Ты должен быть ответственнее.
— Но я не ожидал…
— Дело не в этом! О чем ты вообще думал, когда полез в Сумрак? Это что, игрушка? Зашел, погулял и вышел? Ты хоть понимаешь, с чем имеешь дело? Тебе дан великий, величайший дар! А ты используешь волшебную палочку, чтобы наколдовать конфет.
— Ну, должна же быть от патрулей хоть какая-то польза. Вампира не поймал, зато котенка спас.
Я попытался обратить дело в шутку, но волшебница не была настроена шутить. Ее напор — яростный и искренний — меня полностью обезоружил. То, что она по-прежнему объявлена в розыск, даже не пришло голову.
— Алексей, выслушай меня очень внимательно. Ты не должен входить в Сумрак просто так. Для любопытства, для развлечения или чтобы спасти целое лукошко котят. Я понимаю, ты становишься сильнее. Тебе нравится сила, ты хочешь попробовать ее в деле. И Сумрак тебе уже не враг. Но ты должен сдерживаться, понимаешь? Ты не можешь рисковать собой. Ты слишком важен!
— Что? О чем ты?
Я неловко улыбнулся, растерянно глядя на девушку.
— Ты… Ты не такой, как остальные. — Анна нервно смахнула со лба прядку волос. — Ты, я, еще кое-кто — мы отличаемся от других Иных. Очень редкий и очень ценный дар. Мы… другие. Очень трудно объяснить, но ты скоро сам все поймешь. А пока ты просто должен мне верить и делать так, как я скажу.
— Нельзя ли просто все рассказать? До конца вахты у меня куча времени. — Я демонстративно посмотрел на часы.
— Я пыталась! Вы все равно не верите!
— А ты попробуй, — механически ответил я, пытаясь сообразить, когда и что она пыталась мне рассказать.
Анна прикусила губу.
— Ты Иной, — проговорила она. — И я Иная. Иная для Иных. Светлые мы или Темные — не важно. Со временем это не будет иметь никакого значения. Мы не такие, как они. Мы Сумеречные, Алеша. Сумеречные Иные. Нас очень мало, нам слишком трудно появиться на свет. Твоя мать должна быть волшебницей, и роды должны проходить в Сумраке, только тогда он наложит на ребенка печать. Рожденный в Сумраке станет Иным, а потом однажды Сумрак призовет его к себе…
— Что за чушь! Моя мать не Иная. Я проверял, она обычный человек…
— Она не твоя мать.
Некоторое время я тупо смотрел на волшебницу, пытаясь понять, о чем она говорит.
— Алексей, прости. — Анна взяла меня за руку. — Я не знала, как тебе сказать. Твоя мать умерла при родах. Как и моя. Как и всех Сумеречных. Во время родов в Сумраке мать всегда умирает. Ее сын всегда рождается Иным. Таков закон, понимаешь? Жизнь матери в обмен на бессмертие сына.
— Бред какой-то, — пробормотал я.
— Это правда, клянусь.
— Чушь, — повторил я сквозь зубы. — Я уже взрослый мальчик. Она рассказала бы мне…
— Она считает тебя родным. Прости, я думала, так будет лучше. Я росла в интернате и знаю, что это такое. Мне хотелось, чтобы до инициации ты жил нормальной жизнью.
— Ты влезла нам в голову?
— Ты был совсем маленьким, я изменила память только ей. Пойми, так было лучше для всех. Она все равно не могла иметь детей, а с тобой стала прекрасной матерью! Вспомни детство, вспомни, как была счастлива она.
Я скрипнул зубами. Светлые…
— Зачем моей матери… биологической матери понадобилось все это?
Некоторое время Анна молчала.
— Я не знаю, Алеша. Я правда не знаю. Должно быть, у наших родителей были серьезные причины. Не знаю какие, но клянусь: все, что я рассказала, — правда.
— Как звали мою мать?
— Не знаю. Прости, я не очень сильная волшебница. Почувствовала тебя слишком поздно. Тебе почти исполнилось два года. Я устроила тебя в семью, ждала, пока пройдешь инициацию, станешь Иным. Но даже тогда не решилась все рассказать. Просто больше нельзя ждать, понимаешь. Мне надо, чтобы ты все понял сейчас.
— Понял что?!
— Что ты не просто еще один Иной! Что у тебя своя дорога! И что ты не должен делать глупости!
— Я поступаю так, как считаю нужным, — процедил я.
— И еще ты должен забыть о Сумраке. — Волшебница пропустила мои слова мимо ушей.
— Забыть о Сумраке?
— Только на время! — поспешно добавила Анна. — Мне нужно уладить одно дело. Всего несколько дней, потом все снова будет нормально. Но несколько дней ты ни в коем случае не должен выходить в Сумрак.
— Какого черта?! Ты можешь говорить по-русски? — Мне захотелось влепить ей ответную пощечину. Я не знал, как себя вести, что говорить. С начала нашего знакомства Анна казалась мне девушкой со странностями, но к такому театру абсурда я оказался не готов.
— Лешенька, послушай! — В голосе Анны отчетливо прозвучало отчаяние. — Не спрашивай меня ни о чем, просто выполни мою просьбу. Я не прошу отказаться от магии, от того, кто ты есть. Просто не входи в Сумрак! Для тебя это так сложно? Ты жил без Сумрака двадцать пять лет, потерпи всего несколько дней!
Ее пальцы впились мне в руку. Я попытался высвободиться, но это оказалось не проще, чем разорвать стальной трос.
— Леша, ты обещаешь?
Я молча вырывался.
— Леша?
— Отпусти.
Словно опомнившись, Анна разжала пальцы. Я отступил на шаг, потирая запястье.
— Леша, ты все понял?
— Конечно-конечно, — пробормотал я себе под нос.
Тень скользнула под ноги.
— Я больше не могу выйти из Сумрака, — тихо сказала Анна. — И ты не сможешь. Сумрак дает нам огромные возможности, но взамен требует изменить жизнь. Совсем скоро ты услышишь его голос, но после этого дороги назад уже не будет. Тень исчезнет, ты останешься здесь навеки.
По спине пробежал неприятный озноб. Я на секунду замер, потом, чертыхнувшись, шагнул сквозь тень.
Котенок исчез. По снегу тянулась полоса неглубоких ямок. Полоса сворачивала за ближайший гараж и ныряла под забор. Что ж, по крайней мере у зверька все в порядке… Черт, какие глупости лезут в голову.
Я обернулся, ожидая, что Анна со своими нравоучениями последует за мной. Стыдно признаться, но сбивчивая страшилка оставила тягостное впечатление. Появись волшебница рядом, я и в самом деле вздохнул бы с облегчением. Но Анна так и не появилась.
После кэрролловского разговора с беглой наставницей я сразу поехал в офис. Под укоризненным взглядом Дениса расписался в журнале. Вслух маг ничего не сказал. Мы, Светлые, не ставим друг друга в неловкое положение. Если пришел на полчаса раньше, значит, на то есть причины. Выходя из офиса, я сообразил, что забыл конфеты у гаража.
Купив свежую коробку и три белые розы, я поехал домой. Леры не было: в воскресенье с утра она ходила на танцы и возвращалась только к обеду. Поставив цветы в вазу, я выпил полпачки сока и плюхнулся на диван, вертя в руках телефон. Как никогда хотелось поговорить с кем-то мудрым и опытным. Шефом, Максимом Максимовичем, да хоть с Юрием Юрьевичем — сейчас бы я стерпел и его. Проблема в том, что Темный скорее всего поднимет меня на смех. Шеф же отчитает за то, что я опять общался с беглянкой и даже не сделал попытки ее задержать. Лучше спросить при случае. Скажу, что наткнулся на упоминание Сумеречных Иных в какой-нибудь книге. В электронной библиотеке сканов накопилось порядочно. Я и впрямь ежедневно проглядывал какой-нибудь древний или не очень манускрипт.
Звонок заставил вздрогнуть. Телефон подпрыгнул на подушке, норовя упасть на пол, но я ловко перехватил его в полете. Гм, номер не определен. Опять, что ли, спамеры балуются?
— Доброе утро, могу я поговорить с Алексеем Романовым? — Холодный женский голос показался знакомым.
— Вы уже с ним говорите. — Я развалился на диване, пытаясь сообразить, с кем разговариваю.
— Меня зовут Веденеева Лидия Николаевна, вы меня помните?
Меня как током прошибло. Я сел, судорожно пытаясь сообразить, что делать.
— Алло, Алексей?
— Я вас слушаю.
Мысли неслись калейдоскопом. Позвонить в параллель с домашнего номера шефу? Отследить звонок с помощью Тянучки — простенького новомодного заклинания, созданного специально для отлова мобильников? Или просто поговорить?
— Это не телефонный разговор, нам необходимо встретиться. — Голос Веденеевой звучал абсолютно бесстрастно.
— Встретиться для чего?
— Для разговора. Вы сотрудник Ночного Дозора. Мне необходимо вам кое-что рассказать. Я не могу связаться с Дневным Дозором. По личным причинам.
Я глубоко вздохнул и решил не искушать судьбу. Ответил, как мне показалось, столь же деловым тоном:
— Когда и где?
— В полдвенадцатого на железнодорожном вокзале. Приезжайте один. Если увижу «хвост», мы больше не встретимся.
— На вокзале — где именно?..
В трубке раздались гудки.
Несколько минут я держал телефон, ожидая повторного звонка. Потом сунул его в нагрудный карман. Час от часу не легче. Сначала Анна с разоблачениями и безумными историями, теперь сбежавшая ведьма. И как не вовремя. Голова у меня забита отнюдь не поиском преступников. Единственное, о чем я думал, — идти ли к матери и сканировать ли ее воспоминания? С одной стороны, так проще всего проверить слова Анны. С другой — как же это не хочется делать… Пока я не провел сканирование, остается шанс, что бредни и в самом деле являются бреднями. Пусть и звучали они из уст Светлой волшебницы.
Я снова достал мобильник. До встречи меньше двух часов. Если что-то предпринимать, сейчас самое время. Или все-таки решить вопрос самому? Меня не на дуэль зовут, вокзал — место людное. В конце концов, в бегах не я, а Веденеева. Наверняка ведьма хочет поторговаться: свободу или минимальное наказание в обмен на какие-нибудь секреты. А то и вовсе сдаст мага-подельника. Меня же она выбрала в качестве безопасного варианта. Шеф или Максим Максимович могли скрутить ее безо всяких торгов, а со мной она рассчитывает справиться. Ну, это мы еще посмотрим. Жаль, что, вернувшись с дежурства, я сдал положенные патрульным артефакты. Хотя и без них пара фокусов найдется.
Я проверил выданный шефом амулет. Против ведьмы пятого уровня такой защиты более чем достаточно, за тылы можно не беспокоиться. С подвешенными на рефлекс заклинаниями я тоже не стал мудрить: Опиум, если понадобится взять ведьму живой, и файербол просто на всякий случай. Я подумывал о Фризе, но он у меня получался через раз, так что рисковать не стоило.
Следующий час прошел в подготовке. Я опомнился только в одиннадцать, быстро сбежал во двор и запрыгнул в машину. Путь до вокзала не занял много времени. Я припарковался напротив пузатой голубой свечки из металла и пластика, выставил сферу отрицания. Только проблем с полицией мне не хватало. Или еще хуже — с местными таксистами.
Завибрировал телефон.
— Обстоятельства изменились, — сухо проговорила Веденеева. — Подъезжайте в университет.
— Какой из?
— Тот, в котором я работала.
Вот зараза, проверяет меня, что ли? Интересно, каким образом? Магической слежки я не почувствовал, в Сумраке тишь да гладь.
Я завел двигатель и вырулил на дорогу. В принципе от вокзала до университета недалеко. Лишь бы не пришлось ехать куда-то еще. Страдающая паранойей ведьма вполне могла задать новый маршрут.
Я подумывал припарковаться в соседнем с университетом переулке, но решил не играть в крадущегося по кустам ниндзя. В прошлый раз ни мне, ни Косте не удалось подобраться незамеченными, вряд ли удастся и теперь. Ведьма на взводе. Наверняка она ожидает подставы. Я ведь мог прийти не один, с поддержкой оперативников Ночного Дозора. Так что не стоит ее нервировать. Еще, чего доброго, сбежит через свой портал, ищи потом ветра в поле. А так… так у меня есть шанс подобраться на расстояние удара. Или, если повезет, и вовсе обойтись без насилия.
Свернув на стоянку, я припарковался рядом с одиноким белым «Ниссаном». На крыле по-прежнему красовалась глубокая царапина, отрихтовать ее Веденеева не успела. Странно… Со дня гибели мага-геометра прошло немногим больше месяца, а кажется, будто минул не один год.
Я выбрался из машины, прислушался к ощущениям. Вроде тихо. Лишь далеко впереди будто путеводная звезда пульсировал слабый магический огонек. А если просканировать глубже? Сосредоточившись, я шагнул в Сумрак, запоздало вспомнив запрет Анны. Открылся, становясь единым целым с бескрайней мглой. И вновь, как во время ночной охоты, меня захлестнула странная смесь страха и восторга. На несколько секунд я стал частью гигантской кровеносной системы. Сумрак испещрили тонкие нити капилляров, чувствительные к малейшему касанию. Широкими магистралями протянулись магические артерии, наполненные потоками Силы. Я скользнул вдоль одной из них, поближе к магическому огоньку, и вздрогнул, почувствовав чей-то тяжелый внимательный взгляд. Впереди находилось… что-то. Огромное, пульсирующее, величественное. Похожее на гигантское сердце. По сравнению с ним я ощущал себя крошечный частичкой, плывущей в алой реке и не способной свернуть в сторону или повернуть назад.
Пронизывающие пространство сосуды исчезли. Вместе с ними пропало давящее ощущение взгляда. Я поспешно вывалился из Сумрака. Рефлекторно провел рукой по лбу, смахивая капельки пота. Показалось или нет? Что это вообще такое? Игра воображения? И что мне делать теперь? Желание идти к университету, в сторону гигантского сумеречного сердца, пропало.
С другой стороны, какая у меня альтернатива? Позвонить в офис, сообщить о Веденеевой и терпеливо ждать, пока шеф сам решит проблему? Да не решит он ее! Пошлет кого-нибудь из оперативников, в лучшем случае Максима Максимовича. Он, конечно, тертый калач, но ведьма может почувствовать и его. В обход начальства попросить Костю подстраховать и второй раз подставить? Или все-таки пойти самому?
В голову пришел еще один вариант. Как там говорил Юрий Юрьевич: «Нужны конкретные факты, тогда можно будет работать»? Вот они, факты, конкретнее некуда. Я нажал кнопку вызова. Телефон выдал гудок, другой… Черт! Я сбросил вызов. Судорожно отключил аппарат. Спокойно, Леша, не дергайся. Звонить сейчас — не выход. Что бы ты ни сказал, Темный или проигнорирует, или попробует как-нибудь использовать. Ты, конечно, считаешь себя самым умным и видишь все интриги насквозь, но пытаться обыграть профессионального шулера — последнее дело. Поэтому не торопись. Если и в самом деле хочешь равноправного сотрудничества, будь добр обеспечить материал для торгов. Например, плененную ведьму.
В первую очередь надо успокоиться. Ничего страшного не произошло. Даже если видение реально — ты не знаешь, что оно значит. Анна едва-едва научила тебя основам сканирования, до интерпретации результатов вы просто не дошли. Так что на практике «сердце» может оказаться чем угодно. Но самое главное — оно находится в Сумраке. И, кстати, не о нем ли предупреждала Анна, когда требовала отказаться от переходов? В таком случае все просто — достаточно оставаться в реальном мире. Все равно ведьма ориентируется на первом слое не хуже тебя, так что не стоит мудрить.
Порыв прохладного весеннего ветра одобрительно подтолкнул в спину. Будем считать это знаком. Я сунул руки в карманы и, ссутулившись, зашагал в сторону университета. Главное — не суетиться. Она ведьма, ты — боевой маг, способный сжечь оборотня одним файерболом. Пусть формально вы равны по силам, но ты видел ее в действии, она тебя — нет. На тебе амулет, уже показавший себя в драке с оборотнем. Так что Фризом или другим боевым заклинанием она не достанет. Иллюзии и привороты для боя не годятся — слишком медленно действуют. А больше в арсенале ведьмы пятого уровня ничего нет. Вдобавок она наверняка считает тебя неопытным молокососом. Пускай думает так и дальше. А ты просто жди подходящего момента и ни в коем случае не расслабляйся.
Я подошел к двери и осторожно выглянул в Сумрак. На первый взгляд, все тихо. Ни Иных, ни магических ловушек. Огонек чужой силы рябил совсем близко. Ведьма не скрывала своего присутствия. Я потянул дверь на себя, и она поддалась. Прекрасно. Будь дверь закрыта, пришлось бы снова нырять в Сумрак, а лишних погружений лучше избегать.
Холл пустовал. На проходной посапывал охранник — невысокий молодой парень с ранними залысинами. Я вгляделся в его ауру. Так и есть: малиновые разводы — Опиум или похожее заклинание. Веденеева легко могла пройти незамеченной, но специально расчистила для меня путь. Вот она — вежливость Темных: о том, что целью заклинания стал человек, они просто не думают.
Я прошел через проходную, поднялся по лестнице, еще раз прозондировал Сумрак. По-прежнему полная тишина. Если ведьма и замыслила недоброе, ее план построен не на волшебных ловушках. Хотя кто я такой, чтобы замышлять против меня недоброе? Самое простое объяснение зачастую верное. Если Веденеева пригласила меня для разговора, значит, она действительно хочет поговорить.
Тем не менее ручки двери я коснулся так, будто к ней подвели напряжение в тысячу вольт.
Ничего не произошло. Я распахнул дверь и огляделся. Мне казалось, что для встречи ведьма выберет свой бывший кабинет, но магическая аура привела в обычную аудиторию. Парты, стулья, доска, учительский стол. Этакая нейтральная территория.
Веденеева стояла у выходящего на стоянку окна. Лицо каменное, руки сложены за спиной. Ни дать ни взять строгая учительница.
— Вы пришли один? — требовательно спросила она.
Все-таки тело — раб инстинктов. На секунду я снова почувствовал себя студентом. Знакомая комната, знакомые интонации, даже запах в аудитории был знакомым. Следом пришло понятное каждому студенту волнение. Боязнь не так ответить на вопрос, даже если ты уверен в ответе на сто процентов. Не зря многим снится возвращение за школьную скамью. И редко кому нравятся подобные сны.
По счастью, кроме тела, человеку дан разум. Я фыркнул, отгоняя наваждение, демонстративно сложил руки на груди.
— Разумеется. Вы настаивали на приватности, я дал слово. Разве Светлые могут лгать? — Я щедро сдобрил вопрос сарказмом.
Веденеева не ответила. Посмотрела прямо в глаза. Потом плавными, отточенными, элегантными, словно у гимнастки или танцовщицы, движениями развела руки и вытянула их перед собой. А я, вместо того чтобы что-то предпринять, уставился на зажатое в правой руке устройство и судорожно пытался вспомнить, как оно называется.
Впрочем, игра в мартышку и удава длилась недолго. Устройство выплюнуло два стальных стержня, за которыми тянулись тонкие серебристые проводки.
«Тазер!» Озарение пришло за мгновение до того, как стержни ударили мне в живот. Надо сказать, в отличие от героев американских фильмов я не дергался, как обезумевшая марионетка, которую тянут разом за все нитки. Просто тело стало дубовым, как доска. А потом кто-то взял и выключил свет.
Первое, что я увидел, придя в себя, — стену. Руки и ноги затекли, ломило спину, саднил лоб. Должно быть, разбил при падении. К сожалению, возможности проверить не было. Руки оказались связаны, точнее, замотаны скотчем. Да не просто замотаны — прикручены тыльной стороной друг к другу. Более того, ведьма не поленилась перемотать и пальцы. Такой способ называют колдовскими варежками. В отличие от наручников «варежки» лишают возможности творить любые заклинания, где необходима работа рук. Простой и действенный метод, которому обучают на первом месяце службы. Оказалось, не только в Дозоре.
Ноги были прикручены к ножкам стула. Вывернув шею, я понял, что нахожусь в той же самой аудитории. Стул поставлен лицом в угол, видимо, чтобы я не мог следить за действиями ведьмы. Веденеева стояла за спиной и что-то негромко шептала. Слов я не разобрал, но то, что ведьма плетет какое-то длинное и сложное заклятье, понял и так. Не прекращая чтения, она звякнула посудой. В нос ударил острый запах аммиака и серы. Дьявола, что ли, призывает?
Я подергался, пытаясь хоть немного ослабить путы. Бесполезно. Мотали на совесть. Все, что я мог, — опрокинуться назад или терпеливо ждать развития событий. Я выбрал второе. В конце концов, разбить затылок об пол всегда успею.
Веденеева не обращала никакого внимания на мои подергивания. Внезапно мне пришла в голову жутковатая мысль. Я вспомнил многочисленные картинки и рассказы-страшилки о ведьмах, приносящих жертвы. Последние из них относились к Средневековью, в наше время подобные фокусы карались смертью. Но Веденеева своими действиями и так заработала на развоплощение, а двум смертям не бывать.
Я еще раз попробовал скотч на прочность. Нет, не разорвать. Я полностью безоружен. Заклятья, не связанные с работой рук, — или бытовая магия, или что-то из Высшей школы, к которой не подступиться.
— Лидия Николаевна, — я постарался, чтобы голос звучал как можно тверже, — прошу вас, остановитесь. Не стоит усугублять свое положение. Нападение на сотрудника Ночного Дозора — одно, а предумышленное убийство — совсем другое. Вы знаете, какое за него полагается наказание?
Шепот за спиной стих.
— Вот и все, — устало сказала Веденеева.
Она сделала несколько шагов в сторону, тихо скрипнул стул. Аммиачный запах усилился.
— Лидия Николаевна…
— Помолчи, без тебя тошно, — прервала меня ведьма.
Я замолчал, пытаясь сообразить, что предпринять. Кажется, превращать меня в бычка на заклание Веденеева не собиралась. Она провела какой-то обряд, однако никакого видимого эффекта не последовало. Тем не менее в ее голосе не чувствовалось негодования или раздражения. Все шло по плану. Знать бы еще этот план…
Стараясь дышать мелкими глотками — от запаха аммиака начала кружиться голова, — я осторожно выглянул в Сумрак. Сперва показалось, что я не сумел пробить барьер. Потом — что я попал в горящий дом. Сумрак утратил прозрачность, его словно затянуло густым плотным дымом. Лишенным запаха, но жгучим, неприятно покалывающим кожу. Я даже не смог разглядеть стену перед собой. В глубине комнаты происходило какое-то движение, но дымовая завеса скрывала детали.
— Куда!
Я почувствовал болезненный удар по затылку, потерял концентрацию и вновь оказался в аудитории.
— Не сметь, — прошипела ведьма.
— Какого черта вы делаете? — Неожиданно для себя я сорвался на крик. — Совсем с ума посходили?!
Ведьма промолчала, и я добавил тоном ниже:
— Хоть ноги развяжите. Затекли уже так сидеть. Ну куда я убегу?
— Потерпишь, — отрезала Веденеева.
Я сделал еще одну отчаянную попытку ослабить ленту и вздрогнул, услышав за спиной знакомый голос:
— Здравствуй, Лида. Надеюсь, не помешал?
Пучок золотых нитей судьбы сверкнул в последний раз и утонул в густом серебристом тумане. Отследить в нем отдельные вариации ничуть не проще, чем распутать клубок сахарной ваты. Облако возможностей. Неопределенность. Уже в третий раз за последние сутки.
Возвращение в тело далось легко. Погружение в мир несвершившегося вышло совсем коротким. Барьер возник почти сразу. Сопоставить реальное время и длину вероятностных нитей можно лишь на глазок, но выходило, что у меня около часа. Дальше вероятностная стена. Мнимая преграда, за которой может быть что угодно.
Я налил кофе, остановился у окна, глядя на пробудившийся город. На ползущие заляпанные грязью машины. На пустые серые улицы — в такую погоду люди предпочитают сидеть дома.
В последние дни я старался просматривать будущее не реже двух раз день. Искал и не находил того единственного поворота, который свел бы меня, Алексея и беглую ведьму вместе. В том, что такой поворот существует, я не сомневался. Оставалось надеяться, что он не пропущен в спешке. Его время просто не пришло.
Вчерашнее погружение длилось дольше обычного, поэтому преграда, скрывающая поля событий, не удивила. Неопределенность часто возникает, когда пытаешься заглянуть слишком далеко в поисках какой-то частности. Молодые маги уверены, что Великие могут найти ответы на все вопросы. На деле возможности даже лучших прорицателей весьма ограничены. А когда в события вмешивается сила, равная прорицателю по возможностям, тонкие нити судеб просто скручиваются в грязный клубок. Разглядеть в нем что-либо осмысленное невозможно, остаются лишь смутные ощущения грядущей беды или, наоборот, радостного триумфа. Тоже зачастую обманчивые.
Я не прорицатель и не верю в предчувствия. Для меня серебристый туман — граница моих способностей, не более. Однако при вечернем сеансе я обнаружил, что он не только не исчез, но и придвинулся ближе. А сегодняшнее утреннее пророчество оборвалось почти сразу.
Странно. У меня не было никаких планов на сегодняшний день. Да и способных исказить мое предвидение Иных можно пересчитать по пальцам. Впрочем, меня беспокоило другое: размеры облака. Не мелкая клякса, которую я мог бы списать на визит Алии или звонок шефа, — бескрайняя пелена тумана, уходящая за горизонт. Неопределенность длиною в жизнь.
Мою или того, кто создал этот туман.
Я выплеснул остатки кофе в раковину, поставил кружку в посудомойку. Ополоснулся в душе, надел свежую сорочку. К судьбе надо проявлять минимальное уважение, даже если это выглядит нелепо со стороны.
Меня вновь охватило странное и раздражающее ощущение неизбежного. Можно оставаться в квартире, можно выйти на улицу, можно лечь спать. Все это не важно. Ты не сможешь избежать события, которое погрузит тебя в пучину бесконтрольного будущего. Предопределенная неопределенность…
Заиграл и тут же захлебнулся «Сольвейг». Я взял айфон. Абонент Алексей Романов, один непринятый звонок. Поколебавшись, я нажал на кнопку вызова. Длинный гудок и обрыв. Еще один дозвон — и механический голос сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Некоторое время я смотрел на потухший экран, потом сделал еще одну бесплодную попытку вызова и сунул айфон в карман. Вот и развилка. Тот самый поворот в неопределенность. Можно остаться дома или позвонить дежурному Дозора, а можно самому шагнуть вперед. В бескрайнее серебристое облако.
Я сорвал магическую печать с ящика стола. Достал из футляра крупный кроваво-красный кристалл. Не дешевую ониксовую штамповку, которую используют Дозоры. Настоящий рубин, на который можно прикупить дом с земельным участком, а то и целую деревеньку в банановой республике. Камень, пронесенный сквозь все войны и революции. Камень, для использования которого нужно разрешение на магию первого уровня. Камень, который я заряжал лично. Сегодня за моей спиной нет арсенала Дневного Дозора, вести войну на истощения не получится. Все должен решить один удар. Быстрый и неожиданный для врага.
Я накинул легкое пальто, спрятал в рукаве сай, заряженный тройным лезвием. Мысленно повторил трюк, которому меня научили в Японии и который я ни разу не видел в исполнении европейцев. Рассовал по карманам несколько мелких амулетов. Вряд ли они на что-то повлияют, но пусть лучше будут под рукой.
Машина в гордом одиночестве ждала у подъезда. Ее соседи разве что друг у друга на крышах не парковались, но войти в трехметровую зону отторжения не могли.
Повернув ключ зажигания, я с минуту сидел, вслушиваясь в тихое урчание мотора. Последний шанс. Последняя возможность свернуть с выбранного пути.
Я вырулил на дорогу, снова достал айфон. По-хорошему, следовало связаться с оператором и отследить звонок, но если мои предположения верны, я и так знал, где окажется Алексей Романов в ближайшем будущем.
Монстру нужен Романов. Романову нужна Веденеева. Веденеева работает с монстром. Так или иначе, эти трое сойдутся вместе, наша прошлая встреча в новостройке это подтверждала. Оставалось найти подходящее место, и я знал, где оно находится. Алия говорила, что ритуал необходимо провести там, где истончается граница между нашим миром и Сумраком. След Гермеса рядом с домом мага-геометра стал первым полигоном. Сейчас за ним установили наблюдение, и соваться туда не рискнул бы даже монстр. Но ему и не требовалось. Ибо существовала еще одна аномалия, о которой знала ведьма.
Две пометки на карте города, разложенной на столе убитого геометра. Одна — заштрихованная область рядом с его домом, другая — университет, где работала Веденеева. Не знаю, почему геометр называл их магическими разломами. Скорее всего он просто не слышал о Следе Гермеса и, изобретя велосипед, с радостью нарек его собственным именем. А потом Алексей Романов сфотографировал его заметки и предъявил их Веденеевой в качестве улики. Не сомневаюсь, ведьма догадалась, что они значат на самом деле.
Я набрал номер Аркадия и с полминуты вслушивался в длинные гудки.
— На связи! — Несмотря на показную бодрость, голос у мага был недовольный.
— Сколько сейчас времени?
Ответил Аркадий не сразу. Видно, вспоминал, не пропустил ли назначенную ранее встречу.
— Эм… Двенадцать двадцать.
— Слушай очень внимательно. Если ровно в час я тебе не перезвоню, звони в Ночной Дозор. Ты понял? В Ночной! Скажешь, что их сотруднику Алексею Романову угрожает гибель. Что в городе может произойти магическое воздействие вне категорий. Ты помнишь, где работала Веденеева? Скажешь, чтобы выезжали к университету и выставили оцепление. Остальное поймут на месте. Возникнут вопросы — скажи, что звонишь от моего имени и под мою ответственность. Уяснил?
— Д-да. Нет. Что случилось?
«Что за сволочь тебя отвлекает?» — донесся из трубки ленивый женский голос.
— Никто. Молчи, — прошипел Аркадий. — Юрий Юрьевич, простите, я…
— Ты все понял?
— Понял, но…
— Тогда просто сделай, как я сказал.
Я нажал кнопку отбоя.
На стекло упало несколько крупных капель.
Со дня последнего посещения университет не изменился. Разве что растаял снег на козырьке, да на забитой в учебные дни стоянке мокли только две машины. «Десятка» Алексея Романова и белый «Ниссан» Веденеевой. Ведьма не таилась. Да и от кого ей прятаться? Гаишники не остановят, а шанс столкнуться со случайным дозорным невелик, хотя ориентировку мы разослали и тем, и другим. Нет, не мы — Дневной Дозор. Сегодня я не его часть, а он не мое детище. Что бы ни было в прошлом.
Я притормозил у суши-бара. Вышел из машины, раскрыл зонт. Неожиданно накатила серая беспросветная тоска, хоть вой. Мне вспомнилась Леночка: поникшая, лишившаяся всякой надежды, словно предвидевшая свою смерть. Тогда я приказал ей остаться в машине.
Жаль, что мне приказать некому.
Дождь на глазах перерос в ливень. Неподалеку громыхнуло. В город пришла первая весенняя гроза. С каждым шагом нарастала непонятная, иррациональная тревога. Не страх — скорее предчувствие беды. Да какой там беды — катастрофы. Небо выцвело, стало равномерно серым. Грязные капли барабанили по темным плитам тротуара. Редкие прохожие торопливо ускоряли шаг. Я остановился, не дойдя до крыльца университета трех десятков шагов. Что-то было не так. Дело не в рассказах Алии и не в смутных предчувствиях. Странное выматывающее давление усилилось. Отталкивало, требовало немедленно развернуться и бежать прочь.
Я опустил зонт и взглянул на здание сквозь Сумрак. Мышцы невольно напряглись. Воздух сделался разреженным, будто на высокогорье; вдыхаешь и не можешь надышаться. Я понял все. Причины трагедии в Бхопале, источник непонятной тревоги, замысел монстра и Веденеевой. А еще я понял, что никакого уникального ритуала, позволяющего твари покинуть Сумрак, нет. Все оказалось намного проще и страшнее.
Над университетом висело Инферно. Гигантская воронка высотой с соседний дом. Я видел такую лишь однажды. В конце девяностых на присланном из Москвы слепке. Слепке, запечатлевшем проклятье, созданное Великой волшебницей. Тогда для нейтрализации понадобились усилия обоих Дозоров. Если бы воронку не сбили, Москва превратилась бы во второй Бхопал.
Инферно, которое я видел перед собой, не уступало московскому по размерам. А еще оно обладало непривычно сложной структурой, тянулось на второй и, как мне показалось, даже на третий уровень Сумрака. Я никогда не слышал о подобном. Проклятие всегда привязано к человеку, оно существует лишь на первом слое. В исключительных случаях его тень можно заметить на втором. Здесь же по мере погружения в глубь Сумрака воронка не теряла ни формы, ни силы.
Впрочем, метафизика явления меня не интересовала. Во всяком случае, куда меньше вопроса: «Что делать дальше?» Сомневаюсь, чтобы шефы наших Дозоров могли создать такую воронку. В городе был только один маг, способный вызывать Инферно такой силы. Маг, встречи с которым я искал, маг, который находился неподалеку, ибо подобную мощь невозможно контролировать на расстоянии.
Как ни странно, Инферно давало мне дополнительные шансы. Сколь бы сильной ни была тварь, создание заклятия такого масштаба требовало огромных затрат, контроль — чудовищного напряжения. Это неизбежно измотает монстра. А дальше… Кто знает, что будет дальше. Монстр шел к этому моменту двадцать лет. Он не уйдет и не отступит даже под угрозой смерти. Он будет биться до конца. И даже если мне удастся победить, никто не знает, что произойдет с воронкой. Взять ее под контроль немыслимо. Верить, что она рассосется с гибелью создателя, — наивно. Вся надежда на то, что Аркадий не станет трактовать мои слова, а просто выполнит сказанное.
Я закрыл зонт. Погрузился на первый слой Сумрака, прошел сквозь дверь. Кожу болезненно щипало, резкие порывы ветра заставляли щуриться. Эфемерные в Сумраке стены не могли сдержать ледяного дыхания Инферно.
Я вышел из Сумрака. Давление незримой силы ощущалось и в обычном мире, но здесь я хотя бы мог свободно дышать. Кажется, эпицентр располагался выше, на втором этаже…
Охранник в черной форме ЧОПа с блаженной улыбкой спал в будке. Судя по тому, что присутствие Инферно не воплотилось в череду кошмаров, сон был магическим. Веденеева или Романов постарались. Я не стал выяснять, чьих это рук дело. Любое, даже самое поверхностное сканирование — уже трата сил. Вскоре мне потребуется каждая их капля.
Второй этаж тонул в полумраке. Пробивавшийся сквозь окна свет не мог разогнать неестественные сумерки. Латунные дверные ручки «под золото» утратили блеск, приобрели грязный серый оттенок. Свежий чистый паркет выцвел. Сумрак рвался в наш мир, стирая краски.
Магия поиска не понадобилась. Среди вереницы дверей лишь одна была открыта. Я подошел ближе, стараясь держаться у стены.
— Хоть ноги развяжите, — раздался голос Романова. — Затекли уже так сидеть. Ну куда я убегу?
— Потерпишь, — нервно ответила Веденеева.
Я невольно ухмыльнулся. Выходит, прошлый урок не пошел впрок. Романов опять в положении пленника. Пленника ли? Меня не оставляло ощущение, что он играет не последнюю роль в происходящем. Возможно, даже большую, чем Веденеева. Монстр не зря следил за ним, не зря опекал, не зря предупредил ведьму о ценности Светлого. Да и откуда здесь дозорный? Выследил Веденееву до университета и вновь попался при попытке задержания? Или его просто пригласили?
Прикрыв рукой глаза, я на секунду выглянул в Сумрак. Безмолвный черный торнадо висел совсем рядом. Протяни руку — и коснешься скрученного потока чистой энергии. Мне показалось, рядом промелькнул мутный, размазанный силуэт, но твердой уверенности не было. Последнее, что удалось разглядеть, — тонкую вибрирующую струйку Силы, стекающую из Сумрака вниз. А в следующий миг последний кусочек головоломки встал на свое место.
Алексей Романов не хранил тайного знания, не обладал загадочной силой или особым даром. Он просто исполнял роль громоотвода, единственная цель которого — замкнуть на себя Инферно, обеспечить прорыв Сумрака в наш мир. Не гений. Не злодей. Всего лишь компонент ритуала наравне со Следом Гермеса и ведьмовской коробкой.
Навесить на человека Инферно такой силы невозможно, он просто скончается на месте. Сердечный приступ, кровоизлияние в мозг — что угодно. Давление Сумрака мог выдержать только Иной. Не знаю, почему выбрали именно Романова. Почему так тщательно опекали и берегли. Возможно, сумеречный монстр — гениальный прорицатель и выявил единственную линию вероятности, ведущую к успеху. А может, в истории Алии скрывалась доля истины, и для ритуала требовались специфические качества, которыми обладал только Романов. Не знаю, я не специалист по Инферно. Но факт оставался фактом — тонкий ручеек Силы стекал с острия воронки точно на ауру Светлого. В фокусе проклятия находился именно он.
Я широко распахнул дверь и вошел в аудиторию.
— Здравствуй, Лида. Надеюсь, не помешал?
Аудитория ничем не отличалась от соседних. Широкие окна с деревянными стеклопакетами, выложенный разноцветной плиткой пол, три ряда одноместных столов и вечная школьная доска.
Дозорный Романов сидел на одиноком стуле. Руки связаны за спиной, ноги примотаны к ножкам стула. Сам стул Веденеева поставила в угол так, что Светлый мог созерцать лишь ровную белую штукатурку или, основательно вывернув шею, подоконник и одну из створок доски. Под сиденьем стояла глубокая тарелка с дурно пахнущей смесью. Рядом длинными столбиками выстроились монеты. Несколько сотен желтых кругляшей, сочившихся собранной со студентов энергией. Даже вместе они значительно уступали лежащему у меня в кармане аккумулятору, но, видимо, тут многого и не требовалось.
Веденеева в пушистой белой кофточке и широких черных брюках прохаживалась у дальней стены. При моем появлении рука ее дернулась было к карману и застыла на полпути. Выглядела ведьма неважно. Осунувшееся лицо, проступившие на лбу морщинки, синяки под глазами, которые не смог скрыть даже макияж.
— Юрий… — Она слабо улыбнулась. — Это конец, да?
— Вероятно. Но небольшой шанс есть. Если мы собьем Инферно, приговор могут смягчить. Пожизненный запрет на магию. Если очень повезет, с возможностью реабилитации.
— За такое полагается развоплощение, — одними губами прошептала ведьма.
— Небольшой шанс есть, — повторил я. — Как остановить ритуал?
— Меня освободить не хотите? — подал голос Светлый.
Я проигнорировал вопрос.
Веденеева едва заметно качнула головой.
— Ничего не выйдет. Инферно уже сформировано. Я лишь немного ослабила барьер между нашим миром и Сумраком. Без этого не получалось, не хватало совсем чуть-чуть.
— Какое Инферно? Вы о чем? — Привязанный к стулу Романов вертелся как уж на сковородке. Еще немного, и свернет себе шею.
— Проклятье сфокусировано на нем? — Я посмотрел на Светлого. — Что произойдет, если его убить?
— Не выйдет, — тихо сказала Веденеева. — Это не обычное Инферно. Я о таком даже не слышала. Алексей был нужен лишь в начале, чтобы навести воронку. Теперь поздно, его смерть ничего не изменит. Прорыв все равно произойдет в этом месте. В его присутствии или без.
— А если убить
Ведьма вздрогнула. Мне показалось, в ее взгляде промелькнула и тут же потухла искра безумной надежды.
— Вы не справитесь в одиночку. Весь наш Дозор не справится…
— И все же?
— Не знаю, — устало сказала Веденеева. — Я обычная ведьма. Я никогда не видела таких Инферно. Не верила, что такое возможно. Иначе я бы никогда…
Она замолчала на полуслове.
— Ножницы есть?
— Ножницы? — Она недоуменно посмотрела на меня.
— Ножницы. Романова надо освободить.
Веденеева судорожно кивнула, подошла к преподавательскому столу, открыла ящик и склонилась над ним. Все же она была актрисой. Великолепной актрисой и неплохим стрелком. На то, чтобы выхватить тазер и выстрелить, у нее ушло меньше секунды. Ведьма не промахнулась — электроды ударили мне точно в грудь. Должны были ударить.
Я влил лишнюю каплю Силы в щит мага. Дротики отскочили от невидимой преграды и звонко стукнулись об пол.
Веденеева выронила тазер. Опустилась на пол и закрыла лицо руками. Не знаю, была ли то игра, или последняя отчаянная попытка сломала ее окончательно. Я молча подошел к столу, достал канцелярские ножницы. Намотанную в несколько слоев ленту они резали плохо. Я освободил Романову руки и передал ножницы, позволив завершить процесс самостоятельно. Веденеева, так и не встав с пола, привалилась к стене. По лицу бежали слезы.
Романов неуклюже поднялся, мрачно посмотрел на ведьму и разряженный тазер.
— Она меня оглушила, — хрипло проговорил он. — Вот этой штукой. Говорила, что готова сдаться. Что все объяснит…
— Уходи.
— Что? — Он тупо уставил на меня.
— Там внизу спящий охранник. Бери его, Веденееву и уходите. Надеюсь, в третий раз ты ее не прошляпишь.
— Погодите, а вы?
— А я попытаюсь сбить Инферно.
Романов потер лоб.
— Какое Инферно? О чем вы говорили? На мне нет никакого Инферно.
— Есть. Романов, у меня нет времени. Уходи, пока можешь. Прорыв может произойти в любой момент.
— Какой, к черту, прорыв?! — В голосе Светлого слышалось больше растерянности, чем агрессии. — Инферно — это проклятье в виде черной воронки. Я выглядывал в Сумрак, там нет ничего подобного. Только дым.
— Нельзя увидеть собственное проклятье. Только вторичное возмущение. Дым. А теперь уходи.
— Я могу помочь.
— Чем, файерболами?
— А хоть бы и файерболами! — упрямо сказал Романов.
— Уходи, — повторил я. — Ты можешь спасти три жизни, включая свою. Выбирай задачи по силам.
Он открыл было рот, собираясь что-то возразить, но я уже не слышал. Погруженный в вечное безмолвие мир наполнился неприятным скрежещущим ревом. Бледные тени цветов окончательно превратились в сухие серые мазки. Гигантский водоворот бушующей Силы закрыл небо.
Я стоял на первом слое Сумрака.
От аудитории не осталось ничего. Исчезли окна, доски, столы. Даже стены — одна из немногих констант нижних слоев Сумрака — не устояли, не превратились в грубые скальные породы пещер. Вместо них колыхалась мгла. Плотная, абсолютно осязаемая, похожая на сброшенные с неба черные полотна ткани. Похоронная драпировка медленно кружила, превращая круглую площадку в мрачную темную карусель. Комната заметно расширилась, и это оказалось весьма кстати, потому что в центре зала кружило Инферно. Безбрежный океан чистой энергии, собранный в воронку причудливыми законами Сумрака. В основании не больше метра, она словно непослушный волчок гуляла по комнате, заставляя обдумывать каждый шаг. Я не знал, что случится, если человек столкнется с проклятьем такой силы. Но желания проверять не было.
Прищурившись, я посмотрел вверх, однако оценить размер сумеречной версии Инферно не смог. Воронка стремительно расширялась, сливаясь с тьмой вокруг. Я словно оказался в аквариуме, полностью отрезанном от внешнего мира. Единственный шанс сбежать — уйти назад, в нашу реальность, так как второго слоя Сумрака в этом месте не существовало. Бархатистая мгла поглотила его целиком.
— Темный… Ты пришел… Зачем ты пришел… — Несмотря на рев Инферно, свистящий шепот звучал совершенно отчетливо. — Ты хотел забрать мою дочь, теперь хочешь забрать сына?
Он стоял напротив меня. Высушенное, сгорбленное чудовище, когда-то бывшее человеком. Выглядел монстр ужасно. И без того отталкивающее лицо было полностью изуродовано. Половину тела покрывала отталкивающая вязь ожога. Кожа на левой руке напоминала бахрому. Так часто бывает, когда при тяжелой травме вкладывают слишком много Силы в регенерацию тканей. Выходит, мой последний удар все-таки достиг цели.
Ни один Иной не выдержал бы такого. Ни оборотень, способный собраться практически из ошметков, ни вампир, умеющий отращивать отрубленные конечности, ни Высший маг. Но эта тварь не являлась Иным в привычном смысле слове. Она не только пережила атаку, но и полностью восстановилась. Несмотря на искалеченное тело, наполненная энергией аура просвечивала сквозь черный водоворот.
Я не обратил внимания на странный вопрос, куда больше меня интересовали линии Силы, тянущиеся к Инферно. Похоже, процесс его создания не был завершен, и это давало определенные шансы. Прошлый бой показал, что могущество монстра не беспредельно. Он не сможет одновременно поддерживать проклятье и драться в полную силу. Вопрос в том, хватит ли такой форы для победы? Уверенности не было. Значит, все должен решить один удар.
— Зачем, Темный, зачем? Уходи. Ты лишний…
— Твой ритуал убивает людей. В прошлый раз погибли десятки тысяч. Сегодня жертв будет больше.
Существо засмеялось мелким дребезжащим смехом.
— Люди… Что тебе до людей, Темный? Вам безразличны люди. Вам безразличен Свет. Вам безразлична Тьма. Тебе важен только ты сам. Ты сильный, ты успеешь уйти. Уходи.
— Так говорят Светлые. Ты Светлый?
Я медленно двинулся по кругу так, чтобы воронка не закрывала от меня цель. Нужно отвлечь его внимание. Вопросами, пустой болтовней — чем угодно. Отвлечь хоть на секунду. Больше мне не понадобится.
Тварь снова захихикала.
— Ты не понимаешь… Темный, Светлый… Это слова. Слова ничто. Ничто не имеет значения в Сумраке. Только Сумрак. Сумрак везде. Снаружи, внутри, везде. Говорит, думает, желает, советует. Всегда. Нельзя спрятаться, нельзя уснуть, нельзя забыть. Сумрак требует, нельзя отказать. Только сбежать. Вверх, вниз — не важно. На седьмой слой. Туда, где Сумрак лишь гость. Нельзя по-другому. Только один шанс снова стать собой. Светлым, Темным, человеком. Только один шанс. Уйти туда, где нет Сумрака…
Речь твари становилась все более сбивчивой, из уголка рта побежала слюна. Передо мной стояло существо, полностью лишившееся рассудка. И тем не менее от его почти бессвязных слов становилось не по себе.
— Уходи, маг. Я пройду. Все равно пройду. А потом спрячусь. Заткну уши. Он не найдет меня. Не найдет никогда. Я снова буду жить. Есть, пить, спать. Нужно только сбежать и заткнуть уши…
— Как закрыл глаза?
Существо всхлипнуло. Коснулось пустых глазниц.
— Ты не понимаешь. Никто не понимает. Я терпел. Терпел, сколько мог. Не мог вынести, не мог смотреть, но все равно терпел. Алия рассказывала про ваши города. Про дома из стекла. Про лифты, которые несут к небу, куда не дойти пешком. Вы не видите. Никогда не видели. Для вас Сумрак — как лифт. Нажал на кнопку, и двери открылись. Семь слоев. Первый этаж, второй, третий… Вы даже не представляете, ЧТО находится между этажами.
Существо снова всхлипнуло.
— Не выдержал. Не смог смотреть. Постоянно смотреть, постоянно видеть. Вырвал глаза. Так проще — не видеть. Легче. Но будет еще легче. Надо только спрятаться и заткнуть уши. Сумрак не сможет говорить, не сможет быть с тобой, быть везде. Надо только сбежать туда, где он гость…
Воронка качнулась и скользнула в сторону. Монстр, вздрагивая, стоял прямо передо мной. Шанс? Другого не будет.
— Нельзя сбежать от себя. — Я резко обернулся. Алия стояла за моей спиной. Рядом гасло тусклое марево портала. Проклятая воронка фонила так, что я не чувствовал присутствия волшебницы, пока она не заговорила. Впрочем, она не обратила на меня никакого внимания. Подошла к сгорбленному уродцу.
— Нельзя сбежать от себя, понимаешь? — сказала она. — Мы такие, какие мы есть. И мы должны жить так, как велит Он. Понять Его, стать Его частью. Он нам не враг, он тоже хочет жить. Он все понимает, он умеет страдать, он умеет любить. Ты только не сопротивляйся.
Изуродованное лицо твари исказила болезненная гримаса.
— Все еще можно исправить, — тихо проговорила Алия. — Мы — Иные, мы не принадлежим этому миру. Не надо цепляться за прошлое. И мы не одиноки, ты же знаешь, есть другие. Мы можем собраться, жить вместе, поддерживать друг друга. Ты, я, Алексей, остальные. Это наша судьба, надо только ее принять.
Она взяла в руки высохшую обожженную лапку монстра.
— Прошу, пойдем со мной. То, что произошло в Бхопале, не должно повториться.
Момент был упущен. Воронка, качнувшись, снова закрыла цель.
Я мысленно выругался и осторожно двинулся вдоль стены, выбирая новую позицию для атаки. Алия стояла ко мне спиной и смотрела только на тварь. Существо издало хриплый горловой звук. Не то всхлип, не то смешок.
— Ты все еще не поняла… Долго. Слишком долго. Невыносимо. Не могу. Я ждал столько лет…
— Но люди не виноваты!
— Люди! — Существо вырвало руку. — Люди останутся. Не эти, так другие. Людей много! Я не могу больше ждать.
— А как же Алексей? Он же твой сын! Им ты тоже пожертвуешь?
Существо мерзко хихикнуло.
— Алексей… Мальчик… Если сильный, то выживет. Уйдет в Сумрак. Сумрак примет его. Поставит на мое место. У Сумрака для всех есть план.
Алия вздрогнула и обернулась в мою сторону, будто ища поддержки. Мне стоило труда не потерять концентрацию. Алексей — сын… этого?
— Ты не можешь так поступить. — Волшебница снова схватила монстра за руку. — Алексей еще не готов. Ему нужно время, совсем немного, всего год. Сейчас это его просто убьет!
— Не важно. Все лучше, чем жизнь здесь, — прохрипела тварь. — Убирайся. Отказалась помочь — не мешай.
— Без тебя я не уйду, — твердо сказала Алия. — Без тебя и без Алексея.
Монстр прошипел что-то невообразимое, снова высвободил руку. Воронка качнулась в сторону, и я понял, что третьего шанса не будет. Сейчас обезумевшие Иные полностью заняты друг другом и выяснением лишь им понятных отношений.
Я крутанул кистью и почувствовал приятный металлический холодок. Сай с заклятьем тройного лезвия выскользнул из рукава и лег в ладонь. Один удар. Неожиданный, незнакомый большинству западных магов удар. Для них тройное лезвие — инструмент грубой силы. Примитивное и действенное боевое заклинание. Однако маг, выковавший сай, научил меня и другой его вариации: умению собрать три лезвия в одно. Свести широкую режущую плоскость к тонкой, как игла, спице. Концентрированному потоку энергии, способному пробить любой силовой барьер. Главное, не промахнуться. Иной восстановит крошечную рану за считаные секунды. Поэтому игла должна поразить сердце.
Алия хотела что-то добавить, но монстр оттолкнул ее, сбив дыхание. Волшебница невольно сделала несколько шагов назад. И я выбросил вперед руку. Тварь среагировала моментально. Малейшие колебания Силы она чувствовала лучше любого Высшего. Только в отличие от боевого мага, который, не глядя, усилил бы защиту, обернула ко мне слепое лицо, пытаясь понять, что именно я хочу сделать. И этих мгновений мне хватило. Тонкий стилет чистой энергии стек с лезвия и ударил в окружавший монстра кокон защиты. По пленке — чудовищному конгломерату защитных заклинаний — пробежала радужная волна, но остановить смертельный укол она не смогла.
На обожженной коже появился едва заметный надрез. Над выступившей из ранки кровью взвился дымок. Вокруг твари вспух уже знакомый барьер из антрацитовых пузырей, будто вспенился сам Сумрак. Однако рефлекторная реакция запоздала, мой выпад достиг цели.
Почувствовавшее свободу Инферно вильнуло, выписав восьмерку. Я отпрянул в сторону и разрядил рубин-аккумулятор. Выплеснувшаяся из кристалла энергия едва не сбила меня с ног. Я готовился влить ее в свой щит, если Инферно пойдет вразнос, но воронка, исполнив короткий танец, вновь замерла на середине комнаты. Я испытал мимолетный укол досады из-за впустую потраченного амулета и тут же осознал, что выпущенная на свободу Сила — лучшая подстраховка.
Окружавшая монстра черная пена полопалась. Он ничуть не изменился: все та же сутулая фигура, висящие, как плети, руки. Разве что иссякла истекающая из сердца тонкая струйка дыма.
Я не стал анализировать его состояние. Чем бы ни был вспенившийся Сумрак, его создание отнимало у твари уйму сил. Два барьера подряд ему не поставить, а значит, все кончено. Контрольный выстрел.
Высвобожденная из аккумулятора Сила сжалась, свернулась в тугую плеть, в один плотный сгусток энергии. И отправляя его в полет, я знал, что не промахнусь.
Прыжку Алии позавидовал бы любой оборотень. Молниеносный, неожиданный: вот она стоит в пяти шагах от монстра — а вот уже перед ним, раскинув руки, глядя на меня сквозь навечно опущенные веки.
Я много раз вспоминал эту сцену. Видел во сне, раз за разом прокручивал в голове, пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос. Мог ли я что-то изменить? У меня был только один миг. Когда я понял, что произойдет. Когда понял, что сделала Алия. Волшебница, убившая четверть века назад тысячи невинных. Сошедшая с ума Светлая, чье безумие стало для нее спасением. Великой целью, средством избежать развоплощения. Светлые карают себя и за меньшее. Разум Алии нашел лазейку — великую миссию по объединению таких, как монстр, в единую коммуну. Миссию по предотвращению катастроф, подобных бхопальской. Миссию, которая рушилась на ее глазах. И хрупкий, возведенный разумом барьер рухнул, заставив тело броситься вперед, под молот смертоносной Силы.
Я мог сказать, что вспомнил о Леночке. Что на другой чаше весов лежали тысячи жизней. Что у Алии оставался шанс выжить. Я мог найти десяток объяснений случившемуся. Весьма убедительных объяснений. Но на самом деле у меня был лишь миг. Когда мы стояли друг против друга, и я мог — нет, не остановить удар, отклонить его в сторону. Совсем чуть-чуть, настолько, чтобы смертоносный хлыст прошел над короной черных волос и погас в окружавшей нас пелене тьмы.
Но, возможно, и тогда уже было слишком поздно.
Сгусток энергии ударил волшебницу в грудь. Полыхнула короткая белая вспышка. Алию развернуло, швырнуло на монстра. Он рухнул на пол, а Алия врезалась в плотное полотно тьмы. На секунду черная стена дрогнула, пропуская тело волшебницы, и тут же сомкнулась, благодарно приняв жертву.
Мне следовало продолжить атаку, но самоубийственный бросок Алии выбил меня из колеи. Впрочем, пожелай я добить монстра, ничего бы не вышло. Скорлупа из черной пены вновь скрыла тварь. А когда она рассеялась, существо уже стояло на ногах.
Дышал монстр тяжело. Правая рука висела плетью, запястье вывернуто под неестественным углом. Алия приняла на себя основной удар, но и тварь тряхнуло прилично. Запоздало выставленные барьеры тоже отняли много сил. Пусть я лишился всех козырей, магические атаки достигли цели. Противника изрядно потрепало. Однако он продолжал бороться. Несмотря на переломанные кости, несмотря на пробитое сердце. Да кто же ты такой, черт возьми?!
Я ждал ответного удара, но его не последовало, и я понял, что монстр боится. Существо, способное стирать города и разорвать Высшего на части, не желало продолжать схватку. Даже смерть Алии не спровоцировала нападение.
Наш прошлый бой не прошел бесследно. Как и оставленная тройным лезвием рана. Пусть я не обладал и четвертью Силы, что дали мне магические аккумуляторы во время предыдущей схватки, враг об этом не знал. А необходимость контролировать Инферно отнимала немало сил. Однако я чувствовал его яростную обреченную решимость и понимал, что он не отступит. Сдохнет, но будет стоять до конца, ожидая, когда откроются врата, и Сумрак хлынет в наш мир. Прямой прорыв — страшилка для новичков и настоящий кошмар для умудренных жизнью магов — стал для него единственным способом сбежать из вечного плена.
Воронка вновь начала свой странный танец. Посреди пустой комнаты проступили прозрачные тени столов, на черной драпировке — серые, размытые очертания окон. До окончательного слияния оставались считаные минуты. Потом, вывалившись в обычный мир, монстр просто откроет портал и исчезнет. И в этот раз у меня нет амулета, чтобы ему помешать. Времени ровно на одну попытку. Последнюю попытку. Вот только что я должен сделать? Ни одно стихийное заклинание не достигло цели. Я мог ударить Маревом или Черным дождем, но это высушит меня полностью. Если тварь сумеет поставить еще один барьер, меня можно брать голыми руками. Использовать пресс, вступить в прямое противоборство в надежде измотать монстра? Вряд ли у меня есть шанс. Да, мне удастся его потрепать, но и он изрядно потреплет меня и в конце концов победит за счет большего потенциала и лучшего контроля Силы.
Я смотрел на монстра. На гротескного уродца, обладавшего могуществом Высших магов. Слепую тварь, ориентирующуюся по аурам и потокам пронизывающих Сумрак энергий.
— Алексей и в самом деле твой сын?
Больше всего я боялся, что монстр не ответит. Мне надо было его отвлечь, но люди, которых ты пытался убить, редко идут на переговоры. Хорошо, что безумцы непоследовательны. А может быть, монстр тоже хотел потянуть время. Инферно грозило пробоем в любую минуту, и любая задержка была на руку твари.
— Он не отпустит просто так. Ему нужна замена. Нужны мы. Один уйдет, другой займет его место. Тогда Сумрак успокоится, — свистящей скороговоркой проговорил монстр.
Мне показалось или он в самом деле искал себе оправдание?
— Как тебе удалось зачать? — Я сделал осторожный шаг вперед. — Ты же не можешь покинуть Сумрак.
Монстр издал хриплый смешок.
— Зато они могут прийти ко мне. Глупая Темная волшебница услышала зов. Я запер ее. Закрыл там, откуда нельзя выбраться. Алия спрашивала. Потом. Позже. Я сказал — это было ее желание. Она сомневалась, но поверила. Светлая. А я просто ждал. Ждал, пока созреет плод. Стать Сумеречным так просто. Достаточно родиться в Сумраке, и клеймо уже не смыть. Никогда.
Я сделал еще один шаг.
— В Сумраке роды невозможны. Женщина всегда гибнет.
Монстр снова хихикнул.
— Гибнет. Всегда гибнет. И ее крови достаточно, чтобы вытолкнуть ребенка из Сумрака. Простой, совсем простой ритуал.
Между нами осталось не более пяти метров. Один короткий рывок.
— Не стоило этого делать.
— Что она тебе, Темный? Ты даже имени ее не знаешь.
И тогда я ударил.
Это был обыкновенный барьер. Поток чистой Силы, против которого бесполезны защитные заклинания. Кажется, такой атаки монстр не ждал. Во всяком случае, у него ушло несколько секунд на ответ. За эти секунды я успел сделать четыре шага и полностью продавить выставленный им щит мага. А потом в меня ударил встречный поток энергии, и я понял, что переоценил свою способность сражаться на равных даже с раненым чудовищем.
Мне показалось, что я борюсь с лавиной, с ползущим ледником. Мне оставался всего один шаг, но сделать его было ничуть не проще, чем взобраться на вершину отвесной скалы. Пленку внешней защиты сорвало. Во внутреннем щите образовались прорехи, он разваливался на глазах.
Я вложил в барьер все, что осталось. Линия, где столкнулись две силы, дрогнула, подалась назад. Вероятно, монстр мог удержать ее на месте, но в этом не было необходимости. Ему достаточно было отразить последнюю отчаянную попытку, а потом просто смести досуха выжатого мага.
Последний шаг… Переставить правую ногу казалось непосильной задачей, и все же мне удалось. А потом я сделал короткий замах и по самую рукоять вогнал монстру в сердце сай. Обыкновенную железяку, в которую превратился лишившийся энергии амулет. Оружие, которое слепая тварь не могла ни увидеть, ни оценить.
Монстр вскрикнул. Разряд дикой бесконтрольной энергии смял защиту. Меня словно пропустили через мясорубку. Однако, получив такую рану, тварь не смогла толком сфокусироваться, и разрушительный поток большей частью прошел мимо.
Монстр взмахнул тонкой, похожей на высохшую ветку рукой. Наотмашь ударил по плечу, и мне показалось, будто в меня врезалась кувалда. Локоть пронзила боль. Заскрежетал сминаемый тонкими пальцами доспех. Я едва устоял на ногах и просто навалился на сай всем весом, выворачивая длинное лезвие, заставляя его распарывать плоть и ломать ребра.
Тварь зарычала и толкнула меня в грудь. Если прошлый удар был сравним с ударом кувалдой, то этот походил на столкновение с электричкой. Пальцы сорвались с рукояти, меня отшвырнуло назад и протащило по полу до самой стены тьмы.
Я перевернулся на бок, стиснув зубы, поднялся на ноги. Каждое движение сопровождала колющая боль в груди. Кажется, одним сломанным ребром на этот раз не обошлось. Монстр шел ко мне, с трудом подволакивая ногу. Рот раскрылся в беззвучном крике, из раны на груди хлестала кипящая кровь. Любое заклинание, самое слабое ледяное копье, самое примитивное тройное лезвие поставили бы точку, но у меня не осталось сил даже на них. Я и стоял-то с трудом и мог лишь наблюдать за приближением смертельно раненной твари. Твари, которая просто возьмет меня за горло и свернет шею, с одинаковой легкостью ломая кости и сталь.
За спиной монстра мелькнула тень. Клубящаяся вокруг Инферно дымка искажала очертания, но новый участник сохранял инкогнито недолго. Я услышал знакомые слова, увидел резкий взмах руки — неопытные маги любят сопровождать боевые заклинания эффектными жестами. Монстр не успел ничего понять. Выпущенный в упор сгусток пламени ударил ему в спину. Не издав ни звука, тварь нелепо всплеснула руками и упала к моим ногам.
— А вы критиковали файерболы, — довольно произнес Алексей. — Это что, тот самый крутой маг?
Я не ответил. Даже не посмотрел в его сторону. Все мое внимание было приковано к воронке. К ее уродливому хвосту, который начал скручиваться каким-то неимоверным узлом, пытаясь втянуться внутрь самого себя. Вероятно, мы оказались первыми свидетелями подобного. Цель сумеречного Инферно сама поднялась в Сумрак, заставляя воронку перестраивать свою структуру. И с последствиями такой перестройки нам предстояло познакомиться в ближайшие секунды.
— Так это он или… — Алексей проследил за моим взглядом и начал вглядываться в слепивший его дым.
— Вниз, — только и успел выкрикнуть я.
Слава Господу, он не стал задавать вопросы. Сбил меня с ног, распластался сверху. Пленка защиты выплеснулась из висящего на груди амулета и накрыла нас обоих.
Пахнуло холодом. Леденящим, пронизывающим до костей холодом, который не встретишь и на пятом слое. Высвобожденная энергия вырвалась на свободу, но Алексей уже тянул меня сквозь свою тень назад, в обычный мир.
Глухо ударил взрыв. Окружавшая тьма разлетелась клочьями. Поток бездумной неконтролируемой Силы ударил в небо. Даже той малой части, что досталась нам, хватило, чтобы намертво впечатать в пол. Я едва не потерял сознание от боли, когда Алексей всем весом обрушился на мое переломанное тело. С сухим треском лопались мраморные плиты пола, сложился пополам стол, со звоном взрывались окна. На миг безумная мечта монстра осуществилась, Инферно сумело продавить последний барьер, открыв Сумраку врата в наш мир. Но это длилось лишь одно мгновение. А потом воронка схлопнулась, и поток энергии устремился туда, откуда был призван. Назад, в недра Сумрака.
Я лежал, уткнувшись лбом в холодный мрамор. Сломанные ребра болели невыносимо. Алексей что-то невнятно пробормотал, скатился с моей спины и зашипел от боли, ударившись локтем об угол стола.
Каким-то чудом мне удалось перевернуться на спину. Потолок аудитории покрылся серыми пузырями. На месте ламп дневного света висели гроздья стеклянных сосулек. Трещины столь густо испещрили штукатурку, что было непонятно, каким чудом она вообще держится.
— Кажется, на этот раз я был сверху, — сипло проговорил Алексей. — Помните, когда в прошлый раз взорвался портал…
Он захохотал хриплым нервным смехом, а у меня даже не осталось сил, чтобы поставить его на место.
Прошло несколько минут, прежде чем Светлый поднялся на ноги, и я был благодарен за передышку. Встать с пола оказалось не проще, чем подняться на Эверест. Но люди покорили эту вершину, значит, смогу и я.
Глаза застилали слезы. Левая рука не чувствовалась. Мало-мальски глубокий вдох разрывал легкие на части.
— Вот стерва, — выругался за спиной Светлый. — Опять ушла.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять сказанное. Веденеевой в комнате не было. Ведьма снова ухватилась за единственный шанс. Впрочем, теперь это не имело никакого значения.
— Зачем? — Я понял, что с моих губ не сорвалось ни звука, закашлялся и повторил громче: — Зачем?
— Что зачем? — Алексей доковылял до единственного уцелевшего стула и, кряхтя, сел.
— Зачем ты туда полез? Я велел оставаться внизу.
— Ну, мало ли, кто что велел. Вы не мой начальник. Я действовал, как считал нужным, и между прочим, если бы не я… — Он замолчал и многозначительно посмотрел на меня.
— Ну-ну. — Я шаркающими шагами направился к висящей на одной петле двери.
— Все-таки у вас, Темных, какие-то комплексы, — злорадно сказал Алексей, наблюдая за моими попытками справиться с преградой. — Ну что стоит сказать «спасибо»?
— Спасибо. Дверь откроешь?
Алексей ухмыльнулся и после короткой борьбы окончательно выломал ее из дверного проема. Деревянная плита с грохотом вывалилась в коридор, подняв с паркетного пола облако пыли.
— И куда вы с такими ранами собрались? — спросил Светлый. — Оставайтесь здесь, я вызову помощь. Хотя бы этого вашего Аркадия. Или «Скорую», если вам с Иными общаться не хочется.
Я поморщился от очередного укола боли.
— Не надо. Все уже здесь. Внизу. Только помоги спуститься.
Наверное, это было жалкое зрелище. Темный маг Юрий, навалившись на Светлого дозорного, мелкими шажками спускается по ступенькам. На единственном пролете я даже успел порадоваться, что мы находились лишь на втором этаже. По счастью, зрителей у этого цирка увечных не оказалось, а мне нужно было сберечь остатки силы для последнего аккорда. Сцены, в которой мне не на кого будет опереться.
На то, чтобы пересечь университетский холл, ушла добрая минута. По счастью, Алексей догадался распахнуть входную дверь. Сомневаюсь, что я справился бы с пружинами.
Они стояли на улице. Ночной Дозор в полном составе и два десятка резервистов. Обычных Светлых оборотней, волшебников и волшебниц, явившихся на зов. Я увидел веснушчатого Дениса с неизменным боевым жезлом, собранного, сосредоточенного оборотня Костю, насупленную Ингу. Шеф Дозора стоял несколько особняком со сжатым в руке бирюзовым кристаллом; даже отсюда я ощущал закованную в камне мощь. Аркадий не подкачал. Светлые прибыли на место в полном составе. Чтобы спасти, защитить, предотвратить. Сделать все, что в их силах, чтобы уменьшить разрушения от прямого прорыва Инферно. Сегодня их вмешательства не потребовалось.
Алексей остановился и вопросительно посмотрел на меня. Я не успел ничего сказать. С улицы хлынул поток агрессивной, сжатой как пружина Силы. Из пустоты вынырнули черный «Лексус», «Бентли», «БМВ»… На машины Дневного Дозора наложили заклятья такой мощи, что они не просто отводили глаза, а буквально становились невидимыми.
Светлые отреагировали в своей привычной манере. Потянулись к жезлам и амулетам. Я видел, как один за другим раскрываются сферы отрицания, выстраиваются щиты магов, как удлиняются клыки оборотней.
— Стоять! — прокричал шеф Ночного Дозора. — Всем сохранять спокойствие!
Из «Бентли» выбрался его визави. В пиджаке и легких брюках. Глава Дневного Дозора не только не успел переодеться, но и не стал тратить силы на магический костюм. Вокруг, разбрызгивая мокрый снег, останавливались все новые машины. Хлопали двери, один за другим на улицу выскакивали Иные. Шеф постарался. У него почти не было времени, но армия, которую он выставил, ничуть не уступала армии Света.
Не сговариваясь, руководители сделали шаг навстречу друг другу и ушли в Сумрак.
— Иди к своим. — Я заставил себя выпрямиться.
— Может быть, проводить вас до машины?
— Не стоит.
Я сделал несколько осторожных шагов. Идти без поддержки оказалось не в пример труднее, но по крайней мере ноги не подламывались. Надо продержаться. Всего пятьдесят шагов. Впрочем, уже сорок девять.
— Вы точно справитесь? — раздался за спиной голос Алексея.
— Справлюсь. — Я не стал оборачиваться, главным образом потому, что боялся упасть. — Справлюсь. Как всегда.
Воздух зарябил, выпуская из Сумрака Высокие Договаривающиеся Стороны. Пресветлый коротко махнул рукой спешившему к нему Алексею, затем их накрыло заклятье тишины. Шеф Дневного Дозора подошел ко мне. Лицо кривила недобрая ухмылка. Остановившись напротив, он смерил меня взглядом. Резко обернулся.
— С тобой разберемся позже, — коротко бросил он Аркадию.
Лицо мага покраснело, но, к моему удивлению, он не отвел взгляд. Впрочем, мелкая рыба шефа не интересовала, он нацеливался на большее.
— Что же ты, мерзавец, творишь? — почти ласково спросил он. — Переметнуться решил? Продаться в Ночной Дозор? Вызвал их, а не нас? С ними теперь работаешь? По ту сторону баррикад?
Шеф говорил громко, четко, прекрасно расставляя акценты. Не для меня — мы оба знали цену словам, — для остальных. Для стоявших за его спиной Темных. Для всего отделения Дневного Дозора.
Я поймал смущенный и одновременно ожесточенный взгляд Аркадия. Посмотрел на испуганное личико Евы. На насупленного Коростелева и злорадствующего Виталия — у оборотней я никогда не пользовался популярностью. Меня охватило забытое чувство. Я знал, что говорить и что делать. Но на фоне сражения с монстром, на фоне пляшущей Тьмы и закрывающего небо Инферно этот эпизод казался таким мелким, таким незначительным, что хотелось просто рассмеяться и уйти. Жаль, я не могу позволить простую человеческую роскошь — поступать так, как хочется.
Я улыбнулся и с удовольствием отметил промелькнувшую в глазах шефа растерянность. Он понял, что где-то ошибся, чего-то не учел. А вслед за этим пришло понимание того, что никакой выгоды из этой ситуации он не извлечет. Но было уже поздно. Глава Дневного Дозора сделал свой ход, оставалось принять его последствия.
Кабинет шефа выглядел ровно так же, как во время прошлого визита. Разве что вместо кофейного аромата его наполнял знакомый с детства запах, что бывает весной после дождя. Алексей поздоровался, опустился на стул и покосился на стоявшую за стеклом эбонитовую статуэтку обнаженной длинноволосой красавицы. Он готов был поклясться, что статуэтка ему только что подмигнула. Однако не стоило отвлекаться по пустякам. Алексей уже извелся в ожидании этого разговора, хотя совершенно не представлял, будут его ругать или хвалить.
С момента битвы при университете прошло три дня. За это время он успел накатать двадцатистраничный отчет, пройти собеседование с Максимом Максимовичем и раз пять пересказать историю остальным сотрудникам Ночного Дозора. Он не стал скрывать попытку самостоятельно разобраться с Веденеевой, за что удостоился лекции от Максима Максимовича и чувствительной затрещины от Кости. Маг упирал на то, что сотрудник Ночного Дозора не имеет права руководствоваться личными интересами, а перевертыш посоветовал в следующий раз позвать его. Но победителей не судят, и в глазах большинства Алексей выглядел если не героем, то как минимум Иным, на месте которого другие были бы не прочь оказаться. Молчал только шеф, с самого начала взявший паузу и никак не прокомментировавший произошедшее. И вот наконец час икс настал.
— Знаешь, какой вопрос мучил меня последние три дня? — поинтересовался шеф, погрозив фривольной статуэтке.
Алексей помотал головой.
— Что с тобой делать. Наградить или выгнать взашей. Именно так, потому что об одобрении или осуждении речь уже не идет. Не те масштабы. А сегодня утром мне позвонил Пресветлый Гесер, и у нас состоялся длинный разговор. В Москве прочитали твой доклад, и нельзя сказать, что он их порадовал. Гесер даже пожалел, что не смог поучаствовать в происходящем лично. В конце разговора я задал ему вопрос на твой счет. И знаешь, что он сказал?
Алексей облизнул пересохшие губы.
— Гесер сказал, что оставляет ответ на мое усмотрение. Приятно видеть, что даже Великие не всегда уверены в своих решениях.
Шеф сделал паузу.
— Но позвал я тебя по другому поводу. Мне нужен честный ответ всего на один вопрос. Почему ты пошел в Сумрак за Юрием? Я читал твой отчет. Про корпоративную солидарность, про то, что при задержании преступников Дозоры могут работать вместе. Но мне интересен настоящий мотив. Юрий ведь правильно заметил про спящего охранника. Ты мог вывести его, а вместо этого рванул в Сумрак, поставив на карту не только свою жизнь. Поступил по-своему. Почему? Хотел погеройствовать?
— Если бы прорыв Инферно произошел, счет шел бы на тысячи, — проговорил Алексей, глядя в пол. — Мы могли остановить прорыв и спасти всех, не только одного охранника. Ради этого стоило рискнуть.
Шеф вздохнул.
— Правильные слова. Взвешенный выбор. Но мне все-таки хочется услышать истинную причину.
Алексей заставил себя посмотреть на собеседника. На умного, интеллигентного главу Ночного Дозора, который годился ему в прадеды и который никак не мог вбить в голову подопечного простые истины.
— Евгений Евстахович, я не хотел геройствовать. — Слова приходилось буквально выдавливать. — То есть хотел, но это не главное. Я хотел помочь Юрию Юрьевичу. Я помню ваш рассказ о том, что вы нашли на глубоких слоях Сумрака. Что создать сумеречные порталы мог только очень сильный маг. И я решил, что Юрию Юрьевичу понадобится помощь. Иначе он может погибнуть. И за вами я бы пошел точно так же, и за Максимом Максимовичем, и за Костей…
Алексей осекся. Губы шефа тронула легкая улыбка.
— Жаль. Я надеялся: виновато все-таки геройство. Что вполне понятно и излечимо. А так… даже не знаю.
Шеф опустил руку в карман и выложил на стол кристалл лимонного цвета.
— У тебя есть уникальный шанс послушать разговор сильнейших Темных магов города. Сделать такие записи удается редко, но шеф Дневного Дозора слишком возбудился и забыл поставить защиту. А у твоего кумира просто не осталось сил.
На слове «кумир» Алексей попытался слабо возразить. Но в этот момент кристалл рассыпался миллионом светящихся искр, и он замолчал, глядя на собирающиеся в миниатюрные фигурки огоньки. Два десятка размытых на заднем плане и две четкие, стоящие друг против друга, посередине.
«Что же ты, мерзавец, творишь? — Хриплый голос звучал ниоткуда. — Переметнуться решил? Продаться в Ночной Дозор? Вызвал их, а не нас? С ними теперь работаешь? По ту сторону баррикад?»
Воцарилась тишина. Лиц светящихся человечков не было видно, но почему-то Алексею показалось, что вторая фигурка улыбается.
«Вы видели Инферно. — Юрий говорил с заметным усилием. — Мы все видели. Предсказать последствия прямого прорыва нетрудно. Университет стерло бы с лица Земли, ближайшие кварталы тоже. Не сомневаюсь, вы бы пережили такой удар, а они? — Юрий повернулся в сторону стоящих кучкой Темных. — Как насчет них? Маги, оборотни, ведьмы? Расходный материал, как вы любите говорить. Они бы выжили? Сомневаюсь. Прорыв Инферно убил бы их всех».
Юрий коснулся парализованной руки.
«Я не был уверен, что мне удастся остановить прорыв. И решил: пусть лучше в оцеплении окажутся Светлые. Вы поступили бы иначе. Что ж, вы глава — ваше право. Можете бросать подчиненных на смерть, но не требуйте того же от меня».
Юрий прошел мимо превратившегося в статую начальника. Шеренга Темных разошлась, освобождая проход. А затем потянулась следом, оставив одинокую фигуру главы Дневного Дозора на середине стола.
Светящаяся пыльца вспорхнула и снова сложилась в прозрачный кристалл.
— Так что если не произойдет чуда, у нас вскоре будет новый старый глава Дневного Дозора, — резюмировал шеф. — Глас народа — глас божий. И никакая Москва ничего не сделает. По крайней мере в ближайшие годы. Только бунта регионов ей не хватало. А Юрий… вот он, твой Юрий.
— Вы вините в этом меня? — Алексей заставил себя не отводить взгляд.
Шеф покачал головой.
— Нет, что ты. Я лишь показываю тебе обратную сторону произошедшего. Юрий ведь правду сказал. Если бы произошел прорыв, мы бы постарались свести ущерб к минимуму. Сократить тысячи жертв до сотен. Я и Инга выжили бы. Максим Максимович, возможно, тоже. Остальные…
Шеф снова покачал головой.
— Но ведь это был наш выбор, — тихо сказал Алексей. — Мы знали, на что шли. Я знал, что могу умереть, помогая Юрию. Вы — что дозорные погибнут, пытаясь остановить Сумрак. Остальные, может, и не знали, но расскажи им, они бы не отступили. Поэтому вы и приняли ответственность за их жизни! Потому что знали — их сознательное решение будет точно таким же! А Юрий Юрьевич… Он же сражался и за себя, и за всех нас. Вы же видели, в каком он был состоянии. Он едва на ногах стоял. Если бы он проиграл, то погиб бы первым! Неужели вы считаете, что он рисковал жизнью лишь для того, чтобы вернуть себе пост главы Дозора?
— Да пойми ты, они все были бы мертвы! — с неожиданной яростью сказал шеф. — Костя, Денис, Эдик, Наташка! Все, с кем ты ходишь в патруль. Все, кому рассказываешь анекдоты за обедом. И все лишь потому, что один Темный маг решил повысить ставки! Я понимаю твое восхищением генералом, лично ведущим свое войско в атаку, но и ты пойми главное — он ведет его в атаку на нас! Ты думаешь, среди немцев, выморивших голодом Ленинград, не было бесстрашных воинов, готовых ради победы поставить на кон свою жизнь? Ты думаешь, их не было среди французов, вступивших в сожженную Москву?
Алексей вздохнул.
— Наверное, были. Только я не думаю, что три дня назад мы находились по разные стороны фронта. И я знаю, что, если бы я не вмешался, Юрий Юрьевич бы погиб. А следом погибли бы мои друзья в оцеплении. Просто потому, что я продуманно и оправданно сбежал с поля боя, лишь бы не помогать спасающему город Темному. Какие бы мотивы у него ни были.
Шеф хотел что-то добавить, но вместо этого резким движением смахнул кристалл с записью со стола.
— Свободен.
Алексей поднялся и, не глядя на главу Ночного Дозора, вышел из кабинета. Он не лгал и не оправдывался. Он и в самом деле поступил так, как считал правильным. Хотя даже сейчас у него не было уверенности в своей правоте.
— Ты чего такой прогруженный? — Суровый хлопок по спине, заставил закашляться. Несмотря на скрипучий паркет коридора, Костя подкрался совершенно бесшумно.
Алексей кисло улыбнулся.
— Общался с шефом.
— И как, орден дадут?
— Ага, догонят и еще раз дадут.
Костя фыркнул.
— Жрать пошли, шутник. Уже полпервого. Нет, серьезно, че рожа такая мрачная?
— Знаешь, я все думаю о словах Анны. — Алексей счел за благо сменить тему.
— Она больше не появлялась?
— Нет.
Костя неопределенно хмыкнул.
— И что за слова?
— Про меня, про Сумеречных Иных. О том, что однажды я не смогу выйти Сумрака.
— Слушай, тебе не кажется, что она чеканутая?
— Если бы все было так просто…
— А на самом деле все так сложно! — Костя скорчил гримасу. — Слушай, я правда считаю, что по твоей подружке психушка плачет. Верить ее рассказам — чистой воды паранойя. Но! — Костя накинул куртку, сграбастал Алексея в дружеский захват и вытащил на улицу. — Неужели ты думаешь, что, если бы что-то подобное случилось, мы бы оставили тебя одного? Бросили на съедение Сумраку? Балбес! Да никогда бы не бросили! Весь мир бы объездили, а нашли способ вернуть. Каждый день всей конторой ходили бы в гости, бутерброды носили. И кофе. Это только Темные поодиночке ходят, а мы кучей, потому что что? Правильно — потому что сам погибай, а товарища выручай. Так что марш за руль, а то товарищи умрут от голода. — Костя указал на выбежавших следом Эдика и Наташку, и Алексей счел за благо подчиниться.