© Артемий Лукьяненко, текст, 2021

© Мария Пономарева, ил., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Люблю я каникулы, очень-очень! Но эти будут особенными. Ведь на днях мне исполнится двенадцать лет! В законе сказано, что с этого возраста можно начинать путешествовать по разным планетам. Фантастика! Правда, пока только в пределах Галактики и обязательно с разрешения родителей, но я не против.

В классе давно уже знали о том, что скоро я смогу путешествовать к другим планетам, – я был на полгода старше всех. Одни от души желали хороших каникул, легкой телепортации, другие немного завидовали. Кристофер, мой лучший друг во дворе, подарил мне на день рождения складной десятисантиметровый перочинный нож. Вручая его, он сказал с загадочной улыбкой, сочувственно похлопывая по плечу:

– Пригодится…

Я слегка напрягся – ведь это были не пустые слова. Ему уже исполнилось тринадцать, и он летал с родителями на другую планету. Кто знает, что меня ждет на какой-нибудь отдаленной малонаселенной планете, где только-только налаживается контакт с Большим Миром и где никто не знает – стыдно представить! – год заселения Андромеды.

Я пытался убедить себя в том, что этот нож, кроме как для нарезания овощей, ни для чего больше не понадобится, ведь планета, на которую я отправляюсь, считается продвинутой, цивилизованной и дружелюбной к туристам!

Но какой-то тонкий ехидный внутренний голос кричал мне: «Конечно-конечно! Все мы продвинутые! Все мы дружелюбны к туристам! На первый взгляд!»

В этот день вся наша семья собралась вместе. Мама пригласила на праздничный ужин всех родственников, чтобы они могли вдоволь меня потискать и обласкать. Кто бы знал, что слушать тосты в твою честь так трудно! После каждого поднятого бокала надо поднимать свой, а если там у тебя детское шампанское «Вишенка», то от этой вишенки начинается оскомина на зубах. В общем, вечер получился веселый и шумный. Многие поздравляли меня классически – желая скорого «открытия дверей в космос», но некоторые, добавляя изюминку к своему тосту, шутили:

«Надеюсь, там есть атмосфера!»

Или: «Станут есть, скажи, что ты ядовитый!»

Или: «Природа на этой планете до ужаса разнообразна! До ужаса!»

Потом озвучивали пожелания, давали мне всевозможные советы и напутствия. Не обошлось и без запретов.

«Не позорь наш род, Вукузё!» – постукивая клюками и ворча, в один голос сказали дедушки.

Имя у меня красивое и редкое – Вукузё. А назвали меня так в честь моего прадеда по папиной линии. Я, между прочим, на него очень похож. И волосы как у него, черные, и нос такой же. Уши у меня, правда, скорее в мать, но вот характер, говорят, такой же упертый и горделивый, как у прадеда.

– Ешь там, пожалуйста! – просила мама.

– Вукузё, не забывай звонить нам! – строго сказал мой семилетний брат Петя, а потом уже мягким тоном произнес: – Пожалуйста.

– Не лезь в драки! – посоветовал отец. И добавил: – Без необходимости.

– Не забывай надевать шапку и шарф, Вукузё! – одновременно сказали обе бабушки.

– Нет! Не буду! – запротестовал я. – Планета – в первой планетной зоне от Солнца – там тепло! Обойдусь и без шапки с шарфом! Это у нас в апреле еще снег лежит, а у них и в декабре не холодно.

Бабушки, услышав мой дерзкий ответ, нахмурили брови и прищурили глаза, пронзая меня возмущенными взглядами. Мне от этого стало немного не по себе, но тут как раз ко мне подошла, ревя во весь голос, четырехлетняя сестренка Мира, и я смог переключиться на нее.

– Не уезжа-а-ай, Вукузё! – проревела она.

Я взял ее на руки и, поцеловав в лоб, поспешил успокоить:

– Я ведь ненадолго! Ты и соскучиться-то толком не успеешь! А когда я приеду, то привезу вам всем сувениры!

При слове «сувениры» ее заплаканное лицо тут же посерьезнело, а слезы высохли. Она свела брови и, лукаво взглянув на меня, попросила:

– Привези мне оттуда поню.

– Кого-кого тебе оттуда привезти? – переспросил я.

– Ну поню!

– Какую поню?

Мира, видно решив, что я над ней издеваюсь, снова расплакалась.

– Ну подожди! – смутился я. – Объясни ты толком, какую такую поню я должен тебе привезти?

– Пo-oню-ю!.. С гривой и… и… хвостиком, – рыдая, пролепетала сестра.

До меня начало доходить.

– Жеребенка, что ли? – почесывая затылок, выдвинул я догадку.

И тут началась настоящая истерика.

– Нет, не жеребенка! – наматывая слезы на кулак, рыдала она. – Поню!

Ко мне на помощь подбежала мама и, взяв Миру на руки, сказала:

– Привезет он тебе твою поню, привезет!

Затем повернулась ко мне и прошептала:

– Да она хочет игрушечного пони, а если не найдешь пони, привези фигурку лошади или зебры, она не поймет разницы.

Сестра, похоже, все услышала и, продолжая всхлипывать, с осуждением посмотрела на нас.

Потом снова подошел Петя, долго смотрел на меня странным взглядом и явно боролся с каким-то непривычным для него желанием. Но тут Мира решила, что «поня» нужна ей прямо сейчас, и опять разревелась. Брат, чувствуя, что вдвоем плакать не так обидно, начал сперва хныкать, а потом и вовсе залился слезами, не уступая в громкости Мире.

Мама вытерла детские слезы, взяла малышей за руки и повела их в детскую. Они просто хотели спать – было уже поздно. Часы, как будто подтверждая это, пробили десять. Дедушки и бабушки расцеловали меня и ушли, понимая, что завтра меня ждет трудный и одновременно насыщенный день.

Зайдя к себе в комнату, я поставил будильник на семь ноль-ноль. Телепорт на нужную мне планету, Цеоду, планировался рано утром и занимал около десяти минут, ведь она была всего в сотне световых лет от Земли. Там меня должна была встретить семья папиного друга, с которым они вместе учились в институте. Он давно живет на Цеоде и постоянно зовет нас всех в гости. У мамы и папы на работе сейчас дел невпроворот, поэтому папин друг предложил, чтобы я приехал к ним сам. Родители согласились.

Почистив зубы, я достал из рюкзака перочинный ножик, который подарил мне Кристофер. Красивый – с серебряными драконами на щечках и бамбуковыми зарослями из нефрита вокруг них. Кристофер знает, что я люблю все серебристое.

– Настоящий китайский… – прошептал я в восхищении. Китайцы делали очень хорошие вещи, но продавать их не любили – сами пользовались.

Я вновь подумал о завтрашнем путешествии и вспомнил, как в шесть лет просил папу, чтобы он взял меня на другую планету. Тот, понимая, что мне до телепорта еще расти и расти, придумал страшилку, будто во время телепортации каждому дают тазик соленых крекеров.

– Это для того, – говорил он, – чтобы по дороге не тошнило.

– Круто! – восхитился я.

– Нет, не круто, – почесывая затылок, ответил отец. – Если в тебя эти крекеры уже не влезают, потому что ты сыт, или ты не успеваешь съесть весь тазик до момента прибытия… – Он чуть протянул звук «а» и сделал такое лицо, как будто только что съел лайм.

– То что? – заволновался я.

– В тебя эти несчастные крекеры все равно запихивают, потому что иначе заболеешь от телепортации.

Я помнил свою реакцию на эти сказки: просил у мамы тазик, подходил с ним к зеркалу и пытался понять, поместится ли столько крекеров у меня в животе. Соизмеряя тазик и живот, я с грустью осознавал, что меня просто-напросто разорвет. И с нетерпением ждал момента, когда вырасту и смогу пройти «крекерное испытание».

Вспомнив это сейчас, я улыбнулся. Снова посмотрел на ножик. Неожиданно мне пришло в голову, что не надо брать с собой такой опасный предмет. Даже как подарок друга. Наверное, потому, что тогда мои каникулы превратились бы во что-то более серьезное, а я хотел просто отдохнуть. Нож хищно блеснул в свете лампы, и меня передернуло. Торопливо спрятав его в тумбочку, я залез в кровать. Уткнулся носом в подушку и позвал:

– Мирагрид!

На противоположной стене комнаты появился голографический экран.

– Что?

– Какой сегодня будет сон?

– А какой тебе хочется? – вежливо поинтересовался компьютер.

– Хм-м…

– Возможно, ты хочешь тихий отдых? Например, берег теплого моря и розовый закат?

– Не-е… – возразил я. – Давай лучше… э-э… О! Поединок между космическими кораблями!

– Хорошо. Уровень сложности?

– Пятый! – Уж в смелости-то мне не откажешь.

– Ты ни разу на нем не выиграл! – отрезал компьютер. – Может, третий?

– Нет. Давай пятый.

– Эх… На те же грабли наступаешь!

– Что? – возмутился я. – Я тебя сейчас выключу!

– Извини. За кого будешь играть?

– За пиратов!

– Крайне несбалансированный флот, – ехидно прокомментировал компьютер. – Я буду играть за Империю.

– За Империю скучно!

– Возможно. Готов?

– Ага! Полностью!

– Хорошо, – ответил компьютер. – Сон через три! Два! Один!

Я моментально заснул, и приснился мне бой между космическими кораблями.

Вукузё сражался с Мирагридом. Пираты против Империи. Эпичная битва! И конечно же, я победил!

Прозвенел будильник. Я поднялся в кровати и с закрытыми глазами все еще махал руками и раздавал приказы направо и налево.

– Огонь по главному крейсеру! – восклицал я спросонок. – Лазер! Сжечь! Сжечь его! Не дать ему уйти!

Внезапно, очередной раз взмахнув рукой, я сильно стукнулся о стену.

– Ы-ы!

Сон как рукой сняло, точнее – стенкой.

– Больно… – потирая запястье, проворчал я.

Тут я вспомнил о своем галактическом сне и моментально вскочил.

– Мирагрид!

– Ну?

– Мирчик, а Мирчик? Миру мир?

Появился голографический экран.

– Чего тебе? – обиженно буркнул он.

– Неуравновешенный флот, говоришь? Да?

– Это случайность…

– Да ладно тебе, ты ведь у меня все время выигрываешь!

Мирагрид немного приободрился:

– Ну…

– Скажи процент своих побед!

– 87,9 процента.

– Это я опыта набирался! – сказал я. – Зато сейчас тебя обыграл!

– Э-э… Не хочу тебя огорчать, но я поддался, на прощание.

Голографический экран пропал.

– Тьфу на тебя, – прошептал я и вышел из комнаты.

После водных процедур я решил проверить рюкзак, который заранее поставил у двери в свою комнату. Он был красивый, серебряный, со светло-голубыми узорами. Его мне подарили родители, когда я перешел в пятый класс. Он мне очень нравился: в нем было множество карманов и кармашков для всякой всячины, а что еще человеку нужно для счастья? Я открыл главный отсек и начал проверку: средства личной гигиены – есть, книги – есть, фотоаппарат – есть, телефон – есть, одежда – есть. Я смотрел на рюкзак и думал, что подаренный ножик прекрасно бы к нему подошел – по цвету. И поместился бы легко. Вчерашние мысли про оружие показались сейчас смешными, и я быстренько сбегал в свою комнату, достал нож из тумбочки, вернулся и спрятал его в рюкзак.

Вы спросите, почему нельзя было взять чемодан, ведь так удобнее и безопаснее для его содержимого?

И правда, у меня был отличный чемодан, тоже серебристого цвета, с белыми узорами. А я вам отвечу, просто и бесхитростно: с чемоданом путешествуют только лентяи, которым нравится, что багаж сам летит рядом и его не надо нести. Некоторые вообще на чемодан садятся верхом – позор!

Вошла мама.

– Доброе утро.

– Доброе!

– Вукузё, проверь, все ли ты собрал для путешествия, и не забудь умыться.

– Уже все проверил и умылся!

– Когда же ты успел? – удивилась мама.

– Только что! – Я демонстративно застегнул молнию на рюкзаке.

– Ясно. Тогда иди кушать.

– Хорошо.

Мама вышла. Я быстренько сделал зарядку и пошел завтракать. За столом уже сидели папа и брат. Брат усердно ел блинчики со сгущенкой.

– Привет, Вукузё! – сказал он.

– Ага, привет, – кивнул я. – Пап…

– Что, сынок?

– А ты помнишь свой первый телепорт?

– Конечно.

– А тебе хотелось уезжать?

– Ну разумеется!

Мама привела зевающую сестренку, и они тоже сели за стол. Завтрак у нас, как правило, проходит шумно. Обычно начинает говорить брат. Но в этот раз все завтракали молча.

– Новости! – сказал папа в пустоту.

Моментально в воздухе появился голографический экран.

– Вы смотрите канал «Земля-24»! А сейчас переходим к главным новостям, – сказал диктор.

– Закончено строительство нового сверхскоростного туннеля «Эхо», который будет осуществлять телепортацию из галактики Треугольника в нашу, – произнес приветливый женский голос. – Время телепортации занимает четверть часа.

– А обещали три минуты! – заметил папа с досадой.

– В галактике Персея закончены строительные работы по сооружению самого большого из всех известных туристических кораблей «Видигерн». Его размеры сопоставимы с размерами карликовой планеты.

– А обещали – размерами с Луну, – огорченно сказал папа. Сегодня он был всем недоволен.

Мира зевнула – ей новости были неинтересны.

– Мультики! – произнесла она.

Экран тотчас поменял новости на канал мультфильмов. В данный момент там шла реклама: «Попробуйте наш новый йогурт со вкусом спелой малины и соленого огурца».

Молодая женщина, счастливо улыбаясь, ела йогурт.

– М-м… Вкуснятина! Дай попробовать! – сказала Мира экрану.

– Нужна голосовая идентификация вашего отца… – грустно сообщил экран.

– Ну папа!

– Нет. У тебя желудок слишком слабый для такого… э-э… ассорти.

Сестра посмотрела на свой живот и ткнула в него пальцем.

– Да не слабый он у меня! – возмутилась она.

– Дорогой, пусть она попробует! – вмешалась мама. – Пусть поймет, что в рекламе не всегда говорят правду.

– Ага! Пойму! – подтвердила Мира.

– Хорошо! – сказал папа с сомнением и добавил: – Разрешаю.

В воздухе прямо над экраном появились две порции малиново-огуречного йогурта.

– Супер! – воскликнул Петя и, принеся из своей комнаты сачок для ловли бабочек, поймал оба йогурта. Он дал один Мире, а другой взял себе.

Мы с папой и мамой молча наблюдали за младшими. Предсказуемая реакция появилась почти сразу.

– Интересно, – не очень убедительно произнес брат. – Вукузё, хочешь? Пап, а ты?

– Нет, спасибо! Лучше отдай сестре. Ей, кажется, понравилось, – с легким ужасом заметил папа.

– Вкуснятина! – подтвердила довольная сестра.

Папа закашлялся. Мира же быстренько доела йогурт и спросила брата:

– Можно я доем твой малиново-огуречный йогурт?

После слов «малиново-огуречный» брат сам позеленел как огурец.

До телепортационного комплекса меня должен был проводить отец. Я обнял Миру, готовую расплакаться, затем потрепал по макушке брата. Подошел к маме и поцеловал в щеку.

– Всем пока! – сказал я.

– Пока, Вукузё! Мы будем скучать!

– Да ладно вам! Я ведь ненадолго! – поспешил я утешить семью, хотя, по правде, скорее успокаивал себя. – Спасибо, что отпустили!

Родители переглянулись, и я понял, что они могут и передумать!

В этот момент послышался стук в дверь. Папа открыл ее и ахнул:

– Дедушка?

В комнату вошел очень пожилой человек, одетый в синий пиджак, сине-зеленые брюки, темно-синюю рубашку и ботинки цвета угля с голубой окаемкой по краям. Через плечо у него висела дорожная сумка.

– Ты повзрослел, внучок… – сухо заметил незнакомец.

– Я тебя лет восемь не видел! – возмутился отец. – Где ты был, дед? До тебя не дозвониться!

Старик поморщился, явно что-то вспомнив.

– Возле звезды Грумбридж. В созвездии Андромеды. Там… связь с Землей плохая.

Брат осторожно подошел к старику:

– Дедушка?

– Что такое?

– А как вас зовут?

– Вукузё…

– Вукузё? – не поверил Петя.

– Да.

– Как моего брата?

– Да.

– А вы мой прадедушка?

– Да.

– А сколько вам лет?

– Сто сорок.

– Ах! – восхитился Петя. – Правда?

– Нет.

– А вы пришли попрощаться с моим братом? – восхитился Петя.

– Да! – Прадед бросил на брата раздраженный взгляд, как бы прося: «Замолчи!»

Брат ойкнул – и череда вопросов прервалась.

Прадед с облегчением выдохнул и перевел взгляд аквамариновых глаз на меня. Мне стало как-то неуютно.

– Привет, Вукузё, – прошептал он и оглядел меня с ног до головы. – Так вот ты какой… Вукузё… – добавил он после паузы.

– Здравствуйте, – смущенно сказал я.

– Ты меня, наверно, и не помнишь толком, – продолжал прадедушка. – Ведь ты был такой крохой…

– Нет, – честно признался я. – Не помню.

Прадед вдумчиво почесал лысину на голове.

– А куда едешь-то?

– Цеода. – Я улыбнулся.

Прадед остолбенел. Хотя в Млечном Пути больше трех триллионов планет, эту он, похоже, хорошо знал.

Мама заметила задумчивость дедушки и спросила:

– Что такое?

– А? Ах, так получилось… я ведь тоже держу курс именно на эту планету!

– На Цеоду? – удивился отец.

– Да, на Цеоду.

– Решил перебраться поближе к цивилизации? – Отец улыбнулся. – Там уж будет поуютнее, чем у Грумбриджа, это верно.

– Да не-е… – Прадед махнул рукой. – Я…

Он вдруг замер и пристально посмотрел мне в глаза.

– Мне тут в мою старую голову пришла мысль, не отправиться ли на Цеоду вместе с Вукузё?

Родители переглянулись.

– Я бы мог присмотреть за ним, – продолжил прадедушка и дружески ткнул меня в бок. – Вдобавок с прадедом-то веселее, верно, правнучек?

Я кисло улыбнулся, а родители переглянулись и повеселели:

– Вукузё, как ты смотришь на эту идею?

Ну что я мог ответить?

– Замечательно! – страдальчески сказал я.

Хотел приключений, а получу воспитание! Уж если дедушки и бабушки всегда готовы поворчать, то что говорить о прадедушке? «Это не ешь, это не пей, туда не ходи, смирно сиди!»

Пройдя досмотр, мы с прадедом встали перед порталом на Цеоду. По сути, это был просто большой, метров пять в диаметре, круглый диск ярко-розового цвета.

– Волнуешься? – спросил прадед.

– Да, немного.

– Это правильно, – кивнул он. – Я тоже в свой первый телепорт волновался.

С минуту мы стояли молча. Прадедушка думал о чем-то своем, изредка теребя бороду, которая, кстати, ему очень шла. Я же, от нечего делать, стал считать порталы желтого цвета. Их оказалось очень много, и я вспомнил уроки телепортоведения, которые у нас были раз в неделю. У меня в голове снова зазвучал властный и звучный голос нашего учителя.

«Все вы знаете, ребятки, что до другой планеты вначале надо прилететь на звездолете. Этим занимаются отважные люди, строители порталов, – ну, про них мы уже говорили. Когда они наносят планету на точную звездную карту, то можно построить на ней порталы, через которые уже будут путешествовать обычные люди. Запомните, порталы оттого и делают разных цветов, что это дает нам возможность понять общую характеристику места назначения. Чем теплее оттенок, тем планета комфортнее для людей: через желтые и оранжевые можно передвигаться смело. Голубые порталы означают, что планета холодная, но жить на ней все-таки можно. Некоторые любят похолоднее! Однако новые порталы не всегда попадают на известные планеты – дело это до сих пор очень сложное. Некоторые попадают в неизвестные места. Такие телепорты отмечены белым цветом. Как правило, это означает, что планета не исследована достаточно, чтобы открыть ее для туристов и колонистов. Допустим, имеется обширная пригодная для жизни территория, запасы чистейшей воды, но на карте планеты остаются белые пятна.

Вы можете сказать: ну и что? А я вам отвечу: представьте себе ситуацию, что начинается колонизация планеты. Строятся дома, заводы, крепости… А потом в один прекрасный день с юга приходят саблезубые жирафы, с легкостью перешагивают ваш хилый заборчик, преспокойненько суют головы в верхние этажи зданий. Они могут быть, например, огнеупорными и дышать огнем! Что можно сделать? Ничего! Только улететь обратно к себе домой! Поэтому важно сначала изучить территорию материка, намеченного к заселению, потом поселить туда стаю хищных саблезубых феньков мужского пола, дождаться естественного вымирания этих гипотетических жирафов, после чего спокойно выждать естественного вымирания феньков, ибо для потомства нужен один фенек мужского пола и другой фенек женского пола, и только тогда они… Эм-м… в общем, вам на биологии всё расскажут. Итак, на чем мы остановились? Ах да! Феньки живут на севере Африки. Они охотятся… Что, Аленушка? И тогда уже можно начать успешную колонизацию планеты!

Итак, белые порталы означают неисследованную планету. Есть планеты, на которые нельзя телепортироваться никому или допуск туда строго ограничен. Допустим, нашел незадачливый планетопроходец планету с огромным запасом драгоценных камней. Вы скажете: какая удача! А я скажу: какая незадача! Потому что если в Большой Мир хлынет волна драгоценностей, то случится настоящая экономическая катастрофа. Именно поэтому такую планету консервируют – ведь не уничтожать же ее! Возможно, с нее потихоньку будут телепортировать изумруды, аметисты, топазы, то есть те камни, которые добывают во многих точках Галактики и которые не подорвут Галактический рынок… Такие порталы отмечают красным цветом, через них обычным людям перемещаться нельзя! Что, Машенька? Есть ли там саблезубые жирафы? Вполне возможно! Итак, на чем мы остановились? Ах да! Есть также порталы черного цвета. Встречаются они очень редко и окутаны такой непроглядной и наверняка страшной тайной, что даже я не знаю, куда они ведут! Одно я знаю точно – туда соваться не стоит!»

Наш учитель говорил басом и, когда произносил уменьшительно-ласкательные слова вроде «Машенька» и «ребятки», напоминал богатыря из былин.

– Портал на Цеоду откроется через десять минут!

– Вукузё. – Дедушка положил руку мне на плечо. – А знаешь ли ты… я имею в виду, есть ли у тебя друг по имени… – прадед нахмурился, – Инмар?

– Вроде нет, – ответил я.

– Это хорошо. Будь у тебя такой друг – я тебе больше не прадед.

– Но почему? – удивился я.

Прадед пристально вгляделся мне в глаза и наконец рассмеялся:

– Это просто шутка, правнучек! Просто неудачная стариковская шутка!

Мы стояли у турникета и ожидали посадки. От нечего делать я стал наблюдать за другими порталами, и это оказалось интереснейшим занятием. Один, например, был ярко-оранжевый. В него входили люди в майках, панамах и с пляжными полотенцами. Некоторые даже успели намазаться солнцезащитным кремом. Видно, там, куда они отправляются, есть пляжи и жаркое солнце. Другой тоже был оранжевого цвета, а потом (к моему великому изумлению) плавно перешел в светло-голубой. А через минуту снова стал густо-оранжевым. Прадед сказал, что эта планета – с таким переменчивым климатом, что там зима и лето могут сменяться по несколько раз в час. Из этого портала в клетках выносили пушистых зверьков: некоторые из них сидели тихо, а другие весело тявкали. Хотя, кто знает, может, они вовсе и не веселились, а ругали плохое обслуживание, непривычную температуру или неловких грузчиков, неаккуратно несших их домики.

– Вход в портал «Цеода» откроется через пять минут! – донеслось из динамика.

– Ура! – прошептал я.

И тут мой взгляд упал на бирюзовый портал внушительных размеров. Из него толпой стали выходить люди в странных пестрых костюмах. Я присмотрелся и увидел, что вместо головных уборов у всех были венцы из перьев: повязки, в которых красовались длиннющие перья экзотических птиц. Они покачивались из стороны в сторону и напоминали цветные опахала.

– Индейцы, – догадался я.

Я знал, что много лет назад, когда открыли порталы на другие планеты, почти все индейцы из Северной Америки собрались и улетели. Они нашли такие планеты, которые напоминали им родину, и стали жить там как в старину. Только не подумайте, что они совсем отказались от машин – их они тоже оставили.

Индейцы встали в две колонны и стали чего-то ждать. Точнее, кого-то, ибо скоро из портала вышел, по всей видимости, их вождь. Его венец был самый пышный, из снежно-белых перьев, поблескивающих на концах серебром. В руках он держал боевой томагавк – скорее символ власти, чем грозное оружие. Но даже при всей пышности своего убранства он мог оказаться всего лишь жрецом или богатым торговцем. Вождя же в нем выдавали две человеческие тени, плывущие по бокам. Да-да, именно тени и именно плывущие! При дневном свете они напоминали облачка серого тумана – без рта, без глаз. Только длинные узкие клинки были едва различимы в их руках.

По телу у меня побежали мурашки.

– Это же…

– Ассасины, – прошептал прадедушка настороженно. – Я думал, им запрещено телепортироваться на Землю, но, видимо, этот вождь – большая шишка, если ему позволили нанять такую охрану.

– Нанять?

– Ну да, ведь ассасинов нельзя купить. – Прадед усмехнулся. – Их можно только арендовать. Или подкупить, и хорошо подкупить! А если дать им мало или обмануть, то…

Я присмотрелся к ассасинам и с радостью отметил, что они идут в нашу сторону.

Рассмотрю их хорошенько – мелькнуло у меня в голове.

А вот прадед, наоборот, занервничал.

– Ой нехорошо, ой нехорошо… – шептал он.

– Ты их боишься? – удивился я. – Они ведь неопасны… если, конечно, ты не их жертва.

Я замер и с ужасом уставился на прадеда. Тот побагровел и метнулся к контролеру.

– Портал открыт? – едва слышно спросил он.

– Минутку, – ответила женщина, – сейчас посмотрю… Цеода?

– Да!

Женщина посмотрела в компьютер и кивнула:

– Только что открылся.

– Вукузё, бегом на Цеоду!

Я взглянул на приближающихся индейцев.

Если прадедушка чем-то не угодил ассасинам, то разумнее будет не попадаться им на глаза.

Я сделал глубокий вдох и вошел в портал.

Огромная каменная глыба с потрескиванием поднялась на метр над землей. С нее комьями осыпалась земля. Повисев так пару секунд, глыба с грохотом повалилась вниз.

– Я не могу…

– Можешь. Подними его!

Камень снова поднялся в воздух. На этот раз уже не так уверенно. Он дрожал и колебался.

– Тяжелый, – прохныкал кто-то.

– Терпи!

Валун поднялся еще на пару метров в воздух.

– Молодец! А теперь метни его!

Камень начал раскручиваться, все быстрее и быстрее – и… в какой-то миг, пролетев десяток метров, с грохотом пробил кирпичную стену.

– Прекрасно!

– Спасибо, папа…

– Сырные крекеры? – улыбаясь, предложила стюардесса.

Я закашлялся:

– Нет!

– А я буду, – согласился прадед.

Стюардесса дала ему маленький пакетик с крекерами. Их там было от силы граммов двадцать.

– И это всё? – почесывая затылок, недоумевал я.

– Ыгы, – с наслаждением жуя содержимое, подтвердил прадедушка. – Ну мы же не в бизнес-классе.

Я огляделся. Мы сидели в креслах внутри портала. Если точнее, то кресла находились в большой прозрачной капсуле, которая с огромной скоростью мчалась сквозь космос. Это был транспорт к Цеоде.

Капсула на самом деле была создана из силового поля, а изображение космоса ненастоящее – просто чтобы пассажирам было веселее лететь. Иногда мимо проплывали лохматые яркие звезды, а иногда мы ныряли в космическую тьму или погружались в полумрак. Тогда начинала слегка светиться улыбающаяся стюардесса, стоящая рядом. Кроме нас, пассажиров в капсуле не было.

– Прадедушка, – начал я, – ты поссорился с ассасинами?

– Что-то вроде того. – Прадед кивнул.

– А из-за чего?

– Я им поручил… – Прадед осекся. – Ну, в общем, я их ввел в заблуждение, и они провалили задание.

– Я читал в книгах, что задание они всегда выполняют.

– Ты прав. Но в этот раз не выполнили и думают, что по моей вине. – Прадед уловил мой вопросительный взгляд и покачал головой. – Извини, Вукузё, рассказать об этом не могу.

– Почему?

– Я подписал договор о неразглашении информации.

С минуту мы молчали. Я наблюдал сквозь стенку капсулы за проносящимися мимо звездами и изображал глубокое безразличие ко всей этой тайне. Но, как вы понимаете, на самом деле меня грызло любопытство. Что же такое мог попросить у ассасинов прадедушка? Эта мысль еще долго не давала мне покоя.

– Одна минута до прибытия на Цеоду, – сказала стюардесса, замерцала и исчезла. Значит, обслуживание закончено.

– Дедушка, – я вздохнул, – скажи хотя бы, удачно ли закончилось то дело. Этим же ты договор не нарушишь?

Прадед засомневался.

– Это тоже конфиденциальная информация. Я подписался не посвящать никого постороннего в эту тайну, так что…

Прадед внезапно нахмурился.

– Я обязан не посвящать никого постороннего в эту тайну, но ты-то не посторонний! Ты мой правнук! Ты даже больше, чем мой правнук, ты… – Прадед прикусил губу. – В общем, ты не посторонний. Так что я могу смело сообщить тебе, что миссия провалилась.

– Что?! – воскликнул я.

– Семь ассасинов отправились кое-куда, – прадедушка замялся, – чтобы кое-чего… Неважно! Я щедро заплатил их учителю, но ассасины не вернулись. И он потребовал с меня компенсацию за утрату лучших воинов. – Прадедушка сжал кулак. – Я ему сказал, что такого пункта в договоре не было, и ответственность за них я не несу и нести не собираюсь… Он ответил, что его воины были обмануты, и… – прадедушка говорил медленно, осторожно подбирая слова, как канатоходец, идущий по веревке над пропастью, – в отместку за мою наглость, встретив меня, они имеют право ненадолго отложить свою службу и, «по зову чести», как он сказал, благородно помочь мне.

Я слушал его, затаив дыхание, и едва смог произнести:

– В чем помочь?..

Прадед заскрежетал зубами:

– Они умеют благородно делать только одно…

В этот момент нас слегка тряхнуло.

– Прибываем, – радостно сообщил прадед, переведя разговор на другую тему.

Под капсулой появился вид на планету с высоты, и все мысли об истории с ассасинами мигом вылетели у меня из головы. Я радостно вскрикнул:

– Ты посмотри, Цеода! Какая красота! Сколько лесов!

Прадедушка хмыкнул и краем глаза посмотрел на меня:

– Прямо я в детстве.

– Приветствуем вас на Цеоде! – радостно сообщила стюардесса, вновь появившись в капсуле.

– Наконец-то… – проворчал прадед. – Я себе уже все джинсы отсидел.

Выйдя из портала, мы прошли досмотр и направились к выходу из Телепортационного комплекса Цеоды.

– Ты знаешь, как выглядит папин друг? – поинтересовался прадедушка.

– Да, знаю. Кстати, его зовут Ильфеон.

– Хорошо, а где вы договорились встретиться?

– У выхода.

Мы вышли на улицу и огляделись. Надо заметить, что погода была просто замечательная! Стояла жара, но легкий ветерок был прохладным и освежающим. Туристы, не в первый раз посещающие Цеоду, одевались совсем по-летнему. Да что тут говорить, зимы-то на Цеоде нет! Люди проходили мимо нас в соломенных панамах, легких сандалетах и солнечных очках, почти обязательных в это время суток.

Над нашими головами с шумом носились стаи диких попугаев. Эти попугаи, похожие на земных волнистых, были настолько наглыми (или настолько наивными и добродушными), что могли сесть человеку прямо на соломенную шляпу, приняв ее за насест или средство передвижения. Туристы их очень любили и чем только не баловали. Угощали их манго и драконьим фруктом, покупали в торговых автоматах пакетики с семечками и зерном. Некоторые настолько влюблялись в эти милые создания, что ловили их руками (под присмотром охраны, разумеется), а потом выкупали и увозили к себе домой. Объяснялась их популярность тем, что попугаи Цеоды уже были не совсем волнистыми. При колонизации здесь выпустили разные виды птиц, волнистые попугаи скрестились с местными птицами (чего никто не ожидал) и приобрели удивительную способность с легкостью копировать голоса людей и животных. Если обычного попугая надо учить говорить несколько месяцев, то попугаи Цеоды учили слова за пару минут.

– Дедушка! – изумился я. – Смотри!

Я показал на жердочку в метре от нас, сделанную из корня какого-то дерева, на которой, важно нахохлившись, сидела стайка волнистиков. Рядом стоял улыбающийся продавец – я не смог понять, настоящий или голографический, в таком же ярком наряде, как у его подопечных.

Даже дедушка улыбнулся и протянул руку, зная, что попугаи тут почти ручные. Волнистик, сидевший поближе к нам, что-то недовольно чирикнул и отлетел к своим сородичам.

– Прелестная птичка! – сказал дедушка.

– Прелестная птичка! – с удивительной точностью повторил попугай с желтенькой грудкой.

– Какой умный! – восхитился я.

– Умный! Умный! – затараторили несколько других.

Прадедушка хихикнул и прошептал мне на ухо:

– Смотри, как надо!

Он подошел к жердочке и четко произнес:

– Я – птица-говорун!

Какое-то время ничего не происходило.

– Я – птица-говорун! – вдруг прочирикал розовый попугайчик с желтой головкой.

– Отличаюсь умом и сообразительностью! – продолжил прадедушка.

– Отличаюсь… – неуверенно начал один.

– Умом, – продолжил другой, – и сообразительностью!

– Я – птица-говорун, – повторил прадедушка, – отличаюсь умом и сообразительностью!

– Я – птица-говорун, отличаюсь умом и сообразительностью! – чирикнули пять попугаев.

– Вау! – прошептал я.

Попугаи тем временем начали голосить, переговариваясь с другими сородичами. Кто-то из них аккуратно чистил свои перышки, кто-то выдергивал старые перья у соседа (кстати, у волнистиков это знак внимания и заботы), а кто-то, подняв хохолок, стучал клювом о жердочку (попугаи таким образом точат клюв). Я протянул руку к попугаю с зеленой грудкой и желтой головкой и прошептал:

– Иди сюда!

Попугай смерил мою руку скептическим взглядом и удовлетворенно чирикнул. Потом прыгнул на ладонь и продолжил чистить перья.

– Вижу-вижу! – улыбнулся прадедушка. – Ты ему приглянулся!

Попугай тем временем закончил чиститься и зевнул (зевают они прямо-таки завораживающе мило). Потом пошел по руке дальше и, добравшись до плеча, повернул голову, вглядываясь мне в глаза.

Я, боясь пошевелиться, смотрел на это чудо.

Попугай же чирикнул: «Хочешь манго? Манго-манго-манго! Вкусное манго! Очень вкусное манго!»

Я засмеялся, а попугай продолжил: «Идем со мной, птичка! Хорошая птичка!»

Попугай помолчал, а потом стал выкрикивать что-то странное и совсем невразумительное:

На этом попугай остановился, бодро взъерошил перышки и как ни в чем не бывало произнес: «Хочешь манго?»

С минуту мы молчали, глядя на попугая со страхом и изумлением.

– Чему только зверей не учат! – всплеснул руками прадедушка.

Мы посмотрели друг на друга и одновременно сказали: «Берем!»

В десяти метрах от нас мы заметили человека лет тридцати пяти, который весело махал нам рукой.

– Этот? – прадед засомневался.

– Да, это он.

– На фотографии выглядел солиднее, – огорчился прадед.

Я подошел к нему поближе и, еще раз взглянув, убедился в том, что это действительно Ильфеон. Мы с ним поздоровались, а с прадедушкой они обнялись, как тут было принято, и через несколько минут мы уже ехали в открытой машине.

– Рад познакомиться, Вукузё! – улыбаясь, сказал Ильфеон. – Это ведь твоя первая телепортация, верно?

– Да, – гордо сказал я, – первая…

– Здо́рово! – кивнул он и обратился к прадедушке: – Вы ведь тоже в первый раз на нашей чудесной планете, да?

– Ага, в первый.

Ильфеон, придерживая руль одной рукой, сделал глубокий вдох. Воздух тут был чистейший.

– Скоро будем дома. Кстати, как вам природа Цеоды?

– Весьма, – пробормотал прадед. – А скажите, пожалуйста, на вашей планете много водоемов?

– Очень много, – с гордостью ответил Ильфеон. – Буквально через каждый километр озеро или речушка какая-нибудь.

Лицо прадедушки тут же просияло: он стал необыкновенно счастливым и радостным. Такое бывает у маленьких детей, когда родители им обещают, что купят не одну игрушку, а три.

– Чýдно, – потирая руки, сказал он.

С минуту мы ехали молча. Я с интересом изучал всё новые и новые пейзажи, а прадед что-то бормотал себе под нос, периодически похихикивая и потирая руки.

– Я видел, как вы покупали попугая! – улыбнулся Ильфеон.

– Ага, – я кивнул, – мы купили волнистика. Они такие хорошенькие.

– Милашки, – поддержал прадед.

– Мои дети тоже хотят себе попугая, – вздохнул Ильфеон, – но у нас уже есть кот… И я, честно говоря, боюсь за него.

– Оправданно. – Прадед кивнул. – Кот его поймает и съест.

– Да не-е. – Ильфеон махнул рукой. – Дело в том, что он крайне бережно относится к природе. Вот приведу пример: месяц назад Марципан лежал на веранде…

– Его зовут Марципан? – прадед усмехнулся и тут же вежливо добавил: – Красивое имя.

– Дети выбрали, – признался Ильфеон. – Так вот, Марципан преспокойненько лежал на летней веранде, с глубоким безразличием поглядывая на амадинов, клюющих его хвост и прыгающих по животу. Такое случается довольно часто, и я не придал этому особого значения, отвлекся: мы с сыном тогда играли в шахматы. А когда снова посмотрел в окно, то увидел, что один из попугаев каким-то образом провалился Марципану в рот, его перья намокли, и он не мог вылезти. Марципан же, по доброте своей, сидел не шевелясь, понимая, что это может привести к определенным последствиям, опасным для незадачливого амадина. Хорошо еще, что мы вовремя подоспели!

– Крайне необычная ситуация, – хмыкнул прадед.

Вокруг зеленел лес. Утреннее солнце ярко освещало деревья и заросшую травой поляну и заброшенное здание, рядом с которым стояли немолодой мужчина и девочка лет тринадцати – отец и дочь. В стене здания зияла огромная дыра.

В двух шагах было маленькое озеро, – видно, кто-то построил себе дом у самой воды, но потом уехал, и дом стал разваливаться. Вблизи берега, в удивительно прозрачной воде, весело резвились разноцветные рыбки.

– Видишь? – сказал отец дочери, указывая на одну из рыбин, которая была покрупнее своих сородичей.

– Да.

– Это твоя мишень. Попади в нее.

Девочка посмотрела на него испуганно: «Зачем?»

– Ты должна уметь атаковать. Помнишь, про кого я тебе говорил?

Она опустила глаза:

– Да.

– Так вот, они будут всеми силами стараться погубить нас с тобой… Мы должны уметь давать отпор.

Дочка снова взглянула на рыб – те беззаботно плавали туда-сюда.

– Мы должны, – повторил отец.

Девочка моментально посерьезнела и, подняв обе руки, начала рисовать в воздухе какие-то диковинные символы и фигуры.

Сначала ничего не происходило. Но через пару мгновений земля под ее ногами задрожала, а песок зашуршал, словно гремучая змея. Вверх неуверенно взлетело несколько камушков, а она все что-то шептала и шептала…

Наконец в воздух лениво поднялась пара увесистых булыжников. Они медленно раскачивались и, казалось, жаловались, что их потревожили.

– Камни увесистые, – отец хмыкнул, – но это еще не оружие!

– Поняла.

Булыжники завибрировали, осыпаясь на землю мелкими камушками. Поднялась пыль.

– Умница!

Пыль осела – и их взорам предстали два острейших гладких каменных кинжала.

– Метни их!

Она прицелилась и… Ей стоило в буквальном смысле только щелкнуть пальцами, и кинжалы, как спущенные с поводка гончие псы, понесутся на ничего не подозревающую жертву. Но она не смогла.

– Чего ты ждешь? – холодно спросил отец. – Ты же любишь рыбу на ужин! Убей их!

Рыбки весело плескались в воде. Они то выпрыгивали из нее, поблескивая чешуйками, то пускались вдогонку друг за другом.

– Ясно… – Отец вздохнул.

Он поднял руки и несколькими ловкими движениями подчинил себе один из кинжалов.

– Придется самому…

Щелчок пальцами – и кинжал стремительно рванулся прямо к цели.

– Нет! – Девочка вскрикнула и с яростью взмахнула рукой.

Второй кинжал, доселе висевший в воздухе, понесся наперерез первому.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросил отец.

Казалось, первый кинжал, разогнавшись, выбьет из рыбы жизнь и, понесшись дальше, глубоко вонзится в дно озера, но…

Второй кинжал, выпущенный девочкой, вращаясь по своей оси как сверло, мчался чуть ли не вдвое быстрее первого.

Девочка вскинула руку и прошептала:

– Стой!

Первый кинжал на секунду завис в воздухе, и этого хватило, чтобы второй, гнавшийся за ним как молния, настиг его. В метре от поверхности воды прозвучало негромкое цок – и второй нож, с легкостью раскрошив лезвие первого, рухнул в озерную глубь. В воду посыпалась каменная крошка, и рыба, испугавшись, бросилась врассыпную.

Отец подошел к ней. Она опустила голову, ожидая суровой отповеди, но он лишь похлопал ее по плечу и кивнул:

– Неплохо. Совсем не плохо…

– Добро пожаловать! – поприветствовала нас жена Ильфеона, когда мы выбрались из машины.

– Здравствуйте! – поздоровался прадедушка. – Вы, я полагаю, Адаль?

– Верно! – Женщина дружелюбно улыбнулась. – А вы прадедушка Вукузё и его тезка?

Прадедушка с довольным видом кивнул, и мы огляделись.

Дом находился в пригороде столицы Цеоды – тихом уютном местечке на берегу озера. Папа мне показывал фотки, но я даже не думал, что все будет так красиво!

Повсюду, куда ни глянь, простирался лес. Птицы пели на разные голоса, а вдали жидким серебром блестело озеро.

– Красота… – прошептал я в восторге.

– Ага, – кивнул прадед. – Красиво.

– Вукузё! – позвал Ильфеон.

Мы с прадедушкой обернулись.

– Э-э… – Ильфеон смутился, – как-то неудобно получается, что вы оба… вас обоих зовут Вукузё.

– Зовите меня просто дедом, – кивнул прадедушка, входя в дом. – По возрасту я даже вам, Ильфеон, в деды гожусь.

– Хорошо, – кивнул Ильфеон. – Дед!

– Что?

– Давайте мы вам с Вукузё покажем дом, а потом вы заселитесь в свои комнаты. Хорошо?

– Конечно.

Тут послышался топот на втором этаже.

– Что это? – удивился я.

– Кот буянит? – предположил прадед.

Ильфеон с женой рассмеялись:

– Лучше бы кот…

Топот послышался у лестницы, затем на ступенях, и внезапно внизу оказались мальчик и девочка лет десяти, со всклокоченными волосами.

– Вукузё приехал! – раздался возглас.

– Они тебя ждали, – объяснил мне Ильфеон и, обращаясь к детям, сказал: – Ведите себя прилично!

Те подошли ко мне.

– Привет, Вукузё! – поздоровался мальчик.

– Привет, – я улыбнулся.

Он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

– Как дела? Как прошла телепортация? Как тебе наша планета? Как температура? А это твой папа, да? – Он бы продолжал и дальше, если бы не последний вопрос, из-за которого он в ту же секунду получил обидный подзатыльник от сестры.

– Какой еще папа! Это его прадедушка, лопух! Его зо… – она не успела договорить, потому что брат с силой дернул ее за длинную косу и рванул обратно на второй этаж.

– Ах ты!.. – вскрикнула сестра. – Ну, держись!

Снова послышался топот наверху…

Я посмотрел на Адаль и Ильфеона. У Адаль было смущенное выражение лица, а Ильфеон, что-то бормоча, поглаживал кожаный ремень на шортах.

– М-да, – сказал он. – Прошу прощения за моих… – Его прервал возглас наверху:

– Какой ты у нас теперь красавчик!

– Они близнецы, – продолжил Ильфеон, – так что сам понимаешь… Каждый день – вот такая чехарда.

– Чего они только не вытворяют, – покачала головой Адаль.

В этот момент подобно урагану вниз сбежал брат. Под левым глазом у него теперь красовался синяк. Пробегая мимо нас во двор, он выпалил:

– Меня тут не было!

Едва он скрылся в саду, как с лестницы сбежала сестра. Она остановилась возле нас и вкрадчивым голосом спросила:

– Куда побежала синеглазка?

Ильфеон быстро показал куда-то в район гостиной. Сестра едва заметно улыбнулась: «Спасибо!» – и побежала во двор.

– Видно, она его слишком хорошо знает, – сказал я.

После того как мы осмотрели дом, жена Ильфеона вручила всем по чашке холодного чая и сказала:

– Накажу я их сегодня! Вот правда, на-ка-жу!

Ильфеон махнул рукой.

– Знаю я, как ты их наказываешь! Вот, например… – Он глотнул чая и продолжил: – Рунмарион, как ты мог покрасить Марципана в белый цвет! Он же теперь не сможет загорать на солнце! Иди в комнату и подумай над своим несносным поведением!

Адаль слегка смутилась:

– Ну… это не такой серьезный проступок.

– Хорошо, – Ильфеон кивнул, – приведу другой пример: – Амари, как ты могла покрасить Марципана в черный! Он же теперь сгорит на солнце! Отправляйся в свою комнату и подумай над этим возмутительным поступком.

Адаль возмущенно посмотрела на мужа:

– Между прочим, я ей после этого не дала малинового пирога!

– Это ты так думаешь, – усмехнувшись, парировал Ильфеон.

Адаль изумленно уставилась на мужа.

Ильфеон развел руками:

– Да признай же, наконец, что не умеешь наказывать детей! Зато прекрасно готовишь. Может быть, испечешь гостям и любимому мужу яблочный пирог?

Адаль отвесила Ильфеону шутливый подзатыльник и ушла на кухню. Ильфеон же, потирая затылок, сказал нам:

– Но детей она и впрямь балует!

Прадед рассмеялся:

– Я вдруг вспомнил, каким был сам в возрасте Рунмариона.

Он сделал глоток чая и ахнул:

– Как освежает! А какой аромат! Просто нектар, а не чай! С чем он?

Вернулась Адаль и обратилась к мужу.

– Яблок нет, – а потом к прадедушке: – Зато мы сегодня рано утром сходили с детьми по ягоды.

– Круто! – воскликнул я.

– Ага, – согласилась Адаль. – Мы с этими оболтусами собрали целых пять килограммов земляники! Представляешь!

– У вас уже поспела земляника? – Я ахнул. Мне даже стало обидно, что у нас зима.

Адаль махнула рукой:

– У нас вообще все круглый год и поспевает, и цветет!

– Засушить их надо, – посоветовал Ильфеон.

– Обоих? – глотнув чай, невозмутимо уточнила жена.

– Не детей. Ягоды.

– А-а-а… – Адаль вздохнула. – Нет, засушить не получится.

– Почему это?

– Дети, – последовал краткий ответ. – Дети всё съели!

– Что?! – Ильфеон закашлялся.

Мимо дома как раз пронеслись неугомонные брат с сестрой. Причем сестра уже явно искупалась в озере.

– Дети! – воззвал к ним Ильфеон. – Сбегайте на поляну и наберите ягод!

Рунмарион и Амари как ни в чем не бывало вернулись к крыльцу и кивнули:

– Хорошо, папа!

Сестра увидела у крыльца тазик, доверху наполненный водой.

– Ага! – Ее глаза засверкали.

Схватив его, девочка выплеснула содержимое на брата.

– О, спасибо, теплая водичка! – ехидно протянул Рунмарион, и дети, размахивая тазиком, выбежали за ограду.

– Кто последний добежит до ягодной поляны, тот – пчелиный прополис, – крикнул брат сестре, которая уже изрядно утомилась и отстала от него.

Когда голоса детей стихли, Ильфеон с надеждой предложил:

– Может, сделать медовый пирог?

– Хорошо, – кивнула Адаль. – Приготовлю медовый пирог к ужину.

Она снова ушла хлопотать на кухню, а Ильфеон выглянул в окно и вздохнул.

– Итак, пока отпрыски не вернулись, у нас есть… – он сверился с часами, – минут пять. Располагайтесь в своих комнатах, обед через час-полтора. И я все-таки надеюсь, что на ужин будет пирог!

После торжественной трапезы в честь нашего прилета Ильфеон подарил мне клетку для попугая. Просторную и уютную, с позолоченными прутьями решетки и старательно подобранными корнями-жердочками. В клетке также имелись две кормушки. В одну мы вдоволь насыпали зерен, а в другую – камушков (они улучшают пищеварение попугаев). К одному из прутиков было аккуратно прикреплено красненькое зеркальце, а рядом с поилкой – серебряный колокольчик.

Я открыл крохотную дверцу и посадил туда Флинта – так я назвал своего волнистика.

– Привет, красавчик! – прошептал я.

Попугай повернул голову набок и внимательно огляделся вокруг, поблескивая своими глазками-бусинками.

– Флинт орёл! – чирикнул он и важно нахохлился.

– Большое! – восхитился я. – То есть не большое, но глубокое!

Мы с прадедом стояли на берегу озера Стекляшка, как его в шутку назвали близнецы. И, положа руку на сердце, они не преувеличивали: вода была такая прозрачная и спокойная, что дно казалось накрыто стеклом.

– Ага, – кивнул прадед. – Сильное.

– Что? – не понял я.

Прадед закашлялся:

– Сильно, говорю! Сильно!

Я сел на берегу и, открыв взятую из дома книжку, начал читать. Прадед же нашел плоский камень, подошел к воде, пригнулся, расставил ноги и метнул. Камень просвистел в воздухе, отскочил от воды и полетел дальше. Снова скользнул по поверхности воды, подскочил, и еще раз, и еще. Прадед, слегка прищурившись, вглядывался в даль – следил за камнем. Наконец пробормотал:

– Десять. Упрямый камень.

Он прицокнул языком и, достав что-то из внутреннего кармана рубашки, подошел ко мне.

– Вукузё, это мой тебе подарок: амулет-оберег.

Я удивился.

– Оберег?

– На всякий случай, – прадед махнул рукой.

Я осмотрел подарок – цепочку из сине-голубого металла, на которой подвешен был голубой минерал в форме капли. На ней виднелись искусно вырезанные затейливые узоры и какие-то закорючки, похожие на незнакомые буквы.

– Круто! – воскликнул я. – Огромное спасибо! А это ведь сапфир, да? А почему цепочка синяя?

– Потому что это сплав золота с индием. И вовсе это не сапфир. – Прадед поморщился. – Нет, правнучек, это эвклаз!

– Эвклаз? – Я удивленно погладил камушек. – Никогда не слышал о таком! Редкий, наверное?

Надев драгоценную цепочку на шею, я подошел к воде и глянул на свое отражение. Прадедушка продолжал любоваться озером. Потом указал мне на каменное здание на другом берегу… В стене виднелась дыра, словно из пушки по дому выстрелили.

– Странно оно тут выглядит, – сказал я. – Будто мишень в тире.

Прадед задумчиво потеребил бороду.

– Наверное, – прошептал он, – давно заброшено…

– Конь на F-7.

– Король ходит G-8.

– Конь на H-6…

Фигуры были просто восхитительные. Ручной работы, вдобавок с другой планеты.

– Король H-8.

– Хм… ферзь на G-8.

– Ты чего? – Она рассмеялась. – У меня же ладья стоит на G-8! Это не мат!

– Играй давай! – улыбнулся отец.

Она взяла изящную лакированную туру и с удовольствием побила вкусного ферзя…

Отец рассмеялся:

– Конь на F-7, мат!

Девочка внимательно оглядела доску: король на H-8, пешки на H-7 и G-7, глупая ладья на G-8, и гвоздь программы – конь на F-7!

– Классический спертый мат, – прокомментировал отец.

– Вот кому категорически не везет в шахматах – так это мне! – Она досадливо махнула рукой. – Вечно что-нибудь не увижу и просчитаюсь.

Он посмотрел на нее с отцовской теплотой и проговорил:

– Кому не везет в игре – повезет…

Она подняла на него свои карие глаза и пробурчала:

– Знаю-знаю. Повезет в любви.

– Точно! – Он улыбнулся. – Еще партейку?

– Нет, спасибо. – Девочка покачала головой. – Я пройдусь по лесу? Немного…

– Хорошо, только… – он посмотрел на часы, – только недолго.

Она обняла папу и вышла из гостиной. Осторожно прикрыв за собой входную дверь, сбежала с крыльца во двор. Солнце светило высоко над лесом, нещадно грея землю. В ожидании прохлады притихли и спрятались в свои уютные гнезда птицы. Лишь цикадам было в радость стрекотать под жгучим солнцем, лишь они удерживались на кипящих жаркими воздушными струями ветках деревьев.

Девочка остановилась посередине сада. Первое, что попалось на глаза, были статуи. Два каменных изваяния высотой пять-шесть метров, составленные из множества небольших округлых валунов, каким-то чудом держащихся вместе. Обе статуи покрывал толстый слой высохшего желтоватого мха. Девочка подошла к одной из статуй и поклонилась ей. Затем погладила рукой шершавый булыжник. Ее ладонь казалась крохотной по сравнению с массивным камнем. Выйдя через калитку, она зашагала сквозь чащу.

На обед был овощной суп-пюре.

– Рунмарион, ешь!

– Не-а…

– Он очень полезный и вкусный, – заметил Ильфеон.

– Марципан тоже… наверное… должен быть по-своему полезный, но это не означает, что он вкусный! – пробормотал Рунмарион и на всякий случай огляделся.

Я давно съел свою порцию и ждал Амари и Рунмариона. От нечего делать зашел в отведенную мне спальню на втором этаже и, достав телефон, написал маме с папой: «Все хорошо! Заселились, не скучайте!»

Спустился я в тот момент, когда Рунмарион и Амари как раз закончили обедать. Прадедушка сел в плетеное кресло-качалку и углубился в чтение местной газеты.

Рунмарион сбегал на кухню и возвратился с печенькой в зубах. Проглотив ее, он спросил:

– Можно я буду называть тебя Вук?

Я кивнул.

– Идем, Вук! – позвала Амари.

Рунмарион встретился взглядом с сестрой. Та еле заметно кивнула, и на их лицах мелькнуло хитрое выражение. Они выбежали на крыльцо и закрыли за собой дверь.

Я хотел последовать за ними, но Ильфеон остановил меня:

– Выйди с другой стороны дома.

– Зачем? – удивился я.

– Через эту дверь, – он кивком указал на входную, – не надо.

Из сада донеслось:

– Ву-ук!

– Я не понимаю…

– Сейчас объясню, – сказал Ильфеон, вытащил из карманов шорт все электронные устройства и, сняв кожаные ботинки и хлопковую футболку, прошел на кухню.

Он вернулся с водяным пистолетом и парой водных бомбочек.

– Держи, – протянул он мне водный пистолет и подошел ко входной двери.

– Ты там скоро? – поинтересовалась Амари.

– Понятно! – сказал я, хватая игрушечное оружие.

Рунмарион и Амари притаились за дверью и ждали моего появления, с водяными бомбочками в руках. Неожиданное появление на пороге отца с такими же боеприпасами очень их удивило. Но удивление быстро перешло в восторг, и они радостно начали кидать бомбочки в отца и друг в друга.

– А ты чего ждешь? – спросила Адаль. – Присоединяйся!

Я выбежал в сад и подключился ко всеобщему веселью. Прадед, оторвавшись от газеты, выглянул в окно и недовольно проворчал: «Шалопаи…»

Минут через десять все боеприпасы закончились. Рунмарион оглядел поле водной баталии соколиным взором и заметил одну-единственную, последнюю нелопнувшую бомбочку. Благодаря чьей-то меткой руке она попала в кресло на крыльце и потому уцелела. Рунмарион протянул ее сестре и прошептал:

– Кидай.

Она метнула. Пролетев мимо увернувшегося отца, бомбочка влетела в окно к прадедушке.

Через несколько секунд тот, кряхтя, вышел из входных дверей и, спокойно подойдя к Амари, протянул ей живучий боеприпас.

– Как? – удивился Рунмарион.

– Ручками, – ответил прадед и подмигнул мне.

Девочка вышла к озеру. Даже видя этот пейзаж каждый день, она не переставала им восхищаться. Неспешно пройдя по каменистому берегу, оказалась по другую сторону водоема. Затем углубилась в сосновый бор, где ей была знакома каждая тропка. Было два часа дня, и солнце припекало сильнее всего, поэтому девочка шла в тени деревьев. Однажды она уже получила солнечный удар, и это ей не слишком понравилось.

Девочка знала все соседние дома и сейчас направлялась как раз к одному из них. Там жили ее друзья, с которыми она познакомилась два года назад.

Я играл с Рунмарионом в шашки на троих. В этой местной игре мне не везло, однако я не унывал. Партия продлилась не более пяти минут, и, выиграв, Рунмарион предложил:

– Давай в прятки? Знаешь, как мы умеем прятаться? Никогда не найдешь!

Я радостно согласился. Обговорив, что прятаться можно только в доме, а считать нужно до тридцати, Амари, выбирая кому водить, произнесла считалку.

По правде говоря, я очень сомневался, честно ли выпал мне жребий во́ды, но благоразумно не стал подавать виду, что возмущен. Недолго думая я прислонился к ближайшей стене и громко произнес: «Один, два, три…»

Около лестницы послышалась возня, слабый шум, а затем шепот:

– Ты мне пятку отдавил…

– Одиннадцать, двенадцать, – считал я, – …двадцать девять, тридцать! Я иду искать!

Решив, что близнецы спрятались на втором этаже дома, я сразу кинулся туда.

На Земле я тоже очень любил играть в эту игру, особенно мне нравилось прятаться. Я находил для этого самые неожиданные места. Именно поэтому, поднявшись на второй этаж, я первым делом заглянул в пододеяльники на кроватях близнецов. Не найдя там никого, я пожал плечами и хмыкнул: «Не умеют прятаться!»

Через пять минут я тщательно обыскал весь этаж, однако никого не обнаружил. Словно в воде растворились! Но сдаваться я не был намерен категорически, поэтому начал поиски снова.

Вернувшись в комнату близнецов, я внезапно услышал шуршание под кроватью Рунмариона. В таком простецком месте я и искать не собирался!

– Ага! – воскликнул я и приподнял свисающую до пола простыню. – Попались!.. Ой!

Каково же было мое удивление, когда из подкроватной тьмы на меня уставились два злобных светящихся глаза: синий и зеленый. А затем, не успел я осознать, в чем дело, мне в лицо с диким и яростным мяуканьем кинулся пушистый комок шерсти.

– Ай-ай! – вскрикнул я.

– Мяу! Мяу! – вопил напавший.

Борьба эта продолжалась недолго. Я крепко ухватил воинственного кота за шкирку и швырнул его на кровать. Но кот только рассвирепел и дико зашипел. Шерсть на его спине поднялась длинными иглами, а глаза теперь походили на два лазера.

– Хорошая киса, хоро… – начал я, но комок шерсти снова ринулся на меня.

Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не Рунмарион с Амари. Они прибежали на мои крики и поспешили на помощь. Амари начала брызгать в кота из пульверизатора, а Рунмарион подбадривал сестру. Комок шерсти, моментально выбрав себе новую цель, молнией прыгнул на Амари. Рунмарион схватил подушку и со всей силы треснул по коту, однако угодил по сестре, повалив ее на кровать.

– Прошу прощения, – хихикнул Рунмарион.

– Мяу! – взвыл кот.

И вот тут-то, в самый разгар этой подушечно-кошачьей баталии, появилась мама. Кот тотчас же ослабил когти и отпустил Амари, запрыгнув Адаль на плечо и, лизнув щеку хозяйки, кинулся вниз по лестнице.

– Мотай отсюда! – завопила Амари. – Чтобы и шерстинки твоей тут не было!

– Дети! – изумилась Адаль. – Зачем вы обижаете Марципана?!

С лестницы, словно в подтверждение сказанного, донеслось жалобное мяуканье.

– Ябеда, – прошептала Амари, послюнила палец и потерла царапину на щеке. – Симулянт хвостатый.

«Марципан? – подумал я. – Ильфеон же нам говорил, что он само воспитание, само приличие!»

– Дети! Вы не оставляете мне выбора! – покачала головой Адаль. – Вы наказаны! Домашний арест на сутки!

– Мяу… Мяу…

– Нет, двое! Двое суток! – Адаль покачала головой. – Амари, вот от кого, а от тебя я не ожидала такого безобразия! – И, уже ласково, добавила: – К тебе, Вукузё, это, естественно, не относится!

Адаль вышла из детской, вполголоса сетуя на детей: «Бедный Марципан! Пойдем, дам вкусненького!»

Когда она ушла, Рунмарион сказал мне:

– Простит, будь спокоен!

– Это и есть ваш котик? – прошептал я и изобразил подобие улыбки.

Амари кивнула.

– Активный, – заметил я. – Хм-м… Марципан… – это он или она?

– А ты еще не понял? – одновременно воскликнули близнецы. – Он!

– Мы с ним, – продолжила злобно Амари, – воюем уже пять лет.

– И-и?

– Однажды дали ему лосося.

– Не понял?

– Просроченного на два года, – мечтательно сказал Рунмарион. – В консервах.

– И что с Марципаном случилось? – поинтересовался я.

– Ты представляешь… – возмущенно начала Амари.

– Съел и не поперхнулся! – закончил за нее брат.

– М-да… – кивнул я. – Тигр!

– Эта порода, – серьезно поведала Амари, – выведена из кота, рыси и куницы.

– Куницы? – с сомнением улыбнулся я.

Амари посмотрела на меня укоризненно и потерла царапины. В ее взгляде читалось: это не смешно!

Я осмотрел себя на предмет ранений: небольшая царапина на левой щеке, три царапины на обеих руках и след от когтей на футболке. Бонус: весь в шерсти.

– Серьезный противник, – кивнул я. – Но мы с ним разберемся!

Мы вышли из комнаты и сбежали по лестнице.

– Кстати, – я потер лоб, – а где вы прятались-то?

– Под лестницей, конечно! – выпалила Амари. – Мы всегда там прячемся!

Девочка подошла к дому и позвонила в домофон.

Адаль открыла дверь и воскликнула:

– О! Здравствуй, Ин! Амари тебя все утро ждала! Проходи-проходи…

В комнату вошла девочка лет двенадцати – коротко стриженная шатенка со светло-карими глазами. Она была одета в брюки серо-угольного цвета и белую футболку.

Амари, Рунмарион и я в этот момент сбежали с лестницы, и она посмотрела на меня – быстро, но очень внимательно.

– Ин! – воскликнула Амари. – Пришла!

– Я тоже рада тебя видеть, – сдержанно сказала та. – Привет, Марик!

Я подошел к Ин и приветливо кивнул. Девочка несколько секунд вглядывалась мне в лицо, а потом улыбнулась:

– И тебе привет…

Заработал пылесос. По всей гостиной поднялся гул.

– Дети, брысь во двор! Брысь! – скомандовал Ильфеон, пытаясь перекричать пылесос. – Уборка!

Амари развела руками:

– Не можем, мы наказаны!

Адаль вспомнила про запрет выходить на улицу и кивнула:

– Извинитесь перед Марципаном и идите!

– Извини, Марципан! – хором сказали близнецы.

Мы не мешкая выбежали во двор и кинулись в лес.

Усевшись в тени высокой сосны, мы решали, во что лучше играть.

– Может, на дерево залезем? – предложила Ин, с интересом разглядывая упитанную птицу, усевшуюся на ветку над нами. Птице явно было любопытно, кто мы такие и из какого гнезда родом. Совершенно не боясь царя земной природы (тут-то не Земля!), спустилась по веткам чуть ли не к нашим головам. Она походила на воробья, но размером была с гуся. И с очень большим острым клювом!

– Я что-то волнуюсь за руки. – Амари опасливо глянула на птичку. – Оцарапаемся о кору, посадим занозы…

– Хорошо, – Ин кивнула, – давайте тогда в салочки?

– Давайте!

Мы встали друг напротив друга, Ин произнесла самодельную считалку:

Палец указывал на Рунмариона.

– Ну, сестрица, погоди! – возмущенно сказал брат.

Мы разбежались, и игра началась.

Рунмарион хорошо бегает, особенно когда этого хочет. Поэтому неудивительно, что через каких-то пару минут он догнал Амари, хлопнул по спине и умчался вдаль. Она быстренько сосчитала до трех и не задумываясь выбрала себе жертву – меня. Я кинулся наутёк, однако споткнулся о первую же корягу, кубарем перелетел через нее и грохнулся на землю. Голова закружилась, я даже встать не смог – не то что убежать. Амари подошла ко мне и взволнованно спросила:

– Не ушибся?

Я помотал головой:

– Все нормально.

– Тогда ты – во́да!

Она дружески похлопала меня по макушке, смахивая с волос комья земли, и умчалась.

Я встал и отдышался. Затем огляделся и в качестве цели выбрал мелькнувшую среди деревьев Ин.

Ин бежала ловко, прячась за кустами и резко поворачивая. Поэтому догнать ее напрямую было нереально. Однако теперь я был куда осторожнее и не забывал смотреть под ноги.

Итак, то почти саля Ин, то отставая, я бежал и бежал… Мы петляли меж деревьев, пока не добежали до озера. Я слегка сбавил ход, понимая, что она бросится мимо меня. Так и случилось.

Но я этого ждал и в последнее мгновение успел дотянуться и осалить Ин. Однако едва я коснулся ее мизинцем, как ослепительная вспышка боли затмила глаза, заставив повалиться на землю. Вспыхнула пронзительная резь в ладони и разлилась по всему телу. Боль не усиливалась – она просто ныла и ныла, резала и резала. Мне стало казаться, что я бегаю по крапивнику, жалясь эфирными волосками растения и тщетно пытаясь найти выход из этого ядовитого лабиринта. И что самое странное – Ин тоже упала рядом и сжалась от боли.

Мы лежали на траве минут пять, после чего Ин, сдерживая слезы, сказала:

– Дурак! У тебя в руках игла, что ли?

Заметив, что я тоже страдаю от боли, она перестала плакать:

– Издеваешься?

– Не-ет, – прошептал я. – У тебя плечо колючее.

Мы замолчали и лежали так не шевелясь и глядя друг на друга. Наконец боль отлегла. Внезапно и резко, как и началась.

Я встал и обессиленно прислонился к дереву. Перед глазами танцевали яркие искры.

– Больно? – спросил я у Ин сочувственно.

Она молча кивнула.

– Может, током ударило? – предположил я. – Наэлектризовались?

– Бегая по лесу? – фыркнула девочка. – О траву? Ты серьезно?

В этот момент к нам подбежали Рунмарион и Амари.

– Куда вы подевались?

– Мы тут, – все так же мрачно ответила Ин.

Амари подошла к подруге и, помогая ей встать на ноги, спросила:

– Упала?

Ин мельком глянула на меня и ответила:

– Да, ногу на траве подвернула. – Она посмотрела на часы: – Ой! Мне пора, папа рассердится. Пока!

– Ты завтра придешь? – спросила Амари.

– Конечно, приду!

Ин шустро побежала вокруг озера к своему дому.

– Странно она как-то ногу подвернула, – заметила Амари.

Подойдя к крыльцу, Ин заглянула в открытое окно кухни. Папа готовил ужин, что-то напевая. Девочка медленно открыла дверь, тихо вошла, сняла ботинки и босиком поспешила к лестнице.

– Где была? – послышалось с кухни.

Ин прикусила губу:

– Э-э… у Амари и Рунмариона.

Папа подошел, поцеловал ее в щеку и сказал:

– Они – бездельники и шалопаи.

– Может, и так, – Ин пожала плечами. – Только у меня других друзей тут нет.

– Ладно уж… – Отец похлопал дочку по плечу. – Ты пока поупражняйся сама.

Ин кивнула и поднялась к себе в комнату. Сев на кровать, оглядела плечо: никаких следов ожога не наблюдалось. Девочка подошла к окну и посмотрела на залитую щедрым золотым солнцем поляну у дома. Две каменные фигуры все так же стояли у крыльца, грозно посматривая застывшими глазами-рубинами в глубину леса.

Она подошла к тумбочке у кровати и достала из ящика большую тяжелую шкатулку, на которой был изображен цветной эмалью горный пейзаж. Ин открыла ее и задумалась. Шкатулка была разделена на отсеки, где покоились камни и минералы всевозможных цветов и форм – горные породы Цеоды. Ин взяла пестрый красновато-серый камень и положила его на пол. Затем отошла к окну.

Глубокий вдох, медленный выдох.

Ин закрыла глаза. Главное – сосредоточиться…

Она представила себе высокую гору с покрытой льдом острой зазубренной вершиной. Ощутила ее: каждый камушек, каждую песчинку.

Ин медленно подняла руку.

Гора… Годы проходят – камни осыпаются. Годы проходят – снова поднимаются ввысь. Вечность…

Девочка открыла глаза и гордо улыбнулась. Гранит парил в воздухе.

– Следующий камень – базальт, – прошептала Ин и потянулась к шкатулке.

После ужина она пожелала отцу спокойной ночи.

– Постой, – сказал он, – сколько камней подняла?

– Два базальта… – начала перечислять Ин, – три гранита, три мрамора и один церуссит.

Отец одобрительно покивал, а потом хмыкнул:

– А танталит?

– Не смогла, – Ин покачала головой, – он… упрямый.

Отец задумчиво потеребил бороду и снова кивнул:

– Ну, тренируйся!

– Хорошо, папа.

– Ступай, – улыбнулся отец.

Она встала из-за стола и зашагала к лестнице. Из-за спины услышала:

– Лови!

Она обернулась и вскрикнула. Отец кинул в нее булыжник болотно-голубого цвета. Ин инстинктивно вытянула руку вперед и что-то быстро прошептала. Камень в то же мгновение остановился, повиснув в десяти сантиметрах от ее руки. Секунда – и камень стал наливаться красным. От него повалил пар.

Камень шумно лопнул, разлетевшись осколками и бесцветной трухой. Повисла очень долгая, в каком-то смысле накаленная пауза.

– Ты чего? – наконец произнесла она. – А если бы попал?!

Отец медленно подошел к дочери.

– Я не хотел сделать тебе ничего плохого, – начал он. – Когда ты сказала, что не в силах удержать в воздухе танталит, я решил тебя проверить – вот и все. Ты зря испугалась. На тебе же могущественный амулет – он отразит любую атаку!

Девочка посмотрела на кулон: это был ее любимый васильково-синий корунд (его чаще называют сапфиром), оправленный в красноватое дерево. На самом минерале были искусно выведены несколько витиеватых знаков. Как говорил отец, это было защитное заклинание, что передавалось от родителей детям уже много поколений.

А отец смотрел на пол, где потрескивали от жара раскаленные остатки камня.

– Хм-м… Такого я не ожидал. Ты не только удержала – ты еще и расплавила танталит! Фантастика!

Ин покраснела не слабее раскаленного минерала и смущенно потупила глаза, как умеют все девочки еще с детства. Каменные осколки в этот момент громко треснули, и от них зазмеился золотистый дымок.

– Так-с, только этого не хватало, – прошептал отец и, схватив графин с водой, потушил начинавшийся пожар.

Инмара проснулась рано. Солнце еще не поднялось над лесом, а едва-едва выглянуло из-за горизонта. Спустившись вниз, она увидела отца, заделывающего дыру в паркете. Он умело орудовал молотком и мастерски держал гвозди во рту, что ей, кстати, никогда не нравилось. Это опасно и негигиенично.

– Доброе утро, пап!

– Топфое, топфое! – старательно промычал он.

Раздался стук молотка.

– Тук-тук-ток! – Гвоздь гладко вошел в дерево.

– Завтракай поскорей, – отец глянул на дочку, – мы идем тренироваться.

– Ы-ы-ы! Тренировки, тренировки, тренировки – весь день! Зачем?

Он посмотрел на нее озабоченно и ответил:

– Я чувствую, что скоро они нас найдут.

– Они?

– Наши враги, – пояснил отец, – враги нашего рода!

Она кивнула и села завтракать.

После завтрака они отправились на тренировку. Но не к озеру, как обычно, а в противоположном направлении.

– Папа, озеро в другой стороне.

– Знаю, – кивнул отец, – но мы не туда. Тебе сегодня предстоит сложная задача. Простой телекинез – это десерт. А там, куда мы направляемся, это…

– Что? – загорелась любопытством Ин.

– Узнаешь, – улыбнулся отец. – Все узнаешь.

Они перешли речку по камушкам и зашагали дальше.

– Амулет у тебя?

– Да. – Она сняла с шеи амулет и показала отцу.

Тот мельком глянул, кивнул:

– Никогда не снимай.

Они дошли до небольшого оврага и остановились.

– Итак, – начал отец, – внимательно выслушай задание.

– Ага. – Ин вся превратилась в слух.

– Твоя задача – построить мост с помощью магии…

– Легко.

– …и пройти по нему. – Он кивком указал на валуны, лежащие в овраге.

Девочка заколебалась:

– Я попробую, но мои заклятия не очень-то устойчивы. И камни тут какие-то маленькие – они меня не удержат.

– Что это за упадничество? – Папа развел руками и изумленно уставился на дочь. – Где боевой настрой?

Ин облизнула пересохшие губы и нахмурилась: «Поехали!»

Отец отошел в сторонку и уселся на большой камень.

– Только не перестарайся! – крикнул он. – Прошу тебя!

Овраг в самой широкой части достигал пяти метров. Ин примерно посчитала, сколько камней нужно поднять, потом прикинула, сколько у нее сил.

– Не хватает! – Девочка топнула ногой. – Нужна сила…

Она закрыла глаза. Сделала глубокий вдох, расслабилась.

Гора. Заснеженная вершина гордо смотрит свысока. Тучи объяли ее верхушку и лежат на ней как на подушке. Синие языки ледников застыли на склонах, готовые сорваться вниз от неосторожного шага. В глубине горы есть таинственные, избегающие дневного света пещеры – они не показываются трусливым людям, они недоступны беглому взгляду.

Ин подняла руку…

Камни. Она их чувствует, она их понимает. Они разговаривают, беседуют. Тишина…

Она – часть горы.

Открыв глаза, Ин увидела, что четыре увесистых валуна парят в воздухе, составив бо́льшую часть моста. Камни поросли зеленым мхом, – видимо, на дне оврага сыро.

– Вдруг они упадут? – испуганно прошептала девочка. – Вдруг у меня не получится?

Мысли метались туда-сюда и никак не хотели успокаиваться. Валуны зашатались, с них посыпалась пыль и мелкие камушки.

– Не сомневайся в себе! – подал голос отец. – Скажи себе, что сможешь! Я в тебя верю!

– Я смогу, – прошептала Ин и снова закрыла глаза.

Глубокий вдох, выдох…

Гора. Она стоит на ней. Она ощущает камень. Она его чувствует: шершавый, теплый, необъятный, а главное – живой! Ин чувствует каждое ущелье, каждую неровность.

Она ступает по камню босыми ногами, и камень не дает ей упасть, он ее поддерживает и защищает, спасает и дает энергию…

– Умница! – донеслось откуда-то издалека, откуда-то из другого мира. – Молодец! Только аккуратней!

Но это неважно…

Гора. Камни ее понимают. Они с ней разговаривают. Она чувствует их энергию.

– Ты чего? – снова донесся знакомый голос.

Тишина…

– Очнись!

Ин не реагировала, это было так далеко и так не важно…

– Дочка! – сказал кто-то строго. – Ты берешь слишком много! Очнись!

Но нет! Это неважно. Тишина…

Гора. Она на верхушке горы. Чувствует дуновение вновь рожденного ветра. Он прохладный, он шепчет ей что-то… но ей это непонятно. Понятны только камни. Только гора. Она чувствует только их энергию. Ей нужна сила, скрытая в камнях…

Внезапно что-то пробудило ее и вернуло в реальность – будто сильная невидимая рука крепко встряхнула Ин.

– Ты что делаешь?! – кричал отец. – Ты берешь слишком много энергии! Верни! Так нельзя!

Она оглянулась. Валун, на котором сидел отец, взмыл в воздух, повсюду поднялась пыль, оврага она не увидела вообще. Его не было видно из-за поднявшегося в воздух песка, известняка и камня.

Глаза ее закрылись… Она повалилась на землю.

Ин разбудили сердитые восклицания отца. Она лежала на диване с холодным компрессом на голове, а отец что-то искал на кухне и возмущался.

– Ну, хоть мост построила! – ворчал он. – Впрочем, даже не мост через овраг построила, а весь овраг засыпала!

У Ин страшно болела голова. Она не знала, какое сейчас время суток, не знала, сколько проспала. К ней подошел отец – измерить температуру. Она прикрыла глаза и притворилась спящей. Папа аккуратно вытащил стеклянный градусник (электронным он не доверял) и охнул: «О великий Кылдысин!»

Дочка хихикнула – это имя ее смешило. Она, понятное дело, родственные семьи уважала, но тут смех ее выдал.

– Ты проснулась! – отец ахнул. – Я так волновался! – Он крепко обнял Ин и поцеловал в щеку, смутив ее.

Она попыталась подняться на ноги, но у нее сразу же заныло в голове.

– Что ты! Что ты! – Отец мягко уложил ее. – Даже не думай. Ты будешь лежать весь день в лучшем случае.

Дочка вздохнула и села в кровати:

– Пап… можно попить?

– Конечно!

Он сбегал на кухню и принес кружку, до краев наполненную водой.

Ин осушила кружку и спросила с волнением:

– Папа, а сколько я проспала?

– Четыре часа с лишним. Ты так утомилась после этого злополучного… – он поморщился, – …оврага!

– Я переборщила, да? – Она смущенно опустила глаза.

– Это я виноват, – вздохнул отец. – Ты так перенапряглась, что, боюсь, не сможешь колдовать несколько дней. Конечно, ты будешь накапливать энергию, но медленно. – В его взгляде читалось сочувствие. – Понимаешь, наш род черпает силу необычным образом.

– Да, я знаю.

– Знаешь, но не все. – Он покачал головой. – Мы берем силу из камней, песка, гор… Мы ее заимствуем у них, и они нам разрешают. Камни отдают нам немного энергии, а затем ее восстанавливают.

Отец сделал паузу и продолжил:

– Однако если взять слишком много… все, без остатка… – Он достал из кармана шкатулку, зачерпнул из нее горсть золотистого песка и закрыл глаза. – То…

Сначала ничего не происходило. Ин смотрела на отца со слабым любопытством. Прошло мгновение – и золотистая горсть завибрировала. Некоторое время она просто звонко потрескивала и струей пересыпа́лась по кругу на ладони, напоминая пустынную гадюку. Но вдруг песок стал стремительно чернеть, мутнеть – и через считаные секунды бывшая солнечно-желтая горсть просыпалась сквозь ладонь угольно-серой пылью. От золотистой окраски не осталось и следа.

– …то ты заберешь у него все, – закончил отец. – Ты просто уничтожишь его.

Последние слова прозвучали словно удары маятника.

Ин сглотнула:

– Тогда у меня должно быть много сил! Достаточно энергии!

– Ты все отдала! – отец всплеснул руками. – Ты израсходовала все, что взяла, и все, что было в тебе до этого!

Ин снова смущенно опустила голову:

– Папа, я там все разрушила, да?

– Наоборот! Ты засыпала овраг камнями! В том-то и дело, что ты брала энергию не из обычных валунов. Ты впитывала в себя силу из очень могущественных камней, иначе как бы ты сотворила такое сильное заклятие?

Он снова покачал головой.

– Откуда я взяла энергию? – спросила девочка. – Что я уничтожила?

Отец посмотрел на нее с грустью. Затем подошел ко входной двери и открыл ее. С дивана Ин увидела, что вместо одной из статуй во дворе теперь высилась горка черно-серых камней.

– Я что… уничтожила голема? – Ин закрыла лицо руками от стыда.

Отец вернулся к ней:

– Ничего-ничего. Все хорошо. Создадим нового, вместе.

– А со вторым ничего не произошло? Точно? – Ин посмотрела на отца.

– Со вторым все хорошо! Понимаешь, защитные големы отдают свою силу, если ее призвать. Ты опустошила бы и второго, но я вовремя привел тебя в чувство.

Девочка задумчиво кивнула:

– Спасибо, папа.

Он взъерошил ее волосы и вдруг хлопнул себя по лбу.

– Я сейчас принесу тебе толченый изумруд и… – он пристально оглядел дочку, – и немного кварца… Думаю, турмалин прекрасно подойдет.

– Зачем? – испугалась Ин.

– Как зачем? – отец хмыкнул. – Знаешь ли ты, что это самые питательные и полезные для больных минералы?

Мы сидели на траве возле дома. Ветра почти не было.

– Может, она забыла?

– Не-е… – Рунмарион поморщился, – скорее заболела.

– Почему ты так думаешь, Марик? – Я уже называл моего нового друга по-приятельски.

– Она если что-нибудь пообещает, – объяснил Рунмарион, – то непременно выполнит. Так всегда было и всегда будет.

– Тогда ее надо навестить! – воскликнула Амари.

– А ты знаешь, где она живет? – хмыкнул Рунмарион. – Лично мне она никогда об этом не говорила!

– Ну, так это тебе. – Амари потупила глаза. – А мне…

– То есть тебе она доверяет, а мне нет? – Брат надулся. – Девчонки! Все вы одинаковые! Правда, Вукузё?

– Меня в это не вмешивай. Не люблю брать чью-либо сторону.

Амари насмешливо посмотрела на брата и продолжила:

– Если хочешь знать, она живет по ту сторону озера. Отсюда недалеко – минут пятнадцать ходьбы.

В этот момент ставни кухонного окна раскрылись, и показалась Адаль:

– А ну-ка, спорщики, ужинать извольте!

– Вот тебе и навестили, – вздохнула Амари.

– Давайте завтра утром, а? – предложил я.

– Хорошая мысль, – кивнул Рунмарион, – но надо пойти пораньше, часов в восемь!

Мы поднялись по ступенькам крыльца и зашли в дом. День сегодня выдался очень насыщенным: утром мы ходили к озеру рыбачить, а перед самым обедом успели сыграть в бадминтон. Раньше я не умел играть в эту игру, но Рунмарион оказался хорошим учителем, и через полчаса я уже знал профессиональный хват ракетки и мог продержать волан на поле.

Почти всю вторую половину дня Рунмарион, Амари, Адаль и я собирали ягоды, попадалась нам все больше земляника. На рыбалке Рунмарион истратил всю наживку, а рыбу так и не поймал. Вдобавок под конец он (не без помощи сестры, разумеется) упал в озеро. Собирание ягод тоже оказалось делом драматичным: Амари потянулась за особо щедрой веткой ежевики, но не удержалась и повалилась в крапиву (не без помощи брата, естественно).

И, наконец, вишенка на торте: во время игры в бадминтон одной из подач Рунмарион (исключительно по воле случая, без всякого злого умысла, совершенно случайно) попал в Марципана воланом. Кот от неожиданности накинулся на меня и порвал струны на ракетке, которой я ожесточенно оборонялся.

На ужин Адаль приготовила курицу, запеченную с яблоками, с рисом, политым медовым соусом. Из напитков нам на выбор предлагались компот из свежих ягод и домашний лимонад. Адаль и вправду была искусным поваром! Мы только сели за стол, когда в дом, о чем-то тихо посмеиваясь, вошли прадедушка с Ильфеоном.

Они уехали с утра в город, чтобы пройтись по местным достопримечательностям, и вернулись только к ужину. Войдя в дом, дедушка первым делом позвал своего любимого питомца:

– Марципанюс-сик! Марципанчик!

К прадедушке грациозно подошел кот и посмотрел на него своими разноцветными глазами. Дедушка ласково погладил его и достал из рюкзака маленькую плюшевую мышку, которую вежливо положил у ног Марципана.

– Это тебе! – сказал прадед. – Наслаждайся моментом! Ведь ты можешь хорошенько пожевать этого грызуна и всласть поиздеваться над ним!

Марципан снисходительно посмотрел на прадедушку.

– Да вгрызись же ты в это серое животное своими острыми клыками и пронзи его насквозь подобно тому, как рыцарь низвергает дракона! – торжественно сказал прадед.

Кот внимательно изучил мышь, потом столь же внимательно вгляделся в глаза прадедушки. Наконец с величавой благодарностью Марципан тихо мяукнул и аккуратно взял подарок в зубы. Положил его на свою подушку и, вернувшись, потерся о ноги дедушки.

– Мур-мур!

– Что на ужин? – спросил прадед, почесывая Марципана за ухом.

Амари, которая наблюдала за этой сценой в мрачном молчании, ответила:

– Запеченная кошатина с рисом!

– Амари! – возмущенно воскликнула Адаль.

– Амари! – радостно вскрикнул брат.

– Мяу! – удивился Марципан.

– Да-да! – кивнула девочка, – с рисом особо советую хвост!

Кот возмущенно повернулся и бросил на обидчицу негодующий взгляд. Затем поднял хвост трубой и не спеша отправился на второй этаж. Рунмарион невозмутимо отпил лимонад из своего бокала и сочувственно похлопал сестру по плечу:

– На твоем месте я бы этой ночью не спал!

После ужина я пожелал всем спокойной ночи, зашел к себе в комнату и позвонил домой, на Землю. После короткого гудка над телефоном появилось изображение: папа, мама и брат.

– Вукузё! – воскликнула мама, – мы так рады тебя видеть! Как ты? Не простудился? Домой не хочешь? Кушаешь хорошо?

Отец вопросительно глянул на маму: мол, ты чего?

Я смутился, особенно при слове «кушаешь», но постарался не подавать виду:

– Здравствуй, мам… Добрый вечер, папа! Братик, как поживаешь?

– Если что, немедленно прилетай обратно, я тебя мигом на ноги поставлю! – продолжала мама.

– Все с ним нормально, – папа нахмурился. – Прекрати панику, нечего растить из сына кисейную барышню!

Мама очень строго посмотрела на отца, и тот даже чуть отодвинулся.

Мне сразу вспомнилось, как Адаль дала подзатыльник Ильфеону, и я подумал, что этого в браке, видно, не избежать.

– Прадедушка сегодня поехал в город, – продолжил я. – Предлагал и мне поехать с ним, но я отказался, так как мы ждали нашу подругу Ин…

– Здорово! – кивнул отец. – Нравится на Цеоде? У тебя уже появились друзья?

– Замечательные ребята! – Я кивнул. – Тут совсем нескучно!

Папа задумчиво покрутил усы:

– Понятно… Ладно, Вукузё, тебе тоже спать пора. До скорого!

– Доброй ночи! – Я улыбнулся и отключил межпланетную связь.

Потом устало плюхнулся на кровать и лежал так несколько минут, думая о родителях и брате с сестренкой. Я даже вспомнил спор с бабушками. Мне вдруг стало стыдно, что я так протестовал против шарфа и шапки. Мог бы из вежливости взять, а потом не надевать… или вообще забыть на Земле.

– Мы ждали нашу подругу! – услышал я собственный голос у окна.

– Кто тут? – Я приподнялся в кровати и увидел Флинта, сидящего на жердочке у зеркальца.

– Хочешь манго? – спросил попугайчик, забавно наклонив голову набок.

– Ну ты меня и напугал, Флинт! – признался я. – Ты знаешь, что подслушивать нехорошо?

Волнистик взъерошился и звонко чирикнул:

– Я уже понял, что ты настоящий пиратский попугай! – сказал я. – Надо представить тебя Ин!

– Ин? – Попугай удивленно нахохлился и забил крыльями.

– Ну да. – Я пожал плечами. – Девочка такая… красивая.

– Ин красивая! Ин красивая! – заголосил Флинт. – Ин – красивая девочка!

Я покраснел и кинулся к клетке:

– Ты чего кричишь? Хочешь, чтобы Амари услышала и потом передала ей, да?

Попугай возмущенно затоптался на жердочке и тихо-тихо повторил:

– Красивая.

– Давай-ка спать! – Я накрыл клетку Флинта рубашкой и залез в постель, пряча полыхающие уши под одеяло.

«Дедушка говорил, что стоит волнистым попугаям Цеоды сказать что-нибудь, – пронеслось у меня в голове, – так они будут это повторять все время».

Я вздохнул, откинул одеяло и, достав из рюкзака книгу под названием «Приключения юного мага», открыл страницу, на которой остановился. Укрылся одеялом, погрузился в чтение – и моментально проник в этот загадочный мир… И даже не заметил, как из-за двери раздался возглас Рунмариона:

– Зараза волосатая!

– Зараза волосатая! – радостно взвизгнул Флинт. – Волосатая! Волосатая!

Я вихрем выскочил из комнаты и влетел в спальню близнецов. Марципан, как видно, забрался под кровать Амари, и, когда дети вошли, с грозным шипением бросился на них.

– Амари, врежь ему! – кричал Рунмарион. – Прутьями! Прутьями по носу!

Девочка успела вооружиться метлой и теперь кое-как отмахивалась от разъяренного кота. Но Марципан на этот раз был настроен решительно и беспощадно. Он ухитрился схватить зубами прутья метлы и, к моему великому удивлению, с хрустом откусил деревянный кончик.

– А-а! – Амари отбросила сломанное оружие и кинулась к кровати – последнему убежищу-крепости. В надежде на безопасное укрытие девочка с головой зарылась под одеяло. Но, к несчастью, оно было тонкое, словно марля, ибо ночи на Цеоде теплые, и потому Марципану ничего не стоило проделать в этой стене брешь. Я понял, что медлить дальше нельзя ни секунды. Чем больше злить Марципана, тем агрессивнее кот становится. Значит, надо пойти по пути миротворчества и договориться без боя!

Осененный идеей, я стянул белую простыню с кровати Рунмариона, смело шагнул вперед и взмахнул тканью, будто флагом:

– Я дипломированный дипломат и миротворец, Марципан! В том, чтобы гоняться за дамами, нет чести. Разойдемся миром, во благо обеих сторон!

Кот развернулся, посмотрел на одеяло… и застыл. Кончик его уха слегка дрогнул.

– Эй, дипломированный, – окликнул меня Рунмарион. – Одеяло!

Я посмотрел на простыню и ахнул:

– Борзые!

На одеяле и вправду было нанесено изображение: свора борзых, с лаем несущаяся за кроликом, и охотники, бегущие с ружьями наперевес.

Марципан зашипел, шерсть на его спине угрожающе поднялась, глаза засверкали – все говорило о крахе моей карьеры дипломата. Видимо, кот принял рисунок близко к сердцу. Я напрягся, готовясь встретить прыжок Марципана отскоком в сторону, как вдруг… ощутил твердую руку прадедушки у себя на плече.

– Внучок, – прадед откашлялся, – предоставь дипломатию мне.

– Еще один дипломат нашелся! – подала голос Амари, все еще прячась под одеялом. – Нам объявлена война – переговоры окончены!

Прадед не обратил внимания на высказывание девочки и обратился к коту с речью.

– Марципан, – начал он, – твоей мышке, что я тебе подарил, страшно одной в темной гостиной! Пока ты здесь вершишь самосуд, мышку может прибрать к усам другой кот.

Кот бросил обеспокоенный взгляд на лестницу. Он, казалось, занервничал.

– Ну же, – подбадривал прадед, – присмотри за ней, а с близнецами я проведу воспитательную беседу.

Марципан какое-то время всматривался в дедушкины глаза. Затем, грациозно ступая, вышел прочь.

Воцарилось молчание.

– Давайте честно, – попросил Рунмарион. – Признайтесь, вы нашли куст с кошачьей мятой?

– Нет, – ответил прадед. – Я всего лишь разговариваю с уважением, которого достойно благородное животное.

Он вышел за дверь, но на прощание добавил:

– И, если вы попробуете вести себя так же, уверен – ваш чудесный кот станет вашим верным другом.

Едва позавтракав, мы отправились к Ин. До противоположного берега озера добрались по мелководью, сняв сандалии и закатав штанины. Вода утром приятно бодрила и можно было даже углядеть рыбу, снующую туда-сюда. Днем бы так не получилось: озеро прогревалось, и вся рыба уходила в глубину.

Амари уверяла, что знает эти места так же хорошо, как и когти Марципана, так что заблудиться мы не могли.

Идя по лесу, наполненному переливчатыми трелями птиц, я с жадным наслаждением дышал непривычно свежим для городского жителя воздухом. По земле стелился туман, обнимая корни, под ним проглядывались мхи и папоротники. То тут, то там по веткам деревьев прыгали рыжие белки, а у самых крон можно было углядеть птиц. Почти все птицы были мне незнакомы, и мне понравилось угадывать их названия.

На полпути (если довериться навигационным способностям Амари) мы встретили большущую белку, нахально сидевшую поперек тропинки. Зверек перегораживал нам путь: он был занят важным делом – поиском укромного места для своих припасов: орехов, ягод и других прелестей леса. Белка металась то в одну сторону, то в другую, начиная рыть лапами ямку и тотчас бросая начатое, если расположение ямки ее не устраивало.

Белка, поглощенная работой, не обращала на нас внимания. Наконец, найдя подходящее место, белка успокоилась. Зверек бережно закопал припасы и утрамбовал тайник лапой.

Рунмарион хотел было отрыть заначку, но мы с Амари ему не позволили. Еще Амари нашла несколько красивых красно-синих перьев, а я – засохшую смолу с пауком внутри. Всего какой-нибудь миллион лет – и из нее может получиться прекрасный янтарь!

Вскоре мы оказались перед домом Ин. Амари мне рассказывала, что отец девочки скульптор, но я отчего-то представлял себе полуголые мраморные и гипсовые изваяния, ну в крайнем случае бюсты, но никак не такое!

У крыльца возвышалась даже не статуя, а колосс, составленный по частям из укрепленных друг на друге громоздких валунов. В высоту статуя достигала пяти метров, в ширину – около трех. В глазах колосса блестели золотистые камушки.

– Круто сделано, – улыбнулась Амари. – Правду говорю, Вукузё?

Множество разных мыслей промелькнуло у меня в голове в эту секунду. Я и сам не мог понять, в чем дело, но мне колосс внушал неприятное чувство враждебности. От него веяло опасностью. Я сжал кулаки и, напрягшись, скрепя сердце вымолвил:

– Да, в этом что-то есть.

– Звучит так, будто тебе она не нравится, – улыбнулась девочка.

– Искусство в лице скульптур и картин маслом – это все девичья ерунда, – вступился за меня Рунмарион. – Искусство мальчишек – уметь драться или договариваться, если сила не на твоей стороне.

– А в чем тут искусство-то? – удивилась Амари.

– Величайшее искусство в договорах – это умение так насолить человеку, чтобы тот решил, будто вы хвалите его.

– Ну, конечно. – Амари скорчила рожицу. – Тогда величайшее умение девочек…

– Погоди-погоди! – Рунмарион оборвал сестру. – Еще пару дней назад статуй было две!

Амари обернулась и открыла рот от удивления.

– Ой! Вукузё, а ведь Марик прав!

Мы дожидались у калитки, когда дверь дома распахнулась и на пороге появилась Ин. Она была серьезнее обычного.

– Ребята?

– Ин! – обрадовалась Амари. – Что с тобой стряслось? Ты не пришла, как мы договаривались, а ведь обещала!

Ин на мгновение задумалась и ответила:

– Я немного приболела, но теперь я здорова. Извините, что заставила волноваться.

– Да ладно тебе! – отмахнулся Рунмарион. – Выходи к нам! Поиграем в салки!

Ин вздохнула:

– Нет, ребята, спасибо за приглашение, но я останусь дома.

– Почему? – удивилась Амари. – Ты наказана?

– Наказана? – Ин удивилась. – Меня не наказывают!

Амари мечтательно улыбнулась:

– Нам бы так… А когда же ты выйдешь?

– Точно не сегодня.

– А твой папа дома? – поинтересовался Рунмарион.

– Нет, он уехал в город.

– Хм-м… продавать второго тролля? – Рунмарион указал на место, где должна была стоять статуя.

Ин проследила взглядом за его жестом и нахмурилась:

– Во-первых, это не тролль, а во-вторых, он не продается!

– А зачем он тогда? Такое страшилище!

Ин гневно сверкнула глазами, но промолчала.

Мы с минуту молча стояли у калитки, изучая скульптуру. Я тоже не понимал, зачем ставить возле дома такую мрачную статую.

– Так, значит, до завтра? – нарушил общую тишину Рунмарион.

– До скорого, – поправила его Ин.

Мы попрощались и побрели обратно. Амари грустила, но, когда на Рунмариона упала очередная кедровая шишка, она снова повеселела.

Ин закрыла дверь и посмотрела в окно. Вук, Рунмарион и Амари удалялись в сторону озера.

Девочка вздохнула. Ее отец и вправду был в городе. Он уехал рано утром и скоро уже должен был вернуться. Она оглянулась. На паркете лежали мелкие камушки, булыжники и песок. Все было готово. Ин закрыла глаза.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Гора…

После обеда близнецы собирали модель звездолета. На коробке красовалась смелая надпись: «Без клея и ножниц, за тридцать минут!»

Рунмарион и Амари так увлеклись делом, что не заметили, как к ним осторожно подошел Марципан, придирчиво понюхал детальки, взял одну в зубы и ушел.

Я в это время листал страницы книги «12 великих достопримечательностей Цеоды», которую купил в городе прадедушка. Девять достопримечательностей – это здания и сооружения, приятные взгляду туриста и полезные обществу, десятая – первый космический корабль «Гулливер», севший на Цеоду и установивший здесь портал на Землю, одиннадцатая – птичий заповедник (хотя, как по мне, тут вся планета заповедник), а вот последняя достопримечательность оказалась гораздо более загадочной.

Это была статуя грозного нефритового дракона с расправленными крыльями и открытой пастью, установленная у какого-то местного озера. Но будь все так просто – мало кто из туристов заинтересовался бы им. Фишка заключалась в том, что температура камня всегда равнялась сорока градусам по Цельсию.

Прадед важно покачивался в кресле, попивая кофе и о чем-то размышляя, когда к нему подошел радостный Ильфеон:

– Вук, погода обещает быть безоблачной, а к ночи потеплеет.

– Отлично! – прадед кивнул и обратился ко мне: – Вукузё, как ты смотришь на идею ночевки на природе? Говорят, звездное небо Цеоды красивее любого другого! Верно ведь, Ильфеон?

Ильфеон кивнул:

– Верно! У нас на Цеоде ходит такая шутка: с Земли виден Млечный Путь, а с Цеоды – Кефирный Путь!

Прадедушка потеребил бороду и хмыкнул:

– В смысле, тут звезды гуще? Так же как кефир гуще молока?

Ильфеон улыбнулся:

– Совершенно верно. И звезд больше, и атмосфера у нас чище.

Я нехотя оторвался от книги:

– Ну, я природу люблю… Если есть гарантия, что тут безопасно, то давай! Только вот можно с нами Амари и Рунмариона позвать?

– Ой, ну-у… – Прадед почесал затылок.

В этот момент к Ильфеону подбежали брат и сестра. Вид у них был возмущенный.

– Папа! – воскликнули дети хором. – Марципан съел шасси от звездолета «Гулливер»!

– Господи! – Ильфеон схватился за сердце. – Ему нельзя есть резину! У него от нее несварение!

Рунмарион с сестрой мрачно переглянулись.

– Это была картонная деталь, – буркнул Рунмарион. – Будь спокоен, твоему ненаглядному котику она не навредит.

– Да шучу я! – Ильфеон расхохотался. – Вы что, вообразили, будто я только об этом оболтусе и думаю? А насчет детали я вам вот что скажу: знаете ли вы, что знаменитый капитан корабля «Гулливер» посадил судно на одном левом шасси?

– Тогда он влип, – безжалостно заметил Рунмарион. – Потому что Марципан сожрал как раз это шасси!

Ильфеон ойкнул:

– Я сказал на левом шасси? Не с той стороны корабль представил! Ведь на самом деле капитан посадил корабль на правом шасси!

Близнецы пристально посмотрели на отца:

– Ну… ладно.

– Я сегодня ночую у озера, – похвастался я, – не хотите присоединиться?

– Это интересная мысль, – Амари кивнула, – но мы так ночевать уже пробовали…

– Ну и что? – возмутился Рунмарион. – Комарики покусали ее, видите ли!

– Я не про комаров, – мрачно ответила сестра.

Рунмарион нахмурил брови, пытаясь вспомнить ту ночь, и рассмеялся.

– Ха-ха! Ты про тот дождик? Который начался утром и намочил нас?

– Ливень! – поправила его Амари. – Град!

– Не-е, – брат хмыкнул и махнул рукой, – ливень – возможно, но не град!.. ну, может, две-три градины…

Но почему-то он при этом поежился, и близнецы дружно сказали, что ночевать в лесу не хотят да и мне не советуют.

Прадед успокоил близнецов, заверив, что со мной все будет хорошо. Я же, узнав про дождик, отчетливо представил, как спокойно дремлю в спальном мешке, ни о чем не подозревая, и тут на меня низвергается ледяной ливень. Я вообразил, что у меня намокла пижама, представил, как мы с прадедом бежим в предрассветной темноте домой – греться, а позади гремит гром и блещут белым серпантином молнии.

– Бр-р! – Я содрогнулся.

Когда мы пришли к озеру, я снял ботинки и, усевшись на упавшее дерево, открыл книгу про юного волшебника. Дедушка же, закатав брюки и войдя в озеро по колено, умылся бодрящей водой и огляделся. Кроме нас, вокруг никого не было.

Солнце неохотно скрывалось за серыми тучами, и спокойную гладь озера начинал волновать сонный ветерок. Однако скоро он уже властно покачивал кроны сосен, и те покорно кланялись своими макушками, напоминая гигантских неваляшек. Хорошо, что внизу ветер оставался тихим.

К вечеру мы с прадедом набрали хвороста и разожгли костер. Наступило время ужинать. Адаль заботливо приготовила нам бутерброды с сыром и колбасой, а еще – земляничный морс. Мы сидели на разложенных спальных мешках и наслаждались летней ночью. А ночь и вправду была чудесной! Звезды на небе сияли драгоценными камнями и согревали взгляд. Кузнечики готовились начать свой ночной концерт и сосредоточенно настраивались. Светлячки неохотно просыпались и взлетали в мягкую тишину ночи. Один за другим зажигали они свои фонарики, как маленькие звездочки, спустившиеся на землю. Солнце таяло за горизонтом, и его последние лучи чуть подкрашивали ленивые облака. Волшебство…

Я услышал, как на руку сел комар. Подул:

– Ну, лети! Улетай…

Мне было так хорошо, что даже злобного комара не хотелось обижать. Мы достали термос и наполнили кружки морсом.

Прадедушка заявил, что еда на природе всегда вкуснее. Что бутерброд дома и бутерброд на природе – совершенно разные вещи, и я с ним охотно согласился. Солнце скрылось, и на небесном полотне заблестели серебряные искорки звезд. Их было так много, что я подумал: это звезды на небе или небо между звездами?

Прадедушка улыбнулся и указал пальцем на небосвод.

– Там Земля.

Я стал искать глазами, но не нашел дорогую мне звезду.

– Такая, – продолжил дедушка, – желтенькая. Яркая, но не самая большая. Между…

– Двумя яркими! – закончил я, отыскав наконец Солнце. Жаль, что Землю с такого расстояния никак нельзя было увидеть.

– Верно, – подтвердил прадед, – все верно.

Мы какое-то время наслаждались лесной тишиной, изредка наливая из термоса морс. Звезды, казалось, тихо перешептывались между собой.

Около полуночи сон начал меня одолевать, и я стал зевать.

– Пора спать, – согласился прадед и стал забираться в спальный мешок. – Спокойной ночи, Вукузё!

– Спокойной ночи, прадедушка.

– Вукузё, – дед поморщился, – называй меня, пожалуйста, просто дедушка, хорошо?

Я кивнул:

– А сколько тебе тогда лет, если не секрет?

Прадедушка вздохнул:

– Ты не поверишь мне, правнучек…

– Почему это? – пробурчал я. – Может, и поверю.

– Ну… – прадедушка почесал лысину, – тогда мне сто сорок семь.

– Что? – Я закашлялся.

– Говорил же, не поверишь!

Я с нескрываемым подозрением смотрел на прадеда:

– Тебе и вправду сто сорок семь? Ты и на сто не выглядишь!

– Поговорим утром, Вукузё…

Разговор смолк сам собой, так как прадед громко захрапел, да и мне хотелось хорошенько выспаться. Закрыв глаза, я погрузился в сон.

– Вукузё, – позвал прадед, и его голос завяз в ночной глуши, – Ву-ку-зё!

Я приоткрыл глаза: «Еще минуточку».

– Нет у нас минуточки! – строго сказал прадед. – Уже рассветает! Вукузё, вставай! Подъем!

– Который час?

– Три ночи.

Я протер веки и ошарашенно уставился на деда.

– Зачем ты меня разбудил?

– Увидишь… – загадочно прошептал тот. – Нечего время на сны тратить.

Я присел, расстегнул спальник и простонал:

– А чем плохо видеть сны?

Дед не ответил. Между тем сверчки и кузнечики закончили свою ночную песню, светлячки опускались в цветы и засыпали. Наступало утро. Облака только начали окрашиваться первыми робкими розовыми лучами, но звезды все еще мерцали на предрассветном небе. В лесу робко начали попискивать и посвистывать птицы, – видно, готовились принять у сверчков музыкальную эстафету.

Прадедушка подошел к моему рюкзаку и достал оттуда «Приключения юного мага».

– Вукузё, – задумчиво спросил он, – тебе нравится эта книга?

Преодолевая сонливость, я произнес:

– Очень!

– А что именно тебе в ней нравится? – Прадед ласково погладил обложку.

– То, что у главного героя есть магические способности.

Прадед обвел взглядом озеро. Стало уже достаточно светло, чтобы увидеть противоположный берег.

– Да? Какая же?

– Он управляет водой. Там есть маги огненные, воздушные, а он – водяной.

Прадед потеребил бороду:

– Ясно… А ты хотел бы так?

– Как?

– Ну, управлять водой?

Я изумленно посмотрел на прадеда:

– Конечно, это ведь… я не знаю, как это объяснить.

– Знакомо… – Прадед кивнул.

Я попытался вспомнить те места из книги, которые мне особенно понравились: «Он черпал свои силы из воды и управлял стихией благородно… Он оберегал стихию, а она питала его».

– Вукузё! – Прадед махнул мне рукой. – Вставай скорей!

– Хорошо, дедушка.

Я потянулся и поднялся. В голове немного трезвонило. То ли резко поднялся, то ли не выспался, но встал я не без труда.

– Взгляни-ка сюда. – Прадед указал на свою ладонь.

Я медленно подошел к деду. Мои ноги едва плелись по песку, словно жалуясь на столь ранний подъем.

– Что? – спросил я насмешливо. – Рыбку поймал?

А потом взглянул на его руку – и остолбенел. В воздухе над его ладонью парила вода. Она вибрировала, покачивалась, то чуточку взлетала, то почти касалась пальцев руки. Прадед легко перекинул ее на другую руку, как жонглер кеглю, и спросил:

– Чудо, правда?

Я не ответил.

– Возьми, она твоя, – улыбнулся прадедушка.

Он опустил водную сферу мне на ладонь, и это чудо начало парить над моими пальцами. Прадед засиял от радости.

Я осмотрел сферу. Что-то в ней влекло меня. Было знакомо, дружелюбно. Даже почти нестрашно.

Прадед смотрел с отеческой улыбкой:

– Вукузё, ты – водяной!

Я растерянно взглянул на прадедушку:

– Водяной… маг?

Вместо ответа прадед коснулся сферы и что-то прошептал. Вода плавно опустилась мне на руку и тут же исчезла в ладони.

– Можно говорить – просто водяной, – как-то смущенно пояснил дед.

Если с детства зачитываешься книжками про волшебников, рыцарей, принцесс и… куда же без них – драконов, то волей-неволей воспитываешь в себе сразу и храброго, самоотверженного рыцаря, и гордого мудрого волшебника, и даже в какой-то степени становишься хитрым могучим драконом. А если ты девочка, то, наверное, мечтаешь стать красавицей принцессой. Хотя кто этих девчонок поймет!

Но скажу честно, мне всегда больше хотелось стать именно волшебником. Наверное, оттого и приснился такой сон!

Я проснулся в своем спальном мешке. Солнце выглянуло из-за горизонта и озарило небо. Реденький туман покрывал невесомым пухом озеро. Сверчки и прочие насекомые молчали, зато запели удивительными голосами птицы. Среди их трелей временами раздавались голоса попугайчиков, произносящих слова на разных языках, и надо честно сказать: не все слова были хорошие.

Первым делом я увидел хвост. Нахальный, пушистый и очень рыжий хвост. Приподнявшись, я с ужасом понял, что это Марципан, который пришел к нам под утро, преспокойненько улегся мне в ноги – хвостом к лицу – и уснул.

– Марципа-ан! – возмущенно и опасливо прошептал я.

У кота дернулось ухо, и только. С минуту я боялся пошевелиться, ведь я мог разбудить его, а этого мне никак не хотелось. Но встать мне было очень, ну просто очень надо! И я сделал дерзкую попытку вытащить ноги из-под Марципана. Этот план провалился в самом зародыше, так как кот придавил меня словно гиря и легко бы почувствовал изменение рельефа местности.

– На помощь, – вполголоса позвал я дедушку. – Помо-о…

Я понял, что сейчас чихну. Чихну и тем самым разбужу Марципана. Разбужу Марципана! Я тщетно старался чихнуть в себя, но у меня не вышло.

– Апчхи-и!

Марципан лениво повернул голову, открыл глаз (он оказался зеленым) и возмущенно глянул на меня. Затем глубоко зевнул. После чего потянулся. И наконец все-таки соблаговолил обратить на меня свое драгоценное внимание. Я прошептал:

– Привет.

Марципан встал, прошагал по мне и лег возле головы. Его рыжая голова с черными как уголь усами оказалась в опасной близости от моего лба. Какое-то время кот смотрел мне в глаза, а потом поздоровался:

– Мяу.

Мы осторожно изучали друг друга. Я решал, застыть ли на месте и звать на помощь, или так поступать категорически не следует.

– Слушай, – начал я, – если ты не против… можно я встану?

Кот не шевельнулся.

– Марципан, позволяешь?

Кот лишь почесал левое ухо и снова уставился на меня.

– Ох! – воскликнул я, – если бы прадедушка проснулся! Он с тобой на одной волне!

Я вздрогнул.

«Волне… волне…»

Я ухватился за ниточку воспоминания и теперь с жадностью распутывал весь клубок.

«Волна… волна, вода, озеро, прадедушка, сфера, рука!»

– А-а!

Я высвободил левую руку и изучил ладонь. Ничего необычного. Просто рука.

– Так это был сон? – спросил я у Марципана. – Ничего не было? Наверное, мне это приснилось, но как реалистично приснилось!

Я еще не разобрался, чего мне хочется: чтобы это оказалось сном или правдой.

– Как ты думаешь, это был сон? – спросил я у Марципана.

– Мяу! – ответил кот.

– Эх! Что значит «мяу»? Это да или нет, а?

И вдруг я понял, что это было за «мяу». Это было «нет»! Уверенное, твердое, как кошачий коготь, «нет»! Марципан мне ответил!

Кот лизнул меня в щеку и перебрался с меня на землю. Я поспешил подняться. Косясь на Марципана, подошел к озеру и опустил ладони в ледяную воду.

– Бр-р!

«Надо расспросить прадедушку! – подумал я. – Сон ли это?»

После быстрой пробежки до ближайших деревьев и обратно (морса перед сном было выпито многовато) я увидел, что прадед тоже встал.

– Доброе утро, Вукузё!

Я подозрительно смотрел на прадедушку.

Его, кажется, очень удивило выражение моего лица.

– Вукузё, ты не выспался?

– Ага! Еще издеваешься? Разбудил в три утра, показал фокус с водой, а теперь делаешь вид, что ничего не было!

– Нет, в три часа я точно спал! – ответил дед. – Пожилым людям ночью надо спать, силы восстанавливать! А ты что делал, позволь узнать?

Я смерил деда суровым взглядом и рассказал обо всем, что произошло со мной ночью. Прадед задумчиво потеребил бороду:

– Вукузё, я ночью спал, правда. И мне кажется, что тебе все это тоже приснилось.

– Приснилось? – не веря, прошептал я. – А Марципан мне сказал…

– Марципан? – Дед приподнял одну бровь – и я замолчал. Ну правда, какая глупость, как кот может говорить?!

– Сон… – печально произнес я.

Прадед едва заметно улыбнулся:

– Радуйся!

– Да чему радоваться-то? – изумился я. – Я уж было решил…

– Решил, что будешь «владыкою морским?» – усмехнулся прадед. – Так быстро не получится, Вукузё! Тут терпение нужно!

Я похолодел:

– Так это и правда было?

– Слушай, пойдем-ка позавтракаем? – Прадед потянулся. – Адаль обещала приготовить шедевральную запеканку с малиновым вареньем! М-м! Пальчики оближешь!

Я подошел поближе и заглянул прадеду в глаза. Он был само спокойствие, благородство и терпение. Однако я сказал:

– Ты секунду назад намекнул на то, что все это было на самом деле!

Прадед с минуту молчал, а потом прошептал:

– Сильно напугался?

По мне прошла дрожь.

– Так это…

– …правда! – закончил прадед и цокнул языком.

Внезапно он рассмеялся:

– Я должен был удостовериться, что ты хочешь быть водяным, Вукузё!

– Я и сейчас этого хочу… кажется, но… объясни мне толком, пожалуйста, что произошло.

– Смотрю, ты достаточно спокойно на это отреагировал, – заметил прадед. – А я в свое время такую истерику закатил, когда мой прадед открыл мне, что я водяной. Из дома на три дня удрал! – Дед закатил глаза. – А ты держишься. Это хорошо. У тебя много вопросов насчет этой ночи, верно? Иди сюда, расскажу кое-что.

Я неуверенно подошел к прадедушке. Мысли метались в голове как сумасшедшие и даже не пытались остановиться.

– Так я водяной, да?

– Ты разочарован?

– Нет! Вовсе нет, только… это так неожиданно.

– Я тебя понимаю. Так вот, история простая: ты, Вукузё, на данный момент самый молодой водяной в роду. Ты унаследовал дар от меня, так же как я – от своего прадеда, а мой прадед – от своего, и так далее. Мы – хранители воды, повелеваем водной стихией. С давних-предавних пор, когда люди жили только на Земле.

– Хорошо, – я кивнул, – а водяным становится тот, кого назвали Вукузё?

– Да, но я до сих пор до конца не понимаю, как это работает. Я знаю одно: род Вукузё никогда не оборвется. Каждый Вукузё обучает нового, а тот – следующего в роду, и так далее. Новый Вукузё обязательно появится – это судьба. Это не изменить.

– А если Вукузё погибнет? Тогда кто обучит нового?

Прадед пристально посмотрел мне в глаза:

– Знаешь, насчет того, что ты не станешь «владыкою морским», я, пожалуй, поторопился… Итак, ты задал верный вопрос. Если Вукузё погибнет, то родится Вукузё, который сразу будет знать, что он Вукузё.

– Но это нелогично и антинаучно!

– Однако работает! – пожал плечами прадед.

Он внезапно помрачнел, и я вмиг понял, из-за чего:

– Ой, то есть кого-то из нас уже…

– Прадеда, моего прадеда. Его убили.

– А кто?

– Враги нашего рода, – просто ответил дедушка.

– А именно?

Прадед посмотрел на меня и покачал головой:

– Знаешь, пожалуй, ты – Вукузё-ботаник.

– Любопытство – не порок, – пробурчал я.

Прадед вздохнул:

– У тебя точно все нормально? Тебе не хочется поорать? Снять стресс? Успокоиться и прийти в себя?

– Да, очень хочется.

– Отлично. Тогда поори здесь, где никто не услышит.

После снятия стресса дедушка снова напомнил про завтрак:

– Слушай, пойдем-ка поедим. Запеканка остынет.

– Хорошо, я проголодался!

Мы неторопливо зашагали по тропинке. Почему неторопливо? Я рассортировывал и раскладывал по полочкам разума новые знания, столь резко изменившие мою жизнь. А дедушка просто никуда не торопился. Он наслаждался природой.

Утро выдалось теплое, даже чуть жарче обычного. Птицы-горихвостки весело щебетали и будили сонный лес, попугаи перекрикивались, будто заблудившиеся туристы. Все так и говорило:

– Новый день начинается!

Мы дошли до крыльца дома и остановились. Я взволнованно поглядывал на свою руку, и дедушка это заметил.

– Вукузё, ты, конечно, понимаешь, что никому об этом рассказывать не нужно?

Я кивнул:

– Да, но… с рукой все в порядке?

Дедушка потрепал меня по макушке и улыбнулся:

– Да, вода таким образом познакомилась с тобой.

Мы шагнули в дом – и тут же нас окружили приятные ароматы: лесные ягоды, свежевыпеченный хлеб, мед и пряности. Все сидели за столом и о чем-то болтали. При нашем появлении Ильфеон поздоровался и спросил:

– Ну, как воздух ночью? Голова не кружилась?

– Немного, а так – все прекрасно, – ответил дедушка. – Всем советуем, это очень здорово – ночевать на природе.

Рунмарион одобрительно кивнул:

– Молодцы! Земляне часто бывают такими изнеженными, что боятся ночевать на природе! Вы там в городах совсем избаловались!

Мы сели за стол и приступили к завтраку. Запеканка с медом и ягодным соусом была и впрямь бесподобной. После завтрака Рунмарион указал на почти собранную модель звездолета и пожаловался, что Марципан съел шасси. Прадедушка осуждающе посмотрел на кота – тот что-то недовольно мяукнул и вытащил из-под подушки недостающую деталь.

Затем он бесшумно прокрался к звездолету и аккуратно положил шасси в коробку. Далее шмыгнул обратно и улегся как ни в чем не бывало. Рунмарион в этот момент воскликнул:

– Да нету в коробке ничего! Я там сто раз смотрел! Мама, он ее сожрал!

Амари подбежала к звездолету и потрясла коробку. В ней что-то зашуршало.

– А это что? – удивилась сестра, доставая шасси.

– Недостающий фрагмент? – спросил я.

– Я думал, он ее съел, – растерянно прошептал Рунмарион.

Звездолет был готов – и ловко подвешен к потолку.

Гора…

Ин открыла глаза. Камни застыли в воздухе небольшими группками. Со стороны могло показаться, будто она создает скульптуру человека, но это было бы ошибочным суждением.

– Теперь песок… – прошептала Ин.

Она устала. Слишком сложное дело, слишком кропотливое.

Песок, пустыня. Песчаные вихри сбивают путников с ног, но не ее. Она спокойно ступает по ребру дюны. Она чувствует песок…

Ин открыла глаза и удовлетворенно кивнула. Песок соединил валуны между собой, став чем-то вроде связок между костями.

– Отлично.

Девочка засунула руку в карман и вытащила два зеленых камушка – два изумруда. Она положила минералы на пол и снова прикрыла глаза.

Кристаллы… Она их уже встречала в потаенных горных пещерах. Подобно звездам, они светятся в ночи. Словно радужный бисер – переливаются на солнце. Словно хрупкие блестки – ласкают взгляд…

Ин открыла глаза и ахнула:

– Как похоже!

Перед Ин стояла копия статуи во дворе. Уменьшенная в несколько раз, но копия. Она улыбнулась и прошептала:

– Ура.

Доски на крыльце дома заскрипели, и на пороге появился отец.

– Ты пытаешься создать Алангасара? – усмехнулся он. – Рановато.

Скептически посмотрел на творение дочери и продолжил:

– По-моему, он кривоватенький.

– Ничего подобного! – обиделась Ин. – Он красивый.

– Ну-у… тебе все равно его не оживить.

Он прошел на кухню и открыл холодильник.

– Сейчас будем завтракать. Не поможешь?

Отец начал раскладывать по полкам овощи, мясо и фрукты, которые принес с собой.

– Эх. – Ин встала и подошла к отцу. – Папа, а ты… можешь его оживить?

– Вполне возможно, но не на века. – Он выглянул в окно, где красовалась на солнце вторая скульптура.

– Ясно. Тогда усложним тренировки и удвоим их количество.

Он посмотрел на нее с улыбкой и покачал головой:

– Не уверен, что ты выдержишь, но… хорошо. Завтра, в пять утра, чтоб была тут.

Ин засияла от радости:

– Супер!

Как и было обещано, к пяти утра она стояла в гостиной. Минуты шли, а отец не торопился. От нечего делать она примерила на свою скульптуру дамскую шляпку. Это была ее шляпка. Мягко-розового цвета, с окаемкой из алой ленты, та приходилась как раз впору каменной статуе и очень ей шла. Юный дизайнер решила, что ее модели нужен собственный, неповторимый стиль. И она этого добилась…

В пять двадцать, с зубной щеткой во рту, что-то напевая себе под нос, спустился отец. Он поискал глазами дочь, но увидел только переодетую статую. Зрелище было еще то!

Голубое атласное платьице красовалось на каменной глыбе. Изящные туфли светло-салатового оттенка прятали от посторонних глаз ступни. Сумочка, в цвет туфель, свободно болталась на руке модели, на голове красовалась шляпка.

Плюс к этому юный дизайнер решила добавить каплю независимости и вручила модели солнечные очки в форме сердечка. Это было слишком для папы. Он поперхнулся зубной пастой и закашлялся.

– Кто это? Что это? Дочь! – позвал он.

– Я тут! – Дочь прибежала с кухни. – Как тебе, нравится?

– Это кто? – воскликнул отец, указывая зубной щеткой на скульптуру.

Ин рассмеялась:

– Неужто не узнал?

– Как не стыдно издеваться над големом? – возмутился папа. – Что за дамочка в шляпке?

– Пап, это же статуя, – уже серьезно ответила дочь. – Она пока не живая. И вообще, почему голем не может быть девушкой? Это сексизм!

Повисло молчание. Потом отец хмыкнул и сказал:

– Кстати, ничего так! Забавно!

Дизайнер сделала реверанс и спросила:

– Так мы пойдем заниматься?

– Сразу после завтрака, – кивнул отец и, вернув щетку на место, прошел на кухню.

Ин любовалась своим творением.

– Сногсшибательно! – заключила она и раздела модель.

На завтрак была манная каша с тутовником и липовым медом. Пока они ели, отец объяснял дочери задания сегодняшней тренировки.

– Ты, главное, не перестарайся, – заключил он и многозначительно посмотрел на Ин. – Все хорошо в меру!

Они вышли со двора и приблизились к озеру.

Ин сняла платье и осталась в купальнике. Затем коснулась пальцами ног кромки воды.

– Ледяная! – пожаловалась она.

– Тебе это кажется, – успокоил ее отец. – Ты нагрелась на солнце – вот и все.

Девочка не торопясь зашла в воду.

– Ух! – воскликнула она, погрузившись по плечи. – Бодрит! Иди сюда!

Папа покачал головой.

– Начинай! – крикнул он.

Она закрыла глаза.

Гора… она стоит у ее подножия. Камушки смешно шуршат под ногами. Вода…

– Стоп! – воскликнула она. – Как это?

– Что-то не так? – донеслось с берега.

– Нет! – крикнула она в ответ.

Ин снова прикрыла веки.

Гора… пещеры, камни – она их чувствует. Они ей знакомы, только… есть что-то еще. Горный ручей плавно течет между этими камнями.

Она открыла глаза, тяжело дыша.

– Все хорошо, хорошо, – твердила она, – успокойся, Ин! Не реагируй на воду!

И снова закрыла глаза.

Гора… она стоит на пороге пещеры. В пещере сияют рубины и изумруды. Она слышит их разговор. Но что это? Она также слышит, как течет по стенам пещеры вода. И не просто течет – недовольно журчит, размывает стены пещеры…

– Папа! – воскликнула она и поплыла к берегу.

Выслушав дочь, отец кивнул и ответил:

– Ты находилась в воде, а это очень нелегко. Вода не наша стихия, она враждебна. Не волнуйся, после тренировок сможешь!

– А что было неправильно?

– Ты чувствовала воду, потому что плавала в ней, она тебя отвлекала. Тебе надо научиться не чувствовать ее.

– Не чувствовать, – повторила Ин.

– Да, давай! Налево! Вперед! Правильно! – кричала Амари.

Это утро стало одним из интереснейших за каникулы. Мы с Рунмарионом надели специальные костюмы и вышли во двор.

Год назад близнецам подарили пару игровых костюмов со шлемами виртуальной реальности. Они сейчас очень популярны.

Можно, конечно, их использовать в обучающих целях, но Марик и Амари, по-моему, такой скукотой не занимались. Они запустили игру, где ты бегаешь по таинственному лесу и пытаешься поразить своего соперника древним оружием. Мы с Рунмарионом сражались, а Амари нас обоих подбадривала и давала советы. Мы носились по игровому лесу, стреляли из луков и бились на мечах. У меня осталось мало здоровья, и я отступил. Рунмарион с победным кличем кинулся на меня, но тут случилось непредвиденное.

Когда ты долго играешь, то путаешь свои ощущения в реальности и в игре. Я обнаружил в траве корягу и кинул ее в Рунмариона. К несчастью, это оказалась вполне себе увесистая коряга, а не 3D-моделька. Но не волнуйтесь! Все обошлось благополучно. Костюмы были плотные, так что Рунмарион не пострадал.

Скоро он одержал в нашем поединке заслуженную победу.

Я пожал победителю руку и вернулся в дом. Мягкий холодок пробежал по телу. На улице было около двадцати пяти градусов, а внутри – восемнадцать.

Я стоял с открытым ртом под мощным кондиционером и с наслаждением охлаждал разгоряченную голову (на самом деле так поступать не нужно). В гостиной сидели Ильфеон и прадедушка. Они пили лаймовый мохито и о чем-то неспешно беседовали.

– Привет, Вукузё! – улыбнулся дедушка. – Ну, как на природе? Очень жарко?

– Ага, – прошептал я, – я перегрелся. А у вас тут, вижу, Северный полюс. Пингвинов еще нету?

– Вот первый пришел, – сказал дедушка, глядя на меня. Но я на шутку не обиделся.

Мы пообедали окрошкой. Это лучшее блюдо в такую невыносимую жару. Я вообще квас люблю, а окрошка с редисом да луком – это просто волшебно!

Марципан ловко запрыгнул мне на колени.

– Дедушка! – позвал я.

С кухни смеясь пришел прадед.

– Что смешного?

– Это мне Ильфеон анекдот рассказал. Так что случилось-то? – Он увидел Марципана и утвердительно кивнул. – Понял! Будем спасать!

– Да ты чего? – испугался я. – Всё в порядке!

Прадед потеребил бороду и уточнил:

– Так в чем дело?

– Почему Марципан больше со мной не воюет?

Прадед почесал кота за ухом, тот благодарно заурчал.

– Возможно, ты изменился? – не без иронии спросил дедушка. – Может, пойдем к озеру?

– С превеликим удовольствием!

Я осторожно снял Марципана с колен, мы вышли со двора и направились к озеру. Погода была прекрасная: несмотря на жаркое солнце, воздух в лесу оставался бодрящим и свежим. Мы вышли на галечный берег и остановились.

– Ну что, водяной, – улыбнулся прадед, – учиться будем?

– Конечно!

Дедушка подумал немного и наконец сказал:

– Что ж, надо начать с телекинеза. Подойди ко мне.

Я подбежал к деду, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

– Закрой глаза, – приказал прадедушка.

Я послушно прикрыл веки.

– Теперь представь себе океан, больш…

– Атлантический? – перебил я прадеда.

– Да какая разница! Хоть Северный Ледовитый!

– Дед, разница большая, – сказал я. – Северный Ледовитый покрыт льдами. Там айсберги. Я его совсем по-другому представлю!

Дедушка помолчал. Потом сказал:

– Представь себе Тихий океан. Необъятный и могучий. Волны беспокоят его гладь. Пена вздымается в воздух… Представил?

– Ага. Я еще представил летучих рыбок над волнами, ничего?

Дедушка опять помедлил:

– Ничего. Пусть будут рыбки.

– Готово, – сказал я. Океан получился почти как настоящий – жаль, что я никогда Тихого океана не видел.

– Теперь попробуй почувствовать его! Попытайся понять! Его переживания, будь то спокойствие и тишина или возбуждение и злость.

Повисла тишина. Прошла минута-полторы. Я прикусил губу от стараний.

– Представь его свежесть, – помогал прадедушка, – его соленые брызги! Сделай глубокий вдох, выдох. Вдох и выдох…

Я восстановил дыхание и представил себе гладь океана. Закат. Я сидел на берегу и слушал шум прибоя. Ветер доносил до меня холодные брызги. Я представил себе чайку. Она ловила потоки воздуха и взлетала все выше и выше. Небольшие волны спешили к берегу и торопились обратно. В паре метров от меня выпрыгнула из воды рыбка. Ее перламутровые чешуйки весело сверкали на солнце.

– Молодец, – прошептал дедушка, – продолжай!

Я медленно поднялся и ступил в прохладную воду океана. Я чувствовал ее. Понимал ее. Сострадал ей. Был ей…

– Фантастика! – воскликнул дедушка.

Я открыл глаза.

– Первый раз – и сразу получилось! – продолжал он.

Передо мной в воздухе висели водяные сферы. Маленькие и чуть больше, овальные и бесформенные, но это была вода, повисшая в воздухе!

– Это я… сделал?

– Да, ты! У тебя талант! Я в свой первый раз еле-еле стакан воды поднял, а у тебя тут несколько кубометров!

Я стоял, открыв рот и боясь дотронуться до них.

– А вдруг упадут?

– Первое правило, – сказал мой учитель, – никогда, слышишь, никогда не сомневайся в себе и своих силах!

– Хорошо!

Я обошел вокруг своего творения. Луч света попал в сферу – и она засверкала алым огнем.

– Как же красиво! – вздохнул дедушка. – Как мне повезло, что ты мой наследник!

Я раскраснелся не хуже сферы и прошептал:

– Спасибо, дедушка.

Потом подошел к сфере и дотронулся до нее рукой. Вода скользнула по ладони, запястью и коснулась плеча.

– Ой, я ей, кажется, нравлюсь! – улыбнулся я.

– Нравишься, и еще как! – согласился дедушка.

Вода голубой змейкой скользнула обратно в сферу.

– Привет! – поздоровался я.

Сфера завибрировала.

– Как трогательно! – чуть не плача воскликнул дедушка. – Всю жизнь я мечтал увидеть это! Я имею в виду – со стороны!

Послышался топот ног.

– Вукузё! – позвал издалека голос Ильфеона.

– Вукузё! – крикнула Амари.

Прадед протянул вперед свою крепкую руку и шепотом приказал:

– В озеро!

Сферы в мгновение ока оказались в озере. По его глади побежали круги.

– Вукузё! – Амари выбежала к берегу и, увидев меня, закричала: – Мы тебя потеряли!

Следом прибежал запыхавшийся Рунмарион:

– Вот ты где!

Ильфеон ровным шагом подошел к детям и кивнул:

– Нашелся!

– А я разве терялся? – удивился я.

– А почему ты весь мокрый? – хихикнула Амари.

– Э-э…

Дело в том, что, когда сферы опускались в воду, та, что побольше, прошла сквозь меня. Точнее, я прошел сквозь нее.

– Вукузё поскользнулся и упал в воду! – объяснил дедушка.

– Весело тут у вас!

Дома я сразу побежал переодеваться. После обеда я открыл свою книгу, хмыкнул и продолжил чтение. «Подумать только! Я – водяной маг!» – пронеслось у меня в голове.

Наступило утро следующего дня.

Я сидел на стуле в своей комнате, Амари стояла сзади и заплетала мне косички.

– Сейчас к нам придет Ин, – сообщила Амари.

– Когда? – забеспокоился я.

– Через пять минуточек, – кивнула Амари. – Какой ты у меня красивый, Вукузёчка!

– Я Вукузё! – пробурчал я.

Вы, конечно, удивитесь: с чего это мне заплетают косички? Может, я решил сменить прическу или почувствовать, как живется девочкам?

Нет, все куда проще. Мы играли на желание, я проиграл – теперь вынужден был терпеть.

Вошла мама Амари и ахнула:

– Дети, зачем вы обижаете Вукузё?

Рунмарион разразился смехом:

– Ты так… ха-ха!.. говорила про… хи-хи!.. Марципана!

– Рунмарион Ильфеонович! – строго сказала мама близнецов. – Ты только что остался без мороженого!

– Конечно! – парировал сын. – Я ведь его уже съел!

Он показал маме обертку от эскимо и расхохотался с новой силой.

– Рунмарион Ильфеонович! – грозно повторила Адаль. – Я купила другое мороженое!

– То, которое лежит в третьем ящике холодильника? За арбузом?

Амари посмотрела на маму и объяснила:

– Он его тоже съел!

– Нет, – ответила Адаль. – За арбузом лежало не просто мороженое!

Рунмарион прекратил хохот и тревожно посмотрел на мать.

– А что это?

– Это было лечебное мороженое. С касторовым маслом. Со слабительным.

Амари грохнулась со стула и покатилась со смеху:

– Ха-ха-ха! Рунмарион, я и не знала, что ты обертки не читаешь! Веселая же у тебя будет ночь! Активная! Ха-ха! Как по маслу!

– Не верю! – возмутился Рунмарион. – Оно на вкус было как обычное шоколадное!

Мама Рунмариона зловеще засмеялась:

– Это специально, чтобы дети его с удовольствием ели. Не переживай, ничего страшного с тобой, конечно, не случится.

Она вышла. Амари заплела мне третью косичку и нацепила на нее бантик:

– Вуаля! Готово!

Я нащупал бантики и сказал:

– Это, конечно, очень стильно, будь я девочкой – всю жизнь бы носил. Но можно снять эту красоту?

– Нет, нельзя, – хихикнула Амари. – Уговор был на два часа.

– Слушай, ну сейчас же Ин придет! – взмолился я. – Хорош я буду с косичками и бантами!

– Подумаешь, банты, – воскликнул Рунмарион, погруженный в задумчивость. – Как считаешь, мама пошутила?

– Твоя мама – тебе виднее, – ответил я.

Мы спустились вниз и вышли во двор. Амари все-таки согласилась снять с меня украшения с условием, что накрасит мне ногти. И покрасила их в ярко-розовый. Я тщетно пытался сколупнуть лак, но тот вцепился намертво и никак не хотел сдираться.

– О! Ин идет! – объявила Амари.

И правда, со стороны озера шла Ин. Она была очень задумчивая, не сразу заметила нас и даже не обратила внимания на мои накрашенные ногти.

– Привет! – поздоровалась Амари.

– Доброе утро!

Амари обняла подругу и спросила:

– Ну, во что будем играть?

– Предлагаю в… я не знаю! Может, Вук предложит?

– Я?

Все посмотрели на меня, ожидая выбора игры как приговора в суде.

– Эм… можно в «тайну или влияние»! – предложил я. Именно в эту игру мы играли с Амари, и теперь мне хотелось отыграться.

– О! Супер! – одобрил Рунмарион.

Мы сели в кружок и начали игру.

– Итак, – начала Амари, – задаем вопросы по часовой стрелке!

– Хорошо, – согласилась Ин.

Первый вопрос она задала Рунмариону:

– Что выбираешь?

– Тайну!

– Ладно. Ты боишься Марципана?

Рунмарион поежился и ответил:

– Еще бы!

Дальше Рунмарион задавал вопрос сестре.

– Влияние! – выбрала она.

Брат заранее решил, что он сделает в этом случае, и отчеканил:

– Покорми Марципана с руки!

– Нечестно!

– А что такое? – возмутился довольный брат.

– Ладно, – пробурчала Амари. – Но в обед.

Рунмарион разлегся на траве, предвкушая представление. Амари повернулась ко мне и спросила:

– Что выбираешь-то?

– Тайну!

– О’кей, кто… тебе… нравится?

Рунмарион расхохотался. Амари улыбнулась. Ин промолчала. Однако я не смутился. Точнее вопросы формулируй, подумал я и ответил:

– Мне нравится девочка.

Рунмарион на миг перестал смеяться, а затем разразился неудержимым хохотом. Ин улыбнулась. Амари открыла рот от возмущения:

– Нет! Имя! Ее имя! – восклицала она. – Ты должен был сказать ее имя!

– Ты об этом не спрашивала, – улыбнулся я. – Но могу уточнить: она шатенка и у нее глаза цвета яшмы.

Настала и моя очередь. Ин выбрала тайну.

– Что ты делала тогда, когда мы пришли втроем звать тебя погулять? – перебил меня Рунмарион.

Ин слегка побледнела, а потом заметила:

– Вопросы задает Вук!

– Задай этот вопрос, – умолял меня Рунмарион. – Спроси ее!

Все-таки как-то нехорошо о таком спрашивать. Может, это личное? Ин явно не хочет отвечать. Поэтому я поинтересовался:

– Ты была на Земле?

Рунмарион возмутился:

– Да ты чего?!

Ин облегченно выдохнула. Я заметил это и еще больше утвердился в своем решении.

– Нет, ни разу.

– Побывай! – посоветовал я. – Удивительная, прекрасная планета. Природа у вас очень красивая, зато у нас есть огромные города.

– Ты на Земле родился? – уточнила Ин.

– Ага!

Потом мы поиграли в прятки. А в два часа Адаль позвала всех обедать.

– Ин, тебя это тоже касается!

– Большое спасибо, но я…

– Это не обсуждается, – отрезала Адаль.

Ин послушно кивнула. Мы вошли в дом и уселись за стол.

– Амаричка, – хихикнул Рунмарион, – покорми кошечку!

Амари подошла к маме:

– А можно мне корм Марципана?

– Ты хочешь его попробовать? – удивилась Адаль.

– Нет, – успокоила ее Амари, – я буду кормить котика!

Мама посмотрела на дочь как на храбрейшего человека:

– Ты уверена? Ну, ладно.

Она достала пакетик с кормом и протянула его Амари. Та осторожно шагнула к подушке, на которой разлегся кот.

– Уважаемый Марципан!

– Мяу? – Кот мигом поднялся на ноги.

– Я принесла вам корм в знак примирения!

Амари насыпала корм в миску и протянула питомцу.

– Мяу? – удивился кот. Подошел к миске, придирчиво осмотрел еду, понюхал, пошевелил лапой.

До этого он смотрел на девочку как на опасного шутника, но теперь был благодарен – и аккуратно, со всей кошачьей вежливостью съел свое блюдо.

– Мяу!

Амари немного испугалась, но ответила:

– Не за что!

Кот подошел к стулу Амари и поднял голову. Я понял, чего хочет кот, и подсказал:

– Он предлагает себя погладить!

– Я догадалась, но боюсь! – прошептала Амари. – Цапанёт еще!

Она все же протянула руку и дотронулась до мягкой шерсти.

– Даже не помню, когда в последний раз его гладила! – изумилась Амари.

– Вот видишь! Он на самом деле прекрасный питомец и веселый друг!

Страх прошел. Амари опустилась на коленки и прижалась к Марципану.

– Извини нас, котик!

– Мяу…

В этот момент в комнату влетел Флинт. Трепеща крыльями, он уселся прямо на спину Марципана и прокричал:

– Пятнадцать попугаев на кормушку с зерном! Чик-чирик – и поилка с водой!

Ин ахнула и прижала ладони к лицу.

– Не бойся, – сказал я. – Это мой попугай, Марципан его знает и не обидит.

Марципан и в самом деле только посмотрел на Флинта снисходительно и тут же перестал обращать внимание.

– Это… это мой попугай… – ответила Ин. – Я его научила этим стихам! Он улетел месяц назад. Я его назвала…

– Флинт? – спросил я.

– Флинт! – подтвердила Ин, с восторгом глядя на меня.

Волнистик, услышав свое имя, вспорхнул и сел Ин на плечо. После чего с достоинством сказал:

– Ин красивая девочка!

Я почувствовал, что краснею.

Но, к счастью, Ин сама залилась краской и воскликнула:

– Флинт, как не стыдно все повторять! Я же шутила!

– Но ты и в самом деле красивая, – сказала Амари. – Без шуток. А как вы теперь поделите попугая?

Она покрутила в руках амулет. День клонился к вечеру. Горизонт налился алым светом заходящего солнца, словно спелое яблоко. Ин отдыхала на ступеньках крыльца от дневного зноя. Приятный ветерок легонько ласкал ее разгоряченное лицо.

– Все нормально? – Отец уселся рядом с Ин.

– Да, – кивнула она. – Представляешь, папа, Флинт нашелся! Он теперь у Вука живет.

– Не захотел возвращаться?

– Нет. Ничего, все нормально.

Где-то застрекотал кузнечик.

– Что-то мне так не кажется… – задумчиво сказал отец.

– Видно, да?

Он улыбнулся:

– Что произошло?

Она покраснела.

– В общем, мы играли в «тайну или влияние».

– Знаю такую. Мы в детстве играли в нее. Только тогда она называлась «правда или действие».

– Амари задавала Вуку вопросы, типа: «Кто тебе нравится?»

Отец улыбнулся:

– Все ясно.

Ин вздрогнула:

– Что ясно?

– Он тебе нравится, – сказал папа.

Ин возмущенно вскрикнула:

– Неправда!

Отец кивнул:

– Хорошо, неправда. Продолжай!

– Так вот, Вук сказал, что ему нравится шатенка с глазами цвета яшмы… Какого цвета у меня глаза, а?

Отец рассмеялся:

– То есть тебя волнует, кто ему нравится?

– Да, немного, – опустив глаза, ответила Ин.

Папа подумал и сказал:

– Знаешь, ты можешь пригласить его завтра на завтрак.

– Правда? Спасибо! – Ин поцеловала папу в щеку и кинулась к телефону.

Отец сидел на деревянных ступеньках и улыбался, покачивая головой. Солнце коснулось горизонта и окрасило вечернее небо в светло-розовый. Аромат полевых цветов придавал этому вечеру особую красоту.

На следующее утро мы с Амари и Рунмарионом отправились к Ин. Она пригласила нас позавтракать вместе, и мы согласились. Ночью шел дождь. Это не был серый скучный осенний ливень. Это был светлый летний дождик, под которым хочется бегать и ловить капли ртом. Я люблю такую погоду, ведь после дождя все лесные ароматы усиливаются и утончаются. Мы шли сквозь утренний лес, наполненный ароматом сосновой хвои, свежей травы и чистой воды.

– Волшебство, – воскликнул я.

– Чудеса, – прошептала Амари.

– Как же хочется спать, – зевнул Рунмарион.

Амари бросила на брата снисходительный взгляд и покачала головой.

Мы дошли до дома Ин и остановились у калитки.

– Ин! – позвала Амари.

– Амари! – Дверь открылась, и на порог выбежала Ин.

Она сияла от радости:

– Проходите-проходите!

Рунмарион открыл калитку и вошел в уютный садик. Следом – Амари. Я стоял на месте. Мой взгляд приковала статуя. Та самая, из валунов. Я внимательно вглядывался в этого колосса и нервничал. Глыбы нависали над нами, словно грозя в любой момент обрушиться.

– Вук! – позвала Ин.

Я смотрел на скульптуру и все больше пугался. Отвлечься от нее оказалось непросто – пришлось напрячь все силы.

– Идем, пирожки стынут! – рассмеялась Ин.

– Ага.

Я сделал шаг к калитке – и повалился на землю. Ноги отнялись.

– Вук! – испугалась Ин. – Что с тобой?

Я был напуган не меньше ее, но сумел встать на удивление легко.

– Все нормально, – заверил я, но, когда снова попробовал войти в сад, опять рухнул на траву.

По мне как будто прошел ток. Ноги наотрез отказывались идти дальше.

– Да что за подстава! – возмутился я. – Я хочу позавтракать!

Ин не на шутку испугалась и подошла ко мне.

– Помочь?

Она нагнулась, чтобы поднять меня на ноги, и коснулась плеча. Боль вонзилась в меня, словно ужалила медуза. Чтобы хоть как-то справиться с ней, я вцепился в траву, с корнем выдирая ее из земли. Плечо нестерпимо кололо и жгло. Ин отшатнулась и присела у забора. Она тоже судорожно сжимала покрасневшую ладонь. Боль была острая, режущая и беспощадно проникающая. Мышцы свело, а в глазах помутнело… Мы сидели на траве и скрежетали зубами.

Через несколько минут боль отступила. Так же как и появилась: моментально и неожиданно. А мы всё сидели у забора, обессиленные. Первой молчание нарушила Ин.

– Я тебя уже второй раз касаюсь, и второй раз об этом жалею!

– Что происходит? – возмутился я. – У тебя в руках шокер?

Ин сделала попытку улыбнуться:

– Тут явно какая-то тайна!

Мы медленно поднялись на ноги. Головы слегка кружились.

– Я, пожалуй, домой.

Ин кивнула.

– Хорошо, я скажу остальным, что тебя в плечо ужалила оса и ты вынужден был уйти домой.

– Ловко… – Я попытался улыбнуться. – А тебя тоже ужалили?

– Не-а, я посадила занозу.

Вот так я отправился обратно к дедушке, а Ин к себе домой, где рассказала о занозе и злобной осе. Амари задумалась, а Рунмарион невозмутимо потянулся за новым пирожком со сладкой морковкой.

– Жалко, что с Вукузё так вышло, – сказала Амари.

– С кем? – воскликнул отец Ин, сидевший за столом.

– С Вуком. Ну, его полное имя Вукузё – не выговоришь, дядя Инмар.

Инмар остолбенел. Ин тоже. С минуту они сидели в таком шоковом состоянии. Наконец отец и дочь встретились взглядами. Ин едва слышно прошептала:

– Клянусь, я не знала…

– Что не знала? – спросил Рунмарион, доедая морковный пирожок.

– Да нет, ничего… – Инмар сжал кулаки. – А… Вукузё приехал с прадедом, верно?

– Ага, – кивнула Амари. – Кстати, его деду на вид лет сто, но он такой бодрый!

Инмара закрыла лицо руками:

– Я не знала…

Инмар хлопнул в ладоши:

– Итак, дети, я совсем забыл, что у нас с дочерью важные планы. Поэтому вам придется сейчас уйти.

Амари вздохнула.

– Ну, планы так планы. Пирожки вкусные были, спасибо.

– Пойдем, Амаричка. – Рунмарион встал из-за стола, и брат с сестрой вышли в сад.

Инмар дождался, пока они скроются в глубине леса, и холодно спросил у дочери:

– И он тебе понравился?

Девочка сжала кулаки и твердо сказала:

– Я же не знала, кто он! Я даже не могла предположить, что он наш враг! Если бы я сразу догадалась, то он… он был бы сейчас землей! Я знаю свой долг!

– Неужели тебя ничего не насторожило? – спросил отец. – Или он тебе так понравился, что…

– Нет! Я просто не подумала! Папа, я несколько раз его касалась, и оба раза мы с ним получали болевой шок. Наверное, его гнусный учитель дал ему защитный оберег.

– Вполне возможно… – кивнул отец. – Значит, прадед учит его волшебству.

– Отец! – Инмара яростно топнула ногой. – Позволь мне… его убить! Ты меня к этому готовил!

Девочка направилась к выходу.

– Нет! – вскрикнул отец. – Ты же сама сказала про амулет! От тебя, да и от меня, амулет его защитит – по крайней мере, до того, как на помощь подоспеет Вукузё-старший.

– Нас двое, – заметила дочка. – Мы сильнее!

– А вот и нет, – покачал головой Инмар. – Рядом с нами озеро, и, поверь, он без труда обрушит его на нас.

Ин нахмурилась:

– Ты думаешь, он сможет? Да оно два километра в длину, это ему не по зубам!

– Ты ошибаешься, – вздохнул отец. – Я с ним уже сражался, и я знаю, на что он способен. Он один из самых могущественных Вукузё в роду – в юности он поднимал уровень озера Байкал на несколько метров! Поэтому он без труда справится с такой лужицей, как у нас!

Инмара задумалась. С минуту они молчали, и в комнате царило напряжение и злость.

– Вот как мы поступим, – наконец произнес отец. – Он не подозревает о том, что мы его враги, а следовательно, его можно обмануть.

– Но как?

Инмар расплылся в злой улыбке и ответил:

– Их надо разделить. Отведи его на Новый Авалон, оставь там и сломай проход.

– Хорошая мысль, – одобрила девочка с невольным облегчением, – он нам не будет мешать и убивать его не придется.

Отец покачал головой:

– Поверь мне, он и дня там не проживет!

Я прибежал домой и рассказал всем о случившемся. О том, как на меня напала оса и как Ин посадила занозу.

Ильфеон поддакнул:

– Вот видишь, Адаль, тут пчелы сумасшедшие!

– Не пчелы, – заметила жена, – осы!

– Вот-вот! Осы с катушек слетели!

Дедушка нервно потеребил бороду:

– Надеюсь, у тебя нет на них аллергии?

– Сейчас я дам ему лекарство! – спохватилась Адаль.

– Ну зачем? – Лекарство пить мне, конечно, не хотелось.

– Надо, – подтвердил дедушка.

Пришлось мне послушно проглотить таблетку, а уже потом завтракать.

Через пятнадцать минут дедушка позвал меня в сад. Мы отошли к озеру и уселись на влажную гальку.

– Вот, – прошептал дедушка, – наставления от наших предков.

Он достал из потайного кармана пожелтевший листок бумаги. На нем крупными буквами было написано: «Советы будущим Вукузё».

– Круто!

– Тут так много интересного! – мечтательно сказал дедушка. – Просто энциклопедия для ботаников.

Я хихикнул и развернул свиток. Молчание длилось недолго.

– Дедушка, это забавная шутка! – Я протянул свиток обратно.

– Что такое? – не понял прадед.

– Там же ничего нет! – объяснил я. – Это розыгрыш, да?

Прадед удивленно захлопал глазами.

– Вот это да!

Он вертел его и так и этак, но тоже не увидел никаких советов.

– Тьфу ты! – внезапно воскликнул он. – Совсем забыл!

Он встал, подошел к озеру и прокомментировал:

– Хитрорукие предки.

Мне показалось, что он хотел сказать совсем не хитрорукие.

Он бросил сверток в воду.

– Ты чего? – ахнул я. – А вдруг мы ошиблись?

– Да, мы совсем забыли, что мы – водяные.

Я подошел к воде и разглядел на дне сверток. И вот чудо: на нем проявились чернила! Они светились в темноте озера синим огнем, словно сапфиры.

– Вот никогда бы не додумался! – изумился я.

– А я забыл про эти чары, – вздохнул дедушка. – Старый совсем стал!

Он погрузил руку в прохладную воду озера и достал свиток из воды. Все чернила мигом исчезли.

– Твою кикимору! – выругался прадед и снова опустил свиток.

Чернила снова засветились на бумаге.

– В общем, – решил прадед, – читаем так!

Он держал свиток под водой, но почти у самой поверхности, чтобы все было видно.

Я взял бумагу из рук прадеда и прочитал:

– Номер один. Никогда не снимайте с себя амулет.

А как же прадед? Я посмотрел на него.

– Ко мне это не относится! – правильно понял он мое недоумение. Это для начинающих!

Я вернулся к свитку и прочитал:

– Номер два. Чтобы магия наверняка подействовала, успокойся и расслабься. Номер три. Для сильного колдовства окунись в воду. Номер четыре. Отдай амулет новому Вукузё. Номер пять. Обучи и защити нового Вукузё. Номер шесть. Защищай воду, и она защитит тебя. Номер семь. Для поддержания иммунитета употребляй в пищу морскую капусту. Номер восемь. Никогда не ешь морскую капусту с молоком.

Я засмеялся.

– Зря смеешься! – строго сказал дед. – Это очень важный совет, мой прадед рассказывал, что однажды им пренебрег и… В общем – важный совет!

– Номер девять. Путешествуй по всем планетам, где живут люди, в поисках Инмара.

Я повернулся к дедушке:

– Кто это – Инмар?

– Наш противник, – ответил дедушка.

– Но тут такого не написано! – заметил я.

– Ты мне не доверяешь? – удивился прадедушка.

– Вовсе нет!

– Вот и славно.

Я вздохнул и прочитал:

– Номер десять. Инмар – твой… Дедушка, тут прорвана бумага!

– Разве? Тут же есть буквы «р» и «г»! Этого достаточно!

– И что получится?

– Инмар – твой враг.

Я внимательно изучил свиток и возразил:

– Или Инмар – твой друг.

– Слушай, – пробурчал прадедушка. – Это не так. Тут было написано: «Инмар – твой враг». Я это помню. Потому что именно я порвал эту бумажку.

Я недоверчиво уставился на деда:

– Значит, ты не слишком-то аккуратен с семейными реликвиями!

– Может, и так, – бросил дед.

Я вернулся к советам:

– Номер одиннадцать. Чтобы защита амулета усилилась, надо намочить его водой… А как действует амулет? Например, если на меня упадет сосулька, – защитит? – съязвил я.

– На тебя, – дедушка ухмыльнулся, – она просто не упадет.

Я закашлялся.

– Амулет, – продолжил прадед, – защищает нас от Инмаров. Он защитит тебя от всех угроз и опасностей, предупредит тебя об их кознях. Этот амулет может атаковать врага. Он легко нанесет ранение Инмару. На мою долю выпал Инмар – я сражался с ним. На твою – Инмара.

– Кто это? – не понял я.

– А, – дедушка махнул рукой, – его дочь. Я ее даже не видел.

– А на какой планете она живет? – поинтересовался я.

– Если бы я знал, – поморщился прадед. – Но не бойся, я ее найду! Обязательно!

Эти слова были сказаны со злобой и ненавистью. Я задрожал. Мне вдруг стало очень страшно.

Утром следующего дня я встал с кровати совершенно ошарашенный. Мне приснился сон про Вукузё.

Я помнил лес. Помнил, что отец дедушки моего прадеда о чем-то живо разговаривал с дедушкой прадеда. Я их никогда не видел, конечно, но во сне твердо знал, что это они. Все происходило на какой-то поляне. Планету я не узнал, но она чем-то напоминала Цеоду.

Внезапно во время их разговора из леса вышел высокий человек в синем плаще.

Я помнил, как оба Вукузё сразу прервали беседу и посмотрели на незнакомца. Старший что-то прошептал младшему. Тот кивнул и отошел назад.

– Вукузё? – поинтересовался странник.

– Инмар, – сухо поприветствовал его прадед прадеда.

Инмар потер ладони одну о другую.

– Забавно получается, – сказал он, – сколько бы вы нас ни убивали, мы все равно живы.

Внезапно его глаза блеснули ненавистью. Он злобно посмотрел на младшего Вукузё.

– Однако я хочу исправить это!

Инмар резко вскинул левую руку вверх. Дедушка прадеда отпрыгнул в сторону. Внезапно в том месте, где он только что стоял, из земли вырвался блестящий острый обсидиановый шип – больше метра длиной. Он излучал мрачное холодное сияние. Через секунду он лениво втянулся в землю. Пара секунд – и земля слегка задрожала. Младший Вукузё хладнокровно смотрел на траву под ногами. Она беззаботно колыхалась на тихом ветерке. Стеклянная роса блестела на ярком солнце. Секунда – и он снова стремительно отпрыгнул. Вырвавшийся из земли обсидиановый шип задрожал и втянулся, словно негодуя своему промаху.

– Не терпится, да? – заскрежетал зубами прадедушка прадеда.

– Ты не представляешь, как!

Вукузё умело нарисовал в воздухе хитрые символы. Но ничего не произошло.

– И?.. – усмехнулся Инмар. – Где же твой ответный у…

Облако над головой рассеялось и обрушилось голубой громадой на противника, сбив его с ног. Ледяные брызги долетели и до Вукузё. Фонтан воды моментально впитался в почву.

Инмар медленно поднялся:

– Неплохо, старик! Но я сильнее…

Он выхватил из-за пояса три кинжала и метнул их во врага. На рукоятках блестели султанит, цитрин и лунный камень. Ножи яростно просвистели в воздухе, мчась на Вукузё.

Опытный старый чародей отскочил в сторону, успев взметнуть в воздух росу с травы. Вода захватила кинжал-султанит, мгновенно превратилась в лед и приняла удар на себя, расколов лезвие. Младший Вукузё заклинанием призвал воду из реки. Мощный поток воды тараном снес кинжал-цитрин и разбил его о землю. Осколки со звоном посыпались на траву. Однако лунный кинжал неумолимо вонзился в юного мага и промчался сквозь него как игла.

Младший Вукузё судорожно вздохнул.

– Не-ет! – закричал учитель.

Инмар торжествующе улыбнулся и скрылся в лесу. Старший Вукузё подбежал к сыну. Тот обессиленно закрывал рукой кровоточащую рану, виновато глядя на отца. Из чащи леса ветер донес насмешливый голос:

– Вода! Какое из нее оружие?!

Я спустился вниз.

– Доброе утро!

Никто мне не ответил. На кухне было пусто.

Что ж, значит, никто пока не проснулся. Кроме Марципана – кот уже давно не спал. Он вылизывал мышку, подаренную прадедушкой, и изредка поглядывал в окно, жмурясь от восходящего светила. Увидев меня, Марципан приветливо мяукнул. Настенные часы тихонько пробили восемь, словно опасались разбудить раньше времени семью, в особенности близнецов. Я налил себе кружку горячего зеленого чая, положил дольку лимона и вышел на веранду.

Утренняя заря полностью пробудила меня ото сна. Я услышал, как где-то усердно застучал по дереву дятел. Наблюдал за тем, как сосны неторопливо надевали на свои колючие макушки золотые панамы – первые лучи восходящего солнца. Чувствовал босыми ногами зеленую траву. Глядел, как бабочки, словно нежное облачко, вспорхнули с цветов и закружились в воздухе хрупкими огоньками. Следил за тем, как нежный туман крадучись стелился по лужайке, подобно отряду ассасинов…

Фу, с чего мне вдруг подумалось об убийцах? Это все дурной сон, разбудивший ни свет ни заря! Я сидел в кресле-качалке и наслаждался восходом, когда вдруг заметил приближающийся со стороны озера силуэт. Солнце слепило глаза, и разглядеть, кто это, не удавалось. Пришлось отступить в тень и ждать. Наконец я понял, кто пришел, и сам удивился своей пугливости:

– Привет, Ин!

У калитки действительно стояла Ин. Значит, проснулась еще раньше меня, да и вид у нее был совсем невыспавшийся. Девочка склонила голову набок и серьезно на меня глянула:

– Доброе утро, Вукузё. Хочешь настоящее приключение?

– Какое?

– Отправиться в поход на другую планету, – понизив голос, сказала Ин.

С меня сразу слетели остатки сна.

– Когда?

– Сейчас.

– Идея супер, – я кивнул, – но как? Через порталы, по-моему, дорого, да нас и не пустят без взрослых!

– Я знаю один заброшенный портал, – заговорщицким шепотом ответила Ин. – Про него никто не знает, и платить ничего не надо.

Я сразу перестал колебаться.

– Тогда я соберу вещи и позову близнецов – может, они тоже захотят по…

– Нет! – воскликнула девочка. – Давай без них, а? И взрослым не говори! Неужели ты думаешь, нас отпустят одних?

Я вздохнул. Конечно, она была права.

– Хорошо. Где встречаемся?

– С моей стороны озера есть разрушенное здание… – прошептала Инмара. – Жду тебя там в десять. И надень, пожалуйста, что-нибудь не слишком яркое.

В назначенный час я стоял с походным рюкзаком у каменного здания, на противоположном берегу озера. По совету Ин я надел голубую рубашку и синие джинсы (все-таки не случайно с детства обожал этот цвет: ведь, наверное, он нравится всем водяным).

Сгорая от любопытства, я зашел внутрь постройки и даже слегка обиделся, не увидев там ничего интересного: деревянные доски пола частью отсутствовали, и в образовавшихся щелях проросла трава, кое-где по углам комнаты видны были остатки простенькой деревянной мебели, а состояние крыши наводило на мысли о вполне качественном и даже пригодном для использования дуршлаге. Стены здания облюбовали мхи и накипные лишайники, и даже солнечные лучи добавляли здешней обстановке уныния. Тут царили одиночество и нескончаемая скука.

– Привет, смельчак! – крикнула Ин, забегая в дом.

Она почему-то надела голубенькое платьице до пят с желтенькими звездочками.

– Снова привет, – кивнул я. – А где портал-то? И какого он цвета?

– Он черного цвета, Вукузё…

– Вау, – я ахнул, – это большая редкость! Но разве они не запрещены законом? И откуда он тут вообще появился?

– Не знаю, – девочка пожала плечами, – но насчет запрещены ты погорячился. Запрещены красные, а черные – это загадка, которую не могут разгадать. Но этот я уже давненько изучаю… Отцу я, естественно, ни слова не сказала о моей находке, но тебе доверяю.

Ин подошла поближе, присела на землю и стала перепроверять свой рюкзак. Я успел увидеть игральные карты, коробку с надписью «целебные минералы», аптечку и перочинный ножик.

Я огляделся. Меня распирало от любопытства, но вместе с тем мучили сомнения, правильно ли я поступаю. Однако никаких признаков портала я вокруг не заметил.

– Ин, а портал что, невидимый?

– Ты слишком невнимателен, Вукузё, – заметила Ин. – Не надо его искать как потерянную вещь…

Девочка прошла на середину комнаты и открыла в земле деревянный люк.

– Идем! – позвала она и начала спускаться по скрипучей лестнице.

Дважды приглашать меня не потребовалось.

Вслед за ней я оказался в темном каменном коридоре, который завершался мерцающим черным порталом. Это мерцание и тусклый свет из люка и было единственным освещением в подземелье. Портал был не слишком большим, но все-таки – самый настоящий! Мы подошли к нему – и у меня по спине пробежали мурашки. Ощущение было почти такое же, как в ту минуту, когда я ждал телепортации на Цеоду.

– Ин, но откуда здесь этот портал? – спросил я.

– Его построили первые поселенцы на Цеоде, еще триста лет назад. Тут когда-то была научная лаборатория. Но выход из портала оказался в таком удивительном мире, что всю историю сохранили в тайне, а портал окрасили в черный цвет.

– Там опасно? – спросил я небрежно.

Ин нервно рассмеялась:

– Говорю же – я там уже бывала. Испугался?

– Вот еще, – возмутился я. – Пойдем!

И мы шагнули в черный портал.

Путешествие сквозь черный портал совсем не походило на перелет с Земли. Никакой капсулы не было, никаких кресел тоже – мы просто неслись в пустоте среди белого света, в самой настоящей невесомости, и нас болтало из стороны в сторону.

Когда телепортация завершилась, мы не удержались на ногах и плюхнулись на землю. Я поспешил встать и огляделся. Мы находились в небольшой пещере, служившей порталу укрытием. Снаружи виднелось чистое и глубокое лазурное небо.

– И как этот портал работает? – поразился я. – Ему же нужна целая электростанция! Я думал, с этой стороны… – Я развел руками над головой, изображая большущее здание. – А тут пещера!

– Портал работает от магии, – ответила Ин.

Я изумленно посмотрел на нее, а она продолжила:

– Когда этот портал создали, оказалось, что он ведет на планету, где есть волшебство. Наша техника здесь не работает, зато магии полным-полно! Многие испугались, стали требовать уничтожить портал. Но другим понравилось, и они решили сюда переселиться. Тут теперь есть герцогства, королевства, тут живут храбрые рыцари, капризные принцессы, воинственные короли. Ну и колдуны, куда без них. Про Большой мир тут давно забыли, а на Цеоде никто не вспоминает про старый эксперимент. Я случайно нашла черный портал… вот, стала исследовать.

– Здорово! – восхитился я. – Все-все стали королями, рыцарями, волшебниками?

– Нет, почему-то многие стали крестьянами, горожанами, даже разбойниками и нищими, – пожала плечами Ин. – Не знаю, может, им так интереснее?

– А много тут колдунов?

– К счастью, колдунов тут немного, – ответила Ин, – и все они слегка безбашенные… В общем, как и большинство настоящих магов. Ты веришь в волшебство?

Мне с трудом удалось удержаться и промолчать о том, что я сам волшебник. Нельзя! Прадед запретил, и вообще это секрет. Причем не только мой.

– Наверное, верю, – кивнул я. – В мире столько всего удивительного.

Ин продолжила:

– Здешний люд за три столетия перестал понимать разницу между магией и фокусами. И я, найдя этот мир, легко в нем прославилась как волшебница.

– Ты волшебница? – Я изумился.

– С чего ты взял? – нервно усмехнулась Ин. – В нашем мире волшебников нет. Я фокусница!

– А-а… – Я кивнул. – Ну да, понятно, если они тут одичали…

Ин смущенно улыбнулась и спросила:

– А ты умеешь делать фокусы?

– Ну-у… – я смутился, – вообще-то немного умею.

– Вот и отлично! Тогда тебе тут понравится.

Ин поправила волосы, и мы направились к выходу из пещеры. Яркий свет ослепил меня на пару секунд, а когда я протер глаза и огляделся, то просто не поверил увиденному: все вокруг было покрыто лесами, горами и полями, которые казались бескрайними.

Нет, поймите правильно, Цеода тоже прекрасная зеленая планета. Но по сравнению с этим миром, с его воздухом и небом, казалось, что она густо заселена и уже испорчена цивилизацией.

– Я знаю, где мы можем устроить пикник. – Ин улыбнулась. – Пойдем!

И мы направились в лес.

Мы отошли от портала на несколько сотен метров (Ин сказала, что знает эти места и мы не заблудимся), после чего устроили привал. Разложили скатерть, закуски, термос с малиновым чаем и коробку конфет. Ин с каждой минутой почему-то выглядела все серьезней и серьезней и как будто нервничала.

– Скажи, Вукузё, а зачем ты прилетел на Цеоду?

Я пожал плечами:

– Так каникулы ведь! Вот родители и отправили меня на природу, чтобы отдохнуть.

– Ну-ну… – хмыкнула она и с внезапным интересом спросила: – Ой, а что это у тебя тут? Талисман на счастье?

Я глянул на оберег и решил, что будет лучше не снимать его. Открыл было рот сказать, что это амулет на счастье, но вместо этого начал молоть какую-то чепуху:

– Это… талисман на удачу, да. Мне подарил его… троюродный брат двоюродной сестры тети моей бабушки по отцу.

Инмара нахмурилась:

– Чего?

– Эм-м… – Я покраснел и… вдруг заметил, что в кустах кто-то прячется. Мои губы онемели от страха, и я едва смог пролепетать: – Ин, в кустах кто-то есть!

Девочка нахмурилась:

– Ну все, закончили шутить, Вукузё! Я тут для того, чтобы тебя…

– ВЯЖИ ИХ!!!

В мгновение ока из кустов выпрыгнуло двое мускулистых мужчин, они кинулись на нас. Я успел заметить, что они были одеты в какое-то рваное тряпье и что у одного из них все лицо пересекал чудовищный уродливый шрам. Появились они так неожиданно, что убежать было невозможно. Ин вскрикнула и зачем-то вытянула вперед руку, но негодяй со шрамом стукнул ее по голове кулаком, и она повалилась на траву.

– Доброго дня, молодой господин! – Противный голос окликнул меня.

Я повернулся и увидел третьего разбойника – тощего и жилистого. Он подбрасывал в руке булыжник.

– И доброй НОЧИ! – выкрикнул он и метнул в меня камень.

Вспышка света, потом колющая боль… и все погрузилось во мрак…

Очнулся я от громкого хохота. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на полу в ветхой лачуге. Наши похитители сидели за грубо сколоченным столом и играли в кости, непрерывно выкрикивая ругательства и в шутку мутузя друг другу бока. Попытался подняться – голова ужасно заныла, словно налитая свинцом. Видно, меня вырубили слишком большим камнем. Я огляделся и увидел рядом с собой на полу Ин. Она лежала без сознания, а на лбу у нее виднелось большое кровавое пятно. Я попытался позвать ее – и понял, что рот у меня заткнут грязной тряпкой, а руки и ноги связаны толстой бечевой. На полу возле разбойников обнаружилось с десяток пузатых бутылей вина (конечно, уже пустых) и какие-то объедки.

– Я выиграл, Шрам! – крикнул один из бандитов. – Плати!

– Ты перевернул! – закричал благим матом Шрам. – Я видел!!!

Он со всей дури врезал ему по челюсти, и тот тяжко грохнулся на пол.

– Ты что творишь?! – заверещал тот, что ударил меня камнем. – Игра была честной!

Разбойник выхватил охотничий нож из-за пояса, но Шрам и его угостил щедрым ударом в нос. Что-то негромко хрустнуло – и второй разбойник без чувств повалился под стол.

– Тут тройка была. – Шрам стучал по столу кулаком. – А у меня двойка! Какого черта ты говоришь, что выиграл? Счёта не знаете, бестолочи?

Шрам выхватил из-за пояса револьвер, взвел курок и выстрелил в лежащего под столом.

– Вот тебе в троечку!

Разбойник еще раз оттянул курок и выстрелил. Секунда – и снова тарарахнул револьвер, но на этот раз уже в другого бандита.

– Вот и тебе двоечка!

Он швырнул револьвер на стол и тяжко опустился на табуретку. Минута – и разбойник глубоко захрапел.

Я, боясь дышать, огляделся. Хорошо, конечно, что бандиты вели себя как дураки: перепились и начали друг друга убивать. Но если Шрам так легко застрелил своих подельников, то нам тем более не поздоровится!

Логово бандитов оказалось на вид более чем скромным. Соломенная крыша в прорехах, деревянные доски пола расколоты, из мебели – только три табуретки и стол. Если я хочу колдовать, то нужна вода, а ее тут нет. Конечно, прадедушка рассказывал, что можно колдовать и не видя перед собой воды, но это требует очень высокого мастерства! Я закрыл глаза и попытался услышать воду… Сначала я ничего не слышал, но потом различил на грани человеческого слуха тихий шелест горного ручейка.

«Вот оно!» – мелькнуло у меня в голове.

Я немного повозился с бечевкой и в конце концов смог выудить из тугого хвата два пальца.

Чертить руны можно и в голове, вспомнил я совет прадедушки.

Я начертил руну призыва и замер в ожидании. Минута тянулась за минутой, и я уже было потерял всякую надежду, но вот в дверной проем голубой змейкой скользнула струя воды. Она стремительно приблизилась ко мне и пропитала связывавшую меня бечеву. Даже не знаю, как это получилось, но через мгновение бечева разлохматилась и лопнула. Я освободился от пут, но действовать нужно было быстро, ведь неизвестно, сколько Шрам будет спать. Я тихонько встал и, подойдя к Ин, прошептал:

– Вставай!

Она не ответила. Тогда я вытянул руку к освободившей меня воде и приказал:

– Сюда!

Вода послушно перебралась мне на ладонь, а потом соскользнула на лицо Ин.

Миг – и она очнулась. Приоткрыла глаза и прошептала:

– Опал… опал…

– Что? – Я наклонился, чтобы лучше слышать. – Что опал?

– Сумка. – Ин закрыла глаза. – Минералы… Там лечебные минералы…

– А-а! – Я огляделся и обнаружил, что наши рюкзаки валяются у двери, разумеется выпотрошенные. Бандиты сожрали все наши припасы, разбили термос, но шкатулку, похоже, открыть не смогли. Я открыл лакированную шкатулку и ахнул: тут были десятки разных камней, в том числе драгоценных. Под каждым минералом аккуратным каллиграфическим почерком были пометки: «от стресса», «от кашля», «от холода», «от онемения», «при кровотечении»…

Я порыскал глазами и нашел наконец опал. Под ним виднелась надпись: «При головокружениях и сотрясениях». Удивительно, что Ин вместо обычных лекарств взяла с собой лечебные минералы. Но, с другой стороны, ведь лечатся люди иногда йодом и всякими солями?

Я дрожащими пальцами вынул минерал из бархатной ямочки-ложемента в шкатулке и подбежал к Ин.

– Вот опал! Что дальше?

– Крошить… – прошептала девочка и скорчилась от боли. – Пыль…

– Понял! Сейчас! – Я огляделся. И вспомнил, что разбойник вытаскивал охотничий нож. Я беззвучно подошел к столу и осмотрел бездыханное тело. Лезвие ножа поблескивало серебром из-под сапога Шрама. Видно, этот гигант случайно прижал его ногой. Опасное дело. Если я разбужу разбойника, это плохо кончится – Шрам в лучшем случае даст мне по башке кулаком, а в худшем пальнет из револьвера…

Я наклонился и влез под стол. Храп бандита напоминал злобное завывание лесного зверя. Я вытянул руку и коснулся рукояти кинжала. Потянул на себя…

– ВЯЖИ ИХ! – внезапно заорал что есть мочи Шрам.

Я онемел и притаился, но ничего не произошло. Разбойник просто разговаривал во сне. Но вытаскивать нож мне уже не хотелось. «Да у меня же свой есть!» – вспомнил я. Открыл рюкзак и нашел перочинный ножик, подаренный мне еще на Земле. Бандиты даже не поняли, что это такое. Наверное, складных ножей у них тут не было. Как все-таки хорошо, что я решил его захватить!

Трясясь от страха, я подполз к Ин и поскоблил опал лезвием. Мне на ладонь насыпалось немного каменной пыли, которую я бережно всыпал в рот Ин. Она проглотила пыль и приоткрыла глаза:

– Где… где эти… разбойники?

– Поубивали друг друга, – прошептал я, – точнее, всех убил тот, который тебя стукнул. А он пьян в стельку!

Ин слабо кивнула:

– У него не кулак, а кувалда…

– Хочешь пить? – спросил я.

Ин кивнула. Я огляделся в поисках стакана или хотя бы плошки, но тщетно.

«В ладонь! – мысленно приказал я воде. – И тихо!»

Вода послушной струйкой наполнила ковшик из ладоней и замерла, не показываясь Ин на глаза. Я протянул к ней руки, она сделала усилие и, приподнявшись на локтях, выпила воду.

– Спасибо…

– Пойдем скорее, – кивнул я и приподнял ее. Ин неуверенно встала на ноги и ойкнула:

– Голова кружится…

– Держись за меня.

Я подхватил Ин под локоть, и мы направились к выходу.

– Ты до меня дотронулся… – Ин удивленно на меня глянула.

– И что?

Но тут я сообразил, что раньше при каждом прикосновении нас словно током било.

– Может, на другой планете все иначе? – неуверенно спросил я.

И тут Ин заметила на полу какие-то разноцветные камушки. Она подобрала большой розовато-красный осколок и нахмурилась:

– Дикари! Они разбили мой талисман!

– Это талисман? – Я удивился и, заметив рядом осколки сине-голубого цвета, похолодел от неприятного предчувствия. – Похоже, они сломали и мой амулет… – прошептал я. Подобрал обломки камня и кивнул: – Варвары! Но… это же драгоценные камни! Их можно было продать!

– Они тупые громилы, – вздохнула девочка, – что ты от них хотел? Наверное, испугались, что это колдовские амулеты.

– А зачем тебе амулет? – Я посмотрел на Ин.

– На удачу, – не моргнув глазом ответила она. – Подарил… племянник двоюродного дедушки…

Мы вышли из лачуги и огляделись. Со всех сторон нас окружал лес. Сплошные сосны и лиственницы. Нигде ни намека на портал.

– Мы попали, – приуныла Ин, – я эти места не знаю. Я от портала сразу шла к дороге, а здесь какая-то глушь…

Мы стояли посреди леса на незнакомой планете, не имея никаких припасов, не зная, где устроиться на ночлег. Решать надо было быстро: Шрам мог в любой момент проснуться, а солнце уже клонилось к закату.

– Ночевать тут нельзя, – поежилась Ин.

И мы пошли куда глаза глядят. Голова у Ин еще кружилась, но ей уже стало легче. Через час мы наткнулись на маленький родник, утолили жажду ледяной водой и отправились дальше, как вдруг услышали голос:

– Кролики тут есть? Ау? Медведи, выходите!

– Кто это? – спросила Ин.

– Какой-нибудь охотник? – предположил я. – В любом случае можно спросить дорогу.

Мы двинулись в направлении голоса и скоро вышли на небольшую поляну. Багровое солнце пробивалось сквозь деревья, неохотно опускаясь за горы. Рядом светлой лазурью шелестело большое озеро. Никого…

– Но тут точно кто-то был, – удивился я. – Кто-то звал…

– Человечки! – проревел тот же голос. – Как раз к ужину!

И тут я заметил огромный полупрозрачный силуэт метрах в десяти, стремительно приближающийся к нам. Бежать от чудища было бессмысленно. Я гадал, кто это может быть, но Ин поняла первой:

– Дракон! Вукузё, это дракон!

– А кем же еще я могу быть? – взревел дракон. – Или я похож на ящерицу?!

И тут полупрозрачный силуэт наполнился красками – и дракон предстал перед нами во всем величии. Тело дракона, как и голова, было красноватое, как мякоть грейпфрута, а ноги и хвост ближе к концу плавно переходили в темно-синий. Вместе с хвостом длина этого гиганта была метров десять, ну а крылья в размахе казались еще больше. Может, для дракона он был и не очень крупным и даже огня не извергал, но это нас никак не успокаивало! Покрывавшая все тело чешуя выглядела очень твердой, а угрожающе нависшая над нами пасть демонстрировала ряды острых зубов. Крылья дракона тяжело упирались в землю, а длинный хвост оставил за собой борозду в земле, будто плуг.

Если честно, то он действительно был похож на ящерицу. Только на очень большую.

– Уважаемый дракон, – начала Ин. – Не ешьте нас, пожалуйста, мы вам песенку споем!

– Что ты говоришь такое? – прошептал я уголком губ. – Это бред!

– Вы принимаете меня за идиота? – Дракон нахмурился, что выглядело нелепо. – Я знаю тысячи песен, зачем мне еще одна?

– Тогда расскажем интересную историю! – не унималась Ин.

– Я сам – история! – захохотал дракон.

Но, по крайней мере, есть он нас не спешил.

– А что тогда мы можем сделать, – поинтересовался я, – чтобы ты нас отпустил?

Дракон ухмыльнулся:

– Зачем? Я вас лучше съем!

– А может, поединок? – не сдавался я. – Как с рыцарями!

– Я в своей жизни рыцарей сожрал больше, чем ты их видел, – фыркнул дракон и взмахнул крыльями, что, видимо, означало хохот. – Тем более ты не рыцарь! От твоего водяного волшебства за километр несет!

Я онемел. С минуту я мысленно ругал себя за неосторожность, которая обернулась раскрытием тайны. Наконец набрался сил и глянул на Ин:

– Прости, я не сказал тебе правду. На самом деле я волшебник… Пойми, я должен был это скрывать!

Ин почему-то совсем не казалась потрясенной. Она глянула на дракона и спросила:

– А ты можешь сказать, откуда тянет магией?

– Могу, – улыбнулся дракон, – землянка «Три глупца» – так я называю этих разбойников, хотя раньше это было логово «Пять дураков». – Дракон облизнулся. – Но то раньше!

– Теперь это хибарка «Один пьяница», – сообщил я.

– Она уже давно борется за это звание, – кивнул дракон. – Совершенно несдержанный разбойник! Придется помочь этой хибаре сменить название на «Пустая обитель». Ну так что, приступим к ужину?

– Учти, я же волшебник! – напомнил я. – И буду сражаться!

– А мы, драконы, и сами владеем магией. Нам даже не нужно учить все эти заклинания, как приходится делать вам, людишкам. Мы просто говорим, что хотим сделать, – и все происходит.

– Не может такого быть! – не поверила Ин.

– А вот и может! – улыбнулся дракон.

Он неуклюже развернулся и, скосив глаза на елку, взревел:

– Пламя!

Чешуя дракона замерцала оранжевым, и секундой позже дерево послушно заполыхало.

– Вау, – охнула Ин. – Теперь верю!

– А то! – хмыкнул дракон и поднес ко мне свою огромную и, как оказалось, вполне огнедышащую морду. – Юный волшебник, пожалуй, я согласен не есть вас, а продолжать гоняться за обитателями этого глухого леса, если ты удивишь меня своим колдовством!

– Удивить вас? – Я не поверил своим ушам. – Вы же дракон! Вы живете по тысяче лет! Магию вы видели сотни раз, видели рассветы и закаты многих волшебников – каким образом вас можно удивить?

Дракон пристально посмотрел мне в глаза и прицокнул языком:

– Лестью меня не купишь, но сказано красиво. Итак, юный маг, коли хочешь жить, то сделай так, чтобы юная… – дракон осекся и снова расплылся в хитрой ухмылке, – чтобы эта юная леди вошла в озеро и просидела на дне две минуты! – Дракон приподнял крыло и указал на водный простор.

– Это нечестно! – Ин вскочила с земли. – Это подстава! Ты… – Она на секунду замерла и посмотрела дракону в глаза. – Да ты знаешь!.. Ах ты гекон кривокрылый!

– Но-но-но! – Дракон приблизился к Ин и выдохнул из ноздрей струю пара. – Конечно, я знаю, что похожу на ящерицу, но геконом обзывать… – это чересчур! Усложним испытание! Две с половиной минуты на дне озера! И это твое испытание, юный маг! – Дракон взглянул на меня и снова повернулся к Ин: – Если эта особа против, то пусть объяснит причину…

Ин и дракон с минуту холодно смотрели друг другу в глаза. Дракон вдруг расхохотался:

– В гляделки ты проиграешь, малютка, ибо мы, драконы, не моргаем – это у нас врожденное!

Инмара сжала кулаки:

– Испытание принято!

– Да пребудет с вами удача! – ухмыльнулся негекон. – Тебе она пригодится!

– За что ты так со мной? – Ин вплотную приблизилась к глазу дракона. – За что?

Дракон отодвинулся от девочки и нахмурился.

– Ты хочешь знать? Добро! – Дракон помрачнел. – Мне сильно не хватает моего брата. Мы близнецы. Были близнецами… – Дракон поднес пасть к уху девочки и заговорил шепотом, хотя прозвучало это как обычный громкий голос: – В этом виноват ваш род!

Ин словно окаменела:

– Я исполню твою просьбу, дракон.

– Я – Элионор! – взревел тот. – Хватит драконькать! И да начнется испытание!

Ин подошла к кромке воды и дотронулась босой ногой до озерной глади. Вода была холодной, и Ин повернулась ко мне:

– Ты это… – Девочка слегка дрожала, хотя всячески старалась скрыть это. – Постарайся уж как-нибудь, хорошо?

Я ободряюще кивнул:

– Не беспокойся! На тебя и капля не попадет!

– Спасибо, – поблагодарила Ин. – А то вода тут ледяная.

Дракон исполинской тенью навис над ней и едва слышно прошептал:

– Как оно, Инмара, зависеть от врага, а?

– Заткнись, – ответила шепотом девочка. – Я могу тебя булыжником огреть, если захочу!

– А вот и нет! – хмыкнул дракон. – И на то есть целых три причины. Первая: это тебя огрели по башке, и твои заклинания сейчас еще слишком слабы. Вторая, и, пожалуй, самая веская: драконья чешуя выдержит удар даже о скалу – не то что о камень. И третья, – Элионор покосился глазом на меня, – неужели ты станешь драться при нем?

То, что Ин так смело говорит с драконом и даже грозит огреть его булыжником, мне понравилось. Но вот то, что дракон все время делал какие-то намеки на меня и на семью Ин, – не очень.

– Если ты неуязвим к магии, – с угрозой спросила Ин, – то как же твой брат мог… окаменеть?

Дракон ухмыльнулся:

– Ты умна, и я тебе отвечу. Мы, драконы, становимся полностью неуязвимыми к магии только после ста пятидесяти лет. Это около десяти лет по человеческим меркам. А ему было без одной недели сто пятьдесят. Именно поэтому он смог устоять лишь против относительно слабых заклинаний, а против мощного – нет… Так что, если вы не пройдете испытание, я вас съем. Без особого удовольствия, призна́юсь, но поужинать-то надо.

Инмара сурово глянула на Элионора, но почти сразу перевела взгляд на снежно-белый песок у озера. Прошептала:

– Да будет так…

– Ин! – окликнул я ее. – О чем он?

– Мы ведем занимательную историческую дискуссию о взаимоотношениях драконов и волшебников, – сообщил Элионор, – естественно, с учетом генеалогии, психологии и дуэльных правил… – Дракон отошел от берега и улыбнулся заходящему солнцу. – Ты готов, юный маг Вукузё?

– Всегда! – Наверное, со стороны казалось, что в моем голосе звучит энтузиазм, но на самом деле мне было очень страшно.

Я зажмурился, вскинул обе руки к озеру, щелкнул пальцами – и вода послушно расступилась, образовав спуск, идущий от берега в глубь воды. Первые метры он выглядел как желоб со стенками из воды, потом вода нависла над ним, будто крыша, и получился туннель – ведущий на самое дно озера. Наверное, если бы в прозрачных стенках плавали какие-нибудь рыбки, это было бы даже красиво. Но, видимо, волшебство перепугало даже глупую рыбу, и она поспешила уплыть подальше.

– Ин! – крикнул я. – Скорей иди!

Девочка мгновение помедлила – и кинулась в проход.

– Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь… – поглядывая на меня, шептал дракон, – тридцать девять…

Ин сидела где-то глубоко, в темноте холодных вод. Мы с ней придумали хитрый план: я создал под водой небольшой воздушный колокол, чтобы Ин спустилась в него по туннелю в воде и спокойно выждала две с половиной минуты, не опасаясь замерзнуть и уж тем более захлебнуться. За десять секунд до истечения драконьего срока я снова открою в воде проход, и она поднимется на берег.

– Сорок три, сорок четыре… – шептал Элионор, с ухмылкой поглядывая на озеро. – Неплохо, юный маг, совсем неплохо! Я полагал, что она не протянет и полминуты!

Я слабо улыбнулся, стараясь не показывать дракону, как мне тяжело. Почему-то магия на меня действовала так, будто это я сам стою на дне озера и держу всю его толщу. Мои ноги ушли в грунт сантиметров на пять – от неимоверной тяжести водной толщи, а в голове так пульсировало, что казалось, будто она сейчас лопнет. В начале второй минуты пальцы рук покраснели и онемели, а по коленям как будто застучали молотки, пригибая их к земле. Секунда за секундой я ощущал все бо́льшую слабость в мышцах и яростно-неутолимую волю озера схлопнуть колокол – и тем самым обречь Ин на гибель.

– Одна минута пятнадцать, одна минута шестнадцать… – Элионор вдумчиво ковырял когтем в зубах, – двадцать три…

Вдруг Элионор подошел ко мне вплотную и сел на лапы. Затем опустил голову на землю и поглядел на меня снизу вверх.

– Тяжело?

– Нормально, – прошипел я от напряжения.

– Хм-м… а я думал, Вукузё не помогают своим кровным врагам.

– Ты о чем?

Дракон ухмыльнулся:

– Ты действительно ничего не понял? Ну ладно, попробуем иначе. Как зовут враждующий с вами род?

Я измученно глянул на Элионора и воскликнул – совсем не от злости, а от тяжести:

– Инмар. Ты считай давай, считай!

– Не пыхти, пыжик, – фыркнул дракон. – Мы, драконы, можем делать до семи вещей одновременно. Я считаю про себя. Однако я не могу не вернуться к интересующему меня вопросу, а именно: твой враг – Инмар, а как зовут эту девчонку в глубине озера?

– Ин… – прошептал я – и замер, приоткрыв рот. – Нет. Ты лжешь! Лжешь!

– Мы, драконы, не умеем врать, – возмутился Элионор. – Мы можем недоговаривать или переворачивать ответы с ног на голову как угодно. Но… не будь глупцом! Там – Инмара! Ин – это уменьшительное от Инмары, не понять это мог только такой доверчивый растяпа, как ты!

Я, дрожа всем телом, посмотрел в глаза дракону и прошептал:

– Ин – Инмара?

– Наконец-то! – Дракон захлопал крыльями. – В яблочко! Кстати, интересный факт! Она привела тебя сюда, чтобы бросить или даже убить, представь! И, что главное, у нас с ее отцом личные счеты. – Дракон приблизился. – Как и у твоего прадеда. Поэтому я советую тебе закрыть колокол! Закрой его – и твой род победит в этой чертовой гонке! ТЫ выиграешь ее, понимаешь?!

– Не получится! – Я покачал головой. – Если я это сделаю, то все равно появится новый Инмар… или Инмара…

– А вот и нет! А вот и не угадал! – Дракон легонько подпрыгнул. – Три дня назад в галактике Андромеда скончалась в восьмидесятипятилетнем возрасте последняя родственница Инмара-старшего. Разбилась, участвуя в гонках на аэровелосипедах, представь? Род Инмар практически иссяк!

– Стоп! – Я замотал головой. – То есть Инмара – последний шанс своего рода на выживание?

– Да! И Вукузё забивает гол! – радостно воскликнул Элионор. – Мы, драконы, с рождения всё знаем о золоте, драгоценных камнях и волшебстве. Так что поверь мне на слово и закрой колокол! Только скорей! Прошло уже две минуты и три секунды!

Я в мгновение осознал всю ответственность, свалившуюся мне на плечи. От моего решения зависела судьба всего моего рода. Но свой выбор я уже сделал.

– Знаешь, – сказал я мрачно, – катись-ка ты в свою драконью задницу! У тебя не только ни грамма совести, но еще и тонна глупости и эгоизма! Хоть ты и мудрый всезнайка, ты все же эгоист и нахал. К тому же злобный!

Дракон с секунду смотрел на меня, а потом растянул пасть в улыбке:

– Хорошо, да будет так. Сейчас две минуты и пятнадцать секунд.

Я напрягся и закрыл глаза. Теперь боль колючим кнутом стегала все тело. Я подумал, что знаю, что чувствовал Геракл, держа на своих плечах небо, когда отправился добыть яблоки из Сада Гесперид. И тут в голову мне ударила такая нестерпимая волна боли, что я взвыл и повалился на колени, пытаясь удержать водный свод.

Дракон наклонил голову и пытливо посмотрел на меня:

– Ты не сможешь открыть тоннель.

И с этими словами Элионор вздохнул, ругнулся неразборчиво и нырнул в ледяную воду озера.

Секунда за секундой я слабел, но держался – понимая, что должен дать Элионору время вытащить Ин на поверхность, понимая, как это важно, и…

Сквозь мутнеющее пятно перед глазами я видел, как Элионор вынырнул. Вынырнул один! С чего я вообще взял, что он решил ее спасать, а не искупаться, к примеру? И все утонуло в вязкой тьме.

– Вукузё! – услышал я знакомый испуганный голос. – Вукузё!

– Может быть, он умер? – громко раздалось в ответ. – А что, вероятность, по моим подсчетам, не менее 33 процентов! Треть!

– Не верю!

– Будь реалистом! – Я узнал голос Элионора. – Он тут три часа уже так лежит! И пульса-то особо нет!

– Сейчас запихну тебя под землю и горой накрою – будешь там не три часа, а три века сидеть!

Молчание. И голос обидевшегося Элионора:

– Все вы норовите меня куда-нибудь запихнуть или сначала что-нибудь мне оторвать, а потом тоже куда-нибудь запихнуть! Изверги неблагодарные! Особенно ты! Я тебя вообще спас!

– Меня Вукузё спас, – отрезал собеседник. – Даже после твоего отвратительного предложения!

– Я его проверял на прочность, наивная! – фыркнул Элионор. – Тем более вероятность того, что он бы закрыл колокол, была…

– Да захлопнись!

Я приоткрыл глаза и прошептал:

– Ин?

– Вукузё! – вскрикнула она и обняла меня. – Ты жив! Я так беспокоилась!

Я протер глаза и огляделся: стояла ранняя ночь. Белое мерцание звезд и лиловый туман созвездий успокаивали взгляд, а Луна, почему-то синеватая и маленькая, катилась между ними.

– Ин, – я посмотрел в глаза девочки, – я видел, как из озера вынырнул Элионор, но тебя с ним не было! Как ты оказалась на берегу?

– Спроси у дракона. – Девочка поджала губы. – Хотя ладно, расскажу. Понимаешь, я путешествовала в «первом классе» его живота!

– Не живота, а рта! Я тебя не глотал, – оправдывался Элионор. – Я тебя держал в пасти. Но ты так трепыхалась, что могла сама в желудок соскользнуть!

– Там у тебя кромешная тьма и ужасная вонь. – Ин нахмурилась. – Я потеряла ориентир!

Мы немного посидели в тишине. Первым нарушил молчание Элионор:

– Что насчет ужина? Вам нравятся бéлки?

Мы с Инмарой переглянулись и расхохотались.

– Как ты наловишь столько белок, чтобы наесться? – спросил я.

– Как-как… Они тут спят в дуплах, целыми стаями. Подошел, дунул огнем в дупло, вырвал дерево – и вытрясай жареных белок.

– Фу! – воскликнула Ин.

– Чего сразу «фу»? – возмутился дракон. – А куриц тебе не жалко? Хотя курицы вкуснее, у белок хвосты вкусные, а остальное так, на пожевать. Тут не очень-то хорошо с пропитанием. В последние годы. Куда-то все зайцы, кабаны, медведи подевались…

– А почему ты не улетишь отсюда, если тут так плохо с пропитанием? – резонно заметила Ин. – На юге Нового Авалона, я слышала, водятся дикие бизоны.

– Идейка сама по себе заманчивая, – согласился Элионор. – Но я тебе уже говорил, что жду брата.

Инмара насупилась и сказала:

– Папа напустил на него заклятие окаменения, когда он напал на меня.

– Правда, что ли? – удивился дракон. – Поступок некультурный, согласен, но я догадываюсь, чего он хотел.

– Съесть меня?

– Чушь! – фыркнул Элионор. – Он с детства ел одну лишь траву, фрукты и овощи. Но начитался всяких летописей и стал повсюду таскать из замков принцесс, улетать с ними в далекие пещеры и ждать, пока за ними явятся принцы или рыцари.

– И что, появлялись смельчаки, готовые бросить ему вызов? Или он рыцарей… как еду приманивал?

– В смысле? – не понял Элионор. – Я же говорю: он вегетарианец! Он занимался торговлей!

– Торговать принцессами? – я хмыкнул. – Думаю, это был хит сезона!

– Верно! – обрадовался Элионор. – Он продавал принцесс: по семь возов брокколи за штуку. Если же ему удавалось стащить пару принцесс или даже троих, как однажды случилось, то тогда устраивал акции: «Покупайте одну принцессу за четырнадцать возов брокколи, плюс одна в подарок».

– Это не акция, – заметил я. – Это жульничество!

– И снова наезд, – вздохнул дракон. – Какое же это жульничество? Он продает двух принцесс за четырнадцать возов! Все честно! Ничего ты, юноша, в торговле не смыслишь.

– Ну, допустим, – кивнула Ин. – А что дальше?

– Дальше? – Элионор замялся. – Ну… все принцессы кончились, похищать их по второму разу как-то неприлично. И ему пришлось выкрадывать принцев и уносить их в глухие дебри, а потом ждать, пока за ними явятся их мамы.

Инмара хихикнула:

– Удачно?

– Эм-м… – Дракон переступил с ноги на ногу. – Ну их матери-то сами когда-то были принцессами, которых он похищал. Поэтому они знали, что драконы по большей части – торговцы, а зная это, они сторговывались с братом аж до трех с половиной возов! Грабеж!.. Приведу пример: у короля нашего, Его Величества Аскольда, есть жена, которая когда-то была такой «принцессой в башне» и которую продали, представьте себе, за два воза морковки!

– То есть здесь на троне сидят два воза морковки?

– Я к этому и вел, – кивнул Элионор. – Потом и с принцами стало плохо: их матери наотрез отказались платить, поскольку знали, что опасность их детям не грозит. А ведь брату приходилось кормить этих рыцарей, развлекать, а самым маленьким даже менять подгузники! А теперь вернемся к тебе, юная волшебница. Мой брат, скорее всего, увидел, как ты колдуешь, и подумал, что неплохо было бы продать сразу и принцессу, и волшебницу. А за такой «сет», сама понимаешь, он бы выторговал не менее двадцати возов брокколи!

Ин смутилась:

– Но я же не принцесса!

– А-а… – Дракон махнул крылом. – Кто вас разберет! Как вас, девчонок, послушать, так каждая девочка – принцесса.

Мы немного помолчали. На этот раз тишину прервала Инмара.

– Вукузё, мне так стыдно за то, что я хотела тебя погубить, – Ин виновато глянула на меня. – А ты меня и от разбойников спас, и… и когда узнал обо мне правду, то отказался утопить. Это… благородно.

Я покраснел:

– Да пустяки.

– Нет, не пустяки, – улыбнулась Инмара. – Это подвиг, прямо как с рыцарями. Но почему ты отказался от победы? Ведь Элионор сказал правду: я – единственная наследница своего рода. Так почему?

Я вздохнул и посмотрел на Элионора в поисках поддержки. Дракон расплылся в улыбке, прищурился и утвердительно кивнул: мол, давай! Я перевел дух и ответил:

– Да потому, что ты… классная и… – Я снова глянул на Элионора. Он многозначительно приподнял бровь, всем лицом, если можно так назвать драконью морду, показывая: «Не то». Я повернулся к Инмаре и выпалил на одном дыхании:

– Ты мне нравишься.

– Правда?.. – Ин опустила глаза.

– Да! – Я кивнул. – Правда!

Потом мы тихо сидели вместе, наслаждаясь теплой летней ночью. Ближе к утру Ин спросила Элионора, не знает ли он, где находится черный портал, и дракон показал нам нужное направление.

Мы обнялись, и дракон, расчувствовавшись, даже подарил нам по одной своей чешуйке, признавшись, что как раз линяет. Они были удивительно легкими и одновременно очень прочными. По совету Элионора я взял розовато-оранжевую, а Инмара – синевато-лиловую. Честно говоря, нам понравились другие, но дракон, ухмыляясь, настоятельно посоветовал взять именно эти: «Они вам лучше всего подходят!» А когда дракон ухмыляется тебе в лицо, спорить с ним как-то совсем не хочется! Инмара достала из рюкзака два шнурка, и мы повесили чешуйки себе на шею, подобно нашим старым амулетам. Элионор предложил нам вернуться и не забыть прихватить с собой его брата, хотя имени его он так и не назвал, – видно, у драконов к этому особое отношение.

Мы отправились в путь. Элионор заверил, что дорога займет пару часов, и мы не стали терять времени понапрасну.

Через час мы вышли к речушке, на берегу которой увидели аккуратный деревянный домик. Бревна его были украшены замысловатой резьбой, изображениями разных животных, а на окнах стояли глиняные горшочки с цветами. Когда мы проходили мимо ограды, то заметили старичка, возившегося в огороде. Как оказалось, это был местный лесник – седой, подслеповатый на левый глаз и глуховатый на оба уха. Он назвался Палесом и вежливо пригласил в гости «двух столь очаровательных девочек». Я не стал огорчать дедулю, тем более что мы не могли отказаться от такого заманчивого предложения, так как не спали всю ночь и давно не ели! А сторож угостил нас жарким с зайчатиной (сам делал), борщом с зайчатиной (сам делал) и пирожками с зайчатиной (внук навещал и привез от дочки гостинец).

Мы наелись и сразу почувствовали себя лучше. Ин сказала старику, что она знаменитая волшебница и обязательно вознаградит его за гостеприимство. Старик сразу почему-то забеспокоился и забормотал, что путники тут нечасто ходят и он всем рад. Даже принес из подпола кувшин с квасом, вкусным, но каким-то горьковатым. Мы неохотно собрались уходить, но старик стал умолять «благородных волшебниц» оказать ему честь и отдохнуть после тяжкой дороги. Мы с Ин переглянулись, и она кивнула: мол, честный человек, не бойся. И мы (с большим облегчением) заснули на мягких тюфяках, набитых свежей соломой…

Проснулся я от песни и в полусонном состоянии навострил уши. Услышал я вот что:

Я приподнял голову и обнаружил, что связан по рукам и ногам и лежу в телеге, запряженной осликом. Инмары рядом не было. На козлах сидел селянин и продолжал горланить эту нескладную варварскую песню. Это был молодой мужчина с рыжей бороденкой и кудрявыми спутанными волосами.

– Что за дела? – возмутился я. – А ну развяжите меня немедленно!

Нет, я все понимаю, когда на тебя нападают разбойники и связывают по рукам и ногам – это хотя бы логично! Но когда тебя во сне связывает милый полуслепой старичок – это настоящее свинство!

Крестьянин в страхе обернулся и взвизгнул.

– Господи помилуй! Очнулся! – Мужчина припустил ослика еще быстрее, хотя непонятно, чего он этим хотел достичь.

– Да что тут происходит? – Я сделал усилие и, встав на колени, поднялся на ноги. – Как я тут оказался?

– Изыди, некромант! – продолжал истерить мужчина. – Я честный крестьянин, я в церковь хожу! – Сгинь! Сгинь!

Я подергал связанные руки и понял, что сам не освобожусь. Сказал:

– Я не некромант, добрый человек, вы ошиблись! Я волшебник!

– А-а-а! Волшебник-некромант! Прав был дед! – Мужчина попытался припустить осла еще быстрее.

Я вздохнул и решил про себя, что, видно, лесник принял нас за каких-то злобных некромантов. Связал, пока мы спали (а может, и напоил каким-то сонным зельем), и велел внуку отвезти нас в город на расправу. Зря ему Ин похвасталась, что мы волшебники!

Мелькнула мысль сигануть с телеги и побежать сломя голову по свежим следам обратно, откуда телега прикатила, в поисках Инмары, но… связаны были не только руки, но и ноги.

– Это ошибка! – возмутился я. – Разве я некромант? Я даже фильмов страшных не люблю смотреть! Крестьянин, я повелеваю только водой! Я водяной!

А вот этого говорить не стоило, тут же понял я.

– Свят-свят-свят! – забормотал крестьянин. – Некромант, да к тому же водяной! Он возвращает к жизни утопленников! Сгинь, нежить! Я человек верующий! Я церкви десятину плачу! Я тебя не боюсь!

– Безмозглый дурень, – прошептал я и, облизнув пересохшие губы, воскликнул: – Ты меня раскусил, глупая башка! Я и вправду злой и страшный некромант! Я – Эли… Элионорус Ужасный Третий, мне тысяча и один год. Вижу, вам нужен хозяин, потому-то я и хочу захватить этот зеленый мир! – Я вошел в роль и начал строить страшные гримасы. – И намереваюсь стать повелителем множества скелетов!

– Множества? – испуганно уточнил крестьянин.

– Могу начать с твоего скелета! Сейчас же освободи меня. А не то приму репрессивные меры!

– Свят-свят-свят, – подавленно прошептал селянин и остановил телегу. – Не изволь гневаться, Темный Властелин! – Он спрыгнул с козел и, подскочив, стал возиться с кандалами.

«Хм-м… – улыбнулся я про себя, – хорошо быть Темным Властелином!»

Крестьянин возился с ключами, как назло, долго, нервно поглядывая мне через плечо.

– Ты давай, развязывай меня, кмет, а ина… – Я не договорил. Кто-то сильно шибанул меня по макушке – и игра в Темного Властелина закончилась. Распластавшись на соломе, я чувствовал, что скоро потеряю сознание, однако мне удалось расслышать голоса:

– Спас ты меня, Фома!

– Не впервой, Осип.

И все погрузилось во мрак.

Инмара очнулась от крепкого подзатыльника, следом за которым послышался склизкий женский голос:

– Проснись, ведьма!

Девочка приоткрыла глаза и возмущенно поджала губы. Она была привязана к большому деревянному шесту, вокруг которого толпа селян торопливо громоздила поленья. Инмара находилась в какой-то деревушке, жители которой были убеждены в том, что карают малолетнюю ведьму.

– Я что-то не поняла, – произнесла Ин с вызовом. – Неужто вы, смерды, собрались подвергнуть меня несанкционированному и нелегитимному сожжению?

– Устами черта заговорила! – послышались восхищенные восклицания стариков. – Исходит на волю бесовская сила!

Инмара поискала глазами Вукузё, но к столбу была привязана она одна.

– Надоели эти похищения, – буркнула девочка. Обычно в этом мире достаточно было заговорить поувереннее и помудренее, чтобы тебя начали уважать. Но сейчас все явно шло не так!

На крохотной площади собралось целое скопище народу, жаждущего увидеть казнь. И чумазая ребятня, и кислолицые взрослые, и даже хмурый священник. Инмара насупилась: в толпе выделялся приветливо улыбающийся ей молодой человек в яркой ливрее.

Ин вынуждена была оторвать взгляд от этой белой вороны, потому что на ногу ей бросили целую вязанку дров.

– Ай-й, – ойкнула девочка, жмурясь. – А ну освободили меня сию же секунду! Головорезы невоспитанные, холопы суеверные!

– Изошла чертова сила, – одобрительно закивали старики.

Селяне тем временем закончили носить дрова, и Инмара заметила двух хорошеньких девчонок, одетых в праздничные белые платьица. Те бережно выносили из избы котелок с красными от жара углями.

– Предупреждаю в последний раз, – угрожающе крикнула Инмара. – Если я не буду свободна через секунду, то пеняйте на себя.

Когда никто не ринулся ее освобождать, Ин зловеще ухмыльнулась. Похоже, представился отличный случай надрать кому-то седалища. Ее палачи связали ей руки за столбом, но связали на запястьях, оставив пальцы свободными…

– Да будет ваша воля, – промурлыкала Ин ласково, разминая пальцы.

– Доброе утро, госпожа волшебница! – послышался голос.

Ин удивилась. Говорила та самая белая ворона – улыбающийся мужчина в ливрее. Мужчина, поклонившись, сказал:

– Будьте так любезны не задеть меня камнями, а то эта ливрея, – он ласково огладил ткань и поиграл золотыми нашивками, – присвоена мне лишь на днях, а стоила уйму денег.

Инмара пристальней всмотрелась незнакомцу в лицо.

– Сжечь ведьму! – послышались крики.

Ин увидела, что девочки с жутким котелком уже в паре шагов, и они больше не казались ей хорошенькими. Ин посуровела – время переговоров закончилось. На площади, рядом с местом казни, был вырыт колодец. Девочка, изогнувшись вокруг столба, кое-как указала туда пальцем.

– Вот и полетели клочки по закоулочкам, – пробормотала она.

Колодец затрясся и почти тут же взорвался, распираемый булыжниками. Пара острых сланцев, отделившись от общей груды, понеслись к Инмаре и с лету распороли веревки. Девочка соскочила с дров и сделала пассы руками: увесистые булыжники стали кататься вдоль и поперек площади, отдавливая лапти и ноги, ноги и лапти. Каменная пыль облачками металась туда-сюда, раздражая глаза и забиваясь шелушащимися горстками под одежду.

Инмара не забыла и о белой вороне. Камни и пыль обходили молодого человека стороной, а тот стоял, с достойным уважения хладнокровием, и наблюдал за представлением, изредка ставя какому-нибудь растяпе подножку.

Крестьяне торопливо разбегались, и только несколько особо храбрых молодцев попытались потыкать в булыжники-агрессоры вилами. Вскоре и они сдались и пустились наутек.

Площадь быстро опустела: крестьяне разбегались, булыжники неслись за ними, временами отвешивая тумаки. Девочки с визгом убежали, так и не выпустив котелок с углями.

Инмара восседала на горе дров, отряхиваясь и массируя запястья, когда к ней подошел молодой человек в ливрее.

– Впечатляет, мисс Инмара! Вы стали не по годам сильны! Я не веселился так, как сегодня, со времен королевской свадьбы.

– Я вас откуда-то знаю, – призналась Ин. – Мы знакомы?

Слуга церемонно поклонился до земли:

– Как и все горожане, я не в состоянии забыть подвиг, совершенный вами и вашим отцом.

Инмара заинтригованно спросила:

– Когда это было?

– Семь лет назад, Ваша светлость. Ваш отец изволил посетить столицу нашего королевства и там соблаговолил выстроить великолепную мостовую, которая является достоянием города и предметом зависти недругов по сей день.

Голос лакея был певуч и приятен слуху, а лицо сияло желанием услужить – видимо, как результат долгих недель тренировок перед зеркалом. Инмара разглядела на ливрее вышивку в виде золотой короны с вылетающим из нее белым голубем.

– Вы личный слуга и лакей его величества короля? – догадалась Ин.

– Вы очень проницательны! Мое имя – Эасоль.

– Да, теперь я вас вспомнила, – кивнула девочка, – вы тот самый милый юноша, который помогал мне засыпать камешками щели в мостовой?

– Ваша память подобна фолианту! – просиял слуга. – Семь лет назад ваш отец строил мостовую на главной улице нашего города, а вы, пускай и были еще слишком молоды, помогали ему двигая легкие предметы. Позволю себе заметить, что даже тогда я ни на миг не сомневался, что из вас выйдет непревзойденная волшебница!

– Оставьте лесть при себе, – покраснела Ин.

– Разве правда ныне стала зваться лестью? – Лакей придал своему лицу печаль. – Помню как сейчас, в благодарность за проделанную работу Его Величество Аскольд, да храни его чело Господь, одарил вас с отцом чинами придворных магов!

– А я и забыла, – призналась Инмара. – Я ведь теперь вдвое старше.

Девочка с минуту молчала размышляя, и все это время лакей тоже молчал. Наконец она спросила:

– Кстати, вы не видели здесь юношу моего возраста, вероятно тоже связанного, которого, уверена, кликали колдуном?

– Юношу, увы, не видел, – замялся слуга. – Но рано утром я возвращался во дворец после выполнения государственных дел, когда вдруг увидел телегу с подозрительным на вид возничим. Я бы не обратил внимания на того старика, если бы он не орал во все горло: «Сжечь ведьму и некроманта! Отдам даром, только предайте огню!»

Инмара закусила губу.

– А… этот старик не был случайно похож на мерзкий сморчок с кривым носом, бельмом на глазу и недовольной рожей, будто по ней прошлись телегой?

– И я бы не смог описать лучше! – подтвердил Эасоль. – Он мне сразу не понравился, а когда, проследовав за телегой до деревни, я узнал в «ведьме» вас, то решил остаться, ожидая вашего освобождения. Простите, сам я не смог помочь, это земли соседнего княжества – тут меня никто слушать не станет. К тому же я знал, что вы сами сможете постоять за себя!

– Спасибо, что были уверены в этом, – сказала Инмара.

– Ни на миг не смел усомниться в вас! – продолжал профессионально льстить Эасоль. – Влекомый интуицией, я решил разузнать, где собираются казнить мальчишку-некроманта.

– Пожалуйста, скажите, что вы узнали, – с мольбой произнесла Ин.

– Эти немытые кметы не собирались говорить мне, как я ни просил… – протянул Эасоль, опустив руки. – И тогда мне пришлось уплатить им золотую монету.

– Они признались?

– Деньги открывают самые молчаливые уста. – Лакей горделиво подбоченился. – Да, признались. Мальчика повез дальше внук лесника. Они хотят казнить его в крепости, что южнее. До нее пять миль ходу через лес.

– Мальчика нужно спасти, – постановила Инмара. – Это никакой не некромант, а мой лучший друг Вукузё.

Эасоль нахмурился:

– Я помню это имя. Ваш отец объявлял награду за злобного колдуна Вукузё. Кстати, она еще действует!

– Забудь, что говорил отец. – Ин поморщилась. – Вукузё-младший – добрейший юноша из всех, кого я знаю. Вчера он спас мне жизнь, даже когда считал, что я его заклятый враг.

Лакей склонил голову:

– Нижайше прошу извинить мою вольность, ваша светлость. Отныне я готов отдать за него свою жизнь!

– Похвально, – кивнула Инмара. – Но никто не погибнет.

– Насколько я помню слова вашего отца, Вукузё управляет водой, верно? Тогда в каменной крепости ему будет худо.

Инмара с минуту напряженно думала. Слуга все так же молча стоял рядом, по привычке сияя лучезарной улыбкой.

– Есть у меня идея… – прошептала Инмара.

Меня привезли в мрачного вида замок. Интерьер его был скромен, без излишеств и роскоши. Лишь на голых каменных стенах изредка виднелись потускневшие, местами облупившиеся фрески, рассказывающие о давних сражениях (и наверняка изрядно привирающие). Была ли причиной скупости украшений бедность хозяев или же их скромность – не знаю. Но замок этот ни в какое сравнение не шел с теми роскошными замками, что я посещал на Земле. Хотя, если эту планету заселили всего триста лет назад, на роскошные дворцы и времени-то не было. На Земле в старину дворцы и храмы сотни лет строили…

Пускай тащили меня по коридорам волоком, я не мог не заметить, что жизнь тут била ключом: на глаза попадались стражники и пестро одетые слуги, няньки и чумазые мальчики-служки. Довольными или хотя бы сытыми они никак не выглядели, что меня удивило. Понятно, что все королями и волшебниками не будут – на всех корон и посохов не хватит! Но какой же интерес жить в таком мире прислугой или крестьянином? Тут, наверное, даже зуб вылечить без боли не смогут. Скорей уж затрещиной его выбьют!

После пары-тройки коридоров и одной лестницы мои одетые в доспехи экскурсоводы остановились. Я огляделся, щуря глаза: унылая, тускло освещенная зала, с балкончиком в трех метрах от пола. На балкончике расположились степенные напомаженные господа. Одетые в розовое с золотом, в пышных белых париках, они, вероятно, следовали последнему писку местной моды.

Но не странная мода, не слабое освещение и даже не балкон внутри комнаты заставили меня окоченеть от страха. Всему виной чан. Большой чугунный чан посередине помещения, с россыпью дров под чугунным пузом.

У ворот стояли два стражника с алебардами наперевес. Их начищенное оружие мерцало на солнце, и стражники развлекались, пуская лезвием алебарды солнечных зайчиков. Когда им это наскучило, один начал ковырять в зубах пальцем, поглядывая на свое отражение в алебарде, другой – поправлял шлем своей алебардой, посматривая в алебарду товарища.

К воротам подошла девочка в запыленной одежде. Стражники переглянулись и рассмеялись:

– Ты куда, красавица? На казнь некроманта собралась посмотреть? А не страшно тебе?

– Страшно? – Инмара ровным шагом подошла ближе. – Ну-ка пропустите меня на казнь, а там посмотрим, кому будет страшно!

Стражник постарше разинул рот и захохотал:

– А ты не обнаглела, малявка? Алебарда мне на что, по-твоему? Да на то, чтобы порядок был!

Он с силой толкнул Ин древком алебарды. Девочка отлетела на траву.

– Иди, пока цела! – рявкнул охранник.

– Пока-пока! – хмыкнул другой.

Девочка неторопливо поднялась, отряхнулась, рукой смахнула пыль с одежды и сказала:

– Камни поглотили твою алебарду, глупец!

Земля затряслась, и алебарда стремительно стала уползать из рук ошарашенного стражника, исчезая в камнях.

– Какого лешего? – Он в испуге попытался вытащить оружие, но безуспешно.

– Повторяю просьбу, – вежливо сказала Ин. – Пропустите меня, будьте любезны.

– Хватай ее! – Стражники ринулись на девочку.

– Зыбучие пески, – бросила Ин и сделала несколько шагов назад. Там, где ступала ее нога, камни превращались в песок. Ноги стражников погрузились в него как в воду, барахтаясь и пытаясь вырваться, они неизбежно проваливались все глубже и глубже.

– Довольно, – кивнула девочка – и пески остановились.

Стражники оказались по плечи захвачены песком и камнями.

– Ведьма! – в ужасе воскликнул один из них.

– Для кого как, – ухмыльнулась Инмара и, сорвав с шеи охранника незатейливый тяжелый ключ, открыла маленькую дверцу в воротах. Сами большущие ворота открывали только для карет и всадников.

Миновав внутренний двор, Ин вступила в сами замковые помещения. Сеть коридоров, перемежаемая комнатами и лестницами, представляла собой целый лабиринт. Выбрав наугад направление, девочка рванулась что есть мочи вперед. Не добежала она и до поворота, как с разбегу влетела в дюжего стражника, вышедшего из боковой двери. Мужчина вылупился на нее и спросил:

– Кто тебя сюда пустил?

– Охрана, – выпалила Ин.

– Ты не здешняя. – Стражник прищурился. Он явно был и повежливее, и поумнее тех, что охраняли ворота. – А посторонних велено не впускать.

Инмара вздохнула и нежным голосом ответила:

– Я не посторонняя, я из дальнего хутора, дочь мельника. Стражник у ворот мой троюродный брат, он меня и пропустил. Простите мне мое любопытство! Уважаемый капитан дворцовой стражи, очень бы хотелось хоть одним глазком взглянуть на казнь некроманта! Вам ли, храбрейшему из слуг барона, не знать, как это интересно!

Мужчина слегка смутился и сказал:

– Я пока не капитан стражи, милое дитя, но… – Он потрепал девочку по щеке, что Ин пришлось вытерпеть. – Ладно уж, иди смотри на казнь. Зрелище редкое и увлекательное! Давно мы некромантов не жгли!

Стражник указал направление, и Инмара, отделавшись словами благодарности и торопливым реверансом, побежала дальше.

Меня привязали к какой-то кривой жерди и положили над чаном, словно на вертеле. Отсюда мне было прекрасно видно, что в чане не вода, на что я надеялся, а какое-то мутное масло. Я сморщил нос: жижа ужасно воняла. Эти дикари даже на новое масло поскупились, а притащили старое с дворцовой кухни!

Вскоре на балконе появился человек в черном облачении, видимо священник, и певучим голосом спросил:

– Каешься ли ты, темнокнижник, что в жизни своей творил зло?

– Не-а, – я замотал головой.

– Каешься ли в том, что использовал магию в корыстных и иных грешных целях?

– Нет.

– Признаешься ли в том, что ты некромант?

– Нет, потому, что я не некромант. Сколько раз повторять, чтобы вы услышали: я маг, но добрый!

– У нас есть свидетели, готовые предъявить доказательства обратного, – сказал человек в черном одеянии.

По мановению его руки на балкон вышли двое. Одного я помнил: то был крестьянин на козлах, что вез меня в крепость. Его, кажется, звали Осипом. Второго в лицо я не знал. Предположительно, это был тот подлец, что подкрался ко мне сзади и вырубил. Осип его тогда назвал Фомой.

– Везу я, значится, вот этого вот на строгий и справедливый суд. – Осип нервно мял шапку. – А он, это самое… начал меня запугивать и, это самое… мертвецов из могил подымать, я, того и гляди, помер бы, кабы Фома не подсобил!

– У страха глаза велики! – воскликнул я и обратился к священнику. – Вы ему что, верите? Это ведь даже доказательством не считается! А где же суд? Где палата присяжных? Я требую адвоката! И телефонный звонок! Ах да… тогда просто адвоката!

– Глаза велики только у лесного гнома, – произнес бархатным баритоном Фома.

– С ним, это… все хорошо? – Я с опаской глянул на Фому.

Никто не обратил на меня внимания. Все, даже священник, смотрели на Фому с симпатией и кивали в ответ на его слова.

– Он, знаете, как мне грозился, это самое… – продолжал запинаясь Осип. – Говорит, это самое, утоплю тебя в болоте, это самое, кмет, навестишь, значится, свою бабушку, это самое!

Я только бессильно вздохнул.

– Да свершится суд Божий! – провозгласил священник. – Кипятите масло!

– Вы с ума сошли! – завопил я. – Нельзя живого человека в масле кипятить!

Я в отчаянии посмотрел на знатных господ. Среди них были благородного вида мужчины и женщины с добрыми лицами. Неужели ни один не сжалится? В ответ на мой взгляд самый старший и пузатый мужчина (может быть, хозяин замка?) откашлялся, привстал и сказал:

– Человека нельзя, – он сделал паузу и добавил: – А некроманта можно и нужно! Но учитывая юный возраст преступника – кипятить будем быстро, на сухих дровах!

К чану подбежал слуга с факелом и быстро зажег дрова. Те загорелись сразу, – наверно, чем-то были пропитаны. Повалил едкий дым, стало душно. Я понял, что в масле меня, пожалуй, не сварят. Я куда раньше задохнусь от дыма!

Становилось все жарче, дым валил все сильнее, и даже на балконе стали кашлять, как вдруг дубовая, обитая железом дверь с грохотом отлетела в сторону.

– Вукузё! – завопила, вбегая, Инмара.

– Ин! – То ли от дыма, то ли от счастья, но я едва не заплакал. – Как я тебе рад!

– Хватит тут греться! – Инмара сделала несколько глубоких вдохов и щелкнула пальцами. Что-то загремело, затрещало, и чан с котлом ухнул вниз сквозь проломившийся пол, а следом провалилась дюжина стражников, подоспевших из соседнего помещения. Внизу послышался грохот, вопли и звон посуды – этажом ниже находилась кухня. Меня отбросило к дверям, на каменный пол, который вдруг сделался очень гладким. Заскользив, я вписался в стену, по дороге сбив с ног нескольких стражников.

– Скорей! – закричала Ин, подбежав ко мне и срывая с меня веревки.

Я вскочил на ноги, и мы с Инмарой бросились к ближайшей стене – точнее, она потащила меня за собой.

– Дай пройти и мне, и ему, – шепнула Инмара. Стена едва заметно замерцала, и мы не останавливаясь бросились в нее. Мы оказались в плотном сухом песке, обхватившем нас с ног до головы, но почти сразу вырвались с другой стороны стены – снаружи замка и на свободе. Я оглянулся через плечо и увидел, что стена вновь стала каменной.

– Ты поразительна, Ин! – не сдержал я своего восхищения.

– Это заклятие я сама придумала, – улыбнулась девочка. – Ну что, кажется, мы в расчете?

Пускай непосредственная опасность и минула, мы бежали не останавливаясь, что было очень кстати: уцелевшие стражники забрались на стену и нам вслед полетели стрелы и проклятия.

В лесочке неподалеку нас ожидал молодой мужчина в яркой ливрее, державший под уздцы двух гнедых лошадей. На одной поехал он, на другую сели мы с Инмарой, причем она впереди – Ин была неплохой наездницей – не то что я. Инмара поведала мне обо всем случившемся с ней, а я – о моих напастях. К середине ночи мы добрались до черного портала, и слуга, поклонившись, сказал:

– Ваши светлости! Если изволите на этой неделе иметь свободное время, то приезжайте в Аскольд.

– Что-то случилось? – Я навострил уши.

– Благо, пока все хорошо, – признался Эасоль. – Но у короля для вас двоих есть поручение чрезвычайной важности.

– Для нас двоих? – я растерялся. – Но ведь это Инмара придворная колдунья.

Эасоль похлопал меня по плечу и сказал:

– Зная его величество короля, да храни его Господь, я ни секунды не сомневаюсь в том, что он пожалует и вам, Вукузё, титул придворного волшебника. Ведь два волшебника – это в два раза лучше, чем один! Все наши соседи вспотеют от зависти и страха!

– Теперь мы сможем колдовать вместе, – шепнула мне Инмара и склонила голову в знак почтения: – Рады служить его величеству!

Я, честно говоря, был не слишком в этом уверен. Инмара убеждала меня, что Аскольд – королевство куда более просвещенное и мирное, нежели места, где нам поневоле пришлось побывать, и что там нас не только не обвинят в черной магии, но и будут боготворить.

Нам просто не повезло: мы свернули не в ту сторону. И все-таки, как по мне, слишком много не очень приятных приключений случилось за один день! Дракон, разбойники, коварный лесник и суеверные местные жители! Узнай мои родители про такие веселые приключения – они бы тут же примчались на Цеоду и забрали меня домой… Хотя нет, они бы просто не поверили. Примчались бы, конечно, но только чтобы отправить меня в больницу!

Странные люди взрослые. Они верят в межзвездные порталы, а вот в драконов или колдовство – не готовы.

Эасоль от души поблагодарил нас, пожал руку мне, Инмаре поцеловал руку, и ускакал обратно в Аскольд. Мы зашли в пещеру и остановились у портала, растерянные. Ин придержала меня за рукав и виновато сказала:

– Теперь отец знает о том, что вы живете рядом, будь начеку, ладно?

– Я всегда начеку, – успокоил я ее.

И мы шагнули в портал…

После телепортации мы разошлись каждый в свою сторону, вымотанные и усталые. На Цеоде наступало утро. Подойдя к дому, я сразу почувствовал неладное. Прадедушка стоял у калитки и шевелил губами, то ли что-то вспоминая, то ли колдуя. Заметив меня, он радостно вскрикнул и побежал навстречу (чем меня изрядно удивил и напугал: я никогда не видел пожилого человека, бегущего так быстро).

– Вукузё, ты жив! – Он обнял меня. – Я уж думал, что потерял тебя…

– Что случилось? – Я огляделся. – И где все?

– Многое случилось, правнучек, многое… – Дед нахмурился. – Расскажу по порядку. Как только ты ушел в поход, я сел в кресло-качалку и стал читать газету. Все было как обычно, но около полудня сюда заявился незнакомый мужчина и спросил, зовут ли меня Вукузё. Я ответил ему вопросом на вопрос: мол, а тебя как звать? И тут незнакомец ухмыльнулся, кивнул, сказал что-то вроде «рад тебя видеть, старина» и назвался Инмаром. Само собой, я тотчас оградил себя водяным паром, но негодяй объявил, что пришел договориться. Он сообщил мне, что его дочь увела моего наследника на другую планету и навсегда оставит там. Я засмеялся ему в лицо и сказал, что ты отправился с подругой в поход и вовсе не на другую планету. Тогда собака Инмар со злорадством заявил, что эта подруга и есть его наследница Инмара и что он ждет нашего с ним поединка следующим утром, то бишь сейчас. – Прадедушка сбивчиво забормотал что-то и добавил: – Ну и по древней традиции мы сделали финт.

– Финт?

– Это такое приветствие, – пояснил прадед. – Инмар поднял в воздух песок, а я – воду. Направив свои заклинания друг на друга, мы сжали их в один ком – и произошел маленький хлопок… Но я, как назло, забыл, что мы не одни. И тут мы оба услышали визг Амари, выглянувшей в окно… Мы с Инмаром хоть и враги, но ревностно чтим правила, особенно строго следует им Инмар, как ни больно это признавать. Я не вправе был ему помешать, а он… он обратил случайных свидетелей в камень.

– Что-о?! – Я бросился к дому и, открыв дверь, ахнул: передо мной стояло пять каменных изваяний. Амари в ужасе указывала родителям на дверь. Ильфеона магия застала в момент попытки самообороны. Он схватился за кухонный тесак и глядел неподвижными глазами прямо перед собой. Адаль в страхе закрыла глаза и прижалась к мужу, да так и окаменела. Рунмарион был заколдован в тот момент, когда он пил воду. Тончайшая струйка воды так и застыла у рта мальчика, окаменев в виде длинного сталактита. Но в самой удивительной позе оказался кот Марципан. Он напоминал ежика с растопыренными шерстинками-иголками, с высоко поднятым хвостом, грозно оскаленной пастью и застывшими, чуть выдвинутыми когтями. Кот окаменел за миг до прыжка, приподнявшись и вытянув вверх передние лапы.

Я оглядел все статуи и ужаснулся. Камень повторял мельчайшие детали – каждую ресничку, каждый волосок, все поры на коже и даже родинку на щеке Ильфеона. Заклинание сохранило каждую складочку на одежде, будь то кухонный фартук Адаль или летняя юбка Амари. Ильфеон поутру надел пиджак с галстуком, собираясь на работу, и галстук теперь парил в воздухе каменной сосулькой.

– Вукузё.

Я обернулся и увидел в дверях прадеда.

– Инмар не тронул только твоего Флинта, который весь день после этого орал фразы вроде: «Уйди! Сгинь, чудовище!»

Откуда-то, будто услышав, что про него говорят, выпорхнул Флинт. Уселся на каменную лапу Марципана и горестно закричал:

– Мяу!

Я кивнул:

– На который час назначен поединок?

– На восемь утра ровно, – вздохнул прадед. – Возможно, это наш последний день вместе.

Часы уныло пробили три четверти восьмого и затихли.

– Но если ты тут, живой и здоровый, – прадед впервые улыбнулся, – значит, ты скрылся от Инмары, верно? А может, даже убил подлую лазутчицу?

– Да, – не моргнув глазом ответил я. – Утопил в речке.

– Моя школа, – хмыкнул прадед и похлопал меня по плечу. – Теперь ты официально волшебник, Вукузё, поздравляю!

– Спасибо… – я замолчал.

Инмар с дочкой появились ровно в восемь. За волшебниками грозно вышагивал голем, камни в его глазах недобро посверкивали.

– Это что такое? – растерялся дед. – У Инмара разве две дочери?

– Нет, дедушка. – Я не решился взглянуть учителю в глаза. – Я… я…

– Ну?

– По правде говоря, я упустил ее, – выдохнул я виновато. – Извини. Прадед перестал сверлить меня взглядом и негодующе отвернулся, забухтев что-то о нравственном декадансе. Его не на шутку обидела моя ложь.

– Дедушка…

– Мне все равно, – прадедушка нахмурился, – сказал бы, что проворонил ее, – я бы тебя все равно похвалил, но врать учителю… Да мало того, что учителю – прадеду!

– Прости.

Мне было стыдно, так что я попытался сменить тему разговора:

– А что это за махина у них? – спросил я о каменном исполине.

– Не махина, а голем, – буркнул прадед. – Это их игрушка. Устойчива почти к любой магической атаке, кроме водяного пара и обморожения. Счастье, что големы медлительны как черепахи. – Учитель посмотрел на меня и заметил: – Ты… не особо-то напугался, увидев его. Уже встречал раньше?

– Да, в саду возле дома Инмары, – кивнул я. – Мне тогда амулет не дал войти в сад…

– И правильно сделал, – кивнул прадедушка. – Видно, умный амулет почувствовал опасность и не дал тебе войти.

Мы сблизились, и Инмар едко осклабился, обращаясь к деду:

– По твоей кислой физиономии предположу, что подмастерье твой обвел тебя вокруг пальца, наврав, что убил мою наследницу?

– Все верно, – ощерился прадед. – Как погляжу, и ты скрываешь раздражение. Видать, и твоя подмастерье навешала тебе лапши на уши, рассказав небылиц про судьбу моего наследника.

Улыбка Инмара испарилась, а вот прадедушка заулыбался до ушей. Мы с Ин встретились взглядами и тотчас их потупили.

– Ладно, – бросил дед, – обманули нас дети и обманули, начнем же поединок. Мне не терпится скрестить с тобой заклинания!

– С удовольствием окажу тебе честь, – хладнокровно улыбнулся Инмар. – Минута на подготовку.

Мы разошлись на пятьдесят шагов и замерли, ожидая начала.

– Значит, так, – распорядился дед, – Инмар из всего своего грязного рода более или менее честен. Он будет атаковать меня, тебя не тронет, да и голема для своей защиты привлечет. Уверен, что он также велел дочери не вмешиваться в его бой, а заняться тобой. Скажу и я тебе то же самое. Это только наш с ним поединок… Началось, Вукузё!

И вправду, Инмар начал колдовать. Он рисовал в воздухе загадочные символы и добился желаемого: голем, стоявший рядом, вдруг покачнулся и… взорвался шквалом песка. Волшебник направил руку на нас – и песчаный вихрь полетел в нашу сторону.

– Отойди, – бросил прадед, – Инмар переносит голема, ибо они и вправду едва ли быстрее черепахи в холодную погоду.

– Удачи. – Я с беспокойством глянул на деда и отошел к озеру.

Смерч песка тем временем долетел до деда и сжался в шар, а затем материализовался в голема. Страж с яростным ревом кинулся на прадедушку, но тот оставался хладнокровен. Я даже заметил недоумение на лице самого Инмара.

– Сейчас, – сказал прадедушка. – Подойди ближе, будущая щебенка…

Голем оглушительно взревел и занес руку над дедом.

– Замри! – скомандовал тот – и с озера в мгновение ока поднялась вода. Она метнулась к стражу и окутала его туманным облаком, наподобие скорлупы. Голем возмущенно открыл пасть и попытался выбраться из кокона, но не тут-то было. Голем пытался сделать шаг вперед, но вода оттаскивала его назад, и он просто топтался на месте.

Прадед развел руки в стороны и стал их медленно сближать, как будто пытался схлопнуть гимнастический шар.

– Ну же. – Дед напрягся всем телом. – Поддайся же!

Голем, казалось, тоже что-то почувствовал. Он перестал брыкаться и замотал головой, как будто пытался избавиться от неприятной мысли.

– Еще чуток, родимый. – Прадед сжал губы и сильнее сдавил руки вместе.

Секунда – и послышался громкий хлопок. Прадедушка сомкнул ладони вместе и победоносно глянул на стража. Вода, охватившая голема, буквально просочилась сквозь камень и стала чем-то вроде его внутреннего скелета.

– А теперь поиграем в перебежчика, – фыркнул дед и махнул рукой вперед.

Голем тут же метнулся в сторону Инмара как марионетка.

– Я думал, ты разучился это делать, – послышался с той стороны удивленный голос Инмара. – Лет этак с восьмидесяти ты не применял темные заклятия!

– Ты путаешь, Инмар, – крикнул в ответ прадедушка. – Заклятие это темное, если применяется на живых существах, а твоя игрушка всего лишь каменный элементаль.

– В общем-то, ты прав, – согласился маг и вздохнул, глядя на несущегося голема: наполнившись водой, он стал двигаться значительно быстрее. – Это то же самое, как если бы я позабавился с твоим почечным камнем. Тоже запрещенный прием, но раз ты обидел Ромашку…

– Ромашка? – расхохотался прадедушка. – Кто это?

– Как кто? Этот истукан. – Инмар указал на голема. – Его так окрестила моя дочь…

Он щелкнул пальцами – и голем рассыпался на мокрые камешки, которые стали медленно ворочаться, пытаясь собраться воедино. А дедушка схватился за поясницу, будто она внезапно сильно заболела, и принялся ругаться в адрес Инмара.

– Шевелишь мои камни в почках? Хочешь грязной игры? – возмущенно воскликнул прадед. – А не забыл, что человек на девяносто процентов состоит из воды?

– Я только показал, что и сам против грязных игр! – торопливо выкрикнул Инмар и дед убрал руки от поясницы.

Я наблюдал за этой схваткой с огромным интересом, когда Ин подошла ко мне и села рядом на песок.

– Жестоко, ты не находишь?

– Согласен. – Я кивнул. – Но что-то в таких поединках магов все же есть. Какой-то… стимул к ним присоединиться, что ли.

– У меня то же самое, – призналась Инмара. – Полагаю, у нас это желание в этом… генетическом коде, о!

Мы молча сидели, следя за магическими атаками и контратаками, которые сопровождались комментариями соперников к отдельным заклятиям.

– Мне точно влетит от отца, если, пока он сражается, я не произнесу ни одного заклинания…

– Мне тоже, поэтому давай-ка мы с тобой намнем друг другу бока! Понарошку!

– Давно хотелось попробовать, – призналась она, и мы отошли на десять шагов в разные стороны.

Я начал первый, нарисовав руну телекинеза. Над озерной гладью покорно повис водяной ком. Повинуясь внезапно нахлынувшей жажде творчества, я стал придавать воде очертания, стараясь добиться совершенства. Инмара с любопытством наблюдала. Наконец я добрался до финального штриха – заморозки. Прадед чуть-чуть не успел меня ей обучить, но я отчего-то был уверен, что ничего сложного в этом нет. Тем более… – я оглянулся: Инмара помахала мне рукой… – на меня же смотрит девочка! Неужели я оплошаю у нее на глазах? Я вжал ногти в кожу и представил пронизывающий меня холод. Открыв глаза, я повел рукой, оглаживая получившуюся водяную фигурку: там, где я касался воды, она обращалась льдом.

– Покажи скорее! – возмутилась Ин. – Мне ведь интересно!

– Спокойно. – Я подошел к Ин, прикрывая ладонью свое творение. – Полработы… ну, в общем, не показывают.

Я раскрыл ладони – и Инмара ахнула.

Аккуратный ледяной цветок – ледяная роза – покачивался у меня в ладони, поблескивая на солнце хрупкими ледяными лепестками.

– Это самое прекрасное… – Инмара протянула руку, с трепетом коснулась розы и… под ее рукой цветок рассыпался снежной трухой.

– Ой! Вукузё! – Ин сжалась. – Извини! Это все из-за меня, да? Потому что вода меня ненавидит, да?

– Нет, – пробормотал я неуверенно. – Конечно, нет. Я сам ошибся: наверно, забыл завершить заклятие, и лед оказался временным.

– Мне еще никто и никогда не дарил цветов, – прошептала Инмара сбивчиво. – Представляешь… ты первый. Ледяная роза… красиво.

Настала очередь Ин. Та долго стояла на корточках, возясь руками в земле. Губы ее беззвучно шевелились шепча. Вот Инмара встала, собранная, подтянула к животу одну ногу, прямо как цапля, и ударила ею оземь. Послышался шум и шорох из-под земли, но ничего так и не произошло.

– К-хм… – Юная волшебница приподняла бровь. – Ты сейчас должен был провалиться в землю. Неглубоко! По колено.

– Говорю же, – восторжествовал я (уж очень мне не хотелось признавать ошибки при таком мелочном колдовстве). – Не в нашей магии дело! Мы с тобой что-то не учли.

– Но что?

Снова сев на песок, мы вернулись к наблюдению за поединком наших наставников: голем валялся в стороне, разрушенный; Инмар, собрав себе из камней подобие бруствера или стены, метался камнями в деда, а дед выжимал из облаков влагу и посылал ее в Инмарово убежище.

– Может, это из-за того, что мы подружились? – полушепотом, будто смущаясь самой себя, предположила Инмара.

– Возможно, но… Я понял, Ин! – Я схватился за голову. – Элионор! Дракон!

– Что дракон?

– У нас его чешуйки! – Я достал из-за пазухи шнурок с драконьим подарком.

– Вот те на, а я и забыла! Но, Вукузё, при чем тут наши талисманы?

Я едва не заплясал на песке от внезапного озарения.

– Мы знаем, что драконы с рождения устойчивы к магии, верно? Так вот, мне кажется, что именно чешуя защищает дракона от нее! Поэтому и не сработали наши заклинания! Твоя чешуя защищает от водной магии, моя – от земляной! Поэтому дракон нам именно их посоветовал взять!

– А-а, – она хлопнула себя по лбу, – теперь понятно, почему драконы могут колдовать! Они и не колдуют с технической точки зрения, они лишь используют скопившуюся во всех чешуйках магию!

– Это что-то вроде гигантской батарейки, – подхватил я. – Так что если периодически не посылать на дракона огненные шары и не напускать на него сонное заклятие, то дракон не сможет наколдовать огненный вихрь и уж тем более не усыпит волшебным сном принцессу, похищая ее!

– Так что же это получается? – спросила Ин. – Из-за того, что я попыталась создать под тобою яму, твой талисман перехватил мое заклятие, нейтрализовал его, и теперь ты сам можешь наколдовать яму, где пожелаешь?

– Наверное, да!

– Тогда направь колдовство на меня, – храбро вызвалась моя визави. – Всего-то по колено провалюсь.

– Хорошо, попробую.

Сердце мое дико билось, когда я направил ладони на камни, где стояла Ин, и приказал:

– Расступитесь!

И о чудо! Камни послушно просели, и ноги Инмары погрузились в землю ровно по колено! При этом талисман стал испускать мягкий лиловый свет – это улетучивалась магическая энергия.

– Неплохо. – Ин провела ладонью по камням, и те послушно выпустили ноги девочки. – Тогда я попробую поднять воду.

Инмара встала у озера и направила руки на воду.

– Поднимись! – приказала она – и в воздухе, оторвавшись от озерной глади, тотчас повисла большая водная сфера.

– Это немыслимо, – прошептала девочка. – Вукузё, мы можем управлять стихиями друг друга!

Я радостно погладил талисман.

– Но для этого надо зарядить наши амулеты-чешуйки заклятиями!

– Да без проблем, – пожала плечами Ин. – Я тебя в любой момент засыплю колдовством!

Я улыбнулся:

– И я тебя залью водной магией!

За пять минут мы бросили друг в друга множество заклинаний, как вдруг услышали позади негромкие восклицания. Я обернулся и увидел, что прадедушка и Инмар подошли друг к другу и о чем-то напряженно разговаривали. Голем уже собрал две свои каменные ноги, по которым карабкались вверх другие камни.

– Папа! – Инмара подбежала к отцу. – Вы не будете бороться?

– Будем, Ин, будем. – Инмар нахмурился. – Выбираем другое место для поединка. Я предлагаю Новый Авалон, там очень много магии, так что нам сполна хватит.

Я представил себе, какой они могут устроить погром, и решил, что надо их остановить. Но как?

– Кстати, доченька, – удивился Инмар, – а почему вы с ним не сражаетесь? – Он кивнул на меня.

Я понял, что дальше тянуть нельзя, и решительно заявил:

– Да потому, что мы с Инмарой друзья, а не враги.

– Что-о?! – воскликнули Инмар и прадед в один голос.

– Поединки между нашими родами лишены смысла, – продолжал я. – Потому что мы можем управлять стихиями друг друга. Во-первых, мы теперь не сможем причинить друг другу вред, а во-вторых – нам не из-за чего сражаться!

– Бред, – покачал головой прадедушка.

– Абсурд. – Инмар сурово посмотрел на меня.

– Вукузё прав, – подтвердила Ин. – И мы вам это докажем!

Прадед с Инмаром переглянулись.

– Начинай, – улыбнулась Ин.

Я собрался с духом и произнес:

– Огромная каменная глыба взмыла в воздух и распалась на песчинки!

Земля слегка задрожала – и вот уже в воздух взлетела глыба, треснула пополам и, падая, превратилась в кучку песка.

Инмар открыл рот от изумления да так и стоял. Потом, придя в себя, ворчливо заметил:

– Вовсе это не огромная глыба… но, во имя Кылдысина… как?

Дедушка протер глаза и прошептал:

– Невероятно.

– Теперь ты, Инмара. – Я ободряюще улыбнулся.

Она сделала глубокий вдох, затем выдох и вытянула руку над землей.

– Утренняя роса превратилась в пар, и нас окутал непроглядный туман!

Мы увидели, как из травы потянулись вверх тоненькие струйки белой дымки, которая вскоре окутала нас с головы до ног.

– Не такой уж он и непроглядный, – не слишком уверенно пробормотал прадед.

– Это удивительно! – Инмар покачал головой. – Но как вам удалось?

Мы с Инмарой встретились взглядами и кивнули друг другу: мол, расскажем.

– Когда мы отправились на Новый Авалон, – начал я, – то повстречали там дракона, подружились с ним, и он подарил нам на прощание по своей чешуйке.

Мы показали амулеты учителям, и Ин продолжила:

– А они имеют свойство забирать и отдавать по желанию владельца магию, которой его атаковали. Мой – водяную, а Вукузё – земляную.

– Получается, если я запущу в кого-то с таким амулетом булыжник, – рассудил Инмар, глядя на меня, – то магия по пути рассеется, и он сможет контратаковать меня моим же заклинанием?

– Какие умные у нас учителя, – я хихикнул. – Да, всю магию вбирает в себя чешуя.

Инмар и прадедушка немного помолчали, переваривая столь шокирующую новость.

– А… для нас с Инмаром не найдется парочка чешуек?

– Наш друг дракон дал нам всего две, – сказала Инмара. – Но я знаю, где вы можете их раздобыть.

– Где? – в один голос спросили прадедушка с Инмаром.

Ин ухмыльнулась и прошептала:

– Двенадцатое чудо Цеоды. Тот дракон, что на меня нападал в детстве!

Инмар нахмурился, но дочка продолжила:

– Он не виноват! Дракон, что дал нам чешуи, его брат-близнец. Он рассказал нам, что его брат придерживался средневековой традиции выкрадывать принцесс. Но так как он миролюбивый и вообще вегетарианец, то он их не ел, а выменивал на телеги с овощами. И, приняв меня за принцессу, решил похитить и продать меня за несколько телег брокколи.

– Это странные вкусовые привычки для огнедышащего ящера, – кивнул прадедушка, – но о вкусах не спорят…

Повисло минутное молчание. Наконец Инмар сказал:

– По всей видимости, старина Вукузё, наши наследники только что заключили мир.

– Ура-а! – Мы с Инмарой обнялись.

– То есть вы не будете сражаться? – уточнила девочка.

– А что толку, – проворчал дед. – Мы равные по силам с Инмаром!

– Ага, – хмыкнул его противник. – Ты, мой милый, к старости-то подрастерял силушку богатырскую!

– А ты разучился двигать горы, – парировал прадедушка. – И я не ною, как ты, что это была скучная дуэль!

– Двигать горы? – восхитились мы с Инмарой. – Это ведь очень трудно!

Прадедушка вдруг улыбнулся и показал на Инмара:

– Этот прохвост лет этак в двадцать Урал передвинул на несколько метров к западу, представляешь?

– Круто! – восхитился я. – А никто этому не удивился?

– Удивились, – улыбнулся Инмар. – Но решили, что это тектонический сдвиг. Напридумывают всяких словечек… Что ж. Раз уж мы теперь друзья, то предлагаю вернуться домой и отпраздновать перемирие. Как вам такая идея?

– Полностью согласен, – кивнул прадедушка. – Но ты же освободишь Ильфеона и его семью от заклятия окаменения?

– Разумеется, – заверил Инмар, – причем сделаю так, что они даже не вспомнят о том, что с ними произошло.

И мы направились домой. Собравший себя по частям голем упорно тащился за нами, но по общему решению Инмар отослал его домой – полоть грядки с капустой.

– Инмар, – серьезно проговорил дедушка. – А что сталось с ассасинами? Со славной семеркой мастеров тени и скрытности? Ну, с теми, которым я поручил тебя разыскать несколько лет назад.

– А-а, – протянул Инмар, осклабившись. – Между прочим, я не обязан тебе их возвращать, ибо ты нанял ассасинов, чтобы расправиться со мной чужими руками…

– Ой, простите, – прадед расплылся в ехидной улыбке, – великий наниматель ассасинов! Позволь тебе напомнить, но я лишь защищался! Ибо ты велел им меня прикончить!

Инмар покраснел и попытался уйти от темы:

– Но я же не первый… А чем ты им заплатил?

– Ха! – Дед скрестил руки на груди и стал перечислять: – Во-первых, я пробил скалу рядом с их школой и устроил тысячефутовый водопад, благодаря чему смог залить каток.

– Каток? – восхитилась Инмара. – Ни разу не каталась на коньках! На Цеоде теплый климат и даже зима без снега, а я ведь тут всю свою жизнь…

– Покатаешься еще, – подмигнул прадедушка. – Только вот ума не приложу, зачем им понадобился каток? Наверно, какие-то хитрые тренировки устраивать будут – это же ассасины. – Дед задумчиво потеребил бородку. – Но это еще не всё: полы их школы каменные, и каждую зиму промерзают, поэтому ассасины-ученики при моем появлении взмолились, чтобы я проложил горячие источники под фундаментом школы. – Дед хмыкнул. – Дело нелегкое – не поспоришь, но за день я проложил-таки этот подпольный водопровод. Ну и напоследок, чтобы окончательно покорить их учителя, я открыл несколько газированных родников… Кстати, их учитель вроде как горит желанием отравить эти источники и провести тренировку на выносливость.

– На выносливость? Интересно. – Инмар удивленно поднял бровь. – Лично у меня они потребовали выставить по обеим сторонам тропинки, ведущей к школе, каменные изваяния. Кроме того, их учитель потребовал, чтобы у учителей ассасинов унитазы были из нефрита, украшенные родолитами, и в качестве бонуса – десятиметровый бассейн, вытесанный из мрамора.

– Да ты что! – изумленно воскликнул прадед и придержал Инмара за рукав. – Я тут вспомнил, что заполнил водой и императорскими карпами какой-то бассейн. Неплохая работа – признаю!

– Так я же его делал! – воскликнул Инмар. – Это что за измывательство над нашими родами?! Бассейн и скульптуры куда ни шло, но унитазы…

Инмара ткнула меня в бок и хихикнула:

– Нефритовые унитазы!

– Их учитель поклялся расправиться со мной за потерю ассасинов, – помрачнел дед. – Так что мне бы отдать ему их тела, а не то… сам понимаешь, в каком я положении.

– Ну. – Инмар потер руки. – Раз уж мы друзья, то они прибудут к тебе сегодня же в двенадцать часов дня. Жди их у озера.

– Так они живы? – изумился прадедушка.

– Ох, – вздохнул Инмар. – Начинаю себя чувствовать Медузой горгоной.

– Да прекрати молоть чепуху, – фыркнул прадед. – Просто в душе ты вдохновенный скульптор. Я вот, например, питаю слабость к созданию вумуртов.

– Кто это? – спросил я у прадеда.

– Я тебе многого еще не рассказал, Вукузё, – признался прадед с улыбкой. – Думаешь, только эти вот могут творить големов? Ан нет! Мы создаем вумуртов!

– Водные элементали, – поежилась Инмара. – Мне папа про них страшилки рассказывал.

Инмар с серьезной миной закивал:

– Те же големы, но из воды. Устойчивы к резким изменениям температуры благодаря способности менять агрегатное состояние: если я накаляю их – вумурты превращаются в пар, полностью сохраняя свои боевые качества, если я охлаждаю – они становятся сосульками и продолжают наступать, я колдую зыбучие пески – они превращаются в воду и, перетекая под землей в самые неожиданные места у меня под ногами, снова становятся громилами.

– Но ведь эти три состояния – лишь защитная реакция, – рассудил я, – а какие они по своей природе?

– Умный вопрос, – кивнул Инмар. – Твой прадедушка смог создать их аморфными. Это что-то вроде жеваной жвачки. Вроде и не жидкость, и не твердый камень, а что-то среднее.

– До меня такого никто не придумал! – похвастался дед.

Мы уже почти дошли до дома, когда прадед спросил:

– Инмар, старина, меня мучает любопытство: каким образом ты победил ассасинов?

Инмар ухмыльнулся:

– Мне самому, по правде, не терпелось похвастаться. Ну, значится, дело было так…

Закат. Безмолвные тени подкрадывались к дому все ближе. Шелест их одеяний слышала разве что тишина. Лезвия катан мерцали синевой в полумраке леса, бесшумно скользя по земле. Белесым туманом они плыли по рощам, смертоносные и неуязвимые. С детства они знали искусство боя, ревностно хранили обычаи чести, а тело закаляли суровыми испытаниями (ну, по крайней мере, так все считали). Ассасины никогда не знали страха. Их шаги не слышал никто, кроме ветра. Их дыхание не чувствовал никто, кроме воздуха. Их не видел никто (вот хоть тресни – никто!), кроме них самих. У них не было другого укрытия, кроме ночи. Тени, не ведая преград и опасностей, прошли сквозь калитку, очень тихо и аккуратно открыв скрипучую щеколду, и углубились в сад. Семь стремительных силуэтов сливались с тенью деревьев, приближаясь к жертве.

У крыльца послышалось рокотание, и, со свистом колыша воздух, над землей воспарили десятки каменных глыб. Вмиг они собрались воедино и обернулись древним стражем – големом. Его кулаки не уступали размерами здоровенным арбузам, а ноги в обхвате были так огромны, что напоминали столетние сосны. Тело исполина возвышалось на семь метров, а в глазах яростным пламенем сверкали солнечные камни. Страж грозно клацнул челюстями и занес кулак над врагами, ясно давая понять, что будет охранять своего повелителя.

Ассасины уклонились от удара с поразительной легкостью, и полутонный каменный кулак с грохотом сотряс пустую землю. В то же мгновение воины обнажили катаны и низко поклонились противнику, отдавая дань традициям поединка. Стоящий впереди ассасин сделал пару шагов вперед, снова поклонился, а затем решительно направился на каменного стража. Голем издал глухое рычание и обрушил на нападающего страшной силы удар, но воин увернулся и ловко запрыгнул на каменную руку стража. Молниеносно взмахнул катаной – и лезвие, пронзая камень, отсекло голему кулак. Булыжники с шумом осыпались вниз, обдав волной пыли шестерых оставшихся ждать ассасинов – те молча следили за поединком, держа свои катаны на изготовку. Но воину-одиночке, казалось, помощь не требовалась. Он наносил удар за ударом, уворачиваясь от неуклюжих атак голема. Наконец он отсек стражу второй кулак и, сорвав с пояса несколько колб, метнул их в исполина. Стекло разбилось о камень бесшумно – и зеленая жидкость брызнула на голову стража. Ассасин спрыгнул с обрубка руки голема и отошел к остальным воинам. Страж ошарашенно мотал головой и свирепо топтался на месте, пытаясь освободиться от яда. Но тщетно – зелье зашипело, заискрилось, и булыжник головы начал стремительно белеть. От него густо повалил пар – и почти тут же раскаленный камень разлетелся вдребезги. Обезглавленный страж повалился наземь и остался недвижим.

Ассасины продолжили путь, как вдруг дверь дома с шумом распахнулась и на пороге появился мужчина средних лет. Он громко чихнул от едких испарений и огляделся. Увиденное его расстроило.

– Ах вы ночные тати! – закричал он и, вскинув обе руки, начал рисовать в воздухе узоры и руны. Камни в саду негромко зашуршали и с грозным потрескиванием поднялись вверх. Взмах руки – и они, растрескавшись, словно провалились сами в себя, оставив парить в воздухе десятки острых как иглы осколков. Маг повернул ладони – и осколки закрутились, точно сверла, волшебник сжал кулаки – и осколки метнулись вперед, в атаку. Тени воинов вновь стали прозрачны, и они, увернувшись от атаки, начали наступление. Три ассасина вскинули катаны и понеслись на волшебника, но не успели они до него добежать, как земля поглотила их по пояс, полностью обездвижив. Четверо оставшихся воинов быстро поклонились противнику и кинулись врассыпную по саду. Наступило недолгое затишье… Буря же дала о себе знать через несколько минут и закончилась, буквально не успев начаться. Четыре воина с катанами в руках набросились с разных сторон на мага, но тот лишь плавно согнул левую ладонь и обратился в танталитовую статую, о которую ассасины со звоном раскрошили клинки. Секунда – и маг снова стал собой, взмахнул рукой – и поднявшиеся в воздух валуны сшибли с ног воинов. Поединок окончился…

– Интересно! – кивнул прадедушка. – И очень поэтично. Да ты, оказывается, сказитель…

– И все-таки это была большая наглость с твоей стороны – перекупить и послать ко мне мной же перекупленных ассасинов! – проворчал Инмар.

– В каком смысле «тобой же перекупленных»? – насупился прадедушка.

– Вот даешь – в каком смысле! Ты прислал ассасинов, я с ними сразился, победил, отправился к их наставнику и создал для него все те… предметы удобства. Наставник послал ассасинов убить тебя, но ты, прорубив в скале свой водопад, перекупил их и послал обратно ко мне.

– Стоп-стоп-стоп! – воскликнул прадедушка. – Я победил ассасинов, пришел к их наставнику и заплатил за то, что они нападут на тебя. Они еще сомневались, говорили, что ты грозный противник. Я послал их к тебе всего один раз!

– Два, – нахмурился Инмар. – Я бы не начал воевать чужими руками первым. Это бесчестно.

Инмар и прадедушка недоверчиво уставились друг на друга, и я испугался, как бы они снова не начали драться. К счастью, вмешалась Инмара:

– Папа, а ты уверен, что в первый раз ассасины напали на тебя именно по приказу Вукузё?

Инмар задумался:

– Их наставник сказал, что ассасинов нанял волшебник… Я даже не сомневался, что это Вукузё, кто ж еще?

Прадедушка весь побагровел и воскликнул:

– Шунды понна, толэль понна, нянь понна, тыл понна, легоно музъеме понна, азь улонэ понна – та ужес ой кар!

Видимо, это была какая-то серьезная клятва на древнем магическом языке, потому что Инмар растерялся и примирительно сказал:

– Хорошо-хорошо. Я тебе верю. Но тогда, выходит, у меня есть и другой враг, о котором я не знаю.

Дальше мы шли молча, погруженные в свои мысли.

Войдя в дом, мы осмотрели каменные статуи. Они, как можно было догадаться, ожидали нас в тех же испуганных позах. Инмар хмыкнул и сказал:

– Дети, вы же понимаете, что показывать наше колдовство категорически запрещено?

– Понимаем, – ответили мы с Ин хором.

– Отлично! – Инмар потер руки и повелел: – Чары, рассейтесь! Пускай околдованные мной оживут, ничего не помня о моей магии и колдовстве Вукузё-старшего.

Он щелкнул пальцем – и скульптуры стали белеть. Из темных гранитных изваяний они сначала сделались желто-белым песчаником, затем снежно-голубым мрамором, а потом и вовсе обратились в людей. Секунду они стояли как бы не понимая, что тут делают. Ильфеон с ужасом разглядывал тесак у себя в руках, Амари пыталась понять, зачем она тыкает в нас пальцем, а Адаль приподняла голову с плеча мужа и смущенно покраснела. Марципан и вовсе сконфузился из-за своей позы на задних лапах, а Рунмарион, похоже, и вовсе ничего не заметил. Ну или был достаточно умен, чтобы притвориться непонимающим.

– Мяу! – недовольно проворчал кот, направляясь к своей лежанке.

– Мы заглянули на минутку с моим новым… э… приятелем, – сказал прадед. – Сейчас отправимся смотреть на двенадцатое чудо Цеоды! А что вы тут делаете-то?

– Обед готовим, – недоуменно ответил Ильфеон, глядя на пустую кастрюлю и пожухшие овощи. – Только есть и не хочется – хочется спать.

Наверное, когда стоишь два дня превращенный в камень, совсем не высыпаешься.

Около девяти утра мы припарковали машину Ильфеона в парке. Пройдя по тенистым аллеям, вышли к песчаному берегу обширного озера, чистого как горный хрусталь. Лес бережно окружил его кронами деревьев, словно оберегая сокровище.

– Припоминаю эти места, – задумчиво сказал Инмар. – А ты, Ин?

– Да уж, такое не забудешь. – Ин сложила руки на груди.

Инмар, прадедушка и мы с Ин прошли по берегу, следуя указателям «К дракону сюда», и разминулись с парочкой туристов. Мужчина восклицал во весь голос:

– А клыки-то какие! А зубы как настоящие! Кажется, что так и дышит пламенем!

– Да фальшивка все это, – горячо возражала его молоденькая спутница. – Всем известно, что драконов не существует. Небось внутри у него батарея, которая и нагревает его до этих сорока градусов! Ай да скульптор, ай да мошенник! Думал одурачить всех пластиковой поделкой.

Инмар разинул рот и остановился как вкопанный. У него было такое ощущение, будто его облили помоями, из-за чего на него уставились сотни смеющихся лиц.

– Это кто тут мошенник, позвольте спросить? – взревел он. – Какой пластик, невежда? Это же драгоценный цеодский нефрит!

– А вы кто такой, месье? – запетушился турист. – Вы, что ли, тот самый горе-скульптор? Почему вы считаете себя вправе называть мою… э… племянницу невеждой? Сами вы невежда и невежа!

Прадедушка, Инмара и я благоразумно отошли в сторонку. Все понимали, что нет ничего хуже, чем разозлить могущественного волшебника.

– Сейчас я покажу вам, кто я, а кто вы… – зловеще пообещал Инмар.

– Дорогой, – девушка тронула мужчину за рукав, – идем отсюда скорее, это же ненормальный псих!

Честно говоря, вела она себя вовсе не как племянница, а скорее как подруга. Да и мужчина выглядел как влюбленный ухажер – весь надулся и гневно уставился на Инмара. Мы замерли в ожидании. С минуту Инмар и мужчина холодно смотрели друг другу в глаза. Потом Инмар взглянул на нас и медленно выдохнул, словно собираясь с духом.

– Прошу прощения за эту вспышку, – тщательно подбирая слова, произнес Инмар. – У меня сегодня выдался тот еще денек.

– Оно и видно, – огрызнулся турист, и они с девушкой удалились в сторону придорожного кафе.

Мы подошли к Инмару, ошарашенные и сбитые с толку.

– Я бы на твоем месте проучил их, – заметил дед.

– Зачем? – Инмар устало улыбнулся. – Вот ты, друг Вукузё, станешь замораживать сосны, если на тебя упадет сухая ветка?

Мы задумались.

– Пожалуй, ты прав, – согласился прадедушка. – Но я бы все равно никому не позволил так с собой разговаривать.

Мы без приключений дошли до нефритового изваяния дракона и еще раз поразились его мощным крыльям и пугающему оскалу. Я легко узнал в этой недовольной морде черты Элионора. Дракон сказал правду – они были близнецами, идеально похожими внешне.

– Туристов нет, – доложил прадед, осматриваясь. – Начинай!

– Добро. – Инмар направил ладони на дракона и приказал: – Чары, рассейтесь!

Послышался тихий шелест. Затем скульптура начала стремительно покрываться трещинами, словно освобождаясь от скорлупы.

– Отойдите назад, – посоветовал Инмар.

Мы отошли на безопасное расстояние, и очень вовремя, потому что нефрит скоро лопнул и разлетелся осколками. Поднялось облако мутной пыли.

– Влага! – приказал прадед. Мы ощутили дуновение влаги – и вот перед нами предстал дракон. Он растерянно мотал головой, не понимая, что произошло.

– Вау! – Я подошел ближе и прищурился, рассматривая зверюгу. – Точно такой же, как и наш друг, – только чешуя тусклая!

Дракон заметил нас и угрожающе ухмыльнулся.

– Ух, – выдохнул Инмар и, подойдя ближе, воскликнул: – Ты, я полагаю, до сих пор хочешь выкуп за принцессу?

Дракон наклонил голову набок и фыркнул:

– Ты все-таки устрашился меня, жалкий волшебник?

– Не слишком ли смелые слова для дракона, который семь лет простоял как статуя? – спросил Инмар.

– Ты просто застал меня врасплох, – хмыкнул дракон и гортанно пророкотал: – А теперь, я вижу, ты устрашился?! Неужто слава о великом Летиарне дошла и до тебя, и ты поспешил освободить меня?

– А кто такой Летиарн? – поинтересовалась Инмара.

Громадное пресмыкающееся облизало клыки и высокомерно глянуло на Ин.

– Летиарн – это я, – гордо ответил дракон. – А ты моя пленная принцесса. И куда крупнее, чем мне раньше казалось! Пожалуй, за тебя я смело мог требовать двадцать телег цветной капусты.

Инмар укоризненно покачал головой и хмыкнул.

– Я думал, вы, драконы, поголовно любите только звон золота. – При этих словах глаза дракона вспыхнули ярче, а Инмар продолжил: – Но если ты сел на диету и хочешь лишь цветную капусту, то я…

– Золото, – нервно пророкотал Летиарн. – Золото я люблю, потому что на него куда проще покупать овощи! Но у тебя нет и горсти золота!

– У меня-то? – Инмар протянул руку над землей. – Мне подвластны все земные богатства! Хочешь золота? Вот тебе золото!

Мы завороженно прислушались… Где-то под землей что-то двигалось, негромко бряцая. Колдовство Инмара подействовало быстро и качественно. Уже через несколько секунд земля рядом с ним провалилась и в образовавшейся дыре появилась гора сверкающих золотых самородков.

Дракон оглядел их с жадным любопытством и выпустил из ноздрей струю искрящегося пара.

– А ты, я погляжу, сильный волшебник? Что ж, я принимаю твой выкуп, колдун.

Летиарн, покачиваясь из стороны в сторону, подошел к нам, постукивая хвостом о землю. Поднес морду к золоту и принюхался.

– Сотня кило, – оценил он. – Хотя все равно маловато за такую красавицу!

Инмар нахмурился и щелкнул пальцами. Из земли вылетела горстка сверкающих камней и со звоном упала на самородки. Дракон значительно повеселел и кивнул:

– Благодарю за самоцветы.

– Любезнейший, – Инмар обратился к дракону с легким поклоном, – не будет ли вам угодно в ответ подарить нам парочку ваших чешуек? Одну – поглощающую магию воды, другую – магию земли.

– Это не выкуп получается, – нахмурился Летиарн. – Это торговля какая-то! Не люблю товарно-денежные отношения!

– Но-но-но! – Инмар угрожающе занес руку над золотом. – Как принцесс менять на овощи – так любишь, а как чешую на золото – нет. Подумай, драгоценности как появились, так и обратно исчезнут!

Дракон снова поглядел на нас с хмурым неодобрением и неохотно провел когтями по животу. Послышался звон – и на траву упали две чешуйки.

– Эх, хвост-чешуя… Обижен я на вас, – пробурчал себе под нос Летиарн. – Зря я сюда за вами отправился! Вернусь на Новый Авалон. Буду и дальше воровать красивых принцесс и коллекционировать шлемы рыцарей.

Он разинул пасть и разом заглотил и золото, и драгоценности. Вот уж не думал, что драконы хранят ценности в животе!

– Ты же вегетарианец! – возразила Инмара. – Какие еще шлемы?

Дракон смутился, но только на миг.

– Даже вегетарианец имеет право испепелить нападающих рыцарей!

– Фу… – Ин поморщилась.

– На Новом Авалоне тебя ждет твой брат, – поспешил я сменить тему. – И мы с ним, кстати, отлично поладили.

– С Элионорчиком мало кто ладит. – Летиарн весело прицокнул языком. – Обычно все ладят с его животом.

Дракон простер над землей крылья и взмахнул ими. Миг – и в воздухе возникло темное пятно, похожее на портал, – дракон исчез и портал закрылся.

– Не знал, что драконы умеют перемещаться между мирами. – Прадедушка ткнул Инмара в бок: – Так это не ты его сюда притащил?

– На Цеоду-то? Зачем? Он сам за нами погнался и был наказан.

Мы подобрали талисманы-чешуйки и направились к машине.

Дома мы застали в самом разгаре конкурс «Кто громче захрапит». На данный момент лидерство оставалось за Амари, но ей уверенно наступал на пятки Марципан. Кот, по правде говоря, скорее сопел, но звук вырывался с устрашающим рычанием. Да-да! Даже Марципан позволил себе временно отказаться от охраны дома и поспать всласть. Я улыбнулся, глянув на его подергивающиеся во сне усы, и подумал, что, быть может, ему снится славный сон. Возможно, он сейчас гонится по лесу за оравой борзых или сражается с нахальным медведем. Я поднялся к себе в комнату и позвонил маме с папой. Последовали гудки, и затем я услышал:

– Посадка на телепорт Андромеда заканчивается! Опаздывающих просьба подойти к посадочной стойке номер семнадцать!

– Вукузё! – донесся из трубки радостный голосок Миры. – Привет!

– Привет, сестренка. – Я насторожился. – Почему у тебя мамин телефон? Где родители?

Последовала пауза, а за ней обиженный лепет Миры:

– Я играю… Мама с папой сказали, что мы мелочь в пузе, которая грызет им спины и временно попалась в руки. – Сестра приуныла. – А я просто хотела спросить, когда мы уже приедем.

– Глупая, – послышался ехидный голос Пети, и трубка зашуршала, переходя из рук в руки: – Мама сказала, что мы спиногрызы и мелочь пузатая, которая все время попадается им под руку.

– Слушай, – я обратился к Пете. – Вы где вообще? И куда едете?

– Хо-хо! Мы в Телепортационном комплексе, – хихикнул брат. – Папа нашел на Цеоде ну очень крутую работу, и теперь мы все будем жить там… Отвянь, мелочь в пузе, это моя трубка. Маме пожалуешься? И что? Я папе расскажу, что это ты съела все марципаны!

Марципан удивленно приподнял голову и сконфуженно мяукнул.

– Это не про тебя, – бросил я коту и сказал: – Дай трубку родителям.

Снова шорох.

– Вукузё! – услышал я веселый голос мамы. – Я так понимаю, тебе эти шалопаи все уже рассказали? И это правда! Мы будем на Цеоде уже к вечеру. Ильфеон давно звал папу – им как раз нужен такой специалист. А тебе так понравилось на этой планете, что мы решили – надо попробовать.

– Но у нас же тут нет дома, – заметил я. – Мы не можем все поселиться у Ильфеона.

– Не беспокойся, милый, – сказала мама, – Ильфеон и наш папа уже позаботились об этом и нашли дом поблизости. Мы будем жить совсем рядом друг от друга.

Я помолчал. Это была прекрасная новость, но столь неожиданная, что на ум полезли разные вопросы.

– То есть я не буду учиться? – прошептал я радостно.

– Но-но! Не зарывайся! Там есть отличная школа, – парировала мама. – Как, по-твоему, учатся Амари и Рунмарион?

Я вздохнул и кивнул, смиряясь с неизбежным злом. И тут же забеспокоился:

– А как же мой компьютер? Мой Мирагрид?

– Не беспокойся, мы его взяли с собой.

– Тогда… тогда здорово… – сказал я. Мне было грустно, что я уже не вернусь в старую школу и нескоро увижу друзей. Но я соскучился по родителям, по брату и сестре. А Кристофера можно позвать в гости, он будет рад! Да и… смог бы я теперь жить как раньше, будучи уже совсем другим человеком? Волшебником? К тому же теперь мы с Ин будем жить рядом.

– Дети, успокойтесь, – воскликнула мама. – Не надо кусать брата за мизинец, юная леди.

– У вас там, я гляжу, весело. – Я улыбнулся.

– Мама, – послышалось в трубке. – Мелочь в пузе прокусила мне палец.

– Какой палец? – воскликнула мама. – Кто проглотил мелочь?

– Он обслюнявил мне косичку! – захныкала Мира. – И когда мы уже приедем?

Я положил трубку и выдохнул. Спустился вниз и увидел прадедушку, весело поглядывающего в окно.

– Пойдем, дипломат, – хмыкнул учитель. – Ассасины скоро появятся.

– Скажи, ты знал, что родители решили сюда переехать? – возмущенно спросил я.

– Конечно же, знал. Мне на Цеоде понравилось, и тебе тоже. Когда твой папа спросил мое мнение – я сказал, что даже сомневаться не стоит!

Я подумал, не обидеться ли мне на прадеда, но решил, что не стоит. Ведь получился замечательный сюрприз!

Мы прошли к озеру и огляделись. Утренняя тишина леса незаметно перетекала в полуденный шум. Вода мерцала на солнце все ярче, ветерок дул все тише.

– Как думаешь. – Прадед бережно огладил бороду. – Ассасины выдержат магическую атаку «Лед-в-лоб»? Или, может, запустить в них «Сосульку-в-рульку»?

– Ты планируешь на них напасть? – удивился я.

– Вовсе нет, – не очень убедительно сказал дедушка. – Я лишь собираюсь отразить их атаку.

Я изобразил непонимание, и дед пояснил:

– Видишь ли, друг Вукузё, ассасины – это в первую очередь купцы, а во вторую, почти всегда наглые купцы. И не секрет, что, как все уважающие себя купцы, они любят прибыль. Именно поэтому с ними чрезвычайно трудно договориться, еще труднее понять, точно ли ты договорился, и почти невозможно понять, договорился ли ты на своих условиях…

Это следовало хорошенько обдумать.

– Вроде понял, – кивнул я не очень уверенно. – Но все-таки, чем ты им не угодил? То, что они проиграли, – это их вина!

– Эм-м… – Дед ухмыльнулся. – Я им сказал, что Инмар сейчас болен и крайне слаб, и это, само собой, повышает их шансы на победу.

– Дай угадаю, – я хмыкнул. – Они поняли, что ты их обманул?

Прадед прицокнул языком в знак согласия.

– Ладно уж. – Я робко обнял деда. – Одолеем мы их.

– Храбрость, достойная волшебника. – Прадедушка бодро похлопал меня по плечу. – Что очень кстати, так как они уже здесь.

Семь ассасинов ровной линией двигались к нам через лес. Точнее сказать, они плыли к нам: движения их были настолько гладкими и точными, что у меня создалось впечатление, будто ассасины каким-то образом избегают трения. Несколько секунд – и воины остановились в десяти шагах от нас, образовав полукруг, отсекающий нам путь к отходу.

– Доброе утро! – поздоровался прадед. – Неужели в самом деле ваши нефритовые унитазы раньше времени засорились? Или плеск зеркальных карпов в бассейне мешает медитировать вашему славному наставнику?

Я ахнул от нахальной смелости прадеда, которая, хоть и была оправданна, отнюдь не казалась уместной. Но ход был сделан. И наша последняя надежда на спасение улетучилась словно пар. Ассасины молча переглянулись. Затем все семеро поклонились и вынули грозные катаны из ножен. Стоящий впереди воин ловко взмахнул клинком – и все его товарищи разом нацелили мечи на нас. Я увидел, как побагровели ладони деда, готовые в любое мгновение выпустить заклятие на врага. Увидел его губы, нервно дергающиеся в предвкушении замысловатых слов колдовства. Напряжение росло…

Внезапно ассасин, стоящий впереди, сделал еще три шага к нам. Я напрягся и представил самые худшие для нас последствия. Ассасин что-то негромко сказал и неожиданно бросил катану себе под ноги. Не без содрогания, видного на лице, он встал на нее и выхватил из-за пояса кинжал, нацелив себе в грудь. Другие воины повторили обряд – с тем отличием, что каждый встал на брошенную катану коленями, а кинжалы они направили себе в живот.

Ассасин, стоявший впереди, склонил голову и произнес бархатным голосом, которого никак не ожидаешь от суровых, закаленных тренировками наемных убийц:

– Просим прощения, великий волшебник, но мы не смогли выполнить данного вам обещания. Ваш враг и впрямь был болен, но мы не справились. Мы опозорили себя и постыдно подвели вас, поэтому и отдаемся вам на милость… Одно ваше слово – и мы освободим себя от позора.

Все семь ассасинов плотно прижали кинжалы к телу. Я глянул на прадеда и понял, что тот уже вжился в роль грозного учителя. К облегчению ассасинов (или, к сожалению, кто их поймет?), дед откашлялся и сказал:

– Я, так уж и быть, прощаю вам недостаток мастерства и дарую жизнь. Возвращайтесь к своему наставнику и поведайте ему, что я не имею претензий. Продолжайте учиться и отныне не преследуйте ни род Инмара, ни наш. – И прадед прижал меня к себе.

Ассасины встали с колен и с легким разочарованием (как мне показалось) убрали кинжалы за пояс. Подняв с земли катаны, они поклонились и ровным шагом удалились по дороге в сторону автобусной остановки.

– Нам очень повезло, что Инмар чихнул, увидев ассасинов, – с облегчением сказал я.

По пути домой мы встретили Ин. Девочка поздоровалась с прадедушкой и осведомилась, улажены ли проблемы с ассасинами. Мы ответили, что да, улажены. Тогда Инмара обратилась ко мне:

– Вукузё, ты же помнишь о просьбе Эасоля?

– Вернуться в Аскольд и выполнить поручение Его Величества? – Я кивнул.

– Так точно, – подтвердила Ин.

Я пообещал прадеду, что вернусь домой к вечеру, когда приедут родители, и мы с Инмарой побежали к черному порталу.

Сразу после телепортации мы заметили конную стражу, встречавшую нас на выходе из пещеры. Отряд из двенадцати важных рыцарей ожидал «двух придворных магов, соизволивших помочь Его Величеству королю в деле чрезвычайной важности».

Видно, поручение монарха и вправду было весьма серьезным. Как только мы с Ин вышли на солнечный свет, тут же звонко грянули трубы и раздались радостные голоса. Инмара жестом попросила тишины и воскликнула:

– Ваша придворная волшебница изволила посетить вас!

Снова грянули трубы и заговорили еще более счастливые голоса.

– Я прошу тишины! – Инмара топнула ногой – и все тут же стихло. – Со мной прибыл э-э… могучий эм-м… маг и Заклинатель воды!

И снова воздух сотрясли трубы.

– Да здравствует Заклинатель воды! – громогласно объявил стоящий впереди рыцарь. – Да здравствует Повелительница земли!

Он соскочил с коня, подошел к нам и низко поклонился. Инмара сделала реверанс, а я, сообразив, что мне тоже следует выказать почтение, склонил голову. Ин плавно протянула немолодому рыцарю руку, которую тот бережно поцеловал.

– Прошу, поскорее отведите нас к королю, – нежным голосом попросила Инмара. – Волшебникам не терпится помочь Его Величеству, да будет с ним удача в делах!

Рыцарь кивнул:

– Ваша помощь очень нужна нам, ибо Его Величество тяжко захворал!

– Не беда. – Ин махнула рукой. – Я поставлю на ноги Его Величество, да будет его правление долгим.

Рыцарь смущенно и даже с обидой посмотрел на девочку:

– Его Величество и так изволит стоять на ногах.

– Ой! – Инмара покраснела. – Я имею в виду, что незамедлительно вылечу Его Величество, да славится его царствование.

Рыцари дружно подхватили:

– Да славится его царствование!

– А теперь, – Инмара улыбнулась, – ведите нас в столицу – в Аскольд!

Нас посадили на лошадей (рыцари были твердо уверены в том, что я умею ездить верхом, и я кое-как справился), и мы направились в столицу.

Через полчаса неторопливой езды мы выехали из леса – прямо к столице, названной, как и само королевство, в честь монарха – Аскольд. По меркам этого мира, Аскольд был огромным городом – куда больше того грязного поселка с замком, где меня хотели сварить в вонючем масле. Несмотря на средневековую жизнь, город казался весьма продвинутым. Пока мы ехали по булыжной мостовой, я увидел здание суда с вывеской «Правда ваша!», множество едален и трактиров и даже с виду относительно чистые гостиницы. В одном здании я заметил стоматологическую клинику с вывеской «Зубы береги!», в окне которой здоровенный доктор в почти чистом белом халате сверлил кому-то зуб бормашиной! Сверло через целую систему шестеренок и цепей крутил мальчишка-ученик, сидящий на устройстве вроде велотренажера. Так что можно было смело сказать: в Аскольде качественное здравоохранение и высокоразвитая техника!

В городе, как рассказали наши провожатые, проводилось множество фестивалей и празднований, так что если здесь и царило средневековье, то уровень его был выше среднего. Аккуратные каменные дома местных жителей радовали глаз яркой окраской, а вывески ремесленных мастерских никогда бы вам не наскучили. Здесь вообще было множество вывесок с надписями – один из рыцарей пояснил, что «Его Величество король приказал всем от мала до велика обучиться грамоте». Однако, по моему мнению, лучшим чувством юмора обладали владельцы гостиниц, придумывавшие для своих заведений самые невероятные названия. Среди них были такие: «Мои сапоги всем сапогам сапоги», «Славная скотинка», «Щедрый козел», «Наивный простак» или «Скалкой по репе». Я тщетно пытался понять связь между названием и профилем заведения. И сказал нашим провожатым, что никогда бы не поселился в гостинице, где тебе угрожают дать скалкой по репе. Но оказалось, что там любят селиться деревенские жители, потому что в гостинице подают замечательные оладьи из репы.

В общем, ехать нам с Инмарой было весело, тем более что всю дорогу трубачи разгоняли зевак и рвали горло выкрикивая: «В городе теперь два мага!» или «Дорогу магам Его Величества!» и тому подобное. Звучит это приятно, но, когда на тебя, разинув рот, глядят сотни заворожённых мальчишек и взрослых, это начинает то ли смущать, то ли надоедать.

Один раз к Ин подбежал мальчик лет семи и смущенно протянул ей исписанный пергамент. В другой руке он держал самый обычный камень. Девочка взяла листок, мельком глянула, грациозно кивнула и, немного подумав, непринужденно взмахнула ладонью. Тут же в руке у ребенка появилась искусно сделанная каменная свистулька в виде петушка. Толпа восторженно ахнула. Ну, удивляться тут было особо нечему, ибо Инмару в этом мире знали и почитали.

На меня, в свою очередь, посматривали с меньшим интересом, а порой и с подозрением. Многие показывали мне язык, а некоторые особо смелые дети даже выкрикивали обидные прозвища. Это происходило просто потому, что волшебников в этом мире было маловато, а уж тем более детей-волшебников, поэтому многие не верили, будто в их городе внезапно появился еще один маг. Уже неподалеку от дворца из чьего-то окна высунулся пацан младше меня и кинул в меня помидор. Слава богу, хулиган был, видно, косоглазый – и поэтому он попал лишь в окно соседнего дома, но я, удивляясь самому себе, вспыхнул, возмущенный такой наглостью. Внезапная обида и жажда наказать выскочку побудили меня вскинуть обе руки и начать колдовать. Я молниеносно нарисовал в воздухе несколько заклинаний и с торжествующей высокомерной ухмылкой глянул на обидчика. В мгновение ока вода из дорожной канавы взмыла ввысь и стрелой влетела в окно, нацелившись прямо в нахальную веснушчатую морду. Удар был столь силен, что струя сбила выскочку и тот отлетел от окна. Толпа ошарашенно замолчала, а потом снова загомонила и захохотала над моей «шуткой». Теперь, глядишь, меня начнут уважать в этом городе, но самой важной для меня наградой послужил уважительный взгляд Инмары.

Когда мы наконец достигли королевского дворца, мне не хватило бы слов описать свой восторг. Это был изумительной красоты белоснежный замок, точно изящный коралл, взмывающий высоко вверх. Множество ажурных тонких башенок, покрытых красной и голубой эмалью, добавляли строению величия. Стены замка были покрыты сказочно красивыми резными барельефами, изображающими великие сражения. Ворота, украшенные по бокам впечатляющими скульптурами драконов, тоже были испещрены восхитительными узорами. Даже подвесные мосты цепляли взгляд своей работой.

– Когда я впервые сюда попала, – прошептала мне на ухо Инмара, – я чувствовала то же, что и ты. У них великолепные мастера!

Кони проскакали во внутренний дворик, мы спешились. Несколько слуг бережно увели лошадей под уздцы.

У расписных дверей замка нас встретил столь же изысканно одетый паж. Выглядел он не старше нас, но манеры у него уже были как у взрослого слуги.

– Извольте следовать за мной, о великая волшебница! – Паж посмотрел на меня и добавил: – Слуга может остаться и отдохнуть на конюшне, заодно и почистит лошадь госпожи.

– Юноша, – Ин строго обратилась к пареньку, – в отличие от тебя, это всемогущий Заклинатель воды, великий маг! Как ты смеешь оскорблять его?

Я в очередной раз поразился, с какой легкостью Ин наловчилась обращаться с местными. Видно, она уже давно освоила средневековые манеры и знает все об отношениях между господами и слугами и поэтому была тут как рыба в воде.

Паж понял свою оплошность и низко поклонился:

– Прошу простить глупого слугу за недостойные волшебника слова. Я нижайше прошу у молодого мага прощения!

Он упал в ноги передо мной.

Я покраснел и с упреком посмотрел на Инмару. Та лишь пожала плечами и ответила:

– Непозволительная грубость…

Увидев мою растерянность, она объяснила мне поведение слуги:

– Ты имеешь право его наказать. Даже высечь плетью!

– Эм-м, – я глянул на слугу, – а я могу его простить?

– Простить? – Инмара фыркнула. – Тогда во дворце к тебе не проникнутся уважением!

Я посмотрел на слугу:

– Ну… ты, невежа и э-э… невежда! Ты хоть читать умеешь?

– Нет, – воскликнул слуга, все еще валяясь в ногах. – Происхождения мы незнатного – нам не положено!

– Тогда вот что! – сурово сказал я. – Выучишься писать и читать! Ясно? Вот тебе наказание!

– Слушаюсь, – кивал юноша. – Приму сей тяжкий урок!

– Вот видишь! – развеселилась Инмара. – Теперь он всем остальным слугам поведает о том, какой ты строгий и суровый!

– А это разве хорошо? – Я удивился.

– В этом мире такие качества сопутствуют величию и могуществу!

Слуга встал, поклонился и шепотом сказал мне:

– Благодарю, великий маг! Я всегда мечтал научиться чтению!

…И мы ступили под дворцовые своды.

Интерьеры замка отличались пышностью и изысканностью: мебель позолочена, бежевого цвета стены украшены гравюрами, а на паркете раскинулись дорогие ковры. Окна дворца были высоченные, и утреннее солнце щедро лилось в прохладные комнаты. Повсюду сновали пышно разодетые лакеи и молодые служанки. Слуга вел нас многочисленными коридорами, и, честно сказать, я сбился со счету. Ощущение было такое, словно паж специально выбирает самый красивый путь в покои короля, а если учесть тот факт, что он постоянно комментировал картины, барельефы и статуи, то это напоминало экскурсию.

– Извольте-с взглянуть на эту гравюру, – говорил он, – это – битва при Теалия. В тот день мы потеряли три тысячи солдат, но нам удалось взять город! Смотрите, сколько кровищи! На гравюре ее трудно показать, но мастер справился! Сколько пожарищ! Какой дым! А это – шахматное сражение Его Величества Аскольда с албиамским шахом Мирааром. Наш король одержал победу, ловко украв коня в рукав и хитрым ходом поставив шаху мат. За победу мы получили сотню гектаров земли Мираара.

Наконец наша экскурсия завершилась: Риквуд все-таки привел нас к большим деревянным дверям. Лакей вежливо постучался, двери отворились, и он жестом пропустил нас внутрь.

Двери за нами закрылись, и я огляделся. На противоположных концах зала было два больших камина, в которых по-домашнему приятно потрескивали поленья. Вряд ли для тепла – скорее для уюта. В комнате находилось с десяток придворных лакеев и несколько аристократов, взирающих на нас с тем же любопытством, что и простые горожане. Слуги и придворные стояли вокруг столика, сервированного серебряной посудой для одного человека – судя по обилию еды, для самого короля. У одного камина слуга что-то жарил на вертеле. Наверное, это было обычное королевское утро, без всяких торжеств, напыщенности и лишних церемоний. Вот только где король?

И тут я его увидел. У камина стоял вовсе не слуга! Это Его Величество, человек немолодой и весьма упитанный, изволил находиться у камина и жарить в огне сосиску, наколотую на тонкий, будто шпага, меч. Вращая меч как вертел, он весело насвистывал какую-то мелодию.

Заметив нас (скорее Инмару), король, к моему удивлению, нахмурился:

– Явилась, красавица! А я уж думал, что ты позабыла и своего доброго короля, и свои обязанности придворной волшебницы! В то время как мне нужны услуги от тебя или твоего отца, вы находитесь неизвестно где! Не являетесь на народные гулянья, не посещаете балы и торжественные приемы и, самое возмутительное, даже не явились на годовщину моего коронования! Я рассылаю повсюду слуг, чтобы они искали вас даже на сопредельных территориях! Я волнуюсь, в конце концов! До чего я дошел – я сам жарю себе сосиску! Поползли слухи, что у меня вообще нет придворных магов, и этот наглец, герцог Эренский… стоп, а не переметнулась ли ты на его сторону?

Ин отвесила низкий поклон, как и положено по этикету, и промолвила:

– Ваше Величество! Как вы могли такое подумать? Я ваша верная волшебница, и никто меня никуда не переманивал! Просто я живу в другом мире и…

– Кстати, насчет этого… – Король жестом поманил Ин к себе. – Я подумываю о том, что ты могла бы жить во дворце! Я имею в виду, постоянно жить во дворце.

Инмара потупилась.

– Я нижайше прошу Ваше Величество извинить мою дерзость, но, боюсь, это пока невозможно. Вы же знаете, я должна продолжать учиться магии в своем мире, чтобы потом, – девочка глянула на меня, – я смогла помогать вам чаще.

– Эх… – Король посмотрел на скворчащую сосиску и кивнул. – Понимаю. Кстати, кто это стоит у двери? Если это подслушивавший слуга, то он вполне может присоединиться к сосиске…

Я опасливо глянул на камин и поклонился:

– Доброе утро, Ваше Высочество, но я, это… не слуга.

Король сурово прищурился и покачал головой:

– И ты имеешь дерзость говорить, пока тебя не спросили? Да стоит мне захотеть, и ты почувствуешь на себе…

– Имеет! – Девочка уверенно перебила короля. – Ваше Величество издали указ, по которому, цитирую: «Любой волшебник, идущий на службу к Аскольду IV, то есть к вам, получает те же права, что есть у королевских советников!» А это значит, что он может…

– Да знаю я, знаю. – Король махнул рукой и пристально на меня посмотрел. – Так ты юный волшебник, друг Всемогущей Повелительницы камня, который встал на путь истинный, то бишь решил поступить ко мне на службу?

– Эм-м… – Я сконфуженно глянул на Инмару. – Ну, вообще-то я тут как гость и идти к вам на службу не планировал.

Король нахмурился:

– Дай-ка переведу твое наглое высказывание. Ты хотел сказать: «Я хочу присоединиться к сосиске, мой король!»

– Ваше Величество! – воскликнула Ин. – Он сам не ведает своего счастья! Конечно же, он идет к вам на службу! – она сурово на меня глянула и повторила: – Идет!

Я растерянно кивнул:

– Иду к вам на службу!

– Вот и ладненько. – Король весело хлопнул в ладоши. – Теперь у меня целых два придворных мага. Один – это уже лучше, чем ничего, но два – куда лучше, чем один! Верно? Подойди сюда, дитя!

Я опасливо приблизился к суровому монарху.

– А теперь встань на одно колено! – повелел король.

Я глянул на Ин – она кивнула, и я опустился на колено.

Король двумя пальцами снял с меча сосиску, подул на нее, засунул в рот и с удовольствием прожевал. Потом положил меч мне на плечо (надо сказать, что тот был очень горячий и весь в жире, но возмущаться я не рискнул).

– Я, Аскольд Теогар Эльмохельм Альбиор, использую данное мне от рождения право посвятить тебя в придворные волшебники. Клянешься ли ты соблюдать законы моего государства, верой и правдой служить мне, как твоему единственному сюзерену, защищать наше славное королевство от гнусных супостатов, использовать магию только на благо мира и процветания меня, ну и моих верных подданных и… э-э… – король смутился и добавил: – или дабы остановить магией разъяренную толпу простолюдинов, идущих с бунтом на дворец, кричащих: «На вилы деспота и тирана» и… вполне вероятно, вооруженных вилами и прочими сельскохозяйственными инструментами?

Я сконфуженно преклонил голову:

– Клянусь!

– Э-э! – Король удивленно поднял бровь. – А как же повторить мою речь, которую ты должен был запомнить как самую проникновенную речь в своей жизни?

– Ой! – Я покраснел.

– Да шучу я, – хихикнул король. – А то так скучно, когда в твоем присутствии никто не шутит!

Король похлопал меня по обоим плечам мечом (чему я был совсем не рад, поскольку у меня закралось подозрение, что он попросту вытер меч о мою рубашку) и тем самым посвятил меня в придворные волшебники, после чего спросил:

– Как тебя звать-то?

– Я всемогущий Заклинатель воды! – Я гордо расправил плечи.

Король махнул рукой:

– А имя у тебя есть?

– Вукузё.

Его Величество хмыкнул:

– А как же добавить мой король?

– Ой! – Я снова покраснел. – Мой король!

– Да шучу я. – Король расхохотался, что с мечом в руках выглядело несколько опасно. – Ты ведь теперь придворный маг, поэтому можешь оканчивать лишь каждое второе предложение словами «мой король». А в случае опасности – всего лишь каждое третье!

Я кивнул:

– Почту за честь, мой король!

– Вот и славненько. – Король проткнул мечом вареную куропатку и принялся ее обжаривать. – Вы только посмотрите, какую гнусную диетическую пищу прописали мне доктора! Не дают мне жирного и жареного! Смерти моей хотят, точно вам говорю!.. Да, Всесильная Повелительница земли, вы слыхали новости? У меня нынче хворь приключилась.

Инмара скорбно опустила глаза:

– Мне поведали эту новость ваши рыцари. Может быть, тогда вам и впрямь стоит соблюдать диету?

Король улыбнулся и шепотом произнес:

– Открою тайну, я не болен…

– Как же так? – изумилась Ин. – Зачем говорить народу, что вы больны, если вы не больны?

– А ты подумай, – улыбнулся самодержец.

Инмара нахмурилась, всем своим видом изображая тяжкие раздумья.

– Возможно… тогда народ будет вам сострадать?

– Именно! – Король рьяно взмахнул мечом и разрубил куропатку пополам. Слуги кинулись вытаскивать половинки птички из камина, а я вздрогнул: уж больно любил король махать мечом. – Тогда повышение налогов не будет воспринято простолюдинами с возмущением, а если они чем и озаботятся, то только думами вроде: «Король дерет с нас три шкуры лишь из-за желания на полученную прибыль вылечить свой недуг и дальше ревностно служить народу!»

Король хихикнул и жестом потребовал принести ему еще одну куропатку.

– Весьма… хитро! – Инмара кивнула. – Думаю, так и…

– Папа! – Чей-то голосок влез в разговор. – Почему ты не послал слугу известить меня о прибытии магини?

Я заметил на противоположном конце комнаты девочку наших лет, одетую в роскошное платье, шитое бисером. Она была симпатичная, белокурая, но с крайне избалованным личиком.

– Заюшка, – мягким голосом пропел король. – Видишь ли, в чем дело, я вел важную деловую беседу, в которую тебя посвящать нельзя!

– Что-о?! – Девочка подошла к отцу и скрестила руки на груди. – Я имею право посвящаться в такие беседы!

– Солнце мое, – робко прошептал король, поглядывая на нас, – тебе будет попросту скучно. Я принимал на службу нового волшебника. – Король указал на меня вертелом с фазаном. – Этот милый мальчик владеет водной магией.

Принцесса смерила меня надменным взглядом и скорчила гримасу:

– Ин гораздо милее его!

Я прямо-таки оторопел от такой неприкрытой наглости. Теперь я точно убедился в том, что это принцесса. Я посмотрел на Ин: она делала реверанс.

Король оторвал у куропатки ногу и принялся жадно обгрызать – даже косточки затрещали. Сказал:

– Так он же мальчик, а мальчикам главное – иметь ловкий ум и смелость!

– Все равно. – Принцесса подошла ко мне и показала язык. – Ин и умнее, и смелее его.

Инмара едва слышно вздохнула и снова сделала реверанс. Видно, это было обязательной частью общения с принцессой. Я едва удержался от едкого ответа, но, вспомнив о королевском мече, промолчал. Девочка же подошла к Ин и указала на меня пальцем:

– Представь меня этому…

– Уф… – Ин напряглась. – Знакомься, Вукузё, это – Ее Королевское Высочество наследная кронпринцесса Шазиль Теогар Эльмохельм Аскольд.

Принцесса хмыкнула:

– Вукузё! Какое нелепое имя!

Уже второй раз за последнюю минуту мне приходилось сдерживать уязвленную гордость. Я только произнес:

– Вы совершенно правы, нелепое имя, Шазиль.

Принцесса нахмурилась, пытаясь сообразить, согласился я с ней или посмеялся.

– Ваше Высочество! – подала голос Инмара. – Пусть он покажет, что умеет делать с водой, и вы измените свое мнение!

Принцесса закатила глаза:

– Ну ладно. Сделай мне… новый маникюр.

– Эм-м, – я хихикнул, – боюсь, воду тут использовать нельзя, моя принцесса.

– Какая я тебе моя принцесса, – возмутилась девочка. – Говори: «Ваше Высочество!»

Я покраснел и выпалил:

– Я ведаю только водой, Ваше Высочество!

– Так-то лучше, – хмыкнула она и едва слышно прошептала: – Что ж, если ты такой неумеха, тогда потуши огонь в камине!

Я по очереди посмотрел на нетерпеливо жарящего уже третью куропатку короля и насмешливое личико принцессы Шазиль и подумал, что не стерплю больше ее насмешек. Затем поднял руки и поглядел по сторонам: воды нигде не было. Видимо, за завтраком король воду не пил. Но потом в руках одного из слуг я заметил фарфоровый тазик с водой, в которой плавали цветочные лепестки и кусочки лимона. Наверное, в тазике король мыл руки после еды.

«Хоть какая, а вода», – подумал я и, вскинув руки, нарисовал в воздухе несколько простеньких рун телекинеза.

С минуту ничего не происходило, и принцесса уже начала что-то шептать на ухо Инмаре, непрерывно хихикая. Наверное, все эти цветы и фрукты мешали воде чувствовать себя водой.

Я яростно вскинул воду, слегка задев ошарашенных слуг, и метнул ее в камин, едва успев отпрыгнуть сам. Струя воды с громким шипением потушила пламя, повалил белый дым.

– Смерти моей хотите! – Король схватился за сердце. – Всемогущий Заклинатель воды, не надо меня так пугать! Хотя теперь я полностью уверился в твоей магии, но надо предупреждать заранее! – Король принюхался. – Это что же, мой зубной эликсир для полоскания рта?

– Ой… – Я покраснел.

– Великолепно! – изумился самодержец. – Мне говорили, что маги воды справляются лишь с чистой водой! Как же ты смог поднять этот… компот?

– Благодарю вас, мой король, – я склонил голову, – призна́юсь вам, это было нелегко.

– А ты и вправду маг, – неохотно согласилась принцесса.

Король удовлетворенно хмыкнул и с подозрением глянул на засыпанную взметнувшимся пеплом куропатку:

– Думаю, теперь это несъедобно… Эх, птенчик, придется тебе стать обедом для моих гончих!

Он позвал лакея и вручил ему вертел.

– Это мой подарок Зубамикусу и Ноги Уносите, – объявил он.

Лакей поклонился и ушел.

– Ваше Величество, – промолвила Ин. – Вы изволили нас позвать по особо важному делу!

– Ах да. – Король помрачнел. – Поймите меня правильно, я лишь хотел выразить свое неудовольствие твоим долгим отсутствием. Это, кстати, тоже очень важное дело! Но ситуация изменилась, и теперь все куда серьезнее! Когда вы освободились, весть о «возвращении придворных волшебников» распространилась по моим землям буквально за несколько часов. А уж то, что вы устроили в замке этого глупого баронета Мякуса, восхитило весь народ.

– Круто! – радостно воскликнула Ин.

– Было б круто, – вздохнул король, – если б эта новость не просочилась в герцогство Эренское.

– И что? – насмешливо спросила Инмара, – они сгоряча объявили вам войну?

– Деточка, – король усмехнулся, – моя территория в три раза больше, и ни о какой обычной войне не может быть и речи. Нет-нет, дело в другом, а именно: у них на службе есть один молодой маг, – король насупился, – небесталанный, по слухам, который, услышав ваши имена, объявил, что идет за вами обоими в наше королевство…

– Кто этот наглец? – фыркнула Инмара. – Скажите нам его имя, и мы усмирим его, Ваше Величество!

– Эх… – Король озабоченно на нас глянул. – Мне нравится ваше рвение, но все не так просто, друзья мои.

Его Величество король Аскольд изволил подойти к окну и оглядеть столицу с высоты. Слабый ветерок приносил свежесть и прохладу, такую незаменимую и приятную в этот наполненный жаром сонный полдень.

– Маг этот силен, и до меня доходили слухи об удивительных деяниях, которые он творил, – король обратился к Инмаре. – Но хуже всего, что он говорил о какой-то давней вражде с вами…

Улыбка на лице девочки мгновенно исчезла и сменилась ужасом.

– Не может быть… Как его имя?

– Оно у него странное, трудно выговорить. – Король вздохнул. – Но, увы, пришлось запомнить. Его имя… Нюлэсмурт.

Инмара резко сжала кулаки, и я почувствовал, что каменный пол покачнулся. Как ни крути, а юная волшебница была тут в своей стихии.

– Это невозможно. – Ин топнула ногой. – Род Инмара и род Вукузё три века назад создали единую магическую унию и избавились от них!

Король смущенно глянул на волшебницу и спросил:

– Так вы и впрямь его знаете?

– Кто-нибудь может мне объяснить, что с этим Нюлэси… Нулясе… короче, магом не так? – спросил я. – Почему наши роды объединились для победы над ним? Ведь наши предки не особо ладили…

Инмара нерешительно повернулась ко мне, и я заметил, что она слегка дрожит.

– Вукузё, это враг наших с тобой родов, его еще называют лешим.

Я разинул рот от изумления, но не успел воскликнуть, что леших не существует, как в дверь тронного зала ворвался рыцарь и упал на колени перед королем.

– Ваше Величество! – По кивку короля он поднялся, изрядно прихрамывая на левую ногу. – Простите мою дерзость, но…

– Что «но»? – Король нахмурился.

– Портал, Ваше Величество, через который изволили прибыть придворные маги, разрушен!

Мы с Инмарой в ужасе застыли на месте.

– Как это произошло? – Король обеспокоенно на нас глянул.

– Мы… мы это, охра… прибыли охранять портал от разбойников, – запинаясь выпалил рыцарь, – сменить стражников, что с ночи стояли…

– И что? – Король свирепо взмахнул своим кулинарным мечом. – Их там не было? Спали? Пьянствовали?

– Они… – Стражник снова упал ниц. – Они все повержены! Кого-то оплели травы и кустарники, кто-то повис высоко над землей, пронзенный ветвями деревьев, а кого-то, похоже, растерзали дикие звери!

– Звери? В часе езды от столицы? – Король нахмурился. – А мои ловчие клянутся, что мы повывели все зверье и охотиться не на кого!

Внезапно двери дворца распахнулись настежь – и в тронный зал кубарем влетел тощий мальчишка. За его спиной мелькнули смущенные слуги, не успевшие его удержать. Король насупился и что-то недовольно пробубнил. Принцесса фыркнула и произнесла:

– У нас, похоже, День невоспитанных олухов!

Мальчик тем временем смущенно поднялся и отряхнулся, сконфуженно оглядев собравшихся. Я заметил, что он на долю секунды остановил взгляд на нас с Инмарой, но тут же отвел глаза. Это был чумазый паренек лет десяти, судя по униформе – младший слуга. Лицо его украшали небольшая россыпь веснушек, свежий синяк под правым глазом и нелепый шрам, протянувшийся через всю правую щеку.

– Какая наглость, – фыркнула принцесса. – Ему место разве что на конюшне. Да и то, чтобы его там высекли!

– Позвольте объясниться, – взмолился заискивающим голосом мальчик. – Ваше Величество, смилуйтесь над безродным сиротой! Я принес важные вести!

Король огладил бороду и махнул рукой:

– Молвить разрешаю, но постарайся быть поубедительнее.

Мальчик облегченно выдохнул и переступил с ноги на ногу.

– Ваше Величество, живем мы бедно, потому что налоги выросли и еда вздорожала…

Король нахмурился, но, кажется, смутился.

– Покупать пропитание нам не на что, Ваше Величество, потому послала, значит, меня маменька собирать грибы. Ходил я с утра по опушкам, и все было чудесно. Очень скоро целую корзину лисичек набрал, как вдруг слышу шум и крики меж деревьев. Я подкрался поближе и глянул сквозь кусты, а там такая суматоха! – Мальчик энергично замахал руками. – Какой-то юноша, высоченный и широкоплечий, рьяно нападал на дюжину рыцарей Вашего Величества, которые стерегли пещеру. Одного в кусты забросил, другого на сук насадил, третьего на кусочки разорвал, будто дикий зверь! А после этой, значит, расправы он пошел в пещеру и в один миг разнес на кусочки волшебный портал! И вот я решил, что надо вам все это рассказать и припустил во дворец!

– Молодец, молодец, – похвалил мальчугана король. – Храбрых и верных люблю и уважаю. И язык у тебя бойкий. Да вот только ты что-то мне не договариваешь. – Его Величество прищурился.

Мальчик виновато сжался и стал смотреть себе под ноги.

– Минуточку, – вдруг проговорил рыцарь, явившийся к королю с докладом. – У меня к тебе, юный храбрец, два вопроса. Первый – ты сказал, что сирота, так откуда же взялась пославшая тебя за грибами мама?

Я с любопытством посмотрел на паренька. Тот по-прежнему смотрел в пол, а рыцарь продолжал:

– А второй вопрос такой: портал виден исключительно изнутри пещеры. Неужто ты не испугался пойти за разъяренным юношей?

Все, кто был в зале, разом уставились на мальчика. Придворные зашушукались и стали потихоньку отступать к стенам. А мальчик медленно и как бы с сожалением покачал головой и поднял на нас глаза. Я ощутил жуткий, пронизывающий холод – свирепый взгляд мальчика излучал ярость.

– Зря вы это заметили. – Он перевел глаза на нас с Инмарой и совсем недетским голосом проскрежетал: – Привет тебе, Инмара, привет тебе, Вукузё!

Я посмотрел на Ин и увидел, что она побледнела, а руки у нее дрожат.

– Нюлэсмурт, – прошептала она, – но ведь твой род иссяк!

– Да ты мухоморов объелась, если считаешь, что от нас так легко избавиться. – Он топнул ногой. – Я, как видишь, пришел вернуть должок. – Глаза мальчика сверкнули, и он нарисовал в воздухе несколько символов.

В ту же секунду каменный пол замка в нескольких местах пробили лианы, плющи и другие вьющиеся растения. Они быстро росли – и через несколько секунд обвили ноги Инмары. Нюлэсмурт щелкнул пальцами – и двери в залу распахнулись, впуская внутрь с десяток дворцовых гончих и борзых. Собаки дико скалились, изо рта у них шла пена. Я думал, что они набросятся на Нюлэсмурта, но псы прошли мимо него, точно он их не интересовал.

– Ноги Уноси`те! – вскрикнул король, отмахиваясь мечом от нескольких борзых. – Я же тебе отдавал лучших куропаток, почему ты на меня скалишься?

– Я приказал! – Нюлэсмурт противно ухмыльнулся. – Как видите, Ваше Величество, тут сменилось начальство.

– Пошел прочь! – закричал я и нарисовал в воздухе несколько сложных рун телекинеза. В тот же миг один из камней под ногами мальчика оторвался от земли, и Нюлэсмурта подняло под потолок залы, откуда до пола было не менее десяти метров.

Глаза его округлились, и он вскрикнул:

– С какой стати отпрыск водяного ведает камнем? – Он закрыл глаза и прошипел (иначе и не скажешь) какое-то заклятие. Его тут же объяло зеленым светом – и он спрыгнул вниз… Шазиль вскрикнула, король охнул, рыцарь выхватил меч и встал, заслоняя собой короля, а Инмара приняла боевую стойку мага.

Нюлэсмурт приземлился плавно, точно перышко, и усмехнулся, глядя мне в глаза.

– Показушник, – бросила Шазиль и показала мальчику язык. – Сопливый мальчишка!

Нюлэсмурт смерил принцессу презрительным взглядом и, обернувшись к псам, приказал:

– Накажите светловолосую!

И каково же было мое удивление, когда один из псов лизнул руку юного мага и понесся, рыча, на принцессу. За ним бросились еще два пса, а остальные накинулись на короля и защищавшего его рыцаря. Тот принялся так свирепо махать мечом, что собаки остановились, рыча и не решаясь подойти.

– Шазиль! – воскликнул король. – Беги!

Но времени убежать у девочки уже не было. Ее окружили три здоровенные скалящиеся гончие.

– Папа! – всхлипнула принцесса и попыталась спрятаться за стул. Увы, спрятаться за один стул от трех собак невозможно!

Инмара резко дернула за обвивший ее ноги вьюнок и высвободилась. На лодыжке виднелась красная полоска крови, но она хладнокровно повернулась ко мне и сказала:

– Ты спасай принцессу, а у меня тут еще дело есть. – Она пошла навстречу приближающемуся Нюлэсмурту.

Я кивнул и двинулся к собакам. Они кружили вокруг принцессы, то ли наслаждаясь ее страхом, то ли пока не решаясь напасть, но действовать нужно было быстро и точно. Мгновение я думал, а затем нарисовал в воздухе руну течения. Из соседних коридоров послышался треск, затем крики перепуганных служанок – и вот уже в комнату ворвался мощный поток воды. Почти тут же один из псов совершил яростный прыжок на Шазиль, но подоспевший поток воды сбил борзую и откинул прочь. Вода прибывала, но не растекалась по комнате, течение окружило принцессу кольцом высотой метра в три, тем самым создав надежный барьер. Но собак, видно, к принцессе тянула магия, и они одна за другой пытались прорваться сквозь клокочущую бурной пеной стену. Я только этого и ждал. Миг – и вода, повинуясь новым рунам, опала водопадом вниз и, подхватив барахтающихся и скулящих собак, унесла их из зала. Я подбежал к принцессе и помог ей встать.

– Они тебя не укусили? Все хорошо? – спросил я.

Шазиль кивнула и прошептала, глядя на меня как-то совершенно по-другому:

– Хорошо…

Инмара тем временем приблизилась к Нюлэсмурту. Маг вскинул руку – и новый вьюнок оплел его кулак крепким хватом.

– Я ждал этого всю свою жизнь, – выкрикнул он злобно. – А вы по глупости явились сюда оба…

Вьюнок тем временем все обвивал и обвивал его руку, покрывая ее тугим зеленым чехлом.

– Я ждал момента мести, – прошептал он и посмотрел на растение, – момента битвы…

Вьюнок внезапно резко увеличился в размерах, и Инмара увидела у мага в руках длинный зеленый шип, так плотно переплетенный с рукой, что выбить его было невозможно.

– Я обычно девочек не бью, – закричал он и направил шип-меч на Инмару. – Но для тебя сделаю исключение.

Инмара вскинула обе ладони, и в одно мгновение в ее руке появилась длинная каменная палка, именуемая глефой, заостренная с двух концов. Нюлэсмурт накинулся на нее, но она отпарировала и тут же атаковала. Несколько секунд они рьяно дрались, и, несмотря на то что юному магу было всего лет десять и он был на две головы ниже Инмары, дрались они на равных. Но тут Инмара сделала неудачный маневр, подставив середину палки под атаку Нюлэсмурта. Послышался звон – и на пол посыпались осколки глефы.

– Вот и сказке конец, – усмехнулся он и приставил шип-меч вплотную к горлу Инмары. – А кто слушал… – Он не смог договорить, потому что в этот момент сзади его огрели стулом.

– Молодец! – закончил за него король. – А кто много болтал – тот балбес, так-то!

Нюлэсмурт покачнулся и повалился на пол, схватившись за голову. Инмара в этот момент нарисовала руну полета. Несколько мгновений – и вырвавшаяся из пола каменная плита с Нюлэсмуртом на ней вылетела из окна замка и повисла в воздухе. Мы подбежали ближе, и Инмара, глядя на противника, вздохнула.

– Как видишь, королевская власть тверда, как и рука монарха. – Ин секунду медлила, а потом закрыла глаза и щелкнула пальцами. И камень, на котором лежал Нюлэсмурт, рассыпался в серый песок. Я с ужасом увидел, как наш враг стремительно летит вниз, и уже хотел отругать Инмару за жестокость, но внезапно маленькую фигурку Нюлэсмурта внизу охватило зеленое мерцание (совсем как несколько минут назад) – и он взорвался облаком листьев. Поднялся ветер, подхватил их и унес куда-то в лес.

– Что ты натворила? – воскликнул я. – Он… он же самоликвидировался!

– Самоликвидировался? – не понял король. – Красиво звучит! Надо записать в словарь это модное словечко.

Инмара повернулась ко мне и улыбнулась:

– Он применил заклинание полета. Еще тут, в зале, и поэтому он был неуязвим к падению.

– А зачем ты его отпустила, а, Повелительница земли? – возмутился король. – Он повинен в том, что устроил бунт среди моих гончих!

– Вы вмешались в наш поединок, мой король. – Она вздохнула. – А я чту правила… Я была обязана отпустить его, раз победила с чужой помощью.

– Как думаешь, он вернется, Вукузё? – спросила Шазиль, впервые обратившись ко мне без насмешки.

– Эм-м… – Я смутился. – Думаю, да, вернется. Но ты не бойся.

Инмара краем глаза увидела, как принцесса взяла меня за руку, и почему-то помрачнела.

Полчаса спустя, когда погром в тронном зале был более-менее устранен, все сидели за мощным дубовым столом в пиршественном зале Его Величества, а слуги потчевали нас разными блюдами.

– Я немедленно отправлю сотню рыцарей в погоню. – Король стукнул кулаком по столу и громовым голосом вопросил: – Король я или нет? Должен же я заботиться о своих подданных?

– Папочка, – принцесса погладила руку отца, – полно тебе, успокойся! Волшебники нас защитят. – Она встретилась со мной взглядом и покраснела.

Инмара ела молча и почти не смотрела на других. Наверное, обдумывала последний поединок.

– Я считаю, надо подождать, – наконец сказала она. – В лесу теперь опасно, мой король, и я советую предупредить об этом ваших подданных.

– Разумно. – Монарх величаво кивнул. – Но что же делать с порталом ваших светлостей? В моем королевстве не владеют магией, необходимой для его восстановления…

– Какой магией? – Инмара насупилась.

– Он про электрический ток. – Я махнул рукой.

– Именно! – Король рьяно воткнул вилку в яблоко и стал энергично размахивать руками. – Мы должны усилить оборону границ, развесить объявления о соблюдении осторожности в лесах, отправить дипломатическую миссию в герцогство Эренское, пусть объяснятся… – На этом слове здоровенное зеленое яблоко, которое король зачем-то наколол на вилку, соскользнуло и улетело в окно, куда-то во внутренний двор. Я взволнованным взглядом проследил за траекторией плода и нервно сглотнул. Король ничего не заметил и продолжил:

– Ну а самое главное – я отправлю гильдию кузнецов и поваров в эту вашу пещеру, пускай там чинят ваш телепортир…

– Поваров? – Принцесса удивилась.

– Ну а как же! – усмехнулся король. – Рабочие же не будут все время мотаться из деревни туда, а оттуда в деревню, чтобы поесть! У них там будет временное место жительства… – Король насупился, отодвинул тарелку, достал из-под мантии крошечные раскладные счеты и увеличительное стекло и стал перебирать бусинки на шелковых нитках. – Нет, всю гильдию оплачивать не желаю, пусть поедут самые мастеровитые. Есть там такие – всё хотят электричество соорудить, а зачем оно нам? У нас тут своя магия есть… Начинается все с лампочки, а потом, глядишь – телевидение, интернет и демократическая революция против королевской власти!

Я подумал, что король-то вовсе не такой необразованный, каким хочет казаться. Встретился с Инмарой взглядом и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и проговорила:

– Интересно, что там делают мой папа и твой прадед?

– Думаю, пытаются починить портал. – Я пожал плечами. – Уверен, они нам помогут. Уже к вечеру вернемся домой!

На самом деле я на такое не рассчитывал, но надо было утешить Ин. А еще я подумал о том, какой случится переполох, если родители приедут, а меня на Цеоде не будет!

Где-то далеко, в другом мире, на другой планете, сидя на скамейке у озера, два человека играли в шахматы.

– Твой ход, Инмар! – Прадедушка ухмыльнулся, передвигая ферзя на атакующую позицию.

– Ваш черед выкручиваться, Вукузё, – пробормотал Инмар, съедая ладьей ферзя.

– Как ты думаешь, где сейчас наши дети? – пробормотал прадед, оглядев позицию на доске.

– Играют, – махнул рукой Инмар. – Хорошо в детстве – никаких проблем и забот. Играй себе, да и все… Она же не потащит мальчика?.. – Инмар вдруг нахмурился. – Ин умная девочка…

Но тут прадедушка сделал неожиданный ход – и Инмар вновь задумался над доской.