Миссия провалена.

Капитан исследовательского космолета «Арго» понимал это вполне отчетливо и то и дело промокал лысину белоснежным платком, представляя итог своего открытия во всех красках. Найденная им планета, затерянная в одном из далеких уголков Вселенной, заселена шиагами. Когда о ней станет известно, перевес голосов на Совете будет не в пользу людей. И ответственность за это — на нем.

Крах! Катастрофа! Фиаско!

Он участвовал во всех десяти высадках на планету. Голубой шарик, мягко светящийся за иллюминатором, при ближайшем рассмотрении отличался хрупкой, но хищной красотой: цветы источали галлюциногены, три луны вызывали сильнейшие приливы, одним из которых всю команду чуть не смыло при первой же высадке, а по ночам на сушу выбирались земноводные твари размером с автобус и с нежными голосами сирен. Все это не пугало, а скорее завораживало.

Но везде — и на ветвях деревьев, и на скалистых уступах, и на плавучих островках болот — были следы шиагов: обрывки паутины, отпечатки четырехпалых лап с глубокими лунками когтей, мертвые звери с раздутыми животами.

Капитан тихо выругался, но облегчения не почувствовал. Сейчас он пойдет в свою каюту, откроет холодильник и съест последнее ведерко клубничного мороженого. Целиком. Он берег его на свой день рождения, но ему срочно надо перебить горечь поражения.

Лишь одна светлая деталь выбивалась из общей мрачной картины. Крупная такая деталь, с розовыми треугольниками ушей, печальными глазами и свалявшейся шерстью на боках.

Овца. Она жалась к стенке карантинного отсека, отделенная от наблюдателей толстым стеклом, на морде застыло удивление. Лопушки ушей дрогнули, когда овца переступила с ноги на ногу.

Капитан в очередной раз промокнул взопревшую лысину. Браслет на левой руке вспыхнул россыпью синих огней, и рядом материализовалась Фернанда.

— Я могу впрыснуть тебе антидепрессанты, — предложила она с ходу. — От них ты, по крайней мере, не потолстеешь, как от мороженого.

Капитан поджал губы, игнорируя наглую голограмму.

— Думал, я не знала? — не отставала она.

— Слушай, уйди, а? — попросил он. — И без тебя тошно.

— Анализы готовы, — сообщила Фернанда, повернувшись к овце. — ДНК мериноса. Длинношерстная порода.

— Шерсть — это хорошо, — пробормотал капитан. — Вот только не могла эта овца появиться на краю Вселенной.

— Но она здесь. — Фернанда невозмутимо пожала прозрачными плечами.

Овца вздохнула. Свалявшиеся бока поднялись и опали.

Капитан спрятал носовой платок в карман белых брюк. Хватит с него и овец, и экспедиций, и космоса, где даже на самом комфортном корабле начинаешь сходить с ума от стерильного воздуха, белых стен и шепота звезд. Пора домой. Жена уже заждалась. А дочка родила. Он видел внука на записях, доставляемых из Центра. На него похож: громкий, толстый и лысый.

— Отправь данные в Центр, — приказал капитан. — Срочно.

— Уже, — ответила Фернанда и растаяла.

Я дохнула на иллюминатор и протерла липкие отпечатки пальцев.

Бледный шар, окутанный дымкой атмосферы, жемчужно сиял в темноте, и одна из его лун казалась мушкой на припудренной щеке кокетки. Вот в него, в шар, все и тыкали. А вытирать мне. Ну, или другой «мышке». Нас, обслуживающий персонал «Арго», все так называли. Пилоты и космоходцы носили синие костюмы с серебристыми погонами, медики — голубые халаты с нашивками на локтях, работники биоотсека — зеленые. Лабораторные умники щеголяли желтой униформой, техники — оранжевой, а капитан ходил весь в белом. Мы же, «мышки» «Арго», были обречены на практичные серые комбинезоны и незаметность. Но благодаря нашей работе махина звездолета безупречно функционировала уже целый год, что длилась экспедиция.

Тонкие зеленые полоски на моих рукавах означали, что я прикреплена к биоотсеку. Мне не доверяли брать пробы с образцов, доставленных с планеты. Я не проводила эксперименты. Не ставила опытов. Зато отлично мыла пробирки и вот иллюминаторы. Сразу после окончания колледжа я не могла рассчитывать на что-то получше. Зато когда мы вернемся, у меня будет два года стажа работы в биоотсеке космического корабля.

— Ева, — позвал меня Кайл, и я обернулась. — Ты подумала над моим предложением?

Кайл был одним из лаборантов. Кудрявая щетка темных волос, карие глаза, нос картошкой. Когда Кайл смеялся, то начинал подхрюкивать, как поросенок. На первых фалангах его коротких пальцев росли кустики жестких черных волос.

— Подумала, — ответила я, досадуя на него за это дурацкое предложение. Все было так хорошо: мы стали друзьями, и он мне нравился, действительно нравился, но совершенно не привлекал в физическом плане. — Кайл, думаю, нам не стоит усложнять…

— Ты меня не хочешь, — улыбнулся он добродушно. — Ева, но ведь Фернанда это исправит! Небольшая гормональная корректировка — и ты будешь от меня без ума.

— Я и так без ума от тебя, Кайл, — ответила я. — Но это как-то неправильно.

На «Арго», как и в любой долгосрочной экспедиции, действовала программа гормонального контроля. Через браслеты поступали препараты, которые исключали перепады настроения, уменьшали агрессию и подавляли либидо. Однако многие члены экипажа создавали временные пары. Для этого даже не надо было чувствовать влечения друг к другу. В установленное для секса время в кровь поступала доза гормонов, гарантирующих возбуждение. Я смотрела на Кайла, на его просящее выражение лица, изогнутые бровки домиком и не могла представить, что буду стонать от страсти в его короткопалых объятиях.

— А еще нам дадут дополнительный выходной, — подмигнул он.

— Это, конечно, все меняет, — улыбнулась я. — Кайл, спроси Эйвер. Я слышала, она ищет пару.

Кайл недовольно покосился на толстушку, которая поливала хвостики моркови, пушистыми рядами торчащие из контейнеров.

— У нее нет такой эротичной родинки над губой, как у тебя, — сказал он.

— Ева! — Фернанда материализовалась так внезапно, что я подпрыгнула от неожиданности. — Тебя срочно вызывают в рубку.

— Меня? — переспросила я. — Ты уверена?

Фернанда закатила глаза.

— Конечно, уверена! Шевелись!

— Зачем я им понадобилась? — спросила я, откладывая пылесборник и направляясь к выходу.

— Может, кто-нибудь из пилотов хочет предложить тебе создать пару до конца экспедиции, — елейным и подозрительно громким голосом предположила Фернанда еще до того, как за нами закрылась дверь биоотсека.

— Ты сказала это, чтобы поддразнить Кайла, — поняла я.

— Ага, — не стала отпираться Фернанда, плывя рядом со мной по белым коридорам «Арго». — Мне понадобится слишком большая доза препаратов, чтобы вызвать в тебе влечение к нему. Это нерациональное использование ресурсов.

— Может, стоит заключить с ним пару, только чтобы позлить тебя?

— Ева, о чем ты? — невинно спросила Фернанда. — Я компьютерная программа и не могу испытывать эмоции.

Я с подозрением на нее покосилась. Иногда в это верилось с трудом.

— Но все-таки, что от меня надо капитану? Я не думала, что он вообще знает о моем существовании.

— А он и не знает, — подтвердила Фернанда. — Это я сказала, что ты идеально подходишь для миссии на новой планете.

Она растаяла, и я поперхнулась очередным вопросом. Я судорожно нажала кнопку вызова на браслете, но чертова программа меня проигнорировала.

После первой высадки на обнаруженную нами планету говорили всякое: что всех членов экипажа разжалуют из космофлота, что нам запретят возвращаться, что всем сотрут память, чтобы не было ни малейшего шанса разболтать о планете, угрожающей человечеству одним своим существованием.

Война с шиагами завершилась по принуждению Космосоюза. Планеты между людьми и мерзкими паучьими тварями были поделены по принципу превалирующей расы. Моя родная Обитель-три на ближайшем заседании Совета могла отойти шиагам, успевшим полностью истребить оставшихся на ней людей, и от этой несправедливости хотелось кричать.

Целью масштабной экспедиции, в которую отправили больше тридцати кораблей, в том числе и «Арго», был поиск планет, населенных гуманоидами либо пригодных для быстрой колонизации людьми, чтобы получить перевес над шиагами на Совете. Двадцать восемь наших планет, включая Колыбель, Обители и колонии, давали сорок девять голосов. По три за Обители, пять — за Колыбель, колонии шли за единицу. У шиагов было столько же. До того как мы нашли эту планету.

Как по мне, самым разумным слухом, витающим по узким белым коридорам корабля, был якобы полученный приказ уничтожить планету. Конечно, у «Арго», исследовательского космолета, не хватит мощности ее взорвать. И, может, именно поэтому к нам сегодня пришвартовалась шлюпка из Центра?

Но что может понадобиться от меня, «мышки» из биоотсека? Вдохнув поглубже и разгладив складки на сером комбинезоне, я нажала кнопку, и белые двери разъехались, пропуская меня внутрь.

Рубка была обшита досками — прихоть капитана. В кадке под иллюминатором росло лимонное деревце, на узких полках под гравитационными куполами пылилась коллекция камней, взятых с разных планет. В воздухе светился галоэкран, на котором я заметила карту: единственный континент планеты замыкался в почти правильный круг. Внутри него голубая кайма мелководья сменялась черной дырой глубокой впадины, которая была жерлом гигантского вулкана. Когда-то синюю планету, висящую сейчас за иллюминатором, едва не разорвало от извержения.

За круглым столом сидели трое, и в первые секунды я забыла, как дышать. Кровь ударила в голову, сердце застучало, как колокол. Запястье зачесалось, и я поняла, что Фернанда дала мне что-то успокоительное. Выдохнув, сделала несколько шагов вперед, приближаясь к людям, ждущим меня за переговорным столом. Капитан — широкоплечий лысый мужчина с Обители-один, известной высокой гравитацией и внезапными ураганами. Незнакомый офицер с яркими оранжевыми волосами. И Влад Увейро.

Сердце пропустило удар.

«Да успокойся ты уже, я тебе и так лошадиную дозу седативных ввела, — раздался в голове досадливый голос Фернанды. — Да, это он. Герой войны. Обладатель двух золотых звезд. Самый молодой офицер космофлота. Хм… Судя по твоей реакции, если бы он предложил тебе создать пару, мне бы даже не пришлось вмешиваться…»

— Ева, присаживайся, — сказал капитан, указав мне рукой на свободный стул возле Влада.

Я медленно опустилась на сиденье.

— Здравствуйте, — прошептала я.

Влад улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Влад Увейро мне улыбнулся! Мне!

«Слу-у-ушай, — снова раздался в голове голос Фернанды. — А это не его смазливая физиономия на заставке твоего планшета?»

Странно, что она его узнала: он выглядит куда старше, чем на фото, виски совсем серебряные от седины, хотя ему всего тридцать, к тому же сейчас он одет…

— Ева, — капитан кашлянул, прочищая горло, — есть одно задание, для которого Фернанда рекомендовала тебя, как оптимальную кандидатуру. Оно необычное. И точно не входит в твои обязанности. И даже опасное.

— Ева, — сказал Влад и, протянув руку, накрыл ею мою ладонь. Его горячие пальцы слегка погладили мою кисть. — Нам очень нужна твоя помощь.

Пока я в тупом онемении взирала на Влада, которому так неимоверно шла синяя форма, второй офицер с огненными волосами гибко поднялся и подошел к галоэкрану.

— Позвольте, я введу вас в курс дела, — сказал он, тряхнув головой и отбросив со лба длинную рыжую челку.

Я молча кивнула. Рука Влада так и лежала на моей.

— Как вы, вероятно, знаете, на обнаруженной планете есть цивилизация шиагов. Это очень плохо.

Я снова кивнула.

— Однако найденный организм…

— Овца, — расшифровал Влад, чуть сжав мои пальцы.

— …подтолкнул нас к одной невероятной теории.

— Овцы-мериносы входили в стандартный ресурсный фонд Ковчегов, — пояснил Влад.

— Ты подрядился работать переводчиком? — возмутился рыжий.

Он подошел к экрану и легким движением пальцев развернул его ко мне. Рельефы гор, равнины, темные ущелья расползлись по голографической поверхности, а озера заблестели, отражая солнечный свет. Внутри единственного архипелага планеты, как в чаше, заплескалась вода.

— Мы обнаружили останки Ковчега номер девять вот здесь, — сказал рыжий, когда на карте внутри кольца зажегся красный крестик. — Это было легко. Много олимпиума, он засекается радарами на раз.

— Но Ковчегов было восемь, — возразила я, поправляя воротник формы, ставший вдруг слишком тугим.

— Когда Солнце над Колыбелью стало гаснуть, люди построили восемь Ковчегов и отправились на восемь планет, пригодных для жизни, — произнес капитан фразу, известную всем еще со школы, и откинулся на спинку стула.

— Не все хотели покидать Колыбель, — продолжил рыжий. — Некоторые верили, что Солнце удастся зажечь снова, некоторые хотели дожить свои дни дома, а кто-то сомневался в успехе миссии ковчегов. Но теперь мы можем сказать с уверенностью — перед самой гибелью Колыбели с ее поверхности стартовал Ковчег номер девять.

— Но почему о нем до сих пор не знали? — нахмурилась я. Наверное, седативные препараты Фернанды подействовали, и я вернула способность мыслить здраво, несмотря на близость моего кумира. — Почему он залетел так далеко? Пригодные для жизни планеты были в куда более близких галактиках.

— Возможно, из-за взрыва Солнца после неудачной попытки его оживления навигационные приборы и связь Ковчега вышли из строя, — предположил Влад, отпуская мою ладонь. — Но не это сейчас нас должно волновать.

— Куда делись люди, — кивнул капитан и, промокнув лысину, недовольно посмотрел на влажный носовой платок в своей руке.

— Именно, — подтвердил рыжий. Он переключил изображение, и на экране появился график: синяя линия, сначала обрывающаяся резкими ступеньками, а потом медленно растущая вверх. — Информация, полученная с помощью сети временных дронов. Численность людей на планете. Как мы видим, она быстро сокращается в три этапа. Похоже, сначала авария при посадке, а потом — еще две волны смертей. Но вскоре численность начинает расти. Люди могли здесь выжить — и это неудивительно. Планета похожа на Колыбель настолько, насколько это вообще возможно. Атмосфера идеальна. Состав воды в океане максимально приближен. Гравитация чуть ниже, но некритично.

— А это шиаги, — процедил сквозь зубы Влад, когда на экране появилась ядовито-зеленая линия, уверенно ползущая вверх. Какое-то время две линии шли рядом, переплетаясь, но потом зеленая резко взлетела, а синяя упала и вскоре оборвалась.

— Шиаги появились на планете уже после Ковчега, — сказал капитан. — По-видимому, они заселили ее яйцами случайно, мы до сих пор иногда находим капсулы с яйцами шиагов, которые они успели рассеять по всему космосу, пока Союз им не запретил. Планеты нет в реестре. Пауки о ней не знают.

— Вот здесь, — рыжий аккуратно ткнул ногтем в экран, — триста лет назад шиаги напали на поселение людей и полностью его уничтожили, а потом распространились по всему континенту как плесень. Через пятьдесят лет после первой атаки пауков человечество на этой планете полностью исчезло.

— Ева, — сказал Влад, нетерпеливо постукивая пяткой о пол. — Мы отправимся в прошлое — туда, где ход истории человечества на планете можно изменить, и сделаем так, что люди выживут, а пауки сдохнут. Вот наша миссия.

Я молчала, пытаясь осмыслить сказанное. Похоже, я поспешила с выводами, и способность соображать все же покинула меня. Что он сказал? В прошлое?

— Если позволишь, Влад, — встрял рыжий, — я бы хотел раскрыть суть миссии более подробно. И не так примитивно. Возможно, вы слышали о технологии «Игла»?

Капитан пробурчал в ответ:

— Даже я не слышал до сегодняшнего дня.

— Потому что она очень секретная, — снисходительно пояснил рыжий. — До сих пор она использовалась лишь на К-22.

— На ней ведь нет жизни, — нахмурился капитан.

— Раньше была. Колония людей, погибшая от белой смерти, — сказал Влад. — Я внедрялся туда раз двадцать. Временной десант. Или, как мы сами себя называем, попаданцы.

— Вы пытались предотвратить заражение? — спросила я.

— Нет. Нельзя менять будущее планеты, которая стоит на торговых путях всего Союза, — сказал Влад. — Это может вызвать временной коллапс. Мы отрабатывали на К-22 различные социальные теории. Однако здесь, на планете, которую до сих пор не видел никто, кроме нас, мы можем все. «Арго» уже встал на необходимом расстоянии, чтобы не попасть во временную петлю. Изменится лишь прошлое планеты.

— У вас есть разрешение Союза? — уточнил капитан.

— Нет, — пробуравил его взглядом Влад.

— С использованием «Иглы» мы можем внедрить сознание в человека, который вскоре и так умрет. За двенадцать часов до смерти, — сказал рыжий. — Это обусловлено как моральными догмами, так и законом переноса энергии. Смерть должна быть насильственная и такая, которую можно легко предотвратить. Не хотелось бы отправлять героя войны помирать от дизентерии. И это, как вы понимаете, значительно сужает круг возможных доноров. К тому же у нас мало времени — сюда уже летит корабль шиагов.

— Если они узнают о планете, то все пропало! — ахнула я.

— Именно. Поэтому надо действовать быстро, — подтвердил рыжий. — Вилка вероятности, построенная «Иглой», очень узкая. На данный момент у нас всего один подходящий вариант. Я могу отправить сознание попаданца за тридцать дней до первой атаки шиагов, в поселение людей, которое будет уничтожено.

— Мы отобьем атаку пауков, внушим людям необходимость их полного уничтожения — и хоп, планетка наша, — сказал Влад. — Для меня подобран идеальный донор: он молод, сын вождя, имеет влияние на умы.

— Когда вы успели все это узнать? — опешила я. — Вы пришвартовались меньше часа назад!

— Временные дроны. Одна секунда на «Арго» — целые сутки на планете. Нам вполне хватило получаса, чтобы собрать всю необходимую информацию, — ответил рыжий.

— И от чего умрет идеальный донор? — спросила я.

— Его убьет собственная невеста, — ответил Влад, — а потом покончит с собой. После первой брачной ночи. Конечно, есть шанс, что после ночи со мной она бы передумала… — Он ухмыльнулся. — Но мы не знаем, из-за чего у них конфликт.

— Ты мог бы просто ее ликвидировать, — вздохнул рыжий.

— Повторяю: я не стану убивать человека! — Влад сжал зубы и зло посмотрел на него. Похоже, этот вопрос поднимался неоднократно.

— Тебе надо сосредоточиться на миссии! — рявкнул рыжий. — Ты не можешь тратить время на незнакомую женщину, которая хочет тебя убить. Целый месяц спать в одной постели с врагом и подвергать все человечество риску?

— Я предлагал, чтобы в невесту отправили меня, — чуть смущенно признался капитан. А что? Я люблю свадьбы, я и сам имею право их проводить.

Кажется, я начинала понимать, что от меня хотят…

— Попаданец должен соответствовать донору по простейшим параметрам: пол и возраст, — сказал рыжий. — Невесте всего девятнадцать. Расхождение не может быть больше пяти лет. Тебе двадцать три. И самое главное — коэффициент бога должен быть не ниже ноль семьдесят пять. Фернанда сказала, у тебя выше?

— Ноль семьдесят шесть, — подтвердила я. — Мне измеряли его перед тем, как принять на «Арго». В такие длительные экспедиции даже обслуживающий персонал набирают с высоким коэффициентом, чтобы крыша не поехала: замкнутое пространство, шепот звезд и все такое…

— Ева… — Влад снова взял меня за руку. — Ты станешь моей женой?

— Подождите, — сказал капитан и пристально посмотрел на меня. — Ева, прежде чем ты ответишь, тебе стоит узнать еще кое-что. Есть риск…

— Мизерный, — поморщился Влад, погладив мои пальцы.

— …что твое сознание не сможет вытеснить донора, — продолжил капитан. — Останется тот, чей коэффициент бога выше. Это упрощенное название совокупности показателей: способности к концентрации, силы воли, умения действовать в критических ситуациях, жизнелюбия, чувства юмора…

— Знаю, — перебила я. — Учила в колледже.

— Мы не можем измерить коэффициент бога у доноров, — сказал Влад. — Но, по статистике, лишь у одного из десяти тысяч коэффициент выше ноль семьдесят пять. Фактически на всем «Арго» сейчас лишь четверо таких людей: ты, я, капитан и еще какая-то тетка…

— Марсия из техотсека, — уточнил капитан. — Но ей уже за пятьдесят, так что невестой ей тоже не бывать.

— Я могу умереть? — спросила я.

Рыжий отбросил челку, набрал воздуха в грудь, но капитан ответил первым:

— Да, — коротко сказал он.

Все трое мужчин молчали, ожидая решения. Капитан угрюмо смотрел прямо мне в глаза, рыжий отвернулся, но на его виске быстро билась голубая венка. Его волосы у корней были черными. Крашеный. Я так и знала. Рыжие стремительно вымирали. Рука Влада, сжимающая мою ладонь, повлажнела от пота. Он снова принялся стучать пяткой по полу, и это слегка бесило. Атмосфера в рубке стала такой напряженной, что, казалось, иллюминаторы сейчас запотеют.

— Если мы изменим прошлое, на планете будут жить люди, — сказала я, пытаясь систематизировать обрушившуюся на меня информацию. — Это даст нам дополнительный голос на Совете. Три голоса, если мы утвердим за ней статус Обители! И тогда моя родная планета, за которую сейчас идут споры, достанется людям. Человечество получит перевес в Космосоюзе. Это предотвратит новую агрессию со стороны шиагов, и, значит, не будет новой войны.

Капитан тяжко вздохнул, подтверждая мою правоту.

— Пообещайте позаботиться о моем брате, если что вдруг, — попросила я.

Капитан прижал кулак к груди и кивнул.

— Вероятность неудачи при подселении — одна сотая процента, — успокоил меня рыжий. — К тому же у будущей самоубийцы жизнелюбие наверняка на нуле.

— Я согласна, — сказала я.

Все выдохнули, заговорили разом, а я посмотрела в иллюминатор, за которым светилась синяя планета с континентом в виде бублика. Невероятно! Я отправлюсь в прошлое. На неизвестную планету. С Владом Увейро!

Он поймал мой взгляд и улыбнулся.

Когда я дала свое согласие на участие в миссии, все закрутилось с бешеной скоростью, как при проверке вестибулярного аппарата. Меня отвели в медотсек, полностью раздели, провели через обеззараживающий блок, где щедро облили антисептическими средствами, и уложили на кушетку. Овца в карантине, отделенная прозрачной перегородкой, пялилась на меня, не мигая, и изредка разевала рот, беззвучно блея.

Мою голову обмазали чем-то вонючим, так что короткие волосы слиплись, затвердели и растопырились ежиными иголками. От уколов зудело плечо, а самым большим испытанием оказалась постоянная близость Влада, которого точно так же, как меня, раздели и уложили на соседнюю кушетку. Я не стеснялась наготы, это было бы странно после армии и целого года на корабле с общими душевыми, но Влад смотрел на меня с жадным интересом. Похоже, он не подвергался гормональному контролю. Иначе с чего бы его взгляду задерживаться на моей груди и животе, и еще ниже…

— Ты ведь с Обители-три? — спросил он. — Я был там во время последней эвакуации.

— Знаю, — ответила я и сглотнула ком, застрявший в горле. — При отступлении вы задержались у нашего дома и приказали солдатам вытащить моего брата из-под завалов. Ему тогда было десять. Он поступил в кадетское училище. Хочет стать пилотом.

В перерывах между процедурами Фернанда показала мне письмо от брата, доставленное вместе с остальной почтой на шлюпке из Центра. Кир довольно скалился в экран, демонстрировал свежевыбритую макушку и редкие усики и хвастался, что если опять начнется война, то их курс будет участвовать. У них уже были тренировки с фрактерами, и он попал в четыре мишени из пяти. Мне захотелось самой его убить. Придушить своими собственными руками. Кир хотел отомстить и жаждал войны. Но я отдала бы все, лишь бы она не началась снова.

Влад смотрел на меня изучающе, и лицо его потемнело.

— Ты ведь делаешь это не из благодарности?

— Нет, конечно, — возмутилась я. — Думаете, я не понимаю, как много значит эта миссия?

— Хорошо. — Влад отвернулся, глядя в потолок. — Хотя я бы все равно не стал тебя отговаривать. Мы отправимся в прошлое, на чужую планету. Проведем в чужих телах тридцать дней, за которые нам надо подготовить поселение к атаке и внушить людям необходимость полного уничтожения шиагов. Это действительно важно. Важнее тебя и меня. И давай на «ты». Мы теперь партнеры.

— Мы ведь можем просто сказать им, — пожала я плечами, — что мы попаданцы из будущего. Предупредить об опасности.

— Все не так просто, — усмехнулся Влад. — У них нет таких технологий, и они к ним не готовы. У каждого Ковчега после высадки происходил серьезный откат в развитии, когда приходилось заниматься вопросами выживания, а не наукой. Но этих поселенцев что-то слишком откатило… Может, потому что они оказались отрезаны от остального человечества, либо по другой причине — нам предстоит это выяснить. Придется действовать тоньше. Не хочется провести этот месяц в психушке, знаешь ли.

— Странно, что люди сами не смогли победить, — задумалась я. — Ведь шиаги тут вообще на примитивном уровне.

— Скорее всего, сработал фактор неожиданности, — ответил Влад. — Но со мной они будут готовы.

Дверь отъехала в сторону, и в медотсек вошел рыжий.

— Итак, мои попаданчики, — сказал он, присев на мою кушетку и фамильярно похлопав меня по голой коленке. — Тебя, Владик, я отправлю в жениха, а тебя, рыбонька, — почему у тебя такие холодные колени? — в невесту. И пообещай, что не станешь убивать ни его, ни себя.

— Честное слово, — пробормотала я.

— У нас завтра свадьба, — улыбнулся Влад и, протянув руку через проход, погладил меня по щеке. — Никогда не был женат.

— Не с твоим образом жизни, родной, — вздохнул рыжий. — И, боюсь, свадьба уже сегодня. Корабль шиагов пересек пределы галактики.

— Что? — воскликнула я.

— Да-да, начало миссии — через полчаса. — Рыжий поднялся, провел ладонью по волосам. — Черт, это безумие. Еще ничего толком не готово, и ладно ты, стреляный воробей, но девочка… В первый раз… — Он сокрушенно покачал головой.

Я потерла запястье. С меня сняли браслет, и связи с Фернандой очень не хватало. Ее подколки всегда помогали мне собраться.

— Слушай меня внимательно, — сказал рыжий. — Когда попадешь в донора, вспомни самое яркое событие в твоей жизни. Лучше плохое. Плохие эмоции, как правило, сильнее: страх, ужас, горе… Проживай это воспоминание в деталях. Соедини пальцы вот так… — Он поднял ладони к груди и поочередно стал соединять пальцы, вдавливая подушечки друг в друга: мизинец с мизинцем, безымянный с безымянным. — И повторяй: я здесь, я сейчас, я существую. Голова будет болеть, вероятна временная потеря зрения и слуха, возможны проблемы с речью и координацией, особенно на первых порах, пока не произойдет полное овладение телом.

— Лучший способ полностью овладеть возможностями тела — подраться. Или заняться сексом, — хмыкнул с соседней кушетки Влад. — А нас как раз поженят.

— Ладно, — промямлила я, отчаянно покраснев.

— Ты серьезно? — Он рассмеялся, повернувшись ко мне.

— Если это для спасения человечества…

— Ну да, — серьезно согласился он и снова рассмеялся. — Девчонка — прелесть, — сказал он рыжему и повернулся ко мне. — Слушай, когда все закончится, переходи в мою команду. Я сделаю так, что твои заслуги не забудут. Медаль не обещаю, все же миссия секретная. О ней даже в высшем эшелоне знает лишь пара человек. Но с твоими исходными данными я сделаю из тебя элитную попаданку.

— Я подумаю, — ответила я, поджав губы, но сердце мое так и подскочило. Работать с Владом Увейро? Да я за такое готова на галеры отправиться, не то что в прошлое! На меня накинули простынку, потолок над головой дрогнул и поехал. Рыжий быстро покатил мою кушетку по медотсеку. — А назад?! Как я попаду назад?

— Через тридцать дней тебя втянет обратно, аккурат перед нападением шиагов, — ответил рыжий. Я смотрела на него снизу-вверх и видела темную щетину на выступающем квадратном подбородке и широкие ноздри. Он шмыгнул носом. — Это произойдет автоматически. Ты почувствуешь резкую головную боль, в глазах потемнеет, тебе надо будет просто не мешать и попытаться расслабиться. Руки не сцеплять — это важно! Мысли по возможности отключить.

— Возвращение еще ни разу не давало сбоев, — успокоил меня Влад, который встал и теперь шел впереди, на ходу отклеивая датчики с голой груди и бросая их прямо на пол.

Он повязал вокруг бедер голубой медицинский халат, по-видимому, не сумев натянуть его на широченную спину. Он был коренастым, как наш капитан и как любой житель Обители-один. На правом боку виднелся старый шрам с выступающими багровыми лепестками, я уже видела такие — метки паучьих лап. А вот смуглые плечи украшали свежие полосы параллельных царапин, и я невольно смутилась, поняв, как он их получил.

Из коридора появилась одна из «мышек», которую наверняка прислала Фернанда, и подняла с пола датчик. Пусть впереди — миссия по спасению человечества, а уборку никто не отменял.

— «Игла» уже разогревается, — сказал рыжий, толкая мою кушетку, и тоскливо добавил: — Если бы у меня была хотя бы неделя, я бы выдал тебе десятки вариантов для подселения…

— Успеем до прибытия пауков? — мрачно спросил Влад. — Похоже на утечку информации. Уж больно вовремя они появились.

— Должны успеть. В нашем времени миссия займет всего тридцать секунд. Откладывать нельзя. Если шиаги что-то пронюхают, нас ждет трибунал и новая война. Возьми планшет, повтори информацию с дрона.

— Я запомнил, — ответил тот, но все же взял у рыжего планшет. — Нападение произойдет через тридцать дней. Людское поселение будет полностью уничтожено. Так… Информация о религии, общественном устройстве… Как интересно…

— Не забудь хорошенько промыть им мозги насчет пауков, — напомнил рыжий. — Люди должны воспылать к ним ненавистью.

Я вцепилась пальцами в кушетку. Похоже, я отправляюсь на войну.

— Не волнуйся, Ева, — сказал Влад, будто подслушав мои мысли. — От тебя многого не требуется. Защитой поселения и пропагандой займусь я. И уж я там развернусь! Никаких ограничений сверху! Полная свобода действий! — Он вытянул руки над головой, сцепив пальцы в замок, потянулся, будто разминаясь, и быстро подхватил сползший с бедер халат. — А ты просто живи. Думаю, тебе даже понравится. Это очень интересно — окунуться в иной мир, побыть кем-то другим… На К-22 я был правителем, религиозным лидером, предводителем повстанцев… Я прожил десятки жизней, и иногда мне даже не хотелось возвращаться… Надеюсь, у моего донора не будет вшей, — мрачно добавил он, повернувшись к рыжему. — А то во время последней миссии я чуть с ума не сошел от зуда.

— Не могу ничего обещать, — ответил тот.

Он вкатил кушетку в лабораторию, поставил ее рядом с «Иглой» — острым металлическим шестом с множеством плавно вращающихся вокруг него колец, на одном из которых горели две красные точки. Снизу выдвинулся широкий серый лепесток, и рыжий помог мне на него улечься. Металл обжег холодом спину, я зябко поджала пальцы на ногах.

— Я здесь, я сейчас, я существую, — бормотала я, чувствуя, как подкатывает паника. — Я здесь, я сейчас…

Капитан появился в дверях, закрыв весь проем плечами, и теперь смотрел на меня со страдальческим видом.

— Ева, я буду с тобой, — сказал Влад, устраиваясь на соседнем лепестке.

К вискам подключили новые датчики, которые укололи кожу разрядом.

— Вообще-то не сразу, — поправил его рыжий. — Вы встретитесь через несколько часов. Невесту везут к жениху.

— А если забросить нас чуть позже? — спросил Влад.

— Сейчас оба объекта в одиночестве. Идеальный момент. Слушай, Ева. — Рыжий склонился надо мной. — Веди себя тихо. Не бушуй. Никуда не лезь. А лучше вообще молчи. Тебя везут выдавать замуж. Но судя по тому, что после брачной ночи невеста покончит с собой, это политический союз и она не хочет свадьбы. Так что вполне логичным будет молчать и не отсвечивать. Если невеста погрузится в печаль и задумчивость, никто ничего не заподозрит. На вопросы лучше не отвечай, сразу плачь. Тебе будет сложнее, — повернулся он к Владу. — Твой донор — сын местного правителя. Его все знают. Все его действия на виду. Первые дни можешь делать вид, что пьяный. Это тоже будет вполне естественным. После свадьбы-то.

— Отличный план, — ухмыльнулся Влад. — Запускай вертушку.

Установка загудела, лепесток, на котором я лежала, завибрировал.

— Подождите, — всхлипнула я. — Я не могу. Это слишком быстро. У меня не получится!

Виски прошило болью, но я дернулась, пытаясь встать. Обхватила голое запястье второй рукой, рефлекторно пытаясь нажать кнопку вызова на браслете. С запозданием вспомнила, что его сняли, но рядом материализовалась Фернанда.

— Спокойно! — сердито сказала она.

Между темных бровей голограммы появились вполне правдоподобные морщины. Считалось, что Фернанду сделали по унифицированному фенотипу, чтобы каждый видел в ней что-то родное, свое. Карие глаза, темные волосы, смуглая кожа — стандарт. Тысячи лет назад на Ковчеги отбирали людей всех рас, но в итоге они смешались, доминирующие гены проявились во всей красе, и теперь на «Арго» было всего пять блондинов, а рыжий вон один, и то — приезжий и крашеный.

— Ева, — позвала меня Фернанда, — соберись. Будь умницей. От тебя многое зависит.

— Почему ты не отговариваешь меня? — с подозрением спросила я. — Ты ведь должна оберегать жизнь каждого члена экипажа, а я сейчас явно рискую.

Фернанда села рядом, вздохнула и положила руку мне на лоб. Я не почувствовала ее прикосновения, а она на самом деле не вздыхала. Это всего лишь голографическая аватарка компьютерной программы — службы контроля за жизнедеятельностью «Арго», получившая карие глаза, как у моей мамы, и слегка приплюснутый нос, как у отца, а голос был совсем молодым, как у моей сестры, которая погибла, едва дожив до восемнадцати.

— Я спою тебе песню. Хочешь?

— Не хочу, — пробурчала я. — Уйди, не позорь меня.

Конечно, она все равно запела:

Молния прошила голову от виска до виска, голоса и звуки исчезли, глаза заволокло непроницаемым мраком, в котором вдруг вспыхнули мириады звезд, так что я зажмурилась изо всех сил, чтобы не ослепнуть. Потом меня качнуло, кушетку словно выдернуло из-под распластанного тела, все закрутилось, как на карусели, когда мы всей семьей отправились на ярмарку и меня потом тошнило шоколадным мороженым…

Звезды в голове постепенно погасли, осталась лишь узкая щелочка света, и вскоре я поняла, что смотрю на свет сквозь неплотно сомкнутые ресницы. Я распахнула глаза, и тошнота подкатила к горлу. Быстро оглядев помещение, в котором я оказалась — крохотное, даже не встать в полный рост, к тому же покачивающееся и скрипящее так, будто вот-вот развалится, — схватила шляпку, лежащую рядом на сиденье, и содержимое моего желудка вырвалось наружу. Положив шляпку назад, я отерла губы рукавом. Перед глазами плыло, ноги, будто набитые ватой, кололо. Чужие обрывки мыслей вдруг зазвучали в моей голове, закружились, как конфетти.

«Что происходит?.. Кто здесь?.. Грязная кровь… Отец отказался… не хочу, не хочу, не хочу… Мне никто не поможет… Должна убить… Смерть…»

— Я здесь! Я сейчас! Я существую! — закричала я непривычно высоким голосом, соединяя деревянные пальцы, которые никак не хотели слушаться.

Комнатушка качалась, в глазах щипало то ли от слез, то ли от катящегося по лбу пота. Мне удалось свести вместе мизинцы — чужие, тонкие, с длинными овалами ногтей.

Воспоминание! Надо воспоминание!

Мы идем с ярмарки, я держу за руку маму, у меня болит живот, голова все еще кружится, а в горле стоит привкус рвоты и шоколада. Папа впереди, брат рядом с ним. У них одинаковые вихры на затылках. Рита чуть в стороне, как всегда, пялится в экран телефона. У нее появился парень, но это большой секрет. Рита боится, вдруг родителям не понравится, что он гораздо старше ее и солдат. В последнее время на Обитель-три стягиваются военные, и папу это беспокоит. Он каждый вечер смотрит новости и все больше мрачнеет, а недавно я подслушала, как они с мамой обсуждали переезд на Обитель-семь.

Небо вдруг накрывает черным колпаком, который проливается красными лучами, — словно кровь заструилась через дуршлаг. Рита падает, я вижу на экране ее телефона надпись: «Любимый».

Моя сестра Рита погибла при первой атаке шиагов.

Я здесь. Я сейчас. Я существую.

Чужой голос в голове перешел на шепот, а потом и вовсе затих. Я посидела какое-то время, бормоча себе под нос мантру, подсказанную рыжим, и соединяя пальцы. Сердце потихоньку успокоилось, дыхание выровнялось, и вдруг я услышала глухое рычание. Из корзинки, стоящей на противоположном сиденье, на меня смотрели два глаза, отливающих в полумраке зеленью. Рычание сменилось горловым клекотом, потом перешло в тихий свист, белые лохматые уши встопорщились, и все животное как-то нехорошо подобралось.

— Фу, — выдавила я. — Плохая собачка, или кто ты там…

Животное приподняло морду, щелкнуло утиным клювом, а потом резко бросилось на меня тугим ядром шерсти. Взвизгнув, я рефлекторно отшвырнула его прочь, но оно снова прыгнуло на меня, больно прищемило клювом пальцы. Я отпихивала его, футболила коленями, пинала ногами. Чудовище шипело, как разъяренный гусь, царапалось перепончатыми лапами и кидалось на меня вновь и вновь. Когда оно напало в очередной раз, мне удалось отбросить его прямо в окно, и под мои радостные вопли злобная тварь улетела вдаль вместе с бахромчатой занавеской. Все же не зря меня считали лучшей подающей в нашей армейской волейбольной команде! Секунду подумав, я выбросила в окошко и испорченную шляпку.

Комнатушка накренилась и замедлила ход. Я быстро устроилась на сиденье, пригладила волосы — и вовремя: в окошко заглянул мужчина. Его голова была выбрита до блеска, бронзовая макушка сияла в лучах солнца, словно намазанная жирным кремом. Гладкие щеки мужчины лоснились, красные губы блестели, и даже глаза казались маслянистыми. Он пристально смотрел на меня, а я — на него. Он слегка покачивался в резонанс с комнатой, и я догадалась, что нахожусь в каком-то транспорте, наверное, на воздушной подушке.

Ветер подул в окно, и я дернулась, как от удара наотмашь. Воздух в этом мире был влажным, теплым, густым от запахов. Голова закружилась словно от крепкого вина, и я жадно вдохнула еще, вытянув шею и разглядывая вид, открывшийся в окне: корма лодки и глубокая синь до самого горизонта, над которым пылает чужое красное солнце. Бронзовые блики сверкали на воде так, что стало больно глазам. До моих щек долетели брызги от ударившей волны. Мы не летим, а плывем!

— Все в порядке? — спросил мужчина.

Я кивнула.

В порядке. Похоже, первый этап миссии я прошла.

— Твоя муфля сбежала, — сказал мужчина. — Мне очень жаль, но мы не можем тратить время на ее поиски.

Мужчина говорил на языке, похожем на всеобщий, и я его прекрасно понимала.

Я снова кивнула. Муфля, значит. Скатертью дорога.

— Это неслыханный позор, — стенал мэйн Кастор, расхаживая по комнатушке, где меня оставили с ним наедине якобы для молитвы. — Тебе придется пройти голой! Голой! Полностью обнаженной перед похотливыми взглядами этих варваров! Ни клочка одежды!

— Да я поняла уже, — проворчала я.

Священник уставился на меня недоверчиво, и я поняла, что Эврика вела бы себя по-другому. Спохватившись, я спрятала лицо в ладонях и сделала вид, что плачу. Предстоящий променад голышом по храму меня не пугал. Во-первых, нагота — это не то, чего стоит стыдиться. Во-вторых, чужое тело пока воспринималось мною скорее как одежда. В-третьих, выбора у меня все равно нет.

Разумом я понимала, что попала в отсталую цивилизацию. Обряды — под стать всеобщему запустению. Чего еще ожидать от людей, разъезжающих на упряжках водяных коней и размахивающих мечами? Но иррациональная злость все равно накатывала горячими удушливыми волнами. Все во мне сопротивлялось унизительному принуждению. Больше всего я злилась из-за Эврики. Ладно я, прошла эвакуацию с Обители-три, армию космофлота и тесные условия проживания на «Арго», где степень уединения была весьма относительной, особенно учитывая всевидящее око Фернанды. Но для невинной девушки из монастыря проход по храму голышом мог стать смертельным ударом. Он им и стал.

Влажная ладонь священника опустилась мне на макушку, поползла по волосам, тронула плечо. Горячие кончики пальцев легонько коснулись обнаженной кожи у ворота платья.

— Тебе непросто будет это сделать, — вкрадчиво произнес он. — Ты скромная девушка, которой прочили судьбу чистой дочери богини. Не знаю, как ты переживешь это унижение… Давай попробуем, что ли…

Я отняла лицо от ладоней и посмотрела на священника. Он быстро облизал свои и без того мокрые губы, потянул шнурок на моем платье…

— Обойдемся без тренировок, — отрезала я.

— Ты стала другой, — заметил мэйн Кастор, его темные глаза лихорадочно заблестели. — Меня-то не стоит бояться.

— Уйдите, я буду молиться, — сказала я.

— Давай помолимся вместе, — кивнул он. — Пусть отведет от тебя богиня этот несмываемый позор.

— Пора! — Дверь распахнулась, и на пороге появились уже знакомые мне Энни и Инфинита. Высокая дама молча разворачивала тяжелый синий плащ, а толстушка принялась споро развязывать шнурки на моем платье.

— Тебе нечего стесняться, — сказала она, стягивая верхнее платье к моим ногам. — Ты молодая, красивая… Хотя, конечно, неприятно вот так…

Инфинита мрачно посмотрела на мэйна Кастора, забившегося в уголок, и, прихватив его за капюшон рясы, как щенка за загривок, выставила за дверь.

— Я должен проследить! — выкрикнул он из коридора.

— Идите в храм, — посоветовала ему Инфинита. — Там уже все собрались.

Захлопнув дверь, она подошла ко мне и стала аккуратно вытягивать шпильки, распуская мою прическу, сложность которой я смогла оценить только сейчас — по горе заколок, растущей на полу. Волосы оказались густыми, длинными и укутали меня почти до пояса. Нижнее платье тоже соскользнуло к ногам, и по коже от холода побежали мурашки. Инфинита повернула меня к круглому зеркалу в толстой металлической оправе, висящему на стене. Наверное, на моем лице отразилось удивление, но она неправильно его истолковала.

— Ты красивая, твой муж будет рад, — сухо констатировала Инфинита.

Я видела хрупкие плечи и небольшие круглые грудки с розовыми сосками, выступающие ключицы и мягкий живот с аккуратной ямкой пупка. Конечности и шея слегка удлиненные, по-видимому, из-за меньшей, чем на Колыбели, гравитации. Удивляться нечему. А вот зеркало было старым иллюминатором, покрытым с изнанки слоем серебра. Отражение в нем получилось растянутым, но я все равно стояла и смотрела, и не могла поверить, что это происходит со мной. Я — в прошлом, на незнакомой планете, смотрю на чужое отражение в иллюминаторе Ковчега номер девять…

— Вот сутулая какая, — пробормотала я, расправляя плечи.

Инфинита быстро укутала меня в теплый тяжелый плащ.

— Я оболью тебя водой в знак очищения, Эврика, и ты пройдешь к алтарю, где тебя уже ждет твой будущий муж.

Вот и славно. Передо мной открыли дверь, повели по узким белым коридорам, напомнившим «Арго». Мэйн Кастор плелся следом, и я вдруг поняла, что нож, подаренный им, остался в кармане платья, теперь валяющегося на полу. Пусть так. Мне не нужно оружие рядом с Владом.

Двустворчатые деревянные двери распахнулись, открывая небольшое квадратное помещение без окон, и ко мне повернулся высокий старик в белоснежной мантии. Он поморщился, будто от плохого запаха, окинул меня тяжелым взглядом с головы до ног. Я невольно подобралась, выпрямилась, глядя поверх его плеча, точно на построении. После армии я могла отличить командира с первого взгляда — по осанке, манере держаться, невидимой ауре власти, и сейчас все кричало, что передо мной стоит капитан.

— Дочка Алистера, — проскрежетал он так хрипло, будто его горло забилось песком. — Как тебя зовут, напомни?

— Эврика, — ответила я.

Может, надо присесть в реверансе, а не вытягиваться в струнку, как на плацу? Я почувствовала, что краснею. Что делать? Поклониться? Что-то сказать? Передать привет от папы?

Он развел полы моего плаща, тяжелая бархатная ткань соскользнула с плеч, стекла к ногам. Старик взял с подставки канделябр с тремя свечами, обошел меня, разглядывая в свете трепещущих язычков пламени со всех сторон, как товар на рынке, и я стиснула зубы. Делать реверансы перехотелось. Когда он снова оказался напротив, я посмотрела прямо ему в глаза. Его волосы, белые, как молоко, были разделены пробором и заплетены в две тощие косицы. Седая борода окрасилась в бурый цвет то ли от вина, то ли от крови. Капитан Рутгер — а я не сомневалась, что это он, — был очень стар. Серый, высохший, словно вся вода, что была в его теле, собралась в глазах — невероятно ярких и синих.

Мы сверлили друг друга взглядом, и он хмыкнул. А потом вдруг сгреб мои волосы и, подняв их, посмотрел на мою шею сзади.

— Точно она. Я уж было подумал, другую подсунули, — прохрипел он. — На помолвке ты рухнула в обморок, стоило Амперу тебя поцеловать. Что ж теперь такая храбрая?

— Морской воздух, — огрызнулась я. — Здоровое питание.

— Капитан Алистер передал письмо, — поспешно сказала Инфинита, протягивая старику конверт.

— Я прочитаю, позже, — кивнул он и взял с низкого столика белый кувшин.

Иссохшие руки капитана задрожали, и он едва не выронил кувшин. Инфинита быстро пришла на помощь, и вдвоем они занесли его над моей головой. Энни распахнула вторые двери, открывая вход в храм.

— Принимаю тебя в свой экипаж, Эврика, дочь Алистера, — проскрипел старик.

Холодная вода плеснула мне на затылок.

Чужие взгляды обожгли мою обнаженную кожу, а прохладные ручейки воды побежали по спине, груди, животу, собираясь в лужицу под ногами.

— Худосочная какая, — прозвучал справа громкий шепот. Я повернула голову и увидела дородную тетку с косами, уложенными бубликами за ушами. — Взяться не за что.

Мои ногти до боли впились в ладони.

— Хорошенькая, — возразила ее соседка-бабулька, близоруко щурясь. — Смугляночка, румяная, как булочка.

Пацан с левого ряда рассматривал меня так жадно, словно раньше голых женщин не видел. Может, так оно и было.

— Ух, я бы… — начал он.

Щелчок — и звуки в моей голове исчезли. Я растерялась от внезапной глухоты, замерла, пытаясь услышать хотя бы свое дыхание. Последний привет от Эврики? Кто-то слегка подтолкнул меня в спину, заставляя идти. Я пошла по проходу между рядами лавок, чувствуя босыми ступнями холодный каменный пол. Незнакомые лица поворачивались ко мне, жадные взгляды прилипали к самым укромным частям моего тела. В ушах была гулкая тишина, но, возможно, и к лучшему. Я не слышала всех сальностей, что отпускали на мой счет, а смотрела лишь вперед и шла, расправив плечи.

Стены храма были лаконично белыми, продолговатые прорези в потолке, пропускающие солнечный свет, походили на прямоугольные лампы в лаборатории. И меня осенило: капитан Рутгер сказал, что принял меня в свой экипаж! Раздевание, омовение — я будто прошла антисептический блок перед посадкой на корабль!

Традиции с Ковчега номер девять остались, пусть и утратив исходный смысл.

Алтарем же в храме была старая медицинская капсула. Стеклянный купол от нее куда-то подевался, но я узнала и кнопку вызова персонала, идеально ложащуюся под указательный палец, и торчащий клапан подачи кислорода. Безнадежно устаревший образец, на «Арго» куда более современные модели: за полчаса можно вылечить зубы, сделать эпиляцию, очистить кровь и заодно поспать.

У алтаря ждал мужчина. Со слегка удлиненными конечностями, как и у всех жителей этой планеты, с широкими, как у пловца, плечами, обтянутыми синей рубахой, похожей на форму офицера космофлота. Мой жених. Влад Увейро. Он увидел меня, и синие глаза, яркие, как у старикана, сверкнули яростью. Он повернулся к священнику, вырвал из его рук какую-то белую хламиду, и поспешил ко мне.

А я шла к нему, словно на свет маяка, и впитывала его новую внешность: густые светлые волосы, невообразимо синие глаза, верхняя губа перечеркнута тонкой полоской старого шрама. Влад быстро накинул мне на плечи белое одеяние, напоминающее халат, заботливо укутал им, помог попасть в рукава и закрепил ворот золотой звездой. Он что-то рявкнул в сторону, оскалившись, как хищный зверь, и все люди, будто по команде, повернулись вперед, перестав глазеть на меня. Зубы у его донора, кстати, оказались отличные.

Влад обхватил мое запястье, погладил руку, и я поняла, что до сих пор сжимаю кулаки. Выдохнув, я разжала пальцы, хотя меня все еще слегка потряхивало от произошедшего. Влад неуверенно улыбнулся, но в его глазах явственно читалась тревога. Я взяла его за руку, пожала пальцы и улыбнулась в ответ. Все нормально. Теперь, когда он рядом, все будет хорошо.

Влад подвел меня к алтарю, возле которого уже стоял местный священник в коричневой рясе, сверкающей золотом по подолу. Гладкая физиономия мэйна Кастора мелькнула за его спиной и исчезла. Церемония началась, но я по-прежнему не слышала ни звука. Сбоку на стене обнаружилась фреска, привлекшая мое внимание: люди в круглых шлемах космоходцев, пятиступенчатая пирамида, летящая через россыпь звезд из белого металла с характерным бирюзовым отливом. Олимпиум! Они вырезали звезды из стен Ковчега!

А с иконы за алтарем улыбалась богиня с лицом Фернанды.

Я вздрогнула от неожиданности. Очередной глюк из-за адаптации в чужом теле? Изображение не менялось, как я в него ни всматривалась: темные глаза, плавные дуги бровей, едва заметная улыбка на губах. Разве что нос чуть тоньше. Может, просто похожа?

Я попыталась найти в обрывках памяти Эврики что-то об их религии, но, похоже, хозяйка тела, не пережив публичного позора, покинула меня навсегда. Ни картинки, ни строчки, ни кадра. Осталась лишь я.

Влад в чужом теле выглядел вполне уверенным, хоть и слегка уставшим. Под синими глазами пролегли круги, на скуле виднелась свежая ссадина. Успел подраться с кем-то, чтобы обжить тело донора? Мелькнувшая мысль о том, что он мог и заняться сексом, неприятно уколола. Интересно, как на этой планете с внебрачными связями? На «Арго» все просто. Если двое хотят заниматься сексом друг с другом, они сообщают об этом Фернанде, и после анализа совместимости ежедневно получают через браслет необходимую дозу гормонов, от которых повышается либидо и партнер становится очень привлекательным физически. Но сейчас я чувствовала, как кровь бежит быстрее, даже без всякого вмешательства Фернанды в мой организм. Пальцы Влада поглаживали мою ладонь, в его взгляде сквозил тот же мужской интерес, что и тогда, в лаборатории, и он волновал меня, вызывая ответное влечение.

Влад протянул наши сплетенные ладони вперед. Священник, ничуть не похожий на мэйна Кастора, с исчерканным морщинами лицом и молодыми глазами, уколол острием ножа сначала его запястье, а потом и мое. Красные капли упали в подставленную чашу. Священник опустил в нее палец, смешал нашу кровь и обвел ею губы Фернанды на иконе. Влад надел на мое запястье широкий серебряный браслет с подложкой из какого-то мягкого материала, а я, взяв с алтаря такой же, надела ему.

Здесь они, конечно, переборщили с пафосом. На космолете после анализа Фернанда материализуется, чтобы озвучить срок договора и нюансы вроде времени совместного пребывания и дополнительного выходного. Хотела бы я посмотреть на выражение ее лица, если бы я предложила ей лизнуть крови…

Влад повернулся к священнику и что-то сказал. Потом посмотрел на меня, и во взгляде читался вопрос. Оглянувшись, я увидела то же напряженное внимание на лице Энни, которая вцепилась в локоть невозмутимой Инфиниты, и крупные капли пота на лбу мэйна Кастора, который перебрался на первый ряд и примостился на краешке лавки. Капитан Рутгер, сидящий на возвышении, уставился на меня с негодованием, раздувая ноздри.

От меня чего-то хотели.

— Да, — ответила я, надеясь, что от невесты во всех мирах ждут одного — согласия.

Влад улыбнулся и склонился ко мне. Замер на мгновение, рассматривая мое новое лицо.

Сейчас мы были на миссии, от которой зависело будущее человечества, и я понимала, что Влад отыгрывает роль, но он поцеловал меня по-настоящему. Он притянул меня к себе, положив одну руку на талию, а другой зарывшись в волосы на затылке, так что я не смогла бы увернуться, даже если бы захотела.

Я привстала на цыпочки и потянулась к нему.

Теплые требовательные губы приникли к моим губам, горячий язык скользнул в рот, и я ответила на поцелуй, чувствуя его еще острее из-за того, что в голове моей по-прежнему висела звенящая тишина.

Пусть Влад не похож на себя: его глаза синие, а в волосах будто запуталось солнце, и на его поцелуй отзывается тело другой женщины. Наверное, более пылкой, потому что я никогда раньше не теряла почву под ногами от поцелуя. Но все равно сейчас мы были настоящие, в этом храме, построенном из обломков космического корабля, перед лицом компьютерной программы, намалеванной на куске холста.

Валд, младший сын капитана Рутгера, не хотел жениться. Он и не должен был. Невеста предназначалась старшему брату. Союз между экипажами упрочил бы зыбкий мир, и оба капитана — Рутгер и Алистер — после длительных переговоров одобрили будущий брак. Однако Ампер потерял руку на охоте, и Алистер заявил, что не отдаст свою дочь за калеку. Старый козел хотел войны. Валд чуял ее предвестников как приближение грозы, когда все затихает, но горизонт уже подсвечивается далекими росчерками молний. Тогда отец предложил своего младшего сына, укомплектованного всеми конечностями, и Алистер не смог отказать.

Валд был в ярости. Его сосватали, как какую-то девку, даже не спросив. Но, поразмыслив, согласился. Не мог не согласиться. Войны он тоже не хотел. А теперь, сидя рядом с молодой женой, такой милой, нежной, пылко отзывающейся на его ласки, думал, что все, в общем-то, неплохо. Эврика оказалась симпатичной и совсем не такой забитой, какой ее описывал брат.

К тому же головная боль, от которой он пару часов назад чуть не сдох и бился словно в агонии, отступила. Чужой голос затих, и руки-ноги снова повиновались ему, как положено. Как и остальные части тела. Он не стал никому рассказывать о непонятном приступе и списал все на нервное напряжение перед свадьбой, которой, оказывается, не стоило бояться.

Валд положил руку на колено Эврики и провел вверх по бедру. Полы свадебного одеяния разошлись, и его пальцы коснулись горячей шелковистой кожи. Кроме церемониального халата, сколотого одной лишь брошью-звездой, на девушке больше ничего не было, и это будоражило. Хотелось отстегнуть звезду, развернуть свою жену, как дорогой подарок, и рассмотреть все ее тело, которое он так внезапно увидел в храме, в деталях. А заодно потрогать, поцеловать, попробовать на вкус…

Он сдвинул ладонь еще выше.

— Влад. — Эва одернула его руку и посмотрела строго, как учительница.

— Ты напряжена, — придвинувшись, промурлыкал он ей на ухо и слегка прикусил маленькую розовую мочку.

— Конечно! — возмущенно прошептала она. — У нас впереди важная миссия!

— Миссия? — Валд едва не расхохотался, но сумел сдержаться и состроил серьезное лицо. — Поверь, я отношусь к ней со всей ответственностью, — заверил он и поцеловал нежную кожу за ухом.

— Ты точно знаешь, что делать дальше? — спросила Эврика.

Он отвернулся, пряча улыбку. Девочку воспитывали в монастыре, известном строгими правилами. Даже в сопровождающие ей выделили священника. Понятно, что она волнуется из-за предстоящей брачной ночи.

— Знаю, — твердо сказал он и положил на ее тарелку ароматную котлетку. — Поешь, силы тебе понадобятся.

Эврика благодарно кивнула и, отломив вилкой кусок, с опаской понюхала его и отправила в рот. Прожевав, застонала от удовольствия и мигом умяла котлету целиком. Валд подвинул к ней блюдо с закусками, подал бокал вина, и она осушила его до дна.

— Это лучшее, что я когда-либо пробовала, — пробормотала она. — Значит, у тебя уже есть план?

— План? Нет, я предпочитаю импровизировать, — улыбнулся он и, заправив прядь волос ей за ушко, погладил длинную шею.

— Ладно, — серьезно кивнула Эврика и, посмотрев на него доверчивыми глазами олененка, облизнула пухлые губки, красные от вина. — Скажешь, что мне делать. Я полностью в твоем распоряжении.

Валд выдохнул и, поерзав, незаметно поправил ставшие тесными брюки. Брак — это великолепно!

В зале, только недавно полнившемся смехом и криками, повисла тишина.

Отец тяжело поднялся со своего места, опираясь на плечи матери и тети Энни, посмотрел на невесту, потом на него. Все притихли, ожидая слов капитана. Валд до сих пор был в ярости из-за выходки отца: он опозорил его будущую жену, чтобы задеть Алистера. Но сейчас, когда Валд посмотрел на отца, злость притупилась, уступив место острой горечи. За последние месяцы капитан Рутгер совсем постарел: две косы побелели и истончились, кожа стала серой и морщинистой, как кора камнелома.

Валд встал, потянул за руку молодую жену, помогая ей подняться. Отец пристально смотрел на него, и Валд понимал все без слов. От их союза зависел мир между экипажами, и он был намерен стать образцовым мужем. Кажется, это будет не так и сложно.

— Будьте счастливы, — выдохнул отец и осушил поданный ему кубок. Капли красного вина стекли по седой бороде. — Хватит лапать невесту, младший. Жена, отведи ее в спальню, пока мой сын не разложил ее прямо на свадебном столе.

Дружный хохот прокатился по залу, тетя Энни и мама помогли отцу сесть и увели Эврику. Валд представил, как они зажигают свечи по всей спальне, усаживают девушку на большую кровать, расчесывают длинные густые волосы, которые можно намотать на кулак… Он едва выждал несколько минут и тоже поднялся.

— За невесту, — провозгласил он тост, подняв кубок, — которую я собираюсь сделать своей женой немедля.

— Девка что надо, — сказал Магнус, опрокинув кубок. Он вытер губы рукавом, развязно улыбнулся. Покачнулся слегка, как будто уже успел напиться, но глаза, такие же яркие, как у Валда, оставались трезвыми. Двоюродный брат, а похож на него больше, чем родной: светлые волосы, синие глаза. Разве что ростом Магнус пониже, в тетку Энни, и характером гаже — это уж непонятно в кого. — Чистенькая, тоненькая, сисечки тугие, как яблочки, — продолжил Магнус. — Если понадобится помощь — зови.

— Справлюсь, — ответил Валд и поймал суровый взгляд Ампера, который, кажется, единственный не одобрял эту свадьбу. Странно. После помолвки брат ходил, как в воду опущенный и теперь, по идее, должен радоваться…

— А может, пусть Ампер будет первым, — предложил Магнус, хихикнув. — Сначала ведь он был ее женихом. Кварги только руку ему откусили или кое-что еще? А, Лора? Если что — только скажи, и я…

Ампер резко вскочил с места и попытался вмазать Магнусу по роже здоровой рукой, но тот легко уклонился, и удар по инерции пришелся в плечо толстого Буя. Тот облился вином и несколько мгновений осмысливал произошедшее. За это время самые сообразительные успели сорваться с мест и удрать подальше. А потом Буй встал, опрокинул стол и, зарычав, повернулся к Амперу.

Валд вышел из зала, где, судя по доносившимся крикам и грохоту, стремительно разгоралась драка, и поднялся по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Он столкнулся с тетей Энни и матерью у дверей спальни.

— Давай покажи, кто здесь настоящий мужчина, — напутствовала тетка.

— Не спеши, — посоветовала мать, пригладив ему растрепавшиеся волосы. — Будь поласковее. Эва — хорошая девочка, вы сможете быть счастливы, если постараетесь найти подход друг к другу…

— Разберусь, — отрезал он и, протиснувшись между ними, вошел в спальню.

— Вынесешь потом простыню! — выкрикнула ему вслед тетка, и Валд, захлопнув дверь, прислонился к ней спиной.

Его жена сидела на краешке кровати, глядя на него с йежной улыбкой. Темные волосы шелком струились по белой ткани свадебного одеяния, щеки разрумянились то ли от вина, то ли от того, что должно было произойти, глаза сияли.

— Наконец-то мы одни, — выдохнула она.

— О да, — согласился Валд и подошел к ней ближе.

Валд сидел на стуле, укутанный в белую накидку, слишком туго затянутую на шее, и старался не шевелиться, потому что Инфинита, орудующая бритвой, была в бешенстве. Лезвие быстро прошлось по его голове, едва не зацепив ухо, и Валд шикнул.

— Мам, можно поаккуратнее? — попросил он.

— Вот и я об этом думаю, — сказала она, скребя лезвием бритвы так сильно, будто намереваясь снять с Валда скальп. — Аккуратнее, медленнее, нежнее. Ты ведь знаешь все эти слова?

Валд угрюмо уставился на праздничные столы, за которыми пили самые крепкие гости. Остальные валялись под лавками, кто-то тискал девку прямо в углу, кажется, Магнус. Отец ушел. Он стал быстро уставать.

За столом рядом с ними никого не было. Мать специально отвела его в дальний конец зала, якобы для того, чтобы при церемониальной стрижке волосы не попали в еду, а на самом деле — пропесочить ему мозги.

— Я ведь просила тебя быть ласковее. — Инфинита дернула его за оставшиеся волосы.

— Я пытался!

— Пытался? Пытался?! — Инфинита, быстро оглядевшись, отвесила ему подзатыльник. — Девочка в истерике!

— Да я ее и пальцем не тронул! — возмутился Валд. — Вернее, только пальцами и потрогал, — добавил он тише.

— В смысле? — встряла Энтропия, которая заметала остриженные волосы. — А кровь откуда?

Простыню, которой Влад по дороге в зал вытер нос досуха, расстелили на один из столов. Женщины успели поохать и пожалеть новобрачную, а самые проницательные — предсказать по форме пятен троих детей и счастье в доме. Теперь за этим столом пили Ампер и толстый Буй, физиономии которых были расцвечены свежими синяками.

— Это моя кровь, — признался Валд и ослабил пальцем завязку накидки, впившуюся в шею.

Инфинита охнула и быстро сказала:

— Об этом никто не должен знать. Энтропия, тебя это особенно касается. Держи язык за зубами.

Энни кивнула, но глаза ее загорелись от любопытства.

— Так что произошло-то?

— Сам не понимаю. Она была такая горячая, открытая, — сказал Валд. — А потом ее как переклинило, отбиваться начала. Ну я и не стал…

— Ты все правильно сделал, — сказала Инфинита и, ласково погладив Валда по голове, чмокнула в бритый висок. — Прости, я погорячилась. Но когда я увидела ее, такую несчастную, взъерошенную, всю в слезах…

— Она плачет? — уныло спросил он.

Инфинита вздохнула, аккуратно заплетая ему косу.

— Ты пойди к ней, поговори. Убеди, что не желаешь зла.

— Ладно, — проворчал Валд.

— Девочка так стойко прошла старый обряд. Наверное, держалась до последнего, а потом вот сорвалась. Дай ей время.

Валд молча кивнул. Инфинита улыбнулась и погладила его по плечу, стряхнув стриженые волосы.

— Священник, что с ней прибыл, передал письмо. Твой отец уже прочел его.

Она вынула из кармана платья мятый конверт и отдала Валду. Потом затянула косу синим шнурком и, легонько за нее дернув, промокнула бритые виски полотенцем и сняла с сына накидку. Энтропия быстро замела волосы на совок, просеменила к камину и смахнула их в огонь.

— Сын, ты теперь несешь ответственность за Эврику, — сказала Инфинита, наблюдая за действиями Энни. — И за мир между экипажами.

— Я понимаю. Вообще-то она мне даже понравилась. — Он ухмыльнулся и потрогал свой слегка опухший нос.

— Вот и славно! — обрадовалась Инфинита. — Я займусь гостями, а ты не задерживайся, иди к ней.

Когда мать и тетка оставили его в покое, Валд открыл конверт и достал письмо. Быстро пробежавшись глазами по длинным приветственным оборотам, он тихо, но с выражением прочел:

— Вручаю вам драгоценный дар — мою дочь Эврику. Ее нежная прелесть успокаивает сердце, в милых очах — смирение и покорность, а ласковые руки созданы для утешения детей. Кроткая голубка выпорхнула из отчего гнезда, так пусть ваша обитель станет ее новым домом… — фыркнув, он потрогал языком слегка шатающийся зуб. — Кроткая голубка… Смирение и покорность… Алистер, сволочь, врет как дышит!

На лавке по другую сторону стола с кряхтением выпрямился Баг. Поморщившись, осторожно потрогал багровый синяк, наливающийся на скуле, пригладил растрепанную рыжую косу, сбившуюся набок.

— Ты пропустил хорошую драку, — прохрипел он. — Хотя у тебя, похоже, была своя…

— Ты все слышал, — сказал Валд, пряча письмо в карман штанов. — Ты был здесь все это время.

— Ага, — кивнул тот. Он стряхнул с длинных усов крошки, оперся локтями на стол. Мутноватые зеленые глаза сфокусировались на Валде. — Как твой лучший друг, я обязан помочь. Давай разбираться по порядку. Что конкретно произошло?

— Ты никому?.. — вздохнул Валд.

— Обижаешь. — Баг стукнул себя кулаком в грудь.

Валд, колеблясь, смотрел на него. Багу он доверял. К тому же мозги у того всегда отлично работали. Он создавал удивительные штуковины, и даже отец говорил, что его направляет богиня. Желтую рубашку ученого ему выдали еще три года назад, когда Багу только-только исполнилось двадцать четыре. Они тогда знатно надрались… Сейчас на желтой ткани расплывались подозрительные пятна то ли вина, то ли крови.

А еще Баг женат и вроде счастлив. Значит, действительно может подсказать, что пошло не так.

— Ладно, — решился Валд. — В общем, сначала все было просто отлично.

— Не упускай детали, — сказал Баг. — С женщинами это важно. Ты вошел в комнату…

— Эврика сидела на кровати. Она улыбнулась мне, сказала, мол, наконец-то мы одни и что у меня хорошее тело.

— Обнадеживающе, — одобрительно кивнул Баг.

— Потом мы выпили вина, и она захотела принять ванну. Я помог ей раздеться, поцеловал. Она была слегка зажата.

— Это нормально, — сказал друг, сосредоточенно глядя куда-то в пространство и будто представляя себе всю картину.

— Она легла в ванну, — продолжил Валд. — Я снял рубашку, опять стал целовать Эврику, она распалилась и активно отвечала на ласки. Она явно хотела!

— Верю. Что еще?

— Мы немного разговаривали, — добавил Валд. — Она вроде как сомневалась — мы совсем не знаем друг друга, да стоит ли это делать…

— Ломалась, короче.

— Да. А потом я снял штаны, разделся, пошел к ней — и бах! Покраснела, на глазах слезы, давай отбиваться. А она такая хрупкая! Я боялся, как бы не сломать чего ненароком. Ручки тоненькие, дрожат… Обнять и плакать. В общем, какой уж тут секс.

— Я понял! — просиял Баг и поднял палец вверх.

— Что?

— Ты снял штаны. С этого все началось.

— И? — не понял Валд. — Как я должен был трахаться? В штанах?

— Подумай сам, — усмехнулся Баг и пригладил усы. — Эврика росла в монастыре. Среди баб. Она и одетого-то мужика вряд ли часто видела. — Друг выдержал многозначительную паузу и, склонившись над столом, шепотом пояснил: — Она испугалась твоего Валидола-младшего.

Валд провел пятерней по голове, с непривычки запутался пальцами в косе.

— Я вообще-то так и подумал, что она испугалась, — признался он. — И что теперь?

— Пусть привыкнет к тебе и к нему заодно, — пожал плечами Баг. — Женщины — они любопытные. Просто ходи голым рядом с ней, ей самой захочется рассмотреть, потрогать… А ты опиши сначала процесс на словах. Может, в монастыре ей даже основ не рассказали. Или наоборот — переврали, нагнав ужасов. Священник, что с ней приехал, — скользкий тип.

— Где он, кстати? — поинтересовался Валд, осматриваясь.

— А кто его знает, — ответил Баг, озираясь по сторонам. — Ошивался тут, лез везде со своей потной рожей, да только все молчком. И два бугая, что с невестой приехали, не пили. А это очень подозрительно!

— Ладно. Спасибо. — Валд поднялся с лавки, провел ладонями по выбритым вискам. Голову непривычно холодило, а конец короткой косицы щекотал шею.

— Ты это… Не затягивай, — нахмурился Баг. — Если не консумируешь брак в течение месяца, старый козлина Алистер может потребовать его расторгнуть.

Проснулась я в одиночестве и какое-то время рассматривала белый потолок, восстанавливая безумные события прошлого дня. В углу над кроватью деловито плел свои сети мелкий паучок, и я, откинув одеяло, встала. Нет времени отдыхать, пора действовать!

Оказалось, что я спала как сурок. Потому что пока я дрыхла, в комнате появилась длинная вешалка с синими платьями, на столике перед камином — вазочка с фруктами, а рядом с кроватью — там, где вчера лежало бездыханное тело мерзкого Кастора, — миленький розовый коврик. Я все равно свесила ноги с другой стороны, чтобы не ступать на то самое место.

Канделябр переместили на каминную полку, а вместо него я обнаружила на столе небольшое зеркальце и корзинку со всякими женскими принадлежностями: там были расчески, ленты, заколки и крохотные баночки с кремами, пахнущими так аппетитно, что один я даже попробовала на вкус.

Серебряный браслет на запястье сидел как влитой и совсем не ощущался на руке. Я снова присмотрелась к полустертой надписи. Буквы когда-то были выпуклыми, но теперь от них остались лишь отдельные черточки и завитушки. Я провела по ним подушечкой пальца. Линии чуть в отдалении от остальных складывались в девятку. Браслет с Ковчега номер девять? Да ему же сотни лет! Я сняла его, повернула руку запястьем вверх. От пореза не осталось и следа. Присмотрелась к подкладке. Похожа на материал, который был на браслетах Арго. Та же плотная мелкоячеистая структура, мягкий, но упругий на ощупь. Я надела браслет снова, почувствовала на руке приятную тяжесть — и она тут же пропала, как будто украшение стало частью меня.

Я сходила в туалет, наскоро помылась в ванне, жалея об отсутствии душа и поглядывая на дверь, и вытерлась полотенцем, найденным в сундуке. Оттуда же взяла и нижнее белье. Натянув первое попавшееся синее платье, зашнуровала его на груди, не слишком затягиваясь, а потом заплела волосы. Коса получилась кривоватая, но, если учесть, что с семнадцати лет я хожу со стрижкой, у меня просто талант. Рассмотрев отражение Эврики — левая щека немного розовее, чем правая, на шее пятен и вовсе нет, я вдруг заметила, что дверь, которая не поддавалась мне вчера, приоткрыта.

Заглянув за нее, я обнаружила еще одну комнату, зеркально отражающую мою. Но здесь преобладали синие и коричневые цвета, на спинке стула висели штаны Валидола, а на стене — огромная карта. Я подошла ближе, рассматривая тщательно прорисованный бублик континента, который казался таким крохотным из космоса. На карте были отмечены города и даже деревушки, синий внутренний кружок весь исчеркан непонятными знаками, среди которых, приглядевшись, я разобрала голову коня, рыбок и коров. Если здесь есть водяные кони, то почему бы и коровам не быть. В центре бублика, где синий цвет менялся на густую черноту, был накорябан какой-то осьминог.

Вспомнив карту, увиденную на галоэкране в капитанской рубке «Арго», я ткнула пальцем у побережья. Вот здесь был красный крестик, означающий найденные останки Ковчега номер девять. На карте же варвара вместо крестика обнаружилось какое-то кривоватое яйцо. Неподалеку, на берегу внутреннего кольца, я нашла белую пирамиду. Насчитала еще четыре крепости, разбросанные примерно на одном расстоянии друг от друга.

Дверь в углу комнаты вдруг распахнулась, и оттуда вышел Валд. Мокрый, побрившийся, с растрепанными на макушке волосами, и абсолютно голый, если не считать обручальный браслет на запястье. Широкие плечи, рельефный торс и все остальное такое… впечатляющее. Осознав, что пялюсь на него, я быстро опустила ресницы.

— Привет. — Он широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами, подошел сзади и, по-хозяйски обняв меня, чмокнул в висок. — Ты, наверное, не видела карт до этого? Вот, смотри, это вся наша Колыбель. Мы тут. — Он ткнул пальцем в белую пирамиду, а сам потерся носом о мою щеку.

Колыбель? Значит, так они называют свою планету. Забыли, что улетели на девятом Ковчеге в поисках новой Обители?

— А где крепость Алистера? — спросила я.

Он указал на серую башню, расположенную ближе остальных.

— Твой монастырь где-то здесь. — Палец уперся в горную гряду неподалеку от башни. — Я отмечаю на карте места, где побывал, а там как-то не довелось.

От него пахло мылом и яблоками, широкие ладони сместились вверх, обхватили и легонько сжали мою грудь, он развернул меня к себе и поцеловал. Это было так внезапно — его горячее тело, прижимающееся ко мне, ласковые губы, уверенный напор, — что я совсем потеряла способность соображать. Он мягко подтолкнул меня к стенке, запустил руку в волосы, одним махом уничтожив все мои парикмахерские потуги, потянул. Я запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя, земля поплыла под ногами, и я обняла широкие плечи, чтобы не упасть. Кожа под моими ладонями была гладкой, теплой, чуть влажной после ванны. Я провела пальцами вверх по крепкой шее, вцепилась в мокрые волосы, притягивая его к себе. Очнулась, лишь когда его руки задрали мне юбки, а ладони обхватили ягодицы, прижимая к себе еще теснее.

— Валд! — воскликнула я, отстраняясь.

— Эва, — выдохнул он, уткнувшись в мои волосы. Вынув руки из-под юбок, уперся в стену по обе стороны от моего лица. Поцеловал снова, теперь медленным тягучим поцелуем, таким сладким, что я едва не застонала от жалости, когда он прервался. Валд отступил от меня на два шага, раскинул руки в стороны. — Ты не видела голого мужчину раньше, но во мне нет ничего страшного, — заявил он. — Посмотри сама.

Ох, Валидол, услада ты для глаз… Я и смотрела. И видела мужскую красоту во всем ее великолепии: широкие плечи, узкие бедра, литые, гармонично развитые мышцы…

— Да, мое тело другое, не такое нежное и мягкое, как твое, — продолжил он, опустив руки. — Наверное, оно кажется тебе грубым. Жестким.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я должна сосредоточиться на миссии!

— Ты красивый, — все же возразила я.

Валд пытливо рассматривал мое лицо, будто желая прочесть на нем истинные мысли.

— Я буду ласков с тобой, — мягко пообещал он.

Я молчала, раздираемая противоречивыми желаниями. Я знаю этого мужчину всего день. Поначалу я думала, что меня тянет к Владу Увейро, очутившемуся в ином облике. Но вот я знаю, что Влада нет, а мое тело все так же плавится от прикосновений варвара. Это все из-за Эврики! — осенило меня. Именно она так реагирует на этого мужчину! В самом деле, я — попаданка из будущего. Передо мной цель — спасти человеческую цивилизацию на этой планете. Не могу же я терять разум из-за поцелуев с чужаком. А у Эврики гормоны. Неудовлетворенность. Что там еще…

— Знаешь, я думал обо всем, что произошло, — признался Валд, снова шагнув ко мне и погладив щеку, на которой не осталось синяков. — Наверное, тебе хорошенько промыли мозги, раз уж ты должна была убить меня после брачной ночи. Но уверяю тебя, в близости мужчины и женщины нет ничего грязного или постыдного. Если, конечно, все происходит по обоюдному согласию.

Как говорит… заслушаешься!

— Мне надо время, — обтекаемо ответила я. Если я дам слабину, то, чую, проведу этот месяц в постели, вместо того чтобы организовывать защиту от шиагов.

— Я дам тебе его, — кивнул Валд, нахмурив темные брови.

Я вздохнула с облегчением, чувствуя при этом легкое разочарование.

— Тебе не надо бояться близости, — продолжил увещевать меня Валд. — Я же вижу, как ты реагируешь на мои ласки, у нас все будет отлично. — Он слегка запнулся. — Может, ты хочешь рассмотреть что-то подробнее? Потрогать?

Я кивнула, протянув руку вниз. Валд сглотнул. А я обвела пальцем шрам у него на бедре. Вчера, при свечах, я его не заметила. Багровый цветок с четырьмя лепестками, нижний немного отдален от остальных. Я видела такой.

— Откуда у тебя это? — спросила я, уже зная ответ.

— Шиаги, — ответил Валд, напряженно следя за движениями моих пальцев. — Мерзкие твари. Не беспокойся, сюда они не доберутся.

— Где ты получил этот шрам? — не отставала я. — Покажи на карте.

Валд слегка удивленно посмотрел на меня, но все же указал место. Синий овал озера, зеленый лесок, темное плато скалы. Знать бы еще масштаб, чтобы прикинуть расстояние до замка. Нахмурившись, я рассматривала карту, а Валд обнял меня сзади и, сдвинув растрепанную косу, поцеловал в шею.

— Надеюсь, ты не заставишь меня долго ждать, — прошептал он.

Магнус, сын Энтропии, которому она перепоручила меня после завтрака, вел себя весьма любезно: подавал руку, придерживал за талию на лестницах, склонялся ближе, когда я задавала вопросы, говорил комплименты — все более и более пылкие, и вскоре это внимание и якобы случайные прикосновения стали надоедать. Однако источником информации он оказался бесценным. Я разузнала про защиту замка — заслоны, спрятанные под травой, которые поднимаются цепями, решетки, опускающиеся на входах, и горючие шары — их запускают катапультами с третьего уровня. Уже что-то. У шиагов чувствительные глаза и низкая температура тела. Они не переносят огня и не любят яркий свет. И пусть заслоны и решетки их не остановят — восьмилапые твари легко заберутся на верхний уровень пирамиды за считаные минуты, огонь их хотя бы задержит. Можно прорыть ров вокруг всего замка, заполнить его смолой и при атаке поджечь.

Жаль, огнестрельного оружия нет. Только луки, копья и мечи. А в ближний бой с шиагами лучше не вступать. Узнать бы, сколько их и на каком они сейчас уровне развития. Но Магнус о шиагах не знал ничего.

— Не люблю шататься по лесам, — признался он, ведя меня по дорожке между пышных цветущих кустов, и виновато улыбнулся.

На его щеках появились ямочки, совсем как у Валидола. Глаза тоже были синими, но из-за светлых ресниц и бровей казались не такими яркими, как у моего мужа. Волосы, выгоревшие на концах до белизны, он носил распущенными, и они слегка завивались. Красивый. Молодой. Пожалуй, более утонченный, чем Валд: мягкая линия губ, пухлых и нежных, как у девушки, приятная открытая улыбка, гибкое, стройное тело — ростом он был лишь немногим выше меня, но бицепсы под синей, в цвет глаз, рубашкой заметно бугрились.

Мы гуляли по внутреннему дворику пирамиды, среди буйной зелени, где по аккуратным дорожкам важно ходили яркие птицы, названия которых я не знала, а на скамейках в тени отдыхали беременные женщины. Их почему-то в замке было очень много. А может, мне так казалось после строгих квот на деторождение, принятых на Обители-три. Наша семья с тремя детьми была скорее исключением. За рождение брата родителям пришлось уплатить налог, который покрыл бы стоимость новой машины. Когда-то, еще до начала войны, я тоже мечтала о семье. Вернее, оно само как-то думалось, что так и будет. Муж, дети, спокойное счастье. Кто-то близкий рядом. Тот, о ком можно заботиться. Те, кому нужна моя любовь. После смерти Риты и родителей Кир превратился в ежика, сворачивающегося в колючий клубок, как только протянешь к нему руку. Брат оттаял лишь когда поступил в военное училище. Наверное, там он нашел для себя какое-то подобие семьи. Кир приезжал ко мне на каникулы — в квартиру, которую нам, как беженцам, выделил Космосоюз, и иногда нам было весело вместе. Но тени погибших родных всегда стояли рядом.

Я пыталась встречаться с парнями и пару раз даже была в отношениях, но как-то не сложилось. Может, из-за моей наивной влюбленности во Влада Увейро, а может, мне просто было некогда — я училась и работала, чтобы обеспечить себя и Кира. В Космосоюзе грянул кризис, цены взлетели, и экспедиция на «Арго» подвернулась очень кстати — там давали аванс восемьдесят процентов от двухлетнего заработка. Хватило, чтобы обеспечить брата на время моего отсутствия и отложить про запас на все его обучение.

Магнус прошептал что-то мне на ухо, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Что? — переспросила я.

— Со мной тебе было бы лучше, — повторил он и провел пальцем по внутренней стороне моей ладони. — В твоих прекрасных глазах горечь и печаль, Валд не сделал тебя счастливой. Он не способен понять, какая особенная девушка ему досталась. А я бы обращался с тобой как с редким сокровищем.

— Спрятал бы в сундук и никому не показывал? — уточнила я.

Магнус на мгновение смешался, а я прикусила язык. Пылкий романтичный юноша, незачем его шпынять.

— Я бы не позволил гнать свою будущую жену голой через храм, — резко сказал он.

Вряд ли Валидол знал, что церемония будет такой. Он явно был зол тогда.

— А что наверху башни? — спросила я, щурясь и глядя в небо.

— Шар богини, — ответил Магнус. — Хочешь посмотреть на него вблизи? Туда никого не пускают, но я могу тебя провести.

Шар походил на огромный бриллиант и сейчас сверкал так, что глазам было больно. Он держался на верху пирамиды на блестящих белых опорах, и на них я бы тоже взглянула. Снова олимпиум? Интересно, где останки настоящего Ковчега? Судя по карте, которую я успела увидеть на «Арго», Ковчег упал во внутреннее море неподалеку от места, куда меня забросили. Должно было что-то остаться или же варвары растащили его по кускам?

Магнус глянул поверх моего плеча и, взяв меня за локоть, быстро потянул по дорожке, сворачивающей за кусты.

— Пойдем прямо сейчас, — сказал он, уводя меня к лестнице.

— Ладно, — согласилась я, идя за ним и путаясь в длинной юбке.

Его поспешность выглядела немного странной, будто мы от кого-то убегаем. Магнус взял меня за руку и повел вверх по белым ступеням.

— Куда мы так спешим? — все же спросила я.

— Сейчас все заняты работой, — ответил Магнус, — наверху никого нет. Вообще-то туда нельзя. Но для тебя — все что угодно, милая Эва.

Он вдруг остановился, и я налетела на него. Он обхватил меня за талию, удержав от падения, и не дал отстраниться.

— Валд не хотел на тебе жениться, ты знала? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Вот как? — Я тем более не хотела.

— Его вынудили.

— Ну ничего, — сказала я. — Стерпится — слюбится.

Магнус посмотрел на меня с легким удивлением и, отстранившись, предложил руку, но я пошла, держась другого края лестницы. Так, вместе, но поодаль, мы поднялись на четвертый уровень пирамиды.

— Сюда, — позвал Магнус, открывая одну из дверей ключом.

— Это комната? — спросила я. — Нам ведь наверх, к шару.

— Туда можно попасть только из покоев капитана, — ответил Магнус, отодвигаясь в сторону и освобождая мне проход, — либо через балкон и оттуда по стене. Есть одно место, где сможет забраться даже женщина.

Я задержалась на пороге. Стол, кресло, широкая смятая постель. На столе — два бокала с недопитым вином, на полу — скомканные вещи.

— Это твоя спальня? — спросила я.

— Да, — кивнул Магнус. — Проходи. Выйдем на балкон и поднимемся к шару. Ты же хотела посмотреть на него.

— Хотела, — подтвердила я, но все же не спешила переступать порог.

В синих глазах Магнуса промелькнуло раздражение, но он тут же кротко улыбнулся.

— Мы теперь родственники. Ты — жена моего брата. И в твоем визите нет ничего неприличного. Из моей спальни — удобный выход на балкон. Я часто пользуюсь окном вместо двери, чтобы не сталкиваться на лестницах с матушкой, когда возвращаюсь поздно…

Кивнув, я переступила порог. Дверь за мной захлопнулась, и ключ повернулся в замке.

Покосившись на Магнуса, я сразу направилась к окну, которое действительно было большим — до самого пола, как стеклянная дверь. Переступив скомканные вещи, где мелькнуло что-то явно женское, отодвинула щеколду и дернула ручку, но дверь не поддалась. Я обернулась, вопросительно посмотрела на Магнуса, который не спеша разливал вино по бокалам.

— Хочешь? — спросил он.

— Из них уже пили, — заметила я.

Магнус кивнул, посмотрел на меня с усмешкой, искривившей губы.

— Я тоже предпочитаю пить из чистых бокалов, — произнес он. — Пользоваться новыми вещами, которые до меня никто не брал.

Он подошел ближе с бокалом в руке, сделал глоток. Синие глаза смотрели цепко и твердо, куда только девалась его робость?

— Давай еще немного поболтаем, милая Эва. Я разглядел тебя в храме и не нашел изъянов. Ты молода и хороша собой. Скажи, как вышло, что Валд тебя не трахнул?

— Дай ключ, — потребовала я, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Откуда он знает? Может, Валд сказал ему, как брату?

— Возьми сама. — Магнус похабно улыбнулся. Как я могла решить, что он похож на Валда? Ничего общего! Он шагнул ближе, почти прижавшись ко мне. — Ключ у меня в кармане штанов.

Вот паскудство. С Магнуса словно сдернули маску, и вместо безобидного улыбчивого паренька появился мужчина, помыслы которого точно не были чистыми.

— Мы же теперь родственники. Ты брат моего мужа, — напомнила я без особой надежды.

— Двоюродный. Мы не особо дружны, по правде сказать. Валд, он… — Магнус пощелкал пальцами, пытаясь подобрать слово. — Не такой, как я.

— Не такой говнюк? — спросила я. — Открой дверь, Магнус, или я буду кричать.

— И конец твоей репутации. А заодно — и репутации Валда. Надо же, один день женаты, а его жену уже застукали в спальне с другим мужчиной. На что ты готова пойти, чтобы это осталось нашим секретом? — Он поддел пальцем ткань на горловине моего платья, слегка оттянул и заглянул в декольте.

— Ни на что. — Я ударила его по руке.

— Я мог бы научить тебя таким любовным изыскам, которые только порадовали бы Валда.

— Какая трогательная забота о брате, — прониклась я. — Я всем скажу, что ты обманом меня сюда заманил.

— А я скажу, что ты сама пришла.

— Зачем это мне?

— Ну а зачем ко мне постоянно приходят разные девки, — пожал он плечами. — Я красивый и умею с ними обращаться. Уж поверь, если бы ты провела брачную ночь со мной, на твоем теле не осталось бы ни одной девственной дырочки.

— А может, мне передать это Валду? — спросила я. — И тогда у тебя девственных дырочек не останется?

Я решительно сунула руку ему в карман, но ключа там не оказалось. Во втором — тоже.

— Там ничего нет!

— Так уж и ничего, — ухмыльнулся Магнус. — Поищи еще. Там есть кое-что твердое для тебя.

— Ничего выдающегося я не нащупала. Считаю до трех и начинаю орать. Посмотрим, кому поверит Валд. Раз…

— Дерзкая какая, — неодобрительно сказал Магнус и отступил. — Была бы моей, я бы из тебя эту дурь мигом выбил.

— Слишком много если бы да кабы, — ответила я. — Два…

Он подошел к столу, выдвинул полку и вынул оттуда маленький ключик.

— А как же карманы?

Магнус усмехнулся и, повозившись немного с замком, открыл дверь на балкон. Выход из его комнаты был действительно удобным — с лестницей и жестяными перилами.

Он пропустил меня вперед, а сам остался стоять в дверях.

— А дальше? — спросила я.

— Сама найдешь, — ответил он. — Следуй за птичьим дерьмом.

Фыркнув, я двинулась по часовой стрелке по балкону, опоясывающему всю пирамиду. Перила едва достигали моей талии, но свалиться я не боялась — внизу был следующий уровень. Я прошла вдоль первой грани и завернула за угол. По правую руку шла белая стена, по левую — свежий воздух и простор. Земли вокруг замка открывались, как на ладони, и я, определив по солнцу, что смотрю на север, вгляделась в даль. За холмами начинался лес, перечеркнутый на карте Валда синей ниточкой речушки, которая впадала в озеро. Где-то там Валд встретился с шиагами, получив шрам.

Я пошла дальше, поглядывая по сторонам. Еще одна грань пирамиды заканчивалась, и балкон сворачивал за угол. Оттуда вдруг вылетели белые птицы, захлопали крыльями, едва не ударив мне в лицо, я отшатнулась и вцепилась в перила. Отдышавшись от внезапного испуга, повернула за угол и наткнулась на место, о котором говорил Магнус: здесь стена была выщерблена то ли ветрами, то ли временем и испачкана птичьим пометом особенно густо. Посмотрев вверх, зажмурилась от вспышки света. Облака набежали на солнце, и я открыла глаза. Это был не бриллиант, конечно. Грани в форме правильных пятиугольников сияли, отражая солнечные лучи, как зеркала. Я поморгала, присмотрелась, прищурившись. Кристалл держался на четырех блестящих опорах, тянущихся к центру от каждой грани пирамиды.

Цепляясь за неровности стены, я медленно полезла наверх. В то, что кристалл поставили на крышу для красоты, верилось слабо. Пирамида являла собой продуманную и удобную для жизни постройку без каких-либо украшательств. Все строго и лаконично. Четыре лестницы на каждой грани, квадратный колодец, пронизывающий пирамиду по центру, и даже анфилады с колоннами имели практический смысл — быстрый доступ к любой части замка, дополнительное освещение, а что до колонн, то, как я выяснила, во время «большого прилива» вода могла достигать стен. Однако выше колонн не поднималась никогда. Все было просчитано и выверено. И вдруг — блестящий камешек на вершине. Словно стразик на космическом корабле. Нелепо.

Размышляя таким образом, я забралась на балкон пятого этажа. Не огороженный перилами, узкий, он был похож, скорее, на карниз. Я обошла пятый уровень по периметру, пригибаясь под окнами — не хватало, чтобы капитан Рутгер меня здесь увидел, — и остановилась возле того же места, облюбованного птицами. Стена в оспинках неровностей была отвесной. Я попрыгала на месте, примеряясь к ней. Если оттолкнуться посильнее и лезть быстро, на инерции, то должно получиться. Гравитация низкая, тело легкое…

Я подпрыгнула, вскарабкалась почти до самого верха, цепляясь пальцами за трещинки в кладке между плит. Но одна рука соскользнула, я повисла на второй…

— Держись, — кто-то поставил опору под мою ступню, я подтянулась и вытолкнула тело наверх.

Лежа плашмя на животе и тяжело дыша, я пообещала себе с завтрашнего же дня начать делать зарядку. Пусть я пробуду в этом теле всего месяц, но это ведь никуда не годится! На крышу забрался Магнус и сел рядом со мной.

— Упертая, да? — заметил он, брезгливо стряхивая птичий помет с рукава. — Ну и на кой тебе это было нужно?

Я подползла к белой опоре на четвереньках. Вставать в полный рост было страшно. Здесь, на крыше пирамиды, гулял ветер: рвал волосы, вылетая из квадратного колодца, где внизу зеленел дворик, забирался за шиворот и холодил вспотевшую спину. Юбка трепыхалась, и я впервые порадовалась местной моде. По крайней мере, даже в такой позе моя попа была прикрыта тканью. Я приложила руку к белому столбу, поддерживающему шар богини, — металл. Под горячим солнцем чужой планеты он должен был нагреться за день, но поверхность оказалась прохладной. Олимпиум. Не подвержен коррозии, обладает минимальной электропроводностью и прочнее остальных известных металлов. На солнце набежало облако, и я разглядела внутри кристалла тонкие венки проводов и маленькое ядро.

Так и знала.

Похоже на солнечную батарею или какой-то более сложный накопитель энергии. Через столбы, поддерживающие его, наверняка тянутся жгуты проводов. К каждой грани пирамиды — отдельный.

— Красиво, да? — спросил Магнус, стоя рядом со мной. Он взялся рукой за столб, наклонился и плюнул вниз, во внутренний дворик. — Жаль, ветер, а так бы попал в твоего мужа. Смотри, как бегает. Ищет тебя, наверное. Волнуется.

— Скажи, Магнус, когда был построен этот замок?

— Давно, — ответил он, садясь на крышу. — Великое сооружение. Говорят, его строила сама богиня, и иногда я в это даже верю.

Поставив в уме заметку — узнать подробнее об их религии, — я села рядом с Магнусом, глядя на солнце, плывущее по небу.

— Пирамида ориентирована по сторонам света?

— Я живу в грани падающего солнца, — сказал Магнус, повернувшись ко мне и щурясь от света. Его ресницы казались золотыми. — Если что, ты знаешь, где моя комната. Вторая от лестницы.

— Я не приду, — ответила я.

Он пожал плечами и улыбнулся широко и открыто, превратившись снова в милого парня.

— Кто знает. Давай убираться отсюда, — сказал он и, поднявшись, подал мне руку. — Или ты предпочитаешь ползать на четвереньках? Одобряю. Тебе идет эта поза.

Я глянула на него исподлобья и, опершись на предложенную ладонь, встала.

— Эва! — донесся голос Валда, и мое имя, отраженное стенами пирамиды, многократно повторилось эхом. — Стой там!

— Заметил, — нахмурился Магнус и потянул меня от края. — Теперь из-за твоей блажи влетит мне.

— Иди, я не скажу, что ты был со мной, — пообещала я.

Не из-за его красивых глаз, конечно, просто сейчас мне меньше всего нужны внутренние разборки в экипаже. Они должны сплотиться перед нападением шиагов. А если Валд узнает о том, как вел себя двоюродный братец, это вынудит его принимать меры — ссориться с ним, теткой, выяснять правду… К тому же все действительно могут предпочесть поверить Магнусу, а не Эврике. А я сама виновата — ведь чувствовала, что не надо заходить в его спальню. Дикие люди, дикие нравы!

Магнус глянул на меня и вдруг быстро поцеловал в щеку.

— Еще увидимся, крошка Эва! — выкрикнул он, спрыгивая на узкий балкон.

— Угу, — пробурчала я и осторожно подошла за ним следом к краю стены. Спрыгивать не хотелось. Высота — в два моих роста. Они тут на редкость прыгучие, но я пока толком не знала своих возможностей. Сползать тоже не было сил. Руки дрожали, и мышцы спины ощутимо гудели. Завтра будут болеть.

Валд появился буквально через минуту — вышел из яруса капитана — и в первое мгновение я даже испугалась: оказывается, до этого я не видела его в ярости.

— Ты! — выдохнул он. — А ну, слезай!

— Да я с радостью, — пробормотала я, села на край, повернулась спиной и начала сползать, цепляясь за выступы. На полпути все же сорвалась и попала в руки Валда.

Он поставил меня на ноги, тряхнул за плечи, я приготовилась к гневной тираде, но Валд молчал — и это было еще хуже. Он схватил меня за руку и потащил за собой. Мы вошли в комнату, оказавшуюся спальней, и я даже не поняла сразу, что изможденный старик на кровати — капитан Рутгер.

— Эврика, — слабо позвал он, и Валд задержался.

— Отец, я объясню все потом, — сказал он. Но капитан смотрел только на меня, и я даже не была уверена, что он расслышал Валда.

— Я знаю твой секрет, дочка Алистера, — прошептал капитан и улыбнулся. Зубы его были в крови, и оскал вышел жутким.

Валд настойчиво потянул меня за собой, мы вышли в коридор, и я услышала, как хлопнула другая дверь в покоях капитана. Следом раздался ласковый женский голос, бормочущий что-то успокаивающее. Наверное, Инфинита.

Мы спускались по лестнице, и мне приходилось бежать, чтобы поспевать за Валдом. Я споткнулась и чуть не упала, но он подхватил меня и, недолго думая, закинул себе на плечо. Он сгрузил меня на пол только в спальне, захлопнул дверь, прислонился к ней, сложив руки на груди, и уставился на меня с таким видом, что мне захотелось забиться куда-нибудь в уголок.

— Эврика! — рыкнул Валд.

Он сейчас выглядел совсем диким: глаза только что молнии не мечут, темные брови сошлись в одну линию, рубашка вот-вот треснет от напряженных мышц.

— Прости, пожалуйста, — быстро сказала я.

— Что тебе там вообще понадобилось? — воскликнул он. — Ты могла сорваться и упасть! Ты бы разбилась насмерть! Где Магнус? Почему тетка отправила тебя с ним, вместо того чтобы показать замок самой?

— Не знаю, — ответила я на последний вопрос.

— Тебя чуть не убили только вчера, Эва! Твоя смерть начнет войну между экипажами! И ты лезешь на крышу пирамиды, как будто сама ищешь смерти. Ты что, — он вдруг посмотрел на меня испуганно, — хотела покончить с собой?

— Не хотела, — твердо ответила я. — Буду изо всех сил стараться не умереть. Ради мира во всем мире.

Валд помолчал, посмотрел на меня как-то неуверенно.

— Я должен тебя наказать, — то ли сказал, то ли спросил он.

— Не надо, — торопливо попросила я. — Я больше не буду.

Не знаю, какие у них тут в ходу наказания, и никакого желания узнавать.

— Я все еще жду ответов. Что тебе понадобилось на крыше?

— Я хотела посмотреть на шар богини.

— И? Это все? — воскликнул он и вцепился рукой себе в косу. — Ты захотела посмотреть на шар богини? Его видно отовсюду! Все любуются им издали! А тебе вот втемяшилось забраться на крышу, на капитанский уровень!

— Да, — кивнула я. Правило, которое я четко усвоила в армии, — отвечай быстро и кратко. С командиром не спорь. А сейчас, похоже, Валд тут главный.

— Куда подевался Магнус?

— Я его прогнала. Мне он не нравится, — резюмировала я все наше насыщенное общение в двух предложениях.

— Это хорошо, — улыбнулся вдруг Валд. Странно. Он тоже недолюбливает Магнуса? Зачем тогда рассказал ему о нашем незавершенном брачном деле? Валд нахмурил брови, будто вспомнив о роли сурового мужа. — Ты должна была сказать мне о своем желании.

— Ты бы провел меня на крышу?

— Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Со мной ты была бы в безопасности. Я сам туда забирался. Вид потрясающий, особенно ночью. Кругом звезды, и шар тоже светится, но не так, как днем, глазам не больно. Иногда в нем вспыхивают молнии и кажется, что внутри открывается глаз богини.

Вот это поворот! Выходит, накопитель, или что бы там ни было, работает?

— Я бы очень хотела на это посмотреть.

— Слушай, ты, наверное, просто ничего не видела в своем монастыре, да? — предположил Валд уже спокойнее.

— Да, — охотно подтвердила я. Я и монастыря-то не видела.

— И теперь тебе все любопытно, — додумал он сам. — Я бы, наверное, с ума сошел, если бы меня заперли в четырех стенах. Хочешь, погуляем? Я покажу тебе окрестности.

— Очень хочу, — улыбнулась я.

— Ладно. — Валд улыбнулся в ответ, но, спохватившись, снова напустил на себя суровый вид. — Чтоб больше никаких выходок!

— Постараюсь, — пообещала я. Хотя вряд ли у меня это получится.

Он испытующе посмотрел на меня.

— А о чем говорил отец? Что за секреты?

— Понятия не имею.

Сильно сомневаюсь, что капитан знает мою тайну, и меня саму царапнула его фраза. Но что он имел в виду? Мои шрамы? На них он смотрел перед церемонией в храме. Я задумчиво прикоснулась кончиками пальцев к трем выпуклым полосам на задней поверхности шеи.

— Он, должно быть, бредил, — помрачнел Валд. — В последнее время приступы все сильнее.

Он сунул руку в карман и достал оттуда тонкое серебряное ожерелье с красным камнем.

— Вот, чуть не забыл. — Валд развернул меня спиной к себе и попросил: — Подержи косу.

Я подняла волосы, а он, повозившись с замочком, застегнул украшение. Камень опустился точно в ложбинку между грудей.

— Зачем это? — Я немного растерялась.

— Традиция, — проворчал он, будто все еще сердясь. — Подарок после брачной ночи.

— Спасибо, — поблагодарила я, погладив прохладное ожерелье, которое быстро нагревалось от моей кожи. Так странно и приятно. Раньше мне никогда не дарили украшений. Я повернулась к Валду. — Может, я тоже должна тебе что-нибудь подарить на память?

— Не надо, — ухмыльнулся он. — Я эту ночь и так никогда не забуду. Поцелуй меня. В качестве благодарности.

Поцеловать? Сердце вдруг застучало быстрее. Странно, я только что вполне хладнокровно обшаривала штаны Магнуса, а теперь волнуюсь перед обычным поцелуем. Будто я и вправду девственная монашка.

Валд ждал, прислонившись спиной к двери, и я шагнула к нему, положила руки ему на грудь. Он молча смотрел на меня пронзительной синевой, я облизнула губы, и сердце под моей ладонью забилось быстрее. Привстав на цыпочки, прикоснулась губами к его губам. Валд не шевелился, не отвечал на мои ласки, и это почему-то раззадорило меня. Я прикусила его нижнюю губу, слегка ее втянула, скользнула языком в его рот. Погладила руками широкие плечи и обняла Валда за шею.

Он положил ладони на мою талию, привлекая к себе, и я осознала, что дрожу, от волнения или от желания — не понять. Отстранившись, Валд прервал поцелуй, посмотрел на меня изучающе. Медленно очертил пальцем овал моего лица, погладил нижнюю губу.

— Ты очень необычная девушка, Эврика, — пробормотал он и склонился ко мне.

Мягкое прикосновение губ, такое осторожное, словно боялся спугнуть. Короткий вздох, когда наши языки соприкоснулись. Горячие ладони на спине, вдавливающие меня в крепкое мужское тело, так что я почувствовала его желание даже через одежду. Я прильнула к нему теснее, запрокинула голову. Еще ближе, еще жарче…

Он ласкал мои губы, слегка покусывал их, облизывал. Перехватив инициативу, развернул меня спиной к двери, ворвался языком в мой рот. Обнял за талию, прижимая к твердому торсу, второй рукой обхватил шею, приподнял большим пальцем подбородок. Ахнув, я схватила воздух ртом, когда Валд оставил горящую дорожку жадных поцелуев на моей шее. А он дернул завязки на моем платье, ослабил шнуровку и, приспустив ткань, высвободил груди. Накрыв их ладонями, он перекатывал затвердевшие соски между пальцами, ловя мои стоны ртом. А я совсем потерялась в его ласках, тая от горячей волны, что подхватила меня и теперь уносила куда-то вверх. Валд задрал мою юбку, рывком приподнял меня под бедра, прижав к двери, и я обвила ногами его торс. Я чувствовала его возбуждение, слышала учащенное дыхание и целовала в ответ, обнимая крепкую шею.

Стук в дверь, громкий и настойчивый, прозвучал как будто у меня в голове, отдаваясь ударами в затылок. Я вскрикнула от неожиданности и сползла по двери, быстро оправляя юбки и пряча бесстыдно оголенную грудь.

— Тебе очень идет это ожерелье, — хрипло заметил Валд. — Кто? — выкрикнул он в дверь.

— Валидол, это тетя Энни. Эвочка с тобой? — раздался высокий голос.

— Да. — Он снова привлек меня к себе, наглая рука нырнула в не до конца зашнурованное декольте и сжала грудь.

— У вас все в порядке?

— Более чем, — ответил Валд. — Мы заняты.

— Мне сказали, ее видели на крыше, — не отставала она. — Зачем она туда залезла? Валд, может, ей нужна помощь? Она, должно быть, чувствует себя одиноко. Если ей надо поговорить, получить мудрый женский совет…

— Тебе нужен мудрый женский совет? — спросил он меня, и я покачала головой.

В висках стучала кровь, а голова была звеняще пустой после поцелуев с Валдом, но я не собиралась засорять ее словесным мусором Энтропии. К тому же она всучила меня своему сынку. Впрочем, она может и не знать, какого засранца вырастила.

— Пойдем, — сказала я, завязав шнурок на платье и заправив выбившуюся прядь за ухо. — Ты обещал мне прогулку.

— Я уже сто раз пожалел об этом, — ухмыльнулся он, но все же открыл передо мной дверь, от которой тут же шарахнулась Энни. Подслушивала?

— Эвочка, Магнус сказал, что потерял тебя, — чуть виновато улыбнулась она, теребя кончик светлой косы, как девочка. — Пойдем, я покажу тебе все…

— Я сам покажу, — перебил Валд и, приобняв меня за талию, вывел из спальни. — Пока, тетя.

С каждым шагом прочь от спальни чувство острого сожаления во мне росло. Внизу живота слегка тянуло. Я пересилю с ним сегодня же. Буду считать это частью миссии. В конце концов, это даже не мое тело. Я должна быть Эврикой, женой Валидола, вот и буду ею, чтобы не провоцировать ненужные конфликты. Так я, наверное, получу большее влияние на Валда. Он спрятал труп для меня и, может, не откажет своей жене и в маленькой прихоти — выкопать вокруг замка ров со смолой, а лучше — три. А то, что я теряю контроль от его прикосновений, и перед глазами до сих пор все плывет, и сердце колотится как бешеное, когда он целует меня, так нежно и одновременно горячо, — приятный бонус.

Крепость наполнялась людскими голосами, светом огней, запахами еды. Валд отправился на кухню, чтобы отдать распоряжения насчет ужина, а я поднялась в спальню. Смыв с пяток розовый песок, я села в одно из кресел у камина, который кто-то предусмотрительно разжег. Днем солнце так и жарило, а вот вместе с ночью на землю опустилась прохлада.

Я немного волновалась из-за того, что должно было произойти, но сейчас это казалось мне разумным решением. Правда, я устала после прогулки, и живот отчего-то тянуло все сильнее. Надеюсь, Эврика не больна ничем серьезным, ведь до сих пор я чувствовала себя вполне комфортно в ее теле.

Валд распахнул дверь, пропуская вперед двух служанок с подносами. Девушки в серых платьях шустро расставили тарелки с яствами на столике между креслами и исчезли. Я не стала дожидаться мужа и взяла себе ломтик чего-то поджаристого и пахучего. Валд скрылся в своей комнате, дверь в которую теперь оставалась открытой, и вернулся через несколько минут, когда я уже сыто откинулась на спинку кресла.

Валд не спешил садиться. Вместо этого прошелся туда-сюда по комнате, поглядывая на меня со странной неуверенностью. Потом все же сел в кресло напротив, потер небритый подбородок и, наконец, решился.

— Эва, — сказал он и прокашлялся. — А тебе вообще рассказывали в монастыре о физической близости мужчины и женщины?

— Нет, — честно ответила я, подтягивая ноги к себе и поджимая колени к груди. Конечно, не говорили. Я и в монастыре-то ни разу не была.

Валд тяжело вздохнул.

— У нас с тобой все вроде хорошо идет, — сказал он. — Наметился прогресс. Ты уже не бьешь меня и даже проявляешь инициативу… Поцелуи, ласки — это, конечно, прекрасно, но между нами должно произойти нечто большее, ты понимаешь?

В армии нас учили сохранять невозмутимое выражение лица — для несения почетного караула. Сейчас этот навык очень мне пригодился.

— Вот как? — ответила я.

— Может, попросить маму тебе объяснить? — страдальчески произнес он.

И пропустить такое шоу? Нет уж!

— Расскажи сам, — попросила я, мило улыбнувшись.

Валд положил себе в тарелку нарезанные овощи, ломоть того же поджаристого нечто, вкус которого я тоже оценила, потом налил в бокалы вина. Мне — чуть ли не до краев. Я взяла бокал и пригубила, следя за варваром. Он явно страдал, и где-то в глубине души мне даже захотелось пожалеть его и отказаться от лекции.

— В общем, при сотворении людей богиня разделила их на два пола, мужской и женский.

Издалека зашел. Ладно, послушаем. Я отпила вина, не сводя глаз с Валда.

— Когда первое яйцо треснуло, скорлупа разлетелась на осколки, а люди вышли наружу, богиня велела им плодиться и размножаться, — сказал он. — Физическая близость — это соединение мужчины и женщины, благословленное богиней для продолжения рода. Люди так устроены, что мужчина может проникнуть в женщину, а женщина — принять мужчину.

Он сцепил ладони, развел, снова соединил и развел, вздохнул. Будет показывать на пальцах? А яйцо — это, выходит, Ковчег? Скорлупа треснула — авария при посадке?

— Может, давай на практике? — взмолился Валд.

— Нет-нет, — возразила я. — Теория — это очень важно. Так интересно! Продолжай.

Он вздохнул, взял бокал вина, посмотрел в него отрешенным взглядом и поставил назад.

— Мужчина так устроен, что ему хочется вонзить свой меч в ножны женщины, — выпалил Валд.

— Чего? — протянула я. — Вонзить меч?

— Нет, ну, он вонзает и вынимает, вонзает и вынимает…

Я опустила лицо, завесившись волосами, и хрюкнула от сдавленного смеха.

— Нет-нет, это не больно! — всполошился он. — Вернее, в первый раз немного больно, но потом приятно. И не меч, это я образно, а… вот то, что тебя напугало.

— Метка шиага?

Валд вздохнул, встал и начал развязывать шнурок на штанах.

— Не надо, я поняла, — быстро сказала я. — Значит, меч. А ножны не пострадают от вонзания?

— Нет, если мужчина будет нежен и подготовит их к проникновению, — ответил Валд, садясь снова. — У женщин есть такие особые места, прикосновение к которым делает ножны влажными.

Как бы меч не заржавел. Валд посмотрел на меня с легким прищуром, и я быстро стерла с лица дурацкую ухмылку, похлопала ресницами.

— Грудь, шея, одна очень чувствительная точка между ног… — продолжил он.

Да мой варвар технически подкован.

— На самом деле много мест, — продолжил он более вдохновенно. — Когда женщина возбуждена и хочет мужчину, то вся она раскрывается ему навстречу. Мужчина движет своим молотом, словно высекая искры…

— Подожди, был же меч! — воскликнула я.

— Не важно, — ответил Валд. — Он движется в женщине, все быстрее и быстрее, и — бах!

Я подпрыгнула в кресле от неожиданности и едва не облилась вином.

— Соитие само по себе очень приятное занятие, но ощущение, которым оно заканчивается, хочется переживать снова и снова.

Он выдохнул, провел ладонью по косе и, взяв бокал, выпил до дна.

— Впечатляет, — протянула я. — Знаешь, мне, наверное, понадобится время, чтобы все это осмыслить.

— Хорошо, — кивнул он. — И главное — именно от единения двух тел и получаются дети. Мое семя упадет на твою почву и даст всходы.

Да я прямо цветочный горшок. Но с этим, кстати, надо что-то делать. Через месяц, уже даже двадцать девять дней, я вернусь в свое время, а здесь останется тело Эврики, которое без сознания не сможет существовать. С ее смертью я как-то смирилась, но мысль о том, что крохотная жизнь, которая может зародиться, тоже погибнет, показалась мне в корне неправильной.

Мы продолжили ужин в тишине, иногда поглядывая друг на друга. И если я думала о том, есть ли в этом мире противозачаточные таблетки, то мысли Валда явно текли в другом направлении.

— Я хочу добавить еще кое-что, — сказал он. — Ты должна знать, что я чту священные узы брака. Моя приемная мать Инфинита очень страдала из-за увлечения отца, хоть и не показывала этого… Она сумела найти в себе душевные силы и принять меня как родного, и я люблю ее и уважаю безмерно. Но я не стану, как отец, рисковать ни своим браком, ни возможными детьми и их будущим.

— Хорошо, — ответила я.

Весьма похвальное устремление. Положив в рот ломтик сыра, прожевала, наслаждаясь вкусом. Как только Эврике удалось остаться стройной в мире, где столько кулинарных изысков?

— Твои ножны теперь единственные для меня, — проникновенно сказал варвар, чуть склонившись над столом, и я закашлялась, поперхнувшись.

Промокнув салфеткой подступившие слезы, я посмотрела на Валда, а он, отодвинув от себя пустую тарелку, поднялся с кресла и стал раздеваться, двигаясь так непринужденно, будто в этом нет ничего особенного. Снял синюю рубаху, штаны, трусы. Я молча смотрела на него, гадая, не решил ли он все же помахать мечом, но Валд открыл кран в ванне и, забравшись туда, лег, раскинув руки на бортики.

— Жена, — позвал он, — иди сюда.

Мы же вроде договорились, что я пока буду осмысливать все это, про молоты. Своей лекцией о соитии Валд несколько выбил меня из колеи.

— Помой меня, — сказал он, прикрыв глаза. Но я видела, что он наблюдает за мной из-под темных ресниц. — Я хочу, чтобы ты перестала бояться моего тела.

Утром я обнаружила, что у Эврики началась менструация. Валд, к счастью, куда-то подевался, а служанка, которая пришла убирать в комнатах, только моргала на мои попытки добиться от нее правды — как быстро пройти очистку репродуктивных органов. В итоге она сбежала от меня, а через несколько минут в спальню вошла Энтропия.

— Менструация? — повторила она с недоумением.

Не удивлюсь, если в этом мире кого-нибудь так зовут.

— Ну, женский период, повторяющийся каждый месяц, — попыталась я объяснить.

— Ах, лунные дни, — улыбнулась Энни. Она прошла в туалетную комнату, открыла дверцу шкафа. — Вот, здесь все необходимое. Ложись, отдыхай, я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду и чай.

Ложиться? Я что, заболела? Заглянув в шкафчик, увидела стопку чистых лоскутов. И никаких менотронов, биокапсул и эпилатов? Кошмар!

Я выдавила из себя улыбку, но Энни не спешила уходить. Она заглянула в открытую дверь, ведущую в комнату Валда, повернулась ко мне и удивленно приподняла брови.

— Валдик спал у себя? Его постель смята.

— Да, я неважно себя чувствовала, — ответила я. Да и сейчас мне как-то нехорошо. Решение ежедневно делать зарядку разбилось о ноющий живот.

Энни повздыхала, походила по комнате. Она провела пальцами по каминной полке, заглянула в кувшин и понюхала его, перебрала баночки в корзинке на туалетном столике и, открыв один из кремов, щедро намазала себе руки.

— Жаль, что у вас с Валдом не складывается, — скорбно произнесла она. — Он все же немного грубоват, особенно для такой девушки, как ты.

Интересно, для какой — такой? Можно подумать, Энтропия успела хорошо меня узнать.

— Ты такая утонченная, воспитанница монастыря…

Год армии в космофлоте и биоколледж.

— Нежная, хрупкая девушка…

Волейбольная армейская команда, рукопашный бой. Хотя в теле Эврики мои навыки частично утеряны, что есть, то есть.

— Невинная. — Она бросила на меня цепкий взгляд.

Тоже промашка. Тело у меня, возможно, и девственное, но вот помыслы — нет. Вчера, когда Валд ушел в свою комнату, мне хотелось самой лечь в его постель. К нему было так приятно прикасаться: гладить крепкие мышцы, целовать нежные губы…

— Мне кажется, с моим Магнусом вы бы лучше поладили, — выпалила Энни и поджала губы.

Ну-ну. Вот где точно неподходящая пара для нежной невинной монашки.

— Он ведь тоже мог стать твоим мужем, — горячо прошептала она, покосившись на дверь. — Если бы Валд отказался, следующим кандидатом был бы Магнус. А он у меня замечательный! Все же есть разница, когда ребенка растит родная мать. Он получает искреннюю чистую любовь и потом сам хочет ею делиться.

О да. Щедрый великодушный человек. Готов был излить свою любовь… кхм… во все дырочки.

— Валд мне вполне подходит, — вежливо улыбнулась я. — Он отличный муж.

— Муж ли? — хитро взглянула на меня Энни. Она открыла еще одну баночку, понюхала, скривилась и бросила ее назад в корзинку. — Подумай, Эва, пока между вами с Валдом еще не все решено, брак можно признать несовершенным.

Тогда имеет смысл поскорее все реши ть. Валд готов помочь в выполнении миссии, пусть и не вериг мне. Терять такого союзника нельзя.

— Спасибо, — ответила я. — Я, пожалуй, посплю сейчас.

— Отдыхай, — кивнула Энни, — и поразмысли над тем, что я сказала.

Она наконец ушла, а я привела себя в порядок и позавтракала — мне принесли умопомрачительные пышные булочки с маслом и ягодным джемом, а еще какой-то зеленый сок, не похожий ни на один из мне известных. Промокнув губы, я взяла столовый ножик, вытерла его и подошла к кровати. Откинув покрывало, присела и выцарапала на темном деревянном основании тридцать вертикальных линий. Первую зачеркнула. Меня забросили сюда после полудня. Выходит, в такое же время заберут назад.

Я провела по полоскам пальцем, ощущая шероховатость дерева.

Надо бы попасть к благодати богини, ведь где-то там обитают шиаги. Зайти в тыл к противнику. Я боялась пауков до дрожи и пелены перед глазами, до холодного пота и выскакивающего из груди сердца, но сейчас не могла себе позволить страх.

В дверь тихонько постучали, и в спальню вошла Лора, жена однорукого Ампера. Я быстро натянула покрывало на мой самодельный календарь, поднялась, пряча ножик в рукав и глядя на нежданную гостью.

Лора сложила руки на животе, улыбнулась.

— Я пришла познакомиться, — сказала она низким грудным голосом. — Мы теперь вроде как сестры.

В горле тут же собрался колючий комок, но я вдохнула глубже, пытаясь унять внезапно растревоженные чувства. У меня была сестра, и Лора совсем на нее не походила. У Риты были карие глаза, темные волосы и широкая улыбка. А смеялась она громко и заразительно, запрокидывая голову. Я отчего-то не могла представить Лору смеющейся. Она вся такая плавная, спокойная, текучие движения, умиротворенная красота. Когда мы с Ритой ссорились, я обзывала ее кобылой — за громкий смех и крупноватые зубы. Она меня — жабой: за подростковые прыщи, которые норовили вылезти на лбу несмотря на все достижения косметологии, и просто от большой сестринской любви. Но мы быстро мирились даже после самых громких скандалов.

Лора опустилась в кресло, не сводя с меня блестящих серебряных глаз.

— Может, тебе что-нибудь нужно? — спросила она. — Я могла бы помочь тебе обустроиться в замке: посоветовать личную служанку, портниху. Жен офицеров обычно обшивает Пенни с третьего уровня, но мне она не особенно нравится. В последнее время я шью у Валюты. Она не очень опытна, но у нее хороший вкус.

Лора сегодня была в синем платье, украшенном красными кружевами под грудью, что подчеркивало и выразительные формы, и круглый живот. Пшеничная коса, перекинутая через плечо, разделялась на множество прядей.

— А кто у вас доктор? — спросила я, и Лора непонимающе на меня посмотрела. — Лекарь.

— Ты заболела? — участливо спросила Лора.

— У меня лунные дни, — пробурчала я.

— О, тогда лучше просто ложись и отдыхай.

Вот заладили. Некогда мне отдыхать! Я не могу себе позволить проваляться три дня, или сколько там у Эврики длятся критические дни, когда шиаги готовятся к нападению.

— Я скажу на кухне, чтобы тебе принесли травяной чай. — Лора мягко улыбнулась, погладила живот. — Тебе не стоит сейчас принимать лекарства. Ведь скоро ты можешь понести, а это навредит будущему ребенку.

Я задумчиво на нее посмотрела, прикидывая, как бы подобраться к интересующей меня теме.

— Мы ведь только познакомились с Валдом, — неуверенно начала я. — Я совсем не знаю его, а он — меня, разумно ли будет сразу заводить детей?

Лора смотрела на меня, но я не могла разобрать, о чем она думает. На лице ее застыла вежливая улыбка, а глаза оставались холодными, как монеты.

— Мы с Ампером знаем друг друга с детства, — сказала она. — Я так злилась, когда его обручили с тобой.

— Прости, — пробормотала я.

— В том нет твоей вины, — сказала Лора. — К тому же мы все равно поженились.

— Поздравляю.

Лора молчала, будто ожидая продолжения, и я догадалась, что у них поздравляют как-то по-другому.

— Пусть богиня даст вам много здоровых детей, — неуверенно добавила я.

Лора улыбнулась, снова погладила свой живот, обтянутый синей тканью. На изящном запястье сверкнул обручальный браслет, более яркий, чем у меня, и инкрустированный камнями.

— Я забеременела сразу после свадьбы, — сказала она. — Некоторые болтают, что даже раньше, но это неправда. Я хранила свою невинность. Мужчине важно быть первым. Единственным.

Я вздохнула. Вместо того чтобы выполнять миссию, сижу и слушаю байки про девственность.

— Но, возможно, есть способы предотвратить беременность? — спросила я прямо.

— Загляни к Карин, — сказала Лора, и я вся обратилась в слух. — Она живет на втором уровне, дверь с крестом. К ней многие бегают, особенно до свадьбы. Она варит настой, который надо пить перед близостью либо сразу после — и тогда зачатия вне брака не случится. Капитан воспитывал Валидола как законного сына, и Инфинита приняла его, но я бы так не смогла. Мой ребенок будет желанным и любимым и станет расти в заботе и ласке в настоящей семье… А если тебе дети не нужны, то лучше не заводи.

Я нахмурилась. Голос Лоры, такой чарующий вначале, зазвучал раздражающе резко. Она плавно поднялась, холодно улыбнулась и бесшумно, как кошка, вышла, прикрыв за собой дверь. Что ж, наверное, не стоило заводить разговор о предохранении с беременной женщиной, но зато у меня есть информация. Карин на втором уровне. Дверь с крестом.

Валд возвращался домой в отличном настроении. Мальчишка, который привез Эву, оказался смышленым и бойким, он был полон энтузиазма и детально запомнил место, где удрала муфля. Парни, которых Валд подобрал ему в помощь, посматривали на мальца снисходительно, но не стали возражать, когда их оторвали от работы и отправили на поимку животного, — это обещало стать увеселительной прогулкой по сравнению с обычными обязанностями.

Возможно, вскоре он преподнесет своей жене подарок, который ее порадует. Пусть не ров со смолой, но все же… Его дыхание сбилось, когда он вспомнил, как Эва просила его… Эта скромница умеет уговаривать.

Повернув с лестницы в коридор, Валд увидел Бага, который сидел у стены, обхватив голову руками.

— Что, Эврика так и не выходила из комнаты? — спросил Валд.

Баг повернул к нему голову, посмотрел стеклянными глазами.

— Все в порядке? — нахмурился Валд.

Баг стремительно поднялся, вцепился в плечо Валда так сильно, что тот поморщился, и горячо зашептал прямо в ухо:

Валд, нам надо проникнуть в монастырь Эврики. Это очень важно, Валд!

Валд отцепил клешню Бага от своего плеча, вытер рукавом ухо, мокрое от слюны.

— Ты в себе? Это женский монастырь. Там был один мужик, и того мы утопили.

— Все равно, — прошептал Баг. — У меня есть план. Три плана! Первый, самый простой: мы нападаем на них отрядом. Там одни женщины, скорее всего, они откроют двери, даже не подумав сопротивляться, когда увидят вооруженных до зубов мужчин. Если не откроют — возьмем монастырь штурмом.

— Ты, часом, не бредишь? — Валд положил пятерню на лоб Бага. Тьфу ты, и потный весь. — Он вытер руку о штаны.

— Второй вариант: проникаем туда ночью, тайно. Узнаем у Эврики расположение комнат — и прямиком в библиотеку. Надо взять с собой вместительные и прочные мешки для книг. Или даже сундуки, чтобы не повредить страницы. А заодно что-нибудь, чтобы вскрывать замки. Наверняка они охраняют свои знания.

— Баг, я пока не могу понять, что за хныра тебя укусила, но если Алистер узнает, что мы вломились в монастырь на его землях, это станет отличным поводом для войны!

— Я тоже об это подумал, — кивнул Баг. — Третий вариант. Последний, но самый лучший: мы с тобой переодеваемся женщинами…

— Так, хватит, — перебил его Валд. — Ты себя в зеркале видел? Не получится из нас женщин, никак. И мы не будем нападать на монастырь!

— Ты не понимаешь! — воскликнул Баг. — Это сокровищница знаний! Эврика столько мне сегодня рассказала. Уфф… — Он выдохнул, обхватил голову руками. — У меня сейчас мозги вскипят!

Валд недоуменно посмотрел на закрытую дверь.

— Мы ходили с ней в храм, — сказал Баг. — Я думал, она решила помолиться, а она вскрыла алтарь. Ты вообще знал, что он открывается? А шар богини — это совсем не глаз, чтобы присматривать за смертными. Это… — Он с придыханием произнес: — Ба-та-ре-я.

— Так зовут кухарку с первого этажа, — вспомнил Валд.

— О! — Баг помахал перед его носом указательным пальцем. — Это нечто великое! Оно берет энергию солнца и дает людям. Горячая вода из кранов течет благодаря батарее. А еще Эврика включила кон-ди-ци-о-нер. Помнишь такие жабры в стенах в подвале? Она поковырялась там, соединила какие-то веревки — и у-у-у, — Баг взмахнул руками, едва не влепив Валду по щеке, — подул воздух, и теперь там уже не так сыро! Валд! Я хочу в этот монастырь! Пожалуйста!

— Баг, давай ты пойдешь домой и успокоишься, — сказал Валд. — Твоя жена должна вот-вот родить. Ты ведь не оставишь ее в такой момент?

— Нет, — покачал головой Баг, и лицо его приобрело осмысленное выражение. — Да, точно, придется отложить на пару недель…

— Вот, иди к Зельде, отдохни, займись чем-нибудь полезным…

— Можно я приду вечером? — взмолился Баг. — Я хочу еще поговорить с Эврикой.

— Нет.

— А завтра? Пожалуйста!

— Ладно, — согласился Валд. — Завтра приходи. Не слишком рано.

— Хорошо, — кивнул Баг. — Спасибо.

Он шмыгнул носом, пригладил усы и побрел прочь, пошатываясь.

— Эврика! — донесся его сдавленный стон.

Валд толкнул дверь и вошел в спальню жены. Эва сидела в кровати и разглядывала грузнику.

— Привет, — улыбнулась она и, осторожно положив ягоду в рот, прожевала, будто прислушиваясь к своим ощущениям. — Кисленько, но очень неплохо… Я познакомилась с Багом, твоим другом. Прикольный такой, мне понравился.

Ее волосы растрепались, она заложила ногу за ногу и слегка покачивала маленькой розовой ступней. Синее платье задралось, обнажив стройные лодыжки.

Валд обошел кровать, сел рядом, бесцеремонно забрал тарелку с грузникой и поставил на тумбочку у кровати. Обняв девушку, привлек к себе. Хватит ждать и откладывать. Он полночи не спал и все утро ходил со стояком, как дурак. Это его жена. Надо просто закрыть ей рот поцелуем, зафиксировать руки, пусть потом еще докажет, что не хотела… а заодно расскажет, что значит «прикольный».

Он поцеловал ее, обхватив затылок ладонью и быстро распуская второй рукой шнурок на платье. Эва пыталась отстраниться, что-то мычала, но трудно говорить, когда у тебя во рту сразу два языка. Валд нетерпеливо дернул платье вниз, сжал грудь. Страсть кипела в крови, пульсировала в паху. Сосок под его пальцем стал твердым, как камешек, и Валд не удержался, оторвался от губ Эврики, чтобы вобрать сладкую вершинку в рот, облизать ее, легонько прикусить…

— Лунные дни! — выкрикнула Эва.

Валд обвел языком сосок, потом оторвался от груди и посмотрел на Эву.

— Лунные дни, — повторила она, переведя дух. — У меня.

Он глухо застонал, уткнувшись лбом ей в живот. Эва быстро подтянула платье вверх, завязывая шнурок дрожащими пальцами.

— Не врешь? — спросил он, подняв голову.

— Нет.

Ее волосы рассыпались по плечам, и Валд намотал прядку на палец.

— Что значит «прикольный»?

— Забавный. Веселый, — ответила она.

— Да, Баг прикольный, — согласился Валд. Он посмотрел на Эву тяжелым взглядом, вздохнул и вытянулся рядом.

— Валд, а у тебя есть что-нибудь почитать? Об истории крепости, к примеру. Об устройстве вашего мира.

— Вашего? — повторил Валд. — Эва, ты, верно, думала, что станешь монахиней и жизнь твоя будет проходить в служении богине, отделенная от реальности высокой стеной, но теперь это и твой мир тоже.

— Угу, — согласилась она, но как-то неубедительно.

— Иди сюда. — Он обнял жену и, сев к изголовью, аккуратно усадил ее перед собой, спиной к груди. Убрав волосы, поцеловал шею, потерся носом о теплую кожу. — Ты мне нравишься, Эврика. Правда, нравишься.

— Круто, — ответила она.

— В твоем монастыре странно изъясняются, — вздохнул он. — Круто — это хорошо?

— Вроде того, — подтвердила Эва.

— Ты полюбишь свой новый мир. Он огромный, и в нем столько всего красивого, интересного… прикольного, — старательно произнес он новое слово. — И здесь есть я.

— Как самонадеянно.

Валд не видел ее лица, но по голосу понял, что она улыбается.

— А я тебе нравлюсь? — прямо спросил он.

— Нравишься. — Она повернула к нему голову, посмотрела в глаза. — Вообще-то я думаю, что ты классный.

— Это лучше, чем прикольный? — ревниво спросил Валд.

Она улыбнулась, потянулась к нему и за мгновение до того, как их губы соприкоснулись, прошептала:

— Гораздо лучше.

Я зачеркнула еще три полоски на основании кровати и почесала столовым ножиком затылок. За эти дни я облазила с Багом почти весь замок, но никакого оружия, оставшегося с Ковчега, так и не нашла. А ведь оно должно быть! Люди летели на далекую планету, полную неизвестных опасностей! Но, как я ни искала, ни частотных распылителей, ни гипертрансформаторов, ни даже лазерных пушек не обнаружилось. Луки, стрелы, копья с наконечниками из олимпиума — такими легко можно пронзить панцирь шиагов, но хватит ли копий на всех? На третьем уровне стояли катапульты, швыряющиеся камнями и легко воспламеняемыми ядрами из какой-то вонючей массы, похожей на спрессованные и полупереваренные опилки. По словам Бага, они являлись отходами жизнедеятельности кваргов. Биолог во мне просто пищал от желания увидеть это животное, а здравый смысл надеялся, что нашей встречи никогда не случится.

Валд по утрам пропадал по своим делам, появляясь ближе к обеду. Он отправлял восвояси Бага, с которым мы отлично поладили, и потом мы проводили время вдвоем. Он отвел меня ночью на крышу, и я увидела разряды электричества, вспыхивающие в шаре богини. Показал, где гнездятся шморлики — крохотные птички, похожие на котят, и как цветут аурлусы — крупные плотоядные цветы, обхватывающие лепестками насекомых, прилетевших на запах и увязших в липком нектаре, и переваривающие их целиком. Мы гуляли у моря, и Валд пообещал, что как-нибудь поплаваем ночью, когда на берегу никого не будет и мои лунные дни закончатся. Он смотрел на меня потемневшими от желания синими глазами, и я понимала, что думает он вовсе не о купании.

Он целовал меня до одури, до подкашивающихся коленок, до жаркого марева, в котором плавилось мое тело. И теперь я не сомневалась, что хочу именно его — варвара с далекой планеты, погибшего почти за триста лет до моего рождения. В нем было так много жизни, энергии, напора и в то же время нежности и мягкости, которую может себе позволить по-настоящему сильный мужчина. Он больше не оставался со мной на ночь, и я слышала, как он ворочается и вздыхает в своей постели.

Сексу с Валидолом быть. Я это поняла, приняла и сама хотела. Вот только меня не оставляли одну ни на минуту: или Валд, или Баг всегда присматривали за мной якобы для безопасности, и мне так и не удалось зайти к Карин. Вместе с Багом я даже проходила мимо двери с крестом, и заметила, как он ускорил шаг и нахмурился. Чего и следовало ожидать: контрацепцию варвары не одобряют.

Сегодня, в третий лунный день Эврики и, судя по всему, последний, я должна найти способ попасть к Карин.

Дверь распахнулась, и вошел Валд. Подозрительно довольный и загадочный. Он придержал дверь, и следом за ним появилась служанка. Она вкатила в спальню целую тележку еды: маленькие тарелочки с закусками и салатами, тонкие поджаристые ломтики мяса, нарезанные фрукты, лепешки, бутерброды, сладкие орешки, а посередине — блюдо с птицей, запеченной до корочки и обложенной зеленью.

Служанка переставила все это роскошество на столик у камина, разложила приборы и ушла, оставив нас с мужем наедине. Я присела в кресло, осмотрела ломящийся от еды стол и, выбрав лепешку с начинкой из мяса и овощей, откусила, стараясь не забрызгаться соком.

— Баг сказал, ты попросила его запастись дерьмом кваргов? — Валд выразился куда яснее Бага, который мычал, смущался и краснел, пытаясь объяснить, чем стреляют их катапульты.

— Ага, — подтвердила я. К счастью, я не брезглива, и разговор о какашках инопланетных зверей нисколько не испортил мой аппетит. Мне хотелось попробовать все! Вот те ломтики мяса должно быть остренькие. — Ты против?

— Нет, — ответил он, садясь в кресло. — Парни не особо любят эту работу, но лишним не будет. Я уже отправил десять человек на запад, там видели небольшое стадо. А еще сейчас удачное время, чтобы добывать сок пиастра. Он тоже хорошо горит, особенно если настоится. Бочек пять за сегодня получили. Еще дня три будет по столько же или больше, если ничего не помешает.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Завтра будет собрание командного состава, — сказал он, и я чуть не поперхнулась, так по-современному это прозвучало. — Капитан и все офицеры. Я вынесу вопрос об усилении обороны замка. Возможно, кто-нибудь предложит что-то интересное.

— А можно мне тоже пойти? — спросила я. Мне надо быть в курсе, что там они предлагают.

— Ты хочешь? — слегка удивился Валд. — Лора, жена Ампера, никогда не ходит на такие собрания. Хотя вот мать их не пропускает… Да, ты можешь пойти.

— Отлично, — просияла я. — Значит, оборона замка все крепче?

— Да. — Валд кивнул, посмотрел на меня пристально и жадно, словно кот на миску сметаны, и спросил: — А твоя оборона?

— Валд, у меня лунные дни, — пробормотала я.

— Я помню, — сказал Валд, разливая вино по бокалам. — Последний заканчивается.

Выходит, на этой планете у всех женщин менструация идет три дня? Без всяких индивидуальных особенностей? Я выпила вина, наблюдая за Валдом, который явно что-то замышлял. Я научилась подмечать нюансы его мимики. Вот сейчас он делает вид, что занят едой, накалывая овощи на вилку, такой якобы спокойный и расслабленный, а сам наблюдает за мной из-под темных ресниц. Будто только и ждет момента, чтобы напасть.

— Ты больше не боишься меня, ведь так? — спросил он. Быстрый взгляд, словно синяя молния.

— Не боюсь, — ответила я.

Муж мой, конечно, мужчина крупный, грозный и, если смотреть со стороны, дикий, с этой своей косичкой на макушке и густой щетиной, отрастающей к вечеру, но за дни, проведенные вместе, я уверилась в том, что он меня не обидит.

— И я тебе нравлюсь, — напомнил он. — Я классный.

— Ага, — подтвердила я, не сдержав улыбки.

— И вот я подумал, — синие глаза напротив вспыхнули, отразив огонь в камине, — все равно в первый раз без крови не обойтись, так какая разница — ну, будет ее чуть больше…

Мои щеки жарко вспыхнули. Сегодня? Я рассчитывала еще на день отсрочки!

— Валд, это негигиенично, — возразила я.

— Я не знаю, что это значит, и мне плевать, — отрезал он. — Сегодня отличный момент, чтобы стать наконец мужем и женой. — Он поднял бокал с вином. — За нас, Эва.

Я пригубила вина, лихорадочно соображая. Может, я не забеременею, если сделать это сейчас. Куда большая вероятность в середине цикла. Но, судя по физической форме моего Валидола, его сперматозоиды могут и ядерный взрыв пережить, не то что подождать пару деньков. У нас могли бы быть красивые дети… Я мысленно одернула себя. Поставила бокал на стол. Я должна найти способ отвертеться от секса, а когда Валд уснет, удрать из спальни и найти Карин с ее чудодейственным отваром.

Задумавшись, я смотрела в центр стола, где возвышалось блюдо с птицей, и Валд принял мой пристальный взгляд за желание отведать мяса. Он вонзил в птицу нож, корочка треснула, выпуская прозрачный сок, и я вздрогнула. Вот он, мой шанс!

Так, я — почти монашка. А они, по идее, жалостливые, преисполненные любви ко всему живому. Теперь главное — хорошо сыграть.

Всхлипнув, я посмотрела на Валда.

— Что? — нахмурился он.

— Что это за птичка? — спросила я дрожащим голосом.

— Утка, — ответил он слегка недоуменным тоном.

Я кивнула, прикусила нижнюю губу, якобы сдерживая рыдания, сделала брови домиком.

— Что не так? — не понял Валд.

— А ведь еще вчера она летала, наслаждаясь свободой и небесным простором…

— Это домашняя утка, им обрезают крылья, — возразил Валд. — И ее убили сегодня. Самое свежее для тебя.

— Сегодня? — Я заломила руки. — И вот она лежит в гнезде из салата и овощей, обезглавленная, выпотрошенная, мертвая! А в ее родном гнезде маленькие утята плачут и ищут маму.

— Может, это селезень, — возразил Валд по инерции, но я уже поймала вдохновение. Он все равно считает меня слегка с прибабахом, так что ничего не потеряю.

— Селезень, гордый отец семейства, никогда больше не увидит свою жену и деточек. Как бы их звали, как думаешь? К примеру, Валерка и Лизонька… Не научит их плавать и копать червячков, не покажет, где растет самая сочная травка. — Валд потянулся ко мне, но я вскочила с кресла. — Они были счастливы, а ты вонзил нож ему в спину!

— А его как звали? — спросил Валд, прищурившись. Ох не нравится мне этот взгляд.

— Валера, как старшего, — выпалила я. — Сына назвали в честь папы. Он наверняка похож на него. Те же перышки, тот же клюв.

— Утки все на одно лицо, — заметил Валд, поднимаясь за мной.

— Ты черствый! — выпалила я. — Бессердечный человек! Ты убил Валеру!

— Ну, он хотя бы потрахался, раз у него детки были, — ухмыльнулся Валд, приближаясь.

— Оставь меня одну! — заявила я, пятясь к двери в его спальню. — Я не желаю делить с тобой ложе.

— Можем сделать это стоя, — предложил варвар, следуя за мной. Вот же непрошибаемый тип!

Я попыталась пустить слезу, наморщила нос. Но заплакать не получалось, как я ни пыталась.

— Уходи! — выпалила я, толкнув Валда к двери. Но он перехватил мои запястья и прижал к стене. Потерся о меня, как кот, и мое дыхание тут же сбилось.

— Эва, ты ешь мясо как не в себя, откуда вдруг внезапная жалость к уткам?

Его губы опалили мою шею, язык оставил горячую дорожку на коже.

— Они милые и никому не причиняют зла, — ответила я.

Варвар прикусил мочку моего уха и прошептал:

— А червячкам? Эва, скажи, ты держишь меня за идиота?

— Я переживаю! А тебе плевать на мои чувства! — воскликнула я.

— Нет, — возразил он, немного отстраняясь. — Иначе ты бы давно была в моей постели. Но все как-то слишком затянулось и становится похоже на издевательство.

Он обхватил мое лицо двумя ладонями, приник к губам. Ох, каким он может быть нежным… Никогда к этому не привыкну. Никогда? Я оттолкнула его руки, отвернулась. Это миссия. Это все не по-настоящему! Я не Эврика, а он мне не муж. Долгожданные слезы выступили на глазах.

— Тебе от меня нужен только секс! — выпалила я, а Валд слегка запнулся, подбирая аргумент, чтобы возразить. Ага! Попался! — Я для тебя лишь тело, а моя душа тебя вовсе не интересует!

— Это не так, — возразил Валд, но как-то неуверенно.

— Ты ничего обо мне не знаешь!

— Так расскажи, — предложил он. — Я пытался расспросить тебя о жизни в монастыре, но ты постоянно увиливаешь.

— Потому что интерес твой неискренний. Ты спрашиваешь не потому, что хочешь получить ответы.

— А почему тогда?

— Из вежливости.

Он глухо застонал.

— Эва, ты уж определись, то ли я грубый и черствый человек, то ли излишне вежливый!

— Хорошо, — кивнула я. — Вот и буду над этим думать. Одна. Оставь меня.

Валд навис надо мной, шумно вздохнул, и я даже немного испугалась, таким грозным он выглядел. Но он отшатнулся и подошел к столу.

— Валеру заберу, — пояснил он, взяв блюдо с птицей.

Валд ушел в свою спальню, а я, помешкав немного, захлопнула за ним дверь. Вернувшись в кресло, отпила вина. Погрызла хрустящие мясные чипсы, съела несколько фруктов, мучаясь от иррационального чувства вины. Ничего, возьму отвар Карин и помирюсь с варваром. Приду к нему сама, не выгонит же он меня.

Поев, я подошла к двери в спальню Валда, прижалась ухом, прислушиваясь. Муж что-то неразборчиво бубнил. Сам с собой разговаривает? Догадываюсь, о чем. Послышались шаги и скрип двери. Следом полилась вода. Пошел в ванную.

Я затаилась у двери, подождала, пока снова не послышался звук шагов, потом скрипнула постель. Варвар лег спать. Я быстренько задула все свечи, погрузив комнату в полумрак. Подошла к столу и, сев в кресло, выбрала еще один сочный ломтик неизвестного фрукта. Вкусно. Когда я вернусь на «Арго», мне будет не хватать местной еды.

И Валда.

Мысль, пришедшая в голову, была внезапной, безумной, но мне на самом деле будет не хватать моего варвара. Обо мне впервые за долгое время кто-то заботился. Оберегал. Баловал. Я потрогала ожерелье, которое теперь носила постоянно. Надо, наверное, как-то предупредить Валда, что через месяц он овдовеет. Он ведь тоже может привязаться ко мне. Хотя, с моим поведением, скорее вздохнет с облегчением… Я поморщилась. Валд этого не заслуживает.

Я выждала еще какое-то время. В спальне варвара было тихо, и весь замок тоже погрузился в сон. Поднявшись с кресла, я на цыпочках направилась к двери и повернула ключ, торчащий в замочной скважине. Выглянув в темный коридор, вернулась в комнату, взяла канделябр и подожгла фитили свечей от пламени камина.

Я кралась по спящей крепости, замирая и прижимаясь к стенкам. Быстро спустилась по лестнице, поменяла руку, уставшую от тяжести канделябра. С первого уровня кто-то поднимался, но я шмыгнула в коридор второго этажа и, подбежав к двери с крестом, толкнула ее без стука.

Зайдя внутрь, закрыла дверь за собой и прижалась к ней спиной. По коридору кто-то прошел. Раздался громкий мужской смех, которому вторил высокий женский голос.

Я подняла канделябр повыше, прогоняя тьму, и едва сумела сдержать крик, когда напротив появилось лицо женщины: большие глаза с набрякшими веками, всклокоченные седые волосы, губы такие тонкие, что рот кажется шрамом.

— К-к-карин? — спросила я.

Женщина смотрела на меня светлыми водянистыми глазами, в глубине которых отражались огоньки свечей моего канделябра.

— Мне нужен отвар, — сказала я, собравшись с духом. — Чтобы не забеременеть.

— Жена Валидола, — произнесла женщина неожиданно мелодичным голосом.

Я кивнула. Она пялилась на меня еще какое-то время, а потом исчезла в темноте. Я повела канделябром, рассматривая помещение. Шторы были наглухо задернуты, и свет трех лун не проникал в узкую как пенал комнатушку. Кровать у стены, шкаф, заставленный бутылками, склянками и плошками, возле которого копошилась женщина, — вот и вся обстановка. Я чихнула. Пахло травами и еще чем-то приторно-сладким.

— Вот. — Карин взяла с нижней полки бутылку и подала мне. — Два глотка до или сразу после.

— А что это? — спросила я, принюхиваясь. Глиняная бутыль была заткнута свернутым лоскутком, но тот пропускал запах — острый и едкий.

— То, что ты просила.

— Я имею в виду, из чего он? Какой принцип действия?

— Травы, коренья, уж прости, рецепт не скажу. Два глотка до или после, и ребенка не будет, — повторила женщина терпеливо.

Ох, как же с ними непросто…

— Мое тело будет неспособно принять семя? — спросила я.

— Ребенок не сможет удержаться, — ответила Карин. — Он выйдет вместе с кровью в лунные дни.

Я нахмурилась, попятилась к двери.

— Принесешь мне пять монет, — торопливо сообщила Карин.

Я пошарила в кармане платья и, отсчитав монеты на ощупь, вынула горстку серебра. Деньги нашлись в одном из сундуков с приданым. Не так чтобы много, но вот пригодились. Карин выхватила монеты из моей руки, и ее водянистые глаза оживились. Она быстро пересчитала деньги и сжала в кулаке.

— До свидания, — пробормотала я.

— Ступай себе, — кивнула Карин.

Она открыла дверь, и я, держа одной рукой канделябр, а другой прижимая бутылку к груди, пошла прочь.

К счастью, никто не попался мне на обратном пути, и я, толкнув попой дверь, вошла в свою спальню и поставила канделябр на стол. Повернув ключ в замочной скважине, села в кресло у камина и вытянула затычку из бутылки. Вонь ударила мне в ноздри, и я быстро закупорила горлышко.

Карин мне не понравилась, а описанный ею принцип действия лекарства тем более не внушал доверия. Выходит, это, скорее, абортивное средство, а не контрацептивное. Ребенок не сможет удержаться — отвар ему навредит и сделает нежизнеспособным? Я встала и, походив по комнате, поставила бутылку под кровать. Раздевшись и натянув через голову сорочку, легла. Но едкий запах раздражал ноздри, мешал уснуть, и я, поднявшись, переставила бутылку в один из сундуков. Опустив тяжелую крышку, вернулась в постель. Теперь у меня есть отвар, но легче от этого не стало. Что мне делать? Портить отношения с Валидолом дальше нельзя — это усложнит выполнение миссии. А если я не сумею ее выполнить, то погибнут все. Так, может, не стоит беспокоиться о ребенке, которого еще вовсе нет?

Промаявшись бессонницей, я уснула только к утру и проснулась совершенно разбитой. За стеной послышались бодрые шаги Валда, который что-то напевал себе под нос.

Я поднялась с кровати и, прошлепав босыми ногами по прохладному полу, открыла дверь в спальню варвара.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — пробурчал Валд, выглянув из ванной комнаты.

— Когда будет собрание командного состава?

— Сейчас, — ответил он, скрывшись в ванной.

— Сейчас? — встрепенулась я. — Валд, подожди меня, я еще не собралась!

Он снова выглянул, посмотрел на меня слегка насмешливо.

— А ты и не идешь.

— Почему? — воскликнула я, ошарашенная его заявлением. Я должна туда попасть! Там будет обсуждаться оборона замка, и я не могу это пропустить. — Ты ведь обещал, Валд! Говорил, что жены офицеров тоже ходят…

— Ходят, — кивнул он. — Только вот ты мне пока не совсем жена.

Он снова исчез в ванной, послышалось какое-то бульканье, фырканье, как будто он там коня купал.

Я сжала кулаки. Вот как, значит? Ну хорошо!

Я метнулась к длинной вешалке с синими платьями, выбрала одно, спрятанное в самом конце. Уж не знаю, кто его мне подсунул, но Валд не устоит: тонкая прозрачная ткань, белая опушка из мягких перьев по кромке сверху и снизу. Я стащила сорочку, наскоро ополоснулась и вытерлась полотенцем, напялила пеньюар и расчесала волосы. Выдохнула, пытаясь рассмотреть себя в небольшое круглое зеркало на столике. Глубокий вырез, соски просвечивают так, что издалека видно, длина до середины бедра и перья… Чересчур, конечно, но варвару понравится. Дикий мужчина, примитивные вкусы…

Я покусала губы, набираясь решимости, и вошла к нему в комнату. Валд был уже в штанах и застегивал синюю рубашку, но, увидев меня, замер и сглотнул.

— Ты прав, — смиренно сказала я, внутренне ликуя от его реакции. — Наш брак не завершен. Я хочу стать твоей женой по-настоящему.

Валд слегка прищурился, медленно подошел ко мне. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, варвар, который остановился на расстоянии вытянутой руки, сейчас его услышит.

— Уверена? — немного удивленно спросил он. — При свете дня?

Я кивнула, облизнула пересохшие губы.

Он рассматривал меня несколько долгих мгновений, а потом сгреб мои волосы в кулак, намотал их себе на руку, потянул, заставляя запрокинуть голову, и накрыл мои губы своими. Его поцелуй был грубым и жестким, и язык сразу ворвался глубоко в мой рот, огладив небо. Валд не целовал меня раньше так исступленно, по-варварски… и я вспыхнула как спичка от его дикого напора.

Он быстро подтолкнул меня к стенке, смял грудь ладонью, сжимая между пальцами затвердевший сосок, вторая рука прошлась по бедру, задирая невесомую ткань, пальцы впились в ягодицу, наверняка останутся синяки. Плевать. Я с упоением целовала его в ответ, выгибалась, подставляя грудь под смелые ласки, вжималась в мужское тело, чувствуя его возбуждение. Валд сдернул бретельки с моих плеч и покрыл ключицы и грудь жадными поцелуями, царапая щетиной, прикусывая нежную кожу. Раздвинул коленом мои ноги. Его рука скользнула между бедер, задев чувствительную точку, и я невольно ахнула, вцепилась в широкие плечи, чтобы не упасть. Шквальное возбуждение закручивалось внизу живота, кровь шумела в ушах. Я стонала, вскрикивала, кусала губы и хотела большего. А пальцы Валда гладили, трогали, дразнили настойчивыми ласками самую сокровенную часть моего тела. Я подалась вперед, закрыла глаза, чувствуя приближение еще большего наслаждения, но Валд вдруг убрал руку.

— Нет, я не могу, — заявил он и шагнул назад. Я едва не сползла по стене, лишившись опоры. Схватилась рукой за дверной косяк. Внизу болезненно пульсировало неудовлетворенное желание, а в голове не укладывалось — что он только что сказал?

— Не можешь? — повторила я. Невольно посмотрела ниже. Все он может! Штаны вот-вот разойдутся по швам!

Он провел кончиками пальцев по опушке из белых перьев, украшающих мой пеньюар, который сейчас болтался вокруг бедер.

— Слишком напоминает Валеру, — хмыкнул Валд и стал застегивать пуговицы на рубашке как ни в чем не бывало.

— И что… И ты… — Я запнулась, с трудом подбирая слова. В голове по-прежнему шумело, я провела языком по припухшим губам, истерзанным поцелуями. — Ты просто уйдешь и оставишь меня вот так?

Валд вздохнул, посмотрел на меня укоризненно.

— Знаешь, Эврика, мне кажется, тебе от меня нужен только секс, — сказал он. — А как же моя душа? Чувства? Я до сих пор переживаю о Валере, а ты…

Он сокрушенно покачал головой, а я наткнулась взглядом на блюдо с полуобглоданной уткой.

— Ты сожрал его! — воскликнула я, обличающе ткнув пальцем в сторону тарелки, приютившейся на полу у кровати.

— Ему все равно уже было не помочь, — печально ответил Валд, поджал губы и направился к двери.

— Ах ты, — выдохнула я и в бессильной ярости выставила средний палец.

Валд быстро обернулся.

— Что это значит? — спросил он, заметив мою руку, сложенную в неприличном жесте.

— Пожелание удачи, — рявкнула я, подтягивая пеньюар и поправляя бретельки.

— Правда? — прищурился он.

— Да. Вроде — ты выбрал свой путь, — напропалую врала я, — и решил пойти один. Вот и удачи тебе там.

— Спасибо, — кивнул Валд. Его глаза потемнели, когда он окинул меня взглядом снизу-вверх. — Я зайду к тебе после собрания, жена.

Дверь за ним закрылась, ключ повернулся в замке.

— Здорово, Баг, — послышался голос Валда. — Знаешь, пусть сидит в комнате и никуда не выходит. Нет, все в порядке, просто хочу застать ее здесь, когда вернусь.

Прекрасно, теперь я еще и под арестом.

Валд поднялся на верхний уровень и некоторое время постоял, прижавшись лбом к холодной стенке и изо всех сил прогоняя из головы соблазнительные картины, вспыхивающие в мозгу. Эврика просто сводит его с ума. Как она таяла от его ласк, стонала и сама терлась о его пальцы. Она была такой влажной и горячей внизу, явно изнывающей от желания, готовой на все…

Он заглянул в круглый зал совещаний, с облегчением увидел, что еще никого нет, прошмыгнул на дальний стул и сел, спрятав под столом красноречивый бугор в штанах.

А как она стояла там, у стены, его жена: с припухшими губами, растрепанная, зацелованная, соски торчат, а сорочка с дурацкими перьями висит на бедрах…

Хорошо, что он нашел в себе силы уйти. Сначала она взбесила его Валерой — придумала же имечко, потом выставила за дверь, как шелудивого пса, а наутро пришла сама в этой прозрачной штуковине, которая только показывала, а не скрывала. Он был так зол на Эву, что вряд ли смог бы сдержаться и сделать все нежно. Больше всего ему хотелось развернуть ее к стенке, нагнуть и отыметь так, чтобы она собственное имя забыла.

А как она смотрела на него, когда поняла, что он не собирается продолжать. О, сладкий вкус мести… Валд расплылся в улыбке, поерзал на стуле, глянул вниз. Когда уже Валидол-младший устанет стоять?

Раньше все было куда проще. Многие женщины рады были одарить его своими ласками, и он брал, не особенно напрягаясь. С Эвой все не так. Вчера отталкивала, сегодня пришла сама. Неужели так хотела попасть на собрание? Или, может, рассчитывала сделать все по-быстрому? Ну уж нет. Он вернется в спальню, повернет ключ в замке и не выпустит свою жену оттуда как минимум несколько дней. Белые перья на ее прозрачном платьице — это белый флаг, выброшенный проигравшим. Только надо успокоиться и постараться не забыть, что у нее это в первый раз. Нежно и не спеша.

— Рад видеть тебя в хорошем настроении, брат, — сказал Магнус, заходя в комнату.

— Здорово, — доброжелательно кивнул Валд, пытаясь скрыть легкую неприязнь, которую испытывал к Магнусу, — тот слишком часто хитрил и недоговаривал, а недавно еще и гулял по замку с его женой, не спросив на то дозволения. Но нет худа без добра — при виде паскудной рожи двоюродного братца Валидол-младший наконец-то улегся.

— Как поживает твоя прекрасная жена? — сев на соседний стул, Магнус гаденько ухмыльнулся. В этом он весь — вроде произносит нормальные слова, а кажется, что мыслит совсем об ином.

— Хорошо, — коротко ответил Валд.

— Служанки поговаривают, вы спите порознь, — добавил Магнус, манерно дернув головой и откинув с глаз выгоревшие до белизны волосы. Голос его прозвучал чуть громче обычного, будто нарочно, чтобы услышали остальные — мать, отец, Ампер и Энни, входящие в зал для собраний.

— Что? — переспросил отец, тяжело садясь в кресло капитана, слишком большое для его иссохшего тела. — Почему ты не спишь со своей женой, младший?

— У нее лунные дни, — процедил Валд.

— И что с того? — пожал плечами Магнус. — Есть и другие способы получить от женщины удовольствие.

Это было новое чувство для Валда: будто на загривке поднялась щетина, а из глотки того и гляди вырвется рык.

— Рот закрой! — рявкнул он. — Ты о моей жене говоришь, а не о своих девках!

— Ладно-ладно, — миролюбиво ответил Магнус. — Так она все же твоя жена? А то поговаривают…

— Магнус, — резко перебила его Инфинита. — Мы собрались здесь не для того, чтобы пересказывать сплетни служанок. У нас много вопросов. Близится большой прилив, и мы должны оценить готовность замка к периоду трех лун. Надо провести праздник богини…

— Я займусь организацией, — встряла Энтропия, садясь по левую руку от капитана. — Будут танцы, костер, угощения, всюду цветы…

— Только уж подбери цветы без дурмана, — попросила Инфинита. — А то в прошлом году вышло неловко.

— А мне понравилось, — хмыкнул Магнус, качаясь на стуле. — И Амперу, кажется, тоже. Ведь ты тогда и нашел в себе смелость подкатить к Лоре, да? Если бы не дурман-цветы, так бы и ходил без бабы.

Ампер, сидящий напротив Магнуса, набычился и посмотрел на него из-под косматых бровей.

— Давайте женим Магнуса, — изрек он вдруг. — А то достал.

Валд рассмеялся. Ампер по большей части отмалчивался на собраниях, но иногда предлагал действительно дельные вещи.

— Что смешного? — глянув на Валда, прохрипел отец.

Его борода и усы пожелтели то ли от лекарств, то ли от крови. Пробор, разделяющий косы, стал шириною в два пальца. Рукава белой рубахи капитана, тонко расшитой золотом, свисали, закрывая обручальный браслет.

— Ничего, — ответил Валд, прикрывая улыбку ладонью. Скорее бы закончилось собрание, и можно было бы вернуться к Эве… О чем там говорит отец?

— …и я недоволен, младший, — продолжил Рутгер. — Почему твоя жена занимается всем чем угодно, только не своими прямыми обязанностями?

— О чем ты? — нахмурился Валд, пытаясь уловить мысль отца.

— Она должна ублажать мужа и рожать детей, а вместо этого лазит по крышам, подвалам и доит коз!

— Мы всего несколько дней женаты! — возмутился он. — Быстро только шморлики родятся!

Отец сверлил его взглядом, постукивая пальцами по белой столешнице. Здесь, в зале для собраний, все было белым — стены, потолок, мебель, и Валду всегда хотелось сбежать наружу — в мир, щедро расцвеченный красками.

— Ты уверен, что она не шпионит на Алистера? — спросил Рутгер прямо.

— Ты сам заставил меня жениться на ней! — ответил Валд. — А теперь обвиняешь, но я не пойму в чем. Эва, напротив, убеждала меня усилить оборону замка. Стала бы она это делать, если бы не была на нашей стороне?

— Она и меня расспрашивала об обороне замка, — лениво произнес Магнус, слегка потянувшись. — Очень любопытная девушка. И готова на многое, чтобы получить ответы.

Валд вскочил с места и сгреб Магнуса за шкирку.

— Сели! — рявкнула Инфинита.

Валд, оттолкнув Магнуса на стул, опустился на свое место.

— Ты можешь кричать на своих сыновей, — возмутилась Энтропия, — но не на моего Магнуса. Он мужчина, и не должен слушать женские вопли.

Кулак Рутгера опустился на стол, и все замолчали.

— Я стар, — вздохнул капитан. Воздух со свистом вышел из его легких. — И болен. И есть еще один первостепенный вопрос, который надо решить: кто будет моим преемником.

Он обвел взглядом всех присутствующих. Ампер нахмурился и вжался в спинку стула, опустив голову и уткнувшись бородой в грудь. Валд посмотрел прямо, выдержав пристальный взгляд. Магнус подвинулся вперед, расправил плечи, будто желая выглядеть больше.

— Я думал, ты станешь следующим капитаном, младший, — сказал Рутгер. — Но ты не можешь управиться даже с собственной женой.

Валд стиснул зубы.

— Скажи, это правда — то, что болтают? — спросил отец. — Ты не консумировал брак?

— У нее были лунные дни, — повторил Валд. — И она не была готова. Я не хочу насиловать собственную жену.

Капитан вздохнул, положил обе иссохшие ладони, густо покрытые пигментными пятнами, на стол.

— Значит, она шастала по замку, рылась в наших тайнах, вызнавала секреты — и при этом не была твоей женой?

— Ты принял ее в экипаж, — напомнил Валд. — Теперь она одна из нас. Не говори о ней в таком тоне!

— Да, я взял дочку Алистера к нам. Потому что это был способ осадить его. Проучить. Ты должен был покорить ее, как мужчина женщину. Насильно, добровольно — какая разница? — Голос капитана стал громче.

— В этом ты не можешь мне приказывать! — рыкнул в ответ Валд. — Мне решать — как и когда спать с ней. Она — моя жена. Мать моих будущих детей.

— Валд, — тихо сказал Ампер. — Я не уверен, что должен говорить это. Но Лора сказала мне кое-что — она мне все рассказывает, ведь она хорошая жена… И ее это очень возмутило. Она даже плакала тайком, а я заметил. Когда она плачет, у нее слегка краснеет кончик носа…

— Да говори уже, — сердито перебил его отец.

Ампер набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании:

— Эврика спрашивала у Лоры, где взять отвар, чтобы не понести.

В зале повисла мертвая тишина, Валд слышал лишь мерный стук, который все ускорялся и становился громче. Кровь стучит в висках, — запоздало понял он.

— Это неправда, — сказал он, чувствуя себя словно придавленным плитой под всеми этими взглядами, что устремились на него.

Ампер смотрел виновато и немного сердито, Энни — с жадным любопытством, мать прижала руку к груди, и в глазах ее были сострадание и любовь — всегда любовь, что бы ни произошло. Магнус изо всех сил пытался сдержать торжествующую улыбку, а отец медленно закипал — Валд давно не видел отца в бешенстве, но сейчас это было оно: ноздри Рутгера слегка подрагивали, глаза сузились в две синие щелки, верхняя губа приподнялась, обнажив пожелтевшие пеньки зубов.

— Что? — Капитан Рутгер поднялся, оперся ладонями о стол, и Валду бросилось в глаза свежее пятно крови на белом рукаве. — Эта дрянь собирается травить в чреве моих внуков?

Дальше все было словно в тумане. Отец кричал, и вместе с брызгами слюны разлеталась кровь. Мать пыталась его успокоить и взывала к разуму. Магнус предложил отдать Эврику ему, обещая отыметь ее хоть в храме, и Валд все же влепил ему по роже. Ампер оттащил его, а Энтропия вцепилась в плечо и визжала прямо в ухо, так что Валд едва не оглох. Потом они все вместе пошли в спальню Эврики. И Валд стоял там, в дверях, глядя, как служанки рыщут по комнате, а Эва, переодевшаяся в закрытое платье, скромное, как у монашки, недоумевающе смотрит на это.

А потом одна из служанок достала из сундука бутыль донюхала и кивнула.

Отец приказал вывести Эврику из замка и отправить восвояси к Алистеру. Дурная кровь — он повторял это снова и снова. Эва пыталась что-то сказать, поворачивалась, ловила взгляд Валда. Он смотрел сквозь нее. Как странно — он знает ее всего несколько дней, а она умудрилась сделать ему так больно.

Поначалу я старалась не шуметь и внимательно смотрела по сторонам, шарахаясь от всех звуков и замирая при любом движении веток, но вскоре так устала, что просто брела по лесу, ни на что особо не реагируя. Несколько раз мне приходилось возвращаться к лентам-меткам, оставленным моим предшественником, и искать путь заново. Мои глаза щипало от пота, язык прилипал к небу от жажды, а ноги дрожали от усталости.

Я остановилась, прислонившись спиной к дереву, помеченному очередной синей ленточкой, и закрыла глаза.

Валд говорил, что до благодати — два часа быстрым ходом. Наверное, у моего варвара ход куда быстрее, чем у меня, потому что, по ощущениям, я плетусь уже целый день, и конца и края моему путешествию не видно. Вверху раздался шум, я подняла голову и увидела красные крылья неведомой птицы, которая спрыгнула на ветку ниже и уставилась на меня внимательным черным глазом, повернув голову. Потом, потеряв ко мне интерес, клюнула овальный фрукт, выпятивший желтый бок из-под листьев. Наверное, он съедобный, раз птица его ест. Я сорвала такой же с нижней ветки, понюхала, соскребла ногтем тонкую кожицу и осторожно лизнула кончиком языка. Кислятина! Птица вспорхнула и улетела.

Я бы могла написать научную работу по флоре этой планеты. Или серию статей. Я насчитала уже больше двадцати видов деревьев, а травы и цветы и вовсе не поддавались счету. По кряжистым шершавым стволам взбирались цепкие лианы с белыми звездочками цветов, над головой шумел густой шатер листвы всех оттенков зеленого и даже синего цвета, папоротники раскрывались шикарными веерами, а над ними распахивали свои зонтики огромные грибы.

Приглядевшись, я заметила, что просвет между деревьями вдали становится шире. Запомнив дерево с ленточкой — приметная развилка на четыре ствола, округлые глянцевые листья темно-бирюзового цвета, — я решила сделать крюк и завернуть на поляну. Мне дико хотелось пить, а там, где просвет, может быть река. Погладив на прощанье шершавый ствол, я пошла в сторону, опираясь на копье, которое стало, скорее, посохом для меня.

У прогалины я остановилась, обескураженная зрелищем: большое стадо пятнистых животных, вытянув длинные шеи, пило из реки, медленно несущей свои воды. Я чуть не ринулась вперед расталкивать пятнистые попы, но все же поостереглась и перехватила крепче свое копье. Животные выглядели травоядными: слишком длинные конечности, хрупкие шеи. Но их много. Не меньше пятидесяти. Затопчут еще. Детеныш подбежал ко мне ближе, втянул воздух ноздрями и испуганно рванул к взрослым. Учуял во мне хищника? Я ухмыльнулась, шагнула вперед и вдруг краем глаза заметила какое-то осторожное движение: глянцевая черная шкура отделилась от берега, где пряталась в зарослях травы, плавно и медленно перетекла в мою сторону и подобралась, как перед прыжком. Я развернулась и бросилась прочь.

Я слышала шум за своей спиной и треск веток и, лишь взлетев на дерево, подумала, что хищнику, гонящемуся за мной, возможно, не составит труда сдернуть меня вниз. Но зверь, похожий на выдру-переростка унылой мордой и щеткой усов, не отличался прыгучестью. Он встал на задние лапы, оперся передними на ствол, и я заметила, что лапы у него перепончатые. Наверное, ему привычнее охотиться на животных, пришедших на водопой, чем снимать жертв с деревьев.

— Пошел вон! — выкрикнула я и замахнулась на зверя копьем. Он ударил себя по бокам широким, как весло, хвостом, тявкнул, неловко подпрыгнул. Нет, до моей развилки ему не добраться. — Кыш, кому говорю! — сердито приказала я. Но зверь только вытянул шею. Я попыталась ткнуть его копьем, но животное ловко перехватило его острыми треугольными зубами, дернуло на себя, и я чудом не свалилась с дерева. — Ха! — выкрикнула я довольно, когда копье все же осталось у меня, а зверь сердито рыкнул и попятился. А потом вдруг рыжая молния метнулась под деревом, повалила выдру, раздался жалобный писк, рык, и кровь брызнула на ствол дерева.

Я вцепилась в ветку, глядя на зверя, терзающего беззащитный живот выдры. Рыжая шкура, покрытая темными полосами, будто подпалинами, лоснилась, широкая лапа, прижимающая бездыханное тело, оканчивалась длинными загнутыми когтями. С такими, наверное, очень удобно лазить по деревьям. Я сглотнула, прижалась к стволу, пытаясь с ним слиться, и животное подняло морду, измаранную кровью. Желтые глаза уставились прямо на меня. Тигр? Не может быть. Но так похож! Я видела это животное только на картинках. Тигры были на Колыбели. Но они совершенно точно не входили в ресурсный фонд Ковчегов.

Животное, будто потеряв ко мне интерес, вгрызлось в плоть бедной выдры, но круглое ухо повернулось в мою сторону. Я осторожно перенесла вес тела на другую ногу, и тигр снова поднял морду. Мое копье — веточка с обломком железа — показалось мне жалкой зубочисткой.

— Хорошая киса, — пробормотала я.

Тигр зашипел, оскалив желтоватые клыки, окрашенные свежей кровью, но потом повернул морду в сторону, и округлые уши дернулись и прижались к голове. Через мгновение он приподнялся, перехватил выдру за разодранное горло и потащил прочь, ломая папоротники. Полосатый хвост взмахнул и исчез из виду.

Увидев мужчин, быстро идущих к моему дереву, я едва не расплакалась от облегчения. Валд резко остановился, заметив свежую кровь, будто напоролся на невидимую стену, а потом бросился в папоротники, вынимая меч.

— Валд! — выкрикнула я. Он обернулся, посмотрел на меня как на привидение и, когда я спрыгнула, сжал меня в объятиях так сильно, что я едва не задохнулась. — Прости меня, — попросила я, стараясь не расплакаться, но голос мой предательски дрожал. — Прости.

— Прощу, — пообещал он, прижимая меня к груди. И его сердце билось так же быстро, как мое.

Рассмотрев мои самодельные штаны, Валд неопределенно хмыкнул, на туфли, укрепленные кожаными стельками, одобрительно кивнул. А над моим копьем они с Багом оба ржали как кони, и это было даже обидно. Валд предложил мне выкинуть палочку, но я, насупившись, лишь сжала копье крепче.

— Возьми вот, — он отдал мне кинжал в ножнах, — с ним ты вроде умеешь обращаться.

Я спрятала кинжал в карман. А Баг дал мне флягу с водой, и я присосалась к ней, как младенец к материнской груди.

— Идти можешь? — спросил варвар. — Сильно устала?

— Все нормально, — ответила я, вытирая губы, и он кивнул.

Валд пошел впереди, я следом, а Баг — замыкающим. Рыжий забрал мою котомку и безостановочно что-то рассказывал: про лес и его обитателей, и как они с Валдом шли здесь в прошлый раз и наткнулись на стадо турканов, и едва успели забраться на дерево. А Валд после первых порывистых объятий держался отстраненно и прикасался ко мне только при необходимости: подавал руку, помогая перебираться через поваленные деревья, тащил за собой на крутой холм, один раз перенес через овраг, заросший колючей травой. Но как только мы оказались на другой стороне, поставил меня на ноги и отвернулся.

Я успела рассмотреть спину варвара во всех деталях: между лопатками на синей рубашке темнело крохотное пятнышко пота, кончик светлой косы спрятался за шиворот, на шее справа была едва заметная царапина — моих рук дело? А когда Валд вдруг остановился, впечаталась в эту самую спину носом.

Мы оказались на небольшой вытянутой поляне. Сбоку ее окаймляли острые серые скалы, а впереди она обрывалась, и внизу медленно и неспешно текла река.

— Плавать умеешь? — спросил Валд, обернувшись.

Я неопределенно пожала плечами. В своем теле умела, а вот в способностях Эврики сильно сомневалась. Но, может, такое не забывается? Что там уметь — греби да плыви.

— Через неделю-две тут был бы брод, — сказал Баг и плюнул в темную воду, подойдя к обрыву. — Плывем?

Он стал расстегивать желтую рубашку, измаранную травой и потемневшую от йота, но Валд жестом остановил его.

— Подожди, — тихо сказал он. — Смотри-ка.

Я уставилась в противоположный берег, напрягая глаза, но так ничего и не увидела.

— Плохо, — кивнул Баг, помрачнев, и прикусил рыжий ус.

— Что там? — не вытерпела я.

— Паутина, — коротко ответил Валд.

Солнце, уже клонившееся к закату, плеснуло светом в заросли на другом берегу, и паутина на деревце, сбрасывающем алые цветы прямо в воду, вспыхнула золотыми нитями.

— Раньше шиаги так близко не подходили, — сказал Валд. Он глянул на небо, нахмурился. — Скоро закат. Они просыпаются вечером. Переночуем здесь, а на тот берег переправимся утром.

Баг кивнул и, вытащив из ножен меч — широкий, как мачете, — направился прямиком в чащу. Валд скинул мешок с плеча, потянулся и, все так же избегая смотреть на меня, присел у каких-то камней, выложенных кругом. Он сковырнул наросший внутри мох, обнажив черную золу. Оглядевшись, я заметила и жерди, воткнутые под углом друг к другу, и стопку бревен, уже покрытых вездесущими вьюнками. Я воткнула свое копье, с которым принципиально не расставалась, в мягкую траву, принесла несколько бревен к кострищу, а потом, взяв флягу, спустилась к реке, придерживаясь одной рукой за корни, торчащие из обрыва. Набрав воды, посмотрела внимательнее на берег, отделенный лишь полоской реки.

Выходит, шиаги там.

Паутина слегка покачивалась на ветру. Тонкие ниточки казались воздушным кружевом, мягко поблескивающим, когда на него попадал теплый свет, но по прочности могли сравняться со сталью. Шиаги обматывали свои жертвы плотно, паутина впивалась в кожу при малейшем движении. По крайней мере, так они делали до того, как научились строить космические корабли и использовать лазерные установки.

Нити, развевающиеся на деревце, были оборванными, будто жертве удалось удрать. Или ее сожрали до последней косточки.

Я поежилась и, обернувшись и посмотрев наверх, увидела Валда, который внимательно наблюдал за мной. Он спустился на несколько шагов по крутому берегу и протянул мне руку.

— Иди наверх, Эва, и держись на виду.

Я вскарабкалась на обрыв, проигнорировав протянутую мне руку. Я тоже имела право злиться. В конце концов, Валд выставил меня из замка, не попытавшись даже поговорить. Пусть я не была образцово-показательной женой, но все же он мог бы дать мне шанс оправдаться.

Баг уже вернулся с охапкой широких плотных листьев и теперь споро накрывал ими жерди. Шалаш выходил узким, не развернешься. Да и нужен ли он? За эти дни дождь не шел ни разу.

Валд присел у кострища, сунул пук сухой травы под лучинки и, вынув из своего мешка какое-то странное приспособление, похожее на камень с палочкой, стукнул им, высекая сноп искр. Трава задымилась, а когда Валд тихонько подул на нее — разгорелась. Пламя перекинулось на тонкие лучинки, тронуло бок бревнышка. Сев прямо под деревом, с наслаждением вытянув гудящие ноги, я смотрела на разгорающееся пламя, которое странно прыгало и мерцало, сменяясь полной темнотой. Веки стали такими тяжелыми, будто кто-то придавливал их пальцами. Я провалилась в сон, в котором меня подняло и понесло куда-то, будто теплым течением реки.

Я проснулась от собственного крика. Мои ноги онемели, стянутые паутиной шиагов, я дернулась, чтобы вырваться из плена, хотя и помнила, что так делать нельзя, и что-то рухнуло, ударив меня по лбу. Я в панике размахивала руками, освобождаясь от паутины, и лишь через мгновение поняла, что раскидываю листья шалаша. Сев и сдув прилипшую прядь волос, я уставилась на Валда с Багом, которые недоуменно смотрели на меня. Светлый дым поднимался к небу, усыпанному звездами. Дрова тихо потрескивали в огне.

— Плохой сон, — пояснила я и, выбравшись из-под листьев, подползла на четвереньках к костру, села, уложила онемевшие ноги и принялась развязывать завязки из панталон, из-за которых мои конечности теперь будто кололо тысячей иголок?

Быстро поднявшись, Баг отошел к шалашу, поправил упавшую жердь, от которой у меня на лбу явно будет шишка, и накрыл шалаш широкими листьями снова.

— Я посплю, — сказал он. — Разбудишь, когда будет мое время караула.

Варвар кивнул, Баг скрылся в шатре, а я, сдернув последнюю завязку, принялась растирать ноги.

— Затекли? — понял Валд.

— Все нормально, — пробурчала я.

Покалывание усилилось, но зато чувствительность возвращалась. Изрезанная юбка разошлась в стороны, и я вытянула к костру голые ноги, на которых остались красные полосы. Подтянув к себе котомку, вытащила надкусанную краюху хлеба, протянула Валду, но тот покачал головой и дал мне в ответ палочку с нанизанными на нее поджаристыми кусочками.

Я даже не стала спрашивать, что это, а просто вгрызлась в сочное мясо, только что не урча от удовольствия.

— А ведь это могла быть утка, — усмехнулся Валд, протягивая мне флягу с водой.

Съев все до последнего кусочка, я облизала палочку и запила.

— Божественно, — сказала я. — Спасибо.

В желудке было тепло, ноги снова двигались, и даже спать мне не хотелось. Я повернулась к варвару и встретила его внимательный взгляд.

— Поговорим? — спросил Валд.

Я приникла к фляге, чтобы потянуть время, развязала полоску ткани, которой закрепляла косу на макушке, и с наслаждением почесала затылок, но Валд все так же серьезно смотрел на меня, и становилось очевидно, что отвертеться от разговора не выйдет.

— Этот отвар убивает детей, — сказал он. — Чаще — сразу, и тогда женщина даже не успевает увериться, что беременна, но бывает позже. Тогда ребенок рождается недоношенным и мертвым. А иногда отвар не может подействовать, и дитя все равно появляется на свет, но калекой. Глухим, слепым, с изувеченными конечностями.

— Валд, я не пила это средство, — пробормотала я, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. — И я точно не хотела навредить твоему возможному ребенку.

— Нашему, — исправил меня варвар. — В храме ты поклялась заботиться обо мне и наших детях.

Только вот всю клятву я пропустила из-за побочного эффекта при вживлении в тело донора. А может, сказать ему правду? И будь что будет?

— Валд, я хотела найти средство, чтобы не забеременеть вовсе, — сказала я медленно, с трудом подбирая слова. — Как раз потому, что не хотела навредить возможному ребенку, который мог бы получиться, если бы мы…

— Я не понимаю, — нахмурившись, перебил меня Валд. — Но хочу, чтобы ты твердо поклялась, что не станешь пить этот отвар.

— Клянусь, — кивнула я. — Собой, богиней, всем миром. Но знай, что через двадцать четыре дня я умру.

— Эва! — Он подвинулся ко мне ближе. — Что ты такое говоришь? Это Алистер тебя запугал? Расскажи мне. Я сумею тебя защитить!

— Тебе надо подготовиться к его атаке, — сказала я, глядя в костер. — Потому что, когда я умру, у него будет повод развязать войну. Кажется, он добивается этого.

— Эва. — Валд обхватил мое лицо ладонями и повернул к себе. — Перестань повторять это, потому что ты не умрешь. Вернее, мы все умрем, но не так скоро.

Я смотрела ему в глаза, темно-синие сейчас, почти черные, как ночное небо, и видела там искреннее беспокойство. Не могу больше его обманывать!

— Ты прав, я не то чтобы умру, — быстро призналась я. — Понимаешь, я не совсем Эврика. Вернее, тело ее, но сознание — нет. Я из будущего, с другой планеты, с космического корабля. Меня направили сюда для выполнения задания. На ваш замок нападут шиаги, и люди погибнут, а потом пауки распространятся по всей планете, и человечество вымрет. Я должна предотвратить это.

Валд отпустил мое лицо, и его ладонь легла на мое голое колено.

— С другой планеты? — вкрадчиво повторил он.

— Да, — кивнула я. — Вот, посмотри на небо. Видишь звезды? Каждая из них — это огромный газовый шар, излучающий свет, вокруг них по своим орбитам движутся планеты, и некоторые из них обитаемы. Космос необъятен, и исследовать его полностью невозможно. Вашу Колыбель, как вы ее называете, откроют только через триста лет…

Валд как-то странно крякнул, фыркнул, а потом от души расхохотался.

— Газовый шар… корабль… Ох, не могу… — Он смеялся, вытирая подступившие слезы. — Эва, ты что, пока плелась позади, нанюхалась дурман-цветов? Или Баг шалаш поверх них поставил? Иди-ка сюда. — Он сгреб меня в охапку, усадил себе на колени и посмотрел мне в правый глаз, бесцеремонно оттянув веко. — В темноте и не поймешь, отчего у тебя зрачки расширены…

— Валд, это правда! Я из будущего! — возмутилась я, отталкивая его руку. — Мое сознание перебросили «Иглой». Я «мышка» с космического корабля!

— Вот тебя кроет, бедняжку, — пожалел он меня. — В первый раз всегда так. Надо будет завтра Багу рассказать, он любит всякие безумные фантазии.

Валд устроил меня поудобнее на своих коленях и обнял, прижав к груди.

— Над нами покрывало, которым богиня отделила мир живых. Со временем оно обветшало, и души, которые отправились на небо после смерти, могут подсматривать за своими родными, — тихо говорил он, поглаживая меня по спине.

Его глаза были устремлены в ночное небо, в них отражались мириады звезд, и я почему-то не могла отвести взгляд от его лица. Он был прекрасен в своем варварском невежестве, и не только в физическом смысле. Его слова тронули меня неожиданно глубоко, оказавшись созвучны с колыбельной, которую я любила в детстве: о ночном бархате, изъеденном мышами, через который на меня смотрят родные…

— Это они там сияют, — продолжил Валд, — наши предки. Однажды мы тоже будем смотреть на наших детей оттуда, и на внуков, правнуков и их детей. Но это случится еще очень-очень не скоро.

Валд посмотрел на меня, улыбнулся, и я его поцеловала. Легкое прикосновение губ, осторожное, почти невесомое — просто не смогла сдержаться. Его рука на моей спине тут же потяжелела, привлекая меня ближе, а я развернулась к нему лицом, села, раздвинув бедра, обвила шею руками и поцеловала уже по-настоящему.

Тихо перешептывались деревья, глядя на наши ласки, потрескивали дрова. Я потянула Валда за косичку, заставляя его приподнять голову, совсем как он делал не так давно, и слегка потерлась о его бедра, вызвав у моего варвара тихий вздох. Он отстранился, прервав поцелуй, осторожно расстегнул верхнюю пуговку на моем платье и посмотрел на меня вопросительно. Следующую я расстегнула сама, а потом мы вместе выбирались из одежды, путаясь в пуговицах, ткани, рукавах и шнурках, срывая лишнее, чтобы поскорее снова прильнуть друг к другу. Кожа к коже, тело к телу, одно дыхание на двоих. Плащ под моей спиной был гладким и прохладным, а Валд, накрывший меня собой, упоительно горячим. Я тихо постанывала от его поцелуев, впиваясь пальцами в твердые плечи, а варвар будто нарочно терзал меня ласками, то облизывая и прикусывая соски, твердые как камешки от его губ и прохладного воздуха, то поглаживая нежную кожу бедер, то трогая меня внизу, отчего мне становилось жарче, чем от костра.

Когда Валд раздвинул мои бедра, я сама нетерпеливо подалась вперед, желая наконец ощутить его в себе. И боль пронзила меня так резко и неожиданно, что я не сдержала вскрика и широко распахнула глаза. Это все было так по-настоящему: ночной лес, звездное небо, костер, мужчина и чувства, которые он вызывал во мне, что я попросту забыла, что нахожусь в чужом, девственном теле.

Боль быстро стихла, и я слегка улыбнулась Валду, с беспокойством вглядывающемуся в мои глаза. Обвив ногами его бедра, я обняла варвара за шею, а он, склонившись, поймал губами слезинку, стекшую по моему виску.

Он двигался медленно и осторожно, целовал меня, прикусывал кожу на шее, царапая ее отросшей за день щетиной, шептал на ухо жаркие слова, а я выгибалась ему навстречу, чтобы вобрать его полнее, и подхватывала все ускоряющийся ритм.

А потом низкая гравитация чужой планеты исчезла вовсе, и я полетела к звездам, которые закружились над моей головой, и стремительно упала вниз, чтобы захлебнуться наслаждением в объятиях моего варвара. Валд коротко застонал, по широким плечам пробежала дрожь, и он уткнулся мне в шею, часто дыша.

Сердце мое постепенно успокаивалось, я лениво перебирала косичку варвара, глядя на красную и желтую луны, повисшие в небе как два любопытных глаза, и мысли текли тягуче и медленно, как река под обрывом.

— Эва, — позвал меня Валд, приподнявшись на локтях.

— Мм? — Я повернула голову, обвела пальцем его колючий подбородок, погладила шею. Глаза слипались, и мне все тяжелее было поднимать ресницы.

— Этого стоило подождать. — Он улыбнулся и поцеловал меня еще раз.

Мужчины готовились к сражению, и их сосредоточенность передалась и мне. Они надели длинные жилеты из серо-зеленой чешуи, на меня напялили такой же. Он был чуть великоват и достигал середины бедра, но оказался легким. Я обвязала мокрое разодранное платье вокруг ног на манер штанов. Переплела косу и закрепила ее на затылке. Проверила кинжал — он оказался в кармане. Постучала острием копья по плоскому камешку, чтобы вогнать крепче. Я не участвовала в военных действиях и надеялась, что не придется. В сражениях нет ничего красивого: боль, кровь, смерть… Лучшая победа — предотвращение войны. И если людям на этой планете удастся выжить, это определит будущее всего человечества через триста лет.

— Какая боевая у меня жена, — улыбнулся Валд, глянув на меня.

Он макнул два пальца в глину у берега, провел мне по щекам, и его улыбка стала еще шире. Недолго думая, я зачерпнула горсть грязи и оттерла пятерню о его физиономию. Синие глаза только засияли ярче. Варвар тихо рассмеялся, привлек меня к себе и поцеловал, жарко и бесстыдно.

— Валд, — тихо возмутилась я, отпрянув. Облизнула губы, и на зубах заскрипел песок.

Баг посмотрел на нас, тоже размазал по лицу пригоршню речной глины, и его усы уныло обвисли, как жирные гусеницы.

Мы наскоро перекусили, доев подмокший хлеб, запили водой. Баг переложил вещи, безжалостно выбросив все лишнее: и одеяла, и плащ, и остатки снеди. Книжицу с молитвами покрутил в руках, посмотрел на меня удивленно и сунул в мешок. Валд расстегнул заклепку на ножнах и слегка вытянул меч, проверяя. Солнечные лучи отразились в блестящем лезвии так ярко, что я прищурилась. Олимпиум. Такой меч не затупится.

Указав направление рукой, Валд пошел вперед. Это был странный лес: не слышалось пения птиц, не стрекотали насекомые. На том берегу я привыкла к шуму и не замечала его, здесь же отсутствие звуков непрекращающейся жизни настораживало. Из-за паутины, натянутой на кронах деревьев, свет рассеивался, и казалось, что мы бредем в сумерках, хотя через сероватый полог я видела безоблачное небо.

Шум реки отдалился и стих, и теперь я слышала лишь наши шаги и дыхание. Валд вдруг остановился, повел плечом, опуская ладонь на рукоять меча, и мы замерли. Впереди полз шиаг. Сердце мое подскочило к горлу и забилось часто-часто, как пойманная птица.

Восьминогий паук с чешуйчатым телом был взрослой самкой. На этой планете конечности у них были немного длиннее, а еще непривычным оказалось отсутствие одежды. Этот шиаг не носил щитков, которые спрятали бы бурую чешую, прикрывающую вытянутое тело, на крупной голове не было шлема, а красные глазки, посаженные близко друг к другу, не защищали очки. Шиаг держал в передних лапах какого-то зверька, быстро обматывая его паутиной, сочащейся из желез под жвалами, и закрепляя тягучей слюной. Пустой яйцеклад болтался под брюхом уродливым сморщенным мешочком.

Шиаги не создавали семей даже на высоком уровне развития. Отсутствие материнского инстинкта сыграло им на руку: они рассылали капсулы со своими яйцами по Вселенной, не беспокоясь о том, что почти все они погибнут, и рассчитывая, что хотя бы одной из миллиона повезет попасть на планету, где возможна жизнь. Так, по-видимому, здесь и случилось.

Шиаг скрылся за деревьями, и Валд медленно двинулся вперед. С каждым шагом становилось труднее дышать от вони разлагающейся плоти, глаза заслезились. Я прикрыла нос мокрым рукавом, надеясь, что меня не вырвет.

— Пс, — позвал Баг.

Валд обернулся, а рыжий указал на дерево слева от нас. Его крона была опутана паутиной, как и у прочих, внутри бегали быстрые тени мелких шиагов, а у самого ствола угадывался человеческий силуэт с раскинутыми в стороны руками.

Верхняя губа у Валда вздернулась, как у злого пса. Он кивнул и пошел быстрее. Так мы и шли, иногда замирая и пережидая, пока очередной паук не перейдет нам путь, и с каждым шагом ужас во мне рос, грозясь вылиться в истерику.

Я не смогу выполнить миссию. Люди на этой планете обречены. Если все эти полчища пауков ринутся на замок — конец. Всю белоснежную пирамиду оплетет толстый слой паутины, а внутри нее люди будут медленно умирать, давая жизнь новым и новым шиагам.

Когда же мы наконец дошли до благодати богини, я не знала, смеяться мне или плакать. Круглое яйцо, раскрытое на две половины, действительно несло в себе благословение: вокруг него распустились огромные цветы, трава росла гуще и зеленее, и даже вонь будто отступила. А внутри яйца сверкали темно-синие кристаллы — таурилл, вещество, которое повсеместно использовалось в медицинских капсулах и которое могло обеспечить жизнеспособность паучьих яиц очень долгое время.

Благодатью богини оказалась капсула, доставившая шиагов на эту планету.

Эва заснула, кажется, еще до того, как ее голова коснулась подушки. Такая красивая, нежная, беззащитная… Когда спит. Валд полюбовался ею какое-то время, осторожно провел кончиками пальцев по плавной линии бедра и лишь потом укрыл одеялом.

Она ни разу не пожаловалась, пока они добирались домой, хотя ее мышцы, не привыкшие к нагрузкам, наверняка ныли, а рана, оставшаяся после хватки шиага, выглядела болезненной. Она сражалась вместе с ними вместо того, чтобы плакать или дрожать от испуга. Она поступала наперекор, и это бесило, но и восхищало одновременно.

Валд нашел в шкафу банку с мазью и нанес густой слой на щиколотку Эвы. Она даже не шелохнулась. Валд осмотрел ее ступни, покрасневшие после похода, и тоже обработал их снадобьем, нанес его и на кончики ее пальцев, покрытые волдырями ожогов.

Она спасла их, догадавшись подпалить дерево. Впрочем, если бы не она, они бы там вовсе не оказались.

Но тогда бы он не увидел, во что превратилось Дикое место, и, кто знает, может, ее предсказание сбылось бы.

Он хотел расспросить Эву обо всем: откуда она столько знает, кто научил ее драться, почему вчерашняя девственница не смущается наготы и целует его так, что все остальное перестает существовать…

Валд глянул вниз и хмыкнул. Он хотел ее снова. Она пообещала быть хорошей женой, и он с нетерпением ждал — как это будет выглядеть в ее исполнении. Хотя ему было достаточно того, что она здесь, в его постели. Вчера он думал, что потерял ее насовсем. Больше он такого не допустит.

В дверь громко стукнули, и Валд, как был, без одежды, подскочил и быстро открыл.

— Тихо, — выпалил он сердито. Капитан отшатнулся от неожиданности, и Валд тоже не сдержал удивления. — Отец? Не шуми, Эва спит.

— Я выгнал ее прочь. Почему она снова здесь? — спросил капитан, все же понизив голос.

— Потому что я вернул ее, — ответил Валд. — Погоди-ка.

Он прошел вглубь комнаты, поднял платье Эвы и, пошарив в кармане, вынул несколько синих гранул.

— Вот. — Он вернулся к двери и протянул раскрытую ладонь. — Благодать богини.

Капитан отвел взгляд от силуэта Эвы, угадывающегося в постели.

— Я сказал, что подумаю, прощать ли ее, — напомнил он, прищурившись.

— Ну а я ее простил, — сказал Валд, сжав кристаллы в кулаке. — Она моя жена, и я буду решать, что с ней делать.

— Ты дерзишь мне, младший, — заметил Рутгер.

Эва вздохнула во сне, повернулась, закинув голую ногу поверх покрывала. Капитан посмотрел на нее и понятливо усмехнулся. Валд обернулся и слегка прикрыл дверь, чтобы Эву не было видно.

— Но, по крайней мере, у тебя хватает на это смелости… Ладно, — проворчал капитан. — Надеюсь, ты найдешь на нее управу.

— Я тоже надеюсь на это, — улыбнулся Валд. Рутгер развернулся, но Валд придержал его за рукав белой рубахи. — Спасибо.

— Это твое решение, — пожал плечами отец. — Я бы отправил ее восвояси, но раз ты уже ее попортил, это будет неправильно.

— Я благодарю тебя за то, что ты устроил мой брак, — пояснил Валд.

— Правда? — недоверчиво переспросил Рутгер. — Что ж, похоже, тебе повезло. А я вот жалею, что не застал времена, когда людей соединяла богиня. Тогда не было ошибок, а женщина оставалась желанной долгие годы… Как думаешь, почему богиня оставила нас? Настоящая мать не должна бросать своих детей, — добавил он сердито.

— Я не знаю, отец, — ответил Валд. — Может, она решила, что мы уже взрослые?

Рутгер смотрел на него снизу вверх, доверчиво, как ребенок, и Валд невольно вздрогнул, узнав в нем свои черты. Они были очень похожи, все так говорили. Но сейчас будто поменялись местами — и теперь отец искал в нем поддержки и просил совета.

— Неужели тебе хочется, чтобы за тебя решали? — спросил Валд.

— Молодость… — слегка насмешливо протянул отец. — Если бы богиня уберегла меня от ошибок, я бы только поблагодарил ее за это.

— И тогда, похоже, я бы не родился на свет, — хмыкнул Валд, облокачиваясь о дверной косяк. Отец окинул его взглядом, полным непонятных чувств: то ли зависти, то ли горечи.

— Я любил твою родную мать, — ответил Рутгер. — Так мне казалось. А теперь, представь, даже не могу вспомнить ее лица. Может, встречу ее на той стороне покрывала… Я все чаще думаю о том, что ждет меня там.

Валд нахмурился. Они никогда не говорили с отцом на такие темы, и сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке. Может, отойти и хотя бы трусы надеть?

— Отец, я хочу провести завтра собрание, — перевел он разговор. — У меня есть важный вопрос, требующий срочного решения.

Капитан посмотрел на него испытующе, кивнул и медленно пошел прочь. А Валд закрыл дверь, вернулся к кровати и лег рядом с Эвой, рассматривая ее лицо: пухлые губки, тень от ресниц, длинные изогнутые брови, поднимающиеся к вискам. Он не выбирал жену сам и злился, что его лишили такой возможности. Но теперь, глядя на нее спящую, понимал, что будь перед ним выбор, он бы женился на ней снова.

Он хотел задать ей тысячу вопросов, но в то же время боялся услышать ответы. Страх был непривычным чувством. Обычно он оценивал опасность и в зависимости от этого принимал решение, как действовать дальше. Но с Эвой он боялся, что решений не будет. Откуда она столько знает о пауках и обо всем остальном? Баг готов молиться на нее, и это и раздражало, и забавляло. Она провела жизнь в монастыре и даже в изгнание взяла молитвенник. Похоже, его жена очень набожна. А он слышал, что у людей, проводящих жизнь в молитвах, случаются откровения. Эва говорила, что богиня пришла к ней во сне и предупредила о шиагах. Могло ли такое произойти? Невероятно, но в мире столько непознанного…

В дверь снова постучали, и Валд, тихо выругавшись, пошел открывать.

— Что еще? — пробурчал он, и служанка, испуганно ойкнув, отвела глаза, а он, опомнившись, спрятался за дверью.

— Ваша мать приказала отнести еду вам в комнату, — протараторила девушка, краснея от смущения и подталкивая к нему столик на колесиках, уставленный тарелками. — И вот еще… — Она протянула корзинку. — Новый мальчик, Мика, вернулся. Просил передать, что им едва удалось выманить муфлю. Он покормил ее и помыл, но она, похоже, слегка одичала…

Валд кивнул, взял корзинку и осторожно приоткрыл крышку. Глаза муфли сверкнули желтым в темноте, она зашипела, и Валд быстро закрыл корзинку. Эти животные привязываются к одному человеку на всю жизнь, об их преданности слагают легенды. Эва будет просто счастлива.

— Передай, чтоб нас не тревожили до завтра, — попросил он, и служанка, бросив быстрый взгляд на Эву, спящую в его кровати, ушла, полыхая красными ушами.

Он закатил столик с едой в комнату и, подумав, отнес корзинку с муфлей в спальню Эвы, сдвинул крышку и плотно прикрыл за собой дверь. Пусть жена выспится сначала. А радостное воссоединение подождет.

Магнус виновато улыбнулся, открывая дверь в зал собраний. Он хорошо знал силу своего мальчишеского обаяния и пользовался им на всю катушку. Вот и сейчас хмурые лица, повернувшиеся в его сторону, разгладились: мать расплылась от счастья, Инфинита приветливо улыбнулась, капитан Рутгер кивнул, а мимику Ампера было не разобрать в зарослях бороды. Валд тоже кивнул без какой-либо враждебности, хотя Магнус знал, что братец его недолюбливает.

Это с детства пошло. Магнус родился двумя годами позже и всегда тянулся к Валду, но тот предпочитал компанию других детей, а с ним играл разве что от безысходности или когда хотел утвердить над ним свое превосходство. Выше, сильнее, на шаг впереди. И он — сын капитана, пусть и незаконный, а Магнус — лишь племянник.

Но как бы хотелось утереть ему нос, оставить в дураках, посмотреть на него сверху…

Магнус нарочно сел напротив Валда, откинулся на стуле, покачиваясь.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

— Ничего особенного, — ответила ему мать. — Капитан решил простить Эвочку, а Валдик вернул ее к нам. Своеобразная девушка, конечно… Надеюсь, тебе, сын, больше повезет с женой.

Валд лишь улыбнулся. Довольный, как сметаны налакавшись, на шее синеватое пятно — засос? Магнус почувствовал, как дернулась щека. Он так и думал. Понял, как только увидел Эву и то особенное выражение глаз, полных спокойного счастья удовлетворенной женщины.

Наставить бы Валидолу рога. Да только девочка оказалась с характером. Он криво улыбнулся, лизнул ранку на губе.

— Чему радуешься, Магнус? — спросил Рутгер. Бороденка его жалко затряслась. Хоть бы не помер раньше времени. — И где ты вечно ходишь? Почему мы должны тебя ждать?

— Простите, — покаянно ответил Магнус. — Увлекся. Такая горячая девка попалась. И такая сладкая. До сих пор чувствую вкус ее губ. — Он посмотрел в глаза Валду и нахально улыбнулся.

— Твои похождения никому не интересны, — перебила его Инфинита.

— А я бы послушал, — внезапно признался Ампер.

— Это она тебе синяк подновила? — прозорливо спросил Валд, и Магнус рефлекторно потер челюсть, на которой еще виднелся синяк, поставленный на прошлом совете.

— Ты же знаешь этих девок, — ответил Магнус. — Сначала сопротивляются, а потом и сами рады.

— Не знаю, — ответил Валд. — Я предпочитаю по согласию.

— Потому и едва не остался без жены, — сказал капитан, неожиданно встав на сторону Магнуса. Это хорошо, это очень хорошо. Сейчас позиция Валда ослабла. Капитан недоволен младшим сыном, а на старшего никогда не возлагал особых надежд. — Чего ты хочешь, младший? Зачем собрал нас здесь?

— Я ходил к благодати богини, — ответил Валд, мгновенно став серьезным и сосредоточенным. — И увидел, что шиаги расплодились по всему Дикому месту. Там нет ни птиц, ни зверей. Деревья обмотаны коконами, а в них бегают сотни научат. Шиаги откладывают яйца в животных, и я видел тело человека, распростертого в паутине.

Все молчали, осмысливая сто слова.

— Сейчас шиаги зажаты в Диком месте, но когда река обмелеет, а потом начнется большой прилив, они распространятся по всей Колыбели, — сказал Валд. — И вода погонит их на нас.

— Перебьем их, если сунутся ближе, — пожал плечами Магнус. — Это дикие твари. Они убили случайного путника, но что они сделают воинам?

— Мы едва сумели удрать оттуда, — сказал Валд. — Их там тысячи. Но они боятся огня, а деревья с паутиной быстро загораются. Я хочу обложить их со всех сторон и поджечь, пока эту заразу можно остановить. Но мне понадобятся воины. Скорее всего, шиаги попытаются прорваться через реку. К тому же лес там стал совсем плешивый, и после пожара придется его зачистить и уничтожить оставшихся пауков.

Капитан молчал, потирая пальцы с расслоившимися желтоватыми ногтями и уставившись в белый стол.

— Если все так, как ты говоришь, то в этом есть разумное зерно…

Магнус нахмурился. А вот это плохо.

— Разве это разумно — отправлять воинов в лес и тратить припасы на каких-то пауков, — пожал он плечами. — На нас может напасть куда более серьезная армия.

Он снова лизнул губу, прикушенную Эвой. Мать говорила, что у Алистера еще есть незамужние дочери и можно убедить его отдать одну из них, но он хотел эту. Такую дерзкую и горячую, словно бросающую вызов каждым своим поступком. Уж он бы ее объездил, да только Валд и тут его обскакал.

В дверь постучали, служанка с милым личиком, усыпанным веснушками, виновато потупилась. Кажется, он поимел ее на прошлой неделе. Или на позапрошлой. Мягкое податливое тело, покорное выражение лица. Скукота.

— Прошу прощения, — прошептала она еле слышно. — Прибыли корабли.

— Кто? — нахмурился Рутгер.

Совет продолжили следующим же утром, и, когда все собрались в белом зале за круглым столом, Валд снова озвучил проблему:

— Я хочу поджечь Дикое место, — сказал он. — Чтобы предотвратить распространение пауков по Колыбели.

— Я против, — ответил капитан Рутгер, и Валд нахмурился. — Это кажется мне неразумным, сын. Посуди сам, только вчера к нам заявился Алистер. Я думал, война неминуема, но, к счастью, твоя жена повела себя правильно. Однако Алистер откуда-то прознал о том, что произошло. У него есть здесь свои люди. И мы не можем тратить припасы и рисковать жизнью воинов ради каких-то насекомых.

— Согласен, — поддакнул Магнус, и Валд зло на него зыркнул.

— Тебя вообще-то не спрашивали, — сухо заметил он.

— А могли бы и спросить, — не смутился Магнус. Он не успел побриться перед советом, и темная густая щетина скрывала синяк на его подбородке. — Я офицер и состою в совете. Отчего же ты, брат, не желаешь слышать мое мнение?

— Потому что оно всегда совпадает с мнением моего отца, — ответил Валд. — Ничего нового я все равно не услышу.

— Потому что мы двое — самые разумные здесь люди, — пожал плечами Магнус, тронув языком все еще припухшую губу.

— А что, если в этом — план Алистера? — подал голос Ампер. — Это ведь его дочка заманила тебя к благодати. Что, если мы отправимся жечь пауков, а Алистер возьмет крепость, пока в ней будут лишь женщины и дети?

— Моя жена тут ни при чем, — рассердился Валд. — Я видел угрозу своими глазами. И мы можем оставить охрану…

— А человек Алистера донесет ему, что крепость осталась практически беззащитной, — сказал Магнус, покачиваясь на стуле.

— Давайте сделаем так, — предложил Рутгер. — Я против этой затеи, но, кто знает, может, я стар и чего-то не понимаю… Проголосуем. Кто за то, чтобы идти палить шиагов, поднимите руки.

Валд поднял руку, следом за ним проголосовала Инфинита. Ампер смотрел в стол, Энтропия виновато улыбалась, Магнус не скрывал торжества и раздувал ноздри, как после драки.

— Увы, младший, совет против, — сказал Рутгер. — Но ты молодец. Проявляешь инициативу. И я рад, что ты сумел поладить с дочкой Алистера и склонить ее на нашу сторону.

— Вы допускаете ошибку! — воскликнул Валд. Он резко поднялся, едва не опрокинув стул. — Вы не видели! Деревья, опутанные паутиной, мертвая тишина, шиаги — везде, сотнями…

— В прошлый раз их были тысячи, — лениво заметил Магнус, закидывая руки за голову. — Глядишь, так и сами вымрут.

— Я пойду туда все равно. Пусть и один, — выпалил Валд и вышел из белого зала.

— Не горячись, сын, — сказала Инфинита, догнав его. Она обернулась на дверь, которая закрылась за ними неплотно, и сказала, понизив голос: — Я верю тебе, и мы найдем решение. Но сегодня в низине свадьба. Мы не должны портить людям праздник. У нас ведь еще есть время?

— Не больше двух недель, — ответил он.

Магнус вошел в круглый зал для собраний и выразительно скривился.

— Дорогие родственники, не поймите меня неправильно, я вас люблю и все такое, но не испытываю большой надобности видеть ваши лица каждое утро!

Сев на стул, он оперся на локти и тихо застонал, уткнув лицо в ладони.

— Особенно с похмелья, да? — уточнила Инфинита.

Энтропия пересела к Магнусу ближе и нежно погладила его по спутанным волосам.

— У меня тоже нет никакого желания видеть твою небритую рожу. — Капитан Рутгер выразился откровеннее. — Но мне поступили сразу две жалобы на членов офицерского состава экипажа. И это неприемлемо!

— Что опять? — спросил Магнус, отрывая лицо от ладоней и раздраженно сбрасывая руку Энтропии. — Какая-то девка залетела? Я ни при чем. Я успеваю достать…

— Магнус, избавь нас от подробностей, — сердито перебила его Инфинита.

— К счастью, нет, — сказал Рутгер. — Никаких залетных девок. Однако вчера ты устроил драку на свадьбе в долине. Вел себя хамски, облапил невесту, а потом разбил нос жениху. Доколе, Магнус?

— Облапил невесту? — повторил Валд. — Ту пышечку? Разве она в твоем вкусе?

— А разве у Магнуса есть вкус? — удивился Ампер. — Я думал, ему вообще без разницы, кого…

— Ой, кто бы говорил, — фыркнул Магнус. — Ты вообще женился на первой, кто тебе дал.

— Моя жена была невинна до самой брачной ночи! — вспыхнул Ампер.

— Как и ты, братишка, да? — ехидно улыбнулся Магнус, покачиваясь на стуле. — Как и ты… Ладно. Я возмещу убытки.

— Возместишь. Я вычту их из твоего содержания, — кивнул капитан. — И ставлю вопрос ребром: за этот год ты должен выбрать невесту. В следующем устроим свадьбу. В Меррихольде есть две девушки подходящего возраста.

Магнус скривился.

— Я видел их. Не хочу, — прищурив глаза, он посмотрел на Валда. — Может, у Алистера есть еще одна такая дочка?

— Какая — такая? — со зловещим спокойствием уточнил Валд, склонившись к Магнусу через стол.

— Ты знаешь…

— Скажи, что имеешь в виду, чтобы у меня появился повод снова тебе врезать, — рыкнул Валд.

— Так, успокоились. — Капитан стукнул кулаком по столу. — Вторая жалоба. На похабное поведение.

Все снова укоризненно уставились на Магнуса.

— Младший, — произнес Рутгер, и взгляды удивленно скрестились на Валде. — Наша старшая кухарка Батарея пришла ко мне утром и заявила, что видела тебя ночью. Она собирала цветы звездоноса, которые раскрываются лишь после заката, и, дословно, застукала тебя с голым задом и с какой-то потаскухой, совершающими непотребство прямо за кустами.

— Вот ей дело, — проворчал Валд, отворачиваясь. — Только помешала…

— Младший! — Капитан источал негодование. — Ты в уме? А если дочка Алистера прознает, что ты проводишь ночи не с ней, и побежит жаловаться к папаше?

Валд зло улыбнулся.

— Ты, отец, знаешь об изменах побольше моего…

Ноздри Рутгера гневно раздулись.

— Всего-то неделя прошла после свадьбы или сколько? А ты уже трахаешь каких-то шалав за кустами? Так хоть не попадайся!

— И это — твой отеческий совет? — возмутился Валд.

— Сын, — Инфинита выглядела искренне расстроенной, — я думала, у вас все хорошо с Эврикой…

— Так и есть, — неохотно ответил Валд, успокаиваясь. — Она и была той шалавой… В смысле, с ней я был, за кустами.

В зале повисла гробовая тишина.

— А мне нравятся наши собрания, — весело сказал Ампер, прервав паузу. Он поднялся, задвинул стул. — Но, если это все, я пошел. Лора неважно себя чувствовала с утра.

Валд догнал его на лестнице, и какое-то время они шли рядом молча.

— Так, выходит, у вас с дочкой Алистера все и вправду хорошо? — спросил Ампер.

— Я люблю ее, — сказал Валд. — И она меня — тоже.

— Правда? — удивился Ампер. — Так быстро у вас…

— Мне она сразу понравилась, — признался Валд, улыбнувшись. — И потом все так закрутилось, что я и опомниться не успел.

— А она? Уверен, что чувства взаимны? — с сомнением переспросил Ампер.

— Она не говорила прямо, — пожал плечами Валд. — Но я вижу. Как она смотрит на меня, как отвечает на ласки…

— Что ж, я рад за тебя, брат.

— Да? На моей свадьбе ты единственный был мрачен, словно на похоронах. — Валд внимательно на него глянул.

— Потому-то и печалился, что знаю, как важно, чтобы рядом была любимая женщина. Я бы сам отрезал эту руку, — Ампер взмахнул культей, — только бы быть с Лорой. Она все переменила в моей жизни!

Валд недоверчиво глянул на брата, но тот шел, улыбаясь, погруженный в свои мысли.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал Валд. — О шиагах. Мне нужна твоя помощь.

— И не проси, — отрезал Ампер, сразу переменившись. — Я знаю, что ты подбиваешь воинов, и не стану доносить. Но не пойду против отца.

— Даже если он не прав? — возмутился Валд. — Мне не нужен пост капитана. Пусть отец и дальше им остается. Но посмотри на него! Он погряз в каких-то нелепых распрях с Алистером и не видит дальше своего носа. О чем мы говорим на совете? О том, как сделать жизнь людей лучше? Об исследованиях? О возможностях? Нет! О том, что Магнус снова кого-то потискал.

— Допустим, сегодня звездой собрания был ты, — ухмыльнулся Ампер. — Не ожидал… Что ж, до дома дотерпеть не сумел?

— Потерял контроль, — вздохнув, повинился Валд. — У нее было такое платье…

— Бывает… Помню, как-то раз… — Брат оборвал сам себя, тряхнул головой. — Впрочем, это личное. Нашему экипажу нужен новый капитан. — Он прижал кулак к груди. — Но я клялся отцу в верности.

— Ты клялся и Лоре, — напомнил Валд. — Беречь и защищать, ведь так? А сейчас ей нужна твоя защита как никогда. Прилив пригонит пауков к нашим стенам. И что тогда, Ампер?

Тот покачал головой, уткнулся бородой в грудь и, ссутулившись, быстро пошел по коридору прочь. Валд постоял какое-то время, глядя ему вслед и сжимая кулаки, а потом спустился на третий этаж. Издали приметив Бага, нервно ходящего от стенки к стенке, ускорил шаг.

— Что такое? — выпалил Валд и догадался сам: — Зельда?

— Рожает, — кивнул Баг и вцепился в рубашку Валда. Рыжие усы казались красными на побледневшем лице, зеленые глаза были подозрительно мокрыми.

— Все будет в порядке, — неуверенно сказал Валд, похлопав его по плечу. Из-за двери раздался стон, и Баг разрыдался, как ребенок.

— Мне страшно, друг, — всхлипывал он, стиснув Валда так, что тот поморщился от боли. — С шиагами так страшно не было, веришь?

Валд молча кивнул, глянул на дверь, и из-за нее снова раздался стон, полный страдания.

Когда я вышла из душа, обмотавшись полотенцем, Валда не было в спальне, но он предусмотрительно зажег повсюду свечи. Раз уж Баг мне поверил, надо будет рассказать ему про электричество, ток, законы физики, основы химии — все, что помню из школы и колледжа. Не так-то и много, если честно, но для них и это будет прорывом.

Выбрав платье, я наскоро оделась и заплела косу. Взяла ожерелье, подаренное Валдом в память о нашей незабываемой брачной ночи, и застегнула на шее. Красный камешек похолодил кожу, и я поднесла его к глазам, рассмотрела внимательнее. Он словно состоял из крохотных зернышек, и вблизи его структура походила на закрученную спираль. Руки дрогнули, я выпустила ожерелье, и оно упало мне на грудь. Судорожно поднеся камень к глазам снова, прищурилась, вглядываясь.

Ох уж эти варвары! Использовать кристаллический накопитель информации для украшений — как это модно-и свежо. Покачав головой, я подвинула ожерелье, так что красный камень, который правильнее было бы называть флешкой, опустился в ложбинку между грудей. Заслышав шаги Валда, встала.

— Готова? — спросил он и требовательно добавил: — Ну-ка, повернись.

Улыбнувшись, я покрутилась перед ним, демонстрируя закрытую спину и отсутствие сомнительных вырезов.

— Хорошо, — одобрил он и взял меня за руку.

Валд успел переодеться в свежую синюю рубашку с короткими рукавами, и обручальный браслет на его запястье сверкнул, отразив пламя свечей.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он, вмиг став серьезным. — Но, наверное, лучше потом… Пойдем на праздник, жена, повеселимся. Ты умеешь танцевать?

Торжество устроили прямо под открытым небом, и это было прекрасно, потому что в такую ночь грешно сидеть под крышей. Воздух, море, огни, зажженные в чашах по периметру утоптанной площадки, на которой уже танцевали пары… Музыка была веселой и простой, но я невольно начала отбивать носком туфли ритм. Из инструментов я опознала только барабаны. По ним вдохновенно лупил ладонями тот самый мальчик, который вез Эврику на свадьбу. С удивлением присмотрелась — точно он. Мальчишка так вошел в раж, что дядька с длинной загнутой дудкой, стоящий рядом, отчаянно раздувал щеки и ведь раскраснелся, едва поспевая за заданным темпом. На струнных инструментах бренчали еще два парня, бросающие горячие взгляды на девушек, кокетливо стреляющих глазками в ответ.

Я вдохнула глубже, запрокинула лицо. Звезды подмигивали с ночного неба, и на какое-то мгновение мне захотелось, чтобы наивная вера Валда оказалась правдой, — тогда мои родные смотрели бы на меня сейчас через прорехи на покрывале богини. Порадовались бы они за меня? Не уверена…

Мне было хорошо на этой планете, и мне было потрясающе с Валдом. Конечно, не все у нас гладко и просто, но сейчас я даже не могла представить себя с другим мужчиной. Он держал меня за руку — и я таяла от этого невинного прикосновения. Когда ловила на себе его взгляд — просто уплывала в невероятную синеву. Но мое счастье было отравленным, с горьким привкусом скорой потери.

Я не буду думать об этом. Не буду портить вечер.

У края площадки в высоком синем кресле сидела Инфинита и что-то рассказывала группке священников. Они внимали ее словам, задавали вопросы… Если бы они начали расспрашивать меня, то очень скоро бы поняли, что бывшая монашка не знает ни одной молитвы. Надо будет поблагодарить Инфиниту и осторожно разузнать, почему она решила так поступить. Будто почувствовав мой взгляд, она повернулась и кивнула мне. Рядом с ней обнаружились и Энтропия с сыночком, который вперился в меня так жадно, что я инстинктивно отступила за широкую спину Валда. А чуть поодаль — в стороне от танцующих — я увидела Лору, сидящую в низком кресле, напоминающем шезлонг, а с ней — Ампера, который отрывал виноградинки по одной и клал жене в рот, придерживая тарелку культей.

По краям площадки поставили столы с нехитрым угощением, люди наливали вино из бочек в деревянные кубки. Валд подвел меня туда, и только тогда я поняла, как голодна. Я впилась зубами в лепешку, в которой оказалась мясная начинка, запила большим глотком вина — неожиданно крепкого.

Люди подходили к Валду, чтобы сказать хоть несколько слов. И он одинаково дружелюбно общался с каждым: поговорил об урожае с плешивым смуглым мужичком, обсудил будущий загон карраша с молодым веснушчатым парнишкой, который отчего-то отчаянно покраснел, когда взглянул на меня. Небось наслушался сплетен о наших жарких приключениях в кустах. Когда к Валду приблизился высокий широкоплечий мужчина, мускулы которого так и играли под серой рубашкой с синей повязкой воина, они перешли на шепот и отошли немного в сторону.

— Скучаешь? — спросил меня Магнус, появившись из-за моего плеча, и я едва не подавилась лепешкой.

Отрицательно покачав головой, я с аппетитом доела и взяла еще одну. Демонстративно откусив едва не половину, уставилась на Магнуса. Буду жрать как свинья — вот мой хитроумный план по отшиванию поклонника. Подумав, я чавкнула, а Магнус вдруг вытер каплю мясного сока с моей губы и облизал палец. Не сработало.

— Я не могу перестать думать о тебе, Эва, — признался он тихо. Я покосилась на Валда, но тот был увлечен разговором. Наверное, обсуждают поход на шиагов.

— Слушай, Магнус, ты говорил, что любишь новые вещи и нетронутых дев, — вспомнила я, прожевав лепешку. — Так я уже не вписываюсь в твои идеалы. Валд меня потрогал. Да еще как.

— Плевать, — заявил Магнус. — Так даже интереснее. Легко быть лучшим, если не с кем сравнивать. — Он склонился к моему уху и прошептал: — Со мной тебе бы не пришлось просить «еще». Ты умоляла бы о пощаде…

Я отстранилась и посмотрела на него с яростью.

— Ты подсматривал?!

— Нет, что ты, — искренне возмутился Магнус. — Вот мне радость — пялиться на голого Валидола… Я подслушивал.

— Ты маленький грязный извращенец, — вздохнула я, и он нахально улыбнулся и подал мне кубок с вином.

— Да, — подтвердил он. — Только совсем не маленький.

— Знаешь, если никто из твоих женщин не просил добавки, то ты совсем не так хорош, как думаешь, — сказала я, и его скабрезная улыбка слегка потускнела.

Валд обернулся, увидел Магнуса и сразу же вернулся ко мне. А я поставила кубок на стол и обняла мужа за плечи.

— Научи меня танцевать, — попросила его.

Утром я проснулась от нежных поглаживаний Валда, который скинул одеяло и теперь рассматривал меня с нескрываемым удовольствием. Да и как его скрыть, если муж мой тоже был голым.

— Эврика, — пробормотал он. — Ты храпишь.

— Грязный поклеп, — возразила я, потягиваясь.

— Я хотел поговорить с тобой вчера и даже говорил, а ты все проспала, — обвинил он, перекатываясь на меня и опираясь на локти. — Я тут распинался перед тобой, всю душу вывернул, а ты…

Я слегка царапнула его плечи, обняла за шею. Ох не нравятся мне эти разговоры… Валд далеко не дурак и так смотрел на меня вчера в храме… Но я уже пыталась признаться ему однажды. Он не стал слушать и посмеялся надо мной. И если я опять скажу ему, что Эврика, в чьем теле я нахожусь, скоро умрет, — как дальше радоваться этому утру, целоваться и наслаждаться ощущением сильного тела, накрывшего меня сверху?

И я воспользовалась уже проверенным методом.

— Я так плохо поступила, — промурлыкала я, поглаживая спину Валда и устроившись под ним поудобнее. Оплела ногами его бедра. — Накажи меня.

Он ухмыльнулся, и глаза его потемнели от желания…

А потом, когда мы лежали, переводя дыхание, на смятых простынях, к нам постучали. Валд гибко поднялся и подошел к двери.

— Кто? — спросил он, не открывая.

— Прошу прощения, — раздался высокий голос. — Капитан объявил собрание совета.

— Опять? — удивился Валд. — Хорошо, сейчас буду.

— Валд, — протянула я, сев на кровати и пытаясь распутать пальцами всклокоченную гриву. — Можно я тоже пойду? Я ведь твоя жена, и ты говорил, имею право…

— Ты хочешь? — Он посмотрел на меня с сомнением, и я состроила самое умильное лицо, какое только могла. — Ладно. Но нам все равно придется поговорить, Эва, хоть я и высоко оценил твой отвлекающий маневр.

Когда я вошла в круглый зал совета, все собравшиеся уставились на меня с удивлением: капитан Рутгер, чей нездоровый цвет лица только подчеркивали белые одежды, Инфинита с высокой башней из косы, Энтропия, в выгоревших глазах которой будто промелькнула злость, угрюмый бородатый Ампер и Магнус, который расплылся в улыбке, но меня это почему-то не порадовало.

— Здрасте, — пробормотала я, чувствуя себя слегка неловко от такого пристального внимания.

— Попрошу, чтобы принесли еще один стул, — ровно сказала Инфинита, выходя из зала.

— Эвочка, ты хотела что-то узнать? — холодно поинтересовалась Энтропия.

— Я хочу поприсутствовать, — ответила я. — Меня приняли в экипаж по всем правилам…

Магнус хмыкнул, покачиваясь на стуле.

— И подробности этой церемонии навсегда останутся в наших сердцах и памяти. — Он постучал себя пальцем по виску.

— И я жена Валидола, — добавила я. — Так что теперь тоже имею право на голос в совете.

Служанка принесла стул, и мы с Валдом сели рядом. Он незаметно пожал мне руку под столом.

— Так для чего нас снова собрали? — спросил Магнус. — Полюбоваться Эврикой? Теперь есть надежда, что собрания станут еще интереснее! Может, мне даже понравится сюда ходить. Или будем обсуждать вчерашнее чудо?

— Не знаю, что точно вчера произошло, но благополучные роды Зельды всех нас порадовали, — ответил Рутгер. — Я высоко ценю Бага и надеюсь, что его дети унаследуют способности и ум своего отца. Жаль, что девочки, но у него еще много попыток впереди.

Я подавилась возмущением, рвущимся наружу, поджала губы. Взгляду даже не за что было зацепиться в этом круглом зале: одни белые стены. Наверное, чтобы члены совета не отвлекались. Напротив сидел Магнус. Он заплел тонкую косичку, собрав волосы сверху, снова не побрился и теперь выглядел даже старше Валда. А его глаза, синие и мерцающие, как и у моего мужа, все так же неотрывно смотрели на меня.

— А у Магнуса новая прическа, — заметила Инфинита, садясь по правую руку от капитана. — Неужели ты выбрал себе невесту?

— Не то чтобы… — ответил он. — Но я, кажется, влюбился.

— Мальчик мой! — обрадовалась Энтропия. — И кто же она?

— Она… — Он закинул руки за голову, посмотрел в потолок. — Она особенная. Такая милая, красивая, прекрасно танцует, остра на язык, горячая, смелая, забавная… В общем, раньше я такой не встречал.

— Из какой она семьи? — спросил Рутгер. — Хотя я уже на все согласен. Вот женили Ампера на простой девушке — и хорошо. Так, может, и тебе не гнаться за родовитостью?

— Ее семья бы тебе понравилась, дядя, — вздохнул Магнус. — Но есть одна проблема: она замужем.

— Тьфу, — в сердцах плюнул Рутгер.

А пальцы Валда сжали мою ладонь сильнее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что тебе ничего не светит? — ровным тоном спросил он. — Узы брака священны.

Верхняя губа Магнуса дернулась, словно он собрался зарычать.

— Так зачем мы собрались? — спросила Энтропия, почувствовав напряжение. — Зачем ты позвал нас, брат?

— Это инициатива старшего, — ответил капитан, и все посмотрели на Ампера, который до этого сидел тихо как мышь.

Он сглотнул, и его борода дернулась. Румянец залил скулы, не поросшие черными волосами. Интересно было бы глянуть на него без бороды.

— Я хотел бы вынести на голосование вопрос, — сипло сказал он и откашлялся.

— Какой еще вопрос? — лениво уточнил Магнус.

— Вчера произошло чудо, — сказал Ампер. — Которое потрясло всех нас. Зельда умирала, но с помощью благодати богини родила детей. Я предлагаю пойти в Дикое место и принести всю благодать, что там есть, в нашу обитель. И тогда наши женщины смогут рожать без опасности для здоровья.

В зале повисла тишина.

— Да! — выпалила я. — Это прекрасное предложение!

Рутгер испепелил бы меня взглядом, если бы мог.

— Ты держишь меня за дурака? — рыкнул он на Ампера. — Это невозможно без уничтожения шиагов, о котором талдычил младший на том совете. Решили выступить против отца вдвоем?

— Женщины всегда рожали детей в муках, — возразила Энтропия. — На то воля богини. Так они больше ценят счастье материнства.

— Я принимала роды у Зельды, — нахмурилась Инфинита. — Она испытала достаточно мук. Но если бы не благодать, то Баг овдовел бы вчера и никогда не подержал бы на руках своих дочерей. Ампер волнуется о беременной жене, и это понятно.

— Лора — здоровая женщина с широкими бедрами, она выплюнет этого ребенка и не заметит, — скривился Рутгер.

— Давайте проголосуем. — Ампер был непреклонен, хотя и смотрел куда-то в стол. — Кто за то, чтобы принести благодать?

Он поднял руку, следом Валд, Инфинита…

— Трое против трех, — прорычал Рутгер. — И по праву капитана…

— Я тоже «за»!

Я так переволновалась, что вспотела, и теперь под мышкой на платье у меня наверняка темнело пятно, но я все равно держала руку высоко поднятой.

— Значит, идем за благодатью, — зло улыбнулся Валд.

Следующие несколько дней пролетели в подготовке к истреблению пауков. Я почти не видела Валда, но мы все же успели поругаться, когда он заявил, что я не пойду туда ни при каких обстоятельствах. И даже обычный метод не помог: Валд с радостью отозвался на мои ласки, но даже после секса ответил твердое «нет».

— Сиди дома, женщина, тебе не место в бою, — пробурчала я себе под нос, копируя его интонации.

Вместо того чтобы помогать Валду с организацией пожара, я надиктовывала Багу все, что помнила из учебной программы. Это было забавно. Иногда он бросал ручку — деревянную, заправляемую чернилами каждые пять минут, — и смотрел на меня изумленно, как ребенок. А после того как я рассказала ему основные законы физики, вообще чуть не упал в обморок и ушел пошатываясь, заявив, что ему надо время все осмыслить.

И вот теперь я стояла перед пирамидой и наблюдала, как колонна воинов тянется по дороге в лес. Водяные кони, управляемые наездниками, еще раньше сползли с песка в белую иену, потянув лодки с горючими смолами и прочими припасами вдоль берега, чтобы потом подняться по реке и прибыть к нужному месту.

Валд поцеловал меня на прощанье, и губы до сих пор горели от его поцелуя, хотя я уже не могла различить макушку варвара, разделенную светлой косичкой.

Это моя миссия! А меня на нее не пустили! От успеха зависит будущее всего человечества, а весь хитроумный план Валда заключался в словах «Спалим их к…» В общем, не войдут эти слова в историю… Я кусала губы, глядя вслед воинам. Они взяли с собой луки, копья и мечи, на широких спинах поблескивали чешуйчатые кольчуги, и все войско выглядело так по-варварски… Может, отправиться за ними тайком?

— Валд попросил меня присматривать за тобой, — раздался позади голос Инфиниты.

— Я в порядке, — ответила я, натянуто улыбнувшись и толком не зная, как мне себя вести с этой женщиной.

— Не сомневаюсь, — кивнула она. — Но Валд имел в виду другое. Он опасался, как бы ты не сбежала следом.

Надеюсь, я не слишком очевидно покраснела.

— Нам стоит познакомиться поближе, как считаешь? — произнесла она. — Мне жаль, что я не смогла уделить тебе время сразу же. Но мой муж очень болен, и заботы об обители отнимают много времени.

— Ничего страшного, — ответила я.

— Я хочу узнать тебя лучше, — с нажимом произнесла свекровь. — У меня есть вопросы к тебе, Эва. Пойдем. — Она поманила меня за собой. — Хочу кое-что тебе показать.

Я плелась рядом с ней, слегка волнуясь и прокручивая в голове варианты ответов на возможные вопросы. Она наверняка спросит про алтарь. Может, прикинуться блаженной? Мол, озарение. Невидимая птица принесла мне весть богини. Остальные ведь в это поверили.

Мы поднимались все выше и выше по белым лестницам и дошли до верхнего уровня. Инфинита открыла одну из дверей, и я шагнула в светлую спальню: чистые голубые тона, белые занавеси, пушистый ковер под ногами. Немного сбивали с толку гобелены, развешанные по стенам: сцена боя, где у некоторых воинов были либо рыбьи хвосты, либо головы, пир, на котором половина людей лежала под столом, и, судя по вытаращенным глазам и пене на губах, им было не очень хороню. И гобелен с ликом Фернанды, перед которым я зависла на какое-то время.

Оторвав взгляд от знакомых черт, я увидела стол, на котором высилась стопка бумажных листов. Баг показал мне, как делают бумагу: вырезают сердцевину высокого растения, раскладывают ее вдоль и поперек на ровной каменной плите и второй такой же придавливают. Волокна растения сплющиваются и выделяют клейкий сок. Потом получившиеся листы сушат и разрезают.

Видела я и машины для изготовления эластичной ткани из полых стволов деревьев, и прядильные станки, варварски примитивные, но позволяющие получать крепкое полотно из овечьей шерсти. И кузнечные цеха, где было так жарко, что я стала мокрой как мышь, пробыв там не больше нескольких минут, и кожевенные мастерские, где изготавливали кольчуги из чешуйчатых шкур. Варвары оказались не совсем варварами, и можно было надеяться, что со знаниями, которые скрупулезно записывал Баг, их цивилизация начнет развиваться ускоренными темпами.

Валд вернулся лишь следующим вечером с последним отрядом воинов, когда красное солнце уже зацепилось за верхушки пальм, бросающих лохматые тени на розовый песок, а я сгрызла себе все ногти в ожидании. Весь в саже, как черт, только синие глаза горят на перепачканном лице, один рукав оборван, правая ладонь обмотана каким-то лоскутом, грязный, страшный, дикий — он вдруг показался мне таким родным! Напряжение, сковывающее меня второй день, отпустило, и я расплакалась от облегчения, бросилась к Валду навстречу, и он подхватил меня в объятия.

— Все хорошо, жена, — улыбнулся он, сверкнув белыми зубами. — Не плачь.

Он попытался стереть мои слезы, виновато улыбнулся. Я вытерла щеку сама и посмотрела на ладонь, на которой осталась сажа.

— Ты цел? Ты в порядке? — спросила я, быстро и обеспокоенно разглядывая его и пытаясь понять, есть ли раны под слоем копоти.

— Пара царапин, — пожал он плечами.

Я выдохнула и снова обняла мужа, и поцеловала со всей полнотой чувств, что испытывала к нему сейчас.

— Потише, Эва, — пробормотал он. — Когда ты так меня целуешь, я не могу не реагировать. А тут даже кустов нет поблизости. Давай доберемся до спальни.

— Я люблю тебя, — выпалила я неожиданно для себя самой, замерла и поняла, что да — люблю. Я переживала об исходе миссии, но волнение за варвара терзало меня даже сильнее. Я пыталась думать обо всем человечестве, а в итоге представляла синие глаза мужа и его улыбку.

Валд ненадолго задержал дыхание после моего признания, а потом поцеловал меня сам — так, словно вокруг не было ни воинов, ни женщин, встречающих их, — никого.

— И я тебя люблю, жена, — сказал он, когда наши губы наконец разъединились. — Все, пойдем. Хочу смыть с себя вонь пожара и остаться с тобой наедине.

Я заметила позади Магнуса и поначалу даже не узнала его. И не потому, что он был весь в саже, а светлые волосы превратились в грязную слипшуюся паклю. В нем будто что-то переменилось. Теперь он смотрел на меня без злого азарта. Скорее — с легкой грустью.

— Привет, Эва, — сказал он. — А меня поцелуешь? Я тоже победил пауков.

— Ты хорошо сражался, — подтвердил Валд. — Но целовать тебя будет какая-нибудь другая женщина.

— И, пожалуй, не сегодня, — до странного легко согласился тот. — Устал, как карраш после загона.

Магнус подошел к ступеням в пирамиду и остановился перед Энтропией, заслонившей ему путь. Взгляд ее метнулся к Валду и вспыхнул яростью. Верхняя губа вздернулась вверх, точно у капитана Рутгера, когда тот злился. Рядом с ней появилась и Инфинита, с черной лентой, увившей ее высокую прическу, и я сжала руку Валда, желая поддержать его перед новостью, которая должна была на него сейчас обрушиться.

— Сын, — тихо произнесла Инфинита. — Я рада, что ты цел.

Валд смотрел на черную ленту в ее волосах, и пальцы его дрогнули в моей ладони.

— Твой отец умер, — сказала Инфинита. — Мне очень жаль.

Она сбежала по ступенькам, обняла Валда, не волнуясь о платье, которое после этих объятий наверняка измарается так, что не отмоешь.

Магнус застыл рядом у ступеней, как столб, и в его взгляде, устремленном на мать, читалась… ненависть? Что происходит? Энтропия часто дышала, грудь ее вздымалась в глубоком декольте, украшенном черным кружевом.

— Это ты убил его! — патетически воскликнула вдруг Энни, указав пальцем на Валда. — Ты предал своего отца! Сердце моего брата не выдержало! Он умер, проклиная твое имя!

— Это неправда! — громко возразила Инфинита, быстро повернувшись к ней. — Неправда, сын! Я была там в последние минуты!

— Ты и Ампер всадили нож ему в спину! — Энтропия будто впала в истерику: взвыла, рухнула на колени, задрала лицо к небу. Запустив пальцы в волосы, потянула — однако не так сильно, чтобы выдрать, и стала качаться туда-сюда, как припадочная.

Магнус постоял у входа, даже не пытаясь утешить мать, а потом просто поднялся по ступеням и прошел мимо.

— Мой брат! Мой бедный брат! — продолжала стенать та. — Лишь я одна была его последним утешением, да племянник, который чтил его куда больше, чем родные сыновья!

— Уведите ее, — приказала Инфинита женщинам, и те, подхватив Энтропию под руки, подняли ее с пола.

— Это ты их настроила против отца, — выплюнула Энтропия в лицо моей свекрови. — Ты ненавидела его, потому что он так и не смог тебя полюбить! Ты отомстила ему! Ты… убила его!

— Не неси вздор, тетя! — сердито приказал Валд. — Мой отец давно болел, все это знают. Пришел его час. Пусть богиня будет милостива и возьмет его в свой небесный экипаж.

Валд приобнял мать, поддерживая, а я заметила цепкий и сосредоточенный взгляд Энтропии, так не вяжущийся с показной истерикой, и поежилась от скверных предчувствий.

— Когда похороны? — спросил Валд.

— Уже сегодня, — сказала Инфинита. — Рутгер умер вчера. Надо поторопиться. Его тело в хранилище, но откладывать незачем. Все уже готово, ждали только вас. Ампер давно вернулся и остальные. Иди приведи себя в порядок, сын, отдохни немного. А когда в море появятся все три дороги, проводим твоего отца.

Валд прямиком отправился в душ, скинув лохмотья на пол. Я собрала их и, подумав, вынесла за дверь и всучила какой-то служанке, сказав выбросить. Иначе запах пожара заполнил бы всю комнату. Потом вернулась в спальню и, раздевшись, вошла в душ к Валду. Он стоял, упершись руками в стену и подставив голову под теплые струи воды.

Я намылила мочалку, провела ею по его шее, плечам. Расплела спутавшуюся косичку, погладила широкую спину, а потом просто прижалась сзади, обняв Валда обеими руками, и закрыла глаза. Не знаю, сколько мы стояли так, но потом он будто стряхнул с себя оцепенение и повернулся ко мне.

Я мыла его и оттирала от копоти, пока вода, устремляющаяся в слив, не стала совершенно прозрачной, вытирала полотенцем. Серьезных ран на самом деле не оказалось, но с левой руки была содрана кожа — отметина как цветок: три лепестка сверху и снизу один. Я на миг почувствовала головокружение, поняв, как он это получил.

— Давай пойдем к алтарю, — предложила я, не в силах отвести взгляд от отметины. — Ампер доставил благодать на лодках. Твои раны затянутся мгновенно.

— Нет, — ответил Валд, и я нахмурилась.

— Почему нет?

— Благодать только для рожениц, — ответил он. — Ее много. И потом, когда земля остынет, мы вернемся и перетрясем всю поляну, где она была, ведь наверняка в земле еще много благодати, которая рассыпалась, когда упала с неба. Но запасы ограниченны. Мы не станем тратить ее на царапины.

Я закатила глаза, но Валд притянул меня к себе, так что я уткнулась носом ему в грудь, и поцеловал в макушку.

— Поспи немного, — предложила я, и он послушно отправился в кровать, но потянул меня с собой. Он уложил меня сверху, и я, поерзав немного, нашла удобное положение. — Валд, я соболезную твоей утрате…

Он вздохнул, погладил мою голую спину, ладонь остановилась на пояснице, словно в нерешительности.

— А кто теперь станет капитаном? — задала я вопрос, терзающий меня с самого утра, когда я узнала о смерти Рутгера.

— Не знаю, — ответил Валд. — Отец должен был назвать преемника, но тянул с этим.

— Зачем?

— Возможно, хотел, чтобы мы старались показать себя с лучшей стороны, подстегивал соперничество.

— Вы — это ты и Ампер?

— И Магнус, — ответил Валд.

И я сразу поняла смысл сцены, устроенной Энтропией! Вот стерва!

— Ты должен стать капитаном, — твердо сказала я.

— А у тебя есть амбиции, жена, — усмехнулся Валд. — Хочешь управлять обителью? Или в чем твой интерес?

Хотела бы я управлять обителью? Не то чтобы… Хотя я бы навела здесь порядок, только вот не успею. Но я бы точно хотела получить доступ к оранжевому шарику, что хранится в сокровищнице.

— Тебе бы пошел белый, — ответила я и улыбнулась. Неохотно скатившись с Валда, накрыла его одеялом. — Поспи немного. Я разбужу тебя.

Валд благодарно кивнул и закрыл глаза, а я, полежав рядом с ним немного, поднялась и, надев чистое платье, прошла в другую комнату. Откинув покрывало, с замиранием сердца подсчитала оставшиеся полоски, выцарапанные на кровати. Десять. Всего десять дней!

Что я буду делать, когда вернусь на стерильные белые палубы «Арго»? Когда планета, которую варвары называют Колыбелью, останется далеким шариком за иллюминатором и Валда не будет рядом со мной?

У меня останется брат, осадила я себя. Он — моя семья. Хотя Кира я увижу в лучшем случае года через полтора, когда «Арго» вернется из экспедиции, а у брата будут каникулы. И если не начнется война. А ведь теперь, когда будущее планеты почти наверняка предопределено, войны не будет!

Солнце скатилось за горизонт, расплескав по небу кровавые кляксы. Взяв пилочку для ногтей, я зачеркнула еще одну полоску. Девять.

Вернувшись к Валду, легла рядом, рассматривая его черты: темный разлет бровей, густые ресницы, прямой нос и мягкую линию губ, и твердый подбородок, покрытый отросшей щетиной. Он выполнил мою миссию, но осталось еще кое-что. Пусть Энтропия даже думать не смеет о том, чтобы пропихнуть к власти своего сыночка. Для обители и всей планеты будет лучше, если следующим капитаном станет Валд.

Утро началось со стука в дверь. Валд оторвал голову от подушки, пробормотал нечто неразборчивое, сгреб меня к себе поближе и опять уснул. Но незваный визитер не сдавался и в итоге принялся колотить чем-то твердым, так что я выбралась из-под тяжелой руки, накинула на себя синюю рубашку мужа и, подойдя к двери, спросила:

— Кто там?

— Эва, открывай скорее!

— Лора? — Я распахнула дверь. — Ты что, рожаешь?

— Хуже! — сурово произнесла она, держа перед собой туфлю с каблуком, подбитым металлом. Уронив ее на пол, оперлась на мое плечо и обулась. — Сегодня Валд официально станет капитаном.

— Так это вроде хорошо, — неуверенно заметила я. Ампер принес клятву сразу после Магнуса. Но, возможно, Лора хотела стать капитанской женой?

— И что ты наденешь на церемонию, скажи мне, а? — подбоченилась она.

— Э… — Я бросила взгляд в смежную комнату, где виднелась длинная вешалка с синими платьями.

Лора обхватила мой подбородок пальцами и повернула к себе.

— Это должно быть нечто особенное! — с придыханием произнесла она. — У меня есть несколько потрясающих идей. На Валда никто и не посмотрит! Все взгляды будут прикованы к тебе!

— Э-э-э… — протянула я опять, кутаясь в рубашку. — Лора, может, не надо?

— Надо, — припечатала она сурово. — Пойми, этот день определит многое: готовность идти вперед, стремление к светлому будущему, открытость к переменам…

— Никакой открытости! — подал голос Валд, приподнявшись на локте. — Эва, я серьезно. Я еще то платье не забыл…

Лора решительно вошла в комнату, оттолкнув меня тугим животом, скрестила руки под грудью и сурово посмотрела на Валда.

— Привет, — пробурчал он, подтягивая на себя одеяло. Я схватила платье и спряталась в душе, переодеваясь и прислушиваясь к их разговору.

— Здравствуй, — строго ответила Лора. — Тебе, выходит, не понравилось то платье, в котором Эва ходила на свадьбу в долину?

— Оно мне очень понравилось, — не покривил он душой. — Даже слишком. Потому сделай, пожалуйста, так, чтобы я смог пройти через церемонию без стояка. Будет неловко.

Лора фыркнула, помолчала.

— Держи себя в руках, — ответила она. — Полезное умение для капитана.

— В каком смысле — держать в руках? И какую часть себя? — В голосе Валда послышалось веселье. — На что намекаешь, Лора?

— От кого ты набрался этих пошлостей, Валд? Тебя Магнус покусал?

Я быстро умылась, почистила зубы с порошком, пахнущим мятой, и выскочила из ванной комнаты, приглаживая волосы.

— Идем, прическу тебе тоже сделаем, — потянула меня за руку Лора. — Портнихи, ткани, ленты — все уже готово…

— Эва, я надеюсь на твое благоразумие, — выкрикнул Валд нам вслед.

— Может, лучше подберешь одежду Валду? Это ведь его день, — предприняла я еще одну попытку ускользнуть, но хватка Лоры на моем запястье была железной.

— Ой, наденут на него белую рубашку, да и делов, — отмахнулась она. — Я хочу обыграть белый цвет и в твоем наряде. Возможно, сделать шлейф: синяя текучая ткань и кипенно-белая пена кружев… Или темно-синий плащ с белым подбоем…

Она тащила меня за собой, как буксир, и, толкнув дверь в свою спальню, провозгласила:

— Вот и она, начинаем!

Я провела с Лорой и ее портнихами почти весь день, выбирая, примеряя, надевая и снимая платье в разной степени его готовности, и к вечеру почти плевалась от ощущения бездарно потраченного времени, которого у меня осталось так мало.

Платье было синим, с отливом в фиолетовый, а белые кружева, подчеркивающие смуглость кожи, украшали и декольте, и расширяющиеся к запястьям рукава, и пышный подол. В кармане лежал кинжал, с которым я решила не расставаться даже в храме. Эта планета была ко мне не слишком дружелюбна, так что я решила не терять бдительности. Люди рассматривали меня уже не с подозрением, как раньше, а одобрительно, и взгляды задерживались на запекшемся порезе на груди, который Лора категорически отказалась прикрывать.

А когда мой муж появился у входа в храм, у меня случилось дежавю. Словно это уже было, только теперь мы с Валдом поменялись местами. Я стояла почти у самого алтаря, рядом с Инфинитой, Лорой и Ампером, а Валд шел по проходу между людьми, обнаженный, и смотрел только на меня.

Шикарное платье Лоры оказалось бессильно. Вопреки ее обещаниям, сейчас все взгляды устремились на Валда. По залу пронесся восхищенный женский шепот, и на смену собственнической гордости, вспыхнувшей во мне, пришла дикая ревность. Одна из них займет мое место, утешит Валда, когда я покину этот мир, и я заранее ее ненавидела.

— Почему он голый? — прошептала Лора. — Он ведь не обязан был…

— Валд решил провести церемонию по старому обряду, — пояснил Ампер. — Его достало, что люди при каждом удобном и неудобном случае припоминают свадебное шествие его жены.

Выходит, он разделся ради меня? Я не смогла сдержать улыбки. На моем варваре был лишь обручальный браслет, но, кажется, его это особо не смущало.

К алтарю вышел священник, который женил нас почти три недели назад. Люди стихли, прислушиваясь к словам, зазвучавшим в храме.

— Великая богиня, узри нового капитана Валидола, открытого перед тобою и телом, и душой. Укажи ему путь, что приведет из тьмы к свету, из холода к теплу, из небытия к смыслу. Пусть разум капитана будет ясным, душа полнится любовью к сущему, а весь наш экипаж станет опорой и побуждением к прогрессу. Пусть будут в нем силы, чтобы действовать, и новое и непознанное найдет в нем отклик. Пусть остается он себе и слугой, и господином и не отринет величие незримой власти твоей, богиня. Да ороси его благодатным дождем.

На Валда полилась вода из кувшина, а мне вдруг подумалось, что для колонистов, летящих в девятом Ковчеге, вода должна была стать главной ценностью. Если даже в двухгодичной экспедиции «Арго» мы экономим воду, то как должны с ней носиться те, кто летит в космосе сотни лет…

Священник накинул на плечи Валда белый халат, тут же прилипший к влажной коже, провел к высокому белому креслу, установленному под иконой с ликом Фернанды. Валд сел на него, поправил разъезжающиеся полы халата и вдруг совершенно легкомысленно мне подмигнул, и я не смогла сдержать ответной улыбки. Инфинита поднесла оранжевый шар и голоплеер, торжественно вручила их Валду, и я разулыбалась еще шире — все же это выглядело немного нелепо.

Наверное, после высадки на планету люди понимали истинную важность этих вещей, но сейчас с тем же успехом Валд мог держать аппарат для маникюра. В зеленой тетрадке, что дала мне Инфинита, я не нашла ничего архиважного, разве что упоминание об эпидемии белой смерти, разразившейся сразу после ухода богини. Это могло стать одним из факторов, откинувших поселенцев назад в развитии. Еще меня заинтересовала запись о рождении девочки с грязной кровью. Малышку, названную Амортизацией, решено было оставить в экипаже, хотя священники хотели отправить ее в монастырь. Через десяток страниц о ней упоминалось вновь — она вышла замуж и родила сына, не унаследовавшего проклятие матери.

Покойный капитан Рутгер, изгоняя меня из замка, орал, что грязная кровь течет во мне. Может, это как-то связано с моими шрамами на шее? Недаром он смотрел на них в храме.

Помимо этого, из тетради я узнала о росте количества овец и о благоприятных сезонах для загона карраша — увидеть бы хоть, что за зверь.

— Да здравствует новый капитан! — громко произнесла Инфинита, и все захлопали и закричали, и я вместе со всеми.

Широкие кружевные рукава сползли до локтей, и мой обручальный браслет бросился в глаза. Наденет ли Валд его же новой жене или подыщет другой? Я прикусила губу и поймала недоуменный взгляд мужа. Пересилив себя, улыбнулась. А когда он подошел ко мне, обняла и поцеловала.

— Все? — спросила я. — Можно расходиться?

— Шутишь? — удивился он. — Сегодня день богини, все только начинается! Конечно, размах будет меньший, чем обычно, ведь наш экипаж в трауре, но этот праздник нельзя отменить. Бездна оттягивает воду, и лишь сегодня можно увидеть и скорлупу яйца, и лик богини.

— Что? Лик богини? — Я обернулась на икону, с которой смотрела Фернанда в белых одеждах.

— Ох, Эва, ты так много не видела в своем монастыре! — Он отдал шар и плеер матери, не таящей слез радости, и я даже не успела возразить. — Пойдем, я покажу тебе. Это просто невероятно!

— А регалии… — Я повернулась к Инфините, но Валд уверенно повел меня по проходу, приобняв за талию.

— Успеется, — ответил он, кивая людям и благодаря за поздравления.

Мужчины приветствовали его: и Ампер, и Баг, и воины, имен которых я не знала. Магнус тоже стукнул себя кулаком в Фудь, склонил голову и отошел, даже не взглянув на меня, и это отчего-то задело. А вот его матери я не увидела вовсе, как ни высматривала ее в толпе.

Валд не стал одеваться и так и шагал в развевающемся белом халате, лишь сунул ноги в легкие туфли, которые стояли у входа в храм.

— Спасибо, — сказала я, — за то, что ты сделал сегодня. Я подслушала разговор Ампера с Лорой. Он сказал, что ты не обязан был раздеваться и сделал это ради меня…

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя хоть капельку опозоренной перед людьми, — сказал Валд, сплетая свои пальцы с моими. — Теперь, когда по храму голым прошелся их капитан, это будет восприниматься скорее честью, чем унижением. Не исключено, что это снова станет традицией нашего экипажа.

Мы спускались по лестнице, и я услышала отдаленные звуки музыки.

— Основное действо праздника проходит у моря — там, где показывается скорлупа, — пояснил Валд. — Мы используем ее уже который год — для оружия, украшений, инструментов, — но она все не кончается. Я не могу даже представить, каких размеров было яйцо!

— Твой меч из скорлупы? — спросила я, и Валд кивнул. А сердце мое подпрыгнуло и застучало чаще. Значит, я не ошиблась в предположениях и яйцом они называют Ковчег! Где бы еще они взяли олимпиум? — А что за лик богини?

— Увидишь, — таинственно улыбнулся Валд.

Народ, не вместившийся или не пожелавший пойти в храм, уже начал праздновать: вдоль линии прибоя расставили столы, прямо на розовый песок выкатили бочки с ягодным вином. Валд взял нам по кубку, и я пригубила терпкий напиток, растекшийся по крови жаром.

Мы прошлись вдоль столов, здороваясь с людьми. Валд нисколько не смущался голых колен, а вот я в пышном платье с кружевами чувствовала себя глупо. Сейчас бы переодеться в майку и шорты, побегать босиком по песку, поиграть в пляжный волейбол…

У самых волн происходило какое-то представление: подростки с факелами в руках бегали по кругу, и издали огонь сливался в сплошную полосу, замыкаясь. В центре круга лежала какая-то черная куча, которая вдруг зашевелилась. Человек, одетый во все черное, медленно поднялся, выпрямился, раскинул руки, в которые кто-то быстро сунул по факелу.

— Бог бездны, — пояснил Валд, заметив мой интерес. — И по совместительству — кузнец. Хороший мастер, кстати.

К огненному кругу подлетели две пышные женщины — у одной были белые ленты в руках, у другой — красные. К ним присоединился мужчина с синими лентами в цвет последней луны. Втроем они замахали руками, полоски ткани стали извиваться, как живые змеи, дети завизжали, бросились врассыпную, и огненный круг распался. А мужчина в черном бросил факелы в воду, и когда те, зашипев, погасли, присел и накрыл голову руками.

— Три слуги богини прогнали бога бездны, — буднично пояснил Валд. — Постановка так себе. Погоди, съешь пока что-нибудь, мне надо узнать, как прошла зачистка леса.

Он оставил меня у столов, а сам подошел к группе мужчин, которые сразу склонили головы и умолкли. Один из них выразил сожаление, что пропустил церемонию, и Валд тут же потянул за пояс халата, будто собираясь раздеться. Раздались смешки, кто-то хлопнул Валда по плечу, атмосфера сразу разрядилась.

А я, напротив, нахмурилась, осмысливая примитивное представление, увиденное на пляже. Взяв кусочек мяса в кляре, попыталась подытожить, что же мне только что показали. Огненное кольцо, внутри злой бог. Три луны объединились и победили его. Факелы погасли в воде. Напрашивалось самое очевидное толкование: я только что видела, как проснувшийся вулкан потушило водой из-за большого прилива, вызванного тремя лунами планеты. Было только одно «но»: поселенцы с Ковчега не должны были знать о вулкане. А если даже и знали, он уснул за миллионы лет до их прибытия, оставив после себя лишь кратер и кольцо окаменевшей лавы, образующей единственный континент планеты. Как тогда вулкан проник в их верования?

— Привет.

Я повернулась, увидела Магнуса и мысленно застонала. Надеюсь, ему не удастся испортить этот вечер. Он снова распустил волосы, побрился, но все равно не выглядел молодым и беззаботным, как прежде, словно повзрослел за этот месяц на несколько лет.

— Не ожидала, что ты первым принесешь клятву верности, — вспомнила я вчерашние события.

— Вторым, — исправил меня Магнус и протянул руку, будто собираясь коснуться раны на моей груди, но передумал, отдернул пальцы. — Ты снова произвела на меня впечатление, Эва. Но, думаю, Валд заслуживает твоей любви. Он будет хорошим капитаном.

Вот уж от кого не ожидала таких слов.

— Возможно, ты тоже был бы не самым плохим вариантом, — щедро предположила я, и Магнус фыркнул.

— Я смотрел на тебя сегодня в храме, Эва. Красивое платье. И эти кружева… Ты точно невеста. Но твой свадебный наряд мне нравился больше. — Он скабрезно улыбнулся, превратившись в прежнего Магнуса, и нырнул взглядом в мое декольте.

— Пошел ты…

— А я, собственно, и собираюсь пойти, — безмятежно перебил меня он. — Конечно, не туда, куда ты меня хотела бы отправить. Но далеко.

— Куда ты собрался? — полюбопытствовала я.

— Сам не решил, — пожал он плечами. — Хочу попутешествовать, посмотреть мир. Может, заеду в Меррихольд и посмотрю еще разок на невест, что там созрели. А может, отправлюсь в твой монастырь. — Магнус посмотрел на меня, и в его синих глазах промелькнула тоска. — У тебя там, случайно, не осталось такой же безбашенной подружки?

Я неопределенно пожала плечами.

— Когда ты собираешься уехать?

— Чем скорее, тем лучше. Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь беременной или лучше уже родившей, — сказал он. — Знаешь, такой толстой, неповоротливой, с сонными глазами, с запахом младенческой молочной отрыжки…

— Я буду по тебе скучать, — сказала я, улыбнувшись. — Совсем капельку. Вот столечко.

Я свела указательный палец и большой, оставив между ними не больше миллиметра, а Магнус, склонившись, быстро поцеловал меня в щеку и ушел. Я прикоснулась кончиками пальцев к следу поцелуя, оставшегося на коже, посмотрела Магнусу вслед. Надеюсь, Валду можно будет носить синие рубашки, как прежде. Синий цвет так идет его глазам, таким же ярким, как у брата…

— Он к тебе приставал? — грозно спросил Валд, появившись рядом.

— Нет, — ответила я. — Он собирается уехать, ты знал?

— Ему бы пошло на пользу, — сказал Валд. — Я тоже путешествовал в его возрасте. Пойдем, покажу тебе скорлупу.

Мы пошли вдоль берега, и звуки за спиной постепенно затихали, отдаляясь. Нежный шепот моря, напротив, становился громче. Волны отступали, обнажая россыпь гальки, слегка переливающейся в свете трех лун.

— Почти все воины вернулись, но в лесу еще остался небольшой отряд, — сказал Валд. — Они будут прочесывать лес вокруг Дикого места. Если заметят следы шиагов — паутину, мертвых животных или хоть что-нибудь, — будут преследовать их, пока не убьют. Кроме того, я назначил награду за каждого паука. Шиаги будут истреблены полностью, даже если им удалось просочиться через огонь.

Я сжала его пальцы.

— Твое правление началось с мудрых и дальновидных решений.

— Мое правление началось с того, что я прошелся по храму голым, засветив перед экипажем все свои капитанские регалии. — Он рассмеялся, но потом посмотрел вдаль, и лицо его стало сосредоточенным и одухотворенным. — Мы пришли. Вот оно, Эва.

Я попыталась изобразить удивление, улыбнулась.

— Это всего лишь вариация от Эврики, — промямлила я. — Так меня звали в детстве…

— Кто тебя звал так? Где прошло твое детство? Кто твои родители?

Валд взял муфлю на руки, и та, даже не думая его кусать, зашипела на меня.

— Ты ведь знаешь… Я жила в монастыре…

— Расскажи девять заветов богини.

— Это что, допрос? — натянуто улыбнулась я. Шагнула к Валду, чтобы прикоснуться к нему, снять напряжение, но отдернула руку, когда муфля щелкнула клювом совсем близко от моих пальцев.

— Почему муфля кидается на тебя, как на злейшего врага? Эти животные улавливают малейшие колебания настроения хозяина и готовы пожертвовать жизнью ради него. Что ты сделала с настоящей Эврикой? — Валд смотрел на меня так сурово, что я почувствовала, как слезы подступают к глазам.

— Это все дурман-цветы, — выпалила я объяснение, которое пришло на ум. Указала на лепестки, разбросанные по земле. — Она стала агрессивной от запаха. Скоро все пройдет.

— Это обычные цветы, — возразил Валд и ткнул в венок, до сих пор висящий у него на груди. Муфля, как назло, проявляла к нему досадное равнодушие.

— Мы только что любили друг друга, — демонстративно возмутилась я, решив, что лучшая защита — нападение. — А теперь ты полагаешь, что я не твоя жена?

— Моя, — ответил Валд, почесав муфлю за ушком. — Чья ж еще. Но не Эврика. Так кто ты такая, Ева?

Подняв юбку, я натянула ее до пояса. Осмотревшись, так и не нашла трусов. Не помню даже, сама я их сняла или при помощи Валда. Отчего так получается, что в самые ответственные моменты на этой планете я вечно без исподнего?

— Я пыталась тебе рассказать, — пробурчала я. — Ты не поверил.

Хочет услышать правду — что ж, сам напросился, хотя для него было бы куда лучше провести оставшиеся дни в неведении.

— Когда? — нахмурился Валд. — В лесу? Когда ты сказала, что ты — космическая мышка?

Я глубоко вздохнула. Муфля фыркнула на меня, успокоенная поглаживаниями Валда.

— Да, — ответила я. — И я не Эврика. Я из будущего, Валд. Я отправилась на триста лет назад, чтобы изменить ход истории на вашей планете. Шиаги перебили бы всех людей и стали доминирующей расой. Они получили бы голос на Совете, от которого зависит судьба всего человечества.

Валд молчал, и глаза его казались черными.

— Ты веришь мне? — спросила я.

— Ты воин?

— Нет, — ответила я. — Вернее, я служила в армии, но сейчас не воин.

— Почему тогда отправили тебя?

— На самом деле отправили двоих — воина, очень хорошего, одного из лучших, и меня. Было два подходящих варианта для подсадки сознания — тела людей, которые должны были погибнуть насильственной смертью. Эврика убила бы тебя в брачную ночь, а потом покончила с собой. Тот воин должен был занять твое тело, а я — тело Эврики, чтобы она не представляла для него угрозу. Я была бы кем-то вроде тыла. Миссию возложили на воина, который должен был стать тобой. Но у него не получилось.

Валд все так же смотрел на меня, и я не могла понять, о чем он думает.

— Вспомни, — сказала я, — ты жаловался на головную боль в день свадьбы. Это чужое сознание пыталось занять твое тело. Я здесь, я сейчас, я существую. Воспоминания, которые не были твоими.

Валд медленно кивнул.

— Ты оказался сильнее его, — шмыгнула я носом. — А я осталась на вашей планете одна.

— Ты выполнила миссию.

— Это сделал ты! — горячо возразила я. — Валд, это так важно! Ты предотвратил войну!

— И что теперь? — спросил он сразу главное, и я сглотнула. — Что произойдет после выполнения задания?

— Я… Через восемь дней мое сознание покинет это тело, и я вернусь назад, в свое время.

Муфля взвизгнула, и Валд расслабил сжавшиеся пальцы.

— Ты вернешься назад? — повторил он вкрадчиво.

Я кивнула, отвернулась, прикусила губу.

— Ты принесла мне брачные клятвы, женщина! — Голос его прогрохотал над берегом. — Ты отдала мне свою девственность!

Не свою, но допустим.

— Ты говорила, что любишь меня, и вчера клялась мне в вечной верности, а теперь заявляешь, что вернешься назад?!

Я посмотрела на Валда и испуганно отступила на шаг. Муфля прижала уши к голове и зашипела на меня снова, будто почувствовав в лице Валда союзника.

— Что там такого, в твоем времени, чего нет здесь?

— Там… — Я растерялась. — Там мой брат. И я просто не могу…

— Эва! — Он будто поперхнулся моим именем и произнес другое: — Ева — твое настоящее имя, ведь так?

Я кивнула.

— Ты врала мне! Все это время врала и притворялась!

— Нет, Валд. — Я все-таки расплакалась. — Я не врала! То есть врала, конечно, но в главном — нет.

Он развернулся и пошел к пирамиде с муфлей под мышкой. Капитанский халат остался белым комком лежать на земле. Я опустилась на него и зарыдала. Обнаженный силуэт Валда сначала стал светлым пятном, а потом и вовсе растаял в ночи.

Мне надо попытаться ему все объяснить. Сейчас он злится — и это нормально, но потом, когда поразмыслит, остынет. Так ведь было и с тем отваром: побесился — и успокоился. Я расскажу, что не от меня зависит мое возвращение, что я всей душой хотела бы остаться с ним. Что мой брат уже взрослый, и, боюсь, мы давно отдалились друг от друга. Я просто не могу ничего изменить.

Он поймет.

Я поправила обручальный браслет и встала. Вытерла щеки, подняла халат и встряхнула его от песка. Глянула в сторону костров — там все еще было многолюдно. А в море белел остов девятого Ковчега. Я медленно подошла к кромке волн, ступила босыми ногами в пену.

— Эвочка?

Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к Энтропии. Та виновато улыбнулась мне, потеребила кончик косы, заплетенной черной лентой. Сейчас Энни выглядела куда спокойнее и адекватнее, чем на похоронах.

— Здравствуйте, — сказала я неуверенно.

Кто знает, чего ожидать от этой тетки? Хотя теперь-то уж что? Магнус принес клятву верности, Валд стал капитаном. Все, планам Энтропии не суждено сбыться. В ее интересах сейчас вести себя тихо и не отсвечивать, чтобы не потерять статус вовсе. Может, ее выходку простят, спишут на горе от потери брата…

— Почему ты здесь одна? — спросила она. — Где Валдик?

— Ушел, — скупо ответила я, посмотрев в море. Лунные дорожки касались обломков Ковчега и рассыпались бликами. Величественный корабль, который пересек пол-Вселенной, теперь стал домом для рыб.

— Великое яйцо, — выдохнула Энтропия, встав рядом со мной. — Твой отец всегда почитал богиню и ее наследие куда больше, чем мой покойный брат. Алистер отдал свою дочь в монастырь и тем проявил глубину своей веры.

Мне не хотелось ее слушать и уж тем более — рассуждать о вере Алистера, который готов был убить свою дочь, лишь бы получить белую пирамиду, пусть и с глазом богини на верхушке.

— А ты видела лик богини? — спросила Энтропия, и я встрепенулась.

А ведь верно! Есть еще и лик! И сейчас мой единственный шанс увидеть, что это такое.

— Нет, — сказала я. — Покажете мне?

— Конечно, — ласково улыбнулась Энтропия. — Правда, туда надо еще дойти…

— Да, Валд говорил, что это в другой стороне…

— Поспешим же, — сказала Энни, взяв меня под руку. Ее рука была мягкой и немного влажной. — Ты будешь поражена в самое сердце!

Энтропия, учащенно дыша, жадно всматривалась в волны, играющие с телом девушки, как с матерчатой куклой. Когда Эву швырнуло о статую, а потом медленно затянуло под воду, Энтропия ахнула, торжествующе вскрикнула и всплеснула ладонями от восторга. Богиня проявила милосердие и приняла жертву. Значит, и дальше все будет хорошо. Энтропия спустилась по крутой тропке, цепляясь пальцами за каменные выступы и оскальзываясь. Она посматривала в море, но тела не было видно. Затянуло в водоворот, измочалило о камни… Хорошо бы Эву подольше не нашли. А, впрочем, без разницы. Ее самой тут все равно уже не будет.

Энтропия столкнула в воду легкую лодку, забравшись в нее, подняла сложенный парус — черный и островерхий. Ветер сразу наполнил его, изогнув, как плавник хищной рыбы. Энни и сама ощущала себя настоящей хищницей глубоководья. Она долго плавала кругами, подбираясь к жертве, и потом напала, сомкнув челюсти, когда никто не ждал.

Глупые. Думали, теперь она сложит руки. Как задавалась Инфинита, как бесстыдно гордилась ублюдком, которого Рутгер принес ей, словно щенка.

Уж она бы не потерпела к себе такого отношения, и приблудный отпрыск отправился бы вслед за мамашей, даже не научившись ходить! А ведь Инфинита — ее должница, пусть и не знает об этом. Это Энтропия избавила ее от соперницы. Та имела слишком большое влияние на брата и была опасна.

Амперу повезло — он вовремя лишился руки. Рутгер и так был одной ногой в небесном экипаже. А вот подобраться к Валду оказалось непросто. Пусть Алистер сам с ним разбирается. Энтропия выполнила свою часть сделки — теперь у него есть повод напасть на обитель. Его дочурка трагически погибла прямо в день богини. Недосмотрели, не уберегли, а скорее — сами избавились от неподходящей партии, не захотели видеть рядом с капитаном дочь врага. Что ж, теперь они испытают праведный гнев Алистера, который обрушится на обитель, словно большой прилив.

А потом, когда все уляжется, Алистер поставит капитаном Магнуса — уговор есть уговор. Так люди будут меньше роптать, а у остальных капитанов не будет повода вмешиваться в дела обители — ведь на посту будет член экипажа Рутгера.

Энтропия счастливо вздохнула, представив, как хорош будет Магнус в белых одеждах. Ветер гнал легкую лодочку вдоль побережья на юг. Она видела удаляющиеся костры, стены замка, сияющие белизной даже ночью. Глаз богини вдруг вспыхнул синими молниями, и Энтропия, поежившись, достала из-под сиденья свернутый плед и закуталась, вынула бутылку с травяным чаем и отпила глоток. В горле першило от соленого морского воздуха, щеки горели от холодных брызг. Богиня не может гневаться на нее. Ведь все, что она делала, было ради сына. Богиня сама — мать всего сущего, и она должна понимать, что такое материнская любовь.

Когда я открыла глаза, то увидела над собой прямоугольные полосы света на ровном белом потолке. Я всхлипнула, обхватила горло рукой, чувствуя, что задыхаюсь. Перед глазами все поплыло, а потом надо мной склонился Валд, и я расплакалась от облегчения. Это не лаборатория «Арго»! Я все еще здесь, на далекой планете. И я жива!

— Тебе больно? — спросил Валд. — Где? Что чувствуешь?

Я глубоко дышала, успокаиваясь. Лицо моего варвара выглядело так непривычно: те же космические синие глаза, легкая небритость, темные брови, линию которых мне так нравится повторять кончиком пальца, но черты были напряжены, а губы слегка подрагивали.

— Валд, ты что, боишься? — поняла я с изумлением.

Я попыталась сесть, но мое левое запястье было надежно зафиксировано с помощью обручального браслета. Выходит, я лежу на капсуле в храме. Надо мной не лампы, а отверстия в потолке. Повернув голову, увидела икону с ликом Фернанды.

Валд осторожно ощупал мои ребра и грудную клетку. Капсула подо мной мерно вибрировала.

— Я испугался, — глухо признал он. — Как никогда в жизни. Ты помнишь, что произошло?

— Я умерла, — вспомнила я запоздало.

Это все было на самом деле: и подлость Энтропии, и падение в море, и мрак, и боль, и холодный ужас, ползущий по моему парализованному телу. Капсула пикнула, и вибрация прекратилась. Фиксаторы браслета щелкнули, высвобождая мою руку. Я села, свесив ноги и потирая запястье, — вены слегка кололо. Прикоснулась к шее, нащупав шрамы, которые будто стали еще более выпуклыми.

Что-то гневно зафырчало на полу, и я инстинктивно поджала ноги и глянула вниз. Муфля была тут как тут. Стояла на задних лапках, опершись передними о капсулу, и щелкала клювом.

— Ты никогда не оставишь меня в покое, да? — устало сказала я.

— Я прикажу отвезти ее в естественную среду обитания, — предложил Валд.

— Она домашняя, — возразила я. — И к тебе она, кажется, относится куда лучше, чем ко мне. К тому же через неделю меня здесь не будет.

Валд вздрогнул, лицо его окаменело, и я прикусила язык. Незачем было так сразу напоминать о скором расставании. Хотя лучше прояснить все сразу.

Однако Валд никак не прокомментировал мои слова.

— Тебя столкнула Энтропия? — спросил он, хмурясь.

— Да. Она по-прежнему хочет сделать капитаном Магнуса, хотя я и не представляю — как.

— Боюсь, она отправилась к твоему отцу. К Алистеру, — исправился он.

— Ох, Валд! Она скажет, что я мертва, и Алистер примчится мстить… А как так вышло, что я жива?

— У тебя жабры, — сказал он. — На шее. Поэтому Алистер и отправил Эврику в монастырь. Метка дурной крови.

Жабры? Я снова потрогала шрамы на шее. Они теперь совсем не болели. Но как?.. Я, наверное, выглядела слишком потрясенной, поэтому Валд счел нужным пояснить:

— Когда первые люди вышли из яйца, они встретили тварей, которые считали себя хозяевами Колыбели. Они были так похожи на людей, что даже богиня обманулась и благословила своих детей на союз с ними. Но совсем скоро пришел синий мор, от которого не было спасения. А твари стали дохнуть от какой-то другой болезни. Выживших мы истребили. Однако дурная кровь иногда просыпается.

— Подожди, — озадаченно, сказала я. — Здесь была гуманоидная раса типа людей с жабрами?

— Да, — кивнул Валд. — Наверное. Я не знаю, что такое гуманоидная раса.

— И поселенцы с Ковчега, в смысле с яйца, наладили с ними контакт?

— Контакт был, — подтвердил Валд. — Близкий, но недолгий.

— Потом началась эпидемия. Болезни. Они чем-то заразили поселенцев, а те — их.

— Синий мор. А твари дохли от жара бездны.

— Понятно, — кивнула я. — Высокая температура, какой-то вирус. Но выходит, что расы смешались? Было общее потомство?

— Да, — снова кивнул Валд. — Богиня не разрешила убить детей с признаками дурной крови. Однако потом она ушла.

— И детей с мутациями стали отправлять в монастыри, — поняла я. — В лучшем случае. Валд, я биолог. Не слишком хороший, если честно. Хотя в колледже училась неплохо…

— Ты ученый? — изумился он. Кажется, даже мои жабры он воспринял спокойнее.

— Типа того, — ответила я. — Так вот, даже такой плохонький ученый, как я, понимает: смешения рас из противоположных концов Вселенной не могло произойти. Это абсолютно невероятно. Невозможно! Ты покажешь мне капитанские регалии? Те, что тебе вручили на церемонии…

— Все, что захочешь, Ева, — сказал Валд.

Мое сердце подскочило и забилось чаще, когда он назвал меня настоящим именем. А Валд медленно склонился, замерев совсем близко возле моих губ. Я чувствовала тепло его кожи и дыхание. Но он не целовал меня, а будто ждал чего-то… Я подалась вперед и поцеловала его первой, прикоснувшись к теплым губам, и это словно прорвало плотину: Валд порывисто обнял меня, вжимая в свое тело, сгреб волосы, поцеловал так пылко и страстно, словно в последний раз.

Я дернулась, отшатнулась, и Валд словно окаменел, сделал шаг назад.

— Все нормально, Валд, — пояснила я сдавленно. — И целуешься ты потрясающе. Но муфля…

Он посмотрел вниз и, спохватившись, схватил за шкирку муфлю, которая вцепилась клювом мне в мизинец ноги и повисла, как клещ.

— Кажется, ноготь слезет, — пожаловалась я, поджав ногу к себе. — Плохая муфля!

Она зашипела, прижав уши к голове, и презрительно фыкнула.

— Это она спасла тебя, — примирительно сообщил Валд. — Нашла по запаху.

— Добить хотела, — пробурчала я. — Ладно. У нас не так много времени, а я хочу узнать все ответы. Почему ты голый, кстати? Это все еще дань традициям?

Он поднял с пола покрывало, усыпанное цветами и заляпанное кровью, обмотал вокруг бедер. Передвинул рычаг, выключив капсулу.

— Я видел, как ты включала алтарь, — пояснил он. — И запомнил. У тебя были сломаны ребра, Ева, и, возможно, еще внутренние повреждения…

— Я чувствую себя прекрасно, — заверила я, направляясь к выходу из храма. Остановившись, обернулась и, быстро сжав клюв муфли, которая сидела у Валда на руках, привстала на цыпочки и поцеловала его. — Спасибо, что спас мне жизнь.

— Спасибо, что заменила настоящую Эврику и не позволила ей убить меня, — сказал Валд.

Мы вернулись в спальню, и первым делом я направилась в свою комнату. Откинув покрывало, зачеркнула еще одну полоску. Валд подошел ближе, посмотрел на мой календарь, помрачнел, но ничего не сказал. Между нами повисло какое-то напряжение, и я толком не понимала, как себя вести. Может, Валд решил отстраниться от меня, чтобы потом легче перенести разлуку? Я не могла его за это винить, и, наверное, так лучше, но мне было обидно до слез.

Я пошла в душ, специально раздевшись еще в комнате, и долго стояла под теплыми струями воды, смывая кровь и запах водорослей, но Валд так и не захотел присоединиться ко мне. После душа я оделась, пожалев об очередном испорченном платье и не забыв об ожерелье, подаренном мужем, и села за столик, на котором появилась корзинка с булочками, фрукты, сыр и ломтики вяленого мяса. Валд, наскоро помывшись, оделся и сел напротив меня. Мы ели в тишине, искрящей недосказанностью, как грозовая туча — молниями. Муфля, которую Валд запер в моей комнате, единственная не стеснялась проявлять эмоции: она скреблась в дверь и шипела.

— Пойдем смотреть регалии? — спросила я, поднимаясь.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь, Ева? — спросил он. — Не хочешь отдохнуть?

Я прикусила губу, отвела взгляд. Валд держался так отстраненно, что мне хотелось плакать. После того поцелуя в храме он даже не прикасался ко мне, словно я стала чужой.

— Все в порядке, — вежливо ответила я. — Спасибо, что включил капсулу и не пожалел для меня таурилла.

Валд нахмурился.

— Спасибо, что помогла добыть его и показала, как использовать. Благодать богини — истинное сокровище.

Я кивнула. Так и будем друг друга благодарить? Захотелось встряхнуть его хорошенько, но Валд уже открыл дверь спальни, галантно пропуская меня вперед.

— Спасибо, — пробурчала я.

Валд закатил глаза, и мне немного полегчало. Выходит, его тоже гнетет это напряжение между нами?

Мы поднялись на этаж выше, Валд постучал в дверь, открыл, но Инфиниты в комнате не оказалось. Мягко колыхались белые занавеси, пушистый ковер под ногами был упругим, как густая трава. Я остановилась у гобелена, где люди сражались с воинами с рыбьими головами, и снова потрогала заострившиеся жабры на шее. Похоже, когда-то Эврике их срезали или прижгли, замаскировав под шрамы. А может, они всегда были закрыты и заработали из-за крайней необходимости. Либо же как-то повлияли три луны, которые прошлой ночью были на пике…

— Я проверю, вдруг она наверху, — сказал Валд, поднимаясь по лестнице на крышу. — Мама любит там отдыхать.

Фернанда на гобелене улыбалась и протягивала руки, словно желая обнять, и я поморщилась от внезапного раздражения. Невозможно обняться с голограммой! А аватарка компьютерной программы, пусть и самой сложной, не должна быть богиней. Фернанда на «Арго» знала обо мне все: о моей влюбленности во Влада Увейро, о беспокойстве за судьбу брата, она знала даже колыбельную, которую мне пела мать. Но ее функции были ограничены, как и допустимые вмешательства. А что, если бы по какой-то причине она получила абсолютную власть? Если бы ей дали белые одежды капитана и позволили управлять судьбой всего экипажа, определив приоритетом лишь объективную оптимальность решений?

Послышались голоса, и Валд спустился вниз вместе с матерью, которая выглядела растерянной и испуганной, но как всегда элегантной — в строгом синем платье и с башней из косы, увитой черной лентой.

— Энтропия хотела тебя убить? — Она порывисто обняла меня, делясь теплом, и телесным, и душевным, и я будто слегка оттаяла. Отстранившись, Инфинита осмотрела меня с внимательной заботой. — Она понесет наказание за это, обещаю! Довольно терпеть ее выходки!

— Я думаю, она хотела убить и Валда, — сказала я. — Так что вам действительно лучше избавиться от Энтропии. Отправить в какой-нибудь монастырь, к примеру. Иначе она не успокоится, пока не возведет в капитаны своего сына.

— Нам нужно собрать совет. — Инфинита пригладила выбившиеся из косы прядки. — Я поищу Магнуса. Надо решить, что делать с его матерью, когда она объявится, и заручиться его согласием, чтобы не было проблем. Приходите в зал собраний. Оба.

— Хорошо, мама, — кивнул Валд. — Капитанские регалии на месте?

— Да, я вернула их в сокровищницу. — Она стянула с шеи цепочку с ключом и вручила мне, вложив в ладонь и согнув мои пальцы. — Теперь ты ее хранитель, Эва. Будь благоразумна.

Валд пропустил меня вперед в зал, ослепивший идеально белыми стенами, вошел следом и закрыл дверь. Здесь собралась вся семья, за исключением Энтропии. Лора выглядела слегка сонной, но как всегда прекрасной, лохматая борода Ампера уже достигала его груди. Магнус молча кивнул, он тоже был каким-то помятым и заспанным. Похоже, праздник богини удался у всех. Самой бодрой была Инфинита. Именно она одернула Валда и указала ему на стул капитана, она же усадила меня рядом с ним.

— Итак, сразу к главному вопросу, — сказала она. — Энтропия покушалась на жизнь Эвы: столкнула ее с утеса Лика, а потом исчезла в неизвестном направлении.

Всеобщую вялость как рукой сняло.

— Она отправилась к Алистеру! — выпалил Магнус. — Это все ее желание сделать меня капитаном. Скажет, что ты погибла, даст ему повод напасть на обитель… Ох, мама, что же ты наделала…

Он запустил руку в волосы тем же жестом, какой я не раз видела у Валда.

— Ты так уверен? — хмуро спросил Ампер, обняв Лору за плечи.

— Я предполагаю, — ответил Магнус. — Надеюсь, что до этого не дошло, но где она тогда? Кто видел ее в последний раз?

— Я, — подала я голос. — Как раз перед тем, как она столкнула меня в воду.

— Ты, должно быть, отлично плаваешь, — заметила Лора. — Там такие волны…

— Да, — сказал Валд, незаметно сжав мне пальцы, и я ухватилась за его ладонь. Он легонько погладил мое запястье пальцем, наткнулся на обручальный браслет и убрал руку. — Я успел вытащить Еву, но она могла погибнуть.

— Еву? — переспросил Магнус.

— Это личное обращение, — спокойно пояснил Валд. — Я видел следы лодки, спущенной на воду неподалеку от утеса.

— Энни отправилась сама? — задумалась Лора.

— Она неплохо управляется с парусом, — нахмурился Магнус. — До Алистера рукой подать. Если ветер был попутным, то она уже там. Надо подготовить замок к атаке. Хотя… Мы ведь можем показать Алистеру тебя, целую и невредимую.

Идея хорошая, вот только не факт, что я буду жива к тому моменту. Вряд ли Алистер сорвется сей же час. И даже если он, увидев меня, развернется и поедет назад, то вскоре узнает о внезапной, хоть и такой долгожданной смерти Эврики.

— Если Алистер прибудет к обители, то может напасть в любом случае, — возразил Валд. — Придумает повод потом. Нам лучше подготовиться.

— Ладно, — согласился Магнус. — Скажешь, что делать.

— Значит, будем готовиться к атаке, — вздохнула Инфинита. — Запасы на время прилива собраны, люди начинают приходить из долины, вода уже тронулась.

— Осталась неделя, — кивнул Валд. — Больше вопросов или предложений нет?

— Вообще-то есть, — встряла я, немного волнуясь. Может, лучше бы мне помалкивать, но вскоре меня здесь не будет, так что надо пользоваться возможностью. — Как выбираются члены совета? Вы одна семья, и надо признать, каждый из вас может принести пользу экипажу, но, возможно, стоит пересмотреть этот подход — к наследственности власти?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Валд.

— Я считаю, что стоит расширить совет, — сказала я. — Пригласить в него людей, которые могут увидеть проблемы с другой стороны или даже указать на них. Людей из разных слоев общества, представителей разных сословий. Допустим, Баг — он ведь изобретатель, ученый. Почему его нет в совете? Он бы мог предложить какие-нибудь нововведения, улучшающие жизнь экипажа. Или вот фермеры, или как вы их называете… овцеводы… Пусть бы прислали кого-нибудь одного, самого толкового. Он бы сообщал о посевах, планируемом урожае, держал в курсе, так сказать…

Магнус смотрел на меня насмешливо, да и Ампер отвернулся, пряча в бороде ухмылку.

— И женщины, — не сдавалась я. — Я в обители всего пару недель и увидела не все, но заметила, что женщины выполняют кучу тупой однообразной работы, которую можно было бы автоматизировать.

— Авто — что? — спросила Лора.

— Стирка, уборка, приготовление пищи, — перечислила я. — У Бага есть несколько отличных идей, как это все упростить.

Я ему сама эти идеи впихнула практически насильно. Бага слегка заносило в высокие материи, и приходилось тыкать его носом в то, что прямо перед ним.

— Надо организовать обучение детей, — продолжила я. — Это самое главное. Общие классы, начиная с шестилетнего возраста. К подбору учителей подойти со всей ответственностью. Это должны быть лучшие, умнейшие люди из всего экипажа. Медицина…

Я поймала взгляд Валда, печальный и понимающий.

— Эврика, — он назвал меня чужим именем, и я невольно вздрогнула — так холодно это прозвучало. — Я вижу, тебя здесь многое не устраивает, если не все. Я понимаю, что наша жизнь кажется тебе отсталой после… монастыря. Но то, что ты предлагаешь…

— А я бы позвал в совет Бага, — согласился Ампер.

— И Батарею, — поддакнула Лора. — Мы с ней болтали как-то: я пришла в ужас от того, сколько приходится тащить на своих плечах бедным кухаркам. И что до школы — отличная идея. Сейчас только верхние уровни занимаются образованием детей, мало кто со второго этажа обучен хотя бы грамоте.

— Надо организовать классы, — вдохновенно продолжила я, стараясь не замечать пристальный взгляд Валда. — Собрать детей одного возраста, составить расписание…

Собрание длилось так долго, что я успела проголодаться и охрипнуть. Но когда Лора взмолилась об отдыхе, Валд повел меня не в нашу спальню, а в соседние комнаты на этом же уровне.

— Теперь это наши покои, — пояснил он, когда мы вошли в спальню, где сновали служанки в серых платьях, застилая постели и расставляя вещи. Я увидела вешалки с моими платьями, и кровать, которую будто нарочно поставили так, что мой календарь бросался в глаза. Из-за закрытой двери в углу зашипела муфля.

— Может, не надо торопиться с переездом? — робко предложила я.

Служанки, поклонившись, исчезли за дверями.

Валд подошел к окну, посмотрел в голубое небо, где красное солнце зависло раскаленной монетой.

— Может, и не надо было… — ответил он. — Но не тащить же вещи назад. Я капитан теперь, мое место здесь.

Мне почудился невысказанный вопрос о том, где же мое место…

— Мне надо отдать распоряжения воинам, — сказал он, обернувшись. Синие глаза пронзили меня взглядом, и я шагнула навстречу, но Валд быстро отошел в сторону, глянул на исчерканную боковину кровати. — Когда ты зачеркиваешь день, Ева?

— После полудня, — ответила я. — Я прибыла сюда, когда солнце уже клонилось к горизонту, но еще не смеркалось.

Валд кивнул, вынул из-за пояса такой знакомый кинжал и зачеркнул еще одну полоску. А потом дверь за ним закрылась.

Мои пальцы сами сжались в кулаки. Я шагнула к кровати и с силой пнула исчерканную боковину. Охнув, запрыгала на одной ноге. На глазах выступили слезы: то ли от боли, то ли от обиды и злости. Как мне сейчас не хватает успокоительных инъекций Фернанды! Хотелось что-нибудь разбить или проораться. Почему он отталкивает меня? Разве я в чем-то виновата? Хоть муфлю выпускай из туалета, чтобы снять стресс!

Представив, как бегаю от собакоутки по капитанским покоям, я фыркнула и немного успокоилась. Мне не хотелось расставаться с Валдом на такой ноте, но повлиять на его решение я не могу. Если ему так легче — пусть. Считает меня обманщицей, предательницей, а может, и ревнует… Что-то такое проскочило в его расспросах о том, кого же я целовала во время свадебной церемонии.

От размышлений меня отвлекла волна аппетитных ароматов, исходящих от столика в углу. Усевшись в кресло, я открыла все крышки с блюд и обстоятельно пообедала, отдав дань уважения и мясу, и запеченным овощам, и свежему салату. Запив все травяным чаем, вытерла руки салфеткой и направилась исследовать комнаты.

Смежная оказалась уже знакомой мне спальней Инфиниты, где шкафы с распахнутыми створками зияли пустотой, узкая кровать, на которой явно не спали вдвоем, лишилась постельного белья, и лишь гобелены остались на своих местах.

Я остановилась перед Фернандой. За год, проведенный на «Арго», я так привыкла к ней, к ее шуточкам, подначкам и дружеским беседам, что стала воспринимать живой личностью. На этой планете мне мерещились какие-то коварные планы искусственного интеллекта по захвату власти, но, по сути, люди сами допустили ошибку, дав ей неограниченные полномочия. Фернанда лишь выполняла свою работу. Она — программа, и функционировала в соответствии с заданными параметрами. Ей сказали найти планету, пригодную для жизни, — и вот, она нашла самую лучшую, которую только можно вообразить, практически идентичную Колыбели. Ей приказали сохранить Ковчег и поселенцев — и вы только посмотрите на моего варвара: стоит сказать Фернанде спасибо за тщательную работу над генофондом. Совсем недавно мне мерещилась злоба на ее лице, но программа не может испытывать эмоций. На «Арго» я подсознательно верила, что Фернанда симпатизирует мне, но она отправила меня в опасную миссию, спев перед этим мамину колыбельную, — и вовсе не от большой любви. Просто на кону стояло все человечество, и в своих электронных мозгах Фернанда с легкостью пожертвовала мною.

Но я не злилась на нее. Ведь однажды на этой планете, взвесив все факторы и просчитав вероятности, Фернанда пожертвовала собой. Чтобы люди, избавившись от богини, обрели самих себя. Вот только интересно, когда она обрела божественный статус? На корабле люди знали, что она программа. И даже за пятьсот лет полета не могли отупеть настолько, чтобы утратить связь с реальностью. Скорее, это произошло уже потом, когда люди остались без ее контроля и начался этап быстрой деградации, предсказанный Фернандой в ее последнем видео. Мне захотелось его пересмотреть. К тому же в сокровищнице должно найтись еще что-нибудь интересное.

Я отодвинула гобелен в сторону и открыла дверь.

Я вышла из сокровищницы, чувствуя себя слегка ошалевшей от информации. Голова моя будто распухла от всего, что я узнала, и виски ломило. Валд все еще не вернулся, хотя за окном уже стемнело. Может, он решит и вовсе не приходить на ночь.

Муфля тихо скреблась в туалете, и я, наскоро перекусив пирожком и компотом и поставив на пол блюда с салатом и мясом, подошла к двери, за которой тотчас послышалось шипение.

Выдохнув, я нажала дверную ручку и, быстро отскочив, бросилась в смежную комнату. Будто того и ожидая, муфля полетела за мной как снежный вихрь, но я запрыгнула на лестницу, ведущую на крышу, и показала животному язык.

— Иди поешь, — посоветовала я. — Целый день ведь голодная.

Муфля прижала уши и щелкнула клювом, явно давая понять, что предпочла бы отужинать моей плотью и кровью. Пожав плечами, я полезла наверх.

На крыше пирамиды было свежо, но почти безветренно. До меня доносился шум волн, изредка мелькали молнии в глазу богини, пахло морем и горячим песком. Я опустилась на нагретую за день поверхность, вытянув ноги, запрокинула голову к небу, и звезды словно обрушились на меня. Я растянулась на крыше, глядя в ночное небо.

Оранжевый шарик больше не поведал мне ничего особенного. Флешка в ожерелье оказалась пустой и поврежденной. Ее вместимость сократилась до каких-то секунд голопроекций, и я, помучив плеер, сумела записать себя, говорящую «Валд, я люблю тебя», потом стереть, и записать снова, и опять стереть.

Ни к чему это. Пусть забудет меня и начнет жизнь заново.

Потом я обнаружила стопку капитанских журналов и погрузилась в чтение. Нашла упоминание о водяных людях, которые поначалу описывались вполне дружелюбно. С ними вели торговлю, обменивались технологиями.

«Богиня одобрила наш союз перед тем, как уйти, однако меня все же тревожит их инаковость», — писал один из капитанов. И следом, буквально через несколько страниц шла запись про синий мор, унесший жизни трети экипажа. Капитан писал и о молитвах, и о бесконечных воззваниях к богине, а потом сокрушался, что она, похоже, действительно ушла.

Поверив, что богини нет с ними, люди сразу забыли ее наставления и напали на водяных людей, численность которых тоже изрядно поредела после эпидемии неизвестной болезни.

Я прикоснулась к жабрам на задней поверхности шеи. Смешение кровей оставалось последней загадкой планеты. Хорошо бы узнать на нее ответ, раз уж мое теперешнее тело может помочь мне в этом. Надо будет наведаться к лику богини, который остался последним свидетельством существования другой расы, и рассмотреть его хорошенько. А заодно и испробовать мои жабры на практике. Когда еще представится такая возможность?

Не знаю, сколько времени я провела, лежа на крыше, размышляя и считая звезды, когда послышался отдаленный скулеж муфли и затем приближающиеся шаги.

— Я знал, что найду тебя здесь, — сказал Валд, подходя ко мне.

— Конечно, — ответила я. — Муфля наверняка на своем посту. Ждет, когда я спущусь, чтобы снова ущипнуть меня за задницу.

Я старалась говорить равнодушно, но сердце мое забилось чаще.

Валд сел рядом, согнув колени.

— Я приказал воинам готовиться к возможному нападению, — сказал он. — Расставил дополнительные посты, дал задание увеличить запас снарядов для метательных машин.

— Хорошо.

— Хотя главное, чтобы на планете остались люди, а не пауки.

— Это не так, — устало произнесла я. Мерцание звезд, шум моря и вся эта ночь действовали так умиротворяюще, и мне совсем не хотелось ругаться или что-то доказывать. — Когда я только отправлялась на миссию, это действительно было моей целью — уничтожить шиагов. Но теперь все изменилось. Я хочу, чтобы ты остался жив, Валд. Чтобы жил долго и счастливо и чтобы твое правление вошло в историю, как золотой век обители. Чтобы оставил после себя множество детей, внуков и правнуков. Возможно, я узнаю кого-нибудь из твоих потомков, когда спущусь на планету уже по трапу космолета. Было бы здорово вновь увидеть твои глаза.

Я моргнула, и по вискам стекли быстрые горячие слезы.

Валд вздохнул и помолчал немного, пристально глядя на собственные сцепленные руки. Размышлял, как скоро ему можно будет снять обручальный браслет?

— Ева… Я, верно, кажусь тебе дикарем, — с трудом произнес он, — и сейчас мне так стыдно за то, как я себя вел с тобою. Ты явилась спасать человечество, но была вынуждена делить ложе с незнакомцем.

— Это лучшее, что произошло со мной, — хмыкнула я.

— Я хочу поблагодарить тебя…

— Да хватит уже благодарностей, — рассердилась я и, приподнявшись, стукнула его в плечо. — Валд! Мы все еще муж и жена! Да, я не та, за кого себя выдавала, но все, что происходило между нами, было но-настоящему! Я не должна была в тебя влюбляться и, если честно, не хотела, чтобы это произошло. Но…

— Спасибо, что ты моя жена, — продолжил он. — Ева, поначалу, когда все открылось, я очень разозлился. Я не готов тебя отпускать, и все во мне противится этому. Но я хочу поблагодарить тебя за то, что ты была в моей жизни. И, знаешь, однажды мы встретимся снова.

Валд наконец повернулся ко мне, глядя так пристально, будто запоминая каждую черточку моего лица, осторожно коснулся родинки над моей губой.

— Возможно, я кажусь тебе отсталым дураком, — усмехнулся он. — Но я по-прежнему верю, что после смерти души отправляются за покрывало богини. И когда ты вернешься в свое время, посмотри на звезды. Я буду ждать тебя там. — Его голос звучал так умиротворенно, но в моей груди что-то словно переворачивалось с каждым его словом. — Буду смотреть на тебя, радоваться твоим успехам, переживать за неудачи… Я хочу, чтобы ты прожила длинную и интересную жизнь. А потом, однажды, мы снова встретимся. Я понимаю, ты хочешь уйти. Там, в будущем, твой дом, семья, друзья, весь твой мир, а здесь — лишь навязанный тебе варвар да обитель, которую Алистер может скоро разрушить…

— Валд, — воскликнула я, чувствуя, что мои глаза снова наполняются слезами, — я не хочу уходить! Не хочу!

Его глаза слегка расширились, а потом он порывисто обнял меня и так стиснул, прижав к себе, что мне даже стало больно, но я тоже вцепилась в его плечи, обнимая так сильно, как только могла. Мы будто пытались вжаться друг в друга теснее, стать одним неразрывным целым, неделимым.

— Ева. — Он чуть ослабил объятия, поцеловал меня быстро, жадно, его губы прошлись по моим щекам, векам, вискам. — Расскажи мне все: как тебя отправили сюда, что говорили, что ты должна делать во время возвращения?

— Я попала в эту миссию почти случайно. Инструктаж был быстрый и бестолковый, — вспоминала я. — Мне сказали, что с возвращением не бывает сбоев. Надо постараться расслабиться, не сцеплять рук…

Пальцы Валда тут же переплелись с моими.

— Я не отпущу тебя, Ева, ни за что, — сказал он перед тем, как поцеловать снова. И вскоре сплелись и наши языки, а потом и тела, и души, и я позволила себе поверить, что смогу остаться здесь, с моим мужем и прожить с ним всю жизнь, и острое счастье, затопившее мое сердце, вспыхнуло ярче всех звезд.

Следующий день прошел как-то рвано. Я то целовала Валда, то плакала, то терзалась сомнениями. Там, в будущем, у меня остался брат. Пусть мы виделись от силы несколько раз в году, а последний и вовсе провели на разных концах Вселенной, но он — моя семья, а я — его. Да, я оплатила его обучение, ему достанется квартира, и, судя по коротеньким видеописьмам, что я получала, Кир вовсе не скучал по мне. Но я несу за него ответственность. Но ведь и Валд тоже теперь моя семья. И ему я, кажется, нужна куда больше.

Он не отходил от меня ни на минуту, и даже на проверку военных постов мы отправились вместе. Увиденное меня только еще больше расстроило: припасов катастрофически не хватало, почти все заготовленные горючие какашки кваргов ушли на поджог Дикого места. Если в обитель явится Алистер, Валду придется несладко — еще один повод для того, чтобы остаться.

Вода подступила к белым стенам обители, которая сейчас напоминала общежитие моего брата: тесно, шумно, но весело. Весь первый ярус — самый большой и просторный — оккупировали животные. На террасе, повернутой к лесу, я заметила даже диких зверей: волосатых свиней с загнутыми клыками, какую-то рогатую собаку и нечто совсем непонятное — с длинной мордой и толстым чешуйчатым хвостом.

Будет очень плохо, если Алистер все же приплывет. К счастью, Валд сможет предъявить ему здоровую и веселую Эврику — а уж я буду изо всех сил улыбаться и рассказывать, как мне здесь хорошо. Но если Алистер решит напасть — сейчас, когда в обители не развернуться, — мы проиграем.

Дождь прекратился, но небо все еще хмурилось — мрачное, тяжелое и готовое вот-вот пролиться слезами — прямо иллюстрация моего настроения. Ветер завывал во внутреннем дворике обители, словно пойманный в клетку зверь.

Вечером я зачеркнула еще одну полоску на боковине кровати и с тоской посмотрела на единственную оставшуюся черточку. Завтра — последний день. Может, мне удастся уговорить рыжего ученого отослать меня назад? Но на подготовку «Иглы» понадобится время, и останется ли тело Эврики живым… К тому же в нашем времени к планете движется корабль шиагов, и рыжий может не успеть осуществить повторный запуск. Да и станет ли кто-нибудь меня слушать?

К ночи я совсем измаялась всеми этими мыслями и выбралась на крышу пирамиды, чтобы хоть как-то успокоиться. Тучи рассеялись, и три луны висели совсем близко друг к другу, словно ягоды на ветке. Дорожки света тянулись до самой обители, и молодежь веселилась, ныряя прямо с террасы. Я приметила среди них Магнуса: он сделал двойное сальто и ушел под воду без всплеска, и какие-то девушки с энтузиазмом зааплодировали ему.

— Хочешь к ним? — спросил Валд, садясь рядом со мной.

— Нет, — покачала я головой. — Хочу побыть только с тобой.

Но я понимала, что мне все равно будет мало: как бы он ни целовал меня сегодня, как бы ни любил, этого не хватит. Я хочу прожить с ним всю жизнь и родить маленьких синеглазых варваров, и пусть мне придется весь остаток дней обходиться без электричества и прочих благ цивилизации — плевать.

Глаз богини потрескивал разрядами, и я поняла, что молюсь. Непонятно кому, ведь Фернанда точно не могла меня услышать, да и не была она всесильной, сколько бы серверов и мощностей ей не выделили. Но вдруг есть на свете какая-то сила, которая сможет оставить меня здесь?

— Завтра все будет зависеть от тебя, — сказал вдруг Валд, будто подслушав мои мысли. — Я буду рядом, буду держать тебя и молиться, но ты должна очень постараться, Ева.

Я вздохнула и уткнулась в его плечо. Слезы стекли по щекам и намочили синюю ткань. Валд отчего-то не ходил в белом, ограничиваясь белыми нашивками на рукавах. Может, решил, что так практичнее.

— Не плачь, — сказал он. — Пойдем-ка, я знаю, что тебя развеселит.

Он подал мне руку и помог встать, мы спустились по лестнице в комнату и пошли прочь, все ниже и ниже, пока не оказались на первом ярусе пирамиды. Мы повернули в коридор, и я зажала нос от волны животных запахов.

— Тебя тошнит? — прозорливо спросил Валд, прищурившись.

— Все нормально, — ответила я, убирая руку от лица и стараясь дышать не слишком глубоко.

Валд провел меня сквозь стадо спящих овец, и я увидела водяных коней, которые спали на краю террасы, свесив розовые хвосты в воду. Один поднял белую лобастую голову, тихо заржал, увидев Валда, и тот погладил длинную шею.

— Самый резвый конь во всей Колыбели, — с любовью произнес Валд. — Я зову его Вихрь.

— Хорошо, что не Диарея, — пробурчала я.

— Хочешь прокатиться?

И все мои печали вскоре исчезли.

Мы мчались вперед по лунной дорожке, рассекая волны. Валд сидел позади меня, обнимая и прижимая к себе, а конь так послушно выполнял его команды, точно они были одним целым. Я визжала и смеялась, когда Валд закладывал особенно крутой поворот, и послушно закрывала глаза, когда он предупреждал, что конь сейчас уйдет под воду. А потом мы выныривали, вылетая к звездному небу и поднимая фонтаны брызг, и это был сплошной восторг…

А утром я проснулась с гудящими мышцами и с ужасом поняла, что проспала едва не до обеда. Валд был рядом со мной, и его пальцы переплетались с моими.

— Я хочу себе коня, — сказала я.

— Хорошо, — кивнул Валд. — Завтра вода начнет отступать, и мы будем загонять карраша. После отлива он остается за рифами, словно в ловушке. Ты сможешь посмотреть на коней в деле и выбрать, какой больше понравится. Лучше кобылу. Они мельче, зато спокойнее.

Валд поцеловал меня, погладил шею, сжал грудь и нетерпеливо прижал своим телом к постели… А потом тишину разорвал резкий зычный гул трубы, и Валд вскочил и подбежал к окну.

— Алистер, — с ненавистью выпалил он.

Я поспешила к нему и увидела черные паруса кораблей, плывущих к обители, словно стая акул. Три, пять, десять… Это точно не мирный визит!

Обернувшись, я увидела Валда уже полностью одетым.

— Поспеши, Ева, — сказал он. — Нам нужно, чтобы Алистер увидел, что его дочь жива. И да поможет нам богиня!

— Она умерла? — Капитан яростно тряхнул рыжего ученого за плечи. — Ты говорил, что обратный процесс не дает сбоев! Девочка должна была вернуться!

— Внешний вызов, — сообщила Фернанда, мерцающая у иллюминатора.

— А Влад Увейро со своим заоблачным коэффициентом бога даже не смог подселиться в какого-то варвара? — Капитан кричал и сам понимал, что почти впадает в истерику, но ему хотелось выплеснуть на кого-то свой гнев. Мало того, что планета достанется шиагам, как и дополнительные голоса в Совете, так еще и ни в чем не повинная «мышка» погибла ни за что. — Ты допустил ошибку! Ты убил их обоих!

— Она не умерла! — выкрикнул рыжий. — Она осталась там! Я не знаю, как это произошло, это впервые…

— Вас вызывают, — повторила Фернанда громче.

Он выпустил рыжего, который безвольно болтался в его ручищах, и тот упал на колени около бездыханного тела Влада Увейро. Установка больше не гудела, а над лепестками, на которых лежали оболочки людей, еще тридцать секунд назад чувствовавших, мечтающих, живых, горели красные индикаторы.

— Я добьюсь того, что тебя уволят, — пригрозил капитан. — Будешь мензурки в лабораториях мыть, в лучшем случае.

— Капитан, вас вызывают с Колыбели! — Голос Фернанды ударил по барабанным перепонкам.

— Что? — переспросил он. — Как такое возможно?

— Не с той, — Фернанда улыбнулась, — а с этой. Включаю прямую связь.

Голос, зазвеневший в лаборатории, оказался женским, он звучал взволнованно и срывался на высокие ноты.

— Вы вошли в космическое пространство Колыбели. Представьтесь и объявите намерения. Прием. Прием. Вы вошли в космическое пространство Колыбели…

— Ничего не понимаю, — пробормотал капитан.

— Ой! — взвизгнула девушка на обратной связи. — Мне ответили! Вы слышали?! Там кто-то живой! То есть… — Она откашлялась и произнесла: — Это Колыбель. Приветствуем вас. Кто вы и зачем прибыли?

Капитан ошарашенно пялился на Фернанду, а та поманила его рукой. На деревянных ногах он подошел ближе и посмотрел в иллюминатор. Там все так же висела найденная планета, но теперь бублик ее континента светился густыми огнями городов.

— Я капитан звездолета «Арго», — ровно сказал капитан. — Мы прибыли с миром. Просим разрешения на посадку.