— Арина, вы не понимаете, — не сдавался Рохеис, вышагивая взад и вперед по палубе. — Брак для вас — наилучший выход. Я молодой, успешный и богатый купец, я смогу обеспечить вам хороший уровень жизни, защитить от проблем. Вы будете жить в моем семейном доме под крылом у моей матушки, пока я буду ходить в походы. У нас прекрасный семейный лекарь, который, несомненно, постарается вылечить ваш недуг.

— Очень выгодное предложение, — заметила я, не отрываясь от своего занятия — с помощью плоского пера я выписывала в маленькой тетради символ «Альк» — первую букву местного алфавита. Пока выходило не очень красиво, моя дизайнерская сущность не могла одобрить результат.

— Конечно! — возликовал Рохеис.

— Вы одного не учли, — я завершила строчку и подняла глаза. — Я совсем не нуждаюсь в помощи. Оларг, в самом деле, я отказываю вам, кажется, уже в пятый раз, когда вы уже успокоитесь?

— Но Арина! — возмутился он.

— И потом, — заметила я, принимаясь за строку с буквой «Бельк», — вы ведь меня совсем не любите. Оставьте эту глупую идею с браком и давайте просто дружить.

— Почему вы так решили! — возмутился он, густо покраснев. — Клянусь, вы единственная женщина, которая вызывает у меня столь яркие эмоции!

Я посмотрела на него, сосредоточившись на его эмоциональном фоне. Тяжко вздохнула:

— Мне жаль, но это лишь легкий интерес. Максимум — влюбленность, не более.

— Но почему вы так решили?! Может, это и есть моя любовь. Может, я на большие чувства вообще не способен!

Стоящий рядом и вроде бы не обращающий на нас никакого внимания полуорк — один из моих охранников, — криво ухмыльнулся. О, да, я точно знала, что он подслушивает. Миллион раз говорила, что на корабле мне ничего не грозит. Они вроде бы соглашаются, а все равно устраивают негласные дежурства поблизости. Упрямцы.

— В таком случае я скажу, что вы, Оларг, слишком мало общались с женщинами. Давайте оставим этот разговор и просто будем друзьями. И не забывайте, что вообще-то я не собираюсь замуж в ближайшие годы — у меня траур.

— Но мы могли бы объявить о нашем намеренье жениться и сделать это, как только окончится траур! — возмутился он.

Я тяжко вздохнула. Что в лоб — что по лбу.

— Вашу бы настойчивость, Оларг, да в мирное русло. Лучше взгляните, что скажете о моих прописях?

Я протянула ему тетрадь. Взглянув лишь мельком, он «соблазнительно» заулыбался:

— Ах, Арина, все, что вы делаете — всегда великолепно.

— Льстец, — припечатала я мрачно и обернулась: — Лаум, что скажешь?

Секретарь посмотрел на мои труды и нахмурился:

— Слишком округлые верхние штрихи у всех букв, они должны быть более острые, взгляните — он взял мой стилус и быстро начертил рядом свою версию символа. Указал на нужное место: — вот здесь и здесь у вас все время сглажено, а должно быть остро, угловато.

— Спасибо, — кивнула я и принялась за следующую строку, стараясь исправить указанный недочет. Это все привычка к письму по-русски сказывалась, у нас-то все написанные от руки строчные «о», «а», «д» и прочие буквы с овалом, а здесь будто капельки.

— А по-моему очень мило, — попытался все равно вклиниться Рохеис, — такой индивидуальный почерк, с округлостью. Я где-то слышал, что более округлые почерки свидетельствуют о более мягком и нежном характере.

— Тогда это точно не про меня, — ухмыльнулась я.

— Вы к себе слишком строги, — нахмурился Рохеис.

— А вы все время забываете, что я убила человека прямо у вас на глазах, — я заглянула ему в глаза и заметила мелькнувший в них испуг.

— Но вы же не хотели… вы очень милостивы, вникли в проблемы орков и освободили их семьи… и вообще…

— Все это пустые разговоры. Рохеис, вы меня извините, но вы отвлекаете меня от практики письма.

— Мы же уже зовем друг друга по именам, — насупился он по-детски.

— Ох, Оларг, — протянула я мученически.

— Я все равно дождусь, когда кончится ваш траур, и тогда сделаю вам предложение, — сказал он упрямо, вроде бы собираясь уходить.

— Вы подождите хотя бы несколько дней, чтобы предложений мне не делать! — возмутилась его наглости. — Это уже пятый наш разговор на эту тему за два дня. Уймитесь уже, Оларг. Уверена, за два года моего траура, вы найдете хорошую девушку, которая действительно завоюет ваше сердце. Ко мне вы чувствуете лишь дружбу, поверьте специалисту по человеческим эмоциям. Только упрямство и чувство долга заставляет вас предлагать мне брак снова и снова, это совсем не любовь.

— Что же тогда такое любовь с вашей точки зрения? — нахмурился он.

Я покосилась на полуорка:

— Любовь — это когда ради любимой женщины готов пожертвовать своей жизнью.

— Ага, а на что эта любимая женщина будет потом жить без мужа? — хмыкнул Оларг, тоже глянув на охранника.

— Ох, вы совсем не романтик, — покачала я головой.

Наконец, я осталась наедине со своими слугами и прописями. И то и другое в прошлой жизни звучало бы дико, но тут уж как случилось. Нежный морской бриз теребил выбившуюся из прически прядь, на горизонте можно было разглядеть серые пики Огненной гряды, некоторые из которых выпускали в воздух клубы серого дыма или белого пара.

Недолго мне пришлось пробыть в относительном одиночестве, ко мне подошел капитан Гарт, который при юном, но неопытном капитане Дорфе самовольно стал исполнять роль первого помощника.

— Вы позволите вас побеспокоить? — осведомился он церемонно, косясь на моего секретаря.

— Конечно, — кивнула я и махнула рукой, отсылая Лаума.

Полуорк сам отошел к другому борту, притворяясь, что не подслушивает. Жаль, что в этом мире, как во всяких фэнтези-книгах, нельзя поставить полог безмолвия, по крайней мере, я не умею.

— Что-то случилось? — спросила, кивнув на полуорка. Капитан Гарт прикрыл глаза, сигнализируя, что понял и о самом главном не проговорится.

— Матросы на корабле недовольны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ваши? — удивилась я до крайности.

— Нет, матросы Золотого течения. Хотят слухи, что капитан Пхимарс умер не своей смертью. Версии разные, но по самой популярной на берегу он пытался вас изнасиловать, и Рохеис его заколол. По другой версии вы его сами убили магией.

— Недалеко от правды, — нахмурилась я. — А как же они тогда объясняют нашу пропажу?

Капитан Гарт неопределенно пожал плечами:

— По-разному. Кто-то считает, что вы сами задержались в городе, но есть и слухи, будто Пхимарс пытался вас похитить для чего-то. Для чего — не говорят, но версии… слухи…

— Но ведь даже по этим слухам я ни в чем не виновата: меня или пытались похитить, или изнасиловать, или все вместе. В любом случае убийство тогда — самозащита, ведь так?

Капитан Гарт тяжко вздохнул:

— К сожалению, капитана очень любили простые матросы, он никогда не был излишне строг и неплохо платил. Поэтому ходят слухи, что вы сами с ним общались, сами делали авансы, соблазняли…

«Сама юбку короткую надела, сама ярко накрасилась, сама дура виновата…» — пролетело в голове. Боги, как же это знакомо… сколько миров, а обвинение жертвы везде одинаково.

— Я поняла, — вздохнула тяжко.

— Лучше бы нам быстрее дойти до порта и сойти с этого корабля, — добавил капитан.

— Я поняла. Завтра начну подгонять его магией, мне надо только немного восстановиться.

Он поклонился и отошел обратно на мостик. Я вздохнула. Приключение в пустыне недешево мне обошлось во многих смыслах. Конечно, морально я была раздавлена. Физически — обезвожено, у меня даже стала шелушиться кожа, приходилось ночами отлеживаться в водных ваннах и мазаться кремами. Но больше всего меня беспокоил хвост — цвет его стал не таким блестящим, более блеклым, будто потертое серебро, и даже отпало несколько чешуек. Я правда, не нашла, откуда именно они отвалились, хотя постаралась осмотреть себя всю с помощью зеркала. На вид хвост был нормальным, без дырок и проплешин, ничего не болело и не чесалось. Но было неприятно.

А тут еще и новая напасть. Ладно, не сегодня, но завтра подключу магию. Сегодня мы, вроде бы, и так идем довольно быстро, паруса полны ветра. Остается надеяться, что так будет и дальше.

Настроение писать совсем пропало, и я задумчиво уставилась на море. Из-за горизонта как раз показался белый парус, что было и неудивительно — эти места были довольно часто используемыми торговыми путями. Посмотрела на море, на далекие исторгающие дым скалы, вновь на парус… уже куда большего размера. Я нахмурилась, покосилась на наши паруса. Все полны, мы идем довольно быстро. Тот корабль поменьше размером, но идет еще быстрее. Неестественно быстро.

— Капитан! — закричала я и поспешила на своем ящике к лестнице на верхнюю палубу.

— Что случилось?! — Дорф и Гарт выглянули синхронно. Дорф недовольно покосился на своего импровизированного помощника, и Гарт отвел глаза. Да, здесь и сейчас капитан на корабле — Дорф.

— Там корабль, — я махнула рукой, — и он догоняет нас.

— Ничего страшного, здесь ходит много кораблей, — попытался успокоить меня Дорф.

— Он движется слишком быстро! — все равно паниковала я.

— Хорошо, посмотрим, — он все же кивнул и нахмурился.

Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы вернуться на свое место на палубе и не мешать капитанам. Но я все равно то и дело бросала взгляды на преследующий нас корабль и замечала, что расстояние все сокращается. Совершенно точно он нас догоняет.

Можно было бы ускорить наше движение, но я хмурилась и сдерживала этот порыв. Если дойдет до драки, я должна быть во всеоружии, а значит нужно экономить силы. Здесь море вокруг, не пустыня, здесь сила точно будет на моей стороне.

Корабль подошел на достаточно близко, так что мне стало четко видно людей, бегающих по палубе. Они что-то делали, суетились и подняли на мачте желтый флаг. Неожиданно после этого на Золотом течении начали спускать паруса.

— Что происходит?! — я схватила за руку пробегающего мимо матроса.

— Так это почтовый корабль, — пояснил он мне легкомысленно. — Сейчас примем сообщение и дальше пойдем.

Я напряглась, готовясь к нападению в любой момент.

Корабль подошел поближе, а потом… я удивленно замерла, глядя на эту картину. С почтового судна порывом ветра в нашу сторону снесло большой… самолетик из бумаги, сложенный немного иначе привычного, но вполне узнаваемый. Спустившийся с верхней палубы капитан Дорф поймал его в полете.

— Это что? Как это? — удивилась я.

— Магия Воздуха, — пояснил Лаум, притаившийся за моей спиной.

«Ах вот как они так быстро нас догнали,» — сообразила я, окинув взглядом кораблик. Сейчас, когда он был ближе, я заметила странность — он был будто бы непропорциональный, маленький, но с огромными парусами. Наверное, специальная конструкция.

Дорф как-то хитро сложил самолетик, чтобы прочесть:

— По-халифатски. Сообщение для, — его брови поползли наверх, — «прекрасной госпожи Бороув».

Рохеис выхватил у него бумагу и быстро развернул:

— Я переведу для госпожи Бороув, она же не знает языка.

— Да, спасибо, — кивнула я.

Капитаны, видя, что все под контролем, отошли, а Рохеис принялся переводить, явно сокращая по своей привычке любящих цветастые выражения халифатцев:

— Это от… — он покосился на меня, — того старика, как ты его называешь.

Я закусила ноготь на большом пальце, чтобы не ругаться.

— Он сообщает, что здоровье его в порядке и благодарен тебе за заботу и гостеприимство. — Вот как это, оказывается, называется, когда в пустыне бросают — «гостеприимство». — Еще пишет, что созданный тобою родник так и не иссяк, несмотря на течение времени, и он решил арендовать эту землю у халифата и основать там деревню, только нужно прокопать водоем и привезти камни, чтобы вся вода не уходила в песок, а сохранялась. Что он восхищен твоими способностями к магии и… — он запнулся и полыхнул возмущением.

— Что? — не выдержала я.

— И предлагает тебе войти в их семью и стать второй женой его младшего сына. Сын уже имеет наследника от первой жены, и та мертва, поэтому место его второй и единственной жены все равно что место первой, у тебя будет свой дом, ты будешь распоряжаться слугами… ну и еще тут целый список обещаемых тебе благ, если ты согласишься. Среди прочего, например, список золотых украшений, которые тебе подарят, сколько рулонов шелка и прочего.

— Как мило с их стороны, — я спрятала лицо в ладонях.

— Я боюсь, что они не отступятся, — нахмурился Рохеис.

— Я поняла, — вздохнула я и огляделась. — Что ж, может, к лучшему, что у меня теперь есть личная охрана.

— Конечно, но…

— И нужно будет поскорее оформить документы, чтобы стать гражданкой Империи.

— Разумеется, но…

— И, конечно, я маг, и похитить меня будет не так просто…

— Но главное, что тебя могло бы уберечь — не это!.. — возмутился Рохеис.

— А что же? — я перевела взгляд на него.

— Выходи за меня замуж!

Не сдержавшись, я мученически застонала.

Едва мы обогнули Огненный хребет, как погода испортилась — стал накрапывать мелкий противный дождик, периодически сменяющийся ливнями. Корабль ощутимо покачивало, ветер стал более непредсказуем, и капитаны решили отойти подальше от берега. Я старалась немного успокаивать море вокруг корабля, но не сильно, чтобы не привлекать внимание, и, конечно, ускоряла наш ход — силы ко мне вполне уже вернулись. В одну из ночей я выбралась с корабля и сплавала на несколько часов в подводный храм. Без особой цели, просто проверить, что все на месте и все хорошо. Мне кажется, после этого путешествия я стала даже чувствовать себя лучше. Подумав, забрала оттуда часть украшений и золота — после Халифата у меня было объяснение, откуда все это у меня взялось, так что можно было не опасаться. Воров я тоже не боялась — Кракен бдил над моими вещами, «как над собственной кладкой» по его выражению, тем более что и я сама из-за плохой погоды вынуждена была находиться в каюте.

К сожалению, среди одежды, купленной в пустыне, не было ничего подходящего на мокрую погоду. У меня было пара симпатичных пальто из стеганного шелка на более и менее теплую погоду, но они промокали. Матросы же и капитаны бегали по палубе или в тяжелых кожаных плащах или полуголыми, чтобы не высушивать много одежды. Я рисковала прогуляться на свежем воздухе, только когда дождь стихал и незаметно применяла магию воды, чтобы ткань не намокала. Но даже так было несколько неприятно — почему-то на дне морском, где, как я понимаю, должно быть холодно, я не мерзла, а вот на поверхности чувствовала холод. Одно радует, что я так и не поймала простуду, хотя пара орковых ребятишек засопливились.

В одиночестве сидеть в комнате было скучно, поэтому я решила продолжать заниматься, а для этого позвала своего секретаря. Как ни странно, быть в одной комнате с мужчиной равного положения было для меня неприлично, а вот с секретарем — пожалуйста, но только недолго, лучше все же чтобы в помещении был еще кто-то, например, служанка. В конце концов, услышав лекцию о правильном поведении и важности репутации я позвала с собой одну из женщин — жен полуорков, а до кучи еще и нескольких ребятишек постарше. Запертые в кают-компании они определенно уже готовы были на стену лезть от скуки, чего уж говорить — ни игрушек с ними не было, ни возможности посадить их за какие-то тихие настольные игры или порисовать. Дикий век.

Сперва я думала, что они вместе со мной будут учиться письму, но потом сообразила, что дети имперского не знают, и именно этому их надо учить. Решила, что лучший выход тут — обучение через игру, по возрасту только самый старший достиг семи лет, так что время для интуитивного восприятия языка еще не потеряно. Слышала историю от одного блогера в прошлой жизни, что в детстве он смотрел мультики на немецком, а узнала об этом только когда вырос — в моменте ему казалось, что все и так понятно. Детский мозг, главное — чтобы было интересно.

Так что я достала из-под кровати таз для мытья, налила в него воды из-за борта и попросила Лаума переводить те понятия, которые будут вызывать у детей вопросы, а меня поправлять, если я буду неправильно говорить. И начала рассказывать им сказку, иллюстрируя фигурками из воды. Получался скорее не мультик, а диафильм — я говорила, а потом иллюстрировала, да и, понятно, не все можно показать с помощью воды, она же прозрачная, да и фигурки получаются довольно условные, без четких черт, эмоции ими не передашь. Но и этого хватало, дети, которые такого раньше не видели, были заворожены, даже толком вопросов не задавали, просто смотрели с открытыми ртами, да и женщина, что их сопровождала, тоже.

Пересказала упрощенную версию диснеевской Русалочки, даже Кракен, кажется, с любопытством наблюдал за представлением, правда, симпатизировал Урсуле, ведь у нее такие же как у него щупальца. Потом изобразила историю Моаны. Кажется, взрослые решили, что это все легенды Жемчужных островов, а не просто сказки.

После сказок я решила вернуться к прописям, а Лауму велела заниматься с детьми имперским, ведь им там жить по крайней мере в ближайшие месяцы. Не знаю, как долго будут работать на меня их отцы, но в любом случае в сезон штормов их никто обратно в Халифат не повезет, так что три-четыре месяца точно есть в запасе. Дети быстро адаптируются, если находятся в среде и если им интересно. Знания чужого языка всяко пригодятся.

Я же пока сосредоточилась на тех буквах, которыми можно было написать хотя бы мое имя. За счет я не волновалась: цифры уже запомнила, а на первом экзамене надо считать устно. А вот с буквами пока получалось не очень, я не понимала логики написания — зачем-то вставлялись лишние буквы, которых не было в звучании, а некоторые звуки на письме никак не обозначались. А мне хотелось их вписать по земной привычке. В итоге пришлось просто зазубривать надпись, убеждая себя, что я только пока не понимаю логику, потом это придет, нужна практика. Пока же нужно получить хотя бы минимальный патент — он пойдет вместо документов, да и право заключать хоть какие-то договора и управлять своими деньгами без опекуна: иметь право купить дом в городе и так далее.

Рохеис мне в кой-то веке не докучал — неприлично напрашиваться в госте в комнату к даме, а ели мы тоже в каютах из-за занятой кают-компании. Так что восемь дней пути прошли почти спокойно и довольно продуктивно. А на девятый день ко мне в каюту постучали.

— Войдите! — крикнула, разминая натруженную кисть руки.

— Мы подплываем к порту, — в дверь просунулась голова Маруса.

Я улыбнулась — в пути мы практически не виделись, он все больше шуршал где-то с матросами. Парень удивленно покосился на сидящих у меня на кровати рядком детей, с которым Лаум заучивал имперские скороговорки — я, кстати, тоже их старалась повторять, не отвлекаясь от письма, но зачастую у детишек выходило лучше.

— Спасибо, я сейчас выйду, — кивнула я.

Накинула на плечи пальто, хотя погода вроде бы была пасмурная, но без дождя. Мне было очень интересно взглянуть на город империи не с воды. Я выехала из каюты на своем ящике, следом за мной высыпали и дети, и их родители, глазея на незнакомые места. То и дело слышались восторженные вскрики из-за зрелища покрытого зеленью берега.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я поднялась на капитанский мостик, чтобы иметь лучший вид. Когда я пригляделась, у меня от страха перехватило дыхание. Тот самый город, который меня так сильно напугал когда-то. Округлая бухта, закрытая с двух сторон скалами, на которых высятся каменные башни с пушками и боевыми амулетами, несущие службу солдаты, маги со скучающими лицами вышагивающие между ними. Вот такой же маг в неприметной форме в первое мое посещение этого дивного местечка сжег человеку голову, только пепел остался. Кошмар.

— Нам придется подождать на рейде своей очереди, — пояснил мне Дорф.

Ну, да, это у Пхимарса были везде свои связи и свои люди. А, впрочем, может я и преувеличиваю и это только в Халифате было так. Я вздохнула, огляделась снова, все же решила уточнить, помня, куда мы держали путь:

— Это и есть столица Империи?

— Нет, конечно, — влез в наш разговор, как всегда, бесцеремонно Рохеис, явившийся за мной следом. — Это Уркатос, а столица — Империал находится выше по течению реки Вольфы.

Я прикусила губу, размышляя. Большой торговый город, много людей, порт, выход к морю:

— Мы сойдем здесь, — приняла я решение.

— Вы с ума сошли! — ахнул Рохеис и рухнул рядом со мной на колено, схватил за руку: — Арина, вы не понимаете, что творите!

Я нахмурилась. Это уже переходило всякие границы.

— Я сказала, что мы с моими людьми сойдем с корабля в первом же имперском порту. Вот — первый порт. По-моему, все логично. Посчитайте пожалуйста, сколько я должна вам за еду и проезд.

— Ничего не надо, госпожа Бороув, — качнул головой Дорф.

— Я настаиваю! — возмущению моему не было предела. — Мои люди заняли кают-компанию, причиняли неудобства, ели еду… и еще я должна вам за инвалидную коляску, я ничего не забыла.

— Наш корабль зафрахтован господином Рохеисом до конца путешествия, так что, если мы в чем-то и потратились, то вам следует рассчитываться между собой. Да и за коляску вашу деньги он мне давно отдал.

Я густо покраснела от этой навязчивой заботы:

— Надеюсь, одного золотого хватит, чтобы компенсировать ваши траты? — сказала как можно холоднее.

— Арина, бросьте, вы спасли мне жизнь, какие могут быть тут расчеты! — возмутился он. — Пожалуйста, едемте с нами в Империал, я же говорил, я хочу представить вас отцу…

— Это невозможно, — качнула я головой, — я остаюсь в Уркатосе, это не обсуждается.

— Но, Арина…

— Я не поеду вглубь материка! Вы не понимаете, я должна остаться на побережье моря! — попыталась донести до него главную мысль.

— Но я не могу остаться с вами! — возмутился он.

— Так я и не прошу! — пришлось вновь вырвать из его пальцев свою руку. — Оларг Рохеис, я взрослая самостоятельная женщина и в том числе благодаря вам у меня есть достаточно денег на ближайшее время. Пожалуйста, прекратите вести себя так, будто я капризный ребенок, не способный самостоятельно… — запнулась, глотая грубость на туалетную тему, — не способный самостоятельно добыть себе еды. У меня есть охрана и слуги, есть деньги, средства и магия. Поверьте, без вас я не умру, а, судя по последним событиям, скорее уж наоборот мне следует опасаться за вашу безопасность.

Он обиженно поджал губы и поднялся на ноги. Постоял немного, а потом заявил:

— Я вернусь из Империала как только смогу.

Я выдохнула. Кажется, этот раунд я выиграла.

Прежде чем покинуть корабль, пришлось пересесть в инвалидное кресло. Капитан Гарт уже привычно выкатил меня на причал, доски которого были покрыты слоем грязи и… мне не хотелось думать, чего еще, но в Уркатосе лошадям не запрещали ездить по городу, как в Хелменте. А значит и справлять свою нужду тоже.

Я брезгливо поддернула повыше платье, жалея, что сделать с колесами коляски ничего невозможно, и велела Кракену не опускаться к земле. Тот завис над моим плечом, как толстенький воздушный шарик, с удивлением разглядывая проезжающих мимо лошадей, бегающих между складами собак, притаившихся на крышах кошек и птиц. В Хелменте я все время оставляла его в каюте — не дело тащить создание моря в пустыню, не знаю, насколько велик его магический резерв и не испарилась бы от жаркого солнца вода в его пузыре. Сейчас же выхода просто не было.

Трое моих охранников окружили нашу группу, отрезая от города и вызывая любопытные взгляды обитателей порта. Еще один организовывал сход на берег их семей, в то время как под руководством Лаума матросы перенесли мои вещи, упакованные в сундуки, и сложили рядом со мной на грязных досках. Иметь личного секретаря оказалось весьма удобно и меньше приходилось просить о помощи капитана Гарта.

Рохеис наблюдал за всей этой суетой с явным неодобрением.

Наверное, этот его высокомерный взгляд и поджатые губы отчасти мотивировали меня не поддаваться эмоциям, а действовать по своему плану. Я взрослый самостоятельный человек, а не какая-то там фифа, не способная вызвать себе такси. У меня тут целая команда помощников, я выжила в одиночестве посреди океана, еще не владея магией и не зная даже, что можно поесть. А уж в огромном городе, наводненном людьми, зная язык и имея деньги, магию и помощников, я уж точно не пропаду. Определенно.

Я занималась аутотренингом, наблюдая, как люди суетятся вокруг. Это было странно — не иметь никакой возможности поучаствовать в сборах. И дело даже не в моей неспособности ходить по земле, а в том, что я тут была главная и суетиться с сумками мне было не по чину. Я могла руководить, но это не требовалось — не орать же диким голосом: «куда прешь, неси аккуратнее!» — это выбивалось из нарисованного в моей голове образа леди. Поэтому я сидела молча и не дергалась, хотя чувствовала себя в неподвижном бездействии крайне неудобно.

Наконец, когда все было готово: вещи перенесены, дети пересчитаны, все полуорки, бывшие рабыни и матросы капитана Гарта собрались на берегу, к нам спустился капитан Дорф. Поклонился мне вежливо и пожелал удачи, выразил уверенность, что мы встретимся вновь. Я с улыбкой пожелала ему в ответ успеха в получении капитанского патента, чтобы Золотому течению не потребовался другой капитан.

— Я постараюсь сдать экзамен к концу сезона штормов, — кивнул он мне серьезно.

— Вы не передумали оставаться в Уркатосе? — господин Рохеис все же не выдержал и спустился на берег. Задавая вопрос, он смотрел куда-то мимо меня.

Капитан Дорф учтиво поцеловал мне руку на прощание и вернулся на борт, стал отдавать команды, готовясь к отплытию.

— Не имею привычки по сто раз на дню менять свои решения, — ответила холодно, тоже не глядя на Рохеиса.

— Упрямиться в своих заблуждениях — плохая привычка.

Мне захотелось зарычать и накричать на этого упрямого сноба, но вместо этого я сказала:

— Мне кажется, капитан Дорф ждет только вас, чтобы отправляться дальше. Удачного вам путешествия, господин Рохеис.

— Оларг, Арина, мы же договорились звать друг друга по именам, — произнес он расстроенно.

Я все же перевела взгляд на его лицо, он выглядел потерянным:

— А еще мы, кажется, договорились, что я взрослый самостоятельный маг и могу сама решать, что мне делать, Оларг. Если мне потребуется чужое мнение — я спрошу.

— Но обещайте мне хотя бы написать мне, если вам понадобится какая-то помощь! Вот здесь я записал свой домашний адрес и адрес конторы — если я буду в отъезде, то оставлю приказ своему поверенному помогать вам в любых делах. И конверты с марками для ускоренной доставки, — он вытащил из-за пазухи стопку бумаг и передал мне, и я растрогалась.

Вот как можно быть таким упрямым напыщенным идиотом, не слушающим мнения окружающих, и одновременно заботливым и щедрым другом? В голове не укладывается. Конверты были из плотной желтой бумаги и теснением в виде крылатой девушки — мне рассказывали, что символом имперской службы доставки является сильфа, такое же мифическое существо, как и русалки (тут я еле сдерживала нервный смех). То, что я называла маркой, представляло собой толстенькую выпуклую наклейку вроде бы из тисненого картона с рисунком в виде крыльев и с пропущенной через нее ленточкой. Адрес, выведенный острым изящным почерком я, конечно, прочесть еще не могла, но забота радовала. Я передала бумаги Лауму, который по привычке стоял у моего правого плеча.

— Спасибо, Оларг, обещаю, что воспользуюсь вашим предложением, если возникнет нужда. И обещаю написать вам, как только определюсь со своим местом постоянного жительства, чтобы вы не волновались.

— Вам понадобится купить или снять дом, — вздохнул он.

— Да, вероятно, — кивнула задумчиво. Вообще, сначала я думала про комнату или квартиру, но с такой оравой людей без дома вряд ли удастся обойтись — не расселять же их отдельно по городу.

— Возьмите, — он достал из кармана еще один конверт, уже маленький, — это рекомендательное письмо к заместителю главы гильдии арендодателей. Без него вам заломят цену втридорога.

— Спасибо, — кивнула я растерянно. Тут, оказывается, и такая гильдия есть. Ох, как же это противно — чувствовать себя лохом в чужом мире.

— А пока не найдете дом лучше поселитесь в гостинице Огненная колесница. Она хоть и находится недалеко от квартала кузнецов, очень приличная и недорогая. И там есть хорошие комнаты на первом этаже, чтобы не приходилось подниматься по лестнице.

— Спасибо, — я сглотнула возникший в горле комок от его заботы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если вам потребуется нанять экипаж, то обратитесь к хозяину гостиницы — у него есть несколько недорогих карет. А еще…

— Я справлюсь, Оларг, правда, — я взяла его за руку.

— Я верю, что вы справитесь, Арина, — вздохнул он, поглаживая мои пальцы. — Но я все равно беспокоюсь. Я бы хотел быть рядом и помочь вам во всем.

Я усмехнулась.

— Если бы вы были рядом, то не позволили бы мне ничего делать, не позволили бы вылететь из гнезда, и я бы так никогда и не научилась бы летать.

— Но люди ведь не птицы!

Я потянула его за руку, заставляя наклониться, и целомудренно поцеловала в щеку, которая мгновенно покраснела. Шепнула в налившееся кровью ухо:

— Это иносказательно, Оларг. Птицы выпихивают своих птенцов из гнезда, чтобы те научились летать. А иначе те ослабнут, их крылья засохнут, и они никогда больше не смогут познать счастье полета.

— Но разве счастье в том, чтобы остаться в чужом городе в одиночестве? — удивился он.

— Счастья можно достичь только после того, как станешь самостоятельной и будешь твердо стоять на своих ногах. А иначе будет не счастье, а зависимость и страх, что однажды что-то случится и тебя бросят.

— Я бы вас никогда не бросил! — возмутился Рохеис.

— Мой супруг тоже так говорил, — усмехнулась я. — Но разве все в этом мире зависит от нас… — я вздохнула, а потом выпрямилась и улыбнулась светски: — Что ж, спасибо за вашу помощь Оларг, я вам очень благодарна за все. Удачи вам в вашей поездке в Империал, надеюсь, вы выгодно продадите все свои товары.

— Я уверен, что куда выгоднее вышло бы, если бы вы поехали со мной, — хмыкнул он невесело.

Я промолчала. Уж что-что, а ввязываться опять в торговые чужие дела в качестве консультанта мне больше совсем не хотелось, и мы с Рохеисом уже договаривались, что он постарается сильно не афишировать обстоятельства нашего приключения в Хелменте.

Не дождавшись ответа, он вздохнул, поклонился мне уважительно, поцеловал руку, задержав ее в своих пальцах чуть дольше, чем предполагалось, и поспешил на корабль. Проворные матросы немедленно затащили на борт трап.

— Капитан Гарт, — обернулась я к мужчине, едва нас с кораблем разделило море, — думаю, нам требуется нанять карету или несколько, — я окинула взглядом кучу людей вокруг.

— Я уже велел найти пару телег и карету, — кивнул он. — Мы отправимся в Огненную колесницу, как предложил господин Рохеис?

— Почему нет? — пожала я плечами. — Или у вас есть другие предложения?

Он отрицательно покачал головой.

Марус и Клиф, исчезновение которых я в общей суматохе и не заметила, вернулись к нашей группе с тремя транспортными средствами. Меня немедленно пересадили в карету, а инвалидное кресло отправилось в одну из телег. Честно говоря, от кареты я ожидала чего-то более красивого, позолоченного снаружи и с обивкой из дорогой ткани внутри… но она оказалась просто покрыта черной краской снаружи (наверное, чтобы грязь была менее заметна), внутри обшита обычным темно-синим сукном с кожаными потертыми сиденьями. Ну, да, логично, это пусть и дорогой, но все же общественный транспорт. Телеги же, куда грузились семьи охранников и матросы и вовсе выглядели деревенскими развалюхами. Транспортным средством их делали сиденья с двух сторон вдоль кузова и довольно высокие бортики. Один из моих охранников сел рядом с возницей, двое заняли место позади кареты, то, что в исторических фильмах называется «на запятках», четвертый сел напротив меня с хищной ухмылкой на лице. Я сразу отметила, что их всех следует переодеть, а то ходят в одних безрукавках, как в жарком Халифате.

Так же ко мне в карету сунули Лаума, все же личный секретарь — он сел рядом с телохранителем, а, распределив всех по местам и проверив погрузку груза, последним на место рядом со мной опустился капитан Гарт, крикнув «трогай» вознице.

Я смерила своего телохранителя взглядом и осведомилась:

— Вы так охраняете меня, будто все время ожидаете нападения.

— Кто знает, — философски пожал плечами он, но по эмоциям я поняла, что примерно права. Мило.

До гостиницы доехали на удивление быстро, в маленькие окошки было толком не разглядеть город, все время трясло и подкидывало — кажется, мостовая под слоем грязи мощена камнем. Еще и дождь усилился. Потом долгое и нудное заселение — меня оставили в карете до последнего момента, договаривался с хозяином и заказывал номер для меня и общие комнаты для остальных капитан Гарт самостоятельно с поддержкой своих людей и одного из охранников. Меня из кареты достали уже когда все было готово, даже не стали сажать на кресло, а просто прикрыли кожаным плащом и быстро донесли до крыльца гостиницы. Было понятно, но неприятно, будто я тут неодушевленная вещь. О деньгах никто не заговаривал, будто бы изначально предполагалось, что у меня их достаточно, а сколько что стоит — и не важно. Это определенно нужно будет изменить. Пусть какие-нибудь богачи не заботятся о деньгах, а я должна быть в курсе.

— Что я должна за транспорт? — спросила, поймав Гарта за рукав.

— Двенадцать медяшек, госпожа Бороув, не волнуйтесь, я уже оплатил.

Я вздохнула. Откуда только у человека деньги берутся? Хотя, может, у него в карманах были или в вещах, которые я вытащила с корабля после крушения. Но определенно требуется рассчитаться и не только с ним.

— Здесь есть какой-нибудь изолированный кабинет, где мы сможем поговорить без лишних ушей? Я бы хотела рассчитаться с командой, — предложила я капитану Гарту.

— Давайте позже, сперва пообедайте…

— Ничего, обед подождет, — хмыкнула я. — Я хотела бы точно знать, кто останется работать на меня, а кто уйдет. Нет смысла кормить лишних людей.

Он признал мою правоту и засуетился.

Оказалось, что кроме общего обеденного зала в гостинице есть еще кабинеты для приватной беседы благородных господ. Первая комната, которую мне показали, оказалась крошечной, на двоих-троих посетителей, что и логично. Я немного расстроилась, но оказалось, что и помещения, так скажем, для больших компаний тоже есть в наличии. Молоденькая подавальщица косилась на нас удивленно, особенно — на меня, но провела в кабинет побольше.

Чтобы зайти, пришлось преодолеть довольно высокий порожек, и правое переднее колесо на моей коляске отвалилось. Я испуганно ахнула, заваливаясь вперед, но пара орков вовремя обхватили коляску за ручки с обеих сторон, выравнивая. Марус поймал откатившееся колесо и быстро вставил на место, хотя при движении оно продолжало активно скрипеть и заедать. С коляской определенно надо было что-то делать и побыстрее.

— Попрошу оставить нас с командой капитана Гарта одних, — велела я, когда мое кресло поставили за стол. — И проследите, чтобы никто не подслушивал.

Охранники вышли, грозно поухмылявшись напоследок матросам, будто предупреждая, чтобы те не смели дергаться.

— Лаум, тебя это тоже касается, — пришлось напомнить, покосившись на секретаря.

— А вам не понадобится ничего записать или поработать с бумагами? — смутился он.

— Нет, все в порядке. Если потребуется — я тебя позову.

Я дождалась, когда за секретарем захлопнется дверь, и лишь затем вежливо улыбнулась матросам:

— Итак, господа, поговорим?

— Какие ж мы «господа», госпожа Бороув? — хмыкнул Дореп, пожилой матрос, который перед клятвой помог мне перетянуть на свою сторону большую часть команды, — мы простые рыбаки.

Ну, да, конечно, «господа» у них — это не просто вежливое обращение ко всем людям, а вполне себе конкретное определение. Правда, говорить: «так чо, мужики, что решили?» — было для меня странно.

— Кхм… хорошо, постараюсь запомнить, — кивнула я слегка растерянно. — Мы, наконец, пришли в порт, и вы выполнили свою часть уговора, а значит и я должна выполнить свою, — улыбнулась как можно вежливее. — Я обещала каждому из вас по жемчужине, если вы согласитесь поклясться не выдавать мою тайну. Думаю, пришла пора расплатиться. — Я протянула руку, и Кракен положил на нее мокрый мешочек. Пришлось сразу смахнуть с него воду.

Я нашла идеальный способ хранить самые главные свои богатства, чтобы точно никто не имел возможности украсть — Кракен. Оказалось, что я неправильно поняла его, когда подумала, что он проглотил камень Кровь Моря. Нет, в его организме было еще местечко, где мужские особи его вида хранили оплодотворенную икру, что-то вроде сумки, как у кенгуру или морских коньков. За безопасность и выживаемость икры отвечал именно самец, он мог как спрятать икру в каком-то укромном месте, так и поместить ее в мешок и носить с собой, как я поняла из сбивчивых объяснений Кракена. Пока же потомства у него не планировалось, он предложил спрятать самые дорогие мои вещи в собственном теле, чтобы я не волновалась. Золото, конечно, я ему не дала — слишком тяжело и объемно, а вот жемчуг — самое то.

Я развязала шнурок на мешочке и положила его на стол, чтобы все могли увидеть его содержимое — крупные разноцветные жемчужины, целое состояние по здешним меркам:

— Как мы и договаривались, вы можете взять или жемчужину, или две золотые монеты на выбор. Если выбираете жемчуг, то продавать его вам придется самостоятельно, но, возможно, вы сумеете сбыть его более выгодно. — Я улыбнулась, — прошу, берите. Я всегда честно оплачиваю по своим долгам. Можете выбирать любую жемчужину из мешочка.

— Предлагаю подходить по одному, — кашлянув, велел капитан Гарт и сам первый сделал шаг к столу, взял, не глядя, жемчужину, продемонстрировал, что большего не схватил, и отошел.

Дальше шли по старшинству — от первого помощника, замыкал очередь чрезмерно волнующийся Марус. Кажется, он думал, что его могут оставить без оплаты не то из-за молодости, не то из-за того, что он еще не стал полноправным матросом. Вот еще, он мне помог едва ли не сильнее других, он же со мной больше всех общался на острове, преподавая первые уроки имперского. Ему еще премия полагается, только позже, когда мы сможем обсудить это наедине.

В итоге ни один не решил вместо жемчуга взять золото. Довольно недальновидно на мой взгляд, но это их дело. Когда все было кончено, я завязала шнурок на слегка опустевшем кошельке и вновь отдала его Кракену.

— Что ж, по долгам мы рассчитались, — сделала вывод я.

— А почему рисунок не пропадает? — спросил один из матросов, указывая на изображение чешуи на своем запястье.

«А фиг его знает, я же не знала, что творила,» — хотелось ответить мне, но приходилось держать лицо:

— Это символ вашей клятвы, что вы не расскажете никому о том, кто я такая на самом деле. Он не пропадет никогда, — повысила я градус пафоса.

Мужчина недовольно засопел, но под неодобрительными взглядами коллег не стал больше ничего говорить.

Я обвела взглядом матросов и перешла к следующему пункту разговора:

— Как я и говорила в самом начале, мне нужны верные люди. Теперь вы знаете, что у меня есть деньги, есть уже кое-какие связи, есть идеи, чтобы начать здесь свое дело. Я предлагаю всем работу.

— До окончания сезона штормов? — уточнил капитан Гарт.

— Не только, — качнула я головой. — Да, в первое время мне потребуются помощники и слуги. Вас, капитан, я бы попросила стать кем-то вроде моего управляющего. К сожалению, у меня нет еще достаточных навыков, образования, да и физически я несколько скована… но я собираюсь решить все эти проблемы со временем. — Я заметила в эмоциях капитана некое недовольство, но он промолчал. — К открытию следующего мореходного сезона я планирую купить новое судно, оно потребуется, чтобы мне, не вызывая подозрений, спокойно выходить в море.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так какую же работу мы будем выполнять до покупки корабля? — влез неугомонный Марус.

— Разную, — я пожала плечами. — Я пока не знаю. Мне могут потребоваться слуги, если я открою лавку — кому-то придется встать за прилавок, если я…

— Я ухожу, — неожиданно прервал мои размышления Хоруф, первый помощник Гарта. — Кто со мной — решайте сейчас. Купим вскладчину новый корабль, будем без проблем опять рыбачить, доход — в равных долях всем, кто вложится.

Мужчины загомонили, разделяясь на группы.

— Но до окончания сезона штормов ведь еще куча времени, — возмутилась я.

— Жемчуг продадим, домой съездим, корабль подберем и отремонтируем, — перечислил Хоруф, — дел и так невпроворот.

— Ну, да, тебе еще ведь надо сдать экзамен на капитанский патент, — заметил капитан Гарт уязвленно.

— А Фарку на первого помощника надо проверку пройти, — довольно ухмыльнулся Хоруф, похлопав своего коллегу по плечу, потом покосился на нас. — Всяко лучше, чем перед бабой спину в слугах гнуть. Мы рыбаки — свободные люди, а планы все ее, — он плюнул, — вилами на воде. Проблемы одни, вон и капитан Пхимарс из-за нее сгинул, а хороший был мужик.

— Хороший мужик, только работорговлей баловался, — ухмыльнулась я злобно. — Интересно, скольких еще таких, как я, он в рабство продал и что сделал бы, если бы меня не было, если бы некому было за проезд ваш заплатить. Может, и вас бы в рабство сдал халифатцам лет на десять, — обвела мужчин взглядом.

— Не было такого! — возмутился Хоруф.

— А он грязные свои делишки не особенно афишировал, — хмыкнула я. — Хотя, наверное, многие матросы на Золотом течении знали, что он контрабандист. За спиной Рохеиса товар провозил, ведь какая ему разница — если что, не он бы пострадал, а репутация и кошелек купца, который ему честно платил.

Мужчины присмирели, но намерений своих все равно не изменили. Не хотели они зимой на меня работать и ждать, что там дальше будет. Хотя Хоруфа я и понимала — он хотел быть капитаном, а не вечным первым помощником, и от шанса своего отступаться не хотел. Пусть.

Они засуетились и все же потянулись на выход. Хоруф шел последним, похлопывая каждого, кто решился уйти, по спине.

— Пусть вам сопутствует благословение Океана и Луны, — неожиданно даже для себя самой сказала им в след, вызвав почему-то эмоции страха. Что ж, их выбор.

В кабинете со мной остались только капитан Гарт, Марус, Клиф — матрос лет двадцати пяти, но уже женатый и с ребенком, Рен, который своими повадками отчаянно напоминал мне Новосельцева из Служебного романа и Дореп — старик лет шестидесяти. Чудесно. Прямо-таки команда мечты.

От Гарта явно веяло недовольство, причем и в мою сторону, и в сторону Хоруфа и ушедших с ним. Клиф отчетливо сомневался в своем выборе, Марус был расстроен, Рен, мне кажется, остался больше из преданности капитану Гарту, чем мне. А Дореп был на удивление спокоен и пофигистичен.

— Что ж, — вздохнула я, — в конце сезона штормов нам нужно будет подумать о найме еще людей на корабль… хотя это не очень удобно… — я пожевала губы, — возможно ли купить корабль такой маленький, чтобы вы могли с ним управиться впятером? Или применять магию? Я в принципе могу любую посудину вывести в море, лишь бы была не дырявая…

— Как будто так просто создать свою команду! — взорвался неожиданно капитан Гарт. — Как вы могли их так просто отпустить! Я работал с этими людьми столько времени…

— Я не собиралась никого держать насильно, — нахмурилась я, — если им не хочется на меня работать — это их выбор.

— Но Хоруф — он же мастер, он чует ветер и течения, как дышит. А Фарк прекрасно знает рыбные места, буквально чует и… я столько времени убил, чтобы заманить их к себе в команду…

— Так и нужно было создавать такие условия, чтобы они не ушли, — фыркнула я.

— Они не ушли, если бы не вы! — рыкнул не успокоившийся капитан Гарт.

— Они ушли, потому что у них появился шанс расти дальше, я могу это только приветствовать. Хотя им следовало подождать и просто сказать мне о своих амбициях, возможно, я сама бы помогла с капитанским патентом… но теперь уж что… — я вздохнула, обвела мужчин взглядом, — я никого не держу вообще-то…

— Да я бы и сам ушел, если бы не долги! — неожиданно вызверился капитан Гарт.

— Да я бы и сам ушел, если бы не долги! — неожиданно вызверился капитан Гарт.

Первым моим порывом было зареветь и убежать куда-нибудь в женский туалет, чтобы другие сотрудницы со всего офиса прибежали меня жалеть и утешать. Только вот я не в чистеньком офисе, а капитан Гарт — не один из сотрудников. Собственно, таких фортелей я не позволяла себе еще с первых лет работы, а уж теперь и подавно пришлось загнать все эмоции куда подальше.

Сама виновата. Надо ж быть такой дурой, чтобы не видеть, насколько человек тобою тяготится.

Вдох-выдох, вдох-выдох, спокойно и уверенно:

— Вы не могли бы оставить нас с капитаном Гартом наедине?

— Это неприлично, — вклинился капитан. Ну, да, конечно, воспитание прежде всего.

— Мне плевать на приличия, — ответила холодно, а потом постаралась улыбнуться Марусу: — Идите закажите там себе что-нибудь на обед. Мы еще обсудим условия работы, но питание и проживание будет за мой счет.

Матросы медленно, оглядываясь на капитана, вышли из комнаты. Почему-то у меня ощущение, что они за него боятся. Что я, монстр для них что ли? А, ну да…

— Что ж, давайте обсудим, — предложила я. — Присаживайтесь, капитан, в ногах правды нет.

— Что? — не понял он русский фразеологизм. Я внутренне чертыхнулась.

— Садитесь, — говорю, — от того, что вы стоите столбом, ситуация к лучшему не поменяется. Давайте спокойно и честно обсудим сложившуюся ситуацию.

Он помаялся, но все же опустился на кресло. Я смотрела на этого мужчину и не узнавала. Все те же светлые выгоревшие почти добела волосы, выдубленное ветром и солнцем загорелое лицо, серо-голубые, как зимнее московское небо, глаза. Скорбно поджаты губы, упрямо выдвинутый вперед подбородок. Он сильно отличался от человека, которого я впервые встретила на острове. Почему-то там, оголодавший, заросший многодневной щетиной и одетый в обрывки одежды он чувствовал себя уверенно и смело, а теперь, сытый и прилично одетый он был… а теперь у него не было команды, за которую он был в ответе, теперь он брошен и не нужен, он был зависим — от меня. И его это ломало.

Боги, как же я не заметила этого раньше? Дура слепая, никакой магический дар мне не помогает в самых обычных бытовых вещах. Уже все распланировала, уже всех облагодетельствовала.

— Вы не хотите на меня работать? — спросила тихо, сгорбившись на своем кресле.

Я прямо-таки увидела по его эмоциям желание сказать «нет». Сказать и выйти вон… но он сдержался. Вновь поджал губы. Вздохнул тяжело и произнес совсем другое:

— Мне нужна эта работа.

Я заметила подмену понятий, но не стала акцентировать и зашла с другой стороны:

— А про какой долг шла речь?

Его эмоции полыхнули возмущением, но вида он не показал:

— Я должен расплатиться за уничтоженный корабль: четверть брату и половину гильдии торговцев, — я вспомнила, конечно, он же уже об этом рассказывал. Марус тогда еще сказал, что команда капитана не бросит и поможет расплатиться… кажется, только мальчишка был так наивен.

— И тебе обидно, что Хоруф бросил тебя с этими долгами, — предположила я.

— Будто я для себя старался, — проворчал капитан. — Будто не все вместе мы решили пойти в плаванье и поймать ту проклятую водную тварь, — он бросил в мою сторону извиняющийся взгляд, но не прервал речи: — Будто я делал это ради себя, а не чтобы защитить их, их детей и внуков! Будто это мне надо было рисковать всем ради их спасения!

Я вздохнула. Его обида была понятна:

— Но совладельцем судна являешься ты, капитаном тоже, и на тебе ответственность за утонувший корабль…

— Да. Я сам во всем виноват, — вздохнул он горько. — Мне не следовало в это ввязываться с самого начала.

Возможно. Но тогда я не знаю, как долго еще я бы сидела в одиночестве на дне моря. Мне-то их действия принесли выгоду.

Вспомнила и цену вопроса и решила, что не так все и страшно:

— Если будешь работать на меня, то к концу сезона штормов я заплачу тебе шесть золотых, — предложила я баснословный гонорар, — сможешь расплатиться со своими долгами.

— Благодарю вас, госпожа, — он склонил голову, но эмоции его все еще оставались ужасными: ярость, безысходность, почти ненависть. Я никак не могла понять, почему.

— Что-то еще не так? — спросила растерянно.

— Все прекрасно, госпожа, — опять короткий поклон и вспышка скрытого гнева.

Черт, эти экивоки мне надоели. Я напрягла свое ментальное чутье, пытаясь вспомнить то, как работала в пустыне с полуорком, вцепилась в эмоциональную сферу Гарта, которая окружала его словно аура, и прошипела сквозь зубы:

— Говори уже! Что не так?

— Н-нет, — с трудом выдавил он из себя.

— Говори! — я уже шипела, не хуже змеи, Кракен косился на меня с веселым любопытством, сбивая настрой. — Хватит этих твоих придворных премудростей, сейчас мы наедине, никто не узнает, что ты скрываешь. Говори сейчас же!

— Вы узнаете, — едва сумел выдавить из себя он, сопротивляясь моему давлению.

Твою ж дивизию!

— Я и так уже знаю, я чую, я русалка — ты не забыл? Я чувствую каждую твою эмоцию, вижу твой гнев, ненависть и безысходность. Я хочу знать, почему это с тобой творится? Я же дала тебе возможность расплатиться по долгам без особых хлопот…

Он вдруг резко вскочил со стула, так что тот повалился назад:

— Ненавижу! — вскричал злобно. — Ненавижу все это! Ненавижу ложь! Ненавижу притворство! Мне с самого рождения путь был заказан в помощники торговца. Младший сын, конечно, дело должно отойти к брату. Я же получил образование — и хватит, иди ищи свое место. Если повезет — женишься на наследнице какого-нибудь купца, получишь наследство. А пока прислуживай, угождай, ищи выгоду… ненавижу все это!

Я только и могла открывать удивленно рот. Боже мой, а ведь я думала, что у нас хорошие отношения, что он помогает мне в пути, таскает коляску, подсказывает по доброте душевной и из личной симпатии. Я даже мельком думала, что он в меня немножко влюблен! А это он, оказывается, обслуживает клиента, как с детства выучен был. Любой каприз за ваши деньги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отец любил меня, — вздохнул Гарт, чуть остывая, — не стал неволить. Когда я обнаружил страсть к морю, во всем мне помог. Думал, я буду торговые караваны водить… — опять ярко вспыхнула ярость, — ненавижу! Все эти договора, грузы, погрузки-разгрузки, налоги-поборы, связи с портовыми крысами, тому на лапу дай, этому ручку позолоти… я сбежал от этого так далеко, как только мог. Сколько бы брат меня трусом не обзывал, сколько бы отец не выражал свое разочарование — я знал, что хочу лишь моря и никаких этих проблем…

— Слабак, — бросила я, откидываясь на кресло, поленце в костер его ненависти. Если уж разворошила улей, надо доводить до конца.

— И вас я тоже ненавижу! — вскричал он разозленно… и замер испуганно, — простите…

— Ничего, я поняла, — хмыкнула горько. — Только ты одного не учел.

— Чего же? — он спрятал руки за спину и смотрел на мыски своих ботинок, будто не взрослый мужик, а нашкодивший подросток — эмоции всех нас делают моложе.

— Я тебя ни о чем подобном не просила. — Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Я не просила тебя мне прислуживать, угождать, пресмыкаться. Мне это вообще не требуется. Ты сам себе это придумал и принялся выполнять.

— Но вы же сами сказали, что хотите сделать меня управляющим… — заметил он растерянно.

Такое ощущение, что тут должность управляющего при молодой вдове — что-то вроде места штатного любовника, эдакой секретутки.

— Ну, да, я просила помочь мне в делах. Я ничего не знаю о людских законах, мне нужно найти дом для всей этой оравы людей, заказать новую коляску, нанять учителей и сдать экзамены на получение патента…

— Дом в городе нельзя купить, не имея хотя бы патента минимального уровня, — заметил он.

— Вот именно! Значит коляска, потом минимальный патент, дом… у меня есть деньги, но их количество ограничено. Надо попытаться продать кое-что из моих вещей, еще хорошо было бы съездить к родственникам парней и подтвердить, что они живы-здоровы, денег им на жизнь отсыпать… потом… ах, да, еще надо в книжный магазин: купить бумагу и учебники чтения… и еще…

— Я понял, — он прервал мои растерянные рассуждения с тяжелым вздохом и эмоцией облегчения. — То есть под управляющим вы понимаете…

— Того, кто будет мне помогать, подсказывать, напоминать, что нужно сделать и управляться с этой оравой слуг. — Я нахмурилась, — их, кстати, тоже всех надо одеть-обуть, они же совершенно не приспособлены для жизни в холодном мокром климате! Еще немного, и детишки начнут обливаться соплями…

— Зачем вам все это? — только и спросил он.

Я пожала плечами:

— А куда их еще девать?

Мы помолчали несколько минут. Вроде бы гнев и отчаянье оставило Гарта, он смотрел на меня немного растерянно.

— Так ты останешься и поможешь мне? — спросила я, глядя на него серьезно. — Лаум совсем не знает реалий Империи, а Марус и Клиф не образованы и не смогут мне ничего подсказать… но, если хочешь, я могу сейчас выдать тебе шесть золотых и ступай на все четыре стороны. Все же это я виновата в том, что корабль утонул, мне и отвечать…

— Нет, — он качнул головой, — я не смогу принять такие деньги просто так. Я останусь. И… шесть золотых — это слишком много за несколько месяцев работы…

— Можешь считать это авансом, — усмехнулась я. — Тебе, наверное, надо написать в гильдию купцов и брату — сообщить, что жив-здоров и скоро выплатишь им компенсацию за утерянный корабль. Где они живут?

— В Мэрфу — это дальше на восток, — он неопределенно махнул рукой куда-то налево.

— Съездим туда, когда тут немного освоимся, — кивнула я. — Возможно, не придется тащить с собой совсем уж всю ораву, оставим женщин и детей в доме…

Из кабинета мы уже выехали вполне спокойными и довольными друг другом. Я пыталась составить план следующих действий, советуясь с Гартам, и замечала, что тон его советов немного изменился — в словах стала проскальзывать легкая дружеская насмешка, он уже не стеснялся советовать или одергивать меня, если мои планы оказывались слишком фантастичны. Мои люди, занявшие едва ли не половину гостиничной трапезной, косились на нас удивленно.

Остаток дня до ужина так и прошел: в планах, списках, советах, размышлениях, расстановке приоритетов. У меня кончилась вся бумага, закупленная в Хелменте (точнее, папирус), а еще я умудрилась опрокинуть чернильницу и поставить на итоговый список дел здоровенную кляксу. Невезуха.

Похохатывая, Гарт покатил меня на ужин. Мы с ним ели за небольшим накрытом чистой белой скатертью столом в центре зала, а мои люди — за длинными столами с лавками в отделении для слуг. Фактически это была одна и та же комната, но разделенная визуально, часть для гостей располагалась на небольшом подиуме и имела чисто-белые стены, а для бедных путников и слуг — ниже, со стенами, покрашенными в розовато-бежевый цвет, с более тяжелой и грубой мебелью. Я вздохнула — неприятно было видеть эдакую сегрегацию везде и всюду, но, кажется, всех это устраивало. Женщины и дети пытались остаться в комнате голодными, но я велела всех привести и покормить по-людски.

Мои охранники устроились в стратегически-выверенных местах: двое у входной двери, один у прохода с кухни и еще один за соседним с нами с Гартом столиком. Его пытались пересадить к слугам, но он так глянул, что служанка убежала и спряталась в кухне. Стул свой он повернул из-за стола к нам и сидел полубоком, не притронувшись к еде, чтобы в любой момент иметь возможность выскочить из-за стола.

— Госпожа Арина! Госпожа Арина! — ворвавшийся с улицы с хлопком двери мужчина, был схвачен и обездвижен охранниками еще до того, как сумел сделать и пару шагов к нашему столику. — У-у-у! — взвыл он, сгибаясь от боли в вывернутых руках.

Я узнала одного из матросов и нахмурилась:

— Отпустите его!

Мужчине позволили выпрямиться, но не отпустили, подвели ближе.

— Что случилось? — удивилась я безмерно.

— Он мертв! — возмутился матрос. — Фарк мертв!

Матросы, повскакивавшие со своих мест, удивленно ахнули, услышав новость.

— Как это случилось? — нахмурился капитан Гарт.

— Он пошел в бар, чтобы отметить продажу жемчужины. Мы все пошли. Скинулись сразу на корабль и… и…

— Решили пропить остальное, — нахмурилась я неодобрительно.

— Нет, конечно, как можно! — возмутился матрос, но совсем неубедительно. — И Фарк… он… он просто раз — и умер.

— Да говори же ты толком, — Гарт стукнул кулаком по столу, и матрос взвыл — кажется, охранник сжал его плечо сильнее, чем раньше.

— Он начал болтать, — мужик чуть пришел в себя — развеялся хмель, и он стал говорить потише, почти шепотом. — Пил и болтал, как всегда у него бывает. Привирал, как обычно. Рассказывал про прекрасную жемчужину, которую продал сегодня… и кто-то спросил его, а откуда же та взялась, не украл ли. И Фарк возмутился: «Нет, — говорит, — как можно!» «А откуда же тогда жемчужину взял?» — смеялись вокруг, не верили в его рассказ. «Русалка подарила», — ответил Фарк. — У меня перехватило дыхание. — А потом он глотнул пива… и все… умер. Прямо там, за столом умер!..

Удивление, страх, шок, неверие — эмоции матросов окутали меня со всех сторон.

Тошнота опять подкатила к горлу. Я снова стала убийцей, пусть того и не хотела. Слезы закипели в глазах, но я быстро-быстро заморгала и задышала глубоко, пытаясь сдержаться, руки сжала так, что мои твердые когти до боли впились в ладони.

— И что? — спросила спокойным холодным голосом.

— И все, — удивленно откликнулся матрос.

— И ты бежал через город с дикими криками, чтобы сообщить мне об этом? — я высокомерно вздернула бровь. — Конечно, он умер, чего еще можно было ожидать?..

— Но… — матрос явно растерялся, а я обвела остальных взглядом.

— Клятва есть клятва. Не передо мной, но перед Океаном и Луной.

Впечатлившийся мужчина минуту что-то соображал, а потом изобразил на лице жалостливое выражение и запросил:

— А можно я к вам вернусь? Я очень-очень хочу работать слугой. Правда-правда. Я не хотел уходить с Хоруфом, он меня ввел в заблуждение…

— Хватит, — подняла руку я. — Кто ушел — пусть тем сопутствует удача. Я ни на кого из них, даже на Хоруфа, зла не держу. Я даже благодарна ему за то, что он отдал мне свою последнюю рубашку на острове, — я чуть покраснела, припомнив тот случай, когда умудрилась явиться перед людьми без верхней одежды. — Просто держите рот на замке — и все будет в порядке.

— Но… — проблеял мужчина, но, повинуясь знаку капитана Гарта, полуорки уже тащили его прочь из гостиницы.

Я заметила, что капитан Гарт в задумчивости потирает тыльную сторону правой ладони, где на его руке было изображение чешуйки, и усмехнулась невесело.

Что же такого я в ту ночь натворила?..

Четыре серебряных монеты.

Я поперхнулась, услышав, в какую сумму встала мне одна ночь для всех в гостинице с обедом и ужином (завтрак еще только предстояло оплатить). Аппетит немедленно пропал, я отложила ложку на край тарелки каши с кусочками фруктов и ягод и присосалась к чашке с чем-то вроде компота. У служанки челюсть отвисла, когда я с утра заказала кашу на всех своих людей, включая детей, правда, еще к ней подали что-то вроде мясной нарезки с хлебом и сыр. Сейчас я обвела все это изобилие испуганным взглядом, гадая, в какую же сумму встанет моя фантазия. Соскучилась по привычной пище, называется.

— Это как так вышло? — спросила, наконец, оторвавшись от сладкого напитка. — Это такие цены в городе, что ужин на полтора десятка человек стоит как месячное жалование матроса?

Оказалось, что нет, дело не во мне лично, а в том, что меня отнесли к купеческому сословию. Две комнаты: для охраны с семьями и для матросов, а также сытное питание для них встало всего лишь в одну серебрушку. А вот комнаты для нас с капитаном Гартом, который, имея статус поверенного и приличную одежду, не мог спать вместе с матросами, и так же два приема пищи нами стоили еще три серебряных монеты.

Я попыталась разобраться в этой калькуляции более подробно, и была удивлена ответом — капитан Гарт понятия не имел, сколько что стоит конкретно.

— Это неприлично, — попытался он объяснить мне, косясь в сторону, будто опасаясь, что нас могут услышать.

— Как это? — не поняла я.

— Купцу неприлично считать медяки, — пояснил он мне, озираясь. — Я не могу пойти и спросить, сколько именно стоит наш ужин или ночлег, нам называют только общую сумму.

«Вот так подход,» — удивилась я.

— А если я все же спрошу? — попыталась докопаться до истины и увидела совершенно шокированный взгляд.

— Это крайне, — он выделил слово голосом, — крайне неприлично.

— То есть мне не ответят? — предположила я.

— Нет, конечно. Ответят. Но это испортит вашу репутацию. Напрочь испортит, — покивал он для убедительности.

— В смысле? — я совершенно ничего не поняла.

— Считать медяки — это неприлично, — повторил он снова. — Если кто-то узнает, то есть два варианта, что могут подумать: или человек крохобор или у него все настолько ужасно с деньгами, что он не в силах позволить себе приличный образ жизни.

— И с таким никто из купцов не будет иметь дело, — сообразила я, наконец.

Капитан Гарт кивнул с явным облегчением, раз я все поняла, и продолжил есть. Я же растерянно помешивала содержимое тарелки, утапливая ягоды и кусочки фруктов в белесую массу, отдаленно похожую на манку. Вопроса, как они узнают, я задавать не стала — и так понятно, о новом человеке постараются вызнать все возможное, прежде чем заключить договор. А, если это настолько идет поперек традиций, то понятно, что просто так мимо ушей прислуга такой вопрос не пропустит.

— А если не самим спросить, а отправить спрашивать слугу? — предложила я.

Капитан Гарт закашлялся, подавившись крошками от хлеба, который в этот момент откусывал, и покраснел от нехватки воздуха. Я постучала его по спине, чем вызвала еще больше эмоций недоумения и возмущения… поэтому опустила руку и поклялась забыть о своих земных замашках и серьезнее взяться за свою роль «леди».

Наконец, отдышавшись, он отпил из своей чашки с травяным напитком, заменявшим здесь чай, и смог пояснить:

— Можно, если осторожно. Но важно, чтобы слуга был крайне-крайне аккуратен в выражениях. Даже он не может спросить о точных ценах.

— Это как? — не поняла я.

— Все цены для нашего сословия, — принялся в полголоса объяснять капитан, — округляются до серебряной монеты. И считается ужасной ошибкой и неуважением для работника гостиницы упомянуть медную монету.

— А как же тогда? — удивилась я.

— Ну, — вздохнул капитан Гарт, — слуга может спросить, например, сколько будет стоить его господину ужин. Ему скажут — одна серебряная монета, — я набрала воздух, чтобы возмутиться, но Гарт поднял руку, не позволяя не вставить слова. — Тогда слуга должен спросить, какой будет цена, если его хозяин пригласит друга.

— Если работник гостиницы ответит, что два серебряных, то значит ужин на одного стоит больше половины серебряного, — сообразила я.

— Да. Еще можно спросить, сколько будет стоить ужин на троих человек. Если один серебряный — значит цена ужина ниже трети серебряного.

Я прикрыла глаза. Боже, какой кошмар! Это что же, надо каждый раз по любому вопросу уравнение высчитывать? И все равно точного ответа не узнаешь.

— А от того, что именно заказываешь, получается, цена ужина не зависит? — удивилась я.

— Если не брать дорогое вино, то нет, — кивнул Гарт.

— Постойте, — вдруг сообразила я. — Вы сказали, что мне любую цену будут округлять до серебряной монеты. А если я где-то на рынке мелочь какую-то, что и медяка ломаного не стоит, решу купить?..

— На этот случай следует иметь при себе слугу, — пояснил капитан Гарт. — Вы должны сказать слуге, чего хотите, и уйти от прилавка, а он уже может купить все, что нужно, от своего имени.

— Но вы такую роль исполнять не сможете, — догадалась я.

Капитан Гарт криво ухмыльнулся и сложил руки на груди:

— Что угодно за ваши деньги, конечно, Арина, но, если я буду в роли слуги, то не смогу присутствовать и подсказывать вам на переговорах с купцами, помогать с договорами и прочим. Либо одно, либо другое, я либо почти равный вам управляющий, либо слуга, подсчитывающий медяки.

Я тяжко вздохнула:

— Как же у вас тут все сложно!

— А у вас как? — осведомился он.

Я вздохнула тяжко, огляделась. Разумеется, рядом с нами никого не было, никто не мог подслушать. Скоро я разовью такую же манию преследования, как капитан Гарт.

— Нет, у нас все было иначе, — он хотел что-то сказать, но я остановила его таким же жестом, как и он меня до того, — но сейчас больше таких, как я — нет. Я, по крайней мере, не встретила во всем океане. — Помешала задумчиво кашу, — а до того… все было проще и удобнее. И никто не делил людей на тех, кто медяки считает, и тех, кто серебром рассчитывается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И тех, кто платит только золотом, — дополнил капитан Гарт, понимающе переводя разговор с неприятной мне темы.

— Даже так? — удивилась я. — Это про кого — про аристократов?

— И про магов. Маги с большим потенциалом приравниваются к аристократам, — кивнул Гарт. — Им и платят только золотом, но и они только им могут расплачиваться.

Я огляделась по сторонам и присвистнула:

— Как же они путешествуют? Это же целое состояние только в гостиницах спускать?

— Если по службе — то разрешается путешествовать инкогнито под видом купца, не ниже, ведь это не его деньги, а деньги Короны или нанимателя, а наниматель не всегда из высшего сословия. Еще стараются в гостях останавливаться у своих родственников, даже дальних, или знакомых. На крайний случай возят с собой управляющего из среднего сословия, едят в комнатах… в общем, по-разному справляются, если экономят. А кто-то и не экономит вовсе, если может себе позволить.

— Понятно, — протянула растерянно.

Прикинуть на себя роль аристократки не выходило — я как-то и в прошлой жизни могла себя соотнести только со средним классом, по моим меркам я и так-то уже хорошо в этом мире заработала. С другой стороны, логично, что крупные землевладельцы с магическими способностями могли себе многое позволить, вон как наши олигархи с огромными яхтами, которые даже в порты некоторые войти не могут. Но в голове это помещалось плохо. Как-то для меня пока самым богатым моим знакомым был Рохеис — у него было золото и довольно много, но все же серебром он не пренебрегал.

В общем, этот случай еще раз доказал, что съезжать с гостиницы нужно как можно быстрее. Я выдала капитану Гарту деньги на расходы, так как если есть рядом слуга или поверенный, именно они должны по правилам везде рассчитываться, а не тот, кто главный и тем более не женщина. Это слегка коробило, но выбора не было.

Прежде всего мы наняли опять карету от гостиницы и поехали в мастерскую, чтобы заказать мне новое инвалидное кресло, так как старое уже совсем разваливалось. Сперва меня хотели отвезти к мастеру по мебели, но я велела ехать в мастерскую по изготовлению карет. В городе оказался целый «Каретный ряд» — то есть целая улица, где располагались магазины с готовым товаром и возможностью сделать заказ. Правда, после дальнейших расспросов оказалось, что именно каретами занимаются всего в трех мастерских, а остальные заведения их чинят, обслуживают, предоставляют в наем, а также торгуют и изготавливают на заказ все для лошадей: разные там ремни с непонятными названиями, седла, даже обувь для всадников со шпорами, хлысты и прочее.

Узнав об этом, я немедленно отправила Лаума спросить, сколько будет стоить взять в аренду карету с лошадьми. В гостинице в наем карету давали только на день, не дольше, а ниже серебряной монеты цена, разумеется, была невозможна. Проинструктированный Лаум принес информацию о том, что съем кареты будет стоить серебряный за три дня, если без кучера, и в два дня — если с кучером. Я глянула на своих телохранителей:

— Кто-нибудь сможет управиться с лошадьми?

— Обижаете, госпожа, — склонились все четверо.

Так что вопрос мы решили быстро, правда, чтобы деньги не пропадали, я решила сегодня все же поездить на гостиничной карете — все равно уже оплачено, сдачу не потребуешь, а вот завтра с утра велела пригнать карету уже отсюда и оставила задаток на три дня — все равно мне предстояло еще много ездить по городу в ближайшие дни.

Потом, наконец, добралась до мастерской. В первом месте мне сразу заявили, что у них очередь и ждать придется следующего месяца. Во втором заведении немедленно стали перечислять, какие части коляски будут позолочены, а какие выполнены из дорогих пород дерева. Только в третьем я, наконец, нашла какое-то понимание. Пришлось, правда, начать зарисовывать примерно то, чего я хочу, но, узнав, что я иностранная магичка с далеких островов, мне позволили делать все, чего я только пожелаю. На мою придумку смотрели с удивлением, но не возражали.

Цена, конечно, кусалась — два золотых, но обещали выполнить все, что я хочу, в точности и давали гарантию и обязательства бесплатного ремонта в ближайший год. Учитывая, как быстро пришла в негодность моя коляска, это было немаловажным фактором, так что я кивнула.

Главный мастер этого заведения составил длинный-длинный договор, приложив мои рисунки и инструкции по функционалу. Его передали мне на прочтение, а я отдала Гарту. Тот долго вчитывался в строгий округлый почерк мастера, все проверил, уточнил пару деталей, а затем кивнул. Я взялась за перо — по сравнению со стилусом оно лежало в руке непривычно, и было страшно сжать сильнее и просто сломать. Чернила тоже были непривычно-текучими по сравнению с халифатскими, я немедленно поставила кляксу, но хорошо, что попала на стол, а не на договор.

— Госпожа Бороув, а вы имеете минимальный патент? — неожиданно спросил мастер, подозрительно на меня прищурившись.

— А разве он нужен, чтобы совершать покупки? — удивилась я несказанно.

— Чтобы сделать заказ на сумму дороже одного золотого — требуется, — покачал головой мастер, — вы ведь не можете прочесть договор и подтвердить свое добровольное осведомленное согласие со всеми его пунктами. А вдруг вы, когда все будет готово, пойдете в магистрат и потребуете возврата денег?

Я растерянно покосилась на Гарта:

— Что же делать?

Он расстроенно вздохнул:

— Надо сдать хотя бы экзамен, а потом вернуться. Вы выучили?..

У меня голова уже шла кругом от всех этих бюрократических заморочек:

— Минимального патента хватит? Я пока еще не выучила все буквы на имперском.

Мастер поморщился, переглянулся со своими подчиненными, но все же кивнул:

— Хватит, если ваш управляющий выступит свидетелем и подтвердит ваши слова… хотя постойте, вы же и с ним еще не могли договор заключить!

— Мы все немедленно заключим, — прервал его Гарт, — как только госпожа Бороув подтвердит минимальный статус, сразу заключим договор на работу и после вернется. Вы согласны обождать?

— Хорошо, — кивнул недовольно мастер.

Гарт выкатил меня из помещения на поскрипывающей коляске, у которой того и гляди опять отвалится колесо. А работу над новой коляской они начнут только после бумажной волокиты и займет это дело не один день. Как же бесит!

— В магистрат, — велел капитан Гарт вознице

Я запоздало подумала, что, когда кучером будет выступать халифатец, искать нужные места будет сложнее — тут GPS нет. Впрочем, без разницы, как говорится, язык до Киева доведет — найдем что надо. Я вытащила из-под юбки свой блокнот, чтобы напомнить себе написание собственного имени по-имперски.

— Ловите последние минуты перед экзаменом? — осведомился капитан Гарт насмешливо, а потом нахмурился: — точно уверены, что готовы? Может, обождать, чем деньги впустую тратить?..

— Деньги? — удивилась я, — разве экзамен не стоит несколько медяков… — и тут же хлопнула себя по лбу: — мне это будет стоить серебряник, не так ли?

Капитан кивнул. Твою дивизию! Я начинаю ненавидеть эти правила.

Чтобы подъехать к магистрату, пришлось преодолеть реку. Так как река Вольфа была судоходна, я ожидала, что мост через нее будет разводным, но вместо этого возница остановился. Я с любопытством выглянула в окно, стараясь сильно неприлично не высовываться. Улица просто утыкалась в реку и продолжалась на другом берегу, а вместо ограничений, как виднелись на остальной набережной, здесь была будка охраны и шлагбаум.

— Не волнуйтесь, барышня, сейчас переберемся, — хмыкнул кучер, заметив мое любопытство.

— Госпожа Бороув, — поправил его сидящий рядом охранник.

— «Барышня» — это незамужняя девушка? — уточнила у капитана Гарта.

— Да, незамужняя девушка среднего или высшего сословия, — кивнул он. — Незамужних крестьянок или служанок называют просто «…», — он назвал слово, по эмоциональному окрасу которого я поняла, что это скорее не «девушка», а «девка» или что-то среднее между ними. От слова «девушка» в значении «незамужняя особь женского рода» это слово тоже отличалось, это было обращение. В общем, понимать было сложно.

Я вздохнула, стараясь запомнить новое слово, и тут наша карета пошатнулась. Я не вытерпела и выглянула в окно — карета стояла на каком-то большом деревянном щите, и сейчас его медленно, но верно, поднимало вверх. Причем, как ни странно, лошади совсем не боялись происходящего, а спокойно стояли.

— Это что, нас переносят через реку? — я была крайне удивлена.

— Конечно, — капитан Гарт был совершенно расслаблен, — это же судоходная река, а ставить такой высокий мост, чтобы он не мешал даже самым крупным кораблям, попросту нерентабельно, да и рисково. Поэтому маги воздуха переносят кареты через реку.

То есть до разводных мостов в этом мире не додумались.

— И это что, дешевле? Работа мага, дежурства у реки…

— За переправу платит магистрат из денег, собранных на ремонт дорог — на это идет сбор со всех владельцев карет и лошадей, как живущих в городе, так и приезжих. А магам воздуха все равно другой работы не найти, только в почтовую службу или вот на переправе. Бывает, конечно, что и маги воды так подрабатывают, но обычно недолго — набьют руку после магической академии, резерв раскачают и находят место получше: орошением занимаются или наоборот болота осушают… что-то такое.

М-да, я почему-то думала, что карьера у магов более интересно складывается. Только что ведь говорили, что они приравниваются к аристократам… потом вспомнила, что Гарт тогда уточнял, что это касается только самых сильных. А середнячки, значит, вот чем занимаются. Как-то не очень весело. Но я зацепилась за другое:

— Значит в городе есть магическая школа?

— Академия, — поправил меня капитан Гарт.

Любопытно. Вообще-то по всем канонам фэнтези мне как раз пора было там учиться… а с другой стороны — нахрена? Я в море освоила все необходимое, а перспектива карьерные как-то не сильно привлекали. Нет, уж, лучше бизнесом займусь, а учиться… ну, может, потом, когда выучу язык и будет время, гляну, что у них тут в учебниках пишут. Самообучение еще никто не отменял.

Но сперва экзамены, черт бы их побрал.

Здание магистрата оказалось довольно маленьким скромным особняком на центральной площади города. По сравнению с остальными махинами с колоннами, лепниной и барельефами кирпичная двухэтажная коробка, пусть и чистенькая с интересной кладкой где арками, а где выступами, просто терялась. Я окинула его удивленным взглядом, пока капитан Гарт снимал с крыши кареты мое кресло.

— Как-то я не так представляла себе магистрат, — призналась я между делом.

Капитан Гарт глянул на меня, потом на здание, к которому мы подъехали, потом снова на меня… и вдруг захохотал. Я перевела удивленный взгляд кучера, который ухмылялся, но сдерживался, и тот поспешил пояснить:

— Так это все магистрат, ба… в смысле госпожа. Все эти здания — магистрат.

Я удивленно приподняла брови, оглядывая площадь по кругу:

— Все-все?

— Конечно.

— Это здание только для первичного приема, — он как-то так сказал это, что я поняла, что все не так просто.

— Что это значит?

— Тут со слугами в основном работают, барышня, — пояснил словоохотливый кучер: — экзамены минимальные принимают, договора оформляют, выдают купцам разрешение на торговлю в крестьянском ряду, жалобы разбирают… — понятно, специальное здание отдельное, чтобы простые люди важным дядям не мешали. Окинула взглядом остальные шикарные дома на площади. Это что же за дела такие у остальных, что все документы обычные люди могут в маленькой двухэтажке оформить, а для сильных мира сего целая площадь? — вы своих охранников проэкзаменовать приехали, да? — не отставал кучер.

— Нет, — качнула головой я, уже пересаженная в кресло, и капитан Гарт покатил меня внутрь. По брусчатке. Ох, отвалится у меня колесо, точно сегодня отвалится.

В приемной на первом этаже сперва пытались тоже попросить меня подождать, пока охранники сдают экзамен, а потом пытались убедить, что экзамены на средний уровень образования сдаются в другом здании и только в определенные дни недели. Пришлось даже рявкнуть, чтобы меня, наконец, пропустили куда нужно. Вслед мне неслись эмоции недоумения и жалостливого пренебрежения. Работающая в приемной такого заведения девушка уж наверняка умеет нормально читать и писать по-имперски, а значит владеет более высоким патентом, чем тот, что я планировала получить. Это было ужасно, потому что создавало впечатление у тех, кто не знает, что я иностранка, будто я не только инвалид по здоровью, но еще и дебилка какая-то отсталая. Меня, человека с высшим образованием, это бесило неимоверно. Они тут даже до разводного моста не додумались! Пусть бы тот был и на магической тяге, но не вручную же всех перетаскивать… эхх… сделать бы промышленную революцию, да я не технарь. Да и не лишит ли она работы всех трудоустроенных сейчас магов воздуха? Сложный вопрос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В нужном крыле нас встретила молодая женщина в строгом платье, которая уже ничего не пыталась мне доказать или указывать. Спокойно спросила о цели визита и назвала пошлину: три медных монеты. Медяшки, хотя я вроде бы по виду не напоминала крестьянку. Хотелось дать сколько сказано, но я улыбнулась и бросила в тарелочку перед ней серебряник. Не думаю, что она стала бы распространять слухи, но положено так положено:

— Сдачи не нужно.

Она даже не отреагировала, спокойно забросила монетку в ящик и, записывая что-то в здоровенный журнал, указала:

— В третий кабинет пройдите пожалуйста, — подняла взгляд лишь когда за мной двинулась вся компания в полном составе: — проход в кабинет строго поодиночке, никаких лишних людей в помещении.

— Охранники останутся у двери, — кивнула я, вызвав волну молчаливого неодобрения.

— Я только завезу коляску внутрь и выйду, — пояснил капитан Гарт.

Женщина кивнула и вновь уткнулась в свой гросс-бук.

В крошечном кабинете за письменным столом меня встретил растрепанный старичок в сером костюме и очках — это были первые очки, которые я видела в этом мире.

— Только по одному, — грозно нахмурился он, и капитан Гарт, извинившись, вышел, только сперва отодвинул мешающийся стул и задвинул мое кресло на его место перед экзаменатором.

Это оказалось крайне утомительно. Не знаю, может, правила изменились, но по описаниям Маруса экзамен занимает всего минут пятнадцать — просят посчитать до двадцати, решить несколько простых примеров, написать свое имя, задают несколько вопросов по общей эрудиции — и все, патент в твоих руках. Меня же экзаменатор мучил, будто признал во мне шпиона. Под строгим взглядом над линзами толстых очков я обливалась потом, рассказывая историю своей липовой жизни. Он даже велел мне показать свою магию, чтобы подтвердить, что я действительно маг, и попросил сказать несколько фраз на родном языке.

Тут я слегка испугалась, что он знает язык дикарей, но решила стоять на своем до конца и заговорила по-русски. Языка Жемчужных Островов старик на деле не знал, просто удостоверялся в том, что я действительно иностранка. Расспросил, как быстро я выучила язык, умею ли писать на родном — пришлось продемонстрировать умения писать как на имперском (в виде своего вымышленного имени), так и на русском, на котором я записала в переведенном виде несколько фраз. Еще поэкзаменовал по математике, причем разрешил делать записи и озвучивать только результат. Я лишний раз порадовалась, что у местных десятичная система счисления, что, впрочем, логично, учитывая, что у них тоже по десять пальцев на руках, как и у нас. От сложения и вычитания одно- и двузначных чисел старик быстро перешел к умножению и делению трехзначных, дробям и прочим радостям, но с математикой у меня всегда все было нормально, по крайней мере, пока она не стала алгеброй, так что я ошиблась только раз, но сама же заметила ошибку, ориентируясь на эмоциональный фон экзаменатора, и исправилась.

«Очень интересно», — приговаривал он между делом, и, наконец, достал большой гросс-бух, где велел вписать в нужной графе имя по-имперски и выдал мне медный медальон размером с пол ладони с выгравированными на нем цифрами — число он переписал в отдельную графу, я уже разбиралась, что это цифры по виду, но путалась в их прочтении.

Завершив экзамен, старик любезно выкатил мою коляску из комнаты и пожелал удачи.

Гарт ожидал в самом начале коридора подле неприветливой работницы, но подбежал ко мне немедленно:

— Как, удачно?

— Я только показала ему свою бляшку.

— Ух, ты, вам выдали именной патент ниже среднего уровня! — удивился он, беря овал в руки.

— Это не самый низкий? — не поняла я.

— Нет, те не номерные, для обычных слуг и работников. А цифровой говорит о том, что вы готовы заключать самые простые сделки. Это не средний уровень купцов, конечно, но я и этого не ожидал! Это развязывает нам руки!

— Хоть в чем-то повезло, — вздохнула я облегченно.

Но потом слегка насторожилась. А не наживу ли я себе проблем, не привлеку ли ненужного внимания, перескочив с экзаменом через низший уровень? А с другой стороны, ведь все члены семей купцов сразу сдают не на уровень «ниже среднего», а на средний, они читать и писать умеют, а я еще нет.

Надо будет еще разобраться, что мне это дает, а чего не позволяет. А пока можно хоть немного порадоваться. И сделать еще кучу дел!

Неожиданной удаче с патентом я радовалась не очень долго — пока не расспросила капитана Гарта об этом странном уровне знаний подробнее. Оказалось, что такой патент получали или купцы-крестьяне, как-то повысившие свой уровень образования, но не дотянувшие до «нормального», или, скажем так, двоечники из среды купцов, которые практически провалили экзамен.

Среди купцов это означало встречать пренебрежительное отношение и другие «радости». Дочери купцов, кстати, частенько имели именно этот уровень, для них считалось позволительным не быть прилежными в учебе, ведь им не нужно в будущем работать. Но, конечно, среди женихов более умная выглядела более привлекательно при прочих равных, чтобы могла в случае недееспособности или смерти мужа как-то дело поддерживать на плаву.

В общем, получается, что я была с этим медным, но именным (с числовым кодом) брелоком как олицетворение всех местных шовинистических предрассудков. Просто прелестно!

Однако, были и плюсы. Именной брелок в местных реалиях работал как паспорт — мое имя было занесено в ту амбарную книгу, а оттуда попадет во всякие бюрократические реестры, и в результате мне разрешалось иметь крупную собственность в городах, спокойно путешествовать и так далее. Например, слугу с обычным не номерным брелоком в случае каких-то подозрений (например, в краже) могли задержать до выяснения личности, и это был весьма долгий процесс, он мог просидеть в тюрьме и месяц. А вот со мной такой истории быть не могло, брелок был моим паспортом, меня не могли просто задержать — должны были зафиксировать номер и отпустить, а потом уже отправлять всевозможные запросы по месту регистрации (не проживания, а регистрации брелока) и узнавать, соответствует ли имя, которым я представилась, а также мое словесное описание, моему номеру. Как-то так. При этом в каждом городе, где я хотела вести дела, я могла пройти дополнительную регистрацию — по заявлению они отправляли запрос в город, где регистрация уже существовала, и дублировали данные в свои документы. Дубликат регистрации в ближайшем городе упрощал ведение любых дел и заключение любых контрактов.

Я попросила капитана Гарта показать, как же выглядит его патент, оказалось, что это была плоская и куда менее толстая и более изящная пластинка из серебра (или посеребренная), так же с номером и изображением корабля и рыбы. С таким «документом» капитан имел право входить в любой порт Империи, платить стандартизированную пошлину и торговать с корабля или в рыбном ряду морепродуктами. Провозить другие товары запрещалось, так как там другие патенты и другие налоги.

Простые работники с неименными (не имеющими числового кода) фактически «привязывались» документами к идентификатору своего работодателя. То есть, если я беру на работу команду оставшихся моряков, то в договоре будут прописаны те же данные: описание их внешности с говорящими приметами, имя, место рождения и другие данные. В случае, если полиция будет искать человека или устанавливать его личность, они обратятся именно к имеющим именные брелоки с вопросом, не служит ли у них такой. При возникновении каких-то проблем (например, при аресте в подозрении на кражу или что-то еще), купцы обычно отвечали, что такой работник у них не работает, а, если и удавалось доказать, что это именно он, просто заявляли, что не признали по приметам. Это доставляло людям без именных брелоков массу неприятностей, они могли месяц просидеть в тюрьме просто являясь свидетелями по какому-то делу, из-за того, что их работодатель не пожелал подтверждать их личность.

— А что, — вспомнила я, — получается, что все работники, работающие на купцов, всегда получают зарплату в один серебряник в месяц и не ниже? Ведь купцу считать медяки неприлично?

— Нет, — хмыкнул капитан Гарт, — просто устанавливают цену не за месяц работы, а за удобный срок. Хочешь повысить человеку зарплату — устанавливаешь, что он будет получать серебряник не за тридцать, а за двадцать дней. Но обычно просто говорят о больших сроках, например, о зарплате за год или за сезон. А выдавать деньги будет казначей тоже в оговоренный срок.

— Но ведь у слуг весьма плохое образование, — удивилась я, — получается, они толком не знают, сколько именно будут получать. В одном месте ему могут предложить серебряник за сезон, а в другом два серебряника за полгода. Если он плохо считает, ему покажется, что во втором месте платят больше.

— Бывает, — пожал плечами безразлично капитан.

Ну, да, тут считается, что образование — это личное дело каждого, но разве можно так судить в отсутствии общедоступных бесплатных и обязательных для посещения всеми слоями общества школ? Даже если в деревне есть школа, бедный крестьянин скорее отправит ребенка на работу в поле, чем получать бесполезное с его точки зрения образование, о каком будущем потом для него можно думать, особенно если это не старший сын, который станет наследником родительского дома и земли?

Я тяжело вздохнула. Реально начинаешь осознавать все социальные достижения нашего мира, только увидев иные обстоятельства. И это мне еще везет.

— Кстати, — заметил капитан Гарт, — имея именной патент, пусть и самого низкого ранга, вы можете зарегистрироваться в купеческой гильдии.

— Я пока не собиралась начинать торговать. Может позже?

Но оказалось, что купеческая гильдия — это не совсем то, что я себе воображала. Это не просто, так скажем, союз предпринимателей, это еще и банк, где можно хранить деньги и ценности. Так же деньги через гильдию можно отправить в другой город, не перевозя драгоценные металлы по дороге — надо просто сдать нужную сумму в гильдию, получить специальную справку и отправить ее в другой город. Там ее предъявят в местной гильдии и получат деньги наличными. Правда, за такую услугу брали свой процент, но зато не было риска быть ограбленным по дороге, когда речь идет о десятках или даже сотнях золотых.

Купеческая гильдия могла быть дополнительным поручителем в сделках для своих членов (зная, сколько денег у человека на счету), а также через нее собирались налоги с купцов с небольшими скидками, что бывало выгоднее, чем платить напрямую в казну. Там можно было завести полезные связи и найти партнеров. А еще она несла контролирующие функции, купцы имели связи с гильдией наемников и охранников, противостояли ворам и контрабандистам, которые мешали им вести бизнес, проводили проверки честности работы своих членов, например, выявляли работорговлю — ведь из Халифата можно было привести раба, если он не гражданин Империи, но нельзя было его продавать за денги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И этим занимаются сами купцы? И правитель им это позволяет? — удивилась я.

Но оказалось, что гильдия плотно сотрудничает с правительством, как из гильдии можно попасть в Совет или министерства, так и наоборот из министерства торговли регулярно приезжают проверки, в том числе и тайные, чтобы проверять работу гильдий всех городов. Во многих отделах гильдии работают люди из городского магистрата, например, в юридическом отделе, как бы я это назвала. В гильдии напрямую можно сдавать экзамен на патент, при этом принимать его будут сотрудники магистрата, получающие двойную зарплату из обоих мест. Выигрыш же купцов был не только в удобстве, но и в том, что им не приходилось платить серебром за услуги, которые для остальных стоили медяки — они платили просто за членство в гильдии, а разные мелкие юридические дела решали бесплатно.

В общем, я сделала вывод, что купеческая гильдия (да и другие гильдии) — это не совсем объединение самих торговцев, а некий сплав из купцов и местных бюрократов, не знаю, хорошо это или плохо. Капитан Гарт рассказывал обо всем об этом с воодушевлением и считал, что система эта идеальна и честна по определению, а любого нарушителя быстро найдут и предадут имперскому суду. Я же была настроена более скептически. Пока решила не менять планы и съездить в купеческую гильдию завтра или ближе к вечеру, если успеем, были еще и другие дела.

Благодаря тому, что я получила не минимальный патент, а «ниже среднего», но именной, мы смогли отложить оформление документов о трудоустройстве капитана Гарта и сразу оформить заказ на коляску. Мне даже бесплатно зафиксировали отваливающееся колесо на старой, правда, с предупреждением беречь развалюху, пока не будет готов мой заказ.

Потом съездили в книжный магазин, я наконец-то купила себе скетч-бук. Сперва думала взять привычного вида книжечку со сшитыми страницами, но такую нужно было заказывать в типографии и довольно дорого. А потом продавец показал мне простые тетради для записи из сложенных вдвое прошитых листов без линовки, и я вспомнила о таком формате, как тревел-блокнот, когда несколько тетрадей просто вставляются в готовую обложку. Так что я закупилась тетрадями, а обложку решила заказать отдельно у кожевника. Туда мы и отправились дальше, заодно обула своих телохранителей, а то они так и ходили в каких-то халифатских сандалиях. На жаре те, может, и удобны, но не в мокром климате зимней Империи.

Мастер долго удивлялся, зачем делать обложку для тетрадей, просто вырезая прямоугольник нужного формата и пришивая поперек ленты для фиксации тетрадей внутри, но обязался все сделать, как я хочу, и выдать вместе с заказом на сапоги для охранников (ботинки что-то вроде мокасин для них нашлись, но я решила еще заказать сменную обувь на более холодную и мокрую погоду).

На обратной дороге к карете у коляски все же отвалилось колесо, но не то, что поправляли в мастерской, а другое, заднее левое, поэтому дальше я уже не пошла, а осталась в карете читать учебник по грамматике, в то время как капитан Гарт сопроводил охрану в магазин готовой мужской одежды. Правда, одну меня оставлять охранники отказались, поделились на пары и дежурили.

Потом пообедали, купив через охрану в приличной кондитерской пирожков с разными начинками, зайти и поесть внутри меня жаба душила, а так перекусить для всех обошлось всего в несколько медяков. Наконец, после поехали в дом некоего Анемона Фромса по выданной мне Рохеисом рекомендации, в надежде, что он поможет подыскать мне дом.

Я поняла, что главное качество достаточно состоятельных купцов — это завышенное чувство собственной важности. Я, конечно, все понимаю, но как-то не ожидала подобного от простого риелтора, как я про себя его окрестила. В доме Анемона Фромса взирающий на нас, как на просителей, сверху вниз дворецкий сперва заявил, что хозяин занят и никого не желает видеть, потом что хозяин вообще в отъезде, и только после того, как я пригрозила устроить в доме маленький потоп, согласился взять мое рекомендательное письмо.

Едва слуга с перекошенным лицом удалился, как странно дышавший все это время капитан Гарт захохотал.

— Вы чего? — не поняла я.

— Он денег хотел, — хохотнул Гарт, — слугам принято давать монетку за услуги.

Я прикинула и ужаснулась:

— Серебряную? Они совсем… — слово «зажрались» было непереводимо на имперский, — обнаглели?!

— Обычно господа ходят вместе со слугами и те разбираются между собой.

Ага, а нормальному «приличному» купцу даже отчет со слуги по этим финансовым операциям получить нельзя. Нет, мне эта система определенно не подходит. Вот что за мир такой — в Халифате чуть что надо подарки дарить, здесь вон каждого встречного-поперечного слугу монеткой подмазать, да еще и не самолично, а через третье лицо. Никакой прозрачности! Хотя, конечно, то, что Лаума с собой в этот раз не взяла, было ошибкой — так бы он хоть учился жизни в Империи со мной вместе. Вот век живи — дураком умрешь.

— Госпожа Бороув! — вылетевший к нам низкорослый пухловатый мужчина с реденькими усиками над губой и обширной лысиной на макушке обрадовался мне, как богатой умирающей тетушке. — Что же вы не проходите в гостиную? Что же стоите тут, у двери, как просители? Там для нас уже приготовили чай…

Ага, кажется, слуга, не получив чаевых, попытался меня оскорбить, бросив у двери, а я и не поняла.

— Благодарю, господин Фромс, — улыбнулась я любезно. — Простите, я иностранка, и знаю имперский язык не очень хорошо. Вероятно, я просто не поняла, что сказал ваш слуга или не услышала, как он пригласил меня в гостиную.

Фромс бросил на дворецкого испепеляющий взгляд, от чего тот побледнел, но выражения лица не сменил, поклонился с идеально-ровной спиной и повел нас в ту самую гостиную. Не знаю, как он успел приказать, но там уже две юркие служанки накрывали на стол.

Фромс оказался весьма болтливым и въедливым субъектом, ему пришлось заново рассказать всю свою историю, выслушать слова сочувствия по поводу почившего супруга и так далее. Но между делом я сканировала его эмоции и понимала, что его живость и участие — всего лишь игра на публику, а на деле он зачем-то меня проверяет, и это было странновато.

— Ах, какая история! — восхитился он, — какое неповторимое приключение! И трагичная, конечно. Но вы — героическая женщина, госпожа Бороув. А вот Оларг еще написал, что вы в Халифате оказали ему некую очень ценную услугу… — от него повеяло каким-то пошленьким подозрением, и я нахмурилась.

— Да, мы с господином Рохеисом попали в неприятную историю в Халифате, но, к счастью, все разрешилось без потерь. Право-слово, это не стоит упоминания. А вы, господин Фромс, откуда знаете господина Рохеиса? Он у вас покупал дом?

— Нет, что вы, — хохотнул купец, — я, так сказать, друг их семьи, в основном, старшего брата Оларга — Даурга. Мы учились вместе в одной Высшей академии когда-то, — воспоминания явно доставили ему удовольствие, но он быстро себя одернул: — Так о чем это я… ах, да, Оларг еще пишет, что вам потребуется купить или снять дом в городе.

— Да, — кивнула я, — лучше купить.

— И Оларг оставил вам сумму, достаточную для этой траты? Сомневаюсь, что он сможет вернуться в Уркатос в ближайшие несколько месяцев… — я нахмурилась, эмоции Фромса таили в себе какую-то угрозу.

— Господин Рохеис не имеет никакого отношения к моим финансам, а ваши намеки я сейчас считаю крайне оскорбительными. Гарт, проводите меня пожалуйста к выходу. До свидания, господин Фромс.

Капитан немедленно вскочил со своего место и попытался вырулить моей развалюхой-коляской из-за низкого столика для чаепитий. Ставшие свидетелями разговора охранники мрачно исподлобья взирали на Фромса, угрожающе положив ладони на рукояти своих палашей.

— Госпожа Бороув, простите, я некорректно выразился! — всполошился Фромс, — я не имел в виду ничего предосудительного! Лишь предположил, что Оларг, как добрый и весьма впечатлительный молодой человек может предложить вам дружескую руку помощи.

Я приподняла ладонь, подтормаживая Гарта и посмотрела на Фромса — тот действительно был растерян он моего поведения.

— Конечно, он предложил мне дружескую помощь, — пояснила я, — но я, разумеется, отказалась. Во-первых, нет ничего хуже, чем давать деньги в долг друзьям, это портит всякие дружеские отношения. Во-вторых, я просто не нуждаюсь ни в какой финансовой помощи. Уже завтра я планирую отправить запрос в купеческую гильдию.

Кажется, господин Фромс был окончательно обескуражен моими словами. Вероятно, Рохеис умудрился написать свою рекомендацию так, будто пытался пристроить свою любовницу. Хотя и описание его как «впечатлительного и доброго молодого человека» меня тоже удивило.

— Какой запрос? — спросил он, наконец, справившись с растерянностью.

— На вступление, конечно, — пояснила я.

В общем, узнав о моем вступлении и о том, что у меня есть номерной, пусть и ниже среднего, патент, Фромс слегка ко мне проникся и обещал поспособствовать покупке или взятию в аренду дома в городе. Услышав, что для покупки дома, даже небольшого, в приличном районе, потребуется потратить две-три тысячи золотых, я удивленно крякнула. И это без учета процента гильдии домовладельцев, налогов на собственность за год вперед и разных отчислений городу: за чистоту воды, за ремонт и чистоту улиц и прочее-прочее-прочее. От одного перечисления у меня глаза на лоб полезли, и все это опять надо изучать, проверять, подтверждать, читать — а я не умею! А, если попросить кого-то прочесть и перевести на русский, чтобы записать, получается свободный пересказ с ошибками, а в законах-то важны именно конкретные формулировки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Можно было попробовать и снять дом, но обычно в городе сдавались или квартиры (то есть часть дома, во второй половине которого живет собственник или управляющий и присматривает за жильцами) или лавки. Ни то, ни другое, меня совсем не устраивало, да и цены кусались, так что самым удобным было все же купить домик и стать самой себе хозяйкой.

В гостинице пришлось прожить еще десять дней. Я оформляла гору документов, составляла списки дел в новом блокноте, вступала в гильдию, передавала им на хранение почти все свое золото, учила в перерывах правила языка и моталась по городу для просмотра домов. Голова пухла, тело ныло от неподвижности. Я ужасно скучала по кораблю, где могла призвать к себе в каюту из-за борта любое количество воды, в гостинице я могла позволить себе максимум полежать в ванной, наполнявшейся служанкой. Все остальное было подозрительно, а потому невыполнимо. Кажется, у меня стала развиваться мания преследования, и вместе с тем я уже на серьезных щах обдумывала мысль о том, чтобы ночью сбежать на берег Вольфы и сигануть в воду. Пусть случайный свидетель думает, что кто-то утопился — какая разница. Останавливало меня только то, что мне еще надо было спокойно выбраться обратно на берег, а как это сделать? Да и вода в Вольфе была совсем не такая чистая, как хотелось бы, хотя местных рыбаков это не останавливало. Впрочем, ведь есть люди, которые умудряются и на Москва-реке что-то вылавливать.

Господин Фромс неизменно сопровождал меня на все просмотры подходящих домов, не перепоручая никому из своих помощников. Он был все так же весел и приветлив, но в эмоциях его я все так же чувствовала подозрение.

На десятый день нашего знакомства он как бы между делом сказал:

— Как жаль, что Оларг не сможет в ближайшее время посетить наш город.

— Ага, — кивнула я, не реагируя ни на его слова с наигранной жалостью, ни на эмоции азартного ожидания. Вместо этого я внимательно оглядывала очередной дом. — А почему он такой дешевый? Всего две тысячи золотых.

— И это включая все взносы в гильдию арендодателей и кое-какие платежи в городскую казну, которые они уже оплатили за год вперед, — быстро переключился в «рекламный» режим господин Фромс. — К сожалению, дом требует некоторого ремонта, пойдемте внутрь, я все вам покажу.

Он затолкал мою коляску внутрь, с трудом переставив через довольно высокий порог и опять вернулся к прерванной теме:

— Так вот, я переписываюсь с Рохеисом-старшим, и он сообщил, что Оларг не сможет в ближайшее время приехать в Уркатос.

— А он должен был приехать? — со вздохом все же поддержала я разговор, оглядывая дом. — Мебель тоже продается?

— Да, конечно, все, что осталось в доме — все идет в комплекте, не повезешь же старую мебель в новый особняк, она не подойдет под дизайн, да и вышла уже частично из моды. Но в целом дом в неплохом состоянии… — профессионализма Фромса хватило минут на пятнадцать, и он опять вернулся от описания дома к интересующей его теме: — Так вот, Оларга Рохеиса важные семейные дела задержат в Империале, наверное, до конца сезона штормов. А после он поедет, как всегда, в путешествие в Халифат. Очень жаль, что мы вряд ли его скоро увидим.

— Очень хорошо, — произнесла я, даже не прислушиваясь, потом сообразила, что ответ неверный по его эмоциям и попыталась исправиться: — в смысле, жаль, весьма жаль. Я обещала ему написать, как только куплю дом, чтобы он не волновался. Так почему же это здание, весьма в неплохом состоянии, по вашим словам, так дешево стоит?

— Из-за того, что магистрат перенес переправу, — вздохнул тяжело господин Фромс. — Раньше переправа через реку была буквально в нескольких кварталах выше по течению, но год назад было решено оптимизировать количество переправ, и вышло так, что этот район находится прямо между двумя переправами на равном расстоянии от обеих. И расстояние это значительное. Постепенно сюда стало приезжать меньше покупателей — как видите, первый этаж раньше использовался в качестве лавки по торговле готовым платьем. Дамы предпочитают прогуливаться по таким местам пешком, подыскивая новые модели, а сюда стало очень неудобно добираться. Хозяева решили закрыть лавку, но продолжали жить в доме, но потом и сами устали, да и район потерял свою престижность — вот и продают.

Я еще раз окинула взглядом дом. Река находилась совсем рядом, он стоял буквально на набережной, рядом тоже симпатичные особнячки. Дом был не большой, но и не маленький, требовал ремонта, но небольшого… да и по цене неплохо, а более выгодных предложений я все равно пока не видела, а этот меня устраивал.

— Я куплю, — кивнула решительно.

— Ну, да, вам же нет нужды чем-то торговать, — Фромс окинул взглядом дом с явным сомнением. — Просто для жизни он вполне сгодится…

Я промолчала с затаенной улыбкой.

Оформление покупки дома в Империи оказалось весьма долгим и муторным делом. Опять приходилось собирать справки и бумажки: сперва свои, потом с продавца, потом об обследовании дома. Я подозревала, наученная горьким опытом, что кто-то хочет получить на лапу, но в этот раз Гарт не мог мне помочь — он просто никогда не занимался покупкой домов, всегда жил в съемных комнатах, а оформлением покупки корабля когда-то занимался его отец. Когда же я спросила об этом господина Фромса, тот практически обиделся, хотя я видела по эмоциям, что вообще-то не далека от истины, но он точно не скажет, кому и сколько надо дать, чтобы ускориться, потому что сам все делал благодаря рекомендации Рохеиса в качестве услуги его роду.

Оказалось, например, что в Империи есть закон, согласно которому продавец обязан уведомить покупателя обо всех мельчайших проблемах, связанным со строением, иначе покупатель, обнаружив что-то такое, мог потребовать полного возврата денег и еще штрафа за доставленные неудобства. Поэтому хозяева упрямо таскали меня на «осмотры», тщательно переписывая в документы и указывая мне каждую трещинку на каждом этаже, чтобы я все засвидетельствовала своей подписью. А однажды даже вызвали мага воды, который полчаса поливал дом водой из реки, чтобы потом зафиксировать несколько протечек в крыше. Зачем было тратить деньги на мага, если я сама могла полить крышку, я не поняла, но, возможно, мне просто не доверяли в таком деле.

Это же утро в гостинице началось не просто с ломоты в теле после сна в бадье с пресной остывшей водой, а с веселого стука мальчишки, кричащего под дверью:

— Госпожа Бороув! Госпожа Бороув! Ваш заказ в каретной мастерской готов! Госпожа Бороув!

Я быстрее ветра сбросила с себя воду и оделась в самый простой из своих нарядов: плотную однотонную юбку и тунику с воротником-стойкой в халифатском стиле, и распахнула дверь прежде, чем бдительные служанки успеют прогнать мальчишку с этажа, пока тот не разбудил всех постояльцев.

— Моя коляска готова? — держащая за ухо мальчишку служанка уже почти дотащила его до лестницы, но, завидев меня, притормозила.

— Да, госпожа Бороув! — обрадовался ребенок, — папа велел вам сообщить.

— Молодец! — я кинула мальчишке леденец на палочке, который вчера не успела съесть и постучалась в соседнюю дверь: — капитан Гарт! Просыпайтесь, мы едем в мастерскую за моей коляской.

Тут я заметила странный взгляд служанки, которая все еще придерживала мальчишку-посыльного за плечо (он уже освободил конфету от бумажной обертки и засунул его за щеку). Девушка косилась куда-то за мое плечо и светилась любопытством. Усмехнувшись, я специально для нее развернула коляску, чтобы она увидела, как я передвигаюсь на ней внутри своей комнаты — меня подталкивал водяной пузырь с Кракеном внутри. Служанка удивленно ахнула и, присев в реверансе, потащила посыльного вон из коридора — вообще-то он должен был подойти и сообщить о своем послании служанке, а не пробираться к комнатам постояльцев самостоятельно.

После того, как я сдала свое золото в банк, в смысле, в хранилище купеческой гильдии, я уже не обязана была оставлять своего питомца все время дома (до того он самоотверженно сторожил мои вещи от посягательств, пугая служанок, когда те приходили в комнату убираться). Теперь же я могла брать Кракена с собой, но он неизменно вызывал удивление, шепотки, иногда даже испуг и отвращение. Эти эмоции мне не слишком нравились, я побаивалась, что какие-нибудь беспризорники когда-нибудь попытаются закидать морского монстрика камнями, но с другой стороны сидеть все время в четырех стенах животному, тем более — такому умному, тоже скучно, даже если есть возможность выглядывать в окно и наблюдать за птицами и снующими по улицам кошками и собаками. Я все же надеялась, что постепенно жители привыкнут к нашему необычному виду и перестанут реагировать. И чем быстрее мы переедем, тем скорее это произойдет — в гостинице, где каждый день меняются постояльцы, все время встречались те, кто Кракена еще не видел. Да и вид дамы на коляске тоже вызывал неприятное любопытство, смешанное с брезгливостью, что я для себя мысленно озвучивала как: «О, вам не хватает на лечение, и вы поехали побираться по своим родственникам? Как жаль». Что-то в этом роде.

Капитан Гарт уже вскоре вышел из своей комнаты омерзительно-отдохнувший, гладко выбритый и в выглаженной одежде, будто это не мы вчера до ночи читали и разбирали очередной список правил для домовладельцев. Охрана тоже уже появилась в начале и конце коридора, будто из-под земли нарисовались.

— Лошади будут запряжены уже через десять минут, — пояснил самый старший из полуорков, Зэрас.

Час здесь делился на сто минут, а не на шестьдесят, а день на двадцать часов ровно — десять дневных и десять ночных, но в мыслях я по привычке называла это часами и минутами, для простоты условно прикидывая, что десять их минут — это примерно пять земных.

— Позавтракаем по дороге, — кивнула я, — в той кондитерской на углу. Я хочу пирожок с курицей и еще один с вишней…

Кракен освободил место, и капитан Гарт привычно уже повез мою коляску на выход. Лаум присоединился к нам уже по дороге, я велела ему написать записку господину Фромсу с просьбой отложить нашу встречу на вторую половину дня, так как сегодня мне предстояло важное дело.

Мне так не терпелось, что хотелось приплясывать. Наконец-то мой заказ готов! Пирожки впихнула в себя почти не жуя, и тут же велела ехать в мастерскую.

— Госпожа Бороув! — главный мастер встретил меня уже куда более приветливо, чем в первый раз, — проходите… в смысле, проезжайте, — он придержал для нас дверь.

За это время пришлось заезжать в мастерскую еще несколько раз, мерить и поправлять, но в этот раз я была полна надежды, что все действительно готово. Работали мы не в главном помещении мастерской, где делали кареты, а в комнате мастера, где стоял заваленный чертежами стол и выполнялись только какие-то мелкие детали и украшения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот, взгляните, ваш заказ, — он вывез на комнаты кресло и сорвал прикрывающую его ткань.

Я ахнула, а от капитана Гарта пошла эмоция недоумения. «Столько денег за это?» — будто бы думал он, но я улыбалась довольно, все по моим чертежам. Никакой позолоты и вензелей, все только функционально. Кресло с низкой спинкой, чтобы не атрофировались мышцы спины, довольно узкое, чтобы проходить в любую дверь. Колеса огромные, каретные, а не те крошечные, что у моей теперешней коляски. Под сидением спрятана большая бочка.

— Там есть вода? — спросила, уже зная ответ. Мастер кивнул. — А есть какая-то ровная площадка, чтобы можно было все протестировать?

Нас вывели на задний двор мастерской, повезло, что погода сегодня была получше, чем в последние недели, в кой-то веке было солнечно, но морозно, между камнями, покрывающими двор даже можно было заметить белесые ростки инея. Неровность камней я ощутила всем существом, поэтому с надеждой взирала на новое кресло, которое мастер аккуратно вывез в центр площадки. Большие его колеса были покрыты чем-то вроде натуральной резины, каучука, что должно было давать кое-какую амортизацию. Стоило это баснословно дорого, потому что материал поставлялся из подземелий дроу, да и делали из него не полноценные шины, а просто покрывали толстым слоем колесо. Как сделать шину типа велосипедной, я не знала. Подала идею, что это должен быть пустой внутри наполненный воздухом бублик, но как его создать и натянуть на колесо, мастера не знали, поэтому моя мысль так и осталась только странной идеей иностранки. Вместо этого под креслом использовалась какая-то их местная система, заменяющая амортизаторы. Не слишком хорошая, судя по опыту моей езды на каретах, но за неимением лучшего приходится мириться.

Но самое главное — механизм управления. Под задними колесами, встав сзади, можно было увидеть простую на вид деревянную бочку, положенную горизонтально, а в ней была налита вода. Я облизнула губы и заставила эту воду вращаться. И коляска резко рванула вперед, заставив меня испугаться, что врежется в стену. Я остановила воду, едва не уронив коляску, а потом медленно и аккуратно закрутила воду в обратную сторону, заставляя ее приблизиться.

— Ух, ты, — выдохнул удивленно капитан Гарт.

Да уж, это вам не парусная тяга. Я медленно осваивалась с управлением этим сооружением, мысленно радуясь, что не рискнула сразу сесть сверху — точно бы грохнулась. Итак, внутри неподвижно закрепленной бочки была вода и продетый через нее вал с деревянными лопастями. Вращая воду, я могла крутить и колеса. Передние же колеса, чуть поменьше размером задних, но все равно довольно внушительные, обеспечивали возможность поворота. Колеса были скреплены между собой одной осью, а та продета через еще одну бочку с водой, которая могла вращаться направо и налево на вертикальной оси. Сперва я хотела отдельно управлять каждым колесом, но потом поняла, что мой мозг этого не сумеет, а мастера не осилят. Для управления коляской и так приходилось прилагать достаточное количество усилий, если не контролировать положение передней оси, а только дать скорости на заднюю, коляску легко могло занести в любую сторону. Да и угол поворота у нее был весьма ограничен.

Но и это уже давало главное — свободу моего передвижения, я уже не зависела от «толкателя» сзади, у этой коляски вообще даже ручек сзади не было, и это воодушевляло.

Обживаюсь.

Я думала, что каретных дел мастера немедленно ухватятся за идею маго-мобиля (в смысле, безлошадной кареты) на основе моего водного двигателя. Даже задумалась об оформлении патента — не в плане образования, а на изобретение. Но оказалось, что мастер воспринимает мою коляску всего лишь как любопытную игрушку, дорогостоящее развлечение, не более. То, что фактически я изобрела магический одноместный транспорт, аналог скутера, они просто не понимали. Ну, да, я не стала добавлять руль, так как магией можно было управлять направлением гибче, но все же, это же такая перспектива…

Однако, для жителей этого мира было будто бы всего две категории людей — маги и немаги, и вот вторые считали благоразумным лезть в дела первых как можно меньше. Изобрела что-то там магиня — выполнил, получил деньги и радуйся. Тем более, что все это оказалось весьма дорогим удовольствием из-за того, что я потребовала делать коляску и главное — двигатель из максимально прочных материалов. Сперва я думала о железе, но качество металлов в Империи оставляло желать лучшего. Чего уж говорить — ручная ковка, никаких современных мне сплавов, от взаимодействия с водой неминуемо появляется ржавчина и прочие радости. А заказывать у мастеров-дроу из Дроуторуса — золотые дешевле выйдут, да и ждать полгода.

Но оказалось, что светлые эльфы поставляют в империю сверхпрочную и при этом легкую древесину, которую обычно используют только для гоночных колясок. После покрытия специальным лаком она практически не поддавалась ни трению, ни воздействию окружающей среды, включая воду. Правда, я попросила сделать из нее только сам механизм и колеса, а сиденье можно и менять в случае износа, под дождем я кататься особенно не собираюсь.

В общем, уже вскоре я рассекала на своем не то скутере, не то мопеде, довольная, как слон. Меня периодически заносило на поворотах или при столкновении с выступающими камнями или бордюрами, от чего моя охрана дико паниковала, но я была счастлива, потому что самостоятельна. Капитан Гарт едва успевал за мной, приговаривая, что даме моего положения неприлично двигаться по тротуару с такой скоростью, что надо медленно и чинно прогуливаться… но я не хотела садиться в карету и наслаждалась свободой. Да и что там за скорость-то? Быстрый шаг, не более. Заехала в швейную мастерскую и заказала себе на кресло пару симпатичных подушек с завязками, чтобы не падали из-под седалища на резких поворотах. Подумывала и о ремне безопасности, но я вроде бы пока не собиралась особенно гонять.

Конечно, коляска облегчила мое положение лишь частично. Я не могла самостоятельно открыть себе дверь, не применяя магию. Кракен помогал, но вызывал испуганные крики — почему-то он меньше пугал людей, если просто летел рядом в шарике, как рыбка в аквариуме. Я придумала купить бурдюк с водой и носить его с собой постоянно, применяя воду по необходимости, в том числе и для преодоления лестниц или для других нужд. К тому же, я не могла, например, как нормальный человек, зайти в булочную по соседству и купить чего-нибудь вкусненького — жаба душила. Приходилось заезжать, выбирать и выходить, а потом отправлять Лаума за покупками. Кошмар. Зато с невысокими порожками коляска справлялась без дополнительных приспособлений, что не могло не радовать.

Наконец, вся эпопея с покупкой дома была завершена, и мы смогли переехать. Охранники были в шоке от того, что я поселила их с женами в отдельных семейных комнатах, да и для детей выделила помещения, хоть и не для каждого индивидуальную, а группами по возрасту и полу. Удивительно, как они умудрились нарожать столько детишек, если до того жили все в одной спальне? Кошмар.

Себе я выделила покои из трех комнат, как женских романах, но на первом этаже. Пришлось переставлять мебель и заниматься ремонтом, так как раньше эти комнаты предназначались для слуг. Я же своих людей отправила на второй этаж, карабкаться по лестнице несколько раз в день мне не хотелось. Капитан Гарт сперва утверждал, что жить в доме незамужней женщины неприлично, и хотел поселиться в отдельной съемной квартире, но я велела не валять дурака, я ведь не «одинокая женщина», а вдова, и живем мы не вдвоем в одной комнате, а в разных концах дома, полного людей. Почему это жить в одном доме с молодыми слугами или служанками прилично, а с управляющим — нет? Что за ерунда?

В результате моих уговорах Гарт все же согласился остаться, но выбрал себе комнаты на мансарде под самой крышей, фактически это был даже не этаж, а облагороженный темноватый чердак, но он заявил, что его все устраивает. Что ж, насильно переселять его ближе было бы действительно неприлично, будто я реально его домогаюсь.

Приятным для меня было наличие в доме большого пустого и совершенно сухого подвала. Последнее было удивительно, учитывая, что рядом протекала река, но предыдущие хозяева пояснили, что они еще пару лет назад потратились на гидроизоляцию с помощью каких-то хороших материалов, которые покупали оптом на всю улицу, так что вышло весьма выгодно. Я смотрела на это помещение и ухмылялась. Это была реально выгодная покупка. Ведь гидроизоляция, как я узнала, работала в обе стороны — не только не пропускала воду внутрь подвала, но и не выпускала ее из него. Наивные отсталые люди и не подозревали, что в доме у них есть бассейн!

Наполнять его водой, конечно, было муторно. На покрытие я решила все же на всякий случай не полагаться и оставлять зазор между водой и стенной в десяток сантиметров, держать воду магией. Наполняла свой бассейн ночью водой из колонки на заднем дворе и смогла, наконец, поплавать вдосталь, двигаясь против созданного магией течения. И даже не стала подниматься после в комнату и спала на месте, убаюкиваемая легкой волной.

Удобно, что, являясь магом воды, я могла легко очистить бассейн от любого мусора, грязи и пыли. Нет, можно, конечно, и сменить воду, вылив ее в реку и налив новую, но можно и просто перегнать, получив совершенно чистую жидкость. И никакого хлора и прочих «радостей».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На утро все тело ныло от чрезмерной нагрузки, но настроение было прекрасное. А то от сидячего образа жизни я уже начала замечать, что вновь обрастаю жирком, а этого бы мне не хотелось. Я размялась в бассейне, резвясь вместе с Кракеном, а затем довольная отправилась наверх с мыслями о завтраке. В доме носились аппетитные запахи какой-то очередной халифатской выпечки — мать Лаума уже оккупировала кухню, и я могла спокойно поесть горячей еды, не экономя. Кайф!

Я, расчесываясь, довольная заехала в гостиную, и при моем появлении все застыли в удивлении. Я обвела взглядом полуорков, стоящих на вытяжку, злобного Гарта, нервничающего Лаума, запуганных жен охраны, почти ревущих детей…

— А что на завтрак? — спросила растерянно.

— Лепешки с разными начинками: яйцом, мясом, зеленью, сыром… — принялся перечислять Лаум.

— Где вы были, Арина?! — возмутился Гарт, — мы вас потеряли! Весь дом обыскали, ребята по городу носятся…

— Я была в подвале, плавала, — ответила совершенно честно и невинно похлопала ресницами.

Гарт с неудовольствием покосился на полуорков и поджал губы:

— Идемте в кабинет, поговорим.

— Давайте за завтраком, — взмолилась я, — очень уж есть хочется!

Есть все же пошли в кабинет, так как это была самая уединенная комната в доме. Гарт с неодобрением сопел, пока пара женщин расставляли перед нами приятно пахнущие лепешки и плошки с разными начинками, чай. Все пахло просто прекрасно, я поспешила схватить лепешку и намазать ее чем-то вроде мягкого белого сыра с зеленью и какими-то пряностями. Вкуснятина!

— Арина, вы ведете себя неосмотрительно! — нахмурился капитан, покосившись на не запертую дверь. — Кто-то может заподозрить кто вы, — он выделил слово и сделал выразительные глаза.

Я поморщилась и закатила глаза:

— Неужели я не могу даже в собственном доме немного расслабиться!

— Кто угодно мог зайти в подвал, пока мы вас искали! — понимаю, он был прав, но признавать не хотелось. — Вас бы увидели!

Да, тайну своей сущности я стала беречь крайне неаккуратно.

— Но зачем было меня искать? Я никуда и не пропадала! Если бы что-то случилось, отправила бы Кракена, — я взяла с блюда немного тушеного мяса и подала питомцу. Он взял, вроде бы понравилось, поэтому я отложила ему побольше на отдельную тарелку, а себе завернула в лепешку. — Я понимаю ваше волнение, но, право слово, оно безосновательно. Куда бы я делась из собственного дома? Да и коляску сразу бы заметили на улице.

— Ваши полуорки видели в городе знакомых халифатцев.

У меня лепешка почти встала поперек горла:

— Но ведь сезон штормов уже начался! Корабли стоят в портах!

— Если есть много денег, и не такое можно сделать — надо только нанять мага, а лучше двоих — водника и воздушника. Или сильного универсала.

Да что ж такое! Никак меня не оставят в покое.

— Я вас поняла, — вздохнула, уже без аппетита дожевывая лепешку. — Глупо было думать, что все начало налаживаться, да?

— Ничего страшного пока не произошло, конечно. Но просто нужно быть осторожнее.

Я нахмурилась. Я жизнь хотела налаживать, а не от очередных опасностей прятаться.

— У вас весь дом полон незнакомых людей, Арина, — заметил капитан. — Вы доверяете свою безопасность… кому?

— Вы не доверяете полуоркам? — удивилась я, — но ведь я их спасла…

— Предавший раз хозяина, предаст и вновь, — качнул головой Гарт. — Нет никаких гарантий.

— Но зачем тогда им говорить, что в городе видели халифатцев? — насторожилась я. — Если они работают вместе, проще было бы скрыть…

— Если это вообще правда, — заметил капитан. — С другой стороны, тому, кто собирается организовать ваше похищение, может быть выгодно вас припугнуть, заставив тем самым и довериться… — он понизил голос. — Я отправил ребят узнать на счет халифатских кораблей, пришедших в город после начала сезона.

— Но… нет, это невозможно…

— А почему же они не сказали о том, что кого-то видели раньше? Той встрече уже три дня!

Я ахнула.

— А рассказали они, только узнав о вашем исчезновении. Это крайне подозрительно, не находите?

Я пожевала губы. Черт. Что же опять вокруг закручивается?

— Но как они смогут похитить меня, если у них нет корабля? Куда они потом денутся? Останутся в городе до окончания штормов? Или будут поддерживать иллюзию преследования, нагоняя страх? Это нелогично.

— А зачем скрывали, что видели своего? Разве это нормальное поведение охраны?

— Нет, — качнула я головой, — нет, это ненормально. Вы правы.

— Кто знает, за какие еще ниточки может дергать их тот торговец? Чего он хочет и на что рассчитывает? Прошу вас, Арина, поймите, вы можете доверять лишь моим людям, — он понизил голос: — только тем, кто был на острове и принес клятву Океану и Луне.

— Я поняла.

Он был прав. И не прав одновременно. Да, они не могли меня обмануть, навредить намеренно или что-то скрыть важное — клятва запрещала. Но предать могли, уже предавали. В этом мире я одна, всегда одна.

Почувствовав мое настроение, Кракен подлетел ближе и погладил меня влажным щупальцем по плечу. Хмыкнув, почесала через водный пузырь его пупырчатую голову. Нет, я не одна. По крайней мере у меня есть одно существо, которому от меня ничего не нужно.

Марус с Клифом разузнали, что халифатский корабль действительно вошел в порт Уркатоса десять дней назад. Потрепанный парусник вез на себе груз дорогих товаров из Халифата и двоих магов: воздушника и водника, благодаря которым и прорвались сквозь шторма. По официальной версии судно случайно задержалось в пути, потому и пришло так поздно, когда гавань покидали уже только имперские почтовые корабли, сопровождаемые мощными магами воздуха — не такими середнячками, как те, кто работал на переправах. У меня сразу возник вопрос, какой силы должен быть сильный маг, если человек среднего уровня силы может перенести через реку целую карету с лошадьми и пассажирами, даже не запыхавшись? А если таких магов на корабле два?

В общем, мы засели дома практически на осадном положении. Гарт пытался дознаться у своих людей, кто из халифатцев куда отлучался без надзора, но дело это было совершенно провальным. Во-первых, за ними никто не следил, во-вторых, просто невозможно было восстановить как, когда и при каких обстоятельствах кто отлучался. Человек врага мог просто зайти в гостиницу и переговорить с предателем без лишних свидетелей, подождав его у туалета.

К тому же, женщины и дети не знали имперского, секретно их допросить было невозможно, нужен был переводчик, а там и поручиться за правдивость перевода невозможно, поэтому я велела их не вмешивать и не накалять обстановку — и так полуорки смотрели на Гарта и его людей с подозрением, а те косились в ответ. Все следили за всеми, а толка было мало, только атмосфера в доме ухудшилась до невозможности.

Сперва, испугавшись, я засела дома. Как можно куда-то ездить и что-то делать, если где-то в городе притаился враг, словно акула, плавает вокруг кругами, собираясь сожрать? Я велела закупить на базаре красивых ваз разных форм и расставить их по всем комнатам дома, вроде как для красоты, а на деле налить внутрь воды, чтобы было чем обороняться в случае чего. По бокам от себя в кресле пристроила уже не один, а два бурдюка с водой, крышки которых закрывала не до конца, чтобы можно было легко выбить струей. Спать уходила в подвал, надеясь, что из бассейна меня точно не достанут, но, измучившись подозрениями, сделала для себя тайный подземный ход. Может, это маразм, а точнее — мания преследования, и я таким образом просто испортила гидроизоляцию в подвале, пусть, но я выкопала водной струей за три ночи ход в прямо в реку, зато теперь я была уверена, что, случись осада, я смогу уйти.

Говорят, люди ко всему привыкают, но я не привыкла — я устала, вымоталась. Мне уже хотелось-таки встретить проблему лицом к лицу. Невозможно было сидеть в доме целыми днями с нервничающими срывающимися друг на друга людьми, с вечно плачущими притихшими от общего невроза детьми. Будто в войну, того и гляди ожидается бомбежка, а ее все нет. Бред какой-то!

Русалка я или где?! Неужели мне не хватит сил утопить любого придурка, который подойдет ко мне с непонятными намереньями? В конце концов, проще уже ловить на живца, чем бесконечно выматывать себя сидением дома.

В общем, через несколько дней я упрямо выпятила вперед подбородок и велела полуоркам нанять карету.

— Вы уверены, госпожа Бороув? — с сомнением осведомился Зэрас, самый старший из них.

— Абсолютно, — кивнула я. — Я не собираюсь сидеть в доме из-за каких-то невнятных подозрений, ожидая непонятно чего. Не для того я с необитаемого острова добиралась до Империи, чтобы всю жизнь сидеть затворницей. Сегодня мы поедем по ювелирным лавкам.

— Но… — попытался возразить Зэрас.

— Вы, кажется, забыли, кто тут простой охранник, а кто хозяйка, — добавила я металла в голос. — Если боитесь, оставайтесь в доме, а я поеду по своим делам. Это не обсуждается.

Конечно, он не смог возразить.

Люди Гарта по предварительной договоренности внимательно следили за каждым обитателем дома, пытаясь поймать того, кто попытается отправить весточку противнику, но, когда мы сели в карету, он лишь молча покачал головой — они ничего не нашпионили. Впрочем, это ничего не значило.

В карете мы не могли спокойно разговаривать, потому что внутри сидели так же Лаум и один из орков — Хэрас. Причем, что капитан, что охранник оба нервно сжимали рукояти своего оружия, только у Гарта это был освященный водой кортик, а у Хэраса — здоровенная сабля, да и сам он был раза в полтора шире капитана в плечах и выше на целую голову. Но в тесном помещении кареты еще неизвестно, плюс это или минус. Ладно, в случае чего главное оружие в моих руках, надо только не зевать.

Я возобновила свои тренировки в магии воды, только теперь старалась сосредоточиться на быстроте реакции и колюще-режущих ударах водной плетью или лезвиями, а также защите, но тут главное, чтобы воды хватило, а Империя — все же не Халифат, Уркатос город портовой, да с широкой рекой, даже погода, когда ледяная крошка сменяется дождем со снегом, мне в помощь. Это вам не очнуться в полдень посреди пустыни. Тут главное — чтобы врасплох не застали, а предупрежден — значит вооружен.

В этот день мы посетили несколько довольно крупных ювелирных магазинов-мастерских, я выбирала не самые дорогие, но и не слишком скромные, средней руки. В трех из них удалось встретиться и переговорить с хозяевами. Я показала свои гребни и другую мелочевку из перламутра.

Надо заметить, что ассортимент тут был разнообразнее, чем в Халифате, а дизайн интереснее, вещи изящнее и легче. Здешние клиентки явно больше ценили не сам металл, а мастерство. Кроме золота и серебра с камнями встречались вставки из драгоценного эльфийского дерева — как простые гладкие кабошоны, так и интересные вырезанные рисунки, сетчатые, словно истлевший лист, но с изображенным на них сюжетом. Правда, когда я спросила. Оказалось, что эльфы не выпиливают свои работы, а заставляют сами растения вырастать в виде рисунков, как именно — никто не знает, а украшения такие стоят баснословно дорого.

В общем, конкуренции оказалась жесткой, но и жемчуг был в цене из-за его редкости. Не речной, конечно, речного было много — продолговатого и слегка кривоватого, будто рис: желтого, розового, белого, бежевого… но с настоящей круглой и крупной глубоководной жемчужиной это было не сравнить, словно разница между бисером и бриллиантом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В целом, мои работы встретили с интересом, но без восторга, цену давали ниже той, что я получила в Халифате, поэтому я сдала в каждом из мест по несколько мелких вещиц на пробу и для затравки, но не более. Посмотрим, как отреагируют покупательницы, если все быстро продастся, возможно, в следующий раз торговцы окажутся сговорчивее.

Так же я заехала в место подороже, в ювелирную лавку, которую господин Фромс с придыханием называл лучшей в городе и самой дорогой. Склонившись ко мне, он по страшному секрету поделился, что даже он не в силах позволить себе покупать там колье на день рождения любимой жене, а он совсем не последний человек в городе. Разобравшись в его эмоциях, я бы сказала, что господина Фромса скорее просто душит жаба выбрасывать такие деньги на побрякушки, но серьезно покивала.

Добиваться встречи с хозяином лавки пришлось едва ли не с боем. Даже когда я попыталась пригрозить применением магии, и из бурдюка показалась водная плеть, одна из работниц лишь создала что-то вроде воздушного щита, накрывая себя и прилавок, а вторая зажгла на ладони файербол. Однако. Не привыкла я, что мне готовы оказать сопротивление, переоценила свои силы.

— Послушайте, — я убрала воду обратно в бурдюк, — я всего лишь прошу о возможности переговорить с вашим хозяином, чтобы он оценил некоторые мои вещи.

— Господин не занимается оценкой ювелирных украшений, ломбард находится вниз по улице направо, — заученно ответила девица с магией огня и изобразила на лице профессиональную улыбку.

— Я хочу продать не готовые украшения, а материалы для их создания, так сказать, — меня уже бесило упрашивать и оправдываться. — Жемчуг.

— Речным жемчугом хозяин не интересуется, поищите ювелирную лавку в нижнем ряду, — махнула рукой в другую сторону воздушница.

— Морской жемчуг, — уже почти рычала я. — Крупный, идеально-ровный, подходящий для создания комплекта украшений морской жемчуг.

Они нахмурились, явно растерявшись.

— Я только недавно прибыла с Жемчужных островов, — кинула я на стол последнюю карту, — но, если вашего хозяина это не интересует…

— Подождите здесь, — наконец, решилась огненная и, спрятав файербол, скрылась за дверью.

Ждать пришлось все еще под подозрительным взглядом воздушницы, которая, пусть и спустила щиты, явно была готова в любой момент их выпустить вновь.

Наконец, я смогла переговорить с хозяином этих воительниц. Неудивительно, что они его защищали — мелкий, плюгавенький какой-то, обрюзгший и сгорбленный мужик, при этом не старый — волосы темные, почти без седины. Он говорил со мной, глядя куда-то мимо, будто я его совсем не интересовала, приняв жемчуг в руки, изобразил на лице едва ли не гримасу отвращения. В эмоциях при этом доминирующую скрипку играла жадность.

Торг шел безумно-сложно, хоть я и чувствовала, что настоящая цена куда выше. Вроде бы имперские купцы не опускаются до медяков? Но этот считал серебряники по монетке, не желая поднимать цену. При этом не стонал и не причитал о своих бедных детишках, как халифатцы, а наоборот строил из себя благодетеля, который так и быть согласится дать за эти никому не нужные жемчужины еще серебряную монетку.

В общем, это был кошмар, но мне удалось выторговать одиннадцать золотых и двадцать пять серебряников за комплект, и то согласилась потому что Гарт периодически хватал меня за плечо. Очень уж он хотел уже обратить свое состояние в живые деньги, да и остальных матросов подбил, только Марус и Дореп решили не продавать — целее будет, как они объяснили.

Я пояснила Гарту, что лучше продавать сразу комплектом под готовый гарнитур, поэтому обменяла жемчужины на более похожие и решила помочь торговаться — простых матросов этот несносный ювелир уж точно облапошил бы.

Деньги сразу в ювелирном передала Гарту, он разделит потом поровну, да и сможет переслать часть долга в гильдию своего города, знаю, что письмо о судьбе корабля он им уже отправил, не стал тянуть.

В общем, хоть я и перестала избегать поездок, ситуация с места не двигалась, никто не торопился меня похищать, поэтому, дождавшись подходящего дня, а вернее — ночи, я выехала на двор позади своего дома и велела всем взрослым его обитателям выйти ко мне для важного разговора.

Над моей головой просвечивала через легкую завесу облаков полная Голубая Луна.

Мужчины, вышедшие из дома на мой зов, явно фонили растерянностью, кроме матросов, которые выстроились у дверей дома. Если не перепрыгивать через двухметровый забор, то выйти на улицу можно только через него, так что они таким образом выход прикрыли. Каждый из матросов сегодня надел на пояс нож или прихватил палку потяжелее. Смотрелось на фоне здоровенных полуорков они довольно смешно, будто могли помешать охранникам пробиться, если что: Марус мальчишка, а Дореп вообще старик. Хотя, когда он начал будто невзначай поигрывать двумя ножами, крутя их в пальцах, словно спиннер, я поняла, что опыт тут важнее и бояться нужно скорее за молодого Маруса. Впрочем, главное, что у двери в дом стояло две большие вазы с водой внутри — я сама их перетащила, а люди — это так, демонстрация.

Полуорки выглядели не столько испуганными, сколько уязвленными, но пыжились, задирали носы повыше, складывали на груди бугрящиеся мышцами руки, хотя палашей своих не обнажали.

Я заметила, что из женщин вышли только три: мать Лаума и две жены полуорков, еще одна осталась в доме, но велела ее привести.

— Долима присматривает за детьми, — пояснил Зэрас.

— Ничего, за ними присмотрит Кракен, если что-то случится, я узнаю, — велела я и отправила питомца.

Он не стал себя морочить, взбираясь по лестнице, а вместо этого просто залетел в окно второго этажа. Зэрасу же пришлось пройтись.

Наконец, все были в сборе: жены орков прятались за их спинами, мать Лаума с удивительным спокойствием стояла рядом в одиночестве, ее сын стоял от меня по левую руку, а Гарт — по правую. Матросы у дверей в дом. Кракен передавал, что в детской все хорошо, детишки воспользовались моей давнишней идеей, взяли какую-то веревочку и играли с морским монстром, как с кошкой. Он, конечно, подыгрывал, не так ему было все это интересно, зато там царили смех и спокойствие.

— Что ж, — вздохнула я, — я думала, что все вы в моем доме — не случайные люди. Думала, что могу доверять каждому.

— Вы можете нам доверять, госпожа! — возмутился Зэрас.

— Ага, как же, — хмыкнул Гарт.

— Довольно, — я подняла руку. — Я поняла, что ошиблась в своих суждениях, и пришло время исправить эту ошибку. Я знаю, что в моем доме завелась крыса… — я прервалась, поняв, что меня не понимают. В этом мире было похожее животное, но оно не имело такого символического значения. — Я знаю, что в моем доме есть предатель, — сказала проще. — Даю последний шанс: пусть тот, кто работает на халифатцев, сам признается. Я обещаю попытаться помочь, если его принудили шантажом, или отпустить с миром. Лаум, переведи пожалуйста для женщин.

Полуорки стояли молча набычившись. Женщины, услышав перевод слов, заволновались сильнее — кажется, мужья их не посвящали в проблемы дома. Ожидаемо. Мать Лаума, Кармелта, только нахмурилась и помрачнела, словно туча набежала на ее смуглое круглое лицо.

Я ждала, все молчали. Смотрела на каждого из подозреваемых и не могла увидеть ничего толком. Почему же я не читаю мысли, а только эмоции?

— Я дала вам время, — вздохнула тяжело, — теперь пеняйте только на себя.

Я сделала движение руками, будто дирижер, и огромная масса воды упала на нас прямо с неба. Завизжали испуганно женщины, обнажили бессмысленно свое оружие полуорки. Мать Лаума просто упала на колени и уткнулась лбом в землю, готовая принять смерть. Матросы, зная, чего ожидать, прижались к стене дома, вода отрезала их от нас, а Лаум приготовился бежать к забору, но прежде огромная стена воды встала перед ним. Только Гарт остался неподвижным. Он знал, чего ожидать, но и так я почувствовала, каких усилий ему стоит не подавать виду. Вода встала вокруг стеной, нависла низко волной, только голубая луна круглым глазом смотрела в отверстие своеобразного купола.

Нет, я не управляла водой из туч, это слишком сложно — она слишком не сконцентрирована, слишком много воздуха. Но я воспользовалась плохой погодой и тьмой ночи, подняв огромную массу воды над землей. В ясный день это было бы видно, а на фоне туч никто не заметил.

— Вы предали мое доверие! — мой голос прогремел в водном коконе, сорвавшись в конце на противные визгливые нотки.

Поняв, что вода пока не падает вниз, только угрожающе нависла волной, полуорки побросали оружие и рухнули на колени:

— Пощади, госпожа! Мы тебя не предавали!

— Вы молчали, хотя и встретили в городе своих прежних сослуживцев. Вы подвергли меня опасности, промолчав!

— Мы не знали, что делать, я усилил ночные дежурства — уже по трое из нас ночами ходили вокруг дома, только один мог выспаться. Мы сделали все, что можно.

Тут я была удивлена. Они спали раз в четыре дня? Больные! Но я не видела в их эмоциях ничего, что говорило бы о предательстве. Впрочем, как тут судить? Страх был, страх перед моей силой, но разве правый не боится того, кто сильнее?

— Почему вы не сказали мне?

— Мы боялись тебя напугать! Боялись, что ты можешь сделать что-то необдуманное…

Шовинисты проклятые!

— А если бы я была мужчиной, вы бы мне рассказали об угрозе?!

— Конечно!

Прибить мало!

Я притворилась, что задумалась, хотя план уже был давно готов.

— Я решила, что делать. Я не хотела этого, но вы — все вместе — заставили меня. Каждый из вас даст мне магическую клятву, что никогда не предаст. Вы не сможете мне соврать, вы не сможете раскрыть моих тайн посторонним, вы не сможете уйти. Тот, кто нарушит клятву, умрет. Вы все об этом слышали, хотя, быть может, не поняли. Один из матросов, которые ушли, нарушил клятву — и умер. Не я его убила, я не преследовала его. Но он погиб, его предательство убило его. Каждый из вас принесет мне такую клятву. — Я усмехнулась, почувствовав их страх: — не волнуйтесь, это не рабство. Я буду платить вам хорошую зарплату, ваши дети будут получать образование под моей крышей. Я забочусь о своих людях, ручаюсь. Итак, что вы решили?

— Мы готовы, — вновь поклонился приподнявший голову полуорк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Жены ваши тоже, — заметила я. — Все поклянутся. А тот, кто предал меня, поклявшись, умрет немедленно. Так и узнаем, кто предатель, — я нежно улыбнулась.

То, что произошло в следующий миг, шокировало меня. Лаум бросился на меня с ножом, которого я прежде у него не видела. И я… я просто не успела среагировать, так шокирована была его поведением. Как? Как я могла не понять, не заметить? Его эмоции полыхнули лютой ненавистью всего за миг, а затем — такая тьма, желание убить, уничтожить.

Полуорки были слишком далеко, да и стояли на коленях, только Гарт успел сделать несколько шагов вперед и, выбив у секретаря нож каким-то сложным приемом, перекинул его через себя, как завзятый самбист. Лаум хотел было подскочить и кинуться за ножом, отлетевшим вбок, но тут уже я очнулась и выбросила вперед руку — вода в его теле замерла, не позволяя двинуться мышцам.

«Я его так убью,» — поняла заторможено, постаралась все же ослабить свою магию, только сдерживать, но не калечить.

Гарт быстро перекатил предателя на живот, скрутил ему руки за спиной поясом, и я отпустила кровоток. Он что-то кричал на халифатском, но я не понимала. Полуорки подоспели, схватили парня с двух сторон, поставили на колени, придерживая за плечи.

— Что он говорит? — спросила я, растерянно глядя на Зэраса.

— Он ругается неприличными словами, госпожа, позвольте не переводить, — пояснил он.

Кивнула заторможено, а Хэрас просто врезал парню под дых, заставив заткнуться.

Я подняла взгляд на мать предателя, и увидела, что Кармелта так и стоит на коленях, но ее раскачивает, словно неваляшку, которую толкнул, походя, ребенок. Лицо ее посерело, она смотрела на сына.

— Зачем ты это сделал? — спросила я растерянно, — разве я не помогла тебе? Разве я не выкупила из рабства твою мать?

Он вдруг усмехнулся как-то зло, я смотрела на него и просто не узнавала. Где тот вечно сгорбленный серьезный и услужливый молодой человек?

— Да кому она нужна, кухарка старая? — он буквально выплевывал слова, и я запоздало поняла:

— Ты ведь был секретарем? Тебе неплохо платили, а мать твоя стоила всего ничего… ты мог выкупить ее в любой момент…

— Конечно, — он ухмыльнулся, — только зачем? Кому нужна старуха? В доме отца она работала долгие годы, так бы и дальше работала до смерти…

— «Отца»?! — ахнула я удивленно.

— Когда вы выторговали себе свободу, я сразу понял, что выгоднее всего будет отцу, если я останусь с вами, прослежу и доложу. И он дал мне об этом знать…

— То письмо, — сообразила я, — он было на самом деле тебе!

— Да, — ухмыльнулся Лаум, — брат приехал недавно, чтобы сделать вам предложение. Но все осложнилось из-за того, что я не знал, кому предлагать за вас выкуп, не мог найти ваших родственников…

— Боги, это какой-то сюр! — я закрыла лицо руками: — не даром говорят: не делай людям добра, не получишь зла.

— Какое же это зло? — возмутился Лаум недоуменно, — я устраиваю жизнь своей хозяйки. Мой брат — хороший человек, он никогда не бил свою первую жену без причины…

— То есть только с причиной избивал?! — офигела я окончательно. — Я отказываюсь, понял? Отказываюсь! Мне не нужен ни хозяин, ни супруг! Никто мне не нужен!

— Перерезать ему глотку, госпожа? — спросил прямолинейно Зэрас.

У меня перехватило горло. Надо было сказать «да», надо было. Но… Боги… Это даже ведь не я сделаю, это он сам, они сами… я только отдам приказ… я ведь уже убивала… но сколько же крови должно быть на моих руках?!

— Как думаешь, Лаум, твой брат будет готов выкупить твою жизнь? — спросила я тихо.

Парень молчал.

— Да какой же он «брат»? — хмыкнул Зэрас, — Кирим его братом уж точно не считает. Незаконный сын наложницы, сын шлюхи. Никогда он не смог бы стать равным законным сыновьям.

Лаум зарычал и попытался напасть на полуорка, но его удержали на месте и ударили несколько раз для успокоения.

— То есть ты знал, что Лаум — сын торговца? — нахмурилась я.

— Нет, конечно. Мы росли в другом доме. Но мало ли у хозяина таких байстрюков[1]? Не сосчитать.

— Неправда! Отец всегда заботился обо мне! — закричал секретарь, — он дал мне образование, он вывел меня в люди! Где бы я был, если бы не он?

— А разве не твоя мать, родив, влезла в еще большие долги, чтобы дать тебе образование? — ухмыльнулся Зэрас. — Она рассказывала моей жене, что все эти годы расплачивалась за то, что тебя учили. Тот долг, за который ее продали родители, она отработала еще когда тебе было пять, но перезаключила договор и перешла в служанки только чтобы у тебя был шанс на лучшее будущее. А ты деньги только на себя тратил, о матери не позаботился, паскуда. Я-то думал, что ты одумался, когда к госпоже в услужение попросился, а ты вон как…

— Если бы не отец, ей бы никаких денег не хватило бы меня обучать. А так меня учили те же учителя, которые и законных его сыновей учили, и получше я учился, чем тот же Кирим! Только благодаря отцу…

— Достаточно, — прервала я разговор устало. — Я не хочу больше возиться в этой грязи…

Я смотрела на своего секретаря, и в голове роились сотни мыслей. Как? Что? Каким образом?

Наверное, если бы я училась где-то, если бы имела какое-то магическое образование, я бы знала ответы. Но не у этих магов учиться, они и клятву-то магическую создавать не умеют, это мне и Гарт на острове говорил, и после я узнавала. Если бы были учебники от других русалок… но их нет, и приходилось действовать интуитивно. Что-то я понимала, что-то просто чувствовала.

Я не хотела его убивать. Да и то делать потом с его матерью? Убить тоже? За что? А куда девать два трупа?

— Спроси ее, знала ли она про предательство сына, — попросила я Зэраса, кивая на Кармелту.

Он что-то произнес по-халифатски, и женщина медленно качнула головой. В эмоциях ее было раскаянье и боль. Я готова была ей поверить. Впрочем, я сама себе уже не верила.

— Я не хочу крови, — вздохнула тихо. — Я отпущу тебя, Лаум. Иди к своему «брату», — я ухмыльнулась саркастически. — Твоя мать может сама сделать выбор — отказаться от тебя-предателя и остаться, принести мне клятву верности. Или уйти с тобой. Можешь ее попросить пойти с тобой.

— Пусть остается, — фыркнул Лаум. — Вряд ли ей найдется место на корабле Кирима. А, если вы поженитесь, она все равно вернется в дом.

— Мы не поженимся, — качнула я головой. — Зэрас, переведи ей. Я не гоню ее, но ей придется навсегда отказаться от сына, если она останется. Однако, я никогда не выгоню ее, даже если она станет старой и не сможет работать, будет руководить и делать посильную работу. Я не разбрасываюсь людьми, даже если они стары или больны.

Полуорк некоторое время говорил с женщиной, и она решительно подошла, поклонилась.

— Она готова принести клятву вечной верности госпоже и отказаться от неблагодарного сына, — перевел Зэрас.

Я заметила, как эмоции Лаума полыхнули злобой. Привык, что его всегда любят безусловно. Думать надо было прежде, взрослый уже.

— Хорошо, — я кивнула, а потом залезла в кошель и выудила оттуда монеты. — Прими же свою плату, — серебро посыпалось из моей руки, монеты раскатились по двору. Ровно пять, как символично.

Лаум дернулся, и его по моему кивку отпустили, разрезали путы на руках. Он принялся судорожно собирать кругляшки, ползая на коленях, в эмоциях его была жадность и торжество. Одна из монеток закатилась почти под мое кресло, и он потянулся туда, приблизившись ко мне. Я подтолкнула коляску вперед, заставив его выпрямиться на коленях, сжимая пять серебряников в кулаке. Резкое движение — и поперек его лба появилась кровавая царапина от моих когтей.

Он вскрикнул, зажимая лоб ладонями. Покачнулась испуганная Кармелта, но промолчала и сделала шаг назад, принимая любое мое решение.

— Я проклинаю тебя, Лаум, — произнесла едва слышно. — Это твоя плата, которую ты принял. Я проклинаю тебя кровью, что течет в твоих жилах. — Он замер, не в силах пошевелиться, — проклинаю каждым глотком воды, что ты выпил за свою жизнь и выпьешь в будущем. Ты предал меня, но больше у тебя не будет такой возможности. Ты многое знаешь, но едва ты попытаешься кому-то сказать что-то обо мне или моих людях, как ощутишь, что собственный язык не слушается тебя. Одно слово обо мне — и ты лишишься языка, он просто отсохнет, потому что кровь больше не будет питать его, ты почувствуешь ее вкус в своем рту, потому что она начнет искать выход и истекать прямо в рот. Поэтому молчи, Лаум, если хочешь жить. То же случится, если ты попытаешься что-то написать обо мне или моих людях — ты лишишься правой руки по запястье, — я окинула его взглядом будто прикидывая. Я буквально видела все мучения, что ему грозят в каком-то трансе. — Ты больше никогда не сможешь подойти ко мне или к моим людям, твои ноги будут неметь и отказывать тебе, кровь не будет течь по ним. Мой тебе совет, уезжай из Империи, не рискуй своим здоровьем. Я не желала смерти капитану Пхимарсу, но он умер, потому что его сердце не выдержало таких мучений. Не подходи к моему дому или тем местам, где мы сможем встретиться — кровь застынет в твоих жилах, кто знает, быть может, образуется тромб, выстрелит прямо по сонной артерии тебе в мозг… не знаю, могут ли здешние маги-лекари исправить это, или тебе откажет половина тела. Просто потому что ты случайно столкнулся с кем-то из моих людей в городе.

— Вы не можете… у вас не такой власти! — закричал он, размазывая кровь по своему лицу в тщетной попытке ее остановить.

— Тебе повезло, что ты не успел многого обо мне узнать, — усмехнулась я, и поток воды обрушился на Лаума. На минуту он завис в воде, не в силах дышать, не в силах вырваться, судорожно барахтаясь в столбе воды. Я еще увидела, как поперек раны на его лбу появляется знак русалочьей чешуи, но не такой серебристый и блестящий, как у носителей клятвы, а черный, да и рана на лбу его не закрылась. — Не зли меня больше, Лаум, уезжай из Империи как можно дальше, только в этом твое спасение. Не урони свои деньги.

И я потоком воды выбросила его со своего двора прямо в реку. Пусть сам выбирается. Я просидела молча еще несколько минут, следя за ним. Парень, откашливаясь, с трудом вырвался из потока ниже по течению и вылез на набережную. Деньги он, конечно, потерял, но я заботливо выбросила водой монеты рядом с ним. Увидев серебряные кругляшки, он испуганно закричал и ринулся куда глаза глядят. Что ж, его выбор.

Я открыла глаза и оглядела своих людей. Только сейчас я заметила, что вокруг моего кресла вьются водяные отростки, похожие на щупальца. Вот и стала русалочка морской ведьмой. Что ж, так тому и быть.

— Клянетесь ли вы в верности мне и моим интересам? Клянетесь ли сохранять мои тайны, что бы вы ни узнали? Клянетесь ли не вредить мне и моим людям умышленно или по незнанию? Клянетесь ли не скрывать ничего, что касается меня и моей безопасности? Клянетесь ли остаться со мной, пока я сама вас не отпущу с миром?

Зэрас переводил каждую мою фразу, после чего все отвечали «Клянемся».

— Подойдите по одному, — велела я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Старший из орков подошел первым и не без страха протянул мне руку. Я попросила у Гарта его нож и привычно сделала надрез, а затем омыла рану водой из одного из своих щупалец. Серебряный символ занял свое место, и я улыбнулась. После Лаума я на миг испугалась, что сила моя изменилась навсегда, но нет, я лишь открыла ее новую грань.

Когда все было кончено, я собрала всю воду и отправила ее в реку. Надеюсь, никому не повредит небольшая волна посреди ночи.

— Уже поздно, — вздохнула я, — пора спать. Я буду в подвале, утром меня не будите.

— Да, госпожа, — растерянно произнес Зэрас, пытаясь перестроиться от пафосной клятвы и магии к обычному режиму.

— И нужно приодеть Маруса, с завтрашнего дня он будет заменять Лаума в роли секретаря.

— Он не образован, — заметил Гарт, вышагивая рядом со мной к дверям дома.

— Но сможет хотя бы покупать что нужно, носить за мной сумку и документы и все прочее. Нам нужен слуга, а Марусу я хотя бы доверяю, — я зевнула.

— Вы уверены, что Лаум никак не сможет нам теперь навредить? Может, лучше было бы его убить? — нас догнал Зэрас.

— О, я отпустила его не только из жалости. Он станет посланием.

— Посланием? — не сообразил Зэрас.

— Посланием Кириму. Думаю, его впечатлит, когда Лаум попытается ему что-нибудь сказать, а у него кровь пойдет изо рта без всяких ран. Надеюсь только, что он не станет его убивать, — я вспомнила эпизод из сказки Звездная пыль, где злобный нетерпеливый принц убил торговца, который был проклят и не мог рассказать, что тому требовалось.

Где-то за моей спиной ахнула Кармелта. Все же мать есть мать. И не так уж плохо она понимала по-имперски, как пыталась показывать, что-то через слово понимала.

— В любом случае, кровь Лаума не будет у меня на руках, это будет воля его хозяев. Он мог бы остаться, если бы раскаялся, но это был его выбор, — не знаю, кого я уговаривала, может быть, себя саму?

В голове поселилось странное эмоциональное отупение с самого момента, как я прокляла парня. Я вроде бы знала, что должна чувствовать: сожаление и чувство вины, что пришлось так поступить, жалость к этому дураку, сочувствие из-за того, какие мучения ему предстоят, если он попытается нарушить условия, к тому, что он сейчас где-то там посреди ночи бродит в зимнем городе весь мокрый… но я этого не чувствовала. Знала, что должна, но не ощущала. Только усталость.

Заехав в дом, я принялась расстегивать верхнюю рубашку, потом развязала шнурок на юбке.

— Что вы делаете?! — ахнул Зэрас.

— Раз вы теперь под клятвой, теперь нет смысла скрывать, — пожала плечами я.

Водные щупальца, которые все еще окружали мое кресло, аккуратно приподняли меня над креслом, я выпуталась из юбок и отбросила их мокрыми тряпками в сторону, оставшись в одной тонкой тунике с коротким рукавом:

— Пусть кто-нибудь из женщин простирнет это и повесит сушится. Я буду в бассейне, — и позевывая поплыла на водяном троне в нужную сторону. Следом за мной медленно катилась коляска, чтобы не искать потом по всему дому.

За спиной остались шокированные люди, но сейчас мне было совершенно на все наплевать, а к утру они как раз уже переварят. Зато все тайны уже раскрыты, никаких сюрпризов, никаких проблем. Только сон.

Гости явились через три дня после изгнания Лаума. Чего-то такого я и ожидала, но все равно напряглась, хотя виду старалась не подавать.

— Проводите его в гостиную, — велела Марусу, одетому в новый с иголочки костюм, подходящий для секретаря, поправила прическу перед большим зеркалом, — охрана его пусть останется у входа. Нам в гостиную подайте чай и какое-нибудь угощение.

— А мы? — спросил Зэрас, косясь на меня подозрительно от двери.

— Присмотрите за его охраной, чтобы не дергались. И за домом на всякий случай, — велела подумав. — Поговорим мы наедине.

Слава всем богам, после того, как полуорки узнали о моей сущности, они уже не воспринимали меня как просто женщину, хоть и магичку, а потому слушались куда лучше. Правда, было еще что-то, какой-то подспудный страх, которым веяло и от них, и от их жен, но я пока не стала с этим разбираться.

— Быть наедине с мужчиной — это неприлично, — заметил капитан Гарт привычно.

— И являться в гости в дом к одинокой женщине тоже неприлично, — кивнула я, — но не выгонять же его. И нет смысла устраивать эту встречу в публичном месте. На случай чего лучше нам поговорить наедине.

— Вы собираетесь его убить? — спросил деловито Зэрас, сжимая пальцы на рукояти палаша.

— Как пойдет, — ответила уклончиво, и это почему-то успокоило полуорков, а вот Гарта заставило еще сильнее заволноваться.

Когда я въехала в гостиную, он уже пил чай. Я с любопытством осмотрела среднего возраста мужчину с внешностью коренного халифатца: не слишком высокий, но и не низкорослый, не худой, скорее высушенный, со смуглой кожей и раскосыми черными глазами. На нем костюм по имперской моде, но на боку халифатская сабля, а на запястьях позвякивают браслеты — так в империи мужчины не носят. Еще несколько подвесок на шее, сережка в правом ухе с крупным красным камнем — рубин или красная шпинель, для граната слишком яркий. Впрочем, возможно, здесь другие виды камней.

— Приветствую прекрасную госпожу Бороув, — он поднялся с места, заметив меня, но поклонился опять не по-имперски, сложив руки у груди.

Я все еще молчала, рассматривая его. Как ни странно, я ничего не чувствовала: ни страха, ни удивления, ничего. Наверное, это все еще остаточное влияния того случая с Лаумом, я не слишком-то пришла в себя, хотя физически и магически вроде бы не чувствовала усталости, только эмоциональное отупение какое-то.

— Кирим, — сдержанно кивнула я как равному или более низкого ранга мужчине на имперский манер, — что привело вас ко мне в дом?

Он немного удивился, но затем ухмыльнулся:

— Не думал, что вы сразу перейдете на такую фамильярную манеру общения, Арина…

Я вздохнула. Мне просто было лень вспоминать его полное имя, которое, как у всех халифатцев, было трехэтажным. Да и то, что кто-то будет звать меня по имени, меня не коробило — не «Аришкой» же звали.

— В местах, откуда я родом, обращение по имени не является сколько-нибудь значимым делом. Это не означает близости. Но, если вам это неприятно, я могу называть вас иначе.

— Удивлен, что вы не смутились, — он откинулся назад, по-хамски раздвинув колени и разложив руки на спинке горизонтально на всю ширину дивана.

Я промолчала, внимательно наблюдая за ним. Что это? Наглость, хамство или попытка провокации?

— Обычно женщины, даже если нарушают социальные нормы по не знанию, смущаются, если им на это указать. Например, имперки, гостящие в Халифате, всегда смущаются, если сказать им, что женщине неприлично появляться в общественном месте с непокрытой головой.

«Все же провокация», — поняла я.

— Если бы мне было какое-то дело до приличий, слуги не пустили бы вас в мой дом, — я подъехала ближе за пустое место, оставленное за столом. Сперва хотела выпить чаю, но потом остереглась — гость какое-то время оставался с продуктами один на один, а яды я различать не умею. Подумав, взяла чистую чашку и налила в нее магией воды из одной из своих фляг, сперва ею же и сполоснув. На всякий случай. Отпила. — Я думала, мы сегодня сможем поговорить откровенно и закрыть все вопросы.

— Еще одна странность, — заметил он. — Обычно женщины любят оставлять главный разговор на потом, потратить время на разные приличия.

Я усмехнулась, вспомнив, насколько общение между купцами в халифате было подвержено традициям и условностям.

— Вы пришли говорить со мной о разных женщинах? — приподняла бровь.

— А вы ревнуете? — он подался вперед с любопытством.

Я усмехнулась шире. Еще одна проверка. Как глупо.

— Я надеялась, что вы получили мое послание и пришли его обсудить, — перевела тему.

— Вы имеете в виду того слугу? — он вновь откинулся назад, глядя на меня через пар над своей чашкой. Разве его чай еще не успел остыть? Мне кажется, мы тут уже целую вечность. — Вряд ли он в силах передать мне какое-то послание…

— Молчание может быть красноречивее всяких слов, — пожала я плечами.

— Особенно если оно приправлено потоками крови, текущей прямо изо рта, — ухмыльнулся Кирим хищно. — Простите, но я так глуп, что так и не понял, что же это послание означает.

— Что вам пора домой, конечно. Надеюсь, что ваши маги справятся с зимними штормами.

— Мы с удовольствием отправимся в обратный путь, как только вы согласитесь стать моей женой. К сожалению, Лаум так и не смог сказать, к кому мне следует обратиться за разрешением на брак и кому заплатить калым.

— Я и сама вам отвечу — нет, я не буду вашей женой. Надеюсь, вопрос закрыт. Удачного обратного пути.

— А ваши родители? — он игнорировал мои слова напрочь, ни одна мышца не дрогнула, в эмоциях ни малейших перемен.

— Я сирота, — соврала спокойно, хотя ведь действительно в этом мире у меня нет никого.

— Опекун?

— Мне он не требуется.

— Как же? У любой женщины должен быть опекун! Вы специально скрываете его, поэтому и лишили Лаума способности говорить? — он подался вперед.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я усмехнулась. Надо же, какие страсти.

— По законам Империи мне опекун не требуется, я получила патент и имею достаточно средств для жизни.

Он поморщился досадливо, откинулся назад на диване, а я запоздало сообразила, что в тот первый день, когда мы заказывали мне коляску, Лаума с собой не брали. То есть он так и не узнал про патент? Или просто не успел рассказать. Все возможно.

— Мои маги так и не поняли, что такое вы сотворили с несчастным слугой, — заметил Кирим.

— Прокляла, — ответила спокойно.

Вот здесь эмоции у мужчины полыхнули странной помесью: страха, интереса и жадности.

— Это заразно? Он приносит неудачу? Может, его лучше убить?

— Это незаразно, — я поморщилось. — Он сможет жить спокойно, если будет соблюдать положенные условия: не рассказывать ничего обо мне и не пытаться приблизиться. Думаю, ему нужно уехать в Халифат и забыть обо мне.

— Вы очень милосердны к предателям, — усмехнулся Кирим, — как все женщины.

— Идущая ртом кровь — это милосердно? Забавно, — усмехнулась я.

— Значит, мне придется выгнать его из дома, когда мы поженимся. Или вы сможете снять с него это проклятье?

— Мы этого никогда не узнаем, потому что не поженимся, — этот разговор начал меня утомлять.

— Знаете, когда отец велел мне ехать сюда, я не мог ослушаться его повеления, но был преисполнен сомнений. Мне не хотелось жениться на строптивой женщине, которая оскорбила отца, да к тому же больной. Но после всего произошедшего, я изменил свое мнение. Вы довольно красивы, хоть внешность у вас и своеобразная. А сила ваша и странные способности… вы сможете научить этому меня или моих магов? Они заинтригованы.

Я нахмурилась. Этого еще не хватало.

— Это тайное знание моей родины.

— И все же все тайное когда-нибудь может стать явным…

Как случилось с теми же узами между орками, и они превратились в ошейники? Нет уж.

— Каждый, владеющий силой наложения клятв, связан такой же клятвой. Если я скажу хоть слово непосвященному, то умру, — придумала отмазку.

В эмоциях Кирима появилась досада.

— Но вы можете сами накладывать такие… проклятья.

— Только на предателя, предавшего меня лично. Луна и Океан взвешивают его душу и душу проклинающего и, если я права, предатель получит расплату. Если же нет… — я вздохнула многозначительно.

— Вы рисковали жизнью? Но зачем, если можно было его просто убить?

Я пожала плечами, кажется, лишний раз подтвердив его тезис о том, что женщины слишком милосердны. Ладно, пусть.

— Знаете, вы очень интересная женщина. Мне еще сильнее хочется сделать вас своей.

— И вас не смущает моя инвалидность?

— У меня прекрасные лекари.

— Это неизлечимо, — качнула я головой.

Он усмехнулся неверяще. Ну, ладно.

— Что ж, в любом случае я уже вам отказала. Своего решения я не изменю.

Он смотрел на меня, как на золотую цацку, которую хочет купить, будто приценивался, и усмехался довольно, зная, что она ему по карману.

— Я мог бы вас заставить.

— Сомневаюсь, — усмехнулась я.

— О, я уверен.

— И вы не боитесь проклятья? Опыт вашего отца и брата вас не заставил задуматься?

— Брата? — он на миг растерялся, а потом сообразил, — а, вы про этого байстрюка? Да мало ли отец их настрогал, сын шлюхи ничего не значит. А проклятий я не боюсь, уверен Боги всегда будут на моей стороне. Я не предлагаю вам ничего аморального.

Непробиваемый человек.

— Вы хотите жить под одной крышей с женщиной, вечно ожидая от нее удара? Вечно боясь, что однажды, усыпив вашу бдительность она достанет нож и ударит? Или даже не так, просто положит ладонь вам на грудь однажды, — я вытянула вперед руку, — и кровь ваших жилах перестанет течь. И никто никогда не узнает, от чего вы умерли.

Глаза его вспыхнули азартом.

— Вы очень сильная женщина, — заметил он с прищуром. — Я мог бы сделать вас своей женой.

Я отрицательно качнула головой.

Он вытащил из кармана трубку и закурил прямо от пальцев. «Маг огня», — сообразила я запоздало. По комнате поплыл сладковатый дым с фруктовым привкусом, не похожий на сигаретный.

— Я мог бы подсадить вас на наркотики, и вы бы не ушли. Вы делали бы все, чтобы получить новую дозу, были бы послушной и ласковой, — он курил, дым вился вокруг меня, и мне вдруг стало ужасно страшно. Впервые после случая с Лаумом сильная эмоция будто иголка вонзилась в окружающую меня сферу эмоционального отупения… и она лопнула, словно воздушный шарик. — Я мог бы сломать вас. Вы были бы счастливы жить такой жизнью, ластились ко мне, искали моего внимания…

Я огляделась по сторонам, пытаясь сообразить, что делать, куда уезжать, где поблизости вода — вон в тех и тех вазонах, и еще в бурдюках у меня по бокам, а также…

— Но я не буду этого делать, — он поднялся с дивана. — Какой смысл ломать сильную женщину и заставлять ее быть твоей. Ведь она станет такой же, как все другие, такой же слабой и зависимой. Это будет уже не она, не сильная, смелая и самостоятельная. Не проще ли тогда просто сразу выбрать ту, что будет согласна на все?

Я сглотнула, почувствовав облегчение от его слов:

— Что ж, спасибо за такую милость.

— Как думаете, если бы мы встретились при других обстоятельствах, мы могли бы быть вместе? Если бы не было истории с отцом и Лаумом…

— Все возможно, — ответила уклончиво, хотя в голове билось судорожное: «нет-нет-нет, ни за что!»

— Прощайте, — он поклонился в этот раз уже на имперский манер и, продолжая пыхтеть трубкой, покинул мой дом.

Я выехала на задний двор, спасаясь от удушливого страшного запаха его трубки. Он теперь ассоциировался у меня с его словами, и это было… я впервые за долгое время почувствовала себя вновь такой слабой.

Оставалось лишь надеяться, что в этот раз это действительно конец, что теперь я смогу перевернуть страницу под названием Халифат и начать все заново.

— Госпожа, к вам гость, — передал с поклоном Бэрас, один из младших полуорков.

У меня внутри все заледенело. Я-то надеялась, что все закончилось.

— Проводите его в гостиную, подайте чаю, я сейчас приду, — велела плохо слушающимися губами.

Он поклонился и вышел, а я подъехала к зеркалу, пытаясь сообразить, все ли у меня в порядке с лицом. Как на зло, гость застал меня в момент, когда я занималась каллиграфией — все руки в синих пятнах, но хоть одежду и лицо в этот раз не заляпала. Вроде бы. Попыталась отмыть руки, но пятна посветлели лишь немного, местные чернила въедались в кожу качественно.

Как на зло, еще все мои мужчины разбежались по делам. Гарта я сама отправила по ювелирным, куда сдала свои изделия, узнать, как там с продажами. Неужели ничего? Зэрас повел всех женщин и детей в магазин, потому что до этого они купили себе всего только по-минимуму и все время вынуждены были стирать одежду. Узнав об этом, я выдала полуоркам и их женам, которые исполняли роли горничных в доме, жалование и велела всех нормально одеть. А Пэрас отправился на базар с Кармелтой для закупки еды в качестве переводчика. Ну и мои матросы разбежались кто куда: кто сопровождал Гарта, несколько пошли в магистрат, чтобы забрать свои восстановленные патенты, а Маруса я сама отправила в книжный за новой порцией тетрадей. Оставшиеся двое полуорков знали имперский хуже всех, вот их и оставили при мне в пустом доме, казалось бы, что могло случиться за несколько часов? А поди ж ты.

Я-то надеялась, что Кирим с прошлой встречи успокоился и только ждет возможности уехать домой к сыну, а он опять явился. Потому что кто еще может заявиться так нагло? А, может, он это специально так подгадал, чтобы я была в доме почти одна? Нет, не может быть… Но в животе поселился противный холодок и, прежде чем въехать в гостиную, я внимательно обследовала пространство на наличие водяных объектов. Вроде бы только один живой мужчина в доме, даже никакой охраны ни в коридоре, ни во дворе… странно…

Я въехала в гостиную и замерла:

— Оларг Рохеис! Боги, что вы тут делаете?! — ахнула удивленно.

Он стоял посреди гостиной, а вокруг него на полу разлилась лужа. Свой мокрый плащ он держал перекинутым через руку — полуорки даже не подумали его забрать, впрочем, мужчина был мокрым весь с ног до головы, холодные капли падали с русых волос ему за шиворот, вся верхняя часть камзола была темной от влаги.

— Простите за вторжение, Арина, — проговорил он извиняющимся тоном, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь сообразить, куда деть мокрый плащ или куда исчезнуть самому. — Я уже понял, что это была плохая идея — заявиться к вам так, я сейчас же отправлюсь в гостиницу…

— Стойте-стойте! Не двигайтесь, — я подъехала ближе и принялась собирать с него воду: водяное кольцо закружилось вокруг его головы, собирая в себя влагу с волос, а потом начало опускаться все ниже, становясь все больше и ощутимее, пока, наконец, уже и от лужи под его ногами не осталось и следа. Воду я вылила за окно. — А теперь бросьте куда-нибудь свой плащ и присядьте на диван. Простите за мое негостеприимство, но у меня сегодня у всех слуг выходной.

— У всех? — растерялся Рохеис, присаживаясь на самый краешек дивана.

— Кроме парочки охранников, — махнула я беспечно рукой.

— Ваш чай, госпожа, — в комнату без стука и без поклона вошел Пэрас и бухнул чайник на стол так, что он чуть не разбился. И остался стоять рядом, буравя Рохеиса недовольным взглядом.

— А чашки? — спросила я после паузы.

— А… сейчас, — охранник развернулся и ушел.

— И пошли Бэраса в соседнюю булочную, пусть прикупит каких-нибудь пирожков! — крикнула я ему вслед, поняв, что без Кармелты на ее кухне мужчины не разберутся, где взять хоть чего-нибудь покушать.

Вообще-то обед был недавно, Кармелта ушла из дома, только накормив всех до отвала, так что я-то была не голодна, но, видя Рохеиса, подозревала, что он еще не обедал, а может и не завтракал.

— Так что же с вами случилось? — начала я расспрашивать, когда, наконец, Пэрас вернулся с чашками, и я смогла разлить по ним очень горький и очень концентрированный отвар вроде чифиря. Пить его было невозможно, но Оларг не жаловался, прихлебывал мелкими глотками и грел руки о чашку.

— На улице дождь, — заметил Оларг.

— А вчера был снег, — поддержала я разговор, — но это же не значит, что нормально ходить по улице совершенно мокрым, — мне хотелось сказать «без зонта», но этого предмета тут не использовали. — Вы же простудитесь!

— Я только с корабля, — вздохнул Рохеис несчастно.

— Вы ходили в море по такой погоде?!

— Нет, по реке. Я приехал из Ипериала.

Я молчала, ожидая продолжения разговора, но Рохеис опять замолчал и смотрел на меня глазами несчастной собаки, хозяйка которой вот-вот съест последний кусочек бутерброда, не поделившись.

— Вы по купеческим делам в Уркатосе? — не выдержала я, наконец, молчания. — Как странно, господин Фромс говорил, что вы не сможете приехать до конца следующего мореходного сезона…

Эмоции Оларга неожиданно полыхнули гневом, и он резко поставил чашку на стол, расплескав. Зашипел, задергал рукой, которую неаккуратно ошпарил, спрятал ее в подмышку и насупился недовольно:

— Какое дело господину Фромсу до того, где я и с кем?

— Понятия не имею, — пожала плечами растерянно. — Наверное, он считал, что мы с ним должны при встречах обсуждать общих знакомых, а, кроме вас, у нас их и нет. Вот к слову и приходилось…

— И что же еще говорил вам… господин Фромс?! — он почти шипел от злости, как тот самый кипящий чайник.

— Ничего, — я совсем растерялась.

Тут к моей радости в гостиную ворвался Бэрас, в такой же мокрой одежде, как прежде была у Рохеиса, в грязных сапогах. Он раскрыл плащ на груди и вытащил оттуда самое дорогое — сверток пирожков в промасленной желтой бумаге, плюхнул их прямо на стол, не подумав о тарелках:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот, госпожа.

— Спасибо, иди, — кивнула растерянно. Развернула аккуратно помятый, но не мокрый, сверток взяла жирный пирожок каким-то вареньем, подтолкнула к Рохеису: — Угощайтесь, пожалуйста. Вот эти, круглые, с мясом, квадратные с курицей, эти с яйцом, эти с ягодами.

— Спасибо, — буркнул Оларг и запихнул в себя разом пол мясного пирожка, принялся сосредоточенно жевать, став похожим на здоровенного суслика, набившего рот.

— Так что же все же случилось? — в очередной раз спросила я, надеясь, что поевший мужчина немного подобреет.

Он промормотал что-то невразумительное.

— Что-что?.. — не поняла я.

Он кое-как проглотил пирожок, запил его чаем, закашлялся, продышался и, наконец, выдал:

— Отец решил меня женить!

— Поздравляю, — кивнула, лениво откусывая маленькие кусочки от своего пирожка.

— Как вы можете?! — Оларг вскочил на ноги и забегал по комнате в своей извечной манере. — Вы не понимаете разве? Я… я просто приехал и сообщил им о том, что хочу жениться.

— Ну, все логично, они одобрили ваше желание?..

— Нет! — возмутился он. — Я только сказал, что хочу жениться на вас…

— На мне?! — пришла моя очередь подавиться пирожком. Пытаясь продышаться, хлебнула чая — закашлялась еще сильнее от этого горького чефиря, но все же кое-как продышалась. — Я же вам отказала!

— Да, но… я подумал, что вы можете передумать… а они раз — познакомься, это Крентира, дочь Харсура из Белтора. Мы решили, что вы поженитесь! Представляете?

— Не представляю, — покачала я головой.

— Я отказался. Сперва отец хотел лишить меня наследства! — возмутился Рохеис, а я покачала головой. Тяжело столько работать, а все на птичьих правах — владелец всего, чем управлял в своих поездках Оларг ведь был не он сам, а его семья. — Мама вступилась, конечно, да и брат… Но они принялись звать ее в наш дом. Все время, на каждый званый ужин!..

— Какой ужас, — усмехнулась я в пирожок.

— Вот именно! Она такая глупая, это просто невыносимо! Мне казалось, что это все видят… а они только поют ей дифирамбы и ничего не замечают! Ужас.

— И вы решили уехать? — решила я подтолкнуть разговор к сегодняшнему времени.

— Нет. Через пару недель мне все же удалось убедить маму в том, что Крентира мне совсем не нравится…

— Поздравляю…

— И тогда в нашем доме появилась Белира! А потом еще сестры Краспен, и даже госпожа Уверса! — он выпучил на меня глаза со значением.

— Это плохо? — не поняла я.

— Она ужасная! Вдова, ей уже тридцать…

— То есть она почти ваша ровесница? — удивилась я.

— Да, но у нее уже есть двое детей. И она ужасная. Сразу заявила при всех, что все понимает и что мне просто нужна «опытная» женщина! Кошмар!

Я с трудом сдерживала смех:

— Ох, Оларг, вам не кажется, что вам просто следовало конкретнее обозначить свои приоритеты, так сказать? Объяснить своей семье, какую именно жену вы ищите…

— Я объяснял!

— И что же, они не смогли вам помочь?

— Такой больше нет, — он вздохнул и вдруг бухнулся рядом со мной на одно колено. — Арина, вы единственная в своем роде, таких больше нет. Только вы меня понимаете, вы единственная по-настоящему умная женщина, которую я встречал… ну, кроме мое мамы. Вы сочетаете в себе все положительные качества настоящей жены: вы бережливы, расчетливы, умны, наделены магическим талантом, достаточно молоды и можете помогать мужу в делах…

— Спасибо, но женой я вам точно не стану, — хмыкнула я.

— Это потому что меняя лишили наследства? — он вскочил с колен и вновь забегал по комнате, впившись пальцами в свои волосы.

— Вы же сказали, что не лишили?! — ахнула я.

— Это в первый раз. А потом, после госпожи Уверсы был такой скандал… — он горестно покачал головой. — И я уехал.

— Оларг, — вздохнула я сочувственно.

— И я не смог взять с собой ни слуг, ни охранников… пришлось попроситься на случайный корабль пассажиром. И теперь мне закроют доступ к семейному счету, а личных наличных денег у меня не так много… и все друзья семьи теперь от меня отвернутся… — он говорил все тише и все несчастее.

— Ох, Оларг… не волнуйтесь, все будет хорошо…

— Как?.. — он поднял на меня несчастные глаза побитой собаки.

— Давайте вы пока поживете у меня, а потом все наладится, я уверена, — слова сорвались с моих губ как-то сами собой. Не то, чтобы я этого сильно хотела, но видя его практически на грани депрессии тоже не смогла.

— Ох, Арина, это было бы ужасно неприлично…

— Боже, Оларг, и вы туда же! — возмутилась я. — Вот капитан Гарт живет у меня в мансарде и ничего.

— Господин Гарт живет в вашем доме?!!

Я-то наивно полагала, что то, что творится в моем доме с командой матросов, их капитаном, кучей детей, их родителей, половина из которых не понимает имперского и разумным двенадцатищупальным осьминогом — это дурдом. О, нет, для настоящего дурдома этой компании не хватало главного катализатора — стремящегося показать свою пользу Оларга Рохеиса.

На следующее же утро он устроил грандиозную ревизию всего имущества в доме, заставил женщин перемыть и перечистить все и вся, включая и мытье детей, которые помогали убираться, а точнее мешали и путались под ногами. Кармелта ворчала по-халифатски, потому что ее заставили записать все купленные запасы продуктов со всеми ценами и прочим, а также составить опись всей посуды и другой утвари и составить список того, что требует починки или замены. Я и понятия не имела, что оказывается у нас на кухне забилась одна из труб и требуется вызвать трубочиста или мага для ее прочистки. Почему мне это никто так и не передал — ума не приложу, неужели я такая страшная? Пришла сама и промыла трубу сильным потоком воды. В результате испачкала золой крышу и часть стены снаружи, пришлось отмывать и там, но зато теперь весь дым шел ровнехонько наружу, а не задерживался в кухне.

Еще оказалось, что в спальнях на втором этаже очень холодно, потому что окна хоть и стоят, но это не современные мне стеклопакеты, а один слой, и их приходится закрывать ставнями, а все печи на первом этаже и до второго тепло не доходит. Вообще-то там были отдельные камины, но их не топили. Почему? Просто потому что не смели без моего разрешения, а меня не решались спросить. Вроде как зачем, если можно накрыться одеялами в несколько слоев и спать по несколько человек в одно кровати? Кошмар! Вот почему они так сопротивлялись, когда я предлагала поставить узкие двухъярусные кровати в детских комнатах, я-то полагала, что они боятся новой конструкции, а оказалось так спать теплее.

А сколько какого-то мусора Рохеис заставил вынести из скрытых по всему дому кладовок: старая мебель сломанная или просто вышедшая из моды, какая-то ветошь, одежда, в том числе вполне приличная, ржавые подсвечники и другие разнообразные вещи, оставшиеся от предыдущих владельцев. Все это я велела разложить в гостиной и тщательно исследовать на предмет пользы или возможности продать. Ощущение, что разбираешься на деревенском чердаке. Рохеис даже нашел там несколько ставших уже антикварными вещей, а один симпатичный комплект из чернильницы, подставки для перьев и других мелочей мне отчистили от непонятной грязи и поставили в кабинете. Он был красивого золотисто-медного цвета с малахитовыми вставками в старинном стиле, и такой тяжелый, что я могла в кой-то веке не бояться, что опрокину чернильницу.

В общем, все забегало и заработало. Я Рохеиса не останавливала, даже благодарила. Во-первых, потому что польза делу, а во-вторых, я видела, что он просто пытается чем-то себя занять, чтобы не думать о конфликте с семьей. Я советовала ему написать родителям, потому что уехал он ночью, никому ничего не сказав, считай сбежал, а может они волнуются. Но Оларг только отмахивался и вновь кидался грудью, только не на амбразуру, а на выбивание пыли из старых гобеленов или оттирание грязи за кухонными шкафчиками.

Между делом Гарт передал мне послание от ювелиров — двое из них были согласны взять на реализацию еще партию моих «перламутровых безделушек», и даже поднять цену, но при условии, что я дам больше вещей. Пришлось оставить Рохеиса на хозяйстве, он как раз вел очередные разборки с Кармелтой по-халифатски. В целом, можно было сказать, что Оларг принял на себя управление халифатской частью моих слуг, хотя и матросов тоже пытался припрячь, но они сопротивлялись и сбегали под прикрытием того, что им что-то поручил Гарт. Работало, правда, не всегда, совсем откровенно филонить они стеснялись, но все время искали какого-нибудь поручения, чтобы не двигать мебель или не натирать деревянные полы каким-то вонючим составом.

Поездка к ювелирам выдалась довольно муторная и оставила у меня неприятное впечатление. Оба моих контрагента источали в эмоциях жадность, но и недоверие, поднимать цену серьезно не желали, ссылаясь на то, что, чтобы что-то продать, придется добавить своей работы, что это всего лишь полуфабрикат и тому подобное. Мне не нравилось, к чему они вели и как снисходительно на меня смотрели. Ощущение, что меня дурят не проходило, но я все же подписала договор, хотя много вещей отдавать не стала. Ладно, пусть бренд раскрутится, потом покупательницы поднимут спрос — и поторгуемся. Пока на мои попытки не продавать оба ювелира реагировали слишком уж спокойно, просто пожимали плечами и ничего не боялись. А жаль.

После велела заехать в третью ювелирную лавку. К моей удаче девушка за прилавком меня не признала (может, в прошлый раз была не ее смена или она новенькая), а владелец, как всегда, был где-то в задних помещениях. Я притворилась капризной клиенткой, которая выбирает себе подарок:

— Мне бы хотелось чего-то такого, — сделала неопределенное движение рукой, — изящного, светлого, нежного…

— Может быть, с эльфийскими резными вставками? — предположила продавщица с улыбкой.

— Покажите, — кивнула я.

Кстати, интересно, что те работы, которые я видела в более дорогой ювелирной лавке, были изящнее. Вроде бы то и другое эльфийская работа, но тут просто какие-то цветочки-листики, а там поинтереснее было.

Я морщилась, примеряя то одно, то другое:

— Мрачно, это уже было, похожее уже есть у моей подруги…

— Быть может, вы захотите примерить эти серьги? Это наша новинка, — наконец, предложила девушка и пододвинула ко мне стойку, на которой висели сережки из перламутра моей работы в окружении пошленьких золотых подвесок.

— Что это? — приподняла брови. — Есть еще что-то такое?

— Вот еще браслет, — на прилавок между нами легла устланная алым бархатом коробочка с золотым толстым браслетом с наложенными на него моими элементами. Отвратительная пошлость получилась, изящные полупрозрачные элементы закреплены на здоровенных золотых квадратах, а вокруг еще куча цепочек-подвесочек с мелким речным жемчугом. — Это последнее изобретение нашего мастера, — заливалась соловьем девица. — Очень редкий морской перламутр, смотрите, какой красивый рисунок, как изящно. Как раз оттенит вашу красоту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И сколько стоит? — спросила удивленно.

— Серьги пять золотых, а браслет двадцать, — если бы я не сидела, упала бы. — Но помните, это совершенно уникальные вещи!

Она еще что-то внушала, но я уже не слушала. Твою ж мать! Неудивительно, что у него еще не раскупили. А остальные ювелиры что делают с моими вставками, я и не видела. И сколько же они накручивают?

— А похожий браслет, но без перламутра у вас есть? — спросила на всякий случай, примеряя браслет на свою руку. Весил он прилично.

— Вот похожая модель с бирюзой, — предложила девушка, — всего десять золотых, — в ее взгляде промелькнуло понимание, что я хочу «сэкономить».

Но я думала о другом. Десять золотых добавили мои перламутровые элементы, которые я продавала дешевле, чем за один золотой! Вот ведь твари жадные!

— Я подумаю, — кивнула девушки, выкладывая браслет обратно на прилавок. Когда же я выехала из ювелирной лавки, то сказала: — Надо послать кого-нибудь из людей, чтобы узнали, сколько берут за вещи с моими перламутровыми вставками в других местах. Только надо отправить кого-то, кто в лавках не примелькался еще: не тебя и не Маруса, не полуорков.

— Дореп сходит, у него хорошая память и разговорить он сможет кого угодно, — кивнул Гарт.

— Хорошо. Я хочу знать, насколько сильно меня дурят.

Дореп давал свой отчет уже позже в моем кабинете. Старик был не особенно грамотным, но память имел все еще отменную, чтобы обозначить «эдакие висюльки» просто рисовал форму, а потом сыпал цифрами, заставляя меня все больше мрачнеть. Даже на перламутровые элементы, обрамленные в серебро, цену ставили золотом в несколько раз выше, чем аналогичные модели с камнями, почти по цене морского жемчуга. Почему же тогда ювелиры не боялись, что я не буду им продавать свои работы? Черт их знает.

— Может, будет выгоднее все же торговать с Халифатом? — хмурилась я, оглядывая лист, на котором записала все расценки с рисунками. — Или попытаться обратиться к другим ювелирам?

Еще бесило, конечно, безумно, что мой дизайн портили какими-то пошлыми здоровенными элементами, будто в работах главное вес, а не красота. Я обрабатывала перламутр где тоньше, где толще, чтобы через него просвечивала сама кожа носящего, а тут…

— Думаю, цену выше в городе вы не найдете, — качнул головой, проникший на совещание Рохеис. — Наверняка это сговор.

— Сговор? — удивилась я.

— Конечно, — он пожал плечами. — В любой городской гильдии торговцев стараются договориться о ценах на новые товары, чтобы новые поставщики не задирали цены. Вам следовало поговорить об этом во время Зимнего бала.

— Зимнего бала? — еще больше удивилась я.

— Ну, конечно! Неужели вы не ходили? Сезонные балы в Торговой Гильдии — это очень важные события, каждый из них требуется посещать, чтобы образовать новые связи, поддерживать контакты, заключать союзы…

Я покосилась на Гарта, тот пожал плечами.

— Меня не приглашали на Зимний бал.

Глаза Рохеиса распахнулись так сильно, что, казалось, вылезут из орбит:

— Как?! Разве вы не вступили в гильдию еще до Зимнего Солнцестояния?

Я вновь покосилась на Гарта — как-то я не особенно следила за календарем местных праздников.

— До, — кивнул он. — Почти сразу, как приехали.

Рохеис нахмурился и присел к столу, задумчиво почесывая себе по подбородку:

— Боюсь, что это плохой знак. Не пригласить на бал в гильдию ее члена — это оскорбление, это значит, что вас не принимают в городе всерьез и все гильдейские будут слаженно выступать против вас.

Только тут я вспомнила:

— Кажется, один из ювелиров спрашивал при нашей встрече, почему не видел меня на балу… а я тогда и не поняла ничего…

Рохеис покачал головой с видом «это очень плохо», а я поморщилась:

— Но кому же я успела так насолить, чтобы мне не отправили приглашение? Оно не могло просто затеряться?

— Если бы я был на вашем месте, я бы отправил официальный запрос о том, где мое приглашение еще до бала. Это бывает, что новых членов просто проверяют таким образом. Всякий, у кого есть опыт или хорошие знакомые, узнает о важности бала, и потому требует свое приглашение сам. И оказывается, что «оно случайно затерялось в пути». В результате на бал человек попадает. Вы же…

— А я просто не знала…

— Не вы ли когда-то говорили, что главное для торговца — владеть информацией? — хмыкнул Рохеис, — и сами же нарушили свои слова.

— Да я себя как-то в роли торговца-то и не видела, — пробормотала растерянно. Но, кажется, пришло время менять образ мыслей.

После памятного разговора Оларг, конечно, немедленно заявил, что вот сейчас он все исправит, со всеми договорится, введет меня в местное торговое общество… только вот он позабыл, что теперь он не представитель семьи Рохеис, а просто младший сын торговца без какого-либо значимого состояния. Не знаю, кто его «сдал» так быстро, но подозреваю мистера Фромса — тот заехал ко мне на неделе и между делом поинтересовался, не появлялся ли у меня Оларг. Скрывать смысла не было, тем более, понятно, что семья волнуется, но и результат получился плачевный. Оларг везде и всюду встречал не ту реакцию, к которой привык, мрачнел, фырчал, а потом извинялся передо мной.

Я только вздыхала. Да что тут извиняться — это я рано обрадовалась. Забыла совсем, как в свое время дома создавала свою репутацию с нуля. И с наглыми заказчиками приходилось сталкиваться, и с теми, кто пытается не заплатить совсем или просит сто раз переделать за те же деньги. Разное бывало, по-разному я из ситуации выходила, а теперь все приходилось делать заново. И, как на зло, нет под рукой гугла, чтобы узнать опыт других людей. Только Рохеис, который в этом совсем не помощник — он-то всегда под прикрытием семьи работал, не привык быть по другую сторону баррикад и начинать дело с нуля.

— Простите, Арина, я думал, глава гильдии примет нас сразу… — бормотал Оларг смущенно в очередной раз.

— Ничего, вы же не могли предвидеть, что он поедет к родственникам, — пожала я плечами, хоть и предполагала, что на самом деле это все вранье, и просто нас не пожелали принимать. — Давайте зайдем в булочную?

Зэрас условным стуком постучал по стенке кареты, услышал ответный стук от Хэраса, сидящего рядом с возницей, и кивнул. Погода на улице стояла чудесная: снег лежит кое-где, но солнечно, свежо и мокро. В воздухе чувствуется запах весны. Это еще совсем не настоящая весна, только ее предвкушение, но я обожаю это время.

Мы отпустили кучера рядом с булочной, и я смогла перебраться на свое любимое кресло и вновь почувствовать себя почти-свободной.

— Ой, Кракен, что ты тут делаешь? — удивленно ахнула, почувствовав близость любимца, которого оставляла дома. Он летел над крышами в своем водном шарике, распугивая птиц, и немедленно приблизился ко мне.

— Гуляю, — передал по эмоциям, — почувствовал, что ты возвращаешься, хозяйка.

— Тебя уже не пугаются? — растерянно погладила его через воду по пупырчатой голове.

— Привыкают.

Когда мы зашли в булочную, улыбчивая девушка на раздаче нам обрадовалась, как родным:

— Здравствуйте, госпожа Бороув! Привет, Кракен, — она нагнулась куда-то под прилавок и вытащила оттуда кусочек сушеной рыбы, протянула его монстрику. Управлять водой она не могла, поэтому после того, как Кракен взял у нее угощение, ей пришлось вытирать руку полотенцем. — Вам как всегда?

— Да, пожалуй, — кивнула я, оглядываясь. Народа в булочной было маловато, но пара ребятишек школьного возраста с любопытством косились на Кракена и хихикали, а сопровождающая их строгая дама с постным лицом, неодобрительно на них цокала. Гувернантка, наверное. — Как дела, как торговля?

— Ох, госпожа Бороув, и не спрашивайте, — отмахнулась девушка. — Родители все спорят — съезжать или нет. В хорошем месте дом дешево не найдешь, да и печь придется заново складывать, а это такие деньги… а тут едва на налоги выручки хватает, тоже нехорошо, — она споро собрала мне кулек разных пирожков и булочек, передала сопровождающему нас Марусу, который и расплатился.

— Загибается район, — покачал головой благообразный старичок рядом, — мне две вот этих булки и вот то пирожное, Агнелка.

— Хорошо, что вы переехали, хлеб покупаете регулярно, — усмехнулась девушка, — хоть продажи поднялись.

— К вам всегда приятно прийти, — улыбнулась я вежливо, покосившись на Кракена, который опять сцапал еще кусочек рыбки, дети сзади опять радостно зашептались. — Тем более, что у меня большая компания, всех кормить надо, а моя кухарка печь умеет только на халифатский манер, без дрожжей. Хотя там тоже интересные рецепты, конечно.

— Халифатский хлеб? — удивилась Ангелка, — никогда не пробовала.

— Заходи, попробуй, быть может рецепт новый добавите для разнообразия, может, прослышат люди — начнут из любопытства приходить…

— Да уж больно неудобно к нам ехать без моста-то, — покачала она головой. — Не на карете же за хлебом добираться, а через реку с дальней переправы такой крюк делать приходится… ох, отсутствие переправы нам половину покупателей отрезала, — она покачала головой, а потом с улыбкой выставила на стойку рядом перед собой тарелочку с кусочками сушеной рыбы. Двое детишек, осмелев, взяли по кусочку и скормили это все Кракену, запищав от радости, когда он принял угощение.

— Идемте домой, — хмуро велела гувернантка, которая вроде как не видела, как детки развлекаются. Кажется, они едва ли только не ради этого и ходили в эту булочную.

— А можно и мне, госпожа? — неожиданно встрял старичок.

— Что? — я даже растерялась.

— Покормить вашего питомца, если позволите.

— Конечно, — я кивнула, и пожилой мужчина тоже передал кусок рыбы осьминогу. — Надеюсь, он вас тут не объедает?

— Что вы, госпожа Бороув, многие посетители только и приходят ради возможности увидеть вашего питомца, а, если повезет, и покормить.

— И как же часто он тут появляется? — удивилась я.

— Так, наверное, каждый день. Ему даже дождь не помеха.

Мне оставалось только удивленно похлопать глазами, оказывается, у Кракена тут активная социальная жизнь, а я-то думала, что он скучает, когда я учусь в кабинете или по делам езжу. Вот ведь!

Домой шли пешком, я раздала своим сопровождающим по пирожку на выбор, а сама жевала булочку с местным аналогом корицы. Шли по набережной реки, в эту пору полноводной и темной. Хорошо, район такой симпатичный, деревья, река, милые маленькие домики. Остановились напротив моего дома. В этом месте ограда у набережной прерывалась и было поставлено просто несколько столбиков, соединенных цепями. Когда-то тут была переправа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оларг опять принялся рассуждать о том, к кому надо обратиться, кому направить жалобу, и что де можно не ездить по местным инстанциям, а обратиться прямо в главную имперскую торговую гильдию, и это неприлично даже так вести себя. Я его слушала в полуха, прекрасно понимая, что он перегибает. Да, можно, ездить, налаживать связи, мотаться по балам и гостям, чтобы, наконец, создать себе имя, и чтобы меня перестали пытаться затирать. А надо ли?

Я повернулась, посмотрела на дом. Первый его этаж когда-то был лавкой, но затем после закрытия переправы хозяева его переделали. Теперь там была довольно помпезная большая столовая, которой я практически не пользовалась, да и центральное крыльцо было закрыто и переделано, центральная дорожка и калитка заперты, оставлен только вход в дом, который прежде был боковым. Хм…

— Думаю, нам надо просто надо открыть ювелирную лавку, — наконец, сказала я задумчиво.

Оларг аж подавился от удивления.

— Где?!

— В доме. Он же раньше был магазином, вот будет ювелирная лавка… — я задумалась, — «Дары моря»? Нет… «Морские сокровища», так будет лучше.

— Но зачем же вам лавка? Вы же продадите свое приданое и у вас ничего не останется? Или вы собираетесь ходить на Жемчужные острова за новыми поставками? — совершенно растерялся Рохеис.

Я смерила его взглядом:

— А еще мне потребуется управляющий, — кивнула задумчиво. — Боюсь, капитан Гарт будет занят. Я думала раньше купить только корабль, а продукцию сбывать в ювелирные магазины, но опыт показал, что это чревато. Лучше заниматься продажами напрямую.

— Но ведь у вас только жемчуг и перламутр, это не готовые ювелирные изделия, — встрял в разговор Гарт. — Если заказывать работу у тех же ювелиров, они накрутят так, что прогорим.

— Сперва будем торговать теми вещами, которым дополнительные элементы не нужны: пуговицы, гребни, шпильки, кулоны… может, еще что придумаю. Можно попытаться все же закупить каких-то простых элементов в мастерской, — я не знала, как на этом языке сказать «швензы», но помнила по земному опыту, что у нас их продают пакетами, как-то и на мастрклассе была, где из готовых бусин, цепочки, специальных гвоздиков и швенз можно было собрать симпатичные и оригинальные серьги, дело это нехитрое. — А там может и ювелира найду, только будет он уже моим работником и делать будет как я скажу, по моему дизайну.

— Такое дело нельзя в городе открыть без патента нужного уровня! — возмутился Оларг. — А если еще и ювелирная лавка, то там свои знания: надо разбираться в камнях и металлах.

Я поморщилась. Не давалась мне местная письменность, учебник я читала, но он казался мне запутанным и плохо структурированным. С другой стороны, с географией я уже разобралась, карты были похожи на наши, только на них изображались не высоты, а условные обозначения городов, гор, лесов, как на форзацах старых фэнтези-книг, смотрелось забавно. Со счетом тоже было нормально, только символы отличались и главное, в чем я боялась ошибиться — перепутать, на каком языке пишу число и как обозначаю символы сложения, вычитания, равно и прочие. Например, то, что у нас было скобками, здесь обрамляло любой пример, а результат просто писали после без всяких знаков равенства. А еще здесь не заменяли неизвестное на икс. По крайней мере, в том учебнике по математике, который я прочла, этого не было. Вместо того, чтобы просто в уравнении переставить местами нужные части и найти ответ, писали длинное рассуждение словами. В общем, я опасалась, что провалюсь.

— А если назвать это не ювелирной лавкой, а просто магазином? Ведь я пока не собираюсь продавать ничего из драгоценных металлов или камней, кроме перламутра.

Оларг явно растерялся, а я задумалась:

— Надо заняться изучением законов… или лучше найти того, кто в этих делах разбирается, — и поехала через дорогу к дому.

— Все равно без переправы в этом месте ювелирная лавка прогорит, — пробормотал себе под нос Оларг, следуя за мной. Я лишь усмехнулась. Это-то меня как раз не волновало.

Опять в доме начался бедлам. Пришлось нанять для ремонта людей, но и матросы помогали, чтобы все ускорилось: снова нужно было открыть забитый главный вход, отделить помещение магазина. Это у прежних хозяев была лавка одежды, поэтому и помещение большое, а у меня пока товаров с гулькин нос, поэтому следовало не замахиваться на большой зал, а хорошо оформить такую «камерную» лавку, которую мне, впрочем, сейчас еще почти нечем было заполнить. Еще следовало поставить прилавки и шкафы, обновить стены, повесить зеркала, сбить ящики для украшений и обшить их внутри черным бархатом, на котором максимально красиво будет выглядеть жемчуг и перламутр.

Жены орков регулярно выметали из жилой части дома кучи мусора. Столовались все работники тоже у нас, что их удивило и порадовало — здесь кормить нанятых людей было не принято, но я смотреть на их голодные глаза, когда матросы идут обедать, не стала — не обеднеем. Вообще-то, они все были нашими соседями из этого же района, только не столь удачливыми. Их лавки или позакрывались или работали в полсилы, поэтому в то время как кто-то из семьи стоял за прилавком, остальные искали любой подработки на стороне. Многие подвязывались и в каретном ряду, но обычно их брали на разовые работы, а постоянным заработком похвастаться могли немногие.

Когда же мне нужно было привезти большой груз материалов с другого берега, обнаружилась еще одна немаловажная деталь. Оказалось, что бесплатным проезд через переправу был только для всадников, карет и пеших людей (последним приходилось или ждать сбора группы или доплачивать), а вот любые грузы доставлялись за дополнительную плату, даже если человек просто вез что-то на ручной тачке. Доски, которые я заказала из деревни неподалеку от города, удивившись городским ценам, едва не встали мне в два раза дороже своей стоимости. Повезший их на своей телеге за моей каретой деревенский мужик, услышав цену переправы, краснел-бледнел и бормотал, что не знал и не ведал. Я только хмыкнула и велела ехать к дому по этой стороне реки, не переправляясь, а деревенскому ехать за мной следом.

Когда на другом берегу стал просматриваться мой дом, я велела высадить меня и отпустить нанятую карету — кстати, мне удалось договориться с ее владельцами о регулярной аренде, а не разовой. Таким образом, я брала карету, когда мне было нужно, иногда каждый день, иногда раз в неделю, а платила в конце месяца по счету дней в сумме. Конечно, была вероятность того, что в нужный день все кареты будут заняты, но пока такого не случалось, зато на этих условиях я обещала брать транспорт всегда только у одного владельца, а это выгоднее, чем когда у него все время карета простаивает — это ведь не машина, которая есть не просит, это лошади, которым питаться нужно ежедневно, не зависимо от того возят они кого-то или нет. Да и занимала я карету частенько не на целый день, а только частично, потом извозчик мог или вернуться в конюшню, или покататься по городу и взять другого путника.

В общем, я подъехала поближе к парапету и оглядела. Я уже несколько раз раздумывала о наиболее выгодном для меня решении проблемы, и, думаю, будет неплохо опробовать все заранее, еще до открытия магазина. В целом, это уже сделает хорошую рекламу, и открытия будут ждать с нетерпением. Да и мои соседи порадуются.

Честно говоря, сперва я думала о какой-то модели разводного моста. Я могла водой создать не переправу для индивидуальной кареты, а полноценный мост, а в случае появления корабля его убирать. Почему-то вспоминался мультфильм Волшебное кольцо, где в одной из сцен царевна свинтила в город-Париж вместе с хрустальным мостом, а царь потом ходил с по берегу со смешным «где мой мост?»

Держать мост постоянно поднятым для меня не представляло проблемы, ведь моя магия, создавшись, продолжала сама себя поддерживать. Но механики в ней не было, невозможно было сделать кнопку «убрать мост», пришлось бы постоянно дежурить у магазина на случай появления корабля. А если я из дома отлучусь, что же, мост убирать и прекращать всю торговлю? Или реку перекрывать? Нет, так только репутацию портить.

Вариант сделать мост настолько высоким, чтобы под ним проплывали корабли без проблем, я тоже сразу отмела как нереалистичную — слишком крутым получится мост, а вода, пусть и отвердевшая под силой магии, все же не особенно шершавая, скорее гладкая — не сорвался бы кто. А как сделать подъем более пологим? Не строить же целую эстакаду, это будет просто неудобно — по набережной не пройдешь. Да и взволнованная общественность не оценит. Поэтому я решила пойти по другому пути.

Я осмотрела столбики парапета. Цепи были большими, тяжелыми, с мою руку толщиной, крепились на кольцах на вершине небольших столбиков. К счастью, те были поставлены достаточно широко, чтобы между ними могла проехать телега, и портить городскую собственность не пришлось бы.

— Зэрас, сними цепь пожалуйста, — велела я, — забрось ее куда-нибудь туда, — показала в сторону. Мужчина, придержите своего коня, чтобы не испугался. Лучше ему вообще глаза завязать.

— Что вы задумали, госпожа? — испуганно пробормотал мужик.

— О, не волнуйтесь, сейчас мы переберемся через реку совершенно бесплатно, — усмехнулась я.

Когда подготовка была завершена, я выдохнула и взмахнула руками, словно дирижер. Огромная волна поднялась из реки и нависла над нами, грозясь поглотить. Полуорки рефлекторно ухватились за мечи, Гарт тихо выругался, а Марус восторженно присвистнул. Деревенский мужик держался сдержаннее — сделал рукой оберегающий жест и сплюнул в сторону. Лошадь осталась в неведенье, так как ее морду он обмотал своей курткой.

— Едемте, — предложила я, направляя коляску вперед, прямо в реку.

Внутри волны был пологий спуск вниз, мягко превратившийся в округлый тоннель. Пол я специально сделала довольно ребристым, чтобы не скользить, и, по мере моего движения, путь разворачивался все дальше почти по дну реки, чтобы не мешать кораблям даже с низкой посадкой. Орки смело шагали рядом, обступив нас с Гартом и Марусом в коробочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Темновато тут, — заметил мой новый секретарь.

— Да? — мне-то было совсем не темно даже на дне морском. — Надо будет подумать об освещении в следующий раз. — Я оглянулась — мужик так и стоял на берегу, и я прикрикнула: — Ей, любезный, езжайте вперед, не волнуйтесь, здесь безопасно! Не забывайте, деньги получите только после выгрузки товара!

Он все же залез на козлы и уже вскоре догнал нас. Я ехала не спеша, тщательно простраивая подводный путь. До самого дна не стала опускаться, чтобы не пачкаться и не разглядывать всякий мусор, но кое-что все же виднелось через толщу воды.

— Ой, рыба! — восторженно ахал Марус, углядев проплывающую мимо живность.

Вообще, видимость в городской реке, да еще и по весеннему грязной была не ахти какая, да и свет я не умела обеспечить. Мужик за нашими спинами тихо бормотал себе под нос молитву:

— О, Желтая Луна-заступница, покровительница Сильф, владычица Воздуха, даруй свою защиту своему преданному слуге, не позволь задохнуться под толщей воды… О, Алая Луна-защитница, покровительница Саламандр, владычица Огня, даруй защиту своему глупому слуге, огради от воды, не дай утонуть…

Впервые столкнулась с местной религией так близко, я как-то и не добралась до этой стороны местной жизни, все больше общалась с людьми нерелигиозными, но спрашивать сейчас сочла некорректным, и просто прибавила скорость. Мы почти уже перешли реку, и можно было заняться подъемом. Он оказался слегка крутоват даже для моей коляски, поэтому пришлось уже постфактум приподнять весь тоннель, от чего заволновалась лошадь, а мужик принялся молиться активнее, поминая по очереди все четыре луны этого мира.

— Не волнуйтесь, любезный, все в порядке, вон впереди уже видно свет, мы почти приехали, — подбодрила я его, и вскоре мы подъехали к выходу.

Тут, правда, тоже пришлось отсоединять цепь, но она оказалась запаяна с одной стороны, и мы замешкались, отсоединяя с другой. Мужик явно нервничал все сильнее, косясь на обратную дорогу, но места в туннеле было слишком мало для разворота.

Только выехав на ровную поверхность мостовой, он, наконец, радостно выдохнул и… нет, не перекрестился, а сделал замысловатый знак рукой: круг, а потом что-то вроде восьмерки два раза под углом друг к другу. Мне это напомнило рисунок четырехлистного клевера в круге.

Расплатившись, я, вроде бы случайно, не стала убирать путь через реку. Мужик помялся, покосился на тоннель, но все же поехал к ближайшей переправе — без груза его должны были пропустить бесплатно.

Как я и ожидала, сперва заинтересовались тоннелем мои рабочие. Они спрашивали у моряков, а те уже передавали мне вопросы о том, когда я уберу проход. Я же отвечала, что потом, когда он мне будет не нужен, а пока дела на том берегу есть, а строить заново мне его лень. В общем, наводила тень на плетень.

Но нет, люди проходом не пользовались. Там было темно и страшно. Но и любопытно. К нему сновали любопыствующие, изучали нависшие над набережной волны, под которыми начинался путь под воду.

Через несколько дней, когда я уже успела несколько раз проехать туда-сюда по делам, смельчаки все же нашлись. Мне обо всем докладывали или люди, или Кракен, которому нравилось наблюдать за любопытствующими людьми, особенно приходящими из других районов. Он неожиданно появлялся или из тоннеля, или из-за его волны, и пугал чужой народ, вызывая смех у соседей. Те уже привыкли и подкармливали его сушеной рыбой. Кажется, он начинал становиться талисманом района.

Несколько человек все же смело сходили на другой берег, но только взяв с собой фонари. Очень много внимания было сосредоточено на тоннеле, когда над ним проплывал корабль — все были в восторге от того, что не надо было ждать на берегу пока пройдет неторопливый парусник. А уж те, кто оказались в тоннеле, когда над ними прошел корабль, и вовсе страха натерпелись и стали едва ли не звездами района — и нашего и заречного.

А через недельку я все же ночью, когда никого не было и никто не видел, тихонько схлопнула путь. Хорошенького понемножку.

На следующий шума вокруг стало еще больше, и я как раз вышла из дома и водой создала над восстановленным входом в магазин вывеску: «Сокровища моря» с красивыми брызгами вокруг и фигуркой русалки, лежащей на волнах. Я несколько дней рисовала ее в своем блокноте, выписывая каждую буковку, каждую висящую в воздухе капельку, и теперь критически осматривала свое творение, пытаясь понять, чего не хватает.

— Госпожа Бороув, — отвлек меня от увлекательного изучения собственной вывески чей-то голос.

Я обернулась. Ко мне явилась целая делегация из соседей, все знакомые лица и важные люди. Возглавлял их торговец тканями, которому я заказала черный бархат для оформления лавки, он тогда еще долго причитал, что это слишком для такой молодой женщины, пусть и вдовы. Я только усмехнулась и заказала ткани побольше, чтобы и на платье хватило тоже. Тут же был и благообразный старичок, встреченный мною в булочной, и сам булочник — отец Агнелки, другие мастеровые из квартала, которых я встречала иногда и по здешней традиции вежливо здоровалась, проходя мимо.

— Здравствуйте, господа, — я вежливо улыбнулась, разворачивая коляску и отъезжая немного подальше, чтобы не задирать голову говоря со стоящими, — чем обязана?

— Я… мы… — торговец тканями замялся, косясь на свою группу поддержки. — Мы хотели сказать… точнее спросить… вы же магичка, госпожа Бороув? — выпалил он, наконец, и густо покраснел, будто сказал что-то неприличное.

— Да, — ответила спокойно.

— Ну… и вы… тоннель под рекой… — забормотал торговец тканями окончательно потеряв всякий запал.

— Вы не могли бы вернуть тоннель под рекой, госпожа Бороув?! — неожиданно прозвучал женский голос откуда-то с задних рядов.

Я вгляделась — там стояла высокая худощавая женщина в шляпке-таблетке и фиолетовом пальто. Не помню ее, кажется, в ее лавку я не заходила.

— Могла бы, — ответила спокойно и скрестила руки на груди.

— Наверное, это очень сложно — создавать и поддерживать такой подводный тоннель, — пробормотал торговец тканями, потея несмотря на довольно теплую погоду.

— Непросто, — ответила спокойно.

Я ждала. Всем этим людям очень хотелось вернуть тоннель, только вот просить о возвращении они не хотели в упор, и это слегка раздражало. Никто не был против прокатиться под рекой на халяву, а вот быть обязанным за это чем-то — другое дело.

— Но вам же нужен будет тоннель, когда вы откроете свой магазин? — дамочка все же протолкалась вперед и встала прямо за спиной торговца тканями, она возвышалась над низкорослым пухлячком больше чем на полголовы.

— О, я уверена, что мой уникальный товар привлечет внимание всего города, и никто не пожалеет денег и времени, чтобы доехать сюда даже с дальней переправы, — ухмыльнулась я нагло.

— А если бы мы предложили вам заплатить деньги, вы могли бы восстановить тоннель? — все же вклинился торговец тканями, а женщина покосилась на него недовольно.

Я выдержала паузу, следя за тем, как все больше нервничают члены делегации. Потом призналась:

— Честно говоря, деньги для меня не проблема…

— Что же? Магические артефакты? — заинтересовался купец.

Хм, зря я его сразу недооценила, кое в чем он смыслил, был у меня ведь и такой интерес, но все же сейчас речь не об этом:

— Я думаю, что для открытия тоннеля под рекой в нашем районе требуется разрешение от магистрата, а возиться с ним мне совсем не хочется. Уверена, им не понравится эта инициатива, даже если от них не потребуется вложить ни копейки.

— Почему же? — удивился булочник.

— Потому что место рядом с любой переправой — золотое для торговцев. Те, кто продавил перенос переправы из этого района, будут недовольны изменением ситуации — это во-первых.

Все задумались.

— А во-вторых? — напомнил торговец тканями.

— А во-вторых, на каждой из переправ за провоз грузов берется дополнительная плата, а наш тоннель даст возможность проехать бесплатно. И все поедут через него, лишив магистрат дополнительного дохода. Да и для нашего района тоже не слишком хорошо…

— Почему же? — возмутилась женщина.

— А разве хорошо, если по нашей тихой набережной все время будут ездить телеги с грузами, распугивая благородных господ? Со всего города будут ехать сюда, чтобы сэкономить, камни мостовой выворачивать, из телег заторы устраивать…

Вот тут соседи призадумались, воображая нарисованную мною картину.

— Что же тогда делать? — возмутился булочник.

— Нужно чтобы магистрат поставил здесь стражников, которые будут собирать с грузовых телег такую же плату, как на других переправах. Маги тут не нужны, тоннель будет и так работать, а вот поток людей контролировать — нужно. Если сможете пробить такое решение в магистрате, будет тоннель, а нет — так и ладно, буду открывать тоннель только для себя, когда надо что-нибудь перевезти.

Еще некоторое время компания препиралась, но я не встревала, однако и втянуть себя в эту историю не давала. Сказала только, что в магистрат не поеду, сделаю что надо только когда документы будут у них на руках, и вернулась к своим делам. У меня тут вывеска не доделана, магазин недооформлен и вообще… свалил свои проблемы на других людей — и на сердце радость.

Тут как раз еще и капитан Гарт прибежал во двор взбудораженный и радостный:

— Нашли! — выдохнул они замолк, пытаясь отдышаться.

— Нашли? — удивилась я.

— Корабль подходящий нашли! Только недавно на торги выставили, прекрасный вариант! Я уже его видел… едемте скорее, пока кто-нибудь не перекупил.

Я поспешила следом.

В карете капитан Гарт рассказал мне о чудесном маленьком корабле, скорее яхте, известие о продаже которой он получил по своим каналам. Дело в том, что у одного владельца верфей выходила замуж внучка, и ей на свадьбу он и решил презентовать эдакую прогулочную яхту. Удобное управление, с которым справится минимальная команда, совсем маленький трюм — ни для перевозки грузов, ни для рыбной ловли корабль был не предназначен. Он должен был стать местом отдыха, отдушиной, местом проведения медового месяца… кто ж знал, что молодой супруг внучки имеет ужасную морскую болезнь, да и сама девушка совсем не горит желанием отправиться за горизонт в компании грязных матросов. В общем, корабль выставили на продажу сразу, как добрый дедушка отбыл обратно в город, где находились его верфи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Корабль, разумеется, очень крепкий, сделанный знающими людьми и «для себя», а значит все по высшему классу. Непростой, конечно, с позолотой и дорогими породами дерева, но зато созданный по последнему слову местной техники. Для нашей сократившейся команды — самое то, а таскать крупные грузы я не собиралась, мне бы снабжение магазина наладить, ну, может, еще пару сундуков с золотом с затонувших кораблей поднять, и только.

Переговоры с владельцем корабля прошли легко и просто, он горел желанием сбыть с рук непрактичный подарочек нового родственника и цену не заламывал, понимая, что спроса не будет, а содержать судно денег стоит: место в порту, команда и прочие траты. Мы быстро договорились, и я впервые столкнулась с особенностями брачного законодательства Империи. Дело в том, что пришлось заключать целых два договора на покупку одного корабля: с мужчиной и его супругой, ведь подарок был сделан им обоим как паре, поэтому пришлось тщательно прочесть доверенность на управление имуществом, подписанную женщиной и получить копию всех трех документов на случай возникновения проблем.

Обломал нас, однако, портовый чиновник, заявив, что я, хоть и имею теперь право собственности на корабль, отправиться на нем в поход или отправить кого-либо от своего имени не имею права — опять патента не хватает. Сперва следовало получить разрешение на судовладение.

В общем, я в очередной раз поняла, что хватит уже откладывать получение документов, все сроки уже поджимают. Поэтому велела Гарту ехать в торговую гильдию. Не уверена, что моих знаний хватит, но надо было попытаться получить патенты.

Так как я теперь была членом Гильдии, то экзамены могла сдавать там, а не в магистрате, а значит каждый раз платить не нужно — эта услуга входила в число предоставляемых всем членам. Никаких очередей, никакого ожидания нужного дня, когда чиновник нужной специализации будет готов принять экзамен, все к услугам купцов в любой момент. Меня сразу у дверей в гильдии встретила вежливая улыбчивая девушка и повела по коридорам к нужному кабинету, а ее место у входа уже заняла другая. Сервис.

— А ваш экзаменатор по каким сферам деятельности тестирует? — заинтересовалась я. — Мне надо получить сразу несколько патентов…

— Это только в магистрате разные специалисты принимают, которые знают только свою сферу деятельности, — пояснила девушка. — А у нас настоящий специалист, он знает все и обо всем. Вы только скажите ему, по каким областям знаний хотите сдать экзамен — и все.

Оставалось только удивляться.

В нужном кабинете, по размеру больше подходящем для приемной, встретил меня франтоватый молодой человек с тоненькими усиками над верхней губой. На мой взгляд, он был одет чересчур вычурно для простого служащего магистрата и совсем не напоминал симпатичного старичка из основного здания. Сразу начал расточать пошленькие комплементы и делать прозрачные намеки, что «такой девушке не к чему знания» и при этом «он будет рад получить благодарность…» не знаю уж, в каком виде, был ли это намек на взятку или на интимные услуги, но про себя я решила, что в случае чего обращусь в обычную комиссию магистрата.

— Я бы хотела приступить к экзамену, — заметила строго, сбивая с него игривый настрой.

Глядя, как я медленно и аккуратно вырисовываю слова на чужом языке, парень вздыхал мученически и закатывал глаза, но все же письменный экзамен засчитал, хоть я и сделала несколько грамматических ошибок, но не смертельных. Потом все пошло бодрее — математика, география, общее понимание законов. Мне показалось, что он сперва хотел меня завалить, с азартом задавал все новые и новые вопросы, скача по темам… но потом плюнул и, вздохнув, шлепнул на какую-то бумагу печать:

— Вы прошли. Покажите эту бумагу на выходе, вам выдадут новый именной патент.

— А я хотела еще пройти другой экзамен, — опомнилась я. — На судовладение.

— Может, вы еще и в капитаны метите? — хмыкнул он.

— Нет, капитан у меня нанятый.

Я уже готовилась, что меня опять начнут спрашивать по теме, насколько я поняла — нужны знания по географии, но парень встал и достал с полки большую-большую папку, начал ее листать:

— Судовладение… судовладение… экспорт и импорт в соседние страны?

— Нет.

— Доставка товаров в другие города империи?

— Нет.

— Ловля рыбы и морепродуктов?

— Нет.

— А зачем же вам тогда корабль? — он удивленно поднял голову.

— Ходить в море и, может быть, повезет что-нибудь там найти…

— Что? Вы же говорите, что не будете ловить рыбу.

— Ну, жемчуг добывать… — пробормотала я смущенно. — Для этого нужен отдельный патент?

Парень покосился на меня как на дуру:

— Вот, судовладение без права вылова рыбы, кроме как для личного пользования, без права торговли в других городах, кроме Уркатоса. Подходит для индивидуального владения прогулочной яхтой.

— А жемчуг добывать с таким патентом можно? — заинтересовалась я.

— Если у вас выйдет — добывайте, — хмыкнул парень. — Все, что из моря достанете — можете в Уркатосе продавать, кроме съестных припасов, для торговли в других городах нужен отдельный патент.

— Замечательно, — я кивнула, и передо мной на стол опустился лист бумаги при ближайшем рассмотрении оказавшийся… тестом. Простым тестом.

— Вот вам лист бумаги, пишите номер вопроса и букву ответа в столбик, — велел проверяющий, а я запоздало сообразила, что не знает он никаких ответов, у него просто все тут заготовлено, экзаменует он нормально только по общим предметам.

— А я хочу еще ювелирную лавку открыть, — решила идти ва-банк, раз уж везет.

Получила еще один удивленно-возмущенный взгляд, а потом парень вновь зарылся в свою папку, а я принялась писать ответы, как велено в столбик. Интересно, какой тут у них проходной бал?

Тест на владение ювелирной лавкой я все же провалила, но не расстроилась — хоть узнала, какие там вопросы. Надеюсь, их нечасто меняют. Знания действительно оказались довольно специфическими, первый же вопрос поставил меня в тупик: «Как узнать степень чистоты золотого украшения?» — и несколько вариантов ответа, из которых я понимала только часть слов вроде «провести реакцию такую-то» или «применить амулет такой-то», а остальные слова даже прочитать вслух не рискнула бы — с их запутанной грамматикой они могли звучать как угодно. В общем, я так поняла, это какие-то названия, как у нас названия химических веществ или названных по фамилиям знаменитых ученых реакций.

В общем, голяк. Еще там было про законы Империи касательно драгоценных металлов и камней, например: «Какой срок грозит за подделку золотого украшения весом от… с использованием магии?» — фиг знает — вот единственный ответ, который я могла дать. Но попыталась все же угадать и проставила случайные ответы на все вопросы, которые пропустила. К сожалению, не помогло, мой дар мог угадать эмоции человека, а не ответы на тест. Экзаменатор с гаденькой улыбкой заявил, что я не могу управлять ювелирной лавкой:

— Если, конечно, не пересдадите экзамен. Вы знаете, я даю частные занятия, чтобы подтянуть по специфическим темам…

Ага, понятно, за деньги продаем правильные ответы. Нет уж.

— А дайте мне еще экзамен на право торговли своими товарами в других городах, пожалуйста, — попросила я, проигнорировав его намек.

Он скривился, но выдал, и я смогла увидеть еще и этот список вопросов. Понятно, тут в основном про специфические правила налогообложения в разных регионах империи. «Каков налоговый сбор с приезжих торговцев в Империале?» — логично, что довольно высокий. «Какими товарами запрещено торговать на территории Империи?» — людьми, конечно. В общем, я хотела просто узнать вопросы на будущее, и неожиданно для себя… получила патент!

— Теперь вы можете открывать свои лавки не только в Уркатосе, но и на всей территории Империи, — сделал вывод экзаменатор с недовольным лицом. — Номер вашего именного патента будет отправлен в реестр в Империале и других крупных городах.

— Спасибо, — только и смогла ответить я, получая бумаги, которые теперь следовало отвезти дальше.

Хорошо, что у дверей меня ждала та же самая девушка, которая меня встретила у входа. Везде проводила, все помогла оформить и выдала мне новый жетон — теперь серебряный и именной. На жетоне прямо при мне выгравировали не только мой номер, но и имя и значок корабля, т. к. я имела право судоволадения, а над моим именем была отметка крыльев, символизирующая, что я могу работать не только в одном городе, но и по всей Империи — вроде как для меня теперь нет границ.

— А если я получу еще патенты, его придется менять? — заинтересовалась я кругляшком, выехав из кабинета гравировщика.

— Нет, тут есть еще место для других отметок, — пояснила работница.

— А проведите-ка меня еще в юридический отдел, хочу уточнить пару вопросов.

Юрист, которого выбрали для решения моих вопросов, огульно говорить, что мне можно делать все, что захочется, как экзаменатор, не стал, а вместо этого нахмурился и сказал, что мои вопросы слишком специфические и ему нужно поднять законодательную базу, а возможно даже отправить запрос более опытным коллегам. Отвечать «ну, хоть примерно», как я просила, он отказался и сказал, что ответ на мои вопросы пришлет мне на дом письмом.

Письма пришлось ждать целую неделю, но зато я получила официально заверенную бумагу с несколькими печатями, где было написано, что я могу торговать жемчугом и изделиями из перламутра без патента ювелирной лавки, так как их нет в специальном перечне драгоценных металлов и камней. Так же можно было все же добавлять металлические элементы в том числе из серебра и золота при условии, что я не буду называть это ювелирными изделиями. Я не имела права указывать пробу металлов или заявлять о чистоте камней.

Как я поняла из сопроводительного письма, такие поблажки были сделаны в основном для торговцев украшенного серебром и золотом оружия или другой утвари. Чтобы разрешить продавать, например, мебель с инкрустацией не в ювелирных лавках, была введена норма, что, если основной объем предмета занимает другой материал, не состоящий в списке драгоценных металлов и камней, то торговать им можно и не в ювелирных лавках. То есть если я, например, браслеты из перламутра буду собирать на тоненькие золотые или серебряные колечки, это будет не ювелирное украшение, так как перламутр не считается ювелирным материалом. А вот если посадить кулон на здоровенную золотую бляху — это уже ювелирка, и ею я торговать не могу.

Как же все это запутанно! Но хорошо, что повезло с юристом, который все это расписал в подробностях.

Тут как раз и соседи мои подсуетились. Вместо простой бумаги об открытии переправы явился серьезный проверяющий, который сперва должен был подтвердить безопасность моего сооружения. Перед ним я заново создала тоннель, по нему проехал сперва одинокий всадник, потом пустая телега, потом ее заполнили какими-то кирпичами, чтобы проверить грузоподъемность, потом несколько телег одновременно навстречу друг другу, потом еще… в общем, это мероприятие заняло практически целый день, но в итоге чиновник решился и сам проехать под тоннелем, после чего сделал вывод, что «это интересно, но больше так не делайте».

— Мне и сил-то больше чем на один тоннель не хватит, господин проверяющий, — пролепетала я почти искренне.

— А он не схлопнется? А если вы ослабеете? А если…

Пришлось долго уверять, что все будет в порядке, но точку в разговоре, как ни странно, поставил торговец тканями, который заявил, что «все будет в порядке, мы же договорились, не так ли?» Я притворилась, что не слышала этот намек на взятку.

Наконец, все было готово к открытию магазина! В означенный день и час я надела черное бархатное платье с открытыми плечами, подняла волосы в высокую прическу, скрепив их перламутровым гребнем, а шею украсила шикарным колье из белого жемчуга в несколько рядов. О, да, по местным меркам это было целое состояние, но, открывая свою лавку, я хотела шикануть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из дома я выехала через обычный вход, а не через лавку, и оттуда на улицу. Тоннель под рекой работал уже несколько дней, городские власти прислали своего мастера по освещению, который помог сделать его менее пугающим для жителей, и этот путь набирал все больше популярности. На обоих выходах из тоннеля дежурили стражи порядка, не позволяющие бесплатно провозить грузы. Но по секрету говоря они уходили на ночь, так что ночью провозить можно было что угодно, чем и пользовались местные жители.

Услышавшие о моем необычном магазине зеваки из нашего района и не только уже собрались на улице, чтобы своими глазами посмотреть на то, о чем распространяли слухи работники. Увидев меня, имперцы удивленно зашептались. Несмотря на холодную погоду, я не надела ничего на платье, да и холодно мне не было. Стоял солнечный весенний денек, по тротуарам журчали весело ручейки, а на черных ветках сада уже начали набухать почки. Когда я подъехала, Рохеис отдал команду, и две девушки-халифатки развернули шелковую красную ленту поперек главных ворот в наш сад.

Я толкнула короткую речь на тему «мы строили-строили и, наконец, построили», а потом разрезала ленту водяным ножом. И в тот же миг из декоративных ваз, выставленных вдоль дорожки к магазину, забили фонтаны, а затем загорелись маленькие голубые светлячки, спрятанные по всему саду и подсвечивающие и фонтаны, и вывеску. При свете все созданное из воды заиграло новыми красками, заблестело-запереливалось. Вся эта красота, которая для слабого мага огня, занимавшегося освещением тоннеля, не стоила почти ничего, сделала сад волшебным водяным царством. Люди заахали и зашушукались, Зэрас распахнул передо мной калитку, и я въехала на дорожку. Обернулась с усмешкой и провозгласила:

— Добро пожаловать в царство Морских сокровищ!

Товаров у нас было немного, но я обставила все максимально помпезно — большие обшитые черные бархатом лотки только подчеркивали уникальность вещей.

За прилавок пришлось попросить встать Рохеиса. Ему я тоже справила новый костюм: белоснежная рубашка, жемчужно-серый бархатный сюртук и черный шелковый шейный платок, на котором выделяется перламутровая заколка. В помощь ему отрядила пару девушек-халифаток, но на имперском они не говорили, хоть и нахватались кое-чего, но совсем немного, могли только исполнять роль отнеси-принеси-подай.

Я долго думала, как показать красоту гребней и шпилек, и в итоге заказала несколько париков. Были они дешевыми, из простых конских волос, я выбрала черного и темно-коричневого цвета и приклеила их на выкрашенные простой морилкой деревянные болванки-головы. Сегодня утром девушки-халифатки, словно не наигрались в куклы, с удовольствием расчесали всех наших «дам» и украсили их прически гребнями и шпильками.

В магазине было установлено несколько зеркал разных размеров и форм, чтобы любая клиентка могла примерить понравившееся украшение и оглядеть себя со всех сторон — очень расточительное приобретение по местным меркам. И везде амулеты для подсветки, приклеенные в глубине шкафов, над зеркалами, и так далее. Маг огня очень удивлялся, что я не умею создавать амулеты и связывать их магией, чтобы включать одновременно, словно сеть диодов, только без проводов. За целый ящик голубых огоньков, заряженных во что-то вроде стеклянных или слюдяных кубиков и амулет-кругляшек, который все это включал и выключал по желанию, я отдала всего несколько серебряников. Так что кое-какими умениями, которыми я не владела, местные маги обладали, но я лишь вздохнула от того, что у меня не было времени к этому всему приобщиться.

У дверей я велела встать одному из полуорков. Конечно, они были против того, чтобы ослаблять мою личную охрану, но я уверила, что сама-то справлюсь, а вот охранять мою собственность — это едва ли не важнейшая задача, чем охрана моего тела. Но даже так была возможность кражи, если кто-то схватит вещь и попытается не выбежать через дверь, где стоит полуорк, а разбить окно. Поэтому я оформила все окна в магазине с помощью магии воды: по ним будто сбегали струи водопада или дождя. Красиво, особенно с подсветкой, но только мои люди знали, что эти потоки исполняли функцию пуленепробиваемого стекла.

Посетители приходили, удивлялись, ахали, примеряли, цокали языками, удивляясь тонкой работе и потихоньку начали покупать. Вечером, пересчитывая и записывая выручку, чтобы оплатить процент в гильдию купцов (через них ведь платятся налоги), я улыбалась. Теперь в глазах общества я перестану считаться взбалмошной вдовой, проматывающей состояние почившего мужа, теперь я сама имею свое дело и свой заработок.

И мне следовало как можно быстрее пополнить ассортимент.

Конечно, деньги на нас не полились рекой, даже вложенное в дом, ремонт и оборудование я еще не отбила. Первые несколько дней было много посетителей, но в основном просто любопытствующих, потом посетителей становилось все меньше и меньше.

Мои товары были слишком необычными, хоть и привлекательными, а цены довольно высокими. Для среднего класса слишком дорого, для высших слоев слишком дешево и необычно. Эти люди еще не понимали, как можно отдавать деньги не за золотые или серебряные украшения с драгоценными камнями, которые в случае чего можно было бы заложить. Мне бы публику чуть побогаче, если бы сами дамы приехали и взглянули на мой прекрасный магазин — им бы не было жаль денег на красивые, но не ликвидные безделушки… но такая публика пока практически не заходила. А от обычных посетителей частенько можно было слышать диалоги такого плана:

— Ах, какая красота, — рассказывала жена или дочь мужчине, — я хочу такое.

— Да ну, ни золота, ни серебра, а такие деньги дерут… давай лучше сходим в ювелирную лавку…

— Но мне нравится, смотри как красиво на моей коже лежит, как оттеняет…

— Тогда возьми вон жемчужные серьги или кулон.

В общем, всем хотелось «классики», поэтому жемчуг, пусть и был самым дорогим из ассортимента магазина, шел лучше всего. Повезло, что я все же сумела заказать простенькие золотые швензы у одного мастера-ювелира на окраине города, а сверлить дырочки в жемчуге научилась уже сама, натренировавшись на вырезании вещиц из перламутра. Но полные нитки жемчуга наши клиенты пока не могил себе позволить купить, разве что примеряли и ахали, а перемежать жемчужины золотыми или серебряными бусинами или цепочками я не стала, нанизывала классически жемчужины одну к другой, подбирая по цвету и размеру, но таких полных ниток было всего несколько даже при том, что я упросила Кракена принести со дна морского часть моих сокровищ.

А еще через недельку в магазин завалились гости, и нашедшая меня в кабинете за созданием нового гребешка халифатка на ломанном имперском передала, что меня хотят видеть покупатели.

Я даже не очень удивилась, когда увидела в магазине всю троицу моих неудачливых закупщиков. Нацепила на лицо самую вежливую из своих улыбочек и предложила:

— Господа, не желаете ли пройти в мой кабинет? — в зале была пара покупательниц, так что надо было увести наглецов, чтобы не распугать клиентов.

Нехотя, но они все же вышли, и, едва мы оказались в моем рабочем кабинете, как принялись возмущаться:

— Вы не имеете права торговать! Я узнавал, у вас нет патента на владение ювелирной лавкой!

— Верно, — спокойно ответила я, собирая со стола заготовки из перламутра под жадными взглядами троицы, — но я и не торгую ювелирными изделиями.

— А что же это такое?! — он обвиняюще ткнул пальцем в ящик с перламутровыми бляшками, уже очищенными от внешнего некрасивого слоя.

— Это перламутр, который не входит в перечень ювелирных материалов, вы бы это узнали, если бы потрудились обратиться в юридический отдел купеческой гильдии, — я отследила их эмоции досады, и поняла, что они вообще-то обращались, и получили тот же ответ, что и я сама. На понт меня пытались взять!

— Вы не можете все это продавать! Мы же договорились о поставках, — вклинился второй.

— В нашем договоре не было никаких обязательств на будущее, — хмыкнула я, — только акт о купле-продаже.

— Но там был пункт о том, что вы и новые вещи будете сдавать в этом городе только нам, а не другим покупателям! — возмутился один из них.

Я нахмурилась. Что-то я такого пункта не видела, но так я в тот момент не слишком-то хорошо читала, договор читал Гарт и сказал, что он стандартный. Неужели правда?

— Мне нужно проконсультироваться по этому вопросу с моим управляющим, — улыбнулась я как можно вежливее, — прошу, приходите завтра, я смогу ответить вам более предметно. Если я действительно нарушила договор, то оплачу вам компенсацию…

— Нам не нужна компенсация, нам нужны новые поставки! — возмутился второй. — И я не хочу ждать до завтра! В качестве компенсации вы должны немедленно закрыть свой магазин и подписать с нами договор о вечных поставках по фиксированным ценам, а иначе…

Тут уже я напряглась, вот это уже он явно переигрывает:

— Иначе?

— Мы обратимся в торговую гильдию с жалобой! — прозвучало торжествующе, будто это тут самая страшная угроза.

— Обращайтесь, — кивнула спокойно. — Уверена, рассмотрение там вопроса будет идти куда дольше, чем до завтра. Хотите ждать дольше — ваше право.

Они пошептались между собой, а потом все же пришли к решению:

— Ладно, мы подождем, но только до вечера. Сегодня же мы вернемся и получим свою компенсацию!

— Как пожелаете, — покорно кивнула я.

Удалились все трое в ареоле эмоций торжества и жадности, что мне совсем не понравилось. Хорошо, что я по старой привычке сохраняю все бумаги, которые побывали в моих руках. Особенно по бизнесу.

Гарта звать пока не стала, решила сама разобраться. Вряд ли он сделал что-то нарочно, скорее по незнанию, а то ведь его бы клятвой шибануло. Пролистала бумаги. После ухода Лаума стала не так удобно с этим разбираться, тем более, что Марус только и мог, что поднести-отнести, а я не настолько аккуратна, как хотелось бы. Разумеется, нужные документы обнаружились в самом низу стопки, я достала все шесть договоров — по паре поставок на каждого из купцов…. а, нет, совсем забыла. Дважды я продавала свои изделия только в двух лавках, а в третьей только один раз, первый. Еще один договор был о продаже жемчуга, который я сдала в центральной богатой ювелирной лавке. Последний прочла в первую очередь, так как из всех он мог доставить мне больше всего неприятностей, но ничего подозрительного не обнаружила, просто договор, что я продаю ему две жемчужины и все.

Примерно так же выглядели и первые три заключенные мною договора у ювелиров. Просто покупка-продажа и все, коротко и сердито. А вот еще два документа имели интересный пунктик, на который я прежде не обратила своего внимания — вот дура…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то случилось? Рохеис передал мне, что что-то произошло, но он там с клиентками и не может подойти, — Гарт со стуком вошел в кабинет.

Вздохнув, я положила договор к нему лицом и ткнула в нужный пункт пальцем:

— Они по поводу этого договора.

Он прочитал и пожал плечами:

— Стандартный пункт любых договоров, я сотнями такие подписывал.

— Они заявили, что я не имею права открывать свой магазин и торговать, раз подписала этот документ, — нахмурилась я и перевернула договор опять к себе. — «Подписавшийся обязуется продавать в городе Уркатосе свои ювелирные изделия только через членов ювелирной гильдии». Конечно, поименно они тут не указаны, это они меня на понт пытались взять, но все же я получается нарушаю договор? Какая тут неустойка? — я перевернула лист договора, пытаясь найти условия наказания, но не смогла. Разница в законодательстве и принципе составления договоров угнетала. — Чем мне это грозит?

— Нарушение любого договора между купцами грозит исключением из торговой гильдии, — нахмурился Гарт. — Но… разве это так работает? Я столько раз подписывал, это стандартная формулировка…

Ну, да, стандартная, если от тебя никому ничего не нужно.

— Я могу заявить, что не понимала смысла договора, так как в тот момент у меня еще не было высшего патента, но не знаю, сработает ли. Да и вы ведь тоже подписывали договор, заверяли своим именем, а значит тоже пострадаете…

— Пускай, я готов потерять статус купца, если это спасет ситуацию! Пусть я лишусь патента и стану обычным матросом, главное, чтобы вы не пострадали от моей ошибки!

Я покусала губы. Лишиться еще и капитана — это не та перспектива, которая меня бы обрадовала.

— Нам нужна еще одна юридическая консультация, — воздохнула я, — и желательно прямо сейчас. Может, юрист сможет подсказать… только плохо, если он как в прошлый раз возьмет несколько дней на обдумывание — эта троица явится уже к вечеру. Черт… — я потерла уставшие глаза и вновь попыталась вчитаться в текст договора, но уже внимательнее. Так, пункт первый, я, Арина Бороув, член гильдии купцов низшего минимального уровня являюсь продавцом… с другой стороны покупателем является…

«Подписавшийся обязуется продавать в городе Уркатосе свои ювелирные изделия только через членов ювелирной гильдии»… а если переехать? В другом городе можно торговать без проблем… черт, но это придется все делать заново, магазин организовывать, пиаром заниматься… Или это все же значит, что я могу продавать только в Уркатосе? Меня лишат статуса, если я сбегу?

Или обратиться в гильдию? Подавить на жалость: несчастную, не знающую языка вдову пытаются обобрать до нитки, подловив на незнании местных законов… но так я подставляю Гарта, он-то законы обязан знать… Дьявол!

— Что у вас тут такое стряслось? — вошел веселый Рохеис, — вот, те двое купили гребень, несколько шпилек и жемчужное колье, — на стол передо мной опустился симпатичный маленький кошелек, полный золотых монет.

Я присвистнула от удивления, заглядывая внутрь:

— А по виду и не скажешь, что так богаты, одеты были скромно.

— У девушки свадьба, вот они и нашли самые подходящие украшения к кремово-белому шелковому платью. Все за счет жениха, но он не присутствовал, чтобы не испортить сюрприз.

Я усмехнулась. Это хорошее направление для моего бизнеса. Но потом нахмурилась — может, никакого бизнеса и не будет. Протянула договор Рохеису:

— У тебя есть несколько минут?

— Да, Зэрас присмотрит за лавкой, — он взял договор и присел за стол, окинул договор взглядом, — так что тут не так?

— По утверждению тех троих ювелиров я не имею права торговать своими изделиями, раз заключила с ними этот договор.

Рохеис перевернул лист другой стороной и ругнулся:

— Черт, бессрочный… что ж вы не досмотрели-то? — потом застыдился, — извините, понимаю. Обычно такие договора имеют свой срок исполнения, на месяц, например, не больше… а тут… — он покусал губу, а потом предложил: — Вообще-то имена конкретных членов ювелирной гильдии тут не указаны. Если найти в компаньоны члена гильдии ювелиров, то условия будут соблюдены.

— Не хотелось бы… Или самой вступить в гильдию ювелиров, — нахмурилась я. — Там сложный экзамен, но тот экзаменатор явно намекал на возможность пройти его без проблем…

— Надо уточнить у юридического консультанта, но это может сработать…

— Поехали прямо сейчас! — решила я, выворачивая из-за стола.

— Постойте! — неожиданно прервал нас с Рохеисом Гарт и улыбнулся какой-то сумасшедшей улыбкой, — постойте… мы не нарушаем никаких условий.

— Что? — не поняла я.

— Мы не торгуем «ювелирными изделиями», а значит не нарушаем условий этого договора, — он ткнул в договор: там ведь значилось, что я не могу торговать именно «ювелирными изделиями», а перламутр — не ювелирный материал.

Рохеис моментально подхватил идею:

— Нужно съездить в ювелирный отдел торговой гильдии и получить официальную справку, что наши товары — не ювелирные изделия.

— Я велю взять карету, — кивнул Гарт, вставая.

— А я соберу вам образцы наших товаров, — они разбежались в разные стороны, оставив меня в растерянности, а потом я усмехнулась.

Ох, хорошо иметь команду, которая всегда поддержит и поможет вывернуться из щекотливой ситуации! Главное не то, чтобы никто никогда не ошибался, главное готовность всех помочь исправить случившееся.

Море!

Огромное, бесконечное, нежное… оно с радостью приняло меня в свои объятья, мягко укачивая, дразня, поддерживая и подталкивая. Оно все к моим услугам, откликается на любую мою мимолетную мысль, не мысль даже — эмоцию.

Боги, как же я скучала! Осознала, насколько, только оказавшись в родной стихии, и моментально уплыла как можно дальше от ожидающего меня корабля. В сопровождении Кракена я плыла, ныряла, кувыркалась в морских течениях, увлекаемая все дальше и дальше от людских проблем. Наконец-то отдых, наконец-то можно позволить себе по-настоящему расслабиться!..

Мне повезло по-крупному. Тот же самый молодой юрист, которого после прошлой консультации назначили курировать мои права, услышав о возникшей проблеме, потащил меня сперва к своему непосредственному начальнику, потом к главе всей юридической службы, а потом и вовсе к главе гильдии ювелиров. Я, честно говоря, думала, что нас не примут, все же в рамках города это один из важнейших людей, выше него только глава всей торговой гильдии города да мэр (не считая аристократов), а мы заявились к нему домой. В прошлый раз с Рохеисом такой номер не прошел.

Но юрист, очевидно, имел свои подходы и был снабжен какими-то бумагами от своего начальства, благодаря чему нас приняли и даже не оставили ожидать в коридоре, а проводили в гостиную. Глава гильдии ювелиров оказался улыбчивым мужчиной средних лет и немедленно заинтересовался моим делом. Причем, оказалось, что интересует его отнюдь не материальная сторона вопроса, а мое мастерство. Едва он узнал, что я вырезала все вещи самостоятельно, как стал куда привтливее.

Вот это я понимаю подход. Он цокал языком, осматривая каждый принесенный нами образец через лупу под светом магических ламп. Потом зашла его супруга со слугами, которые принесли чай. Она тоже заинтересовалась, и я с удовольствием показала ей, как носить гребень, и подарила понравившийся ей образец из серо-розового перламутра с рисунком в виде набегающих на берег волн в стиле японских миниатюр нашего мира. Прежде чем уйти, дама поцеловала мужа в лысину на макушку и попросила: «обязательно помочь этой замечательной молодой даме». А, если она еще и выйдет в свет в моем подарке, то и вовсе сделает прекрасную рекламу моим работам.

В общем, все прошло замечательно. Мне выдали справку, что мои поделки не являются ювелирными изделиями, и их продажа не является нарушением договора, а ювелирам обещали надрать уши за заключение таких кабальных договоров, не ограниченных сроком исполнения и конкретными штрафами. Но заодно велели обещать вступить вскоре в ювелирную гильдию самой.

— Ох, но там такой трудный экзамен, — пролепетала я растерянно, — к тому же, я ведь не работаю с металлами, только с перламутром…

— А не думали начать? Золото и серебро станут прекрасным обрамлением для ваших вещиц.

— Боюсь, что не осилю, — нахмурилась я. — Я ведь маг воды, а работать с металлами — это не мое…

— Только воды? Удивительно, — высказался глава ювелиров, — но вам можно было бы подобрать мастера-ювелира, который смог бы обрамить ваши произведения искусства.

Я пожала плечами:

— Да, думаю, можно будет такого поискать…

— Хорошо, я пришлю вам нескольких кандидатов, — немедленно заявил глава, как о решенном деле. — Подберу самых лучших начинающих мастеров, которые подают большие надежды. А вы пока готовьтесь к экзамену. — Он отошел к книжному шкафу и начал собирать стопку литературы: — вот, это вам пригодится. И это… о, и это по металлам… и про магическое воздействие на ювелирные материалы… А это про основы для создания амулетов… — он покосился на меня, но хмыкнул, и все же припечатал последним толстеньким томом стопочку сверху: — ну, на будущее. Уверен, у вас все получится.

Я только крякнула от этого набора и вежливо поблагодарила, но призналась, что в ближайшее время собираюсь уплыть по делам из города на поиски материала, а то у меня перламутр почти кончился.

— А где вы его, кстати, закупаете? — спросил он будто бы между делом, но я почувствовала его неподдельный интерес.

— Сама добываю с помощью сильной магии воды, — ответила совершенно честно. — Это долгий и кропотливый процесс, а заклинания эти передавались в моем роду из поколения в поколение.

Любопытство главы ювелиров разгорелось с новой силой, но он не стал пытаться расспрашивать, только предложить продать ему партию своих изделий для дальнейшей продажи в Империале.

— Но у меня их не так и много, едва хватает на снабжение магазина, — растерялась я немного.

— Ничего, давайте, что есть. Уверен, эти вещи будут востребованы в столице, а там и вы сделаете новые образцы.

— Договорились, — кивнула решительно.

В общем, в следующие дни я сосредоточилась на вырезании новых вещей из перламутра, и даже новая встреча с неудачниками-коллекторами прошла почти мимо меня, я лишь предъявила им справку и передала, что их делишками очень заинтересовался глава гильдии ювелиров, от чего все трое сбледнули и поспешили убраться из моего дома. Козлы.

Когда же все перламутровые плашки были переработаны, то разделились на две неравные части: часть отправилась на пополнение ассортимента магазина, а часть была сдана главе ювелиров. Контракт с ним теперь уже я лично прочла очень внимательно, и там был лишь пара необычных пунктов — что он не будет их продавать на территории Уркатоса и ничем не ограничивает меня в дальнейшем в поставке моих вещей куда-либо. Правда, теперь уже в самом начале было указано, что покупает он не ювелирные изделия, а «резные изделия из перламутра», так что я не смогла бы отвертеться от этого контракта, но он меня и так устраивал. А особенно устраивали хорошие деловые отношения с главой гильдии ювелиров, конечно. У кого, как не у ювелиров можно будет купить камни Кровь моря? Но пока об этом было рано говорить.

И вот, расквитавшись со всеми делами, я, наконец, смогла сделать то, что хотела так давно — расправить паруса на своей новой яхте с говорящим названием «Медовая любовь» (сразу ясно, что делалась она в подарок молодоженам), и уплыть от Уркатоса как можно дальше. Едва берег скрылся за горизонтом, как я велела команде убрать паруса и подхватила лодку магическим течением, унося в море. В это время океан еще был не слишком спокоен, обычные моряки старались не отходить от бухт, которые могли бы защитить их во время шторма, но меня это не волновало — в случае чего смогу всю лодку окутать водяной защитой. Да и не чувствовала я пока вокруг никакого волнения. Конечно, за возникновение штормов отвечает не только и не столько море, сколько Воздух, но почувствовать шторм или уйти от него подальше мне, я уверена, удастся, если шторма не будут идти один за другим подряд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первые несколько дней я просто отдыхала и развлекалась, в то время как ребята скучали на корабле. Ну, как скучали — они немного рыбачили, чтобы разнообразить наш рацион, но в целом просто ждали меня. А потом я включила режим поиска, и принялась поднимать со дна жемчужниц с крупным жемчугом — специально подбирала и каждую осматривала «водным рентгеном», чтобы не портить популяцию и не брать лишнего. Со среднего и мелкого размера жемчугом потом тоже взяла, но немного — этого добра и с Жемчужных островов поставляют достаточно.

В голове вертелись мысли о том, что у нас устриц выращивают на специальных делянках и искусственно подселяют им песчинки. Вот бы и мне такое организовать… например, можно выбирать мелкий жемчуг и «доращивать» его уже в своих силках… и обезопасить от тех хищников, которые устрицами питаются… проблема в том, что я об этом толком ничего не знала. Как быстро растет устрица? Мне кажется, не один год. А чем питается? Вроде бы фильтрует окружающую воду, в ней есть какие-то питательные вещества. А если я поставлю вокруг водную защиту от хищников, то не лишу ли устриц пищи? Непонятно. Это нужно было долго и муторно экспериментировать, проверяя состояние своих экспериментальных материалов, а пока не было особо ни сил, ни времени, надо сперва ассортимент пополнить.

Еще я, подумав, набрала не только гладких мидий, но и с волнистой раковиной — из них мало что можно вырезать, но с другой стороны могло получиться интересно, если не сопротивляться форме, а использовать ее. А потом еще несколько образцов совсем уж непоятно как применимых, просто чтобы были.

Моя команда была крайне удивлена тем, что во всех устрицах обнаружились жемчужины, но, кажется, решили, что это особый сорт, и я не стала их разубеждать.

Устрицы все я хранила в водном пузыре, и постепенно мы принялись их есть: то варили что-то вроде паэльи, то ели свежими с цитрусовыми, то жарили. Кажется, в нашем мире это назвали бы жаренными гребешками, но я их никогда не пробовала, поэтому сравнить не могла, но в целом мне понравилось, сладковатое мясо почему-то напомнило мне крабовый салат — только бы еще добавить кукурузы и майонеза.

Когда у нас стал подходить к концу запас лепешек, а при виде устриц уже все кривились, будто это не деликатес, а какая-то фигня надоевшая, я решила, что пора уже поворачивать к берегу. Только взяла я курс не на северо-запад, а на северо-восток.

— В Уркатос курс должен быть восточнее, — заметил капитан Гарт.

— А мы и не в Уркатос собираемся, — усмехнулась я и обвела взглядом всю команду и пару полуорков, которых не смогла оставить дома, ведь «как же защита». — Думаю, самое время сплавать к вам на родину: дать знать, что все хорошо, передать деньги родным, повидаться и так далее. Кстати, если чьи-то семьи решат переселиться в Уркатос, я буду не против, комнаты свободные в доме есть.

Все восторженно заголосили, Марус и вовсе едва ли на месте не прыгал от переизбытка чувств, только Гарт нахмурился — ему-то предстояло еще с долгами рассчитываться. Ну, ничего, мы сдюжим, деньги сейчас — вообще не проблема.

Когда врешь, главный закон — делать это как можно меньше и аккуратнее, не выдумывать там, где это не требуется. Исходя из этого мы проработали новую версию моего появления рядом с командой матросов, которая несколько отличалась от привычной, ведь этим людям уже нельзя было сказать, что Гарт был в команде людей, возвращающейся с Жемчужных островов — все прекрасно знали, что это не так.

Местечко, куда мы пришли при помощи водной магии, ориентируясь с помощью амулета, заменяющего здесь GPS, я даже припомнила — это было одно из селений, где я пыталась установить контакт с людьми. Капитан Гарт гордо именовал его городком, но по мне так назвать его так можно было только с большой натяжкой, скорее уж поселок рыбаков, пусть и довольно большой, всего пара двухэтажных домов на восточной окраине бухты, остальные низенькие, довольно старые, вросшие в местную землю, каменные, но мало черепичных крыш, все больше крыши из посеревшей от влажности местной деревянной дранки. Зато лодок разных размеров что в бухте, что вокруг — превеликое множество. Наша узконосая легкая яхта аккуратно прошла между ними, чтобы встать к причалу на восточной, более богатой стороне города-деревни.

Наш красивый новенький кораблик встретили в порту настороженно, но, увидев Гарта и команду, обрадовались, принялись дружески похлопывать по спинам и обнимать местные рыбаки. Потом и родственники подтянулись: Дорепу сперва дала подзатыльник, а потом сердечно обняла скрюченная старостью старуха, Рена встречала молодая беременная девушка и парень, что меня сперва удивило, но потом я услышала, что это его дочь и зять. На Клифе повисла молодая низкорослая и полноватая девушка с ребенком неопределенного пола лет трех. Маруса расцеловала в обе щеки не по возрасту выглядящая почти старухой мать. Только я осталась на корабле в компании пары полуорков — решила заночевать в каюте, а не снимать номер в местной гостинице, тем более, что здесь мне были обеспечены все удобства, да и море рядом. Гарт побежал по делам в местную торговую гильдию, чтобы запросить документы о гибели корабля и попытаться сразу расплатиться за его утрату — я уже выплатила ему жалование за зиму, этого должно было хватить.

Разошедшиеся по домам матросы сейчас должны были рассказывать героическую историю о том, как они в открытом море столкнулись-таки с одержимым монстром, и тот уничтожил их корабль, что в целом было недалеко от правды. Мы даже не стали менять гигантского осьминога на что-то иное, только обо мне «забыли» упомянуть. Победить морского монстра удалось по нашей версии, практически случайно, так как мачта, падая, проткнула ему глаз и предположительно убила, а команда на шлюпке кое-как добралась до какого-то ближайшего острова. Робинзонаду на острове оставили, за исключением моего появления, а затем команду спас шедший мимо корабль — Золотое течение, как было и в реальности. Только вот в новой версии я была пассажиркой именно Золотого течения, богатой вдовой, которой как раз требовалась команда матросов, вот я сразу по прибытию в Уркатос и обеспечила героев, победивших морского монстра, работой.

Конечно, если кто-то из членов семей матросов решит переехать в Уркатос, то они узнают правду после того, как принесут клятвы, а пока хватит и такой половинчатой версии.

Как всегда, оказалось, что все не так просто с оплатой долгов Гарта, сразу начали придираться, что он не сразу явился после крушения корабля, что не сразу всю сумму заплатил, а значит проценты набежали… Капитан отплевывался от придирок, собирал справки, я тоже помоталась в гильдию, выступая в качестве свидетеля и поручителя. И мне не понравилось, как на меня косились и какие эмоции испытывали — какое-то сочетание пошленького любопытства и пренебрежения, будто они читают желтую прессу, но на самом деле «выше этого».

Приехал и брат Гарта, который постоянно жил в соседнем, более крупном городе, пригласил нас вдвоем на ужин. С ним хоть удалось разобраться быстрее, его устроило то, что Гарт согласился отписать ему в ответ на долг свою часть лавки. Вообще-то, четверть лавки Гартов стоила больше, чем долятстарого корабля, да и должна была приносить больше прибыли, но на деле капитан видел с этого лишь копейки, особенно по сравнению с зарплатой у меня, а проблем имел много, так что теперь решил порвать экономические отношения с братом полюбовно и с облегчением.

Надо привыкать называть капитана Гарта по имени, а не по фамилии, Олимон, но его звучание меня очень уж смущает — Лимон, блин.

— Как мама? — завел светский разговор капитан, когда они разделались с бумагами.

Мы сидели в отдельном кабинете в единственном приличном заведении в городке — в гостинице и ужинали. Старший Гарт косился на меня с тем же непередаваемым выражением и эмоциями, которые не понравились мне еще в гильдии, поэтому я напрягалась, но старалась не подавать вида.

— Да что ей будет, живет вдовьей долей и в ус не дует, — отмахнулся старший брат. — А расскажите, Арина, чем занимался ваш покойный муж? На чем он заработал свое состояние?

Я нахмурилась. С чего бы такая фамильярность?

— Никлор, неприлично обращаться к даме по имени, — одернул брата капитан.

— Но я думал, что мы уже почти родственники, почему нет? — тот притворился удивленным.

И вот тут я наконец-то поняла все тонкие намеки на толстые обстоятельства. Все купеческое сообщество решило, что мы с Гартом любовники, и что он использует меня, чтобы закрыть свои долги, а я лохушка, которая проматывает таким образом состояние покойного мужа.

— Простите, я что-то не голодна, — пробормотала я, выезжая из-за стола.

Старший брат капитана пытался как-то объясниться, что что такого-то, разве брат еще не сделал мне предложение? Гарт пытался втолковать ему в ответ, что он лезет не в свое дело и «с чего он взял», я е под прикрытием пары полуорков быстро выехала вон из гостиницы.

Теперь мне казалось, что каждый в этом городе меня презирает. Что за черт? Почему люди всегда думают толь самое худшее, самое примитивное, самое гадкое? Мужчина и женщина не могут просто дружить, обязательно должна быть влюбленность того, кто более состоятелен и жадность второго. Женщина не может просто зарабатывать деньги, она обязательно тратит чужие. Как же меня это достало! Мне стало казаться что каждый в городе, начиная с владельца гостиницы и заканчивая последним босяком, бегающим по улицам, сплетничают обо мне. Поэтому я вернулась на корабль и предпочла больше без необходимости на землю не спускаться, а по возможности вообще больше времени проводить в море. Отпуск у меня вообще или что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чтобы я могла спокойно подниматься на корабль и уплывать с него, пришлось отвести его из бухты подальше, а если кому-то что-то было надо от меня, то плыли с берега на шлюпке. На корабле я появлялась только периодически, чтобы поесть человеческой еды, дежурили там постоянно только полуорки, хоть я и предлагала им тоже остаться на земле, остальная команда появлялась на судне посменно, сменяя друг друга, основное время проводя со своими семьями.

О том, что кто-то хочет забрать свои семьи в Уркатос, пока никто не заявлял, и это меня тоже злило. А еще то, что я чувствовала здесь себя чужой, ненужной. Вообще-то, любой из них сейчас мог просто сказать «простите, я увольняюсь». Я выдала каждому денег перед прибытием в город (не считая денег за продажу жемчуга), и это были хорошие суммы по здешним меркам. И все, теперь я им всем была не нужна.

Только Кракен сопровождал меня неизменно, терпел мои злость и ворчание. Правда, единственный рецепт, который он мог мне предложить — это уплыть обратно на дно моря, а это было все же слишком. Я хотела остаться в обществе, но не хотела быть зависимой от людей. Куда проще было с полуорками — вот они точно не могли от меня никуда деться, да и не особенно хотели, они все были готовы делать для своих семей, а тем по сравнению с рабством были счастьем любые условия.

В общем, все было мутно, как вода у здешнего берега. Я то искала здесь поблизости сокровища (правда, нашла всего несколько потерянных серебряных безделушек: кольцо и порванную цепочку), то изучала местную морскую фауну, то просто плавала с Кракеном и развлекала его, а то он вечно у меня заброшенный и одинокий. То вытачивала из перламутра новые изделия просто от безделья. И не все они были удачными — вдохновения не было.

Каково же было мое удивление, когда, проплывая мимо высокой скалы не так уж далеко от стоянки корабля (ну, недалеко по моим меркам), я автоматически ощупывала местность на предмет драгоценностей и вдруг почувствовала приближение такой вещицы. Я растерянно огляделась, не понимая, где источник: предмет приближался, но не было никакой лодки, и двигался он… двигался он сверху вниз. Я ощутила, как маленький серебряный предмет, уроненный в море, быстро упал на дно, и растерянно подняла голову. Только благодаря мимолетному любопытству я заметила человека на скале над морем. А, когда Кракен подобрал предмет и подал мне, то увидела, что это был тонкий серебряный браслет — я уже знала, что по здешним традициям именно браслет является аналогом обручального кольца. Усмехнулась печально, кажется, я стала невольным свидетелем чьей-то личной трагедии.

И тут по сердцу будто резануло дикой болью, а в ушах раздался крик боли и паники — я его не услышала даже, почуяла всем телом. А когда я подняла голову, то увидела, что человека на скале уже нет, он летит прямо в море с огромной высоты, и я поняла, что он не выживет, просто не может выжить, потому что у берега камни, едва скрытые волнами, а тело человека — не легкий браслет, который можно забросить подальше в море.

Самоубийца.

Море вздрогнуло, вспучилось волной, ударило в скалу, разбиваясь на мириады брызг, но те не опали, а облаком рванули навстречу падающему человеку, обхватили его со всех сторон, притормаживая падение, а затем мягко опустили в мягкие податливые волны. Тело скользнуло по ним обход острых скал, и оказалось прямо в моих руках. Я обхватила человека за грудки и встряхнула скорее не руками, а всей силой волн, окружающих нас:

— Ты что творишь?! Совсем жить надоело?!!

Голова, опутанная длинными светло-русыми волосами так что и лица не видно, бессильно мотнулась в сторону. Кажется, человек был не в адеквате, он даже не пытался поддерживать себя на плаву двигая ногами и руками. Я огляделась — недалеко из волны торчал скалистый выступ вроде отмели. Море обхватило нас и мягко уложило на каменную твердь, и я вновь встряхнула спасенного за грудки, а потом, видя, что он не пытается убрать волосы и как-то понять, что происходит, сама отбросила их с лица.

Яркие серо-синие глаза, по-детски пухлые щечки, светлые брови и слипшиеся не то от слез, не то от соленой воды ресницы, посиневшие от холода губы. Девчонка.

— Какого черта ты решила убить себя? Совсем с ума сошла?! — закричала я, зверея по-новой.

— А что такое «черт»? — отмерла она, наконец. Ну, да, имперских ругательств я так и не выучила, и вставляла словечки по-русски.

— Это единственное, что тебя сейчас интересует?! — рыкнула я.

Тут она скуксилась по-детски, и крупные слезы потекли по пухлым щечкам:

— Зачем вы меня вытащили? Зачем?! Я столько времени набиралась смелости, чтобы прыгнуть, что же мне теперь делать?!.

Не выдержав этого детского отчаянья, обхватила девчонку руками и прижала к себе:

— Ну-ну, не плачь, поверь, я помогу тебе, я все исправлю. Исправить можно все, кроме смерти…

Она, всхлипнув, прижалась ко мне теснее и завыла, как маленькие дети, а я почувствовала, что что-то не так. Худющая фигура, костлявые плечи, совсем маленькая грудь — и непропорционально выпирающий твердый живот. Растерянно отодвинула ее от себя, положила руку на живот, и ощутила там, внутри, биение жизни, будто на ультразвуке.

— Нет! — вскричала она и, отвернувшись от меня, свернулась клубком, обхватив живот руками и подтянув к себе колени. — Не надо, не трогайте его…

— Черт… — только и смогла выдавить из себя я. Вот это логика беременных — то мы со скалы сигаем с дитем в животе, то его же оберегаем, будто, убив себя, его убивать не собирались.

— Не надо… не надо… ничего уже не исправишь… — всхлипывала она тихонько.

— Дуреха, — я обхватила ее за плечи, прижалась к спине, делясь теплом — это ведь только мне в почти-зимнем море может быть тепло. — Я ничего не сделаю против твоей воли, клянусь. Я тебе помогу. Скажи только, что случилось? Как мне тебе помочь, мы вместе придумаем.

Она обернулась, глядя на меня с надеждой, и только тут случайно коснулась рукой моего хвоста. Вскрикнула испуганно-удивленно, ее глаза наполнились слезами, и она тихо произнесла:

— Значит я все-таки умерла…

И потеряла сознание.

Я выругалась себе под нос.

Сидеть дальше на отмели определенно не было смысла, вряд ли беременной девчонке пойдет на пользу переохлаждение, поэтому я аккуратно подхватила ее волнами и потащила в сторону корабля, держа голову и грудь на поверхности, чтобы точно ничего не мешало дышать. Это только когда я одна в компании Кракена плыла под водой в течениях, казалось, что здесь недалеко, всего час или полтора пути, а вот если тащить кого-то, кого как можно быстрее надо согреть, так это ого-го какое расстояние. Я бы подняла ее на скалу и позвала людей, если бы была уверена, что о ней позаботятся: согреют и переоденут, да только вряд ли она от счастливой жизни со скалы спрыгнула. Хорошо хоть заранее мое внимание привлекла браслет выбросив, а то заметила бы я только кровавую кашу на скалах и ничего не успела бы сделать.

Браслет, кстати, я велела Кракену на всякий случай выкинуть — девушка ведь его бросила, значит так и надо. Будет надо — ей любимый другой подарит, а если нет, то лучше пусть никакие вещи ей о плохом не напоминают.

Как никогда я сейчас жалела, что не могу контролировать температуру воды. Вот Кирим вспомнился — он чай в собственной кружке подогревал по желанию, а у меня весь океан к услугам, а температурой его я управлять не в силах. Гадство.

И Кракена с посланием не отправишь — он сам-то много чего понимает, а передать ничего не может, а то бы велеть хотя бы воды вскипятить да ванну наполнить, чтобы девушку согреть сразу.

К кораблю я рвалась на всех парах, параллельно тщательно прислушиваясь к шевелениям ребенка у девушки в животе. Но как определить, что ему плохо — не знала, просто, когда он дергался и пинался, старалась будто бы погладить его околоплодными водами, как-нибудь успокоить. Не знаю, получалось ли, был ли в этом хоть какой-то смысл.

На палубу взлетела на волне, не замедляясь — как только корабль не перевернула. Тут же велела кипятить воду и тащить ко мне в комнату срочно. Один из полуорков понятливо метнулся в камбуз, а я потащила девушку в свою каюту и, уложив в ванной на пол, принялась выпутывать ее из холодной мокрой одежды. Здоровенную кастрюлю кипятка притащил Хэрас:

— Вылей воду в ванну, — велела я полуорку.

Идущий за ним следом Гарт, увидев полуобнаженную девушку на полу, густо покраснел и отвернулся, но не вышел:

— Что случилось? Я велел поставить еще кастрюлю воды.

Я потрогала воду, уже разбавленную пресной холодной водой, рукой, но нахмурилась себе не доверяя:

— Да, пусть подогреют еще пару больших кастрюль, — велела, и полуорк убежал выполнять поручение. Я посмотрела на девушку в исподней рубашке, на Гарта, стоящего спиной. — Потрогай воду пожалуйста, она достаточно теплая, чтобы согреть девушку?

Он замялся:

— А ты сама не чувствуешь?..

— Я не чувствую холода, — призналась растеряно, — а то как бы я плавала в зимнем море? Давай уже, я ее ведь до нога не раздела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он все равно двигался кое-как, стараясь поворачиваться к нам то боком, то спиной, чтобы пройти к ванной и попробовать воду рукой.

— Холодновато, — признался растерянно.

Сперва ждали полуорка с новой порцией воды, потом мужики наводили теплую воду в ванной, а я сидела обнимая девушку, завернутую в сдернутое с кровати покрывало, стараясь как-то согреть. Наконец, ванна была наполнена в меру горячей водой (я вовремя вспомнила, что сильно горячие ванны беременным вредны), и я осталась со своей спасенной наедине. Выпутала ее из одеяла, но снимать последнюю одежку в виде нижней рубашки и панталон не стала, прямо так погрузила в теплую воду и похлопала по щекам, пытаясь привести в сознание.

Огромные голубые глаза распахнулись и удивленно уставились на меня:

— Я сплю? Или умерла?

— Ни то, ни другое, — качнула я головой. — Меня зовут Арина, и теперь ты под моей опекой, потому что я тебя спасла.

— Как? — она растерялась.

— Ты хотела убить себя, тебе твоя жизнь была не нужна. А я спасла, значит теперь твоя жизнь по нашим законам принадлежит мне. Понятно?

— Ты меня убьешь? — ее глаза стали наполняться слезами.

— Нет, но ты будешь меня слушаться, пока я не решу, что ты достаточно выросла, чтобы тебя отпустить. Поэтому слушай мой первой приказ… — я сделала паузу, а потом тяжело выдохнула: — рассказывай. Что с тобой стряслось?

История была проста, как две копейки. Маленькая деревенька, где жил одинокий учитель с дочерью. Мать их бросила, укатив в новую жизнь в качестве любовницы заезжего торговца — дочь ей в новой роли содержанки была не нужна, да и отец не поощрял общение между девочкой и загулявшей матерью, испортившей себе (да и дочери заодно) репутацию своим поступком. Сам он занимался всем, чем мог зарабатывать образованный человек в провинциальной деревеньке: учил детей грамоте, писал за взрослых письма, зачитывал новые постановления и законы, помогал платить налоги, оформлять документы и многое-многое другое. Своему делу обучил и дочь, за неимением других наследников.

Девушка выросла и в семнадцать сдала сама экзамен, получила патент на преподавание. Только вот двое учителей в одной деревне — это слишком большая роскошь. Домашней учительницей или гувернанткой в богатый дом отец сам ее не отпустил, вместо этого через ассоциацию работников образования подобрал такое же тихое и безопасное местечко, как то, которое имел сам.

И жила бы она там спокойно и благополучно всю жизнь: учила детей, приняла бы предложение от какого-нибудь мелкого торговца и удачливого рыбака, да только случилось так, что занесло в их бухту случайным штормом большой купеческий корабль, да еще и не рассчитал капитан — сел корабль на мель. Повреждения были не сильные, корабль не затонул, но пришлось потратить время на ремонт.

И с кем было проводить время образованному молодому красавчику-капитану, как не с самой образованной женщиной в деревне. Он и предложение ей сделал, и браслет подарил, обещал вернуться вскоре… вскружить голову наивной девятнадцатилетней девчонке было легко. А уплыв «чтобы сдать груз» доблестный капитан просто не вернулся: ни через месяц, ни через два, ни через три, ни позже…

А в деревне тем временем постепенно начали подозревать что-то. Сперва это были просто шепотки, потом некоторые из родителей перестали пускать девочек в школу, опасаясь плохого влияния учительницы, все меньше стало у нее дополнительных заработков, все чаще крестьяне предпочитали спросить совета у кого угодно: поверить заезжему торговцу, потратить несколько дней на поездку в другое село, только бы не общаться с учительницей. Она стала чувствовать себя парией, надеялась, пыталась скрывать свое положение за более объемной одеждой, но все было тщетно.

Отчаявшись, написала отцу, прося совета. А тот в ответе написал, что она такая же дура, как и ее мать, повелась на красивые россказни вместо того, чтобы беречь честь до свадьбы, и что зря он ее учил, а надо было сразу замуж выдать за первого попавшегося крестьянина, раз мозгов нет, чтобы жить самостоятельно. В общем, много чего написал. И только после этого письма она, наконец, осознала, поняла, что все действительно так, что она дура наивная, раз поверила тому капитану. Сколько таких историй слышала — а ума не хватило.

В деревне у нее подруг не было, но были хорошие знакомые, и шепотом одна из них на тайной встрече (общаться публично родители им уже запрещали) сказала, что есть средство, что можно избавиться от позора… но она не смогла убить дитя.

Она хотела быть сильной, хотела все перенести с честью. Не убьют же ее, не побьют камнями, как в далекой древности. Деньги она особенно из жалования не тратила, так что кое-что скопила на жизнь. Могла сама кое-как перекантоваться, переждать…

Она не думала, что деревенские додумаются написать жалобу на нее в гильдию образования «за неподобающее поведение». И ее уволили, а заодно и велели освободить дом при школе поскорее. И ведь нового учителя гильдия еще нескоро пришлет — никто не горел желанием ехать в глушь, но деревенские решили уж лучше лишить своих детей образования совсем, чем терпеть в селе «гулящую учительницу». И даже в город никто ее подвезти на своей телеге отвезти не хотел, и жалования больше не поступало, и даже за последний месяц не заплатили, а отец больше не отвечал на письма.

Тут-то она и не выдержала.

— Как тебя зовут-то, горе мое? — вздохнула я тяжело, расчесывая длинные светло-русые волосы перламутровым гребнем, одновременно собирая с них воду.

— Барабура, — девчонка оглянулась, сверкнув на меня огромными голубыми глазищами.

— Буду звать тебя Барби, — решила я, усмехнувшись, и заплела свободную косу. Кукла и есть.

— А как же вы? — она растерянно покосилась на одинокую кровать в моей каюте.

— А мне кровать не нужна, я в воде сплю, — чуть покривила душой, укрывая ее теплым одеялом. — Спи и ни о чем не беспокойся, завтра будет новый лучший день.

Она покорно свернулась под одеялом калачиком по-детски подложив под пухлую щеку ладони.

Я проследила за тем, как успокоились ее и без того приглушенные после пробуждения эмоции, как разгладилась морщинка между светло-русых бровей. Кажется, открыла в себе новую способность — управлять эмоциями людей, конкретного человека. Вовремя, однако, зато она выдала свою историю без истерик и сопротивления, будто про другого человека рассказывала.

Я наконец смогла немного расслабиться: сполоснуться тоже пресной водой и одеться в человеческую одежду, а то плавала-то я в одной длинной шелковой майке, которую, кстати, умудрилась где-то зацепить и порвать. Надо будет потом отдать, чтобы зашили. Сунула высушенную майку на дно сундука, оделась в приличное и наконец уселась в свое самодвижущееся кресло.

— Что случилось? — встретил меня вопросом капитан Гарт на капитанском мостике.

Мы стояли на якоре, так что не было совершенно никакого повода для него, чтобы не спать посреди ночи, но он все же меня ждал, в его эмоциях царило волнение.

— Урод один случился, — призналась я откровенно, — сделал предложение девушке, запудрил голову, уехал и не вернулся, а она узнала, что беременная. Еще и деревенские плохо восприняли.

— Избили ее и в море столкнули? — напрягся капитан.

— А у вас и такое случается?! — я была шокирована.

Он пожал плечами неопределенно. Твою ж…

— Нет, просто уволили ее с должности учительницы и в город никто везти не соглашался. А она беременная, на эмоциях, — я не могла перевести слова «на гармонах», — вот и, — махнула рукой. А потом выдала, понимая, что надо сказать все и не скрывать: — со скалы она прыгнула, отчаялась совсем и хотела умереть. И одновременно жить хотела, жизнь своему ребенку сохранить, — усмехнулась невесело, — беременные женщины — это такое… все мозги отключаются.

— И что теперь? — напряженно осведомился капитан Гарт.

Глупо это было как-то было называть его по фамилии, особенно после всего пережитого и после знакомства с его братом. Что уж там, я ведь даже Оларга давно зову по имени, чем Гарт хуже?

— Можно я буду называть тебя «Лим»? — предложила я.

— Что? — он удивленно моргнул от перемены темы.

— Твое имя «Олимон» на моем языке не очень благозвучно, — призналась я. — Но у нас принято сокращать имена. Мне нравится сокращение «Лим», можно я так тебя буду звать?

— Да, — он произнес неожиданно хрипло, в эмоциях проскользнуло что-то непонятное, но положительное.

— Так вот теперь, Лим, мы должны плыть дальше на восток до деревни, где живет Барби.

— Вы собираетесь ее там оставить?! — прозвучало испуганно и возмущенно.

— Я хочу забрать ее вещи. И учебники, — я усмехнулась расчетливо. — Мне как раз требовался учитель — надо разобраться с местной грамматикой. Да и детей поучить не помешает. О, и еще нужен секретарь, Марус ведь совсем не образован…

— Вы собираетесь таскать беременную незамужнюю девушку с собой по деловым сделкам в качестве секретаря? — брови Гарта взлетели вверх.

— Может, объявить ее тоже вдовой?

— Она ведь имеет именной патент, ее брак должен был бы быть на нем отпечатан, — покачал головой Лим. — Вот если бы она была крестьянкой без документов, было бы проще, да и то могло бы всплыть.

Я вздохнула тяжко. И почему во всех фэнтези-книжках, которые мне встречались, люди попадали в дикое средневековье без документов, где можно что угодно соврать и все поверят? Хотя с другой стороны местная цивилизованность мне и нравилась, не совсем дикие нравы, никаких религиозных фанатиков и сжиганий ведьм на кострах.

— Ладно, завтра разберемся, — решила я, — а пока надо выспаться.

Я махнула рукой, и сама с удивлением заметила, как от моей руки отделилось что-то вроде легкого облака, окутавшего Гарта. Он немедленно зевнул и заморгал, будто вот срочно захотел спать. Пожелал «спокойной ночи» и, пошатываясь, направился в свою каюту.

Я же нахмурилась. Как-то надо лучше себя контролировать и не делать так больше.

На следующей день я проснулась от того, что на меня с любопытством кто-то пялился. Сперва я пыталась перевернуться, чтобы скрыться от навязчивого взгляда, но проснулся Кракен и заворчал:

«Чего ей надо? Чего она не спит? Спать мешает…»

Я все же разлепила глаза и огляделась. На моей кровати сидела, укутавшись в одеяло, Барби и с любопытством смотрела за нами с Кракеном, спящими в гигантском водном пузыре, будто за рыбками в аквариуме. Я опустилась в свое кресло и покосилась на нее неодобрительно:

— Тебе не говорили, что неприлично так глазеть на спящих людей… и нелюдей? — поправила себя, запнувшись.

— Простите, — пробормотала девушка, потупившись, — любопытство всегда было моей слабостью. Люблю узнавать все новое, а о существовании русалок не слышали уже многие тысячи лет…

— И не услышат, — нахмурилась я. — Сегодня ты принесешь мне клятву в том, что никогда не расскажешь никому о моей сущности. Для всех, кроме принесших мне клятву, я обычная женщина, пострадавшая во время кораблекрушения. В общем, сориентируешься по ходу, я тебе все расскажу. А пока одевайся и пойдем завтракать, — велела я, сливая воду из большого пузыря, в котором спала, за борт. — Познакомлю тебя с командой.

Барби, причесанная и повеселевшая, произвела на всех мужчин на корабле положительное впечатление, правда, на всех по-разному. Она на всех смотрела с любопытством и много улыбалась, словно солнышко. У нее была не яркая, но очень привлекательная мягкая красота, а пухлые щечки и большие голубые глаза делали ее похожей на ребенка. Если бы ее еще немного подкрасить: подвести глаза, накрасить ресницы и брови, подчеркнуть розовым губы, добавить чуть румянца на щеки — вообще бы от поклонников прохода не было бы. Но пока, конечно, это было совершенно не актуально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Больше всего я опасалась какого-то негатива от полуорков, но за завтраком оба подкладывали Барби самые лакомые кусочки, позволили пощупать свою зеленоватую кожу и разглядеть поближе традиционные татуировки. Меня заинтересовала эта реакция, и я после спросила Зэраса. Ответ меня удивил и не удивил одновременно:

— Разве может женщина, тем более такая молодая, отвечать за свои действия? Это ее отец виноват, что отправил дочь одну работать так далеко без поддержки своей или доверенного опекуна.

Нет, я, конечно, была согласна, что Барби — совсем еще девчонка, мне сложно было представить ее в роли строгой учительницы в чужой деревне, но и считать так огульно, что все женщины нуждаются в опекунстве, будто недееспособные — это адский сексизм.

— Ты что, считаешь, что и мне тоже требуется опекун?

— Нет, конечно, госпожа, — удивился он вполне искренне. Только я не поняла, это потому что я в его голове не совсем женщина или это такой признак уважения к моей взрослости и мудрости? Или просто потому что я не человек? Черт его знает.

Кракену девушка сперва не понравилась, он ворчанием по ее поводу наполнял мою голову и, кажется, ревновал. А затем, наконец, увлекся катанием деревянного шарика по палубе. Барби, наблюдая за ним, похохатывала, а, когда шарик подкатился к ее ноге… нет, не пнула его, сделала движение рукой — и шарик вернулся к Кракену, хотя она к нему не прикасалась.

— Ты маг? — удивилась я.

— Немного, — она смутилась. — Я нигде не училась, но кое-что получается интуитивно. Денег на академию магии у нас не было, а для получения стипендии моего дара не хватило. Отец говорил, что я могу поработать учительницей несколько лет и, если не тратиться, накопить денег, а он добавит, и я смогу поступить в местную академию. Но не получилось… — она положила руку на живот, и я, перенастроившись на водное зрение, смогла увидеть, как в этот мент ребенок пнул ее по внутренностям, словно в ответ на ее эмоции. Только теперь я могла для этого не закрывать глаза и будто бы видеть одновременно и обычным зрением и водные формы, что было странно.

А еще неожиданно заметила внутри у Барби словно бы маленькие искорки разных цветов: голубую, желтую, красную и зеленую. Они вертелись друг вокруг друга в районе груди. И такие же были видны в теле ее ребенка, только у него голубая была сильнее прочих раза в два.

— Твой сын тоже будет магом, — сказала неожиданно для себя самой, а затем проморгалась, настраиваясь на обычное зрение.

— Сын? — она удивилась. — Вы можете сказать пол ребенка?

Я кивнула, вновь вглядевшись в ребенка и почти ощупав его со всех сторон магией. Не особенно я разбиралась в детях, но на мой взгляд было все хорошо несмотря на вчерашнее купание:

— Да, сильный красивый и здоровый мальчик.

Она улыбнулась, хотя в глазах ее стояли слезы.

Вхождение нашей шикарной яхты в бухту маленького поселка, конечно, произвело на местное население незабываемое впечатление. Для других судов тут было мелковато, но яхточка имела не слишком глубокую осадку, да и я тщательно следила за глубиной и поддерживала судно водой, чтобы не сесть на мель, а паруса использовались чисто для вида. Схождение же с корабля опальной учительницы и вовсе произвело шокирующее впечатление. Не знаю, заметил ли кто-то вчера ее исчезновение, но, когда мы шли к ее дому, нас сопровождала едва ли не вся деревня. Люди перешептывались и распространяли вокруг себя облака негативных эмоций: зависть, неодобрение, гадливость, стыд — все было так густо замешано, что и не разберешь.

Барби зашла с полуорками в дом, чтобы собрать вещи, а я с Гартом осталась во дворе, тогда-то к нам и подошел какой-то полный мужик с лоснящимся от жира лицом.

— А вы кто, простите, уважаемая?

— А я тетя Барабуры по материнской линии, — соврала, не моргнув глазом. — Она мне написала, что что-то у вас тут странное с транспортом, никак не могла до меня доехать. Вот пришлось несчастной инвалидке самой за племянницей плыть.

— Как же вы можете?! — возмутился мужик, а потом наклонился ко мне и зашептал: — разве вы не знаете, что она ребенка нагуляла? Ее даже из учителей выгнали за… — он произнес слово, которого я прежде не слышала, но по эмоциям и так было понятно, что обвиняет он мою «племянницу» в том, что она женщина с низкой планкой социальной ответственности.

Гарт, услышав это, схватился за свой кортик, но я подняла руку, останавливая:

— Жених ее погиб в море, ужасная трагедия, — произнесла я, глядя этому типу прямо в глаза. — Если бы вы отнеслись к девушке с сочувствием, родила бы она и вырос бы у вас в деревне сильный маг. Она ведь и сама одаренная, пусть и не обучена, а сынок ее и вовсе далеко пойдет. Но теперь и к лучшему, такой маг моему роду очень даже нужен, может, меня от болезни излечит, — и с этими словами я послала ему такой же поток эмоций. Душа его наполнилась разочарованием, жадностью, жалостью… он без промедления поверил в мои слова и ощутил всем своим существом все упущенные возможности, которые я описала и которые додумал сам.

— Я готова, — Барби вышла из дома с маленькой сумкой с вещами, а следом за ней двое полуорков тащили несколько баулов и здоровенные связки с книгами. Я довольно улыбнулась.

Когда мы вернулись на корабль, я увидела, что эмоции в толпе изменились — тот человек успел рассказать об услышанном, и по толпе распространилось недоумение, сожаление, зависть… эмоции так легко заражают людей, да только злость, зависть и брезгливость прежде распространились между ними быстрее, будто круги по воде.

Когда мы уже покинули негостеприимную бухту, я махнула рукой, сама не понимая своей злости и того, что творю. Но от меня отделилось облако силы, словно веер брызг она разлетелась в стороны и упала в воду. И все крупные рыбы, почувствовав ее, ринулись прочь из этих мест. Не будет тут больше доброй рыбалки, как прежде.

Я решила забить на мнение местных жителей и зайти в порт, чтобы пройтись по магазинам — нам нужно было закупиться вещами. Конечно, Барби причитала, что у нее есть все необходимое, но на деле у нее не было нормальной одежды для беременных, она просто расшивала свои старые платья и юбки, если это было возможно. Да и в целом ее гардероб не менялся со времен жизни с отцом, она все экономила на будущую учебу, а потом эти средства уже стали потенциальным приданым для будущего малыша.

Когда мы вошли в бухту, оказалось, что команда нас потеряла, на пристани нас встречали как долгожданных гостей. Все выглядели смущенными, а Марус едва ли не пустил слезу:

— Мы думали, что вам больше не нужны, вот вы и уплыли, — признался он и получил подзатыльник от Дорепа, но по их эмоциям я видела, что он по молодости выдал то, о чем думали все.

В общем, по магазинам мы пошли полным составом, присоединилась даже жена Клифа — молодая пухленькая подвижная женщина — Вуря, посадившая сына, которого некуда было пристроить, мужу на шею. Она, услышав о необходимости переодеть мою новую подопечную, немедленно взяла нас обеих в оборот и потащила в единственную в городе лавку портнихи. Да, по сравнению с деревней, где жила Барби, я все же готова была признать это поселение городом.

Между делом Вуря и выдала, что едет вместе с мужем, раз есть такая возможность.

— Моя мама тоже поедет, если уж можно, — вставил Марус.

— Мои останутся — у зятя тут дело, семья, наследство, — с грустью вздохнул Рэн.

— А я б рад, если бы моя старуха осталась, так нет, понесло же ее на старости лет на приключения, — проворчал Дореп, но я видела по эмоциям, что на самом деле он рад. — А дети давно уже по стране разъехались, сын в армии, ему все равно, куда в увольнение приезжать: что сюда, что в Уркатос. А дочь, — он махнул рукой.

Я вопросительно покосилась на Гарта, и тот пояснил:

— Дочь Дорепа уехала с труппой странствующих менестрелей.

— Не сидится моим потомкам на месте, все гонит их куда-то свет Желтой луны, что покровительствует странникам.

Я в очередной раз сделала себе зарубку в памяти, что нужно разобраться с местной религией.

В лавке портнихи мы пробыли недолго, выбор одежды, подходящей беременным, там был откровенно скудным, а ткани не слишком хорошего качества, но я выбрала несколько платьев большого размера, которые портниха согласилась ушить по длине и присобрать в плечах. Получился несколько своеобразный дизайн, но Барби хотя бы не выглядела как бедная родственница.

На обратном пути мы зашли на рынок, чтобы прикупить чего-нибудь перекусить, и я заметила на отшибе странное здание — квадратная в своем основании башня, довольно скучная из темно-серого местного камня высотой всего-то в два этажа или чуть выше, но по местным меркам и это — высотка. Сперва я подумала, что, может, это местный маяк, но потом сообразила, что она стоит слишком далеко от берега. Потом она напомнила мне часовую башню, потому что сверху на ней было что-то круглое, но, присмотревшись, я поняла, что часовых стрелок нет (да и вообще я часы в этом мире не встречала), скорее это просто круглое окно, забранное серо-голубым стеклом.

— Что это? — все же полюбопытствовала я.

— Храм, конечно, — удивилась Вуря. — Хотите зайти?

— Если можно, — кивнула я с любопытством. — Никогда не видела храмов в Империи, у нас на островах все несколько иначе…

Услышав мои слова, Барби перешла в «учительский режим» и зарядила лекцию, как заправский экскурсовод:

— Люди в Империи поклоняются Четырем Лунам, что олицетворяют силу Четырех Стихий или Элементалей.

Внутри храм оказался довольно скучным, не сравнить с земными православными храмами: никаких росписей на стенах, все те же серо-черные скучные камни, никакого ярко оформленного алтаря или статуй. Большое квадратное помещение, в каждой из четырех стен которого были круглые окна, а под ними по входной двери, так что здесь не было никаких задних скрытых от посещения помещений или чего-то подобного. Единственная разница — стекло в окнах раскрашено в разные цвета: голубой, желтый, красный и зеленый. Витражи не наборные, без рисунков, и отбрасывают на пол простые однотонные овальные блики, рассеченные на клеточки оконным переплетом.

В центре храма по квадрату стоят скамейки, оставляя внутри площадку, освещенную магическими белыми огнями, а вот стены большей частью скрыты во мраке, освещаются только когда открывается дверь наружу.

На площадке в центре сейчас стоит какой-то мужчина и что-то негромко рассказывает. Скамейки почти не заполнены, только несколько женщин в черном с покрытыми головами скорбно внимают его речам.

— Это жрец Четырех, — поясняет мне Барби, понизив голос. — Он дает наставление страждущим.

— А нам не нужно покрыть головы? — спрашиваю, заметив, что все женщины, сидящие перед священником, в платках.

— Нет, — отвечает она и косится на меня слегка удивленно. — Каждая из стен храма олицетворяет одну из четырех стихий и четырех Лун. Красная луна — Огонь, Зеленая луна — Земля, Желтая луна — Воздух, Голубая луна — Вода. Все мы и все вокруг нас было создано в единении этих первоэлементов, в каждом человеке они присутствуют: плоть и кости человека — земля, кровь — вода, огонь дает биение сердца и движение, а воздух — дыхание. Только единение всех четырех дает жизнь. В храм люди идут, чтобы найти равновесие или попросить о восполнении недостающего.

— И как это делают? — заинтересовалась я, потому что тут не было ни икон, ни коленопреклонённых людей, ни свечей, которые можно было бы зажечь — очень пустой теряющийся во мраке храм.

Барби повела меня по кругу, в темноту стен. Только отойдя к стене и отвернувшись от освещенного центра храма, я смогла разглядеть, что и здесь есть магическая подсветка, только совсем тусклая. Здесь стояла высеченная из камня чаша, наполненная водой. Перед ней тоже была скамеечка, но совсем низенькая, Барби подошла к ней и преклонила колени, что-то пробормотала и бросила в чашу монетку. Внутри что-то засветилось голубоватым светом и вода плеснула, будто невидимая рыба ударила хвостом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это алтарь Воды, здесь просят о спокойствии и мире в семье, об эмоциональной стабильности и о том, чтобы близкие не гибли в Море, о богатом улове, о дожде в периоды засухи или о том, чтобы вода ушла во время наводнений. Голубая Луна — покровительствует семье и браку, беременным женщинам, матерям и рыбакам. И магам воды, конечно.

Я подъехала ближе, но источника света разглядеть не смогла, наверное, какой-то амулет, реагирующий на монеты. Я вытащила из кармана серебряник и тоже бросила его в чашу. Та засветилась куда ярче, а в центре водяной чаши взвился водный фонтанчик. Я попыталась скрыть ухмылку — интересно, как он отреагировал бы на золото?

— Госпожа, наверное, маг воды? — я не заметила, как к нам подошел священник.

— А алтарь реагирует на магию? — я удивленно обернулась.

— Это самая простая проверка на магическую одаренность — привести ребенка в храм, чтобы он подошел к каждому из алтарей. Благословленные стихией входят с ней в резонанс, а маги любят посещать храмы в момент истощения — у алтаря сила восстанавливается быстрее.

Надо же, я думала, что это только религия, вроде как попроси об исполнении желания, но ничего не получишь. А тут и магия как-то накладывается.

Мы поехали дальше по кругу. Алтарь Земли представлял из себя точно такую же каменную чашу, только наполненную землей, на которой, как ни странно, росла трава. А, когда Барби бросила на нее монетку, та утонула в земле без следа, а на ее месте выросла крошечный голубой цветочек, похожий на земную незабудку. Я тоже бросила, но в этот раз алтарь на меня никак не отреагировал, только монетка потерялась в траве. Подошли ближе мои охранники-полуорки, тоже решили присоединиться — бросили по медяшке, на алтаре распустилась еще пара маргариток, что я расценила как проявление их магии земли.

Следующий алтарь был посвящен Воздуху, чаша его была наполнена каким-то дымом, настолько тяжелым, что он не поднимался над чашей, а волновался внутри, словно молоко. На мою монетку он никак не отреагировал, а на жертву Барби из дыма поднялось несколько струек, быстро исчезнувших в воздухе.

Последний алтарь был Огнем, и в его чаше тускло светились угли. Как ни странно, и здесь предлагалось бросать деньги прямо в чашу. Не знаю уж, как они их телепортировали оттуда. В ответ на жертву Барби из углей появился язычок огня, а моя монетка опять исчезла в углях без следа. Даже скучно.

И только тут от скуки я заметила на краю чаши красивую резьбу в виде ящериц, словно бегущих друг за другом:

— Что это? — спросила у Барби.

— Это Саламандры, духи Огня. У каждой стихии есть свои духи, первые ее живые воплощения. — Мы вернулись к предыдущей чаше. — Первое воплощение Воздуха — Сильфы, — на чаше были изображены будто в хороводе девушки с крыльями. — Главное воплощение Земли — Дриады, — кажется, художник не знал, как это изобразить, потому что там были просто девушки с цветами в волосах и на одежде. — А сила Воды воплощается в Русалках, — местные русалки скорее напоминали рыб — толстенькие хвосты с большими плавниками. Вряд ли художник когда-либо видел нас живьем.

— А что это значит «дух стихии», «воплощение стихии»?

Я заметила, что Барби растерялась от этих вопросов, а вот священник, следовавший за нами, только и ждал возможности перенять инициативу в разговоре:

— Когда-то Четыре стихии создали этот мир и населили его жизнью: птицами, рыбами, подземными гадами и зверями. И это было хорошо, но чего-то не хватало. Чтобы быть ближе к своим созданиям Стихии создали четыре Луны, что являются проводниками их сил. Но и так им было скучно, не интересно наблюдать за не имеющими чувств и разума существами. И тогда они создали Элементалей — первых своих потомков. Сейчас считается, что они были лишь бестелесными мифическими существами, но древние книги говорят нам иное. Это были первые разумные жители нашего мира. Они управляли магией своей стихии, как мы управляем собственными руками и ногами. Но случилась катастрофа, и магия стала пропадать из мира, Боги отвернулись от своих созданий. Немногие выжившие элементали стали просто людьми, от них произошли и мы. Лишь те, в ком сила предков все еще сильна, владеют магией, но и их становится все меньше, — он трагически заломил брови, и в целом, хоть было и интересно, у меня сложилось впечатление, что мне рассказывают привычную сказку, настолько часто повторяемую, что все слова уже почти выучены наизусть.

— А что же за катастрофа сделала из элементалей людей? — поинтересовалась я.

— Мудрецы древности говорят, что это был грех гордыни, — пафосно провозгласил священник. — Каждая из рас возомнила себя сильнее, мудрее и ближе к Богам, чем другие. И тогда четыре полные Луны выстроились в одну линию, соединив силы всех Четырех стихий, и лишили всех своих созданий связи со Стихиями, сделав их равными между собой.

— Людьми, — закончила я. — А как же другие расы? Орки, эльфы, дроу?

Священник покосился на сопровождавших меня полуорков и ответил уклончиво:

— Все мы дети Стихий.

Те нагло оскалились, а я поспешила закруглить нашу экскурсию — чувствую, там какая-то не слишком приятная тема с отношениями между людьми и другими расами.

В городе мы задержались еще на несколько дней, чтобы успеть собраться всем уезжающим, попрощаться со всеми остающимися и оформить для Гарта документы о том, что он больше никому ничего не должен. Я была так увлечена общением с Барби, что даже не обращала внимания на отношение местных жителей. Мне куда интереснее было, разговаривая с девушкой, переключаться на водное зрение и следить за тем, как у нее внутри плавает, словно рыбка в аквариуме, ребенок, чем считывать эмоции окружающих людей.

Когда же мы отплыли, все люди принесли мне новые клятвы. Да, я все же решила обновить клятвы и матросов, в этот раз они клялись не только не вредить, но и помогать и не уходить от меня, пока я не отпущу сама. В ответ я обещала заботиться и опекать их и их семьи.

Это было… не знаю, но после этой клятвы, после того, как сила воды скрепила наши слова, я стала чувствовать себя уверенно и спокойно, а сердце мое наполнилось радостью. Всех надо было опять расселить, накормить, одеть и обуть, придумать каждому занятие, развлечь Тамала — единственного в этот раз ребенка на борту. Но почему-то от этих забот я чувствовала только вдохновение и радость, а не негатив.

Уже ночью, глядя на тонкий-тонкий серп Голубой луны, такой бледный по сравнению с почти полной Желтой, я подумала о том, как изменилась в этом мире. Ведь я же никогда не была такой раньше. Я была фрилансером и не нуждалась никогда в обществе, даже наоборот, была одиночкой. И от семьи съехала, как только появилась возможность. Могла остаться, место было, квартиру бабушкину можно было бы и сдавать… но я решила съехать. Меня раздражал шум дома… воспоминания остались слабыми, этот мир подчистил мою память при попадании, но помню, что было шумно, раздражала… семья, да, наверное. Почему-то мне кажется, что племянники, но не помню точно.

И потом… я ведь была из людей, которые говорят «мой дом — моя крепость». С друзьями предпочитала всегда встречаться на нейтральной территории, а к себе не приглашать. Мне все казалось, что будет от гостей грязно, шумно… в целом неприятно. И никогда никого к себе не приглашала. И ведь не потому, что не было места. Вот у меня одноклассница, у той дом всегда нараспашку, что бы у кого не случится, у нее всегда можно было пересидеть-переночевать. Даже с рождением троих детей от двух разных мужей ничего не поменялось. Мне всегда казалось это странным.

А вот сейчас я встретила случайную девушку, про которую толком ничего не знаю — и рада, что могу отвезти ее в свой дом и позаботиться. Нет, конечно, у меня есть магия: я чуяла ее эмоции и раньше, а уж после клятвы и вовсе могу ни о чем не беспокоиться, но все же это очень-очень странное поведение для меня.

Так ни к чему и не придя, я пошла в свою каюту досыпать. Надо было еще придумать, как расселить всю эту компанию в своем доме. Или снять еще один? Зависит от того, кто чем будет заниматься. На счет Барби понятно, она останется при мне в качестве учительницы и секретарши, а остальные? Надо будет расспросить, кто что умеет.

Опять, войдя в порт Уркатоса, пришлось нанимать не только карету, но и телегу для перевозки всех людей. Барби пыталась сесть в телегу, пришлось едва ли не силой заставлять ее сесть со мной рядом:

— Да я и там могла бы доехать, — бормотала она смущенно, — неудобно же…

— Трястись беременной женщине в телеге неудобно, а вот ехать в карете — вполне удобно. Я бы и Вурю с сыном к нам взяла…

— Неприлично! — зашипел на меня Гарт. — Она простая жена рыбака, не волнуйтесь, они и так нормально доедут.

Я тяжело вздохнула. Ох уж эти социальные страты, сколько с ними мороки.

— Кстати, — вспомнила я, — а ты к какому классу относишься? Ты тоже считаешься купчихой и тоже не можешь на медяки размениваться?

— Нет, — Барби густо покраснела и стрельнула глазками в Гарта. — Мои предки были из обедневших купцов, но род идет от младшего сына, которому не было отписано наследства. Так что образование — единственный наш капитал, так всегда папа говорил, — она вспомнила об отце и загрустила, но быстро взяла себя в руки. — Так как прадед покинул купеческое сословие, то и медные монеты мне считать не зазорно. Но я получила патент на обучение и вступила в гильдию учителей, у меня есть именной патент, — она достала из-за пазухи подвеску, — но, так как я не отношусь к купеческому сословию, то он медный.

На подвеске было выгравировано ее имя Барабура Тукмист и раскрытая книга как символ учительского патента.

— А кто платил за твою работу в той деревне? Почему для увольнения деревенским пришлось слать жалобы в гильдию? — вспомнила я.

Она опять помрачнела, но все же ответила:

— В бедных местах стоят государственные школы, жалование в них платит из казны Император через гильдию образования. Но на самом деле деньги берутся частично из налогов, собранных с самой деревни, а частично из казны. В некоторых городах образование простых жителей поддерживают еще через разные благотворительные фонды, но у нас такого не было, разве что раньше некоторые жители могли мне с улова рыбину подарить или с урожая репы отсыпать.

М-да, чудесная система. Но по местным меркам, наверное, верх щедрости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тут карета качнулась, и мы остановились. Я удивленно выглянула в окно — мы находились еще не на том берегу реки, чтобы говорить, что мы приехали. Гарт открыл дверцу кареты и вышел на подножку, чтобы глянуть, что происходит.

— Что там? Затор? Авария? — заинтересовалась я, жалея, что нет возможности тоже выйти.

— Наш тоннель под рекой закрыт, — сказал Гарт растеряно.

— Он схлопнулся? — я была крайне удивлена, мне казалось, что моя магия вечна, но, может, она отменилась, так как я слишком далеко уехала?

— Нет, но там стоит объявление, что ехать запрещено.

— Поехали, надо проверить состояние тоннеля, — нахмурилась я.

Пришлось подождать, пока полуорки отодвинут объявление и снимут преграждающую путь цепь. Как ни странно, в тоннеле все было совершенно в порядке, разве что только свет был отключен, но я помнила, как он включается — амулет-выключатель был вделан в водную стену прямо у берега, и, проезжая мимо, нужно было только подать команду, которую я знала, так как общалась с мастером по освещению.

Мы спокойно проехали, хотя на выходе опять пришлось притормозить и убирть препятствия.

Но на этом сюрпризы не были окончены. Все вазы, из которых били фонтаны и осуществлялась подсветка, со двора были убраны. Я нахмурилась и, едва дождавшись, когда меня пересадят в коляску, направилась к дверям магазина. Судя по мельтешащим в окнах теням, там кто-то был.

При моем появлении Рохеис расплылся в улыбке, а меня едва не сбило с ног повеявшим от него облегчением:

— Вы вернулись! — обрадовался он, — Лайри, помоги госпоже определиться с выбором, пожалуйста, — он передал клиентку, с которой общался жене Бэраса, извинился перед женщиной и поспешил ко мне: — пойдемте в кабинет, у нас много новостей.

А мой взгляд тем временем зацепился за еще одного мужчину в торговом зале — такой же высокий и худой, как Оларг, разве что чуть поплотнее, с еще более резкими чертами лица и более светлыми, почти льняными волосами, в которых уже прятались серебристые волоски, удлиненная челка не скрывала небольшие пока еще залысины. В глаза сразу бросалось схожесть его с Оларгом, будто чуть более взрослая его копия. Да еще и одет он был в костюм, похожий на костюм Рохеиса, и с такой же булавкой для галстука. Он вроде бы продолжал общаться с клиенткой, но мрачный взгляд цепко проследил за мной, а в эмоциях недовольство было смешано с любопытством.

Я с тревогой в сердце поехала за Оларгом следом и, едва мы заехали в кабинет, я не выдержала:

— Кто это был, в магазине?

— А, это Даург, мой брат, — вздохнул Оларг, наливая себе воды из графина.

— И что он тут делает?

— Пытается уговорить меня вернуться домой. Обещает, что меня больше не будут заставлять жениться, пока я сам этого не захочу.

— Эм… это хорошо, — заметила я, не понимая мрачного настроения Оларга.

Он тяжело вздохнул:

— А еще тоннель закрыли.

— Да, я знаю, — обрадовалась я более интересной теме разговора. — А что случилось? Мы по нему проехали, и я не заметила никаких проблем…

— А их и нет, — усмехнулся Оларг и посмотрел на меня. — Им так все и пользуются, а городские службы по несколько раз в день ставят на место ограждение.

— Но что случилось? Почему же его закрыли? — возмутилась я.

— Гильдия магов подала протест против вашей деятельности, — вздохнул Оларг тяжело. — Они требует предъявить ваш патент на применение магии и диплом об окончании магического ВУЗа. Я пытался заявлять, что у вас есть образование, просто получено не в этой стране, но это не подействовало. Не знаю, кто нажаловался, возможно, дело в том, что наша переправа стала очень популярна и более дешева в содержании. Но они пришли запросить ваш патент, а вас не было. Сперва я тянул время, но, кажется, там были замешаны какие-то высокие чины. Мало того, что закрыли тоннель, так еще и заставили убрать фонтанчики с улицы, а от них-то точно не могло быть никакой опасности! Хотели и вывеску снять, но оказалось, что никто из магов не смог распутать вашего колдовства. А тоннель трогать просто не рискнули.

Я закусила губу. Вот это засада.

Опять в доме бедлам, а что делать и за что в первую очередь хвататься — непонятно.

Плюнув на все домашние проблемы, решила в первую очередь заняться бизнесом. Велела Марусу переодеться из костюма матроса в одежду секретаря, отправила Бэраса взять напрокат карету, сама поехала в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. Переоделась в черное бархатное платье, быстро закрутила простенькую косу в высокую прическу, украсив гребнем и несколькими шпильками-звездочками, мое коронное ожерелье на шею. А вот патент, который я носила как кулон, пришлось снять и сунуть в карман — он не сочетался с остальными аксессуарами. В голове мелькнула мысль, что можно делать какие-то накладки на кулоны, вроде открывающегося медальона, чтобы и красиво и документы всегда под рукой. Надо будет обдумать потом. Сейчас же окинула взглядом себя в большом зеркале и осталась довольна — своеобразна для этого мира, но вид шикарный, один жемчуг чего стоит, сразу видно, что от такой женщины так просто отмахиваться нельзя.

«Остаешься за старшего, — велела Кракену, — следи за детьми, ну, и за взрослыми. Как вернусь — расскажешь».

Он ответил невразумительной эмоциональной волной, которую можно было бы перевести как: «Как будто я не понимаю, что ты просто не хочешь меня с собой взять, но я умный, благородный и преданный осьминог, так что, так и быть, присмотрю тут за ситуацией».

«Не скучайте тут,» — мимолетно погладила его водой и поспешила на выход.

У двери в гостиную меня уже ожидал приодетый Марус, а вот откуда-то сверху слышались возмущенные мужские голоса.

— Что такое?! — удивилась я крайне, ведь мои домочадцы большей частью были уравновешенными мужчинами.

— Пока нас не было, господин Рохеис пригласил своего брата погостить в доме.

— И что? — не поняла я.

— И устроил его в комнате капитана, — тише добавил Марус.

Я удивленно ахнула. Это он хватанул.

— И это Гарт там так возмущается? — уточнила я.

— Нет, капитан отнесся с пониманием, попросил только освободить его комнаты, раз он вернулся уже. Но брат господина Рохеиса очень возмущен тем, что тот создал эту ситуацию. Что неприлично занимать чужую комнату без разрешения, что Рохеис должен был все это предвидеть… в общем, я много чего услышать успел, пока переодевался.

— Да уж, — даже посочувствовала Оларгу. Надо же устроить такой скандал и отчитать младшего брата так публично в чужом доме. Это уметь надо так позорить. Тот, конечно, тоже не прав, но и сам это понял, надеялся, наверное, что брат уедет раньше, чем мы вернемся, можно понять. Но не до такой же степени, чтобы зарядить скандал на полчаса. — Ладно, позови Гарта, пожалуйста, а Оларгу напомни, что магазин без присмотра. Я сейчас захвачу документы и буду ждать вас у кареты.

— Госпожа, а вы не будете обедать? — поймала меня уже у двери Вуря, — там женщины скорее стряпают, чтобы все поесть могли с дороги.

— Поем, когда вернусь, — отмахнулась я и выехала из дома.

— Надеюсь, с вашими покоями все в порядке? — спросила у Гарта, когда он помог мне сесть в карету.

— Знал бы, чем обернутся мои слова, вообще бы занял свободную комнату на втором этаже, — поморщился тот.

— Семейные разборки — не самая приятная вещь на свете, — хмыкнула я, одновременно листая папку с документами. — Так, едем для начала в магистрат к… — я нашла нужную строчку, — заведующему переправами. У меня же вот документ за его подписью, разрешающий работу нашего тоннеля, по какому поводу он был закрыт?

В магистрате началась классическая бюрократическая забава «хождение по кабинетам». Каждый работник старался отослать нас в другой кабинет, другой — в третий, и так далее. К заведующему переправами пускать не хотели, отправляли к заведующему нашим районом, тот причитал, что у него нет времени, сейчас важная встреча, и вообще неприемные часы, но потом все же выяснил, в чем дело, и с чистой совестью назвал другой кабинет, куда нам надо пойти. Это оказался кабинет заведующих магией, и я туда без заведующего переправами вообще не хотела, поэтому продолжила поиски, пока не отловила его в кабинете управляющего канализацией.

Ввалившись после короткого стука, стала свидетельницей того, как они самозабвенно ругались по поводу загрязнения реки. Было интересно, я бы послушала, но при нашем появлении разгоряченный полемикой заведующий переправами резко побледнел и принялся собирать со стола свои бумаги:

— В общем, сейчас нет времени, срочная встреча, но мы еще обсудим вопрос с очисткой сточных вод, идущих от квартала заводов, в следующий раз. Я еще подниму этот вопрос на заседании Городского совета.

— Да ради бога! — нагло ухмыльнулся управляющий канализацией. — Денег на это в любом случае нет.

— А разве за очистку не должны платить те, кто пользуются канализацией? — удивилась я, уловив суть разговора.

— Этих налогов недостаточно, — возмутился управляющий канализацией. — Чтобы поставить такие очистительные сооружения, как вы хотите, придется перебросить на этот проект все налоги на очистку со всего города за три года вперед! — он потряс какой-то папкой и возмущенно швырнул ее на стол, но та скользнула по столешнице и плюхнулась на пол неподалеку от меня, распахнувшись. Я с любопытством покосилась на что-то вроде схемы, на которой было нарисовано множество чанов и труб.

— Хм… я полагаю, что можно что-то облегчить в проекте, если использовать новейшие магические разработки, или выгадать деньги в городском бюджете, если сэкономить на переправах и перебросить деньги и магов на очищение реки. Неправильно так же будет думать, что чистота реки — это забота только Уркатоса, загрязненная вода портит… — я запнулась, не найдя у них тут аналога слова «экология» и закончила иначе, — загрязняет море, а в грязные места рыба не идет. Значит и улов у рыбаков на всем побережье падает, а значит можно потребовать финансирование и с них.

— Да что мы можем сделать с этой рекой, — фыркнул управляющий канализацией, — вода грязная еще выше по течению.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но ее можно очистить и там, да и, испытав новый проект здесь, поставить похожие комплексы и в других городах. Может быть, получать процент денег за открытие или получить повышение… — я сделала паузу. — Но, если вам не интересно…

— Очень интересно! — возмутился управляющий канализацией и вскочил со своего места, — что за новые технологии?..

— Госпожа Бороув не имеет права колдовать в Империи, — поморщился заведующий переправами, подбирая папку с проектом, — у нее нет патента, ее колдовство признано не безопасным.

— Что за бред?! — возмутилась я. — Вы сами пробовали подводный тоннель, испытывали его телегами и грузами со мной вместе. И даже после закрытия люди продолжают по нему передвигаться без всяких проблем.

— Тот самый тоннель в Восточном районе? Так это вы владеете ювелирной лавкой?..

— Не ювелирной, — поправила я, — у меня пока нет ювелирного патента. У меня лавка изделий из перламутра и жемчуга, но скоро я собираюсь вступить в гильдию ювелиров, их глава уже выдал мне книги для подготовки к экзамену.

— Моя жена покупала у вас шпильки.

— Надеюсь, она довольна покупкой, — расплылась я в довольной улыбке.

— Госпоже Бороув запрещено колдовать на территории Империи! — опять возмутился заведующий переправами. — Вы не представляете, что мне пришлось пережить из-за вашего тоннеля? Меня едва не уволили из-за вас!

— Патент на использование магии — дело наживное, — фыркнула я. — Я и так собиралась его получить. У меня уже было такое разрешение, просто на родине.

— А где ваша родина? В Халифате? — заинтересовался управляющий канализациями.

— На Жемчужных островах, — ответила гордо.

Но главное, что в целом мне удалось заинтересовать целых двоих работников Магистрата. Пришлось пофантазировать на тему очистительных сооружений, предполагая то сделать магическую сеть для улавливания крупногабаритного мусора, то применить дистилляцию… в общем, конкретного плана у меня не было, но была фантазия и желание получить поддержку.

Так что в кабинет заведующих магией я поехала уже с моральной поддержкой. По дороге мне объяснили, что здесь сидят работники, входящие в местную гильдию магов, так сказать, связующее звено между магистратом и магами. Первым в кабинет зашел управляющий канализацией. Просидел там минут пятнадцать. Потом позвал заведующего переправами вместе с проектом очищающих конструкций. Только после велели заходить мне.

Я покорно заехала в кабинет.

— Ну, мы пойдем, решайте тут свои магические дела, — немедленно капитулировали бюрократы и оставили меня наедине с парой магов.

Я окинула их взглядом. Двое мужчин с серьезными взглядами, их однотонные скромные сюртуки напоминали мундиры. Один сидел за большим заваленным бумагами столом, а второй стоял у окна, облокотившись о подоконник и скрестив руки на груди.

— Вот она какая, Арина Бороув, — произнес тот, что стоял у окна, смерив меня острым взглядом прищуренных глаз, — наслышаны-наслышаны.

— Проходите к столу, присаживайтесь… в смысле, просто подъезжайте. А вы, господин, подождите за дверью, — это уже Гарту.

— Но… — растерянно протянул он.

— Если вы понадобитесь, мы вас вызовем, — чуть сдвинул брови сидящий, и Гарту пришлось ретироваться.

Я подъехала ближе, но встать к столу мешал стул. Так как капитана выпроводили, а помочь мне никто не торопился, пришлось воспользоваться водой из приделанного к креслу бурдюка и с ее помощью отодвинуть стул к стене.

— Вот видишь, я же говорил, спонтанная, совершенно не структурированная магия! Вы опасная женщина, госпожа Бороув, — стоящи подошел ближе и оперся ладонями на стол, нависая надо мной.

— Хм, — второй взял из стопки какую-то папку и раскрыл ее перед собой. При свете точечного магического светильника, заменяющего настольную лампу, я смогла разглядеть жирный заголовок «Арина Борув» и номер моего купеческого патента. — И кто же научил вас так колдовать, госпожа Бороув?

— Вы что, не знаете об опасности неструктурированных заклятий, тем более, если учитывать, сколько энергии вы в них вкладываете? — перехватил эстафету стоящий. — У вас были уже спонтанные выбросы? При них еще не страдали люди? — он говорил все более эмоционально, и я заметила, что при этом вокруг его рук вспыхивают едва заметные магические искорки, как над костром, но тут же гаснут, не нанося вреда столешнице и не оставляя прожжённых следов на его камзоле.

— И, кстати, откуда вы вообще взялись? — первый говорил более размеренно и степенно, мерно постукивая по столу пальцами. У него это выходило на удивление четко и громко, будто ритм отбивает. — Семьи с такой сильной магической одаренностью все на контроле у Императора. Вы что, сменили имя? У вас были какие-то проблемы?

— С законом? — закончил второй, ухмыльнувшись, и в его глазах сверкнуло пламя. Маг огня, определенно.

Что-то мне совсем не нравилось, куда идет этот разговор, а еще складывается впечатление, что эти двое пытаются действовать по схеме «плохой полицейский — хороший полицейский», откуда только о ней узнали.

Я смотрела на пару имперских магов, и разум мой как будто раздвоился. С одной стороны, все это напоминало мне сюжет какого-то детектива, и эти двое играли в нем роли полицейских, а я — преступницы. Было страшно, особенно учитывая, что меня было за что посадить: как минимум, за подделку документов, а там уже и до раскрытия главных тайн недалеко. Арина из прошлого, с Земли, весьма опасалась всех представителей правопорядка и начальников разного рода, готова была на все, чтобы держаться от них подальше, даже дорогу в неположенном месте старалась не перебегать, и это при том, что ни в чем криминальном замешана не была.

А вот Арина из этого мира настроилась на эмоции мужчин и с интересом отмечала, что огненный совсем не так возмущен, как пытается показать, скорее в нем чувствуется любопытство. Второй же, вроде бы внешне спокоен, но внутри напряжен довольно сильно, будто занимается каким-то сложным делом. Магичит? Все возможно. Но страха не было, эта Арина просто не имела права его испытывать — за ее спиной был целый дом подопечных, которые нуждались в ее защите.

Я постаралась сосредоточиться на последней мысли и взять себя в руки, окончательно изгоняя страх. Нужно понять, что происходит. Настроившись на виденье иного плана, я смогла увидеть в груди стоящего те же четыре искорки, которые уже наблюдала у Барби, только вот у этого красная искра была раза в три-четыре крупнее остальных, а вот голубая была едва-едва заметна. Тут все понятно, маг огня. Надо тщательно следить за его эмоциями, чтобы не оказаться на месте того несчастного, казнь которого я видела когда-то.

Я перевела взгляд на сидящего мага. Кто он и на что способен? Что он делает прямо сейчас? Быть может, он способен прочесть мои эмоции? Или даже мысли? Нет, последнее вряд ли, но все же внимательно вгляделась в его грудь, перестраивая зрение. У него искорки были довольно похожи и все поярче, чем у огненного, только зеленая была больше других раза в два, но меньше, чем красная у его коллеги. Непонятно, кто из них сильнее и чем грозит встреча с магом земли. Они вроде бы выращиванием растений занимаются? Но вряд ли прямо сейчас, и не верится, что его так сильно волнует наш разговор, чтобы он был на нем так сосредоточен. Тем более, что я пока ни одного слова не произнесла.

— Вам нехорошо? Подать вам стакан воды? — проявил внимание «хороший полицейский».

— Отвечайте немедленно на наши вопросы! Сколько жертв уже пострадало от ваших неконтролируемых выбросов магии? — ударил по столу ладонью огненный.

— В таком тоне разговаривать не собираюсь, — наконец, произнесла я. — Прощайте, господа.

И развернула свое кресло к выходу. Успела заметить эмоции досады от обоих — огненный понял, что переборщил. Официально я сама явилась и ничто не мешало мне уйти немедленно.

— Постойте, — земляной вскочил со своего места, — пожалуйста, простите моего коллегу.

— Приношу свои извинения, — выдавил тот и вернулся на свое место у окна.

— Он просто принимает нашу работу слишком близко к сердцу, — заметил земной примирительно. — Вы же понимаете, насколько опасна может быть неконтролируемая магия…

Я все же вернулась к столу, но решила не поддаваться и не входить в их положение:

— По какому праву вы запретили использовать созданную мною переправу?

— Она еще спрашивает! — возмутился огненный, но земной метнул на него предупреждающий взгляд.

— Это заклинание было признано запрещенным, так как не отвечает стандартным имперским требованиям безопасности. Вот, вы можете ознакомиться с актом комиссии урактосской гильдии магов, — передо мной на стол лег лист за подписями двенадцати разных магов, включая зама главы гильдии магов города. Засада.

— И что же это за требования безопасности? — осведомилась, пренебрежительно отодвигая от себя бумагу.

— Вы бы знали, если бы получили нормальное магическое образование! — возмутился огненный.

— Мой тоннель стоит на месте, — заметила я, — ваши маги даже не смогли его уничтожить, настолько он стабилен и безопасен…

— Вы так там накрутили линий, что было просто невозможно разобраться! Уверен, вы и сами не можете.

— Я могу убрать его в любой момент, — фыркнула я пренебрежительно.

— Что это за заклятье? — вклинился в наш спор земной. — Структуру какого порядка вы использовали в качестве основы? — он взял перо и, кажется, собрался за мной записывать.

— Мне непонятны ваши термины, — пожала я плечами, — я только недавно начала учить имперский язык, поэтому не все еще понимаю, только разговорный.

Он не смутился, а вытащил из ящика стола лист бумаги и положил передо мной на стол:

— Это простейшая структура заклинания шестого порядка, признанная современными магами как одна из самых стабильных и управляемых. А что вы использовали для создания тоннеля?

На листе была нарисована… снежинка. Какой-то непонятный рисунок с шестью лучами, кружочками и палочками, который мне не говорил ни о чем совсем.

Я пожала плечами и отодвинула картинку от себя:

— Мне непонятны ваши термины, мы учимся совсем иначе.

Земной помрачнел, а огненный засветился каким-то мстительным восторгом:

— Я же говорил! Эмигрантка с Островов, дикарка. Никакого понимания о магии, никакой науки. Они там, наверное, и учат-то по схеме прямой передачи знаний от учителя к ученику, исключительно интуитивное восприятие магии, как у нас в темные времена! Дикость!

— Тот факт, что наши цивилизации развивались по-разному, не означает, что мы дикари, — возмутилась я.

— Вы даже не умеете читать схему заклятья!

— Вы мою тоже не прочли бы, — фыркнула независимо чисто для красного словца.

— Запишите пожалуйста, — земной поймал меня на слове и протянул мне лист бумаги.

— Что? — я растерялась.

— Заклинание, с помощью которого вы создали подводный тоннель, запишите пожалуйста, — на лежащий передо мной лист бумаги легло перо.

Кхм, что ж, назвался груздем — полезай в кузов, как говорится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смело взяла перо, задумалась и принялась писать… все подряд. От балды. Нарисовала прямоугольный треугольник и забабахала формулу «квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов». Под ней добавила, что E = mc2, и продолжила писать и рисовать вообще все, что всплывало у меня в голове из алгебры и геометрии. Какие-то знания на середине обрывались, я думала, и переходила к другой теме. Потом записала пару коротких стихов: «Я помню чудное мгновение…» довело наблюдающих за мной мужчин до состояния абсолютного офигения.

Порадовавшись эффектом, я перевернула лист и отрисовала все тригонометрические функции, вбитые в память въедливой Маргаритой Петровной: синус, косинус, тангенс и котангенс. Правда, синус и косинус я еще в детстве путала все время, но это же детали, придираться некому. Еще задолбавшие в свое время графики ax2+bx+c=y, а напоследок составила систему уравнений с двумя неизвестными и со случайными коэффициентами и кое-как нашла x и y. На оставшейся четвертинке листа уже не стала ничего дописывать, а просто сдала свою «работу».

— Это схема работы вашего тоннеля? — пытаясь держать лицо, осведомился земляной маг.

— Часть математического обоснования его работы, — ответила уклончиво.

Оба мага посмотрели все рисунки, но даже без применения магии было видно, насколько они шокированы моими знаниями.

— Она говорит правду? — спросил огненный.

Земной бросил на него недовольный взгляд, но все же едва заметно кивнул. Неужели местный детектор лжи? Вот что он делает, вот почему так напряжен… врать определенно нельзя.

— Итак, вы приехали с Жемчужных островов? — мужчина отложил мои писульки в папку с моим именем.

— Да, я преодолела море, чтобы оказаться в Империи, — сказала абсолютную правду. Насколько чувствительна эта их магия? Хорошо, что они не велели мне говорить только «да» или «нет», как на Земле во время таких тестирований.

— Откуда же отплыл корабль вашего супруга?

Дьявол!

— Мне в голову не приходило уточнять, — безразлично пожала плечами.

— И куда он держал путь? Неужели, вы не знали и о порте назначения?

— Мне было все равно, — в чем-то пренебрежительное отношение к женщинам мне на руку. Главное, чтобы с тем же вопросом не обратились к Гарту и команде.

— Корабль потерпел крушение?

Восстановила в уме образ того дня, когда Кракен помог мне выбраться из сетей:

— Да, он затонул.

— Ваш муж погиб в море?

Я закрыла лицо руками:

— Я не хочу об этом говорить.

— Но позвольте! — возмутился огненный.

— Ничего. Простите, мы сочувствуем вашему горю, — земной был настроен более миролюбиво. — Как вы добрались до Империи?

— На корабле Золотое течение, он подобрал нас с необитаемого острова.

— И этому есть свидетели? — нахмурился огненный.

— Конечно. Команда Золотого течения, первый помощник Дорф, а также господин Оларг Рохеис, который вез свои товары на этом же корабле…

— Тот самый господин Оларг Рохеис, что, нарушая всякие приличия, проживает в вашем доме? — огненный прямо не мог сидеть на месте от возмущения.

— Если вы желаете обсудить грязные сплетни, то можете сделать это между собой, а меня избавить от таких разговоров, — помрачнела я.

— На какие деньги вы после кораблекрушения сумели открыть собственную ювелирную лавку? — продолжил земной.

Я поморщилась.

— О, быть может, это господин Рохеис ссудил вас деньгами? — осведомился огненный насмешливо.

— Нет. Просто пока мы были в Халифате, я сумела сделать некий проект… частный заказ. Водные маги в пустыне в высокой цене, — произнесла обтекаемо.

— Что за проект?

— Коммерческая тайна, — фыркнула я.

— И один этот проект вам принес столько денег, что вы сумели купить дом в городе? — приподнял брови земной.

— Ну, еще я кое-что продала. Но, господа, право слово, это неприлично — обсуждать чужие доходы и траты. Давайте вернемся к вопросу магии.

— Вы что-то скрываете, госпожа Бороув, — земной чуть наклонился вперед.

— Все что-то скрывают. И я как все люди.

Прокололась. Меня как торкнуло от этого понимания — я внимательно отслеживала эмоции земного мага, и почувствовала, как они изменились. Он ощутил мою лож. Сглотнула. Повторила про себя свои слова «я как все люди». Нет, он не может догадаться, это может значить что угодно.

— Я хочу получить право на использование магии. Переаттестацию пройти, если хотите, — поспешила сменить тему на нужную мне. — Образование у меня есть, мне нужен только экзамен.

— Ваша магия странная, вы не сдадите! — возмутился огненный.

— Не знакомая вам — не значит неправильная или опасная, уверена, я смогу сделать все то же самое, что любой состоящий в гильдии маг воды!

— Хорошо, так и решим, — кивнул земной. — Обычно маги из Халифата сдают простую переаттестацию на знания и навыки. Но магическая наука наших государств развивалась совместно, мы имеем некую общую базу, например, в обозначении схем магических потоков. Понятно, что возможна иная система магии, которая записывает то же самое как-то иначе.

— Но! — попытался встрять огненный.

— Мы не будем отрицать чужие знания огульно, вместо этого соберем экзаменационную комиссию и попытаемся адаптировать задания таким образом, чтобы вы тоже могли их выполнить. По результатам и вынесем вердикт.

— Приступим к экзамену? — обрадовалась я смене темы.

— Нет, конечно! — возмутился огненный.

— Как я сказал, для вас будет собрана экзаменационная комиссия, — начал занудствовать земной. — Вопрос довольно сложный, особенно учитывая, что вы хотите не только разрешение на использование магии, но и планируете применять ее на общественных работах…

— Э?.. — я слегка потеряла нить разговора.

— Господин Керенс, управляющий канализацией, сказал, что вы имеете какие-то наработки в очистительных установках.

— А, ну, да, — попыталась запомнить очередное имя, — у меня есть идеи.

— То есть это всего лишь фантастические прожЭкты, а не реальные наработки?! — опять возмутился огненный.

— Почему же, у меня есть опыт в применении этих заклинаний, просто для других целей, — уклончиво, но правдиво ответила я.

— Точно? — напряженно поинтересовался он, глядя, впрочем, не на меня, а на земного мага. Тот кивнул, и я за ним повторила.

— Так вот, для работы на Императора требуется пройти более строгую проверку, — закончил свою мысль земной.

Твою ж дивизию! Думала облегчить себе жизнь, а сама усложнила. Что ж за невезуха?!

— Главное — чтобы тоннель был открыт, — вздохнула, стараясь успокоиться. — Если для этого требуется экзамен, я готова его пройти.

Огненный аж задохнулся от возмущения:

— Вам вообще нужно запретить колдовать или выселить из Уркатоса, если вы не можете сдерживать свою неконтролируемую магию!

— Пламтер! — прервал его земной.

— Ведет себя так, будто может ставить нам условия, — пробурчал огненный себе под нос и вновь отошел к окну.

Я промолчала, а земной маг тяжело вздохнул.

И тут в кабинет без стука ворвался еще один мужчина и, проигнорировав меня, подошел к столу и хлопнул сидящего за ним мага по плечу:

— О, Ярис, ты еще не уехал!

— Да, решил задержаться из-за нового обвинения, — ответил тот уклончиво и почему-то покосился на меня. — А это вот госпожа Арина Бороув, просит оформить ей разрешение на использование магии.

— Вот как?.. — прозвучало многозначительно, и новый герой вперился в меня пытливым взглядом. — Я ее представлял себе как-то иначе… что ж, позвольте представиться, Глиренс Укерверс, глава гильдии магов Уркатоса.

— Очень приятно, — проблеяла растерянно и подала ему руку, получила поцелуй и настороженный взгляд в глаза.

Я же пыталась осознать эмоции присутствующих. Что происходит? Земной маг, Ярис, вполне очевидно расслабился, даже слегка заулыбался… он что, ждал этого Укерверса? Откуда знал, что тот явится? Магистрат — не место службы главы гильдии магов, у тех есть свое здание. И почему я всем им так интересна? Опять я во что-то вляпалась по незнанию.

— Что, раз мы все уже обсудили, я буду ждать приглашения на экзамен, — проблеяла, пытаясь ретироваться и продумать новый план.

— Зачем же откладывать? — ухмыльнулся господин Укерверс. — Поедемте прямо сейчас!

— Куда? Разве не нужно собрать комиссию? — растерялась еще больше.

— Все уже в сборе! — обрадовал он меня и, зайдя мне за спину, нагло обхватил спинку коляски и покатил меня вон из комнаты. Ярис поспешил открыть перед нами двери.

Я пыталась не паниковать. Вроде бы что-то творится, что-то явно нехорошее, но вроде бы и рано дергаться. Это же будет оказание сопротивления властям, а значит большие неприятности: побег из города и из Империи, необходимость начинать все заново… или это наоборот последний шанс спастись? Вдруг я заторможу и подставлюсь таким образом?

Но как же дом? Домочадцы? Я обещала Барби защиту и спокойствие, а что теперь творится?.. Дьявол! Убить здесь всех, метнуться через весь город в дом, потом тащить всех опять же через весь город на корабль… черт-черт-черт, это же невозможно!..

В коридоре я увидела, что рядом с Гартом стоят двое людей в форме. Нет, не стражников, но что-то в их одежде наводило на мысли о том, что это военные или и вовсе спецслужбы. У них не было погон или чего-то подобного, но их простые серые камзолы с серебряными пуговицами будто шились одной рукой по одинаковым лекалам, хотя и сидели на разных фигурах мужчин как влитые — ни морщинки, ни залома.

Гарт при моем виде явно испытал облегчения, а вот я этого не чувствовала, лучше бы ему тут не быть вовсе.

— Раз так повезло, то сейчас все и проверим, — заявил тем временем господин Укерверс. — Кареты готовы?

— Да, глава, — по-военному четко и коротко поклонился один из охранников Гарта.

«Они все маги», — поняла запоздало, углядев искорки внутренним зрением. Дьявол, я в окружении пятерых сильных имперских магов.

— В чем вы меня обвиняете? — все же набралась смелости, чтобы спросить.

— О, не волнуйтесь, это сущая безделица, мы просто проводим вас до дома и все на этом, — усмехнулся господин Укерверс и, повинуясь движению его руки, вся вода из моего кресла резко вылилась: и из бурдюков, привязанных к подлокотникам, и из бочки под сиденьем. Она собралась в шарик и скрылась за окном.

— Что вы творите?! — зашипела рассерженно.

— Позвольте мне на сегодня быть двигателем вашей коляски, госпожа Бороув, — улыбнулся он как заправский обольститель и, больше не слушая моего злобного пыхтения, покатил меня на выход из магистрата.

— Моя охрана ждет у кареты, — заметила я, когда мы кое-как с трудом спустились по лестнице.

— Надеюсь, они проявят благоразумие и поедут за нашей каретой следом, — заметил глава магов.

— Но вы так и не скажете, чего от меня хотите?

— Все станет понятно вскоре.

Когда Бэрас и Хэрас увидели меня в окружении непонятных мужиков, они моментально схватились за палаши, но я подняла руку, останавливая их, и позволила посадить себя в неприметную черную карету. Гарта при этом посадили в другую. Рядом со мной плюхнулся глава городских магов, напротив — еще двое мужчин, в которых я тоже увидела искры. Ехали мы в молчании, но при этом господин Укерверс довольно чему-то улыбался, будто ехал на свидание, а не… непонятно, куда. На облаву? На следственный эксперимент? Черт его знает. Но, присмотревшись к его эмоциям, я увидела такое же напряженное ожидание, направленное на меня, как и у других. Только у него оно было приправлено азартом охотника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что же творится? Овца я, что жду чего-то конкретного или наоборот поступаю мудро? В чем меня подозревают?

Городские маги не стали париться с переправами. Глава просто выглянул в окно, и нашу карету подхватила волна воды и переставила на другую сторону. Карета с Гартом отстала, у них, наверное, не было такого сильного водника. Когда же мы подъехали к дому, я была шокирована, увидев, что весь дом с двором оцеплен магами и обычными стражниками в форме, а в отдалении скопились и наблюдают за всем зеваки.

«Если хоть волос упал с головы хоть одного моего домочадца — убью всех», — поняла неожиданно четко и уже совершенно спокойно посмотрела в глаза господину Укерверсу:

— Вы решили меня публично опозорить и разорить мой бизнес?!

— Служба такая, — усмехнулся он, ничуть не смутившись, — выгружаемся!

Меня вновь бесцеремонно схватили и усадили в коляску, которой без воды я совсем не могла управлять и было подозрение, что пробки от бочек с водой были безвозвратно утеряны где-то в магистрате. Подъехала вторая, запоздавшая карета, из нее вывели Гарта и вышли маги, которые меня допрашивали:

— Правилами безопасности переправ запрещено транспортировать карету на полном скаку, — заметил занудно земной маг.

— Следственная необходимость, — ухмыльнулся Укерверс.

— Вы объясните, наконец, что вам нужно в моем доме? — я пыталась сдержать эмоции и говорить холодно, но, боюсь, паника прорывалась в голосе.

Глава магов бесцеремонно затолкал мою коляску во двор через оцепление ко входной двери в жилую часть дома:

— Велите своим людям бросить оружие и выйти во двор, тогда никто не пострадает, — предложил маг.

— Вы считаете, они бросят оружие, когда за их спинами их семьи? — ухмыльнулась я зло. — Вы переоцениваете мое влияние.

— Тогда придется брать дом штурмом, — маги угрожающе придвинулись к двери.

— Может, все-таки скажете, что вы там собираетесь найти?!

— Может, лучше вы скажете, где были все эти дни?

Я удивленно проморгалась:

— Мы плавали на восточное побережье, привезли товары для магазина!

— И кто же это сможет подтвердить?

— Команда…

— Ваши сообщники? Не смешите! — фыркнул огненный маг.

— Ну… все жители порта видели меня, корабль… мы стояли в нем несколько дней, привезли с собой обратно семьи моих людей!..

Мужчины удивленно переглянулись, в их эмоциях проскользнуло удивление, подозрение, растерянность, но вновь сменились уверенностью:

— Вы — сильный маг воды, вы вполне могли успеть в несколько мест и создать себе алиби! — упрямо возразил глава гильдии магов.

— Да где еще я могла быть?! — возмутилась безмерно.

— В Халифате! Вы подозреваетесь в торговле рабами!

— Что за бред! — возмутилась я.

— По правилам Империи торговля людьми запрещена, — вновь вмешался огненный маг, — но для вас, очевидно, никакие законы не писаны! Вот он — истинный источник вашего благосостояния! Ну, ничего, мы долго ждали вашего возращения, чтобы все проверить и поймать вас на горячем! Открывайте дом. Только здесь вы могли спрятать новую партию рабов для продажи!

Я даже рассмеялась от облегчения. Вот уж чего у меня нет, так нет и быть не может:

— Проверяйте! — ухмыльнулась нагло. — В моем доме нет и никогда не было рабов, хоть обыщитесь. — И крикнула громче: — Оларг! Вы меня слышите? Уберите охрану от двери подальше, пусть они не прикасаются к оружию. И пусть все с семьями выйдут к нам, нужно пройти проверку!

— Что еще за проверка?! — дверь все же распахнулась, и на пороге показался Даург, — по какому праву?! И где ваш адвокат? — он смерил меня недовольным взглядом.

— Я не догадалась послать за ним в гильдию, — призналась в своей юридической безграмотности. — Пожалуйста, попросите всех людей выйти к нам. Эти маги подозревают, что в моем доме есть рабы.

— Бред какой! — фыркнул Даург и вышел во двор. — Я буду жаловаться в гильдию Уркатоса, это оскорбительно.

Следом за ним вышел Оларг, за которого неожиданно цеплялась в страхе Барби. Маги провожали их все более растерянными взглядами: следом вышли имперцы с семьями, растерянно плакал на руках у Вури малыш, последними вышли после уговоров полуорки с семьями. Маги напряглись, разглядывая женщин, которые пытались спрятаться за спинами мужчин, но и так было понятно, что рабских ошейников на них нет.

— Это все? — осведомился подозрительно Укерверс.

Я окинула взглядом своих людей и удивленно посмотрела на Оларга. Тот понял намек, ругнулся и, с трудом отцепив от себя Барби, ринулся обратно в дом. Через несколько минут он кое-как вытолкал из дома Кармелту, которая ругалась по-халифатски.

Укерверс почему-то покосился на Ярис:

— Она говорит, то из-за этого у нее пирожки сгорят… это кухарка, я полагаю, — перевел земной маг.

— Осмотрите дом, — велел глава магов, и несколько человек ринулись в дверь, но и так уже по эмоциям растерянности и неуверенности, окружающих магов, я поняла, что это не то, чего они ожидали.

— Почему вы вообще решили, что я замешана в чем-то подобном? — осведомилась я, выгадав момент. — Кто-то написал на меня кляузу?

— Был найден раб, купленный в Уркатосе. Его связи отследили, и выяснили, что он был связан с вами, — ответил глава магов.

— Что за раб? — удивилась я.

— Молодой халифатец. По словам свидетелей, его видели в вашем сопровождении.

— Лаум! — ахнула я растерянно и покосилась на Кармелту.

— То есть вы не отрицаете связей с рабом! — победоносно провозгласил огненный маг.

— Когда он покинул мой дом, он не был рабом, — качнула я головой и покосилась на Яриса. Тот все еще как-то проверял мои слова на правдивость и кивнул. — По моим сведеньям, он был на корабле, пришедшем из Халифата и собирался вернуться на родину. Больше я ничего о нем не знаю. О том, что его сделали рабом, я не знала.

Маги, обследовавшие дом, вышли:

— Чисто, — отчитался один из них.

— Я не верю! Где вы прячете людей?! Признавайтесь! — возмутился огненный.

— Я никогда не занималась торговлей рабами и не собираюсь впредь, — заметила спокойно. — У меня законный и успешный бизнес в Уркатосе… был, пока вы не опозорили меня на весь город, — я с неудовольствием покосилась на зевак за оцеплением. — Если это все, прошу покинуть мой дом. Дети вышли совсем не одетыми, они заболеют.

— Будто вам есть дело до детей слуг! — фыркнул огненный.

— Приношу свои извинения, — поклонился спокойно земной. — О дате вашего экзамена вам будет сообщено дополнительно.

Я с удивлением смотрела за тем, как вслед за Ярисом откланялся глава гильдии и остальные маги, только огненный продолжал прожигать меня подозрительным взглядом все время, пока они не отъехали. Только одно мне так и осталось непонятным:

— Так что, экзамен все же будет? — пробормотала я растерянно себе под нос.

— Это возмутительно! — вновь воскликнул брат Оларга, едва все опять вернулись в дом. Мою коляску, кстати, пришлось заталкивать Гарту, а отсутствие мобильности меня весьма злило. Надо было еще проверить, не повредил ли чего маг, когда так резко вылил из движка воду.

— Давайте поговорим в кабинете, — предложила я. — Вуря, принеси нам, пожалуйста, чаю в кабинет. И чего-нибудь съестного. Если ничего нет, пусть кто-нибудь сбегает в булочную на углу, я очень голодна.

— Мы немедленно уезжаем! — вновь завелся Даург, едва за нами закрылась дверь.

— Хорошо, — кивнула я. — На обед останетесь или сразу в путь? — Гарт завез меня за стол и встал по привычке за правым плечом.

— Это ужасно! Позор! — продолжил разоряться Даург, хотя я и видела его удивление из-за того, что я не пытаюсь вступать с ним в полемику.

— Абсолютно согласна, — кивнула я. — Сразу после обеда поедем в купеческую гильдию к юристу и подадим жалобу на действия магов, — добавила я для Гарта, тот кивнул, зафиксировав, что запомнил. — И еще надо как-то распределить наших новоселов. Барби поселим на первом этаже, ей не нужно в ее положении бегать по лестнице. Надо будет построить или перенести пару стен, а воду в санузел я проведу. А вот что делать с матросами? Раньше они жили в двух комнатах, а теперь Клиф привез жену и сына, Марус — мать, Дорф — жену… нужно чтобы у каждой семьи была отдельная комната, а лучше пара…

— Можно просто разгородить две старые большие комнаты пополам, — предложил Гарт.

— Это же будут форменные чуланы, — возмутилась я.

— Когда я с братом уеду, место в вашем доме освободится, — встрял Даург с язвительной интонацией.

Я перевела удивленный взгляд на друга:

— Оларг, ты уезжаешь с братом?

— Я не собирался, — ответил он осторожно после паузы.

— Хорошо. Оставайся! — предложила я гостеприимно и улыбнулась. — Я только тебе могу доверить магазин в свое отсутствие. Зарплатой не обижу, не беспокойся. Ты же меня знаешь! Можем договориться на процент с продаж кроме стабильной зарплаты.

Он бледно улыбнулся.

— Да что тут творится! — возмутился Даург, а потом сел, наконец, на стул напротив Оларга и схватил его за руки: — посмотри на эту женщину, Оларг! Посмотри на нее! Она совершенно точно не любит тебя. Она тебя использует…

— Кто бы говорил, — фыркнула я. — Я его не неволила и жениться не заставляла. И плачу ему настоящими живыми деньгами, взяв которые, он в любой момент сможет уйти и открыть свое дело, если захочет. А что вы? Едва поссорились, и Оларг оказался на улице без доступа к деньгам семьи! А собственных средств ему, оказывается, не полагалось…

— Мы — его семья! — возмутился Даург. — Отец просто хотел немного его вразумить…

— Вразумили? Теперь он в вас не нуждается и может делать, что хочет.

— Теперь он зависит от вашей милости! От милости неприличной женщины…

— Не говори так! — прервал его Оларг. — Арина замечательная женщина, я люблю ее…

— Оларг, — простонала я и прикрыла глаза руками, — неужели опять!..

— Вот видишь, ты ей не нужен! — обрадовался Даург.

— Я люблю ее как старшую сестру, — твердо закончил Оларг. — Она очень умная и серьезная женщина, мне есть чему у нее поучиться в бизнесе. К тому же, сейчас она нуждается во мне, по крайней мере, пока я не найду нового управляющего лавкой…

— А почему он не может управлять лавкой?! — возмутился Даург, махнув рукой на Гарта.

— Так он капитан моего корабля, он слишком часто будет уходить в море, чтобы привозить новые партии материалов для товаров.

— Что за бедлам, — пробормотал себе под нос Даург, плюхнулся обессиленно на стул и закрыл глаза рукой. — Что же мне сказать отцу?

— Передайте, что Оларг хочет подумать о своей жизни, что он вырос и хочет не продолжать чужое давно налаженное дело, а начать что-то новое, создать с нуля, — подсказал я, чувствуя, что парень в полной растерянности. — В конце концов, он же должен был когда-то вылететь из родительского гнезда… — вновь пришлось объяснять смысл идиомы.

— Но вы можете мне хотя бы объяснить, почему в вашем доме такой бедлам? Почему вы все живете в одном месте, почему везде бегают дети слуг, почему слуги живут на втором этаже, а их госпожа — на первом, откуда взялась какая-то беременная девушка без брачного браслета, почему дама не смущается приглашать в дом мужчин, которые не являются ее родственниками, почему…

— Так я же дикарка, — пожала плечами, — и просто я поклялась заботиться об этих людях, а они в ответ поклялись в верности мне… просто мы одна семья и все они под моей опекой.

— И даже Оларг? — удивился Даург.

— Да, — я ухмыльнулась, — хотя в верности он не клялся. Просто ему нужна была помощь, а потом он прижился…

— Я готов поклясться! — встрял Оларг.

— Не надо, — качнула я головой. Несмотря ни на что, я не чувствовала, что готова довериться ему полностью и что он должен остаться с нами навсегда. Ему нужно сперва опериться, а потом решить, что дальше делать со своей жизнью.

В дверь постучали, после приглашения вошла Вуря, несущая на подносе чайник с чашками и съестное:

— Простите за задержку, госпожа, но Кармелта сказала, что выбросит весь обед в мусорную корзину, если кто-то посмеет пойти в булочную на углу. Наготовила вам пока лепешек на перекус, а обед будет уже через полчаса готов, не наедайтесь.

— Спасибо, — усмехнулась я.

— Потрясающая наглость для служанки, — заметил Даург.

— Так она не служанка, — фыркнула я, намазывая тонкую ноздреватую лепешку вареньем. Есть хотелось невероятно.

После весьма сытного обеда опять полетела по делам: писать жалобы, возобновлять знакомства. Съездила к главе гильдии ювелиров, подарила ему изящной работы заколку на шейный платок, договорилась с ним о поставке новой партии перламутровых украшений в скором времени, и между делом пожаловалась на то, как мне испортили репутацию маги и что, возможно, мне следует уехать из такого негостеприимного города, как Уркатос. Мужчина был крайне возмущен и обещал поговорить с кем надо, а также сообщил, что он нашел нескольких ювелиров для моей лавки. Я чуть вслух не застонала — к экзамену на ювелирный патент я в отпуске не готовилась от слова совсем, но отговорилась делами, нервами и другими проблемами, что позже обязательно все сдам. Но, судя по его понимающей усмешке, мужчина и так все понял.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Потом заехала в магазин тканей, который в эту пору оказался полон посетителей и посетительниц. Благодаря тоннелю определенно дела у соседа пошли лучше. Меня сперва не хотели пускать к владельцу, но я сказала, что дело касается тоннеля, и он сам вышел.

— Вам следует со всеми жителями вместе постараться продавить решение о том, чтобы тоннель был открыт, а экзамен для меня провели как можно скорее, — настаивала я. — От этого зависит благосостояние всего района. Сейчас немногие едут по тоннелю, нарушая запреты, а насколько будет лучше, когда поедут все?..

Мужчина только тяжко вздыхал, полагаю, эффект от появления тоннеля она видел прямо на своем кармане.

— А… что случилось? Почему члены гильдии магов окружали ваш дом? Что они искали? — осмелился все же спросить он под конец разговора.

— Это было недоразумение, — ответила я максимально спокойно. — Не знаю, какой недоброжелатель организовал это «недоразумение», но полагаю, что это был удар не только по мне, но и по всем жителям нашего района. К сожалению, членов гильдии магов иногда можно ввести в заблуждение, чтобы испортить кому-то репутацию.

— Да-да, конечно, я понимаю, — забормотал мужчина удивленно, а я еще слегка добавила магии, чтобы внушить ему эмоции доверия.

Вернувшись к вечеру, обнаружила, что новые обитатели дома разобрались самостоятельно между собой и устроились на ночлег. Мать Маруса Грина оказалась прекрасной няней для детей. Даже при наличии языкового барьера она умудрилась увлечь их театром теней и попросила поставить ей кровать в комнате младших мальчиков. Тамал на удивление легко влился в компанию детишек и заснул с остальными вповалку, слушая сказку Грины. Марус и Рен так и остались спать вдвоем, а Дореп со своей Старухой, как он ее называл, а остальные называли бабой-Дин, от имени Динтра, устроились в комнатке, которая осталась, когда из большой залы отрезали часть для устройства магазина. Ну, а Клиф и Вуря наслаждались освобожденными Дорепом апартаментами. В общем, как-то всех устроили, а Барби я утащила в свою комнату и велела ложиться в свою кровать, в то время как сама привычно уже спустилась в подвал, чтобы поспать в бассейне.

Постепенно жизнь опять приходила в нормальную колею. Я выделила время, когда Барби учила меня, помогала разобраться со сложной имперской грамматикой. Хотя в ее пересказе она уже не казалась такой бердовой и неструктурированной, все же учебник был не слишком удачный, но лучшего в книжных не нашлось. Тренировалась читать я по учебникам для ювелиров. Много резала из перламутра. Иногда прямо во время урока перед глазами появлялись удачные идеи, как выполнить ту или иную вещь, как применить раковину интересного цвета или формы, и я бросалась зарисовывать или прямо сразу пробовать новую идею на практике. Тогда Барби вздыхала и уходила, чтобы начать урок уже с детьми.

Вообще, она была везде и старалась давать знания всем, кто этого хотел: помогала халифаткам освоить имперский, помогала Марусу, который все еще изображал моего секретаря, вспомнить и улучшить школьные навыки чтения, чтобы от него была хоть какая-то польза, даже с Кармелтой она как-то договорилась, и теперь на кухне на всех шкафчиках были маленькие записки — наименования разных предметов на имперском, написанные халифатскими буквами. Все под чутким вниманием Барби старались становиться лучше, и это меня безмерно радовало.

А через неделю после моего возвращения в Урактос, посыльный принес официальное приглашение на экзамен в гильдию магов.

Здание, где обитала гильдия магов, располагалось не совсем в городе, а в порту, точнее говоря — в гавани Уркатоса. Под гильдию был отдан целый отдельный остров, здание на котором чем-то напомнило мне тюрьму Алькатрас — скалистый остров практически без зелени и каменная твердыня старинного замка с узкими окнами-бойницами. Сразу становилось очевидно, что гостей гильдийцы совсем не жалуют, к ним можно было попасть или с помощью магии, или на лодке, или через приемную в магистрате. В письме, которое мне передал посыльный, значилось, что мне надлежит прибыть в западную часть порта в полдень и не опаздывать.

Мою карету встречал, как ни странно, сам глава гильдии, господин Укерверс.

— У вас удивительно хорошие связи для женщины, прибывшей в наш порт менее полугода назад, — заметил он вместо того, чтобы поздороваться.

— И вам добрый день, господин Укерверс, — приподняла я бровь с недоумением. Еще бы я не нажимала на все возможные рычаги, когда у меня такие проблемы. — Я правильно понимаю, что экзамен состоится в гильдии?

— Да, — он без церемоний залез в карету и махнул рукой, и по движению и ругани охраны я поняла, что он опять без предупреждения задействовал свою магию.

Судя по его эмоциям, это была провокация, поэтому я промолчала и уставилась в окно. Где-то на середине пути нас ощутимо тряхнуло, но я лишь поджала губы и придержала дернувшегося Гарта за руку.

— Вы удивительно хладнокровны для женщины, — заметил маг.

— На это есть две причины, — я все еще не смотрела на него.

— Какие же? — в его эмоциях прорезалось любопытство.

— Во-первых, я маг воды, поэтому не боюсь утонуть в море, я легко могла бы донести карету до берега. Хотя лошади, наверное, испугались бы. — И я замолкла.

— А вторая причина? — спросил, не дождавшись продолжения.

Я, наконец, посмотрела ему в глаза:

— Я стараюсь никогда не реагировать на провокации и не доставлять своими эмоциями удовольствие тем, кто их устраивает, а от вас я только и могу ждать новых испытаний, иначе зачем главе гильдии встречать меня самолично? Только чтобы устроить что-то эдакое, — я неопределенно взмахнула рукой.

— Вы очень проницательны, — похвалил он меня, словно ученицу-троечницу на экзамене, прежде чем поставить незачет. Мне это совсем не понравилось.

Когда колеса кареты оказались на твердой земле, а Гарт со всей присущей ему вежливостью пересадил меня в коляску, Укерверс махнул рукой куда-то направо:

— Там по дороге дальше конюшня, охрана тоже может подождать там.

— Но госпожа! — возмутился Бэрас.

— Тут вокруг множество магов, вряд ли вы сможете мне чем-то помочь в случае конфликта, — заметила я хладнокровно. — Позаботьтесь лучше о лошадях, это всего лишь экзамен, а не бандитская стрелка.

— Вашему помощнику тоже лучше удалиться, — заметил глава магов, кивнув на Гарта.

— Вы боитесь, что он будет мне подсказывать на экзамене? — усмехнулась я. — Он даже не маг, а в его помощи я могу нуждаться, если вы вновь решите сломать мою коляску.

Пару секунд маг подумал, но затем все же кивнул, разрешая.

Мы отправились к замку на холме, и уклон у него был так велик, а песок проскальзывал под колесами, что пришлось Гарту меня слегка подталкивать. Вот я как в воду глядела, когда его просила оставить.

Когда, наконец, мы вошли в замок на горе, то увидели группу из десятка мужчин и женщин разного возраста. Впрочем, двоих из них я знала: тех самых магов, на которых напоролась в магистрате. Огненный маг Пламтер смерил меня злобным взглядом, маг земли Ярис Канлерт едва заметно кивнул. Остальные смотрели на меня со сдержанным любопытством. Среди них было три женщины: две матроны в возрасте видом напоминающие пожилых преподавательниц и молодая цветущего вида девушка, которой до нашего появления что-то ожесточенно втолковывал Пламтер, она же смотрела на него со снисходительной улыбкой.

— Позвольте представить вам экзаменационную комиссию, — предложил глава гильдии.

Запомнить их имена и звания я даже не пыталась, в основном суть сводилась к тому, что это преподаватели местной магической академии или высокопоставленные маги из гильдии. Я едва сдержала недовольную гримасу, когда услышала, что Пламтер — зам. главы гильдии. Слегка удивила личность Яриса Канлерта — он оказался тоже преподавателем, но столичной академии магии и был назначен главной комиссии.

Я удивленно покосилась на главу гильдии:

— А как же вы? Я думала, именно вы будете возглавлять экзаменационную комиссию.

— О, в день нашего прошлого знакомства вы сказали моему заму, что магическая наука Жемчужных островов достигла больших высот, и вы, хоть и не знаете принятых у нас способов записи, сможете сделать то же, что и любой маг воды. Вот я и буду выполнять роль этого самого мага воды. Для сравнения.

Я едва не скрипнула зубами:

— И вы всегда сравниваете экзаменуемых не с обычными магами, а с сами главой гильдии, что явно говорит о вашем мастерстве и силе?

— О, вы мне льстите, — фыркнул глава, притворяясь смущенным, — давайте начинать!

— Чтобы уровнять шансы, мы решили использовать стандартные билеты для магических ВУЗов разных курсов. Вы должны будете вытянуть билет и оба реализовать описанное в нем задание — так как госпожа Бороув не знает нашей магической записи, мы будем пояснять, — объявил Ярис, потрясая стопкой листов, а затем сделал движение, и они разлетелись в воздухе веером, перемешавшись и замерли горизонтально, будто выложенные на столе. Я покосилась на Укерверса.

— Дамы вперед, — предложил глава гильдии магов.

Вздохнув, решительно вытянула билет и открыла сложенную вдвое бумагу. На ней была изображена какая-то снежинка с тремя углами. Повертев ее, безразлично передала Укерверсу:

— Что нужно делать?

— О, это простейшее заклинание, — фыркнул он и создал что-то вроде водного хлыста.

Я смерила его взглядом, чуть наклонив голову:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И все? Как оно должно работать? Каковы функции этого… заклинания?

— Это основа многих построений в магии воды, — фыркнул Пламтер, — если вы и на это не способны…

Фыркнув, сотворила поток воды вроде хлыста, огляделась вокруг, увидела неподалеку крупный камень. Взмахнула рукой, и поток ударил по камню, выбив кусок:

— Водный хлыст, может использоваться для самозащиты или для нападения, а также для… дробления камня, например.

— Это ужасно! Посмотрите на эту магическую структуру! — возмутился Пламтер, дергая остальных экзаменаторов, — она даже не понимает, что делает.

Остальные смотрели на меня с неодобрением и озабоченностью. Я, честно говоря, не поняла, в чем суть, вместо этого свернула свой хлыст в кольцо. Некоторое время экзаменаторы советовались, кажется, оградившись чем-то вроде защиты от подслушивания, как в книжках фэнтези. Интересно, как она делается? Что-то подсказывает, что за это отвечает магия воздуха. Пламтер за щитом возмущался сильнее всех, но дискуссию прервал Ярис и развернулся ко мне:

— Задание засчитано. В отличии от спонтанной магии выбросов, заклятья госпожи Бороув, хоть и созданы по непонятной технологии, все же показывают себя стабильными и управляемыми. Давайте перейдем к следующему заданию.

Пламтер мрачно пыхтел среди экзаменаторов.

Далее пришлось создать из воды щит, потом найти воду в крепости, не используя свои запасы, затем сотворить из воды твердый предмет… по сути своей задания друг друга отчасти дублировали, по крайней мере, в моем исполнении. Каждый раз Пламтер шипел, что я все делаю неправильно, и в целом примерно треть экзаменаторов была с ним согласна. Вторая треть была более открыта к новому и светилась любопытством (в основном — молодые маги), остальные сомневались. Меня заставили переставлять тяжелую телегу с камнями, потом создать мост поперек двора на высоте второго этажа и проехаться по нему… на мой взгляд, я все задания проходила с честью, хотя как-то совсем не так как глава. Очевидно было, что чего-то я не понимаю, не знаю, мне всегда требовалось словесное описание задачи.

Последним заданием было сражение с главой гильдии с помощью воды. Понимая, что сама-то я вообще тут не к месту, я набрала воды из ближайшего колодца и соорудила война с щитом и тем самым водяным хлыстом, а себя надежно окружила магической защитой. Глава гильдии ухмыльнулся, но вышел бороться против моего водяного голема, периодически пытаясь как-то пробить мою личную защиту. Под конец маг отвлек мое внимание сложным приемом, состоящим из нескольких ударов физических и магических, и одновременно ударил по мне сверху водным копьем, которое я едва успела отбить. Но задача была не в том, чтобы выиграть в бою, а в том, чтобы продержаться и показать свои умения, и у меня это получилось.

— Задание пятого выпускного курса сдано, — наконец, провозгласил благообразный старичок, преподающий магический бой. — Думаю, мы можем дать этой даме право на использование магии на территории Империи.

Я облегченно выдохнула.

— Арина, повторите сперва это, — вперед вышел Ярис и создал куб из воды.

Хмыкнув, создала такой же. Тогда Ярис подобрал с земли пару камешков и кинул в оба куба. Сквозь мой камень просто прошел и выпал на землю, а вот в его немедленно забурлила вода и камень остался на поверхности, поддерживаемый течением.

— Это заклятье от утопления, — пояснил маг. — Вы не можете не только читать начертанные на бумаге магические схемы, но и не видите их в чужих или своих заклинаниях вживую. Этому учатся в самом начале первого курса.

Я почувствовала, что краснею, но попыталась держать лицо:

— А мне это и не нужно! Главное — уметь создавать требуемое…

— Я сказал, что требуется, — ухмыльнулся маг. — Воссоздайте.

Я сглотнула и сделала свой куб твердым у поверхности. Ярис кинул в него новый камень, и тот остался на поверхности. Но затем он попытался сунуть сверху пальцы, и те не прошли через твердый слой. Он усмехнулся:

— Суть защиты от утопления состоит не в том, чтобы люди не могли в водоеме купаться, а в том, что, если кто-то пошел на дно, его поддержать. — Он сунул пальцы в свой куб, и те прошли, хотя рядом лежал на поверхности камень и не погружался в воду. — Остальным погружаться не мешать. А вы не умеете создавать и условные заклинания. Про артефакты даже спрашивать не буду — и так очевидно, что наукой их создания вы не владеете, ведь они основаны на условных заклятьях.

Маги зашептались неодобрительно, закачали головами.

— Думаю, выражу мнение большинства членов комиссии, если скажу, что вы не сдали экзамен. Понимаю, что у вас есть свои методы для воплощения многих идей, но все же вам следует получить магическое образование в Империи.

Я взрослый самостоятелььный человек. Я самодостаточная личность. Я уже со столькими сложностями столкнулась в этом мире…

— Это нечестно! — не выдержала я. — Я выполнила задания по всем экзаменационным билетам за весь курс вашей академии! Нельзя валить студента на дополнительных вопросах, это просто… несправедливо!

Я сама понимала, как глупо это звучит, но не могла заставить себя замолчать.

— Вам просто повезло, что вам не попался билет по артефакторике, — заметил Ярис назидательно.

— А вы так всем студентам говорите? И заставляете их отвечать по вообще всем билетам на каждом экзамене, вдруг они какую-то тему не поняли? Или все же если повезло с билетами, то повезло?

— Кхм… — встрял тот самый старичок-боевик, который так активно болел за моего водяного голема во время последнего испытания. — Вообще-то, в нашей академии артефакторика является факультативным предметом для курсов боевых магов. Учитывая то, какой билет госпоже Бороув выпал последним, можно сделать вывод, что она сдавалась по этому курсу и успешно прошла испытание.

Ярис пробормотал себе что-то на счет урезанных провинциальных программ.

— Но она даже не умеет видеть силовые линии в заклинаниях, не знает теорию стабильности. Да и условные заклятья все же входят в минимальный общий курс для всех магов, без получения этого зачета она бы просто не получила допуск к экзамену! — заметил Ярис.

— Нельзя, просто нельзя выпускать такого необученного мага на улицы Уркатоса! — пафосно добавил Пламтер.

— Но ее навыки могут стать полезными для города, — встрял глава гильдии магов Укерверс. — Я лично испытал их на практике и скажу, что в них есть большой потенциал. Возможно, именно в симбиозе ее навыков и нашей науки есть потенциал для развития. — Я глянула на него удивленно, мне-то этот мужчина казался форменный солдафоном.

— Но какой может быть симбиоз, если госпожа Бороув не может передать свои знания? Вряд ли кто-то из нас готов выучить язык Жемчужных островов, а схемы магических потоков ее заклинаний невозможно разобрать, так они перепутаны. Единственный выход — чтобы она все же получила магическое образование. Это и ей пойдет на пользу: она обретет новые навыки и упрочит свой статус! — втолковывал Ярис.

— Но я не могу! — простонала я, — у меня магазин… и проект в магистрате!

Кажется, последнее слово членов комиссии впечатлило.

— Думаю, мы сможем с этим помочь, — вновь обрадовал меня старичок-профессор. — Мы можем оформить госпоже Бороув ученическое разрешение на магию, а весной она сдаст экзамен в нашу академию, — я хотела возразить на счет нехватки времени, но он меня опередил, — уверен, она сможет какие-то предметы сдать экстерном и не посещать их, договориться о частных уроках или как-то иначе оптимизировать свой график таким образом, чтобы ничто не мешало работать.

— И, конечно, вступит в магическую гильдию Уркатоса, — добавил довольно Укерверс, прекрасно понимая, что тогда налоги за все мои магические проекты пойдут через его организацию. Вот жук!

— Что ж, это ваше дело, — фыркнул Ярис, недовольно скривившись. — В столичной академии такого бы никто не позволил, но в своей вы можете творить все, что пожелаете. А мне пора возвращаться, все расследования завершены и каникулы уже заканчиваются, а мне еще готовиться к новому семестру.

Он поклонился и откланялся, а меня окружили будущие преподаватели, расписывающие, как выгодно мне будет учиться в их академии. Ага, и как выгодно им будет иметь такую студентку. К тому же, учатся тут вообще-то платно, и я вспомнила про Барби, которая в свое время не смогла поступить из-за отсутствия денег.

— У меня есть подруга, она тоже со способностями, я мы могли бы учиться вместе? — спросила я осторожно.

— Конечно-конечно, приходите на экзамены вместе, — обрадовались маги.

И я кивнула. Что ж, какая социализация в новом мире без учебы? Да в новой стране-то без образования местного фиг продвинешься, что уж говорить про мир.

Учебный год в Империи начинался весной, в день весеннего равноденствия, а экзамены принимались за неделю до того, так что у меня было время на подготовку. Оказалось, что поступить в даже такую, провинциальную, академию магии — это дело непростое, нужна не только магическая сила, но и достаточное образование, так что мне опять же предстояло налечь на учебу. Опять. Мне заранее выдали брошюрку с темами для подготовки и нормами, которую я и вручила Барби. Та, зная мой уровень знаний, только схватилась за голову. Это было общее образование, а значит в него входили не только практические знания, но и такие предметы, на которые я совсем не обращала прежде внимания: литература, история. И всего-то пара месяцев на подготовку, а у Барби уже живот едва в дверь проходит.

А мне ведь еще надо было сдавать экзамен по ювелирному делу и пополнять запасы товаров в лавке. Благодаря заранее выданному студенческому разрешению на магическую практику, мне разрешили-таки открыть тоннель, в следствии чего благосостояние мое начало расти, а вот количество товаров — уменьшаться. Несколько раз мы вновь уходили в море за раковинами, но теперь совсем без отдыха, я быстрее-скорее собирала «урожай» и возвращалась к учебе и работе. Чтобы не терять время, заставляла улучшившего навыки Маруса читать себе вслух даже пока работала. Честно говоря, слушала в пол уха, особенно когда увлекалась резьбой, но хотелось надеяться, что хоть что-то на подкорке откладывается, если не у меня — то у него.

Чтобы товары так быстро не расходились, пришлось постепенно повысить цены, но в городе уже появились более дешевые аналоги моих работ. Перламутр там был тонкий, резьба грубая — не магией воды вырезали, а простым сверлом и пилкой, подвески такие легко ломались от любого удара и в целом выглядели как дешевые подделки, но спрос у нас все равно слегка упал. Причем, несколько женщин приходили ругаться к нам в магазин по поводу некачественного товара — им украшения дарили мужья или женихи, и они полагали, что это из нашей лавки, а качество низкое. Сравнив с нашими работами, они убеждались, что обманули не мы, а даритель сэкономил, но я подозревала, что и это оставило негативный отпечаток на нашей репутации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рохеис фыркал на мои скорбные вздохи по этому поводу и приговаривал, что это нормально, что всегда так бывает и не нужно бояться конкуренции, что чем дольше мы работаем, тем очевиднее разница между моими произведениями и подделками, что скоро все всё поймут, и покупать перламутр где-то в другом месте станет позором. А я боялась, что наоборот перламутр наводнит рынок, станет дешев и его станут покупать и носить самые низшие слои общества, и высшие решат, что им что-то похожее надевать зазорно, хотя качество отличается, как небо и земля.

Но пока, конечно, было рано паниковать, я скорее нервничала из-за общего ощущения приближающегося дедлайна.

И я даже удивилась, когда поняла, что основные книжки по ювелирному делу прочитаны, и когда в очередной раз встречалась с главой гильдии ювелиров, вынуждена была признать, что в принципе готова к экзамену — все же я сама не ювелир, а лишь владелица лавки, а для них экзамен чуть проще — практических навыков не требуется. Глава гильдии так обрадовался, что немедленно потащил меня «сдаваться». Незнакомый экзаменатор был специалистом узкого профиля, поэтому никакими тестами не обошлось, он буквально выпотрошил меня вопросами, и мне уже казалось, что я точно завалила, когда он кивнул и шлепнул мне на бумагу печать:

— Отнесите в патентное бюро, чтобы вам выгравировали на бляхе знак.

Я выехала из его кабинета как в тумане, и потом еще долго разглядывала на своих «документах» значок в виде ларца и лежащего рядом колье.

— Так я пришлю вам подходящих ювелиров на неделе, — заметил глава гильдии, провожая меня к карете.

В себя я пришла только когда уже подъехали к дому и, наконец, смогла обрадоваться. Теперь можно будет взять в штат ювелира и работать нормально — создавать более сложные дизайны, крепить жемчуг на кольца и браслеты, а не только набирать на нитку, создавать из перламутра сложносоставные композиции… моя фантазия немедленно разыгралась, а губы расплылись в довольной улыбке, когда я въехала в дом:

— Вуря! Несите обед! Я голодна, как стая диких волков!

— Ох, госпожа! — пробегающая мимо девушка всплеснула руками. Она была бледна и с ярко-красными щеками и запыхалась, словно куда-то торопилась. А в руках у нее я увидела постельное белье с красными пятнами… крови?!.

— Что случилось?! — моментально собралась я.

— У госпожи Барби воды отошли! — произнесла она почти шепотом. — Что же делать, госпожа? Жених ее так и не приехал… что же теперь делать?..

— О чем ты? — я растерялась.

— Ребеночек же… безотцовщина родится! — быстро прошептала она. — Какой позор!..

— Чтобы я этих слов в своем доме не слышала! — рыкнула я. — То, что отец мальчика подлец, на нем самом и на Барби никак не отразится. Мальчик вырастет сильным магом и еще всем докажет, что добиваться в жизни всего надо не по блату от родителей, а своим умом. И Барби весной вместе со мной учиться пойдет, станет богатой магичкой — никто ей и слова поперек сказать не посмеет. А если встретит она свою настоящую любовь, то мужчина будет любить и сына ее, и в семью свою примет без сомнений.

— Конечно, госпожа, вы правы госпожа, — забормотала Вуря поспешно.

— Лекаря вызвали? — спросила я, моя руки и заодно колеса своей коляски с помощью магии.

— Так баба Дин сама все знает, она завместо повитухи всегда ходила…

— Все равно вызовите лекаря-мага, не хочу рисковать и мне плевать, сколько это будет стоить. Чем быстрее она оправится после родов, тем быстрее вернется к работе, мне еще к экзамену в академию готовиться надо.

— Конечно, госпожа, сейчас Маруса отправлю…

Я уже хотела спросить, где уложили роженицу, как на весь холл раздался полный боли женский крик.

— И попроси Оларга закрыть на сегодня магазин, — вздохнула я.

Жаль, что я не умею ставить щит от прослушивания. Может, и неплохо, что я буду учиться.

Оказалось, что Барби уложили в комнате Дорепа и бабы Дин, дабы, стало быть, не портить господскую кровать и не беспокоить госпожу (меня) криками по соседству, ведь ее кровать стояла в одной из «моих» прежних комнат, там же была и люлька и все подготовленное для малыша.

Комнатушка же стариков была маленькая, я в нее и не заходила прежде. Она образовалась во время ремонта, когда от большого старого помещения гостиной, которое до того служило магазином у прежних хозяев, мы отрезали место под магазин поменьше размером и еще немного под склад. В итоге вышла узкая комната с одним окном в сторону сада, довольно темная и неудобная. Старики заселились туда сами без спроса, а у меня руки не дошли проверить, каково там.

Я немедленно приказала перевести Барби в ее спальню и не забыть перестелить кровать и подготовить все для встречи лекаря: воду, полотенца пеленки, для будущего малыша… но я так поняла, все это было готово и без моих подсказок. Барби уже еле-еле ходила, ахала и охала от каждого движения, но попыталась все же преодолеть расстояние до комнаты самостоятельно. Однако, когда она вышла в коридор, дежуривший под дверью Оларг с неожиданной прытью подхватил ее на руки и быстро донес до ее комнаты, после чего его с трудом удалось выставить вон.

Теперь все мы остались ждать в моей гостиной, куда выходила дверь комнаты Барби.

— Она пришла спросить у меня несколько понятий по-халифатски, чтобы объяснить их лучше Кармиле… а потом вдруг ахнула болезненно, схватилась за живот… девушки-халифатки сразу поняли, забегали вокруг, попытались успокоить, а я так растерялся… не знал, что делать… — забормотал Оларг, глядя куда-то мимо меня… на дверь Барби. — Я хотел пригласить лекаря, хотел… даже если бы пришлось заплатить из своих денег… но меня никто не слушал, сказали, что и так бабы всегда рожают… но ей же больно!.. — он возмущенно посмотрел на меня.

— Я уже отправила за лекарем. Сама я обезболить не умею, но скоро придет специалист, проверит, что все хорошо, и чтобы все разрешилось как можно скорее и легче для Барби, — сказала я уверенно.

Когда лекарь приехал, пришлось выслушать претензию в стиле «все бабы рожают, чего было звать, тут нет для меня работы», но я его быстро заткнула, сказав, что, либо он помогает и получает деньги, либо пусть валит, компенсировать вызов не буду, а всем расскажу, какой он «профессионал». Фыркнув, он заявил, что тогда придется долго следить за рождением ребенка, а его время стоит дорого.

По логике вышло, что тогда ему выгодно время тянуть, поэтому я заявила так:

— Я плачу вам три серебряника, а вы сделайте так, чтобы все прошло быстро и безболезненно для роженицы. Чем легче все пройдет, тем быстрее получите свои деньги.

Кажется, он впечатлился. Хорошо, что лекари обычно не относились к сильнейшим магам, которые приравнивались к аристократии и платить им надо было золотом. Но и то 3 месячных зарплаты обычного человека за день работы — нехило так. Ну, да ладно.

Как только маг скрылся за дверью, криков там стало меньше, а толку больше. Насколько я поняла, в этом мире особой проблемы с детской и материнской смертностью не было, особенно среди магически-одаренных, к коим относились и Барби с сыном. Логически размышляя, волноваться повода не было. Но я все равно не могла усидеть на месте и безумно завидовала Оларгу, который имел возможность ходить туда-сюда по комнате. А Гарт вообще плюхнулся в одно из кресел, налил себе чего-то алкогольного и сидел, поигрывая бокалом, как настоящий джентльмен. Чтобы как-то себя отвлечь и не сорваться на мужиков, велела принести мне из кабинета мешок с жемчугом и, высыпав в крышку из-под коробки, занялась его сортировкой по цвету и размеру — резать по перламутру в таком состоянии не рискнула бы, только заготовки попорчу.

Время тянулось отвратительно-медленно, хотя мы успели все-таки перекусить. Видимо, от нервов, Кармелта наготовила целую кучу съестного, но все какое-то несуразное и не сочетающееся между собой. Оларг молча запихивал в себя все без разбору, а я вяло поковырялась на тарелках и ограничилась чаем с не совсем пропеченной лепешкой.

К вечеру все уже устали просто от ожидания, Оларг уже раз сотый пытался узнать, когда же все закончится:

— Папаша, не мешайте! — фыркнул на него лекарь и запер-таки дверь на щеколду.

Я хмыкнула, а парень покраснел до уровня помидора.

— Ну, сколько же можно ждать! — проныл он в очередной раз.

— Сколько потребуется. Привнести в мир новую жизнь — это не просто, — хмыкнула я.

Оларг в очередной раз пронесся мимо по комнате и задел мой столик.

— Аккуратнее! — прошипела я, потому что все крышки и баночки, которые я использовала для сортировки, угрожающе подпрыгнули, а потом одна из жемчужин улетела куда-то в сторону. — Держите ее! — велела.

Кремово-бежевый перламутровый шарик ударился о ножку стола, ловко ускользнул из рук пытающегося его поймать Рохеиса и подкатился по паркету прямо ко входу, чтобы удариться в симпатичную черную женскую туфельку. Я удивленно подняла взгляд с жемчужины на незнакомку:

— Весело тут у вас, — фыркнула она насмешливо, легко присела и подняла жемчужину, оглядела со всех сторон, подставляя к свету. — Хм, а у вас чудесный поставщик… никаких сколов и повреждений, оригинальный цвет, будет хорошо смотреться в розовом золоте…

— Вы, простите, кто? — очнулась я, вылезая из-за стола.

— Простите, что сразу не представилась, — усмехнулась она. — Меня зовут Жильета Тувер, я ювелир, вот мои рекомендации, — она протянула вперед конверт.

— Мне казалось, что вы должны были явиться на собеседование только на следующей неделе, — растерялась я.

— А чего ждать, — фыркнув, она пожала плечами.

— Ну, ладно, пройдемте в кабинет, — предложила я.

Жильета обладала довольно высоким для женщины ростом и своеобразным, особенно в этом мире, характером. Она была резковата и насмешлива даже со мной, своим будущим работодателем, что, несомненно, не добавляло ей очков в здешнем обществе, но меня интересовал не ее характер, а навыки. Платье ее было сшито из довольно дешевой ткани в черно-белую крупную и контрастную полоску, что больше подошло бы какому-нибудь матросу, но покроено было по-господски — с пышной юбкой с кринолином. А вот пальто темно-зеленого цвета по покрою скорее напоминало мужской сюртук, но ей, как ни странно, шло, подчеркивая неординарную внешность. У нее были ярко-рыжие остриженные под каре волнистые волосы, очень бледная кожа и россыпь веснушек на носу и щеках. А вот глаза, к сожалению, были просто светло-карими, хотя тут больше подошли бы зеленые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я впервые увидела в этом мире короткую стрижку у девушки, поэтому заинтересовалась:

— Простите, госпожа Тувер…

— Можно просто Жильта, — махнула она рукой непринужденно и плюхнулась на стул для посетителей в моем кабинете.

— Простите, Жильта, — поправилась я, — я в Империи недавно и еще не знаю ваших традиций, но позвольте спросить. Что случилось с вашими волосами? Это новая мода в ваших краях?

- Просто с длинными слишком много возни, — фыркнула она, — да и во время работы мешаются, так и норовят загореться.

— Так вы ювелир, — уточнила я.

— И маг огня, — кивнула она решительно, — работаю в основном с металлами, а вот с огранкой камней не дружу — не мое это. Могу, но не люблю, есть мастера и получше. Поэтому я сразу решила, что мне у вас самое место.

— Вот как, — слегка улыбнулась я удивленно. Вроде как это она место выбирает, а не я работника. — У вас есть что-нибудь из ваших работ с собой?

Она выложила передо мной несколько изделий из белого металла. Сперва я подумала, что серебро, но потом сообразила, что металл слишком тусклый и темный — железо или что-то вродетого. Но все равно работы были интересные: букет цветов — брошка, сережки в виде пары жуков, кольцо-стрекоза и браслет-змейка. Не то чтобы это были прямо-таки очень оригинальные идеи, но все выполнено очень качественно и с большим количеством деталей, у жуков на крылышках видно все прожилки, а у самых маленьких цветочков — тычинки, а крылья стрекозы сотканы из тонкой металлической сетки.

Я достала одну из последних своих заготовок и выложила на стол:

— Что скажете?

Она несколько минут вертела в руках будущую подвеску из перламутра в виде цветка:

— Я бы такое не надела, — выдала она, наконец.

Я только усмехнулась. Еще бы, у девушки совсем иной образ и вкус.

— Но в целом, мне кажется, чего-то не хватает. Я видела другие ваши работы, и эта какая-то… — она немного замялась, — нечеткая, мало деталей и чего-то не хватает.

— И вы не боитесь мне это говорить? — я слегка выгнула бровь. — Вдруг я обижусь и не приму вас на работу.

— Во-первых, я не считаю вас самодуром, — заметила она. — А во-вторых, если вы все же являетесь самодуром, лучше выяснить это заранее и не поступать к вам на работу. Так что честность в любом случае предпочтительнее.

— Интересная логика, — хмыкнула я. — А что бы вы сами добавили к этой подвеске?

— Я бы добавила деталей с помощью золота, — заметила она, — и что-то придумала с серединкой цветка, она слишком уж какая-то пустая.

Хмыкнув, я выложила на стол остальные детали, и Жиль быстро подхватила идею и собрала цветок из частей — их было несколько слоев — чашечек, которые вместе собирались в цветок пиона.

— Да, это куда интереснее, — заметила она, — хотя я все равно добавила бы цвета в прожилках. И серединка…

— Там будет маленькая жемчужина, — пояснила я.

— Очень оригинально, — она смотрела на цветок как анфас, так и с боков, чтобы увидеть игру света на полированных гранях. — Очень тонкая работа…

— Вашей работой будет собрать это воедино и соорудить колье, на котором бы этот цветок красиво смотрелся. И я думала не про золото, а про серебро к нему.

— Это значит, вы меня принимаете?

— С испытательным сроком, — хмыкнула я. — Посмотрим еще, сможете ли вы работать с перламутром, это капризный материал, от перепада температур он может легко треснуть.

— Я уже работала с жемчугом, у меня все получалось.

— Посмотрим, — неопределенно пожала я плечами. — И у нас пока нет для вас мастерской. Но это может быть и бонусом — вы сможете сказать, что именно вам потребуется. Я думаю в ближайшее время расширять дом или можно построить отдельную пристройку.

— Мне печь не нужна, огонь у меня всегда с собой, — хмыкнула девушка, приподняв руку, и на ее пальцах замерцало голубое пламя, как над газовой конфоркой. Однако.

— Посмотрим, — ответила я уклончиво.

Мы поговорили еще некоторое время, обсуждая условия. Я старалась не бежать впереди паровоза и не звать ее к нам жить (все равно нет места), но девушка мне понравилась как личность и профессионал. Но кто знает, быть может, это только видимость?

— Можно последний вопрос? — спросила Жиль, когда мы уже прощались.

— Можно, но не обещаю ответить, — улыбнулась я.

— Думаете, такое колье с той подвеской не годится для высшего света? Почему выбрали серебро, а не золото?

— Мне просто нравится сочетание белого перламутра именно с серебром, — усмехнулась я, — мне и самой всегда больше шло серебро из-за тона кожи, — а после перехода в этот мир — и подавно, добавила про себя, стала белой, как поганка, аж в синеву и совсем не загораю.

Девушка выглядела удивленно, но переспрашивать не стала, только кивнула и распрощалась со мной от двери.

А через полчаса Барби, наконец, стала счастливой матерью, а я смогла вздохнуть с облегчением и расплатиться с лекарем.

Барби назвала сына Аринель и сказала, что, если бы была девочка, назвала бы Ариной.

Я была растрогана, но легко сократила имя его до «Арика», и оно быстро прижилось, хотя здесь и не было такого уменьшительно-ласкательного суффикса.

Младенчик был, как и положено: маленький, кругленький, красный и орущий. Временами, когда не орал, милый, голубоглазый и в перетяжечках. Глядя на него внутренним зрением, я четко видела маленькую звездочку стихии воды.

Не знаю, кем я себя чувствовала по отношению к малышу, но определено родней. Вроде бы для бабушки слишком молодая, даже в прошлом мире мне было всего тридцать, для двадцатилетней Барби я не могла быть матерью никак. Но ощущала что-то вроде того. Может, по возрасту было бы ближе всего сказать, что он мне как племянник, но я сомневаюсь, что с племянниками чувствуют такую яркую эмоциональную связь. Что-то мне подсказывало (хоть я и не помнила), что в прошлом мире было не так.

Наверное, в нашем мире я бы стала ребенку крестной матерью, но здесь такого понятия не было, была церемония представления ребенка Стихиям, которую еще называли имянаречением, и потом повторная уже не официальная церемония лет в десять-четырнадцать — после этого возраста считалось, что ребенок может ходить в храм более-менее регулярно, а до того его таскать в скучное место не следовало. При первом «взрослом» посещении храма так же обычно выявлялись магические способности, поэтому в семьях магов это был довольно торжественный день, а вот обычные люди относились к этому спокойно, ведь в этот день нужно было каждой стихии принести первую жертву, а в бедной семье эти деньги не лишние.

Барби чувствовала себя хорошо, быстро к ней вернулись силы, она уже бегала с ребенком на руках и продолжала свою учительскую деятельность, ведь «до поступления совсем-совсем мало времени». Наверное, лекарь попался хороший, хоть я на него и ворчала. Я заказала для ребенка люльку на колесиках, коляски в этом мире вообще пока не вошли в обиход, здесь придерживались логики, что, пока ребенок не ходит, он должен сидеть дома или быть у матери на руках, а гулять будет, когда своими ногами пойдет. В деревенских домах, конечно, матери все равно ребенка с собой брали по делам или на работу, если оставить не с кем, но идеал видели в том, чтобы его укутать максимально, окна все закрыть, чтобы не просквозило, в люльку уложить, и чтобы не двигался. Поэтому на Барби, у которой были возможности сделать «как лучше», оставить сына с нянькой, если хочется уйти, или самой перенести занятия в свою комнату, косились с неодобрением. Я только усмехалась и поддерживала Барби в желании больше двигаться и не засиживаться в спальне и рассказывала, что, как только потеплеет, сможем выходить с Ариком гулять и проводить занятия на свежем воздухе.

Рядом с домом опять началась стройка, я решила расширить его, захватив кусок двора, на несколько комнат на обоих этажах, чтобы места для всех хватало. Чтобы ускорить процесс, пригласила мага-строителя — это такой маг земли (обычно), который так же является архитектором, а, благодаря своим магическим способностям, помогает рабочим строить быстрее и долговечнее. Он все рассчитал, перерисовал, указал на проблемы и придумал их решение. Заодно мы расширяли окна, меняли планировку комнат. Когда подготовительные работы были закончены, я просто взяла Гарта и сбежала с командой в море от стройки, жалко только, что Барби ехать с нами не согласилась, но я оставила ей денег и предложила в случае, если в доме станет слишком грязно и шумно, временно съехать в трактир. Она в ответ взяла с меня слово, что и в море я буду продолжать готовиться.

В этот раз я не только выгребла из загашников все свое золото, но и устроила «поиски сокровищ». Помотало нас по местным морям знатно, но и результат был шикарнейший.

А, вернувшись, застала дом уже обновленным, чистым и удобным, даже вещи уже все были расставлены по нужным местам, как запланировано. Хорошо иметь много денег и мир с отличным сервисом.

Оларг же встретил меня неожиданной новостью:

— На неделе к вам приходили мастера-ювелиры на собеседование от гильдии.

— Припозднились они, я уже выбрала Жиль.

— Да, только вот я проверил ее рекомендации — у нее нет письма от главы гильдии, а остальные, — он поморщился, — с большой натяжкой можно было бы назвать это «рекомендациями». В основном там написано, что она хороший работник, но не смогла прижиться на месте работы. И между письмами есть пропуски.

— В смысле? — не поняла я.

— Понимаете, в письмах обычно пишут, что такой-то такой-то прибыл на место работы, имея рекомендации от такого-то (с предыдущего места работы или из учебного заведения), проработал столько, показал себя таким-то работником и решил уволиться по такой-то причине. Письма должны складываться в единую цепочку. Можно потерять одно, но весьма нежелательно. А у Жильеты три письма, все они за последние пару лет и между ними явно есть пропуски. За пару лет она работала по найму в сумме всего несколько месяцев. А глава гильдии ювелиров ее к нам не отправлял. Все это плохо пахнет. Думаю, ее надо уволить.

Я вздохнула. За время после найма Жильета сделала уже не одну прекрасную работу. Она не стеснялась высказывать свое мнение и советовать, из того цветка пиона сделала прекрасное серебряное колье, заставив меня добавить еще несколько цветов поменьше. Она простые жемчужины могла превратить то в нераскрытый бутон, то в тельце жука. Ее стиль работы с тонкими проволочными сеточками было не воспроизвести не-магу, ведь она разогревала металл прямо в руках, а потом управляла им с помощью магии земли, добиваясь идеальной формы. Она практически рисовала металлом, создавая то тонкие, то жирные штрихи. По изяществу и оригинальности ее работы можно было сравнить с эльфийской резьбой по дереву.

— Надо посоветоваться с главой гильдии ювелиров, — вздохнув, решила я. — Напишу ему письмо, узнаю, когда он свободен. Надо спросить, почему он ее не порекомендовал, если она тоже искала работу. Может, в ее прошлом действительно какие-то тайны, а может просто неуживчивый характер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока Жильета была на испытательном сроке, я не оставляла ее наедине с дорогостоящими материалами, все выдавала под роспись. Мы были связаны пока временным контрактом, но я собиралась его сделать постоянным, однако, эта ситуация несколько уменьшила это желание.

На следующий день, когда Жиль пришла как всегда по графику, я все пыталась найти в ее поведении что-то подозрительное или необычное, но она была язвительна и насмешлива, как всегда. Разве так грабители втираются в доверие к своим жертвам? Как-то сомневаюсь. Одно я подметила, на что раньше не обращала внимания. Жиль была магом и, когда Марус во время моей работой читал вслух книги для подготовки к поступлению в академию, иногда весьма едко их комментировала, используя явно более глубокие знания предмета. Она была хорошо образована для простого ювелира. Среди других претендентов на эту должность, которых прислал глава гильдии и с которыми разговаривал Оларг, магов не было.

Но пока проблему Жиль я отложила, потому что нам предстояло более важное дело — провести церемонию имянаречения для Аринеля.

Храм в Уркатосе, конечно, был куда более впечатляющ, чем в каком-то маленьком городке. Здесь круглые окна были убраны цветными витражами, изображающими стихии: горящее в горне пламя, бушующий океан, жирный чернозем пашни, из которого поднимаются первые ростки, и уносимые ветром облака. Да и еще их окружали полукруглые окна, изображающие по три стадии с одной стороны растущего, а с другой — убывающего месяца. Внутри тоже было больше света и четкое деление всего помещения на «четверти» с помощью цветной плитки на полу и цветного магического освещения.

Оларг отпросился с нами, уговорив Гарта подменить его в этот день, еще пошла Кармелта и все халифатки, ведь у них пока не было возможности сходить в храм, а идти одни они боялись, Дореп с бабой Дин, Марус с Клифом и Вурей. Грина осталась присматривать за детьми, но в целом народу собралось много, хорошо, что храм находился довольно недалеко за каретным кварталом, и можно было просто дойти пешком, а не брать извозчиков. Я везла на руках Аринеля, чтобы Барби его не нести, ведь его коляска, в отличие от моей, не была рассчитана на долгие прогулки по брусчатке. Это еще больше создало у меня впечатление, что я его крестная мать. Но в храме все же малыша отдали Барби, она же взяла четыре монетки в жертву и пятую для священника, который объявлял перед всеми гостями церемонии имя мальчика.

Сама церемония была довольно простая. Подходя к каждому из алтарей, жрец провозглашал:

— Перед стихией Земли я оглашаю, что имя сего младенца Аринель, пусть стихии запомнят его имя, по нему они будут запоминать его поступки хорошие и плохие! — затем Барби бросала монетку (медную, так как ребенок был сыном образованной, но не состоятельной семьи), и алтарь ей отзывался, как в прошлый раз.

Заминка произошла только рядом с чашей стихии Воды, потому что та не просто плеснула, как в том городе, а поднялась небольшим фонтанчиком.

— Ой, — удивилась Барби.

— Что? — заинтересовался жрец.

— У меня обычно алтарь слабее откликался.

— Это он на Аринеля среагировал, — заявила я довольно, — я же говорила, что он будет сильным магом воды.

— Это бывает, конечно, хоть и редко, — замялся жрец, покосившись на меня. Но потом все же справился с собой и закончил ритуал в центре зала: — как четыре стихии находятся в равновесии в этом мире, так пусть они будут в равновесии и в твоей жизни, благословен будь, Аринель!

«Он был благословлен в тот миг, когда заметила их падающими со скалы и успела удержать», — подумала я.

Домой шли в приподнятом настроении, обсуждали, когда старшему из детей полуорков можно будет устроить первое взрослое посещение храма и есть ли у них магия. Я подозревала, что есть, хотя бы магия земли, но как-то не всматривалась. Арик спокойно заснул у меня на руках, утомленный новыми впечатлениями, а я радовалась, что, хотя тут не было памперсов, я могла легко осушить его мокрые пеленки в случае чего, и обмыть его управляемой магией водой. Арик очень любил играть с водной магией, наверное, чувствовал близкую стихию.

— Ах! — Барби вдруг замолкла на полуслове и едва не упала, споткнувшись.

Оларг поддержал ее за локоть, а я заметила, что ее взгляд устремлен на идущую по другой стороне улице пару. Высокий крупный мужчина лет тридцати пяти вел под руку пухловатую блондинку. Я бы подумала, что он ничего не заметил, но в его эмоциях немедленно появился страх, хотя на лице он продолжал держать улыбку.

— Кто это? — спросила я, хотя уже подозревала ответ.

— Он женился, — едва слышно прошептала Барби. Даже с такого расстояния она сумела углядеть брачные браслеты.

Во мне словно вспенилось что-то, вздыбилось, поднялось волной ярости величиной с цунами.

Тварь!..

Время будто замерло, реальность расщепилась-расслоилась на множество уровней. Вот эмоции: боль Барби, скорбь об утерянной любви, тоска, смерть последней надежды. Растерянность и волнение Оларга и других окружающих меня людей, ведь я, возглавляющая их группу, замерла прямо посреди дороги.

Его жена — веселая, довольная, сытая, слегка раздраженная из-за каких-то мелочей.

Он… брезгливая жалость к девушке, которую он обманул, досада, страх скандала.

Он не догадался, что на моих руках — его сын. Но он и не достоин такого ребенка, не достоин Барби. Не достоин ничего хорошего, что попало ему в руки и что он посмел так легко отбросить.

Я копнула глубже, погрузилась в его эмоции. Мне даже не нужно было давить и вскрывать, как когда-то в пустыне, он был передо мной как раскрытая книга.

О, да, он любил ее там, в затерянной деревушке, где казалось, что мира вокруг не существует. Влюбился и добивался, используя все свои навыки. Думал ли он вернуться? Да, конечно, в тот миг он верил, что вернется, заберет ее… но почему-то не попросил сразу уехать с собой, будто бы не положено брать пассажиров. Действительно, не положено, но разве прежде он не нарушал эти правила для собственной выгоды? Но не тогда, тогда он решил последовать правилам.

А потом… потом… просто все так сложилось. Замотала жизнь, дела, заботы, друзья… новая встреча, выгодная партия: довольно симпатичная девушка, которой он сразу понравился, да еще и с хорошим приданым… Я видела всю его историю, как на ладони. Успешный мужчина, младший сын торговца, пошедший в капитаны, чтобы обрести независимость, накопить деньжат и испытать себя. Это все же риск — ходить в море, море своевольно и не прощает ошибок. Но он всегда чувствовал, что ему сопутствует в море удача.

Благословение Голубой луны.

Не яркая магическая звездочка магов, лишь крошечная искорка, отблеск, талант морехода. Как у Гарта — он мог бы управлять Кровью Моря, ему везло, море ему благоволило. Море его благословило в тот миг, подарило счастье: любимую жену, одаренного магией сына, зачатого в Голубое полнолуние. Слабый отблеск его энергии сплелся с силой всесторонне одаренной Барби, усиленный энергией их любви и страсти… Море благословило…

Я видела впереди тени несбывшегося будущего: маленький дом, любимая жена, талантливый сын, любимая дочка, еще дети… Не так легко, не так сытно, не так богато, но это могло бы быть счастье. Море берегло бы его для семьи, дарило удачи, он бы всегда возвращался из самых дальних стран… не сбылось, не случилось…

Я потянулась к этому слабому свету у него внутри — благословению Моря. Он трепетал в моих руках, такой слабый, словно легкий мотылек. Крошечный, хрупкий. Его новая жена тоже имеет благословение. Не магичка, как и он, но из их союза мог бы родиться слабенький маг.

Раньше мог.

Я сжала пальцы в кулак, и слабая искорка его энергии раскрошилась и погасла. Остатки я поглотила. Нечего добру пропадать.

Мир из слоистого туманного нечто вновь сложился в привычную реальность. Мужчина скривился от боли, схватившись за грудь. Его жена обеспокоенно защебетала, на миг отвлекшись от каких-то привычных жалоб и сплетен.

Барби сжала мое плечо.

Я даже сперва не поняла, что увидела в ней — она сочувствовала ему. Она испугалась, что ему больно, что ему плохо. Дурочка.

— Давайте скорее вернемся домой, — спокойно произнесла я и послала эмоциям Барби приказ обрести спокойствие. Нечего сожалеть об этом уроде, пора вычеркнуть его из своей жизни. Лучшее она от него получила — Арика на моих руках.

Она выпрямилась, огляделась удивленно, потом улыбнулась, глядя на сына, взяла его на руки и решительно зашагала в сторону нашего дома.

Приглашение на завтра посетить дом главы гильдии ювелиров дожидалось меня в кабинете. Жиль я ничего не стала пока говорить, но сегодня она впервые работала в одиночестве. После ее ухода я тщательно пересчитала все материалы, которые ей давала, проверила сейф — там ничего не пропало. Все это было весьма странно.

Глава гильдии господин Юджур наивно полагал, что я приехала, чтобы посоветоваться в том, кого именно из его протеже принять на службу. Его гостеприимная супруга пригласила меня в гостиную, слуги принесли чай и сладости. Прекрасно понимая ее роль, я передала ей в подарок тонкий наборный браслет из перламутра, заработав кучу благодарностей:

— Ах, дорогая госпожа Бороув, я надеюсь, вы будете на весеннем балу в гильдии торговцев? — заворковала она. — Вы просто обязаны там быть! Я познакомлю вас со всеми подругами!

— Мне пока не присыла приглашения, — ответила я с деланным безразличием. — Возможно, решили, что мне не следует посещать мероприятие, где обычно танцуют, — я указала на свою коляску.

— Ах, там множество людей никогда не танцуют, — отмахнулась госпожа Юджур. — Танцы — это для молодежи, а вы почтенная вдова и прекрасный мастер. Вы просто обязаны присутствовать! Если вас некому сопровождать, я попрошу своего племянника, он за вами заедет.

Этот аспект я как-то упустила из виду.

— Я соблюдаю траур по супругу, вряд ли это прилично — появляться в компании мужчины. Лучше я приеду без кавалера и тихонько пообщаюсь с замужними дамами и вдовами.

— Ох, не хороните себя, дорогая, — она утешающе похлопала меня по руке, — уверена, впереди у вас еще счастливый и долгий брак. — В ее глазах читалось «и я этому поспособствую», и я с трудом удержала на лице улыбку. — Кстати, вы еще не думали обратиться в гильдию лекарей по поводу своей… проблемы? Мы можем составить протекцию к самым лучшим специалистам!

— О… у меня пока нет лишних денег, все в деле, вы же понимаете — бизнес только развивается, — промямлила я, а господин Юджур серьезно покивал. — К тому же, сейчас я должна активно готовиться к поступлению в академию магии, без этого мне не получить разрешения на ее применения. Это занимает все мое время и сил больше ни на что не остается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но платье-то, платье вы уже заказали? — заволновалась женщина. — Бал уже скоро.

— А когда именно? Простите, я совсем потерялась во времени…

— В день весеннего равноденствия! — я чуть не хлопнула себя по лбу от досады, ведь в этот же день начинается учеба в академии, а экзамены проходя за неделю до… как все успеть?! — Знаете что, я возьму над вами шефство! Да-да, не отнекивайтесь! На неделе я заеду за вами и отвезу к своей швее, она непременно примет этот заказ и все будет готово в срок, вот увидите.

— Вы очень добры, — только и смогла вяло выдавить я из себя.

Госпожа Юджур еще что-то причитала о подготовке, но супруг мягко, но настойчиво выпроводил ее, намекнув, что нам нужно обсудить работу.

— Скажите, а Жильета Тувер состоит в ювелирной гильдии Уркатоса? — наконец, смогла спросить я то, за чем приехала.

Глава поморщился, как от зубной боли.

— Откуда вам известно это имя?

Вместо ответа я просто выложила на стол между нами несколько работ, созданных нами с Жиль в сотрудничестве. Глава оглядел их, вздыхая тяжело, прицокивая. В его эмоциях царил полный сумбур: от восхищения работами до досады и раздражения непонятного свойства.

— Жильета Тувер — это источник больших проблем, — наконец, высказал он свое мнение, отложив колечко с тремя жемчужинами в переплетении чудесных золотых завитушек, не то похожих на чудесное кружево, не то на свежие ростки папоротника. — Она, конечно, очень талантлива, этого у нее не отнять, но она долго не может продержаться ни на одном месте работы.

— Этому есть какая-то серьезная причина? — аккуратно уточнила я.

— Главная причина, конечно, бросается в глаза сразу — это ее неуживчивый характер. Я понимаю, даме в нашей области довольно тяжело. Я не желал бы подобной судьбы своей дочери. Если вас интересует полная история ее трудоустройства, то у меня есть копии всех ее рекомендательных писем, полагаю, вам она показала только самые приличные из них. — Он сходи в кабинет и вернулся с толстой-толстой пачкой писем. — Честно говоря, я думал о ней, когда подбирал для вас кандидатов, но не решился втравливать вас в эту историю.

История была длинная и неприятная. Глава перебирал письма и кратко резюмировал их содержимое, прибавляя и кое-что от себя. Неуживчивая грубоватая Жиль не могла наладить контакта с работодателями, не терпела, когда ее задвигали на второй план, когда пытались присвоить себе ее достижения — устраивала скандалы и хлопала дверью. Ну, и без приставаний не обходилось, не все мужчины, принимавшие ее на работу, понимали, кто перед ними.

— Маг она слабый, но сил, чтобы оставить ожоги, ей хватает, и она не стесняется применять магию в случае чего. Я все понимаю, но репутацию это ей испортило сильно. Могла бы ведь пугнуть, но не оставлять шрамы!..

— Ну, с этой стороны у нас с ней проблем точно не предвидится — я к ней точно приставать не буду, — хмыкнула я.

— Да, это хорошо, конечно…

— И характер ее меня не смущает, — добавила решительно, — она работает у меня уже некоторое время, и мы всегда можем найти общий язык. Присваивать себе ее заслуги у меня и в мыслях нет, даже есть идеи, как сделать ее работы более популярными…

Господин Юджур тяжело вздохнул.

— Проблема в том, что, если она останется работать в вашей мастерской, у вас могут начаться проблемы…

— Какого рода? — нахмурилась я.

— Проблемы с ее семьей. Понимаю, вы иностранка и можете не знать, но фамилия Тувер — это девичья фамилия матери Жильеты, менее знаменитая, фамилия же ее отца Уркатороус.

Я удивленно моргнула:

— Похоже на название города.

— Да, их род был основателем этого города. Жильета из рода благородных дворян, и они считают, что ей не пристало работать в простой ювелирной лавке, а надлежит выйти замуж за столь же благородного мужчину, а, если хочется, таланты свои развивать только как хобби и пополнять сокровищницу рода, и уж точно не работать с неблагородными металлами и материалами. Они все маги, и Жильета из них наименее одаренная, в благородных родах таких недомагов даже не отправляют в академии, дают только общее образование. Но Жильета…

— Она сбежала из дома? — удивилась я крайне. Как она умудрилась в этой реальности?

— Прадед Жильеты по материнской линии был главой гильдии ювелиров в те года, когда я только начинал развиваться в профессии, — тяжело вздохнул господин Юджур. — Он тоже был магом, очень слабым, но его отец был простым ювелиром и все сделал, чтобы сын развивал свои способности. Основной силой их рода стал огонь, дополнительной — земля, прекрасное сочетание, чтобы работать на грани магии и ювелирного дела. Он стал великолепным мастером, самые благородные и богатые рода Империи покупали его творения. Он был слабым магом, но придумал множество артефактов и специфических ювелирных заклятий, он настоял на том, чтобы ювелирное направление было выведено в отдельную гильдию в составе торговой, протащил через сенат множество законов, защищающих права ювелиров… — он сбился, сообразив, что слишком увлекся рассказом о человеке, которым восхищался и перешел к делу: — у него была всего одна дочь, и он решил выдать ее замуж за наследника обедневшего, но благородного рода Тувер. В приданое она получила не только деньги, но и большое количество украшений работы отца. Но большая часть его работ после его смерти отошла в фонд ювелирной гильдии. До самой смерти он надеялся, что в роду его дочери появится маг, который продолжит его дело…

— И она появилась — Жильета, — обрадовалась я.

Господин Юджур тяжело вздохнул.

— В роду Тувер всегда были сильные маги огня, и старый ювелир надеялся, что это проявится в его внуках, и они продолжат его дело. Но не тут-то было. Все его внуки-мальчики его разочаровали, они были непоседливы и невнимательны, совсем не интересовались ювелирным делом, а собирались стать боевыми магами. Их силы были куда больше, чем у деда, но они его стеснялись, считали ремесло ювелира низким, портящим осанку, низким, видели себя великими магами-полководцами… В общем, из-за этого-то он и оставил большую часть наследства под управлением гильдии. Его внучка вышла замуж за господина Уркатороуса. Он был богат и вдов, у него уже было двое взрослых сыновей, она — молода и красива, хотела повысить свой статус в обществе. Деда она всегда стеснялась и старалась о нем не упоминать. В этом браке родилась Жильета… и она оказалась весьма проблемным ребенком. Упрямая, непослушная. Единственный способ усадить ее и сделать тихой и спокойной был дать ей шкатулку с материнскими драгоценностями. Ее не пугали ни розги, ни оставление без сладостей и развлечений, ничего. Но, пообещав ей драгоценный подарок, родители могли добиться, наконец, от нее выполнения правил и прилежной учебы. Отец посмеивался, полагая, что это нормальная женская натура, все женщины любят драгоценности… так он считал, пока она не начала переплавлять подаренные безделушки, изменяя их. Чаще всего получался золотой лом, но остановить девочку не могли. Дашь ей монетку, чтобы купила сладости, ленты или новое платье — а она ее плавит. Обжигалась сотни раз, прожигала пальцы до костей, капля горячего металла на пальцах ребенка — это ужасно. Но это ее не останавливало, она выдергивала металл из раны силой земли, а потом тихо пробиралась к домашнему лекарю, чтобы тот ее подлотал, пока родители не увидели. Представляете себе? Двенадцатилетняя девочка тихонько идет, не плача, не подавая вида, через весь дом, а приходит к лекарю — у нее ладонь прожжена до кости.

— Откуда вы все это знаете? — удивилась я, — вы были вхожи в их дом?

— Нет, что вы, не такого полета я птица, — хмыкнул глава гильдии ювелиров. — Мне об этом рассказывал господин Укерверс. Он их родственник, младшая ветвь рода, — добавил он, предвосхищая мой вопрос. — Он хлопотал за ее вступление в гильдию ювелиров Урактоса. Он единственный в семье, кто вовремя понял, что девочку надо не пытаться остановить — все равно экспериментирует и вредит себе, а ее надо обучать. Он устраивал ей экскурсии в мастерские обычных ювелиров, подарил инструменты, защитные перчатки и прочее, чтобы она не ранилась, привозил ей книжки по ювелирной магии. Они ведь весьма редки, было мало магов, которые выбрали себе такую стезю. Но, конечно, все это были детские игрушки. Когда Жильете исполнилось восемнадцать, она захотела поступить в Академию, а отец захотел выдать ее замуж.

— А мать? — поинтересовалась я.

— Она тоже считала, что надо заняться устройством жизни дочери. Ее поддержала только бабушка, от наследства отца у нее еще кое-что оставалось, и она оплатила обучение. Так как Жильета очень слабый маг, она училась по сокращенной программе. Ее родители рассчитывали, что после окончания она вернется домой и смирится с замужеством. Ее даже обещали толком не неволить, предоставить несколько вариантов женихов, дать выбор… все же род Уркаторус слишком богат и влиятелен, чтобы торговать своими дочерями, они лишь хотели устроить ее судьбу. Но Жильета опять всех удивила. Она просто сбежала из города, уехала в Империал, каким-то образом устроилась в ученицы к одному пожилому полубезумному магу-ювелиру. Говорили, что он уже давно не работал, а с ее появлением из-под его рук начали выходить дивные вещицы в совершенно новом стиле…

— Вы полагаете, он присваивал себе ее работы?

— Вполне вероятно. Он ведь последний оставшийся в живых маг-ювелир, у него была собрана самая полная библиотека по этому мастерству… не знаю, что дальше произошло, но Жильета вернулась в Уркатос пару лет назад уже оформившимся мастером, но в статусе ученицы — ее мастер не принял ее экзамен. В мастеровых гильдиях с этим строго — нужно доказать практические навыки, обычно для этого нужна рекомендация учителя, а у нее ее не было. Но Укерверс похлопотал за нее, и я собрал комиссию, которая протестировала как ее теоретические знания, так и ее навыки, и она смогла войти в ювелирную гильдию в статусе мастера. Но она тут же настроила всю гильдию против себя.

— Чем же?

— Она потребовала вернуть ей наследство прадеда. Заявила, что по его завещанию гильдия хранит его работы только пока в его роду не появится маг-ювелир, который сможет продолжить его работу и развивать это искусство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это правда? — я тщательно настроилась на его эмоции, чтобы понять, не соврет ли он мне.

— Я не знаю, — господин Юджур покачал головой. — Если в гильдии и хранилась такая бумага, я ее не видел. А, если правда то, в чем нас обвинила Жильета, то это и не удивительно — вероятно, завещание было уничтожено уже много лет назад, ведь прежде чем я поступил на эту должность, после ее прадеда было еще двое глав гильдии. Вероятно, в роду Тувер должна была храниться вторая копия завещания, но о ней я тоже не слышал, все считают, что старый ювелир просто разочаровался в своих потомках и передал все гильдии.

— Занятно… а господа Уркаторус? Им не нужно наследство?

Глава гильдии неопределенно пожал плечами:

— Они предпочитали забыть об этом родстве, да и наследницей среди них могла бы стать только Жильета, остальные члены рода не родственники прежнему Главе.

— А за ее финансовое благополучие они, конечно, бороться не собираются, — хмыкнула я. — Мне одно осталось непонятным, на что же девушка живет в перерывах между работами? Насколько я поняла, найти место в этом городе для нее было проблемой, она по долгу сидела без заработка. Ее все же поддерживают родственники? Бабушка?

— Она продает свои изделия в разных ювелирных лавках. В Уркатосе все ее знают и, к сожалению, предпочитают платить поменьше. Если бы у нее было больше денег, она могла бы открыть собственную лавку и получать всю прибыль от своего таланта, но родственники не хотят ее поддерживать, все еще считают ее взбалмошной девицей.

— А что за неприятности грозят моему бизнесу, если она останется?

Мой собеседник растерянно похлопал глазами:

— Ну, как же, вы окажетесь не в почете у рода Уркаторус…

— И как это проявится?

— Ну… они не будут у вас ничего покупать.

— Они и сейчас не покупают, — фыркнула я.

— Но и возможности не будет! И их друзья, вероятно, тоже… они попытаются испортить вашу репутацию…

— Сомневаюсь, что ее можно испортить еще сильнее, чем это сделали господа из гильдии магов, — хмыкнула я, вспомнив обыск. — Я бы даже подумала, что это и было то, чего стоит опасаться, но это случилось еще до того, как я приняла Жиль на работу.

— Вряд ли господа Уркаторус могли бы так опуститься, — нахмурился глава гильдии.

— Ладно, я вас поняла, — хмыкнула я. — Думаю, пока я не буду увольнять госпожу Тувер, мне слишком нравится, как она работает, люблю талантливых людей. А с неприятностями буду бороться, когда они возникнут. Благодарю, господин Юджур.

По дороге домой я думала о том, что судьба Жильеты прямо-таки напоминает какой-то приключенческий роман или детектив. Но характер девушки не мог не вызывать восхищения и уважения.

Ближе к вечеру мы с Жиль опять сидели в моем кабинете, я рисовала эскизы будущих работ, а она ваяла что-то у открытого окна, но умудрялась заколдовать пространство так, что в комнате не было сквозняка и даже наоборот, если подойти, чувствовалось тепло. Маруса я как раз отослала с поручением, и мы остались наедине, поэтому я решила кое-что спросить:

— Ты знаешь, Жиль, что все мои люди связаны со мной клятвой? Они клянутся быть верными мне, а я — заботиться о них и опекать…

— Знаю, — спокойно ответила она, не отвлекаясь от работы, и замолчала, не продолжая разговор.

— А ты не думала остаться у меня работать? — вновь попыталась я подобрать слова.

— Да, я бы с удовольствием продолжала работать на вас. Мне здесь нравится.

— А ты хотела бы тоже… стать одной из нас? — спросила с непонятным трепетом.

— Нет, — ответ прозвучал твердо и отрывисто.

Я от удивления открыла рот, потом сглотнула. Завертелись в голове отрывки мыслей и воспоминаний о психологии из предыдущего мира — детская травма, боязнь привязанностей и прочее.

— Ты… не хочешь быть связанной обязательствами? — уточнила я.

Тут она, наконец, оторвалась от какой-то золотой безделушки, которую делала и посмотрела мне в глаза:

— Я просто не хочу, чтобы обо мне заботились. Предпочитаю заботиться о себе сама.

— Похвально… — только и пробормотала я растерянно.

Чем длиннее становился день, чем сильнее приближалось Весеннее Равноденствие, тем больше паниковала Барби по поводу предстоящих экзаменов. Нет, не из-за своих — из-за моих, она очень боялась, что я не сдам. А я почему-то чувствовала себя все более уверенно и расслабленно, даже слегка пофигистично. Я все еще путалась в датах и исторических фактах чужой реальности, имена местных классиков для меня были почти пустым звуком, большая часть местных романов я считала скучными и однообразными, главными героями большинства из них были маги, но это не было фэнтези в нашем понимании, не приключения, а скорее сюжеты об их сложной судьбе — как сложно быть слишком слабым магом или слишком одаренным, как найти ему свое место в мире и при этом не работать толком… в общем, эдакий микс нашей обломовщины с магами. Я и нашу-то школьную классику не очень любила, а уж как можно страдать от безделья в мире с магией вообще понять не могла.

В конце концов я просто сказала Барби, чтобы она расслабилась, все равно, если я провалюсь, а она пройдет экзамен, я ей учебу оплачу, пусть не беспокоится.

— Что вы, госпожа Арина, как можно! — воскликнула она. — Я пойду учиться только если вы пойдете! Одна учиться не буду — буду помогать вам готовиться к экзаменам на следующий год.

Я про себя застонала от этой мысли — еще год такой нервотрепки-учебы я точно не выдержу. А ведь еще надо было работать. Хорошо, что Жиль окончательно освоилась, я оформила с ней постоянный контракт, как с Оларгом, и ассортимент лавки стал пополняться работами из жемчуга с металлами, я только идеи подкидывала, эскизы рисовала, а вырезала урывками и в основном мелкие детали для сборки. Впрочем, иногда уже случалось наоборот и это Жиль рисовала для меня эскизы, это тоже было интересным опытом, ведь не все ее идеи можно было воплотить в материале, иногда требовалось хорошенько подумать.

Параллельно мы готовились к баллу в купеческой гильдии. Да, госпожа Юджур не забыла о своем обещании свозить меня к своей швее. Я же воспользовалась неожиданно пришедшей мыслью и спросила у нее, можно ли взять с собой на бал подругу.

— Подругу? — удивилась она, — компаньонку? Конечно, можно.

Так что к швее мы поехали втроем с Барби, ну и с охраной, без нее никуда. Мне понравилась мысль стать для Барби кем-то вроде феи-крестной, я одела ее в платье белого шелка с сиреневатым блеском, и меня совершенно не интересовала его стоимость. Себе же я заказала платье благородного синего цвета с черным кружевом и вышивкой жемчугом — речным, конечно, но я планировала добавить брошь и колье, а также серьги.

Дни экзаменов подкрались незаметно. Глава гильдии магов не поленился сам доставить персональное приглашение на экзамен. Чтобы меня не затоптали молодые абитуриенты, для нас с Барби выбрали отдельное время после окончания основных испытаний. Нет, мы не были таким уж исключением, на особых условиях сдавали экзамены дети всех властьимущих города. Да и конкурс в академию был не такой уж и большой, скорее наоборот, чаще недобор, талантливых необразованных магов старались дотягивать до норм, устанавливаемых централизованно из Империала, а, если не выходило, при Академии были годовые курсы обучения. Все это господин Укерверс, посмеиваясь, рассказал волнующейся не выпускающей из рук книгу даже во время обеда Барби.

Со своей, как оказалось, родственницей Жильетой он, кстати, перекинулся всего парой слов, будто они не знакомы. Если бы глава гильдии ювелиров мне не рассказал, что Укерверс знал Жиль с детства, я бы никогда не заподозрила. Только когда он собрался уходить, я заметила, что девушка тихонько вышла следом и увидела из окна, как они минут десять разговаривали на крыльце. Жильета вела себя неожиданно-женственно или по-детски — краснела и комкала в руках платок, а Укерверс смотрел на нее с отеческой гордостью, потом похлопал по руке, будто подбадривая, и ушел к ожидающему его коню. Жильета еще несколько минут смотрела ему в след, а потом с каменным лицом вернулась на свое рабочее место.

Экзамен принимали в гильдии магов Уркатоса, для доставки абитуриентов на остров было зашвартовано несколько барж, но и в целом местные рыбаки и судовладельцы были готовы подвезти опаздывающего на экзамены за отдельную плату.

В этот раз на берегу карету никто не встречал, и я быстро сообразила, что это очередной испытание от Укерверса. Можно было, конечно, нанять лодку, но я решила шикануть и сразу показать, что для меня этот экзамен ни о чем, поэтому просто взмахнула рукой, и над водой поднялся сияющий мост, напомнивший мне мультфильм Волшебное кольцо — только он был не так сильно выгнут, более полог и имел несколько десятков подпор на всякий случай. Большой корабль под ним не прошел бы, конечно, но так я его на целый день оставлять не собираюсь, а временно корабли могут обходить остров магов и с другой стороны.

— Впечатляющее появление, — встретил нас глава гильдии магов на острове.

— Спасибо, люблю ездить с комфортом, — пояснила я, пока Гарт пересаживал меня из кареты в кресло.

Укерверс выжидающе покосился на мост, я наивно похлопала глазами. Наконец, «сообразила»:

— Ох, простите, мой мост мешает судоходству? Сейчас уберу…

— А можете не убирать? — спросил он меня.

— Хорошо, — я пожала плечами. — Уберу как закончим экзамен.

— Жду не дождусь, когда вы сможете, наконец, вступить в ряды нашей гильдии, — пробормотал он себе под нос, провожая нас в замок.

Так как я недавно проходила купеческий экзамен, часть знаний мне зачли автоматом — не нужно было сдавать математику, алгебру, географию. У Барби тоже что-то как-то перезачлось, но, хоть она и имела статус учителя, ей все равно предстояло собеседование. Экзаменовали нас по очереди, Барби так волновалась, что я начала волноваться за ее здоровье, так она была бледна.

— Если ты волнуешься, я могу пойти первая, — предложила я, когда мы ждали у кабинета.

— Нет-нет, лучше я, — пробормотала она и решительно открыла дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Опрос здесь проходил наедине с преподавателями в закрытой и, мне кажется, защищенной от прослушивания комнате — потому что, хотя дверь была затворена неплотно, из-за нее не доносилось ни звука. Вот только теперь я заволновалась, но не за себя. Даже чуть приоткрыла дверь и подглядела — Барби сидела напротив комиссии из трех преподавателей и что-то им рассказывала. Кажется, все в порядке.

Они опрашивали ее минут пятнадцать-двадцать, а я уже вся извелась. Наконец, сияющая девушка выпорхнула из аудитории.

— Сдала? — спросила я напряженно.

— Да, допущена к проверке магических способностей, — кивнула она.

— Отлично, я следующая, — выдохнула я. Барби открыла для меня дверь, и я заехала в аудиторию.

Только теперь мой пофигизм почему-то неожиданно схлынул, внутренности сдавило от паники и понимания, что я совершенно не готова к экзамену. А, судя по суровым лицам преподавателей, пропускать меня вот так просто никто не собирался. Но я выдохнула и решительно потянула билет.

Не знаю, может, это меня так невзлюбили или наоборот пытались хоть как-то натянуть мои ответы на приемлемый уровень, но ощущение было, что мою голову решили попросту выпотрошить. Я тянула билеты по разным темам раз пять, путалась в ответах, датах и именах, называла королей именами писателей и наоборот. Кое-как выправилась разве что только на математике, которую дали чисто для перепроверки. Кое-как зачитала стихи местных поэтов, путаясь и придумывая из головы.

— Понятно, что вы иностранка, — вздохнул один из преподавателей. — Как давно учите имперский?

— Меньше года, — ответила я.

Он покачал головой:

— Конечно, для такого срока ваши знания очень похвальны, но для поступления в Академию… а на родном языке у вас есть стихи? Можете их прочесть?

Я удивленно похлопала глазами и выдала все, что помнила со школьной программы, попутно комментируя и снабжая вольным переводом. Когда я перестала блеять и мекать, а ступила на привычную стезю, то вроде бы стала даже адекватна в разговоре.

В конце концов на меня все же махнули рукой:

— Вы допущены к проверке магических способностей. Но знайте, вам придется многое наверстывать и прилагать усилия, просто так за красивые глаза вам никто зачетов не поставит.

— Спасибо большое! — воскликнула я и поспешила убраться из кабинета.

Уж за что за что, а за проверку магии я не боялась.

Укерверс уже поджидал меня в коридоре вместе с Барби, очевидно, он был уверен, что я пройду экзамен. Он провел нас в другой зал, где ожидали еще трое преподавателей. Зал был квадратный с четырьмя чашами по сторонам, четверти были оформлены в цветах стихий.

— Похоже на храм, — заметила я.

— В каком-то роде это он и есть. Только храмы строятся в точках естественного равновесия стихий, поэтому их энергия помогает всем людям обрести внутренний покой, а магам — пополнить свой резерв. А это место сконструировано магами, каждая чаша — это амулет, она не принимает пожертвование, а максимально точно показывает магический уровень той или иной стихии.

— Дамы, — подошел к нам старичок-боевик, которого я помнила с моего предыдущего испытания. — Прошу за мной. Кто первая?

— Я, — опять решительно выступила вперед Барби.

— Тогда вас я попрошу встать там в центре, чтобы не сбивать магические настройки.

Мы с Укерверсом встали где сказано и принялись наблюдать за действом. Здесь испытуемой следовало прикоснуться к чаше обеими руками и постоять, закрыв глаза и «раскрываясь энергии стихии», как они сказали. При этом на стене загоралась подсветка, символизирующая то, каков уровень силы.

Рядом с нами стояли еще два преподавателя — молодая женщина, которую я тоже помнила, и незнакомый мне мужчина. Оба что-то записывали в папках.

— Стихия земли весьма слабая, — заметила женщина после первого испытания. — Второй уровень?

— Чуть выше второго, но до третьего не дотягивает, — кивнул мужчина.

— Воздух… два с половиной, довольно четко.

— Согласен.

В целом их разговор свелся к тому, что уровень у Барби — в районе двух баллов из восьми.

— Что это значит? — спросила я тихонько у Укерверса.

— Большая стабильность, хорошее равновесие. Если спросите меня, я бы сказал, что девушке самое место на факультете лекарей. Можно еще попробовать артефакторов, но…

— Для артефакторов лучше уровень в три-четыре балла, — встрял мужчина, — даже если разброс побольше. А для лекарей как раз главное — равновесие и стабильность.

Я кивнула.

Счастливая Барби встала на мое место, теперь моя очередь была ехать вместе со старичком.

Первый же алтарь земли не отозвался на мое прикосновение от слова совсем.

— Кхм, — нахмурился старичок, — постарайтесь раскрытья стихии.

Честно говоря, я не понимала, что это значит, но покорно расслабилась и прикрыла глаза. Ничего я не чувствовала, кроме холодного прикосновения каменной чаши к своим ладоням.

— Ладно, идемте дальше. Уровень магии земли… нулевой…

— Это плохо? — засомневалась я.

— Это редкость, — он натужно рассмеялся. — Но бывает, одна сильная стихия забивает другую, но обычно хотя бы первый уровень все же удается нащупать… ну, ничего-ничего, идемте.

Однако, и второй алтарь, воздушный, не отозвался на мое прикосновение от слова совсем. Здесь мы задержались еще дольше, кажется, старый преподаватель не верил своим глазам, косился на меня удивленно.

— Ну… бывает-бывает, — пробормотал он себе под нос. — Я о таком не слышал, но мало ли что… бывает… Идемте дальше. Возможно, две сильные стихии…

Огонь меня проигнорировал точно так же.

— Она точно маг? — громким шепотом осведомился мужчина из центра зала.

— Может, артефакты барахлят? — нахмурился глава гильдии.

— Пойдемте к алтарю воды, — предложила я. — Он мне всегда отзывается.

— Моно-магия? Неслыханно, — громко перешептывались в центре зала.

— Мне казалось, такие маги остались лишь в легендах… да и слабыми они были.

Я прикоснулась к алтарю Воды и прикрыла глаза. Перед внутренним взором предстала не пустая чаша, а огромный поток, фонтан величиной с гору. Он обрадовался мне, заластился, словно щенок, и я раскрылась ему навстречу, приветствуя…

Кто-то ахнул за спиной, и я раскрыла глаза, огляделась. Вся стена горела синими всполохами, сигнализируя о том, что я все же маг.

— Десятый уровень, не меньше, — пробормотал мужчина.

— Быть не может… — едва слышно высказалась женщина.

Я подъехала к Укерверсу, он почему-то был мрачен:

— Что-то не так? Почему десятый уровень, мне казалось, их всего восемь?..

— У поступающих магов обычно уровень до седьмого. Восьмой — уровень очень талантливых магов, такие встречаются один на миллион. Десятый — это уровень магии магистра, с таким уровнем заседают в совете магов.

— Почему же вы мрачны? — удивилась я.

— Провинциальным академиям запрещено обучать магов, показавших выше седьмого уровня при поступлении. Настолько талантливые абитуриенты обязаны ехать на обучение в Королевскую Академию Империала.

Я закрыла лицо руками и, не удержавшись, застонала.

— Учеба в Императорской Академии Магии! Какая честь! Вот так повезло! — восторженно причитала молодая преподавательница, не обращая внимания на мое разочарование.

— Они всегда забирают себе все лучшее — переманивают самых лучших преподавателей, отбирают самых талантливых студентов, — недовольно пробормотал мужчина.

— Как ты можешь! — воскликнула женщина.

— Я никуда не поеду, — твердо прервала я их перепалку и выпрямилась в кресле.

Все присутствующие посмотрели на меня удивленно.

— Ох, милая, вы не понимаете! — защебетала преподавательница, — ваш индекс силы больше семи, вы будете учиться бесплатно, бесплатно жить в общежитии и получите императорскую стипендию! Это огромная-огромная честь!

Я обернулась к господину Укерверсу и посмотрела на него умоляюще:

— Я не могу уехать из Урактоса, вы же знаете, здесь вся моя жизнь! Ну, можно я просто буду спокойно учиться у вас в академии?

— Мы не имеем права, госпожа Бороув. Правила имперской гильдии магов напрямую запрещают обучать слишком способных студентов вне стен Имперской академии — считается, что провинциальные маги не могу справиться с этой задачей.

Незнакомый мне мужчина насмешливо фыркнул.

— Но, может быть, мы просто не скажем, что у меня такой уровень? Запишите, что у меня шестой! — попросила я.

— Это невозможно, если нас поймают, то всех исключат из гильдии с полным запретом на применение магии.

«Да как они узнают?» — хотела возмутиться я, но поняла — эта женщина меня точно сдаст, не задумываясь. Я злобно рыкнула и направилась к выходу.

— Госпожа! — засеменила следом Барби.

— Я напишу письмо о произошедшем в Империал, вам скоро пришлют приглашение в Имперскую Академию, — прокричал мне в след Укерверс.

— Я никуда не поеду! — крикнула ему в ответ и поехала дальше. — Если мне не разрешают учиться в Уркатосе, то я не буду учиться. К черту.

Не знаю, что конкретно задержала Укерверса, но попытался он нас догнать уже когда карета заехала на мост. Я махнула рукой, и мост за каретой начал обрушиваться, поднимая довольно высокие волны. Кажется, Укерверс что-то кричал, но я не слушала. Не хотела слушать. Я не хотела никуда ехать.

Лишь через некоторое время мне удалось как-то взять себя в руки и смириться. Ничего, бывает. Можно закрыть тонель и нанять обычного мага с лицензией, который будет перевозить людей. Почему магистрат это делает, а мне нельзя? Можно. Соберем денег с района, это всем выгодно, пусть раскошеливаются. А, может быть, под прикрытием этого мага можно будет притворятся, что это он делает то, что на деле создаю я. Да, надо тщательно обдумать эту мысль. Так я буду меньше выделяться. Если учебный год у них начинается скоро, то значит и выпуск где-то в эти дни должен быть. Надо будет подыскать кандидатуру, желательно — иногороднего слабого мага воды в стесненных жизненных обстоятельствах, чтобы он согласился на сделку. И связать его клятвой о неразглашении.

Придумав план, я попыталась улыбнуться. Все к лучшему. Может, так я буду меньше выделяться. А то я тут как Железный человек — Миллионер, Изобретатель… что-то там еще, не помню. Нет, надо быть незаметнее, надо быть хитрее, жить спокойнее.

Я обратила внимание на то, что Барби явно расстроена, и приобняла ее за плечи:

— Ничего. Не вышло у меня поступить — всякое бывает, но ты-то поступила! Будешь теперь учиться на лекаря, Арик будет тобой гордится.

— Что вы, госпожа! — ахнула Барби. — Я не смогу учиться, если вы не поступили!

— Не глупи! Арику нужна умная образованная мама!

Она сощурилась и поджала губы.

— Вот выучишься и сможешь рассказать мне, что там и как работает в магии имперцев, — добавила я аргумент.

Она промолчала, но я видела, что она не уверена.

— Вы из-за нас остаетесь в Уркатосе, да? — спросила она грустно через некоторое время. — Мы вам мешаем…

— Я остаюсь из-за своего бизнеса. И потому что не хочу уезжать из приморского города вглубь континента, — сказала я уверенно, хотя это были лишь часть аргументов.

Я не хотела жить в столице, прекрасно зная, что там и деньги большие, и неприятности такие же. Высокая концентрация сильных магов. И я тут уже все организовала: сколько я денег вложила, сколько сил в обустройство дома в лавку. Ну, как это все бросить и переехать? Куда? В общежитие? Покупать дом в столице? Да меня жаба задушит. Там я точно не найду такое прекрасное место — большой дом, чтобы все поместились, с лавкой, рекой рядом, колодцем и прочими удобствами. Нет, никак, не могу, не уеду!

Укерверс явился на следующий день, так сказать, с повесткой.

— Вот, приглашение на обучение в Имперской Академии с полной стипендией, — протянул он мне пухлый конверт. — Там все документы с договором и условиями…

— Я никуда не поеду, — повторила то, что уже говорила вчера и предложила: — останетесь на обед? У нас ягнятина по-халифатски, пальчики оближешь!

— Арина! — ахнул он… — в смысле, госпожа Бороув, как же так?

— Обычно, — я независимо пожала плечами.

— Но тогда я не смогу продлить ваше ученическое разрешение на использование магии!

— Не продлевайте.

— Нам придется разрушить тоннель!

Я ухмыльнулась:

— Можете попытаться…

— Арина, это противозаконно!

— Ладно, — нахмурилась я. — Я уберу тоннель, раз он всем так мешает.

— И вы не сможете работать на магистрат.

Пожала плечами, притворяясь безразличной.

— Арина, это какое-то самодурство! Подумайте о своем будущем!

— Мое будущее в Уркатосе, я не собираюсь уезжать. И вообще, мне надоели все ваши здешние правила: то не делай, на это разрешение получи, ту бумагу оформи… надоело! Не хотите, чтобы я все это делала — пожалуйста, не буду.

— Но Арина…

— Госпожа Бороув! — прервала я его. — Мне кажется, мы недостаточно близки, господин Укерверс, чтобы вы звали меня по имени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Простите, — осекся он. Тяжело вздохнул. — Вы не передумаете?

— Я не ребенок, чтобы менять решения по сто раз на дню. Здесь мой бизнес, здесь живет моя семья, здесь мой дом. Я не уеду. Откажусь от планов, потеряю в связях, но не уеду. Ничего. Есть и другие пути, как добиться того, чего я желаю.

— И вы откажетесь от образования ради своего упрямства?

— Но вы же отказываетесь меня учить из-за своих дурацких правил! — разозлилась я. — Так вы останетесь на обед? Думаю, Жильета будет рада вас видеть.

Он горько усмехнулся:

— Сомневаюсь…

Я промолчала.

Жиль строила покер-фейс, но я видела по ее эмоциям, что она рада видеть своего дальнего родственника, как и он ее. Они опять не разговаривали между собой, больше со мной и другими членами нашей большой разношерстной семьи. Я смотрела на Оларга с Гартом, на Барби с Жиль, на полуорков с женами и детьми, на свою команду с семьями… мы все собирались за одним огромным столом в главном зале, мы все были семьей. Я давно отучила всех подрываться и подавать мне на стол, будто госпоже. Да, сперва все ставилось на стол, но вместе, без разделения на господские и простые блюда, а потом никто не вставал — просто передавали тарелки из рук в руки. И я видела, как нравится это моей семье, как они довольны и горды тем, что хозяйка доверяет им и сидит с ними за одним столом. Разве можно от этого отказаться?

— Ваше разрешение на применение магии действует до Весеннего Равноденствия включительно. После вы либо должны начать учиться, либо перестать применять магию на территории Империи, — сказал Укерверс, уходя. Он вновь протянул мне конверт с бумагами, но я отвернулась и не взяла. Тогда он молча положил его на тумбочку рядом с дверью. Вздохнув, я развернулась и уехала к себе в кабинет. Работать, творить.

Марус больше не читал мне учебники во время работы. Раньше мне хотелось тишины и спокойствия, а теперь стало слегка скучно. Может, все же купить учебников по магии для первокурсников, хоть почитать? А смысл?.. Без преподавателя фиг поймешь… впрочем, может, к лучшему, что Барби будет учиться — заодно и мне расскажет.

— Жиль, скажи, а ты ведь маг? — начала я разговор.

Она посмотрела на меня насмешливо:

— Да, как будто.

— А вот когда мы были на экзамене… Барби тебе, наверное, рассказывала?

— Да и Глирен тоже рассказал, — добавила она, и я не сразу сообразила, что «Глирен» — это Укерверс. — Небывалый скандал, что кто-то отказался от бесплатного обучения в самой Имперской Академии.

— Ну, да… — буркнула я. — Так вот, когда мы проходили испытание, там все обсуждали уровни магии разных стихий, равновесие и стабильность. А что это значит?

— Это изучают на первом курсе, — хмыкнула девушка, приподнимая заготовку в руках, чтобы посмотреть что-то на просвет, но потом все же ответила: — степень равновесия считается по формуле как разница между самым высоким значением уровня магии и самым низким, деленная на среднее значение. Например, у Барби максимальное значение два с половиной, минимальное — два, разница ноль-пять делить на два, получается одна четверть. Чем выше степень равновесия, тем стабильнее считается энергия мага, он более приспособлен к работе с живыми объектами, например, для занятия лекарским делом. Для сравнения у вас очень плохой уровень равновесия: разница десять, делить на среднее — два с половиной, выходит равновесие четыре, а считается что маги с неравновесием выше полутора годятся только в боевики и на какие-то примитивные занятия вроде работников переправы. К тому же, мономаги редко встречаются и обычно довольно слабы. Вы — исключение из правил.

«Исключение, которое многие не против будут изучить», — подумала я, нахмурившись.

— А почему мономаги слабы?

Жиль покосилась на меня удивленно, будто это знали все, даже дети, но, уверившись, то я не притворяюсь, воздохнула и отложила свою работу, повернулась на стуле:

— Вот взгляните, — она подняла руку ладонью ко мне. Я ничего толком не увидела. — Это чистая магия огня. Второй уровень. — Присмотревшись, я заметила над ее пальцами как будто воздух дрожит, как над костром. Но огня не было. — А вот это если добавить магию воздуха, — она что-то сделала, и на ее пальцах вспыхнуло синее пламя, как над газовой конфоркой. — Магия стихий питает друг друга, если их умело сочетать. Но у неподготовленного мага стихии друг друга гасят, поэтому необученный маг с хорошим равновесием обычно безопасен — его силы не вырвутся из-под контроля.

Она замолчала, но я поняла то, что осталось недосказанным — я маг с высоким показателем неравновесия и большой силой, а значит не слишком безопасная личность. Только этого мне и не хватало.

Каким-то неизвестным образом конверт с приглашением из Империала все же оказался у меня в кабинете на столе. Прямо-таки письмо из Хогвартса! Не знаю, кто его принес, по незнанию ли или по злобному умыслу, но я лишь фыркнула и сбросила его в самый нижний ящик стола и закрыла от греха подальше.

Cегодня я, подумав о Барби и предстоящем бале рассказала всем домашним сказку про Золушку, используя магию, чтобы разыграть историю, как в кукольном театре. Такой сказки здесь не было, не удивительно, здесь в основном были истории про магов. Дети уже довольно хорошо выучили Имперский, им он давался весьма легко, даже никто не перебивал и не переспрашивал. Взрослые тоже смотрели с интересом.

Правда, до того, как рассказывать сказку, пришлось долго разговаривать с Барби, пытаясь подобрать аналог слова «фея». В этом мире почему-то было мало легенд про сверхъестественных существ, кроме элементалей (не то древних богов, не то предков людей). Здесь никто не верил в «домовых» или «чертей», вообще ни в какую нечисть вроде нашей. Вся магия шла от Стихий, максимум — человек мог столкнуться с Элементалем — чистым проявлением Стихии или с одержимым стихией животным. Еще в сказках встречались люди, освященные стихией — настолько одаренные и сильные маги, что они становились почти-элементалями, эдакими людьми не от мира сего, в нашей культуре, наверное, можно было бы сравнить их со святыми. Обычно такие персонажи играли роль «бога из машины» — то есть в конце сказки или былины вдруг появлялись и разруливали все проблемы, осуждали виновных, награждали невинных.

В общем, в своей сказке я фею заменила именно женщиной, освященной стихией Воды. А еще пришлось ее из крестной сделать дальней родственницей Золушки, ведь такого понятия тут тоже не было.

В целом, всем понравилось, всех впечатлило. Дети с Барби потом долго обсуждали смысл сказки и использованную мною цитату из советского фильма, что «Очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь».

— А ты что думаешь? — подначила я Жиль, которая тоже задержалась после окончания рабочего дня, чтобы послушать сказку.

— Я думаю, что культура и быт Жемчужных островов очень отличаются от того, как мы это представляем в Империи, — серьезно сказала она, глядя мне в глаза.

Я ахнула и попыталась настроиться на ее эмоции, чтобы узнать, что именно она поняла, как сильно я прокололась. Но вроде бы в ее эмоциях не было особых подозрений, лишь недоумение и интерес.

— Я, конечно, адаптировала нашу сказку под местные реалии, чтобы дети могли понять, — промямлила я и поспешила сбежать в свой кабинет.

Когда, наконец, Жиль ушла домой в сопровождении одного из охранников, а Оларг поднялся в свою комнату, я спустилась в подвал и долго плавала в своем бассейне, разминая плавник, каждый его суставчик, каждую мышцу. Крутилась в самых разных траекториях, потом создала течение и плыла против него. Кракен сперва следовал моему примеру, но потом передумал и всплыл в своем шарике и лишь смотрел на меня с недоумением. Ну, да, ему не понять, как неприятно после былой стройности вновь замечать у себя на животе жировые складочки. Сидячий образ жизни, чтоб его!

Наконец, выбившись из сил, поднялась обратно в кабинет. Во время тренировки у меня появилась идея, которую хотелось зафиксировать, пока она не вылетела из головы. Благодаря налаженной работе моих помощников у меня появилось уже несколько разного размера и формата скетч-буков и разномастные писчие принадлежности от кистей с красками и разнообразных перьевых ручек до угля и серебряного карандаша. Вот объяснить, что такое графит или найти что-то похожее мне пока не удалось, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. Остро не хватало ластика и нормальных инструментов, нормальной бумаги, которую можно спокойно тратить, но я приспособилась сперва делать что-то вроде модели из воды, а потом уже зарисовывать в разных видах.

Как иногда случается, идея при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж интересной, и я, разочарованно осмотрев лист бумаги, сунула черновик в дальний ящик стола. Спать надо, ужасно устала сегодня, а еще надо готовиться к балу…

Взгляд сам собой скользнул к конверту, скрытому под черновиком. Хм…

Любопытство все же взяло верх, и я распорола конверт. Нет, я не собиралась ехать в Империал, просто любопытно, как они тут учатся. Прочитала внимательно и удивленно поджала губы. Да, если бы у меня не было этого дома и налаженного быта с семьей, я, быть может, даже соблазнилась бы. Апартаменты в общежитии из двух комнат с собственной ванной, обеспечение всем необходимым для учебы, начиная с формы и заканчивая учебниками и тетрадями за счет Академии, бесплатное трехразовое питание в столовой, бесплатное обучение с возможностью брать любое количество дополнительных курсов и расширять познания и еще стипендия в один золотой в год. Ну, да, сильный маг — потенциальный кандидат на получение статуса аристократа, а может быть и рожден в аристократической семье — таким серебро предлагать не комильфо. А для обычного купца и, тем более, простолюдина это целое состояние. И прописано вообще все, что только можно придумать, ответы на все вопросы, которые могут возникнуть, решение любых проблем. Даже транспорт предоставляется — будущий студент должен только заявить в той академии, где сдавал экзамен, что нуждается в транспорте, как его местные преподаватели должны взять под белы рученьки и отвезти в столицу прямо в будущую альма-матер. Или, например, сказано, что стипендия выдается после полугода учебы, но можно попросить об авансе. Отдельно прописано, что в случае невозможности окончить учебу, ничего Академии возвращать не нужно, а можно в любой момент вернуться и доучиться. Короче, все к вашим услугам, только учитесь, дорогой одаренный студент.

Вздохнув, убрала бумаги обратно в конверт и сунула на место. Да, молодцы, конечно, хорошо продумали с «плюшками», но мне это все равно не подходит. Вот если бы сразу после попадания в этот мир такое предложили, я бы схватилась руками и ногами, но не сейчас. И хватит об этом думать, спать надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, наступил день бала. До этого пришлось активно поработать и мне, и Жиль, потому что накануне к нам повалили дамы и кавалеры в поисках подарков к празднику весеннего равноденствия и интересных украшений на балы, и надо было срочно заполнять полки новинками. Бал, разумеется, устраивался не только в купеческой гильдии, но и в магической и в дворянском собрании, так что клиенты были самые разнообразные, в том числе напыщенные аристократы, которых Оларг обслуживал исключительно лично, даже мне не доверял. И верно, я бы что-нибудь точно ляпнула. Жиль в эти дни старалась не выходить в зал от слова совсем, даже чтобы отнести готовые изделия на полки, по-моему, она боялась быть узнанной. Но пока, как мне кажется, никаких бед нам ее род устраивать не пытался.

Наконец, настал день праздника. Госпожа Юджур решила позаботиться вообще обо всем, поэтому прямо с утра прислала к нам домой целую команду камеристок, которые превратили мою гостиную в филиал салона красоты. Вообще-то я тоже вызвала парикмахера, но только на вечер, однако оказалось, что по мнению служанок госпожи Юджур готовиться к балу надо начинать еще с полудня, чтобы все успеть: маски, притирания, маникюр, выщипывание бровей, завивка волосы и многое-многое другое. Я только похихикивала и, глядя на краснеющую Барби, поддакивала. Ее девушки загнали даже в ванную с какими-то маслами и солями, я же заявила, что по состоянию здоровья не могу, а вот от маникюра и масок для лица и волос не отказалась.

— А как же госпожа Юджур готовится без вас? — спросила между делом, наслаждаясь массажем головы.

— Так у нее большая команда, а в честь бала вызваны лучшие специалисты Уркатоса, мы там и не нужны, только принеси-подай. Ну, ничего, госпожа, не волнуйтесь, мы тоже все умеем не хуже.

— Я и не волнуюсь, — хмыкнула я.

В общем, к вечеру мы были готовы. Девушки помогли подобрать украшения, благо выбор был огромен, создали что-то невообразимое у нас на головах. Для себя я настояла на простой и довольно скромной прическе с заколотыми волосами, украшенными шпильками с жемчугом, а вот Барби завили локоны, после масок приобретшие золотистое свечение, собрали что-то вроде причудливой перевитой мальвинки, закололи золотой заколкой работы Жиль с вырезанными из медового цвета раковин цветами. В своем белом с сиреневатым отливом пышном платье она выглядела как принцесса. После родов и на нормальном питании она округлилась и стала выглядеть более женственно и даже можно сказать аппетитно, стала держать себя более уверенно, не так зажато, как когда мы только встретились.

— Настоящая Золушка, — с улыбкой констатировала я, оглядывая ее с ног до головы.

В Купеческую Гильдию мы ехали на карете самого Главы гильдии ювелиров. Получив это предложение, я сочла, что появиться в компании супругов Юджур будет выгоднее, чем на своей карете. Для нашей охраны были взяты напрокат лошади, полуоркам тоже успели пошить одинаковую форму «на выход», зеленые кафтаны были стилизованы под халифатские традиционные одежды и подчеркивали их странноватый цвет кожи.

В общем, я все продумала и все подготовила для того, чтобы этот вечер прошел незабываемо. И мне было плевать, что уже завтра утром придется уничтожить проход под рекой и магическую вывеску над магазином. Я уже в этом городе местная знаменитость, магазин уже приносит хорошую прибыль. А там… там посмотрим. Сегодня надо просто веселиться.

Единственное неудобство — Гарта пришлось оставить дома, брать его на бал не было никакой возможности, поэтому пересаживал меня в карету и обратно в кресло Хэрас. Я видела, что эта сцена вызвала у идущих к крыльцу девушек насмешливые взгляды, но лишь улыбнулась и аккуратно расправила бальное платье. Еще пришлось преодолевать длинную и красивую со стороны мраморную лестницу. Чтобы не позориться, я просто приподняла коляску над ней и аккуратно пролетела над ступенями.

В холле было установлено огромное во всю стену зеркало, у которого тут же поправляли свои платья местные дамы. Мне эта сценка напомнила картинку в женском туалете, только тут все было открыто, да никто не поддергивал юбки и не поправлял чулки прилюдно, но все равно — подправляли макияж, разглаживали складки на платьях. Нашли место. Мужчины же здоровались друг с другом и разговаривали, собравшись в кучки, стараясь не обращать внимание на прихорашивающихся дам.

Я окинула внимательным взглядом Барби, удостоверившись, что с ее платьем и прической после дороги ничего не случилось и выжидающе посмотрела на господина Юджур.

— Вы готовы? — несколько удивился тот, но затем кивнул: — тогда идемте.

В толчее холла колеса моей коляски так и норовили наехать на чей-нибудь подол, поэтому приходилось очень внимательно смотреть на пол перед собой. Я заметила только остановку у дверей, и яркий свет множества магических светильников ударил по глазам.

— Господин Юджур, глава гильдии ювелиров с супругой! — провозгласил слуга. — Госпожа Бороув, член гильдии ювелиров с сопровождающей.

Я удивленно проморгалась от обилия света и огляделась растерянно. Я на балу, на самом настоящем балу! Представить себе такого не могла.

Огромный зал высотой, наверное, не с два, а с три привычных этаж, украшенные лепниной, золотом, мозаиками, рисунками — все в стиле наших дворцов. Только это не музей, а действующий бальный зал, наполненный разодетыми в пух и прах людьми. Будто на сьемках исторического фильма.

— Идемте, дорогая, я должна познакомить вас со своими подругами, — восторженно провозгласила госпожа Юджур.

Бал… о чем обычная русская женщина думает, слыша это слово? Восторженная Наташа Ростова? Роковая судьба Карениной?

Я думала только о бизнесе.

— Госпожа Клонджур, жена торговца пряностями. Если вам нужны специи из Эльфира, заказывайте только у господина Клонджур, — представляла мне уже десятую, если не двадцатую даму за вечер госпожа Юджур. Я вежливо улыбалась и пыталась запомнить имена и характеристики.

Знакомство, любопытные взгляды, восторг по поводу моего ювелирного дела (часть из новых знакомых могли похвастаться покупками в моем магазине), сочувствие по поводу утраты мужа и болезни. Когда мы отходили, супруга главы гильдии ювелиров добавляла пару слов:

— Она глупа, как пробка, и совсем не имеет вкуса, но покупает все, что сейчас в моде, весьма выгодное знакомство.

И вновь по кругу.

Мы улыбались, обменивались любезностями, раскланивались в меру моих физических возможностей.

— А это мой супруг, господин… — звучало редко. Замужние дамы в основном тусовались отдельно от мужей. Изредка мне так же представляли дочерей или сыновей.

— Ну, что ж, вы отлично держитесь, — улыбнулась мне госпожа Юджур между делом, — давайте сделаем небольшой перерыв и подойдем к столам перекусить, — она вновь поспешила куда-то, маневрируя среди гостей, а я сосредоточилась на том, чтобы не потерять ее и в то же время не наехать ни на чей подол. — Возьмите канапе, — предложила супруга главы гильдии, когда я ее нагнала, протягивая тарелку. — И не волнуйтесь, пройдет немного времени, и вы сами будете среди этих акул, как рыба в воде. Жаль, конечно, что у вас нет супруга…

— Почему? — удивилась я.

— Потому что с мужем разделять обязанности куда удобнее, — хмыкнула госпожа Юджур, — он занимается бизнесом, ыы — социальными связями, иногда друг друга подменяете. Всегда есть с кем посоветоваться и у кого попросить поддержки в общем деле. Все же нанятые работники — это не то, им невозможно довериться полностью. А потом и дети вырастут — есть на кого переложить часть обязанностей… — она вздохнула. — Так что семья в бизнесе — это главная опора.

— Ну, да, при условии, что родственники не пытаются урвать друг у друга кусок пожирнее.

— Тогда это не семья, — фыркнула женщина, и я не могла с ней не согласиться.

Барби следовала за мной молчаливой улыбчивой тенью, есть канапе ее пришлось почти заставить. Она была растеряно и испугана, не знала, куда себя деть. М-да, не так я представляла себе первый бал Золушки.

И тут я увидела в толпе смутно знакомое лицо. Я присмотрелась внимательнее, пережевывая очередное канапе с сыром и оливкой на конце. Какая-то невзрачная дама в темно-сером платье. Где я ее прежде видела? Это покупательница? Вряд ли.

И тут гости расступились, и я увидела огромное пирожное, которое только по недоразумению можно было назвать платьем. Белая с сиреневым отливом шелковая ткань, как у платья Барби, но юбка гигантской ширины вся в оборках и тканевых розочках. Я узнала ее по стилю еще прежде, чем подняла взгляд на лицо. Ну, да, круглая мордочка поросенка, утопающие в складках жира глазки, капризно искривленный рот. Узнав хозяйку, я признала и ее компаньонку — несчастную даму, которую я слегка так ограбила в свое время, чтобы выйти на сушу. И ведь обещала себе отплатить ей добром, а сама просто забыла.

— А кто это? — я кивнула на колоритную пару, кажется, хозяйка за что-то отчитывала свою компаньонку прямо посреди бального зала, не обращая никакого внимания на постепенно пустеющее пространство вокруг.

— Госпожа Кионс? — несколько удивилась госпожа Юджур. — Вы знакомы?

— Не совсем…

— А, возможно, она заходила в ваш магазин? — «догадалась» женщина, — весьма вздорная особа. Все ищет мужа и строит из себя девицу на выданье, а самой уже под сорок, — она сделала страшные глаза: — схоронила уже троих мужей.

Ничего себе.

— Что же, она сама свой бизнес ведет?

— От отца наследство досталось, да управляющий хороший от него же. Уж сколько людей пытались его переманить — а он все дружбу с покойным господином Кионс помнит и не увольняется. Без него бы госпожа давно по миру пошла.

— Госпожа Кионс не меняла в браке фамилию? — крайне удивилась я.

— Так все ее мужья были ниже по статусу, так что они в ее род входили, а не она в их. Ну, идемте дальше, кажется, я вижу младшую дочь мэра…

Тут откуда-то из-за угла вынырнул… Оларг. Улыбнулся, поклонился, по этикету поцеловал руки и мне и госпоже Юджур:

— Господин Рохеис, не ждала, — попыталась я как-то обтекаемо сформулировать свое удивление.

— Не мог же я пропустить один из четырех главных балов, — притворно возмутился он. — Оставил магазин на господина Гарта и немедленно отправился в путь.

И меня не предупредил, что собирается приехать, вот зараза!

— Очень рада вас видеть вновь, господин Рохеис. Вы, кстати, еще не думали о вступлении в ювелирную гильдию?

— Так я в купеческой, — растерялся он. — И я не мастер-ювелир и не владелец лавки…

— О, я уверена, из вас бы вышел замечательный владелец ювелирной лавки. У вас и опыт уже есть!

Вот ведь лиса! Я восхищенно уставилась на женщину.

— Я, собственно… — смешался Оларг, — я хотел пригласить вас на танец!

Я удивленно моргнула, и только затем сообразила, что рука протянута не в мою сторону, а к Барби.

— Но… — растерянно пробормотала она, косясь на меня.

— Идите, конечно! Это же бал, на нем нужно танцевать! — всем, у кого есть ноги, конечно.

Барби еще попыталась посмущаться-поупираться, но тут зазвучали первые звуки музыки, и она была вынуждена под общественным давлением вложить свои пальцы в руку Оларга. Смотрелись они немного комично — долговязый Оларг и довольно невысокая хрупкая Барби, но двигались вместе хорошо. Танец был какой-то простой, не вальс, но что-то вроде — простые шаги и повороты. Оларг что-то говорил девушке, и она постепенно расслабилась и заулыбалась, став совсем очаровательной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы же отправились дальше собирать социальные связи.

В какой-то момент госпожа Юджур заспешила вперед, а людей стало больше, и я не успела за ней последовать. Моя провожатая совсем не думала, как я могу протиснуться за ней на коляске среди снующих туда-сюда людей, и я все же ее потеряла в этой толчее. Воздохнув, решила не расстраиваться, вместо этого вернулась к столу, попила немного сока, чуть разбавленного чем-то алкогольным, и медленно поехала куда глаза глядят.

Танец уже кончился и начался новый, но Барби с Оларгом не расстались, а продолжили танцевать. Я иногда видела их среди танцующих, замечая по ее приметному платью.

— Что за юная прелестница танцует с младшим Рохеисом? — театральный громкий шепот какой-то молодой девицы привлек мое внимание, и я притормозила. Подслушивать нехорошо, но они явно не скрываются.

— Да ты что! — ахнула вторая. — Это же компаньонка той самой госпожи Бороув!

— Хорошенькая, — слегка завистливо высказалась третья.

— Это она?! — первая усиленно замахала веером. — Какой кошмар! Я слышала, она не замужем, а уже прижила ребенка.

— И ее не уволили? — у третьей аж рот открылся от удивления. — Работа компаньонки — оберегать честь госпожи, а как она может это сделать, если сама… — она замолчала, выразительно похлопав огромными коровьими глазами.

— Да там и госпожа хороша, — фыркнула первая. — Вот почему с ней танцует господин Рохеис — он же работает на эту «Бороув». Говорят, он даже живет в ее доме…

— Какой позор!

— Да. А еще говорят, что она старая вдова и болеет чем-то страшным, ни один лекарь не может ее излечить. Говорят, она заразилась через «то самое» и это все из-за ее несдержанного нрава!..

— Но как же господин Рохеис мог вляпаться в такую ужасную историю?! — ахнула вторая.

— Говорят, он как-то поссорился с родственниками, и его оставили без содержания. А эта Бороув, по слухам, безумно богата. Она дочь короля дикарей с Жемчужных островов и привезла оттуда целые ящики жемчуга и разных диковинок, которыми теперь и торгует. А еще говорят, что там у них на Жемчужных островах у богатых женщин могут быть мужские гаремы, как в Халифате у мужчин.

— Какой позор! — прозвучало восторженно.

— Да-да, и в доме этой самой Бороув живет не только господин Рохеис младший, но и еще ее управляющий и куча рабов из Халифата. Говорят, ее даже заподозрили в торговле рабами, но она откупилась огромной, просто громадной взяткой…

Это было ожидаемо. Это было очевидно. Я все это предполагала.

Но как же противно было слушать этих невозможных дур!

— Гулящая женщина… и компаньонку выбрала себе под стать, — поцокала неодобрительно языком третья девица.

— Но вещи у нее — загляденье, моей сестре жених подарил на день рождения колечко с жемчужинкой — просто королевский подарок, а по цене не так уж и дорого.

— Надо брать, пока у этой дикарки вещи не кончились, — фыркнула первая, — свое она получит, когда без денег останется — ни в одном приличном доме ее не примут.

Хотелось что-нибудь разбить, хотелось показать им, где раки зимуют, хотелось… но нельзя устраивать скандал. Смысл столько работать и пытаться создать репутацию, обрасти связями в новом мире — зачем? Чтобы все пустить псу под хвост немедленно из-за каких-то дур?

«Нельзя жить в обществе и быть свободным от него», — любил поговаривать один мой клиент. Прежде я как-то его не понимала. Я создала для себя приятный маленький мирок из своего дома, где все меня ценят, и своего района, где меня уважают. Но люди — они разные, и я знала, что будет молва, когда взяла Барби в свой дом. Я знала. И Гарт предупреждал, что жить в одном доме с мужчиной неприлично. Знала, и все равно делала всем наперекор.

— Госпожа Бороув, — прервал мои размышления громкий голос.

Я вздрогнула, а девицы, за спиной которых я случайно оказалась, взвизгнули и резко обернулись, а потом поспешили убраться прочь. Я подняла усталый взгляд на старого знакомого:

— Господин Ярис Канлерт, — я смерила его неприязненным взглядом. Еще бы, тот самый столичный маг, благодаря которому я не сдала переэкзаменовку и не получила просто сразу право колдовать в Империи, — не ожидала вас увидеть на балу. Мне казалось, вы уехали из Уркатоса обратно в столицу.

— Я здесь проездом, — хмыкнул он.

Ага, и почему-то оказался не на балу гильдии магов, а на купеческом? Конечно же это случайность!

— Простите, мне нужно срочно найти госпожу Юджур, — пробормотала я и попыталась развернуться, но он встал прямо передо моей коляской, а пространства вокруг было не так много.

— Не откажите в милости, — и протянул мне руку.

Было невежливо по местным традициям, которые я кое-как успела выучить, отказывать, поэтому я вложила руку в его ладонь, и получила поцелуй.

— Что ж, теперь прошу меня простить, — я попыталась вырвать руку, но его пальцы неожиданно сомкнулись крепче.

— Я хотел бы пригласить вас на танец.

Я даже огляделась, ища не то девушку, к которой он обращался, не то смеющихся свидетелей нашего разговора. Что за бредовые шутки?!

— Вы с ума сошли?! — прошипела едва слышно, стараясь держать при этом лицо.

И тут меня что-то потянуло из кресла вверх. Я ахнула и посильнее скрутила хвост, чтобы его не было заметно под платьем. Что-то невидимое охватило меня вокруг талии и до бедер, поддерживая в вертикальном положении, и подтянуло ближе к магу, будто я сама встала с кресла и подошла. Я видела, как на нас косятся гости, как шепчутся удивленно и ощущала панику беспомощности. «Нельзя устраивать скандал, — билось судорожное в голове, — я здесь для установления бизнес-связей, я не могу все разрушить скандалом». Кресло автоматически подъехало ближе и ударило меня по хвосту, готовое принять в свои надежные объятья мою несчастную тушку.

— Посадите меня на место, — прошипела я, тщательно выдавливая из себя улыбку, но, кажется, она больше походила на крокодилий оскал.

— По правилам этикета дама не должна отказывать приглашающему в танце, если танец уже не обещан другому, если ей не запрещает танцевать опекун, супруг или жених, — тоном профессионального лектора зачитал Ярис.

— Или если она не имеет травм, которые не позволяют ей танцевать, — добавила я оттуда же, — впрочем, обычно мужчинам в голову не приходит приглашать тех, кто физически не может танцевать.

— Но со мной вы танцевать можете, — усмехнулся он. — Давайте поставим ваше кресло где-нибудь, чтобы не мешалось, — и мое кресло, предав свою хозяйку, поехало куда-то, маневрируя среди снующих туда-сюда людей. При этом я не почувствовала, чтобы он использовал магию воды, это было что-то другое.

— Как вы все это делаете? — растерялась я, и только потом сообразила, что не надо было спрашивать и в очередной раз показывать этому человеку свое неведенье. Решила признаться: — я не умею танцевать ваши танцы.

— Ничего страшного, сегодня за вас танцевать буду я, — он положил мою левую руку к себе на плечо, правую взял в ладонь, приобнял за талию и потянул в круг танцующих.

Это было странно. Они медленно двигались, меняя шаги, кружась, а я просто… висела в воздухе в объятьях мага, как надувной шарик, он просто перетаскивал меня с места на место, периодически вращая. Помню, в каком-то фильме показывали, как в мужских гимназиях мальчиков учили танцевать, используя вместо партнерш стулья — ну, я от такого стула мало чем отличалась.

Мимо проплыли Барби с Оларгом, счастливо улыбаясь, покосились на меня удивленно, разулыбались еще сильнее, и скрылись за спинами танцующих. Среди стоящих рядом с танцполом людей разглядела растерянную госпожу Юджур.

— И зачем вам все это надо? — через какое-то время не выдержала я.

— Чтобы вы не сбежали по своему обыкновению, — он безмятежно улыбался.

— Я никуда не сбегаю, — я нахмурилась, но потом вспомнила о своей роли и попыталась выдавить улыбку. Никто не должен знать, что у нас тут серьезный разговор.

— Вы избегаете учебы, хотя она вам необходима. Вы даже не знаете, что за магию я применяю. Не думали, что это попросту небезопасно?

— Если бы я чувствовала от вас серьезную опасность, то просто убила бы, — ответила максимально уверенно, будто действительно смогла бы от так ни с чего убить человека.

— Ох, госпожа Бороув, вы вроде бы взрослая бывшая уже замужем состоятельная женщина, а рассуждаете как ребенок. Вас легко можно было бы похитить, просто применив не магию воды, а любую другую. Вы даже не чувствуете, когда вокруг вас начинает собираться магия воздуха, с помощью которой я сейчас вас держу. А ведь это заклинание можно было бы использовать и для того, чтобы перекрыть вам кислород, чтобы вы потеряли сознание.

Я подумала, что вряд ли получилось бы, ведь никто не в курсе, что у меня есть еще и жабры, но все же следовало бы задуматься.

— Я хотела поступить в Академию, но меня просто отказались учить. Это не мой выбор.

— Вам предложили по стипендии учиться в Империале.

— Я не могу так надолго оставить свой бизнес! — возмутилась я, но осеклась, покосившись на окружающих, вновь натянула на лицо приветливое выражение. — Это слишком далеко и слишком надолго, у меня здесь лавка, дом, куча слуг и обязательств…

— Империал всего в двух днях пути выше по течению реки. Я знаю, что у вас есть корабль с командой, а с вашими способностями вы могли бы преодолевать этот путь и за ночь и бывать в Уркатосе каждые входные.

— Но мое дело, мои люди…

— Они ведь не дети малые. Наймите себе приличного управляющего, который мог бы вести дела…

Управляющий-то есть, Оларгу я полностью доверяю, и он давно уже вел дела лавки самостоятельно, но все же…

— Но дом…

— Вам будет предоставлено общежитие.

— Нет-нет, я не могу! Моя компаньонка тоже поступила на обучение, но в Академию Уркатоса…

— Вы можете взять ее с собой, если готовы оплатить ее обучение в столичной академии, раз она так вам нужна. Если она прошла экзамены в эту академию, то может учиться и у нас, только это выйдет дороже. Однако и диплом Имперской Академии Магии стоит куда больше. В ИАМ лучшие программы и лучшие преподаватели, все самые последние маго-научные разработки и достижения. Практически все наши выпускники сразу после окончания вступают в Имперскую Гильдию Магии, а это не только статус. Помните, что членство в гильдии — это еще и защита. Любой гильдиец может рассчитывать на помощь других членов сообщества. Я слышал о тех неприятных вещах, что обсуждали те особы, — с намеком произнес он, — и знайте, что на члена Имперской Гильдии Магов они бы не посмели даже косо посмотреть, не то что сплетничать за спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А если член гильдии все же заслуживает наказания? — поинтересовалась я.

— Дела гильдии решаются внутри гильдии, — ответил он сурово. — Совет Магов строго следит за соблюдением имперских законов, — знать бы еще, нет ли там закона против Русалок. Хотя пока я упоминаний об элементалях, кроме как в старых сказках, не встречала. Словно уловив мои сомнения, маг продолжил: — в остальном каждый маг свободен делать все, что ему заблагорассудится. Вступая в Имперскую Гильдию Магов, любая женщина становится свободна от опеки родителей или других опекунов, оказывается полностью самостоятельна в принятии любых решений. Никто в гильдии никогда не попирает права гильдиек. Это, кстати, относится и к студенткам — все студенты столичной академии получают временный статус членов гильдии. Это значит, что вы заранее можете обращаться за помощью к членам гильдии, а опекуны не имеют права до окончания обучения принуждать студентов к чему-либо, например, ко вступлению в брак или к тому, чтобы те покинули академию.

— Весьма похвально, — пробормотала я.

Наконец, мелодия окончилась, и Ярис повел-потащил меня к инвалидному креслу, которое подъехало к нам, повинуясь его воле.

— Так вы согласны поступить в Академию Империала? — спросил он, усадив меня на кресло.

Я облегченно вздохнула, почувствовав под собой привычную опору и массу воды, которой могла управлять, и ответила честно:

— Нет. Но я обдумаю ваши слова, — добавила, заметив, как он набрал воздуха в грудь, чтобы попытаться меня отговорить. — Это слишком сложный вопрос, чтобы решать его вот так посреди бала.

Он нахмурился, но все же кивнул:

— Заселение в Академию идет неделю после дня весеннего равноденствия. Тогда же происходят вводные лекции, получение книг в библиотеке, получение формы и другие технические моменты. У вас есть семь дней, чтобы определиться и решить все свои проблемы. Я надеюсь, вы все же решитесь получить образование, уверен, это откроет для вас большой путь: членство в Имперской Гильдии Магов, затем, быть может, даже в Совете Магов. Подумайте, вы сможете сменить свой серебряный жетон простой купчихи на золотой, стать ровней аристократам… и уж конечно у нас есть лучшие маги-лекари, а для членов гильдии на их услуги действуют скидки.

— Очень соблазнительно, — ответила я прохладно. — Но мне все равно нужно подумать.

Ко мне уже спешила госпожа Юджур. Заметив это, Ярис поклонился и откланялся, явно не горя желанием встречаться с женой главы ювелирной гильдии.

— Ох, дорогая, вы произвели фурор, — заметила она, подойдя. — Я-то думала, что, потерявшись, вы будете стоять где-нибудь тихонько и ждать, пока я вас найду, а вы! Танцевать с грозным проверяющим из столицы — вы дали новый повод для сплетен.

— Проверяющий из столицы? — заинтересовалась я.

— А вы не знали? Ваш кавалер, господин Ярис Канлерт член Имперской Гильдии Магов и приезжает в Уркатоск периодически для разных проверок. В прошлый раз он был в городе зимой, и тогда разразился ужаснейший скандал — оказалось, что один из низших членов нашей магической гильдии, довольно талантливый маг-лекарь, убивал людей в надежде напитать энергией их жизни какие-то магические артефакты. И ходят слухи, что ему это даже удалось! Господин Ярис тогда приехал. Говорят, подозревали даже господина Укерверса, но все обошлось. А вы с ним как познакомились?

— Так он в тот приезд подозревал меня в торговле рабами, — хмыкнула я. — А потом участвовал в моем первом магическом экзамене. Только я не понимаю, разве господин Канлерт — не преподаватель в столичной академии магии? Почему он еще и расследованиями магических преступлений занимается?

Госпожа Юджур пожала покатыми плечами:

— Это все магическая кухня, простым смертным неведомо. Но я слышала, что господин Ярис просто часто бывает в Урактосе проездом, потому что часто путешествует морем, вот его и привлекли, раз он был поблизости. О, взгляните, дорогая, это младшая дочь мера, госпожа Флентер, я должна вас обязательно познакомить! Не отставайте!

Теперь уже госпожа Юджур периодически притормаживала и оглядывалась, чтобы меня не потерять, а следовать за ней мне стало куда проще.

— А что, мэр тоже на балу? — успела спросить я по дороге.

— Он посещает балы всех гильдий, но его не поймаешь. А вот супруг его младшей дочери в торговой гильдии, хоть сам по происхождению дворянин. А вот и она: госпожа Флентер!

На зов обернулась дама в платье из золотой парчи, вышитом снежно-белым орнаментом. Пепельная блондинка с бледной кожей и голубыми глазами, очень красивая, ухоженная, с хорошо наложенным макияжем… Я опустила взгляд на ее шею, и у меня перехватило дыхание. Потому что на шее ее висело колье с Кровью моря.

Отвратительнейшее ожерелье из здоровенных золотых пластин, массивное и громоздкое, с какими-то примитивными рисунками, напоминало что-то ацтекское. Нет, в этом брутальном оригинальном дизайне я могла найти что-то интересное, но сверху на колье с помощью толстых неаккуратных крепежей были закреплены осколки Крови моря, на самом крупном из которых четко виднелся изящный рисунок русалочьей чешуи. Камни едва заметно светились, и я чувствовала их древнюю силу, точнее ее слабый отголосок, будто бы они уже почти умерли, почти иссякли.

— Позвольте представить мою протеже, госпожу Бороув, — только собственная фамилия, прозвучавшая из уст госпожи Юджур кое-как привела мои мысли в порядок, и я смогла изобразить поклон. — Она держит ювелирную лавку. Возможно вы слышали, Сокровища моря — очень модно в этом сезоне.

— Да-да, я слышала, — растерянно проговорила женщина, поправляя локон у уха, и тем самым привлекая мое внимание и к серьгам из того же комплекта. Все осколки магических камней в ее украшениях были не обработаны и имели совершенно разную форму, в левой серьге даже было два маленьких осколка, кое-как сложенных вместе и закрепленных. — Очень приятно познакомиться.

— И мне приятно, — я с трудом проталкивала слова через пересохшее горло. — У вас очень оригинальные украшения, госпожа Флентер.

Щеки ее вспыхнули румянцем, и я почуяла ее стыд и недовольство, но она быстро справилась с лицом и улыбнулась гордо:

— Да, старинная работа. Этот комплект передается в семье моего супруга из поколения в поколение.

— Безумно красиво, — польстила я ей, госпожа Юджур покосилась на меня с удивлением, но потом улыбнулась вежливо. — Я бы очень хотела владеть таким замечательным произведением искусства…

Госпожа Флентер выглядела шокированной:

— Вы хотите это купить?! — но потом она быстро справилась с собой, — о, понимаете, это совершенно невозможно! Это семейная реликвия, колье не может быть продано.

— Ох, конечно… но, возможно, этот комплект можно было бы обменять? Если бы вы подарили мне его, я бы взамен подарила вам несколько комплектов из своего магазина: прекрасные колье из золота, серебра, жемчуга и перламутра. Броши, заколки, диадемы. Жемчужные колье в несколько рядов, изящные браслеты… — я видела, как по мере моего перечисления в эмоциях женщины все ярче проявляется жадность, и играла на ее эмоциях, словно на волшебной дудочке, приманивая к себе. Чего же ей хочется? Мягко и ненавязчиво раскрывались мне навстречу ее желания. Опостылевший муж, совсем не такой богатый и знатный, как хотелось бы, отсутствие подходящего комплекта для прекрасного золотого платья, ткань на которое досталась по удачному стечению обстоятельств. А из золотых украшений в доме только это безвкусное старье, которое предки мужа не сумели продать. Потом-то свекор и муж пошли в торговлю, откинув дворянскую спесь, упрочили положение семьи, но новых богатств не нажили, из украшений только серебро да камешки, ведь «все деньги в деле», и к прекрасному платью совсем нечего надеть… ах если бы действительно продать, наконец, безвкусный комплект, раз предлагают… жемчуга… да, жемчужное колье так подошло бы к ее белоснежной коже… и гребень, как у госпожи Юджур, и сережки работы знаменитой Жильеты Тувер, которая работает на эту сумасшедшую с Жемчужных островов. Неужели ей действительно нравится ужасное колье? Да его ведь даже в ломбард приняли бы только по цене золотого лома, потому и не продавали…

Я вылавливала из эмоций самые желанные образы и рассказывала-показывала, обволакивая даму словами: как красивы будут жемчуга на ее шее, как подчеркнут изящество кистей браслеты и кольца, как засияют ярче ее локоны, скрепленные золотыми заколками…

Едва слышно щелкнул замочек, и колье упало с длинной шеи, скользнуло в ладонь. Я протянула руку навстречу, и почти увидела, но скорее почувствовала, как мягко запульсировали камни, оказавшиеся в каких-то десятках сантиметров от моих пальцев…

— Что происходит, дорогая? — неожиданный голос нарушил магию момента.

Госпожа Флентер растерянно проморгалась, взглянула сперва на снятое колье в своих руках, потом перевела взгляд на мужчину:

— Госпожа Бороув хотела посмотреть колье, она очень заинтересовалась, — растерянно пояснила женщина.

— О, это колье? Да вы знаток древностей, госпожа Бороув? — расплылся в улыбке коренастый здоровяк.

Госпожа Юджур поспешила нас друг другу представить, как я и подозревала, это оказался супруг госпожи Флентор.

— Вас интересует история этого прекрасного гарнитура? — спросил господин Флентор, выудив колье из пальцев жены. Та поморщилась, очевидно, полагая, что это никому не интересно, я тоже разочарованно опустила руку на подлокотник кресла, улыбнулась вымученно:

— Конечно. Госпожа Флентор сказала, что это реликвия вашего рода?..

— Да, мой доблестный предок получил это колье как трофей в войне более трехсот лет назад.

Я похолодела. Трофей? Война? Не с русалками ли?

— Трофей? Простите, я недостаточно хорошо знаю историю Империи, сама я не из этих мест, — улыбнулась и похлопала глазами с невинным видом.

— Тогда Империи еще не существовало, только отдельные страны. А Халифатцы в очередной раз принялись нападать на пограничные территории и пиратствовать на море. Конечно, они всегда мечтали откусить кусочек от наших благополучных территорий, жизнь в пустыне совсем не легка, но горы мешали, да и жители королевств совсем не желали видеть чужаков на своих землях. Мой предок был магом воздуха, и в одном из морских сражений он сумел захватить халифатский корабль. Там было несметное количество драгоценностей, и в том числе этот прекрасный комплект украшений, — закончив пафосную речь, он застегнул колье не шее у супруги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так значит это халифатская вещь? — уточнила я.

— Конечно, их работу сразу видно, — он посмотрел на меня с превосходством. — Мне казалось, вы хозяйка ювелирной лавки? Я удивлен, что вы не можете отличить древнехалифатские ювелирные изделия от имперских.

Я почувствовала, что краснею, но приложила все усилия, чтобы не подать виду:

— А вы чем занимаетесь, тоже ювелир?

— Нет, что вы, простой торговец мебелью…

— О, не прибедняйтесь, — влезла госпожа Юджур, — лавка господина Флентор самая лучшая в Уркатосе, его мастера работают с самыми дорогими породами дерева, режут по камню. Если вам понадобится мебель, обязательно заказывайте у господина Флентора…

— Непременно, — улыбнулась я.

— Что ж, прошу нас простить, я обещал супруге пригласить ее на следующий танец, — завершил разговор господин Флентор и повел жену прочь.

Я недовольно закусила губу. Еще немного… еще бы чуть-чуть, и мне удалось бы заставить госпожу Флентор продать мне комплект!

— Я удивлена, что вас заинтересовал этот странный гарнитур, — заметила госпожа Юджур, когда мы остались одни.

— Там очень необычные камни с резьбой. Вы не заметили? — она удивленно покачала головой. — Я очень люблю такие камни с резьбой в виде рыбьей чешуи, — как можно более обтекаемо сообщила я, — и с удовольствием выкупила бы такие изделия у владельцев.

— Хм… весьма неожиданное желание, не припомню таких ювелирных работ… но я поспрашиваю, когда будет возможность.

— Вы меня очень обяжете, — улыбнулась я.

— О, взгляните, это же госпожа Калверт! Я просто обязана вас познакомить!.. — и мы опять пустились в круговерть социальной жизни гильдии.

Домой вернулись под утро. Щеки мои ныли от вымученных улыбок, в глаза будто насыпали песка. Барби и вовсе почти засыпала на ходу. Господа Юджур довезли нас до самого дома и сдали с рук на руки слугам, Оларг приехал практически сразу следом.

Я спустилась в подвал и просто нырнула в бассейн, Кракен, обиженный на то, что его не взяли с собой на бал, проводил меня недовольным взглядом, но у меня не было сил с этим разбираться. Ни на что не было сил, даже думать, только спать, спать и спать.

Я надеялась проспать до обеда, но отдыхать полдня мне не позволили: несколько раз стучали в дверь подвала, хотя входить не смели, даже в полудреме я ощущала в доме некое эмоциональное напряжение.

— Что там случилось? — спросила, не раскрывая глаз, у Кракена.

— Гость какой-то приехал, срочно требует встречи с тобой и не желает уходить, говорит, что будет сидеть в гостиной хоть до вечера.

— Ярис пришел? — предположила я.

Кракен ответил волной недоумения, он не знал, кто это.

Еще немного повалявшись, я все же решила выбираться из бассейна. Немного поплавала-размяла плавник и все же вылезла в инвалидное кресло и оделась в приличное платье. Много времени на убранство тратить не стала, и так очевидно, что женщина после ночных развлечений, не может не выглядеть устало, если ей не восемнадцать лет. Впрочем, я слишком строга к себе, в новом теле я выглядела бледной, слегка больной и немного синюшной и когда высыпалась тоже, так что разница невелика. Собрала волосы в простой пучок, скрепила гребнем и поехала в гостиную.

— Вы поразительно нетерпеливы и нетактичны, господин Канлерт, — высказала с порога, но тут мужчина обернулся, и я растерянно открыла рот. Это был не Ярис, а совершенно незнакомый мне человек. — Простите?

Он вскочил с дивана и поклонился:

— Извините, что побеспокоил вас, госпожа Бороув, мое имя господин Аликсер Сроув. Я не представлен вам, но мы состоим в одной купеческой гильдии, поэтому я посмел прийти без приглашения. К сожалению, мое дело не терпит отлагательств.

— Давайте пройдем в моей кабинет, — предложила я растерянно.

Я привычно устроилась за столом, в тайне порадовавшись, что на нем в кой-то веке чисто: ни бумаг, ни недоделанных украшений, я все прибрала перед балом. Жильета в честь праздника получила выходной, так что мы с гостем могли поговорить наедине. Неизвестный господин присел на краешек кресла и уставился на меня огромными круглыми глазами мученика с иконы. Чем-то он напоминал мне князя Мышкина из старой советской экранизации Идиота с Яковлевым в этой роли: светлые вьющиеся волосы, вытянутое бледное лицо, горящий взгляд.

— Чем я могу вам помочь? — спросила, не дождавшись от него начала речи.

— Дело в том, — он замялся, теребя кольцо-печатку на руке, — дело в том, что недавно я разговаривал со жрецом нашего храма, и он поведал мне печальную историю: о прекрасной девушке, которая оказалась втянута в некрасивую ситуацию и родила ребенка вне брака. И о вашей милости, благодаря которой она может жить спокойно в этом доме.

— Вот как? — сказала я просто чтобы что-то сказать.

— Да… и вчера… вчера я слышал, что говорили, будто бы ваша компаньонка поступила в Академию магии…

— Да, так и есть.

— И это именно она мать того ребенка? — уточнил господин Сроув.

Мне не очень нравился, куда идет разговор, но я кивнула.

— Эта история очень тронула меня. Я очень благодарен вам, что вы помогли несчастной девушке вернуться на путь истинный и не оставили ее и ее сына в беде, — он впился в меня восторженным взглядом.

— Я считаю, что помочь женщине в сложном положении, если это в твоих силах — это долг каждого, — произнесла пафосно в тон ему.

— Да-да, конечно!

Опять повисла непонятная пауза.

— Так чего же вы хотите? — не выдержала я.

— О… я бы хотел усыновить ребенка!

— О… я бы хотел усыновить ребенка!

— Что? — я совершенно растерялась.

— О, не сочтите меня поспешным человеком! — испугался господин Сроув. — Я все обдумал, я всю ночь не спал и все рассуждал. Это такая история… Я восхищен вашей компаньонкой!

Мои брови поползли наверх:

— Вот как? — у меня будто и слов-то на имперском не осталось, только и оставалось повторять одно и то же. Могла бы — начала материться по-русски, но никто же не поймет. Разговор на иностранном языке учит эмоциональной сдержанности.

— Да-да! Она достойна всяческого восхищения. Душераздирающая история: как она оказалась обманута и опорочена подлостью мужчины, которому доверилась. Но она не сдалась и нашла вас, и вы помогли и позаботились о ней и ее ребенке. И она не скрылась в вашем доме от злой молвы, а поступила в Академию магии, чтобы построить свою жизнь заново. И что она оказалась настолько талантлива, что ее приняли на стипендию…

— Нет, — прервала я его, — это я дала госпоже Тукмист деньги на обучение.

— О, так она не настолько сильная магичка? — явно разочаровался он, но быстро справился с собой. — Но, ничего. Это только еще больше говорит о вас как об очень благородном человеке!

— Спасибо, — слегка смутилась я, потому что чувствовала, что говорит он совершенно искренне.

— Да, и вот я увидел ее вчера ночью на балу… она так молода и так красива! А еще она будущий дипломированный маг! Это все достойно восхищения.

— Так вы хотите сделать ей предложение руки и сердца? — догадалась я.

— Что вы, я женат, — он хрипловато рассмеялся, а я опешила.

Он же только что расписывал, как ему нравится Барби и сказал, что он хочет усыновить ее ребенка…

— Как это?

— Позвольте я расскажу с самого начала, — попросил господи Сроув, и я замолчала, растерянно глядя на него. — Дело в том, что мой родственник… дядя по материнской линии остался одинок на старости лет. Его сын, к сожалению, погиб, и он написал завещание, что его состояние достанется тому из родственников мужского пола, кто окажется самым сильным магом. Мы с братьями — его самые ближайшие родственники, но, к сожалению, ни один из нас не является магом. Не то чтобы мы нуждались в деньгах, у меня дело, доставшееся от отца, я занимаюсь поставками зерна в Дроуторос и весьма успешно. Но все же… понимаете, если среди родственников не найдется никого с магическими способностями, все состояние дяди отойдет в казну местной гильдии магов! — он посмотрел на меня с возмущением, ища поддержки.

— Звучит ужасно, — попыталась я ответить так, как он того желал бы.

— А я о чем! И вот, представляете отчаянье всех родственников? Ни у кого из нас нет способностей, и дети, как на зло, рождаются бездарными! Отчаявшись, я даже развелся с первой женой, которая родила трех совершенно не одаренных мальчишек и женился снова на девушке с магическими способностями. И что же вы думаете?

— Что же?

— Она родила девочку! Одаренную, но девочку! А знаете, что самое ужасное?!

— Не представляю.

— Моя первая жена тоже вышла замуж повторно и родила новому мужу близнецов. Одаренных мальчиков-близнецов, вы представляете?! Нет чтобы родить их мне, когда я ее просил! Всю нашу семью просто преследуют неудачи с этими детьми.

— Сочувствую, — соврала я.

— И дядюшка уже совсем при смерти. Трое магов-лекарей с трудом пытаются удержать его жизнь, но все равно осталось так мало времени… а нам очень-очень нужен одаренный ребенок. Уже готовый, а не просто возможность его получить в будущем, это же еще целых девять месяцев, вдруг дядюшка не протянет так долго?

— Поэтому вы и задумались об усыновлении, — поняла я. — А не думали взять сразу женщину с ребенком?

— Думал, честно говоря, — признался господин Сроув, — тем более, ваша компаньонка так хороша… но род моей второй жены такого точно не потерпит, а я с ними связан контрактами по работе, — он удрученно покачал головой. Вот бедненький.

— Поэтому вы решили предложить усыновление, — продолжила рассуждать я.

— Конечно! Сами подумайте — у вашей компаньонки вся жизнь впереди. Зачем ей этот ребенок? Она еще родит! А моя жена точно станет ему хорошей матерью, будет холить его и лелеять…

— Еще бы, он же станет обладателем состояния вашего родственника, — хмыкнула я.

— Ну, да. А что плохого? Ребенку так будет только лучше. Он получит и богатство, и фамилию, избавится от пятна на репутации. Быть законным сыном своего отца куда выгоднее, чем расти с клеймом байстрюка. Да и его мать тоже. Подумайте о ней — она сможет забыть о прошлом, переехать и начать жизнь заново там, где никто не будет знать, что она когда-то согрешила.

— Разве она виновата в чем-то? — прошипела я. Мне казалось, что в здешней культуре нет таких представлений о грехе, как в средневековье нашего мира.

— Ну, надо было, конечно, юбки свои до свадьбы не задирать, не девочка чай, понимала последствия, — хмыкнул он как-то похабно.

И тут я не выдержала, рука сжалась в кулак, когти до боли впились в ладонь. Мужчина вдруг захрипел и завалился на пол, пытаясь продышаться. Я медленно объехала стол, чтобы его увидеть. Господин Сроув смотрел на меня с пола своими огромными выпученными пустыми глазами, а я склонила голову к правому плечу, изучая. Маленький грязный уродец, возомнивший себя мерилом нравственности. Он задыхался, практически тонул на воздухе. Жидкости его тела окружили легкие, не позволяя им полностью раскрыться, не позволяя ему вдохнуть полной грудью. Его глаза были полны ужаса, запоздало этот тормоз начал осознавать, что перед ним стоит его смерть. Паника, ужас, мольба — смрадное облако его эмоций повисло в комнате, заставив меня поморщиться.

С трудом все же заставила себя разжать пальцы и тихо произнесла:

— Не советую вам поднимать шум, вряд ли в моем доме вы можете ожидать чьей-то помощи.

Он медленно дышал, кашлял, косился на меня с ужасом, но все еще не в силах был подняться с четверенек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У вас есть неженатые братья? — спросила я после паузы.

Все еще не в силах говорить, он едва заметно кивнул.

— Я советую вам поискать другого одаренного ребенка. Госпожа Тукмист и ее сын находятся под моим покровительством, и я не позволю отобрать дитя у матери. Но вы заставили меня задуматься о своих мотивах, поэтому я вас предупреждаю. Если я узнаю, что у вас вдруг откуда ни возьмись появился одаренный сын, я приду и проверю, является ли он вашем кровным ребенком и откуда вы его взяли. И, если вдруг узнаю, что вы каким-либо образом отняли ребенка у матери…

— Но я никогда… — попытался возразить он.

— Мне плевать, как вы для себя это оправдываете, — рыкнула я. — Будете ли вы предлагать женщине деньги или соблазните ее счастливой жизнью в достатке для ее сына. Семья есть семья, мать и ребенок — это единое целое, их нельзя разлучать. Если вам так надо, пусть один из ваших братьев женится на женщине с одаренным ребенком, но, если я узнаю, что вы отняли мальчика, любым способом изъяли его из семьи — я закончу то, что начала сейчас. Вам понятно?

Он слабо кивнул, даже не смея на меня смотреть.

— Вы бледны. Вставайте и выпейте воды, — я налила воды из графина, стоящего на столе.

Мужчина кое-как поднялся на ноги, пошатываясь, и жадно припал к воде. Я ухмыльнулась:

— Повторите то, что я вам сказала, — предложила спокойно.

— Вы ска… — он запнулся, открывая-закрывая рот, словно рыба, вновь уставился на меня с ужасом. Вода — прекрасный проводник для моей силы, и как только я раньше не догадалась ее использовать? Все приходит с опытом.

— Придя домой, просто скажете, что госпожа Тукмист отказалась от вашего предложения, — спокойно пояснила я. — О нашем разговоре никому ни слова, все равно у вас ничего не выйдет рассказать, а попытки что-то передать могут привести к некоторым последствиям, которые могут вам не понравиться…

— Что вы со мной сделали?! — шокировано прошептал он.

— Считайте это наказанием за жадность. Вы зарились на деньги родственника, которые получить вам была не судьба, разрушили жизни себе и первой жене, лишили ее собственных детей, лишили детей матери… но вам все равно было мало, вы уперлись…

— Я не нарушал никаких законов! — возмутился он.

— А вы разве не знали, что Стихия Воды покровительствует семье, материнству и детству? Какую причину вы назвали, чтобы развестись с первой женой? Это ведь не так просто? Как вы ее опозорили?.. Ведь невозможность родить магически-одаренного ребенка не является нормальной причиной для развода.

— Нанятый мною лекарь заявил, что она больше не может иметь детей.

— А после она родила двойню, — хохотнула я. — Представляю, как потешались над вами общие знакомые…

Он набычился.

— Любите свою семью, господин Сроув, денег дяди вам все равно не видать. И братьев предостерегите от действий, подобных вашим. Я вас предупредила.

Он помялся, облизнул губы, но все же спросил:

— А если… если мой брат предложит госпоже Тукмист брак?

— Пусть держится подальше от моего дома, госпожи Тукмист и ее сына, — рыкнула я. — Идите домой, господин Сроув, пока я еще сильнее не разозлилась! Поверьте, вам не понравится, если я окончательно разозлюсь.

Он кое-как поклонился, а затем вышел из моего кабинета. Я же вызвала к себе Зэраса и долго обсуждала с ним меры безопасности для Барби, детей и всего нашего дома в целом. Отдам я своих людей кому-то, ага, конечно, бегу и спотыкаюсь!

Когда Зэрас ушел из кабинета, я вновь достала письмо из Имперской Академии и перечитала все условия более внимательно. Что там вчера втирал Ярис? Что даже студентки Академии имеют больше поддержки со стороны гильдии магов, чем обычные люди. А уж если окончить и войти в гильдию… конечно, в Имперскую гильдию принимают далеко не всех, только самых способных, но, кажется, на счет меня это вопрос решенный. При условии, конечно, что никто не раскроет мою сущность.

Имперская Академия Магии — наверняка там большая и древняя библиотека и там хранятся знания, которых не найдешь в других местах. Быть может, истинная история этого мира, знания о том, как стать человеком… но и опасность, огромная опасность. Кто знает, что они сохранили? Знания о том, как распознать русалок и других сверхъестественных существ и потом пускать их на опыты. Русалки ведь куда-то пропали, кто знает, что с ними сотворили?

Почему же все так сложно? Почему никто не является с гениальным спичем на тему того, какова цель моего попадания в этот мир и что нужно сделать, чтобы обрести ноги? Где мой Мерлин? Нету его, только противный Ярис Канлерт, который вечно разрушает все мои планы.

Господин Сроув убрался из моего дома, но злость моя все еще не желала уходить. Я попыталась заняться работой, но только испортила несколько образцов. Даже шлифовать раковины от некрасивого защитного слоя не выходило, сила плохо поддавалась контролю, снимая лишний слой, а одна из заготовок выскочила из держащих ее водных щупалец, улетела прочь и разбилась о стену.

Я глухо рыкнула, опять попыталась посмотреть бумаги из Академии, но чего еще нового я могла в них найти? Надо было принимать решение, а я не могла сделать выбор, мне не нравился ни один из вариантов. И я ощущала, как время утекает, как песок сквозь пальцы.

Я проехалась по первому этажу своего дома, такому удобному и благоустроенному, и Кракен воздушным шариком следовал за мной. Нет, дом был совсем не идеален, я использовала старую оставшуюся от старых хозяев мебель, что-то докупила, и в итоге получился эдакий эклектичный стиль. Везде стояли разнокалиберные большие вазы с водой, тоже не особенно вписывающиеся в интерьер, некоторые были откровенно дешевыми из простой некрашеной снаружи глины, другие расписные и в глазури, третьи могли даже стать украшением какого-нибудь интерьера, но не в ряду других. Ковровая дорожка, постеленная халифатками — у них так принято, так привычно. На тумбочке в холле стоят на длинном подносе какие-то нескладные игрушки из глины — сохнут третий день, это Барби недавно учил детей лепить, так как я обмолвилась, что это полезно для всех возрастов, развитие мелкой моторики, все такое. Глина неудачная и поделки все покрыты трещинами. Приятные запахи доносятся из кухни, а из окна гостиной видно двор, где Барби сидит на скамеечке под единственным деревом, покрытом едва-едва раскрывающимися почками, с ребенком на руках.

Мой дом.

Не идеальный, но полный тепла и уюта.

Я выехала из дома и поехала по кварталу.

— Госпожа?! — следом за мной выскочил Зэрас.

— Хочу прогуляться, карета не нужна, — бросила я ему, и он с Хэрасом пристроились за моей коляской сопровождением, но на некотором отдалении. Ну, ладно, как хотят.

Я медленно ехала по набережной и размышляла о том, что делать.

Может, надо было уехать к чертовой матери из Уркатоса? Скрыться от имперцев, поселиться где-нибудь в глуши вроде той деревни, из которой я забрала Барби. Или вообще на каком-нибудь уединенном острове. Запереться от людей в своем маленьком мирке. Барби учила бы детей, я работала и продавала бы свои изделия приезжим торговцам. И жила бы счастливо в уединении…

Ага, конечно.

Если не продавать самой, если не иметь рынок сбыта, то цены будут зависеть уже не от меня и спроса, а от жадности торговцев. А держать лавку в городе, живя где-то на отшибе… я, конечно, верю Оларгу как управляющему, но это не дело, отдавать ему все полностью. И с кем он будет работать? Кто встанет за прилавок, кто будет охранять? Оставлять полуорков с женами в лавке? Лишиться своих людей? И оставить их без своей поддержки, без возможности быстро связаться, попросить помощи и получить ее? Магия воды не предназначена для передачи сообщений, это не магия воздуха, по крайней мере, я не знаю таких ее возможностей.

А дети? Как можно их растить в изоляции? Как же общение со сверстниками, как же получение образования? А Барби? Как она без учебы, без развития магии? Так я ничем не буду отличаться от ее отца, который бросил ее в глуши. И сколько времени так можно прожить? Лет десять? А потом старшие дети вырастут, захотят завести семьи — с кем?

Нет, изоляция — это путь в никуда, это отсутствие развития, отсутствие возможности роста не только для меня, но и для всех вокруг. Да что там говорить, я же первая и взвою от скуки. Это не двадцать первый век, тут ни компа, ни телевизора, ни смартфона. Я вроде бы и привыкла уже к такой жизни, но это потому что все время занята чем-то: новые проблемы, новые вызовы, новые задачи. А бросить все и уехать — и я сама же и взвою.

Нет, вариантов все же только два: остаться в Уркатосе или поехать на учебу в Империал. А как? Всем кагалом? Это просто нереально. А лавка? Дом? Такого большого и удобного я не найду. Тащить детей в столицу? Там намного больше опасностей, чем здесь, все же провинция, где я уже заработала какую-никакую репутацию — это куда более выгодное место. Растить детей лучше здесь, без нервотрепки.

Черт, почему же нельзя было просто позволить мне учиться в Уркатосе?! Это сделало бы все куда проще! Не идеально, но намного проще!

Я ехала куда глаза глядят, пока впереди не замаячил купол храма, и только после этого мой путь обрел свою цель. Чертов жрец! Ярость вновь хлестнула волной, и я прибавила скорости.

Кракен почему-то в храм не залетел, а чем-то недовольный скользнул в ближайшие кусты, но я не стала обращать на это внимание, а ринулась внутрь.

В храм я влетела уже заведенная донельзя, но все же из уважения к местной религии притормозила. Нашла глазами жреца и подъехала ближе — он о чем-то разговаривал с группкой женщин. Я недовольно скрестила руки на груди, всем видом показывая свое нетерпение.

Жрец меня заметил, но не спешил закругляться, чем взбесил меня еще сильнее. Я подъехала ближе и нагло вклинилась в разговор:

— Вы не поможете мне, господин жрец?

Прихожанки зашептались, косясь на меня с неодобрением и недоумением.

— Кхм… ищите равновесия в своем сердце, — продолжил он свою речь для женщин. — Стихии в милости своей…

— Я бы хотела с вами поговорить, — не выдержала я.

— Подождите, пока я закончу, — наконец, он обратил на меня внимание.

— Дело не терпит отлагательств.

Он извинился перед женщинами и все же выдал еще несколько наставительных бессмысленных сентенций, и, наконец, они отошли.

— В вас очень много стихии огня, госпожа Бороув, — произнес жрец, глядя на меня снисходительно.

— Во мне нет ни капли магии огня, — фыркнула я. Тоже мне священник!

— Я говорю не о магии, а о ваших эмоциях. Гнев и ярость — это пламя, сжигающее все на своем пути, и нам важно обрести равновесие в своем сердце, не позволяя им уничтожить все хорошее, что есть в нашей жизни.

— Я пришла поговорить по поводу своего ребенка, а не слушать душеспасительные проповеди, — оборвала его я.

— Вашего ребенка?

— Ребенка моей подопечной.

— Так к вам приходил господи Сроув…

— Да.

— И чем же вы не довольны?

— А вы считаете, что все в порядке?! — разъярилась я, на нас начали оборачиваться, но я попыталась взять себя в руки. — И давно вы занимаетесь торговлей одаренными детьми? Скольких уже пристроили?

— О чем вы говорите?

— О вас, конечно! — я ничего не понимала, потому что в его эмоциях не было никакого чувства вины, только недоумение. — Или вы хотите сказать, что впервые подбирали одаренного ребенка для семьи, в которой он как раз требовался? Только открыли этот бизнес? Сколько господин Сороув вам заплатил за сведенья? Надеюсь, он платил вперед, потому что он отказался от этой идеи и вряд ли вернется, — я ухмыльнулась.

— Не понимаю, почему вы злитесь, — наконец, маска невозмутимости дала трещину. — Я всего лишь пытался помочь… мне за это никто не платил!

— То есть вы по доброте душевной участвуете в этом грязном деле?

— Какая грязь, о чем вы?! — он смущенно покосился на других посетителей храма, опасаясь, что они что-то услышал. — Я всего лишь пытался помочь детям найти подходящих родителей…

— Детям, у которых уже есть семья, между прочем! — рыкнула я.

— Но другая семья может быть для ребенка лучше! — убежденно произнес он.

Я не выдержала. Я просто не могла. Нет, конечно, это было неправильно — устраивать здесь сцену, это уж точно не подходящее место, но… мои пальцы сами собой сжались в кулак…

Ничего не произошло. Ровным счетом ничего.

— Вы же понимаете, как дорого стоит обучение мага в академии? — продолжал спокойно разглагольствовать жрец. — Оставшись в прежней семье, ребенок не сможет развить свои способности. К тому же, мы говорим о неполных или неблагополучных семьях. И детей ведь никто не крадет, лишь предлагает родителям выбрать для своих чад более обеспеченную жизнь…

«Убью. Когтями горло разорву,» — поняла я, и коляска уже рванулась вперед… но вдруг резко затормозила, а потом дернулась назад. Я удивленно ахнула, поняв, что моя магия не работает не только в плане причинения вреда людям, но и собственная коляска мне неподвластна.

— Мы еще не закончили! — прокричала я напоследок, в то время как коляска задом наперед выехала из двери храма, оставив жреца в полном недоумении.

Охрана рванула за мной следом, а тем временем коляска, выехав на площадь перед храмом, резко развернулась, и я увидела перед собой склоненное лицо Яриса Канлерта.

— Вы можете объяснить, что именно вы пытались сделать с этим почтенным жрецом, пока я вас не остановил? — осведомился он, нависая надо мной и опираясь руками в подлокотники моего кресла.

— Господин Канлерт, — растерянно пробормотала я.

— Отойдите от госпожи Бороув! — рыкнул Хэрас, хватаясь за палаш.

— Не надо, — отмахнулась я от охраны. Они отошли назад, но недалеко, а я прикрыла глаза рукой.

«Убрать его?» — донеслось от Кракена.

«Не надо», — я вздохнула и попыталась взять себя в руки:

- Как вы узнали, что я что-то пыталась сделать?

— А вы думали, что это незаметно?! — удивился Ярис. — Да любой маг видит магические потоки, а вы своими буквально опутали жреца!

Я недовольно прикусила губу. Ну, да, любой маг видит… кроме меня. Дьявол! Судя по тому, как жар прилил к щекам, я еще и покраснела, выдавая себя с головой.

— А почему на него не действует магия? — спросила, решив, что «горит сарай — гори и хата», раз он знает, какая я бездарь, то чего уж таиться.

— О чем вы? — вот тут господин Канлерт выглядел растерянным.

— Ни о чем, — решила не акцентировать внимание, раз это не общеизвестный факт. Потом разберусь. — А что вы тут делаете?..

— Это я вас должен спрашивать! И спросил! Что вы пытались тут сотворить?

А черт его знает! Что получилось бы, то и сотворила бы. Закляла бы его как-нибудь, а для этого пришлось бы заставить что-нибудь от меня взять… интересно, сколько еще магов было в храме? Ведь я слышала раньше, что они приходят в такие места, чтобы как-то подпитаться и уравновеситься — что-то вроде того. А я… вот ведь дура!

— Вы знаете, что священники подыскивают магически одаренным детям новых родителей?

Канлерт неопределенно пожал плечами, но стало понятно, что он в курсе:

— В Халифате происходит так же. Только там за одаренных детей родителям еще платят большой выкуп.

— Это отвратительно, — ахнула я, — их продают в рабство?!

— Нет, просто передают в другой за деньги. По-моему, это более справедливо, ведь так родители имеют возможность содержать других своих детей.

— Хрен редьки не слаще, — пробормотала я. — Не знаю, что хуже: продавать своего ребенка за деньги или отдавать бесплатно, надеясь на более счастливую жизнь для него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хрен редьки не слаще, — пробормотала я. — Не знаю, что хуже: продавать своего ребенка за деньги или отдавать бесплатно, надеясь на более счастливую жизнь для него.

Ярис лишь пожал плечами:

— Все так живут. Но вы с темы не съезжайте! Что вы пытались сделать?

Я прищурилась. Раз задает вопрос, значит не знает? Признаваться просто глупо, тем более, что магия не сработала:

— А как вы думаете? Разве потоки магии, которые вы, по вашим словам, видите, вам не подсказали?

— Да в ваших потоках не разберёшься! Никакого четкого рисунка, все спутано донельзя! И как вы вообще умудрились — магией воды пытаться работать на таком расстоянии без прямого контакта с жидкостью? Вы на что рассчитывали, на пары воды в воздухе? Пытались собрать ее в капли что ли, чтобы обрызгать священника? Или вы попросту не в состоянии контролировать свои силы?

— М-да, — ответила я неопределенно.

— Это совершенно никуда не годится! Однажды вы просто надорветесь и потеряете способность к магии! Вам нужно учиться!

Учиться… учиться у людей, которые не понимают того, что я уже делаю. Мысль о проклятье у него и в голове не возникла, как и о том, что я могла причинить человеку магией боль на расстоянии, навредить или убить. Местные маги настолько слабы?

Нет, нельзя терять голову, он уже меня спалил. Если бы жрецу стало плохо, он бы понял, просто повезло в этот раз. Надо аккуратнее пользоваться магией. Или научиться как-то скрывать ее применение.

— А линии силы — что это? Как их увидеть?

— Вот приедете в Имперскую Академию, там и узнаете, — фыркнул Ярис. — Хотя, конечно, многие студенты уже приезжают, имея эти знания, если до того обучались дома. Но вы способная, сможете их нагнать, официально этому учат на первом курсе.

— Никуда не поеду, — упрямо скрестила руки на груди. — Останусь в Уркатосе и найму себе частного учителя. Он мне расскажет про эти «потоки»

— О, Стихии, в кого же вы такая упрямая?! — воскликнул он патетически, но потом выдохнул и решил: — ладно, я вам покажу. Только для того, чтобы вы поняли, наконец, что магия — не игрушки и запрет на обучение студентов выше восьмого уровня в провинциальных академиях существует не зря.

— Конечно, не зря, он существует для того, чтобы все одаренные ученики оказывались только в столице, входили потом в ее гильдию и платили налоги от своей деятельности…

— Вы во всем видите только корысть?

Я неопределенно пожала плечами. Но, да, практически во всем, что касается государственных структур, я видела прежде всего коммерческие интересы.

— Ладно, идемте вот туда, — он показал в сторону небольшой беседки неподалеку. Там он смог сесть на скамейку, и его лицо оказалось с моим на одном уровне. Ярис взял меня за руки, вызвав недоумение — в этом мире я как-то отвыкла от неожиданных прикосновений. — Прикройте глаза и постарайтесь расслабиться. Сделайте несколько глубоких вдохов-выдохов… — мы что, медитируем? Никогда не видела в этом особого смысла. Ладно, послушно смежила веки и постаралась успокоить дыхание. — Постарайтесь увидеть под закрытыми веками черноту, вглядитесь в нее внимательно…

Темнота-то не проблема, но вместо нее я вгляделась в самого Яриса. Вот передо мной предстала вся его кровеносная система, я видела, как медленно и размеренно бьется его сердце, перекачивая потоки крови, лимфы и еще черт знает что, чем там на семьдесят процентов наполнено тело любого человека.

Нет, кажется, это не то.

Я скользнула глубже, расслоилась перед моим внутренним взором мироздание, и я смогла увидеть пульсирующие искры силы в груди у мага. Сильная зеленая энергия земли, воздух и огонь послабее, самая крошечная вода.

— Вы видите? — осведомился он.

— Что именно? — пришлось уточнить, потому что видела-то я многое, но что-то мне кажется, что не то, что нужно. Ни на какие магические потоки это похоже не было.

— Светящуюся линию в темноте. Присмотритесь, она прямо перед вашим лицом. Постарайтесь просто расслабиться и раскрыться магии…

А можно от магии как-то «закрываться»? Что же в голове у этих обычных магов?

Ладно, я явно где-то не там. А нужное должно быть прямо перед моим лицом, значит. Сделала еще один глубокий вздох, стараясь вернутся к «обычному» режиму. Опять увидела водное представление о мире. Перед глазами ничего странного.

— А оно большое вообще? — уточнила на всякий случай. Может, надо разглядеть висящий в воздухе волосок.

— Мимо не пройдете, — хмыкнул Ярис насмешливо. — Просто расслабьтесь. Постарайтесь сосредоточиться на источнике своей силы, что таится где-то в вашей груди, ощутите внутри тепло. Вспомните о том, что ассоциируется с вашей стихией: для вас это будет плеск воды, шум волн и прочее.

Я попыталась следовать его инструкции и перевести внимание на собственные внутренности. Сперва ничего толком не выходило, я опять смогла увидеть что-то вроде кровеносной системы, только у себя я могла разглядеть хвост. Выглядело странно и непривычно, но я заставила себя перевести «взгляд» на собственную грудь, туда, где у Яриса и других магов могла увидеть маленькие искорки сил.

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Я вдруг едва не ослепла «провалившись» на иной уровень восприятия. Дернулась, зажмурилась и отлетела в сторону. Да, я была будто бы одновременно и в своем теле, ощущала руки Яриса на своих руках, и одновременно будто бы вне себя, могла «вертеть головой», а теперь и вовсе шарахнуться в сторону. И я смогла увидеть себя со стороны и сравнить с Ярисом. Если у него в груди я видела четыре относительно маленькие искорки, то в моей груди… нет, даже не так, все мое тело состояло из одних огромных голубых искр, не просто одиночных искорок — их потока, идущего через мое тело. Они крутились внутри, словно в бурунах, если присмотреться, каждая из них будто бы внутри состояла из более маленьких, они то свивались в единое целое, то разбивались на части, сталкивали, будто танцевали…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так вы видите? — потерял терпение Ярис, заставив меня опомниться.

Видеть-то вижу, но явно не то, что надо.

— Мне кажется, я на правильном пути, — ответила неопределенно и вернулась в свое тело.

На себя лучше не смотреть, очень уж ярко и завораживающе. Это получается, что сами местные маги этого не умеют — они не умеют увидеть чужие способности, используют храмы для определения молодых магов. Если бы они умели то, что я, то сразу бы меня вычислили. Если смотреть этим зрением я вообще не похожа на человека.

Так, ладно, мне явно нужно что-то другое. Если подумать, то я своим восприятием ухожу все «глубже» по слоям реальности. Если этот уровень людям не доступен, то может ли быть, что мне надо подняться обратно?

Я попыталась не расслабиться, а наоборот четче почувствовать свое тело, чуть сжала свои пальцы в руках Яриса. Надо попытаться не проваливаться. Что он говорил? Увидеть перед собой темноту и сразу перед глазами должны быть те самые энергетические потоки.

Ничего не получалось, я вновь чуть не скользнула в виденье воды, но вынырнула из него, приоткрыв глаза… и увидела! Прямо напротив моих глаз висела в воздухе… я бы назвала это светящимся оптоволокном.

— Я вижу, — призналась, встретившись взглядом с испытующе глядящим на меня Ярисом.

— Прекрасно, — он выдохнул с явным облегчением. — Вот это простейшая схема магии воды, — линия перед моими глазами расщепилась на три и закрутилась в простенькую снежинку из трех пересекающихся линий. — Это поток в стоячей воде, могут освоить даже самые слабые маги, надо только наложить схему силовых линий на емкость с жидкостью. Но так как воды здесь нет, проще будет показать на воздухе. — Голубая снежинка в воздухе потухла, а на ее месте показалась желтая линя, она так же расщепилась и сложилась в равносторонний треугольник. Затем схема засияла ярче, я так поняла, что это и есть наполнение энергией, и ощутила ветерок, дующий в лицо. — А вот что будет, если энергетическая схема заклинания не будет соответствовать силе магии, наполняющей его.

Свечение схемы сперва усилилось, а потом она… лопнула, я бы обозначила это так, и вдруг ощутила вместо приятного ветерка резкий удар в грудь, от которого моя коляска чуть не откатилась назад, но Ярис удержал. Воздуха резко не стало, будто дали под дых. Лишь через несколько секунд я смогла снова вдохнуть.

— Что это?!

— Некорректное использование магии вызывает откат. Например, исчезновение воздуха на некоторой территории. Это показывают всем первокурсникам.

— Понятно, — я вырвала, наконец, свои руки из его пальцев. Чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег, мне совсем не понравилось. — Это все?

— Самое главное осталось. А теперь представьте себе, что маг — такой же проводник стихии в мир, как и поток магии. И у него тоже есть своя пропускающая способность. Что будет, если он попытается напитать заклинание, не подходящее ему по уровню?

Я с ужасом посмотрела на Яриса.

— Да, вы верно поняли. Молодые неопытные маги частенько гибнут без должного обучения. Чтобы вкладывать в построения большое количество сил, нужно сделать его максимально стабильным и при этом простым, крепким, если хотите. В провинциальных академиях ориентируются больше на слабых магов, их программы рассчитаны на таких. Но для сильного мага главная сложность состоит чаще в том, чтобы дозировать свою энергию и не переполнять ею неподходящие заклятья. Это довольно сложно. Во время обучения такой маг может быть опасен для окружающих. Ну а слабые маги, пытающиеся прыгнуть выше головы, опасны в основном для себя.

— Ужасно, — выдохнула я.

— Ужасно видеть, что талантливая магичка собирается хоронить свои способности в провинции вместо того, чтобы развивать их! Я понимаю, вы уже как-то научились управляться с магией. Хотя ваши методы мне незнакомы, я далек от пренебрежений, я вижу, что вы относительно стабильны и не представляете опасности для окружающих. Но учиться нашей магии в обычной провинциальной академии вы не можете, это просто не их уровень.

— Я поняла, — вздохнула я.

— А теперь давайте проведем эксперимент, — он ухмыльнулся, — сравним то, что делаете вы, с тем, что делаю я. Поделитесь немного водой? Давайте сотворим по шарику воды.

Я кивнула, и из моего бурдюка вылетела струя, затем скрутившаяся в шарик. Теперь я могла видеть, как магия будто окутывает воду, но в движении все было слишком быстро, не разглядеть. Лишь когда шарик завис неподвижно, я смогла разглядеть заклятье. Это был плоский рисунок из круга, разделенного на восемь кусочков, будто разрезанный пирог, и еще несколько кружочков вокруг. Схема располагалась горизонтально, а шарик будто лежал на ней сверху. Я внимательно разглядела эту конструкцию, а потом просто пожелала сделать такой же шар сама. Он подлетел к конструкции Яриса и завис рядом.

Это выглядело совершенно иначе. Внутри моего шарика, в самой середине был будто маленький светящийся клубок спутанных ниток.

— Вот что будет если добавить энергии в мое заклятье, — схема сделалась ярче, а шарик постепенно вытянулся в веретено. — А вот если ее ослабить, — схема плавно начала тускнеть. Вода сперва опять приобрела форму шара, но ненадолго, затем она обратилась в плоскую тарелку, а, когда схема окончательно погасла, просто рухнула на землю.

Я посмотрела на свой шарик. Я могла вытянуть его и приплюснуть как хочется, но вот как контролировать силу магии в своем заклятье, я просто не знала. Я просто желала изменить форму воды, и так и происходило.

Оставался последний важный вопрос — а магия людей она вообще мне подходит? Есть ли какой-то смысл этому учиться или мы просто разные виды, не способные перенять знания друг от друга?

Подумав, я решила посмотреть на то, как это выглядит для мага, когда я пытаюсь оказать на кого-то воздействие. Аккуратно, конечно, не причиняя вреда.

Я попыталась восстановить в памяти это состояние злости, представила, что передо мной не Ярис, а господин Сроув или священник, будто я готовлюсь вот сейчас как-то повлиять на воду в его теле, но замерла в миллиметре от этого.

— Что вы делаете? — в его голосе не было паники, только напряженное ожидание и готовность в любой момент дать отпор.

— Смотрю, — я распахнула глаза и огляделась магическим зрением.

Вокруг нас завивались жгуты магических потоков. Они перевивались и извивались, словно змеи… нет, скорее, как щупальца огромного осьминога. Жгуты из множества нитей толстые у основания и утончающиеся на концах, и даже кружочки то тут, то там, будто повторяющие стилизованно присоски. Как же Ярис этого не видит? Привык к своим неживым схемам и не чувствует истинную суть магии воды — жизнь. Хотя я и остановилась, щупальца, окружавшие нас вдвоем в шар, продолжали независимо извиваться, словно живые, готовые вцепиться в мою жертву в любой момент. Не зря на полу в Храме был изображен именно осьминог.

— И зачем вы тратите магию на эти… — он пренебрежительно махнул рукой, — спецэффекты?

— Они дают мне возможность сделать то, что вы, имперцы, не умеете, — нахмурилась я, но демонстрировать не решилась, вместо этого отдала самой себе приказ успокоиться и не нападать.

В отличии от силовых линий Яриса, которые просто исчезали, когда он того желал, мои «щупальца» не пропали, а принялись активнее двигаться, переплетаться, завиваться, скручиваться. Куда именно они делись в конце я так и не отследила, кажется, скрылись где-то под моей юбкой. В хвосте? Но силовые линии я там не видела, а я ведь видела их и сквозь предметы, так как это был иной спектр зрения. Не понятно.

— Так что же вы решили, едете в Империал учиться? — Ярис, освободившись из моих магических пут, поднялся со скамейки и подошел к перилам. Отсюда открывался довольно живописный вид на город и залив, так как храм стоял на возвышенности.

— Не решила. Мне не хочется уезжать, хоть вы и заставляете меня сомневаться.

— Что же еще вам нужно? Вам уже предложили и бесплатное обучение, и проживание, и стипендию…

— В деньгах я не нуждаюсь, — оборвала я его.

— Разве вы не понимаете, какую пользу можете принести Империи? Ваши навыки и знания в сочетании с имперской наукой могут привести к прорыву…

— О, судьба Империи меня не сильно волнует, — усмехнулась я, — этими рассказами завлекайте к себе молодых амбициозных мальчишек, а здесь я всего лишь чужачка. Приехала меньше года назад и с тем же успехом могу поселиться в другом месте: в Халифате мне вот уже обещали свадьбу с богатым женихом, могу вернуться домой на Жемчужные острова или попытать счастья в Эльфторосе…

— Там не любят чужаков, — мрачно прокомментировал Ярис.

— Так и здесь меня не особенно любят.

— Вам плевать на деньги, на политику и науку… до чего же вам все же есть дело, госпожа Бороув?

Я нахмурилась, вспомнив, с чего начался этот день:

— Мне есть дело до детей, господин Канлерт. До тех, кого разлучают с семьей, потому что иметь в своем доме мага выгоднее. Мне есть дело до тех талантливых молодых людей и девушек, которым не хватает денег на учебу в академиях. А ведь там все время есть места. Сколько молодых людей сдают экзамен, надеясь на стипендию, но вынуждены оставить мечты об учебе, так как их способностей на нее не хватает, в то время как менее одаренные маги получают образование благодаря своим богатым родственникам?

— Так по всему миру, — пожал плечами Ярис. — Академии должны на что-то существовать, поэтому образование платное. Мы можем только благодарить Императора и благотворителей за то, что в некоторых академиях существуют стипендиальные программы.

— Какой напыщенный бред! — фыркнула я. — Траты на образование одного мага состоят из зарплаты преподавателю и платы за помещение. В уркатосской академии кабинеты рассчитаны на двадцать студентов, а в результате учатся не более десяти…

— Но это помогает более качественной проработке материала! — возразил Ярис.

— Бросьте! Они не дети малые, и с группами в двадцать человек преподаватели когда-то нормально справлялись. Если бы цена за обучение была понижена хотя бы для самых одаренных поступающих или на них распространялось бесплатное обучение, академия ничего не потеряла бы, а классы тем временем были бы заполнены, как и должно быть. У вас что, есть избыток образованных сильных магов? Слишком много лекарей, люди не умирают без помощи? Или других специалистов? Нет, насколько я знаю. Но цена на образование специально выставлена такой высокой, чтобы выходцы из обычных семей не могли себе его позволить, и только потомки таких же магов или аристократов развивали свои способности. И они довольны, конечно, ведь им не надо конкурировать с бедными, но способными студентами из простонародья. Послабление сделано только для самых-самых одаренных, которых выпускать из поля зрения просто вредно — еще сотворят чего-нибудь. А середнячки перебьются, лучше учить какого-нибудь бездарного, но способного оплатить обучение.

— У вас весьма странная логика, по всему миру так: и в Халифате, и в Эльфтороссе. А как в вашей стране набирают учеников?

— У нас обучение для студентов бесплатно и выбирают их по способностям, — чуть покривила я душой.

— Кто же за такое обучение платит?! — ахнул Ярис.

— Ну, у вас могла бы платить гильдия магов, — предложила я. — Ведь после выпуска все маги вступают в гильдии и платят в них взносы, тем самым пополняя казну. Они могли бы вернуть оплату за свою учебу постепенно после выпуска. Но уж точно поиск магически-одаренных детей и изъятие их из семей под предлогом их недостаточного богатства, я бы запретила, это преступно. Если родители нормальные и заботятся о своих детях, их нельзя лишать родительских прав, — я закончила фактически дословным переводом с русского, здесь такого юридического понятия не было, но мне было все равно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чтобы попытаться внедрить подобное в реальность, вам пришлось бы стать членом Совета магов, — ухмыльнулся победно Ярис, а я удивленно открыла рот. Он поймал меня на слове!

Я поджала губы и скрестила руки на груди:

— Я подумаю…

— Э, нет, — хохотнул он, — в Совет я вам вступать еще не предлагаю. — Будто я об этом! — Сперва надо очень хорошо учиться и много работать: закончить академию с отличием, вступить в Имперскую гильдию магов, хорошо зарекомендовать себя…

— Прежде надо снять себе дом в Империале, решить, кого оставить в Уркатосе, а кого взять с собой, наладить производство и работу лавки, пока меня не будет…

— Вот, вы наконец-то мыслите в правильном направлении, — довольно усмехнулся он.

Возможно. А возможно добровольно собираюсь заплыть в расставленные сети.

— Ярис, а что вы вообще тут делали? — поинтересовалась я, на миг заподозрив, что за мой следили.

— В храме? Пришел в поисках равновесия и, честно говоря, тишины. Мой корабль задержался в Уркатосе, пока я улаживаю здесь кое-какие дела, — он стрельнул на меня глазами, и стало понятно, что это я его «дело», — а студенты со скуки совсем сходят с ума.

— Студенты? — удивилась я.

— Практиканты. Я сопровождаю юных магов на практику в Халифат и обратно. За границей они еще ведут себя более-менее прилично, законы Халифата весьма суровы, но стоит оказаться в Империи, как пытаются уйти в отрыв. Скорее бы отвезти их в Империал и сдать с рук на руки ректору!

Ах вот почему он регулярно бывает в Уркатосе «проездом», практика. Не думала, что и здесь такое услышу.

И тут я сообразила кое-что, в моем мозгу что-то щелкнуло, и факты сложились воедино: в день первой нашей встречи во время обыска в доме он переводил слова Кармелты, и в целом смуглее, чем средние жители Империи, и волосы темные. Я как-то не привыкла обращать на это внимание, но вообще-то имперцы в основном или светлые, или русые, даже каштановые волосы довольно редки, не говоря уже о черных.

— Господин Канлерт, а вы сами родом случайно не из Халифата?

Он посмотрел на меня как на дуру:

— А разве по мне не заметно? И акцент… хотя, наверное, для иностранки это не так очевидно. Но да, я родился и вырос в Халифате, но после уехал в Империю и здесь учился в Академии, здесь же и остался, сменил подданство на имперское.

Я почувствовала, что влезла не в свое дело, и смутилась:

— Простите.

— Ничего, об этом сплетничают все первокурсники.

Вообще, на чистокровного халифатца Ярис тоже не очень походил, был недостаточно смугл… или это из-за того, что он живет не под жарким солнцем пустыни? Но так и Империя не на севере находится. И имя у него не похоже на халифатское, хотя что я в этом понимаю. Ладно, мне до его происхождения дела нет.

Разговор заглох, и я чувствовала себя неудобно, но Ярис не пытался мне помочь, только задумчиво смотрел на город.

— Когда вы уезжаете? — спросила, чтобы что-то спросить.

— А вы? — он повернулся вновь с вежливой улыбкой.

— Мне нужно сперва уладить дела, — уклончиво ответила я.

— Мы отчалим вечером. В дневные часы по Вольфе запрещено передвигаться с магическим ускорением, так как можно столкнуться с рыбачьими лодками или судами, идущими без ускорения. Но с закатом тихогрузы встают на прикол, и можно плыть без опасений. К рассвету будем в Империале. Вам тоже советую не задерживаться, вам еще нужно подготовиться к учебе.

— И устроить мою компаньонку в академию, — заметила я.

— Она будет учиться платно. Насколько я понял, она не слишком одарена, поэтому придется платить полную сумму за обучение — два золотых в год. — Смешно, учитывая, что моя стипендия всего золотой в год.

— Ничего, зато у нее будет столичный диплом.

— Вы на удивление легко относитесь к деньгам.

— Только если они нужны моим людям.

Мы с Ярисом поговорили еще немного на общие темы, он даже посоветовал мне пансион, где можно снять недорого комнаты, но я не была уверена, что смогу жить в чужом доме, все же мне нужен простор для маневра, так сказать. А с другой стороны он просветил меня на счет цен на жилье. Продавали приличные дома в нормальном районе столицы от десяти тысяч золотых, при том, что свой дом в Уркатосе я брала за две. К тому же, на имущество в столице были весьма высокие налоги, если нет желания открыть там бизнес, покупать совершенно нет смысла, лучше арендовать, а проще — заселиться в общежитие. Еще в Империале редко сдавали целые дома внаем и довольно дорого, несколько сот золотых в год. А в районе Академии и вовсе не было такого жилья, все владельцы боялись, что молодые маги разнесут дом на кирпичики, так что делили дома на апартаменты, плюс там обязательно проживал управляющий. Проблемка.

Мы спокойно болтали, наслаждаясь природой, Ярис опять подошел к перилам и задумчиво посмотрел в сторону моря… и тут с крыши беседки спрыгнул Кракен и завис едва ли не в миллиметре от его носа. Достопочтенный преподаватель выругался, словно последний матрос, отшатываясь назад:

— Что за проклятье?! Арина! — он уставился на меня возмущенно.

— Уже «Арина»? — я удивленно приподняла брови, весь разговор он звал меня «госпожа Бороув».

— Когда мой студент ведет себя по-детски, не вижу причин звать его в официальной манере. Зачем вы поймали это животное? — он обвиняюще указал на Кракена, грозно размахивающего щупальцами.

— Я его не ловила, это мой домашний питомец. Разве вы не слышали? — я протянула руку, и Кракен подплыл ближе и обвился щупальцами вокруг моего запястья. По эмоциональной связи я ощущала, что он устал и проголодался бродить вокруг храма в ожидании меня, и вот не вытерпел. А еще, кажется, ему не нравился господин Канлерт, но нравилось пугать людей.

Ярис смотрел на нас с Кракеном с недоумением:

— Я думал, то, что вы привечаете морского монстра, это просто сплетни…

— Это не монстр, а обычный осьминог, — заметила я обидчиво. — В моей стране это не новость.

— И зачем вы сунули его мне неожиданно под нос? — возмутился он.

— Он сам, — я пожала плечами.

Ярис смотрел на меня подозрительно, ожидая, вероятно, что я скажу, что это шутка, а затем спросил еще более подозрительно:

— То есть вы не умели видеть магические потоки до сегодняшнего дня, не умеете читать схемы заклинаний и воспроизводить их, не умеете создавать амулеты и даже простейшие условные заклятья, но при этом ваш осьминог живет в водном пузыре, которым вы не управляете, а вы как-то передаете ему эту возможность?..

Я поняла, что я лох и моя легенда трещит по швам. Единственная отговорка, которая у меня оставалась — «у нас на Островах так принято» и «по нашим меркам в этом нет ничего удивительного, мы все так живем». Но то, что проходило легко среди обычных людей, в среде магов, которые в этом что-то понимали, выглядело странно. Черт!

— Ну, вроде того, — проблеяла я, примеряя на себя роль не готовой к экзамену студентки.

— На территорию Академии запрещено проводить домашних животных, за исключением скаковых лошадей, чье место в конюшне.

— Но Кракен же очень тихий, он не может лаять или мяукать, он ничем не помешает! — возмутилась я.

— Правила едины для всех. Он может отвлечь студентов, явившись на лекцию.

— Он может погулять по улице…

— На улице тоже иногда ведутся занятия разных групп, в основном — земного направления, практики по садоводству и прочему, а так же воздушники. Он может случайно отвлечь студентов во время создания заклинания, а последствия подобного я вам уже показал. Так что животным вход на территорию запрещен, жить им в общежитии тоже нельзя.

Хотела сострить на тему того, что Кракен не «ходит», но сдержалась:

— Понятно. Хорошо, что я и так думала про съем жилья в городе.

— А не проще ли оставить животное где-то в другом месте?

От Кракена повеяло таким возмущением, что я решила мысленно напомнить ему:

«Если ты выпустишь сейчас чернила, то будешь сам в них и плавать, а Канлерту это ничем не навредит».

«Я не выпускаю чернила, я не какая-то там каракатица! — еще сильнее возмутился он. — Я просто сейчас увеличусь до нормального размера и этому человеку…»

«Не надо, тут недостаточно воды, ты не сможешь создать такой большой водный пузырь…»

«Мне на этого человечешку хватит и не очень большого.»

«Не надо, он маг, тебе же самому и достанется».

«Посмотрим, кто кого…»

«Лучше давай найдем тебе поесть».

Я поспешила распрощаться с господином Канлертом и отправилась на поиски съестного, чтобы задобрить Кракена.

Пообедали мы, прогуливаясь по рынку. На нас с Кракеном уже и внимания-то особо не обращали, местным торговцам наша колоритная парочка уже достаточно примелькалась, только покупатели косились, но не особенно сильно. В рыбном ряду и вовсе все торговцы нам радовались и зазывали к своим прилавкам, предлагали бесплатное угощение для Кракена. Нет, не из благородства, конечно, просто остальные покупатели тоже косились и шептались на тему того, что, если осьминог берет что-то из рыбы, то значит свежее и надо тоже покупать. Несколько человек даже спросили разрешения угостить «морскую животинку», а потом радовались, как дети, вытирая мокрые после общения с осьминогом руки.

На обратном пути я, успокоившись и расслабившись, все же решила еще разок заглянуть в храм. Во-первых, мне было интересно теперь посмотреть на него магическим зрением, ведь логически-то я понимала, что чаши стихий заколдованы, теперь хотелось это увидеть воочию. Да и закончить прерванный разговор со священником, правда, в более спокойном состоянии, помня все время, что в храме могут быть другие маги.

Кракен опять не согласился залететь в священное место вместе со мной, но в этот раз я решила уточнить, почему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Тяжело, — нехотя передал он мне по мыслесвязи, ему явно не хотелось признаваться в своей слабости. — Тяжело держать водный шар и летать. Слишком мало стихии Воды».

Я удивилась, но кивнула и попросила его подождать меня в паркке, а сама нырнула в полутемное помещение храма. Огляделась, заметила Яриса, он еще не ушел, а стоял подле алтаря Земли, прикрыв глаза и как будто медитируя. Ну, да, логично, он же халифатец, там почитают в основном Землю, да и как у мага у него именно эта стихия сильнее других.

Священника тоже заметила, он стоял один и что-то делал с высокими металлическими подставками, на которых располагались светящиеся артефакты. Если бы мы были в моем родном мире, я бы сказала, что он начищает подсвечники, но тут не знаю, может, артефакты поправлял. А, он заменял тусклые на более яркие, поняла я, и заодно протирал подставку тряпочкой. То есть никаких добровольных помощников при храме тут не водилось. Может, он и пол сам моет?

Заметив меня, он явно напрягся, но я отвернулась и поехала к алтарю воды. Остановившись напротив своей стихии, я прикрыла глаза и активировала магическое зрение. Мир немедленно раскрасился разнообразными всполохами и переплетениями разных нитей. Вот перевита магией подставка для светящихся амулетов, а сами они окружены будто цилиндрами из красных нитей — это магия огня. В то время, как обычным зрением освещение голубое. Вот выше затянуты сетью магии витражи: желтый и зеленый, воздух и земля. Наверное, защита, чтобы они не разбились.

А вот алтарь в магическом зрении совершенно не был освещен, ни узелка, ни ниточки. Я объехала его с разных сторон, оглядела внимательно — ничего. Очень странно, он же реагировал на подаяния.

Я бросила взгляд на все еще напряженного священника, ожидая увидеть защитные плетения и на нем, но ничего не было. Ни амулета, ни какого-то плетения. Почему же тогда я не могла на него повлиять в прошлый раз? Хотелось попробовать еще раз, но Ярис, хотя вроде бы не обращал на меня внимания, почему-то я была уверена, что заметит, если я начну колдовать.

Вновь перевела взгляд на чашу.

Подумав, прикрыла глаза и постаралась расслабиться, как во время испытания на магическую силу. Моментально в ушах зашумел океан, по коже будто заскользили соленые капли, я даже губы облизала, желая ощутить вкус соли, но это была иллюзия. Сила здесь была, она била сквозь меня ключом, разве что стена не светилась, как на тестировании, потому что задачи определить мою силу не было.

Я вновь приоткрыла глаза. Нет, магии тут не было, или была такая, что не оставляет следов в магическом спектре. Зрение само собой перестроилось, соскальзывая на другие уровни реальности. Вода… она не только наполняла магическую чашу, оказалось, что в середине каменной емкости было отверстие, и вода уходила вниз, и там соединялась с каким-то подземным ключом. Удивительно. Я внимательно проследила за водными потоками в глубине, вот где-то за границами храма ключ выходит на поверхность и бежит дальше веселым ручьем…

И как же Кракен мог сказать, что в этом храме слишком мало силы Воды? Вот же она, пронизывает мое тело, бьет через край, наполняет землю под зданием…

Зрение само собой перестроилось дальше на то, в котором я могла видеть магические способности людей, и я поняла. Там, в глубине, под этим холмом, на котором поставили храм, притаились две звездочки: зеленая и голубая. Через последнюю и шла водная жила, выведенная в чашу. Землю я так увидеть не могла, но, вероятно, и чаша земли было соединена с ней.

Но почему только две стихии?

Я подняла взгляд вверх, и осознала. Нет, не две. Две под землей, а две — над нею, под куполом я увидела еще желтую и алую звездочки. И все четыре находились почти над центром храма. Вот оно как работает. И все здание будто было окутано их энергией, едва заметным легким флером, свечением. Я глубоко вздохнула, надеясь хоть немного этой энергии поглотить.

Перевела взгляд на священника, и теперь увидела. Это была не звездочка магии, он не был одаренным, не был магом, разве что слегка благословлен стихией Земли — наверное, посаженные им цветы лучше растут, чем у других людей. Но он был тем, кто руководил этим местом, и на его груди теперь я смогла увидеть след благословения. Словно стилизованный четырехлистный клевер, каждый листик которого — отдельная стихия. Древний амулет. Религиозные имперцы носили нечто подобное и в случае опасности чертили две восьмерки: вертикальную и горизонтальную, просили, чтобы Стихии уберегли их от бед. Перейдя на обычное зрение, я могла увидеть этот предмет — крупную копию религиозного символа, вроде бы из серебра, без камней и украшений. Магии в нем не было, но он был благословлен стихиями, вероятно, он и защитил священника от моего влияния.

— Господин жрец, — я все же подъехала к нему для продолжения разговора. Он вздрогнул и глянул на меня с выражением страдальца на лице. — Извините, но нас… прервали, а хотелось бы договорить.

— Я не думаю, что нам есть, что обсуждать, но, если у вас какие-то религиозные вопросы, готов ответить, — он отложил осветительные амулеты в коробку и развернулся ко мне, сделав тот привычный для имперцев религиозный жест из двух восьмерок.

— Простите меня, я иностранка, с далеких Жемчужных островов, и у нас куда больше почитают стихию Воды, ведь она нас кормит и оберегает. И она покровительствует семье, связывает крепкими кровными узами мать и дитя… — попыталась я воспроизвести все то, что слышала до того об их религии, — разве вы думаете иначе?

— Конечно, и в наших местах почитают стихию Воды. Она дарует людям радость любви между мужчиной и женщиной, между детьми и родителями.

— Разве участие в изъятии детей из семьи не является попранием воли стихии Воды? — попыталась достучаться до него я. — Разве вы не должны почитать все стихии одинаково?

— Но разве это не воля Стихий, что ребенок рожден в неподходящей семье, где он не сможет развивать свои способности? Если дитя получило дар Стихий, то каждый почитающий их человек обязан сделать все, чтобы этот дар не пропал бесследно, а был развит и реализован.

— Но есть же другие методы — не обязательно отнимать его у семьи, можно помогать семье, открыть школы магии при храмах или сделать что-то еще…

Он смотрел на меня, как на неразумное дитя:

— Мы поддерживаем все благотворительные организации города. Если кто-то пожелает открыть новую стипендиальную программу в академии, он будет благословлен Стихиями. Но люди слабы, и таких программ слишком мало…

— Но если дар Стихий получен именно этим ребенком, рожденным в конкретной семье, разве это не воля Стихий? Разве они не решили, что именно эти родители должны его растить…

— А если эти родители алкоголики, которые избивают ребенка и морят его голодом, разве мы не должны противостоять этому? Стихии даровали нам свободу выбора, дабы нашими руками нести в мир справедливость и исправлять несправедливость.

Я глухо рыкнула — этот человек был совершенно непробиваем.

— И кто же будет судить, когда Стихии ошиблись и творится несправедливость, а когда все нормально? Откуда знать, что в приемной семье будут любит ребенка, а не только растить его как постороннего, но многообещающего работника? Откуда вы знаете, что в своей семье ему было бы хуже, если вы не проверяете условия жизни ребенка? Вы ведь не ходили ко мне домой и не осведомлялись о жизни Барби и ее сына, просто сразу решили, что их нужно разлучить, несмотря на то, что она ни в чем не нуждается и любит своего сына.

— Она живет лишь вашей милостью и не сможет содержать ребенка сама, а жить с клеймом байстрюка… ох, госпожа Бороув, вы так наивны и чисты! Мне жаль, что приходится огорчать вас, но такова жизнь в нашем мире. Быть может, на ваших благословенных островах все иначе, но здесь ответ весьма прост. Ребенку всегда лучше жить в полной и богатой семье, чем в бедной и неполной. Поверьте моему опыту…

— Даже если приемным родителям на него наплевать, а воспитывают его лишь нанятые воспитатели? Даже если он скучает по кровным родителям, братьям и сестрам? Даже если все это причиняет ему боль?

— Он это перерастет, но зато сможет стать сильным магом и опорой Империи, — пафосно закончил он.

Я лишь стиснула зубы, понимая, что с ним ничего не сделать — меня заметят. После общения с Ярисом я немного поостыла и не была готова рисковать. Пожевала губы, а потом решилась:

— Я собираюсь поговорить с господином Укерверсом о том, чтобы создать свою стипендию в местной академии, чтобы, если в ней есть места, самые способные, но бедные абитуриенты могли занять их с условием, что они выплатят мне обратно деньги после выпуска.

— Но это ведь пять-десять лет! — ахнул жрец. — И огромные суммы!

— Возможно, гильдия поддержит меня и возьмет на себя часть расходов, — с сомнением произнесла я. — И я бы хотела, чтобы вы информировали родителей одаренных детей об этой возможности, чтобы они не отчаивались и не отдавали детей «ради их собственного блага». Благо ребенка — жить в любящей семье.

— Благо для любого ребенка — жить в достатке, — качнул он головой, но все же закончил прежде, чем я возмутилась: — но я буду сообщать тем упрямцам, которые этого не понимают, что у него все же останется возможность учиться в академии. Хотя очевидно, что на всех таких стипендий хватать просто не может.

«Так не самых одаренных и из семей забрать не пытаются», — подумала я, но решила все же промолчать и закончить на этом разговор.

Домой я ехала в более-менее приподнятом настроении, мысленно составляя письмо для господина Укерверса. Интересно, можно еще успеть организовать стипендию в этом году? Наверняка были такие сильные абитуриенты, которым не хватило денег, чтобы оплатить обучение, но и не хватило способностей, чтобы попасть под государственную стипендиальную программу. Можно предложить им выход. Сперва я думала про безвозмездную помощь, но все же даже со всеми сокровищами подводного мира я не настолько богата. А так получится, что я даю им деньги в долг, вроде как вложение, которое когда-нибудь вернется. Учитывая заработки сильных магов, вернется довольно быстро. Надо будет посоветоваться с Укерверсом на счет того, ставить ли какой-то минимальный процент или давать деньги просто так — просто боюсь, что без процента это будет выглядеть даже слишком подозрительно и гильдия может быть против.

А ведь надо готовиться к отъезду в Империал. И когда все успеть?

Вернувшись домой, я вызвала Гарта и сообщила ему о своем решении все же ехать учиться.

— А разве вам нужно? — удивился он вполне искренне. — Может, заклинания людей просто не подходят русалкам?

— Не знаю, не пробовала, — нахмурилась я. Хотя вот видеть нити магии ведь Ярис меня научил, это уже о чем-то говорит, — но в любом случае это надо изучать, а сделать это можно только в Империале. В крайнем случае хотя бы получу документ об окончании академии, это откроет для меня множество дверей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я рассказала ему о своем решении взять с собой Барби, конечно, вместе с ребенком, лавку оставить на Оларга, только повысить ему процент с дохода, ведь работы у него станет больше. Корабль с командой, конечно, взять с собой, им придется много мотаться между Империалом и Уркатосом, чтобы привозить готовые изделия, которые я смогу вырезать в свободное время. Тут же между делом написала письма, подписав на конвертах: «Главе гильдии магов господину Укерверсу» про мое желание срочно организовать стипендию и «Главе гильдии ювелиров господину Юджур» о том, что вынуждена уехать на учебу, но буду по возможности появляться в городе по выходным.

Полуорков решила разделить на пары: одна будет охранять лавку, другая сопровождать нас с Барби, и от недели к неделе они будут меняться. Только, подумав, Хэраса решила навсегда оставить в лавке, все же он отец-одиночка, не дело лишать его дочь единственного родителя. Остальные, конечно, присмотрели бы, но зачем, если можно просто его оставить?

Жены полуорков останутся в Уркатосе, они работают в лавке и занимаются детьми, а ребят таскать в Империал точно не дело. Из женщин с собой придется взять бабу Дин и Вурю с ребенком, они помогут прибраться, приготовить еды и присмотреть за Ариком пока Барби будет на занятиях.

Покрутив список дел и так, и эдак и посовещавшись с Гартом, я по очереди принялась вызывать всех участников, чтобы рассказать им о дальнейших планах. Конечно, многие были не согласны, например, Хэрас был недоволен тем, что его отлучили от обеспечения моей безопасности, а остальные полуорки ворчали, что хотели бы все вчетвером сопровождать меня, но их быстро удалось убедить, что безопасность лавки тоже важна, все же собственность, а на территорию академии их все равно не впустят, они посторонние люди.

Барби на мое сообщение только кивнула покорно и пошла собирать необходимые вещи, в основном, я подозреваю, книги, и тут же сказала, что нужно купить все необходимое из писчих принадлежностей в Уркатосе, а то в Империале будет дороже. Остальные только пожимали плечами и кивали, готовые следовать любым моим указаниям.

— Во время моей учебы придется часто ездить в Уркатос и обратно, но большую часть недели вы, как и я, будете жить в Империале, — пояснила я команде Гарта, вызванной последней. — Кстати, — я вытащила из кармана полупрозрачный желтый камень с рисунком в виде стрекозьих крыльев, один из камней, что я извлекла из трупа альбатроса на необитаемом острове, и протянула его Гарту, — это тебе. Возможно, у тебя получится им управлять. Вместо утерянной Крови Моря, так сказать, — усмехнулась я.

— Спасибо, — кивнул он.

— И последнее… — я обвела взглядом всех пятерых мужчин. — Марус с нами не поедет.

— Что?! — ахнул он, остальные удивленно переглянулись.

— Я решила еще несколько недель назад, что ты пойдешь в школу. Экзамен пройдет в конце следующей недели, и он определит, в какой класс ты попадешь. Чтение ты в последнее время, пока я готовилась к экзаменам, и так подтянул, может, и в голове что-то полезное отложилось. Думаю, это нужно развивать. Это средняя школа для получения минимального патента, после ты сможешь претендовать на должность писца, ну а там посмотрим, куда дальше тебе поступить.

— Но я не хочу учиться! — возмутился он.

— Не хочу учиться, хочу жениться, — рассмеялась я, но отсылку, разумеется, никто не уловил.

— Я хочу плавать в море! Я моряк! Отец мой был моряком, оба деда, прадеды… я хочу заниматься именно этим!

— Это ты пока так говоришь…

— Но я ненавижу учиться! И читать. А писать — тем более. И счет, счет — это же ужасно сложно! Я не хочу! Я люблю ловить рыбу, выходить в море с отливом, люблю морской бриз и…

— Очень романтично, — кивнула я. — Вот когда закончишь среднее образование, подумаем, быть может, пойдешь учиться на лоцмона или капитана судна.

— Но…

— Хватит. Я лучше знаю, что для тебя полезно! Образование — это всегда благо, у тебя прежде не было возможности учиться, а теперь я тебе ее даю.

— Госпожа права, если есть возможность учиться, надо быть благодарным, — хлопнул Маруса по плечу Клиф.

— Но почему только я должен учиться?!

— Потому что я знаю, что так для тебя лучше, — отрезала я, хлопнув для ясности ладонью по столу.

Не думала, что разговор с Марусом меня так вымотает. И ведь все уже ему говорят — так лучше, поучишься, потом далеко пойдешь, радость, что есть такая возможность, а он все равно надулся, как мышь на крупу. А ведь я этим хотела отблагодарить его за помощь, ведь он больше других со мной на острове общался, говорить учил!

Ну, ничего, подрастет — поймет. Это он только сейчас себе таким взрослым кажется, а на деле ведь восемнадцать всего. Мать его после приходила-благодарила за оказанную честь. Это немного меня успокоило, но все равно я устала от всех этих дел и, заметив, что Барби с детьми устроили во дворе что-то вроде открытого урока, решила пойти послушать.

Она сидела на скамеечке, держа на руках спящего Арика и рассказывала рассевшимся вокруг в кружок детям:

— И спросил тогда Велики Маг Пламени у Солнца, что же мне сделать, чтобы стать Освященным стихией? Я уже превзошел все науки, узнал все законы магии.

Я притаилась за кустом, чтобы не нарушить магию сказки.

— И ответило ему Солнце: «Чтобы стать Освященным, нужно сперва раскрыться Стихии, принять ее волю и раскрыть ей свое сердце, вобрать ее в свой дух. Но не растворится в ней, не подчиниться, а пройти по мосту, что тоньше человеческого волоска. И после превозмочь ее, покорить своей воле».

У меня внутри что-то заныло, отозвавшись на эти слова.

— А что это значит? — спросила дочь Хэраса, Хэли, прижимавшая к себе шарик с Кракеном, словно плюшевого мишку, не боясь замочить платье.

— То никому не ведомо, иначе все стали бы Освященными Стихией, — рассмеялась Барби. — Маг Пламени тоже не понял, что нужно делать. Он вновь и вновь спрашивал у Солнца, но более то не отвечало на его молитвы.

Дети дружно покосились на солнечный диск, но поспешно опустили глаза.

— Что же дальше?

— Великий Маг Огня стал искать ответы. Он путешествовал по миру, сражался с древними монстрами. Он опускался под землю, где никогда не бывало света солнца или огня, и чтобы лучше почувствовать пламя, горящее в его груди. Он поднимался на самые высокие горы, чтобы быть ближе к Солнцу. Он даже пытался с помощью мага воздуха подлететь выше к Солнцу…

— Но огонь опалил его крылья, и он упал? — предположила я, усмехнувшись.

— Госпожа, — склонила голову Барби, заметив меня. — Простите…

— Нет-нет, продолжай, мне очень интересно. Что же еще делал Маг Огня?

— Никто не знает, — качнула головой Барби. — Говорят, однажды он прослышал, что за Великим Океаном есть огненная гора. В ту пору Огненная гряда еще не разделяла Империю и Халифат, да и самих этих стран еще не существовало, а вся земля материка была плодородна и прекрасна. Маг снарядил корабль и поплыл далеко-далеко за горизонт в поисках огненной горы. Никто не знает, что происходило в том походе, но кроме Огненного Мага из него никто не вернулся, а сам он управлял кораблем, наполняя паруса горячим воздухом от созданных им огненных шаров. Вернувшись, Маг немедленно захотел стать королем. В том царстве, куда он прибыл сперва, его приняли и посадили на Золотой Трон, как самого сильного мага в округе. Но ему этого было мало. Любого, кто был с ним не согласен, он моментально сжигал, и стали ходить слухи, что именно он и убил команду, что везла его на Огненную гору. Он развязал войны со всеми странами, что окружали его королевство, и в этих войнах погибло множество людей и магов. Вероятно, его королевство проиграло бы, если бы сам маг не являлся на поле боя. От его силы никто не мог уклониться, он просто сжигал всех на своем пути без разбора, были ли то солдаты противника, мирные жители или даже его собственные солдаты, не успевшие вовремя спрятаться.

— Какая страшная сказка, — прошептал один из старших мальчишек.

— Потому что это не сказка, а былина, — грустно заметила Барби.

— Как же его удалось победить? — спросила Хэли, блестя черными глазами.

— Никому не удалось, — качнула головой Барби. — Прознав про его силу, королевства начали сразу сдаваться, едва услышав, что он хочет пойти на них войной. Но казалось, что Мага лишь злило это еще сильнее. Он становился все агрессивнее и злее, убивал всех без разбора: кто-то не так посмотрел, кто-то недостаточно быстро опустился на колени… но однажды он встретил женщину. Одни говорят, что она была обычной крестьянкой, другие — что королевой другой страны, что, боясь его гнева, переоделась в простую одежду и приехала просить его не трогать ее людей. Когда она обратилась к нему, он попытался ее сжечь, но неожиданно пламя не подчинилось ему и не причинило женщине никакого вреда. Она просила Мага остановиться и больше не убивать людей. Он бесновался вокруг, словно зверь, плевался огнем вокруг, но она оставалась на месте и невредима. А затем весь маг обратился в живой огонь, он бросился на женщину… и оба они исчезли без следа. Империя его распалась, а великие и страшные деяния его были забыты, осталась лишь эта былина.

— Кто же была эта женщина? — удивилась Хэли, и дети начали наперебой обсуждать сказку.

— Может, она сама была Освященной Пламенем?

— Или это была сама воплощенная Стихия?

— Воплощенная стихия Пламени — это Саламандра, то есть огненная ящерица, а не женщина, — рассмеялась Хэли.

Я слушала их вполуха, смотрела вперед, но не видела. Что-то задело меня в этой истории. Вспомнилась старая сказка, которая, кажется, называлась «Подарок черного колдуна», по сюжету героине, чтобы добраться до колодца с Живой водой, нужно было «не забыть себя, забыть себя и отдать самое главное»… никогда не любила эту странную сказку…

Огненный маг же должен был раскрыть сердце стихии, но не позволить ей захватить над собой власть… но разве это возможно? Разве у Стихии есть собственная воля?

— Барби, а где Великий Маг обращался к Солнцу? — спросила я, уцепившись за случайную мысль.

— Где? — удивилась она.

— Да, в легенде не сохранилось об этом сведений?

Она задумалась:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кажется, по легенде когда-то существовал древний храм Солнца, по крайней мере, в других сказках подобные места упоминаются. Но до наших времен ни один из них не сохранился. В некоторых странах пытаются ставить храмы отдельным стихиям, но храмы всех четырех всегда сильнее.

Я задумалась. Неужели это сказка о тех временах, когда Храм Воды еще возвышался над океаном, когда элементали населяли этот мир? Или я себя обманываю? В рассказе упоминаются только люди, обычные маги.

Интересно, а «общение с солнцем» — это иносказательно? Или, быть может, использовались какие-то гадания? Или в самом деле в действующем храме Стихия способна ответить вопрошающему?

Слишком много вопросов и ни одного ответа, а солнце тем временем клонилось уже к закату, и Гарт ожидал меня у дверей в сад, всем видом показывая, что у нас есть еще дела.

Оказалось, что пришел ответ на письмо господину Юджур, а глава гильдии Магов и вовсе приехал сам. Я быстро просмотрела письмо от ювелира — ничего нового, он сожалел, что мне придется уехать, но отнесся с пониманием, обещал поддержать лавку и надеялся все же на новые поставки моих и Жильеты работ. Укерверс же ждал меня в кабинете.

Мы долго обсуждали условия стипендии, он принес сразу несколько папок с личными делами несостоявшихся студентов. Оказалось, что это здесь нормальная практика, академия всегда была рада разного рода меценатам и готовила материалы. Например, богатый купец мог оплатить обучение магу определенного профиля, например, будущему лекарю, с условием, что тот после обязан будет отработать несколько лет. Мое же предложение вызвало у господина Укерверс опасение, что остальные меценаты будут недовольны, он все же уговорил меня назначить процент на отданные в долг деньги на обучение в двадцать пять процентов за пять лет обучения. По местным меркам это было по-божески, здесь деньги давали в рост минимум под десять процентов годовых и только членам гильдии купцов под залог имущества и со множеством других условий, то есть за пять лет обучения сумма увеличивалась в полтора раза, поэтому никто этим практически и не пользовался. Чтобы не вызвать возмущение уже у гильдии торговцев, мы написали договор, согласно которому я даю деньги под пятнадцать процентов годовых, но в качестве благотворителя покрываю сама же себе часть суммы. На первый год такого предприятия договорились об обучении пятерых студентов из верхней части списка одаренных не зависимо от направления их будущего обучения. Если родители были в состоянии их содержать, то ссуда была равна стоимости обучения, если нет — студент мог получить еще и стипендию на жизнь в городе.

Главным и основным условием с моей стороны было, чтобы молодые люди завтра же явились ко мне домой, я хотела посмотреть им в глаза и проверить на желание учиться.

Господин Укерверс еще предлагал исключить из программы девушек, так как «выйдет замуж — не закончит образование, денег не вернет», но я велела брать желающих не зависимо от пола, а там посмотрим. Бросит академию и выйдет замуж — мужу придется расплачиваться по долгам, никому это не надо. Может, те девушки, что на самом деле не хотят учиться, и не пойдут подписывать такой договор.

В любом случае, организовать все нужно было скорее, я хотела покинуть Уркатос уже завтрашней ночью, и черт его знает, когда удастся вернуться в город, все же начало учебы — нервный период. Так как время приближалось к ужину, пришлось пригласить Укерверса за стол. Как всегда, он с Жильетой только кивнули друг другу, на людях притворяясь, что они не родственники.

— Оларг, зайди ко мне в кабинет после ужина, надо поговорить, — попросила я.

Он почему-то побледнел, но кивнул:

— Я тоже хотел… — он запнулся и бросил мимолетный взгляд на Барби.

Весь ужин я прокручивала в голове мысли о том, какой процент от прибыли ему предложить и откуда взять дополнительный доход. Все же все эти мои затеи грозили слегка опустошить мой кошелек.

— Садись на диван пожалуйста, — предложила я Оларгу, когда мы зашли в кабинет, желая создать более приятельскую атмосферу, а не по-деловому говорить за столом.

Вуря зашла следом и, с любопытством блестя глазами, быстро расставила на низком столике чашки и сладости. Оларг явно чувствовал себя не в своей тарелке, не знал, куда деть руки, ноги, как сесть и явно сильно волновался.

— Я хотела поговорить с тобой, — начала я, когда Вуря оставила нас наедине.

— Вы уезжаете? — прервал меня Оларг.

Я сбилась с мысли, увидев его напряженное лицо, будто от ответа на этот вопрос зависела его жизнь.

— Да… откуда ты знаешь?

— Барби мне рассказала, — он переплел пальцы, и уставился на них.

Я отпила чая, пытаясь собраться с мыслями:

— Я хотела предложить тебе стать полноправным управляющим лавки. Сейчас я совсем не смогу вести здесь дела. — Он открыл рот, но я не позволила ему вставить и слова: — Конечно, мы все оформим по закону, у тебя появится все права и свобода действий, а также ты будешь получать большую часть чистой прибыли за вычетом зарплат продавщиц и Жильеты, трат на драгоценные металлы и…

— Я хотел попросить… я хочу жениться! — вдруг выпалил он.

— Что? Опять?! — я даже пролила горячий чай на свое платье, зашипела от боли, но быстро собрала воду в шарик. Оларг вскочил с места, толкнув столик, чашки жалобно звенькнули. Он заметался, а затем подал мне платок, но платье я уже высушила, только пятно осталось. Я огляделась вокруг, пытаясь найти место, куда вылить лишний кипяток, хорошо, что по летнему времени окно было открыто, и я выбросила шарик во двор. — Оларг, мне кажется, мы уже об этом говорили, — вздохнула я тяжело, — Я не люблю тебя, а ты не любишь меня…

— Да, — прервал он мою лекцию, — я люблю не тебя, а Барби.

— Барби?! — я еще сильнее запуталась.

— Да… Арина, я понял все, что ты мне сказала, все, чему научила. Я действительно раньше вел себя как неразумный ребенок, хоть мне уже тридцать. Меньше полугода назад я бежал от свадьбы, как от огня, ради этого порвал даже отношения с семьей и лишился всего… но потом я встретил Барби!

— Быть такого не может…

— Я знаю, это очень странно! Конечно, она мне не ровня, я все понимаю. И знаю, что моя семья никогда ее не примет… я долго боролся с этими чувствами, думал, что это мимолетно, просто блажь… но эти чувства только усиливались и в конце концов я не смог с ними бороться!

— Очень романтично, — пробормотала я с сомнением.

— Да, настоящее безумие! — воскликнул он и принялся бегать по комнате в своей извечной нервной манере. — Как же долго я отговаривал себя от этого, я говорил себе: «она тебе не пара», «родители отвернутся от нас», «она даже не невинна уже, у нее есть ребенок!» — но все напрасно. — Он остановился посреди кабинета и посмотрел на меня затравленно. — Я люблю ее, это уже невозможно изменить.

— А может попробовать? Уверена, долгая разлука тебе поможет, — предложила я.

— Нет-нет, — он бросился ко мне и опустился рядом со мной на одно колено, схватил за руки, — Арина, ты не понимаешь! Когда я услышал, что она уезжает, я понял окончательно — мне без нее нельзя. Я хочу быть рядом всегда, хочу видеть ее каждый день, хочу наблюдать, как она играет с Ариком… и хочу, чтобы она родила еще детей, моих детей! Мне все равно, что скажут люди или моя семья, мне все равно, что все от меня отвернутся, что у нее нет приданого…

— Но ей же нужно учиться, — заметила я, пытаясь вырвать свои руки из его пальцев.

— Я понимаю! Конечно, раз она одарена, ей нужно позволить развиваться. Я готов оплатить ее учебу в уркатосской академии, у меня хватит денег…

— А дальше?

— Дальше?

— Вот она выучится на лекаря — что дальше? Да и закончит ли учебу, если вы будете женаты? Вероятнее забеременеет и осядет дома, так и не доучившись. А если и выйдет закончить, что потом? Будет женой купца, ходить по балам да рожать тебе детей, быть может, даже одаренных магически?

— Да… — его выражение лица стало таким глупо-восторженным, что захотелось сунуть ему в рот лимон.

— А работать? А развивать свой дар? — возмутилась я.

— Я не буду ей ничего запрещать!

— Ага, конечно, — фыркнула я. — А твои родители?

Он, поморщившись, поднялся на ноги, сунул руки в карманы, осталось только поковырять ковер башмаком, чтобы создать видимость нашкодившего школьника:

— Они смирятся, — было очевидно, что он и сам в это не верит.

— Или разорят вас, чтобы не повадно было, — нахмурилась я. — Быть может, и примут в своем доме, но всегда будут попрекать ее, а в особенности — Арика. Как же, бастард!

— Но он ведь магически одарен!

— Они захотят своих одаренных внуков, а может и не одаренных, но своих. А чужой им не нужен, тем более, как твой наследник. В твоем роду ведь нет магов, никогда не было и не нуждались в них никогда, иначе бы и тебе жену-магичку подбирали.

— Отец всегда считал, что маги слишком непредсказуемы, а от растущих магов один урон, проще взрослого нанять, когда требуется, расплатиться и отпустить.

Я хмыкнула. Вот она оборотная сторона снобизма магов — кто-то хочет с ними породниться, а кто-то наоборот не хочет связываться.

— То есть одаренность Барби — это отнюдь не положительное ее качество в глазах твоей семьи. А то ведь еще подумают, что она или я тебя приворожила.

Он вдруг густо покраснел, и я поняла, что какие-то подобные разговоры уже были. Я знаю, что Оларг после отъезда брата стал довольно активно переписываться с семьей, вероятно, и об этом тоже.

— Ты ее-то хоть спросил? — усомнилась, разминая лоб, который так и норовил собраться хмурыми морщилами.

— Кого? — он даже растерялся.

— Барби.

— Нет, конечно! — столько возмущения, что захотелось его чем-нибудь треснуть. — Я ведь… ты же ее опекунша, заместо родителей. Она тебя во всем послушается. Прошу, отдай ее мне, я клянусь, я постараюсь сделать для нее все, что в моих силах! — я уже и не знала, плакать или смеяться. — Я уже и денег на свадьбу накопил…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что, так сразу свадьбу?

— Ну, можно сперва о помолвке объявить… минимальный срок помолвки месяц… я смогу за ней официально ухаживать… только пусть в Уркатосе останется, пожалуйста! А тянуть-то долго нельзя, жених с невестой, в одном доме долго живущие — это неприлично…

— Одно неприлично, другое неприлично… а девку замуж отдавать, не спросив — это очень даже прилично! Будущего ее лишать, учебы-работы-самостоятельности — вот уж точно прилично! — я уже не говорила, а шипела.

— Но я не…

— Хватит! — рыкнула я, и вокруг моего кресла завертелись сами собой водные щупальца, словно у Урсулы из диснеевского мультика про русалочку, — достаточно уже наговорил! Я тебя в своем доме приютила, работу дала, доверилась. А ты вона как — как был дураком, так и остался. Может, и не вырастешь уже. Не пара тебе Барби, дураку такому, не пара! Для нее настоящий мужик нужен, чтобы в обиду никому не давал, чтобы позволил дар свой раскрыть полностью…

— Но я… — попытался возразить Оларг.

— Не перечь! — рыкнула, и одно из водных щупалец перевернуло стол. — Тебе самому нянька нужна, оболтусу великовозрастному. Вон к Жильете клинья подбивай — она-то из тебя человека бы сделала, мигом огненными своими ручками тебя за… — я кхмыкнула, — в руки взяла и в порядок привела. Против нее и родня бы твоя не возражала: молодая мастер-ювелир из хорошего рода…

— Но я люблю Барби!..

— А о ней и думать не смей! — рыкнула я. — Вот попросил бы Гарт разрешения за ней ухаживать — я, быть может, и подумала бы, он мужик правильный. А ты… нет уж. Ты за этот год при мне уже которую невесту меняешь, все разобраться в себе не можешь. Как полюбил, так и разлюбишь, тебе не впервой. — Я тяжело вздохнула, и сжалилась, видя, что Оларг едва сдерживает слезы. — Хороший ты парень, я тебе бизнес свой доверяю. Но Барби… ей другое надо, пойми же ты! Она сама еще ребенок, что вы вместе делать-то будете? Дите с дитем и еще ребятишек настрогаете… нет уж! Учиться ей надо, а потом работать, а не о свадьбах всяких думать!

Оларг развернулся и быстро вышел из кабинета. Он не хлопал дверями, не орал, не истерил — все же воспитание сказывалось, только быстро-быстро простучали его башмаки по лестнице наверх.

Так лучше, я точно знаю.

Вздохнув, собрала всю воду, которую разлила и вылила за окно в сад. Сервиз чайный разбился, стол поставила на место и выехала из кабинета искать Вурю, чтобы там прибрались.

Неожиданно у двери наткнулась на Барби, она стояла вся бледная и кусала губы, а, увидев меня, кинулась ко мне, упала на колени и уткнулась в мою юбку, как маленькая. Ну, дите дитем, какие тут свадьбы.

— Не волнуйся, — я погладила ее по голове, — все будет хорошо…

Она тихонько всхлипнула.

— Ну-ну, не плачь, завтра рано вставать. Надо все купить и собраться, вечером в Империал уезжать…

Она замерла под моей рукой, эмоции ее были в полном раздрае, и я, вздохнув, выпустила свою магию. Не дело кормящей матери истерить. Я поглаживала ее по голове, и под моей рукой ее эмоции притухали, она уже не плакала, не всхлипывала, задышала глубже и спокойнее, сердце ее застучало размеренно, как часы.

— Иди спать, — велела я, когда она выпрямилась, глядя на меня безразличными глазами. — Завтра будет новый день, а уже послезавтра начнется учеба.

Она заторможено кивнула, медленно поднялась с колен и пошла в свою комнату, откуда как раз послышался детский крик.

Все же история с Барби и Оларгом меня расстроила, и я, спустившись в подвал, еще долго плавала против волн в своем бассейне. Ишь чего удумал — Барби замуж брать! Нет уж, я сама о ней позабочусь, мала она еще…

«Себя забыть, себя не забыть», — почему-то вертелось в голове, когда я, окончательно уставшая, уже почти заснула, укачиваемая на волнах магии воды. «Бред какой-то», — фыркнула про себя и перевернулась на другой бок.

Утро началось с появления господина Укерверса. После вчерашней нервотрепки я сперва никак не могла уснуть, а потом заспалась допоздна. В подвале меня по традиции не трогали и не будили, только когда гость явился, все же постучали в дверь и попросили Кракена меня разбудить. Пришлось срочно одеваться и ехать на встречу, не позавтракав.

Вместе с господином Укерверсом явились пятеро потенциальных студентов. Одна из них была серьезного вида девушка, которая во время опроса честно призналась, что, если не удастся сейчас выучиться, ее замуж отдадут, а ей хочется развивать свой дар, доставшийся от бабушки. Как ни странно, сильнее всего у нее была магия Земли, и она собиралась стать строителем-архитектором. Была она из купцов, поэтому имела серебряный патент о среднем образовании и самостоятельно могла подписать все бумаги, не спрашивая родителей. Расстались мы довольные друг другом — деньги за первый год обучения я передала прямо Укерверсу, расписку об оплате тот выдал в двух экземплярах нам обеим. На всякий случай я посоветовала ей, если еще деньги потребуются, обращаться, но девушка ответила, что родители живут в городе, и проблем не будет. А с долгом за обучение ее замуж все равно не возьмут, пока не закончит.

С оставшимися четверыми парнями было сложнее. Один оказался деревенский и без патента, хотя читать-писать умел вполне и был готов учиться и вернуть деньги. Но заключать договор с ним было невозможно — он технически был частично недееспособен. Мы договорились об отсрочке оплаты, а Укерверс поклялся, что в ближайший же месяц сделает ему патент, пока же просто договорились на словах, его кандидатуру я одобрила, парень действительно горел желанием учиться и был сильно магически одарен, ему немного не хватило до того, чтобы получить государственную стипендию, и он все равно задержался в городе, надеясь хоть как-нибудь устроиться и подзаработать на учебу.

Остальные трое были из купеческих родов. Двоих я расспросила, и мы подписали договора. Один сомневался долго, вчитывался в документы, не верил, что я под пять процентов деньги даю на пять лет, ведь мы решили, что я даю как будто под пятнадцать, а десять погашаю в качестве благотворительности. Но в конце концов и он все подписал.

— Неужели, поверил? — усмехнулась я.

— Все равно выбора нет, — хмыкнул он. — Даже если придется не двадцать пять, а семьдесят пять процентов сверху суммы за обучение отдавать, я все равно, став магом, смогу расплатиться и больше заработать, а у родителей все равно такой суммы на меня нет, все в деле.

— Учись лучше, и все получится, — усмехнулась я, — хотя я вас и не обманываю.

Последний кандидат сидел на кресле и, покачивая ногой, только усмехался. Я смотрела на него, и он мне совсем не нравился. Что-то в нем было неприятное. Одарен он был, это видно, да только… я принялась его опрашивать, задавая вопросы так и эдак, чтобы по эмоциям определить, чего от него ждать. Быстро стало понятно, что учиться он совсем не хочет, хотя магом стать не прочь. Но только так, чтобы без труда.

Я покачала головой:

— Этому абитуриенту я ссуду не предлагаю. Вижу, не хочет он учиться, деньги мои не вернутся.

Он принялся возмущаться и скандалить, крича, что я не знаю, с кем связалась и кто его родители… ага, не знаю, только вот его родители ему учебу тоже не оплатили. А может потому, что тоже видели, что учиться он не будет.

Зэрас не стал церемониться и, скрутив пацана, выволок его из дома без лишних слов. Укерверс принялся извиняться, а я лишь пожала плечами. Всякое бывает, кто ж знал. Может, в следующем году парень одумается. На обед глава гильдии магов не остался, а побежал обратно в гильдию искать другого кандидата на последнее вакантное стипендиальное место, времени у него осталось до вечера, не больше, я это несколько раз повторила.

Проводив Укерверса, вернулась в кабинет и принялась разбирать свои бумаги. Вуря принесла мне чаю и целую тарелку разнообразных булочек и пирожков из булочной на углу. Я попросила ее позвать Оларга.

Магазин уже работал, но он все же оставил дела на халифаток и зашел, не глядя на меня, сел в кресло для посетителей.

— Чаю?

— Нет, спасибо, я завтракал.

Помолчали. Я не знала толком, с чего начать разговор, поэтому решила спросить прямо:

— Теперь ты от нас уйдешь?

— Вы хотите, чтобы я ушел? — он наконец-то посмотрел на меня.

— Нет, — было почему-то очень неудобно, будто я перед ним провинилась.

— Тогда я останусь. Я… хотел бы иметь возможность видеть ее… хотя бы изредка…

Я тяжело вздохнула:

— Так будет лучше!.. Ты поймешь меня, когда у тебя у самого будут дети.

Он промолчал.

Вздохнув, я переключилась на обсуждение условий. Как ни странно, он был согласен на все, не пытался даже немного поднять свой процент с дохода, а ведь я предполагала, что мы будем торговаться. В итоге просто вписала те условия, которые мне казались более справедливыми, я не собиралась обирать Оларга или притеснять его. Попросила сразу говорить, если он захочет изменить условия, не таиться… он лишь кивнул и, подписав договор, ушел в магазин, ссылаясь на то, что там без него не справятся. Даже свою копию документов не забрал. Вздохнув, сложила все по папкам, чтобы ему было удобнее работать с документами, пока меня не будет в городе.

Оставался только один вопрос, который я собиралась решить еще вчера, но история со сватовством сбила меня, а потом сперва надо было разобраться с Оларгом, а потом уже решать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я постучалась в мастерскую Жильеты.

— Войдите! — послышалось в ответ, и, открыв дверь, я оказалась в царстве огня и воздуха.

Окна в комнате были распахнуты настежь, в разных местах стояли разных форм и размеров полные горящих углей жаровни, над ними крутились маленькими смерчами воздушные заклинания, поддерживая жар и при этом сохраняя в комнате нормальную температуру и выгоняя дым в окно. Но я все равно закашлялась, слишком уж низкая тут была влажность, в горле моментально запершило.

— Ты что-то хотела? — спросила Жиль, не отрываясь от какого-то колдовства на своем верстаке. На носу ее красовались стимпанковского вида увеличивающие очки, а под пальцами переплетались и искрились красно-зеленые нити магии.

— Сегодня вечером мы уплываем на учебу, — начала я.

— Я знаю, мне Оларг уже рассказал. Правильное решение, давно пора. Удачи!

— А ты не хотела бы поехать с нами?

Она еще что-то сделала, будто завязала нити узелком, а потом выпрямилась и подняла очки на лоб:

— Нет. Не думаю, что это удачная идея.

— Почему? — я несколько растерялась. — Ты сможешь пожить в столице, если хочешь, я могу даже оплатить тебе учебу в Академии…

— Я уже умею все, что мне требуется.

— Даже так… сэкономишь на оплате комнаты. И мы сможем продолжать работать вместе, как раньше. Это же удобнее, когда мы можем лично обсуждать новые проекты, я смогу быстрее показывать новые наработки, ты рисовать форму тех деталей, которые тебе нужны… не представляешь, как неудобно работать в разных городах без толковых средств связи…

— Ты права, — она кивнула, — но я все равно не поеду.

— Почему?

— Я не хочу, — она сняла с рук перчатки, взмахом руки сплела заклинание воздуха, чтобы остудить заготовку, а потом протянула ее мне: — смотри-ка, как тебе?

— Очень красиво, — кивнула, толком не всматриваясь. Это было изображение маленькой рыбки с изящным полупрозрачным хвостиком и плавниками. Тело рыбки было пустое, здесь явно предполагалась вставка из другого материала, только мордочка уже была сделана. — Но почему ты…

— Вот, я хочу, чтобы ты вырезала такой рисунок, — она протянула мне эскиз, и я осеклась. На листе была изображена та же рыбка, только вместо тельца у нее был рисунок в виде… русалочьих чешуек. Совсем маленьких, но их можно было легко отличить от обычной чешуи рыб.

— Где ты видела такой рисунок? — удивилась я.

Она покосилась на меня несколько удивленно:

— У моего прадеда было несколько работ с камнями с таким рисунком, я видела их в музее гильдии ювелиров. Камни такие весьма редки и при этом кажутся невзрачными, но резьба на них очень изящная, не знаю, получится ли повторить…

— В гильдии ювелиров? В тех украшениях, что являются твоим наследством? И много там таких… камней?

— Несколько работ, — она безразлично пожала плечами.

— И… ты собираешься что-нибудь делать, чтобы вернуть свое наследство?

— Ну, когда подкоплю еще немного денег, смогу нанять юриста, который смог бы обследовать бумаги рода, архив гильдии, бегать по судам… это все очень долгая и, к сожалению, дорогостоящая процедура…

— Я готова спонсировать твои изыскания, если ты обещаешь после отдать мне эти камни, — предложила я.

— Только камни?

— Да, оправу можешь оставить себе, я даже могу вырезать из перламутра им замену…

— Весьма щедрое предложение, — протянула она с сомнением, — даже слишком щедрое. А вдруг ничего не выйдет? Это ведь всего лишь семейная легенда…

— Я в любом случае приложу все усилия и не пожалею денег, чтобы наследство вернулось к тебе.

— Хорошо, — она решительно кивнула и протянула мне руку. Я даже растерялась от этого мужского жеста, но пожала.

— Так, может быть, ты все же поедешь с нами в Империал?

— Нет, здесь мне определенно будет лучше.

— Ну, почему же?

Она вздохнула, отложила рыбку, взмахнула руками, и все жаровни погасли, а смерчи развеялись:

— Вы хороший работодатель, Арина. Честный и справедливый. Я с удовольствием веду с вами дела. Но я не хочу становиться членом вашей, так называемой, семьи.

— Почему? — растерялась я. — Разве Семья это не безусловная ценность для всех?

— Потому что я не ребенок, и не хочу, чтобы за меня что-то решали, — я хотела возразить, но она мне не позволила. — Вы играете людьми, словно куклами, Арина. Вы манипулируете ими, управляете, вертите… что вы сделали с Оларгом? За что? Разве то, что он полюбил Барабуру — это преступление? За что вы обидели его? Она могла найти с ним счастье… но вы ее не спросили, — я опять открыла рот, но она не позволила мне вставить и слова! — Она плакала вчера, но вам было все равно. Вам были безразличны ее чувства, и вы… я видела, как вы влияли на нее магией. Разве можно так легко манипулировать людьми, их чувствами по своему желанию? За что вы лишили ее выбора?

— Я не лишала! — возмутилась я.

— Вы ее не выслушали, не спросили, не узнали. Вам все равно, любит ли она Оларга или нет.

— Она ребенок!

— Быть может. Но сможет ли она вырасти, если вы управляете всей ее жизнью, заперли ее в этом доме, словно под стеклянным колпаком?

— Это ради ее блага! И ей нужно учиться!..

— Она могла учиться и будучи замужем. Или нет. Но это был бы ее выбор, а вы выбора ей не дали, — она вздохнула, резко меняя тональность на более равнодушную: — впрочем, это не мое дело, она мне не сестра и не подруга. Но я не хочу быть на ее месте.

— Она ни о чем не говорила, ни о чем меня не просила! — пробормотала я.

— А она могла? — горько усмехнулась Жильета. — Могла посметь противоречить вам, от которой зависит ее жизнь и жизнь ее ребенка?

— Она ни о чем не говорила, ни о чем меня не просила! — пробормотала я.

— А она могла? — горько усмехнулась Жильета. — Могла посметь противоречить вам, от которой зависит ее жизнь и жизнь ее ребенка?

— Неужели ты думаешь, что я бы ее выгнала за неповиновение?! — возмутилась я.

— Я ничего не думаю. Но вы могли ее хотя бы спросить!

— А когда этот ужасный Сроув явился и потребовал отдать Арика ему, я тоже должна была сперва спросить?! — разозлилась я. — Попросить его подождать и осведомиться, не хочет ли она продать свое дитя, сбагрить его и ответственность за него первым встречным?!

— Это другое! — возмутилась Жиль, — Барабура никогда не отдала бы Аринеля, он смысл ее жизни… но спросить ее, дать ей возможность выбора, все равно было бы неплохо.

— Если бы я хоть на миг подумала, что она может отказаться от сына, ноги бы ее в моем доме не было бы! Я бы Арика сама усыновила.

— Ваше дело, — фыркнула Жильета и замкнулась, принялась перебирать вещи на столе, и я поняла, что она хочет закончить разговор, но это меня не устраивало!

— Я сделала все правильно. Я знаю, как будет лучше.

— Да уж, конечно, — она горько усмехнулась, и по ее эмоциям стало понятно, что это задело какие-то ее старые воспоминания. — Только еще я знаю, что сегодня утром Оларг просил Барбабуру стать его женой. А она только заплакала и ответила, что «не может». Она «не может», а не «не хочет» за него замуж.

— Это неправда! — воскликнула я, но по эмоциям Жиль и так поняла, что она меня не обманывает.

Перед глазами у меня потемнело, в ушах зашумело море, и, открыв глаза, я увидела, как жгуты магии воды сворачиваются вокруг, готовясь напасть… на Жиль?! За что?! Нет!

Я кинулась прочь, в свою комнату, потом в подвал, в успокоительную воду, пытаясь там избавиться от безумного гнева, что бурлил у меня внутри. «Неблагодарные! Непослушные дети! — билось у меня в голове. — Они просто не понимают, они не знают, что так будет лучше!»

«Хозяйка? Что случилось?» — удивленно окликнул меня Кракен, когда я летела мимо в комнату, готовый всегда помочь чем может.

Я бросила в ответ полный злости мыслеобраз, и он обиженно улетел куда-то прочь. Не до него сейчас.

Платье мокрой тряпкой отлетело в сторону, и вода бассейна подхватила меня с кресла, укачивая, успокаивая. Но это не помогало. Мышцы ныли еще после вчерашнего марафона, но я все равно плыла и плыла вперед, не двигаясь с места, словно белка в колесе.

Как же это бесит!

Я ведь русалка, мне нужен морской простор, а не этот чертов аквариум!

Впрочем… впрочем, всегда есть выход. И я скользнула в водном потоке в тоннель, ведущий из подвала прямо в реку Вольфу. Выдохнула с облегчением, только от тоннеля подводного следует держаться подальше, чтобы никто ничего не заметил. И можно плыть спокойно и свободно… почти, только грязно. И хочется уплыть подальше в мой дивный храм и отдохнуть от всех этих забот. Сбежать ото всех к чертовой матери! От всех забот, от всех…

Мысль оборвалась, потому что, думая о храме, я автоматически настроилась на него, отыскивая верное направление, и ощутила их — мелкие осколки волшебного камня. Они были тут, на земле, в том числе и поблизости. Они были рядом, они отзывались моей силе. Я замерла в воде, а затем поплыла в более узкий проток, впадающий в Вольфу. Вверх по течению, еще немного… эти камни откликались мне куда проще, чем другие, манили меня, умоляли освободить от этого земного плена.

«Безумие, так нельзя! Посреди бела дня!» — еще бились мысли где-то на задворках сознания, но меня уже было не остановить.

Вот тут, недалеко. Хотелось подняться над водой, поднять волну, оседлать ее и двинуться вперед, затопляя улицы… нет… нет… это слишком… это не нужно…

Вот они камни, только руку протяни, совсем недалеко. И все равно, что между нами стены из дерева, камня и металла. Разве это остановит настоящую русалку?

Они сообразят, они поймут, нельзя так делать, особенно после того, как я уже привлекала внимание, показав свой интерес к украшениям…

Они не поймут, не докажут! Я просто сжала пальцы в кулак, и рванула изо всех сил. Камни вырвались из своего плена, подчиняясь моей воле. Старое халифатское золото ненужной чешуей опало где-то по дороге, кажется, наткнувшись на очередную стену, а камни пробили ее насквозь, оставив дырку, и ухнули в воду канала.

Упавшей звездой опустились в мои подставленные ладони, немедленно мягкой податливой каплей собрались из невнятных осколков в единый округлый кабошон с идеальным рисунком. И чем дольше он был в моих руках, тем быстрее подпитывался магией воды, которой когда-то был наполнен до краев.

Нужно было бы вернуться, готовиться к отъезду, заниматься скучными делами… но это было куда важнее, куда нужнее мне сейчас, и я рванула в порт, не замечая волну, что поднимаю за собой в узком канале, одна лодка даже едва не перевернулась, но я ее поддержала. Нельзя. Если перевозят груз по воде, значит денег на переправу совсем нет.

Наконец, порт и открытая вода впереди, и можно еще больше ускориться. Быстрее, вперед, домой! Вода мягко поддерживает, приветствует, почти хвалит, ведь при мне первое свидетельство победы над людьми. Еще немного, еще чуть-чуть, и Кровь моря вольется обратно в океан, восстановит потерянное величие.

Наконец, храм виднеется впереди. Его свечение я вижу не только обычным зрением, но и на самом глубоком слое реальности. Если там, на земле, храмы ставят в местах, где встречаются крошечные искорки силы разных стихий, то этот, подводный, сам весь словно состоит из мириад звезд. Я вплываю внутрь, и оказываюсь будто бы в проекции вселенной: скопления, галактики, кометы, туманности вращаются вокруг, только кое-где видны черные трещины пустоты — там, где купол еще не восстановлен.

Я подношу свою добычу к одной из трещин, и камень легко растекается, закрывая и восстанавливая целостность. Вокруг еще много утерянных фрагментов, но и это уже победа. И мне словно дышать становится легче, словно с меня снимают тяжкий груз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я подплываю к трону и усаживаюсь в него. Как же здесь хорошо, как удобно! И ничто не беспокоит, никто не указывает, что делать, не ставит преград, не вставляет палок в колеса, не осуждает и не воротит нос…

Сердце мое наполняется спокойствием и силой Воды, и кажется, что здесь я могу сделать все, что угодно, все, чего пожелаю… Надо только еще сильнее открыться, еще больше довериться, раствориться в этой силе… и это так хорошо, так правильно… и почему я раньше этого не ощущала? Зачем искала путь на землю? Ведь и тут прекрасно…

В груди что-то кольнуло, заставляя встрепенуться. Нет-нет, как же, совсем не прекрасно. Тут я одна, совсем одна. Только я и Море. А семья моя, она все еще там, на земле. Они не могут здесь жить… не сейчас, по крайней мере. Как я без семьи? Нет, без семьи нельзя, невозможно.

Но от нее одни беспокойства и расстройства. Никто не слушается! Никто не понимает, что будет лучше!

Непослушные дети!

А непослушных детей нужно наказывать…

Что? Нет-нет, не нужно, зачем?

Да, не обязательно наказывать. Они все равно будут слушаться. Надо только подталкивать, одергивать, указывать — и все будет хорошо. Они уже члены семьи, они носят мою метку.

Я прикрыла глаза, и вдруг увидела-почувствовала каждого из них. Каждого, кто поклялся мне в верности, поклялся не бросать меня… и других, кто поклялся лишь не разглашать мою тайну… и тех, кого я прокляла… И все они были связаны со мной, кто-то крепче, кто-то слабее. Будто тонкие ручейки, что питают огромную реку моей силы. И можно только потянуть за эту нить, и оборвешь ее вместе с жизнью. А можно поддержать или утешить… подарить любовь или забрать ее…

Жаль, что Оларг мне не клялся, насколько было бы проще… и ведь я сама его клятвы не приняла… И Жиль тоже, противная вредная Жиль! Ничего не понимает, она слабачка даже как маг, куда ей осознать величие и силу Русалки! Надо ее прогнать, надо ее убрать с глаз долой…

Нет-нет, она мне нравится: она сильная, смелая, она талантливый мастер!..

Непослушный ребенок!..

Но… нет… она мне нужна для дела…

Боги, почему все так сложно?! Почему такой раздрай в голове, почему… я схожу с ума? Что же делать?!

Надо просто открыть свое сердце, открыть сильнее. Все станет проще, очевиднее. Есть семья, ее членов нужно оберегать и защищать, даже от самих себя. Они же маленькие, иногда могут не понимать, что творят. Но Море — Море мудро и старо, Океан велик. Здесь все так просто и очевидно… Нужно только забыть прошлое, забыть ненужные ограничения и препоны, по капле, по капле раствориться в этой силе, стать с ней единым целым… и она в ответ явит свою истинную силу, свою власть над Морем.

Уничтожить врагов. Семью поселить на затерянных запретных островах посреди Океана. Океан велик, никто никогда не найдет, никто не потревожит, не обидит… Они будут счастливы…

А будущее?

Будущее? Зачем? Океан накормит, океан обует и оденет…

Как на Жемчужных островах? В изоляции от цивилизации, без знаний, без развития, без общения с другими людьми?

Нет-нет, а как же учеба? Как же общение, социализация? Вырастут дети, им нужны будут свои семьи, свои цели, друзья, профессия, свое развитие…

С трудом, но я все же встрепенулась, поднимаясь с трона. Нужно возвращаться. Еще столько обязательств, столько нужно подготовить…

Я огляделась по сторонам, взмахом руки вновь отправила прочь опять наметенный в храм песок. Разруха, вот что осталось от мира, где жили русалки. Нельзя семью приводить в мир осколков древней цивилизации, им нужен другой мир, существующий, большой, полный возможностей…

И опасный!

Но я Русалка, я смогу их защитить от всего. Я постараюсь.

Я прикрыла глаза. Сколько я здесь? Слишком долго, определенно. Там, наверное, Укерверс опять явился с последним кандидатом. Да, конечно, еще один ребенок заслуживает шанса на нормальную жизнь…

Мысли вернулись в обычную колею, и я поспешила домой, размышляя о дальнейших планах. Столько всего надо сделать, столько подготовить перед отъездом…

Едва я поднялась из подвала, как наткнулась на Вурю, ожидавшую меня в комнате:

— Господин Укерверс вас уже ждет. С каким-то молодым человеком. Мы не могли достучаться, а Кракен куда-то пропал.

— Давно? — нахмурилась я.

— С полчаса.

Я выдохнула облегченно. Натянула на лицо вежливую улыбку и поспешила к гостям.

— Госпожа Бороув, — Укерверс поднялся с дивана в гостиной, приветствуя меня. Мальчишка, сопровождавший его, последовал примеру.

— Простите за задержку, мне нужно было переодеться, — улыбнулась я.

— Не волнуйтесь, я сам только недавно к вам явился. По дороге меня перехватили доверенные люди: неслыханное дело, в Укерверсе произошло ограбление с помощью магии. Гильдия, конечно, примется за расследование.

— Вот как? — я изобразила удивление. — И что же украли?

— Самое смешное, что пытались украсть золотое колье, но криворукий вор смог вырвать из него только камни. Совсем неинтересные и не драгоценные. А золото осталось лежать в доме, но все помялось. А еще были повреждены стены и даже сейф! Владельцы в ярости…

— Как интересно…

— Вероятно, это недоучившийся маг земли, раз он воздействовал на камни, — встрял будущий студент, и мы с Укерверсом покосились на него удивленно. Глаза мальчишки светились любопытством.

Глава гильдии кхекнул и решил сменить тему:

— Ох, простите, я все не о том. Вот последний кандидат на вашу стипендию…

— Очень приятно, госпожа Арина Бороув, — представилась я и протянула руку для поцелуя, радуясь, что, кажется, с меня будут сняты всякие подозрения, ведь Укерверсу прекрасно известно, что у меня совсем нет других стихий, кроме воды. — Надеюсь, с моей помощью, вы сможете вскоре стать студентом академии магии.

— А уж я-то как надеюсь! — откликнулся он восторженно.

И так было понятно — учиться хочет.

Хороший ребенок.

Империал был похож на Питер и одновременно на сверкающую игрушку в свете едва вставшего солнца: какие-то фонарики, фигурки, изящные украшения. Двери и окна домов и магазинов украшались цветами и подозреваю, что здесь не обошлось без магии земли, так как все они активно цвели, формируя разноцветные узоры. А, когда мы проплывали мимо парка, я увидела, что кусты в нем подстрижены в виде разнообразных животных. Этим бы меня не удивить, но, присмотревшись, я с удивлением увидела, как зеленый олень при приближении гуляющей по парку парочки, повернул голову, а вроде бы щиплющая травку олениха настороженно приподняла голову. Когда же пара прошла дальше, фигуры животных вернулись к прежнему положению и застыли неподвижно.

Здесь все будто кричало «Столица Империи! Все лучшее — только здесь!». Медленно и чинно прогуливались по улицам дамы и господа в сопровождении слуг, даже дети не шалили, а только, задрав маленькие носики, важно шествовали со своими куклами или солдатиками наперевес.

Вывески магазинов пестрели яркими огоньками и магическими эффектами, тут вывеска моей лавки явно никого бы не удивила. Особенно мне запомнилась надпись над лавкой оружейника, сделанная из простого железа, по ней бегала огненная фигурка ящерки, от чего металл переливался красным и желтым, изящно подсвечивая название.

Эта ящерица особенно меня впечатлила, потому что я бы абсолютно точно так сделать не смогла. Я могла сделать неподвижную фигурку из воды, и она бы стояла вечно. Могла изобразить движение — но оно происходило бы только пока я сосредотачиваю на нем внимание. Мой максимум — это фонтан, который бесконечно по кругу гоняет воду по одной и той же траектории, даже цикличного повторения, как в земных фонтанах, когда струи то затухают, то становятся сильнее, то выстреливают в воздух, я сделать не могла. А ящерка бегала по сложной траектории надписи, зажигая лапками буквы по определенному рисунку. А олени в парке явно реагировали на движение, то есть было задействовано то, что Ярис Канлерт называл «условной магией».

И мне безумно захотелось всему этому научиться, все это понять.

На лицо сама собой вылезла довольная улыбка. В голове уже формировался план действий на ближайшее время, так и хотелось подскочить с кресла и заняться делами. Воодушевление, любопытство и чувство, что мне это по плечу, что я все это смогу и осилю — как давно я не ощущала этого коктейля? Уже несколько месяцев, наверное, я уж и забыла, как это захватывающе!

Как ни странно, уехав из Уркатоса, я почувствовала некое облегчение. Хотя нет, неверно. Мои чувства словно раздвоились: одна половина не хотела отдаляться от моря, скучала по семье, по постоянному общению, по «близости»… а вторая неожиданно была полна надежд и чувствовала себя свободной. Несмотря на бессонную ночь, проведенную за управлением кораблем на реке, я была полна сил и надежд. С моих плеч будто свалилась часть тяжелого груза, позволяя расправить крылья.

В конце концов, не детей ведь оставляю, а взрослых людей, и не навсегда, а на неделю-две. Ничего без меня с лавкой не случится, все уже отлажено: Оларг присмотрит за финансами, Хэрас и Зэрас проконтролируют вопросы безопасности, господин Юджур подстрахует в случае юридических сложностей. Все там будет хорошо, в крайнем случае, всегда есть Имперская магическая почта, это, конечно, не телефон, но и расстояние не такое уж и большое, одна ночь — и я вернусь в родные пенаты.

«Все будет хорошо», — успокаивала моя рациональная часть эмоциональную, и тут же отвлекалась на очередную необычную вещь, словно дитё на новую игрушку.

И почему я так долго не соглашалась учиться? Эта же мечта любого попаданца — оказаться в магической академии, а уж тем более — столичной. Быт заел, обязательства сковали по рукам и ногам, а тут вон какие перспективы открываются! Совсем иной уровень!

Довольная, я покосилась на Барби, она тоже с восторгом смотрела на город, в то время как Арик спокойно спал в каюте под присмотром Вури — благословленный водой ребенок никаких неудобств не испытывал от пребывания на реке. Там же играл с Кракеном маленький Тамал. Кракен, к сожалению, все еще дулся на меня за то, что сперва отослала его и облила негативом, а потом одна сбежала в море, а его с собой не взяла. Я не смогла ему объяснить, почему так случилось. За эмоции попросила прощения, пояснила, что злилась не на него, а что уплыла… просто мне было надо. Надо было уплыть, надо было сделать это в одиночестве… а почему — я сама понять не могла. И почему я так задержалась в храме, если просто заделала одну маленькую трещинку — не знала. Просто… просто… думать об этом не хотелось, не хотелось вспоминать. Просто задержалась, задумалась и потеряла счет времени. С кем не бывает? Ничего странного.

— Ты бывала в столице? — спросила у Барби, отвлекаясь от неприятных мыслей.

— Никогда, — она качнула головой.

Понятно. Две провинциалки приехали покорять большой город. Что ж, главное не делать классических ошибок подобных сюжетов.

Наконец, корабль дотащился до пристани. В Империале были очень строгие запреты на слишком быстрое передвижение по рекам, так как количество переправ здесь было огромным, буквально через каждые сотню-две метров стояла очередная будка с магом. В отличии от Уркатоса, тут никто и не думал экономить на удобстве передвижения городского транспорта.

В порту, разумеется, цены были столичные, что заставило мой кошелек опасливо сжаться от мыслей, в какую цену мне обойдется простой корабля тут на регулярной основе. Надо будет узнать, нет ли у них каких-нибудь абонементов, так как отсылать корабль мне совсем не хотелось. Вдруг что случится и возникнет срочная необходимость, как добраться обратно в Уркатос? А то и вовсе придется срочно сбегать, как это без корабля сделать? Пока попросила Гарта разузнать все об условиях, может, дешевле будет от гильдии торговцев арендовать место у причала. Или наоборот, можно сэкономить, если заявить, что мы ничем не торгуем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока же, пришвартовавшись, решили в первую очередь ехать в Академию устраивать Барби и оформлять бумаги, ночевать в первое время можно и на корабле, это мне даже удобнее, а вот время упускать нельзя. Бэрас нанял нам карету, разумеется, тоже по столичным ценам, и я даже стала опасаться, что мне не хватит взятых с собой наличных. Ну, да ладно, проблемы надо будет решать по мере их поступления, но нужно будет обязательно заехать в здешнюю купеческую гильдию и подать запрос, чтобы удостоверили мою личность. На это требуется время, но после при необходимости можно будет снимать деньги со своего уркатосского счета, если говорить в земных понятиях.

Поехали маленьким составом: Гарт, я, Барби и двое охранников. Вуря с детьми осталась на корабле под присмотром Клифа, Рена и Дорепа, баба Дин заняла место кока и потребовала, чтобы мы вернулись к обеду и поели нормально.

Столичная академия на контрасте с Уркатосской была расположена в центре города на большом участке с красивым парком. Сквозь металлический забор из изящных прутьев было видно дворец из темно-фиолетового, почти черного камня с белой облицовкой. Изящное строение со стрельчатыми окнами, башенками, балкончиками, портиками, колоннами… красота, конечно, правда, я не уверена, что моя коляска будет удобна в таком здании. Слаба надежда, что там есть пандусы для инвалидов и все занятия будут на одном этаже.

Возница остановился у ворот академии, но просто так они не раскрылись, а к нам подошел недовольный старик в темно-фиолетовой форме.

— Отройте пожалуйста ворота, мы учащиеся, — попросила вежливо и показала свой конверт.

Привратник глянул, кхекнул и окинул взглядом бледную Барби и нервно задравшего подбородок Гарта:

— Не положено. Выходите из кареты и идите в корпус. Проезд кареты только по пропускам, которые выдает только директор. И проводить с собой посторонних не разрешается.

— Это мой помощник и компаньонка, она тоже будет учиться в академии, — нахмурилась я.

— Ну, конечно, — ухмыльнулся привратник. — Вход на территорию после экзаменационной недели только поступившим. Отгоните карету, вы проезд загораживаете!

У широких ворот академии могли развернуться аж три кареты одновременно, так что тут он определенно привирал. Но наш возница, очевидно, считал иначе и тронул лошадей, не желая мешать важным магам, но Зэрас что-то рыкнул невнятно-ругательное, заставляя его остановиться.

— Вызовите сюда, пожалуйста, господина Яриса Канлерта. Когда он уговаривал меня приехать, то заверял, что мне будет оказано всяческое содействие, — постаралась надавить авторитетом.

— Я тут не посыльный за преподавателями бегать, мое дело ворота охранять, — сплюнул мрачно привратник.

Мне захотелось его придушить, с трудом уже сдерживалась.

И тут на дорожку повернула еще одна карета: белого цвета с золотыми вензелями и гербом на дверце в виде овального щита, разделенного на половины: на левой был изображен золотой меч на голубом фоне, правая половина была заполнена золотым с нарисованными на нем волнами и голубыми рыбками. Привратник поклонился и взмахнул рукой в сторону ворот, от чего они начали медленно открываться: сперва взлетел в воздух засов, а затем раскрылись створки. «Маг, — поняла я запоздало, — основная стихия земля».

— Леди Голделриз! Рад вас видеть! Надеюсь, вы хорошо провели каникулы! — затараторил старик.

Из кареты высунулась изящная девичья ручка, взмахнула небрежно в сторону привратника, не то здороваясь, не то пренебрежительно отмахиваясь. Затем я увидела и симпатичное личико блондинки, голубые глаза сверкнули на меня северными льдинками:

— А эти что тут?

— Стипендиатка бузит, — поморщился старик. — За государственный счет учиться собирается, а строит из себя, — он махнул рукой.

Мои ногти с силой впились в деревянную дверцу кареты, оставляя на ней явные вмятины, но я заставила себя разжать пальцы и велела, не оборачиваясь:

— Капитан, помогите мне пожалуйста.

Барби и Гарт вышли из кареты, Бэрас снял с крыши мое инвалидное кресло и поставил перед дверцей. Леди из кареты ахнула:

— Ой, ну что же вы… господин привратник, пропустите карету, ну, ради меня…

Он тоже смутился и кивнул:

— Проезжайте.

— Не стоит, — я уже выпрямилась в кресле и расправила платье, взяла свои бумаги. — Раз уж такие правила, то надо их соблюдать. Подождите меня, пожалуйста, здесь, я съезжу в администрацию и оформлю перевод Барби в эту академию. Надеюсь, администрация все же пойдет мне навстречу.

Я спокойно проехала в открытые ворота, в то время как карета леди Голделриз осталась стоять на месте.

Карета нагнала меня где-то на полпути, обдав пылью, и, поровнявшись со мной, притормозила. Леди Голделриз выглянула из окошка:

— Быть может, вас все же подвезти? — осведомилась девушка.

— Благодарю, я доберусь сама. Не подскажете, где находится администрация?

— В центральной башне, второй этаж.

Некоторое время ехали молча, леди нервно побарабанила пальцами по дверце:

— Раз вы получили стипендию, значит, вы очень талантливы? — спросила она.

— Вероятно.

— Это очень впечатляюще!

— Спасибо.

Помолчали.

— А вы на каком уже курсе? — поинтересовалась я.

— Третий курс, лекарское направление.

— Это очень впечатляюще, — вернула ей ее слова.

Она, конечно, заметила, поэтому улыбнулась чуть кривовато, опять нервно побарабанила пальцами по дверце. На руке у нее красовалась изящная печатка с копией герба с кареты, но выложенной сапфирами и бриллиантами.

— Так вас брат сопровождал? — уточнила она.

— Управляющий, капитан моего судна.

— Вашего? — вот тут она удивилась, брови ее изящно взлетели вверх.

— У меня свое дело — ювелирная лавка в Уркатосе.

— Сочувствую.

Пришла пора мне удивляться:

— Почему?

— Ну, вы же, вероятно, кого-то недавно потеряли: отца, брата или мужа, раз унаследовали их дело? Сочувствую вашей потере.

— Я создала свое дело с нуля сама, — буркнула хмуро.

Беседа заглохла сама собой, да и времени не осталось — мы уже подъехали к зданию, кучер немного ускорился. С крыльца уже торопились спуститься несколько человек, которые явно встречали леди Голделриз. Она изящно выпорхнула из кареты, заговорила с мужчинами и махнула рукой в мою сторону. Главный среди мужчин кивнул, что-то сказал слуге в фиолетовой, как у привратника, форме. И тот поспешил ко мне.

Тут все было очевидно. Такое ощущение, что меня встряхнули и макнули головой в ледяную воду местной реальности. Это в Уркатосе я была «та самая госпожа Бороув», а здесь, в столице, я всего лишь стипендиатка академии, даже не леди. И только милость леди Голделриз заставила слуг хоть немного пошевелиться в мою сторону.

— Вам помочь? — осведомился, подойдя, слуга без явного желания.

— Мне нужно в администрацию, я только прибыла.

— В центральной башне, второй этаж, — махнул он рукой и, не выказав желания проводить, поспешил обратно к крыльцу. Леди Голделриз уже зашла в академию, а слуги теперь таскали ее багаж. Мне же пришлось позаботиться о себе самостоятельно.

Лестница. Красивая, полукруглая широкая лестница, покрытая красной ковровой дорожкой с золотым рисунком по бокам, как в кино. Но я сейчас себе больше напоминала персонажа из мультика — из Кон-Фу-Панды, который любил приговаривать «Лестницы. Ненавижу лестницы».

Вздохнув, не стала извращаться, а просто приподняла коляску водой над лестницей и аккуратно, стараясь не наклонять ни в одну сторону, понесла на второй этаж.

— А что вы тут делаете?

Я чуть не грохнулась, но прикусила губу и, вместо того, чтобы отвечать, сперва установила коляску на твердый пол и лишь затем обернулась:

— Мне нужно в администрацию, я новая студентка-первокурсница.

— Тогда позвольте проводить, — усмехнулся молодой мужчина черноволосый и смуглокожий, с явной примесью халифатской крови. — Лорд Акрид Бакенроув, пятый курс военного факультета.

— Госпожа Арина Бороув, стипендиатка, — протянула ему руку, но он ее лишь пожал, не утруждая себя поклоном.

— А вы припозднились, все первокурсники стараются заезжать пораньше, в течении недели для них проводятся разные экскурсии и инструктажи. А вы…

— А я не хотела учиться в Империале, у меня свое дело в Уркатосе и куча обязательств, но с моим уровнем запрещено обучаться в провинциальных академиях, пришлось оставить дела на управляющего и приехать.

— Собственное дело? — спросил он насмешливо, — какое же?

— Ювелирная лавка.

— О, понятно… — протянул с выражением «знаем мы такие бизнесы, купленные богатым дамам, в качестве игрушки». Пора давно перестать подобному удивляться.

— Благодарю, — кивнула, когда мы оказались перед дверью с надписью «регистрация абитуриентов». Лорд вежливо открыл и придержал для меня дверь.

За столом с кучей документов восседал сгорбленный лысеющий человек, что-то подсчитывающий в толстой тетради.

— Имя? — строго спросил он, не прерывая своего занятия и даже не подняв на меня взгляд.

— Госпожа Арина Бороув.

Он вытащил из стопки другой гросс-бух, полистал, поводил пальцем по строчкам:

— Стипендиатка! Экзамен проводился вне стен нашей академии, амулеты зафиксировали восьмой уровень магии воды.

— Девятый, — заметила я педантично.

— Девятый — это уровень магистра магических наук, а не какой-то провинциалки. И вообще данные странные, все остальные стихи по нулям? Огромная нестабильность, маг с такими данными просто не мог бы себя контролировать и представлял бы опасность для окружающих. И очень низкие результаты по общеобразовательным предметам? — он посмотрел на меня подозрительно. — Мне кажется, что амулеты просто сбоили, а с таким уровнем образования и вовсе будет сложно успевать за программой первокурсников…

— Я иностранка и выучила ваш язык только год назад, поэтому многого не знаю…

— Халифатка?

— С Жемчужных островов.

Наконец, он поднял взгляд, и на лице его крупными буквами было написано: «дикарка». Смерил меня пренебрежительным взглядом, но вслух не произнес:

— И все же я думаю, что это ошибка.

— Готова повторить тест на магические способности в любой момент, если вы считаете это необходимым.

Он прищурился, смерил меня взглядом, а затем кивнул:

— Тогда идемте в малый зал для проверки… в смысле… едемте… в смысле… следуйте за мной, — закончил он скомкано, а, выйдя, забыл придержать предо мной дверь. Замечательно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Малый зал к моему счастью располагался на этом же этаже, хотя в длинных извилистых коридорах я одна заблудилась бы. Сперва работник канцелярии запер администрацию, затем зашел в другой кабинет, чтобы взять ключ, и только после мы дошли до комнаты, которая была более скромной и более маленькой копией зала в Гильдии Магов Уркатоса: квадратная комната, четыре алтаря стихий. Из любопытства окинула взглядом помещение, применяя свои новые способности. В зале не было источников энергии стихий, как в храмах, только тонкая вязь магических потоков вокруг чаш и на стенах, куда проецируется результат.

От самого теста ничего странного я не ожидала. Первые три артефакта не отозвались мне совсем, а при контакте с четвертым я ощутила мощный водный поток, правда, не стала торопиться в него окунаться, а наоборот постаралась его как бы притушить и отдалить от себя, чтобы не демонстрировать слишком большую силу. Правда, сама не поняла, что из этого вышло, сила просто лилась через меня широким потоком, а стена зала опять горела голубыми огнями до самого потолка.

Впервые я видела, как у человека действительно так широко открывается рот от удивления, что для описания этого подходит только выражение «челюсть отпала».

— Быть такого не может, — забормотал администратор, судорожно теребя свой шейный платок. — Настройки сбились? Зал не работает? Нет, быть такого не может…

— Мы подтвердили данные, теперь можно оформить бумаги? — спросила, устав от его бормотания.

— Четырнадцатый уровень! — возмущенно воскликнул он. — Четырнадцатый!..

— Девятый, — поправила вновь устало. — По официальным данным из Уркатоса у меня девятый уровнь, а не восьмой и не четырнадцатый.

— Но… у них просто нет настолько мощного зала для проверки и…

— Зато у них была полная комиссия магов и другие необходимые вещи, а у вас только неофициальная перепроверка. Давайте не будем спорить, и вы просто оформите мои бумаги.

Администратор косился на меня то мрачно, то возмущенно, но в итоге мы все же вернулись в его кабинет, и занялись оформлением:

— Общежитие…

— Не нужно, я буду снимать жилье в городе.

— Но вам предоставляется полный пансион…

— У меня домашний питомец и слуги, которым запрещается входить на территорию академии. Я буду жить в городе.

Недовольно бурча, администратор выписал мне кучу бумаг и актов, нашлепал на них печати и восковые оттиски, я даже толком не слушала что и зачем, что в библиотеку, чтобы выдали книги, что в лабораторию, чтобы выдали комплект лабораторных инструментов, допуск в оранжерею, направление в магистрат, еще куда-то… просто складывала все стопкой и кивала, пока он, наконец, не иссяк.

— И помните, что все допуски вам нужно закрыть до начала занятий, а значит у вас только два дня, — закончил он свою речь, заставив меня тяжко вздохнуть.

Положила свои бумаги в папку и достала второй комплект:

— Так же я хотела бы перевести свою подопечную на обучение в вашу академию. Она так же сдавала экзамены в Уркатосе.

Нахмурившись, он пролистал бумаги:

— Слишком слабые способности для стипендиатки.

— На платное обучение.

— Ваша стипендия не покрывает…

— Платно, я же сказала, что заплачу.

— Прием студентов уже закончен, пусть приезжает и сдает экзамены в следующем году, как все.

У меня внутри опять всколыхнулось злобное и мерзкое, захотелось сделать этому несговорчивому придурку больно, но я лишь прикусила щеку изнутри и тщательно и аккуратно сложила бумаги Барби в свою папку, а затем вытащила все, что он мне надавал и шлепнула стопку обратно ему на стол:

— Прекрасно, тогда мы подождем следующего года, — и развернулась, чтобы уехать.

— Ей, куда вы, заберите свои документы!

— Мне они не нужны, я не буду учиться в этом году, а в следующем вы мне выпишите новые справки.

— Вы с ума сошли! На вас уже выписана императорская стипендия!

— Подождет, — я равнодушно пожала плечами, — а если и сгорит, то я могу и сама оплатить обучение сполна.

— Но как же развитие вашего дара?!

— Без своей компаньонки я все равно учиться не смогу, она помогала мне подтягивать знания для общеобразовательных экзаменов, без нее я все равно программу не осилю, так чего мучиться? — я притворилась, что разворачиваю коляску к выходу, — к тому же, я ограничена физически, поэтому мне нужна помощница.

— Но как же? Вы не можете просто так уехать!

Я развернулась обратно, коляска почти врезалась в его стол:

— Послушайте, что вы возмущаетесь? Оформите мою протеже в академию и дело с концом.

— Но оплата…

— Я же сказала, что заплачу. Готова внести оплату за первый год немедленно.

— Но классы уже сформированы…

— Один человек погоды не сделает, поставите еще парту и стул.

— Ректор будет недоволен…

— Разве не будет он более недоволен, если академия упустит возможность обучать мага девятого уровня?..

— Четырнадцатого, — пробормотал он.

— Тем более!

Ох, и намучилась же я с этим бюрократом!

Ну, и люди. Деньги им здесь не нужны, хоть ВУЗ и коммерческий, им важнее соблюдение каких-то неписанных правил и скрытых условностей. Если продавить перевод Барби мне удалось простым шантажом, то, когда я попыталась выбить право проезжать на территорию академию на карете, наткнулась на совершенно непонятное сопротивление. Тут уже даже угроза отказаться от стипендии не работала.

Мне даже любопытно стало, что же это за дурацкие мотивы управляют этим бюрократом. Окинув его внутренним зрением, удостоверилась, что он не маг, и установила ментальную связь. Глубоко влезать не стала, это же не пытка, он бы сбежал, просто усилила желание рассказать, что же происходит, и он, наконец, ответил:

— Так нельзя же! Только лорды и леди приезжают на учебу в каретах, простолюдины должны пешком ходить, чтобы места своего не забывали!

— Даже купеческого сословия? — удивилась я крайне.

— Купцы особенно! — закивал поспешно мужчина. — Ректор наш из очень древнего рода и страсть как купцов не любят, которые смеют себя на одну ступень с аристократами ставить. Только магов сильных уважает, считает, что в каждом из них проснулась кровь какого-нибудь древнего рода, даже предположения составляет, кто от кого пошел из сильнейших древних магов.

— Вот как, — я недовольно поджала губы. Ехать на инвалидной коляске по гравийной дорожке к академии в любую погоду: и в дождь, и снег, вмимо несутся кареты студентов, которые отличаются только приставкой «лорд» к имени, как-то не слишком хотелось. — А я могу все же оставить заявление на имя ректора с просьбой выдать мне разрешение на проезд?

— Он все равно не одобрит, — качнул головой администратор. — И страшно будет недоволен, может неприятности устроить: внеплановую проверку или на экзамены прийти, чтобы вас завалили… больно не любит он купцов наглых.

— И мой физический недостаток аргументом не будет? — засомневалась я.

— И то, что вы женщина — тоже. Многие пытались, некоторые из-за этого даже из академии вылетели. И чем больше жаловались и справедливости искали, тем хуже было. Чтобы в академии потом остаться, надо за учебниками дни и ночи просиживать и никому не жаловаться, тогда гнев ректора уляжется, и он забудет. И взяткой его тоже не взять, сразу говорю. Он хоть сам и небогат, но честь для него — на первом месте. В любом подарке лорд Бакенроув видит намек на свою бедность, а от этого еще сильнее серчает.

— Лорд Бакенроув? — удивилась я, — я по дороге познакомилась с лордом Акридом Бакенроувом.

— Это его племянник — сын старшего брата, — пояснил администратор.

Подумав, я все же решилась. Взяла перо и чистый лист бумаги и написала на имя ректора прошение все же разрешить мне пользоваться каретой на территории академии в связи с моим недугом. Пристальное внимание ректора меня не особенно беспокоило, филонить на занятиях я не собиралась, а вот еще один аргумент в пользу разрешения проезда у меня был. Правда, писать об этом напрямую я не стала — так как запрет был неофициальным, озвучить его прямым текстом значило бы подвести своего «языка» под монастырь.

Поставила подпись, просушила лист и протянула его администратору.

— Ох, зря, — покачал он головой, за время нашего разговора проникшись ко мне тщательно выпестованными позитивными чувствами.

— Быть может, — пожала плечами, — но иначе пришлось бы налить во дворе академии озеро.

Он не понял, но я не стала акцентировать внимание. Вместо этого поехала обратно к воротам за Барби — оформить полностью все бумаги за нее было невозможно, требовалась ее подпись. Хорошо, что в это время кареты туда-сюда не ездили, поэтому мы спокойно прогулялись по парку, и я проводила ее до администрации, внушив бюрократу позитивные эмоции еще и к ней. Сама осталась ждать за дверью.

— Вы все еще здесь? — удивился, идя мимо, молодой лорд Бакенроув, с явным интересом косящийся на дверь в администрацию.

— Жду подругу, — в этот раз я улыбнулась ему куда любезнее, внутренне надеясь, что он не пойдет в администрацию и не будет применять магическое зрение, а то засечет применение мной магии — влияние на эмоции выглядело словно легкие ниточки голубой водной энергии, налипающие на человека то тут, то там, словно бы случайно прилипшие паутинки. Я собиралась убрать их сразу после того, как Барби закончит. — А вы, лорд Бакенроув? — изобразила на лице любопытство.

— Иду с тренировки по фехтованию, — приосанился он. — Хоть мы и маги, но должны держать себя в форме, — смерил взглядом мою коляску. — Но к женщинам это, конечно, не относится, ведь вас есть кому защитить, — ослепительная улыбка.

Ага, вот так уметь надо — вроде бы и унизил, намекнув на никчемность всего женского рода, и в то же время замаскировал комплиментом. Умно.

— Очень интересно, — покивала, пытаясь поддержать разговор. — И все студенты академии занимаются фехтованием или только те, что учатся на военной кафедре?

— Будь моя воля, обязал бы всех, — сказал он решительно, потом опомнился и дополнил: — мужчин. Сам я до поступления в академию учился в закрытом военном лицее, как многие аристократы. Это очень полезно для молодого человека: воспитывает волю, тренирует тело и дух, — прямо лозунгами говорит, такой забавный. — Но официально всем курсам нужно сдавать только общую физподготовку, а дополнительные занятия по желанию, плюс в академии есть клубы фехтовальщиков, стрелков из лука, легкоатлетов и тяжелоатлетов. Но это для юношей. Для дам есть музыкальные салоны, книжный клуб и еще что-то, — он неопределенно взмахнул рукой.

— Как здорово, — пробормотала кисло.

— Я готова, — Барби выпорхнула из кабинета и ойкнула, увидев лорда.

Я же, воспользовавшись отвлечением внимания, быстро погасила магические потоки в комнате.

— Прикройте за собой дверь! — ворчливо гаркнул администратор.

— Простите, — пробормотала Барби и выполнила требование.

— Познакомьтесь, лорд Бакенроув, это моя компаньонка, госпожа Барабура Тукмист, она будет учиться на лекаря.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он небрежно кивнул ей, а потом спросил:

— А вы, госпожа Бороув, разве будете учиться не на лекаря?

Я удивилась, с чего бы такой вопрос?

— Нет, у меня к этому делу нет никаких способностей…

— Крови боитесь?

— У меня нулевая степень равновесия стихий, а для лекарей, как я слышала, это главное.

— Нулевая? — он был явно шокирован.

— Я мономаг, у меня только стихия воды.

— И при этом вы стипендиатка? То есть уровень не ниже восьмого?

Я развела руками:

— В моем роду это считается нормальным, только приехав в Империю я узнала, что здешние маги это считают чем-то необычным.

— А откуда вы? Из Халифата? — спросил он с сомнением.

— С Жемчужных островов, мой отец возглавляет один островов архипелага.

— Так вы на своих землях считались леди, ведь были дочерью главы острова? — явно заинтересовался сильнее лорд Бакенроув.

— У нас нет такого понятия, но можно и так сказать, — с притворной скромностью улыбнулась я.

Очень хотелось повесить на юного лорда хоть одну крошечную ниточку магии, чтобы усилить его желание рассказать обо мне своему дяде-ректору, но тот точно маг и сможет заметить, поэтому я просто вежливо улыбалась, вспоминая поговорку пингвинов из мультика «Улыбаемся и машем, ребята. Улыбаемся и машем».

— Ох, простите, я вас задержала, — «спохватилась» я.

— Удачи, леди Бороув, — улыбнулся он и поклонился куда ниже, чем при нашей первой встрече.

— Ох, ну что вы! Что вы! — залепетала я, — всего лишь «госпожа Бороув», по мужу.

— А ваш супруг ждет в карете? — полюбопытствовал лорд.

— К сожалению, я вдова.

— Сочувствую вашему горю, — в его эмоциях не было ни грамма сочувствия.

Распрощались мы по-приятельски, и я с довольным лицом направилась дальше вместе с Барби покорять бюрократические высоты местного учебного заведения: получать книги, необходимые допуски и материалы. Пришлось даже создать из воды из бурдюка что-то вроде плывущей за нами следом тележки, когда места в моей коляске не осталось, для одной только алхимии требовалось получить столько разных банок, склянок и составов! А у нас все было еще и в двойном размере.

Первый курс в академии был вводным, так что предметы всеми изучались одинаковые, дающие начальные представления обо всех видах магии, и лишь затем можно было выбрать, что изучать более углубленно. В начале выбирали по ведущей стихии, если она была ярко выражена, а затем конкретное направление, например, сперва учишь магию Земли, затем строительную или магию растений, была и маленькая кафедра магии животных, которую активно развивают орки.

С водной магией тут было скучновато: орошение и осушение (требуется хотя бы минимальный уровень магии земли); водный транспорт.

На стыке стихий были лекарство, артифакторика, алхимия, история магии, практическая магия (они занимались разработкой новых плетений) и теоретическая магия. Судя по описанию в учебнике по общей магии, который я пролистала походя, эти направления были самыми интересными и перспективными, а студентов заранее иносказательно предупреждали, что принимают туда только самых хорошо успевающих, даже если сил мало. Только мне это не грозило из-за полного отсутствия других стихий, кроме водной. Невезуха.

К обеду вернулись на корабль, чтобы вместе спокойно поесть. Теперь следовало найти жилье в городе, а также оформить в магистрате разрешение на предоставление магических услуг (ученическое, конечно). Одной из бумаг, которые выдал администратор, было направление в магистрат, в котором было написано, что я имею право заключать контракты как начинающий маг, но обязана платить налоги через гильдию магов по месту проживания или нахождения и обязательно уведомлять заказчика о том, что еще не являюсь полноценным обученным магом, и оставлять оттиск своего разрешения на контракте.

С этой штучкой после получения надо будет обязательно прокатиться в Уркатос и уладить все проблемы с тоннелем.

Империал я начала ненавидеть уже через несколько дней пребывания в нем. Дорого, грязно и куча проблем. От грязной несоленой воды за бортом у меня начали сечься волосы и, кажется, потускнели чешуйки на хвосте, но, если грязь из нее я могла убрать выпариванием и фильтрацией с помощью магии, морской соли добавить было невозможно. Да и вода после выпаривания была какая-то… неживая что ли. Но в порту чистую воду из родников или колодцев продавали в бочках, и мы экономили и пользовались очищенной из-за борта. Людям и она казалась довольно вкусной, как дождевая, а меня раздражала — наверное, в ней не хватало каких-нибудь солей и минералов.

С Кракеном мы помирились, но вода ему тоже не нравилось. Оказалось, что, пока мы жили в Уркатосе, воду в своем аквариуме он периодически менял, самостоятельно уплывая подальше от берега. Тут же даже морской соли в лавках было не купить, только каменную. Пришлось помучиться, чтобы ее очистить и навести подходящий для осьминога соленый раствор, но опять же это был совсем не идеальный вариант. Магия Крови Моря помогала насыщать воду в его пузыре кислородом, очищать от грязи и в целом поддерживала его, но я все равно волновалась.

Нам нужно было возвращаться, но сразу сделать это было совершенно невозможно. Следовало оформить все бумаги, найти жилье, купить или снять лошадей и карету, чтобы ездить в академию, определиться с местом в порту для яхты… а в понедельник уже должна была начаться нормальная учеба, до пятницы придется точно оставаться в Империале, вырваться в Уркатос удастся только на следующих выходных.

Я тяжело вздыхала и впрягалась в работу.

Все выходные мы бегали по городу, как в одно место ужаленные, деньги таяли, словно снег на солнце. Замучившись с поиском дома, даже Гарт заговорил о том, чтобы мне принять предложение академии и жить в общежитии, отослав Кракена в Уркатос. Ага, а заодно услав и Арика, оторвав того от матери, и на месте для корабля сэкономить, если они будут приплывать только к вечеру пятницы, чтобы доставить нас домой на выходных…

Нет, этот расклад меня совершенно не устраивал. Я в общежитии существовать точно не смогу, да и Кракен на меня смертельно обидится, а у Барби несмотря на все ее старания и специальный магический артефакт для сцеживания, молоко пропадет. Нет, нет и нет.

К счастью, в воскресенье нам повезло. Оббегав весь город в поисках недорогого, но удобного жилья для съема, мы вернулись в пансион, который когда-то рекомендовал Ярис Канлерт. Вообще-то, мы тут уже были, но после осмотра других вариантов вернулись уже с несколько иным настроением. Высокая статная худощавая седая дама — госпожа Моув, при первой встрече смерившая нас высокомерным взглядом, а Кракена назвавшая «это… существо», явно сдерживаясь от более неприятных эпитетов, производила впечатление не лучшей будущей соседки. И тут, проезжая мимо пансиона, мы стали свидетелями того, как из него съезжают разом несколько постояльцев — их кареты перегородили улицу, а нервничающая госпожа Моув стояла на крыльце с явной тревогой комкая в руках платок.

«Это мы удачно зашли», — сообразила я.

Оказалось, что госпожа Моув поругалась с одним из своих постояльцев из-за того, что тот изволил явиться под утро. Но, вместо того, чтобы, как обычно, извиниться, он заявил, что нашел другой пансион, где и дешевле и во всех смыслах лучше, да еще и подбил нескольких соседей к нему присоединиться, заманив их тем, что в том месте в их личную жизнь никто не будет лезть. В общем, увидев нашу карету, оставшаяся практически без постояльцев госпожа Моув была уже настроена на переговоры.

Теперь ее устроило все: и что я хочу снять часть подвала и устроить там бассейн по официальной версии — для Кракена, и то, что в доме будут жить двое детей, один из которых еще совсем грудной младенец. Госпожа Моув прекрасно понимала, что учебный год уже начался, и найти других постояльцев будет затруднительно. К тому же, она содрала с нас крупный задаток и прописала в договоре, что деньги не возвращаются, если договор будет разорван мной в одностороннем порядке без весомых на то причин (как то пожар или наводнение). Пришлось согласиться, но зато я со своей стороны прописала, что ни госпожа Моув, ни ее служанки не имеют права заходить без разрешения в отданную в аренду часть дома или заглядывать в окна. Объяснила это тем, что люблю уединение и буду заниматься учебой, а это требует концентрации. Кстати, еще в договор госпожа Моув вписала, что в случае нанесения вреда дому или имуществу магией, детьми или животными, я обязана все возместить. В общем, классические отношения между арендодателем и арендатором.

В итоге мы получили подвал с узкими окнами под потолком, которые я немедленно велела закрыть плотными черными шторами, несколько комнат на первом этаже под мои апартаменты, общую гостиную и кабинет, маленькие комнаты для слуг, и двое апартаментов на втором этаже для Гарта и Барби с Ариком, а также разрешение для слуг использовать общую кухню. Так же у пансиона был крошечный задний двор, засеянный травой с одинокой цветущей вишней у забора, который госпожа Моув называла «своим садом» и разрешила там гулять с детьми. А еще была коляска-двуколка со старенькой кобылкой, которую она разрешила за отдельную плату брать, чтобы ездить в академию и в других случаях, если та будет не занята и если полуорки возьмут на себя часть заботы о лошади, так как ее пожилой конюх был уже совсем плох. На Кракена она старалась не смотреть, он явно был ей не по душе, но я была уверена, что он найдет путь в ее сердце.

Так же в пансионе остались проживать двое прежних постояльцев: чопорного вида дама, преподавательница из школы для девочек неподалеку и нервного вида молодой, но уже седеющий мужчина, работающий чиновником в магистрате Империала.

Второй нашей удачей стала встреча Гарта со старым знакомым-капитаном. Тот возил в Империал товары с верховьев Вольфы, в основном, руду и полудрагоценные камни с гор, а еще какие-то поделки местных ремесленников. Бывал он в Империале обычно по выходным, и Гарт предложил ему арендовать одно место в порту на два корабля из расчета, что мы заплатим пять седьмых, а он — две седьмых цены. Даже при таком расчете, это было выгоднее, чем брать место поденно, так что составили договор и подписали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В общем, в академию в понедельник я готовилась пойти со спокойной душой. Но погода неожиданно решила испортиться, все утро стоял туман и моросил противный не по-весеннему холодный дождик. У ворот академии нас, ожидаемо, решили не пропускать на карете. Мимо проезжали разнообразные кареты лордов и леди и понуро брели, укутавшись в плащи, простые студенты.

— Я оставила заявление на имя ректора с просьбой разрешить мне проезд на территорию на карете, он еще не удовлетворил его? — осведомилась я у привратника.

— Мне не было выдано никаких приказов, — усмехнулся он иронично.

— Понятно, — кивнула я и посмотрела на то, как мимо бредущих группкой студентов на полной скорости проехала карета, обдав тех потоками грязной воды из лужи. Некоторые успели прикрыться какими-то щитами, но не все. — Понятно, — повторила еще раз. — А скажите пожалуйста, как именно звучит этот запрет в правилах академии?

— Запрещен проезд на территорию академии в каретах лицам, не имеющим соответствующего разрешения, — педантично процитировал старик-привратник.

— Но мимо территории ведь ехать можно? — уточнила я.

— Конечно.

— А территорией академии является огороженная забором земля вокруг здания академии?

— Верно.

— Все понятно, — я кивнула и попросила Зэраса отвезти нас немного подальше от ворот и по возможности успокоить лошадь. Тот понятливо ухмыльнулся.

Мы проехали дальше по улице, развернулись и, когда поехали обратно к воротам, а я активировала магию. Масса воды, взвесью висевшая в воздухе, сформировалась в твердую дорожку-мост, ведущую над территорией академии.

— Эй! Куда?! Не положено! — закричал старик-привратник, когда карета проехала над воротами.

— У нас будут неприятности, — пробормотала Барби, нервно комкая в руках платье.

— Акул бояться — в воду не заходить, — перефразировала я земную поговорку.

Студенты, уныло бредущие по дорожке пешком, увидев нашу карету, смеялись и тыкали пальцами, кое-кто последовал примеру и тоже поднялся над размокшей гравийкой и полетел в сторону академии. Вот это я понимаю, магическая академия.

Над крыльцом академии я создала площадку побольше, заодно закрыв ее сверху от дождя. Зэрас помог мне пересесть в кресло, затем развернул лошадь и спокойно проскакал обратно по туманному мосту, который я за ним разрушила, а нас с Барби медленно и аккуратно, словно на лифте, опустила на землю. Многочисленные свидетели нашего явления встретили нас приветственными криками и восхищенными ахами, но те быстро стихли, а студенты поспешно исчезли в дверях академии, опасливо косясь на высокого статного мужчину с покрасневшим от гнева лицом.

— Барби, иди, узнай пожалуйста, куда нам нужно на первую лекцию, — попросила я.

— Я вас не оставлю, — прошептала она смело, хотя косилась на мужика испуганно.

— Иди. Я найду тебя позже по нашей связи, а иначе мы обе пропустим начало лекции и не у кого будет узнать, что там было и мы отстанем по учебе.

Она помялась, а потом все же заспешила в академию.

— Куда это вы? — ноздри мужчины при приближении Барби хищно расширились.

— С кем имею честь? — широко улыбаясь, приблизилась к нему, отвлекая внимание от компаньонки.

— Лорд Бакенроув, вы можете звать меня лорд-ректор. А вы?

Надо же, а на племянника совсем не похож, пепельный блондин. Вероятно, брат его женился на халифатке.

— Очень приятно, я госпожа Арина Бороув, стипендиатка-первокурсница, — протянула мужчине руку.

Барби кинула на меня вопросительный взгляд, я едва заметно кивнула, и она послушно шмыгнула за дверь.

— Вы ведете себя очень вызывающе для стипендиатки, госпожа Бороув.

— Ох, простите, всему виной дурная погода. Я оставила заявление на ваше имя с просьбой разрешить пользоваться карету в свете своего недуга, но, вероятно, привратник еще не получил приказ. Но он сказал, что правилами запрещается заезжать на карете лишь на землю, огороженную забором, поэтому я набралась смелости воспользоваться магией.

— А вам не приходило в голову, что небо над огороженной землей тоже является территорией академии? — злобно сощурился маг. В гневе он не орал, а понижал голос и едва ли не шипел, как хорошо воспитанный человек, но я видела, что он уже едва сдерживается.

— Нет, — соврала я, сделав честное лицо, — ведь тогда вышло бы, что все птицы, летящие над академией, нарушают правила.

Кажется, сейчас у него из ушей пойдет пар.

— А вы не боитесь нарваться на исключение из академии? — прошипел лорд ректор.

— А мне позволят тогда учиться в другой академии? — спросила с надеждой, явно удивив его.

— Леди Бороув, доброе утро, — появление племянника спасло господина Бакенроув от необходимости отвечать. Студент поклонился мне и поцеловал руку как равной.

— Леди? — удивился ректор.

— Лорд Бакенроув шутит, — улыбнулась, однако, довольно.

— Разве что слегка опережаю время. Мало того, что вы, хоть и вышли замуж за простого купца, имеете более высокое происхождение, но также выдающаяся сила вашей магии уже очень скоро приведет к присвоению вам статуса «леди». Четырнадцатый уровень — это не шутки.

— Четырнадцатый? — удивленно переспросил ректор.

— Всего лишь девятый, — «скромно» поправила я, — именно этот уровень зафиксирован в моих документах, таковы были данные при официальной экзаменационной комиссии в Уркатосе.

— А господин Урус заверяет, что перепроверил в нашем малом экзаменационном зале и получил четырнадцатый уровень, а наш зал куда точнее в определении, его артефакты обновляли всего три года назад. Господин Урус просто шокирован, и я удивлен, что еще не успел поделиться этой новостью с тобой, дядя.

— Вчера во второй половине дня я был в гильдии магов Империи, поэтому мы еще не встречались, — растерянно пробормотал ректор. — Действительно четырнадцатый уровень? — мы с его племянником кивнули. — Очевидно, что в ваших жилах течет очень сильная аристократическая кровь. А направление?

— Вода.

— Надо будет подумать о ваших предках.

Тут по двору академии разнесся звук колокола.

— Занятия начинаются! — ахнул Акрид.

— Идите, — отпустил нас его дядя, — я выпишу вам разрешение на проезд кареты на территорию академии, — я довольно усмехнулась, и мы поспешили в академию.

Кажется, мне понравится здесь учиться, вон как легко я вырвала заветное разрешение у ректора, которого боится вся Академия!

— Вы знаете, в какой вам нужно кабинет? — спросил Акрид, пересекая коридор, но по его поведению я заметила, что он явно хочет быстрее убежать на свои занятия.

— Нет, но не волнуйтесь, я разберусь.

— Не могу же я бросить даму в беде, — усмехнулся он.

Акрид подвел меня к большому стенду, где висело и расписание, и списки первокурсников, разбитых на группы. Я с досадой обнаружила, что нас с Барби поместили в разные группы. Повезло, что первый мой урок проходил в кабинете на первом этаже, носил он название «Основы стихийной магии: Земля». Акрид проводил меня до нужного коридора и побежал на свои занятия, а я постучала в дверь.

— Вам не говорили, что опаздывать на первое же занятие для первокурсников — это нонсенс? — спросил из-за двери знакомый голос.

— Прошу прощения, господин Канлерт, этого не повторится, — недовольно протянула я, заезжая в кабинет.

— Госпожа Бороув… и почему я не удивлен? Садитесь… в смысле… — он смутился, и я молча подъехала к свободному месту. Сидящий рядом молодой человек поднялся и отодвинул стул, чтобы я могла подъехать к столу.

Урок прошел отвратительно. Длилось занятие здесь где-то час, не академический, как на земле, а обычный. Скучно было нереально. Канлерт рассказывал о природе стихии земли и о схемах простейших магических плетений по управлению ею, показывал примеры. Следующий урок тоже должен был быть посвящен стихии земли, но уже был практическим, уже сейчас на партах стояли подносы с песком, который нам предстояло тренироваться переносить.

После урока я подъехала к преподавателю:

— Вы не уделите мне минуту?

— Да, госпожа Бороув?

— А можно ли получить отвод от ваших занятий?

Он удивленно поднял брови и скрестил руки на груди:

— Вам так не нравится, как я преподаю?

Барби заглянула в кабинет, я ей кивнула, и она осталась у входа, ожидая, пока я освобожусь.

— Нравится. Но для меня это совершенно бесполезно, и я не хочу тратить время на то, что мне никогда не пригодится, — Барби приглушенно ахнула и прикрыла рот рукой. Другие студенты, хоть и пытались выглядеть незаинтересованными, явно с любопытством прислушивались к разговору.

— Вы рассуждаете весьма самоуверенно, — хмыкнул он. — Давайте обсудим этот вопрос после полугода занятий. Первый курс у всех магов одинаков, он позволяет познать все стихии и развить способности. Даже если способности к какой-то стихии у вас низки, это не значит, что она вам не пригодится в дальнейшем, например, чтобы поддержать горение огня, нужен и воздух, а чтобы…

— У меня совершенно нет никаких способностей к магии земли. Абсолютно, — прервала его я.

— Ни одного деления? Это невозможно, — растерялся Канлерт.

— И тем не менее, это так. Вероятно, это можно проверить по каким-то документам? Можно сходить в канцелярию, — предположила я.

Ярис обошел свой стол и быстро пролистал несколько папок, открыл одну из них и уставился на запись:

— Мономаг… — пробормотал растерянно.

Я развела руками — что и требовалось доказать.

— Боюсь, что программа неизменна. Даже если вам не пригодятся эти знания напрямую, вам нужно пройти все стихии, чтобы понять теорию магии и структуру построения разных заклинаний… без этого вы не сможете продвигаться дальше, программа так построена, чтобы части теории и практики давались на занятиях по стихиям. Разделение студентов по направлениям идет только со второго курса… — он пожевал губы, а потом вздохнул: — но, конечно, практику по стихиям, которых у вас нет, с вас никто требовать не будет. Но теоретическую часть экзамена вам придется сдать, как и всем студентам.

Я досадливо прикусила губу. Ну, что за глупость?! Зачем тратить столько времени, чтобы заниматься тем, к чему у меня нет никаких способностей и даже теоретически я не могу это применить?

Тем временем перемена окончилась, и вновь прозвучал колокол. Барби ахнула и убежала, так и не успев перекинуться со мной и парой слов, я вернулась за свою парту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Канлерт нарисовал на доске схему заклинания из нескольких вложенных квадратов:

— Простейшее заклинание «кирпич» позволяет собрать землю и затем перенести ее, — пояснил он, создал схему в воздухе и наполнил ее магией. Песок, насыпанный в поднос перед ним, собрался в ровненький кубик, а затем поднялся в воздух. — Вам нужно создать нарисованную схему из силовых линий, расположить ее над объектом и наполнить магией. Затем вы можете потянуть свою схему в любом направлении, тем самым управляя привязанным объектом. Заклинание хорошо подходит для переноса тяжестей, а также сбора сыпучих материалов… все умеют видеть магические потоки? — Я покосилась на окружающих студентов, все закивали, ни один не признался, что не владеет этой информацией, и я порадовалась, что Ярис обучил меня этому еще в Уркатосе. — Что ж, тогда приступайте.

Я поставила локоть на стол и подперла щеку ладонью, наблюдая, как юные маги извращаются. У кого-то не выходило сложить квадрат, получались самые разные формы, кроме ровной. Один парень плюнул и активировал магию на чем-то кривоватом, похожем на параллелепипед, и земля из его подноса разлетелась вокруг, словно от взрыва.

— Будьте внимательны, не наполняйте свою схему магией, пока не получите правильную схему, — монотонно приговаривал Канлерт, прохаживаясь по аудитории и помогая студентам, — потяните линию с двух сторон, тогда она станет прямее. Вот так…

Я, заскучав, достала из сумки, весящей на ручке кресла, учебник по общей магии и продолжила читать с места, где остановилась.

— А вам особое предложение требуется? — прозвучало над головой.

Я удивленно подняла голову на профессора:

— Но в учебнике сказано, что схемы заклинаний, подходящие для одной стихии, не подходят для других. У меня совсем нет стихии земли…

— Это занятие существует не только для выполнения конкретного задания, мы учимся работать с магическими потоками, формировать их, согласно схемам. Заклинания стихии земли идеальны для практики построения ровных линий и прямых углов, в дальнейшем это пригодится и для заклинаний воды.

Вздохнув досадливо, отложила книгу. Магические потоки меня совершенно не желали слушаться, путались и, мне кажется, недоумевали — не чувствовали вокруг место для приложения сил.

— Вытяните ровную линию, — советовал Канлерт, стоя у меня над душой.

А как ее вытянуть? И смысл это делать? Ладно, надо сосредоточиться. Это тренировка, как гаммы для музыкантов, надо просто смириться с этим бессмысленным и неприятным занятием. Вытянуть линию… вытянуть я сказала, а не нарисовать в воздухе идеальную ровную змейку. Усмехнулась пришедшей в голову идее и нарисовала в воздухе рисунок в греческом стиле из накатывающих друг на друга «квадратных» волн. Могу я рисовать ровные углы, если захочется.

— Не очень похоже на схему, — недовольно пробормотал Канлерт.

Да что ж такое! Вон кое-кто уже сделал задание и сидел болтал с соседями.

Разозлившись, призвала на помощь свою силу. Вода струей выскользнула из моего бурдюка и пролилась на песок в поддоне. К черту эти схемы. Вода пропитала песок насквозь, тщательно обволокла каждую песчинку и, повинуясь моей сжавшейся в кулак руке, собралась в ровненький параллелепипед на зависть многим уже выполнившим задание.

— Отличный пример, — кивнул профессор, — студенты, обратите внимание! Вот отличный пример того, как делать не надо! — я вспыхнула. — Каждое задание, которое вам дается, имеет определенную цель и должно развивать нужные для дальнейшего обучения навыки. Чего же добилась госпожа Бороув? Она выполнила задание, лежащее на поверхности, но сделала это не с помощью того алгоритма, который был рекомендован. Ее магический конструкт, как я предупреждал ее ранее, слишком запутан и не воспроизводим, и она так и не получила навык, который должна была вынести с этого занятия: не научилась создавать заклинания в точности по схеме, не научилась вытягивать ровные линии и загибать прямые углы, создавать замкнутые фигуры и объединять несколько фигур в единую схему. Таким образом, из этого практического занятия госпожа Бороув в своем упрямстве не вынесла ровным счетом ничего.

Чувствую, я буду ненавидеть учебу в этой Академии.

Я думала, что занятия по основам магии Земли будут моим кошмаром? О, нет, настоящим кошмаром стали литература и история. Это в уркатосской академии меня дотянули до экзаменационного минимума, сделав скидку на то, что я иностранка, а вот в столичной мне быстро показали мое истинное место. Едва ли не каждый урок леди-преподавательница в изящнейших выражениях расписывала мою тупость и необразованность. Хорошо, что таких уроков за неделю было всего три: два по истории и один по литературе, но и этого мне было достаточно.

Как на зло, оказалось, что в моей группе все высокообразованные снобы, с которыми просто невозможно общаться. Насколько я поняла, в параллели группы формировали с таким заделом, чтобы заранее примерно отобрать студентов по направлениям. Было четыре «чистые» группы по стихиям с самыми сильными магами этих направлений и три смешанные группы с теми, у кого выше равновесие и меньше выраженных способностей. Смешанные группы так же делились на более и менее сильные. Барби, например, оказалась в группе, где количество девушек было семь из десяти, и преподаватели не стеснялись говорить, что это группа будущих лекарей. В другой смешанной группе были отобраны студенты с высокой степенью равновесия и более сильными способностями, в основном — парнями, и предполагалось, что ее костяк пойдет в артефакторы. Ну, и еще группа середнячков без конкретного предназначения.

В моей же группе были в основном парни из благородных родов и всего несколько способных парней из купцов, которых с детства тренировали или дома, или в спецшколах, развивая по-максимуму их способности. И я. Надо моей необразованностью не смеялись только те, кто считал неприличным ржать над женщиной или полагал, что женщине и не надо образование. Я, конечно, в окружении эмоций мужского шовинизма, бесилась и едва сдерживалась. На мои магические щупальца, ползущие по комнате, однокурсники даже перестали обращать внимание, считая, что это просто проявление моей магической несдержанности. Они просто не представляли, как мне хотелось пережать им пару-тройку сосудов, а потом отпустить, чтобы они немножко помучились: ощутили, будто в отсиженной ноге восстанавливается кровоток, онемение в мышцах, ощущение, будто острые иголочки впиваются в кожу и судороги для полноты ощущений… и так с десяток раз подряд, чтобы точно запомнили. Дебилушки малолетние. Носы задирают и рассуждают о том, что место женщины, если не на кухне, то в гостиной в окружении пирожных и вышитых подушечек, а сами могут похвастаться только тем, что с недельку замещали управляющего в одном из папочкиных магазинов, великие бизнесмены.

На литературу я забила из принципа и догнать не пыталась — леди-преподавательница все одно вознамерилась меня валить по-черному. На каждом уроке у нас была новая тема, обсуждение нового автора или литературного произведения размером с Войну и мир. Времени на прочтение или домашнего задания не предполагалось, программу заранее тоже не выдавали, просто «образованный человек обязан все это знать к совершеннолетию, госпожа Бороув». Ну, и что тут сделаешь? Остается сцепить зубы и игнорировать.

Вот историю я все же пыталась читать. Но меня больше интересовала не последовательность исторических событий, а истории про древних магов, особенно освященных стихией, а это были больше легенды, чем исторические источники. А преподавательница концентрировала внимание на истории относительно недавней: Война Магов, которую я про себя называла Революцией, ее предпосылки, объединение разрозненных королевств в Империю и прочее. Интересно, конечно, но не то чтобы практично. Но иногда я все же умудрялась что-то ответить, так что, подозреваю, по истории могла рассчитывать на тройку.

Из предметов по стихиям проще всего мне было, как и ожидаемо, с водой. Милый лысеющий коротышка, преподаватель по этому направлению, легко принимал у меня практику, какой бы она ни была. Ему был важен результат, а не схемы и эффекты, так что я справлялась первая и утыкалась носом в учебники или в свои дела. Собственно, и магические схемы по рисункам в родной стихии у меня получались так же легко — стоило только глянуть на схему и пожелать, как потоки складывались в идеально-выверенную форму. Но чаще я ленилась и просто работала на результат, получала зачет и занималась своими делами.

Мои однокурсники смотрели на меня с явной завистью, так как магические конструкты стихии воды считались одними из самых сложных, так как основывались на окружностях, а их сложно нарисовать с помощью потоков так же, как и от руки на листе бумаги. Но мне это было непонятно, у меня потоки легко ложились в идеальные окружности и овалы сами собой, так что, когда ко мне обратился сосед по парте за помощью, я смогла только посоветовать расслабиться и довериться стихии… короче, мы не подружились. Кажется, он считал, что есть какой-то подвох или секрет, которым я просто не хочу делиться.

Преподаватели воздуха и огня просто пожали плечами на новость о том, что у меня нулевой уровень этих энергий, практики от меня не требовали и разрешали сидеть в уголке с книжкой. Это только Канлерт был такой упрямый и принципиальный. А вот от теории всех стихий все равно отвертеться не удалось, как и от посещения практики. Можно ничего не делать, но уйти нельзя — где логика? Сиди в углу и жди, пока тебе платье подпалят или прическу воздухом растреплют. Радость какая.

Я прогулялась в библиотеку академии и запросила для себя все материалы по элементалям, а также освященным стихией магам и древнейшей истории. Библиотекарь выдал мне такой длиннющий список разнообразных книг, статей и монографий, что прочесть это все было просто нереально. При этом, как на зло, половина современных источников утверждала, что это все фантазии, а не реальность, но в них цитировались более древние источники, доступа к которым у простой студентки не было, многие из них хранились в Центральной библиотеке гильдии магов Империи или в частных коллекциях древнейших родов империи. Приходилось пропускать рассуждения о том, как невероятно существование подобных мне существ, и искать крупицы реально ценной информации, словно иголку в стогу сена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Барби, конечно, помогала мне по мере возможностей, но, честно говоря, у нее было куда меньше свободного времени. Она-то от практики по трем из четырех стихий освобождена не была и должна была тренироваться и выполнять домашние задания. И это не считая других предметов и общения с Ариком в свободное время. Учитывая, что способности ее в целом были невелики, ей приходилось хорошенько стараться.

— Может, останешься в Империале на выходных и не поедешь в Уркатос? Что вам с Ариком мотаться? — спросила я задумчиво вечером пятницы.

— Нет! — ахнула она и густо покраснела. — Арик прекрасно чувствует себя в пути. Я бы хотела быть с вами, если это вас не обременит…

— Не обременит, конечно, — удивилась я. — Тогда собирайся. Много вещей с собой не бери, помни, что мы только на выходные, в ночь воскресенья поплывем обратно.

— Может, лучше вернуться с субботы на воскресенье? Как же вы после того, как всю ночь будете магичить, с утра в академию пойдете?

— На уроках отосплюсь, — хохотнула я, собирая со своего рабочего стола резные поделки из перламутра. Не то чтобы я много успела, но иногда накатывало вдохновение.

У меня было одно подозрение, которое я собиралась проверить. Дело в том, что после предыдущего путешествия по реке я совершенно не чувствовала себя усталой, хотя не спала всю ночь, хоть и плыла в полудреме. И в то же время я помню, как тяжело давалось мне перетаскивание Золотого течения ближе к необитаемому острову, я тогда ощущала себя крайне вымотанной. А тут… то ли я стала просто сильнее, то ли была какая-то принципиальная разница в этих действиях, то ли так на меня повлиял прогресс в восстановлении храма и его недавнее посещение. В общем, я решила повторить этот опыт, только исключив из уравнения посещение храма, и проверить, как я буду ощущать себя в понедельник.

В Уркатосе нас, конечно, встречали домочадцы практически в полном составе, несмотря на ранний час. «Вот мое место», — подумала я, довольно улыбаясь. Оларг рвался поскорее обсудить со мной результаты двух недель работы лавки, жены полуорков закружили-завертели своей заботой, Кармелта, наверное, всю ночь не спала, так как уже на рассвете стол просто ломился от всевозможных яств, дети повисли на Барби, делясь впечатлениями — самых старших из них тоже пристроили в местную школу, но «учитель, конечно, строгий и совсем не так понятно объясняет, как госпожа Барабура». На столе в кабинете обнаружился целый поднос с не отвеченной, но несрочной корреспонденцией, которую не стали пересылать в Империал, и даже Жильета заглянула в гости в свой выходной вроде бы чтобы обсудить новые работы и планы, а на деле явно обрадовалась встрече. Она отчиталась, что уже нашла юриста и отправила письма нескольким своим родным, спрашивая разрешения исследовать их архивы в поисках утерянного оригинала завещания прадеда.

В общем, я кайфовала и чувствовала себя в Уркатосе на своем месте и при деле. Все вертелось вокруг, все мне были рады, никто не пытался унизить и показать, где мое место, по его мнению. Я просто-напросто отдыхала здесь душой.

— Госпожа Арина, позвольте просьбу, — обратилась ко мне Долима, жена Зэраса после обеда, когда все уже разошлись по своим делам.

— Конечно.

Она перевела взгляд на своего сына, мнущегося рядом в нерешительности. Ткнула его в бок, и мальчишка выдал, явно преодолевая стеснительность:

— В школе все мальчики уже прошли обряд знакомства со стихиями, а я нет. В Халифате такого не делают, у нас знакомят только с Пустыней и позже, когда мальчик уже становится мужчиной… в общем, я хочу пройти имперский обряд. Но мне хотелось бы… я был бы благодарен… — он замялся, не в силах подобрать слов.

— Дзэс просит, чтобы вы сопровождали его на обряде вместе с другими членами семьи. Вы глава нашего рода, и он будет вечно благодарен вам за благословение.

— Конечно, я поеду! — растроганно произнесла я.

— Тогда завтра? Или на следующей неделе? — забеспокоился мальчик.

— Завтра же сходим в храм, — кивнула я.

Идти в тот самый «любимый» мною храм, конечно, не хотелось, но второй находился на другом конце города. Чтобы взять туда всех членов семьи, пришлось бы нанимать телеги и тратить уйму времени, так что я понадеялась, что жрец просто молча постоит в сторонке, пока ребенок проведет ритуал. Все же это не имянаречение, а представление стихиям — Дзэсу надо просто самостоятельно обойти алтари и бросить в каждый по монетке, что символизирует его переход во взрослую жизнь. Помощь жреца тут не требуется.

Утро началось с беготни по лестнице. Выехав из комнаты, с удивлением увидела, что Зэрас и Хэрас тащат на второй этаж ведра с исходящей паром водой.

— Что происходит? — удивилась я.

— Ох, простите, госпожа, разбудили? — Вуря, идущая за мужчинами следом, поставила ведра на ступеньку и устало помяла поясницу. — Не обращайте внимания, это мы решили детей перемыть перед походом в храм. Все хотят сходить, но нельзя же немытым чистую одежду надевать!

Я с трудом перебила Вурю, которая принялась перечислять длинный список текущих дел:

— А чего меня не попросили? Я бы вам мигом всю воду подняла и холодную, и горячую.

— Да как можно-то?! — ахнула женщина. — Не беспокойтесь, мы сами справимся, — схватила ведра и побежала наверх.

Я запоздало подумала, что надо было давно сделать в доме нормальный водопровод. А потом сообразила, что я не могу этого еще. Что я могу? Сделать вечный фонтан на второй этаж, а, когда вода не нужна, ее как отключить? Двор зальет, фундамент подмоет. Это только я могу сама отключиь, а выключатель-то делать не умею.

Вернувшись в свою комнату, пролистала учебник до условных заклинаний. Ведь в том, что мы сейчас проходим, у меня все быстро и легко получается. Быстро нашла нужное описание:

«Найдите в своем заклинании основной узел и отделите его от энергетической основы. Затем поставьте между ними условный узел, нарисованный на схеме один. Простейший условный узел позволяет выключать заклинание, когда нужда в нем заканчивается, простым магическим импульсом до того, как вся энергия будет израсходована. При этом заклинание развеивается, а не истраченная энергия растворяется в мировой ауре».

Посмотрела на схему один, потом на пример применения схемы на практике. Там схема уже была трехэтажная из нескольких частей, между которыми стоял сложный узел-переключатель. Вызвала над соседней вазой с водой простейший фонтанчик и вгляделась в узлы заклинания, которые у меня получились. Где тут его части? Где «основной» узел, а где энергетический? Смотрела-смотрела, вытягивала линии, ковырялась, но нити лишь переплетались под моими пальцами, завязывались в узлы и даже пропадали, вновь появляясь в других местах.

Чертыхнувшись, развеяла заклятье и перелистнула обратно на начало учебника, где мы остановились вместе с группой. Вот схема: простая, плоская, понятная. Ага, так все в этом мире могут, а вот сделать так, как я, с бесконечной батарейкой — никто. Только как эти знания соединить, если они совершенно на разной основе работают?

Самым логичным решением было бы выучить академические знания как есть, всему научиться, разобраться, а потом пытаться изучить то, что выходит у меня… но как же это долго, нудно, скучно! Тяжко вздохнула и оторвалась от учебника, потому что Кармелта уже звала меня на завтрак.

За завтраком было шумно и весело. Дети прибегали перекусить частью в обычной одежде, частью в праздничной, матери загоняли их обратно мыться-переодеваться-причесываться. Серьезный Дзэс был полностью сосредоточен на своей тарелке — очевидно, готовился к ритуалу. Я улыбалась, глядя на эту картину.

Наконец, когда все были готовы, мы веселой толпой отправились в храм. Соседи косились на нас и перешептывались, кто-то поздравлял, из чего я сделала вывод, что все в курсе происходящего. Мои домочадцы общались с окружающими куда активнее, чем я сама. Несколько мальчишек даже присоединились к нам, весело переговаривались с Дзэсом, подбадривали — наверное, его одноклассники.

Когда мы зашли в храм, священник было ринулся к нам, но я бросила на него злобный предостерегающий взгляд, и он предпочел притвориться, что занят, раз его не зовут. Мы вместе подошли к центральной площадке храма, где полы делился на четыре сектора. Родители Дзэса смотрели на него строго и в то же время торжественно.

— Дзэс, — начал Зэрас, — сегодня важный день в твоей жизни. Будь мы в Халифате, позже я отвел бы тебя в пустыню, научил бы охотиться и выживать в ней, искать путь по звездам и находить воду там, где ее, казалось бы, нет. Но мы здесь, в стране, где есть не только сухая земля, и я надеюсь, что все четыре стихии этого мира даруют тебе свое благословение, — и он вложил в руку мальчика медную монету.

— Я люблю тебя, милый, и надеюсь, что стихии будут милостивы к тебе, — высказалась короче Долима, дала сыну монетку, а затем обняла и поцеловала, заставив покраснеть.

Затем она дала монетку Мади — младшей дочери, которой едва исполнилось пять и подтолкнула к старшему брату:

— Пусть стихии… пусть стихии любят тебя, как я люблю, — запинаясь, сказала девочка, передавая брату монетку. Он сам обнял и поцеловал ее в пухлую щечку.

Наконец, подошла и моя очередь. Я вытащила из кошелька серебряную монету, потому что другие мне иметь было не по статусу:

— Да пребудет с тобой благословение всех стихий, — просто сказала я, отдавая монету Дзэсу.

Я перенастроила зрение и увидела, как в груди мальчика светятся разноцветные искорки, совсем слабо, недостаточно, чтобы назвать это магической одаренностью. Самая сильная искорка была зеленая, земная, но даже ее силы вряд ли бы хватило для первого уровня настоящего мага. А жаль.

Над моей головой яркими звездочками светились источники сил Воздуха и Огня, под полом скрывались Вода и Земля. Мне захотелось что-то сделать, что-то изменить. Дзэс подошел к алтарю огня, прошептал что-то себе под нос и бросил в чашу одну из монеток. Магическим зрением я видела над чашей будто поток энергии, легкий флер, концентрированное сияние стихии, нарочно собранное в одном месте. Оно было сродни той силе, что крошечной искоркой горело в груди мальчика, но они были будто отдельно, сила алтаря не хотела питать силу Дзэса. Я попыталась как-то активировать их, соединить, но сила огня совершенно не реагировала на мои потуги.

Затем он подошел к алтарю воздуха, где произошло то же самое. Воздух не реагировал на него ни внешне, ни энергетически, не желал питать крошечную желтую искорку в его груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лишь когда Дзэс подошел к алтарю земли, я увидела иную картину. Эта звездочка и в его груди была куда сильнее и ярче, и, когда он подошел, невидимое обычным зрением зеленоватое марево над алтарем будто откликнулось на него, окутало его тело, проникло в грудную клетку, обвивая и подпитывая внутренний источник стихии. Когда он бросил монетку в чашу, все присутствующие ахнули, потому что из земли, насыпанной в нее, вырос маленький росток с мелкими листочками, по форме напоминающими сердечки, что-то вроде пастушьей сумки, и зацвел белыми цветочками. Особенно сильно обрадовались одноклассники Дзэса, они удивленно переговаривались и толкались, стремясь подойти ближе и все разглядеть, но не смея нарушать ритуал.

Наконец, он подошел к алтарю Воды. К сожалению, источник этой стихии в груди Дзэса был совсем крошечный. Когда он подошел к алтарю, голубоватое марево энергии над чашей даже не шелохнулось в его сторону. Он прошептал стандартные слова с просьбой о благословении, и бросил последнюю оставшуюся монетку — серебряную, которую я ему дала. Но ничего не происходило.

В одной из легенд, что я читала, было сказано, что Русалки, как и все Элементали, способны одарить людей своим благословением и сделать из них магов, но как, разумеется, не объяснялось.

Я потянулась к энергии воды над алтарем, попыталась управлять ею, окутать мальчика, как это произошло рядом с алтарем Земли, но сила плохо поддавалась и будто отталкивалась от Дзэеса, как вода от масла. Тогда я обратилась глубже, проследила водяную жилу, что идет под храмом до самого источника энергии воды. Голубая звездочка ярко светилась под землей и, когда я ментально прикоснулась к ней, она откликнулась, ее сила будто ластилась ко мне, как кошка, которую давно не гладили. Подчиняясь моей воли, из ее свечения выделилась тонкая энергетическая нить. Я хотела провести ее напрямик, насквозь, через пол, но ничего не выходило, пришлось тянуть через водяную жилу и алтарную чашу.

Вздохнув, Дзэс уже собрался уходить от алтаря, который не отозвался на его мольбу, когда вода из чаши выплеснулась прямо на него и облила с ног до головы. Вместе с тем энергетическая ниточка смогла прикоснуться к его телу, проникнуть внутрь и соединиться с источником стихии в его груди.

Мальчишка застонал упал на колени, скрючившись от боли. Долима рванула к нему, но Зэрас ее удержал, не позволяя подходить ближе и прерывать ритуал. Я же видела, как магия воды теперь питает внутренний источник Дзэса, и он становится сильнее и мощнее, а вместе с ним, как ни странно, укрепляются и остальные стихии. Дзэс стонал сквозь сомкнутые зубы, пытаясь мужественно сдержаться, а магический ореол над алтарной чашей уже не отторгал его, а наоборот окружал и питал, до краев наполняя его тело силой.

Дзэс снова застонал, теперь уже совсем жалостливо, из прокушенной губы его потекла капля крови и упала на новую белую рубашку, и я поняла, что хватит. Быстро оборвала энергетическую нить от источника, а затем с большим трудом попыталась отогнать от него облако энергии воды. Оно плохо поддавалось, не желая оставлять свою жертву, тогда я бросила взгляд на Зэраса:

— Забирайте его, — велела, и мужчина поспешно оттащил мальчика от алтарной чаши.

— Смотрите, — ахнул один из одноклассников Дзэса.

Оторвав взгляд от мальчика, мы увидели, что теперь в чаше воды бьет довольно высокий фонтан, а в чаше земли один несчастный цветочек превратился в плотный травяной покров, даже над чашей огня появилось пламя, а над чашей воздуха — едва заметный смерч. Я оглядела мальчика магическим зрением:

— Маг воды не менее чем шестого уровня, — пробормотала задумчиво. — Хорошо учись в школе Дзэс, когда подрастешь, я оплачу твою учебу в академии магии.

— Благодарю, госпожа, — поклонился мне Зэрас.

Долима же смотрела на меня с ужасом, прижимая к себе обоих своих детей. Да и в эмоциях остальных своих взрослых домочадцев я видела проблески страха.

Вот дураки. Я сегодня даровала Дзэсу великий дар, и они должны быть благодарны. Ну, а я узнала свои новые способности. Это в мире напыщенных магов из Академии я всего лишь необразованная дикарка со своеобразными способностями и кучей ограничений. А на самом деле я русалка, все грани сил которой еще только предстоит узнать.

Уезжая из храма, смерила священника мрачным взглядом. Надеюсь, пытаться пристроить этого ребенка в чужую семью ему в голову не придет? Увидев мой мрачный взгляд, он поспешно отвернулся.

Дома устроили большой праздник, особенно учитывая, что Дзэс оказался магом: закрыли магазин, выставили во дворике стол с угощениями для соседей. Те с удовольствием заходили и поздравляли, дарили мальчику символические подарки, с любопытством косились и на других бегающих во дворе детей. Новые сведенья о Дзэсе сразу подняли статус всех его родственников среди соседей, ведь их кровь теперь считалась кровью магов. При этом почему-то к Барби такого отношения не было — не то из-за ее более высокого статуса «образованной» барышни по сравнению со статусом простых слуг у родителей Дзса, ни то из-за того, что Арик был незаконнорожденным, не то потому что Барби с соседями так активно не общалась. Но в любом случае атмосфера теперь была совсем другая, более радостная и позитивная.

Дзэс в компании мальчишек и пары девочек из школы уже демонстрировал свои умения — притащил во двор таз с водой и, подняв над ним руку и сильно поднатужившись поднимал ее горбом. А еще он мог перетаскивать небольшие камни, если держал руку в десятке сантиметров над ними. Разумеется, он не использовал никаких заклинаний, только «голую» силу. При магическом зрении это выглядело так, будто из его ладони вылезают жгуты магической энергии и просто пытаются сделать то, чего он желает. Получалось неэффективно и тратилось много сил, со своими новыми способностями он мог бы добиться куда большего, если бы использовал схемы, которые мы изучали в академии.

— А почему ты раньше этого не показывал? — спросила одна из соседских девчонок с забавными косичками, завернутыми в бублики над ушами.

— А я и не знал, что так могу, — пожал Дзэс плечами и продолжал экспериментировать со своими новыми способностями. Действительно, детей ведь тщательно уберегали от всех тайных сведений о моих способностях, но теперь Дзесу, понятно, придется рассказать о том, кому он обязан.

— Дзэс, хватит уже, надорвешься. Идите лучше за стол, — позвала его мать.

— Да ладно, пусть развлекаются, ничего с ним не случится от небольшого применения магии, — встряла я.

Долима сверкнула на меня гневно глазами.

— Что? — нахмурилась я, не понимая причин ее недовольства.

— Я люблю Дзэса любого, ему совсем не обязательно было становиться магом, — тихо прошептала она, косясь на гостей и комкая в руках фартук.

— Конечно, не обязательно, но быть магом все же лучше, чем им не быть, — хмыкнула я. — Это открывает столько перспектив…

— И все же я не стала бы рисковать здоровьем своего ребенка ради получения дара! — практически прошипела она.

Я удивленно посмотрела на Долиму, потом на Дзэса — он чувствовал себя прекрасно и никаких признаков нездоровья не было. Ну, разве что побуревшее пятнышко от крови на его рубашке, так он сам губу прикусил, никто его не заставлял.

— Да не было никакого риска, — ответила легкомысленно, — русалки испокон веков благословляли людей…

— Я понимаю, что у вас другая система ценностей, госпожа, — она отвела глаза. — Я благодарна за то, что вы высвободили нас из рабства, за то, что над дочерью моей больше не висит опасность оказаться в любой миг в борделе, что сын свободен получать образование и работать тем, кем ему захочется. Но вы не мать и вам не понять, как это мучительно — видеть, как твой ребенок мучается от боли и быть не в силах ему помочь. Ради чего? Ради того, чтобы показывать фокусы одноклассникам? Пусть он будет бездарен, но жив здоров. Прошу вас, прежде чем оказывать впредь кому-нибудь такую милость, спросите сперва родителей, хотят ли они рисковать здоровьем ребенка ради магического дара.

«Я не мать?!» — хотелось воскликнуть возмущенно… но другая половина разума, холодная и рассудочная резонно заметила: «да, я ведь не мать».

Именно это несоответствие почему-то больше всего смутило меня, будто два голоса звучали в голове в унисон, сливаясь в один, и тут между ними проявилась дисгармония, от чего в голове зашумело.

«Назвать мага шестого уровня уличным фокусником, глупая женщина», — фыркнуло в голове возмущенно. Да, это верно, в этом нет ошибки.

Быть магом — всегда лучше, чем быть не магом. Особенно в этом мире.

Хорошо быть богатым, здоровым и магом. Плохо быть бедным больным и крестьяном. Кто может этого не понимать? Только дура.

Ее можно понять, переволновалась. Слишком опекает своих детей. Даже жаль ее.

Я могу понять, я ведь тоже…

— Я поняла, — ответила рассеянно. Разум будто сам собой больше не желал концентрироваться на этом разговоре.

А тем временем я заметила Кракена, который, очевидно, выполнил мою просьбу, и я с любопытством поспешила в свой кабинет.

«Принес?» — спросила нетерпеливо, устраиваясь за столом.

Кракен выложил на стол передо мной три крупные живые еще жемчужницы, и я поспешила окутать их в водные коконы, чтобы не умерли. Дальше под руководством Кракена занялась устройством аквариума для моллюсков, настраивая соленость воды, насыщение ее кислородом, внутреннее течение и прочее. Примитивные жемчужницы не сопротивлялись, легко признали мое главенство и выражали свои желания о том, как их лучше содержать. Я пробовала одно заклинание, другое-третье, трансформировала и начинала с нуля, чтобы получить если не идеальный результат, то максимально хороший.

С кухни велела принести мне остатки от очистки рыбы. Да-да, несколько раз пришлось уточнить, что мне нужна именно потроха, чешуя и скелет, а не филе. В отдельной емкости сделала механизм для размалывания этих пищевых остатков в тонкую взвесь, которая уже насыщала пищей воду для устриц:

«Хорошо, вкусно, хорошо, — транслировали они в ответ довольно, — расти большими…».

«Э, нет», — усмехнулась я, не для того я этот аквариум городила.

Теперь пришла пора следующего этапа. Я достала из ящика стола коробочку с простыми белыми шариками, вырезанными из кости, бивней и клыков разных животных. Я не знала, какие из них подойдут больше, поэтому велела Оларгу заказать разных образцов основ для будущего искусственного жемчуга. Он, разумеется, не знал, зачем это, просто заказал, не задавая лишних вопросов. Магия воды легко подхватила три самых маленьких шарика и скользнула внутрь аквариума. Жемчужницы нехотя, но все же растворили створки под силой моего ментального приказа, и получили по шарику внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Фу, не гладко, неудобно, гадко, царапается», — заныли все дружным хором.

«Не строить дом, не расти, сделать гладкими шарики», — строго приказала я им в ответ, снабдив свой приказ убойной дозой магии. Устрицы присмирели и немедленно заработали, так что формирование нормального блестящего слоя на искусственных жемчужинах оставалось вопросом времени. Теоретически с помощью магии это должно быть быстрее, ведь я внушаю им бросить все дела, перестать строить свою раковину, а заняться только шариком, но насколько хватит такого внушения? Вдруг у них память, как говорится, как у золотой рыбки и они уже через три секунды забудут о приказе? Пока вроде нет, но кто знает.

Если эксперимент окажется удачным, можно будет еще подумать о том, что будет более удобно — устраивать в доме большой аквариум с жемчужницами или положиться на естественные условия в море. В первом случае их проще кормить и контролировать, их не съест случайный хищник. Во втором случае не нужно париться с организацией аквариума, замагичиванием очистки воды, снабжением ее всеми необходимыми веществами и прочим, надо только обустроить делянку и организовать ее защиту от хищников и посторонних, но к минусам тогда придется отнести необходимость далеко за жемчугом плавать и сложности с контролем, хотя на земле делали именно так.

Пока же я просто с интересом прислушивалась к эмоциям жемчужниц и их самочувствию. Все же первый экспериментальный аквариум, пусть и основанный на опыте Кракена, мог легко привести просто к гибели устриц. Но я надеялась, что результат будет лучшим, и уже через полгода я смогу получить жемчужины, внешне не отличимые от обычных, при этом без необходимости убивать моллюсков или мотаться по морю. К тому же, у меня была еще одна идея, откуда брать материалы для работы, но на этих выходных, которые уже подходили к концу, этим точно заняться не представлялось возможным.

Пока же я аккуратно установила несколько сообщающихся водных шаров с устрицами в большой ящик, чтобы взять их с собой в Империал.

— На следующих выходных нужно будет сплавать в море, надо подготовить корабль к более долгому путешествию, — сообщила я Гарту, выехав из своего кабинета. — И вели вот этот ящик отправить на яхту, его очень важно не забыть.

— Хорошо, — сосредоточенно кивнул он.

Остаток дня прошел в делах и заботах. Заходил господин Укерверс, напомнил о моем предложении сделать систему фильтрации для городских стоков и заодно удостоверился в том, что у меня теперь есть ученическое разрешение от столичной академии на оказание магических услуг. Я сразу предупредила, что на следующие выходные у меня планы, а вот через две недели готова буду приступить к конкретному обсуждению проекта. Заодно он получил оттиск моего разрешения на документе, заверяющем нормальное функционирование тоннеля под рекой. Правда, по закону такое разрешение от учеников следовало обновлять каждый год до завершения обучения, и лишь после, заверив уже постоянным разрешением, можно было избавиться от бюрократической канители.

Мы немного обсудили проект и то, что я смогу настроить только изолированно конкретные узлы для фильтрации, самые сложные для местных магов, но в целом пусть сами все настраивают, потому что многие функции, для них привычные, вроде включения-выключения, для меня не знакомы. Укерверс заинтересовался, как же я буду реализовывать обещанное и как потом мои части механизма подзаряжать.

— Я использую для подзарядки заклинаний камни, конечно, — соврала, не моргнув глазом.

— Камни? — удивился Укерверс.

— Конечно. Кровь Моря. У нас их всегда используют в качестве аккумуляторов для мощных и долго работающих заклинаний.

— И тоннель работает на Камне Моря?

— Ну, да. У меня был один с собой. А для фильтра нужно или один побольше размером или несколько осколков, — я задумчиво посмотрела на нарисованный нами схематичный план, будто прикидывая. — Чем больше, тем лучше, конечно, дольше проработает.

«Вот так, — подумала я, пока глава гильдии Магов размышлял над моими словами, — теперь любая моя разработка будет оплачиваться не только золотом, но и Камнями Моря. Причем, это вроде как не мне нужны эти камни, это им они нужны в качестве батареек, а я без них просто ничего не буду делать».

— И у вас все маги используют Кровь моря? — спросил господин Укерверс, пролистав свой блокнот и что-то записал, а потом посмотрел на меня каким-то потяжелевшим серьезным взглядом.

— Ну, да, но только для крупных и долго работающих заклинаний, не для простых ежедневных нужд, — соврала я. Почему-то мне не понравился изменившийся эмоциональный фон главы гильдии магов.

— Как интересно, — произнес он, чуть прищурившись, — мы как раз расследовали похищение таких камней. Мы полагали, что это сделал неудачливый маг, который умудрился выбить камни из колье во время похищения и остался без золота. Но вы говорите, что Камни моря можно использовать как основу для артефактов.

Тут я поняла, что серьезно ступила, ведь это же именно я — тот вор. И я прокололась в этом своем интересе именно перед следователем, расследующим это дело, ведь гильдия магов занималась всеми криминальными делами, связанными с магией.

Попыталась изобразить на лице растерянность, впрочем, эта эмоция мало чем отличалась от того, что я испытывала в реальности:

— Вы про то дело, по которое мы говорили, когда я уезжала? О, Стихии, с тех пор случилось столько всего, что кажется, что это было в прошлой жизни! — я судорожно попыталась вспомнить, что именно Укерверс говорил мне в прошлый раз о краже, но не могла сообразить, упоминал ли он тогда, что это были камни Кровь моря? Было бы странно теперь, что я не сказала тогда, что эти камни используются как основа для колдовства. Нет, мне кажется, это было сказано как-то мельком, впопыхах… — Но я бы не сказала, что это основа для артефактов. То, как у вас делают артефакты, отличается от нашей техники, — попыталась объяснить я.

— Ну, да, это заметно по тоннелю и его магическим плетениям. Знаете, иногда члены моей гильдии ходят по нему, разглядывают плетения, пытаются понять и воспроизвести, но ничего толком не выходит, совсем ничего, — он усмехнулся, а потом посерьезнел. — Так значит Кровь моря может быть использована для подобных сооружений.

— Да, — кивнула я и решила, что надо выкладывать карты на стол. — И признаюсь, что я говорила нескольким людям, что хотела бы приобрести подобные камни.

— Кому? — он нахмурился.

Я притворилась, что пытаюсь сообразить:

— Хм… жене главы гильдии ювелиров, госпоже Юджур я говорила об этом на балу в честь весеннего равноденствия, она обещала узнать у других ювелиров по своим каналам. Еще мы обсуждали это с Жильетой…

— А вы говорили им, что планируете использовать камни для магии?

Я растерялась:

— Честно говоря, не помню. Мне кажется, нет. Мне просто нравятся камни Моря, даже если их не использовать. На них такая интересная изящная резьба, — я притворилась слегка восторженной дурочкой, а потом будто бы «вспомнила»: — ах, да, еще я предлагала одной даме на балу купить ее колье с камнями, но она не согласилась.

— Даме? — заинтересовался господин Укерверс.

— Ну, да, у на нее был довольно интересный комплект в старинном халифатском стиле. Я предложила его выкупить или обменять на мои работы, но она отказалась. Ее звали… ее звали… — я непритворно задумалась. — Госпожа Юджур нас представила. Госпожа Ф… нет, не помню… помню, что она дочь мэра…

— Госпожа Флентер? — нахмурился глава гильдии магов.

— Точно! — притворно обрадовалась я. — Точно, госпожа Флентер. И как это выпало у меня из головы? Мы с ней почти сговорились о покупке, но ее супруг не захотел продавать семейную реликвию.

— Так это были вы, — почти простонал господин Укерверс. — Господа Флентер высказывали подозрения, что кража может быть связана с дамой, которая пыталась купить колье на балу, но не могли вспомнить ее имени и кто их познакомил. Мы так надеялись, что эта зацепка к чему-то приведет, а это были вы!..

— Что?! — ахнула я обиженно. — Как вы могли подумать, что я могу быть причастна к краже! Тем более, что была использована магия земли, чтобы влить на камни, а у меня ее совсем нет, ни капли, вы же знаете. Да и в момент кражи я была дома, вы же сами ко мне приехали. И вообще… — я скуксилась обиженно и поджала губы.

— Что вы, госпожа Бороув, я вас ни в чем не подозреваю, — устало вздохнул господин Укерверс. — Просто господам Флентер показалась подозрительной эта встреча, прежде никто не интересовался этим комплектом.

— Так, насколько я поняла, госпожа Флентер и не носила раньше эти украшения, — пожала я плечами, а потом ахнула, — а быть может, я действительно причастна?!

— Что? — не понял господин Укерверс.

— Я ведь предлагала госпоже Флентор хорошие деньги за колье. Быть может, кто-то слышал этот разговор и потому решился на кражу, чтобы потом продать его мне?! Но я, конечно, ни за что не буду покупать краденное и немедленно вызову вас, господин Укерверс!

— Вы правы, — нахмурился мужчина, — вполне возможно, что таков и был план. А потом вы уехали из Уркатоса, поэтому похитители и не попытались сбыть камни… а, впрочем, возможно, что они просто испугались порчи украшения во время кражи и просто выбросили камни куда-нибудь в придорожную канаву.

— Все возможно, — произнесла расстроенно. — Но я передам Оларгу, чтобы он был на чеку. Я хотела купить Кровь Моря, если появится такая возможность, но теперь каждый камушек придется тщательно проверять, чтобы не приобрести краденного.

Когда Укерверс наконец-то ушел, я вздохнула с облегчением. Кажется, в этом мире мне еще никогда не приходилось так много и активно врать самой, но, вроде бы, выкрутилась.

Хотелось ругаться на себя и проклинать всеми словами. Бабы-дуры, как говорили в моем прошлом мире. Вспоминая сейчас, я даже не могла сообразить, что же на меня нашло в тот момент, почему я как полоумная ринулась посреди бела дня воровать камни вместо того, чтобы просто и тихо их потом выкупить. Вот дура-то! Веду себя как подросток, не в состоянии контролировать какие-то мимолетные порывы!

Я посмотрела в окно своего кабинета, выходящее на задний двор. В отличии от переднего, где перед крыльцом устроили праздник для соседей, здесь было тихо и спокойно, Барби с Ариком на руках уже привычно что-то рассказывала рассевшимся вокруг нее младшим ребятишкам. От нее прямо-таки так и веяло материнской заботой и лаской. Вот она что-то сказала, и все рассмеялись, и она тоже откинула белокурую прядь, оглянулась на дом, а потом улыбка ее померкла, когда она заметила меня в окне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я отъехала от окна и решила спуститься в подвал и поплавать до ужина.

Постепенно жизнь начала налаживаться. В краже, кажется, меня никто так и не заподозрил, хотя я и боялась какой-нибудь подлянки не от Укерверса, а от его зама, но вроде бы обошлось. У меня выстроился определенный режим: занятия, работа, забота о жемчужницах, поездки в Укратос. Если пять дней в неделю были раздражающей рутиной, наполненной довольно неприятным общением, то в выходные я отдыхала душой и творила.

Укерверс выделил мне от гильдии троих магов-водников для разработки фильтрующей станции и еще нескольких инженеров, которые тусовались в моем доме все выходные дни напролет. Я едва успевала выкроить время для консультаций с Жильетой, чьи работы занимали в магазине все больше пространства, а мои все больше отходили на второй план. Но зато и перенасыщения рынка не происходило, все понимали, что жемчуг и резьба по глубоководному перламутру — это не так просто.

Только через несколько недель я, наконец, смогла выкроить одни из выходных и сгонять на яхте в южные моря и привезти оттуда еще партию жемчужниц и еще одно из сокровищ моря — кораллы. Как странно, что раньше я о них все время забывала, жемчуг казался мне простым и понятным материалом, а ведь коралл — это тоже редкий материал для резьбы из него.

В Империи коралл знали, конечно, но использовали очень-очень редко и ограниченно и из-за его редкости, и из-за капризности материала. Изредка его можно было найти на берегу, но это были осколки, годящиеся разве что на кривоватые бусы рыбачек. Я же могла отпилить крупный кусок удобный для выделки на толстом «стебле» и спокойно довести до мастерской, никак не повредив. К моим услугам было все море, любая глубина и огромный выбор: белые кораллы, красные, голубые, фиолетовые, желтые, розовые, бежевые, зеленоватые — морское дно этого мира еще не было испорчено экологическими проблемами или разграбляющей добычей материалов. Я немного волновалась, что сама могу начать эту самую добычу. Знаю, что даже в моем мире, где есть разные технологии, где есть акваланги, зачастую коралл добывался с помощью примитивных инструментов-гребенок, которые прочесывали риф и обламывали мелкие кусочки коралла, чтобы отломить и где-нибудь случайную ветку покрупнее. А ведь кораллы растут очень медленно, буквально несколько миллиметров в год и в результате нарост нескольких лет обламывался просто так и шел на выброс.

Впрочем, я надеялась, что благодаря своим возможностям смогу оградить море от чрезмерно рьяных добытчиков, если возникнет необходимость.

Заодно, конечно, не удержалась и сплавала в подводный храм. Провела я там несколько часов, а чем занималась — совершенно не запомнила, может, медитировала? Запомнилось только одно, что после я ощущала себя полной сил и энергии, а главное желание — восстановить его как можно быстрее. Скорее бы уже гильдия магов Укратоса нашла в своих запасах или приобрела камни. Пока же приходилось работать над прототипом фильтра для городской канализации в уменьшенном масштабе. Коллеги были довольны моими методами, недовольны только тем, что сами не в состоянии ничего из моих наработок воспроизвести. Я сделала несколько слоев физических фильтров, которые не только убирали из воды мелкий сор, но и не нуждались в отчистке, так как это происходило с помощью разнонаправленных течений самой воды и фильтр «самоочищался». Когда наша экспериментальная модель отфильтровала со дна реки и занесла в специальный контейнер для мусора серебряное кольцо, впечатлены были даже отъявленные скептики, хотя работы предстояло еще море.

В академии мы перешли от изучения простейших магических схем и практики их построения к рассмотрению конкретных составных частей заклинаний. Начинали изучение с энергетической основы заклятья, попросту говоря — с батарейки.

— Энергетическая основа присутствует практически в любом заклинании любой стихии, — рассказывал Ярис на своей лекции, — она может быть, как отдельной, так и встроенной в основную схему. — Он изобразил два магических плетения магии земли. В одном из них было четко видно две отдельные части: привычная уже «квадратная» часть, характерная для всех заклятий этой стихии и часть, похожая на квадратную спираль. Соединены они между собой были несколькими линиями. Вторая схема была довольно запутана и непонятна, особенно учитывая, что я не особенно пыталась разобраться в заклятьях чужой мне стихии, которую никогда не смогу применить. — Отдельная структура батареи делает схему более удобной и простой для понимания, но имеет свои минусы: так как она соединена с основной схемой отдельными магическими потоками, происходит потеря энергии и ее рассеивание в эфир. Схемы же со встроенной энергетической основой более экономичны, хоть и более сложны в понимании. Со временем вы научитесь строить все типы заклинаний. Кто-нибудь сможет показать, где в этой встроенной схеме энергетическая основа?

Один из моих одногруппиков, Фирин, как и я из купцов, поднял руку, и после кивка Яриса вышел к доске и принялся показывать:

— Вот эти спиралевидные структуры указывают на энергетическую основу. Спираль — простейшая схема для батарейки любой стихии, только в стихии воздуха используется форма треугольника, воды — округлая, а огня — пятиугольная.

— Спасибо, Фирин, — кивнул Ярис и, когда студент сел, нарисовал еще одну схему: — это заклинание мы проходили несколько дней назад, где в ней энергетическая основа?

Фирин опять потянул вверх руку, но теперь был проигнорирован. Я смотрела на схему, но никаких спиралей на ней не видела, да и мысли мои были далековато — я все пыталась приложить получаемые знания на мои заклинания, но как-то не могла припомнить спиралей в моих интуитивно созданных схемах.

— Арина? — попытался растормошить меня Ярис. Блин, ну, почему всегда я?

Я пожала плечами. Подсказывать мне, конечно, никто не пытался, здесь это было вообще не принято, все стремились выделиться сами. Земное студенческое время вспоминалось с ностальгией. Причем, насколько я понимаю, это только свойство нашей группы, вот Барби обзавелась подругами, с которыми общалась на переменах и после уроков, они делали какие-то коллективные проекты и изучали вместе новые темы, практиковались, встречаясь у кого-то в гостях — я ее периодически отпускала на их тусовки. Мои же одногруппники держались с отстраненной вежливостью друг с другом даже на переменах.

— Может, хоть какие-то у кого-то есть идеи, кроме Фирина? — тяжело вздохнул профессор.

Один из студентов все же поднял руку и ответил:

— В этом заклинании нет батареи, так как его напрямую питает сам маг. Можно сказать, что маг и является энергетической основой заклинания. Как только он перекрывает поток магии, заклинание развеивается.

— Спасибо, вы абсолютно правы, — улыбнулся Ярис. — А если у заклинания есть батарея, как оно работает в момент, когда маг отключает его подпитку?

Уже несколько рук поднялось вверх, преподаватель выбрал одного из студентов:

— Когда связь с магом оборвана, если есть батарейка, то заклинание будет работать, пока магия в батарейке не иссякнет.

— А как его отключить раньше исчерпания магии?

— Поставить выключатель? — предположила я с места, так как уже заглянула в следующие разделы учебника.

— А без выключателя?

Я нахмурилась, все же втянутая в обсуждение, прикинула, как бы сама работала:

— Можно попытаться выкачать магию из батарейки обратно.

— Интересное решение, — хмыкнул Ярис, — но это сложновато сделать, да и не нужно — в простейшие батареи помещается ограниченное количество энергии. Обычно поступают проще — надо разорвать магическое плетение батарейки, чтобы магия из нее вытекла. Итак, чтобы заполнить магией заклинание с энергетической основой, нужно начинать вливать энергию в центр батареи, а затем уже, когда она будет заполнена, активировать остальные части магических контуров. Этим мы и будем заниматься сегодня на практике. Тут главное заполнить батарею достаточно, но не перебарщивать, а то контуры ее разрушатся под натиском вашей энергии.

На практике мне выдали отдельную от других схему батареи со стихией воды, так что можно было не сидеть бездумно. Правда, только я расслабилась, как оказалось, что самое сложное в этой практике — как раз наполнить батарейку, мои лопались одна за другой, словно перекаченные воздушные шарики.

— Концентрация и аккуратность — вот главная основа работы с батареями. Концентрация, аккуратность и четкое дозирование энергии. Фирин, этого слишком мало, добавьте силы, а то от вашей батарейки не будет никакого толка. Арина, будьте внимательнее…

Захотелось зарычать, но я напоминала себе, что мне это пригодится. На черта мне это пригодится? Никогда не буду использовать эти тупые батарейки, мои заклятья и так сами собой не исчерпываются, пока не отключишь.

— Со временем вы научитесь четко дозировать наполнение и размер батареи, чтобы задавать конкретное время работы заклинание, например, чтобы наполнить водой из колодца бочку нужного размера и не следить за процессом.

«Таймер для заклинания — это полезная функция, мне нужно этому научиться», — уговаривала я себя. Очередное заклятье в этот момент лопнуло под моими руками, обдав меня брызгами воды. Как же бесит!

— Арина, вы не могли бы убрать свои спецэффекты? Они мешают сосредоточиться остальным студентам, — вздохнул Ярис устало.

Я только теперь заметила, как в магическом зрении вокруг меня опять извивались щупальца, готовые напасть на любого, кто вызвал мой гнев. Дьявол! Я должна контролировать себя. Только я сама виновата в том, что у меня не получается это дебильное никому не нужное задание, которые создано только чтобы поиздеваться надо мной… Дать бы за это Ярису… нет, это задание, которые все делают. У всех не получается, всем сложно… жалкие людишки! Смотрят на меня сверху, будто чем-то лучше только из-за наличия кое-чего в штанах да из-за статуса дворянского.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Получилось! — воскликнул Фирин радостно, отводя руки. У него на столе стоял, как и у всех, поднос с песком, который сейчас взлетал вверх фонтанчиком. Над подносом сияла наполненная магией схема с заполненной лишь на четверть батареей.

Мои щупальца непроизвольно ринулись к мальчишке. Жалкий человечишка, он явно эту тему проходил заранее… в последний момент, прежде чем щупальца впились в его мышцы с целью причинить боль, оборвала себя, призвала их назад.

Зависть — плохое чувство. Повезло ему, получилось, может, дома тренировался. Но я-то на самом деле сильнее магически и во всем лучше.

Самоуговоры помогли, но обида все равно осталась. Я сосредоточилась на том, чтобы убрать щупальца.

— Молодец, — кивнул Ярис и похлопал парня по плечу одобрительно.

В последний момент одно из щупалец резко дернулось в сторону и задело схему Фирина, нарушая силовые линии в почти истраченной батарее. Фонтанчик опал.

— Арина, выйдите вон! — рыкнул Ярис, заметивший мое действие.

— Но… — я растерялась, словно хулиганка, застигнутая на месте преступления.

Он распахнул дверь предо мной:

— Вам придется прийти на дополнительное занятие и пересдать эту тему позже, а пока вы не научитесь контролировать свои порывы и не отвлекать своими, — он неопределенно махнул рукой на мои щупальца, — действиями остальных студентов, вам лучше тренироваться в одиночестве.

Только огромным усилием воли удалось удержать свои щупальца от того, чтобы они впились прямо в сердце Яриса и устроили ему маленький сердечный приступ. Сволочь!

Как ни странно, Ярис Канлерт вызывал во мне куда больше эмоций, чем даже стервозная историчка, которая пыталась позорить меня на каждом уроке — просто потому что на мнение этой дуры мне было плевать, а Ярис… он вызывал смешанные чувства. С одной стороны, он адский зануда, у которого все должно быть «как надо» и «как правильно», из-за которого мне пришлось поступить в эту академию. А с другой — он был неплохим преподавателем, объяснял понятно, студенты его любили. Даже меня иногда умудрялся увлекать, хотя нафига мне понимание структур стихии Земли?

Я каталась по коридорам Академии и почти успокоилась. Даже попробовала расслабиться и повторить урок: рисуем ракушку и медленно наполняем ее энергией из центра, по капле, по чуть-чуть… Без раздражающего присутствия других адептов и их эмоций: высокомерия, раздражения, любопытства и прочих, было легче. В конце концов над наколдованной мною емкостью с водой забил маленький фонтан. Энергии в заряженном мною накопителе хватило где-то минуты на три. Я решила повторить эксперимент, только зарядить чуть-чуть больше, чтобы хватило минут на пять.

— Арина? — удивленный возглас прервал концентрацию, и заклинание лопнуло в моих руках от резкого всплеска магии. Я обернулась и улыбнулась, глядя на пятикурсника. — Прогуливаете?

— Здравствуйте, Акрид. Нет, меня, к сожалению, выгнали с урока.

— По ошибке? — он был крайне удивлен.

— Боюсь, что за плохое поведение, — призналась я.

Он сперва удивился, но потом рассмеялся и присел рядом на подоконник:

— Вы неподражаемы. Расскажете?

Мы мило поболтали. У самого Акрида была индивидуальная практика — это такой урок в расписании старших курсов, когда можно заниматься чем хочется, в основном, курсовыми проектами и разработками, так что он был свободен. Старшекурсник был, как всегда, обходителен и мил, и даже пригласил меня в ресторан в пятницу вечером.

— Боюсь, что по пятницам я уезжаю в другой город на все выходные, вернусь только утром в понедельник, — вынужденно отказала я.

— Тогда сходим в другой раз, — кажется, он не особенно расстроился и другой день не предложил.

А мне хотелось бы, чтобы расстроился? Глупость какая! Никогда не имела тенденции гулять с парнями младше себя по возрасту. «А в последние пару лет не имела тенденции вообще ходить на свидания хоть с кем-нибудь, — напомнил ехидный внутренний голос, — к тому же, парень-то не знает, что я старше». Это заставило меня задуматься и растеряться.

В общем, в Уркатос я в этот раз плыла в легком замешательстве. Бодрствуя всю ночь, думала о том, что все же надо выучить эти заклинания с таймером, ведь тогда можно было бы спокойно спать во время переездов. Организм русалки никаких неудобств от ночных бдений не испытывал, как ни странно, но все же было бы удобнее просто включить моторчик и лечь спать, а Гарт со своими людьми пусть бдят. Хотя в принципе это можно сделать и так на своей магии, надо только подумать, как…

В общем, когда мы пришвартовались на привычном месте в Уркатосе, в голове вертелись разнообразные идеи по усовершенствованию яхты, кое-что я задумчиво вычерчивала в своем блокноте.

Утро было раннее, солнце едва показалось из-за горизонта, но нас обычно встречали на в порту, поэтому я удивилась, увидев лишь Оларга с нанятой каретой. Даже кучер был чужой, а не один из полуорков, оставшихся в городе. Эмоциональный фон Оларга тоже оставлял желать лучшего.

— Что случилось? — спросила, едва спустившись на берег по сходням.

— Дзэс пропал, — ответил он. — Вчера пошел гулять с друзьями и не вернулся. Друзья его все по домам, а его нигде нет.

— Дзэс пропал, — ответил он. — Вчера пошел гулять с друзьями и не вернулся. Друзья его все по домам, а его нигде нет.

— Почему мне сразу не сообщили?! — прошипела я, моментально зверея.

Морская вода залива медленно начала вспучиваться горбом за моей спиной, готовясь сформировать волну цунами. Закричали-забегали простые рыбаки, оказавшиеся в порту поутру.

— Мы сообщили, как только появилась такая возможность, письмо на яхту ведь не отправишь, а вы были в пути. Всю ночь его все вместе искали по городу…

Я с трудом заставила себя успокоиться и мыслить здраво, вода в порту нехотя улеглась обратно:

— Едем, по дороге расскажешь подробности, — велела я наконец.

— Домой? — уточнил Оларг.

— В храм, — рыкнула нетерпеливо и самостоятельно пересела из инвалидного кресла в карету, не обращая внимания на то, что из-за водных щупалец мое платье стало мокрым.

— Я оформлю бумаги, а ребята поговорят со своими знакомыми, — сказал Гарт, отказавшись садиться в карету. — Если мальчишка появлялся в порту, мы об этому узнаем, все же внешность у него приметная. Пусть и всего на четверть, но орк, да и черноволосых пацанов в Империи не так часто встретишь.

Я лишь отмахнулась от его рассуждений, в моей голове горела только одна мысль — это все из-за таланта к магии, которым я наградила Дзэса, не иначе. А значит без жреца не обошлось.

По дороге Оларг рассказал, что удалось узнать.

— Вчера после школы Дзэс зашел домой, оставил сумку с учебниками, пообедал и пошел гулять с друзьями, как всегда. Никаких подозрений ни у кого не возникло, никаких подозрительны личностей рядом с домом, странностей в поведении, — перечислял Оларг. — Позже оказалось, что он расстался с друзьями пораньше, отговорившись делами и ушел в неизвестном направлении. Остальные дети гуляли до ужина, а потом разошлись по домам, как всегда. Причем, ничего необычного в таком поведении Дзэса они не углядели, рассказали, что он частенько пораньше уходил с прогулок, чтобы вернуться домой и провести время с семьей и младшей сестрой. Только вот на деле Дзэс не возвращался домой до ужина в последние недели. Правда, раньше и не опаздывал, всегда приходил в срок.

— И давно он так вел себя? — спросила я, нервно кусая губы.

— Примерно дней десять, как выяснилось, — вздохнул тяжело Оларг.

— И никто из взрослых не заметил странностей? Молодцы, ничего не скажешь, — заметила я.

Сидящий напротив меня в карете Зэрас дернулся, как от удара. Ну, да, он только на этой неделе уезжал на дежурство в Империал, прошлую-то был в городе и мог заметить странности в поведении пасынка. В эмоциях его царили беспокойство и чувство вины.

Подростки всегда скрытны, за ними невозможно уследить, они агрессивно реагируют на попытки влезть в их личные дела, требуют свободы. Можно ли требовать такой предусмотрительности от отчима, если родная мать ничего не заметила? Да и я сама в конце концов видела мальчишку на прошлых выходных, сидела с ним за одним обеденным столом, наблюдала его эмоции — ничего необычного в нем не было, никакой агрессии, решимости, негатива, ничего, что могло бы навести на мысли, что он замышляет что-то плохое. Можно ли требовать большего от родителей, если я сама…

Они должны были заметить, что что-то не так, они же семья! Я на них детей оставила, а они… сами как дети безалаберные!

Тут мы как раз подъехали к храму, и я поспешила пересесть в свое кресло, как только Зэрас поставил его перед дверцей кареты. Хорошо, что храмы тут открываются с рассветом, священник уже был на месте, а кроме него — никого, никаких свидетелей.

— Вы что-то хотели? — осведомился он растерянно, увидев посетителей.

Я сделала одно движение рукой, и вода из притороченного к креслу бурдюка стремительно рванула вперед и сорвала медальон со священным символом с шеи служителя Стихий.

— Что вы творите?! — вскричал он.

Я сжала руку в кулак, и вся вода в его теле подчинилась мне. Я была права, только старинный кулон мешал мне прежде влиять на него. Смяла сопротивление его мышц, заставив замереть на месте, кровь заскользила медленнее, словно нехотя, по жилам, дыхание стало быстрым и поверхностным:

— Отвечай быстро и честно, если не хочешь жить и остаться не инвалидом. Соврешь — станет очень больно, промедлишь — можешь стать овощем. Это понятно?

— Что вы хотите? — в его эмоциях удивление уступило дикому ужасу.

— Мальчик-маг из моего дома пропал вчера. Где он? Кому ты его продал?

— Что?! Нет! — вскричал жрец, — я ничего не делал!

Когти впились в подлокотники кресла, кровь и лимфа прилили к рукам священника. Он удивленно наблюдал, как пальцы стремительно краснеют и опухают.

— Что происходит?! — закричал жрец в панике.

— Вода в вашем теле подчинена мне. Сейчас она прилила к вашим рукам. Если я не пущу ее дальше по кровотоку, то сперва образуются синяки, затем тромбы, потом… вы можете лишиться рук, — закончила скомкано, — они просто отомрут без кровоснабжения. Вы хотите этого или ответите мне на поставленные вопросы?

— Я отвечу на что угодно. Пожалуйста, остановитесь! — взмолился он в панике.

— Кому вы продали Дзэса?

— Я никого не продавал! Я ничего не делал, клянусь!

В эмоциях его была лишь паника, но что она означает: он не знает о произошедшем или боится, что правда раскроется? Почему я не читаю мысли?

Вспомнила наш последний разговор:

— Ну, да, конечно, вы не продаете детей, лишь подыскиваете им новый более богатый дом. Так и произошло с Дзэсом?

— Я ничего подобного не делал, — повторил он еще раз, на этот раз более спокойно и уверенно. — Клянусь всеми Четырьмя Стихиями, у меня не было в мыслях вмешиваться в жизнь этого мальчика!

Я нахмурилась. Мне казалось, что он говорит правду.

— Но вы кому-то рассказывали о появлении нового талантливого мага-ребенка в вашей пастве? Кому-то, кто нуждается в талантливом приемном ребенке?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Послушайте, госпожа, поверьте, что никто из меценатов моего храма не желал никогда взять под опеку ребенка-подростка. Такое усыновление производят очень-очень редко.

— Почему? — я даже растерялась. — Разве способности более точно и четко не становятся видны именно в подростковом возрасте во время Представления Стихиям?

— Да, конечно, но это уже взрослые дети. Они помнят родителей и не желают в основном уезжать из родного дома. Только в редких случаях, когда семья действительно очень плохая, ребенок готов сам уехать. А, если нет, то он будет рваться домой, сбегать из нового дома и доставлять разные неприятности приемным родителям. Этого никто не желает, все усыновители хотят взять в семью младенца и воспитывать его самостоятельно, чтобы скрыть его происхождение. В крайнем случае берут ребенка до двух-трех лет, который сможет со временем забыть о прежней семье и жить в семье нормально, но скрыть тот факт, что он приемный, тогда куда сложнее.

Я нахмурилась, растерянно оглянулась на полуорков и Оларга, которые замерли вокруг меня. Полуорки смотрели за моими действиями хмуро, Оларг — с ужасом. Постепенно течение крови по конечностям жреца возобновилось, сердце его забилось увереннее.

— Но, если так, кому мог понадобиться подросток со способностями мага? Быть может, есть какая-то семья, которой так нужен ребенок, что они готовы пойти на все описанные риски? — я припомнила, — например, семья Сроув?

— Я слышал, что младший брат господина Сроув женился на вдове, имеющей двоих одаренных детей-мальчиков, которую привез откуда-то с севера и стал наследником состояния своего дяди, — рассказал священник.

— Но если господин Сроув усыновит еще мальчика…

— Дядя его уже умер, наследство получено, новый ребенок уже ничего не изменил бы.

Я растерянно оглянулась на полуорков:

— Кто же тогда мог похитить Дзэса? И зачем?

Я задумалась, а жрец тем временем отряхнул свою рясу и, приняв гордый вид, хоть поджилки его все еще тряслись, осведомился:

— Раз вы больше меня не подозреваете, не могли бы вы покинуть храм? И верните амулет пожалуйста, он передается от священника к священнику в нашем приходе уже много лет.

Я только теперь обратила внимание на амулет, который все еще сжимала в руках. Старинная вещь. Вроде бы простой серебряный кругляш толщиной с монету с элементарным рисунком в виде четырехлистника с символами стихий на каждой четвертинке.

— А этот храм давно существует? — спросила задумчиво.

Жрец явно растерялся, но потом опять попытался изобразить гордый вид:

— Наш храм один из древнейших в Империи, — он протянул руку, собираясь забрать амулет, но я отъехала чуть назад.

— Я хотела бы выкупить этот кулон.

— Но я не торгую древними реликвиями! — прозвучало так возмущенно и наигранно, что вспомнилось «Но я не торгую фамильными привидениями!» из «Кентервильского приведения», что заставило меня усмехнуться. Жрец опять испугался от моей неожиданной реакции. Кажется, он счел меня слегка сумасшедшей и, возможно, не далек от правды.

— Конечно… а что если вы подарите мне этот артефакт в обмен на щедрое пожертвование храму?

— Это невозможно!

Мне это надоело. Я плюнула на жреца и, чуть отъехав, вцепилась когтями в тонкую щель на ребре кулона. Усилие… в человеческом теле у меня, наверное, сломались бы ногти, для этого дела лучше подошел бы нож, но не было времени. Русалочьи когти крепче, и мне удается разделить кулон на две половинки, словно шоколадную медальку. Только внутри отнюдь не шоколад, а четыре крошечных камешка не больше ногтя мизинца размером. Я знала, что в древней магии без камней не обошлось. Осколок Крови Моря сам собой соскакивает в мою ладонь, узнаю желтый кусочек Крыльев Неба, остальные, очевидно, относятся к стихиям Земли и Огня. На зеленом осколке можно разглядеть рисунок в виде цветов или листьев, а на красном будто бы рисунок из чешуи, но не русалочьей, скорее змеиной или крокодильей — шестигранные чешуйки более мелкие и плоские, чем на моем хвосте.

— Что вы делаете? — жрецу не позволяют подойти ближе полуорки, а я быстрым движением сгребаю все камни на свою ладонь и защелкиваю амулет обратно, только на боку остались крошечные царапины от моих когтей.

— Прошу прощения, мне кажется, он нуждается в реставрации. Мой ювелир мог бы его почистить и вернуть в надлежащем виде.

Жрец отталкивает охрану и выхватывает у меня амулет, поспешно вешает цепочку себе на шею. Я чувствую — его кровь все еще поддается моему влиянию, без камней амулет не работает на защиту.

— Пойдите вон отсюда, — велит он устало.

— Прошу прощения за беспокойство, вы должны меня понять, я очень волнуюсь за пропавшего мальчика.

Он кивает вроде бы, но я чувствую, что затаил обиду, что и немудрено. Вытаскиваю из кошеля несколько золотых, по местным меркам — целое состояние:

— Примите в качестве моего извинения, — протягиваю золото на раскрытой ладони.

— Я давал обет и не могу принимать от прихожан ни денег, ни дорогих подарков, — нахмурился он.

— Даже в качестве извинения за причиненные неудобства? — подъехала я ближе.

— Даже так.

— А если в качестве пожертвования на пользу храма? — попыталась уговорить.

— Жертвы на храм вы можете бросить в алтарные чаши стихий, — махнул он рукой в сторону, и денег так и не принял.

— Понятно, — пришлось опустить руку не солоно хлебавши.

Навесить на жреца запрет на разглашение произошедшего не вышло. Проезжая мимо алтарной чаши земли, кинула в нее монеты. Стихия не отреагировала, и золото начало медленно тонуть в ее недрах. Если бы только жрец взял их до того, как они опустятся в землю… но он и не подумал подходить. Я поджала губы и выехала из храма. Мне нужно думать о Дзэсе, а хочется скорее рвануть в подводный храм и быстрее вернуть камешек… он такой маленький, тратить кучу времени на него совершенно нет смысла, но так хочется…

Но ребенок важнее. Где он? Кто его мог похитить? С какой целью? В голове совершенно нет идей, поэтому мы едем домой в надежде, что остальные получили какую-то новую информацию.

Дома Хэрас отчитывается о том, что они в очередной раз обошли район, перепроверили все места, где любили играть мальчишки. Многие соседи помогают в поисках, но все напрасно, Дзэса нигде нет.

Я еду в свой кабинет. Ездить по улицам и просто искать нет смысла, да этим и так уже занимаются.

— Передай всем, что я назначаю награду за любые сведенья о Дзэсе. Любой, кто видел, куда он ходил по вечерам без друзей, если не врет, может получить золотой. Если вернет ребенка — пять золотых, а может и больше. В общем, передай, что я не поскуплюсь, если нам помогут найти его. Пусть весь город об этом знает, пусть об этом говорят на всех углах Уркатоса, пусть все жители ищут его, — «быть может, тогда его не сумеют вывести, не посмеют навредить», — добавила про себя, вспоминая детективные сериалы своей родины. — А если кто придет за наградой, сразу предупреждай, что я ведьма и учую ложь.

Хэрас серьезно кивнул и ушел, а я осталась одна в кабинете.

Все бессмысленно. В этом мире я, кажется, еще никогда нее чувствовала себя настолько бессильной. Когда я сражалась с одержимыми птицами, рискуя своей жизнью, все зависело от меня. Когда тот халифатский купец похитил меня и вывез в пустыню, я могла действовать. Я делала все, чтобы обезопасить свою семью, чтобы организовать для них хороший и безопасный дом — и что же? От меня ничего не зависит, я ничего не могу сделать, я ни на что не способна.

В душе поднялась ярость, дикая, необузданная. Магия готова была поднять с моря огромную волну, гигантскую, которая бы накрыла и уничтожила весь Уракатос, а заем поднялась бы выше по течению, все дальше и дальше, сметая города и села вдоль Вольфы со своего пути, нанесла бы большой урон Империалу…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зачем?

Чем это помогло бы найти мальчика? Что бы это дало?

Ничего.

Ничего я не могу! Великая русалка, владычица морей, тоже мне! Не способна найти и спасти маленького мальчика, бессильная дура!

Я схватилась за голову и сгорбилась в кресле, готовая завыть от невозможности сделать хоть что-то.

«Где? Где? Где?!» — билось в голове без ответа.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором предстали образы воды. Вот река Вольфа, вот водяной пузырь в подвале, тоннель между ними, выход к морю… не то! Вот фигуры, сотканные из кровеносных сосудов: дети под присмотром Барби, Кармелта на кухне не находит себе места, и от этого, кажется, еще больше готовит. Вот Хэрас идет по улице, остальные взрослые где-то бегают, ищут, не понимают бессмысленность всего этого…

Мой внутренний взор становится все шире, отслеживая всех жителей квартала: кто сидит в своих магазинчиках, кто готовит, кто убирается, кто бегает по улицам. Дети… чужие дети, тоже бегают, передают новости, ищут, помогают… Все шире и шире, все больше и больше. Где?.. Где же он?.. Чем больше людей я вижу, тем сложнее разобраться в море шума. Вот вижу Долиму, которая идет на разворачивающийся с утра рынок. Сперва я четко отслеживаю ее фигуру, но затем она теряется среди других людей, и я знаю только примерное ее положение, она то исчезает в толпе, то вновь выныривает среди людей, разговаривает с ними, наверное, рассказывает о награде, что я объявила.

— Госпожа Арина Бороув, как это понимать?! — резкий окрик вырывает меня из транса, и я растерянно поднимаю взгляд на господина Укерверса, нависшего над моим столом.

— Что? — растерялась я.

— Жрец подал на тебя жалобу в гильдию магов.

— У нас ребенок пропал, — соображаю я туго. — Он тоже будущий маг, он одаренный! Вы поможете его найти? — хватаю Укерверса за руку, но он вырывает ладонь из моих пальцев.

— Ты вообще меня слышишь?! На тебя подана жалоба за применение насилия к человеку, не имеющему дару. Не просто человеку — жрецу Стихий!

— Я заподозрила его в причастности к похищению и допросила, — скрестила руки на груди.

— Ты не имела права вредить человеку из-за каких-то подозрений!

— Я ему не вредила! Всего лишь пригрозила и обездвижила.

— Он написал, что ты грозилась лишить его рук.

— Я пыталась его напугать, чтобы он признался, — отмахнулась я. — Серьезно я бы ему не навредила, я ведь не сумасшедшая, — да, я почти себе верила.

Укерверс тяжело вздохнул:

— Я, конечно, верю тебе, — удивительно, как плохо он меня знает, — но это жрец самого большого храма в Уркатосе, так просто это не пройдет.

— Мне плевать. Для меня главное — вернуть мальчика, а в остальном — пусть делают, что хотят.

— Даже если тебе присудят штраф в пятьсот золотых? — попытался пугнуть меня глава гильдии.

Я неопределенно пожала плечами. У меня были такие деньги, не заработанные, конечно, а поднятые с затонувших кораблей. Если надо, еще найду.

— Я готова заплатить и больше, чтобы ребенок вернулся в мой дом целым и невредимым.

— Женщины, — недовольно пробормотал Укерверс и опустился на стул напротив. — Ты уверена, что он не сам сбежал?

— Конечно!

Он посмотрел на меня, как на наивную дурочку, а я не могла пояснить, почему уверена в своих словах, что я видела эмоции ребенка всего шесть дней назад, и в них не было ничего, что говорило бы о желании сбежать.

— Он не ссорился с родными, не высказывал желания уехать, у него не было конфликтов в школе или с друзьями. Да еще он только недавно прошел через Знакомство со Стихиями и узнал, что маг, а я обещала оплатить его учебу в Академии, когда вырастет. У него вся жизнь впереди была, зачем ему сбегать?

— Пойдем-ка осмотрим для начала его вещи.

Пришлось позвать Барби, потому что я редко поднималась на второй этаж и не знала, где именно спит Дзэс и где его шкаф. Девушка перепоручила детей Кармелте, и мы вместе поднялись наверх. Комната мальчишек была, как и ожидалось, не слишком аккуратна: кровати не заправлены, одежда и игрушки разбросаны, единственный стол завален тетрадями и учебниками вперемешку с рисунками.

— Вот его постель, — пояснила Барби, указывая на верхний этаж из двухъярусной кровати.

Укерверс не поленился подняться по лесенке и переворошить одеяло и подушку, заглянуть под матрас.

— Вряд ли бы он что-то решил прятать в кровати, наверняка ее его мама застилала, — заметила я.

Укерверс что-то пробормотал себе под нос, а затем сотворил заклинание, кажется, из нескольких смешанных стихий, но основные линии были желтыми — воздух. Заклятье повисло между его ладоней, словно паутинка, и с ее помощью он принялся исследовать все вокруг: стены, мебель, вещи.

Тайник обнаружился за шкафом, оттуда следователь вытащил папку со странными рисунками. Я смотрела на них и не понимала, это не было похоже на магические печати, скорее на рисунки татуировок с земли.

— Папка точно принадлежит тому, кто спит на той кровати, — пояснил Укерверс, перелистывая страницы. Рисунки были разные, более корявые и быстро начерченные и более аккуратные, выверенные. Некоторые повторялись несколько раз, будто их пытались перерисовать начисто.

— Это какой-то незнакомый мне вид магических печатей? — уточнила на всякий случай.

— Нет, такие рисунки я никогда не видел. Но точно скажу, что это было важно для мальчика, здесь сильный след его ауры. Так что точно скажу, что у него были свои тайны.

— У всех детей есть тайны, особенно у подростков. Но не все они пропадают из дома, — нахмурилась Барби. — Дзэс — хороший мальчик, любящий свою семью, он не сбегал из дома, если вы на это намекаете.

— Но как его могли похитить? Подумайте сами, у него были способности, по вашим же словам — весьма неплохие. Как преступникам удалось бы его удержать?

— Он же ребенок, его можно просто связать! — возмутилась я.

— Он маг, хоть и маленький. В ситуации сильного стресса он интуитивно воспользовался бы своими способностями и освободился бы от любых пут.

— Если только его не похитили другие маги, — внесла свое предположение. — Или он может быть без сознания. Как-то меня пытались похитить, и для этого сперва усыпили, а потом увезли в пустыню…

— Но в Империи нет пустынь, — вздохнул Укерверс устало, — и сработать это могло только с вами, потому что вы — мономаг. Если мальчик не такой же, — он вопросительно посмотрел на меня, и я отрицательно покачала головой, — то он может воспользоваться для освобождения любой стихией: если нет рядом воды, он призовет землю, воздух, огонь…

Действительно, у Дзэса сильная земля, как его скрутить, чтобы он не мог ею воспользоваться? Увезти на корабле? Так у него и вода сильная…

— Но он же ребенок! Он еще ничего не умеет! — возмутилась я. — Если его связали, опоили, поместили в мешок, в железную клетку в конце концов…

— Вы перебарщиваете…

— Это вы недооцениваете опасность! Вы просто не хотите верить, что все серьезно!

— Его нет меньше суток, может, он еще найдется, почему вы считаете, что это похищение?.. — вот она, сакраментальная фраза всех блюстителей правопорядка во всех мирах.

— Откуда у вас эти рисунки? — вернувшийся Зэрас застал нас спорящих в детской и удивленно уставился на принадлежащую Дзэсу папку.

— А что тут нарисовано? — поспешила спросить я.

— Это оркские символы. Некоторые из них мне знакомы, жители Халифата тоже иногда делают себе татуировки с ними.

Неужели опять?!

Опять след ведет в Халифат. Боги, почему меня не оставят в покое, почему все время путь мой идет обратно в пустыню?! Неужели снова? Мало им было Лаума… неужели снова есть шпион в моем доме или в окружении?

Но как? Я ведь взяла клятву со всех, чтобы себя обезопасить, и снова? Кто предал меня на этот раз? Кто не клялся из тех, кто вхожи в мой дом? Оларг? Жильета? Или… сам Дзэс?

Я ведь не брала клятву с детей, не открывала им правды, боясь, что они слишком маленькие, чтобы сдержать язык за зубами… возможно ли, что кто-то манипулировал Дзэсом так же, как когда-то Лаумом? Тот считал, что хозяин его отец и много делает для него, а Дзэса на что могли поймать?

Да мало ли на что, он же ребенок!

Боже, неужели чтобы обезопаситься от предательства, мне нужно остаться совсем в одиночестве? Неужели эти люди никогда не оставят семьи полуорков в покое, пока всех не вернут в рабство? Ну, да, конечно, дар Дзэса для них — утерянная выгода, если бы заранее было известно, что он маг, его бы ни за что не позволили выкупить, придумали бы новую кабалу. Но как же они смогли? Как запудрили вновь мозг мальчишке, он казался таким умным, таким не по возрасту сообразительным!

Но он все равно ребенок, что с него взять.

Боги… вернее, Стихии этого мира, помогите спасти этого мальчика!

— Они хотят надеть на него ошейник, вот что это значит, вот как они собираются похитить мага, — тихо пробормотала я.

— Рабский ошейник на территории Империи? Невозможно! Это незаконно! — возмутился Укерверс.

— Похищать детей тоже незаконно, однако же это делают, — усмехнулась я мрачно. — Они заставят его подписать бумаги о долге, наденут ошейник и немедленно увезут в Халифат, и мы уже ничего не сможем доказать. Тем более, что формально он не имеет гражданства Империи, он еще не окончил школу и не получил первичный патент.

— Нет, это так не работает, — прервал мои размышления Зэрас. — Продать себя может только совершеннолетний, детей же отправить в рабство могут только родители или опекуны.

— Ваш прежний хозяин может как-то оформить все так, будто он опекун?

— Не при живых родителях, — качнул головой полуорк. — Это ведь проверяется не по человеческим бумагам, это делает магия. Если у ребенка с родителями есть родовая связь, если те не мертвы, то ребенок до совершеннолетия под их опекой.

— А во сколько по этим законам совершеннолетие? — поинтересовался Укерверс.

— Шестнадцать лет.

Я нахмурилась. Ждать четыре года, держа юного мага где-то в темнице без доступа ко всем четырем его стихиям, а главное — без доступа к земле и воде? Разве это возможно? Даже если увезти его далеко и заставить подчиняться, то что потом? Автоматом его опекуном не станешь, а сам он тебя за четыре года сидения в какой-нибудь клетке так возненавидит, что скорее сдохнет, чем согласится на рабство. Сломать, конечно, можно любого, особенно если речь о ребенке, но план какой-то не слишком удачный.

— А где Долима? — вдруг испугалась я. — Кто с ней? Кто ее защищает?

— Ты что?! — ахнул Зэрас. — Долима ни за что не продала бы Дзэса, она не променяла бы его свободу даже на собственную жизнь!

— А на жизнь Мади? — спросила я провокационно. — Если Долиме пригрозят, что убьют младшую дочь, то не подпишет ли она все, что угодно, лишь бы сохранить жизнь обоим детям и надеясь позже выкупить сына?

— Магия так не работает, нельзя заставить подписать рабский контракт угрозами, — попытался встрять Укерверс.

— Ну, да, конечно, но можно завуалировать это так, что никто не подкопается. Например, можно увезти маленького ребенка и спрятать в неизвестном месте без еды и воды и предложить подписать контракт в обмен на деньги для его выкупа. Если похититель и предложивший деньги — разные люди, то магия не воспротивится, даже если они в сговоре. — Я нахмурилась, припомнив кое-что из детективных историй и ужастиков своего мира. — В общем, так, Долиму в дом, я воздвигну защиту, чтобы на нас никто не мог напасть. Зэрас, тебя это тоже касается.

— Я буду помогать в поисках! — возмутился мужчина.

— Ты будешь защищать женщин и детей. Помни, что сейчас вы с Долимой — самые слабые звенья цепи, если вас обоих убить, то ваши дети могут перейти под опеку любого человека, который сможет продать их в рабство. Ты об этом подумал?!

— Я все равно продолжу поиски. Не так уж много халифатцев в Урактосе сейчас, я обойду всех. Вы сами сможете защитить детей и Долиму, а, если меня убьют, поможете ей, ведь вы сами обещали нам защиту и опеку, когда мы клялись вам в верности.

Я поняла по его эмоциям, что переубедить его не получится.

— Упрямый болван!

Я выехала на крыльцо дома и призвала свою силу. Лошади спокойно едущей мимо по улице кареты испуганно заржали и шарахнулись в сторону, едва не перевернув возок, когда огромная волна поднялась из Вольфы и накрыла наш дом непроходимой стеной. Укерверс смотрел на мою магию, словно заворожённый, да и я теперь видела сотни и тысячи тонких магических нитей, которые вплетались в эту стену, словно капилляры под человеческой кожей. В отличии от местных магов, я нее должна была выкладывать каждую линию в нужную позицию, добиваясь идеальных форм, я не формировала ее заранее, прежде чем активировать, она просто вырастала из воды с нею вместе самым естественным образом, как лист растет вместе со своими прожилками.

Укерверс задумчиво потрогал стену, которая пружинила под его пальцами, но не поддавалась, потом попытался как-то прорезать в ней магией проход, но ничего не вышло. Он посмотрел на меня с уважением:

— У вас есть еще один осколок Крови Моря?

— Есть, — ответила уклончиво, и даже не соврала, — но это неприкосновенный запас, он не продается.

— Хотел бы я понять, как вы это делаете? Как рассчитываете направление потоков, число магических линий, их расположение…

— Я не рассчитываю, это происходит интуитивно. Если очень много повторять и тренироваться, в конце концов выйдет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Со скольки же лет вас учили магии?

— Сколько я себя помню в этом мире, — не соврала я.

Он посмотрел на меня с уважением, а я мысленно связалась с Кракеном:

«Если я уеду, ты сможешь пройти сквозь эту стену?»

«Конечно», — он даже удивился такому вопросу.

«А открыть проход для людей?»

«Если прикажешь», — он мысленно будто поморщился.

«Тогда оставлю это на тебя. Мне нужно искать Дзэса. Немедленно сообщай мне обо всех, кто попытается проникнуть за стену или выйти из нее. Пропускай только тех, кого я разрешу, наружу тоже, — я подозревала, что кто-то может попытаться выманить, например, Долиму, шантажируя жизнью сына, этого нельзя было допустить. — Это очень важно, ты станешь защитником самого важного, что у меня есть — моего дома и детей».

Кракен, преисполненный гордостью за порученное мною дело, скользнул внутри водяной стены и появился прямо передо мной, растопырив в стороны свои длинные щупальца. Я заметила, что он стал чуть больше в размерах, чем обычно, но вида не подала.

«Открой сейчас проход для нас», — попросила я, и он отплыл в сторону, а в стене появился тоннель.

Когда мы вышли со двора, навстречу по улице уже спешила Долима.

— Что-то удалось узнать? — подскочила к мужу она.

— Иди в дом, Барби тебе все расскажет, — велела я, не тратя время на разговоры.

— Но…

— Иди в дом.

Я чувствовала, что она не хочет, что ей важно делать хоть что-то, двигаться, разговаривать с людьми, чтобы не чувствовать свое бессилие. Зэрас это тоже понимал, поэтому ничего не сказал. Проход в защитной стене за ней закрылся. Она кинулась обратно испуганно, застучала по водной стене, что-то крича. Барби подошла к ней, принялась уговаривать уйти в дом.

Я понимала ее сейчас, знала, как она себя чувствует. Но она сейчас слабое звено, болевая точка, на которую легче всего надавить, чтобы лишить Дзэса любой надежды. Этого нельзя было допустить.

— Едем в порт, — велела я Зэрасу, садясь в карету.

Укерверс поехал на своем коне в другую сторону. Я надеялась, что он тоже поможет в поисках, но уже по своим каналам. Кажется, под конец нашего разговора, он все же проникся важностью этого дела и поверил, что Дзэс сам бы не сбежал.

По дороге я сосредоточилась на водах Вольфы, вдоль которой шла наша дорога. Если похитители из Халифата и еще не успели отплыть, у нас был шанс. Только… слишком много «если», слишком много времени потеряно. А если они уже отплыли?.. Нет, я не хотела верить в это.

У нас полиция в таких случаях объявляла «план Перехват». Что ж, последуем примеру. Ни один корабль не выйдет из порта без моего на то разрешения!

Я видела, как широко раздается река, как мягко текут ее теплые, нагретые солнцем воды, чтобы в гавани смешаться с солеными водами моря. Почувствовала тяжелую осадку парусников, проминающих водную гладь, покинувших уже порт, но не успевших далеко уйти…

Взмах руками — и морская гладь вспучивается бугром, отрезая дальнейший путь для кораблей. Никто не сможет покинуть порт без моего на то разрешения. Парусники на несколько минут останавливаются перед новой преградой, а потом одни бросают якорь на месте, другие медленно и неуклюже разворачиваются обратно в порт, чтобы узнать, что случилось.

За такую «таможню» меня Укерверс точно по головке не погладит, но мне плевать на штрафы, а арест… пусть попробуют арестовать, когда у них нет камней Кровь моря, которые единственные могут быть защитой от моих сил.

Когда карета останавливается, капитан Гарт уже наготове, открывает мне дверцу. Зря я подумала тогда, что искать в порту Дзэса бессмысленно и что он только теряет время.

— Сколько халифатских кораблей в порту? — спросила, пока он пересаживал меня в инвалидное кресло.

— С десяток, не меньше. В основном — известные местным торговцы. Думаешь, они?

— У них есть два варианта: либо они наденут на Дзэса рабский ошейник в Урактосе, и тогда он может плыть в Халифат не привлекая особого внимания, как обычный пассажир, либо…

— Либо сам корабль должен принадлежать похитителям, ведь иначе скрывать нахождение на нем ребенка будет практически невозможно — он ведь будет кричать и пытаться сбежать. Но ведь и рабский ошейник может привлечь ненужное внимание?

— Он может выглядеть как угодно, помнится, мне предлагали надеть в качестве ошейника изящное золотое колье. В общем, я перекрыла выходы из порта, начнем планомерно проверять корабли, начиная с халифатских. Если мальчик на судне — я его почувствую по течению крови в его жилах.

Не сразу моряки сообразили, что именно женщина на инвалидной коляске, медленно катящейся по пристани, виновата в том, что никто не может покинуть порт. Я успела проверить уже три халифатских корабля на наличие в них ребенка-мальчика. Для этого мне не было нужды пробираться на корабль, захватывать власть и устраивать обыск — я видела всех людей сотканными из воды фигурами прямо с пристани, оставалось только отыскать кого-то поменьше размером.

Рядом со вторым кораблем чуть не оплошала — на корабле обнаружилась девочка примерно подходящего возраста. Зэрас едва не ринулся на абордаж, когда я растерянно пыталась разобраться, что же вижу, но я сообразила его остановить. Кажется, там была целая семья пассажиров — еще несколько детей разных возрастов и несколько женщин. У меня в голове уже были мысли о том, что это массовое похищение одаренных детей, когда я сообразила, что ребенок, хоть и ростом примерно с Дзэса, обладает куда более пышными формами. В общем, пришлось потратить на этот корабль больше времени, чем планировалось.

Тем временем в порту нарастал скандал — вернулись некоторые корабли из тех, которым я перекрыла выход в открытое море, забегало портовое начальство. Пока еще никто ничего не понял, я начала проверять пришвартованные корабли. Один капитан как раз орал на начальника порта, что из-за магической преграды не может плыть дальше, а у него в трюме скоропортящийся груз и так далее. Я все тщательно проверила — детей на судне не было совсем, и попросила Зэраса:

— Передай их капитану, что они могут отправляться, барьер их пропустит, — а сама подъехала к следующему судну.

Я специально выбрала внушительного полуорка, чтобы ни у кого не возникло желания с ним спорить. Капитан еще немного повозмущался, но Зэрас ничего ему не ответил, просто повторил, чтобы он отплывал, и смотрелся он так внушительно, особенно когда за его спиной выстроились еще трое его сводных братьев.

— Но кто мне возместит потерянное время?! — орал капитан.

— Попутный ветер вам в помощь, — хмыкнул Зэрас, продемонстрировав по-хищному удлиненные клыки.

— Отпустите и нас! — взмолился второй капитан, более сговорчивый, — у меня сроки горят!

Полуорк оглянулся на меня, а потом велел:

— Придется подождать своей очереди.

Едва первый корабль убрал сходни и отвязал концы, как вода подхватила его и с повышенной скоростью довезла до барьера и вытурила за него прочь — очень уж шумные, когда что-то идет не по их планам! Корабли, которые не торопились изначально возвращаться, наткнувшись на преграду, увидев, что кого-то пропустили, ринулись обратно в порт.

— Отпустите и мой корабль, господа орки! — взмолился один из капитанов, еще несколько голосов поддержали его.

— По какому праву вы нас задерживаете?! — возмутились другие.

Я всех игнорировала, прикрывшись спинами своей охраны, а тем временем проверяла корабли:

— Эти два могут отплывать, — махнула рукой на вернувшиеся суда.

Мужики удивленно воззрились на меня — женщин-магинь тут было много, но редко когда они открыто практиковали, все чаще стремились выгодно выйти замуж, а, если что и творили, то за закрытыми дверями, а не прилюдно и не так масштабно.

— Кто это? Это женщина — магичка? Что она делает? Она на службе в гильдии магов? Женщина на службе? — зашептались капитаны, матросы и служащие порта.

Полуоркам пришлось слегка раздвинуть народ, чтобы освободить мне дорогу к следующему кораблю. Не то чтобы это было обязательно, но было проще сосредоточиться на исследовании его наполнения, если подъехать ближе.

Я почти сразу нашла на судне человека меньшего размера, чем другие. Ребенок-подросток, не девочка. Фигура, рост… сложно определить магией, но в целом похоже на Дзэса. Неужели, нашли?!

— Что тут творится?! — голос Укерверса в очередной раз ввинтился в мою голову, заставляя потерять концентрацию. — Арина, почему вас и на час нельзя оставить, вы сразу начинаете творить что-то невообразимое?!

— Быть может, потому что совершить невообразимое — это самый эффективный способ добиться своей цели? — спросила я, устало выпрямляясь в кресле. — Вы пришли нам помочь в поисках, Укерверс? — я бросила взгляд ему за спину, но там никого не наблюдалось. — Где ваши люди?

Тут я заметила в его эмоциях проблеск чувства вины:

— Совет Уркатосской гильдии магов отказался выделять своих людей для поиска мальчика, так как не было доказано, что для его похищения использовалась магия.

— Но ведь он сам маг! — возмутилась я. — Мне казалось, что защищать магов — ваша работа?

— Он еще не член гильдии, как и его родители, и даже вы сами еще не вступили в наши ряды. Совет решил, что задействовать магов для помощи в этом деле — это нецелевое использование средств, мне было отказано. Вы можете обратиться в стражу города, дела о пропаже обычных людей расследуют они.

— Я готова заплатить из своего кармана, если это потребуется… впрочем, плевать, я и сама справлюсь, — я вновь прикрыла глаза, сосредотачиваясь на мальчике на корабле. Похож или нет? Рядом с ним другие люди, мужчины. Ему угрожают? По фигурам не понятно.

— Но здесь я по другому вопросу! — немного помучившись чувством вины, Укерверс опять вернулся к боевому настрою. — Вы мешаете работе порта! Немедленно уберите барьер!

Я вновь раскрыла глаза и покосилась на капитанов. По доброй традиции этого мира, став свидетелями скандала среди магов, они отошли подальше на случай, если те начнут кидаться заклинаниями — не дай Стихии заденут. Но все равно тусовались неподалеку в ожидании решения.

— Кто капитан этого судна? — прокричала я погромче.

Из группы выделился низкорослый пухловатый мужчина. Он сделал всего лишь шаг вперед, но ближе подходить не стал, хоть со спины его и подпихивали коллеги. Я только глянула на Зэраса, и он поспешил схватить капитана за шкирку и подтащить ко мне ближе. Возможно, более жестко, чем того требовала ситуация, но тут понятно, сказывался невроз полуорка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не надо меня пропускать, я подожду! — попытался выкрутиться капитан и отползти обратно в толпу, но Зэрас ему, конечно, не позволил.

— На корабле есть ребенок, я хочу, чтобы он подошел сюда, — велела я.

— Господа маги! — взмолился мужичок, — нет! Нет, этого не будет!

Зэрас с готовностью схватил его за горло, я поморщилась, пытаясь хоть что-то разобрать в его эмоциях, но они просто полыхали паникой:

— Вас кто-то шантажирует? Признайтесь, я помогу вам, — попыталась успокоить я мужчину, но это не помогло.

— Отпустите его немедленно! — не выдержал господин Укерверс. — Что вы творите?!

— Это план-перехват, — пояснила я.

— Что?!

— Дзэса, вероятно, попытаются вывезти в Халифат, поэтому я перекрыла порт. Без моего разрешения ни одно судно не покинет Империю.

— Вы не можете так себя вести! Это незаконно! — закричал Укерверс, но я смотрела на него спокойно и равнодушно.

— Если вы попытаетесь мне помешать или арестовать, то преграда так и остается вокруг порта. Ваши маги не смогут ее убрать, ни одно судно не войдет и не выйдет, пока я не позволю.

— Это шантаж! — вот тут в глазах Укерверса промелькнуло что-то такое… он меня тоже испугался.

— Да, — не стала спорить я. — Чем скорее найдется Дзэс, тем быстрее все вернется на круги своя.

— Но вы же в любом случае скоро уедете в империал! — попытался урезонить меня Укерверс.

— Пока Дзэс не найдется, я с места не двинусь. Хотите, чтобы все прошло быстро и безболезненно — не мешайте. — Я подумала о том, что Укерверс делал в комнате мальчика: — а лучше помогите. Вы ведь как-то нашли его рисунки, может и его можете отыскать? Можете проверить, есть ли он в порту?

Укерверс растерянно оглядел огромную бухту, десятки кораблей, огромное количество складов:

— Нет, я не смогу его найти на такой площади. А обыскать все корабли… это же безумие! Тем более — силами двух магов и нескольких простых людей, это займет неделю!

Я усмехнулась.

— На обыск четырех кораблей я потратила не больше часа, а, если бы мы не теряли сейчас время, справилась бы еще быстрее. Хватит разговоров, покажите мне ребенка и можете быть свободны!

— Нет! — вновь запаниковал капитан.

— Да что за ерунда! — возмутился Укерверс. — Вы действительно везете ребенка?

— Я не отдам своего сына! — возмутился мужик.

О, Боги, что же они тут такие тупые!

— Да никто и не просит вас его отдавать! — рявкнула я. — Мы ищем своего ребенка, чужие нам без надобности! Просто покажите его и можете плыть, куда вам заблагорассудится. Он может даже на берег не спускаться, пусть только выглянет на палубу.

Мужик вновь испуганно покосился на Укерверса, дождался его кивка, а потом побежал на корабль.

— А если это все же Дзэс? Если он его сейчас… не знаю… убьет? — заволновался Зэрас.

— Не думаю. Подозреваю, он действительно говорит правду, — не стала добавлять, что основываю свои мысли на эмоциях капитана.

— Тогда зачем вы заставили его показать мальчика? — Укерверс не остался в долгу.

— Работа такая — подозревать. Вы ведь тоже не оставили меня в покое, пока не обыскали дом и не убедились, что я не торгую рабами? Вот и я теперь должна проверить.

Когда над бортом показалась голова рыжего конопатого мальчишке в компании его перепуганного отца, я лишь махнула рукой и поехала дальше. Почему-то было ощущение, что я что-то упустила, что-то очень важное и нужное, что помогло бы сделать весь процесс куда эффективнее, но я не могла сообразить, что именно.

На кораблях было не так много детей, так что, когда капитаны узнали, что можно ускорить процесс, если заставить всех, кто помельче, выстроиться на палубе, они этим воспользовались. И, кажется, они стали меньше волноваться, когда поняли, что я не ищу никакую контрабанду или что-то подобное.

Когда я отпустила все задержанные в пути корабли, то перенесла свой барьер ближе к скалам, ограждающим бухту от бурь и начала методично проверять все корабли один за другим, даже те, что стояли в порту и никуда не собирались. Но я понимала, что прежде чем выпустить даже уже прежде проверенный корабль из порта, мне придется его перепроверить еще раз — вдруг ребенка занесут на него только перед отплытием? А значит мне предстоял очень длинный день. К тому же приходилось отслеживать море еще и для того, чтобы беспрепятственно пропустить тех, кто возвращался в порт.

— Арина, вы должны просто признать, что это невозможно, — наконец, вздохнул Укерверс через несколько часов, сопровождавший меня все это время. Благодаря его бляхе главы местной гильдии магов ко мне было больше доверия.

— Я готова признать, что это не эффективно, но лучшего способа я еще не придумала, — вздохнула я. — После вечернего отлива, когда все, кто захочет отплыть, уплывут, я подумаю об этом.

— Почему после? — удивился он.

— Сейчас я слишком занята поисками, — хмыкнула я. — Есть такая поучительная история у моего народа. Шел по лесу один маг, видит крестьянин рубит толстую пальму. Рубит-рубит, а дело не продвигается. «Эй, — говорит маг, — да у тебя топор совсем тупой!» «Да, господин маг, надо будет заточить». «А что же ты не точишь?» — удивился маг. «Так я занят — я рублю!»

— Разве эта легенда не говорит, что надо остановиться и подумать? — рассмеялся Укерверс.

— Говорит. Только вот если я остановлюсь и перестану пропускать через барьер корабли, опять начнется скандал, вы же первый будете возмущаться, — хмыкнула я.

Укерверс тяжело вздохнул, оглядывая портовых работников, суетящихся неподалеку.

Повезло, что портовое начальство к вечеру сообразило, что противостоять мне нет никакого смысла и вместо этого начало помогать. Чтобы не заставлять прибывающие корабли ждать, на маяке у входа в бухту посадили мага воздуха, приписанного к порту, который при приближении корабля отправлял в контору сообщение, чтобы я обратила на это внимание. К тому же барьер мог стать небезопасной преградой ночью, когда его никто не видит, поэтому я предложила вызвать мага огня — он зарядил ящик маленьких артефактов подсветки, и я волной распределила их по барьеру. Получилась линия сигнальных огней.

— Такое бы разместить вокруг некоторых опасных рифов, — высказался пожилой работник порта. Я только хмыкнула — быть может, у меня будет новый заказ, за который расплатятся Кровью Моря.

Эти же огоньки подсвечивали открывающийся проход в барьере для кораблей и уходящих на ночной лов рыбаков (их я тоже проверила, прежде чем выпустить).

К тому же служащие собрали с кораблей заявки на очередность прохождения проверки, составили списки тех, кто отплывает именно сейчас, и теперь за мной следовал мужчина со списком:

— Корабль Предрассветная гладь, везет груз из шелка и шерсти, пассажиров нет, матросов младше шестнадцати лет тоже быть не должно.

Я кивнула и окинула готовящийся к отплытию корабль внутренним взором. Вроде бы все действительно как сказано. Нахмурилась:

— А груз фруктов или овощей в трюме задекларирован?

Служащий удивленно зашуршал бумажками:

— Нет…

— Понятно, — хмыкнула я, но это было уже не мое дело.

Позади меня зашевелились-забегали работники таможни, но меня это уже не интересовало, пусть сами ищут, где там что и зачем.

— Ах, как жаль, что вы видите только людей, животных, овощи и фрукты, — причитал, когда мы отпустили последний корабль, значащийся в очереди, начальник порта. — Вот бы еще что подороже видели: золото там, камни, артефакты…

— Думаю, для этого потребовался бы сильный маг земли, но не уверена, что в вашей академии такому учат и такой силы маг стал бы работать в порту, — призналась я.

— Но все равно, это какой бы прибыток был государству, если все драгоценности насквозь видеть и даже не ступая на борт корабля, — взгляд начальника порта стал мечтательным, и было в его эмоциях отнюдь не только радение о благе Империи.

Когда я освободилась из лапок бюрократа, меня встретил мрачный Укерверс:

— Я применил все свое влияние, но боюсь, что за ваше поведение вы будете наказаны, — тяжело вздохнул он. — Единственное, что я сумел сделать — суд над вами отложили на три дня.

— Суд? — слегка растерялась я, — какой суд?

— За ваше самоуправство, конечно! — возмутился глава гильдии магов. — Вы перекрыли порт, а ведь Вольфа — это главный водный путь в саму столицу! К тому же, в свете этого вашего поступка и нападение на жреца замять уже не удастся…

Я постаралась надавить на его эмоции:

— Но вы же понимаете, как я волнуюсь за ребенка! Он мне как сын!

— Только не говорите этого в суде! — взмолился Укерверс, — вас сочтут неуравновешенной и плакали наши проекты по фильтрации! Лишат допуска к магической практике до окончания учебы в академии, если не хуже!..

Я поджала губы и перестала строить из себя взволнованную мать:

— Я сделала то, что нужно для достижения моей цели, то, что было наиболее эффективно.

— Да, так лучше, — кивнул Укерверс, — пусть вас считают расчетливой стервой, только бы не истеричкой.

— Истеричка не смогла бы поднять огромный барьер, перекрывающий проезд в порт, который не могут убрать члены гильдии, — хмыкнула я.

— А вот этого лучше не говорить, не надо настраивать судей против себя. Придерживайтесь версии, что не видели другого выхода и от бессилия решили нарушить правила, но, конечно, не станете так поступать впредь. Но это был ваш осознанный выбор, а не истерика.

— Я вас поняла, — кивнула покорно.

Мы постояли-помолчали, задумчиво рассматривая звезды. Лун в эту ночь почти не было — редкость в этом мире. Так как длительность лунных циклов не совпадала, они вечно были в разных фазах, а самым волшебным днем считались четверные полнолуния, что случалось раз в несколько лет. Сегодня же у желтой и красной лун было новолуние, зеленая еще не показалась из-за горизонта, а голубая напоминала русскую букву «С» — то есть была убывающей (стареющей).

— Так вы нашли время заточить топор? — напомнил мне мой рассказ Укерверс.

Я усмехнулась:

— Надо подумать.

Как искать одного маленького мальчика в большом городе, населенном людьми? Ладно, не очень маленького, но от этого не легче. Какие методы я могу применить? Как отличить его от других людей и животных?

— Сообщите мне, если чего-нибудь надумаете, — велел глава гильдии магов и, зевая, отправился прочь — к себе домой или на рабочее место. Все верно, у него нет времени возиться с каждым пропавшим мальчишкой. — И умоляю, не предпринимайте ничего без меня! — прокричал он мне, уже сев на лошадь.

Я промолчала в ответ. Не дождавшись ответа, Укерверс тяжко вздохнул и уехал.

Что я могу? В моей власти вода, а это довольно много. В порту я использовала «водное» зрение, и это было уже эффективнее, чем все, что мог предложить Укерверс — его магия так далеко не работала, он мог найти живого человека, но для этого надо было обыскать корабль с кормы до носа и находиться максимум в нескольких метрах от искомого. Я могла окинуть взглядом корабль весь и радом, разглядеть фигуры людей, «приблизить» их и осмотреть подробнее. Но весь город так не обследуешь, а похитители явно затаились и в порт теперь не пойдут.

Что дальше?

Они могли уже отплыть в Халифат, но что-то внутри меня говорило, то нет, они все еще в городе, рядом. Пойдут по суше, если водный путь закрыт? И тогда я ничего не смогу сделать, все дороги не перекроешь. То есть физически-то я могла бы попытаться окружить весь город барьером, но тогда меня точно осудят, не дожидаясь дня суда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что еще? Чем отличается Дзэс от других людей?

Размером, он ребенок, это его выделяет. Полом — он мальчик.

Он на четверть орк. Я покосилась водным зрением на стоящего неподалеку Хэраса, пытаясь понять, смогу ли я отличать расу по водной фигуре? Кровеносные сосуды не отличались от обычных, человеческих. Фигура массивнее. В принципе, это прослеживалось и у Дзэса и у других детей — все они были крепко сбитыми, не пухлыми, а будто чуть более мускулистыми, чем обычные подростки. Это было заметно, когда Дзэс шел рядом со своими школьными друзьями — те были более худыми и вытянутыми, как и бывают дети предподросткового возраста, если нет лишнего веса. У Дзэса уже сейчас были заметно более развитые плечи… нет, это слишком маленькие различия, так я смогла бы выделить мальчика из десятка похожих, но не найти его в городе.

Что же еще? Что выделяет именно Дзэса среди всех других людей?

Я автоматически погрузилась чуть глубже в слои реальности, и теперь уже смотрела на Хэраса и подошедшего к нему Зэраса как на темные силуэты, в груди которых виднелось свечение. У обоих полуорков виднелись искорки силы, у Зэраса земная была ярче, почти первый уровень магии или чуть больше и легкий флер благословения. А у Хэраса больше воздушной стихии, но флер благословения Земли тоже присутствует…

— Вот я дура! — ругнулась, выныривая из состояния транса.

— Госпожа? — оглянулись охранники.

— Соберите всех. Я придумала, как можно найти Дзэса более эффективно. К черту порт, постоит закрытым несколько часов. Мне нужно… мне нужно место повыше, холм или башня. Желательно примерно в центре города.

Мои люди быстро собрались в группу и принялись обсуждать новые данные, я же пыталась настроиться на работу и понять, как действовать. Получится ли, или это опять будет промах, как с портом?

— В смотровую башню в этот час не пустят, но можно подняться на холм у храма, — выдал мне решение совещания Гарт.

— Едем, — кивнула я. — Если там не выйдет, то придется обследовать каждый сектор города отдельно. Остается надеяться, что ночью Дзэса не будут перемещать по городу.

Время уже перевалило за час ночи, так что в основном город затих, лишь в некоторых развлекательных кварталах все еще теплилась жизнь: звучали смех, музыка, ярко горели магические огни, приветливо сверкали вывески увеселительных заведений. Эти улицы Зэрас, сидящий на козлах, объезжал стороной, потому заторов мы не встретили и доехали довольно быстро.

— Нужно вызвать господина Укерверса? — спросил Хэрас, слышавший наш разговор с главой гильдии магов.

— Пока нет смысла, вдруг ничего не получится, что дергать человека? — отмахнулась я.

— У вас могут быть неприятности.

Я промолчала. Мне не терпелось испытать свою теорию, но сейчас, в пути, ничего толкового не получалось, перед глазами только мельтешило нечто невнятное. Наконец, карета заехала на холм. Храм был по ночному времени заперт, так что никто не мог остановить нас и запретить въезжать на территорию. Пересев в коляску, огляделась по сторонам, прикрыла глаза. Низковато.

Хорошо, что рядом был родник, тот самый, с благословленной Стихией водой. Я быстро соорудила что-то вроде плоского подъемника. Рядом со мной, спросив позволения, на него встали Зэрас и Гарт, я даже добавила бортики, чтобы ни за кого не волноваться, и затем медленно начала поднимать «лифт» все выше и выше, пока мы не зависли над шпилем храма. Снизу тот казался довольно приземленным и простым сооружением, но с высоты все выглядело иначе, довольно внушительно. Мы зависли, наверное, на высоте четвертого-пятого этажа, но храм к тому же стоял на холме. Не совсем в центре города, конечно, ближе к порту, и не сказать, что даже с этой высоты горд был «как на ладони», но я надеялась, что этого будет достаточно.

— Вау, — выдохнул восторженно Гарт.

«Вот бы еще электрическое освещение этому средневековому городу, тогда было бы вау», — подумала я и прикрыла глаза.

Практически каждый житель этого мира был почти-магом, недо-магом, в особом спектре зрения, что было мне доступно, я могла увидеть слабое или сильное свечение их даров. Четыре стихии благословляли своих созданий неравномерно, но все же. Где-то процентов тридцать по моим наблюдениям имели довольно четкие «искорки» дара, но большей частью их силы не хватало даже для первого уровня настоящих магов — тех встречалось процентов пять-десять. Только развив свои способности при этом можно было действительно раскрыть свой потенциал, так что те, кто оказывался без образования, светились довольно тускло.

Еще некоторое количество людей имело то, что я называла «благословение стихии» — легкий флер энергии стихии, недостаточно сильный, чтобы четко обозначить искру силы. Как Гарт, который имел талант мореплавателя. Кто-то так же имел талант к стихии Земли — у него лучше росли цветы или крепче стояли возведенные им кирпичные стены.

Магией все были одарены по-разному, и это то, что могло выделить Дзэса среди других людей. Сейчас я настроилась и окинула взглядом спящий город, и передо мной предстала будто бы картина ночного неба, только не над головой, а подо мной. Будто бы космос отразился в водной глади. Вот там скопление ярких звездочек — гильдия магов, а рядом общежитие для студентов и преподавателей. Удачно, что они предпочитают жить рядом. Тут главное — не вглядываться, не присматриваться к деталям, стараться расслабиться и концентрироваться только на самых ярких всполохах магии. У Дзэса примерно шестой уровень Воды, довольно сильный дар для этого города.

Вон яркая голубая звездочка… нет, совсем не шестой уровень, а земля слабее, чем у Дзэса. Перевожу зрение в «водный режим» — взрослый мужчина, знакомая уже фигура. Укерверс едет куда-то на лошади, не спит. Вот еще… женщина… мужчина… еще мужчина… маленький ребенок, грудной совсем… еще… еще… где же ты?..

Глаза разбегались, и я начала сомневаться в том, что план окажется удачным. Как найти одну звездочку среди миллиона таких же? На земле для этого использовали бы компьютер, который бы отсеял лишний «шум», оставив только те искорки, что соответствуют определенным характеристикам. А как это реализовать мне?

Ладно, не надо отчаиваться, надо работать. Расфокусировать зрение, не присматриваться к мелким и слабым искрам. Не такой уж и большой город, даже Империал больше. К тому же — средневековый, не так уж тут много жителей. Надо постараться обращать внимание только на самое яркое свечение, потом проверять каждое…

Если не получится с наскока на удачу, придется разделить город на сектора и проверять постепенно.

От напряжения слезились глаза, дыхание норовило сбиться и сорвать концентрацию. Ну, где же ты, Дзэс? Яркая голубая звездочка, чуть послабее зеленая, мягкий флер благословения Земли, совсем маленькие искорки Огня и Воздуха…

Я медленно поворачивалась вокруг своей оси, стараясь концентрироваться только на зоне прямо перед собой. Гарт и Зэрас старались ко мне не прикасаться даже случайно. Наверное, уже пожалели о том, что забрались со мной вместе, они-то ничего не видели примечательного в ночном городе. Восхищение первого впечатления уже прошло, осталась невозможность ни присесть, ни расслабиться. Усмехнулась этим мыслям частью разума, в остальном сосредоточенно оглядывала город, выискивая свечение силы поярче.

Краем глаза зацепила тусклую бирюзовую звездочку. Не в том секторе, который я сейчас обследовала, и не такую уж яркую, какую-то позеленевшую… но почему-то она привлекла мое внимание. Я повернулась, присмотрелась внимательнее. Маленькая голубая звездочка, зеленая… почему-то зеленая сильнее, маг земли, а не воды, значит не Дзэс… хотела уже отвернуться и вернуться к прерванному занятию, но что-то меня удержало.

Зеленое марево у фигур вокруг. Так много благословленных Землей в одном месте… Переключилась на водное зрение. Ребенок, мальчик. Сидит, хотя ночь на дворе и надо спать. А вокруг — сплошь мужские фигуры, высокие, мощные, даже чрезмерно. Полуорки?! Так источник бед точно в Халифате! Зря я тогда не прибила того купца, что меня похитил! Надо было выкачать из него всю воду до последней капли! Представилось как кровь рванула в разные стороны из его тела, словно из бурдюка с водой, разрывая тот… картинка из какого-то дикого аниме. Поежилась, испугавшись собственных мыслей.

Так, сосредоточиться. В этот раз я такой ошибки точно не допущу, не оставлю врага за спиной!

От моей злости из реки рядом с местом пребывания похитителей поднялась волна, готовясь накрыть их укрытие и потопить всех причастных к чертовой бабушке. Ага, вместе с Дзэсом! Нет, так нельзя.

Так, хорошо, что рядом река… нет, скорее канал. Это район фабрик, там либо производственные здания, либо склады, как раз там должна будет установлена наша система фильтрации. Значит людей вокруг немного: сторожа, немногочисленные работники ночных смен. Вокруг столовые и мелкие магазинчики для тех же рабочих, жилых домов почти нет, так как из-за сливов сточных вод в канал над этим местом витает отнюдь не приятный душок, все предпочитают селиться подальше от воды.

Сейчас, с высоты, я все вижу четко, как на плане, понятно, но боюсь, что на месте могу растеряться, поэтому решаю отметить нужное место. Волна, угрожающе нависшая над улицей, укладывается плавно обратно в канал, но ниже уровня берега, чтобы с улицы было не заметно, остается торчать, словно ледяная статуя, завиток волны.

— Нам нужно к реке, — говорю мужчинам, плавно опуская нас на землю.

— Вы нашли его?! — волнуется Зэрас.

— Возможно. Я не могу сказать так, но обстоятельства весьма подозрительны. Подъедем ближе — посмотрим.

Когда мы добираемся до реки, волна просто подхватывает карету с лошадью и дальше мы движемся уже прямо по водной глади, так мне легче сориентироваться в городе, здесь точно невозможно встретить карет, с которыми нужно аккуратно разминуться на узкой улочке. Лишь однажды мимо проплывает корабль по ночному времени на магическом движке. Мы прижимаемся ближе к берегу, давая дорогу. На нашу карету удивленно косятся моряки, заметившие ее в последний момент — у нас нет никакой подсветки, никаких огней.

Наконец, нужный канал. Десять раз благодарю себя саму за предусмотрительность, действительно, с воды я бы не узнала нужное место, с высоты все выглядит иначе, пришлось бы заново искать, но фигурка волны над водой служит прекрасным ориентиром. Я не решаюсь сразу поднять нашу карету на улицу, вместо этого мы замираем, скрывшись в тени ближайшего моста — этот канал не судоходен, так что тут есть мосты.

— Ну, что же? — ерзает на сидении напротив Зэрас, нервничая.

— Подожди, сперва надо осмотреться, — качаю головой.

Сосредотачиваюсь на водном зрении и одновременно над моими руками из воды формируются фигурки людей, которых я вижу. Вот двое лежат, еще четверо за столом. Чуть подальше мальчик, он меньше размером, сидит скрючившись и прижав колено к груди.

— Я не знаю, одна это комната или несколько, — тяжело вздыхаю я, — я не вижу, где стены, где двери, открыты ли они. Не знаю даже, внутри ли это одного дома или в разных.

Мужчины сосредоточенно оглядывают фигуры. Те, что за столом, двигают руками и, наверное, играю в какую-то настольную игру — кости или карты.

— Надо пойти осмотреться, — предлагает Зэрас, не отрывая взгляда от фигуры мальчика.

Киваю, но добавляю:

— Пусть пойдет Хэрас.

— Почему?! — возмущается Зэрас, но под моим серьезным взглядом сникает. В нем слишком много эмоций, он может натворить дел.

Вздыхаю, а затем навешиваю на Хэраса что-то вроде водного бронежилета:

— Это поможет от мимолетного удара, отклонит и задержит нож, ослабит силу удара, но все равно будь осторожен, от сильного направленного воздействия не спасет.

Он напряженно поводит плечами, пытаясь определить, не мешается ли бронежилет, и кивает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы будем наблюдать за твоими действиями отсюда. Защита поможет выделить твою фигуру среди других. Если преступники начнут волноваться или подойдут к тебе слишком близко, я сделаю так, — чуть сжала руку, и бронежилет сжался вокруг тела Хэраса. — Это знак, что надо затаиться или отходить. Если все будет опять тихо и спокойно, сделаю так, — я разжала руку, и бронежилет опять свободно обтекал тела Хэраса. — Только осмотрись и уходи, мы составим план и потом вместе решим, что делать.

Полуорк серьезно кивает, открывает дверцу кареты. Я подхватываю его водой и мягко ставлю на улицу. Здесь она не мощеная камнем, как в нашем районе, только деревянный настил в лужах грязи. Хэрас мягко движется к неприметному сараю, наверное, бывшему складу. Я прикрываю глаза, сосредотачиваюсь, и его фигура появляется на нашей импровизированной карте. Дьявольски не хватает переговорных устройств, как в нашем мире — ни предупредить нормально, ни проинформировать. Кусаю нервно губы, следя, как фигура Хэраса приближается к остальным. Как жаль, что я не в силах даже обозначить, где здесь границы дома, где стены! Разве что… дура, надо было прежде сообразить!

Я тихо выдыхаю и частью разума отстраняюсь от движущихся фигур над моими руками. Над каналом медленно начинает подниматься туман, его прохладный хвост заглядывает в незапертую дверцу кареты, и Гарт нервно захлопывает ее. Туман плотный, словно молоко, он поднимается над каналом, скрывая окончательно нашу карету, расползается по району, сосредотачиваясь вокруг нужного здания. На плане среди фигурок проступает граница нужного дома. Теперь видно, как Хэрас медленно подкрадывается к зданию.

— Жаль, что я не могу туман загнать внутрь здания, это было бы слишком подозрительно, — выдыхаю я.

— Не переборщи, слишком сильный туман — это тоже подозрительно, — предупреждает Гарт, и я киваю.

Мужчины за столом никак не реагируют на приближение Хэраса, тот подходит к зданию ближе, наверное, заглядывает в окна или прислушивается — видно только, как он то нагибается ниже к земле у стены, а потом чуть выпрямляется. Потом обходит здание по периметру, подходит к той стене, у которой сидит предположительно Дзэс.

Я вижу, как у Хэраса начинает чаще биться сердце, сосредоточившись, ощущаю его радость и воодушевление.

— Это точно Дзэс, — выдыхаю облегченно.

Зэрас дергается, ему хочется быстрее бежать к пасынку, самому спасти, он даже выглядывает из окна кареты, но отсюда так просто к берегу не доберешься без моей помощи.

Тем временем Хэрас не теряется, обходит дом дальше по кругу, а затем… он входит внутрь. Наверное, нашел какую-то заднюю дверь. Я ахаю и закрываю рот рукой испуганно. Оглядываю мужчин, они сосредоточенно смотрят на шевелящиеся фигурки. Люди за игровым столом не дергаются, не настораживаются, сидят расслабленные, еще двое спокойно спят, в то время как Хэрас медленно пробирается по их дому к месту, где сидит Дзэс.

И вот они рядом. Мальчик вскакивает на ноги, бежит и обнимает Хэраса. Неужели, все так просто получится?! О, Стихии, слава вам!

Но вот что-то застопоривается. Хэрас тянет Дзэса обратно к задней двери, через которую он вошел, но тот… сопротивляется отказывается. Они… спорят? Жаль, что здесь нет звука! В эмоциях Хэраса удивление, растерянность, в эмоциях Дзэса паника, чувство вины, стыд, отчаянье. Он начинает выпихивать Хэраса прочь.

Кажется, они расшумелись, потому что люди за столом настораживаются, один привстает.

Я сжимаю кулак, подавая Хэрасу сигнал, но тот не хочет просто так уходить, тянет Дзэса за собой, пытается даже применить силу.

— Что же мы тут сидим! — рычит Зэрас, порываясь вскочить с кресла.

Тут Дзэс вырывается из рук Хэраса и бежит… прямо к своим похитителям! Он что-то делает, привлекает внимание… он пытается их задержать! Но Хэрас тоже не хочет уходить без мальчишки, бежит следом.

Дьявол!

Я рычу, и туман все же прорывается внутрь дома, рисуя более четкую картинку происходящего: теперь мне видны все стены и открытые двери. Воспользовавшись дымовой завесой, Хэрас дергает к себе Дзэса и отходит в сторону. Мальчишку ему приходится держать, тот вырывается.

Огромная волна грязной воды из канала выплескивается на берег и стеной окружает нужное здание, запирая внутри всех фигурантов, а наша карета оказывается на берегу. Я выплываю из кареты следом за выбирающими полуорками. Плюю на коляску, меня подхватывает водный поток, плевать на его грязь и на то, что масляные и еще черт знает какие пятна точно не отстираются. Гарт следует за мной, но вперед не лезет, понимая, что это не к месту.

Полуоркам приходится подождать, потому что проход закрыт. Зэрас рычит и ругается, я же пытаюсь быть рациональнее и отслеживаю ситуацию — теперь уже только для себя, не демонстрируя окружающим. Вижу, что все преступники уже на ногах, никто не спит, они слепо машут руками в тумане, возможно, в руках у них оружие. Хэрас с Дзэсом притаились в углу. Отлично.

Теперь я вижу все своими глазами, что легче. Движение рукой — и вода разбивает узкие маленькие окошки склада, врываясь внутрь и прочерчивая непроходимую границу между похитителями и Хэрасом с Дзэсом. Лишь затем я открываю проход для своей охраны и убираю туман, вплываю в здание следом.

— Папа! — вскрикивает Дзэс и кидается к Зэрасу.

Тот подхватывает его на руки, словно маленького, кружит. В эмоциях его облегчение вперемешку с радостью. Затем ставит мальчишку на ноги, ощупывает на предмет повреждений. Я только успеваю заметить, что на шее Дзэса ничего нет: ни ошейника, ни чего-то другого. То есть план им не удался.

Я облегченно улыбаюсь, а потом перевожу взгляд на похитителей, которые теперь спокойно стоят за водной преградой, будто преступники за пуленепробиваемым стеклом. И это… орки. Натуральные орки, не полукровки: серо-зеленая кожа, грубые словно вырубленные в скале лица, квадратные челюсти, неправильный прикус с торчащими клыками. Шестеро здоровенных орков, разрисованных в татуировки в национальных костюмах из кожаных штанов и безрукавок, открывающих взгляду огромные перекаченные бицепсы толщиной с мой хвост у основания.

Какого черта?! Как халифатцы сумели заставить работать на себя целый отряд? Да еще и в Урактосе ни одна собака не знала об этих красавцах, никто их не заметил ни в порту, ни в городе. Слухи ведь должны были ходить!

— Гарт, а кто-нибудь рассказывал вам о том, что в городе появились орки? Слухи ходят? — на всякий случай уточнила я, вдруг мне просто забыли рассказать.

— Нет, — ответил он, глядя на противников с таким же удивлением, — в Империи орки практически не появляются, даже полукровки — огромное событие, а уж чистокровные… как они оказались здесь никем не замеченные?!

Весь мой отряд насторожился, пытаясь понять эту несостыковку.

— Ну, все-все, — радостно проговорил Зэрас, наобнимав пасынка, — пойдем отсюда, здесь без нас разберутся, — он бросил злобный взгляд на орков. — Пойдем, мама очень волнуется, — и потянул Дзэса к выходу.

Но тот неожиданно заупрямился, уперся пятками в пол, по чумазому лицу покатились слезы, он принялся вырываться из рук отчима. Один из орков злобно ухмыльнулся и что-то рыкнул тихонько, остальные тоже заухмылялись.

— Что он сказал? — заволновалась я, покосившись на своего капитана.

Гарт растерянно пожал плечами, а вот в эмоциях Хэраса и остальных я заметила шок.

— Он сказал, что даже сильная водная ведьма не может разорвать… последнего слова я не знаю, — перевел мне Бэрас.

Дзес окончательно вырывается из рук Зэраса и подходит к границе, оборачивается ко мне, становясь между мной и своими похитителями, упрямым движением вытирает рукавом слезы и смотрит на меня решительно:

— Он сказал, что вы не сможете разорвать связи племени, — и он нервным движением распахнул рубашку и оголил плечо.

На худой мальчишеской руке виднелась свежая татуировка черной краской, вокруг все опухло и покраснело, но это не главное. В магическом зрении я видела, что это не просто краска, вбитая под кожу, по контуру каждого элемента рисунка были выложены нити магических потоков зеленого света, в целом рисунок светился магией Земли, которая окутывала фигуру Дзэса целиком, подпитывала его стихийное начало, делая его сильнее водной искры, которую я напитала. И я увидела, как это свечение связывает его с остальными орками.

Зэрас мученически застонал, в эмоциях его были горе и отчаянье, будто Дзэс уже умер.

— Зачем ты согласился на это?! — практически простонал он.

— Они сказали, что я особенный, — мальчишка виновато посмотрел на отчима, — что я избран будущим шаманом племени. Что мой дед из их племени, и его кровь связала нас, что я принесу в их племя благополучие и радость, что мое место будет рядом с их будущим вождем…

— О, Стихии, зачем?! — взмолилась я, закрывая лицо руками. — Ты ведь маг, ты мог получить образование в Академии, войти в гильдию, хорошо зарабатывать… все это ты решил променять на жизнь в кочевом племени варваров?!

— Но до учебы в Академии еще так долго! А шаманству можно учиться уже сейчас и делать то, чего не умеют местные маги…

— И ради этого ты решил бросить свою семью! — рыкнул, не выдержав Хэрас.

— Но они не говорили, что надо будет уезжать, — на глаза Дзэса навернулись слезы. — Они сказали, что понимают, что моя семья здесь и принимают это. Но мне нужно учиться, и старик-шаман тоже скоро приедет, а пока рассказывали мне об их особой магии татуировок…

— И ты согласился вступить в племя, — вздохнул тяжело Зэрас.

Орк из-за водной преграды опять что-то рыкнул и Бэрас перевел для меня:

— Теперь у маленького шамана другая семья. Ведьма должна открыть порт и отпустить их, тогда никто не пострадает.

— Я лучше убью сейчас всех шестерых, и никому никуда не придется уезжать, — рыкнула я, и та часть комнаты, что занимали орки, начала наполняться водой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Орк что-то рыкнул, и… Дзэс напал на меня, по крайней мере, попытался. Хэрас оттащил его, но он сражался, будто озверевший, чтобы не навредить мальчику, пришлось присоединиться и Бэрасу.

Зэрас перевел мне новые слова орка:

— Маленький шаман все равно будет стремиться к своему племени, даже если все войны умрут сейчас. Закройте порт — он пойдет пешком через горы и пустыни, сила Земли зовет его.

Вода в комнату орков перестала прибывать. Ну, да, я ведь слышала, что рабские ошейники Халифатцев были всего лишь копией магии орков, и вот она в действии. Эта магия была сложнее, чем в ошейниках, я это видела. Она не только заставляла Дзэса подчиняться, она будто бы подпитывала его, питала в нем силу Земли. Но и противиться приказам главного орка он не мог.

— Разве будущий шаман должен находиться в подчинении у какого-то война? — попыталась разобраться, как это работает, я. — Или они собираются его отпустить, когда он вырастет?

— Магия племени связывает орков, как зверей в стае, — принялся пояснять мне Зэрас. — Они агрессивны и драчливы, им сложно жить вместе. Но магия заставляет подчиняться более сильному, если ты слабее. Кто сильный, а кто слабый, выясняется в ритуальных боях до первой крови, до первых увечий или даже до смерти — если слабый не хочет сдаваться. Когда Дзэс вырастет, особенно имея силу шамана, он автоматически встанет выше всех в племени, будет на равных с вождем. Но пока он ребенок, он слаб. Правда, он уже выше обычных воинов, подчиняется только главе отряда, — он кивнул на самого крупного, сильно разрисованного и увешанного цацками орка. — Главы отрядов — это первые после вождя, только они могут выступить против него за право самим стать вождем.

— Значит, чтобы освободить Дзэса, надо убить не только этих шестерых, но и все племя вырезать, — кровожадно прокомментировала я, вызвав у орков легкое беспокойство. — Или надо чтобы сам Дзэс убил этого главу отряда, тогда он освободится от необходимости выполнять его приказы. Я могу этого орка связать…

— Магия связи так не работает, — качнул головой Зэрас. — Я изучал материалы, пока хозяин не убедился, что способностей у меня недостаточно. Бой должен быть честным: с одинаковым оружием, в одинаковых условиях. Нельзя вызвать больного или раненного противника. Если условия нарушены, то магия не сработает, а необходимость выполнять приказы не будет снята. Иначе кто угодно мог бы ночью пробраться в жилище вождя, прирезать его и тем самым встать во главе племени. Нет, свой статус нельзя изменить, если не соблюсти все правила. Если орк приказал Дзэсу возвращаться в племя, тот будет вынужден исполнить его волю, даже если приказавший умрет. Единственное ограничение — Дзэс не должен делать то, что ему навредит или убьет его, в отличии от носителей рабских ошейников. Тот, кто носит халифатский ошейник, если ему приказать убить себя — убьет, если приказать идти к оркам — пойдет через пустыню, не задумываясь и не взяв воды. Оркская связь сложнее, она будет гнать Дзэса в нужном направлении всеми силами, но он не пойдет на самоубийственные поступки. Но попытается воспользоваться любым шансом, чтобы стать ближе к цели. Увидит корабль, идущий в Халифат — сбежит и сядет на него. Мы его не сможем удержать, он сам не сможет этому противостоять.

— Значит нужно разорвать эту связь, — сделала вывод я. — Ведь в Империи с рабов снимают рабские ошейники, значит знают, как это делается. — Я оглядела мужчин, — нужно вызвать Укерверса, наверняка он владеет этим умением.

В глазах полуорков зажглась надежда. Оставалось только найти Укерверса, зная, что глава гильдии магов может быть даже в столь поздний час где угодно, я ведь видела, как он ехал по улицам, пока я искала Дзэса.

Главный из орков — самый массивный, с кучей каких-то побрякушек и фенечек на шее и руках, подошел ближе к барьеру и произнес на ломанном имперском:

— Никто не может разорвать связь между членами племени Солнечных волков, ведьма. Никто!

Это прозвучало очень внушительно, почему-то захотелось опустить глаза долу и склониться перед властью этого первобытного гопника. Но вместо этого я стойко выдержала его тяжелый взгляд, распрямила плечи и повыше задрала нос:

— Посмотрим, — фыркнула независимо и выехала на улицу. Не верилось мне в такую адскую власть каких-то там примитивных племен, я и в своем мире всегда рассчитывала больше на науку, а не на «забытую мудрость древних».

Глубоко вдохнув прохладный ночной воздух, велела:

— Хэрас, возьми лошадь из кареты, так выйдет быстрее. — Огляделась. На другой стороне канала виднелся тускловатый старый фонарь на магическом артефакте. Что ж, надеюсь, мне простят этот вандализм. Струей воды выбила артефакт из держателя и, окутав в шарик воды, перенесла к себе. — Я найду Укерверса и попытаюсь привести тебя к нему. Езжай за этим фонариком. Правда, не обещаю, что он будет двигаться по дорогам, просто следуй за примерным направлением.

— Я справлюсь, — кивнул Хэрас и вскочил на выпряженного из кареты коня, отсутствие седла его ничуть не смутило.

Я прикрыла глаза и настроилась на поиск, ведь я видела уже энергетический слепок мага этой ночью. Укерверс опять куда-то ехал на коне, не спалось ему спокойно. Впрочем, это и к лучшему. Окутанный водой фонарик поднялся повыше в небо и поплыл в нужном направлении.

Когда светящийся водный шарик нашел-таки Укерверса и завис над его головой, мужчина остановился, быстро поняв намек, что сейчас что-то будет. Не знаю уж, куда он мотался, но застала я его недалеко от своего дома, кровь взмыленной лошади текла в жилах как-то судорожно, и мне даже стало жаль животинку. Хорошо, что, подъехав, Хэрас сделал что-то с животным, пока объяснялся с Укерверсом. Я с удивлением наблюдала, как благословение Земли, что носят все полуорки, будто вышло из его тела и окутало руку, которой он погладил лошадь. И кровь в ее жилах потекла спокойнее, сердце перестало так судорожно трепыхаться.

А ведь Хэрас не был магом, он был лишь благословлен стихией, что в Империи вообще никак не котировалось. Но это навело меня на мысли, что с орками все будет не так просто. Своей магией они как-то подчинили себе те обрывки энергии Стихии, которые никто не учитывал. Для имперца такое благословение считается лишь талантом: у кого-то лучше растут цветы, кто-то способен предчувствовать морские шторма. Но здесь было что-то другое, что-то особенное.

Удостоверившись, что Укерверс с Хэрасом едут обратно, я вернулась на склад и тщательно осмотрела татуировку Дзэса. Воспаленная кожа вокруг ужасала и вызывала желание дать кому-нибудь по зубам. И это у мальчишки, который на четверть орк, а на тех все заживает куда быстрее, чем на людях. Даже повязки какой-нибудь у Дзэса не было, он просто носил сверху повреждения грязную рубашку не первой свежести. Убила бы этих орков, да пока нельзя, сперва надо разобраться.

Сделать что ли спирт и хоть немного протереть? Или подождать чуть-чуть, приедет Укерверс — он ведь маг, даже те, кто не является лекарем, проходят обязательный курс медицинской помощи, он сможет Дзэса подлечить. Или наоборот не надо? Быть может, заживание воспаления только усилит связь мальчика с племенем орков? Нет, сперва надо связь разорвать, а потом уже здоровьем заниматься.

— Перед тем, как делать татуировку, руку хоть с мылом сперва помыли?

Он отрицательно качнул головой, и я едва удержалась от того, чтобы зарычать. Потный и грязный ребенок, который до этого несколько часов мотался по улицам с друзьями и фиг знает чем занимался, а до того сидел в школе — да, конечно, тут же надо делать татушку, элементарно не вымывшись, не говоря уже о том, чтобы спиртом протереть кожу. И инструменты небось грязные, а из чего делают чернила я и знать не хочу!

Я подъехала на волне ближе к барьеру, отделяющему от нас орков, и внимательно их оглядела. Они так и не сели, не расслабились. Так и стояли, словно в боевом порядке — громила в центре и на полшага впереди, остальные в шеренге за его спиной. Руки сложены на груди или на поясе, где висит разномастное оружие, весь вид будто бы должен говорить об их призрении к смерти и ко мне, ведьме, что эту смерть должна принести.

— Как вы вообще узнали о том, что у Дзэса есть способности? Как доехали, как остались незамеченными в городе?

Главный довольно ухмыльнулся, вперив в меня свои крошечные глазки цвета яркой весенней зелени. Раскрывать свои секреты он явно не собирался.

Я сжала руку в кулак, и все шестеро содрогнулись от боли.

— Не надо! — вскричал Дзэс и дернулся ко мне, но Зэрас его удержал.

— Повторяю вопрос, как вы узнали о Дзэсе?

— Мы не боимся боли и смерти, ведьма, — злобно ухмыльнулся их главный.

— А вы не боитесь, что я пойду в ваши степи, найду ваше племя и уничтожу его до последнего младенца? — прошипела я грозно. — Я лишь поставлю ограждение вокруг становища и буду наблюдать, как все от мала до велика будут умирать от голода и жажды без возможности выйти и спастись.

Вот теперь им стало страшно, в эмоциях неверия и страха было пополам, но внешне этого было совсем не видно.

— Ты этого не сделаешь, — прохрипел главарь.

— Ты хочешь это испытать? Или ты ответишь на простейший вопрос? Знания об этом стоит жизни племени?

Они переглянулись, а потом все же решились:

— Шаман почувствовал, что в нашем роду рожден его будущий приемник.

— Как?

— Шаман все чувствует. Весь род, все племя, даже тех, кто покинул его. Когда рождается одаренный, шаман отправляет отряд искать его или едет сам. Но прежде будущие шаманы никогда не рождались так далеко от земель племени, да и обычно это дети двух-трех лет, не больше. Когда в ребенке просыпается сила, шаману дается знак.

Я покосилась на Дзэса. Ну, да, у него не было такого сильного стихийного дара в двухлетнем возрасте, пока я не вмешалась… черт!

— Когда шаман почувствовал появление наследника?

— Почти два месяца назад. Он сразу ощутил, что маленький шаман очень сильный, но очень далеко на землях людей, нам пришлось преодолеть и степь, и пустыню, а потом плыть на корабле, чтобы найти его.

— И как же вы его нашли?

Старший из племени пожал плечами:

— Так же, как находим в степи жеребенка, отбившегося от стада, как находим на охоте зверя — чуем.

Понятно, какая-то специфическая оркская способность, они в целом сильно связаны со всеми живыми существами.

— Почему люди не обратили на вас внимание? Орки слишком редкие гости в этих местах.

— Шман дал нам амулеты для отвода глаз. Те, с кем мы напрямую не говорим, не обращают на нас внимания, а с кем говорим — забывают, что мы были орками, после все считают, что просто общались с людьми, — он продемонстрировал один из амулетов на своей мускулистой шее — зеленый камешек с дыркой на рыжем шнурке, ничего примечательного. Перейдя на магическое зрение, я увидела, что камень заряжен магией Земли, то есть для меня бесполезен.

Прежде чем я что-то еще успела спросить, орк сорвал камешек с шеи и сжал его в кулаке. На пол ссыпался лишь мелкий песок, да упал ремешок. Его примеру последовали все в отряде.

— Зачем? — не поняла я.

— Люди любят красть тайны оркских шаманов и искажать их, выворачивая наизнанку. Но тайны шаманов должны оставаться тайнами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кажется, эти выводы орки делали из общения с халифатцами, но для них все люди были одинаковы, по соседям они судили и об имперцах.

— Как и кто делал татуировку? — задала я еще один вопрос.

Орки промолчали, но Дзэс не осмелился скрывать. Тем более, если бы главный хотел, приказал бы мальчишке молчать, но, очевидно, это уже не считалось тайным знанием.

Татушку делали по технике, похожей на ту, что используется в Азии — тонкой спицей делали мелкие уколы по рисунку, а потом нанесли какие-то магические чернила. Резал самый низкорослый из орков, не ученик шамана, но не без таланта, для того его и прикрепили к группе. Причем, Дзэс признался, что магией чернила зарядил он сам по инструкции, для чего приговаривал какие-то слова по бумажке, не понимая их значения. Слова были не на обычном оркском, который не далеко ушел от халифатского и который Дзэс понимал, а какой-то с трудом читаемый набор звуков, в котором важен был не только звук, но и тональность и длина звука, как в песне. Я нахмурилась — в Империи колдовали без слов и заклятий, выкладывая магические потоки в нужный рисунок. Попыталась расспросить Дзэса про потоки, но он ничего об этом не знал и видеть не умел.

Я велела ему продемонстрировать, как все происходило — дала кружку воды и настроилась на зрение магических потоков. Дзэс поднял руку над чашей и запел, если это можно было так назвать. Скорее это был речитатив из кучи согласных с небольшим количеством гласными плюс редкие протяжные или короткие напевные отрывки. Но, как ни странно, под его рукой благодаря этим звукам магические потоки завивались, словно змеи, укладываясь в рисунок, не похожий на то, что я пока видела в академии. Хотя я, конечно, тот еще знаток. Последний звук — самый высокий и звонкий завершил схему и активировал ее, напитал энергией. Она сверкнула, окутала воду в кружке… и ничего не произошло. Я запоздало подумала, что это из-за того, что это магия была земли, которой в чистой воде нет ни грамма, а заклятье должно было подействовать на чернила — то есть на некие сухие вещества, растворенные в воде.

— Что это вы тут делаете? — нахмурился, входя, Укерверс, а я улыбнулась облегченно.

— Да вот, изучаю оркскую магию. Вам доводилось видеть такое? Схемы заклинаний формируются не мысленным посылом мага, а с помощью каких-то звуковых вибраций, так что схемы выучивать не требуется, требуется только зазубрить эти волшебные песни.

Глава гильдии магов был явно шокирован, обвел растерянным взглядом Дзэса, а потом его взгляд остановился на орках за водной приградой:

— Вы не перестаете меня удивлять, Арина.

— Я и сама не перестаю удивляться, — качнула я головой.

Я быстро ввела Укерверса в курс событий, и теперь уже он удивленно и растерянно оглядывал руку Дзэса, потом попросил повторить эксперимент с колдовством над чернилами, только в этот раз по моему настоянию в чистую воду бросили пригоршню земли. Теперь, когда Дзэс допел шаманское заклинание, мы увидели, как простая земля, осевшая на дне чашки, сама собой смешалась с водой и потемнела, в результате чего образовались вполне себе черные чернила.

— Я надеюсь, они не так тот состав делали, — передернулась я от омерзения.

— Нет, Гурвоф привез специальную запечатанную склянку, которую сделал их шаман по рецепту их племени, — качнул головой Дзэс.

Укерверс тем временем достал из своей сумки пару листов бумаги, один закрутил в трубочку и смял, окунул в состав и, словно кисточкой, начал рисовать на втором листе. Я узнала простейшее заклинание земной магии, на примере которого мы частенько разбирали новые темы. Самое удивительное, что магические линии действительно укладываются по рисунку не зависимо от воли мага. Закончив, он положил лист на пол, а сверху положил свою руку, тем самым активировав заклятье. Песок и мелкий мусор с пола приподнялся в воздух, а, когда Укерверс махнул рукой, весь полетел в ту сторону, пол словно подмели, правда, у стены образовалась куча мусора.

— Халифатцы иногда продают нашим магам магические чернила, но они стоят целое состояние. Способ их приготовления держался в секрете, а это, оказывается, вовсе и не их секрет, а оркский.

— А что, эти оркские чернила такие мощные? — я с сомнением поболтала чашкой с грязью, простите, с чернилами. — Я так и не поняла, откуда брались магические потоки — они берутся у того, кто рисует, чернила просто помогают их легче направить?

— В том-то и дело, что с помощью этих чернил может колдовать кто угодно, магия запечатывается в самих чернилах. Правда, силы этой не так уж много, да и срок годности у состава ограничен — со временем энергия теряется, но все же.

Я не впечатлилась:

— То есть они просят огромных денег за то, чтобы не-маг просто мог сделать такой вот фокус с мусором и ощутить себя магом?

— Именно эти чернила позволяют халифатцам создавать рабские ошейники — с их помощью можно написать магический контракт и связать его с рисунком на ошейнике. А активирует его соприкосновение с физическим телом, например, наложением руки или надеванием ошейника.

Я напряглась, узнав, что эти чернила используются для создания рабских ошейников и решила уточнить:

— А в Империи зачем закупают это вещество? Здесь же запрещено магическое рабство!

— Ну, их используют, в основном, для испытания эффекта новых магических плетений. Представь себе, что можно просто нарисовать заклинание на листе бумаги, активировать его и быстро-быстро закрыть в защищенной комнате и не рисковать жизнями магов-теоретиков. К тому же, их могут и активировать заменять обычные люди-испытатели.

Ну, да, понятно, жизни и здоровье обычных людей ценятся куда меньше, чем магов. Но я все же с куда большим уважением посмотрела на чашку с черной жидкость, а потом растерянно — на Дзэса, который умудрился по детской глупости влезть в такое дерьмо. Теперь он владеет секретом, который стоит огромных денег.

— Теперь мы сможем разобрать заклятье создания чернил и усовершенствовать его, — продолжил радоваться Укерверс, не замечая моего испуга. — Увеличить объем хранимой магии, усовершенствовать состав, возможно, адаптировать для других стихий, не только земли…

Я в этом, честно говоря, сомневалась, так как схема магических потоков была очень мудреная, на мой дилетантский взгляд, но планы впечатляли:

— Еще надо разбираться, как шаманы с помощью голоса управляют магическими потоками, так что даже не знающий схемы заклинания пацан смог его воспроизвести, — добавила я.

— Да, работы непочатый край, — кивнул Укерверс. — Ну, что ж, давайте пока посмотрим, что можно сделать с мальчиком.

Мы опять сосредоточились на Дзэсе, теперь уже глава гильдии магов вертел и осматривал его воспаленную руку. Под его пальцами кожа постепенно светлела, краснота проходила, и я выдохнула с облегчением. Правда, в эмоциях Укерверса было только все больше озабоченности. Когда краснота полностью ушла, он выпрямился и задумчиво посмотрел на меня.

— Что? — растерялась я.

— Я не могу это убрать.

Орки за барьером расплылись в гадских ухмылках, а я почувствовала, что сейчас кого-нибудь убью.

— Почему? — прошипела, с трудом контролируя свои эмоции.

— Чтобы снять рабский ошейник, мы разрываем его плетения и физическое воплощение — обычно это кожаный ремень с вырезанным на нем рисунком, пропитанным этими чернилами. Нужно разорвать и физическое воплощение, и магические потоки, чтобы его снять. Но здесь… я попытался исцелить руку мальчика, но краска под кожей и не исчезает, там же и магическая вязь. Она внутри, под кожей…

— Это же просто краска, ее можно вымыть из-под кожи! — возмутилась я, но Укерверс лишь развел руками.

— Я никогда с таким не сталкивался. Если бы еще рабский ошейник — я снимал такие не раз, но это…

Очень хотелось прибить довольных орков или хотя бы помучить, чтобы неповадно было, но попыталась сдержаться, особенно в присутствии Укеверса.

— Хорошо. А если бы это был ошейник, то в каком месте магического плетения ты бы его начал разрывать? — уточнила я.

Глава гильдии посмотрел на меня удивленно:

— Это совсем другой рисунок, он только отдаленно поход на схему рабского ошейника!

— Не смейте даже сравнивать связь внутри с племени с этим огрызком пустынных недо-шаманов, ведьма! — возмутился главный орк.

Я глухо рыкнула, оскалив клыки, пусть и более скромные, чем у орков, и Укерверс покосился на меня с удивлением.

Нужно взять себя в руки. Нельзя показывать перед людьми свои методы, мне тут еще жить. Надо действовать хитрее.

Значит, по иерархии орков Дзэс должен подчиняться главе отряда, а, следовательно, именно он может приказать мальчику остаться в Уркатосе и жить нормальной жизнью. Если Дзэс окончит здесь академию и только после съездит в племя, то, уверена, сможет получить высокий статус в племени, стать равным вождю, а значит получит право выбирать свое будущее самостоятельно. Не слишком удачный выход, но хотя бы как возможность оттянуть время…

— Послушай, орк… как твое имя?

— Гурвоф, — подсказал Дзэс.

— Так вот, Гурвоф, — продолжила я, — как на счет договориться?

— О чем ты, ведьма?

Скрипнула зубами, напоминая, что это для них не оскорбление, это наименование женщины с магическими способностями.

— Ты видел, на что я способна?

Орк ухмыльнулся и обвел взглядом помещение, окруженное стеной воды:

— Видел, водяная ведьма.

— Я могла бы помочь твоему племени в обмен на то, что Дзэс останется жить в Уркатосе, пока не закончит учиться.

— О чем ты?

— Что нужно твоему племени? Чистые источники для водопоя вашего скота? Или, быть может, целое пресное озеро посреди степи?

— Это невозможно, ни один шаман не может призвать воду в степи или пустыне… — растерялся он.

— А ты меня проверь, — ухмыльнулась довольно. — Я уже создавала оазис посреди пустыни Халифата. Подумай, за что тебя лучше похвалит твой вождь: за то, что приведешь мальчишку, которого может заменить любой одаренный ребенок в племени, или за озеро, где можно будет не только поить скотину, но и ловить рыбу, использовать для сельского хозяйства…

— Орки не роются в земле, — рыкнул он гневно.

— Но в любом случае земли вокруг озера или реки будут более плодородны, трава будет сочнее и гуще для вашего скота…

Он мрачно ухмыльнулся:

— Ты славно поешь, ведьма, но, даже если бы это было возможно, что нам с той воды? Новый источник должен быть переделен между всеми племенами, наши исконные земли будут разделены и, быть может, мы в итоге получим еще более худший кусок, чем у нас был прежде.

— А если сеть маленьких источников воды? Быть может, другие племена и не узнают?

— Орки не врут и не скрываются, — гордо выпрямился он.

— Ну, да, конечно, не скрываются, когда не требуется выкрадывать и обманывать чужих детей, — прокомментировала я.

— Так было нужно для выполнения нашей цели! — возмутился Гурвоф.

«Это другое», — практически мемом всплыло в голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но есть же что-то, что я могла бы сделать для вас? Прорубить залив? Вывести водную жилу? Реку? Пруд? Сделать, чтобы над вашей землей чаще шли дожди?

— Орки — кочевники, нет никакой «нашей земли», есть лишь территория нашего племени, по которой мы гоняем стада. Если наша территория хоть чем-то станет лучше, чем у других, мы ее потеряем. Нам и так всем вместе приходится охранять свои земли от наступления пустыни с юга, чтобы еще драться с соседями из-за источников воды. Мы довольны той землей, что у нас есть, и лучшего нам не нужно, ведьма.

— Но послушай, — попыталась я уговорить, — если даже не я, выучившись, Дзэс сам сможет лучше помогать племени. Имперские маги многое умеют и знают. Если Дзэс останется здесь, то он сможет получить образование и после окажется для племени куда более полезен!

— Шаман сам научит своего приемника всему необходимому, не дело воинам лезть в это, — отмахнулся орк.

Я окончательно поняла, что по-хорошему не получится, и вновь посмотрела на Дзэса:

— Садись, — кивнула ему на табурет, валяющийся у стены.

Полуорки немедленно подтащили его, усадили мальчика боком, сняли с одной руки рубашку. Зэрас так и остался стоять позади него, придерживая за плечи.

— Это ведь не рабский ошейник с запретом на снятие, как было у ваших жен, он не пострадает от попытки его убрать, — пробормотала я, покосившись на Зэраса. Полуорк позеленел, ведь я по дурости напомнила ему о том, как он потерял свою первую жену — попытался снять ошейник, а она убила себя раньше, чем это произошло. — Ладно, — выдохнула я, стараясь выглядеть увереннее, чем я есть на самом деле.

Линии рисунка татуировки мне ни о чем не говорили, то ли слишком мало у меня пока было опыта в магии, то ли оркские схемы слишком отличались от имперских. Это в простейших заклинаниях надо только разорвать поток, желательно — в батарее, и энергия вытечет, а заклятье рассосется. Но это работало явно по каким-то другим принципам, которых мы еще не проходили, в нем не было никакой батарейки, а энергии чернил было явно недостаточно на вечное поддержание магии в рисунке. Как это функционировало? Быть может, сам человек был источником энергии, не знаю.

Одно я знала точно. Ломать — куда проще, чем строить, не знаешь, какую нить разрывать — разорви все, вдруг сработает. Хорошо, что в этом вопросе было все равно, к какой стихии относятся линии силы, если надо просто что-то разорвать. Вокруг меня взметнулись привычные уже энергетические щупальца. На секунду я замедлилась, а потом резкий выдох — и несколько щупалец резко врезались в детскую руку. Нематериальные, они легко прошли сквозь кожу, разрывая магические потоки татуировки. Но Дзэс все равно что-то почувствовал, дернулся, закусил губу — Зэрас придерживал его за плечи, чтобы не двигался.

Когда щупальца так же резко, как проникли в плоть, покинули ее, я увидела, что разорванные в нескольких местах силовые нити срастаются обратно. Поджала губы, глянула на ребенка, потом на Зэраса. Он понял правильно, с силой сжал пальцы на плечах пасынка… уже с десяток щупалец одновременно рванули силовые линии, пытаясь найти слабое место. Дзэс застонал, дернулся, пытаясь отпрянуть, зеленое марево благословения Земли, окружающее его, будто бы завибрировало… но все равно, как бы я ни рвала нити, сколько бы ни пыталась, ничего не работало.

— Арина, перестаньте, — Укерверс положил руку мне на плечо, пытаясь успокоить. — Вы же видите, без разрыва физического воплощения рвать магические нити бесполезно — они восстанавливаются. Точно так же и рвать материальный носитель без энергетической схемы бесполезно. Нужно делать это одновременно.

— Значит будет одновременно, — рыкнула я, мрачно глянув на Укерверса и движением плеча сбросила руку главы гильдии магов со своего плеча. Внимательно посмотрела в глаза Дзэса и сказала: — будет больно, терпи.

Он судорожно кивнул.

Я протянула руку к его татуировке, к самому ее центру, где была нарисована голова волка в окружении встающего солнца — символ племени Солнечных волков. Я ощутила биение крови под его кожей. Знать бы, насколько глубоки были уколы, как глубоко проникла краска… я ее, к сожалению, не чувствовала, видела лишь жидкости. Но чтобы вымыть чертову краску из-под кожи Дзэса и этого хватит. Выбрала глубину и резким движением рванула кровь на себя.

Мальчик вскрикнул.

Кровь… кровь… кровь…

Как много крови! Она разрывала кожу Дзэса в местах попадания в нее чернил, пытаясь очистить от краски, и одновременно туда же били энергетические щупальца, пытаясь разорвать плетение.

— Арина, перестаньте! — не выдержал Укерверс стонов мальчишки. — Вы же видите, это бесполезно!

— Вы можете обезболить ему руку? — спросила я, не отрываясь от своего занятия.

— Нет…

— Тогда не отвлекайте.

— Но я могу остановить кровь!

— Нет, кровь вымывает краску из-под кожи, — отмахнулась я и продолжила свое занятие, стараясь не обращать внимание на крики ребенка.

Это всего лишь верхний слой кожи, я не лезла глубоко, но Дзэс все равно каждый раз вскрикивал, будто его каленым железом жгли. «Когда татуировку делали, как-то вытерпел», — подумала я недовольно, пытаясь очистить его ткани от краски.

Я все искала то слабое звено в магической схеме рисунка, после разрыва которого он перестанет действовать, но энергия земли, окутывающая ребенка, будто специально противодействовала мне, окутывала именно те места, где я делала разрывы, укрепляла, восстанавливала. Да что же это за чертовщина! Это я дала этому мальчику магию, это я напитала его силой. Какого черта Земля пытается перехватить то, что должно носить благословение Воды? Это что же, придется весь рисунок сорвать, чтобы избавить мальчишку от этого влияния?!

— Арина, хватит! — закричал над ухом Укерверс, а потом попытался меня оттолкнуть.

Я, не давая себе отчета, рыкнула на него, словно собака, у которой изо рта отобрали кость, и отмахнулась — на предплечье Укерверса остались три глубоких царапины, из которых закапала кровь. Только ее вид меня наконец-то немного привел в чувства. Он быстро наложил на них руку, залечивая, и теперь посмотрел на меня уже по-настоящему зло:

— Я полагал, что вы знаете, что делаете, но это уже перешло всякие пределы. Отойдите.

Я против воли попятилась. Не потому что я боялась противостоять Укерверсу, скорее я боялась того, что разочаровала его.

Заняв мое место подле Дзеса, он залечил повреждения, а потом смыл кровь чистой водой. Стало видно, что татуировка была разорвана в нескольких местах, в других — лишь стала бледнее, а вот магическая связь держалась.

— Раны были лишь поверхностными, — с явным облегчением отметил Укерверс.

— Конечно, поверхностные! — возмутилась я. — Я же не сумасшедшая! — потом посмотрела на результат. — Хотя в некоторых точках надо было явно брать глубже, пигмент еще остался и контур не разорван…

— Арина, нет! — заградил от меня мальчика Укерверс. — Хватит. Эксперименты на людях, а тем более — на детях, в Империи запрещены.

— При чем здесь эксперименты?! Я пытаюсь его спасти! — напоровшись на строгий взгляд, все же осеклась. — Но, конечно, будет проще, если мы перейдем в более подходящее место, например, в чистый лекарский кабинет… и обезболим руку Дзэсу, прежде чем действовать…

— Как действовать?! — рыкнул Укерверс. — Вы такими темпами дойдете до идеи ему всю кожу с руки содрать!

Я уже хотела открыть рот, чтобы сказать, что не собиралась, но часть меня заметила, что это действительно неплохой план… конечно, при условии, что у них есть обезболивание и рану будет можно быстро зарастить с помощью магии…

Увидев мою задумчивость, глава гильдии магов пошел дальше:

— И до чего же вы дойдете, если ничего не поможет? Руку ему отрежете?

— Нет! — возмутилась я в этот раз искренне.

— Госпожа… — вклинился в разговор Зэрас, — не надо.

— Что? — не поняла я.

— Не надо. Я понимаю, что вы хотите помочь, но действительно, хватит, — он прижал голову Дзэса к себе, обнимая, а потом выпрямился. — Я благодарен вам за помощь, но, если судьбе так угодно, остается только смириться.

— Да как вы можете?! — ахнула я. — Зэрас, ты просто решил отправить Дзэса непонятно куда?! К этим дикарям-оркам? А вдруг он там заболеет? А вдруг получит травму, и его не смогут вылечить?! А вдруг случится голод или эпидемия? Он будет там совсем один! Кто за ним присмотрит? Не эти же придурки! — я махнула рукой в сторону орков, те недовольно рыкнули.

— Поэтому я вынужден просить вас, госпожа, отпустить меня, — он низко поклонился.

— Что?!

— Прошу, отпустите меня, освободите от обязательств, чтобы я мог позаботиться о своем сыне и разделить с ним тяготы жизни в оркском племени.

У меня на глазах выступили слезы:

— А как же Долима и Мади?

— Они — самое ценное, что у меня есть, поэтому я прошу, не изгоняйте их, не лишайте своего покровительства…

— Конечно… — только и оставалось, что сказать мне.

Я моргнула, и слезы потекли по щекам. Это все из-за меня, это я виновата, что дала Дзэсу магию, которая привлекла шамана. Это я не справилась и не смогла разорвать связь мальчика с племенем. И теперь из-за меня разрушается любящая семья, и маленькая Мади останется и без отца, и без брата. Мне казалось, что я такая всесильная русалка, а на деле не могу решить ни одной по-настоящему важной проблемы!

— Так вы отпускаете меня? — вновь переспросил Зэрас.

— Да… исполняй свой долг, а я клянусь, что позабочусь о твоей семье, они ни в чем не будут нуждаться, — произнесла я дрогнувшим голосом.

Кивнув, Зэрас выпрямился и подошел к водному барьеру, отделяющему орков. Я открыла для него проход, и он вошел.

— Я хочу вступить в племя, — сказал он, твердо глядя в глаза главе отряда.

— А нужен ли ты племени? — ухмыльнулся тот.

— Я нужен своему сыну, а он теперь — часть племени, — спокойно ответил Зэрас.

— Всех избранных шаманом воспитывает только сам шаман. Ступивший на этот путь не знает другой семьи, — качнул головой Гурвоф. Вся его фигура со скрещенными на груди руками и гордо поднятой головой будто кричала: «уговори меня, склонись передо мной!»

— А разве нам обязательно уговаривать его? — произнесла я задумчиво и сосредоточилась. Чутье на воду легко подсказало, где искать нужную вещь, и под моим магическим воздействием бутылочка с чернилами орков выскользнули из кармана самого низкорослого из них: — нужно лишь нанести татуировку, не так ли? Символ племени и так в ее центре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Турф не будет помогать вам, я запрещаю! — рыкнул Гурвоф, тем самым неосознанно подтвердив, что согласие членов племени не обязательно. Мелкий орк-татуировщик сбледнул с лица и покосился на меня со страхом, ожидая, что я попытаюсь силой заставить.

Я довольно ухмыльнулась и встряхнула чернила, перемешивая содержимое:

— Чернила — это отчасти тоже вода. Вбить их под кожу по рисунку я точно смогу, это проще, чем очистить от татуировки тело.

Действовать нахрапом, правда, Укерверс мне запретил, сперва заставил проэкспериментировать на неживом предмете. В качестве подопытного «тела» использовали один из кожаных бурдюков с водой, притороченных к моему креслу. Заодно и пересела в него с водного горба, высушила наконец-то юбку платья, правда, пятна на нем ужасали.

Мне самой стало любопытно, все ли точно получится. Помнится, в своем мире я слышала о кожаных предметах, украшаемых татуировками: сумочках, обложках для паспорта. Я приложила руку к наполненному водой бурдюку, чтобы ощутить толщину кожи, нужно было загнать чернила так, чтобы они не прошли слишком глубоко, но достаточно, чтобы зафиксироваться. Для эксперимента, конечно, использовали не настоящие оркские чернила, а наши, созданные из грязи. Я аккуратно извлекла их из кружки и создала рисунок — не оркский, а изящную надпись на имперском «собственность госпожи Арины Борроув» с несколькими завитушками, не забыв перевернуть рисунок зеркально.

— Все равно не понимаю, как это сделать, — задумчиво бормотал Укерверс, — ведь если водяной плетью ударить человека, останется синяк, но вода под кожу не проберется. А, если ударить слишком сильно, кожу просто порвешь. Что-то я не верю в ваш замысел.

Я усмехнулась, и мое импровизированное тавро ощетинилось тысячами микроскопических иголочек длиной в пару миллиметров. Затем один хлопок — чернила врезаются в бурдюк, крошечные иголочки пробивают кожу, и нужно лишь смыть водой оставшуюся кляксу…

— Черт, — высказалась я недовольно.

— Ух ты, получилось, — Укерверс удивленно потрогал кожу со въевшимся в нее рисунком. Только вот несколько букв были начертаны неправильно — в зеркальном отображении.

— Если ошибусь так с кожей Зэраса, татуировка может сработать непредсказуемо, — пробормотала я недовольно. Тут уже и Укерверс посерьезнел.

Пришлось испортить оба бурдюка, ставя на них копии татуировок Дзэса. Каждый раз тщательно сравнивали и сверяли, пока я не поняла, на какие части надо особенно обратить внимание. К сожалению, нельзя было сделать готовую форму, испытать и работать по ней, приходилось каждый раз воссоздавать ее из чернил заново, заново рисовать рисунок, но в конце концов я приноровилась его переворачивать, сравнивать с рукой Дзэса, а потом аккуратно без искажений масштабировать, чтобы подошла здоровенному Зэрасу. К тому же, надо было учитывать, что рука — это не ровная поверхность, а выпуклая, надо было аккуратно прижать рисунок по всей поверхности, не размазав изображение по краям.

— Будет больно и будет кровь, но ты главное не дергайся, — предупредила я его, прежде чем сделать главный шаг. — Я отработаю мгновенно, куда быстрее, чем делают татуировки они.

— Конечно, госпожа, я вам доверяю, — кивнул Зэрас.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал тихонько Укерверс, выглядывая из-за моего плеча.

Я тоже надеялась.

— Постарайся расслабить руку, тогда болеть будет меньше, — вспомнила, как всегда говорят перед уколом медсестры, а затем резко вбила иголочки чернил в руку Зэраса.

Он не дернулся, не проронил ни звука, только напряглись мышцы, и еще прежде, чем смыть оставшуюся кляксу чернил, я увидела, как тело его окружает зеленое марево усилившегося благословения стихии, а затем этой силой наливается рисунок татуировки.

— Сработало, — прошептала едва слышно.

— Откуда вы знаете? — не понял Укерверс.

— Я чувствую, — ответил вместо меня Зэрас и поднялся на ноги, нетерпеливо оттер остатки чернил собственной рубашкой и, не задумываясь, бросил ее на пол. — Арина права, я стал членом племени.

«Арина, — царапнула меня, — теперь я ему не «госпожа»».

Что-то в Зэрасе изменялось. С каждым движением, с каждым жестом чувствовалось, что он становится другим. На Дзэса вступление в племя так не подействовало, а вот на его отчима… Его энергетика изменилась — словно бы с изумруда стряхнули вековой слой пыли, и он ярко засиял под солнечными лучами. Казалось, он стал еще выше и мощнее, чем был прежде, его движения приобрели животную грацию.

Он походя похлопал братьев по плечам, затем взъерошил волосы Дзэсу, успокаивая, и вновь подошел к барьеру, окружающему орков:

— Отпустите их, — велел он, внимательно глядя на пленников.

— Но как?.. а как же… — растерялась я. Вообще-то я думала про суд и прочее, но, конечно, если Зэрас тоже вступил в племя, планы пришлось поменять, однако и отпускать их так рано не собиралась, но решила довериться Зэрасу. — Хорошо, — выдохнула я и убрала барьер, хотя Укерверс явно хотел возразить, но не успел.

Все полуорки напряглись, глава магов приготовился создать какое-то защитное заклятье. Только Зэрас смело подошел к оркам и встал напротив Гурвофа на расстоянии одного шага, уставился тому в глаза. По сравнению с главой отряда орков наполовину человек был куда ниже ростом и менее мускулист, хотя среди людей выглядел настоящим тяжелоатлетом. Казалось, они друг другу не ровня, но почему-то я чувствовала в них схожесть. Они не двигались, глядя друг другу в глаза, и напряжение между ними, казалось, можно пощупать.

Я заметила, как эмоции остальных орков изменились, все, кроме главаря стали переглядываться и будто бы съеживаться, склонять голову, переминаться с ноги на ноги, почти незаметно пятясь назад.

— Ты слишком нагл для вступившего в племя, — наконец, после долгой паузы рыкнул Гурвоф.

— А ты, кажется, слишком труслив для главы отряда, — ухмыльнулся Зэрас нагло.

Гурвоф каркающе рассмеялся, словно старый ворон, с кажущейся беззаботностью обвел взглядом своих подчиненных… заметил их поведение. Я видела, как в его эмоциях залихватская гордость сменилась яростью, и он попытался ударить.

Зэрас юрко увернулся, сделал подсечку. Гурвоф почти упал, но в последний момент как-то вывернулся, оттолкнувшись рукой от пола, и выхватил здоровенный топор. Зэрас не остался в долгу и обнажил свой огромный тесак. Остальные орки прижались к стене, а затем аккуратно по стеночке проскользнули за наши спины. Укерверс схватил меня за кресло откатил так же назад, освобождая место сражающимся, полуорки оттеснили паникующего Дзэса.

— Зачем это? — шокировано прошептала я.

Было страшно видеть Зэраса рядом с таким огромным противником, да и вообще настоящий бой настоящим оружием, не фехтование ради тренировки, я видела впервые, пусть этот мир и недалеко ушел от средневековья.

— Зэрас хочет отвоевать себе место главы отряда, — пояснил способный рационально мыслить Укерверс. — Этого стоило ожидать, так он встанет на равных с теми, кто имеет право приказывать его сыну.

— Но как же… они ведь совсем не равны по силе! — возмутилась я. — Надо помочь!

Укерверс глянул на меня как на дуру. Тем временем Зэрас вновь провел подсечку, но в этот раз Гурвоф так легко не вывернулся — пока он пытался подняться, полуорк успел нанести ему рану в голень, хоть и совсем небольшую.

— Первая кровь! — ахнул Укерверс с азартом, прищурился, увидев, что орк вновь ринулся в атаку: — но Гурвоф все равно не хочет сдаваться, не хочет уступать свое место. — Потом он глянул на меня и будто только теперь вспомнил мой вопрос: — Зэрас меньше ростом и менее мускулистый, но он быстрее, идеально владеет своим телом и оружием. К тому же, у него высокая мотивация к победе, это тоже немаловажно. Думаю, он надеялся, что Гурвоф признает его победителем после первой крови. Тот крупнее, но более неповоротливый… относительно, конечно. Его оружие — топор — не слишком подходит для ритуальных боев, он слишком неповоротлив, им не нанесешь легкий укол или мимолетный удар.

— А для чего он подходит? — уточнила, уже чувствуя подвох.

— Для смертельных схваток. — Я испуганно сглотнула.

Чем дальше я смотрела, тем отчетливее благодаря подсказкам Укерверса понимала, что задумка Зэраса заключается в том, чтобы вымотать противника, он вовсю использовал свою ловкость, чтобы разозлить и обескровить его — на теле орка было уже несколько кровоточащих ран, которые, впрочем, ему пока не очень мешали. А тот пер в ответ словно танк, пытался прихлопнуть Зэраса, словно букашку или хотя бы отрубить ему пару конечностей.

Когда от очередного удара Зэрас едва отклонился, а на его левой руке появилась здоровенная рубленная рана, я не выдержала:

— Мы должны помочь!

— Нельзя, иначе поединок не будет засчитан, — качнул головой Укерверс.

— А если незаметно?..

Глава магов посмотрел на меня, как на дуру:

— Иерархия орков фиксируется магической связью внутри племени. Это все равно что пытаться с помощью магии нарушать магический контракт раба — в лучшем случае ничего не получится.

— А в худшем?

Он промолчал.

Еще один взмах, поворот, и Зэрас падает навзничь, его палаш отлетает в сторону, раненная рука делает его менее маневренным.

— Подчинись, — рычит Гурвольф, но Зэрас молчит. — Тогда пеняй не себя…

Он замахивается для финального удара, собираясь проломить Зэрасу череп, и я готова в любой миг остановить его оружие и выставить перед полуорком водный щит, лишь только его эмоции не позволяют сделать это уже сейчас. Он словно ждет что-то. Время будто замедляется.

Испуганно кричит Дзэс… и время резко скачет вперед, я даже не успеваю уследить, что происходит. Миг — и топор Гурвольфа врезается в деревянный пол склада, застревая в досках. С трудом успеваю заметить перекатившегося в сторону Зэраса. Мгновение — полуорк стоит за спиной противника, фиксируя его в болевом захвате, а короткий кинжал прижат к горлу Гурвольфа.

— Это обман! — рычит орк. — Тебе помогли шаманы!

— Признай свое поражение и узнаем, — ухмыляется довольный Зэрас. — Не признаешь — я убью тебя прямо сейчас, помогали мне маги или нет ты не узнаешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Гурвольф рычит глухо, дергается, но добивается лишь того, что Зэрас оставляет короткую кровоточащую царапину на его горле.

— Ты врешь, — продолжает упрямиться Гурвольф.

— Ты этого не узнаешь. Итак? Считаю до трех: раз, два…

— Признаю поражение, — все же хрипит орк, — добрый орк не в силах бороться против силы двоих человеческих шаманов.

Зэрас с ухмылкой отпускает его и выпрямляется. То, что происходит дальше, шокирует: татуировка на плече Гурвольфа меняется, с нее исчезают какие-то детали, круги, в то время как картинка Зэраса становится более полной.

— Связь племени приняла мою победу, — ухмыляется Зэрас.

Гурвольф с минуту пялится на его руку, словно баран на новые ворота, а потом склоняет перед ним голову. Следом за ним кланяются и другие члены его отряда.

Теперь, когда все кончено, Укерверс спешит подойти к Зэрасу и залечить его жуткую рану, я отворачиваюсь — мне страшно на этом смотреть. Весь пол помещения забрызган кровью, от чего слегка начинает слегка подташнивать. После Укерверс подходит к орку.

— Я не нуждаюсь в помощи человеческого шамана, — гордо выпрямляется он, возвышаясь над человеком больше чем на две головы.

— Я приказываю тебе принять помощь, — обрывает возражения Зэрас. Несмотря на лечение он выглядит бледновато, наверное, от потери крови. — Мне нужно, чтобы члены моего отряда были в полном здравии, когда я отдам им свой следующий приказ.

Гурвольф все же смиряется с помощью, а его подчиненные пользуются возможностью посетить лекаря и тоже делятся какими-то своими мелкими болячками. Когда речь доходит до чирия, вскочившего на заднице, Укерверс не выдерживает:

— Я все же не профессиональный лекарь, могу заштопать только боевые ранения, — почти сбегает он от готового спустить штаны орка.

— Завтра сходите к нормальному лекарю и излечите все, что вам требуется, — прервал обсуждение проблемы Зэрас. — Имперские деньги у вас есть?

— Да, приехав, мы продали кое-что из добычи, — отчитывается Гурвольф.

— Когда закончите с лекарем, я приказываю вам всем покинуть Империю и возвращаться в племя.

— Как же? — прежний глава отряда растерянно оглядывает своих подчиненных. — Но… мы должны привезти ребенка…

— Как глава отряда я приказываю передать шаману следующее: мальчик останется в Империи и будет учиться магии. Он приедет, когда освоит всю магическую премудрость людей, чтобы поделиться ею с орками.

— Ты очень мудр в своих решениях, глава, — склонился перед ним Гурвольф.

Я чуть воздухом не подавилась. То есть когда я предлагала то же самое, это значило, что я лезущая не в свое дело ведьма. А когда это же приказал новый глава отряда — он мудрый. Чертовы орки!

— Но как же вы можете остаться здесь… одни, без племени? — пробормотал один из орков, испуганно оглядываясь.

— А вы хотите остаться тут со мной? — усмехнулся Зэрас, — оставить свои степи и свои семьи, подчиняться моим приказам, какими бы они ни были: прислуживать людям, быть может, выращивать растения и копаться в земле?..

— Нет-нет, мы выполним твой приказ, глава, — поспешили заверить все дружно.

— И передайте вождю, — добавил Зэрас, — что я, хоть и глава его отряда, еще не решил, что делать дальше. Быть может, если он приедет, мне захочется испытать его силу и вызвать на поединок. А, быть может, я решу расколоть племя и увести орков в новые земли… водная ведьма мне поможет в этом…

Орки замерли, глядя на Зэраса в диком ужасе:

— Как же можно? — ахнул все же Гурвольф.

— Я забочусь в первую очередь о своей семье, — пожал плечами Зэрас. — Если никто не будет притеснять моего сына, я останусь послушным членом племени. Ведь семья для каждого орка — это самое главное, не так ли?

Орки переглянулись слегка растерянно, но, кажется, по самой своей природе не смогли сказать своему главе «нет», поэтому закивали.

Зэрас еще долго инструктировал орков о том, как им вести себя, особенно теперь, когда у них не было отвлекающих внимание амулетов. Укерверс, узнав, что те уничтожены, расстроенно вздохнул, но потом покосился на Дзэса и улыбнулся, очевидно, предчувствуя новые открытия.

Меня же чем дальше, тем больше коробили слова Зэраса. Он упоминал меня в своей речи, но совсем не как «госпожу», как раньше, и даже не по имени, а просто звал ведьмой. Он так быстро стал независим и легко обзавелся собственными подчиненными, которых строил покруче земного прапорщика из сериалов — стоило только вырваться из-под обязательства оставаться со мной. И пусть речи Зэраса свидетельствовали, что он никуда не уедет, а останется в моем доме вместе с Дзэсом, несмотря на то, что семья все же не будет разрушена, меня все равно коробило…

«Это что же, уязвленное чувство собственной важности?» — мелькнуло в голове, и эмоции, казалось, окончательно превратились в стаю вспуганных птиц и заметались без всякой логики.

«Разве я такой человек? Разве я была такой?» — билось в голове, и эта часть разума не могла понять, как я могла причинять боль ребенку, пусть и во благо, как я могла быть задета кажущимся пренебрежением Зэраса, ведь тот всего лишь вел переговоры с существами, которые иного языка не понимали.

Другая же часть разума не видела в моих действиях и мыслях ничего предосудительного, ничего странного. «Как можно называть ведьмой великую русалку», — будто бы нашептывала она, — как Зэрас смеет строить какие-то планы и вести переговоры, не спросив меня? Почему не просится обратно в число моих подопечных немедленно?!»

Но больше было даже не мыслей, идеи улавливались с огромным трудом, больше было эмоций и чувств: мимолетных, ярких, запутанных. То накрывала ярость, то гордость, то чувство вины и бессилие… они мешались в такой запутанный клубок, что было совершенно невозможно понять, что со мной происходит.

«Мне нужно в храм, немедленно», — единственная связная мысль появилась в разуме, но не исчезла, не мелькнула мимолетно, а запульсировала призывно, словно нерв больного зуба.

Мне нужно в Храм!..

Мы с Укерверсом вышли со склада, и я тут же покосилась на канал как на самый быстрый путь в море. Зэрас позади все еще внушал что-то оркам — инструктировал на счет обратной дороги в степи, а я думала только о том, что, как только глава гильдии магов уедет, смогу скинуть платье и плыть, куда глаза глядят.

— Я рад, что все так хорошо закончилось, — заметил Укерверс довольно.

— Да, прекрасно, — ответила растерянно.

— Что ж, поехали тогда в порт?..

Я глянула на него растерянно, плохо соображая, о чем он. В Храм хотелось нестерпимо, эта мысль билась в голове набатом, разгоняя все другие мысли. Хотелось ругнуться, но вместо этого натянула на дрожащие губы вежливую улыбку:

— Вы езжайте, у меня есть еще одно дело…

— Арина, это срочно! Вы немедленно должны открыть путь в порт, до рассвета осталось всего несколько часов!

«Он прав», — шептала одна часть разума.

«Мне нужно в Храм, немедленно! Все может подождать!» — билось набатом в другой.

— Я вернусь и сразу… — пробормотала, оправдываясь.

— Вы не забыли, что у вас суд через три дня? — уже почти рычал Укерверс. — Я прикрыл вас перед старейшинами, дал возможность найти ребенка. Теперь он найден — вы немедленно должны открыть проход для кораблей!

— Но…

— Немедленно! Если вы, конечно, хотите продолжать жить и работать в Уркатосе и в Империи?.. — он красноречиво выгнул бровь.

«Да мне плевать! Мне нужно…» — хотелось крикнуть ему прямо в лицо, но вместо этого я с огромным трудом сдержала себя. Менять все? Переезжать? Заново открывать лавку, получать все документы, устраиваться на учебу, сдергивать детей из школы, все начинать с нуля?! И куда я поеду? Действительно к эльфам? Это бред!

Я с силой впилась ногтями в ладонь, пытаясь совладать с собой. Помогло, физическая боль помогла ощутить себя здесь и сейчас:

— Едем в порт. Немедленно, — бросила охране.

В карете меня начало колотить, будто в ломке. Мысли метались вспуганными птицами и бились изнутри о черепную коробку, причиняя боль. «Я должна снять блокаду», — пыталась держать эту идею в фокусе внимания, чтобы опять не потеряться в своих желаниях и действиях. Ощущение, что у меня вся чешуя на хвосте готова встать дыбом от желания немедленно хотя бы окунуться в воду, но я понимала, что все не так просто, никакая ванна мне сейчас не могла бы помочь.

Укерверс смотрел на меня с удивлением и подозрением. Я провела рукой по лбу и увидела на ладони пот. Это при том, что в теле русалки я совсем не потела.

«Со мной что-то не так, совсем не так», — еще одна мысль появилась в голове, распугивая другие, которые на разные лады исподволь уговаривали бросить все и просто плыть в храм. Голову заполнили противоречащие друг другу голоса: одни говорили, что это займет всего пару часов и люди даже и на заметят, другие кричали, что я не обязана отчитываться перед какими-то людишками… в общем, они искали подход ко мне со всех сторон, но я изо всех сил держалась за мысль, что нужно избавиться от блокады в первую очередь. Пытливо уставившийся на меня Укерверс, сидящий в карете напротив, служил лишним напоминанием важности этой идеи.

— С вами все в порядке? — все же не выдержал глава гильдии магов, когда мы приехали в порт.

— Я должна снять барьер, — только и произнесла я в ответ и подъехала ближе к воде.

— Это ваша магия? Она так на вас влияет? — не отставал от меня ни на шаг он.

Я промолчала, прикрыла глаза и сосредоточилась.

Мы приехали на западную оконечность гавани, скалы окружали его, создавая полукруг, концы которого я и соединила раньше своим барьером. В темноте ярко светилась цепочка огоньков-амулетов, зафиксированных на вершине барьера. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на воде, постаралась ощутить ее полноту вокруг, ее движение, то, как пресная вода реки смешивается в гавани с соленой морской… Тишина и покой…

Мысли метались в голове, не позволяя сосредоточиться на дели. Хотелось сорвать с себя платье и нырнуть в воду немедленно и, плюнув на барьер плыть и плыть далеко на юг… Я чувствовала себя словно завязавший алкоголик за праздничным столом, уговоры, что это ненадолго, что я буду свободна, как только справлюсь с задачей, действовали слабо.

— Арина, с вами все в порядке? — вновь хмуро спросил Укерверс.

Ну, да, конечно, раньше я творила перед ним невообразимое для местных магов одним взмахом руки, а тут торчу на берегу и ничего не в состоянии сделать, как последняя слабачка! Я подняла руку, чтобы вновь стереть с лица пот и увидела, что кисть трясется, словно у древней старухи. Обхватила ее второй и поспешила прижать животу, чтобы никто не заметил моей слабости.

«Арина, Зэрас и Дзэс приехали домой, пустить?» донеслось до меня по связи с Кракеном.

«Да… можно вообще убрать барьер, больше он не нужен». По пришедшим в ответ эмоциям я поняла, что этого Кракен не может это сделать, только открыть проход ненадолго, модифицируя мое колдовство.

Барьер вокруг дома вдруг яркой картинкой встал перед внутренним зрением. Там внутри люди и нелюди, которые мне дороги, о которых мне нужно заботиться. Повинуясь моему желанию, барьер размягчился, но не залил все вокруг лужами, а аккуратно стек обратно в реку. Вот так, все хорошо, моя сила все еще со мной.

Я приоткрыла глаза, теперь сосредотачиваясь на барьере вокруг порта, и только теперь по-настоящему ощутила воду перед собой, ее движение, ее кажущееся спокойствие. Ощутила и рыбацкие суда, готовые вернуться с уловом и движущиеся к барьеру — они проминали водную гладь, неповоротливо переваливаясь с борта на борт, груженые рыбой. Люди на них торопились домой к своим семьям.

Пора отпустить воду и вернуть все на круги своя. Выдох…

«Мне нужно в Храм!» — бьется в голове, нарушая сосредоточенность в самый ответственный момент.

Барьер вдруг резко падает вниз, порождая две волны: одна идет в порт, на стоящие у берега суда, а вторая стремительно несется в море.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Арина! — кричит Укерверс в панике, вцепляясь пальцами мне в плечи.

«Мне нужно спасти людей!» — практически рычу в ответ навязчивой идее, тянусь за волнами изо всех сил, но понимаю, что ничего не получается. Чертыхаюсь, и волна подхватывает меня с кресла и сносит в море. Что-то кричит в след Укерверс.

«В Храм!» — подхватывает меня волна, тянет прочь от порта, но я кое-как выворачиваюсь из ее цепких пут и всплываю примерно в месте, где был прежде барьер, раскрываю руки в стороны, словно стремясь схватить обе волны, будто держу на поводках двух рвущихся в разные стороны лабрадоров.

«Нужно в Храм!» — пытается сбить меня с мысли.

«Нужно остановить это безумие!» — рычу в ответ.

Это странно, прежде я управляла и куда более высокими и мощными волнами, и это было проще, но сейчас я будто выдохлась и ослабела, однако кое-как удается призвать их к порядку, заставила их замереть, не дойдя до кораблей в порту, а потом медленно, но жестко, словно непоседливых псов, уложить в русло.

Расправившись с проблемой, чувствую вновь тягу уплыть прочь, но вместо этого сильной волной выбрасываю свое тело обратно на берег, меня не смущает каменистое дно. Кое-как на одних руках выползаю выше, не обращая внимание на разорванное грязное платье, больше похожее на грязную тряпку.

— Арина?! — Укерверс умудряется первым заметить меня.

— Надеюсь, теперь я свободна? Простите, мне нужно переодеться. — Меня колотит в ознобе и в то же время кидает в жар.

Глава гильдии магов бормочет что-то, извиняется, я не слушаю его, в то время как Гарт вновь сажает меня на кресло, вопросительно заглядывает в глаза, но у меня нет сил сейчас что-то говорить. Мне просто плохо, а еще страшно — я только осознала, что не контролирую собственные действия. А кто контролирует? Кто знает?

«Тебе плохо?» — приходит эмоция заботы и волнения от Кракена.

«Да», — признаюсь честно.

— Едем домой, — велю Гарту, хотя хочется совершенно другого.

Хорошо, что мне не нужно двигаться, наоборот, только удержаться от любых действий. Я обхватываю себя за плечи и пытаюсь думать о другом. Я хочу контролировать себя, я хочу сама делать выбор — это самое главное сейчас. И, если чертов Храм пытается как-то воздействовать на меня, я должна противостоять этому влиянию.

Гарт сам уговаривает Укерверса оставить меня в покое, но я фиксирую это лишь краем сознания, полностью сосредоточившись на том, чтобы ничего не делать лишнего. Магия будто вышла из-под контроля: то не желает подчиняться, то делает то, чего я еще толком не желаю. Пока мы стоим на берегу, волна медленно поднимается из моря горбом, манит, готовая подхватить и утащить в море. Но я ее не звала! Удается вовремя заметить ее самоуправство и избавиться, заслужив еще один вопросительный взгляд главы гильдии. Самое ужасное, что я едва удерживаюсь от соблазна все же уплыть, останавливает только мысль, что для Укерверса будет слишком странно, если я уплыву в море и не вернусь, люди так не ведут себя!

Наконец, садимся в карету только с охраной и Гартом. Всю дорогу ощущаю эмоции волнения, исходящие от моих спутников, но просто молчу и пытаюсь их игнорировать. Меня трясет, и я не знаю, что скажу, если открою рот. Есть подозрение, что не удержусь и велю повернуть обратно в порт.

Дома никто, кроме совсем маленьких детей, не спит, все радуются счастливому избавлению Дзэса от обязанности ехать черт-те куда, по крайней мере, в ближайшие годы. Долима кружит вокруг него, стремясь то поцеловать, то обнять, то приласкать ненароком, подкладывает в его тарелку лучшие куски, подливает компота в кружку.

Я лишь на миг заглядываю в общий зал, втягиваю в себя эмоции счастья своей семьи… но меня немедленно скручивает от нестерпимого желания уплыть.

— Я устала, пойду посплю, — говорю тихо и еду в свою комнату.

Сперва я хотела спуститься в подвал и поплавать, но потом поняла, что нельзя, что подводный тоннель станет слишком большим искушением. Вместо этого наливаю воды в ванну, которой практически не пользуюсь обычно, срываю с себя одежду и укладываюсь в нее. Меня трясет в ознобе и в то же время кидает в жар.

— Госпожа, вам чем-нибудь помочь? — стучится в мою дверь Вуря, от нее веет беспокойством, от этого только гроше.

— Поди прочь! — рычу, срываясь.

Когти царапают деревянную ванну, выбивая из нее несколько щепок, одна из них занозой вонзается под ноготь. Безумно больно!

Но боль отрезвляет. Я дышу глубоко, ощущая внутри пульсирующий ледяной шар.

«Тебе нехорошо?» — появляется рядом Кракен, плюхается в своем водном шаре прямо в мою ванну, соленая вода из него растворяется в пресной, которую налила я.

«Я не знаю, что со мной, — признаюсь честно, — я будто у меня раздвоение личности… будто в моей голове звучат два голоса, противоречащих друг другу. Один из них заставляет меня делать вещи, на которые прежде я ни за что бы не пошла!»

Кракен, чуть всплыв над поверхностью воды, внимательно смотрел на меня, моргая желтыми глазами с вертикальным зрачком, и я, прислушиваясь к его эмоциям, поняла, что ему неприятно находиться в несоленой воде. Мне вообще-то тоже лучше в соленой, если есть выбор, поэтому, вздохнув, подтянула к себе банку с морской солью, которую выпарила не так давно. В Укерверсе она мне обычно не нужна — Кракен может просто улететь в море и там набрать себе натуральной соленой воды, соль выпарила я в основном чтобы брать с собой в Империал, но и здесь баночку оставила на всякий случай. Вот и пригодилось.

Заставила воду в ванной перемешиваться, словно в джакузи, только без пузырьков, и начала засыпать соль, пока и для меня, и для Кракена не стало приятнее находиться в воде. Наконец, закончив, выдохнула и погрузилась в воду с головой.

И что я так разнервничалась? Сейчас вроде бы я себя уже лучше чувствовала, даже странно, чего я так сильно расстроилась? Подумаешь, не сразу удалось убрать барьер… просто переволновалась, бывает!..

Я успокаивалась и почти расслабилась…

«Нет, дело было не в этом!» — поразила меня неожиданная мысль. Точно, я ведь испугалась не того, что не смогла барьер убрать, а своего дикого желания уплыть в Храм, неадекватных поступков и эмоциональных перепадов!

«Нет-нет, все в порядке, всякое бывает, все мы люди…» — нашептывал разум, пытаясь успокоить, но я не позволила себя вновь отвлечь от появившихся мыслей. Я поняла — нельзя отвлекаться, а то я могу забыть… нет, не забыть даже… я четко помнила события, но они будто наполнялись для меня иным смыслом, иным настроением. Сцена, когда я пыталась убрать татуировку с руки Дзэса, для чего пускала ему кровь, стала такой… замыленной, будто неважной, будто воспоминание о том, что я делала сто раз и уже не обращаю на это внимание, о чем-то не нужном. Но я это делала! И… я ведь боюсь вида крови, от одной мысли о чьих-то ранениях меня всегда передергивало, потому что я в красках представляла это на себе (при этом своих-то ран я никогда не боялась). А тут — я не просто видела кровь рядом, я наносила ранения, я вызывала эту кровь! И вместо того, чтобы помнить это как яркое шокирующее воспоминание, я забыла о нем, не прошло и дня!

Что же со мной?!

Кракен задумчиво шевелил щупальцами в ванной в районе моего хвоста, следя за моими эмоциями по связи, а потом спросил:

«Может, у тебя инициация?»

«Инициация?! — не поняла я, — что это такое?»

«Не знаю», — последовал ответ с эмоцией недоумения.

Я с трудом подавила злость. Как можно что-то говорить, когда сам не знаешь, что?! Но часть моего сознания уцепилась за эту мысль и заставила успокоиться, сформулировать новый вопрос:

«А почему ты решил, что это инициация?»

«У моей прежней хозяйки было такое. Потом сказали — «инициация»», — пояснил Кракен свою мысль.

Я пыталась выспросить у него, что это значит, что за инициация, но в ответ получала лишь удивление и неопределенные ответы. «Инициация — то, что бывает у русалок». «Не знаю, но похоже». «Она стала тогда странная».

«Раскрой свою память, постарайся вспомнить все, что знаешь об инициации», — попросила я и постаралась как можно тщательнее настроиться на эмоции Кракена и закрыла глаза.

Воспоминания шли в разнобой и, конечно, домашнему питомцу никто не пытался объяснить, что происходит с его хозяйкой. Только странные поступки, случайно подслушанные разговоры, смысл которых ускользал от Кракена…

Девочка… русалочка лет, наверное, пятнадцати — еще подросток, тело уже выросло, а в голове ветер. Хозяйка. Добрая, нежная… создав первый камень Кровь моря, подарила его любимому осьминогу, чтобы он прожил долгую жизнь… камень еще маленький совсем, поэтому и разума Кракену добавилось немного, совсем не те возможности, которые у него появились позже.

Ее родители — взрослые, строгие, немного страшные. Отец смотрит с неодобрением, если домашний питомец не на месте, если плавает над накрытым столом, роняет вещи в доме… но не забывает отрезать лакомый кусочек от туши рыбы, пойманной на обед, и угостить тайком. Мама мягкая, нежная, гладит иногда, кидает ему шарик из водорослей, чтобы принес. Но любит порядок и чистоту. Ругается, если осьминог растаскивает камешки из своего гнезда по всему дому. Да, тогда у него еще было гнездо, по привычке. Потом перестал его строить за ненадобностью.

Его люди иногда посещают Храм Воды. Он возвышается над уровнем моря и так красив в свете полной голубой луны! В такие дни в Храме праздник, родители хозяйки легко меняют хвосты на ноги и идут в Храм. Их одежда проста и удобна: женщины в обеих эпостасях носят повязки или бусы на груди. Меняя хвост на ноги, русалки не зависимо от пола оборачивают бедра отрезами красивой яркой ткани вроде шелка. Никаких штанов, чтобы всегда легко можно было обернуться.

Хозяйка еще маленькая, она не меняет хвост на ноги, а заезжает в храм верхом на водяном горбе. Впрочем, ее берут с собой только по большим праздникам, детям там делать нечего.

Потом что-то происходит. Хозяйка «кричит» — ее эмоции бьют через край, ударяя по всем вокруг. Так общаются русалки под водой — передают свои эмоции, оформляя их в слова.

«Ты должна контролировать себя», — строго внушает ей отец, но хозяйка не слушает. Ее трясет, вода вокруг идет ходуном.

«Милая, все будет хорошо…» — уговаривает ее мама.

«Я устала, я поплыву в Храм, — решает девушка, — там мне спокойнее».

Но отец преграждает ей путь из дома:

«Стихия и так давит на тебя. Скоро инициация, тебе нужно готовиться. Старайся сдерживать эмоции использовать магию как можно меньше», — внушает он.

Я замираю, пытаясь понять достоверно, что все это значит.

«Вы все время только и говорите об этой инициации! — ворчит девочка, — со мной все в порядке!»

«Послушай отца, это важно,» — пытается утихомирить ее мама.

«Я прекрасно себя контролирую!» — от эмоционального всплеска Кракен сжимается в комок и забивается в самый дальний угол комнаты, а выпущенные его хозяйкой водяные жгуты ударяют по обстановке, разрушая вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только после этого девочка раскаивается.

«Ничего-ничего, это инициация, — приговаривает ее отец, обнимая, — мы все через это проходим».

Перепады настроения хозяйки все ярче. То она мягкая, любящая, заботливая, то рычит разъяренным зверем. Словно подростковый кризис, помноженный на десять и приправленный неконтролируемыми всплесками разрушительной магии. Самое удивительное — родители, они не пытаются призвать девочку к порядку, не противостоят ее силе, наоборот, пытаются ее уговаривать и успокаивать, взывать к разуму. «Она должна справиться с собой сама», — иногда говорит мама отцу, когда тот пытается сдерживать дочь.

В ее поведении проявляется склонность к гиперконтролю. Кракену больше не разрешается уплывать из дома в одиночестве, охотится он только под присмотром хозяйки, а уходя, она запирает свою комнату с ним внутри. Ему хочется сбежать, но, попытавшись однажды, он не выдерживает и возвращается. И получает в наказание какой-то ментальный удар пополам с манипуляцией.

Не знаю, мне показалось, что это что-то ненормальное и что применена магия: он ощутил себя настолько виноватым, что хоть убейся. Будто бы из-за того, что он бросил хозяйку, она так переволновалась, что чуть не умерла.

В моей собственной голове всплывают воспоминания о прочитанной когда-то статье о детстве Тургенева, что мать била его, но при этом играла на чувстве вины, будто бы это он сам заставляет ее его наказывать и что от расстройства ей становится хуже со здоровьем. Только ребенок может в такое верить, да еще и такой вот домашний осьминог.

В доме очередной скандал, Кракен аккуратно выплывает из комнаты, прислушивается — вдруг хозяйке потребуется помощь.

«Почему вы не берете меня с собой?! Сегодня полнолуние, а я уже совсем взрослая! Я тоже хочу в храм! Вы же раньше меня тоже брали!» — ментальные крики девочки разносятся по дому.

«Дорогая, тебе пока нельзя. Ты поплывешь в храм, как только случится инициация», — пытается уговорить ее мама.

«Тогда вы никуда не пойдете!» — она бьется практически в истерике, водные жгуты бьют по всему подряд, но в доме уже не осталось ничего легко бьющегося.

Отец посылает эмоцию возмущения, но мать аккуратно успокаивает его, гладит по руке и кивает:

«Хорошо, мы останемся дома, если ты так хочешь».

«Нет, я так не хочу! Почему все никогда не бывает, как я хочу?!» — от безумного гнева девочку моментально бросает в расстройство. Если бы они и так не были под водой, я бы сказала, что она заплакала.

«Что со мной? Мама? Что мне делать? Я не могу контролировать себя! Я схожу с ума?!»

Женщина обнимает дочь, поглаживает по спине:

«Ничего-ничего, все пройдет. Это просто инициация. Это стихия давит на тебя».

«Но что она от меня хочет? Зачем? К чему склоняет? Она хочет, чтобы я кому-нибудь навредила?»

«Нет-нет, дорогая. Стихия не имеет своего разума. Она лишь переполняет тебя изнутри и приносит с собой эмоции. Она нейтральна: не хороша и не плоха, но она обостряет все, что в тебе и так уже есть. Она дарит нам хорошее: любовь к своим близким, связь между родными существами».

«Но тогда почему она делает меня злой?!»

«Эта оборотная сторона ее силы. Забота — это не только проявление ласки, но и стремление защитить своих от чужих, а значит агрессия. Но пока ты в этом состоянии, тебе сложно осознать, кто твой, а кто чужожй и соизмерять свои силы. Ты желаешь хорошего, но можешь переборщить, потому что стихия давит».

«Но зачем она так делает?»

«Это просто наша природа, — тяжело вздыхая, добавляет ее отец и поглаживает по растрепанным волосам. — Каждый элементаль проходит через это, мы должны доказать, что достойны принять ту силу, которая нам дарована, что принесем в этот мир что-то хорошее, а не смерть и разрушение».

«Но почему мне нельзя в Храм? Мне там становится легче!»

«Храм Воды питает твою силу. Облегчение после его посещения — это только иллюзия, на самом деле сила начинает давить еще сильнее, а ты еще не успела к ней адаптироваться, не научилась контролировать ее. Не только магию, истинную силу стихии. Но мы обязательно пойдем в храм все вместе, только позже».

«Пойдем, когда случится иниациация?» — спрашивает девочка уже устало.

«Да, когда ты покоришь стихию. Когда она переполнит тебя до самых краев, мы пойдем в храм, и ты выпустишь ее».

«А если я не справлюсь? Если не смогу покорить стихию в себе? Я сойду с ума?»

Родители переглядываются, и Кракен чувствует мелькнувший в их эмоциях страх. Но отвечает отец с уверенностью:

«Такого не случится. Ты справишься, мы верим в тебя».

Больше в воспоминаниях Кракена ничего конкретного об этом не было. Его хозяйка действительно однажды вместе с родителями отправилась в храм, а потом вернулась спокойная и веселая, больше ее не мучали перепады настроения, а в храм она ходила каждое Голубое полнолуние уже на своих ногах. Но что именно произошло — он не знал, животных в храм никто не звал.

Я не знала, верить ли в то, что увидела, действительно ли у меня тоже приближается инициация? Или это только для подростков актуально? Но перебирая сейчас на холодную голову какие-то воспоминания, я начала осознавать, что действительно вела себя странно, несвойственно самой себе. Я стала высокомерна и временами даже жестока. Неужели это то самое?

И что будет со мной, если я не справлюсь? У меня ведь нет семьи русалов, которые бы мне подсказали, как себя вести.

А вдруг страх маленькой русалочки верен, и я могу сойти с ума?..

И что делать с Храмом? Ведь в самом конце я должна явиться туда и закончить неизвестный ритуал инициации, а подводный Храм разрушен…

байстрюк — незаконнорожденный.