Ты попала в чужой мир и решила начать там новую спокойную жизнь? Наивная! У злодейки-судьбы на твой счет совсем другие планы. Например, отправить тебя на поиски пропавшего жениха в горные подземелья, которые славятся наличием жутких монстров и прочих малоприятных сюрпризов.Ну и пусть ты любишь другого! Не бросать же в беде того первого, протянувшего в свое время руку помощи. Теперь твоя очередь платить по счетам. А значит, в путь! Навстречу всевозможным испытаниям, интригам и тайнам, которые хранят Итировы подземелья. И пусть порой сложно понять, кто друг, а кто враг, главное, выдержать, не отступить и… чужой мир станет родным, бывший враг — другом, а для любимого ты наконец-то перестанешь быть чужой невестой.
Бормотала я, глядя на огромную серую скалу, над которой клубились струйки сизого дыма. На каменной площадке уже стояли оседланные ездовые коты — керсы, дожидаясь хозяев. А вместе с ними стояла и я, смотрела на свой новый дом, который мне предстояло покинуть по воле таинственных фирсов[1], имевших власть над моей жизнью, и думала о грядущем.
Игрушка… для всех и каждого в этом чужом мире. А ведь так хотелось, чтобы он стал родным! И жизнь почти наладилась, и счастье казалось так близко, но… игрушки для того и существуют, чтобы ими играть. Вот и меня, словно героиню квеста с ником «Нифелин-27», проклятые фирсы вынудили отправиться в Итировы подземелья, посулив в конце пути особый приз — возвращение моего бывшего жениха, которого все считали погибшим. И я согласилась, хоть сердце мое и принадлежит другому. Согласилась, потому что мне не оставили выбора. А еще потому, что не помочь другу просто не могла. Глупая земная душа в теле серокожей лэфири[2]… когда же я успела влюбиться в этот мир и в его обитателей?!
Ветер трепал мои стянутые в хвост волосы. Благодаря пасмурной погоде, можно было пока не прятать лицо в тени капюшона от губительных лучей дневного светила. Над Стортхэмом сгущались тучи, предвещая грозу. Керсы[4] нервничали, порыкивали, ожидая наездников, и те, обменявшись рукопожатиями с Грэм-рилем, направились к нам. А среди них и рыжий норд[5], которого я в шутку прозвала медведем. Мой мужчина, друг и учитель. А еще — мой таман[6].
Стая? Быть может. И я сделаю все, чтобы стать для этой серой стаи своей!
В воздухе пахло дождем. Тяжелые свинцовые тучи собирались над нашими головами, готовясь излить ледяные слезы на затерявшихся среди серых скал путников. Редкие капли уже падали с небес, словно предупреждая о грядущем буйстве стихии. Мы же продолжали свой пусть. Осень провожала нашу маленькую экспедицию колючим ветром, подгонявшим в спину, и тревожными раскатами грома. Вот только промокнуть перед тем, как доберемся до ущелья Итиры, не хотелось никому. Потому, наверное, пять снаряженных в поход ездовых котов, на спинах которых сидели семь наездников, шустро перебирали лапами, перепрыгивая с одного каменного уступа на другой. Вперед и вниз — туда, где среди зеленовато-серых камней пряталась темная пещера.
Только бы успеть до дождя… только бы!
Я ехала предпоследней и думала о том, какое странное чувство юмора у злодейки-судьбы.
Меньше месяца назад меня звали Валерией Бродской.
Меньше месяца назад я была человеком, который, похоронив отца и потеряв ребенка, вынашивал суицидальные планы, наивно полагая, что жизнь кончена.
Меньше месяца назад некие странные личности, именуемые фирсами, самовольно решили вмешаться в мою судьбу и… переместили измученную душу в тело серокожей иномирянки, за которой тянулся такой шлейф проблем, что мои прошлые беды меркли на их фоне.
И лишь попав в чужой мир, я, наконец, осознала, как сильно хочу жить! Причем долго и счастливо, комфортно и интересно, а, главное, с любимым мужчиной. Но как только это желание начало осуществляться, судьба потребовала вернуть должок и… вот я здесь: на горной тропе, ведущей в одно их самых жутких мест Лэфандрии[8] — в Итировы подземелья.
Взглянув вверх, невольно поежилась и сильнее натянула капюшон кожаной куртки, словно желая спрятаться за ним от непогоды. Если бы можно было перенести поход на другой день, мы, наверное, так и поступили. Но нарушить правила, установленные фирсами, не отважился никто. Они дали нам шанс отыскать под землей Таша, и этим не следовало пренебрегать. Хищные зигзаги молний разрезали темнеющее небо, а громовые раскаты все усиливались, заставляя меня вздрагивать каждый раз, когда раздавался пробирающий до костей грохот. Было страшно и неуютно, но я держалась. Просто потому, что не видела другого выхода.
Несмотря на то, что Йен лично пристегнул меня двумя страховочными ремнями к седлу рыжего керса и несколько раз перепроверил все крепления, я сидела, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в изогнутую луку, и боялась даже пошевелиться. А еще, мысленно уговаривая небеса не плакать, шептала знакомую с детства молитву. Не то чтобы я была сильно набожной, просто ничего другого сделать не могла, а очень хотелось. Потому что, если ливень грянет прежде, чем мы доберемся до пещеры, он не только заставит нас вымокнуть до нитки, но и испортит видимость, заодно сделав скользкой узкую тропу, что для горных котов, под завязку нагруженных ездоками и сумками, крайне нежелательно.
Йен ехал позади меня, и я спиной чувствовала его взгляд. Но для того, чтобы успокоиться, этого было мало. Если бы не количество взятых в дорогу вещей и не навязавшиеся с нами девки, я могла бы сейчас сидеть впереди него на Бригите, а Рыж — развлекать мою младшую сестру в стенах Стортхэма[9]. Сестру, которой в земной жизни у меня не было, но по которой я уже успела соскучиться, едва покинув горную общину, где она осталась дожидаться моего возвращения под опекой Янины и Эйдара. На плечи нар-ученика[10] Йен-ри[11], кстати, помимо присмотра за шестнадцатилетней Тинарой, временно легли еще и учительские обязанности моего тамана.
Не знаю: то ли небеса над нами сжалились, то ли бог услышал мои молитвы, но до ущелья мы добрались практически сухими. Ливень грянул, стоило нам скрыться в пещере, пугающей мрачной чернотой. По словам нордов, это был самый безопасный входом в подземный мир Итиры[12]. Я бы никогда добровольно не сунулась туда, если бы не получила задание, от которого просто не могла отказаться. Фирсы, как и положено лишенным жалости ученым, тестирующим лабораторных «мышек», отлично знали, чем заинтересовать одну из них и… чем пригрозить. В случае отказа от спасательной миссии, объект Нифелин-27, как именовали меня эти странные существа, должен был самоуничтожиться, как бракованный образец.
Метка в виде штрихкода, которую я приобрела в результате переселения своей души в чужое тело, после получения приказа от необычного зеркала начала фосфорисцировать зеленым, что лично у меня, женщины 21 века, вызывало ассоциацию с таймером на активированной бомбе. Выполню задание — отменят взрыв, не выполню — будет большой бум, и от Ильвы-Леры, коей я теперь являюсь, останутся лишь жалкие воспоминания. Стремление выжить оказалось даже лучшей мотивацией для спуска в таинственные подземелья, чем желание спасти моего бывшего жениха, затерявшегося на одном из их нижних уровней.
А еще столь откровенная угроза для моей жизни, в случае нарушения установленных фирсами правил, обрубила на корню попытку Йена отправиться искать Таша без меня. К тому же, несмотря на мою физическую неподготовленность к опасному походу, я все равно была едва ли не самым важным членом наскоро собранной команды. Просто потому что с прямоугольным куском зеркала, исполняющим функции справочного мини-компьютера, никто, кроме меня, не мог справиться. А вся информация по предстоящему маршруту поступала именно на этот носитель.
Я, как сейчас, помнила, тот момент, когда по гладкой поверхности огромного настенного зеркала, несколько секунд назад служившего фоном для текстовых сообщений, поползли странно симметричные трещины. Они очертили небольшой прямоугольник на уровне моих глаз, который медленно отделился от основы и выпал… прямо в мои подставленные ладони. Развернув «подарок» лицевой стороной, я не сумела сдержать полный изумления вздох. На темной поверхности идеально ровного осколка, сильно похожего на супертонкий планшет, красовалась виртуальная клавиатура с русскими буквами, поле для управления курсором, два непонятных значка в верхних углах экрана и аккуратная белая надпить посередине: «Нифелин-27».
Нажав на нее, я получила возможность в деталях изучить свое задание и предстоящий маршрут. А спустя полчаса мне пришлось переводить все прочитанное на язык лэфири для собравшихся в комнате Йена нордов: Грэм-риля, Илиса, Эйдара, Мирта и, к моему большому сожалению, Керр-сая. Русский среди присутствующих знали только мы с Лаашем, причем огненный элементаль утверждал, что это у него такая характерная особенность — понимать смысл того, что говорят, независимо от языка. Но даже при наличии подобных талантов полупрозрачное «солнышко» не могло заставить компьютер функционировать. В отличие от меня.
Пальцы легко порхали над клавиатурой, экран отражал всплывающие окна с текстом, чертежами, 3D-моделями, видеороликами и всем тем, что загрузили в это «чудо-зеркало» фирсы. Работало оно явно не на электричестве. Но вскрыть тонкий «осколок», чтобы выяснить, какая «магия» заставляет его функционировать, лично я не решилась. Наличие целого и невредимого навигатора было куда предпочтительней удовлетворенного любопытства.
Мой опыт общения с подобными «игрушками», знание чуждого лэфири языка и способность слышать элементалей окончательно выдали во мне меченную. Впрочем, как признались поздние гости, они давно уже догадывались о чем-то подобном. Так что новостью моя открывшаяся тайна стала только для Мирта, которого позвали на импровизированное совещание исключительно из-за желания включить парня в состав спасательной экспедиции, потому что у него был каменный элементаль, чья помощь в горных подземельях могла нам пригодиться.
Мы просидели, обсуждая грядущий поход, почти всю ночь. И только под утро нам с таманом удалось немного поспать. Но, к сожалению, недолго, ибо днем в Стортхэм явилась сестра Таша, которой какая-то зараза донесла, что ее брат жив и на его поиски собирается целая группа. Вычислять информатора не было ни времени, ни сил. Еванна его личность открывать отказывалась, а допрашивать всех обитателей общины никто не стал. Ведь любой сочувствующий по доброте душевной мог отправить ручную птичку с обнадеживающим посланием скорбящей родне, которая, в отличие от большинства лэфири, лояльно относилась к нордам.
Ева многие годы навещала новый дом своего меченного брата. Так что девчонку здесь знали и относились к ней по-доброму. Однако брать ее в Итировы подземелья у них желания не возникало. Слишком рискованной и непредсказуемой была наша затея. Мы не знали, когда вернемся назад и… вернемся ли вообще. И Ева, несмотря на хорошую физическую подготовку, была для нас обузой. К тому же она — дочь первого риля Миригора[13]. И подвергать опасности жизнь столь важной особы норды не хотели. Вот только не учли они характер этой самой особы.
Еванна совершенно серьезно заявила, что если ее запрут, отправят под конвоем домой или еще как-либо попытаются остановить, она все равно сбежит, чтобы позже отправиться на поиски брата. В гордом одиночестве! И тогда ее гибель будет на совести меченных упрямцев, не пожелавших включить девчонку в состав экспедиции. В то же время сестра моего бывшего жениха подробно расписала свою полезность в предстоящем походе, начиная с того, что она близкая родственница пропавшего норда, а значит, в случае чего, по ее крови элементаль Илиса сможет взять след Таша, и заканчивая своими блестящими боевыми навыками, на тренировку которых девушка убила кучу времени.
Вопрос решил приехавший вслед за дочерью Касс-риль[14]. Который, сделав несколько попыток, разубедить ее, лично попросил Нордов взять Еву в подземелья. И даже написал Грэм-рилю расписку, что понимает весь риск предстоящей экспедиции и возлагает всю ответственность за жизнь Еванны на нее саму. Хотя устно попросил мужчин, «осчастливленных» обществом еще одной девицы на энное количество дней, а то и месяцев, присматривать за его малышкой. Понятное дело, что большого энтузиазма у нордов это не вызвало. Но и отказывать сестре Таша, жаждущей вернуть брата едва ли не больше, чем все мы, они не стали. Раз отец ее дал добро… почему бы и нет? В конце концов, девчонка действительно могла пригодиться.
В результате, в горы мы выдвинулись не впятером, как собирались ранее, а… всемером! И если с присутствием Еванны после всех этих разбирательств я смирилась, то на кой черт с нами потащилась та кудрявая вивьера[15], которая целовалась с моим женихом во время помолвки, для меня так и осталось загадкой.
Нет, то, что три молодых и здоровых мужика, идущие под землю на неопределенный срок в обществе двух женщин, на которых лучше не облизываться, скинулись и купили себе в эскорт шлюху, я, конечно, понимала. Особенно учитывая некоторые физиологические потребности Илиса, связанные с наличием у него необычного элементаля. Красноволосому, как пояснил мне Йен, раз в несколько дней требовался полноценный секс, иначе он впадал в спячку подобно живущему в его теле Скилу. А отказаться от лечебных и сыскных особенностей этого уникального духа норды не могли. В предстоящем путешествии он был едва ли не самым важным, так как мог найти дорогу домой из любого лабиринта.
Использовать для утоления интимных потребностей Илиса нас с Еванной тоже было нельзя. Поэтому и решили взять с собой девицу легкого поведения. Но вот зачем ей-то рисковать своей шкурой, спускаясь в кишащие всякой гадостью пещеры, я так и не въехала. Либо у нее плохо с головой, либо… цена вопроса перевесила страх за собственную жизнь. Что ж, вполне возможно. Учитывая, что норды — мужики не бедные, они без труда могли позволить себе оплатить этой дамочке экстремальный секс в походных условиях.
С другой стороны, помня, как страстно кудрявая целовалась с моим женихом, я невольно подумывала и о другой причине ее готовности идти к черту на рога во имя спасения Таша. Что-то она к нему определенно чувствовала, и это было заметно. А то, что других мужиков обслуживать по ходу придется, так ведь профессия обязывает! Вивьеру звали Надьей, она была невысокой и худенькой, а еще ненормально-смешливой, что немного настораживало, навевая подозрения о ее нетрезвом состоянии, и настолько уверенной в благополучном исходе нашей миссии, что мне порой становилось завидно.
Как сказали норды, когда я спросила, почему они позвали с собой именно эту шлюху, девушка не раз уже спускалась с ними в подземелья: отрабатывала заплаченные ей деньги и… собирала какую-то траву, которая растет только там. Так что у Надьи, помимо денежного куша и желания вновь увидеть Таша, был и еще один мотив для участия в рискованном путешествии. А у нордов, привычных к ее обществу в опасных условиях — уверенность, что вивьера не станет обузой, подобно нам с Еванной.
В пещере, приютившей нас, было темно и прохладно. А из-за близости улицы там пахло сыростью. Норды, не сговариваясь, выпустили из ладоней своих элементелей, который, обретая видимою форму, начали вспыхивать цветом своих стихий. Йенов Лааш полыхнул рыжим огнем, согревая идущих рядом. Керров Рил засиял золотым «солнцем», освещая каменное окружение и нас. Миртова Мина перебирала серебристыми лучиками-лапками, скользя вдоль стен, словно ощупывала привычную для себя среду. И только Скил Илиса что-то недовольно бурчал, высовывая любопытный нос из-под ворота своего напарника.
— Ну? И что там показывает твое «волшебное зеркальце», Иллера? — подъехав ко мне на огромном серебристом керсе, чуть насмешливо спросил Керр-сай[16]? — Куда дальше идти? Маршрут не поменялся? А то ведь из этой милой пещеры вних ведут целых три тоннеля.
Поспешно вытащив из седельной сумки «осколок», я, поджав губы, принялась уточнять отмеченный на схемах путь. После того, как сказала нордам, кем я была на Земле, они как-то незаметно начали использовать в обращении ко мне производное из двух имен, которое придумал Керр, и только Йен по-прежнему звал меня Лерой. Я же была по-своему рада перестать быть Ильвой, поэтому ничуть не возражала против Иллеры.
А что? Красиво ведь звучит, несмотря на авторство вредного сая. К заместителю Грэм-риля, успевшему «попить моей крови» еще в Стортхэме, я по-прежнему относилась крайне насторожено. И хотя, занятый подготовкой нашей экспедиции, он не слишком меня доставал, доверия к этому темноволосому норду у меня не было, и втайне я жалела, что именно он стал главным в нашей группе. Однако спорить с решением мужчин не стала. Им виднее.
— Ой, а что это такое? — впервые увидев фирсов «навигатор» в моих руках, полюбопытствовала Надья. — Илюсечка, дорогой, давай тоже к ней подъедем, я хочу посмотреть ту штучку, — засюсюкала она, обернувшись к сидящему за спиной мужчине. От такой вариации его имени меня малость перекосило. Мне вообще эта вивьера не нравилась. Как тогда на праздновании помолвки, так и теперь. Но Илис ничего ей не сказал, смолчала и я. В конце концов, не мое это дело — лезть в чужие отношения. — Ну, дава-а-ай подъедем? — заныла кудрявая, делая глоток из взятой с собой фляги, к которой прикладывалась уже не первый раз за время путешествия. — Интересно же!
— Сюда и потом сюда, — сунув под нос Керра зеркальный экран с предполагаемой схемой пути, сказала я и, желая поскорее тронуться с места, чтобы не общаться с особо любопытными девками, спросила: — Можно двигаться дальше?
— Можно, — отбросив со лба челку, ответил мужчина. — Только поменяемся местами. Ты вместе со своей «игрушкой» поедешь следом за мной. Остальные в том же порядке. А то вдруг «волшебное зеркало» тебе еще что-нибудь важное покажет, — широко усмехнулся мне норд.
Я же неуверенно обернулась и, только получив одобрительный кивок Йена, с обреченным вздохом похлопала Рыжа по шее, попросив идти следом за Керр-саем. А мой любимый «медведь» так и остался замыкающим нашей группы. Оно и понятно: два самых сильных и опытных охотника шли первым и последним, Илиса, как особо ценного члена команды, на эти позиции не ставили. Мирт был слишком молод для подобного задания, а я… я вообще неопытный новичок. Поэтому расстановка участников похода в живой цепи не вызывала нареканий. Но от того, что таман оказался в хвосте, а я почти вначале, было особенно неуютно. Когда рыжий норд находился рядом, мне становилось спокойней. Сейчас же тревога росла с каждым шагом моего верного кота.
Чем дальше мы уходили вглубь горы, тем шире и суше становились вереницы пустых пещер. Никаких жутких монстров, которых я ожидала увидеть в этом путешествии, тут не было. Элементали кружили рядом, освещая нам путь, керсы шевелили ушами и активно принюхивались, норды молчали, а Надья без конца «трещала», рассказывая Илису (и всем остальным заодно) о тяжелых буднях ее древней профессии. Девица явно была пьяна или под кайфом, но никого, кроме меня, это, похоже, не беспокоило.
Миновав ряд ступеней, мы выехали в просторный зал с деревянной дверью. В том, что норды, последние полвека использовавшие этот проход для спуска в Итировы подземелья, обустроили верхний уровень под свои нужды, сомнений не было. За незапертой дверью оказалось некое подобие охотничьей избушки, где хранились: необходимый для похода инвентарь, запасы еды и целый набор разных лекарственных зелий. Здесь же была большая печь и несколько вязанок сухих дров. Несколько широких лавок, которые вполне можно было использовать в качестве лежанок, посуда, какие-то старые шмотки и многое другое. В смежной коморке располагалась уборная с выведенным в каменную чашу фонтанчиком, как было в комнатах Стортхэма. А в еще одной пещере — соломенный настил для отдыха керсов.
В этой импровизированной «избушке» мы и остановились передохнуть. Перед тем, как продолжить путь, требовалось переодеться, умыться, запастись всем самым необходимым, не считая взятых из Стортхэма вещей, среди которых в основном было оружие, спальные мешки, сменная одежда да небольшой запас еды и воды. А еще, после нескольких часов непрерывной езды хотелось поесть и немного передохнуть. И лучшего места, чем это помещение, обустроенное под нужды охотников, сложно было найти. Ведь сколько времени пройдет до следующего привала, никто не знал. Там, на нижних уровнях все было иначе. Там кипела своя, подземная жизнь, и нам предстояло подстраиваться под ее правила.
Сменив куртки на удобные свитера и кожаные жилеты, мужчины надели пояса с оружием, разложили в специальные карманы на одежде метательные ножи и сюрикены, взяли с собой кирки, веревку, небольшую лопату, несколько факелов, горючую смесь в плотно закрытой банке, и еще кое-какие инструменты, названия которых я не знала. На вопрос, к чему это все, если с нами каменный эелементаль, мне сказали, что лишним не будет. В связи с тем, что поклажи на спинах керсов прибавилось, дальнейший пусть норды планировали продолжить пешком. Разве что непривычную к походам меня оставили ехать на Рыже, решив, что так я буду меньше тормозить остальных.
Отдыхали мы не долго. Печь не разжигали, еду не готовили. Перекусили бутербродами из взятых в дорогу запасов, еще раз сверились с проложенным фирсами маршрутом, убедили Надью, что моя стеклянная «игрушка», так сильно ее заинтересовавшая, очень ценна для нашей миссии и что просить ее поиграться, не стоит, еще раз обсудили, как девушкам себя вести во время спуска, и, напоследок все перепроверив, снова двинулись в путь.
Элементали, чтобы не привлекать внимание, светились все меньше, постепенно становясь похожими на едва заметных призраков. Керсы с каждым шагом становились настороженней. Еванна с вивьерой бодро шагали рядом с нордами, ведущими за собой нагруженных котов. Причем кудрявая, как только мы вышли из безопасной зоны, заткнулась, словно по волшебству. Хотя прикладываться к своей фляге и странно улыбаться так и не перестала.
Сестра Таша, напротив, была хмурой и собранной. Она и перед поездкой-то мало разговаривала, сейчас же и вовсе молчала, четко выполняя команды мужчин и мрачно поглядывая в мою сторону, отчего у меня складывалось ощущение, что от этой особы мне еще влетит за романтические отношения с другим мужчиной при живом, как выяснилось, женихе. Но, решив не грузиться раньше времени, я спрятала в сумку ненужный пока «навигатор», и поудобнее устроилась на Рыже, рядом с которым шел Йен.
Таман не говорил ни слова, но от его близости мне становилось спокойней. Казалось, что ничего страшного не случится, что мы все сделаем правильно: пройдем по указанному фирсами пути, соблюдая принятые охотниками правила безопасности, и через пару недель или месяцев вернемся все вместе домой. Как же я была не права!
Рыжие языки пламени метались над костром, согревая куда лучше, чем огненный эелементаль. Лааш, конечно, при желании мог дарить окружающим тепло, как мог устроить и полноценный пожар, но большую часть времени он был просто маленьким призрачным «солнышком», обжигающим при прикосновении всех, кроме своего напарника. Или и вовсе бесплотным духом, общаться с которым могли только меченные: норды и… я.
Надья с Еванной болтовню огненной мордашки, порхающей над костром, не слышали совершенно. Мне же в присутствии девушек приходилось делать вид, что я тоже избирательно глуховата, дабы не выдать свою тайну еще и им. А Лааш, не желая входить в мое положение, вдохновенно распалялся на тему обеих спутниц, смеша меня своими едкими, но точными комментариями. Вивьера наркоманка, жутко недовольная мною дочь риля и я — милая девичья компания собралась у костра, ничего не скажешь.
Рил, похожий на бледно-золотой призрачный шар, с завистью косился на вкушающего пламя собрата, но демонстративно молчал. Дух Керр-сая был повелителем света, им же он и питался. Вот только по каким-то непонятным мне причинам, свет, идущий от огня для этой категории элементалей не подходил. А глубоко под землей отыскать источник, подходящий для «светлячка», оказалось весьма проблематично. Излучение же от фосфоресцирующей плесени на скалах, которую норды обходили по длинной дуге, для золотистого «солнышка» было равносильно корочке хлеба со стаканом воды, в то время как Лааш наслаждался пиром, то погружаясь, то снова выныривая из порождения своей родной стихии.
— Лер, ну ты посмотри на нее, а? — не унимался словоохотливый «огонек». — Ее ж взглядом можно костры разжигать без всяких дров! — я, покосившись на сестру Таша, невольно улыбнулась, отчего девушка помрачнела еще сильнее и, раздраженно засопев, впилась зубами в бутерброд, который протянул ей Мирт.
Сегодня дежурным «по кухне» назначили его. Я могла бы, конечно, помочь, но после долгой и нервной поездки банально валилась с ног, поэтому даже не стала напрашиваться к парню в ассистенты. Одно дело готовить в удобных условиях, другое — в походе, где выбор блюд скуден и ограничен, а усталость сильна и беспощадна. В отличие от меня, остальные члены нашей маленькой экспедиции, выглядели вполне бодрыми. Оно и понятно — они то не первый раз путешествуют. Да и физически мои спутники куда лучше подготовлены, нежели я. Отсюда и разница ощущений после первого дня похода.
До небольшой пещеры с двумя входами, основная часть которых была закрыта каменными решетками, мы добрались без особых приключений. Выгнали какого-то грызуна-переростка из очередного временного пристанища охотников, завели внутрь ездовых котов, разгрузили их, покормили и отправили отдыхать. На месте круглого углубления в полу, приспособленного под кострище, сложили сухие ветки, собранные неподалеку от нордовского укрытия, и развели костер.
То, что в подземном мире могут расти трава, деревья и кусты, лично для меня стало открытием. И не важно, что у них массивные извилистые корни и кривые ветви со скудной листвой, главное, что эти представители местной флоры там были! А у нас, благодаря их наличию, были дрова и кора, из которой вивьера готовила какой-то бодрящий отвар с добавлением щепотки трав из ее сумки. Пить это варево лично я бы поостереглась, но остальные смотрели на кулинарные изыски Надьи спокойно, что несколько обнадеживало.
Первый из нижних уровней Итировых подземелий был чем-то невероятным. Я ожидала увидеть череду мрачных тоннелей, переходящих из одного каменного зала в другой, а попала в удивительный мир камня и земли, где было все, кроме чистого звездного неба. Хотя и оно местами тоже проглядывало в узких горных колодцах, добраться до которых не представлялось возможным. Впрочем, никто, кроме Рила туда и не стремился. Ему же бедняге по-прежнему требовалась световая подкормка, чтобы и дальше исправно работать для нас «фонариком». Поэтому дух время от времени поднимался наверх и ловил свою дозу приемлемых для него излучений.
К счастью, в подземельях, как и в купальнях Стортхэма, расположенных ближе всего к ним, элементали, удаляясь от связанных с ними нордов на расстояние больше семи метров, не теряли свою видимую форму. Поэтому Керр-саю, чтобы покормить призрачного напарника, вовсе не требовалось заниматься скалолазанием. Жаль, но подобные «кормушки» встречались редко, и Рилу все чаще приходилось довольствоваться бледно-зеленым излучением ядовитой плесени, а не серебристым светом местных лун. Так что плохое настроение духа было вполне понятно.
— Вот же орна[17] черноглазая! — вернул меня в реальность голос Лааша. — Жрет уже третий бутер и не давится. Куда в нее, такую тощую, столько лезет-то? — возмущенно пропыхтело огненное солнышко, а я чуть не подавилась собственным бутербродом, любезно сделанным для меня Миртом. Орной обозвать высокую худощавую брюнетку с правильными чертами лица и шикарной косой ниже пояса — это надо было очень постараться.
Трехглавых чудовищ, одно из которых утащило Таша, сегодня мы, к счастью, не встретили. Хотя норды и сказали, что похожие на мифических гидр твари на этот уровень иногда поднимаются, но место их обитания находится ниже — возле большой подземной реки, к которой мы планировали выйти завтра. И этого самого завтра я, если честно, ждала со страхом, хоть и старалась делать вид, что спокойна, как и все остальные.
— Хочешь попробовать? — с ложкой наперевес подошла ко мне вивьера и, широко улыбнувшись, протянула источающее пар варево. — Ты такая бледненькая, первый раз здесь, да? — сочувственно спросила кудрявая, присаживаясь рядом со мной.
— Первый, — сухо ответила я, с недоверием поглядывая на ароматное содержимое ложки и в который раз за последний час подумала: поскорей бы вернулись с охоты Йен с Илисом.
Потому что в обществе двух девиц, странно-задумчивого Керр-сая, Мирта и пятерых котов, не опасаться я могла только последних. Ну, еще нашего «повара», конечно. Кудрявый парнишка со шрамом на лысом виске стал мне приятелем еще со времен ремонта, который мы сообща делали в моей комнате в Стортхэме.
— На, тебе понравится! — уверенно заявила вивьера, тряхнув пепельными кудряшками, доходившими ей до середины шеи, и всучила-таки мне ложку.
Я с надеждой посмотрела на Лааша, тот, перестав перечислять недостатки сидящей напротив Евы, одобрительно кивнул, и мне ничего не оставалось, кроме как подуть на отвар и выпить.
Хм… а ведь и правда вкусно!
Поблагодарив вивьеру, я вернула ей похожую на миниатюрный половник ложку, которую она тут же снова наполнила из котелка и протянула мне. Решив, что за второй порцией последует и третья, на этот раз пила я ну о-о-очень медленно.
Надья меня по-прежнему настораживала, хотя прежняя антипатия за время пути и поутихла. Шатенку я опасалась куда меньше, чем брюнетку. Было чувство, что недовольство Еванны скоро дойдет до точки кипения — и я как минимум услышу много нового о себе, а как максимум — получу по морде. Она ведь мне это обещала перед нашей с Ташем свадьбой. И не важно, что мы так с ним и не поженились. Логика у Евы «хромала на обе ноги», а кулаки периодически чесались.
Избалованная дочь первого городского старейшины… она с детства привыкла получать и делать то, что хочет. Ей плевать было на общественное мнение, на принятые в Лэфандрии правила — на все, что могло поставить под сомнения ее сумасбродное поведение. Вместо того чтобы учиться танцам и вышиванию, сестра Таша осваивала боевые дисциплины с помощью нанятых Касс-рилем репетиторов. Невзирая на прохладное отношение горожан к общине изгоев, она регулярно навещала попавшего туда брата, чья мутация началась в подростковом возрасте. А теперь и вовсе потащилась с нами в подземелья, невзирая на уговоры отца.
Эгоистка! Избалованная и глупая. А еще сильная, выносливая и тренированная, в отличие от меня. Удивительно, что при обычной для Еванны прямолинейности, она до сих пор не высказала мне в лицо все, что думает. Хотя возможно ее просто сдерживало данное Грэм-рилю обещание: быть послушной девочкой, не мешать поискам и… не устраивать сцен.
— Ле-е-ер, — протянул Лааш, подлетев ко мне. — Ну, чего ты такая грустная сидишь? За Йена переживаешь? Зря. Сюда орны, конечно, забредают, но редко. Да и охотники наши — не пьяный молодняк, чтобы по-идиотски подставиться. Не грусти, а, Лер? Посмотри на ту нахохлившуюся «ворону» и улыбнись. Ее ж прям распирает от недовольства, а ничего… сидит, молчит и даже бутером не давится!
И я с дуру улыбнулась. Это для раздраженной брюнетки стало, похоже, последней каплей. Потому что, решительно отложив еду, она мрачно поинтересовалась:
— Ну, и чего смешного, шлюха?
— Да я вроде как не смеюсь, — неуверенно поведя плечами, ответила сидящая рядом со мной Надья, и почему-то заглянула в свой дымящийся котелок.
— Не с тобой разговариваю, — рыкнула на нее сестра Таша, удостоив шатенку пренебрежительным взглядом. А я как-то сразу испытала странное чувство солидарности с вивьерой, к которой наша «принцесса» относилась по ходу еще хуже, чем ко мне. И зачем норды ее с собой взяли? Посадили б в комнату с мягкими стенами и с решеткой на окне, и пусть бы она попробовала оттуда сбежать. Так нет же… на уступки пошли, идиоты меченные! Эх… Мягкотелые какие-то монстры в этом мире, раз всякие девицы могут шантажом из них что угодно выбить.
— Ну, так и будем молчать? — откинув за спину длинную косу, вновь обратилась ко мне Ева.
— Пошли ее по-русски на три буквы, а, Лер? — предложил огненный элементаль. — Она ничего не поймет, а ты хоть душу отведешь.
— Ну, во-первых, я аманта[18], — старательно игнорируя болтовню рыжего духа, сказала я.
— Ха! — ядовито усмехнулась собеседница, складывая на груди руки. — Та же шлюха, только официальная. Со дня пропажи жениха и месяца не прошло, а ты уже снюхалась с его наставником… ш-ш-люха! — прошипела черноволосая лэфа[19], явно пытаясь меня ужалить. — Зря клеймо с уха свели, оно хорошо отражало твою суть.
— Девочки, не ссорьтесь, — садясь на каменную плиту рядом с Еванной, примирительно проговорил Керр-сай. — Евуль, я знаю, что ты злючкой становишься, когда голодная. Не кусай нашу путеводную мышку, а? Она и так полудохлая после целого дня езды. На-ка лучше съешь еще кусочек, — ловко подхватив ее недоеденный бутерброд, он поднес его ко рту девушки, на что та фыркнула и со всей силы двинула темноволосому норду по ребрам. Резко отпрянув, мужчина что-то недовольно проворчал, но даже не попытался отчитать эту «королевну».
Своя… для них она своя, как и Таш, и Надья… а я по-прежнему чужая. Посмотрев на чернеющую щель прохода, куда ушли охотники, я тяжело вздохнула. Поскорей бы «медведь» вернулся, он ведь для меня самое лучшее «успокоительное».
— Так чего ты улыбалась, Ильва? — вернулась к прежней теме Еванна. В отличие от нордов и вивьеры, называть меня Иллерой она упорно не желала, игнорируя то, что я обзавелась в Стортхэме новым именем. — Над тем, как лихо меня провела своими «честными» глазами и «правильными» речами, да? С одним не вышло, так ты к другому в койку прыгнула? Тебе вообще не стыдно, нет? — с каждым словом она заводилась все больше. А остальные, как назло, молчали, явно не желая больше вмешиваться в бабьи разборки. — Может, ты на пару с этой, — Ева коротко кивнула на Надью, — всех четверых ублажать будешь, а? На одном ведь ты долго не останавливаешься. Таш из-за тебя пропал, стерва мелкая, так теперь ты за Йена взялас-с-сь! Довольна тем, как хорошо устроилась?
— Заткнись, а? — не выдержав ее дурацкие наезды, сказала тихо. — Я просто счастлива, знаешь. Так хорошо устроилась, что сил нет. Сижу вот, наслаждаюсь «пикником» глубоко под землей, в «приятной» компании агрессивно настроенной лэфы… не жизнь, а сказка, угу.
Вивьера хихикнула, Керр наклонил голову, пряча улыбку, а Ева, глянув на меня волком, с какой-то детской обидой выпалила:
— Все равно он на тебе не женится, пока ты в трауре, поняла? — еще бы язык показала для полного сходства с пятилеткой. Даже Тинка в сравнении с этой дылдой взрослой лэфой выглядела.
— Еванна, — поморщившись, вздохнула я. — Какой к демонам траур, когда Таш жив? Вот вернем его домой, и свадьбу сыграем… нашу с Йен-ри, — не отказала себе в удовольствие «уколоть» ее я.
— Предательница! — обозвала меня черноглазая фурия и гордо отвернулась.
— Угу, — я качнула головой. — Потому тут и загораю, пытаясь разыскать Таша, вместо того чтобы в теплой постельке нежиться, — проворчала себе под нос, не имея больше никакого желания продолжать идиотский разговор с сестрицей бывшего жениха, которую, как и в прошлый раз, куда больше волновала моя связь с рыжим нордом, чем с ее братом. Зачем она вообще с нами потащилась: пропащего искать или к моему таману клинья подбивать? Не понятно.
— Выпей еще, — протянула мне свой отвар вивьера. — И будут тебе до Римхольта[20] ее придирки. С опаской покосившись на Надью, я отрицательно мотнула головой, начиная подозревать, что эта наркоманка и в так называемый бодрящий отвар какой-то наркотической фигни намешала. — Как хочешь, — ничуть не обиделась та и, пригубив свое варево, довольно зажмурилась.
— Мне немного плесни, Надь, — протягивая жестяную кружку, попросил Керр.
Получив порцию ароматного напитка, он принялся запивать им бутерброд, который, ни сколько не брезгуя, доедал за Евой. И так мило эта парочка смотрелась вместе, так по-дружески, если не сказать по-родственному, что моя тревога начала расти в геометрической прогрессии. Два столь сильных моих недоброжелателя, да еще и рядом… а если сейчас споются? И что тогда? Хана маленькой серой «мышке»? Да где же Йен, черт возьми?!
Закончив с готовкой, к нам присоединился и Мирт с очередной порцией бутербродов. Ели молча, обмениваясь лишь хмурыми взглядами. И ужин бы так и закончился в приятной слуху тишине, если б Лааш, повертевшись над костром, чтобы обозреть каждого из присутствующих, не заявил разочарованно:
— Как? А девчачьей потасовки в грязи разве сегодня не будет?
Будь у меня, чем в него запустить, я бы это сделала. Тоже мне… остряк нашелся! Я думала, он мне настроение поднять пытается, а он, оказывается мужиков развлекает. Гаденыш огненный! Мужчины старательно давили смешки, девушки же оставались глухими к провокационным заявлениям элементаля. А мерцавший неподалеку Рил недовольно пробурчал:
— Грязь сначала найди, умник. А впрочем, ты как та свинья, везде ее найдешь.
— Мальчики, не ссорьтесь, — дублируя недавнюю фразу Керра, но относительно духов, сказала серебристая Мина.
А я подумала, что обстановка у костра далека от идеала, и если Йен с Илисом не вернутся в ближайшее время, кто-нибудь с кем-нибудь все-таки сцепится. И, не желая быть этим кем-то, решительно повернулась к Надье, чтобы попросить налить мне в кружку ее отвара. Раз уж остальные его пьют и не жалуются, почему бы и нет?
Когда вернулись охотники, мы уже расстилали взятые с собой лежанки, готовясь ко сну. От былой напряженности не осталось и следа — спасибо чудодейственному отвару вивьеры. Правда, бодрящим я бы его точно не назвала, скорее уж расслабляющее успокаивающим, но при этом не замедляющим реакций. Дулась до сих пор одна только Еванна, но уже без фанатизма. Кулаки не сжимала, взглядом не испепеляла, так… ворчала что-то, позевывая, не более того.
Местный аналог туристических спальных мешков, был тяжелым и громоздким, потому и занимал большую часть нашей поклажи, наряду с взятым в поход инвентарем. Съестных запасов на нашу немаленькую компанию хватило бы дня на три, воды — на пять. А дальше норды планировали питаться тем, что можно найти в богатых всякой живностью подземельях. Сегодняшняя же охота была скорее разведывательной, нежели серьезной. И все же мужчины вернулись не с пустыми руками.
Несколько освежеванных тушек, каждая размером с большого зайца, стали хорошим дополнением к ужину керсов. Мы же отказались без особой надобности снимать пробу с грызунов, похожих на того, который сидел в этом каменном укрытии до нас. Во-первых, все были сыты, а во-вторых, как-то не тянуло на такое жаркое. И, хотя народ прекрасно понимал, что в дальнейшем есть придется и более экзотическую пищу, но момент дегустации никто не торопил, предпочитая пока что утолять голод бутербродами с сыром и бужениной, которую упаковала для нас сердобольная Эния. В седельных сумках еще были кое-какие фрукты, овощи и полоски вяленного мяса, взятого на случай плохой охоты.
— Как обстановка? — поинтересовался Керр-сай у моего тамана, в то время как Илис пошел кормить проснувшихся котов.
— Тихо, — ответил Йен, садясь у почти прогоревшего костра, и стягивая с рук тонкие перчатки. — Подозрительно тихо.
— Это плохо? — спросила я, подойдя к рыжему норду и, встав за его спиной, положила руки на его вмиг напрягшиеся плечи. Начала потихоньку разминать их и с удовольствием отметила, как мужчина расслабляется. После варева Надьи, ужина и отдыха моя усталость почти прошла, и мне хотелось сделать что-то для своего мужчины.
— Это странно, Лер, — немного помедлив ответил он. — Обычно здесь полно разных звуков, шорохов… Сейчас же все Итировы твари словно затаились: прячутся, выжидают чего-то.
— Не чего-то, а кого-то, — выбравшись из-под стеганного одеяла, один край которого был пришит к лежанке, заявила Еванна. — Поверьте моей интуиции: эта предательница, — она даже не удосужилась назвать меня по имени, считая, что все и так понимают, о ком речь, — заключила контракт с демонами, чтобы заманить нас всех в ловушку. Иначе откуда у нее та стеклянная штуковина со странными символами? А, главное, почему она знает, на какие из них надо нажимать, чтобы зеркало показывало не ее отражение, а схемы таких участков подземелий, в которые даже вы не заходите? И Таш… после атаки орны, без еды, воды и охотничьего оружия… да он просто не мог выжить здесь! Разве что с помощью потусторонней магии. Не так ли, Ильва?
Я пожала плечами. Ну, а что на это скажешь? Я ведь и сама не в курсе, как мой бывший жених оказался целым и невредимым, если даже его кот спятил, почувствовав разрыв связи с хозяином. Гарантии, что те видеоролики с участием пропавшего норда не были сняты давно, у меня не было. Все что я знала — это инструкции, которые загрузили в зеркальный «навигатор» таинственные фирсы, способные перемещать души между мирами и заталкивать их в чужие тела.
— Вот видите! — победно воскликнула дочь первого риля, сонливость с которой как рукой сняло с момента прихода охотников. — Она даже не отрицает участия в заговоре.
— Остынь, Ева, — чуть поморщившись, проговорил Йен-ри и погладил меня по ладони. Чуть-чуть, едва касаясь… но от этой короткой ласки на душе потеплело и, забыв, что мы не одни, я прижалась губами к его шее. «Медведь» снова напрягся, и я поспешно отпрянула, полностью сосредоточившись на массаже. Не сильно умелом, и через плотную ткань свитера, но все же. — Нет никакого заговора, — уверенно произнес мой таман. — А если и есть, то Лера в нем такая же жертва, как и все остальные.
— Но это ее зеркало… — снова начала бруюнетка, теребя свою роскошную косу, однако рыжий перебил:
— Это подарок фирсов. Они единственные, кто знает, что происходит, но информацию выдают маленькими порциями с помощью «магического осколка», как по-другому его назвать, я не знаю. Иллера же просто пешка в их игре. А мы — группа поддержки, которая хочет помочь ей отыскать Таша. И ты, Еванна, насколько мне помнится, согласилась с таким положением дел, когда вынудила нас взять тебя с собой, — он пристально посмотрел на стоящую слева от него лэфу. — К чему тогда воду мутишь? Если что-то не устраивает или есть сомнения, Илис может отвезти тебя на керсе домой, пока мы не слишком далеко ушли. Если поедите налегке, завтра к обеду они со Скилом нас догонят. Верно, Ил? — крикнул он, обращаясь к другу, который разнимал в дальнем углу двух поспоривших из-за куска мяса котов.
— А? — отозвался красноволосый норд, явно не слушавший наш разговор, в отличие от остальных участниках команды.
Мирт сидел на своей лежанке, скрестив ноги, и внимательно наблюдал за нами, но не вмешивался. Надья помешивала остывший отвар, вероятно, собираясь предложить его нашим добытчикам. Керр, подкинув еще веток в костер, задумчиво помешивал их металлическим прутом, и поглядывал на собеседников. Я молча разминала спину своему таману. А элементали тоже молча, что уже странно, кружили вокруг, подсвечивая тусклым светом пещеру. Даже Лааш не пытался вставить парочку едких комментариев в диалог Евы с Йеном.
Все просто слушали, с интересом ожидая развязки. И некоторым (а именно, мне) очень хотелось, чтобы сестру Таша и правда вернули домой. Просто потому, что поворачиваться к ней спиной я теперь боялась. Да что там! Я даже в отхожее место в компании Надьи ходила, опасаясь, что эта ревнивая «принцесса» меня там зажмет без свидетелей и выскажет свое недовольство уже с помощью кулаков. Когда вокруг хватает опасностей, шарахаться еще и от того, кто по идее должен оказывать поддержку, как-то… совсем не комильфо.
— Так что ты решила, Еванна Ликс?
— Я ей не доверяю, Йе-е-ен, — сев на каменную плиту рядом с рыжим, простонала брюнетка и… прижалась к его плечу головой, полностью игнорируя то, что я вообще-то стою рядом. Мои пальцы сжались сами собой, впиваясь в плечи норда. Хотя правильней было бы запустить их в волосы этой наглой заразы, порадовав тем самым жаждовшего драки Лааша. — Ты спишь с ней, она тебя околдовала, заморочила голо…
— Хватит! — оборвал ее мой таман и, отстранив от себя девушку, подал мне руку. — Лер, маленькая, посиди со мной, пожалуйста, — сказал он, обернувшись, и у меня от сердца отлегло.
— Сначала бутерброды вам с Илисом сделаю, — улыбнулась я любимому, понимая, что Мирт поварскую повинность отбывать больше не собирается.
— А я отварчик погрею, — пристраивая котелок над огнем, — предложила вивьера.
— И сколько мы будем должны тебе за этот отварчик? — беззлобно поинтересовался подходящий к костру Илис.
— Втридорога, как всегда! — высунув из-под ворота мужской рубашки заметно удлинившийся нос, Скил начал активно принюхиваться, а потом восторженно протянул: — Ум-м-м… каршарой пахнет.
— Каршарой? — готовя охотникам бутерброды, переспросила я.
— Это выжимка из очень полезных ягод, — кивнула кудрявой головой вивьера. — Эффект, правда, на всех разный оказывает: кому что нужнее. Кого-то отвар бодрит и снимает усталость, кого-то успокаивает и усыпляет, но оздоравливает практически всех, — улыбнулась она.
— А кора?
— Для цвета и вкуса.
— Ты так хорошо во всем этом разбираешься? — взглянув на девушку новым взглядом, полюбопытствовала я.
— Моя бабка была травницей, — ответила она. — Многому научила.
— Угу, особенно пиоты[21] с гильяном[22] от прочей растительности отличать, — хмыкнул Илис, удобно устраиваясь рядом с Керром, сидевшим напротив Йена с Еванной.
— Не без этого, — подмигнула ему шатенка.
— А… — я запнулась. Потом усмехнулась и честно призналась той, антипатия к которой все больше превращалась в симпатию: — Мне сначала подумалось, что ты варишь что-то наркотическое.
— Не-е-е. Там все невинно, — вивьера звонко расхохоталась, потом подошла ко мне, хлопнула по висящей на ее поясе фляге и, наклонившись, прошептала так, чтобы никто кроме меня не слышал:
— А тут вот есть немного. Помогает побороть страх. Так что обращайся, если что, подруга, — и, как ни в чем не бывало, принялась помогать мне делать бутерброды.
Пока Йен ел, я, как и обещала, сидела у него на коленях, положив голову на мужское плечо. Ева же в крайне недовольном расположении духа отправилась спать. Возвращаться домой она категорически отказалась, заявив, что главное для нее — вернуть брата. А нам всем в этом вопросе она не особо-то доверяет. Мы же разошлись по своим лежанкам только через час. Даже Мирт подтянулся хлебнуть со всеми Надьиного отвара. Сидели, шутили, обсуждали в полголоса завтрашний день, график дежурств и прочее-прочее-прочее. В отсутствии «слабого звена» наша небольшая команда казалась мне весьма сплоченной. И даже Керр не пытался вести себя как сволочь.
Похожие друг на друга пещеры сменяли одна другую, и мне казалось, что мы ходим по кругу. Однако зеленая стрелка на «зеркальном навигаторе» продолжала мигать, подтверждая правильность пути, Скил не подавал признаков беспокойства — и мы шли дальше. Шаг за шагом… через каменные тоннели, через огромные залы, подсвеченные причудливым узором странной плесени, и через заросшие древесными корнями участки, которые мысленно я называла «джунглями».
В этих уродливых отростках, сплетающихся между собой, можно было строить гнезда. А возможно, их там кто-нибудь и построил. И мне совсем не хотелось узнавать, кто именно. Поэтому, когда мы с Рыжем проезжали через «джунгли», я чувствовала себя особенно неуютно. Мужчины же, пользуясь случаем, срубали подходящие для костра деревяшки и вешали готовые вязанки на своих керсов. У подземной реки, как они сказали, деревьев не будет.
После нескольких часов пути, я начала все чаще зевать, прикрывая ладонью рот и стараясь справиться с сонливостью. Нормально выспаться под приглушенные стоны Надьи и тихую возню на дальней лежанке мне так и не удалось. Наверное, еще ночь, другая — и я привыкну, ведь все прекрасно знали, зачем среди нас вивьера. Но на этот раз заставить себя отключиться от происходящего мне не удалось. А, учитывая, что и в прошлую ночь нам с Йеном удалось поспать всего ничего, сейчас я готова была отрубиться, сидя верхом на Рыже… под монотонный звук шагов, под мерное покачивание кошачьих боков, под тихий шелест покрытых светящимся налетом камней.
— Ка-а-акая удача, — протянул идущий рядом со мной Керр, когда керсы начали странно порыкивать и сбиваться с шага. Он, как и вчера, потребовал, чтобы я ехала второй в живой цепи и, отслеживая изменения на зеркальном экране, сообщала о них ему. — Повезло, — глядя в сторону той самой каменной глыбы, которая, как мне показалось, издавала шелестящие звуки, сказал норд и принялся доставать из оружейной сумки веревку с тройным крюком.
— Даже не думай, — обогнав остальных, к нам подошел Йен. — Мы с-с-здесь не для этого, — прошипел он, пытаясь отобрать у темноволосого «кошку». Полезешь к нему — разбудишь только…
— Так значит, это самец? — обрадовался наш предводитель и, отвоевав оружие у рыжего собрата, рявкнул: — Направь Лааша, чтобы выжег ему глаза, как только я подойду на расстояние броска. Это приказ, ри.
— Ты подставляешь…
— Не спорь! — оборвал его вредный сай и тут же бросил Мирту: — Отведи женщин и котов к дальней стене, — мы тут же, подгоняемые парнем, двинулись в указанном направлении. — Илис, страхуешь. Рил, если понадобится, поставишь световой щит, Мина — каменный. Йен, со мной! — и, бросив рыжему второй крюк, пошел к покрытой светящимися проплешинами глыбе, которая, словно почувствовав чужое приближение, заворочалась, распрямилась и жутким каменным червем поползла навстречу охотникам.
Итировы кущи![23] И кого этот «везунчик» разбудил-то?!
Не знаю, как чудище, но я проснулась окончательно и во все глаза уставилась на разворачивающуюся сцену. Мужчины синхронно приблизились к жуткому монстру, который размером превосходил обоих. Лааш, на лету обретая яркий рыжий цвет, полыхнул огнем, обжигая его шкуру в том месте, где приоткрылись три прорези светящихся желтых глаз. Монстр, не издав ни звука, заметался и едва не сбил с ног моего тамана. К счастью, тот вовремя успел отскочить, уходя от удара покрытого каменной коркой хвоста. Длинного, гибкого, быстрого и… смертоносного.
Я заворожено наблюдала за происходящим, даже не думая о том, что мне тоже грозит опасность. Единственное, что меня сейчас волновало, это сохранность моего «медведя» и… идиота Керра. Зачем он решил напасть на спящего обитателя подземелий?! Охотник недоделанный! Не мог, что ли, зверушку помельче выбрать? Лучше б грызунов и дальше ловили — мясо оно и есть мясо.
Новая волна огня опалила взбесившегося «червя» с выжженными глазницами. Он не выл, не кричал… у него, похоже, просто не было голосовых связок. Единственное, что смог этот монстр — открыть огромную круглую пасть и, втягивая воздух, издать какой-то странный свист прежде, чем ринуться на обидчиков. Но, не успев под отборную брань Йен-ри дотянуться до Керра, схлопотал острый крюк прямо в угрожающе раскрытый рот. Меткий бросок. Единственно-правильный, быстрый и… наверное, жутко болезненный для несчастного существа. На миг все замерло. А потом каменное создание вновь забилось в агонии, разметая хвостом пещерный хлам и пытаясь дотянуться до ловко уходящих от ударов охотников. Зверь больше их не видел, и это спасало.
— Он призвал самку, болван! — крикнул рыжий норд своему напарнику, но тому было не до разговоров.
Натянув до предела веревку, Керр-сай рывком дернул ее на себя, вырывая из горла гигантского червя окровавленную мякоть. Рыж зарычал, низко наклонив голову, и начал царапать когтистой лапой пол. Другие керсы тоже вели себя беспокойно, словно чувствовали беду. Еванна сжимала рукоять короткого меча, вынутого из ножен, но, повинуясь предостерегающему жесту Мирта, в бой не лезла. Надья, что-то бормоча, то и дело прикладывалась к своей заветной фляге. Я, прижимая к груди «навигатор», осторожно сползала с седла, боясь, что Рыж, не выдержав напряжения, сорвется и скинет меня. А Мина, порхая на небольшом расстоянии от нас, методично «выращивала» прямо из камня высокие колья, призванные оградить от чудовища. Рил шипел, требуя всех замереть и заткнуться, чтобы не отвлекать профессионалов, но его никто не слушал.
Это можно было назвать дикой пляской, цель которой — увернуться от хаотичных ударов тяжеленного хвоста и не попасть в плен окровавленной пасти, изрыгающей кровь и какую-то мерзкую слизь. Мужчины… огромные, плечистые великаны, сейчас словно гибкие танцоры, перемещались вокруг окровавленной туши, легко уклоняясь от смертельных атак. Мне показалось, что страшный танец длился вечность, на деле же не прошло и пары шахров[24], как покрытое каменными наростами тело упало неподвижной глыбой на забрызганный всякой гадостью пол.
— Получилось! — победно воскликнул Керр-сай, утирая со лба пот и алые брызги.
— Он позвал самку, — напомнил Йен-ри, тяжело дыша и, выставив вперед ладонь, призвал Лааша.
— Рано его прятать, — сказал темноволосый, — не так он много и сделал, чтобы подзаряжаться.
Огненный элементаль кивнул на вопросительный взгляд напарника, после чего обернулся и показал язык Керру, который, впрочем, ничего не видел, так как шел к нам. По телу убитого «червя» прошла судорога. И я, неотрывно следящая за стоящим рядом с ним Йеном, тоже невольно вздрогнула, на что получила насмешливое:
— Не трясись, мышка. Никто тебя не съест, — подмигнув мне, сай взял из сумки меч, похожий на тот, что по-прежнему держала в руке Еванна, и направился к поверженному зверю.
Но не успел дойти всего несколько шагов, как был сбит ворвавшимся в пещеру вихрем. Судя по тому, как далеко отлетело тело нашего предводителя, чудовище, пришедшее на зов маленького (потому что по сравнению с застывшей напротив Йена тварью, убитый монстр был именно что маленьким!) «червячка», не уступало по силе удара автомобилю.
Как-то вдруг стало особенно тихо. Или это просто время замерло? Рыжий норд стоял, не двигаясь, словно статуя и, не мигая, смотрел в глаза гигантской зверюге. Три прорези над приоткрытой пастью горели алым. На лоснящейся черной шкуре в хаотичном порядке были налеплены слои серого камня, плесени, земли и даже листьев. Самка «каменного червя», изломанной скульптурой лежащего у ног норда, напоминала огромную змею. Она поднялась над своими кольцами и начала угрожающе покачиваться, продолжая гипнотизировать взглядом моего тамана, над плечом которого завис Лааш. И никто из этой троицы не делал первый шаг.
От инстинктивного стремления рвануть к любимому мужчине избавила тяжелая рука Евы, буквально впечатавшая меня в холодную каменную стену, возле которой мы все стояли. Мой сдавленный вскрик отвлек чудовище от Йена, и этого короткого мгновения мужчине хватило, чтобы уйти с линии удара убийственно тяжелого хвоста. Рил и Мина, не сговариваясь, метнулись к монстру, которого окатил огненной волной Лааш. В тот же миг Илис бросился к потерявшему сознание Керру, на ходу разрывая ворот своей рубахи.
Дальше все происходило как в замедленной съемке. Ослепленная световым заревом и обожженная огнем, змееподобная самка принялась метаться по пещере, натыкаясь на стены, камни и труп своего самца. Норд же, позволяя элементалям загонять животное в каменную ловушку, уходить с поля боя не спешил. И, как только «червь» рухнул в глубокую яму, второпях устроенную Миной, а «светлячок» с «огоньком» отлетели прочь, запустил «кошку» в оскаленную пасть пытавшегося выползти монстра.
Снова рывок, еще один… и на подсвеченный бледно-зеленой плесенью пол упали брызги крови и слизи вперемешку с ошметками плоти. Жуткое месиво, от созерцания которого к горлу подступила тошнота. И мне следовало бы зажмуриться, но я была не в силах оторвать взгляд от происходящего.
Там ведь мой таман! И он до сих пор в опасности. А рядом со мной стоят притихшая вивьера и вооруженная до зубов Еванна. И холод каменной стены касается спины… скользит по плечу и замирает на запястьях… обхватывает щиколотки и… Ева резко развернулась, замахнулась, и нанесла всего один стремительный удар мечом. На этот раз я зажмурилась. Вдох, второй, третий… Грудь нервно вздымалась под плотной тканью рубашки, а ожидаемой боли все не было. Громкий скрежет металла об камень, раздавшийся со стороны Надьи, заставил меня резко открыть глаза.
— Ушла, твар-р-рь, — досадливо рыкнул Мирт, оттеснивший в сторону окончательно заткнувшуюся вивьеру.
— К-какая тварь? — прошептала я, заикаясь.
— Вот эта, — убрав в ножны наскоро вытертый клинок, Ева поддела ногой какую-то окровавленную тряпку, валявшуюся на полу. И только присмотревшись, я поняла, что это вовсе не кусок материи, а похожее на полупрозрачную медузу существо с длинными лентами-щупальцами, на концах которых располагались присоски. — Каменный спрут, — представила мне труп брюнетка и, окинув меня нарочито пренебрежительным взглядом, проворчала: — Жаль, не промахнулась.
Я сглотнула, представив последствия ее возможного промаха. И тут же забыла обо всем этом, заметив, что Йен, бросив «каменного червя» умирать в заполненной огнем ловушке, направляется к нам. Рыжий норд лишь мельком посмотрел на пришедшего в себя Керра, над которым хлопотали Илис со Скилом. Судя по тому, как раненый от них отмахивался, отделался он довольно легко. А ушибы и ссадины этого больного на голову сая не сильно беспокоили. И все же наиболее опасные, с точки зрения красноволосого норда места, его наплечный эелементаль залечил с помощью своего «волшебного» языка.
— Каменный спрут? — поймав меня в объятия, непонятно у кого уточнил «медведь».
— Да, — хором ответили Еванна с Миртом.
— Один? — сердце моего спокойного с виду мужчины гулко билось, и я, прижавшись к его груди, с каким-то маниакальным наслаждением слушала эти удары. Живой… главное, что он живой! И этот придурок Керр тоже.
— Второй ушел, — виновато пробормотал молодой меченный и тут же сам задал вопрос: — С чего они вообще повыползали на толпу народу-то? Они ж на одиночек охотятся.
— Почуяли близость чужой смерти, — ответил Йен, поглаживая меня ладонью по спине. — Кровь свежего трупа для них так же вкусна, как и живой жертвы.
Меня передернуло. Огромные трехглазые черви, полупрозрачные «медузы», ползающие по стенам и промышляющие вампиризмом… Мда-а-а, кажется спокойная часть нашего похода подошла к концу. А жаль.
— Режь тут, да давай же, ну чего ты его пилишь, режь, говорю! — услышала я недовольное бурчание нашего предводителя.
— Не режется! — огрызнулся Илис.
— Тогда руби!
— Кинжалом? Сам руби.
— А-а-ай, всему вас учить, — проворчал Керр-сай. — Вот так, и вот так вот тоже…
— Ну-ну, — насмешливо хмыкнул красноволосый.
— Не мешай ему, — шикнул Рил.
— Может, вам огоньку, ребят? — предложил Лааш.
И я не выдержала. Любопытство взяло верх над желанием еще немного понежиться в таких надежных и крепких объятиях тамана, и, чуть отстранившись от норда, я выглянула-таки из-за его плеча, желая лично посмотреть, что они там коллективно режут, пилят и рубят? Оказалось червя! Того, который самец. И когда только успели к нему перейти. Или это просто я, прижавшись к своему «медведю» выпала из реальности на гораздо больше минут, чем думала?
Оглянувшись по сторонам, поняла, что и Ева с Надьей уже не стоят у стены, а поглаживают керсов и поят их водой. Животные хоть и перестали рычать, но в этой пещере по-прежнему чувствовали себя не спокойно. Мирт же направился к охотникам, помахивая мечом. Видимо, помогать рубить.
— Йен, а что они делают? Мяса пытаются добыть, да? — спросила я, продолжая стоять рядом со своим нордом и смотреть сквозь промежутки между каменных кольев на мужчин, препарирующих тушу монстра.
— Мяско кризлов[25] не лучший выбор для нас, — спокойно пояснил таман, продолжая машинально водить рукой по моим плечам и спине. — Вчерашние грызуны куда больше похожи на лесную дичь, к которой мы все привыкли.
— Тогда зачем они пытаются расковырять ему брюхо? — гладя по голове ткнувшегося мне в бок Рыжа, сказала я.
— Чтобы, если повезет, достать кристалл, — ответил рыжий, чуть сильнее прижав меня к себе. Я подняла голову и посмотрела на него. Он — на меня. И время снова остановилось.
— Эй, ри! Хватит уже обжиматься со своей мышью. Подойди лучше, помоги, — разрушил очарование момента окрик вредного сая.
— Хочешь посмотреть, как добываются самые дорогие кристаллы в Лэфандрии? — даже не повернув головы на зов нашего предводителя, спросил у меня Йен. Я радостно кивнула, не в силах сдержать улыбку. — Не самое приятное зрелище, — предупредил мужчина и улыбнулся в ответ.
— После того, что я только что видела, уверена: хуже быть уже не может, — легкомысленно отмахнулась я.
Ошиблась: может! Когда каменный панцирь мертвой твари разрубают киркой, когда кровь бежит ручьями, заливая все вокруг, кода вместе с красно-синими внутренностями наружу вываливаются похожие на месячные эмбрионы «мешочки», и в них начинают жадно копаться вооруженные ножами руки — это хуже. Гораздо хуже, чем схватка. Потому что от этого скручивает желудок и завтрак просится наружу.
Так что сам момент извлечения красных кристаллов я так и не увидела. В это время я обнималась с Рыжиком, прикладываясь к фляге Надьи, и бормотала то ли ей, то ли коту, то ли самой себе, что нафиг такие драгоценности. А потом, спалив то, что можно было спалить у несчастного «червя», мы отправились к подземной реке: пополнять запасы питьевой воды и мыться!
Их было целых два, и каждый величиной с крупную горошину. Тщательно отмытые, они лежали на широкой ладони норда, словно сотканные из крови и света алмазы. Не бриллианты с идеальной огранкой, но и не просто необработанные кристаллы. Уж не знаю, что там за химические процессы шли в организме кризла, но выглядели камни, зародившиеся в его внутренностях, очень эффектно. Неудивительно, что они так ценились в этом мире.
— Нравятся? — спросил Керр-сай, чуть пошевелив рукой, отчего подсвеченные элементалями сокровища заиграли бликами, становясь еще краше. Они завораживали, притягивали взгляд, ими хотелось любоваться, но… не настолько, чтобы терять из-за них голову. Поэтому, пожав плечами, я ответила:
— Симпатично, — и отошла к Надье, которая готовила бутерброды из остатков взятой из Стортхэма еды.
Хлеб за время пути успел порядком очерстветь, зато сыр, оставленный на ночь среди холодных камней, совсем не испортился. Вяленное мясо трогать не хотели, храня его на крайний случай. Вечером же мужчины планировала снова пойти на охоту, чтобы обеспечить и нам и керсам полноценный ужин. И от мысли мне было неспокойно. Просто потому, что новый уровень Итировых подземелий уже не казался таким спокойным, как предыдущий. Утешало одно: норды опытные охотники, которые не раз спускались в эти каменные дебри и… всегда возвращались домой. Значит все будет хорошо и сейчас. Будет… Ведь правда же?
— Симпатично? И это все, что ты можешь сказать? — Керр-сай, сверкая свежими ссадинами на своей слишком уж довольной, для пострадавшего, физиономии, шел следом. — Иллера, мать твою! Я тебе главное сокровище нашего мира показываю, а ты даже рассмотреть его толком не хочешь! — немного обиженно, воскликнул он.
— Показывай кому-нибудь другому, а? — попросила я, не оборачиваясь. — Еванне вон, а то она загрустила что-то совсем. А нам с Надьей некогда, — начиная помогать вивьере, отрезала я. Та лишь чуть улыбнулась, протягивая мне ингредиенты.
По сути, особой помощи девушке не требовалось, но и отказываться от моей компании она не стала, прекрасно видя, что я пытаюсь избавиться от чересчур навязчивого внимания нашего предводителя. Если честно, то он достал! Пока Йен с Миртом и их элементали проделывали в каменном берегу каналы, чтобы вывести воду в отдельную пещеру и устроить там две безопасных купальни с подогревом, Керр упорно донимал меня. То вопросами про «навигатор», который ничего нового не показывал, то этими дурацкими кристаллами, едва не ставшими причиной гибели обоих нордов. Да чем угодно! И я уже искренне жалела, что его, как потерпевшего, не стали нагружать работой. Безделье на Керра действовало плохо. Вернее плохо от него было мне.
— Ил-л-л-лера, — растягивая мое новое имя, промурлыкал темноволосый. — А хочешь я подарю тебе кулон с красным кристаллом?
У меня чуть нож из рук не выпал от такого предложения. Покрепче сжав пальцами деревянную рукоять, я медленно развернулась к стоящему за плечом мужчине, и машинально махнув вооруженной рукой, проговорила:
— Уйди по-хорошему, а? Дари драгоценности своим лэфам. А от меня просто отстань.
— Хочешь сказать, что ты особенная? — прищурился темноволосый, смахнув со лба слипшуюся от пота и чужой крови челку. — Все бабы падки на дорогие украшения, — со знанием дела заявил он. — Верно, Надья?
— Я бы не отказалась, ага, — кивнула шатенка, продолжая возиться с продуктами, разложенными по куску ткани, покрывавшему каменную плиту. — Подаришь кулончик, а? Керрюш? — хитро улыбнувшись, спросила она. — В счет будущих свиданий.
— Перебьешься, — беззлобно усмехнулся он. — Твои походные тарифы обговорены заранее. Или ты весь будущий год собралась меня ублажать, дорогуша? Боюсь, мне требуется разнообразие.
Лично я бы на такие заявления обиделась, вивьера же только отмахнулась и продолжила готовить.
— Принеси воды, Керр-сай, — несколько резче, чем хотела, попросила я. — Надо вскипятить чаю к бутербродам.
Девушек к реке не пускали. Ибо темная вода, чуть подсвеченная все той же вездесущей плесенью, разрисовавшей каменные стены пещер, таила в себе много сюрпризов. И далеко не все из них были безобидными.
— И камни спрячь, — сказал подходящий к нам Иллис. — А то еще потеряешь то, ради чего всех нас чуть не угробил.
— Он не теряет, он раздаривает, — сдала Керра вивьера.
— Общее имущество? — темные брови красноволосого норда взлетели вверх.
— Еще и общее?! — возмутилась я, хмуро глянув на темноволосого. — Ну ты Керр… слов нет! — и замолчала, отвернувшись. А потом, не выдержав, снова заговорила: — Так это что только что было? Очередная проверка на вшивость, что ли? А на деле ты ничего дарить мне не собирался?
— А тебя это так задевает, мышка? — нагло улыбаясь, поинтересовался меченный гад.
— Меня бесит в тебе многое, — сказала я серьезно и вновь вернулась к своему занятию. — Но ложь особенно.
— А если я не лгал? Если мне по карману выкупить красный кристалл у общины для своей аманты? — чуть наклонившись ко мне со спины, вкрадчиво полюбопытствовал он. Мужское дыхание обожгло острый кончик уха, которое неприязненно дернулось, когда я отстранилась от норда.
— Своей аманте, — выделив интонацией первое слово, раздраженно отозвалась я, — и делай такие подарки. А от меня отстань.
— Ну и дура! — неожиданно зло рявкнул мужчина и, взяв котелок, пошел к реке.
— Хм, — глядя ему в спину, хмыкнул Илис. — А ведь он, правда, мог бы выкупить кристалл, если б захотел. Только раньше никому ничего похожего не предлагал. Ты уверена, что не хочешь…
— От Керр-сая я хочу одного, — перебив красноволосого, сказала я, — чтобы он начал относиться ко мне, наконец, как к невесте своего друга, а не как к дешевой шлюхе, готовой променять доверие любимого мужчины на всякую сверкающую мишуру, — и тут же смущенно пробормотала: — Прости, Надья. Я не имела в виду…
— Да ладно, — усмехнулась та. — К тому же лично я о-о-очень дорогая шлюха. Ведь кроме меня с меченными в подземелья никто не ходит.
— Любимого? — проклятье! И почему у нордов такой хороший слух, а? — Значит, любимого, да? — язвительно переспросил Керр, помахивая пустым котлом. — Любишь жениха, Иллера? А которого из двоих?
— Сам знаешь, которого, — пробурчала я, подозревая, что этот тип если не услышит, то прочтет по губам.
— А он-то тебя любит? — неприятная ухмылочка искривила его губы.
Мне очень хотелось ответить «да», и я даже открыла рот, чтобы уверенно произнести это короткое, но веское слово. И… закрыла его снова. Потому что как-то вдруг осознала, что за пару недель нашей почти семейной жизни мой рыжий «медведь» ни разу не признался мне в любви. Она называл меня своей девочкой, Лерой, Лерочкой, милой, ненаглядной, единственной и… ни разу любимой. Сердце неприятно царапнуло, руки дрогнули, а довольный достигнутым эффектом сай, насвистывая какой-то мотивчик, зашагал дальше.
Черт! И кого я, спрашивается, слушаю? Идиотка. Слова всего лишь сочетания букв. А чувства доказываются поступками. И, если смотреть на вопрос с этой точки зрения, то Йен меня любит… так, как ни один мужчина раньше. И пошел этот умник Керр куда подольше!
После того, как все ополоснулись, а некоторые особо грязные и тщательно вымылись, мы переоделись, постирали старую одежду, перекусили и, сверившись с «навигатором» отправились дальше по узкому каменному обрыву. Я, как и прежде, ехала на Рыже в компании со свернутой лежанкой и сумкой, набитой всяким походным инвентарем. Мужчины шли пешком. Надью, как и меня, посадили на одного из керсов, а Еванна предпочла топать ножками, обозвав нас с вивьерой слабачками и обузами.
Ни я, ни кудрявая не обиделись. Как-то попривыкли уже к нашей «принцессе» и ее заявлениям. Медленно двигаясь вперед по узкому «балкону», слева от которого была почти вертикальная стена, а справа за рваным каменным краем темнело зеркало подземной реки, наша небольшая группа уходила все ниже под землю. И чем дальше мы продвигались, тем светлее становилось вокруг.
Бледно-зеленая плесень покрывала светящимся налетом стены пещер на метр, а то и два вверх. Рил ликовал, поглощая ее излучение. Настало время пира и для этого элементаля. Я же без конца косилась на камни, опасаясь увидеть там полупрозрачного кровопийцу из разряда тех, что напал на меня ранее. Но, к счастью, никакого шевеления поблизости не было. Только серо-зеленые выступы скал и фосфоресцирующая роспись по ним.
Узкая тропа, наконец, начала расширяться, и в глухой стене стали появляться темные провалы проходов. А наш «балкон» как-то неожиданно закончился — словно кто-то откусил от него солидный кусок. И хотя фирское «стекло» по-прежнему требовало двигаться прямо, нам предстояло выбрать: вернуться немного назад и по тонкому, ненадежному перешейку перебраться на другой берег реки или же свернуть в один из проемов и искать параллельный путь там. Желания ступать на хлипкий мостик никто не изъявил, а потому вся наша спасательная экспедиция направилась в очередной туннель.
Я немного задержалась, надеясь переброситься хоть словом с Йеном, по-прежнему замыкавшим цепь, и тут увидела ее. Сказки о драконах и змеях Горынычах ожили в одночасье, отозвавшись вполне обоснованной тревогой. Она смотрела, казалось, прямо на меня, и я тоже была не в силах отвести от нее взгляд.
У иномирной «гидры» была темная до синевы чешуя, желтые светящиеся глаза и острый гребень на всех трех головах, так тихо вынырнувших из воды, что никто этого не услышал. Длинные шеи не шевелились, и от этого создавалось ощущение, что орна, примерное описание которой мне дали норды перед походом, всего лишь часть подземного пейзажа, как та же стена или плесень на ней. Но взгляд… этот холодный, непроницаемый взгляд пугал, вызывая у меня странную ассоциацию с перископом. С тремя перископами!
— Она не тронет, не бойся, — поравнявшись со мной, сказал Йен. Его бело-рыжие от ранней седины волосы, забранные в короткий хвост на затылке, были еще влажными после купания. Воздушных элементалей среди нас, к сожалению, не наблюдалось, а Лааш хоть и пытался подсушить народ, но выходило это у него из рук вон плохо. — Мы слишком высоко, а по отвесным скалам орны, в отличие от каменных спрутов, не ползают.
— Таша она достала, когда он был еще выше, — зачем-то пробормотала я, позволяя рыжеволосому норду уводить Рыжа в темный туннель следом за нагруженной поклажей Бригитой. Оба кота были спокойны, что только подтверждало слова моего тамана.
— Это и странно, — вздохнув, отозвался он. — Орны, конечно, выбираются поохотиться и на верхние уровни подземелий, но редко и… не на нордов.
— Думаешь, это существо целенаправленно пришло туда за Ташем? — искоса глядя на своего спутника, спросила я. И тот, немного помолчав, признался:
— В свете последних событий… да.
Мне не спалось. И дело было не в сытном ужине, которым нас перекормили охотники. И не в очередном эротическом концерте, на этот раз доносящемся из-за «выращенной» Миной перегородки. Не в слышных со всех сторон шорохах, в которых мне чудилось приближение то кризлов, то каменных спрутов, а то и еще каких неведомых зверей. Не в посапывании вычесанных перед сном керсов, и даже не в храпе нашего предводителя, вырубившегося после насыщенного дня. Я уже битый час ворочалась на своей лежанке, не в силах уснуть из-за мерзкой мыслишки, засевшей в голове благодаря словам Керр-сая, брошенным мне у реки.
Любит, не любит, плюнет, поцелует…
Повторяя про себя слова детского гадания на ромашках, я лежала и думала: а не разбудить ли Йена и не спросить ли его прямо о чувствах ко мне. Ведь он честный и порядочный, значит, лгать не станет. Но отчего-то было так страшно решиться. Всего один вопрос, всего один ответ… и иллюзия моего хрупкого счастья могла разлететься на куски.
Любит, не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет…
Тяжелая рука опустилась на плечо, притянув меня к горячему мужскому телу, и нор шепнул, касаясь губами моей шеи:
— Спи, маленькая. Завтра трудный день.
От его дыхания по коже побежали мурашки, от близости — свело легкой судорогой низ живота. И все это лишь сильнее растревожило осиное гнездо сомнений, жужжащих в моей голове. А вдруг то, что мы чувствуем друг к другу — вовсе не любовь. Вдруг это обычное физическое влечение, замешанное на доверии и благодарности, вдруг…
— Лера, что не так? — пресекая мою попытку отодвинуться, сонно спросил Йен.
Он порядком вымотался сегодня, и отключился почти сразу же, как лег на лежанку, расстеленную рядом с моей. А теперь вот проснулся из-за моих вздохов и возни. Стало стыдно за то, что я его разбудила. И еще больше захотелось ничего не говорить. Пусть отдыхает, ему это гораздо нужнее, чем выслушивать бредовые идеи своей аманты. Закусив губу, я буркнула:
— Ничего. Спи, — и замерла, стараясь больше не шевелиться, чтобы дать возможность мужчине вернуться в объятия прерванного сна. Он заслужил нормальный отдых, а не вертлявый раздражитель под боком. Надо будет завтра обустроить свое спальное место на расстоянии от его, чтобы не мешать таману спать. А еще…
— Лера, я слушаю, — его дыхание шевелило мои волосы, а губы почти касались кожи. Мгновение — и мужчина поцеловал меня за левым ушком. Нежно, едва касаясь… прекрасно зная, что от этой легкой ласки я моментально теряю контроль над собой. За две недели совместной жизни, «медведь» прекрасно изучил мое тело и его реакции. И теперь, невзирая на крайне неподходящую обстановку, бессовестно этим пользовался. — С-с-слушаю, — искушающий шепот, возбуждающий. Да что же он делает, черт возьми!
— Йен! — чуть громче, чем хотелось бы, возмутилась я.
— Ш-ш-ш, — прикрывая мне ладонью рот, зашипел мужчина. И пальцы его, не желая оставаться в покое, тут же заскользили по моему лицу, щеке… чуть приоткрытым губам, с которых сам собой сорвался прерывистый вздох. В глазах потемнело, голова пошла кругом, а рука накрыла его запястье, непроизвольно впиваясь ногтями в кожу. — Так что случилос-с-сь, маленькая? — захватывая губами мочку моего уха, повторил свой вопрос таман.
Отвечать я была не в силах, как и сопротивляться. Норд оставил в покое мой рот, чуть огладил подбородок, убрал волосы с шеи и, дернув слабо завязанную шнуровку на рубахе, запустил руку в широкий вырез. Почти невесомые касания пальцев горящей от возбуждения кожи — и я замерла, на время перестав дышать. А потом резко выгнулась, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, когда его ладонь накрыла мою грудь, сжав ее на мгновение, и тут же пальцы снова «ожили», круговыми движениями лаская нежную плоть полушария и теребя затвердевшую вершинку.
Губы Йена покрывали поцелуями мою открытую шею и плечо, не давая мне опомниться, вырваться из плена такого желанного удовольствия. Другая рука мужчины, поднырнув под меня, легла на живот. Я инстинктивно сжала ноги, впиваясь пальцами в его вторую ладонь — ту самую, которая потихоньку вытаскивала край заправленной в штаны рубахи. Простые движения, понятные нам обоим… и от того еще более волнующие.
— Мы же… нас же… — пролепетала испуганно, пытаясь обернуться, чтобы взглянуть на тамана. Осознание, что мы здесь не одни, напрягало и возбуждало одновременно. Или я просто слишком соскучилась по ласкам любимого мужчины?
— И что? — чуть поднявшись, Йен навис надо мной, желая заглянуть в глаза и… высвободить, наконец, рубашку из плена штанов. Когда его рука, сминая ткань, принялась гладить мой обнаженный живот, я бы застонала в голос, но рыжий норд заглушил мой стон поцелуем. Уже не нежным и не дразнящим, а долгим, глубоким и безумно интимным.
Ресницы мои дрожали, сердце бешено билось, щеки же горели, как и кончики чересчур подвижных и очень чувствительных ушей. А дразнящие поцелуи лишь сильнее разжигали этот стыдливый жар. Наши спальные места находились в углу пещеры. В нескольких шагах от них была пустая лежанка Надьи. А за ней спала Еванна, и мне казалось, что на деле девушка лишь притворяется спящей. В полумраке пещеры привычные к темноте глаза вполне могли различить наши фигуры, да и вивьера с Илисом вот-вот должны были вернуться, и нам бы прекратить затеянную игру пока не поздно, вот только как?
Когда руки любимого сжимают бедра, стягивая ниже все то, что их скрывает, а губы покрывают жадными поцелуями полуобнаженное тело. Когда прикосновения обжигают, волнуют, вышибают из реальности и… уносят на небеса. Когда я запускаю руки в рыжие волосы, распуская их, взлохмачивая, наслаждаясь гладкой прохладой жестких прядей, а потом обнимаю могучую шею, провожу дрожащими пальцами по роговым наростам на позвоночнике и с упоением царапаю мужские плечи.
Кожа у тамана толстая, а ногти у меня коротко острижены — следов почти не останется. Но я знаю, что ему это нравится, так же, как и мне. Тихо щелкает застежка ремня, рвется пуговица под нетерпеливыми руками норда… и пропитанный злостью голос Евы, так похожий на шипение гадюки, возвращает меня с небес на землю всего одной язвительной фразой:
— Иди со своей ш-ш-шлюхой за перегородку, Йен-ри, — потребовала лэфа. — С-с-сообразите там на четверых.
— Спи, Еванна, — ответил Йен, замерев лишь на миг. — Маленькая ты еще, чтобы давать нам советы, — и, нисколько не смущаясь того, что она на нас смотрит, переложил меня к стене, загородив от чужих взглядов своей спиной, и продолжил целовать.
— Йен, а…? — пытаясь восстановить дыхание, прошептала я.
— Плевать, — выдохнул мне в губы он, и мир снова поплыл. Или это я поплыла?
Когда мы потные, уставшие, но при этом очень довольные, повалились на лежанку, Еванны в пещере уже не было, видать не вынесла нежная душа «принцессы» наш «грубый разврат». Остальные же по-прежнему крепко спали, не реагируя ни на что вокруг. Элементали охраняли подступы к выбранной для ночлега пещере, а Илисс с Надьей продолжали зажигать за перегородкой.
И судя по времени, проведенному там, я невольно подумала: а не маскируют ли они под секс игру в ристикс. Не зря же Илис всюду с собой колоду таскает. Может, отыгрывает у вивьеры свои кровные денежки, обещанные ей за интимные услуги, а та протяжно стонет, когда проигрывает? С этой парочки станется и такое учудить.
— Так что тебя беспокоило, Лер? — немного отдышавшись, вернулся к прерванной теме Йен.
— Да ерунда всякая, — чувствуя себя счастливой и расслабленной, отмахнулась я.
— И все же? — продолжал допытываться таман, нежно целуя меня в обнаженное плечо.
После наших постельных игр на мне осталась одна рубашка, правда, длинная. А на рыжем норде, наоборот, штаны, которые он застегивал, прикрывшись одеялом. Мою же попытку одеть все то, что с меня нагло сняли, мужчина пресек, как глупую. Ибо спать, по его мнению, мне следовало в его объятиях и в похожей на ночнушку рубахе. Чтобы лучше высыпаться, угу. Единственное, что удалось отбить — это нижнее белье. И только после напоминания, что я во сне люблю раскрываться.
Вся эта возня и шуточные пререкания были такими милыми, знакомыми, родными, что портить идиллию недоверием к чувствам норда мне банально не хотелось. А он все настаивал на ответе и, в конце концов, я не выдержала. Рассказала ему о нашем разговоре с Керр-саем и о сомнениях, которые он заронил мне в душу. И тут же пожалела, потому что Йен молчал. Лежал, обняв меня сзади и уткнувшись носом в мою шею, но не произносил ни слова. Ни поспешных заверений в большой и чистой любви, ни успокаивающих речей на тему того, что я зря слушаю всякий бред… ничего! И мое прекрасное настроение начинало стремительно падать. А губы, искусанные от попыток сначала не закричать в преддверии оргазма, потом не засмеяться в голос во время нашей потасовки с одеждой, на этот раз подверглись экзекуции с одной лишь целью — не заплакать.
— Знаешь, маленькая, — наконец, заговорил таман, вот только голос его… задумчивый, чуть хрипловатый и какой-то… отстраненный, что ли, еще больше раздраконил свернувшуюся на сердце змею-тревогу. — Я все пытаюсь обмануть себя, убеждая, что ты моя, что навсегда останешься со мной, и будешь счастлива от этого, — я хотела сказать, что буду, очень хотела, но лишь сильнее зажимала зубами многострадальную губу, стараясь с помощью боли подавить желание разреветься. Мне не нравилось то, что говорил Йен, потому что от слов его веяло обреченностью. А может, подступившие к глазам слезы были всего лишь результатом эмоционального пика, на который возвел меня таман несколько минут назад, как знать. — А потом я вижу, как загораются твои глаза, когда ты жмешь на странные квадратики, нарисованные на осколке фирского зеркала. Ты словно светишься вся, будто крылья за спиной вырастают. И не я тому причина, не мои к тебе чувства, а несчастная стекляшка, которая работает, как привычные тебе предметы из того… другого мира. Он не отпустит тебя. Никогда, Лера. И если фирсы, наигравшись, оставят нас в покое, лишив своих необычных «игрушек», ты зачахнешь от тоски в моей каменной берлоге. Шитье, готовка, тренировка, керсы… скучная жизнь меченного — это все, что я могу тебе предложить. Надолго ли тебя хватит, маленькая моя иномирянка? — едва слышно прошептал он и поцеловал меня в нервно дернувшееся ушко.
Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем еще один, после чего развернулась, желая посмотреть ему в лицо, и, стараясь, чтобы не дрожал голос, проговорила:
— Йен, как ты можешь быть таким умным, рассудительным… дураком?
В полумраке блеснули его белые зубы, когда норд усмехнулся. А потом подтянул меня повыше, обнял покрепче и поцеловал в кончик носа, в щеку. Затем, почувствовав влагу, все-таки пролившуюся из глаз, принялся собирать соленые капли губами, шепча, что я самая лучшая, самая красивая и просто самая-самая. И эта его безграничная нежность успокаивала, баюкала, заставляя снова расслабиться и закрыть глаза. Уже засыпая, я вспомнила главное и заплетающимся языком укорила:
— А что любишь, так и не сказал.
— Люблю, — донеслось до уплывающего в сон сознания.
Или мне это уже приснилось?
Проснулась я от холода. Сколь бы ни было теплым одеяло, а горячее тело тамана ему не заменить. Проведя рукой по соседней лежанке, я нахмурилась. Место Йена уже остыло, значит, ушел он не только что. Народ спал, в том числе и Еванна, за каменной решеткой, созданной Миной, виднелся огонек охраняющего нас Лааша, керсы дрыхли в углу почти всем составом. Почти… Бригиты среди них не было.
Приподнявшись на локтях, я тряхнула головой, отгоняя остатки сонливости и, нашарив рядом со спальным местом свои штаны, принялась одеваться под прикрытием одеяла. Несмотря на то, что в пещере свет был чисто символический, ибо выбирали для ночлега самое чистое от плесени место, я все равно стеснялась. Ведь по закону подлости кто-нибудь мог проснуться в самый неподходящий момент. Провозившись с застежкой, на которой теперь не хватало верхней пуговицы, я, наконец, справилась с одеждой. Натянув на ноги носки, обула ботинки и… снова села.
Потому что просто не знала, что делать дальше. Сна как ни бывало, на сердце тревожно, а Йен все не возвращается… и, как в такой ситуации быть? Будить никого по причине надуманных беспокойств не хотелось. Вдруг рыжеволосый норд по нужде вышел. Или проснулся и захотел прогуляться, чтобы о жизни подумать… да мало ли что! К элементалям пошел, например, о безопасности периметра справиться, а я тут насочиняла лишнего и разнервничалась на ровном месте.
Решив, что сидеть так и мучить саму себя — плохая идея, я тихонько встала, плеснула воды из фляги на ладонь, чтобы омыть лицо, потом прополоскала рот, выпила несколько глотков и, заправив за уши приглаженные руками волосы, пошла к Лаашу. Вдруг он в курсе, куда ночью понесло его напарника? Какого ж было мое разочарование, когда поняла, что спросонья за «огонек» приняла «светлячка».
Рил встретил меня хмурым взглядом и кривой улыбочкой, очень похожей на ту, которая частенько появлялась на губах Керр-сая. Вот уж точно два сапога — пара! Оба вредные и противные. Зачем я только к нему вышла? Пока раздумывала над тем, не развернуться ли мне, чтобы уйти назад, золотистый элементаль заговорил:
— Женишка потеряла, Иллера? — и даже интонации в голосе те же, что у напарника. Репетируют они, что ли? Общий арсенал язвительных «шпилек» вечерами перед зеркалом отрабатывают. — Уже второго, заметь. И чего они бегут от тебя, как от прокаженной?
— Куда бегут? — игнорируя все остальное, уточнила я то, что меня интересовало.
— Таш в подземелья, Йен — из них, — втянув, а затем снова резко выпустив лучики-лапки, проговорило «солнышко».
— Хочешь сказать, что Йен уехал домой? — от такой глупости я даже рассмеялась. Но тут же прикрыла ладонью рот и воровато оглянулась, испугавшись, что кого-нибудь разбудила. Однако народ продолжал спать, ну, или делать вид, что спит.
— Может, и не домой. Но куда-то он точно поехал, прихватив с собой Лааша. Странно, да? Тайком, ночью, на керсе и с элементалем.
— На охоту, может? — зачем-то предположила я, хотя и не хотела ведь развивать наш разговор.
— Может, — согласился дух, скосив на меня взгляд. — Знать бы только… на что охотится наш загадочный ри.
— На завтрак, — сказала я, мрачнея.
— Вот уж вряд ли, — усмехнулся Рил и посмотрел на меня так сочувственно, будто знал что-то очень неприятное о моем тамане.
— Пойду дальше спать, — решив, что хорошего от нашей беседы ждать не приходится, вздохнула я и даже зевнула для правдоподобности намерений.
— Иди-иди, — покивал элементаль и вкрадчиво так добавил: — если не хочешь узнать правду.
— Как будто ты мне эту правду скажешь, — насмешливо ответила я.
— Мне ты не поверишь, — широко улыбнулся душ. — А вот если разбудишь своего керса и пустишь его по следу Бригиты…
— Спасибо за совет, Рил, — сказала я, когда он многозначительно замолчал. — Но выслеживать тамана, катаясь в одиночку по Итировым подземельям, я, пожалуй, не буду. Вернется — расскажет, куда ездил, — и, развернувшись так резко, что волосы, взметнувшись вверх, описали дугу, отправилась обратно в пещеру.
Разулась, ослабила ремень на штанах и, выпустив для удобства рубаху, улеглась на свое место. Вот только уснуть мне так и не удалось. В голову лезли всякие нехорошие мысли, навеянные собственной фантазией и туманными намеками «светлячка». А еще неприятным ощущением одиночества и незащищенности. Почему-то снова вспомнился каменный спрут, и я начала внимательно всматриваться в темные стены, выискивая на них признаки инородных существ. А когда эти самые признаки обнаружила, то чуть не заорала от страха, но, к счастью, вовремя поняла, что меня навестил не местный монстр, а уже знакомый глаз на похожих на паучьи лапках-отростках. Несколько долгих минут мы молча смотрели друг на друга, потом я не выдержала и спросила:
— Ты знаешь, где Йен?
Глаз, к сожалению, не ответил. Оно и понятно — глаз же, а не рот. Повисел еще какое-то время на невидимой нити паутины, а потом, активно шевеля отростками, уполз в темноту. Ловить его я не пошла, смысл? Фирсовы наблюдатели, наверняка, повсюду. И этот — лишь один из них.
Когда «медведь» вернулся, я сделала вид, что только проснулась. Обняла его и спросила «сонным» голосом, где он был? На что мне ответили банальное «ходил подышать воздухом… спи… не волнуйся». И я бы рада была не волноваться и спать, вот только в словах его оказалось слишком много недосказанности, а в небрежном поцелуе — слишком мало чувства. Удивительно, что с таким набором сомнений, копошащихся в голове, я все-таки уснула.
А с утра меня разбудила знакомая трель электронного письма. Не открывая глаз и безбожно зевая, я полезла в сумку за ноутом. И только нащупав там не прямоугольный кусок стекла, а маленький и круглый в плане предмет, сообразила, наконец, где я, кто я и зачем. Резко распахнув глаза, поняла две вещи: во-первых, в пещере кроме меня только Надья, которая по-прежнему спит. А во-вторых, я шарю вовсе не в своей сумке. И мне бы отдернуть руку, как полагается приличной девушке, но любопытство было настолько сильным, что я не сдержалась и… осторожно вытянула странный предмет, чтобы тут же тихо охнуть.
Это был круглый плоский кусок не то слюды, не то чего-то подобного, отполированный до зеркального блеска, с голубовато-зеленым значком «@» посередине. На него то я и надавила подушечкой указательного пальца, чтобы тут же увидеть на экране премилую картину: Валерия Бродская (а вернее Ильва Ирс в моем земном теле) в куртке, штанах с кучей карманов, кепке и с рюкзаком за плечами, матерясь так, будто всю жизнь прожила среди русских алкашей, топала через наши новгородские буреломы. За ней следом бежал упакованный по последней туристической моде Гриша. И замыкал эту процессию невысокий мужичок с простой деревянной тросточкой в руке.
— Там болота, негоже туда лезть, — заявил он парочке.
— Нам на-а-адо! — вытирая с лица то ли слезы, то ли грязь, заныла девушка. И, всхлипнув, сунула проводнику под нос такой же зеркальный осколок, как у меня: — Стрелка показывает туда, значит… идем в болота.
Изображение мигнуло и исчезло. А вместе с ним пропал и до боли знакомый значок. Камень вновь стал просто камнем. Холодным и безжизненным. И я, отойдя от шока, быстро вернула его в сумку Йена. Сама же достала свой «навигатор», чтобы проверить, нет ли и там тоже каких-нибудь странных сообщений. Как выяснилось, были. Один из неопознанных мною ранее значков, расположенных в верхнем углу экрана, призывно моргал. И, когда я на него нажала, выдал мне дубль того видеоролика, который только что просмотрела на чужом носителе. Чужом… мда.
Вопрос о загадочной прогулке рыжего норда, который в одиночку разъезжает по жутким подземельям и прячет в своих вещах фирскую «безделушку», явно предназначенную для связи, становился все более интригующим. А еще неприятным и с привкусом разочарования. Может, и прав был Рил, намекая, что не так чист Йен-ри, как хочет казаться. У каждого из нас были тайны, вот только я таману давно уже выложила все свои. А он мне? Похоже, что нет.
Надья завидела эту пещеру первой. Вероятно, потому, что давно уже выискивала взглядом что-то подобное. И, пока вивьеру не успели остановить, рванула в царство уродливых грибов, за урожаем которых, собственно, и пришла в подземелья. Кажется, эти похожие на чагу наросты, заплесневелыми ярусами облепившие стены, свисающие с потолка и бугрящие пол, назывались пиотами. И именно они были главным ингредиентом той «волшебной» настойки, которой кудрявая время от времени заправляла свою флягу.
Илис хотел было пойти за Надьей, но Керр, остановив его жестом, сам отправился за нарушившей правила девицей. И именно в этот момент «навигатор» изволил прислать сообщение. Значок «почты» в правом верхнем углу призывно мигал, требуя одного короткого нажатия. Но наш предводитель после моего единоличного просмотра ролика с похождениями «Валерии Бродской», устроил мне нехилую такую выволочку, на радость Еванне едва не обвинив в сговоре с фирсами, демонами и прочими тварями, а потом потребовал впредь обо всех посланиях сообщать сначала ему, а потом уже открывать их.
И, в общем-то, он был в своем праве. Ведь еще в Стортхэме мы договорились, что о любых изменениях, отражающихся на экране «зеркала», надо прежде всего сообщать главному в экспедиции, а если его нет, то Йену. Поэтому, немного помучившись от любопытства, я решила не дожидаться, когда темноволосый норд за шкирку вытащит нашу наркоманку из ее «грибного рая», а самой поехать к ним. Йен, успевший подойти ближе, когда мы остановились из-за выходки вивьеры, окрикнул меня на пол пути, взглядом спросив, что случилось? Я показала ему «навигатор», виновато улыбнулась и, бросив на ходу:
— Начальство требует своевременной отчетности, — поехала на голос Надьи, которая орала на Керр-сая, что он сам вчера за кристаллами охотился, и его цель экспедиции тогда не останавливала.
— Я с тобой! — не желая отпускать меня одну даже в безопасное, судя по заверению Лааша, место, заявил таман.
Мне же во всем этом увиделась возможность хоть минуту побыть с ним наедине и прояснить, наконец, мучивший меня весь день вопрос о той фирской штучке, что лежала в его сумке. Поэтому я радостно кивнула, прося керса чуть замедлить шаг. Рыж был на редкость понятливым котом. Муркнув что-то одному ему известное, он остановился, дожидаясь, когда к нам подойдет Йен.
Утром нам так и не удалось поговорить. Элементали подняли тревогу, сообщив о приближении орны, пришлось спешно собираться и сматываться, даже не успев позавтракать. Умывалась я уже на ходу. Расчесывалась тоже. Надья же, которую, как и меня посадили на керса, и вовсе продолжила спать верхом. Благо дело, страховочные ремни ее держали крепко. Да и идущий рядом Мирт следил, чтоб не свалилась.
Потом было малоприятное знакомство со стаей каких-то мелких грызунов, спасавшейся бегством от более крупного хищника. И наше же активное сматывание от издающего протяжный вой создания, так перепугавшего зубастую мелочевку. После довольно энергичного перехода через ряд тускло подсвеченных пещер, атака парочки каменных спрутов показалась чем-то само собой разумеющимся. Естественно, за эти часы улучить минутку, чтобы пообщаться с таманом, я так и не смогла.
Керр-сай не отпускал меня от себя ни на шаг. Даже по нужде сопровождал, гад такой, обосновывая свою излишнюю опеку тем, что я, как и Илисс, очень важна для нашего отряда. Но в отличие от красноволосого, вряд ли смогу отбиться даже от самого мелкого хищника, если вдруг он решит покусать меня за аппетитный зад. Хотелось дать предводителю в морду за его «красноречие», но вместо этого я ограничилась лишь парой язвительных фраз. Лишние сцены, тормозящие продвижение к цели, устраивать не хотелось. И вот, когда мы вроде как вышли в относительно безопасную зону подземелий, эта дура кудрявая узрела свои грибочки!
Йен быстрыми шагами пересекал разделявшее нас расстояние, и уже почти дошел до сидящей на Рыже меня, как вдруг сзади раздался окрик Лааша, о чем-то упорно спорившего с Миной. Оба элементаля требовали от рыжего норда немедленно вернуться к остальным участникам нашей группы, остановившимся возле выхода из просторной пещеры. Мужчина растерянно взглянул на меня, попросил постоять еще немного, и, резко развернувшись, отправился разбираться, что там у них случилось.
Я же, вздохнув, пожала плечами и медленно двинулась к грибной пещере, где «застряли» двое наших, намереваясь дождаться тамана возле самого входа. Но не тут-то было. Странный то ли рык, то ли гул, раздался откуда-то сверху. Я резко подняла голову, желая понять его источник, и тут же чуть не свалилась с рванувшего вперед Рыжа. Если бы не ремни, накрепко застегнутые Йеном, не уверена, что удержалась бы в седле, когда мы пролетали арочный проем грибной пещеры, в то время как за спиной уже начинали падать камни. Последнее, что я увидела прежде, чем рухнувшая часть потолка засыпала проход — была оставшаяся часть нашей экспедиции, которую уводил из-под обвала мой таман.
К счастью, норды с Еванной и керсами находились возле самого выхода, когда начался обвал, и потому вряд ли пострадали. Вот только как теперь нам встретиться? Вся надежда была на Мину и ее способности. Но сколько времени потребуется каменному элементалю, чтобы проделать дыру в стене? Как выяснилось, нисколько.
— Что, с-с-сзначит, Мина не сможет? — шипел Керр-сай несколько минут спустя, мрачно глядя на Рила.
Тот втягивал лучики и отводил взгляд, словно сам отказывался пробивать в стене дыру. Вообще, если подумать, круто не повезло с элементалем именно нам троим. Света вокруг хватало и благодаря плесени, а вот огня и проходов в камне, через которые мы могли бы добраться до остальных — увы. Не то чтобы их вообще не было, но, вели они, к сожалению, совсем не туда, куда нам требовалось.
— Рил, хватит юлить! — вышел из себя норд. — Почему нам не следует сидеть здесь и ждать своих? Объясни уже внятно!
— Потому что обвал был неслучайным, — повторил то, о чем мы уже и сами догадались, «светлячок».
— И-и-и-и? — угрожающе протянул его напарник.
— И вот, — вздохнул Рил. — На камнях есть знаки, невидимые для вас. Запрещающие знаки. Излучение, которое идет от них, лишает нас способности воздействовать на свою стихию или материал. Поэтому Мина не сможет сюда пробиться. Она вообще будет недееспособна некоторое время. А если останется в зоне знаков, то может и вовсе потерять контроль над камнем. Поэтому Йен их поведет дальше.
— Куда? — нервно взлохматив свои короткие волосы, спросил Керр. — Куда он их поведет, Рил?
— Параллельно реке. Скилл не даст сбиться с пути.
— Ты можешь с ними связаться?
— Если хочешь, чтобы я на несколько часов стал невидимкой…
— Ясно. А если пройти дальше? Там ведь нет этих ваших таинственных знаков?
— Дальше можно рискнуть, — кивнуло «солнышко», и даже полыхнуло светом для пущей убедительности.
— Тогда идем дальше, — принял решение норд. — Лэфы? Вы со мной, или тут останетесь? — со злой иронией спросил он, глядя в упор на Надью.
Та сидела на довольно крепком холмике из проклятых грибов, подперев кулачком подбородок и смиренно дожидалась своей участи. После того, как ей чудом удалось избежать торжественного удушения от рук разъяренного норда и совсем не торжественных похорон в окружении обожаемых ею пиотов, вивьера вела себя тихо, как мышь. На все соглашалась, ни с чем не спорила и вообще была прилежной девочкой. В отличие от меня.
Едва прочитав короткое текстовое сообщение, пришедшее на «навигатор», я чуть сама не придушила Керр-сая. Фирсы лаконично предупреждали о грядущем обвале, и я вполне могла сейчас оказаться в обществе своего тамана, а не рядом с этим больным на голову охотником за кристаллами, и не менее больной собирательницей грибов. Кстати! Может, в том и была задумка этих таинственных манипуляторов? Хотели слабые звенья нашей команды отсеять столь радикальным способом. Хорошо, что не раздавили никого. Надеюсь.
Думать о том, что Йен или другие ребята пострадали, я себе запрещала. Видела ведь, как они выходили. Значит, все хорошо. Пусть мы не вместе, пусть у меня остались к нему вопросы, пусть… Лишь бы он и те, кто сейчас с ним, были живы и здоровы. Даже эта чертова «принцесса»! И Илис, оставшийся без сексуальной подпитки. Сколько он там протянет в таких условиях? Пару дней? А что потом? Изнасилует Еванну или уйдет в глубокую спячку вместе со следопытом Скилом? Нет! Надо срочно воссоединяться, и никак иначе.
Вздохнув, я погладила по голове Рыжа, с которого слезла, желая проверить содержимое седельных сумок, доставшихся нам при разделении, и, поманив за собой керса, пошла к Керру, что-то втолковывающему Надье. Та успела набить пиотами все карманы, и теперь ни в какую не хотела расставаться с добычей. А норд, как мне казалось, просто вредничал. Хотя вины вивьеры в случившемся было ничуть не больше, чем его собственной.
— Хватит вам уже, а? — обратилась к обоим. — Голова болит от ваших разборок. И есть, между прочим, хочется. Когда мы обедать будем, сай? А главное, чем?
— Кое кто — грибами, — сверкнув глазами на кудрявую, рявкнул мужчина, а она вздернула подбородок и отвернулась. Идиллия, блин.
— А я чем? — прижав к груди «навигатор», спросила его.
— Тем, что я убью и приготовлю, — усмехнулся предводитель, на что я только кивнула.
От понимания, что моя жизнь полностью зависит от этого норда, было сильно не по себе. Какое счастье, что с нами вивьера. Вот только сможет ли ее присутствие уберечь меня от странных замашек темноволосого? По сути, мы обе сейчас в его власти, полностью от него зависим и вряд ли выживем без помощи опытного охотника. И почему-то слабо верится, что этот самый охотник не воспользуется своим положением.
Черт! Черт! Черт!!! Срочно надо придумать, как встретиться с остальными. Это жизненно необходимо… для всех.
Придумать не удалось. Не через час, не через два… так до ночи мы и шли втроем, перекидываясь редкими фразами, и перекусывая на ходу тем, что осталось от пойманного Керром грызуна, которого готовили без специй и соли на костре из пиотов. Грибы горели не хуже дерева, и, видя такое дело, норд сам прихватил с собой пару охапок этого подземного чуда.
Есть хорошо прожаренную тушку, признаться, было страшно. Но Надья авторитетно заявила, что ничего наркотического в мясе нет, разве что оно при жизни пиотами объелось. А так как кушать очень хотелось, пришлось довериться вивьере. Учитывая то, что после обеда в голове не помутилось и глюки мерещиться не начали, кудрявая не соврала. Так я думала ровно до тех пор, как не случилось следующее.
Рил, став похожим на едва различимый призрачный силуэт, уже несколько раз уходил сквозь стены, в надежде отыскать идущих параллельно нам нордов. Вот только либо он искал плохо, либо вторая часть нашей группы ушла совсем в другую сторону. И, учитывая то, что Мина была какое-то время в нерабочем состоянии, такое вполне допускалось. Мы сами петляли, как зайцы, выходя то к подземной реке, то снова ныряя в разноразмерные подземные полости, подсвеченные вездесущей плесенью. От нее уже никто не шарахался, просто старались не соприкасаться, дабы не светиться самим.
И вот когда элементаль в очередной раз вернулся к своему напарнику и грустно-печальным голосом сообщил, что никого не обнаружил, я услышала тихий смех и короткое, но уверенное: «Врет!»
— Что?! — воскликнула, завертев головой в поисках источника голоса.
И тут же натолкнулась на два удивленных взгляда и на один мрачно недовольный.
— Нет их нигде, говорю, — повторил Рил персонально для меня.
«Нагло врет», — смеясь, откомментировал голос… в моей голове.
Ну, здравствуй, шизофрения! А мне-то думалось, что обед на четыре персоны, приготовленный на горящих пиотах, прошел без последствий для организма. Наивная я девушка, поверила наркоманке со стажем, а грибочки-то оказались…
«А причем тут грибочки?» — хихикнула шизофрения.
И я машинально ответила:
— Не знаю.
— Не знаешь, так и не лезь, — проворчал элементаль, все это время внимательно смотревший на меня. Как, впрочем, и все остальные.
— Иллера, тебе нехорошо? — нарочито заботливо поинтересовался Керр и даже лоб мне пощупал. Вернее попытался, но я скинула его руку, одарив мужчину мрачным взглядом.
— Нормально все. Просто нервничаю, — сказала чистую правду, не вдаваясь в подробности о причинах собственной нервозности. За Йена и остальных я переживала, сильно, но почему-то была уверена, что они в порядке. Интуиция не била тревогу, сердце не сжималось от предчувствия беды, а голос в голове, подтверждая мои мысли, продолжал говорить:
«Они в порядке, ты права. Идут параллельным курсом».
«Почему же Рил лжет?» — спросила я, на этот раз мысленно.
«Потому что им приказано вас разделить», — перестав веселиться, сказала шизофрения.
— Им?! — воскликнула я.
— Иди ко мне, мышка, — вздохнув, Керр попытался меня обнять. — Да не дергайся ты так, я же любя. Ты ведь явно не в себе. Согрею, успокою… ну же? Настойки Надькиной перепила от волнения, да? — предположил он, а я с надеждой взглянула на вивьеру.
Кудрявая поняла все без слов и, тяжело вздохнув, довольно громко проворчала:
— Перепьешь тут… от волнения-то. Еще дать, Иллера?
— Спасибо, мне, пожалуй, хватит, — благодарно улыбнулась ей я. За эту маленькую ложь, за то, что поняла и прикрыла. Ведь единственное, что я пила по пути — это чистую воду из пополненных на реке запасов. Но пусть норд думает, что хочет. Так проще объяснить мои странные возгласы, которые, кстати, пора уже начинать контролировать.
«Правильно мыслишь, Иллера», — одобрительно хмыкнула шизофрения.
«Просто Лера», — мысленно поправила ее я.
«Хорошо, Лера», — легко согласился голос в моей голове.
«А к тебе как обращаться?» — изображая задумчивость, я поглаживала странно напряженного Рыжа, в то время как Керр оставил меня в покое и вновь начал расспрашивать о чем-то Рила.
«Зови меня… Лин, — с некоторой заминкой, предложила шизофрения. Лин так Лин, мне нравится. — Еще пообщаемся», — пообещал слуховой глюк и исчез из эфира.
Что бы я не думала и не говорила дальше, ответов от таинственной Лин не поступало, и потому у меня возникли вполне обоснованные подозрения, что весь этот странный разговор и правда мне просто послышался. А вот принять за галлюцинацию новое видео-сообщение, пришедшее на фирский «навигатор», увы, не вышло. Хотя очень хотелось! Вот просто очень-очень!
Самое обидное, что открывала я файл при свидетелях, и просмотрели его вместе со мной оба моих спутника. Даже кот умудрился заглянуть в экран, который я сжимала побелевшими от напряжения пальцами. Зачем эти Фирсы со мной так поступают? Зачем присылают эти странные ролики? Чего они вообще добиваются?
— А я говорил, — с довольно ощутимой долей злорадства заявил Керр-сай. — Стоило его аманте исчезнуть из виду, как он уже мило беседует с Еванной. Просто пожалел тебя бедняжку, а ты, Иллера, и повелась…
— Меня бы так пожалели, — ободряюще хлопнув по плечу, сказала мне Надья. — Ничего особенного у Йена с Еванной не происходит. Не слушай Керрюшку, он просто завидует.
— Кому? — спросила я, пряча в сумку проклятый «навигатор». Руки дрожали и, несмотря на то, что я прекрасно знала о нереальной прочности фирского стекла, страшно было обронить эту столь необходимую нам «игрушку».
— Йен-ри, тебе… и той части группы, у которой остались почти все керсы, хворост, оружие и прочие жизненно важные в походе запасы, — грустно усмехнулась вивьера, видимо, тоже завидовала.
— Еще бы! — не стал спорить норд. — У мужиков есть все, плюс тренированная лэфа-красавица. А у меня две сопливых девицы, от которых никакого толку, разве что ночью согреете. Как вас на привале одних-то оставлять? А если нападет тварь какая-нибудь? — мрачно проворчал Керр, и, судя по хмурому лицу, данный вопрос его беспокоил не на шутку.
— Но оставлял же ты нас вроде, когда «обед» ловил, — тихо напомнила я, идя следом за предводителем.
— Угу, — вздохнув, отозвался тот. — На полчаса. И это мне еще повезло, что нерасторопная дичь попалась. Ладно, мышки, заткнулись и ускорили шаг. Не нравится мне тут, слишком тихо, — проворчал норд, озираясь по сторонам довольно унылой пещеры с высоченным потолком, теряющимся во тьме. — Надо найти закрытое со всех сторон место и по возможности его обезопасить на время моего отсутствия, — продолжал тихо говорить мужчина. — Оставлю вам Рила. Убить он никого не убьет, но ослепить и отпугнуть сможет. Остальное сделает Рыж. Он керс умный и тренированный. Вам же, — Керр обернулся, чтобы посмотреть на послушно топающих за ним нас и с тяжелым вздохом проговорил: — нет, вам я ничего острее кухонного ножа, пожалуй, не доверю. Еще поранитесь, не приведи Римхольт. А у нас даже чистых тряпок нету, чтоб раны перевязывать.
Мы с Надьей тоже вздохнули, причем синхронно. Из лишних вещей был лишь мой запасной комплект одежды, высушенный за ночь. И одеяло, которое сложно (да и нежелательно) раздирать на лоскуты. Так как Рыж постоянно возил меня, большую часть сумок тащили на себе другие керсы. И теперь нам это нехило так аукнулось: одна лежанка на троих, немного лечебных мазей и настоек у вивьеры, и много грибов, связанных веревкой, к счастью, оказавшейся в моем персональном наборе «юного путешественника».
Там еще был охотничий нож, небольшой котелок, размером с чашку, и мазь от блох, обитавших в пещерах. Мало, да! Но хоть чай погреть можно будет, уже радость. А потом, глядишь, Скил выведет остальных к нам навстречу. Ведь не навсегда же нас фирсы решили разделить? Особенно меня и Йена. Не стали бы они предупреждать об обвале тогда. Или стали?
Окончательно запутавшись в намерениях этих манипуляторов, я решила отвлечься и подумать о чем-нибудь приятном. Вот только вместо приятного перед внутренним взором, словно навязчивый кинофильм, всплывала просмотренная на «зеркальном экране» сцена. Раз за разом, снова и снова… проклятье! И ничего в ней вроде особенного, права Надья, но почему тогда в груди начинает ворочаться тревога-змея, а сердце пронзают болезненные уколы ревности?
Медленно прикрыв глаза, в надежде успокоить расшатанные нервы, я шла какое-то время в слепую, используя керса, как опору и поводыря. Потом, пользуясь тем, что норд, тихо разговаривая с Рилом, отошли от на несколько шагов вперед, а Надья, чуть обогнав нас с Рыжем, загородила своей фигурой меня от мужчины, достала «навигатор» и, убавив звук почти до минимума, повторно запустила ролик, желая посмотреть на него свежим взглядом и без свидетелей.
К счастью все, что присылали фирсы, не самоуничтожалось после первого же просмотра. И я могла раз за разом прокручивать их текстовые и видео сообщения, пытаясь найти в них что-то более важное, чем то, что запомнилось с первого раза. Так и в небольшом фрагменте из жизни отколовшейся от нас группы, теперь я видела главное: они все живы и даже не ранены, а вот Мина, к сожалению, по-прежнему не восстановилась после блокировки своих способностей, иначе бы место, выбранное для привала, было обнесено каменными решетками. Ну, а то, что Ева упорно висла на Йене, пытаясь напроситься с ним на охоту — не удивительно. Я бы на ее месте тоже не упустила возникшую возможность.
Плохо было другое: «медведь» не так уж сильно и отбрыкивался от доводов «принцессы», медленно, но верно соглашаясь с тем, что лэфе нужно попрактиковаться в отлове съедобной дичи на случай, если она вдруг тоже окажется в изоляции, как Керр-сай и мы. А еще неприятно царапало излишнее спокойствие тамана. То ли он был уверен, что с нашим трио все в порядке, то ли… не так сильно моя судьба его и волновала.
Сомнения — страшные звери. Они гложут душу, заставляя терзаться и мучиться, вместо того, чтобы думать о куда более важных и насущных вещах. И, самое противное, что, сколько не отгоняй их, пока все не прояснишь и не успокоишься, они будет возвращаться, словно бумеранги, и мучить свою жертву дальше. Ненавязчиво так, незаметно разъедая то хрупкое и ценное доверие, которое так трудно построить и… так легко разрушить.
— В ристикс, может, перекинемся? — предложила Надья, держа ладони над костром из пиотов, которые долго горели, специфично пахли и хорошо грели, что в условиях пещерной прохлады было очень кстати. С сожалением вспомнились снятые куртки, сложенные в вещевые мешки. Сейчас бы они были кстати.
— У тебя есть колода? — удивилась я, подняв взгляд на вивьеру. Та уверенно кивнула своей кудрявой головой и, засунув руку под рубаху, достала «карты». — Ты их под ближе к сердцу держишь, что ли? — чуть усмехнулась я, пододвигаясь ближе к костру. Ночка ожидалась непростая. Одна лежанка, одно одеяло… и трое продрогших нас. И почему подземелья стали более холодными именно тогда, когда наша группа так неудачно разделилась?
— Мне за них Илис башку открутит, если потеряю. Одолжил на время, а вернуть я не успела. Вот и храню, — поглаживая узорчатые «рубашки» тончайших пластин, сказала Надья. — Хочешь погадаю?
— А ты умеешь? Да и ристикс вроде как игральный, нет?
— Много ли ты знаешь о ристиксе, лэфа? — окинув меня снисходительным взглядом, спросила вивьера.
— Не много, — честно призналась я. — Ну, если умеешь гадать, почему нет. Раскладывай, — согласилась я, желая отвлечься от мрачных мыслей о Йене, фирсах, странном поведении элементалей, не менее странном появлении и исчезновении голосов в моей голове и… о предстоящей ночевке в обществе одного озабоченного сая.
— На будущее, прошлое, настоящее? — тасуя «карты» с ловкостью бывалого игрока, поинтересовалась кудрявая.
— На настоящее для начала, — немного подумав, выбрала я.
Мы уже минут двадцать сидели с Надьей вдвоем у костра, который разожгли с помощью ее огнива, и развлекали себя пустыми разговорами. Рыж лежал у входа в небольшую пещеру с низким потолком, больше похожую на нору. Она оказалась пустой, довольно темной и совершенно безопасной, по мнению облетевшего все углы Рила. Тщательно обследовав наш «ночной приют», дух занял позицию на входе рядом с керсом. Керр же, велев нам с вивьерой обустраиваться, отправился ловить «ужин». Причем больше для Рыжа, чем для нас. Потому что кусочка той мясной тушки, которую мы съели на обед, огромному коту, чьи размеры не уступали лошадиным, было недостаточно.
«Навигатор» лежал рядом, и момент, когда начал пульсировать значок «почты», я засекла почти сразу. Надья как раз переворачивала «карты», задумчива изучая их изображения, я же кусала губы, пытаясь придумать, как посмотреть новое послание в одиночестве. После разноса, который закатила Керр-саю насчет его дурацких приказов, норд со скрипом согласился, что в его отсутствие, я могу просматривать «письма» и сама, но потом обязана непременно ему обо всем отчитаться. И сейчас как раз был очень удачный момент для проверки почты: Керр еще не вернулся, Рил от нас свалил к Рыжу, куда бы Надью еще сплавить, чтобы спокойно открыть файл?
— Да жми уже, мне тоже любопытно, — скосив на меня глаза, шепнула вивьера.
— Что? — прикинулась дурочкой я, но кудрявая так укоризненно посмотрела, что ломать комедию и дальше стало как-то неловко. — Как ты узнала? — тоже тихо, чтобы не привлекать внимание «светлячка», спросила ее.
— У тебя все на лице написано, — сказала она, делая вид, что занята ристикс, о которых, похоже уже и не думала, охваченная любопытством, так же как и я.
Приглушив звук почти по максимуму, я открыла послание. И опять это был не текст а видео сюжет из жизни моего тамана. Фирсы, судя по всему, решили устроить проверку не только моей физической прочности, но и эмоциональной тоже. Там, где находились Йен с Евой, было темно. Мы не видели выражения их лиц, только силуэты стоящих напротив друг друга фигур, и прекрасно слышали голоса. Пусть и на низкой громкости.
— Я люблю тебя, давно, — с жаром говорила девушка, — еще до того, как Таш стал твоим нар-учеником. Думаешь, я просто так в Стортхэм по любому поводу сбегала? Да, мне дорог брат, очень, и я сильно скучаю по нему, но каждый раз, приходя в общину, я искала встречи с тобой. Именно с тобой! А ты… ты словно не замечал меня. Или замечал, но относился как к ребенку, — с обидой выпалила брюнетка, распуская свою роскошную косу. Зачем, интересно?
— Я отведу тебя в лагерь, — голос рыжего звучал глухо и чуть отстраненно. — Не стоило брать тебя на охоту, Еванна, — сухо сказал он и протянул ей руку, но вместо того, чтобы вложить в нее свою, девушка схватила ладонь мужчины и прижала ее к высоко вздымающейся груди:
— Слышишь, как бьется сердце? — торопливо заговорила она. — Чувствуешь его… меня, Йен, чувствуешь? Это я, я должна была стать твоей амантой, а не Агира и уж тем более не Ильва. Ее место рядом с Ташем, а мое — с тобой. Она его невеста! ЕГО! А я бы придумала, как убедить отца, чтобы мы с тобой были вместе. Если бы не вышло, ушла бы в Стортхэм в день своего совершеннолетия. Мне ведь осталось до него всего три месяца. Почему ты не мог подождать?! Я ведь намекала тебе, а ты… Я твоя пара, не она. Я дочь первого риля, а не третьего, я богаче, я лучше, и я тебя люблю! Я!!! — и как только мужчина попытался отдернуть руку, она ураганом налетела на него, обхватила за шею и… видеоролик закончился.
Какое-то время мы с вивьерой сидели молча и смотрели на пустой экран. Потом я, не глядя на соседку, тихо спросила:
— Если я сейчас это уберу и сделаю вид, что ничего не было, ты не выдашь меня Керр-саю?
— Чего не было? — освещая все вокруг бледно-золотистым светом, к нам летел Рил.
— Предсказания, — ответила кудрявая, разворачиваясь к элементалю и как бы невзначай закрывая собой меня. — И да, Иллера, я никому не скажу. Это все между тобой и «ристикс», — сметая рукой «карты», добавила она.
Я же тем временем отправляла последний полученный файл в утилизатор, который обнаружила, когда приноравливалась к фирской разновидности «планшета». Вот только как чистить «корзину» так и не разобралась. Но это было не важно. Главное, что Керр-сай, уже сообразивший, на что и как нажимать, чтобы проверять входящие сообщения, не откроет ненароком и это «любовное послание» тоже. Потому что выдержать еще и шуточки темноволосого норда я не смогу. Вот просто не смогу и все! Сорвусь, разрыдаюсь, поведу себя как полная дура: убегу, невзирая на опасность или сделаю еще какую-нибудь глупость. А мне бы этого не хотелось.
«За что же вы так надо мной издеваетесь, фирсы?» — мысленно простонала я.
«Фирсы?» — переспросил уже знакомый голос в моей головы.
«С возвращением, шизофрения!» — радуясь ей, как родной, усмехнулась я.
«Спасибо, конечно, за столь весомое прозвище, — хихикнула она, — но я бы предпочла более простое и короткое — Лин».
«Кто такие фирсы, Лин?» — пользуясь тем, что вивьера во всю «заговаривает зубы» Рилу, спросила я. А чем черт не шутит? Если она так уверенно говорит о заданиях эелементалей, почему бы ей не знать и о том, кто эти задания им раздает?
«Понятия не имею» — ответила моя шиза, чем сильно меня озадачила. Даже сильнее, чем Йен, который не заткнул Еванну еще в начале ее пламенной речи и не оттащил за шкирку к Илису. А стоило! Ему любовные признания, учитывая его особенности, явно нужнее.
«А кто такая ты?» — решила попытать счастья и в этом вопросе.
«Вариант с шизофренией тебя уже не устраивает?» — издевательски хмыкнул голос.
«А что такое шизофрения, Лин?» — на всякий случай пробила я, а то вдруг мы по разному трактуем одно и то же слово.
«Расстройство психики, диагностируемое психиатрами в твоем мире», — со знанием дела выкрутилась собеседница.
«В моем, значит… не в твоем?» — зачем-то подумала я то, что и так очевидно.
«Не в моем», — согласилась шиза, и мы обе ненадолго замолчали.
Этот странный диалог в собственной голове действовал как лекарство, которое не давало настроению упасть ниже плинтуса, а сомнениям догрызть упрямую веру в любовь. Меня ведь в земной жизни предал именно жених, а я в его чувства верила до последнего. Так почему бы истории не повториться? Ведь с Йеном мы подписали договор о грядущей свадьбе. И теперь я уже для Таша стала… чужой невестой.
«Лера, не разочаровывай меня, — Лин была непривычно серьезной. — Они тестируют тебя, проверяют на прочность, скармливая кусочки информации, подходящие для поставленной задачи. А ты ведешься, как ребенок. Соберись сейчас же и начни уже думать головой а не… не знаю чем там думают влюбленные бабы», — не скрывая презрения, заявила она.
«А если не начну?» — слегка прифигев от такого наезда, поинтересовалась я.
«Мне станет скучно», — спокойно пояснила Лин.
«И?»
«Я больше не приду».
«В мою голову?»
«И туда тоже».
«А где ты…» — додумать я не успела.
Рыж, лежавший на входе в нашу «нору», встрепенулся, резко вскочил и, издав угрожающий рык, куда-то рванул. Рил метнулся за ним, а мы с Надьей испуганно переглянулись.
«О-о», — выдала шиза. И больше на связь она не выходила.
Мне же не без оснований подумалось, что, если Лин не плод моего воображения и не какая-нибудь заблудшая в подземельях душа, а вполне материальное существо, которое может общаться мысленно, то для телепатического контакта ей, наверняка, требуется быть на достаточно близком от меня расстоянии. А значит, моя «шизофрения» могла чем-то выдать свое близкое присутствие, его засек керс и… о том, что дальше, размышлять было страшно. Кем бы не являлась таинственная собеседница, мне она нравилась.
Вскочив на ноги, я под предостерегающий окрик вивьеры рванула вслед за котом и элементалем, чтобы в низком арочном проходе налететь на вернувшегося с охоты Керр-сая, который тут же обнял меня за талию свободной рукой, не давая шарахнуться назад и упасть.
— Не ожидал, мышка… столь бурной встречи, — белозубо усмехнулся он. А потом чуть нахмурился и совсем другим тоном спросил: — Все нормально, Иллера?
— Рыж убежал, — сказала я, закусив от волнения губу. За керса боялась… и за Лин тоже. Но не выкладывать же все этому норду, верно?
— Да здесь твой кот, зверушку какую-то загнал под потолок и ходит теперь вокруг кругами, — успокоил меня мужчина, выпуская из объятий.
Во второй руке он держал две довольно крупные тушки, одна из которых явно предназначалась Рыжику. Керс долго себя ждать не заставил, пошипел еще немного мявкнул, рыкнул и пошел ко мне, на ходу поводя чутким носом и облизываясь. То ли объект его охоты уже сбежал, то ли мои уговоры и просьбы вернуться подействовали, а может, просто запах свежего мяса оказался куда предпочтительней засады.
Рыж вошел в «нору» следом за нордом и элементалем, я же еще немного постояла в проходе, вглядываясь в темноту над каменным выступом, на который недавно шипел кот. Но так ничего там и не увидела. Может, и правда… зверушка?
— Итировы кущи! — очень натурально возмущался Керр-сай, проигрывая мне в ристикс уже третью партию подряд. — Да тебе везет, мышка. Может, все же сыграем на раздевание?
— Какое раздевание, когда тут так холодно? — не менее натурально вздохнула я… седьмой раз за время, проведенное нами у костра.
— Так будет повод сыграть на согревание, — усмехнулся мужчина.
— Спасибо, не надо.
— А на желание? — наигранно вздохнул норд.
— На воспоминание! Важное, из прошлой жизни. Или я иду к Надье спать.
— Я тебе уже три истории рассказал, — проворчал темноволосый, откидывая челку, которая довольно сильно отросла за последние недели и все чаще лезла мужчине в глаза. — А ты мне всего одну.
— Зато какую! — подняв вверх указательный палец, многозначительно проговорила я.
— Угу… эротическую, — Керр тихо усмехнулся, вспомнив тему, на которую играли. И рассказ, который я под эту тему подогнала. А что? Очень эротично было… изображать в детстве доктора и ставить «уколы» в мягкие места мальчишкам и девчонкам из нашего садика.
— Главное, что из моего прошлого и полностью по теме. Ну, почти. В следующий раз запрос будешь точнее формулировать, — потирая озябшие ладони, я протянула их к огню. На ночь грибного топлива нам должно было хватить. Завтра же предстояло найти что-то другое. Вот только где искать, когда кругом камни и плесень?
— Ну, хорошо-о-о, — протянул Керр-сай и, внимательно посмотрев на меня, сказал: — Тема новой истории… первый секс. Согласна?
— Слишком личное для малознакомых лэфири, — попробовала отмазаться я, нутром чуя, что на этот раз соперник не станет мне поддаваться, и делиться воспоминаниями о лишении невинности придется именно мне.
— Боишься? — чуть подавшись вперед, норд накрыл мои руки своими и, захватив пальцы в плен, принялся их растирать. — Иллера, совсем озябла! — нахмурился он. Давай, может, рубаху еще наденешь из запасного комплекта?
— Пусть будет чистая, — отрицательно мотнула головой я. — Если вдруг понадобится перевязка, порвем ее на куски.
— Хорошо, твоя правда. Тогда двигайся ко мне давай, быстро! — не дожидаясь согласия, мужчина перетянул меня к себе. Хотел усадить на колени, но я заартачилась. В результате оказалась на камне, бок о бок с нордом. — Нет, так тоже холодно, — немного подумав, решил он и, поднявшись, пошел за седлом. На нем то мы оба и расположились. Близко-близко, прижимаясь друг к другу боками, словно нахохлившиеся пингвины, и согреваясь от рыжего пламени вонючего костра. Не то, чтобы идеально, но все же.
— Не подсматривай! — строго сказала я, разворачивая веер «карт», выданных мне Керр-саем
— Даже не думал! — возмутился он, пряча в уголках губ довольную улыбку.
Видать, предвкушал мой скорый проигрыш, гад. Ну, ничего. Глядишь, и на моей улице будет праздник, когда я, усыпив его бдительность, задам-таки те вопросы, которые меня действительно интересуют.
Сидели мы так уже больше часа. Спать решили по очереди, ибо лежанка одна, как и теплое одеяло на ней. Первой отдыхать ушла Надья, которая после ужина стала откровенно клевать носом. И я в принципе могла бы лечь рядом, так как рассчитано спальное место было на плечистого норда, а мы с вивьерой обе девушки миниатюрные, но у предводителя был такой усталый вид, что я решила составить ему компанию и немного развлечь беседой и игрой.
А то еще отрубится наша надежда и опора, да упадет мордой в костер, не дай бог! И Рил, охраняющий подступы к пещере, вовремя разбудить не успеет. Как же мы — две не приспособленные к походам курицы, без него выживать-то будем? Именно это я норду и сообщила, предлагая подежурить вдвоем. Керр сегодня был на редкость адекватным, поэтому поржал и предложил располагаться. Так мы и сидели под тихое похрапывание кудрявой и потрескивание пиотов… в «карты» резались, угу. Ну и разговаривали за жизнь. Учитывая условия игры — за прошлую.
Естественно, в этот раз я продула. Пришлось рассказывать про студенческую вечеринку, на которой, собственно, я и стала женщиной. Ничего особенного: пятое свидание с парнем, первый секс… и головная боль на утро от паленого шампанского. Не акцентируясь на подробностях интимной близости, которую помнила не очень-то и хорошо, я рассказывала норду о своих друзьях, о специальности на которой училась. О разных студенческих приколах и прочем-прочем-прочем. А он сидел, слушал, обняв меня одной рукой за плечи, чтобы было теплее, и улыбался. Причем не своей фирменной пакостной улыбочкой, а настоящей, искренней и доброй. И так это все было… странно, что я не выдержала и спросила:
— Керр, а почему ты ни с того ни с сего начал относиться ко мне нормально? Не язвишь, не обзываешь шлюхой, хотя я тебе про первый интимный опыт тут рассказываю. Даже не домогаешься, как раньше!
— М-м-м-мышка, — протянул норд, хитро щурясь, — я готов исправиться.
— Н-не надо, — испугавшись того, на что сама же его провоцирую, сказала я и попыталась чуть-чуть отодвинуться, однако мужчина сильнее стиснул мои плечи, не пуская.
— Сиди уже, чудовище иномирное, — примирительно проворчал он. — Не буду я к тебе приставать… пока что. Устал, как собака. Вот посплю пару часов и тогда уж… с новыми силами…
— Керр, хватит! — возмущенно запыхтела я, сообразив, наконец, что надо мной издеваются. — И все же? Я ведь чувствую, что отношение изменилось. Ты, конечно, по-прежнему сволочь и гад, и донимаешь меня, как и прежде, но как-то… не так зло, что ли. Дело в моей метке или в том, что мы вынуждены путешествовать вместе? Ты поэтому меня стал меньше ненавидеть?
Норд вздохнул и потер рукой глаз, будто пытался убрать попавшую туда соринку, а может, просто отгонял накатившую сонливость.
— Лера-Иллера, — мурлыкнул сай, пару секунд спустя. — С чего ты вообще взяла, что я тебя ненавидел? Ненавистных не пытаются заполучить в аманты, — криво усмехнувшись, сказал он. — А я пытался, — под слишком долгим и чересчур красноречивым взглядом мужчины я стушевалась окончательно. Покраснела, потупилась и мысленно обругала саму себя за НЕ ТЕ вопросы. Поэтому, не долго думая, решила задать правильные.
— А что ты вообще имеешь против невест и жен нордов? Ведь, насколько я поняла из слов Кимины, ты Янину с Лией поначалу тоже в грызуны записал. И донимал их не меньше, чем меня.
— Меньше, — широко улыбнулся собеседник, чуть погладив меня по плечу. — Ты у меня особая мышка. Самая сладкая и самая интересная.
— Потому что меченная? Ты ведь давно догадался, сам говорил, — нахмурилась я, дернув рукой в попытке сбросить его ладонь. — Или потому что амантой Йена стала?
— Хочешь знать правду? — убрав руку с плеча, мужчина принялся ею заправлять мне за уши черные пряди волос, на которых плясали рыжие блики огня.
— Хочу, — честно призналась я.
— Сыграем на нее? — предложил этот искуситель, коварно улыбаясь.
— А если проиграю я, тогда что?
— Желание, — состроив невинное лицо, сказал Керр.
— Да ни в жизнь! — нахмурившись, я отвернулась.
— Одно невинное желание, и все, — принялся уговаривать меня он.
— Какое?
— Невинное.
— Это я уже слышала. Скажи прямо, что за желание, и тогда будем играть, — не желая рисковать, настаивала я.
— Хм… поцелуй? — хитро глядя на меня, предложил мужчина.
— Ничего себе… невинно!
— Невинный поцелуй, — тут же исправился норд.
— Ага, как же! — огрызнулась я. — Еще варианты?
Керр изобразил задумчивость, даже затылок почесал для пущей убедительности, а потом с тяжелым вздохом проговорил:
— Свидание с Тиной устроишь?
— Да ты вообще спятил?! — воскликнула я возмущенно, но тут же прикрыла рукой рот, оглянувшись на вивьеру. Та пробормотала во сне: «не ругайтесь», и развернулась на другой бок. — Тинаре всего шестнадцать, — прошипела я, мрачно глядя на собеседника.
— Так я же ее не в мою койку прошу уложить, а на свидание со мной отпустить, — так же тихо ответил он.
— Нет.
— Вот же… клуша, — смеясь, обласкал меня норд.
— Почему это? — обижено поджала губы я.
— Потому что над мелкой, которая тебе и не сестра-то по сути, трясешься, как курица над яйцом.
Я пожала плечами, решив не спорить. В конце концов, так оно и есть. К Тине я привязалась быстро и прочно, и действительно опекала ее скорее, как мать, чем как сестра, которая всего-то на три года старше. А, уходя в Итировы подземелья, на случай, если не вернусь оттуда, вверила судьбу девочки в руки Грэм-риля, взяв с того обещание, чтоб до совершеннолетия он не отдавал ее замуж. И не важно, кто будет свататься: младший дан[26] шестой Дандрии[27] или сам эйдан[28] Лэфандрии. Ну, и к распоряжению имуществом Ирсов, чтобы Тинару тоже не допускал. А то знаю я… этих юных транжир.
— Еще варианты желания есть? — решив свернуть тему моей сестры, поинтересовалась я.
— Чашу Отавии[29] мне продашь? — став совершенно серьезным, спросил норд.
— Чем дальше, тем невинней, угу, — криво усмехнулась я. — Нет, Керр, не продам, не одам и не подарю. С этой гадостью ты изведешь всех «мышек» в Стортхэме, а, как одна из них, я буду отстаивать наше право на свободную и, главное, подконтрольную нам жизнь. Понял? — сказала с вызовом.
— А если я дам клятву, что не стану ее использовать во вред?
— Закрыли тему, Керр, — я начала нервничать, и от этого снова мерзнуть. А ведь почти согрелась уже!
— Ладно, не дуйся, — пошел на мировую мужчина. — Из невинных желаний еще есть два на выбор: либо научишь меня пользоваться фирской стекляшкой, либо… сделаешь мне массаж спины. Как своему таману делала у костра, помнишь? Все предельно невинно же, соглашайся, Иллера? К тому же нет никакой гарантии, что я выиграю эту партию.
Я подумала, согласилась и… проиграла. Кто бы сомневался, а?
— М-м-масаж? — мурлыкнул довольный, как слон, норд.
— Навигатор, — доставая из сумки зеркальный экран, сообщила я.
— Ладно уж, так и быть, рассказывай, — разочарованно вздохнул Керр. Фальшиво сыграл, я не поверила. — Как эта штука работает?
— Знать бы самой, — ответила, положив на колени прямоугольный осколок.
Тонкий, крепкий и, главное, не требующий подзарядки. Не представляю, что за чудо-аккумулятор был вмонтирован в эту зеркальную пластину, но функционировал он без перебоев. Да и фирский «Wi-Fi» радовал несказанно. Несмотря на то, что мы находились глубоко под землей, сообщения исправно приходили на «почту», отлично просматривались и, наверняка, отсылались бы… если бы я только знала адрес того приемного устройства, что нашла в вещах Йена. Вспомнив о тамане, вздохнула. И как он там без моей помощи? Отбился от Еванны или пал смертью храбрых, запутавшись в ее распущенных волосах? Эх, оттаскать бы эту стерву за лохмы…
— Иллера, не спи, ты проиграла мне желание, — чуть тронул меня за плечо Керр и тут же серьезно спросил: — Или все-таки пойдешь ляжешь к Надье? Я и один посижу. День предстоит тяжелый, мы так далеко в подземелья раньше почти не заходили, а стрелка на твоем зеркале требует идти вперед. Я просто не представляю, что может встретиться на пути. Так что выспаться вам обеим не повредит.
— Нет, — я качнула головой и улыбнулась. Такой Керр-сай мне нравился гораздо больше того «козла», что доставал меня в Стортхэме. — Иди лучше сам к ней. А я посижу, Рыжа повычесываю, он давно на это дело намекает. Спать пока не хочется, — соврала, ибо глаза уже слипались. Но в целях нашей общей безопасности, отправить на лежанку норда — считала более правильным решением. — Так что послежу за костром. Иди.
— Ну вот еще! — усмехнулся мужчина, — так просто ты от меня не отделаешься, иномирная мышка, — сказал шепотом, будто боялся, что спящая вивьера может нас услышать. — Давай, отрабатывай свой проигрыш. На что тут нажимать надо и для чего?
Вздохнув, я начала рассказывать и показывать, как пользоваться «навигатором». И хотя, чего уж греха таить, мне нравилось приносить пользу и ощущать себя незаменимым проводником нашей спасательной экспедиции, мысль о том, чтобы обучить кого-нибудь азам работы с «фирским компом» давно уже посещала мою голову. На случай, если со мной что-нибудь случиться: потеряюсь, к примеру, заболею или вообще умру. Остальным же «навигатор» вполне смог пригодиться и после моей смерти, если, конечно, они будут уметь им пользоваться.
Так что… почему бы не дать пару уроков вредине Керру, который почти весь день сегодня хорошо себя вел и исправно заботился о своих «курицах» и коте. Помнится, я кое-каким операциям обучила и тамана. Поражалась еще тогда, что он все схватывает на лету. А оказывается, для него это просто было не ново. Эх, Йен, Йен… что же ты скрываешь, дурак мой рыжий? А, главное, почему?
Утро началось с навязчивого звука, сильно похожего на звон будильника. И, медленно выплывая из глубокого и приятного сна, где было тепло, хорошо и спокойно, потому что рядом находился Йен, я не сразу поняла, что это вообще трезвонит. Лишь продрав глаза и, скинув с себя тяжелую мужскую руку, сообразила, наконец, где нахожусь, с кем, а главное, что за предмет обзавелся новым «музыкальным» сопровождением на приход очередного электронного «письма».
— Что там опять? — сонно проворчал Керр-сай и, широко зевнув, сел… на моей лежанке… рядом со мной… да какого черта он тут делает-то?! И, видимо, прочтя на моем лице, все то, что я подумала, сказал: — Спокойно, Иллера! Не верещи. Ты сильно мерзла, я не менее сильно хотел спать, поэтому мы оба оказались тут.
— Надья? — я растерянно посмотрела на вивьеру, сидящую у костра в обществе Рила. Та развела руками, мол, так все и было. — А меня спросить?! — взвыла, вновь вперив взгляд в проклятого сая.
— А ты не возражала: прижалась ко мне, согрелась, даже что-то ласковое промурлыкала, — заявила эта наглая морда и, поморщившись, попросила: — Заткни уже свое «чудо-зеркальце», башка от его звона болит.
Решив высказать ему свое возмущение позже, я резко дернула к себе стоящую в изголовье сумку, достала «навигатор» и нажала на призывно пульсирующий символ в углу экрана. Норд после ночного урока вполне мог сделать это и сам, но мы договорились, что без надобности он мои обязанности выполнять не полезет. Видео послание, открывшись, тут же развернулось на весь экран и… я застонала. Громко так, отчаянно, сопроводив вырвавшийся из груди звук несильным ударом собственного затылка об каменную стену за спиной. К нам тут же подскочили вивьера с элементалем и тоже с интересом уставились на экран.
Все молчали, даже окончательно проснувшийся Керр-сай, а мне хотелось взвыть и разреветься, невзирая на то, что я дала себе слово держать эмоции в узде. Куда там! Когда видишь, как гадкие манипуляторы подбирают кадры, отсылаемые нам с таманом. А он сидит с каменным лицом, привалившись к стене, почти как я сейчас, и неотрывно смотрит на круглый монитор своего фирского устройства. Там же отражается весьма пикантная сцена: я лежу в объятиях Керра, то ли сплю, то ли не совсем — из-за полумрака не понятно. Темноволосый норд ласково целует меня за ушком, что-то шепчет, и я улыбаюсь в ответ, поудобней устраиваюсь в кольце его рук и, не открывая глаз, кладу свою ладонь поверх его пальцев, поглаживающих меня по плечу, груди…
И по всему этому совершенно не видно, что я сплю и мне просто снится сон! Сон, в котором меня обнимает мой рыжий «медведь». Изображение, мигнув на прощание, погасло на мониторе Йена, нам же представилась возможность увидеть, как тяжелый кулак мужчины врезался в камень, а стоящая рядом Еванна с сочувствием произнесла:
— Я тебя предупреждала.
И тут же в разговор вступил мрачный Илис, сказав:
— Не глупи, ри. Она не Агир…
Вот так, на полуслове и оборвался этот видеоролик, и в нашей «норе» повисла напряженная тишина. Если бы я не была уверена, что переломаю себе пальцы, тоже бы отходила кулаками стену. Но здравый смысл все еще бултыхался в бушующем океане взбесившихся эмоций, не желая идти ко дну. Поэтому вместо стены я со всей дури долбанула Керр-сая.
— За что? — обиженно простонал тот, хватая меня за руки, занесенные для нового удара.
— За ш-ш-что?! — зашипела я, пытаясь вырваться из его хватки. — Ты еще спрашиваешь? Ты… ты…
— Я просто согрел тебя, дура! Ты так стучала зубами и тряслась, что мы с Надьей не знали, что и делать. И вместо благодарности, ты…
— Благодарности? — про обещание самой себе быть сдержанной, я забыла окончательно. Злость и обида яростной волной смели жалкие попытки успокоиться. Глаза мои жгли слезы, губы дрожали, а я продолжала говорить то, что наболело, что я не сказала бы ни за что раньше, теперь же просто не могла остановиться: — да ты облапал меня, пока я спала! А теперь требуешь благодарности?
— Ты была только за, — вновь напомнил норд, и я заорала:
— Потому что мне снился Йен! Йен, понимаешь. А не ты. Я его люблю, его… только его. А ты все время пытаешься все испортить. Зачем, Керр? Что я такого тебе сделала, чтобы ты так меня возненавидел? В прошлом, в настоящем? Когда я так успела перед тобой провиниться? За что ты так со мной? — последнюю фразу уже шептала, отчаянно стараясь не разреветься в голос.
Слезы текли по щекам, но я упорно давила всхлипы. Надья протянула мне свою флягу, Керр-сай отпустил руки, позволяя взять ее и напиться. Дурманящей настойки там давно уже не было, просто вода. Но мне и от этого становилось легче.
— Не реви, — наконец, не выдержал мой беззвучный плач, мужчина. — Ри не дурак, остынет, поймет, что просто подстава, — словно через силу проговорил он, отворачиваясь. Забавно! Я ожидала язвительных реплик, призванных меня окончательно добить, а у норда, похоже, проснувшаяся вчера совесть еще не успела окончательно уснуть. Удивительно, да… Но мне то от этого не легче!
— Н-ничег-го он не поймет, — проговорила, шмыгнув носом, и вытерла тыльной стороной ладони слезы, которые тут же снова набежали, затуманивая взгляд. — Еванна н-не даст.
— Она-то тут причем? — не понял сай.
— При этом, — позорно всхлипнув, сказала я и несколькими короткими нажатиями, вытащила на экран спрятанный в «корзину» файл.
— М-да, — почесав гладкий, как и у всех лэфири, подбородок, протянул наш предводитель. — И какого демона ты от меня это скрыла? — спросит хмуро, несколько секунд спустя.
— Боялась, что будешь издеваться, — постепенно переходя от истерики к состоянию тупого безразличия, ответила я.
Каменная стена приятно холодила спину, а опущенные веки помогали отстраниться от устремленных на меня взглядов. Было уже все равно, что Керр увидит признание Еванны. И, что он на это скажет, меня тоже мало волновало. Какая разница? Одним ударом меньше, одним ударом больше… После тех подлянок, которые делают мне фирсы — замечания нашего предводителя — сущая ерунда.
— А про эту штуку у Йена? Знала?
Я кивнула, не открывая глаз. Говорить не хотелось.
— И тоже промолчала? — скорее утвердительно, нежели вопросительно, проговорил норд.
Пожала плечами и вытерла руками влажные от слез щеки. Отвечать на это не хотелось еще больше, но пришлось. Потому что меня встряхнули, схватили ладонями за голову и заставили посмотреть в лицо норду, вознамерившемуся устроить мне допрос. Пришлось признаться, что ночью Йен куда-то ездил, хотя это мужчина знал и сам, и про тот плоский камень, который нашла прошлым утром в личной сумке тамана, я тоже рассказала. А еще про то, что так и не успела поговорить об этом с «медведем» из-за обвала. Вот только про собственные сомнения и домыслы предпочла умолчать.
— Фирсы решили проверить ваши чувства на прочность? — подала голос молчавшая до сих пор вивьера, которая по-прежнему сидела на корточках рядом с нами, в то время как Рил без конца крутился, глядя то на нас, то на выход из пещеры, возле которого дремал Рыж. Хотя скорее уж делал вид, что дремал. Не проснуться от моих воплей, керс просто не мог. Даже странно, что не пришел сразу же ластится, прекрасно зная, что его близость действует на меня успокаивающе.
— Для проверки чувств нас бы всех не загнали в подземелья, — погладив по волосам, Керр-сай меня отпустил. — И да, Иллера. Я тебя не ненавижу, как уже говорил вчера. Ты мне нравишься. Очень, — сказал он, садясь рядом.
— Тогда почему не можешь оставить в покое? — спросила я и только потом поняла, что вопрос глупый. Кто же отступается, когда есть чувства? Норд, естественно, не ответил, только взглядом одарил… выразительным таким. — Я Йена люблю, — напомнила на всякий случай ему. Мужчина, криво усмехнувшись, кивнул. — И он меня любит, — зачем-то добавила я.
На что Керр закатил глаза и, рассмеявшись, проговорил:
— Мало того, что с «курятником» приходится возиться, так еще и с бабскими любовными дрязгами теперь разбираться. Ну-ка быстро встала, умылась, причесалась и вперед. Мы тут вообще-то Таша спасаем, не забыла? А выяснять кто-кого-любит-не-любит-и-прочее будешь, когда вернемся в Стортхэм. Ясно, мышка? — чуть дернув меня за прядь волос, деланно-строго уточнил предводитель.
Я, поджав губы, кивнула. С одной стороны, было обидно от его слов, с другой — он прав: не время сейчас распускать нюни и истерить по всяким глупостям. Вот только, как донести до мужчины, что эти самые глупости для женщины очень и очень важны? А впрочем, не стоит и пытаться. Все правильно: надо просто встать, умыться, расчесаться и в путь. Как приказал командир. И никаких больше истерик, никаких срывов, никаких противных мыслей о том, что Еванна теперь может взять моего тамана «тепленьким», и под видом утешения или дружеской поддержки, получить все то, что, как я надеялась, она до сих пор не получила.
Здесь было холодно, уныло и страшно. Серые камни, подсвеченные все той же неизменной плесенью, отливали замогильной зеленью, причудливая роспись которой добирались до потолка, и делала свисающие грозди сталактитов похожими на люстры. Берег острыми, словно обрубленными краями врезался в черное зеркало воды, в котором отражались эти «потолочные светильники». Ни корней, ни грибов. Оставалось надеяться, что плесень окажется горючей, а в темной воде небольшого подземного озера найдется что-нибудь съедобное.
Мы шли уже много часов, сверяясь с «навигатором» и компасом, который был у норда. Петляли в бесконечных переходах пещер и снова возвращались к реке, вдоль которой проходил маршрут. Керр делал какие-то зарубки на камнях, надеясь на то, что другая часть группы по ним сможет выйти на нас. Особенно если их направит сюда улетевший на поиски Рил. Но вокруг было тихо, как в гробу. Казалось, что в этой части итировых подземелий обитала только плесень. Ни животных, ни рыб, ни насекомых — только камни да мы.
— Керр… — осторожно начала Надья после довольно продолжительного молчания.
— Заткнись, — не вежливо процедил норд.
— А что мы кушать сегодня будем? — не послушалась совета кудрявая.
— Вот первую, которая еще раз об этом спросит, и съедим, — окинув вивьеру кровожадным взглядом, сообщил предводитель.
Та спрятала голову в плечи, невольно поежившись. Я, впрочем, сделала тоже самое. А Рыж как-то плотоядно облизнулся и, скосив на меня лиловые глазищи, одобрительно мявкнул. Еще бы подмигнул, зараза усатая! Совсем уже мужики спятили! Больше Надья вопросов не задавала. И какое-то время мы шли молча, каждый думая о своем. Тишина усыпляла бдительность, мрачные мысли о голодной и холодной ночи — притупляли внимательность, а уставшее от долгой ходьбы тело ныло, не желая мучиться дальше.
— Может, привал? — рискнула подать голос я.
— Может быть, — отозвался Керр-сай, не оборачиваясь.
— И рыбку в этом озере поискать, или ракообразных. Я читала, в таких местах они водятся.
— Читала? — на этот раз предводитель удостоил меня чуть насмешливым взглядом. — Ну-ну. Раз такая начитанная, сама ловить и пойдешь, — «обрадовал» меня этот гребанный охотник.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, закрыла, вспомнив о перспективе стать ужином самой, и, опасливо покосившись на черную воду, сглотнула. Причем вовсе не от голода. По зеркальной глади воды пробежала странная рябь.
— Это рыба? — спросила обрадованная я, указав на неожиданно возникшие волны. Керр же моего энтузиазма явно не разделял. Помрачнев, он скомандовал:
— Быстро туда, — и, подгоняя нас, направился прочь из некогда спокойной пещеры. Вот только далеко мы, увы не ушли, остановленные громким топотом, приближающегося с той стороны существа. Рыбалка в этот день не состоялась, ее место заняла охота. Но охотились, к сожалению, не мы, а на нас.
Дальше все происходило стремительно. Резко подскочив к нам, застывшим столбами в одном из арочных проходов, Керр велел садиться на Рыжа и валить в соседний. Но ни я, ни вивьера не двинулись с места, непонимающе глядя на мужчину. Куда валить? А как же он? Шаги становились все ближе, и казалось, что от их тяжести содрогается земля. Или это меня просто качало от страха и усталости?
Объясняться норд не стал. Сам закинул нас обеих в седло и, хлопнув по боку нервно дернувшегося керса, рявкнул: «Брысь!» Кот, в отличие от глупых «куриц», команду выполнил сразу же: рванул с места и понесся в указанном саем направлении. Последнее, что я видела прежде, чем мы скрылись за каменной стеной очередного подземного тоннеля, был мрачный норд, вынимающий из ножен свой короткий меч и огромная треглавая тень, упавшая на подсвеченный плесенью пол.
Почему Керр-сай предпочел остаться и даже не попробовал сбежать от орны, я не знала. А керс мчался вперед, не соблюдая маршрут, и ему было плевать на зеленую стрелку проклятого «навигатора», на оставленного наедине с чудовищем норда… на все. Рыж делал то, что сделал бы любой горный кот на его месте — спасал свою избранную хозяйку. А я сидела, держась за Надью, и думала, что просто не готова вот так спасаться, когда этот придурок там геройствует.
Судя по размеру голов, орны — твари довольно крупные. И Керров меч для них все равно, что зубочистка. А это значит, что норд, даже не предполагая возможности победить, просто решил отвлечь чудище на себя, давая нам возможность скрыться. Идиот! Храбрый, глупый, упрямый… гад. Даже погибнуть решил так, чтобы я всю жизнь чувствовала себя ему обязанной. А вот хрен тебе, Херр-сай. Не выйдет.
Рыж останавливался нехотя, но все же останавливался, бросая в мою сторону недовольные взгляды. Бледная, как мел, Надья уговаривала меня не нарушать приказ норда, которому уже не помочь. Но я быстро заткнула ее, сказав, что без Керра мы все равно сдохнем от голода или от любой другой твари, типа каменного спрута или какого-нибудь ядовитого паука. С этим доводом кудрявая не могла не согласиться.
Оставляя ее в небольшой пещере, похожей на ту, в которой мы ночевали, я нацарапала на стене опознавательный знак, и попросила моего умного рыжего котика как следует запомнить место. Вместе с девушкой сгрузила с керса и все наши сумки, включая лежанку. С собой же захватила только «навигатор», флягу, наполненную водой, нож и чистую рубаху, которую можно было порвать на лоскуты, если понадобится перевязка.
Обратно я ехала налегке и медленно. Рыж, вопреки моим уговорам, быстро бежать отказывался. Он двигался короткими перебежками, останавливался, пережидал, прислушивался к чему-то, путал следы и снова бежал. Бесшумно, плавно… как и положено вышедшему на след коту. И не важно, что след этот был его собственный. Когда мы вернулись в печально-известную пещеру с «люстрами», я, если честно, ее не сразу признала. Оно и понятно, когда по полу стелется сизый туман, добавляющий и без того мрачному интерьеру мистичности. И над этим странным туманом возвышается темный холм с острыми иглами спинного гребня.
Рыж зарычал и попятился, не желая переступать границу, за которой начиналось туманное царство с неприятным чуть сладковатым запахом гнили. Интуиция вопила не лезть туда, но я упрямо уговаривала бьющего хвостом керса сделать всего одну вылазку, чтобы попробовать найти Керра. Вдруг он еще жив, ведь орна, судя по неподвижности темно-синей туши, возвышающейся над дымкой, мертва! Кот смотрел на меня с сомнением, прекрасно понимая, о чем я говорю. Но сдался, только когда я сама отправилась на поиски норда.
Рыж шел сзади, недовольно порыкивая и периодически пытался ухватить меня зубами то за край свитера, то за рукав, тем самым останавливая от неосторожного шага. Приближаться к орне было особенно страшно. Каждое движение отдавалось громким стуком в висках. Ноги немели, руки дрожали и начинала кружиться голова, но я продолжала упрямо идти, пытаясь на ощупь отыскать Керр-сая. Мысль о том, что он давно уже сбежал из этого странного места, назойливой мухой жужжала в моей голове. Но проверить было необходимо, чтобы не сожалеть потом.
Несмотря на все старания керса, я обо что-то споткнулась и, всплеснув руками, рухнула в сизое марево, чтобы столкнуться нос к носу с мордой чудовища, покрытого гладкой синей чешуей. С этого ракурса туман не казался таким уж непроницаемым. Он скорее напоминал призрачную вуаль, чуть смазывающую черты ближайшего окружения. Не завизжала я от открывшейся картины только потому, что голос с перепугу пропал. Зато руки по-прежнему работали, как, впрочем, и колени, на которых я шустро отползала подальше от отрубленной головы орны, пока не врезалась каблуком во что-то твердое. Медленно обернувшись, поняла, что заехала по морде норду, а он… даже не шевельнулся. И в первый момент мне показалось, что мужчина мертв, но, проверив жилку на шее, я с облегчением выдохнула.
Убедить Рыжа лечь оказалось почти так же сложно, как и втащить на его спину Керр-сая. Этот процесс чем-то напомнил мне толкание забарахлившей машины, настолько тяжелым и неповоротливым было обмякшее мужское тело. Но кое-как, перекатывая его по полу и активно пиная на возвышение, мне все же удалось взвалить норда поперек седла, и отправить груженного кота к выходу. Пошатываясь на подкашивающихся от перенапряжения ногах, сама я побрела следом за мохнатой «скорой помощью», чтобы, едва переступив границу зала со странно качнувшимися «люстрами», рухнуть, как подкошенная, на каменный пол.
Сознание уплывало медленно. Какое-то время я просто лежала, не в силах пошевелить даже пальцем, и смотрела сквозь полуопущенные ресницы на сизые хлопья дурман-тумана. И сквозь них, будто по облакам, шла двуногая черная фигура и волокла за собой отрубленную голову орны. А потом мои глаза закрылись и я провалилась в сон без картинок.
Веки были тяжелые, как после долгого болезненного сна, а ресницы слипшиеся. Поэтому открыть глаза оказалось не так просто, как мне казалось. Еще сложнее — привыкнуть к неяркому зеленому сине-свету, пробивающемуся сквозь прутья над моей головой. Так, стоп! Свет, прутья… где я, черт возьми, нахожусь?! Страх перед неизвестностью моментально прогнал остатки сонливости. Резко сев, я огляделась и, обнаружив рядом мирно сопящего Керр-сая, пнула его в бок, желая разбудить. Тоже чтоб… полюбовался интерьером нашей экзотической «спальни».
Место, где мы находились, очень смахивало то ли на гнездо, то ли на шалаш, свитый из множества веток, листьев, обломков древесных корней, кусков коры и прочих слабо опознаваемых материалов. Лежанкой же нашей был мох. Сухой, хорошенько примятый и пахнущий каким-то животным. И вся эта странная конструкция находилась в небольшой горной полости, стены которой были сплошь исписаны плесенью, в рисунки которой словно какой-то неведомый художник вмонтировал отражающие свет кристаллы: ярко-синие, с зеленоватым оттенком. Они так красиво сверкали, что я, невольно заглядевшись, не сразу заметила голову орны, торчащую из-за большого валуна с плоским верхом. Как не заорала — не знаю. Но не желающего просыпаться норда затрясла с удвоенной силой.
— Ну, что ещ… — договорить я ему не дала, зажав ладонью рот. От такой наглости, Керр даже глаза открыл. Похлопал ресницами, фокусируя на мне взгляд, и, осторожно отведя в сторону мои руки, спросил шепотом: — А мы где?
Воистину гениальный вопрос! А я-то откуда знаю?
Вместо ответа указала мужчине на напугавшую меня морду животного. Норд моментально подобрался, медленно сел, потянулся к ножнам, правда, так и не нащупал их, чуть передвинулся вперед, разглядывая неподвижное животное, принюхался даже, а потом, шумно выдохнув, повалился обратно на не очень-то мягкую, но все же лежанку.
— А-э-э-э… — я сделала неопределенный жест рукой, пытаясь сформулировать и без того очевидный вопрос, который почему-то отказывался облачаться в слова.
— Ага, — заложив руки за голову, сказал Керр. После чего снизошел все-таки до пояснений: — Мертвая она, успокойся. — Я сглотнула, кивнула и постаралась сделать то, что велели, ибо мертвое чудовище в нашей ситуации куда лучше живого. — А вот куда подевался мой меч, Иллера? — немного подумав, спросил предводитель.
— Понятия не имею, — честно ответила я, мысленно радуясь тому, что дар речи вернулся. — И где мы, я тоже не знаю, — добавила, вспомнив его первый вопрос.
— Неужели? — фальшиво удивился норд. — Разве не ты нас сюда привезла, нет? Обезоружила меня, в «кровать» уложила… Это ты зря, мышка. Я бы и так не сопротивлял… ай! Ну, что сразу драться-то? — отодвигаясь от меня, заржал этот ненормальный. — Пошутить уже нельзя.
— Какие к Итировой бабушки шутки, Керр?! — возмутилась я, недовольно щурясь. — Мы с тобой очнулись неизвестно где, Рыжа нет, Надьи тоже. У тебя забрали оружие, у меня сумку. С нами мертвая орна… А тебе весело!
— Тихо, Иллера, не кипятись, — примирительно выставив вперед руки, сказал мужчина. — Я жив, ты жива, мы вместе. Вокруг довольно тепло и полно деревяшек, в карманах есть ножи, огниво и компас, — я вздернула бровь, удивляясь тому, когда это он успел все проверить, но смолчала, — в углу еще свежая голова вполне съедобного животного. Я доволен уже этим, да. И тебе советую тоже порадоваться. Потому что могло быть гора-а-аздо хуже, — протянул он, садясь рядом со мной. Спорить было не с чем. И, вздохнув, я начала выползать из «гнезда». — Ты далеко? — в голосе мужчины слышалось напряжение.
— Осмотреться хочу, — сказала я, не оборачиваясь.
— А меня позвать? — норд оказался куда шустрее меня. Мало того, что вылез из древесного «будуара» первым, так еще и галантно мне руку подал, на которую я тут же и оперлась, ибо не видела смысла в том, чтобы строить из себя обиженную непонятно на что фифу.
Ну, подумаешь, пошутил неприятно. Так это ведь Керр! И по сравнению с его обычным репертуаром сегодняшнее заявление — просто детский лепет. Хотя, если покопаться в истоках моей нервозности, дело было вовсе не в мужчине и его репликах. Я просто боялась… не за себя — за вивьеру с керсом, особенно за нее. Ведь кудрявая осталась совсем одна в запутанных лабиринтах этих жутких подземелий. И сколько времени мы продрыхли тут — неизвестно. Как она там: жива ли еще? И где без следопыта-кота ее теперь искать? А мой милый, хороший Рыжик? Я ведь помню, что мы вышли с ним из того странного тумана и… на этом воспоминания, увы, заканчиваются.
— Хм, любопытно, — вырвал меня из мрачных размышлений, озадаченный голос норда. — И что это за каракули? Не на твоем родном языке случайно, а, Лер?
Я обошла мужчину, склонившегося над головой орны, и тоже хмыкнула. На острых шипах звериного гребня были наколоты серые листы, похожие на те, что использовались в обеденном зале Стортхэма в качестве салфеток. А на них красовались весьма любопытные надписи, сделанные мелким убористым почерком. Сняв верхнюю записку, я прочитала:
«Оружие и сумка за камнем у стены. Кто ищет — тот найдет».
Следующее послание гласило:
«Как разжечь костер и что пожрать — сообразите сами. Я вам не нянька».
И короткая приписка ниже:
«Хотя, может, и нянька… раз двух олухов из-под паров сонного тумана вытаскиваю».
Третья «салфетка» была предупредительно-пояснительной:
«Если до самих не дошло — вы в норе орны, — прочитав это, я посмотрела на голову зверя. Потом снова перевела взгляд на лист, чтобы с удивлением найти там ответ автора на мои собственные мысли: — Да-да, этой самой, Лера. И скажи спасибо, что я ее сюда притащила. По опыту знаю, мозги у треглавой твари — просто объеденье. Как и мясо с шеи».
Меня замутило. И состояние это, судя по всему, отразилось кривой миной на побелевшей физиономии. Норд тут же подал мне флягу с водой. А следом за ней и последнее послание от нашего спасителя.
«Слежка ликвидирована, но скоро набежит новая, так что не обольщайся. Кот твой временно ангажирован. Верну позже, не переживай»
И подпись:
«Твоя шизофрения».
Дочитав, я так и села на тот самый камень, возле которого лежала голова орны.
— Это кто? — спросил мужчина, пристально глядя на меня. Пожала плечами, махнула веером серых листочков, и, чувствуя себя полной идиоткой, признающейся доктору из психушки в собственном слабоумии, сказала:
— Это голос… в моей голове. Ее Лин зову.
— И всего-то? — нарочито бодро проговорил Керр-сай.
— Ага, — вздохнула я и, повертев в руках записки, не менее бодро добавила: — зато у нас теперь еще и туалетная бумага есть.
— Я счастлив, — мурлыкнул темноволосый, нависая надо мной, а потом как гаркнет: — А теперь давай выкладывай все про эту Лин. И чтоб больше никаких тайн, пока мы здесь, поняла? Ни скрытых писем от фирсов, ни спрятанных побрякушек, показывающих «живые» картинки. Ничего! Каждая мелочь может быть жизненно важна, пока мы в подземельях. Каждая! — он чуть тряхнул меня за плечи, наклоняясь все ниже. Так, что наши лица были очень близко, и я неотрывно смотрела в его красно-фиолетовые глаза, сверкающие из-под отросшей челки. Красивые, хищные… А у Йена небесно-голубые, самые лучшие. — Иллер-р-ра! — рыкнул мужчина, и я испуганно моргнула. — Я с тобой говорю или нет? Ты где витаешь?
— Прости, задумалась, — повинилась я, чувствуя, как к щекам приливает краска. Румянец на пепельно-серой коже лэфири выглядел грязно-розовыми пятнами, и делал по-вампирски бледную внешность остроухих какой-то болезненной.
— О шизофрении? — криво усмехнувшись, уточнил мужчина.
— О ней родимой, — соврала я и, вздохнув, начала рассказывать про Лин.
Керр, сложив на груди руки, внимательно слушал и не перебивал, лишь в конце задал кое-какие вопросы. И как-то само собой разговор перешел на то, что случилось после нашего отъезда из пещеры с похожими на люстры сталактитами. Видимо, сай хорошо усыпил мою бдительность, раз я даже про случайный удар каблуком по его физиономии упомянула. И невольно покосилась на пострадавшую скулу, на которой красовалась характерная ссадина. Подошвы у походных ботинок были довольно толстые — удар получился не из слабых.
— Дура ты, — дослушав мою «исповедь», заявил норд.
— Я же извинилась, — обиженно поджав губы, ответила ему.
— Да не про это, — отмахнулся мужчина и машинально потер ушибленное место. — Какого демона тебя обратно-то понесло? Я же приказал убираться как можно дальше. Неужто так сильно за меня беспокоилась? — прищурившись, спросил он, снова наклоняясь ко мне.
— Вовсе нет! — соврала я, опять начиная краснеть. — И вообще! Без тебя мы с Надьей все равно тут не выживем. Днем раньше, днем позже… какая разница? А с тобой хотя бы есть шанс на удачное завершение этой сумасшедшей миссии. Поэтому и вернулась, — заявила, с досадой понимая, что уши пылают похлещи щек.
— Я понял, — сказал Керр с таким видом, что сомнений в том, что именно он понял и как — не оставалось.
— Я Йена люблю, — как-то совсем не в тему пробормотала я.
— Лер, а Лер? — опираясь руками о камень по бокам от моих бедер, мужчина нависал сверху, нервируя меня своей близостью. — Ты в этом кого убедить-то все пытаешься? Меня… или себя? — спросил он тихим, интимным шепотом, почти касаясь губами моего виска.
Ну хватит!
— Отодвинься, сай, — потребовала, чеканя слова. Если он рассчитывал, что на меня подействуют его уловки, зря. То, что темноволосый заместитель Грэм-риля — мужик вполне себе привлекательный, если не смотреть на общие для всех меченных дефекты внешности, я и так знала. И целуется он хорошо, угу. Вот только мне от этого ни холодно, ни жарко. Разве что нервно, и это бесит.
— А если не отодвинусь, то что? — он попытался захватить губами кончик моего уха, но я дернула головой, уклоняясь. И сразу же ударила норда рукой в грудь. Не сильно, но вполне ощутимо. Подействовало плохо… вообще никак. — Не сопротивляйся, Иллера, — проговорил мужчина вкрадчиво. — Я просто хочу помочь тебе разобраться в самой себе. Один поцелуй. Всего один… и если ты ничего не почувствуешь, я отступлю. — Да он издевается?! Я начала ерзать, пытаясь сползти с камня назад, но мне не дали. Теперь одна рука норда придерживала меня за спину, не давая сбежать, а вторая все так же опиралась на камень. — Твоя подружка Лин обмолвилась, что слежки нет. Йен-ри ничего не увидит. Ну, же, решайся, мышка. В качестве эксперимента.
— Не надо, — отчаянно стараясь, чтобы не дрогнул голос, ответила ему. Было страшно. Ведь в этой богом забытой норе никого кроме нас нет. И если Керр захочет, он сделает со мной все, что угодно, ори — не ори. Никто не придет на помощь, разве что очередную тварь подземную накликаю, которая прикончит нас обоих. Рыжа нет, Надьи тоже… «шизофрения» и та меня бросила. Что же делать-то?
— Я все-таки попробую, — заявил Керр-сай и, оттянув за волосы мою голову назад, впился в губы.
Страстно, жарко, яростно… сминая их, терзая, проникая языком в мой рот. А я сидела, не шевелясь и не сопротивляясь, даже укусить его не пыталась… зачем? Не стоит злить того, кто не гнушается применять силу. Надо просто сидеть и молчать, прикинувшись бесчувственной куклой, которой почти все равно. Почти…
И только когда норд, резко отстранившись, зло рявкнул: «Не реви!», поняла, что плачу. Слезы сами текли по щекам, а я даже не пыталась их стереть. Руки, словно безвольные плети, лежали на коленях. Спина сгорбилась, плечи опустились. Я чувствовала себя преданной, и винить в этом, кроме себя, было некого. Как меня угораздило забыться в обществе этого хищника? Прав он, я действительно дура, но вовсе не потому, что вернулась за ним. А потому, что позволила себе увидеть в нем друга.
— Ну, хватит, мышка. Я все понял, — попытался меня встряхнуть Керр. — Ты любишь Йена. Только Йена. И тебе безразличны мои поцелуи… Совсем-совсем? — он заглянул мне в глаза, вытирая подушечками пальцев слезы с моего лица. — Неужели вообще ничего не почувствовала?
— Разочарование, — честно призналась ему.
Темные глаза норда сверкнули фиолетовыми искрами:
— Я так плох? — мрачно уточнил он.
— Ты очень хорош, — все так же честно ответила я. — Очень-очень, но… не для меня.
— Верная, значит? — опускаясь прямо на пол возле камня, на котором сидела я, то ли спросил, то ли озвучил собственные выводы сай. Я пожала плечами, смахивая вновь навернувшиеся слезы. Больно не было, неприятно тоже… осталась только грусть. Почему он так со мной?
— Керр, — немного помолчав, заговорила я, — чем тебя так бесят… верные?
— Ничем, — буркнул мужчина, глядя куда-то в сторону.
— Тогда зачем ты все это время не давал мне проходу?
— Просто так, — в том же тоне ответил он, а меня взгребло. Насиловать меня никто не пытался, и агрессии больше норд не проявлял, вот, видать, страх и поутих, уступив место праведному гневу.
Нашел себе мышку! Фирсы гады тесты на мне проводят, и этот тоже решил поэкспериментировать, да? Достаточно! И у мышек есть зубки. А после опытов они еще и мутировать могут в особо-опасных и злых крыс, которые своего если и не добиваются, то уж, по крайней мере, пытаются добиться.
— Отвечай, с-с-сай, раз уж у нас тут час откровений, — схватив его за волосы почти так же, как недавно он меня, я вынудила мужчину посмотреть мне в лицо. И взгляд у него, надо отметить, был весьма удивленным. — Откуда такая неприязнь ко всем женщинам?
— Не ко всем, — достаточно спокойно проговорил Керр.
— Только ко мне? — зло щурясь, спросила его.
Норд какое-то время молчал, не отводя глаз. А потом резко дернул головой, вырываясь из моей хватки, и, снова отвернувшись, сказал:
— Хочешь знать правду? Будет тебе правда, Иллера, — и он начал свой рассказ.
Как оказалось, мутация темноволосого норда началась значительно позже, чем у других обитателей Стортхэма. Обычно мальчики, на теле которых проявляется метка Итиры, начинали меняться лет в тринадцать — четырнадцать, Керра же эта участь настигла на пороге совершеннолетия. Может, виновато в такой задержке было то, что он родом из соседней Дандрии, а может, просто богиня поиздевалась, сделав монстром наследника городского риля на пороге его свадьбы.
Мужчина продолжал говорить, а я, затаив дыхание, слушала. Сухой, отстраненный голос, ровное повествование… Казалось, что ему все равно, о чем он рассказывает, но я-то чувствовала, как тяжело дается брюнету каждое слово. По напряженным плечам, по чуть опущенной голове, по механически-четким фразам и этому нарочито безликому тону. Спустя пару минут, я, плюнув на недавние обиды, спустилась с камня и села рядом с Керр-саем. Прижавшись к его боку и положив голову на плечо, прикрыла глаза и начала представлять в лицах все то, чем он делился со мной.
Мне виделся красивый молодой парень с густыми черными волосами и глазами цвета спелой вишни. Он был знатен, богат, хорош собой. Его ожидало блестящее будущее, перед ним были открыты все двери, и у него была любимая девушка, носившая под сердцем его ребенка. И буквально за пару дней до девятнадцатого дня рождения, вся эта счастливая и, казалось бы, надежная жизнь… рухнула.
Нет, от Керра не отвернулись сразу. Запоздалая мутация шла в ускоренном темпе, вызывая болезненные ощущения у своей жертвы. Отец нанимал дорогостоящих лекарей, знахарок… даже гипнотизеров, но ничто не помогало. Невеста сидела у постели охваченного жаром юноши, убеждая его в своей любви и верности. Говорила, что никогда не оставит, не бросит, не предаст. Она была такой юной, чистой, искренней, что он верил ей, как себе. Верил в то, что их любовь не разрушить, и что все у них будет хорошо.
Тем больнее оказалось разочарование. Продолжая исправно приходить к старшему сыну риля, Велиса, как звали избранницу Керра, навестила еще и травницу, у которой купила настой для вызова преждевременных родов. Об этом будущий норд узнал уже позже. Тогда же его невеста сказала, что потеряла ребенка от горя и переживаний. Дни шли… и темноволосая красавица все реже навещала своего жениха, ссылаясь на плохое самочувствие.
А как-то вечером в комнату заметно изменившегося сына пришел отец и сказал, что дочь его старого друга — Велиса выходит замуж за двоюродного брата Керра, и что последнему лучше с ней больше не видится. Удар был слишком сильным, чтобы принять его с гордо поднятой головой. Той ночью парень всерьез думал о самоубийстве, и может, быть даже перешел от мыслей к делу, если бы не появился Рил.
А на утро Керр-сай ушел из дома, оставив отцу прощальное письмо с упоминанием Стортхэма, в котором тот сможет его найти, если захочет. За все эти годы никто из родных так и не навестил своего меченного родственника. Велиса счастливо жила с его братом, растила двоих очаровательных детей. Отец правил довольно крупным городом пятой Дандрии вместе с двумя своими заместителями, а мать… мать поначалу писала ему письма. Но и это длилось всего несколько месяцев.
Норд замолчал, и какое-то время мы сидели в тишине, не глядя друг на друга. Потом я, не выдержав, осторожно уточнила:
— Так это из-за Велисы ты ненавидишь теперь женщин, да?
— Да что ты все заладила: ненавижу-ненавижу? — немного раздраженно переспросил он, повернувшись ко мне. — Просто… не верю я в любовь юных красоток к нордам. Прости. В финансовый интерес амант — да. В бескорыстные чувства — увы. И не смотри на меня так, я не для того тебе это рассказывал, чтобы пробить на жалость! — нахмурился собеседник. — У меня давно уже сердце зажило. И за Велису с братом я рад, счастья им. Но когда вижу, как очаровательная лэфа якобы влюбляется в меченного… — он скривился, не договорив.
— Начинаешь подозревать ее во лжи, — закончила вместо него я.
— Именно, мышка. Понятливая ты моя, — одобрительно щелкнул меня по носу Керр.
— Мутирую, — пошутила я. — Совершенствуюсь в смысле… интеллектуально. В супер умную и понимающую мышь. Не сильно загнула?
— Нет, — улыбнулся брюнет, постепенно расслабляясь. — Для иномирной мышки самое то.
— Так, значит, все твои выходки были направлены на то, чтобы проверить чувства нордовских невест?
— Наверное, да. Хотя в твоем случае, я действительно хотел сделать тебя своей амантой.
— Потому что понравилась или потому что дочь Брэда?
— И потому что понравилась, и потому что дочь козла-Брэда, и еще потому, что к тебе неровно дышал Йен, — вздохнув, признался Керр.
— Ну, а он-то тебе что сделал? — не сумев скрыть возмущения, воскликнула я.
— Мне? — мужчина задумался. — Мне ничего, — наконец, сказал он. — Я им искренне восхищаюсь. И не надо делать такое недоверчивое лицо, Иллера. Это правда. Знаешь, какой он? — хотелось сказать «знаю», но я смолчала, не желая перебивать разговорившегося собеседника. — Он удивительный! Самый терпеливый, самый спокойный и самый важный норд в нашей общине. А знаешь, почему? — я пожала плечами, вопросительно глядя на него. — Потому что именно он встречает ребят, потерявших все: семью, дом, мечты о будущем… Они ведь просто дети, которые еще вчера бегали по двору, проказничали, учились, играли с животными и донимали соседских девчонок, а сегодня вдруг стали изгоями, уродами, отверженными — теми, кому плюют вслед и кого боятся. Просто дети! Видела бы ты глаза этих мальчиш-ш-шек, — сжав пальцы в кулаки, прошипел Керр-сай. — Ненавижу, когда привозят новеньких! — выдохнул сквозь зубы он. — А Йен их встречает, отводит в комнату для новичков, и начинает учить. Не только защищаться, драться и охотиться, но еще и уважать себя, других… прощать обиды и жить дальше. Он каким-то невероятным образом находит подход к каждому, помогая пережить боль потерь и начать радоваться той жизни, которая у него есть и будет. И при этом ри никогда не скатывается до роли банальной няньки или жестокого надзирателя. Он учитель с большой буквы. Таких единицы. Думаешь, просто так его все уважают в Стортхэме, а Грэм, то и дело, с ним советуется? Твой таман очень ценен для нашего общества и… совершенно разрушителен для самого себя. Когда я только познакомился с ним, Йен, как и любого новенького, взял меня под свое крыло. А ведь он старше всего-то на шесть лет. Мы могли бы стать хорошими друзьями, но…
— Что «но»? — осторожно спросила я, когда собеседник замолчал.
— А ничего! — как-то грустно усмехнулся сай. — Меня бесит его излишняя порядочность, доброта и чрезмерное чувство ответственности, его — мои порой скользкие методы, с помощью которых я добиваюсь поставленных целей. Мы оба сделаем все для благополучия Стортхэма. Вот только подход у нас разный. Впрочем, Грэма обе наши крайности как раз и устраивают. Я — черное, Йен — белое… единство противоположностей, — хохотнул он.
— И поэтому ты пытаешься увести у Йен-ри амант? — хотелось добавить «из вредности» или «из зависти», но я сдержалась.
— Не поэтому, — перестав улыбаться, сказал норд. — Просто рыжий идиот совершенно не разбирается в бабах. Это ж надо было связаться с Агирой! — мужчина картинно закатил глаза и тяжело вздохнул. — Она ведь изводила его полтора года. Ходила по рукам, прыгала из постели в постель, а потом неизменно возвращалась к нему рассказывать сказки о великой любви. Смазливая дрянь! — он стукнул кулаком по каменному полу. — Утверждала, что кроме него, ей никто не нужен… Естественно, не нужен! Потому что кроме этого бесхребетного мямли ее выходки никто бы терпеть не стал. Не настолько мы, меченные, обделены женским вниманием, чтобы сносить подобные издевательства. А он все спускал ей… придурок!
— Может, потому что любил? — предположила я, в тайне надеясь услышать обратное.
— Может, — не стал спорить Керр, а у меня неприятно екнуло сердце. — Хотя, скорее всего, просто жалел. У него же профессиональная привычка — входить в чужое положение. Выслушивать, вникать… понимать. Болван! Одно дело ученики, которым действительно нужна его помощь и поддержка. Другое — зарвавшаяся шлюха, использующая его в своих интересах.
— Что же ты с ней спал тогда, раз Агира такая стерва? — язвительно спросила я. Как-то вдруг обидно стало за тамана, о котором столь нелестно отозвался его соратник.
— А потому и спал, что стерва. Отчего не поиметь ту, которая сама напрашивается? Я б ее и амантой сделал, если б получилось переманить. А потом выгнал бы взашей из Стортхэма, выплатив жалкую неустойку, потому что некоторые особо порядочные это сделать никак не могли, хоть и пытались. Вот только Агира не дура, она прекрасно понимала, чем ей грозит любая смена тамана, — криво усмехнулся Керр-сай и замолчал, вероятно, погрузившись в воспоминания об ангельски-прекрасной блондинке с «гнилой» душой.
— Дура, — вздохнув, пробормотала я. — Была б не дурой, не умерла бы так глупо, — и совсем тихо добавила: — А Йен бы не мучился чувством вины за ее смерть.
— Ха! Лера-Иллера, — рассмеялся норд, — ничего-то ты из моих слов не поняла. Дело не в Агире и в ее гибели. Дело в твоем драгоценном тамане, который все равно найдет из-за чего бы (или из-за кого) ему помучиться. Знаешь, все хорошо в меру. Но у Йена с совестью явный перебор. Иногда очень хочется вытряхнуть его из выбранного шаблона поведения. Рыжий в ярости — это так забавно. Сразу видно, что он тоже живой лэф, а не ходячая скала спокойствия.
— То есть, используя меня, ты пытался вывести его?
— И это тоже. Да и ты, мышка, масла в огонь подлила.
— Чем это? — я нахмурилась.
— Тем, что выбрала его, а не меня. Я, видишь ли, совсем не люблю проигрывать. Тем более Йену.
— Соперничество, которое ты сам себе придумал, — озвучила я то, о чем мне говорили в Стортхэме.
— Можно и так назвать, — не стал отпираться Керр-сай. А потом, немного подумав, сказал: — Хватит о рыжем страдальце рассуждать. Давай-ка займемся чем-нибудь интересным. А то сидим тут на холодном полу в обнимку…
— Вовсе не в обнимку! — возмутилась я, немного отодвигаясь.
— Не важно. Если фирсы покажут наши посиделки ри, он точно решит, что в обнимку. А мне, знаешь ли, дороги мои глаза.
— В смысле? — отодвигаясь еще больше, уточнила я.
— В прямом. Таман твой, когда бесится, почему-то бьет именно в глаз. Реже в нос… достало!
— А блоки ставить не пробовал? — не без сарказма заметила я.
— Йену-то? — широко ухмыльнулся темноволосый норд. — Когда он вышел все-таки из себя? Да ты шутница, мышка, — поднимаясь, сказал он и подал мне руку. — Иди в «шалаш», а то отморозишь себе то, что ниже пояса, а мне потом отвечать.
— А ты куда?
— Сумку найду, да оружие. Посмотрим, может «чудо-зеркальце» нам еще чего любопытного покажет, — подмигнул мне мужчина. — Давай, Иллера, иди. Займись чем-нибудь полезным.
— Например? — с подозрением глядя на него, спросила я.
— Лин свою мысленно позови. Спроси, когда вернет керса. Нам еще Надьку искать, — будничным тоном ответил мужчина, шаря рукой за приваленными к стене камнями — почти такими же, как тот, у которого мы сидели. — Должна же у меня быть постельная грелка, в конце-то концов. Раз ты у нас такая верная оказалась, — поддел он, но без злости. Просто, по привычке, видать.
— Гад ты, Керр-сай, — вздохнув, резюмировала я.
— Ага, — довольно осклабился он и, достав, наконец, меч и сумку, направился ко мне.
Лин я, естественно, не дозвалась. Ее просто не было на связи. И поэтому я очень ждала момента, когда моя таинственная «шиза» в своем истинном обличье явится возвращать Рыжа. Вот только она так и не пришла. Зато вместо нее верхом на ездовом коте прибыла вивьера с привязанной к седлу сетью, в которой болтался довольно приличный кусок мяса, на которое недвусмысленно облизывался керс. А следом за ними влетел и шибко недовольный Рил, который нашел остальных, но потерял нас, так как его связь с напарником каким-то чудным образом то пропадала, то снова появлялась, и бедняге пришлось поплутать, разыскивая Керр-сая.
Судя по ошметкам шкуры на мясе, это был фрагмент убитой орны. То же подтвердил и рассказ Надьи, которую в ее шатком укрытии забрал керс, после чего отвез девушку в пещеру с трупом животного, где лежала уже упакованная часть с бедра. И только потом Рыж доставил кудрявую к нам. Ни странного сизого тумана, ни загадочной двуногой фигуры вивьера за время путешествия не встретила. Как, в общем-то, и Рил. Лин по-прежнему предпочитала оставаться призраком, и мы ничего не могли с этим поделать.
Решив переждать пару часов в звериной норе, приготовили мясо и сели есть. И тут же, как назло, ожил «навигатор», прислав очередной сюжет о невероятных приключениях Ильвы Ирс в российских болотах. Реалити шоу продолжалось, и мне второпях пришлось сочинять его «адаптированную» версию для вивьеры. Ибо действующие лица видеоролика были людьми с округлыми ушами и розовой кожей, которые не то, чтобы сильно шокировали непосвященную в мою тайну спутницу, но озадачили ее точно.
«На лево сворачивай!» — заявил голос Лии в моей голове.
«А навигатор говорит направо», — усомнилась я в ее решении.
«Ты кому больше доверяешь: мне или этим гадам?» — возмутилась наша таинственная спасительница.
«Эти гады дали мне задание и оставили инструкции, которые вроде как требуется соблюдать, а ты… даже показаться не желаешь», — медленно приближаясь к той самой развилке, о которой шла речь, подумала я.
Керр-сай с Надьей шли впереди, о чем-то переговариваясь. Рыж тащил на себе пару вязанок веток, на которые мы разобрали часть гнезда мертвой орны, сумки и сеть, а я шагала рядом с ним, держась за седло, и мысленно спорила с вышедшей на контакт «шизофренией».
«Вот свернешь, куда я сказала, потом еще свернешь и еще. А когда отрубит тебя от „всевидящего ока“ вышеупомянутых гадов, тогда и познакомимся… лично» — немного помолчав, заявила Лин.
«От паукообразных глаз отрубит?» — уточнила на всякий случай.
«И от них тоже», — нехотя проворчала моя «шиза».
«А от чего еще?» — насторожилась я
«Лера, — вздохнув, проговорила Лин, — либо ты идешь туда, куда говорю я и мы встречаемся. Либо я больше не буду с тобой разговаривать. И спасать тебя из глупых ситуаций, в которые ты без конца попадаешь, тоже не стану»
«А где гарантии, что ты не шпионка фирсов?» — неуверенность мучила меня почти так же сильно, как и любопытство. Посмотреть воочию на свою необычную «шизофрению» хотелось и очень.
«Да я понятия не имею, кто такие эти твои фирсы!» — взвыли на том конце ментальной связи.
«Гады твои, они же фирсы, они же похожие друг на друга двуногие существа, которые несут в миры прогресс, а заодно и ставят опыты над населением», — пояснила я, чтобы услышать в ответ короткий смешок и многозначительное:
«Нет, Лер, фирсы твои — не гады, они просто марионетки, которыми управляют так же как паукообразными глазами-камерами».
«А кто тогда гады?» — озадаченно спросила я.
«Хм-м-м… налево?» — ехидно поинтересовалась эта шантажистка.
— Налево идем! — сказала я обернувшемуся ко мне Керр-саю.
— С «чудо-зеркальцем» сверилась? — ухмыльнулся тот, кивнув на «навигатор», который я держала в руке. И я хотела, было, ответить, что с Лин, как вдруг услышала:
«Скажи, да».
И машинально проговорила:
— Да, — мысленно решив, что предводитель меня за вранье прибьет.
«Не прибьет, — беспечно отозвалась „шизофрения“, и тут же добавила: — Рил может заартачиться. Поэтому не надо ему пока знать обо мне».
«Но он уже знает!» — вспомнив о нашем разговоре у костра, покаялась я.
«Не знает, — хихикнула Лин. — Все, что ему известно, это что вас кто-то вытащил из сонного тумана и приволок в нору орны. Про телепатическое общение ты элементалю не проболталась».
«А его напарнику — да», — призналась я.
«Ну, он пока тоже не разболтал, так что быстро идем в безопасную зону, и, пока Рил не очухался, отрубаем слежку», — бодро сообщила она.
«Меня не ликвидируют за такое? — уныло отозвалась я. — А то метка на копчике светится, словно таймер заведенной бомбы».
«Вот с этим мы и разберемся в первую очередь», — пообещала Лин.
А я вздохнула и подумала: чем черт не шутит? Вдруг и правда разберется?
«Разберусь-разберусь», — заверил голос в моей голове, и от того, что она слышит все мои мысли без исключения, стало как-то неуютно. Не спрятаться, не скрыться, не блок ментальный ни поставить, ибо не умею… ну и смысл тогда париться? Это вездесущее существо все равно меня читает, как открытую книгу. Хотело бы навредить — давно бы так и сделало.
«Зришь в корень», — процитировала Кузьму Пруткова Лин и я в который раз задумалась о том, что слишком уж похожа она по манере общения на… меня?
«Лин, а Лин?» — спросила после паузы.
«Что?» — мне слышалась в ее голосе улыбка, или просто так казалось?
«А ты какой по счету НифеЛИН?» — закинула удочку я, озвучивая свою догадку.
«Одиннадцатый» — с тихим смешком отозвалась она.
М-да… как оказывается тесен мир. У меня было множество вопросов, на которые я хотела бы получить ответы, но подруга по несчастью заявила, что говорить мы будем обо всем этом, только когда встретимся лично. И я, смирившись, пошла дальше. А зеленая стрелка на открытой трехмерной карте призывно мигала, указывая совсем в другую сторону.
Туда, где на расстоянии всего в ладонь, был сквозной проход между двумя цепочками смежных пещер, по одной из которых двигались мы, а по второй — вторая половина экспедиции. И, если верить Рилу, то именно там должна была состоятся наша встреча. Всего ладонь в масштабах зеркального экрана… сколько же это, интересно, в километрах? А в часах? День пути, сутки, больше? Когда же мы все, наконец, будем вместе?! Хотя… учитывая отклонение от маршрута, не скоро.
Место, куда завела нас Лин, было странным. С одной стороны, вроде все как раньше: те же каменные стены, тот же светящийся налет на них, с другой — что-то неуловимо менялось по мере нашего продвижения… куда? В логово моей материальной «шизофрении», и ли, может быть, в искусно расставленную ловушку? Ведь если эта таинственная телепатка так не любит упомянутых ею гадов, что ей мешает загубить очередной эксперимент наших создателей, грохнув меня?
«Слишком много думаешь, — подслушав мои мысли, заметила Лин. — Причем сама же себе противоречишь».
«Я варианты просчитываю», — немного обиженно возразила ей.
— Ты в порядке, Иллера? — отвлек меня от ментального общения Керр-сай. — Что-то прислали? — спросил он, заглядывая в развернутую на весь экран схему.
— Ничего, — поспешно сворачивая трехмерную картинку, сказала я и улыбнулась. Натянуто. Мужчина нахмурился и собрался, было, спросить еще что-то, но я умоляюще посмотрела на него и одними губами прошептала: — Позже. Норд, как ни странно, все понял и, вопреки моим опасениям, отступил.
«Хм, какой сообразительный мальчик», — одобрительно хмыкнула Лин в моей голове.
«Мальчик? — усомнилась я, окинув взглядом молодого мужчину, чей рост превышал мой собственный головы на полторы. — Лин, а тебе сколько лет вообще?»
«Тринадцать», — сказала и откровенно заржала эта зараза, наслаждаясь моим изумлением. Причем уточнять что-либо по данной теме отказалась наотрез, переведя разговор в географическое русло. Направо свернуть, прямо пройти, теперь налево и вниз… И так до тех пор, пока зажатое в руках «зеркало» не издало жалобный писк и, мигнув на прощание, не «сдохло».
Я испуганно попятилась, привлекая внимание своих спутников, вопросительно смотревших на меня. И (о чудо!) фирский аналог планшета снова заработал. Двинулась вперед — и опять значки на экране погасли, отступила обратно — включились. Интерес-с-сно… Ментальная связь, в отличие от «навигатора», функционировала без сбоев, независимо от нашего местоположения. И обосновавшийся в моей голове женский голос охотно пояснил, что мы стоим на пороге аномальной зоны, которая глушит любую технику, но для биологических существ она безопасна. И, по заверениям Лин, именно здесь по-настоящему можно было спрятаться от внимания наблюдателей и нормально поговорить.
— Мне здесь не нравится, — забеспокоился нервно вертящийся элементаль. — Куда ты нас завела, Иллера?!
— В подходящее для привала место, — ответила золотистому «солнышку» и, полюбовавшись его озадаченной физиономией, решительно пошла вперед.
— Керр, да она…
— Привал так привал, — перебил напарника норд, и Рил, недовольно полыхнув светом, заткнулся.
Рядом со мной плелся верный Рыж, которого всякие подземные аномалии совершенно не беспокоили, позади нас тихо кралась Надья. А норд, обойдя меня, обернулся на ходу и чуть насмешливо спросил:
— Может, расскажешь уже, что тебе нашептала твоя подруга «шизофрения»?
Я на мгновение опешила от такого заявления, а потом улыбнулась. Догадался, значит, предводитель, отчего я вся такая загадочная иду и ни с кем не разговариваю. И ведь не стал допытываться и упрекать во лжи, а позволил принять решение самой. Любопытно, почему? Доверяет? Или просто хотел посмотреть, куда нас заведет знакомство с Лин? А… не важно! Главное, что признаваться в утаивании информации мне уже не придется.
— Шизофрения? — мне показалось или глаз элементаля и правда нервно дернулся?
— Ага, — я улыбнулась и ему, даже подмигнула для пущего эффекта. — Она самая.
Лиин, судя по хохоту в моей голове, прекрасно нас видела, слышала и… наслаждалась представлением, оставаясь для всех «невидимкой».
Когда мы вошли в эту пещеру, я не поверила собственным глазам. Это все походило на мрачный выставочный зал, или на причудливую мастерскую, хозяин которой зациклился на своей музе. Ее он и высекал из камня. Раз за разом: меняя позы, ракурсы, прически… Но в каждой скульптурной композиции, находящейся в этом помещении, неведомый художник отражал черты всего одной натурщицы и ее странного пса. Хотя нет, не пса. Скорее, некой помеси керса с лисой и, судя по змеиному хвосту и чешуйкам на длинных тонких лапах — ящерицей. Головы всех без исключения статуй украшали прически, чем-то похожие на африканские косички: объемные, длинные, доходящие девицам до колен, у животных они напоминали львиную гриву, плавно переходящую в густой гребень на спине.
— Кто это? — озвучила мои мысли вивьера, удивленно разглядывая засилье каменных близнецов. — И кто все это сделал?
— Понятия не имею, — честно призналась я, с интересом разглядывая девушек с «собачками». Вот одна сидит рядом со своим питомцем и гладит его по гладкому боку, покрытому едва заметной чешуей. А вон там стоит другая и, чуть подавшись вперед, всматривается каменными глазами в даль. Рядом же в охотничьей стойке застыл ее четвероногий друг. Третья полулежит на небольшом возвышении, положив голову на спину зверя. Четвертая задумалась, подперев рукой подбородок, пятая… да их тут столько, что в глазах рябит! — Ли-и-ин? — протянула я, озираясь по сторонам — А, Лин?
— Что, Лер? — подняв голову, спросила ближайшая ко мне статуя и… сошла со своего постамента.
— М-мамочки, — запинаясь, пробормотала я и, отступив назад, угодила в объятия Керр-сая. Сжав мои плечи, мужчина спокойно проговорил:
— Ну, здравствуй, шизофрения.
— И тебе, герой, не хворать, — ответила на языке лэфири большая лохматая зверюга, на глазах сменившая каменный окрас на темно-синий, как у орн. Она тряхнула роскошной гривой, которая и правда походила то ли на толстые жгуты, то ли на косички, и, облизав более вытянутую, чем у керсов, морду длинным раздвоенным языком, представилась:
— Нифелин-11, или просто Лин, ну а как вас зовут, я уже в курсе.
— Химера-хамелеон, — восхищенно протянула Надья. — А я думала, что это все сказки.
— Какие сказки? — немного придя в себя, спросила я. — Лин, ты химера?
Собеседница скосила свои желтые глазищи на кудрявую, тяжело вздохнула и ответила:
— Смотря, что подразумевать под химерой. Если козье тело, львиную голову и змеиный хвост, то два пункта из трех подходят.
— Обалдеть! — и снова вивьера произнесла то, что вертелось у меня в голове. Я же, легко вывернувшись из рук норда, приблизилась к существу, которое представляла как угодно, но только не четвероногой зверюгой раза в полтора крупнее меня. Стоп! А ведь тогда, в тумане, мне виделся кто-то двуногий… приглючилось или Лиин спасала нас не одна? Взгляд упал на ближайшую статую остроухой девицы и, озаренная догадкой, я поинтересовалась:
— А это кто такая?
Лин чуть повернула голову и, посмотрев на каменную соседку, сказала:
— Маруся.
— Кто? — в один голос спросили норд с вивьерой, для которых имя было незнакомо.
— Маруся, — повторила Лин, подмигнув мне желтым глазом. На кошачье-лисьей морде появилась улыбка, и она была бы даже похожа на человеческую, если бы между острых звериных клыков не мелькнул змеиный язык. — Маруся Савичева, — к одному непонятному для лэфири слову, химера добавила второе и, довольная эффектом, насмешливо фыркнула. — Подруга моя, бывшая, — выдержав паузу, пояснила она нам. — Нет ее больше. Увы.
— И поэтому ты решила ее увековечить в камне? — по-новому глядя на бесконечное множество похожих статуй, спросила я.
— И поэтому тоже, — ответила… скульптор.
— А еще почему?
— Чтобы удобно было маскироваться и сбивать со следа охотников, — пояснила собеседница.
А я, осмотрев ближайшую каменную Машу, перевела взгляд на ее создательницу, оглядела химеру с головы до ног, и с сомнением проговорила:
— И как, интересно, тебе удалось такое сделать? — четвероногое создание упорно не желало представляться с рашпилем в зубах и молотом в лапе.
— Пф-ф-ф, — дунув на упавшие на синюю морду пряди, Лин сказала: — Я тебе покажу… потом… если захочешь.
— А сейчас что? — с интересом разглядывая нашу новую знакомую, спросил Керр.
— А сейчас ужин, — клыкасто улыбнулась хозяйка «мастерской». И, приглашающее махнув хвостом, пошла в самый темный угол пещеры. Нам же ничего не оставалось, кроме как последовать на ней. За скульптурным заслоном оказался еще один зал, и в нем вместо каменных копий двух подружек сидела вполне себе живая трехглавая орна.
— И… кто кем сейчас ужинать будет? — сглотнув, прошептала кудрявая, в третий раз за последние полчаса озвучивая мои мысли.
У Рыжа лиловые глаза, почти такие же, как и мои собственные. У него рыжая шерсть, так похожая на цвет волос моего тамана, и острые кошачьи клыки, сильно смахивающие на зубной набор Лин. Когда я чешу его или глажу, керс довольно жмурится и мурлычет, подставляя мне под руку то спинку, то голову. И я знаю, что это правильно. Что именно так делают кошки, независимо от их габаритов. Но видеть огромного урчащего ящера, который тычется то одной, то другой мордой в бок нашей новой знакомой и щурит от удовольствия желтые глаза, когда хозяйка проводит лапой по чешуйчатому лбу — это, признаюсь, было странно.
Как рассказала за ужином Лин, она и ее приятель «змей Горыныч» обитают в Итировых подземельях вот уже двенадцать лет. Ровно с того дня, как после целого года всевозможных испытаний, Нифелин-11 благополучно сбежала от своих создателей прихватив заодно из соседней лаборатории и тестовый образец усовершенствованной орны. Собственно, благодаря этому образцу, побег Лин и стал возможен.
В отличие от ящеров первого и второго поколения, Синь был значительно сильнее, хитрее, и, что главное, умнее. Нифелину, способному устанавливать ментальный контакт с существами, гены которых присутствовали в ней самой, подбить орну на авантюру большого труда не составило. Интеллектуально развитому зверю быть «лабораторной крысой» хотелось не больше, чем его сообщнице, тем более, тесты, которым подвергались опытные образцы, сложно было назвать гуманными. С тех пор эта парочка и вместе: темно-синий огромный ящер и химера-хамелеон.
— Но если эти… — я задумалась, не зная, как правильно назвать ученых, под руку которых все мы попали, — гады настолько сильны и технически подкованы, как же вам удалось столько лет от них скрываться?
— Мне вот тоже интересно, — пробормотал подозрительно молчаливый Рил, который с момента нашего прихода во владения Лин, вел себя тише травы и ниже воды: не грубил, не лез с вопросами, не пытался вернуть нас на прежний маршрут… вообще, ничего не делал, только парил над плечом напарника, озирался по сторонам и слушал. Мои опасения, что элементаль сдаст своим хозяевам место, где прячется одиннадцатый Нифелин, химера мысленно отмела, сказав, что эта ее «конспиративная квартира» одна из многих.
— Поначалу было трудно, — пожав плечами, ответила Лин, — но, к счастью, за год бесконечных опытов и физических тренировок я многому успела научиться. Мои мучители сами себе подложили свинью, научив меня выживать в любых условиях. Я ведь их совместный проект, единственный в своем роде, — криво усмехнулась собеседница. — Милашка, правда? — не скрывая сарказма, спросила она у нас.
Керр-сай чуть заметно улыбнулся, я вздохнула, почесав за ухом сидящего рядом Рыжа, а Надья согласно кивнула и продолжила гонять по тарелке скользкий гриб, сильно смахивающий на представителя земных опят. К грибам также прилагалось пюре из какого-то овоща, отдаленно похожего на картошку да порция сочной зелени. И никакого мяса! Чему лично я очень порадовалась. На вопрос, откуда в подземельях растительная пища, хозяйка ответила, что места надо знать, и… замяла тему.
Мы сидели на широких каменных скамьях за большим каменным столом, на котором стояла каменная же посуда. Лин не только вырезала скульптуры из этого материала, она делала из него все: от аккуратных бортиков бассейна, в который по стене стекала вода, до похожей на пиалу чашки. И чем больше я видела вокруг, тем логичней казалась мне давно возникшая догадка.
— У тебя ведь есть напарник — каменный элементаль, как у нордов, я права? — отодвинув в сторону пустую тарелку, спросила химеру.
Она восседала на большом каменном кресле, стоящем в торце стола, и, если бы не вытянутая мордочка и раздвоенный язык, то и дело, мелькавший при разговоре, Лин напоминала бы сейчас именно льва. Необычного синего льва, который ведет с нами беседы и задумчиво поглаживает когтистой лапой с неожиданно-тонкими пальцами одну из трех голов орны. Действительно, милашка!
— Видишь ли, Лера, — немного помолчав, проговорила химера. — Нет у меня никакого элементаля…
— Но тогд… — начала, было, я, однако собеседница с нажимом продолжила:
— Нет напарника, — сказала она, в упор глядя на меня. — Потому что я сама… элементаль.
В пещере, чем-то похожей на уменьшенный обеденный зал Стортхэма, повисла тишина, которую перебивало лишь синхронное урчание на два голоса. Рыж наслаждался моей лаской, а Синь балдел под «рукой» своей хозяйки. Мы же все молча смотрели на Лин: я с непониманием, Керр с недоверием, а вивьера, которая, как выяснилось, большой фанат сказок — с восхищением.
— Ну и что вы меня разглядываете, как эксклюзивный товар в витрине? — наконец, не выдержала химера. — Я плод больной фантазии не менее больных на голову ученых, которые, в кои-то веке сойдясь в своих теориях, решили создать универсальное биологическое существо, способное стать вместилищем духа. Такого вот, — она кивнула на обалдело смотрящего на нее Рила. У золотистого «солнышка» даже рот приоткрылся от услышанного.
— Ты… т-ты… это же ты, да? — заикаясь, затараторил «светлячок». — Ты та самая Мария! — наконец, выдал он и, шумно выдохнув, замолчал. Будто всем остальным было и так понятно, о какой такой Марии идет речь. Впрочем, одну Марусю мы уже видели на входе. Даже не одну, а множество.
— Маша — это ведь тоже ты, да? — сложив два плюс два, спросила я. — Маруся Савичева — иномирное имя. И если в тебе намешана куча всего от разных существ, то может и от нее частичка есть?
— Нет, не я, — улыбка Лин напоминала оскал. Хотя им она, в общем-то, и была. — Маруся — моя подруга, которой, как я уже упоминала, больше не существует, — сказала химера, продолжая сверлить меня взглядом. И тут же в моей голове прозвучало:
«Потому что они сплавили ее личность в единое целое с духом каменного элементаля. Я больше не Маша и не Силиверс, я Нифелин-11 — каменный элементаль во плоти, ну… или просто Лин — спайка двух, к счастью, женских душ, выхваченных из разных миров, помещенная в многофункциональное тело, созданное на основе пяти разных существ, — спокойно пояснила моя ментальная собеседница, — но остальным таких подробностей знать не надо. Вряд ли они все это поймут. Для них я просто беглый образец со способностями телепата и элементаля — этого достаточно».
Мысленно угукнув, я взяла со стола чашку и принялась пить сок. Холодный, с кислинкой… самое то, чтобы охладить горло и мысли. Судя по тому, что сотворили неведомые экспериментаторы с моей предшественницей, мне еще крупно повезло. С другой стороны от способности «выплавлять» из камня все, что вздумается, я бы не отказалась. Как не отказалась бы и от собственного напарника-элементаля. Вот только Нифелины, похоже, проект, отдельный от нордов. Или все-таки нет?
«Отдельный. Гадов всего трое, и каждый их них специализируется на своем: Рэд занимается нами, нордов делает Рос, а Кайр „плодит“ разную необычную живность и заселяет ею подземелья. Он самый странный из троицы. Но и самый нейтральный при этом. Рос с Рэдом извечные соперники, как и их детища», — ответила мне химера, стрельнув взглядом на Керр-сая, вслух же она сказала, обращаясь к нему и к Надье:
— Вы ешьте, ешьте, пока не остыло. Если кому добавки, так я принесу.
Представив, как это четвероногое существо тащит в зубах каменный поднос, я не смогла сдержать улыбки, на что Лин, прочтя мои мысли, только фыркнула. Потом мягко, как и положено большой грациозной кошке, спрыгнула со своего места на пол и, обойдя стол, позвала:
— Лера, идем со мной, поможешь поднос с десертом донести, — а мысленно добавила:
«Заодно и поболтаем… без свидетелей».
Я, поспешно отставив недопитый сок, начала подниматься, с удивлением заметив, что норд встает вместе со мной.
— А ты куда, герой, собрался? — как-то очень по человечески вскинув бровь, спросила химера.
— Помочь, — с готовностью ответил мужчина. — А то вдруг вы, девочки, поднос не дотащите? Он ведь тоже, небось, каменный, — с легкой иронией добавил он, разглядывая четвероногую собеседницу.
— Нам грубая мужская сила в перетаскивании трех чашек вряд ли понадобится, — парировала та, легко шаркая когтем по каменному полу, в ожидании меня. — Даже если они каменные, — сказала и улыбнулась, демонстрируя «кошачьи зубки».
— А вдруг? — не сдавался Керр-сай, продолжая изучать хозяйку пещеры.
— Нет уж, герой, — качнула лохматой головой та, — посиди тут, подожди. Как и положено гостю. А мы с Лерой прогуляемся. Разговор есть… для девочек.
— Тогда можно и мне с вами? — оживилась Надья, кокетливо похлопав ресницами, и, так и не дождавшись от химеры ответа, умоляюще посмотрела на меня. — Ну, пожа-а-алуйста.
— Тебе можно… но потом, — Лин обрадовала и огорчила кудрявую одной фразой. — После десерта, — чуть мягче добавила она, и вивьера довольно заулыбалась.
Я же, не до конца понимая, что это за бабский флирт тут происходит, наоборот, нахмурилась. А Керр и вовсе помрачнел.
— Иллера? — протянув руку, остановил он меня.
— Мы скоро вернемся, правда, — пообещала я, надеясь что сейчас, как и по пути сюда, он даст мне небольшую свободу. — Не так ли, Лин?
— Ага, — продолжая насмешливо смотреть на норда, подтвердила та. — Но если наш герой так сильно за тебя переживает, возьми с собой керса. Уж втроем-то мы поднос точно дотащим.
Так и поступили. Не в плане подноса, а в плане Рыжа, который, как и положено верному коту, отправился сопровождать свою хозяйку на прогулку по аномальной зоне. Керру все это явно не нравилось, но он молчал. Видимо, и правда начал мне доверять после того разговора в норе орны. По-настоящему доверять, давая свободу действий и позволяя самой принимать решения. Хотя и нервничал, если я выпадала из его поля зрения. Интересно, почему: думал, что сболтну лишнего или… просто боялся за меня? Забота предводителя была приятна, как и его нынешнее отношение ко мне.
Одна облагороженная Лин пещера сменялась другой, а мы шли и шли, удаляясь все дальше от обеденного зала. В голове моей, сметая друг друга, теснилась куча невысказанных вопросов, которые я жаждала задать своей предшественнице, и, уже привычно подслушав мои мысли, химера предложила начать разговор с чего-нибудь попроще. Я очень хотела узнать про орн и Таша, но вместо этого спросила, почему Лин упорно называет Керр-сая героем.
— А как его еще-то звать после той эпической схватки с орной. Она ж дикая, дурная… голодная к тому же. И он: тоже дикий, дурной и голодный, видать, раз умудрился эту тварь обезглавить.
— А ты, значит, с самого начала все видела и не вмешалась? — с легкой ноткой обиды, поинтересовалась я.
— Не то, чтобы сначала… — уклончиво отозвалась она. — Да и вмешиваться в такое зрелищное действо не хотелось: мужик то хорош был. Ну и засветиться перед наблюдателями побоялась, сама понимаешь. Они же вас постоянно пасут с помощью своих вездесущих «глазков».
— А туман тот странный…
— Их рук дело. Усыпили и норда, и обезумевшее от боли животное. Наверное, планировали потом добить орну, а Керру дать проспаться. Но мы с тобой подсуетились раньше.
— И с чего вдруг такая забота с их стороны?
— Думаю, Рос решил не рисковать одним из своих лучших опытных образцов.
— Ну да, Керр хорош, — согласно кивнула я, сама не зная, чему улыбаюсь. — Он сильный и опытный охотник, хоть и с мерзким характером, — испытывая какую-то странную гордость за нашего предводителя, поведала я химере.
— Ага, а еще безрассудный и нелогичный идио… герой, в смысле, — хихикнула та. — Да и о тебе так печется, что аж завидно. Прямо, как рыцарь из моих любимых книжек, — не скрывая иронии, добавила она.
— А у тебя есть тут книги? — удивилась я, машинально поглаживая Рыжа по спине.
— Тут… нет. А там, — она грустно улыбнулась, — были.
— На Земле? — решила уточнить я. А то вдруг там — это в лаборатории трех гадов, в которой она провела первый год своей новой жизни. Первый… а в сумме тринадцать. Так вот о каком возрасте говорила эта хитрая бестия, когда я спрашивала, сколько ей лет.
— Именно, — отвечая то ли на заданный вопрос, то ли на мои раздумья, кивнула Лин.
— А сколько было Марусе, когда ее похитили? — решила развить тему возраста я.
— Шестнадцать, — вздохнув, призналась химера. — Даже школу еще не закончила.
— Силиверс сколько?
— Не знаю, — мотнула головой собеседница. Она шла вразвалочку, как и Рыж, мягко переступая лапами и чуть покачиваясь с боку на бок. Я же неспешно шагала в указанном ею направлении, держась за керса, который находился справа, и разговаривая с химерой, идущей слева от меня. — Элементалям перед началом экспериментов стирают память.
— А почему людям нет? — удивилась я.
— И снова — не знаю, — с легкой насмешкой ответила Лин. — Возможно потому, что мы разные. А, может, и еще почему-нибудь.
— То есть у тебя есть память Марии Савичевой, но ты сейчас лишь отчасти она? — пытаясь лучше понять, с кем именно говорю, уточнила я.
— Видимо, так. Новая личность, новые способности, новое тело… новая жизнь.
Я кивнула, соглашаясь с ее точкой зрения. Сама ведь жила по похожей схеме, хоть моя физическая оболочка была куда проще, чем у химеры, да и душу мою с чужой никто не объединял. И, тем не менее, в теле девятнадцатилетней серокожей лэфы я тоже начала свою жизнь с чистого листа.
— Мне проще считать Марусю подругой из прошлого, не ассоциируя с нынешней собой, — немного помолчав, пояснила Лин.
— А Силивер? — хотелось знать больше об элементале, дух которого умудрились растворить в человеческой душе. Хотя, скорее, наоборот. Не зря же за столом Нифелин-11 сказала, что элементаль — это она, а Маша — воспоминание из прошлого.
— Нет, Лера, — отвечая на мои размышления, возразила собеседница. — Во мне в равной степени переплетены две эти личности. Память от одной, способности от другой… но я не могу назвать себя ни одной из них. Уж не знаю, как такое получилось у Роса с Рэдом, но им удалось создать совершенно новое «Я». Мое «Я». Понимаешь? — и, дождавшись от меня кивка, продолжила: — А еще, наверное, сказались и гены, и тесты, и сама обстановка… Отличницы Маруси больше нет, как нет и повелительницы камня Силивер. Есть я — Лин, и мне такой расклад даже нравится, — подмигнув желтым глазом, сказала эта синяя особа. А потом, меняя тему, заявила: — Ты хотела спросить про орну и Таша… Это тот норд, который твой бывший жених?
— Угу, — подтвердила я, грустно вздыхая. Почему-то о пропавшем парне, на поиски которого мы, собственно, и шли, говорить было тяжело. Я подсознательно обходила эту тему, приняв за данность, что он жив, здоров и в руках тех, кому выгодно, чтобы так оно и оставалось до нашего прибытия. А иначе в чем суть их задания, если заявленный трофей сдохнет раньше времени от голода и жажды?
— Отвечу просто: к похищению этого норда ни я, ни Синь отношения не имеем. Но мне о нем известно.
— Откуда? — насторожилась я.
— С орной у меня особая ментальная связь…
— Как у нас с Рыжем? — предположила, когда она замолчала, вероятно, подбирая слова для пояснения.
— Нет. Иначе. Керс просто к тебе привязан эмоционально, он тебя чувствует и может найти, даже если нет следа. Я же могу не просто мысленно общаться с Синью, как, например, с тобой, но и видеть его глазами. И, если Нифелин-11, шастающую по Итировым подземельям, могут выследить те, от кого она сбежала, то орна третьего поколения здесь — дело обычное. И никаких конкретных меток на ней нет, распознать беглую особь среди похожих на нее экземпляров способен только Кайр. Но ему влом.
— Так уж и влом? — недоверчиво хмыкнула я.
— Ага. Он вообще тип со странностями, — задумчиво проговорила химера. — С большими такими странностями. Но мне его нежелание искать Синь только на руку.
— С этим не поспоришь, — согласилась я и, вспомнив момент, когда мы шли вдоль подземной реки, полюбопытствовала: — А тот ящер, что наблюдал за нашей группой из воды — случайно, не твой Синь был?
— Почему ты так решила? — чуть склонив набок голову, спросила Лин.
— Да больно взгляд странный… словно и правда кто-то другой глазами орны смотрел. Хотя, может, мне со страху просто показалось. Я ведь впервые видела это животное.
— Не показалось, — мрачно сказала спутница. — За вами действительно наблюдали. Но не я.
— Кто тогда? Кайр? Или Рос? Или все трое?
— Может, и трое. Редкий случай, когда проект одного так переплетается с проектом другого. Нифелин невеста норда. Ха! Есть повод для временного перемирия и совместных тестов, — усмешка на ее звериной морде была горькой и злой. — А арендовать глаза и уши орны пятого поколения у изобретателя местной фауны — это для них раз плюнуть.
— Но зачем, если есть паукообразные «глазки»? — я действительно не понимала, к чему все так усложнять. И Лин со мной согласилась, заявив напоследок, что понять мотивы троицы экспериментаторов порой не могут и они сами, чего уж говорить о нас.
Пройдя несколько полупустых залов, мы свернули в довольно узкий тоннель, и я, чувствуя себя неуютно от недостатка пространства, забеспокоилась.
— Куда мы идем? Вряд ли за десертом, ведь так? — закусив от волнения губу, посмотрела на свою проводницу.
— Расслабься, Лера, — мягко проговорила та. — Мы идем прятать твою метку, как я и обещала.
— Прятать? — брови мои чуть дрогнули, сходясь на переносице. — Это как? Срезать, выжигать…
— Скажи еще, выкусывать, — хохотнуло лохматое нечто, щуря ярко-желтые глазищи.
— Ну а что я могу еще-то предположить? — ответила, ничуть не разделяя ее веселья. — Фирсы… вернее, гады активировали мою метку, она светится зеленым и…
— Расслабься, подруга. Это просто маячок, не бомба. По нему тебя легко отследить, но не взорвать. Впрочем, при желании, Рэд легко может уничтожить свое новое детище. Но обычно нифелины его сами себя прекрасно уничтожают. Так что вряд ли он станет разбрасываться удачным экземпляром, то есть тобой, — «утешила» меня Лин. — Но и светиться яркой точкой на его мониторах я тебе не советую. Поэтому и предлагаю скрыть метку.
— Да разве же я против? — вздохнула, идя за чуть выбившейся вперед спутницей. — А почему нифелины гибнут так часто? — спросила, не в силах подавить печальный вздох.
— Души в новых телах не приживаются, если это можно так назвать. Проект «норд» в этом плане куда удачней: там дух привязывается к чужому телу, без замещения прежней личности. И эта связка отлично сосуществует в паре.
— А мы… — я нервно облизала губы, прежде чем продолжить, — ну, когда не приживаемся… что с нами происходит? Душа возвращается в прежнее тело или…?
— Или, — подтвердила все мои самые худшие догадки химера. — Самоубийства, убийства, попадание в сумасшедший дом или в главный храм Лэфандрии… а порой и просто тихая смерть. Это основной перечень того, чем закончились эксперименты «Нифелин», с первого по десятый, что с теми, кто было после меня, я не знаю. Ты какая по счету?
— Двадцать седьмая.
— Ого! — уважительно присвистнула Лин. — А Рэд, я смотрю, времени даром не теряет. Надеюсь, тебе повезет выжить, как и мне.
— Если только ты поможешь, — как-то совсем «убито» пробормотала я.
— Помогу, чем смогу, — усмехнулась собеседница, меняя цвет шкуры с синего на серебристый. — Отчего же не помочь подруге по несчастью, заодно и гадость нашим создателям сделаю. Пустячок, а приятно. Все, мы пришли! — сообщила она, переступая порог небольшого квадратного помещения, подсвеченного зеленым. — Знакомься, Лера, это — моя лаборатория, — с нажимом на предпоследнее слово сказала химера и радостно оскалилась, когда каменная стена за нашими спинами срослась, словно там и не было никогда прохода.
Сказать, что мне было страшно — значит солгать. Он охватившей меня паники, я не могла вымолвить ни слова. Впрочем, этого и не требовалось.
«Расслабься, дурочка, — мысленно усмехнулась Лин. — Резать, жечь и кусать я тебя точно не собираюсь, — а потом, помолчав, добавила: — мы здесь ненадолго. „Глазки“, конечно, сюда не проберутся, но метку твою Рэд засечь сможет, потому что электроника тут работает исправно. Но… нам сейчас именно это и нужно».
А потом она отошла на несколько шагов от меня и от подозрительно безмятежного керса, встала на задние лапы и… начала меняться: выкручивая тонкие лапы, распрямляя когтистые пальцы, ломая обычный для зверя скелет. Под чуть светящейся серебром кожей, словно живые существа, ходили ходуном мышцы. Морда укорачивалсь, становясь похожей на человеческое лицо, шея же, напротив, удлинялась. Плечи сужались, на плоской груди проступили два округлых полушария с темными точками сосков… да и вообще все тело химеры претерпевало разительные изменения. И только грива «африканских косичек» оставалась прежней, разве что на фоне тонкой женской фигурки она стала выглядеть длиннее и гуще. Как раз, чтобы прикрыть наготу.
— Маруся? — забыв о собственных переживаниях, удивленно выдохнула я.
— Лин, меня зовут Ли-и-ин, — протянула серебристая девушка, облизав губы раздвоенным языком и, повернувшись к стене подняла руку. — Я, помнится, обещала показать тебе, как делаю свои скульптуры, — сказала она, осторожно ведя ладонью в нескольких сантиметрах от рабочей поверхности. А та, становясь мягкой, как расплавленный пластилин, начинала стекать вниз уродливыми сгустками. — Ну, так смотри.
И я смотрела… только почему-то не на сливающийся в форму кресла материал, который сейчас очень мало походил на камень, а на длинный чешуйчатый хвост, змеившийся из-под густой серебристой шевелюры.
Химера… двуипостастная… хм…
И почему я не так сильно удивлена, как должна бы? Всему виной, конечно же, статуи. Слишком много их было для образа той, кого больше не существует.
— Хватит уже прятаться, вылезай, — сказала хвостатая девушка, не оборачиваясь, чем повергла меня в замешательство. Вроде стою себе прямо, никого не трогаю, по углам не жмусь, чего это с ней? — Рил! Я к тебе обращалась, вылезай из стены! — скомандовала Лин и на фоне серо-зеленого камня проступило золотистое зарево, которое довольно быстро превратилось в круглую призрачную мордашку с ну о-о-очень виноватым видом.
В Итировых подземельях было сложно определить, день сейчас или ночь, особенно учитывая то, что мы с Керром непонятно сколько проспали в норе орны, а единственные песочные часы, взятые в экспедицию, остались у отколовшейся части группы. Лин же давным-давно жила, как она выразилась, вне времени. Поэтому то, что сейчас ночь, мы приняли условно, ориентируясь на свои ощущения и на слова Надьи, которая ни с каким странным туманом вроде как не сталкивалась.
Химера, «человеческий» облик которой видели только я и Рил, снова перекинулась в четвероногую зверюгу и, пообещав проводить коротким путем до места встречи с нордами, отправилась с нами. Вообще, Лин повела себя как образцовая хозяйка: в гости пригласила, вкусно накормила, переночевать предлагала, а раз отказались, то еще и провожать пошла. Милашка во всем… угу. Не зря вивьера поглядывала на нее с любопытством, замешанным на искреннем восхищении. А вот ответные взоры желтоглазой особы лично меня озадачивали. Ровно до тех пор, пока она меня мысленно не попросила:
«Оставь мне девочку, а?»
— Что? — вырвалось у меня от неожиданности вопроса, и тут же послышался недовольный голос Керр-сая, идущего рядом с Рыжем, на котором я ехала.
— В присутствии остальных могли бы и вслух говорить… девочки.
Кудрявая, сидя на спине Синя, заинтересованно посмотрела на нас, а Лин, тряхнув густой синей гривой, менявшей цвет в унисон со всем ее телом, лениво так протянула:
— Да вот хочу Надье экскурсию предложить, а Лерка что-то странно реагирует. Может, у тебя виды свои на вивьеру? — не без ехидства спросила она, скосив на меня взгляд.
Я даже не нашлась, что ответить, только беспомощно посмотрела на норда, потом обернулась на шатенку, чья кудрявая голова виднелась среди леса звериных шей, и тут же услышала:
— Иллера, ну пожалуйста, мне так хочется еще немного пообщаться с Лин.
«Зачем она тебе?» — мысленно спросила химеру.
«Поиграться», — честно ответила та.
«Куклы во время игр ломаются, знаешь ли. А Надья живая!»
«Живая кукла — это еще интересней» — захихикал женский голос в моей голове, вот только мне от таких заявлений было совсем не смешно.
«Лин, я серьезно!» — поджав губы и хмурясь, сказала я ей.
«Да ничего твой шлюшке не будет. Просто она так откровенно жаждет остаться со мной наедине… Мне просто любопытно, зачем?»
«А вариант, что девушка просто встретила ожившую сказку и прониклась к ней безграничной симпатией, тебя не устраивает?»
«Вот и хочу проверить, — снова усмехнулась химера. — Оставь ее мне. Верну потом и даже расскажу, что да как у нас было», — с таким недвусмысленным намеком добавила она, что меня малость перекосило.
— У Надьи есть обязанности, — сказала вслух и громко, чтобы слышали все. — Ее наняли на работу, а не для увеселительной прогулки, — девчонка недовольно скривилась, но перечить мне не стала, Керр кивнул, а химера лишь хитро прищурилась, не скрывая улыбки. — И, если я не совсем потеряла счет времени, Илису помощь вивьеры нужна сейчас больше, чем когда-либо. Так что…
— А, по-моему, он уже все! Спит, — все же перебила меня шатенка. — И разбудить этого «принца» страстным поцелуем со всеми вытекающими вполне можно и после экскурсии с Лин!
— Керр-сай? — обратилась я за помощью к предводителю. — Ну, скажи хоть ты им?
Мужчина окинул меня оценивающим взглядом, а потом сказал:
— Тебе же нравится принимать решения, мышка. Вот и… решай. Мне-то все равно. Я с вивьеры высчитаю потом неустойку за прогул. Илис и так без женского внимания, а Мирта на совместную покупку шлюхи мы практически силой уломали. Поэтому, если хочет она погулять немного — ее право. Только ответственность за нее будет уже нести она, — он кивнул на нашу новую знакомую, которая в этот момент ну совсем не походила на ответственную. Шла пританцовывая, помахивала змеиным хвостом и разве что в голос не ржала. Ну вот и зачем она это все затеяла?
«Скучно мне», — мысленно ответила Лин.
«Успеешь вернуть Надью до того, как мы дойдем до наших?» — тем же способом спросила я.
«Постараюсь».
«Тогда идите… гуляйте… развлекайтесь. Только без „ломанных кукол“ чтоб, ладно?»
Ответом мне был тихий смех, который слышала только я.
— Вас проводит Синь, — сказала химера прежде, чем свалить вместе с воодушевленной вивьерой в ближайшее ответвление каменного туннеля. — Да и мы догоним… чуть позже.
И они ушли. А я осталась с Керр-саем, Рыжем и чужой ручной орной, уверенно шагавшей теперь впереди, а не позади нашей поредевшей компании. На душе было муторно. Вроде и правильно сделала, что отпустила Надью с Лин, учитывая, что девочки обе жаждали уединиться, а все равно как-то тревожно. Вдруг химера не такая и хорошая, как хочет казаться? Может, она, как те ведьмы в сказках: гостей накормит, напоит, спать уложит, а потом и сама ими закусит? С другой стороны, одиннадцатый Нифелин пока еще не давал повода сомневаться в своих положительных намерениях. За все время нашего с ней знакомства, она лишь помогала мне и моим спутникам. Особенно сегодня.
После того, как химера сменила четвероногую форму на двуногую, а синий цвет кожи на серебристо-серый, она «вылепила» большое каменное кресло, ставшее продолжением стены, и усадила в него меня. Сама же короткими нажатиями на пустую, казалось бы, поверхность скалы, открыла несколько темных тайников. Разоблаченный Рил, которого, вопреки моим ожиданиям, не выгнали вон, суетливо летал рядом с девушкой, подсвечивая ей то, что она просила, и выспрашивал, каким образом ей удается не попадаться на глаза Рэду. Причем объяснял свой интерес тем, что и сам жаждет избавиться от зависимости, а вовсе не донести создателям на беглый Нифелин. Девушка кивала, делая вид, что верит. Но говорила уклончиво, как, впрочем, и сам «светлячок».
Настаивать на том, что он не имеет к троице экспериментаторов никакого отношения, элементаль даже не пытался. Хотя на вопросы о сути своей привязки к норду, говорил, что ему запрещено об этом распространяться. Из чего я сделала вывод, что призрачные «солнышки» также зависят и опасаются гнева своего творца, как и я своего. Пошла ведь в подземелья, получив задание, и даже не подумала как-то этого избежать. И пусть у меня был стимул в виде Таша, которому нужна наша помощь, но… я ведь прекрасно понимала, что этот поход затеян вовсе не ради него.
Меня, как фигурку в компьютерной игре, гоняют по разным уровням, подвергают опасностям, моральному давлению и прочему-прочему-прочему… а Таш — просто приз, который эти гребанные геймеры готовы отдать своей игрушке, если она дойдет до финала. А, может, и не готовы, но об этом лучше не думать.
Про бывшего жениха я расспрашивала и Лин, пока она доставала из тайника миниатюрные детали со светящимися кнопочками и проводками, названные ею «добычей», прихваченной из лабораторий, относящихся к проекту «Нифелин». Не скажу, что мне было уютно от созерцания того, как ловко девушка собирает из отдельных частей странный на вид прибор, но я старалась не паниковать раньше времени, успокаивая себя тем, что все это ради моего же блага. И за это была удостоена одобрения химеры.
А вот новой информации насчет похищенного норда, я от нее так и не услышала. Да и Рил клялся и божился нам, что не в курсе. Его дело маленькое: провожать, оберегать, не пускать, куда не надо, и отчитываться время от времени об удачно проделанной работе. Он просто марионетка… такая же, как и я! И так же, как и я, заинтересован в сохранности напарника и его друзей.
Зато меня немного успокоили слова Лин о том, что свое творение Рос вряд ли так глупо уничтожит. Поэтому нам просто надо идти туда, куда требуется, забрать Таша и вернуть его домой, как и сказано в задании. А дальше… по обстоятельствам. Насчет временного отклонения от маршрута, если потребуется, все валить на вмешательство Лин, ибо засветиться лишний раз перед создателями и утереть им нос она совершенно не против.
Метку же мою химера, как выяснилось, не собиралась уничтожать полностью, а просто спрятала на время. Причем без членовредительства и магии! Лин банально облучила мой несчастный копчик с помощью собранной конструкции, похожей на странноватый с виду «мобильник», и фосфоресцирующий зеленью «штрихкод» исчез. Именно такие (за небольшой разницей в толщине и количестве полосок) метки ставили нифелинам. И именно благодаря этому отличительному «знаку качества» с функциями радиомаяка, творения Рэда могли общаться между собой телепатически. Как мы с Лин.
В головы же нордов, к большому сожалению химеры, она влезть не могла. А вот с некоторыми видами животных, частица которых жила в ней, мысленные беседы вполне получались. Вернее, не беседы а манипулирование недостаточно разумными, но живыми существами. С модифицированным зверьем, вышедшими из лабораторий Кайра, дела обстояли куда лучше. Причем даже с теми разновидностями, генов которых в Лин не наблюдалось. И она сама не знала, почему так: то ли изобретатель что-то мудрил, то ли ментальные способности беглого эксперимента самопроизвольно совершенствовались. С Рыжем, кстати, химера тоже договаривалась, используя свой дар, ибо керс как раз и относился к той группе существ, на основе которых создавалось тело Нифелин-11.
— Назад метка возвращается с помощью вот этой кнопки, — пояснила девушка, сунув мне в руку устройство по «стиранию» нательных «маячков». — Дарю! У меня еще пара в заначке есть. Иногда тебе будет полезно скрыться с радаров Рэда. Да и на поверхности, насколько я знаю, нашего брата не сильно жалуют. А вырезать штрихкод с кожи бесполезно — всплывет в другом месте. Облучение же делает ее неактивной на несколько дней, а потому и невидимой.
— А нордовские метки работают по тому же принципу? — вертя в руках подаренный прибор, спросила я.
— Нет, — вместо химеры мне ответил Рил. — Метка норда — это своеобразное подключение для элементаля. Если ее как-то устранить, связь будет нарушена. А она для нас жизненно важна.
— Для вас или для лэфири? — по-прежнему сидя в кресле, уточнила я.
— Для пары, — сухо ответил «светлячок».
В этот вечер мы еще много о чем успели поговорить: начиная с того, чем развлекается в подземельях химера, и заканчивая тем, кто такие эти Рос, Рэд и Кайр, а также как они выглядят и чего вообще добиваются. Правда, Лин не так уж и много знала. Или просто не хотела выдавать всю информацию сразу. Про внешность гадов, возомнивших себя богами, сказала, что она переменчива, ибо они существа иного порядка, и сменить облик для них все равно, что одеть новый костюм. К тому же многое могло измениться за двенадцать лет, в течение которых творение ни разу не встретилось со своими создателями, разве что с их всевозможными посланниками, но это совсем не то. Поэтому четкого описания гениального трио я так и не получила.
Зато небезосновательно заподозрила, что все они относятся к какой-то высокоразвитой цивилизации, решившей найти способ для перемещения и подселения души в новое тело. Причем в разработке два разных сценария: нифелины и норды. И, если вспомнить историю Стортхэма, в мире серых все это безобразие длилось уже больше шестидесяти лет. На Земле же… как знать? Элементалей, летающих за «универсальными солдатами», я на улицах не встречала, но где гарантия, что они не заперты на какой-нибудь военной базе?
Лин с моими выводами не спорила, только плечами пожимала и говорила, что она знакома с процессом, но не знает цели. Еще упомянула, что биологический материал, используемый учеными гадами, только из двух миров. Причем здесь, в Лэфандрии, находится главный рабочий полигон. Земля же — просто поставщик подопытного материала, который собирают похожие друг на друга клоны. Они же фирсы в мире серых.
Оставалось загадкой, зачем экспериментаторы внедряют технологии в среду остроухой расы. Ведь не из благодарности же за участие в опытах, правда? Но точного ответа на этот вопрос не знали ни я, ни Лин, ни тусовавшийся с нами элементаль, который в конце концов договорился до того, что попросил у химеры убежища в случае, если господа-создатели слишком сильно прижмут, на что беглая Нифелин лишь усмехнулась и посоветовала поменьше отсвечивать, чтобы не прижимали.
Небольшой плоский прибор, помогающий прятать метку, я убрала в карман штанов, поблагодарив химеру за подарок. Когда покинули «лабораторию», он перестал подавать признаки жизни, как и оставленный в обеденном зале «навигатор». Потом была почти стандартная для похода в гости программа: обещанный десерт, взятый из хорошо обустроенного погреба, очередная смена ипостаси Лин и разговор ни о чем с Надьей и Керр-саем, которому Рил в нашем присутствии не сказал ни слова о своей шпионской работе. Но я-то знала, что эти двое еще обмоют нам косточки, как только улучат подходящий момент. Ну а потом мы, отказавшись от ночевки в аномальной зоне, отправились дальше. И хозяйка с Синью нас прилежно сопровождали, пока девочкам не вздумалось уединиться.
Зачем? Мысль о том, что неизвестная зверушка с порядковым номером «11», слегка падка на доступных и раскрепощенных шлюх, допускать почему-то не хотелось. А другие объяснения в голову не лезли. Слишком странно вела себя Лин… слишком откровенно пожирала ее глазами вивьера. А ведь у нее и правда работа простаивает. Керр к ней не прикоснулся ни разу с момента раскола нашей группы. А Илис там страдает, небось, без сексуальной подпитки. Или уже не страдает, а спит себе крепким сном, вися поперек седла своего керса. И вместо того, чтобы топать навстречу с клиентом, которому она действительно была нужна, Надья отправилась куда-то с едва знакомым чудищем, о «человеческой» внешности которого даже не знала. Извращенка она, что ли? Или просто чересчур любопытная?
— О чем задумалась, Иллера? — спросил Керр-сай, который после ухода наших спутниц, велел мне подвинуться и, сев на Рыжа позади меня, теперь тоже ехал верхом. Керс шел налегке, поэтому два всадника, одним из которых был норд, а вторым — миниатюрная девчонка, для него не были обузой. Да и двигались мы не достаточно быстро, чтобы ездовой кот успел устать.
— О многом, Керр, — призналась я, вздохнув. — Столько новой информации, что голова пухнет. Еще и эта их экскурсия… к чему?
— Может, твоя новая подружка просто поняла, что нам надо побыть наедине и все обсудить? — предположил предводитель, склонившись к моему виску. Я рефлекторно дернула ухом, отклоняясь.
— Может быть, — пробормотала рассеянно. — Может быть, — повторила, мысленно прикидывая, что именно из нашей с Лин беседы стоит рассказать норду, а о чем лучше умолчать. Да и «светлячок» наверняка ему свою версию скоро преподнесет. Если уже не исхитрился это сделать. И вот пока я думала, подбирая слова для начала своего повествования, ожил «дохлый» навигатор, обрадовав нас тем, что из зоны, которая глушила все электронные устройства, включая подарок химеры, мы благополучно вышли.
— И что там? — заинтересованно спросил норд, заглядывая мне через плечо, когда я достала из сумки фирское зеркало.
— Письмо, — глядя на пульсирующий значок почти, ответила я. — Даже два.
— И чего медлишь? — поторопил элементаль, сунувший свой призрачный нос в экран. — Читай скорее! Там наверняка что-то важное.
Я и правда медлила, боясь пошевелить пальцами. Что прислал мне Рэд? Разнос за то, что сошла с дистанции? Или демонстрацию наказания за подобное неповиновение? Что?!
— Мне самому открыть? — предложил норд, притиснув меня к себе чуть сильнее, чем требовалось.
— Не надо, — голос почему-то осип, и слова получились едва слышными. — Я сама, — сказала тихо и… нажала на первый файл.
Это послание оказалось текстовым. Под рисунком раскрытой пятипалой ладони, красовалалась надпись:
«Объект Нифелин-27, изменение сценария»
И под ней сухим языком пояснялось, что теперь я должна буду не позднее полуночи доходить до помеченных таким вот знаком камней, стоящих на выданном мне маршруте, и прикладывать к ним ладонь, посылая тем самым сигнал об удачном завершении того или иного этапа. Что будет, если мне отметиться не удастся, в письме не сообщалось. Но почему-то подумалось, что ничего хорошего.
А еще не давало покоя ощущение, что проклятый поход действительно до противного похож на виртуальную игру с живыми героями. Теперь вот разбили путь на участки уровни и ограничили их преодоление по времени. Гады! Права Лин, они самые настоящие гадские гады, которым так хочется отомстить. Но как? Ведь для нас они почти что боги, и любые попытки насолить создателям просто смешны.
— Что там? — спросил Керр, глядя на русский текст под изображением ладони.
— Усложнили условия, — расстроено ответила я. — Теперь каждый день до полуночи надо будет доходить до камня с таким вот символом, — я указала на рисунок.
— А если не успеем?
— Не написали, что тогда, — сказала я мрачно.
— А где эти камни находятся, написали?
— Думаю, в обновленной схеме маршрута все есть.
— Ну а во втором письме что? — снова влез в разговор чрезмерно любопытный Рил.
А мне почему-то захотелось послать его подальше. А еще шикнуть на Синь, одна из голов которого давно уже повернулась к нам и теперь с не меньшим интересом, чем норд и элементаль, прислушивалась к разговору. Но я, к своей гордости, сдержалась. Сцепила покрепче зубы, приказала себе не паниковать и… открыла видеофайл.
На темном экране были видны два силуэта: стройная обнаженная девушка и мужчина, крепко сжимавший ее бедра. И в том, чем занималась эта парочка, сомневаться не приходилось. Еванна, а мне казалось, что это была именно она, чуть покачивалась, сидя верхом на лежащем мужчине. Ее длинные волосы, падая вниз черным покрывалом, скрывали лица любовников. Но мне их видеть и не требовалось.
— Итировы кущ-щ-щи, — прошипел обалдевший «светлячок».
— Эм, Лер… — неуверенно начал Керр, но я жестом его остановила, и мужчина покорно замолчал.
«Что там такое? Судя по звукам порнушка, не меньше», — раздалось в моей голове, в то время как Синь окинул меня любопытным взглядом. Как там говорила Лин? Может видеть его глазами? Ну-ну.
«А нечего было по девкам ходить, — съязвила я, отвечая химере. — Сама бы все и посмотрела!»
«Ну, Лера-а-а-а…» — начала, было канючить, моя ментальная собеседница, а потом вдруг резко заткнулась, а наш трехглавый проводник замер на месте как вкопанный.
— Что случилось? — опередил меня с вопросом норд.
Из-за массивной фигуры орны мы не видели часть подземного тоннеля, по которому шли. И потому явление норда, неспешно обходящего застывшего ящера, стало неожиданностью как для меня, так и для сая. И только Рыж как-то странно напрягся, а потом и зарычал.
— Спокойно, Такредрон, спокойно, — сказал ему серокожий меченный с серебристой копной волос. — Это всего лишь я.
— Эйрикер? — ошарашено пробормотал Керр.
— Р-р-р-р, — повторил керс, не желая узнавать своего прежнего хозяина и… отступил назад.
Странно, что бывший хозяин Рыжа оказался блондином. Я почему-то представляла себе его таким же огненноволосым, как Йен. Еще более странным было то, что Эйрикер жив, здоров и… в Итировых подземельях, учитывая то, что пропал без вести он где-то далеко отсюда. И уж совсем странно смотрелась реакция Рыжа на чудесное воскрешение норда. А ведь и правда, чудесное, иначе как объяснить разрыв эмоциональной связи этого мужчины и его ездового кота? Разве что так же, как ситуацию с Ташем и Фимаром.
Экспериментаторы умудрялись рвать ментальные нити между меченными лэфири и их керсами. Но как именно? Клиническая смерть, летаргический сон… что? А, может, они на время перемещали свои опытные образцы на другую планету, и поэтому их верные коты не ощущали присутствия хозяев в этом мире? Точный ответ могли дать только посягнувшие на роль бога экспериментаторы, взявшиеся ставить опыты над людьми и лэфири. А истинный творец всего живого молчал, не возражая. И гениальные уроды продолжали плодить нордов и нифелинов, которые тоже хотели жить… пусть и такими, какими их сделали итировы метки.
Я хотела жить… и Лин хотела… и этот вот Эйрикер тоже. Поэтому и явился сюда, выполняя задание фирса, который вытащил его с того света, выходив после смертельного, казалось бы, ранения. Марионетка наняла марионетку и… отправила к нам. Зачем? Как сказал блондин, чтобы помочь в поисках Таша. Лин же, чей голос прочно обосновался в моей голове, выдвинула более логичную версию — чтобы следить. А Керр, казалось, просто завис, как тот комп, который требует перезагрузки. Вот только на какие клавиши жать на теле темноволосого норда, я не знала. А он продолжал молча разглядывать нашего нового спутника, на которого по-прежнему порыкивал Рыж, и подозрительно косился Синь. Но ни тот, ни другой блондина не трогали, предпочитая сохранять вооруженный нейтралитет.
В таком вот составе мы и двигались дальше. Я по-прежнему ехала на керсе, Керр-сай, видимо из солидарности с бывшим соратником, шел пешком, Эйрикер тоже. А впереди, мерно покачивая боками, уверенно топал синий ящер. Узкий тоннель сменяли просторные пещеры, темные переходы уступали место расцвеченным плесенью залам, а отсутствие растительности компенсировал седой мох, который все чаще начал встречаться на нашем пути по мере приближения к воде. Никаких грызунов, кризлов, левых орн и каменных спрутов нам не попадалось. Животный мир подземелий словно вымер, ну, или просто затаился, выжидая.
Судя по звукам, где-то недалеко был водопад. Но к нему мы так и не вышли, как не вышли и к подземной реке, вдоль которой должен был проходить изначальный маршрут. Зато впереди нам попался тот самый камень с вдавленным изображением ладони, к которому я приложила свою руку, как было указано в письме. Холодная поверхность полыхнула зеленым. И мне подумалось, что это любимый цвет изобретателей, учитывая излучения фирского зеркала, значки на навигаторе и… странную светящуюся плесень в подземельях. В том, что и она — их рук дело, я почему-то не сомневалась.
Разговор не клеился. Керр продолжал молчать, что-то обдумывая. А мои жалкие попытки расспросить Эйрикера о его жизни вне Стортхэма сталкивались с проблемой того, что я почти ничего о нем не знала. Так, толком не начавшись, беседа и сошла на нет. Дальше был лишь монотонный звук шагов, тихое то ли урчание, то ли порыкивание Рыжа, и шум воды где-то за каменными стенами. Под этот аккомпанемент я и уснула прямо в седле. Спасибо страховочным ремням, не будь их — свалилась бы с керса. Очнулась же от странного ощущения спокойствия и… отсутствия ставшей привычной качки. Было тихо и тепло, а еще неожиданно удобно. Оно и понятно, ведь я лежала на разложенном спальнике, а не ехала в жестком седле.
— Где мы? — спросила сидящего у костра предводителя, рядом с которым дремал Рыж. — И где все?
— Спи, мышка, — обернувшись, сказал мужчина. — Эйрикер выбрал отличное место для привала.
— И куда он делся? — потирая заспанные глаза, спросила я. Упоминание о блондинистом норде свело на нет подозрение, что он мне просто приснился. — А Синь? А Лин с Надьей? Сколько времени прошло, Керр? — чем больше вопросов я задавала, тем сильнее росло беспокойство.
— Все в порядке, не переживай, — ровным голосом ответил мужчина. — Эйрикер отправился на охоту. Ну а вивьера с химерой, судя по всему, загуляли, — улыбка, возникшая на его губах при упоминании этой парочки, была далека от доброй. — Спи, Иллера, пока есть такая возможность. До места, где мы должны встретиться с остальными, еще минимум день пути. Успеешь устать.
— А ты? — раздумывая над его предложением, спросила я.
— Ну, я же не юная лэфа, чтобы так быстро выдыхаться, — ехидно заметил он. — Да и выспался в норе орны.
— Кстати, об орнах! — ухватилась я за знакомое название. — Ты не сказал, куда делся змей.
— Понятия не имею. Встал и ушел вслед за Эйрикером, — пытаясь скрыть недовольство, проворчал собеседник. — А, может, и не за ним. Откуда мне знать, что взбрело в голову этой зверюге?
— В головы, — машинально поправила я.
— Тем более, — хмыкнул норд. — Три головы и если в каждую что-то взбредет… ну, ты меня поняла.
Вообще-то я не особо его поняла, но говорить об этом мужчине не стала. Не скажу, что меня обрадовало то, что все разбежались, однако поделать с этим я ничего не могла, поэтому посидела еще немного, подумала и… легла обратно. В конце концов, предводитель прав, впереди длинный путь с возможными опасностями, и сонной мухой мне при этом быть вовсе не желательно.
Когда я проснулась в следующий раз, на костре уже был готовый завтрак, а у костра — почти вся наша разношерстая компания. Не хватало только Лин и Синя. Они так и не присоединились к нам больше. Как мысленно оправдалась химера — из-за Эйрикера, который отчего-то не понравился орне. Но физическое отсутствие странной парочки не помешало моей новой знакомой в подробностях расписать мне грядущий маршрут и пообещать проследить за тем, чтобы до цели мы добрались без особых проблем. Так и случилось. Проблем в дороге у нас действительно не было. Они начались, когда наша небольшая группа прибыла на заявленное Рилом место встречи. Вот только там никого, увы, не оказалось. И ни зарубок на камнях, ни следов… пустая сквозная пещера, небольшое озерцо, в котором видно дно, много мха, немного плесени и… ни одной живой души, если не брать в расчет нас.
— Мы пришли первыми? — немного удивился Керр-сай.
— Вероятно, — откликнулся Рил, который все это время благополучно спал в невидимой форме, и только недавно снова стал регулярно зевающим золотистым «солнышком». — Слетать на разведку? — предложил «светлячок», отчего-то покосившись на блондина.
— Давай, — тоже посмотрев на Эйрикера, с заминкой сказал брюнет.
Мы же с Надьей просто молчали. Я пыталась подавить чувство нарастающей тревоги, свившей гнездо у меня на груди. А вивьера… она вообще была подозрительно тихой после того, как явилась к разбитому мужчинами лагерю. Одна. Пешком. И с сумкой полной отборных пиотов. Хороша, видать, была экскурсия, о которой мне, кстати, химера так ничего и не рассказала.
— Все будет нормально, мышка, — потрепав меня по волосам, проговорил Керр.
— Да я и не переживаю, — попыталась соврать ему, но мужчина лишь криво усмехнулся в ответ и сказал:
— Ты белая, как полотно, маленькая лэфа, — и, склонившись так, чтобы его слышала только я, тихо добавил: — Почти такая же, как после просмотра последнего письма. Хочешь, я набью Йену морду? А?
Я непонимающе посмотрела на мужчину и также шепотом спросила:
— За что?
— За измену, — процедил сквозь зубы он.
— Какую из… Ит-тировы кущи! Керр, ты про то письмо что ли? — я нахмурилась, понимая, что мне тогда следовало сказать хоть что-то, а не молчать, как рыба. Просто… достали твари заумные со своими провокациями и, злясь на них, я не подумала, что у норда тоже сложилось свое мнение после просмотра эротического сюжета. И что он, в отличие от меня, так детально Йена не изучил, чтобы узнать его, ну… например, по рукам. Или не узнать. — Это не мой таман был, — сказала уверенно. — Да что там! Я даже не до конца уверена, что девушка в том послании — Ева.
— Да она это, кто ж еще? — криво усмехнувшись, проговорил мужчина. — Но почему парень — не Йен? После ее пылкого признания следовало ожидать, что дочь риля не остановится. Лиц же не видно, и освещение плохое, и голоса его не слышно…
— Не он и все. Просто поверь мне на слово. Я знаю, — мягко улыбнулась Керр-саю.
— Так сильно доверяешь? — почему-то поморщился он.
— И это тоже. Хотя в первый момент сомнение и промелькнуло. Все-таки я уже привыкла, что подобные письма мне шлют именно о жизни тамана. Но… не он это. Руки не его, а их хорошо видно даже при слабом свете. И потом Йен не из тех, кто бросается в омут с головой, не разобравшись до конца в ситуации. Ты сам говорил, что он слишком порядочный. Так отчего же усомнился вдруг?
— А кто тогда? — пропустив мимо ушей мой последний вопрос, озадаченно спросил норд. — Она же Йена вроде как любит…
— Вот это и настораживает, — перестав улыбаться, сказала я. — По логике, секс сейчас нужен Илису, но чтобы Еванна до этого снизошла… как бы чего не случилось у них такого, что требует работы Скила, — тяжело вздохнув, предположила я.
Ну и, как водится, накаркала. Где-то через полчаса в пещеру влетел «светлячок» с сообщением, что вторая половина нашей группы нарвалась на двух диких орн. В результате Йен тяжело ранен, а керс Илиса убит, как, впрочем, и орна. Вторую зверюгу Мина замуровала в камне.
— А Йен? — дрогнувшим голосом переспросила я.
— Уже лучше. Скил его подлатал.
— Дорогу, Рил! — скомандовал Керр, усаживая меня обратно на Рыжа. — Эйрикер, ты с нами? — обратился он к блондину, который стоял, сцепив за спиной руки и смотрел на нас. — Надья?
Естественно, никто возражать не стал. И, спустя час наша группа, наконец, воссоединилась. Жаль, что при таких обстоятельствах.
Сердце бешено колотилось, когда мы вышли в довольно большой зал, хранивший доказательства случившейся стычки. Одно из этих доказательств большой синей кучей валялось посреди зала с пахло жаренным мясом, а второе пыталось выломать решетку своей каменной клетки. Но Мина постаралась на славу, устраивая эту ловушку. Жаль, что каменный элементаль в группе был всего один, а орн — две. Илис с Миртом что-то обсуждали, стоя напротив пойманного в плен животного, рядом с ними, вспыхивая серебром и огненными всполохами, парили элементали.
Керсы лежали возле какого-то каменного возвышения, на котором расположилась угрюмая Еванна и, отвернувшись от мужчин, с остервенением начищала свой и без того идеальный клинок. А у дальней стены на сложенной вдвое лежанке сидел Йен… и, увидев его, я перестала замечать остальное. Был только он — мой рыжий норд, и больше в этот момент меня ничто не интересовало. К нему я и ехала, невольно подгоняя Рыжа, мягко обходящего препятствия в виде камней.
Бледная кожа мужчины казалась зеленоватой в специфическом освещении пещеры, а неподвижное лицо — каменным. Таман не шевелился, и я подумала, что он спит после лечения Скила. Голоса стали громче, и в них отчетливо послышалось удивление — видимо, норды заметили воскресшего соратника. Но я не прислушивалась к ним. Весь мой мир сузился до одного лишь участка пещеры — того самого, который занимал Йен.
Подъехав ближе, я спрыгнула со спины Рыжа, и осторожными, крадущимися шагами направилась к таману. Он по-прежнему не двигался, подтверждая мою догадку насчет сна. Мысль о чем-то похуже я отмела сразу, так как Лааш находился здесь и выглядел вполне целым, а значит, его напарник жив. На «медведе» была чистая рубаха и не было свитера. Уродливый след от рваной раны рассекал щеку поверх старого шрама, забинтованная рука с двумя деревянными шинами неподвижным грузом лежала на каменной подставке, явно сделанной специально. Волосы темными сосульками падали на лицо, а ноздри чуть дрогнули, словно улавливая новый запах, принесенный мной, и я услышала тихое:
— Ты опять мне мерещишься, Лера.
— И не надейся! — выдохнула я, и последние несколько метров, разделявших меня и тамана, преодолела практически одним прыжком. Хорошо еще, что хватило ума не повиснуть у него на шее от переизбытка чувств. Остановилась я в полушаге, присела на корточки и посмотрела в немного мутные голубые глаза самого любимого мужчины на свете.
Больше Йен не говорил. Он медленно протянул здоровую руку, коснулся кончиками отчего-то дрогнувших пальцев моего лица, а потом, чуть скривившись, оттолкнулся от стены и… сгреб меня в объятия.
— Ты что, тебе же нель… — попыталась воспротивиться я, но вышло как-то неубедительно, да и слова давались на редкость тяжело, наверное, из-за предательских слез, подкравшихся незаметно.
Не знаю, сколько мы просидели обнявшись, никто нас не беспокоил, не отвлекал, даже Лааш не удосужился явиться поздороваться. Были только я и Йен… и наше более чем красноречивое молчание. Я тихо всхлипывала, орошая соленой влагой его рубашку, а он гладил меня по голове, позволяя выплакаться. Глупо все, не к месту и вообще… но с каждой пролившейся из глаз каплей мне становилось легче. Напряжение уходило, уступая место уверенности, что теперь-то мы точно со всем справимся и разберемся. Потому что вместе! Окончательно успокоившись, я подняла голову от его плеча и, сморгнув с глаз последние слезы, мешавшие четко видеть, заметила жуткий шрам, большая часть которого пряталась за воротом рубахи.
— Это, а это… — боясь дотронуться до пусть затянувшейся, но все равно страшной раны, пробормотала я.
— Все хорошо, Лер, — успокоил меня рыжий норд. — Ты здесь, — сказал, чуть улыбнувшись. — А это просто царапина.
Я сглотнула, представляя масштабы его «просто царапины», полученной то ли от когтей, то ли от зубов орны, а, может, и от шипов на длинном хвосте, и невольно подумала о том, что если бы не Илис со Скилом… а точнее, если бы не Еванна, «разбудившая» красноволосого меченного, я бы могла сейчас лить слезы не на груди тамана, а на его могиле. От этой мысли мне стало плохо, и, ничего больше не говоря и не спрашивая, я снова прижалась к мужчине. Так же, как и в прошлый раз, не меняя позы, потому что боялась причинить неосторожным движением боль.
— Ну, так и будете молча обжиматься или уже поговорите, может? — обрадовал нас своим визитом огненный элементаль.
— И тебе здравствуйте, — проворчала я, не очень-то довольная его явлением.
Нет, я, конечно, соскучилась по рыжему «солнышку» и даже очень, но сейчас мне хотелось просто сидеть с Йеном, а не пререкаться с летающим огоньком. Хотя… правда в словах его, конечно же, была: обсудить нам с таманом требовалось многое, чтобы не выясненные моменты не висели тяжелым грузом недосказанности и не отвлекали от куда более важных вопросов.
— Вот скажи ему, Лер, что идти дальше — просто глупо, — игнорируя мое приветствие, вздохнул Лааш. — Он же ни тебя не защитит с такой рукой, ни себя…
Я медленно перевела взгляд на норда. Он смотрел в пол, на лице его ходили желваки, а пальцы здоровой руки, обнимавшей меня, сжимались в кулак. Мысль о том, что ему, раненному, не следует продолжать с нами путь, как-то совсем не приходила в мою голову. А должна бы! Ведь дух прав, в таком состоянии от Йена, как от воина, толку мало. Но, главное, даже не это… ему лежать надо, восстанавливаться, лечиться, а не по мрачным подземельям шляться и в холодных пещерах ночевать. Вот только как же я без него буду?! От предчувствия скорой разлуки сердце болезненно сжалось, а глаза вновь наполнились слезами. Но, залепив себе мысленную затрещину и обвинив в эгоизме, я решительно смахнула предательскую влагу и с вымученной улыбкой проговорила:
— Йен, Лааш прав, тебе бы вернуть…
— Не списывай меня раньше времени, — грубее, чем хотел, оборвал меня мужчина, и тут же добавил тихое: — Прости, — вместе с таким привычным и родным поцелуем в макушку.
— Да ты так только себя угробишь, а ей… — начал убеждать его элементаль, но на этот раз перебила уже я, сказав:
— Отстань от него, Лааш.
— Что?! Тебе его не жаль? — патетично провозгласил дух, явно играя на публику, то есть на меня.
— Ис-с-счезни, — прошипел таман, мрачно взглянув на напарника, но тот словно не услышал. Он продолжал огненным шаром висеть напротив нас и смотреть мне в глаза, видимо, ожидая поддержки.
— Йен сам способен решить: где и как ему быть, — сказала ровно и снова прижалась к плечу своего мужчины.
К черту все! Не хочет уходить, не надо. Я тоже этого не хочу. К тому же обратный путь может оказаться еще более опасным, чем дорога сюда, даже если норд поедет не один. Лекарственные настои и мази в «аптечке» у нас есть, шину на руку ему наложили, перевязку сделали, рану на груди залатал Скил, а он у меченных, насколько я поняла, лучший лекарь. Так что возвращаться в Стортхэм ради того, чтобы отлежаться — глупо. А тут… элементаль Илиса подлечит, Бригита довезет, ребята прикроют, а я согрею, если понадобится. И самолюбие одного рыжего господина не так сильно и пострадает. Надеюсь. Списываю я его… и придумал же, дурак рыжий!
— Лера-а-а, — протянул явно недовольный моей позицией дух, — уговори его вернуться, Римхольт свидетель, так будет лучше.
— Ла-а-а-ш, — тем же тоном ответила я, — а давай начистоту, зачем ему возвращаться? Очередной приказ от Роса? — глаза мои недобро сощурились, губы дрогнули в нехорошей улыбке, когда огненное солнышко потупилось. Следовало ожидать, что вышеупомянутый манипулятор всех элементалей дергает за ниточки. Но одно дело в Риле видеть шпиона, другое — в Лааше, который за время моего пребывания в этом мире, стал почти таким же родным существом, как Рыж и Йен.
— Рос? — хмуря темные брови, переспросил норд.
— Тс-с-с, — зашипели мы с «солнышком», проявив завидное единодушие, потому что к нам уверенными шагами двигался блондин.
— Рик? — на этот раз брови моего тамана поползли вверх, выражая крайнюю степень изумления. — Или мне снова мерещится?
— Нет, он тоже тут, — успокоила я мужчину. — Прибился по дороге, сказал, что его фирсы прислали нам в помощь.
Вновь прибывшего Йен не видел: во-первых, ракурс не позволял, а во-вторых, я отвлекала. И поэтому явление «погибшего» соратника произвело на него должный эффект. На Лааша, к слову, тоже. Он весь словно сжался, втянув в себя лапки-лучики, и мне это очень не понравилось.
— Как дела у раненого? — раздался бодрый голос Эйрикера.
— Жить будет, — ответила я прежде, чем успела сообразить, что вопрос адресовался не мне.
Серые глаза блондина внимательно посмотрели на меня. Холодные и прозрачные, словно лед зимой. И мне бы потупится да замять тему, но вместо этого я, как завороженная, уставилась на мужчину, первый раз за время нашего короткого знакомства позволяя себе его как следует разглядеть. Просто потому, что в объятиях тамана, мне было не страшно это делать.
Эйрикер был высок и плечист, как и все норды. Хотя по комплекции он больше походил на моего ширококостного «медведя», нежели на чуть более стройных Илиса и Керра. Серое лицо, заостренные кончики ушей, роговые наросты, бугрящие кожу по обеим сторонам высокого лба, плоский нос с четко очерченными ноздрями — обычные для меченных черты, но у блондина все это было каким-то… более выразительным, что ли, если не сказать — привлекательным.
Не удивительно, что у него не возникало проблем с женским вниманием. Мужик был красив. Чуждой, странной красотой, и, тем не менее, очень притягательной. Он не выглядел идеальным, как Илис, и не казался «измененным», как большинство нордов, его словно изначально создали именно таким. Каждая черта, каждый штрих — все было на месте. И это чувствовалось. Волосы у бывшего хозяина Рыжа отливали серебром, почти как у Грэма, но, в отличие от длинных кос Стортхэмского риля, Рик носил стрижку. Не ежик, конечно, но все равно коротко.
Вообще, насколько я успела заметить, какой-то конкретной моды на мужские прически в Лэфандрии не было, каждый делал на своей голове то, что ему заблагорассудится, и никого это в шок не вводило. А вот у женщин дела обстояли иначе: длинные косы считались признаком красоты и добропорядочности, а обрезанные волосы свидетельствовали о позорном проступке. Так метили преступниц и шлюх, хотя вивьерам после выбора профессии, получения клейма и принудительной стерилизации никто не запрещал заново отращивать шевелюру.
Конечно, случалось, что женщины лишались волос и по уважительным причинам, но это все равно для большинства было трагедией и позором. Поэтому бедняжки прятали головы под платки до тех пор, пока их главное украшение не отрастет. У меня, благодаря садисту-папаше, волосы тоже едва доходили до плеч. Вот только нордов, в отличие от обычных лэфири, подобные предрассудки мало волновали. Так что чувствовала я себя с такой прической вполне комфортно. Удобно даже было, что не приходилось расчесывать длинные лохмы, как делала это Еванна перед сном. Кстати о ней!
Перестав разглядывать Эйрикера, я посмотрела на остальных. Мужчины по-прежнему что-то активно обсуждали, Надья рассматривала притихшую орну, а Ева все так же довольствовалась обществом керсов, к которым присоединился и мой Рыжик. Хм… надо будет с ней пообщаться все же. Девчонке всего восемнадцать, и влюблена она вовсе не в того рыжего, с которым легла в постель под давлением обстоятельств. Наверняка, сейчас сидит там и накручивает всякую фигню. А оно нам надо?
— Может, Йена домой отправить? Я проводил бы, — предложил блондин, вновь привлекая мое внимание к себе.
— Нет, — в один голос ответили мы с таманом, а Лааш вздрогнул, чем окончательно меня встревожил.
— Эйрикер, — пристально глядя на «воскресшего» норда, начала я, — а скажи, пожалуйста, как тебе удалось в одиночку нас тут разыскать? Мы ведь уже несколько дней по подземельям бродим, нарвались и на орн, и на кризлов, и на прочую местную живность. И тут вдруг ты! Пешком, без керса… и без каких-либо признаков усталости на лице.
— Удивительно, правда? — широко улыбнулся мне мужчина, демонстрируя ровные ряды белоснежных зубов.
— Очень, — честно призналась я, продолжая сверлить собеседника взглядом. Под защитой даже раненного Йена быть смелой получалось легко.
— А ты так ничего и не спросишь, ри? — блондин обратился к моему таману, тот чуть пожал здоровым плечом, и устало ответил:
— Думаю, ты сам расскажешь… что сочтешь нужным.
Бывший хозяин Рыжа кивнул, соглашаясь. И, немного помолчав, поведал нам следующее. После того, как его вернули к жизни (именно так он и сказал, добавив, что был какое-то время мертв, и это стало причиной разрыва связи с керсом), с Эйрикера потребовали ответную услугу. Ею стала затянувшаяся служба тем самым странным существам фирсам, похожим друг на друга, словно близнецы. Причем до окончания подписанного на десять лет контракта в Стотрхэм норду велели не соваться. Мол, считают там, что он погиб на задании, и пусть — так для всех даже проще.
Отлично тренированных и физически развитых меченных убить было не просто, но иногда и они погибали, став жертвой орны, кризла или же шайки вооруженных до зубов лэфири. Эйрикер пропал без вести в столице Лэфандрии, Такердрон едва не двинулся умом, переживая утрату хозяина, так что община не безосновательно считала блондина погибшим. А он тем временем выполнял различные поручения фирсов, отрабатывая должок за спасенную жизнь. И теперь вот его командировали в Итировы подземелья для дополнительной охраны бывших собратьев и их женщин.
Как Рик умудрился так быстро нас найти? Естественно по «навигатору»! Такому же, как у Йена, а не у меня. Похожий на кусок отполированного камня прибор светловолосый норд продемонстрировал нам со всех сторон, включил его, нажал несколько светящихся символов на экране, показал трехмерную карту, потыкал пальцем на зеленые точки на ней, заявив, что это мы, и снова убрал свою полезную «игрушку» за пазуху. На вопрос же о скорости его перемещений, ответил, что в подземельях есть скрытые туннели, по которым ездят каменные платформы. Именно на них он и добрался до места встречи с нами.
То, что группа экспериментаторов, которую я мысленно окрестила «Три Гада» (или коротко «три-Г») озаботилась о «подземном метро» для собственных нужд, меня совершенно не удивило. Это на наши скитания по каменным лабиринтам им прикольно смотреть, сами же небось за пару часов до нужного места своих клонов-фирсов доставляют. Хотя, если они имеют возможность воровать людские души с Земли, значит, наверняка, и с порталами знакомы. Тогда к чему «метро»? Для разнообразия, что ли?
— И где эти туннели? — вырвал меня из размышлений голос тамана. — Может, имеет смысл воспользоваться коротким путем, чтобы быстрее добраться до Таша?
— Э-э-э, понимаешь, Йен… — отчего-то чувствуя себя виноватой, протянула я, опередив с ответом блондина. — Дело в том, что три-Г после того, как мы малость отклонились от курса, изменили нам сценарий.
— Три-Г? — вздернул светлую бровь Эйрикер.
— Изменили? — нахмурился раненный.
— Малость?! — не выдержал молчавший доселе Лааш, расстроено сыпанув на нас искрами, которые, не долетев до цели, погасли. — Зачем вам вообще вздумалось отклоняться?
— Обстоятельства, — ответила сухо и бросила косой взгляд на блондина, ему я не доверяла, хоть объяснял свою миссию он вполне логично.
— Зубастые, небось… обстоятельства, — не удержался от иронии Рик, с интересом рассматривая меня. Со слишком откровенным интересом, от которого лично мне становилось неловко.
— Очень зубастые, — вспомнив аж три здоровых пасти Синя и одну Лин, честно ответила ему. — Так вот… после того как мы, заплутав, попали в аномальную зону, где глохнет любая техника, три-Г добавили еще одно правило: до полуночи доходить до определенного места и отмечаться там, прикладывая ладонь к специальному символу на камне. Первую веху я уже прошла. До следующей… двадцать четыре ти-шахра[30]. На карте она помечена, так что ничего, дойдем.
— Дойдет она, — проворчал элементаль, отворачиваясь. — А он?
— И я дойду, — спокойно ответил Йен, чей взгляд за время нашего общения становился все более чистым, а лицо менее бледным.
— Доедешь, — поправил его Эйрикер и, снова взглянув на меня, подмигнул. — Верно, Иллера? — он звал меня так, как представил Керр-сай, даже не пытаясь выяснить происхождение нетипичного для лэфири имени. — Или все же отправим его в Стортхэм? — спросил со странной улыбкой на губах, от которой мне стало совсем не по себе. Будто в простом, казалось бы, вопросе, скрывалось что-то большее… гораздо большее, и мне следовало это что-то сходу понять.
— Я не немощный, чтобы за меня решали, — мрачно проговорил рыжий, снова напрягаясь. — И да… спасибо за заботу и за рассказ, Рик. Но будь так добр, оставь теперь нас с амантой вдвоем. Нам надо кое-что обсудить… без свидетелей.
Блондин поднял обе руки в примирительном жесте, широко улыбнулся и, встав с каменной плиты, на которой сидел, отправился к остальным. Но, не пройдя и трех шагов, остановился, обернулся и спросил:
— Так что такое три-Г? Ты так и не ответила, лэфа.
— Ничего, просто я так кратко фирсов называю, — с честным видом солгала ему.
Мужчина недоверчиво хмыкнул, кивнул и ушел. А мы втроем остались. И воздух от напряжения, казалось, начинал искриться. Или это Лааш чудил? Я внимательно посмотрела на Йена, отметив его упрямо сжатые губы и потемневшие глаза, затем на элементаля с выражением мордочки «а-ля-земля продана», и шепотом спросила:
— Лааш, а ты так боишься Рика, потому что он на три-Г работает? Или потому что он и есть… один из них?
— Он не фирс, — даже не пытаясь сбавить громкость, возразил огненный дух.
— А кто говорит о фирсах? Три-Г — это три гада: Рэд, Рос и Кайр. Так кто из них наш «воскресший друг»?
— Мля-я-я… — и это было все, что мне ответил элементаль.
Ай нет, еще состроил страшную рожу и, скосив огненные глазищи, указал куда-то на стену. Я долго туда всматривалась, но так бы ничего не увидела, если б не просвистевший мимо метательный нож, который рухнул с громким стуком на каменный пол пещеры. И на его лезвие был наколот паукообразный «глаз».
— Так-то лучше. Спасибо, Йен, — воровато озираясь по сторонам, пробормотал элементаль и, посмотрев укоризненно на меня, проговорил: — Ну, Лера! Думать же надо, что говоришь и когда. Совсем расслабилась, да? А у нас тут шпионы кругом, между прочим. Эх ты… девчонка!
— Извини, — покраснела я, коря себя за то, что и правда расслабилась. — Так кто этот Эйрикер? Теперь-то можешь сказать?
— Эйрикер и есть, — вздохнул Лааш, становясь вновь похожим на прежнего себя. — Но странный он какой-то. И Рыж его не признает. А керсы чувствуют, если что-то не так. И не надо на меня так смотреть, Лера, — недовольно пропыхтел «огонек». — Я, может, существо и подневольное, но летающий справочник точно. И те, кого мы больше не будем называть, — он многозначительно посмотрел на меня, — передо мной точно не отчитываются.
— Понятно, — кивнула, принимая его ответ, и, немного подумав, предположила: — А, может, из Рика биоробота сделали? — и, видя, как закатывает глаза эелементаль, а на лице тамана отражается непонимание, начала торопливо объяснять, что это за зверь такой — биоробот, и как он, в теории, должен работать. Заодно и сравнение с фирсами провела, сообщив рыжему норду, что все они клоны. В конечном итоге, Йен жестом остановил меня и, чуть поморщившись, сказал:
— Подожди, маленькая. Не все сразу. Давай начнем сначала. С того момента, как нас разделили с помощью обвала. Хорошо?
Я согласно закивала и, уютно устроившись на плече любимого, принялась ему рассказывать: про наши приключения, про странный туман в пещере с орной, про то, что Керр не такой и гад, если обстоятельства вынуждают, про осознанное отклонение от курса, про Лин с Синью и их историю, про скрывающий метку прибор… и про видеоролики с участием тамана тоже. Как выяснилось, его три-Г тоже не обошли своим вниманием, и тот сюжет, который он смотрел в присланном мне файле, был одним из многих. А еще я, наконец, узнала, откуда у Йена то электронное устройство, найденное мною у него в сумке.
Все оказалось до смешного просто. На охоте он (не без участия Лааша) заметил странный камень слишком правильной для остального антуража формы. Решил потом вернуться с подходящими инструментами и отбить от скалы находку. Что, собственно, и сделал ночью. Мне же не стал ничего говорить, чтобы не беспокоилась по пустякам. И только после того, как наши группы разделились, узнал, что подозрительный предмет на деле мини-копия моего зеркального «навигатора». Разобраться с тем, как получать «почту» труда не составила: мои уроки и его наблюдательность сослужили свою службу. Пропустить послания тоже не представлялось возможным, проклятое устройство вопило так, что не услышать его мог только глухой. Поэтому видео-письма «медведь» получал исправно, просматривал и закрывал.
Принял ли он на веру ту искусную подборку кадров, призванную внести разлад в наши отношения? Сказал, что нет. И мне этого было достаточно. В свою очередь, я рассказала ему о признании Еванны, которое прислали мне. И чуть обиженно спросила, почему он не заткнул брюнетку в самом начале и не оттащил в лагерь за распущенные лохмы. На что Йен усмехнулся, потрепал меня по волосам, назвал злючкой и… поцеловал. Легко, едва касаясь губ, но до чего же приятно!
А потом объяснил, что за довольно долгий период работы с подростками он усвоил одну важную вещь: ребенку надо дать высказаться, что бы тот не говорил. Иначе он будет копить все в себе, вместо того, чтобы отпустить и, переступив через тщательно лелеемое несогласие, начать жить дальше. Так и с Евой. Все что сделал тогда норд — это позволил ей излить душу, признаться в своей придуманной любви и успокоиться.
— Не верится что-то. Ведь переспала же она с Илисом, чтобы спасти тебе жизнь, — напомнила я. — Значит, по-прежнему любит.
— Еванна — хороший товарищ, Лер, переживающий за свою команду. А еще она испуганная девочка, которая вместе с неопытным Миртом осталась с двумя полудохлыми старшими нордами на руках, растерянными элементалями, не менее растерянными керсами и плененной орной. Она приняла наиболее выживательное в той ситуации решение. Причем приняла его без моего ведома: я на тот момент был без сознания. Значит, это выбор ее… и Илиса. Ему и сглаживать напряжение, если таковое возникнет.
— Ему ли? — вздохнула я и, видя, как опускает голову Йен, расстроилась еще больше. — Если она в расплату за потерянную девичью честь потребует, чтобы ты, весь такой порядочный и ответственный, теперь на ней женился, клянусь, я лично ей все лохмы выдеру, — сказала тихо, но уверенно, чем вызвала заинтересованный взгляд обоих рыжих напарников.
— Да ты страшна в гневе, маленькая, — насмешливо проговорил «медведь», целуя в висок. Нежно, невинно, успокаивающе.
— Баба — зверь, — подтвердил Лааш, которого я удостоила очень нехорошим взглядом, и он тут же заткнулся.
— Лер, я ни настолько порядочный, поверь, — сказал таман, крепче меня обнимая.
— Ну да, точно, — проворчала в ответ. — Порядочный бы не позволил Еванне себя целовать.
— Ты о чем? — не понял он.
— Ну, она же тебе на шею кинулась, когда в любви признавалась, — я бы даже показала ему все это на экране в качестве свидетельства, но проклятые видеоролики, трепавшие нам нервы, благополучно испарились как на моем «навигаторе», так и на нордовском.
— Не было никаких поцелуев, Лер, — уголки мужских губ чуть поднялись в подозрительно довольной улыбке. — Я не идиот, чтобы давать девочке повод надеяться.
— Только поэтому? — грустно пробормотала, глядя снизу вверх на своего «медведя».
— Не только, — он улыбнулся шире, и в голубых глазах его заплясали веселые «чертики». — Еванна замечательная и очень красивая лэфа. — Я почти ощутимо скрипнула зубами, а норд продолжил: — И она мне, действительно, нравится, — он выдержал паузу, и только потом сказал: — А еще мне очень нравится, что ты меня ревнуешь, маленькая.
— То есть повод для ревности все-таки есть? — нахмурилась я.
— Нет! — поспешно ответил он, продолжая забавляться моей реакцией. — Лааш подтвердит.
— Лааш-ш-ш?
— Подтверждаю, — тут же заявил элементаль, который тащился от ситуации не меньше напарника. Вот же… паршивцы!
— Да ну вас! — обиделась я, сообразив, что надо мной просто подтрунивают, и привычно двинула Йену по ребрам. Тот взвыл. Я перепугалась. Лааш обозвал нас идиотами и улетел за Илисом. А я, отстранившись на всякий случай от «медведя», принялась бормотать извинения, пока меня, наконец, не сгребли одной рукой, не прижали к себе и не поцеловали… уже не невинно.
Когда мы добрались до очередного камня с вдавленным в него символом раскрытой ладони, я окончательно убедилась, что ненавижу подземелья. Не то, чтобы они мне раньше нравились. Но поначалу было хотя бы интересно. Сейчас же от похожих друг на друга пещер уже просто тошнило. И даже то, что нам никто не попадался на пути, начинало казаться скорее недостатком, нежели удачей. Никаких писем на «навигаторы» не приходило, орны не нападали, кризлы… хм… территория их обитания осталась далеко позади.
Правда, Эйрикер сказал, что на этом уровне иногда охотятся каменные спруты, но лично мне было сложно понять, на кого? Вокруг камни, плесень и мы. Причем мы тут первый раз, а значит, под описание привычной дичи, вряд ли подходим. Так… деликатес ходячий, на который и спроса-то нет, ибо хищники отсутствуют. Что, в общем-то, хорошо. И все же монотонный пейзаж давил на нервы. Хотелось спать, и я нет-нет, да и закрывала глаза, проваливаясь в непродолжительную дрему. Потом снова вскидывала голову, оглядывалась, ища глазами Йена, убеждалась, что с ним все нормально, осматривала остальных и снова смеживала веки, не желая больше видеть бесконечные камни-мхи и зеленую светящуюся плесень.
С Еванной мне так и не удалось толком поговорить, хотя я честно пыталась. В результате, на меня наорали, обвинили в том, что я над ней издеваюсь, и послали в пасть орны зубы считать. В ротовую полость вышеупомянутого зверя я, естественно не пошла. Да и не было его с нами. Все, что прихватили с собой, это немного мяса от мертвой зверюги, живую же оставили за решеткой, которой Мина закрыла проход за нашими спинами. В нем было отверстие, достаточное для того, чтобы мог протиснуться норд, но точно не орна.
Никаких знаков, мешавших духам работать со своими стихиями, нам больше не встречалось, и потому каменный элементаль исправно выполняла свои обязанности. Как и огненный, и световой, и, что самое важное, наплечный. Скил был сыт, а потому бодр и разговорчив. Он тянул свой меняющий размеры нос из-под расстегнутого ворота Илисовой рубахи, принюхивался, присматривался и без конца интересовался, куда делась та «вкусная козочка», чьей крови ему довелось недавно глотнуть. А как только искомый объект попадал в поле зрения, дух расплывался в довольной улыбке и начинал слать ей воздушные поцелуи с характерным причмокиванием.
«Вкусная козочка», к счастью, не обладавшая способностью слышать элементалей, краснела и мрачнела от каждой такой выходки, и потому старалась идти в хвосте нашей группы рядом с Миртом, который теперь исполнял роль замыкающего, вместо раненного Йена. Еванна упорно смотрела под ноги, не желая ни с кем общаться, и думала, думала, думала… а точнее — надумывала. Илиса она старательно избегала, предпочитая как можно дальше держаться и от него, и от его любвеобильного духа.
С таманом моим девушка пару раз разговаривала, но тоже как-то без особого энтузиазма. Зато приготовленную Надьей настойку пила, причем часто. И хотя вивьера утверждала, что наркотическая добавка там совсем незначительная, лично я опасалась за дальнейшую адекватность Еванны.
Эйрикер несколько раз заводил со мной разговор, выспрашивая, кто я, откуда и каким ветром меня сюда занесло. Я же в свою очередь расспрашивала о его жизни и службе фирсам. Заодно и про силу элементаля уточнила, которого он почему-то упорно не выпускал из руки, как это обычно делали норды. Мне же просто хотелось знать, на что можно рассчитывать, если вдруг беда. Оказалось, стихия связанного с блондином духа — тьма. И погружать нас в нее сейчас, по мнению мужчины, было нецелесообразно. Мне же подумалось, что нас вообще не стоит в нее погружать, но озвучивать свои мысли я не стала.
Керр-сай после воссоединения группы со мной почти не общался. Так… пару распоряжений отдал, насчет изменений на «навигаторе» уточнил, и продолжил заниматься своими обычными обязанностями, то есть «строить» всех нас и говорить, кому что делать. Надья особо не «отсвечивала», предпочитая тихо ехать на керсе и потягивать свое варево из фляги. Мирт выглядел очень серьезным и хмурым, видимо из-за близости не менее хмурой Евы, а Йен, как и я, время от времени засыпал в седле. Несмотря на то, что Скил уже пару раз обработал его раны, заживать, как по волшебству, они не спешили — болели, беспокоили, но жизни не угрожали. И, если верить лечащему элементалю, через неделю — две раненый должен был уже полностью восстановиться. Если, конечно, не ввяжется в очередную драку.
Лин, к моему большому сожалению, за последние сутки никак себя не проявила. То ли наигралась уже со мной, как кошка с мышкой, то ли просто была слишком занята, чтобы уделять внимание нашей группе. Я же, въезжая в каждую новую пещеру, невольно искала взглядом каменные статуи и прислушивалась к чужим голосам в своей голове, но… ни того, ни другого не было. А мы все шли и шли… пока каменная стена впереди, которую планировали обогнуть, нырнув в приютившийся справа проход, с тихим шелестом не раскололась надвое и не разъехалась в стороны подобно створкам в вагоне метро.
— Что это? — удивленно глядя на странное действо, спросила я шепотом.
— Подземный туннель, о котором я упоминал, — ответил оказавшийся рядом Эйрикер.
— И как расценивать его открытие? Как приглашение? — проговорил подъехавший к нам Йен.
— Не уверен, — почесав серебристый затылок, сказал Рик и полез во внутренний карман кожаной куртки за своим «навигатором». Мой же лежал в сумке и помалкивал, значит, никаких новых распоряжений на почту не приходило. Как не приходило их и таману. Да и Эйрикеру, как выяснилось, тоже.
Не знаю, сколько бы мы так простояли, не решаясь подойти к подозрительно ровному каменному помещению, видневшемуся за раскрытыми створками стены, если бы не постепенно нарастающий гул, который резко оборвался с прибытием каменной платформы, зависшей где-то в полуметре над полом. Стоило этой штуковине остановиться, как все вокруг стихло, и в воцарившейся тишине послышались мягкие кошачьи шаги, а вскоре из-за края стены вышел и сам керс с распластавшимся на его спине всадником, осмотрел нас всех удивленными глазами и вопросительно мяукнул.
— Это кто? — проговорила я, сама не зная, к кому обращаюсь. — Еще один «воскресший» норд?
— Всего лишь девушка, — в ответ на мою мрачную шутку серьезно отозвался Эйрикер. Он первым подошел к закутанной в теплый плащ всаднице и, сняв с головы капюшон, приложил два пальца к ее шее, проверяя пульс.
— Тинара! — воскликнула я, заметив светлые волосы гостьи. — Это ведь она, да? Она?! — руки пытались торопливо расстегнуть страховочный ремень, но тот не поддавался. — Жива? Рик, она жива?! — сердце бешено билось, пальцы не слушались… а металлические замки словно заклинило.
— Жива-жива, — успокоил Керр-сай. В отличие от меня, он тоже уже стоял рядом с керсом, в котором я наконец-то признала ездового кота Эйдара. Да как такое возможно? Откуда они оба здесь? — Спит малявка. Причем крепко, — хмуря темные брови, сказал предводитель.
— Опоили, — предположила Надья.
— Или просто дура, — не удержалась от комментария и Еванна, но мне сейчас было не до нее.
Легонько постучав Рыжа по шее, я попробовала направить его к сестре, но керс не внял уговорам. И только спустя пару секунд я поняла, почему. Его остановил Йен. Приблизившись почти вплотную к нам, он перехватив мои дрожащие руки и с коротким щелчком отстегнул страховочные ремни, а потом тихо, чтобы слышала только я, сказал:
— Не переживай раньше времени, Лер. Сейчас разбудим девочку и все выясним.
И мне от этих, казалось бы, простых слов действительно стало легче. Впрочем, как и всегда, рядом с таманом. К Тинаре я подходила уже вполне спокойная, разве что пальцы немного подрагивали, но былой паники больше не было. Зато была мысль, которая неустанно стучала в висках, отзываясь тревожным предчувствием в груди. Зачем три-Г впутали в свою игру Тину? Не смогли добить Йена, чтобы проверить мою реакцию на потерю близкого «человека», так притащили сюда сестренку, о привязанности к которой я сдуру рассказала Рику? Да и Керр, помнится, вспоминал он наших с ней теплых отношениях… Или дело вовсе не во мне? Тогда в ком или в чем? Почему малышка здесь и… почему она так крепко спит, что не слышит наших голосов?!
Части каменной стены снова пришли в движение, отрезая от нас платформу местного «метро». Но никто не обратил на это внимания. Все были заняты обсуждением того, каким способом лучше разбудить «спящую красавицу» и чем покормить ее пятнистого «скакуна». И, если со вторым пунктом все было понятно, ведь кроме мяса орны, у нас с собой ничего толком и не было из съестных запасов, то насчет первого вопроса мнения разошлись. От предложения всыпать ей ремнем, высказанного Керром, я естественно отказалась, на идею с поцелуем, предложенную посмеивающимся Эйрикером, прошипела что-то не очень вежливое, а на вариант с применением чудодейственной настойки, озвученный Надьей, просто не обратила внимания.
Но, как бы не звала я сестру, не трясла ее и не била легонько по щекам, она продолжала спать, и меня это напрягало все сильнее. Зато после порции холодной воды, которую молча плеснула ей в лицо Ева, Тинка открыла осоловевшие глаза, сфокусировала взгляд на мне и, слабо улыбнувшись, пробормотала:
— Я знала, что найду тебя, Иль.
— Говорила я вам: сама она сюда притащилась… дура, — проворчала Еванна, вновь отворачиваясь от нас и пытаясь отойти подальше, но ее перехватил Илис.
Вот только, о чем они там говорили и что делали, я так и не узнала, потому что все мое внимание было приковано к очнувшейся сестре.
— Тина, Тиночка, ты как? — шептала, чуть тормоша севшую в седле девчонку за плечи. — Ты в порядке, ничего не болит?
— Если и не болит, — глубокомысленно проговорил Керр-сай, поглаживая пряжку своего ремня. — То не надолго. Зад у этой идиотки сегодня будет болеть точно.
— Керр! — рыкнула на него я, а Тина, махнув рукой, сказала:
— Да пусть угрожает. Он только это и умеет.
— Тинар-р-р-ра! — зарычала уже на нее, искренне считая, что будить зверя в темноволосом норде не стоит. Особенно в нынешней ситуации. — Ты как тут оказалась, мелкая? — решила сменить тему, пока на ровном месте у некоторых личностей не случилась ссора.
— Я сбежала…
— Дура! — как ни странно, это сказала вивьера, а не дочь риля.
— Может, и дура, — не стала спорить младшая Ирс, — зато незамужняя.
— Ч-что значит… незамужняя? — заикаясь, переспросила я, прекрасно помня, как, оставляя опекунство над Тиной Грэм-рилю, брала с него слово, что невестой до совершеннолетия моя сестра не будет.
— А то и значит! — огрызнулась девчонка, теребя пальчиками светлую косу. — Младший дан лично в Стортхэм пожаловал. Угадай, за кем?
— За кем? — спросил дохромавший до нас Йен, который угадывать явно был не расположен. Победа над орной стоила ему не только сломанной руки и разорванной груди. Нога болела тоже, хотя переломов Скил не диагностировал, а потому была вероятность, что эта проблема не затянется на неделю-две, как прочие.
— За мной, — тяжело вздохнув, ответила Тинара рыжему. — Ильва же подписала договор о скорой свадьбе с тобой, а я… а обо мне договор подписал отец. Вернее об одной из нас — его законных дочерей. И, так как старшая от роли проданной невесты отвертелась, дан решил не ждать, пока я тоже выкину что-нибудь подобное, и… приехал. Сам! Со свитой. О, пресветлый Римхольт, видели бы вы, какой он старый и страшный, — всплеснув руками, пожаловалась девчонка.
— И поэтому ты убедила Эйдара отправить тебя в Итировы подземелья? — все еще ровным голосом спрашивал мой таман, вот только брови его хмурились, и в глазах бушевала гроза. Похоже, когда мы вернемся домой… если вернемся, Эйду не поздоровиться. А, может, и поздоровится, учитывая следующие слова малышки.
— Он не знал, он как раз на занятиях с ребятами был, — покраснев, созналась она и принялась вновь мучить свою несчастную косу. — Я сказала Сорису, что поеду прогуляться в Миригор, и что Эйдар разрешил мне взять его керса. Лиран спокойный и ко мне привычный, он не возражал, — она погладила все еще растерянного кота по серебристой шее, покрытой черными пятнышками. Зверь дернул ухом и чуть повернулся, вопросительно посмотрев на пассажирку. — Все в порядке, хороший мой, — успокоила его лэфа, улыбнувшись.
С котиками Тинара ладила. Котики Тинару любили. И, несмотря на то, что эмоциональных привязок, таких, как у керсов с нордами или со мной, с юной лэфой они не делали, это не мешало животным охотно проводить с ней время, считая девушку своей. Так что не было ничего удивительного, что Лиран повез маленькую обманщицу в город. В город? Стоп! Но как тогда она оказалась здесь? Этот вопрос я и озвучила. А заодно спросила, с чего сестра вообще решила сорваться с места, ведь Грэм дал обещание, а слово повелитель меченных держит.
— Потому и сорвалась, — снова вздохнула блондинка, — чтобы это его обещание не вышло боком всем обитателям Стортхэма, — и, видя, что ее сейчас закидают вопросами, торопливо продолжила, не дав никому и рта открыть: — Дану нужна в жены Ирс. А точнее, нужно то, что отец распорядился отдать знатному жениху в качестве приданного дочери.
— Это что же? — уточнила я, пользуясь тем, что сестра сделала паузу, дабы перевести дыхание. Ведь если будущему правителю нашей Дандрии требуются какие-то вещи из Брэдовского имущества, не проще ли просто их отдать в обмен на расторжение подписанного «папашей» соглашения на договорной брак одной из его дочерей.
— Чаша Отавии, — «обрадовала» Тинара, и идею с «отдать, что хочет» я тут же отбросила. О младшем дане разные слухи ходили, и большинство о его жестокости. Если предмет, способный подавлять чужую волю, попадет в руки такого типа, ничем хорошим это все не кончится.
— Но разве чаша у Брэда оказалась не три года назад? — нахмурилась я, вороша воспоминания, доставшиеся мне вместе с телом Ильвы Ирс.
— Тогда о ее и пообещал, — грустно ответила сестренка. — До этого только невеста в договоре числилась, в смысле, ты. Я ж совсем еще маленькая была. Теперь же все иначе.
— Ну а в город ты зачем помчалась, идиотка мелкая? — не очень-то вежливо поинтересовался сильно раздраженный Керр-сай.
Тина посмотрела на него, потом на пряжку его ремня, на которой по-прежнему лежала рука мужчины, снова на лицо, и только потом сказала:
— За чашей и помчалась.
— Но как?! — удивленно воскликнула я. — Банк не дал бы тебе ее без разрешения опеку… — и запнулась, озаренная не самой приятной догадкой. Эта шельма, сумевшая обвести вокруг пальца нашу корыстную тетушку, вполне могла сфальсифицировать документ и, выкрав печать Грэма, сделать его почти подлинным. — Подделала? — мрачно спросила ее, одним словом обозначив весь представленный мною процесс.
Лэфа покраснела еще больше и… кивнула. Я шумно выдохнула, Йен озадаченно почесал затылок, а Керр (вот сволочь!) одобрительно хмыкнул и даже потрепал предприимчивую малявку по плечу. Эйрикер, в отличие от всех нас, оставался эталоном невозмутимости. Он стоял, сложив на груди руки, и просто слушал. Разговор же набирал обороты.
— Неужели риль не заметил? — усомнилась я.
— Нет, — самодовольно заявила белокурая негодница. — Я же быстро, пока он бумаги собирал… которые «случайно» рассыпались.
— Что?! — кажется, у меня начал дергаться глаз. — Ты в его присутствии все это провернула? Тинка, зараза мелкая, — теперь уже с выражениями перестала церемониться и я. — Да зачем ты вообще все это затеяла?! Грэм бы решил вопрос с даном сам. И с чашей тоже! — сказала уверенно, хоть мысль о том, что малышка права, и этот визит высокопоставленного жениха хорошим бы не закончился, не покидала.
— Ильва, Ильва, — покачала головой моя младшая сестра, которая в этот момент почему-то выглядела совсем взрослой, — неужели ты не понимаешь, что ему пришлось бы либо отдать чашу, либо… меня вместе с ней. Общине не нужны конфликты, тем более с правителями дандрии, на границе которой находятся наши горы. А я не хочу замуж за старого вояку! И не хочу, чтобы этот проклятый артефакт сломал еще кому-нибудь жизнь, — как-то очень серьезно проговорила Тинара, и, сама не зная зачем, я порывисто обняла ее, прижав к себе, потом отступила и уже более спокойно спросила:
— И что у тебя за план был?
— Забрать в банковском хранилище чашу и выбросить ее в подземную реку, чтобы желающих отыскать было мало.
— Тебя? Или чашу? — мрачно уточнил Керр, сверля блондинку взглядом.
— Обеих, — ответила я за сестру. И тут же укоризненно протянула: — Ти-и-ина, ну что за глупые выдумки? Итировы подземелья — не место для девушки. Даже для той, которая собралась спасать мир от воздействия мерзкого артефакта.
— Ты же здесь, — обижено надув губки, возразила «спасительница».
— Я не одна, — примирительно сказала ей.
— Так и я была не одна! — тут же оживилась Тинара и на невысказанный вопрос, отразившийся на лицах обступившего ее народа, ответила: — Меня фирс проводил.
Мысленно помянув чью-то мать, я потерла пальцами занывшие виски, и, обреченно вздохнув, спросила:
— А фирса-то ты где нашла, чудо блондинистое?
— Возле дверей банка. Когда вышла, он уже меня ждал. Сказал, что знает о моих проблемах и поможет в обмен на… — девчонка замолчала, стушевавшись. Видать, выражение моего лица с каждым ее словом становилось все мрачнее, вот былой запал и пропал, не реализовавшись до конца.
— В обмен на что? — озвучил мои мысли не менее мрачный таман.
— На чашу, небось, — не скрывая недовольства, проворчал Керр-сай.
— А вот и нет! — тут же возмутилась мелкая, отстегивая от седла сумку. — Тут она, со мной! На, убедись! — и сунула ему свой багаж. — Только не заляпай руками, артефакт все-таки, — добавила она явно для того, чтобы уязвить мужчину. Но он, погруженный в изучение содержимого ее сумки, благополучно пропустил «шпильку» мимо своих острых ушей. А вместе с ним разглядыванием пресловутого кубка увлеклась и стоявшая рядом с нами вивьера.
— Тина, — шумно вдохнув и так же шумно выдохнув воздух, я постаралась взять себя в руки, чтобы не пугать сестру угрозой скандала, хотя всыпать ей ремня мне сейчас хотелось и очень. Опять она взяла инициативу в свои руки, и опять все сложилось удачно. Но ведь могло и по-другому! — Что ты пообещала фирсу? А, главное, почему ты поверила незнакомому существу, которое и лэфири-то назвать сложно?
— Ты же им веришь, — немного обиженно глядя на меня, ответила блондинка. — И идешь, куда они просят. Так почему я не должна? — логика у девочки была железная. Учитывая тот объем информации, который мы ей предоставили, да, фирсы действительно казались дружелюбно настроенными созданиями, которым можно доверять.
— И что взамен? — напомнила ей вопрос.
— Услуга.
— Какая?
— Пока не сказали. И вообще, может, дадите уже мне выбраться из седла? Я уже часов пять в нем сижу, отбила себе всю…
— Слезай! — перебила я чересчур разговорившуюся сестру, отчего-то тоже краснея.
— Не всю, — помогая ей расстегнуть страховочные ремни, зловеще прошипел Керр-сай. — Всю попку я отобью тебе чуть позже, как только ты, мышь бледная, начнешь отравлять нам жизнь своим присутствием.
— А если не буду? — нисколько не боясь его угроз, полюбопытствовала мелкая. И даже на руки его оперлась, когда спрыгивала на пол.
— Будешь, Тинара, будешь, — мрачно пообещал норд и ей, и нам всем заодно. — Ты по-другому не умеешь.
Лэфа поджала губы и, гордо вздернув подбородок… ничего не сказала. И только отойдя вместе со мной от столпившихся возле нового керса мужчин, шепотом попросила:
— Ты мне поможешь ведь, правда, Иль?
— В чем именно? — признаться, я ожидала услышать про защиту от Керра, ну или про торжественное утопление чаши, но уж никак не про то, что сказала сесртричка.
— Когда меня будет убивать Эйд, ты скажи ему, что это по твоей просьбе я сюда отправилась, ладно?
— Эйд? — я озадаченно потерла висок. — Хм, Э-э-эйд, значит… И правда, ты от него сбежала, прихватив его же керса. Он же у нас парень ответственный, а еще мстительный. И теперь что? Тоже скоро сюда явится в поисках двойной пропажи?
— Ну, я вообще-то написала ему письмо, как и Грэм-рилю с Яниной. И там сказано, что я пустилась в бега, взяв из банка кое-что из родовых ценностей, так как не хочу замуж за дана. А заодно и то, что это целиком и полностью мое решение, так что искать меня не надо.
— Так и написала? — я нервно дернула уголком рта в слабом подобии улыбки.
— Ага, — радостно закивала это олицетворение наивности.
— А знаете, — обернувшись к нордам, сказала я громко, — у нас скоро еще гости будут.
— Дан и сотоварищи? — ничуть не удивившись, уточнил предводитель.
— Возможно, но только после Эйдара, ошалевшего от наглости одной лэфы, которую ему велели оберегать, и Сориса, ставшего жертвой коварного обмана все той же юной лэфы. Думаю, искать нашу мелкую интриганку они пойдут оба. И, наверняка, найдут.
— Но меня же фирс провожал, — неуверенно пробормотала блондинка, которой, похоже, не очень-то хотелось, чтобы вышеперечисленные норды нашли ее настолько быстро.
— Следы керса тоже фирс путал? — спросила я с едва уловимыми нотками иронии.
— Нет, — шепотом ответила сестренка.
Злиться на мелкую смысла не было — девочка хотела сделать, как лучше, а вот размах возможных проблем, связанных с ее благими намерениями, откровенно пугал.
— Рик, а на платформу посторонних пустят, если они к ней выйдут? — обратилась я к блондину.
— Может быть, Иллера, все может быть, — ответил молчавший до сих пор мужчина и улыбнулся… многообещающе так.
Неудивительно, что после его радостного оскала мне захотелось нырнуть «под крыло» Йена и больше оттуда не высовываться. Что я, собственно и сделала, прихватив с собой юную «спасительницу» мира в целом и Стортхэма в частности. Если раньше был шанс, что Грэм-риль уладит вопрос с даном, не вмешивая Тинару, теперь же я не сомневалась, что, найдя ее пафосные записки и узнав о том, кто забрал чащу Отавии, народ кинется в погоню за двойным трофеем. Да и великовозрастный женишок с военной выправкой и садистскими замашками явно в стороне не останется.
Единственное, на что надеялась — это на благоразумие трех-Г, которым лишние разборки в запланированном квесте не нужны. Хотя, судя по атаке компрометирующих видеороликов, может, как раз и нужны. Тогда гостей стоит жать уже скоро: если Тинку привезли на «метро», вполне могут и остальных тем же способом подкинуть до нужной «остановки».
— Итировы кущ-щ-щи, — прижав меня к себе, выдохнул «медведь» куда-то в район моей макушки.
— Да вообще западло, — согласно кивнул Лааш. И оба рыжих неодобрительно посмотрели на пунцовую от смущения блондинку.
Забавно, что на коже сестры, румянец не выглядел грязно-розовым, как у нордов или других лэфири. Может, всему виной была ее нежная кожа? Или странное освещение в просторной пещере. Или что-то еще…
Да о чем я, черт побери, думаю, когда у нас тут скоро начнется еще больший дурдом, чем был раньше?! Валить надо. Причем быстро. И желательно туда, где не ходит «Итирово метро». С этой идеей я и обратилась к Эйрикеру. А спустя несколько минут, мы организованной группой уходили вправо, сознательно отклоняясь от заданного маршрута и… от подземных тоннелей, где летали каменные платформы.
Место для привала выбрал Эйрикер. Вернее, официально считалось, что добро на ночевку в этой пещере дал темноволосый предводитель, но привел нас сюда именно блондин. Он же заверил, что вода в прозрачном озере, дно которого было разрисовано узором «плесени», пригодна для питья и купания. Сам же с нее и пробу снял, напившись вдоволь и обновив содержимое своей фляги. Его примеру последовали и остальные.
Мыться Рик тоже первым пошел, нисколько не смущаясь женского присутствия. Причем единственное, что осталось на нем после раздевания — это массивный медальон из серебристого металла. А фигура у «воскресшего» норда была что надо. Я даже засмотрелась, когда он гордой походкой входил в подсвеченную зеленым сиянием воду. Мускулистая спина, узкий таз, длинные ноги — картинка, а не мужчина!
— Нравится? — раздалось над ухом. И я, невольно моргнув, обернулась. По лицу Йена понять, о чем он думает, было практически невозможно. Спокойствие и отстраненность — любимая маска моего тамана.
— Озеро или Рик? — на всякий случай уточнила я.
— Рик в озере, — глядя на бесстыжего купальщика, проговорил рыжий норд.
— Красавчик, — не стала лукавить я и улыбнулась, заметив, как поджал губы мой любимый мужчина. Не то, чтобы мне нравилось провоцировать его на ревность, но приятно же! Впрочем, всего понемножку. Решив так, я повертела головой, ища глазами сестру, и, заметив, что она не менее жадно разглядывает блондинистого нудиста, сказала: — И оценила его, похоже, не только я. Тина, малышка… тебе делать нечего? — спросила сладким голосом сестру, которая, забыв о том, что она дежурная по кухне, сидела на камне, подперев кулачком подбородок и глазела на Эйрикера. Он сегодня был явно в фаворе: не только выбрал чудесное место для привала, но и обеспечил нас сытным ужином, притащив с охоты освежеванную тушку.
— Девочки, не ссорьтесь, — подмигнув нам обеим, крикнул этот «серокожий Аполлон». Я умилилась его наглости, а Йен скривился, на миг растеряв всю свою невозмутимость.
— Девочки и не ссорятся, — подойдя к Тинаре, спокойно проговорила Надья. — Девочки наслаждаются зрелищем, — добавила она и, шустро насадив несколько кусочков свежего мяса на длинный металлический прут, мурлыкнула. — И слюнки глотают… от разыгравшегося аппетита, да, Тинка?
Блондинка кивнула, незаметно пряча под волосами заалевшие кончики острых ушей. Я же только усмехнулась и, покосившись на «медведя», спросила:
— Ревнуешь?
— Есть немного, — не стал отрицать очевидное он.
— Ну, — лукаво щурясь, мурлыкнула я, — не все значит мне тебя ревновать. — Маленькая такая месть, глупая и приятная. Таман все понял и тоже улыбнулся, расслабляясь. А я, прижавшись к его здоровому плечу, прошептала: — Вот бы в таком волшебном озере без свидетелей поплавать… вдвоем, — меня обняли и поцеловали в макушку, и я, прикрыв глаза, пробормотала: — Эх, мечты-мечты.
Как ни странно мечты почти сбылись. Правда, мыться вдвоем пошли не мы с таманом, а Керр с Илисом, которые тоже особой стеснительностью не страдали и потому, быстро раздевшись, присоединились к Эйрикеру. Мирт же, присев на корточки возле воды, ополаскивал свой обнаженный торс и лицо, но со штанами расставаться не стал принципиально. Я на купающихся мужиков смотреть перестала, куда больше меня занимал мой таман. Тинара все еще косилась на озеро, хоть и старалась заниматься готовкой. А вивьера, вручив блондинке свой прут, вскочила на ноги, стянула свитер и с криком:
— Мальчики, я хочу к вам! — направилась к озеру.
Вынырнувший из воды Керр сделал приглашающий жест рукой, предлагая кудрявой присоединиться.
На что Тинара возмущенно воскликнула:
— Да вы с ума сошли?! Тут же дети!
— Это ты что ли… деть? — демонстративно смерив девчонку взглядом, насмешливо спросил предводитель.
— Вовсе нет! — тут же открестилась она и, указав на спящего у стены Лирана, заявила: — Вот он… еще маленький.
Я, чтобы не рассмеяться в голос, уткнулась лицом в плечо Йена, а он легко поглаживал меня по спине, шее, перебирал пряди волос, и… тоже улыбался. Вообще-то мы все дико устали и проголодались. День был длинным, переход долгим, а сюрприз в виде Тины, свалившейся на наши головы — нервным. Умничка Мина закрыла каменными решетками оба входа в облюбованную для стоянки пещеру. Мужчины развели костер, за которым сейчас следил Лааш, Ева с Миртом покормили керсов мясом орны, замаринованным с помощью какого-то порошка, обнаружившегося среди взятых в дорогу специй. А Илис с Керр-саем расстелили лежанки.
Ну а потом началась эта история с купанием нагишом, которую затеял наш доблестный охотник. И в чем-то он был, наверное, прав: не время сейчас и не место для глупой стеснительности. А если кому-то неловко, то никто ведь не заставляет ни смотреть, ни участвовать. Тем более ничего предосудительного мужчины не делали. Надью к ним Еванна не пустила, прошептав что-то вивьере на ухо, после чего та быстро растеряла весь свой запал. В результате норды мылись одни и не долго. А когда выбрались на берег, Мирт подал им сменную одежду, а Тинара, демонстративно осмотрев всех троих купальщиков, улыбнулась Илису и протянула ему прут с готовым уже мясом.
— С чего вдруг такая щедрость? — присаживаясь к костру, спросил Керр.
— А мне нравится в Стортхэме, — беззаботно ответила лэфа.
— И? — чуть нахмурился предводитель.
— Остаться хочу, — насаживая новую порцию мяса на свободные пруться, сказала моя сестренка. — Жениха вот… подбираю.
Илис, подавившись, закашлялся, а Керр-сай, заботливо постучав его по спине, показал довольной Тинке кулак. На что девчонка только хихикнула, продолжая заниматься готовкой.
На хмурый взгляд Еванны она не обратила никакого внимания, как и на интерес в серых глазах Эйрикера. Пока готовился ужин, девочки отправились купаться и, в отличие от мальчиков, в рубашках. Не мылись только я и Тинара. Она, потому что была еще чистая. А я, потому что собиралась сделать это после всех в компании своего тамана, которому планировала помочь ополоснуться, несмотря на раны.
Озеро было небольшим, прозрачным и сказочно красивым. Зеленоватый налет на каменистом дне излучал мягкий свет, заставляя переливаться хрустально-чистую гладь всеми оттенками зелени. И было в этом что-то чарующее, магическое… что-то, заставлявшее сердце биться чаще, а дыхание сбиваться с привычного ритма. А, может, все дело в потемневших глазах «медведя», неотрывно следивших за каждым моим движением?
Раздетый до пояса Йен сидел на каменном уступе, врезавшемся в озеро, подобно небольшому пирсу. Его ноги в закатанных до колена штанах были погружены в воду, в то время как мне она доходила почти до бедра. Выбрав наиболее чистое от «плесени» место, я с наслаждением исполняла взятые на себя обязанности помощницы раненного. Быть рядом, прикасаться, смотреть в самые дорогие на свете глаза, разговаривать или молчать, но обязательно вместе — как же мне всего этого не хватало в последние дни! Как ни странно, я не мерзла: то ли занятие согревало, то ли близость «медведя» так на меня действовала.
Мыть друг друга нам доводилось и раньше, но не публично и при других обстоятельствах. Сейчас же приходилось держать в узде свою буйную фантазию, как и не менее буйные воспоминания о прежних совместных купаниях. Просто потому, что «занятый» ужином народ слишком активно «не косился» нашу сторону. Еванна же, не страдавшая особой тактичностью, сидела у костра и откровенно гипнотизировала нас мрачным взглядом. От него у меня нет-нет, да и выскальзывал из рук флакон с моющим средством, которое я тщательно растирала по коже своего тамана. Медленно, осторожно… стараясь не задеть пострадавшие места и не причинить боль.
— Как думаешь, может, стоит все-таки убедить Эйрикера вернуть Тинару в Стортхэм? — вспенив жидкость, приятно пахнущую лимоном с медом, я принялась наносить ее на мокрые рыжие волосы, в темной массе которых затерялись седые пряди.
— Вряд ли он уговорится, — полуприкрыв глаза, ответил мне неподвижно сидящий Йен. — Рик всегда был упрям и чересчур самостоятелен, потому и слыл одиночкой, несмотря на то, что жил в общине. Переубедить его сложно. Да и нужно ли?
На самом деле, мы уже пробовали уболтать блондина поработать провожатым для моей сестры, но тот уперся, как баран, заявив, что он здесь вообще-то на задании, а не просто погулять вышел. Когда же я напомнила про Йена, которого именно эйрикер предлагал доставить домой, норд нагло заявил, что благополучие меченных — часть его миссии, а опекать взбалмошных лэфири он не нанимался. Хотя, если Тинара останется в группе, то он, так и быть, присмотрит и за ней.
— Может, и не нужно, — мягко массируя руками голову своего тамана, продолжала рассуждать я. «Медведь» же, закрыв глаза, слушал. — Здесь она хотя бы под нашим наблюдением, а там что ее ждет после побега с чашей, я не знаю, — проведя кончиками пальцев по границе его волос, аккуратно заправила мокрые пряди за уши мужчины, с трудом удержавшись от желания погладить чувствительные ушные раковины. Не время! Не место! И… вообще, у нас тут серьезный разговор, вот. — А Грэму из-за Тинкиной самодеятельности не влетит? — спросила я и тут же мысленно усмехнулась своей формулировке.
— Не влетит, — не открывая глаз, улыбнулся Йен. — Стортхэм заключил договор с посланниками эйдана на поставку красных кристаллов. Норды выгодны короне, и с ними не будут конфликтовать без действительно важной причины. Да и с младшим даном наш риль сумеет договориться. А вот Тинке от него точно влетит, когда мы, наконец, вернемся домой.
— Договориться? — пропустив мимо ушей его последнюю фразу, задумалась я. — Думаешь, грэм все уладит и дан сюда не сунется?
— Не знаю. Дан бывший военный, такие, как он, к своей цели прут напролом, особенно если цель имеет свойства ускользать. Вы с Тинарой пробудили в этом хищнике азарт охоты, и, имея возможность нанять проводников из меченных, он вполне может отправиться в подземелья.
— А если Грэм не даст проводника? — с надеждой спросила я, аккуратно смывая пену с мужских волос.
— Даст, — огорчил меня таман. — Потому что открыто ссориться с будущим главой шестой дандрии он не станет. Будет «содействовать» ему всеми силами, — губы тамана снова растянулись в улыбке, на этот раз в хитрой и немного коварной. — Но это не страшно, маленькая: повыгуливают провожатые высокопоставленного гостя по первому уровню подземелий, и выпроводят обратно, заявив, что потеряли след беглянки. Хуже другое…
— Что? — закончив с его волосами, я начала смывать пену с шеи и плеч.
— Эйдар наверняка отправится искать эту малолетнюю интриганку и своего керса. И уж он-то точно след не потеряет, — вздохнув, сказал мужчина… прерывисто так вздохнув. И что виной тому было: сожаление о чрезмерной дотошности ученика или мои проворные пальчики, ласкавшие его кожу — я не знала. — И все-таки лучше ей остаться с нами, — немного помолчав, добавил Йен.
— Почему? — странно охрипшим голосом спросила я.
— Потому что ее некому провожать, Лер. И Рик, и Керр, и другие здоровые норды нам нужны здесь, а я… из меня сейчас защитник слабый, увы.
— Глупости, я же помню как ты «глаз» ножом со стены снял, — шепнула, на мгновение прильнув к мужчине и, мазнув губами по линии уродливого шрама, рассекавшего его грудную клетку, с судорожным вздохом отстранилась. Хотела ли я сейчас тамана? Да, безусловно. Но куда больше мне хотелось просто крепко обнять его, не боясь причинить боль своим эмоциональным порывом.
— Вы там моетесь или что? — подала голос Еванна, о которой я уже успела позабыть. И почему-то очень захотелось рявкнуть: «Не твое дело!», но вместо меня ответил Йен:
— Заняты, Ев, — просто сказал он. — Оставьте нам с Лерой поесть, мы позже подойдем.
И все. Брюнетка заткнулась и даже пялиться на нас стала меньше. Хотя, может, ее просто пристыдили соседи по костру, которые о чем-то тихо переговаривались, изредка поглядывая на нас. Или Лааш полыхнул особо активно, сидя в огне. Или Тинара слишком хищно посмотрела… как знать?
— Спасибо, милая, — ласково проговорил «медведь», потрепав меня по волосам. — Купайся теперь сама, а я посторожу… мало ли еще какой-нибудь глаз всплывет, — иронично добавил он, глядя на меня.
— Мой рыцарь меня спасет? — принимая игру, дурашливо улыбнулась я.
— Обязательно, принцесса, — с деланной серьезностью пообещал норд.
— Хотя не-е-е, — отступая от него на шаг, протянула я, — ты не рыцарь.
— Нет? Хм… А кто же? — прищурился таман.
— Дракон! — веско заявила ему, прекрасно помня, что этих волшебных существ в сказках лэфири ничуть не меньше, чем в земных.
— Почему?
— Потому что большой, сильный, мудрый и… с гребнем, — смеясь, ответила ему. А потом резко развернулась и с тихим писком нырнула.
Плавала я минут пятнадцать или, если мыслить понятиями этого мира — не меньше трех шахров. Прохладная вода смывала былую усталость, бодрила и заражала энергией, будто и правда была волшебной. Вдоволь наплескавшись, я вернулась к камню, на котором сидел Йен, и потянулась за «шампунем».
— Уф-ф-ф, хорошо-о-о-о, — проговорила, передергивая плечами, облепленными мокрой тканью. — Только холодно.
— Давай-ка к костру, а? — нахмурился рыжий, который, несмотря на сломанную руку, уже успел натянуть чистую рубаху. Норды, в отличие от меня, к перепаду температур относились достаточно легко. Толстокожие, тренированные, выносливые — Рос о своих творениях заботился куда лучше, чем Рэд о своих. Именно эту мысль я и озвучила, намыливая себе голову. По лицу Йена скользнула тень, и, немного помолчав, он сказал:
— Меченным девушкам в нашем мире опасно находиться.
— Не беспокойся, — легкомысленно отмахнулась я, сдув нависшую над бровью пену. — Мне же Лин подарила очень полезную вещь, с ее помощью я скрою свой «штрихкод» и ни одна ищейка его не найдет, — повторила шепотом то, о чем вкратце уже упоминала ранее. Но, видя, что таман по-прежнему мрачен, осторожно спросила: — Или ты про какую-то другую меченную говоришь? — в памяти всплыли первые дни нашего знакомства, когда я удивлялась, откуда рыжий норд так много знает об «одержимых». Потом эта тема отошла на задний план, и вот сейчас, похоже, настало самое время поднять ее снова. — Расскажи мне, Йен? — попросила, вплотную подойдя к своему таману. — Я никому не проболтаюсь, честно. Кем она была?
Йен наморщил украшенный роговыми наростами лоб, дернул бровями, будто раздумывая, а потом тряхнул головой и, обняв мокрую меня одной рукой, решительно заявил:
— Нет, маленькая, не сейчас. Ты вся замерзла. Смывайся и идем к костру.
— Вовсе не обязательно! — раздалось за его спиной и в следующую секунду прозвучало уже сбоку: — Костер пришел к вам. Вернее прилетел, — самодовольно усмехнулся Лааш. Кого тут согреть надо, тебя, Лерка? — спросил дух, на глазах превращаясь из призрачного «солнышко» в горячий огненный шар, который еще и в размерах прибавил. — И заметьте: это я дал вам возможность уединиться и стойко следил за тем, чтоб и остальные не мешали, — заявил элементаль, явно напрашиваясь на спасибо, которое я ему тут же и сказала. Йен, в свою очередь, заметил, что напарник совмещал полезное с приятным: ужинал пламенем и оберегал наш покой. На что тот только фыркнул.
— А кто сейчас заботится о нашем уединении? — полюбопытствовала я, согреваясь от близости персонального «костра».
— Тинка на шухере, — состроив ну очень серьезную мордочку, отчитался Лааш. — Она там народ байками развлекает, чтоб к вам не совался. А если Еванна полезет, так мелкая ее за косу назад вернет. Эта может, — с уважением покивал говорящий огонь. И я улыбнулась, ощутив прилив благодарности к сестре. — Так что там девочка просила тебя рассказать, Йен? Давай уже, колись. Пока ненаползли всевидящие глазки сюда и не поломали нам всем отдых.
Я, сполоснув голову, сложила брови домиком и умоляюще уставилась на «медведя», тот вздохнул и сдался.
— Она торговала на рынке, — начал он, а я, не сдержавшись, прошептала:
— Красивая была? — и тут же прикусила язычок под насмешливым взглядом тамана.
— Рина была доброй, — сказал он, легонько щелкнув пальцами по моему носу. — Подкармливала меня пирожками, даже когда не было работы, — я вопросительно вздернула бровь, и норд пояснил: — Я беспризорником был, подкидышем. Из сиротского приюта сбежал, жил на улице. Ну и болтался большую часть времени среди торговых рядов в поисках еды и работы.
— Работы? — еще сильнее удивилась я.
— Ну да, — отчего-то смутился мужчина. — Большинство ребят предпочитали воровать и меня малохольным считали за то, что не вступаю в их шайки, даже лупили время от времени, доказывая свою правоту. Но зачем красть, если можно заработать честным трудом? Я так и делал и кое-кто из мальчишек со временем последовал моему примеру. Торговцы охотно платили копеечку за перебранные ягоды и фрукты, а помощь в перетаскивании товара, за доставку проданных вещей на дом покупателю и даже за то, что я охранял лотки от воришек, когда хозяева отлучались по делам. Меня на городском рынке Миригора знали и зачастую подкидывали кроме еды и работы еще и поношенную одежду, обувь… да много чего. Говорили, что доставщик должен выглядеть прилично, а то клиенты испугаются, — немного грустно улыбнулся Йен, я же тихо слушала, стоя напротив и заворожено глядя на своего тамана.
А в груди теплым солнышком разгоралось удивительное чувство невероятной, всепоглощающей нежности к этому мужчине. Ребенок, сирота, бездомный… Как бы ни била его жизнь, он всегда… ВСЕГДА был тем порядочным и честным «человеком», которого я знаю и сейчас. Трудолюбивый рыжий мальчик, как бы мне хотелось родить ему такого же замечательного сынишку и, в противовес истории Йена, обеспечить малышу счастливое детство.
— Рина же опекала меня, как родного сына, — проговорил норд, чуть обняв замечтавшуюся меня. — Истории разные рассказывала, кормила, защищала, если вдруг кто-то пытался обвинить в воровстве или в чем-то еще. А еще она позволяла мне жить на чердаке своего дома при условии, что я не буду нарушать ее покой. Как и любой ребенок, пригретый чьей-то лаской, я привязался к этой старой лэфе. И самые счастливые моменты моего детства были связаны именно с ней. Она стала мне кем-то вроде приемной матери. Собиралась даже наследником своим сделать, заявляя, что ее глупые племянники пустят все имущество по ветру, а я нет, — на губах мужчины играла улыбка, в глазах же было столько грусти, что я снова испытала недавний наплыв нежности и, медленно подняв руку, принялась поглаживать подушечками пальцев его лицо, шею… все то, до чего было легко дотянуться.
— Ле-е-е-ер, а Лер? — протянул Лааш, задумчиво глядя на меня.
— А? — словно очнувшись, моргнула я.
— Прекрати смотреть на него так, словно он единственный мужчина в мире, — не без ехидства потребовал элементаль.
— Почему? — я действительно не понимала, ведь Йен и правда для меня… единственный.
— Потому что мне завидно! — ухмыльнулась наглая огненная рожица и тихо захихикала. За что тут же была окачена водой, в которой я по-прежнему стояла.
— Эй! Сейчас обогревателем работать перестану, — возмутился дух, перестав издеваться.
— Сам напросился, — сказал ему напарник и, вновь притянув меня к себе, продолжил рассказ: — Как-то сидели мы с Риной, перебирали ягоды для продажи, она рассказывала очередную байку про фирсов, все чаще появлявшихся в нашем городе, а я, раскрыв рот, слушал. Мелкий тогда был еще, лет десять, не больше. И когда моя благодетельница, взглянув в зеркало, которое недавно приобрела в новой стекольной мастерской, вдруг ни с того ни с сего закатила глаза и потеряла сознание, я просто не знал что делать. Пытался привести ее в чувства, тряс, бил по щекам, поливал водой, а она лежала, словно мертвая и, казалось, не дышала вовсе. А когда я уже собрался бежать за лекарем, очнулась. Вот только… не Рина это была.
— Нифелин? — выдохнула, я только сейчас обнаружив, что почти не дышала, слушая его.
— В Лэфандрии таких лэфири называли одержимыми, — проговорил норд, крепко прижав меня к себе, будто боялся, что исчезну. Желая доказать обратное, я положила голову на плечо тамана и тоже обняла его за талию. Хорошо-то как! — То, что мужчины и женщины, переставшие ни с того ни с сего быть самими собой, — нифелины, я узнал, только познакомившись с тобой, маленькая, — сказал он и, уткнувшись носом мне в волосы, замолчал.
— И что случилось с Риной? — спросила, когда пауза слишком уж затянулась.
— Мне тоже любопытно, — поддержал меня Лааш, который, как выяснилось, этой истории тоже не знал, что лично мне показалось странным.
— Ничего хорошего, — нехотя ответил норд. — На лбу же ее проступила метка, состоявшая из ряда полосок, излучавших зеленый свет. И это было странно и страшно одновременно. Рина вскочила, огляделась, перепугалась, конечно же. Потом заметалась по комнате, крича мне что-то непонятное, а, увидев свои руки, затряслась вся, начала бормотать какие-то слова на незнакомом мне языке, потом рванула к зеркалу и, отчаянно застонав, снова потеряла сознание.
— А ты? — я успокаивающе гладила его по поникшим плечам, продолжая смотреть в глаза: серо-голубые сейчас, словно небо перед дождем.
— А я, дурак малолетний, побежал-таки за лекарем, — тяжело вздохнул Йен и с болезненной улыбкой, скривившей его тонкие губы, закончил: — Рину объявили одержимой и повезли в столичный храм в закрытой повозке под охраной. Меня, естественно, с ней не пустили. А потом по городу разошелся слух, что старушка скончалась по дороге. Кто-то говорил, что сердце не выдержало, другие утверждали, что она билась головой об стены экипажа и пыталась выломать решетку, а когда не получилось, вспорола себе горло вырванным из сидения гвоздем. Третьи пугали всех историей о том, что демон, вселившийся в Рину, сожрал ее душу. Так или иначе, но лэфа, которую я считал своей приемной матерью, погибла и… не без моего участия. Потом прибыли ее племянники делить наследство и выгнали меня с любимого чердака. Впрочем, поделом. После того случая, я стал интересоваться меченными, расспрашивал, собирал слухи, прочее. А через несколько лет и сам стал меченным, попал в общину и пополнил свои знания о Итировых метках уже из более достоверных источников. Когда же сопоставил всю полученную информацию, пришел к выводу о переселении душ, причем не демонических. Потому что никакой потусторонней силой одержимые не обладали. А потом в Стортхэме появилась ты, Лера. Такая вот история.
— Да уж-ж-ж! — выдал Лааш, присвистнув, и тут же обиженно добавил: — А почему мне не рассказывал?
— Вспоминать не хотелось, — устало пробормотал его напарник.
— Ты же ребенком совсем был, зачем терзаешься? — сказала я, глядя на него. — И ты пытался ей помочь.
— Все верно, — покачал головой таман. — Но все равно больно вспоминать. Она была мне самым близким существом… а я собственными руками отправил ее умирать.
— Не-а, не ее, — возразила ему. — А ту несчастную душу, которую Рэд запихнул в тело старушки. Не зря она от своей внешности в ужас пришла. Наверняка, молодую девку (или и вовсе парня), в нее переселили, вот психика новичка и не выдержала. А Рина твоя, быть может, и сейчас живет где-нибудь на Земле. Как Ильва в моем прежнем теле, — улыбнулась мужчине и, наклонив его голову, прильнула к губам. В этот поцелуй я вложила все то, что сейчас чувствовала, но не знала, как высказать словами. И потому, наверное, сильно расстроилась, когда нас прервали.
— Ну все, хватит! — заявила стоящая на берегу Еванна, приближение которой наша троица даже не заметила. — Если вы оба еще и заболеете, будете только сильнее тормозить поиски Таша. Так что идите к костру, переодевайтесь и жри… ешьте! — исправилась она и, швырнув в нас полотнищем, которое использовали как полотенце, резко развернулась и гордо ушла… под пристальным взглядом стоявшей сзади Тинары.
Сестренка же, смерив задумчивым взглядом сначала Еванну, а потом и нас, улыбнулась и заговорщически проговорила:
— Зуб даю, не хватает младшей Ликс любви и мужского внимания. Вот она и бесится. Ну а вам, — девушка натянула на мордашку суровое выражение и тоном строгой учительницы, заявила: — и правда пора вылезать из воды, дорогие мои, ибо… холодно! А у меня там мясо тепленькое для вас отложено. Ум-м-м, пальчики оближете! Еле отбила его у прожорливого Керр-сая, кстати. Цените! — гордо вздернув подбородок, потребовала она.
— Ценим, — отозвался элементаль, но его малышка, естественно не услышала. Пришлось заверять ее в безграничной благодарности еще и нам.
А на следующий день мы снова шли и ехали, ехали и шли, останавливались передохнуть и опять двигались вслед за Эйрикером, который, в отличие от нас, знал как эту часть подземелий, так и линии «каменного метро», проходящие в стороне от выбранного маршрута. От летающих платформ решили держаться подальше. Во всяком случае, пока. Конечно, был соблазн прокатиться на этом чуде местной техники до конечной остановки, но главная проблема заключалась в том, что валуны, к которым мне требовалось прикасаться каждые двадцать четыре часа, располагались достаточно далеко от «остановок».
К тому же несколько напрягала вероятность встретиться в проложенных три-г тоннелях с погоней, отправленной за моей сестрой. Поэтому пользоваться этим транспортом мы не стали, хоть Рик и предлагал. Зато я под шумок стрясла с блондина обещание, что в случае опасности, он посадит Тину на каменную плиту и отправит ее туда, откуда она приехала. К счастью, мелкая этого разговора не слышала. Хотя, может, и жаль, что не слышала. Глядишь, вела бы себя потише, если б боялась быть отосланной домой.
Путешествие шло своим чередом, «радуя» глаз унылыми каменными интерьерами, мелкой живностью, дразнившей охотничий инстинкт ездовых котов, и странными всплесками на темной поверхности подземной реки, к которой мы снова вышли. Ну, а самым страшным зверем, встретившимся нам за день, была Тинара. Это ходячее несчастье, гордо заявившее, что «пойдет пешком, ибо не маленькая», умудрилось три раза споткнуться, и… наступить на крадущийся вдоль стены «глазок».
Тот с тихим хлопком лопнул под ее ботинком, перепугав девчонку до полусмерти. Оглушительно взвизгнув, она едва не лишила всех нас слуха. И в этот самый момент что-то нарушилось в каменном равновесии пещеры, в следствии чего часть обрывистого берега рухнула в воду… вместе с Тиной, слегка оглохшей Еванной и Керром, временно уступившим место первопроходца Эйрикеру. К нашему огромному облегчению, то, что загадочно плескалось в воде, не стало нападать на свалившуюся с верху добычу. И мы довольно быстро вытащили наверх мокрую троицу, искренне радуясь тому, что Ева с Керром не успели утопить малявку в реке.
Естественно, после таких злоключений пришлось делать внеплановый привал с переодеваниями и сушкой некоторых личностей. Но, если рубахи и свитера у них было на что заменить, то с куртками дела обстояли значительно хуже. А в пещерах-то холодно, особенно после купания в ледяной воде, температура которой куда ниже озерной. Пришлось нордам делиться верхней одеждой с пострадавшими.
Спустя несколько минут, Тинара сидела у разведенного Лаашем костра, закутанная в огромную мужскую куртку, грела дрожащие ладошки над огнем и пыталась убедить своих «друзей по несчастью», что обвал под аккомпанемент ее визга — просто совпадение. И скорей всего, лэфа была права, вот только Керру с Еванной это настроение не поднимало. Тинку они были готовы съесть живьем, и скрывать свои желания даже не пытались. Я же, укоризненно поглядывая на них, обнимала сестренку за плечи, пытаясь согреть и успокоить, а она нервничала и дрожала, и, как мне казалось, не только от холода.
Мирт с Эйрикером вернулись к реке в надежде поймать чего-нибудь на обед. И с помощью Мины им это даже удалось. Довольно крупные ракообразные существа после приготовления на костре оказались очень вкусными. И, пытаясь найти плюсы в сложившейся ситуации, сказала, что, мол, не зря мы тут остановились, имея в виду новое блюдо, вносящее приятное разнообразие в бесконечное мясное меню. Вот только мой энтузиазм передался, увы, не всем. А когда собирались в дорогу, Тинара умудрилась, ко всему прочему, уронить куртку Рика в не затушенный костер, в результате чего мрачных физиономий среди присутствующих прибавилось.
Зато больше мелкая не пыталась строить из себя взрослую. Молча сидела впереди меня на Рыже, и тихо сопела, обиженная на весь мир в целом и на трех типов, мечтающих надрать ей зад, в частности. Ну, а через некоторое время я обнаружила, что сестра и вовсе нагло хрючит, привалившись ко мне спиной. Влажные завитки ее светлых волос обрамляли бледное личико: юное, но уже не детское. В первый месяц зимы Тинаре должно было исполнится семнадцать лет. По законам Лэфандрии она уже будет считаться взрослой лэфой брачного возраста. И, если опекун даст согласие, девушка сможет выйти замуж и перейти под опеку супруга.
Именно на это и рассчитывал младший дан, явившись сюда за невестой из рода Ирс. Не я, так Тина — без разницы, лишь бы с чашей Отавии в комплекте! С чашей, которая лежала сейчас в походной сумке моего тамана после того, как сестренка чуть не поцапалась с Керром, когда он заявил, что сам будет охранять артефакт. Ссоры нам были ни к чему, поэтому спор разрешили быстро и просто, оставив обоих спорщиков с носом, а чашу — с Йеном.
Проснулось мое блондинистое горе, только когда мне пришлось слезть с керса. Сон у Тинары был здоровый и крепкий, но все же не такой, как в момент ее появления в Итировых подземельях. И хоть девчонка сказала, что «добрый» дядя фирс ничем ее не угощал, я не сомневалась ни на йоту, что без снотворного дело не обошлось. Как-то сразу вспомнился паукообразный глаз, впившийся своими лапками-отростками в кожу Рыжа, чтобы отсосать из его крови убойную дозу снотворного.
Малышка могла и не заметить легкий «укус» такого же паразита, который вместо того, чтобы откачивать, напротив впрыснул в нее какую-то сонную дрянь. Все это представлялось мне вполне логичным, но, к сожалению, бездоказательным. Поэтому озвучила свои предположения я только таману. Он выслушал, кивнул и на этом мы тему закрыли. Впереди ведь был длинный путь и очередной каменный ориентир, который вспыхнул зеленым сиянием, как только я приложила руку к выдавленной на нем форме.
Есть! Еще одна указанная на карте веха пройдена. Осталось всего пять и… мы, наконец, встретимся с Ташем. А, возможно, и не только с ним. И, быть может, наши скитания по Итировым подземельям ограничатся парой недель, а не месяцев, как предполагалось.
Громкий и до боли знакомый визг за спиной отвлек меня от радужных мыслей. Резко развернувшись, я узрела примилую картину: Тинара, успевшая уже слезть с керса, самозабвенно штурмовала гору мышц под названием Эйрикер, взбираясь на него, как обезьянка на пальму. Блондин же стоял, вытаращив на нее глаза, и не двигался. А за его спиной Керр с Миртом во всю махали мечами, разрубая в клочья что-то склизкое и полупрозрачное. Впрочем, понятно что! Точнее, кого. Давненько нами каменные спруты не интересовались, я уж, грешным делом, решила, что они тут не водятся, как и большинство других опасных тварей.
Одни ведь мелкие грызуны встречались за последнюю пару дней. Они, как сказал Йен, питаются мхами и живут в каменных норах. А те, кто питается ими, нашу процессию почему-то обходили стороной. Вот я и расслабилась, глупая. Пока на нас снова не напали. Не удивительно, что своей мишенью кровопийцы выбрали самую беззащитную и весьма аппетитную Тинару. Только малышка оказалась не промах: быстро сориентировалась и спряталась от холодных щупальцев «невидимого» монстра на шее у ближайшего норда, которым на свою беду и оказался Эйрикер.
Когда похожее на медузу существо окровавленным полотном рухнуло на каменный пол, и Керр-сай сказал: «Все!», блондин, осторожно взяв перепуганную Тину за талию, попытался отодрать ее от себя, но малышка вцепилась в него, словно клещ, и категорически не желала расставаться с безопасным насестом. Вторая попытка мужчины избавиться от малявки оказалась менее сдержанной. Он резко дернул ее за плечи, она не менее резко дернула его за ворот рубахи и цепочку, висящую на шее, и порвала при этом и то и другое. Мужик побледнел, зарычал и… Тинару с него словно ветром сдуло. Даже снимать не пришлось: сама соскочила на пол, переметнулась ко мне и, уткнувшись носом в мою шею, дрожащим голосом пробормотала:
— Он стр-раш-шный.
— Монстр? — шепотом уточнила я, поглаживая сестренку по голове.
— Нет! Эйр-рикер, — всхлипнув, призналась сестренка.
— Да брось, малышка, — успокаивающе сказала я, — просто Рик не привык к настолько крепким объятиям хорошеньких лэфири, — добавила с улыбкой, но девчонка шуткой не прониклась. Прижавшись ко мне еще сильнее, она торопливо зашептала мне на ухо:
— У него медальон странный. Большой и круглый, а еще с глазом. Я когда порвала рубаху, глаз распахнулся и на меня как глянет, а Эйрикер как рыкнет, а… короче, я убежала.
— Тина, тебе просто почудилось с перепуга. Сначала спрут напал, потом норд психанул, не удивительно, что…
— Я правду говорю, Иль! — перебила меня сестра и зловещим шепотом продолжила: — А еще этот медальон с груди его не упал. Цепь порвалась, а он так и остался висеть, будто приклеенный.
«В районе сердца?» — вопрос, раздавшийся в моей голове, удивил и обрадовал одновременно.
— Ли-и-ин, — протянула я и тут же прикрыла ладонью рот, радуясь, что стою достаточно далеко от мужчин, в полголоса обсуждающих спрута.
— Я не Лин, — возмутилась Тинара, отстранившись от меня. — И я не вру! Этот норд… он меня настораживает.
«Меня тоже, — согласилась с блондинкой вновь прибывшая „шиза“. — А давай-ка устроим ему проверку на вшивость, Лер? — не менее зловеще, чем только что Тинка, прошипела химера. — Скажи всем, чтоб свернули сейчас направо и дальше прямо до развилки. Там я тебе укажу, куда идти».
«В очередную аномальную зону?» — предположила мысленно.
«Именно! — подтвердила мою догадку Нифелин-11. — И если блондинчик не совсем тот, за кого себя выдает, мы скоро об этом узнаем. Главное, замани его туда. Справишься, подруга?»
Я справилась. Хотя нервов мне подобное отклонение от маршрута потрепало не мало. Хорошо еще поддержали Керр с Йеном, которым я успела шепнуть о причинах столь странного крюка. Без них бы никто меня слушать не стал. Но когда на подобной смене планов настаивают едва ли не самые главные норды в группе… короче, народ сдался. А вместе с ними сдался и очень недовольный происходящим Рик. Но стоило нам дойти до границы аномальной зоны, как он остановился, повел носом, принюхиваясь, осмотрелся и, сказав, что ему срочно надо что-то проверить, пошел обратно. И наверняка бы ушел, испортив нам тест, но путь ему заступила трехглавая орна, а от каменной стены отделилась гибкая, словно ящерица, химера-хамелеон.
— Привет, Рос, — с «ласковой» улыбкой голодного крокодила, поздоровалась Лин. — А ты изменился за последние двенадцать лет, я даже не сразу признала тебя в этом… теле.
Блондин задумчиво посмотрел на Синь, потом окинул заинтересованным взглядом женскую ипостась химеры, на которой из одежды была только набедренная повязка из куска кожи, грудь же ее прикрывали волосы, похожие на африканские косички.
— Та самая Мария? — спросил мужчина, скрестив на груди руки. Испуганным или виноватым он не выглядел совершенно. А вот расслабленным, спокойным и ироничным — очень даже.
— Та самая, угу, — кивнула девушка, меняя каменный окрас на серебристо-серый. — оба мы… те самые, — криво усмехнулась она, копируя позу собеседника.
— Наслышан о тебе, Маруся, — покачал головой норд. — Разного наслышан. Мое имя Эйрикер, для друзей — просто Рик. Будем знакомы.
— Не валяй дурака, просто Рик, — передразнила его девушка. — «Механическое сердце» это совсем непросто.
— О чем ты? — удивился мужчина.
Мы же все продолжали молча стоять и слушать их разговор. Никто не спешил перебивать и задавать вопросы, хотя я прекрасно видела по лицам присутствующих, что вопросов этих полно, особенно у той части группы, которая впервые видит одиннадцатый нифелин.
— О твоем медальоне, — сказала химера и ткнула указательным пальцем с нехилым коготком в сердце блондина.
— Понятно, — тяжело вздохнув, ответил он и, обернувшись, одарил мрачным взглядом Тинару, которая и так стояла за моим плечом, а теперь и вовсе спряталась за спиной. — Я так понимаю, вы все ждете объяснений? — спокойно проговорил он, осмотрев всех нас.
— Да не мешало бы, — кивнул предводитель и украдкой подмигнул Лин. Девушка улыбнулась ему и что-то прошептала одними губами, но мы не услышали.
— Так, хорошо… С чего б начать? — почесав коротко стриженный затылок, пробормотал Рик.
— Что она сказала? — в то же время зашипела мне в ухо сестра.
— «Мой герой», — ответила ей вивьера, незаметно подошедшая к нам.
— А ты… — я замолчала, удивленно взглянув на кудрявую.
— Читаю по губам, — шепотом пояснила Надья, продолжая заинтересованно смотреть на парочку, застывшую в широком каменном проходе.
— Серьезно? А… а у элементалей тоже? — внутренне сжавшись, спросила ее. Кто знает, чего успели наговорить эти призрачные «солнышки» в присутствии вивьеры?
— Если на нашем языке болтают, то да, — на этот раз шатенка одарила меня своим вниманием и, загадочно улыбнувшись, снова уставилась на Эйрикера. А тот по-прежнему раздумывал, с чего бы начать. И думал бы, наверное, еще долго, если бы Керр-сай, выражая наше общее нетерпение, не гаркнул:
— Ну?!
— Все просто, — повернувшись к нам всем корпусом и нисколько не боясь встать спиной к «той самой Марии», сказал блондин, — когда я говорил, что фирсы меня вернули с того света и выходили, я умолчал об их методах, — мужчина расстегнул до пояса рубаху и продемонстрировал нам медальон, который так напугал Тинару. — На последнем задании меня ранили в грудь. И да, Маруся права, теперь у меня «механическое сердце». А еще часть ноги, шеи и головы, — добавил он, для наглядности постучав себя по лбу. Звук вышел действительно металлический.
Тинка вздрогнула, крепче вцепившись в меня, Йен задумчиво наклонил голову, а я… прикрыла ладонью рот, стараясь истерически не захихикать из-за нахлынувших ассоциаций с железным дровосеком. Осталось только встретить Страшилу с трусливым львом, и пойдем мы всем коллективом искать логово трех ведьмаков, сцапавших Таша. Но шутки шутками, а слова Эйрикера заставляли задуматься. Протезы, импланты, прочее… все это вполне могло быть правдой, приемлемой для меня, и странной для лэфири, живущих в мире, где до сих пор не изобрели электричество. Вот только три-Г, создавшие нордов и нифелинов, были способны и не на такое.
— Так ты из-за боязни за эту «заплатку» Тинку с себя с таким рвением снимал? — разглядывая круглую бляху, прикрывавшую часть мужской груди, уточнил предводитель. Эйрикер выразительно на него посмотрел и, бросив косой взгляд на мою сестренку, процедил:
— А ты бы не пытался снять с себя хорошенькую блондинку, обхватившую тебя руками и ногами так, что ее не по годам пышная грудь оказалась аккурат у тебя перед носом?
— Я? — темноволосый норд округлил глаза, изобразив ужас. — Да упаси Римхольт! Конечно же, нет. Я бы, наоборот, предложил ей посидеть в этой позе подольше, — широко улыбнулся Керр, явно довольный разъяренным шипением моей младшей сестры.
— Хорошая сказка, одобряю, — меняя тему, заявила Лин и похлопала Рика по плечу, обходя его со спины. — А если так? — сказала она и мазнула острым когтем по мужскому запястью. Царапина получилась не глубокой, но кровавой. Тонкий белый след стремительно наливался алым, и проворные капли, собираясь у нижнего края ранки, начинали падать вниз. — Хм, убедительно, — полюбовавшись содеянным, пробормотала слегка озадаченная химера. — А может, еще в другом месте проверим? — с энтузиазмом предложила она.
— Спасибо, не стоит, — зажав ладонью порез, ответил мужчина.
— Скил залечит, — пошушукавшись со своим наплечным элементалем, озвучил его решение Илис и подошел к блондину, стоящему в нескольких шагах от нас.
Пока чудо-лекарь зализывал рану Рика, Лин прогуливалась от стены к стене и размышляла вслух:
— То есть хочешь сказать, что я ошиблась? А ты вовсе не Рос в биомеханической оболочке, а бывший норд, которому дали второй шанс после смерти, заменив поврежденные части тела металлическими?
— Именно так я и сказал, — напомнил ей «железный дровосек», но девушка перебила, вскинув руку в останавливающем жесте.
— Молчи, я думаю! — заявила она, вызвав тем самым смешок у Керра, недовольное пыхтение у Тины, которую моя «шиза», похоже, настораживала еще больше чем Эйрикер, и улыбку у меня. Блондин же попросту закатил глаза, выражая тем самым все то, что он, в свою очередь, думает о госпоже дознавателе. — Так или иначе, ты все равно шпион Роса! — наконец, вынесла вердикт химера и улыбнулась так, что между ровными рядами ее зубов мелькнул раздвоенный змеиный язык.
— Я посланник фирсов, что, собственно, все и так знают, — поправил ее мужчина. — А на кого работают мои наниматели… Может, и на этого твоего Роса, Маруся.
— Меня Лин с-с-сзовут, — зашипела хвостатая девушка.
— Да как бы тебя там ни звали! — отдергивая руку от вошедшего во вкус Скила, рявкнул норд. — Ты сама-то кто вообще? Безответственная наемница? Насколько я знаю, была некая двуипостасная Мария, которая не выполнила заказ, кинув много лет назад своих работодателей, и скрылась от взыскания неустойки в лабиринтах Итировых подземелий. Так что не тебе меня судить, Маша!
— Лин!
— Не ссорьтесь, — попросила я, чувствуя, что страсти накаляются. — Рос он там или не Рос… мы все равно идем по маршруту, который проложили для нас три-Г. Так что если один из них под видом бывшего норда решил лично поработать проводником — почему нет? Больше шансов, что доберемся до цели живыми, — сказала я вслух, желая сгладить назревающий конфликт. Мысленно же попросила химеру действовать более мягко, усыпив бдительность «норда» тем, что она якобы ему поверила. К счастью, Лин меня услышала и, пусть нехотя, но согласилась. А спустя пару минут спросила, что такое «три-г». Получив ответ, она долго ржала. Причем вслух. Чем окончательно убедила Эйрикера в своей неадекватности. Не удивительно, что он отошел от нее ближе к нам.
— А что за глаз был в твоем медальоне? — немного осмелев, спросила его Тинара.
Мужчина посмотрел на нее сверху вниз, причем так пристально, что девчонка покраснела, и только потом ответил:
— Нарго — мой дух. Ты ведь в курсе, что связанные с меченными духи часть времени проводят в сердце своего напарника, заряжаясь его энергией.
— Не все, — поправил его Илис, зашнуровывая ворот.
— Не все, — согласно кивнул блондин. — Скил в этом плане уникален.
— Скил во всех планах уникален, — донеслось ворчание из-под рубахи красноволосого.
— Заткнись, обжора, — проявили непривычное единодушие Лааш с Рилом, в то время как Мины среди нас просто не было. И, судя по только что сказанному, не сложно было предположить, где именно прятался серебристый элементаль.
— Если мы все выяснили, может, пойдем уже дальше? — подала голос молчавшая до сих пор Еванна. — Мой брат где-то там, один, ждет, а вы тут развели допрос с пристрастием и кровопусканием. Эта вон… вообще кто такая? Почему мы все верим ей, а не Рику? — брюнетка кивнула на химеру.
— Наша новая знакомая, — представил девушку Керр-сай. — Жизнь нам спасла разок, с едой и ночлегом помогла. Теперь вот с разоблачением шпиона пытается посодействовать, — чуть насмешливо пояснил он, глядя то на Лин, то на предполагаемого «шпиона».
— Хватит уже, а? — хмуря светлые брови, попросил Эйрикер.
— И правда хватит, — согласился с ним Йен. — Столько всего пережили вместе. Помнишь, как ты надоумил Коула цветов Энии купить, чтоб он выразил свои чувства к ней, в которых никак не мог признаться долгое время?
Блондин ухмыльнулся, сказав:
— Она потом его этим букетом отхлестала и заявила, что он ее отравить хочет. А все потому, что Коул поленился съездить за цветами в город и принес ей горных гарциний. Кто ж знал, что у Эн на них аллергия! — широкая усмешка озарила лицо светловолосого норда. — Такое не забудешь.
— А как мы тебя выкупали у городской стражи, когда ты ночью влез в окно к дочери одного из прихвостней Брэма?
— Она сама пригласила! — возмущенно воскликнул норд. — Записку прислала. Надушенную.
— Понятно, что сама. Женщины тебя всегда любили, — склонив набок голову, улыбнулся мой таман. — В любви тебе везло, как и в ристиксе. Кроме того раза, когда ты проигрался мне после нашей совместной попойки.
— Ох, Йен-ри, — хитро щурясь, протянул Эйрикер. — Я, конечно, могу допустить, что из-за последнего ранения у меня появились небольшие провалы в памяти, но… пьянку с тобой и проигрыш в игре я бы точно запомнил. Хватит уже меня проверять. Надо еще подходящее место для ночевки найти, ужин поймать… и эту вон, — он жестом указал в сторону химеры, которая, скрестив руки на груди, смотрела на мужчину, — допросить. С чего она вдруг решила заманить меня в зону, где отказывается работать механика? Убить хотела, лишив вас защитника и проводника? — серые глаза норда недобро сузились. — Я — это я, Эйрикер Вайс! А она кто?
— Лин, — в который раз за разговор повторила Нифелин-11. — Просто Лин!
— Угу, — качнул головой «медведь», соглашаясь с обоими. — Она просто Лин, а ты просто Эйрикер — внук травника, много лет назад явившийся в Стортхэм после смерти деда-отшельника. Ты Рик, которого мы знаем…
— Ну, наконец-то! — шумно выдохнул блондин.
— …но был ли у травника, живущего в старой лесной хижине, внук — нам неизвестно, как неизвестно: а был ли вообще тот травник? — закончил свою мысль рыжий.
— Да вы издеваетесь?! — возмущенно засопел предполагаемый внук.
— Просто рассуждаю, — чуть улыбнулся Йен. — Ты всегда держался особняком, Эйрикер. Потом погиб, теперь воскрес. И твои познания той части Итировых подземелий, куда мы обычно не суемся, наводят на разные мысли. Лично я бы не удивился, что ты и есть наш создатель, — прямо глядя в лицо оппонента, сказал мой таман.
— И что бы ты тогда сделал, ри? — серые глаза, не мигая, смотрели в голубые, а мы стояли вокруг застывших напротив друг друга мужчин и молча ждали развития их словесной схватки. Словно зрители на ринге, где два бойца сошлись в поединке. Не кровавая драка, нет… Это был поединок взглядов, тест на выдержку, внимание и… честность?
— Я задал бы вопрос, — пожав плечами, сказал Йен.
— Какой? — проявил интерес Рик.
— Зачем?
— Что зачем? — не понял блондин.
— Зачем ты нас создал, Рос? — более развернуто спросил рыжеволосый.
— И все? — криво усмехнулся светловолосый, продолжая удерживать взгляд собеседника.
— Нет.
— Что же еще?
— Зачем пришел в Стортхэм и жил с нами, зачем прикрывал наши спины в момент опасности, зачем явился сюда, выдав то, что жив… много «зачем», Эйрикер, — Йен грустно улыбнулся. — И я был бы рад получить на них ответы. Сейчас или когда мы, наконец, дойдем до места, обозначенного алой точкой на карте Леры.
— Я бы тоже хотел все это знать, — вздохнув, проговорил блондин. — Может, нам и повезет. Ну а теперь-то мы можем уже уйти отсюда? — оглядев всех нас, спросил он. — Не стану кривить душой, меня это место нервирует. Аномальных зон в подземельях несколько, и время от времени появляются новые или смещаются старые. Для меня эти места гиблые. Если искусственное сердце остановится, я умру… снова. Вы этого хотите?
Естественно, мы не хотели. Поэтому, еще несколько минут посовещавшись, всей толпой отправились в обратную сторону. И Лин с Синью пошли вместе с нами, приняв приглашение Керр-сая, который с неподдельным восхищением рассматривал женский облик нашей общей знакомой, развлекая ее разговорами. Надья шла с ними рядом, бросая на химеру не менее заинтересованные взгляды, чем темноволосый норд.
А вот Тинара, к сожалению, «шизу» мою невзлюбила, шепотом сообщив мне на ухо, что она странная, страшная и очень подозрительная. С последним я не могла не согласиться, но пока что Лин не сделала нам ничего плохого, поэтому записывать ее во враги просто потому, что она не понравилась сестре, я не стала. А Тинка… ну, ребенок же! Ей такой максимализм в суждениях простителен.
Пещера, где мы остановились на ночлег, увы, не была такой удобной, как прошлая. Никаких озер, одни только камни, мхи и небольшое количество светящейся плесени на стенах. Лин, проводив нас и вдоволь наобщавшись со своим «героем», растворилась в одном из туннелей сразу же, как только Керр от нее отвлекся. Просто была и исчезла, слившись с антуражем. Химера-хамелеон… и этим все сказано! Синь же отстал от нашей группы гораздо раньше своей хвостатой хозяйки. Ну а мне после ее ухода «по-английски» по ментальной связи прилетела всего пара коротких фраз:
«Мне пора. Увидимся» и секундой позже: «Не доверяй Эйрикеру!»
Я и не доверяла! Старалась держаться подальше от блондина и поближе к своему таману и сестренке. Этот «железный дровосек» и раньше-то казался лошадкой темной, а уж после недавнего допроса и подавно. К тому же его по-прежнему не желал признавать Рыж, который начинал недовольно рычать при каждом приближении бывшего хозяина, что лично меня настораживало и очень. Конечно, я допускала, что керс просто обижен на Рика, но… мнение котика — закон! Особенно, когда это мнение созвучно с твоим собственным.
Хотя, если смотреть на ситуацию объективно, пользы нордовский «робокоп» приносил гораздо больше, чем вреда. Да и вред, чего уж душой кривить, был скорее в нашем разыгравшемся воображении, нежели реальный. Эйрикер прекрасно ориентировался в подземельях, умудряясь вести нас к намеченной цели наиболее безопасными путями. Он же обеспечивал всю команду ужином, безошибочно находя дичь в, казалось бы, пустых пещерах. И пусть ему помогали охотится Мирт с Илисом или Керр-сай, на упитанных грызунов или другую съедобную живность напарников выводил именно блондин.
Так что недоверие к Рику в моем случае преспокойно уживалось с искренней благодарностью. А еще я все больше приходила к мысли, что Рос, пославший его сюда, нам вовсе не враг… в отличие от Рэда. Эх, как же все-таки жаль, что не тот гад на букву «Р» курирует нифелинов. От покровителя нордов помощь была реальной, от моего же создателя приходили только гадкие видео файлы и сухие текстовые распоряжения. Да и тех, к слову, что-то давно не наблюдалось.
Рэд словно забыл о существовании своего тестируемого объекта с порядковым номером «27». А, может, всему виной были выловленные химерой «глазки», которых она, демонстрируя по истине змеиную пластику, грохнула по дороге штук пять, не меньше. И еще несколько экземпляров с труднодоступных мест сняли метательные ножи нордов. Впрочем, нет! Как однажды уже говорила Лин, от «всевидящего ока» наблюдателей можно избавиться лишь на время. Потом наползут новые паукообразные «глаза», затаятся в темных углах пещеры и продолжат слежку. Метку ведь я не прячу, боясь нарваться на очередную смену сценария, а по ней меня Рэду вычислить — раз плюнуть.
Пока Эйрикер с Илисом охотились, Йен с Лаашем разводили костер, Мирт с Миной закрывали каменными решетками проходы, а Еванна с Керром и Надьей ухаживали за керсами, я, вытащив из сумки пару крошечных флаконов, подсела к занятой Рыжем сестре для приватного разговора.
— Что это? — кивнув на пузырьки, спросила Тинара. — Какое-нибудь средство от блох?
— Не совсем, — уклончиво ответила я, отчего-то краснея. И вроде же не дева юная, да и ситуация далека от неловкой, но жар прилил к щекам, нисколько не интересуясь доводами здравого смысла.
— Зелье от беременности, что ли? — заметив мою реакцию, шепотом уточнила Тина.
Я встряхнула флакон с синей крышкой и, протянув ей, кивнула.
— А это от женских неудобств, — вложила в раскрытую ладонь девчонки и вторую бутылочку тоже. — Его прими обязательно. Десять капель перед едой. Понимаю, что оно наверняка очень вредно для здоровья, но, учитывая, что ты даже запасной комплект одежды не захватила, не говоря уже о разных женских мелочах… лучше выпей.
— А второе? — задумчиво переводя взгляд с одного чудодейственного эликсира на второй, спросила лэфа, тоже начав краснеть.
— Сама решай, Тинка, — тяжело вздохнув, проговорила я и тут же призналась: — Будь моя воля, я б тебе его даже не предлагала, ибо рано шестнадцатилетней девочке о беременностях думать. Но как сложатся обстоятельства, нам не известно. Может, и имеет смысл и в этом плане перестраховаться тоже, — Тинара согласно кивнула и я тут же добавила: — только это не повод, пользуясь случаем, становиться взрослой. Поняла, мелкая? — строго глядя на нее, еще и пальцем погрозила.
На что малышка мне ну очень серьезно ответила:
— Даже не думала, Иль! — и глазками похлопала… голубыми, невинными и такими честными-честными, что я невольно начала жалеть о своем решении предложить ей противозачаточное зелье. И даже подумала его отобрать, пока не поздно, как вдруг услышала знакомую трель, доносившуюся из моей походной сумки, стоящей у стены вместе с другими вещами.
Велев сестре ничего не принимать до моего возвращения, побрела за «навигатором». А когда пришла, это блондинистое чудо торжественно вручило мне оба флакона со словами: «Спасибо, я уже выпила!» На вопрос: «Оба или одно?», ответом мне был все тот же невинный взгляд и честное пречестное заверение, что второй эликсир ей совершенно не нужен. И почему я не поверила? С другой стороны, сама предложила, так чего теперь сомневаться в содеянном?
Звать предводителя для просмотра очередного послания не пришлось. «Вопли» фирского «зеркала» слышали все присутствующие. Правда, ко мне подошли только трое: Керр-сай, Йен и Надья. Последняя из чистого любопытства, в чем и призналась, умоляюще глядя на нас, чтобы не гнали ее от экрана. Решив, что вивьера, умеющая читать по губам, и так уже много всего знает, я махнула на нее рукой и… нажала на зеленый значок «почты». Посланий было два. И начали мы просмотр с видео файла.
Сюжет был про Ильву, чьи болотные похождения, похоже, подошли к концу, учитывая, что два небритых мужика, на одном из которых поверх куртки был накинут докторский халат, тащили ее на носилках к дверям «скорой помощи», припаркованной у обочины лесной дороги. Девушка же с блаженной улыбкой на чумазом лице прижимала к груди какой-то «тотемный пень», сильно похожий на вырезанную из дерева свиную рожу. Григория в поле зрения «видеокамер» не наблюдалось. Зато недалеко от серенькой «буханки» с красным крестом на боку стоял чудаковатого вида проводник и с сосредоточенным видом изучал экран тонкого планшета, который в сочетании с его деревенским прикидом смотрелся, мягко говоря, странно.
— Эта похоже отстрелялась, — пробормотала я, нарушив молчание. — Теперь очередь за мной.
— За нами, — сказал Керр-сай, легонько хлопнув меня по плечу.
— За ними, — улыбнулась я, соглашаясь. Поддержка предводителя была приятна.
— А… это вообще кто такие были? — шепотом спросила моя сестренка, когда экран «навигатора» вновь стал похож на обычное зеркало.
— Э-э-э… — протянула я, силясь вспомнить версию, которую придумывала для Надьи в похожей ситуации.
— Это девушка из другого мира, — пришла мне на помощь вивьера. — Она путешествовала по опасным местам в поисках артефакта и, судя по всему, успешно.
— А нам зачем ее показали? — хмуря тонкие брови, поинтересовалась блондинка.
— Чтобы моральный дух поддержать? — предположила кудрявая, скосив на меня глаза: — Да, Иллера? Чужачка с заданием справилась, теперь дело за нами.
Я пожала плечами, а Тина, не скрывая любопытства, сказала:
— Иль, а еще раз посмотреть на чужаков можно? Они такие… необычные.
— Погоди немного, — потрепав малышку по волосам, ответила я. После чего глубоко вздохнула и… открыла текстовое сообщение.
«Не доверяй Эйрикеру!» — гласило послание, и я невольно вздрогнула, испытав пренеприятное чувство дежавю. Ведь совсем недавно эту фразу сказала мне Лин. И вот теперь она продублирована по-русски на экране «навигатора». Совпадение… или?
— Что там? — уточнил Керр-сай и я послушно перевела текст.
— Пф-ф-ф, — выдохнул предводитель и усмехнулся, — тоже мне — новость! Больше писем нет?
Отрицательно мотнула головой, продолжая грустно смотреть на такие знакомые и в то же время чужие мне буквы. Как-то незаметно Лера Бродская стала Иллерой Ирс, и воспоминания о земной жизни начали походить на сон. Несмотря на то, что память Ильвы, которая помогла мне адаптироваться в новом теле и мире, практически не давала о себе знать после раскрытия тайн моей предшественницы, я все больше чувствовала себя лэфой, а не попаданкой. А, может, мне просто этого хотелось.
— А теперь уже можно повторить? — ткнув меня локтем в бок, напомнила Тинара, когда остальные вернулись к своим делам.
Я кивнула, запуская видеоролик заново.
— У-у-у, какие они интересные, — восторженно прошептала мелкая. — Кожа розовая, уши круглые… но все равно на нас похожи! А они точно живые? Или это все-таки спектакль?
— Живые, — вздохнув, отозвалась я. Созерцание своего бывшего тела не вызывало никаких особых эмоций. Разве что легкое чувство зависти, что Ильва уже закончила приключаться в наших болотах, в то время как у меня впереди было еще пять каменных вех, к которым следовало прикоснуться. А за ними — неизвестность с призрачной надеждой на спасение моего бывшего жениха.
«И все же… где Григорий? — глядя на уже знакомый сюжет, подумала я. В повторе стали видны детали, которые остались не замеченными при первом просмотре. Шины на перебинтованных ногах Ильвы, хищный оскал ее статуэтки и… зеркальный „навигатор“ в руках проводника, который я изначально приняла за обычный планшет. — Черт! Так значит, три-Г к нифелину-28, которым являлась моя Ильва, тоже приставили кого-то типа Эйрикера, только загримированного под русскую действительность?! Сколько же народу у них на крючке? Да и народ ли это? Может, сплошные „железные дровосеки“ и „робокопами“, или и того хуже — новые модели фирсов».
— Красивая девушка, — выдернули меня из мрачных мыслей слова Тинары.
— А? Д… да, — запнувшись, пробормотала я и на автомате добавила, как говорила, когда мне делали комплименты: — Спасибо.
Сестренка стрельнула в меня взглядом, хмыкнула и, взяв в руки на время забытую щетку, вновь принялась чесать заскучавшего Рыжа. А я, прокрутив первое послание еще несколько раз, куда внимательней, нежели раньше, рассмотрела бородатого мужичка с фирской «игрушкой» в руках. Ошибки быть не могло — слишком уж свободно он общался с иномирной техникой, чтобы все это походило на случайность. И слишком спокойным и непроницаемым казалось его лицо, чтобы принадлежать обычному деревенскому человеку, в руки которого попал «навигатор» клиентки.
— Пойду Линаром займусь, — сказала Тина, потрепав за ухом моего керса. — А то он бедненький совсем заскучал, — виновато вздохнув, добавила она. — Эйдар мне голову все-таки оторвет, когда мы вернемся.
— Не оторвет, — заверила я. — Но по заднице точно всыплет.
— Пусть только попробует! — вручив мне щетку, воинственно заявила девчонка. — Все, что ниже пояса — неприкосновенно. А если он это сделает…
— То что? — заинтересовалась я, с улыбкой наблюдая за расхрабрившейся сестренкой.
— А то! — веско заявила она. — Обвиню его в покушении на мою девичью честь и заставлю жениться, вот что! — угроза была смешной и милой, а еще навевала подозрение, что одна малолетка не ровно дышит к «умному и мстительному мальчику», у которого, надеюсь хватит ума не явиться за ней сюда, а отомстить по возвращении мелкой интриганки в Стортхэм.
— Иди уже, обвинительница, — хихикнула я и, взглянув на серебристого керса, добавила: — Линар и правда печальным выглядит. Лишнее внимание ему не повредит.
Сама же, от души погладив своего огромного рыжего котика, направилась к Мирту и его элементалю с просьбой. Сегодняшнюю ночь мне хотелось провести наедине со своим таманом, и только Мина могла создать подобные условия. Что трудолюбивое серебристое «солнышко» с симпатичной мордашкой и сделало, «вырастив» из каменной стены небольшую перегородку, отделявшую угол от других спальных мест.
Нечто подобное она в первые дни пути устраивала для работы Надьи, но после того, как произошло воссоединение нашей группы, вивьера почему-то упорно отлынивала от своих обязанностей. Да и норды о плотских утехах не вспоминали. Что странно, потому что еще день-два и Илиса снова придется откачивать ударной порцией секса от спячки.
Тогда чего же он тянет? Неужели наша мрачная «принцесса» Еванна, которая ведет себя, как командир на плацу, зацепила-таки красноволосого меченного своим героическим расставанием с невинностью? В любом случае, это их дело. Ну, а если что, Надья сейчас с нами, и от лишнего заработка на профессиональной ниве она точно не откажется. Так что и переживать нечего.
Ничего необычного этой ночью не произошло. Все как всегда: костер, ужин, отвар вивьеры из котелка над огнем, тихие разговоры, шутки и… несколько часов сна. Для кого-то тревожного, для кого-то спокойного, для меня же самого сладкого за последние дни. Потому что уснула с улыбкой на припухших от поцелуев губах в объятиях идущего на поправку Йена.
Беда подкралась незаметно, улучив момент, когда я осталась в нашем импровизированном закутке одна. Проснувшись утром, Йен поцеловал меня в кончик носа и сообщил, что пора вставать, на что я спросонья обозвала его «надоедливым будильником» и потребовала дать мне досмотреть сон. Мужчина усмехнулся, но спорить не стал: коснулся губами виска и, велев досматривать сон побыстрее, ушел к ребятам, которые, судя по приглушенным голосам, давно бодрствовали. Я же осталась в одиночестве на теплой лежанке, хранящей запах моего тамана.
Хотелось продлить пробуждение, насладившись им хоть раз за время нашего похода. Всего несколько лишних минут… чуть-чуть расслабиться, чувствуя себя счастливой, потянуться, понежиться пусть на жесткой, но все же постели, и, кутаясь в стеганное одеяло, выплыть наконец из плена сладкой дремы… Мечта! Каково же было мое разочарование, когда эту самую мечту жестоко обломал болезненный укус огромного паука. Взвизгнув не хуже Тинары, я скинула с плеча жуткое насекомое и, шарахнувшись в сторону, принялась шарить рукой по полу, ища в полумраке пещеры, чуть подсвеченной зеленым налетом, свои вещи.
Спала я практически голая. На то, чтобы натянуть снятую вчера одежду, у меня просто не осталось ночью сил, да и близость тамана вкупе с одеялом согревали не хуже печки. Сейчас же кожу окатило неприятным холодом, вот только тряслась я вовсе не от него. Серебристый паук размером с мой кулак, сидел на подголовнике лежанки и, шевеля передними лапками, смотрел на меня. Внимательно так смотрел… всеми шестью красными глазами! Мне же показалось, что времени с момента крика до того, как в наше с Йеном «любовное гнездышко» ворвались три вооруженных до зубов норда, полностью собранная Еванна и заспанная, но воинственно настроенная Тинка, прошло непозволительно много.
— Что? — выдохнул рыжий, схватив меня за плечо.
— П-паук, — запинаясь, сказала я и, показав на лежанку, принялась торопливо натягивать рубаху, чтобы прикрыть наготу.
Получалось плохо: дрожащие руки отказывались попадать в рукава, шнуровка не желала завязываться, а косые взгляды мужчин только больше нервировали. Укусившая меня тварь была куда более расторопной, чем ее жертва. Пользуясь суматохой, гадкое насекомое «сделало ноги», сбежав в неизвестном направлении. И доказать, что она вообще мне не приснилась, было сложно.
— Точно паук? — хмуря светлые брови, уточнил Эйрикер и, не выдержав моих мучений, сам зашнуровал мне доходящую до середины бедра рубашку. Причем зашнуровал под горлышко, еще и бантик завязал. Видать, чтоб не смущала народ неприкрытыми частями тела. А потом, подняв с пола штаны, которые я с перепуга не смогла найти, сунул их мне в руки и сказал: — Не водятся здесь пауки, Иллера, слишком далеко от поверхности и… — он запнулся, брови сдвинулись сильнее, глаза нехорошо так прищурились, а губы сжались.
— Что? — напряглась не только я, но и все присутствующие.
— Он серенький такой был, да? Крупный, — спросил Рик, трогая пальцами мой лоб, виски и поворачивая лицо, словно проверяя подвижность шеи. Стало страшно. Куда страшнее, чем когда увидела насекомое.
— Да, — голос мой осип, в горле пересохло.
— И что это значит? — притянув меня к себе, спросил таман. Очень вовремя, кстати, ибо колени начали подгибаться. И страх тому виной был или что-то еще — я не знала.
— А ничего хорошего! — почему-то зло рявкнул блондин. Потом смерил бледную меня мрачным взглядом и, посмотрев на Йена, проговорил: — Оставьте нас с Иллерой одних. И принесите мою походную сумку. Если это то, о чем думаю, времени немного. Надо ввести противоядие.
Народ как ветром сдуло: видимо всем коллективом, включая Еву, за сумкой побежали. Только мой рыжий «медведь» задержался: обнимая меня здоровой рукой и вглядываясь в лицо Эйрикера, он тихо спросил:
— Справишься? Или лучше Скила позвать?
— Нет, — отрицательно качнул белокурой головой норд. — Скилу этот яд не по зубам. Илиса можем потерять. И да, я справлюсь… если не будешь висеть над душой, ри, — уголок мужских губ нервно дернулся, а серые глаза странно сверкнули в полумраке. — Уйди, Йен, ты отвлекаешь. Я серьезно. И пришли мне Рила, понадобится больше света.
Рыжий не шелохнулся, и я, сама не зная почему, прошептала:
— Иди, хороший мой, все будет нормально.
Солгала, конечно. Хоть и надеялась на лучшее. Таман же, с силой сжав меня напоследок, вышел. А спустя пару секунд вслед да Еванной, которая принесла сумку Рика, за перегородку залетел золотистый элементаль, и вокруг сразу стало светло, как в маленькой комнате с большой люстрой.
— Ну ты… — брюнетка выразительно посмотрела на меня прежде, чем тоже уйти. — Ты просто кладезь проблем, Ильва, — сказала и удалилась, а мы с «железным дровосеком» остались наедине. Я невольно сползла по стеночке вниз, сев прямо на пол. И в голове тревожным набатом застучали полученные ранее предупреждения: «Не доверяй Эйрикеру! Не доверяй…»
— Приступим! — выудив из недр своей сумки тонкий шприц с длинной иглой, норд повернулся ко мне и, присев рядом на корточки, сказал: Снимай рубашку, Иллера. Или просто приспусти ее.
— Снимать? Но откуда ты… — я хотела спросить, как он узнал, что меня укусили в плечо, но слова застряли в горле. Щурясь от яркого света, я смотрела на лицо фирского посланника, за спиной которого, словно лампочка в пыточной, сиял крайне виноватый «светлячок». И вот это выражение его мордашки, стеклянный шприц и нависший надо мной норд заставили меня тихо пискнуть и сжаться еще сильнее. Хотелось закричать, позвать на помощь и оттолкнуть руку серокожего великана с мотором вместо сердца. Но тело меня не слушалось, конечности онемели, и все что я могла — это просто смотреть на своего лекаря… или убийцу?
— Киркрау[31] обычно предпочитают впиваться в шею, — без слов поняв мой вопрос, сказал норд и, дернув шнуровку, которую сам недавно завязал, обнажил именно то плечо, к которому приложился паук. Все же знает! — А ты, Иллера, еще и держалась за больное место, когда к таману прижималась, — насмешливо добавил он, опровергая мои подозрения. — Рил, посвети! — приказал элементалю таким тоном, что я вздрогнула. — Хватит трястись, маленький нифелин, — прошептал, склонившись ко мне. Тонкая игла вполне обычного для местных лекарей шприца вошла в мою кожу точно в месте укуса. — Хотел бы тебя убить, сделал бы это проще и так, чтобы на меня никто не подумал, — «успокоил» Рик. — А я хочу, чтобы ты жила, причем в этом мире и вместе с Йеном, — совершенно серьезно проговорил он.
— И я хочу, — пробормотала едва слышно, когда мужчина ввел мне противоядие. — Но почему укол именно в ранку? Не проще ли было в вену, чтобы сразу в кровь попало?
— Не проще, — ответил блондин, убирая лекарский инструмент в футляр. — Не спрашивай лишнего, девочка. Просто прими как данность. Так надо.
— Надо для чего? — поправляя рубаху, спросила я.
— В первую очередь для тебя.
— А во вторую? — прищурилась, машинально сжимая и разжимая пальцы, к которым стремительно возвращалась чувствительность. То ли противоядие действовало с бешенной скоростью, то ли яд имел какой-то на диво кратковременный эффект. Хм… и к чему тогда укол?
— Много для кого, Лер. Не пытайся выведать больше, чем тебе положено знать, — загадочно улыбнулся этот интриган.
— Полезная информация позволила бы не совершать глупостей, — не сдавалась я.
Эйрикер снова присел на корточки рядом со мной, внимательно посмотрел мне в глаза и тихо ответил:
— Просто доверься мне, Иллера. И я постараюсь сделать так, чтобы ты вернулась в Стортхэм вместе со своим таманом. Я, а не тот, кто загнал тебя в эти подземелья.
— С чего вдруг такая забота обо мне? — недоверчиво спросила его, сжимая пальцами ворот не зашнурованной рубашки.
— О тебе, о Йене, о Таше и обо всех нордах вместе взятых, — подав мне руку, блондин поднялся, утянув меня за собой. — Стоишь на ногах? Крепко? Не озирайся так, сбежал паук. Они больше одного раза не кусают, — обрадовал мужчина. — Штаны сама наденешь или помочь? — хитро улыбнувшись, предложил он.
Я резко отдернула ладонь и, покраснев, пробормотала:
— Сама справлюсь.
Спорить Рик не стал. Пожал плечами, взял сумку и ушел за перегородку, а вместо него ко мне тут же присоединилась растрепанная Тинара, которая, нагло вытолкав обратно шагнувшего, было, к нам Йена, с волнением спросила:
— Ну как?
— Жить буду, — ответила я, но секунду спустя неуверенно добавила: — Наверное.
— Будешь-будешь, — крикнул из-за каменной «ширмы» Эйрикер. — Причем долго и счастливо.
— Ну, слава Римхольту, — с облегчением выдохнула сестра и, спохватившись, принялась помогать мне с одеждой.
Странный разговор с Эйрикером никак не шел из головы. Он просил доверять ему и обещал помочь в осуществлении моего самого заветного желания. А Лин, которая уже пару раз выручала нас в подземельях, напротив, требовала держаться от него подальше. Того же хотели и три-Г, отправлявшие электронные письма на «навигатор». И как мне быть, я, если честно, не знала.
Рик ни разу не подвел нас, выполняя роль проводника, защитника, а теперь вот еще и лекаря, в арсенале которого оказалось противоядие от укусов киркрау. Спас меня, хотя мог просто промолчать про лекарство. Да и про паука не говорить, раз его все равно никто не видел. Или и, правда, подстроил бы мне несчастный случай в пещерах, а не устраивал показательное лечение, выгнав всех из импровизированного медпункта. Хороший поступок, положительный.
Но химеру «воскресший» норд настораживал. Почему? Уж не потому ли, что и сама она была полна секретов? Эта ее работа наемницей по-прежнему оставалась загадкой: то ли было такое, то ли нет. Рик настаивал, что было, Лин отнекивалась, а мы так и не узнали правду. Одним словом, «железный дровосек» и девушка-хамелеон друг друга стоили, и каждый из них был весьма загадочной личностью, тщательно хранившей свои тайны. Нам же оставалось выбрать, кому доверять и… доверять ли кому-либо вообще?
Больше оставаться в одиночестве мне не хотелось ни на минуту. Поэтому, пока собирались, я то керсов снаряжать помогала, то еще что-то, и, опасаясь пауков, старалась как можно дальше держаться от стен. Тем удивительней было получить на «навигатор» приказ немедленно прижаться к одной из них. Растерянно моргнув, я выполнила то, что требовали от объекта «нифелин-27». А в следующую секунду откуда-то сверху послышался странный треск и я, не думая больше ни о чем, заорала:
— К стене!
Послушались, как ни странно, даже керсы. Видимо, от неожиданности. И только Эйрикер, тушивший костер посреди пещеры не двинулся с места, он резко вскинул голову и посмотрел наверх: откуда с грохотом посыпались куски каменных плит. Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Мужчина рванул на себе рубаху, обнажая грудь, и из круглого черного камня на его «медальоне» начала стремительно расползаться тьма. Она окутывала норда туманными лентами, извивалась и разрасталась, поглащая его фигуру, в то время как камни падали на пол, разбивались, разлетались, но… не касались Рика. Словно вокруг него было какое-то невидимое защитное поле, которое не пробивали обломки.
Мы же все стояли, прижавшись к стенам, и заворожено наблюдали за происходящим. Огромные куски породы с громким грохотом падали на пол, поднимая вверх клубы пыли. Но, к счастью, до нас осколки почти не долетали. Весь обвал был сосредоточен на середине пещеры с захватом противоположного от меня края. Если б народ не разбежался — зашибло бы многих. Когда все закончилось, и вокруг воцарилась гнетущая тишина, на груду искореженных плит ступила черная фигура, за которой словно плащ, развевался туманный шлейф.
— Как это возможно? — нарушила молчание я, со смесью восхищения, изумления и ужаса глядя на Эйрикера.
— Я Нарго, — представилась тьма, постепенно сползая с лица и тела напарника и собираясь в сотканный из тумана шар. Этот странный элементаль мало походил на «солнышко», скорее на сгусток черного дыма, от которого, словно щупальца, расходились тонкие извилистые струйки. — И так уж вышло, что кроме управления тьмой у меня есть способности к телекинезу, Иллера, — сообщил дух Рика, с понимающей усмешкой глядя на меня, в то время как сам норд бледной статуей стоял позади него и молчал, тяжело дыша. Видать, отбивание камней стоило блондину нехилых усилий. Или все дело было в Нарго? Не зря ведь «железный дровосек» без важной причины старался не превращаться в «черного властелина».
— А раньше таких способностей у тебя не было, — задумчиво сказал Керр-сай, отлепляясь от стены и выпуская из объятий Тинару, которую он прижимал к этой стене, прикрывая собой от камнепада. Девчонка испуганно таращила глаза, рассматривая Эйрикера и живую тьму, которая начала медленно втягиваться в серебристый медальон. Черная мордочка подмигнула нам напоследок и скрылась в механическом сердце своего напарника.
— Пф-ф-ф, — выдохнул он. — Так-то лучше, — и, обведя нас всех взглядом, пояснил: — Фирсы немного подкорректировали и моего элементаля. Поддержание его в силе требует больших энергозатрат. Поэтому он почти всегда находится здесь, — мужская ладонь коснулась металлической бляхи на голой груди. — И лишь при крайней необходимости выходит из моего тела.
— Вы оба изменились, — сказал Йен, подходя ко мне. — Ты нас всех спасла, маленькая. Откуда узнала?
Я протянула ему «навигатор», с открытым текстовым сообщением и перевела его на язык лэфири. Обсуждать тот факт, что сообщение адресовалось только мне, а остальные, судя по всему, должны были погибнуть под обвалом, не хотелось. Керр, которого я не стала отвлекать, когда пришло письмо, сейчас с мрачным интересом любовался на незнакомые ему буквы и молчал. Йен же, напротив, высказал мнение, что лучше нам всем держаться поближе друг к другу по пути к следующему каменному оринетиру. На что Рик сказал:
— Хватит! Дальше поедем на платформах, так безопасней, — он еще раз вгляделся в зияющую черноту потолка, и, криво усмехнувшись, запахнул куртку, прикрывая тем самым рваную рубаху.
— Но ты ведь сам говорил, что остановок в нужных местах нет, — напомнила ему я.
— Поедем до конечной, — решительно заявил блондин.
— Но это может навредить Ташу… — пробормотала неуверенно и вопросительно посмотрела на тамана.
— Ташу уже ничто не навредит, — вздохнул блондин, подходя к нам.
— С этого момента поподробней, — потребовала Еванна, сдвинув на переносице черные брови. — Что ты знаешь о моем брате, Рик? И прекращай уже врать и отмалчиваться. Нас всех чуть не убили тут… хватит играть в несознанку! Где Таш?
— Там, где на Иллериной карте мигает красная точка, — прямо глядя в глаза брюнетке, ровным голосом ответил мужчина. — А, может, и не там. Я не знаю. Его похитили не фирсы, а управляемая орна. И куда именно она затащила твоего брата, Ева, мне неизвестно. Но играть и дальше по правилам того, кто решил убавить количество игроков, я не намерен. А ты?
Лэфа какое-то время молчала, прожигая черными, как ночь, глазами собеседника, потом кивнула и, развернувшись к нам, потребовала:
— Теперь ты, Иьва-Иллера-Лера или как там тебя на самом деле звать? Может, уже объяснишь, что тут происходит и почему предупреждение об опасности прислали только тебе? У спасательной миссии есть двойное дно?
— Еванна… — мягко начал Йен, но девушка, резко вскинув руку, рявкнула:
— Помолчи! — и снова уставилась на меня. Как и все остальные, включая бледную как мел Тину и откровенно зевающую Надью.
А я… я просто не знала, что ответить. Норды были в курсе моей тайны, Эйрикер, назвавший меня во время лечения нифелином, тоже, значит, прекрасно знал, к кому его приставили фирсы. Вивьера либо догадалась, либо подслушала, либо просто была равнодушна к данной теме, а вот Тинара, напротив, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и у меня язык не поворачивался признаться, что я не ее сестра, а тестируемый образец под порядковым номером «27».
— Фирсы прислали в Стортхэм зеркало, — вместо меня заговорил Илис, и Еванна, вопреки ожиданиям, затыкать его не стала. Только посмотрела косо и тут же, поджав губы, отвела взгляд. — Оно попало к Ильве, которую Йен, как свою будущую жену, нарек Лерой. Ну а мы все зовем Иллерой, как нечто среднее между прошлым и будущим ее именами. Так вот… Через зеркало нам и было предложено отправиться в Итировы подземелья, чтобы найти и вернуть домой Таша. Иллере же в этом походе выпала роль навигатора, потому что она немного знает древний язык.
— Какой еще язык? — уточнила Ева.
— С родины фирсов, — не моргнув глазом, соврал красноволосый норд.
— Ну ты и заливаешь, брат! — восхищенно присвистнул Скил, но, к счастью, кроме нордов и меня его никто не услышал. Даже Надья ничего не смогла прочесть по губам, ибо вылезать из-под рубахи наплечный элементаль не стал.
— И откуда эта Брэмова тень его знает? — недоверчиво поинтересовалась брюнетка, переводя взгляд с Илиса на меня и обратно.
— В монастыре учить начала, когда жила там неделю до совершеннолетия, — все так же спокойно продолжал сочинят Илис.
— А меня научишь? — шепотом попросила Тина, но Еванна на нее шикнула и малышка, потупившись, замолчала.
— Ладно, пусть так, — наконец сдалась брюнетка. — Допустим я верю, что Ильву после потери памяти перемкнуло и она стала полезной и способной лэфой, на которую положили глаз фирсы. Но кто мне объяснит, почему они пытались нас всех так ненавязчиво устранить, сохранив жизнь именно ей?! — возмущенно воскликнула она, ткнув в меня пальцем.
— Так ты же сама сказала, что глаз положили, — невозмутимо отозвался красноволосый норд под тихий ржач Скила.
— Илис-с-с! — разъяренной кошкой зашипела Еванна.
— Да, красавица? — вздернув темную бровь, проговорил самый идеальный норд из всей общины меченных, а Ева как-то вдруг растерялась, покраснела и, махнув на нас рукой, пошла к керсам.
— Вы идти собираетесь или как? — бросила она на ходу. — Достали эти развалины. Договорим в более безопасном месте, — сказала так, чтобы все слышали и… не расслаблялись.
Задерживаться в полуразрушенной пещере мы и правда не стали. Эйрикер, как обычно, возглавил нашу группу, на этот раз показывая дорогу к «метро». А мы с Тинарой ехали верхом на Рыже и молчали, каждая думая о своем. Ровно до тех пор, пока малышка не спросила:
— А как там… в другом мире было?
Я оцепенела. Мысли хаотично заметались в голове, руки, обнимавшие сидящую впереди сестру за талию, дрогнули. Неужели эта не по годам сообразительная малявка все-таки вычислила подмену? И что ей ответить, чтобы усыпить бдительность? А, главное, надо ли эту бдительность усыплять? Ведь ложь способна разрушить любые отношения.
— Иль, ты меня слышишь? — обернулась блондинка, пытаясь через плечо взглянуть на меня. — Расскажи мне про другой мир, — потребовала она куда более настойчивей, чем в первый раз.
— Откуда же мне знать? — голос дрогнул, выдав волнение.
— А кому еще знать, если не тебе? — вздернула точеную бровь сестренка. — Да не бледней ты так, — хитро усмехнулась она. — Все я понимаю.
— И что… ты понимаешь? — сглотнув, уточнила я.
— Ты очень изменилась, когда потеряла память. Очень-очень. Сейчас ты напоминаешь мне нашу маму, а не безропотную отцовскую тень.
— Брэд использовал на мне чашу Отавии, — проговорила я, хотя так и хотелось сказать «на Ильве».
— Да я не спорю, что использовал, — грустно вздохнула Тина. — Но ты… ты все равно сильно изменилась.
— Тебя это пугает? — осторожно поинтересовалась я, продолжая пребывать в диком напряжении, от которого начинало сводить пальцы и ломить плечи.
— Нет, — девчонка снова глянула через плечо и улыбнулась. — Мне это нравится. Сначала я думала, что ты все та же. Холодная, правильная, безвольная кукла, которую обожает отец. Что тебе все равно, отдадут меня в жены дану или нет. И, если так будет правильно, то ты сама меня за ручку отведешь к этому престарелому извращенцу. Но затем поняла, что даже такая ты все равно самое родное существо для меня в этом мире. И попыталась тебя спасти от козней тети Грэты, — лэфа вздохнула и начала нервно перебирать пальчиками свою длинную светлую косу. — А потом я узнала тебя настоящую. Жаль, что у нас было так мало времени познакомиться поближе. Но даже того, что было, мне хватило, чтобы понять — ты… не совсем моя сестра.
— Тинара, я…
— Погоди, — оборвала блондинка. — Дай мне договорить. Так вот… о чем я? О сестре, ага, — девчонка издала сдавленный смешок, и стало понятно, что нервничаю тут не только я. — Прежняя Ильва меня по своему любила, но… не так как ты. И прежняя Ильва ни за что бы не переехала к меченным уродам в Стортхэм, и уж тем более не собралась бы замуж за одного из них. Лучше в Дом Вивьеры[32], чем к нордам! Нас так воспитал Брэд-риль, и с этим отношением к горной общине мы жили долгие годы. Пока ты, Иль, не потеряла память и… не приобрела новую. Ту, благодаря которой, тебе известен древний язык фирсов, а так же умение работать с их странными «игрушками». Думаю, и Еванна, и Надья, и остальные давно уже поняли, что ты… не совсем лэфа.
— А кто же? — голос осип, став похожим на шепот. — Демоница? — спросила и сама себя мысленно отругала. Зачем наводить сестренку на такие мысли? Вдруг у нее своя теория, которая гораздо лучше варианта с «одержимостью».
— Ну, — Тина замялась. — Может, и демоница, конечно. Но мне приятней думать, что ты переселенка из того мира, обитателей которого показывало фирское зеркало. Хотя, может они и есть демоны? — она пытливо посмотрела на меня.
— Да какие они демоны? — скривилась я в ответ. — Те же лэфири, только с другой формой ушей и цветом кожи.
— Так я угадала? — хитро щурясь, полюбопытствовал этот блондинистый уникум. Наблюдательная, предприимчивая, не глупая… с таким набором характеристик далеко пойдет девочка. Если мне, конечно, удастся уберечь ее от судьбы постельной игрушки дана.
— Угадала, — признание далось тяжело, но я все же произнесла его. Потому что уход в глухую несознанку мог вызвать еще больше подозрений. А рыть своими руками пропасть в наших с сестрой отношениях я не хотела. — Я не совсем Ильва Ирс, малышка. Как не совсем и Лера Бродская. Тебе не стоит меня пугаться, поверь.
— Да разве же я пугалась?! — искренне возмутилась блондинка. — Наоборот, мне интересно. Как живут в другом мире? Какой он вообще? Расскажешь? — жажда познаний, горевшая в ее глазах, пугала уже меня. Судя по всему, на следующем привале, я стану жертвой допроса с пристрастием, и это невинное с виду создание не погнушается никакими средствами, дабы получить желанную информацию. Тина-Тина, юный деспот! Но как же все-таки легко на душе, что она меня не боится и… что не пытается отдалиться.
— Расскажу, малышка, обязательно расскажу, но позже и без свидетелей, — вздохнув, я сдалась на милость победителя.
— Ловлю на слове, — немного разочаровано пробурчала девушка и, расслабившись откинулась на меня, как на спинку кресла. Вот же зараза!
Но вместо того, чтобы потребовать от сестры сесть прямо, я покрепче обняла ее, уткнувшись носом в шею девчонки, а потом тихо спросила:
— И тебя не смущает, что приходится жить со мной среди «меченных уродов»?
— Не-а, — беззаботно ответила она. — Поначалу было немного дико. Все же я, правда, думала, что они монстры. А потом, когда узнала Нордов поближе, поняла, что нет — такие же лэфири, как и мы, только с внешними изъянами. Отец лгал нам, говоря, что они чудовища, — из груди ее вырвался печальный вздох. — Что неудивительно… ведь он сам был… чудовищем, — почти на грани слышимости, прошептала Тинара.
Мы немного помолчали, а потом я, желая разрядить обстановку, спросила:
— А как тебе Эйдар? Нравится? — за что была удостоена яростного взгляда и возмущенного сопения после поспешного «нет» — слишком категоричного, чтобы быть правдивым.
Губы сами растянулись в улыбке: девочки во всех мирах одинаковы. Как и их девичьи тайны. И частью жизни этой конкретной девочки мне очень хотелось быть. Уж не знаю, что тому виной: эхо чужой души, обитавшей ранее в моем теле, или невостребованная жажда материнства, перекинувшаяся на Тинару, но… я очень привязалась к малышке. И ради ее счастья была готова практически на все.
Мы уже почти вышли к месту, где проходила линия Итирового «метро», как вдруг услышали голоса. Вернее, услышал их Эйрикер, который замер на полушаге и, подняв руку, приказал остановиться остальным. Потом чуть прошел вперед, прислушиваясь, привычно повел носом, словно и правда мог учуять чужой запах на расстоянии. Затем обернулся к нам и жестами приказал сворачивать с первоначально выбранного пути. А голоса становились все громче. И теперь их слышали даже мы с Тинарой.
— Кто это? — испуганно прошептала сестра, прижимаясь ко мне сильнее. — Фирсы?
— Не думаю, — так же тихо отозвалась я, хоть и не знала наверняка, кто именно пожаловал в подземелья.
Спросить же было не у кого. Йен вместе с Миртом ехал в хвосте группы, а ближе всего к нам находились Еванна и Илис. Оба были хмурыми и сосредоточенными. Отвлекать их глупыми вопросами не хотелось. Да и откуда им знать, что там за народ на нижнем уровне подземелий появился? Впрочем, учитывая недавние события, вариантов было не так и много. Либо дан с сотоварищами, либо норды, доставленные подозрительно услужливыми фирсами к нам под нос, либо… три-Г собственной персоной. Последняя версия показалась мне почему-то наиболее интригующей.
Эйрикер знал подземелья настолько хорошо, что я, не будь голова занята другим, снова начала бы подозревать его во всех страшных грехах, однако сейчас нам всем было не до этого. Шли быстро и молча, цепочкой, нога в ногу. Даже керсы старались попадать в шаг друг друга. Пещера, другая… непривычно темный туннель, почти лишенный бледно-зеленой росписи, поворот, еще один и… слишком гладкая серая стена впереди, диссонирующая с каменными складками пещер, а на ней едва мерцающий символ в виде треугольника, вписанного в круг.
— Ох, — испуганно выдохнула Мина, когда Мирт с Йеном поравнялись с нами.
— Каюк нашей магии, — обреченно проговорил полупрозрачный Лааш и, покосившись на Рика, тихо спросил: — Зачем?
Блондин обернулся, странно посмотрев на грустного элементали и, ничего не ответив ему, приложил ладонь к знаку, который, судя по реакции стихийных духов, лишал их силы. Камень под рукой мужчины поддался, вдавливаясь в стену, которая с тихим шелестом начала раздвигаться, открывая вход в явно искусственно вырубленный тоннель, где в полуметре над полом парила каменная плита. А где-то сбоку от нас слышались мужские голоса: кто-то вел гостей, указывая им путь. И, судя по всему, это был путь к нам.
— Запрыгивайте! — скомандовал Эйрикер.
Спорить с ним никто не стал. К счастью летающая платформа оказалась весьма вместительной. И вскоре все мы уже были на ней. Керсы нервно перебирали лапами, сбившись в кучу, и вертели головами, но сбежать с каменного «плота» не пытались. Мы же расположились рядом. Кто-то даже сел, с молчаливого согласия Рика. Другие пытались успокоить разволновавшихся котов. А я, кусая от волнения губы, обнимала за плечи свою младшую сестру, которая, как ни странно, боялась больше всех, несмотря на то, что именно она в «фирском метро» уже каталась. Или… потому и боялась?
Стена с тихим скрежетом начала задвигаться, отрезая от нас темную пещеру, в которой яркими точками вспыхнули факелы вошедших чужаков. Они видели нас. Мы — их. И от понимания, что незнакомый мне мужик явился в подземелья в сопровождении меченных проводников и других лэфири, становилось тревожно. А потом плита качнулась, и те из нас, кто стоял, едва не повалились на пол. Керсы легли, а мы все дружно сели. Даже элементали опустились ниже, словно пытались слиться с каменной поверхностью. А недавно проснувшаяся Мина снова спряталась в груди своего напарника. Лааш же с Рилом продолжали тускло мерцать, разгоняя мрак тоннеля.
Рик, что-то тихо говоря Йену, сосредоточенно жал на какие-то символы, выгравированные на небольшом каменном возвышении, похожем на алтарь. И я уже морально подготовилась к «прогулке с ветерком», как вдруг стена, противоположная той, через которую мы зашли, плавно открылась, и в образовавшуюся щель густым сизым потоком хлынул уже знакомый мне туман. Кто-то удивленно охнул, кто-то смачно выругался, а я, по воле случая оказавшаяся ближе всех к новому проему, ошарашено уставилась на массивный силуэт орны, стремительно проступавший сквозь бледное марево.
Дальнейшее происходило слишком быстро, чтобы успеть хоть как-то отреагировать. Желтые глаза ящера мигнули, а зубы с неприятным щелчком сомкнулись на моей куртке. Рывок… и под громкий визг отшатнувшейся Тинары я полетела в заполненный сизой дымкой проем. Последнее, что видела — это метнувшегося ко мне Йена, на котором повис Эйрикер. Кажется, они оба рухнули на плиту, недовольно качнувшуюся от излишней активности пассажиров. Больше из-за туманной завесы я ничего не смогла разобрать. Он сизой вуалью закрыл проем, поднимаясь так высоко только в этом месте.
Стена снова пришла в движение, отсекая дорогу назад. Крики нордов стали едва различимы из-за каменной преграды. И я осталась совсем одна… если не считать моего трехглавого похитителя. Орна возвышалась над стелящейся по полу дымкой, и была явно довольна собой. Три чешуйчатые башки, легко и непринужденно закинувшие меня на украшенную колючим гребнем спину, задумчиво озирались, словно что-то выискивали под ногами. Но как только я попыталась сползти с неудобного насеста, одна из голов «змея Горыныча» недовольно рыкнула, подняв верхнюю губу и обнажив внушительный набор острых клыков.
— Э-э-э… Синь? — неуверенно спросила я, испуганно глядя на орну, и тут же мысленно позвала: «Ли-и-ин?»
Ответа, к сожалению, не последовало, и от этого стало жутко. Так жутко, что затряслись руки, вцепившиеся в звериный гребень, а по спине холодным потоком начал расползаться липкий страх. А может, меня просто бросило в пот от мысли, что стоящий в клубах тумана монстр — вовсе не приятель химеры.
В следующую секунду ящер плавно развернулся задом к сомкнувшейся стене, странно махнул хвостом, словно подбирая что-то с затянутого сизым маревом пола, и… закинул к себе на спину еще одного пассажира.
Некоторое время спустя…
Ехать верхом на орне без седла оказалось очень неудобно. Тинара, надышавшаяся дурманящим туманом мирно спала, привалившись ко мне, а я без конца ерзала, пытаясь выбрать позу поудобней, и думала о том, куда именно нас везут, а главное… к кому? Как моя ненормальная сестренка умудрилась просочиться сквозь закрывающийся проем, я так и не поняла. А она не успела мне все это рассказать, так как вырубилась, едва добралась до меня, цепляясь за острые концы звериного гребня. Видимо, прыгнула следом за мной, глупое дите! А может, просто свалилась с платформы, когда та накренилась, как знать. Так или иначе, теперь на незнакомой орне мы ехали вдвоем.
Странно, что остальные не присоединились. Ведь только Йена Эйрикер не пустил, а тот же Керр или Илис вполне могли броситься в погоню, но… почему-то не стали. И от этого, с одной стороны, мне было чуточку обидно, а с другой — я понимала, что так для них безопасней… без меня. Потому что навязчивые попытки отбить нифелин от нордов в последнее время стали пугать своей жестокостью. Если из-под первого обвала было легко уйти, особенно учитывая пришедшее на «навигатор» общее предупреждение, то в этот раз рухнувший потолок целенаправленно метил в моих друзей. И если бы я растерялась и не закричала, а Рик не выпустил модифицированного Нарго, неизвестно чем бы все закончилось.
Неприятные мысли теснились в голове, на сердце свила гнездо тревога, и… даже поговорить было не с кем! Потому что Тинара продолжала нагло дрыхнуть, улыбаясь во сне, и даже мое бесконечное ерзанье ей не мешало. Уж не знаю, чем был пропитан тот туман, но действовал он безотказно. Вот только почему-то не на меня и не на «Горыныча», который нас вез. В прошлый раз я уснула, как и Керр с орной, сейчас же сна не было ни в одном глазу, хотя вдохнуть окрашенные в сизый пары мне при похищении тоже довелось. Раздумывая на эту тему, я въехала в очередную пещеру, чтобы тихо ахнуть и на время забыть обо всем на свете, кроме легенды об Итировых кущах, скрытых на одном из нижних уровней горных подземелий.
Это было огромный зал, потолки которого терялись в темноте и оттого казались бесконечно высокими. Расписанные бледно-зелеными узорами стены загадочно мерцали, а в центре раскинулся похожий на сказочный мираж сад, растения которого излучали мягкий свет, похожий на тот, что шел от плесени, только разных цветов. И все это было настолько красивым и… не реальным, что я невольно зажмурилась, стараясь отогнать видение. Но оно упорно не желало исчезать, радуя глаз своей волшебной красотой. Мне казалось, что стоит подъехать поближе — и я увижу, как над цветущими кустами порхают крошечные феи, рассыпая волшебную пыльцу.
И орна, словно угадав мои желания, шагнула на выложенную каменным орнаментом дорожку, ведущую вглубь сада, вот только крылатых человечков я так и не увидела. Зато узрела огромное светящееся зеркало, увитое вьюнком, источающим белое сияние. И только подъехав ближе, поняла, что это вовсе не стекло в каменной оправе, а похожая на растянутый мыльный пузырь пленка, отражающая пейзаж и нас с Тинарой, восседающих на трехглавом ящере. А еще пришла мысль, что именно так, наверное, выглядят порталы, в которых и пропадают упомянутые в легенде путники, попавшие в Итировы кущи.
Дальше орна нас везти отказалась. Села по-собачьи, каким-то чудом прижала к спине острые клинья гребня и, дернув плечами, заставила нас скатиться вниз. Съехали мы с воплями (моими) и ветерком, как малыши на детской горке, за той лишь разницей, что наш «аттракцион» был живым, разумным и… с бугристым позвоночником. Прочистив горло испуганным визгом и отбив себе все то, что ниже талии, я тихонько заскулила, потирая ушибленное место, Тинара же так и не соизволила проснуться. Что откровенно настораживало.
Оказавшись сидящей на гибком хвосте, которым нас поймал ящер, я снова попыталась растормошить сестру, но та только всхрапнула в ответ. Пришлось вставать на ноги самой и тянуть за собой похожую на тряпичную куклу Тину. При всей своей миниатюрности это сонное чудо было достаточно тяжелым. Особенно учитывая мою собственную комплекцию, мало отличавшуюся от сестринской.
Хорошо еще, что последние недели в Стортхэме я посещала тренировки Эйдара и Йена. В противном случае, пришлось бы сидеть и ждать, когда блондинка проснется, и только потом идти туда, куда недвусмысленно указывала одна из чешуйчатых голов орны. Зверюга даже рыкнула пару раз, поторапливая. А когда я все-таки дотащила «спящую красавицу» до массивной арки, затянутой радужной пленкой, и застыла в нерешительности, пытаясь рассмотреть, что за ней скрыто, эта чешуйчатая тварь подло толкнула меня в спину, придав ускорения вынужденному полету в неизвестность.
Единственное, что произошло в момент пересечения «радужного препятствия» — это вспышка. Яркая, ослепляющая, заставляющая зажмуриться от болезненной рези в глазах. Никаких других ощущений не было. До момента нашего приземления на твердый пол, конечно. А учитывая, что Тинара, которую я удерживала под мышки, в момент нашего вынужденного прыжка находилась впереди меня, все шишки достались именно ей. Я же упала сверху, больно ударившись локтем и коленом. Тут же сползла с тихо застонавшей сестренки и, развернув ее на спину, принялась оценивать масштаб повреждений. Самым ярким из них оказалась быстро проступавшая на лбу шишка, похожая на рог.
— Что это бы-ы-ыло? — простонала новоиспеченная «единорожка», часто моргая и ощупывая ушибленное место. Ну, хоть что-то ее разбудило — уже плюс.
— Эм… — начала, было, я, да так и замолкла, не зная, как коротко пересказать ситуацию, чтобы не напугать девчонку. — Мы немножко… переместились, — наконец, нашлась с ответом. — Ты как себя чувствуешь? Ничего не болит, кроме лба?
— Куда переместились? В другой мир?! — игнорируя мои вопросы, воскликнула девушка. Голубые глаза ее широко распахнулись, перестав моргать, а рука, потиравшая пострадавшее место, замерла.
— Э-э-э, не знаю, — усевшись поудобней рядом с лэфой, по-прежнему лежащей на гладком полу, я принялась вертеть головой, осматривая просторный холл, выполненный в духе космических кораблей из фильмов про далекое будущее: металлические стены, из того же материала пол и потолок с врезанными в него квадратными лампами, раздвижные двери с темными окошечками и мигающие разноцветными огоньками панели. Просто, стильно и… как-то дико после привычного каменного антуража подземелий.
Итир-р-ровы кущи! А вдруг это и правда… другой мир?!
Мысль ворвалась в голову, едва не взорвав отчаянием мозг. Потому что, если сестра права, Рыж не переживет повторный разрыв связи с хозяйкой. Он еле оклемался после «гибели» Эйрикера. А, потеряв еще и меня, керс точно сойдет с ума и закончит так же, как Фимар. Воспоминания о последних минутах кота Таша были достаточно свежи, чтобы буйное воображение тут же нарисовало нечто подобное, но с участием моего хвостатого любимчика. Сердце болезненно сжалось, глаза подозрительно зачесались, а Тина, словно прочитав мои мысли, успокаивающе проговорила:
— Не расстраивайся раньше времени, Иль, еще ведь ничего неизвестно.
Я кивнула, на мгновение зажмурившись и, смахнув все-таки просочившуюся слезу, улыбнулась малышке.
— Так что с самочувствием? — решив вернуться к прежней теме, спросила ее.
— Жить буду, — в очередной раз ощупав шишку, блондинка попыталась на нее посмотреть, забавно скосив вверх глаза. Естественно, ничего не увидела, но меня рассмешила. Или это были первые симптомы зарождавшейся истерики? — Что дальше делать будем? — подождав, когда я перестану хихикать, поинтересовалась тоже севшая на полу Тина. — Дверей, смотрю, тут много, и которая из них «выход» — неизвестно.
— А нету тут выхода, — «обрадовала» девчонку. — Мы вошли через ту стену, — указав на металлическую поверхность за спиной, сообщила ей я. — Там портал был.
— Портал? — тонкие брови ее вопросительно поднялись и в сочетании с «рогом» это смотрелось весьма комично. Я снова хихикнула, в очередной раз задумавшись об истерике, но быстро подавила порыв нездорового веселья, и пояснила:
— Это такие ворота, которые переносят лэфири не за порог, а совсем в другое место. Иногда на очень большое расстояние, а порой и в другой мир.
— В твоем мире такие порталы были, да? — с горящими от любопытства глазами, прошептала Тинара.
— Нет, но я о них слышала, — честно призналась ей.
— Тогда, может, обследуем стену? Вдруг она с секретом? Раз мы попали через нее сюда, то есть шанс и обратный путь найти, — переполненная энтузиазмом блондинка легко вскочила на ноги и направилась к вышеупомянутой стене. Сна у нее не было ни в одном глазу.
Я же, кряхтя, словно страдающая радикулитом старушка, прихрамывая, поплелась следом. Судя по поведению сестры, от жесткого приземления куда больше пострадало мое колено, чем эта шустрая «единорожка». Стена, к сожалению, ничем нас не порадовала. Гладкий прохладный металл бесстрастно сносил прикосновение наших ладоней, не желая выдавать тайну сгинувшего портала. И, понимая, что все старания бесполезны, я отошла в сторону, привалилась плечом к соседней стене и, наблюдая за не теряющей надежды сестрой, сказала:
— Видимо, портал мобиль… передвижной. Он похож на растянутую мыльную пленку. Видела такую, когда мылась или стирала? Такое полупрозрачное полотно, переливающееся всеми цветами радуги. Растягивается в любой точке и так же схлопываться.
— Уверена? — повернув ко мне белокурую голову, спросила лэфа.
— Нет. Но версия звучит вполне правдоподобно.
— И что теперь? — Тина тоже оставила в покое несчастную стену, развернувшись ко мне. — Так и будем сидеть и ждать, когда нас найдут? Или попробуем вскрыть какую-нибудь дверь? — судя по хищно блеснувшим глазам, второй вариант девочке нравился гораздо больше.
Я же, решив, что бездействие нервирует куда больше активных действий, кивнула. И, выбрав наугад, одну из дверей, мы принялись изучать ряд мерцающих кнопочек на прямоугольной панели. Момент нажатия на одну из них совпал с тихим шелестом отъехавшей в сторону створки. Вот только обрадовались мы рано, ибо по ту сторону открывшегося прохода стояло существо, которое, судя по всему, этот самый проход и открыло.
— З-здравствуйте! — слегка заикаясь, поприветствовала незнакомца сестренка. К ней, как ни странно, дар речи вернулся раньше, чем ко мне. Впрочем, зная деятельную натуру Тинары и ее довольно гибкую психику — все как раз правильно! — А вы кто?
Я же продолжала стоять с приоткрытым от удивления ртом и явно круглыми от все того же удивления глазами, а в голове навязчиво вертелись кадры из мультфильма моего детства «тайна третьей планеты». Потому что создание, стоящее напротив напоминало адскую смесь капитана Кима и Громозеки. И если от первого было узкое бледное лицо с черными прямыми волосам до середины закованной в металлические обручи шеи. То от второго — две дополнительных пары одетых в металл рук, и похожие на утюги ступни на колесиках, которые виднелись из-под серебристого балахона, скрывающего длинное худое тело незнакомца.
— А… где птица говорун? — задала, наконец, и я дико «умный» вопрос Кимозеке.
Он плавно повернул голову, странно выгнув длинную шею, и посмотрев на меня ответил, почти не разжимая белесых губ:
— Ждет активации в третьей лаборатории.
— Говорун? — переспросила я, отчего-то удивившись еще больше тем, что невообразимое создание ответило мне по-русски, в то время как вопрос был задан на языке лэфири.
— И он тоже, — сказал Кимозека, изобразив на бледно-серой физиономии, очень похожей на маску, некое подобие улыбки. — Идем? — две руки недвусмысленно указали на длинный ярко освещенный коридор, расположенный за спиной мужчины. Во всяком случае, голос у него был именно мужской. И все же в половой принадлежности этого гуманоида я сомневалась.
— Что, что он сказал? — дергая меня за рукав, потребовала перевода Тина.
— Приглашает следовать за ним, — шепотом ответила сестре.
— Ну так чего стоим?! — воскликнула она, с нескрываемым любопытством разглядывая одного из трех-Г. В том, что это был кто-то из них, я почему-то не сомневалась. Хотя и представляла себе злостных экспериментаторов несколько иначе. Впрочем, нет, вру! Никак я себе их не представляла. Ну а то, что стояло и смотрело сейчас на нас, и вовсе переплюнуло все мои самые смелые фантазии. Кимозека, хм…
— А как вас зовут? — спросила шестирукого господина по-русски.
— Зови Кайром, Нифелин, — и снова улыбка: такая же бледная и безжизненная, как и предыдущая. Вот оно как оказывается! Таинственный заводчик модифицированной живности собственной персоной. Теперь понятно, почему нас привезла сюда орна. Да и та другая, которая напомнила мне поднятый над водой перископ, тоже наверняка шпионила для своего создателя. Странного такого создателя, похожего на робота.
— Вот и познакомились, — прошептала я, беря под руку Тинару. Как там Лин говорила? «Он самый странный из троицы. Но и самый нейтральный при этом». Что ж… нейтралитет — это хорошо, это дает надежду на конструктивный диалог и непредвзятое отношение. — Меня, кстати, Лерой зовут. А она, — я кивнула на прижавшуюся ко мне блондинку, — Тина.
Кимозека, который Кайр, затруднять себя ответом не стал. Он плавно развернулся на своих колесиках и так же плавно покатился по коридору. Мы с Тинарой переглянулись и дружно шагнули следом. Не стоило пренебрегать гостеприимством, особенно когда не было достойной альтернативы. К тому же следовало выяснить, не другой ли это мир, и, если да, то как-то уговорить творца животного мира на то, чтобы поскорее свести меня с Рыжиком. А еще лучше — со всей нашей группой. Эх, мечты-мечты…
Я стояла посреди пустого зала и смотрела на плавающих над головой рыб. Хотелось думать, что это просто аквариум, а не толща морской воды, под прозрачным дном которой, я нахожусь. Гибкие чешуйчатые тела извивались, скользя между темными силуэтами водорослей, откуда-то сверху лился свет, окрашивая умиротворяющую картину подводного мира в синие тона. Этот же цвет превалировал и в окружавшем меня интерьере. Да и по лицу моему и рукам скользили аквамариновые блики.
Синяя комната была круглой в плане. Гладкие стены без единого угла, прозрачный потолок и выложенный мозаикой пол — ни окон, ни дверей! Ступив в очередной портал, открытый для меня Кайром, я оказалась в этой «консервной банке» на неизвестной глубине. Одна, если не считать рыб. И чем дольше я тут находилась, тем больше сомневалась в правильности принятого решения. С другой стороны — а был ли выбор?
Перед тем, как отправить меня сюда, Кайр пообещал две вещи: вернуть Тинару в Стортхэм и сделать безболезненным разрыв моей связи с Рыжем. Конечно, я просила большего, но шестирукий господин недвусмысленно намекнул, что он и эти-то просьбы выполнять не обязан. Сестренка рвалась со мной, напрочь отказываясь расставаться. И все это могло кончиться как минимум истерикой, если бы ситуацию не спас подкравшийся сзади фирс, сильно смахивающий на продавщицу из магазина, с которого начались мои иномирные приключения.
Один быстрый укол, похожий на укус комара, отправил разбушевавшуюся малышку в очередную спячку. Кайр же успокоил меня, сказав, что снотворное безопасно для лэфири. Именно с его помощью девушку так быстро доставили в Итировы подземелья, поэтому она и явилась к нам в образе спящей красавицы. Зачем ее вообще ввели в игру? А Рэд его знает!
Как выяснилось, именно этот гад нанял Кайра как для доставки Тинары к нам, так и для моего сегодняшнего похищения. Тинку воровать орна не должна была, но раз уж та прыгнула в туман, ее решили взять довеском, дабы не уснула навечно. За туман, к слову, тоже отвечал Рэд, который решил, видимо, что квест пора заканчивать, и поторопил события таким вот оригинальным способом.
Я бы в любом случае отправилась на встречу с ним. А так за хорошее поведение смогла выторговать у производителя подземной живности и фирсов еще и безопасность для сестры и керса. Во всяком случае, я очень на это надеялась. Просто потому, что собственноручно отдать тину в лапы создателя нифелинов, мне очень не хотелось. У девочки вся жизнь впереди, и участи сосуда для чужой души я ей меньше всего желала.
Кайр во время нашего непродолжительного общения говорил мало, на вопросы отвечал неохотно, и все чаще переводил стрелки на Рэда. И вот я явилась на встречу со своим создателем, а он… не спешил радовать меня компанией. Уже минут двадцать, если не больше. Я же продолжала стоять и ждать, бездумно следя за неспешной жизнью «аквариума». Потом, устав задирать вверх подбородок, села, а спустя некоторое время и вовсе легла на пол, закинув за голову руки и скрестив ноги. Так любоваться подводным миром стало значительно комфортней. В этой позе меня и застал долгожданный визитер. Вернее, хозяин. Потому что гостьей здесь была именно я.
То, что три-г — существа из кибер-расы, я поняла еще по внешности Кайра. Однако Рэд превзошел все мои ожидания. Хотя правильней сказать — превзошла! И это удивило почему-то больше всего. Ведь за время путешествия мне ни разу не пришло на ум, что творец нифелинов — женщина. Лин отзывалась о своем создателе, не упоминая пол, да и про их возможную смену внешности говорила. И я как-то незаметно для себя решила, что все три экспериментатора мужчины. Поэтому явление стройного киборга в строгом темно-синем платье повергло меня в изумление. Я так и лежала, во все глаза глядя на нависшую надо мной фигуру. Пока она не изволила заговорить.
— Как самочувствие, нифелин-27? — мелодичный голос отдавал металлическим холодом. Тонкие губы на светло-сером лице-маске едва заметно кривились, изображая улыбку. А из узких прорезей глаз на меня смотрела бездонная синь. Ни зрачков, ни белков у этих закованных в металл существ не наблюдалось. Но если очи Кайра напоминали расплавленное олово, то во взоре Рэд мне мерещилась океанская бездна. — Встань. Биологические тела слишком хрупки, а мы ведь не хотим, чтобы ты заболела? — и снова улыбка. Такая же бесцветная, как и первая.
Серебристая ладонь помогла мне подняться. Если б не твердость холодных пальцев и не чрезмерная гибкость механических суставов, ее можно было бы принять за человеческую. Все в этой особе лишь частично напоминало женщину. Высокая, тонкая фигура без какого-либо намека на грудь. Не шесть, а всего две гнущихся во все стороны руки, металлические кольца на шее и похожие на парик волосы. Черные, как и у «Кимозеки», но длиной почти до талии, которая, несмотря на лишенный девичьего рельефа силуэт, угадывалась под одеждой.
— Зови меня Рэд, — сказала железная леди то, что и так было понятно. Но, тем не менее, я кивнула, выдавив в ответ:
— Иллера.
— Я в курсе, нифелин, — и, не выпуская моей ладони из захвата металлических пальцев, добавила: — Пойдем.
— Куда? — облизнув пересохшие от волнения губы, спросила ее.
— В комфортную для тебя среду, — не меняя интонаций, ответила собеседница.
Мгновение — и передо мной вспыхнуло зеркало бледно-голубого портала, в него-то я шагнула, увлекаемая создательницей. У нее были тонкие, но очень сильные руки. А у меня не было другого выхода. Рано или поздно эта встреча бы состоялась. И даже хорошо, что она случилась сейчас. Потому что в конце подземного квеста мне обещали встречу с пропавшим женихом. А значит…
Комната, в которую мы вышли, напоминала наблюдательный пункт. И там, увы, не было Таша. Там вообще никого не было! Сплошные разноразмерные экраны, развешенные по стенам, трехступенчатая клавиатура, похожая на синтезатор, и перед ней большое кресло на металлическом каркасе.
Осмотревшись, я неуверенно спросила:
— А где Таш?
Улыбка киборга на этот раз была чуть шире предыдущих.
— Устраивайся, нифелин. Покажу, — предложила Рэд, разворачивая ко мне крутящееся на трех дисках кресло. По ним-то я и поднялась, как по лестнице, чтобы опуститься на жесткое сидение, в надежде увидеть, наконец, норда, ради которого мы сюда шли.
Все происходящее по-прежнему казалось нереальным, особенно на контрасте с каменными интерьерами пещер. И если место обитания Кайра больше походило на зоологический музей в космическом антураже, то комната, в которую привела меня Рэд, куда больше напоминала центр управления звездолетом. Вот только лететь мне никуда не хотелось. Быстрое движение серебристых пальцев, плавный изгиб металлической руки… и темные мониторы ожили, отразив искомый объект. Я же, напротив, замерла, жадно уставившись на большой экран.
Норд больше не сидел в каменном колодце, как это было в прошлых видеороликах, он лежал в ярко освещенной комнате на большом белом столе, сильно смахивающим на операционный. Обнаженный, неподвижный, будто покойник, со сложенными на груди руками и закрытыми глазами. Какое-то время я тупо смотрела на застывшую на экране картинку, потом сипло прошептала, не глядя на стоящую за моей спиной гадину:
— Он жив?
— Да.
Ответ ее словно разбил лед, сковавший легкие, и я шумно выдохнула, расслабляясь. Но радость была короткой. Стоило металлическим браслетам защелкнуться на моих руках и ногах, как я снова напряглась, а увидев, что выскользнувшие из кресла проводки оплетают тело, испуганно задергалась.
— Успокойся! — приказала Рэд. — Это простая диагностика, — пояснила она. — Тебе не повредит, — и, отвлекая меня от железных пут, которые постепенно обрастали тончайшими шипами, впивающимися в кожу сквозь плотную ткань одежды, спокойным тоном добавила: — Если будешь ерзать, нифелин, твой жених умрет.
И я замерла, прекрасно понимая, что мы оба с Ташем во власти этой инопланетной экспериментаторши. Вот только что ей стоило предупредить об этом «иглоукалывании», а не заставлять меня испытывать панический ужас попавшей в ловушку жертвы? Скованной, обездвиженной и обмотанной проводами, похожими теперь на колючую проволоку.
— Зачем все это? — стараясь не сорваться на крик, спросила я. — Зачем вы меня пугаете?! Это очередной тест, да? — хотелось обернуться, чтобы увидеть ее бледное лицо, но кресло держало крепко, а шея моя, в отличие от киборгов, чрезмерной гибкостью не страдала.
Рэд же будто специально, держалась позади. И только холодные механические пальцы этого чудовища нет-нет, да и касались моего плеча, скулы… точно пытались успокоить легкими поглаживаниями. Вот только эффект от этой ненавязчивой ласки был полностью противоположный.
— Может быть, и тест, — раздалось над ухом, заставив вздрогнуть.
Ровный голос, красивый и мертвый, потому что он не сопровождался дыханием. Железный манекен с синтетическим лицом играла в бога, разглядывая свое последнее творение. Я же просто не знала, что делать. И поэтому, не придумав ничего лучшего, начала засыпать ее вопросами.
— Целью моего задания было найти и вернуть Таша домой. Я верно все поняла? Вы ведь нас отпустите? Зачем вы вообще все это делаете? Чего хотите добиться, издеваясь надо мной? Кто в… м-м-м, — эластичная лента с неприятным хлопком закрыла мне рот, оборвав словесный поток и запустив новый виток паники, из-за которой стало трудно дышать. И тут же еще две миниатюрных иглы вонзились в мою шею над ключицами. Больно не было, скорее, неприятно. А еще очень страшно.
— Расслабься и послушай, — проговорила Рэд, изогнув свое тонкое тело так, что верхняя часть туловища оказалась сбоку от меня и, скосив глаза, я вполне могла видеть лицо киборга. Да только толку-то? Театральная маска с отмороженной мимикой и синими провалами глаз была лишена эмоций. Всесильная кукла! Иномирная тварь! Разумный робот, возомнивший себя демиургом. Мамочки, да я, похоже, нарвалась на мега-маньяка! Хорошо все-таки, что Тинара осталась с Кайром. Он производил впечатление куда более вменяемого и положительно настроенного существа. — Биологические подопытные такие… неуравновешенные, — ее голос окрасился интонациями, и это было ново. — Признаться, ты меня сильно запутала, нифелин-27. Один жених, другой… какая-то беспорядочная личная жизнь, к тому же замешанная на чувствах. Метания, страдания, легкомысленные выходки… Удивительно, что опыт не провалился! Только я лишила тебя одного близкого существа, как ты тут же нашла ему замену. А потом с готовностью самоубийцы отправилась искать потерянного самца, да еще и потащила за собой второго. И знаешь, в последствии это оказалось даже полезно… для эксперимента.
Я очень многое хотела у нее спросить, очень-очень! Вот только тугая лента, закрывающая рот превращала все мои жизненно-важные вопросы в нечленораздельное мычание, которое сменилось гробовым молчанием, как только Рэд сказала:
— Прекрати издавать эти звуки. Иначе не узнаешь о нифелинах, и о твоей роли в этом проекте, — и, удостоверившись, что я сижу тихо, как мышь, не дергаюсь от прикосновения новых иголочек и не пытаюсь «говорить», железная дама распрямилась, затем объехала меня по кругу, тихо шелестя расположенными на ступнях колесиками, и снова провела рукой по трехступенчатой клавиатуре. Легко, плавно: словно касаясь клавиш диковинного рояля. Вот только вместо музыки, я услышала стон одной из своих предшественниц, которую отразил тот самый большой экран, недавно транслировавший изображение Таша. — Это первый нифелин, — и снова в голосе Рэд мне почудились эмоции. На этот раз разочарование и едва уловимая грусть. А, может, с перепуга я себе просто все это напридумывала? — Через полчаса после заселения. Видишь, как она реагирует?
О! Я видела. Еще как видела! Записи опытов над лабораторными «мышами» у Рэд были на диво качественные. И рассмотреть панический ужас в глазах моей сестры по несчастью труда не составляло. Девчонка… совсем молоденькая, серокожая и остроухая… она так сильно боялась, что я бы не удивилась, если б лэфа сошла с ума или померла от разрыва сердца прямо в той белой комнате, в которой ее держали. И, когда несчастная, прижав руку к груди, затряслась, а потом начала медленно заваливаться на пол, лишь понимающе вздохнула. Я бы тоже свалилась в обморок на ее месте. Одна, в новом теле, в похожей на лабораторию комнате… да еще ведь наверняка и девочка из прошлого. Не мудрено потерять созна…
— Нифелин номер один погиб на тридцать первой минуте режима адаптации, — оборвал мою мысль холодный голос железной садистки. — Последующие девять прожили дольше, но финал всегда был один и тот же. Без каких либо физических повреждений, тело продолжало отторгать «вживленную» душу. Это происходило через день, через неделю или через месяц. Независимо от обстановки, в которой оказывался тестируемый объект. Просто в какой-то момент связь души и тела разрывалась, и почти всегда это происходило на эмоциональном пике.
Лента, зажимавшая мне рот, ослабила хватку, а потом и вовсе исчезла в подголовнике жуткого кресла. Иголочки, фиксировавшие шею, выскользнули из кожи, и я смогла немного расслабиться. В принципе, странная диагностика боли не причиняла, зато пугала сильно. И, прокручивая в голове последние слова Рэд, я лишь больше убеждалась, что меня провоцируют на этот самый эмоциональный пик, чтобы… Черт! Вариант преждевременного ухода души из тела, которое я уже стала воспринимать своим, как-то совсем не радовал.
— Ты быстро успокоилась, — теперь в ее тоне мне чудилась похвала. — В отличие от других, — и снова безразличие. Демонов робот!
— А ты не пробовала создавать нормальные условия для своих… — хотелось сказать «жертв», но я сдержалась, — для нифелинов? Ведь твои глэйзы постоянно следят за опытными образцами. Неужели на основе полученных данных, ты так и не смогла понять, что требуется лэфири и людям для спокойной жизни и удачной адаптации в новом теле? — и только закончив фразу, я подумала, не перегнула ли? Поучать мега-монстра с комплексом гения в моем положении — идея не из лучших. Однако Рэд не разозлилась, если она вообще способна на подобные чувства.
— Ты не поняла суть эксперимента, — спокойно сказала создательница, и синий лед ее не моргающих глаз, казалось, стал чуть темнее. Я промолчала, ожидая продолжения, и она снова заговорила: — Мне нужен дееспособный образец, который выживет при самых неблагоприятных условиях. — И вот тут меня снова накрыло паникой. Самые неблагоприятные… значит, будут еще и физические пытки?! Ну, конечно же! Чем не способ довести жертву до эмоционального срыва! — Что опять не так? — если бы пепельного цвета маска умела хмуриться, наверное, именно так бы она и сделала. — Ты снова потеешь, сердцебиение участилось… страх?
— Да, — не стала лгать я.
— И чего ты боишься? — чуть склонив голову набок, она приблизила ко мне свое лицо, словно желая заглянуть мне в душу, прочесть мысли, найти то самую болезненную «кнопку», на которую следует надавить для полноты ее безумного эксперимента.
— Многого, — сжав пальцы в кулаки и мысленно убеждая себя успокоиться, ответила я. — Тебя, например, — без тени улыбки сказала ей, сама не заметив, как перешла на «ты». — Нас — биологических существ с повышенной эмоциональностью, знаешь ли, пугает холодный расчет машин.
— Я не машина, — лучше бы она не улыбалась, право слово! Бледные губы, отмороженная мимика и крайне не подходящий для веселья момент — добро пожаловать в фильм ужасов, Лера! — Это, — Рэд указала на себя, — один из наиболее удобных вариантов тел.
— А есть и другие?
— Конечно. Некоторые элентри[33] могут иметь десять и более оболочек. Механических, синтетических, смешанных… разных.
— А биологических? — уточнила я, пытаясь поймать за хвост пока что ускользающую мысль. Элентри, значит. Интересно, это название их расы или какой-то особой касты?
— Биологических — нет, — не меняя тона, ответила механическая собеседница. — Искусственно выращенные тела, к сожалению, еще менее стойки к «вживленным» душам, чем рожденные естественным образом. — Слишком хрупкие, слишком уязвимые, слишком… эмоциональные, — повторила она то, что уже не раз говорила ранее, — и я открыла, было, рот, чтобы спросить, нафига она тогда экспериментирует с нифелинами, как Рэд продолжила: — Но некоторым элентри требуются именно такие.
— Зачем? — сглотнув, пробормотала я.
— Долгая история, — она почти по-человечески махнула рукой, но только как-то… скованно, что ли. — Если коротко и в переводе на близкие вашему виду понятия — некоторых из нас постигла неизлечимая болезнь, в последствии которой духовное существо больше не может взаимодействовать с… не живыми телами.
— А с живыми, значит, может? — глядя на застывший кадр погибшей девушки, прошептала я.
— Как показывает практика, да. Особенно если тела несколько… усовершенствовать, а дух элентри сплавить с родной для физической оболочки душой. Такие особи наиболее выживательны, но они плохо поддаются контролю.
— Как одиннадцатый нифелин?
— Одиннадцатый был уникален. И хорошо изображал покорность, выполняя возложенные на него задачи. Пока не сгинул на подземном полигоне.
— Отчего же не нашли? — Действительно! Всемогущие киборги с кучей технических приспособлений и дрессированных орн не смогли отыскать одну несчастную девчонку? Чушь!
— Одиннадцатый номер достаточно умен, чтобы не выходить из слепых зон.
— В которые вы не можете войти? — стараясь скрыть свой интерес, полюбопытствовала я. Ну ведь должно же быть и у этой высокоразвитой цивилизации свое слабое место. Должно? Да?
— Можем, и входили, — разбила вдребезги мои надежды Рэд. — Но Лин все равно удавалось скрыться. Прекрасный образец. Хоть и не совсем такой, как требуется мне. Ты — другое дело.
— То есть подходящий для ваших целей образец я, а не она? — признаюсь, новость не обрадовала.
— Именно, номер двадцать семь, — улыбнулась мне бледная маска.
Ну вот и момент истины. Я — ее лучший эксперимент, потому что, несмотря на все эмоциональные срывы, до сих пор не откинула концы. М-да, допрыгалась птичка нифелин.
Меня уже не напрягали иголки, и даже кандалы не беспокоили. Я сидела, смотрела на монитор и все больше проваливалась в апатию. Получалось, что мы для этих элентри всего лишь примитивные лабораторные крысы, расходный материал, мясо, которое можно отправить в утиль в случае неудачного опыта. Низшая раса, тела, на которые они имеют виды. И все это ради благой цели — выживания ИХ НАРОДА. Но так ведь делают и люди, тестируя лекарства на животных, а то и на себеподобных из слаборазвитых стран. Выходит, мы такие же монстры только меньшего масштаба? У Рэд всего 28 нифелинов, а скольких загубили земные ученые?
Но как же все-таки тяжело оказаться в сложившейся ситуации в роли испытуемого. Тяжело и грустно. Потому что понять киборга я уже в общем-то могла. Как понимала и то, что для нее я всего лишь очередной биологический образец. Достаточно удачный, к тому же. И, наверное, стоило порадоваться этому факту, потому что неудачные, как следовало из слов создательницы, мертвы. Ну, кроме одиннадцатого, конечно. Лин… если бы она только могла меня услышать? Если бы… И что тогда? А ничего! Я не физически развитая и хорошо информированная химера, я слабая женщина, которая, судя по настрою Рэд, скоро выполнит свое предназначение. Вот только… какое? Именно этот вопрос я и озвучила.
— Ты отправишься в Элентрариум, — простой ответ, а сколько в этом слове! Серпентарий кибернетических гадюк, не иначе! То есть меня представят остальным, демонстративно протестируют и… что потом?
А потом, как выяснилось, начнется массовое производство нифелинов. Капут лэфири, да и людям, похоже тоже. И как-то с грустью подумалось, что героически умереть, не допустив подобное, было бы весьма кстати. Вот только как? Словно прочитав мои мысли, Рэд сказала:
— Не делай глупостей, Иллера, — даже по имени назвала, что было странно. — несмотря на то, что твой жених мертв, у тебя есть еще одно родное существо, — и, нажав на несколько клавиш, она запустила очередное видео. На этот раз с монитора на меня смотрела Тинара. Лицо крупным планом, глаза открыты, брови сдвинулы. Девочка явно проснулась, причем проснулась не в духе. И кому достанется на орехи? Кайру? Грэму? Где она сейчас?! — Ты привязалась к этой особи, и вряд ли захочешь, чтобы с ней что-то случилось.
— Эта особь — моя сестра! — мрачно отозвалась я. — И да, я не хочу, чтобы она пострадала, — а потом меня вдруг накрыло. Ведь эта тварь только что сказала… сказала… — Таш… умер? — сглотнув подступивший к горлу ком, прошептала едва слышно.
Синь ее глаз замораживала, а уголки бледных губ, как выяснилось, способны еще и опускаться вниз, копируя грустную мимику.
— Нет, он жив, — проговорила Рэд, и я мне показалось, что сердце остановилось. Потому что, если жив Таш, то умер… Йен? И, словно отвечая на мой невысказанный вопрос, она показала мне оставшихся на платформе нордов. В добром здравии, не считая синяков, были там только Рик и Надья. Остальные без движения лежали на каменной плите. В том числе и «медведь». На лице его красовались кровавые разводы, а раненая рука была неестественно вывернута. Спит или..? — А этот мертв, — бесстрастный голос разбил мое сердце.
— Не верю! Они просто надышались твоего проклятого тумана! — воскликнула я, отдышавшись.
— Прости, девочка, — от ноток сочувствия, проскользнувших в ее тоне, меня бросило в холод. — Но этих нордов убила не я.
— А кто? — спросила на автомате, мало понимая, что говорю и делаю. Впрочем, делать мне было нечего, ведь кресло по-прежнему крепко держало свою пленницу.
— Он, — металлический палец указал на хмурого блондина, который что-то втолковывал понурой вивьере.
— Эйрикер-р-р?! — взвыла я.
— Рос, — и спустя несколько секунд, пояснила: — Эйрикер — одно их десяти его тел. искусственная кожа, механический скелет. Кайр адаптировал его под внешность лэфири, добавил синтетическую кровь и прочие мелочи, которые сделали фальшивку похожей на стадо, в которое решил затесаться пастух. Вижу, ты не очень-то удивлена, Иллера. Неужели догадалась?
— Рос бы не стал убивать нордов. Ведь они — его эксперимент, — не отвечая на ее вопрос, сказала я. Верить в смерть Йена и остальных мне не хотелось. Так сильно не хотелось, что я продолжала искать опровержения словам своей жестокой создательницы.
— И что? — без особых эмоций отозвалась Рэд. — Одни ушли, появятся новые. В его распоряжении пятьдесят элентрий, которые он может привязывать к лэфири. После смерти напарника, освобожденный дух ищет нового. Норды для роса, как нифелины для меня, девочка — всего лишь опытные образцы. А эти, — взмах механической руки на экран, — слишком многое узнали.
— Они ничего… ничего не узнали! — закричала я, дернувшись. И от этого безболезненное иглоукалывание стало очень даже болезненным. — Он бы не стал…
— Опять эмоции, — констатировала железная дама, глядя на боковой монитор, по которому все время нашего диалога бежали строчки каких-то цифр. — Сильные эмоции.
— Да какого чер…
— Заткнись! — оборвала она и, обратив взор синей бездны с экрана на меня, спросила: — Жить хочешь?
— Нет! — выпалила я.
— А будешь, — кукольно улыбнулся этот «живой» манекен. И, словно по команде, колючие путы проводков начали оставлять в покое мое бедное тело, которое вскоре получило свободу и от железных оков. — И помни, у меня твоя сестра. И я позабочусь о том, чтобы она долго и сильно страдала, если ты не будешь слушаться, Иллера.
— Я буду, — прошептала, едва шевеля губами. — Буду… — И правда ведь буду, потому что больше мне жить не ради кого. Если Йен умер, то, то… — А Таш? Ты отпустишь его, если я буду делать все, что ты скажешь?
— Почему бы и нет? — ее спокойный голос бил по нервам. — Ведь на него ты реагируешь куда менее эмоционально, чем на второго и на маленькую лэфу. А значит, он мне не нужен, — и тут же более мягко, если не сказать ласково, добавила: — Ну же, девочка. Не расстраивайся, — и это она мне говорит после… после всего?! — Ты не одна такая, — ну, конечно, нас двадцать семь было, вернее, двадцать восемь. И сколько еще будет после того, как проект «Нифелин» одобрят властьимущие элентри? — Идем, думаю, тебе понравится компания.
И я, встав с проклятого кресла, пошатываясь пошла за ней. Как овца на закланье, не смея возразить или ослушаться. Потому что у нее в руках находилась Тина (будь проклят лживый гад Кайр), а у меня… у меня просто не осталось сил бороться. Да и как?
Стена, противоположная той, в которую была встроена большая часть мониторов, плавно разъехалась в стороны, освободив проход. За ним было небольшое помещение с мягкими сидениями и потолком как в том круглом зале, где я ждала свою мучительницу.
— Знакомьтесь девочки! — сказала Рэд, чуть подтолкнув меня в спину к сидящей на скамье Ильве. — Поздравляю, вы обе прошли последний тест.
Всего пару секунд мы смотрели с девушкой друг на друга, а потом она убитым голосом спросила:
— Твой жених тоже мертв?
Но я не ответила. Сделала еще несколько шагов на ватных ногах, рухнула на соседнюю скамью и, опустив голову, спрятала в ладонях лицо. Слез не было. Но и веры в подлость Рика-Роса не было почему-то тоже.
Мне с каждой минутой становилось хуже. Голова кружилась сильнее, и холодная стена, к которой я прижималась затылком, больше не спасала. Перед глазами все плыло: силуэт Ильвы размывался, становясь похожим на светлое пятно. Металлическая конструкция, в которую были закованы ее сломанные на последнем задании ноги, тоже теряла очертания, слепя меня яркими бликами. Смотреть на лежащую на соседней скамье девушку было больно. Осознавать, что ее состояние на порядок хуже моего — больно вдвойне.
Она первая почувствовала недомогание, но не придала этому особого значения. Как, собственно, и я. Мы просто сидели рядом и молчали, переваривая тот короткий, но содержательный разговор, который между нами состоялся после ухода Рэд. Два нифелина, два перевертыша, две истерзанных души, поменявшиеся телами по воли элентри.
Странно, но когда новая Валерия Бродская была так близко, что стоило протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней, я не узнавала в ней прежнюю себя. Просто чем-то похожая на меня молодая женщина. Измученная, усталая, с похожими на пружины каркасами на ее лишенных подвижности ногах. С застывшей в глазах грустью и с нервно дергающимся уголком рта. Левым. У меня никогда не было такой мимики. Как не было и белой полупрозрачной кофточки с кружевной отделкой, и старомодного жилета из темного бархата в паре с расклешенной юбкой. Даже туфли на ногах Ильвы были из тех, что я в жизнь бы не обула!
А она чувствовала себя в этом наряде вполне комфортно. Да и полупустая комната с рыбами на потолке «давила» на двадцать восьмой нифелин куда меньше, чем на меня. Не знаю, что было тому причиной: привычка Ильвы подчиняться или, быть может, ее воспитанное прошлыми невзгодами умение смиренно сносить унижения и пытки, находя даже в непроходимой черноте жуткого существования что-то хорошее. А возможно, все дело в том, что ужас от потери жениха моя подруга по несчастью пережила значительно раньше меня.
Тот видео сюжет, что прислала на мой навигатор Рэд, как раз охватывал финальные события похода, в который загнало Ильву и Григория фирское зеркало. А ведь то, через которое мы с ней общались, они благополучно вынесли на свалку. И даже жили несколько дней, наивно полагая, что им больше ничто не грозит. Вот только метка на теле нифелина выспыхнула зеленым, а совершенно непримечательное зеркальце из недавно купленной косметички превратилось в мини-компьютер с функциями почтового носителя и… навигатора.
Наверное, Гриша действительно любил обновленную Валерию Бродскую, раз потащился в болота вместе с ней. В отличие от меня, целью Ильвы был поиск не живого существа, а деревянного артефакта, который ей полагалось доставить в чародейскую лавку, неплохо прижившуюся на центральной улице современного русского города. Модное веяние, красивое название… Неудивительно, что спрос на сердца свиных девственниц и прочую фигню в Новгороде был. А если и не было, так ведь тот магазин с порталом внутри являлся всего лишь ширмой для деяний фирсов, которых создавал Кайр, чтобы продавать потом своим коллегам.
Те клоны, что работали в лавке — были собственностью Рэд. Другие человекоподобные роботы исполняли приказы Роса. Или лучше сказать Эйрикера? Хотя скорее уж Нарго. Потому что из слов создательницы нифелинов я поняла что элентри и элементали — одно и то же. И в распоряжении творца нордов их всего пятьдесят. Вот только после смерти напарника, духи стихий вовсе не погибают, как мне говорили. Они, наверняка, возвращаются к Росу, который привязывает их к новому лэфу. И так в мире серых появляется очередной меченный, чья мутация делает его изгоем для общества. Жестоко ли? Не более, чем вырывать души у людей и лэфири и «вживлять» их в тела друг друга.
А ведь кроме похожих, как близнецы, фирсов были еще и завербованные личности, типа проводника Ильвы. На каком интересе их поймали, как заставили сотрудничать и что посулили за работу? Это были вопросы, ответы на которые я не знала. Как не знала их и сидящая рядом девушка. Тогда еще рядом. Чуть позже она, неуклюже ступая оплетенными металлическими кольцами ногами, снова перебралась на лавку напротив, и, свернувшись на ней калачиком, прикрыла глаза.
Время от времени я звала ее, дабы убедиться, что девушка в сознании. И она едва слышно откликалась. А в последние пять минут молчала, не реагируя ни на что. Я же просто не могла встать, чтобы проверить, все ли с ней нормально? Или банально боялась обнаружить обратное? Пару раз крикнула Рэд, но та меня упорно игнорировала, хоть я и не сомневалась — гадина наблюдает. Более того, скорей всего наше ухудшающееся состояние — очередное ее испытание. Чтобы там не говорила железная дама, мы по-прежнему были ее лабораторными мышками, опытными образцами с порядковыми номерами 27 и 28. И на нас все так же ставились эксперименты.
Думая об этом, я продолжала сидеть, прислонившись к прохладной стене, и ждать развязки, искренне надеясь, что Ильва просто уснула из-за пережитого стресса и вколотых в процессе «диагностики» лекарств. И, вопреки недремлющей жажде жизни, где-то на задворках сознания злорадствовала одна пакостная мысль: «Вот сдохну сейчас и… обломается Рэд со своей презентацией!»
На этой не лишенной смысла идее я и отключилась.
Очнулась не сразу. Сознание возвращалось медленно, смешивая явь со сном. А может, мне просто так казалось? Вязкая чернота застилала глаза, тяжелые веки отказывались подниматься, а слух улавливал монотонный женский голос, рассказывающий о меченных.
— После первых провальных опытов было принято решение выбирать биологические образцы нифелинов достаточно молодого, но не юного возраста. А также использовать для эксперимента наиболее психически устойчивую социальную груп… — отчетливо услышала перед тем, как снова провалиться в глухую темноту.
Следующий виток моего частичного пробуждения сопровождался словами Рэд о сохранении остаточной памяти прежней личности при «вживлении» духовного существа в чужую оболочку. Именно это облегчило адаптацию нифелинов и увеличило их устойчивость к эмоциональным перепадам. Последние пять объектов благополучно прошли все тесты, однако часть была уничтожена из-за случайного заражения смертельной для биологических особей болезнью. Далее шло перечисление плюсов проекта и оглашение краткого списка минусов, к которым по большей части относились: физическая хрупкость лэфири, контактный вид размножения, медленная регенерация, короткая продолжительность жизни и недостаточно развитый мир. Впрочем, на каждый из этих пунктов у Рэд был заготовлен целый план исправления ситуации. Начиная от насильственного усовершенствования рожденных в естественной среде тел и заканчивая планом по захвату власти в Лэфандрии, народ которой был выбран в качестве доноров материальных оболочек для пострадавших от кибер-вируса элентри.
В процессе этой крайне любопытной речи я проснулась окончательно, вот только открывать глаза и вскакивать с твердой лежанки не стала. Голова соображала все лучше, усталость и боль отступали. И я, продолжая изображать спящую, внимательно слушала то, что говорила Рэд. Причем говорила явно не для меня, так как слова звучали на чужом языке, который я почему-то понимала. Закончился сей славный монолог тем, что кибернетическая гадюка запросила целый список необходимых ей для продолжения работы вещей, большую часть названий которых я не поняла. Зато мне было предельно ясно, что кроме тех-инвентаря Рэд потребовала еще и полсотни подопытных элентри. И в голове сам собой возник вопрос: почему? Ведь у Роса эелементали есть и давно, судя по многолетнему сроку существования Стортхэма.
— Что-то непонятно? — не меняя интонаций, спросила создательница нифелинов. И в первый момент я даже не подумала, что вопрос обращен ко мне. Но ее холодное: — Иллера, я к тебе обращаюсь, — расставило все по своим местам.
Медленно открыв глаза, я посмотрела на возвышавшуюся надо мной Рэд с явным недоверием. Ведь не для меня же она читала эту лекцию сейчас, правда? Или все-таки для меня? И почему я понимала язык, который слышала впервые, и…
— Я жду ответа, двадцать седьмая, — напомнила мне кибер-тварь.
— Не совсем поняла, что это сейчас было? — немного подумав, проговорила я. — Монолог злого гения перед беспомощной жертвой или репетиция речи для будущей презентации? — страх сменился злой иронией, апатия — пофигизмом. Почему бы не поговорить?
И мы поговорили. Не скажу, что плодотворно, но вполне мирно. Рэд даже улыбалась… пару раз. Так же неестественно, как и раньше, но уже и не так пугающе. Наверное, я просто привыкла. Или смирилась. А может, просто стала воспринимать происходящее как кошмарный сон с несчастливым, но логичным, концом.
Я лежала нагая на металлическом кубе, из которого тянулись, прикрепленные ко мне проводки. А она разъезжала на своих роликах по лаборатории и время от времени вводила в мега-навороченный компьютер какие-то данные. Самочувствие мое с каждой минутой становилось все лучше, и даже миниатюрные иголочки, вколотые в мое обнаженное тело, больше не вызывали паники.
Они не причиняли боли и не оставляли кровавых следов, лишь создавали слабый дискомфорт и легкое онемение задействованных участков кожи. Возможно, в организм через эти шипы впрыскивалось какое-то обезболивающее лекарство, а может и еще что. Ответ я не знала, а Рэд не пожелала меня по данному поводу просвещать. Зато она охотно объяснила вновь приобретенную способность понимать язык элентри. И здесь все оказалось до противного просто — в уши мои были вставлены электронные переводчики. Фантастика, да! Инопланетная и с кибер-темой.
— Почему мне стало плохо во время беседы с Ильвой? — пользуясь случаем, я решила прояснить и этот вопрос тоже.
— Физический контакт носителя с прежней хозяйкой запустил механизм отторжения «вживленной» души, — пояснила на редкость общительная «железяка».
— Но я все еще… — попыталась скосить глаза, чтобы лишний раз убедиться в серости своей новой кожи.
— Вы были разделены прежде, чем ситуация стала критической.
— Она жива?
— Пока да. На данный момент я заинтересована в вас обеих.
— А…
— Твое любопытство и спокойное отношение к ситуации, бесспорно, радует, Иллера, — перебила меня Рэд, — но я, к сожалению, закончила.
— И что теперь? — вопреки решению воспринимать все без особых переживаний, я занервничала.
— Теперь ты уснешь.
— Как?! Опять? — возмутилась я и дернулась, желая подняться, но несколько железных обручей, защелкнувшихся на моем теле, свели на нет этот порыв. — Опять, — повторила уныло, прекрасно понимая, что снова попалась.
— Когда очнешься, помни, что от твоей покорности зависит жизнь той светловолосой девочки, которую ты зовешь сестрой.
Как будто я об этом забывала!
— Можно последний вопрос? — попросила я, хмуро взглянув на мучительницу. Та, выгнув длинную шею, слегка наклонилась ко мне. Глаза смотрели в глаза, бледные губы изображали улыбку, и уголки моего рта тоже дернулись в кривом подобии оной. — В своей речи ты упоминала о подопытных элентри. А ранее говорила, что у Роса они есть. Это потому что он более крутой ученый или потому что проект «норд» для Элентариума интересней «нифелина»?
Удивительно, но мне показалось, что глаза ее сузились, став черными, как два провала. Ответа я, увы, не дождалась. Что-то больно кольнуло в шею, и веки тут же наполнились «свинцом». Вынужденно опустив ресницы, я потеряла из виду «живой» манекен с комплексом бога. Тело стремительно теряло чувствительность, сознание уплывало. И прежде, чем снова отключиться, я твердо решила, что когда-нибудь обязательно найду способ отомстить этой железной гадине из загадочного Элентария… пусть и ценой собственной жизни.
Свет лился со всех сторон, освещая висящий в воздухе стол. Вернее даже не стол, а плоскую овальную плиту. На ней-то под прикрытием прозрачного купола я и лежала, скрестив на груди руки и плотно сжав ноги, бездумно смотрела в потолок, на котором плавно кружили созвездия. Макет звездного неба напоминал качественную 3D анимацию. Металлические стены большого зала — космические декорации, а парящие вокруг «стола» элементали — сходку разноцветных домовых, не обремененных чувством такта.
В отличие от Рэд, гордо стоящей на другой летающей плите и громко вещавшей ту самую речь, которую она недавно репетировала, только с гораздо большим выражением, шайка стихийных духов была весьма эмоциональной. От скабрезных шуточек, которые они отпускали, разглядывая меня, покраснела бы любая. Я же, не желая выдавать свое смущение, решила не смотреть на эти наглые рожи, а любоваться звездной картой инопланетного небосвода. В голове не укладывалось, как похожие на миниатюрные солнышки существа, предпочитающие механические тела, могут со знанием дела обсуждать физиологию на моем скромном примере. И если б только физиологию!
Эти откормленные стихиями шарики уже во всю расписывали сценарий своей жизни после захвата тел лэфири, который обещала осуществить кибер-тварь. А я продолжала молча лежать, сверлить взглядом дырку в чужом небе и вспоминать ужастик про зубастиков, которых в этот момент мне очень напоминали господа заседатели.
— Чур я беру это тело! — верещала каменная пышка, излучая серебристый свет.
— Нет, я! — капризно пищала ее огненная соседка.
— Спокойно, дамы! — громогласным басом заявил дух воздуха. — Оно будет моим. — «Дамы» синхронно зашипели, выражая крайнюю степень несогласия. Но на их конкурента это не произвело никакого эффекта. — Рэд, милашка, — бодро сказал он, — выкинь чужую душу, я готов к «вживлению».
После такого заявления я не выдержала и посмотрела на того, кто жаждал стать Иллерой. Причем немедленно. Большой, упитанный элентри напоминал обрамленную лучиками физиономию толстяка. Жирную, наглую, противную, а главное, совсем не похожую на мордашки знакомых мне элементалей.
Одетая в бархатное платье Рэд, кокетливо поправила прическу и, ослепительно улыбнувшись ярко накрашенными губами элентри, подмигнула мне. Это было неожиданным, в отличие от ее последующих слов.
— Ты ведь помнишь наш уговор, да? — спросила она, гипнотизируя меня синим взором. — Твоя покорность в обмен на жизнь сестры.
— Какой сестры? Где сестра? Нам нужна сестра!!! — перебивая друг друга, загалдел разноцветный шабаш.
— Будет вам сестра, — пообещала вероломная тварь, легким движением металлической руки откидывая в сторону купол. — Но сначала отведайте этого нефилина, — и, скомандовав: — Налетай! — натравила на меня всю шайку духов.
Я заорала. Просто потому, что этого мои нервы не выдержали. И орала бы еще долго, ощущая прикосновения призрачных паразитов, если б мне дали пощечину. Потом еще одну и еще. И все это в сопровождении требовательного:
— Да очнись же ты уже, ненормальная!
Резко разомкнув веки, я уставилась в синие глаза с черными горошинами зрачков.
— Ну ты и вопишь! — расплылась в улыбке вивьера. — У меня аж в ушах зазвенело, — сказала укоризненно и тут же сочувственно добавила: — Кошмар приснился?
Я сглотнула, медленно перевела взгляд с Надьи на плавающих над прозрачным потолком рыб, и хриплым со сна голосом проворчала:
— Если бы только приснился… — а потом, сообразив, что кудрявая как-то слабо вписывается в интерьер владений Рэд, спросила: — Ты как здесь оказалась? Тоже орна похитила по приказу мерзавца Кайра?
— Почему это мерзавца?! — возмутилась вивьера, зрачки которой начали медленно расширяться и, как мне показалось, поворачиваться, словно фокусируя взгляд. Вокруг было светло, а глаза собеседницы темнели. И во всем этом таилось что-то… пугающее.
— Надья? — неуверенно позвала я застывшую на месте девицу.
— Встала, оделась и на выход! — приказала та, отступив на шаг. Лицо ее в этот момент также напоминало маску, как физиономия Рэд. А глаза с меняющими размер зрачками напрягали все сильнее. Не желая раздражать эту… это похожее на Надью существо, я покорно поднялась с металлического куба, к которому, слава богам, больше не была привязана ни проводами, ни железными обручами. Взяла из рук кудрявой стопку вещей и, повернувшись боком, начала одеваться. — Ну, надо же… мерзавец, — пробормотала вивьера, как мне показалось, с обидой. — Вот так и делай людям и лэфири добро, — добавила она едва слышно. А я шокировано спросила:
— К-кайр?
Вивьера вскинула кудрявую голову и прищурилась, впившись в меня взглядом. И кто она, черт возьми?! Все та же чокнутая шлюха-наркоманка или очередная фальшивка с медальоном на груди, в котором обитает элементаль? Не задумываясь особо о своих действиях, я положила одежду и, решительно шагнув к Надье, толкнула ее к стене. На этот раз глаза шатенки расширились от удивления, а когда мои пальцы, впившись в ворот ее рубахи, рванули несчастную ткань, эти самые глаза и вовсе округлились.
— А что это ты делать собралась? — перехватив мои руки, полюбопытствовала вивьера.
Я же запоздало сообразила, как выглядят мои действия, но это не помешало мне подробно изучить грудь кудрявой. На ней был полупрозрачный бюстгальтер, и он точно не имел ничего общего с кулоном Эйрикера. И как это понимать? Мое предположение ошибочно? Это вовсе не Кайр в одном из своих многочисленных тел, а та самая, знакомая мне по походу Надья? Но что она тогда делает на территории Рэд?
Подняв голову, я внимательно посмотрела на девицу.
— Ты, конечно, очаровательна без своей мешковатой одежды, — кривя пухлые губки в ироничной улыбке, сообщила мне та, — но мои мысли заняты другой, — и подмигнула синим глазом. Вернее, сине-голубым, странным глазом со ставшими снова узкими зрачками. За прежней Надьей я такого не замечала. — Одевайся, нифелин. У нас не так много времени, — и до боли сжав мои запястья, резко их отпустила, словно хотела показать, что может действовать и силой, если придется, но пока предпочитает мирные взаимоотношения.
Если она хотела меня смутить или напугать, у нее не вышло. Потому что после недавних злоключений двусмысленность происходящего казалась сущим пустяком. Ну, подумаешь, две женщины замерли у стены: одна совершенно голая, а у второй стараниями первой разорвана до пупка рубашка. Будь это в другой ситуации, я бы как минимум покраснела, а так… продолжала стоять и сверлить взглядом собеседницу. Потому что подозрения мои все росли и множились, подкармливаемые воспоминаниями. Ведь на видео, показанном Рэд, из всей группы в сознании были только двое: Рик и… вивьера!
— Что вы сделали с Йеном?! — на этот раз мои пальцы впились в ее шею.
— Да отцепись ты уже от меня! — пытаясь отодрать мои руки от себя, прохрипела шатенка. — Ничего мы с ним не делали! — сильно сдавив мои запястья, она вынудила меня ослабить хватку.
— Он жив? — перейдя на шепот, спросила я. Сердце замерло, в ожидании ответа. Если и она сейчас скажет, что мой таман умер, я, я…
— Когда уходила, был жив, — ответила она, продолжая удерживать мои руки. И меня отпустило: незримая пружина зашкаливающего напряжения ослабила свои кольца, позволив сердцу биться в прежнем ритме.
— А здоров? — уточнила я, стараясь не запрыгать от радости.
— Почти, — вздохнула вивьера и, видя отразившийся на моем лице вопрос, нехотя призналась: — Рука в двух местах сломана и морда разбита. Не стоило ему с Росом драться.
С Росом…
Не с Эйрикером, а именно с Росом. И меня не Иллерой зовет, а нифелином. Да и в логове Рэд она себя вполне свободно чувствует. Вывод — не так уж далеки от правды мои предположения!
— Так ты все-таки Кайр? — не стала откладывать я в долгий ящик прояснение сего вопроса.
— И да, и нет, — уклончиво отозвалась она, тряхнув своими короткими кудряшками. Почти как та Надья, которую я знала. И все же… не совсем так.
— А поподробней? — хмуря брови, потребовала объяснений я.
— Потом, — сухо сказала она. — Рэд может заподозрить неладное в любой момент. Одевайся и пошли. Ну, — ее губы растянулись в ухмылке, — или пошли, не одеваясь. Мне в принципе все равно.
— Ты Кайр! — прожигая ее взглядом, уверенно заявила я. Сама не знаю, почему меня заклинило на этой версии. Кимозека, конечно, по сравнению с Рэд — сама адекватность и эмоциональность. Но до лэфири его мимика явно не дотягивала. С другой стороны, может, просто светло-серая физиономия механического тела была неприспособленна для яркого выражения эмоций? Чего нельзя сказать о подвижном личике кудрявой.
— Кайр, — продолжая нагло улыбаться, подтвердила «Надья» и тут же шарахнулась от меня по стенке, когда я вырвала руки из плена ее ладоней и, хищно растопырив пальцы, вновь нацелилась на девичье горло, прошипев при этом:
— Где моя с-с-сестра, гад?
— В безопасности, — перестав гримасничать, сказала «вивьера». И прекрати уже обзываться. А-то я ведь и передумать могу тебя отсюда вытаскивать.
Застыв на мгновение, я пару секунд думала, затем утвердительно кивнула и, убрав руки от ее шеи, пошла одеваться. Действительно не вовремя полезла с выяснением отношений. Видать, что-то сильное мне вкололи перед сном, раз я продолжаю тормозить и тупить, проснувшись. Врет моя новоявленная спасительница или нет, будем выяснять позже. Сейчас же надо просто выбраться из владений Рэд, пока та не сорвала нам планы.
— У Рэд находится мой зеркальный нифелин. Двадцать восьмой. Ее тоже надо забрать, — сказала я… Кайру, застегивая на ходу последние пуговицы.
— Это в мои планы не входит, — без каких-либо эмоций ответили мне.
— Но она же… ее же отправят на презентацию к элентри…
— Я тебя понял, — оборвал мою запинающуюся речь гад в женской шкуре. — Но все рассчитано до последнего шахра. Другим нифелином я займусь потом.
Спорить я не стала. Ей… в смысле ему виднее.
— Куда теперь? — спросила, обувшись.
— К твоему жениху, — поворачивая на руке необычный браслет, состоящий из пяти колец, сказал элентри.
«Надья» шла по одетым в металл коридорам так спокойно и уверенно, что я невольно начала подозревать ее в сотрудничестве с Рэд. Ну а что? Явилась вся такая осведомленная, разбудила меня, наплела с три короба и пообещала спасти из плена создательницы нифелинов. Где гарантия, что это не очередной тест синеглазой железяки, которая так вовремя куда-то запропастилась. Может, сидит любительница видеосъемок сейчас в удобном кресле и, жуя попкорн (или что там едят киборги?), ухохатывается над моей доверчивостью.
— Что ты там плетеш-ш-шься? — шикнул объект моего недоверия, обернувшись. — Прибавь шагу, нифелин.
— Я Лера, — напомнила ей. Или ему. Как правильно называть женщину, телом которой управляет мужской разум, я не знала. Но, немного поразмыслив на эту тему, решила все-таки воспринимать шагающий впереди гибрид, как Надью, только измененную.
— Без разницы, — равнодушно отозвалась спутница. — Просто топай побыстрее.
— А то вернется Рэд с плановой диагностики тела и нас увидит? — не без ехидства поинтересовалась я, ибо не испытывала особого доверия к причине, по которой, как обмолвилась «вивьера», отсутствовала хозяйка «космических хором».
— Именно так, — на этот раз «Надья» не оборачивалась, и мне ничего не оставалось, кроме как любоваться на ее кудрявый затылок.
— Ты слишком хорошо тут ориентируешься, — пробормотала, идя за ней.
— Часто бывал, — ответила женская вариация Кайра, которая, в отличие от меня, воспринимала себя в мужском роде.
— И не боишься попасть в поле зрения глэйзов… — продолжала рассуждать я.
— Они нас не видят.
— Э? — от удивления забыла, что надо передвигать ноги. За что была тут же обласкана не в самых приятных выражениях из ненормативной лексики лэфири.
— Вот этот браслет, — сказала остановленная моей заминкой «вивьера», демонстрируя новое украшение на своем запястье, — имеет много полезных функций. И одна из них — искажение пространства в радиусе трех метров от источника. Поэтому ты не должна отставать, — с этими словами она схватила меня за руку и потащила дальше по коридору.
— А раньше объяснить нельзя было? — возмущенно пробурчала я, но ответа не последовало.
Мы еще несколько раз свернули, прошли через похожий на автобусную гармошку переход и очутились в просторном серебристом холле с множеством дверей и уже надоевшим аквариумом сверху.
— Лабораторный центр Рэд находится на дне океана, — пояснила моя спутница, заметив, что я пялюсь на змееподобное существо, шустро шныряющее по потолку. — Планета та же, так что связь с керсом, о которой ты так переживала, пока в силе. — Я кивнула, чуть улыбнувшись. Информация была приятной, хотя о Рыже в данный момент мне не думалось вовсе. Но то, что Кайр помнит об этой просьбе, радовало. — Идем, ниф… Лера!
И снова перед нами появился коридор. Такой же широкий, как и все предыдущие — нехилые территории обустроила для себя Рэд! Для себя и своих мерзких экспериментов. Гадина!
— Пришли, — заявила «вивьера», набивая код на дверной панели.
— Йен там? — затаив дыхание, уточнила я.
— Причем здесь Йен? — от неожиданности она даже сбилась.
— Ты же сказала, что мы идем к моему жениху! — хмуро напомнила ей.
— А! — понимающе кивнула кудрявая и тут же выдала: — К одному из них.
— То есть мы пришли за Ташем, — поняла я то, что могла бы понять уже давно, но желание увидеть рыжего норда живым было настолько велико, что мешало подумать о чем-то другом.
— Надо же, сообразила! — насмешливо восхитилась «Надья» и, снова взяв меня за руку, потянула за собой в белую комнату, дверные створки которой плавно разъехались в стороны.
— Значит, на пленного норда лишние шахры есть, а на спасение другого нифелина нет, — пробормотала себе под нос, умом понимая, что если Кайр здесь по поручению Роса, то понятно, почему он пришел за теми, кто важен именно ему. Таш — его детище, да и я невеста норда, Ильва же внешне вообще человек. А значит, в очереди на спасение из лап кибер-гадины последняя.
— Хочешь оставить его здесь? — не скрывая иронии, поинтересовалась кудрявая.
— Нет! — тут же ответила я.
— Тогда не ворчи, — и пошла вперед. Я же традиционно поплелась следом.
Это была та самая лаборатория, которую я видела на экране Рэд. Только вживую она воспринималась иначе. Больше, темнее, а еще страшнее. Эдакая мастерская маньяка с белой плиткой на стенах и большим разделочным столом, на котором покоилась мертвая жертва. Именно мертвым в первый момент мне показался Таш. И сердце от подобной догадки болезненно сжалось, а ноги отказались двигаться. Только «вивьеру» не особо волновали реакции моего тела на мрачные догадки, она продолжала тащить меня на буксире к жениху. Бывшему жениху, которому еще предстояло об этом узнать, если он вообще жив.
Тряхнув головой, я постаралась выкинуть из головы все глупые мысли. К трупу меня бы вряд ли привели. Значит, жив! А что касается свадебного вопроса… да какая разница? Все это такие мелочи в сравнении с возможностью избавиться от общества бесчувственных киборгов и вернуться домой. Именно так я и рассуждала, глядя на странные манипуляции «Надьи» с обнаженным телом норда. Сначала она его ощупала, потом огладила, затем начала перебирать шевелюру и… выдирать из нее волоски!
— А что ты… — начала, было, я, но «вивьера» жестом меня заткнула. И только когда на металлической столешнице рядом с серым телом очутилась кучка черных волосков с серебристыми кончиками, собеседница сказала:
— Вживленные трэссы[34]. Последнее изобретение Рэд.
— Трэссы? — переспросила ничего непонимающая я.
— Да. Имитируют какие-либо части тела, параллельно выполняя ряд скрытых функций.
— Например? — мне стало любопытно.
— От подачи сигнала на радар до влияния на мозг испытуемого, — нехотя ответила… Кайр. Потому что Надья, хоть новая, хоть старая, такое бы вряд ли смогла сказать. Да и с невозмутимым видом вытащить из кармана крупного серебристого паука, сильно смахивающего на киркрау, укусившего меня в пещере, настоящая вивьера тоже вряд ли отважилась бы. — Не дергайся! — от приказного тона я застыла на полшаге назад. — Не укусит. Тебя.
— А его? — спросила, почему-то перейдя на шепот.
— А его — да.
— Зачем? — шепот стал сиплым.
— Чтобы я смог его разбудить, — выразительно взглянув на меня, сообщила кудрявая. — Или ты думаешь, это хрупкое женское тело способно утащить на себе здорового мужика? — ирония так и сочилась сквозь ее слова, но меня это не задевало. Куда важнее было другое:
— Разбудить с помощью паука? — спросила я, начиная смутно догадываться о неслучайности своей встречи с киркрау в Итировых подземельях.
— Яд уменьшит усваиваемость большинства лекарств, — сажая паука на плечо норда, пояснила «Надья». — А антидот позволит испытуемому выжить.
— Его Ташем зовут, — немного помолчав, проговорила я. Нифелины, испытуемые… в конце концов, мы ведь не безымянные животные! Даже если некоторые зарвавшиеся элентри ставят на нас свои эксперименты.
«Вивьера» не ответила, занятая спящим красавцем. Действительно спящим, потому что вблизи было видно, как едва заметно поднимается его грудная клетка на вздохе. И действительно красавцем, ибо обнаженный мужчина, лежащий перед нами, имел просто-таки потрясающую фигуру. Ну, а к особенностям нордовских лиц я за последние недели уже успела привыкнуть.
— Того паука в пещере… — продолжая любоваться бывшим женихом, я снова завела разговор. — Ты ко мне подослал?
— Рос, — не удостоив меня взглядом, ответила «Надья», выуживая из многофункционального рукава куртки еще и шприц.
— И что на меня не действует теперь? — наблюдая за ее движениями, спросила я.
— Все действует, но эффект кратковременный.
На этом наш весьма познавательный диалог и свернулся. Потому что кое-кто по проверенному сценарию начал лупить по щекам бедного норда. Но тот, в отличие от меня, просыпаться не спешил. А когда все-таки очнулся, то первое, что сказал, открыв глаза, было классическое:
— Вы кто? — за чем последовало закономерное: — Где я? — и неожиданное: — А я кто?
И вся моя радость от пробуждения бывшего жениха, которого успела мысленно похоронить, растаяла под гнетом сомнений. Ведь он все это время был в лаборатории Рэд. А она — создательница нифелинов. И если сейчас норд никого не узнает, включая себя… уф, не дай бог!
— Таш? — тихо позвала сменившего позу мужчину. Теперь он сидел, согнув в коленях ноги, и продолжал переводить слегка ошалевший взгляд с меня на «вивьеру» и обратно. — Ты совсем-совсем ничего не помнишь? Ничуточки? А ее тоже не помнишь? — кивком головы указала на шлюху, с которой у норда были особо тесные отношения в Стортхэме. Сейчас же «Надья» с деловым видом убирала в рукав использованный шприц. И зачем он ей только нужен пустой? Выбросила бы, как сослужившего службу киркрау и не парилась. Или боится наследить? Ведь шприц не паук, сам не убежит и не спрячется.
Таш, не делая никаких попыток прикрыть наготу, пристально посмотрел на кудрявую, и, немного подумав, предположил:
— Вы обе из дома вивьеры, так?
— Она — да, оттуда, — охотно подтвердила я, осторожно погладив Таша по плечу. Он же от моей невинной ласки вздрогнул, и я тут же убрала руку. — Прости, — пробормотала, смутившись.
— Ильва? — хмуря густые брови, над которыми бугрились роговые наросты, спросил мужчина. — Это ведь ты?
— Я, — согласно тряхнула головой, расплываясь в улыбке. Память к пленнику Рэд возвращалась, и это радовало. — Вспомнил?
Мужчина смешно подвигал бровями, словно обдумывая что-то, а потом сказал фразу, от которой моя улыбка сползла с лица:
— Точно, помню! Ты подаренная мне шлюха! — воскликнул он, и тут же получил в ответ мрачное:
— А еще я твоя невеста. Но это ты, наверняка, забыл.
И зачем только брякнула? Гордость взыграла? Как же не вовремя! Вообще все не вовремя. Нам выбираться отсюда надо, а я стою и выясняю отношения с голым мужиком, сидящим на столе. И Кайро-Надья ведь, зараза такая, даже не вмешивается. И это при том, что несколько минут назад, она втирала мне про нехватку времени.
— Забыл, — озадаченно почесав затылок, пробормотала Таш.
— Вот и прекрасно! — нарочито радостно произнесла я. — Потому что у меня уже другой есть.
Окончательно сбитый с толку норд перевел вопросительный взгляд на кудрявую.
— Правду говорит, — подтвердила та, и ехидно добавила: — Пока ты спал, она тебя бросила. Но эту щекотливую тему вы обсудите дома, детки.
— Детки? — мужчина прищурился, недоверчиво глядя на собеседницу.
— Нам пора сваливать отсюда, Таш, — проговорила я. — Сейчас ты в лаборатории, где над такими, как мы, ставят опыты. Помнишь, что с тобой тут делали?
— Нет, — он снова повернулся ко мне. — Какие-то туманные обрывки воспоминаний. Ты с клеймом на ухе, Надья с поцелуями, — он махнул рукой в сторону кудрявой, но смотреть продолжал на меня. Вернее на мою абсолютно чистую мочку, с вдетыми в нее серьгами. — Мне это приснилось, да?
— Не совсем, — я мягко улыбнулась, проникнувшись к нему сочувствием. Сама ведь была в похожей сетуации, когда открываешь глаза и не понимаешь, где ты, кто ты и что со всем этим делать. — Клеймо свел Скил. Ты ведь помнишь Скила?
— Телесный элентри, — не задумываясь, ответил меченный.
Элентри, угу… не элементаль, как их принято называть в Лэфандрии, а именно элентри. Слово, которое я слышала только от Рэд. И как это толковать? Она промыла ему мозги, а он ничего не помнит, или..?
— А где Кахиндра, Таш? — поинтересовалась я, нервно теребя ворот своей рубахи.
Мужчина не ответил, вместо этого он почему-то посмотрел на свои ладони, повертел ими, пару раз сжал и разжал пальцы, кончики которых начали светиться голубым, а затем сделал хватательное движение, будто пытался поймать воздух. Или не будто, а так и есть. Только не воздух, а воду, которая, выскользнув из емкостей, стоящих на стеллажах, прозрачными струями полетела к норду. И пока я ошарашено на все это смотрела, «Надья» вынесла свой вердикт:
— Рэд сплавила их души воедино, как было с Марией.
— Таш? — прижав к губам пальцы, прошептала я. — Это так, Таш?
— Обрывки ее воспоминаний у меня тоже есть, — любуясь бурлящим шаром, в который собралась призванная им вода, признался норд. — Я как-то странно себя чувствую, Иль. Словно во сне. И все чувства обострены до предела, а близость воды успокаивает, — он подкинул на ладони водяной мяч и улыбнулся.
М-да, она его действительно успокаивала. Или сказывалось влияние характера всегда уравновешенной Кахиндры?
— И на эту, безусловно, интересную тему вы тоже пообщаетесь потом! — треснув кулаком по металлической поверхности стола, заявила «Надья». В тот же миг на пол плюхнулась «водяная бомбочка», обрызгав нас обеих. И только ее создатель, в силу своего высокого насеста, остался совершенно сужим. — А сейчас вставай и пошли, нордофелин недоделанный! — проворчала шатенка, отряхивая штаны от серебристых капель. Я сделала тоже самое.
— Нордо-кто? — не понял ее Таш.
— Нордо-ты, — передразнила его «вивьера». — Давай уже, парень. Некогда рассиживаться.
— Мы отправимся в Стортхэм? — спускаясь на пол, уточнил он.
— Да.
Мужчина кивнул, соглашаясь.
— А ты изменилась, Надья, — пробуя устойчивость собственных ног, проговорил он некоторое время спустя.
— Не больше, чем ты, — ехидно отозвалась новая версия «вивьеры» и тут же скомандовала: — Идем!
— Без одежды? — возмутилась я, потому что только меня этот момент, похоже, и напрягал.
— Нет у меня запасного комплекта, — без тени раскаяния сказала кудрявая. Выйдем с территории Рэд, там ему что-нибудь подберут.
Я же, решив, что вид голой мужской задницы, мелькающей впереди, будет мешать мне сосредоточиться, сняла с себя куртку и, протянув бывшему жениху, потребовала завязать ее на бедрах. Он не возражал. Ему было пофиг. Уж не знаю, как именно чувствовал себя норд после апгрэйда, но выглядел он слегка пришибленным. Или не слегка, а сильно. Впрочем, оно и понятно, после таких-то экспериментов. В голове у него каша из обрывков памяти двух существ. И кто он теперь, разобраться сложно. Новая личность, как, помнится, называла себя Лин. Правда, в ее случае Рэд соединила две женских души, в Таше же сплелись разнополые сущности, и чем это аукнется молодому норду, еще неизвестно.
— Не отставай, Лера! — отвлек меня от размышлений голос «Надьи». — Бери пример со своего жениха, — добавила она, хлопнув по плечу идущего рядом с ней меченного.
— Бывшего, — проворчала я, ускорив шаг. Выпасть из поля действия браслета, делавшего нас невидимками для камер, мне не хотелось.
Так наша странная троица миновала просторный холл и снова затерялась в лабиринтах безликих коридоров. «Вивьера» уверенно вела нас по известному только ей маршруту, и мы с Ташем покорно следовали за кудрявой спутницей, искренне надеясь выбраться из этой металлической ловушки и попасть, наконец, к своим. Но надеждам нашим не суждено было сбыться.
— Налево! — резанул по ушам окрик «вивьеры» и, запыхавшаяся от бесконечной беготни, послушно повернула. — Я с-с-сказал — налево! — меня резко рванули за рукав в нужную сторону. Ну да, повернула… правда, не совсем туда. Но ведь не я виновата, что слева сразу два входа с призывно открытыми створками дверей.
— Я могу взять ее за руку, — предложил Таш, одарив меня сочувственным взглядом.
Я и сама себе сочувствовала. В отличие от бодрой «Надьи» и спокойного, как удав, норда, для меня эта бешенная гонка от шныряющей по коридорам образины проходила крайне тяжело. Во-первых, было страшно. Потому что огромный металлический паук с лицом-маской Рэд и ее крайне раздраженным для безэмоционального киборга голосом пугал и сильно. Во-вторых, я, привычная путешествовать верхом на керсе, оказалась совершенно не готова к скоростным забегам на своих двоих.
Раскрасневшаяся, вспотевшая, с бешено бьющимся сердцем и навязчивым стуком в висках, я чувствовала себя загнанной ланью, которую вот-вот настигнет умелый охотник. Ведь это территория Рэд, и она знает здесь каждый уголок. Так что даже с чудо браслетом Кайра, способным открывать замки чужой обители, мы вряд ли сможем скрыться от железной паучихи. Жуткой, огромной и… очень злой!
Новое тело создательницы нифелинов вызывало во мне еще больший ужас, чем ее человекоподобная форма. Видать диагностику своей прошлой оболочки она так до конца и не прошла, каким-то образом почуяв неладное. И теперь вместо того, чтобы спокойно добраться до портала в Итировы подземелья, мы всем коллективом драпали от хозяйки сего «гостеприимного» места. А она, поминая недобрым словом Роса, гналась за нами. Ну, или, как было упомянуто выше, загоняла. Потому что искаженное пространство, делавшее нас невидимыми, не могло скрыть от Рэд открывающиеся на нашем пути двери.
Передохнув всего несколько секунд до яростного удара в металлическую панель заблокированной на время створки, «Надья» рванула к очередному мягко открывшемуся проему. Мы с Ташем — за ней. Он, как и предлагал, крепко сжал мои пальцы в своей ладони. И я перестала вслушиваться в команды «вивьеры», полностью доверившись норду. Он был совершенно голый, так как давно потерял мою куртку. Но при этом такой уверенный и спокойный, что мне только оставалось позавидовать. Забавно, но мысли о том, что мужская нагота будет отвлекать, больше на ум не приходили. Ибо голова была забита жуткими образами шестиногого чудовища, в синих глазах которого я прочла наш приговор.
Рэд оказалась умнее, чем нам хотелось бы. На каком-то этапе погони она банально бросила след и… устроила засаду там, куда мы вскоре вышли. И вот тут-то случилось нечто странное. Шатенка, пойманная с поличным, вместо того, чтобы как-то исправить ситуацию и противостоять паучихе, стянула с запястья браслет и, сломав его, бросила на пол. А затем повалилась туда же и сама, потеряв сознание. Я подскочила к ней и попыталась привести в чувства тем же способом, которым она меня будила. Но стоило девушке открыть глаза, как стало понятно — лучше бы она и дальше валялась в отключке. Потому что перепуганное бледное личико вряд ли могло принадлежать женской версии Кайра, если он, конечно, не гениальный актер.
— Ч-то происходит, Ил-лера? — заикаясь, пролепетала кудрявая. И, узрев нависшую над нами физиономию Рэд, истошно заорала, прикрыв ладонями лицо.
— Как мило, — осклабилась бледная маска, ставшая на редкость эмоциональной. — Неужели вот это дрожащее создание и есть тот самый лазутчик, сумевший обойти мою охранную систему.
Тяжелая лапа с острым металлическим когтем угрожающе зависла над сжавшейся в калачик вивьерой.
— Она просто девушка, — обняв кудрявую, сказала я. — Ее использовали, подчинив разум, а потом подло бросили. Не делай ей больно! — и шепотом добавила: — Пожалуйста.
— Ты наруш-ш-шила наш договор, — щуря залитые синевой очи, напомнила паучиха. — Значит, заслужила урок.
От мысли, что из-за меня сейчас пострадают Таш и ничего не понимающая Надья, стало плохо.
— Я буду покорной, буду исполнительной, буду такой, как тебе надо, создательница. Только отпусти их, прошу, — сказала искренне, полностью готовая на все. Потому что другого выбора просто не было. Рэд нас поймала и уже не отпустит. Так пусть хотя бы сохранит жизнь моим друзьям! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Я мысленно повторяла эти слова как мантру, неотрывно глядя в глаза кибер-твари. Таш… этот новый сплавленный с Кахиндрой Таш даже не пытался ее атаковать, он просто стоял рядом с нами и молча смотрел на паучиху. Прежний бы не выдержал, с присущей ему безрассудностью бросился бы ломать железный ноги чудовища, или как минимум попытался бы прикрыть нас с вивьерой.
— Ладно, — неожиданно сдалась Рэд. — Я не стану устраивать показательную казнь биологической особи прямо здесь, — и поднявшая, было, голову надежда снова зачахла. Отсрочка… всего лишь отсрочка. А что потом? Как выторговать свободу хотя бы для них? — И я даже отправлю твоего жениха домой, — я затаила дыхание, жадно вслушиваясь в ее слова, — если ты, нифелин, отправишься сейчас со мной. Тихо, спокойно, без фокусов.
— Я пойду! — нервно облизав губы, закивала в ответ. — Я все сделаю, правда. А… а что будет с ней? — крепче прижав к себе тихо подвывающую Надью, спросила монстра.
Лучше б не спрашивала! Быстрый и точный удар острого когтя попал прямо в темечко. И стенания несчастной тут же прекратились, в то время как ее пепельно-русые кудри окрасились темной кровью.
— Т-ты… ты… — я не находила слов. Сердце сжалось, руки, все еще обнимавшие вивьеру, задрожали. А Таш даже с места не сдвинулся, продолжая гипнотизировать мрачным взглядом ее убийцу.
— От нее слишком много шума, — сказала Рэд. — И проблем. Где гарантия, что Рос снова не начнет дергать за ниточки свою марионетку. Забудь о ней и пошли! — приказала она мне. — Если не хочешь, чтобы я казнила твоего жениха тем же способом, а не отпустила его в Стортхэм.
Я не хотела. Я уже ничего не хотела. Чувство опустошения накрыло с головой. Осторожно выпустила из рук мертвую девушку и с помощью Таша медленно поднялась.
— Куда? — голос мой звучал сухо и отстраненно. Перед глазами все плыло, но вовсе не из-за слез. Я просто устала, да. Именно поэтому меня шатало и кружилась голова.
— Обратно, — указав окровавленной «клешней» на открывшуюся дверь, проговорила кибер-паучиха. — Нифелриз, возьми ее на руки, чтобы не упала.
Мужчина подчинился, легко подхватив меня. И направился в указанном направлении, тихо шепнув мне на ухо:
— Спокойствие, Иль. Все как-нибудь разрешится.
Не тот это был Таш, за которого я собиралась выйти замуж. Совсем не тот. Но от его близости и этого самого спокойствия, источаемого мужчиной, мне становилось чуть-чуть теплее на сердце. Если моя покорность спасет его от участи вивьеры, я буду паинькой.
— А где Ильва? — спросила я Рэд, когда она привела меня в полупустое помещение, единственным атрибутом которого были серебристые ворота, похожие на разрезанный на две половинки бублик, внутри которого мерцала рыжеватая «пленка». Пространственно-временные переходы в разные пункты назначения, насколько я поняла, отличались по цвету.
— Спит, — ответила создательница нифелинов. Сейчас она, как и при нашем первом знакомстве, была кибер-гуманоидом. — Ты разве забыла? Вас нельзя сводить вместе.
Я не забыла. Я просто об этом не вспоминала. После того, как Таша заперли в одной из белых комнат, а меня заставили ходить хвостом за меняющей тела, как перчатки, Рэд, я без конца прокручивала в голове недавние события. Перед глазами, как живая, стояла картина убийства вивьеры, в которое мой мозг упорно отказывался верить. Как-то все слишком быстро, просто и глупо вышло. Может, это был просто сон? Навеянный вколотыми мне препаратами кошмар? Или разыгранная для очередного теста сцена?
— Пойдем, Лера, — в нарочито спокойном голосе железной леди мне послышалось волнение. — Нас уже ждут.
— Прости меня, Йен, — беззвучно шепнули губы. — И прощай.
Мы синхронно шаганули в портал. Вспышка, холод и болезненное сжатие ее впившихся в мое предплечье пальцев… где мы, черт побери?!
Я задумчиво смотрела, как в большом прозрачном кубе с металлическими ребрами, соединяющими грани, беснуется, пытаясь вырваться, маленький элементаль, и думала о том, что хочу к Йену. Сильно хочу, до дрожи, но… увы. Занятым транспортировкой Рэд мужчинам было сейчас не до моих желаний.
Рэд… всесильная создательница нифелинов, уничтожительница чужих жизней, убийца и просто гадина! Никогда не забуду застывшее в синих глазах киборга изумление, когда вместо Элентрариума мы очутились в одной из аномальных зон Итировых подземелий. Ее механическое тело замерло в нелепой, но к счастью, устойчивой позе, так и не разжав пальцы, стиснувшие мою руку. Какое-то время мы обе просто стояли, глядя друг на друга. Живая, но растерянная я и похожая на металлическую статую она. А потом из ее груди начал литься синий свет, который стремительно сгущался, становясь элементалем с очень злым выражением перекошенной физиономии.
— Реш-ш-шили меня поймать, идиоты?! — крайне эмоционально зашипел дух, озираясь. — Наивные болваны, неудачники… Я покажу вам! Я донесу на вас-с-с, предатели, я вас всех уничто… — оборвав гневную тираду на полуслове, Рэд заскользила по воздуху в темноту пещеры. Вот только этот ее полет очень уж напоминал плаванье против течения. Какая-то неведомая сила тянула элементаля, как магнит, и попытки вырваться из невидимого плена были тщетны.
— Попалась! — знакомым голосом воскликнула темнота, когда заметно напуганный дух очутился в прозрачных застенках устроенной для него темницы. — Ты как там, Лер? Живая? — вышла на свет, излучаемый по-прежнему открытым порталом, Лин.
— Наверное, — предельно честно ответила я, не без труда вырывая руку из металлической хватки «мертвого» киборга.
— Тогда будь добра, помоги мне дотащить эту «рыбку» до границы аномальной зоны, — попросила химера.
«Рыбка» билась об стенки, что-то возмущенно кричала, светилась, искрилась, меняла размеры и даже пару раз взрывалась внутри своей ловушки, но та, несмотря на внешнюю хрупкость, держала крепко.
— Здорово мы все устроили, да? — явно напрашиваясь на комплимент, сказала Лин.
— Угу, — заторможено кивнула я, продолжая нести прозрачный ящик с разгневанным содержимым. — Но как такое удалось?
— Кайр перенастроил портал, пока Рэд гонялась за вами по собственным коридорам.
— Кайр? — я чуть не споткнулась.
— Ос-с-сторожней, — прошипела моя спутница. — Эта штуковина, конечно, не бьющаяся, но лучше не рисковать.
И я снова кивнула, соглашаясь с ней. В мысли закралось какое-то несоответствие: Кайр перенастроил портал? Но ведь Кайр был Надьей! Как же так? К чему тогда вообще весь этот спектакль с побегом. Отвлекающий маневр? А вивьера… расходный материал? Стало неприятно.
— Лин, — облизав пересохшие губы, пробормотала я, — скажи, Кайр не собирался вытаскивать нас с Ташем и Надьей оттуда, да? Мы просто перетянули на себя внимание Рэд, пока он копался в настройках портала?
— Ну-у-у, — нехотя протянула химера, — вообще-то не совсем. Портал — это план «Б», был еще и «С», но о нем лучше не надо. Побег — это два в одном: не очень действенный план «А», но довольно удачный отвлекающий маневр. Лерка, ну ты чего такая кислая? Спаслась же! И мымру эту, — она показала раздвоенный язык яростно искрящемуся элементалю, — тоже поймали. Где радость, подруга?!
— Я рада, — слабо улыбнулась ей. — Очень рада, просто… до сих пор не верится.
Передав пойманную элентри встречавшему нас Эйрикеру, мы вошли вслед за ним в хорошо освещенную пещеру, где нас ждали Илис с Миртом и… Кайр. Вот только выглядел он как обычный лэф, а не как шестирукий робот, и назвался на этот раз Кимом. А я почему-то подумала, что сходство с капитаном из мультфильма мне не пригрезилось. Осталось только на упомянутую ранее птицу говоруна взглянуть, дабы подтвердить свои подозрения.
Норды заулыбались, увидев меня. Кудрявый дружески потрепал по плечу, шепнув, что рад моему возвращению, а красноволосый поцеловал в лоб и, подмигнув, заверил, что кое-кто раненый, рыжий и бешеный меня очень ждет. Очень-очень. Но взять его с собой сюда в таком состоянии они не рискнули. Мне безумно хотелось расспросить ребят обо всем, но Эйрикер напомнил, что они тут вообще-то по делу. И разговоры пришлось временно отложить.
Кайр же, коротко мне кивнув и сказав, что Тинара под присмотром Керр-сая, ушел куда-то вместе с Лин. А я осталась стоять и смотреть, как суетятся норды, водружая тщательно упакованную Рэд между выложенными из камней стойками. Всемогущее кибер-зло… Сейчас оно казалось жалким, будучи запертым в кубарвис[35]. Так, по словам Рика-Роса, назывались тюремные камеры элентри, в которых помещали опасных преступников, приговоренных к длительному сну и очистке памяти. И именно это создатель нордов планировал проделать со своей соплеменницей и коллегой. Или конкуренткой?
Наверное, это с его стороны действительно было предательством. Вот только меня оно радовало. Хотя вопросов становилось все больше. Настолько много, что перегруженный мозг начинал «притормаживать», и единственной спасительной соломинкой в этом море всевозможных мыслей, было мое четкое и ясное желание: «Хочу к Йену!»
Когда все приготовления были закончены, вернулся Кайр, который Ким и, прихватив с собой странно задумчивую химеру, исчез вместе с Рэд в серебристом мареве портала, открытого в обрамление каменных стоек. Нас же Эйрикер отвел в тот самый печально известный сад, откуда мы с Тинарой попали на территорию Кимозеки. Но на этот раз «зеркало» пространственно-временных ворот переливалось всеми оттенками зеленого, вместо радуги. Из чего я сделала вывод, что конечная точка перехода изменилась. Первыми в портал с благосклонного кивка блондина вошли норды, меня же этот лже-Рик подло туда не пустил, бесцеремонно дернув за шкирку обратно.
— Что не так? — возмутилась я, с сожалением глядя, как исчезает зеленый омут, только что поглотивший наших спутников. Страха не было. Ну, подумаешь, осталась наедине с очередным представителем «три-г». Если б хотел меня прибить, не стал бы заморачиваться со спасательной операцией.
— Да все так, — оправляя на мне одежду, которую сам же и сбил своей наглой выходкой, сказал мужчина. — Но разве ты ничего не хочешь спросить? — в серых глазах его читалась откровенная насмешка. Живой взгляд, эмоциональный! Не та ледяная синь, что смотрела на меня с лица Рэд.
— Хочу, — не стала отрицать очевидное я. — Но еще больше хочу к Йену! — озвучила то, что тысячу раз проговаривала про себя за последние часы.
— Успеешь, — с милой улыбочкой заявил этот садист, а потом предельно серьезно добавил: — Надо поговорить, Лер. И лучше это сделать до того, как ты счастливо воссоединишься со своими друзьями. Я планирую «воскреснуть» не только для вас, но и для всего Стортхэма тоже. Это не значит, что я там снова поселюсь, нет… у меня хватает дел на своих угодьях, как в этом мире, так и за его пределами. Но заглядывать к вам я буду и часто. Поэтому рассчитываю на твое понимание и осознанное сотрудничество. Поверь, лучше для тебя будет прояснить все здесь и сейчас, а не накручивать лишнего на основе сказанного Рэд. Она мастер извращать любую информацию до неузнаваемости, — его губы скривились в усмешке: — Лови момент, нифелин! Я не так уж и часто жажду откровений, — он подмигнул мне и, взяв за руку, повел меня по каменным тропам излучающего свет сада к небольшой открытой площадке с двумя каменными скамьями. На одну из них мы и сели.
— Спрашивай! — немного помолчав, разрешил мужчина.
И как-то сразу все мои многочисленные вопросы, которые так хотелось ему задать, испарились, и в мыслях воцарилась благоговейная тишина. С чего начать, когда хочется узнать все и сразу, я банально не знала.
— Ладно, — Эйрикер слабо улыбнулся, потрепав меня по и без того растрепанным волосам, — начну тогда сам. А ты уточнишь по ходу все, что будет непонятно.
Я с благодарностью кивнула и приготовилась слушать, старательно подавляя разочарование, накатившее из-за отложенной встречи с таманом. В конце концов, прояснить ситуацию действительно стоило до того, как мы увидимся с нашей группой, а то вдруг ляпну что-нибудь лишнее нордам. И Рос потом будет вынужден убить их, как свидетелей. К демонам такой расклад!
Блондин потер кончиками пальцев украшенный двумя гребнями лоб, подумал и, наконец, выдал:
— Ну, для начала, я Эйрикер. Или Рик. Так ко мне и обращайся.
Я пожала плечами, мол, без разницы — хоть горшком назови, только в печку не ставь. Однако вслух произнесла:
— Рэд сказала, что ты Рос.
— И ты ей поверила? — серебристые глаза его сузились, уголок рта дернулся, но улыбка так и не отразилась на мужском лице.
— Знаешь… — я задумчиво коснулась рукой светящейся листвы, проверяя на ощупь реалистичность этого чуда. — На самом деле, я очень устала. От приключений, которые через раз норовят угробить если не меня, то моих друзей. От недомолвок, из-за которых пухнет голова и болит изъеденное сомнениями сердце. От лжи и тайн, которыми вы трое окружили себя. Ты не убил меня, хотя мог это сделать и не раз. Значит, моя преждевременная кончина в твои планы не входит, я права? — скосила на него взгляд, продолжая теребить пальцами прохладный лепесток. — Блондин кивнул, и на этот раз действительно улыбнулся. Не криво, не слабо, а широко и по-доброму, что обнадеживало. И, вдохновленная его реакцией, я продолжила излагать то, что просилось с языка. Всего-то и надо было собеседнику начать разговор, чтобы меня прорвало: — Так вот, Ро… Рик! Если ты не против моего дальнейшего существования в стенах общины созданных тобой нордов, то может, хотя бы объяснишь все происходящее со своей точки зрения? — я вопросительно посмотрела на него, ожидая ответа.
— А ты уверена, что оно тебе надо, любопытный нифелин? — после короткой паузы, уточнил один из трех гадов.
— Отчасти, — тоже помолчав, проговорила я. — Мне важно знать хотя бы примерно, что за эксперименты вы проводите, и чем это грозит лэфири и людям. Жуткие для нежной психики «лабораторной мышки» подробности можно и опустить, — я кисло улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. — Еще хотелось бы понять смысл наших скитаний по Итировым подземельям. Да и что есть такое эти самые подземелья? Рэд называла их полигоном. Кайр выпускает в них свою модифицированную живность. Твои норды охотятся тут на кризлов. А обычно невидимые без напарников элементали здесь не теряют силу и материальный облик даже на большом расстоянии от связанных с ними мужчин. Почему? — выпустив на волю сияющую растительность, я скрестила на груди руки и уставилась на Эйрикера.
— Потому что горные подземелья действительно тестовая площадка, созданная с помощью наших технологий на основе естественного рельефа. Всего-то и потребовалось добавить тоннели с летающими платформами для удобной транспортировки грузов, несколько порталов на нижнем уровне и астерс[36], покрывающий каменные стены.
— Астерс? — непонимающе переспросила я.
— Вы называете этот налет плесенью. На самом деле астерс не биологического происхождения. И кроме того что излучает свет, которым питаются световые элементали, еще и является мощным энергетическим источником, позволяющим бестелесным элентри быть в силе.
— А для лэфери это не опасно? — заволновалась я.
— Для нордов точно нет, после мутации их тела менее восприимчивы как к внешним воздействиям, так и к некоторым видам ядов, — уверено ответил он. — Хотя ребята все равно опасаются астерса, считают его чем-то потусторонним. — Оно и не удивительно! Фосфоресцирующие узоры на камнях — то еще зрелище! — Для тебя же… — Рик на секунду замялся, но вскоре снова заговорил: — Нет, не думаю, что вредно. Да и свежий горный воздух после путешествия быстро восстановит твои силы.
— Хорошо-о-о бы, — протянула я, и, возвращаясь к прежней теме, спросила: — А какая она… ваша раса? Как выглядит ваша планета? — разбуженное любопытство требовало удовлетворения, и Эйрикер не разочаровал.
— А нет никакой планеты, — хмыкнув, сказал он. — Есть несколько довольно больших космических станций, похожих на города. Много металла, мало растений, похожая на здешнюю атмосфера.
— Разве киборги дышат? — удивилась я.
— Киборги нет, а вот элентри, которые ими управляют, для работы со стихией требуется эта самая стихия. Вода, огонь, воздух, свет, тьма… прочее. Всего шестнадцать разновидностей элементалей. И именно стихия при особых условиях способна породить новый дух. Это случается крайне редко, как впрочем и полное истаивание представителей нашей расы.
— Истаивание? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык. Снова переспрашивать услышанное было неловко. Особенно если учесть, что общий смысл сказанного Эйрикером я поняла.
— Растворение духа в собственной стихии. Или в материале, как это бывает у каменных. В переводе на ваши понятия — смерть. В случае элентри — смерть духа. Потому что тел за нашу бытность мы способны сменить не одно.
— Это я уже заметила, — кивнула, не сумев сдержать тяжелый вздох. — Парочку «мамаша нифелинов» даже продемонстрировала в действии, — воспоминания о ней заставили поморщится. — Рос, в смысле Рик! — вскинув голову, воскликнула я. — Вы пленили Рэд. А как же Таш и Ильва? Они оба заперты где-то в ее лабораториях, — нервно облизала губы и впилась пальцами в собственные плечи. Почему-то стало холодно. Или это нервное? — Кайр в образе Надьи обещал туда вернуться, но… Надья! — я чуть прикусила губу, стараясь подавить таким незатейливым способом внезапную вспышку… нет, не боли — стыда! За то, что так быстро забыла о вивьере, ставшей мне за время похода почти подругой. А может, это сработало все то же нежелание верить в смерть небезразличного существа? — Ее ведь убили? — спросила, лелея глупую надежду услышать отрицательный ответ.
— Да, — сказал собеседник, и я тихо выдохнула:
— И ничего уже нельзя сделать?
— Например?
— Ну… воскресить как-нибудь. Нет?
— Вряд ли. Хотя у Кайра на тело этой лэфы вроде были какие-то планы.
— Это какие же? — нахмурилась я.
— Полагаю, чисто научные. А ты что подумала? — ухмыльнулся он.
— Да тоже… ничего хорошего, — пробормотала, смутившись. — И как скоро Кайр отправится во владения Рэд?
— Скоро. У него есть все коды к ее замкам. Как, впрочем, и к моим. Он все эти годы работал на нас обоих. Так что не беспокойся за норда и своих подруг.
— Таш больше не норд, — грустно проговорила я. — Он теперь такой, как Лин. Ну, или почти такой. Рэд называла его нивелризом. Надья мертва, а Ильва… какая она мне подруга? Разве что по несчастью! Но она сестра Тины, поэтому я за нее беспокоюсь. К тому же нам с Ильвой противопоказано находиться рядом.
— Почему? — заинтересовался блондин.
— Плохо на здоровье сказывается, — решила не вдаваться в подробности я. — Душа ее теперь в моем человеческом теле. Серокожие лэфири, останься она среди них, в лучшем случае сочтут такую женщину выродком, в худшем — демоницей. И это скверно кончится. Хотя о чем я? Ты и сам все прекрасно знаешь. Так вот… Если есть возможность, двадцать восьмой нифелин лучше отправить на Землю. Она, насколько мне известно, неплохо там прижилась. Или это сложно?
— Не очень. У Рэд отлаженная система порталов в твой прежний мир и в Лэфандрию. Просто надо сказать Кайру, и вы с ней больше не встретитесь, — его губы растянулись в понимающей улыбке.
И как только просек гад мои корыстные мотивы? Я действительно не хотела больше пересекаться с бывшей хозяйкой своего нового тела. И причиной тому был не только страх отторжения души. Подругами мы с Ильвой, увы, не стали. Разве что по несчастью. А еще я очень не хотела делить с ней Тину. Поэтому вариант вернуть новую Валерию Бродскую обратно в понравившуюся ей жизнь лично меня очень даже устраивал. И пусть это в чем-то подло и эгоистично, пусть… Но допускать ее встречу с моей Тинарой, я не желала. Нравилась Ильве земная жизнь? Не хотела она менять ее на Лэфандрию? Вот пусть и наслаждается! Ей комфорт, интернет и прочие блага цивилизации. А мне любимый мужчина, любимая сестра и любимы… да-да, уже родной и любимый дом внутри горы. Чем не равноценный обмен?
— Буду благодарна, — сказала я, глядя в светло-серые глаза собеседника. — А что с Ташем?
— О! Его тоже предлагаешь отправить на Землю? — ехидно поинтересовался блондин. — Ну, так, чтоб не путался под ногами и не заявлял права на бывшую невесту.
Шутку я не оценила. Хмуро посмотрела на мужчину и мрачно ответила:
— Я, конечно, понимаю, что тебе весело. И что прошу лишнее тоже понимаю. Но, заметь, не я, а ты был инициатором этого разговора по душам. Так что…
— Да ладно, Лер, я все понимаю.
— Ой ли? — теперь настала моя очередь ехидничать.
— Я несколько лет жил среди нордов с полным погружением в их реальность. И это не считая регулярных отчетов элементалей.
— У, предатели, — пробормотала я себе под нос.
— Для кого как, — повел плечами Эйрикер. — К тому же у них просто нет другого выбора.
Мы немного помолчали, глядя на разноцветное великолепие похожего на мираж сада. Потом я спросила:
— Как же так вышло, что у тебя оказалось пятьдесят подопытных элементалей, а у Рэд и Кайра ни одного? И, возвращаясь к моему первому вопросу, что вы планируете сделать с Лэфандрией? Рэд собиралась наводнить эту страну нифелинами, только вместо земных душ использовать души элентри. Ну а ты что? Увеличишь количество нордов? А Кайр? Чем он занимается кроме выведения новых видов подземной живности?
— Отвечу по порядку, — продолжая гипнотизировать взглядом соседний куст, сказал мой собеседник. — Во-первых, элементали… Все они бывшие заключенные (по большей части политические) приговоренные к смертной казни через истаивание. Формально в Элентрариуме их больше нет, мертвы. Обратно им путь заказан. Да и не помнят они прежний дом и свою прошлую жизнь. Память начисто стерта, и продолжает стираться каждый раз при разрыве связи с напарником, — он на время замолчал, вероятно, обдумывая, как подать следующую информацию.
— А кто выбирает для них мальчика лэфири и по какому принципу? Ты? — воспользовалась паузой я.
— Нет, — мотнул беловолосой головой мужчина. — Очищенный от воспоминаний элементаль сам ищет себе живой источник энергии и будущего друга в одном лице. Единственный критерий: возраст. Дух невидимкой летает среди лэфири, наблюдает, прислушивается, выбирает, пока не найдет подходящего для себя ребенка. И тогда я делаю привязку. Не стану рассказывать как именно, ты вряд ли поймешь. Да и сама просила избавить тебя от подробностей! — он усмехнулся.
— А язык? Если им очищают память, откуда они знают язык лэфири? А некоторые, насколько мне известно, еще и с русским знакомы.
— Словарный запас лэфири загружается в память элементалей перед выходом из спячки. Здесь все просто. А русский, английский, итальянский и несколько скандинавских языков знает Кайр, фирсы которого подселены в города этих стран. Видимо, некоторые, — он сделал ударение на последнем слове, — нахватались лишнего у нашего животновода.
Я улыбнулась, представив любопытного хохмача Лааша, который достает невозмутимого Кимозеку.
— Когда только успел, — поделилась своими мыслями с собеседником.
— Иногда элементали покидают напарников. Обычно во время сна, — объяснил блондин. — Так как связь достаточно сильная, они чувствуют пробуждение норда, и вскоре возвращаются к нему. Теперь о том, почему эти списанные со счетов Элентрариума существа оказались у меня. Все просто. Я их купил.
— Жуть, — одним словом я выразила все свои мысли по данному поводу.
— А, по-моему, сплошное благо. И они выжили, и у меня рабочий материал появился, — от такой формулировочки меня малость перекосило, но высказывать гаду, ставшему моим союзником, свое «фи», я, естественно не стала. А вот почему Рэд с Кайром не приобрели себе подопытных тем же незатейливым способом, все-таки спросила. — Потому что у них не было такой возможности. А у Кайра, ко всему прочему, не было и желания. Он прекрасный мастер, способный создать любое кибер-тело, начиная от примитивных глэйзов и заканчивая этим, — Эйрикер хлопнул себя по груди, аккурат над тем местом, куда был встроен его серебристый медальон. — Именно поэтому я сделал все, чтобы Кайр выбрал именно нашу тройку.
— А были и другие?
— Были.
— И все так же, как вы, осели в разных мирах и пытались решить проблему инфицированных элентри?
— Ага.
— И как? — я задумчиво посмотрела на блондина. — Удачно?
— Без понятия. Мы не поддерживаем связь, — как-то чересчур легкомысленно ответил он.
— Эм, — я нахмурилась. Что-то в настроение Рика-Роса меня настораживало, причем сильно. А если этот их «серпентарий» давно уже не нуждается в биологических телах для дефектных элементалей? Они ведь тут лет шестьдесят сидят, если не все сто. Хотя стоп, если Рэд связывалась со своими, то должна была знать о востребованности ее экспериментов…
— Да-да, Лера, ты совершенно права, — с легкой иронией проговорил мужчина, хотя я не произнесла вслух ни одного членораздельного слова после сказанной им новости. — Мы тут застряли, причем давно и, надеюсь, надолго. И, если Рэд еще лелеяла надежды на свое триумфальное возвращение, поэтому время от времени общалась с Элентрариумом, то нас с Кайром все устраивало, как есть. Знаешь, у меня недавно две стихии разродились. Представляешь? — губы его тронула улыбка, такая теплая, что мне все сложнее было поверить, что говорю с киборгом. Очень похожим на норда, но все-таки искусственно созданным существом, внутри которого металлический скелет с кучей проводков. И все же Эйрикер был живым, в отличие от Рэд. — Два новых девственно чистых духа: огонь и вода. Это такая редкость даже в Элентрариуме. А тут… родились.
— Поздравляю, — искренне сказала я. Мужчина кивнул.
— Наверное, я слишком увлекся своим проектом. Слишком втянулся, проникся и банально привязался к тем, кого создал. Для меня все они как дети. Каждая пара тщательно подобрана, сыграна. Элементаль и норд прекрасно дополняют друг друга, доверяют и именно поэтому хорошо взаимодействуют при работе со стихией. И я не уверен, что массовый захват тел лэфири будет все это учитывать. Как не уверен, что мир, который мы с помощью фирсов вывели на новый уровень развития, останется прежним. Инфицированные элентри погружены в спячку. Они могут проспать сколько угодно лет, пока какая-нибудь из троек не придумает достойный выход. И это точно будем не мы.
— Понравилось играть в богов? — без тени осуждения, спросила его.
— Гораздо больше, чем в рядовых ученых, бьющихся за финансирование своих безумных проектов, — ничуть не обиделся он.
— Вы поэтому Рэд заперли в кубарвис? — полюбопытствовала я, начиная понимать, что «два-г» спасали вовсе не нас с Ташем, а себя от планов третьей гадины. Мы же просто оказались на нужной стороне, потому и живы.
— Возможно, — уклончиво ответил блондин. — После того, как она похитила одного из моих и покушалась на жизнь других, я решил, наконец, закончить наше давнее противостояние, как и проект «Нифелин».
— Из-за этого? Хм… А мне показалось, что все дело в ее идее запустить массовое производство нифелинов, — хлопнула ресницами я.
— И это тоже, — осклабился в ответ он. — Много еще причин и поводов, Лер. Не буду перечислять, не надо оно тебе. Скажу только, что в конечном итоге мы с Кайром решили обрубить все концы и остаться на этой планете. Рэд нам мешала. Как, кстати, и вам. Поэтому теперь она в ловушке, а мы с тобой здесь. Сидим и беседуем, как хорошие друзья, — последние два слова мужчина выделил интонацией, и я согласно кивнула, решив что положение хорошего друга с Росом мне нравится куда больше, чем участь слабого врага.
— А что будет с Землей? — меняя тему, спросила его.
— Хочешь вернуться? — вскинул бровь он.
— Ни за что! — мой ответ получился слишком громким и поспешным, но это ничуть не уменьшало его искренности. Я, правда, не хотела. Моя жизнь, моя любовь, мой дом и мое будущее — все это было здесь. О прошлом остались лишь похожие на сон воспоминания: приятные и не очень.
— Значит, заберем оттуда фирсов и закроем и переходы на Землю тоже. Этот мир для своих экспериментов нашла Рэд. Сочла его достаточно продвинутым, чтобы используемые в опытах души напоминали элементалей. И не достаточно развитым, чтобы обнаружить ее деятельность на своей территории. Нас с Кайром интересует только Лэфандрия и прилегающие к ней территории.
— И что вы планируете тут делать, если не искать биологические тела для элентри? — осторожно уточнила я.
— То же, что делаем последние десятилетия, Лер. Я создаю нордов, он — новые виды животных. Работа с биологическим материалом — давнее хобби Кайра. К тому же у него тут завелась любимая женщина, которая точно не захочет переехать в кибер-город.
— Любимая женщина? — эхом повторила я.
— Ну, в переводе на ваш язык, да.
— А не в переводе?
— Кайр слишком ею увлечен. Помог сбежать, подсунул в компанию орну. Да еще и демоновы зоны, блокирующие электронику, устроил…
— Так речь про Лин? — наконец-то до меня дошло.
Хотя могла бы догадаться и раньше, судя по тому, как эта парочка дружно от нас свинтила. Интересно, когда она узнала о его интересе к себе? Ведь думала, что удрать от «три-г» смогла исключительно своими силами и с помощью подвернувшегося случая. А оказывается вон оно как, у случая имя есть — Кайр. Как-то сразу вспомнилась недавняя прогулка химеры с Надьей. Может, именно тогда он, говоря устами кудрявой, и рассказал ей все?
— О ней, угу, — кивнул Эйрикер.
— Забавно, — пробормотала в ответ, хотя забавно мне и не было, разве что радостно за подругу нифелина, которую правильней наверное называть, как Таша, нифелризом, и грустно за себя, потому что моя половинка все еще ждет нашей встречи, как и я. А один словоохотливый гад, которого ни с того ни с сего пробило на откровения, продолжает оттягивать долгожданный момент!
— Когда мы пойдем к Йену? — вскинув голову, спросила я.
Мужчина несколько мучительно долгих секунд смотрел мне в глаза, а потом широко улыбнулся, взъерошил мои спутанные волос, легонько щелкнул по носу и, поднимаясь, сказал:
— Пошли, страдалица. Договорим потом.
Я шустро вскочила, приняла протянутую руку блондина и вместе с ним пошла обратно к порталу.
— Последний вопрос, — скользя взглядом по источающим свет кустам, сказала я. — Что это за сад такой? Да еще глубоко под землей.
— Итировы кущи — растительный проект Кайра. Его потом подробно и расспросишь. Или ты решила, что мы больше не увидимся? — в голосе его слышалась насмешка, глаза улыбались, как и губы.
— Жажду пообщаться с вами обоими и с Лин тоже, — заверила его я. — Но… после встречи с моим таманом!
Это была одна из расписанных астерсом пещер: серо-зеленые стены, утопающий в темноте потолок и слоистый пол, на котором разбили лагерь норды. У стены отдыхали керсы, а на расстеленной лежанке мирно спала Тинара, укрытая по самые острые ушки теплым одеялом. Вкусно пахло жареным мясом и дымом. Слышались приглушенные разговоры, чей-то тихий смех… Еванна? Я даже не взглянула на девушку, чтобы убедиться. Мысленно отмечала запахи, звуки, расположение фигур и прочее, но все это шло фоном. Я искала взглядом Йена, искала и не находила. И это заставляло нервничать.
— А где Таш? — резанул по ушам громкий окрик брюнетки, но я не обернулась. Лишь чуть поморщилась, дернув ухом. Левым, наиболее чувствительным и, наиболее восприимчивым к неприятным звукам.
— За ним отправился Ким, — услышала за спиной спокойный голос Эйрикера, и мысленно его поблагодарила, что «взял огонь на себя».
Йен… но где же ты? Где?!
— Уснул он, Лер, — с нотками сочувствия проговорил Керр-сай, незаметно подошедший ко мне. Тронул за плечо, пригладил рукой мои волосы и вдруг в каком-то шальном порыве сгреб меня в охапку, крепко прижал к себе и, поцеловав в макушку, шепнул: — Как же я рад тебя видеть, мышка.
И я, и я рада… но где спит Йен?
Говорить не пришлось, норд понял все без слов. Поставил меня на ноги, отстранился и, взяв за руку, повел в смежную с этой пешеру, где были расстелены несколько лежанок и большая их часть пустовала. Занятыми оказались только две. На одной в наглую развалился Рыж. А на второй, неловко подтянув к себе больную руку, лежал мой «медведь», и в паре метров над ним оранжевым солнышком парил Лааш с сонным выражением на мордочке.
— Иди, — Керр легонько подтолкнул меня, очего-то застывшую на месте, и виновато пробормотал: — Только Рик ему укол сделал… успокоительный. А то он тебя спасать все рвался, а ему же с такой рукой нельзя, вот и… Ты не переживай. Он так-то в порядке. Просто спит. Если не добудишься, приходи к нам, Евка как раз ужин приготовила. Проснется рыжий — тогда и пообщаетесь.
Норд еще что-то говорил, стоя у меня за спиной, но я больше его не слушала. Разделявшие нас несколько шагов пролетела на одном дыхании, резко остановилась перед спящим мужчиной, медлянно опустилась на колени и осторожно, едва касаясь кожи, провела дрожащими пальцами по его щеке, лбу… по каждому из знакомых наизусть бугорков рогового нароста, по огненным волосам, припорошенным серебром седины, и по острому краю серого уха, которое слабо дернулось, реагируя на прикосновение.
— М-да, — раздалось над моей головой. — И ни здрасти вам, ни до свидания. — А я-то думал ты меня любишь, — нарочито обиженным тоном заявил элементаль.
— Очень люблю, — я улыбнулась, но оторвать взгляд от своего тамана так и не смогла.
— Вижу я, как и кого ты любишь, — проворчал дух.
— Мне сказали, что он погиб, — зачем-то пожаловалась я спустившемуся ниже огоньку.
— Соврали, — озвучил он очивидное.
— Я не верила, но… — теперь мои пальцы перебирали пряди мужских волос, которые почему-то начали расплываться.
— Ну, Лерка! Кончай сырость разводить, — облетев меня так, чтобы зависнуть напротив лица, потребовал Лааш. — Жив он, зуб даю — жив! И здоров, как бык… спящий.
— Врешь ты все, — улыбнулась я, смахивая с глаз предательские слезы.
— Почему это? — возмутилось огненное «солнышко».
— А потому что нет у тебя зубов! — взглянув на него, с трудом подавила желание, погладить тоже. А хотелось. Очень. Но опасность обжечься была достойным противником порыву нежности.
— Хм, ну если только про это, — сдался элементаль, улыбась в ответ. — У-у-у, Лер, как же мы все переживали, когда тебя орна похитила. Йен Эйрикеру морду набил, Рик ему… а, не важно!
— А почему они подрались-то? — вспоминая кадры из видеоролика, спросила я. — Рик испугался, что мой таман попадет в лапы Рэд как Таш, и уж его-то она точно прикончит?
— Ты умная девочка, быстро соображаешь, — похвалил элементаль и тут же с гордостью добавил. — Всегда это знал! — он расправил огненные лучики, похожие на тонкие язычки пламени, и от этого словно увеличился в размере. — Не зря тебя выбрал.
— Позер, — мои губы снова расплылись в улыбке, а не занятая шевелюрой Йена рука смахнула с шек очередную порцию соленой влаги.
Скосив глаза, я посмотрела на громко посапывающего керса, и улыбнулась еще шире.
— Как же я вас всех люблю, мои рыжики, — выдохнула сквозь вырвавшийся из горла всхлип. — Больше всего на свете!
И услышала тихое:
— Лера?
Я замерла, затаив дыхание, сердце сжалось на миг, чтобы тут же забиться сильнее.
Милый мой, хороший, единственный, родной… Очнулся? Нет?
Закусив от волнения губу, я всматривалась в лицо норда. Сдвинутые к переносице брови не позволяли вертикальной морщинке на лбу разгладиться. Веки беспокойно подрагивали, но не поднимались. А губы едва заметно шевелились. И я, выпустив из плена его волосы, склонилась ниже, чтобы услышать, что он говорит во сне. Но, не сдержавшись, коснулась его рта поцелуем. Легким и нежным, а еще до безумия сладким. Чтобы почувствовать своего мужчину, украсть его выдох, убедиться, что все это мне не пригрезилось, а потом медленно отстраниться, позволяя ему спать дальше, потому что…
— Йен! — взвизгнула от неожиданности, когда таман притянул меня к себе здоровой рукой. — тебе нельзя, ты ран… — и запнулась, сдавшись на милость рыжего победителя.
— Маленькая моя, — шептал норд, покрывая жадными поцелуями мое лицо. — Живая? Живая!
— Пф-ф-ф, — раздалось сверху, — и этот туда же!
Но мы не обратили на Лааша никакого внимания, занятые друг другом. Время словно остановилось и мир вокруг перестал существовать. Были только он, я и наши сорвавшиеся с катушек чувства…
— Надо традиционную башню соорудить, — убеждала оппонентку вооруженная гребнем Янина.
— А я говорю — не надо! — стояла на своем Тинара, потрясая бело-синими шелковыми лентами. — У Иль слишком короткая для этой громоздкой жути стрижка!
— В прошлый раз еще короче была, и ничего! — не сдавалась темноволосая лэфа. — Отдай ленты, Тинка! А то я тебя, я…
— И что же ты меня? — пакостно улыбнулась моя сестренка, сдув с лица выбившуюся из высокой прически прядь.
Мы с Лаашем, который крутился поблизости, заинтересованно посмотрели на брюнетку, ожидая угрозы, способной напугать мелкую. Янина открыла рот, закрыла, потом открыла снова и грозно рявкнула:
— Я на тебя Керр-сая натравлю, вот!
Элементаль тихо фыркнул, а я вздохнула. Тина же, напротив, вдохновилась.
— Ха! — насмешливо фыркнуло наше белокурое чудовище. — Нашла кем пугать! Я этому коту давно обещала мышиную месть устроить, так что… давай! Натравливай! — и мечтательно так протянула: — Повесели-и-имся.
— Тинара! Ну будь хорошей девочкой, а? Прекрати уже вредничать, — сменила тактику подружка невесты. — Дай мне эти итировы ленты, и я заплету, наконец, Иллеру, как и полагается в первый день гуляний. А то ведь опоздает на собственную свадьбу… — и мстительно добавила: — из-за тебя!
— Во-первых, не на свадьбу, а на помолвку, — многозначительно заметила мелкая бестия, прижав к груди предмет их бурного спора. — А во-вторых, я сама сестру причешу.
— А ты сможешь? — недоверчиво прищурилась Янина.
— Почему нет? — надула губки блондинка. — Потому что маленькая?! Да? — вопрос возраста в последние дни стал почему-то для нее больным. Стоило упомянуть, что до совершеннолетия ей еще два года, как у Тинки мгновенно портилось настроение и… характер. В конечном итоге, мы все решили эту тему обходить стороной, и старательно делали вид, что относимся к малышке, как к взрослой.
— Потому что опыта у тебя нет! — нашлась с ответом брюнетка и в сердцах треснула гребнем по столу, за которым я, собственно, и сидела, подперев кулачком щеку. Пара деревянных зубьев сломались, и, решив, что на сегодня жертв хватит, я громко произнесла в третий раз за период их глупой перепалки:
— Девочки, не ссорьтесь!
— Да брось, Лер, пусть продолжают, — подал голос и молчавший до сих пор Лааш. — Авось хоть эти подерутся, — предвкушающее улыбнулся он.
— Перебьешься! — шикнула я на него, ничуть не таясь от девчонок. Потому что этого больше не требовалось. По официальной версии, мы с Ташем стали жертвой магического воздействия, когда попали в «Итировы кущи». И, как результат, теперь он, впитав в себя силу Кахиндры, способен подчинять воду. Ну а я слышу элементалей.
— Эх, — вздохнул огненный дух, предусмотрительно отлетев от меня подальше. — Нет в жизни счастья. Только настроился на жаркую потасовку, а вы…
— Лааш, — вздохнула я, — идея с женским мордобоем становится у тебя навязчивой.
— Это потому что она до сих пор не реализовалась, — пожаловался он, и я, не сдержавшись, насмешливо фыркнула.
— Иллера, будь серьезней! — пожурила меня темноволосая лэфа. — Прекращай болтать с тем, кого мы не слышим. И… скажи уже своей сестре, чтобы отдала ленты! — потребовала она.
— Ян, — я виновато улыбнулась ей, — мне, конечно, очень приятна твоя забота и желание сделать все, как надо, но знаешь… Тина права. Башня из лент — это, конечно, здорово, только у меня такое уже раз было. А повторения, сама понимаешь, не хочется. Не надо, чтобы Йен видел во мне чужую невесту. Сегодня я должна быть особенной и… только его.
— Хм, и что ты предлагаешь? — обреченно вздохнув, спросила Янина.
— Дать попробовать Тинаре сделать то, что она придумала. А если получится не совсем празднично, — слово «плохо» я исключила специально, чтобы не обидеть юную парикмахершу, жаждущую новых свершений за счет моих волос, — я просто вплету ленты в две косы, и все.
Девушка какое-то время молча переводила взгляд с моего мило улыбающегося лица на счастливую Тинкину мордашку и обратно, потом махнула на нас рукой и, сказав, что пойдет пока проверит, все ли готово в обеденном зале, ушла. Но обещала вернуться! Ровно через один ки-шахр[37], который она милостиво выделила моей сестрице на воплощение ее идеи.
— Так, — положив многострадальные ленты на стол, Тина радостно потерла ручки, взяла два новых гребня с разной частотой зубьев и, встав за моей спиной, торжественно сообщила: — Сейчас я буду делать из тебя невесту, достойную эйдана, Иль! — прозвучало угрожающе, но я сдержалась от позорного «А может не надо?», вместо этого мрачновато пошутила:
— Главное, чтоб не дана!
— Это которого? — не поняла мой черный юмор девчонка. — Он же того.
— Ну, этот того, — передразнила ее я. — А вдруг другой явится с похожими намерениями?
— Типун тебе на язык! — ласково пожелала мне Тинара, используя одно из земных выражений, выученных ею за эти дни.
Власть имущий жених, жаждущий руки, сердца и «волшебной чаши» наследниц семьи Ирс, так из Итировых подземелий и не вернулся. Как поведали проводники, сопровождавшие его со свитой, младший дан, вероятней всего, стал жертвой огромной синей орны, напавшей на их отряд в компании с несколькими особями помельче. При этом охотилась трехглавая зверюга исключительно на дана и его стражу. Норды же отделались синяками и парой переломов. А вот остальным досталось по полной программе, хотя многие и выжили. Ну а Дан… просто исчез.
В пылу сражения с зубастыми ящерами его банально упустили из виду. И только потом уже нашли кое-какие обрывки одежды и окровавленный фамильный меч. Гигантская орна, к слову, тоже свалила с поля боя. Отсюда и выводы, что ушла она, мол, не одна, а с высокородной добычей. После этого в подземные лабиринты было отправлено еще несколько поисковых групп. Но все они вернулись ни с чем. И будущий правитель шестой дандрии был официально объявлен пропавшим без вести. Там же под горным массивом нашла свой приют и пресловутая чаша Отавии. Правда, ее не утопили в реке, как планировала сделать Тинара, а замуровали в скале стараниями Миры. Но, если честно, я сильно сомневаюсь, что она до сих пор там лежит, будоража аппетиты охотников за сокровищами, как мифический Грааль. Скорей всего Рик или Кайр о ней уже позаботились. Как позаботились и о младшем дане.
Как-то я спросила у Эйрикера: жив ли наш с Тиной кошмар? На что мне уклончиво ответили, что шестая дандрия, с которой граничат горы, не останется без умного и сильного правителя. В подробности я не вникала. Да и к чему? Похищение с помощью орн — схема знакомая. И куда доставляют похищенных, мне тоже известно. А вот что дальше с ними делают? Хм… тут есть варианты. А спорить с теми, кто взял на себя задачи богов — последнее дело.
— Ну что, готова? — расчесав меня, сказала Тинара.
— Приступай, — дала отмашку я, и смежила веки, намереваясь насладиться процессом.
— Лааш! — крикнула она. — Ползи сюда, щипцы нагреть надо!
— Щипцы? — приоткрыв один глаз, нервно переспросила я.
— Доверься мне, сестренка, — мурлыкнула блондинка, любуясь нашими отражениями в большом настенном зеркале. — Я знаю, что делаю!
Действительно знала. Особенно если учесть, что именно ей принадлежала идея перенести «примерочную» комнату в соседнюю с купальнями зону, чтобы пользоваться способностями элементалей в деле наведения красоты. Воздух, вода, огонь… чем не фен, кран и кипятильник? Осталось только моей предприимчивой сестренке почаще вылезать из керсарни, и будет у нас своя собственная парикмахерская с личным мастером!
Янина была не права, сказав, что у малышки нет опыта. Остаточная память Ильвы, доставшаяся мне вместе с ее телом и по-прежнему иногда всплывающая в моей голове, свидетельствовала о том, что прически делать Тина любила с детства. Сначала куклам, потом служанкам, и почти никогда сестре. Что ж! настало время это исправить.
Снова прикрыв глаза, я приготовилась наслаждаться процессом. У мелкой были очень чуткие и нежные пальчики, которые шустро перебирали мои разделенные на пряди волосы, приятно поглаживая кожу. Под этот импровизированный массаж я едва не задремала, погрузившись в воспоминания последних недель.
Что произошло после нашего возвращения в Стортхэм? Да много разного! Йен почти полностью восстановился после ранений, за что я ни раз возблагодарила ускоренную регенерацию меченных. Таш постепенно вспоминал свою прежнюю жизнь, но тем готовым на безрассудства парнем, в объятия которого я угодила, попав в этот мир, все равно не становился. Хотя, может, оно и к лучшему! Ведь именно из-за глупого порыва он в прошлый раз и угодил в плен к Рэд.
Несмотря на то, что в его случае воедино сплавили души разнополых существ, особой женственности в молодом норде не чувствовалось. А вот рассудительности и спокойствия, свойственных его водному элементалю, добавилось и много. Новый Таш слегка напрягал всех только поначалу. Но не прошло и недели, как народ привык к его переменам, и расслабился. Ну, подумаешь, водной стихией управляет сам… приятный бонус к нордовской внешности и хорошая возможность использовать этот дар в хозяйстве!
Сложнее всего в сложившейся ситуации было, как ни странно, Еванне. Даже Касс-риль спокойней отнесся к изменившемуся сыну. Она же долго не могла привыкнуть. Или просто не хотела? В отличие от Тинары, которая без особых истерик приняла меня как свою сестру, черноволосая лэфа довольно долго сторонилась брата. Уж не знаю, что ее так сильно коробило в нем, учитывая, что память мужчины почти восстановилась, а изменения характера только пошли ему на пользу, но общалась Ева с ним как можно реже.
Хоть и продолжала являться в Стортхэм под любым предлогом. То Йена проведать, то Тинку на очередной званный ужин пригласить, чтоб, мол, не забывала, о статусе рильской дочки. То мне какую-нибудь гадость сказать (куда ж без этого!), правда, уже не для того, чтобы обидеть, а так… по привычке. И в каждый свой приход она непременно оставалась на ужин, с которого демонстративно сбегала, стоило там появиться Илису. С третьего раза народ уже начал делать ставки на время ее очередного ухода. Ну, а норд, как по сценарию, шел за ней. И возвращался уже ночью, проводив нашу «принцессу» домой.
В ее предпоследний визит, я отловила девушку в коридоре и прямым текстом попросила в будущем сваливать из столовой хотя бы после того, как мужик поест. А то Эния жалуется, что он возвращается дико голодный и устраивает набег на приготовленные к утру запасы. Брюнетка покраснела, сверкнула на меня своими черными глазищами, поджала губы и… кивнула. Удивительно, ибо я была морально готова получить за такое заявление по морде, поэтому и попросила Эйдара меня подстраховать.
Забавно, но когда Еванна явилась в Стортхэм снова, идиотской игры в «догонялки» больше не было. Да и надуманных причин для прихода в гости тоже. Зато был долгий разговор девушки с красноволосым нордом за плотно закрытой дверью его комнаты, возле которой несколько часов наблюдалось подозрительное оживление. Мимо хоть раз прогулялись все ленивые, а те, кому не лень, прошли по коридору дважды, трижды или больше. И это я молчу про элементалей! Невидимых вдали от напарников, но прекрасно слышимых для всех меченных. Бедняга Скил охрип, требуя от любопытных собратьев, чтобы они кучковались по другую сторону каменной стены.
Уж не знаю, какова природа нательных рисунков, которыми украшали свои творения «три-г», но именно благодаря своему штрихкоду на копчике я могла слышать духи стихий. Независимо от того, активна метка или скрыта с помощью приборчика, подаренного Лин. Скорей всего наши с нордами символы были своеобразным радиоприемником, способным передавать одни сигнал и ловить другой. То есть чем-то, позволяющим слышать звуки, которые не улавливало ухо обычного лэфири. Точного ответа я так и не узнала, потому что при каждом визите Эйрикера, забывала его об этом спросить.
Да и не так уж и часто нас навещал создатель нордов, продолжавший прикидываться «воскресшим» меченным. А когда приходил, то все больше к Грэм-рилю, дабы обсудить общие дела. Кайр же, представленный общине как наемник Ким, который якобы так же, как и Рик, работает на фирсов, побывал в Стортхэме лишь однажды. Но сегодня, думаю, ситуация изменится. Потому что оба гада и Лин были торжественно приглашены на нашу с «медведем» свадьбу. Пятидневную, как и требуют традиции Лэфандрии! Даже гостевые комнаты для них подготовили. Что ж… надеюсь, будет весело.
— Хватит спать, Иль! — дернув меня за прядь, заявила Тина. Я резко распахнула глаза и уставилась на свое отражение. — Скоро уже поборница традиций явится и будет требовать перезаплести всю красоту в косички.
— Не, не надо в косички, — сказала я, с удовольствием разглядывая сотворенную блондинкой прическу. — Спасибо, Тинара!
Лэфы такую не носили. А если и носили, я не видела. На Земле же нечто подобное называлось «французским водопадом». Голову мою полукороной обрамляла перевитая синими лентами коса, из которой на плечи каскадом спускались завитые щипцами локоны. Виски же украшали две тонких косички, продлением которых были белые ленты, спускавшиеся до груди. На немного отросших за последние месяцы волосах играли огненные блики от горящих свечей и суетящегося рядом Лааша.
— И тебе спасибо, скосив глаза на элементаля, шепнула я.
— Чего не сделаешь ради счастья молодых, — пафосно произнес тот и, вздохнув, посмотрел на отложенные в сторону щипцы.
— У тебя талант, малышка, — похвалила я сестренку. — Не хочешь открыть свое дело?
Тина одарила меня странным взглядом, чуть на хмурилась, а потом, радостно улыбнувшись, спросила:
— И лэфири будут мне разрешать экспериментировать с их волосами?
— Эм, — прикусила язычок я. Эдак сейчас договорюсь, что потом половина Стортхэма будет лысыми ходить и злыми… в поисках меня. — Не знаю, Тина. Но вышло здорово! — я тронула кончиками пальцев тугие черные локоны и счастливо улыбнулась.
— Что-то Янина запаздывает, — бросив взгляд на песочные часы, проговорила сестра.
— Гостей много, небось бабы ее к работе припахали, — ответил за меня Лааш, но Тинара его естественно не услышала. Пришлось озвучить самой:
— Наверное, Лия с Милорой попросили ее помочь встречать гостей.
— А и хорошо! — заявила блондинка, поправляя свою роскошную прическу. Тоже, кстати, собственного производства. — Я сама тебе помогу одеться, вставай.
Решив, что мелкая права, и зря терять время не стоит, я послушно поднялась со стула и, сняв с вешалки верхнее платье из белого шелка, украшенного светло-синей вышивкой, надела его на нижнее темно-синее, в котором сидела. После этого за дело принялась сестра. Ее тонкие пальчики умело завязывали шнуровки на боках, груди и высоких разрезах до талии, в которых по нашей с портнихой задумке должно было мелькать нижняя юбка расшитая по низу белыми узорами. Последним штрихом к образу невесты стал скромный кулон с лиловым камнем под цвет моих глаз.
— Очаровательно, — резюмировала Тинара, отойдя на шаг. И я снова улыбнулась, чувствуя себя безумно счастливой.
Сегодня мой день! Моя свадьба! С моим самым любимым на свете мужчиной. И да, я очаровательна, как бы самонадеянно это не звучало.
— Спасибо, малышка, — обняв в накатившем порыве нежности сестру, шепнула ей.
— Вы еще поплачьте для полного счастья, — проворчал Лааш, но я, шмыгнув носом, гордо от него отмахнулась.
Вскоре явилась и Янина.
— Ну что, девочки, готовы? — с порога спросила она.
Лэфа была уже полностью готова к празднику: причесанна и переодета в нарядное платье бледно-голубого колера. Видать, поэтому она и задержалась. Смерив ее оценивающим взглядом, моя юная парикмахерша пробубнила что-то типа «Я б уложила по-другому», и, стянув с вешалки заранее принесенный сюда наряд, занялась собственным преображением. Платье, туфельки, вечерний макияж и серьги с рубинами… Цветом Тинары в этот день стал бордовый, он эффектно контрастировал со светлой кожей и серебристыми волосами девушки, хоть и делал ее зрительно старше. Впрочем, этого маленькая бестия, небось и добивалась.
— Как же все-таки долго вы копаетесь, — вздохнул заскучавший элементаль, наблюдая за нашей троицей.
— А тебя сюда никто насильно не тянул, — сказала я, подправляя черную подводку под левым глазом. — Я могла бы и другого «огонька» для разогрева щипцов пригласить. Сам навязался! Так что терпи.
Дух еще немного повздыхал перед зеркалом, и затих. Но стоило нам направиться к выходу, как он страдальчески простонал:
— Ну, Лера-а-а! На кой тебе столько завязок на платье-то?! Сбоку, спереди, даже сзади! Йен запарится расшнуровывать ночью.
— Ему и не придется. Традиция — это тебе не пустой звук, — хихикнула я. — Свадьбу надо прочувствовать, чтобы запомнилась. Так что пусть ждет брачной, ночи… аж пять дней! — и, подхватив девчонок под руки, выскочила за дверь. — На черно-белом платье завязок нет, — крикнула, обернувшись. — Зато пуговиц… у-у-у.
Летящий следом Лааш картинно закатил глаза и демонстративно плюнулся огнем.
А я рассмеялась. Нервное, наверно. Ведь сегодня моя помолвка, послезавтра девичник, а через день брачная церемония в Рассветном храме[38], с цветами, которые кое-кто обещал доставить с нижнего уровня Итировых подземелий. И на этот раз я очень хотела пройти через все это до конца. Невестой я уже побыла, амантой тоже… настало время стать женой.
Я веселилась. Общалась с гостями и обитателями Стортхэма, танцевала под музыку приглашенных менестрелей, угощалась разными вкусностями, приготовленными Энией по нашим с ней рецептам, пила похожее на компот вино и, глядя в голубые глаза своего жениха, чувствовала себя самой счастливой невестой на свете. И все было так чудесно, что даже не верилось. А потом очередь дошла до целовального обряда, и мой рыжий норд заметно напрягся. Вспомнил видать наш первый поцелуй в похожей ситуации.
Я же была спокойна и расслаблена, прекрасно зная, что буду нагло жульничать, подбирая себе кандидатов. Мой подельник Лааш пребывая в невидимой форме, давно уже крутился рядом, готовый подсказывать, какие ленты выбрать во время жребия. Когда передо мной и Йеном разложили шелковые лоскуты с написанными на обратной стороне именами, я ободряюще улыбнулась застывшему по другую сторону низкого столика «медведю» и уверенно потянулась к своему первому трофею.
— Эйрикер! — прочитала вслух и, мазнув взглядом по чуть нахмурившемуся лицу любимого, обернулась, чтобы помахать рукой нордовскому создателю. Ну а чем не вариант? С покрытым силиконовой шкуркой киборгом, управляемым элентри, всяко безопасней целоваться, чем с тем же Керр-саем. А уж имитировать присущие лэфири эмоции блондин умеет блестяще. Не зря от него девицы балдели, несмотря на внешность меченного.
Следуя моему примеру, Йен-ри с обреченным вздохом поднял одну из лент и вслух объявил:
— Эния.
Остроухая «пышка» в зеленом наряде радостно пискнула и отсалютовала нам кубком с вином. В отличие от меня, мой таман выбирал кандидаток наугад. С его-то гипертрофированной честностью другого ожидать и не стоило. Но я ему всецело доверяла, и потому не сильно беспокоилась. Ровно до того момента, как он не назвал имя Еванны. И вот тут-то мое радостное расположение превратилось в нерадостное. Как бы ни была я уверена в чувствах своего мужчины, видеть его целующимся с ЭТОЙ лэфой у меня не было никакого желания. То есть совсем!
Видимо, все эти чувства красноречиво прописались на моей побледневшей физиономии, потому что «медведь», привычно склонил к плечу голову и шепнул одними губами те заветные два слова, которые подействовали как бальзам на душу. Взяв себя в руки, я тоже выбрала ленту. Естественно, подсказанную Лаашем. Моим вторым кандидатом для поцелуя стал Кайр, вернее Ким Стар, как называл себя один из «двух-г» в серокожем облике. Да, знаю, что наглость, но если уж целовать гадов, то обоих. К тому же Лин, которая последний месяц довольно тесно общается с этим типом, вовсе не возражает. Это вообще ее идея была, если подумать.
Дальнейшие события развивались по уже пройденному мною сценарию. Я встала на скамью, чтобы сократить разницу в росте с нордами, и приготовилась к исполнению обряда. Глупая традиция, знаю. Хотя в прошлый раз именно она открыла мне глаза на то, кого я действительно хочу видеть рядом с собой. Эйрикер не подвел. Поцеловал крепко в губы, но без эротического подтекста. Да и какая может быть эротика с киборгом, когда знаешь, что это именно он. «Медведь» в свою очередь проделал тоже самое с главной кухаркой Стортхэма. Только в его исполнении все вышло гораздо невинней. После этого Эния ласково похлопала моего тамана по щекам и сама чмокнула в губы. И все это под ободряющие комментарии заметно опьяневшего народа. Веселье, угу.
С Кайром я шла целоваться с мыслями о Еванне. Поэтому жаркое прикосновение губ фальшивого лэфа, повергло меня в недоумение. А этот… одно слово — гад еще и обнял, прежде чем помочь мне спуститься со скамьи на пол. Но ка-а-ак нам аплодировали! Аж в ушах зазвенело. А какое лицо при этом было у Йена… ох. И тут, шокируя меня еще больше, в голове прозвучал голос Лин:
«Ну, как тебе? Понравилось? — а затем гордое: — Моя школа!»
Найдя взглядом ее одетую в серебристое платье фигурку, я мысленно возмутилась:
«Вот сама бы его эротическим тренажером и работала, раз школа твоя!»
«Так я и работаю», — без тени стеснения сообщила химера.
В традиционном для лэфири наряде, удачно скрывающим ее змеиный хвост, одиннадцатый нифелин не так уж и сильно выделялась среди приглашенных гостей. По случаю моей свадьбы она даже «африканские косички» уложила в красивую прическу, украшенную фосфоресцирующими цветами из подземного сада. Ну а свой раздвоенный язычок, если его кто-нибудь замечал, девушка объяснила все тем же мифическим воздействием Итировых кущ, в которых ей якобы довелось побывать вместе с напарником Кимом.
Едва успокоившиеся после нашего представления норды, снова заголосили и захлопали, призывая жениха последовать примеру невесты. Я замерла в нескольких шагах от Йена, глядя на то, как к нему, всему такому мрачно-задумчивому подошла она — девушка, которая в походе открыла свои чувства моему таману. Наверное, мое лицо в этот момент было ничуть не лучше, чем у «медведя». Еванна же, игнорируя скамью, поднялась на носочки и, едва коснувшись губ моего тамана, отпрянула.
— Поздравляю с помолвкой, — сказала она, улыбнувшись. После чего вернулась к жутко довольному Илису.
— Наша козочка, — проурчал не менее довольный Скил из-под ворота нордовской рубашки.
А Йен-ри, посмотрев на удивленную меня, развел в стороны руки, приглашая к себе в объятия для завершающего этапа обряда. Какой же он был красивый… мой жених. С собранными в низкий хвост снежно-рыжими волосами. В синем костюме с полурастегнутой на груди белой рубашкой, из-под которой выглядывал парный моему кулон с более массивным лиловым камнем. Таман заказал их к свадьбе. И каждое из этих простых с виду украшений таило маленький секрет, о котором знали только мы и… Кайр, он то и был нашим тайным ювелиром.
— Иди ко мне, маленькая! — сказал «медведь», улыбнувшись. Больше медлить я не стала — будет еще время полюбоваться на своего жениха.
Сорвавшись с места, стремительно пересекла разделявшее нас расстояние, и была мгновенно подхвачена сильными руками Йена. Он закружил меня, легко удерживая за талию на весу, а потом вдруг резко остановился и, крепко прижав к себе мое податливое тело, впился в чуть приоткрытые на выдохе губы.
Сколько уже поцелуев у нас было? Десятки, сотни, тысячи… Но этот, после чужих прикосновений, след которых хотелось поскорее стереть, стал особенно желанным. И снова мир потерялся за границей взбесившихся чувств. Нарядный каменный зал, улыбающиеся лица пестрой толпы — все исчезло, словно отрезанное плотной завесой густого тумана. Каждый вздох, каждое касание ощущалось настолько остро и ярко, что было просто нереально остановиться. Ладонь Йен скользила по моей спине, заставляя гореть кожу, невзирая на шелковую преграду. Я зарывалась пальцами в волосы своего мужчины, стягивая с них очередной кожаный шнурок. А народ скандировал и улюлюкал, подбадривая это безобразие. А потом Грэм торжественно произнес:
— Как все мы только что убедились, отказываться от своего выбора жених с невестой не намерены!
И грянули овации, радостные крики и поздравления, зазвучала музыка, запели менестрели… Праздник продолжался, и народ с легкой руки беловолосого Риля начал возвращаться к столу. Мы же с «медведем» так и остались стоять на месте. Вернее стоял он, я же висела где-то в полуметре над полом, придерживаемая мужчиной за талию. Поболтав ногами в воздухе, ласково погладила жениха по щеке, и, прижавшись к нему сильнее, выдохнула прямо в губы те самые два слова, которые он на жеребьевке шепнул мне:
— Люблю тебя…
— Птица говор-р-рун отличается ангельским терпением, — каркнула мне под руку эта чертова птица.
Вернее, не чертова, а Кайрова, ибо вывел сей болтливый экземпляр именно он. В своей третьей лаборатории, будь она неладна вместе с хозяином. Впрочем, нет, хозяин — «зверь» особый, он нам еще пригодится. А вот его говорливому подарочку давно пора проредить чешую. Да-да, именно чешую! Золотистую такую, с черными вкраплениями. Ну и неплохо бы пополнить словарный запас чем-нибудь помимо слегка видоизмененного репертуара из любимого мультика Лин в бытность просто Марией. Говоруна Кешу эта странная парочка подарила нам нам с Йеном на годовщину свадьбы, к которой я, в общем-то, и готовилась, расхаживая в полупрозрачном пеньюаре по заметно преобразившейся за последний год «берлоге» моего любимого «медведя».
— Птица говор-р-рун отличается умом и наблюдательностью, — похвалил сам себя Кеша, внимательно следя за тем, как я зажигаю одну за другой свечи на сервированном к праздничному ужину столе.
— А еще зверским аппетитом и не менее зверским занудством, — проворчала, заканчивая приготовления.
— Птица говор-р-рун…
— …пойдет сегодня ночевать к Тинаре, — перебила я нашего нового питомца и, посмотрев на Кешу, трогательно склонившего набок головку, пояснила: — Не хочу завтра выслушивать отчет о твоих сегодняшних наблюдениях, мой перна… чешуйчатый друг.
— Птица говор-р-рун отличается ангельским терпением, — повторил свою любимую реплику подарок.
— Это я отличаюсь ангельским терпением, — возразила ему и, не став выслушивать очередное описание говоруна, ушла в смежную комнату переодеваться.
Она была очень похожа на мою прежнюю спальню, интерьер которой я придумывала сама. Даже подиум с шестом присутствовал, и большая тахта, и кресла… До сих пор помню, как была удивлена, увидев все это на пятый день нашей свадьбы. Как только умудрились ребята устроить все за столь короткий срок, да еще и так, чтобы я ни о чем не подозревала. Конечно то, что Эйдар, живший по соседству с Йеном, уступил ему свою комнату, переехав в свободную, облегчило задачу. Каменным элементалям всего-то и потребовалось сделать дополнительную дверь в стене, замуровав при этом входную. И все равно я была поражена их оперативностью. Потрясающий подарок! Неожиданный и полезный, особенно сейчас.
Бросив на кресло снятое с вешалки платье, я посмотрела на большого плюшевого медведя, купленного в игрушечной лавке в первые дни моего пребывания в этом мире. Что ж, теперь у меня был другой мишка. Большой и рыжий. А у этого мягкого чуда с пуговками-глазками скоро будет новая хозяйка. Ну, или хозяин. Взгляд скользнул по светлой мебельной обивке и замер на бледно-голубом коврике с вытканными желтыми звездами. Пройти мимо него на рынке я так и не смогла, хоть и решила не покупать ничего заранее. Еще четыре месяца — и на нем будет стоять качающаяся кроватка, да и сама комната превратиться в детскую. Всего-то недель пятнадцать осталось подождать, и моя самая заветная мечта станет явью!
Умный все-таки у меня муж, предусмотрительный. И жену порадовал кусочком личного пространства, и себя — наблюдением за моими разминками у шеста, и нашего будущего малыша — собственным «плацдармом» для игр. Подумав о ребенке, я невольно погладила свой заметно округлившийся живот и счастливо улыбнулась. Почему-то казалось, что родиться девочка. Непременно рыженькая в папу и миниатюрная в меня. А вообще без разницы, лишь бы не пошла характером в тетю Тинару.
— Птица говорун хочет кушать! — донеслось из соседней комнаты и я, закатив глаза, тихо взвыла.
Подарили нам Кешу только вчера, а сегодня мне уже хотелось его вернуть обратно. Вот только дареному коню… в смысле «попугаю» в клюв не заглядывают. Даже если этот самый «попугай» сильно смахивает на уменьшенную копию птеранодона. Жуть крылатая, а не питомец! То ли дело мой Рыж. Вот где по-настоящему ангельское терпение, умудряющееся уживаться с кошачьей наглостью и самым приятным для слуха мурчанием на свете. Этот керс когда-то выбрал меня, а я — его. И за все это время мы ни разу не надоели друг другу. О говоруне такого сказать было нельзя. Одна радость — Тинке это чешуйчатое чудо понравилось почти так же сильно, как и два ее горячо обожаемых котика, которых она выкормила после случайной гибели их мамы.
Все! Решено! Сплавлю ей Кешу насовсем, пусть друг друга развлекают, глядишь, малышка увлечется новой игрушкой — и Стортхэм наконец вздохнет спокойно, избавленный от объявленной год назад игры в «кошки-мышки».
Это случилось на моем девичнике. Сама не знаю, зачем повелась тогда на идею Тинары. Наверное, очень хотела веселого праздника а не очередной сходки двух противоборствующих группировок, как это было в прошлый раз. В попытке примирить амант с законными женами нордов, мы с Тиной капнули в кувшины с напитками слабо концентрированную настойку гильяна, сохранившуюся у сестренки еще из запасов тетки.
И план наш действительно сработал. Женщины слегка «поплыли», заметно подобрели и довольно быстро зарыли топор войны, предпочтя ему любимое для любой дамской компании обсуждение мужчин. И все было бы хорошо, если б мое белокурое чудовище не подлило гильяна и в свой сок тоже. Трезвая Тинара — это бесенок в юбке, а пьяная — сам дьявол во плоти! Да еще и с вилкой… которой девчонка стучала по столу, провозглашая тосты. За красавицу невесту, то есть за меня, за собравшихся подруг, то есть за всех остальных, и за ту, кто покажет этим меченым, кто в доме хозяйка, то есть за нее.
И дернул же лукавый Янину за язык, когда она на спор предложила моей расхрабрившейся сестренке укротить самого вредного норда в Стортхэме. Остановить бы мне тогда это дурацкое пари, но я ведь тоже пила вино с каплей гильяна, и мне, как и всем, было жутко весело и хотелось пошалить. Дошалились, идиотки! Наша пьяная «мышка» открыла охоту на «кота» в ту же ночь, и для начала, вспомнив детство, подкинула ему в постель скользких ящериц, которых мы, кстати, ловили всем коллективом под стенами дома-горы.
Вернее, подкинула их одна из вивьер, оказавшаяся на моем девичнике. Из чувства солидарности и из любви к звонким монетам она бы ему туда и крокодила положила, не моргнув. Результат: вместо жаркой ночи любви после мальчишника, Керр получил порцию холодных ящерок, ползающих по его обнаженному торсу, истошно вопящую шлюху, прикинувшуюся испуганной, и кучу сбежавшегося на крики народа, включая и пьяно хихикающих нас. О-о-о, как же мне было стыдно на утро!
А потом стало еще и страшно, потому что мерзкий сай вытряс-таки из вивьеры, кто стоял за устроенным представлением. И месть его Тинаре не заставила себя ждать. Он вынудил ее пойти учиться! Не вышивать крестиком, и не музицировать, как подабает благородной лэфе, а метать кинжалы, фехтовать и охотиться с луком. Правда, прежде чем дошло до всего этого, девчонке пришлось потеть на ежедневных тренировках под руководством своего ри. И Керр, в отличие от Йена, вовсе не жалел ученицу. А она, несмотря на мои просьбы бросить это все и извиниться перед нордом, продолжала заниматься и… устраивать ему разные мелкие пакости. Как, впрочем, и он ей.
Противостояние длилось где-то с полгода, Янина, как инициатор пари, принимала ставки, а я попеременно вела серьезные разговоры то с «котом», то с «мышкой». И последняя, в конце концов, сдалась. В смысле сдала экзамен нар-ученицы, и, благополучно помахав ручкой своему придирчивому наставнику, уехала с Грэм-рилем и его женой к эйдану Лэфандрии для улаживания мелких разногласий в деле поставки красных кристаллов в королевскую козну. Благодаря этому договору наша община получила особый статус и привилегии в обществе. И лэфы все меньше отворачивали носы от меченных, так как видели в них уже не только уродов, а еще и перспективных женихов, которым благоволит сам правитель.
Итак Тина уехала… Как она выразилась, чтобы посмотреть столицу. На деле же эта не по годам ушлая лэфа умудрилась найти себе воздыхателя, жаждущего ее руки, сердца и состояния, о чем и сообщила мне по возвращении. Я сказала мужу, он — Керр-саю… и, вопреки нашим предостережениям, начался второй раунд игры в «кошки-мышки».
Заместитель Грэм-риля припомнил моей сестричке всех разогнанных вивьер, часть которых она запугала, остальных подкупила, чтобы они перестали обслуживать одного конкретного норда, и сорвал ее намечающуюся свадьбу, используя те же методы. После этого мелкие пакости переросли в крупные, а Стортхэм стал зоной военных действий для двух идиотов. И ладно бы «мышка» так себя вела! Она ведь по сути еще ребенок, но «коту»-то уже под тридцать, а он все туда же!
Ребята из общины, которые раньше ухлестывали за Тинкой, теперь обходили ее по длинной дуге, опасаясь Керр-сая. Разве что Эйд опекал малышку по-прежнему, но он и относился к ней как брат к сестре. Даже похищение своего керса простил, наказав девчонку всего лишь недельным отлучением от керсарни. Приезжие же кавалеры, желавшие познакомиться с юной наследницей Ирсов, исчезали после первого же визита.
Когда Тинару это все достало, она при свидетелях заявила, что либо этот псих сам на ней женится, и она с чистой совестью превратит жизнь супруга в Итиров ад, либо просто его отравит и спляшет свадебный грильс[39] со своим избранником на Керровой могиле. И вот тогда-то уже всем стало не до шуток. На следующий день Грэм вызвал к себе обоих и под угрозой изгнания из Стортхэма запретил им открыто враждовать на территории нашего общего дома. В конечном итоге, конфликт вроде бы затих: Керр все больше пропадал на заданиях, Тинара возилась со своими котиками… а деньги со ставок пылились в сундуке Янины, ибо никто в этой идиотской игре так и не победил.
— Птица говор-р-рун хочет есть! — напомнил о себе не по размеру прожорливый Кеша.
— Ки-шахр назад кормила! — крикнула я ему, скидывая с плеч пеньюар. — До вечера потерпишь, проглот.
Платье в стиле ампир — с завышенной линией талии, проходящей сразу под грудью, как нельзя лучше скрывало уже заметный животик, почти теряющийся в складках тонкой ткани. Этот наряд я заказывала у той же портнихи, которая шила мне костюмы на свадьбу. И сегодняшний ее шедевр, как и год назад, был выполнен в черно-белой гамме с преобладанием первого. Лиф украшала серебристо-белая вышивка по краю глубокого выреза, который заканчивался рядом крошечных перламутровых пуговиц. В принципе платье имело фасон халата, но было настолько красивым, что у меня язык не поворачивался так его назвать.
Надев вниз длинную сорочку с высокими разрезами до бедер, я накинула сверху свой практически невесомый наряд и принялась аккуратно застегивать пуговки, мысленно предвкушая, как они разлетятся по комнате сегодня ночью. Почти как тогда… в день нашей свадьбы. По телу пробежала сладкая дрожь, ресницы опустились, а на губах расцвела отнюдь не невинная улыбка.
Никогда не забуду тот заветный день — последний в свадебной пятидневке лэфири. Белые стены храма на рассвете отливали золотисто-розовым. Огромный стеклянный купол, расположенный над главным залом, причудливо преломлял лучи восходящего светила, которые падали вниз разноцветным водопадом. И словно подсвечивали диковинные цветы, стоящие в напольных вазах. Народу было много. Гораздо больше, чем на праздновании помолвки в Стортхэме. Поглазеть на бракосочетание старшей дочки третьего риля Миригора явились и городская знать и простые жители. Но я никого не замечала. Все присутствующие казались мне безликой толпой, пестрой и шумной, а потому не особенно приятной.
Нервничала ли я, идя к алтарю? Безумно! Если бы не надежная рука Касс-риля, согласившегося отвести меня под венец по праву старого друга семьи и первого городского риля, наверное, я бы позорно упала, не дойдя до цели. Забавно, что ровно через пять месяцев седовласый лэф вел к этому алтарю уже свою младшую дочь. Йен ждал меня на ступенчатом возвышении. Рядом с ним стояла одетая в белоснежный наряд Виа-рилья и ободряюще мне улыбалась. Эта женщина в свое время дала мне кров и защиту, а еще парочку добрых напутствий, и я была ей очень благодарна за все. Сейчас же глаза ее сияли, и я не сомневалась, что она рада моему счастью. Иначе бы не стала верховная жрица Рассветного храма проводить свадебную церемонию сама.
А потом началось таинство… Сами по себе зажглись тысячи свечей в золотистых чашах подсвечников. Ярче засияли подземные букеты, став похожими на диковинные фонарики. И с каменной поверхности алтаря полупрозрачной тенью вспорхнула призрачная птица, облетела нас с Йеном по кругу и исчезла в сложенных лодочкой руках белой жрицы. Не знаю, спецэффекты то были, волшебство или массовый обман зрения, но более красивой брачной церемонии я и представить себе не могла.
Речь Виа-рильи лилась, словно песня, когда она возносила молитву верховному божеству Лэфандрии. В этот мотив вплелись и наши с Йеном голоса, приносящие клятвы любви и верности на рассвете новой жизни. Тонкий серебристый браслет защелкнулся на моей руке, парный ему — обвил запястье норда. Муж и жена… вместе навсегда… в бедах и в радостях… в жизни и в посмертии…
Грудь окатила приятная волна тепла, возвращая меня из омута волнительных воспоминаний к не менее волнительной реальности.
— М-медведь, — мурлыкнула я, беря в руки висящий на шее кулон. Осторожно повернула по часовой стрелке нагревшийся лиловый камень, и, поднеся его к лицу, шепнула: — Ты где?
— Поднимаюсь наверх, — донесся из кристалла чуть усталый голос. — Соскучилась?
— Очень, — многозначительно сказала я и отключила связь.
Благодаря Кайру, мы двое стали счастливыми обладателями такого вот оригинального «мобильного телефона» с зоной покрытия на всю Лэфандрию и ее приграничные земли. Так что теперь я могла не сходить с ума от неизвестности, когда мой рыжий норд уходил на несколько дней в подземелья. В подзарядке это крайне полезное изобретение не нуждалось, как и зеркальный навигатор, так и оставшийся у меня после возвращения из похода. Иногда на него даже приходили письма и короткометражки из жизни Лин, предпочитающей по-прежнему жить в подземельях, только теперь на правах подруги «бога», а не его сбежавшей «игрушки».
И каждый раз я вздрагивала от невольной ассоциации с «видео-террором» Рэд. Забавно, ведь эта очищенная от воспоминаний элентри вполне может вскоре стать одной из обитательниц Стортхэма. Что ж… надеюсь, такое случится не скоро. Ну… или я ее просто не признаю в новом амплуа.
Сменив домашние тапочки на туфли, я прошлась гребнем по чуть волнистым после косы волосам, которые на травяных настоях и шампунях отрасли почти до талии, и, крутанувшись перед зеркалом, одобрительно хмыкнула.
— Птица говор-рун хочет жра-а-ать! — услышала обиженное.
— А если покормлю, отстанешь? — тяжело вздохнув, спросила Кешу.
— Я наполнил его кормушку, Лер, не беспокойся, — вместо мини-версии чешуйчатого птеранодона, ответил мне муж, и губы сами растянулись в улыбке.
Резко развернувшись, я направилась в нашу общую комнату, но была поймала на пороге в такие родные и желанные объятия.
— Устал? — шепнула, обнимая супруга за шею.
— Немного, — ответил он, целуя меня в ушко. — Сегодня привезли двоих новичков, один ничего вроде, быстро освоился. А со вторым придется работать. Замкнутый парнишка, забитый, из неблагополучной семьи… — он говорил, продолжая удерживать меня на весу, а я смотрела, как хмурятся его темно-рыжие брови, делая резче вертикальную морщинку на украшенном роговыми наростами лбу, и все так же глупо улыбалась, чувствуя себя ужасно счастливой, а еще очень гордой, потому что этот невероятный лэф — мой муж. После того, как Эйдар сдал экзамен нар-ученика и уехал в столицу обучаться лекарскому делу, работы у ри прибавилось. Но возможность получить образование по рекомендательному письму от правителя Лэфандрии, упускать было глупо. Да и свой профессиональный доктор Стортхэму точно не помешает. А то сплошные травники да самоучки.
— Ты справишься с мальчиком, — сказала, когда «медведь» замолчал. — Но если нужна будет женская помощь…
— Я скажу, — Йен уткнулся носом в мою шею и, шумно вдохнув, прошептал, меняя тему: — Как же ты дивно пахнешь, маленькая.
— Как всегда, — рассмеялась я.
— Всегда дивно, — не стал отрицать он.
— Льстишь!
— Ничуть!
И снова поцелуй. Нежный, ласковый, легкий… когда губы скользят по коже, оставляя цепочку незримых следов, а дыхание согревает теплом. И глаза закрываются сами собой, сердце начинает биться чаще, а пальцы впиваются в широкие плечи мужа… ну, нет! Рано!
— Йен! — возмущенно воскликнула я, легонько оттолкнув норда. — Я два дня Энии на кухне мешала работать, вместо того, чтобы помогать, как обычно. Ты просто обязан пойти и оценить все мною приготовленное. Наверняка ведь голодный!
— Голодный, — охотно подтвердил рыжий, бережно ставя меня на пол, но при этом не отпуская от себя. — Очень голодный, — лукаво улыбаясь, мурлыкнул он, придерживая меня одной рукой за спину. А затем чуть склонился, чтобы задумчиво так протянуть: — М-м-м, пуговки, — и медленно провел указательным пальцем по перламутровому ряду.
Судя по выражению его лица, он тоже вспомнил про нашу брачную ночь, ну или про утро, когда мы собирали детали моего свадебного наряда по всей спальне. Наши взгляды встретились и тело обожгло жаром предвкушения. В конце концов, отведать то, что я для него наготовила, Йен успеет и позже!
Рывок… и мои ноги снова оторвались от пола, а спина прижалась к прохладной каменной стене. Объятия стали теснее, а страстные поцелуи растеряли всю свою нежность. Но, несмотря на сжигающее норда желание, он все равно был со мной осторожен. Впрочем, как и всегда.
Пуговица с тихим стуком покатилась по полу. Его или моя? К ней вскоре присоединилась вторая, и я мысленно отметила, что такой процесс раздевания возбуждает еще сильнее. Поцелуи пьянили, а ласки сводили с ума. И мы обязательно бы продолжили, если б не громкий стук, сопровождаемый обреченным стоном Лааша:
— Лучше откройте. А то вынесут к Итировой бабушке дверь и изгадят нам весь праздник.
— Иль, это я! Открой немедленно, — услышала я голос сестренки. — Вопрос жизни и смерти!
— Опять? — поморщился мой муж, нехотя опуская меня на пол.
— Опять, — грустно улыбнулась я и пошла встречать гостью, на ходу поправляя платье. Ну, подумаешь, вырез стал больше. Всего-то на пару потерянных пуговиц.
Белокурое чудовище вихрем влетело в нашу «берлогу», стоило мне повернуть в замке ключ.
— Нет, ты представляешь?! — заламывая руки, воскликнула она. — Он заплатил Марису, чтобы тот уехал из Миригора!
— Кто такой Марис? — прислонившись спиной к Йену, поинтересовалась я, так как личность заплатившего в представлении не нуждалась. Собственно эта самая личность вошла вслед за Тинарой и теперь подпирала плечом дверной косяк, демонстративно позевывая.
— Мой новый воздыхатель, — чуть нахмурившись, заявила блондинка.
— А старый где? — я задумчиво почесала кончик носа, тщетно пытаясь вспомнить имя предшественника. После того, как слух о юной прелестнице с большим приданным прошел по дандрии, недостатка в поклонниках у малышки не было. И я даже перестала тревожиться по этому поводу, когда убедилась, что девочка дальше «подержаться за ручки» не заходит, но от внимания молодых людей получает большое удовольствие. Или от раздраженного Керра? Кто этих кошек-мышек разберет! — Как его там звали? Дис, кажется.
— Диспер был неделю назад, — стряхивая изящными пальчиками невидимую пылинку со своего плеча, просветила меня Тина. Глядя на ее нежные ручки, сложно было поверить, что они легко обходятся как с метательными ножами и луком, так и с щетками для чистки керсов. Следить за собой девочка умела, спасибо тете Грэте. Хоть что-то хорошее эта женщина сделала для семьи Ирс. — А позавчера я гуляла с Эйниром.
— Ну, и чего тогда переживать? — поглаживая меня по плечам, сказал Йен. — Эйнир, Марис… завтра Марнир какой-нибудь знакомиться приедет. Подумаешь!
Керр мрачно посмотрел на друга, потом заинтересованно на меня, и я, невольно смутившись, стянула на груди расстегнутое платье. Хоть после того памятного похода, он больше и не делала поползновений на мое счет, воспоминания все равно сохранились. Да и неловко как-то стало. Все-таки ожидала увидеть одну сестрицу с жалобами, а они вдвоем явились, что ново. Вопросительно взглянула на темноволосого норда, тот выразительно закатил глаза, а Тина тем временем продолжала:
— Плевать на Маркуса! Дело не в нем. Просто этот псих, — она обвиняющее ткнула пальцем в брюнета, — разгоняет всех моих знакомых. Уже даже норды шарахаются! А мне восемнадцать зимой. Я хочу выходить в свет, выезжать на балы… Учиться поехать в столицу хочу, как Эйд! — вывалила она и, судорожно вздохнув, замолчала.
— Учиться? — заметно напряглась я — А вот с этого места, пожалуйста поподробней, мелкая.
— Я не мелкая! — возмутилась лэфа. — У меня совершеннолетие через год. А замуж и сейчас можно выходить…
— С моего одобрения, — напомнила я ей правила опекунста.
— Да какая разница?! — всплеснула руками Тинара. — Замуж можно, а учиться нет? Это несправедливо.
— Смотря чему учиться, — пробормотала обескураженная я. Перспектива отпустить это «стихийное бедствие» одну в столицу пугало. Разве что под крыло к Эйдару.
— Да чему угодно! — отмахнулась девчонка и более спокойно добавила: — Я еще не определилась.
— Ну, а в чем тогда вопрос жизни и смерти? — снова вмещался в разговор Йен. — В выборе будущей профессии, что ли? — он явно над ней подтрунивал, но тина не замечала.
— В том, что этот… кот помоичный заявил, что никуда я из Стортхэма не уеду… — и обижено поджав губки, добавила, — без него. А до завтра еще и никуда не пойду. А я не хочу с ним! Он мне и тут достаточно крови выпил. Хочу в столицу, к Эйду, вот!
— А птица говор-р-рун хочет пить, — заявил объевшийся Кеша и выдал неожиданное: — Ик!
Мы все посмотрели на сидящее в просторной клетке существо. Паузу нарушил Керр, спросив:
— Это еще что за дрянь у вас вякает?
— Это Кеша! — взвилась уже знакомая с нашей «птичкой» Тинка. — Сам ты дрянь, Керр. Причем приставучая.
— Не я это начал, — мило улыбнулся ей норд.
— Ну, так имей мужество это закончить! — выделив предпоследнее слово, заявила Тинара и, скрестив на высоко вздымающейся от волнения груди руки, уставилась на него.
— Кешу нам подарили на годовщину свадьбы, — сказал Йен, насмешливо глядя на гостя.
— Что? — тот медленно моргнул, повернувшись к нам. — Сегодня?
— Угу, — подтвердил мой муж.
— Я болва-а-ан! — треснув себя ладонью по лбу, заявил Керр-сай. — Совсем закрутился с этими поставками кристаллов, — и бросив нам короткое: — Поздравляю! — решительно пересек комнату, закинул обалдевшую от такой наглости Тину к себе на плечо и понес ее на выход.
Очнувшаяся от удивления девчонка принялась колотить мужчину по спине, требуя вернуть ее на местно, но тот не реагировал.
— Куда ты меня тащишь, урод! — донеслось из коридора.
— Жениться!
— Ты же не хотел.
— Я не мог.
— Теперь смог, болван? Ну так я не хочу! У меня вся жизнь впереди, я поеду учи… — голос ее оборвался и мы втроем, считая Лааша, дружно метнулись к незапертой двери, чтобы посмотреть, чем на этот раз Керр заткнул мою сестру: кляпом или клейкой лентой? Все оказалось куда интерес-с-сней.
— Раньше восемнадцати разрешение на свадьбу не дам, — глядя на яростно целующуюся парочку, — проговорила я тихо.
— Правильно, — согласился со мной супруг. — Пусть пару месяцев подождут, глядишь, еще и передумают.
— Не передумают, — из груди моей вырвался обреченный вздох. — Этого давно следовало ждать. Странно, что Керр так долго терпел. На него не похоже.
— Он слово мне дал, — признался мой рыжий интриган.
— Это какое же? — повернувшись в его объятьях, чтобы посмотреть в глаза мужа, спросила я.
— На мальчишнике еще, — отчего-то смутился Йен. — Он тогда напился и проболтался, что девочки из рода Ирс — его слабость. А так как ты занята…
— И? — поторопила я замолчавшего норда.
— Я, пользуясь привилегиями жениха, потребовал от него обещание.
— Не распускать руки в отношении Тинки до нашей годовщины? — уточнила, с трудом сдерживая улыбку.
— Примерно так, — кивнул рыжеволосой головой мой тихушник.
— Мог бы и сказать, — пожурила его я.
— Так он же тоже… слово с меня взял! — горестно вздохнул муж. — О молчании.
— Птица говор-р-рун, конечно, отличается ангельским терпением, но очень хочется пить! — послышалось за спиной, и Лааш, скосив на меня глаза, доверительно так предложил:
— Лер, а давай ты подаришь мужу на годовщину жаркое из этой крылатой ящерицы?
— Нет, солнышко, — я хитро улыбнулась элементалю, — с готовкой на сегодня я закончила, но… — взглянула на Кешу, потом на продолжающих целоваться Керра с Тинкой, и уверенно произнесла: — Получат они мое разрешение. Хоть завтра! Но только с чешуйчатым подарком в придачу.
Пять лет спустя…
Я клала белые розы на каменную плиту. Одну, вторую, третью… ровно шесть! В глазах стояли слезы, но губы улыбались. Я была счастлива и в то же время грустила. Но боли больше не было, нет… одна лишь горькая радость от встречи, если так можно назвать визит на новгородское кладбище к ухоженной могилке, на памятнике которой изображено улыбающееся лицо моего отца. Не урода Брэд-риля, чтоб ему аукалось на том свете, а моего настоящего земного папы.
Идея с закрытием порталов на Землю казалась мне идеальной лишь поначалу. Но шли годы и тоска по дому становилось все сильнее. Я не хотела вернуться в свою прошлую жизнь, вовсе нет! Но мне очень хотелось проведать могилу единственного родного там человека. И в конечном итоге Кимозека (так и приклеилось к нему это прозвище, естественно, не без участия Лин) сдался и за несколько месяцев восстановил портал. Потом еще долго его тестировал, создавал подходящую базу для нашего визита домой, внедрял к людям человекоподобных фирсов и прочее-прочее-прочее…
И вот наконец заветный день настал! Мы втроем: я, Тинара и, собственно, химера отправились в кратковременное путешествие по памятным местам. Вернее, отправились мы с бывшей Марией, а Тинка банально села нам на хвост. Естественно была еще и охрана из четырех фирсов, но речь, в общем-то, не о них.
Одетые в черные закрытые платья, тонкие перчатки и шляпки с густой вуалью, закрывающей загримированные в нужный цвет лица, мы вышли летним днем на окраине города, сели в две ожидающие нас машины, и разъехались в разные стороны. Химера отправилась прогуляться в обществе парочки клонов по своим делам, а мы с Тинарой купили цветы и поехали на кладбище.
Моя уже пять лет как замужняя сестра была все таким же ребенком. Она вертела головой, прижималась носом к окнам, и без конца тараторила, расспрашивая меня о незнакомом мире. Если бы Керр знал, фиг бы она с нами пошла! Но его поездка к эйдану, на которого вот уже три года как работал единственный в Лэфандрии водный маг Таш, удачно совпала с нашей вылазкой и… Тинара, как Алиса в Стране Чудес, неожиданно оказалась в чужом мире. Роль же белого кролика в нашей сказке играл Кайр.
Кладбище нас встретило ярким солнцем и тишиной. А я ведь уже и забыла, каким жарким бывает новгородское лето. Людей в этот час было совсем мало, и по большей части рабочие, занимавшиеся установкой памятников и оградок. Идя по нужному ряду в поисках заросшей могилы, я заметила сидящую на скамье женщину с маленькой дочкой на руках и только пройдя мимо опомнилась.
— Ильва? — спросила, обернувшись.
Женщина вздрогнула и подняла на меня взгляд.
— Ильва? — прошептала Тинара, вцепившись в мою руку, как в спасательный круг.
Так мы и встретились. Неожиданно, случайно… нелепо даже! И теперь нынешняя Валерия Бродская, теребя косичку непоседливой падчерицы, которую любила как родную дочь, общалась с сестрой из прошлой жизни. А я общалась с папой. И пусть передо мной была всего лишь могильная плита с его портретом, пусть… Я все равно чувствовала, что он где-то рядом. В земле, воздухе… и в моем сердце.
— Знаешь, смахнув непрошенные слезы, улыбнулась я. — Мне так много хочется тебе рассказать… О моей жизни, о муже… он удивительный. О твоих внуках, хоть они и не совсем твоей крови. Но мальчик такой же жизнерадостный, каким всегда был ты, а девочка рассудительная и добрая — вся в папу. О новой большой семье, которая приняла меня в другом мире, и о планах на будущее… Но, наверное не стоит. Просто знай, что у меня все хорошо. А у тебя, так уж вышло, теперь две дочери. Я и она, — кивнула на скамью. — Да и внуков трое. А еще знай, что я никогда тебя не забывала и не забуду, папочка. Слышишь? Никогда! — Порыв ветра всколыхнул вуаль, на небе громыхнуло, и на белые розы упали первые капли дождя. А ведь совсем недавно светило солнце! — И я люблю тебя, — шепнула, размазывая по щекам соленую влагу.
— Пора возвращаться! — скомандовал один из фирсов, одетых как телохранители. Хотя почему как? Именно для этой цели их к нам и приставили.
— Идем, — позвала я Тинару, и та, быстро поднявшись, помахала на прощание незнакомке, в теле которой жила душа ее настоящей сестры.
Уходя, я шепнула двадцать восьмому нифелину:
— Спасибо.
— За что? — вскинула аккуратно выщипанную бровь та.
— За то, что не бросила моего отца, — и пошла следом за ускакавшей вперед блондинкой.
— И тебе спасибо… за сестру, — донеслось мне в спину. — Прощай.
Уже в машине переполненная впечатлениями малышка спросила:
— А мы еще сюда вернемся? Ну хоть разочек?
И я, ненадолго задумавшись, тихо ответила:
— Вряд ли.
Фирсы — таинственные человекоподобные существа, иномирцы.
Лэфири — название народа, характерными признаками которого являются: светло-серый цвет кожи и заостренная форма ушей. Также словом лэфери называют нескольких лэфов.
Холод стен, чужие лица… — автор стихотворения Зимняя Кристина.
Горные керсы — прирученные (или выращенные с рождения) горные коты очень крупных размеров, на которых ездят норды.
Норды — измененные (мутировавшие) лэфири.
Таман — покровитель аманты (любовник).
Подземелья Итиры — под горным массивом, где поселились норды, находятся подземные пещеры, переходы, реки и куча еще всего неизведанного лэфири. Именно там «рождаются» красные кристаллы.
Лэфандрия — страна, где живут серые лэфири.
Стортхэм — гора, в пещерах которой расположена община Нордов. Стортхэмом называют и сому общину.
Нар-ученик (или первый ученик) — тот, которого выбирает наставник из числа своих учеников и начинает заниматься его индивидуальной подготовкой. Обычно курс длится полгода. Но есть и варианты.
Ри — наставник, тренер… одним словом тот, кто чему-либо обучает других лэфири (пример: Йен-ри).
Итира — мифическая темная богиня, повелительница всякой жути (аналог: дьяволица, демонесса и пр.)
Миригор — город по соседству с Стортхэмом.
Риль, рилья — что-то вроде старейшины или главы. Используется как приставка к имени, которая показывается статус лэфа или лэфы (пример: Грэм-риль, Касс-риль, Виа-рилья).
Вивьера — богиня-покровительница развратной любви и запретных удовольствий. Вивьерами называют шлюх, которых власти клеймят знаком, похожим на лилию.
Сай — помощник, заместитель.
Орна — одно из чудовищ, обитающих а подземельях Итиры. Внешне похоже на трехглавую гидру.
Аманта — официальная любовница, фаворитка.
Лэфа — обращение к женщине.
Римхольт — бог «солнца», верховное божество данного мира.
Пиот — грибы с наркотическими свойствами.
Гильян — трава с наркотическим эффектом.
Итировы кущи — по легенде, где-то в глубине подземелий есть сказочное место, похожее на райский уголок, в котором навсегда исчезают случайные путники.
Шахр — временной отрезок, соответствует примерно пяти минутам.
Кризл — огромные, похожие на червей существа, которые живут на нижних уровнях Итировых подземелий и являются инкубатором для выращивания красных кристаллов, столь ценимых в Лэфандрии. У кризлов очень плотная и липкая шкура, на которую толстым слоем налипают камни, древесный мусор и прочее. Все это превращается со временем в своеобразную броню, защищающую нежные внутренности животного. Убить кризла можно, сильно повредив эти самые внутренности, добраться до которых возможно только через пасть. Самки красноглазые и более крупные. Самцы желтоглазые.
Дан — наместник дандрии. Титул наследуемый.
Дандрия — отдельная область, возглавляемая данном и входящая в состав единой страны, у которой есть правитель. (По аналогии с нашим миром: дандрия — что-то типа герцогства, дан, соответственно, типа герцога). Дандрии не имеют названий, но имеют присвоенный им номер.
Эйдан — король, правитель.
Чаша Отавии — неприметная с виду чаша, украшенная зелеными камнями. Но любая жидкость, попадающая в нее, становится своеобразным сонным зельем.
Ти-шахр — час.
Киркрау — модифицированный паук.
Дом Вивьеры — бордель.
Элентри — название кибер-расы, представителями которой являются элементали, управляющие механическими телами.
Трэссы — искусственные части тела, выполняющие ряд скрытых функций.
Кубарвис — тюремная камера элентри, в которой приговоренного элементаля погружают в длительный сон с последующей очисткой памяти.
Астерс — светящийся налет на стенах пещер в Итировых подземельях. Является мощным энергетическим источником, позволяющим бестелесным элентри быть в силе вне зависимости от близости из напарника норда.
Ки-шахр — полчаса.
Рассветный храм и закатный храм — храмы, где поклоняются Римхольту. Рассветный — для женщин. Закатный — для мужчин. В рассветном принято проводить обряды венчания и наречения новорожденного. В закатном принято заказывать службу по покойному, а также там можно, при определенных условиях, расторгнуть брак.
Грильс — танец жениха и невесты.