С начала весны зеркала стали вести себя странно. Даже проходя мимо магазинной витрины, я порой ловила краем глаза странную рябь, в которой вспыхивали бледно-синие огоньки. И оттуда доносился мужской голос, едва слышный, но отчетливый. Самый прекрасный в мире. Он шептал мое имя, словно бархатом касаясь ушей:

— Элла… Элла…

А уж когда я оставалась с зеркалом наедине… С любым зеркалом! В ванной, в коридоре, над туалетным столиком, с крошечным кругляшком на декоративной подставке, что стояло на моем столе…

Тогда обладателя бархатного голоса можно было увидеть. И от его совершенства болели глаза. А шепот с наступлением сумерек становился все громче и громче.

— Элла, я жду тебя…

Вздрогнув, я воткнула иглу в недошитую перчатку и обхватила себя за предплечья. Скользнула пальцами по рукавам и, щелкнув по рунической вышивке на манжетах, досадливо поморщилась. Обережные руны против волшебного народа не действовали. То ли вышила я их неправильно, то ли тот, кто манит меня в холмы, оказался сильнее.

Впрочем, чему удивляться?

Мой король зовет меня.

Его волосы темнее самой непроглядной ночи, его глаза — как воды моря под ярким солнцем, его черты благородны и совершенны.

Я вижу его образ везде. Он смотрит на меня вместо моего отражения, он подмигивает сапфировым глазом из искаженного блеска заварочного чайника, он улыбается в бликах воды в кувшине… И трудно, так трудно оторвать взгляд от его узкого лица, от плавно изогнутых бровей, от губ, словно вышедших из-под резца гениального скульптора.

Мой король прекрасен так, что от восторга заходится сердце. И он любит меня! Он ждет меня!

А еще он — фейри. Безумно прекрасный и безумно опасный представитель дивного народа.

Чтоб они там все передохли в полых холмах!

Сложилось так, что я никогда не считала сказки о дивном народе совсем уж выдумкой. Если ты живешь в ирландской глубинке, не верить в существование фейри сложно, а уж мне и подавно. Бабушка рассказывала, что в возрасте трех лет я заигралась в саду, наверное, вышла через заднюю калитку и… пропала. А вернулась через сутки, когда паника родных уже перешла все пределы. Просто появилась на крыльце, в незнакомом, невероятно красивом платьице, с цветами и ягодами в волосах и с подвеской на шее в виде четырехлистника. И отобрать у меня подвеску не смогли — я начинала истерично рыдать, когда до нее даже просто дотрагивались.

Сама я помню только много музыки и звонкого многоголосого смеха, а потом — кого-то большого, склонившегося ко мне, закрывшего солнце. Ни лица, ни слов в памяти не сохранилось, но его волосы, такие же светлые, как мои, светились вокруг головы словно волшебный шлем. Кстати, я так и осталась блондинкой, хотя все мои родственники темноволосые.

И подвеска осталась. Именно ее с самого начала марта я сжимала в ладони, когда хотелось бежать из дома, бежать к тому, кто звал меня. В святой уверенности, что я припаду к ногам моего короля еще до того, как рассветное солнце выкрасит алым верхушки деревьев.

Лес был невероятен.

Деревья-исполины, чья серебряная крона пронизана солнечным светом, мягко роняли листву на широкий путь, вымощенный изумрудным камнем. По обе стороны стояли прекрасные фейри и рукоплескали мне!

А впереди на роскошном троне из переплетенных корней сидел ОН. Мой прекрасный король.

Который все же сумел затуманить мой разум.

Я сжала кулаки, чтобы удержаться от порыва подбежать к нему и рухнуть на колени возле ног. Избранница повелителя фейри, на которую с таким восторгом смотрят дивные лорды и леди, должна приблизиться величественно!

Я сжала… и ощутила выделанную кожу перчаток и иглу в ней, что глубоко вошла в плоть и заставила очнуться.

Морок схлынул настолько стремительно, словно с меня сдернули тонкую, как паутинка, вуаль.

Под покровом иллюзии мир казался радужным и воздушным словно облака. Реальность же куталась в ночной сумрак, пугала кривыми изгибами ветвей, мерзко хихикала из ближайших кустов.

— Пряха, новая пряха.

Я остановилась, стараясь выровнять дыхание, прерывистое, словно после долгого бега, а стертые ноги, казалось, прошагали не одну версту. Ныли царапины, словно я продиралась сквозь кусты, не различая дороги.

А может, так оно и было.

Пропал чудесный лес, исчезли лорды и леди, лишь мрачная чаща вокруг да болотные огни кружат. Вместо широкой изумрудной дороги — узкая, извилистая тропа, заросшая шиповником, цепляющимся за платье и волосы.

Все тот же писклявый голосок пробормотал:

— Бледная какая… Ничего, нам на нее смотреть недолго осталось!

Я медленно двигалась по тропе, решив, что раз меня уже выманили из дома и я отмотала в бессознательном состоянии такое расстояние, то вернуться не получится. По крайней мере сразу.

Растения шевелились то справа, то слева, а бормотание то приближалось, то удалялось.

Кто-то из мелкой волшебной шушеры?

— Плетется как овца… человечка! — в писке было столько презрения, что захотелось сделать гадость.

Я решила совместить этот порыв с полезными действиями! Потому не раздумывая от души пнула куст, откуда тотчас заверещали, и на дорожку выскочил… заяц. Заяц с уродливым человеческим личиком.

— Споткнулась, что ли? — озадаченно спросил он, усевшись на дорожку пушистой задницей. Похоже, он даже не допускал мысли о том, что у меня получилось сбросить колдовство высшего фейри. — Вот люди, мало того что глупые, так еще и неуклюжие. Только на корм годятся! И для игр…

Мне очень хотелось воспользоваться заблуждением “зайчишки” и пнуть повторно!

Но я сдержалась. Я сделала лучше.

Схватила существо за длинные уши и, подняв на уровень глаз, продемонстрировала иглу. Заяц тоненько, на одной ноте завыл.

— Железо… холодное железо!

— Какая умная зайка, — восхитилась я и тронула кончиком пальца острие. — Знаешь что с тобой будет, если загнать эту маленькую штучку тебе под шкурку, мой волшебный друг?

За угрозу мне было вот ни капли не стыдно, кстати. Особенно после громких заявлений о том, что люди только для того, чтобы их слопать годятся. И для игр. Притом что-то мне подсказывало, что животина вовсе не картишки или шахматы имела в виду!

Фейри ничего не ответил, лишь вздернул верхнюю губу, обнажая клыки. На почти человеческом лице они смотрелись жутковато.

— Отпусти, смертная!

— Сначала задам пару вопросов. Кто зовет меня?

— Король Кэйворрейн выбрал новую пряху. Тебя.

Значит, действительно король.

Откуда-то сбоку раздалась мелодичная трель, которая напоминала скорее волшебную музыку, чем птичий голос. Я бросила взгляд в ту сторону и увидела, как мрачный лес вокруг затягивает туманом, в котором рождались прекрасные картины серебряной рощи. И образ мужчины на троне, от которого мое сердце начало биться чаще.

— Что я могу просить у фейри в обмен на подарок?

— Смотря у кого, — оскалился зайчик.

Музыка звучала все отчетливее, и к ней примешивались звонкие голоса певцов, а сверху царственно падали лепестки яблоневого цвета.

Времени совсем не осталось, морок вновь брал верх.

— Глаз — отличное место для иглы! — рявкнула я.

— Волю! Проси свободы воли и ясного разума, пряха…

Пряха?..

Уточнить я не успела. Пальцы разжались, выпуская уши неведомой тварюшки, а мир стремительно заволокло серебристым туманом, и в нем проступили уже знакомые очертания древесных исполинов. И король… мой король на троне.

Я должна к нему подойти, упасть на колени, коснуться полы одежды и плакать от счастья, что мне это дозволено. Жалкой смертной…

Лишь игла жгла руку, словно раскаленная, и временами я видела сквозь наведенный морок.

Не было серебряных деревьев и не было солнца. Лишь бескрайняя ночь, огромное небо, словно расшитое звездами, и каменная тропа под ногами. Сквозь стыки потрескавшихся плит прорастала трава и мягко светилась. Я видела каждый изгиб жилок внутри искрящихся фиолетовым растений.

А по обе стороны от дороги стояли они. Фейри.

Прекрасные и отвратительные, сверкающие от волшебной пыльцы и покрытые каменными наростами, словно на исполинах росли друзы драгоценных камней.

Высшие, в камзолах, расшитых золотыми нитями и с длинными, словно шелковыми волосами, и низшие, в простой одежде и легких кожаных доспехах.

Откуда они все появились?.. Только что же никого не было.

И когда лес успел сменился каменными залами? Небо пропало, и над головой лишь стрельчатые своды, настолько высокие, что терялись во мраке.

Любые мысли пропали когда я все же подошла к трону, стоящему прямо под огромной люстрой, словно целиком сделанной изо льда, а сверху затянутой паутиной, на которой алмазами сверкала роса. Нет, вода была прекраснее любых камней…

ОН смотрел на меня с такой лаской и любовью, что хотелось расплакаться. Вся прошлая жизнь казалась такой мелкой и незначительной, что терялась в памяти, и я понимала, что она вела меня лишь к одному мигу. К этому. Когда нужно отречься от прошлого и посвятить себя служению ЕМУ. Отдать все, что мой король захочет взять.

— Пряха Элла, — в голосе его величества слышалось столько нежности, а в темных глазах плясало пламя и я хотела глядеть в него вечно. — Ты пришла ко мне.

— Король Кэйворрейн… — Я ощутила себя марионеткой, у которой ослабли нити, и рухнула на колени, продолжая с обожанием глядеть на фейри на троне. На языке по прежнему дрожало эхо его имени, вселяя сладкий трепет… а из глубины души поднималась необъяснимая злость и раздражение.

Мне не нравилось стоять на коленях. Но это странно. Разве для смертной может быть что-то более естественное, чем глядеть на высшего лорда снизу вверх?

Игла жгла ладони, развеивая дурман. А еще где-то на груди, под одеждой, холодила кожу подвеска-четырехлистник, помогая прояснить разум.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не вскочить сразу и не выругаться, чтобы окончательно удостовериться, что ко мне вернулся здравый смысл.

Без магического тумана его величество Кэйворрейн по прежнему был до омерзения красив, но сейчас к невольному восхищению примешивалась изрядная доля страха и отвращения.

Коленки ныли, и ноги даже сквозь все слои ткани холодил пол. Болело все тело, словно я пробежала марафон, а также ныли царапины. Сволочь! Это же сколько я прошла этой ночью?!

Тем временем его величество встало, выпрямившись во весь свой немалый рост, и звучно заявило:

— Я, Кэйворрейн Сумрачный Плетущий, властью, данной богами, Король Зимнего Двора, выбрал себе новую пряху. Перед высшими силами и перед своими подданными, я вручаю этой смертной свой дар и прошу немногого… моя прекрасная Элла, будешь ли ты со мной семь лет? Разделишь ли дни и ночи, закаты и рассветы, о златокосая смертная?

Я открыла рот чтобы решительно заявить, что в гробу видала такие интересные предложения и все, чего хочу, — перестать лицезреть короля в каждой отражающей поверхности и вернуться домой!

А вместо этого я сдуру посмотрела в глаза его величества и утонула в их янтарной глубине.

— Да, о мой король.

Вот же!

— Прими же в знак доброй воли и в качестве защиты. — Кэйворрейн защелкнул на моем запястье возмутительно простенький для царского подарка браслет. — Теперь ты моя пряха.

В голосе фейри уже не было торжественности. Лишь рутинная констатация факта, словно у него таких вот Эллочек каждый год по пять штук приходит. Хотя, возможно, я не так уж далека от истины?

Я вогнала иглу под кожу, чтобы не продолжить кивать как глупая марионетка и, отведя взгляд в сторону от лица фейри, протянула вперед сшитые перчатки и с трудом выговорила:

— Хочу поднести великому королю Зимнего Двора свой подарок.

Красивое лицо сначала слегка вытянулось от удивления, а после застыло. Мертвая тишина, что царила вокруг нас, нарушилась изумленными шепотом, похожим на шелест осенних листьев.

Но он быстро взял себя в руки. В те самые интересные ручки с чрезвычайно длинными пальцами, на которые сейчас и натянул сшитые мною перчатки.

— Впору. Спасибо, моя золотая пряха. Чего ты хочешь попросить взамен?

Но в глазах вопреки ласковому голосу плескалась злость и тревога. Почему-то сейчас я отчетливо это понимала.

И мне было сложно, как же мне было сложно сказать всего две фразы.

— Я прошу свободы. Воли и разума!

Зал дрогнул и закачался, по стенам пошли трещины, а роскошная люстра прямо над нами опасно закачалась. Волшебные существа вокруг уже не стесняясь разговаривали, шипели, рычали и смеялись. А мне приходилось прилагать все больше сил только ради того, чтобы устоять на ногах. В глазах то темнело, то наоборот вспыхивали сразу все цвета радуги. Лишь лицо короля оставалось неизменным в этой круговерти.

И я вдруг четко поняла, что если я сейчас закрою глаза, то потеряю себя. На те самые семь лет.

А он все тянул и тянул, все молчал и молчал. А меня гнуло к земле, и я словно ощущала, что рук уже не две, а больше, много больше… восемь? Восемь лап?

И я была счастлива, если это доставит радость моему господину. Пряха — сделает все для радости хозяина.

Железная игла вошла еще глубже в плоть, и я вяло удивилась тому, что она до сих пор не проткнула ладонь насквозь.

Но этот короткий миг помог мне решительно потребовать:

— Согласно договору, ваше величество! Я прошу того, что причитается мне по праву.

Он скривил красивые губы и сказал:

— Да будет так. Золотой пряхе по имени Элла даруется воля и свобода на всей территории Зимнего Двора. Да будет так!

Облегчение затопило меня подобно океанской волне, и я с чистой совестью потеряла сознание.

Как правило, попавший в сложную ситуацию человек, придя в себя, некоторое время уверен, что он дома, а все случившееся было просто дурным сном. Жаль, но со мной это правило не сработало.

Потому, очнувшись, я открыла глаза мгновенно, не пытаясь себя ни в чем убеждать и отлично все помня. Вот только охватившее меня облегчение резко понизило градус. Воля волей, свобода свободой — но я согласилась прожить семь лет у фейри. Причем в Неблагом Дворе. И то, что согласие дала, будучи практически под гипнозом, совершенно ничего не меняет.

Но надо как-то жить эти семь лет. Желательно в приличных условиях, которых, кстати, мне никто не обещал…

Так. Лежу на чем-то достаточно мягком, но вокруг темно. Только свечка горит в паре метров, выхватывая из тьмы собственный канделябр и стол вокруг себя… Явно стол, причем далеко не новый и уж точно не королевский: потрескавшаяся деревянная поверхность. Странно же. Тем более что канделябр очень красивый, в форме изогнутого цветочного стебля, а свечка вставлена в бутон.

Круг света колыхнулся и поплыл ко мне, переползая на того, кто взял свечу. Морщинистое, довольно уродливое лицо, глубоко утопленные раскосые глазки, а на руке, державшей канделябр, — семь пальцев!

— Очнулась? — не слишком вежливо спросил обладатель свечи. — Так вставай! Дело не ждет.

— Какое дело? — спросила я, садясь. — И не могли бы вы включить свет?

— Зачем?

— Без света не встану, — решительно сообщила я. Мало ли? Вдруг под ногами болото или провал в неведомые подземелья? Всего можно ожидать…

Недовольное фырканье, скрипучий щелчок — и под невысоким потолком разгорелась люстра. Ну как разгорелась… Тускловата, на самом деле. Да и не совсем люстра, так, два рожка с мерцающими шариками вместо лампочек.

Я огляделась.

Ни следа стрельчатых сводов и каменных стен. Крохотная комната, каморка даже, без окон, с простейшей мебелью: стол, стул, комод и узкая кровать, на которой я и сижу. То есть не дворец… Ну и славно. Встречаться с королем и опять колоть себе руку, чтобы не попасть под его чары, не было ни малейшего желания. Хотя зачем ему меня чаровать? Я уже пряха, что бы это ни значило.

Маленький человечек, стоящий почти рядом, отшагнул к столу и снова поставил на него свечку. Совсем маленький — наверное, мне по пояс. Жесткие даже на вид, похожие на проволоку волосы, сапожки с загнутыми носами, ярко расшитый камзольчик… Не человек.

— Кто ты?

— Ты можешь называть меня Айкен Драм, — слегка напыщенно ответил… брауни. Да, точно брауни.

«На нем колпак из творога, его звали Айкен Драм…» — мгновенно вспомнился детский стишок. И я задала глупый вопрос:

— А где ваш колпак?

— Поначитаются дряни всякой… — процедил себе под нос брауни. — Нечего рассиживаться, пора за работу!

— Прясть? — невесело предположила я.

— Ну а чего еще?

— Но король даровал мне волю и свободу.

— Свободный разум он даровал, — неласково уточнил недорослик. — И волю передвижения на территории своего Двора. Это не значит, что ты перестала быть пряхой, смертная.

Логично.

— Вот еда, — продолжал Айкен Драм. — Быстро ешь, и я отведу тебя в мастерскую. Пряха должна прясть.

— Каждый день?

— Все пряхи прядут каждый день. Что им еще делать-то!

Отличненько…

— Но у меня есть воля, — попыталась я.

— И что? Радуйся.

Действительно. Пока надо радоваться.

Я пожала плечами, решив временно отложить разборки, и подошла к столу.

М-да… Глиняная мисочка с какой-то кашей, деревянная ложка и глиняная же кружка. Из кружки пахло травой — довольно мерзко, да и вообще я не люблю травяные настои и даже чаи. Грустно. Ой, как грустно…

Медленно поедая абсолютно безвкусную кашу, на вид — тыквенную, но не сладкую и даже несоленую, я старалась не думать о грустном. Конечно, голодовку объявлять или требовать чего-то пока рано. Пока еще ничего не решено, не известно, не понятно…

Вот только сдается мне, что уже решено. Каморка для проживания, грубая еда (хорошо, если не раз в день) и прядильный станок. Ручной, конечно, можно не сомневаться. И на фоне увиденного раньше волшебного великолепия это… ужасно!

Хотя одежда брауни при внимательном рассмотрении сильно выбивалась из нищенского интерьера.

Камзольчик, между прочим, расшит серебром. И искусно расшит. А еще он бархатный, как и штаны. И ткань очень, очень хорошего качества. А обувь на нем — вообще произведение искусства. К такому сапожнику в любом модном салоне очередь будет стоять на годы вперед… А вот портной, кстати, позволил себе некоторые небрежности.

Но вывод отсюда единственный: это не просто служка-домовой, приставленный к местным пряхам. Тогда почему именно он мной занимается? Хотя пряхи-то королевские… Вроде бы.

Слабая надежда, зашевелившаяся во мне, заставила спросить:

— А когда я могу увидеть короля?

— Короля-а-а? — насмешливо протянул Айкен. — А зачем ему? Раз уж у тебя вольный разум, смертная, так должна бы и понять: пряхи, конечно, работают на его величество, но сами они ему вовсе не нужны. Притопала сюда, дурища, — так работай и не мечтай ни о чем! Через семь лет тебя отблагодарят материально. Вернешься домой богатенькой, не переживай!

— Да я и так не бедствовала… — пробормотала я. — Вообще-то у меня преуспевающее ателье.

— Портниха, пфе! Ну вот и радуйся, что работа похожа, — отрезал брауни. — А была бы умная, не просила бы воли! Пряла бы себе, ничегошеньки не соображая, да мечтала о его величестве.

Была в его словах очень нехорошая правда. Я даже на секунду пожалела о своем подарке королю. И о том, что встретила на пути того зайчишку…

В голову помимо воли заползли унылые, упаднические мысли. Я ничего не знаю о волшебной стране и уж точно не владею магией. Мне нечего противопоставить тем, кто дышит волшебством с рассвета времен.

Может, действительно проще было бы потерять семь лет в сладком забвении, а не проживать их, каждый день ощущая свое бессилие.

Но падать духом рано!

Я справлюсь. Непременно добьюсь своего! Пока не знаю, чего именно, но как минимум — нормальных условий проживания.

А как максимум… даже не знаю. В любом случае — посмотреть на настоящих фейри удается не каждому. И раз я имею право свободного передвижения, значит, могу и по дворцу погулять, верно?

Если до него доберусь…

— Идем уже, доела! — грубо прервал мои размышления Айкен Драм. А когда я встала, схватил меня за руку и потащил за собой.

Из каморки… по полутемному узкому коридору со множеством поворотов… или широкому, светлому и прямому?

Я потрясла головой, заозиралась, пытаясь притормозить, а потом и вовсе вырвала ладонь из цепких пальцев маленького невежи.

Да, все так! Стоило остановиться, и смутные видения обернулись вполне себе четкой действительностью: коридор был невообразимо широк и чудесно освещен. Стены, обшитые зеленой тканью с лиственным узором, уходили ввысь метра на три. Потолок ярко мерцал изумрудными огоньками. Никаких окон — но по обе стороны, заменяя их, ниши, задернутые изящными гардинами. А под ногами мелкая мраморная плитка травяного оттенка…

Вот только едва я поворачивала голову, как вся зелень сменялась мрачными серо-коричневыми тонами, потухший потолок нависал почти над самой головой, пол устилало невзрачный камень, а от ниш не оставалось и следа.

И я не стала сопротивляться, когда брауни, неразборчиво выругавшись, снова дернул меня за собой.

— Айкен, а что тут на самом деле? — спросила, не переставая оглядываться и закрывая то один, то другой глаз.

— Не то, что ты видишь! — насмешливо откликнулся недорослик и вдруг остановился, толкнул меня вперед. В дверь, на мгновение показавшуюся просто проломом в полуразрушенной стене.

А потом я увидела, что за дверью, и истерически завизжала.

Пауки! Огромные, как слоны! Как чудища из бездарного фильма ужасов — но совершенно реальные, с тускло горящими оранжевыми глазами! Около двух десятков в помещении величиной с трехкомнатную квартиру, они ритмично шевелились и… и…

Не пытались накинуться на меня.

Но с того не легче!

Я продолжала визжать, пытаясь отпрянуть, выбежать назад. Только крошка-брауни оказался неожиданно сильным.

Меня пихнули вперед, тут же придержали, чтобы не упала, а потом оглушительно проорали:

— Стаах-кре-ламидо!

И все изменилось.

Кроме света: в помещении было не темно. Было так, словно за окнами дождливый день: сумрачный, серый, тоскливый.

И девушки — вовсе не пауки! — сидевшие за прядильными станками, казались тоже серыми, даже чуть прозрачными, туманными какими-то. Они, не отрываясь, работали: тянули нити, нажимали педали. Колеса станков крутились с едва слышным скрипом. Поглощенные своим занятием пряхи даже не обернулись на нас.

Мирная такая картина, на самом деле… Словно со старинной черно-белой фотографии.

Вот только я не была уверена, что эта картина реальна.

Ноги подогнулись от пережитого ужаса, и пришлось сесть прямо на пол, серый и холодный.

— Глазастая какая! — злобно пробурчал над ухом Айкен. — А все воля твоя затребованная!

Я молча подняла на него глаза. Не знаю уж, что рассмотрел в моем взгляде брауни, но вдруг кашлянул и несколько смущенно сказал:

— Да иллюзии это все, поняла? Нет тут никаких пауков, не бойся! Это ты просто видишь больше нужного, да… Ну пойдем, вон станочек свободный… Сама-то разберешься, что делать?

Спокойно, Элла, спокойно! Спокойно и твердо!

— Я никуда не пойду! — сказала тихо, но голос дрогнул, вырвался непроизвольный всхлип.

Здесь? Семь лет работать здесь? В этой… иллюзии?!

Почему-то я ни на грош не сомневалась, что иллюзию вижу именно сейчас. Наспех накинутый морок, предназначенный лично для меня. Семь лет… да я ни минуты здесь не останусь!

В очередной раз вырвавшись из захвата брауни, я вскочила и рванула к двери. Получилось! Захлопнув за собой тяжеленную створку, прислонилась к ней спиной и опять сползла на пол.

Айкен тут же возник прямо передо мной и гневно завопил:

— Да ты что?! Жалкая трусиха! Я же сказал — это иллюзия была! Просто у тебя зрение теперь искаженное, поняла? А ну быстро работать! Станок который день стоит пустой! Это тебе не юбки строчить в твоем дурацком атулью! Это магические нити для тканей мироздания, поняла?! Ответственность такая! Встала быстро и пошла прясть!

Я сильная. Я справлюсь. Я не позволю над собой издеваться! Ну же, Элла, ты можешь!

Встала, подавив всхлип. Аккуратно взяла мелкого поганца за камзольчик, у самого горла, и притянула к себе, так, что он ткнулся лбом мне в живот и сдавленно запротестовал:

— Э-эй, ты что себе позволяешь, дурная человечка! А ну пусти!

Щас. Жаль, что не получится поднять его повыше, для выяснений отношений придется присесть на корточки. Но ничего, ничего…

— Ты немедленно отведешь меня к королю!

— Как бы не так, дура! Жалкая смертная, которая возомнила о себе невесть что!

Не сдержавшись, я с силой оттолкнула брауни. Он отлетел, плюхнулся задницей на пол и от удивления, кажется, потерял дар речи.

— Я — золотая королевская пряха! — отчеканила громко, лихорадочно вспоминая, как там называл меня Кэйворрейн и что это может мне дать. — А ты кто такой? Я не желаю иметь с тобой никаких дел! Я хочу говорить с его величеством. Немедленно! Сейчас же! Отведи меня к нему! Или я…

— Ну что ты, что? — ухмыльнулся пришедший в себя брауни. Подпрыгнул прямо из положения сидя, словно мячик, оскалился, аж проволочные волосы чуть не дыбом встали. — Что ты мне сделаешь?

— Я пожалуюсь королю! И он тебя накажет. За подавление моей свободы и хамство королевской пряхе. А еще придушу тебя как следует!

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь, жалкая смертная?! — растерянно спросил этот мерзавец. — Да я…

— Да ты — жалкий низший фэйри, лакейская морда и мерзкий хам! — отпарировала я. — И я вообще не хочу с тобой разговаривать. Я буду говорить только с королем. А еще у тебя вытачки скошенные на камзоле! — добавила мстительно. — Портной у тебя такой же уродец, как и ты сам.

Брауни аж задохнулся от возмущения, а я продолжила. Несло уже меня…

— Требую короля! Мне нужен король Кэйворрейн! Эй, вы меня слышите?! Ваше величество, я, ваша золотая пряха, требую аудиенции! Лорд Кэйворрейн!!! Призываю вас для разговора!

Может быть, у прях действительно есть такая привилегия — общаться с королем в любое нужное ей время. Все-таки ткань мироздания — это вам не перчатки шить… Но увидев перед собой главу Неблагого Двора, я буквально разинула рот от изумления.

— Ну что тут происходит? — недовольно спросили меня и, не дождавшись ответа, перевели прекрасные голубые глаза на брауни. — Айкен? В чем дело?

Вот никакой же не морок, самый же настоящий король. Собственной персоной, ну надо же! И не в парадном виде… Сюртук распахнут, на белоснежной рубашке расстегнуты две верхние пуговицы. Только даже такой «домашний» его величество не потерял ни капли своей безумной красоты. Наоборот, пожалуй. Выглядел более живым.

Он мотнул головой, отбрасывая со лба выбившуюся из сложной прически прядь, и вдруг приблизился вплотную. Неимоверно длинный палец поддел мой подбородок. Губы сложились в улыбку, слегка кривую, слегка растерянную.

— Что случилось, Элла? — мягко спросил он. — Зачем ты меня звала?

Немедленно начав растворяться в прекрасных глазах повелителя, я с ужасом осознала, что понятия не имею, где моя заветная иголка, которая гарантировала сохранность хоть какой-то части мозгов.

— С-с-свобода и воля, — выдохнула я, цепляясь за остатки здравого смысла. — Вы обещали.

Его величество поскучнело и разом стало менее прекрасным. Ровно настолько, чтобы у меня по прежнему замирало дыхание и чутка дрожали колени, но я все же могла соображать.

За неимением лучшего стиснула пальцы, ощущая как ногти впиваются в кожу.

— Я не чаровал намеренно, — соизволил объясниться король, видимо не желая быть заподозренным в том, что не верен своему слову. — Магия часть меня и для того, чтобы ты не реагировала ее нужно блокировать специально. По крайней мере первое время, пока не выработается иммунитет. Так зачем ты меня звала? Притом так… громко.

На выразительном лице мелькнуло недоумение пополам с досадой. Да, наверное это действительно странно, когда в твоем замке и в центре твоей же страны, орет со всей дури какая-то смертная и тебе надо к ней нестись.

— По делу, ваше величество. Это по вашему распоряжению Айкен Драм разместил меня там… где разместил?

Король нахмурился, а после развернулся к доселе молчащему брауни и обманчиво мягко спросил:

— И где же проживала моя золотая пряха?

С маленьким человечком при одном только намеке на недовольство господина начали происходить невероятные метаморфозы. Он одернул костюмчик, а после едва ли не с разбегу бросился на колени перед Кэйворрейном и начал с таким усердием биться лбом об пол, что я даже испуганно отступила на шаг.

Притом гулкие удары перемежали жалобные вопли.

— Ваше величество! Темнейший! Величайший из Королей! Как же быть бедному Айкену Драму, что же делать жалкому слуге самого прекрасного из Неблагих?

— Ближе к делу, — сухо прервал стоны брауни фейри, и ловко отдернул ногу, сапог на которой Айкен как раз планировал облобызать.

— Хозяин, так не с остальными же пряхами ее селить было? — уже спокойнее проговорил брауни, и даже выпрямился, но с колен вставать не спешил. — Она же не зачарованная, у нее надобности есть. Потому и выделил комнатку, а потом привел на рабочее место. Мороком, как водится, прикрыл, но девица через них часто видит, потому вот и устроила скандал. Хотела поссорить бедного Айкена с самым великоле…

— Стоп, — вновь прервал поток дифирамб король.

— Где я сейчас нахожусь? — вклинилась я. — Тут… — махнула на дверь за собой, — действительно мое рабочее место?

Его величество закатило глаза и процедило сквозь зубы:

— Слишком много вопросов… Начнем с последнего.

Я скрыла тяжелый вздох и прикусила язык. Действительно, разбираться с проблемами следует по очереди. А еще следует быть глубоко благодарной за то, что мой прекрасный повелитель вообще явился на зов и дает себе труд вникать в такие, несомненно, мелочи. Что, кстати, весьма странно. Ему что — заняться больше нечем?

Король тем временем шагнул мне за спину и заглянул в дверь — не открывая ее. Просто сунул голову сквозь деревянное полотно… Или это действительно иллюзия, и никакой двери нет?

Удержаться от вопроса оказалось очень трудно, но мне удалось. Как и от сотни других, жгущих язык, словно сунутый в рот стручок перца чили.

Да, мне было страшно. Очень страшно. Но и любопытно было ничуть не меньше. А потому — хвала всем богам и кому там еще, что мне встретился пушистый фейри с человеческим личиком. Когда бы иначе у меня появилась возможность увидеть и узнать столько чудес?! Да никогда, понятное дело.

Ну и королю спасибо, верно же? Он мог выбрать не меня — в мире очень, очень много девушек, умеющих шить. Или его величество руководствуется какими-то иными критериями?..

Хотя я совсем не уверена, стоит ли мне и впрямь радоваться его выбору. Чудеса чудесами, но жаловаться на жизнь в реальном мире мне, в общем-то, особо не приходилось…

Тут мне наступили на ногу крохотным, но увесистым каблуком. Вскрикнув от неожиданности, я вынырнула из раздумий и уставилась вниз, на Айкена, который успел вскочить и теперь корчил мне мерзкие рожи: мол, опомнись, дурища!

Подняла глаза на короля. Этот уже вытащил голову из двери и тоже смотрел на меня, явно что-то прикидывая.

— Ваше величество? — робко спросила я.

— О чем думаешь, пряха? — осведомилось величество, буравя меня ярчайшими голубыми омутами, затягивающими в свою бездонную и прекрасную глубину. А может быть, это не омуты, а огни, волшебно красивые, обещающие все наслаждения, которые только доступны женщине, на которую они светят…

Я тряхнула головой, отвела взгляд, выдохнула и ответила:

— О своей работе, ваше величество!

— А ты быстро приспосабливаешься… — протянул король. — Прямо на глазах иммунитет растет. И это странно… Так! Да, это — рабочее место моих прях. Но, пожалуй, не твое. У тебя будет другое. Теперь вернемся к первому вопросу. Айкен, а ну веди меня в ее комнату.

Брауни истово закивал и едва не бегом кинулся назад по коридору. С каждым его шагом коридор менялся: то зеленая ткань, то серые камни, то огоньки на высоком потолке, то мрачно нависающая коричневая плита…

Я опять тряхнула головой. Не помогло.

— Ваше величество, — окликнула, спеша за королем, размашисто шагающим вслед за Айкеном. — Скажите, а нельзя увидеть, каково здесь на самом деле?

Он даже остановился. Медленно обернулся ко мне, скривил четко очерченные губы в ухмылке.

— Элла, Элла… Мало того, что ты не падаешь на колени при виде меня. Мало того, что ты додумалась принести мне подарок. — В его голосе не было злости. Скорее, удивление. — Так еще и любопытствуешь. Где благоговение, моя пряха? А главное, где страх?

Эх, ваше величество! Меня, если честно, то же самое интересует… Но меньше, чем другое.

— Мы находимся в подземелье дворца Неблагого Двора, — вдруг сказал он. — Это его неотъемлемая часть. А потому здесь, как и во всем дворце, нет постоянного дизайна.

Какой современный дивный лорд — слов нет. А него — есть. Сразу видно, что последние сто лет его величество не только в своем холме сидел.

— Иллюзии? — вернулась к диалогу я.

— Нет-нет. Вовсе не они. Все настоящее! — Король повел рукой, указывая на окружающую нас действительность: сейчас серо-коричневую, вовсе не дворцовую и сильно унылую. — Но оно меняется. Так, как захочет.

— А пряхи? — немедленно спросила я. — Они тоже меняются?

— Нет. Там ты видела морок, наведенный Айкеном.

Чудесно. Еще бы выяснить, что именно было мороком — гигантские пауки или туманные девицы? Девицы или пауки?

И я уже открыла рот, чтобы спросить об этом, но король меня опередил:

— Меняется интерьер и архитектура. Остальное — по-разному. Но у тебя еще будет возможность все увидеть. И будет время для вопросов. А сейчас это время закончилось.

Ну и ладно… Раз пообещал, что будет, я подожду.

Кэйворрейн вновь зашагал по коридору (зеленому и роскошному), очень быстро нагнав мельтешащего впереди брауни, и я молча поспешила за ним.

До каморки, в которой я очнулась, мы добрались просто удивительно быстро — гораздо быстрее, чем шли от нее! Но это уже не удивляло. А вот сама каморка…

Она, скажем так, выросла!

И явно разбогатела! Не то чтобы до королевского состояния, но вполне себе соответствовала моим представлениям о приличных условиях проживания.

Кровать находилась теперь в нише, задернутой прозрачным сиреневым тюлем. За такими же шторками — большое окно с видом на пару растущих прямо перед ним остролистов (это в подземелье-то!). На стенах вместо голой штукатурки — деревянные панели. На полу ковер фиолетовых оттенков. Изящный столик, пара кресел, старинный и очень красивый светлый шифоньер…

На столике по-прежнему стоял изогнутый цветок-канделябр, только бутонов у него (как и свечек) было пять.

Завершала картину маленькая, но приятная кованая люстра с полупрозрачными рожками-колокольчиками в количестве семи штук. Хотя нет. Не завершала.

Вот огромное блюдо с маленькими разнообразными пирожными — это да, достойное завершение! Причем было заметно, что пирожные уже ели — где-то трети не хватает.

Я посмотрела на невинную мордочку брауни и даже восхитилась: вот же гаденыш! Как быстро подсуетился! И ведь точно не морок, просто скоренько наколдовал все!

Правда, напускная невинность Айкена от моего взгляда слегка поплыла и на мгновение — в точности как дизайн коридора! — сменилась умоляющим выражением. Как интересно… И что же с ним сделают, если я расскажу, какой эта каморка была еще час назад? Кому поверит король? А ведь судя по выражению лица мелкого поганца — мне поверит!

В общем, решила молчать. Поссориться с брауни я всегда успею, особенно если учесть его прекрасный нрав. Но может теперь у него появится некая искра благодарности? Должник во дворце мне совсем не помешает.

— Бедненько, конечно, — констатировал король, пройдясь по комнате. — Что бы ты хотела еще, Элла? Хотя я понял! Айкен, а где ванная? Туалет? Ты же сам говорил, что у нее есть надобности! А если моя пряха захочет выпить чаю? Где звонок для вызова слуг? — Он заглянул за полог кровати. — И почему только две подушки? Это безобразие, на самом деле!

Как реагировать на это, я не совсем понимала. Шутит?.. Или действительно недоволен?

— Да какие ей слуги, ваше величество… — растерянно пробормотал Айкен.

— А такие! — отрезал король. — Не зря же я назвал ее золотой пряхой. Пусть все соответствует! И вот что еще, — осененно произнес он. — перемести ее комнату в мой сектор. Да! И рабочее место организуй рядом. Мастерскую даже. Станок поставь, что там еще…

— Какой станок?! — изумился брауни.

— Ну этот… Прядильный.

— Но ваше…

— Быстро, я сказал!

— Но зачем станок-то… — Айкен выглядел настолько изумленным, что я напряглась.

Кажется, один ответ у меня уже есть. Там, в помещении со станками, мороком были именно девицы. Потому что если необходимость дать мне прядильный станок удивила брауни… То значит, пряхи ими не пользуются. Бедных девушек просто превращают в пауков. А пауки, как известно, паутину вырабатывают сами, из каких-то там собственных желез. Ох, мамочки, жуть какая…

Все-таки у меня очень сильный характер и поистине железные нервы! Потому что, осознав, кем должна была стать в волшебной стране фейри, я не упала в обморок, не облилась холодным потом и даже не завизжала от ужаса.

А вот накатившая злость едва не полила через край.

Значит, вот так мой король любит меня? Ждет меня? Прямо-таки жить не может без меня, потрясенный моими прелестями? Плакал по ночам, скотина голубоглазая!!!

Очень хотелось закатить громкий скандал, но и этого я не сделала.

Его величество момента моей душевной бури не отследил. Отойдя от кровати, он уселся в кресло, поерзал в нем с недовольным видом (не иначе, жестковато для королевской задницы!) и обратился ко мне:

— Что же ты стоишь, моя пряха? Присядь. Я был уверен, что мой слуга пояснит тебе твои обязанности. Но он явно не справился…

Уничтожающий взгляд в сторону брауни — и уже знакомый стук лба об пол. Частый и ритмичный.

— О величайший из Неблагого Двора! О мой прекраснейший король! Простите жалкого меня, пыль у ваших несравненных ног! — И уже потише: — Но ваше величество не давало мне указаний, и несчастный Айкен Драм виноват не так уж и сильно…

— А я привык думать, что ты у меня сообразительный… — лениво сказал король, и брауни опять принялся биться головой. — Ну ладно, ладно… Прощаю.

— О добрейший из лордов!..

Угу. Добрейший из злейших! Лучший из худших! Достойнейший из отстойнейших!

— Хватит! — рявкнул Кэйворрейн и уставился на меня.

Всякие саркастичные комментарии из головы словно ветром выдуло.

Я смирно сидела на краешке кресла, готовая внимать. Видимо, моя скромность королю понравилась: он ласково улыбнулся.

— Надеюсь, все улажено, Элла? Теперь у тебя будут все удобства и отдельная мастерская.

— Благодарю, ваше величество, — склонила я голову и спросила нейтральным тоном: — В чем же заключаются мои обязанности, ваше величество?

— Ты должна прясть для меня. Создавать волшебные нити, из которых я плету фрагменты мироздания…

— Но я…

— Да-да, ты не умеешь и ты не волшебница. Это неважно, золотая моя. Но знай: в твоей крови, как и у каждой моей пряхи, есть капля магии фейри. Потому у тебя все получится, не сомневайся.

Капля магии? Во мне? Неужели это правда?!

— А…

— Прясть будешь каждый день, — перебил король. — Скажем, часов пять… Или восемь?.. Ну посмотрим! Я привык к определенному объему, знаешь ли… И совершенно не привык все это объяснять! Айкен! Выяснишь, сколько у нее получится за час, и тогда посчитаем.

— Слушаюсь, ваше величество! — поклонился брауни, не вставая с колен.

— И покорми мою пряху чем-нибудь более существенным, — заметило его доброе величество. — Я знаю, что девушки любят сладкое, но для ее работы необходим белок, ты же знаешь.

Молчи, Элла, молчи!

— Ну и все, пожалуй… — Король встал, сладко потянулся и… зевнул. На его безупречно красивом лице это выглядело безмерно странно! — Работать можешь начать завтра, — милостиво сказал он мне. — А сегодня погуляй по дворцу, раз тебе так уж интересно. И не тревожь меня больше.

— Конечно, ваше величество! — пообещала я.

А Кэйворрейн вдруг протянул руку с неимоверно длинными пальцами и потрепал меня по голове. Как котенка…

Наверное, следовало перехватить и облобызать королевскую конечность, но совсем не хотелось. Да и не успела бы: его величество изволило исчезнуть прямо с места, на котором стояло.

Я пожала плечами и потянулась к блюду с пирожными. Ага, точно настоящие! Хотя и не осмелился бы брауни короля-то морочить!

— Я принесу тебе мяса, — буркнули за спиной. — Когда обустрою твое жилье в королевском секторе.

Мясо, вообще-то, бывает разное.

— Отбивную, пожалуйста, — пожелала я, не оборачиваясь. — С гарниром: зеленый горошек и картофельное пюре. И салатик легкий какой-нибудь. С креветками. И чай не забудь.

— Наглая… — пробормотал Айкен.

— Ага, — согласилась я. — Почти такая же, как ты. Но тебе лучше таким не быть, правда?

— Ничтожная смертная…

— Конечно-конечно. Вот я еще выясню, как ты должен со мной разговаривать. Раз уж мне положены слуги.

— Не те слуги, о каких ты думаешь, — надменно сказал брауни. — Всего лишь низшие духи. А право повелевать мной есть только у короля. Все, что я делаю, я делаю только для него!

Кстати, о правах! Обязанностей у меня, как выяснилось, всего лишь одна: прясть какие-то там волшебные нити. Наверняка не проблема. А вот что насчет моих прав? Ну кроме как погулять по дворцу?

— Сиди в комнате! — обломал мои мечтания вредный брауни и, закрутившись на месте, окутался странным сиянием и внезапно рухнул на колени, впечатывая маленькие ладошки в ковер.

По стенам прошла дрожь, и на одной из них стали проявляться контуры двери. Пока лишь рисунком, затейливой изморозью, но с каждым мгновением створка становилась все более и более материальной.

— Айкен?.. — позвала я, с интересом наблюдая за магией в действии. — А что значит “перемести комнату в королевское крыло”? Разве комнаты можно перемещать?

— Это сид короля, а значит, меняется согласно воле повелителя, — снисходительно фыркнул он в ответ. — Сид — пустой холм, человечка. М-м-м… дом, по-людскому. Они бывают маленькие, размером с нору, а бывают вот такие огромные.

Я лишь кивнула. С родной мифологией я, конечно же, была знакома, но все же одно дело — сказки, передаваемые из уст в уста, а другое — достоверная информация от одного из фейри.

Все то, что я знаю, может быть правдой, а может быть лишь слухами или фантазиями, а потому лучше помалкивать и принимать к сведению.

Зубки я показала, стало быть, сейчас стоит скорее наладить взаимоотношения с окружающими. Айкен, конечно, тот еще… брауни, но не стоит забывать, что все фейри те еще пакостники. И распоряжение короля о том, что золотую пряху надо холить и лелеять, он легко может обойти. Если захочет.

В общем — будем дружить! Хочет он того или нет.

— Готово, — удовлетворенно сказал предмет моих хищных дум. — В дверь не ходи ближайшие… — Он загнул пальцы, что-то мысленно прикинул и закончил: — полчаса. За ней будет все, что тебе потребуется.

— Спасибо.

Низший фейри лишь фыркнул:

— Это веление темнейшего Кэйворрейна. Еду тебе принесут духи, а мне пора.

И пропал.

Бравада смоталась от меня в тот же момент, как Айкен Драм растворился в воздухе.

Наигранное воодушевление сменил вполне понятный страх. Мысли крутились в голове, и то, что вспоминалось про обитателей Неблагого Двора, заставляло кровь холодеть в жилах.

Каких только тварей не водилось тут согласно легендам!

Величественные мертвые воины — слуа — пировали под чертогами королевских холмов, чьи своды были настолько высоки, что могли вместить даже горных великанов.

Красноколпачные гоблины, что купают свои головные уборы в крови врагов или просто случайных путников.

Прекрасные гвиллионы, властители подгорных пещер, чье великолепие могло соперничать с небосводом в полдень.

Всадники и гончие Дикой Охоты, дурная слава о которых настолько укоренилась в умах людей, что они до сих пор прячутся по домам в ночь, когда в небесах несется кавалькада волшебных воинов.

В общем, в этом свете гулять по дворцу резко расхотелось.

Я присела на роскошное кресло, бездумно погладила деревянные завитки резного подлокотника и запустила пальцы в волосы. И те практически сразу застряли в переплетении прядей.

— Надо расчесаться, — сама себе сказала я.

Почему-то сейчас мне было особенно важно услышать человеческий голос, пусть даже это и будет мой собственный.

Меня медленно, но верно накрывало страхом и паникой.

Семь лет!

Я тут на семь лет!

День за днем, месяц за месяцем мне жить в окружении дивного народа, и это вообще ни разу не прекрасно.

А родители? А моя старенькая бабушка? А, в конце концов, мое ателье, которое только-только начало приносить стабильный доход?! Притом в первую очередь оно было востребовано из-за моих вышивок, стало быть, заменить меня некому.

А я тут. Буду сидеть за прялкой и прясть для короля чрезвычайно ценные нити, из которых он плетет мироздание.

Пальцы невольно сжались в кулаки, и я прерывисто выдохнула, ощущая боль в корнях волос. Выпрямилась, и едва не отшатнулась!

Потому что прямо передо мной висел в воздухе искристый вихрь, в центре которого крутилась… расческа.

Точнее, массажная щетка. Золоченая, со светлой щетиной и зеркальцем на другой стороне она плыла ко мне по воздухе вместе с шепотом, едва слышным, как падающий снег.

— Госпоже потребуется что-то еще?

К моему стыду протянутая за щеткой рука позорно дрожала. Пальцам было решительно плевать на вопли разума о том, что трясущиеся лапки — это недостойно. Нас тут едва в паучих не обратили! Потом на нас орал брауни, вкрадчиво мурлыкал король, а теперь вот духи летают!

Вихрь уплотнился, трансформируясь в подобие детской фигурки. Девочка или мальчик — непонятно. Черты лица смазанные, волосы парят вокруг головы, словно они легче воздуха, а вместо ног все тот же вихрь.

— Как тебя зовут? — спросила я, прижимая к груди обжигающе ледяной металл расчески.

— Тау.

— М-м-м… ты теперь будешь мне помогать, Тау?

Почему-то требовать у короля слуг было просто, а вот спрашивать в лицо, не слуга ли мне этот маленький вихрь, — стыдно и неловко.

— Рад служить золотой пряхе, — поклонился дух.

— Спасибо. А где… туалетный столик?

Зеркал в комнате толком не было, а расчесывать свою копну на ощупь не хотелось.

— Ванная комната еще не готова, но я могу создать вам зеркало.

Не успела я кивнуть, как с потолка посыпались снежинки. Стремительно сливаясь между собой, они сначала собрались в снежный шар, а после он превратился в плоский круг с идеальным покрытием, из которого на меня с удивлением пялилась потрепанная обстоятельствами и фейрями блондинка.

Я дотронулась до царапины на щеке, и лишь вздохнула.

— Благодарю тебя, Тау.

— Если понадоблюсь, то достаточно позвать по имени.

Дух поклонился и оставил меня одну.

Причесывалась я медленно, тщательно и печально. И долго. В результате волосы стали мягкими, прямо шелковыми и создали изрядный контраст с внешним видом.

Царапина — ладно. Она заживет. Как и сбитые коленки, как и изодранные, стертые ноги. А вот одежду остается только выкинуть.

Зеркало, созданное духом, висело в воздухе перед моим лицом, и я умещалась в нем лишь до груди. Но хватило и этого.

С ужасом всмотревшись наконец-то в свое отражение, я опустила глаза. Не поверив им, ощупала себя, осмотрела, насколько смогла, и слезы все-таки потекли.

Платье! Это же мое лучшее, выходное, всего один раз надетое платье! Нежно-сиреневое, сшитое собственноручно, подчеркивавшее все лучшее в фигуре, с невесомой нижней юбкой, скроенной так, чтобы создавать иллюзию облака, обвивавшего мои бедра… Ладно — работа, но и ткань обошлась мне в сумасшедшие деньги!

Вцепившись в изодранный, грязный, мокрый почему-то подол, я всхлипывала, пытаясь понять, какого фейри на мне именно это платье! Хотя… Ну конечно! Я же бежала к своему королю! И одевалась, понятное дело, вовсе не в здравом рассудке! С единственной мыслью: потрясти моего прекрасного короля. Надела лучшее белье — ну хоть с ним ничего не случилось! — лучшее платье, туфли…

Те самые, на высоком каблуке, купленные специально к платью. Они-то мне ноги и стерли, ибо вовсе не предназначены для марафона по неведомой местности. Как еще каблуки не сломала, удивительно! Но туфли можно выкинуть, как и платье. Как и…

Вот что же должно быть в голове, чтобы на все это великолепие надеть длинный махровый теплый халат в котиках?! Мой любимый домашний халат… Превратившийся в безобразную тряпку… Видимо, вместо пальто подхватила — мозги-то не работали.

И в таком вот виде я предстала перед королем Неблагого Двора?! И, кстати, перед его подданными. Мамочка моя, какой позор! Да даже если бы он и питал ко мне какие-то чувства, они сдохли бы мгновенно, едва я ему на глаза показалась!

Потрясла так потрясла!

А через какое-то время позвала его, права качала, шла рядом, разговаривала… То-то он старался держаться от меня на расстоянии…

Я шмыгнула носом последний раз и решительно направилась к двери, сделанной брауни. Полчаса уже точно прошло!

За дверью оказались очень красиво отделанные совмещенные удобства. Шикарно отделанные, честно сказать. Правда, я бы предпочла что-нибудь уютно-бежевое, а не льдисто-морозное, но жаловаться грех.

Отмокая в овальной мраморной чаше, я с интересом осматривала стеклянные флаконы непривычной формы и без этикеток, выстроившиеся на широких бортиках явно на выбор. В них оказались: шампуни с отчетливыми запахами фруктов (пять штук), гели для душа (ягодные, семь штук), лосьоны для тела (четыре, почему-то с древесными запахами), пены для ванны (карамель, кофе, ваниль)… А еще скрабы, зубные пасты… В общем, расстарался зловредный Айкен на славу. Не иначе, чтобы мне не в чем было его упрекнуть. Интересно только, откуда у него такие познания о женских нуждах? И еще одна странность — флаконы-то явно местные, а вот их содержимое точно из мира смертных. Не брезгуют, значит, высокие лорды плодами нашего прогресса.

А вот шифоньер, в который я заглянула, выбравшись наконец из ванны, не впечатлил. Был он девственно пуст и радовал глаз только искусной резьбой полочек и многочисленных плечиков для одежды. Тоже, понятное дело, пустых.

Завернутая в огромное пушистое полотенце, я переминалась с ноги на ногу перед его распахнутыми дверцами и соображала, что же делать. Потом вспомнила про выделенного мне духа, обрадовалась и уже раскрыла рот — позвать, но тут рядом со мной возник Айкен.

— Все в порядке? — мрачно спросил он. — Или еще чего нужно?

— Одеться, — сообщила я, плотнее закутываясь в полотенце. — Мое платье… ну ты сам видел.

Брауни хмыкнул и задумался.

— Сколько с тобой проблем! — заявил он недовольно. — Я могу привести в порядок то, что на тебе было.

А раньше вот не мог?! И потом, я что, семь лет тут буду ходить в одном и том же платье?

— Погоди! — осенило меня. — А мои собственные вещи, ну из моей квартиры, ты можешь сюда доставить?

— Его величеству смертная одежда не понравится! — заявил Айкен. — Тебе нужны красивые наряды, чтобы услаждать его взор! Раз уж величайший из великих королей соблаговолил дать тебе волю и даже пришел на твой зов, может, и захочет еще с тобой… поговорить. У его величества бывают ну очень странные желания и капризы.

— Вот пусть его величество и обеспечивает меня этими платьями, — огрызнулась я. — А пока принеси мне мои шмотки. Временно.

— Ну… — с сомнением протянул брауни. — Ну ладно. Только ты должна дать мне разрешение.

— Разрешаю! — с облегчением сказала я.

И час спустя обедала, сидя за столиком в стильных голубых джинсах и повседневной клетчатой блузе. Волосы просто скрутила в пучок. Потрясать я никого не хотела — увольте! Достаточно приличного прикида, пусть и — как там выразился Айкен Драм, смертного? Нормального, в общем!

Заказанные мной блюда оказались отличного качества. Вкусные! От себя перевоспитанный королем брауни добавил клюквенное желе и блинчики с нежнейшим творогом. А еще очень старался быть вежливым, хотя это удавалось ему плохо.

Памятуя о том, что с фейри следует дружить, я пригласила его за стол, и Айкен, помявшись, уселся. Щелкнув пальцами, создал себе тарелку и столовые приборы, но ел мало и как-то… осторожно, что ли.

— Все-таки у вас, человечков, нет никаких понятий о субординации, — пробормотал он, принимаясь за блинчик.

— А кто из нас с тобой главнее? — с интересом осведомилась я, отставив фарфоровую чашечку с тонким геометрическим узором. И добавила намеренно: — Ты, наверное?

Вопрос однозначно поставил брауни в тупик. По крайней мере он некоторое время открывал и закрывал рот, видимо, не зная, что сказать.

— Конечно, я! — выдал он наконец. И похвастался: — Больше тебе скажу: в каком-то смысле я здесь главнее некоторых очень даже высокопоставленных лордов.

— Не сомневаюсь, — согласилась я. — Личный слуга короля — это наверняка очень круто. Слушай, а вот я здесь кого-нибудь главнее?

Айкен хмыкнул и пожал плечами.

— Про тебя пока ничего не понятно. Его величество присвоил тебе титул золотой пряхи. Но я не знаю, какие привилегии он дает. Все это, — он обвел рукой комнату, — просто королевская прихоть. А вот что, кроме прихотей… В общем, проблемы одни! Никому не нужные!

Вот и прекрасно. Не у одной же меня должны быть проблемы!

— Тогда давай мы с тобой будем жить мирно? И дружно, — предложила я.

— Ты мне не хозяйка! — мгновенно окрысился брауни.

— Конечно нет! Я и предлагаю тебе дружбу! На равных.

То ли этому фейри никто никогда дружбу не предлагал, то ли не предлагали ее простые смертные, но удивился он так, что я не сдержала улыбки.

— Какой мне от тебя толк, — буркнул он, опомнившись.

— Так можно просто дружить. Без толка!

— Знал я одну человечку… — Он вздохнул и решительно произнес: — Я не могу тебе ответить, пряха! Вдруг наша дружба не понравится королю?

— Я его спрошу, — пообещала я.

— Вот уж не стоит! — с некоторым испугом замотал головой Айкен. — От твоих вопросов одни беды! И меня ни о чем не спрашивай! А то вот так поговоришь с тобой и станешь букашкой, как тот скоге!

— Кто? — удивилась я.

— Низший скоге. Фу, до чего ты… необразованная! Скоге — лесной дух, оборотень, в общем-то, — снизошел он до объяснений. — Низшие скоге мелковаты и слабоваты, ни о чем вообще! А языки иной раз распускают, будто и впрямь чего стоят. Как этот твой зайчишка. Да я б лучше сам в болото жабой сиганул, чем смертной такие вещи говорить!

Стоп-стоп… Зайчишка? Тот, который мне дал совет под угрозой запустить иглу под шкурку? Другие мне и не попадались… Тот самый, благодаря которому я осталась в здравом уме?

— Что, ты говоришь, сделали с этим скоге? — встревоженно спросила я.

— Понизили! — ухмыльнулся Айкен. — Был зайчик, стал жучок! Лишать бессмертных жизни очень сложно, его величество и морочиться не стал ради такой твари.

— Но он же не виноват!

— Как это не виноват? Сама ты, что ли, придумала воли просить? Ладно, хватит пустых разговоров! Пойдем смотреть твою мастерскую. Воля волей, а работать ты должна! По договору!

Выходя вслед за брауни из комнаты, я молчала. Но чувствовала себя отвратно.

Есть ли справедливость в мире фейри? И если да — то кто ее вершит? Наверняка сам король.

Если бы я знала, что зайчишку накажут за его совет, не тронула бы его? Вряд ли, на самом деле. В конце концов, он первый начал меня оскорблять!

Но… Так нечестно.

И нужно попробовать это исправить.

Разумеется, вот-прям-щас я никуда не понеслась, были дела понасущнее. Когда я закончила с желе, Айкен немедленно потащил меня из комнаты.

Я на какой-то миг замешкалась, сообразив, что сейчас наконец-то увижу дворец. Настоящий дворец Неблагого Двора! В котором ежечасно и даже ежесекундно все изменяется… Как же это психологически сложно, понимать, что вокруг тебя нет ничего стабильного…

— Элла, что же ты… — проворчал Айкен, дернувмою руку, зажатую в его семипалой ладошке. И добавил: — Как же вы, человеки, медленно привыкаете.

— Фейри иные? — полюбопытствовала я, послушно следуя за брауни, тянувшим меня за рукав. — Люди тоже разные. Кто-то адаптируется ко всему новому быстро, а другие наоборот.

— Значит, самки у вас глупенькие, — все тем же тоном ответствовал провожатый. А на вопрос о фейри и не подумал отвечать.

Никаких странностей я увидеть не успела — вообще ничего не успела! Рядом с моей дверью распахнулась другая — кажется, простая деревянная, и мы оказались в небольшой, но идеально чистой комнатке. В центре, как в страшных сказках, стояла старая прялка, сверкая в свете волшебных огоньков веретеном. Возле нее трехногий стул, примерно той же эпохи, и ярким диссонансом выбивалась поистине драгоценная корзина для уже готовых изделий. Она казалась произведением искусства, несмотря на то, что была сплетена из корней и лозы, а на углах бортика затейливым украшением раскрывали свои бутоны цветы. Подойдя ближе, я поняла, что они не живые. Не лепестки, а искусно обработанные кристаллы.

— Вот! — гордо выпрямился Айкен Драм и уже более деловито спросил: — Господин, конечно, велел отдыхать, но я бы на твоем месте сразу садился работать.

Угу. Разбежалась и села. Потом еще раз разбежалась.

И так до тех самых пор, пока не научусь прясть на доисторических прялках. Притом я не увидела никакой шерсти или других материалов из чего можно было бы свивать нити!

Я уже открыла было рот, чтобы поведать Айкену о том, что я совершенно несостоятельна как пряха, особенно с такими инструментами… но тотчас захлопнула его.

У паучих наверняка никаких проблем с этим делом нет, а я уже и так произвожу впечатление весьма проблемной девы.

Почему-то поднялся иррациональный страх, что со мной могут не захотеть возиться до бесконечности и… да мало ли на что у дивного народца фантазии хватит! Что-то мне подсказывает, что отсутствие здравого смысла было, скорее, милостью по отношению к остальным пряхам.

И кто знает, может, я себе вовсе не привилегии потребовала, а кару?

— Пожалуй, лучше слушаться его величество, — уцепилась я за откровенно натянутый предлог, но брауни воспринял его очень серьезно и согласился, что да, прекраснейшего и великолепнейшего Кэйворрейна несомненно нужно слушаться!

Бросив прощальный взгляд на прялку, я от души понадеялась, что она окажется волшебной и пряжа появится на веретене сразу же, как я сяду за инструмент. По волшебству!

Айкен Драм отвел меня обратно в комнату, и посоветовал как следует отдохнуть. Чтобы с самого утречка броситься свивать нити мироздания для венценосного Сумрачного Плетущего, а то оное мироздание такими темпами скоро по швам трещать начнет.

В общем, весь монолог фейри можно было свести к “Работать, работать и еще раз работать!”

Сев на кровать, я грустно усмехнулась, вспомнив, что в старых сказках обычно дело обстояло как раз таки иначе. Бедным сироткам злые опекуны задавали невыполнимую работенку, а “добрые” фейри за них это делали. Разумеется, потребовав в ответ что-то непотребное вроде первенца.

Интересно, как бы отреагировал Кэйр, если намекнуть ему на этот традиционный взаимообмен? Ниточки? Не вопрос! А ты мне своего первого сына! Хотя, может, у короля их уже десяток…

Нервно похихикав, я стянула одежду и, облачившись в собственную ночную сорочку, забралась под пуховое одеяло — теплое и практически невесомое.

Свет под потолком медленно мерк, словно ощутив, что в нем больше не нуждаются.

В сон я провалилась как в темную яму, на дне которой меня ждал… ОН.

Остаток ночи спала я плохо. Ну или, наоборот, хорошо. Это как посмотреть… Когда тебе снится твоя обычная, нормальная жизнь, но во сне ты понимаешь, что это только сон, а на самом деле реальность переменилась напрочь и безвозвратно, — и просыпаешься… Это вот хорошо или плохо?!

А вот проснувшись, ощущала себя очень даже прекрасно. То ли потому то кровать была мягче, чем дома, то ли цвет постельного белья располагал к неге и создавал атмосферу уюта и умиротворения. Я вообще люблю сиреневые тона…

Еще за пологом кровати мягко шуршал снег. И я, улыбаясь, слушала тихую мелодию падающих снежинок… до тех пор, пока не проснулась окончательно и не сообразила, что это не снег вовсе, а голос.

— Доброе утро, госпожа! — шептали снежинки. — Моя госпожа проснулась! Ей снились приятные сны, и я качался в их волнах вместе с нею, золотой пряхой… Как же я рад служить вам, о прекрасная госпожа… добрая, нежная, милая…

— Тау? — спросила я, и сиреневый полог качнулся, чуть сдвинулся сбоку, и впустил кусочек искристого вихря.

— Я Тау! — прошелестел уже знакомый дух. — Что угодно моей госпоже? Я ждал, я долго ждал вашего пробуждения! Я готов служить!

Честно сказать, я успела забыть про него. А теперь очень обрадовалась — не то чтобы самому духу, но тому, что это не противный Айкен, который стал бы меня тормошить, куда-то гнать, чего-то требовать. А кроме того, в голосе духа явно слышалась искренняя радость.

— Чего желает моя госпожа?

Вихрь превратился в личико со смазанными чертами и облачком волос. Больше всего это напоминало одуванчик, и я улыбнулась. А дух, какой-то очень уж сегодня разговорчивый, продолжал:

— Завтрак? Ванну? Может быть, принести одежду?

— Сначала ванну, — откликнулась я. — Одежду я могу и сама… — сказала, скорее, себе, но Тау тут же запротестовал:

— О нет, это счастье — услужить моей желанной госпоже!

Глядя на еще сильнее заискрившуюся мордочку духа, я наконец удивилась: с чего, собственно, такой энтузиазм? И спросила:

— А почему счастье?

— Госпожа не такая, как другие… — ответил дух и вдруг замельтешил, задернул полог, а буквально пару секунд спустя сиреневая ткань вновь ушла в сторонку, и на кровать упало платье тех же оттенков.

Я протянула руку, пощупала тончайший шелк предложенного наряда. Не моего. Нечто длинное, воздушное, страшно красивое и… пожалуй, не к месту.

— Тау. Пожалуйста, принеси мне пока халат из шкафа. Такой зеленый, с нарисованными кошечками…

— Госпожа не будет в нем так прекрасна, как в платье! — предупредил дух, но мгновенно исполнил просьбу.

— А какие — другие? — спросила я, накидывая халатик. — Те, кому ты служил раньше?

— Да-а, — ответил мне снежный шорох, став чуть громче. — Леди… Ни одна леди никогда не говорила Тау «Пожалуйста».

— А лорды? — Интересно же!

— Лордам служат другие духи, — не слишком понятно пояснил вихрь, следуя за мной в ванную. — Госпожа желает пену? Кофе, ваниль? Может быть, что-то иное, я принесу?

Вообще я как-то не привыкла, что мне прислуживают. Но обламывать радостного духа не хотелось. К тому же… Если он так ко мне расположен — то будем дружить! Если получится. И получать информацию.

— Кофейную, пожалуйста! — выбрала я и добавила: — Огромное тебе спасибо!

Искорки рассыпались чуть ли не по всей комнатке.

— Славная госпожа! — выдохнул Тау, а над ванной поднялись пушистые тучки пены, источающие божественный аромат.

Кстати!

— Тау, а здесь есть кофе? Можно попросить?

— Кофе для золотой пряхи! Конечно! Сливки, корица? Много сахару для моей несравненной госпожи? Принести сюда?

— Всё это и сливок тоже много, — заказала я, забираясь в теплую, ровно нужной температуры воду. Почему-то стесняться духа в голову не пришло. К тому же неизвестно, мальчик он или девочка… Или духи вообще бесполые?

Около бортика появилась небольшая круглая столешница — мраморная, кажется, если, конечно, бывает сиреневый мрамор. Большая чашка с горкой сливок, тарелка с каким-то миниатюрными пирожными…

Я выпрямилась и заглянула под столешницу — точно, без ножек! Висит в воздухе.

— Я могу промыть госпоже волосы! — предложил Тау.

— Спасибо тебе, но я сама.

— А что госпожа хочет на завтрак?

Сообщив безмерно услужливому духу, что пирожных мне хватит за глаза, и поблагодарив еще разочек, я задумалась: как же вели себя с ним леди Неблагого двора? Хотя нетрудно догадаться. Для них-то он — низшее существо, банальный слуга. А вот для меня — очередное чудо, причем вовсе не страшное-ужасное-непонятное, а очень даже симпатичное.

Словом, не быть тебе, Элла, леди! Даже и пытаться не хочется, на самом деле.

Но несколько минут спустя — я еще и кофе допить не успела — попытаться пришлось. Но ведь что посеешь, то и пожнешь, верно?

Перед ванной возник Айкен Драм и, не дав себе труда даже поздороваться, принялся громко возмущаться:

— Разнежилась тут! Работать кто будет?! Сказали же тебе: с утра за работу! Тут тебе что — место отдохновения? Как там у вас, глупых смертных, — курорт? Да ты понимаешь…

Я прямо мгновенно ощутила себя низшим существом и бесправной… ну да, паучихой! А потому, собрав в голос весь доступный мне металл, холодно и резко перебила:

— А ну заткнулся!

Брауни аж воздухом подавился. И действительно замолчал — видимо, от неожиданности.

— Ты все же хочешь, чтобы я пожаловалась его величеству на твое хамство? — спросила я, не меняя тона. — Немедленно выйди отсюда! Если хочешь мне что-то сказать, подожди в комнате. Позавтракаю, помоюсь — и выйду, — соизволила пояснить.

Айкен фыркнул, скорчил негодующую гримасу, раскрыл рот… и закрыл.

— Ладно, — буркнул, отворачиваясь. — Но лучше бы тебе поторопиться.

И вышел. А я повернула голову к зависшему в углу духу и как можно ласковее попросила:

— Тау, милый, ты не мог бы принести мне белье — на второй сверху полке. И голубые джинсы, а еще блузку на твой выбор, но не нарядную, пожалуйста. Там есть тёмно-синяя рубашка…

— Конечно, госпожа!

— Видишь, — вздохнула я, одеваясь. — Я тоже умею быть леди…

— Моя госпожа и есть леди, — прошелестели снежинки.

Между прочим, дух культурно развернулся ко мне задом. Не то чтобы я знала, где у духов этот самый зад… Но ведь точно же не с той стороны, где лицо?

— Но леди бывают разные, — закончил Тау.

Надувшийся Айкен сидел на кресле, болтая короткими ножками. Окинул меня очень недовольным взглядом, но смолчал.

— Скажи-ка, друг мой любезный, — обратилась я к нему. — А в твои обязанности входит руководить моей работой?

— Я должен выяснить, сколько ты напрядешь за час, — напомнил брауни.

— А потом?

— А потом доложить его величеству!

— Ну пойдем тогда, — пожала я плечами. — Выясним…

Я никогда не боялась работы. Никакой, даже самой простой и грязной. И всегда очень быстро училась. Но когда тебе нужно делать то, чего ты не делала никогда, без инструкций, без пояснений, без обучающего видеоролика, наконец!

Айкен не стал заходить со мной в рабочую комнату. Открыл дверь, пропустил меня и захлопнул за моей спиной.

Что ж, без свидетелей и руководителей даже лучше. Разберусь сама. Да и магический договор с с высшим лордом фейри — с самим королем Неблагого Двора! — что-нибудь да значит. Вне сомнений, пряхи пользуются какой-то специальной магией, не требующей обучения. Просто стала пряхой — и можешь! Ну судя по тому, что никаких преподавателей в комнатке не наблюдалось.

Я шагнула к прялке, крутнула рукой колесо. Ожидала скрипа, но его не было. Колесо провернулось плавно, легко и бесшумно. Уже хорошо.

Присела на трехногий стульчик, порадовалась мягкому сидению и удобно изогнутой спинке. Потрогала ногой красивую резную педаль. Порадовалась, что на мне джинсы — к платью надела бы туфли, а так была в кедах с тонкой подошвой.

И задумалась.

В начальной школе я увлеклась фелтингом — так называется сухое валяние шерсти, когда из бесформенного комка ты особой иголкой создаешь всякие вещицы, от брошек до игрушек. Научилась быстро, но столь же быстро и бросила: шить мне нравилось гораздо больше.

А вот о прядении шерсти я имела самое смутное представление. Вроде бы нить крепится к веретену, с помощью колеса веретено вращается, скручивая и наматывая на себя нить. А колесо приводится в действие рычагом…

Осмотр прялки показал, что я кругом права. Но еще к веретену-валику моей прялки была приделана деревянная подковка с крючками. Тоже понятно: регулятор натяжения нити, для равномерного наматывания, почти как на швейной машинке.

А вот саму нить сюда должна привязать я, предварительно вытянув ее… откуда?

Оглядевшись, я сообразила, что искусно сделанная из лозы и неведомых корней корзина предназначена вовсе не для готовых изделий, а для хранения шерсти, из которой я и буду прясть.

Вот только никакой шерсти в ней не наблюдалось.

Может, невидимая?..

Я наклонилась, опустила в корзину руку — но ничего не нащупала. Зато в комнате, и вокруг мгновенно сгустилась тьма. Ну не то чтобы тьма…

Словно за окнами (которых в комнате не было) идет дождь. Словно на улице (то есть за стенами дворца) стоит сумрачный, тоскливо-серый день.

Меня окружил полумрак — точно такой же, как там, за дверью, где сидели паучихи, мороком Айкена превращенные для моих глаз в туманных девиц.

Но испугаться я не успела.

Раздался голос. Негромкий, очень приятный, чуть хрипловатый и почему-то успокаивающий. Он шел словно со всех сторон сразу, и я замерла, вслушиваясь.

— Сумрачный Плетущий оттого и зовется Сумрачным, что магию свою творит не из света и не из тьмы. Нити, текущие сквозь его пальцы, спрядены из теней и туманов, из полумрака и мороси, из серой мглы и вечерней росы.

Мне словно рассказывали сказку — незнакомую, таинственную и чуть пугающую.

— Но едва свет или тьма тронут те нити, как истают они, будто снежинки, развеются, будто пыль, осыплются, будто пепел… И не станет волшебства Плетущего — снегом, пылью и пеплом обернется оно. Потому и нужны ему пряхи, чтоб замерцали в нитях капли жизни народа фейри, не тронутые ни пламенем страсти, ни льдом потери, ни мукой желания…

Голос убаюкивал, укачивал, и мое сознание удивилось лишь одному: пламя страсти, мука желания… Это он о девственности, что ли? Но лед потери — это о чем вообще? Хотя какая разница, если пряху он не тронул…

— Капли те, отданные пряхой, вплетутся в сумрак, напитают его особой силой, и не смогут нити ни истончиться, ни порваться, и возрадуется Сумрачный Плетущий, сплетая их… сплетая их… сплетая…

Голос затихал, но не смолкал. А мою голову постепенно и неумолимо заполнял сумрак, туманя мысли, покрывая рассудок моросью серого дождя, заставляя безвольно шептать одними губами последние слова странной сказки:

— Пряди же, девочка, порадуй господина, влей силу в сумрачную нить, пряди… пряди… пряди…

К моему счастью — а может, и наоборот! — слово короля действительно работало! Хотя чтобы вспомнить об этом, мне потребовалось невероятное усилие уже затухающей воли.

— Воля и свобода! — выговорила я, едва ворочая языком.

— Пряди же… пряди…

— Свобода разума!

— Пряди-и-и…

— Я — золотая пряха!

Голос внезапно издал смешок и умолк.

А я словно очнулась.

Поморгала. Все тот же полумрак. Ладно, я запомнила: нити прядут из сумрака! Плюс… плюс что?

В драгоценной корзине еле заметно мерцала пряжа: серым, блеклым светом. И на коленях у меня лежала она же, мягкая, словно пух, гладкая, словно шелк. А я, придерживая одной рукой кудель, второй тянула из нее нить: тоже серенькую, полупрозрачную… Только мерцание другое, зеленое с красным.

Внезапно осознала, что пальцы, которыми я скручиваю нитку, уходившую из них на веретено, саднит. Несильно, но все же чувствительно. Словно…

Я ахнула, бросила нитку и уставилась на свою руку. Кровь!

Капли жизни, ну конечно!

Подняла глаза на веретено — распухшее донельзя! Да на него уже метров сто, наверное, намоталось!

Вот тебе, Элла, воля, вот тебе свободный разум!

Ненавижу!!!

— Неплохо, — раздался за спиной задумчивый такой голос. — Но что-то не так…

Я обернулась, прожгла взглядом коронованного мерзавца и рявкнула:

— Все не так! Это нечестно, Кэйр!

— Да-да, — отозвался его величество все тем же тоном. — Прости, моя золотая, надо же было тебя как-то научить. Но один момент ускользнул! Нити не совсем правильные, и я понимаю почему…

— Кровушки маловато? — саркастично спросила я, отъезжая на стуле от проклятой прялки.

— Нет-нет, это само регулируется, — утешил меня король. — А вот пряжу следовало сначала подготовить.

— Да неужели?

— Расчесать, — пояснил он. — Это я упустил. Кстати, ты любишь виноград?

Узкое лицо с идеальными чертами выражало искреннюю озабоченность вопросом. Ни ехидства, ничего такого…

— Люблю, — мрачно сказала я.

— Отлично! — обрадовалось его величество и пощелкало непомерно длинными пальцами. — И что-то еще есть с большим содержанием глюкозы… М-м-м… Манго! — сказал он осененно. — И много пирожных.

Ну да. При кровопотере — первое дело. Еще, насколько помню, шоколад и красное вино.

С этой мыслью я поднялась со стула, шагнула к королю, собираясь выдать ему несколько ласковых слов и… отключилась.

Кажется, не упала, потому что последним ощущением было, что меня заключают в объятия и берут на руки. Кажется…

Сознание возвращалось медленно и словно рывками. Первое, о чем я подумала: по ходу самое частое мое времяпровождение в волшебной стране — это валяться без сознания.

Ушей достигло уже знакомое бормотание Айкена Драма, а также тихое звякание фарфора. Повернув голову, я увидела, как брауни хлопочет возле низкого столика, на котором теснилась разнообразная вкуснятина. Судя по всему, фейри получил от короля веление восполнить бесценной пряхе кровопотерю любыми доступными способами. Именно поэтому огромный, хорошо прожаренный стейк соседствовал с огромным же блюдом гречки, а возле них стояла ваза с яблоками, виноградом и гранатами и сиротливо ютилось блюдечко с орехами в меду.

Откашлявшись, я попыталась сесть и тотчас ощутила, как закружилась голова. Это хорошо я попряла… продуктивно. Притом даже близко не восемь часов… интересно, сколько прошло времени в магическом тумане, которым окутал меня Кэйворрейн.

И так теперь семь лет будет?!

Сначала работаем, после кушаем печеночку, закусываем гранатом, спим немножко и топаем обратно.

— Проснулась, да! — радостно воскликнул брауни, буквально лучащийся удовлетворением. — Молодец ты, смертная! Может, и не золотая, хе-хе, может, даже вполне…

— О чем ты? — Мозг категорически не хотел соображать, да и брауни, надо признать, изъяснялся не совсем понятно.

— О том, что тебе поесть надо, — слился с темы Айкен.

Я честно думала настаивать! Потому что его слова прозвучали странно. Словно я, так сказать, теряю статус именно золотой пряхи. Но фейри сунул мне под нос тарелку с мясом, и, едва учуяв еду в непосредственной близости, мой желудок жалобно взвыл, а рот наполнился слюной.

Надо признать, я искренне считала, что не осилю даже эту тарелку, не говоря уже обо всех остальных лакомствах, но, к своему изумлению, слопала в несколько раз больше своей обычной порции.

— Спасибо, — наконец оторвалась я от граната. Доела несколько последних кисло-сладких зернышек. — Уф, думала, что лопну, но нет!

— Ты же чаровала. — Во взгляде собеседника появилось снисхождение. — Притом на крови. Надо восполнять и магию, и кровь.

— Как понимаю, его величество мной доволен?

— Да, но сказал, чтобы сегодня к прялке больше не подходила, — кивнул Айкен Драм и соскочил с кресла, одергивая камзольчик. — У меня дела, смертная, но вечером я вернусь и буду с тобой рядом во сне.

— Вчера ты меня остановить не смог, — напомнила я.

— Думаю, что если не позволять тебе сигануть в зеркало, то все будет в порядке! Главное — не смей спать до моего прихода!

— Я постараюсь, — медленно кивнула в ответ и окликнула брауни, уже когда он был у двери. — Запрет на то, чтобы я покидала комнату, принадлежит тебе или королю?

Фейри резко повернулся, и его волосы, встали дыбом, по ним начали пробегать искорки. А в глазах мелькнула тьма.

— Не высовывайся, человечка! Твое дело прясть и не создавать проблем!

Вот же противный, а?

— Ага… — В этот раз я даже обошлась без внутреннего шока. — Стало быть Кэйворрейн ничего такого не говорил.

— Это для твоего же блага, дур-р-ра! — взвился Айкен Драм. — Вы, смертные, — глупые, любопытные и хрупкие.

— Любишь ты нас, я смотрю.

— Вы вечно суете нос не в свое дело, по нему получаете, а после плачетесь о последствиях, да ищете хоть кого-то, кто смог бы решить вашу проблему, — едко выплюнул в ответ брауни. — Заключаете контракты, соглашаетесь на что угодно, лишь бы получить прибыль. Обещаете детей или свои таланты, а после врете, врете и врете в попытке избежать исполнения договора. За что мне вас любить, золотая Элла?

Я ошеломленно хлопала ресницами в ответ на эту горячую отповедь, лихорадочно думала, что я могу ответить… и не находила слов. Потому что действительно, многие сказки основаны на историях о том, как человеку удавалось и выгоду от дивного народа поиметь, и обещание не выполнить.

Хотя сами фейри тоже хороши! У них игра в “обмани ближнего и дальнего” вообще в ранге национальной забавы!

Потому я лишь тихо сказала:

— Некоторые люди держат свое слово, Айкен Драм.

— Знаю. — Брауни успокоился так же быстро, как и разозлился. — Я знаком с некоторыми людьми. С одной из смертных даже едва не уехал в большой город… Привязался, что поделаешь. Но ты… ты сиди в комнате. Так действительно будет хорошо.

И ушел.

Я даже не успела спросить: “Почему все таки?”

А еще было интересно, что за девушка произвела такое впечатление на ворчуна-брауни, раз он даже был согласен променять холмы на шумные человеческие города, в которых так много ненавистного железа.

Оставшись в одиночестве, я рухнула навзничь на кровать, задумчиво поболтала в воздухе ногами. Перевернулась на живот, подгребла к себе подушку и печально вздохнула.

Спустя несколько минут после того как мысли упорядочились и перестали подстреленными ланями скакать с одной темы на другую, все мои думы свелись к родным. Мой отец имел адвокатскую практику в Дублине, а мама являлась классической домохозяйкой, наводившей уют в доме к приходу любимого супруга. Мне всегда больше нравилось жить у бабушки в пригороде, потому после окончания Национального колледжа искусства и дизайна, выдержав небольшую битву, я все же смогла этого добиться.

Переехала в старый дом бабушки, где проводила так много времени в детстве, на первом этаже открыла собственное ателье, и дела потихоньку пошли в гору.

Я была счастливым человеком без финансовых проблем. Отец всегда меня поддерживал, так что я совершенно спокойно перешла с родительского обеспечения на собственное. Сначала весьма скромное, но после, с ростом числа заказов, я смогла нанять несколько швей и сама занималась только разработкой моделей или вышивкой. Ну и паре старых клиентов до сих пор не отказывала в индивидуальном пошиве.

Это я к чему… сколько я уже дней тут?

Ушла из дома, кажется, в пятницу. К счастью, впереди выходные — или они уже прошли? В любом случае рано или поздно мои работницы все же окажутся в мастерской и увидят, что меня там нет. Вдобавок вряд ли зачаровавший меня король позаботился о том, чтобы его пряха выключила дома свет, проверила газ и обязательно закрыла двери. То есть все нараспашку…

Нужно уточнить у кого-то из дивных, как идет время в человеческом мире? Кэйворрейн уверял, что я пропущу совсем немного, но нужно же узнать, сколько именно.

Зачем напрасно тревожить родителей?

В комнате повеяло прохладой, и, повернув голову, я заметила, как соткавшийся из воздуха Тау собирает посуду со стола. Он ловко управлялся сразу с несколькими блюдами одновременно, и я даже залюбовалась этой непринужденной магией уборки. А потом встревоженно вскрикнула, так как высокая пирамида из нагроможденных одна на другую тарелок вдруг угрожающе зашаталась и начала крениться влево.

Вихрем слетев с постели, я удержала эту пизанскую башню от крушения.

— Госпожа! — шелестом снежинок прозвучал голос духа. — Моя добрая госпожа, вы так…

— Всегда можно сказать “спасибо за помощь”, — прервала я очередной поток весьма смущающих меня дифирамбов.

— Спасибо, огромное спасибо, о прекраснейшая из прях!

И ведь не поспоришь, кстати. Если учитывать, что остальные пряхи паукообразные, — я смело могу претендовать на звание “мисс прялка” энного года.

— Как закончишь, вернись пожалуйста, у меня есть несколько вопросов.

Дух тотчас испарился вместе со своей ношей. А вернулся уже с подносом, на котором стоял изящный чайничек. Из его носика поднималась ароматная струйка пара, а рядом стояло блюдечко с несколькими пирожными.

— Я взял на себя смелость… — Мне поднесли чашечку. — Прошу. Какие у госпожи будут вопросы?

И все же, оказывается, это мальчик, а не девочка.

— Ты можешь называть меня по имени? — тотчас поинтересовалась я.

Современному человеку вообще сложно, если его долго именуют как средневековую барышню.

— Конечно, госпожа Элла!

Ы-ы-ы…

— А без госпожи?

На меня уставились с таким ужасом, словно я предложила не перейти на более личное общение, а продать все секреты Неблагого Двора скопом, а после публично в этом признаться.

— Ясно, — я даже не стала дожидаться ответа. — Тогда, Тау, ты можешь принести мне все для рукоделия? Из моего дома.

— Милостивая леди, я могу принести только ваши ткани, но не вижу в этом смысла. Они, конечно, хороши… для людских. Но вы при Неблагом Дворе, вы пряха короля, и к вашим услугам самые роскошные полотна. От шелка, что сплетали из лунных нитей, переплетая их с солнечными, до гвиллионского бархата, созданного из подземного мха.

— А набор для рукоделия? — продолжала упорствовать я, не желая расставаться с мечтой обзавестись дополнительными иголками. — Видишь ли, я все же мастер и мне комфортнее работать своими инструментами.

Ну же, миленький, скажи, что сможешь!

Мне очень не хватает стратегического запаса стали. Тут столько противных дивных — страх! Буду грозить им иголочками.

— Леди Элла, они же из железа. — На меня вновь смотрели ясным взором. — Но здесь к вашим услугам самые острые, самые искусные иглы. Из кости висконской паучихи. Ее убила лично королева Мэб, так как количество разрешенных жертв было превышено. Иглы вышли чудесные, они даже сами шьют…

— Эм… нет, спасибо.

— Тогда серебряные! — Тау взвился под потолок, и совершил несколько кульбитов, воодушевленно рассказывая о волшебных инструментах. — Их купали в зачарованных источниках, а закаляли в белом пламени.

— Принеси что-то на свой вкус, — вздохнула я. — И небольшие отрезы разных тканей. Я не знаю ваших, потому хотела бы попробовать их в деле.

Дух умчался исполнять.

Через полчаса я сидела среди вороха разнообразных тканей, и мое сердце заходилось от восторга. Они действительно были прекрасны! Тау говорил, что фейри реально могут поймать предрассветный туман и создать из него вот эту невесомую, словно пуховую пряжу. Притом туман, пойманный в ущельях, отличался от равнинного не только цветом, но и текстурой.

А кружева из морской пены? А органза с напылением из угольной пыли?

Я смотрела, трогала и с каждой минутой понимала, что по сравнению с этим все наши человеческие отрезы — словно грубая дерюга рядом с шелком.

Попросив у Тау стопку бумаг и карандаш, я села за рисование. Эскизы, примеры, плетения… я потерялась в мире воображаемых нарядов на много-много часов. А когда вынырнула, то пол вокруг кровати был усеян листами.

— Чаю? — предупредительно спросил Тау.

Я согласилась, а после отпустила слугу, чтобы без помех прибраться, отдохнуть и приготовиться ко сну. Все же, по идее, Айкен скоро должен прийти стеречь мой сон. Чтобы больше не посягала на его коронованную ягодку-рыбку, хе-хе.

Но я все равно решила надеть другой пижамный комплект из штанов-шаровар и укороченной футболки, открывающей живот и сползающей с одного плеча.

В общем, жду вся такая готовая.

А брауни не идет и не идет! Я уже и зубы почистила, и ткани рассортировала, и рисунки свои чутка подправила, а фейри так и не появился.

Самое паршивое, что чем дальше, тем больше хотелось спать.

Я с ожиданием глядела на дивного лорда напротив. Он не с меньшим интересом пялился на меня в ответ. Притом именно что пялился! Не смотрел, не разглядывал! Пристально пялился, как на нечто доселе невиданное. Как на рыбу, что на дерево залезла и оттуда стих продекламировала.

Я же, если честно, не знала, как себя повести.

Поздороваться первой?

С Кэйром меня связывает контракт, и прав у меня чуть больше, чем у обычной человечки. Что до Айкена — статус пряхи тоже позволяет не просто с ним беседовать, а открытым текстом выражать свое недовольство.

А вдруг этот оскорбится, если я его каким-то недолжным образом поприветствую?

Сам фейри являлся наглядной иллюстрацией дивного народа. Богатый наряд, неожиданно белоснежный с черным шитьем, золотые волосы, которые, к моему удивлению, едва прикрывали острые уши, и миндалевидные серые глаза.

Кстати, первый высокородный без роскошных волос такой длины, что автоматически хочется удавиться от зависти.

Так как остроухий не торопился нарушать тишину, я все же рискнула:

— Доброй ночи, о прекрасный лорд Неблагого Двора.

Фейри чуть заметно улыбнулся, отлип от стены и ответил:

— Доброй ночи, пряха его величества Кэйворрейна. Но ты немного ошиблась.

И снова замолчал, лишь загадочно улыбался, склонив голову.

— И в чем же? — покладисто поинтересовалась я, понимая, что фейри таким незатейливым образом вызывает меня на диалог.

— В данный момент я служу Благому Двору.

Э-э-э… это как?

Златовлас, красив, благороден… дини-ши какой-нибудь? Один из придворных рыцарей королевы Благих — Титании…

Но что он тут делает? Шпионит?

Дверца часового замка скрипнула, феечка вылетела из своего домика, заканчивая очевидно начатую еще внутри фразу:

— …не совсем то, чего хотелось бы, но лучше чем ничего. — Тут она увидела новое действующее лицо и ка-а-ак заорала: — Филидэль!

— Приветствую тебя, Ирри Фиолетовая Искра, часовая фе…

Ирри парила в нескольких пядях от циферблата и отчаянно пыталась прорваться сквозь удерживающие ее чары. И, судя по злобе на маленьком личике, если бы у нее это получилось — рванула бы бить морду Филидэлю!

— Мерзавец, сволочь, гад светлый, д-д-дипломат, чтоб тебя фоморы сожрали!

Я с интересом переводила взгляд со злобной феи на высокородного, что демонстративно оскорбился, лишь в серых глазах плясал смех.

— Богиня Дану, чем же я вызвал такой гнев прекрасной часовой феи?

— И ты еще спрашиваешь?! Я же тебе все рассказала, тебе! А ты сдал меня Айкену Драму!

— Гнусные инсинуации, прекрасная Ирри! Вы это говорили не только мне, но и всему двору!

— Но только у тебя хватило бы мозгов намекнуть брауни на то, что я оскорбляю его королишку. И наказание такое только ты мог придумать! Скажешь, не так дело было?

Фейри со скучающим видом осмотрел шитье на своем камзоле, а после повел плечами:

— Я мог бы доказывать… мог бы даже уйти без объяснений. Но смысл это делать, если вы не поверите, даже если я скажу, что так не поступал?

— А ты скажи! — угрожающе прищурилась Ирри. — Скажи мне правду. Ты же не сможешь солгать напрямую, ты Благой! Так отбрось все словесное словоблудие, в котором ты так искусен, и скажи!

— Я не имею никакого отношения к твоему наказанию, Ирри, — серьезно ответил Филидэль.

Я отчаянно чувствовала себя лишней на чужом выяснении отношений.

А еще мне было примерно настолько же любопытно… Ирри действительно дурочка или имеет такие отношения с этим лордом, что ей вполне можно на него вот так вот наезжать?

Фейри называют холмами все свои жилища. Наверное, это так и есть, и даже нора какого-нибудь низшего гоблина по факту — холм! Пусть и крошечный. Сложно, конечно, понять, как нора может быть возвышенностью, но, думаю, дело тут совсем не в географическом рельефе…

Однако и королевский дворец Неблагого Двора на холм не походил вовсе. Это я выяснила, подойдя к первому же попавшемуся окну.

Арочное, метра два высотой, с прозрачным стеклом и резной рамой, открылось оно на удивление легко и просто, стоило повернуть ручку и потянуть на себя створку.

Я высунулась наружу, практически улегшись на широкий малахитовый подоконник, и наконец увидела страну фейри… ну, хочется верить, что без иллюзий и мороков! Не расплывающуюся перед глазами, не меняющуюся ежесекундно. Настоящую.

Прямо передо мной лежала невероятных размеров долина, едва тронутая стекающими в нее сумерками. Зелёные луга, окаймленные вековечным лесом, взбирающимся на горы, перемежались цветочными полями всех оттенков. Далекие вершины золотились в дымке тумана. Казалось бы, идиллия и красота, которую вряд ли смог бы запечатлеть сколь угодно гениальный художник. Но… всё это великолепие было слегка неправильным. Буквально чуть-чуть! То изломанная черная дорога, разрывающая изумрудную зелень. То серые пятна бездонных оврагов, то торчащие среди цветов камни странной формы, больше всего походившие на статуи неведомых и уродливых животных… Да и лес выглядел весьма мрачным, особенно учитывая, что по нему явно прогулялась метель, причем по очень странной, несимметричной траектории. Словно Дикая Охота развлеклась, облетая долину и посыпая ее снегом, что теперь казался белой тропой среди зелени.

И тем не менее местность выглядела до странного гармонично — полное впечатление, что каждый камень и каждый овраг находятся на своем истинном месте. Это одновременно завораживало и отталкивало.

Но чего и ждать от территории Неблагого Двора?

А вот сам дворец… Нет, от холма тут ничего не было. Так рисуют и описывают архитектуру эльфов: изящные очертания тонких башен, нарочитая хрупкость соединяющих их переходов, хрустальная прозрачность, ажурные плетения, полукруглые своды… Только вместо света — тьма. Вместо белого — оттенки черного. Несомненная, невероятная, но мрачная какая-то красота.

А еще дворцы обычно стоят в саду. Среди аллей, фонтанов и клумб, а не голой площадки, вымощенной черным камнем и окруженной простенькой кованой решеткой… И вот это точно иллюзия! Интересно, что под ней скрывается? Но чтобы узнать точно, надо выйти из королевского холма. Да и то не факт, что я увижу правду…

Я тихо закрыла окно, изрядно подавленная увиденным, отвернулась… И едва не отскочила назад. Точнее, отскочила бы, но спина упиралась в подоконник. А потому пришлось просто сглотнуть и поздороваться.

— Кто ты, смертная? — спросили меня вместо ответного приветствия.

Стоявший передо мной фейри был ну очень странным! И понять, к какому виду он относится, не представлялось возможным. Не то чтобы я большой знаток волшебных существ…

— Я королевская пряха, — четко ответила, продолжая во все глаза разглядывать собеседника.

— И что же ты здесь делаешь? — удивленно спросил… ну, наверное, мальчик?

Я бы приняла его за какого-нибудь пажа, эльфика-подростка. Ростом мне до подбородка, стройненький, богато одетый, кружевной воротник закрывает плечи, и по швам лосин пущено такое же потрясающее кружево… Одежда ярко-красная, и красные туфельки, едва не женские. А на коротких золотистых кудряшках — веночек из листьев. Пожухлых таких, ржавого уже цвета, полураспавшихся… Но кудряшки обрамляют крайне странное, в буквальном смысле кукольное личико. Фарфоровое, кажется.

Может, и правда кукла?

— Я должен доставить тебя на место, — сказало тем временем странное существо.

— Спасибо, но я вольная пряха! — немедленно отказалась я.

— Та самая? — Его лицо было совершенно неподвижным. Даже губы не двигались, хотя голос явно шел из них! — Золота-ая? — протянул он с явной издевкой.

— Тринадцатая! — сердито сказала я. — Ты сам-то кто такой?

Ну не могла быть вежливой! Достали!

— Твое ли это дело, человечка? Неуместный интерес, — отрезал кукленок. — Довольно того, что ты меня видишь! А раз видишь — придется тебя съесть.

— Э-э-э…

Я попыталась улыбнуться. Не вышло.

Потому что прелестная куколка вдруг раскрыла ротик, мгновенно превратившийся в огромную пасть, и щелкнуло кривыми желтыми зубами…

Но толком испугаться я не успела: между мной и фарфоровым чудищем вклинилось облако желтого шелка, по лицу мазнула блондинистая длинная прядь волос, и женский голос весело произнес:

— Ах! Простите! Брысь, брысь!

Мельком обернувшись на меня, девушка оттеснила жуткую куклу, вытянула обе руки и схватилась за кружевной воротник, вздергивая существо над собой. А потом… быстро и без видимых усилий свернула его в трубочку. На каждой руке девицы-фейри было по два локтевых сустава.

Она крутнулась вокруг себя, разворачиваясь ко мне остроносеньким лицом с мелкими чертами.

— Надо было сказать «брысь»! Вот как кого видишь страшненького, сразу говори «Брысь!», дорогая.

Девушка сунула толстенькую трубочку, только что бывшую куклой, под мышку и взмахнула осыпающимся веночком, зажатым в другой ладони.

— Ты золотая пряха, да? — с искренним любопытством спросила она.

— Да, — подтвердила я. Очень захотелось немедленно найти короля и стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

— Такая милая! — оценила фейри. — И такая свободная! Его величество дал тебе слишком много воли!

Ну извините! Я стиснула зубы и в очередной раз попыталась улыбнуться.

— Ой, ты обиделась? Я в том смысле, что ты увидела моего куми-чи! А не должна! И оно тебе ни к чему, испугалась только…

— А кто это? — не удержалась я, кивнув на трубочку.

— Куми-чи? Мой эксперимент, ничего интересного. Но правда он милый?

— Очень, — подтвердила я.

— Ну вот! Но неудачный, — вздохнула девица. — Побегу разрежу его.

— Как разрежешь? — удивилась я.

— Ножницами, конечно, — пояснила она. — Не жечь ведь? Ингредиенты жалко. Ну, увидимся еще! Ты такая… — Она словно прикусила язычок и скорчила мне обезоруживающую гримаску. — Такая интересная! Позову тебя пить хэнэйское вино, обещаю! Не забудь: чуть что — говори «Брысь»!

И упорхнула, помахивая куклиным веночком.

— А как тебя зовут? — крикнула я вслед.

— Фаира, леди Желтых Восточных Холмов, Радетельница Шестой Королевской Дивизии, Госпожа… — донеслось до меня.

Высшая фейри? Леди Неблагого Двора? Как-то иначе я о них думала, то есть со слов Тау, конечно…

Я смотрела вслед удаляющемуся желтому облаку еще пару минут. Наконец фейри завернула за высокий раскидистый куст и исчезла. Куст рос прямо из каменных плит пола, и так далеко от меня…

А потом увидела в воздухе рядом с собой светящуюся красную черту. Черта удлинялась, бежала вправо, словно указывая дорогу. Видимо, к моим покоям.

А вот не хочу. Гулять — так гулять!

— Брысь! Брысь! — сказала я на всякий случай. Совсем негромко, но мои слова вернулись многоголосым эхом от высоких сводов огромного зала.

Огромного, пустого и довольно странного. Но что не странно в этом месте?

Я развернулась вправо и отправилась к кусту, игнорируя красный указатель.

Буквально через несколько шагов куст, скрывший леди Фаиру, мою новую знакомую и Радетельницу чего-то там, исчез из поля зрения. А может, и совсем исчез… Зато появилось кое-что другое.

Я замерла и огляделась, вспоминая слова короля: «Меняется интерьер и архитектура. Так, как захочет…»

С потолка свисали ленты стеклянного серпантина, издававшие при прикосновении едва слышный звон. И вокруг них вились крошечные существа с крылышками, полирующие серпантин большими щетками. Заметив постороннего, они бросили свое занятие, порскнули вдоль коридора, собираясь в стайку, и всем скопом налетели на меня.

Истошный многоголосый визг заставил заткнуть уши, а полетевший в лицо песок — зажмуриться.

Когда я проморгалась и открыла глаза, в коридоре царила благословенная тишина, а передо мной стоял Айкен Драм с перекошенной мордочкой. Едва не плакал, честное слово!

— И это пряха! — выплюнул он с огромным презрением. — Пряха самого короля Неблагого Двора! Бродит по дворцу в какой-то хламиде, выставляя на всеобщее обозрение голые ноги! Лохматую голову! Хлопает глазами, словно чудеса какие-то видит! Тьфу! Сто раз тьфу, тьфу!

— Брысь! — почему-то сказала я и тут же была вознаграждена приятным зрелищем: брауни с визгом подскочил на добрый метр, приземлился на задницу и уставился на меня злобными глазенками.

— Дура!

— От дурака слышу! — огрызнулась я и пригрозила, воодушевленная своим успехом: — Вот сейчас как скатаю тебя в трубочку! Как запихну в дыру какую-нибудь! И будешь там торчать до скончания веков! И я не в хламиде вовсе, а в камзоле его величества.

Айкен поднялся, отряхивая штаны, и нахмурился так, что брови аж на нос наползли.

— В трубочку тебе даже жалкого пикси не скатать, смертная! Ты почему не по указателю идешь?

— Мне король разрешил гулять. Вот как нагуляюсь, так сразу по указателю.

Я покосилась в сторонку. Красная черточка по-прежнему подрагивала около моего плеча. Только давно свернулась в колечко, видно, сообразив, что следовать за ней я не собираюсь.

Айкен ткнул в нее пальцем и буркнул:

— Развернись!

Колечко вспыхнуло мерцающим красным светом и превратилось… в карту! Испещрённую линиями самого разного цвета — путеводными, видимо.

— Свернись! — приказал Айкен. — Красная линия всегда ведет к твоим покоям, поняла?

— Она и без карты была, эта линия, — пожала я плечами.

— Разве ты не заблудилась? — удивился брауни.

— С чего бы? Я гуляю!

— Полуголая! — указал он на торчащие из-под королевского камзола пижамные шаровары.

— Ну ты сам не пришел стеречь мой сон, — отпарировала я. — Вот и результат!

— Я не могу торчать возле тебя вечно! Ты должна была спать ночью, а ночь еще и близко не наступила! То есть вот теперь наступила уже, а мне приходится разыскивать тебя по всему дворцу! Сначала думал, ты уже у короля… Но его величество как раз занялся своим сложнейшим трудом на благо мироздания!

— Ну видишь, как прекрасно. Он трудится, я гуляю.

— Ты не ужинала, — обвиняюще сказал Айкен. — Так что хватит гулять! Печенка стынет!

И меня схватили за руку, в секунду перенося в покои.

Хотя какие это покои, если разбираться, — одна комнатка, пусть и хорошо обставленная, но вполне обычная, никакая не волшебная, что на самом деле и прекрасно…

Однако посреди комнаты, которую я уже считала своей, стояло очень даже волшебное существо. В лице короля Неблагого Двора, с распущенной и растрепанной гривой волос, в измятой кружевной рубашке и со сверкающим льдом в сильно злобных глазах.

— Какого фомора, Элла! — заорал он, едва увидев меня. — Это безобразие! Это ни в какие рамки не лезет! Да я просто поверить не могу!

В меня полетел, разматываясь в воздухе, клубок ниток, серенький, с искрами зелени и алым мерцанием. Знакомые такие нитки…

— Халтура! — взревело его величество, швыряя второй клубок, поскольку от первого я машинально увернулась. — Это халтура!

Больше всего потрясенная совершенно человеческим словечком из уст высшего фейри, я поймала клубок и пискнула:

— Почему халтура?..

Его величество упал в кресло, прикрыл длиннопалой рукой лицо и застонал так, словно его пытают. А потом посмотрел на меня одним глазом, раздвинув пальцы, и внезапно спокойно пояснил:

— Потому что нити рвутся. Присмотрись!

Я послушно уставилась на клубок.

— Видишь?

— Что я должна видеть?

— Не серебрится!

«Спрядены их туманов и мороси… мглы и росы… Волшебство обернется снегом, пылью и пеплом… Но капли, отданные пряхой, вплетутся в сумрак, напитают силой…»

— Вот! — Я отмотала ниточку и потрясла ей. — Кровушка мерцает! Что не так?

— Да если б я знал! — взорвался криком Кэйворрейн, закрывая лицо и второй ладонью. Аж в ушах зазвенело. — Все твоя свобода, я уверен! И вышла — ХАЛТУРА!!!

Так… Вот сейчас, прямо сейчас меня обернут паучихой и запрут в подземелье…

Я отступила на шажок и аккуратно, тихо спросила:

— И что делать?..

— Я бы тоже хотел знать, что теперь делать! — с глубокой печалью ответил король. Длинные пальцы заползли в волосы, сжали их, словно собираясь вырвать блестящие черные пряди. Но он только помотал головой и вдруг махнул на меня обеими руками сразу. — Да не бойся ты… Королевское слово, чтоб его, нерушимо. Я не могу, понимаешь, не могу лишить тебя воли и разума!

Фух…

— Что же будет, что же будет! — завопил внезапно Айкен. Судя по стуку — бухнулся на колени и принялся биться головой об пол. — Горе-то какое, горе! Воистину золотая пряха-то, ваше величество! Теперь что же! Конец мирозданию?!

— Заткнись! — рявкнул Кэйр.

А я уселась рядом с брауни на пол, подобрала валявшийся рядом клубок и внимательно уставилась на него.

Вряд ли дело в свободе. Ведь когда-то все пряхи были свободными! Только это, как сказал король, оказалось слишком утомительно… Потому что они хотели ответных чувств. Потому что призыв пряхи завязан на любовных чарах, и между ними и Плетущим всегда есть особенная связь. То есть должна быть.

А я-то короля не люблю…

Кажется, его величество посетили те же самые мысли, потому что мы уставились друг на друга одновременно и испуганно.

— Элла… — медленно произнес король. — Я, кажется, понял. Раз ты не под мороком, значит, мы с тобой должны…

Обожать друг друга наяву. То есть, конечно, не мы, а я. В ясном разуме.

— И как ты себе это представляешь? — спросила я тихо.

Хотя очень, очень хотелось заорать и затопать ногами…

Его величество откинуло голову на спинку кресла и прикрыло глаза. Длинные пальцы сложились домиком на груди, острая крыша домика зашевелилась, пальцы ритмично застучали друг о друга. Я почему-то заворожённо наблюдала за этим, а в голове всплывало подхваченное где-то знание: такие вот простенькие жесты, превращаясь в навязчивую привычку, могут говорить о начальной стадии шизофрении. Да и, кстати, можно ли вообще назвать психически нормальным человека, который превращает девушек в пауков и совершенно не страдает от таких своих деяний?

Так, Элла, прежде всего он не человек. Он фейри! Да вдобавок Неблагой, да в придачу высший лорд, да ко всему — король! И книжек о психологии фейри пока никто не написал. Но в любом случае нельзя оценивать Кэйворрейна человеческими мерками.

А еще он вечно в каком-нибудь шарфике… Причем всегда в разных: то в длинном, то в коротком, то в кружевном, то в шерстяном, то в узком, то в широченном. Вот сейчас королевскую шею закрывает полупрозрачная золотистая тряпочка, завязанная небрежным узлом… Эх, жаль, что у меня не медицинское образование! Ведь был бы шанс стать первым Фрейдом в волшебной стране!

Впрочем, шарфик вполне может банально прятать уродливый шрам. Насколько помню, у каждого фейри к неземной красоте непременно прилагается какое-то уродство…

— Нет нерешаемых проблем! — внезапно возгласил его величество и… развязал свой шарфик.

Сдернул с шеи, махнул им в воздухе, превращая в бархатистую зеленую ленту, и вернул на место. Концы ленты свесились на королевскую грудь и сами собой образовали сложную фигуру, что-то вроде нескольких наложенных друг на друга треугольников. А шея осталась открытой и была совершенно гладкая, белая, длинная…

Я вздохнула и спросила:

— Ваше величество, а может, всё проще? Может, просто нужна практика? Ведь никто ничего не делает хорошо с первого раза. Мастерство приходит с опытом! Вот у меня в пятилетнем возрасте стежки были знаете какие кривые?

Разумеется, меня никто не слушал.

— Ведь нет ничего сложного, чтобы полюбить меня наяву? — вопросил король. Не меня вопросил! Видимо, окружающую действительность. — Я красив, у меня идеальная фигура, высокий интеллект, в конце концов! Нет, не вижу проблемы!

О да, ваше величество, от скромности вам умереть не грозит!

— Прекраснейший из прекрасных! — подхватил Айкен, по-прежнему стоявший на коленях. — Величайший из великих! Могучий маг! Сильнейший из Плетущих! Ни разу не получивший отказа ни от какой женщины…

Тут брауни как-то резко замолк, а Кэйр уставился на него очень нехорошим взглядом.

— Пшел вон, — спокойно сказал он.

Айкен, сильно изменившийся в лице, не вставая, отвесил ему глубокий поклон и исчез.

— Надоел до тошноты! — Король скорчил гримасу отвращения. На самом деле, даже ей не удалось испортить идеальные черты его лица.

Красив, да! Безмерно хорош собой! Но это вовсе не значит, что я должна в здравом рассудке кидаться к его ногам!

Его безмерно великолепное величество наклонилось вперед, подперло ладонями голову и ласково спросило:

— Ты согласна со мной, моя пряха?

— Эм… В чем именно?

— В том, что полюбить меня проще простого.

— Конечно, согласна, — кивнула я. И не удержалась: — Ты же великий волшебник! Кучу девиц уже зачаровал.

— То есть ты думаешь, что без использования гламора, не наводя чары, я не способен соблазнить женщину? — усмехнулся король. — Да ты меня обижаешь, Элла.

Никакой обиды я не заметила. Скорее, именно насмешка. Полная уверенность в своей неотразимости. Ну-ну.

— Я сильно подозреваю, ваше величество, что у вас попросту нет опыта в этом деле.

— Ну отчего же, — задумчиво откликнулся он. — Были времена… О которых я не слишком хочу вспоминать… Но они были.

Я мгновенно вспомнила рассказ часовой фейки. Ну да. Как-то же он женился на королеве Мэб? Хотя там наверняка всё было наоборот: королева сама соблазняла тех, за кого собиралась замуж. Потому что вряд ли овца — точнее баран! — предназначенная в жертву, способна полюбить своего палача?

Пока я лихорадочно обдумывала известный мне опыт его величества, он плавно стек с кресла на пол и одним движением оказался около меня.

— Всё будет хорошо, — сказал очень ласково, протягивая руку и убирая мне за ухо прядь волос. — У нас всё получится, моя… прекрасная пряха. Я не испытываю никаких сомнений в этом.

Он провел пальцем по моей щеке, нежно так, едва касаясь.

— Ведь ты позволишь мне помочь тебе?

— Помочь — в чем? — спросила я, одновременно слегка отползая от него.

— Помочь полюбить меня, Элла. О нет, я не забыл, что ты девственница! Ни один мужчина не касался тебя… не ласкал твоё красивое тело, не очерчивал губами эти тонкие черты лица… Не расчёсывал твои чудесные волосы… Не оглаживал эти округлые плечи… Не целовал твою гладкую кожу…

Длинный палец медленно спустился мне на шею, наткнулся на стоячий воротник королевского камзола и замер.

— Мы попробуем, моя красавица. Да? — в его голосе прорезались низкие бархатистые ноты. И никуда не делись, когда он с той же интонацией изрек: — Надеюсь, ты не надоешь мне за грядущие семь лет.

Наверное, я изменилась в лице не меньше, чем брауни несколько минут назад, но вот исчезнуть, к несчастью, не могла! Потому просто вскочила.

— Честно признаться, Кэйр, ты мне — уже надоел!

— Тебе придется изменить отношение. — Он пожал плечами.

— А ты не мог бы меня просто отпустить? — с надеждой спросила я. — И найти себе другую пряху. Вряд ли это сложно.

— У нас договор на семь лет, — напомнили мне. — Его нельзя расторгнуть.

— Прямо вот никак? Всегда есть какая-то лазейка.

— Ну… Нет, я не хочу тебя убивать, — с сомнением проговорила эта коронованная скотина. — К тому же ведь и пряжа у тебя получается отличная. На вид.

— А что-то не такое глобальное нельзя придумать?

— Увы! Других вариантов не существует. Но я все понимаю, моя пряха! Невинные девы стеснительны, скованны… Но что ж поделать! Не та ситуация, в которой я мог бы помочь тебе, напустив морок. Так что — сама, сама! Не смущайся! Для начала ты можешь меня поцеловать.

Призывно вытянутые в трубочку губы выглядели вот ни капли не эротично!

— Разве что ради мироздания… — пробормотала я. — И знаешь что?

Кажется, это единственный способ что-то получить от фейри — договориться с ним!

— Что я буду с этого иметь? Лично я, а не мироздание!

И вот тут король растерялся!

— М-м-м… А чего ты хочешь?

— Давай действовать поступательно? — предложила я. — Без глобальности! Для начала я тебя поцелую…

Вряд ли это будет так уж противно, потому что действительно ведь красавец.

— … а ты освободишь от наказания часовую фею своего дворца!

Про пострадавшего из-за меня зайку я тоже помнила, но там вина куда больше, поцелуем вряд ли обойдешься.

— Какая меркантильность… — скривился Кэйворрейн. — Погоди-ка. А что с этой феей? Часы вроде бы отлично все работают… Нет?

— Есть сведения, что время идет не синхронно и подданные твои то спешат, то опаздывают, — повела я плечами в ответ, решив не перегибать палку и не озвучивать мысли о том, что король-то сам не знает, что в его королевстве творится.

Тем более, как я понимаю говорить об этом, это все равно что обвинять нового руководителя корпорации в том, что он ничерта не разбирается в бизнесе. При условии, что раньше был врачом, например.

Величеству и так непросто.

Вдобавок недавно жена умерла, может он ее все таки любил и вот скорбит. А то что человечек всяких совращает — так это священный долг, да-да. Наверняка внутренне страдает со страшной силой.

— Подданные, говоришь… — задумчиво повторил Кэйрворрейн. — Это очень приятно, что ты так за них переживаешь.

Угу, дней не сплю, ночами не доедаю! Извелась вся.

— Тревожусь за всеобщее благо, — скромно согласилась я, не торопясь рассказывать о деталях своего знакомства с часовой феей. Опыт показывает, что Кэйр не любит когда его пряхи больше знают о волшебном мире и своих не только обязанностях, но и правах. Ирри же — болтушка, да еще и клятвой повязанная однозначно может мне пригодиться.

— Хорошо, — наконец-то перестал докапываться король. Перебрал в воздухе своими длиннющими пальцами, словно за несколько нитей потянул и скороговоркой выдохнул заклинание. — Она свободна.

Вот и все. Никаких громов, молний и тому подобных атрибутов великой волшбы. Все исполнилось легко и быстро.

И теперь судя по всему надо целоваться. Никогда не думала, что нечто похожее на интимные отношения в моей жизни будет замешано на натуральном обмене!

Жесть какая.

И что теперь делать? Распахнуть объятия и томно провыть “Цалуй же меня, прекрасный король”? Или быть может деловито сообщить, что я готова, уверенно взять и показать бессмертному наш смертный класс? Он может быть не знает, а современные люди такие затейники!

Разве что чутка сомневаюсь, что мой небогатый опыт позволит так уж впечатлить фейри.

Кэйрворрейн наблюдал за мной с неприницаемым выражением лица, но в голубых глазах мелькало столько разнообразных эмоций, что никак не придавало мне спокойствие.

Молчание затягивалось.

Решительно подвинулась поближе к Кэйрворрейну, с тоской размышляя о том, что врядли короля устроит, если я торжественно расцелую его в обе щеки.

— Учти, целовать надо так, чтобы потом влюбиться, — словно прочитав мои мысли вкрадчиво промурлыкал Кэйр, чуть сощурив глаза.

Угу, как я и думала. Чмокнуть в лобик тоже не получится.

Притом он совсем не торопился мне помогать! По всем правилам сейчас меня должны были сжать в сильных объятиях так, чтобы дыхание сперло, а я с замиранием сердца оценить рельеф груди, форму губ и дурманящий аромат мужского тела.

Так вот бывает, что ты например весь диалог продумала, хлесткие ответы подобрала, а человек вдруг говорит не по сценарию. А Кэйр вот не по сценарию действовал!

Я уже представляла как буду цепенеть в его объятиях вся такая равнодушная, а тут самой инициативу проявлять придется.

Стук собственного сердца сейчас казался самым громким звуком в этом мире, а губы пересохли от волнения. Мучительно хотелось провести по ним языком, но почему-то сейчас этот жест казался до невыносимого неуместным.

И даже страшным.

Вдруг фейри подумает, что это потому, что мне нравится и я действительно хочу его целовать.

Кэйрворрейн вдруг подался вперед, неумолимо вторгаясь в личное пространство и замирая в какой-то ладони от меня. Близость его присутствия обрушилась на меня подобно океанской волне, что властно тащила мой бедный разум за собой, в темную глубину.

В легкие вместе с дыханием проникал его запах. И не было в нем ничего особо дивного и волшебного. И это было плохо, потому что пах Кэйр… мужчиной и терпкими, чуть горькими лесными травами.

Слишком по настоящему, чтобы это оставило меня равнодушной.

Я зло тряхнула волосами, злясь на себя… за сухость губ, за томление, что невольно все же рождалось в животе, за то что я вновь начала теряться в глазах своего короля. Как последняя… пряха!

Потому я закрыла глаза и подалась вперед, решительно преодолевая расстояние между нами и прижимаясь к его губам.

Они сразу дрогнули отвечая, перехватывая контроль над поцелуем. Лица коснулись теплые пальцы, погладили шею и осторожно коснулись затылка, притягивая меня еще ближе, заставляя почти лечь на грудь фейри.

И меня от этой близости бросало в дрожь, а мысли путались.

Я старалась абстрагироваться от происходящего. А король целовал меня… целовал и целовал, затягивая в чувственную пучину, где не оставалось ничего кроме его прикосновений. О нет, Кэйрворрйен не спешил. Он даже не углублял поцелуй, словно стараясь прочувствовать этот момент до предела… это знакомство, этот вкус.

Свежесть, море и нечто пряное. Секретный ингредиент, который я никак не могла отгадать и потому сама прижималась все ближе и ближе. А он перебирал мои волосы, то сжимая их у корней, то пропуская меж пальцами. Прихватывал то верхнюю, то нижнюю губу, а после отстраняясь и мягко целуя в уголок губ, и вновь делая ласку более откровенной.

Хотелось бы сказать, что я до самого конца смогла помнить зачем я это делаю. Хотелось бы сказать, что я смогла прервать этот бесконечный, тягучий поцелуй. Хотелось бы…

Но я не могла. Фейри отстранился сам, и на его губах, чуть порозовевших, появилась ленивая, довольная улыбка, которая и подействовала на меня как холодный душ.

Я рывком отстранилась, выпрямилась и спросила:

— Все. Думаю на сегодня постепенного сближения хватит.

— Уверена? — и вновь этот лукавый прищур.

— Вполне.

— Человек, — даже с некоторым восхищением протянул фейри, и коснувшись своих губ, вдруг сказал. — Я много раз общался со смертными. Во основном, конечно, девами. Но всегда это мне приходилось их совращать, уговаривать и преодолевать наигранное сопротивление. Даже если поцелуй был предметом спора и пари, все равно… а ты… ты просто взяла и сделала. Поцеловала меня.

От озвучивания произошедшего мне если что было совсем не легче! И вообще дико хотелось наконец-то остаться одной!

— Я рада, что расширила твои горизонты, — сухо ответила я, и с тоской огляделась, понимая, что в условиях отсутствия в комнате часов или окон, очень сложно намекнуть гостю, что пора выметаться. Так что пришлось обойтись без намеков! — Я хочу отдохнуть.

Кэйрворрейн лишь покачал головой, а после встал и с чрезвычайно довольным видом сообщил:

— Скоро я начну тебя учить.

— Ты?! — не на шутку ужаснулась я.

— Совместная деятельность сближает, — туманно ответил фейри, и двинулся к двери.

— Но подожди!.. — испуганно вскочила я. — Ты же не портной!

— Да, но ткани я создаю как никто иной. Помнишь зал? Это все мои творения.

Тот самый куда я вывалилась из зазеркалья? Еще бы не помнить, меня там заворачивали во все что можно и нельзя, лишь бы не пустить к королю.

Добавить я больше ничего не успела. Фейри просто прошел сквозь дверь. Даже не попрощался.

Не то чтобы мне хотелось дольше с ним общаться, но в данный момент мысль о том, что он будет еще и учить меня вызывала ужас.

Хотя в целом его величество был прав. Мы станем проводить время вместе, а именно это и нужно для чувств, не так ли?

Минус в том, что я все же робко надеялась, что есть еще способ.

Не столь для меня рисковый.

Любить короля я и паучихой могла.

Разумеется, отдыхать я не стала.

Да и кто бы смог в такой ситуации зевнуть и тотчас улечься в кроватку?

Я нервно переплела пальцы и, подскочив, начала нервно ходить по комнате. Так как стол стоял ровнехонько посередке, то бегать вокруг него было очень удобно.

Итак, что мы имеем?

Несколько часов назад я уже задавала себе этот вопрос, и ответы были неутешительными. А сейчас так вообще!

Любить короля! У меня и так мозги периодически отказывают из-за его чар, а тут надо в здравом уме и твердой памяти его возлюбить. На семь лет, чтобы выдавать качественную пряжу. Как он там сказал? Надеется, что я ему за это время не наскучу! Сволочь остроухая! Гад бессмертный! Учить он меня будет, так как влюбляться-то быстрее надо, а иначе мироздание на лоскуточки распадется.

Вообще интересно, а с чего оно внезапно каюкнется, это мироздание? Вот сотни тысяч лет стояло и все нормально ему было, а сейчас резко запас прочности закончился.

И вопрос: что делают родственники Кэйворрейна? Он сам упоминал, что Плетущие еще есть. Да и у самого короля еще есть ажно двенадцать прях.

Надо уточнить.

А то я уши развесила, со всем согласилась и даже поцеловала.

По коже прошлась жаркая волна, а губы закололо, словно их лишь миг назад касался Кэйр. Я ущипнула себя за запястье, чтобы отогнать будоражащие тело образы.

Итак, вывод первый: нужно узнать, кто такие Плетущие, какие они бывают и действительно ли мне надо испытывать чувства к королю?

Фейри славятся тем, что обожают развлекаться за счет смертных. В сказках говорится, что мы ярко, горячо реагируем и для вечных лордов и леди дивного народа — это очень вкусно.

Дальше.

Что я вообще знаю о Кэйворрейне кроме его титула?

Он бывший муж королевы Неблагого Двора. Взошел на трон недавно и сейчас некоторые его подданные пытаются поменять веками устоявшиеся порядки. Поменять в свою пользу, конечно же.

Дивные с их обществом, заточенным на взаимообмен с регулярными попытками возвыситься за счет ближнего своего, — не могли не воспользоваться таким шансом.

И наверняка нет у Кэйворрейна возможности отказаться от трона. Приходится в экстренном порядке во все вникать. Наверняка он из-за этого злится и пытается находить отдушину в чем-то ином.

Дальше… с головой у него не все в порядке! Любит перескакивать с темы на тему, бросать разговоры на середине и уходить не прощаясь. Что еще?.. Шарфики любит! И создавать ткани. Стало быть, творческая личность.

Я с нажимом потерла виски, ощущая как голова раскалывается от обилия мыслей.

Чтобы удержать свой разум на месте и не поехать крышей в том же направлении, что и его величество, все же стоит отдохнуть.

Искупаться, поспать, утром попытаться создать пряжу нужного качества, а после пообщаться с уже знакомыми дивными.

Тут их уже столько, что можно спокойно выбирать!

Часовая фея, Тау, Айкен Драм и Фаира, леди Восточных холмов. А еще Филидэль. Последний конечно чрезвычайно скользкий тип, но стоит иметь его в виду.

Утро действительно оказалось мудренее вечера. Но не сказать, что приятнее.

— Спит она тут! — сварливо раздалось над головой. — Дрыхнет как ни в чем не бывало, а там, между прочим…

— Мироздание рушится! — едко ответила я из-под подушки, почти моментально проснувшись. — Чет паршиво его ставят, Айкен, если оно буквально ежедневно так и норовит свалиться!

— Смертная грубиянка! — взвыл брауни и попытался отобрать у меня одеяло.

Если честно, я не удержалась. Села, поправила ворот на пижаме, взяла дополнительную подушку, благо их тут штук пять по кровати валялось, и огрела ею брауни.

Не сильно, скорее для того, чтобы растерялся и можно было начать диалог. Заглянула в ошеломленные глазки фейри и вполне миролюбиво спросила:

— Приятно? Вот мне тоже совсем неприятно, когда ты над ухом орешь.

— А где мне еще орать? — как ни странно, довольно спокойно спросил помощник Кэйра. — У тебя все апартаменты — спаленка.

Очень хотелось намекнуть на то, что виновата в этом вовсе не я, а не будем показывать пальцем кто. Но героически удержалась.

С волками жить — по волчьи выть. С фейри жить — учиться манипулировать. Притом так, чтобы в твоих словах не было ни единого слова лжи.

— Разве дело, что ты, приближенный САМОГО короля, лично бегаешь меня будить? — Я даже патетически потрясла руками в воздухе, изображая, что нет, это совсем не дело. — Ведь сколько других обязанностей у достопочтенного Айкена, а приходится… эх.

— Да, — грустно вздохнул брауни, забираясь на кресло. — Страшно рассказать — с человеком вожусь. Опять!

Угу, жесть просто. Держимся, Элла, держимся! Не комментируем.

— Так вот, у нас, у человеков, есть такое полезное изобретение, как будильник. В нужное время часы просто звенят, и люди просыпаются.

— Да, я видел у прежней хозяйки. Но у нее этот, как его… будильник был в маленькой коробочке, телефоне.

— Телефон у вас заряжать негде, — развела руками я. — А нужные часики наверняка найдутся. Этому изобретению уже много лет.

— Ты права, смертная, — величественно кивнул Айкен. — Я просто распоряжусь, чтобы у тебя были часы, и мы станем договариваться о времени встречи.

— И будешь ждать меня за дверью.

— Что?..

Я была очень терпеливой девочкой!

— Вот за этой, — я для наглядности даже ткнула пальцем во входную. — Придешь, постучишь, и я открою. А сейчас я быстро оденусь, и ты покажешь мне мастерскую!

И пока брауни не успел возразить, я сбежала в ванную. Умылась, переоделась и была готова. Есть мне с утра обычно не хочется, так что я даже не стала просить завтрак.

В этот раз путь до мастерской был точно таким же, как и в предыдущий. Айкен сообщил, что он попросил замок не менять дорогу. Я рассыпалась в благодарностях и мудрому Айкену и замку.

Оставшись наедине с прялкой, села на стул и, глубоко вдохнув, притронулась к веретену.

В этот раз меня опять накрыл своеобразный транс, но уже не было таких ярких образов. Видимо, прялка действительно волшебная. Король не приходил. Но светящейся пряжи стало больше, да и искрилась она другим цветом.

Почувствовав головокружение, решила, что на сегодня хватит и пора вернуться в комнату. Как минимум пообедаем, а дальше видно будет.

В спальне уже суетился Тау. Раскладывал приборы, левитировал тарелки и блюда, а едва увидев меня, заговорил:

— Госпожа, моя прекрасная госпожа пришла! Все почти готово!

— Это хорошо. — Я ласково улыбнулась духу в ответ. Села, взяла кружку с ягодным морсом, сделала несколько глотков и спросила: — Тау, а почему ты звал меня золотой? Заверял в своей дружбе, но называл золотой.

Блюда звякнули, а левитируемый кусок мяса едва не промахнулся мимо тарелки. Дух до такой степени испугался, что контуры его тела стали едва видны.

— Госпожа Элла, простите! Простите!

— Я тебя не ругаю, — мягко уточнила я. — Но я совсем не знаю ваш мир, потому интересуюсь.

— Его величество обратился к вам “золотая” при всем дворе. И назвал пряхой, тоже при всем дворе. Золото у нас — переоцененный металл, которым можно расплачиваться с людьми. И золотой человек для фейри — ну… достаточно доступный, скажем так. Но вот пряха… пряха — это не просто смертная дева, это часть божественного замысла богини Дану. Инструмент Плетущего. Это очень почетно.

Угу, потому дух и не знал, как ко мне относиться.

— И много есть Плетущих? — Ощутив как скрутило желудок, я поспешно сунула в рот кусок мяса.

— Неблагих? Да вот одна ветвь осталась — Сумрачные. У Благих есть еще Рассветные и Солнечные.

— А почему их так называют?

— Так Сумрачные — вечером работают. Рассветные утром, а Солнечные, соответственно, днем.

— Не хватает ночных, — со смешком ответила я.

— Потому и выматывается так наш король, — вздохнул Тау. — Пропали Полуночные. Приходится ему, как наиболее сильному, пытаться замещать.

— А что с ними случилось?

— Никто не знает, — ответил дух. — Это вам у короля лучше спросить, прекрасная Элла.

Я задумчиво кивнула, отпустила Тау, заверив, что не держу на него зла, и продолжила обедать.

Вот оно что — пропал целый род.

Надо сказать, до этого рассказа я думала, что меня дурят и на самом деле все в порядке. А тут даже стыдно за свое промедление стало. И за плохую пряжу.

Действительно проблемы.

И у Кэйворрейна, по всей видимости, тоже. Мало того, что только-только взошел на трон, так еще и замещать надо других Плетущих.

Интересно, что он все же плетет?..

И что это за великий замысел богини Дану? И главное, что за богиня?!

Но Тау уже ушел и спросить было не у кого, а вечером, когда он накрывал ужин, я была настолько измотана пряжей, что даже не вспомнила о своем вопросе. Да и вообще все, чего хотелось, это поесть и рухнуть полежать.

Вторая половина рабочего дня вытянула все жилы. Хотя если вспомнить, что еще вчера я в обморок упала после работы, то, наверное, это огромный прогресс и не пройдет и недели, как я вообще не буду замечать проведенных за прялкой часов.

Но, вопреки ожиданию, после насыщения сон не пришел. Я встала, порисовала, но и это не успокоило. На душе было мрачно и муторно.

Отчаянно не хватало свежего воздуха, хотя в спальне было вовсе не душно. Просто хотелось ветра. Подставить лицо его потокам, представить, что я вот так же свободна и могу лететь куда угодно.

Я остановилась, замерла возле стены, положив на нее обе руки. Как же хочется на волю. Вроде она и есть у меня. Кровью выкупленная, честно оплаченная, а не ощущаю.

Внезапно камень под руками дрогнул, потеплел… и ладони стали проваливаться сквозь стену. Я не успела удержать равновесие и упала вперед, но полет длился недолго. Руки ощутили подоконник, а мрамор медленно светлел, пока не превратился в прозрачный хрусталь, заключенный в оконные рамы.

Сознания коснулась чья-то радость и словно предвкушение похвалы. Замок? О-о-о, спасибо, мой хороший!

Я толкнула створки и они без единого скрипа распахнулись, а мои волосы подхватил, взметнул наполнивший комнату порывистый ветер. Я глубоко вдохнула.

С каждым мгновением в голове прояснялось, и я словно видела, откуда он прилетел, этот волшебный ветер волшебной страны. В нем, словно в дорогих духах, переплетались запахи и образы. Высокие сосны, что стояли на заснеженных склонах гор и трещали под порывами ветра. Вьюжные вихри, что неслись через затейливые деревеньки, в которых жил дивный народец. Там дымок вился над трубами, пахло хлебом и жареным мясом. Там жили и любили… как и люди, но все же немного иначе.

Послевкусием ощущалась палая листва, из Западного леса, что рос на границе владений. За ним простирался Благой Двор, и пришедший ко мне ветер летал туда настолько давно, что и сам забыл, как сладко пахнет яблоневый сад королевы Титании.

Очнулась я нескоро. Да и не хотелось выныривать из этих сладких грез, если честно. Хотелось ближе, хотелось выше, хотелось упасть в объятия северного ветра…

То, что я была в шаге от этого, поняла лишь после того, как окно с грохотом закрылось прямо перед моим носом. Первое возмущение смыло страхом.

Потому что я уже стояла на подоконнике.

— Вот как… — ошарашенно пробормотала я, глядя, как ярится ветер, с силой бьет в едва слышно звенящее стекло. — Спасибо, замок. Я поняла. Больше не буду.

Повторно я открывала окно с осторожностью. Створка не поддавалась, словно замок сомневался, стоит ли повторять опыт, который едва не закончился катастрофой. Но все же позволил.

Ветер ласково погладил по щеке, словно извиняясь. Он лишь хотел поиграть. Кто же знал, что я летать не умею!

Вдруг окно повторно попыталось закрыться, но не успело.

Между резко захлопнувшимися створками сверкнул кончик кинжала, и я, испуганно вскрикнув, шарахнулась назад.

Уже хотела было кричать и звать на помощь, когда раздался знакомый голос:

— Не любит меня этот замок, вот вообще не любит.

Эм-м-м… Филидэль?!

Пока я стояла и не могла в это поверить, летний лорд все же вышел победителем из жестокой схватки с окном и залез на подоконник. Мягко спрыгнул на пол и отвесил поклон:

— Великолепная Элла, рад вас приветствовать! Вы все так же свежи и прекрасны, как я запомнил! Роза при Зимнем дворе, трепетная фиалка в мрачном склепе, нежная орхидея, безжалостно выставленная на мороз, хрупкая…

— Остановитесь, пожалуйста! — воскликнула я, прерывая дивного. Хотя, если честно, было интересно как долго он может продолжать в том же духе. — Что вы тут делаете?

— У меня к вам есть дело, о драгоценная роза, недобрым чудом попавшая в жестокую стужу обиталища тёмной половины этого прекраснейшего из миров. Потому я умоляю вас уделить мне время для разговора…

Пока я осмысливала витиеватый оборот о жестокой стуже, Филидэль быстро огляделся и добавил:

— Но не здесь, о звезда моих очей.

После чего меня неожиданно и бесцеремонно схватили в охапку и устремились к окну. Я только и успела, что зажмуриться, понимая, что сейчас врежусь головой в стекло — ибо сказочно бесцеремонный дипломат тащил меня едва ли не под мышкой! И вдруг вспомнила, что вообще-то никакого окна здесь на самом деле и нет, как, кстати, и каменной стены! Красивенькие деревянные панели ведь были…

Но ни стекла, ни камня, ни дерева моя голова, по счастью, не ощутила. Легкое сопротивление воздуха, словно навстречу задул сильный ветер — возможно, все тот же волшебный, что чуть не снес меня с подоконника всего лишь несколько минут назад.

Открыв глаза, я поняла, что стою посередине небольшой круглой комнаты, больше всего похожей на гнездо. Очень комфортное, богато обустроенное гнездо какого-нибудь птичьего аристократа! Разве что книжные стеллажи, полностью закрывшие стены, портили это впечатление. А так — несколько пуфиков, низкая широкая кушетка, застеленная пушистым пледом, разбросанные везде подушки… Правда, все цвета чисто мужские — в основном, оттенки коричневого.

Видимо, из-за столь домашнего, уютного дизайна я ничуть не испугалась.

— Вы меня похитили? — спросила спокойно.

— Ну что вы, моя леди! Просто мне действительно необходимо с вами поговорить. Потом я верну вас обратно в целости и сохранности. Дело в том, что никто не должен слышать нашей беседы! А тем более прерывать ее. Будьте моей гостьей!

— Запоздалое приглашение… — пробормотала я.

— Мне нет прощения! — подхватил Филидэль. — Да что там, я и сам себе никогда не прощу такого обращения с прелестной хризантемой…

Другие цветуи в словарном запасе кончились?

— Остановитесь! Я уже поняла, что вы большой знаток ботаники!

— Хорошо, — кивнул посол, слегка усмехнувшись. — Тогда к делу. Присаживайтесь.

Я опустилась на пуфик, пододвинутый для меня к маленькому столику, и на столике тут же возникла фарфоровая чашечка тончайшей работы.

Вроде бы кофе. И вроде бы посол Благого Двора не должен вот так вот просто меня отравить… Это как минимум чревато политическими осложнениями, верно? Но — как факт! — принимать пищу из рук фейри нельзя, дипломат он там или кто.

С другой стороны, чего мне уже бояться?

— Вы не рискуете? — спросила я, беря чашечку в руки.

— Немного, — кивнул посол. — Совсем скоро вас начнут искать, милая Элла, и нам следует поторопиться.

Кофе имел странный, но приятный привкус. Я пила его крохотными глоточками, пытаясь уложить в мозгах ситуацию. Не поддающуюся никакой логике, на самом деле. Или я чего-то не знаю? То есть да, конечно, не знаю, но как-то, видимо, слишком много… А уж то, что услышала дальше, просто ни в какие рамки не лезло.

— Как я уже сказал, трепетной фиалке не место на темной половине волшебной страны. Вы, моя леди, слишком светлы для нее. А потому я делаю вам тайное, но совершенно официальное предложение: войти в число подданных Благого Двора. И сразу обрисую главное достоинство этого предложения: я делаю его с соизволения и одобрения самого… Оберона!

Имя своего короля Филидэль произнёс шёпотом и даже оглядевшись.

— Нас могут подслушивать? — поинтересовалась я. В полный голос, потому что происходящее казалось мне дурацким сном.

Но ведь вряд ли это так! Ели бы уж я бродила во сне — так по покоям его величества Кэйворрейна, охваченная безумной страстью!

— Нет, нас не могут подслушивать, — уверенно ответил дивный. — Мои апартаменты даже здесь являются территорией Благого Двора, и, поверьте…

— Тогда почему вы шепчете?

— Я прошептал лишь имя, — улыбнулся он. — Оно слишком известно, чтобы не быть услышанным даже на задворках миров. Имя нашего короля несёт в себе магию, моя леди! Видите ли, это у зимних правители последнее время менялись словно перчатки на дамских ручках. Двести-триста лет — и извольте, новый король! Что же до его светлейшего Летнего величества — думаю, он и сам сбился со счета тысячелетий, видевших корону на его голове… У Благого Двора никогда не было другого короля! А Неблагие… ну на то они Неблагие, чтобы жить в вечной смуте.

— Насколько я знаю, это вина королевы Мэб.

Филидэль вскинул брови.

— О, вам известна эта печальная история? В какой-то мере да, виновата она. Но Зимний двор мог бы и не терпеть такого положения дел. — Он пожал плечами. — Как говорится, каждый народ заслуживает своего правителя… Но вернемся к нашим единорогам. То есть к животрепещущей теме. Вы согласны?

Я поставила чашку на стол и с большим интересом спросила:

— А что, Благому двору наплевать на проблемы с мирозданием?

— В каком смысле? — удивился посол.

— В самом прямом. Я же пряха.

— Ах, это! Отчего же наплевать… Но как раз здесь я не вижу препятствий. Его величество Кэйворрейн призовет себе другую.

Молча глядя на безмятежное лицо дивного, я пыталась сообразить, кто здесь дурак. Поскольку страшно умный и хитрый посол-дипломат-высший-лорд быть идиотом не может по определению, значит — я.

— Да, но… — начала я, тщательно подбирая слова. — У меня с его величеством договор на семь лет, и, насколько мне известно, расторгнуть его невозможно. Или это не так?

Благой покачал головой и состроил такую гримасу, что я ощутила себя даже не наивной дурочкой — а полной, законченной… человечкой!

— Вас обманули не солгав, мой хрупкий и невинный бутон. Конечно же, возможно. И я вовсе не голословен — прецеденты имеются. Не так уж и давно, когда лорд Кэйворрейн еще не имел полноты королевской власти, он совершил сделку, обменяв одну из своих прях на… Впрочем, неважно, на что.

Очень, очень любопытная и своевременная информация…

— И? Вы тоже хотите предложить ему обмен?

— Н-не совсем так… Хотя возможен и такой вариант. Но это не должно волновать вас, милая Элла! От вас нужно лишь согласие, а нюансы будут улажены без вашего участия.

— Ну предположим, — кивнула я. — И что же я буду с этого иметь?

— Мне нравится ваш подход! — восхищенно заявил Филидэль. — Но для начала попробуем оценить положение, в котором вы, моя роза, пребываете на данный момент. М-м-м? Вы практически заперты в тесной комнатке, вынуждены исполнять не слишком приятные обязанности, отдавать собственную кровь… И при этом подвергаетесь, простите за прямоту, оскорблениям, терпите незаслуженные обиды и даже, позволю себе быть откровенным, унижения. Не так ли?

Я скрестила руки на груди — да, банальный защитный жест! — и посмотрела сильно осведомленному Благому в глаза. Прозрачно-чистые и искренние, цвета дождливого дня.

— А вы мне предоставите гораздо более приемлемые условия, да?

— Разумеется! — развёл он руками. — А кроме того мы предоставим вам совершенно иное отношение! Можно сказать, почёт и…

— Уважение… — пробормотала я.

— Несомненно! Ваш талант заслуживает намного большего, чем монотонная работа за прялкой на благо Сумрачного Плетущего.

— Очень трогательно, — заметила я, не сводя с него взгляда.

— Думаете, я считаю вас недалекой человечкой и потому не даю себе большего труда, чем использовать грубую лесть? — хмыкнул дивный и тут же посерьезнел. — Это не так. Я повторюсь, и мои слова будут совершенно официальны и правдивы: Элеонора Мак-Ринон, ваш талант настолько велик, что Благой Двор предлагает развить его и обратить на пользу…

— Мирозданию? — не сдержалась я.

— На пользу света, — скромно ответил Филидэль.

Да, мне очень, очень хотелось ему поверить. Вот только совсем не секрет, что различия между Зимним и Летним Двором фейри — всего лишь условности и традиции. А так — одним миром мазаны… Особенно учитывая тот однозначный факт, что я, талантливая там или нет, действительно всего лишь недалекая человечка.

— Давайте так, — сказала наконец. — Вы излагаете мне нюансы возможного обмена, а также другие варианты — они же есть? И тогда я подумаю.

— Этот вопрос находится на стадии рассмотрения, — обтекаемо заявил дипломат. — На самой начальной стадии. И пока ваше согласие не получено, он не будет рассматриваться детально.

— Понятно. И все-таки? Ведь вы сказали, что вариант обмена только «возможен». Есть еще какие-то? Какие-то другие возможности расторгнуть мой договор с Плетущим?

— Самый простой — потеря невинности, — любезно сообщил Филидэль.

О как!

Вот знала бы заранее — рассталась бы с этой добродетелью еще лет пять назад! С тем классным парнем, который учился со мной в колледже и был готов в любой момент! Но никакая любовь меня в то время особо не интересовала… тем более в ее физических проявлениях. Не доросла я тогда!.. Вот и поплатилась, выходит так…

— И вы знаете… — задумчиво сказал посол, прерывая мои печальные думы. — Это тоже приемлемый выход. Даже, пожалуй, наиболее простой…

Чего?!

Я даже отодвинулась слегка вместе с пуфиком. Кто их знает, этих фейри, — вот предложит прямо здесь и сейчас лишиться этой самой пикантной детали, из-за которой я тут и страдаю!

— Столь прелестную лилию вполне реально выдать замуж, невзирая на происхождение… Я прямо с ходу могу назвать несколько кандидатур, способных согласиться на этот шаг…

Меня аж перекосило. То есть соглашусь ли я — вообще не вопрос?! Главное, чтобы какой-нибудь остроухий лорд снизошел к моим лилейным прелестям? Нет, понятно, что круче некуда — выйти замуж за высшего фейри! Только присниться такое и может! Но не пойти ли все этим лордам к их фейрийской матушке?!

— Я подумаю! — заявила твёрдо. — И, наверное, нам следует на этом закончить нашу приятную беседу.

— Да, конечно! — Филидэль аж вскочил. — Я понимаю, что мое предложение неожиданно, и вам необходимо оценить перспективы! Только одна просьба, моя леди… не распространяйтесь о нашей беседе. Благодарю за то, что выслушали меня! И надеюсь, что вы примете мое предложение. Не забудьте, оно исходит не от меня лично. Оно исходит от самого…

И он приложил палец к губам.

— Идемте? Но, Элла, вы не представляете, как мне жаль возвращать нежную камелию в мрачные своды, вечно заметенные пусть и невидимым, но так хорошо ощущаемым колючим снегом…

Угу. Пора становиться каким-нибудь морозоустойчивым цветком. А еще лучше — кактусом! Они хоть и теплолюбивые, зато колючие…

После предложения сказочного дипломата прошло несколько дней. Их я могла отсчитывать по тому, сколько раз садилась работать за прялку и ложилась спать.

Надо сказать, что после более чем активного периода, когда я только-только обживалась, я решила, что дальше будет не менее весело.

Но наоборот — наступило затишье. Айкен каждое утро меня инструктировал и что-то настраивал на прялке, а вечером забирал получившиеся нити. Не знаю, насколько они были прочными, но Кэйрворрейн не приходил и не требовал его любить. Что настораживало.

Посол Благого Двора тоже не появлялся, да и часовая фея не залетала, хотя в мою комнату честно поместили настенные часы с маятником и какой-то странной птицей, что неистово орала по утрам, высовываясь из маленькой дверцы под треугольником крыши.

Жизнь упорядочивалась. Я привыкала.

И… скучала.

Современному человеку сложно остаться без развлечений. В нашей жизни столько всего! Сериалы, новости, соцсети, книги, да и личное общение, наконец. Первые дня два все это мне с успехом заменяли новые знакомства и события.

А сейчас тишина.

Я уныло перемешивала утреннюю кашу и думала, что, кажется, начинаю понимать всяких вымышленных героинь. Когда тебе скучно, можно согласиться на что угодно. Меня вот так и подмывало ответить “да” Филидэлю. Чисто чтобы посмотреть что будет!

К счастью, мозги пока еще держали авантюризм в узде, потому я… уныло ела рисовую кашу с орехами и медом.

Тау сновал вокруг стола, убирая использованную посуду и принося новые блюда. Расставлял пузатый заварник и чайную пару к нему. Фарфоровая чашечка бесшумно опускалась на блюдце. Они выглядели настолько хрупкими, почти полупрозрачными, что страшно было даже взять в руки.

Я приняла у духа чашку и задумчиво посмотрела в нее. Несколько листиков кружило в затейливом танце, что вводило в медитативное состояние.

— Тау… — Я сделала первый глоток. Чуть сладковатый напиток согрел горло и оставил на языке цветочное послевкусие. — Что интересного говорят во дворце?

— Ох, госпожа, разговоров-то много. А что вас интересует?

— Не знаю… — В голове поселился легкий туман, и тема для беседы вдруг показалась мне незначительной и какой-то неважной.

И скучно уже не было, хотя еще минуту назад я изнывала от этого ощущения.

Странно, наверное? Или нет.

А дух продолжил разглагольствовать:

— Все как всегда, госпожа. Личная гвардия короля пока еще не бунтует, но настроения тревожные.

— А почему они должны бунтовать? Личная гвардия же.

— Она состоит из слуа. — Тау даже голос понизил, когда заговорил об этом виде фейри. — Скоро гонг Дикой Охоты прозвучит в небе обоих миров. Лорд Тионг, Властитель Долины Костей и полководец Дикой Охоты просит у короля богатую жатву.

— Жатву?

Я, конечно, понимала, что вряд ли мужик родом из долины костей намекал на урожай пшенички, но мозги вдруг стали соображать настолько туго, что приходилось переспрашивать.

— Да, чудесная пряха. Во время Дикой Охоты забирают смертные жизни. Лорд Тионг считает, что тридцать выпитых за ночь — мало.

— А король?

— Его величество пока не дал ответа. Потому во дворце беспокойно. Также верховный совет выдвинул много новых предложений, но его величество пока еще не вынес вердикт ни по одному из них. Лорды недовольны.

— Смотрю, у вас тут все недовольны.

— Ну, мы вот, низшие духи, ничего против не имеем. Король не жесток, а значит, наша жизнь не сильно изменилась. Наоборот, стала более спокойной, ведь королева Мэб любила… шутить. И если не было людей, или они переставали веселить ее, то могла начать развлекаться за счет слуг замка.

— Противная женщина, — мало что осознавая, кивнула я в ответ.

— Что вы, моя госпожа! Нельзя так… о королеве, пусть и мертвой.

Угу, значит правило “либо хорошо, либо ничего” действует и здесь.

Я посмотрела в чашку еще раз. Листики закружились быстрее.

Озадаченно нахмурившись, я усилием воли вернула напиток обратно на блюдце. Фарфор противно звякнул друг от друга, и я поморщилась, потирая виски.

— Тау… а из чего чай?

— Самые лучшие успокоительные травы для госпожи!

От такой новости у меня даже в голове немного прояснилось!

— В смысле — успокоительные?!

Дух явно испугался, и его очертания поблекли, став едва различимой сизой дымкой в воздухе.

— Господин Айкен сказал, что вам, как человеку, нелегко даются такие перемены и надо помочь их пережить.

Прекрасно. Чудесно.

Злость смывала с меня искусственную заторможенность, словно родниковая вода угольную пыль.

— Какой молодец наш доблестный брауни, — процедила я. — Тау, милый, ты можешь быть свободен.

Дух молча поклонился и растаял в воздухе.

Я вскочила и ущипнула себя за запястье, пытаясь не впасть снова в апатию.

А я еще удивлялась, почему дни так быстро пролетают! И в целом мне тихо, спокойно и ничего не хочется. Разве что по утрам встаю с какой-то муторной скукой в душе, но она проходит сразу после завтрака.

Но ничего… совсем скоро противный коротышка должен прийти для того, чтобы отвести меня к прялке. Тогда-то я и задам ему парочку вопросов! Хотя нет, не так! Это слишком просто и легко. Поступим иначе!

Предвкушая, я отправилась в гардеробную и в первый раз за эти дни повернулась к той стороне шкафа, где висели необычные платья из роскошной ткани. Провела рукой, поочередно чувствуя то легкий шифон и органзу, то тяжелую шершавость бархата или гладкость атласа.

Решительно сняла с вешалки наряд из изумрудного бархата, расшитого золотистой нитью, достала к нему туфельки и сумочку. Кстати, что интересно, при всем более чем своеобразном отношении к золоту фейри не пренебрегали этим материалом при отделке вещей.

Так что когда мерзавец Айкен Драм появился на пороге, я встречала его уже при полном параде. Разве что волосы оставила распущенными, так как самостоятельно убрать их в роскошную прическу не смогла бы.

— Пикси меня через колено, — озадаченно протянул брауни, осматривая меня изумленным взглядом. — Ты все же решила взяться за ум?

— Рада, что тебе нравится. — Я даже не поленилась присесть в подобии реверанса. — Да вот решила, что для встречи с его величеством нужно выглядеть соответствующе.

— С королем? Встреча?! Пряха, ты вместе с кровью мозги теряешь?!

Я смотрела на маленького человечка, который едва ли не подпрыгивал от возмущения и с каждой секундой ощущала, как наведенное травками спокойствие смывает волнами животворящей злости. Ура!

— Айкен… — нарочито ласково начала я, и фейри озадаченно замолк. — Свобода и воля, помнишь? Так вот, совершенно свободная и вольная тринадцатая пряха его величества Кэйворрейна, короля Неблагого Двора, также известного как Сумрачный Плетущий, желает видеть своего господина.

Про “господина” я выдавила с трудом, но вариантов не было. Да и если подумать, это лишь горькая правда о моем статусе.

На Айкена было любо-дорого смотреть! Волосы встали дыбом, и по ним пробегали искорки, лицо кривилось, и несчастному явно очень хотелось орать. Но, видимо, не моглось.

— Хорошо. Иди за мной… раз умная такая.

Что-то мне подсказывает, что это был совсем не комплимент!

Но буквально спустя несколько шагов коридор вновь стал меняться, и я забыв про гнев, то и дело замирала в восхищении.

Холм короля Неблагого Двора был прекрасен и изнутри. Прекрасен так, что слово «холм» казалось слишком простеньким и неподходящим. Дворец — да! Именно дворец. Совершенно волшебный, а если уж подбирать точные слова — колдунский.

Дворец-оборотень, играющий сам с собой в непонятную игру. Я бы сказала — собирающий пазлы, но нет. Потому что фрагмент, вставленный не на свое место, всегда портит картинку, выглядит чужеродным, ошибочным. Здесь же гармония не нарушалась ничем.

Ни черными сухими деревьями без единого листочка, небольшой рощицей растущими прямо из стены. Ни буйными зарослями темно-синих маргариток, оплетающими мои ноги, будто живые. Ни прозрачными колоннами, возникающими из ничего и не касающимися бугристого пола, больше всего похожего на песчаные барханы. Ни пуфиками явно ручной работы, небрежно расставленными на узорчатом ковре с длинным и почему-то кудрявеньким ворсом.

Комнаты и залы, предметы и стили интерьера наслаивались друг на друга, и никакая геометрия не могла ни объяснить, ни вычислить закономерности их расположения. Банальные истины, изучаемые в школе, здесь попросту не работали. Вроде той, что через любые три точки, которые не принадлежат одной прямой, можно провести одну-единственную плоскость. Неправда! Не одну, а сколько угодно, как ни дико это звучит.

— Элла, если ты будешь так медленно идти, то мы до конца дня будем добираться, — ворчание Айкена Драма вырвало меня из любования замком.

— Иду, — кивнула я, но ускорить шаг не смогла.

Пытаясь уловить хоть какие-то закономерности в окружающем меня пространстве, я шла медленно, вертя головой по сторонам, отмечая все новые и новые странности. А справа от меня торопливо шагал по зеркальным плиткам незнакомый фейри в короткой, развевающейся на ветру зеленой накидке. Он нес огромную стопу разноцветных бумаг — непонятно, как удерживал их и как они не падали из рук, свисая чуть не до самого пола!

Но фишка была не в бумагах, а в том, что шел этот лорд наискосок, практически сверху вниз, по залу, расположенному под углом ко мне. А потом, не меняя траектории, начал подниматься по широкой мраморной лестнице, ничуть не задумываясь о необходимости держать равновесие, а ведь лестница была практически перевернута…

Пока смотрела на него, даже голова закружилась.

Но ни страха, ни даже удивления я не испытывала. Весь этот перекошенный, перевернутый, многогранный мир выглядел настолько гармоничным и правильным, что даже странно стало, когда мы свернули в широкий коридор абсолютно четкой прямоугольной формы.

— Почти пришли, — проговорил шагавший рядом Айкен с каким-то странным удовлетворением в голосе.

И вдруг резко толкнул меня вбок, так сильно, что я не удержала равновесие и влетела в стену.

То есть в буквальном смысле влетела. Вместо того чтобы врезаться головушкой в камень, ощутила только легкое сопротивление воздуха.

Хвала всем богам всех миров, теперь это было не гнездо посла Благого Двора! Я бы даже сказала, что Благим Двором тут и близко не пахло.

Небольшой зал со съеденными тьмой углами, из-за чего он больше всего походил формой на кляксу. И той же неопределенной формы стол со столешницей, напоминаюшей шахматную доску: черные и серебряные клетки. Во главе стола возвышался явно королевский трон: огромное кресло со спинкой-трезубцем и овальными подлокотниками. Не мягкое и не уютное, но безумно красивое — кованое, точнее, словно сплетенное из черненой серебряной проволоки.

Стол окружал десяток таких же кресел, только поменьше. А прямо передо мной в столе была овальная выемка, доходящая практически до трона.

На троне, как полагается, сидел король в черно-серебряной мантии и с диадемой на голове. Диадема сверкала так, что рассмотреть ее я не сумела. Остальные кресла занимали дивные лорды, все, как один, в черных камзолах. А в выемке стола, прямо перед королем торчал еще один фейри. Он упирался руками в столешницу, оттопырив зад, обтянутый черными штанами.

В зале вообще не было никаких других цветов, и потому вся представшая мне картина выглядела не то чтобы мрачно… Скорее, сумрачно! Сумрачно и серьезно.

Да это, по ходу, королевский совет! Вот где меня-то и не хватало!

Я в ужасе попятилась, натолкнулась спиной на что-то маленькое и обернулась.

Айкен Драм! И лыбится так, словно привел меня в цирк!

— Чего перекосилась, пряха? — сказал он, даже не думая шептать.

— Ты куда меня привел?!

— Ну ты хотела видеть своего господина? — хмыкнул он. — Вот и любуйся! Да не трясись — нас никто не заметит. И не услышит.

Мы стояли… в углу. Видимо, в одном из углов зала, затянутом беспросветной тьмой. Что-то вроде специального зеркала-шпиона, которое еще и звуки пропускает только в одну сторону — ту, где стоят эти самые шпионы.

Я посмотрела на Айкена с гораздо большим уважением, чем прежде. Значит, часовая фейка ничуть не преувеличила его положение: ведь только управляющий королевским дворцом может вот так запросто подглядывать и подслушивать в том месте, где собрались на совет высшие лорды.

Вопрос: что будет, если Кэйр узнает, что и я тут шпионю?

Хотя никаких условий по поводу свободы и воли мне не ставили. Вот сам и виноват!

— Айкен, а кто это стоит к нам задницей?

— Это Тионг.

О, тот самый мужик из долины костей! Предводитель Дикой Охоты, которая вот-вот должна случиться!

— А остальные?

— Члены королевского совета.

Умничка, Элла, правильно угадала!

По-хорошему, следовало немедленно покинуть шпионское укрытие и навеки забыть, что вообще в нем была. Наверное, я бы так и сделала, но очень уж было любопытно! К тому же стоявший ко мне задом лорд резко выпрямился и буквально взревел:

— В конце концов, я требую! Я требую, чтобы король Неблагого Двора прекратил уподобляться жалким смертным, придумавшим так называемый гуманизм!

— Я этого слова не говорил, — очень спокойно заметил Кэйворрейн.

Даже позы почти не изменил. Как сидел, откинувшись на спинку трона и скрестив на груди руки, так и остался. Только поднял одну ладонь и подпер пальцем щеку.

— Не нужно говорить! Оно написано у вас на лице, ваше величество! — Тионг обвел показательным жестом сидящих за столом лордов. — Я уверен, что мое мнение разделяют все присутствующие.

— В самом деле? — усмехнулся король. — И как же это самое мнение — то бишь гуманизм… Каким же образом этот самый гуманизм связан с договором, подписанным полководцем Дикой Охоты в незапамятные времена?

— В договоре указано минимальное количество жертв! — прошипел Тионг, и в его руке возник развернутый свиток, полыхавший по краям багровым пламенем. — Желаете удостовериться, ваше величество?

— Благодарю, лорд Тионг, я читал договор.

— Минимальное! — Гроза и ужас мира смертных опять повысил голос. — И никогда! Никогда оно не было именно таким! Как вы, король Неблагих, властелин зимы и тьмы, смеете запрещать мне — мне! — собирать свою жатву в том количестве, которое я считаю необходимым?

— Там еще написано, — лениво произнес Кэйр, — что необходимое количество согласуется как раз со мной — властелином зимы и тьмы. М-м-м? Неужели я что-то путаю?

— Вы хотите создать прецедент? Прецедент, не имеющий аналогов? Прецедент, унижающий Дикую Охоту, средоточие тьмы, символ Неблагого Двора и…

— Да-да, — прервал его король. — Желаю.

— Это немыслимо! — заорал Тионг под гул внезапно заговоривших членов совета. Причем так заорал, что остальных лордов было попросту не слышно. — В своем ли вы уме, лорд Кэйворрейн? И да, я готов повторить свои слова, поскольку ваше величество ведет себя… Непотребно! Заставляя сомневаться в его рассудке!

И в зале повисла мертвая тишина.

— Вот как… — задумчиво проговорил король. — Вот даже так, лорд Тионг?

— Да, так! И я говорю об этом сейчас, здесь, на высшем совете Неблагого Двора!

— Королевском совете, — заметил Кэйр.

— Это не важно! Возможно, королевскому совету пришла пора принять на себя тяжкое бремя правления! А не пригодному к власти королю — заняться своим прямым делом и святым долгом! — Тионг аж задохнулся от негодования.

— Продолжайте, Тионг, продолжайте, — кивнул его величество. — Каким же именно делом, я внимательно слушаю.

— Вы великий маг, лорд Кэйворрейн! Вы Сумрачный Плетущий! Больше того — на вас возложены обязанности исчезнувшей ветви Полуночных! Вот этим и займитесь! И я не имею в виду вязание шарфиков!

Тионг наставил на короля палец — видимо, на место, предназначенное для упомянутых шарфиков. Я пригляделась: и правда, на шее Кэйра был повязан очередной такой. В цветах королевского совета.

— А почему молчат мои лорды? — вдруг вопросил король. — Надо полагать, все согласны с мнением лорда Тионга?

Молчание нарушил только один дивный. Поднялся и заявил:

— Лорд Тионг превысил свои полномочия. Немыслимый прецедент.

— Смело, Каментер! — прошипел Тионг. — Последствий не боишься?

— Минуточку внимания, — попросил Кэйворрейн. — Я вот как раз хотел о последствиях… Тут ведь еще есть недовольные моим правлением, не так ли? Присядьте, лорд Каментер. Прошу подняться недовольных.

Глядя, как дивные встают — не все, но половина точно, — я обернулась к Айкену и с глубоким любопытством спросила:

— А у вас тут что — демократия? То есть — конституционная монархия?

— Оборзели просто, — ответил брауни, скорчив презрительную гримасу. — А Тионг так все рамки перешел!

— А почему король…

Хотела спросить: «Почему король такое терпит», но тут его величество поднял руку и негромко щелкнул пальцами.

Но его услышали. Из тьмы, прячущейся за троном, выступили…

Я зажала себе рот, чтобы не заорать.

— Это слуа, — пояснил Айкен очень довольным голосом. — А я знал, что мой господин покажет высшим поганцам, где пикси ночуют!

Слуа… Мертвое воинство, что носится по небесам, что сражается, не зная отдыха и сна…

С первого взгляда личная гвардия его величества выглядела обычными фейри. Разве что не такими изящными… Но почти сразу я поняла, что их одежда — всего лишь туман, в котором просвечивают скелеты. Что в глубине прекрасных фейрийских глаз полыхают багровые огоньки, а черепа вытянуты и словно дрожат внутри полупрозрачных лиц…

А потом я поняла, что сижу на полу, обеими руками вцепившись в Айкена, и трясусь, как зайчик перед стаей волков. Хотя слуа тут и было-то всего шестеро…

Кэйворрейн снова щелкнул пальцами, и стоящих лордов опутала серебристая паутина. Они замерли в ней: кто-то с рукой, поднятой в защитном жесте, кто-то, начав садиться, а Тионг, снова наклонившийся к королю, не успел выпрямиться…

— Все предложения совета отклоняю, — холодно сказал Кэйр. Повернул голову к слуа. — Тех, кто стоит, — убрать в Черную Скалу.

Судя по тому, как заметно содрогнулись сидевшие члены совета, что-то там было очень нехорошее в той скале…

— Пусть подумают, — продолжал король — Может, через недельку отпущу. Из гуманизма. В первый и последний раз. Или не отпущу.

Он сладко улыбнулся, и от этой улыбки содрогнулась даже я. М-да… Кажется, демократией тут и не пахнет. Довели его величество… Десять раз теперь подумаю, прежде чем ему хамить. А уж высшие лорды как подумают!.. Наверняка вот так запросто обездвижить повелителя Дикой Охоты — это вам не шарфик связать…

Рядом хихикал Айкен. Я покосилась на него и спросила:

— Слушай, а пикси что, ночуют в Черной Скале?

— Не-ет… Но лучше бы, Элла, там ночевали именно они! Ну погрызли бы чуть… Велика беда!

Слуа неспешно прошлись вокруг стола и вновь скрылись во тьме за троном, а провинившиеся дивные, приняв горизонтальное положение, быстренько поплыли за ними, по-прежнему не шевелясь.

— Браво, ваше величество! — радостно сказал лорд Каментер, поднимаясь вновь и отвешивая королю низкий поклон. — Мы в вас не ошиблись!

— Вот и моя гвардия тоже так считает, — вздохнул Кэйр. — Благодарю за доверие!

— Я… — явно смутился Каментер.

— Да все в порядке, — отмахнулся король. — Заседание окончено!

А брауни, дернув меня за рукав, язвительно осведомился:

— Посмотрела на господина? Теперь пошли работать!

Угу. Цирк закончился, клоунов унесли…

Следуя за Айкеном по хитрой мозаике коридоров и залов, я заметила странное: дворец стал как-то… праздничнее, что ли? И уж точно — оживленнее! Еще час назад казался почти пустым, а теперь я видела его обитателей едва ли не на каждом шагу. Буквально: шагаю — и замечаю то переговаривающуюся у высоченного окна кучку лордов, то степенно вышагивающих леди, то бегущую парочку каких-то мелких фейри… Пролетали духи, похожие на Тау, скользили по полу шуршащие бесформенные комки разноцветного серпантина, повсюду метались крошечные существа с крылышками. Причем крылышки были самые разные: то стрекозиные, то как у бабочек, то птичьи…

Интересно, что конкретно на моем пути никого не попадалось — не иначе, Айкен позаботился! Я шла будто бы отдельно от забурлившей во дворце жизни.

И слегка грустно стало. Я тут чужая, это понятно и даже наверняка хорошо, но все равно как-то обидно.

— Айкен, а откуда столько народу? — спросила, дернув идущего впереди брауни за воротник.

— Да всегда столько, — ответил он, не оборачиваясь.

— Ну когда мы шли на совет, почти ни души не было. Значит, что-то изменилось?

— Так мы другим путем идем, — пожал плечами Айкен. — Так быстрее. А королевский сид — он разный… И в нем тропы. Если идти не по тропам — часами можно добираться до королевского крыла.

— Тогда должна быть и совсем короткая тропа? — заинтересовалась я.

И брауни остановился.

Повернулся ко мне, упер кулачки в бока и нехорошо так ухмыльнулся.

— Ну очень умная! Устала, что ли, пряха? Ладно! Пойдем побыстрее!

Он схватил меня за руку и потянул вправо, к середине огромного зала, потолок которого напоминал пирамиду, вершиной едва не достигающую пола.

Сначала я заметила единственную перемену: во дворце стало темнее. Словно мгновенно опустились мрачные осенние сумерки.

А потом сумерки наполнились неприятным шорохом, и, подняв голову, я поняла, что это шелест крыльев — только не прозрачных стрекозиных, а серых кожистых. И летающие существа, хоть не изменили своих размеров, но больше напоминали теперь не разноцветных крошечных человечков, а мышей или крыс.

Дорогу мне перешли две мерно шагающие тени. Одна повернула голову в капюшоне, сверкнула багровыми глазами так, что я отшатнулась и попятилась. Но тут же шагнула вперед, ведь сзади мерно подвывал… наверное, ветер? По крайней мере, очень хотелось думать, что именно ветер!

В отдалении шел по воздуху — наискось, к потолку! — жутковатый фейри с длинным собачьим хвостом и на страусиных ногах. Над ним высоко вздымался, вырастая из плеч, туманный силуэт какого-то древнего ящера, и ящер этот прижимал к себе когтистыми лапами огромную бутыль с ядовито-зеленым содержимым.

Для полноты картины справа от меня, совсем-совсем рядом, опустилась целая толпа летучих тварей, и теперь я рассмотрела их: крысы, да! Мне до колена ростом, все в заломленных на затылок шляпах-котелках, со скрюченными передними лапками, прижатыми к груди. Сложенные за спинами крылья приняли форму гробиков, и я зажала рот рукой, чтобы не заорать.

Никакого любопытства ко мне крысы не проявили, потопали вперед, но легче с того не стало. Особенно когда я поняла, что Айкена здесь больше нет.

— Сладенькая человечка… — вдруг прошептали мне в ухо.

— Вкус-сненькая! — захихикали во второе.

— Айкен!!! — заорала я.

— Громкая… — фыркнул третий голос, такой же тоненький и мерзкий, а дальше они заговорили наперебой:

— Брауни ушел, ушел!

— Можно пообедать!

Мной?!

— Тепленькая, вкусная!

— Нельзя, это же пряха!

Я зажмурилась и заорала во всю силу легких:

— Кэйр!!!

— Точно, пряха… Но можно попить!

— Немножко!

— Надкусить!

— Никто не заметит!

— Сладкая, теплая!

Как поступила бы любая нормальная девица на моем месте? Правильно!

Мой визг наполнил, думаю, весь дворец! И когда меня схватили в охапку, закрывая рот чем-то теплым и твердым, я завизжала еще громче. Принялась отчаянно вырываться, лягаться, кусаться…

— Ай! — вскрикнул рядом… мужчина. — Фоморы тебя дери! Элла! Элла!

Я распахнула глаза. Король! Боже, какое счастье!

Немедленно прекратив сопротивление, обхватила его величество руками и ногами, крепко прижалась и выдохнула.

— Элла? Я, конечно, рад проявлению твоих чувств… — протянул Кэйр, пытаясь отцепить меня. — Но чуточку позже! Не сейчас! Да пусти же!

Я обмякла, и меня мгновенно усадили куда-то, лишив таких крепких, надежных, совсем не монстровских объятий!

Вокруг было… Светло! Яркое солнце за распахнутыми окнами. Стрельчатыми витражными окнами, на которых трепетал прозрачный тюль. Знакомый серебряный столик, бархатные подлокотники под руками… А прямо передо мной, скрестив ноги, сидел на полу король. На той самой подушечке, где сидела я, прибежав к нему в безумной ночной страсти. Кажется, еще ни разу я не была так рада его видеть. Даже в страсти!

Фух…

— И что же случилось с моей золо… драгоценной пряхой? — насмешливо осведомился Кэйр. — Что бросило ее в мои объятия среди бела дня? Неужели… О нет, я боюсь поверить! Элла, зарождающееся чувство к твоему королю наконец вспыхнуло?!

Очень смешно…

— Твой брауни меня бросил в каком-то кошмарном месте! — обвиняюще заявила я. Вышло хрипло.

— А что вы с ним делали в этом кошмарном месте? — полюбопытствовал король.

— Шли на работу! — буркнула в ответ. — Коротким путем.

— Ну это, как правило, и впрямь самая короткая тропа в мой личный сектор… — задумчиво кивнул Кэйворрейн.

— Только вряд ли я по ней дошла бы!

— Почему?

Искреннее удивление, нарисовавшееся на прекрасном королевском лице, вызвало у меня одну-единственную эмоцию: чистую ярость!

— Съели бы по дороге, — пояснила, стараясь эмоцию не показывать.

Конечно, меня еще трясло от впечатлений, полученных на «короткой тропе», но и королевский совет не забылся. Хамить не стоит, Элла!

— Мою пряху? — хмыкнул Кэйр. — Уверяю тебя, и не прикоснулись бы.

— Да? А сказали, что никто и не заметит, если надкусят!

— Пугали. Вы, смертные, очень быстро и качественно пугаетесь, а ваш страх — калорийная еда.

Утешил, вот спасибо!

А ведь это уже второй раз меня здесь собираются съесть! Я вспомнила мерзкую куклу и ее хозяйку в желтом. Вот же… Надо было не короля звать, а орать «Брысь!», но теперь уже поздно. Да и большой вопрос: помогло бы? Это же не куклы были… Или куклы?

Ладно.

Я уселась поудобнее, сцепила ладони и повторила:

— Твой брауни меня бросил!

— Гаденыш, — кивнул Кэйр. — Оборву ему уши, обещаю. Больше не посмеет.

— Надеюсь!

— Ну и раз уж мы встретились, пусть и столь внезапно… — Король развел руки и пригласил: — Иди ко мне. Продолжим любить меня, моя дорогая.

— Ваше величество! — твердо сказала я. — Давайте не сейчас. У меня есть вопрос. Неотложный. Собственно, я и просила Айкена о встрече с вами.

— С вами? — заломил бровь Кэйворрейн.

— С тобой, — поправилась я. — Правда, очень важный вопрос!

Король вздохнул и уронил руки на колени.

— Ну хорошо… Я и сам немного не в том настроении. Что там у тебя?

— Ты мне солгал.

Его бровь — очень ровная, тонкая такая — снова взметнулась вверх. А я вот могу только обе брови одновременно поднять…

— Я никогда не лгу, — заметил дивный гад, очень внимательно меня рассматривая.

— Вот только что опять, — указала я. — А недавно ты сказал, что наш договор нельзя расторгнуть. А я узнала, что это ложь. Можно его расторгнуть! Причем массой способов.

— Нельзя, — покачал головой король и, чуть склонив голову, так ухмыльнулся, что прямо руки зачесались сотворить что-нибудь нехорошее. — Конечно же, нельзя! Потому что я не хочу. Когда захочу — тогда будет можно.

Фейри не лгут. Никогда не лгут! Только обходят правду всеми возможными путями. Не договаривают, вкладывают в слова множество обтекаемых смыслов… пудрят мозги! Хорошей такой, дорогой, необсыпающейся пудрой!

Кажется, я застонала, потому что улыбка Кэйворрейна стала еще противнее.

— Так что я не солгал, — завершил он пояснения. — Даже и не пытался!

Конечно, ваше величество! Просто дурочку нашел…

— А к тому же когда ты спросила, нет ли лазейки, я заколебался, помнишь? И сразу назвал один из вариантов, который меня тоже не устраивает.

— Но почему?!

— Потому что я не хочу тебя убивать, — сказал он очень нежно.

Вообще, я договор имела в виду, а не убийство хорошей меня!

Но король придвинулся ближе, устроил локти на моих коленях и, глядя в глаза, почти шепотом произнес:

— Ведь ты действительно нравишься мне, Элла. Выбирая пряху, я оцениваю и ее внешность. Ты красива… Ты мила…

Он пропустил между длинных пальцев прядь моих волос и промурлыкал:

— Твои волосы струятся, словно вода в ручьях Исконного леса… Твои глаза сияют как звезды над моим дворцом… и они такие большие… словно ты и не человечка…

— Это чтобы лучше видеть моего короля! — не удержалась я.

— Я рад…

— Ты вся как статуэтка. Линия носа, изящные ушки.

— Это чтобы лучше слышать моего короля!

— Отлично, — вновь чарующе улыбнулся Кэйворрейн.

Не читал его величество людских сказок! И хорошо, а то еще обиделся бы… А так как ни в чем ни бывало продолжил:

— А овал твоего лица словно выточен лучшими ювелирами… Теми, что способны заточить в камне лунный свет и вплавить в его оправу саму тьму…

Он провел пальцем по моей щеке и вдруг встал.

— Пожалуй, стоит переодеться… — сказал рассеянно. — Ты иди, Элла, иди работай.

Я даже не сразу нашлась, что ответить. Все-таки с головой у его величества явные проблемы!

— Конечно! Побегу прясть на благо мироздания!

— Да-да, — покивал Кэйр. — Старайся. Честно сказать, такой пряжи, как твоя, мне еще не встречалось! А недостатки мы исправим, непременно!

В следующий миг я оказалась перед дверью, ведущей к моему рабочему месту.

Взялась за ручку, облизнула пересохшие губы и немножечко побилась лбом об гладкое дерево.

Я красивая, милая, с ювелирным овалом лица, и пряжа у меня — полный эксклюзив! Это комплимент, Элла. Это даже признание! Радуйся! Быстро радуйся! Ибо аутотренинг — пока все, что тебе остается!

И оборвать уши Айкену. Пожалуй, это стоит сделать самой. Король-то может и забыть…

Гнев кипел, и я сжимала губы, а руки чуть подрагивали. Поддавшись минутному порыву, хлопнула дверью, закрывая ее, и подавила желание пнуть ненавистную прялку.

Очень хотелось ругаться и крушить. Я, конечно, не Халк, но действительно хотелось. Рухнув на табурет, я машинально погладила инструмент, чувствуя под пальцами шероховатость дерева и словно извиняясь за свой чересчур эмоциональный порыв.

От прялки в свою очередь пришла волна тепла и принятия. Я уставилась на нее квадратными глазами и отдернула руки. Она что… живая? В стране эльфов чего угодно можно ожидать.

В голову ненавязчиво постучала мысль, что лучше тут ничего не громить. А то осерчаешь, пнешь, например, кресло, а оно в ответ разозлится, отрастит себе зубастую пасть и оттяпает тебе ногу.

К счастью, прялка читать мысли явно не умела, так что просто… утешала. Я так растрогалась, что едва не шмыгнула носом и не прижала к себе волшебную деревяшку. Фраза “только ты меня понимаешь”, тут была бы как никогда актуальна.

Вообще, в этом есть что-то до ироничного печальное. Единственная, кто утешает меня в стране фейри, — это неодушевленная прялка, что в остальное время сосет у меня кровушку.

Словом, на рефлексию у меня ушло еще немного времени.

Сразу к работе я приступать не стала — решила немного подумать о его величестве. В голову лезли сплошные гадости, но я искренне старалась концентрироваться на его прекрасных глазах, изящных руках и тому, как он эффектно обломал Тионга и компанию. Все же нет ничего более привлекательного, чем сильный мужик.

Колесо завертелось.

Без колдовства Кэйворрейна было сложнее.

Но я вспоминала, как он сидел на троне и улыбался мне. Я вспоминала его полуобнаженную фигуру по ту сторону зеркала и то, как на гладкой коже плясали световые отблески, еще контрастнее обрисовывая мышцы…

Нить вспыхнула и появилась под пальцами, которые тотчас начало пощипывать.

Ага!

Божечки, как все просто.

Итак, думаем про пресс! Красивый же пресс — грех не вспомнить.

И плечи широкие. И руки. И обнимал он так, что дыхание замирало. А уж как целовался!..

А вот про это не стоило вспоминать. Стоило зацепить первый образ из той сцены, как моя кровь словно вспыхнула огнем, очаг которого расположился внизу живота, а ощущение нитей в руках стало еще более явным. Еще более… болезненным.

Но все неприятные ощущения как волной смывала эйфория. Она накатывала на меня с неотвратимостью девятого вала, топила в восхищении и чувственном предвкушении, и я словно наяву ощущала, как губы короля касаются моих. Словно он вновь обводил абрис моего лица, трогал уши, перебирал волосы…

Когда я пришла в себя, то дыхание было сбито, по телу разливалось томление, а в корзинке рядом с прялкой лежала пряжа. Яркая, сияющая, и ее было много, гораздо больше обычного. А все ладони были исполосованы розовыми шрамами, которые с каждой секундой становились все бледнее и незаметнее. То есть недавно тут были кровоточащие раны.

Я, пошатываясь, встала, ощущая небывалое опустошение. Разве что на краю сознания плавала саркастическая мысль о том, чем же таким грезят другие пряхи, если так хорошо работают. Развратницы! А-та-та!

В моих покоях Тау расставлял блюда на столике и сначала радостно защебетал, а после встревоженно засветился, видимо, осознав, в каком состоянии пряха его величества.

— Все хорошо, не переживай, — отмахнулась я.

Стоило поесть, как мне полегчало. Я развалилась в кресле с блокнотом и лениво зарисовывала в нем всякое-разное. На ум приходили то фрагменты одеяний членов Совета, то необычное платье Фаиры, леди Желтых Холмов, то причудливо повязанный шейный платок Кэйворрейна…

На последнем я и зависла, так как нарисовать платок и не нарисовать короля — преступление. И вот с последним возникли проблемы. Рисунок мне казался недостаточно совершенным. Не передавал мужественный профиль, не позволял оценить чувственность линии губ и в целом выглядел “недо”.

В итоге я фыркнула, закрыла блокнот и отложила карандаши.

Подошла к окну, которое замок любезно оставил, и попала как раз на время заката. Солнце опускалось за горизонт, мои руки холодил подоконник, а в стекла стучал уже знакомый ветер, приглашая поиграть. Погулять. Действительно, почему бы и нет?

Свобода, воля и так далее!

Я энергично рванула в гардеробную и даже нашла там брючный костюм из мягкой замши. Внизу стояли кожаные сапожки.

Переодевшись, я вышла в коридор и, чуть покрутившись на месте, громко сказала:

— Замок, миленький, отведи меня к Айкену Драму?

Не дергать же короля по всякой ерунде, правильно? Тем более что не ерунда у меня из головы вообще вылетела. Я так увлеклась выяснением отношений на тему нашего семилетнего договора, что совершенно забыла о том, что хотела еще и брауни уши надрать.

А на полу коридора появился зеленый узор с растительными мотивами, который, подобно вьюну, полз по плитам, цеплялся за углы и повороты, уводя меня вглубь королевского сида.

Как же иронично, что самые приятные тут — неодушевленные вещи. Замок, прялка… даже ветер! А все фейри… гадость остроухая. Даром что очень красивая.

В этот раз я добралась до места назначения быстро и без приключений. Правда, в одном из залов встретились несколько маленьких человечков в красных колпаках, которые при виде меня ощерили желтые зубы, но они не кидались, а я все время помнила про заветное “брысь”. Так что разошлись мирно.

Через пару поворотов я подошла к грубой деревянной двери в два моих роста. Озадаченно почесав нос, задумалась о том, как это открывать. Но, вопреки ожиданию, створка поддалась настолько легко, что я, готовая к противостоянию с дверьми, в кухню практически ввалилась.

Да, это была кухня!

Меня тотчас окутали разные запахи, притом настолько полярные, что оставалось удивляться, как они не смешиваются. Обонятельные рецепторы щекотал притягательный аромат выпечки, но тут же касался густой мясной дух, а стоило ступить на шаг вперед — и отчетливо понесло тухлятиной.

Я поморщилась и торопливо двинулась вперед, лавируя между снующими фейри разных размеров.

Почему-то, оказавшись на кухне, я не испугалась и не застыла в шоке, хотя разнообразных тварей тут хватило бы на полноценный бестиарий.

Главенствовала над ним огромная как скала троллиха. Она дирижировала черпаком и, прохаживаясь между столами, контролировала приготовление разнообразных блюд. Кого-то из поварят хвалила, а другим прилетало по макушке все той же поварешкой.

— Ты как тесто месишь, Байнен? Словно в первый раз за скалкой! Сильно надо, сильно! Словно это морда любовника жены, а не ее перси! А ты сколько уже мяса для слуа настрогал? Три стоуна? Им же на один укус, бестолочь! И если останутся голодными, то не поленятся тобой закусить! А это что? Кости для красношапных? А почему так мало? Нам сегодня таких худых коров поставили, что только рыдать над мослами? Быстро притащили из кладовых еще! Сегодня короля не будет в холме, и нам нужно как следует накормить его подданных. Если останутся недовольны — нам же и расхлебывать! На добренького Плетущего лучше не надеяться, хотя бы потому, что Неблагому Королю не положено быть снисходительным. Эти дурные привычки он быстро потеряет.

Я озадаченно наблюдала, как троллиха останавливается перед какой-то симпатичной девушкой, в коротком платье до колена, из-под которого выглядывают покрытые шерстью козлиные ноги. Глейстига? Похоже.

Стол перед ней был чистым и убранным. Она заканчивала украшать торт. Главная повариха нависла над глейстигой словно утес, а потом поймала одну из снующих туда-сюда сверкающих феечек и потрясла отчаянно ругающуюся малышку над тортом, усеивая его блестками.

— Другое дело.

Фея по ломаной кривой полетела куда подальше, одновременно ругаясь, что за столь частую эксплуатацию ей не платят.

Где искать Айкена в этом калейдоскопе лиц и морд, я не представляла. Самым логичным было обратиться к главной поварихе, и, помахав рукой, я звонко сказала:

— Здравствуйте!

Стало тише. Разговоры не прервались, но их громкость приглушилась. Троллиха встряхнулась, из-за чего ее короткие волосы, похожие на полые иглы, встопорщились, а по грубому лицу расплылось изумление пополам с предвкушением.

— Человек! Прелесть какая.

Я едва не закатила глаза. Если мне в очередной раз что-то заявят про вкусненьких смертных, то я даже не знаю, что сделаю! Выскажу свое веское “фи!” на тему лексического запаса дивного народа.

— С вами многие согласны, — кивнула в ответ, решив не нарываться и не дерзить. — С кем имею честь?..

Волосы троллихи перестали ершиться и мягко улеглись на плечи, а сама она хмыкнула и представилась:

— Тарна Большой Зуб.

— Элеонора Мак-Ринон. Тринадцатая пряха.

— О-о-о, первая девочка короля! — вдруг расхохоталась Тарна и хлопнула себя свободной ладонью по бедру. — А мы-то гадали, какая ты. Обычно игрушек из людского мира не запирают, а показывают двору, но пряха — это совсем иное. А ты, стало быть, гуляешь, Элеонора Мак-Ринон?

— Я ищу Айкена Драма — брауни, что управляет королевским сидом. Замок проложил дорогу к вашей кухне, сильнейшая Тарна.

Не уверена, что с троллями работает тот же принцип общения, что и с остальными фейри, в стиле: “как следует полить лестью и восхищением, а сверху по вкусу присыпать комплиментами”. Но, судя по весьма благосклонному взгляду поварихи, — лишним не оказалось.

— Тут был, девочка. Айкен!

К поварихе подскочил сильно волосатый фейри маленького роста и пропищал что-то неразборчивое.

— Ага… — задумчиво покивала Тарна и ответила малышу в том же тоне и видимо на том же языке, а после повернулась ко мне. — Он отошел в кладовые. На проверку. Но за ним послали — скоро вернется. А пока… хочешь чаю, девчушка?

— Спасибо, — облегченно кивнула я и двинулась вслед за монументальной фигурой Тарны, от которой окружающие поварята расступались в стороны, словно льды от ледокола.

Чуть в стороне от основного пространства готовки стоял небольшой деревянный стол и несколько стульев вокруг него. И все бы ничего, но рассчитаны они явно были на троллей. Я запрокинула голову, рассматривая край стола, что находился на уровне моих вытянутых вверх рук. Стулья были немногим ниже. Интересно, а лесенка прилагается?

— Подсадить, малышка?

Как ни странно даже ее снисходительно-добродушное обращение ни капельки не раздражало. По сравнению с ней, такой огромной и долгоживущей волшебной троллихой, я действительно и малышка и детка. Главное, что не мерзкая смертная!

Чуть помедлив я кивнула. На талии сомкнулись огромные ладони, рывком вздернули меня в воздух и отпустили в нескольких сантиметрах над сидением.

— Спасибо, доблестная Тарна!

— Учтивость — это хорошо, — покивала троллиха и, хлопнув в ладоши, позвала: — Накрыть стол!

Тотчас прибыли несколько крылатых малышей, несущих большой поднос, на котором стояла деревянная чаша с румяными пирожками, парил кувшин, а рядом с ним две кружки. Одна громадная, а вторая просто большущая.

Тарна уселась напротив, с любопытством глядя на меня, любезно наполнила кружку и подтолкнула ее ко мне. Я, мысленно радуясь, что могу не думать о коварстве фейри хотя бы в плане еды, попробовала напиток и зажмурилась от удовольствия. Ягодный сбитень. Терпкий, вкусный, насыщенный. Пирожки оказались ничуть не хуже!

— Под вашим контролем получаются чудесные блюда! — льстиво заметила я, посмотрев на Тарну.

— Это сама делала, — добродушно ответила та. — Как и твою еду, цыпленочек. Худенькая какая, неужели не все съедаешь?

Я заверила сердобольную кухонную хозяйку, что очень стараюсь, но вместимость обычного человека ограничена.

А дальше уже я расспрашивала. Оказалось, что моя знакомая родом с севера волшебной страны. Оттуда, где пустоши тундры переходят в ледники Северных гор, за которыми нет ничего. И от этого ничего веет жутью и стужей, потому даже суровые тролли уходят с насиженных мест, так как участились восстания нежити. Тролли сильные воины, отважные охотники. Но живут стойбищами. Их мало.

А мертвых много.

Откуда много мертвых у бессмертного народа — меня очень заинтересовало!

Оказалось, что бессмертные очень любят проредить поголовье друг друга, и это раз.

А два — народ богини Дану не первая цивилизация в этом мире, где жить счастливо мешает лишь Благое королевство. Предыдущие жители не осчастливили нынешних легендами о себе, но оставили много могильников, из которых и лезло всякое непотребство.

— Расскажешь про вашу богиню, Тарна? — с искренним интересом спросила я, ощущая небывалое расслабление, то ли от сбитня, то ли от возможности наконец-то с кем-то нормально пообщаться. Все же Тау раболепен и угодлив, Айкен противный бука, короля я зову только для того, чтобы предъявить ему очередные претензии… А остальных высших и видеть не хочется!

— А ты не знаешь? — настолько искренне удивилась троллиха, словно я спросила, почему солнце встает на востоке, да еще и каждый день.

— Я человек, — развела руками в ответ. — У нас другие боги, и их много. Предания о фейри уже настолько ушли вглубь веков, что про это знают лишь те, кто посвящает свою жизнь мифам и легендам.

— Хм-м-м… ну хорошо. На заре веков, из первозданной силы родились стихии, часть из которых после обрела разум, и создали новую жизнь по своему образу и подобию. Мы — племена богини Дану.

— По образу и подобию? — Я озадаченно нахмурилась. — Но, Тарна, вы же очень разные! Да взять вот тебя и… да, например, пикси!

— По образу и подобию созданы первые. Туате-де-данан. А мы — плод их фантазии и разгула стихий. Мое племя создано из камня и мха. Пикси — из ветра и солнечных искр. Кельпи — из застойной болотной воды и тины. Что еще ты хочешь услышать, маленькая смертная?

— А фоморы? — спросила я и оценивающе поглядела на половину пирожка в руке, прикидывая, смогу ли я осилить или лучше позорно отложить.

— Ох! — Троллиха сделала странный знак, словно беду отводящий, и тихо сказала: — Не поминай всуе, девочка.

Да?.. А король только так ими матерится!

— А почему? — Тут важно было изобразить максимальный наивняк во взгляде, и я вполне справилась.

— Потому что говорят, что с пропажей Полуночных Плетущих путы на вратах все слабее и слабее — Сумрачный выкладывается, но справляется с трудом. В страхе мы, Элла. Еще свежа память о последней войне с детьми Домну. Фоморы прошли по стране огнем и мечом.

Ага. Вот и появились подробности о сохранении мироздания.

Кэйр действительно зашивается. В прямом смысле.

— А Домну — это тоже богиня?

— Да, человеческое дитя. Домну — Бездна.

М-да, звучит жутковато. Если фейри — это силы добра, то каковы же силы зла в лице фоморов? Или с таким добром и зла не надо, а потому детишек Домну и заперли невесть где… И это невесть что держит король.

И к долгу Кэйворрейна уже не получается относиться с легкомысленной насмешкой. Хоть действительно бери и влюбляйся…

Никогда еще от ветреной женской натуры не зависело так много!

Пока я размышляла о великих целях, умница Тарна продолжала повествование. И шум на кухне постепенно стихал, к нам подходили все новые и новые фейри. Кто-то притаскивал лавки, другие садились прямо на пол и завороженно слушали троллиху.

Она прекрасно рассказывала древние сказки. Именно так, как это нужно. То понижала голос до вкрадчивого шепота, когда повествовала о том, как народ за народом приходил на земли Ирландии и превращал ее скалы в плодородные равнины, насыщая новорожденные озера проложенными реками. То гремела под каменными сводами, рассказывая о кровавых схватках туате-де-данан с фоморами и последней битве при Мак-Туиред, после которой разбитых врагов загнали обратно в Бездну и запечатали ее.

Уже под конец я заметила на стоявшей поодаль лавке задумчивого Айкена. Брауни, подпирая кулачком щеку, слушал о доблести древних.

— Вот так-то, дитя человеческое, — протянула троллиха, ласково потрепав меня по волосам. — Понравились тебе сказания?

— Это просто чудесно, — кивнула я, все еще пребывая не здесь и не сейчас. Словно вокруг гремели битвы и совершались подвиги, а я незримо за ними наблюдала…

— Приходи. На кухне тебя никто не обидит ни словом ни делом, не будь я Тарна Большой Зуб!

Повариха обвела свою вотчину тяжелым взглядом и, схватив свою тяжелую поварешку, встала. Потянулась и, указав черпаком на брауни, сказала:

— Пришел Айкен Драм. Ты же с ним хотела говорить?

— Да, спасибо!

Мне помогли слезть с огромного стула, и, поблагодарив хозяйку кухни за вкусную еду и чудесный рассказ, я подошла к Айкену. Тот теребил край своего камзольчика семипалыми ладошками и выглядел очень уставшим.

После сказок и так не хотелось ругаться, а глядя на замученного фейри, вообще передумала.

— Здравствуй, — приветливо кивнула я. — Я бы хотела с тобой поговорить.

— Пойдем, — со вздохом ответил брауни, соскочил с лавки и поманил меня за собой. — Мне еще надо спуститься на псарни и проверить, готовы ли гончие. Составишь компанию?

Судя по всему, мне протянули руку мира.

И да, я ее приняла. Потому что после столь теплой и искренней троллихи поняла, что очень устала от отторжения и холода.

— С удовольствием!

Коридоры замка гладко ложились под ноги. И, что особенно удивляло, даже были строго горизонтальными, разнообразив нашу дорогу всего лишь парочкой кривых лестниц.

— Что хотела? — буркнул брауни, семеня рядом со мной и неведомым образом не отставая, хотя я двигалась нормальным прогулочным шагом.

— Сказать, что я расстроена твоими действиями, — ровно отозвалась я. — Я все понимаю, даже то, что ты меня напугал теми тварями… Но подливать успокаивающие травки в конских количествах — это слишком. Я бы не хотела опускаться до того, чтобы требовать от короля наказать тебя.

— Наказать?! Из-за тебя?!

— Из-за того, что ты нарушаешь его волю, — невозмутимо поправила я в ответ.

— Да я только его приказам и следую! Кручусь, как пикси среди сада с переспелыми персиками! Спать не успеваю, все ради его величества!

— Но он оставил мне свободу, а ты ее ограничиваешь. Получается нарушение.

Брауни замолк. С этой стороны он свое поведение явно не рассматривал.

— Я тебя даже понимаю, — повторилась я. — Его величество только-только взошел на престол, и у него много забот. А тут новая пряха, да еще и не сидит в одном месте с остальными. Надо опекать, внимание уделять… хочется минимизировать беспокойство для правителя.

— Складно говоришь, Элла Мак-Ринон. Но если понимаешь, то почему ты в каждой винной бочке затычка?

— Потому что я не вещь, Айкен. Передо мной был весь мой огромный человеческий мир. Было любимое дело. А сейчас я оказалась в положении не то служанки, не то рабыни. Иметь свое мнение разрешено лишь по чужой команде. Поставь себя на мое место?

Брауни бросил на меня взгляд из-под кустистых бровей, нахмурился, но все же спросил:

— И что предлагаешь?

— Мне тут жить семь лет. Для человека это очень много. Я не хочу быть пленницей, я хочу быть полноценным жителем этого холма. Приставь ко мне сопровождающего, чтобы я смогла гулять. Пусть покажут замок и его окрестности. И не пои меня больше всякой гадостью, Айкен Драм! Иначе, ей-богу, я повторю шуточки фейри из сказок! Найду твою комнату и зашью всю одежду!

Брауни расхохотался, притом так искренне, заливисто, что даже остановился и, склонившись, похлопывал себя по ногам.

— Зашьешь… ой не могу! Шутница, ты, смертная!

Воспользовавшись внезапным весельем Айкена, я решила задать весьма важный для меня вопрос:

— Кстати, про шитье. Почему брауни в легендах так реагировали на подаренную одежду?

— Во-первых, смертным казалось, что мы плохо одеты. На самом деле они видели то, что хотели видеть. Во-вторых, ты знаешь, что нам шили? Менять свои вещи на плохие? Вот еще! Ну и подарок — это всегда подарок, Элла. Если примешь — должен что-то дать взамен. А люди, как ты понимаешь, ответным порткам были не рады.

— А что, если это не подарок, а знак примирения? — вкрадчиво завела я. — Зайди ко мне завтра — снимем мерки, и пошью тебе такой костюмчик, что все местные обзавидуются.

Было видно, что брауни колеблется. Пристально смотрит на меня, а после на чуть неровную строчку на рукаве своего камзольчика. Но в конце концов он решился.

— Хм-м-м… добро, если не шутишь. Но вечный договор между людьми и фейри не терпит исключений. Если хорошо сделаешь — в долгу не останусь.

Понимая, что обычаи есть обычаи и давить ни в коем случае не стоит, я протянула ладонь, и фейри, чуть помедлив, осторожно ее пожал.

Не знаю финал это нашего противостояния, или его очередной виток, но разговор прошел продуктивно.

А еще мы по-прежнему шли на улицу! Это ли не чудесно?

Я с интересом осматривала огромный холл, в который мы вышли. Громадный настолько, что дальние стены терялись в дымке, а потолка и вовсе было не видно. Самой яркой деталью холла являлись распахнутые врата. Титанические, в стрельчатом, готическом стиле… а вот за ними был двор. Виднелся отряд всадников, которые расседлывали коней у длинного каменного строения.

Выйдя из ворот, Айкен потянул меня в сторону, и мы обошли двор по краю, не приближаясь к всадникам. Но и отсюда было видно, что это выезд королевского двора. Кэйворрейн в парадном облачении казался древним воином, сошедшим со страниц рассказа Тарны.

Он увидел меня и на миг замер. Мой знакомец ветер взметнул убранные в хвост волосы короля, бросил из-за спины на грудь, хлестнув по серебристым доспехам с черненой чеканкой.

Я видела его так четко, словно он стоял в паре метров, хотя нас разделяло несколько десятков.

Сердце невольно сбилось с ритма, и я замедлила шаг, ощущая тягу… сильную, почти непреодолимую. Мне хотелось, так хотелось уйти от Айкена, что брауни, почуяв неладное, схватил меня за руку и настойчиво потянул за собой.

Мне хотелось приблизиться, встать рядом, заплести длинные черные волосы в косы, отобрать их у игривого ветра…

Это и привело в чувство!

Я стиснула руку Айкена и шепнула:

— Держи меня крепче и веди быстрее. А то мы можем от души порадовать двор сомнительным зрелищем того, как пряха бросается на шею его величеству.

Брауни припустил так, что я с трудом за ним поспевала, даром что длинноногая!

Отпустило меня сразу же после того, как мы влетели на псарню, где поджарые красноухие гончие встретили нас дружным лаем.

— Спасибо! — Пытаясь отдышаться, я прислонилась к стене. — Вот это накрыло, конечно… Но с чего?

— Король вернулся из родного сида. Сейчас он силен. Потому ты и реагируешь.

— Припадал к истокам? Кланялся земле-матушке и силушкой напитывался? — с нервным смешком предположила я и вздрогнула, ощутив влажное прикосновение к ладони.

Опустив взгляд, заметила у своих ног псинку, которая с умильным взглядом обнюхивала мои пальцы. Видимо, даже остаточный запах стряпни Тарны привлекал.

— Вот ты шутишь, а все так и есть, — ворчливо отозвался Айкен. — Королевский сид — подпитывает королевскую силу. А родовой — силу Плетущего. И никогда не думал, что скажу это, но последняя нашему народу нужна гораздо больше.

Я почесала собаку за ухом. Она плюхнулась возле моих сапог и подставила живот.

— Лапочка какая, — умилилась я, присаживаясь и почесывая подставленное розоватое пузико.

— Лапочками гончих королевской охоты еще никто не называл, даже в обличье обыкновенных собак, — недовольно пробурчал брауни.

Интересно, а как же они выглядят на самом деле? Хотя не уверена, что хочу это знать…

Айкен громко топнул ногой по посыпанному опилками полу и позвал:

— Хир! Где ты, фука проклятый?

— Здеся, — грустно донеслось из дальнего угла.

Мы прошли по коридорчику и увидели загон с ощенившейся сукой. Пять щенков копошились возле растянувшейся на подстилке довольной красноухой мамаши, которая лишь приоткрыла глаза при моем приближении. Хвостики торчали антеннками, а сами малыши присосались к мамке и старательно тянули молоко.

Шестого щенка держал на руке странный ушастый брауни. Такая же темная кожа и жесткие даже на вид волосы, как и у Айкена, но уши из-под них торчали настолько большие и несоразмерные, что только диву даешься.

Хир осторожно совал в рот мелкому тряпицу, вымоченную молоком из стоявшего рядом блюдца. Тот слабо сосал.

— Не жилец, — грустно вздохнул Хир, погладил малыша по спинке ладонью с тонкими пальцами и повернулся. — Чегось тебе, Айкен?

— Готова ли свора к охоте?

— Готова?.. — озадаченно нахмурился фука.

Что-то я слышала про эту разновидность брауни, а вот что именно — не помню.

— В смысле, смогут ли бежать долго и хорошо? — на удивление терпеливо уточнил Айкен. — Здоровы ли?

— Здоровы, — заторможено кивнул Хир. — Давеча занозу у вожака из лапы вынул. Так что здоров, но бежать не сможет.

— Что?! — взвыл Айкен, воздевая руки к небесам и покрываясь уже знакомой сеточкой молний. — Вожак не сможет бежать?! Что же с нами, несчастными, сделает его величество, что же сделает?!

— Побьет? — флегматично предположил фука.

— Идиот!

— Но так побьет же. Значит ответил правильно.

Я вспомнила наконец. Фуки — глупые. Очень не сообразительные.

— Айкен, угомонись. Паникой делу не поможешь, — вмешалась я в очень неинформативный диалог фейри, в котором брауни ругался, а фука сидел с остекленевшим взглядом и поддакивал в неподходящих местах. — Хир, а остальная свора в порядке?

— Да, — с легкой заминкой ответил он.

— Есть кем заменить вожака?

Вмешался Айкен.

— Это же любимый пес лорда Кэйворрейна!

— Ну не самодур же он? Должен понимать, что есть форс-мажоры.

Оба уставились на меня крайне скептически, а после фука сказал:

— Форсы у нас есть, но мажоров нет. Они тоже кусаются?

Ы-ы-ы.

Именно в разгар этой трагедии в псарне хлопнула дальняя дверь, раздались тяжелые шаги и счастливые повизгивания уже знакомой ласкучей красноухой девчонки, что встречала меня.

— Ваше величество! — рухнули на колени брауни.

— Ваше величество. — Я по возможности элегантно поклонилась.

— Элла, ты мне нужна, — сразу перешел к делу Кэйворрейн. — У меня свободен вечер, и я хотел бы посвятить его обучению. А после… после посмотрим.

И вот это “посмотрим” мне почему-то очень не понравилось!

Кажется, я понемножку начинала понимать, что такое эти пресловутые «тропы». Нечто вроде порталов… Только они не мгновенно переносят тебя в нужное место — по ним нужно некоторое время идти. Видимо, именно так я, собственно, и попала в волшебную страну: шла по волшебным тропам!

Кэйр шагал очень быстро, при этом крепко держа меня за руку, и я за ним едва-едва успевала. Бежала почти! Но претензии высказывать не хотелось, очень уж было интересно. Вот когда я ходила с Айкеном — это ничем не отличалось от обычной прогулки с места на место. А тут…

Залы и коридоры не менялись на глазах, о нет! Они просто как бы перескакивали друг в друга. Шаг — и я иду по каменным плитам полуразрушенной комнаты! Шаг — и вокруг взметнулись к темным деревянным балкам застекленные книжные шкафы! Шаг — и спотыкаюсь о низкий бордюрчик клумбы с иссиня-черными бутонами неведомых цветов…

В общем, шагов через десять я стояла в знакомом уже большом зале: струящиеся со сферического потолка ткани, светлый мраморный пол, лестница, теряющаяся во внезапном сумраке… И сквозняки, мгновенно забравшиеся под платье, защекотавшие шею, обвившие, словно кольцами, пальцы свободной ладони.

— Всё это — моя работа! — сказал король, широким жестом обводя окружающее пространство.

В прошлый раз мне было не до шедевров ткацкого искусства: полусонная пряха стремилась к объекту своей неземной любви! Но сейчас этот самый объект стоял рядышком, да и любви я не испытывала. Потому вполне могла отдать дань безмерному любопытству!

— То есть ты соткал их сам?! — спросила я, повторяя его жест.

— Мне не нравится слово «ткать», — недовольно заметил Кэйворрейн. — Я плету, запомни это. И да, я же сказал — моя работа!

Я выпутала ладонь из его хватки и, не обращая внимания на сквознячок, тут же принявшийся окольцовывать и вторую руку, шагнула к ближайшему полотну. Дотронулась, потом, не выдержав, захватила в горсть, пропустила меж пальцев…

Потрясающе! Сказала бы — шелк, но самый нежный и дорогой шелк и рядом не лежал с этим чудом. Даже на ощупь — что уж говорить о внешнем виде! И цвет… сравниться с ним мог разве что вереск на ирландских холмах, в ночь полнолуния, когда он будто мерцает неяркими сиреневыми искрами…

— Это… великолепно! — искренне оценила я, прикладывая невесомую ткань к щеке.

— Верная характеристика, — самодовольно откликнулся король.

— Скажи, а вот это и есть фрагменты мироздания, да? Или из них шьют?

— Ну что ты, — хмыкнул Кэйр. — Видишь ли, в такой одежде попросту нельзя было бы ходить. Надень ты платье из сплетённой мной ткани — и даже высший лорд фейри не сумеет отвести от тебя глаз. А что сталось бы с тобой самой, я даже предположить боюсь…

— Значит, это… — потрясенно протянула я и замолчала, осторожно выпуская шелк из пальцев.

Не каждый день доводится потрогать материал, из которого состоит мир! Да что там — наверняка за всю жизнь ни разу бы не довелось!

— Не совсем, — усмехнулся создатель… ну, выходит, мира?! — Это… Скажем так, черновики. Или, в каком-то смысле, ингредиенты. Но мне нравится твой восторг!

— А из чего они сделаны, Кэйр? — тихо спросила я.

— Ты знаешь.

Да, наверное…

— Из туманов и теней, полумрака и мороси, вечерней росы, серой мглы… — вслух припомнила я то, что слышала около своей волшебной прялки.

— И не только, — вкрадчиво сообщил король. — Пепел рукописей, сожженных на закате, капли слез, собранных перед рассветом… Семена калины, собранной в зимнюю стужу, труха листьев, что скинул по осени остролист… Пыль давно забытых троп, проложенных в незапамятные времена, когда мир был еще прост, а его ткань однородна и слишком груба для магии…

А ключевая составляющая, как я понимаю, — кровушка моих коллег по несчастью… Хотя куда мне до несчастий запертых в вечном сумраке паучих!

— Да, — правильно оценил Кэйворрейн мое явно изменившееся лицо. — И крови девственниц-прях в изначальных нитях. Всё имеет свою цену, Элла! Но согласись, это не так уж дорого. Разве наш мир не стоит того? И даже ваш.

Ну да, ведь бесплатные плюшки можно погрызть разве что в мышеловке!

Что-то я не о том думаю. Не то чтобы не прониклась величием работы его величества — прониклась, еще как! Просто мышеловка все равно мне ужасно не нравится. Невзирая на все величие!

Хотя уважения к ловцу мышек, конечно, прибавилось. Тут волей-неволей ощутишь себя ничтожной смертной…

— И чему же ты хочешь учить меня? — резко спросила я, нарушая повисшую в зале тишину. Очень такую… торжественную! — Делать такие ткани?

Его величество изволило снисходительно рассмеяться.

— Конечно же нет! Для этого, моя милая пряха, нужно родиться Плетущим. Но ты можешь другое.

— Что же? — подтолкнула я, потому что пауза опять затянулась.

— Добавить в обычную ткань то, что сделает ее пригодной… например, для шитья моих рубашек.

Только тут я заметила, что король неведомым образом успел избавиться от парадных одежд и стоит передо мной в неброских кожаных штанах и белоснежной кружевной рубахе.

Он тряхнул рукой почти перед моим носом, и вокруг запястья взметнулся и опал широкий манжет, словно не сшитый, а выкованный из тончайших нитей снега.

— Хочешь? — провокационно осведомился король.

— Да! — согласилась я без тени сомнения.

Если я смогу превратить обычное кружево вот в такое чудо — готова учиться этому дни и ночи, пусть даже и семь лет кряду!

— Действительно хочешь, — с явным удивлением произнес Кэйр.

А вот мне было странно, что этого не хотели другие пряхи…

— Что ж… Тогда начнем?

— Конечно, ваше величество!

Я изобразила на лице восторженное согласие (особо трудиться над этим не пришлось) и даже присела в реверансе.

— А если я скажу, что раз ты готова учиться, то не получишь впоследствии того, чем я обычно награждаю прях? Мастерство — высокая плата, Элла!

— Повторяешься, — указала я, выпрямляясь. — Я уже сказала, что богатство меня не интересует. — И не удержалась: — Но странно, что никого, кроме меня, не интересует мастерство! Ты точно уже предлагал?

— Точно, — язвительно подтвердил Кэйворрейн. — Видишь ли, нормальных смертных женщин, даже если в них и плавает капля крови фейри, деньги и драгоценности интересуют куда больше.

— Да это неправда! — возмутилась я.

— Увы, — буркнул король.

— Неправда! Скорее всего, ты предлагал это девицам, которых уже заморочил своей неотразимостью. В таком состоянии, конечно, не до науки!

Он пожал плечами.

— Вовсе нет. Конечно, это было давно, но человеческая сущность не изменилась за минувшие века.

— Сущность… — передразнила я. — Так и представляю, как ты появляешься в зеркальце какой-нибудь девушки и уговариваешь ее на переезд в неведомый мир, чтобы учиться магии под руководством злого, хитрого и неизвестно чего желающего от нее фейри!

— И прекрасного, между прочим, — слегка надулся король.

— И прекрасного, — согласилась я. — Вот знаешь, я бы не пошла. Больше того, лично я, современная девушка, готова была отправиться вовсе не к тебе, прекрасному, а к психиатру! И отправилась бы, если бы не твой морок! И кое-что еще…

— Что? — с глубоким интересом спросил Кэйр.

Но рассказывать ему странную историю из своего детства я не собиралась. Как и показывать невесть откуда появившуюся подвеску-четырехлистник. Кстати, явно магически скрытую даже от взора короля Неблагого Двора, что говорит о многом…

— Я всегда в глубине души верила в сказки, — выкрутилась, честно моргая в ответ на пристальный взгляд. — А теперь подумай о том, что несколько веков назад в эти сказки верила любая девица! Они просто боялись, Кэйр, понимаешь?

— И потому соглашались на драгоценности, ну да… — саркастически покивал король.

Но мне было так обидно за всех представительниц моего пола!

— Это жадные соглашались! А в основном ведь все вообще отказывались от твоих предложений, правда?

— Ну… — растерянно сказал король. Даже руку к голове взметнул, но вовремя опомнился и чесать затылок не стал. — Может быть, ты и права! Но очень многие просто влюблялись в меня, Элла! Без всякого морока! И тебе тоже совсем бы это не помешало!

— Мы сейчас о другом, — напомнила я.

— Вот именно. О мастерстве, — ловко переменил он тему. — Ну что, ты готова? На самом деле у меня нет времени на беседы.

Я кивнула.

И миг спустя зал с черновиками мироздания сменился на берег озера. Вот так вот, безо всяких троп.

— Красиво… — оценила я, вглядываясь в серо-синюю воду, около которой и стояла.

Вглядываться в окружающий пейзаж не было смысла: все терялось в вечернем сумраке. Смутные очертания каких-то скал напротив, темные силуэты деревьев по бокам… А ведь на территории дворца стоял белый день!

— Мы начнем с воды — самой податливой и простой стихии, — заявил Кэйр.

И я уже хотела спросить, с чего это вода вдруг считается податливой, но замерла, глядя на своего потенциального учителя.

Король деловито расстегивал свою рубашку. Выпутался из рукавов, скинул ее с плеч, обнажая идеальный торс, и взялся за пояс штанов…

— Ты что делаешь?! — воскликнула я, стараясь не смотреть во все глаза на поджарую фигуру фейри.

Стоя вполоборота, он лишь удивленно глянул на меня, пожал плечами и наклонился, чтобы разуться, а после… решительно стянул штаны вместе с бельем. И уже вот так повернулся ко мне во всем, так сказать, венценосном великолепии и озвучил очевидное:

— Я разделся, Элла. — Голубые глаза лукаво сверкнули, и он заботливо уточнил: — У тебя точно все хорошо со зрением? Мне казалось, что этот процесс сложно перепутать с чем-то еще.

Стало как-то тоскливо. Вот уж никогда не думала, что буду вести беседы об очевидном с голым мужиком… Которому очень надо, чтобы я в него влюбилась. И при всем этом даже сбежать от него не получится!

— А зачем ты разделся? — Голос невольно упал до низких, чуть хрипловатых ноток, и я мысленно прокляла свое смущение.

Самым неловким и даже капельку стыдным было то, что мне, если честно, очень-очень хотелось его рассмотреть. На беглый взгляд фейри в плане физиологии ничем от людей не отличаются, во всяком случае в спокойном, не возбужденном состоянии. К счастью, ниже пояса Кэйворрейна ничего не намекало на то, что он крайне заинтересован в моей компании.

— Мы пришли сюда, чтобы заниматься. Для этого и разделся.

— А-а-а… — протянула я и невольно потерла одну ногу о другую. — А как это относится к тканям?

— Сейчас все покажу, — с готовностью поведал король и легким шагом направился к воде. С тихим плеском она обнимала его ступни, лодыжки, колени и наконец-то прикрыла бедра. Волосы фейри рассыпались по его рукам и спине, расчерчивая их причудливым узором. — Итак, для начала тебе нужно почувствовать воду как стихию… Элла, ты идешь?

То есть он вот в таком виде и собирается меня учить? Ну ладно, что уж. Если его величество, король Неблагого Двора, изволит проводить занятия голышом, то кто я такая, чтобы с ним спорить?

— Да. — Я скинула ботинки, и подошла к воде. Тронула кончиками пальцев и вздрогнула от прохлады.

— В таком виде? — вдруг остановил меня голос короля. — Элеонора Мак-Ринон, не заставляй меня думать о тебе плохо!

В смысле?

— Ты намекаешь, что я тоже должна раздеться?!

Хороший учитель! И методы у него интересные!

— Я не намекаю. Я четко это говорю.

— Какое отношение нагота имеет к образованию?!

Фейри развернулся, скрестил руки на широкой груди и с осуждением и даже некоторой усталостью осведомился:

— Что ты знаешь о методах создания магических тканей?

— Ничего, — мрачно буркнула я в ответ, уже догадываясь, к чему ведет король. — Стало быть, ты заверяешь, что первый шаг к сотворению нитей — это скинуть одежду?

— Именно.

— Знаешь твое величество, как-то это больше напоминает новый шаг в твоем коварном плане о том, чтобы я в тебя влюбилась. Собственно, мог сразу во дворце раздеться, я бы посмотрела, восхитилась, и никуда не пришлось бы бегать!

Величество нехорошо так прищурилось.

— Элла, пряха моя… тринадцатая, — процедил, словно обозвал, ей богу. — Если бы я хотел, то просто распорядился, чтобы тебя привели ночевать в мои покои. Если бы я захотел, то пообещал тебе что-то ценное… и ты бы подарила мне еще один поцелуй. И, возможно, дело им бы не кончилось. Если бы я захотел, то тебе бы подали вино из красных аламари, и ты бы вспыхнула страстью такой сильной, что и уговаривать бы не пришлось. Ты понимаешь, к чему я веду, смертная дева?

Понимаю. Что для того, чтобы козырнуть шикарной задницей, не обязательно было идти на озерко.

Но ответила я иное:

— Других вариантов нет?

— Снимай все и заходи в воду, — очень по-человечески раздраженно закатил глаза фейри. — Я даже отвернусь.

Только этим он не ограничился. Шагнул вперед и нырнул, скрываясь в синей глубине. Лишь рябь по поверхности, нарушившая лунную дорожку, дала понять, в какую сторону поплыл фейри.

С тяжелым вздохом я взялась за пуговички на груди.

Снимая предмет за предметом, я старательно отвлекала себя размышлениями о том, что фейри — это все же не люди. Правила приличия у них другие, и вообще к обнажению отношение своеобразное. Бессмертные и прекрасные, что они тут не видели? Ничего сверхординарного у меня нету.

Честное слово, тут, скорее, любая дева-фейри особенная по-своему, а вот человечки однообразны. Вряд ли сейчас Кэйворрейн на меня посмотрит и воскликнет: “Мать моя Дану, всего две груди, нет повышенного оволосения, хвоста и полой спины! Потрясающе!”

Оставшись в белье, я тоскливо посмотрела на озеро. Фейри все еще не выплыл, и я уж было малодушно понадеялась, что он утонул. Это было бы очень плохо в перспективе, но очень хорошо прямо сейчас.

Расплела волосы, как могла прикрылась и, освободившись от остатков вещей, смело направилась в воду.

Она оказалась неожиданно плотной. Нехотя расступалась, мягко обнимала тело и волнами плескалась вокруг, набегая на сухую кожу, а отступая, усеивала ее крупными каплями.

Кэйворрейн вынырнул настолько внезапно… И даже, казалось, в том же самом месте, где и нырнул. Я подавила нервный вопрос-предположение, что все это время неблагое величество на дне и просидело.

Было… нервозно.

Мужчина оказался неожиданно близко, мокрые волосы липли к его плечам, а по груди вниз, к рельефному животу, скатывались капельки воды. Медленно, вдумчиво… словно для того, чтобы я могла не только проследить взглядом их путь, но и восхититься королевским рельефом. А там действительно было на что посмотреть!

Кэйворрейн Сумрачный Плетущий был великолепен настолько, что у меня колени слабели, дыхание сбивалось, а внизу живота начали вспыхивать первые искры.

Король был магом и ученым, но обладал телом воина. Белоснежную кожу матово расчерчивали редкие шрамы, и мне хотелось протянуть руку, коснуться… спросить, откуда они…

Над головой раздался тихий смешок, а после подбородка коснулся длинный палец, заставляя меня запрокинуть голову. Взгляд коснулся сложенных в насмешливую улыбку губ короля, который наклонился и шепнул:

— Никогда не думал, что скажу это… но мои глаза выше, Элла.

А-а-а! Я мысленно себя прокляла и, разумеется, не смогла не покраснеть как помидор, когда встретилась с ним взглядом.

Большой палец мужчины с нажимом скользнул по моим губам, и он хрипло сказал:

— Кажется, у меня появились идеи о том, чем еще можно тут заняться. Всех русалок я уже разогнал, так что подглядывать некому, и…

— И нет! — осознала я, к чему ведет его развратное величество. — Заниматься — так заниматься!

— Конечно заниматься! А ты думала, что мы просто смотреть друг на друга будем?

— Тканями, Кэйр! Магией!

— Но Элла… — Он отпустил мой подбородок, но лишь для того, чтобы мягко, почти невесомо скользнуть пальцем по моей шее, расчерчивая ее влажной дорожкой. — Моя яркая, моя маленькая, моя смертная девочка… Искры твоего желания отражаются во мне десятикратно. Ты смотришь на мое тело, а я уже мечтаю о том, как буду касаться твоего. У тебя сбивается дыхание и алеют щеки, а я уже готов ко всему. Ты…

— Стой… стой-стой-стой, — лихорадочно зашептала я, отступая на шаг и вздрагивая оттого, что рука фейри соскальзывает вниз по моему телу. Ямка ключиц, ложбинка между грудями, мягкий живот… и наконец с тихим плеском уходит в воду. — Прекрати!

— Почему?

— Потому что я не хочу. Я пришла за знаниями! Ты обещал мне знания. Ты. Фейри. Обещал!

Я сама всеми силами цеплялась за это, вспоминала о том, что мне нужно. Слишком легко поддаться, слишком просто потеряться во вкрадчивом, мурлыкающем голосе и отдать всю себя.

Несколько невероятно тяжелых мгновений он смотрел мне в глаза, но наконец кивнул и, повернувшись лицом к середине озера, приступил к обучению:

— Для начала надо ощутить стихию. Погрузи в нее ладони, зачерпни, пропусти меж пальцев и закрой глаза. Вода вокруг тебя, вода в тебе, вода в воздухе…

Я послушно коснулась ладонями поверхности, опустила их ниже. Вода по-прежнему была густая и чуть вязкая, и надо признать, что ничего еще более необычного я не ощущала.

А если совсем уж честно, то мысли мои были вот вообще не про магию. До сих пор перед глазами стояло лицо короля. С чуть заострившимися чертами, потемневшими от страсти глазами… в ушах звучали его слова…

Как вообще он это видит, кстати? Эти самые занятия. Которые не тканями. Пряха же должна быть девственна. Или наши фейри, даром что ирландские, хорошо подкованы в индийских трактатах и таки у них есть варианты, чтобы и удовольствие получить, и девицу не попортить?

Пока я размышляла про особенности порчи девиц в современных реалиях, король уже окончательно переключился и требовал от меня свершений.

— …чувствуешь узелок? Это и есть срединная гармония. А теперь открой глаза, и взгляни, как это выглядит.

Я с опаской (все же мы все еще голые) приоткрыла глаз (на всякий случай один) и насладилась зрелищем того, как Кэйворрейн аккуратно подцепляет лунную дорожку и неторопливо сворачивает ее в рулончик. А она все удлиняется и удлиняется, словно все, что бы ты ни взял у природы, тотчас восполняется.

— Поняла?

— Эм… нет, — совершенно честно созналась я.

— И что именно?

— Ну вот, наверное, начиная с гармонии. И срединных узелков.

— Наоборот, — чуть свел брови фейри, но терпеливо продолжил: — Что-то получилось?

Признаваться было стыдно.

— Нет.

— Хм… а как ты ощущала воду? Расскажи.

Так и хотелось отморозиться едким “плохо”, но злиться в такой ситуации можно было только на себя. Часть информации ушами прохлопала, а часть вообще не поняла — ученица, называется.

— Я буду очень благодарна, если повторишь, — со вздохом ответила я. — Отвлеклась и не смогла ощутить воду, ровным счетом никак.

Король склонил голову и задал сразу десяток уточняющих вопросов. Густая она или, напротив, слишком жидкая, ощущала ли я искорки, которые жалят, а в идеале и тончайшие нити, из которых сделано решительно все в этом мире?

Я честно старалась, но не получалось. Словно король ошибался, и я лишь обычный человек без капли магии фейри в крови.

— Мне кажется, тебе нужна дополнительная мотивация, — наконец задумчиво выдал Кэйворрейн и почти сразу просиял: — Придумал!

— Мне уже страшно.

— И правильно, — кивнул фейри и, заправив за острое ухо прядь уже подсохших волос, повернулся к берегу, на котором двумя небрежными горками лежала наша одежда. — Так, ботиночки оставим, не топать же тебе по камням босиком, еще ножки поранишь. А вот все остальное…

“Все остальное” — мое, конечно! — немедленно взмыло в воздух, а после… рассыпалось и осело на землю горкой бесполезных ниток, в которых уже нельзя было узнать мою рубашку, штаны и белье.

— Ты что натворил?!

— Мотивацию! — пояснил явно гордый за свою оригинальную идею Кэйр. — Теперь, чтобы вернуться во дворец одетой, тебе придется сотворить себе ткань, Элла.

— Да ты… да ты…

— Как всегда умен и находчив. Мне советники так часто говорят, — с наигранной скромностью признался откровенно потешающийся над ситуацией Кэйворрейн, в голубых глазах которого сверкал смех.

— Врут без лжи!

— Полностью с тобой согласен. А теперь бери воду и ощущай.

Угу, вот с разбегу взяло и получилось…

Через минут десять я была почти в отчаянии. Кэйворрейн даже предложил перебраться на мелководье, чтобы не стоять. Сказал, что так и быть, сегодня его устроит добытый мною водный шелк без лунного напыления.

Так что так и сидели. Я — скрестив ноги по-турецки, максимально прикрытая своими волосами, расплывавшимися светлыми полосами в воде вокруг. Его величество вообще растянулся на песочке, и вода мягко набегала на него легким прибоем.

Не смотреть на короля было сложно. Хотя бы потому, что коварная вода всякий раз обнажала его бедро и чуточку ниже. А мы же помним, что мне любопытно было, да?

— Не получается? — скорее констатировал факт, чем спросил, дивный спустя некоторое время после того, как объяснил мне еще один способ взаимодействия со стихией.

— Сам же видишь.

— Тогда у меня еще одна идея.

— А может, не надо? — Я печально посмотрела на кучу ниток на берегу.

— На сей раз это — вознаграждение! Если ты сделаешь сегодня ткань, то я тебя… не поцелую!

У меня даже лицо чуть вытянулось, но я быстро пришла в себя и ехидно спросила:

— Кажется, ты в свою фразу лишнюю частицу поставил. В твоем характере скорее пообещать в случае успеха бурные, как их… лобызания!

— Лобызаний не будет, уж прости! — расхохотался в ответ король. — Слово не нравится. А вот целовать на ночь и с толком, смаком и расстановкой желать сладких снов с моим участием — не стану.

— А планировал?

— Вот как ты разделась — так сразу этот пункт в моих планах и появился.

Я лишь покосилась на Кэйра, но не удержалась и рассмеялась вместе с ним. Чувства юмора у короля не отнимешь.

Вытянула ноги, поболтала ладонями в воде и вдруг словно ощутила… слои, через которые проходят мои пальцы. То нежные и гладкие, то плотные и бархатные. А после ладони провалились вниз, словно вода стала искрящимся воздухом.

Самой плотной, самой ощутимой была пленка поверхностного натяжения воды.

— Умница! — Кэйворрейн стремительно поднялся и встал на колени прямо за моей спиной. Скользнул своими руками по моим, положил ладони поверх пальцев. — А теперь представь, какой ты хочешь видеть свою ткань. Кружевной, как морская пена? Прозрачной, словно под светом дня, или чернильно-синей, словно ночью? Жесткой органзой, мягким шелком или велюром?

— Шелк, — выдохнула я, зачарованно глядя, как подушечки моих пальцев хватают край… край ткани!

— Помнишь его структуру? Переплетение, наложение нитей одну на другую, гладкость и прохладу?

Я лишь кивнула и начала аккуратно тянуть ткань на себя. За спиной ощущалось прохладное, сильное тело, в руках билась вода, послушно превращавшаяся в шелк, и это было прекрасно! Я бережно притягивала ее к себе, наматывая на локоть. Почти сразу пришлось встать, и я ощутила мимолетную благодарность к поддержавшему меня мужчине.

Уха коснулся шепот:

— А теперь обрежь ее.

Я без дополнительных инструкций вообразила, как нити расползаются под невидимыми ножницами.

— Поздравляю, Элла! С твоей первой собственной тканью.

Я улыбалась, разглядывая охапку ткани в руках. Она пахла водной свежестью и была гладкой, струящейся, а самое главное — моей! Я действительно смогла! Я сделала!

К чести его величества, он почти сразу ушел одеваться, оставив меня упаковываться в добытую ткань самостоятельно. Я приладила ее так, сяк и в конце концов обвернула вокруг себя на манер тоги.

Уже одетый Кэйр внезапно непривычно нежно улыбнулся, шагнул вперед, близко-близко ко мне, и, наклонившись, коснулся лба легким поцелуем.

— Умничка. Талантливая, старательная! Я не думал, что с первого раза получится.

— Да? — Я недоверчиво посмотрела на короля, все еще не в силах прекратить гладить водный шелк.

Кэйворрейн лишь покачал головой, отступил на шаг и, окинув меня критическим взглядом, озадаченно почесал нос. А потом наклонился над лунной дорожкой и поднял с нее широкую ленту ткани. Она уронила обратно в воду несколько серебристых капель, но почти сразу под ладонями Плетущего превратилась в пояс с бахромой на концах. Кэйр повязал его на моей талии и объяснил:

— У юных фейри в начале обучения уходит на это несколько часов. У людей в разы больше.

— А-а-а, — протянула я, не зная, что еще ответить.

Вот какая я молодец. Возгордиться, что ли?

— Можно возвращаться. — Фейри посмотрел на начинающий светлеть край неба. — Скоро у меня встреча с летним послом.

О том, что мне делать с лично созданным шелком, я думала дня два. И не убирала ткань: как кинула ее на кресло, так она и лежала там, волшебная даже на вид. Словно частичка застывшего водопада. Даже цвет — в ткани будто струились все оттенки голубого, светлые утром, темные вечером… И я не могла ей не любоваться.

Но руки буквально чесались что-то сшить. Сделать из водяного шелка удивительное платье, или блузку, или…

Тем более что я эти два дня я провела в полном одиночестве, если не считать Тау. Насытившись впечатлениями во время прогулки и сотворения материи, я больше не испытывала потребности куда-то бежать. Хотя несколько грешу против истины — разок я выбиралась на кухню, в вотчину троллихи, послушать легенды дивного народа.

И, конечно, я не могла не думать о короле. Просто не получалось.

Он был в мыслях, когда я гуляла по коридорам дворца, словно стоял рядом во время работы за прялкой… и у меня сладко замирало сердце, стоило лишь представить его лицо. И пряжа получалась красивая, яркая, с интересными цветовыми переходами. Не знаю, насколько прочная, и спросить не получалось.

Венценосный фейри не приходил даже для того, чтобы забрать волшебные нити. И тоска по нему пускала корни в мою душу, как терновник в напитанную влагой почву. Глубоко и прочно.

И мне становилось страшно.

Кэйворрейну нужна моя любовь. Нужны искренние чувства. Во имя высокой цели, о да.

И впервые в мою голову пришла мысль о том, что те семь лет, что кажутся мне бесконечно долгими сейчас, могут стремительно пролететь. В людских сказках мир полых холмов, в которых живут фейри, славится тем, что годы тут пролетают стремительно и человек просто не ощущает течения времени.

Срок моей службы рано или поздно выйдет, и Кэйворрейн, правитель Неблагого Двора, скажет мне спасибо за труд, одарит богатыми дарами и вернет домой. В мою квартиру. К моему ателье и родителям.

К обычной жизни.

И больше не будет ветров, что зовут танцевать и рассказывают о том, как скрипят макушки северных сосен под их порывами. Не будет коварных и прекрасных дивных лордов и леди. Не будет магии и чудес. Не будет ворчливого Айкена Драма, вздорной часовой фейки Ирри и такой доброй и теплой троллихи Тарны.

Не будет поцелуев короля. Его взглядов и прикосновений…

Уже сейчас я скучаю, хотя не видела его всего два дня. Что же ждет меня дальше?

От таких мыслей хотелось сбежать и в прямом и в переносном смысле. Распахнув окно, я вновь ощутила, как прилетел мой давний знакомец, и, подставив ладони под его упругие порывы, улыбнулась, ощущая как ветер срывает невесть откуда взявшиеся слезы.

Спасибо тебе, нежданный утешитель!

Но прыгать за окно я не буду. Все еще не умею летать.

Я повернулась к закрытым дверям.

Никто, конечно, не запрещал мне гулять по дворцу, но как-то страшновато было делать это наобум — мало ли на какую местную тропу меня может занести! И куда она может меня вывести… Конечно, есть карта, да и дворец вроде бы ко мне хорошо относится. Но вот что в понятии этого самого дворца «хорошо» — тоже большой вопрос. Не вывел ведь он меня из того мрачного зала. И пусть король сказал, что никто не посмеет даже прикоснуться к его пряхе, повторения не хотелось.

Я вспомнила мерзкие голоса, обещавшие мной пообедать, и передёрнулась. Чужая ты здесь, Элла, совсем чужая, и вряд ли это изменится в ближайшее время. Вряд ли вообще когда-то изменится.

И так вдруг домой захотелось…

Может, сейчас еще получилось бы забыть все то, что со мной было? Пока я еще представляю свою жизнь без чудес.

Домой… Туда, где все родное, знакомое, понятное. Где кошмары бывают только во сне, где работа приносит радость, где всегда можно поплакаться маме с папой. Не то чтобы я часто эти занималась, вовсе нет! Но сама возможность позволяла чувствовать себя комфортно. Да и не было у меня никаких серьезных проблем. Зато было любимое дело!

С одной стороны, никто не мешает мне и здесь им заниматься. Я и пыталась! Но смысл? Вряд ли хоть кому-то из фейри нужны разработанные мной модели одежды. Что-то не видела я короля в подаренных мной перчатках…

Может, сшить из водного шелка шикарный фартук для троллихи-кухарки? Она-то не леди! Стану законодательницей мод для местной прислуги, вот!

В общем, явившегося вечерком Айкена Драма я мгновенно схватила за рукав и принялась внимательно осматривать. Надо же исполнять обещание! Заодно отвлекусь.

— Ты чего это, пряха? — даже испугался он, вырываясь из моей хватки.

— Погоди, — попросила я. — Ну-ка повернись боком… И вот так ещё… Хм-м… Кстати, а ты почему вчера не пришел, Айкен? Мы же договорились, что я сниму с тебя мерки.

— Занят был, — буркнул брауни. — Не до тебя! Весь дворец на ушах стоит, а я тут буду на пустяки время терять.

— Что-то случилось? — осведомилась я без особого интереса.

— Да уж случилось! — с чувством ответил Айкен. — Уж случилось так случилось! Так что ты бы работала побольше да постарательней!

— Да работаю, — пожала я плечами. — И уже не устаю даже так, как первые дни…

— Вот и работай! А то ишь ты — учиться вздумала! Его величеству сейчас не до тебя, Элла, так что ты к нему не приставай.

Угу, сил нет, как пристаю к несчастному величеству. Даже штаны снимать приходится, чтобы от меня хоть как-то отмахаться!

— Опять со своим советом разбирается? — несмотря на возмущение, я все же поддержала диалог с брауни.

— Нет… — вздохнул Айкен и с большой важностью, выставив вверх палец, заявил: — С уверенностью пока сказать нельзя, но очень похоже, что рухнула первая печать на Бездне фоморов!

Ого! Прям даже не “ого”, а “ой-ой-ой!”

— И что теперь будет?

Айкен хмыкнул, посмотрев на меня уже знакомым взглядом: мол, до чего же ты глупа, смертная!

— А знаешь, что бывает, когда в полу появляется дырка?

— В нее лезут мыши? — предположила я.

— Именно так, Элла, вот именно так! Только в нашем случае эти мыши погубят с таким трудом достигнутое равновесие!

И мироздание, да-да.

— Ну наверняка это решаемо, — утешила я. — Его величество сплетет новую печать, и всех делов…

— Как у тебя все просто, — фыркнул брауни. — В общем, не твое это дело, пряха! Твое дело — прясть, поняла? И не отвлекать короля от государственных дел.

И почему мне захотелось при пошиве сделать все внешне очень красиво, но внутри крайне неудобно? Например, между ног пустить тройной шов, и пусть все натирает?..

— Да я и не отвлекаю, — пожала я плечами, стараясь прогнать вредительские мысли. — Он вообще-то сам предложил меня учить.

— Вот именно… — пробормотал Айкен, и я получила новый взгляд: странный такой, вроде бы задумчивый.

Кстати, выглядел он опять уставшим. Даже взлохмаченные кустики бровей словно бы опустились вниз, нависли над глазками…

А порадую-ка я управляющего королевским сидом!

— И вот посмотри, что у меня получилось! — произнесла с воодушевлением, показывая на кресло.

Айкен повернулся, уставился на мою ткань и охнул.

— Это сделала ты?!

— Под чутким королевским руководством, — скромно сообщила я. — И знаешь что? Я решила, что вот из этого сошью тебе рубашку. А потом подберем под ее цвет и ткань для двойки… Ну, камзол и штаны. И жилет! Да, сошью тебе тройку! Хочешь?

— Мне рубашку? — с недоверием спросил брауни. — Вот из вот этой ткани?

— Конечно!

Вот честное слово, у него даже глаза загорелись!

— А что скажет его величество?..

— Да ничего он не скажет.

И не заметит, как мне кажется! Но это я озвучивать не стала.

— Ну ладно… — протянул Айкен. — Но только чтобы был такой воротник, — показал он руками что-то неопределенное вокруг своей шеи. — Сможешь?

— Я сделаю, а ты посмотришь, — улыбнулась я.

— Ну ладно… — повторил он. Покачал головой, все разглядывая облако шелка на кресле, и кивнул: — Снимай свои мерки!

— Да я уже.

— Как это? — удивился брауни. — Нужны же все эти… такие специальные линейки или что там! И ты ведь ничего не записывала!

— Мне достаточно внимательно посмотреть на тебя, — объяснила я. — Я же портниха на самом деле, а никакая не пряха, Айкен. И еще ни разу в жизни не ошиблась в размерах.

Это действительно было так. В колледже даже шутили, что у меня в глазах фотокамера…

— Ну да… — с сомнением отозвался он. — У тебя же дар… А можно я буду смотреть, как ты это делаешь?

— Нет, Айкен. Придешь завтра на примерку. А смотреть нельзя! — заявила я очень важно. — Это ведь тоже, знаешь ли, колдовство. Наше, человеческое, но именно оно.

И брауни впервые за все время нашего знакомства посмотрел на меня с уважением.

Очередное доброе утро смог бы назвать добрым только законченный мазохист.

— У-о-о-а-а! — голосили над головой.

Мой новый «будильник» работал исправно. Правда, я все собиралась попросить Айкена, чтобы в нем заменили птичку. На банальную кукушку она не походила даже внешне: этакая жутковатая смесь вороны и павлина… Но внешность — полбеды! А вот как она орала… Нечто среднее между карканьем и отчаянным мяуканьем кота, которому на хвост наступили. Конечно, от таких звуков поневоле проснешься, но я бы предпочла банальный «бом-бом» или «ку-ку»…

А потому была даже приятно удивлена, когда в мой сон после жуткого кошачьего ора ворвался скрипучий голосок, на все лады выкрикивавший мое имя:

— Элла! Эл-ла! Э-элла-а! Да проснись же, глупая смертная! Ку-ку, фоморы тебя забери! Эл-ла!

Открыв глаза, я уставилась на часы. Все те же: изящный домик с треугольной крышей и деревянными финтифлюшками. Вот только маятник истерично метался по кругу, а гирьки доползли до пола, подскакивали на нем и звонко бились друг об друга. Крохотная дверка над циферблатом была распахнута настежь, и около нее металось крошечное существо, рассыпая вокруг себя фиолетовые искры.

— Ирри? — сонно спросила я. — Тебя обязали будить меня? Не кричи, я уже встаю…

— Очень мне нужно брать на себя лишнюю работу! — фыркнула часовая фейка и наконец остановилась. — Да еще и в таких глупых часах! От которых нельзя отлететь!

— Наверное, это защита от вороны, которая в них живет, — предположила я и сладко зевнула.

— Воро-она!.. — издевательски протянула Ирри. — Какая это тебе ворона? Это клыкоплир! Кусает тех, кто не обращает внимания на его песни, потому тут и поставили чары! Заботятся о тебе!

М-да… Значит, птичка еще и не механическая, а живая… Неужели в волшебной стране не водятся обычные кукушки? Хотя бы деревянные… Впрочем, что взять с Неблагого Двора? Только какую-нибудь пакость!

— Теперь ты будешь меня будить? — с надеждой спросила я часовую фейку.

— Сказала же — нет! — Ирри, сидевшая на дверке, вдруг резко рванулась вперед, но ее словно притянуло на место. — Очень сильные чары! — недовольно резюмировала она. — Подойди ко мне, пряха! Я пришла поговорить с тобой.

Я выпуталась из одеяла и приблизилась к часам. Почему-то ужасно захотелось потрогать фею пальцем, но сдержалась. Укусит еще…

— Ты все-таки добилась моего освобождения! — возвестила Ирри. — А потому… Я хочу тебя предупредить. — И едва слышным шепотом сообщила: — Не доверяй управляющему королевским сидом!

— Айкену? — удивилась я в полный голос.

— Тшш! — шикнула фейка. — Да, Айкену Драму. Никогда не доверяй!

— Почему? Нет, он, конечно, противный… Но мы уже практически подружились, — непонятно зачем доложилась я.

— Тупая смертная! — выкрикнула Ирри, снова выпуская облачко искр. — Делай, что тебе говорят, если не хочешь проблем!

И еще громче:

— Не жри так много каши! Станешь толстая, и король будет тебя обходить за сто пядей! Поняла?!

И снова тихо-тихо:

— Не доверяй Айкену, поняла?

Я ошарашенно кивнула, и фейка тут же скрылась в дверке.

Ну и дела…

Не то чтобы я поверила Ирри… Но когда явился Айкен, почему-то лично притащивший мой завтрак, сомнения таки появились.

Брауни, усевшись на край стола, мрачно смотрел, как я ем, и вдруг спросил:

— Значит, я противный?

То есть за мной постоянно шпионят. Отлично!

— Был — очень, — подтвердила я, отправляя в рот очередную ложку каши. — И я тебе об этом говорила. Хамил, успокоительное подливал, бросил на тропе… Кому бы это понравилось?

— Ну ты тоже, знаешь ли… — буркнул Айкен. — Та еще… человечка!

— Но мы с тобой вроде бы помирились? — ласково спросила я. И отодвинула от себя тарелку с недоеденной овсянкой.

Все же эмоциональные предупреждения часовой феи не выходили из головы.

— Да, — согласился Айкен.

И расправил пышный воротник своей новой рубашки. Очередного предмета моей профессиональной гордости, между прочим. Ткань — тканью, но и самую распрекрасную ткань можно испортить, если руки растут из неправильного места. А вот у меня — очень даже из правильного!

— Но кашу ты доешь, — посоветовал брауни. — И не переживай, с твоей работой потолстеть тебе не удастся! Даже если будешь есть в два раза больше! И его величество останется к тебе благосклонен…

И он почему-то тяжело вздохнул. Но тут же встрепенулся, заулыбался даже.

— Так вот, пряха! Я решил тебе сделать приятное! Хочешь подышать свежим воздухом? А потом уж и за работу, надышавшись! Тебе нужна не только еда, но и много кислорода.

Спорить с этим я не собиралась ни в коем случае. А потому быстро доела кашу и попросила Айкена выйти, чтобы спокойно одеться.

— Только платье надень! Красивое! — напутствовал он. — Нечего шляться по дворцу в дурацком смертном виде! А ты ведь и правда довольно пригожая, — добавил снисходительно.

Повели меня действительно на свежий воздух, причем очень коротким и довольно приятным путем. Не более метров тридцати по широкому коридору, отделанному в зимнем стиле: дизайнерская узорная изморозь на стенах, полупрозрачные, словно заснеженные диванчики в нишах с заиндевевшими окнами, фигурные сосульки как украшение потолка…

Кстати, никакого «невидимого, но колючего» снега я во дворце не ощутила ни разу, что бы там ни говорил Филидэль. То ли он просто образно выразился, имея в виду, что Неблагой Двор по сути своей мрачен и холоден, то ли тот вечный снег ощущают только Благие лорды…

Не было никакого снега и мрака и за пределами дворца. Мы вышли с другой его стороны, и вот там не оказалось ни голой черной площадки, ни псарни, ни конюшни… Великолепный фруктовый сад — и совершенно летний! Так и тянуло сорвать апельсин или гроздь винограда, прислониться к стволу раскидистой яблони, пройтись босиком по шелковой даже на вид траве…

— Спасибо, Айкен! — с чувством сказала я. — Мне очень этого не хватало!

— Пустяки, — откликнулся брауни. — И кстати, не считай, что это я расплачиваюсь за рубашку! Совсем нет. Просто я должен заботиться о твоем здоровье и этих, как их… Нервах!

Раньше как-то не заботился… Так что нет, все-таки и рубашечка сработала!

Но как же здесь чудесно! Кто бы мог подумать!

Оглянувшись, я вдруг поняла, что мы очень далеко от дворца. Словно шли целый час. И, как ни странно, там, позади, просматривалась местами ограда…

— А мы что, за территорией сида? — спросила Айкена. — Или это иллюзия?

— Иллюзии Неблагого Двора удивительны, неповторимы и разнообразны! — гордо ответил брауни. Если, конечно, это можно считать ответом.

Но, собственно, какая разница, где я… В любом случае меня вернут во дворец. Увы…

А может, и не увы? В своем мире я такой красоты не видела нигде… Да и есть ли она? Особенно учитывая эти самые иллюзии. Стоит признаться: мне нравится здесь! Несмотря ни на что, даже на тоску по дому. Все-таки садик вокруг бабушкиного дома хоть и очень мил, но, конечно, и сравнивать глупо… Что уж говорить о магии!

— Пойдем-ка во-он туда, — прервал мои размышления Айкен, показывая всеми семью пальцами направо, где просматривался очередной шедевр ландшафтного дизайна.

Овальная полянка, поросшая мелкими розовыми цветочками, словно устланная ворсистым мягким ковром. Посередине — невысокая беседка, оплетенная плющом, повсюду разбросаны мелкие клумбочки, больше похожие на низкие вазы с разноцветными розами. А вокруг поляны — очень широкая живая изгородь. Высокие такие кусты, усыпанные крупными красными ягодами, названия которых я не знала.

И остановилась у изгороди, с интересом разглядывая аппетитные длинные плодики. Потому даже подпрыгнула, когда Айкен, дошедший до беседки, с заметным возмущением заявил:

— Что делает здесь уважаемый лорд, когда весь Двор занят обдумыванием возникшей всеобщей проблемы?

— Думает думу настолько мощную, что решил удалиться, дабы не смущать остальной совет? — парировал очень знакомый голос. — А чем обязан я встрече с управляющим дворцом, облеченным большими полномочиями и имеющим множество обязанностей?

Точно! Сказочный дипломат!

Филидэль. Не иначе ностальгирует тут по светлым прелестям Летнего Двора…

Я даже не сразу определилась, приятно ли мне видеть Благого посла. А Айкен тем временем ему ответил, да так, что меня аж перекосило.

— Я выгуливаю здесь вольную королевскую пряху, что и есть одна из моих обязанностей! — с большой важностью произнес брауни.

Как собачку, да?!

Моё восхищение окружающей действительностью чуток поугасло.

— Остается только позавидовать такой обязанности. — В голосе Филидэля явственно прозвучала зависть. Не знаю уж, иллюзорная или натуральная… — Но не завидую вашей чрезмерной занятости, достопочтенный Айкен Драм. Был бы счастлив помочь вам…

— Это как? — подозрительно спросил Айкен.

— Вы вполне можете вернуться к своим делам, доверив мне продолжить несомненно приятную утреннюю прогулку.

— Ну ладно… — с сомнением кивнул брауни. — Пожалуй… Если Элла не против, конечно.

Посол Благого Двора приблизился ко мне и отвесил глубокий поклон.

— Вы не против, о цветок моей души?

«Не доверяй Айкену Драму!» — почему-то пронеслось в моей голове.

Глупость, конечно. По факту-то, я тут никому не должна доверять! А по другому факту — никто и ни за что не посмеет причинить мне вред, как уверяет Кэйворрейн. И, наверное, ему-то я как раз доверяю…

— Ну, я даже не знаю…

— Не отказывайте, прекрасная пряха. Милая Элла, звуки вашего голоса напоминают мне перезвон рассветных колокольчиков на моей родине, — задвинул очередной сомнительный комплимент Благой посол. — Я давно вдали от родины, не лишайте возможности ненадолго ощутить себя в лугах возле родного сида!

— Сида?

— Дома, — сухо проговорил Айкен Драм, на лице которого было написано честное мнение о моей эрудиции.

Филидэль тотчас цапнул меня за локоток и увлек по дорожке:

— Прекрасная Элла, сидами мы называем наши холмы. Наши дома. А люди зовут так не только холмы, но и их обитателей.

Да, точно же… Забыла!

— Понятно.

— Любезный Айкен, я проведу барышню по тропе и постараюсь вовремя вернуть в замок. Ну и развлеку беседой, не извольте беспокоиться.

Брауни кивнул, и пропал.

Бац — и нет. Снова бросил, маленький гад!

Филидэль, конечно, в отличие от тех жутиков во дворце не обещает меня сожрать, но вполне способен зверски утопить в розовом сиропе комплиментов!

Я тоскливо покосилась на спутника. А он, поймав мой взгляд, совершенно хулиганским образом подмигнул и спросил:

— Ну что, Эллочка, погуляем?

Я не удержалась от ехидства:

— Вот так сразу? Даже без предисловия? А как же три ведра патоки и сравнение моих частей тела со всевозможными цветами, а зубов с горными пиками?

Мужчина запрокинул голову и заразительно расхохотался, а после, отбросив с ярких глаз прядь золотистых волос, сказал:

— Ну-у-у, я, конечно, могу, но не уверен, что тебе это понравится.

— Ты на диво проницателен.

Может, переход на «ты» избавит меня от словесных реверансов?!

— Я вообще неплохо понимаю людей. Вы, так сказать, мое увлечение. Как же это говорится… о! Вы мое хобби, Элла.

Чудесно! Прекрасно!

Айкен, вернись и отведи меня в замок! Можешь даже к тем гадам! Я даже согласна быть незначительно надкусанной.

Я старалась не смотреть, на прекрасного и лучезарного, что аж противно, Филидэля. Уж не знаю почему, но от него хотелось сбежать куда угодно и как угодно. Все внутреннее ощущение голосило про подставу!

— Так что я счастлив, что тебе оставили разум, — выдал очередную прекрасную фразу сказочный дипломат и отполировал ее не менее потрясающим заключением: — Люди с мозгами интереснее, чем люди без мозгов!

Ыть!

— Спасибо, конечно.

— Чувствую, что я тебя несколько смутил, — ощутил перемену в моем настроении Благой лорд. — М-м-м… раз Айкен отправил нас гулять, то предлагаю посетить одно интересное место. И там я расскажу тебе сказочку!

— А может, не надо? — малодушно спросила я.

— Надо! — не согласился Филик и открыл волшебную тропу, просто отведя в сторону плети ивы, что нависала над нами. И за ней уже вилась совсем другая дорога.

Мир вокруг изменился.

Надо сказать, что за время пребывания в волшебной стране я сталкивалась с ее… маленькими чудесами. Притом маленькими в прямом смысле. Миниатюрными, не крупнее меня самой. Исключением из правил можно было считать разве что королевский сид.

Сейчас же я видела нечто огромное, циклопическое и потрясающее воображение. С этим зрелищем могло сравниться разве что такое чудо технической мысли как ГЭС.

Мост через реку напоминал окаменевшего тысячи лет назад огромного великана, что рухнул на руки и колени, изогнув спину над темной водой. Потоки воды закручивались у мощных опор, так похожих на запястья и ноги.

— Потрясающе… — выдохнула я, подходя ближе к границе каменной смотровой площадки, с которой. — Это… это…

— Мост Титана, — тихо проговорил стоящий за моей спиной Филидэль. — Есть легенды, что давным-давно, когда мир людей был молод, в нем жили совсем другие боги. А до них — титаны. Выше гор, безумнее пламени, сильнее самого лютого шторма…

— Эти существа из греческой мифологии, — кивнула я, покосившись на спутника. — Не думала, что вы про них знаете.

— Ну почему же. — Благой облокотился о замшелый парапет и, склонив голову, с усмешкой посмотрел на меня. — Мифы народов мира имеют столько общего, что это удивительно. Согласись, что сказки о наших брауни и, например, русских домовых — повествуют об одних и тех же существах?

— И что же это значит?

— Я не читаю тебе лекцию, прекрасная Элла. Я беседую. Просто так.

Последнее уточнение было излишним, так как после него я немедленно исполнилась всевозможных подозрений. Но раз у достопочтенного посла настроение побеседовать, то почему бы этим не воспользоваться?

— И что здесь случилось? — с замиранием сердца я смотрела на застывшего великана. На другой стороне скалистый обрыв напоминал склоненную голову со стелющимися по чернозему каменными волосами.

— Не знаю, Элла. Говорят, что он стоит тут с начала мира. Когда племя Партолона только пришло на берега, которые вы называете Ирландией.

— Племя Партолона? — Я озадаченно нахмурилась. — Кажется, я что-то слышала, но не уверена.

— В современной человеческой культуре этой истории не уделяют внимания, — вновь усмехнулся посол. — Все просто, смертная пряха. Сначала пришли воины во главе с Партолоном, но их властвование закончилось трагично. Неведомая хворь начала косить людей. Когда они поняли, что эпидемия не пощадит никого, то собрались в долине Сен Маг, чтобы тем, кто еще жив, было проще хоронить умерших. За семь дней ушли все.

— Жуть какая! — Я передернулась. — Надеюсь, вы не тревожите ту долину? Я слышала, что зараза может сотни лет спать в земле.

— Мертвые сами вспоминают о живых, — пожал плечами Филидэль. — Ты слышала, что все чаще в наших землях появляется нежить? Встает племя Партолона, Элла. И племя Немеда, что пришло сюда после и тоже погибло.

Вспомнив страшные сказки, что рассказывала Тарна на кухне, я ощутила, как по коже прокатился холодок.

— А фоморы? — почему-то вспомнила я. Хотя даже без “почему-то”. Эти неведомые существа сейчас были в статусе “проблема номер раз” для короля Кэйворрейна и для меня, как следствие.

— А фоморы, моя прекрасная смертная дева, были тут еще до Партолона. С ними сражается уже… — Лорд загнул один длинный палец, другой и наконец выдал: — Получается, что с ними воюет уже третий народ.

— Не поняла. То есть фейри третьими, приплыли в Ирландию? — соотнести я новую информацию с предыдущей. — И технически выходит, что изначально тут жили именно фоморы, но раз за разом кто-то приходил и навешивал им люлей? А потом еще и в Бездну заперли…

Яркие глаза фейри сверкнули смехом. Он склонился ко мне и, коснувшись уха прохладным дыханием, проговорил:

— Только при дворе это не декламируй. Вдобавок хотя жизнь фейри и длиннее, но фраза о том, что “историю пишут победители” верна и для нас.

Угу. Как-то все очень неоднозначно стало, если честно!

Я смотрела на мост, на лес, что покрывал холмы за ним, ощущала, как волосы треплет шутник-ветер, и думала о том, что все же история — сложная наука.

Очень легко наградить кого-то воображаемыми ужасными чертами и самоотверженно с ним бороться, потому что “ну очень плохой он, короче”.

А потом выясняется, что все не так уж и однозначно.

Но загрузиться на вечные темы я просто не успела. Филидэль передернул плечами, коснулся моего локтя, разворачивая к себе лицом, и сделал шаг вперед, запирая меня между своим телом и парапетом.

— О горе мне, ничтожнейшему из кавалеров! — настолько патетически начал фейри, что у него даже кончики длинных ушей немного поникли. — Позор мне! Осуждение мне! Посмел тронуть думы прелестной лилии мрачной историей!

— Да я не жалуюсь, — поспешно заверила я Филидэля, мучительно размышляя, как бы ему намекнуть, что если он сделает шаг назад — буду вообще счастлива.

Благой, конечно, не возвышался надо мной настолько монументально как Кэйворрейн. И в целом был весьма изящен, а потому не подавлял своим близким присутствием. Зато не на шутку пугал тем, что несомненно был отъявленным психом!

— Не жалуешься — потому что ты нежная и трепетная дева, — с отчетливой иронией ответил слегка выбившийся из роли Филик. — Тебе не положено. И низкий, низкий я, который этим пользуется! Давай лучше расскажу сказочку посветлее?

Он все же отстранился, и я с облегчением разрешила:

— Давай!

— Но сначала переместимся в более подходящее для приятных бесед место. Предлагаю вернуться в сад королевского замка Неблагого Двора. Я знаю там прелестную, укромную беседку. Вокруг нее такие милые кустики — ты оценишь.

Не то чтобы я так уж хотела сидеть со сказочным дипломатом в живописных кустах, но вариантов не было: он увлек меня за собой к знакомой иве, от которой открыл тропу.

Стоило нам сойти с нее, как сразу окутало теплом, а носа коснулся аромат цветов.

И пока я размышляла о том, стоит ли идти с Филиком в упомянутые кусты или лучше поблагодарить за экскурсию и сбежать, фейри уже довел меня до места.

— И правда мило, — вынуждена была признать я и, поднявшись по невысоким ступенькам, присела на лавочку. Златовласка из Летнего Двора, конечно же, проигнорировал кучу свободного места и опустился рядом со мной.

Взял за руку, с интересом ее осмотрел и едва ли не носом коснулся линий на ладони.

— Эм-м-м… — Я попыталась отобрать конечность.

— Милая Элла, не пойми неправильно. Любопытство оправдано, так как у нас этого рудимента нет. — Фейри продемонстрировал абсолютно гладкую внутреннюю сторону ладони. — Но я не за этим позвал тебя. Ты подумала о моем предложении?

— Да. Я не планирую им воспользоваться в ближайшее время. — Заметив тень в глазах собеседника, я торопливо добавила: — Может быть когда-нибудь… Что такое для дивного народа… к примеру, несколько месяцев, пока я буду размышлять? Я вообще очень медленно думаю, если честно!

— Почему? Разве я был недостаточно щедр?

Судя по контексту этот своеобразный “оффер” Филидэль составлял лично. Интересно, Оберон точно в курсе, что вся такая чудесная я могла уже собирать вещички ради миграции к Благому Двору?

— Очень щедр! Просто потрясающе щедр! Но я отношусь к тем смертным, которым сложно что-то менять в своей жизни.

А теперь главное — честные глаза! Очень честные, очень большие, искренние. Надеюсь, что так как сами фейри врать не могут, то они плохо различают, когда это делают люди. Тем более тут, право, такая мелочь.

— Очень жаль.

М-да… вот как не вспомнить фразочку из анекдота “а в глазах вся грусть еврейского народа за все столетия угнетений разом”. Очень уж к месту…

Такое ощущение, что я отказалась как минимум лечить его дорогую матушку.

— Ну вот… — Я неловко развела руками.

Надо заметить, что у меня появились некоторые мыслишки благодаря разговору с послом и той информации, что пряхой перестаешь быть, как только перестаешь быть девственницей. Но обдумывать их более предметно я пока не начинала.

— Но милая Элла…

Мозг у меня отключился почти сразу, еще на третьем комплименте. Но зато вовремя активировался, стоило Филидэлю перейти от пустой болтовни к делу. А он чрезвычайно красочно описывал то, как мне будет хорошо на Летней стороне волшебной страны! Там меня и поймут, и примут! И научат ткани создавать, и позволят высших лордов обшивать, а также отсыплют денежек, красоты и здоровьичка!

В общем, не жизнь, а сказка.

Так и чувствуется какая-то подстава.

Что-либо ответить я просто не успела. Да и Филидэлю не дали закончить.

Посреди беседки открылся сияющий портал, а из него величественно вышел не менее сверкающий рыцарь в полном боевом доспехе. Звучно бряцнул перчаткой о грудину, а после из-под шлема глухо донеслось:

— Служу королеве!

Филидэль немедленно подскочил, склонился в неглубоком поклоне и сказал:

— Рад приветствовать одного из доблестных дини-ши! Назовись, рыцарь королевы Титании!

Когда свет портала померк и я рассмотрела визитера получше, то стало очевидно, что доспехи на нем не иначе как парадные. Потому что, во-первых, золотые, а золото как мы знаем — мягкий металл. В нем не повоюешь несмотря на серебристые нашлепки. Во-вторых, доспехи не коцаные, а в третьих — настолько богато украшенные, что возникает даже не восхищение, а простой вопрос “зачем”?

Тиснения и гравировки наползали друг на друга, и по всему этому великолепию были рассыпаны самоцветы.

Пока я уделяла внимание амуниции, рыцарь снял шлем, и по золотым доспехам рассыпались не менее золотые волосы. Глазкам стало больно. Чувству прекрасного тоже. Перебор. Вообще перебор. Совсем перебор!

— Меня зовут лорд Маэвис, господин Бузинных Пустошей, владетель Зеленых камней. И я здесь, чтобы услужить моей королеве!

Какие они тут все господины и владельцы. Может и мне что-то придумать? Элеонора Мак Ринон хозяйка Бесконечных неприятностей и повелительница Стальной иглы!

— Добрый день, — решила поздороваться я. — Рада приветствовать доблестного рыцаря!

— Молчи, смертная дева! — грозно посмотрел на меня этот… Маэвис. — Ты скажешь, когда я скажу. То есть разрешу. Разрешу сказать.

Каждую фразу он говорил с большой паузой, словно сам до конца не был в ней уверен.

Стоящий рядом со мной Филидэль мученически протянул: “Маэвис!..” Такие интонации появляются, только когда явившегося знакомца знаешь давно, отлично и с самой худшей стороны!

Тем временем благой рыцарь проявил себя как мужик не только слова (корявого), но и дела! Он снова нацепил шлем, скрывая молодое и красивое лицо, после чего величаво так потряс кулаком и пафосно заявил:

— Я совершу подвиг во имя моей госпожи!

А дальше… дальше он двинул Филидэлю в глаз, отчего посол ничком свалился на пол! И тут же схватил меня в охапку. Я завизжала, забилась, но что этому золотому терминатору сделается?!

Продолжая что-то декламировать о великой королеве, он бросил на землю ярко сияющий кристалл, из которого вырвалась магическая дымка. И вместе со мной шагнул в портал — потому что это вне сомнений был портал!

Напоследок я успела лишь одно: встретиться взглядом с побитым сказочным дипломатом. Но определить его эмоции уже не вышло.

Когда тебя похищают, ждёшь, понятное дело, чего угодно! Плохого. Похищенной деве положено очнуться, например, прикованной к алтарю в качестве жертвы. Или привязанной к кровати в обнажённом виде. Или в клетке с хищниками… Или в вонючем мешке, взваленном на лошадь похитителя… В общем, вариантов предостаточно!

И, честно признаться, лично я бы выбрала кровать… Печально, мерзко, но по крайней мере жива останусь!

Но, во-первых, сознания я не теряла. А во-вторых, место, в котором очутилась, отметало практически все возможные варианты.

Больше всего оно было похоже на шахматную доску, только вместо белых клеток — кислотно-розовые. И доска эта простиралась во все стороны, от горизонта до горизонта. Такое бесконечно шахматное поле из огромных каменных плит…

Вместо фигур на каждой клетке стояла красивенькая башенка из серого камня. На вершине — что-то вроде фонарного домика с большими окнами.

Окружающая действительность настолько не походила ни на мой мир, ни на волшебную страну, что я могла только стоять и хлопать ресницами. Может, это просто сон?!

Мой похититель стоял рядышком, ну, может, шагах в двух. Шлем он опять снял, прижимал его к груди и очень сосредоточенно на меня пялился. Вот я так не могла: ярко светило солнце, а потому бликовали и доспехи, и волосы. Сплошное золото! Видимо, в Благом Дворе его презренным металлом не считают…

— Э-э-э… — обрела я наконец дар речи. — А что это тут… Зачем мы тут? Вы зачем меня сюда…

Ну так себе речь, конечно…

Правда, похититель на нее и не среагировал.

— Эм-м… Вы не могли бы…

— Молчи, смертная дева! Будешь говорить, когда я разрешу говорить, — сообщили мне. — Сейчас не разрешаю. Я думаю!

И это была правда! Он аж лоб наморщил от натуги. Видно было, что думы даются парню с большим трудом.

Как-то я была лучшего мнения о лордах Благого Двора… В плане интеллекта как минимум. Тем более что Филидэль назвал его «дини-ши», то есть это личный рыцарь королевы Титании…

Благой рыцарь тем временем положил шлем на розовую плиту, почесал в затылке и с некоторым отчаянием спросил:

— Чем же, чем я могу тебя занять?

В смысле?..

Но тут на дивного снизошло озарение. Буквально: он прямо расцвёл, стукнул себя по голове и восторженно так изрек:

— Сладости! Девы любят сладости! Ты ведь любишь, смертная?

Может, у него просто с головой не в порядке? Бывают же сумасшедшие фейри? Не такие, как Кэйр, с лёгкими заходами, свойственными творческой личности, а вот совсем…

От этой мысли стало очень не по себе, и я сделала осторожненький, маленький шаг назад.

— Дева! — рявкнул рыцарь. — Сейчас ты можешь говорить!

— Очень люблю сладкое, — немедленно подтвердила я. С сумасшедшими не спорят.

— Хорошо! — явно обрадовался он. — Тогда вот!

И рядом со мной возник пряничный домик. Самый что ни на есть настоящий! Только большой очень, мне по пояс.

— Ешь! — приказал рыцарь.

— Зачем? — не сдержала я вопроса.

— Ты будешь занята и не помешаешь мне найти нужную тропу, — снизошел он до объяснения.

— Тропу куда?

— Молчи, смертная, и ешь!

Неплохо, да?

Я присела на корточки около домика. С сомнением покосилась на это чудо кулинарии. Пахло оно чудесно: шоколад, ваниль, свежая выпечка… Но как-то нет желания даже попробовать. Одно дело — еда в Неблагом дворце, где меня заколдовывать точно никто не осмелится, другое — не пойми где и не пойми от кого…

Впрочем, кусок от крыши я отломила и даже поднесла ко рту, делая вид, что откусываю.

Но рыцарь меня не контролировал.

Он подошел к ближайшей башенке, запустил руку себе за высокий ворот и добыл откуда-то из нутра доспехов маленький мешочек, затянутый шнурком. Из мешочка вытащил что-то — то ли круглый камешек, то ли большую бусину, — приложил к окошку фонаря.

— Подойдет! — сказал с облегчением. — Главное, отсюда выйти…

Покосился на меня и с вызовом спросил:

— А ты думала, смертная, это так легко — уйти с территории Неблагого Двора? Отвечай!

Я замотала головой и подтвердила:

— Я думаю, это очень трудно! Но благородный дини-ши сможет!

— Конечно, смогу, — кивнул этот ненормальный. — Артефакт моей великой госпожи и сделан для таких случаев! Ибо тот, кто проник на Зимние Земли с умыслом и без права прохода, может вернуться оттуда только сюда! На Поле Случайных Троп! Но королева знает, что ее рыцари совершают подвиги! Пересекают границы ради ее прекрасных глаз! И она не может оставить нас без помощи!

Ишь ты, как разговорился…

— Так вас послала за мной великая королева? — уточнила я.

— Нет… Но каждый подвиг я совершаю во имя своей госпожи!

Ну да… Похитить пряху его Неблагого величества — это, скорее всего, действительно подвиг… Вопрос — с какой целью? Ведь Филидэль предлагал мне практически то же самое, но руками-то не трогал, ни на какие поля не тащил… Конечно, тоже хватал и, можно сказать, похищал, но ведь не дальше королевского сида! И был галантен и уважителен, между прочим! А еще он совсем не обрадовался этому… как же его зовут-то?..

Тут мои мысли прервал звон разбитого стекла.

Рыцарь стащил латную перчатку, сунул палец в фонарное окошко (кстати, никакого фонаря там, кажется, и не было), ойкнул и повернулся ко мне.

— Подойди, смертная дева! — И снисходительно так: — Пирожное можешь взять с собой!

— Спасибо, я уже наелась! — вежливо отказалась я, поднимаясь. — Скажите, пожалуйста, а куда мы пойдем? Вообще-то я хотела бы вернуться…

— Куда?! — вытаращил глаза мой похититель.

— Ну во дворец… На территорию Неблагого Двора! Понимаете, я там э-э…. работаю!

— Ты — пряха Сумрачного Плетущего, — кивнул рыцарь. — Успокойся, смертная дева! Тебе не нужно туда возвращаться! Я приведу тебя в Летний Двор, и ты сможешь быть счастливой.

— Да, но…

— Я знаю, что твоя участь тяжела, — вздохнул он. — И даже смертные заслуживают лучшей. Но теперь у тебя все будет хорошо! Молчи! Не нужно благодарить меня, я совершаю подвиг во имя моей госпожи!

Да достал ты уже своим подвигом!

Стоп…

То есть это он меня не похитил, а спасает, что ли?!

— Послушайте, но я же вас не просила. Я как бы… ну, у меня и так все хорошо! — попыталась я его образумить.

Не то чтобы это было правдой… Но когда тебя спасает вот такое… неадекватное чудо!.. Предварительно вмазав в нос своему же соотечественнику… Что-то здесь точно не так. Попой чую!!!

— Так что лучше бы вы меня вернули, откуда взяли, лорд… Маэвис! — наконец вспомнила его имя.

— Да ты, смертная дева, еще и глупа… — протянул рыцарь. И сочувственно мне улыбнулся. — Я не стану тебя возвращать. Но так и быть, объясню, от чего я тебя спас. Ты должна понять! Подойди ко мне!

А варианты?! Не подходить? Так ведь схватит опять и потащит, куда ему надо, мужик здоровый… Бежать от него? Вдаль по вот этому полю? Тоже желания нет… Как он там его назвал — Поле Случайных Троп? Вот как случайно выбегу… куда-нибудь!

Вздохнув, я шагнула к странному Благому. А он взял меня за руку и проникновенно так повторил:

— Ты должна понять. Я покажу тебе Земли Неблагих, и ты поймешь, от чего я спас тебя.

Чего он мне покажет?! Не то чтобы я не любила путешествовать, но смотря в какой компании! Пусть уж лучше притащит меня к Благим и отдаст кому-нибудь… нормальному!

— Минуточку! — взмолилась я. — Но ведь вы же сказали, что с территории Неблагого Двора очень сложно уйти, а теперь опять туда собираетесь!

Достойный же аргумент?!

Оказалось, что нет.

— Сложности никогда не остановят меня на пути свершения подвига! — выдал рыцарь. — Со мной тебе нечего бояться! Мы осмотрим Черные долины — и вернемся сюда! Потом я покажу тебе Безбрежные Луга Смерти — и снова приведу сюда!

Угу, и каждый раз будем стекла бить в башенках? Вряд ли это понравится хоть Благому королю, хоть Неблагому!

Но это еще полбеды! А вот луга смерти…

— А побывав в Скалах Отчаянья… — продолжал разглагольствовать мой потенциальный экскурсовод.

О боже, нет!!!

— Я не хочу смотреть ни на какие скалы!

— Молчи, смертная дева! — рявкнули на меня.

В руке придурка сверкнул круглый камешек — видимо, этот самый артефакт Титании!

— Эй, подожди! Не надо! — Я попыталась схватить облитое металлом, очень скользкое запястье, но куда там.

А рыцарь сунул артефакт в разбитое окошко.

Взвыло так, словно сработала сигнализация! Но я даже не успела понадеяться, что вслед за воем явится разъяренная охрана.

Потому что шахматного поля вокруг уже не было.

Простая логика подсказывает: в любой местности, в любой стране, в любом мире есть хорошие места и плохие. Прекрасные сады — и непролазные джунгли. Великолепные замки — и разрушенные города. Красивые проспекты — и трущобы… Правда, смотришь ты на них далеко не всегда вблизи. Фотографии, видео…

Но, оказывается, и при личном присутствии рассмотреть можно далеко не все! По крайней мере когда стоишь на метровом уступе почти отвесной скалы, вжимаясь спиной в холодный камень. В этом случае красоты и кошмары окружающей действительности однозначно отходят на задний план! Особенно если рядом экскурсовод, у которого явно с головой не в порядке.

Нет, умом я понимала, что вокруг именно что кошмар! Видимо, обещанные Черные долины… Стояли мы очень высоко! А перед нами ровными такими рядами уходили вдаль скальные пики, голые, острые… И эти ряды перемежались темными долинами, точнее, провалами, ведущими не иначе как в Бездну какую.

Первая ассоциация была, кстати, весьма неуместная: грядки! Из которых растут скалы! Да, неприятное зрелище… Но куда как неприятнее было торчать на узеньком уступе и понимать, что в любой момент ты можешь в эту самую грядку свалиться!

Маэвис, забывший, кстати, на поле шлем и перчатку, мрачно смотрел вдаль, и выражение его лица сильно контрастировало с его же видом. Ведь золотой весь! Единственное яркое пятно — потому что я выбрала сегодня очень красивое, но тёмно-фиолетовое платье. А лучше бы джинсы надела, но кто же знал…

Рыцарь наконец отмер, повернул ко мне голову и повел рукой без перчатки, как бы обращая мое внимание на представшую картину.

— Ужасайся, смертная дева! — потребовал он так громко, что я вздрогнула.

А с уступа сорвался камешек и полетел вниз…

Я вжалась в скалу еще сильнее, хотя дальше уже вроде и некуда, и покорно согласилась:

— Ужасаюсь!

— Когда-то меж этими скалами цвели луга, светило солнце, скакали горные козлы…

Ну один-то козел тут точно сейчас есть, пусть и не горный!

— Но минули века, и долины залило черной плесенью смерти! Зло сожрало все на своем пути! И теперь…

— Осталась одна тьма! — поддакнула я.

Нет, печальненько, кто же спорит! Но если бы до обрыва было еще хотя бы метра два, я бы, может, и прониклась всерьез. А так — не свалиться бы! Потому что в этом варианте совершенно по фигу, зло там внизу или цветочки…

— Ты побледнела, дева! — удовлетворенно сообщил Маэвис. — Тебе страшно!

— Просто сейчас в обморок упаду от ужаса! — честно ответила я. — Давайте уже отсюда уйдем, пожалуйста!

— Но ты поняла, что это территория Неблагого Двора? — уточнил рыцарь.

— Да! Поняла! Ужасно!

— Хорошо, — кивнул он.

И мы оказались на клетке Поля Случайных Троп. Фух! Никаких обрывов! То есть очень, очень уютно.

Ноги подкосились, и я уселась прямо на розовый мрамор. Сердце колотилось как после долгой пробежки, но придти в себя мне не дали.

Рывок за руку, артефакт в окошко (все то же, уже разбитое) — и мы оказались… Ну, наверное, на лугу.

На бесконечном лугу, покрытом серой травой, доходящей мне до колена. Точнее, бесцветной какой-то. Над лугом царили едва начавшиеся сумерки, промозглые, но безветренные.

— Сейчас начнется, — предупредил Маэвис. — Мы нарушили покой этой обители мертвых, так что приготовься!

А из травы, видать, и впрямь разбуженные незваными гостями, полезли… руки. Жуткие, теряющие кусками плоть, мерзко шевелящие пальцами, слепо тычущиеся в траву… и в меня! Полусгнившая конечность схватила за ногу, я взвизгнула, подпрыгнула, вцепилась в своего «гида» и попыталась залезть на него.

Он не подкачал: подхватил меня на руки и возвестил:

— Еще минута-другая, и мертвецы подымутся во всем своем ужасающем облике! Им не составит труда разорвать не только нас, но и добрый табун единорогов! Ужасайся же, смертная дева!

Тут меня потянули снизу за подол платья, и я заорала:

— Да, да! Ужасно! Пошли отсюда!

— Ты не дослушала! — возмутился этот идиот.

Перекинул меня через плечо (раздался громкий треск ткани) и, кажется, пнул дохлую руку.

— Здесь ждут своего часа те, кто умер от рук Неблагих! Сюда швыряет трупы Дикая Охота! И Луга Смерти, и без того безбрежные, ползут все дальше и дальше, ибо…

С этими словами он попытался шагнуть, но руки, вылезшие из земли уже по локоть, схватили и его. Рыцарь дернулся, тяжко вздохнул и сообщил:

— Придется уходить. Извини, дева, но я не могу биться с мертвецами, одновременно держа тебя. Впрочем, если ты согласна постоять в сторонке и не мешать мне…

— Уходим!!! — завопила я.

— Снизойду к твоей мольбе, — пробормотал золотой придурок.

И опустил меня на такую родную розовую плиту!

Выдохнув, я без всякой осторожности прислонилась к башенке.

— Послушай, я все поняла! В Неблагом Дворе все плохо-плохо, хуже некуда! Правильно, да? Я согласна, переноси меня в Благой!

— Ты напугалась… — протянул Маэвис и присел передо мной на корточки.

Ну а ты чего хотел-то, терминатор хренов?! Разве не этого?!

— Но я не показал тебе и десятой доли ужасных мест! — задумчиво сказал он. — И ты не поняла главного.

— Расскажи так, — попросила я. — А то они очень ужасные! Меня инфаркт просто хватит, понимаешь? И тебе некого будет спасать…

— Какой ифан… ифакт? — удивился рыцарь. — Нет, дева! Я никому не позволю хватать тебя! Теперь ты под моей защитой и скоро будешь принадлежать Благому Двору! Мой подвиг…

Оставалось только застонать, что я и сделала. Но внимания не привлекла.

— Мой подвиг — лишь малая, ничтожная часть того, что следует совершить! — продолжал вещать Маэвис. — Но я не остановлюсь, о нет! Ты, смертная, видела лишь малую часть глобальных изменений этого мира.

Угу, ничтожную…

— Рушится сама ткань мироздания, и сквозь ее прорехи к нам проникает тьма, к нам стремится зло! А все потому, что Неблагой Двор не способен жить в мире даже с самим собой. Знаешь ли ты, дева, что Полуночные Плетущие не сами покинули волшебную страну?

— Угу… — пробурчала я, обхватывая прикрытые платьем коленки. Не полностью прикрытые, вот ведь… Эти дохляки мне чуть не половину подола оторвали! — Их съели Сумрачные…

— Что ты такое говоришь?! — возмутился рыцарь. — Не съели, конечно! Но да, виновны Сумрачные! Из ревности и желания завладеть нитями ночи они извели Полуночных! И скоро всех нас ждет царствие зла! Погаснет свет, и тьма…

— Воцарится прямо сейчас! — гаркнул знакомый голос.

Очень, очень злобный — и такой родной!

Я подняла глаза и увидела за спиной золотого придурка своего короля. Придурок, впрочем, тут же обернулся, вскочил, загораживая меня, и вскинул кулак.

Но Кэйворрейн успел первым.

М-да, как-то с этикетом у высших фейри не очень… Вот второй раз за утро на моих глазах дивный лорд бьет морду другому дивному лорду… Никаких тебе предварительных расшаркиваний, переговоров, дуэлей-секундантов… Раз — и все!

Но Кэйр явно круче! Хотя и на вид поизящнее, и впечатления громилы не производит.

Благой терминатор, получив в глаз, без звука свалился на мраморную плиту. Точнее, доспехи-то звякнули!

Передать свое облегчение словами я бы ни за что не смогла. Потому сидела молча, любуясь его величеством, который стоял над поверженным похитителем меня, сжимая кулаки. Тоже молчал и явно удерживал себя, чтобы не пнуть рыцаря ногой. Может, даже несколько раз пнуть… Жаль, на самом деле, лучше бы не сдержался!

Но Кэйр пару раз с силой выдохнул и подошел к башенке.

— И стекло вынес… — пробормотал он, отчетливо скрипнул зубами.

А потом меня подхватили на руки и прижали к себе. И я тоже прижалась, обняла короля за шею и сказала ему в ухо:

— Спасибо!

— Пожалуйста, — хмыкнул король. — То есть ты не слишком огорчена, что похищение не удалось?

— Не слишком, — подтвердила я, укладывая голову ему на плечо.

Кэйворрейн покосился на недвижного рыцаря и все-таки легонько пнул его — видимо, проверяя, жив ли. Маэвис зашевелился и застонал. Ну да, такого медведя с одного удара не убьешь…

— Господин Бузинных Пустошей и Владетель Зеленых камней… — процедил король. — Плачевное зрелище, не правда ли, Элла?

— Да! — искренне подтвердила я и спросила то, что на данный момент волновало больше всего: — Кэйр, теперь меня что, все время будут похищать? Это первая ласточка была?

— Надеюсь, другим будет неповадно, — хмуро ответил он. — Трогать моих прях как минимум! Неплохо бы избавиться от этого… Но увы. Титания не поймет… Но зато она отлично поймет, что ее дини-ши натворил на Поле Случайных Троп. Так что…

— Это нейтральная территория, да?

— Да. И весьма полезная.

— Будешь чинить? — заинтересовалась я.

— Вот еще! — фыркнул король. — Пусть Благие и чинят! Но, Элла… Скажи мне, кто порвал тебе платье? Если Маэвис…

— Нет, не он.

Честно признаться, было искушение обвинить придурка. Но ведь ничего плохого, собственно, он мне не сделал…

— Мертвецы порвали, — вздохнула я.

— Кто?!

— Ну он хотел показать мне, как в Неблагом Дворе все плохо! — наябедничала я, продолжая бессовестно прижиматься к теплой, твердой королевской груди. — Потому притащил на эти… Луга Смерти, что ли. Безбрежные.

Король аккуратно поставил меня около башенки, развернулся, подошел к пытавшемуся встать рыцарю и с силой врезал ему по ребрам. Ногой! Кажется, там даже что-то хрустнуло!

Но ни капли жалости я не испытала…

Тропа вывела нас не в королевский сид. Во всяком случае сомневаюсь, что на его территории есть столь заросшее место. В реальном мире (если так можно назвать то измерение, где жили фейри) уже вечерело. Мы оказались на лужайке перед домом, что глядел на нас темными окнами. Над кронами деревьев догорали в темнеющем небе последние лучи солнца.

— Где мы? — Я с изумлением огляделась и поежилась от прохлады, невольно прижимаясь боком к королю.

Он стянул камзол и, накинув на меня, свел полы на груди, чтобы закутать лучше.

— В землях моего клана. Это мой сид. — Чуть помолчав, он махнул рукой на запад и добавил: — Главный сид — где-то там.

— А я думала, что ты его глава, — озвучила я первую же пришедшую в голову мысль.

— Почему? Я же не представлялся соответствующим образом.

— Ну, во-первых, я в вашем этикете не разбираюсь. А во-вторых, обычно первым называют свой самый главный титул. А ты и так король — выше некуда.

— Тут довольно просто. Я — Кэйворрейн. Это мое имя для внешнего мира.

Он потянул меня к каменному крыльцу, сложенному из огромных валунов. Ступени были настолько высокими, что пришлось подобрать юбку, чтобы взойти по ним. Кэйр подал мне руку, помогая, и прижал к себе, когда мы подошли к замшелой двери.

— Я — Сумрачный Плетущий. Это имя моего рода, моего клана. Принадлежу к основной ветви, но являюсь младшим сыном. Глава клана — моя сестра. А я — король Неблагого двора. Это мой титул.

Наличие у его величества родственников стало для меня сюрпризом! Я осторожно высвободилась из его рук и спросила:

— А почему тогда ты один латаешь все? Ты же не единственный Плетущий!

— Сравнима со мной по силам лишь сестра. Но она носит ребенка и ей нельзя выматываться, потому я не стану ее тревожить, пока справляюсь сам. А остальные члены клана не обладают необходимой силой. У них другие задачи.

Было очень интересно, какие именно, но с последними словами Кэйр положил руку на дверь. По деревянной створке пробежали чуть заметные золотистые искорки, и она с тихим скрипом отворилась. По ту сторону царила тьма, в которой с трудом просматривались еще более чернильные контуры мебели.

Кэйр словно из воздуха достал светящуюся нить пряжи, скрутил ее в затейливый узор, и она, вспыхнув, пропала. А вокруг нас начали загораться светлячки в стеклянных сферах. Много светлячков… И я увидела, как со штор и обивки мебели буквально на глазах пропадает пыль. Почему-то возникла четкая уверенность, что все это множество лет было зачаровано — а теперь заклятие спало…

— Давно меня тут не было, — задумчиво проговорил король. — Три века?.. Или больше?.. Время так относительно, Элла.

— А почему ушел?

— Меня призвали ко двору, предложив должность придворного мага. И как бы я ни любил свою уединенную жизнь, наполненную научными изысканиями и открытиями, — отказать королеве я не мог.

— А после вы поженились, да?

— А после она решила, что я на ней женюсь, — спокойно кивнул Кэйр, и лишь вспыхнувшие на миг голубые глаза подсказали, что к теме разговора он относится вовсе не так легко, как хочет показать. — Хотя слукавлю, если скажу, что не хотел этого. Нет, моя милая пряха… Правда проста: королева Мэб была так хороша, что при взгляде на нее из головы исчезали все мысли, кроме единственной: как же хочется коснуться губами этих тонких пальцев… Дотронуться до кос цвета безлунной ночи… Целовать белоснежную кожу…

Голос дивного лорда упал до низких, хрипловатых ноток, от которых мое сердце забилось чаще. А в животе появился холодок, потому что этот мужчина, так страстно целовавший совсем недавно меня, говорил сейчас о своей бывшей жене. Которую, очевидно, любил, несмотря на все ее преступления. Несмотря на то, что она хотела положить его на алтарь…

Очень сложно конкурировать с прошлым. А уж тем более — соперничать с дивной леди.

Невозможно составить конкуренцию легендарной королеве, пусть и уже мертвой.

В этот момент я как никогда остро ощутила то, что я смертная. Всего лишь смертная.

Да, Мэб, судя по рассказам, тоже не рождена дивной леди, но дело тут, скорее, в том, что мало быть предприимчивой бабенкой и умудриться стать бессмертной. Ведь в итоге она взошла на престол! И ей поклонялись, ее обожали… Неблагая королева была необыкновенной женщиной.

А я… а я портниха. Юная и, что самое главное, — не амбициозная.

Мне никогда не хотелось подняться на верхушку власти, не мечталось совершить необыкновенный прорыв… да и сложно сделать это, если ты шьешь одежду. Я была рада своему личному, маленькому мирку. В нем случались и локальные катастрофы, и моменты безоблачного счастья. Горе и радость…

И для меня он был абсолютным, глобальным.

Но на фоне Мэб или того же Кэйворрейна… м-да.

Пока я прозябала в мрачных мыслях, Кэйр прошелся по первому этажу дома, состоящему из гостиной с большим камином, кухни и нескольких кладовых. Магия сделала свое дело: комнаты с каждым мгновением становились все более и более жилыми.

— Вот и чудесно, — закончив, довольно кивнул фейри. — Брауни, конечно, умеют лучше, но вызывать сюда Айкена не хочется.

Я мысленно содрогнулась от этой перспективы. Нет уж, старого ворчуна нам тут не надо!

Кстати, а почему мы, собственно, тут?..

Этот вопрос я не замедлила озвучить и сразу получила ответ:

— Потому что захотелось.

Король подошел и вдруг притянул меня к себе. Тесно, откровенно, настолько близко, что я всем телом ощутила то, насколько же мы разные… Он твердый, горячий, высокий и сильный. На контрасте с ним я ощущала себя еще более слабой и нежной. Теплые губы скользнули по виску, прихватили кончик уха, отчего кожа покрылась мурашками.

— А еще, моя милая пряха… — выдохнул Кэйр. — Мне захотелось провести этот вечер с тобой. Не как король и пряха.

Сердце замерло, а потом застучало настолько быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, разбив оковы реберной клетки.

Я подняла голову и встретилась со взглядом голубых глаз, которые с каждым мигом напитывались штормовыми оттенками.

— А как кто?

— Как фейри и смертная.

Он завладел моими губами. Властно, решительно, не оставляя ни малейшего шанса сбежать или отстраниться.

И я пропала… Растворялась, забывала себя. В этом мире лишь немногие вещи оставались незыблемыми, и сейчас я могла ощущать только их. Только его…

Длинные пальцы в волосах, смелый, ох какой смелый язык у меня во рту, срывающееся дыхание… и уже нельзя определить, где чье…

Кэйворрейн не трогал мое тело. Не пытался спуститься руками к груди и сжать ноющие полушария, не стремился скользнуть ладонями ниже поясницы и стиснуть попку. Он лишь целовал меня.

Но я сгорала дотла и тут же возрождалась снова.

Потому, когда спустя бесконечно короткую бездну времени король отстранился, ему пришлось поддержать меня, так как мои колени с прямой обязанностью не справлялись.

Кэйр лишь рассмеялся. Игриво поцеловал меня в лоб, подхватил на руки и понес в сторону кухни. Сначала я испуганно вцепилась в ворот его рубашки, но почти сразу расслабилась и разжала пальцы.

Наверное, вздумай он положить меня на шкуры возле камина, я бы попыталась возмутиться. Очень бы попыталась, честное слово! Правда, нет гарантии, что получилось бы…

— Голодная? — невозмутимо поинтересовался Плетущий, опуская меня на высокий табурет возле стола. — Сейчас посмотрим, что у нас тут имеется.

Я ничего не ответила, лишь стянула на груди полы королевского камзола. Но он и не ждал ответа. Принялся выкладывать на дубовый стол из ларя разные свертки и коробки, периодически совал нос то в один, то в другой и даже это дело комментировал:

— К счастью, заклинания на ящиках целы и продукты сохранились. У нас имеется копченый окорок, набор разных круп и… ага, и мед! И булочки. Будешь булочки?

Мне протянули оную.

Я взяла.

Все же я никогда не научусь вот так вот переключаться! Только что целовал, притом это точно не оставило его равнодушным — я очень хорошо ощущала! Прижимал так близко, что никаких альтернативных трактовок содержимого штанов не было.

Я не удержалась и вновь на эти самые штаны покосилась. Штаны по-прежнему намекали, что их обладатель просто очень хорошо себя контролирует, а сам до сих пор весьма и весьма… взволнован.

Подняв глаза, я встретилась с насмешливым взглядом Кэйворрейна, от которого мой интерес не укрылся. Скрестив руки на груди, он с иронией за мной наблюдал. А я покраснела как помидор, конечно, но невозмутимо откусила от булочки и спросила:

— Что?

— Хм-м-м… — Король склонил голову, и выбившиеся из косы волосы коснулись затянутого в белую ткань рубашки плеча. — Ничего, наверное. Итак, окорок?

— Окорок!

Вообще, наблюдать за тем, как сам правитель Неблагого Двора пластает мясо и делает с ним кривые бутерброды — занятие очень интересное!

Решив, что надо отвлечься на беседу, я спросила:

— Что там с Филидэлем?

Судя по тому, как длиннющие королевские пальчики сжались на рукояти ножа, — зря я про дипломата спросила.

— А что с ним?

— Ну, когда меня похищали — его побили.

— Жив и практически здоров, — ответил король и, отвлекшись от нарезки, опять полез по ящикам.

Нашел там бутылку вина. Критически оглядел пожелтевшую от времени этикетку, а потом достал две самые обыкновенные глиняные кружки и разлил по ним золотистую жидкость, пахнущую летом и разнотравьем.

— Это хорошо, — невнятно ответила я, прикладываясь к кружке.

Притом моя фраза относилась скорее к напитку, чем к побитому жизнью и земляком Филидэлю.

— Зачем ты пошла с ним? — вдруг спросил Кэйр, скрестив руки на груди и опасно покачивая на длинном пальце свою полупустую кружку.

— Эм… гулять с Филидэлем? А нельзя было?

— Ты знаешь, как я к нему отношусь.

— Твое величество, ты, конечно, извини, но я все же считаю, что выводы о личности человека надо делать самостоятельно, а не других слушать. Пусть даже этот человек и фейри.

— Он Благой.

— А ты Неблагой. Вообще страх и ужасть.

Плетущий усмехнулся, покачал головой и добавил неожиданно дельную вещь:

— Сладкая моя, сложность в том, что ты в волшебном мире в первую очередь МОЯ пряха. У нас, как выражаются в человеческой среде, процветает практически феодализм и право сильного. Стало быть, миленькая и такая интересная девочка не может быть сама по себе девочка. Она обязательно чья-то. В данном случае — моя. И да, мои враги — твои враги.

Очень хотелось взбрыкнуть и выдать что-то про свою яркую индивидуальность и независимость. Но мозг оказался сильнее глупых порывов.

Я нервно прикусила губу, а после со вздохом кивнула:

— Да, ты прав. Но в таком случае на будущее хотя бы потрудись указать на допустимый для меня круг общения?

— Как вернемся в замок — обязательно.

Немного подумав, я наябедничала на Айкена Драма. Притом про предупреждение Ирри тоже не умолчала! Король мигом помрачнел, несколькими глотками выпил остатки вина и налил себе вторую кружку — полную.

А мне вручил бутерброд, но ни поесть, ни продолжить беседу мы не успели.

Правитель Неблагого Двора вдруг замер, напряженно прислушиваясь к чему-то для меня невидимому и неслышимому. Свел брови и сказал:

— Что-то не так. Сильно не так…

— О чем ты? — малость неразборчиво уточнила я, так как уже успела вгрызться в угощение.

— О печатях. Нужно посмотреть. Оставайся тут!

И король просто провалился сквозь пол, оставляя меня одну. Невесть куда!

Но пострадать я не успела, так как пол исчез и подо мной, и я отправилась в это самое невесть куда вслед за королем.

Но со всеми удобствами! Сидя на табуретке, с вином в одной руке и бутером в другой.

Путешествуйте тропами короля — комфорт в любой ситуации!

Табуретка грохнулась прямо за спиной короля, не то чтобы так уж сильно, но ощутимо: из моей кружки выплеснулось вино, попав аккурат на голую коленку. И вот только тут до меня дошло: я же в страшно красивом фиолетовом платье, у которого полуоторван подол! Как-то не везет мне в этом плане в волшебной стране фейри… То в пижамке по дворцу гуляю, то в рваном платье по всяким тропам…

Кэйр обернулся и уставился на меня с таким видом, словно забыл что-то очень-очень важное и безмерно этим пристыжен.

— Вот что значит давно не посещать родной дом… — пробормотал он и тяжко вздохнул. — Прости, Элла!

— За что? — спросила я, пытаясь прикрыть колено обрывком подола.

— Я совершенно забыл, что в моем сиде нельзя оставлять гостей без хозяина… Он сразу выбрасывает их, потому что когда-то я был слишком пристрастен к одиночеству и ненавидел, когда его нарушали. Так что гости если и являлись, то только по приглашению. М-да…

— Тогда почему меня выбросило к тебе? — не поняла я, медленно осознавая, что благодаря королевской забывчивости могла очутиться где угодно. То есть вообще где угодно!

— Повезло, — мрачно ответил Кэйворрейн. — Я целовал тебя… Видимо, поэтому сид решил отправить тебя за мной. Но, пожалуй, это лучше, чем…

— Чем что? Нет, лучше не говори! — попросила я тут же. — А где мы сейчас?

— Там, где тебя быть тем более не должно, — с досадой сообщил он. — А потому будь добра — отсядь куда-нибудь подальше и не мешай мне! — И отвернулся.

Да пожалуйста!

Я встала, оттащила табуретку метра на два от сильно занятого величества и наконец-то огляделась.

Мы находились… Ну, наверное, в пещере. По крайней мере вокруг были явно естественные, необработанные каменные своды и такой же потолок — неровный, но, в общем-то сферический. Вот только камень необычный: синий, светящийся, отчего здесь было довольно светло.

Пещера, довольно узкая, имела один выход, точнее, темный провал в неизвестность. А вот та стена, у которой стоял король…

Стены, собственно, не было. Ну или она скрывалась за плотным серым туманом в складочку, ужасно похожим на театральные кулисы. А посреди в этих кулисах кто-то вырезал неровную круглую дыру. Большую чёрную дыру… В которой ярко сияли какие-то большие штуки вроде гербов или щитов, испещренные сложными символами и геометрическими фигурами. И все это было не нарисовано, а словно вылеплено усердным и искусным мастером. Приглядевшись, я поняла, что в середине каждого «щита» — будто бы замочная скважина, прикрытая овальной заслонкой и окруженная смыкающимися над ней острыми шипами.

Семь «щитов», у каждого — свой фон, по цветам радуги. А вот рельеф на них — разноцветный, да настолько, что рябило в глазах.

«Печати!» — поняла я с замершим сердцем. Печати, запирающие Бездну, откуда рвутся в этот мир страшные, злобные демоны… то есть фоморы.

Я на цыпочках приблизилась к королю, который, склонив набок голову, продолжал стоять почти вплотную к Печатям. И ничего не делал.

— Кэйр! — позвала я шепотом. — Можно тебя отвлечь? Это же она, да? Печать, за которой сидят фоморы? Значит, она не рухнула? Я слышала, что…

— У страха глаза велики, — откликнулся король. — Ведь так говорят смертные? Смотри сюда, моя пряха.

Непомерно длинный палец дивного почти уткнулся в один из «щитов», голубой, и медленно двинулся вниз, отслеживая… очень тонкую, но заметную трещину.

Присмотревшись, я поняла, что таких трещин множество. Длинные и короткие, прямые и изломанные, они покрывали всю Печать. И некоторые из трещин текли! Буквально: источали какую-то тёмную субстанцию, правда, совсем немножко, каплями…

— Фоморы готовы к прорыву, — тихо сказал Кэйворрейн. — Но Первая Печать еще держится. А на Второй…

Королевский палец указал на соседний «щит», фиолетовый, того же оттенка, что и мое пострадавшее платье.

— Видишь? Здесь тоже появились трещины.

Ну да… Всего-то две, но есть.

— Три печати ставили Благие лорды. Три — Неблагие. Седьмую печать они ставили вместе, — Кэйр протянул руку к центральному, зеленому «щиту», — вот эту. Она соединяет их все, сплетает энергетические потоки… Но стоит расшатать хотя бы одну — и начнут реагировать остальные. Собственно, начали.

Я смотрела, слушала и никак не могла реально осознать, что вот прямо тут, за этими красивыми штуками, скрывается… ну, вселенское зло, иначе и не скажешь! И дело не в том, что я не верила в это самое зло. Просто вот так вот, рядом, протяни руку — и вот она, Бездна, пусть и запертая… И никакой охраны даже!

— А ведь здесь должна быть какая-то… ну, стража?

— Конечно, — усмехнулся Кэйр. — Попади ты сюда одна, тебя бы уже разорвали в клочья. Стражи Печатей не пощадят даже их создателей. Я слышал, что сам Аламбер Янтарный, искавший здесь какой-то свиток, ушел из Синей горы едва живым…

— Кто Янтарный?

— Создатель Жёлтой печати, — рассеянно объяснил король. — Лорд Аламбер, повелитель древней Смолы, заклинателю Времени и господин Драгоценного Хребта. По совместительству — декан Академии Западного леса…

— А тебе можно, да? Потому что ты король?

— Потому что я Плетущий. Только волшебные нити могут залатать трещины на расшатанной Печати.

— Прости… — прошептала я, внезапно сообразив, что король сюда вообще-то не символами любоваться явился. — Я же тебе мешаю!

И метнулась было к своей табуретке, но Кэйр поймал меня за рукав.

— Нет-нет, пряха! Я передумал. А ты решила, что я просто развлекаю тебя интересной историей? Пф-ф…

Как-то сразу не по себе стало.

А король повернул ко мне сильно изменившееся лицо. Кривая улыбка, мерцающие глаза, дёргающаяся щека…

Встрепенувшееся воображение мгновенно подсказало: наверняка Печать можно починить и другим способом! Например, принести в жертву невинную девушку! Замазать трещинки ее девственной кровью — вполне в духе фейри!

Видимо, я тоже изменилась в лице, потому что Кэйворрейн вдруг нежно и очень фальшиво улыбнулся.

— Не бойся, моя пряха… Ведь ты попала в сказку. В настоящую сказку, а у каждой сказки всегда хороший конец, не так ли?

— Да-а… — прошептала я, аккуратно пытаясь избавиться от его хватки.

Но куда там! Меня притянули ближе, обняли за плечи, склонились так, что мои глаза оказались в сантиметре от его — фосфоресцирующих, вспыхнувших ярким голубым огнем.

— Очень удачно, на самом деле, попала! — ухмыльнулся король и тут же ласково проговорил: — Сказка… всего лишь сказка, моя пряха! И в ней ты должна помочь мне…

— Как?.. — прошептала я, охваченная очень странным чувством. Завораживающим, сладким ужасом… И сознание словно растворялось в нем, плыло, меркло…

— Ты пряха… моя пряха… — проворковал король, и в его взгляде горел уже не огонь, нет. Любовь! Ласка! Восторг от того, что он видит меня, что он дождался меня, что я здесь, с ним… — Моя светлая, прекрасная, нежная…

О да-а…

И я служу ему, моему королю!

И невозможно оторвать взгляд от совершенного лица, от плавно изогнутых бровей, от губ, словно изваянных гениальным скульптором…

Я мрачно пила чай.

Очень мрачно. И очень хотелось попросить чего-то покрепче, но у меня были подозрения, что если я напьюсь, то все же отправлюсь скандалить. От души так! С битьем древних ваз, швырянием исторически ценных книг и тому подобным культурным досугом.

— Госпожа желает чего-то еще? — склонился передо мной слуга.

Самый настоящий и даже не бесплотный!

Вообще, когда мы вернулись в королевский сид, то его радостное величество торжественно выдало, что я его очень порадовала и заслуживаю всего самого лучшего. Именно поэтому теперь я сидела в гостиной собственных четырехкомнатных апартаментов перед богато накрытым столом и угрюмо смотрела сразу на двух выделенных мне слуг. Лакей и горничная.

Оба низшие фейри, но весьма человекообразны. Оба готовы услужить.

Оба любопытно сверкают глазами и стараются скрыть свой интерес.

И, если честно, не хватало бесхитростного духа Тау.

— Оставьте меня, — попросила я.

— Как пожелает прекрасная пряха. Но сначала… — Лакей жестом пригласил горничную выступить вперед. Она держала в руках поднос, на котором стояла высокая шкатулка искусной работы, размером с две моих ладони. — Дар от его величества!

Шкатулку опустили на стол, эффектно откинули крышку и выжидательно воззрились на меня. Наверное, на этом моменте должны были следовать мои визги, писки и восхваления короля.

На бархатной подложке сверкали драгоценности. Нити жемчуга обвивали роскошные тиары, украшенные драгоценными камнями, а сверху это все щедро посыпали кольцами, серьгами (не удивлюсь, если не парными) и даже монетами сгинувших в пучине веков народов.

Такое ощущение, словно Кэйр заскочил в сокровищницу, загреб из ближайшего сундука всяких цацок и велел отнести мне.

Спасибо, конечно! Хоть бы разложить потрудился, что ли?

Но слуги по-прежнему стояли и все еще ожидали реакции. На красивых лицах появлялась тревога… видно, у ребят случился разрыв шаблона. Как это смертная не радуется побрякушкам? От любименького-то короля!

— Какая прелесть! — с отчетливым сарказмом проговорила я.

Фейри чуть выдохнули.

М-да. Иронию ребятки вообще не различают?

Наконец меня оставили одну, и я, немного побродив по гостиной, отправилась в свой кабинет. Он был просторным и делился на несколько секторов. В одном углу располагался стол, а на нем всякие нужные для эскизов штуки, начиная с карандашей разной степени жесткости и заканчивая бумагой. В противоположном царственно стояла прялка. Теперь мне не придется выходить из комнаты для того, чтобы попасть на рабочее место. То есть можно и совсем из нее не выходить…

Остальное пространство занимали манекены, отрезы тканей и вообще все-все для того, чтобы я, как портниха, ощущала себя комфортно.

Плюхнувшись в мягкое кресло, я забросила ноги на стол и с тоской уставилась в окно. В ставни стучал старый знакомец-ветер… И вновь захотелось выпрыгнуть из своей тюрьмы. Да, теперь гораздо более комфортабельной, но суть от этого не меняется, не так ли?

Даже вот пытки добавились! Полный комплекс увеселительных тюремных мероприятий, так сказать.

Нет, возможно, я нагнетаю обстановку, но а как еще назвать перспективу семь лет обожать высокопоставленного мерзавца, который не стесняется тебя использовать?

Любить его величество оказалось больно. Как в прямом, так и в переносном смысле.

А еще опасно!

И мне что-то совсем не хочется и дальше теряться в догадках на тему того, а зачем я собственно понадобилась Благому Двору. Тем более что скорее всего чисто ради того, чтобы Неблагому сделать гадость!

А еще все это веселье с фоморами… Если эти неведомые жутики все же вырвутся из под власти Печатей, то, скорее всего, будет очередная глобальная заварушка. И их можно понять! Я бы на их месте тоже выходила из заточения с желанием накостылять всем, кто к этому причастен! А если учитывать продолжительность жизни дивных лордов, то у фоморов счеты даже не к потомкам, а к непосредственным виновникам.

Словом, в свете всего этого возможные плюшки, такие, как обучение магии, смотрятся уже не настолько привлекательными. А вдобавок… Я ведь, кажется, действительно влюбляюсь. Что называется — не по дням, а по часам… И, конечно, все понимаю, но мучиться от неразделенных чувств столько лет… Мне и так неплохо жилось в смертном мире!

А еще не стоит забывать о том, что его величество Кэйворрейн хоть и двинутый на всю голову, но все же мужик. Со своими мужскими потребностями, которые наглядно дал мне ощутить не так давно. И я глубоко сомневаюсь, что он за компанию со мной будет хранить целибат. Тем более после того, как его на пару сотен лет запирали где-то. Скорее всего — без баб-с!

То есть я буду не просто трепетно его обожать, но и наблюдать за текучкой любовниц. А он будет периодически ко мне забегать и страстно целовать, чисто ради того, чтобы у меня чувственный запал не угас и пряжа не попортилась.

Так ли мне нужны все магические чудеса? За такую-то цену…

Короче — не хочется!

Надо что-то делать. Но что?..

Хотя это как раз понятно. Пряха — обязательно девственница.

Надо расстаться с этой маленькой анатомической деталькой и радостно возвращаться в свой мир. В свой дом.

На глаза почему-то навернулись слезы, и стало так невыносимо тоскливо, что захотелось свернуться калачиком под одеялом на какое-то время исчезнуть. Эмоции раздирали меня на части.

Шмыгнув носом, я потерла глаза, выпрямилась и, для того чтобы немного себя отрезвить, ущипнула за запястье.

Все, хватит ныть!

Нужно с кем-то переспать — и дело с концом!

Но с кем?

Вряд ли если я сейчас выйду из комнаты и кину клич — выстроится куча желающих. Тут наверняка все в курсе, что меня трогать низзя.

Привлекать Благих? Ложиться в койку с незнакомцем? Если честно, очень не хочется. Филидэль? Интересный мужик, конечно, но, чувствую, на страстном ложе этого пронырливого дипломата придется привязывать. Так как он прекрасно осознает последствия минутки близости…

Итак, и кто у нас остается?

Только сам Кэйворрейн. Интересно, а как у него с самоконтролем?

Надо проверить.

Тем более этот сюжетный ход кажется мне весьма оригинальным. Если все получится, то из нашего с Кэйром противостояния я выйду в выигрыше. Это я его обыграю, а не он меня использует!

Да!

И я вернусь в свой мир победительницей! После невероятного приключения.

А Неблагой король просто призовет себе новую пряху, на этот раз предусмотрительно не даст ей открыть рот и сразу обратит в паучиху. Вот и никаких проблем — все довольны!

Но реветь все равно хочется… очень хочется.

Сказать оказалось сложнее, чем сделать!

Во-первых, пока я была решительно настроена на свершения, Кэйворрейн, естественно, не появлялся. Так что я сидела у себя, пряла потрясающую даже на мой дилетантский взгляд пряжу и отчаянно ругалась в процессе.

Быть влюбленной нравилось мне все меньше и меньше. Очень хотелось бежать, искать объект своих чувств и просто быть рядом. Дышать одним воздухом, смотреть на чеканный профиль, слышать низкий, мягкий голос…

А в следующий момент эмоции менялись! Мне, конечно, по-прежнему хотелось бежать по замку в поисках Кэйра, но уже, скорее, для того, чтобы высказать ему все, что я думаю о его методах.

Так что я оставалась у себя, стараясь по минимуму взаимодействовать со слугами, и строила коварные планы на его остроухое величество.

Оное появилось через несколько дней, вечерком. Я как раз рисовала развратное бельишко и очень приличное платье, под которое надо следовало это самое бельишко надеть. Эффект должен быть потрясающим!

Стучаться Плетущего явно не учили, так как он просто оказался рядом со мной, ровно в тот момент когда я увлеченно прорисовывала кружева на бюстье.

Присутствие короля обрушилось на меня как лавина. Руки легли на плечи и слегка их сжали, горячее дыхание коснулось нежной кожи на шее, а низкий голос, казалось, обволакивал меня, уводя весь реальный мир на второй план.

— М-м-м, любопытненько. Позволишь?

Не дожидаясь ответа, длинные пальцы ухватили лист за уголок, и выдернули из моих рук. Заливаясь краской и пытаясь выровнять сбившееся от неожиданности дыхание, я вскочила и, шагнув к его величеству, попыталась отобрать свою работу.

— Отдай!

К несчастью, этот гад и не подумал покорно пойматься. Более того, со внушающей уважение ловкостью он просто перескочил через стол и продолжил изучать рисунок.

Я препятствие с такой же легкостью преодолеть не могла, так что пришлось оббегать.

— Кэйворрейн! Кэйр!

Фейри коварно повернулся так, что я с разбегу влетела в его объятия. В попытке выхватить рисунок моя рука была вскинута вверх и теперь легла на плечо короля так легко и естественно, словно именно это и собиралась сделать. Словно я обниматься шла, а не отбирать свое-родное!

— Что? — вкрадчиво спросил он, оглаживая мою поясницу наглой лапищей. — Я смотрю, ты соскучилась, Элла?

Соскучилась. Но не признаваться же?

— Конечно, — совершенно спокойно ответила я. — Весь день не спала, всю ночь не ела — так скучала!

Кэйр искренне расхохотался. А потом склонился к моему лицу и, замерев в нескольких дюймах от губ, проговорил:

— Злая девочка. А я вот про тебя вспоминал…

Разговор был опасным. От него пульс стучал в висках, а дыхание срывалось.

По идее надо было свернуть с этой скользкой дорожки в какую-то более спокойную сторону, но я не удержалась. Моя расслабленная рука соскользнула с широкого плеча на грудь, где под черной рубашкой сильно и быстро билось сердце мужчины. Царапнув ногтями шелковую ткань, я спросила:

— Часто?

— Раза два, — ответил король совершенно серьезно, и самое главное — правдиво, блин! — Или три. Да, три. Вчера после доклада о том, что у Благих вырезали одну семью из Солнечных Плетущих, — я про тебя долго думал.

Уж не знаю, что из этого меня шокировало больше! То, что перебили очередную партию Плетущих, или то, что Кэйр вспомнил меня в связи с этим прискорбным событием.

— Что случилось?

— Фактически — несчастный случай. Взбесилась любимая свора гончих.

Мне резко поплохело.

Кэйр же невозмутимо улыбнулся, еще раз посмотрел на мой эскиз и с живым интересом спросил:

— Сможешь сшить и примерить? Хочу посмотреть!

Э-э-э…

— Кэйр, в ситуации, когда в соседнем государстве вырезают твоих коллег Плетущих, все, о чем ты можешь думать, — это о женщинах и нижнем белье?!

На меня очень укоризненно посмотрели. А после подхватили на руки и вынесли в гостиную, где сели на диванчик. Я попыталась было сползти с колен Кэйворрейна, но он не позволил.

— Пряха моя… тринадцатая. Как ты думаешь, я за это время мало с кем обсуждал данную ситуацию? И вот все, о чем я мечтаю, это прийти к моей сладкой смертной девочке и снова говорить про то же самое? Нет уж, если девочка сидит и рисует кружева, то я буду фантазировать о том, как она будет в них смотреться. Кстати, а зачем тянуть? Что на тебе сейчас?

Его величество беспардонно оттянуло мой ворот, с интересом туда заглянуло, а потом укоризненно посмотрело в глаза.

— Эллочка, а там без изысков. Как так?

А-а-а!!!

Я хлопнула по наглым рукам и рыкнула:

— А там — не твое дело! У нас платонические отношения!

— Какие-какие?

— Такие! Без низменных страстей!

Вырваться из рук короля никак не получалось. Более того, он прижал меня еще ближе и прошелся губами по шее к ушку… И в это ушко мурлыкнул:

— Милая, ты не поверишь, но именно в низменных страстях и заключается львиная часть прелести чувств и эмоций.

Он вновь так смотрел, так трогал, так целовал… пока еще легко и невинно. Поцелуи беспорядочной россыпью касались то кончика носа, то скул, то чувствительных мест на шее или ушках. И с каждым мгновением было все сложнее сохранять остатки разума.

И вроде я понимала, что, по идее, вот оно — то, что нужно для моего плана! Но какой-то внутренний ступор не позволял погрузиться в эту пучину еще глубже.

А возможно, дело было в том, что я вновь четко поняла: голову тут теряю только я.

И в глубине души еще тлела надежда договориться добром.

— Нам нужно кое-что обсудить.

Мужчина остановился. Задумчиво посмотрел на меня потемневшими глазами, но все же медленно кивнул. С рук слезть не позволил, но чуть отстранился и перестал трогать.

— Отпусти меня! — от всей души, со всей страстью попросила я. — Давай расторгнем контракт? Верни меня в мой мир.

— Хм-м-м… неожиданная просьба. Мне казалось, что ты всем довольна. Пряжа получается отличная, я переселил тебя в гораздо более роскошные покои и даже распорядился отнести награду. Я учу тебя магии. Неужели этого мало?

— Этого много, — честно ответила я. — Это невероятная щедрость, твое величество. Но мне… тяжело любить. Я никогда не испытывала таких сильных эмоций, и теперь мне страшно, что, вернувшись в свой мир, я не смогу помнить тебя только как занимательное приключение.

Лицо короля потемнело, в глазах вспыхнул гнев, но голос все еще был наигранно спокойным.

— То есть ты хочешь от меня уйти?

Ответить было почему-то очень сложно.

— Да.

Он молчал так долго, что секунды тянулись как смола. Невыносимо медленно.

— Нет, — наконец разомкнул губы Кэйворрейн. — Ты немного не понимаешь, моя смертная прелесть. С одной стороны, дивный народ легкомысленен и без усилий расстается с ценностями. Но совсем иное — предметы коллекции, близкие нам существа или… объект интереса. Я не отпущу.

— И кто я для тебя? — сухо спросила в ответ. — Логика хромает, Кэйр. Я всего лишь пряха. Ты постоянно меняешь тех, кто поставляет тебе нити. Так что пряхи — не коллекция. И вряд ли близкие существа.

— Да. Но ты — объект интереса. Девочка, что дает мне восхитительную пряжу. Девочка, которую пытаются украсть Благие. Девочка, которая справляется с магической тканью так же быстро, как и фейри. Хотя я искренне считал, что потенциала хватит лишь на изменение уже готовых полотен. Но ты смогла сотворить свое. И ты действительно считаешь, что я отпущу тебя, Элеонора Мак-Ринон?

Ответ, видимо, подразумевался, но я решила предпринять последнюю попытку:

— Даже если я попрошу? Очень сильно попрошу?

Кэйворрейн запустил пальцы в мои волосы и, притянув к себе, коснулся губ поцелуем. И это касание невероятно отличалось от тех, что он дарил ранее. Оно было властным, уверенным, даже чуточку жестким, но одновременно… бесконечно нежным.

И когда правитель Неблагого Двора оторвался от моих губ, то четко сказал:

— Если попросишь, я дам тебе все, Элла. Все — кроме свободы от меня.

Он аккуратно пересадил меня на диван, отодвинулся и, поднявшись, уже обычным своим тоном сообщил:

— Думаю, этот разговор закончен, так что мы можем вернуться к насущной теме. Элла, я зашел отдать тебе подарок и сообщить, что совсем скоро при Неблагом Дворе будет бал. Первый бал за время моего правления. Ты сможешь познакомиться с миром фейри чуть ближе, как и хотела. А в качестве сопровождающего… я придумаю, кого тебе выдать.

— Филидэль неплохо справлялся, — зная, что делаю гадость, заявила я. — И раз говоришь, что готов ради меня решительно на все… Хочу твоего сказочного дипломата в сопровождающие!

Лицо короля закаменело, но он медленно, словно через силу, кивнул. Я мстительно подумала, что до кучи еще можно Тионга попросить. Но решила не нарываться. К тому же тот вредный и наглый мужик, воюющий за положительную динамику среди жертв Дикой Охоты, — мне совсем уж не нравился.

— Как скажешь, моя прекрасная Элла. И кроме этого… Я создал для тебя наряд. В подарок. Думаю, для бала он вполне уместен.

— Спасибо…

Я растерялась. Да и недавнее требование начало казаться не таким уж умным. Скорее наоборот…

— Подарок в твоей спальне. А сейчас — я откланяюсь. Дела, к сожалению, не ждут, и я не могу отдыхать столько, сколько хотел бы.

Более ничего не объясняя, Кэйворрейн вышел из моих апартаментов. В виде исключения ногами и через дверь.

А я на ослабевших ногах отправилась в спальню. Там на широкой кровати лежала темно-синяя коробка, перевязанная куском кружева, настолько изящным, что использовать его в качестве банта казалось преступлением. А еще странный узел: завязан старательно, но явно без большого опыта, а потому кривой.

Собственноручно вязал, что ли?..

Я потянула за кончик, раскрыла коробку, достала платье и неожиданно сама для себя расплакалась, глядя на прекрасный наряд.

Почему-то было так грустно, что это чувство уже не помещалось внутри меня и лилось наружу вместе с солеными каплями.

Как так вообще получилось? Почему он наговорил всякого, а виноватой себя ощущаю я?!

Вволю поплакать мне, увы, не дали.

Да и слезы остановились сами собой — потому что я услышала то, чего за время моего пребывания в Неблагом Дворе не довелось слышать еще ни разу. Стук в дверь!

Как-то все мои местные знакомцы не давали себе труда стучаться. Возникали как по волшебству — точнее, как раз по нему. Вламывались в несуществующее окно. Заходили попросту, как к себе домой…

— Минуточку! — крикнула я, подбежав к двери, и кинулась умываться. Кому надо — подождет, а принимать гостей зареванной совершенно не хочется.

Повторный стук раздался ровно в тот момент, когда я вышла из ванной, приведя лицо в относительный порядок.

Я распахнула дверь и от неожиданности потеряла дар речи.

Передо мной стояла уже знакомая кукла: красная одежка, золотые кудряшки, фарфоровая мордашка… Прелестный мальчик с кривыми зубками и наклонностями людоеда! Куми-чук, или как его там… В общем, тот самый неудачный эксперимент леди Фаиры.

— Брысь! — рявкнула я и захлопнула дверь.

Но даже отойти от нее не успела.

— Леди Фаира желает нанести визит тринадцатой королевской пряхе! — заявили за дверью. — Ваша любезность — открыть и впустить.

То есть «брысь» не сработал… Я вздохнула и потянула на себя створку. Выглянула в щель.

Кукленок стоял на прежнем месте. Увидев мою голову, он с заметным усилием раздвинул губы и сообщил:

— Я куми-чи. Удачный. Съем, если пряха даст позволение. Леди Фаира желает нанести визит. Пряха даст любезность?

— Э-э-э…

В прошлый раз он разговаривал очень даже живенько. А сейчас — будто робот какой-то.

— Любезность! — настойчиво повторил куми-чи. — Даст?

— Даст, — согласилась я из чистого любопытства. Да и неудобно отказывать первому существу, интересующемуся моим согласием, неважно на что! Даже в дверь ведь постучал…

Кукленок попятился, прошел спиной назад несколько шагов, и я увидела очередное местное чудо. Да какое!

Фарфоровая гадость опять распахнула пасть, причем не абы как — до самого пола! А потом распалась на две части, я бы сказала: заднюю и переднюю… И вот между ними, с изрядным грохотом рухнувшими на пол, возникло облако желтого шелка, тоже знакомое.

— Гораздо лучше, правда? — весело спросила меня Фаира.

Понятное дело, я даже кивнуть не могла. И наверняка представляла собой не менее занимательное зрелище: торчащая из приоткрытой двери голова с отвисшей челюстью.

Впрочем, леди Желтых Холмов и Радетельница какой-то там дивизии удивляться не стала. Подобрала обе половины развалившейся куклы, встряхнув, сложила вместе и привычно так скатала в трубочку.

— Можно к тебе, да? — улыбнулась она.

— Конечно, — согласилась я, распахивая дверь и отступая.

Леди сунула трубочку под мышку и шагнула ко мне.

— Ты видела? Видела?! У меня получилось! Только теперь куми-чи ничего не соображает и выражается, словно какая-то заводная игрушка! Ужасно! Думаю, дело как раз в разуме! В прошлый раз я сделала разумного, и этот нюанс был совершенно лишний! А говорить как следует я его научу! Или не надо? Ну вот я тоже думаю, что лишнее!

Щебетала она безостановочно, не давая мне и слова вставить.

— Но ведь удобнее, чем строить тропы, правда же? Куми-чи сам идет в указанное место, и я сквозь него — раз! Без всяких троп! В нем заложен алгоритм поиска! Пока только по дворцу, и то в избранные места, но я работаю над этим! Фух! Ну наконец-то я добралась до тебя, пряха! А как тебя зовут, дорогая, я забыла?

Она наконец замолчала и уставилась на меня в ожидании ответа.

— Элла, — представилась я. — Ты садись. Ты же ко мне в гости?

— Да! — согласилась Фаира, падая в указанное кресло. Трубку-куклу небрежно кинула на пол, достала откуда-то большую треугольную бутылку, оплетенную серебряным шнуром, и показательно потрясла ей. — Вот! Хэнейское вино! Я тебе обещала! А в гости не позвала! Но я пришла сама, заодно проверила куми-чи, видишь, он работает! — сказала она с восторгом. — Я молодец!

— Да! — подтвердила я. — Он работает как портал?

— Конечно! Можно было сделать просто коробку с ножками, но это же скучно!

— Я ему сказала «брысь», — повинилась я. — Но он не ушел…

— Понятно, не ушел, — пожала плечами леди. — Он же теперь неразумный и вообще не живой, а на «брысь» реагируют только живые. Даже не очень разумные, кстати… Ты дашь нам бокалы, дорогая? Ой, я опять забыла! Элла! Да?

Вино оказалось вкусное, кажется, персиковое, совершенно без алкогольного привкуса. И словно бы без градуса тоже. Правда, пила я его очень осторожно, крохотными, редкими глоточками. Боялась не столько опьянеть, сколько потерять над собой контроль и увидеть в нежданной гостье подругу. На самом деле ужасно хотелось поплакаться кому-нибудь в жилетку! Рассказать про несчастную любовь, про накопившиеся печали, про свои планы… про несчастную любовь еще разок, и еще разок… Не совета даже хотелось, нет! Банальной женской солидарности!

Но искать солидарности в леди Неблагого Двора? Да хоть бы и Благого! Глупее и не придумаешь…

Тем более что буквально через несколько минут выяснилось, что леди явилась ко мне именно за ней — за женской солидарностью!

Ну — почти…

— Как у тебя миленько! — восторгалась она, оглядываясь. — Никогда бы не подумала, что его величество будет так содержать свою пряху! Ой, прости, я имею в виду, что все ведь привыкли, что пряхи сидят вместе и… ну, прядут!

— Я тоже пряду, — уверила я, даже не обидевшись.

Вряд ли, конечно, это детская непосредственность, но что взять с высшей фейри, забежавшей по непонятной прихоти к низшему существу. Не существу даже! К королевскому инструменту!

В горле опять образовался комок, и я запила его вином. А Фаира вдруг выдала:

— Ты знаешь, дорогая, я даже тебе завидую!

Вот нельзя же такое под руку говорить!

Пока я кашляла, поперхнувшись, Фаира продолжала:

— Нет, правда, правда! В том, что ты так близка к его величеству! Все говорят, что король посвящает тебе много времени!

Ну, это они все врут…

— И знаешь, дорогая, я подумала: ведь ты можешь рассказать мне о нем! Лорд Кэйворрейн такой необщительный… такой загадочный! А мне нужно знать хоть что-то! Вот, например, что он любит есть на завтрак?

Я только руками развела.

— Нет? Он с тобой не завтракает? — огорчилась леди.

— И не обедает, и не ужинает, — предупредила я следующий вопрос.

— Ну тогда… О чем он любит говорить? Или вы не разговариваете?

— Да мы вообще довольно редко видимся… — ушла я от ответа.

Фаира слегка помрачнела. Уложила на стол все четыре своих локтя, подперла ладонями щеки и задумалась. Зрелище было, на самом деле, жутковатое. Нет, я знала, что у каждого фейри, при всей неземной красоте, есть какое-то физическое уродство. У кого-то заметное — вот как у Фаиры, у кого-то нет… Хвостик, например, можно легко спрятать под платьем или штанами…

У Кэйра несоразмерно длинные пальцы. А значит, хвоста у него точно нет!

— А скажи мне, милая, — вклинилась отмершая леди в мои дурацкие мысли. — А вот какие рубашки он носит, когда не занят королевскими обязанностями?

«Розовые в цветочках», — едва не ляпнула я. Но надо же что-то ответить!

— Белые в основном, — пожала плечами.

— А ты сможешь узнать, какой цвет он предпочтет для бала? — продолжила допрос Фаира.

— Я попробую, но…

— Понимаешь, я обожаю желтый! — поведала она. — И хотела бы быть в нем на балу! Но что, если его величество выберет… не знаю, красный! Мы будем глупо смотреться вместе! Потому я готова подстроиться под его выбор. Но ведь нужно знать! Ах, Элла! Не смотри на меня так! Я понимаю, что все это мелочи — предпочтения в еде или одежде… Но мастерство у меня и его величества — слишком разное! И потому сначала мне нужно привлечь его внимание именно мелочами.

Тут до меня потихоньку стало доходить.

— Тебе нравится король? — спросила я прямо.

— Ну-у… — протянула леди. — Как он может не нравиться? Он так красив…

— Очень красив, — согласилась я, внимательно ее рассматривая.

Да, носик острый, и черты лица могли бы быть крупнее. Но, пожалуй, тогда она утеряла бы очарование… А она очаровательна! Как и любая высшая эльфийская леди. Смертные с ними и рядом не стоят! Люди в сравнении с фейри — как куклы в сравнении с людьми, всего лишь жалкое утрированное подобие… По крайней мере фейри считают именно так!

Но тогда почему король целует меня — а не вот это прелестное создание, во всех отношениях подходящее ему куда больше?

«Да потому что иначе его инструмент плохо работает!» — язвительно подсказал мне внутренний голос.

И кто сказал, что больше он никого не целует? Вот разве что Фаиру еще не осчастливил! «Может, из-за лишней пары локтей?» — подумала я с надеждой. А что — одной конкуренткой бы меньше!

Кажется, теперь я знаю, что такое ревность… Как-то раньше не приходилось ее испытывать.

— Конечно, вокруг множество красивых мужчин, — со вздохом сказала Фаира. — И я вполне могу найти того, кто будет не только красив, но и умен, того, кто разделит мою страсть к моделированию, того… Ах, да любого! Но он не будет королем. Понимаешь, дорогая? А потому постарайся что-нибудь вспомнить! Пусть даже мелкие детали! И непременно, непременно выясни, в чем его величество явится на бал! И кстати — какие камни наденет. Как же мне повезло, что мы с тобой познакомились!

И она улыбнулась мне — мягко, добро, очень искренне. Как улыбалась бы котенку мужчины, чье сердце собралась завоевывать.

А до меня вдруг дошла очень простая истина.

Я влюблена не в короля. Да я бы все на свете отдала, чтобы он был не королем, а обычным человеческим мужчиной!

Король нужен леди Фаире.

А мне… мне нужен Кэйр. Неадекватный, злой, радостный, задумчивый… любой. Мне нужен этот конкретный мужчина.

— А раньше у тебя совсем не было возможности ничего о нем узнать? — зачем-то спросила я сидевшую напротив фейри.

— Раньше это не было так срочно, — пояснила она. — Ну и ни капельки не хотелось приманивать этого мерзкого брауни, управляющего дворцом! Ты ведь его знаешь?

— А что такое случилось теперь?

— Как — что? — рассмеялась Фаира. — Его величество хочет жениться! Точнее, он-то вовсе не хочет! Но Неблагой Двор не может так долго жить без королевы. А потому лорд Кэйворрейн должен, наконец, сделать выбор! Все думают, что для этого и устраивается бал.

Ну да.

Первый бал за время его правления.

И на нем он выберет себе королеву.

— Чем, скажи на милость, ты думал?! Как вообще могло тебе прийти на ум — послать Маэвиса! Именно его! Или ты решил, что должен провалить мое задание?!

Его величество Оберон, бессменный король Благого Двора, возмущался уже добрых полчаса. И последние минуты разнообразием не баловал: повторял одно и то же, как заведенная пластинка человеческого граммофона. Больше того — даже ногой пару раз топнул, не находя уже слов.

А его лучший дипломат молчал, опустив глаза, и мысленно передергивался каждый раз, когда слышал имя треклятого дини-ши, господина Бузинных Пустошей, тупой золотой болванки! Идиота, который отнесся к поручению настолько всерьез, что у Филидэля до сих пор болел глаз. Ну не то чтобы болел, конечно… память болела! Душа!

Сам Филидэль к поручению короля всерьез не отнесся. Каприз, прихоть, блажь! С Обероном такое бывало достаточно часто. И кто же мог подумать, что на сей раз о капризах не идет и речи?! Потому так и вышло: кто подвернулся, тому и поручил…

— Ваше величество! — сказал дипломат, устав слушать своего неожиданно свихнувшегося повелителя. — Побойтесь фоморов, право слово… Ну что вам до этой смертной девчонки? Я не в силах поверить, что вы так расстроены именно из-за нее! Доставлю я вам эту пряху, доставлю! Раз уж оно так необходимо…

Оберон покосился на него и хмыкнул.

— Представь себе, необходимо, — подтвердил он совершенно другим тоном. Словно и не орал минуту назад, пребывая в откровенной ярости. — А фоморов сам бойся. Кстати, о них…

Следующий час они спокойно и вдумчиво обсуждали треснувшие Печати и возможное влияние на сей прискорбный факт Неблагого двора.

И все это время Филидэль испытывал очень, очень неприятное дежавю. Вспышка ярости, сменившаяся внезапным спокойствием, мгновенный переход на другую тему — ну вылитое Неблагое величество… Два совершенно разных короля, Тьма и Свет, Зима и Лето… а вот поди ж ты!

А поскольку ничего подобного за Обероном никогда не водилось — в отличие от Кэйворрейна — то вывод напрашивался сам собой.

Пряха Сумрачного Плетущего.

Смертная девочка.

Маленький, хрупкий, милый, но неприметный цветочек — о да! Цветочек, которому дал волю один король и жаждет получить другой…

Что же в тебе такого Элеонора Мак-Ринон?..