Нет, я тоже в себя, конечно, верю, но я ведь в принципе не собиралась сюда возвращаться, а планировала отправиться домой, на любимую Землю. Разбираться с нелюбимым мужем.

— Ну так что, берем ноги или как? — подала голос колдунья, категорично добавив: — Или соглашайтесь на мои условия, или убирайтесь! Я на другие не пойду!

— Если ты откажешься, на сушу отправлюсь я! — запальчиво воскликнула Сельвея, сбивая меня с настроя торговаться с Эльбергой до победного конца.

При этом вид у «сестры» был такой, словно она последние недели питалась исключительно украшениями для блюд, читай водорослями, которые я имела глупость попробовать. Нет, старшая дочь сейна не выглядела напуганной, просто от одной только мысли стать невестой двуногого и самой стать двуногой ее явно начинало тошнить.

М-да. И что теперь делать? Искать другую морскую колдунью? Сколько их здесь таких водится, подторговывающих из-под полы ногами? Да и человеком стать жуть как хочется, не теряя драгоценное время. Может, я по-быстрому смотаюсь на берег, свистну волшебную цацку, вернусь к русалам и русалкам и уже потом загадаю желание? А что? Тоже вариант! Хоть возвращаться сюда мне, если честно, совсем не улыбалось.

— Ладно, я согласна, — выдавила из себя, оглядываясь на хвостатую манипуляторшу.

Эльберга просияла. Напевая себе под нос что-то задорно-веселое, метнулась к склянкам, задумчиво заскользила по ним длинным острым коготком, пока не сцапала прозрачный пузырек и протянула его мне. Внутри сосуда искрилась и переливалась мутная жидкость с вкраплениями блестящей пыли.

Я вообще после этого выживу?

— Выпей, когда окажешься на берегу. Первые несколько часов может немного поташнивать, да и ходить поначалу будет непривычно.

Ну, за ходить-то я спокойна.

— Надеюсь, ноги хорошего качества? — поинтересовалась хмуро, забирая у хитрож… хитрохвостатой жидкость непонятного происхождения. — Стройные, без целлюлита?

— Целю… чего? — не въехала колдунья.

— Ничего! — Я сжала пузырек в кулаке и повернулась к псевдосестре. — Пойдем… Я хотела сказать, поплыли. Раньше начнем — раньше закончим.

Обрадованная моим боевым настроем (при мысли, что вот-вот расстанусь с плавником, я готова была горы свернуть) Сельвея быстро метнулась к выходу-дырке. Я тоже не стала мешкать и, в последний раз взглянув на Эльбергу, на губах которой блуждала странная усмешка, поспешила убраться из ее логова.

До берега на бесколесной колеснице добрались относительно быстро и в полном молчании. Было видно, Сельвея нервничает, переживает. Лицо ее словно превратилось в маску из алебастра, губы напряженно поджаты, взгляд устремлен в морскую тьму, что расступалась перед нами и незаметно за нами смыкалась.

— Ты сказала, меня будут ждать на суше, — нарушила я молчание.

Русалка кивнула:

— Тот рыбак, Ингвар, сына которого ты спасла в прошлом году, встретит тебя. Поможет чем сможет. Объяснит, как попасть во дворец. Расскажет о традициях, законах Сантора и об этом воре, — Сельвея презрительно скривилась, — их короле.

Рыбак? Хм, вообще-то я рассчитывала на птицу покрупнее, но выбирать, увы, не приходилось.

Вынырнув из воды, я счастливо огляделась. Занимался рассвет, и первые лучи, разбегаясь от самого горизонта, окрашивали водную гладь в золотисто-медовые тона. Синяя вода, вспениваясь у самого берега, омывала черные, будто глянцевые, валуны, среди которых я заметила пожилого седобородого мужчину и русоволосого юношу. Одеты они были просто — в одинаковые серые штаны и светлые, подпоясанные широкими поясами рубахи. При виде нас рыбак и его сын низко поклонились.

Сельвея сдержанно кивнула им и проговорила:

— Пожалуйста, Мари, будь осторожна. У тебя есть месяц, чтобы все исправить. В новолуние просто войди в воду, и Эльберга сделает так, что ты снова станешь собой. Не позволяй людям задурить тебе голову и помни: твоя жизнь — в море и ты нужна нам.

«А перстень еще нужнее», — добавила я про себя.

Вслух же сказала:

— Все будет в порядке, и я все успею. Главное, — с опаской покосилась на зажатый в руке пузырек, — не травануться этой дрянью.

Сельвея слабо улыбнулась и кивнула, подбадривая. А я, шумно выдохнув, мысленно пожелала себе удачи. Выдернув пробку, опрокинула в себя искрящийся «напиток» залпом.

Что ж, была не была!

Говоря «будет немного поташнивать», ведьма явно недоувеличивала, если так можно выразиться. Меня как будто вывернуло наизнанку. Раз эдак сто, если не больше. Было горячо. Очень. Жар прокатывался от горла к груди, камнем оседая внизу живота. Жег, колол, вгрызался в каждую мою клетку, отчего хотелось материться и вопить во всю силу легких.

Но я сдерживалась. Только зубами от боли скрежетала и чувствовала, как слезы, выступая на глазах, стирают окружающую реальность.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Я больше не чувствовала плавника, как и морского дна. Запаниковав, неуклюже взмахнула руками и, к своему ужасу, ушла под воду. К счастью, до берега было рукой подать. Заметив, что я тону, сын рыбака бросился меня спасать.

Он вытащил меня из воды, которой я успела изрядно наглотаться, и, пока нес к своему отцу, смотрел куда угодно, но только не на новообретенные прелести мары.

Откашлявшись, я постаралась прикрыть все самое интересное волосами, благо их длина позволяла, и дрыгнула ногами раз-другой. Вроде ничего так. Стройные, с маленькими изящными ступнями и аккуратными беленькими пальчиками, чувствовать которые было безумно приятно.

На берегу меня сразу укутали в длиннополый плащ, а после и одежду протянули. Совершенно несуразную, на мой взгляд, — платье из грубой полотняной ткани, длинная нижняя сорочка и белый, накрахмаленный до хруста чепец.

— Помни, Марэя, будь бдительна и осторожна! — донеслось до меня очередное наставление.

Я кивнула, помахав русалке на прощанье, и Сельвея, взмахнув плавником, исчезла в окрашенной в золото воде.

— Неали Марэя, — снова принялись расшаркиваться, кланяясь, рыбаки.

— Для нас это огромная честь и счастье служить вам, — сказал бородач.

А его сын, краснея, поддакнул:

— Неали Марэя, я так рад… снова видеть вас, — и смущенно опустил взгляд, в очередной раз доказывая, что природный магнетизм Машки безотказно действует на мужчин.

— Как насчет завтрака? — улыбнулась гидам, разминая свои, вернее, казенные, но уже горячо любимые ножки и уверенно стоя ими на влажном песке, еще не успевшем прогреться под первыми робкими лучами солнца и поэтому обдававшем мои ступни приятной прохладой. — А потом вы все мне покажете и расскажете, как стать невестой вашего правителя.

Мужчины переглянулись.

— Неали Марэя, при все моем уважении… — несмело промямлил старик и запнулся, явно подбирая слова. Так и не преуспев в этом занятии, спросил негромко: — С чего вы решили, что станете невестой короля?

— А? — односложно ответила я, вдруг почувствовав себя до невозможности глупо.

А и правда, с чего решила? То, что Машка у себя в воде без пяти минут царица, не означает, что и здесь с ней будут носиться. Ну разве что эти двое будут… Но не король же! Да я и сама, несколько лет побыв во главе компании, привыкла командовать и управлять. Вот только кому мне здесь приказы отдавать? Опять же только этим двоим. А так…

Решив не расстраиваться раньше времени (вообще-то я за кольцом пришла, а не за короной, так что без разницы, в каком статусе окажусь дома у рыжего), с улыбкой проговорила:

— Предлагаю поставить этот разговор на паузу. Я сейчас переоденусь, во-о-он за теми камешками, — кивнула на выраставшие из песка широкие валуны, — потом мы плотно позавтракаем…

— Мы как раз свежей рыбы наловили, — счастливо закивали отец с сыном.

— Никакой рыбы! — запротестовала я. Заметив на их лицах недоумевающее выражение, поспешила объясниться: — Мне бы хотелось чего-нибудь… человеческого. Экзотического. Яиц там, хлеба с сыром. От картошечки с лучком тоже не откажусь. Икорочки бы заморской, баклажанной. У вас такое найдется?

Хвала всем местным богам, такое у них было, и я, обрадованная открывающимися перспективами — наконец смогу нормально поесть, — побежала преображаться в девочку-крестьянку.

Из нижнего белья была только льняная сорочка (что, даже панталоны здесь не носят?!), поэтому чувствовала я себя не то чтобы очень комфортно. Платье длинное и малость широковатое (уж не знаю, где они его откопали, оно было явно не для русалочьей талии), но хотя бы с поясом. Цвета невзрачного, темно-коричневого. Даже без зеркала ясно, что бледнокожая Машка в этом прикиде будет смотреться не ахти какой красавицей.

Но все это мелочи. Главное, у меня есть ноги и я могу задавать какие угодно вопросы. Я ведь для рыбаков на самом деле не местная. Понятия не имею, что было известно о земных Марэе, но сами-то земные не знают, что она знает. Вот и будем выяснять-расспрашивать.

Пока шли в деревушку, раскинувшуюся за стенами приморской столицы — Аскании, мой взгляд то и дело убегал к высоким башням из белого камня. Даже отсюда было видно, что в королевской резиденции все очень красиво, если не сказать роскошно. То тут, то там проглядывали голубые купола и конусообразные черепичные крыши, из которых стрелами вырывались длинные шпили, терявшиеся в яркой палитре неба. Дворец расположился на пологом склоне, и даже издали мне были видны яркие пятна зелени — сады, а где-то в их глубине наверняка притаились мраморные фонтаны, ажурные беседки, мощеные дорожки и клумбы с неведомыми цветами.

Не знаю, что тогда на меня нашло, но я уже давно не испытывала таких сильных эмоций. Давно не восторгалась, как малолетний ребенок. Может, кислород ударил в голову? Или же осознание, что полдела сделано — я на суше. А дальше вообще все будет раз плюнуть.

Рыбацкая деревушка оказалась небольшой, но чистенькой, с аккуратными белеными домами и зелеными палисадниками. Вставали здесь с первыми лучами — женщины отправлялись в город торговать вчерашним уловом, мужчины уходили в море. Дети постарше возились с младшими сестрами и братьями, ухаживали за стариками и занимались домашним хозяйством.

Обо всем об этом я узнала от Ингвара и его сына Ирнаса, которые не переставали одаривать меня благоговейными взглядами.

— Неали Марэя, вы стали еще прекрасней! — снова краснея, восхищенно выдохнул юноша, одежда которого успела подсохнуть, как и русые волосы, обрамлявшие крупное добродушное лицо. Рыбак грустно потупился. — Когда вы меня спасли, я очень старался сохранить в памяти ваше прекрасное лицо, но с каждым днем она все больше меня подводила. А теперь я смотрю на вас и не могу отвести взгляда. Вы такая красавица!

Наставляя и подбадривая, Сельвея обмолвилась, чтобы я не переживала. Мол, земные о марах быстро забывают, так что при встрече его величество меня не узнает. Разве что голос может вспомнить… Хотя это вряд ли. Мы с ним общались недолго. К тому же темно было, а я вся мокрая и в водорослях, да еще и с хвостом. Нет, точно не узнает. И даже, наверное, лучше, что во дворец я отправлюсь не в амплуа невесты. Нечего привлекать к себе лишнее внимание.

— Скажи, Ирнас, почему ты называешь меня неали?

Мы шли по улице, и взгляды деревенских жителей липли ко мне, как муравьи к упавшей в траву карамельке.

Парень широко улыбнулся:

— А у нас ко всем незамужним девушкам так обращаются. Мужчин — любых, и женатых и нет, называют ньертами. А замужних женщин нэйлами.

— А знатных как-то по-особенному величают?

Ирнас распахнул передо мной калитку и вздохнул.

— Эх, неали Марэя, нам еще столько нужно будет вам рассказать. А ведь до начала отбора всего ничего осталось — два дня.

— Подожди. — Я даже приостановилась и недоуменно посмотрела на паренька. — Нье… ньерт Ингвар ведь сказал, что я не стану невестой вашего правителя.

— Не станете, — уж больно радостно согласился рыбак. — Но только в этот день для вас откроются двери Анделиора. — Он понизил голос до заговорщицкого шепота: — Древней обители всех королей Сантора.

Ну ок.

— Тогда предлагаю не терять время. — Я обворожительно улыбнулась Ирнасу, отчего на лбу у того проступила испарина. — Давайте скорее завтракать и делиться информацией!

Еще на подходе к городским воротам я поняла, что имел в виду Ингвар под «там будет столько девиц!». Девиц действительно было много. Девицы в каретах, девицы в повозках, девицы в седлах и на своих двоих. Море девиц. Я бы даже сказала мировой океан.

Даже если бы мне приспичило потрогать местную достопримечательность, Искру Сантора, увидев такое столпотворение, я бы тут же отказалась от этой затеи и, наверное, плюнула на перстень. А сейчас только порадовалась. Как же хорошо, что у Таньи сестра служит там, где надо.

Еще бы понравиться госпоже устроительнице, и уже к вечеру буду под боком у его величества. Ну то есть во дворце.

В толчее у ворот мы с Ирнасом, которого мне выделили в провожатые и охранники, простояли добрых два часа. Пройдя магическое сканирование (не знаю, как еще назвать сверкающие жезлы, которыми стражники проводили перед всеми жаждущими попасть в столицу), буквально вывалились на запруженную людьми площадь, а оттуда, подталкиваемые живыми массами разной степени чистоты и «ароматности», переместились в узкий рукав улицы.

— Ничего-ничего, доберемся, — подбадривал не то меня, не то себя юный рыбак.

А я тем временем незлым тихим словом поминала Козлова. Если бы не он, ничего бы этого не было. Меня бы здесь не было! Надеюсь, его арестовали или арестуют в самое ближайшее время. Потому что если этот мерзавец будет жить припеваючи за мой счет и счет моих покойных родителей… Убить гада мало.

В такие моменты я даже готова была пожертвовать на козла единственное желание Маши и превратить муженька… ну, например, в малька. Или в то самое блеющее животное, коим он по сути своей и являлся.

Должна же его, в конце концов, настигнуть карма.

— Долго еще до площади Святого Приция? — чувствуя, что еще немного и начну страдать клаустрофобией, хрипло выдохнула я. Назвать улицу, по который мы ползли, открытым пространством язык не поворачивался.

— Почти пришли, — отозвался Ирнас, вытирая со лба пот рукавом своей свободной рубахи. — Надеюсь, тетушка там не сомлела от жары в такой-то давке.

Я бы на ее месте именно так и сделала. Да и на своем уже всерьез подумывала об этом.

— Сейчас на всех улицах города такой бордель?

Я пожалела, что не прихватила с собой противогаз (но, наверное, в этом мире их еще не изобрели): от мужика впереди несло перегаром настолько сильным, что у меня даже глаза заслезились. Но, кажется, это я одна здесь такая чувствительная, остальной люд не роптал, спокойно себе дышал и шел дальше.

— Площадь Святого Приция находится недалеко от храма Всеведущего, отсюда и столпотворение.

И сдался им всем этот король!

— Мари, сразу за этим домом поворачиваем налево, — предупредил Ирнас.

Я кивнула. Хотела взять его за руку, потому что кто-нибудь так и норовил вклиниться между нами, оттеснить меня в сторону или отпихнуть Ирнаса, как вдруг почувствовала болезненный толчок в спину.

— Осторожней! — выкрикнула, обернувшись, и увидела движущуюся вверх по улице карету.

Белая, если не считать подсохших брызг грязи, с золочеными колесами и блестящим гербом с изображением змеи в короне. На козлах и на запятках расположились солдаты со шпагами и пистолетами, очень похожими на старинные дуэльные. Люди недовольно расступались, не без опаски поглядывая на оружие в руках охранников.

Я уж было решила, что это экипаж его величества (не зря же в узоре герба присутствует корона), но тут красная шторка приоткрылась, явив миру симпатичное личико в обрамлении светлых кудрей.

— Скорее! — наморщила свой хорошенький носик блондинка и капризно воскликнула: — Я устала, и мне нужно на площадь!

— Нам всем туда нужно, красотка! — выкрикнул тот самый детина с перегаром, что топтался со мной рядом.

— Тоже замуж за короля собрался? — раздалось с другой стороны улицы, и народ громко заулюлюкал.

Фыркнув, потенциальная невеста задернула шторку, а спустя секунду или две меня припечатало к стене. Карета как раз проезжала мимо, и народ был вынужден расступиться.

Именно с ее появления наш план и пошел трещинами. Неожиданно в толпе раздался пронзительный вой, словно кому-то колесом отдавило ногу.

— Мари! — Голос Ирнаса потонул во множестве других голосов.

Кто-то с силой толкнул меня в сторону, заставив проехаться спиной вдоль стены. Не знаю, как еще на ногах удержалась. Наверное, если бы упала, меня бы попросту затоптали.

— Ирнас! — Я приподнялась на носочки, махнула рукой, но живой поток продолжал оттеснять меня в противоположную от рыбака сторону, а спустя несколько мгновений я и вовсе потеряла его из виду.

Остановиться сейчас было равносильно суициду, и я продолжала идти вперед, влекомая толпой, пока не заскочила в какую-то пропахшую нечистотами подворотню, чтобы перевести дух.

Огляделась, без сил прислонилась к стене и тихонько выругалась.

Проклятье! И что теперь делать?

А все из-за той кудрявой принцесски.

Вот стерва!

Приказав себе не паниковать раньше времени, взяла в узду эмоции и отправилась на поиски экономки. Не маленькая — не заблужусь. А за навигатор вполне сойдут горожане, к которым я и обращалась с вопросом, где находится площадь Святого Приция.

Женщины отвечали неохотно, окидывая меня прохладными взглядами, и неопределенно махали руками: мол, шагай туда, сама не знаю куда. Мужчины в большинстве своем оказались более словоохотливыми, останавливались, невзирая на давку, и подробно растолковывали, в каком направлении мне следует двигаться. Самые ретивые даже вызывались проводить, при этом плотоядно сверкая глазами, в которых явно читалось: проведут они меня до ближайшей подвороти, а там уже будет видно.

Получив ответ, я спешила избавиться от очередного пустившего слюни и терялась в толпе. Оставалось надеяться, что Ирнасу хватит ума не искать меня в такой толчее и он отправится прямиком к своей родственнице. Но даже если и нет, у меня было словесное описание нэйлы Порфины. Главное, чтобы она дождалась, иначе без нее и Ирнаса мне никак не попасть в дом устроительницы.

Не так уж это и просто — плыть против течения. Меня постоянно толкали, пытаясь оттеснить назад или расплющить о стену. Я уже мысленно подсчитывала синяки, которые наверняка останутся на теле после первой незабываемой прогулки по столице. Не будь на улицах столько народу, я бы, несомненно, полюбовалась аккуратными домиками из желтого кирпича с крошечными балкончиками, увитыми плющом и плетистой розой. На черепичных крышах, настолько ярких в лучах солнца, что слепило глаза, поблескивали металлические флюгеры, имевшие самые невероятные формы — диковинные животные, ажурные узоры и целые композиции, которыми любоваться бы да любоваться, если бы не тычки со всех сторон и мой страх заблудиться, опоздать, потерять свой единственный шанс вернуться домой.

Оставив знакомство с городом до лучших времен, когда меня не будут пытаться превратить во что-то плоское и не совсем живое, я юркнула в проулок, чтобы быстренько перейти на другую улицу. А оттуда уже, если все поняла верно, до заветной площади рукой подать.

Вздохнула свободнее (к счастью, в проулке не было ни души) и ускорила шаг. Я даже не обратила внимания на покосившиеся деревянные створки, которые почти миновала, когда те вдруг распахнулись, выпуская на улицу шум голосов и самые разнообразные ароматы: жареного, печеного, алкогольного. Жаль, что помимо них трактир выплюнул и пропахшего потом крупного детину, который навалился на меня всей своей тушей.

— О! Какая цыпа! — дохнул мне прямо в лицо, едва не отправив в нокаут исходящими из его рта миазмами.

Я было рванулась вперед, но мощная ручища уперлась в стену аккурат возле моего горла.

— Куда-то спешишь, малышка? Ик…

— За свежим воздухом, пока у меня не случилось кислородного голодания.

Краснощекий бугай недоуменно захлопал глазами. Воспользовавшись его замешательством, попыталась сбежать, но то ли этот боров был не настолько пьян, то ли Машкино обаяние снова оказало мне медвежью услугу — он буквально впаял меня в стену своей… хм, плотной фигурой. Крик оборвался, когда широкая ладонь впечаталась мне в рот.

— Ну же, цыпа, не ерепенься. Сейчас мы с тобой немного порезвимся, и, так уж и быть, я тебя отпущу. А может… ик… Друзей позову. Но сначала познакомимся поближе, крошка.

Попробовала пнуть его коленкой, но, кажется, он этого даже не заметил. Пьяный взгляд еще больше помутнел, когда негодяй дернул за воротник моей блузки, превращая скромный вырез в откровенный до неприличия.

— У-у-у!.. — взвыла я, пытаясь цапнуть жирную сволочь за ребро ладони, а он, распаленный моим сопротивлением, еще с большим энтузиазмом принялся тискать меня и расправляться с моей одеждой.

Теперь уже я паниковала по-настоящему и успокаивать себя не собиралась. Вертелась, кусалась, мычала, делая все, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Но, как назло, кроме нас двоих, в этой дыре больше не было ни души. А те черные душонки, что с утра пораньше устроили в подвале попойку, вряд ли помогут. Скорее подсобят этому уроду.

— Стой смирно, дрянь, иначе как вмажу! — рыкнул он на меня, и я поняла, что вмажет.

Так, что вырубит сразу. Но вместо того, чтобы покорно терпеть издевательства этой свиньи, я продолжила сопротивляться из последних сил. Живой не дамся и в сознании тоже!

Наверное, он бы все-таки меня ударил, если бы в тот самый момент не раздался щелчок, как будто совсем близко взвели курок, и громкий властный голос, в котором отчетливо звучали стальные нотки, резко повелел:

— Отпустил девушку. Быстро!

Всеведущий, спасибо!

— Да мы тут просто… это… ик… болтали, — вскинув над головой руки, промямлил пьянчуга. Во взгляде его больше не читалось похоти, один только страх перед представителями закона.

— Ты бы еще сказал: вели светские беседы, — хмыкнул патрульный в сером, совершенно невзрачном на вид мундире, не торопясь опускать оружие.

Сколько я таких солдат, патрулирующих город, за сегодняшний день перевидала — не счесть.

Мой спаситель кивнул напарнику, и тот быстренько скрутил пьяницу, прижав его, пыхтящего, к обшарпанной стене дома. Второй солдат — высокий, поджарый шатен, признаться, выглядел более представительным. Алый мундир его был щедро отделан галуном, на плечах блестели эполеты, на груди — золотые медали. Точно в такой же форме щеголял на корабле его величество и его оловянные солдатики.

Но странное дело, мне почему-то показалось, что в этом дуэте первый — брюнет с такими же светлыми, как и его одежда, серыми глазами — был главным.

— Неали, вы в порядке? — обратился он ко мне, протягивая руку.

За нее я ухватилась не без опаски (вдруг и эти двое ненароком уже успели подпасть под убойный шарм Машки) и с благодарной улыбкой произнесла:

— Однозначно лучше, чем минуту назад.

Взгляд патрульного скользнул по увеличившемуся в разы вырезу блузы, и я напряглась.

— Вот, возьмите.

Не успела и глазом моргнуть, как солдат снял с себя мундир и, шагнув ближе, набросил ее мне на плечи.

Нет, все-таки он милый.

— Спасибо, — с удовольствием упаковалась я в мундир, который в моем случае мог запросто сойти за пальто, и только после этого облегченно выдохнула.

Спокойно, Яна, дыши глубже. Это был всего лишь досадный случай, который больше никогда не повторится. Больше об этом не думай.

Солдат обернулся к своему напарнику (ну или к старшему по званию — кто их разберет), удерживавшему красного от напряжения недонасильника.

— Этого нужно сдать патрульным. А вы, неали, идите со мной. Проведу вас до площади Всеведущего. Вы ведь в храм собирались?

И так на меня посмотрел, словно утверждал, а не спрашивал.

— Спасибо за спасение, ньерт… ньерты. — Я прошлась взглядом по шатену, который вдруг широко улыбнулся, как будто его что-то развеселило. — Но мне бы добраться до площади Святого Приция. Меня там должны встретить, чтобы отвести к госпоже устроительнице.

— А как же испытание у источника? — нахмурился патрульный.

Стоит отметить, в одной рубашке он выглядел еще лучше. Под тонкой тканью проступало сильное, тренированное тело воина: широкие плечи, мускулистые руки. В таких приятно ощущать себя слабой, нежной, трогательно беззащитной. Помнится, у короля торс был не хуже…

И об этом, Яна, мы тоже сейчас не будем думать.

— Такой красивой девушке, как вы, неали…

— Мари, — представилась я. Не назваться после того, как они меня спасли, было бы по меньшей мере невежливо.

— Просто Мари? — вскинул брови солдат номер один.

Угу, просто Мария.

Не дожидаясь моего ответа, продолжил:

— Так вот, как уже говорил, такой красивой девушке, как вы, Мари, грех не попытать счастья у Искры Сантора.

Представив, какое пекло сейчас возле храма Всеведущего, если даже здесь толком не продохнуть, я мысленно поежилась и промолвила:

— Такой красивой девушке, как я, его величество и даром не нужен. — Поняв, что только что сморозила, попыталась исправить положение, потому что взгляд патрульного вдруг потемнел на несколько оттенков серого. Патриот, наверное. Который души не чает в своем короле. — Здравия и процветания нашему величеству!

Пусть цветет и пахнет. Только от меня подальше.

— Семейного счастья и долгих лет жизни! — Решив, что рыжему дифирамбов уже достаточно, тем более что сероглазый после моих слов что-то не спешил светлеть лицом, попробовала объясниться: — А к Искре я не хочу, потому что… — Задумалась, что бы такое выдать, чтобы он наконец перестал так на меня смотреть. — У меня есть жених… Вот! Я потому и решила попытать удачу у госпожи устроительницы. Помощницам на отборе платят щедро, а у меня скоро свадьба. Так что сами понимаете…

— Свадьба? Жених? — переспросил, сощурившись, солдат номер один.

Вот не нравится мне его взгляд.

Я часто закивала.

— А потом и детки пойдут, — добавила почему-то с извиняющейся интонацией, хотя мне здесь не перед кем было извиняться за гипотетических детей и выдуманного мужа. — Так что мне очень-очень надо к госпоже устроительнице. Проведете?

Шатен почему-то хрюкнул, словно силился сдержать рвущийся наружу смех. Брюнет помрачнел еще больше, а ведь сначала был сама галантность и обаяние.

Вот что за непруха такая! Что ни мужчина — так одно сплошное разочарование.

Развить эту мысль я не успела, сбоку раздалось оглушительно-громкое:

— Мари! Хвала Всеведущему! Я тебя нашел! — На меня налетело счастливо улыбающееся и запыхавшееся торнадо в лице Ирнаса. — Несколько кварталов оббегал! Чуть с ума от страха не сошел! — Тут рыбак заметил, что я не одна, а в компании представителей закона, и растерянно почесал голову. — А-а-а… это… Что-то произошло?

— Жених? — сухо поинтересовался патрульный.

— Жених, — согласно кивнула я и подхватила Ирнаса под руку.

— Где жених? — не въехал в суть происходящего сын рыбака.

— Он у меня сама скромность! — Приподнявшись на носочках, я чмокнула парня в щеку, надеясь, что этот порыв нежности ускорит его мыслительную деятельность. — Мы вместе уже два года. Живем душа в душу. Ну то есть встречаемся, — стушевалась под осуждающим взглядом солдата. — Не живем, конечно! Какое там! Но ждем не дождемся, когда станем одной дружной семьей и будем служить на благо отечества… Я хотела сказать, королевства!

Все, кажется, у меня села батарейка. И вообще, пора закругляться, а то я им сейчас такого понарасскажу. И про отечество, и про сожительство до брака. Меня тогда не то что к устроительнице не подпустят, вообще из города пинком под зад отправят. За вольнодумие и вольновзглядие.

А ведь я по сюжету скромная, работящая, исполнительная неали. Идеальная кандидатура на роль девочки на побегушках у местной свахи.

Сероглазый сощурился, пристально глядя на растерявшегося рыбака.

— Смотри, не теряй больше свое сокровище.

Почувствовав толчок в бок, Ирнас наконец вышел из ступора:

— Не… не буду, господин. Никогда! Премного благодарен за-а-а… за все. Вам. А сейчас не извольте серчать, но нам пора на площадь Святого Приция.

— А разве не к устроительнице? — и не думал оставлять нас в покое патрульный, хоть его напарник уже не покашливал, а прямо-таки заходился в приступах кашля. Но солдат как будто не замечал намеков, что нам всем здесь пора прощаться.

— Моя тетка служит у госпожи экономкой и обещала провести Мари и…

— Пойдемте, я сам вас проведу, — безапелляционно заявил военный.

— Не думаю, что это так уж обязательно, — заикнулся было красный мундир, но, вот странность-то, смолк под выразительным взглядом своего приятеля и толкнул пьянчугу в спину. — Ладно, я пока этого определю. Давай шевелись!

Пока шли к площади (к счастью, до нее и правда было рукой подать), сероглазый с маниакальным упорством допрашивал Ирнаса, который то краснел, то бледнел, то, казалось, и вовсе готов был грохнуться в обморок от переизбытка эмоций.

Было в этом солдате что-то, что заставляло нервничать, тушеваться, отводить взгляд, когда он смотрел прямо в глаза. Даже я, которая в принципе никогда взгляда не отводила, стоило незнакомцу ко мне обратиться, невольно принималась рассматривать горшки с цветами на подоконниках, подсчитывала камешки у обочины и количество выбившихся из земли травинок.

Одна, вторая, третья…

А Ирнас тем временем живописал военному свое детство, отрочество и недавнюю юность. В общем, делился с незнакомцем всей своей подноготной.

— И как вы познакомились? — задал очередной вопрос любопытствующий.

— В море, — не изволив напрячь извилины, ляпнул Ирнас.

У-у-у, дубина стоеросовая.

— Я тонула, а он меня спас! — пришла на помощь «жениху». — Ирнас отлично плавает, а вот я, как оказалось, не очень.

— Вижу, вы в восторге от своего будущего мужа, — хмуро заметил солдат.

— А вы бы от такого не были в восторге? — провокационно поинтересовалась я.

Солдат кинул на рыбака оценивающий взгляд и многозначительно хмыкнул. Нет, Ирнас неплохой парень, но уже с давно наметившимся и переметившимся брюшком. Лицо открытое, доброе, но уж больно простое: черты крупные, нос картошкой, еще и лопоухий… Другое дело — чернобровый красавчик, который явно знал себе цену и этим своим хмыком как бы говорил, что сын рыбака ему и в подметки не годится.

Пусть так, не годится, но я не люблю самовлюбленных мужчин.

— Ирнас — моя вторая половинка. Мы просто созданы друг для друга! — заявила мстительно.

К счастью, строить из себя восторженную дурочку долго не пришлось. Мы как раз подошли к трехэтажному особняку из красного кирпича, с коваными балкончиками и лепниной, изящным узором вьющейся по фасаду дома. Вокруг, куда ни глянь, пестрели клумбы, добавляя и без того яркому особняку еще больше красок. Сразу видно, кто здесь хозяин.

Привратник приоткрыл калитку, и я заметила, как патрульный протянул ему руку, на указательном пальце которой красовался серебряный перстень-печатка с черным камнем. Мужчина тут же раскланялся и поспешил проводить нас в дом. Такое поведение привратника, чуть ли не пылинки сдувавшего с нашего провожатого, удивило меня еще больше.

Вот ведь загадочный тип.

— Ждите здесь, — велел нам солдат, передав в руки охающей и причитающей нэйлы Порфины.

Оказывается, она только вернулась, прождав нас возле фонтана больше часа, и теперь благодарила Всеведущего, что доставил ее племянничка в целостности и сохранности.

— Заставил же ты меня понервничать, Ирнас, — вздохнула пожилая экономка, а проводив взглядом солдата, уверенной походкой устремившегося в кабинет хозяйки, шепотом поинтересовалась: — А это кто?

Мы с Ирнасом развели руками, мол, без понятия.

Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Мало ли что сероглазый там наговорит! Вдруг сделает так, что эта устроительница откажется брать меня на работу. Вон у нее дом полон девиц, желающих попасть к ней в услужение, и если этот безымянный сейчас скажет, что мне здесь не место…

К тому моменту, как солдат вернулся на кухню, я так себя накрутила, что при его появлении чуть не подпрыгнула на стуле. Подалась к нему, мысленно взывая к фортуне, и услышала:

— Все в порядке. — Глядя мне в глаза и в упор не замечая моего «жениха», военный продолжил: — Мари, вы станете одной из помощниц нэйлы Лайры на королевском отборе.

Подавив детский порыв захлопать в ладоши, я вскочила и в один миг оказалась возле своего благодетеля.

— Не знаю, как вас благодарить, ньерт… мм…

— Рас.

— Просто Рас?

— Просто Рас, — улыбнулся патрульный. После чего, окончательно наплевав на рыбака, подался ко мне ближе, чем следовало бы, и прошептал: — До встречи во дворце, красавица.

Забрав у меня мундир и помахав напоследок шляпой экономке с Ирнасом, он ушел, оставив рыбака и Порфину в растерянности, а меня в глубокой задумчивости.

Нет, наверное, все-таки стоило прочитать и ему стишок.

Для очистки совести.

Сражение и впрямь оказалось сражением. Да еще каким! Две девицы в кринолинах пытались протиснуться в комнату. Одна створка распахнута, другая пока еще держит оборону. Нет бы догадаться толкнуть ее, тогда, может быть, поместились бы обе, но вместо этого невесты с упоением толкали друг друга.

— Это моя комната! — заявила пышногрудая шатенка, своим великолепным бюстом уже готовая протаранить конкурентку.

— Нет! Я первая ее заняла! — взвизгнула курносая блондинка. Та самая, из кареты со змеей.

Значит, докатила все-таки до храма, выдра.

— Что значит заняла? — возмутилась невеста номер один. — Здесь тебе не постоялый двор. Не мы выбираем покои. Мои вещи отнесли сюда, так что посторонись!

— То и значит! — фыркнула вторая, вовсю орудуя локтями. Мелкая и кудрявая, она напоминала болонку, бесстрашно тявкающую на бульдога.

Даже стало интересно, чем это все закончится.

— Я привыкла, чтобы окна моей спальни выходили на запад. Мне по утрам солнце спать мешает!

А потом еще удивляются, почему столько анекдотов про блондинок…

Понимая, что, если не вмешаемся, на их вопли сбежится весь дворец, а отвечать придется нам, я первой бросилась на амбразуру.

— Неали, неали! — Добившись их внимания (хоть пихать друг друга перестали — и то ладно), прижала ладони к щекам и с восторженным видом зачастила: — Ах, как же его величеству повезло! Вы так ослепительно прекрасны! У меня аж глаза слезятся!

Первое правило работы с проблемным клиентом: когда ситуация выходит из-под контроля, нужно по-быстрому его дезориентировать. Конкретно в данном случае облить сиропом из лести, после чего заняться приготовлением спагетти.

— И что, и вы, и вы, — перевела взгляд с одной невесты на другую, — такие восхитительно красивые, правда хотите здесь жить? Пусть даже и каких-то несколько недель, но…

Девицы поджали губы и недоуменно переглянулись.

— Но что? — нетерпеливо переспросила шатенка.

— Но… — Я замялась, всем своим видом показывая, что разрываюсь между долгом хранить тайну и желанием ее раскрыть.

— Ах, если мы вам расскажем, нас уволят! — подыграла мне Северина. — Выгонят за длинный язык!

— Но мы не можем их не предупредить, — продолжала я ломать комедию, а заодно заламывать руки и кусать губы. Для большей достоверности.

— Ах, это так ужасно, так ужасно! — Северина, как и я, явно пыталась потянуть время и придумать, какую бы чушь им смолоть, лишь бы придушить на корню конфликт.

— Что? Что ужасно?! — тоненько взвизгнула болонка… Тьфу ты, блондинка!

— В этой спальне произошло нечто страшное, — с придыханием проговорила я, старательно выпучивая глаза.

Чепец мне в помощь и капелька находчивости.

— Много-много лет назад, но все же… Позвольте подобрать вам другие комнаты.

— С окнами на западную сторону, — подхватила Северина.

— И с видом на парк, — добавила я, понятия не имея, с какой стороны у них тут парк. Надеюсь, что со всех.

Невесты снова переглянулись, а потом кудрявая скрестила руки на груди и, задрав подбородок, безапелляционно заявила:

— И шагу отсюда не сделаю, пока не расскажете, что здесь такого ужасного могло произойти. — Она вытянула шею, заглядывая в комнату. — Мне нравится эта спальня.

Блин! Да я сама тебя сейчас за волосы оттаскаю!

Второе правило работы с проблемным клиентом: делать вид, что потакаешь всем его требованиям.

Я тяжело вздохнула:

— Ну хорошо. Мы все вам расскажем, только, пожалуйста, не выдавайте нас.

Девицы выразительно фыркнули, явно намекая, что ничего не обещают.

Я же говорю — выдры.

— Дело было много лет назад, — поглядывая на меня, начала Северина.

— На отборе у прошлого величества, — вдохновенно заявила я, тут же поправившись: — Ну то есть короля.

— Ага, — лаконично поддержала рассказ моя коллега.

Пришлось мне развешивать на ушах невест еще недоваренные спагетти.

— Так вот, одна из невест на том отборе… мм… подавилась пончиком и умерла.

— Обнаружили ее не сразу — аж через два дня!

— За это время ее призрак успел срастись со стенами этой комнаты, в которой несчастная и умерла. Говорят, ночами он бродит по спальне… э-э-э… в поисках пончиков, — закончила я придуманную на ходу страшилку и равнодушно произнесла: — Но если вы ничего не имеете против привидений, тогда конечно…

— Немедленно разыщите спальню, в которую отнесли мой гардероб! — первой стартанула блондинка. — Ни минуты здесь не останусь!

— И я тоже с привидением жить не хочу! — купилась шатенка.

— Как пожелаете.

— Как будет угодно неали, — дружно завели мы, вставая перед новой проблемой: куда поселить первую невесту.

— Неали, у вас все в порядке? — раздалось негромкое сзади.

По расширившимся глазам невест и знакомому голосу с низкими бархатистыми нотками я поняла, кто тут пожаловал разрешать уже почти разрешенный конфликт.

Зашуршали пышные юбки. Обернувшись, я почувствовала, что Северина дергает меня за руку, заставляя согнуть колени. Следуя всеобщему примеру, в глубоком реверансе опустилась перед его величеством Рассархом.

Прежде поймав на себе его взгляд и успев испугаться: что, если он меня узнает?!

Яна Громова

Ничего не имею против бесплатного стриптиза в исполнении красивого мужчины, но момент для демонстрации своих достоинств и полного отсутствия недостатков Рас выбрал явно неудачный. Каюсь, я ненадолго залипла, пока он стаскивал с себя рубашку и лунный свет играл на его литых мышцах. Наверное, в капельках воды этот торс будет смотреться вообще суперски, но, когда солдат взялся за пуговицы на брюках, перед глазами промелькнула яркая картина дальнейшего развития событий. Развитие, конечно, было интересным, но я только вчера распиналась перед этим самым мужчиной, что скоро выхожу замуж.

Поэтому никаких, Яна, событий между тобой и Расом!

Еще не хватало, чтобы тебя приняли за девушку легкого поведения. И вообще, нужно сосредоточиться на перстне и не отвлекаться на внешние раздражители-искусители-охмурители…

Тьфу ты! Лучше вообще на него не смотреть.

Зажмурившись, сообщила Расу в категоричной форме, что эта часть моря уже арендована. Мной. Прыгни он в воду — и сразу бы меня заметил. А попытайся я удрать на берег, пока он прыгал бы, то он заметил бы меня в чем мать родила. Я, конечно, не патологическая скромница, но светить голым задом как-то не хочется. К тому же я не помнила, где оставила платье, а носиться голышом по всему пляжу в поисках тряпок на глазах у малознакомого солдата…

Ой, мама!

— Мари, это ты?

Подумав, честно ответила:

— Не я. — И открыла глаза, чтобы возмущенно выпалить: — Ты продолжаешь раздеваться!

— Я хочу купаться, — просто заявили мне, избавляясь от штанов.

К счастью, под ними оказались кальсоны или что-то на них похожее. Что-то, что облегало узкие бедра Раса… ну и все остальное тоже облегало.

— А ты не мог бы купаться в другом месте? — Я прижалась к камню, осторожно из-за него выглядывая. Мокрый, шероховатый, он вызывал странное желание прижаться к чему-нибудь такому же твердому, но более гладкому, горячему.

Ой, Яна, Яна…

— И оставить тебя здесь одну? А если надумаешь утонуть?

— Из-за невест?

— Из-за невест? — недоуменно переспросил солдат, посылая штаны на песок следом за рубашкой.

О, а вон и платье!

— При общении с ними появляются только два желания: повеситься или утопиться. Но я пока держусь и говорю себе, что его величеству будет намного хуже: ему ведь с одной из них всю жизнь предстоит мучиться.

— И тебе от этого становится легче? — ухмыльнулся он.

— Немного.

Рас спрыгнул с камня, нырнул под воду, а потом несколькими сильными гребками преодолел разделявшее нас короткое расстояние, оказавшись со мной лицом к лицу.

Хорошо, что была ночь и в темной воде было не разглядеть наших (особенно временно моего) тел. Что не мешало слышать его дыхание, чувствовать его близость, отчего я была вынуждена бороться с искушением оказаться к нему еще ближе.

— Как ты умудрилась покинуть дворец? — скользя взглядом по моему лицу, спросил мужчина.

— Так ты хочешь купаться или меня допрашивать? — уплывая за камень, отбила я пас.

— Я вполне могу совместить приятное с полезным.

— И что же такого полезного ты нашел в задавании вопросов?

— Возможность узнать тебя получше, Мари. Познакомиться с тобой поближе.

Да куда уж ближе…

— Мы можем познакомиться и на берегу. Когда я оденусь.

— Зачем ты вообще в воду полезла? — последовал за мной неугомонный. — Ты ведь плавать не умеешь.

Русалочий хвост мне в рот! Я уже и забыла об этой своей брехне. И вот Рас так неудачно мне о ней напомнил.

— А разве ты видел меня плавающей? Я вот тут стою, держусь за камень. Отмокаю.

М-да, теряешь форму, Янка. Объяснение получилось хреноватенькое.

— Отмокаешь? — прижал меня к стенке, вернее, к камню солдат.

Справа тоже валун, и слева точно такой же. Все, загнали меня в ловушку.

— Ну да. У помощниц ведь нет, как у невест, купален, вот я и отмокаю в море. Мышцы, натруженные за день, расслабляю. К тому же соль полезна для кожи.

Зря сказала про кожу. Рас как-то сразу заинтересовался моими плечами. А может, тем, что ниже. Вдруг он, как мартовский кот, отлично видит в темноте. Просвечивает меня сейчас взглядом, как рентгеновскими лучами. По-хорошему его следовало оттолкнуть, но я боялась, что стоит мне только коснуться этого мужчины, как отталкивать его уже не захочется.

А у тебя ведь, Яна-Мари, жених! И зачем только врала про Ирнаса…

— И все-таки как тебе удалось уйти из Анделиора, Мари?

Хитро улыбнулась солдату и сказала:

— Не только тебе сложно отказать красивой девушке в просьбе.

И прежде чем Рас успел еще что-то спросить, поднырнула под его руку и поплыла к берегу.

— Это не ответ! — крикнул он мне вдогонку.

— А я не на допросе! — ответила в тон ему.

— И ты все-таки умеешь плавать. Значит, обманывала.

— Я научилась после того, как чуть не утонула.

Вернее, я сначала утонула, а потом уже научилась, но не будем заострять внимание на не важных деталях.

На мели я притормозила, окинула взглядом пляж, выискивая оставленную непонятно где сорочку. Вон одежда Раса, вон мое платье, а сорочка… Уф, далековато.

— Уже убегаешь? — весело спросил солдат.

— Отвернись, — оглянувшись, велела я.

— А если не отвернусь?

Честное слово, я его сейчас утоплю.

Сидеть на корточках возле берега, ожидая, пока этот солдафон невоспитанный куда-нибудь денется, — неблагодарное дело, так и поседеть можно. Или проторчать здесь до самого рассвета. А мне еще поспать, между прочим, надо, хотя бы пару часиков.

Снова оглянувшись на Раса, честно предупредила:

— Если не отвернешься, увидишь меня обнаженной, влюбишься без памяти и всю жизнь будешь мучиться.

— Потому что ты выйдешь замуж за своего рыбака? — не проникся моей угрозой солдат, наоборот, заулыбался еще шире.

Тоже мне весельчак.

— Именно.

Понимая, что, если продолжу медлить, буду чувствовать себя глупее прежнего, встала во весь рост и не спеша направилась к берегу, ощущая, как капли воды стекают по коже, как мелкая рыбешка щекочет мне стопы и пальцы увязают в мокром песке. У самой водяной кромки, где за мелкие камни цеплялись водоросли, я остановилась, не спеша отжала волосы, тряхнула ими, как в рекламе супердорогого шампуня. После чего мягко потянулась, замечая, как блики лунного света касаются моего нагого тела. Чуть обернувшись, увидела Раса, в данный момент успешно изображавшего оловянного солдатика. Довольная произведенным эффектом, пошла подбирать сорочку и одеваться.

Была у меня шальная мысль схватить его вещи и смыться, но потом решила, что враги во дворце мне ни к чему. А вот друзья всегда пригодятся.

Правда, кое-кто становиться моим другом явно не собирался. Ну разве что очень-очень близким, чего я в данный момент (да и ни в какие другие моменты в этом мире) не могла себе позволить.

Пока я одевалась и шнуровала платье, Рас плавал. Не хотела на него смотреть, но взгляд-предатель то и дело убегал к солдату. Он то нырял в черную как смола воду, то снова принимался плавать, словно профессиональный спортсмен на соревнованиях: быстро, резко, стремительно, излучая ауру силы и сногсшибательного мужского магнетизма. Сильный, загорелый, красивый… В общем, мечта, а не мужчина.

Когда я на него смотрела, мной овладевало странное ощущение: мы виделись всего два раза, а чувство такое, будто я его уже где-то встречала. Вроде бы совсем чужой человек, но чужим он мне не казался.

Бред какой-то. Бред, совершенно лишний в моей голове.

Если не верну Сердце океана и все не исправлю, плохо будет и Сельвее, и всей Машкиной семье, и мне.

Поэтому больше никаких заигрываний с Расом. Отныне, Яна, только работа. Бизнес, детка, и ничего больше.

— Чего такая насупленная? — выйдя на берег, спросил солдат.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на мокрую версию Раса, которая была в разы сексуальней его сухого варианта.

— Мне пора возвращаться.

— Подожди, проведу.

Краем глаза заметила короткий всполох, развеявший тьму. А повернувшись к солдату, увидела, что он уже абсолютно сухой: и кальсоны, и волосы в одно мгновение просушила магия.

— Патрульный с магическим даром, — протянула я, борясь с желанием присвистнуть.

— Как видишь, Мари, не только ты умеешь преподносить сюрпризы.

— Ты ведь непростой солдат. — Больше я не стала отворачиваться, хотя смотреть на одевающегося Раса — то еще испытание.

— С чего ты так решила?

— То, как ты себя вел в доме госпожи устроительницы, как разговаривал с тем мужчиной в красном мундире, хотя, судя по униформе, он выше тебя по званию… Теперь вот еще и магия, которой в Санторе владеет далеко не каждый. Уж точно не простые патрульные. — Я сощурила глаза и внимательно посмотрела на мужчину, натягивавшего на себя слегка помявшуюся рубашку. — Так кто ты такой, Рас?

— Простой солдат, несмотря на твои подозрения, Мари, — ответили мне все в той же беззаботной манере. — Из дворянского, но давно обедневшего рода. Когда-нибудь я стану капитаном, ну а пока к вашим услугам скромный патрульный, неали Омон. — Он изобразил шутовской поклон и, подхватив мундир, перекинул его через плечо. — Ну что, пойдем? Кое-кому не помешало бы поспать. Завтра из-за всей этой суматохи с балом тебя ждет насыщенный день.

Надеюсь, получится выкроить время и для дела.

— Не напоминай. — Я улыбнулась Расу, и мы не спеша побрели к высоким стенам дворца, над которыми сомкнулся сине-серебряный купол неба.

Болтать с этим мужчиной о всякой ерунде оказалось очень даже приятно. Мы смеялись, шутили и наслаждались обществом друг друга. Беспрепятственно миновали ворота Анделиора, прогулялись по парку, который я украдкой рассматривала, дивясь его красоте. Днем здесь, наверное, вообще потрясающе: столько диковинных растений, столько красок. Но и ночью гулять по нему мне понравилось. Наверное, все дело в компании.

— А знаешь, Рас… — Я замялась, понимая, что сейчас буду чувствовать себя еще более неловко. Но делать нечего. Как бы мне ни приятно было общество солдата, нам с ним пора прощаться. — Есть у меня хобби — я пишу стихи. Хочешь, расскажу один?

— Уже заинтригован, — шагнув ко мне почти вплотную, с улыбкой сказал мужчина. — Тебе говорили, Мари, что ты очень необычная девушка?

— Было такое. Так вот… — Я заглянула ему в глаза и прошептала, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей. Больше не люби меня, мой любимый… Рас.

Опустила голову, отвела взгляд, понимая, что пора линять.

— А дальше? — послышался низкий, хриплый шепот, от которого мурашки побежали по коже, концентрируясь внизу живота и обволакивая тело приятной истомой.

М-да. Может, и себе стих прочитать?

Рас потянулся к моей руке, переплетая наши пальцы:

— Мари…

И в моей голове как будто взорвались предупреждающие петарды.

— А дальше еще не придумала! — выпалила на одном дыхании и, не оглядываясь, рванула на кухню.

Хоть очень хотелось оглянуться, забрать свои слова обратно, ведь больше он в мою сторону даже не посмотрит. Кто я такая? Простая служанка! Но я понимала, что поступила правильно и теперь могу со спокойной душой сосредоточиться на Сердце океана.

Так было надо, Яна! Вот только меня это «надо» почему-то не радовало.

Некто очень загадочный

Мужчина остановился, прислушиваясь. Тихий женский плач, доносившийся из глубин подземелья, прозвучал для него сладкой музыкой. Небывалая удача! Ему попалась трусливая мара со слабым магическим даром. Такая долго не продержится, сломается мгновенно и за себя постоять не сумеет. Непременно поведает ему кое-что интересное.

И полезное.

Сжимая в одной руке зажженный факел, другой держась за бугристую стену, изъеденную временем и трещинами, он осторожно спускался по полуразрушенным ступеням. Уединенное, забытое людьми и Всеведущим место. И даже краки, прислужники злого бога, сюда не стали бы наведываться. Что им здесь делать, в этом старом замке на вершине холма? Некогда неприступной крепости, от которой теперь остались одни руины и которая стала для него прибежищем. Тихой гаванью, где он создавал постепенно, фрагмент за фрагментом, мозаику своего великого будущего.

Спустившись по лестнице, мужчина зашагал уже увереннее, торопясь повидаться с пленницей. Пламя, разгонявшее по углам густую тьму и крыс — извечных обитателей подземелья, освещало бугристую кладку у него под ногами, седые полотна паутины, протянувшиеся от потолка к стенам, застывшие в нелепых позах скелеты — прежние узники этого места.

— Море… оно так далеко… Я хочу домой, — шептала, давясь слезами, мара.

Глупышка. Так легко попалась ему на крючок. Обычно такие молоденькие мары, как эта, не отваживались подниматься на поверхность. Но эту удалось выманить. Призвать с помощью чар, задурманить ей разум видом блестящих украшений (эти твари немногим отличаются от людей: теряют голову от вида золота и драгоценностей), опутать сетью и притащить сюда. Прошло три дня, за которые хвостатая успела ослабнуть вдали от родной стихии, ее истерзал страх, измучила жажда.

Такая сдастся сразу же, даже не станет сражаться.

Несмотря на то что двигался он почти бесшумно, мара уловила его осторожные шаги. А может, разглядела отблески пламени, скользившие по стенам, и сразу притихла. Было лишь слышно, как она пытается задушить в себе горькие всхлипы, но они все равно прорывались в зловещую тишину подземелья.

Завернув за угол, мужчина сделал еще несколько шагов и остановился перед прикованной к стене морской красавицей. Впрочем, сейчас она уже была далеко не столь ослепительно прекрасна, как в день, когда он ее поймал. Лицо бледное, осунувшееся, глаза покраснели и припухли, белые губы мелко дрожат — того и гляди снова разревется. Тонкие запястья скованы широкими браслетами зачарованных кандалов, а некогда роскошные иссиня-черные волосы превратились в спутавшиеся тусклые пряди, едва прикрывавшие маленькую округлую грудь мары. Единственное, что было достойно в ней внимания, — это хвост. В бликах пламени золотистая чешуя переливалась, играя всеми цветами радуги.

Но он сюда пришел не за тем, чтобы любоваться ее плавником. Ему нужны были ответы.

— Что тебе от меня нужно?! — истерично всхлипнула морская дева.

— Умница. — Мужчина опустился перед ней на корточки. — Ты задаешь правильные вопросы, девочка.

Легко коснулся острого подбородка, но мара дернула головой, пытаясь сбросить его пальцы.

Мужчина негромко цокнул:

— А вот если будешь показывать характер, ни к чему хорошему это не приведет, и мы с тобой так и не подружимся.

— Чего ты хочешь?! — прошипела мара, с ненавистью глядя на своего похитителя. — Отпусти меня… Прошу! Я ведь не сделала тебе ничего плохого. Никому из земных!

— Знаю-знаю, ты была хорошей девочкой, — мужчина усмехнулся, — и я, так уж и быть, тебя отпущу. Если ты мне кое-что расскажешь.

— Что же? — всхлипнув, прошептала морская красавица.

— О Сердце океана. Так ведь вы его называете — перстень, хранящий в себе небывалую силу. Силу, которая сейчас спит. Мне нужно знать, как ее разбудить.

Глаза девушки расширились от ужаса. Она вжалась в холодную стену, словно пыталась оказаться как можно дальше от своего мучителя.

— Ты даже не представляешь, земной, о чем посмел мечтать! Забудь о нем. Тебе никогда не заполучить артефакт!

Мужчина раздраженно скривился:

— Я не спрашиваю тебя, как мне его заполучить. Я спрашиваю: как его активировать? Отвечай!

Мара криво усмехнулась:

— Никто, кроме владыки морского, не знает, как пробудить магию в Сердце океана. Можешь спросить у него. Если отважишься. Невору будет интересно пообщаться с кормом для фраггов.

Подавив в себе желание придушить мерзавку сию же минуту, мужчина поднялся.

— Жаль. Значит, мы с тобой не подружимся. Я надеялся, ты окажешься полезной, но раз уж ты бесполезна… Оставлю тебя здесь умирать долгой мучительной смертью, которая растянется на годы. Только представь: долгие годы вдали от моря.

Мара судорожно вздохнула. Мужчина развернулся, собираясь уйти, даже сделал несколько решительных шагов прочь, когда услышал ее дрожащий от ужаса голос:

— Постой! Есть еще кое-кто, кто точно должен знать о Сердце океана. Средняя дочь сейна, нашего правителя. Альда Марэя. Она невеста морского владыки, это ей он подарил Сердце.

А вот это уже интереснее… Он ведь не самоубийца, чтобы связываться с морским царем. А вот с какой-то там принцесской, идиоткой вроде этой — другое дело.

— Теперь ты отпустишь меня? — В тихом голосе мары зазвучала надежда, смешанная с отчаянием. — Пожалуйста… Я больше ничего не знаю!

Мужчина обернулся, чтобы подарить ей короткую насмешливую улыбку:

— Не сейчас, малышка, ты мне еще пригодишься. Пока что ты нужна мне, поэтому, увы, в ближайшее время я не смогу тебя отпустить. Потом, возможно… А сейчас извини, меня ждут дела.

И одно из самых первых — разыскать эту альду Марэю. Конечно, охотиться в Красном море на одну конкретную мару — это как искать иголку в стоге сена. Но ничего, если понадобится, он отыщет даже крошечную песчинку в Сайрасской пустыне.

Сделает все, чтобы заполучить Сердце океана, и тогда в Санторе наступит другой порядок. Скоро все будет иначе.

— Идиот, — сквозь зубы выругался король, разрываясь между желанием нагнать помощницу и желанием приковать себя магическими цепями к первому попавшемуся стеллажу.

То, что позволено простому солдату — заигрывания с хорошенькой служанкой, — недопустимо для монарха. А он, вместо того чтобы ответить на вопросы Мари и сразу ее отпустить, полез целоваться.

Ну сколько ему, в самом деле? Пятнадцать? Разве так сложно было сдержаться?!

— Идиот, — в сердцах повторил его величество, вынужденно признавая, что сдерживаться рядом с неали Омон с каждым днем (да что там днем — с каждым часом!) становилось все труднее.

Миновав несколько стеллажей, поднимавшихся до самого свода — имитации звездного неба, Рассарх остановился. Заметил на полу раскрытую книгу и, наклонившись, поднял ее.

Тяжелый старинный фолиант. Как же вовремя (или не вовремя?) он упал.

Эта была та самая книга, на которую он потратил все минувшее утро. Искал информацию о морских реликвиях, но пока никаких упоминаний о перстне, хотя бы смутно похожем на тот, что отнял у мары, обнаружить не удалось. Кажется, ее звали Яной… Все-таки Нахрефат прав: странное имя для морской обитательницы.

Ее образ продолжал блекнуть, вон уже и имя почти забылось. Рассарх предпочел бы и вовсе больше никогда не вспоминать о бессердечной ведьме, из-за которой едва не погибла вся его команда, но дарить будущей королеве неизученную реликвию он точно не собирался.

Перстень ведь не простая безделушка. В нем ощущалась сила, которая одновременно и пугала, и манила. Верховный маг и глава магической гильдии Нахрефат уговаривал отдать трофей на сохранение магам до свадьбы, но Рассарх решил, что перстень останется в Анделиоре. Почему-то так ему было спокойнее.

— Что вообще с тобой происходит? — снова упрекнул себя правитель. — Мечтаешь забыть о маре, возможно загубившей не одну душу, и вместе с тем не желаешь расставаться с вещью, которая ей принадлежала. Собираешься жениться, но вместо того, чтобы присматриваться к невестам, ищешь встреч с простой служанкой!

Колдуньей — не иначе, которая свела его с ума своими чарами.

Рассарх понимал, что это не так: он был защищен от любовной магии, ведь на отборах случалось всякое, поэтому пришлось заранее подстраховаться. Мари не колдунья, просто она его зацепила. Зацепила настолько, что только что он чуть не затащил ее за ближайший стеллаж, чтобы…

Ему даже не пришлось заканчивать эту мысль, воображение и без того разыгралось не на шутку: уже вовсю рисовало чувственные картины с участием белокурой нимфы.

А чепец и правда дурацкий. Прятать такие волосы — преступление. Прошлой ночью он любовался ими и ее нагим телом, из последних сил сражаясь с искушением нагнать девушку, повалить ее на песок и приступить к более детальному знакомству с девичьими прелестями. Интересно, насколько бы хватило ее сопротивления?

— Обед с невестами. Ты должен думать об обеде с невестами, — постарался вернуть себя Рассарх в нужное русло, но тщетно. Поставив книгу на место, уверенным шагом направился к выходу из библиотеки.

Его величество пришел к выводу, что уступить искушению все-таки придется, иначе он не сможет сосредоточиться на отборе, а для Сантора важно получить достойную королеву. И чем скорее он ему уступит, тем лучше. Да вот хотя бы сегодняшней ночью.

Оставалось только придумать, как выманить Мари из комнаты.

Почувствовав азарт хищника, преследующего желанную добычу, Рассарх с довольной улыбкой заключил:

— Сезон охоты на прекрасных помощниц можно считать открытым. Почему бы не поохотиться в последний раз? Я ведь пока еще не женат!

— Идти на бал с ракушкой? — презрительно скривилась невеста, оглядывая себя в зеркале.

Не знаю, чем ей не угодил морской аксессуар: смотрелось ненавязчиво и очень стильно. Вон Реня гирляндами украшений себя обвешала и что, разве стала красивее? Ничего подобного! Мужчины вообще в большинстве своем не клюют ни на драгоценности, ни на бижутерию. Это так, больше покрасоваться перед соперницами. К тому же его величество не елку к Новому году выбирает, а любимую королеву. Он за свою пусть и недолгую жизнь на женские побрякушки уже насмотрелся, его блеском камней не ослепить.

Я попыталась донести эту здравую мысль до капризной невесты, но та лишь презрительно фыркнула и заявила, чтобы я больше не смела давать ей свои плебейские советы.

Я безразлично пожала плечами. Не смела так не смела. Это ведь не мне замуж невтерпеж.

— Мари, меня все невесты обсмеют, — решила покапризничать и Роза.

— Не нравится — сними, — пожала плечами я. — Можешь рассказать о себе жестами. А что? Удивишь всех пантомимой.

Мы как-то незаметно перешли на неформальное общение, и Розалинда ничего против не имела. Все ее неудовольствие сейчас было направлено на ни в чем не повинное украшение.

— Но как только я его сниму, снова онемею, — совершенно верно подметила невеста.

— Зато не станешь посмешищем в глазах соперниц.

— Ты не помогаешь! — обиженно топнула ногой девушка.

Пришлось вставать с кресла, в котором я так хорошо сидела в компании яблока, успешно мной уничтожаемого.

— Роза…

— Антуанетта, — поправили меня сдержанно.

— Мне больше нравится Роза.

— Ладно, — сдалась невеста.

— Для тебя сейчас что главное? Впечатлить короля. Даже не сомневайся: споешь ты потрясно. Сегодня произведешь на балу фурор, а уже завтра все соперницы будут обвешивать себя морскими ракушками. Королева должна задавать тон и диктовать моду своему двору. А ты у нас кто?

— Неали Герен, — неуверенно пролепетала девушка. — Дочь графа Герен и…

— Ты — претендентка на санторский трон! Помни об этом и веди себя соответственно.

После моих слов Розалинда заметно приободрилась. Вздернула подбородок, вскинула взгляд и посмотрела на себя в зеркало совсем по-другому: уверенно, бесстрашно и даже с долей азарта.

— Ты права, — улыбнулась она. — Спасибо тебе, Мари, за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Главное, помни: поменьше говори. А если и придется, то лучше шепотом. Скажи, бережешь голос до выступления.

Невеста послушно кивнула, и я, догрызя яблоко, отправилась проведывать другую свою головную боль. Убедившись, что жирных пятен на юбке больше не видно, сказала Ренальдине, чтобы была готова к семи, а сама отправилась к себе на пятнадцатиминутный перерыв.

Марэю я послала искать Сердце океана, но больше чем уверена — она сейчас или гостей встречает, кареты которых заполнили площадку перед Анделиором, или в тронном зале все досматривает. Настроить мару на рабочий лад оказалось непросто.

В комнате столкнулась с Севериной.

— Ну, ты как? — устало спросила девушка.

— Чувствую себя жертвой вампира. Будто из меня всю кровь высосали.

Не знаю, поняла ли меня Северина, но переспрашивать не стала. Устроилась на кровати и прикрыла глаза. Я последовала ее примеру: рухнула на постель, чувствуя сильное головокружение. Казалось, нахожусь на дне лодки, которую раскачивало на волнах с каждой секундой сильнее и сильнее…

— Мари, проснись!

Оказывается, я провалилась в некое подобие забытья. Минут на десять, больше у меня просто не было. Со стоном поднявшись, умылась, поправила чепец и отправилась на плац. Ну то есть на встречу с ее светлостью.

Невесты были просто загляденье. Все как одна в светлых пышных платьях: розовых, голубых, цвета шампанского. На шеях, запястьях и в ушах жемчуга и сверкающие бриллианты. Глаза девушек сияли им под стать.

После очередной напутственной речи избранницам Рассарха Лайра озвучила, кто за кем будет выступать. Ренальдина своим огненным шоу открывала вечер, в то время как Роза должна была его закрывать.

Стоило мне это услышать, как к горлу подступил горький комок. Никак не получалось справиться с беспокойством. Новый голос неали Герен был созвучен с моим. Не один в один, но все же… Потому и сказала ей помалкивать по возможности.

Невесты на Розу смотрели искоса и даже не пытались скрыть за кружевом вееров пренебрежительные ухмылки. Не понравилось им выбранное мной украшение. Стервы. Роза с каждой секундой все больше бледнела, и было видно, как остро она реагирует на каждый насмешливый взгляд и пренебрежительный фырк.

Громче всех, точно расчихавшийся мопс, фырчала Ренальдина.

Протиснувшись к своей подопечной, я подхватила ее под руку и прошептала:

— Это сейчас они хмыкают, а уже через какой-то час-два будут тебе страшно завидовать.

— Надо было надеть мамины бриллиантовые подвески, — шмыгнула носом девушка.

— Роза, не начинай, — одернула ее я. — Все будет в ажуре. Верь мне.

Невеста тяжело вздохнула. Стараясь прикрыть неказистое украшение веером, поплелась за госпожой устроительницей.

Нам тоже было велено отправляться в тронный зал, смешаться с гостями, не выделяться и все время быть начеку. Ведь в любой момент любой из невест могла понадобиться наша помощь.

Думала, меня в этом дворце уже ничем не удивить, но это было не так: я снова пыталась подобрать челюсть и вернуть ее на место. И снова безуспешно.

Никогда не видела столько золоченой лепнины. Она была повсюду: окаймляла огромные, в человеческий рост картины, вилась узорами по потолку и стенам, цеплялась за зеркала, вплетаясь в вычурные, натертые до блеска рамы. В общем, красота.

Зеркал в зале было много, и в каждом отражались отблески зажженных свечей, как и в плитах пола, напоминавших бежево-медовую шахматную доску. Сверкали драгоценные камни, рассыпанные по подолам пышных платьев, оттенявших высокие прически и все, что только было можно украсить и оттенить.

И как нам, гадким утятам в наших простеньких нарядах, среди прекрасных лебедей здесь затеряться?

Впрочем, я зря переживала, на нас никто не обращал внимания. Придворные и гости Рассарха, сбившись в стайки и стаи, переговаривались, шутили, смеялись. Терпеливо ждали появления его величества, а следом и его избранниц.

Сама того не желая, я невольно искала взглядом Раса. Вернее, желая, но категорически себе это запрещая. Раса не увидела, наверное, ему здесь не место. Зато заметила его величество. Когда музыка стихла и под громкий голос церемониймейстера король вошел в зал, придворные начали опускаться в поклонах и реверансах, приветствуя своего монарха.

Я тоже опустилась, в то время как температура воздуха в тронном зале резко повысилась. А может, это только меня бросило в жар. Когда поймала на себе пристальный взгляд королевских глаз.

Еще долго после этого я не могла отделаться от ощущения, что в толпе придворных его величество искал именно мою скромную персону. Наверное, ерунда. После такого напряженного и нервотрепательного дня какая только блажь не полезет в голову.

Я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. С Ирнасом сработало, с Расом, по всей видимости, тоже, раз его больше не видно, не слышно, а значит, и с королем прокатит. Просто не может не прокатить.

Так что, Яна, успокойся, выдохни и скрести пальцы за своих девочек. Если Роза и Ренальдина хорошо выступят, все останутся довольны: Лайра, невесты, его величество. А также неистребимый перфекционист, живущий во мне еще со школы.

Ученица-отличница, лучшая студентка курса, староста группы. Я всегда и во всем стремилась быть первой, зачастую даже не осознавая этого. Просто стоило мне увидеть цель, как я, словно гончая, брала след и шла к ней напролом.

Напомнив себе, что сейчас моя цель — Сердце океана, а не окольцовывание «моими» невестами Рассарха, велела себе успокоиться. Но когда церемониймейстер объявил о выходе Ренальдины (к слову, фамилия у нее вообще неудобоваримая — Альтамадея-Визорская), я снова занервничала. Наверное, надо было уделить ей сегодня больше внимания, проконтролировать мага, последить за платьем. Кто знает, быть может, и не было бы тогда никаких пятен.

Велев внутреннему перфекционисту угомониться, я замерла в ожидании, как и все собравшиеся в тронном зале. Подойдя к трону, невеста опустилась перед правителем в низком, грациозном реверансе, не спеша подниматься, явно вознамерившись продемонстрировать Рассарху все свои достоинства и полное отсутствие недостатков.

— И что же нам приготовила неали Альтамадея-Визорская? — наконец нарушил молчание монарх, видимо таким образом намекая, что на прелести первой претендентки он уже налюбовался.

Ренальдина выпрямилась, кивнула показавшемуся из толпы магу и, ослепительно улыбнувшись монарху, принялась о себе рассказывать. Ее голос, нежный и звонкий, как те самые пресловутые серебряные колокольчики, разлетелся по залу. А вместе с ним, оживая стараниями мага, в воздух воспарили созданные из пламени картины. Родовой замок блондинки, окруженный горными пиками. Реки, поля и леса, сотканные из огня, растянулись над нашими головами, незаметно сменяясь сплетенными из языков пламени зажиточными деревнями. Семья Рени была богата, влиятельна, родовита, и неали Альтамадея-бла-бла-бла не стеснялась все это демонстрировать.

— В моих венах течет кровь древних драконов, что когда-то, по легендам, населяли эти земли. А значит, как истинная наследница этих удивительных созданий, я смогу подарить вашему величеству крепких и сильных наследников, а Сантору — ослепляющую своим могуществом Искру!

Прозвучало самоуверенно и немного хвастливо, но, как говорится, удача любит смелых. Ренальдина закончила выступление еще одним реверансом, а когда распрямилась, у нее за спиной распахнулись огненные крылья. Смотрелось очень эффектно.

Пробежавшись по толпе взглядом, я заметила живой интерес в глазах придворных. Мой старый знакомый Нахрефен, замерший у ступеней трона, не переставал довольно кивать. Такая королева была ему по нраву, и я мысленно себя поздравила: первая моя девочка не подкачала.

По лицу Рассарха было сложно что-либо понять, но, когда он благодарил невесту за необычное выступление, в его голосе звучала благосклонность.

Зря Лайра отправила Ренальдину выступать первой. На ее фоне остальные участницы отбора поблекли. Песни, танцы, стихи и баллады — ничто не шло в сравнение с шоу Рени. Тем более что некоторые девушки откровенно нервничали, бывало, запинались. Но странное дело, именно они удостоились ободряющих улыбок Рассарха.

Роза, как и планировалось, должна была выходить последней. За нее я переживала даже больше, чем за Реню. Вдруг кулон не сработает? Что, если что-то пойдет не так? Розалинда тогда сгорит со стыда, а я буду на себе волосы рвать.

Переплетя пальцы, я прижала их к лицу, да так и стояла, пока Роза расшаркивалась перед монархом, пока ждала, когда заиграют музыканты, пока звучали первые аккорды нежной, немного грустной мелодии. А потом… она запела, и все перестало иметь значение.

Стих шепот, прекратилась возня. Все затаив дыхание слушали чарующую песню, рассказывающую о судьбе последней, двадцать шестой невесты.

Оказывается, Роза рано лишилась матери, потеряла на войне в далекой Варавии брата. И пусть голос не принадлежал ей, слова были ее: пронизанные нежностью и любовью к своим родным, к своему дому. Красивая, искренняя история, которая, уверена, не оставила равнодушным никого.

Если до этого Рассарх пытался выглядеть заинтересованным, хоть и было видно, что правитель уже порядком притомился от многочисленных выступлений, сейчас он пожирал Розу глазами. Не сводил с нее пристального, внимательного, волнующего взгляда.

Не знаю, как неали Герен, а меня этот взгляд очень даже волновал. Что он мог означать? Ему понравилось? Что-то заподозрил? Может, просто влюбился по уши в обладательницу такого потрясного голоса?

Последнее предположение неприятно царапнуло сердце, что вызвало во мне вспышку раздражения. Хватит на него реагировать! Подумаешь, король. Подумаешь, красив как бог. Вон Игорь тоже был красавцем, что модель с обложки глянцевого журнала, и куда, Яна, тебя это завело? В чужой мир и в чужое тело, потому что твоим, скорее всего, закусила какая-нибудь хищная рыба.

Мысленная отповедь помогла прийти в чувство. Когда музыка стихла и зал наполнился овациями, я облегченно выдохнула. Роза выступила. Теперь можно и себе уделить внимание, стянуть с фуршетного стола что-нибудь аппетитно выглядящее и аппетитно пахнущее. Может, даже втихаря винишком угоститься. А что? Я вполне заслужила маленькую разрядку.

Чудо, наверное, но мне все-таки удалось добраться до еды, незаметно схомячить пару закусок и выпить бокальчик игристого. Вино помогло расслабиться. Настолько, что я уронила себя на стул и стала рассеянно наблюдать за танцующими парочками, невольно ища взглядом Рассарха. Но король не танцевал. На троне его тоже не было. Не успела это отметить, как увидела, что к Розе, танцующей с каким-то усатым ньертом, направляется ее светлость. Что-то сказав невесте, Лайра пошла к выходу из зала, и неали Герен последовала за ней. Явно взволнованная, побелевшая на несколько оттенков.

Беззвучно выругавшись, я вскочила с места и понеслась за своей подопечной. Нагнать не решилась, держалась на расстоянии — мое неожиданное вмешательство могло показаться герцогине странным. Дойдя до лестницы, Лайра с невестой поднялись на второй этаж и направились в крыло, где располагались покои его величества.

Пока следовала за ними, шепотом звала Марэю, но та, как назло, не подавала признаков жизни. Ну то есть не видно было ее и не слышно.

Миновав длинную анфиладу, герцогиня остановилась перед закрытыми дверями, охраняемыми стражей. Кто-кто, а стража в мои планы точно не входила. Пришлось остаться в полумраке, за доспеховыми экспонатами.

Коротко постучав, устроительница отбора осторожно толкнула створку и проскользнула внутрь, утянув за собой и Розу. На ум приходило только два варианта: сейчас Рассарх, влюбившись в неали Герен без памяти, досрочно предложит ей выйти за него замуж. Или нас раскусили, и Розу попросят с отбора. А заодно и меня выставят из Анделиора.

Испугавшись такого развития событий, я оставила свое укрытие и засеменила к стражникам.

— Можно я тут с краешка постою и послушаю? — с надеждой заглянула им в глаза.

Боялась, меня отправят пинком под зад туда, откуда пришла, или, что более вероятно, доложат монарху. Ни один из вариантов меня не устраивал.

Охранники переглянулись.

— Да пожалуйста, — махнул рукой первый.

— Нам что, жалко, что ли? — поддакнул второй.

— Особенно для такой красотки, — плотоядно ухмыльнулись оба.

«Свободные», — поставила я им диагноз, после чего, больше не мешкая, приникла к замочной скважине.

Стражники тоже решили узнать, что же такого интересного происходит за королевскими дверями, и последовали моему примеру.

До меня донесся приглушаемый резными створками голос Рассарха:

— Меня очень впечатлило ваше выступление, неали Герен. Вы чудесно поете, и я был бы рад послушать вас снова. Например, завтра за ужином.

Ой-е. Это ей теперь что, постоянно придется ходить с ракушкой?

— Почту за честь, ваше величество, — пискнула в ответ невеста.

Зашуршали юбки — это Роза опустилась в реверансе.

— Вот! Я снова это почувствовал! — раздался другой голос с торжествующими нотками, и я заглянула в замочную скважину, к своей досаде обнаружив в ней Нахрефака. — Магия!

— Что скажете на это, неали Герен? — оставив покровительственный тон, резко спросил король.

Не знаю, как у Розы, а у меня мурашки побежали по коже от металлических ноток в его голосе.

— Я…

— Отвечайте, Антуанетта, — резко потребовала Белонезсская. — И перестаньте мямлить!

Понимая, что после ответов Розы моя жизнь в Анделиоре будет кончена и тогда никакого перстня, никаких заветных желаний, я громко постучала.

Голоса в кабинете смолкли.

— Пожелайте мне, мальчики, удачи, — шепнула солдатам.

— Удачи, — как-то не очень уверенно проговорили они, и я, перекрестившись, шагнула внутрь.

— Я тут… э-э-э… мимо проходила и… случайно услышала…

— Неали Омон? — ахнула герцогиня.

Верховный маг зло сощурился, а правитель, опустившись на край письменного стола, скрестил на груди руки.

— Говорите.

— В общем… — Я машинально огляделась и стала вдохновенно вешать лапшу на уши всем собравшимся: — Ваше величество, ваша светлость, ваше нахрефатство, неали Герен ни в чем не виновата! Она простыла, а я, вместо того чтобы отвести ее к лекарю, предложила ей пойти на хитрость. Она ведь так готовилась, так старалась. Сама все написала, сама положила слова на музыку. Да и мне очень хотелось, чтобы невеста, заботу о которой мне доверили, выступила достойно. Это все от благих намерений. Пожалуйста, не наказывайте нас строго. Мы обе очень-очень старались. Вас хотели порадовать.

Не знаю, наверное, показалось, но после моих слов воздух в кабинете разве что не заискрился от напряжения. Я чувствовала на себе взгляды — тяжелые, изучающие, давящие — и мысленно себя ругала. Нужно было не вестись на уговоры Розы, а рассказать обо всем Белонезсской. Но я пожалела дурочку, самонадеянно поверила, что у нас все получится, и вот теперь мы здесь. Роза глаз от пола не поднимает, а я не отвожу глаз от Рассарха, который с меня глаз не сводит.

Вот так как-то.

— Это возмутительно! — прервал наш визуальный контакт Нахрефат. — Начинать отбор с обмана, да еще и прибегать к магии…

— А разве только неали Герен воспользовалась магией? — не растерялась я и пошла в наступление. — Только сегодня утром я узнавала у его величества, возможно ли использование на балу чар, и получила добро.

— Мы с вами говорили о другой невесте, неали Омон, — и не думал подыгрывать мне король.

— Но правила ведь для всех одинаковые или я что-то не понимаю? — Я бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Если одной невесте было разрешено применять магию, то почему другой нельзя?

— Неали Омон, — угрожающе протянула ее светлость, — вы забываетесь.

Подозреваю, больше никаких мне от нее подарков.

— Где вы вообще понабирали таких помощниц, герцогиня? — проворчал Нахрефат. — Пусть сейчас же собирает вещи и…

— Довольно! Оставьте нас, — перебил его Рассарх.

— Вас — это кого? — решил уточнить верховный гад.

— Меня и неали Омон. — Правитель резко выпрямился. — Возвращайтесь на праздник, неали Герен. И вы тоже.

— Ваша величество, я сама могу разобраться со своей помощницей, — заикнулась было распорядительница.

— В этом нет необходимости. Идите.

Всем спасибо — все свободны.

Роза выскочила из кабинета первой, за ней, что-то недовольно бурча, выкатился Нахрефат, ушла и ее светлость, оставив нас с его величеством наедине.

— Подойди, — тихо сказал король.

Не желая терять зря время, сам ко мне подошел.

Наверное, все дело в игристом вине, бокальчик которого я втихую в себя опрокинула. Неожиданно хмель ударил в голову, и я, вместо того чтобы отскочить от подкрадывающегося хищника в лице его величества, позволила ему к себе приблизиться.

— Вы меня накажете? — поинтересовалась робко, хотя робость обычно мне несвойственна.

— Накажу. — Хриплый шепот короля скользнул по губам, заставив меня задрожать. — Накажу прямо сейчас.

Плохое вино, Яна, и ты плохая, но… это было самое сладкое и желанное наказание. Первый поцелуй — осторожный, даже немного несмелый — отозвался внутри меня маленьким фейерверком. От второго — обжигающего и настойчивого — подкосились ноги. Ну а от всех остальных я окончательно опьянела. Захмелела от чувств, непонятных и от этого еще более будоражащих, что вызывал во мне этот мужчина из другого мира. От прикосновений сильных рук, от ласки алчных губ и жара, что бил из него в меня, — от всего этого кружилась голова. Желание Рассарха отдавалось в каждой моей клетке бешеной пульсацией, дрожью прокатывалось от макушки до кончиков пальцев, сладкой истомой оседало внизу живота.

Как же хорошо, что мы не в его спальне, ведь иначе…

Еще никто и никогда так меня не целовал. До забытья, до умопомрачения, до звездочек перед глазами.

Сама не заметила, как осталась без чепца, и теперь Рассарх мягко перебирал мои пряди. Зарывался в волосы пальцами, лаская шею, плечи, и снова возвращался ко вторым девяносто Машки, чтобы прижать меня к себе еще крепче и поцеловать так глубоко и страстно, что, честное слово, в одежде стало жарко.

Без нее бы, несомненно, было намного приятней.

— Мари…

Меня не смутило чужое имя, я даже внимания на него не обратила, а может, просто успела к нему привыкнуть. Но следующие слова правителя — хмельной шепот, который ловила вместе с его дыханием, — вместо того чтобы еще больше меня зажечь, заставили заледенеть:

— Моя морская девочка… Сладкая, пьянящая… Моя…

Морская?!

А-а-а-а-а!!!

Меня буквально отшвырнуло от короля. Вернее, я сама от него отпрыгнула, едва не спихнув на пол чей-то горделиво возвышавшийся бюст. В последний момент за него ухватилась и выдохнула:

— Ваше величество!

— Извини, Мари, увлекся, — извинился Рассарх, тяжело дыша, словно участвовал в десятикилометровом забеге.

— И часто вы так увлекаетесь со служанками? — Я нервно оправила юбку, пригладила волосы. Еще бы к щекам приложить холодные компрессы или всю себя поместить в холод, потому что температура тела зашкаливала и воздух в кабинете чуть ли не электризовался.

— Вообще-то никогда, — глядя мне в глаза, сказал Рассарх.

А я отвела взгляд. Что тоже было мне несвойственно… Но рядом с этим мужчиной я переставала быть Яной Громовой. Нервничала, терялась, смущалась, как какая-нибудь шестнадцатилетняя дебютантка.

После его ответа повисло молчание. Было бы проще, если бы он меня отпустил. А может, самой следовало уйти. Я не знала, как быть и что думать: я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. Вот буквально сегодня утром. И где мы оказались… Едва не поддались искушению, почти потеряли голову, хоть не должны были. Ни я, ни он.

— Расскажешь, что это была за магия и откуда тебе о ней известно? — неожиданно спросил король.

Я даже не сразу поняла, о чем это он, а когда поняла, нервно огрызнулась:

— Теперь вы решили перейти к допросу?

— Просто хочу узнать тебя получше, Мари Омон, — улыбнулся Рассарх, вот только улыбка эта вышла какой-то хищной. — Ты очень необычная девушка. Яркая, находчивая, запоминающаяся.

Мне стало горько от обиды. Для этого мужчины я всего лишь временное развлечение. Загадка, которую не терпится разгадать. Маленький беззащитный зверек, за которым так приятно охотиться. Пусть он и не виноват, все из-за русалочьих чар, но мне-то от этого не легче. Я ведь прислуживаю его невестам!

— А как насчет ваших невест? Их не хотите узнать получше?

Рассарх помрачнел:

— При чем здесь мои… гостьи?

— При том, что ваши гостьи, как вы выразились, жаждут вашего внимания. А я не жажду становиться постельным развлечением, пусть даже и для монарха. У меня есть жених, между прочим, — вспомнила про Ирнаса. — Жених, за которого очень скоро я выйду замуж!

Вот так-то.

— Пять минут назад ты о нем даже не вспоминала, — усмехнулся Рассарх, и эта его самоуверенная усмешка неприятно царапнула сердце.

— Пять минут назад я растерялась. Но больше не буду. Ни теряться, ни растекаться перед вами лужицей. Всего хорошего! — Рванулась к двери, но потом обернулась. — Совсем забыла! — Опустилась в нарочито небрежном реверансе и, стрельнув в его застывшее величество злым взглядом, выскочила из кабинета, не отказав себе в удовольствии напоследок громко хлопнуть дверью.

— Плохо вы желали мне удачи, мальчики, — попеняла вылупившимся на меня солдатам и отправилась обратно на праздник.

— Это ж надо было так выйти из себя, — ворчала я, идя по полутемной анфиладе.

И чем ты, Яна, только думала! Дерзить монарху! Что за это полагается? Увольнение, гильотина, каторга? Ни один из вариантов меня не устраивал. Может, вернуться и извиниться? Нет, через себя переступить не смогу. К тому же для его рыжего бесстыжества это станет сигналом к старту: можно снова идти в атаку.

А у меня от прошлой его атаки губы до сих пор пылают и мозги всмятку. Не самые приятные ощущения (это я про мозги — губы не жаловались).

Надо будет снова пытать Марэю — пусть рассказывает, как одолеть это наваждение. Чтобы он в мою сторону больше даже не смотрел! И я на него смотреть зарекаюсь.

Сделав себе внушение, постаралась успокоиться, запретила себе думать о возможных последствиях. Что сделано, то сделано. Если прилетит отдача от Рассарха, значит, судьба у меня такая.

Сейчас возвращаюсь на праздник, получаю нагоняй от Белонезсской, жду, когда закончится этот адский вечер, а потом пытаю Марэю: должна же она была выяснить хоть что-то. Чем скорее заполучу перстень, тем скорее уберусь из этого дурдома.

У лестницы я притормозила, уловив какой-то подозрительный звук. Замерла, прислушалась. Нет, не померещилось. Из углубления в стене доносился тихий женский плач. Приглядевшись повнимательней, заметила молодую неали в нарядном светлом платье. Она сидела на банкетке, закрыв лицо руками.

Может, одна из невест?

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Включив режим «помощницы», я подошла к девушке.

Всхлипнув, она подняла на меня заплаканные глаза:

— А кто вы такая?

«Нет, эта не из невест», — облегченно выдохнула я. Признаться, от роли няньки я сегодня уже подустала.

На меня смотрела удивительной красоты незнакомая молодая женщина, черноволосая и черноглазая, с такими нежными чертами, что мары по сравнению с ней казались морскими жабами. Не знаю, существуют ли такие в природе.

— Помощница герцогини Белонезсской, — представилась я. — Вот, возьмите, — вспомнила, что у меня в кармане юбки припрятан казенный платок, и протянула его незнакомке.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она, после чего грациозным движением руки коснулась уголков своих прекрасных глаз.

— Может, принести вам воды?

— Как идет отбор? — вместо ответа спросила девушка.

— Ну это с какой стороны посмотреть…

— Уже наметились фаворитки? — прозвучало ревнивое, после чего незнакомка горестно вздохнула: — Его величеству всегда нравились черненькие.

Тогда с какого перепугу он весь день лезет целоваться к беленькой?

Девушка пододвинулась к краю ниши, облицованной мелкой мозаикой (что-то цветочно-радужное), похлопала ладошкой по банкетке, предлагая мне составить ей компанию.

— Фавориток пока вроде бы нет, — нейтрально ответила я.

— А раньше была! — обиженно воскликнула красавица. Громко шмыгнув носом, добавила: — Я! Но он поспешил от меня избавиться.

— Я вас не понимаю, — внутренне напряглась я.

Хотя с чего бы мне напрягаться? Мне вообще должно быть без разницы.

— Я — графиня де Бальмен. Можно просто Кларисса, — манерно представилась девушка.

— Извините, но мне ваше имя ни о чем не говорит. Я ведь совсем недавно здесь.

Срок мотаю.

Графиня устало вздохнула:

— Долгое время я была фавориткой Рассарха. А сегодня он сказал, что между нами все кончено. Представляете? — Голос ее сиятельства дрогнул, а глаза снова наполнились слезами. — Он меня бросил! Сказал, ему пора сосредоточиться на выборе жены и не отвлекаться на других. Других! Теперь я для него — это другие!

Сосредоточиться на выборе жены? Ах ты ж морда рыжая монархическая! Это так он сейчас в кабинете сосредотачивался на выборе жены? Зря не влепила этому Казанове пощечину.

Может, вернуться и влепить?

— Да глупости! — махнула рукой я. — Нашли о ком убиваться!

— Но ведь это король, — привела, на ее взгляд, весомый аргумент придворная красавица.

— И что? — Я равнодушно пожала плечами. — Что у него есть такого, чего нет у других мужчин?

— Все, — бесхитростно призналась графиня.

— Вы меня не поняли. Я имела в виду, если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец. Зачем вам такое счастье?

Кларисса молчала, поэтому я продолжила лечить ее разбитое сердце.

— Вы себя в зеркало видели?

— Нет, а что со мной не так? — заволновалась девушка.

— Наоборот, все как раз так, как надо. Вы молоды, родовиты и обалденно красивы. Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков! — Или как они тут чертей называют. — Начните свое дело. Косметику, например, производите. Минеральную там или органическую. Помады, румяна, белила. Хотя нет, «пудра» или даже «вуаль» звучит интересней. И называйте их красиво, например, помада «Нежнейший персик», румяна «Морозная роза». Ну что-то в этом роде.

Только договорив, поняла, что меня малость занесло. Какой у них тут на дворе век? Пусть замуж выходит, детей рожает и даже не думает о предпринимательстве. Нашла кому советовать, Яна.

— Косметику? — ошеломленно переспросила Кларисса.

Вместо того чтобы перекрыть себе поток мыслей, я вдохновенно продолжила:

— Или духи. Нижнее белье, в конце концов. Откройте в центре города бутик. И портретов своих побольше там навешайте. Реклама — двигатель торговли. Постоянным клиенткам опять же скидки. Дисконтные карты и бонусы на день рождения. Каждая пятая помада бесплатно и каждый шестой флакончик духов с пятидесяти процентной скидкой.

«Яна, притормози, — снова попыталась себя осадить. — А то сейчас распишешь ей бизнес-план на ближайшие полвека. Это здесь все равно никому не надо, так что закругляйся».

— Вы такая интересная девушка, — улыбнулась Кларисса. — Как вас зовут?

— Ян… Неали Омон. Можно просто Мари.

— И имя у вас красивое. Светлое.

Графиня протянула мне платок, но я покачала головой:

— Оставьте себе.

— Спасибо, но, надеюсь, он мне больше не понадобится. — Кларисса замолчала, вскинула голову, как будто кого-то выискивала взглядом, и даже слегка нахмурилась.

— Что-то случилось?

Ее сиятельство покачала головой:

— Нет, должно быть, показалось. Как будто чьи-то шаги услышала… — Она снова мне улыбнулась и поблагодарила: — Спасибо тебе, Мари. Отвлекла ты меня. Мне и правда стало легче.

— Вот и отлично! Главное, помните, мужчины не стоят наших слез, — подмигнула я ей.

А про себя закончила:

«Особенно рыжие кобели».

Рассарх Санторский

Когда за помощницей герцогини Белонезсской захлопнулась дверь, Рассарх даже не пошевелился. Остался стоять, продолжая гадать, что это сейчас такое было. Сон? Галлюцинация? Его только что отчитала прислуга. Его — правителя одного из самых могущественных государств мира — оттолкнула девчонка из богами забытой деревушки, или где она там выросла.

Такое с Рассархом случалось впервые, получать отповеди от служанок ему еще не доводилось.

Удивительно, как еще пощечину ему не влепила. Желание его ударить так и читалось в мятежном взгляде.

Разозлилась из-за поцелуев? Но ведь она сама этого хотела! Сама тянулась к нему, только что в руках его не таяла. Готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас. А потом вспомнила о невестах, ощетинилась и зашипела, словно дикая кошка. О женихе своем зачем-то упомянула.

Можно подумать, он о нем не думал!

Рассарх нахмурился. Нет, оттолкнула она его раньше. Ее как будто что-то напугало. Может, его напор? Было сложно рядом с ней сдерживаться, владеть собой, и если Мари все еще невинна… От одной только мысли, что станет ее первым мужчиной, в венах вскипала кровь.

Отказываться от своих планов Рассарх был не намерен, но решил впредь не позволять себе таких неосмотрительных шагов. Король на нее больше не посмотрит, зато солдат легко вскружит ей голову.

Странное дело, когда он был под личиной, Мари точно так же на него реагировала. Он нравился ей — Рассарх это видел и чувствовал. Но с простым солдатом неали Омон было спокойнее, с Расом она не была такой напряженной. Вот простой солдат и будет ее добиваться. А король, как она и сказала, сосредоточится на своих избранницах.

Рассарх не знал, злиться ему или удивляться. Любую другую за такое поведение он бы тут же выставил из Анделиора. Но Мари не была любой другой. Он даже от Клариссы отказался, сказав, что расстается с ней из-за скорой свадьбы. На самом же деле любовница просто стала ему неинтересна, а единственная, кто его интересовал, кто занимал все мысли и вызывал неконтролируемые порывы, словно он снова был шестнадцатилетним мальчишкой, только что выбежала из этого кабинета.

Рассарх понимал, что, пока ее не добьется, не отпустит и не успокоится. Так и будет о ней думать, о простой служанке с очень непростым характером.

Начать завоевывать строптивицу его величество собирался уже сегодняшней ночью, как и планировал. Главное, пережить этот бесконечный бал и по возможности не замечать Мари.

Подобрав чепец, оставил его на столе (он ей все равно больше не понадобится — еще утром его величество издал указ, чтобы с завтрашнего дня помощницы их больше не надевали) и покинул кабинет, собираясь вернуться на праздник.

Придется танцевать с невестами. Хотя бы с несколькими. Но сначала надо увидеться с Дораном и поторопить его с поисками информации. Поговорить с Белонезсской — пусть не нападает на девушку. Мари и правда всего лишь помогала Антуанетте.

И откуда только простая провинциалка разбирается в магии?

Это был один из многочисленных вопросов, которые не давали покоя Рассарху.

Дойдя до конца пустынной галереи, он почти приблизился к лестнице, когда услышал знакомый голос. Вернее, два. Мари и Кларисса? Вместе?! Вот уж точно неожиданная компания.

Кажется, бывшая фаворитка плакала, а Мари пыталась ее утешить.

— …если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец. Зачем вам такое счастье?

Рассарх буквально прирос к полу. Это она о нем, что ли? Когда уже успела так хорошо его узнать? Напыщенный? Самоуверенный?

Правитель почувствовал, как внутри просыпается злость на языкатую девчонку. Злость, которую до этого момента он пытался в себе сдержать.

— Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков!

Кто такие «кряки», Рассарх не представлял, как и не понимал, откуда она взяла, что он самодур. Дальше Мари и вовсе принялась нести какую-то околесицу. Взяла и предложила графине открыть свое дело.

Женщине?!

Чем больше Рассарх узнавал неали Омон, тем больше понимал, что совершенно ее не знает. Это не просто девушка-загадка. Это целая вселенская тайна!

И она явно терпеть его не может, иначе бы так не изгалялась, его оскорбляя. А он еще чувством вины надумал мучиться. За то, что решил совратить невинную девушку.

Но теперь Мари не казалась ему такой уж невинной. Да и беззащитной она не была. Такой только протяни руку — откусит по локоть. А значит, нечего себя ругать. В конце концов, он король и всегда получал желаемое.

И этот раз не станет исключением. Он желает помощницу — он ее получит. После чего отправит за рыбака замуж. Утолит страсть, одержит победу и сразу о ней забудет.

Такая язва не стоила того, чтобы о ней вспоминали.

Яна Громова

Как это ни удивительно, но Белонезсская не стала меня отчитывать. Только поздно ночью, когда помощницам было велено отправляться на заслуженный отдых, остановила и, хмурясь, негромко произнесла:

— Не знаю, Мари, почему он тебя опекает, но такое поведение в стенах королевского дворца недопустимо!

«Все дело в магии. А может, в кобелистости вашего монарха», — едва не ляпнула я. К счастью, вовремя прикусила язык и, заверив ее светлость, что отныне с моей стороны не будет никакой самодеятельности, потупилась и присела в реверансе.

Что-то я слишком быстро вжилась в роль служанки. Аж страшно стало.

Вспомнив о Розе, поинтересовалась:

— Что будет с неали Герен?

— Ей дали настойку, нейтрализующую магию, и лекарство от простуды. Завтра будет как новенькая. И ты тоже, Мари, иди отдыхай. Набирайся сил. Хотя подожди… — Лайра сощурилась, пристально глядя на меня. — Где твой чепец?

«У короля». — Этот ответ тоже можно было отнести к разряду опрометчивых и нежелательных, но изворачиваться я уже была не в состоянии.

Поэтому просто сказала:

— Не знаю. Наверное, где-то потеряла. Можете вычесть из моего жалованья.

Герцогиня нахмурилась, но развивать тему чепца не стала, отпустила меня небрежным движением руки, и я, больше не мешкая, поспешила к себе. Пока шла, пару раз звала Марэю, правда, без особого энтузиазма: глаза слипались, и единственное, о чем я сейчас была в состоянии думать, — это о подушке. Такой мягкой, такой любимой, самой желанной и долгожданной.

Увлекшись признаниями в любви к чехлу, набитому пухом, я не заметила, как оказалась в своей спальне. Северина уже спала, отвернувшись к стене. Быстро раздевшись, я последовала ее примеру: рухнула на кровать, опустив этап умывания, и закрыла глаза, надеясь проспать до самого утра.

Не тут-то было. Я снова проснулась посреди ночи, разбуженная… Так и не поняла, что именно меня разбудило. Еще больше недоумения вызвало то, как я ретиво вскочила с кровати и принялась одеваться.

— Ну, Сельвея, если это опять ты меня призываешь, клянусь, я тебя в песке утоплю!

В воде-то она тонуть не станет.

Оглянувшись на сладко посапывающую Северину, в который раз ей позавидовала и дернула по темному коридору. Двигалась почти на ощупь, смутно понимая, куда ведут меня ноги-предатели. К морю? Но желания нырнуть в первый попавшийся фонтан не возникало. И тем не менее я не могла остановиться. Шла, почти бежала, торопясь вырваться из дворца.

К счастью, в стенах Анделиора мне никто не повстречался, а окунувшись в прохладу звездной ночи, я, вместо того чтобы помчаться к воротам, почему-то понеслась в парк.

Сельвея решила изменить место встречи? А может, меня зовет Марэя? Хотя что ей стоило явиться в спальню? А вдруг… По телу пробежала дрожь волнения. Вдруг она нашла Сердце океана и теперь призывает меня к тайнику?

Конечно, сомнительно, что его величество зарыл перстень под розовым кустом, но чем черт не шутит?

Где-то вдалеке слышалось журчание фонтана, вспархивали потревоженные ночные птицы, шумела листва в кронах деревьев. Кружево зелени, раскинувшееся высоко в небе, приглушало мерцание луны, скрывало звезды. Но в них и не было нужды. Я шла на свет, пробивавшийся сквозь листву, чувствуя себя глупым, безвольным мотыльком, летящим на огонь.

Отблески света, мелькавшие среди деревьев, манили, интриговали. Да даже если бы это было не так, повернуть обратно все равно бы не смогла. Неведомая сила тянула меня вглубь королевского парка, заставляя нестись мимо беседок и фонтанов, мимо скамеек и статуй из светлого мрамора. Вперед, вперед, навстречу золотым огням.

Свернув на узкую, вихлявшую меж деревьев тропку, я прошла еще несколько метров, нырнула под увитую цветами арку и замерла, не веря своим глазам.

Повсюду, куда ни глянь, горели свечи (кто-то явно вознамерился спалить к крякам собачьим королевский парк): в беседке, среди цветов и даже… в воздухе. Они плавно кружили над белесым куполом, как будто танцуя, освещая накрытый на две персоны стол и Раса, прислонившегося к деревянной колонне.

— Доброй ночи, Мари. Проходи. — Он сбежал по ступеням, что вели в беседку, протянул мне руку.

— Что все это значит? — Я не спешила принимать приглашение. Не спешила растекаться воском, которого уже почти касалось пламя — пальцы солдата. — Вообще-то я спала.

— Спать на голодный желудок вредно. — Рас все-таки взял меня за руку, мягко потянул на себя. — Мне сказали, что ты сегодня почти ничего не ела, и я решил исправить это упущение.

Сегодня на нем не было униформы: лишь темные брюки, заправленные в ботфорты, и тонкая рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами.

Хотя какое там небрежно — провокационно.

Еще один Казанова. Неужели и на него античары не подействовали?

— Кто тебе сказал, что я ничего не ела?

— Разве это имеет значение? — Солдат улыбнулся, тоже провокационно. — Главное, ты здесь, и сейчас я буду тебя кормить.

— А как тебе такое развитие событий: сейчас я развернусь и уйду, а ты, так уж и быть, пока буду уходить, можешь любоваться моей филейной частью.

— Да там особо и нечем любоваться, проверял ведь уже, — совсем разочаровал меня брюнет. — А если не будешь нормально есть, то и вовсе ничего не останется. Растаешь.

Смотрите, как забеспокоился о моем заде.

— Нечем, значит, любоваться? — Я недобро сощурилась, гадая, что бы такое выдать остро-язвительное. Но мозг, в отличие от тела, все еще дрых и просыпаться в ближайшее время явно был не намерен.

Чего не могу сказать о своем обонянии. До меня стали долетать запахи, витавшие над столом. Умопомрачительные такие, волеистребительные и стойкостьуничтожительные.

— Ладно, — милостиво согласилась. — Так уж и быть, я с тобой поем. Самостоятельно. Кормить меня с ложечки не надо.

— Как скажет прекрасная неали, — расшаркался передо мной солдат и жестом предложил проходить в беседку.

— Тебя хоть за это не накажут? — Я опустилась на стульчик, на сиденье которого заботливо положили стеганую подушечку.

— Не накажут, потому что не узнают.

Оглядев ломящийся от блюд стол (вот честное слово, сейчас ножки подломятся), сглотнула набежавшую слюну и спросила:

— Где ты столько всего достал?

Всевозможные паштеты, икра, мясные и рыбные деликатесы — все выглядело просто пальчики оближешь. А на скамейке в стороне заметила горку фруктов и пирожные.

Нет, все-таки в чарах мары есть и свои плюсы.

— После бала осталось. А у меня на кухне имеются связи.

Что-то не припомню икру на фуршетных столах… Хотя у меня ведь не было возможности изучить там все досконально, а тем более попробовать.

Я в предвкушении потерла руки:

— Что ж, грех пропадать таким сокровищам.

Рас чуть заметно улыбнулся и, словно фокусник, подбросил в руке бутылку.

— Игристого вина?

— Почему бы и нет? — не стала отказываться я.

Раз уж все равно разбудили и притащили сюда.

Хлопок, когда из бутылки вылетела пробка, показался мне оглушительным. Я даже вздрогнула и опасливо заозиралась: вдруг сейчас сюда примчится всполошенная стража, а я даже поесть толком не успею. Заволновавшись, зачерпнула ложку черной икры и, как хомяк, отправила ее в рот.

Если Белонезсская узнает о полуночных застольях с моим участием, точно меня где-нибудь прикопает. А его величество ей в этом поможет: последнюю горсть земли бросит на мою безымянную могилку.

Вспомнив о любвеобильном монархе, назло ему сунула в рот еще одну ложку икры, теперь уже красной, и сказала:

— Я, кстати, на тебя обиделась.

— Когда это я уже успел перед тобой провиниться? — Рас наполнил бокалы игристым напитком и передал один мне, в котором белоснежная пена так и норовила выплеснуться наружу.

Но я ей это сделать не позволила, быстро ополовинила бокал и счастливо вздохнула. Вот это я понимаю: расслабляться после работы.

— Ты настучал его величеству на стражников, что вчера дежурили у ворот, и их отстранили от службы, — взглянула на него укоризненно. Схватив корзиночку с паштетом, с удовольствием отправила ее в рот. — Ну разфе так мофно?

Мм, вкусно-то как.

— Они не должны были тебя выпускать, — чуть нахмурился Рас.

— Если бы они меня не выпустили, мы бы прошлой ночью так и не увиделись.

— И то правда, — немного смягчился он.

— Но что уж теперь сокрушаться. Твоими стараниями и стараниями твоего разлюбезного монарха люди остались без работы.

Горечь, появившуюся на языке после этих слов, я запила остатками шампанского и протянула пустой бокал Расу, чтобы скорее его наполнял.

Расслабляться так расслабляться.

— Ты его недолюбливаешь? Короля? — подливая мне игристого вина, спросил солдат.

— Ну как же! Он ведь король. Его все любят.

А кто не любит, тот долго не живет.

— А если без иронии? — Мужчина сощурился, взглянул на меня исподлобья.

Я же, сделав глоток побольше, равнодушно буркнула:

— Чтобы недолюбливать, нужно хоть что-то чувствовать. А я к его величеству не чувствую ничего. Ни-че-го-шень-ки.

— Разве он такой ужасный? — сдвинул брови Рас и быстро добавил: — А впрочем, не важно. Попробуй устрицы. Уверен, таких ты еще не ела.

Ко мне коварно пододвинули тарелочку с собратьями Машки.

— А клубничка тоже будет? Я хотела сказать, клубника.

Для клубнички я еще недостаточно выпила.

— Клубника на десерт, — заявил он с хитринкой во взгляде.

Еще и эта его улыбка, от которой возникают всякие желания. Совсем не платонического характера.

— Сам составлял меню?

— Я же говорю, взял, что осталось после бала.

Как-то подозрительно много афродизиаков осталось после бала.

— Ну-ну…

Вторая порция шампанского закончилась даже быстрее первой, и мне тут же налили третью. Просить Раса не было необходимости: он глаз не спускал ни с моего бокала, ни с моей тарелки, следил, чтобы и то и другое не пустело.

— Мари, а тебе говорили, какая ты красивая? — спросил этот мартовский котяра, пересаживаясь ко мне поближе.

Удивляюсь, как еще не предложил устроиться у него на коленях, чтобы было проще меня соблазнять.

— Угу, постоянно.

— Но таких вечеров точно не устраивали. — Меня ненавязчиво приобняли за плечи.

— Ну почему не устраивали? Устраивали. Игорь устраивал. Красиво так за мной ухаживал, мерзавец.

Я не сразу поняла, что сказала. А когда поняла… В общем, пить надо меньше, Яна. Надо меньше пить.

Почувствовала, как мужчина рядом напрягся.

— И кто это у нас такой этот Игорь? Разве того рыбака зовут не Ирнас?

— Того — да, — поколебавшись, осторожно ответила я.

В компании Раса-грозного, в отличие от Раса-улыбающегося, расслабляться как-то не получалось.

— Еще один жених? — хмуро бросили мне.

— Бывший, — почти не солгала я и со вздохом добавила: — Мы с ним очень плохо расстались.

— Он сделал тебе больно? — Рас нахмурился еще больше.

— Можно и так сказать. — Я подтянула рукав платья, чьими-то стараниями почти съехавший с плеча.

— Хочешь я найду его и с ним… поговорю?

Картина «субтильный Игорь „разговаривает“ с широкоплечим Расом — сильным, тренированным солдатом» была весьма заманчивой и донельзя привлекательной, вот только как достать это пресмыкающееся? Он же не в другом королевстве обретается, а в другом мире.

Мои деньги транжирит.

У-у-у, гад гадский.

— Все в порядке, — отмахнулась устало. — Не надо никого находить и ни с кем разговаривать.

Судя по мрачному прищуру, Рас был другого мнения, и я поспешила сменить тему. На первую, что пришла мне в голову. Кто ж виноват, что в последнее время в нее слишком часто заходил его величество Рассарх.

— А вот скажи! — машинально пригубила шампанского. — И как тебе на службе у монарха?

— Не жалуюсь, — пожал плечами солдат.

Я схватила его за руку и перетянула на скамейку к десертам: к клубнике и пирожным, а также к бутылке шампанского, которая самым чудесным образом обнаружилась под бывшим стулом Раса.

Вылив в бокал остатки шипучки, отправила в рот большую сочную ягоду и продолжила:

— А ты знал, что этот ваш король — бабник, каких свет не видывал?

Рас, собиравшийся побаловать меня добавкой — еще одной сладкой ягодой, вдруг опустил руку и снова нахмурился.

— С чего ты взяла?

— Да я сегодня познакомилась с его бывшей пассией. Милая девушка. Он ее поматросил и бросил, а бедняжка страдает. А до этого… представляешь! — Так как клубникой кормить меня почему-то передумали, я сама озаботилась своим десертом: выудила из вазы самую сочную ягоду и, отправив ее в рот, сказала: — Ко мне лез целоваться. Дважды! Я так понимаю, он ни одной юбки не пропускает и ему все равно, со служанкой или с графиней зажиматься. Потому и говорю — гуляка ваш правитель. Хорошо, я не отправилась к Искре, признаться, была такая мыслишка. Уж лучше быть помощницей устроительницы отбора, чем невестой этого рыжего сердцееда. А ты почему клубничкой не угощаешься? Вку-у-усная такая.

Наверное, Рас все никак не мог выбросить из головы Игоря, потому что мрачнел прямо у меня на глазах. Вот ведь… Сама того не желая, испортила человеку настроение. А ведь как улыбался, за плечико приобнимал, гладил меня ненавязчиво, чуть ли не целовал.

А теперь сидит с такой миной, будто только что побывал на похоронах.

— Рас, ну перестань кукситься! Этот Игорь и правда в прошлом, далеком-предалеком. Можно сказать, остался в прошлой жизни. А в этой у меня есть Ирнас и ты, мой новый друг.

Во мне проснулось игривое настроение. Видимо, шампанское наконец довело до той кондиции, когда хочется смеяться без причины, шутить и веселиться. Да и вообще, грех грустить, когда рядом с тобой такой потрясный мужчина.

— Если улыбнешься, я, так уж и быть, разрешу себя разок поцеловать. Только разочек. Максимум — два. На большее моя совесть не согласится. А пару раз можно, по-дружески. Ты ведь не его величество и не станешь распускать руки.

Я даже сама к нему потянулась, скользнула ладошкой по твердому, будто каменному, плечу, заботливо разгладила складочку на рубашке и сфокусировалась на его губах. Красивые такие губы, резко очерченные, мужественные…

Которые вдруг непонятно куда убежали, когда Рас поднялся и сдержанно произнес:

— Я думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно, а тебе еще поспать надо.

С сожалением покосившись на пирожные, которые еще не успела попробовать (а впрочем, жалеть не надо, лучше взять их с собой и завтра все съесть), я подхватила тарелку со сладостями и сказала:

— Знаешь, Рас, ты прелесть, а не мужчина! Его величеству есть чему у тебя поучиться.

— Пойдем, Мари. — Меня подхватили под локоть и повели по извилистой дороге к Анделиору.

Кажется, я еще что-то говорила, и кажется, снова о его величестве. Не знаю, почему он застрял у меня в голове занозой, но обсуждать его (а особенно ругать) было очень приятно. Я вообще после шампанского люблю поболтать. А вот Рас, как выяснилось, после шипучки был немногословен. Больше слушал, чем говорил. Хмурился отчего-то и никак не хотел расщедриться хотя бы на один поцелуй.

Тоже мне святоша выискался.

— Так и не поцелуешь чужую невесту? — Уже прощаясь, подалась к нему, рискуя опрокинуть на него все пирожные.

— Может, в другой раз. — Он, наоборот, резко отстранился. — Спокойной ночи, Мари.

Отвернувшись, солдат ушел, растворившись в темноте коридора.

— Странный какой-то, — хмыкнула негромко. — Как на свидание тащить, так это мы с удовольствием. А как поцеловать девушку, так шиш ей. А мне, между прочим, очень надо было! Может, тогда бы получилось забыть о поцелуях Рассарха…

Но поцелуи Рассарха не забывались.

Он снился мне до самого утра (правда, иногда черты его лица как будто стирались и я видела перед собой солдата), а утром я проснулась с жуткой головной болью и горьким осознанием, что сны снами, но его величество уж точно герой не моего романа.

А я не его королева и никогда ею не стану.

«Неали Омон, было очень приятно с вами познакомиться. Я в восторге от вашей идеи и уже начала действовать.

С наилучшими пожеланиями, Кларисса де Бальмен.

P. S. Надеюсь, нам еще представится возможность пообщаться».

— Ва… ваше величество. — От волнения, а может, негодования Нахрефат даже начал заикаться. — Что… что все это значит?

— Вы меня спрашиваете? — усмехнулся Рассарх, не сводя с меня глаз.

Ах, сколько же читалось в этих глазах.

Не самого хорошего. Вернее, совсем нехорошего.

— Давайте лучше поинтересуемся у его сиятельства, — предложил правитель, переводя взгляд с меня на де Мартена.

Последний почтительно поклонился, разве что лбом об пол не стал биться. Я, спохватившись, тоже поспешила выказать почтение этому сборищу привилегированных: опустилась в реверансе и сосредоточилась на интереснейшем занятии — пересчитывании ворсинок в ковровой дорожке, что вела к богато накрытому столу.

Одна, вторая… двадцать какая-то…

— Ваше величество, для меня честь находиться в Анделиоре.

— И для неали Омон, я полагаю, тоже. Снова, — не удержался от реплики король.

Ворсинки, Яна, ворсинки. Смотри, какие красивые.

— О, с неали Омон меня свел неожиданный случай, а может, сама судьба, — выпрямившись, сказал посол. — Мы повстречались с ней прошлой ночью.

— Ночью? — хмурясь, переспросил его величество.

— На темной безлюдной улице, — кивнул Эмерик.

— Что вы там делали, неали Омон? — резко спросил король.

— Гуляла, — просто ответила я, прерывая свое увлекательное занятие, и нехотя посмотрела на Рассарха. — Гуляла, воздухом свежим дышала и размышляла о превратностях судьбы.

— О каких именно? — снова сосредотачивая на мне все свое внимание, поинтересовался правитель.

— Думала, как так вышло, что из честной трудолюбивой девушки я неожиданно превратилась в воровку. По мнению некоторых ньертов. — В упор посмотрела на Нахрехрена.

— Мы знаем, что вы не крали украшение, — немного помолчав, сказал Рассарх. — И, раз уж вы здесь, Мари, полагаю, верховному магу следует перед вами извиниться.

Выражение лица Нахрефата надо было видеть. Жаль, у меня с собой не было мобильного — я бы запечатлела его перекосившуюся физиономию. Получился бы неплохой постер для поднятия настроения: посмотришь — и сразу становится веселее.

— Ваше величество! — возмутился было маг, но стушевался под суровым взглядом короля.

— Я жду, Нахрефат. Вы допустили ошибку. Так признайте же ее и извинитесь.

Военный, до сих пор хранивший молчание, негромко хмыкнул. Было видно, что он с трудом сдерживает смех.

— Прошу простить меня за это досадное недоразумение, неали Омон, — сквозь зубы процедил ньерт Балахон, цветом лица сливаясь с мундиром правителя. — Меня ввело в заблуждение то, что мы с вами столкнулись возле сокровищницы Анделиора.

— Как уже говорила, я заблудилась. Дворец большой, а я в нем на тот момент и трех дней не пробыла.

Верховный маг скрипнул зубами, поморщился, но развивать эту тему не стал. Тем более что его величество уже пригласил нас к столу, попросив де Мартена закончить историю нашего с ним знакомства.

— А тут и заканчивать нечего. Мари нуждалась в работе, а я неожиданно остался без секретаря. Мы пригодились друг другу. — Эмерик улыбнулся. — Я же говорю, это судьба.

На последней фразе у Рассарха обозначились желваки, и я мысленно возликовала. Ревнует. Вон как бесится, хоть и старается держать морду кирпичом, но по глазам видно: если его сиятельство продолжит разглагольствовать о судьбе, Глахарру он больше не увидит.

Можно было смело трубить в фанфары. Раз я по-прежнему небезразлична Рассарху, значит, есть шанс забрать кольцо, не преступая закон.

К слову, я понятия не имела, как его преступить. В том смысле, что не знала, как выкрасть Сердце океана из хранилища, напичканного охранными чарами.

Ужин начался с закусок и болтовни ни о чем. Как его сиятельство добрался до Аскании? Замечательно! Как поживает его величество Фертан Четвертый? Просто превосходно! Цветет и пахнет, а еще очень хочет замуж. Ну то есть конечно же жениться собирается.

Я даже не заметила, как Эмерик легко и непринужденно подвел разговор к интересующему его вопросу.

— Мой правитель хотел бы просить руки принцессы Мельеры, — решив взять быка за рога, сказал он.

Повисло молчание. Тяжелое, напряженное. Почти осязаемое. Заметила, как побледнел военный, имени которого я так пока и не узнала. С силой сжал подлокотники кресла, имея все шансы превратить их в щепки.

— Моей кузине всего семнадцать, — наконец нарушил эту давящую тишину король.

— Чудесный возраст для замужества, — заулыбался Эмерик.

— А вашему правителю — пятьдесят, — резко напомнил ему Рассарх.

Я мысленно присвистнула. Да он ей в отцы годится!

Эмерик склонил голову, как бы говоря, что он понимает, на что намекает его величество.

— К сожалению, покойная королева так и не сумела подарить Глахарре наследника. У Фертана Четвертого две дочери…

— Ровесницы Мельеры, — заметил Рассарх.

— …но ни одного сына. Брак с юной красавицей, уверен, решил бы эту проблему.

— Мельера уже помолвлена! — не сдержавшись, воскликнул военный. Даже вперед подался, сверля посла мрачным взглядом.

— Я так полагаю, с вами, ньерт ле Крон? — Де Мартен потянулся за бокалом. — С капитаном королевской гвардии.

Я к вину не притрагивалась. Да и на закуски не обращала внимания. Сложно сосредоточиться на еде, когда воздух в зале едва не искрится от напряжения, уже почти что гнева.

— Со мной, — отчеканил военный.

А я вдруг вспомнила, где видела его прежде. Так вместе с Расом же и видела! Когда они спасали меня от того забулдыги.

Надо же, как все-таки тесен мир.

— Как видите, ваше сиятельство, мы вынуждены ответить вашему правителю отказом. Моя кузина обещана другому.

— Она могла бы стать королевой Глахарры, — не сдавался Эмерик.

— Но останется принцессой Сантора, — стоял на своем король.

Посланник откинулся на спинку кресла, усмехнулся негромко:

— Боюсь, ваш отказ может многое усложнить.

— В мире немало принцесс и наследниц престолов, — не впечатлился угрозой правитель. — Уверен, его величеству не составит труда найти спутницу жизни, которая будет его достойна.

Эмерик неопределенно хмыкнул, а потом снова засиял улыбкой:

— Ну что ж, нет так нет. Я передам правителю ваш ответ. Но позвольте ненадолго задержаться в Аскании. Не хотелось бы возвращаться домой с пустыми руками. Есть у меня на примете несколько санторских красавиц, герцогинь и маркиз, с которыми мне бы хотелось пообщаться. Возможно, его величество заинтересуется моими вариантами. Тогда все останутся в выигрыше.

— Мы всегда рады гостям из Глахарры, — великодушно проговорил Рассарх, хотя очень сомневаюсь, что он чему-то там был рад.

Постепенно разговор о принцессе Мельере сошел на нет. Слуги разносили новые блюда, подливали в бокалы вина. Время от времени я ловила на себе взгляд правителя и сама украдкой на него поглядывала.

Эмерик непринужденно вел беседу, Рассарх тоже казался расслабленным и безмятежным. Ле Крон все еще хранил на своем лице мрачное выражение, а Нахрефат — кислое. Ну то есть обычное.

— Слышал, корабль вашего величества едва не затонул у берегов столицы, — промокнув губы салфеткой, переключился на новую тему Эмерик.

Я, в этот момент пытавшаяся сосредоточиться на рыбе, обложенной дольками лимонов, замерла с ножом и вилкой.

— Из-за мары, — кивнул Рассарх, и меня бросило в жар. Особенно от стали, прозвучавшей в голосе короля: — Из-за этой морской ведьмы вся моя команда чуть не погибла. Хорошо, с нами был верховный маг. Он-то нас и спас.

Пальцы дрогнули, и нож выскользнул из моей руки.

— Он что сделал? — вырвалось у меня прежде, чем успела затолкать свое восклицание обратно.

Очень опрометчивое, я бы сказала.

Эх, Яна, Яна.

И снова на меня уставились с таким видом, как если бы я была призраком прапрабабушки его величества.

— Я хотела сказать… как… мм… Да, точно — как! Как вы это сделали?

Хренолгун подобрался, выпятил тощую грудь, вздернул подбородок, после чего объявил, едва не лопаясь от гордости:

— Я самый могущественный маг Сантора и поклялся защищать правителя ценой своей жизни!

Следовало кивнуть и вернуться к рыбе, но… Этот сверчок в балахоне нагло присвоил мои заслуги!

— А что же мара? — недоверчиво сощурилась я. — Она просто взяла и уплыла? Не утащила с собой на дно ни одного моряка?

— Я спугнул ее. Отвадил от корабля чарами. Пусть скажет спасибо, что вообще в живых оставил.

Тоже мне барон Мюнхаузен.

— Насколько мне известно, мар не так-то просто отвадить, и если уж они решат кого-нибудь утопить, ни за что не отпустят. Море ведь — их стихия, — высказался Эмерик.

— Но это не означает, что они могут бесчинствовать в этих водах. — Рассарх выглядел так, как если бы собирался вот прямо сейчас кого-нибудь пристрелить.

Например, одну наивную псевдомару, которая решила во всем ему сознаться и попросить вернуть ей Сердце океана.

Вот и как теперь требовать с него долг жизни, если он считает спасителем верховного гада?

М-да, незадача.

— Наверное, зря я заговорил о хвостатых, — покаялся посланник, почувствовав, что обстановка в зале снова накаляется. — Лучше оставим все неприятное и поговорим о приятном. Ваше величество, как проходит отбор? Мне посчастливилось мельком увидеть некоторых невест — прелестные создания, любо-дорого посмотреть. Признаться, я вам не завидую. Будет сложно из стольких красавиц выбрать одну-единственную.

В горле неприятно запершило, и я все-таки отпила немного вина. Но горечь все равно не прошла.

— Да, это будет непростой выбор, — согласился король, и мне почему-то захотелось швырнуть в него рыбьим хвостом.

Ну или икрой в него метнуть. На нее я облизывалась весь вечер, а теперь вдруг поняла, что мне даже икринка в рот не полезет.

Настроение резко испортилось. Из-за отношения Рассарха к марам — да, исключительно из-за этого. Ну а то, что они стали обсуждать двадцать шесть потенциальных королев — так то мне неинтересно.

Совершенно.

И параллельно.

Тоже совершенно.

Но рыбой швырнуть в него все равно хотелось.

В общем, это был очень энергозатратный ужин, на котором я вместо того, чтобы заряжаться калориями, теряла их с космической скоростью. А заодно и нервные клетки. Таяла и надежда заполучить Сердце океана.

Может, все-таки к Невору? Каяться? А тут я только зря время теряю.

После десерта — нежнейшего ванильного суфле, его сиятельство начал прощаться. Снова благодарил за гостеприимство, кланялся и расшаркивался, заверяя Рассарха, что сделает все возможное, чтобы Фертан Четвертый не огорчился из-за отказа.

— Но пока я здесь, может, еще передумаете, — ослепительно улыбнулся Эмерик, снова рискуя собственной жизнью: взгляд у ле Крона был ну очень красноречивый.

— Не в моих привычках менять решение, граф.

Я тоже опустилась перед его величеством в реверансе, испытывая странное желание скорее уйти и в то же время еще немного здесь задержаться. Но вот король отвернулся, о чем-то заговорив с капитаном королевской гвардии. Отвернулся, даже не удостоив меня на прощанье взглядом. И я вышла, снова чувствуя себя никчемной служанкой, которую попросту не замечают.

Де Мартен предлагал составить ему компанию за бокальчиком чего-нибудь более крепкого, чем вино, но, так как пьянка с начальством не входила в мои обязанности, я отказалась.

Заперлась в спальне, переоделась и позвала Марэю, которая (должно быть, в качестве исключения) появилась спустя мгновение.

— Тебя не было на ужине, — расчесывая волосы, сказала я.

— Я там была, — отозвалась призрачная мара, горько вздыхая. — Просто предпочла остаться невидимой и для тебя, чтобы ты не отвлекалась.

— А ты так умеешь?

— Оказывается, да. — Марэя опустилась на кровать (правда, перина под ней не промялась) и, скрестив на груди руки, обиженно произнесла: — Меня очень задели слова короля! Он считает нас бессердечными убийцами, а ведь сами-то земные ничем не лучше. И даже хуже! Среди них есть такие — зовут себя морскими охотниками — которые выманивают мар и убивают. Или продают в рабство. Таким же, как и они, земным чудовищам.

Я опустилась рядом с марой:

— Увы, зло есть везде: и в воде, и на земле. Мне жаль, что люди и мары враждуют. А Рассарх заблуждается. Уж я-то точно не топила его корабль. Я ведь его тогда спасла.

— Получается, что зря! — буркнула призрачная русалка.

Я покачала головой:

— В тебе сейчас говорит обида, Мари. Но я знаю, ты не желаешь ему зла. Ни ему, ни другим земным. У тебя добрая, светлая душа.

— Может, и не желаю, — нехотя признала мара. — Но мне все равно очень хочется его проучить! И я даже знаю как…

— Ох, Мари, — начала было я, собираясь отговорить ее от затеи, какой бы она ни была.

Но мара меня перебила:

— Нет, выслушай! Я придумала, как забрать Сердце океана!

— Придумала, как попасть в хранилище?! — взволнованно выдохнула я.

— Не совсем. — Марэя коварно заулыбалась. — Рассарх сам отдаст тебе перстень, а потом даже не вспомнит об этом. Нам потребуется одно зелье. Я помогу тебе его приготовить. Понадобится неделя или чуть больше на это. Король его выпьет и на несколько часов станет послушной марионеткой в твоих руках. В наших руках!

— Но я никогда не готовила никакие зелья, — с сомнением протянула я.

И подумала: «Не хватало еще отравить короля!»

— Не бойся, — отмахнулась от моих слов мара. — Со мной у тебя все получится.

— А если оно не подействует? Ну мало ли, он же король. Может, на нем охранка какая. Против как раз таки всяких колдовских снадобий.

— Это точно подействует, — самоуверенно заверила меня Марэя. — Мачехин рецепт. А она позаимствовала его у сестры, величайшей колдуньи — Эльберги!

— Жена сейна и морская колдунья сестры? — Я чуть не поперхнулась воздухом.

— А ты разве не знала? — удивилась мара.

— Даже не предполагала…

— В общем, если у тебя нет других вариантов, как забрать Сердце океана, предлагаю остановиться на этом, — деловито подытожила русалка.

Я поджала губы. Других вариантов у меня не было. А единственная появившаяся было идея приказала долго жить. И все из-за вранья Нахрефата и нелюбви Рассарха к хвостатым.

— Будем готовить зелье, — вздохнула соглашаясь.

— Ну вот и замечательно, — просияла мара.

Бежали дни… Хотя какое там бежали! Они неслись, летели, мчались. События сменяли друг друга настолько стремительно и быстро, что я даже не успевала оглянуться, приостановиться и подумать, а правильно ли поступаю, собираясь опоить аж целого монарха.

Под чутким руководством Марэи я готовила зелье. Некоторые ингредиенты отыскались в местной аптеке, за остальными приходилось отправляться во владения сейна. Благо я больше не боялась воды и бесстрашно уходила на глубину, к самому дну, не переставая восторгаться красотами Красного моря.

Хорошо, с Эмериком проблем не возникло, и в свободное от работы время я отлучалась из Анделиора.

— Я видела однажды, как мачеха готовила его, используя магию. Нам же понадобится простой человеческий огонь для смешивания ингредиентов, — инструктировала меня Марэя.

За огнем мы ходили к графине де Бальмен. Когда я заявилась к ней впервые, повар пытался вмешаться в рабочий процесс и все удивлялся, что это за торт такой, который надо варить в котелке над очагом, но я сумела его спровадить, намекнув на тесную дружбу с ее сиятельством, которая будет очень недовольна, если я на него пожалуюсь. Внушение подействовало, и меня оставили в покое.

Когда зелье загустело, став похожим на кисель насыщенного фиолетового цвета с прожилками зелени, я перелила его во флягу. Теперь предстояло найти укромное место, где бы я могла его надежно спрятать и вместе с тем каждый вечер иметь к тайнику доступ. Долго ломала над этим голову, пока в поле зрения не попала кадка с разлапистым растением, что стояла у нас в гостиной. В горшок с землей я флягу и зарыла. У меня в комнате, к сожалению, зелени не было, а перетаскивать к себе санторский аналог фикуса… Ну, в общем, это выглядело бы слегка подозрительно.

Пока пробовала себя в роли зельевара и секретаря садиста-посланника, невесты продолжали сражаться за сердце его величества. Девочки-помощницы время от времени подпитывали меня новостями с отбора. Кто в чем отличился, кто и когда прокололся или, наоборот, удостоился монаршего взгляда, мимолетной улыбки, короткой прогулки в парке или аж целого свидания.

Говорят, среди всех участниц отбора больше всего он выделял Розу. Мне бы радоваться за свою бывшую подопечную — неали Герен хорошая девушка, но всякий раз, когда я возвращалась к себе после общения с Севериной и другими помощницами, мне хотелось лезть на стенку. От ревности.

Я страшно ревновала Рассарха. Приходилось себе в этом признаться, хоть признание это далось мне непросто. Особенно если учесть, что я для его величества больше не существовала, он попросту не обращал на меня внимания.

Рас вышел вперед, храбро загораживая меня собой, а я отчаянно замотала головой, беззвучно умоляя «братца» не раскрывать меня перед солдатом. Рыжий нахмурился, пытливо вглядываясь в мое лицо, а спустя секунду или две у него глаза полезли на лоб. Натурально так полезли, вместе с бровями, когда его взгляд с моего лица переместился ниже, а потом еще и еще. Кажется, только тут до него дошло, что у его младшей сестры нет хвоста, зато имеются человеческие ноги. Очень качественные и красивые, к слову.

— Назови себя! — громко потребовал Рас, пока я, сплетя перед собой пальцы, потрясала в воздухе руками.

Не уверена, что мар был знаком с этим жестом, но как-то же мне надо было выразить надежду, что он не станет тупить и не выдаст любимую сестренку.

— Я жду.

Вздрогнула от резких, властных ноток, совершенно мне незнакомых, вдруг прорезавшихся в голосе Раса.

— Я — Нерисс, старший сын сейна Красного моря и наследник престола, — гордо вскинув голову, снизошел до ответа русал.

«Приятно познакомиться», — едва не ляпнула я, потому что до этого знать не знала, как зовут Машкиного брата.

Заметила, как взгляд солдата метнулся по сторонам, видимо в поисках оружия, и напряглась. Не хватало еще, чтобы они тут устроили разборки. Понятия не имею, как Рас относится к марам, но, если как его величество, тогда все, пиши пропало.

— Твой хозяин желал со мной говорить.

— Мой хозяин, — Рас усмехнулся, — пытался призвать тебя много раз, но безуспешно. И вот ты здесь. Тот, кто топит наши корабли. Что ты здесь делаешь?

Прозвучало очень требовательно, словно он единолично владел всеми этими пещерами.

— Это я что здесь делаю? — едва не прорычал мар. — Это вы что здесь забыли?! Я следовал за М…

Блин! Унюхал он меня, что ли. Как же не вовремя.

— За мораллами! — «осенило» меня.

Рас скосил на меня вопросительный взгляд, а я отступила на шаг. Из-за спины солдата было проще жестикулировать и пытаться объяснить этому с водорослями в голове, что никакая я не Марэя. Не потому, что я — Яна, а потому, что я запрещаю раскрывать мою тайну!

Про хвост которая.

— Это такой тип кораллов. Я где-то читала, что мары их очень любят есть. Вот и охотятся за ними повсюду, — пояснила вдогонку и впилась взглядом в братца. — Это правда?

На всякий случай показала ему кулак. Раз уж не понимает, когда его просят по-хорошему, может, проникнется угрозой.

— Да, за мораллами охотимся, — скрипнул зубами мар. — Я бы сейчас с удовольствием сожрал… один такой моралл, — чуть не пришиб меня взглядом и повернулся к Расу. — Но раз уж вы здесь, передай своему господину, что я не перестану вредить двуногим, пока вы не вернете мне Рхонду!

— О чем это он? — шепнула солдату.

— О пропавшей невесте, — так же тихо ответил тот, а потом, возвысив голос, громко произнес: — Ни король, ни его люди не имеют никакого отношения к исчезновению твоей невесты. Лучше оставь санторцев в покое, пока мы тоже не начали действовать.

— Пустые угрозы! — пренебрежительно фыркнул русал. — Ваша Искра почти погасла, ваши маги слабеют с каждым днем. На вас точат зуб соседние государства, а твой правитель решил воевать со мной? С моими марами?

Для того, кто все время проводит под водой, он был неплохо осведомлен о внешней политике земного королевства.

— Скоро у Сантора появится новая королева, и тогда… — Рас многозначительно замолчал.

Сейчас они походили на двух петухов, выясняющих, у кого длиннее… хм, клюв. Нерисс продолжал на меня коситься с таким выражением лица, словно готов был четвертовать сию минуту. И точно так же на него смотрел Рас.

Следовало вмешаться, пока они все-таки не подрались, а заодно разобраться во всей этой истории с пропавшей невестой.

— С чего ты решил, что э-э-э… Рхонда находится на суше? Разве мары могут жить вне моря?

Братец изогнул бровь, мол, это ты мне скажи, а потом все-таки объяснил:

— Я чувствую ее. Знаю, что она где-то неподалеку, на земле. Во владениях твоего короля! Каждый день вдали от воды для нее пытка, и если моя невеста погибнет… — Его голос понизился до угрожающего шипения.

— Даю тебе слово, ее будут искать, — твердо сказал солдат.

Прозвучало немного самоуверенно, если учесть, что это не ему было решать.

— Ты так легко расписываешься за своего правителя? Или просто заговариваешь мне зубы?

— Я хорошо знаю его величество, знаю, какое решение он примет. Он ведь сам пытался с тобой связаться, чтобы договориться. Прийти к миру.

Надо же! А я думала, Рассарх всех хвостатых люто ненавидит. А тут разговоры о мире.

— Если через три дня Рхонда не вернется домой, больше никаких переговоров! — поставил ультиматум будущий сейн Красного моря. — Я буду мстить! Будет мстить море. И никакая королева вам не поможет!

Напоследок метнув в меня убийственный взгляд, Нерисс яростно ударил хвостом, обрушив на нас веер брызг, и ушел под воду. А я присела на камень, плоский и гладкий, как будто расплющенный невидимым прессом, и тихонько выдохнула.

— Испугалась? — Рас опустился передо мной на корточки.

— Немного, — подарила ему вымученную улыбку, позволяя взять себя за руки, и с надеждой поинтересовалась: — Думаешь, его величество и правда будет ее искать, эту мару?

Я даже не знала, что у рыжего была невеста, и тем не менее новость о ее исчезновении оставила на душе горький осадок. С одной стороны, семья Марэи для меня совсем чужая, с другой — сама не знаю почему, но я за них переживала. Наверное, потому что Марэя для меня чужой уже давно не была. Я пользуюсь ее телом, только благодаря ему я жива. Она, можно сказать, часть меня. Надеюсь, этой самой части нет рядом, иначе ведь будет переживать за брата.

А хотя… Что, если попросить ее прошерстить окрестности? Может, ей, призраку, удастся почувствовать Рхонду?

— Уже поздно, — я решительно поднялась, — и мне пора возвращаться.

Сказать, что солдат выглядел разочарованным, это не сказать ничего. Он не позволил мне отстраниться, наоборот, привлек к себе, обнимая крепко и глядя мне в глаза.

— Значит, никаких на сегодня признаний?

— О чем это ты? — Я снова напряглась.

— Ты собиралась мне что-то рассказать, — вкрадчиво напомнил Рас, гипнотизируя меня таким взглядом, что я снова почувствовала: сейчас вот-вот растаю.

Но таять было никак нельзя. Не сейчас, когда где-то, возможно, совсем близко страдает девушка.

— Тебе разве не надо спешить с докладом к его величеству?

— Все из-за рыбака, да? — заметно помрачнел Рас, явно пропустив мои слова мимо ушей. — Вижу ведь, что нравлюсь тебе, но ты продолжаешь сохранять дистанцию. Сдерживаешься, отстраняешься, постоянно в себе закрываешься. Почему, Мари? Если бы ты его любила, любила по-настоящему, нас бы сейчас здесь не было и…

— Нет никакого жениха.

Рука солдата у меня на талии дрогнула, а потом напряглась. И снова этот взгляд, который как будто проникает сквозь меня, пронизывает душу и сердце.

— Ты обманула меня? — Резкое, требовательное.

— Ты был слишком настойчив, вот я и ляпнула первое, что пришло в голову. Испугалась, растерялась и сказала глупость. Мы с Ирнасом… В общем, нас с ним ничего не связывает.

Ждала, что сейчас на меня обидятся, а может, даже в порыве чувств притопят за ближайшим булыжником, но Рас, немного помолчав, неожиданно тепло улыбнулся.

— Прости, Мари, я вел себя как последний дурак. Действовал нахрапом, не задумываясь, что могу тебя напугать. Хотя ты и не из пугливых, но мне все равно следовало быть сдержаннее.

— Это еще не все, — покачала головой. Вернулась на камень, подперла подбородок руками и тихо призналась: — В последнее время я сторонилась тебя, потому что… В общем, я, кажется, влюбилась. Не в тебя, — безжалостно спустила с небес на землю просиявшего было Раса, а потом еще тише добавила: — Это полное безумство и абсолютная глупость, но… Я только и думаю, что о его величестве. Засыпаю с мыслями о нем, просыпаюсь и снова думаю о нем же. Когда я с тобой — да, отвлекаюсь, да, забываю, но это все равно неправильно. Не хочу дурить тебе голову. Ты замечательный, и мне с тобой правда очень хорошо. Спокойно и легко. Однако я приняла решение и собираюсь его придерживаться: никаких мужчин в моей жизни. Ни солдат, ни правителей. По крайней мере сейчас. Надеюсь, ты меня поймешь и не станешь обижаться, а еще…

Меня схватили за руку.

— Нам и правда пора возвращаться, — хрипло проговорил Рас, пожирая меня взглядом. Видимо, еще один любитель «мораллов». — Пока храм не закрылся. Иначе придется ждать до утра, а я больше не хочу ждать!

А?

Бульк. Меня совсем не по-джентльменски прямо с камня спихнули в воду, после чего этот злопамятный нырнул следом за мной.

— Ты что творишь?! — возмутилась, отплевываясь от воды. — Какой, к крякам, храм?!

Рас рассмеялся:

— Мари, ты неподражаема.

— А ты совершенно непонятный!

— Нам надо к Искре, — пояснил он с улыбкой. — В храм Всеведущего, в котором тебе уже давно следовало побывать.

Я была настолько ошарашена его словами, что едва не захлебнулась, когда Рас схватил меня за руку и утащил под воду. Плыли быстро, будто за нами гналась стая акул. И с точно такой же скоростью у меня в голове проносились мысли. Устроили настоящий заплыв, попеременно опережая друг друга.

Это что вообще за реакция такая? Зачем нам в храм на ночь глядя? Он что, жениться на мне собрался?! После моего признания?!

А может, я сплю и мне все это снится? Я даже ущипнула себя легонько, когда Рас меня отпустил, но так и не проснулась. А оказавшись на берегу, решительно шагнула к этому любителю экзотических свиданий.

— Рас, что вообще происходит?

— В храме все объясню, — натягивая штаны поверх моментально просохших кальсон, быстро проговорил он.

Щелкнул пальцами, и сорочка на мне, а с ней и панталоны тоже чудесным образом стали сухими.

— Я не пойду за тебя замуж, — решила расставить все точки над «i» здесь, на берегу, а не в храме.

— Мари, ты мне доверяешь? — Он шагнул ближе, обнял меня за плечи, заглянул в глаза. Очень так проникновенно.

Лучше бы проникал (ну то есть заглядывал!) в рубашке, честное слово. А не светил бицепсами и трицепсами, на которые я снова невольно засмотрелась.

Ну прямо наваждение какое-то.

— Ты ведешь себя странно, — тряхнула головой.

— Это не ответ.

— Вообще-то мы почти друг друга не знаем.

— И снова не то.

— Рас… — сощурилась мрачно. — Никуда я с тобой не пойду, пока ты мне все не объяснишь. И колечко твое уж точно носить не стану!

Кажется, только последняя угроза на него и подействовала. Солдат тяжело вздохнул, как бы говоря: «Как же с тобой, неали Омон, тяжело», — и с явной неохотой пояснил:

— Тебе нужно к Искре.

— Ты это уже говорил. Но я так и не поняла зачем.

А вот теперь он закатил глаза. Закатил очень выразительно, одновременно натягивая рубашку и обуваясь. А взяв с прибрежного валуна мое платье, снова повернулся ко мне и спросил:

— Тебе, Мари, не говорили, что ты чересчур любознательна?

— Я…

Подавилась возмущенным «Эй!», когда этот целеустремленный (вот только мне совсем были непонятны его цели) подхватил меня на руки и понес к карете, безапелляционно заявив:

— По дороге оденешься.

— Чтоб на тебя Искра случайно опрокинулась! — пожелала ему от души, на что Рас лишь весело рассмеялся.

Невозможный мужчина.

По дороге в город я как могла пытала солдата, но он оказался крепким орешком и колоться явно не собирался.

— В храме все объясню, — повторял словно заезженная пластинка.

— Чтобы я с тобой еще хоть раз куда-нибудь поехала… — шипела на него.

Все порывалась снять колечко и швырнуть им в солдата, но потом решила, что «клад» мне достался как компенсация за моральные издевательства. Ладно, с издевательствами я, конечно, погорячилась, но нервы на обратном пути он мне основательно потрепал своим загадочным видом и заговорщицкой улыбочкой.

— А если я начну кричать? — пригрозила, скрестив руки на груди.

— В храме тебя ждет еще один сюрприз.

— Не многовато ли для одного вечера сюрпризов?

— Этот последний. Обещаю, Мари.

Я шумно выдохнула. Всегда считала себя упрямой и слишком упертой, но нет, вот он, слишком упертый, не в меру самоуверенный и чересчур самодовольный. Вон какая улыбка, аж до ушей. Совершенно наглая, как у Чеширского Кота из сказки.

— Рас, я не понимаю, какое отношение к нам с тобой имеет Искра, — предприняла еще одну попытку развести этого котяру на объяснения.

В тот самый момент карету резко тряхнуло, и я невольно подалась вперед, угодив в руки сидящего напротив мужчины.

— Приехали, — шепотом, продолжая улыбаться, сказал он и легонько поцеловал меня в висок. Отстранившись, толкнул дверцу, а выскочив из кареты, протянул мне руку. — Пойдем, Мари. Настала пора тебе познакомиться с Искрой Сантора.

Я замешкалась, чувствуя, как от волнения к горлу подкатывает ком и на меня обрушивается лавина сомнений и опасений.

— Что-то я не уверена, что хочу с ней знакомиться…

— Струсила? — попытался взять меня на слабо Рас.

Как бы не так. Я подбоченилась и деловито поинтересовалась:

— Ну познакомлюсь я с этой вашей Искрой, и дальше что? Посадишь меня на блюдечко с голубой каемочкой и отнесешь к своему обожаемому монарху? Можно подумать, он испытывает недостаток в невестах. Между прочим, их у него аж целых двадцать шесть штук, если ты еще не забыл. Знатных. Родовитых. А я кто?

— А ты самая невероятная девушка во всем мире. — Он все-таки вытащил меня из экипажа на безлюдную в этот час площадь, взял за руку, переплетая наши пальцы, и повел к ступеням белокаменного сооружения — храма Всеведущего.

— То есть к рыбаку мы, значит, ревнуем, а к его величеству, получается, нет? — ворчала я, поднимаясь по лестнице, обрамленной высоченными колоннами, что были увенчаны страшными клыкастыми мордами, и вглядываясь в широкий проем, щерящийся на нас густой тьмой.

Увы, несмотря на позднее время и рассыпавшиеся по небу созвездия, двери храма были раскрыты настежь, как будто приглашали заглянуть в него всех желающих. Я вот совсем этого не желала, но разве моими желаниями и нежеланиями кто-нибудь интересовался?

— Почти пришли, — вместо ответа объявил солдат.

Я негромко цокнула, но тут же проглотила свое недовольство, позабыв о сомнениях и опасениях. Осталось только волнение — благоговейный трепет перед древней реликвией. Искра стала первым, что я увидела, войдя в святилище. Все вокруг было погружено во мрак, и лишь кристалл в другом конце пустынного зала мерцал или переливался, завораживая своей красотой.

Казалось, в стенах храма заточили осколок звезды. Размеры Искры впечатляли. Она простиралась до самых сводов, почти пронзая своим острием купол. Ореол белесого марева прорезали искры-молнии. Они то вспыхивали — ярко, внезапно, то гасли, чтобы в следующее мгновение вновь осветить нефы храма.

Я даже не заметила, как оказалась с ней рядом. Ноги сами понесли меня к кристаллу, к средоточию магии, которую я явственно ощущала и к которой мне безумно хотелось прикоснуться. Почувствовать ее тепло на кончиках пальцев, вобрать в себя это волшебство.

Лишь на миг оглянулась и, получив подбадривающий кивок от Раса, протянула руку. Мгновение, другое, и вот я уже касаюсь Искры Сантора. Прижимаю к ней ладонь, а потом зажмуриваюсь, потому что жду — вот сейчас она вспыхнет так ярко, что ослепит нас с солдатом. Но… ничего не происходит. Я подношу к ней другую руку, жду, считаю секунды. Кусаю в волнении губы и снова смотрю на Раса.

— Я что-то делаю не так?

Может, попробовать ее обнять?

— Ты все делаешь правильно, Мари, — спустя, кажется, вечность отвечает солдат, и его слова звучат в унисон с глухими, рваными ударами моего сердца.

На лице у Раса странное выражение: не то разочарование, не то досада. А может, это всего лишь маска, за которой прячется… радость?

— Вот, значит, как, — усмехаюсь горько, отнимая руки от Искры Сантора. — Теперь понятно, зачем ты меня сюда привел. Чтобы показать, что я недостойна короля, а значит, нечего и забивать себе голову мыслями о нем. Умно. Хоть и жестоко.

— Это не так, Мари. — Рас мрачнеет на глазах.

Хотя если уж кто и имеет право здесь мрачнеть, так только я!

Пытается ко мне приблизиться, но я резко отстраняюсь и, обойдя его на расстоянии, спешу к выходу.

— Ну да… Спасибо, что напомнил, кто я!

Сбежать не получается — Рас меня нагоняет. Хватает за руку, заставляя к нему обернуться. Его глаза сверкают во тьме, как несколько мгновений назад должен был засверкать чертов булыжник. Вот только, увы и ах, Искра на меня не отреагировала.

Слышу быстрое биение сердца под своей ладонью и тихие, глухие слова:

— Я хотел совсем другого.

— Чего?!

Молчит. Смотрит на меня и не говорит ни слова. А меня от этой невыносимой тишины, от его пронзительного взгляда, от осознания, что Искра не засияла, как я того подсознательно желала, начинает знобить.

— Отвези меня во дворец. — Отстраняюсь, толкая его в грудь.

— Мари…

— Просто. Отвези. Во дворец.

Единственное, что радовало, — это то, что дорога до Анделиора была короткой. Рас больше не пытался со мной заговорить, а мне даже смотреть на него было невыносимо.

Когда карета остановилась, я не стала дожидаться, пока он снова начнет строить из себя джентльмена и рыцаря в одном флаконе. Стянула с пальца колечко, швырнула его на сиденье и как угорелая помчалась во дворец. Взлетела по ступеням, пронеслась по пустынной анфиладе, оставляя за собой шлейф из протяжного эха. Добежала до покоев посланника, из последних сил сражаясь с дурацкими слезами обиды, разочарования, злости. Злости на саму себя в первую очередь.

Ну что ты себе надумала, идиотка?! Ты ведь не какая-нибудь Золушка, а Рас не твоя крестная фея. Он беспринципный солдафон, который решил во что бы то ни стало сделать тебя своей! Вот он кто!

Осенило его, понимаешь ли, что, как только покажет мне, что я недостойна Рассарха, я сразу же упаду в его объятия. И ведь в чем-то он прав. Рассарх — король, а кто я? Покойница, русалка, самозванка. Но уж точно ему не пара.

Стараясь не шуметь, прошмыгнула в гостиную, но беспрепятственно добраться до дверей спальни мне не дали. Вздрогнула, когда со стороны кабинета раздалось резкое:

— Где ты пропадала, Мари?! — Голос де Мартена больше напоминал змеиное шипение, и взгляд у него был соответствующий. Как у змеи, которая вот прямо сейчас готова была ужалить или задушить.

— У меня был выходной, который вы мне великодушно предоставили, — устало напомнила я графу.

Принципиально не стала заморачиваться реверансом — не то у меня сейчас настроение. Да и вообще, жуть как надоело стелиться перед всеми этими власть имущими. Не хочу! А значит, и не буду.

— Я же просил не задерживаться. — От раздражения у его сиятельства аж зубы заскрипели.

— Увлеклась разговором с подругами и потеряла счет времени, — сдержанно объяснила я свое опоздание, борясь с желанием добавить, что комендантского часа мне не устанавливали.

— Твои подруги вернулись два часа назад! — совсем разошелся граф.

Быть может, я бы и прониклась его грозным видом, вот только Эмерик был в халате и тапочках, и проникаться как-то не получалось.

— А я потом еще по городу гуляла.

— Одна? — недоверчиво сощурился он.

— Ну да. Вы же помните, как я люблю ночные прогулки по Аскании в гордом одиночестве.

Посол еще больше помрачнел, но отчитывать меня, как прогулявшую занятия школьницу, перестал. Хотя, может, и продолжил бы, если бы в тот самый момент мой взгляд не переместился влево, в угол гостиной. Угол, где, по идее, должен был находиться…

— Фикус! — испуганно пискнула я, снова поворачиваясь к Эмерику. — Куда подевался фикус?

— Это ты о той жуткой палке с листьями? — Посол скривился. — Я приказал его выбросить.

Мне поплохело. Настолько, что я уже готова была схватиться за сердце. Ну или схватить де Мартена за шкирку и выбросить его следом за санторским аналогом вечнозеленого растения.

Вот ведь… любитель приказывать. А Машка куда смотрела?! Почему не подняла тревогу? Не позвала меня!

Насилу себя сдержав, немного резче, чем следовало бы, произнесла:

— Я могу идти отдыхать?

— Иди, — все еще раздраженно разрешил посол, припечатав грозно: — И впредь не заставляй меня волноваться за тебя, Мари!

Меня совсем не тронуло его беспокойство. Куда больше меня сейчас заботила моя собственная тревога, к которой примешивались отчаяние и страх. Неужели все насмарку? Столько дней я как наседка носилась с этой жижей, а ее взяли и выбросили.

Катастрофа! Трагедия! Конец света!

Благо Марэя дожидалась меня в спальне, и, прежде чем я набросилась на нее с упреком, почему сразу со мной не связалась, она выставила вперед свою полупрозрачную ладошку и сказала:

— Не паникуй. Я знаю, куда его забрали.

— Куда?! — Я привалилась к стене и шумно выдохнула, опасаясь радоваться раньше времени: неужели нашлось зелье?

— Герцогиня Белонезсская как раз сегодня утром жаловалась, что у нее в покоях не хватает цветов и зелени. А Эмерик, наоборот, велел убрать растение с глаз долой, потому что оно его, видите ли, раздражало. Сама понимаешь, я ничего не могла поделать. — Марэя развела руками.

— Значит, зелье у ее светлости? — вычленила я главное из ее рассказа.

Призрачная мара кивнула:

— У нее. В целостности и сохранности. И даже более того! Я проверила — оно готово. Уже завтра можно будет смело опаивать его величество, — радостно заключило привидение.

Вот только я ее радости не разделяла. Стоило мне вспомнить о Рассархе, как сердце болезненно сжалось. Я как будто снова оказалась в храме, возле тускло мерцающего источника магии, который остался равнодушен к моему присутствию. А значит…

А это значило, что нужно, как бы ни было сложно, абстрагироваться от сердечных болей и сосредоточиться на другом Сердце — на подарке Невора.

— Что готово, это хорошо. Вот только как им опоить короля? — Я сосредоточенно закусила губу.

— Я все придумала! — Русалка ликующе улыбнулась. — Завтра его величество будет завтракать с герцогиней и обсуждать грядущую свадьбу и пиршество. Там-то он его и выпьет. Согласись, проникнуть в покои устроительницы гораздо проще, чем в королевские. Так что даже хорошо, что его туда унесли. А этот завтрак так вообще настоящая удача.

— А если зелье выпьет и Лайра?

Марэя беспечно отмахнулась:

— Ну и что, что выпьет? Подумаешь! Ничего страшного с ней не случится. Уже к вечеру от зелья в ней и следа не останется. То же самое касается и Рассарха.

План мары мне по-прежнему не нравился, и я по-прежнему не хотела опаивать рыжего. А теперь получается, что и Белонезсской придется продегустировать настойку русалочьего производства. Но других вариантов все равно не было. Как не было времени, да и желания здесь оставаться. Теперь, когда уже точно ясно, что я королю не пара.

Впрочем, это было ясно с самого начала. Вот только я никак не желала себе в этом признаться.

Теперь вот призналась. А значит, пора забирать перстень и убираться из Анделиора.

— Я все сделаю, — твердо пообещала Марэе, а заодно и самой себе: — Завтра Рассарх вернет то, что он у меня отнял.

Рассарх Санторский

Прийти в себя получилось не сразу, с попытки эдак пятой. Ужасно болела голова, прямо-таки раскалывалась на части, и веки никак не желали разлепляться. Даже понимание, что лежу на чем-то твердом и ужасно холодном, не помогало взбодриться. Ну или хотя бы пошевелиться.

Так и лежала, краем сознания прислушиваясь к окружающим звукам: мышиному шороху и писку, а еще к плачу. Но ведь мыши не умеют плакать… Может, это Машка?

Тут уж я сделала над собой усилие и все-таки постаралась осмотреться, сквозь наползающий на глаза туман пытаясь разглядеть хотя бы что-то. Разглядела. Марэю, склонившуюся над плачущей рыбодевой.

— Не плачь, все будет хорошо. Нерисс обязательно нас спасет, — увещевала она мару. Наверное, ту самую пропавшую невесту брата.

— Не спасе-о-о-т! — заливалась слезами бедняжка. — Это чудовище наложило на подземелье сильные чары! Мары нас не почувствуют, не услышат и не найдут!

— Ну-ну, не надо отчаиваться. Так ты только еще больше ослабнешь, — журчал ласковый голос дочери сейна.

Не сразу поняла, что меня напрягает в данной ситуации, а потом, как обухом по голове, обрушилось осознание: Рхонда слышит Машку. Вполне возможно, что и видит. Но тогда получается…

— Маш… — Я приподнялась на локтях и поняла, что не смогу ни встать на ноги, ни даже сесть нормально. Не потому, что умирала от слабости, — мои руки, как и руки русалки, сковали кандалы.

Мерзавец.

Марэя метнулась ко мне, скользнула на сырую землю, устраиваясь передо мной на коленях.

— Ты как себя чувствуешь? Этот де Мартен… де Мартен!.. — Она задыхалась от возмущения, разочарования, гнева. — Это все он! Он похитил Рхонду!

Я сочувственно кивнула. Марэя уже успела влюбиться в Эмерика, и вот куда притащил нас этот замечательный мужчина.

— Рхонда тебя видит?

Русалка кивнула.

— А еще прекрасно слышит, представляешь? — Несмотря на кошмарную ситуацию, она негромко хихикнула. — Она, как нас увидела, поначалу решила, что у нее в глазах двоится. Пришлось объяснять, что я — это я, только уже не совсем я. А ты — не я, но уже как бы я.

— Ты прекрасно объясняешь, — похвалила я мару.

А Рхонда с галерки всхлипнула:

— Альда Марэя, и что теперь будем делать?

— Действовать, — в один голос ответили мы с Машкой и обменялись взглядами.

Торчать здесь, пока не превращусь в некое подобие вот этого скелетика, с чьими косточками я сейчас вынужденно соседствовала, я не собиралась.

— Эмерик тебя по-прежнему не видит?

— Не видит, — подтвердила мара.

— Зато видит русалка… Есть шанс, что увидят и другие. Маш, — подняла на нее глаза, — а сгоняй-ка к своей родне. Нерисс будет счастлив узнать, где пропадают его сестра и невеста. Ну то есть невеста и оболочка его сестры.

— Я мигом! — пообещала Марэя, взмывая к каменному своду. Обнадеживающе улыбнулась Рхонде и растворилась в бугристой кладке, по которой расползались мшистые кляксы.

В подземелье вернулась тишина, нарушаемая русалочьими всхлипами и моими тихими проклятиями в адрес глахаррского выродка.

— Альда Марэя… — спустя какое-то время позвала меня Рхонда.

— Яна, — поправила ее мягко и, следуя примеру своей неунывающей копии, подарила ей ободряющую улыбку.

— Яна… — протянула пленница. — Это так странно. Человек занял место мары, чтобы потом снова стать человеком.

— Да, без ста грамм тут точно не разберешься.

— Я все ему рассказала, — неожиданно заявила русалка и, всхлипнув, отвела взгляд.

— Рассказала что?

— Об альде Марэе. О том, что она невеста морского владыки и только ей ведомо, как привести в действие перстень.

Вот, значит, что ему нужно. Чертово колечко. Честное слово, от этого артефакта одни проблемы. Лучше бы Невор подарил Машке набор косметики.

— Вот только она не знает… — Я осеклась, услышав, как где-то вдалеке, во тьме скрипнула тяжелая дверь.

Замерла, прислушиваясь к быстрым решительным шагам, которые звучали все громче, и каждый отдавался внутри меня невольной дрожью.

Рхонда тихонько застонала, прижалась к стене хрупкими плечами и прошептала побелевшими губами:

— Это он. Он идет…

Я в отчаянии дернулась — без толку, оковы держали крепко. Придушить бы де Мартена этой цепью.

Не успела так подумать, а еще лучше — помечтать как следует, как совсем близко зазвучал знакомый ненавистный голос мерзавца-графа:

— Уже очухалась?

И меня ослепила яркая вспышка света.

На стенах полыхнули факелы, все разом, осветив довольно улыбающуюся физиономию глахаррского посланника. Рванулась было к нему, позабыв о железяках, перехватывающих запястья, и едва не зашипела от боли, когда металл врезался в кожу.

— Смотрите, какие мы буйные. — Де Мартен опустился передо мной на корточки. — Не трясемся и не плачем, как и положено всем юным марочкам. Даже в воду не просимся. Надо же!

— Это так ты помог мне сбежать? Сволочь! — презрительно сплюнула ему под ноги.

Промазала. В том смысле, что попала не на землю, а прямехонько на припыленный сапог этой нечисти, и ослепительная улыбка иностранного гада превратилась в уродливую гримасу.

— Осторожно, Мари… Или мне стоит называть тебя Марэя? Я ведь могу и разозлиться. — Он протянул ко мне руку, явно порываясь коснуться моего лица.

Провел по щеке пальцами, нарочито медленно, будто издеваясь, а я даже не подумала тряхнуть головой, чтобы избавиться от этого пыточного прикосновения. Зацепившись взглядом за кроваво-красный камень в серебряной оправе на указательном пальце мерзавца, замерла ледяной статуей, а потом едва не взвыла от отчаяния.

Не может быть! Не может. Такого. Быть!!! Артефакт, за которым я так долго гонялась и который в итоге прошляпила, теперь украшал руку отпетого негодяя, садиста и просто отъявленного гада.

Очевидно, что закон подлости в моей жизни работает всегда и исправно, без выходных и праздников.

Вот ведь трудяга.

Де Мартен проследил за моим взглядом и, перестав меня лапать, поднялся.

— Мне стоит сказать тебе спасибо, Марэя. Если бы не ты, я бы еще неизвестно сколько ломал голову, как забрать Сердце океана. Но благодаря тебе его вынесли из сокровищницы, а дальше уже заполучить артефакт оказалось совсем просто. Ну и тебя в общем-то тоже.

На лицо Эмерика наползла благодушная улыбка, от которой у меня затряслись поджилки. Никогда не считала себя трусихой, но сейчас мне было по-настоящему страшно. Рхонда тихонько плакала, с ужасом следя за действиями мерзавца. А тот, подхватив приставленный к стене саквояж, водрузил его на стол и стал сосредоточенно в нем рыться.

— Возможно, до тебя доходили слухи о моих, ну, скажем, пристрастиях?

— О том, что ты мучаешь в постели своих любовниц?

Я тут же пожалела, что сказала это: хвост русалки с золотистой чешуей, в бликах пламени отливающей всеми цветами радуги, конвульсивно дернулся, и она снова зарыдала. У меня даже сердце защемило от жалости к бедняжке. Ну и к себе за компанию.

— Успокойся! — раздраженно прикрикнул на нее Эмерик, а потом повернулся ко мне. — Любовниц, и не только. Всех, кто подвернется мне под руку. В данном случае — вас. Так-так-так… — Он осмотрел нас долгим, внимательным взглядом. — С кого бы мне начать?

— Не надо… Не надо, пожалуйста! — взмолилась русалка.

Но граф не обратил на ее мольбы никакого внимания. Судя по улыбающейся роже, он был страшно доволен всем происходящим, чувствовал, впитывал наши эмоции, наш ужас и получал от всего этого какое-то садистское удовольствие. Чудовище! Негромко насвистывая себе под нос веселый беззаботный мотивчик, он извлек из саквояжа инструмент, чем-то напоминающий садовые ножницы, только с более длинными и наверняка страшно острыми лезвиями, и мне сразу поплохело.

Средневековая инквизиция нервно курит в сторонке.

— Так уж и быть, я готов лишить себя удовольствия и просто вас отпустить, если ты, Марэя, расскажешь, как активировать Сердце океана. Я хочу загадать желание!

Глаза его сверкнули демоническим блеском. Вот честное слово! А может, это просто пламя факелов в них отражалось, делая его похожим на черта из преисподней.

Или сумасшедшего, сбежавшего из психлечебницы.

— Больной урод, вот ты кто!

Улыбка на лице маньяка стала еще шире.

— Ну зачем же сразу с оскорблениями? К тому же это не ответ, Марэя. Будешь говорить?

Он шагнул ко мне ближе, и меня начало знобить. Не хотела, но продолжала смотреть на клятые ножницы, боясь даже представить, сколько они могут принести страданий.

Это было жутко. Настолько, что казалось совершенно нереальным. Это не может быть правдой. Я ведь в сказке, а не в фильме ужасов. Пусть нас спасут! Сейчас же! Вот прямо сейчас!!! Пожалуйста… Иначе я тоже заплачу. Потому что мне очень, очень страшно!

— Марэя?

— Я не…

Чуть было не сказала правду: что не знаю, как привести в действие это дурацкое Сердце океана. К счастью, вовремя опомнилась и прикусила язык. Признаюсь, что ни черта не знаю, и он сразу же перейдет к самому для него приятному.

Таким больным на всю голову ублюдкам только дай повод.

Словно прочитав мои мысли, Эмерик предложил:

— Что скажешь, если мы подрежем ее чудесный плавник?

Рхонда в ужасе взвизгнула, вжалась в стену, попыталась закрыться руками, но была слишком слабой, а оковы слишком тяжелыми.

— Тронь ее, и уже точно ничего от меня не узнаешь! — яростно прокричала я.

— А если не трону, расскажешь? — Эмерик замер между мной и марой, попеременно нас оглядывая.

— Расскажу, — кивнула, лихорадочно соображая, как бы потянуть время.

Главное, чтобы под водой Марэя перемещалась так же свободно, как и на суше. Главное, чтобы вовремя нашла Сельвею или Нерисса. Главное, чтобы они придумали, как вытащить нас отсюда! Пока этот садист не начал нас мучить.

— Так как же?! — нетерпеливо переспросил де Мартен.

Думай, Яна, думай!

— Нужно… э-э-э… особое заклинание.

— Какое?!

Краем глаза заметила просачивающийся сквозь стену призрак и от радости едва не потеряла сознание. Машка вернулась! И, судя по тому, как возбужденно блестят ее глаза, в море она смоталась не зря.

— Куда ты все смотришь?! — Подскочив ко мне, де Мартен схватил меня за плечи. Встряхнул яростно, прожигая сумасшедшим взглядом.

Металлическая рукоять секатора холодом ужалила кожу, и я тихонько пискнула:

— Там мышь. А я их очень боюсь.

— Ты меня должна бояться! Меня!!! — с пеной у рта прошипело это пресмыкающееся.

Выглядел де Мартен в этот момент действительно устрашающе. Я даже икнула от ужаса и послушно кивнула.

— А я и боюсь. Вот прям очень-очень боюсь.

— Яна, тебе нужно коснуться перстня, — раздался у самого уха взволнованный голос Марэи. — Просто коснись его рукой!

— Говори! — бешеным бульдогом прорычал мне в лицо глахаррский посол. — Живо!

Сглотнув застрявший в горле ком, я хриплым голосом прошептала:

— В общем, слушайте и запоминайте.

Эмерик впился в меня хищным взглядом, готовый запоминать несуществующее заклятие. Его пальцы продолжали сжимать мои плечи, вдавливая в кожу инструмент для пыток, от близости которого у меня предательски кружилась голова и путались мысли.

Велев себе собраться, я дернула рукой, и — о чудо! — сумела дотянуться до перстня. Коснулась его подушечками пальцев, чувствуя, как камень под ними начинает нагреваться.

Дальше произошло что-то совсем неожиданное. Неожиданное в первую очередь для де Мартена. Зашипев от боли, посол отдернул руку, и перстень соскользнул с его пальца, будто стал вдруг на несколько размеров больше. Я поймала Сердце океана, и алый луч света, вырвавшись из камня, отшвырнул от меня посланника.

Бумс, хрясть, бам! Это Эмерик обрушился на колченогий стол, при этом еще и умудрившись приложиться о стену головой. Судя по всему, основательно так приложиться, потому что затих почти мгновенно.

Зато я чуть не завопила от счастья, когда оковы у меня на запястьях под действием чудо-света рассыпались пылью.

— Скорее! Хватай Рхонду за руку! — скомандовала Марэя.

Я подскочила и, не обращая внимания на боль во всем теле, бросилась к рыбодеве. Успела вцепиться в ее запястье и крепко сжать его за мгновение до того, как стена за спиной у русалки разверзлась, открывая нашим взорам водяную воронку. Мы даже пикнуть не успели, как нас затянуло в пенное облако, чтобы выплюнуть спустя мгновение прямо во дворце местного сейна.

Я шлепнулась на пол, больно приложившись о него лбом. Но сразу же сгруппировалась и вскочила на ноги, запоздало осознав, что я снова… с плавником.

— Черт, — высказала всем собравшимся в зале, в котором какое-то время назад тщетно пыталась поужинать.

Рхонда упала в объятия Нерисса и благополучно отключилась. Жаль, у меня этого сделать не получилось.

— Всем здрасте. — Обвела присутствующих взглядом, мысленно отмечая в сплоченном марочьем семействе наличие одного чужеродного элемента. — И вам отдельное, — добавила, зацепившись взглядом за этот самый чужеродный элемент — мощного мужика с длиннющим хвостом и таким же длинным, сверкающим в морском полумраке посохом.

Хвост даю на отсечение, сейчас передо мной, раздраженно подергивая плавником, возвышался великий и ужасный владыка морей и океанов. Невор Неворович собственной персоной.

Как это называется? Из огня да в полымя?

Да, это точно про Яну Громову!

Пауза, наступившая после нашего с девочками появления, явно затянулась. Невор не спешил устраивать разбор полетов, в упор смотрел на меня, и от этого взгляда кровь стыла в жилах, а на хвосте все чешуйки вставали дыбом. Причем, судя по лицам собравшихся, не только у меня одной все стыло и вставало дыбом. Вон какая Изра бледная, того и гляди хлопнется в обморок следом за Рхондой. Перевела взгляд чуть влево. О, да тут еще и Эльберга! Кого-кого, а увидеть во владениях сейна ведьму, подарившую мне ноги, я точно не ожидала. Та тоже не могла похвастаться здоровым румянцем и сейчас очень смахивала на медузу, только что величаво проплывшую перед носом морского владыки. Была такой же белой с сероватым оттенком.

— Я жду, — наконец грозно проговорил правитель.

Не знаю, сколько ему исполнилось лет или столетий, но выглядел этот хвостатый мужчина просто отлично. Резкие, но не лишенные мужской привлекательности черты лица — их не смягчали даже светлые, с серебристым отливом волосы, свободно ниспадавшие на плечи Невора. Широкий мускулистый торс — любой бодибилдер обзавидуется. И хвост тоже ничего — сине-зеленый с крупной чешуей, отражавшей мерцание королевского посоха.

— Э-э-э… — осторожно начала я, незаметным движением надевая на палец Сердце океана. — Ждете…

— Объяснений, — холодно подхватил правитель. — Кто ты такая и как оказалась в теле моей невесты?

— Хороший вопрос, — кивнула, честно пытаясь протолкнуть в себя застрявший в горле ком ужаса.

Уже и не знаю, что лучше: быть в плену у маньяка или у этого сверхвластного красавчика.

Я обменялась взглядами с Машкой, тоже, к слову, лишившейся ног и обзаведшейся хвостом, и та тихо попросила:

— Расскажи, как сюда попала. А я расскажу все, что помню о том дне.

Нерисс унес Рхонду. В тронном зале остались я, призрачная мара, ее брат номер два, имя которого для меня по-прежнему оставалось загадкой, Сельвея с отцом и мачехой, морская колдунья и Невор. Ну и еще стражники, замершие по углам зала, готовые в любой момент исполнить приказ морского владыки или тоже мрачно взиравшего на меня отца Машки. Например, арестовать попаданку Яну, скормить ее пираньям или сдать на опыты местным умникам с хвостами.

Ни один из вариантов меня не устраивал, но другого выхода не было: пришлось рассказывать. О том, что я иномирянка, выброшенная за борт круизного лайнера собственным мужем-козлом.

— В своем мире я владела строительной компанией, доставшейся мне от родителей. Строила… э-э-э… дворцы и замки, но муж посчитал, что и сам с этим прекрасно справится. Без меня. Перед тем как от меня избавиться, он что-то говорил о том, что воды, которые мы проплывали, особенные и в них водятся русалки. Так у нас на Земле мар называют. Не знаю, сыграло ли это какую-то роль в том, что я не умерла, но случилось то, что случилось: я оказалась в чужом теле и в другом мире.

— Почему не рассказала сразу? Все это время нагло выдавала себя за мою сестру! — скрестив на груди руки, упрекнула меня Сельвея.

И сейн Красного моря Готхар тоже пошел в наступление:

— Из-за тебя моя дочь осталась без тела!

— Но я…

— Молчать! — прикрикнул Невор, и в зале снова повисла тишина.

Такая, что было слышно, как за окнами-дырками проплывают мелкие рыбки, проворно орудуя плавниками.

— Марэя, теперь ты, — обратился правитель к полупрозрачной маре. — Рассказывай.

Та послушно кивнула, помолчала немного, собираясь с мыслями, и заговорила, осторожно подбирая слова:

— Хорошо помню нашу с вами помолвку, Всемогущий. Праздничное пиршество и то, как мне было…

«Паршиво», — мысленно закончила я за бедняжку.

— Как я вдруг почувствовала себя неважно, — чуть погодя тактично продолжила мара. — Когда вы отбыли, я тоже поспешила покинуть праздник и… — Она развела руками. — А дальше все как будто затянуто илом.

— А все из-за этой! — снова начал распаляться наместник, обличающе тыча в меня пальцем, но под строгим взглядом Невора осекся и поспешил убрать руку за спину.

— Попытайся вспомнить хоть что-то. Куда ты отправилась, с кем встречалась. Так просто, Готхар, сущность мары тело не покидает, — объяснил своему подданному морской владыка. — Кто-то этому поспособствовал, и я хочу знать, кто именно.

— Так иномирянка и поспособствовала, — подала голос Изра, которая за последние несколько минут, кажется, еще больше побледнела.

Куда там до нее полупрозрачной Марэе.

Невор даже не взглянул в сторону черноволосой, жестом заставил ее умолкнуть и снова обратился к Марэе:

— Постарайся сосредоточиться на том дне.

Мара взволнованно сглотнула, а потом неуверенно произнесла:

— Кажется, меня нагнала Сельвея. Да, точно она! О чем-то все выспрашивала. А может, просила… Нет, умоляла! Что-то связанное с Сердцем океана. С желанием, которое я должна буду загадать. — Маруська виновато поджала губы. — Все такое неясное… Не знаю, что еще вам сказать.

Взгляды всех собравшихся как по команде сфокусировались на старшей дочери сейна.

— О чем ты говорила с Марэей? — В голосе Невора теперь звучали требовательные нотки.

— Ни о чем, — буркнула та и поспешно отвела взгляд.

— Сельвея, — грозно сощурился морской владыка.

Секунда, другая — рыжеволосая мара вскинула голову и на удивление бесстрашно сказала:

— Я просила ее после свадьбы исполнить мое желание.

— Какое? — прозвучало еще более грозно.

— Тебя это не касается!

Тебя? И как это понимать?

Мы с Машкой растерянно переглянулись, а Готхар, побелев от ужаса, едва зашевелил губами:

— Сельвея, опомнись. Это же наш владыка. Всемогущий и…

Сейн так и не закончил свое отцовское наставление. Осекся, потому что в тот самый момент мара быстро подплыла к Невору и в лучших традициях мыльных опер… влепила ему пощечину.

Народ дружно ахнул, даже я не сдержалась. Изра тактично прикрыла ладошкой свой хорошенький ротик, ее супруг сглотнул шумно, Манюня что-то растерянно пробормотала, а Сельвея, эта смертница (а ведь как меня при нашей первой встрече стращала, как пугала этим беловолосым кошмаром!), снова задрала подбородок и сказала, глядя в глаза остолбеневшему Невору:

— Можешь меня за это казнить. Я не против. Тогда мое желание уж точно исполнится.

Развернувшись к морскому владыке задней частью своего роскошного хвоста, спокойно, не торопясь поплыла к выходу из зала, а Невор (вот странность-то!) просто взял и отпустил ее. Ни тебе приказа схватить посмевшую оскорбить его подданную, ни хотя бы какого-никакого окрика или угрозы.

Ничего.

Только потер наливающуюся краской щеку, совсем негрозно, и, обведя взглядом продолжающее усердно бояться марово семейство, раздраженно рыкнул:

— Дальше! Вспоминай, Марэя!

Мара прерывисто вздохнула.

— Кажется, тогда мы с Сельвеей поссорились. Правда, я не уверена… Знаю только, что была очень расстроена после того разговора. Еще больше, чем после…

«Помолвки с тобой, Невор», — снова закончила я за призрачную русалку.

Та, в отличие от старшенькой, с рассудком не спешила прощаться, поэтому говорить правду о своих истинных чувствах к великому и ужасному разумно не стала. Замялась, а немного погодя еще тише сказала:

— А что было дальше… дальше… Я честно не знаю.

— Всемогущий, мне кажется, не стоит давить на Марэю. — Изра оторвалась от мужа, выплыла вперед и вкрадчиво продолжила: — Дайте ей время. Пусть отдохнет, соберется с мыслями. Возможно, постепенно память к ней вернется, и тогда…

— Постойте! — вскричала Марэя, тоже подаваясь вперед. — Изра! Я помню твой голос! Ты… ты последовала за мной из дворца! Зачем? Зачем-то я тебе тогда была нужна!

Местная правительница нервно закусила губу, оглянулась не то на мужа, не то на Эльбергу, словно искала у них поддержку, и тут по залу, как раскат грома, пронесся властный голос Невора:

— С вами, альда Изра, я продолжу наедине. С вами и с вашей сестрой. А с тобой, — Невор прожег меня властным взглядом, — позже, когда закончу с этими двумя.

И приказал, указывая на меня посохом:

— Проводите земную в покои альды Марэи. Будет сидеть там, пока я не решу, что с ней делать. А вы следуйте за мной, — велел притихшим русалкам. — Марэя, ты тоже. Думаю, я знаю, что с тобой случилось.

Готхар, взволнованный не меньше, чем Изра, порывался к ним присоединиться, но ему не разрешили. Меня же подхватили под белы рученьки и, нисколько не церемонясь, потащили в Машкину комнату.

— Я желаю вернуться на корабль к мужу.

Ну или скорее по душу мужа.

Ноль реакции.

— Желаю стать собой!

Никакого эффекта.

— Желаю, чтобы ничего этого не было!!!

У-у-у, крякова безделушка!

Предоставленная самой себе и своим безрадостным мыслям, я вертела в руках Сердце океана, пытаясь привести его в чувство, ну то есть в действие. Но действовать артефакт категорически отказывался. Никакого тебе красного свечения, как в подземелье с де Мартеном, никакого даже самого завалящего лучика света или хотя бы лучинки, маленькой искры.

Кряковы искры.

Не знаю, сколько так просидела в ракушке, заменявшей Марэе кровать. Призрачная мара все не появлялась, да и остальные обо мне как будто забыли. Поначалу задавалась вопросом: как же так? Невор проявил преступную беспечность, оставив самозванку с перстнем. А теперь уже окончательно убедилась, что волноваться ему не о чем. У меня в руках, если на иное не было воли морского владыки, Сердце океана оставалось просто симпатичной безделушкой. Ничего больше.

Пока не выйду за него замуж, перстень не зафурычит.

Я тут же отмахнулась от этой мысли. Зачем ему на мне жениться, когда у него есть Машка. Правда, он может не захотеть брать в жены марочью сущность, без тела. Забракует, так сказать, неполный комплект. Зато вполне может пожелать выгнать приживалку из этого самого тела.

От этой мысли мне окончательно поплохело.

Правду говорят, жизнь — страшная штука.

Сама того не желая, я снова и снова возвращалась мыслями к Рассарху. Интересно, что он там себе напридумывал? Небось решил, что я сбежала с глахаррским посланником, прихватив с собой и перстень, и уже точно утвердился во мнении, что я воровка и лгунья.

А я ведь и есть… воровка и лгунья. И он наверняка меня презирает. А может… и вовсе обо мне не вспоминает. Вычеркнул из мыслей, выбросил из сердца.

Если я когда-нибудь занимала хоть какое-то место в его королевском сердце.

Разозлившись на себя за эти мысли, оттолкнулась от перламутровой поверхности «постели», поплавала туда-сюда по комнате, в которой за время моего отсутствия ничего не изменилось. На стенах все те же ракушки и самоцветы, на окнах — шторки-водоросли. Кресло из кораллов и туалетный столик из гальки. Вот такую мне выделили психоделическую камеру.

Может, попробовать сбежать? Пока Невор насчет меня еще ничего не нарешал. Подумала так и тут же была вынуждена признать, что сбегать из дворца — не вариант. Во-первых, здесь возле каждой дырки по стражнику. Во-вторых: далеко ли с хвостом убегу? Ну то есть уплыву. Меня поймают, не успею покинуть город. И даже если каким-то чудом повезет скрыться, я понятия не имею, как выживать в подводном мире. На земле же я — беглая преступница. По крайней мере, в Санторе так точно.

В общем, мне не было места ни под водой, ни на суше. Все не просто намекало, а прямо-таки кричало о том, что Яна Громова уже загостилась на этом свете. К ангелам мне пора или к демонам — это еще предстояло выяснить.

И что-то мне подсказывало, что ждать придется недолго.

Накаркала, честное слово. В тот самый момент, когда я, отчаявшись, в очередной раз попыталась загадать желание, от отверстия в стене раздалось насмешливо-расслабленное:

— Так это не работает, Яна.

Уже и имя мое выяснил. Шустрый.

Я подняла на Невора глаза:

— А как работает?

— Когда поженимся, тогда узнаешь.

Мне не понравилась улыбка, появившаяся у него на губах, уже не говорю о его последних словах. Я понятия не имела, чего можно ожидать от этого типа, наделенного безграничной властью и такими же возможностями. Ясно, что ничего хорошего. Ну не тянул Невор на альтруиста. Ни с первого, ни со второго взгляда. Вообще ни с какого.

— Зачем нам с вами жениться? У вас же есть Марэя.

Владыка морей и океанов оттолкнулся от стены и вошел, ну то есть вплыл в комнату, окидывая ее беглым, совсем незаинтересованным взглядом. Но стоило тому остановиться на мне, как в глазах Невора вспыхнул интерес.

— А зачем мне сущность мары без ее тела?

— Ну так верните ей ее тело. А мне мое. Целое и невредимое, — добавила, чуть-чуть наглея.

Что мне здесь терять? Правильно, нечего.

Невор оплыл меня по кругу, присматриваясь, изучая, разглядывая.

— А знаешь, с твоей сущностью это тело стало куда более привлекательным. Марэя другая. Тихая, застенчивая. Скучная. К тому же помешанная на двуногих и суше.

— Я тоже люблю двуногих, — жарко кивнула. — А сушу так вообще обожаю. И вообще, я и есть двуногая, если вы еще об этом помните. К тому же замужем.

— За убийцей. — Мар вскинул брови.

— Да хоть за краком! Факт остается фактом: у меня есть муж, поэтому за вас замуж я не пойду.

И снова эта улыбка — немного насмешливая, немного снисходительная.

— Яна, Яна… Я ведь не предлагаю. Я приказываю. Ты пойдешь за меня замуж. Это не обсуждается. — Он выдержал паузу, пока я сверлила его полным злого бессилия взглядом. А когда уже готова была высказать ему все, что думаю о его деспотичных замашках, на удивление мягко добавил: — Пойдешь, но моей женой ты не станешь.

— То есть как это?

Невор подался ко мне и проговорил, не теряя своего насмешливого вида:

— Открою тебе маленький секрет: я не бог. Пусть меня здесь таковым и считают. Увы, мне не по силам вернуть Марэю в ее тело, но это может сделать Сердце океана. А для этого ты должна пройти брачный обряд и загадать желание.

Логично. И в какой-то мере даже правильно. Вот только кое-что в его плане оставалось неясным…

— Что станет со мной? С моей сущностью? Душой.

Невор покачал головой:

— Этого я не знаю. Скорее всего, ты вернешься в свое родное тело.

— Вернее, в его останки.

— Да, в его останки, — невозмутимо согласился владыка.

Еще бы! С чего бы ему возмущаться? Это ведь не ему всего ничего жить осталось.

— А если попробую перенестись в прошлое? — спросила с надеждой. — В то время, когда еще была жива.

— И так это тоже не работает. Магия действует только в настоящем, Яна. Только сейчас и сегодня.

Только рок, детка, только хардкор.

Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Невор посуровел и сказал уже совсем другим тоном:

— Попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, и финал будет тот же: ты умрешь, Яна, только медленно, в муках. Я лично об этом позабочусь.

Еще один садист на мою голову.

— К тому же ты ведь не отнимешь у Марэи ее жизнь и ее тело? С твоей стороны это было бы очень подло и совсем невежливо.

Я промолчала. А что мне было говорить? Это ведь действительно не мое тело и не моя жизнь. Все это: и волосы, и грудь, целомудренно прикрытая лифчиком из ракушек, и каждая мельчайшая чешуйка на серебристом хвосте — принадлежало Марэе.

Мое тело и жизнь у меня отнял Игорь, и мара в этом не виновата.

— Но за то, что пыталась вернуть Сердце океана и все-таки его вернула, я хочу сделать тебе подарок. — Морской владыка покровительственно улыбнулся. — Твой муж понесет наказание за то, что с тобой сделал. Даю тебе слово повелителя морей и океанов.

— Как же? — усмехнулась горько. — Он ведь в другом мире.

— Главное, что живой, — веско заметил Невор. — А до живых где угодно можно добраться.

— Намек понят, — хмыкнула я и устало опустилась в ракушку.

Посижу тут немного. До свадьбы.

До смерти, вернее.

Удовлетворенно кивнув, мол, рад, что мы с тобой пришли к согласию, Невор поплыл к выходу.

— Что вас связывает с Сельвеей?

Владыка на миг обернулся.

— А вот это, земная, не твое дело, — бросил резко и поспешил скрыться, словно торопился сбежать от моего неуместного любопытства.

Сложно сказать, сколько прошло времени с тех пор, как Невор сделал мне предложение руки и сердца, другими словами, вынес приговор. Смертельный, да еще и без права на обжалование. О помиловании тоже речи не шло. Обряд, желание — и прощай, Яна.

Подумаешь, в качестве компенсации накажет Игоря! Как будто на том свете для меня это будет иметь значение. Я жить хочу! А месть — дело десятое. Это раньше я мечтала наказать мерзавца. А сейчас все мысли только о том, чтобы еще хотя бы раз увидеть небо. Почувствовать на щеках жар солнца, вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Не хочу торчать здесь, на глубине, где света от медуз и кораллов кот наплакал. Где все чуждо и незнакомо. Не хочу умирать! Да и домой, если уж говорить откровенно, возвращаться больше не тянуло. Что у меня там осталось? Строительная компания? Но это было детище родителей, и все эти годы я воплощала в жизнь их мечту, не позволяя себе даже на миг задуматься, а чего бы на самом деле хотелось мне.

Теперь же у меня было достаточно времени на раздумья, и я думала, думала, думала. О себе, о своих чувствах, об одном рыжем короле. К последнему я постоянно возвращалась в мыслях, из-за чего очень сильно на себя злилась, но поделать с собой ничего не могла. Не собиралась, не планировала, но влюбилась.

Так бывает. Как оказалось, не только в сказках.

Впрочем, какое это теперь имеет значение? Я даже не представляю, сколько здесь нахожусь. Судя по ощущениям, так целую вечность. Вполне возможно, Рассарх уже благополучно женился и отбыл со своей новоиспеченной королевой в счастливый медовый месяц.

А меня, фальшивую русалочку, ждет финал ненамного счастливее того, что был у сказки Андерсена. Может, пеной морской и не стану, но и в живых тоже не останусь.

Попробовать схитрить и загадать желание, которое сохранит жизнь нам обеим? Но Невор ясно дал понять: если что-то пойдет не так, пустит меня на форшмак. И Марэя из-за меня погибнет.

Пока шли приготовления к брачно-погребальному обряду, она единственная была со мной рядом. Не бросала, как могла подбадривала и все порывалась отправиться к Невору и сказать, что готова принести себя в жертву.

Добрая душа.

— Маш, это я умерла. А тебе еще жить и жить. Так что прекрати.

— С Невором, — насупилась она.

— Как по мне, так он не самый плохой вариант.

Нет, ну а что? Не дурак, не урод, и хвост для Машки — не недостаток. Сама такая же.

— С Невором и со всеми его бесчисленными женами, — веско заметила Марэя.

А вот это был явный минус.

Так как больше меня никто не навещал и откровенничать со мной не собирался, всю информацию о последних событиях в марочьем государстве я получала от призрачной русалки.

От нее и узнала, что там начудили Эльберга с Изрой. В Вечный океан, русалочий рай, Машка не отправилась, потому как, в отличие от меня, мертвой не была. А вернуться в свое тело она не могла, так как одна залетная и очень предприимчивая душа (не будем тыкать пальцем) быстренько его заняла.

Хоть в одном Игорь не соврал — то место, где мы тогда проплывали, действительно было особенным. Переходом в другой мир, в который мое сознание, расставшись с пострадавшим телом, и проскользнуло, быстренько оккупировав первое попавшееся живое, здоровое тело. Тело Марэи.

Что же касается истории Марьки, в том, что с ней приключилось, следовало винить сладкую парочку — местную королеву и морскую ведьму.

Сестры сговорились, чтобы использовать мару в своих гнусных целях.

— На празднике по случаю помолвки Изра опоила меня зельем, приготовленным по ее просьбе Эльбергой. Это зелье должно было пленить мою волю, затуманить мне разум, чтобы, когда придет время, я загадала не свое, а ее желание.

Опять эти желания… Нет, ну правда! Лучше бы закопали где-нибудь это Сердце океана.

— И что же она пожелала?

— Чтобы следующим сейном Красного моря стал ее старший сын, а не Нерисс. — Марэя поежилась. — Даже страшно представить, что бы случилось, загадай я нечто подобное. Скорее всего, мои братья погибли бы, и мне бы до конца дней пришлось жить с чувством вины.

— Но что-то пошло не так?

Русалка кивнула.

— Благодарить за это стоит мою старшую сестру. Хотя мне до сих пор хочется ее ругать, — буркнула обиженно, скрестив на груди руки.

— Что она натворила? — Я подтянула к себе хвост, поудобнее устраиваясь в коралловом кресле, и вся обратилась в слух.

— Сельвея перехватила меня раньше Изры и тоже попыталась навязать мне свое дурацкое желание. Нет, ты представляешь! Она крак знает сколько циклов тайно встречалась с Невором, ничего мне не рассказывала, а когда он сделал ей предложение, потребовала, чтобы Всемогущий распустил весь свой гарем. Сумасшедшая! Понятное дело, Невор разозлился. Это ведь давняя традиция. Незыблемая. Нерушимая!

Один геморрой от всех этих желаний и традиций.

— В общем, они тогда страшно поссорились, и Невор, чтобы проучить, а может, наказать мою неразумную сестру, сделал предложение мне. Теперь понимаешь, почему я на нее злюсь? Она начудила, а мне отдуваться!

— Я бы скорее Невора ругала, — вставила негромко. — Тот еще самодур, оказывается.

Я говорила, что он не дурак? Не-э-э, еще какой дурак.

— Он правитель и имеет на то право. А Сельвея просто глупая! — не спешила прощать сестру обиженная мара. — Захотелось ей, видите ли, стать для владыки единственной и неповторимой.

— Так о каком желании она просила? — вернула я Марьку в нужное русло. — Надеялась отомстить ему?

Марэя громко фыркнула:

— Как бы не так! Сказала, что страдает, мучается, забыть его не может и все такое. По ее задумке, я должна была попросить Сердце океана, чтобы у нее прошли к Невору все чувства. Я же говорю, глупая! Узнав, кому обязана предложением руки и сердца, я так на нее разозлилась! Мы поругались, я отказалась, а Сельвея, эта упрямица, не желая сдаваться, попыталась воздействовать на меня с помощью магии. Уф, зла на нее не хватает!

Русалка негодующе тряхнула полупрозрачными волосами и принялась наматывать круги по спальне, продолжая ругать сестру и возмущаться.

— В общем, магия Сельвеи, помноженная на магию Эльберги, дала неожиданный результат: я не превратилась в послушную марионетку, а, наоборот, очень сильно на всех разозлилась. Особенно когда узнала, что задумала мачеха. Еще одна манипуляторша… Когда стало ясно, что я не стану ее бессловесной куклой, Изра решила со мной не церемониться. Влепила мне пощечину, а я, хоть мне это и несвойственно, дала ей сдачи. С ней я тогда тоже очень сильно поругалась, да еще и подралась. Изра, беря пример с Сельвеи, тоже не погнушалась магией: ударила в меня атакующим заклятием. Настолько сильным, что меня не просто отбросило от дворца на огромное расстояние, но и вышибло из собственного тела. Возможно, я бы в него тут же вернулась и вскоре пришла в себя, но твоя сущность оказалась быстрее. Впоследствии меня притянуло к моему телу, так мы и встретились.

Да уж… Какие только фортели не выкидывает судьба. А ведь если бы не попытки Сельвеи надавить на сестру, если бы не зелье Эльберги и не ссора с Изрой, у меня бы не было этих нескольких недель, за которые я прожила совершенно другую, удивительную жизнь. Побывала в другом мире. Вернее, даже в двух мирах! Земном и подводном. Влюбилась в самого настоящего правителя, справилась со своей детской фобией — научилась плавать, узнала о существовании магии.

Нет, все-таки не зря выбило Машкину душу, определенно не зря.

— Что теперь с ними будет? С Эльбергой и Изрой?

— Морскую колдунью изгнали из Лайсонии, а судьбу Изры будет решать мой отец. Он очень расстроен. Не говорит ни с кем, не подпускает к себе никого. Думает. — Марэя печально вздохнула.

Сейну Красного моря оставалось только посочувствовать.

— А с Сельвеей? — осторожно спросила я, искренне переживая за рыжеволосую мару.

Она, конечно, начудила немало, но на месте Сельвеи я бы тоже не смогла делить своего мужчину с кучей других рыб.

Машка махнула рукой:

— Да ничего с ней не будет. Невор запретил ее трогать.

— Значит, он все-таки ее любит?

— Наверное. Любит. Но женится на мне. Вернее, на нас с тобой.

Идиот. Другого слова, чтобы охарактеризовать поведение Невора, у меня не было. Я бы с удовольствием настучала ему по его королевской башке, в которой, по всей видимости, ничего, кроме водорослей, не было, но меня не выпускали из комнаты. А Всемогущий не спешил навещать тело своей невесты.

Спустя какое-то время (несколько часов, а может, сутки) ко мне заявилась Сельвея. Пришло время обряда, и владыка приказал ей подготовить его избранницу к празднику. На русалку было больно смотреть, я же готова была взорваться от переполнявших меня эмоций. На нервной почве даже желание сформировалось. Самое заветное и горячее.

— А можно я превращу вашего владыку в водоросль?

Сестры как-то уж совсем кисло отреагировали на мое креативное предложение. Можно подумать, это им тут всего ничего жить осталось… Марэя традиционно надулась, Сельвея вплыла в спальню, даже не взглянув в сторону младшенькой, и, обращаясь ко мне, скомандовала:

— Садись в кресло.

Следом за старшей дочерью сейна в комнате появились служанки. Одна аккуратно уложила на кровать-ракушку что-то ажурно-воздушное, очень смахивающее на пелерину, другая пристроила на туалетном столике малахитовую шкатулку, третья с местным аналогом шпилек замерла в шаге от Сельвеи.

Дочь сейна схватила с туалетного столика щетку и принялась меня расчесывать. Или правильней будет сказать — выдирать мои волосы. Благо в воде они не путались, а то как пить дать оставила бы меня лысой.

Когда русалка в очередной раз потянула меня за волосы, я подалась вперед, отстраняясь от ее не в меру заботливых рук.

— Я, конечно, все понимаю, ты злишься на одного морского гада. Но при чем тут я и Машкина голова?

Сельвея бросила по сторонам раздраженный взгляд и приказала:

— Оставьте нас!

Служанок как ветром сдуло, и теперь в спальне нас было трое: я, Марэя и Сельвея.

Отложив щетку, русалка принялась собирать мои волосы в некое подобие прически. Заговаривать со мной не спешила, и Машка тоже ни в какую не желала налаживать с сестрой отношения, сидела в углу и продолжала изображать из себя подводного хомяка.

Ну вот куда ей замуж? Она ж еще совсем ребенок.

— Пыталась с ним помириться? — спросила я и тут же пожалела о своем вопросе, потому что Сельвея опять больно дернула меня за волосы.

— Это он меня обидел. Оскорбил и унизил!

— Значит, гордость важнее любви?

— Гордость важнее сестры! — вставила призрачная мара.

— А что я могла сделать? — резко обернулась к ней Сельвея. — Невор не меняет своих решений.

— Ты могла бы рассказать ему о своих чувствах, — вкрадчиво сказала я, пробуя себя в роли семейного психотерапевта. — О том, как тебе без него плохо.

— Чтобы он сразу понял, какую надо мной имеет власть? — Мара громко хмыкнула. — Да сейчас!

Ее тоже в водоросль. Их обоих.

— Сельвея, послушай. — Я отмахнулась от порхающих у меня над головой рук и поднялась, чтобы быть на одном уровне с русалкой. — Я все понимаю: вы оба гордые, оба непреклонные, но один из вас должен сделать шаг навстречу. Сейчас. Пока еще не поздно. Иначе потом оба будете жалеть и страдать.

— Как-нибудь переболею, — буркнула мара, отводя взгляд.

— А если нет?

— А если нет, ты об этом уже не узнаешь, земная!

Жестко. И жестоко. Удар ниже пояса.

— Садись и дай мне закончить, что начала!

Я, конечно, села. Спорить с истеричными русалками — неблагодарное дело. Села и поняла: нет, так просто я с этой жизнью не расстанусь. А значит, нужно срочно думать над вариантами желаний!

Сельвея справилась быстро. Время от времени переругиваясь с сестрой, уложила мне волосы, сколов передние пряди коралловыми заколками. На плечи набросила пелерину, прежде велев надеть парадный лифчик — этакое жемчужное произведение портновского искусства. Запястья украсили жемчужные браслеты, уши — сплетенные из тех же чудесных бусин серьги. С перстнем я не расставалась — он по-прежнему украшал мой указательный палец.

Не успели закончить со сборами, как в округлом проеме комнаты показался один из стражников и сообщил, что кони поданы. То есть морские коньки ждут нас, чтобы доставить в местный храм.

Плавник, если честно, не нес ни в храм, ни даже за пределы спальни, но делать нечего — пришлось плыть. До золоченых повозок, оплетенных диковинными цветами, а дальше уже морские коньки, оттолкнувшись от песчаного дна, понесли нас вверх, стремительно набирая скорость.

С каждой секундой, каждым мгновением у меня все сильнее кружилась голова. Не знаю, от волнения ли, скорости, а может, от страха. Я продолжала лихорадочно перебирать в уме возможные варианты желаний.

Пусть нас с Марэей будет двое? Какая-то расплывчатая формулировка.

Чтобы мы обе жили? Маруська и сейчас не то чтобы мертвая. Вдруг так и останется легче воздуха?

Пусть она займет свое тело, а я свое, но только живое? Вот только мое живое тело осталось в прошлом, а в настоящем оно очень даже мертвое.

Можно, конечно, рискнуть… мало ли. Правда, мне сто раз повторили, что желание должно быть простым, четким и содержать всего одну просьбу. Как раз в одной просьбе и заключалась загвоздка. Как ни играла словами, собирая их в фразы, все равно получалось, что я прошу тело для себя, да еще и желательно без хвоста, а с ногами, и тело для Машки. А это как минимум два желания. К тому же мне бесхвостой по-хорошему надо будет оказаться не посреди моря, а где-нибудь на суше. А это уже желание номер три.

В общем, блин, блин и еще раз блин.

Интересно, кто это такой умный постановил: одна жена — одно желание. Может, предложить Невору жениться сразу на обеих марах? Вот только не уверена, что Сельвея оценит мое предложение.

Путь до храма, к сожалению, оказался недолгим — морские коньки неслись с головокружительной скоростью. Не знаю, имеются ли у мар их собственные чудеса света, но, если бы все же имелись, это диковинное строение имело все шансы стать среди них первым.

Ничего подобного мне прежде видеть не доводилось. Храм громоздился на пиках высоченных рифов. Он как будто вырастал из подводных скал, раскрываясь гигантским цветком с заостренными лепестками, и на их мерцающей глади возвышались статуи русалок и русалов. Огромные, в несколько раз выше меня, величественные и такие… мертвые. В этом месте не было ничего живого.

Сердцевина цветка, если так можно выразиться, представляла собой открытый зал, в котором нас уже дожидались все участники похоронной свадьбы: Невор со своей вооруженной трезубцами стражей, Готхар со старшими сыновьями и, должно быть, служитель храма — седобородый мар, державший в руках корону из кораллов.

Точно такая же, только крупнее, украшала голову моего будущего на пару минут мужа.

— Сельвея, не будь дурой. Поговори с ним, — снова попыталась я вразумить мару.

— Нет! — упрямо возразила та. — Невор сделал свой выбор. Его женой станет моя сестра.

Вот ведь упертая рыба.

Когда я поравнялась со Всемогущим, он коротко мне улыбнулся:

— Готова?

— А ты? — посмотрела на него с вызовом. — Готов растоптать сердце своей любимой?

Невор помрачнел и бросил на Сельвею, занявшую место подле отца, быстрый взгляд. После чего резко приказал местному священнику:

— Начинай!

Служитель храма покорно кивнул и, вскинув над головой руки, принялся бубнить себе под нос что-то неразборчивое.

— Как только он закончит и возложит на тебя корону, ты загадаешь желание, — шепнул мне Невор на ухо. — Пожелаешь, чтобы Марэя вернулась в свое тело.

Я кивнула и, не сдержавшись, все-таки проговорила:

— Знаю, тебе на меня плевать. Мы с тобой, считай, незнакомы, а принимать советы от незнакомки… Но я все же скажу.

Еще как скажу!

— Осторожней, земная, — процедил владыка, снова превращаясь в грозу всех морей и океанов. — Как бы тебе потом не поплатиться за каждое твое неосторожное слово.

— Да ты что! — Я тихонько хмыкнула. — И что ты со мной сделаешь? Прикажешь убить? Ну так по твоему плану я и так скоро умру. А заодно и Сельвея с Марэей. Одна жить без тебя не может, другая жить с тобой не хочет. Ты их обеих сейчас убиваешь. Ну и меня за компанию.

Невор снова скосил взгляд на рыжеволосую русалку, цветом лица очень напоминавшую одну из тех статуй, что нас окружали.

— Если бы любила по-настоящему, не отказалась бы от меня. — В голосе великого и ужасного злость смешалась с обидой.

Да, психологи у них тут точно не будут лишними.

— Если бы ты любил по-настоящему, отказался бы от всех остальных своих рыб.

Невор с силой сжал посох.

— Почему я должен ради нее попирать древнюю традицию?

— Ты же владыка. Кому как не тебе их попирать и нарушать?

Наш спор прервали. Священник прекратил бубнить свою абракадабру. Направился ко мне с самым решительным видом и с явным намерением возложить мне на голову эту чертову корону.

Бросила взгляд на Машку — та чуть не плакала. На Сельвею — того и гляди хлопнется в обморок от переживаний.

— Невор… пока не поздно, — прошептала, чувствуя, как меня уже начинает поташнивать от сковавшего напряжения.

Казалось, оно достигло апогея. В храме и в каждой клетке моего-чужого тела. Мне бы молчать, ведь если Невор все же одумается и решит произвести рокировку, я потеряю шанс загадать желание. Но смотреть на страдающую Машку… Никогда не видела никого более несчастного. Да и Сельвею, эту гордячку, тоже было жалко.

Вот такая я, как выяснилось, сентиментальная.

Наверное, я сильно переволновалась, потому что в какой-то момент мне почудился… голос Рассарха. Вот ведь странная звуковая галлюцинация.

— Невор! — Спустя пару секунд возглас повторился, еще более громкий и требовательный.

Владыка резко вскинулся, сощурился хищно. Мары взволнованно зашептались, принялись обмениваться взглядами, пожимать плечами.

— Вы все это слышите? — Сердце у меня в груди запрыгало резиновым мячиком.

— Я призываю тебя, мар! — кричал, взывал, требовал Рассарх. — Тебя и твою невесту!!!

Его голос звучал приглушенно, будто доносился до нас сквозь водяную толщу. Но это был его голос! Он звал морского царя.

Он звал меня.

Рыбосвященник замер с занесенными над моей головой руками, в любой момент готовый закончить обряд венчания. Но… его больше не собиралась заканчивать я.

— Извините, я на минутку, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Смутно понимая, что творю, сорвалась с места. Метнулась к одной из статуй — прекрасной русалки с развевающимися волосами, стремительно ее обогнула. Ухватилась за водоросли, заменявшие здешнему транспорту поводья, и под предупреждающие окрики: «Стой!», «Подожди!» «Сумасшедшая!» — велела морским конькам нести меня навстречу солнцу. Бесколесная колесница оттолкнулась от скалы и полетела к пробивавшемуся сквозь толщу воды свету.

Увы, мары недолго мешкали, бросились за мной, горя желанием нагнать, вернуть беглянку. Но сейчас меня бы не остановил ни сам владыка морей и океанов, ни вся его бесчисленная армия.

Меня звал любимый мужчина. Последний раз… Хотя бы в последний раз, но я должна его увидеть! Объяснить, рассказать, признаться в том, в чем еще не успела признаться.

Попрощаться.

Услышать его голос, поймать его взгляд. Пусть и только в последний раз.

Обернувшись, чуть не взвыла от отчаяния — Невор настигал, стремительно приближался, готовый схватить меня и потащить обратно в русалочий храм. Лишить меня возможности снова увидеть Рассарха.

— Остановись, земная! — грозно рычал мар, протягивая ко мне руку.

Почти коснулся поводьев, почти остановил мою повозку. Я резко вильнула в сторону, но и Невор оказался не промах. Что-то прорычав сквозь зубы, он направил на меня посох. Тот вспыхнул, подобно молнии вспоров мутные воды, и я поняла: все пропало.

Зажмурилась в страхе, а потом почувствовала, как перстень на пальце накаляется. Открыла глаза и увидела, что луч света, выстреливший из посоха, рассеивается под магической атакой Сердца океана и алая искра ударяет в Невора, выбивая его из повозки. Спустя несколько коротких рваных ударов моего собственного сердца меня выбрасывает на поверхность.

На короткий миг меня ослепляет — закатные лучи раскрашивают море невообразимыми мазками. Задыхаюсь от пьянящего, соленого, такого свежего воздуха, жмурюсь от солнца, растянувшегося вдоль линии горизонта, а потому не сразу замечаю корабль.

Зато на корабле сразу замечают меня. Слышу плеск воды, а открыв глаза, вижу, как ко мне, рассекая воду быстрыми, сильными гребками, приближается мужчина моей мечты.

Рассарх Санторский

То, что его план был далек от идеального, а вернее, отсутствовал в принципе, Рассарх понял еще по дороге в гавань. Но поворачивать назад и возвращаться в Анделиор, чтобы жениться на одной из безразличных ему девиц, он не собирался. Он сделал выбор и отступать от своего решения был не намерен.

Вот только разыскать мару в море (если она, конечно, вернулась к своим сородичам) было задачей не из легких. Для этого ему потребуется вся его магия, все силы, но… Что, если она не откликнется на его призыв? Попросту не захочет. А может, ей не позволят.

Сколько раз он пытался связаться с тем мальчишкой, Нериссом, чтобы поговорить с ним о нападениях мар, но хвостатый не реагировал на его призыв. Случай столкнул их в подводной пещере, а если бы не это, он так бы и не узнал о похищенной морской деве.

Но Яна ведь не Нерисс. Она не станет из вредности отсиживаться под водой. Главное, чтобы никто не удерживал ее в море силой. Главное… ее увидеть.

Поймает сейчас и больше уже не отпустит. Никакие Неворы, де Мартены, никакие невесты больше никогда не встанут между ними.

На корабле все было готово к свадебному обряду. Королевская каюта ждала новобрачных. На палубе тоже было не к чему придраться. Борта, украшенные парчой и шелком, сверкали. Деревянный настил укрывали пестротканые ковры, а под аркой, сплетенной из живых цветов, скучал пожилой священник, которому вменялось провести свадебную церемонию.

— Ваше величество! — При виде короля он вскочил на ноги, недоуменно хлопая глазами. Столь раннее и неожиданное появление правителя его так удивило, что он осмелился обратиться к нему с расспросами: — А где же ваша свита? И… невеста?

— Обойдемся без свиты. — Рассарх отдал матросам приказ скорей отшвартовываться, после чего снова повернулся к священнику. — А невеста появится чуть позже.

Поняв, что корабль вот-вот отчалит от берега, священник пришел еще в большее замешательство.

— Как появится? Откуда?

— Из моря, — с явным воодушевлением просветил его правитель и, скинув парадный мундир — светлый с золотыми галунами, поспешил за штурвал к капитану.

— Крак знает что творится, — пробормотал священник, провожая короля растерянным взглядом.

Вскоре корабль, гонимый южными ветрами, уже рассекал пенистые волны, отдаляясь от берегов Аскании. Все дальше от человеческого королевства, все ближе к владениям сейна.

Чувствуя на себе любопытные, растерянные, недоумевающие взгляды, Рассарх продолжал концентрироваться на девушке с сине-зелеными глазами. Думал о ней не переставая, призывал ее чарами. Умоляя Всеведущего, чтобы мара его услышала. Чтобы его услышал Невор и они раз и навсегда со всем разобрались.

Он даже готов был сразиться с морским правителем, если тот не согласится уступить ему мару. Готов был рискнуть собой, только бы больше не расставаться с Яной.

Полоска берега истончалась до тех пор, пока ее окончательно не поглотило море. Такое спокойное, безмятежное, порыжевшее под лучами заходящего солнца. Совершенно глухое и безразличное к его мольбам.

Он готов был кричать, готов был броситься в воду, готов был рискнуть ради нее жизнью… Но не готов был сдаваться. Не желал поворачивать обратно. Звал морскую красавицу снова и снова, пока один из моряков не прокричал взволнованно:

— Смотрите! Там!

Вся команда тут же собралась у левого борта, возбужденно переговариваясь и тыча куда-то пальцами. Растолкав матросов, Рассарх увидел показавшуюся из воды девушку в странной повозке, запряженной диковинными созданиями. Впрочем, ему не было дела до диковинных созданий. А та, что занимала его мысли, владела его сердцем, да и, наверное, всей его жизнью, сейчас была так близко.

Не обращая внимания на робкие попытки его остановить, король бросился в воду и быстро, не жалея сил, поплыл к девушке, чтобы спустя несколько невыносимо долгих минут заключить ее в свои объятия.

Яна Громова

Все казалось настолько странным и нереальным, что в первые мгновения я приняла Рассарха за галлюцинацию. Уже не звуковую, а визуальную. Такую желанную, такую манящую. Его прикосновение отозвалось волнующей дрожью даже в кончике хвоста. А уж когда он меня поцеловал, сомнений в том, что это он, мой король, не осталось. Я чувствовала его губы — жадные, горячие, обжигающие — на своих губах. Чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй, и даже соль моря не могла перебить их сладость.

Хотелось жить только в этом мгновении, остаться в нем навсегда. Чувствовать его вот так, рядом, всегда.

— Ты что творишь? — спросила, когда мне позволили вдохнуть немного воздуха. Хотя лучше бы не позволяли. Задыхаться от его поцелуев было чертовски приятно. — Ты что здесь забыл?

— Я сегодня женюсь, — просветил меня рыжий, схватившись за край недоколесницы, отчего морские коньки возмущенно фыркнули.

— Очень за тебя рада. — Я тоже фыркнула.

— Вот только без невесты это будет сделать проблематично. — Рассарх весело сощурился, глядя мне в глаза.

Мокрые пряди облепили его лицо. Самое прекрасное лицо на свете, которым я могла любоваться хоть целую вечность.

— А куда все твои делись? У тебя же их было аж две чертовы дюжины.

— Но не было той, на которой я действительно хотел бы жениться. — Король улыбнулся и сорвал с моих губ еще один быстрый, но от этого не менее пьянящий поцелуй. — А теперь есть.

— И как ты себе это представляешь? Я с хвостом, а ты с ногами.

Рассарх оглянулся на корабль, а увидев, что заботливая команда спустила лодку на воду, сказал:

— Вернем тебе ноги. Главное, тебе понравилось на суше. Тебе же понравилось? Быть человеком?

Понравилось — не то слово.

— Как у тебя все просто.

— А что тут сложного?

Мы подплыли к лодке. Рассарх забрался в нее и протянул мне руку.

— Дело не только в хвосте…

— Невор? — перебил он меня и пристально оглядел, замечая и накидку, и нарядный лифчик, и украшенные всякой мишурой волосы, сейчас мокрыми прядями облепившие мои плечи. — Ты все-таки собралась за него замуж?

Вздрогнула от низких, хриплых, колючих ноток, прозвучавших в голосе Рассарха.

— Не то чтобы у меня были варианты…

Понимая, что времени на то, чтобы ходить вокруг да около, нет, я набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе протараторила:

— В общем, сначала выслушай меня, а потом уже думай о свадьбе. Вот только боюсь, что, узнав обо мне всю правду, ты меня сразу разлюбишь.

Не знаю, как только умудрилась, но мне хватило пары минут, чтобы рассказать Рассарху все. О том, кто я, откуда и как здесь оказалась.

И что со мной скоро станет.

— В общем, это не мое тело, я не из вашего мира, и вообще, может, ты из-за марочьих чар в меня влюбился и все это ненастоящее. Твои чувства ко мне ненастоящие. Я пыталась развеять эти дурацкие чары и…

Думала, он оттолкнет меня, вернется на корабль. Ни разу не обернется даже! Но вместо этого Рассарх подался ко мне, коснулся моего подбородка, заставляя вскинуть голову, и посмотрел мне в глаза.

— Яна, я король. Думаешь, я не обезопасил себя от такого рода воздействия? На что только не шли некоторые придворные дамы, чтобы добиться моего внимания. Приходилось быть осторожным.

— Но как же Нахрефат? — Я нахмурилась. — В ту ночь, когда вы меня поймали, он стращал тебя, предупреждал, чтобы ты не смотрел мне в глаза.

Рассарх поморщился:

— Нахрефат — дурак и паникер, которого я держал при себе в память об отце. Хотя уже давно следовало найти ему замену.

— Ну а что же Искра? — видя, что его величество не спешит меня отталкивать и уплывать восвояси, вспомнила я о волшебном кристалле. — Она ведь меня не приняла. Может, потому, что я как бы мара. Ну или потому, что иномирянка… А может, я ей просто банально не понравилась. Да мало ли! Это ведь ваш источник магии.

— Сила Сантора не только в магии. А я не хочу зависеть от капризов древнего камня.

Мой герой!

— Но я иномирянка.

— И что?

— Вроде как мертвая.

— Никто из нас не идеален.

Еще один упрямец.

— Но… но…

Кажется, у меня закончились аргументы. Хотя нет! Оставался еще один. Такой, с которым нельзя не считаться. О котором нельзя забыть.

— Я должна буду вернуть это тело.

Взгляд Рассарха заледенел.

— Я не позволю тебе умереть, — сказал, как отрезал.

— Но…

— Яна, забирайся в лодку. — Теперь король не просил, а требовал. — Мы все решим и все придумаем, но сейчас нам лучше уплыть отсюда. Давай я тебе помогу.

Он подхватил меня под мышки, собираясь затащить в лодку. Правда, больше ничего сделать не успел. Последний отблеск солнца скользнул по водной глади, осветив корабль, а спустя мгновение вокруг потемнело. Почернела вода, вздыбилась, вырастая над нами штормовой волной, и из пены морской показался Невор.

Ну вот, опять он.

Следом за морским владыкой вынырнул и его наместник, Сельвея с братьями, священник с короной и стражники. Последней от воды отделилась Марэя и, покружив в воздухе, невесомой пушинкой опустилась в лодку.

— Прости, не удержалась, — виновато улыбнулась я маре.

Рассарх ее не видел, да и не обратил на мои слова внимания, поглощенный визуальным знакомством с морским владыкой. Волна за спиной мара постепенно оседала, что не делало его менее грозным, а ситуацию менее опасной. Для Рассарха.

Перебросив в другую руку посох, Всемогущий мрачно проговорил:

— Король.

— Невор.

Мужчины сдержанно друг другу кивнули.

Остальные мары молчали, предоставив своему повелителю вести переговоры.

— Я здесь, чтобы забрать Яну. — Его величество поднялся на ноги.

Другое величество (морское которое) тоже подобрался и грозно так сказал:

— Девушка не принадлежит этому миру, а это тело не принадлежит ей. Альде Яне здесь нет места.

— Может, ей нет места в твоем мире, но есть в моем. Я хочу жениться на ней, Невор.

Владыка иронично усмехнулся:

— Женись, кто ж тебе не дает. Как только она вернет моей невесте тело, душа ее окажется в твоем полном распоряжении.

— Нет, так не пойдет. — Рассарх машинально положил руку на бедро, словно собирался выхватить из ножен оружие, которого при нем не было. — Я не дам тебе лишить ее жизни!

— И что же ты мне сделаешь? — Очередная усмешка.

— Все, что потребуется, чтобы защитить эту девушку, — бесстрашно бросил его величество.

Бесстрашно и очень неосмотрительно.

Обстановка накалялась. Несмотря на всю мою любовь к Рассарху, если бы мне предложили сделать ставку, я бы поставила на хвостатого. Море — это территория Невора. Его стихия. Здесь он царь и бог и одним движением посоха может заставить правителя Сантора уйти под воду.

И будет еще одна бессмысленная смерть, которую я себе уже точно не прощу.

— Рассарх, послушай, — начала я, но он продолжал смотреть на морского царя. — Рассарх!

— Будет война, — полный решимости идти до конца, пригрозил его величество.

— Ну, это мы с удовольствием, — потер руки Нерисс.

Вот же гаденыш.

А Невор (совершенно непоследовательный мужчина) вдруг взял и рыкнул на него:

— Молчи, мальчишка! Не будет никакой войны!

Заметив недоумение и в глазах мар, и у людей (моряки на корабле с огромным интересом следили за развитием событий — это было видно по их лицам), нехотя пояснил:

— Моя прародительница, Астарра, любила твоего предка, король. Это ее сердце хранится в вашем храме и насыщает вас магией. Вы называете его Искрой. Моей же семье, перед тем как погибнуть, она отдала другое сердце — свой перстень, прежде заставив поклясться, что мой род никогда не причинит вреда твоему роду. Поэтому, как бы мне ни хотелось тебя проучить и забыть об этом разговоре, я это сделать, увы, не могу. Клятва наша нерушима. Но альда Марэя имеет право вернуться в свое тело, а у иномирянки здесь нет никаких прав.

И ведь самое обидное, что это действительно так.

— Все, ладно! — не выдержала я. — Давайте закончим этот дурацкий обряд, я верну Машке тело, и каждый поплывет своей дорогой.

Кто в море, кто на землю, а я, надеюсь, на небо.

Оглянулась на Рассарха, прочитав в его глазах: предательница.

Сердце болезненно сжалось.

— Я бы очень хотела с тобой остаться. Правда, — грустно улыбнулась любимому, чувствуя, как в глазах начинает щипать. Наверное, все дело в морской воде. — Но это будет неправильно.

Отвернулась, смахнув… капли воды, скользнувшие по щекам, и поплыла к священнику.

— Давайте сюда вашу корону.

— Яна!

— Довольно!

Не знаю, кто закричал первым — Рассарх, сиганувший за мной в воду, или Сельвея, бросившаяся мне наперерез.

Не успела вздохнуть, как король сграбастал меня в охапку, наплевав на мое желание все сделать правильно.

А мара меж тем подплыла к Невору и сказала:

— Я согласна стать твоей женой. Но я не потерплю твой гарем.

— Прости, я что-то запамятовал: разве я делал тебе предложение? — вскинул брови морской владыка.

Сельвея уже собиралась снова обидеться, слишком много иронии звучало в его голосе, но в последний момент передумала.

Взяла себя в руки и негромко проговорила:

— Я люблю тебя. Хотя ты этого и не заслуживаешь.

М-да, дипломатом ей точно не быть.

— Но без тебя я не смогу жить. Пыталась. Не получается. Так что, — она оглядела собравшихся, задержавшись на мне взглядом, — если какой-то сущности из другого мира негде поселиться, могу предложить свое тело. Потому что мне без тебя, Невор, совсем жить не хочется.

Не знаю, что испытывала в эти мгновения Сельвея, а я, пока до этого тугодума доходило, что ему только что в любви признались, пусть и несколько своеобразно, даже не дышала. Обнимала Рассарха, щекой прижимаясь к его щеке, и отчаянно надеялась, что Невор не станет тупить.

— Так как быть с короной? — нарушил молчание священник, чуть слышно пожаловавшись: — Я уже устал ее держать.

И снова тишина. Пауза, во время которой лично мне хотелось взвыть. Ну или настучать Невору по кумполу его же посохом.

— Возложите ее на голову альды Сельвеи, — наконец принял решение этот медленно думающий, и все облегченно выдохнули.

— Только, чур, никаких других жен, — подплыв к нему ближе, предупредила русалка.

— Обещаю подумать. — Мар улыбнулся.

— Невор!

Сельвея хотела его ударить, но он перехватил ее руку и прижался к ней губами, кивнув покладисто:

— Никаких других жен.

И они, как и полагается на свадьбе, пусть и русалочьей, скрепили свой союз долгим поцелуем. Правда, очарование момента немного подпортил перстень. Он соскользнул с моего пальца, подлетев к своей новой хозяйке, что заставило Рассарха снова напрячься.

— Значит, теперь твоя жена загадывает желание?

Невор развел руками, мол, таковы правила, и с самым довольным видом прижал к себе русалку, что-то шепнув ей на ухо. Может, раскрыл секрет артефакта, а может, просто сказал что-то приятное.

Сельвея зарделась и, улыбнувшись, подняла на Рассарха глаза.

— Не бойся, король, я знаю, что пожелать.

Сложив ладони лодочкой, она поднесла к губам Сердце океана и тихо сказала:

— Хочу, чтобы все здесь собравшиеся были счастливы.

По воде побежала рябь, легкий ветерок смахнул с моего лица влажную прядь. Я зажмурилась, почувствовав, как кожу слегка закололо. Прижалась к Рассарху, отчаянно не желая с ним расставаться и столь же отчаянно и страстно надеясь, что все мы действительно будем счастливы.

Голова закружилась. Так резко и сильно, что на какое-то мгновение я потеряла связь с реальностью. Только когда поняла, что снова могу дышать, услышала ласковый шепот и почувствовала прикосновение теплых губ к мочке уха:

— Яна, открой глаза.

— Я умерла? — спросила, не решаясь исполнить просьбу своего короля.

— Нет, ты жива.

— Но почему я не чувствую своего тела?

— Потому, что я несу тебя на руках.

А?!

Тут уж я открыла глаза и поняла, что нахожусь на палубе корабля. Мокрая и… почти что голая, если не считать мундира, целомудренно прикрывавшего мои грудь и бедра. А если учесть, что у меня теперь были ноги, прятать нижние девяносто было просто жизненно необходимо. Потому что любопытных взглядов на палубе было предостаточно. И все мужские.

И только тут до меня дошло самое главное.

— Ноги? Я снова с ногами?!

Рассарх с улыбкой кивнул и поставил меня на мои чудесные, идеальные ножки. С такими только в балетную школу! Ну или на подиум.

— Ты потеряла после превращения сознание, и я поднял тебя на корабль.

— Превращения? Я стала…

— Ты осталась собой. Новой собой, — вкрадчиво уточнил король.

Ощупав себя, поняла, что это все та же новая я. Ну то есть не Яна — Яна, а Мари — Яна.

— А как же Марэя? — спросила, чувствуя, как от беспокойства за мару сжимается сердце.

— А вот она я! — услышала за спиной до боли знакомый голос и обернулась.

Голос однозначно принадлежал Машке, а вот все остальное…

— Ты что с собой сделала?!

— А что я? — захлопала длиннющими ресницами Марэя. Такими же длинными, какие были у Рени.

Роскошная черная грива, как у Клариссы. Грудь… где-то я такой пышный бюст тоже уже видела. И глазищи эти ярко-зеленые… Была же среди невест девица с кошачьего цвета глазами.

В общем, передо мной стояла очень, ну просто очень красивая девушка. Но это была не Марэя. Еще и потому, что хвоста у нее тоже теперь не имелось.

— Это все Сердце океана, — весело улыбнулась мара, демонстрируя всем собравшимся очаровательные ямочки на щеках.

Та-а-ак, кто там у нас на отборе с ямочками был?

— Оно исполнило желание Сельвеи и сделало всех нас счастливыми. Поэтому я с ногами.

— И с грудью кряк знает какого размера.

— Не завидуй! — рассмеялась Машка и кокетливо повела плечами. — По-моему, всем нравится.

Моряки согласно закивали.

— Но самое главное — теперь я тоже двуногая!

— А я по-прежнему хотел бы жениться, — кашлянул Рассарх, отрывая меня от нового варианта Машки, и взял за руку, увлекая за собой к оплетенной цветами арке.

— Что, сейчас?!

— А когда? — искренне удивился его величество. — Священник здесь. Ты и я тоже. Ужин праздничный уже подан. Зачем тянуть?

— Но я же голая, — шепнула ему смущенно.

— На тебе мой мундир.

— Ну так а под ним…

Рассарх привлек меня к себе, жаром опалив мои губы:

— А что под ним — я скоро выясню.