Я сидела на своей крохотной кухоньке и угрюмо буравила взглядом бутылку дорогущего хекского вина. Сегодня я собиралась второй раз в жизни напиться. Первый был много лет назад — во время посвящения в студенты Академии. Меня, наивную домашнюю девчонку, никогда до этого алкоголь даже не нюхавшую, заставили залпом осушить полный стакан гномьего самогона — убойного зелья, в котором, по-моему, было около пятидесяти градусов. На беду, я тогда как раз забыла позавтракать. Точнее, сразу после приезда в столицу потратила все деньги, выделенные тетей, на всякую дребедень, поэтому экономила каждый хар и понадеялась, что на торжественной церемонии нас накормят. Ага, размечталась, наивная! Еды почти не было, а вот алкоголь лился рекой. Пустой желудок, голова, идущая кругом от новых впечатлений, и отсутствие привычки к спиртному сделали свое дело. Я самым позорным образом отрубилась. Благо что на подвиги в пьяном виде не потянуло. Я нашла в переполненном студенческом общежитии тихую темную комнатенку, чьи хозяева, видимо, развлекались на вечеринке, и спокойно заснула. И тем ужаснее было пробуждение — в объятиях красивого блондина. Так я и познакомилась с Марьяном. К слову, он показал себя в той ситуации с наилучшей стороны, не посягнув на честь первокурсницы, хотя я вряд ли вспомнила бы на следующее утро, если бы он воспользовался моим беспомощным состоянием. Наверное, это послужило основной причиной, почему мы начали встречаться. Я была настолько впечатлена его благородством, что и слышать не хотела рассказы однокурсников про его подвиги у меня за спиной и зачастую довольно грубые намеки на то, что мы не пара. В итоге, конечно, все закончилось самым мерзким образом — когда я застала его в постели с лучшей подругой. Как позже оказалось, он и сам никогда не верил, что у наших отношений может быть будущее. Как ни прискорбно сознавать, но ему было со мной просто удобно. Разве мог единственный наследник древнего и благородного семейства всерьез рассматривать возможность брака с байстрючкой? Кем я была тогда? Восторженной провинциалкой, закрывающей глаза на очевидные факты измен, терпящей его многочисленные гулянки, куда меня не приглашали, впрочем, я и сама не особо рвалась на эти вечеринки из-за вечных проблем с деньгами.

«И такой же наивной провинциалкой ты и осталась, — мудро шепнул внутренний голос. — Киота, маленькая глупая Киота, когда ты уже поймешь, что пару надо искать среди ровни? Дольшер — такой же единственный наследник древнего благородного рода и так же падок на чары женщин, как и Марьян. Уверена, что рано или поздно не застанешь его в объятиях, к примеру, королевы, которая теперь из кожи вон выпрыгнет, лишь бы расстроить вашу свадьбу?»

Я печально вздохнула и с ненавистью крутанула кольцо, украшающее мой безымянный палец. Подарок Дольшера на неожиданную помолвку. Что скрывать, я никогда не верила, что наши отношения зайдут так далеко. По иронии судьбы, наверное, именно по этой причине они и продлились небывалый для Дольшера срок. Мой ветреный красавчик никак не мог понять, почему я с легкостью готова отказаться от него и каждый вечер прощаюсь так, будто мы больше никогда не увидимся, поэтому сам не заметил, как мимолетная любовная связь переросла в нечто большее. А возможно, виной всему его извечное соперничество с двоюродным братом — Вашарием. Тот ясно дал понять более удачливому в любовных делах кузену, что намерен сражаться за мое сердце до последнего. Вот Дольшер и поспешил обезопасить себя. Понятное дело, он не мог допустить, чтобы его — баловня судьбы, любимчика женщин и признанного сердцееда — обошел на повороте нелюдимый родственник, до этого не замеченный в особом интересе к женщинам.

Я приглушенно застонала, обхватив голову руками. Во что же я умудрилась вляпаться и как из всего этого выбираться? Да, я согласилась выйти замуж за Дольшера, но верно ли поступила? Испугавшись обидеть его отказом и упустить из рук редчайший шанс на лучшую долю, не обрекла ли я себя на жизнь, полную постоянных подозрений и сомнений в верности избранника? Ну не может мужчина так легко и быстро изменить свои привычки!

Но не только это заставляло меня мучиться. Не могу забыть потерянный взгляд Вашария, когда он услышал о нашей помолвке. Казалось, будто в тот момент он узнал о смерти близкого и дорогого человека. Приятель даже не сумел соблюсти приличий и поздравить нас. Просто развернулся и ушел, ни разу не оглянувшись.

Я застонала еще раз, чуть громче, но сразу же замолчала, пугливо обернувшись на приоткрытую дверь, ведущую из кухни в единственную комнатку моей крохотной квартирки, где царил густой чернильный мрак. Хоть на улице был яркий солнечный полдень, в небольшое помещение не попадало ни единого лучика из-за плотно задернутых гардин. Это было сделано специально, чтобы не потревожить покой моей тети. У себя дома, в Озерном Крае, она предпочитала ложиться рано, но сейчас никак не могла привыкнуть к разнице во времени, поэтому засиживалась до утра, а я не возражала. Слишком меня утомляла неуемная кипучая энергия Зальфии. Она жила у меня всего два дня, а успела уже раз сто поссориться со мной и помириться, наорать на Дольшера, выслушать в ответ его крик, погонять шваброй дракончика и поставить на место Вельвира — хозяина дома, которому соседи пожаловались на непривычный шум из моей квартиры. Поэтому я особенно ценила тихие утренние часы, когда была предоставлена самой себе. И не желала терять ни минутки драгоценного одиночества из-за собственной оплошности. Пусть Зальфия спит. Все равно она не поймет, почему я так переживаю. Что скрывать, моя тетя обрадовалась помолвке куда больше, чем я. Ведь это означало, что я наконец-то прекращу жить во грехе и стану добропорядочной матерью семейства. И уж тем более она не оценит моих страданий по поводу Вашария. Это же немыслимый позор — в объятиях одного мужчины мечтать о другом! Да за такое земля должна разверзнуться у меня под ногами, чтобы бог мертвых — Итирус — самолично покарал грешницу!

Я все-таки осмелилась и откупорила бутылку. Некоторое время с опаской принюхивалась к насыщенному цветочному аромату, затем сделала большой глоток прямо из горла, не утруждая себя поисками бокала. Долго сидела, зажмурившись и чувствуя, как приятная кислинка на языке сменяется горячим взрывом незнакомых специй и постепенно сходит на нет в легчайшем ванильном послевкусии. Да, хекстяне действительно умеют делать вина. Даже жалко тратить настоящее произведение искусства на такую низменную цель, как желание напиться и забыться в пьяном угаре.

Я открыла глаза, с ненавистью уставилась на ближайшую стену, по которой вольготно пролегли багровые нити блокирующего заклинания, передернулась от отвращения и вновь отхлебнула из бутылки. Уже второе утро подряд перед работой начальник магического департамента, то бишь мой желтоглазый жених Дольшер Барайс забегал ко мне и самолично обновлял защитные чары, превратившие мою уютную квартиру в подобие темницы. Мало мне проблем на личном фронте, так еще и вампир Рашшар вдруг решил исполнить давнюю угрозу и разобраться со слишком наглой человечишкой, осмелившейся нарушить его планы и помешавшей ему получить лицензию на кровавую охоту. Да ладно бы только это! Я уж молчу про мои невеселые приключения в Озерном Крае, где меня едва не убили прямо на крыльце дома тети. И — совсем уж странный случай — званый ужин у моей бабушки, вдруг вспомнившей о существовании еще одной внучки. Как тогда сказал Вашарий, слишком отчетливо пахло в моем родовом доме чарами некроманта и слишком настойчиво внезапно объявившиеся родственники пытались оставить меня у себя. На фоне всех этих проблем неожиданно вернувшийся дар мага-универсала выглядит настоящим пустяком и милостью священной змеи Варрия. Хоть о пополнении запаса сил у меня теперь голова не болит.

«И часто тебе за последние дни приходилось колдовать? — насмешливо спросил внутренний голос. — Киота, твой ненаглядный жених просто-напросто запер тебя дома и запретил куда-либо выходить. Раньше он не имел права тебе приказывать, но теперь, когда вас связало помолвочное кольцо, ведет себя как настоящий собственник».

От злости я сделала слишком большой глоток и закашлялась, заляпав красными пятнами ворот блузки. Это было правдой и неправдой одновременно. Да, действительно, Дольшер настоятельно рекомендовал мне не переступать порога квартиры. Он был слишком занят на работе, пытаясь уладить все дела до отпуска, который намеревался провести со мной на Варрии в поисках священной змеи, поэтому забегал ко мне лишь утром и вечером на пару часов. Возможно, и к лучшему, что его визиты не затягивались. Слишком страстный и любвеобильный темперамент был у моего ненаглядного красавчика, а в присутствии тети особенно не пошалишь. Вспомнить хотя бы скандал, разразившийся после того, как Дольшер попытался затащить меня в ванную комнату, чтобы хоть там уединиться для вполне понятных целей. После этого, кстати, соседи и попросили Вельвира урезонить нашу шумную компанию, а бедный дракончик сутки просидел на люстре, отказываясь спуститься даже к блюдцу свежей крови и поминутно меняя цвет от изумрудно-зеленого до ярко-алого, что у него означало высшую степень волнения и испуга. До сих пор ругается, угрожая напустить на меня комиссию по охране домашних магических животных. Пугает, конечно. Знает, что после этого его заберут в приют, а мы уже привыкли друг к другу. Кроме того, с его сварливым характером нелегко будет понравиться новому хозяину.

Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но я и сама не особо рвалась к прогулкам по Нерию. Хорошо знакомый город неожиданно превратился в подобие смертельной ловушки, и я всей кожей чувствовала опасность, исходящую от любого окна и самого невинного прохожего. Не знаешь, откуда ожидать смертельного удара.

Хуже всего было ночью — в излюбленное время охоты вампиров. Когда Дольшер уходил, я вся сжималась от потаенного ужаса. Допоздна болтала с тетей, пытаясь за разговорами и шутками скрыть свой страх, но все равно вздрагивала от каждого шороха за окном. Да, умом я понимала, что Рашшар вряд ли сумеет взломать энергетическую защиту комнаты. Вампиры обычно специализируются на магии обольщения и иллюзий, а никак не на атакующих чарах, но все равно… Не стоит забывать про его любовника — Фарна, который многие годы являлся одним из лучших наемных убийц, выполняющим самые щекотливые поручения Королевского совета. Дольшер не хотел посвящать меня в ход расследования, но по некоторым обмолвкам я догадалась, что даританец пропал, бросив на произвол судьбы трактир, который держал в Нерии. И я не верила, что его внезапное исчезновение и появление в столице Рашшара — простые совпадения. В подобной ситуации не утешал даже тот факт, что некогда Фарн пережил вживление чипа, практически полностью заблокировавшего его магические способности. Любое устройство подобного толка можно вывести из строя или перепрограммировать. Существует великое множество магов, специализирующихся именно на этом. Да и потом, негоже универсалу бояться заклинаний. А вот ножа, яда или клыков вампира — пожалуй, стоит опасаться.

Я сделала еще один глоток. Задумчиво поглядела на просвет бутылку из темного стекла, полюбовалась, как жидкость внутри переливается грозными багровыми всполохами. Похоже, я сегодня точно напьюсь. В голове уже зашумело, а блокирующее заклинание, на которое я с отвращением пялилась все это утро, неожиданно замерцало алыми искрами. Хм…

Я нахмурилась и внимательнее присмотрелась к чарам, оплетающим мою квартиру наподобие паутинного кокона. Странно, но мне не почудилось: нити заклинания на самом деле чуть заметно дрожали.

Я медленно встала и шагнула к стене, пристально разглядывая столь необычный эффект. Никогда раньше ничего подобного не видела! Не понимаю, с чем это может быть связано. Нет, защита комнаты не нарушена, скорее, за толстыми охранными силовыми нитями кто-то попытался скрыть еще одно заклинание, более мелкое, но достаточно заметное, чтобы оставить его на виду. Однако этот кто-то не учел, что близко расположенные чары зачастую вступают в резонанс, что приводит к искажению энергетических потоков в пространстве.

Происходящее не нравилось мне все больше и больше. Я начинала догадываться, что за заклинание скрывалось за внешне безобидным охранным колдовством. Видимо, кое у кого из моего ближайшего окружения слишком любопытные уши и бесстыжие глаза. Ему недостаточно было запереть меня дома, он еще захотел быть в курсе, о чем мы тут беседуем в его отсутствие. Благо что мне хватило ума не изливать тете душу и промолчать о постоянных сомнениях в верности сделанного выбора. Просто знала, что она не оценит моих любовных метаний и влечения сразу к двум мужчинам. Но все равно — какой же Дольшер мерзавец! Вообще-то по законам Нерия это тянет на весьма ощутимый штраф в мою пользу. Никто, ни один человек в королевстве не смеет посягать на личную свободу другого!

«Правда? — оживился внутренний голос, в последнее время все чаще и чаще изводящий меня бесконечным сарказмом. — Ну рискни, Киота, нажалуйся на всесильного начальника магического департамента, который, между прочим, совсем скоро должен стать твоим мужем. Да любой суд высмеет тебя! Ибо милые бранятся — только тешатся, и некоторым людям в нашем государстве позволено куда больше, чем остальным».

Я презрительно прищурилась. Это мы еще посмотрим! Конечно, никому я плакаться не собираюсь — лишь выставлю себя в глупом свете на потеху всем окружающим. И скандалить не буду — зря потеряю время. В итоге все равно мои упреки пролетят мимо ушей моего ненаглядного жениха, и наша ссора закончится опять-таки в постели. Полагаю, Дольшер ради этого все же затащит меня в ванную, пусть даже ему придется переступить через труп моей тети, погибшей в неравной схватке за честь неразумной племянницы. Да и дракончика жалко — только от предыдущего выяснения отношений отошел. Нет, на этот раз я буду хитрее. Займемся теоретической магией. Любое заклинание возможно отправить рикошетом к его создателю. А если чары при этом немного подправить — то кое-кого сегодня ожидает весьма неприятный сюрприз.

Я злорадно усмехнулась и вернулась за стол. Вытащила блокнот и застрочила в нем с бешеной скоростью, изредка прикладываясь к неуклонно пустеющей бутылке вина. Никогда не подозревала, что алкоголь так стимулирует умственную деятельность. Самые сложные формулы и коэффициенты давались мне влет. Спустя несколько минут расчеты были закончены. Я довольно оглядела страничку, заполненную стройными рядами вычислений, встала и едва не опрокинула неловким движением стул. Надо же, вот теперь я чувствую, что вино подействовало.

Перед глазами все опасно расплывалось, но я упрямо мотнула головой, разгоняя туман, и медленно подошла к стене, выискивая взглядом ближайшую ниточку замаскированного заклинания. Полагаю, ничего страшного не произойдет, даже если немного не рассчитаю силу из-за алкоголя. Ну шарахнет Дольшера магическим разрядом чуть сильнее, чем планировала, — так сам же виноват! Будет знать в следующий раз, как без спроса следить за мной.

Я принялась за работу. Удивительно, но, несмотря на свое состояние, мне все же удалось аккуратно распутать несколько нитей блокирующего заклинания, не порвав их. Куда легче было бы его снять полностью, но я не желала оставлять квартиру без защиты, пусть даже на короткий срок. Образовавшаяся прореха выглядела, с одной стороны, достаточной, чтобы пропустить мой привет любимому жениху, а с другой — она была слишком маленькой, чтобы ее наличие угрожало моей безопасности.

Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться и наметить место для удара. Багровые веточки следящих чар двоились перед глазами, прятались за всполохами блокирующего заклинания, словно издеваясь надо мной. Да, пожалуй, с вином я все-таки переборщила. Но отступать все равно не намерена!

В следующую секунду я со свистом втянула в себя воздух и послала импульс по дрожащей нити, едва не промазав. От чрезмерного усердия меня слегка повело в сторону, поэтому мой разряд почти ушел в стену, но в последний миг все же попал по тончайшей паутине шпионского заклинания. Что-то полыхнуло, меня отбросило назад, и я села на пол, пребольно ударившись спиной о стол. Ого! Это еще что за фокусы? По моим расчетам, все должно было пройти куда незаметнее.

От испуга я немного протрезвела. Потерла плечо, которое неприятно заныло от неожиданно сильной отдачи, и с трудом встала.

— Мерзкий вампир, получай! — вдруг заорали позади меня, и что-то с силой врезалось в мою многострадальную спину.

Это что-то сразу же взорвалось, обдав меня брызгами воды, и я упала опять, до крови разбив колени и каким-то чудом не расквасив носа.

— Где ты, негодяй?! — между тем продолжала сотрясать воплями кухню тетя.

Растрепанная, в одной ночной сорочке, она стояла на пороге, готовая растерзать любого, кто осмелился напасть на ее любимую племянницу. Видимо, Зальфию разбудил шум от моего первого падения, и она поспешила ко мне на помощь, уверенная, что Рашшар каким-то неведомым образом одолел защиту, установленную Дольшером, и сейчас готовится отобедать мною. Спросонья тетя даже не сообразила, что сейчас день, а вампиры нападают только ночью. В одной руке она сжимала своеобразный метательный снаряд — запаянный пузырь из тончайшего стекла, доверху наполненный водой с растворенным в ней серебряным порошком. Помнится, в первый же день после моего возвращения в Нерий Дольшер притащил мне две таких необычных вазы, заявив, что это наилучшее оружие против вампиров. Одна из них, по всей видимости, чуть ранее разбилась о мою спину.

— Н-да, даже напиться по-человечески не умею, — тихо пожаловалась я сама себе и повысила голос, обращаясь уже к отважной защитнице: — Тетя! Все в порядке! На меня никто не нападает.

Впрочем, к тому моменту Зальфия и сама сориентировалась в пространстве. Не обнаружив на кухне никаких противников, она немного успокоилась и осторожно поставила грозный метательный снаряд на стол. Посмотрела на меня странно посветлевшими глазами, в которых еще бушевало звериное бешенство. Я невольно поежилась. Нечасто мне приходилось видеть тетю в такой ярости.

— Что произошло, Киота? — уже нормальным голосом осведомилась она. — Я спала и вдруг услышала грохот из кухни. Но, как вижу, тебя никто не убивает, так?

— Я поскользнулась и упала, — солгала я, глядя на нее самым честным взором. — Прости, что испугала…

— Поскользнулась, значит? — Зальфия нехорошо ухмыльнулась и брезгливо двумя пальчиками приподняла почти пустую бутылку, гордо возвышающуюся в самом центре стола. — И что же, интересно знать, послужило причиной такой странной неуклюжести?

— Ну… — промямлила я, чувствуя, как от стыда предательски запылали щеки.

Все демоны Хекса! Мне двадцать пять лет, я давным-давно живу одна и полностью обеспечиваю себя, но все равно — стоит только тете недовольно повести бровью, как меня бросает в жар от осознания собственной никчемности.

— Киота, что происходит? — строго повторила тетя. Подтянула к себе стул и села, не сводя с меня пристального взгляда. — Милая, я два дня живу у тебя. И заметила, что ты почему-то не в восторге от предстоящего замужества. Теперь вот решила напиться в одиночку. Прости, но так поступают, лишь пытаясь заглушить боль или горе. Дольшер не устраивает тебя в качестве жениха, а отказать ему ты боишься? Он бьет тебя, унижает, оскорбляет как-либо?

— Нет, что ты! — Я испуганно всплеснула руками. — Как ты могла такое подумать? Дольшер — замечательный! Мне очень хорошо и спокойно рядом с ним. Конечно, у нас порой случаются ссоры, но ничего из того, о чем ты говоришь, он себе никогда не позволял и, уверена, не позволит!

— Однако ты не выглядишь счастливой, — прозорливо заметила тетя. — А должна бы. Ты даже не пытаешься обсудить с Дольшером предстоящее торжество, хотя бы прикинуть примерную дату, не рассматриваешь в журналах свадебные платья, в общем — не делаешь ничего из того, что обязана любая уважающая себя невеста!

В последней фразе Зальфии послышалось нескрываемое осуждение. Я опустила голову, чувствуя, как на глазах закипают предательские слезы. Да, мой слишком вольный по провинциальным меркам образ жизни никогда не приводил тетю в восторг. И она придет в настоящий ужас, когда узнает, насколько я на самом деле порочна и развратна. Нет, я не могу ей признаться! Иначе она начнет презирать меня.

— Киота, маленькая моя. — Зальфия печально вздохнула и встала. Притянула меня к себе, ласково поглаживая по плечам и волосам. — Что ты, право слово. Расскажи, что тебя гложет. Я ведь никогда не обману и не предам тебя. Одна голова хорошо, а две — лучше. Нет таких ситуаций, из которых не было бы выхода.

— Беда только в том, что иногда этот выход ведет не туда, куда ты хочешь. — Я невесело усмехнулась. Осторожно высвободилась из объятий Зальфии. — Тетя, спасибо, но… Это касается только меня. Не хочу тебя впутывать во все это.

Зальфия нахмурилась, вряд ли довольная, что у меня завелись от нее какие-то секреты. Открыла было рот, и я заранее съежилась, ожидая нового витка скандала, но тут…

Я так и не поняла, что произошло. Просто вдруг оказалось, что пол и потолок в квартире поменялись местами. Меня швырнуло куда-то вверх, потом вниз, проволокло по стене, затем пузырь с водой едва не засветил мне прямо в лоб. Помогла реакция и машинально кинутый щит, уберегший от нового водопада брызг и стеклянных осколков. Где-то рядом жутко ругалась тетя, поминая, где и в каких позах видела всех богов Нерия. Хм… Забавно, раньше я не предполагала, что Зальфия умеет так выражаться, учитывая полное отсутствие у нее постельного опыта.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Я обнаружила, что лежу под столом, а в соседней комнате горестно завывает дракончик, грозясь уже сегодня к вечеру покинуть негостеприимный дом и отправиться на поиски лучшей доли.

— Всем оставаться на своих местах! — гаркнул от порога незнакомый мужской голос.

Впрочем, этот приказ был излишен: при всем желании я бы сейчас не сумела встать. Было такое чувство, будто меня от души избили. Руки мелко тряслись от пережитого потрясения. Вокруг неярко мерцал щит, который я не торопилась убрать. Никогда не любила незваных гостей, особенно если они вваливаются настолько бесцеремонно.

— Все в порядке, — послышался другой голос из гостиной. — Здесь никого. Хм, вампиры ведь не умеют маскироваться под домашних драконов?

— Нет, точно не умеют.

При звуках этого хрипловатого голоса я немного расслабилась. Вашарий! Но что он тут делает? И что означает все это представление?

Заинтригованная сверх всякой меры, я осторожно приподняла голову, готовая в любой момент снова прикрыть ее руками.

На пороге моей крошечной кухни действительно стоял Вашарий и еще двое незнакомых мне мужчин в черной униформе государственных служащих. Последние постоянно озирались, будто в любой момент ожидали нападения, и держали в руках уже знакомые мне по приключениям в Озерном Крае грозные приспособления под названием «парализатор». Высокие сиреневые огоньки, пляшущие на остриях, показывали, что орудия в полной боевой готовности.

Приятель, не здороваясь, шагнул ко мне и подал руку, помогая выбраться из-под обломков стола. Рядом закряхтела тетя, не рискуя пока подниматься.

— Что тут произошло, Киота? — задал Вашарий самый, наверное, популярный вопрос этого дня.

— К-как — что? — слегка заикаясь от подобной наглости, переспросила я. — До вашего появления — ничего особенного. Вашарий, что все это значит? Я уж решила, что на нас напала целая банда магов вне закона!

— Ты решила, что на тебя напали? — без тени улыбки осведомился приятель. — Забавно, но Дольшер подумал так же. Его пытались убить где-то полчаса назад. По траектории заклинания вышло, что его отправили именно из твоей квартиры. Сканирование показало, что в блокирующих чарах есть достаточно ощутимая брешь. В общем, я мчался сюда, опасаясь, что тебя уже нет в живых.

— Дольшера пытались убить? — медленно протянула я, пытаясь хоть немного сосредоточиться и упорядочить факты.

И неожиданно картинка произошедшего со всей печальной и бескомпромиссной очевидностью сложилась у меня в голове. Киота, пьяница ты недоделанная! Алкоголь ей мыслить помогал, видите ли, формулы так сами и выстраивались на листке! Явно это я где-то напортачила. Ошиблась в коэффициентах, придала слишком сильное ускорение чарам. Идиотка!

— С ним все в порядке? — чуть слышно спросила я. Медленно опустилась обратно на пол и прикрыла лицо ладонями, готовясь услышать самое страшное.

— Относительно, — лаконично отозвался Вашарий. — Ему повезло, что в тот момент он был в своем кабинете. Сработали стационарные шиты департамента. Иначе, боюсь, все окончилось бы намного печальнее.

Я тоненько заплакала от отчаяния. Дура, какая же я дура! Ну почему у меня все всегда идет шиворот-навыворот? Судьба однажды уже показала, что мне пить абсолютно противопоказано. Тогда я расплатилась несколькими годами насквозь лживых отношений, а теперь… Простит ли меня Дольшер за случившееся?

Под подошвами ботинок Вашария захрустело разбитое стекло, когда он подошел ко мне ближе. Некоторое время молчал, не задавая никаких новых вопросов, и я с ужасом поняла, что он тоже сложил кусочки головоломки в единую картину и уже понял, кто является виновником произошедшего покушения.

— Рауф, Ксиан, можете быть свободны, — наконец услышала я его негромкое распоряжение. — Теперь я справлюсь сам.

Подчиненные Вашария не стали спорить, поторопившись покинуть разгромленную квартиру. Где-то вдалеке хлопнула входная дверь, и в квартире до опасного предела сгустилась вязкая тишина. Даже дракончик замолчал, перестав жаловаться на свою нелегкую судьбу. Тетя тоже благоразумно не торопилась привлекать к себе внимание, понимая, что происходит нечто загадочное и непонятное.

— Ну и зачем ты это сделала? — негромко поинтересовался Вашарий.

При всем моем желании я была не в силах уловить в его голосе ни тени эмоций, поэтому не понимала, насколько сильна его ярость, а посмотреть ему в лицо мне не хватало отваги.

Я молчала, не в силах ничего сказать в свою защиту. Слезы текли у меня по щекам, а я не могла даже всхлипнуть, опасаясь, что это разозлит приятеля пуще прежнего.

Пристальный немигающий взгляд Вашария буравил мне затылок, пригибал голову до самого пола. Так плохо и стыдно мне еще никогда не было.

— Уважаемая Зальфия, оставьте нас, пожалуйста, наедине, — после очередной долгой паузы внезапно попросил приятель. — Нам с Киотой надо кое-что обсудить.

Вашарий был единственным человеком на земле, с которым тетя не осмеливалась спорить. Даже Дольшера она скорее бы отправила по всем известному адресу, вздумай тот ей приказывать. Но сейчас она с негромким оханьем встала и послушно отправилась в гостиную. Едва за ней захлопнулась дверь, как вокруг нас взметнулась кровавая метель блокирующих чар.

— Я внимательно слушаю твои объяснения, — с ледяной вежливостью уведомил меня Вашарий. Притянул ближе стул, поставив спинкой к себе, и уселся на него верхом. Демонстративно посмотрел на циферблат часов, вмонтированный в его мыслевизор. — И советую тебе поторопиться. Если я не дам Дольшеру знать, что у тебя все в порядке, он отправит сюда целую армию.

— Он следил за мной. — Признание вышло таким тихим, что я сомневалась, услышит ли его приятель. Однако тот не попросил повторить, и я нехотя продолжила, упорно не желая поднять на него глаза: — Спрятал подслушивающие чары под блокирующими, однако не учел возможности резонанса.

— И все? — В голосе Вашария скользнул неприкрытый сарказм. — Киота, прости, но разве это причина его убивать? Я уж подумал, что между вами разыгралась любовная драма, что в принципе не удивило бы меня, учитывая характер и привычки моего кузена. Однако установка шпионского заклинания? Ты могла бы надавать ему пощечин, накричать, но убивать?

— Я не хотела. — Я все-таки не удержалась и всхлипнула. — Я просто не рассчитала сил. Хотела послать ему привет по принципу обратной связи. Так, пустяк, чтобы его немного тряхануло. Но…

— Н-да, тряхануло его как раз изрядно. — Вашарий позволил себе небольшую усмешку. Я осмелилась бросить на приятеля осторожный взгляд и немного расслабилась, заметив тень улыбки на его губах. Однако обрадовалась слишком рано, поскольку через секунду он продолжил с прежним холодом: — Киота, в любом случае, ты серьезно вляпалась. Понимаешь это? Дольшер как-никак прежде всего начальник магического департамента. Нападение на него произошло в рабочее время и при свидетелях. Будет очень нелегко замять это.

— Если он вообще простит меня, — чуть слышно выдохнула я и горестно поджала губы, опять потупившись.

— Ждешь, что я начну тебя утешать? — Вашарий недовольно качнул головой. — Зря. Киота, при всем моем хорошем к тебе отношении — я просто не понимаю, почему ты так поступила. Вроде бы раньше ты казалась мне более разумной и уравновешенной девушкой. Хотя, что скрывать, твое упрямство иногда сводило меня с ума, но я полагал, что ты никогда не станешь подвергать жизнь другого человека опасности. Тем более жизнь… будущего супруга.

Как Вашарий ни старался, но на последнем слове его голос все же неуловимо дрогнул. Я исподлобья посмотрела на него, но он успел нацепить на лицо прежнюю маску отстраненного равнодушия. Правда, на миг в глубине его глаз промелькнуло нечто, более всего напоминающее отчаяние.

— Что-то долго болтаете! — недовольно крикнула из спальни Зальфия. Блокирующее заклинание не пропускал о звуков из сферы, которая образовалась вокруг нас, однако не мешало слышать, что происходит в окружающем мире, чем и воспользовалась моя тетя. — Дружище, сделай одолжение: узнай заодно, с каких пор моя племянница стала тайком напиваться. В одиночку выхлестать бутылку вина — это не каждая сможет.

Я со свистом втянула в себя воздух, как никогда прежде мечтая исчезнуть, стать невидимой, лишь бы избежать нового витка допроса. Зрачки Вашария чуть расширились от удивления. Он встал и медленно подошел ко мне. Я все еще сидела на полу, поэтому ему в свою очередь пришлось встать на колени, чтобы сравняться со мной. Я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, когда приятель легонько приподнял мой подбородок, заставляя меня смотреть ему в глаза. Провел пальцами по моему лбу, и кожа в тех местах моментально онемела. Интересно, как у него это получается? Аура универсала по идее должна впитывать любое магическое вмешательство, направленное извне, однако и Вашарий, и Дольшер с потрясающей легкостью обходили этот запрет. Нет, конечно, они маги высшего уровня подчинения, а я еще не научилась в полной мере управлять своим нежданным даром, но все равно. Вряд ли это зависит только от уровня силы. Надо подумать на досуге, почему так происходит. Боюсь, в ближайшем будущем у меня окажется достаточно времени для размышлений. В тюрьме для особо опасных преступников, например.

— Ты действительно пила сегодня, — констатировал Вашарий, и я моментально выкинула из головы все посторонние мысли. Он все еще держал меня за подбородок, поэтому я при всем желании не могла скрыться от его изучающего взгляда, и приятель с нескрываемым изумлением продолжил: — Почему? Раньше мне казалось, что ты достаточно прохладно относишься к алкоголю. Или это был лишь спектакль на публику, а на самом деле ты каждый вечер проводила в обнимку с бутылкой?

Я вспыхнула от его откровенно насмешливого тона, но продолжала упорно молчать. У меня скорее язык отсохнет, чем я признаюсь, что таким образом пыталась справиться с сердечными муками. Н-да, тяжело вообразить ситуацию хуже.

Стоило мне так подумать, как в прихожей хлопнула дверь и до боли знакомый голос воскликнул:

— Киота, где ты?!

И как тут не вспомнить про закон подлости! Вашарий усмехнулся, заметив, как я моментально изменилась в лице, встал и небрежным движением руки разогнал блокирующие чары. А еще через миг я оказалась в крепких объятиях Дольшера. Тот вихрем ворвался на кухню, вздернул меня на ноги и изо всех сил прижал к себе.

— Жива все-таки, — пробормотал он мне на ухо, гладя по волосам. Затем отстранился и строго посмотрел на Вашария. — Кузен, я ведь просил тебя связаться со мной, как только узнаешь, что с Киотой! Благо твой заместитель — Ксиан — догадался послать весточку, что все в порядке. Я ведь там с ума сходил от беспокойства!

— Я был занят, — лаконично ответил Вашарий. — Я выяснил, кто именно устроил на тебя покушение.

— Вот как? — обрадовался Дольшер. — Ты приятно удивляешь меня. И кто же?

Вашарий не ответил на его вопрос. Лишь с иронией вздернул бровь, пристально глядя на меня. Видимо, хотел дать мне возможность чистосердечно признаться в своем поступке.

Дольшер перевел растерянный взгляд с кузена на меня и обратно. Всплеснул руками, показывая, что ничего не понимает.

— Киота? — с нехорошими интонациями протянул Вашарий, проигнорировав его пантомиму. — Ты ничего не хочешь нам поведать? Учти, иначе говорить придется уже мне.

— Так, — тяжело уронил в тишину кухни Дольшер. — Что тут происходит?

Пауза затянулась до неприличия. И вот когда Вашарий уже открыл рот, готовый оборвать ее своим рассказом, я решилась. Закрыв лицо руками, я затараторила, опасаясь, что меня кто-нибудь прервет на полуслове, не дав хотя бы попробовать объясниться.

— Это я пыталась тебя убить, — выпалила я на одном дыхании. Замялась на миг, поняв, как чудовищно это прозвучало, и забормотала с жалкими извиняющимися интонациями: — Нет, не так. Конечно, я не собиралась тебя убивать. Просто обнаружила, что ты установил шпионские чары, разозлилась очень сильно, решила проучить. Но, видимо, чего-то не учла. Дольшер, честное-пречестное, я не думала, что все так выйдет! Если бы я знала, то никогда бы и ни за что бы… Ты мне веришь?

И я уставилась на него взглядом побитой собаки. Так обычно смотрел он, когда я на него злилась. Неужели не сработает?

— Так, — повторил Дольшер. Устало опустился на ближайший стул и нервно рванул ворот рубашки, словно тот сдавил ему горло. Надолго замер, уставившись прямо перед собой остановившимся взглядом и о чем-то задумавшись.

Я не решалась прервать его молчание. Так и стояла посередине кухни, чувствуя себя столь же скверно, сколь, наверное, чувствуют себя преступники перед заслуженной казнью.

— Я не хотела, — тихо прошептала я и на всякий случай приготовилась зареветь в полный голос.

Спокойствие Дольшера меня пугало. Лучше бы наорал на меня, устроил скандал с битьем посуды. Правда, ему пришлось бы сильно постараться найти что-нибудь целое на моей разгромленной кухне, но все равно. Подобные всплески эмоций позволяли ему быстро скинуть злость. А сейчас не поймешь, чего от него ждать.

Краем глаза я заметила, как Вашарий подобрал листок с моими вычислениями, валявшийся около стены, и с явным интересом погрузился в его изучение, видимо не желая вмешиваться в наше почти семейное выяснение отношений.

— Ну не злись, пожалуйста, — пробормотала я, шмыгнув носом. — Я…

— Ты просто была пьяна, — жестокосердно закончил за меня Вашарий, оторвавшись от записей и поспешив выдать последний мой постыдный секрет. Обвинительно взмахнул смятым листочком. — Киота, не скрою, твоя задумка была весьма оригинальной. Но ты ошиблась в своих расчетах ровно в тысячу раз. Не учла коэффициент сопротивляемости магического поля. Удивительно, что Дольшера вообще не разорвало от твоего привета на множество крошечных кровавых кусочков. Да, кузен, пользуясь случаем, выражаю искреннее восхищение системой безопасности в здании департамента. Не каждый стационарный щит способен выдержать такой удар.

— Не усугубляй! — отмахнулся от его замечания Дольшер. — Уж чем-чем, а пристрастием к алкоголю Киота не страдает.

Я в просящем жесте сложила перед собой руки, безмолвно умоляя не выдавать меня. Но Вашарий не внял этой просьбе. Он лишь криво усмехнулся и кивком указал на бутылочные осколки, щедро рассыпанные по полу кухни. Дольшер понял его без слов. Он втянул в себя воздух, будто гончая, берущая след, и угрюмо посмотрел на меня.

— Ладно. — Я гордо задрала голову, поняв, что больше не в силах выпрашивать прощение. Сама заварила кашу — самой и нести заслуженное наказание. — Я все поняла. Пошла собирать вещи. Думаю, в тюрьме они мне пригодятся.

Развернулась, сделала несколько шагов по направлению из кухни и остановилась, почти упершись носом в стену блокирующих чар, защищающих нас от слишком длинных ушей тети, которая, уверена, уже с ума сходит от любопытства.

— С каких пор ты пьешь в одиночку? — спросил мне в спину Дольшер, не торопясь отпускать меня. — Тебя кто-то обидел? Или как прикажешь понимать твой демарш?

Шальная мысль пришла мне в голову. А что, если солгать? Все равно истинную причину своей глупой выходки я открою только на смертном одре, не раньше. Ну или на пыточной дыбе, хотя, надеюсь, до такой крайности дело все-таки не дойдет.

— Я хотела выпить за нашу будущую свадьбу. — Я повернулась к Дольшеру и уставилась на него до омерзения честным взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что нам не удалось отпраздновать это событие. Я думала, что не будет ничего дурного в одном бокале вина. Но, видимо, слегка не рассчитала своих сил. Потом заметила твое следящее заклинание, и… В общем, прости.

И я покаянно понурила плечи.

Дольшер поверил мне сразу и безоговорочно. Это было ясно по тому, как потеплели его янтарно-желтые глаза, а на губах заиграла привычная ироничная усмешка. А вот Вашарий скептически хмыкнул, недовольно передернувшись при упоминании о свадьбе. Ну да, конечно, он же просканировал меня, а значит, заметил, что уровень алкоголя в моей крови, мягко говоря, не соответствует заявленному. Я испуганно напряглась, ожидая, что он опять откроет мой обман и последует новый виток допроса, но в последний момент приятель сжалился. Лишь с недвусмысленным вызовом сложил на груди руки и укоризненно покачал головой, показывая, что обязательно продолжит разговор, но позже, без свидетелей. И тогда точно не отстанет от меня, пока не узнает всю правду.

— Глупенькая ты у меня все-таки, Киота, — проговорил Дольшер, и я с немалым облегчением поняла, что самое страшное позади, а он продолжил с ласковой улыбкой: — Полагаю, в высших кругах Нерия знатно повеселятся, узнав, что меня чуть не убила собственная невеста.

И опять по лицу Вашария пробежала быстрая недовольная тень.

— Я думаю, причины произошедшего лучше сохранить в тайне, — сказал он, моментально спрятав свои истинные эмоции под маской напускного равнодушия. — Как ни крути, но Киота преступила закон. И потом, появятся более чем логичные неудобные вопросы: с каких пор магичка второ… первого уровня подчинения научилась бить на поражение так, что с трудом справляются щиты департамента.

— Да, ты прав. — Дольшер кивнул, соглашаясь. — Придумаю что-нибудь. В конце концов, врагов у меня всегда хватало. Это далеко не первое и, боюсь, не последнее покушение. Открою расследование, поручу его какому-нибудь нерадивому ленивому практиканту — а там, глядишь, все забудется за давностью лет.

— Смотри, практиканты разные бывают, — предупредил его Вашарий. — Можешь ведь и на карьериста нарваться, который из кожи выпрыгнет, лишь бы угодить тебе и найти преступника.

— Я разберусь, — осадил его Дольшер. Довольно потянулся. — Зато теперь король уж точно подпишет мое прошение об отпуске. Надо же восстановить силы после злодейского нападения. Через денек-другой мы с Киотой рванем на Варрий. За время нашего отсутствия слухи улягутся.

— Да уж, — протянул Вашарий, видимо задумавшись о чем-то своем.

— А ты с нами едешь? — осмелилась я у него спросить, наконец-то поверив, что никто не собирается немедленно жестоко наказывать меня за покушение на великого и ужасного начальника магического департамента.

— Я помню, что обещал помочь тебе с поисками матери, но, боюсь, вынужден перепоручить это моим людям на Варрии, — ровным голосом ответил Вашарий, почему-то не глядя на меня. — Прости, Киота, но мне лучше остаться в Нерии. Король сильно разозлится, если мы с Дольшером одновременно уйдем в отпуск. И потом, здесь тоже дел хватает. Займусь поисками Рашшара, постараюсь разобраться, что происходит в твоем семействе. В общем — не беспокойся, скучать не буду. Полагаю, Дольшер без особых проблем справится с полным ментальным сканированием Раянира.

Я глубоко вздохнула, без особых проблем догадавшись, что осталось несказанным. Мол, прости, Киота, но я не хочу больше рвать себе сердце, наблюдая за твоим счастьем с другим мужчиной. Вашарий наконец-то сделал свой выбор, уйдя с дороги более удачливого кузена. И разве я могу осуждать его? Он был готов на соперничество, когда наши с Дольшером отношения не выходили за рамки обычных встреч. Но теперь, когда я ношу на безымянном пальце кольцо с гербом рода Барайс, дальнейшая борьба потеряла всякий смысл. Более того, рискует превратиться в нечто недостойное. Что же, все верно. Пора и тебе, Киота, смириться и закончить никому не нужные метания. Если уж приняла предложение, то прекрати изводить себя несбыточными надеждами и мечтами.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за пару секунд, пока я с затаенным стыдом смотрела в темные спокойные глаза Вашария. Затем он перевел взгляд на злополучный листок с моими формулами, аккуратно сложил его и зачем-то засунул в карман пиджака. Неужели опять отдаст на изучение специалистам?

— Да, Рашшар — это наипервейшая проблема, — серьезно согласился Дольшер. — Я распорядился, чтобы мои лучшие люди из отдела по розыску и поимке особо опасных преступников на время моего отсутствия перешли под твое негласное руководство. Полагаю, Рашшар вряд ли последует за нами на Варрий. Как-никак в том мире слишком много солнца и почти нет людей, а кровь аборигенов для вампиров не подходит — содержит слишком мало гемоглобина. Надеюсь, когда мы вернемся, ты нас приятно удивишь и порадуешь своим детективным талантом.

— Я тоже на это надеюсь, — сухо отозвался Вашарий. Вздохнул и склонил голову. — А на этом позвольте мне откланяться. Меня-то сегодня небеса уберегли от гнева Киоты, поэтому надо возвращаться на рабочее место. Не думаю, что мы еще встретимся до вашего отъезда на Варрий, так что желаю вам удачи.

Блокирующие чары торопливо рассыпались перед ним, когда он вышел из кухни. Я печально поджала губы. Да, тяжело мне будет привыкнуть к холодности Вашария. Но он прав, так будет лучше для всех нас.

— А вот я заслужил отдых. — Дольшер довольно повернулся. Посмотрел на меня и мурлыкнул предвкушающе: — И я уже знаю, как проведу вечер. Кое-кому придется сильно постараться, чтобы заслужить мое прощение.

— Как же, разбежался! — ворчливо отозвалась из гостиной Зальфия, воспользовавшись тем, что после ухода кузена Дольшер не стал возобновлять чары, запрещающие подслушивание. — До свадьбы — нельзя! Хватит и того, что вы столько времени жили во грехе. Пусть хоть обряд пройдет по всем традициям.

Дольшер моментально оскорбился. С вызовом подбоченился, готовясь дать отпор моей тете, и я окончательно успокоилась. Ну вот, как обычно. Сейчас начнется очередной громкий скандал с выяснением отношений. Через пару дней о моем поступке будут вспоминать лишь в шутку, рассказывая, как я страшна в гневе. Вроде бы мне больше нечего опасаться. Но почему тогда выть хочется от безнадеги? Право слово, лучше бы бросили в тюрьму или отправили на рудники. Там бы у меня точно не было времени предаваться унынию. Когда пытаешься выжить, как-то забываешь про любовные неурядицы.

Впрочем, я постаралась побыстрее выбросить эту мысль из головы. Негоже приманивать дурное, и так проблем хватает.

— Ай, больно!

Я вцепилась зубами в уголок подушки, ожидая, когда закончится экзекуция. Дольшер, вдоволь наорав на Зальфию и в очередной раз переполошив весь дом, решил заняться моими травмами, полученными в ходе штурма квартиры людьми Вашария. И мстительно сэкономил на обезболивающем заклинании, утверждая, что и без того потратил сегодня слишком много сил, пытаясь выжить после моего нападения.

— Терпи, милая, — ласково проворковал желтоглазый садист и тут же прижег магией еще один глубокий порез на моей коленке. Я опять вскрикнула и попыталась сбежать с дивана, но Дольшер предусмотрительно придавил меня к подушке, зорко высматривая, что бы еще мне вылечить.

— Предлагаю заодно выпороть ее, — подала голос Зальфия, которая с кровожадным интересом наблюдала за процессом, а заодно следила, чтобы мы не переключились на более приятное занятие. — Верно говорят: когда зад болит — голова умнеет.

— Тетя! — возмутилась я и захлебнулась в стоне. Мерзавец Дольшер, воспользовавшись тем, что мое сопротивление немного ослабло, пребольно ткнул регенерирующим заклинанием в очередной синяк на моем боку.

— Что — «тетя»? — передразнила она меня тоненьким голосочком. — Ростишь такую дитятку, ночами не спишь, с родственниками ругаешься, на всем экономишь, лишь бы на первое время обучения ей хватило. А она потом мужика в дом приволакивает да вином нажирается, пока я сплю.

— Обидно, что я с тобой не поделилась? — попыталась я обратить все в шутку, опасаясь, что только-только утихший скандал опять может вспыхнуть с новой силой.

— Не мужика приволакивает, а жениха, — поспешил исправить мою тетю Дольшер, проигнорировав мою слабую потугу на юмор. — Это две разные вещи.

— Ой ли? — Зальфия нехорошо прищурилась, и ее глаза полыхнули изумрудной зеленью зарождающейся ярости.

Я обреченно замычала, правда, на этот раз не от боли, и попыталась спрятать голову под подушку, чтобы не слышать новой разборки. Дракончик, дремлющий в изголовье кровати, встрепенулся, почуяв дурное, тоже издал обреченный писк и поспешил перелететь на люстру, которая, видимо, представлялась ему самым безопасным местом в этой безумной квартире.

— Знаешь, что меня сильнее всего удивляет в сложившейся ситуации? — продолжила тетя, вряд ли заметив все эти перемещения. — То, что ты постоянно ошиваешься в квартире Киоты. Ты обязан привести невесту в свой дом! Не понимаю: если верны слухи и у тебя действительно нет проблем с финансами, то почему ты не предоставил будущей жене более достойного жилья? Почему ока вынуждена ютиться в столь крошечном помещении?

— Потому что, — огрызнулся Дольшер. Неожиданно смутился и пустился в путаные объяснения: — Дело в том, что Киота… э-э-э… Точнее, моя мать… Ну, в общем, они поссорились. Я большую часть времени все равно провожу на работе, поэтому до сих пор не озаботился покупкой дома. А когда встретил Киоту — тем более не до этого стало, слишком много проблем навалилось. Но я обещаю, скоро все изменится! Я уже начал изучать рынок жилья, чтобы подобрать наилучший вариант, который устроит и меня, и ее.

Я высунула голову из-под подушки и с интересом взглянула на Дольшера. Он подыскивает нам дом? Надо же, не ожидала. Хотя, с другой стороны, в этом как раз нет ничего удивительного. Не вечность ведь нам ютиться в этой крохотной квартирке, где одному-то тесно, а вдвоем и подавно. В конце концов, у начальника магического департамента и дом должен соответствовать статусу.

Однако тетю, по всей видимости, совершенно не устроило обещание Дольшера. Она злобно прищурилась и выпалила на одном дыхании:

— Дом он, значит, подыскивает. А раньше этим не мог озаботиться? Еще неизвестно, сколько ты его выбирать будешь. Ничего не скажешь: умно придумал. Эдак до бесконечности свадьбу можно откладывать, ссылаясь на то, что ни один вариант не устраивает.

Я попыталась натянуть себе на голову еще и одеяло. Нет, это просто немыслимо!

— Да с чего ты решила, что я намерен откладывать свадьбу?! — обиженно взревел Дольшер, изрядно покоробленный таким подозрением. — Ничего подобного. Как только вернемся с Варрия — так сразу и поженимся. Благо что уж мне-то в очереди на рассмотрение заявления стоять не надо.

— Отлично! — непонятно чему обрадовалась Зальфия. — В таком случае, думаю, ты не будешь возражать, если я присоединюсь к вашему путешествию на Варрий.

— Что?!

В едином изумленном восклицании слились два голоса. Я кинула взгляд на Дольшера, потом с ужасом воззрилась на тетю и дальше продолжила уже одна:

— Тетя, милая, я тебя, конечно, очень люблю, но, быть может, не надо? Что тебе мешает остаться в моей квартире?

— И стать жертвой вампира? — Зальфия презрительно фыркнула. — Ну уж нет, и не уговаривай.

— Тебя будут хорошо охранять, — поддержал меня Дольшер. — Я выделю лучших людей…

— А скорее всего, пойдешь самым простым путем и запрешь меня здесь, как запер Киоту. — Тетя недобро ухмыльнулась. — Я и так уже выть хочу. Оборотня в клетку засадили!

Я в тысячный, наверное, раз за сегодняшний несчастливый день тоскливо застонала. Небо, ну за что мне подобные испытания? Я не переживу еще несколько недель постоянного выяснения отношений между тетей и Дольшером. Им, по-моему, доставляет истинное наслаждение кричать друг на друга до хрипоты, а заодно достается и мне.

А вот дракончик, напротив, обрадовался этой вести. Торжествующе курлыкая, он сорвался со своего места, сделал несколько заполошных кругов по комнате и опять уселся на люстру, неразборчиво пожелав нам скорейшего отъезда.

— Ну что вы, — противно засюсюкал Дольшер, внезапно вспомнив правила приличия и перестав тыкать моей тете. — Никто не собирается вас запирать. Обещаю, я приставлю к вам лучших охранников! Даже комар мимо не пролетит. А днем сможете в свое удовольствие осмотреть столицу, побывать во всех музеях и ресторанах. Естественно, все за мой счет!

— Вот как? — Зальфия выразительно изогнула тонкую бровь. — Какая щедрость. Не ожидала, право слово. Но, Дольшер Барайс, к моему величайшему сожалению, вынуждена отказаться. Я не сомневаюсь, что стоит только моей неразумной племяннице Киоте остаться без должного присмотра, как она тотчас же скатится в бездну порока, из которой я ее с таким трудом вызволила. Поэтому нет, даже не просите.

В комнате после заявления тети воцарилась потрясенная тишина. Лишь дракончик что-то напевал на люстре, явно готовясь шумно отпраздновать скорое долгожданное одиночество. Да, надо бы ему крови с отрицательным резус-фактором купить. Она намного дороже, но на него действует как хорошее вино. Заслужил, что называется. Как только заикой за эти два дня не стал — не представляю.

— И потом, — вдоволь насладившись нашими вытянувшимися от немого огорчения физиономиями, вкрадчиво протянула Зальфия, — вы как-никак едете искать мою родную сестру. Киота видела мать только на старых фотографиях и вряд ли узнает ее сейчас. Что не скажешь обо мне. Да, Тиора наверняка сильно изменилась за эти годы, но оборотня не обманешь. Запах-то у нее наверняка остался тот же.

Мы с Дольшером переглянулись. Мой ненаглядный скорчил зверскую физиономию, показывая, что отнюдь не в восторге от перспективы еще на неопределенное время остаться без заслуженного секса, но потом нехотя кивнул, расплывшись в противной предвкушающей улыбочке. Поди, надеется, что во дворце Карраяра моей тете будет намного сложнее оставаться на страже моей нравственности. В таком случае, его ждет очень неприятный сюрприз. Я слишком хорошо знаю Зальфию, поэтому готова поклясться, что в самый пикантный момент она обязательно окажется где-нибудь неподалеку.

Я недовольно поджала губы. По всей видимости, меня ждет восхитительное путешествие! И что-то подсказывает мне, что постоянные ссоры будут лишь малой толикой предстоящих испытаний.

Тетя действительно еще не ложилась. Как я и предполагала, она сидела в кресле и была погружена в чтение, а крохотный магический мотылек примостился у нее на столе, подсвечивая трепыханием крыльев страницы.

— Ты чего подскочила? — спросила она, не отрываясь от романа. — Приснилось что-то?

— Да. — Я привстала и налила себе из графина воды. Жадно выпила полную кружку и опять откинулась на подушки.

— Кошмар увидела? — Зальфия с интересом глянула на меня поверх книги.

Я замялась с ответом. Самое странное во сне было то, что я не чувствовала опасности. Будто происходящее совершенно обычное и нормальное дело, и мне не грозит никакая беда. Чудно. Нет никаких сомнений, что мой дар универсала опять послал мне предупреждение. Но что означает это видение? И стоит ли о нем рассказывать Дольшеру?

«Лучше не надо, — шепнул внутренний голос. — Иначе он точно запрет тебя подальше от опасностей мира или же замучает расспросами. Ты же сама отметила, что угрозы не ощутила».

— Киота, ты меня не слышала, что ли? — капризно переспросила тетя, когда пауза слишком затянулась. — Что тебе приснилось?

— Что ты выходишь замуж, — поспешила я ответить. — И мне выпала честь нести за тобой шлейф.

— Ужас какой! — совершенно искренне возмутилась Зальфия и на всякий случай скрестила указательные пальцы, отгоняя сглаз. — Чтобы тебя небо не услышало. И за что только ты меня так ненавидишь?

Я промолчала, спрятав в уголках губ лукавую усмешку. Ох, тетя, тетя. Интересно, появится ли в твоей жизни когда-нибудь смельчак, который рискнет отогреть твое ледяное сердце и сразиться с твоими многочисленными комплексами и предубеждением против всех мужчин разом? В таком случае ему уже при жизни надо будет поставить памятник из чистого иридия.

За всеми этими мыслями я не заметила, как задремала. И на этот раз — хвала всем богам — без сновидений.

Я забилась в самый дальний угол гостиной и флегматично наблюдала за тем, как между тетей и Дольшером разгорается очередной скандал. Компанию мне составлял дракончик, который жадно лакал из блюдца кровь, при этом не забывая испуганно зыркать по сторонам — не приближается ли опасность. Я все-таки выполнила свое обещание и упросила Дольшера после работы заглянуть в вампирью лавку, чтобы купить заслуженного лакомства для домашнего любимца. Пусть порадуется перед долгим анабиозом. Еще неизвестно, когда мы вернемся с Варрия.

«И вернемся ли вообще», — грустно добавила я про себя, но постаралась поскорее отогнать нехорошее предчувствие, с самого утра терзавшее мое сердце.

Дело в том, что накануне мой ненаглядный жених вернулся с радостной вестью — король наконец-то разрешил ему отпуск, а значит, на следующий день мы шумной компанией должны были отбыть к зданию межпространственных перемещений. Понятное дело, сегодня разгорелась ссора — сколько вещей надлежит взять с собой на Варрий. Тетя стояла насмерть за каждую тряпку, по-моему всерьез вознамерившись захватить с собой в путешествие все содержимое моих шкафов. Да что там говорить, она одними любовными романами набила целую сумку.

— Ты что, не понимаешь, что со всем этим барахлом мы просто не поместимся в повозку? — багровый от гнева, кричал Дольшер на Зальфию, моментально позабыв о правилах хорошего тона.

— Ничего страшного! — парировала та. — Подумать только: начальник магического департамента, а с таким пустяком справиться не можешь! Пригласи еще своих подчиненных. Полагаю, их только обрадует эта просьба. Еще бы: столько времени тебя не видеть!

— Я сложил свои полномочия вчера, когда Тицион подписал мое прошение об отпуске! — Бедняга Дольшер аж задыхался от возмущения, и на миг я забеспокоилась — уж не хватит ли его удар? Да нет, не должен. В конце концов, лет-то ему немного, да и на здоровье до сего момента не жаловался. А несчастный тем временем продолжал орать в голос на маленькую взъерошенную Зальфию: — То есть сейчас я не имею никакого права им приказывать, тем более в подобном деле! По сути, это будет означать превышение служебных полномочий!

— Тогда придется тебе сначала отвезти меня и вещи, а потом вернуться за Киотой. — Зальфия невозмутимо пожала плечами. — Не вижу проблем.

Дольшер в изнеможении осел на стул и как-то странно забулькал. Дракончик поспешно взмыл на люстру, догадавшись, что обстановка в комнате накалилась донельзя. Я в свою очередь задумчиво почесала нос. Интересно, смогу ли откачать жениха, если того и в самом деле хватит сердечный приступ? А Зальфия заинтересованно подалась вперед, получая нескрываемое наслаждение от всей этой заварушки. Нет, честное слово — не понимаю! Почему Вашария она слушается беспрекословно, а на Дольшера вечно скалится и огрызается?

— Небо, за что мне все это?! — после недолгой передышки весьма ожидаемо взревел Дольшер и повернулся ко мне, обвиняюще наставив на меня указательный палец. — Киота, хоть ты ей скажи! Сто хекских демонов ей в печень, что она собралась делать на Варрии с целым баулом глупых слезливых книжек?!

— Не твое дело, — огрызнулась Зальфия и внезапно зарделась нежно-розовым румянцем. — У меня что, нет права хоть изредка помечтать об идеальном мужчине, раз в жизни одни козлы встречаются?

Я тихонько застонала, осознав, что скандал вышел на новый виток развития. Устало опустилась на стул около двери и несколько раз размеренно стукнулась затылком об стену. Сдается, ближайшую пару недель скучать мне точно не придется. Боюсь, в Нерий вернется только один из них: или Дольшер, или Зальфия. Даже не знаю, на кого поставить. Да, моя тетя обладает силой и выносливостью оборотня, но у Дольшера открыта полная лицензия на самооборону, плюс маг он отличный. Тяжелый вопрос.

— Что тут происходит? — раздался от дверей удивленный вопрос, и я с нескрываемым облегчением обернулась к Вашарию.

Пожалуй, сейчас я бы с огромным удовольствием кинулась ему на шею, умоляя спасти от этой безумной парочки. Беда только в том, что мне до сих пор стыдно смотреть ему в глаза после того, как я приняла предложение Дольшера.

— Вашарий! — обрадованно вскричал мой ненаглядный жених. Разжал кулаки и с такой поспешностью подскочил к кузену, что тот с невольным испугом отпрянул, не зная, что от него ожидать. Впрочем, Дольшер не собирался с ним драться. Он воодушевленно принялся трясти его руку, приветствуя. — Как же я рад тебя видеть! Небо, тебя мне послали сами боги!

— Ты здоров? — осторожно поинтересовался Вашарий, с определенным усилием высвобождаясь из его хватки, когда Дольшер, не совладав с чувствами, кинулся ему на грудь. — Кузен, я, конечно, тоже к тебе хорошо отношусь, но, право слово, не ожидал подобного взрыва эмоций. Вроде бы мы виделись буквально пару часов назад, когда ты отдавал последние распоряжения на время отсутствия своему заместителю Марьяну.

— Неважно, — быстро оборвал его Дольшер, заметив, как меня при упоминании этого имени невольно передернуло от отвращения, и поспешил объяснить свое более чем странное поведение: — Дело в том, что я уже битый час пытаюсь объяснить этой дур… глупой упрямой оборотнихе, что просто не смогу забрать в один заход ее, Киоту и все это барахло. Попробуй хоть ты ее убедить, прошу!

— Речь идет о тебе, верно угадал? — Вашарий понимающе посмотрел на Зальфию, и та моментально подбоченилась, ответив ему вызывающим взглядом исподлобья.

Неужели на этот раз решилась даже ему дать отпор? С интересом понаблюдаю за сим действом, но только со стороны. При всей моей любви к тете я вряд ли встану на ее защиту, поскольку уже имела несчастье убедиться, что лучше сто раз поругаться с Дольшером, чем один — с Вашарием. Нет, приятель никогда не кричал на меня и тем более не угрожал, но в нашу последнюю и, хвала небу, единственную серьезную ссору умудрился напугать вашу покорную слугу до нервного заикания.

Вашарий тем временем неспешно оглядел огромное множество тюков, сваленных в полнейшем беспорядке и превративших и без того тесную прихожую в настоящий лабиринт, где перед каждым шагом надлежит долго думать, куда же поставить ногу. Задумчиво потер подбородок и опять обернулся к Дольшеру, старательно избегая даже мимолетного взгляда в мою сторону. Я с горечью поджала губы. Вполне понимаю его поведение. На его месте я бы сделала все, лишь бы больше не встречаться, так что это меньшее из зол.

— По-моему, самым логичным выходом из сложившейся ситуации будет привлечь помощь со стороны. — Вашарий слегка улыбнулся, когда на нем скрестились изумленные взгляды сразу Дольшера и моей тети. — Кузен, я с огромным удовольствием окажу тебе услугу. У меня есть около часа. Как раз хватит, чтобы отвезти вещи к зданию пространственных перемещений. А ты забирай Киоту и Зальфию.

— Вот еще! — почему-то оскорбилась тетя. — Я свои сумки без присмотра не оставлю! Мало ли…

— Ты в самом деле думаешь, что я буду шариться в твоем барахле? — чуть повысил голос Вашарий, оборвав ее, и я испуганно вжала голову в плечи.

Ой-ой-ой, узнаю прежние интонации. Кажется, если тетя немедленно не принесет свои извинения, то ее ожидает весьма жестокий урок.

— Не ссорьтесь! — поспешила я вмешаться, чувствуя, что надвигается беда. — Пожалуйста! Тетя, поезжай со своими сумками в повозке Дольшера. А я составлю компанию Вашарию.

— С какой такой стати? — ворчливо отозвался мой желтоглазый красавчик. — Киота, ты как-никак моя невеста. Поэтому должна ехать со мной. Пусть Зальфия со своими сумками садится к Вашарию.

— Боюсь, это будет тяжело осуществить, — поспешил тот вмешаться. — Я сегодня на экспериментальной модели — двухместной.

Я украдкой покосилась на него. Интересно, мне показалось или в его голосе действительно послышалась затаенная радость от моего предложения? Неужели он хочет остаться со мной наедине?

— Ладно, пусть будет так, — нехотя согласился Дольшер. Погрозил кулаком моей тете, довольно ухмыляющейся от осознания, что ее взяла. — Но если ты еще хоть слово поперек вякнешь в повозке — высажу, и дальше пешком пойдешь! Ясно? Все нервы вымотала!

Зальфия с нарочитым смущением потупила глазки, в мгновение ока превратившись в самую тихую и скромную девушку на свете. Н-да, ни за что не скажешь, что на самом деле она лет на десять старше всех здесь присутствующих и только что умудрилась довести до белого каления самого начальника магического департамента.

Я напоследок потрепала дракончика по костяному гребню на голове и первой выскочила из квартиры, радуясь, что наконец-то мое невольное заключение подошло к завершению.

— Не так быстро. — Вашарий догнал меня в пару шагов и положил руку на плечо, заставляя замедлить шаг. — Киота, не забывай, что Рашшар на свободе, и мы не имеем ни малейшего понятия, где его искать.

— Сейчас день, — возразила я, уже догадываясь, какими будут его следующие слова.

— Да, но Фарну не страшны солнечные лучи, а он наверняка захочет помочь любовнику, раз уж оставил свой трактир и скрылся в неизвестном направлении. — Вашарий спускался со мной по лестнице, а где-то над нашими головами уже разгорался очередной скандал по поводу того, что Дольшер оказался не в силах взять сразу все сумки. Приятель прислушался и негромко спросил у меня: — Как думаешь, быть может, мне стоит вернуться и предложить свою помощь кузену?

— Нет! — горячо воскликнула я. Вашарий едва не оступился, не ожидая от меня такого напора эмоций, а я на всякий случай подхватила его под локоть, опасаясь, что он может ослушаться и поднимется к двоюродному брату. — Вашарий, прошу! Дай мне хоть полчаса отдыха от их постоянных криков и споров. Ты даже не представляешь, что мне пришлось вынести за последние дни.

— Ну почему же, — не согласился тот, однако, хвала небесам, отказался от своей идеи помочь кузену и продолжил спуск со мной. Помолчал немного и добавил совсем тихо: — Боюсь, это ты не представляешь, что мне пришлось пережить, когда я узнал о помолвке.

Упрек был справедливым и очень жестоким. Я моментально заткнулась, понимая, что вряд ли смогу объяснить свой поступок другу. Да мне и нечего было сказать в свое оправдание. Разве что признаться в том, что я жалкая идиотка, запутавшаяся между двумя мужчинами и не умеющая определить, кого именно из них она любит.

— Я сама безмерно удивилась, когда Дольшер сделал мне предложение, — медленно начала я, осторожно подбирая слова. К тому моменту мы как раз вышли из подъезда.

— Не стоит! — резко оборвал меня Вашарий, остановившись около своей крошечной повозки. Попытался было скрыть истинные чувства за нарочито безразличной улыбкой, но получившаяся болезненная гримаса почти испугала меня, а он проговорил, словно не заметив этого: — Во имя всех богов, Киота, не терзай мне сердце! Я не желаю знать причины, по которым ты приняла его предложение. Суть остается прежней: ты его невеста. На твоем пальце кольцо с его фамильным гербом. Бороться за тебя сейчас — означает покрыть свое имя позором. Прости, Киота, но ты уже принадлежишь другому. Поэтому…

Вашарий замялся, не в силах произнести страшного признания. И фразу завершила я.

— Поэтому между нами больше ничего не может быть, — тихо сказала я, не в силах сдержать нотки горечи. — Ну что же, все верно. Так и должно было случиться. Прости.

— Прости и ты меня. — Вашарий стоял около меня, такой близкий и одновременно настолько далекий, будто между нами в одно мгновение возникла непреодолимая стена. Приятель помолчал немного, затем нехотя произнес: — Киота… На самом деле я пришел проститься. Когда ты вернешься с Варрия — меня уже не будет в Нерии. Я сделаю все, но выбью из Тициона разрешение удалиться в какой-нибудь только что открытый мир. Прошлое доказало мне, что лишь постоянная близость к смерти лучше чего бы то ни было лечит сердечные раны. А ты… Что скрывать, я буду сильно скучать по тебе. Более того, Дольшер мой двоюродный брат, наши с ним матери — родные сестры, то есть мы будем вынуждены часто встречаться на семейных праздниках. Поэтому я предпочел бы, чтобы у меня в сердце не осталось даже намека на любо… на слишком теплое к тебе отношение.

Едва не вырвавшееся из уст приятеля признание обожгло меня огнем. Я зло крутанула на пальце ненавистное кольцо, мечтая сорвать его и кинуть в лицо Дольшеру, отказываясь от его предложения. Небо, что же делать, как же поступить? Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию.

Затянувшуюся паузу оборвали переругивания Дольшера и Зальфии, которые как раз вышли из подъезда. Мой желтоглазый красавчик умудрился-таки взвалить на себя все сумки разом, правда, сейчас напоминал груженного донельзя элефа, едва-едва передвигая ногами под тяжестью баулов. Тетя шла рядом, продолжая злобно шипеть на него, но по какому поводу на сей раз — я так и не поняла.

— Спасибо за любезное предложение помощи, братец, — с сарказмом пропыхтел Дольшер, сваливая ворох сумок около своей повозки. — Думаю, без тебя бы я точно не справился.

— Не стоит благодарности, — спокойно отозвался Вашарий, не желая оправдываться за свое бездействие, и любезно распахнул передо мной дверцу повозки. — Садись, Киота.

Я молча повиновалась. Признание приятеля в скором отъезде настолько выбило меня из колеи, что я просто не знала, как надлежит поступить. С одной стороны, я не желала этого. Боги, да я бы все на свете отдала, лишь бы он остался если не со мной, то хотя бы рядом. При мысли, что в следующий раз мы увидимся только через несколько лет, мне хотелось расплакаться навзрыд. Но с другой… С другой, как ни крути, но он поступает верно. Расстояние и время лечат все. Мне стоит забыть его, если я хочу счастливой жизни с Дольшером. Незачем страдать о том, которому не суждено стать твоим избранником, и бередить себе сердце бессмысленными и жестокими размышлениями на тему, если бы да кабы.

Дорога до здания пространственных перемещений показалась мне одним мигом, хотя большую часть времени мы не перекинулись с Вашарием ни словечком. Приятель вел повозку неторопливо и аккуратно, то и дело поглядывая на меня в зеркало. Видимо, он ожидал, что я как-нибудь отреагирую на его сообщение, но мне было не до разговоров. Киота, дурочка, скажи хотя бы, что будешь по нему скучать! Но нет, любые слова сейчас казались пустым и глупым сотрясением воздуха.

— На Варрии вас встретит мой человек, — наконец проговорил Вашарий, должно быть, осознав, что я все равно ему ничего не скажу. — Ему приказано оказывать вам всяческое содействие в поисках твоей матери. Я помню, что обещал тебе провести допрос Раянира с применением полного ментального сканирования, но с этим делом вполне справится и Дольшер. — Тут он позволил себе горькую усмешку, добавив негромко: — Тем более что перед ним не стоит вопрос пополнения запаса сил. Ты без проблем поделишься с ним энергией самым приятным из всех возможных способом.

Я молчала, уставившись на проплывающие за окном повозки дома Нерия. Слезы огнем жгли глаза, но я не могла позволить себе расплакаться перед Вашарием. Не стоит, Киота, право слово — не стоит. Он поступает верно. Зачем умножать страдания, намного гуманнее разорвать ненужную связь одним ударом.

— Ксиан, мой заместитель, занимается слежкой за твоей семьей в Микароне, — продолжил Вашарий. — Увы, род Дайчер весьма богат и обладает определенными связями, поэтому даже мое ведомство без достаточных улик не имеет права подвергнуть допросу твою бабушку Ольфию или этого хлыща Генриха, чтобы узнать, как им повезло вляпаться в историю с участием некроманта и что они от тебя хотели в тот наш визит. Пока ничего странного Ксиан не заметил, но это лишь вопрос ближайшего времени. Некроманты не умеют долго скрываться. Для восстановления сил им нужны смерти и убийства, так что вскоре он выдаст себя. В любом случае я предупредил Дольшера. Полагаю, у моего кузена хватит сил и возможностей, чтобы защитить свою будущую жену.

— Ему придется защищать меня от слишком многих. — Я позволила себе слабую усмешку. — Рашшар, Фарн, загадочный некромант, королева, не говоря уж о Зарании Барайс.

— Ты хочешь, чтобы я ему посочувствовал? — В отличие от меня Вашарий был на удивление серьезен и явно не оценил шутки. — Зря. Киота, больше всего на свете я мечтаю поменяться со своим кузеном местами. И ты об этом прекрасно знаешь.

Я опять уставилась в окно, смутившись от подобной откровенности. Видимо, Вашарий действительно не собирался задерживаться в Нерии, раз позволил себе игру в открытую. Наверное, он ожидал от меня какого-нибудь ответа, реакции, показывающей, что мне небезразличны его слова. Но я молчала, кусая губы и пытаясь не разреветься прямо в повозке. Больше всего на свете мне хотелось броситься ему в объятия и молить никогда меня не оставлять. Думаю, он бы с радостью исполнил мою просьбу. Но что сказать Дольшеру? Как признаться, что я позволила себе влюбиться, будучи в отношениях с ним? Это же предательство, хуже которого даже не придумаешь!

Вашарий искоса посмотрел на меня и понимающе хмыкнул. Вновь сосредоточился на дороге, не отвлекаясь больше ни на какие разговоры. И то верно: все уже сказано. Точка в наших отношениях поставлена.

Когда до здания пространственных перемещений оставалось меньше минуты езды, я все же нашла в себе силы выдавить из пересохшего горла:

— Надеюсь, когда-нибудь ты встретишь девушку, которая будет намного достойнее меня. Ты заслуживаешь счастья.

— Беда только в том, что я не желаю счастья с другой, — тихо отозвался Вашарий.

В следующий миг демон взвыл, получив немалый заряд чар подчинения, и повозка окуталась черным облаком сажи, взвизгнув тормозами. Наша невеселая поездка подошла к своему логическому завершению. Мы остановились у здания пространственных перемещений. Во дворе, как обычно, клубился народ, ожидая своей очереди к кабинам. Я встревоженно охнула, оценив на глаз количество страждущих покинуть Нерий. Ого! Эдак мы рискуем заночевать здесь. Даже страшно представить, какой скандал поднимет тетя, осознав, что наш выезд задерживается! Опять выслушивать ее крики, а значит, головная боль мне обеспечена.

— Не беспокойся. — Вашарий без особых проблем понял причины недовольной гримасы, исказившей мое лицо, и поспешил меня утешить: — Дольшер заблаговременно забронировал кабину для вашего переброса на Варрий. Вам не придется ждать.

— Рада слышать, — проговорила я. Вслед за приятелем вылезла из повозки и с невольной тревогой посмотрела на дорогу. Вопреки ожиданиям мы прибыли первыми. Странно. Обычно Дольшер водит так, будто за ним гонятся все демоны Хекса. Почему он задерживается?

Впрочем, мне не пришлось долго волноваться. Буквально сразу же из-за поворота показалась знакомая повозка Дольшера. Она ехала еле-еле, как-то странно виляя и то и дело рискуя врезаться в какой-нибудь дом. Вашарий проследил за моим взглядом и удивленно присвистнул, видимо тоже оценив новую манеру вождения своего двоюродного брата.

— Это еще что за дела? — спросил он, когда повозка в очередной раз резко вильнула, встав от этого опасного маневра на два колеса и несколько секунд проехав в подобном положении.

Краем глаза я заметила, как приятель напрягся. Вокруг нас ощутимо сгустился воздух, готовый в любой момент обернуться щитом. Неужели он думает, что на Дольшера напали?

Повозка встала, не доехав до нас значительного расстояния. Из нее выскочил красный, как перезрелый помидор, Дольшер и быстрым шагом направился ко мне, ни разу не оглянувшись. Я оцепенела от ужасного подозрения. Он что, убил мою тетю, не выдержав ее постоянных придирок, и сейчас торопится покинуть Нерий, чтобы скрыться от преследования в другом мире?

Вашарий положил руку мне на плечо, то ли собираясь отстранить в случае чего себе за спину, то ли просто успокаивая. Через секунду Дольшер поравнялся с нами, остановился и глухо буркнул, глядя куда-то в сторону:

— Киота… Я очень сожалею, но был вынужден поступить подобным образом. В конце концов, я просто не мог подвергать горожан опасности, а твоя тетя делала все, чтобы мы разбились.

— Что с ней? — спросила я, похолодев от ужаса. Неужели мое шутливое предположение обернулось страшной правдой?

Дольшер не успел ответить. Пассажирская дверца повозки внезапно распахнулась, и на мостовую выпрыгнула поджарая волчица с неестественно зелеными глазами, горящими злым голодным пламенем. Благо что прохожие отнеслись к ее появлению достаточно спокойно, поскольку на улицах Нерия зачастую можно увидеть и более экзотических животных. Чего стоит хотя бы прошлогоднее появление у ратуши боевого черного дракона. Перепуганная рептилия едва не разнесла полгорода, пока не прибыла команда магов, специально обученная обездвиживанию и поимке магических созданий. Позже оказалось, что дракон сбежал от лорда Хидиуса, который был известен своей любовью к редким животным. Уж не знаю, где ему посчастливилось раздобыть яйцо черного дракона, но факт остается фактом: эксцентричный аристократ вздумал пополнить свой зверинец настоящей жемчужиной, забыв при этом, что данный вид рептилий относится к разумным, а следовательно, подпадает под действие конвенции о недопустимости содержания в неволе представителей других рас. Ух, какой же скандал разгорелся! Лорду Хидиусу пришлось пожертвовать немалой частью своего состояния, чтобы избежать отправки на иридиевые рудники. Ему еще повезло, что дракон оказался незлопамятным, поэтому общество защиты редких рас и вымирающих видов ограничилось взысканием крупного штрафа в пользу пострадавшего.

Впрочем, я немного отвлеклась. Суть в том, что волком на улицах Нерия никого не удивишь. Лишь бы животное вело себя прилично и не кидалось на прохожих. Но моя тетя и не собиралась никого сжирать. Она уже выбрала себе жертву в лице Дольшера и сейчас неторопливо трусила к нему, недвусмысленно скаля клыки и роняя белую пену бешенства себе под лапы.

— Киота, хоть ты ей скажи! — взмолился тот, на всякий случай отступая и явно не желая вступать в бой со взбешенной волчицей. — Напомни, что у меня открыта полная лицензия на самооборону. Я не люблю причинять боль женщинам, но если у меня не будет иного выбора…

И в доказательство его угрозы на кончиках пальцев Дольшера заплясали сиреневые огоньки. Зальфия остановилась, благоразумно не подходя ближе, но клыки не спрятала. Лишь припала к земле, бешено нахлестывая себя хвостом и выжидая удобный момент для нападения.

— Как же вы мне надоели! — совершенно искренне выдохнула я. Обернулась к Дольшеру, который не отводил настороженного взгляда от волчицы, видимо готовый к атаке в любую секунду. — Зачем ты ее перекинул?

— Потому что она пыталась перехватить у меня рычаг управления! — возмутился тот. — Видите ли, я слишком быстро вел, когда на самом деле едва тащился. Даже Вашарий меня обогнал.

— Перехватить рычаг управления? — вступил в разговор Вашарий. Недовольно качнул головой. — Вообще-то это опасно. Повезло, что вообще не разбились.

— Вот и я о том же. — Дольшер, обрадованный, что получил поддержку в лице своего кузена, затараторил с удвоенной скоростью: — Мне ничего не оставалось, как устранить угрозу. Как я уже говорил, бить женщин я не могу. Воспитание, увы, не позволяет. Пришлось обезвредить ее другим способом. Но, право слово, я сам не ожидал, что мое заклинание сработает подобным образом. Странный эффект.

И с некоторым сомнением в верности выбранного способа он уставился на волчицу, которая в бессильной ярости скрежетала когтями по мостовой.

Я с приглушенным стоном потерла виски, в которых запульсировала жаром просыпающаяся мигрень. Все, не могу больше! Почему я должна участвовать в столь детских разборках? Я понимаю, что основная причина всех этих ссор — своеобразная ревность. Тете больно осознавать, что в моей жизни появился другой человек, которого я люблю не меньше, а возможно — и больше, чем ее. Дольшер вынужден отвечать на ее бесчисленные нападки, но мне-то от этого не легче!

— Когда же это все закончится? — прошептала я. Развернулась и молча поднялась по ступеням крыльца, не дожидаясь, чем завершится очередной скандал.

По-моему, у меня осталось лишь одно желание: забиться в какой-нибудь тихий уголок, где меня никто не найдет и не потревожит, и хотя бы выспаться вдоволь. Честное слово, чувствую себя леминогом. Еще немного — и утоплюсь от постоянных стрессов.

— Киота, куда ты?! — ударил в спину требовательный окрик Дольшера.

Тут же послышался торжествующий взрык тети, видимо дождавшейся-таки, когда тот отвлечется, и поспешившей воспользоваться его оплошностью. Но я даже не повернулась полюбопытствовать, как же великий и ужасный начальник магического департамента будет защищаться от разъяренной волчицы, по иронии судьбы являющейся моей кровной родственницей.

Вежливый служащий, предупрежденный о нашем визите, распахнул передо мной двери, одарив сочувствующей улыбкой. Ничего удивительного: должно быть, он слышал каждое слово из нашего разговора и понял, что происходит. Ну что ж, тем лучше. Хотя бы ненужных вопросов избегу.

Забронированная кабина для межмировых проколов манила меня своим видом. Я шла к ней, не желая ничего видеть и слышать. Пусть Дольшер сам разбирается с Зальфией. Надеюсь, он ее не убьет, а просто проучит. Тетя действительно позволяет себе много лишнего. Пора наконец-то уяснить, что не все в этом мире будет подчиняться ее желаниям.

Даже Вашарий не сделал никакой попытки меня остановить. Если честно, только это обстоятельство больно резануло мне сердце, но я не замедлила шаг. Хватит! Мы уже выяснили отношения. От всей души желаю ему найти свое счастье на другой планете. А я научусь жить без его ироничной усмешки и таких ласковых глаз. Мне все равно больше ничего не остается.

Дверь кабины раскрылась передо мной словно сама по себе. Я зашла и тупо уставилась на табло с непонятными цифрами. Видимо, служащие уже заложили программу с нужными координатами. Отлично! Значит, мне остается только расслабиться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как вокруг набирает мощь заклинание переноса. Еще немного — и над моей головой вновь расплескается бесконечная синь неба Варрия. Как было бы здорово оставить все многочисленные проблемы здесь — в Нерии, и вступить в новый мир без груза сомнений и опасений, верный ли путь я выбрала.

Повеяло теплым ветерком. Тело охватила знакомая невесомость — знак близкого перехода. Черный вихрь бережно подхватил меня, перенося через многие миллионы миль пространства. Все было так, как обычно, как уже происходило со мной десятки раз.

И тем большим было мое изумление, когда я открыла глаза в совершенно незнакомом месте.

Я стояла в центре большого полутемного помещения. В окна лился сиреневый свет раннего пасмурного вечера. И никого рядом. Ни Карраяра, наверняка прибывшего бы, чтобы встретить свою единокровную сестру, ни Дайры, ни служащих здания пространственных перемещений. Впрочем, меньше всего это место напоминало государственное учреждение. Было в нем что-то смутно знакомое.

Я нахмурилась и потерла лоб, пытаясь сосредоточиться. Рано еще паниковать, Киота. Наверное, случилась какая-нибудь ошибка. Тем более что никто не торопится наперерез тебе, намереваясь в срочном порядке убить. Видимо, в работе кабины произошел какой-нибудь неопасный сбой и меня выкинуло в другой точке. Сейчас служащие восстановят пространственный туннель и откроют мне дорогу назад, на Нерий.

Однако время шло, а ничего не происходило. Я чувствовала, как с таким трудом сохраняемое спокойствие стремительно тает. В глубине души медленно, но неуклонно пробуждался мутный страх. Хотелось закричать во все горло — пусть хоть кто-нибудь услышит и придет мне на помощь. Только одно меня останавливало: а вдруг таким образом я привлеку внимание очередного кровожадного злодея, который поторопится переселить меня в лучший из миров самым болезненным из всех возможных способом. С моим-то талантом вляпываться в неприятности не удивлюсь, если я угодила в самое логово вампиров.

Помимо прочего меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Словно я угодила в сон, до жути похожий на реальность. Постойте-ка, в сон?

Я громко и от души выругалась. Киота, какая же ты дурында! Ты же действительно видела этот зал — в недавнем сне. Но все равно, что все это означает? И почему до сих пор никто не явился по мою душу? Ни друзья, чтобы исправить ошибку переноса, ни враги, если они подстроили мне ловушку. Не понимаю!

Устав стоять на месте и ждать непонятно чего, я решила прогуляться. Хоть выясню, куда на сей раз меня занесла нелегкая.

Я немного расслабилась, когда после первого шага никто не кинулся на меня с диким воплем и намерением вцепиться в глотку мертвой хваткой. Все-таки не оставляло меня подозрение, что все это подстроено Фарном или Рашшаром. Однако вампир вряд ли стал бы держать меня столько времени в неведении, скорее, поторопился бы объявить о своей победе и приступить к трапезе, в которой я бы выступила основным блюдом. Странно, неужели все-таки сбой в работе кабины?

Первым делом я подошла к окну, постоянно оглядываясь в напрасной надежде, что вот-вот в воздухе разгорится яркая звезда зарождающегося туннеля. Но чуда не произошло, и я прильнула к стеклу, пытаясь понять, куда угодила.

Здание, куда меня выбросило после переноса, стояло на отвесном берегу реки. Я несколько секунд бездумно глазела на спокойное течение воды далеко подо мной, пытаясь сообразить, почему мне знакома окружающая картина. Затем прошипела себе под нос самое замысловатое проклятие, которое только сумела выдумать. Небо, я нахожусь в фамильном доме семьи Дайчер! В том самом, откуда мы с Вашарием так поспешно сбежали, впечатленные представлением, устроенным моими любезными родственничками.

Я почувствовала, как по спине пробежали колючие мурашки ужаса. Помню, что в детстве меня всегда особенно пугали сказки, в которых фигурировали привидения. Н-да, повезло так повезло. Неужели я угодила в лапы могущественного некроманта, способного оживлять мертвецов? Но зачем ему я? Опять через меня постараются добраться до Вашария или Дольшера?

— Ошибаешься, Киота Дайчер, — раздался позади приятный мужской баритон. — Плевать я хотел на твоих друзей. Мне нужна именно ты, и никто больше.

Я подскочила на месте как ужаленная. Медленно обернулась, концентрируя в кончиках пальцев магическую энергию. Кем бы ни был мой противник — без боя я точно не сдамся! Постараюсь продать свою жизнь как можно дороже.

В нескольких шагах от меня стоял светловолосый парень, наверное, мой ровесник, быть может — старше на пару лет. Совершенно обычный на первый взгляд, но глаза… Абсолютно черные, без малейшего намека на радужку или белок. Я передернула плечами от невольного омерзения, попятилась было, но тут же наткнулась спиной на подоконник.

— Не бойся меня, Киота. — Незнакомец отреагировал на мой испуг улыбкой.

Удивительно, но почему-то я не ощущала от него никакой опасности, однако не торопилась расслабляться.

— Что тебе нужно от меня? — пожалуй, даже слишком грубо спросила я. — И кто ты такой?

— У меня так много имен, что, право слово, я сам их все не помню. — Парень пожал плечами. Стряхнул несуществующую пылинку с темной свободной рубашки навыпуск и лукаво усмехнулся. — Пожалуй, назовусь так, как меня знают в твоем мире. Итирус. Бог мертвых.

Я сидела в обеденном зале, уже знакомом по недавнему званому ужину. Правда, сейчас в просторном помещении отсутствовали мои многочисленные шумные родственники и почти не было мебели. Только длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, да два стула. Один для меня, другой — для Итируса, сидящего напротив.

Я во все глаза смотрела на бога, опасаясь лишний раз моргнуть. Нет, я уже встречалась со сверхъестественными существами раньше. Вспомнить хотя бы священную змею Варрия. Но она хоть выглядела соответствующе. А Итирус казался таким обычным. Только глаза, до краев наполненные пульсирующей тьмой, выдавали его нечеловеческую природу.

Итирус в этот момент посмотрел на меня, и я поспешно уставилась на стол, в очередной раз ощутив, как у меня по позвоночнику табуном пробежали ледяные мурашки страха. Н-да, с таким противником мне точно не совладать. Легче самостоятельно лечь в гроб, чем осмелиться бросить ему вызов.

Бог, удобно развалившийся в кресле, негромко рассмеялся, подслушав мои сбивчивые мысли. Прищелкнул пальцами — и между нами материализовалась бутылка вина, принадлежащего, судя по запыленной этикетке, одному из лучших виноградников Хекса, и два высоких хрустальных бокала. Не спрашивая позволения, наполнил их и поставил один из фужеров около меня.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я, однако к алкоголю не притронулась.

Во-первых, в памяти еще был слишком свеж мой позор после недавней попытки напиться, а во-вторых… Думаю, не совсем разумно принимать что-либо из рук бога мертвых. Вдруг это обернется ядом у меня в желудке?

— Ты всерьез полагаешь, будто я решил отравить тебя? — с усмешкой поинтересовался Итирус. — Киота, вообще-то мне достаточно просто пожелать — и ты умрешь. Даже хваленый дар универсала не сможет тебе помочь. Веришь мне?

Я лишь кивнула, поскольку у меня перехватило горло от спазма ужаса. Нет, тон Итируса не был угрожающим, но от этого стало намного страшнее. Он говорил так спокойно, будто не видел никаких особых проблем в том, чтобы убить человека. И, что самое жуткое, так оно и было в действительности. Кто я такая, чтобы моя жизнь что-либо значила для бога? Так, мелкая мошка, которую он прихлопнет без малейших угрызений совести или сомнений.

— Пей! — приказал Итирус, и тьма в его глазах на миг стала обжигающей.

Я послушно сделала большой глоток и закашлялась, едва не поперхнувшись. Бог пристально наблюдал за мной, поэтому пришлось допить бокал, хотя вино в нем оказалось более чем крепким и терпким. В голове немного зашумело. Неудивительно — на голодный желудок да после таких переживаний!

Между тем Итирус вновь наполнил мне бокал и поднял свой. Некоторое время молчал, разглядывая меня сквозь алые переливы вина. Лишь чуть смочив губы в спиртном, поставил фужер на стол и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Прости, если испугал, — проговорил он. — Просто хочу, чтобы ты немного расслабилась. Вроде бы, насколько я знаю человеческие обычаи, алкоголь для этого подходит наилучшим образом. Или я ошибаюсь?

— Разве бог может ошибаться? — пробурчала я. — Главное, не переборщить со спиртным, иначе рискуешь нарасслабляться до полного бесчувствия.

— Боги как раз очень часто ошибаются, — с несколько странной интонацией протянул Итирус. — Не надо нас идеализировать. Впрочем, не суть. Киота Дайчер, ты наверняка гадаешь, что мне от тебя понадобилось. Я не привык юлить, как многие мои… родственники. Поэтому отвечу прямо и честно: я хочу, чтобы ты убила священную змею Варрия.

На этот раз я все-таки поперхнулась, поскольку как раз собиралась отпить еще немного вина. Дрожащей рукой поставила бокал обратно, расплескав не меньше половины и безнадежно загубив скатерть. Откашлявшись, я глупо заулыбалась, надеясь, что сейчас бог рассмеется и признается в весьма странном чувстве юмора. Но Итирус продолжал спокойно и с некоторой долей сочувствия смотреть на меня.

— Это ведь шутка, правда? — осторожно полюбопытствовала я, когда молчание затянулось сверх всякой меры.

— Нет. — Итирус жестокосердно качнул головой, разбив вдребезги мои радужные иллюзии. — Я совершенно серьезен. Ты должна убить священную змею Варрия. Благо что все равно намеревалась ее навестить.

— Но как?! — приглушенно взвыла я. — Как ее можно убить? Она же бессмертна!

— Киота, рано или поздно, но смерть придет ко всем. — Итирус хладнокровно усмехнулся. — Даже ко мне и к Олеону Громовержцу. А змея… Она ведь не принадлежит к нашему кругу. Так, выскочка, самоуверенная донельзя самоучка. Но если тебе не нравится ее кандидатура, то я не буду иметь ничего против, если ты избавишь свой мир от Тициона.

— Короля Тициона? — со священным ужасом переспросила я. Дождалась утвердительного кивка Итируса и продолжила шепотом, то и дело оглядываясь — не подслушивает ли нас кто: — Но почему? Чем он-то вам не угодил?

— Тем, что негоже смертным обладать хоть малой толикой божественного могущества. — Итирус широко улыбнулся, заметив по моей недоуменной физиономии, что объяснение осталось непонятым. — Киота, это давняя история. И тебе совершенно не обязательно ее знать. Крепче будешь спать и дольше останешься в живых. Но если в двух словах: далекий предок вашего короля добился особого расположения Олеона. И тот даровал ему… хм-м… скажем так — определенную силу, намного превосходящую обычные ваши умения. Долгое время меня это не беспокоило, но теперь я не желаю, чтобы смертный обладал подобной силой. Детей у Тициона нет, он единственный представитель рода. Уничтожить его — значит, одним махом исправить допущенную некогда досадную оплошность. Но я понимаю, что тебе будет очень нелегко решиться на убийство человека. Тем более что к змее у тебя намного больше претензий. Да и кто будет переживать из-за этой древней рептилии, только и знающей, что стравливать народы и упиваться чужими эмоциями? Полагаю, варрийцы в знак благодарности тебе памятник воздвигнут, если ты избавишь их от этой сварливой самозванки.

— Я полагала, она вообще покинула Варрий, — осторожно заметила я. — По крайней мере, в нашу первую и последнюю встречу змея высказала ясное намерение удалиться в тот мир, где новые марионетки не будут проявлять столько своеволия.

— Но ведь дар универсала к тебе вернулся, — резонно возразил Итирус и качнул бокалом, любуясь переливами темно-красной жидкости. — Впрочем, ничего удивительного, она никогда не умела держать слова. Сегодня думает одно, завтра поступает по-другому, а планировала на самом деле третье. Удивительно, как с таким характером вообще получила божественную силу. Повезло.

Я помалкивала, с интересом слушая его рассуждения. В моей голове все никак не укладывался тот факт, что я сижу напротив бога мертвых. Демоны Хекса, да еще сегодня утром я не верила в его существование, думала, что это обычные легенды! Даже священная змея Варрия, в реальности которой мне пришлось убедиться на собственной шкуре, виделась мне единственным выжившим представителем древнего редкого вида с уникальными магическими способностями. Хм… А вдруг это же рассуждение применимо и к остальным так называемым божествам? Миров бесчисленное множество, и многие из них населены разумными созданиями. Вряд ли только мы догадались, как при помощи телепортов преодолевать миллионы миль расстояния. Аборигены других планет тоже могли достичь определенных высот в изучении магии и технологии, более того — далеко обогнать нас на пути прогресса. Если это так, то они в наших глазах будут выглядеть настоящими всемогущими богами.

Итирус наверняка услышал мои мысли, но никак на них не отреагировал, лишь как-то криво усмехнулся. Ну одно радует — хоть в ереси не обвинил. А то в книгах боги выглядят достаточно злобными и мстительными. За любую мелочь готовы испепелить.

— Ты забавная, — неожиданно констатировал Итирус. — Я довольно часто встречался со смертными, но обычно они реагировали на меня по-другому. Абсолютное большинство грохалось в обморок, когда осознавало, кто стоит перед ним. Кто-то начинал усердно биться лбом об пол, восхваляя меня на все лады. Один идиот даже попытался срочно принести всю свою семью в жертву, упрашивая меня о великой милости. Он, кстати, до сих пор жив. Я с величайшим удовольствием даровал ему вечную жизнь и молодость, о которых он так молил, но поместил в одно милое раскаленное местечко в огненных подземельях Хекса. Боль-то этот глупец не разучился чувствовать. Но еще никто не пытался меня классифицировать или объяснить с позиции рациональности.

— Но вы ведь существуете, — робко проговорила я. — Значит, откуда-то появились. Все в мире имеет объяснение.

Я подумала, что Итирус разозлится на мое заявление, и обмерла от собственной наглости. Киота, не зарывайся! Вот это уже точно ересь. Ты бы еще попросила разрешения взять у него образец крови, чтобы потом передать в лаборатории магического департамента для дальнейшего анализа.

На этом месте моих мысленных рассуждений Итирус все-таки не выдержал и расхохотался в полный голос. Я обиженно насупилась. Не понимаю, чего так развеселился? Между прочим, по крови можно многое рассказать о человеке. Ну или, как в данном случае, — о не совсем человеке.

— Киота Дайчер, ты действительно уникальна, — отсмеявшись, проговорил он. — Еще ни разу смертный не предлагал мне принять участие в подобных экспериментах. Ладно, не суть. Мы отвлеклись. Вернемся к нашей рептилии. Как я уже говорил, я хочу, чтобы ты ее убила. Змея наверняка попытается встретиться с тобой, когда ты попадешь на Варрий. Хотя бы для того, чтобы позлорадствовать над твоей безвыходной ситуацией. А возможно — предложить участвовать в своей новой забаве. Ведь для чего-то она вернула тебе дар. Другого такого момента можно ждать вечность.

— Но я обычный человек, — заблеяла я с ужасом. — А она божество! Как у меня получится?

— Я научу, — просто сказал Итирус. — По этому поводу не беспокойся. Я дам тебе достаточную силу, чтобы совладать с этой гадюкой-переростком. Правда, даже учитывая твой дар универсала и вытекающую из него способность усваивать любую магию, я вряд ли сумею быстро должным образом изменить структуру твоей ауры. Нет, ты не погибнешь, конечно, но и человеком после этого не останешься. А я не желаю тебя калечить ни в ментальном, ни в физическом плане.

— Спасибо хоть на этом, — буркнула я, почувствовав, как по позвоночнику вновь табуном пробежали ледяные мурашки.

— Я ведь не изверг, Киота Дайчер. — Итирус спрятал в уголках губ слабую улыбку. — Зачем мне портить тебе жизнь, если можно обойтись меньшими жертвами? Правда, это потребует чуть больше времени. Тебе придется провести со мной неделю, за которую я в достаточной мере подготовлю тебя к временному принятию моей мощи. Не беспокойся, после того как ты выполнишь мое задание, все вернется в исходное состояние.

— Подождите! — взмолилась я, опешив от такого поворота разговора. Нахмурилась, поймав за хвост ускользнувшую было мысль. — Неделю? Так, значит, это были ваши проделки? Тогда, на званом ужине у моих родственников?

— Ну наконец-то ты догадалась! — Итирус снисходительно покачал головой. — Я думал, ты поймешь быстрее. Конечно, это был я. Никаким некромантом в этом доме и не пахло. Впрочем, в ошибке твоего друга нет ничего удивительного. Я бог мертвых, то есть по определению использую магию смерти.

— Но зачем вам понадобился этот спектакль? — Я изумленно всплеснула руками. — Вы же могли без всякой мороки похитить меня, как сделали сейчас.

— Кажется, я уже говорил, что не люблю радикальных мер. — Итирус пожал плечами. — Знаешь, наверное, это покажется смешным, но для меня свобода выбора — не пустой звук. И я не отказываю в праве на него смертным. Я хотел тогда, чтобы ты сама согласилась остаться со мной. Подумал, что ты не сможешь отказать семье, но потом все пошло не так, как я планировал. С досады я немного пошалил и, кажется, сильно перепугал тебя и твоего друга. Тот старичок, испарившийся в воздухе, и блондинка, снявшая с себя скальп, — лишь насланный морок. Истинные твои родственники стояли в тот момент рядом, и с ними ничего не происходило. Пользуясь случаем, признаю: твой друг держался молодцом. Чувствовал, что ему противостоит нечто очень могущественное и непонятное, но не запаниковал, хотя имел полное на то основание.

— Подождите! — взмолилась я, и собеседник послушно замолчал, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством. А я обхватила голову руками, безуспешно пытаясь разобраться в том ворохе новых сведений, которые на меня так поспешно вываливали. Затем спросила, решив начать по порядку: — Что вы сделали с моей семьей? Моя бабушка выглядела очень расстроенной, когда я отказалась от вашего предложения.

— Все-таки переживаешь о них. — Итирус скептически хмыкнул. — А зря. Думаешь, я пытал их, заставляя завлечь тебя в ловушку? Деньги, Киота Дайчер, я всего-навсего заплатил им. Кстати, они тоже считали меня некромантом и всерьез полагали, что по истечении недельного срока я намерен убить тебя на алтаре. Однако эти забавные кругляшки, которые вы зовете хардиями, творят настоящие чудеса. Я увеличил вознаграждение вдвое — и все сомнения у них исчезли. Более того, твой кузен Генрих по собственному почину вздумал опоить тебя какой-то дрянью, чтобы ты отключилась и осталась.

— Но они должны были понимать, что их ждет после этого, — забормотала я, не веря своим ушам. — Ольфия и Генрих ведь знают, что я встречаюсь с Дольшером. А он бы не спустил им мое исчезновение.

— К тому моменту они собирались быть далеко от этой планеты. — Итирус сочувственно улыбнулся. — Денег, полученных от меня, вполне хватило бы на покупку целого мира. Прости, Киота Дайчер, но мне ни к чему обманывать тебя. Если тебя это немного утешит, то Ольфия просила меня быть милосердным и убить тебя без боли. А Генрих… О-о-о, поверь, когда-нибудь я вернусь за ним. Думаю, тот глупец, который несколько веков томится в раскаленной пещере, уже может быть прощен. Как раз место освободится.

Я дрожащей рукой схватила бокал и осушила его. Не спрашивая разрешения, налила себе еще. Демоны, сегодня я точно имею право напиться! Не каждый день узнаешь, что твои ближайшие родственники продали твою жизнь. Мало им было отказаться от меня в детстве, теперь еще и это.

Итирус замолчал и с сочувствием посмотрел на меня. Ловко вытащил прямо из воздуха носовой платок и протянул его мне. Я поспешила уткнуться в него, пряча предательские слезы. Какая же я дура! Столько лет верила, что когда-нибудь те, кто, по сути, выкинул меня из дома, одумаются и попросят у меня прощения. Н-да, вот и разбилась мечта о счастливом воссоединении семьи. Но почему? Откуда такая ненависть ко мне?

— Киота, к чему задавать вопросы, на которые даже я не знаю ответов? — негромко сказал Итирус. — Ты ничем не заслужила их ненависть. Забудь. Эти люди никогда не были и уже никогда не станут твоей семьей. Просто случайные люди, по прихоти судьбы связанные с тобой кровными узами.

— Даже в самом страшном кошмаре не могла себе представить, что бог мертвых будет меня утешать, — сделала я неудачную попытку пошутить и сменила неприятную тему разговора. — Давайте не будем о моей семье. Пусть живут как хотят. Я сделала определенные выводы.

— Как скажешь, — на удивление легко согласился Итирус. — Вернемся к нашим баранам, то бишь гадюкам. Итак, мы остановились на том, что через неделю ты будешь полностью готова исполнить мое желание — уничтожить священную змею Варрия.

— А с чего вы решили, что я соглашусь? — невежливо перебила его я. — Не спорю, вы можете меня заставить, но что насчет свободы выбора? Или забыли, о чем только что говорили?

— Показываешь зубки? — Итирус одобрительно кивнул. — Мне это нравится. Киота, если честно, я просто не вижу причин, по которым ты собираешься мне отказать. В твоей жизни сейчас царит настоящий бардак, а я предлагаю тебе самый простой способ разделаться хоть с одной проблемой. Причем, заметь, в списке твоих головных болей она стоит далеко не на последнем месте. Если ты в ближайшее время не избавишься от дара универсала, то… Увы, но Тицион не будет долго терпеть в одном мире с ним опасного конкурента, наделенного подобной силой. Да, знаю, что он убеждал твоих друзей в обратном, однако… Смертные так любят обманывать. Убьешь змею — дар пропадет сам собой. Но это еще не все. Я щедро награжу тебя за помощь.

— Деньгами?

— Не только. — Итирус лукаво усмехнулся. — Киота, вы, смертные, придаете столько значения этим кругляшкам, что мне даже смешно. Но я уважаю твои принципы. Женщина должна быть независима от мужчины, поэтому я рассчитаюсь с твоими долгами. Кроме того, оставлю тебе на память обо мне небольшой сувенир.

— Какой еще сувенир? — насторожилась я.

Верно говорят, в каждой бочке меда обязана быть ложка дегтя. А в предложении бога мертвых наверняка скрыто немало подвохов. Никогда не доверяла сильным мирам сего, любая сделка с ними все равно окажется выгодной только одной стороне.

— Я честен с тобою. — Итирус с притворным возмущением выпрямился, но на его губах по-прежнему играла улыбка, поэтому я не испугалась гнева божества. А он тем временем продолжил уже серьезнее: — Киота Дайчер, я не собираюсь тебя обманывать. Клянусь! Все будет так, как уговорено. Жизнь священной змеи Варрия в обмен на полный расчет с твоими долгами. А сувенир, о котором я говорю… Не хочу раскрывать приятного сюрприза заранее. Не беспокойся, он тебе понравится. Поверь, я знаю, как угодить женщине.

Я смутилась от проскользнувших в его голосе фривольных ноток. Опустила взгляд на скатерть, задумчиво обвела пальцем несколько расплывшихся пятен, оставшихся от расплескавшегося после моего порывистого движения вина. Что же делать? Соглашаться или нет? Что скрывать, предложение было заманчивое. Одним махом решить сразу две проблемы. Но убийство? Пусть змея доставила мне немало проблем в прошлом и продолжает, кстати, отравлять мою жизнь, но все равно. Имею ли я право убить ее?

— Киота. — Я вздрогнула от вкрадчивого шепота прямо мне на ухо. За несколько секунд моего молчания Итирус умудрился неслышно материализоваться за моей спиной. Он положил руки мне на плечи, будто опасаясь, что я сбегу, и продолжил уговоры: — Не упрямься, прошу. Если тебя утешит — твой удар не лишит змею жизни, но заберет ее силу. Пусть доживает свой век под синими небесами Варрия, правда, не уверен, что ее подданные не поспешат завершить начатое тобой. Полагаю, за прошедшие века она им слишком надоела.

— А почему вы сами не желаете с ней разделаться? — задала я самый логичный вопрос, который тревожил меня все время беседы.

— Потому, что только смертный может убить бога. — Итирус пожал плечами, словно удивленный моей недогадливостью. Неторопливо вернулся на свое место, сел, облокотился на стол и удобно устроил на переплетенных пальцах подбородок, уставившись на меня жутким немигающим взглядом. — В общем, решай, Киота Дайчер. Все в твоих руках. Если ты против — я немедленно верну тебя обратно. Если согласна — то следующие семь дней мы проведем вместе, надеюсь, к взаимному удовольствию и дальнейшему удачному сотрудничеству. Я жду твоего ответа.

И он замолчал, видимо решив, что и так сказал достаточно. Наконец-то отпустил меня из плена своих странных черных глаз и задумчиво провел пальцем по кромке бокала с вином, к которому почти не притронулся за время разговора.

Я резко встала, с грохотом отодвинув кресло и едва не опрокинув его порывистым движением. Прошлась по залу, сцепив за спиной руки и пытаясь таким образом скрыть их предательскую дрожь. Н-да, Киота, ничего не скажешь, умеешь ты влипать в неприятности.

Я остановилась напротив окна и отсутствующим взглядом уставилась в ночной мрак, плескавшийся за стеклом. За время нашей беседы окончательно стемнело, над потолком с тихим шорохом порхали магические мотыльки, видимо пробужденные от спячки Итирусом. Интересно, сколько времени я уже здесь? Час, два? И что сейчас делает Дольшер?

— Он ругается с твоей тетей, — ответил Итирус. — И, кажется, собирается подраться с Вашарием, обвинив его в твоем исчезновении. Мол, нельзя тебя было выпускать из виду и на миг. Кстати, Вашарий вполне поддерживает его в этом мнении и находится в настоящем отчаянии. Ты знаешь, что он действительно безумно любит тебя?

— Догадываюсь, — с затаенной болью отозвалась я. Обернулась и твердо посмотрела на Итируса. — Я остаюсь. Но, прошу, дайте им знать, что со мной все в порядке! Я не желаю, чтобы Дольшер, Зальфия и тем более Вашарий сходили с ума, гадая, где я и что со мной.

Глаза Итируса полыхнули нескрываемым торжеством. Он склонил голову, принимая мое решение, а когда выпрямился, с усмешкой произнес:

— Киота, у меня есть предложение лучше. Ты сама скажешь им, что ты в безопасности. Я создам твою проекцию. Эта неугомонная троица сейчас на Варрии, во дворце твоего брата, вот и успокоишь всех разом. Право слово, тебе они поверят скорее, чем если к ним явится незнакомец и примется убеждать, что позаимствовал тебя на время во имя всеобщего блага.

— Проекцию? — переспросила я, удивившись незнакомому слову. — Что это?

— Сейчас увидишь, — лаконично ответил Итирус. Поманил меня пальцем. — Подойди ближе.

Я нехотя сделала шаг к нему, затем еще один и остановилась, хотя между нами оставалось не меньше половины комнаты. Пожалуй, хватит.

Итирус недовольно качнул головой, фыркнул что-то неразборчиво-возмущенное себе под нос и в одно мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки от меня. Это произошло так стремительно, что я не успела испугаться или отпрянуть. Просто только что он стоял там — а вдруг оказался здесь. Подобным же образом перемещался в пространстве Тицион. Хм… Это разновидность локального телепорта? Не понимаю.

— Есть многое на свете, Киота Дайчер, к чему еще не готов человеческий разум, — несколько витиевато выразился Итирус.

Приложил указательный палец к моему лбу, перед глазами полыхнуло обжигающе белым холодным пламенем — и я оказалась в совершенно другом месте. Растерянно заморгала, привыкая к резкой перемене освещения. Если в доме семейства Дайчер царил приятный сумрак позднего вечера, то здесь в окна вливался торжествующий солнечный полдень. По ушам ударил шум близкой ссоры. Моя тетя, которую я без особых проблем узнала по голосу, визгливо призывала на чью-то голову гнев всех богов Нерия. Зуб даю — опять Дольшер попал под раздачу.

Я сморгнула невольные слезы и прищурилась, оглядываясь. Ага, должно быть, заклинание Итируса перенесло меня в личный кабинет моего брата Карраяра. Он как раз восседал напротив меня за столом, уныло сгорбившись и запустив в густые темные волосы пальцы. Дайра в полупрозрачном голубом платьице, притулившись на подлокотнике его кресла, ласково гладила несчастного по голове, утешая после известия о моем очередном похищении. Зальфия, уже в человеческом облике, и Дольшер переругивались, застыв друг против друга в напряженных позах. А Вашарий стоял около окна. Он с такой силой сцепил руки за спиной, что костяшки побелели от напряжения. Почему-то именно от его фигуры повеяло настоящим горем и отчаянием. Или я слишком пристрастна к нему, учитывая скорую неизбежную разлуку на долгие годы?

Мое неожиданное появление в первые секунды прошло незамеченным. Видимо, заклинание Итируса по обыкновению не потревожило ни одной силовой нити. Нет, но все-таки безумно интересно, какую магию он использует и магия ли это вообще?

В этот момент Дайра почувствовала на себе мой взгляд и удивленно подняла голову, отвлекшись от процесса утешения моего брата. В следующий миг меня оглушил ее восторженный визг, когда она слетела с подлокотника и бросилась ко мне.

— Киота! — оглушительно заорала она, распахнув объятия. — Ты все-таки вырвалась из лап этого вонючего вампира! Ну и везучая ты!

Я заблаговременно напряглась, ожидая неминуемого столкновения. Но тут случилось невероятное — Дайра просто промчалась сквозь меня. Причем я ощутила лишь легкое дуновение ветерка, как вдруг оказалось, что она уже стоит за мной и ошарашенно смотрит на свои руки, видимо гадая, как такое могло случиться. Ага, так вот что Итирус подразумевал под словом «проекция». Забавный эффект. Значит, мое тело на самом деле осталось на Нерии, а здесь присутствует нечто вроде объемного изображения.

— Киота? — изумленно повторила Дайра. — Это ты?

На мне скрестилось множество взглядов. Дольшер так и застыл с открытым ртом, оборвав фразу на полуслове. Вашарий был уже рядом, но благоразумно остановился чуть поодаль и вил какое-то заклинание между пальцев.

— Все в порядке, — поспешила я всех успокоить. — Это действительно я. Но… В общем, на самом деле я сейчас не здесь, а в другом месте. Мне позволили сообщить вам, что никто меня не убивает и вообще не обижает. Не волнуйтесь.

— Киота, кто тебя похитил? — Дольшер требовательно шагнул ко мне, отстранив с пути Зальфию, и та в кои-то веки не осмелилась протестовать. — Скажи, и я этому гаду уши натяну на задни… — На этом месте моя тетя многозначительно прищурилась, и Дольшер поспешил исправиться, виновато кашлянув: — В общем, он очень пожалеет, что связался со мной!

— Со мной все в порядке, — терпеливо повторила я, не желая пускаться в длинные путаные объяснения.

Да, Итирус не запрещал мне рассказывать правду, но, боюсь, все равно никто не поверит тому, что произошло на самом деле. Это ведь звучит как бред: мол, так и так, но ваша драгоценная Киота сейчас находится в гостях у бога мертвых, который желает за неделю воспитать из нее убийцу священной змеи Варрия.

— Киота, где ты находишься на самом деле? — почти не разжимая губ, проронил Вашарий. — Где? Ты можешь сказать?

— Ты мне все равно не поверишь. — Я виновато улыбнулась приятелю. — Вашарий, честное слово, мне ничто не угрожает. Скоро я вернусь живой и невредимой. Честное слово!

— Киота! — взревел на этот раз Дольшер. — Почему ты юлишь, не отвечая на такой простой вопрос? Ты же знаешь — я подниму на уши всех и вся, разнесу любой мир по камушку, но освобожу тебя, кто бы мне ни противостоял!

Я скептически хмыкнула. Ну этот противник явно не по зубам моему желтоглазому красавчику.

«Время выходит, — между тем раздался в голове встревоженный шепоток. — Киота, у тебя осталось не больше минуты. Я не смогу держать канал открытым дольше этого срока».

— Время выходит, — эхом повторила я.

Дольшер моментально заткнулся, невольно сжав кулаки. А вот Вашарий заколдовал с удвоенной скоростью. С его пальцев так и сыпались холодные зеленые искры, но я никак не могла понять, что же за заклинание он пытается создать. Я глубоко вздохнула и шагнула к нему. Именно к нему, а не к Дольшеру. Вашарий всегда отличался уравновешенностью и рассудительностью. Пока мой вспыльчивый жених будет пытаться выбить из меня хоть какие-нибудь сведения — уйдут драгоценные минуты. А вот Вашарий способен выслушать и понять меня. Надеюсь.

— Я вернусь, — сказала я, глядя в темные глаза приятеля, за напускным спокойствием которых скрывалась неподдельная тревога. — Клянусь, мне ничто не грозит. И ты ни в чем не виноват — против такого противника ни ты, ни Дольшер не сможете сделать ничего. Но он мне не враг. Подождите несколько дней — и все придет в порядок.

Я намеренно не называла срок в неделю, отпущенный мне Итирусом. Если Вашарий услышит именно про семь дней отсутствия, то наверняка вспомнит званый ужин в доме моих родственников-предателей. Нет уж, пусть лучше остается на Варрии.

— Ты обещаешь? — шепотом спросил он.

Я кивнула. Обернулась к Дольшеру и послала ему шуточный воздушный поцелуй, чтобы не дулся за такое невнимание к будущему супругу.

— Киота, — капризно начал он, — но я не понимаю…

Я моргнула — и все пропало. Исчез кабинет Карраяра, залитый солнечным светом, исчезли мои друзья. Я вновь стояла напротив бога мертвых.

— Вот ведь упрямец! — почему-то выругался он, подскочил ко мне и стащил с плеча какую-то странную, чуть мерцающую зеленую нить. Торопливо прищелкнул пальцами — и та вспыхнула, обернувшись в пепел. Я изумленно вздернула брови, и Итирус нехотя пояснил свои действия: — Твой друг Вашарий… Он умудрился прицепить на проекцию маячок. Не предполагал, что у смертного хватит ума до такого додуматься за столь короткий срок. Но сил он на это потратил — страшно представить!

— С ним все в порядке? — спросила я, холодея от его слов.

— Я тебя умоляю. — Итирус мученически закатил глаза. — Что с ним будет? Походит немного как выжатый гибикун, потом восстановится. На твоем месте я бы обеспокоился, чтобы уже на следующее утро дом твоих милых родственников, который они любезно уступили мне на некоторое время, не осадили боевые маги, поднятые по тревоге твоими товарищами.

— Полагаю, для бога не составит особого труда подыскать другое убежище. — Я пожала плечами, слегка удивленная тревогой, проскользнувшей в голосе Итируса.

— Так-то оно так, — неохотно согласился он. — Но своими перемещениями в пространстве я рискую привлечь лишнее внимание. Слухи быстро распространяются, эдак гадюка и насторожится. Ладно, придется принять кое-какие меры предосторожности. Так, на всякий случай. Все-таки крайне маловероятно, что маяк передал достаточно информации для определения твоего местонахождения.

— Что ты собираешься делать? — Я аж вскинулась от тревоги за приятеля, моментально позабыв про правила хорошего тона и недопустимость тыканья богу. — Не смей трогать Вашария!

— Даже в мыслях не было, — несколько обиженно отозвался Итирус. — Не переживай, Киота. На самом деле я почти уверен, что его задумка сорвалась. Но в любом случае некоторая путаница в силовых линиях не помешает. Создам бурю в энергетическом пространстве Нерия и Варрия. Пусть ваши лучшие маги гадают, что именно послужило причиной.

Я удивленно вскинула брови, когда услышала про столь неожиданный способ решения проблемы. Помнится, пару лет назад на Нерии тоже фиксировали сильнейшие аномалии в энергетическом слое. Два дня любое заклинание могло привести к самым непредсказуемым последствиям, поэтому власти настойчиво рекомендовали всем гражданам отказаться от всякого колдовства, даже простейшего бытового. Объяснения этому феномену, насколько я помню, так и не нашли. Неужели это были шалости богов?

— А ты действительно сообразительная, — пробормотал Итирус. — Тяжело мне с тобой придется. Не привык за каждым словом следить.

И исчез. Не прощаясь, растворился в пространстве, привычно не потревожив ни одной силовой нити и оставив меня в полном одиночестве.

Я отчаянно зевала и терла кулаками слипающиеся глаза, но не сдавалась. После ухода Итируса я обследовала весь дом, обнаружила несколько спален, в любой из которых можно было бы со всеми возможными удобствами расположиться на ночь. Одну из них — самую маленькую, выдержанную в спокойных голубоватых тонах, — я и выбрала для своего пристанища. Приняла душ и уселась к письменному столу, где, к своему удовольствию, обнаружила бумагу и самопишущее перо. После чего углубилась в строгие выкладки теоретической магии, пытаясь понять, что за сила лежит в основе магии Итируса. Да, понимаю, что это тянет на оскорбление божества — никакой смертный не имеет права разгадывать подобные загадки. Но слишком сильно у меня свербело в одном месте. Все в этом мире имеет объяснение. Если я его не вижу, значит, или слишком глупа, или ищу не в том месте.

Спустя несколько часов я заполнила формулами больше половины блокнота. За окном уже светало, в глаза словно песка насыпали, но я продолжала строчить с небывалой скоростью. Казалось, будто разгадка совсем рядом — Итирус явно использует обычный источник энергии, правда, преобразует ее во что-то совершенно иное. Я бы могла смириться, если бы знала, что на подобное способен только бог. Но что насчет Тициона? Ведь он смертный, однако это не мешает ему показывать те же фокусы, что и Итирус. Значит, вопрос не в божественном происхождении, а в чем-то другом. Но в чем?

Я зевнула в очередной раз, недовольно качнула головой и встала. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра продолжу свои изыскания. Если, конечно, Итирус мне даст такую возможность. Интересно знать, каким образом он собрался меня готовить к убийству священной змеи.

Едва моя голова коснулась подушки — как я провалилась в глубокий спокойный сон. И почти не удивилась, вновь оказавшись в том же зале, где впервые увидела Итируса.

Утром я проснулась со страшной головной болью и таким чувством, будто меня всю ночь жестоко пинали ногами. Н-да, никогда бы не подумала, что процесс изменения ауры настолько физически изматывающее занятие.

Около кровати уже стояла горячая чашка кофе и блюдо со сладкой сдобой. Я подивилась предусмотрительности и внимательности Итируса, сделала несколько глотков обжигающего напитка и опять откинулась на подушки, закрыв глаза. За окном умиротворяюще шумел дождь. Узнаю Озерный Край. Даже летом тут редко дождешься солнечной погоды.

— Как ты? — раздался рядом виноватый голос, и около постели материализовался Итирус. Просто вышагнул из неизвестности, по обыкновению не потревожив ни одной силовой нити, и скромно примостился на самом краешке кровати.

— Бывало и лучше, — лаконично ответила я. Осторожно покрутила головой в разные стороны и тут же пожалела о своем поступке. Нет, она не отвалилась, конечно, но перед глазами опять замелькали колючие радужные круги, а тошнота подкатила к горлу с удвоенной силой.

— Прости. — Итирус скорчил страдальческую физиономию. — Не стоило с тобой так усердно заниматься этой ночью. Но процесс изменения шел настолько легко и незаметно, что я немного переусердствовал.

Я сделала еще один крошечный глоточек кофе, с интересом наблюдая за душевным смятением моего собеседника. Нет, все-таки занятный он тип, хотя такое определение вряд ли уместно для бога мертвых. Если не обращать внимания на странные глаза, поражающие своей чернотой, то кажется, что передо мной сидит самый обычный парень. Светлые растрепанные волосы, косая рваная челка, падающая на лоб, простая одежда без всяких изысков. И в поведении нет никакой спеси или чванливости. Разговаривает со мной как с равной. Ну только изредка подчеркивает, что я смертная, а он якобы бог. Бог ли?

— Киота, право слово, ты меня уже утомила! — Итирус раздраженно хмыкнул. — За последние сутки я уже раз десять услышал в твоих мыслях, что не тяну на столь высокое звание. Могу и обидеться. Что прикажешь сделать, чтобы ты перестала досаждать мне надоедливыми сомнениями в моем происхождении? Превратить воду в вино, прогуляться по водной глади?

— Шутишь, что ли? — Я не удержалась и скептически фыркнула. — Воду в вино любой маг, увлекающийся молекулярной магией, обратит. Левитация тоже многим знакома. Даже я благодаря вовремя кинутым щитам некоторое время способна парить в воздухе.

— Хм… — Итирус сделал вид, что задумался, но его губы то и дело пытались расползтись в предательской улыбке. Сделал внушительную паузу, убедился, что я заинтригована в достаточной мере, после чего продолжил драматическим шепотом: — Ну что же, видимо, ничего не остается, как предложить самый крайний вариант. Поскольку меня называют богом мертвых, то что насчет оживления мертвеца?

— Решил поиграть в некроманта? — Я совершенно забыла про всякие правила приличия при разговоре с богом, все равно тот не возражал и не одергивал меня, указывая на истинное место обычной смертной. — Итирус, при всем моем уважении, но ты сам сказал при нашей первой встрече, что используешь магию смерти.

— Некроманты, без сомнения, способны поднять из мертвых, — согласился Итирус, нисколько не разозлившись на мой неприемлемый тон. — Но ты прекрасно знаешь, что их заклинания имеют достаточно ограниченный промежуток действия. Да и оживленный мало напоминает обычного человека. Скорее, это просто ходячий труп, обладающий памятью умершего. Кстати, это частенько используют спецслужбы твоего мира. Например, для допросов преступников, кого не сумели захватить живыми. Или же тех, кто слишком упорно сопротивляется дознанию. Труп разговорить намного легче, чем провести полное ментальное сканирование. Поинтересуйся на досуге у Вашария, как это обычно происходит.

— Нет… — недоверчиво протянула я. — Он бы ни за что не стал участвовать в подобной мерзости.

— Да неужели? — Итирус лукаво усмехнулся. — Киота, ты многое не знаешь о своем друге. Если тебе когда-нибудь надоест пребывать в плену радужных эмоций по его поводу, то задай ему один простой вопрос: убивал ли он. Не в пылу смертельной схватки и не спасая свою жизнь, а хладнокровно глядя в глаза обреченному человеку, понимая, что тот уже не в силах сопротивляться. Впрочем, Вашарий на самом деле неплохой человек, а уж муж из него получится просто замечательный! Кого-кого, а супругу от этой неприглядной стороны жизни он точно будет держать как можно дальше.

— В таком случае, рада за его будущую избранницу, — пожалуй, даже слишком резко отозвалась я. Что скрывать, слова Итируса по поводу возможной свадьбы Вашария на удивление больно резанули по сердцу. Сама понимаю, что во мне заговорила банальная собственница, но представить друга в объятиях другой оказалось очень неприятно. Хорошо, что если это и случится — то не скоро. У меня будет время привыкнуть к этой мысли. И я продолжила, с явным намеком крутанув кольцо с гербом рода Барайс на безымянном пальце: — В любом случае, я помолвлена с другим.

Итирус хотел что-то сказать на этот счет, даже открыл рот, но в последний момент передумал, только как-то странно качнул головой.

— Не суть, — мягко проговорил он, не желая вступать со мной в спор. — Мы отвлеклись от темы доказательства моего могущества. Так вот, Киота, я не собираюсь удивлять тебя обычными некромантскими фокусами. Нет, поднятый из могилы человек действительно начнет новую жизнь. Проживет еще много лет, пока второй раз не повстречает смерть. Даже способен будет породить новую жизнь, обзаведясь детьми. Если пожелает, конечно. Как насчет подобного доказательства?

Я молчала, силясь понять, в чем заключается подвох. Если человек мертв — то он мертв. Некроманты действительно могут лишь на время оживить тело, выудить из него необходимые сведения, но не более. Тем паче что труп на то и труп, что по своему определению не способен зачать ребенка. Да, пожалуй, это было бы наилучшим доказательством божественного могущества Итируса.

— Насколько я понял, ты согласна. — Бог мертвых без особых проблем прочитал ответ в моих мыслях. — Ну что ж. Как только тебе станет легче — отправимся на городское кладбище. Там я разрешу тебе выбрать любую могилу, чтобы не было соблазна обвинить меня в мошенничестве, и после докажу тебе свои истинные беспредельные возможности.

Интересно, мне показалось или в голосе Итируса скользнули насмешливые нотки? Такое чувство, будто он смеется над моим невежеством. Ох, что-то тут явно не так.

— Нет, прав все-таки Олеон, со смертными надо построже, — уже с заметным раздражением протянул Итирус, наверняка утомившись от моих бесконечных сомнений. — Пожалуй, для следующего своего визита в этот мир мне стоит подобрать более грозное обличье. Хоть черного дракона ради разнообразия оседлать и ежесекундно кидаться молниями, убивая направо и налево. Или ты и тогда нашла бы сто и одну причину, чтобы недоверчиво наморщить свой очаровательный носик?

Я смущенно потупилась и одним глотком допила успевший остыть кофе. Полагаю, не стоит отвечать на риторические вопросы. Что поделать, раз у меня натура такая противоречивая и сомневающаяся.

— А что будет с тем несчастным, которого ты оживишь? — спросила я, стремясь замять неудобную тему. — Наверное, он почувствует себя очень неуютно, очнувшись в сырой могиле.

— Опять ты меня за какого-то изверга принимаешь! — Итирус обиженно всплеснул руками. — Конечно, сперва мы его выкопаем, а потом примемся оживлять. А после… Хм… Я, если честно, как-то об этом не подумал. Предлагаешь вновь его убить и уложить в ту же могилу?

— Да разве так можно?! — с искренним возмущением вскрикнула я, на миг испугавшись, что бог говорит серьезно.

Но тут же заметила, как он прикрылся ладонью, пряча лукавую усмешку, и немного успокоилась. Нет, издевается надо мной. В самом деле, наверное, хуже наказания не придумаешь: очнуться после вечного сна, опять почувствовать на своей коже солнце и вдохнуть полной грудью, чтобы через несколько секунд вернуться во владения смерти. И все ради чего? Чтобы какая-то там Киота Дайчер убедилась, что разговаривает с богом? Как-то слишком сурово.

— Киота, поверь, никого убивать я не собираюсь, — совершенно серьезно проговорил Итирус, оставив свой шутливый тон. — Но ты задала очень правильный вопрос: с вновь ожившим надо будет что-нибудь делать. Понятное дело, он не сохранит никаких воспоминаний о смерти и нашей встрече — уж об этом-то я позабочусь. Ему будет казаться, будто он на миг отключился в той, еще прошлой своей жизни, а очнулся в совершенно незнакомом месте. Полагаю, очень удивится, узнав, сколько прошло времени.

— А уж как удивятся городские власти, когда по улицам Микарона начнет бегать какой-нибудь фанатик родом из Темных веков, — пробурчала я. — Еще, чего доброго, нарвемся на бывшего инквизитора, и тот начнет карать направо и налево за использование магии.

— Думай сама, стоит ли тревожить столь древние захоронения.

Итирус смотрел на меня совершенно бесстрастно, но я кожей чувствовала, что на самом деле в глубине души он потешается надо мной. Явно, что он пытается склонить меня в пользу решения, выгодного прежде всего ему, но обставить все так, чтобы я приняла это за свой выбор. Что за игру он затеял? Предположим, я потребую оживить какой-нибудь скелет многовековой давности. Сдается, Итируса совершенно не обрадует такой поворот дела, раз он так ненавязчиво пытается обратить мой взгляд на более свежие могилы. Боится, что не справится? Получается, у его могущества тоже имеются определенные пределы.

— Да не сказал бы. — Бог мертвых пожал плечами, по обыкновению принявшись отвечать на мои мысли. — В одном ты права: чем свежее труп — тем легче в него вернуть душу и тем быстрее закончится процесс регенерации тканей и костей. Такую неприятную вещь, как разложение, ведь никто не отменял. Но выбери ты для эксперимента даже самого первого человека, изгнанного из божьего сада за неповиновение, — я все равно справлюсь. Правда, сначала тебе придется отыскать хотя бы крошечный обломок кости столь уникального создания. Во всем происходящем меня беспокоит только одна малость: над Нерием и Варрием сейчас бушуют энергетические бури. Они мне не помешают, однако если ты выберешь старое тело, то мне придется потратить очень много силы. Выплеск такой мощи наверняка зафиксируют все маги этого мира. И у многих появится закономерный вопрос — кто же тот уникум, который способен колдовать, когда у остальных нет доступа к силовым нитям. Мы опять-таки рискуем привлечь к себе ненужное внимание. — Итирус помолчал немного и напоследок добавил с легкой усмешкой: — И потом, подумай, как наш несчастный испытуемый будет жить в совершенно новую эпоху. Да его замучают постоянными допросами, силясь выяснить, не издевается ли он над властями. И в итоге скорее всего запрут в доме для умалишенных. Поэтому, Киота, лучше выбери могилу посвежее.

Длинная аргументированная речь Итируса меня убедила слабо. Точнее, я уже торжествовала победу, предчувствуя его неминуемый провал. Что-то он чересчур переполошился, услышав про мой возможный выбор в качестве подопытного экземпляра фанатика Темных веков. Зуб даю — когда дойдет до дела, признает поражение.

— Упрямица, — чуть слышно выдохнул Итирус. — Ну что ж, всю дальнейшую ответственность я перекладываю на тебя. Идет?

Я с некоторым вызовом вздернула подбородок. Ага, от убеждений перешел к плохо замаскированным угрозам. Похоже, я права.

— Как ты себя чувствуешь? — резко сменил тему Итирус, встав и с хрустом потянувшись. — Голова еще болит?

— Да нет. — Я осторожно покрутила ею из стороны в сторону, убеждаясь, что каждое движение больше не отдает резью в глазах и новыми спазмами в висках. — Кажется…

Договорить я не успела. Итирус прищелкнул пальцами — и через миг я обнаружила, что стою рядом с ним на городском кладбище Микарона. Испуганно охнула было, потянувшись прикрыться, поскольку спать ложилась в короткой футболке и неприлично маленьких шортиках, которые обнаружила в бельевом шкафу выбранной спальни, но тут меня ожидало новое потрясение. Итирус любезно позаботился и о моей одежде, поэтому сейчас я была в теплом шерстяном платье и удобных туфлях на низком устойчивом каблуке. Хм… Забавно, именно такой наряд я бы выбрала для похода в столь скорбное место.

— Я знаю, — лаконично проговорил он и вручил мне раскрытый зонтик, который вытащил из ниоткуда. — Держи. Пригодится.

Словно в подтверждение его слов по зонту забарабанили первые упругие капли дождя. Впрочем, ненастье совершенно не докучало богу мертвых. Над ним дрожало мельчайшее марево испаряющихся водных брызг, в то время как волосы и рубашка оставались абсолютно сухими.

— Выбирай, Киота. — Итирус гостеприимным жестом обвел кладбище. — Все могилы в твоем полном распоряжении.

Я скептически хмыкнула. Вообще-то сейчас день. По моим ощущениям — около полудня, вряд ли позже. Унылая пасмурная погода не располагает к прогулкам, но жители Озерного Края привычны к частому ненастью. Вот и сейчас, несмотря на начавшийся ливень, мы были здесь не в одиночестве. Я заметила несколько парочек, прогуливавшихся по прямым ухоженным аллеям последнего приюта горожан. У соседнего надгробия, на котором была изображена сломанная стрела, скорбела пожилая седовласая женщина. Правда, наше внезапное появление осталось незамеченным, но не сомневаюсь, что это лишь счастливый случай. Если Итирус прямо сейчас примется крушить памятники и тем более разрывать влажную землю, желая выкопать какой-нибудь гроб, то нам точно не поздоровится. Ахнуть не успеем, как окажемся в тюрьме. Недаром некроманты подобными вещами занимаются исключительно в темное время суток. И то частенько бывают биты, если попадаются на горячем. Никому не нравятся падальщики. Все-таки хочется верить, что хотя бы после смерти ты заслужил хоть капельку спокойствия в наш безумный век и никто не станет издеваться над твоим хладным трупом.

— Выбирай, Киота, — повторил Итирус и широко улыбнулся. — Не беспокойся, об остальном позабочусь я. Нет, если ты хочешь соблюсти традиции — то мы, бесспорно, можем вернуться сюда в глухую полночь, вооружившись лопатами. Так и быть, исключительно для твоего удовольствия я вызову грозу с обязательными ураганными порывами холодного ветра, который будет рвать наши плащи и тушить магические шары. Ах да, забыл, шарами пользоваться нельзя, иначе потревожим сторожа. Придется красться по кладбищу в полной темноте. Перемажемся в грязи, если особенно повезет — то кто-нибудь из нас споткнется и загремит в объятия скелета. Ты подобного желаешь?

Я насупилась, уловив в его голосе откровенно издевательские нотки. Ладно, будь что будет. Хочет, чтобы все население Микарона полюбовалось на факт беспрецедентного варварства и вандализма, — пусть. Надеюсь, Дольшер вытащит меня из тюрьмы и не станет долго бушевать, узнав, в чем меня обвиняют. В крайнем случае, всегда можно отговориться, что меня заставили участвовать в этом угрозами.

Дорожки кладбища были посыпаны гравием, который приятно захрустел под подошвами моих туфель, когда я тронулась в путь. Дождь не унимался, но и не становился сильнее, поэтому я вполне уютно себя чувствовала под зонтом. Если бы не обстоятельства, то, наверное, я бы даже сумела получить удовольствие от прогулки. Истинное наслаждение после нескольких дней своеобразного домашнего ареста выбраться на свежий воздух! Тем более что рядом с богом мертвых мне вряд ли стоит опасаться нападения вампира или Фарна.

— Это уж точно, — пробормотал себе под нос Итирус, развеивая последние сомнения в моей безопасности.

Я неспешно шла рядом с ним, разглядывая многочисленные надгробия и читая эпитафии. Сейчас мы находились в новой части кладбища, поэтому все могилы утопали в цветах и были относительно ухоженными. Ничего, чем дальше по аллее — тем более заброшенными они станут. Там и найду подопытного для нашего эксперимента. Правда, не совсем понимаю, почему Итирус предложил его провести. Подумаешь, сомневаюсь я в его божественном происхождении, ну и что из этого? Все равно делаю это исключительно в мыслях и вслух еретические предположения не озвучиваю.

— Просто решил размяться, — пояснил Итирус. — Давненько я никого не оживлял. Самому интересно — не утратил ли навыки.

Я опустила голову, торопливо скрывая язвительную усмешку, совершенно неприемлемую при общении с богом. Ого, как он заговорил! Вслух признался, что сомневается в успехе предприятия. Ну-ну, кажется, я была абсолютно права.

Итирус раздраженно зыркнул на меня сквозь длинную растрепанную челку, но промолчал. Лишь ускорил шаг, явно желая как можно быстрее достичь старой части кладбища. Теперь я почти бежала за ним. Но опять-таки никто из прохожих не шикнул в нашу сторону, предлагая соблюсти неписаные правила поведения. Право слово, тихие тенистые аллеи кладбища — не место для игры в догонялки. А я меж тем едва не сбила с ног степенную старушку с клюкой, видимо пришедшую навестить могилку усопшего супруга. И — невиданное дело — та даже не посмотрела на меня, продолжая медленно и величаво продвигаться по направлению к выходу. Чудно. Такое чувство, будто нас никто не видит.

— Не совсем так, — поправил меня Итирус, чуть запыхавшись от быстрого шага. — Я воспользовался заклинанием безразличия. Грубо говоря, им совершенно наплевать на наше существование. Что бы мы ни делали, как бы ни безобразничали — никто не сделает ни малейшего замечания. Мы для них практически не существуем, Киота.

Я хмыкнула про себя. Неплохо звучит — заклинание безразличия. Надо будет порыться в книгах на досуге, выискивая нечто похожее.

— Киота, скажу тебе по секрету: при создании заклинаний совершенно не обязательно пользоваться готовыми шаблонами, — произнес Итирус. — Главное — это желание человека. Слова и жесты служат лишь для концентрации магической энергии, ни для чего более. К самой цели они имеют весьма опосредованное отношение. Просто легче сосредоточиться, когда считаешь, что та или иная фраза поможет тебе прийти к нужному результату. Ты как бы заранее программируешь себя на успех. Но мирозданию и энергетическому полю в конечном счете абсолютно безразлично, что именно ты бормотал себе под нос, когда колдовал. Хоть спряжение неправильных даританских глаголов повторял.

— Правда? — Я изумленно вскинула брови. — Нам в Академии говорили по-другому. Мол, даже ни разу не видя готовой схемы заклинания, можно создать его заново, но при этом воспользоваться наработками и формулами. Если честно, маги высшего уровня подчинения никогда не забивали себе мозги математикой. Они предпочитали брать мощью. А вот таким неудачникам, как я, приходилось пользоваться тараканьими тропами, так сказать. Зубрить, зубрить и еще раз зубрить. В конечном счете я убедилась на собственном опыте в верности слов учителей: зная определенные фразы, колдовать куда проще. Если ты обладаешь лишь крохотной толикой силы — то это становится основополагающим.

— Ты сама только что сказала, что маги высшего уровня подчинения не любят зазубривать заклинания назубок. — Итирус снисходительно посмотрел на меня сверху вниз, словно удивленный, что приходится вдалбливать столь прописные истины. — Однако искусство невидимого дается им сравнительно легко. Почему? Потому, что их воля и желание добиться нужного намного превосходят твои устремления. Вот и весь секрет.

— А от чего вообще зависит уровень подчинения? — задала я новый вопрос, радуясь, что бог мертвых вообще заговорил на эту тему. Что скрывать, некоторые вещи лучше узнать из первоисточника, нежели перерывать кипы книг в поисках противоречивых объяснений, которые чаще всего базируются на более чем сомнительных и неправдоподобных легендах.

— Киота, ты слишком многого от меня требуешь. — Итирус огорченно всплеснул руками. — Боюсь, ты не поймешь и сотой доли того, что я скажу. Ладно, попробую на пальцах. Ты прекрасно знаешь, что мир окутывает тончайшая паутина силовых нитей. Это так называемое магическое, или, как его еще часто называют, энергетическое поле планеты. У всех людей есть к нему доступ — у кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей, у некоторых вообще практически отсутствует. Способность того или иного человека колдовать обеспечивается так называемым каналом. Хм… Как бы понятнее сказать… В общем, это врожденная особенность человека, наподобие темперамента или характера. Восприимчивость к флуктуациям магического поля и способность использовать их для преобразования окружающего мира в собственных целях.

— Ага, — произнесла я лишь потому, что надо было как-то отреагировать на подобное божественное откровение.

На самом деле я не поняла ни слова из того, что сказал Итирус. Ну то есть первая часть была еще более-менее понятной, но вторая… Что такое флуктуации, хотелось бы знать?

Бог мертвых искоса посмотрел на меня и понимающе хмыкнул. Некоторое время шел молча, глядя себе под ноги, потом медленно проговорил:

— Наверное, я сейчас нарушу правила игры. Киота, просто передай этот наш разговор Вашарию. Он разберется. Не хочу упускать удобного случая, а напрямую я ему это не имею права говорить.

— Почему Вашарию, а не Дольшеру? — въедливо спросила я. — Дольшер — начальник магического департамента, он и должен вникать в особенности искусства невидимого.

— Да, но Вашарий подходит на роль джокера куда сильнее, — невпопад ответил Итирус. Тяжело вздохнул. — Если бы не его уровень подчинения, я бы сделал свою ставку. Но столь мощный маг… Нет, вряд ли.

Я не перебивала его, надеясь, что собеседник забудется и скажет мне больше, чем собирался. Однако Итирус опомнился и замолчал. Глубокая вертикальная морщина разрезала его переносицу. Видно было, что мужчина задумался о каких-то очень непростых вещах. Ох, я бы отдала лет десять своей жизни, только бы выяснить, что происходит! Кажется, что убийство священной змеи Варрия на самом деле лишь предлог, чтобы вытащить меня из привычной среды обитания. И потом, божественной рептилии много тысяч лет, почему ее существование так взволновало бога мертвых именно теперь? Неужели раньше не мог найти способа разделаться с ней? Сильно сомневаюсь. И, самое главное, кто эти загадочные «мы», которых он постоянно поминает? Остальные боги? Или вернее сказать — игроки?

— Киота, ты задаешь слишком опасные вопросы, — задумчиво протянул Итирус. — И ты удивительно везучая: будь на моем месте любой другой игрок, он бы поспешил разделаться с тобой. Но, как я сказал ранее, я вполне лоялен к смертным и признаю за ними право свободного выбора. Тем интереснее будет понаблюдать за реакцией твоих товарищей, когда ты поделишься с ними своими соображениями.

— А что тебе вообще надо? — осмелилась я полюбопытствовать. — Ты только что косвенно подтвердил, что убийство змеи Варрия интересует тебя постольку-поскольку. Получится — хорошо, нет — переживать не будешь. Неужели истинная твоя цель — все-таки король Тицион? Но я никогда не соглашусь участвовать в его убийстве!

Итирус усмешкой отреагировал на мое гневное восклицание. Наклонился ко мне и вкрадчиво прошептал на ухо:

— Киота, как ты думаешь — если бы я желал убить Тициона на самом деле, сказал бы об этом тебе, учитывая, что менее чем через неделю ты вернешься к Вашарию и Дольшеру?

Я совершенно запуталась во всех этих хитросплетениях интриг, поэтому лишь раздраженно всплеснула руками. Мол, уважаемый бог, сначала сами определитесь, чего на самом деле желаете.

— Ладно, не обращай внимания, я несколько увлекся. — Итирус виновато хмыкнул и резко остановился. Широким жестом обвел вокруг себя. — Ну вот мы и пришли. Выбирай любую могилу, Киота.

Его слова прозвучали даже несколько угрожающе, но я в ответ улыбнулась. Наверное, это было неправильно, но я окончательно перестала бояться бога мертвых. Если в начале знакомства я еще опасалась как-либо его обидеть, то сейчас он представлялся мне старым знакомым, над которым даже — о ужас! — вполне можно подшутить, не ожидая несоизмеримо жестокой мести.

Я заинтересованно завертела головой, осматривая место, куда он меня привел. Как и ожидалось, я стояла на одной из аллей в старой части кладбища. Да не просто старой, а заброшенной. Здесь было пустынно и мрачно. Буйно разросшийся вдоль дорожек кустарник скрывал древние замшелые надгробия, на которых едва угадывались имена усопших. Ветви деревьев переплетались над нами, словно пытаясь отогреться в сыром прохладном сумраке ненастья. Я знала, что день едва перевалил за половину, но тут, под сенью раскидистых тополей, казалось, будто уже смеркалось.

Итирус не мешал мне, когда я сошла с аллеи и, осторожно ступая по мокрой скользкой траве, подошла к ровному ряду могил. Неторопливо отправилась вдоль него, силясь прочитать почти стертые временем надписи. Кого бы выбрать, кому дать шанс на новую жизнь?

Больше всего меня интересовали те, кто умер слишком рано. Смысл оживлять стариков? Они прожили долгую достойную жизнь, полную радостей и горя, и вряд ли стремятся вернуться в столь жестокий мир из обители вечного покоя. В то время как погибшие молодыми еще недопели, недопили, недотанцевали и недолюбили, в конце концов.

Я остановилась около небольшого осколка гранитной плиты. Сощурилась, скользя взглядом по замысловатому переплетению изысканной вязи, складывающейся в имя и название рода. Ясно, что упокоенный принадлежал к знатному семейству. Даже герб выбит на плите — три переплетающиеся лилии. Что? Лилии? Фамильный знак рода Дайчер?

Я невольно сжала кулаки. Намного внимательнее посмотрела на плиту. Ринуальд Дайчер. Родился в тысяча пятисотом году от Сотворения мира, умер в тысяча пятьсот двадцатом. На момент смерти он был на пять лет младше меня. Что он видел в этой жизни?

— Многое, — эхом отозвался Итирус, чуть поодаль наблюдающий за мной. — Киота, в прежние времена люди куда раньше взрослели. К своим двадцати годам Ринуальд успел весьма отличиться. Он был наместником короля в Озерном Крае. Огнем и мечом уничтожал крамолу. Именно он повинен в массовом сожжении ведьм в тысяча пятьсот девятнадцатом году. Кстати, говорят, что один из отцов тех несчастных девушек и убил его годом позже. Ты уверена, что желаешь его оживить? Да, он твой родственник, но, боюсь, мы как раз рискуем получить фанатика Темных веков на улицах Микарона.

Я недовольно зыркнула на бога мертвых. Стоит признать — мой род, к которому я имею несчастье принадлежать, радует меня все меньше и меньше. Даже не подозревала, что столь отвратительные личности являются моими пусть и дальними, но родственниками.

— Все мы родственники друг другу, — своеобразно утешил меня Итирус. — В определенном смысле, конечно.

Я не стала развивать неприятную тему, рискующую переродиться в очередной пустой диалог, и передвинулась на шаг вправо, устремив свой взгляд на следующее надгробие. Под ним покоилась явно совсем молоденькая девушка, почти ребенок. На это указывало изображение, чьи контуры еще угадывались на зеленом от лишайника камне, — сердце, переплетенное розами. Обычно такой знак высекают на могилах тех, кто в своей жизни не познал ласки мужчины. Он означает, что теперь несчастная является невестой Олеона.

— Н-да, Олеон, надо сказать, просто в восторге от этой легенды, — опять вмешался Итирус, на этот раз не пытаясь скрыть откровенного сарказма. — Делать ему нечего, чем со всякими бестелесными душами якшаться. Но твой выбор весьма интересен, Киота. Здесь покоится Лилиана Ильянс. Ничем не примечательная простолюдинка без всякого магического дара. Погибла по нелепой случайности — отправилась зимой в лес по дрова, а на обратном пути налетел сильнейший буран. Ты знаешь, что в Микароне погода бывает весьма непредсказуемой. В итоге несчастная замерзла буквально в шаге от ограды собственного дома. Особый драматизм ситуации придает тот факт, что через неделю она должна была сыграть свадьбу. Но… Судьба подчас бывает весьма жестокой.

Я глубоко вздохнула. Это уж точно. Наверняка Лилиана считала дни, оставшиеся до торжества. Готовилась, шила наряд. Знала ли она, выходя утром из дома, что ей не суждено больше увидеть родных? Вряд ли.

— Пусть будет она, — твердо проговорила я, отступив на шаг и придирчивым взглядом окинув покосившееся надгробие. — Я так решила.

— Уверена? — Итирус с сомнением цокнул языком. — Лилиана была милой девушкой, но она жила несколько веков назад. В то время магия была под полнейшим запретом. Как она отреагирует, попав из страшных Темных веков в современный Микарон? Не сойдет ли с ума, осознав, что давно открыты путешествия между мирами и существует великое множество других рас?

— Это ждет любого, кого бы я ни выбрала. — Я пожала плечами. — Так что какая разница? Ее история мне понравилась. Вряд ли перепуганная девушка создаст большие проблемы городским властям. Думаю, местное отделение магического департамента поможет ей адаптироваться.

Итирус как-то странно хмыкнул, но продолжать спор не стал. Вместо этого он показал жестом, чтобы я отошла подальше, и тщательно засучил рукава свободной темной рубахи. Я повиновалась, принявшись медленно отступать и не отводя при этом от него взгляда ни на секунду. Смотри, Киота, и запоминай! Когда еще повезет присутствовать при подобном?

Когда я удалилась на достаточное расстояние, Итирус повелительно вскинул руку, позволяя мне остановиться. Затем шагнул к надгробию. Я ожидала, что он по обыкновению вытащит откуда-нибудь из небытия лопату и примется разрывать могилу, но бог мертвых обошелся без применения физической силы. Он простер обе руки ладонями вниз и растопырил пальцы, словно нащупывая что-то под собой. Затем резко сжал кулаки. Повеяло прохладным ветерком, напоенным озоном. Влажная земля перед ним зашевелилась, сама собой поползла вверх, словно дрожжевое тесто из кастрюли.

Я торопливо отвела взгляд, когда среди комьев грязи и опавшей листвы показался череп, скалящийся в вечной усмешке. Затем все же заставила себя посмотреть на останки несчастной девушки. В конце концов, это просто скелет. Время давно отполировало кости. Намного хуже было бы, если бы я увидела полуразложившийся труп, кишащий червями.

Итирус искоса глянул на меня и удовлетворенно хмыкнул, заметив, что, несмотря на первое отвращение, я продолжаю наблюдать за его действиями. Что-то зашептал себе под нос. Неужели повторяет спряжение неправильных дариганских глаголов, раз уж только что горячо убеждал меня, что словесная оболочка для заклинаний не нужна?

Пальцы бога мертвых так и мелькали в воздухе, выплетая невидимую сеть. Запах озона усилился многократно, став просто невыносимым. Ого! Сдается, я действительно присутствую при создании настоящего чуда.

Я чуть прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на рисунке силовых нитей вокруг могилы. И тут меня ожидало очередное потрясение — в мире вокруг нас творилось нечто вообразимое. Нет, в реальности как раз ничего особенного не происходило: дождь по-прежнему тихонько шуршал по моему зонту, изредка вдалеке испуганно вскрикивала какая-то пичуга, словно жалуясь на непогоду. Но вот в магическом поле бушевал настоящий ураган. Итирус словно играл на силовых нитях, используя их в качестве своеобразных струн. Жаль только, что мне была недоступна мелодия, которую он извлекал из них. Бог мертвых стоял неподвижно, лишь на лбу выступила обильная испарина да дыхание стало заметно тяжелее. А вот его пальцы продолжали свой танец. Перепутывали нити, почти рвали их, но в последний момент умудрялись развязать получившиеся узлы и начать все заново.

Я посмотрела на кости, лежащие подле ног Итируса. Чуть слышно ахнула, заметив, что они шевелятся, притягиваясь друг к другу. Бог мертвых забормотал уже громче, но я все равно никак не могла понять, что именно он шепчет себе под нос. А в следующий миг мне в лицо ударил жаркий порыв ветра, разметав неубранные после сна волосы по плечам. Фигура Итируса подернулась зыбкой дымкой, словно собираясь растаять в небытии. От ощущения, будто я стою на краю бездонной пропасти, накатила тошнота. Казалось, что я вот-вот рухну в какую-нибудь яму, что стоит мне только моргнуть — как мир вокруг меня исчезнет и я проснусь в собственной кровати.

Наверное, я все-таки отключилась на какой-то период времени, но при этом умудрилась остаться на ногах. Просто на миг закрыла глаза — а когда открыла их, напротив меня уже стояла худенькая девушка лет пятнадцати в светлом длинном платье. Наверное, родственники похоронили ее в свадебном наряде.

— Что происходит?

Голос у девушки оказался очень тихим, и говорила она с таким акцентом, что я не сразу ее поняла. Надо же как нерийский язык за прошедшие века изменился!

— Кто вы? — Лилиана смотрела на Итируса с нескрываемым ужасом. — Как я здесь оказалась?

Бог мертвых проигнорировал ее вопросы. Обернулся ко мне, и я с удивлением заметила, как посерело его лицо. Видать, даже у богов есть определенный предел возможностей.

— Ты удовлетворена, Киота? — хрипло поинтересовался он, отирая струящийся по лицу пот. — Теперь веришь, что я бог мертвых?

— Да, — после недолгой паузы отозвалась я. — Верю.

— Отлично. — Итирус попытался улыбнуться, но в итоге вышел лишь измученный оскал.

Лилиана наверняка поняла наш негромкий обмен репликами. Но, к моему величайшему удивлению, не стала устраивать никаких истерик. Просто стояла и ожидала, что будет дальше. Храбрая девушка. Не знаю, как бы я поступила на ее месте. Вдруг взять — и оказаться на каком-то кладбище, перед двумя незнакомцами, один из которых к тому же утверждает, что он бог мертвых.

— Вы меня убьете? — неожиданно спросила она. — Вы меня выкрали для жертвоприношения? Поэтому обрядили в платье и отвели сюда, так?

— Скорее наоборот. — Итирус медленно сполз по дереву на траву и уселся на нее, будто у него отказали ноги. С нескрываемым интересом взглянул на девушку снизу вверх, вероятно тоже поразившись ее спокойствию и выдержке. — Мы тебя оживили, Лилиана. Долгое, очень долгое время ты была мертва. А я дал тебе шанс на вторую жизнь.

— Взамен на что? — деловито осведомилась она. — Я должна кого-то убить? Отдать вам свою душу, быть может, стать вашей наложницей?

— Этого мне только не хватало. — Итирус не выдержал и негромко захихикал. — Спасибо, конечно, за предложение, Лилиана, но мне от тебя ничего не нужно. Пока, по крайней мере. Наслаждайся жизнью. Возможно, когда-нибудь мы встретимся вновь, и тогда я попрошу тебя о маленькой услуге. Вот и отблагодаришь. Но скорее всего этого не произойдет. Хотя… Ни от чего нельзя зарекаться.

— Ясно.

Хладнокровие девушки меня поражало. Как, ну как она может настолько бесстрастно реагировать на все происходящее? Разве что… Она уже встречалась в своей жизни с так называемыми богами?

Итирус быстро кольнул меня своими жуткими глазами, так непохожими на человеческие. Встал и легонько поклонился Лилиане напоследок.

— Удачи в новой жизни, — проговорил он.

Девушка вежливо наклонила голову, отвечая на его пожелание, и в следующий миг мы вновь оказались в одной из гостиной фамильного гнезда семейства Дайчер.

Я молчала, задумчиво крутя ручку мокрого зонтика и обдумывая увиденное. Сдается, тебя ловко обвели вокруг пальца, Киота. Сначала убедили, что для проведения сомнительного эксперимента тебе ни в коем случае нельзя выбирать древнее захоронение. Дождались, когда ты воспылаешь желанием увидеть, как оплошает бог, взявшись за неподъемное задание. И с самым невинным видом подвели именно к нужной могиле, рассказав при этом трогательную легенду о бедной девушке, погибшей накануне свадьбы.

— Между прочим, история жизни Лилианы — чистая правда, — несколько обиженно заявил Итирус. Рухнул в кресло и с наслаждением вытянул ноги, затем прищелкнул пальцами — и на столике перед ним появились два бокала, до краев наполненные горячим вином со специями. — И во всем остальном я тебе не солгал.

— Только утаил некоторые детали, — прозорливо заметила я. Без спроса взяла один из фужеров и осторожно пригубила его. Удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как озябшие пальцы постепенно согреваются, затем полюбопытствовала: — Зачем тебе понадобилась Лилиана? Я ведь не ошиблась, ты хотел, чтобы я выбрала именно ее могилу? По всей видимости, самостоятельно ты ее оживить не мог, необходимо было желание смертного. Но зачем она тебе сдалась? Или опять эти ваши игры с джокерами и прочим?

— Нет, ты ошибаешься, — мягко ответил Итирус и в свою очередь сделал крошечный глоток горячего вина.

Надолго замер, уставившись на меня жутким немигающим взором и словно взвешивая что-то в уме. Я не торопила его. Наверняка он сейчас решает, стоит ли посвящать меня в свои планы. В конце концов, он если и не бог, то существо по мощи и силе намного превосходящее меня. А я… Даже смешно говорить.

Бог мертвых скривился, будто мои мысли доставили ему какое-то неудобство, и нехотя продолжил:

— Киота, в одном ты не ошибаешься: сам бог не имеет права никого оживлять. Только руководствуясь просьбой смертного. Но есть тут одна крохотная деталька, о которой предпочитают не вспоминать. Я вырвал душу Лилианы из плена небытия, но в любой момент могу вернуть ее обратно. То есть фактически девушка принадлежит мне. Что я захочу — то она и сделает. Без всякого принуждения, искренне полагая, что это ее желание. Она лишена свободы выбора. Если я прикажу ей положить руку в огонь — она сделает это без малейших колебаний. Но пока я не вмешаюсь в ее жизнь — Лилиана ничем не будет отличаться от обычных смертных. Она даже не моя рабыня, поскольку те способны хотя бы на мысленное сопротивление хозяину. Но и вещью ее назвать как-то язык не поворачивается. В общем, решай сама, кем она мне отныне приходится.

— Зачем? — потрясенно прошептала я, невольно передернув плечами от отвращения. — Зачем тебе это понадобилось? И почему именно Лилиана?

— Потому что в любой игре кроме джокера должны быть козыри, — как-то совсем загадочно отозвался он. — И она далеко не последняя карта в раскладе.

Я некоторое время ожидала, что он продолжит, объяснив свои странные слова, но Итирус молчал. Лишь поднял бокал, разглядывая меня через алое вино. Ладно, предположим, Лилиана Ильянс. Я запомню это имя. Как только выпутаюсь из этой передряги — обязательно навешу архив Микарона. Очень интересно было бы узнать, за кого именно тогда собиралась замуж эта красотка.

— Не трать времени понапрасну. — Итирус слабо усмехнулся. — Ты нигде не найдешь о ней никаких упоминаний. Официально Лилианы Ильянс никогда не существовало. И, Киота, на твоем месте я бы забыл об этом маленьком приключении. На данном этапе оно не имеет ни к тебе, ни к твоим друзьям ни малейшего отношения. Однако я благодарен тебе, что ты позволила мне осуществить давнюю задумку.

Я одним глотком допила вино и поставила бокал на столик. Круто развернулась на каблуках и, не прощаясь, выскочила из гостиной. Да, видно, ошибалась я, когда решила, будто с богом мертвых можно подружиться. Как ни крути, но смертные для него — марионетки в какой-то непонятной и вряд ли приятной игре. Ладно, мое дело маленькое. Не нужны мне все эти тайны и великие секреты. Лишь бы выбраться живой из круговерти событий. Кажется, я уже скучаю по всей моей веселой компании. Страшно признаться, но мне даже перебранок Дольшера с Зальфией не хватает! От них, по крайней мере, подобных неприятных сюрпризов не приходится ожидать.

Вопреки моим скорбным предчувствиям, неделя, отпущенная на мое проживание в фамильном доме семейства Дайчер, пролетела незаметно. Мы с Итирусом быстро помирились после посещения микаронского кладбища и по негласному уговору больше не возвращались к неприятной теме дальнейшей судьбы Лилианы. Однако отсутствие вопросов с моей стороны еще не означало, что я забыла о существовании таинственной девушки, которую по моему желанию бог мертвых вытащил из небытия. Каждое утро у меня начиналось с прочтения кипы местных газет. Я тщательно просматривала рубрику городских новостей, пытаясь отыскать упоминание об обнаруженной загадочной девице, утверждающей, что она родилась несколько веков назад. И все зря. То ли новость об этом не стала достоянием общественности, то ли Лилиана решила обойтись без помощи местных властей.

Итирус наверняка слышал мои взволнованные мысли по этому поводу, но никак на них не реагировал, лишь на самые бредовые предположения отвечал слабой усмешкой. Мы много разговаривали на самые разные темы. Изредка он давал мне советы, касающиеся теории построения заклинаний. Очень дельные, кстати. Не полагаясь на память, я тщательно записывала его откровения и потом проверяла их собственными вычислениями, которые каждый раз подтверждали правоту собеседника. Кстати, я так и не перестала сомневаться в том, что Итирус имеет божественное происхождение, но тот больше не предлагал мне никаких экспериментов на этот счет. Должно быть, прошлый опыт он затеял с одной целью — чтобы оживить Лилиану, и это делало для меня тайну личности девушки еще более притягательной.

В перерывах между разговорами, прогулками и снами, так напоминающими реальность, я тщательно обследовала дом. Бродила по комнатам, перебирала альбомы с фотографиями, читала хозяйственные заметки, сделанные, видимо, рукой моей бабушки. По крайней мере, визитка с приглашением на званый ужин, которую она вручила мне после королевского бала, была написана тем же изящным разборчивым почерком. Но я нигде не находила ни малейшего упоминания о том, что этим людям было какое-либо дело до моего существования. Лишь в записках Ольфии за тот год, когда я родилась, была сделана лаконичная пометка: «Тиора меня сильно расстроила. Придется принять меры».

Наконец наступил последний вечер моего пребывания в этом чужом для меня доме. С самого утра шел ливень, который к ночи усилился. Иногда вдалеке недовольно ворчал гром. Ветвистые молнии синеватыми всполохами освещали подбрюшье низких черных туч.

Я задернула штору, чтобы шум и вид ненастья не наводили на меня тоску. Вернулась на диван, где заранее приготовила себе пушистый теплый плед, под которым так уютно читается, и потрепанный любовный роман из библиотеки бабушки. Итируса я сегодня еще не видела. Наверное, бога мертвых отвлекли какие-то свои заботы, поскольку ранее мы почти не разлучались.

Только я со всеми мыслимыми удобствами расположилась на подушках и открыла книгу, как с улицы послышался какой-то непонятный шум. Сначала я не обратила на него внимания, решив, что это забавляется ветер, но шум усилился. Теперь я отчетливо различала в раскатах грома непонятные перекрикивания. Странно. Неужели Ольфия и Генрих решили навестить меня в последний раз? Они думают, что мое недельное пребывание в этом доме завершится кровавым ритуалом. Пришли позлорадствовать или же запоздало раскаялись в содеянном?

Не выдержав уколов любопытства, я встала, откинув в сторону плед. Но едва поднялась на ноги — как тут же рухнула обратно, поскольку в комнату вихрем ворвался непривычно злой Итирус.

— Демоны Хекса! — выругался он вместо приветствия и кинулся к окну. Осторожно отогнул занавеску, уставился на что-то в лиловом сумраке вечера, затем резко отпрянул и гневно обернулся ко мне.

Я испуганно сжалась. Никогда не видела его таким! Черные глаза полыхают яростью, губы так и кривятся в раздраженной усмешке. Что происходит? Такое чувство, будто Итирус готов убить меня. Неужели всю эту неделю он ловко пудрил мне мозги, а на самом деле наше знакомство действительно завершится принесением меня в жертву?

— Не говори глупостей, Киота! — отмахнулся от моих бредовых предположений бог мертвых. — Стоило столько времени и усилий угробить на изменение твоей ауры, чтобы в последний миг все оказалось на грани провала! Знаешь, твой разлюбезный Вашарий уже начал меня утомлять. Как, ну как он выяснил, что ты находишься здесь? И каким образом, хотелось бы знать, он перебрался с Варрия сюда? Да, энергетическая буря идет на убыль, но все равно. Неужели воспользовался телепортом, прекрасно при этом осознавая, что его может выкинуть на другом конце вселенной?

— Что? — сдавленно прошептала я.

Перед глазами все потемнело от ужаса за друга. Он так рисковал из-за меня?

Я вскочила было на ноги, собираясь мчаться к Вашарию, но Итирус косо глянул на меня — и я опять бессильно опустилась на диван.

— Не так быстро, Киота, — проговорил он, нехорошо ухмыляясь. — Ну почему твой Вашарий не явился на пару часов позже? Я не могу остановиться сейчас. Осталась самая малость, чтобы процесс изменения твоей ауры оказался завершен.

— Я могу поговорить с ним, — робко предложила я. — Попросить, чтобы он подождал до завтрашнего утра.

— И твой приятель немедля начнет штурм, решив, что твоими устами на самом деле говорит некромант. — Итирус несогласно качнул головой. — Нет, это не выход. Вашария останавливает от атаки только то, что он не знает, здесь ли ты, и если здесь, то в каком состоянии. Дом окутывает моя блокирующая магия. Но если он удостоверится, что прибыл по адресу, — то тут начнется настоящее представление.

— Я знаю, что Киота у тебя, — раздался в этот момент голос Вашария.

От неожиданности я аж подскочила на месте и изумленно завертела головой. Такое чувство, что приятель стоит совсем рядом со мной, в этой же комнате. Однако в гостиной по-прежнему находились только мы с Итирусом. Как такое возможно? А приятель меж тем продолжил, пребывая где-то за пределами дома:

— Я в курсе, что ты намерен провести некромантский ритуал с ее участием. Но твой план сорвался. Даю тебе пять минут на раздумья. Сдавайся. Иначе… Впрочем, ты сам прекрасно понимаешь, что будет в противном случае. Я умею мстить. А если с головы Киоты упадет хоть волос, то…

Вашарий так и не закончил фразы, впрочем, этого и не требовалось. Угроза была обращена не ко мне, однако я ощутила, как по позвоночнику заструился холодок смертельной опасности. Как у него это получается? Вроде бы не кричал, не грозил всевозможными карами, но я словно воочию увидела самые мрачные пыточные подвалы инквизиторов Темных веков.

— Вашарий Дахкаш, — меж тем медленно прошептал Итирус, будто запоминая это имя. — Ты меня удивляешь. Мало кто из смертных сравнится с тобой, но не забывай, что я-то бог.

После чего как-то по-новому, оценивающе посмотрел на меня, и я вздрогнула.

— Ты ведь не тронешь меня? — чуть запинаясь от страха, спросила я. — Итирус…

— Я постараюсь быть нежным, — с двусмысленной усмешкой пообещал он, решительно шагнув ко мне. — Но не исключаю того, что тебе будет больно.

— Что ты задумал? — Я вжалась в спинку дивана.

А в следующий миг бог мертвых легко прикоснулся указательным пальцем к моему лбу. Перед глазами полыхнуло белым обжигающим огнем — и я отключилась.

За всю неделю это был единственный раз, когда я практически не запомнила сон. Наверное, оно и к лучшему, поскольку сознание изредка вспышками отмечало, что было очень больно. Я почти уверена, что Итирус милостиво забрал у меня воспоминания об этой встрече по ту сторону реальности. И не держала на него зла. Будь я на его месте — поступила бы так же. Пожалуй, стоит поблагодарить за то, что он пошел самым сложным путем, потратив множество сил на завершение многоступенчатого преобразования моей ауры в кратчайший срок. Мог бы просто уничтожить Вашария с его людьми — и дело в шляпе, как говорится. В конце концов, с какой стати бог мертвых должен думать о каких-то смертных? Я ему нужна, чтобы убить священную змею Варрия, а вот Вашарий лишь постоянно путается под ногами, уже не в первый раз создав массу проблем на пустом месте.

Наверное, в глубине души я все-таки опасалась, что Итирус не захочет себя утруждать лишними заботами и прихлопнет моего друга, как надоедливую муху. Поэтому когда черное небытие наконец-то схлынуло и я очнулась все в той же гостиной, увидела наклонившегося надо мной донельзя взволнованного Вашария, то не сумела сдержать слез. Нет, я расплакалась не из-за невыносимой головной боли и знакомого чувства, будто в теле не осталось ни единой целой кости. Я постыдно разревелась от облегчения, что Вашарий жив и держит меня за руку.

— Киота, моя маленькая Киота, — с почти забытой нежностью проговорил он, и я заплакала пуще прежнего, заметив в его темно-карих глазах искреннюю заботу и переживание.

Небо, я боялась, что он больше никогда не посмотрит на меня так! И в следующий миг Вашарий сграбастал меня в охапку, прижал к себе столь крепко, будто опасался, что я вот-вот исчезну, забормотал на ухо ласковые слова утешения, перемежаемые с невнятными угрозами тому, кто посмел меня обидеть. И впервые в жизни мне было наплевать на то, что подумают обо мне его подчиненные, ставшие невольными свидетелями этой сцены.

Я лежала в знакомой палате городской больницы Микарона. Помнится, я уже имела сомнительную честь с ней познакомиться после счастливого освобождения из плена у безумца Эльриона, вздумавшего убить самого короля. И сейчас я с интересом изучала отремонтированный потолок, пострадавший тогда после моей случайной вспышки ярости. Надо же, ни следа не осталось! Даже не скажешь, что отсюда можно было увидеть чистое небо.

Дверь тихонько скрипнула, и я поспешно натянула на себя одеяло, не желая смущать посетителя видом короткой больничной рубахи. И вовремя, поскольку в палату вошел Вашарий. Он кивнул мне с ласковой улыбкой, которую я уже не чаяла когда-нибудь увидеть на его устах по отношению ко мне, и придвинул к кровати стул. Вытащил из кармана пиджака блокнот, ручку, и я внутренне напряглась. Кажется, пришла пора давать объяснения произошедшему, Киота. Беда только в том, что тебе вряд ли поверят.

— Дольшер прибудет к вечеру, — проговорил Вашарий, не торопясь начать неминуемые расспросы. — Энергетическая буря почти улеглась, но легче подождать пару часов, чем рисковать понапрасну. Кабины пространственного перемещения работают еще крайне нестабильно.

— Однако тебя это не остановило, чтобы поторопиться ко мне на выручку, так? — поинтересовалась я с грустной улыбкой.

— Я просто не мог поступить иначе. — Вашарий пожал плечами. — И потом, не вини Дольшера. Я не поставил его в известность о своих планах, иначе, уверен, он составил бы мне компанию.

Я скептически хмыкнула. Легко сказать — не вини Дольшера. Как ни крути, но именно Вашарий ринулся мне на выручку, наплевав на опасность навсегда потеряться между великим множеством миров.

— Киота, как ты себя чувствуешь? — резко сменил тему разговора приятель, не желая больше обсуждать свой безрассудный героизм.

— Со мной все в полном порядке, — честно ответила я. Помолчала пару секунд, собираясь с духом, и выпалила на одном дыхании: — Вашарий… Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить. Но боюсь, ты мне просто не поверишь. Решишь, будто я издеваюсь над тобой или повредилась рассудком.

— Правда? — Вашарий отложил блокнот в сторону и внимательно посмотрел на меня. — Откуда такая уверенность, какой будет моя реакция на твой рассказ?

— Потому что это слишком невероятно прозвучит. — Я огорченно всплеснула руками.

— Что может быть невероятнее твоего неожиданного появления на Варрии? — Приятель с сарказмом фыркнул. — Учитывая то, что мы с Дольшером так и не поняли, какую именно магию ты при этом использовала. Или это была обманка некроманта, призванная успокоить нас и уговорить прекратить поиски?

— Не было никакого некроманта, — глухо поправила его я.

— Да неужели? — холодно удивился Вашарий. — Киота, если ты продолжаешь его бояться и поэтому так говоришь — то успокойся. Да, мерзавец умудрился выбраться из дома, но ему это вряд ли поможет. Не волнуйся, в ближайшее время мои люди обязательно его обнаружат, и он понесет заслуженное наказание. И в любом случае ему не пробраться сюда. Ты в полной безопасности. Тебя охраняет, пожалуй, все мое ведомство в полном составе.

— Я не сомневаюсь, что ты сделал все мыслимое, лишь бы мне ничто не грозило, — мягко отозвалась я. — Но… Вашарий, против этого противника бессильны все лучшие маги любого из миров. Уж будь уверен.

Приятель скептически изогнул бровь. Пересел со стула на краешек кровати и накрыл своей ладонью мою руку, лежащую поверх одеяла.

— Киота, — проникновенно начал он, — поверь мне: пока я рядом — до тебя никто не доберется. Не знаю, что наплел тебе этот гад, раз ты до сих пор так сильно напугана. Но все уже позади. Просто расскажи мне, кто он и чего от тебя хотел. Обещаю, что найду его!

— Если раньше он не найдет тебя, — внезапно перебил его голос Итируса.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Подняла глаза — и увидела бога мертвых, который стоял за спиной у Вашария, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку и преграждая таким образом путь из палаты. Итирус лукаво подмигнул мне и опять все внимание обратил на моего приятеля. Тот словно окаменел, не предпринимая никаких действий. Однако мою руку, которую он все еще продолжал сжимать в своей, вдруг обожгло начавшей концентрироваться магической энергией.

— Не глупи, — лениво посоветовал Итирус, почувствовавший то же самое. — Я пришел не драться, а поговорить. Решил сделать одолжение Киоте, а заодно извиниться за то, что был слишком груб и тороплив в наше последнее занятие.

Зря он так сказал. Вашарий стремительно побледнел, явно услышав в этой фразе нечто постыдное. С таким сочувствием и горем посмотрел на меня, что на миг я сама поверила, будто Итирус позволил себе нечто большее по отношению ко мне.

— Обожаю смертных. — Бог мертвых расплылся в широкой улыбке, без сомнения угадав мысли Вашария. — В одном змея Варрия бесспорно права: ваши эмоции действительно можно смаковать, словно самое лучшее и драгоценнейшее из вин.

Вашарий очень медленно обернулся к Итирусу, и тот моментально оборвал свои разглагольствования, более того — даже перестал улыбаться. Неужели взгляд приятеля действует даже на бога? Что скрывать, Вашарий умел при желании смотреть так, что хотелось заскулить и спрятаться куда-нибудь подальше.

— Успокойся, — отрывисто кинул Итирус, сообразив, что в шутках зашел слишком далеко. — Только смертельной битвы с тобой мне не хватало. Ничего я с твоей ненаглядной не делал. Ну, по крайней мере, из того, что ты нарисовал в своем воображении.

— Это правда, — поспешила я подтвердить, опасаясь, что иначе Вашарий кинется на бога мертвых.

Приятель немного расслабился, но продолжал пристально следить за незваным визитером, пока не предпринимая никаких действий и словно выжидая малейшей оплошности с его стороны для неожиданного нападения.

— Я пришел не драться, — повторил Итирус и подошел ближе. Прищелкнул пальцами — и около него материализовался стул.

Я уже привыкла, что его заклинания не затрагивают ни одной силовой нити, но вот Вашарий моргнул с заметным недоумением. И опять сосредоточил все внимание на противнике.

— Вашарий Дахкаш. — Итирус сел и с нескрываемым интересом смерил взглядом неразговорчивого собеседника с головы до ног и обратно. — Давно хотел с тобой познакомиться, но повода никак не подворачивалось.

— С кем имею честь?.. — хрипло поинтересовался приятель.

— В твоем мире меня знают как Итируса, бога мертвых, — после краткой заминки представился тот.

Я ожидала, что Вашарий рассмеется или разозлится, приняв происходящее за дурной розыгрыш. Но тот лишь склонил голову, приветствуя столь странного визитера.

— Ты ожидал нечто подобное? — А вот Итирус не сумел скрыть нотки невольного изумления в голосе.

— Да, — лаконично ответил Вашарий и замолчал, не желая давать больше никаких объяснений.

Я с удовлетворением наблюдала за целой гаммой эмоций, отразившейся на лице Итируса при этом признании — от крайнего удивления до непонятного раздражения. Забавно, такое чувство, будто он изо всех сил удерживается от закономерного вопроса, как Вашарий мог догадаться о его существовании. Ничего не понимаю! Ведь бог мертвых уже доказал мне, что с легкостью читает мысли смертных и ничто не в силах ему в этом помешать. Хотя… Наверняка у начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей щит от сканирования должен быть куда лучше, чем у остальных. Все-таки положение обязывает, и даже в нашем мире встречаются прирожденные телепаты.

Итирус искоса глянул на меня и чуть заметно кивнул, подтверждая мои догадки.

— Ты ведь понимаешь, что мне не составит особого труда сломать твою хлипкую защиту от чтения мыслей? — с нескрываемой угрозой проговорил он, вновь обращаясь к обманчиво спокойному Вашарию.

— Рискни.

Я от напряжения принялась грызть ногти. Неужели мне не повезет стать свидетельницей схватки между Вашарием и богом мертвых? Но что задумал мой друг? Он обязан понимать, что против такого противника не сумеет выстоять.

Однако вопреки моим ожиданиям Итирус первым отвел взгляд, не выдержав своеобразной схватки. С преувеличенным вниманием принялся изучать что-то на противоположной стене поверх головы Вашария, сделав вид, будто происходящее его совершенно не касается. Чудно! Не думала, что стану свидетельницей проигрыша бога в состязании со смертным.

— Поаккуратнее в мыслях, — огрызнулся Итирус. — Киота, не лезь в те вещи, в которых ничего не смыслишь.

Вашарий посмотрел на меня, словно только вспомнил о моем присутствии, и опять накрыл мою руку своей ладонью. От его прикосновения веяло силой и уверенностью, поэтому малейший страх вызвать неудовольствие бога и нажить таким образом злейшего врага в его лице как-то сам собою улетучился. Брось, Киота. Эти игры тебя точно не касаются. Пусть мужчины тешат свое самолюбие, выясняя, кто из них круче. В конце концов, за прошедшую неделю Итирус показал себя только с лучшей стороны. Ну конечно, если не считать того происшествия с оживлением загадочной девушки на кладбище. Вряд ли он сумел бы скрывать свою подлую натуру столь долго. Наверняка просто прощупывает слабые места Вашария, желая взять того на испуг.

Мои сбивчивые рассуждения возымели неожиданное действие на бога мертвых. Он вдруг опомнился и расплылся в лживой приветливой улыбке.

— Ладно, Вашарий Дахкаш, будем считать, ты успешно прошел первую проверку, — проговорил он, вновь устремляя взор своих нечеловеческих черных глаз исключительно на моего приятеля. — Давай не будем начинать разговор с ссоры. Итак, ты знаешь, кто я. Я тем более в курсе, кем ты являешься. Что скрывать, ты уже давно привлек мое внимание. Да и не только мое. Быть может, ты удивишь меня еще сильнее и угадаешь, что меня к тебе привело?

— Хочешь через Киоту добраться до меня, а там и на Тициона получить рычаги влияния? — тут же ответил Вашарий, словно только и дожидался этого вопроса. — Не выйдет. Уверяю, я сумею защитить тех, кто мне дорог.

— Правда? — с издевательской усмешкой переспросил Итирус. — В высшей степени занимательно. Вроде бы Киота обмолвилась, что ты собираешься на долгий срок покинуть ее. Удалиться для приведения нервов в порядок, так сказать.

Вашарий метнул на меня гневный взгляд, вряд ли довольный, что я стала распространяться о нашем непростом любовном треугольнике постороннему.

— Не злись на нее, — миролюбиво протянул Итирус, явно не желая нагнетать обстановку. — Да, она универсал, но еще слишком неопытна, чтобы уметь защитить свои мысли, пусть даже самые потаенные, от внимания бога. И потом, за прошедшую неделю мы с ней познакомились настолько близко, что у нее при всем желании не осталось бы от меня никаких тайн.

И опять последняя фраза Итируса прозвучала с непозволительной вольностью. Я тихо ахнула от боли, поскольку приятель непроизвольно сжал мое запястье до опасного хруста. Впрочем, он тут же опомнился, расслабив пальцы, но было уже поздно. Секундная сценка не прошла мимо внимания бога мертвых, и он довольно заулыбался, получив желаемое доказательство чувств Вашария ко мне. Вот ведь гад! Странно, за прошедшую неделю он ни разу не позволял при мне подобных фокусов. Напротив, показался чрезвычайно милым и забавным. Получается, действительно ловко притворялся?

— Нет, не притворялся, — опять ответил на мои мысли Итирус. — Просто ты женщина, Киота, и в любом случае не соперница мне. А вот Вашарий… Он тянет на козырь, причем один из крупнейших в раскладе.

Я обиженно насупилась. Опять эти непонятные разговоры про какие-то карты! Но больше поражает, что Вашарий не выказывает ни малейшего удивления. Или знает, о чем идет речь, или искусно притворяется, надеясь, что собеседник выложит больше, чем собирался. Судя по его предыдущим словам, вероятнее всего первое. Но что все это значит, хотелось бы знать? Выходит, это я должна допрашивать Вашария, чтобы понять происходящее, а не наоборот.

— Так я прав? — негромко спросил приятель, и Итирус моментально потерял ко мне всяческий интерес. — Ты пытаешься добраться до Тициона?

Бог мертвых недовольно скривился, не желая отвечать на этот вопрос. Выжидательно посмотрел на меня, но я усердно повторяла в уме простенькую считалку, не позволяя себе ни на миг отвлечься на посторонние размышления. Кажется, он использует малейшую возможность, лишь бы увильнуть от ответа. И я не собираюсь облегчать ему жизнь своими сумбурными предположениями.

— В ближайших планах у меня этого нет, — наконец, тщательно подбирая слова, проговорил Итирус. — А в будущем… Я не люблю загадывать так надолго. Но в одном ты не ошибся: я хотел с тобой познакомиться. И Киота любезно предоставила мне удобный шанс. Однако это не означает, что она не нужна мне и для другого задания.

— Киота не будет участвовать в твоих интригах! — Вашарий сжал кулаки. — Даже не надейся. Я не позволю втянуть ее в эти дурные забавы.

— Опоздал. — Итирус негромко рассмеялся. — Она уже в игре. И ее согласие было получено по всем правилам и без малейшего принуждения.

Приятель зло глянул на меня, и я едва не рванула бежать куда подальше, сверкая голыми пятками. Испуганно забормотала, стремясь оправдаться:

— Но, Вашарий, я не могла поступить иначе. Итирус обещал помочь мне и с моими долгами, и с этим некстати объявившимся даром универсала.

— Киота! — яростно рыкнул он, обрывая мои жалкие лепетания. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что побелели костяшки, будто оно могло спасти меня от гнева Вашария, а тот, не заметив этого, продолжил: — Сколько раз говорить, что ты можешь забыть о своем долге по отношению ко мне? Да я в жизни не возьму от тебя ни ломаного хара! Как ты могла ради этого заключить договор с… с… — Вашарий в последний момент замялся, сдержав какое-то слово, так и рвущееся с уст, и с явным усилием завершил: — С богом мертвых?

Я вскинула брови. Сдается, он собирался назвать нашего собеседника как-то иначе. Нет, не обругать, но дать другое определение. Что же получается? Мои предположения верны и на самом деле Итирус не является божеством? Но кем тогда?

— Не кричи на Киоту, — поспешил вмешаться Итирус, чуть заметно поморщившись. — Не люблю, когда при мне обижают женщин. Тем более она на самом деле не виновата. Вашарий Дахкаш, раньше надо было беспокоиться о безопасности своей любимой девушки. Она ведь не знает, какую опасную игру ты вместе с Дольшером затеял. И тебе еще повезло, что до нее первым добрался я, а не кто-нибудь другой. Сам знаешь, что среди остальных игроков я являюсь самым лояльным к смертным.

— Ты прав, — нехотя признал Вашарий. Легонько погладил меня по руке, извиняясь за свой выплеск ярости. — Прости, Киота. Это мое упущение. Я обязан был предусмотреть подобное развитие событий. Просто не думал, что все начнется так рано.

— Ничего и не заканчивалось, — как-то совсем непонятно отозвался Итирус. Встал — и стул за ним пропал, словно его никогда и не было.

Поднялся и Вашарий. Теперь оба мужчины стояли друг против друга, и на какой-то страшный миг мне показалось, что они готовы сцепиться в кровавом бою до смерти. Но Итирус лишь протянул руку на прощание — и Вашарий, к моему удивлению, ее пожал.

— Ты уже доказал, что являешься достойным противником, — проговорил Итирус, не отпуская его руку. Улыбнулся с нескрываемым предвкушением. — Партия намечается крайне интересная.

— Да уж, — тихо отозвался Вашарий, напряженно размышляя о чем-то ином. Помолчал немного и негромко добавил, кивнув на меня, застывшую в напряженном ожидании: — Спасибо, Итирус. Я ценю твое благородство. Рад, что Киота не пострадала.

— На твоем месте я бы сначала расспросил ее, чем мы занимались прошедшую неделю. Не все так радужно, как тебе представляется. — Итирус с сарказмом хмыкнул. И растворился в воздухе, не прощаясь.

Вашарий медленно обернулся ко мне и смерил меня крайне нехорошим изучающим взглядом. Я испуганно икнула и покосилась в сторону закрытого окна. Что, если разбить его, выпрыгнуть и убежать куда глаза глядят? Помнится, из магического департамента мне не так давно повезло выбраться подобным образом.

— Даже не мечтай, Киота, — с сухим смешком сообщил Вашарий, угадав мое постыдное желание смыться, лишь бы избежать допроса. После чего он опять опустился на стул, взял в руки блокнот и ручку и холодно сообщил: — Я тебя внимательно слушаю. Итак, какой договор ты имела глупость заключить с тем, кто желает захватить наш мир?

Я устала. Нет, не так: я очень, очень сильно устала. За прошедшие два или три часа я не сомкнула уста ни на миг, рассказывая, рассказывая и рассказывая Вашарию подробности моего недолгого похищения. Тот впился в меня словно клещ, заставлял повторять каждый разговор с богом мертвых по несколько раз, задавал сотни уточняющих вопросов. Особенно его заинтересовала наша с Итирусом беседа про загадочные флуктуации. А уж описание оживления Лилианы Ильянс я повторила, наверное, раз сто, не меньше. Вспомнила даже, какого цвета была клюка у той старушки, которую я чуть не сбила, торопясь поспеть за Итирусом.

— Вашарий, я больше не могу! — наконец взмолилась я. Провела языком по пересохшим губам. — Ну правда! Смилуйся! Если я преступила закон — то кинь меня в самую жуткую тюрьму. В каменный мешок, где я больше никогда не увижу солнца. Но я больше не могу. Ты выжал из меня все соки.

— По поводу флуктуаций, — невпопад проговорил тот, не обратив ни малейшего внимания на мою жалобу и яростно листая блокнот. — Еще раз повтори, как именно прозвучала та фраза.

Я застонала и натянула одеяло на голову. Хватит! Пусть Вашарий меня хоть пытает — но я не произнесу больше ни слова. В конце концов, по закону даже преступников нельзя допрашивать более двух часов. А мне еще не предъявили никакого обвинения.

— Лучше убей меня, — глухо попросила я из-под одеяла. — Вашарий, что я тебе такого дурного сделала? За что ты меня настолько ненавидишь?

Воцарилась долгожданная тишина. Приятель, услышав наконец-то мой крик отчаяния, не торопился возобновлять допрос, а я лежала в прохладной темной тишине и наслаждалась краткими моментами отдыха.

— Киота. — Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, когда он пересел со стула на краешек постели. Ощутила, как он невесомо погладил меня поверх одеяла. — Ты очень устала?

— Да! — выдохнула я. — Вашарий, я ничего не понимаю. У меня уже голова раскалывается от твоих вопросов. Что происходит? Почему ты так злишься на меня? Быть может, мне не стоило принимать предложение Итируса, но почему? Знаешь, когда он представился богом мертвых и пообещал решить большую часть моих проблем…

— Глупышка, — оборвал меня Вашарий.

Я чуть расслабилась, уловив в его голосе знакомую иронию. Значит, не так дурно обстоят мои дела. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Одеяло медленно поползло вниз. Я сделала слабую попытку его остановить, но безуспешно: спустя несколько секунд мое временное хлипкое убежище было разрушено. Я опять оказалась лицом к лицу с Вашарием.

— Я ничего не понимаю, — жалобно повторила я, глядя ему в глаза. — Все эти джокеры, козыри, смертные и боги… Самое главное — боги! Они действительно существуют?

— Не думаю, — лаконично отозвался Вашарий, в кои-то веки решив ответить на мои вопросы, а не мучить меня своими. Замялся на неуловимый миг, но все же неохотно продолжил: — Киота… Возможно, боги и существуют, но Итирус явно не относится к их числу. Точнее, я даже не уверен, что его действительно так зовут. Скорее, он просто выбрал наиболее подходящую для себя легенду из наших мифов.

— Но кто он тогда? — удивленно прошептала я, опять вспомнив свои сомнения по этому поводу. — Если не бог, то?..

— Пришелец, — кратко рубанул Вашарий. — Мы с Дольшером склонны полагать, что все эти так называемые боги, которые любят именовать себя игроками, прибыли к нам из другого мира. Наверняка намного превосходящего известные нам планеты по уровню развития техники и магической науки. Чтобы подчеркнуть наш якобы более низкий статус, они именуют нас смертными. Но на самом деле их тоже можно убить.

— О да, — пробормотала я, вспомнив, что в ближайшее время мне надлежит проверить это утверждение в отношении священной змеи Варрия. — Но что за игру они ведут?

Вместо ответа приятель лишь пожал плечами и отвел взгляд, явно не считая меня достойной этой тайны.

— Вашарий! — взмолилась я, хватая его за руки. — Ну пожалуйста! Я уже погрязла во всем этом с головой. Должна ведь я знать, к чему готовиться!

— Лично тебе это незачем, — бескомпромиссно заявил тот. — Итирус поймал тебя на живца. Он хочет, чтобы ты убила священную змею Варрия. Ну что ж, пусть будет так. По крайней мере, это действительно решит одну из главных твоих проблем. Но больше ты в этих играх не будешь участвовать. Нет, нет и еще раз нет! Дольшеру хватит сил и умений, чтобы обезопасить свою невесту от подобного. Да, мы сглупили, не приняв заранее меры предосторожности. Но теперь стало ясно, что наши противники не побрезгуют и самыми подлыми ловушками.

— Вашарий! — препротивно взвизгнула я, понимая, что столь желанная разгадка тайны вот-вот проплывет мимо меня. — Ну пожалуйста! Кто знает, чего вы не учтете в следующий момент? Тем более ты собираешься покинуть меня на долгие годы, а Дольшер не обладает твоей прозорливостью и мудростью.

— На месте Дольшера я бы обиделся на такие слова, — с некоторым изумлением произнес Вашарий, однако в его глазах мелькнул и тут же погас лучик удовольствия.

— Пожалуйста, — повторила я, прижимая его руки к своей груди.

Да, это было нечестно, но я специально опустила его ладони чуть ниже положенного, чтобы он через тонкую материю рубашки ощутил своими пальцами отчаянное биение моего сердца. В конце концов, я женщина, а значит, имею право использовать некоторые подлые штучки, компенсируя тем самым недостаток силы.

Зрачки Вашария чуть расширились то ли от удивления, то ли от возбуждения. Он пристально посмотрел на меня, ожидая, наверное, что я как обычно смущусь и отведу глаза. Но я с вызовом ответила ему, порывисто подавшись вперед так, что наши губы почти соприкоснулись.

— Что ты делаешь со мной, Киота? — хрипло пробормотал он. С некоторым усилием освободился от моей отчаянной хватки и тыльной стороной ладони провел по моей щеке, убирая назад разметавшиеся волосы.

— Расскажи мне все, — прошептала я, почти касаясь его губ и отчаянно страдая от желания впиться в них поцелуем. — Кроме тебя, меня никто не защитит. А Итирус всерьез полагает, что я твое слабое место.

— И он прав, — горячо выдохнул Вашарий.

Он с такой страстью привлек меня к себе, что выдавил невольный вздох из легких. Но боль тут же ушла, сменившись наслаждением. Он языком очертил абрис моих губ, заставив застонать от предчувствия небывалого удовольствия. Сжал мои плечи, спустившись короткими влажными поцелуями по шее к ложбинке между грудей… Да, я затеяла слишком опасную игру. И сейчас понимала, что мы занимаемся непозволительными вещами, но была не в силах остановить это.

— Киота… — прошептал Вашарий. Нащупал край моей больничной рубахи и с треском рванул ее вверх, освобождая меня от плена ненужной ткани. Вокруг запоздало взметнулись крупные хлопья блокирующего заклинания. — Ты действительно хочешь этого?

— Вашарий, — ответила ему я. Откинулась на подушку, увлекая его за собой. — Прошу, только не останавливайся!

И он не остановился. Небо, я даже не предполагала, что способна испытать подобное! Кожу жгло огнем от ласк Вашария, его губы и пальцы медленно и вдумчиво исследовали каждый дюйм моего тела. Я уже ничего не соображала. Только одна мысль стучала в голове: лишь бы это никогда не заканчивалось!

Когда он одним рывком вошел в меня, я широко распахнула глаза. В мыслях слабой тенью мелькнуло сожаление о только что совершенном предательстве по отношению к Дольшеру. Но в следующую секунду Вашарий начал двигаться, ритмично вбивая меня в смятые, влажные от пота подушки и простыни. И все посторонние мысли окончательно покинули мой разум.

Я удобно устроила голову на плече Вашария и смотрела в потолок. Он тоже молчал, задумавшись о чем-то своем и свободной рукой легонько поглаживая мою обнаженную грудь. Я понимала, что надо что-то сказать, каким-то образом начать разговор, но язык словно прирос к нёбу. Меня терзали раскаяние и стыд. Как я могла так поступить с Дольшером? Помню, как мне было больно, когда я застала Марьяна в постели с лучшей подругой. Но в данной ситуации я поступила еще хуже: изменила жениху с его двоюродным братом! Наверное, даже Вашарий сейчас ненавидит меня, поняв, в какую подлую гадину имел несчастье влюбиться. Ведь в произошедшем моя вина определяющая. Эта я принялась играть в столь опасные игры, прекрасно зная, как он ко мне относится. Соблазнительница выискалась! Думала, что лишь подразню Вашария, а в итоге сама потеряла голову и всяческий стыд.

— О чем ты думаешь? — наконец поборов смущение, негромко спросила я, ожидая, что вместо ответа он встанет и примется одеваться. А затем, уже у порога, презрительно кинет, что я сполна отработала все денежные долги перед ним.

— Я размышляю о том, что надлежит сделать в моем доме хорошую звукоизоляцию, — проговорил он после томительной паузы.

— Что? — Я недоуменно нахмурилась и посмотрела на него. — При чем тут звукоизоляция?

— При том, что блокирующее заклинание каждый раз ставить энергозатрат но, а мои соседи уже достаточно пожилые и степенные люди. Не хочется волновать их твоими постоянными криками. — Вашарий улыбнулся и привлек меня ближе. Мурлыкнул на ухо: — Я и не предполагал, что в постели ты такая шумная.

Я вспыхнула от насмешки, прозвучавшей в его голосе. Ну вот, издеваться начал. Сам, между прочим, виноват: даже Дольшер никогда не доводил меня ласками до подобного состояния, когда возможно лишь стонать в голос, умоляя о продолжении.

Вашарий тихо рассмеялся, заметив мой румянец. Без особого труда опрокинул меня на спину, словно не заметив слабого сопротивления, и его руки вновь неторопливо отправились в упоительное путешествие по моему телу.

— Постой! — с трудом выдохнула я, понимая, что пройдет совсем немного времени — и меня опять надолго покинет возможность здраво рассуждать. — Подожди, Вашарий! Ведь мы поступаем неправильно!

— Почему это? — искренне возмутился он, даже не думая прекращать свои ласки, которые становились все более и более откровенными. — Киота, милая, надеюсь, ты не думаешь, что после всего произошедшего я позволю тебе вернуться к Дольшеру? Мы были не правы лишь в одном: сначала надлежало разорвать помолвку. Ну что ж, сделаешь это сегодня вечером. Моему кузену совершенно не обязательно знать, что именно послужило причиной твоего поспешного решения. Он, конечно, и сам догадается, но позже, когда получит приглашение на нашу свадьбу.

— На нашу свадьбу? — ошарашенно переспросила я. С определенными усилиями выбралась из объятий Вашария и заглянула в его смеющиеся глаза, гадая, не ослышалась ли.

— На нашу свадьбу, — повторил он. Поднял мою правую руку и осторожно снял кольцо с безымянного пальца. Крутанул его, разглядывая россыпь бриллиантов, складывающихся в фамильный герб рода Барайс в виде четырехлепестного листа клевера, после чего продолжил: — Ты сегодня же вернешь его Дольшеру. А после возвращения в Нерий примеришь другое кольцо. И уверяю тебя, оно ни в чем не будет уступать этому.

— Подожди! — взмолилась я, чувствуя, как тону в этом потоке информации. — Ты что, предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— Конечно, Киота! — возмутился он моей недогадливостью. Помолчал немного и с неожиданным страхом поинтересовался: — А что, ты против?

— Ну я даже не знаю, — растерянно забормотала я. — Знаешь, вообще-то предложение принято делать несколько иначе. Прозвучало все так, будто ты меня просто информируешь.

— Я тебя действительно просто информирую. — Вашарий с иронией вздернул бровь и вернулся к прерванному разговором приятному занятию, небрежно заметив напоследок: — Киота, на этот раз я не отступлюсь. И не приму твоего отказа.

— Да неужели? — вредно осведомилась я, из последних сил сдерживая стон, так и рвущийся с губ. — И как ты меня заставишь согласиться, хотелось бы знать?

Вашарий промолчал, благоразумно решив не отвлекаться на пустые споры. И уже совсем скоро я осознала, в чем заключался его план: коварный искуситель раз за разом доводил меня до самой грани наслаждения, но в последний момент отступал, давая мне отдохнуть и немного остыть. Это напоминало самую настоящую пытку: поманить удовольствием, но не дать его вкусить. Стоит ли удивляться, что на третий или четвертый раз я едва не расплакалась, умоляя его не останавливаться.

— Киота Дайчер, — в ответ шепнул он мне на ухо, — ты станешь моей женой?

— Да. — Я выгнулась дугой в его таких ласковых и умелых руках. — Да, только, пожалуйста, продолжай!

— Ну вот, я же предупреждал, что ты обязательно дашь мне свое согласие, — с плохо скрытым торжеством заявил он.

И наконец-то я получила желаемое.

Я нервничала. Больничная палата казалась мне пропитанной запахом порока и низменных желаний. Дольшер обязательно поймет, что тут произошло! Мне не удастся сохранить факт измены в тайне, и после этого он возненавидит меня.

Я уныло вздохнула и еще раз провела рукой по кровати, разглаживая несуществующие складки на покрывале. Вашарий покинул меня совсем недавно, сказав, что желает встретить Дольшера в здании пространственных перемещений. После этого я развила просто-таки сумасшедшую деятельность. Первым делом попросила сменить у себя постель, пристально наблюдая за лицом сиделки — не мелькнет ли на нем презрительная усмешка в мой адрес. Однако та лишь вежливо склонила голову и отправилась выполнять мое поручение. А я в свою очередь заперлась в ванной комнате, где долго растирала кожу жесткой губкой, словно пытаясь стереть поцелуи Вашария. Тот убеждал меня, что о произошедшем никто и никогда не узнает, что не стоит корить и винить себя. Мол, всякое в жизни случается. Но я все равно не могла простить себя. Какая же я дрянь! Сама всегда ратовала за честность в отношениях и недопустимость любви на стороне, а при первой же удобной возможности…

Я застонала от отвращения к себе и несколько раз размеренно ударилась затылком о холодный кафель. Ладно, Киота, Вашарий прав, самое главное теперь — чтобы Дольшер не узнал о твоей измене. Сегодня же вечером ты вернешь ему кольцо и пожелаешь всего наилучшего в жизни.

Решив так, я закрутила краны и выбралась из душа. Накинула на себя длинный банный халат, подпоясалась и вышла. В комнате несколько минут бездумно смотрела на безупречно заправленную постель, которая словно еще хранила на себе отпечаток наших с Вашарием переплетенных тел. Затем отвернулась и забралась с ногами в ближайшее кресло, развернув его в сторону окна, лишь бы не видеть эту проклятую кровать. Интересно, Дольшер уже прибыл в Микарон? И если да, то о чем он сейчас разговаривает с Вашарием? Вдруг тот выложил ему все как на духу, желая похвастаться победой надо мной? Нет, не сходи с ума, Киота. Вашарий будет молчать. Ему самому невыгодно ссориться с двоюродным братом, а после подобного признания хорошего мордобоя точно не избежать.

— Киота! — неожиданно раздался позади глухой, наполненный затаенной болью крик.

Я вздрогнула и изо всех сил вцепилась в подлокотники, боясь обернуться к разгневанному Дольшеру. Неужели все мои рассуждения пошли прахом и Вашарий действительно все ему рассказал? Но почему? Или они договорились таким образом проверить меня перед свадьбой?

— Киота! — вторил Дольшеру голос моей тети.

И внезапно тишину больничной палаты разорвал исполненный тоски и отчаяния волчий вой. Она что, собирается меня растерзать, узнав, в какую бездну порока я пала? Да нет, сейчас же не ночь, а день. Да и полнолунием вроде бы и не пахнет. Или от потрясения Зальфия забыла, в каком теле находится?

Я медленно, очень медленно встала и обернулась, готовая в любой момент кинуться к широко распахнутому окну и выпрыгнуть, если дела пойдут совсем плохо для меня. Мало ли, вдруг Дольшер решит собственноручно покарать подлую изменницу и воспользуется смертельной магией для этого. Но все посторонние мысли моментально вылетели у меня из головы, когда я лицезрела следующую картину.

Зальфия стояла на коленях посреди комнаты и ритмично билась головой об пол в непонятном припадке самоуничижения. Дольшер возвышался над ней, горестно заломив руки и, по-моему, собираясь разрыдаться в голос. Из всей этой троицы только Вашарий казался нормальным. Он сам оторопел от поведения своих спутников и застыл каменным изваянием на пороге, забыв даже о раскрытой настежь двери. Из-за его спины выглядывал донельзя удивленный целитель, который обследовал меня утром, и еще несколько незнакомых людей, которых, видимо, привлекли непонятные крики.

Впрочем, Вашарий через миг опомнился и невежливо захлопнул перед любопытствующими дверь. Не удовлетворившись этим, прищелкнул пальцами, окутывая комнату плотным туманом блокирующих чар, не пропускающих лишних звуков.

— Ч-что происходит? — немного запинаясь, спросила я.

Тетя от моего вопроса взвыла еще отчаяннее и с такой силой ударилась головой об пол, что едва его не проломила. А Дольшер вцепился себе в волосы и выдрал изрядный клок.

— Без понятия, — ответил Вашарий, изумленно наблюдая за этой сценой. — Я встретил их в здании пространственных перемещений. Немного удивился, что Дольшер захватил с собой и твою тетю, но мало ли… В дороге они вели себя на удивление смирно. Даже не ругались.

Не ругались? Я с нехорошим интересом уставилась на Дольшера, весь вид которого говорил о крайней степени раскаяния. Сдается мне, я уже понимаю, что произошло между ними за недолгое время моего вынужденного отсутствия.

— Это я виноват, — подтвердил он мои догадки, робко посмотрев в глаза. — Киота, это все моя дурная неисправимая натура. Не вини Зальфию, она ни при чем.

— Нет, это я виновата! — перебила его она и наконец-то осмелилась взглянуть на меня. — Киота, милая, я не знаю, что на меня нашло. Но… Это произошло как-то само собой. Я была в таком горе, когда ты исчезла. Не могла заснуть, бродила по саду до самой поздней ночи. Встретила его там, мы опять поссорились и… и…

На этом месте она запнулась и расплакалась. Дольшер тоже жалобно вздохнул. А вот Вашарий кусал губы, отчаянно пытаясь не расхохотаться в голос. Да уж, ситуация как в плохом анекдоте: я так переживала, что изменила Дольшеру, а оказалось, что он успел наставить мне рога прежде.

— Я уйду в монастырь! — перемежая слова с отчаянными завываниями, вдруг заявила тетя. — Киота, не переживай, ты меня больше не увидишь! Я запрусь в самой темной и маленькой келье и до скончания своих дней буду молиться, лишь бы получить прощение за свой отвратительный поступок.

— А я, я… — Дольшер запнулся, не в силах придумать себе достаточного наказания. На его лице отразилась сложная работа мысли. Все понятно, в монастырь ему явно не хочется, а вызвать во мне жалость каким-нибудь образом надо.

— Я вижу только один выход из сложившейся ситуации, — зловеще проговорила я, избавив его от необходимости что-нибудь придумывать.

Дольшер и Зальфия с нескрываемым ужасом уставились на меня во все глаза. Даже Вашарий с ироничным интересом вздернул бровь, не понимая, что я задумала. А я шагнула к прикроватному столику и подняла кольцо, которое так и не надела после ухода Вашария. Протянула его своему уже бывшему жениху и спокойно сказала:

— Как честный человек, после всего случившегося ты обязан жениться на моей тете. Думаю, ты уже понял, что был у нее первым мужчиной.

— Первым? — удивленно выдохнул Дольшер и потрясенно уставился на Зальфию, которая все еще стояла на коленях. — Да быть такого не может! Поверь мне, уж я бы обязательно заметил подобное!

— Ну… — Она внезапно зарделась от всеобщего внимания и нехотя призналась: — Киота, на самом деле у меня было несколько романов в прошлом. Я не рассказывала тебе о них, поскольку… В общем, не хотела подавать тебе дурного примера.

Я закрыла глаза и с приглушенным вздохом принялась массировать виски. О небо, что за безумный день сегодня?

— Как бы то ни было, ваша помолвка все равно расторгается, — поспешил прийти мне на помощь Вашарий. Скользнул вперед и собственнически обнял меня за талию. — Дольшер, надеюсь, без обид, но я даже рад, что так произошло. Не кори себя за эту измену, поскольку…

Я не успела опомниться, как он развернул меня к себе и самым наглым образом поцеловал на глазах у опешившего кузена. Раздался слабый стук — это тетя, поднявшаяся было с пола, вновь села, пораженная нашим недопустимым поведением.

— Вот как… — Дольшер зло прищурился, без особых проблем поняв, что все это означает. — Братец, смотрю, ты зря времени не терял. И давно вы с Киотой крутите шашни за моей спиной? То-то я заметил, что у меня голова в последнее время часто болит. Оказывается, это мне рога давят.

— Не выдумывай, — спокойно отозвался Вашарий. — Уверяю, ты изменил Киоте раньше, чем она тебе.

— Ну и что! — на редкость противным голосом взвизгнул тот. — Я мужчина, мне можно!

— Что?! — рявкнула тетя, наконец-то осознав, что больше нет смысла играть убитую горем женщину. Вскочила на ноги и сжала кулаки, готовая кинуться на Дольшера. — С каких это пор мужчинам можно изменять, а женщинам нет?

— А с каких пор двоюродные братья жениха уводят невест прямо от алтаря? — огрызнулся Дольшер. — Киота, как ты могла!..

— По правде говоря, ты первый начал, — встала на мою защиту Зальфия. Выхватила из моих рук кольцо, которое я продолжала бездумно крутить в пальцах, и надела его. — Раз уж такое дело, то тебе действительно придется на мне жениться!

— С какой такой стати? — Дольшер покраснел от негодования. — Мы с тобой всего один раз переспали! С чего ты решила, что я сделаю тебе предложение?

— Но Киоте ведь сделал! — фыркнула Зальфия. — Чем я хуже?

— Я с ней встречался два месяца до этого! — взвыл Дольшер. — А тебя почти не знаю! И потом, я уже по горло сыт семейством Дайчер. Да надо мной весь Нерий смеяться будет, когда узнает, что собственная невеста наставила мне рога с моим кузеном. И с кем! С Вашарием, которого весь двор считает или импотентом, или любителем однополых связей!

— Ты меня соблазнил! — продолжала стоять на своем Зальфия, беспорядочно размахивая перед его носом руками. — Из-за тебя я предала свою племянницу! Я ведь тогда не знала, что она в скором времени окажется в объятиях Вашария. Ты покрыл мое имя несмываемым позором и просто-таки обязан взять меня в жены.

— Кто тебя соблазнил? Я тебя соблазнил? — искренне удивился подобному обвинению Дольшер. — Да ты сама на меня напрыгнула в саду у Карраяра и потащила в ближайшие кусты!

Крики этой парочки почти оглушили меня. Да, они действительно стоят друг друга. Как бы не подрались.

— Пойдем, — вдруг шепнул Вашарий, настойчиво увлекая меня в сторону дверей. — Оставим их наедине.

— Думаешь, стоит? — с сомнением отозвалась я, гадая, как скоро Дольшер получит пощечину от моей тети. Кажется, она вот-вот накинется на него с кулаками. — По-моему, они вот-вот поубивают друг друга.

— Не поубивают, — уверенно проговорил Вашарий и снисходительно мне улыбнулся. — Киота, неужели ты не чувствуешь, что очень скоро наше присутствие начнет только тяготить их? Пойдем. С ними все будет в порядке, уверяю.

Я нехотя позволила ему увести меня из комнаты. Удивительно, но едва за нами захлопнулась дверь, как за нею воцарилась полная тишина. А ведь Дольшер еще не успел возобновить блокирующие чары. Что они там делают?

Этот вопрос мучил меня еще около часа, за который Вашарий вернул мне мою одежду и распорядился накормить горячим обедом. Только сейчас я поняла, как проголодалась! И ничего удивительного: с утра во рту и крошки не было, а денек у меня выдался даже более чем утомительный.

— И что ты намерен делать дальше? — спросила я, когда мне принесли горячий шоколад с ванилью. Мы с Вашарием расположились в свободной палате на этаж ниже моего предыдущего места обитания, и я то и дело косилась наверх, гадая, чем же там занимается скандальная парочка.

— В смысле? — переспросил тот. — В ближайших планах у меня подготовка к свадьбе и перестройка моего дома по причинам, которые ты уже знаешь.

Я задумчиво потерла подбородок. Да, все-таки донельзя странные повороты случаются в моей судьбе. Еще вчера Вашарий был моим другом, не более и не менее. А сейчас он сидит напротив, совершенно спокойно рассуждает о том, как мы будем жить вместе, и самым наглым образом гладит мою коленку.

— Нет, я не о том. — Я попыталась отодвинуться, чтобы он перестал меня отвлекать своими прикосновениями, но Вашарий передвинулся следом. Я горестно вздохнула и покачала головой, но мужественно продолжила расспросы, не реагируя на его вызывающее поведение: — Насколько я понимаю, нам теперь надлежит вернуться на Варрий, так? Итирус хотел, чтобы я убила священную змею. Как думаешь, зачем ему это?

— Тяжело сказать, — уклончиво проговорил Вашарий. — И я уже говорил, что не хочу, чтобы ты лезла в эти дела.

— Я и так по уши вляпалась во все это, — резонно возразила я. — И имею право узнать, что происходящее означает. Ты обмолвился, что Итирус планирует захватить наш мир. Это правда?

Вашарий молчал, словно не услышав моего вопроса. Он наконец-то перестал распускать руки и отстал от моих коленок, глубоко о чем-то задумавшись. Лишь изредка размеренно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

— Ладно, — когда я уже отчаялась дождаться от него какой-либо реакции, внезапно решился он. — Я все тебе расскажу. В конце концов ты скоро станешь моей женой, а значит, на тебя обратят внимание. Точнее, как показали недавние события, тебя уже заметили. И нам очень повезло, что ты угодила в руки Итируса, который среди всех остальных игроков отличается просто-таки невероятным благородством по отношению к женскому полу и всегда соблюдает неписаные правила.

Я вся обратилась в слух, предчувствуя долгий и интересный рассказ. Только бы нас не прервали!

— Как я сказал ранее, мы с Дольшером считаем, что Итирус и остальные так называемые божества прибыли из другого мира, намного превосходящего наш по уровню развития магии, — негромко начал Вашарий, прежде обезопасив нас от подслушивания при помощи заклинания. — Киота, нельзя с уверенностью утверждать, что они хотят именно захватить нас, поскольку иначе это бы уже произошло. Я, если говорить откровенно, до сих пор не понимаю их мотивы и действия. Одно могу утверждать совершенно точно: игроки никогда не действуют напрямую, только посредством смертных через так называемые договоры. Сам Итирус не может убить змею, но он должным образом подготовил тебя. Зачем ему это? Не знаю. И точно так же понятия не имею, к чему это приведет. Чаще всего вмешательство в нашу жизнь игроков служит причиной кровопролитнейших войн. Но вот парадокс, устранение змеи практически наверняка приведет к продлению мирного договора между варрийцами и людьми.

— Почему? — въедливо вмешалась я, припомнив события двухмесячной давности. — Когда я разговаривала со змеей, то у меня сложилось впечатление, что, напротив, почти все ее окружение буквально жаждет войны с людьми. Недаром ведь они пытались убить меня, чтобы сорвать давнюю забаву своей повелительницы. Нет двух универсалов — нет привычной передачи престола. Суматоха передела власти является самым удобным моментом для нападения на противника, погрязшего в постоянных междоусобицах.

— Не все так просто, — остановил мои разглагольствования Вашарий. — Киота, не забывай, что о ситуации с варрийцами ты знаешь со слов самой змеи. А ей было выгодно выставить себя в качестве своеобразного миротворца, выступающего единственной преградой между агрессивными варрийцами и бедными, несчастными людьми, которых в результате войны ждет изгнание с планеты. На деле все обстоит диаметрально противоположно. Аборигены Варрия действительно до смерти устали от забавы змеи и всей этой непонятной чехарды со сменой правителей. Это настоящая глупость: сажать на трон верховного варана какого-то чужака, живущего мечтой о мести более удачливому родственнику. Змея бессмертна, поэтому уничтожить ее самостоятельно они не могли. Вот и пошли более сложным путем, сосредоточившись на поисках универсалов в новом витке многовековой игры. Убери змею как источник постоянного раздражения — и варрийцы быстро успокоятся, вернувшись к своим исконным занятиям. Если честно, они, пожалуй, самые ленивые существа во всех открытых мирах. Из всех занятий предпочитают греться на солнце да поедать плоды драконьего дерева. Не нужны им новые земли и завоевания.

— Вот как… — медленно протянула я, пытаясь осмыслить новое знание. — Получается, Итирус в данном случае действует во благо людям. Так?

— Если только у его затеи нет двойного, а то и тройного дна, — осторожно поправил меня Вашарий. — Понимаешь, мне кажется, что сейчас затевается игра, равной которой история еще не знала. И убийство змеи — лишь первый шаг. Или же отвлекающий маневр. Куда интересней для меня та девушка, которую вы оживили на кладбище Микарона. Я уже запросил данные из архивов, но Темные века оставили после себя слишком мало свидетельств. Совершенно очевидно, что Итирус вынудил тебя указать именно на эту могилу. Совершенно очевидно, что его дальнейшие действия будут связаны именно с этой Лилианой. Но какой ему в ней прок?

— Быть может, она и есть тот самый таинственный джокер? — робко предположила я. — Если она жила в Темные века и ее не сожгли на костре за колдовство, то кажется очевидным, что ее магический уровень весьма низок.

Вашарий надолго задумался над моим предположением. Но потом все же со вздохом сожаления качнул головой, отказываясь от него.

— Нет, вряд ли, — сказал он. — В каждой игре свой джокер. И потом, Итирус назвал ее козырем. Скорее, он собирается шантажировать ее жизнью кого-то. Но кого?

— А игрок может влюбиться в обычного человека? — еще более несмело продолжила я строить самые невероятные предположения.

В темных глазах Вашария вдруг зажегся лучик неподдельного интереса. Он достал из пиджака блокнот и что-то застрочил в него.

— Ты меня удивляешь, Киота, — закончив писать, проговорил он. — Я не знаю, права ты или нет, но твои слова заслуживают быть оформленными в качестве отдельной версии. Знаешь, из тебя получился бы неплохой аналитик. Я уж молчу о твоих способностях к теоретической магии.

— Да-да, я помню, — рассеянно согласилась с ним я. — Как и твое предложение в любой момент предоставить мне работу у себя в ведомстве. Лучше скажи мне вот что: какая тебе забота от этих игроков? Ну забавляются себе, ну и пусть. Зачем им мешать?

— Как зачем им мешать?! — Вашарий всплеснул руками, неприятно пораженный моими словами. — Киота, как я уже сказал, чаще всего после вмешательств игроков в нашу жизнь разгораются войны. Да что там, даже полный запрет на магию, приведший в итоге к кровавым Темным векам, практически наверняка был инициирован Олеоном. Ну, по крайней мере, на это указывают некоторые свидетельства в летописях. А ведь не будь того смутного времени, надолго затормозившего развитие нашего мира, — и мы бы уже далеко шагнули по пути прогресса, возможно, даже сравнялись бы с этими игроками. И потом, не знаю, как ты, а меня одна мысль, что какие-то непонятные личности считают себя вправе вершить судьбы других миров, приводит в ярость. Пусть занимаются своими делами и не лезут к нам. Или же заключают мирный договор и ведут обычное сотрудничество. Но не пытаются играть во властителей судеб.

Я вполне разделяла негодование Вашария. Действительно, хуже нет, когда кто-нибудь начинает тобой командовать. И еще гаже, когда подстраивает тебе пакости исподволь. Вспомнить хотя бы, как я обиделась, узнав, что Дольшер пытался втихаря уничтожить мою частную практику, воспользовавшись своими связями и авторитетом начальника магического департамента. Кстати, а это очень интересный вопрос: раз уж Вашарий твердо вознамерился взять меня в жены, то как он отнесется к тому, что я не собираюсь сидеть дома, варить супы и смиренно дожидаться его с работы? Да, он весьма обеспеченный человек и в состоянии сделать так, что я перестану считать хары в кармане, благо уже доказал свою щедрость. Но все равно. Тетя меня учила, что женщина всегда должна быть финансово независимой от мужчины. Не говоря уж о том, что мне нравится возиться с амулетами и прочим, что составляет хлеб вещевика.

— Вашарий, — начала я, сильно обеспокоенная этой мыслью, — ты ведь не заставишь меня бросить мою работу?

— Что? — переспросил он, несколько сбитый с толку столь резкой переменой темы разговора. — Какую работу?

— Я про свою лицензию вещевика, — напомнила я. — Мне ее выдали сроком на три года. Надеюсь, когда мы вернемся с Варрия…

— Дорогая, — со смешком перебил меня Вашарий и опять хозяйским жестом положил руку на мою коленку, — давай мы все-таки сначала отправимся на Варрий и найдем священную змею. Некстати пробудившийся дар универсала и угрозы Рашшара кажутся мне куда более актуальными проблемами, чем возобновление твоей частной магической практики.

— Как думаешь, Итирус не пугал меня, когда говорил, что Тицион вряд ли потерпит присутствие с ним в одном мире универсала? — уныло спросила я, мысленно признав правоту Вашария.

В самом деле, я что-то слишком рано обеспокоилась возможным выходом на работу. Пока у меня и без того забот хватает.

— Не знаю, Киота. — Вашарий моментально помрачнел, наверняка не обрадованный перспективой получить в личные враги короля Нерия. — Боюсь, что он говорил правду. Тицион — очень странный человек. Точнее, человеком его как раз назвать очень тяжело. Но по силе он близок к игрокам, поэтому во многом является гарантом стабильности и мира. Я никогда не мог угадать его дальнейших поступков. Поэтому понятия не имею, каким будет его следующий шаг.

— А что насчет того, что Итирус хочет его убить? — поинтересовалась я. — Разве мы не должны поставить Тициона в известность?

— Я уже поставил, — отозвался Вашарий. Качнул головой. — Но полагаю, это лишь отвлекающий маневр. Итирус прав: к чему ему рассказывать о своих планах тебе, зная, что ты обязательно все передашь мне или Дольшеру.

От всех этих хитросплетений и интриг у меня заныли виски. Я устало вздохнула и прислонилась лбом к плечу Вашария. Небо, никогда не предполагала, что мне не повезет угодить в такую круговерть событий! Прежде такой знакомый и понятный мир вдруг превратился в загадочный лабиринт с кучей явных и тайных ловушек и могущественных врагов.

— Не бери в голову, Киота, — моментально оборвал свои рассуждения Вашарий и легонько поцеловал меня в волосы. — Забудь все, как дурной сон. Мы и раньше собирались навестить священную змею, будем считать, что планы не изменились. А все остальное тебя точно не касается. Лучше начинай планировать свадьбу. Я не собираюсь откладывать ее в долгий ящик. А то мало ли…

— Боишься, что я вернусь к Дольшеру? — со слабой улыбкой поинтересовалась я.

— О нет. — Вашарий негромко рассмеялся. — Как раз этого я не боюсь. Полагаю, стоит тебе лишь посмотреть как-то не так на моего кузена, вспомнив ваши былые шалости, как ты мигом схлопочешь хорошую оплеуху от Зальфии. Она его теперь точно в покое не оставит.

— Но не потащит ведь она его на аркане к алтарю, — возразила я.

Вашарий вместо ответа с сарказмом хмыкнул. Встал и подал мне руку.

— Полагаю, самое время навестить эту парочку, — проговорил он, с откровенной насмешкой глядя на меня сверху вниз. — Заодно убедишься, что Дольшер не страдает, узнав о твоей измене.

— Учитывая, что он первым наставил мне рога, с его стороны было бы странно на меня долго обижаться. — Я встала и неуверенно добавила: — Хотя несомненно он чувствует себя уязвленным.

— Ну-ну, — как-то странно хихикнул Вашарий. — Бедный сейчас так переживает, так переживает. Посмотрим?

И потащил меня к выходу из палаты. Я последовала за ним, немало заинтригованная его словами. Что все это значит? Когда мы покидали Дольшера и Зальфию, они готовы были сцепиться в смертельной схватке. Не удивлюсь, если сейчас мы застанем два хладных трупа друг против друга.

Но ни Дольшер, ни Зальфия не собирались умирать. Когда мы вошли к ним в комнату, предварительно постучавшись, то застали парочку сладко воркующей на моей кровати. Н-да, хорошо все-таки, что я попросила переменить постель.

— Киота. — Дольшер зажмурился от удовольствия, когда Зальфия тоненькими пальчиками начала перебирать его густые темные волосы. — Я думаю, ты несильно расстроишься, узнав, что я расторгаю нашу помолвку.

— С учетом что это я вернула тебе кольцо… — ошеломленно проговорила я, наблюдая за этой донельзя разнеженной парочкой.

Не узнаю тетю, если честно! Лежит обнаженная под одним покрывалом и не обращает внимания, что оно весьма откровенно обрисовывает очертания ее тела. Ну ладно, Дольшера ей стесняться поздно, поскольку он наверняка уже во всех подробностях разглядел ее. Меня стыдиться тоже смысла нет, поскольку в детстве она не раз таскала меня купаться на речку голышом под светом полной луны. Но почему на Вашария даже не покосилась?

— Нет, Киота, это я расторг помолвку, — внушительно произнес Дольшер, метнув на меня рассерженный взгляд. — Так и только так! Я не могу позволить, чтобы твоя измена выставила меня идиотом в глазах всего высшего света.

— То есть лучше, чтобы я выглядела полной идиоткой в глазах высшего света? — с иронией осведомилась я.

— Моей изменой никого не удивишь. — Дольшер пожал плечами. — Все только и ждали этого. Уверен, даже ставки делали, сколько еще я продержусь. И потом, как ни крути, но я все-таки успел раньше тебя.

— Понятно… — протянула я и посмотрела на Зальфию. Удивленно вздернула бровь при виде знакомого кольца, сверкнувшего россыпью бриллиантов на ее безымянном пальце. Это еще что такое? Дольшер не отобрал его?

— Киота, милая, я хочу, чтобы ты стала свидетельницей на нашей свадьбе, — невпопад брякнула Зальфия, на миг оторвавшись от увлекательного занятия по расчесыванию шевелюры Дольшера. — Прошу, только не отказывайся! Мы решили не откладывать церемонию и пожениться сразу после возвращения в Нерий.

— Удивительно, но мы тоже, — пробормотал себе под нос Вашарий и вдруг лукаво мне подмигнул. — Киота, а почему бы тебе не попросить тетю об ответной услуге?

— Да, было бы замечательно! — оживился Дольшер. — А я мог бы взять в свидетели Вашария. Он, правда, сволочь та еще, коль позволил себе переспать с моей невестой. Но зато благодаря этому я освободился для отношений с Зальфией.

Я мученически закатила глаза и раздраженно проворчала пару ругательств. Нет, это просто уму непостижимо! Представляю, как отреагируют газетчики на столь странные свадьбы. Да все печатные издания Нерия и остальных миров взорвутся от самых невероятных предположений! Еще бы, не каждый день расторгается одна помолвка, чтобы затем сыграть две свадьбы, и притом на каждой из них свидетелями будут те, кто послужил причиной расстройства другого торжества.

— А как отнесется твоя семья к настолько резкому изменению планов? — спросила я у Дольшера.

— Без понятия. — Тот неожиданно захихикал над какими-то своими мыслями. — Знаешь, моя мать пару раз заявляла, что готова на что угодно, лишь бы не видеть тебя в качестве моей супруги. Мол, любой другой девушке будет рада сильнее. Посмотрим, как она отреагирует на истинного оборотня. Не говоря уж о том, что один из ее будущих внуков рискует каждое полнолуние обрастать шерстью и пугать соседей воем!

— А тебя это не смущает? — внезапно заинтересовалась разговором Зальфия. Села, придерживая у груди покрывало, и на всякий случай хищно оскалилась. — Только рискни заявить, что страдаешь предвзятостью к оборотням! Загрызу!

— Если бы страдал, то не спал бы с тобой, — резонно возразил Дольшер и потянул ее вниз с весьма недвусмысленными намерениями и абсолютно не стесняясь нашего присутствия. — Зальфия, дорогуша, не рычи так. Знаешь, по сравнению с обычными девушками ты намного горячее и выделываешь такие штучки, что просто ой!

— Учти, что помимо прочего у меня отличный нюх, — невнятно пригрозила Зальфия. — То есть можешь сразу распрощаться с мыслями об измене. Только учую чужой запах — без всякого сожаления откушу тебе один жизненно важный орган. Да-да, вот этот, не прикрывай его ладонью.

После этого заявления нам с Вашарием пришлось срочно покинуть комнату, поскольку наше присутствие здесь начало нарушать всяческие нормы приличия. Ради разнообразия на этот раз мы отправились гулять в сад, прилегающий к больнице и защищенный от городской суеты высокими стенами. И только здесь я убедилась в том, что Вашарий действительно согнал для моей охраны практически всех своих подчиненных из местного отделения учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Я насчитала не меньше тридцати магов в черной униформе государственных служащих, которые в этот погожий день неспешно патрулировали тенистые аллеи сада. Благо что близко к нам не подходили, поэтому мы вполне могли спокойно побеседовать.

— Ты кажешься расстроенной, — негромко заметил Вашарий, когда я в очередной раз раздраженно пнула ворох сметенных опавших листьев. — Почему? Сомневаешься, что сделала правильный выбор между мной и Дольшером?

— Нет, что ты, — поспешила я его успокоить, услышав в голосе обиду. — Я абсолютно уверена, что никогда не пожалею о случившемся, поскольку люблю тебя, а не его. Но… Мне как-то неприятно от того, с какой легкостью Дольшер забыл обо мне и переключился на мою тетю.

— Неужели ты думаешь, что тебе было бы легче, если бы он плакал и всячески страдал, узнав про твою измену? — Вашарий качнул головой. — Брось. Все, что ни делается, делается к лучшему, Киота. Только не обижайся, но Зальфия подходит моему кузену намного лучше. Я понял, что между ними что-нибудь произойдет, в тот самый момент, как впервые увидел их рядом. Между ними летали такие искры, что удивительно, как они не накинулись друг на друга сразу же после знакомства. Наше присутствие было для них единственным сдерживающим фактором. Когда я отправился на твои поиски сюда, то готов был поклясться, что следующую же ночь после моего отъезда они проведут вместе.

— То есть ты соблазнил меня, уже подозревая, что Дольшер в этот момент развлекается с моей тетей? — Я насупилась. — Мог бы и предупредить!

— К слову сказать, соблазнила меня как раз ты. — Вашарий ехидно ухмыльнулся. — И провернула это так умело, что я действительно потерял голову, моментально забыв и про Дольшера, и про твою тетю, и про Итируса.

Комплимент прозвучал достаточно сомнительно, но я решила не терять времени понапрасну на пустые разбирательства. Неожиданный вопрос пришел мне в голову, заставив забыть все эти любовные переживания: а как вообще Вашарий меня нашел? И, кстати, не собирается ли он арестовать моих предателей-родственничков, думающих, что я угодила в лапы к некроманту, и ничего не предпринявших, чтобы меня спасти?

— Генрих уже сидит за решеткой и ожидает суда. Думаю, лет десять рудников он точно заслужил, — ответил Вашарий, внимательно выслушав мои сбивчивые вопросы. — А Ольфия… Киота, я подозревал, что тебя держат где-то в окрестностях Микарона. На это указывало то обстоятельство, что энергетическая буря здесь была куда сильнее, чем над остальным Нерием, не говоря уж о Варрии. От меня не укрылся и загадочный выброс непонятной природы, когда Итирус оживлял Лилиану на местном кладбище. Да и маячок, который я успел набросить на твою проекцию, дал мне достаточно информации. Но все же она была не полной. Я и представить не мог, что Итирус воспользуется домом твоих родных. Но за день до истечения недельного срока, отведенного на твое обучение, я получил загадочную анонимку по мыслевизору. Сбивчивый женский голос зловеще прошипел, что я найду тебя здесь. Буря уже шла на убыль, поэтому твоей бабушке и удалось до меня дозвониться. Однако помехи были слишком сильные, чтобы отследить отправителя.

— Тогда почему ты уверен, что это была именно она? — недоверчиво переспросила я.

— Потому что она испугалась, что я ее не расслышал, и перезвонила второй раз. — Вашарий усмехнулся. — Правда, в тот момент я как раз вышел из кабины пространственного перемещения в Микароне. И мои люди отыскали ее в считаные минуты. Киота, как видишь, твоя бабушка все же пыталась тебя спасти. Она по какой-то непонятной причине до ужаса боится Генриха, поэтому не осмелилась пойти против него открыто, когда он задумал тебя оставить в доме после злополучного званого ужина. Но все же отважилась предупредить меня при первом же удобном случае.

Я глубоко задумалась над словами Вашария. Вот, значит, как. Пожалуй, я была слишком жестока к бабушке. Нет, она, конечно, не станет моей любимой родственницей, но когда вся эта катавасия завершится — стоит ее навестить.

«Если, конечно, тебе повезет выбраться живой из этих событий», — мудро заметил внутренний голос.

К моему величайшему удивлению, Дайра весьма спокойно восприняла рокировку в нашей с Дольшером паре. Она одна из первых встретила нас на Варрии. Стоит сказать, моего неверного бывшего жениха и тетушку пришлось буквально силой вытаскивать из кровати. Они страстно желали запереться в больничной палате на неделю, не меньше, чтобы без спешки и суеты предаваться своей узаконенной страсти, однако Вашарий без всякого сожаления нарушил их покой и уединение, к вечеру этого же дня выломав дверь и строго повелев собираться. Мол, мы и так потеряли слишком много времени на любовные разборки.

Что скрывать, мое сердце неприятно сжалось, когда я шагнула в кабину пространственного перехода. Кто знает, где меня может выкинуть на этот раз. Но обошлось без приключений: уже через миг я угодила в объятия Дайры. А еще через несколько секунд из кабины вышагнул Вашарий, который поспешно привлек меня к себе, словно опасался, что в любой момент я исчезну.

— Что ты себе позволяешь, кузен? — со смешком спросила Дайра, шаловливо хлопнув его по пальцам. — На чужую невесту рот не разевай. Если тебя увидит Дольшер…

И удивленно замолчала, поскольку в этот момент к нам присоединился ее брат. С полнейшим безразличием посмотрел на меня и Вашария и все внимание обратил на кабину, откуда вскоре показалась Зальфия. А вот ее он поцеловал с такой страстью, что мне невольно стало не по себе. Да, мне он никогда так не радовался.

— Понятно, — пробормотала Дайра, переводя изумленный взгляд с меня на Зальфию и обратно. Тихонечко присвистнула, заметив помолвочное кольцо, перекочевавшее с моей руки на руку тети, но развивать тему мудро не стала.

Странно. Два месяца назад, уверена, она немедленно клещом впилась бы в меня, выпытывая подробности столь неожиданных изменений в личной жизни. Видимо, мой брат Карраяр хорошо на нее влияет. Вроде бы они до сих пор встречаются, и вроде бы Дайра ему даже не изменяет. Поразительный факт, учитывая, что по темпераменту она может дать сто очков форы своему братцу-ловеласу.

Карраяр прислал к зданию две кареты с государственным гербом Варрия, запряженные смирными сашариями. Я в очередной раз подивилась двухголовым ящерам, которые флегматично дожидались, когда мы займем свои места. И поспешила залезть в темную прохладу повозки. Почему-то мне было не по себе под синим небом Варрия. Казалось, будто кто-то следит за мной пристальным немигающим взглядом. Неужели священная змея уже почувствовала мою близость?

Так получилось, что Дайра уселась рядом со мной. Напротив удобно расположился Вашарий, но его присутствие нисколько не смутило ее. Она дождалась, когда карета тронется, после чего все же не удержалась от закономерного вопроса, кивнув на кузена:

— И что, Киота, кто лучше в постели: мой брат или он?

— Дайра! — воскликнула я, пораженная ее бесцеремонностью. — Как ты можешь о таком спрашивать?

— А что в этом такого? — наивно удивилась она и захлопала длинными, умело накрашенными ресницами. — Киота, готовься, что по возвращении в Нерий этот вопрос тебе будут задавать очень и очень многие. Ты, без сомнения, единственная счастливица, которой повезло побывать в постели двух столь ярых соперников по государственной службе.

— Если кто и рискнет поинтересоваться подобным, то в ответ получит пожелание отправиться по весьма неприличному адресу, — сухо уведомила я. — И ты, Дайра, не исключение.

— Да ладно тебе! — возмутилась она. — Разве я от тебя так много требую? Просто назови имя: Вашарий или Дольшер. Я же не прошу озвучить сравнительный анализ их постельных подвигов, так сказать. Или назвать отличительные особенности…

— Достаточно. — Вашарий поспешил вмешаться в становящийся все более откровенным разговор. — Дайра, право слово, ты переходишь всяческие границы.

— Опасаешься, что Дольшер лучше тебя? — своеобразно отреагировала на его замечание несносная девица и расплылась в нарочито сочувствующей ухмылке. — Ну не переживай. Как-никак опыта у него в подобном намного больше.

— Будь так, Киота не изменила бы ему, не правда ли? — спокойно парировал Вашарий.

— Ага, стало быть, ты считаешь себя лучшим? — Дайра торжествующе обернулась ко мне. — Киота, видишь, без, так сказать, экспертного мнения точно не обойтись. Ну?

— Перебьешься, — невежливо фыркнула я.

Дайра обиженно насупилась, видимо не ожидая получить такой отпор, но не отступилась. Открыла было рот, чтобы продолжить спор, как вдруг…

Это было очень странно. Время вдруг остановилось. Сестра Дольшера так и замерла, глупо вытаращив глаза. На лице Вашария застыла гримаса недовольства. Я не выдержала и помахала перед ним ладонью. Ничего не изменилось. Что за дела?

Донельзя удивленная, я выглянула в окно. Карета стояла на месте, сашарии замерли, так и не сделав очередного шага. И вдруг меня мороз продрал по коже. Буквально в дюйме от морды ящера висело плотное сиреневое облако. Смертельное заклинание! Если не ошибаюсь — огненное. Да мы же все сгорим через миг!

Я с усилием распахнула дверцу, преодолевая сопротивление неподвижного воздуха, и выпрыгнула на брусчатую мостовую. Подбежала к чужому материализованному колдовству и, сама не понимая, что делаю, легко скомкала облако. Оно липло к рукам, словно горячий пластилин, ощутимо щипало пальцы, но не обжигало. Хм… А в энергоструктуре чувствуется что-то знакомое. В Академии нас учили, что каждый маг накладывает на то или иное заклинание свой неповторимый отпечаток. И я точно уже видела этот почерк. Только где? Уж не в Микароне ли, когда кто-то пытался испепелить меня на крыльце дома родной тети?

Я небрежным пассом создала своеобразный конверт из туго переплетенных силовых нитей и поместила туда пойманное заклинание. Все-таки удобно быть универсалом: раньше, без сомнения, подобные чары выжали бы из меня все соки и надолго лишили способности колдовать, а сейчас даже пота не выступило. Стоило мне только вернуться в карету и опуститься на свое место — как с тихим щелчком время вновь продолжило свой неумолимый ход. Дайра громко возмущалась моей неуступчивостью, но я ее уже не слушала. Мы как раз преодолевали пространство, откуда я извлекла заклинание. Карету ощутимо тряхнуло, но, возможно, она просто наехала колесом на камень.

— Вашарий, — резко перебила я разглагольствования Дайры.

— Ага! — Она расплылась в улыбке. — Значит, все-таки он…

— Вашарий, — продолжила я, не обращая на нее ни малейшего внимания. — Что это?

И протянула ему тугой конверт, в котором билось чужое заклинание, пытаясь вырваться на свободу.

— Откуда это у тебя? — удивленно спросил он, осторожно прощупав крошечный сгусток из плотно переплетенных зеленоватых нитей. — И когда ты умудрилась создать подобную ловушку?

Дайра, хвала всем богам, замолчала и навострила уши, поняв, что разговор свернул в совсем другую сторону.

Я сбивчиво рассказала про странную остановку времени и смертельное заклинание, почти ударившее в нашу карету. Вашарий внимательно выслушал меня, затем поднял конверт выше и пристально посмотрел на него, будто пытаясь разглядеть, что там внутри.

— Ты хочешь сказать, что только что спасла нам жизни? — Дайра скептически хмыкнула и недоверчиво покачала головой. — Киота, не обижайся, но… Остановка времени? Заклинание, которое можно сконцентрировать и засунуть в энергетическую ловушку? Звучит как бред.

Я с волнением посмотрела на Вашария. Неужели он тоже решит, что я все придумала?

— Нет, почему же, — медленно проговорил он, напряженно размышляя о чем-то своем. — Я верю Киоте. За прошедшую неделю… хм-м… скажем так, сейчас она обладает некоторыми весьма необычными способностями.

— Я уже слышала про вернувшийся дар универсала. — Дайра не унималась, явно приняв мои слова за попытку увильнуть от настоящего допроса, устроенного ею. — Но, кузен, даже они не способны на такие фокусы.

Вашарий перехватил мой взгляд и выразительно мотнул головой, запретив оправдываться. Видимо, он не желал, чтобы Дайра узнала про мое заключение у Итируса и подготовку к убийству священной змеи. Интересно, а про существование игроков она в курсе?

— Значит, тот, кто пытался убить тебя в Микароне, последовал и сюда, — между тем задумчиво пробормотал Вашарий. — Удивительная настойчивость. Кто же тебя так сильно ненавидит, Киота?

Хороший вопрос! Хотела бы я и сама знать на него ответ.

Я наглейшим образом сбежала от своих шумных друзей и забралась в самый глухой и тенистый уголок сада, примыкающего ко дворцу моего единокровного брата. В ушах еще звенело от его восторженных криков, когда наша встреча наконец-то состоялась. Такое чувство, будто мы не виделись целую вечность. Едва я переступила порог личного кабинета правителя Варрия, как моментально угодила в крепкие объятия Карраяра. Даже ребра затрещали. Он тормошил меня на все лады, грозил кулаками кому-то неведомому в небе, громогласно клялся, что найдет тех, кто осмелился меня похитить, и жестоко покарает. Стоит ли удивляться, что уже через минуту я горячо возжелала вернуться в общество Итируса, где и провести остаток жизни. Что скрывать, рядом с так называемым богом мертвых было куда спокойнее. Хоть никто не орал на ухо, выражая свои восторги по поводу моего долгожданного визита.

В кабинете властителя Варрия воцарился настоящий бедлам. Дайра, поняв, что я не собираюсь делиться с ней женскими тайнами и горячими постельными подробностями совершенной измены, вцепилась в Вашария, пытаясь выбить из него все детали моего падения в бездну порока. Несчастный отбивался изо всех сил, но природная вежливость не позволяла ему грубо поставить на место любопытную кузину, а ледяные взгляды и презрение в голосе, моментально остужавшие мой пыл, на нее не действовали. Зальфия и Дольшер, воспользовавшись удобным случаем, сцепились в очередной ссоре. Картину всеобщего сумасшествия дополнял зеленый домашний дракончик — почти полная копия моего, если не считать более крупного размера, — который с печальными криками кружил под потолком, выпрашивая крови.

В кабинет, привлеченный громкими криками и всеобщим переполохом, заглянул Шассар — казначей моего брата. Удивленно вздернул брови, оценив размах творящегося безобразия, поправил воротничок неизменного черного костюма и поспешил удалиться, не рискуя выяснять, что же происходит. Я крадучись последовала за ним, чувствуя, что еще немного — и у меня просто голова взорвется от всех этих вопросов, восклицаний и разборок. Пусть немного остынут. Полагаю, дворец Карраяра охраняется достаточно хорошо, чтобы можно было не волноваться о новых нападениях. И потом, как показал недавний опыт, мои новые способности гарантируют мне практически полную неуязвимость.

И вот теперь я задумчиво прогуливалась по тихим аллеям сада, наслаждаясь краткими минутами отдыха. Когда мы покидали Микарон, там уже царил поздний вечер. Здесь же солнце только-только повернуло на закат. Было очень жарко, изредка легкий ветерок тревожил темно-зеленую листву незнакомых мне приземистых деревьев. Я не испытывала ни малейшего желания возвращаться в прохладу дворца, опасаясь вновь окунуться в какую-нибудь шумную бестолковую суету. Надеюсь, хоть к вечеру развеселая компания накричится до хрипоты и успокоится. Тогда и можно будет начать планировать наш великий поход к священной змее. Правда, боюсь, при этом мы опять насмерть переругаемся.

— Фух, еле вырвался, — вдруг раздалось позади.

Я обернулась и с невольным изумлением увидела Вашария. Он выглядел настолько помято, будто ему пришлось силой отбиваться от въедливой Дайры.

Вашарий провел рукой по растрепанным темным волосам, приглаживая их, скинул на ближайшую лавочку пиджак, неуместный в подобную жару, и медленно расстегнул несколько верхних пуговиц свободной шелковой рубашки, видимо совершенно изжарившись в своем строгом официальном одеянии.

— Ну и кузина у меня, — пробормотал Вашарий, закончив приводить себя в относительный порядок. — В голове до сих пор гудит. Я заметил, как ты выбираешься из кабинета, понял, что это самое здравое решение в сложившейся ситуации, и поспешил последовать за тобой. Однако несколько секунд думал, не придется ли при этом оглушить Дайру магией. Вот ведь вздорная девица! Говорят, связь с твоим братом Карраяром пошла ей на пользу, а по-моему — это совершенно незаметно.

Я слабо улыбнулась. У каждого свои недостатки. У Дайры это неуемное любопытство, порой граничащее с оскорблениями, у Дольшера — темперамент и повадки неисправимого бабника. Моя тетя после каждого полнолуния борется с излишней волосатостью, а я обладаю по-истине уникальными способностями вляпываться во все передряги и наживать смертельных врагов на пустом месте. Только у Вашария, по-моему, нет ни одной отрицательной черты. Ну если не считать умения замораживать собеседника взглядом и тихим голосом отчитывать его так, что от стыда хочется сквозь землю провалиться.

— Устала? — заботливо поинтересовался он, вряд ли догадываясь, какие мысли блуждают в моей голове. Опустился на лавочку, куда чуть ранее положил пиджак, и с явным намеком похлопал по сиденью, предлагая присоединиться. — Садись, Киота. Пока рядом нет никого из наших шумных родственников — обсудим, что делать дальше.

— Как — что? — удивилась я и примостилась рядом. С негромким вздохом удовольствия положила голову ему на плечо, наслаждаясь тишиной жаркого солнечного дня. — По-моему, очевидно, что надо отправиться в рощу священной змеи.

— Более чем уверен, что Карраяр увяжется за нами, — проговорил Вашарий, обнимая меня за плечи. — А с ним и вся регулярная армия Варрия, поскольку он как-никак пусть и формальный, но правитель этого мира. Подготовка столь многочисленного выступления займет слишком много времени. И потом, боюсь, как бы варрийцы не решили, что это начало крупномасштабных военных действий. Беспорядки здесь нам сейчас совершенно не нужны.

— На что ты намекаешь? — спросила я. — Желаешь сбежать от Карраяра? Не прощаясь, покинуть его дворец на рассвете? Полагаю, тебе и Дольшеру удастся обмануть охрану и вывести остальных.

— Я бы предпочел отбыть в путь в меньшем составе, — осторожно предложил Вашарий. — Только ты и я. Если взять Дольшера, то и от Зальфии с Дайрой не отделаемся. С первой он будет постоянно ругаться, а потом страстно мириться в ближайших кустах. А вторая у меня уже в печенках сидит со своим наглыми расспросами.

— Ты предлагаешь отправиться в столь опасное путешествие вдвоем? — Я удивленно приподняла голову и взглянула на него. — Не шутишь?

— Если Итирус считает, что ты сумеешь убить змею Варрия, то так оно и есть. — Вашарий пожал плечами. — И потом, Киота, я бы не хотел, чтобы о твоих новых способностях узнал кто-нибудь еще. Дольшер будет молчать, это совершенно точно. Но Дайра, увы, обладает очень хорошей наблюдательностью и проницательностью. Еще одно такое происшествие, как сегодня в карете, — и она неминуемо начнет задавать слишком неудобные вопросы.

— Это плохо? Что такого в том, если она узнает про игроков? Сам знаешь, что при всей своей взбалмошности и надоедливости Дайра умеет хранить тайны.

Вашарий замялся, не сразу найдя, что ответить на мои наивные вопросы. Надолго задумался, уставившись куда-то поверх моей головы, затем все же неохотно произнес:

— Дайра, возможно, и умеет хранить тайны. Но она уже два месяца как любовница Карраяра. Кто знает, что она может сболтнуть ему в постели. А твой брат, только не обижайся, болтун, каких свет еще не видывал. Кроме того, чем меньше народу будет в курсе происходящего — тем больше у нас шансов на успех. Если змея заподозрит, кто именно тебя послал, то нам при всем желании не пробиться к ее роще. А так она будет считать, что ты явилась умолять ее забрать некстати вернувшийся дар. Но если мы заявимся к ней столь шумной компанией — то рискуем нарваться на вооруженный отпор.

Я нахмурилась, обдумывая слова Вашария. А он тем временем, пользуясь паузой в разговоре, привлек меня ближе, поцеловал в лоб и совсем тихо прошептал:

— В любом случае, путешествие к священной роще — не единственная наша задача на Варрии. Есть и второй твой брат — Раянир, который до сих пор молчит о том, где скрывается твоя мать. Пусть этим займется Дольшер. Полагаю, даже ментального сканирования не понадобится. Зальфия — оборотень, что ей стоит по нюху отыскать беглую сестру? И это загадочное нападение на тебя… Твой враг будет думать, что ты во дворце, так что Дольшеру не составит особого труда подстроить ему ловушку.

— Хорошо, — все еще сомневаясь, проговорила я. — Но как мы покинем дворец? Он ведь хорошо охраняется.

— Об этом позволь позаботиться мне. — Вашарий улыбнулся и еще раз меня поцеловал, на этот раз в губы. — Никто не удивится, когда я потребую выделить для нас одни покои. И через пару часов после того, как мы удалимся на заслуженный отдых, начнем наш побег.

— Почему только через пару часов? — лукаво поинтересовалась я.

— А ты догадайся, — тихо рассмеялся он, обнимая меня крепче.

Когда мы вернулись во дворец, вдоволь нацеловавшись в тени драконьих деревьев, то, как и следовало ожидать, угодили на грандиозный скандал. Карраяр ради благой цели порадовать долгожданных дорогих гостей в очередной раз насмерть разругался с казначеем, который пытался убедить его, что не стоит во имя банальной попойки выставлять на стол вина, чья выдержка насчитывает несколько веков, когда есть неплохие урожаи совсем недавних лет. Новый король Варрия в свою очередь кричал, что не позволит позорить свое доброе имя. Где это видано — чтобы его лучшим друзьям предлагали всякую кислятину? Дайра с удовольствием поддержала его в этом, визгливо наседая на высокого степенного Шассара, который совершенно растерялся от подобного напора.

— Но, ваше величество, — глухо бормотал он, отступая от парочки, медленно, но верно берущей его в тиски, — традиции таковы, что… Каждая бутылка на вес иридия и подлежит строгому учету… Их можно доставать только на крупные праздники, как то: бракосочетание, рождение детей…

— Ко мне вернулась сестра! — патетично взвыл Карраяр, загнав-таки несчастного старика в угол. — Она спасла мне жизнь, раскрыла, кто убил моего отца! И ты говоришь, что она не достойна этого вина?

— Да не хочу я никакого вина, — попыталась я его урезонить, почувствовав невольную тошноту. Да, все-таки не прошла для меня даром та бутылка, выпитая в одиночку на моей кухне. Аж передернуло от воспоминаний, хотя уже больше недели миновало.

Однако никто не обратил внимания на мои слова. Карраяр и Дайра стояли около казначея с таким кровожадным видом, будто готовы были разорвать его на кусочки, если он им откажет.

— Ваше величество! — Старик жалобно скуксился. — Хорошо, я прикажу управляющему выделить одну бутылку. Но только одну!

— Мерзавец! — взревел Карраяр, потрясая кулаками у носа Шассара. — Что мне делать с одной твоей бутылкой? Это даже мне горло промочить не хватит. Ящик, а лучше два!

— Нет, я не могу работать в такой обстановке! — Шассар устремил на Вашария, который с интересом прислушивался к ссоре, умоляющий взгляд. — Я не позволю себя оскорблять! Господин, скажите хоть вы, в каком бедственном положении находится казна Варрия. Наш долг только растет, а его величество сорит деньгами направо и налево. Не могу больше, право слово! Я уйду, уволюсь.

Карраяр вдруг замолчал, словно испугавшись угрозы верного казначея. Тоже посмотрел на Вашария, доставшего из кармана пиджака неизменный блокнот.

— И что, у Варрия действительно большой долг перед Королевским советом? — с каким-то священным ужасом спросил он.

— Приличный, — согласился тот, остервенело листая страницы. — Ага, нашел. По состоянию на вчерашнее число — десять миллионов триста две тысячи девятьсот один хардий.

Карраяр вдруг стремительно побледнел и рухнул на стул, по счастливой случайности стоящий позади. Шассар шумно сглотнул и рванул тугой воротничок.

— Еще вчера было на пятьдесят тысяч меньше, — прошептал несчастный казначей. — Проценты Всемирного гномьего банка разорят нас, всю планету пустят по миру!

Я лишь глубокомысленно хмыкнула. Озвученная Вашарием сумма была столь невероятной для меня, что совершенно не удивила. Подумаешь, десять миллионов! Да я порой даже хард отыскать в кошельке не могу.

— Ладно, тащи обычное вино, — мрачно согласился Карраяр. — В таком случае будем экономить. Вот, внеси это в счет погашения государственного долга. — И высыпал перед опешившим стариком кучу мелочи, после чего горделиво заявил: — Вчера собственноручно выиграл.

— Беда только в том, что позавчера вы проиграли в десять раз больше. — К моему удивлению, Шассар поторопился собрать мелочь к себе в карман. — Сейчас распоряжусь.

Я перевела взгляд на Вашария, не понимая, что означает только что увиденная сцена. Неужели казначей не брезгует отбирать карманные деньги у своего правителя?

— Шассар очень прозорлив, — тихо шепнул мне на ухо Вашарий, привлекая меня к себе. — Уже завтра утром вся эта куча мелочи опять перекочует в карман Карраяра. Он каждый день начинает с выклянчивания у казначея денег для игры в карты.

— Получается, он на самом деле опасен в качестве правителя для Варрия, — заметила я. — Эдак и всю казну опустошить может.

— Ну Шассар это вряд ли позволит. — Вашарий пожал плечами. — Он доблестно стоит на страже интересов своего мира, и обычно выделенная сумма не превышает определенного лимита, а там хоть пытай его — ни хара не выдаст выше нормы. Знаешь, ведь на самом деле именно он — истинный властитель Варрия. Карраяр лишь яркая красочная ширма. Но все действительно важные решения принимает именно этот старик, порой даже не ставя в известность твоего наивного брата.

— Королевский совет знает об этом? — пожалуй, даже слишком резко спросила я. Рассказанное мне что-то совершенно не понравилось.

— Королевский совет и протащил Шассара на этот пост. — Вашарий хмыкнул. — Киота, не злись. Раянир был прав — Карраяр совершенно не подходит на роль правителя. Но по иронии судьбы именно он оказался единственным законным наследником ныне покойного Дальрона. Оставить его без должного присмотра и позволить творить что душа пожелает — значит, неминуемо ввергнуть Варрий в беспорядки и разруху. Вспомни, чем закончилось неумелое наместничество для Озерного Края. С Шассаром Тицион не ошибся. Казначей знает свою задачу и прекрасно ее выполняет. С одной стороны, делает все, чтобы Карраяр считал себя истинным повелителем Варрия, а с другой — незаметно правит за его спиной.

Я пристально посмотрела на высокого седовласого старика в строгом черном костюме без всяких изысков. Тот почувствовал мой интерес и вежливо наклонил голову, приветствуя меня. Затем поклонился Вашарию, на этот раз с куда большим почтением, и тихонько выскользнул из кабинета своего лжеправителя, видимо отправившись исполнять его поручение.

— Не понимаю, — негромко проговорила я, пользуясь тем, что в комнате вновь воцарился шум всеобщего разговора и на наши перешептывания с Вашарием никто не обращал внимания, — такое чувство, будто Шассар спрашивал у тебя разрешения — позволить или нет Карраяру шикануть этим вечером.

— А ты у меня наблюдательная. — Тот тихонько фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха. — Киота, милая, не забывай, какой пост я занимаю. Учреждение по развитию и укреплению иномирных связей фактически является гласом Тициона и Королевского совета на других планетах. Ну если не учитывать вопросы разведки, конечно, которой мы тоже занимаемся. Варрий сейчас не является независимым миром. После смерти Дальрона мы взяли его под наш полный контроль, просто не афишируем данный факт. И Дайра, кстати, весьма помогла нам в этом, постоянно отвлекая Карраяра от выполнения его королевских обязанностей.

— Значит, она тоже участвует во всем этом?

— Нет. — Вашарий качнул головой. — Ты что, не знаешь Дайру? Она будет спать с кем-либо только по велению сердца. Говоря откровенно, я очень хочу, чтобы их связь продлилась как можно дольше. Если моя взбалмошная кузина решит переключиться на кого-нибудь другого, то мне придется в срочном порядке искать новую фаворитку для Карраяра.

Я недовольно поджала губы. Мне чрезвычайно не нравилось все рассказанное, но я никак не могла сформулировать, что раздражало больше всего. Нет, в чем-то Вашарий прав, без сомнения. За Карраяром стоит приглядывать. Но что случится, если когда-нибудь он все-таки возьмется за ум и обратит внимание на свои непосредственные обязанности правителя? Боюсь, ни Тицион, ни Королевский совет не позволят ему этого. И тогда… Демоны, не хочется даже думать об этом. Нет человека — нет проблемы. Куда легче посадить на трон послушную марионетку, чем смириться с утратой контроля над целым миром.

Вашарий наверняка понял, какие мрачные мысли блуждают у меня в голове, но ничего не сказал. Да и не сумел бы — наши перешептывания наконец-то заметила Дайра. С громким хохотом бухнулась между нами на диван, потеснив обоих, и опять принялась тормошить меня, желая услышать, как все-таки произошло мое грехопадение.

Я вяло отбивалась от нее, мысленно согласившись с доводами Вашария отправиться к роще священной змеи без столь шумного сопровождения. Иначе, боюсь, наше путешествие может завершиться весьма печально. Я или прикончу Дайру, не выдержав очередного допроса, или сойду с ума от ее постоянных криков мне на ухо.

Вскоре подали легкий ужин с обещанным алкоголем, и сестра Дольшера отстала от меня. Шассар все-таки смилостивился, и среди прочих бутылок одна особенно выделялась слоем пыли и паутины. Карраяр торжественно разлил темно-красное вино по высоким хрустальным бокалам. Я лишь пригубила драгоценный напиток и тут же отставила фужер в сторону. Мне нездоровилось. Наверное, сказалось волнение этого чрезвычайно длинного дня. Подумать только, он начался в больничной палате с утомительного допроса, продолжился страстной постельной сценой и завершается только сейчас. Из-за разницы во времени я более двадцати часов на ногах. Не говоря уж про резкий переход из пасмурного прохладного Микарона в жаркий сухой Хайтес. Тем более что ночью мне вряд ли удастся выспаться, ведь Вашарий назначил наш побег именно на сегодня.

Он, кстати, заметил мою усталость. Несколько минут приглядывался со все возрастающей тревогой, затем невежливо перебил Карраяра, с хохотом рассказывающего про успешное карточное жульничество накануне, позволившее ему отыграться за несколько недель неудач:

— Киота, быть может, проводить тебя в спальню?

— Ну знаешь ли! — возмутился Карраяр. — Подожди со своей страстью! Успеешь еще натешиться с моей сестренкой, дай мне хоть на нее полюбоваться.

— Прости, Карраяр, но я бы в самом деле лучше отправилась спать, — с вымученной улыбкой проговорила я. — Я очень устала. У меня выдалась весьма и весьма непростая неделя.

— Ах да, тебя ведь похитил проклятый некромант! — взревел братец и обернулся к Вашарию. — Надеюсь, этот мерзавец поплатится за свою вопиющую наглость?

Некромант? Я удивленно вздернула брови, но тут же ответила сама себе: ну конечно, если Вашарий не желает даже Дайре рассказывать про Итируса, то наверняка и Карраяру подсунул липовую легенду по поводу моего похищения.

— Не беспокойся, — лаконично отозвался Вашарий. — Он получит свое, обещаю.

После чего поспешно поднялся и подал мне руку. Я с величайшей радостью схватилась за нее. Боюсь, без помощи Вашария мне было бы весьма непросто встать. Перед глазами все предательски расплывалось, в коленях поселилась странная слабость. Я покачнулась, едва не упав, но он успел подхватить меня за талию и бережно привлек к себе.

— Айра покажет ваши покои, — вмешалась Дайра, моментально оставив свои пошлые шуточки, и с искренним волнением подскочила к серебряному колокольчику на столе Карраяра. — Я взяла на себя смелость и распорядилась, чтобы вас поселили вместе.

— Спасибо, — кратко поблагодарил Вашарий. — Это будет кстати.

— Киота, тебе помочь? — Зальфия наконец-то оторвалась от Дольшера и посмотрела на меня.

— Мы как-нибудь сами, — мягко отказался Вашарий.

В кабинет вежливо постучались, и на пороге появилась маленькая худенькая девушка в скромном платье служанки. Видимо, та самая Айра. Она молча поклонилась, пригласив нас следовать за нею.

Я не хотела пугать друзей, предполагая, что это вызовет еще один взрыв эмоций и взаимных препирательств, поэтому покинула комнату самостоятельно, хотя это стоило мне слишком много сил. Перед глазами расплывалась темнота скорого обморока, я просто не видела, куда ступаю. Благо что Вашарий нежно, но крайне твердо направлял меня в нужную сторону.

Едва дверь захлопнулась, надежно отсекая нас от остальной компании, он подхватил меня на руки. Прижал к себе, и я расслабилась, точно зная, что теперь обо мне позаботятся.

Так и случилось. Вашарий отнес меня в просторные покои, выдержанные в светлых тонах. Там осторожно уложил на кровать, занимающую, пожалуй, более половины комнаты, и отошел к окну, чтобы задернуть занавески и оградить меня от красных закатных лучей солнца.

— Быть может, вызвать госпоже целителя? — нерешительно спросила Айра, переминаясь на пороге и не торопясь нас покинуть.

— Не стоит, — отказался Вашарий. — Это простое переутомление. Я виноват, надо было уложить Киоту спать, как только мы прибыли.

— Если что-нибудь понадобится, позовите меня. — Айра указала на маленький серебряный колокольчик — точную копию того, который стоял в кабинете Карраяра.

Вашарий кивнул, и мы наконец-то остались наедине.

— Как ты? — с искренней заботой поинтересовался он, присаживаясь на краешек кровати. — Давай я помогу тебе раздеться.

И осторожно приподнял меня, нащупывая застежку легкого платья. Затем провел ладонью по моему лицу, словно проверяя — нет ли жара.

— Я немного полежу — и все пройдет, — невпопад ответила я, сворачиваясь клубочком. — Честное-пречестное слово. Мы обязательно сегодня сбежим и отправимся на поиски змеи, правда ведь?

— Угу, вне всякого сомнения, — с нескрываемым сарказмом отозвался Вашарий. — Так я тебе и позволил это. Сначала отоспись, Киота.

Я открыла было рот, чтобы возразить, сказать, что мы и так потеряли слишком много времени. Но в следующий миг провалилась в черную пропасть небытия.

Когда я проснулась, в комнате царил приятный полумрак. Из-за плотно задернутых тяжелых гардин было непонятно, какое сейчас время суток. Я легко могла проспать до утра или даже вечера следующего дня.

Рядом негромко посапывал Вашарий, уткнувшись носом в мою шею, и от его размеренного дыхания мне было немного щекотно. Я несколько минут прислушивалась к тишине в коридоре. Наверное, сейчас все-таки утро следующего дня. Иначе около кровати суетились бы целители, силясь понять, что именно послужило причиной моего столь долгого забытья.

При упоминании о целителях я невольно передернулась. Нет, почему змея о них вообще заговорила? И что за бред по поводу новой жизни? Я не могу быть беременной! И Дольшер, и Вашарий весьма щепетильно относились к вопросам предохранения. Вряд ли маги высшего уровня подчинения сделали бы ошибки в простейшем противозачаточном заклинании.

Я раздраженно перевернулась на другой бок и вдруг замерла, почувствовав, как по коже скользнуло что-то округлое. Подняла руку и совершенно не удивилась, нащупав кулон, подаренный змеей. Значит, вот оно как. Я действительно побывала на поляне в священной роще. Единственное радует: хоть одной заботой меньше. Точнее, уже двумя: я пусть и несколько своеобразно, но выполнила договор с Итирусом, а заодно замаскировала свой дар универсала. Хотя змея, конечно, та еще гадюка! Ну что ей стоило объяснить, что значат ее слова?! Не люблю, когда на пустом месте устраивают представление и начинают тайны городить. Теперь, пожалуй, я вообще никогда не осмелюсь сорвать этот амулет, опасаясь, что иначе не сумею прийти на помощь Вашарию, когда он окажется на краю гибели.

Я опять перевернулась, на этот раз так, что оказалась лицом к лицу с Вашарием. Легонько погладила его по лбу, чувствуя, как под подушечками моих пальцев глубокая вертикальная морщина, расколовшая переносицу, расслабляется и пропадает. Интересно, что ему снится, раз он даже сейчас хмурится? Вряд ли что-нибудь приятное. Надо же, до сих пор не верится, что мы уже вместе. Всего пару дней назад я умирала от огорчения и расстройства, думая, что навсегда его потеряла. А теперь…

— Ты уже проснулась? — хрипло проговорил он, перехватив мою руку и поцеловав в раскрытую ладонь.

Я вздрогнула от неожиданности. Затем смущенно залепетала:

— Прости, не хотела тебя будить.

— Все в порядке. — Вашарий открыл глаза и сонно посмотрел на меня. Внезапно расплылся в широкой улыбке. — Поверь, это самое приятное утро в моей жизни — видеть тебя рядом. Я до сих пор не могу поверить, что мое самое сокровенное желание сбылось.

Его пальцы пробежались по моей щеке, спустились чуть ниже, и тут зрачки Вашария расширились от удивления, когда он заметил кулон. Он ногтем подцепил цепочку, недоверчиво вглядываясь в округлый камешек, затем с каким-то непонятным ужасом уставился на меня.

— Что это? — прошептал Вашарий. — Киота, когда ты ложилась спать, этого не было! Я ведь лично раздевал тебя.

Я закусила губу, пытаясь сообразить, как рассказать о встрече, которая произошла у меня во сне со священной змеей. Вряд ли Вашарию будет приятно услышать, что я отпустила ее восвояси. А уж про целителей и тем более упоминать не стоит, если я не желаю, чтобы меня заперли в больнице на неопределенный срок.

Тишину покоев внезапно разорвал мелодичный сигнал мыслевизора Вашария. Нет, это был не вызов, а лишь уведомление, что пришло какое-то сообщение. Вашарий, не отрывая от меня испытующего взгляда, нашарил его на прикроватном столике, ткнул кнопку и внезапно окаменел лицом, прослушав известие. Все занимательнее и занимательнее!

— Мне на счет поступили деньги, — сухо уведомил он. — Я не вел точных подсчетов, но, по-моему, это твой так называемый долг. За уплату штрафа, за съем квартиры на год, за это проклятое платье, в котором ты явилась на королевский прием в Микароне. Киота, ты можешь это объяснить?

— Ну… — протянула я, гадая, сумею ли выбраться из постели и выскочить в коридор прежде, чем Вашарий опомнится. Сдается, его вряд ли обрадуют мои приключения во сне.

— Даже не думай! — со зловещим смешком отозвался он. Подтянул меня ближе и почти лег сверху, на всякий случай прижимая мои руки к подушке. — Догоню и отшлепаю как маленькую! А возможно, и не буду ничего делать. Пусть слуги повеселятся, наблюдая, как ты мечешься голая по коридору.

— Злой ты, — обиженно сказала я, безуспешно пытаясь выбраться из его пусть и ласковой, но весьма крепкой хватки. — Синяки же на запястьях оставишь!

— Киота Дайчер! — прошипел Вашарий, не позволяя разговору свернуть в другую сторону. — Уверяю вас, моя уважаемая будущая супруга, я все равно узнаю, что все это значит. Но лучше вам, милая леди, признаться самой.

— А иначе что? — чисто из вредности полюбопытствовала я. — Подвергнешь меня допросу с пристрастием?

— Кстати, хорошая идея! — непонятно чему обрадовался Вашарий. Наклонился и провел языком по моей ключице, словно пробуя кожу на вкус. — Напомнить, каким сокрушительным поражением накануне окончилась для тебя попытка поспорить со мной?

При мысли, что он опять подвергнет меня этой изысканной пытке, мне стало дурно. Нет, это все было здорово и замечательно, но… Как-то не способна я была сейчас на такие постельные подвиги. Хотелось тишины и спокойствия. Что скрывать — меня все еще поташнивало и немного знобило. Вот и теперь кинуло в пот, хотя в комнате было достаточно прохладно.

— Киота, что с тобой? — уже нормальным тоном обеспокоенно спросил Вашарий, отбросив свои шутки. Осторожно провел ладонью по моему лбу. — Тебе нехорошо?

Я вспомнила предупреждение змеи о необходимости показаться целителю. Тяжело вздохнула и решила закончить вредничать. Иначе, боюсь, до добра это не доведет.

— Я выполнила задание Итируса, — проговорила я. — Нам больше не надо бежать из дворца. Я встретилась со змеей во сне.

— Это определенно требует моего скорейшего вмешательства, — проворчал Вашарий, легким щелчком пальцев пробудив ближайшего магического мотылька. — Мне не нравится, что моя будущая жена во сне шляется по всяким злачным местам и встречается со всякими так называемыми богами, а я при этом не чувствую неладного. Придется придумать какую-нибудь защиту. Ладно, Киота, а с этого момента подробнее, пожалуйста.

Я постаралась исполнить его просьбу, но кое-какие детали все же утаила. Например, намеки змеи на мою беременность. Это же чушь, которой просто не может быть! Незачем Вашарию волноваться. По этой же причине не сказала о последних фразах удаляющейся в изгнание богини. Вашарий вряд ли заподозрил неладное. Он все внимание сосредоточил на том, что, по словам змеи, мне когда-нибудь придется спасти ему жизнь. Раз десять, наверное, спросил, не проговорилась ли она, откуда придет угроза. Но, увы, в этом я удовлетворить его любопытство не могла. Сама хотела бы знать.

— Понятно. — Вашарий встал, потянулся и, обнаженный, подошел к небольшому барному столику, стоящему около окна.

Я наблюдала за ним с явным удовольствием. Рассеянный приглушенный свет мягко ложился на его загорелые руки и грудь, подчеркивал мускулатуру, незаметную под обычной одеждой государственного служащего. Каждое движение выверено и отточено. Наверное, Вашарий неплохо танцует, раз даже ходит словно хищный зверь.

Он тем временем, вряд ли догадываясь, какие непристойные мысли блуждают у меня в голове, плеснул в два высоких хрустальных бокала прозрачной шипучей жидкости и вернулся ко мне. Один фужер протянул мне, другой пригубил сам, о чем-то напряженно размышляя.

— Надеюсь, это не алкоголь? — с подозрением поинтересовалась я, принюхиваясь к загадочному напитку.

— Нет, это киантий, местный аналог минеральной воды, — с улыбкой заверил меня Вашарий. — Очень вкусно, попробуй.

Он не обманул меня — напиток действительно оказался на удивление приятным и с чуть заметной кислинкой. После нескольких глотков улеглась даже моя постоянная в последние дни тошнота.

— Значит, Варрий остался без божества, — задумчиво произнес он, прохаживаясь по комнате и не торопясь вернуться в постель. — Интересно знать, а как Итирус отнесся к тому, что ты фактически ослушалась его? Он приказал убить змею, ты же ее отпустила.

— Раз я исполнил свою часть договора, то, видимо, не сильно расстроился, — ответил ему Итирус, неожиданно шагнув из темного угла.

Я поперхнулась шипучим напитком, тоненько взвизгнула и поспешно нырнула под покрывало, прикрываясь от невежливого бога. Наглость какая! А если бы мы тут сексом занимались? Стучаться надо!

— Между прочим, я терпеливо ожидал, пока вы закончите всякие ваши шалости, — несколько обиженно ответил на мои мысли Итирус. — И вообще, что нового я тут увижу?

Вашарий в отличие от меня достаточно спокойно отнесся к неожиданному появлению Итируса, хотя предстал перед ним во всей, так сказать, красе. Неспешно подошел к креслу, не испытывая ни малейшего стыда или неловкости, и накинул на себя халат, словно вынужденный соблюдать правила приличия. Бог мертвых с явным интересом наблюдал за его действиями, затем лукаво мне подмигнул.

— В любом случае, извините меня за столь внезапное вторжение, — проговорил он, явно не испытывая никаких сожалений по этому поводу. — Просто момент показался удачным. Вы закончили беседовать и еще не начали развлекаться. Я пришел всего на пару минут. Хочу выразить Киоте искреннее восхищение удачным завершением дела. Гарантирую, что с моей стороны договор тоже будет исполнен в полном объеме.

— Издеваешься, что ли? — проворчала я, настороженная веселыми нотками в его голосе. — Я же отпустила змею.

— Я знал, что ты так сделаешь. — Итирус пожал плечами. — Но если бы я отправил тебя именно с таким заданием — то змея бы не расщедрилась на амулет, пытаясь тебя задобрить. Мне надо было, чтобы ты сама поверила в свою священную миссию убить священную змею. Прошу прощения за невольную тавтологию. Потому как иначе она не восприняла бы твое намерение всерьез.

— Ты всегда думаешь на несколько ходов вперед? — с непонятным раздражением перебил его Вашарий.

— Так же, как и ты, — парировал Итирус. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — Не беспокойся, теперь я оставлю Киоту в покое. Я получил от нее все, что хотел. Правда, меня весьма интересует одна крохотная деталька.

— Какая же? — хмуро полюбопытствовал Вашарий.

Однако Итирус предпочел ответить мысленно, обращаясь только ко мне.

«Киота, — прозвучал в голове его голос, — ты неплохо разбираешься в теоретической магии. Вот тебе задачка на дом: каким образом изменит ауру еще не рожденного ребенка даже краткое воздействие силы бога?»

— Да что вы ко мне все пристали! — заорала я, потеряв всяческое терпение от этих постоянных намеков. Сначала змея, теперь еще Итирус. — Я не беременна!

Вашарий уставился на меня так, будто впервые увидел. А вот Итирус довольно заулыбался, видимо ожидая от меня подобной реакции.

— Наконец-то, — прошептал он себе под нос. — А то бы еще месяц сомневалась, рассказать или нет. Киота, змея была права — тебе нужна помощь целителя. И немедленно.

— Что? — ошарашенно переспросил Вашарий, обернувшись к нему. Внезапно сжал кулаки, будто собираясь кинуться на бога мертвых. — Что ты с ней сделал?

— Да ничего, — раздраженно отозвался тот. — Запомни раз и навсегда: я предпочитаю не связываться с женщинами, а особенно с беременными. Это был, пожалуй, единственный случай, и я в полной мере компенсирую Киоте некоторые неудобства, связанные с ее участием в моей затее. И не беспокойся, приятель, за свою будущую жену — она мне более неинтересна.

После чего исчез. А у меня в ушах прозвучало далекое эхо его прощальных слов: «Удачи тебе, Киота. Не сомневаюсь, что из тебя получится славная мать».

Вашарий обернулся ко мне, и меня кинуло в дрожь от его холодного взгляда. Я натянула покрывало почти до подбородка, словно оно могло спасти меня от его гнева.

— Ты закричала — что вы ко мне все пристали, — зловеще прошипел Вашарий, делая шаг к кровати. — Получается, Итирус был не первый, кто тебе об этом сказал?

— Еще змея намекнула, — испуганно пробормотала я, борясь с невыносимым желанием спрятаться с головой под одеяло. — Но я думала, она шутит.

— И про целителя ты решила мне ничего не рассказывать? — Вашарий сделал еще шаг и застыл надо мной карающей тенью.

— Но со мной же все в порядке, — еще тише ответила я. — Правда ведь?

Вашарий сплюнул грязное ругательство. Надо же, никогда не думала, что он знает подобные слова! После чего схватил со столика серебряный колокольчик и отчаянно затряс им. Я обреченно откинулась на подушки и закрыла глаза. Ну все, теперь меня точно сдадут на опыты целителям. Как же мне надоело это! Пожалуй, я за всю жизнь не бывала в больницах столько, сколько за последний месяц.

Я мрачно следила за негромкими совещаниями целого консилиума целителей, собравшихся толпой чуть поодаль от кровати. Карраяр был так любезен, что в ответ на просьбу Вашария прислал обследовать меня аж десять человек, и все хвастливо щеголяли серебряными знаками высшей ступени посвящения. Беда только в том, что каждый из них посчитал своим долгом пощупать мне живот, проверить температуру, просканировать ауру, нисколько не смущаясь тем обстоятельством, что я не успела надеть нижнего белья. Аза всем этим с нескрываемым любопытством наблюдала вся наша развеселая компания, включая и Дольшера. Я попыталась возмутиться его присутствием, но желтоглазый наглец лишь равнодушно пожал плечами и буркнул, что вряд ли увидит что-нибудь новое, поскольку уже неоднократно имел удовольствие внимательнейшим образом изучить все мое тело вдоль и поперек. Благо что на время обследования хоть Карраяра выгнали, вняв моим слезным просьбам. Правда, мой братец пытался сопротивляться, крича, что он король и имеет право первым узнать, что не так с его сестрой. Пришлось вмешаться Вашарию. Он что-то негромко шепнул на ухо правителю Варрия — и тот моментально сник и тихонько выскользнул в коридор, где сейчас продолжал шумно стенать, негодуя против такого произвола.

— Да, дело совершенно ясное, — наконец вынес вердикт один из целителей — высокий, худощавый, с огненно-рыжей шевелюрой.

Остальные дружно закивали, подтверждая его мнение.

— Что с ней? — Вашарий моментально встрепенулся и присел на краешек моей постели. Накрыл своей ладонью мою руку. — Она действительно беременна?

— Вне всякого сомнения, — важно подтвердил рыжий целитель. — Не скрою, существует определенная угроза выкидыша, но хорошо, что нас вызвали так рано. Полагаю, нам удастся нейтрализовать ее и спасти ребенка.

— Ура! — радостно завопил за дверью Карраяр. — Я скоро стану дядей!

И без спроса ввалился в комнату. Я не стала протестовать, поскольку унизительный осмотр на глазах многих посторонних был закончен и я поспешила прикрыть свою наготу одеялом. И потом, неожиданная весть оглушила меня, заставив ловить воздух открытым ртом.

— Как это возможно? — тоскливо протянула я. — Я еще не готова к такой ответственности.

— Не переживайте, госпожа, если бы все дети рождались только запланированно, то наши миры были бы чрезвычайно редко заселены, — со смешком поспешил утешить меня другой целитель — низенький и полный. — У вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться к новой роли. Если, конечно, вы не пожелаете избавиться от случайной беременности. На таком крохотном сроке это пройдет почти незаметно и совершенно бесследно для вашего здоровья.

— Не пожелает! — громогласно ответила за меня Зальфия. — Ни за что не пожелает, уж будьте уверены.

— На крохотном сроке? — вдруг вмешался Дольшер, нахмурившись от какой-то своей мысли. — Возможно его определить? Хотя бы примерно?

— Две недели, — любезно ответил кто-то из толпы около моей кровати. — Плюс-минус пара дней.

В комнате после этого воцарилась гробовая тишина. Только Карраяр продолжал глупо улыбаться, явно не понимая, что это означает для всех нас.

— Две недели? — прошептала я и гневно посмотрела на Дольшера. — Я тебя убью, негодяй!

— Этого просто не может быть! — с некоторой растерянностью проговорил он, на всякий случай отодвигаясь подальше от Зальфии, которая от этой вести просто остолбенела. — Киота, честное слово, я всегда использовал меры предохранения!

— Я стану тетей! — внезапно взвизгнула Дайра, правильно истолковав наш обмен репликами. Бросилась в объятия Карраяра. — Дорогой, как нам повезло!

И эта парочка затанцевала посреди комнаты, не обращая никакого внимания на множество злых взглядов, скрестившихся на них. Целители, понимая, что происходит нечто из ряда вон выходящее, застыли, недоуменно переглядываясь и перешептываясь.

— И каким же образом ты предохранялся? — с чрезвычайно злобной гримасой осведомился Вашарий, уставившись на кузена с глухой ненавистью.

— Заклина… — начал Дольшер. Но не договорил слово, сорвавшись в конце на протяжный стон. Закрыл лицо руками и негромко признался: — Какой же я идиот! Это произошло в Микароне, когда я прибыл в Озерный Край ради королевского приема. А ведь тогда Киота уже стала универсалом, то есть ее аура просто нейтрализовала мои чары. Как раз и по времени сходится.

— Ладно! — неожиданно вмешалась Зальфия и с вызовом вздернула подбородок, словно приняв какое-то непростое решение. — Мы с Дольшером усыновим ребенка. Или удочерим, смотря кто родится. По-моему, это самое разумное решение в данной ситуации.

— Еще чего! — возмутилась я, на всякий случай прижимая обе руки к животу. — С какой стати ты будешь воспитывать моего ребенка? Я и сама прекрасно с этим справлюсь!

Вашарий, только сейчас вспомнив про присутствие посторонних, грозно взглянул на толпу целителей. И их вымело из комнаты с такой скоростью, что поднялся сквозняк.

— Но, Киота, так будет лучше для всех, — забормотал Дольшер. — Ты милая девушка, и в произошедшем есть немалая моя вина, однако… Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в неполной семье! Сама подумай, как тебе будет тяжело воспитывать его в одиночку! Особенно с твоими постоянными проблемами в работе и тотальным безденежьем.

Я закусила губу, пытаясь удержаться от непрошеных слез. Да, в словах Дольшера был определенный резон, но…

— С какой стати, братец, ты решил, что Киоте грозит роль матери-одиночки? — Вашарий недовольно покачал головой. — Наша свадьба состоится сразу после возвращения в Нерий. И озвученное обстоятельство только ускорит ее.

— Но ты же не являешься отцом ребенка Киоты! — пораженно воскликнул Дольшер.

— А Зальфия не является его матерью. — Вашарий с чуть заметной иронией усмехнулся. — Так что решать все равно Киоте. И потом, не переживай ты так, Дольшер. Я ведь не собираюсь отобрать у тебя право на отцовство. Дашь ребенку свою фамилию, если захочешь, конечно. Будешь общаться с ним сколько пожелаешь, забирать на выходные, к примеру.

— А можно поступить еще проще, — легкомысленно вмешалась Дайра. — Пусть Дольшер женится на Киоте, как они и собирались сделать, кстати. Вашарий в свою очередь возьмет в жены Зальфию. Все счастливы и довольны.

Несчастная поперхнулась, сообразив, что ляпнула что-то неправильное, когда наша четверка уставилась на нее донельзя кровожадными взглядами. На всякий случай спряталась за спину Карраяра, откуда пропищала:

— Да ладно, что сразу злиться-то? Я же не говорю, что Киота и Дольшер или Вашарий и Зальфия обязаны спать друг с другом. Просто это самый легкий способ соблюсти необходимые приличия и не шокировать общественность.

— Замечательная идея! — едко воскликнул Вашарий. — Особенно с учетом того, что я как бы тоже планирую завести детей в ближайшем будущем и хочу, чтобы они носили имя моего рода. И общественность тогда точно будет шокирована, поскольку одно дело — внебрачный ребенок, а совершенно другое — признанный ребенок от любовника.

В дверь требовательно постучались, оборвав наши препирательства. И через секунду в комнату заглянул рыжий целитель, который держал в руках графин с буро-зеленой жидкостью.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — проговорил он, пристально разглядывая что-то у себя под ногами, — но госпоже Дайчер следует начать прием этого снадобья как можно быстрее. Иначе предмет вашего спора, увы, очень скоро потеряет свою актуальность.

Дольшер вскочил на ноги, потрясенный этой вестью. Кинулся было к целителю, но Вашарий поспел раньше. Он буквально силой вырвал графин из рук опешившего целителя и процедил:

— Как надлежит принимать лекарство?

— Чем больше — тем лучше. — Целитель пожал плечами. — Но не менее литра в сутки.

Стоит ли говорить, что после этого меня моментально заставили выпить все принесенное. С одной стороны кровати возвышался Дольшер, с другой — Вашарий, и оба коршунами следили, чтобы на дне графина не осталось и капли.

— Так, — довольно проговорил будущий папаша, убедившись, что от количества выпитого я вот-вот начну булькать. — На чем мы там остановились?

— На том, что я не собираюсь отказываться от Киоты, — ответил Вашарий, снова садясь на кровать рядом со мной. — А тебе, так и быть, позволю навещать ребенка.

— Интересно, у меня родится сын или дочь? — Дольшер потянулся было погладить мне живот, но тут же затряс отбитыми пальцами — Вашарий строго стоял на страже неприкосновенности моего тела. Обиженно воскликнул: — Ты чего дерешься?!

— У тебя есть своя невеста, ее и гладь, — резонно возразил тот. — А к Киоте не прикасайся. Уже натрогался в свое время.

— Ишь ты. — Дольшер насупился. — Только не говори, что ревнуешь.

— Как приятно наблюдать за всем происходящим, — оборвал негромкий женский голос Вашария, приготовившегося сказать Дольшеру что-то резкое. — Завидую своей дочери. Когда я носила ее под сердцем, у меня не было даже одного защитника, а у нее их целых двое.

Я с удивлением посмотрела на незваную гостью. Целитель, принесший мне лекарство, не захлопнул дверь, оставив ее полуоткрытой. Этим воспользовалась изящная стройная блондинка, которая без спроса проскользнула в комнату в самый разгар очередного разбирательства. Интересно, почему ее лицо кажется мне смутно знакомым?

— Я говорю о тебе, Киота. — Женщина улыбнулась и шагнула ко мне. — Неужели не узнаешь свою мать?

Спустя неделю мне уже позволили вставать с кровати и дышать свежим воздухом в дворцовом саду. Конечно, все прогулки проходили под строгим присмотром или Вашария, или Дольшера, а зачастую — обоих сразу. Обычно к нам присоединялась Зальфия, которая отчаянно старалась не оставлять своего жениха и по совместительству отца моего еще не рожденного ребенка со мной наедине. А за Зальфией увязывалась Дайра. Они на удивление сдружились за эти дни, видимо почувствовав друг в друге родственные души. Что скрывать, темпераменты у обеих были огненные. Благо что Карраяр неожиданно вспомнил про государственные дела, поэтому редко принимал участие в этих многолюдных шествиях. А скорее, втихаря предался своей пагубной страсти — азартным играм, пользуясь тем обстоятельством, что за ним никто не приглядывал. Ах да, перечисление шумной компании было бы неполным без упоминания Тиоры Дайчер — моей матери. Она старалась проводить со мной каждую минутку, без конца рассказывая, как рада нашей встрече. Но — вот парадокс — я пока не могла разделить всеобщего восторга по поводу воссоединения семьи. Нет, изящная блондинка действительно являлась моей матерью, в этом сомневаться не приходилось. Это подтвердила и Зальфия, долго по-собачьи обнюхивавшая незваную гостью, и Вашарий, проверивший ее по своим каналам. Но что-то заставляло меня держаться на расстоянии от нее. Наверное, так всегда бывает, когда исполняется твое самое заветное желание. Ты оказываешься настолько растерян, что не знаешь, как жить дальше. Я грезила поисками матери долгие годы, и вот теперь, познакомившись с нею, совершенно не представляла, как себя вести. По сути, передо мной была незнакомая женщина, прожившая долгую жизнь вдали от меня. И я просто физически не могла делиться с ней какими-либо секретами или вести задушевные беседы. Даже Дайра была мне ближе, поскольку наше знакомство насчитывало несколько месяцев.

Пожалуй, только Вашарий понимал мои переживания. Он вообще поражал меня с каждым днем все больше и больше. Я не представляла, как жила без него столько времени. Вашарий окружил меня такой заботой и любовью, что иногда мне становилось страшно: а вдруг все это — лишь сон? Абсолютно реальный сон, насланный одним из богов? И вот-вот я очнусь и обнаружу, что его больше нет рядом со мной, что я все придумала и влюбилась в идеального, но, увы, несуществующего мужчину.

Ночами я долго не могла уснуть. Лежала и любовалась его лицом, подмечала каждую морщинку, каждое невольное движение. Когда он хмурился — я хмурилась тоже, гадая, какие мысли его терзают, когда улыбался — радовалась, что ему снится что-то приятное. А утром он вставал раньше меня, чтобы приготовить завтрак. Правда, кофе мне запретили, как, впрочем, и все остальные напитки, кроме этого странного зеленого лечебного отвара. Благо что на вкус он был вполне приятный, а легкая кислинка моментально унимала даже самую сильную тошноту.

Вашарию даже удалось убедить Карраяра, что одного целителя для наблюдения за моим самочувствием вполне хватит и не надо сгонять к моей постели целую толпу. Брат долго недовольно вздыхал, сопел, бурчал, что для сестры ему ничего не жалко, но потом был вынужден согласиться. И я остановила свой выбор на рыжем вихрастом мужчине, которого, как оказалось, звали Гильомом. Мы с ним вполне поладили. Он не докучал мне сверх положенного, я не особо капризничала, выполняя его предписания.

В общем, жизнь потихоньку налаживалась. Вашарий ждал лишь разрешения Гильома, чтобы вернуться со мной в Нерий. Тот еще осторожничал, поскольку хотел, чтобы угроза выкидыша окончательно миновала. Мол, кто знает, как на нерожденного ребенка подействует энергия переброса. При каждом таком разговоре я мрачнела, вспоминая предупреждение Итируса. Да, я являлась носителем божественной силы очень мало времени, но все-таки. Неужели это могло затронуть ауру ребенка? И если да — то каким образом?

Втайне от Вашария и остальных я погрузилась в сложные вычисления. Исписывала кипы бумаги, пытаясь найти ответ на этот вопрос, даже упросила Гильома притащить мне из дворцовой библиотеки справочник по магическим коэффициентам и постоянным. Целитель удивился, но выполнил мою просьбу. Мало ли какие прихоти бывают у беременных. Кто-то страдает по экзотическим фруктам, а кого-то тянет на науку.

Спустя еще неделю после начала прогулок Гильом все же дал разрешение на межпространственный переход. Вашарий вздохнул с явным облегчением — я видела, что в последние дни он сильно нервничает, проводя часы напролет за переговорами по мыслевизору. Видимо, Тицион злился, требуя его немедленного возвращения. Как-никак Дольшер получил разрешение на отпуск, а Вашарий покинул Нерий незапланированно и не собирался возвращаться без меня, что граничило уже с оскорблением его королевского величества. Но малейшие мои попытки заговорить на эту тему с ним и убедить, что он может вернуться по делам службы и раньше, а обо мне прекрасно позаботятся Дольшер и Зальфия, заканчивались ничем. Вашарий обрывал меня в самом начале, с улыбкой говоря, что все контролирует и ничего страшного не происходит. Мол, Нерий не превратится в руины, если он пару недель побудет рядом с невестой, которая плохо себя чувствует.

Накануне отъезда я долго разговаривала с Тиорой. Точнее — по обыкновению говорила она, в тысячный, наверное, раз рассказывая про свою встречу с моим отцом, а я внимательно слушала. Наблюдала, как шевелятся ее губы, как то и дело она словно невзначай поправляет безукоризненную прическу.

— Как ты узнала, что я тебя ищу? — неожиданно спросила я, перебив ее.

— Твой отец — Дальрон — всегда отличался неумением хранить секреты, — ни капли не удивившись резкой перемене темы беседы, с готовностью ответила она. — Впрочем, ты и сама об этом знаешь. Ведь разболтал он случайной любовнице про универсалов и амулет, скрывающий их способности. Всего-то и надо было, что внимательно слушать и задавать нужные вопросы. В этом Карраяр полностью пошел в него. Киота, весь дворец был в курсе, что ты меня ищешь. Мне не составило особого труда разузнать подробности и сделать определенные выводы.

— Мне это знакомо, — с легкой улыбкой перебила я, радостная, что хоть что-то общее в нас отыскалось. Замялась на миг, но все же попросила: — Расскажи мне про бабушку. Ольфия… Почему она предпочла отказаться от меня?

Лицо Тиоры моментально помрачнело. Она отвернулась и несколько раз сжала и разжала кулаки. Я с некоторым изумлением наблюдала за ее реакцией на простой, казалось бы, вопрос. Ого! Сдается, Тиора не простила то предательство.

— Моя мать всегда была очень сложной в общении женщиной, — наконец глухо проговорила она. — Она старой закалки человек, чрезвычайно гордая и упрямая. Я… я предала ее надежды. Она прочила мне блестящее будущее и успех в светском обществе, а я посмела так обмануть ее ожидания. И более того — вернуться домой с вечным напоминанием об оплошности. Для нее на первом месте всегда стояла честь рода и безупречная репутация. Она не могла позволить, чтобы соседи и знакомые начали шептаться, обсуждая на все лады рождение внебрачного ребенка. И поэтому приняла решение вообще забыть о твоем существовании, а для этого надлежало отдать тебя в приют.

— Понятно… — протянула я, пораженная болью, притаившейся в голубых глазах матери.

— Девочка моя… — Тиора печально улыбнулась, потянулась было погладить меня по щеке, но не осмелилась. Ее рука поникла, так и не дотронувшись до меня. — Я понимаю, что ты, наверное, злишься на меня. Пусть не явно, пусть в глубине души, но таишь обиду за годы вынужденной разлуки. Ты знаешь, что я спасала твою жизнь, пряталась, стараясь, чтобы никто и никогда не отыскал меня и не узнал, где ты. Даже Зальфия, с которой я делилась всеми своими переживаниями, не догадывалась, кто именно твой отец и почему я была вынуждена оставить тебя. Смогу ли я когда-нибудь искупить свою вину перед тобой?

— Я не злюсь, — возразила я. — Просто… Никак не могу привыкнуть. Тиора… Прости, мне, наверное, надо называть тебя мамой, но пока никак не могу себя заставить. Тиора, дай мне немного времени, прошу. Пойми, так сложно принять за самого близкого человека того, кого увидел впервые совсем недавно.

— Я понимаю, — тихо ответила Тиора. Помолчала немного и грустно спросила: — Надеюсь, хоть на свою свадьбу ты меня пригласишь?

— Конечно! — воскликнула я, пораженная тем, что она думала иначе. — Вне всякого сомнения. И знаешь — я хочу, чтобы именно ты подвела меня к алтарю. Хорошо?

Голубые глаза Тиоры просияли. Она кивнула, соглашаясь. И именно тогда я почувствовала, что у нас есть будущее. Когда-нибудь я обязательно научусь называть ее мамой.

В день отъезда Карраяр и Дайра вызвались нас проводить до самого здания пространственных перемещений. Наверное, результатом заботы о безопасности короля и можно было объяснить пугающую тишину и пустоту улиц Хайтеса. Но вероятнее всего постарался Вашарий, подняв все свое ведомство на уши в стремлении обеспечить мне должную безопасность. Он явно не желал повторения загадочной попытки покушения при нашем приезде сюда.

Я притаилась в карете, разглядывая в крохотную щелочку между занавесками опустевший величественный город. В очередной раз подивилась громадным статуям, изображающим аборигенов этих мест — прямоходящих ящеров. Интересно, что они будут делать, лишившись своего божества? Неужто в самом деле обленятся донельзя, занимаясь лишь поглощением плодов драконьего дерева?

— Милая, не стоит. — Вашарий, обеспокоенный чем-то, перехватил меня за руку и задернул занавеску. — Не высовывайся, прошу.

— Иногда у меня такое чувство, что после прибытия домой ты посадишь меня в самый надежный карцер, лишь бы со мной ничего не случилось, — пробурчала я, недовольная тем, что меня лишили последнего развлечения. — Вашарий, что ты будешь делать в Нерии? Хочешь или нет, но тебе придется выйти на работу, и я целыми днями буду предоставлена самой себе.

— Я думаю, тебе не стоит возвращаться в свою квартиру, — после секундной паузы проговорил Вашарий. — Тебе нужны покой и тишина, а не постоянные скандалы Зальфии и Дольшера. И потом, они вольно или невольно, но будут смущать тебя, пытаясь уединиться для своих извечных шалостей. Поэтому я решил, что ты переедешь ко мне. Зальфия вряд ли уедет в Микарон, так как на нее свалятся хлопоты по подготовке сразу двух свадеб. Она сама предложила свою помощь, поскольку тебе в твоем положении негоже таскаться по магазинам и вообще заниматься этими вопросами. Особенно с учетом того, что Рашшар ошивается где-то рядом.

— Дольшер мог бы снять или купить собственное жилье, — вредно заявила я. — Я вполне понимаю причины, по которым он не желает привести Зальфию в дом своей матери, но выгонять меня из собственной квартиры… Мне кажется, это уж слишком!

— Я попросил его не особенно усердствовать в поисках. — Вашарий слабо улыбнулся. — Чтобы у тебя не было соблазна отказаться от моего предложения. И он любезно согласился.

— Ну знаешь ли! — возмущенно воскликнула я. — Кое-кто переходит всяческие границы! Ты мне еще не муж, чтобы указывать.

— Киота, поверь, — спокойно начал Вашарий, не желая со мной ссориться, — как только Рашшар и Фарн окажутся за решеткой, я дам тебе полную свободу действий. Обещаю! Даже позволю вернуться к практике вещевика, правда, сначала лично оборудую твою халупу щитами безопасности и проконсультируюсь у целителя, а лучше двух-трех, не будет ли это угрожать твоей беременности. Если они разрешат — то и у меня исчезнут малейшие возражения. Но пока этот упырь на свободе — лучше не спорь, милая! Поверь, если начнешь упрямиться, я даже сфабрикую против тебя какое-нибудь обвинение и действительно упеку за решетку. Впрочем, кое в чем тебя можно обвинить хоть сейчас без всяких усилий. Например, в покушении на жизнь начальника магического департамента. И достаточный повод для этого имеется — ты узнала о его измене и воспылала жаждой мести.

Вашарий замолчал, пытаясь отдышаться после яростной тирады. Я обиженно насупилась, гадая, не шутит ли он. Однако он ответил мне кристально честным взглядом.

— Тиран, — проворчала я. — Сатрап! И я еще собираюсь за тебя замуж.

Вашарий спрятал усмешку в уголках губ и примиряюще поцеловал меня в лоб.

Когда карета остановилась около здания пространственных перемещений, Вашарий заметно напрягся. Первым выбрался наружу и подал мне руку, настороженно оглядываясь по сторонам. Хайтес казался вымершим. Ни ветерка, ни звука. Белоснежные здания высились в бесконечной синеве неба, нависая над нами, словно обелиски.

Карраяр долго не желал выпускать меня из своих объятий. Обещал, что лично прибудет на свадьбу и одарит меня лучшими драгоценностями Варрия. Вашарий и Дольшер при этом понимающе переглянулись и заулыбались. Явно представили себе реакцию несчастного Шассара на подобное заявление своего правителя. Как бы бедного старика удар не хватил!

После Карраяра я угодила в руки Дайры. Она расцеловала меня в обе щеки, затем громко зашептала на ухо, умоляя хоть в этот момент открыть ей величайший секрет — кто же оказался лучше в постели: Дольшер или Вашарий. Благо что последний заподозрил неладное и буквально вырвал меня из цепкой хватки своей чрезмерно любопытной кузины.

Наверное, после свидания с Итирусом я обречена была в каждой кабине переноса видеть скрытую угрозу. Вот и теперь я нервно сжала кулаки, наблюдая, как игла надо мной набирает тревожный багровый цвет мгновенного переноса. Но все произошло без малейших неожиданностей. Спустя миг я оказалась в знакомом зале нерийского здания перемещений. Правда, обычно шумный, сейчас он поражал своей пустотой. Видимо, опять постарался Вашарий.

По пути в загородный дом я упросила его заскочить ко мне. Нет, меня не так волновали вещи, как несчастный дракончик. Бедняга не заслужил выслушивать постоянные крики моей темпераментной тети и не менее темпераментного Дольшера. Пусть спокойно отдохнет и полетает в тени раскидистых яблонь.

Дольшер и Зальфия нисколько не возражали против моего краткого визита. По-моему, они были только рады отделаться от вредной мелкой рептилии, постоянно грозящей наслать на их головы все ужасы комиссии по охране домашних животных.

Я почувствовала неладное, когда мы только поднимались по лестнице. В воздухе кто-то щедро разлил аромат смертельной опасности и крови. Насторожилась и Зальфия, шумно втянув воздух трепещущими ноздрями. А следом и Вашарий с Дольшером замедлили шаг.

Перед самой квартирой запах ржавчины и соли стал невыносимым. Вашарий мягко отстранил меня, приложил к двери подушечки пальцев, полыхнувшие зеленым огнем. Несколько секунд к чему-то прислушивался, затем недоуменно пожал плечами. Переглянулся с Дольшером, тот едва заметно кивнул, оттесняя меня и Зальфию подальше от предполагаемой опасности, и Вашарий резко дернул дверь на себя, без особых проблем сорвав ее с петель. Одновременно полыхнул энергетический контур, разорванный с пугающей легкостью.

Вашарий отреагировал моментально, встав так, чтобы загородить мне весь обзор. Однако некоторые детали я все же разглядела. И увиденное заставило меня согнуться в сухом рвотном позыве.

Прихожая казалась красной от ярко-алой, не успевшей свернуться крови. Несчастный дракончик был еще жив. Неведомый жестокий враг пришпилил его за крылья к двери, ведущей в гостиную, распотрошил, вывалив внутренности грузной кучей на пол.

— Хозяйка, — жалобно курлыкнул дракончик, с трудом приподнимая треугольную мордочку. — Я сражался, хозяйка…

И страшно захрипел, пуская из пасти кровавые пузыри.

В этот момент я постыдно потеряла сознание.

На улице шумела гроза. Душное влажное марево, висевшее над Нерием уже несколько дней, наконец-то обернулось прохладным сильным дождем. Крупные капли упруго барабанили по листве старых яблонь, нескончаемыми потоками заливали стекло. Я с ногами залезла в кресло, вплотную подвинув его к окну, и задумчиво наблюдала за буйством стихии. Повеяло настоящей осенью — временем затяжного ненастья и штормов на близком заливе.

У меня на коленях уютно свернулся дракончик. Вполне живой, правда, летать он вряд ли когда-нибудь сможет. Не знаю, какую магию тогда применил Вашарий, наверное, из него действительно получился бы великий целитель, но он спас его. Не давал умереть, щедро делясь с ним собственной энергией, пока не подоспела подмога. Сказать, что дракончик после этого полюбил Вашария, — значит, ничего не сказать. Он просто обожествлял его, не отходил ни на шаг, когда тот возвращался домой, смешно вперевалку бегая за ним по пятам и изредка ругая обрубки мертвых, неподвижных крыльев, не позволяющие ему взлететь. Только Вашарию вредная рептилия позволяла все. Даже с неумелой лаской курлыкала, пытаясь поднырнуть под его руку и добиться поглаживаний. А вот со мной дракончик по-прежнему предпочитал переругиваться, демонстрируя на редкость скверный характер. К слову, после перенесенного ужаса он стал еще сварливее. И только изредка — как, например, в сегодняшний ненастный день, позволял себе капельку нежности.

— Я думаю, тебе надо дать имя, — предложила я, заметив, что тот не спит и подглядывает за мной сквозь прозрачную мигательную перепонку. — Почему я раньше этим не озаботилась?

— Потому что плохая из тебя хозяйка. — Дракончик зевнул, продемонстрировав внушительный оскал, и перевернулся, подставив мне для ласки живот, который пересекал страшный бугристый шрам, полностью заживший. — Постоянно мне забывала крови налить. А потом еще и этот явился.

При воспоминании о пережитом у дракончика сам собой поднялся костный гребень на голове. Он никогда не называл вампира по имени, хотя тот ему представился перед началом зверской пытки. Наверное, чтобы у нас не осталось ни малейшего сомнения, кто именно в ночь перед нашим возвращением проник ко мне в квартиру и оставил столь жуткое послание. Правда, в одном ожидания Рашшара не сбылись — его жертва благодаря невероятному стечению обстоятельств и упрямству все же выжила. Хотя скорее всего вампир просто не ожидал, что кто-нибудь потратит на спасение обычного домашнего животного столько сил.

— Хорошо, что хоть с желтоглазым рассталась, — продолжил через минуту дракончик, все еще недовольно топорща гребень. — Шумный он, не пара тебе. А хозяин… Он другой. Добрый.

— Он тебе еще не хозяин, — резонно возразила я, несколько уязвленная тем, с какой легкостью дракончик от меня отказался. — Хозяйка у тебя пока только я.

— Но мы ведь живем у него дома. — Противная рептилия с вызовом фыркнула. — Значит, он наш хозяин. Нет?

Я была не в настроении спорить, поэтому лишь пожала плечами. Осторожно переложила дракончика на кресло, а сама встала и подошла к столу, где дымилась огромная чашка чая и стояло блюдце с малиновым вареньем. Хорошо, что мне наконец-то позволили хоть какие-нибудь напитки, кроме лечебного отвара. И плохо, что сделали это, лишь бы смягчить мой фактический домашний арест.

Естественно, после обнаруженного привета от вампира Вашарий даже слышать не хотел, чтобы я осталась у себя. Он сразу же перевез меня в свой дом, находящийся в пригороде Нерия. Впрочем, я и не возражала особо. Мне казалось диким оставаться в квартире, где стены еще хранили стоны моего верного отважного дракончика и запах его крови. Зальфия и Дольшер тоже не горели особым желанием жить там, как собирались ранее. Последний, кстати, жутко обеспокоился произошедшим, и я вполне понимала его опасения. Рашшар обещал убить всех, кто мне дорог, и Зальфия занимала в этом списке чуть ли не первую строчку. Поэтому Дольшер приложил все мыслимые усилия и власть начальника магического департамента, чтобы в кратчайший срок найти достойное и, самое главное, хорошо охраняемое жилище для своей новой невесты. Более того — приставил к ней парочку дюжих магов из убойного отдела. Зальфия шумно протестовала против такого ущемления своей свободы, но в ее изумрудных глазах тлело нескрываемое удовольствие. Еще бы — ей всю жизнь приходилось справляться с проблемами самостоятельно, а тут о ней впервые позаботился кто-то другой.

Увы, но в моем случае ни о каких прогулках, даже под надзором охраны, речи не шло. Вашарий не доверял никому, кроме себя. Каждое утро он тщательно замыкал энергетический контур небольшого домика, каждый вечер самостоятельно размыкал защиту — и только тогда мне позволялось прогуляться, естественно, в его сопровождении, по разросшемуся саду, за которым никто толком не ухаживал.

Я чувствовала себя настоящей пленницей. Одиночество не скрашивал даже выздоровевший дракончик, которого через пару дней после нападения привез мне Вашарий. Хотелось выть от тоски. Да, Вашарий исправно снабжал меня свежими газетами и книгами, но от этого было только хуже. Каждое печатное издание Нерия считало своим долгом обсосать подробности скандального разрыва моей помолвки с Дольшером и заключения двух новых. Больше всего журналистов интересовали причины, по которым это произошло. И тут они дали настоящий простор своей неуместной фантазии. По мнению одних, Дольшер застал меня в постели с Вашарием и между двумя кузенами едва не произошел смертельный поединок. Мол, они и так постоянно конкурировали по работе, а теперь соперничество распространилось и на личную жизнь. Другие возражали, что Вашарий никогда не был замечен в особом интересе к женщинам, поэтому я, по всей видимости, переодетый юноша, которому дали задание соблазнить начальника магического департамента и бросить его в пучину порока. Про Зальфию вообще несли невесть что. Естественно, газетчики сразу прознали, что она является истинным оборотнем, и принялись во всех красках описывать жуткие оргии, якобы происходящие с участием нашей четверки.

Вашарий лишь посмеивался, когда я с крайним негодованием зачитывала ему особенно постыдные места из «раскрытых тайн трех древнейших родов», как пафосно обозвал эти бредни «Вестник Нерия». А вот мне было не до веселья. Я сжимала кулаки, с величайшим наслаждением представляя, как однажды подкараулю одного из авторов этих сплетен в темном переулке и расцарапаю ему лицо. Однако неожиданно весь поток грязи прекратился словно по мановению волшебной палочки. Вашарий на мои удивленные вопросы лишь небрежно обронил, что в моем положении нельзя волноваться, поэтому он принял соответствующие меры. И что в этом ему с радостью помог Дольшер, поскольку он в последнее полнолуние с величайшим трудом остановил на грани превращения Зальфию, готовую выпустить своего зверя на кровавую охоту за газетчиками. Но стоило мне только обрадоваться сему обстоятельству, как Вашарий задумчиво добавил, чтобы я готовилась к новому витку сплетен — когда Дольшер признает своего ребенка. Тогда точно обвинения в зоофилии покажутся мне цветочками.

Да, уже месяц я была в заключении. За все это время мне лишь однажды разрешили съездить в Нерий — на обязательное магическое освидетельствование и подтверждение уровня подчинения. Правда, тогда меня сопровождала целая армия охраны. Я жутко боялась, что амулет, подаренный змеей на прощание, окажется бессилен перед сканирующим прибором, однако все прошло наилучшим образом. В паспортных чарах сделали отметку, что я по-прежнему являюсь магичкой первого уровня, Дольшер лично возместил выписанный мне штраф за несвоевременное прохождение обязательной процедуры — и меня вновь заперли в этом доме на отшибе.

Дни стремительно убегали, проскальзывая золотым песком между пальцев. Подготовка к свадьбе шла своим чередом, но я в этом по вполне понятным причинам не участвовала. Вашарий настаивал, чтобы церемония была проведена в ближайшее время, и я вполне поддерживала его в этом стремлении. В самом деле не хочу, чтобы приглашенные гости глазели на мою расплывшуюся талию, на все лады обсуждая мое особое положение. Пусть лучше все пройдет тогда, когда самый пристальный взгляд не заметит изменений в моей фигуре. Останавливала лишь куча дел, которая навалилась на Вашария после неожиданного отпуска. И бесконечные капризы Зальфии, взвалившей на себя тяготы по подготовке двух свадеб одновременно и не способной определиться — что же она хочет получить в итоге. Я пыталась заикнуться еще и о Рашшаре, наверняка жаждущем заявиться непрошеным гостем и воспользоваться суматохой крупного торжества для достижения своей цели, но Вашарий лишь рассмеялся и громко чмокнул меня в нос, попросив не беспокоиться по пустякам. Мол, он будет не он, но к месту проведения церемонии и неучтенный комар не подлетит.

Я залпом выпила остывший чай и машинально облизнула ложку от остатков сладкого варенья. Опять посмотрела в окно, гадая, сколько еще продлится дождь. Из-за мелкого переплетения силовых нитей все снаружи выглядело размыто. Охранные знаки, изображенные на стенах, полу и потолке и замкнутые в единый защитный контур, мерцали багровыми всполохами, кидали слепящие блики на стекла, поэтому я никак не могла разобрать — не идет ли ненастье на убыль. В любом случае, надеюсь, это не помешает нашим планам. Сегодня Вашарий и Дольшер собирались представить своих невест, то бишь меня и Зальфию, семьям. Ради удобства решили устроить большой званый прием в доме леди Зарании. Как-никак она и мать Вашария являлись родными сестрами. Но, думаю, не только это послужило причиной созыва общего собрания. Полагаю, Дольшер надеялся, что большое количество постороннего народа помешает моей тетушке и его разлюбезной матушке сцепиться в перебранке, а то и того хлеще — в рукопашной. Если в свое время леди Зарания меня приняла с крайним неодобрением, то страшно представить, как она отреагирует на истинного оборотня в качестве будущей снохи. Одно радует: уж Зальфия-то не станет терпеть завуалированных оскорблений и не убежит из дома в слезах, как я некогда, а сразу покажет, что теперь является единственной любимой женщиной в жизни Дольшера.

Я накинула на плечи теплую шаль и невольно поежилась. Я очень нервничала перед этим ужином. Кто знает, как меня воспримут родители Вашария? Как-никак я ношу под сердцем чужого ребенка, более того, послужила причиной множества проблем в его жизни и карьере. У них куда больше оснований выгнать меня с позором, чем было в свое время у леди Зарании. Да, Вашарий утверждал, что мне нечего опасаться, но я все равно боялась. Что скрывать, не любили меня в светском обществе. Даже сама королева Фиониксия ясно дала понять, что не считает меня достойной находиться при дворе. Вдруг госпожа Ясминия и господин Альфанс не пожелают портить отношений со столь могущественной дамой и поспешат отказать мне от дома?

С улицы послышался рокот подъезжающей самодвижущейся повозки. Я метнулась было к дверям, но заставила себя остановиться и медленно вернулась к столу. Все равно самостоятельно не сумею разомкнуть контур.

— Хозяин! — Дракончик, все это время притворявшийся спящим, кубарем слетел с кресла. Побежал, смешно расставив обрубки крыльев, в прихожую, закурлыкал там с нежностью, которой я никогда не слышала применительно к себе. — Хозяин вернулся!

— Буду звать тебя Предателем, — раздосадованно пробормотала я. — По-моему, самое подходящее имя для такого прохиндея.

— Не облизывай меня! — попытался урезонить разошедшуюся рептилию Вашарий. — Мне щекотно! — После чего заглянул в комнату и улыбнулся мне. — Привет, Киота! Соскучилась?

— Ты же знаешь, что да. — Я печально поджала губы. — Скоро покроюсь тут паутиной и плесенью.

— Ну что поделать, — смущенно пробормотал Вашарий, уловив в моем голосе затаенную нотку обиды. Вошел в гостиную и поставил увесистую сумку на ближайший стул. — Надеюсь, это немного скрасит тебе одиночество.

— Опять любовные романы? — Я презрительно фыркнула, но все же с любопытством шагнула ближе. — Вашарий, меня уже тошнит от всех этих сногсшибательных красавиц и мужественных мускулистых мужчин. Я в жизни столько не читала, сколько за последнее время.

— Нет, это понравится тебе больше. — Вашарий лукаво заулыбался, заметив мелькнувший в моих глазах интерес. Дождался, когда я подойду ближе, после чего неуловимым движением перехватил меня, прижав к себе. С наслаждением уткнулся носом в мои волосы, затем ласково поцеловал, прошептав: — Как я соскучился! Будь моя воля, заперся бы с тобой навечно здесь, никого и близко не подпуская.

— Ну-ну, — пробурчала я. — И через пару дней взвыл бы от скуки, как вою сейчас я.

— Потерпи еще немного, — извиняющимся тоном попросил Вашарий. — Рашшару не удастся долго водить нас за нос. Я почти уверен, что мы возьмем его в ближайшие дни. И тогда все ограничения будут сняты. Веришь?

— Приходится. — Я грустно вздохнула и не удержалась напоследок от ехидной реплики: — Тюремщик!

Вашарий ни капли не обиделся, а вот дракончик грозно зашипел и попытался цапнуть меня за щиколотку, недовольный таким обращением с его хозяином. Пугал, конечно, но все равно неприятно.

— Предатель, — проворчала я, обращаясь к рептилии. — Точно, только так и буду тебя звать!

Дракончик метнул на меня злобный взгляд и нежно прижался к ногам Вашария, насвистывая ему что-то невнятно-ласковое. Наверное, убеждал, что меня надлежит выгнать из дому. Мол, им и вдвоем будет неплохо.

— У нас есть еще около часа. — Вашарий машинально потрепал дракончика по гребню и выпустил меня из своих объятий, взглянув на мыслевизор. — Полюбуйся, что я тебе принес. По-моему, ты останешься довольна.

Я моментально сунула нос в сумку. Извлекла из нее темно-синий жакет, такого же цвета юбку в мелкую складку и прилагающиеся к наряду туфли на низком устойчивом каблуке. Изумленно посмотрела на Вашария.

— Ну ты же переживала, что тебе не в чем показаться моим родителям. — Он пожал плечами. — Вот, пришлось напрячь свою секретаршу. Вроде бы фигура у нее такая же, как у тебя.

— Надеюсь, при этом у нее кривые зубы, отвратительная кожа и огромный нос? — спросила я, ощутив мгновенный укол ревности.

— Что? — удивленно переспросил он. — С чего ты взяла? Улия весьма симпатичная и толковая сотрудница. Сама подумай — было бы мне приятно постоянно видеть перед собой такое страшилище, какое ты описала?

— Зато мне было бы приятно знать, что твоя секретарша именно такое страшилище. — Я обиженно надула губы. — А то мало ли.

Вашарий не выдержал и расхохотался в полный голос. Я насупилась еще сильнее, ощутив себя донельзя уязвленной. И чего он так веселится? По-моему, ревность — вполне обычное чувство. Особенно когда осознаешь, что в скором времени весьма подурнеешь и потолстеешь. Куда уж тут соревноваться с длинноногими худенькими девицами, только и думающими, как в кратчайший срок устроить свою карьеру.

— Ты у меня такая забавная, Киота, — отсмеявшись, проговорил Вашарий. — Любопытно. Дольшер в свое время жаловался мне, что ты его совершенно не ревнуешь. Почему ко мне иное отношение?

— Потому что, — сухо ответила я. — Не думала, что это надлежит объяснять.

Вашарий, все еще улыбаясь, кивнул на сумку, предлагая мне закончить обзор принесенного. Я торопливо последовала его совету, злясь на себя. Киота, ты становишься плаксивой истеричкой! Вашарий прав, только сцен ему дома не хватало. Конечно, пока они приятно греют его самолюбие, но это не будет продолжаться бесконечно. Надлежит в кратчайшие сроки взять себя в руки и перестать доводить его своими бесконечными претензиями.

Я моментально выкинула из головы все посторонние рассуждения, когда увидела, что скрывалось на дне сумки. Книги! Да не обычные романы, которые у меня уже в печенках сидели, а всевозможные справочники и учебники по теоретической магии.

— Что это? — ошеломленно прошептала я, разглядывая обложку новейшего издания по основным принципам построения заклинаний. Небо, да в бытность студенткой я бы убила за него, наверное! Ну или пошла бы на ограбление, попытавшись навсегда умыкнуть из библиотеки. Подняла на Вашария растерянный взгляд. — Ты собираешься отправить меня обратно в Академию?

— Нет. — Вашарий покачал головой. — Ты сама жаловалась, что тебе скучно. На Варрии я заметил, что ты втайне занимаешься какими-то вычислениями, правда, так и не понял, какими именно. Не знаю, удалось тебе или нет решить заинтересовавшую тебя задачу, но я подумал: раз ей настолько нравятся подобные развлечения, то почему бы и нет? Пока Рашшар не пойман — у тебя будет достаточно свободного времени. Я поговорил с Дольшером, но он категорически против, чтобы ты возобновила практику вещевика, пока носишь его ребенка. Да и целители были более чем единодушны в этом вопросе: никаких занятий, связанных с возможным неконтролируемым выбросом энергии. Медицине пока неизвестно, как это может повлиять на ауру плода. Но я не хочу, чтобы ты грустила и скучала. Поэтому подумал — почему бы не принести тебе кое-какие задачки, над которыми сейчас бьются лучшие умы в моем ведомстве. Естественно, при их благополучном решении ты получишь достойное вознаграждение.

— Я же говорила, что не хочу работать под твоим началом, — ворчливо проговорила я, однако при этом с такой силой прижала драгоценный учебник к себе, что у меня побелели костяшки — а то вдруг Вашарий сразу после отказа его отберет.

— А ты и не будешь моей подчиненной. — Вашарий пожал плечами, но в глазах промелькнули веселые искорки — он явно оценил, с каким отчаянием я вцепилась в принесенные книги. — Киота, милая, не надо делить тушу неубитого шилохвоста. Сначала реши хоть одну задачку. При всем моем уважении к тебе — я буду очень удивлен, если у тебя это получится. Я принес книги, лишь чтобы занять тебя, и абсолютно не надеюсь на успех.

— Ну это мы еще посмотрим, — несколько уязвленно произнесла я. — А если вдруг произойдет чудо?

— Тогда я зачислю тебя в ведомство внештатным сотрудником под вымышленным именем, — торжественно пообещал Вашарий, уже улыбаясь во весь рот и понимая, что я проглотила наживку. — И государство щедро вознаградит тебя за твои достижения в области теоретической магии.

Я задумчиво пожевала губами. Предложение было заманчивым, что и говорить. Никто и никогда не узнает, кто именно скрывается за псевдонимом, а следовательно, я избегу ненужных сплетен и пересудов. Но с другой стороны — если я добьюсь успеха, то не будет ли мне обидно осознавать, что для широкой общественности мое настоящее имя остается совершенно неизвестным? Хотя… Вашарий прав, я пытаюсь делить тушу неубитого шилохвоста. Вполне вероятно, что я лишь зря потеряю время. Но хоть развлекусь при этом.

— Ладно, — словно бы с неохотой проворчала я. — Будь по-твоему. Но учти — я всерьез намереваюсь посрамить твоих специалистов, которые наверняка лишь делают вид, что работают, а на самом деле бездельничают и получают за это зарплату.

— Киота, ты даже не представляешь, как я буду рад, если это произойдет! — Вашарий покачал головой. С важной значительностью понизил голос, словно опасался, что нас кто-нибудь может подслушать: — В конце концов, все заработанные тобой деньги пойдут в общий семейный бюджет. Киота, да мы разбогатеем! И никто не сумеет упрекнуть меня, что я пользуюсь служебным положением для разорения государственной казны!

Я моментально надулась, как жаба, почувствовав в его голосе насмешливые нотки. Вашарий ответил мне кристально честным взглядом. Дракончик прильнул к его ноге, распластавшись по штанине, и, по-моему, от счастья быть рядом с хозяином совершенно одурел, перестав реагировать на суровую реальность. Ну и семейка!

— В общем, решай сама. — Вашарий с явным намеком покосился на часы. — И побыстрее, иначе мы опоздаем. Если нет — то я верну книги в библиотеку учреждения.

— Ни за что! — твердо произнесла я, прижимая драгоценные учебники к груди. — Не отдам! Только через мой труп.

Дракончик, услышав про столь радикальный путь избавления от нелюбимой и нерадивой бывшей владелицы, оживился. Сфокусировал на мне прежде мутный от блаженства взгляд и воинственно поднял гребень на голове. Н-да, даже боязно как-то. А то вдруг действительно кинется, подумав, что тем самым избавится от соперницы за честь обладания полным вниманием новоиспеченного хозяина.

— Одевайся, Киота, — ласково попросил Вашарий и легонько щелкнул рептилию по гребню, показывая, чтобы та не зазнавалась и не забывалась. — Мои родители простят нам небольшое опоздание, но вот леди Зарания… Право слово, нам и так предстоит весьма сомнительное удовольствие наблюдать, как она весь вечер будет пытаться уколоть Зальфию. Не стоит усугублять положение.

Я нехотя взяла привезенный наряд. Так-то оно так, конечно, но дело в том, что я до смерти боюсь новой встречи с матерью Дольшера, не говоря уж о родителях Вашария. Увы, но в моем положении я стала слишком истеричной. Один косой взгляд — и я могу разрыдаться, а доставлять Зарании подобное удовольствие ой как не хочется.

Вашарий грозно цыкнул на меня, предлагая поторопиться, и я постаралась выкинуть свои переживания из головы. Ладно, не будем отчаиваться преждевременно. Возможно, все пройдет более-менее спокойно. В любом случае, хочется хоть на один вечер, но вырваться из-под домашнего ареста.

— Я буду ждать, хозяин, — тоскливо провыл дракончик, когда Вашарий нагнулся отцепить его от своих брюк. — Пожалуйста, возвращайся скорее!

— Надеюсь, визит займет у нас всего пару часов, — постарался его успокоить тот. Лукаво глянул на меня. — В конце концов, кое-кому не очень полезно засиживаться в гостях допоздна.

— Жить вообще вредно, — мрачно пошутила я. — И кое-кто это постоянно доказывает, вляпываясь во все возможные передряги и неприятности.

Ох, не к добру я это сказала! Но тогда я даже представить не могла, что мои слова окажутся пророческими.

У незнакомой мне девушки Улии действительно оказалась точно такая же фигура, как у меня. По крайней мере, наряд, выбранный ею для жены своего начальника, сидел на мне как влитой. Я несколько раз повернулась перед зеркалом, придирчиво изучая себя со всех сторон, и недовольно поджала губы. Нет, как только закончится мой домашний арест — первым же делом навещу Вашария на службе. А заодно познакомлюсь с этой очаровашкой Улией. Как говорится, друзей надо держать близко, а вероятных соперниц еще ближе.

Вашарий уже приплясывал в прихожей, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на часы. Однако не торопил меня, видимо понимая, что это бесполезное занятие. Наконец мои недолгие сборы завершились. Я еще раз поправила распущенные волосы, провела неяркой помадой по губам и решительно обернулась к своему жениху. Ну что же, я готова!

— Нервничаешь? — спросил он, довольным кивком оценив мой внешний вид.

— Еще как, — честно ответила я. — Пожалуй, я так не переживала, даже когда Раянир тащил меня на свидание со священной змеей Варрия.

При упоминании имени моего единокровного брата лицо Вашария на миг омрачилось. Но легкая тень моментально пропала, словно ее и не было, поэтому я не стала расспрашивать, что не так с Раяниром. Наверное, просто показалось.

Вашарий напоследок потрепал разобиженного его уходом дракончика по гребню и разомкнул защиту дома. Некоторое время стоял на пороге, прислушиваясь к чему-то, ведомому только ему, затем посторонился, позволив мне выйти.

Дождь уже прекратился, но низкие тучи по-прежнему цеплялись клоками за вершины деревьев. Свежий, прохладный ветерок ударил в лицо, заставив меня невольно поежиться. Н-да, стоит признать: эта самая Улия на редкость предусмотрительна, раз уж выбрала мне наряд из теплой шерсти.

Смеркалось. Где-то во влажной зеленой листве яблонь уже мерцал шар, установленный Вашарием сразу после моего переезда сюда. По его словам, над этим чудом магической мысли трудились лучшие специалисты. Дело в том, что свет, даваемый шаром, был аналогичен по свойствам солнечному, то есть обладал губительным действием для вампиров и прочей нежити. Поэтому теперь ночами двор его дома всегда был ярко освещен. Ну что ж, отнюдь не лишняя предосторожность. В любом случае это полезно, чтобы не переломать себе ноги во время поздних прогулок.

Вашарий подал мне руку, помогая спуститься с невысокого крыльца. Около калитки с приглушенным недовольным рокотом проснулся демон, заключенный в недра самодвижущейся повозки. И через миг я уже опустилась на сиденье рядом с водительским.

Я задумчиво смотрела в окно. Крохотный поселок, где жил Вашарий, быстро промелькнул и скрылся далеко позади. Повозка шла удивительно ровно, хотя дороги в этой части окрестностей Нерия были весьма разбиты.

Прошло не меньше получаса, прежде чем бесконечный лес по обе стороны от нас наконец-то пошел на убыль. Все чаще мой взгляд натыкался на дома — сначала маленькие одноэтажные, казавшиеся игрушечными в лиловом сумраке ненастного вечера. Потом они сменились величавыми особняками западной окраины Нерия, где, как известно, предпочитают селиться все знатные семейства. Пожалуй, даже домами их можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, это настоящие замки, причем большинство специально стилизованы под старину.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали своего поспешного бегства после жестоких и несправедливых обвинений леди Зарании. Тогда мне было настолько плохо и стыдно, в голове все мутилось от действия успокаивающих чар Вашария, что я почти не запомнила, как выглядело ее жилище.

Неожиданно Вашарий свернул на подъездную дорогу к одному из домов, миновал огромные ворота, распахнувшиеся перед ним, словно по мановению волшебной палочки, и так же беззвучно закрывшиеся. Повозка прошуршала по гравийной дороге и остановилась. Я потрясенно задрала голову, пытаясь оценить красоту и величие белоснежного особняка, где жила семья Дольшера. Небо, замок радетельного Ульрона, который так поразил меня в Микароне своим богатством, выглядит убогой лачугой перед этим зданием! Оно было даже намного выше многоквартирного дома, где я снимала себе уголок.

— Ничего себе! — потрясенно выдохнула я. — Пожалуй, оно и к лучшему, что, когда ты увозил меня отсюда, я почти ничего не соображала. Иначе точно сегодня отказалась бы сюда ехать.

— Пришлось бы мне тогда насильно затолкать тебя в повозку или опять воспользоваться успокаивающими чарами. — Вашарий зловеще рассмеялся, пытаясь обернуть мои слова в шутку. Затем быстро привлек меня к себе и, поцеловав в лоб, продолжил уже серьезнее: — Ничего не бойся, Киота! Накануне я имел очень серьезный разговор с леди Заранией. Она не посмеет тебя обидеть, не позволит даже косого взгляда в твою сторону. А мои родители… Они замечательные, поверь! И заранее обожают тебя. Как-никак только благодаря тебе высший свет Нерия перестал сплетничать о том, что я интересуюсь лишь мужчинами. За одно это моя мама готова носить тебя на руках, а отец спит и видит, чтобы мы наконец-то поженились.

— А что насчет… — Я не закончила фразы, многозначительно скрестив руки на своем животе.

— У каждого есть свои недостатки, — глубокомысленно протянул Вашарий. — И они готовы мириться с этим крохотным обстоятельством, раз уж я не обращаю на него внимания. Правда, огорчаются, что наши общие дети появятся с небольшим опозданием.

Я вспыхнула от его слов. Нет, Вашарий уже не в первый раз заговаривал о совместных детях, но я пока не знала, как к этому отнестись. Наши отношения развивались чересчур стремительно. Еще недавно я считалась невестой Дольшера, теперь носила на пальце кольцо с гербом рода Дахкаш — перекрещенными молниями, а ведь всего полгода назад всерьез полагала, что после неудачи с Марьяном больше никогда не рискну вступить с кем-либо в длительные отношения. И дети… Я до сих пор не могу поверить, что у меня скоро появится ребенок, а мне уже предлагают подумать о следующих!

Вашарий уже выбрался из повозки и любезно открыл мне дверцу. Я постаралась выкинуть эти мысли из головы. Киота, не сходи с ума раньше времени! Не выдумывай себе новых проблем, когда старых еще воз и маленькая тележка.

На крыльце нас встретил безукоризненно вышколенный дворецкий. Он приветствовал нас глубоким поклоном, но когда разгибался — мне почудился на дне его зрачков отблеск какой-то злой насмешки. Вашарий, впрочем, ничего не заметил, увлекая меня в дом. Показалось? Неужели моя паранойя настолько прогрессировала, что в любом жесте или взгляде чудится издевка в мой адрес?

Родители Вашария и Дольшера ожидали нас в одной из многочисленных гостиных. Я медленно шла смутно знакомыми коридорами. Да-да, припоминаю — именно по этим коврам я почти ползла, ничего не видя от слез и мечтая как можно быстрее выбраться из жуткого дома. Накатила почти забытая тошнота. Я закусила губу, сдерживая непрошеные эмоции. Успокойся, Киота! Теперь тебя никто не посмеет обидеть. Вашарий не позволит.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно шепнул тот одними губами, пока дворецкий вел нас бесконечными переходами. Видимо, от накатившего волнения я слишком сильно сжала его руку.

— Да, прости, — опомнилась я и чуть расслабила пальцы. — Нервы.

Вашарий встревоженно посмотрел на меня, хотел что-то сказать — но тут мы вошли в огромную гостиную, залитую светом множества магических мотыльков и шаров, укрепленных на потолке. Я невольно зажмурилась, почти ослепленная после сумрачного коридора.

— Прибыли Вашарий Дахкаш и Киота Дайчер, — громко объявил дворецкий.

И опять мне почудилось, как его голос на моем имени чуть дрогнул, выдавая неприязнь. Неужели Зарания успела настроить против меня всех слуг? Мол, если ей нельзя меня оскорблять — то почему бы не поручить столь благое дело какой-нибудь горничной, пообещав за это солидную прибавку к жалованью.

— Сынок! — оборвал мои мрачные размышления приятный женский голос.

Я сощурилась, прогоняя временную слепоту.

Гостиная поражала своими размерами, впрочем, как и весь дом. Заставленная дорогой антикварной мебелью, застеленная пушистым и наверняка бесценным ковром, она тем не менее не выглядела аляповатой или слишком вычурной. Любая безделушка тут была на своем месте и указывала на безупречный вкус хозяйки особняка.

Дворецкий, представив нас, ретировался, и мы оказались напротив кожаного дивана и нескольких кресел, на которых удобно расположились две женщины и двое мужчин. За их спинами уютно потрескивал разожженный камин. Худенькая брюнетка, удивительно изящная и с огромными лучистыми глазами, при виде нас моментально вскочила на ноги. Седина только-только посеребрила ее виски, но на лице возраст был совершенно не заметен. Лишь около губ собрались морщинки, когда она приветливо мне улыбнулась. Сама того не желая, я почувствовала к ней расположение и улыбнулась в ответ. Наверное, это мать Вашария — леди Ясминия. Удивительно, как она отличается от своей сестры — Зарании. Та сидела на диване и даже не пошевелилась при нашем приходе. Лишь выпрямилась еще сильнее, хотя это казалось невозможным, и с подчеркнутым равнодушием провела рукой по седым волосам, поправляя и без того безупречную высокую прическу.

— Сынок, — повторила леди Ясминия и подошла ближе.

Вашарий ласково, но непреклонно отцепил от своей руки мои пальцы, которыми я отчаянно за него хваталась, и заключил мать в объятия. Не довольствуясь этим, легко приподнял ее, закружив в каком-то подобии танца. Удивительно, но я не почувствовала никакой ревности. Было видно, что мать и сын очень любят друг друга, но без патологического чувства собственности, как та же Зарания относилась к Дольшеру.

— Ну-ну, хватит. — Ясминия мелодично рассмеялась и не без труда выбралась из объятий Вашария. — А то твоя невеста обидится на меня.

И перевела на меня смеющийся взгляд, ожидая, когда нас представят.

— Сын. — Один из мужчин — высокий и седовласый, в осанке которого чувствовалась военная выправка, отставил в сторону бокал с вином и неспешно поднялся. Подошел к нам, чеканя шаг, протянул Вашарию руку. — Рад тебя видеть. Совсем забыл о своих родителях.

— Были обстоятельства, — лаконично обронил Вашарий. Привлек меня ближе, намекая на то, что он имеет в виду, и негромко проговорил: — Познакомьтесь — Киота Дайчер, моя невеста. Киота, это мои родители… — Тут он замялся, неуверенный, стоит ли упоминать их титулы.

— Для тебя просто Ясминия и Альфанс, — поспешила прийти к нему на помощь мать. Окинула меня донельзя восхищенным взглядом. — А ты красавица, дочка! Надеюсь, ты не против, если я буду тебя так называть?

Леди Зарания при этом не смогла удержаться от громкого невежливого фырканья. Тут же уткнулась носом в бокал, делая вид, что это произошло случайно, хотя и Ясминия, и Альфанс, и даже незнакомый мне мужчина, сидящий рядом с ней, недовольно посмотрели на нее. А Вашарий так просто испепелил гневным взглядом.

— Ну, я думаю, это несколько преждевременно, — замямлила я, не зная, как ответить на столь любезное предложение. Вдруг меня просто проверяют — насколько далеко зайдет моя наглость при первом знакомстве. Но тут Вашарий увесисто наступил мне на ногу, и я твердо проговорила, отбросив сомнения: — Да, конечно, я не имею ничего против! Спасибо.

— Пожалуй, наступил мой черед представиться, — поднялся со своего места мужчина, имени которого я еще не знала. — Лорд Кешар Барайс. Как вы понимаете, Киота, я отец того балбеса, который уступил вас Вашарию.

И с нескрываемым намеком уставился на мой живот, явно пытаясь оценить его размеры.

— Да, наш сын никогда не умел выбирать женщин, — все-таки не удержалась от колкости Зарания. Глянула на меня с такой ненавистью, что на миг мне стало трудно дышать.

— Зарания! — укоризненно воскликнула Ясминия. — Ну что ты, право слово!

— Не обращайте на мою жену внимания, — попробовал исправить ситуацию Кешар. Склонился над моей рукой с поцелуем, пробурчав так тихо, чтобы услышала только я: — Климакс, наверное.

Я с трудом удержалась от нервного смеха. Надо же, а отец у Дольшера тот еще шутник! И, по всей видимости, недолюбливает жену. До меня доходили слухи, что характер ловеласа, как и цвет глаз, тот унаследовал именно от отца. Частенько газеты взрывались скандальными подробностями очередного романа лорда Кешара Барайса, занимающего далеко не последний пост в Королевском совете. Леди Зарании можно было только посочувствовать. Беда не в том, что муж ей изменял, беда в том, что он не считал нужным это скрывать. Говорят, частенько он даже бахвалился своими подвигами в присутствии жены, сравнивая достоинства и недостатки своих многочисленных любовниц. Откровенно говоря, никогда не понимала, почему Зарания все это терпела. Как-никак она и Ясминия происходили из достаточно знатного рода Аддерни, правда, к настоящему моменту совершенно обедневшего. Сестрам повезло выйти замуж за состоятельных мужчин, но неужели из-за богатства стоило терпеть постоянные прилюдные унижения? Ой, сомневаюсь. Хотя не мне судить, конечно. Я-то вообще байстрючка и ношу под сердцем ребенка, отец которого собирается жениться на другой.

— Устраивайся удобнее, Киота, — между тем хлопотала вокруг меня Ясминия. — Быть может, тебе подложить подушку под спину? Я помню, как утомительно в твоем положении стоять. Налить тебе чаю или воды? Вина не предлагаю по очевидной причине.

— Мама! — негромко, но веско произнес Вашарий. — Успокойся. Киота прекрасно себя чувствует, иначе я бы не разрешил ей сюда приехать. Лучше давайте все сядем и начнем нормальный разговор.

По закону подлости, стоило ему только это произнести, как в гостиную опять величаво вплыл дворецкий, который с прежней громогласностью объявил:

— Прибыли Дольшер Барайс и Зальфия Дайчер.

Леди Зарания окаменела на диване. Ее лицо, искусно накрашенное, побледнело под толстым слоем пудры и румян. Пальцы с такой силой вцепились в бокал, что едва не раздавили хрупкий драгоценный хрусталь.

— Дорогая, — пробормотал Кешар, моментально обернувшись к жене. Осторожно отнял у нее фужер и поставил его на стол, грозно прошипев: — Только без сцен!

Вашарий буквально насильно оттащил меня в сторону и усадил в кресло, расположенное на достаточном удалении от предполагаемого места военных действий. Сам остался стоять рядом, с нескрываемым любопытством ожидая развития сцены. Все замерли в напряженном ожидании. Лишь дворецкий поспешил удалиться, не желая присутствовать при неминуемом скандале.

Моя тетя лучилась смехом и удовольствием. Она выглядела сегодня особенно прелестно в зеленом бархатном платье, удивительно подходящем под цвет ее глаз. Дольшер тоже улыбался, не желая даже на миг выпустить свою невесту из объятий, а возможно — просто опасался это делать, предполагая, что его мать тотчас же кинется в атаку.

Повторилась сцена знакомства Зальфии с родителями Вашария. Ясминия приняла ее с не менее дружелюбной улыбкой, но уже не так суетилась, как со мной. Альфанс обменялся крепким рукопожатием с племянником и поклонился моей тете. А вот лорд Кешар застыл, самым неприличным образом уставившись в декольте своей предполагаемой снохи. Зальфия была намного ниже его, поэтому ему не составило труда оценить, какое богатство скрывается в вырезе платья. Н-да, вылитый Дольшер! Уж с грудью у моей тети всегда был полный порядок.

— Папа, — внушительно произнес Дольшер, вряд ли обрадованный таким вниманием отца к своей невесте. — Не забывайся!

— Ах да. — Тот очнулся и с видимым трудом оторвал взгляд от соблазнительного зрелища. Виновато всплеснул руками. — Прошу прощения, задумался о…

— О судьбах родины, должно быть, — пришла ему на помощь Зальфия и ослепительно улыбнулась. — Дольшер рассказал мне, какая у вас опасная и трудная работа. Примите мое восхищение!

И эта негодяйка присела перед ним в реверансе, наверняка понимая, что тем самым представляет свою грудь в еще более выгодном свете.

Вашарий приглушенно зафыркал за моей спиной, давясь от смеха. Его отец и мать обменялись понимающими взглядами. Дольшер недовольно скривился, но промолчал. А вот Кешар опять замер, уставившись в декольте Зальфии с таким обреченным видом, как кролик, должно быть, смотрит в глаза приближающейся змеи.

— Ну хватит! — Как и следовало ожидать, первой не выдержала Зарания. Тяжело поднялась со своего места, одарив будущую сноху злобным оскалом. — Милочка, не слишком ли много вы себе позволяете?

— Великодушно меня извините, но кто вы? — Зальфия невинно захлопала длинными ресницами. Дернула мрачного Дольшера за рукав. — Милый, кто эта женщина?

Мой бедный бывший жених скривился, словно от невыносимой боли. До него наконец-то дошло то печальное обстоятельство, что без шумного скандала сегодня не обойтись. И Зальфия упорно пыталась спровоцировать его мать на ругань, совершенно не подобающую женщине столь высокого положения. Видимо, таковой была маленькая месть моей тети. Она наверняка прекрасно запомнила мой рассказ, как меня выгнали отсюда, не дав вымолвить и слова в свое оправдание.

— Я хозяйка этого дома, милочка! — с нескрываемым презрением процедила Зарания, с треском раскрыв и опять захлопнув веер. — Жена того мужчины, которого ты имеешь наглость соблазнять, потрясая своими телесами, и мать этого идиота, которого ты охмурила, наверняка воспользовавшись приворотной магией!

— Приворотной магией? — Зальфия сделала вид, что удивилась еще сильнее. — Право слово, я не понимаю, о чем речь. Куда мне с моим первым уровнем до его высшего. Или вы намекаете, что ваш сын не по праву занимает пост начальника магического департамента?

Леди Зарания невольно задумалась над такой постановкой вопроса. В самом деле, не сразу сообразишь, как надлежит на него ответить. Скажешь, что погорячилась, — придется извиняться перед наглой девицей за клевету. А иначе обидится сын, которого прилюдно обвинили в слабости.

— Довольно! — взмолился бедный Дольшер, великолепно понимая, в какую некрасивую свару может перерасти зарождающаяся ссора. — Мама, Зальфия, — перестаньте! В конце концов, мы пришли обсудить детали предстоящих свадеб. Не ругайтесь, пожалуйста.

— Да разве я ругаюсь? — Зальфия живо обернулась и прильнула к нему, с нескрываемым восхищением глядя на него снизу вверх. — Дорогой, я просто удивилась, что твоя мать настолько плохого о тебе мнения. Впрочем — пусть! Главное, что для меня ты самый лучший мужчина на свете! — Дольшер совершенно растаял от такой неприкрытой лести и глупо заулыбался, и негодяйка, воспользовавшись удобным моментом, пошла в атаку на леди Заранию, прежде лукаво стрельнув глазками в направлении лорда Кешара. Она прижалась к Дольшеру еще плотнее и поинтересовалась громким шепотом, явно желая, чтобы ее услышали все присутствующие: — Любимый, почему ты раньше не говорил, что у тебя такой красивый отец? Теперь я понимаю, в кого ты уродился шалуном. Яблочко от яблони, как говорится, недалеко падает.

На этом месте мне стало жалко несчастную леди Заранию. Да, она та еще стерва, но тетя поступила подло, наотмашь ударив по самому больному месту. Горько осознавать, что являешься нелюбимой супругой, которой постоянно изменяют. И еще больнее, когда тебе об этом говорит ненавистная нахалка, собирающаяся отнять у тебя единственную отраду в жизни.

— Твоя тетя играет с огнем, — тихо буркнул мне на ухо Вашарий, подтверждая мои опасения. — Киота, отвлеки ее, пожалуйста. Иначе это может кончиться весьма дурно.

Родители Вашария тоже почувствовали неладное и загалдели, пытаясь увести разговор со скользкой темы. Леди Ясминия захлопотала около Зальфии, чуть ли не насильно вручив ей бокал с вином. Лорд Альфанс одновременно заговорил с Дольшером, обсуждая какие-то проблемы, возникшие с начальником хекского отделения магического департамента. Я поспешила присоединиться к этой сутолоке, встав со своего места и подобравшись ближе к тете. Одна леди Зарания осталась в стороне от внезапно завязавшейся беседы. Она вновь опустилась на диван, такая же строгая и высокомерная. И только в глазах тлело пламя ярости и ненависти.

— Киота! — Зальфия с радостью обняла меня. Окинула с ног до головы придирчивым взглядом. — Чудесно выглядишь. Румянец появился, верно, аппетит хороший?

— Еще бы. — Я с притворным огорчением вздохнула. — Целыми днями только и делаю, что ем да сплю. Ты же знаешь, что на улицу меня выпускают в лучшем случае на час-два.

— Зато к тебе не приставили двух остолопов-охранников, — возразила тетя. — Представляешь, эти идиоты даже пытались со мной в примерочную кабинку зайти, когда я выбирала свадебные платья! Пришлось одному из них настучать по голове, жаль, что второй успел смыться. Правда, далеко не убежал — вечером ему Дольшер шею намылил.

— Везет тебе, — с неприкрытой завистью вздохнула я. — По магазинам ходишь, развлекаешься. А я…

И я уныло махнула рукой, так и не закончив фразы. Что зря жаловаться? Моя тетя прекрасно знает, в какой непростой ситуации я оказалась.

— Ничего, — неловко попыталась утешить меня Зальфия. — Я уверена, это ненадолго. Найдут ведь этого упыря когда-нибудь.

Я неопределенно пожала плечами. Надеюсь, что так и будет. Но покоя мне не давал еще один вопрос: кем же был тот маг, который пытался меня прикончить в Микароне и на Варрии? Логично предположить, что это Фарн — любовник Рашшара, поскольку больше врагов у меня вроде как и не было. Но зачем ему это понадобилось? Предположим, он действительно нашел способ сломать чип на ограничение магических способностей и вернул себе силу. С какой стати он сразу после этого бросился выслеживать меня? Ладно, я бы еще поняла, если бы Фарн собирался лишь выкрасть меня и подарить своему мерзкому любовничку, но убить? Ведь таким образом он лишал Рашшара всей прелести охоты и сладости последующего кровавого пиршества. Нет, не понимаю!

— Упыря? — неожиданно вмешалась в беседу леди Ясминия, с интересом слушая наши негромкие переговоры. Сочувственно посмотрела на меня: — Милая, я слышала про этот кошмар. Как поживает твой дракончик?

— Нормально. — Я с сарказмом фыркнула. — Я бы даже сказала — отлично! От Вашария ни на шаг не отходит. По-моему, всерьез собрался выгнать меня из дому, лишь бы не разлучаться со своим спасителем ни на миг.

— Приятно слышать. — Ясминия воссияла радостной улыбкой. — Когда Альфанс рассказал мне про этот ужас — я была сама не своя! Не могу поверить, что весь этот кошмар происходит в Нерии! Казалось бы, сейчас не Темные века, а просвещенное общество, ан нет. Не зря я никогда не верила лживым увещеваниям легализованных вампирских общин. Мол, они свято чтят законы людей и якобы стыдятся своего неприглядного прошлого. Не верю! Убийца всегда остается убийцей.

Краем глаза я заметила, как мужчины, присутствующие в гостиной, обменялись быстрыми понимающими взглядами. Словно их связывала какая-то общая тайна. Некстати вспомнились слова Итируса о том, что Вашарий наверняка убивал в прошлом. Но с другой стороны — что меня смущает во всем этом? Я прекрасно знаю, что несколько лет Вашарий возглавлял отдел по зачистке открытых территорий, делал новые миры пригодными для жизни. Невозможно заниматься подобной работой, не замарав руки. Но сейчас меня вновь кольнуло неясное дурное предчувствие: а только ли на это намекал Итирус? Он вообще-то говорил о людях, более того — не о самообороне, а именно о хладнокровном убийстве. Интересно, какие еще поручения Тициона Вашарий иногда выполняет на досуге?

Наверное, от этой жуткой мысли я побледнела, поскольку Вашарий моментально скользнул ко мне и приобнял, пытаясь уберечь от возможного обморока.

— Мама, — укоризненно проговорил он, одной рукой быстро проведя по моему лбу. Кожу привычно защипало от легкого сканирующего заклинания, — твои разговоры напугали Киоту. Зачем говорить об этом? Она и так постоянно переживает из-за этого упыря, а ты ей напомнила о нем.

— Ох, прости, — совершенно искренне расстроилась Ясминия. Растерянно всплеснула руками. — Я такая глупая! Принести тебе воды, дочка?

— Со мной все в порядке. — Я с некоторым раздражением высвободилась из объятий Вашария. То, что в последнее время он обращался со мной как с хрустальной вазой, уже порядком утомило. Такое чувство, будто тронь меня пальцем — и я моментально погибну. — Вашарий, Ясминия, не переживайте так! Беременность — это не болезнь.

Леди Зарания что-то злобно прошипела себе под нос, услышав мои слова. Вполне ее понимаю. Ведь мой еще не рожденный ребенок позорил древний и известный своей близостью к короне род Барайс, а еще более — самого Дольшера. Все-таки дети в подобных семействах должны появляться исключительно в браке.

— Еще неизвестно, кого ты носишь? — вмешался в разговор лорд Кешар, видимо не разделявший мнения жены по поводу недопустимости и позорности сложившейся ситуации. — Мальчика или девочку?

Мы с Вашарием переглянулись. Целитель навещал меня буквально пару дней назад и определил пол ребенка, однако я упросила его пока ничего не рассказывать Дольшеру. Новость заслуживала, чтобы ее объявили лично, а не по мыслевизору, поэтому пришлось ждать этого ужина.

— И почему вы так заулыбались? — встревожился Дольшер, перехватив наш мгновенный обмен взглядами. — Неужели скрываете от меня что-то?

— Ну вообще-то да, — медленно протянула я. — Радетельный Тайрон, который милостиво согласился меня наблюдать, был с визитом у нас буквально позавчера. Благо что он не злится на меня за то происшествие, когда я бежала из больницы и оглушила его. И…

— Не томи! — взмолился Дольшер. — Киота, так нечестно: почему я все узнаю после Вашария? Отец-то я!

— Но живу-то с ней я, — резонно возразил Вашарий. Повернулся ко мне: — Ладно, Киота, не мучай его. А то, по-моему, его сейчас сердечный приступ хватит.

— Мальчик, — милостиво обронила я, решив больше не тянуть время.

В следующий миг чопорную тишину великосветского приема разорвал совершенно неприличный вопль Дольшера. Он кинулся было меня обнять, наткнулся на суровый взгляд Вашария, в итоге благоразумно свернул на полпути, столкнулся с таким же обрадованным отцом, зачем-то поцеловал его в лоб, затем пожал расхохотавшейся от этой сцены Ясминии руку и сграбастал в охапку ошарашенную Зальфию. Я лишь негромко посмеивалась, наблюдая за его метаниями. Забавный какой. Остается надеяться, что его пыл не пропадет после рождения ребенка.

Лорд Кешар чуть ли не приплясывал вокруг меня, кидая полные обожания взгляды на мой живот. Одна леди Зарания по вполне понятным причинам не разделяла всеобщий восторг. Она задумчиво то открывала, то закрывала веер, потом негромко обронила:

— Никогда не думала, что доживу до подобного позора! Первенец моего сына родится вне брака. Но он хотя бы точно будет человеком! Кто знает, что за существо получится из противоестественной связи с оборотнем. А ведь именно оно станет законным наследником рода Барайс. Горе мне!

После чего патетично всхлипнула и замолчала. В гостиной воцарилась тишина, настолько полная, что я услышала, как какая-то муха отчаянно бьется об стекло, пытаясь вырваться на волю.

Зальфия побагровела от с трудом сдерживаемого гнева. Да, стоило признать, мать Дольшера сполна отплатила ей за недавнее унижение и так же наотмашь ударила по самому больному. Тетя всю жизнь жутко комплексовала по поводу своей болезни ликантропии и особенно сильно переживала, что кто-либо из ее возможных детей может ее унаследовать. Порой мне казалось, что именно поэтому она все это время избегала долгих отношений. Ведь они рано или поздно привели бы к свадьбе, а какой брак без наследников.

Вашарий на всякий случай отстранил меня к себе за спину. Леди Ясминия и лорд Альфанс тоже попятились, не желая быть втянутыми в отвратительную свару. На поле предполагаемых боевых действий, ограниченном двумя креслами и диваном, остались лишь четверо.

— Повторите, — глухим от ярости голосом потребовала Зальфия. — Что вы сказали?

— То, что слышала. — Леди Зарания щелкнула веером в последний раз и отложила его в сторону. Словно нехотя встала и смерила презрительным взглядом будущую сноху, красную от возмущения, после чего процедила, роняя каждое слово в зловещую тишину: — Милочка, ты оборотень. Волчица, которая проклята каждое полнолуние терять человеческий облик и шляться по улицам города, выискивая себе жертву. Неужели ты думаешь, что лекарства, которые ты вынуждена постоянно принимать, сделают тебя человеком? Нет, нет и еще раз нет! Они лишь помогают скрыть твое истинное обличье, но суть остается прежней, сколько бы покровов лжи на нее ни навесили. Зверем ты родилась, зверем и подохнешь. Жаль, что мой сын настолько околдован твоими зелеными волчьими глазами, что не видит, какое чудовище скрывается под твоим очаровательным обликом. Но я не могу позволить, чтобы мой законный внук был рожден оборотнем! Наследник рода Барайс не станет выть на луну и бегать в шерсти, выискивая, кому бы перегрызть горло. Только через мой труп!

— Покончите с собой сейчас или прибережете это развлечение до нашей свадьбы? — ядовито осведомилась Зальфия. — Я думаю, гости весьма оценят столь оригинальный ход — труп матери жениха на ступенях алтаря.

Зарания тихо ахнула, не ожидая подобных слов. Наверное, она думала, что моя тетя расплачется или попытается каким-либо образом смягчить сцену. Глупая! Зальфия всегда умела ответить грубостью на хамство.

— Хватит! — Дольшер поспешно встал между разъяренной невестой и не менее разгневанной матерью. — Пожалуйста, прекратите обе! Любимая, остынь немного, прошу! Как-никак ты говоришь с моей матерью. Женщиной, которая родила меня и воспитала. А ты, мама, уясни наконец-то: я женюсь, и это произойдет вне зависимости от твоего желания или нежелания. И даже если наши дети унаследуют ликантропию — ничего страшного! Целебная магия постоянно развивается. Уже в наши дни это не проблема — посмотри на Зальфию, — а уж потом и подавно не будет ею являться.

— Да не бывать этому! — прогрохотала Зарания, со злостью сжав кулаки. Знатная дама сейчас выглядела просто чудовищно: грим размазался от выступившей испарины, тонкие губы тряслись от негодования. А в следующий миг произошло то, чего никто не ожидал. Она грозно наставила палец на Зальфию и неожиданно спокойно сказала, однако каждое ее слово отозвалось у меня в сердце уколом ледяного ужаса: — Проклинаю! Проклинаю детей чрева этого. Не знать им счастья и любви в жизни. Ясно?

Дольшер побледнел. Если честно, в сложившейся ситуации мне больше всего было жаль его. Зальфия сама доигралась. Да, она не обязана была терпеть нападки Зарании, но отвечала на них с недопустимой жестокостью. Лучше бы промолчала, позволив Дольшеру или тому же лорду Кешару, откровенно недолюбливающему жену, заступиться за нее. А теперь… Демоны Хекса, материнское проклятие считается самым серьезным видом порчи! Его практически невозможно снять. Можно лишь попробовать по максимуму облегчить его проявления.

— Сестра! — потрясенно пискнула Ясминия. — Ну зачем ты так?

— Ничего страшного! — Зальфия с вызовом задрала подбородок, явно не восприняв угрозу будущей свекрови всерьез. С усмешкой окинула потную от волнения Заранию презрительным взглядом и процедила: — Матушка, думаете, я испугалась? Ага, держите карман шире! Лучше бойтесь вы. Если мои дети родятся проклятыми волками — то вы пострадаете от их клыков первой, поскольку я с величайшим удовольствием поведаю им, кому они обязаны этим.

— Зальфия! — Дольшер вышел из ступора и обернулся к ней.

С такой силой сжал ее плечи, что наверняка они захрустели, однако тетя продолжала с вызовом ухмыляться. Оборотни ведь куда менее чувствительны к боли. А несчастный понял, что ему придется сломать что-либо невесте, если он хочет, чтобы скандал прекратился, прищелкнул пальцами — и та застыла, окутанная парализующим заклинанием.

— Давно пора! — с восторгом выдохнула Зарания. Посмотрела на сына с нескрываемым обожанием. — Наконец-то…

Договорить она не успела, поскольку на этот раз пальцами прищелкнул лорд Кешар. И роскошная гостиная особняка рода Барайс пополнилась еще одной живой статуей.

— Ну вот, теперь хотя бы поговорить спокойно сможем, — пробормотал Вашарий. — Давно пора было это сделать.

— Киота, — лорд Кешар с виноватым и растерянным видом обернулся ко мне, — приношу свои искренние извинения за эту отвратительную сцену! Надеюсь, вы не сильно напугались?

— Все в порядке, — заверила его я. С любопытством кивнула на двух женщин, застывших друг против друга в бесконечной ненависти. — А что с ними сейчас? Они нас видят?

— Слышат, но ничего не могут сказать, — поспешил ответить за отца Дольшер. Расстроенно покачал головой. — Да, это была не самая лучшая идея — обсуждать детали предстоящих церемоний здесь. Лучше, наверное, привезти к тебе Зальфию, к примеру, завтра. Отдохнете, поболтаете вдвоем, посмотрите альбомы с присланными предложениями.

Я взглянула на Вашария, дожидаясь его вердикта. Он же мой тюремщик, ему и решать, какое послабление режима можно сделать, а какое нет.

— Что ты на меня так смотришь?! — возмутился тот. — Что я, совсем изверг, что ли? Конечно, пусть Зальфия приезжает. Лучше с утра, перед моим отъездом на работу. Я впущу ее в дом, запру вас и отбуду на службу. Заодно ее охранники получат долгожданный выходной. Им и так приходится платить по двойному тарифу, лишь бы согласились стеречь твою тетушку. А вечером Дольшер ее заберет. Идет?

— Это было бы чудесно! — Я воссияла самой радостной из всех возможных улыбок. — Устроили бы, так сказать, девичник.

— Действительно, — неожиданно оживился Дольшер, будто эта мысль ему раньше в голову не приходила. — И мне будет спокойнее: Зальфия не напьется и не примется приставать ко всем мужчинам разом. А то знаю я ваши так называемые девичники.

— Ах, как бы мне хотелось присоединиться к вам! — мечтательно воскликнула Ясминия. — Поболтали бы о своем, о женском. Но, увы, дела: мне прислали приглашение на завтрак с королевой. Видимо, Фиониксия хочет узнать последние новости о готовящихся свадьбах. Она ведь любопытна без меры. Чувствую, не отпустит меня, пока не выпьет все соки.

Я невольно вспомнила рассказ Дольшера про его краткую любовную связь с правительницей Нерия. Интересно, ее так называемый эмоциональный вампиризм чувствуется при общении или же ограничивается лишь постелью? Судя по тому, как передернулась Ясминия, а Альфанс сочувственно погладил ее по руке, — верно первое.

— Хорошо, что ты редко бываешь при дворе, — шепнула я Вашарию. — Надеюсь, меня минует столь печальная участь общаться с придворными дамами.

— Как повезет, — лаконично ответил он. — Боюсь, тебя могут поставить перед выбором.

Я взглянула на него, ожидая продолжения, но он замолчал на самом интересном моменте. Лишь чуть заметным кивком указал на замершую рядом Заранию. Ага, намекает, что та непременно передаст разговор своей закадычной подружке. А королева и без того уже настроила против меня всю знать.

Если честно, вечер вполне удался. Сначала мне было как-то неловко разговаривать в присутствии застывших женщин, однако Вашарий убедил меня, что они не чувствуют никаких неудобств. Мол, все прекрасно слышат, но ноги не затекают и не устают, пить и есть им тоже не хочется.

Лорд Кешар не отходил от меня ни на шаг, постоянно рассыпаясь в восторгах по поводу того, что скоро станет дедушкой. Незаметно беседа свернула в сторону выбора имени для ребенка, и тут я поняла, что вскоре меня ожидает серьезное потрясение. Два древних рода — Барайс и Дахкаш — сошлись в смертельной битве, споря, как именно назвать моего еще не рожденного сына. Причем даже по одну сторону баррикад единства мнений не наблюдалось. И присутствующие начали обсуждение с каких-то совершенно безумных вариантов. Как вам Шактах Барайс, к примеру? Это же язык сломаешь! А Цициантий? Брр, не хочу, чтобы собственный ребенок меня возненавидел!

— По-моему, мы делим тушу неубитого шилохвоста, — наконец попыталась я призвать к порядку разошедшихся спорщиков. — У нас еще более полугода, чтобы прийти к единому мнению. И потом, лорд Кешар, при всем моем уважении, но имя Кститиорианиатий? Я понимаю, что на хекском это означает «доблесть», однако жить-то он будет в Нерии!

— Ты неправильно произносишь это, — несколько обиженно отозвался он. — Надо вот так. — И произнес нечто на языке, весьма отдаленно напоминающем нерийский.

— Ладно, давайте на время замнем эту тему, — поспешил мне на помощь Вашарий. Он не участвовал во всеобщем рассуждении, лишь изредка фыркал от приглушенного смеха, когда предлагали нечто совершенно безумное. — Простите, но час уже поздний. Мы, наверное, лучше отправимся домой. Киоте не стоит переутомляться.

— Конечно! — моментально поднялась на ноги Ясминия.

Уже на пороге гостиной, тепло распрощавшись со всеми присутствующими, я невольно замедлила шаг и обернулась к тете, по-прежнему украшающей центр комнаты.

— А что будет с ней? — спросила я Вашария, дернув его за рукав.

— Полагаю, Дольшеру хватит ума снять заклинание уже дома, — ответил он с иронией. — Иначе она ему всю повозку разгромит.

Дольшер как раз кругом обошел свою невесту, застывшую в молчаливом крике, задумчиво почесал подбородок и легко перекинул ее через плечо, намереваясь отнести вниз.

— Надеюсь, она его не убьет, когда очнется, — пробормотала я, догоняя Вашария на лестнице.

— Я тоже на это надеюсь, — согласился со мной он. — Не хочу давать новую пищу газетчикам Нерия. Как же — у жены начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей ближайшая родственница сидит в тюрьме за убийство человека!

— Ну… — Я печально улыбнулась, не оценив его сарказма. — В таком случае, ты можешь уже начинать волноваться. Или забыл про Генриха и Раянира? Последний так вообще чуть не устроил государственный переворот.

— Так никто и не знает, что он твой брат, — резонно возразил Вашарий, любезно распахнув передо мной дверцу повозки.

Дождался, когда я заберусь внутрь, после чего сел на водительское сиденье. Демон с громким чиханием проснулся, однако Вашарий не торопился начинать движение, словно задумавшись над чем-то.

— Что-то случилось? — Я осторожно тронула его за рукав. — Вашарий, что с Раяниром?

— Я надеюсь, ты не сильно расстроишься. — Вашарий несколько раз нервно сжал и разжал пальцы. — В конце концов, вы не были особо близки, не считая того обстоятельства, что он дважды пытался тебя убить.

— Не тяни! — взмолилась я, устав от затяжного вступления. — Он сбежал?

— Его убили.

Я ахнула от такой новости. Нахмурилась, пытаясь понять, что все это значит. Как убили? Раянир сидел в отдельной камере, к нему не допускали посетителей, кроме следователей магического департамента, да и те в последнее время наверняка не приходили, и так уже разузнав все. Вскоре его должны были отправить в бессрочную ссылку на иридиевые рудники. Карраяр с огромным удовольствием бы его казнил, но кто же ему даст? Я сама недавно воочию убедилась, что у моего брата нет фактической власти на Варрии.

— Кто это сделал? — пожалуй, даже слишком резко спросила я. — Твои люди или люди Дольшера?

— За кого ты нас принимаешь? — Вашарий чуть поморщился и наконец-то позволил демону набрать ход. — И потом, Киота, стал бы я в таком случае тебе об этом рассказывать?

— Тогда кто? — продолжала недоумевать я. — Быть может, несчастный случай или самоубийство?

— Ну Раяниру было бы весьма проблематично разнести себе затылок смертельным заклинанием, — пробормотал Вашарий. — Тем более что иридиевые наручники с него не снимали, а они, как тебе известно, блокируют магические способности. Кстати, он оставался в них, когда его тело нашли.

— Не понимаю. — Я искренне всплеснула руками. — Карраяр? Нет, бред. Вот в участие Шассара я бы еще поверила — у него куда больше власти, чем у моего разгильдяя братца, даром что тот считается королем.

— Киота, в эту тюрьму никто из варрийцев не имел доступа, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорил Вашарий, не отрывая странно напряженного взгляда от дороги. — У меня есть только одно приемлемое объяснение случившемуся. Тицион.

Я до боли прикусила губу, обдумывая услышанное. Вот, значит, как. Прав был Итирус, предупреждая меня о том, что Тицион не потерпит присутствия универсала в одном мире с ним. Его величество мог что угодно говорить моим друзьям, убеждая их, что опасность мне не грозит. Однако на деле все обстояло куда хуже: он поспешил уничтожить Раянира, к которому дар даже не вернулся. Так, на всякий случай — а вдруг? Что же ожидает меня?

— Киота, — начал Вашарий, без особых проблем поняв, какие мысли меня сейчас терзали, — во имя всех богов, не переживай! Тицион не посмеет тебе ничего сделать. И потом, ты прошла сканирование, доказав тем самым, что дар универсала тебя покинул. Опасности для тебя нет.

— К моему брату дар универсала вообще не вернулся, — рассерженно огрызнулась я. — Однако это не помешало королю его убить.

— Ты моя невеста, — возразил Вашарий. — Носишь под сердцем ребенка Дольшера. Тицион никогда не посмеет…

Вашарий замолчал, так и не закончив фразы. Наверное, он сам не особо верил в то, что говорил. Я тоже не спешила вступать в спор. Что скрывать, рассказ Вашария встревожил меня куда сильнее, чем Рашшар, вышедший на охоту. В конце концов, вампир сейчас вне закона, на него охотится как магический департамент под руководством Дольшера, так и ведомство Вашария. Но что противопоставить Тициону? Если его величество решит избавиться от одной слишком шустрой магички, умудряющейся влипать во все мыслимые и немыслимые неприятности, — то моя судьба незавидна. Меня прихлопнут, словно надоедливую муху. И никто — ни Вашарий, ни Дольшер — не сумеет спасти меня.

Вашарий нащупал мою руку, поднес ее к губам и поцеловал, не отвлекаясь от управления повозкой. Он ничего не сказал, не пообещал, что до конца будет стоять на защите моей жизни, только этого и не требовалось. Я чувствовала, нет, совершенно точно знала, что если будет нужно — он умрет за меня. Будет сражаться, невзирая на то, сколько врагов нам противостоит. И никто — ни король, ни боги, ни загадочные игроки — не сумеет его переубедить и заставить отступиться от меня. Только одно может ему помешать встать на пути между врагами и мною — смерть. И то не уверена, что он не найдет способа вернуться с того света.

— Я люблю тебя, — неожиданно призналась я. Пожалуй, впервые в жизни произнесла эти слова совершенно осмысленно и не стыдясь. Посмотрела на четкий профиль Вашария, сосредоточенно ведущего повозку. — Больше всего на свете люблю! Если мое существование хоть как-то угрожает…

— Не говори чепухи! — резко оборвал меня он, невольно поморщившись от невысказанного, но подразумевающегося. — Киота, милая, прости. Я не должен был расстраивать тебя. Но решил, что ты обязана знать. Как-никак Раянир твой брат. Но в любом случае — тебе нечего бояться. Я буду не я, но если кто-нибудь когда-нибудь…

И опять Вашарий не закончил угрозы. Лишь крепко сжал губы, позволив демону набрать ход сверх положенной скорости. Кажется, мой будущий муж впервые в жизни наслаждался скоростью. Я знала, что он не любит нарушать правила понапрасну, но теперь… Он на самом деле получал удовольствие от этой бешеной гонки по дурным дорогам, размытым недавним дождем. Потому что это позволяло ему отвлечься от невеселых раздумий.

— Ты никогда не говорил, что любишь меня, — несмело напомнила ему я.

Это действительно было так. Нет, я знала, какие чувства Вашарий испытывает ко мне, но лишь благодаря дару универсала. До меня долетали обрывки его мыслей, изредка он сам чуть не проговаривался, но в последний момент пугливо замолкал. И вот теперь мне по-настоящему захотелось услышать признание из его уст. Наверное, чтобы убедиться, что он не оставит меня в самый тяжелый момент моей жизни, более того — сделает верный выбор между долгом службы и мною. Вдруг Тицион когда-нибудь прикажет ему уничтожить меня? Сумеет ли он противиться воле правителя Нерия?

— Киота… — с непонятным раздражением начал Вашарий. Запнулся и замолчал, остановившимся взглядом уставившись в лобовое стекло, залитое потоками вновь начавшегося дождя.

Демон в глубинах повозки выл не своим голосом, понукаемый и понукаемый к увеличению скорости. Но впервые в жизни я не боялась. Точнее, боялась, но не оплошности водителя и катастрофы. Лишь бы Вашарий не отказался от меня сейчас!

— Киота, — повторил он куда мягче, когда я уже отчаялась дождаться ответа. — Моя маленькая глупая Киота. Ты хочешь это услышать? Изволь! Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Каждое утро я просыпаюсь в ужасе — не приснилось ли мне все это. И только увидев тебя подле, смешно сопящую, раскрасневшуюся и разнеженную, успокаиваюсь. Каждый вечер я несусь с работы домой с неимоверной скоростью, распугивая прохожих и слыша вслед бесчисленные проклятия, — лишь бы быстрее увидеть тебя и убедиться, что Рашшар не нашел лазейки в моей защите. Да, я люблю тебя. Полюбил в тот самый момент, когда только увидел. Именно тогда я понял, что не отдам тебя Дольшеру. Сделаю все, но вырву тебя из его объятий. И некоторое время всерьез намеревался похитить тебя, чтобы в долгожданном одиночестве доказать, насколько серьезны мои чувства.

— Похитить? — Я с невольной иронией вздернула брови. — Вашарий, дорогой… Но ты ведь собирался оставить меня, получив назначение в любой из открытых миров, лишь бы не травить себе душу.

— Это были лишь слова, — с какой-то непонятной интонацией протянул он. — Киота, я до последнего ждал, что ты сама сделаешь шаг мне навстречу. Поэтому и отпустил тебя в ту ночь, когда привез в свой дом после оскорблений Зарании. Не хотел, чтобы в моих объятиях ты думала о Дольшере. Не в моих привычках принуждать женщину. Я видел, чувствовал, как ты колеблешься, мучаешься, ждешь лишь легчайшего толчка со стороны, но из-за своих проклятых принципов держишься. Держался и я, хотя это было неимоверно тяжело. Помнишь, когда ты перебрала с вином и едва не убила Дольшера? Тогда я возвращался домой чуть ли не вприпрыжку от радости, поскольку понял, что в своих мучениях не одинок. Ты была такой несчастной, такой забавной в своем горе, что я тогда едва сдержался, чтобы не взять тебя на руки и не сбежать от Дольшера куда подальше.

— Ты знал, что я так страдаю, и молчал? — Мой голос зазвенел от ярости. — Неужели тебе не было меня жалко?

— Ты знала, что я так страдаю, и молчала? — эхом отозвался Вашарий. — Понимала, как мне больно видеть тебя в объятиях Дольшера и с этим ненавистным кольцом на пальце, но ничего не сделала? Неужели тебе не было меня жалко?

Я невольно прикусила язык. Н-да, давно пора понять, что с Вашарием бессмысленно спорить или пытаться поймать его на слове. Это не Дольшер, который сгоряча сначала брякнет, потом подумает, а напоследок еще и разозлится на тебя, когда поймет, что его оплошность не осталась незамеченной.

— Значит, ты собирался меня похитить, — задумчиво протянула я. Лукаво посмотрела на Вашария. — И куда бы ты меня увез?

Он вместо ответа неопределенно пожал плечами. Глухо пробормотал, явно не испытывая никакого удовольствия от этого разговора:

— Мало ли… У моего учреждения в каждом мире достаточно мест, где можно спрятать важного пленника. И, Киота, мне не нравится вспоминать то время. Я тогда был очень несчастлив. Поэтому лучше замнем эту тему.

Я вперилась взглядом в темноту за окном. Свет от повозки то и дело выхватывал из мрака какие-то спящие поселки, деревья, мимо которых мы проносились с бешеной скоростью. Что скрывать, слова Вашария мне польстили, даже очень, но… Я никак не могла сформулировать, что во всем этом меня тревожит. Наверное, то, с какой легкостью мой жених был готов преступить закон ради обладания мною? И еще более — что при этом он совершенно не беспокоился о наказании. Так ли неправ был Итирус, когда намекал, что мой ненаглядный будущий супруг уже не раз позволял себе лишнее? Не пора ли прояснить последние беспокоящие меня детали, пока наши судьбы не оказались навсегда сплетенными перед ликом богов?

— Вашарий, — медленно проговорила я, тщательно подбирая слова, — пожалуйста, не злись, но не спросить я не имею права. Когда я была в гостях у Итируса, мы много разговаривали. В том числе и о тебе. Да что там, чаще всего именно о тебе.

Вашарий даже не пытался сделать вид, что ему это неинтересно. Он резко сбавил ход, из-за чего я едва не стукнулась лбом о стекло, благо страховочный ремень мягко потянул меня назад.

— Он сказал тогда непонятную вещь, — продолжила я, уже понимая, что пожалею о затеянном разговоре, но не в силах остановиться. Да и потом, Вашарий теперь точно не успокоится, пока не вытянет из меня все подробности. — Мол, Киота, когда тебе надоест пребывать в плену радужных иллюзий о своем друге — спроси у него, убивал ли он. Не в пылу схватки и не спасая свою жизнь, а хладнокровно, глядя в глаза обреченной жертве.

Демон под нами взвыл настолько громко, что я подскочила на месте. Повозка дернулась, резко набирая скорость, и меня откинуло на сиденье. Теперь Вашарий мчал так, что Дольшеру даже не снилось, и, по-видимому, не испытывал никакого страха из-за этого.

Было тихо. Небо, как же было тихо! Словно Вашарий сейчас находился не рядом со мной — только руку протяни, — а за многие сотни миль от меня. Вязкое молчание нарушало лишь натужное сопение демона, разгонявшего и разгонявшего повозку.

— А тебе надоело пребывать в плену радужных иллюзий обо мне? — наконец, когда я уже отчаялась дождаться ответа, негромко поинтересовался Вашарий. Он сидел вцепившись в рычаг управления и не позволяя себе ни на миг отвести взгляд от дороги. Только мешки усталости под глазами стали почему-то заметнее, испугав меня своей синевой.

— Нет, но…

— Тогда не спрашивай меня об этом, — грубо перебил меня Вашарий. С усилием растянул губы в улыбке, но получившийся оскал лишь испугал меня. — Киота, во имя всех богов, забудь о том, что тебе наплел Итирус. Если хочешь расстаться со мной — то я отвечу. Но учти, это будет означать полное прекращение отношений между нами.

Я отвернулась от него. Полными непрошеных слез глазами уставилась в темноту пригорода Нерия. Вот, значит, как. Вашарий ответил на мой вопрос. Пусть не вдавался при этом в подробности, но все же ответил более чем честно. Теперь бы еще понять — что делать с этим откровением. Смогу ли я жить рядом с человеком, зная, что его такие ласковые и умелые руки в любой момент могут лишить жизни?

Наверное, Вашарий слышал мои приглушенные всхлипывания, но никак на них не реагировал. Да, стоило признать — беременность действительно превратила меня в плаксивую идиотку. Вот и теперь, вместо того чтобы сосредоточиться и попытаться сообразить, что делать с полученным знанием дальше, я лишь беззвучно плакала, прощаясь со своими иллюзиями по поводу счастливой семейной жизни. Дура, какая же я дура! Ну зачем вообще полезла в такие дебри? Мало ли что там сболтнул Итирус. Нет, надо было еще и сюда сунуть свой любопытный нос, прекрасно понимая, что узнанное отнимет у меня последнюю надежду на заслуженное счастье.

Наконец демон взревел в последний раз, преодолевая небольшой пригорок перед домом Вашария, и стих. Повозку окутало черными клубами дыма. Я прижалась пылающим лбом к холодному стеклу, безучастно ожидая, когда Вашарий выйдет и откроет мне дверцу. Произошедший разговор, полный весьма определенных неприятных намеков, потряс меня, оставив после себя чувство опустошения.

Со стороны водительской дверцы раздался резкий хлопок — это Вашарий выбрался наружу. Я медленно отстегнула страховочный ремень. Однако мой ненаглядный не спешил помочь мне покинуть повозку, стоя неподалеку и полной грудью вдыхая свежий воздух. Интересно, не прикажет ли он мне немедля убираться прочь, разозленный, что я открыла его тайну?

Не успела я додумать эту крамольную мысль, как Вашарий открыл дверцу с моей стороны. С прежней любезностью помог мне выйти, затем легко подхватил на руки и отправился к дому, спасая меня от путешествия в туфлях по лужам.

Он начал целовать меня еще на крыльце. Страстно, не обращая никакого внимания на мой слабый отпор, быстро сошедший на нет. Более решительно протестовать я просто не осмеливалась — слишком пугающий вид у него сейчас был.

Полыхнул разорванный контур — это Вашарий втащил меня в неосвещенную прихожую. Тотчас же замкнул защиту вновь. Небрежно, пинком, отбросил дракончика, кинувшегося ему наперерез с обычными признаниями в любви. Удивительно, но вредная рептилия нисколько не обиделась на него за такой произвол, лишь зло зашипела в мою сторону, видимо решив, что в произошедшем виновата исключительно я.

Я не помню, когда именно Вашарий меня раздел. Только как-то вдруг оказалось, что я лежу в постели, абсолютно обнаженная, и он, чуть касаясь, ласкает меня. Никогда прежде Вашарий не был столь нежным. Весь его пыл и напор сошли на нет, едва мы оказались в постели. Он дразнил меня, не позволяя подняться, но в то же время и не переходя в решительное наступление.

Стоит ли удивляться, что все закончилось так, как и обычно. Я взмолилась о прекращении сладкой пытки — и тотчас же Вашарий снизошел до меня, услышав мою отчаянную просьбу. И потом еще долго не выпускал из своих объятий, укачивая меня.

— Какой же ты нехороший человек, — чуть слышно пожаловалась я, сонно тараща глаза и уткнувшись носом куда-то ему в подмышку.

— Я знаю. — Что-то невесомое коснулось моей макушки, видимо, он меня поцеловал. Затем Вашарий, не вставая, нашарил у прикроватного столика графин с лечебным отваром. Вручил мне полный бокал и мягко, но непреклонно заставил выпить его до дна.

— Ты меня сильно испугал в повозке, — еще более сонно пожаловалась я, чувствуя, как от его ласковых поглаживаний немеет кожа на животе, — должно быть, Вашарий поспешил проверить, что его всплеск страсти не повредил ребенку, и провел сеанс сканирования.

— Я знаю, — так же спокойно ответил он, забирая у меня пустой бокал. Помолчал немного, кусая губы, затем негромко проговорил: — Киота… Я люблю тебя. Поверь, никогда в жизни я не причиню тебе вреда и не позволю кому-либо это сделать. По этому поводу можешь быть абсолютно спокойна. Если Тицион когда-либо поставит меня перед выбором: ты или моя служба, то я сделаю все, лишь бы спасти тебя. Он об этом прекрасно знает, и я ему слишком нужен, чтобы затевать настолько глупые проверки. Я позволю тебе все на свете, включая продолжение твоей убыточной практики вещевика, кроме одного. Пожалуйста, больше никогда не спрашивай, что мне приходится делать по долгу службы. Мы давно договорились, что я не буду тебе лгать, но и сказать правду в данном случае я не смогу. Я не хочу, чтобы ты относилась ко мне как к чудовищу. Не хочу смотреть в твои глаза и видеть лишь отвращение и ужас. Легче будет расстаться с тобой, при этом вырвав значительный кусок сердца, но… Киота, прошу, во имя всех богов, — будь милосердна!

— Все настолько плохо? — Я с определенными усилиями выбралась из его объятий и облокотилась на подушку, с тревогой глядя в столь родное помрачневшее лицо.

— Да, — тихо признался он. — Все настолько плохо. Но никогда в жизни тебя это не коснется. Клянусь! У меня хватит власти, чтобы держать мою будущую жену подальше от происходящего в подвалах моего ведомства.

Я нахмурилась, невольно вспомнив слова Итируса. Он утверждал то же самое. Но что мне делать со всем этим? Нет, нельзя серой мышке водить дружбу с опасными кровожадными тиграми, это совершенно точно. Да, кстати, раз уж зашел столь откровенный разговор, то есть еще одна вещь, которую я хочу выяснить. Надеюсь, Вашарий не сильно разозлится, если я заведу речь про это. В конце концов, данная тема куда менее опасная, чем только что затронутая.

— Я хочу тебя еще кое о чем спросить, — проговорила я, напряженно следя за реакцией Вашария. Как и следовало ожидать, он мгновенно окаменел, но я все же продолжила, набравшись храбрости и тщательно формулируя фразы: — Вашарий… Это не касается твоей службы. Точнее, касается, но лишь отчасти… Просто… Сколько у тебя было женщин до меня?

Выпалив этот вопрос, я с ужасом замолчала. Не стоило, ой не стоило пытаться это выяснить, но любопытство уже давно убивало меня. Вашарий в этом плане был намного опытнее того же Дольшера. Он с такой пугающей легкостью доводил меня в постели до настоящего изнеможения, что я не могла не заинтересоваться. За моим бывшим желтоглазым женихом тянулся целый шлейф любовных интриг и оставленных женщин. О Вашарии я ни разу не слышала подобных слухов, не считая, конечно, сплетен о его мужской несостоятельности и якобы склонности к однополым отношениям. Понятное дело, они совершенно не соответствовали действительности. И тем занимательнее была для меня попытка разгадать эту тайну. Очевидно, что в прошлом моего почти что супруга было много пикантных приключений. Но как ему удалось их скрыть от внимания общественности?

— Сколько у меня было женщин до тебя? — удивленно переспросил Вашарий, немного расслабившись. Видимо, он ожидал нечто другое. — Право слово, Киота, откуда такой странный интерес? Я ведь не спрашиваю, сколько у тебя было мужчин.

— Потому что ты знаешь. — Я укоризненно покачала головой. — Или Дольшер проболтался, или же сам проверил по своим каналам. Моя жизнь вся как на ладони. А вот ты полная загадка в этом вопросе.

— А почему тебя это так интересует?

Я с нескрываемым облегчением вздохнула, уловив в его голосе привычную иронию. Значит, не злится. Напротив, забавляется ситуацией, получая нескрываемое удовольствие от моего смущения. Вон с каким сарказмом глазеет на меня, подложив для удобства подушки под спину.

— Потому что я не понимаю. — Я с искренним недоумением всплеснула руками. — Вашарий, в постели ты дашь тому же Дольшеру сто очков форы. Но откуда у тебя такие умения? Если права была Дайра и твой опыт ограничивается лишь чрезвычайно неудачным первым разом, когда тебя подняли на смех…

— Вот как раз Дайра была бы очень рада услышать твои откровения, — с негромким смешком оборвал меня Вашарий. — Потому как наконец-таки узнала бы ответ на вопрос, который ее тревожил. Киота, милая, я бы не сказал, что столь скользкая тема приводит меня в восторг, но ты несомненно польстила моему мужскому самолюбию. Значит, я лучше Дольшера?

— Намного, — призналась я и заметила, как Вашарий залучился от удовольствия. Ох, мужчины, какие же вы все-таки предсказуемые! И я потерлась щекой о плечо Вашария, ласково напомнив: — Ну так что насчет моего вопроса? Хотя бы примерно? Тридцать, сорок, быть может, сто?

— Количество не означает качества, — все еще улыбаясь, мягко отозвался он. — Что толку переспать с кучей женщин, если не пытаешься их удовлетворить? Это в итоге превратится в обыкновенный размеренный процесс без всякого вдохновения. Куда интереснее, когда тебе надо довести женщину до такого состояния, когда она уже не сможет соображать и выложит тебе все свои секреты, лишь бы ты не останавливался.

— О небо! — Я резко отпрянула от Вашария, догадавшись, что скрывается за его словами. — В Микароне ты однажды мне сказал, что почти все важные сведения добываются через постель. Ты соблазнял шпионок?

— Скорее, это они меня соблазняли. — Вашарий самым наглым образом скалился, по-моему искренне наслаждаясь моим возмущением. — Как-никак я достаточно давно являюсь начальником учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Чаще всего наша деятельность на других планетах сводится к разведке. И поверь, мне в постель постоянно подкладывали очаровательных девиц, надеясь, что в итоге я потеряю голову и позволю себе излишнюю откровенность. Пришлось учиться бить врага его же оружием. Зачастую сами красавицы выкладывали мне все как на духу. Как ты понимаешь, про такие дела не принято распространяться, поэтому я не сумел восстановить свою репутацию, пострадавшую после того злополучного случая. Кстати, первое время это действительно сильно тревожило меня, поскольку едва я занял свой пост, как со мной настойчиво начали знакомиться смазливые пареньки. Однако затем все нормализовалось, и я решил ничего не предпринимать, чтобы очистить свое доброе имя от грязных домыслов. Меня вполне устраивали эти слухи, благо что те, кому надо, узнали о моей истинной ориентации. А высший свет Нерия… Мне всегда было плевать на мнение этих напыщенных идиотов.

— И сейчас ты занимаешься тем же? — Я сжала кулаки. — Продолжаешь принимать в своей постели симпатичных посланниц других миров?

— Когда ты злишься, то такая забавная! — не выдержав, расхохотался Вашарий. Привлек меня к себе, не обращая внимания на мое отчаянное сопротивление. Прижал мои руки к подушке, не позволяя вырваться. — Киота, ну хватит драться! Я уже давно оставил эти забавы, честное слово! Долгое время я думал лишь об одном — как бы соблазнить тебя. Кстати, ты весьма успешно сопротивлялась моим чарам. Ну до определенного момента, конечно.

Я зарделась от столь сомнительного комплимента. Некстати вспомнилось, как Вашарий буквально насильно вырвал из моих уст согласие стать его женой. Н-да, раньше я считала, что с Дольшером надо держаться настороже, а оказывается, Вашарий ни в чем ему не уступает.

— Если я когда-нибудь узнаю, что ты вернулся к прошлому, — невнятно пригрозила я, — то…

— Не узнаешь, — лукаво шепнул мне на ухо Вашарий.

Я загорелась от праведного гнева. Как это — не узнаю? По правилам он должен был сказать, что и не думает мне изменять! Но в следующее мгновение поймала смеющийся взгляд Вашария, откровенно наслаждающегося моей яростью. Его губы накрыли мои, обрывая мой жалкий лепет, призывающий его к порядку. И мне стало не до бессмысленных споров.

— Ну так что, Киота, какое платье тебе нравится?

Вопрос Зальфии вывел меня из оцепенения. Все утро я ощущала себя сонной мухой. Вашарий оставил меня в покое лишь под утро. Он с такой отчаянной жадностью ласкал меня, будто пытался стереть из моей памяти неприятный разговор, произошедший после ужина в доме семьи Дольшера. Судя по хмурому лицу моей тети, ей этой ночью также не довелось выспаться. Должно быть, занималась выяснением отношений с Дольшером. Конечно, я бы на ее месте тоже весьма обиделась, если бы меня парализовали чарами в самый разгар званого ужина. Беда только в том, что Зальфия сама была виновата в произошедшем. Не стоило ей так отчаянно нарываться на скандал с матерью Дольшера.

— Я сейчас ничего не соображаю, — искренне призналась я и широко зевнула. — Тетя, почему бы не выпить кофе? Хоть немного взбодримся.

Зальфия неопределенно пожала плечами, видимо не имея ничего против. Первой встала с дивана и отправилась на небольшую кухоньку, где загремела чашками. Я не возражала. Что-что, а кофе у моей тети всегда получался отменный.

В комнате царил приятный полумрак пасмурного дня, навевая еще большую дрему. С самого утра небо затянуло серыми тучами, из которых то и дело принималась сыпать противная морось. В Нерий наконец-то пришла осень. Теперь нам предстоит несколько месяцев ненастья, пока сумрачная прохлада не сменится жарой долгого лета. Впрочем, надеюсь, пара денечков солнечной погоды нас еще ожидает. Но когда точно — пока не знают даже составители долгосрочных прогнозов.

— Как ты добралась вчера домой? — крикнула я, чувствуя некоторое смущение по поводу неприятного окончания званого ужина.

Наверное, мне стоило вступиться за тетю, заставить Дольшера сразу же ее расколдовать, но что скрывать — в тот момент я так хотела хоть немного тишины и спокойствия!

— Нормально. — Тетя злобно фыркнула. — Лучше спроси, как я провела остаток вечера. Поверь, это было незабываемо! По-моему, я переколотила о голову этого желтоглазого наглеца всю посуду, которую только сумела найти в доме. Жаль, очень жаль, что так и не сумела пробить его щит.

— Думаю, примирение после этого выдалось более чем страстным? — Я негромко хихикнула, вспомнив, как долго Зальфия и Дольшер целовались на крыльце, когда он привез ее ко мне. Пришлось в итоге вмешаться Вашарию и намекнуть, что они с кузеном уже опаздывают на службу.

— Ну… — уклончиво протянула Зальфия. Показалась на пороге гостиной, неся на вытянутых руках поднос с двумя чашками, кофейником и блюдом сластей. Осторожно сгрузила это на стол и опять села рядом со мной, шумно втянув воздух. Затем лукаво на меня посмотрела. — Гляжу, ты тоже ночью не скучала. От тебя так и разит запахом Вашария. Неужели тоже вчера поругались, раз он тебя всю ночь задобрить пытался?

Я пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. Боюсь, начав говорить — я бы уже не остановилась, выложив тете как на духу все свои подозрения по поводу некоторых неприятных особенностей работы моего ненаглядного. Не нравилось мне все это, ой как не нравилось. Да, я пообещала Вашарию никогда больше не поднимать этой темы в разговорах, но… Червячок сомнения-то никуда не делся! И все утро после ухода Вашария я размышляла над тем, что узнала накануне. Якобы внимательно рассматривала принесенные альбомы, но на деле ничего не видела. Спроси сейчас — ни одного наряда не опишу. Я не могла смириться, что мой ласковый, верный и надежный жених на самом деле является жестоким хладнокровным убийцей. А вдруг ему доводилось не только убивать, но и пытать? Вдруг каждый вечер перед возвращением ко мне он тщательно оттирает кровь невинных жертв со своих рук? Тогда, в Микароне, когда я сбежала после покушения, испугавшись, что меня отправят на Варрий, лишь бы не мешала расследованию… Тогда мы впервые сильно поругались. И на какой-то жуткий миг мне показалось, что он готов ударить меня. С размаха залепить пощечину, наказывая за своеволие. Так ли глупы и далеки от истины были мои подозрения? Вдруг он действительно лишь в последний момент сдержался? Быть может, лучше расстаться сейчас, когда Вашарий еще не имеет никакого законного права распоряжаться моей жизнью, чем обнаружить через некоторое время после свадьбы, что вышла замуж за настоящего садиста?

«Расстаться? — с сарказмом шепнул внутренний голос. — С Вашарием? Кто же тебе позволит, детка? Он же ясно сказал тебе вчера, что у его ведомства в любом из миров достаточно мест, где можно спрятать важного пленника. Тогда его остановило лишь нежелание ссориться с двоюродным братом. Сейчас же Дольшеру не до тебя. И тем более плевать он хотел на бывшую невесту, если ему отдадут ребенка».

Я рассерженно тряхнула головой. Сделала слишком большой глоток горячего кофе и зашипела от боли, ошпарив язык.

— Киота, что с тобой? — строго спросила Зальфия, мимо внимания которой не прошла эта странная сцена. Она откинулась на спинку кресла, внимательно изучая меня странно посветлевшими глазами. Наверное, заметила наконец-то, что ее племянница, мягко говоря, не в духе, хотя должна радоваться жизни после ночи любви. — Вашарий тебя обидел? Вы поругались? Ты выглядишь очень расстроенной.

— Тетя… — Я поставила чашку на стол и взяла печенье. Рассеянно принялась крошить его на блюдце. — Скажи, тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты совершаешь огромную ошибку, собравшись выйти замуж за Дольшера?

— Да каждый день приходит. — Она невесело усмехнулась. — Сколько раз поругаемся — столько и приходит. А потом мы миримся, и я понимаю, что жить не могу без этого человека. Но, право слово, я не понимаю, о чем ты. Мы-то ладно, та еще парочка: ловелас и ревнивая оборотниха с нюхом волка. И у обоих темпераменты о-го-го какие. А ты о чем переживаешь? По-моему, Вашарий подходит тебе как нельзя лучше: спокойный, рассудительный. Правда, взгляд у него тот еще. Порой как посмотрит — словно плетью огреет. Хочется забиться куда-нибудь, на всякий случай голову руками прикрыв. Но, насколько я помню, по отношению к тебе он никогда не позволял ничего подобного.

Я грустно усмехнулась. Да, не позволял. Но если в своем кабинете он превращается в жестокого палача, то где гарантии, что когда-нибудь ему не надоест носить маску рядом со мной?

— Да что с тобой, Киота? — Зальфия взяла меня за плечи и легонько сжала их. — Он что, на самом деле обидел тебя? Только скажи — и я из него всю душу вытряхну!

— Ты же его боишься. — Я с горькой иронией хмыкнула. — Даже не споришь с ним никогда.

— А я Дольшера натравлю, — упрямо возразила тетя. — Думаю, он с радостью мне подсобит. Тем более что Дольшер с тебя сейчас пылинки готов сдувать, лишь бы ты не волновалась. Сама понимаешь… — И она многозначительно кивнула на мой живот.

Я резко встала со своего места. Эти постоянные намеки на мою беременность сводили меня с ума. Мол, Киоте нельзя расстраиваться, нельзя переживать, нельзя плакать. Все вокруг прекрасно знали, что мне надлежит делать, а что нет. И всем было абсолютно плевать, чего на самом деле хочу я.

— Киота! — Тетя поднялась вслед за мной, глядя на меня со все возрастающей тревогой. — Милая моя, ты пугаешь меня все больше и больше. Еще вчера ты казалась совершенно довольной жизнью. Ну если не считать жалоб на твое временное заточение. А сейчас у меня такое чувство, будто ты готова в любой момент разрыдаться. Что с тобой произошло за эти несколько часов?

— Не знаю, тетя. — Я медленно прошлась по гостиной. — Это тяжело объяснить. Просто я вдруг задумалась: верно ли поступаю. Вашарий слишком богат, слишком успешен для меня. Я птичка совсем другого полета. Да, бедность всегда меня тяготила, и сейчас я получила шанс с ней навсегда распрощаться, но это была моя привычная бедность. Я и только я отвечала за свою жизнь. А теперь… Чем выше положение в обществе — тем больше на тебя накладывается ограничений. Когда я стану госпожой Дахкаш, то буду вынуждена посещать многочисленные светские рауты, приемы, ужины. И все эти люди будут с нетерпением ожидать малейшей моей промашки, чтобы поднять на смех. Стоит ли ввязываться в эту авантюру?

— Ты желаешь вернуться в свою крохотную квартирку? — Зальфия с сарказмом фыркнула. — Пересчитывать мелочь в кошельке, гадая, что приготовить на ужин? Щеголять в одной и той же паре туфель по несколько сезонов, пока они совершенно не развалятся? Киота, милая, тебе не кажется, что это очень глупо — считать богатство и знатность будущего мужа его недостатком, а не достоинством? Да тебя ведь на смех поднимут, если ты в этом кому-нибудь признаешься!

Я остановилась напротив окна и с немым отчаянием закусила губу. Будь проклят этот Итирус! Ну зачем он тогда мне это сказал? Одной фразой перечеркнул все мои надежды на счастье. И что самое плохое, в глазах окружающих я действительно буду выглядеть полной идиоткой, если в последний момент откажусь от свадьбы. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

Внезапно меня кольнуло какое-то неясное беспокойство. Я вынырнула из омута своих бесчисленных сомнений и опасений. Кажется, я увидела что-то странное. Буквально только что, когда посмотрела в окно.

— Киота, — между тем разглагольствовала за моей спиной тетя, — не беспокойся, у тебя просто стресс перед свадьбой. Все невесты проходят через это. А ты и без того излишне эмоциональна из-за беременности…

— Тихо! — прикрикнула на нее я.

Зальфия от неожиданности икнула, но повиновалась. А я в свою очередь крадучись подошла к окну. Прильнула к стене и осторожно выглянула из-за занавески.

Замкнутый энергетический контур слепил глаза, поэтому я прищурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит снаружи. Пару мгновений назад мне показалось, будто за окном промелькнула тень — слишком большая и стремительная для птицы.

— Что там? — прошипела тетя. Она вжалась в спинку кресла, с тревогой наблюдая за моими странными действиями. — Вампир?

Я приподняла палец, показывая, чтобы она меня не отвлекала. Почти прижалась носом к холодному стеклу и внезапно с приглушенным проклятием отпрянула. Потому как в глубине сада увидела свою мать! Невесть откуда взявшаяся здесь Тиора Дайчер в светлом, слишком легком для нынешней прохладной погоды платье стояла под яблоней, дрожа от порывов ветра и капель, то и дело срывающихся на нее с мокрой листвы. И ее любезно придерживал за талию Фарн! Даританец со столь белой кожей, что она отливала в синеву. Бывший наемный убийца, выполняющий самые щекотливые поручения Королевского совета. И любовник Рашшара, вампира, поклявшегося убить не только меня, но и всех, кто мне дорог.

— Тиора! — глухо воскликнула тетя, которая, не выдержав, тоже перебралась ко мне и сейчас как раз увидела сестру. — Откуда она здесь?!

Я машинально потянулась к мыслевизору, закрепленному на ухе, но тут же остановилась. Нет, бессмысленно. Пока мы внутри контура, связь не работает. Замкнутые силовые нити надежно блокируют все виды магии. Ни я не могу позвонить Вашарию, ни он мне. Небо, но что предпринять? Надо вызвать помощь! Я не хочу видеть, как вампир примется разделывать мою мать!

— Надо что-то делать! — Зальфия метнулась в прихожую. — Киота, надо что-то делать!

Что-то негромко затрещало, запахло паленым, и Зальфия зашлась в отчаянных ругательствах. Ага, видимо, попыталась самостоятельно разорвать контур и получила разряд. Вашарий предупреждал, чтобы я даже не смотрела в сторону этого заклинания. Мол, зная мое упрямство и привычку влезать во всевозможные неприятности, он обезопасил контур от взлома не только снаружи, но и изнутри.

— Киота!

Голос прозвучал со двора. Благо что блокирующие чары без проблем пропускали извне обычные звуки. Я опять посмотрела в окно и с приглушенным испуганным восклицанием отскочила, поскольку увидела Рашшара. Он стоял, почти прижав лицо к окну, но благоразумно не касаясь самого стекла. Боится небось, что может сработать защита. Хорошо, что он сейчас не может меня видеть или слышать. Наверное, даже не представляет, насколько я близко — только руку протяни.

— Киота, — повторил Рашшар, не подозревая, что смотрит прямо на меня. — У меня твоя мать! И у тебя есть полчаса, чтобы придумать, как обойти защиту дома и выйти ко мне. Иначе я начну ее жрать прямо у тебя на глазах. Говорят, ты настоящий виртуоз в теоретической магии. Вот и удиви меня. И тогда, обещаю, я отпущу Тиору. Время пошло!

— Не смей, Киота! — возмутилась Зальфия, когда я отпрянула от окна и заметалась по гостиной в поисках блокнота и ручки для вычислений. — Я не позволю тебе этого!

— Хочешь, чтобы погибла Тиора? — огрызнулась я, в беспорядке вышвыривая все вещи из ближайшего секретера. — Он ведь исполнит свою угрозу, уж не сомневайся!

— Лучше будет, если погибнешь ты? — Зальфия попыталась вырвать у меня из рук тетрадку, которую я обнаружила на дне очередного ящика. — Я люблю Тиору, но тебя люблю не меньше. И потом, я совершенно не уверена, что в итоге вы не погибнете обе. Вампиру верить — себя не уважать.

— Послушай! — Я зло притопнула, чувствуя, как безвозвратно уходят выделенные на решение задачи минуты. — Я не собираюсь погибать! Когда защита спадет — станет возможно позвонить по мыслевизору. Спрячься на чердаке, вызови подмогу, а я попытаюсь потянуть время до прибытия помощи.

— Да он меня моментально почувствует! — Зальфия всплеснула руками. — У вампиров нюх в сотни раз лучше, чем у оборотней. Даже если он не знает, что я у тебя, то поймет это, едва только пропадет защита. Сначала он разделается со мной и Тиорой на твоих глазах, потом примется за тебя.

— И что ты предлагаешь? — Я чуть не плакала, понимая, что угодила в самую настоящую ловушку. — Сидеть и наблюдать за его кровавым пиршеством?

— Ты в любом случае не спасешь Тиору, — глухо проговорила Зальфия, избегая смотреть мне в глаза. — А если попытаешься — то он получит три жертвы вместо одной, даже четыре, учитывая твоего ребенка.

— И тебе совсем ее не жалко? — Я сжала кулаки. — Ты же только что пыталась выбраться из дома, чтобы помочь ей!

— Я тогда не успела оценить последствий, — еще тише проговорила тетя. — Мне очень жаль сестру. Но себя жаль больше.

Я со всхлипом опустилась на диван. Сжала руками раскалывающуюся голову. Что же, что же делать? Зальфия мне не помощник, это точно. Не подозревала, что она так отреагирует на появление вампира. Однако, с другой стороны, быть может, тетя и права? Она не видела сестру много лет. С какой стати кидаться на верную гибель, спасая, по сути, чужого человека? Но я не прощу себе, если не попробую.

Рука сама скользнула к простенькому камушку на моей груди. Подарок священной змеи. Стоит активировать амулет — как вся мощь универсала вернется ко мне. И тогда я без особых проблем разделаюсь и с Рашшаром, и с Фарном. Но змея предупреждала, что это когда-нибудь поможет мне спасти Вашария. Сейчас же ему ничто не грозит.

«Вот тебе и ответ на твои сомнения, — шепнул внутренний голос. — Сделай выбор в сторону матери, и тогда рано или поздно, но ты отделаешься от этого палача. Ты же понимаешь, что Вашарий тебя никогда не отпустит. Только смерть разлучит вас. И пусть это будет его смерть».

Я застонала громче, почти ударившись лбом о колени. Нет, я не могу! Я люблю Вашария и никогда себе не прощу, если с ним что-нибудь случится из-за меня. К демонам его работу! Я не хочу ничего о ней слышать! И уверена, что не услышу больше, — уж он-то об этом позаботится. Так что нет, амулет мы оставим на самый крайний случай.

— Киота, — тетя нерешительно коснулась моего плеча, пытаясь утешить, — ну не переживай ты так! Пожалуйста, успокойся.

Я зло глянула на нее, и Зальфия осеклась. Покраснела, наверное, осознав, каким бездушным трусливым монстром сейчас выглядела в моих глазах.

— Мне жаль… — заблеяла она.

Я прищелкнула пальцами. Точно так же, как накануне это сделал Дольшер. И тетя застыла, окутанная парализующими чарами. Да, наверное, я страшно пожалею о своем поступке, но это лучше, чем остаток жизни умирать от угрызений совести, понимая, что могла спасти мать, но не предприняла даже попытки.

Я подняла тетрадку и углубилась в вычисления. Нет безупречных чар. Везде можно найти брешь. Главное — уметь ее нащупать.

Удивительно, но стоило мне только набросать первое уравнение, как в душе поселилось странное спокойствие. Я не позволяла себе отвлечься ни на миг, с бешеной скоростью исписывая лист за листом. Все получится, я уверена! Я выйду из дома и сумею сделать так, что защита после этого сразу же захлопнется. Зальфия может не переживать — она не достанется на ужин вампиру. Если кому-нибудь и суждено сегодня погибнуть из-за глупости — то пусть это буду одна я.

— Хозяйка. — К моей ноге прижался дракончик. Полными слез глазами посмотрел снизу вверх. — Пожалуйста, хозяйка, не открывай этому.

— Все будет хорошо. — Я свободной рукой потрепала его по гребню. — Не переживай, он тебя не тронет.

— Не иди туда. — Несчастный дракончик судорожно всхлипнул. — Пожалуйста! Я больше никогда не буду на тебя шипеть. Только останься!

Я ласково улыбнулась перепуганной рептилии. Нет, пожалуй, не буду звать его Предателем. Он заслужил более достойную кличку. Если выберусь живой из этой передряги — то тогда и решу.

— Не бойся, — прошептала я. — Я не собираюсь сегодня умирать.

Опять погладила амулет, подаренный змеей, и отложила тетрадь в сторону. Уравнение было закончено. Я знала, как взломать заклинание Вашария. Правда, для этого потребуется потратить весь свой запас сил, ну да ладно. Главное, что получившийся проход будет достаточным, чтобы выйти через него. И сразу после этого он захлопнется.

У меня оставалось в запасе еще несколько минут. Я встала и подошла к окну. Остановилась около него, крепко сцепив за спиной руки. Рашшар по-прежнему стоял на крыльце, то и дело встревоженно поглядывая по сторонам. Наверное, опасается, что я нашла какой-нибудь способ послать весточку Вашарию. В глубине сада Фарн все так же обнимал за талию мою мать. По иронии судьбы они стояли как раз под магическим шаром, чей свет был губителен для вампира. Жаль, очень жаль, что сегодня пасмурно. Облака не пропускают ультрафиолета в достаточной мере, поэтому Рашшар и стоит сейчас под открытым небом, не испытывая какого-либо заметного неудобства. Вероятнее всего, он еще и воспользовался защитным кремом. Конечно, от прямых солнечных лучей он не поможет, но от рассеянного света вполне спасает. Будь я магом высшего уровня — то сумела бы заклинанием разогнать тучи.

Я нахмурилась и опять посмотрела на спящий шар, спрятанный в густой листве яблони. Я, конечно, не сумею улучшить погоду. После взлома защиты я исчерпаю весь запас магических сил, но на эту затею много энергии и не потребуется. Хватит крохотного импульса.

— Киота! — в этот момент крикнул Рашшар, кутаясь в длинный черный плащ. — Твое время почти истекло. Минута — и я примусь за твою мать.

Я видела, как Тиора беззвучно заплакала от этой угрозы. За спиной послышалось какое-то странное бульканье — это Зальфия отчаянно пыталась скинуть с себя мое заклинание.

— Хозяйка, — прошептал дракончик, обнимая меня обрубками своих крыльев за ногу, — прошу, не надо!

Я мягко отстранила его. Вышла в прихожую, прижалась к входной двери, глубоко вздохнула, наметив взглядом ближайшую толстую нить энергетического контура, и ударила.

Все прошло так, как и задумывалось. Два противоположно заряженных заклинания столкнулись — и в том месте энергетический контур распался. Ненадолго, конечно. Чары Вашария намного сильнее моих, поэтому быстро нейтрализуют попытку их разорвать и в мгновение ока затянут прореху. Но мне хватило этого времени, чтобы выскочить за порог. Точнее — вывалиться кулем практически под ноги Рашшару. Да, я не ошиблась, это заклинание действительно выпило из меня все силы.

Моментально своеобразная дверь захлопнулась, и контур засиял первозданным белым светом. Я нервно хихикнула, заметив, как лицо вампира вытянулось от непонятного разочарования. Похоже, права была моя тетя — сегодня он собирался поживиться еще и оборотнем.

— Как… — начал он, переводя удивленный взгляд с воссозданной защиты на меня и обратно. Но тут же прервался и холодно усмехнулся. — Впрочем, ладно. Это задание я выполню позже.

Задание? Я изумленно вскинула бровь. О чем он?

Неожиданно мой мыслевизор зашелся в противном писке. Ага, видимо, это Вашарий почувствовал мои шалости.

— Ответь своему любимому, — любезно предложил вампир. Подошел ближе, грубо вздернул меня на ноги и широко улыбнулся, словно не заметив, как я скривилась от невыносимой вони из его рта. — Так и быть, я разрешаю тебе с ним проститься.

Я послушно ответила на вызов, с ненавистью уставившись на разукрашенное лицо гнилозубого урода. Самое главное — заманить его под шар, а там он у меня еще попляшет.

— Да, — глухо проговорила я.

— Киота! — встревоженно воскликнул Вашарий, находившийся сейчас слишком далеко от меня. — Что там у тебя происходит? Ты пытаешься взломать защиту дома?

— Я уже это сделала, — призналась я. — Вашарий… У него моя мать. Я не могла…

Рашшар протянул руку. Я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, когда он коснулся моей щеки и ласково погладил по уху, переключив мыслевизор на громкую связь.

— Мне жаль, что так получилось, Вашарий Дахкаш, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Ты не был моим врагом, но… Передавай привет Дольшеру. Скажи, что это моя маленькая месть ему.

— Если ты тронешь Киоту хоть пальцем, — прошипел Вашарий, — то я не знаю, что с тобой сделаю, когда найду. А я найду, уж не сомневайся! Поверь, ты будешь умирать так долго, что успеешь полюбить боль!

— Да-да, я понимаю, — с сухим смешком оборвал его Рашшар. — Мне говорили, что твоя жестокость порой не знает границ.

Я недовольно передернула плечами, получив еще одно свидетельство потайных сторон натуры моего жениха, а вампир тем временем продолжил, разглядывая меня с явным наслаждением:

— Надеюсь, тебя немного утешит тот факт, что я постараюсь все сделать очень быстро. Пять — десять минут, и все закончится.

— Рашшар! — взвыл Вашарий. — Не смей!..

Вампир выдернул мыслевизор из моего уха. Кинул его на крыльцо и раздавил сапогом.

— Отпусти мою мать, — попросила я. — Ты обещал.

Рашшар кивнул, соглашаясь. Посмотрел на Фарна, и тот демонстративно сделал шаг в сторону.

— Киота! — Тиора покачнулась в мою сторону. — Девочка моя, я…

— Прочь! — обронил Рашшар. — Беги прочь, жалкая человечишка, пока я не передумал. И не оглядывайся, если хочешь запомнить свою дочь живой.

— Но… — Тиора задохнулась от волнения.

Фарн медленно повернул голову и посмотрел на нее. Не знаю, что увидела в его неестественно светлых глазах моя мать, только после этого она побледнела. Поднесла руку ко рту, сдерживая возглас ужаса, развернулась и бросилась бежать не разбирая дороги.

Рашшар довольно усмехнулся. Провел рукой по моему лицу, убирая волосы назад и обнажая шею.

— У меня только один вопрос, — выдавила я из пересохшего горла.

Затем отпрянула от него, и, удивительное дело, он не стал меня останавливать. Видимо, понимал, что мне некуда бежать, и сейчас растягивал удовольствие, наблюдая за моими метаниями. Я медленно, пятясь и в любой момент рискуя загреметь по ступенькам, спустилась с крыльца, изо всех сил показывая, как мне страшно. Принялась отступать, словно случайно выбрав направление к Фарну. Пусть думает, что у меня в голове от страха совсем помутилось. Как и следовало ожидать, вампир последовал за мной, печатая каждый шаг и не отводя от меня голодного взгляда.

— Какой же? — ласково мурлыкнул он. — Киота, девочка моя, у нас так мало времени. Но я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Пусть это будет моим посмертным подарком для тебя.

— Сколько тебе заплатила Зарания за то, чтобы ты убил меня? — выпалила я и затаила дыхание — неужели промахнулась в своих выводах?

Рашшар не сумел сдержать невольного восклицания. Правда, он сразу же натянул прежнюю маску холодного равнодушия, но было уже поздно. Я увидела в его пустых и мертвых глазах всполох неподдельного удивления. Значит, все-таки я права!

— Как ты догадалась? — сухо спросил он.

— Это было не так уж и трудно, — нарочито неспешно проговорила я.

Интересно, как быстро он поймет, что я тяну время? И сколько потребуется Вашарию, чтобы добраться сюда? Обычно дорога от работы до дома занимает у него полчаса. Нет, даже если его повозка разовьет рекордную скорость, все равно получается не меньше десяти — пятнадцати минут.

Рашшар, словно прочитав мои мысли, глянул на кругляшок часов, вмонтированных в его мыслевизор. Да, помнится, совсем недавно он утверждал, что не использует подобные приспособления. Или пришлось обзавестись, чтобы иметь связь с заказчицей?

— Быстрее, Киота! — поторопил он меня, чуть поморщившись. — Иначе тебе придется закончить рассказ, когда я уже начну высасывать из тебя кровь.

— Я тебя сильно разозлила два месяца назад, — послушно начала я, сделав еще один крошечный шажок назад. Теперь я почти достигла дерева, в кроне которого был спрятан шар. — Ты обещал, что явишься за мной, когда Дольшер меня оставит. Однако нарушил слово, начав охоту намного раньше. И я подумала — почему так произошло? К чему тебе лишний раз злить Дольшера? Все-таки начальник магического департамента в качестве личного врага — слишком большая роскошь. А теперь, когда я увидела свою мать в твоих руках, то все поняла. Тиора никогда бы не явилась в Нерий без приглашения. Ты бы не сумел выкрасть ее с Варрия, поскольку служащие здания пространственных перемещений обязательно заметили бы неладное. Да и не сумел бы ты долго прожить под небесами Хайтеса. Слишком много на Варрии ультрафиолета. Получается, ее заманили в ловушку. Заманил тот, кто знал о сегодняшнем девичнике у меня дома. И тот, кто желал, чтобы при этом ты убил и Зальфию, воспользовавшись удобным случаем. Слишком очевидным было твое огорчение, когда я замкнула за собой контур. Леди Зарания. Сначала она вызвала тебя, обеспокоившись, что ее сын собрался жениться на байстрючке. Потом, после разрыва нашей помолвки, дополнила заказ пожеланием смерти новой невесте Дольшера.

— Леди Зарания ненавидит, пожалуй, всю женскую половину рода Дайчер, — оборвал меня голос позади, и я налетела на Фарна.

Даританец преградил мне путь, остановив бесконечное отступление. И по злой иронии судьбы сделал это почти под шаром. Не хватало лишь шага. Нет, если активировать его, то Рашшар без сомнения пострадает. Но отделается лишь сильнейшими ожогами, оставшись в живых, а у меня нет права на ошибку. Повремени с ударом, Киота. Возможно, тебе удастся приблизиться к заветному шару еще.

— По-моему, она готова убить любую, с кем когда-либо встречался ее избалованный сыночек, — подтвердил Рашшар. — Материнская ревность иногда принимает весьма причудливые черты. Я был несколько удивлен, что после твоего расставания с Дольшером она по-прежнему настаивала на твоем убийстве. Но, с другой стороны, мне же лучше, как говорится. И тебя проучу, и деньгу получу.

— А ты? — Я резко развернулась и оказалась лицом к лицу с Фарном. — Почему ты пытался убить меня в Микароне и на Варрии? Ведь это был именно ты, не так ли?

— Ты бредишь?! — фыркнул позади Рашшар. — С какой стати Фарну убивать тебя, зная, что это испортит мне всю забаву? Он хотел лишь выкрасть тебя, не более и не менее. Климат Варрия для меня слишком жарок, поэтому на это дело он отправился в одиночестве.

Однако я видела, как Фарн смущенно потупился после моего вопроса. Заметил мгновенную гримасу неудовольствия и его любовник.

— Фарн?.. — с нехорошими интонациями протянул Рашшар. — Что это значит? Ты действительно пытался убить ее, зная, что тем самым сорвешь мне охоту?

— Зарания настаивала на гибели Киоты, ее не волновало, каким образом мы этого добьемся, — глухо признался даританец после недолгого сомнения. — Рашшар, прости, но… Киота ничем особенным не провинилась ни перед тобой, ни тем более передо мной. Она заслужила мгновенной и безболезненной смерти.

— Вот, значит, как, — прошипел у меня за спиной вампир.

Почти отшвырнул меня в сторону, чтобы я не мешала его разговору с любовником. Я отлетела к дереву и пребольно ударилась коленями о землю, но лишь обрадовалась этому. Вряд ли Рашшар догадывался, что тем самым исполнил мое самое горячее желание, — я как раз оказалась под заветным шаром. Теперь остается дождаться, когда он отправится меня убивать. И один мерзкий упырь обзаведется шикарным загаром, правда, увы, он будет для него смертельным.

— Я не мог поступить иначе. — Фарн спокойно выдержал исполненный ярости взгляд вампира. — Рашшар, прости.

— И сейчас намерен помешать мне? — Тот ядовито осклабился ему в лицо.

— Сейчас — нет, — твердо ответил даританец. — Значит, такова ее судьба — погибнуть от твоих клыков. Но советую тебе поторопиться.

Рашшар кинул взгляд на часы и раздраженно выругался. Повернулся ко мне так стремительно, что полы его длинного плаща взметнулись за спиной.

— Тебе повезло, человечишка. — Меня замутило от его смрадного дыхания, а он, явно наслаждаясь моментом, медленно подошел. — Но не переживай. Истинный мастер своего дела и за минуту заставит тебя мечтать о смерти.

— Не сомневаюсь, — с сарказмом выдохнула я.

Резко сжала кулаки, по каплям собрав драгоценную энергию, которая еще во мне оставалась. Фарн напрягся, предчувствуя удар, но тут же рассмеялся, ощутив, насколько слабо мое заклинание. Рашшар тоже расхохотался, когда чары пронеслись над его головой. Должно быть, решил, что от ужаса я совсем обезумела и уже не вижу, куда целиться.

— Неплохая попытка, человечишка. — Он сделал еще шаг.

Остановился, с презрением глядя на меня сверху вниз, и острым изломанным когтем провел по моей щеке. Я прикусила губу, когда ощутила, как свежая царапина набухает кровью. Краем глаза заметила, как Фарн чуть поморщился, словно недовольный действиями своего любовника. Но промолчал. А я всхлипнула от ужаса, когда Рашшар вздернул меня на ноги, прижал к дереву и оскалил клыки, готовый впиться мне в горло. Демоны, даже до кулона уже не могу добраться — он перехватил мне руки! Не слишком ли я заигралась на этот раз?

А в следующий миг проклятый шар наконец-то активировался! Видимо, мои чары были совсем слабыми, поэтому для его пробуждения потребовалось столько времени. Вспыхнул над моей головой ослепительной звездой — и Рашшар заорал от боли. Нестерпимо завоняло паленым.

Закричала и я, поскольку стояла так близко от вампира, что обожглась. Изо всех сил оттолкнула его, уже почти не чувствуя рук, сделала несколько шагов и упала в мокрую траву. Прижалась к холодной земле, пытаясь унять боль от ожогов.

— Рашшар!

Я не сразу поняла, что этот исполненный неизбывного отчаяния вопль принадлежит Фарну. Даританец кинулся к своему любовнику, сшиб его с ног, не обращая внимания, что огонь жадно лизнул и его за компанию, закутал в свой поспешно скинутый плащ, пытаясь сбить пламя. Вампир отчаянно дергался под ним, уже не в силах кричать, а только нечленораздельно мыча.

С тихим хлопком шар над нашими головами взорвался — это даританец взмахнул рукой, послав туда чары. Затем он поднял голову и внимательно на меня посмотрел. И вот теперь я поняла, что такое настоящий страх. Казалось, будто одним взглядом он содрал с меня кожу и пообещал вечность, проведенную в неизбывных муках.

— Фарн… — забормотала я. Ноги наотрез отказывались меня держать, поэтому я могла лишь отползать от разъяренного наемного убийцы. Впрочем, он пока не торопился преграждать мне путь, прекрасно понимая, что у меня не получится от него сбежать. — Фарн, пожалуйста…

Даританец встал. К этому моменту Рашшар перестал даже стонать, но Фарн не откинул плаща, чтобы проверить, как там его любовник. Вместо этого он медленно, словно нехотя, шагнул ко мне.

— Пожалуйста. — Я чуть не плакала. — Фарн, ты же не такой, как он. Не делай этого!

— Назови мне хоть одну причину, почему я должен тебя пощадить. — Фарн медленно раздвинул губы в кровожадном оскале. — Хоть одну.

— Я… я… — Я вцепилась в амулет, готовая в любой момент его сорвать. Не знаю, что меня останавливало от этого шага. Наверное, слова змеи о том, что спасение иногда приходит в последний момент. — Фарн, я беременна! Ты убьешь не только меня, но и невинного ребенка!

— Значит, вот почему Зарания не сняла заказа, — без малейшего удивления произнес даританец и сделал еще шаг. Принялся медленно засучивать рукава. — Рыбка-то оказалась с икоркой. Как я понимаю, это ребенок Дольшера? Ну что же, мне не впервой расправляться с беременными. Был бы рядом Вашарий — он бы подтвердил, какое отвратительное поручение дал мне однажды Королевский совет. А все из-за того, что одной прекрасной ночью Тициону приснился сон, в котором ребенок той несчастной девушки убивал его. Это было мое последнее задание. После него я бросил работу. Согласился на вживление чипа, лишь бы никогда больше не стоять перед перепуганной женщиной, умоляющей меня о пощаде и прижимающей к животу руки так же, как теперь прижимаешь ты.

Я всхлипнула. Очередное откровение о Вашарии застало меня врасплох. Нет, этого просто не может быть! Он был замешан в подобном? Был одним из тех, кто приговорил несчастную к смерти лишь из-за кошмара короля?

— А знаешь, что самое интересное? — Фарн остановился прямо надо мной. — Ведь я не убил ее. Помог спрятаться так, чтобы люди короля никогда ее не нашли. И подсунул ведомству Вашария подходящий труп, дабы избежать ненужного расследования. Вот ведь ирония судьбы! Вряд ли твой жених, передавая мне тогда приказ Тициона, предполагал, что когда-нибудь в подобную же ситуацию угодит его будущая жена.

— Пожалуйста…

Мой голос задрожал и окончательно сорвался. Я отчетливо поняла, что все кончено. Смерть стояла передо мной в черном свободном одеянии бывшего наемного убийцы и смотрела на меня алыми от ярости глазами.

Воздух между нами стал концентрированным как перед смертельным ударом. Пахнуло жаром — и внезапно я поняла, что он задумал. Хочет испепелить меня, как я это сделала с Рашшаром. Обрушит на мою голову всю мощь огненных чар, желая, чтобы перед смертью я страдала так же, как страдал проклятый вампир.

Я до боли в костяшках сжала амулет. Активировать его? Или подождать еще?

И неожиданно все прекратилось. Лиловые сумраки раннего вечера перечеркнула зеленая молния. Она ударила в плечо Фарна, и почти сформулированное заклинание, призванное убить меня, замерцало, истончаясь. Даританец устоял на ногах после внезапного нападения, вскинул голову, жадно выискивая взглядом, кто осмелился встать между ним и его жертвой.

— Женщины рода Дайчер действительно на редкость надоедливы, — прошептал он, заметив наконец-то нового противника.

Я с усилием повернула голову, уже зная, кого увижу.

Тиора Дайчер стояла неподалеку. Светлое платье повисло грязными лохмотьями — видимо, она упала, когда убегала от вампира и его любовника. Однако нашла в себе силы вернуться. Ради меня? Дочери, которую почти не знает?

— Пшел прочь! — прошипела она и подняла руку, на кончиках пальцев которой уже плясали огоньки очередных пусть и неумелых, но атакующих чар. — Ты ничего ей не сделаешь.

Фарн криво ухмыльнулся одной половиной рта. Глянул на меня и вдруг сжал кулаки. Огненный смерч в следующий миг пронесся по саду — и тоненькая женская фигурка исчезла под его напором, растворившись в объятиях пламени.

— Нет! — Горло обжег отчаянный крик.

Перед глазами все побелело от ужаса и горя. Киота, идиотка, дождалась, называется, помощи! Что же я натворила?!

— Ты убила Рашшара, я убил твою мать, — жестоко обронил Фарн. — А теперь примусь за тебя.

Я зажмурилась, когда он шагнул ко мне. Отчаянно вцепилась в цепочку, почти сорвав ее, почти воспользовавшись даром, который, увы, уже не мог спасти мою мать.

Я так и не поняла, что произошло затем. Наверное, из-за того что закрыла глаза, ожидая удара рассвирепевшего убийцы. Но внезапно что-то с силой отбросило меня назад, протащило по мокрой земле и оставило неподвижно лежать. Вокруг вспыхнула защитная сфера, замерцала всеми цветами радуги. Тот, кто пришел мне на помощь, вложил даже слишком много сил в энергетический щит, поэтому он придавил меня к земле, не позволяя подняться. А возможно, это было сделано специально, чтобы я не лезла в предстоящую схватку. Все, что я могла, — лишь чуть повернуть голову, чтобы увидеть, как Фарн с удивлением выпрямился, не понимая, что произошло.

— Фарн.

При звуках этого голоса я едва не разрыдалась от облегчения. Вашарий! Он все-таки успел ко мне, все-таки смог. Спасение действительно иногда приходит в последний момент. Жаль, что не для всех.

— Фарн, — повторил Вашарий, и даританец с вызовом вскинул голову, когда взорванный было шар вдруг вновь загорелся, освещая яблоневый сад и высокого темноволосого мужчину, стоящего у калитки.

Вашарий позволил себе лишь один взгляд в мою сторону. С чуть заметным облегчением вздохнул, увидев, что я жива. Я при всем желании не могла сопротивляться его охранному заклинанию. Чары туго спеленали меня в подобие паутинного кокона.

— Я не ожидал от тебя такого, — обронил Вашарий, неспешно подходя ближе.

И где-то вдалеке раздался рев множества самодвижущихся повозок, видимо, это торопилась подмога, но Фарн, казалось, совершенно не обеспокоился из-за этого. Указал на меня презрительным кивком:

— Не ожидал от меня, что я осмелюсь убить беременную? А о чем ты тогда думал, когда приказал мне уничтожить Таилию Бригз с ее еще не рожденным сыном?

Вашарий поморщился от этого имени. Опять посмотрел на меня — и я вздрогнула от тьмы, клубящейся в его глазах. Теперь я боялась его куда больше, чем Фарна или даже Рашшара.

— Тебе не следует этого видеть, — мягко обронил он, обращаясь ко мне.

И чары вокруг вскипели. Я еще пыталась сопротивляться, пыталась скинуть с себя паутину чужого заклинания, но тщетно. Всего лишь миг — и я отключилась, рухнув в черный колодец без сновидений.

Я проснулась в больничной палате. Яркое солнце — привет ушедшего лета после нескольких дней постоянного ненастья — заглядывало в окно, заставив меня прищуриться. Наверное, именно поэтому я не сразу заметила Вашария. Он неудобно примостился в кресле рядом с кроватью, положив голову на скрещенные руки. Должно быть, несчастный никуда не уходил, дожидаясь моего пробуждения, но в последний момент усталость взяла свое, и он задремал.

Я повернулась к нему. Задумчиво, чуть касаясь, провела раскрытой ладонью по такому родному лицу, чувствуя, как под подушечками моих пальцев морщины привычно расслабляются, исчезая. Небо, какие у него круги под глазами! Будто не спал целую вечность.

— Киота, — сонно пробормотал Вашарий. Не открывая глаз, перехватил мою руку, поднес ее к губам, поцеловав, и только затем посмотрел на меня, словно убеждаясь, что это действительно я. — Как ты, моя глупая, безрассудно отважная малышка?

— Не знаю, — честно ответила я. Осторожно покрутила головой из стороны в сторону. — Вроде бы… — И с ужасом замолчала, прижав руки к животу. Я-то жива, но…

— С ребенком все в порядке, — поспешил заверить меня Вашарий. — Хотя радетельному Тайрону пришлось весьма потрудиться. Неудивительно — после таких-то приключений. Пришлось на время ввести тебя в целебный сон.

— И сколько это продолжалось? — спросила я. Посмотрела на свои руки, девственно чистые, хотя их должны были бы украшать ожоги после того, как я спалила Рашшара.

— Достаточно, — уклончиво отозвался Вашарий.

— И все это время ты был рядом?

Вашарий лишь слабо улыбнулся, опять поймал мою ладонь и потянулся было поцеловать ее, но я резко отняла руку. В голове безжалостными вспышками пробуждались воспоминания. Рашшар, охваченный огнем, превратившийся в пылающий факел. Фарн, в чьих глазах я увидела свою смерть. Мать, погребенная под чужим заклинанием. И чудовищное признание о том, чем Вашарий занимался ранее. А возможно — и продолжает заниматься, отдавая все новые и новые приказы наемным убийцам, трудящимся во благо короля и короны.

— С твоей матерью все в порядке, — поспешил успокоить меня Вашарий, неверно истолковав выражение ужаса, отразившееся в моих глазах. — Ей невероятно повезло! Когда Фарн ударил по ней, она как раз заканчивала формулировать заклинание. Две противоборствующие силы столкнулись, и энергия, высвободившаяся от этого, просто отшвырнула ее от эпицентра взрыва. — Помолчал немного и добавил с лукавой усмешкой: — Впрочем, я уже убедился, что женщины рода Дайчер умудряются выбраться из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций с наименьшими потерями.

— Да уж, — пробормотала я, думая совсем о другом. Что скрывать, слова Вашария очень обрадовали меня, но оставалось слишком много куда более неприятных вопросов.

— Зальфия безумно зла на тебя, — продолжил Вашарий, прекрасно понимая, что настроение тети волнует меня меньше всего в сложившейся ситуации, но упорно пытаясь увести разговор подальше от того, что мне на самом деле было интересно. — Она умудрилась скинуть с себя твои чары, поэтому видела всю битву. Когда ее освободили из дома — она выла в полный голос, желая, чтобы тебя отдали ей на растерзание. Хотела завершить дело Фарна и Рашшара, так сказать. А потом так же отчаянно скандалила, требуя для тебя лучших целителей. Переполошила всю больницу. Благо что радетельный Тайрон отнесся к этому со своеобразным юмором. Мол, хорошо хоть Зальфия не нападает на врачей и не оглушает их, как в свое время сделала ты. Дольшер тоже в некоторой обиде на тебя. До сих пор не может поверить, что ты рискнула не только своей жизнью, но и жизнью его нерожденного ребенка, выйдя к вампиру.

— Уж не ему на меня обижаться, — буркнула я. Замялась на миг, но все же нехотя продолжила: — Вашарий… леди Зарания…

— Я знаю, — спокойно оборвал он меня. — Я все знаю. Не беспокойся, эта проблема уже улажена.

Я смотрела на Вашария, ожидая продолжения, но он молчал. Лишь с демонстративным интересом изучал что-то на потолке поверх моей головы.

— Что вы с ней сделали? — пожалуй, даже слишком резко осведомилась я. — Явно обошлись без публичного суда, испугавшись последующего за ним скандала. Сослали на рудники? Быть может, убили, чтобы уж точно никто и никогда не пронюхал про проблемы одного из древнейших родов Нерия?

— Киота, за каких чудовищ ты нас принимаешь?.. — с прежней иронией начал было Вашарий, но осекся, натолкнувшись на мой холодный презрительный взгляд. Увы, тебе лучше не знать, за кого я отныне тебя принимаю. Он, наверное, прочитал эти мысли по моим глазам, поэтому неохотно пояснил: — Действительно, мы не могли допустить публичного разбирательства этого дела. Киота, это… Это всколыхнуло бы все миры. Когда еще узнаешь, что мать начальника магического департамента, являющегося третьим лицом в Нерии и в Королевском совете, наняла вампира и его дружка-убийцу, чтобы устранить Зальфию и тебя. Одна — его новая невеста. Другая — будущая мать его еще не рожденного ребенка и по иронии судьбы обручена со вторым лицом во властной иерархии Нерия. Нет, немыслимо было предать это огласке. Или ты желаешь, чтобы газетчиков всех обитаемых миров сразили массовые инфаркты от восторга?

Я не оценила его сарказма. Мне сейчас было не до шуток. После всего рассказанного Фарном я была готова поверить, что Вашарий лично убил Заранию и всех, кто случайно стал свидетелем этой жестокой расправы.

— Киота, — Вашарий моментально стал серьезным, почувствовав мое неудовольствие, — все с Заранией в порядке. Ее определили в одно закрытое учреждение. Надеюсь, ты не собираешься спорить, что ее душевное здоровье вызывает определенные сомнения. Ей нужна помощь специалистов, и там сделают все, лишь бы избавить ее от слишком сильной привязанности к сыну. Это уже определенная патология, а не материнская любовь. Но боюсь, что она может пробыть там достаточно долго, если вообще когда-нибудь выйдет на свободу.

Я несколько раз нервно сжала и разжала пальцы. Нет, мне не было жаль леди Заранию. На мой взгляд, она заслужила этого наказания и даже больше — ссылки на иридиевые рудники. Но мне не нравилось, с какой простотой и легкостью Вашарий и Дольшер распоряжались судьбами других людей, не ставя в известность соответствующие органы. Почему, ну почему для некоторых людей в нашем государстве законы не писаны? Это несправедливо!

— Почему ты так злишься? — осторожно поинтересовался Вашарий, то ли действительно не понимая причину моего раздражения, то ли надеясь, что я не пожелаю начинать ссору. — Милая, леди Зарания наняла Рашшара, чтобы тот убил тебя и твою тетю как можно более мучительным и длительным способом. Мало того, она свела Фарна с нужными специалистами, которые избавили его от чипа на ограничение магических способностей. А ты так переживаешь за ее судьбу! Не понимаю!

Я молчала, кусая губы и чувствуя, как слезы начинают закипать на моих глазах. Наверное, я пожалею об этом разговоре, прокляну себя много раз, но промолчать просто не сумею. Иначе буду вынуждена всю оставшуюся жизнь провести в постоянных сомнениях — что за человек живет рядом со мной.

— Что с Фарном? — спросила я, свернув на скользкую тропу опасных вопросов.

— Погиб, — пожалуй, даже слишком быстро ответил Вашарий. — Как и Рашшар. Киота, тебе отныне нечего бояться. Твой домашний арест снят.

— Приятно слышать, — медленно протянула я и в упор посмотрела на Вашария. — Ты убил его?

— Да, — после краткой заминки признался он. — Я. Осудишь меня за это?

— Таилия Бригз, — процедила я и с каким-то болезненным удовлетворением заметила, как Вашарий побледнел. — Тебе знакомо это имя?

Вашарий молчал. Лишь нервно барабанил пальцами по краю моей кровати. Затем, видимо приняв какое-то непростое решение, с мрачной решимостью вскинул голову.

— Ты еще слишком слаба, — проговорил он. — Тебе нельзя волноваться.

— Не смей! — Я захлебнулась в отчаянном крике.

Зря. Через секунду он приложил палец к моему лбу, отправляя в теплые объятия небытия.

— Киота, ну посмотри на это платье! — уговаривала меня Зальфия, разложив по всей кровати альбомы с фотографиями свадебных нарядов. — Нравится?

Я молчала, устремив остановившийся взгляд куда-то вдаль. Увы, но я уже приняла решение. Никакой свадьбы не будет. Однако еще не представляла, как сообщить об этом тете, чтобы избежать шумного скандала.

Когда я очнулась после заклинания Вашария, то его уже не было рядом. И он не навестил меня ни разу за ту неделю, которая последовала за этим происшествием. Меня упорно не выписывали из больницы, находя все новые и новые причины для отказа. Я даже не ругалась, понимая, что это бессмысленно. Вашарий явно что-то задумал. И у него хватит власти, чтобы запереть меня навечно. Остается один выход — бежать.

Однако пока все выглядело достаточно мирно. Мне лишь не разрешалось покидать больничную палату. При этом и Зальфия, и уже выздоровевшая Тиора беспрепятственно меня навещали. Это, конечно, лучше, чем темная сырая камера. Но что ждет меня в будущем?

Понятное дело, я уже прокрутила в голове сотни планов побега. Но меня настораживало лишь одно — почему-то охраны у палаты не было. Все ограничения в передвижениях заключались лишь в настойчивых рекомендациях радетельного Тайрона не геройствовать. То и дело меня начинало грызть любопытство: а что, если я оденусь и спокойно отправлюсь к выходу? Естественно, наперерез сразу кинется весь персонал больницы, но я могу осадить его упоминанием о своих гражданских правах. Неужели и после этого Вашарий не проявит своей подлой сущности? Наверняка ведь по больнице сосредоточено великое множество магов высшего уровня подчинения, которым приказано остановить меня в случае чего! Но почему я их не замечаю?

— Киота! — Зальфия схватила меня за плечи и хорошенько встряхнула, выведя из привычного оцепенения. — Ну что с тобой? Ты словно спишь на ходу! Или до сих пор боишься Рашшара и Фарна?

— Не их, — сухо обронила я. — Вашария.

Зальфия тихонько охнула от этого признания. Подалась вперед, с нескрываемым любопытством ожидая продолжения. Но я молчала. Если честно, я ничего не понимала в происходящем. Мы с Вашарием так и не выяснили отношений. Он просто сбежал от неприятного разговора. Я не удивилась бы, если бы очнулась после этого в застенках его ведомства, однако все вроде бы было как прежде. Нет, немыслимо! Я, должно быть, чего-то не замечаю! Или же…

«Или же ты слишком переоцениваешь свое значение для Вашария, — жестокосердно завершил внутренний голос. — Мужчины зачастую бывают легкомысленны. Быть может, он уже потерял к тебе интерес, переключившись на ту же секретаршу Улию. Зачем ему нарушать закон, пытаясь любым образом удержать тебя подле, если к его услугам сотни красавиц, готовых лечь с ним в постель по одному щелчку пальцев?»

— Он спас тебе жизнь, — прошептала Зальфия, не понимая, что я имею в виду. — Почему ты его боишься?

Я с тихим стоном взялась за виски. Сгорбилась в кресле, зябко кутаясь в больничный халат. Небо, как же я запуталась в происходящем! С одной стороны, я рада, что Вашарий больше не тревожит меня, но с другой… Что скрывать, с другой — я чувствую даже некоторую обиду. Уже навоображала себе, что он никогда в жизни меня не отпустит, а в итоге получила полнейшее равнодушие. Хочешь — иди куда знаешь. Если, конечно, целители разрешат. Рискнуть?

— Киота! — Зальфия растерянно всплеснула руками. — Девочка моя! Ну что тебя так терзает? Скажи мне!

— Зальфия Дайчер, — оборвал ее холодный голос. — Пожалуйста, оставьте нас.

Тетя вскинула голову и привычно потупилась под пристальным взглядом Вашария. Однако не ушла сразу же, как можно было того ожидать, а дождалась моего слабого разрешающего кивка. И только после этого встала, кинув мне напоследок:

— Если что — я за дверью!

Я с ногами забралась в кресло. С некоторым вызовом скрестила на груди руки, наблюдая за Вашарием. Тот, однако, не делал никаких попыток начать беседу. Вместо этого он прошелся по палате, остановился около окна, уставившись на что-то, мне неведомое.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец, когда я готова была взвыть в полный голос, лишь бы оборвать это затянувшееся молчание, негромко поинтересовался он.

— Нормально. — Я пожала плечами. — Даже неплохо, учитывая обстоятельства.

— Я говорил с радетельным Тайроном, — так же спокойно продолжил Вашарий. — Тебя могут выписать уже завтра утром.

— Отлично! — обрадовалась я и тут же запнулась, засомневавшись, является ли это поводом для радости.

— Куда ты собираешься вернуться после больницы? — без малейшего проявления эмоций спросил Вашарий. Обернулся и устало посмотрел на меня, ожидая ответа.

Я совершенно растерялась. Как это — куда я намереваюсь вернуться? Что все это значит? Разве не должен он отвезти меня к себе? Или же он собирается разорвать помолвку? Но почему? Нет, ничего не понимаю! Что все это значит? Ах да, я уже спрашивала об этом.

— Право слово, твой вопрос застал меня врасплох, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорила я. — Вашарий, объяснись, пожалуйста!

— Я должен объясниться? — искренне удивился он. — По-моему, уместнее это сделать тебе. Киота, чего ты от меня ждешь?

Еще один непонятный вопрос. Я с немым удивлением всплеснула руками. Чего он хочет добиться от меня при помощи этого непонятного разговора с массой загадочных недомолвок?

— Я… — Я запнулась, не зная, как продолжить.

Опять в палате повисло вязкое молчание, которое так и тянуло разорвать отчаянным криком.

Вашарий не торопил меня с ответом. Он склонил голову набок, с каким-то нарочитым равнодушием изучая меня. Словно ему было абсолютно все равно, что я сейчас скажу. И удивительнейшим образом это сильно обидело меня.

— Вашарий, давай начистоту, — сухо проговорила я, устав от всего этого представления. До боли в костяшках сжала подлокотники кресла. — Что ты от меня хочешь?

— Основной вопрос сейчас в ином, — поправил меня он и повторил: — Чего ты от меня ждешь?

И снова долгая пауза. Нет, этот разговор утомлял меня, высасывал все силы. Говоря откровенно, я бы предпочла очередную шумную ссору с Дольшером, чем это демонстративно вежливое выяснение отношений.

— Хорошо, — неожиданно решилась я. Уставилась взглядом в пол, лишь бы не испугаться в последний момент и не постараться замять неудобную тему. — Если ты так хочешь… Я помню, что у нас был уговор никогда не затрагивать твою службу. Но этот момент я не имею права не выяснить. Таилия Бригз. Ты действительно приказал Фарну убить эту девушку и ее еще не рожденного ребенка?

— Я передал ему решение Королевского совета, — холодно ответил Вашарий. Помолчал немного и вкрадчиво заметил: — Если хочешь знать, то я голосовал против. Как и Дольшер. Но большинство оказалось не на нашей стороне.

— И ты повиновался ему! — гневно выплюнула я.

— У меня не было выбора, — обронил Вашарий. — Если бы я отказался, то на поиски девушки все равно отрядили бы убийцу. Вероятнее всего — не Фарна, но тем хуже было бы для нее. Таилия была обречена.

— Но почему? — прошептала я. Сжалась в кресле, усердно растирая плечи, словно от ледяного сквозняка. — Почему так жестоко? Разве можно кого-либо приговаривать к смерти, основываясь лишь на дурном сне? Ладно бы ее отдали под суд, но так… Это бесчеловечно!

Вашарий так плотно сжал губы, что они превратились в одну тонкую бескровную линию. С каким-то отчаянием покосился на дверь, словно собираясь трусливо сбежать, но затем все же шагнул ко мне. Вокруг заполыхало блокирующее заклинание, надежно отсекающее нас от окружающего мира.

— Киота. — Вашарий остановился на достаточном расстоянии, будто опасался, что я испугаюсь и постараюсь сбежать от него. — Тицион делает многое, что мне откровенно не нравится. И не только мне. Я спорю с ним до последнего, зачастую рискуя вызвать его неудовольствие, даже больше того — опалу. Но окончательное решение все равно остается за ним. Как я могу перед тобой оправдаться? Политика и вопросы государственной безопасности — чрезвычайно грязное дело. Если занимаешься им, то порой забываешь о гражданских свободах и нарушаешь законы, которые сам же некогда и внес на рассмотрение в Королевский совет. Я не бахвалюсь этим, напротив, глубоко и искренне сожалею. Но приходится мириться с некоторыми… неудобствами, иначе мне бы пришлось оставить работу. Работу, которую, к слову, я очень люблю. Уверен, на своем посту я приношу больше пользы, чем вреда. И счет спасенных жизней против погубленных явно в мою пользу.

— Но как ты можешь так? — прошептала я, не желая слышать его оправдания. Опять скрестила руки на животе, словно пытаясь защититься от него. — Ведь эта девушка ни в чем не была виновата. За что она заслужила смерть?

Вашарий со свистом втянул воздух, раздраженный моей неуступчивостью. Зачем-то огляделся по сторонам, убеждаясь, что вокруг по-прежнему мерцают его чары, защищающие нас от посторонних ушей.

— Наверное, я пожалею о том, что скажу тебе, — произнес он. — Этот секрет не для тебя. Не уверен, что ты сумеешь его сохранить. Нет, я понимаю, что ты будешь молчать до последнего, но при общении с Тиционом… В общем, никакие ментальные щиты тебя не спасут. Однако, с другой стороны, я не хочу тебя потерять. Поэтому… Киота, я знаю, что Таилия жива. И знал это с тех самых пор, как Фарн отказался от своего заказа. Знал, но не сделал ничего, чтобы ее настигло королевское правосудие. Даже более того — специально выбрал на это задание именно Фарна. Тогда на Даритане в результате кровавой бойни, устроенной обезумевшим вампиром, у него погибла беременная невеста. И я был практически уверен, что он сломается, оставив Таилию в живых. Так и произошло в принципе.

Я молчала, глядя на Вашария. Казалось, будто за краткий миг признания он постарел сразу на десяток лет. Морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, стали заметнее, плечи поникли, будто под гнетом давней тайны.

— Ты всегда думаешь на несколько шагов вперед? — спросила я и только потом поняла, что этот же вопрос Вашарий не так давно задал Итирусу.

Что скрывать — из моего жениха получился отличный соперник игрокам! Полагаю, он действительно один из основных козырей в этом раскладе.

— Приходится, — уклончиво ответил он. Невольно усмехнулся, наверное вспомнив ту же сценку, затем огорченно покачал головой. — Так или иначе, но жизнь Таилии опять висит на волоске. Точнее, ее сына, которому сейчас около пяти лет. Киота… Я не хотел тебе ничего говорить, потому что ты вряд ли сумеешь сохранить это в тайне. Фарн уже никому ничего не расскажет. Я уничтожил даже тело, чтобы люди короля не подвергли его допросу после смерти, воспользовавшись услугами некромантов. В общем, именно поэтому я просил тебя никогда не расспрашивать меня о работе. У меня за плечами слишком много грязных секретов, с которыми ты вряд ли сможешь мириться. Более того — знать их тебе просто опасно. Но уверяю тебя, нет, клянусь, я почти всегда поступаю так, как мне велит мое чувство справедливости.

— Почти, — эхом повторила я. Опустила глаза и зло крутанула на пальце кольцо с гербом рода Дахкаш.

— Пожалуйста! — В следующий момент Вашарий рухнул передо мной на колени. Перехватил мои руки и с такой силой сжал запястья, что я с трудом сдержала стон. — Киота, прошу, не принимай поспешных решений! Я знаю, что тебе тяжело от всего этого, но подумай еще немного. Я дам тебе столько времени, сколько надо, обещаю!

— И ты отпустишь меня, если я захочу уйти? — почти беззвучно спросила я.

Очередная долгая томительная пауза. Я закрыла глаза, уже предчувствуя, каким будет ответ, но Вашарий сумел меня удивить.

— Да, — тихо проговорил он. — Если таковым будет твое решение. Клянусь честью, что не сделаю ни малейшей попытки остановить тебя или каким-либо образом помешать. Киота, ты вольна в своих действиях. Если тебе невыносимо видеть меня рядом — я пойму. Отпущу тебя, хотя в тот же миг мое сердце окажется разбитым. Думай сама.

Я закусила губу, глядя в его темные глаза, за ложным спокойствием которых скрывалось истинное отчаяние. Затем кивнула, приняв решение.

— Мне необходимо время. — Я не удержалась и провела по его щеке пальцами. Он встрепенулся было, потянулся ко мне, но я уже справилась со своей секундной слабостью и сухо продолжила: — Вашарий, ты будешь первым, кто узнает мой ответ.

Он горько усмехнулся. Встал, отвесил мне нарочито любезный поклон и ушел. А я осталась у окна глотать слезы. И меня уже не радовало яркое солнце, выглянувшее после долгих дней ненастья.

Вопреки всем моим опасениям меня действительно выписали из больницы без всяких проблем. Вашарий не присутствовал при этом. Он, безусловно, поступил верно. Я пока не желала его видеть. Но оставался самый сложный вопрос — как объяснить это тете, которая усердно готовила не только свою, но и нашу свадьбу.

Наверное, Вашарий поговорил с ней накануне. По крайней мере, Зальфия была задумчивой и не торопилась начинать скандал. Она спокойно дождалась, когда я подпихну последние бумаги и наконец-то обрету свободу. Затем вышла со мной на крыльцо и кивнула на самодвижущуюся повозку, за рулем которой нас дожидался Дольшер.

— Ну что, Киота, — с какой-то нервной усмешкой предложила она, — я долгое время надоедала тебе в той крошечной квартирке. По-моему, пришла пора расплатиться той же монетой, разве нет? Мы с Дольшером посовещались, и я решила…

— Спасибо, не надо, — твердо оборвала я ее. — Тетя, я не хочу вас стеснять.

— Вернешься в ту жуткую квартиру, где этот мерзкий упырь едва не прикончил твоего дракончика?! — возмущенно воскликнула Зальфия. — Не дури, Киота! Как ты там будешь жить, тем более одна?

— Я там не собираюсь жить, — поспешила я ее успокоить. — Радетельный Тайрон был настолько любезен, что отрядил одного из практикантов мне на помощь. Я уже подыскала себе новое жилье. Достаточно просторное и милое.

— А откуда у тебя деньги? — въедливо поинтересовалась Зальфия.

— Я ведь так и не сняла гонорар за помощь в раскрытии заговора против Тициона, — мягко напомнила я ей. — И не так давно оказала ведомству Вашария услугу по восстановлению амулета несчастной Харалии. В общем, на первое время хватит. Даже больше того: при условии разумной экономии я точно не буду нуждаться ближайшие лет пять.

— Киота! — Дольшер все-таки не выдержал и выбрался из повозки, поспешив прийти на помощь своей невесте, которая выглядела донельзя растерянной от моего упрямства. — Не говори глупостей! Я не позволю тебе жить не пойми где и питаться не пойми чем.

— Не начинай, — оборвала его я, чуть поморщившись от приказного тона. — Дольшер, при всем моем уважении, я не собираюсь попасть под новый домашний арест, едва освободившись из-под старого. Почему бы вам не поехать и не убедиться воочию, что я не собираюсь ночевать под открытым небом? И честное слово, я обязательно буду посещать целителя каждую неделю и соблюдать предписанную мне диету. Могу каждый вечер представлять тебе подробнейший отчет о своем рационе!

Мой бывший жених замер, с молчаливым негодованием уставившись на меня. Я без особых проблем ответила на его гневный взгляд. Стоило хоть раз пережить настоящую ссору с Вашарием, чтобы перестать бояться вспышек ярости Дольшера.

— Хорошо, — наконец с крайним неудовольствием процедил он. — Поехали. Но, право слово, Киота, Вашарий тебе слишком много позволя…

Зальфия пребольно ударила его под ребра, заставив заткнуться и не начинать тяжелого разговора. Я лишь опустила голову, спрятав за распущенными волосами саркастическую усмешку. Вашарий мне слишком многое позволяет? Не сказала бы. Скорее, он до безумия боится, что я все-таки уйду, поэтому всячески пытается задобрить меня. Кто знает, не изменится ли он, когда нас свяжут узы брака. Разводы в Нерии, безусловно, разрешены, но случаются достаточно редко. И уж тем более их почти не бывает в высших кругах. Человеку, обладающему практически безграничной властью, наверное, куда проще засунуть жену в какое-нибудь закрытое учреждение, заявив, что у бедняжки помутился рассудок. Или же, не мудрствуя лукаво, подстроить несчастный случай и стать респектабельным вдовцом.

«Не перегибай палку, Киота, — внезапно встал на защиту Вашария внутренний голос. — Осторожность хороша, вне всяких сомнений, но в меру. Эдак рискуешь превратиться в параноика. Уже начала приписывать Вашарию какие-то мифические планы твоего убийства. Поверь, если он планирует избавиться от тебя — то ему незачем предлагать тебе выйти за него замуж. Уж не говоря о том, как рьяно он отбивал тебя у Дольшера. Вашарий, конечно, не безгрешный мученик, но и представлять его исчадием зла не стоит».

Я совершенно запуталась во всех этих раздумьях и сомнениях, поэтому лишь тихо застонала. Зальфия, сидящая рядом со мной на заднем сиденье повозки, испуганно встрепенулась, и я поспешила успокоить ее. Иначе, боюсь, она бы потащила меня обратно в больницу.

— Все в порядке, — шепнула ей я. — Тетя, все хорошо. Мне просто надо побыть в одиночестве. За последние дни я пережила столько событий. Необходимо время, чтобы привести мысли в порядок.

Мое новое жилище располагалось на другом конце города, неподалеку от реки, делящей Нерий на две половины — официальную часть, раскинувшуюся на правом берегу и отданную для государственных учреждений и храмов, и так называемый нижний город с его доходными домами, торговыми лавками и многим прочим. Я специально попросила любезного юношу-практиканта подыскать мне квартиру подальше от родного района. Боюсь, вид знакомых улиц и трактирчиков действовал бы на меня угнетающе. Волей-неволей они бы навевали на меня думы о том времени, когда я еще встречалась с Дольшером, а там и до мыслей о Вашарии недалеко. Нет, я хотела, чтобы никакая деталь даже случайно не могла бы мне напомнить о моей запутанной личной жизни.

Дольшер, хотя и был настроен крайне скептически по отношению к сумасбродной затее некоторое время пожить самостоятельно, все же не удержался от довольного кивка, когда воочию оценил мое новое место обитания. Квартира опять-таки была однокомнатной, поскольку я не хотела бездумно шиковать, но по размерам превосходила мою прежнюю раза в два. Окна выходили на юг, поэтому сейчас здесь царило солнце. Уже завтра-послезавтра опять зарядят дожди, на этот раз до весны, но пока можно было вовсю насладиться приветом ушедшего лета.

Тиора вызвалась помочь мне с переездом. Накануне она забрала у Вашария кое-какие мои вещи и уже успела разложить все по шкафам и даже прибралась. Дракончика я решила не тревожить. В конце концов, он намного больше любит Вашария. Пусть с ним и остается. Тем более я вряд ли бы выдержала сварливые комментарии вредной рептилии и вопли о том, как он скучает о хозяине.

На крохотной кухоньке исходил ароматным запахом ванили и корицы сдобный пирог, собственноручно испеченный Тиорой. На столе в вазе красовались ярко-оранжевые солнечники — последние осенние цветы.

— Тиора согласилась пожить со мной пару дней, — проговорила я, предупреждая очередной вопрос Дольшера, который опять нахмурился от какой-то своей мысли. — Правда, скоро ей придется вернуться на Варрий, но к тому моменту, надеюсь, я определюсь в своих желаниях и стремлениях. Так что не переживайте, со мной все будет хорошо.

— Киота! — Зальфия укоризненно всплеснула руками. — Ты все предусмотрела, не так ли?

— Так, — спокойно подтвердила я. — Тетя, мне действительно надо пожить одной. Не переживайте за меня — Тиора за мной присмотрит.

На самом деле Тиора отбывала на Варрий уже сегодня вечером, но я не собиралась об этом говорить ни Дольшеру, ни тете. Боюсь, опять последует шквал возмущений и попыток убедить меня воспользоваться их гостеприимством. Не хочу! Заодно проверю, как Вашарий выполняет свое обещание. Он утверждал, что не будет следить за мной и Дольшеру не позволит. Посмотрим. Если на следующее утро меня разбудит возмущенный звонок Зальфии — то я буду знать, что его обещаниям не стоит верить.

— Киота. — Зальфия вдруг всхлипнула. Поднесла к подозрительно заблестевшим глазам платочек. — Я очень надеюсь, что твоя странная блажь скоро пройдет. Я пока не буду отменять твою свадьбу. Просто слегка отсрочу ее. Хорошо? Полагаю, мы с Дольшером могли бы перенести и нашу, чтобы две церемонии все же прошли одновременно.

— Не стоит, — оборвала ее я. — Тетя, делай все так, как планировала, не беспокойся обо мне. Я пока не могу сказать даже примерно, когда моя так называемая блажь пройдет.

«И пройдет ли вообще», — мысленно добавила я.

Зальфия растерянно оглянулась на Дольшера, но он лишь пожал плечами — мол, я-то тут при чем? Затем она опять посмотрела на меня. Я постаралась, чтобы моя ответная улыбка получилась как можно более безмятежной. Не хочу, чтобы она догадалась, какая боль на самом деле терзает мое сердце.

После короткого чаепития, прошедшего в напряженном молчании, Зальфия и Дольшер наконец-то удалились. Тиора мудро не вмешивалась в происходящее. Лишь изредка я ловила на себе ее грустный понимающий взгляд. Едва мы убрали посуду, как на дешевый мыслевизор, купленный мною взамен новейшей модели, погибшей на крыльце дома Вашария, поступил вызов. Это извозчик доложил о том, что прибыл и готов отвезти мою мать к зданию пространственных перемещений.

Тиора ласково обняла меня на прощание. Хотела было что-то сказать, но в последний момент одумалась. И я была ей безмерно благодарна за это. Я бы точно не выдержала и устроила шумную истерику, если бы еще и она начала убеждать меня не глупить.

Наконец-то я осталась одна. Приняла горячий душ и долго сидела у окна, наблюдая, как над городом неуклонно сгущаются тучи, предвещая ночной ливень. Вот и конец хорошей погоде. Теперь до весны меня ждет только промозглая сырость.

Следующие два дня я почти не выходила из дома. Только ела и спала. Удивительно, но плакать совершенно не хотелось. Наверное, все мои слезы остались в больничной палате, когда я тихонько рыдала в подушку после заключительного разговора с Вашарием.

Каждый вечер мне обязательно звонила Зальфия. Убеждала меня выбраться куда-нибудь погулять, предлагала приехать и помочь мне с уборкой или приготовлением ужина. Я вежливо отказывалась. Если она начинала настаивать — просто обрывала вызов. Удивляло, что она весьма спокойно относилась к моим выходкам, и это несмотря на свой взрывной темперамент. Прежде, уверена, уже через несколько минут после невежливого окончания разговора она стояла бы у меня под дверью и громогласно требовала выйти для решающего разговора. Впрочем, все равно. Даже если ее странная покорность — результат серьезного внушения Вашария, то я не имею ничего против. В таком случае, я очень благодарна ему за то, что он оградил меня от постоянных выяснений отношений.

Что скрывать, меня немного коробило, что он не предпринимал никаких попыток связаться со мной. Стоило отдать ему должное — Вашарий умел держать слово. Ни одного звонка, ни малейшего знака, что он еще помнит обо мне. Вашарий в самом деле дал мне время на раздумья и не делал ничего, чтобы как-нибудь надавить на меня.

Через неделю после начала самостоятельной жизни я отправилась на обязательный прием к делителю. Потом еще долго гуляла по городу, кутаясь в плащ от холодных порывов ветра, который старательно пытался вырвать зонт из рук, и внимательно смотрела в каждую витрину, надеясь заметить слежку. Не может быть, чтобы Вашарий не приставил ко мне хотя бы одного соглядатая! И не может быть, чтобы ему удалось убедить Дольшера в том, что будущая мать его ребенка не нуждается в охране! Но при всем желании я не замечала ничего странного или подозрительного. Улицы Нерия обезлюдели с началом сезона дождей. Было бы чрезвычайно трудно следить за мной, поскольку, помимо меня, больше никто не шлялся бездумно по мостовым, рискуя простудиться и слечь с насморком. Горожане предпочитали сидеть по теплым домам, в крайнем случае — в уютных забегаловках, наблюдая в окна за буйством стихии.

После этого я каждый день выходила на длительную прогулку, но все было по-прежнему. Я наконец-то получила долгожданную свободу. За мной никто не следил. Даже газетчики не подкарауливали меня около дома, чтобы взять сенсационное интервью и разузнать причины, по которым моя помолвка еще не была официально расторгнута, но разговоры о свадьбе уже прекратились. Интересно, как Вашарию удалось этого добиться? Или это еще одно свидетельство практически безграничной власти его ведомства над якобы независимыми печатными изданиями Нерия?

Вечерами было так скучно, что я готова была выть в голос от тоски. В одной из сумок, привезенных Тиорой из дома Вашария, я обнаружила знакомые справочники по магическим постоянным и законам общего энергетического поля планеты. Благо что не сентиментальные романы. Я бы точно не смогла читать о чужой любви, когда в собственной жизни творилось такое смешение чувств. И я засела за вычисления. Пыталась утопить свое горе в строгих выкладках теоретической магии. Опять вспомнила слова Итируса о том, что краткое воздействие его силы могло повредить ребенку, и долго решала эту задачку. Безуспешно, впрочем.

Много раз я собиралась позвонить Вашарию. Почти набирала его номер, но в последний момент сбрасывала. Что ему сказать? Что по-прежнему боюсь его работы? Что каждую ночь вижу его во сне? Что безумно скучаю по его чуть хрипловатому голосу и ироничной улыбке? А вдруг он уже устал меня ждать и нашел себе другую? Вдруг в этот самый момент развлекается с неизвестной мне секретаршей Улией? У нее-то теперь фигура куда лучше моей, не говоря уже обо всем прочем.

Как-то вдруг оказалось, что каждая моя прогулка неизменно заканчивается около неприметного здания на другом берегу реки. Вывеска гласила, что именно здесь находится учреждение по развитию и укреплению иномирных связей. Когда я впервые обнаружила себя рядом с ним — то поспешно сбежала, опасаясь даже оглянуться лишний раз. Благо что это произошло в середине дня, поэтому риск столкнуться с Вашарием был минимален. Но все равно — почему мои ноги привели меня именно сюда? На всякий случай я не выходила на прогулки несколько дней кряду. Затем отправилась на обычный прием к радетельному Тайрону, решила после этого подышать свежим воздухом, задумалась и опять-таки очнулась около проклятого здания!

И вот сегодня я пришла сюда намеренно. Пришла под конец рабочего дня, когда в окнах домов уже начали зажигаться первые огни. Ледяной ветер, усилившийся к вечеру, рвал у меня из рук зонтик, то и дело выворачивая его наизнанку, трепал волосы, оставив от аккуратного пучка одни воспоминания. От мелкой противной мороси волосы запутались в кудрявом беспорядке, рассыпались по плечам, настойчиво лезли в глаза. Но я ждала. Терпеливо ждала, не сводя глаз с дверей. Наверное, стоило бы позвонить, но я так и не сумела пересилить свой страх. Да что там — я боялась и сейчас, готовая в любой момент броситься в торопливое бегство, однако раз за разом пересиливала себя и неимоверным усилием воли оставалась на месте.

То и дело из здания выходили люди, которые, должно быть, спешили со службы домой. Некоторые с явным удивлением оглядывались на странную девушку, словно приросшую к тротуару, но никто не подошел ко мне и не поинтересовался, что я тут забыла. Наверное, оно и к лучшему. Кстати, только теперь я действительно осознала, что за мной все это время никто не следил. Иначе, уверена, Вашарию бы уже доложили, что внизу его дожидаются.

Спустя несколько часов, когда на улицах заклубился настоящий ночной мрак, я окончательно замерзла. В горле подозрительно першило, нос хлюпал, пальцы ног я просто не ощущала. Однако я по-прежнему не уходила. Если понадобится — то буду стоять и до завтра!

Поток служащих учреждения уже давно иссяк. Вашария среди них не было. То ли он просто не явился сегодня на службу, занятый более важными и неотложными делами, то ли привык задерживаться допоздна, не желая возвращаться в опустевший дом. А возможно — укатил с работы еще в обед, отправившись развлекаться с той же секретаршей или очередной красавицей-шпионкой из другого мира.

Я упрямо шмыгнула носом. Пусть! Я все равно буду ждать.

Еще через час моя решимость существенно ослабла. По-моему, я умудрилась-таки серьезно простудиться. Перед глазами все плыло, а в коленях поселилась предательская слабость. Неужели температура поднялась? Как бы воспаление легких для полного счастья не подхватить. Демоны, Дольшер меня живьем сожрет, когда узнает о моем безрассудстве!

И в тот момент, когда я совсем решилась уйти, мысленно признав свое поражение, из дверей здания вышел Вашарий. Тоненько пиликнула одна из самодвижущихся повозок из числа все еще стоящих около тротуара — видимо, он снял ее с охранных чар. Вашарий зябко поднял воротник плаща, засунул руки в карманы, шагнул было с крыльца — и тут заметил меня. Остановился, не веря своим глазам.

Я словно нехотя вступила под свет фонаря, стоящего около здания. Опустила голову, осознавая, как ужасно сейчас выгляжу: красный распухший нос, на голове творится нечто невообразимое, скромный макияж давно растекся по лицу, пугая черными разводами туши под глазами.

— Киота. — Вашарий очень медленно, выверяя каждый шаг, подошел ко мне, будто опасался, что в последний момент наваждение растает. — О небо, Киота, что случилось? Ты же совсем промокла! Почему не зашла внутрь, почему не попросила позвать меня? Почему не позвонила, в конце концов?

— Вашарий. — Я упорно разглядывала что-то у него под ногами. Беззвучно всхлипнула, когда почувствовала его руки у меня на плечах. Вашарий торопливо скинул с себя плащ, чтобы меня укутать, но я подняла голову — и он так и застыл, растерянно комкая кусок материи и не зная, что с ним делать. — Вашарий, — громче повторила я, уже не стыдясь своих слез — все равно мое лицо было мокрым от дождя. — Пожалуйста, забери меня домой. Я так соскучилась по тебе!

Этой ночью я долго не спала. По-моему, Вашарий побил все рекорды скорости, доставив меня к себе домой в кратчайший срок. Демон в глубинах повозки выл на все голоса, не осмеливаясь противиться воле хозяина. То и дело ее опасно заносило на скользкой размытой дороге. Но я не боялась, точно зная, что Вашарий не допустит беды.

Только в тепле я поняла, насколько замерзла. Зубы отбивали звонкую дробь, руки и ноги почти не слушались меня, поэтому Вашарию пришлось раздевать меня самостоятельно. Впрочем, думаю, в любом случае это произошло бы именно так. Он поспешно содрал с меня насквозь мокрую одежду, не заботясь о ее сохранности и рассыпав по полу оторванные из-за его неаккуратности пуговицы. Затем на руках отнес под обжигающе горячий душ. Сам жесткой мочалкой до красноты растер мне кожу, сам завернул меня в огромное махровое полотенце и опять-таки на руках отнес на кровать, уже согретую простейшим огненным заклинанием.

— Со мной все в порядке, — пыталась я заверить его, но он меня не слушал.

Метнулся на кухню, где загремел посудой. По дому поплыл тягучий вязкий аромат малинового варенья и заваренного на травах чая.

Дракончик примостился у меня в ногах. Негромко курлыкал, рассказывая, как скучал все это время. Врал, наверное. Но мне было приятно, что он не зашипел на меня, когда увидел в дверях дома.

Спустя несколько минут на пороге спальни появился Вашарий. Заставил меня залпом выпить какую-то гадкую приторную микстуру, видимо от простуды, затем налил огромную чашку чая.

Я наблюдала за его суетой с удивительным чувством покоя. Казалось, что после долгих опасных странствий я наконец-то попала домой, где мне больше ничто не угрожает. И как я могла бояться его? Как могла представлять в своем дурном воображении, что когда-нибудь он меня обидит? Да скорее небо рухнет на землю, чем это произойдет!

— Я очень скучала, — сипло проговорила я. Глотнула горячий чай, зажмурилась и раскашлялась, а затем для полноты счастья еще и оглушительно чихнула.

Вашарий ловко отнял у меня чашку, опасаясь, что я расплескаю ее содержимое по одеялу. Нахмурился и приложил руку к моему лбу. Кожу обожгло сканирующим заклинанием, после чего он недовольно зацокал языком.

— У тебя температура, и высокая, — констатировал он. — Киота, сколько времени ты провела под дождем?

— Не помню. — Я легкомысленно пожала плечами. — Когда я пришла, фонари еще не горели. А потом я ждала, и ждала, и ждала. Наверное, это очень глупо выглядело со стороны. По крайней мере, твои подчиненные как-то подозрительно лыбились, проходя мимо меня.

— Разгоню всех, — мрачно пообещал Вашарий. — Уволю без малейшего сожаления! Хоть бы одна сволочь догадалась позвонить и предупредить!..

— Зато я убедилась, что ты действительно за мной не следил, — сонно отозвалась я. В тепле меня разморило, а возможно, Вашарий добавил в чай каких-нибудь успокаивающих трав.

— Глупая моя, — негромко пробормотал он. Наклонился и ласково чмокнул меня в пылающий лоб, после чего заботливо подоткнул одеяло. — Теперь я понимаю Дольшера в его ненависти к этому хлыщу Марьяну. Как надо было тебя обидеть в первых отношениях, чтобы во всех последующих ты постоянно ожидала подвоха!

Я хотела ему что-нибудь сказать, возразить, что Марьян тут ни при чем, а во всем виновато мое воспитание, заставляющее во всем подозревать дурной умысел. Но не успела. Через миг я уже крепко спала.

За окнами звонко барабанил ливень. Я свернулась клубочком под пушистым теплым одеялом, не спеша выбираться из объятий ласковой дремы. Невольно вспомнились события вчерашнего дня, и я расплылась в непрошеной улыбке. Интересно, как бы Вашарий отреагировал на мое признание, что я опять простояла бы несколько часов под нескончаемым ледяным дождем, лишь бы увидеть его?

— Уже проснулась? — В следующий миг кровать прогнулась под чужим весом. — Как ты себя чувствуешь?

— Разве ты не должен быть на службе? — хрипло поинтересовалась я и открыла глаза.

С немым обожанием уставилась на Вашария, сидевшего рядом. К моему удивлению, он был одет в свободный свитер и брюки, а не в униформу государственного служащего. Неужели задумал прогулять работу без достойной уважительной причины?

— Должен быть, — согласился он. Лукаво усмехнулся: — Однако взял отгул, сославшись на простуду. Осудишь меня за это?

— Ну все будет зависеть от того, чем ты собираешься меня задобрить, — с нарочито неприступной серьезностью заметила я.

А в следующий миг испуганно пискнула, когда он стремительным размытым движением опрокинул меня на спину. Прижал к подушкам, не позволяя вырваться.

— Киота, — прошептал он. Привлек меня к себе с такой страстью, что выдавил невольный вздох. — Моя маленькая Киота. Ты понимаешь, что отныне я никому и никогда тебя не отдам?

— Понимаю, — глухо отозвалась я, уткнувшись носом ему в грудь и наслаждаясь таким родным и знакомым запахом свежего одеколона. — Иначе не пришла бы вчера под окна твоего проклятого учреждения, чтоб ему провалиться сквозь землю!

Вашарий помрачнел. Отстранился от меня, явно не понимая, что скрывается за моими словами.

— Ты так и не смирилась с некоторыми особенностями моей работы, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил он, отчаянно ловя малейший проблеск эмоций на моем лице. — Верно?

— Я не хочу больше о ней слышать, — спокойно ответила я. — Знаешь, Вашарий, весь этот месяц я думала. Каждое мгновение представляла, как буду жить без тебя. И внезапно поняла — никак. Мне легче умереть, иначе мое существование превратится в самую жестокую пытку. Я просто не смогу жить дальше, понимая, что больше никогда не почувствую прикосновения твоих рук к своему телу, не замру под твоими поцелуями…

— И тебя не волнует, что мне порой приходится делать по долгу службы? — с кривой усмешкой осведомился Вашарий. — Киота… Я ведь действительно иногда бываю настоящим чудовищем. Точнее — вынужден быть.

Я приложила пальцы к его губам, заставляя замолчать, и он послушно затих.

— У нас был уговор, — с грустной улыбкой напомнила я. — Я никогда и ничего не спрашиваю у тебя о работе, а ты делаешь все, лишь бы до меня не донеслись неприятные слухи о ней. Я готова выполнить эти условия, а ты?

Вашарий вместо ответа привлек меня к себе. Осыпал градом быстрых влажных поцелуев лицо, грудь, плечи.

— А температура все-таки осталась, — невнятно пробурчал он, на миг оторвавшись от столь увлекательного занятия. — Ну смотри, Киота, ближайшую неделю из кровати точно не вылезешь!

Я лишь негромко рассмеялась, сочтя его угрозу шуткой. Как выяснилось — зря. Он действительно не выпускал меня из постели целую неделю, взяв на службе внеочередной отпуск. Мол, так и так, простуда сразила. И в кои-то веки я не злилась на него за такой неслыханный произвол. Да и не смогла бы при всем желании. Кажется, теперь я начала понимать тех несчастных шпионок, которые выкладывали ему все секреты своей родины, лишь бы подольше продлить эту связь.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. В следующий понедельник Вашарию опять пришлось облачиться в безупречный черный костюм чиновника высшего ранга, поцеловать меня на прощание и отбыть в свое учреждение. Я проводила его, налила себе большую кружку чая и уселась за стол, наблюдая, как за окном накрапывает мелкий серый дождь. Благо что теперь отпала необходимость постоянно ставить защиту на дом. Все равно у меня больше нет врагов. Зарания в закрытой больнице, откуда вряд ли выйдет в ближайшие годы, Рашшар погиб, от Фарна вообще ничего не осталось. Тишина и благодать. Меня тревожила только единственная проблема — каким-то образом донести до сведения Зальфии, что подготовленный ею сценарий торжественной церемонии привел меня в настоящий ужас. Не хочу большой толпы незнакомых мне людей! Не хочу фейерверков и нанятых музыкантов! И уж тем более не хочу, чтобы на свадьбе присутствовали газетчики! Будь моя воля — я бы обошлась обычной скромной регистрацией и последующей церемонией в каком-нибудь маленьком храме, коих в Нерии великое множество. Вот только как сказать об этом, чтобы не нарваться на очередной скандал? Зальфия и так еще дуется на меня, что из-за моих непонятных волнений и сомнений ее свадьбу тоже пришлось перенести. А я ведь сразу предупредила, что идея совместных ритуалов не приводит меня в восторг.

С улицы неожиданно послышался шум подъезжающей повозки. Я немного удивилась — Вашарий уехал всего несколько минут назад. Неужели решил вернуться с полпути? Встала, накинула на плечи пушистую шаль и, не утруждая себя поиском тапочек, отправилась открывать, жизнерадостно шлепая ногами в разноцветных шерстяных носках по теплому полу.

— Забыл что-нибудь?.. — с негромким смешком спросила я, распахнув дверь. И застыла, увидев на пороге незнакомца — седовласого мужчину в неприметном костюме серого мышиного цвета.

Он молча поклонился мне, не соизволив представиться, и вручил какой-то конверт.

Улыбка окончательно сползла с моих губ. Что все это значит? Не понимаю!

Я посторонилась было, чтобы пропустить загадочного визитера в дом. Как-никак он был без зонтика и плаща, а на улице накрапывал дождь, но тот лишь отрицательно мотнул головой и с некоторым нетерпением показал на конверт в моих руках, видимо предлагая ознакомиться с его содержимым. Чудно, право слово!

Я быстро распечатала таинственное послание, хотя дракончик за моей спиной заворчал о какой-то предполагаемой угрозе, о которой надо немедленно известить хозяина. Уставилась на прямоугольник плотной дорогой бумаги, украшенной золотым королевским вензелем. Всего две краткие фразы, написанные твердым, явно мужским почерком: «Киота Дайчер приглашена на аудиенцию у его величества Тициона Хайдеса. Срок прибытия во дворец — сразу после вручения сего послания».

Я на всякий случай перечитала эти фразы раза три, не меньше, словно надеясь, что произойдет чудо и категорический ультиматум исчезнет. Однако все оставалось по-прежнему. Тогда я посмотрела на мужчину, ожидая от него услышать какие-либо объяснения.

— Вы едете со мной немедленно, — обронил он, почти не разжимая губ. Кивнул на мои носки. — Обуйтесь. На улице сейчас сыро.

— Но… — забормотала я, совершенно растерявшись от приказного тока.

Провела рукой по простенькому домашнему платью. Нет, оно вполне подходило для прогулок, думаю, даже в трактир меня в нем пустили бы, если, конечно, нелегкая не занесла бы меня в ресторан, где существует обязательное требование для гостей являться лишь в вечерних туалетах. Но ехать в таком виде во дворец? Чтобы в очередной раз повеселить придворных? Увольте! И потом, разве я не должна сначала сообщить о столь странном приглашении Вашарию? Полагаю, посланник короля специально дожидался, когда он уедет на службу и я останусь в одиночестве. Ой, не нравится мне все это!

— Но вы же не голая, — без особых проблем понял причину моего возмущения мужчина. С явным усилием выдавил из себя улыбку, призванную успокоить меня, хотя получившийся оскал лишь сильнее меня напугал. — Госпожа Дайчер, прошу. Я лишь исполняю приказ. У меня мало времени. Уверяю, король не будет ничего иметь против вашего наряда. После окончания аудиенции я отвезу вас домой.

— Сначала я должна предупредить жениха, — заупрямилась я и сделала шаг назад.

Попыталась захлопнуть дверь перед носом у настойчивого незнакомца, но тот ловко подставил ногу. Укоризненно покачал головой — и внезапно мыслевизор, к которому я было потянулась, чтобы набрать номер, обжег мне тыльную сторону ладони. С приглушенным болезненным вскриком я сорвала его с руки, бросила на пол и с величайшим удивлением увидела, как надежный и безотказный прибор расплавился под суровым взглядом посланника короля. Хм… Похоже, король научил его колдовать так, чтобы не тревожить силовые нити. Вон, ни одна даже не задрожала. Значит, подтверждаются мои предположения, что король Нерия использует обычный источник магической силы, раз уж сумел передать свои знания и постороннему.

— Если через минуту вы не покинете дом, то я буду вынужден применить силу, — сухо предупредил мужчина. — Госпожа Дайчер, ради вашего блага и блага вашего жениха — не упрямьтесь. Слово чести, что я доставлю вас назад в целости и сохранности.

Дракончик за спиной взвыл в полный голос от столь неприкрытой угрозы. Выпрыгнул было вперед, воинственно подняв костяной гребень на голове, — но мужчина лишь глянул на него, и несчастное животное пошло ярко-алыми пятнами от ужаса.

Я быстро стянула разноцветные носки. Откинула теплую пушистую шаль в сторону — все-таки она совершенно не гармонировала с моим обликом. Влезла в туфли, слишком легкие для слякотного дня, но другую обувь искать не было времени. Посланник короля довольно кивнул, поняв, что я не собираюсь больше упрямиться. Подал мне руку, намереваясь помочь спуститься по мокрым ступеням крыльца.

— Одну секундочку. — Я виновато улыбнулась, извиняясь за еще одну крошечную заминку. Приподняла дракончика, который отважно остался около дверей и зло шипел на незнакомца, сделала вид, будто поцеловала его в гребень, словно желая успокоить, а сама шепнула опешившей от непривычной нежности рептилии: — В спальне. Стационарный мыслевизор. Звони Вашарию.

После чего опустила его и захлопнула за собой дверь. Пожала плечами в ответ на несколько изумленный взгляд посланника короля:

— Простите, хотела его немного успокоить. Иначе всех соседей воем переполошит.

Мужчина с сарказмом вздернул бровь. Огляделся, будто пытаясь найти спрятавшихся в кустах этих самых мифических соседей. Дом Вашария стоял на отшибе крохотного поселка, поэтому дракончику пришлось бы сильно постараться, чтобы его крики хоть кто-нибудь услышал. Однако вдаваться в расспросы незваный гость не стал. Лишь взглянул на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора, и недовольно качнул головой, видимо обнаружив, что мы опаздываем.

Я боялась, что не сумею удержать равновесия на скользкой тропинке в своих неудобных туфлях и упаду-таки, так и не добежав до повозки. Вот будет веселье — явиться на аудиенцию к королю мало того что не в подобающем наряде, так еще и перепачканной в грязи. Однако посланник короля опять применил какую-то странную магию. Наверное, именно благодаря ей ему удалось сохранить свой костюм и ботинки в первозданной чистоте несмотря на дождь. Он подал мне руку — я любезно приняла его помощь. И мы отправились к повозке, словно ступая по воздуху. Не выдержав, я уставилась себе под ноги. Нет, совершенно точно, мы не касаемся дорожки. На какой-то дюйм буквально, однако этого хватает, чтобы идти поверх грязи. Чудно! Точно так же и дождь не долетал до нас, испаряясь прямо над головой. Помнится, когда Итирус отправился со мной на кладбище Микарона для проведения ритуала оживления Лилианы Ильянс, то использовал такое же заклинание. Очень интересно! Будет о чем подумать на досуге.

«Если, конечно, меня сегодня не приговорят к смерти и не исполнят приговор тотчас же, испугавшись, что мое существование угрожает королевской власти», — пугливо добавил внутренний голос.

Я лишь раздраженно дернула плечами, отгоняя эти мысли. Не стоит накручивать себя раньше времени. Вашарий, помнится, не так давно клялся, что не позволит королю или кому-либо еще мне навредить.

— Прошу меня великодушно простить за некоторую грубость, — извинился мужчина, дождавшись, когда я пристегну страховочный ремень, и только после этого пробудил демона повозки. — Право слово, госпожа Дайчер, я очень хорошо отношусь к вашему жениху, Вашарию Дахкашу, и тем более к Дольшеру Барайсу. Не хочу, чтобы они держали на меня какую-либо обиду за то, что я потревожил вас и, по-моему, напугал. Будь моя воля — я бы вообще не участвовал в этом. Но я обещаю, что никакая опасность вам не грозит. Не беспокойтесь. Король часто бывает нетерпелив. Он очень захотел с вами встретиться, поэтому мне пришлось проявить некоторую настойчивость. Надеюсь, вы сумеете меня простить за это. Я лишь стараюсь как можно лучше выполнить приказ.

— Поэтому вы так упорно не представляетесь? — несколько грубо оборвала я поток его извинений.

— О, я и забыл, что вы настолько далеки от двора. — Мужчина слабо усмехнулся, не отводя взгляда от раскисшей дороги. — Право слово, я настолько привык, что меня тотчас же узнают, где бы я ни появился… Клейгон из рода Тинар к вашим услугам.

Я лишь недоуменно пожала плечами. Посланник короля представился настолько торжественно, будто ожидал, что я буду немало польщена знакомством с ним. Но ни его имя, ни тем более фамилия мне были совершенно незнакомы.

— Ваша неискушенность в придворной жизни очаровательна! — Клейгон неожиданно искренне развеселился. Искоса посмотрел на меня, убеждаясь, что я действительно не понимаю, с кем имею дело, и опять все внимание обратил к управлению демоном. — Госпожа Дайчер, я главный королевский распорядитель. Его, так сказать, правая рука в жизни. Естественно, я не говорю о власти, поскольку это абсолютно не моя прерогатива. Но если вы когда-нибудь по собственной воле пожелаете получить аудиенцию у короля — вам придется обратиться сначала ко мне. Именно я первым выслушаю вас и решу, достойно ли дело рассмотрения на столь высоком уровне. Я, так сказать, серый кардинал придворной жизни. Устраиваю праздники, организую приемы на самом высоком уровне. Иногда его величество настолько злится на кого-либо, что не желает видеть этого человека при дворе. Известие об опале несчастному передаю я. Как, впрочем, и радостную новость об окончании недовольства короля и позволении вернуться ко двору.

— Понятно, — процедила я, не испытывая и десятой доли того воодушевления, с которым Клейгон рассказывал о своих обязанностях.

Нет, я вполне понимала, почему он настолько гордится своей должностью. Наверняка его много раз пытались подкупить, чтобы хоть как-то сократить срок вынужденного отлучения от двора или же вне очереди предстать перед королем для разговора наедине. Но мне, если честно, было как-то плевать на те ухищрения, к которым прибегали придворные, желая завести знакомство или тем более дружбу со столь полезным человеком. Не знаю, какому из богов молиться, лишь бы все прелести светской жизни с постоянной грызней и грязными интригами прошли мимо меня. Меня вполне устраивает нынешнее размеренное и спокойное существование.

Клейгон обиженно насупился, не услышав в моем голосе ожидаемого восторга. Строго сдвинул кустистые седые брови и уставился на дорогу. Он вел повозку достаточно быстро, однако Вашарий, как показал опыт, при необходимости побивал все рекорды скорости. И у меня теплилась слабая надежда, что он без особых проблем поспеет к началу аудиенции. Что скрывать, я боялась разговора с королем. Кто знает, что он от меня потребует. Не говоря уж о том обстоятельстве, что именно Тицион был повинен в смерти моего брата Раянира.

Тем большим было мое разочарование, когда Клейгон на одном из перекрестков поехал не прямо, а свернул на другую дорогу, ведущую прочь от Нерия. Хм… Получается, мы едем не во дворец? Н-да, это сильно осложняет дело. Нет, Вашарий меня отыщет, это вне всяких сомнений — наверняка он знает все королевские резиденции в окрестностях столицы. Но ему придется изрядно потрудиться.

Клейгон хранил молчание, видимо обидевшись на то, что я отнеслась к его должности без должного пиетета. Я ничуть не возражала против этого, в тишине пытаясь разобраться, что все это значит. Когда посланник короля представился — я даже обрадовалась, поскольку успела нарисовать в воображении всяческие ужасы. Мол, вдруг ко мне явился какой-нибудь верховный палач королевства, которому поручено отвезти меня в тюрьму и немедленно привести смертельный приговор в действие. Распорядитель — это не так уж и плохо. Тем более что он сам, насколько я заметила, боится рассердить Вашария. Это дает надежду на благополучное завершение аудиенции. Наверное, если бы Тицион собирался меня убить, то послал бы за мной целый отряд боевых магов.

Наконец повозка выпустила черный клуб сажи и остановилась. Я с любопытством уставилась в окно. Странно, вроде бы я не видела, чтобы мы въезжали в какой-нибудь поселок.

Удивительно, но резиденция короля действительно стояла в чистом поле. Ни ограды, ни ворот с достойной охраной. Прямо перед нами высился самый обычный трехэтажный дом, квартиры в которых так любят сдавать внаем предприимчивые хозяева. Наверное, уместнее бы он смотрелся в городе, чем здесь. Словно чья-то неведомая воля вырвала его из привычного окружения и перенесла сюда пугать ворон.

— Прошу. — Клейгон торопливо выбрался из повозки и открыл дверцу с моей стороны. — Госпожа Дайчер, вас ожидают.

Я решила не показывать зубки раньше времени. Лишь невольно потерла тыльную сторону ладони, на которой раньше крепился мыслевизор. Как же мне сейчас не хватает присутствия Вашария! Уверена, он вряд ли придет в восторг, узнав, что меня буквально насильно заставили сюда приехать.

На меня по-прежнему не упало ни единой капли дождя, хотя ливень лил не прекращаясь. Клейгон провел меня по лужам так, что и туфли не пострадали от грязи. Любезно склонился у порога в глубоком поклоне, предлагая войти. Я повернула дверную ручку, сделала шаг — и онемела от восхищения.

За неказистым обликом обычного многоквартирного дома скрывался даже не замок — отдельный мир. Я угодила на цветущую поляну под ярко-синими незнакомыми небесами. Для Хекса здесь был слишком чистый воздух без малейшей примеси вулканической пыли, для Варрия и Даритана — недостаточно жарко. Я не понимала, куда попала. Растения и деревья были незнакомы мне, хотя в Академии я считалась неплохим специалистом по флоре и фауне других миров. Но самое главное — я совершенно не представляла, как подобный перенос в пространстве возможен! Я ведь не ощутила ни малейшего выброса энергии!

— Нравится? — вкрадчиво поинтересовались позади, когда я пощупала лепестки ярко-алого цветка, до одури пахнущего медом.

— Да, — честно призналась я.

Обернулась и склонилась в торопливом поклоне, увидев Тициона, стоящего чуть поодаль. Король, как и в нашу первую встречу, был одет в черный бесформенный балахон. Интересно, ему не жарко здесь?

— Рад тебя видеть, Киота Дайчер, — приветствовал меня он. — Хватит гнуть спину. Я не люблю излишних церемоний.

Я послушно выпрямилась и с некоторым удивлением заметила в глубине глаз короля всполох неприкрытого раздражения. Будто только что чем-то сильно его разозлила. Но чем? Что приветствовала его согласно этикету?

— Ваше приглашение было столь неожиданным для меня… — начала я, тщательно подбирая слова.

— Хватит! — резким окликом оборвал меня Тицион. Скривился, словно от невыносимой боли, и подошел, буравя меня злым взглядом исподлобья.

Рубин в короне, венчающей его лысую голову, неожиданно вспыхнул кровавыми слепящими отблесками. Но теперь — вот удивительно! — это не испугало меня. Более того, я вообще ничего не почувствовала. Даже цепочка на шее не дернулась от потяжелевшего амулета — подарка змеи. Пожалуй, только кончики пальцев засвербели от странной щекотки.

Прошло, наверное, не меньше десяти минут. Рубин в короне пылал невыносимым пламенем, от которого слезились глаза. Тицион замер напротив меня, недоверчиво прищурившись. Чего он от меня ждет? Что я упаду на землю, забившись в приступе боли? Что начну выкладывать все свои секреты? Что накинусь на него в пароксизме страсти, умоляя сделать своей любовницей? Не понимаю!

— Киота Дайчер, — наконец, когда я уже с трудом сдерживала глупую улыбку, прошипел Тицион. — Как вижу, ты нашла способ приглушить свет твоей ауры. Более того — обзавелась весьма полезными знакомствами. Так?

— Не понимаю, о чем вы, — с достоинством возразила я. — Да, меня покинул дар универсала. Ради этого мне пришлось навестить Варрий и вновь найти священную змею. Но, уверяю, она вряд ли может считаться моей подругой.

— Я не про то! — Тицион взмахнул рукой, и я невольно попятилась, испугавшись, что он может ударить меня. — Твои мысли… Я не вижу их. Даже более того — не чувствую твоих эмоций. Словно передо мной сейчас стоит не живой человек, а… оболочка, обманка, иллюзия.

— Поверьте, я вполне реальна. — Я позволила себе краткую улыбку. Протянула королю ладонь. — Вот, можете потрогать.

Зря я это сказала. В следующий миг Тицион с такой силой вцепился в меня, что запястье жалобно хрустнуло, а я в свою очередь не удержалась от стона. Небо, что он делает? Решил сломать мне руку?

— Прости, — хмуро пробормотал он и слегка ослабил хватку, однако не отпустил меня. Опять замолчал, уставившись на меня странно светлыми глазами.

Только сейчас я заметила, что радужка у него практически неотличима от белка. Забавно. Итирус пугал меня абсолютно черными глазами, а у Тициона все практически наоборот.

Неожиданно по коже пробежали раскаленные мурашки, и я опять ахнула от боли. Попыталась вырваться — но Тицион уже меня не держал.

— Не понимаю, — процедил он, наблюдая, как отчаянно я растираю ладонь после его странного пожатия. — Ничего не понимаю. Это не ментальный шит, как у Дольшера или Вашария. Тебе не хватило бы сил держать его столько против меня. Даже они каждый раз выходят из моего кабинета абсолютно выжатыми. Они — маги высшего уровня подчинения! А ты-то даже на первый не тянешь. Но что это тогда?

Я промолчала, сочтя это самым благоразумным в сложившейся ситуации. Не могу ведь я ему сказать, что таким был подарок якобы бога мертвых, который, кстати, в самом начале нашего знакомства весьма конкретно намекнул, что был бы не прочь избавить наш мир от короля.

— Итирус, — внезапно прошептал Тицион, словно прочитав мои мысли, хотя это было невозможно. — Это сделал Итирус, верно?

Я лишь неопределенно пожала плечами. Мол, сами догадайтесь, ваше величество, я в ваши загадочные игры не лезу.

— Значит, ты подружилась с ним, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Тицион. Уставился на меня своими белесыми глазами. — Как тебе удалось?

— Он помог мне избавиться от дара универсала, — очень осторожно проговорила я, совершенно ничего не понимая.

Неужели Вашарий не рассказал Тициону о моем недолгом заключении у бога мертвых? Но почему? Вроде бы он обязан был передать мои разговоры с Итирусом дословно, поскольку во многом они касались безопасности короля.

— Нет, это я слышал! — Тицион раздраженно отмахнулся, и я немного расслабилась. Ага, значит, все-таки кое-что Вашарий ему поведал. Понять бы еще, что именно, чтобы не подвести своего жениха и себя заодно под удар. А король тем временем продолжил: — Про твой договор я все знаю. Изгнание священной змеи в обмен на освобождение от дара и выплату твоих денежных долгов. Все логично, но защита твоих мыслей?.. Она-то каким образом вписывается во все это?

— Я не понимаю. — Я совершенно искренне всплеснула руками. — Итирус сказал, что приготовил мне некий сюрприз в благодарность за удачное окончание дела. Но я не представляла, о чем он говорит, пока не встретилась с вами.

Оказывается, во мне умерла великая актриса. Я лгала, глядя в глаза королю. Лгала легко и непринужденно и не боялась быть пойманной на слове. Про наш последний разговор с Итирусом никто не знал. Я не рассказала о нем даже Вашарию, поскольку мне очень не понравились заключительные слова бога мертвых. Мол, если бы я вздумала начать самостоятельную жизнь вдалеке от своего еще несостоявшегося мужа, то Итирус не позволил бы появиться на свет моему первенцу. Естественно, это весьма встревожило меня, особенно если учесть его постоянные намеки, что даже краткое воздействие силы бога оказало значительное влияние на ауру ребенка. Эту загадку я собиралась решить самостоятельно, не прибегая к помощи со стороны. Не хочу ставить Вашария перед сложным выбором: я или безопасность государства. А ведь к этому, полагаю, все и идет. Я навсегда запомнила историю Таилии Бригз. И потом, Вашарию-то с какого перепуга беспокоиться об этом ребенке? Как-никак он будет вечным напоминанием о времени, когда я встречалась с Дольшером.

— Вот, значит, как, — проговорил Тицион, не сводя с меня глаз и явно желая заметить на моем лице неуверенность или сомнение.

Однако я лишь улыбнулась ему с нарочитым спокойствием. Ваше величество, вам придется меня пытать, чтобы узнать, каким образом я заслужила подобную благосклонность Итируса и что могла получить в качестве альтернативы. Не думаю, что вы пойдете на подобное. Все-таки и Вашарий, и Дольшер вам очень нужны. Не каждый правитель рискнет разругаться с двумя древнейшими родами, испокон века служащими короне главной опорой и поддержкой. Тем более что мы живем не в Темные века, а вроде как в современном и просвещенном обществе. Хотя в последнее время я все чаще сомневаюсь в этом.

— Хорошо. — Тицион не удержался и скорчил донельзя недовольную мину. Привычно поправил корону, почти сползшую ему на глаза. — Буду считать, что Итирус пал жертвой твоих чар. Не понимаю, однако, что в тебе находят мужчины? В постели Вашария и Дольшера перебывало столько красавиц, ан нет, оба споткнулись на тебе. Или ты настолько хороша в любовных утехах?

Он отошел на шаг и смерил меня донельзя придирчивым взглядом. Я мгновенно смутилась. Как назло, вспомнился маг-безумец Эльрион, который тоже позволял себе грязные домыслы. Более того — рвался проверить это, что едва не привело к трагедии. Н-да, влипла я. Что делать, если Тицион начнет ко мне приставать? Полагаю, все придворные дамы сочли бы подобное внимание за величайшую удачу и честь, но меня роль любовницы его королевского величества что-то не прельщает. Не сдержусь ведь, пощечину дам. Боюсь, после подобного оскорбления Тицион точно отправит меня в вечную ссылку на иридиевые рудники.

— Любят обычно не за что-то, а вопреки, — тихо проговорила я, на всякий случай сделав крошечный шажок назад. Принялась жадно рыскать глазами, выискивая пути к отступлению.

— Да не трону я тебя! — Тицион с сарказмом фыркнул. Видимо, выражение ужаса на моем лице было достаточно красноречивым, чтобы обойтись и без чтения мыслей. — Ты не в моем вкусе — слишком костлявая. И уж точно я не желаю ради мимолетного наслаждения ссориться с Вашарием.

Я с чуть заметным облегчением перевела дыхание, а Тицион в свою очередь отвернулся от меня и неторопливо прогулялся по полянке, заложив за спину руки. Затем остановился и запрокинул голову, подставляя лицо ласковому нежаркому солнцу незнакомого мира.

— Нравится? — спросил он, не открывая глаз. — Это мое лучшее творение. Здесь все сделано так, как я люблю.

— Вы умеете создавать миры? — изумленно ахнула я.

— Я умею их придумывать, — поправил меня Тицион. Опять устало взглянул на меня. — Киота Дайчер, ты достаточно общалась с Итирусом, чтобы уяснить: сон — это такая же форма реальности, живущая по своим законам. Если обладать определенным могуществом, то возможно стабилизировать эту зыбкую ткань, заставить ее существовать. Правда, мирок получится весьма небольшой, но мне и этого хватает. Только я здесь властелин. Только мне подчиняются все мыслимые законы этого мира.

Едва он так сказал, как вокруг что-то произошло. Сильный порыв ледяного ветра разметал мои волосы, неприлично задрал платье, и я тоненько взвизгнула, стыдливо опустив подол обратно. Попыталась испепелить гневным взглядом Тициона, посчитав, что это его шалости, однако он с таким изумлением посмотрел на меня, что слова возмущения сами собой застряли у меня в горле. Не он? А кто же тогда?

— А-а-а, — спустя миг протянул Тицион и ощутимо расслабился. — Твой будущий муж торопится к тебе на помощь. Шустрый. Или поставил на тебя следящий маячок?

Я опустила голову, пряча в уголках губ слабую усмешку. Надо сегодня же купить дракончику самой свежей крови с отрицательным резус-фактором. Молодец какой, не растерялся, сумел-таки найти в памяти мыслевизора номер Вашария!

— Киота! — раздался приглушенный расстоянием крик. — Где ты?

— Упрямый он все-таки, — негромко пожаловался Тицион. — Чего рваться? Неужели не понимает, что, пока я не захочу, он сюда не попадет?

В этот же миг совсем рядом что-то оглушительно грохнуло. Я с трудом устояла на ногах, на всякий случай присев и прикрыв голову руками. Мало ли. Тицион тоже не удержался от испуганного восклицания. Судя по его удивленному виду, он явно не ожидал подобного буйства от обычно спокойного и уравновешенного Вашария.

— Шалун, — прошептал он. — Ну ладно, раз так хочет — пусть явится. — И прищелкнул пальцами.

Воздух в центре полянки засеребрился, перерождаясь провалом в другой мир. И уже через секунду к нам шагнул Вашарий. Я поразилась суровому выражению его лица. Темные глаза метали непривычные молнии, губы кривились в жестокой усмешке, кулаки были сжаты. Мой ненаглядный словно готовился к решающей смертельной битве. Однако в этот момент он увидел меня, живую и невредимую, в один шаг преодолел разделяющее нас пространство и с силой привлек меня к себе. И только после этого Вашарий обернулся к Тициону и с демонстративной вежливостью склонил голову, приветствуя его.

Король с явным интересом наблюдал за этой сценой. Когда Вашарий наконец-то снизошел до него, он не выдержал и заулыбался каким-то своим мыслям.

— Здравствуй, мой мальчик, — проговорил он с таким видом, будто действительно обрадовался незапланированной встрече. — Надеюсь, ты не убил Клейгона, когда прорывался сюда? Я почему-то его не чувствую.

— С ним все в порядке, — сухо ответил Вашарий. — Я лишь наглядно продемонстрировал ему, что не стоит пугать мою невесту. По-моему, после этого он лишился чувств. Отойдет, ему не привыкать.

— О да, бедняге Клейгону часто приходится страдать из-за особенностей его работы, — без малейшего неудовольствия согласился Тицион и захихикал над какими-то своими воспоминаниями. — Помнится, однажды его хорошенько поколотил муж одной из фрейлин. На самом деле красотка проводила ночи со мной, о чем все прекрасно знали. Клейгон просто попал под горячую руку ревнивого супруга. Не ко мне же было идти рогоносцу для выяснения отношений.

Мы с Вашарием молча ожидали окончания этого рассказа, который лично мне показался более чем неуместным в нынешней ситуации. Если Тицион посредством этой байки желал развеселить нас и избавиться от некоторого напряжения, повисшего в воздухе, то явно просчитался.

— Ладно. — Он мгновенно посерьезнел, видимо осознав свой промах. Недовольно цокнул языком, язвительно протянув: — Вижу, ты сегодня не в духе, мой мальчик.

— Совершенно верно, ваше величество, — холодно проговорил Вашарий, и я невольно передернула плечами, будто вновь ощутив порыв ледяного ветра. — Мне казалось, что мы все обсудили в нашу последнюю встречу. И тем большим было мое удивление сегодня. Ваше величество, при всем моем к вам величайшем уважении — я не потерплю, чтобы врывались в мой дом и тревожили мою невесту. Не говоря уж о том, что ей сейчас вообще вредно нервничать.

И Вашарий с нескрываемым намеком положил руку на мой живот, не обращая внимания на то, как я вспыхнула от смущения. Ну не люблю я, когда при посторонних речь заходит о моей беременности! Она представлялась мне чем-то постыдным и неправильным. Я говорю не о ее случайности — с этим можно было смириться. Речь о том, что отцом ребенка был не тот мужчина, с которым я намеревалась провести остаток жизни. Мне казалось, что Вашария должен безумно раздражать этот факт, пусть он и не показывает своего недовольства. Поэтому я не желала открытой церемонии бракосочетания с великим множеством приглашенных. Не хочу, чтобы каждый пялился на мою талию, ядовито обсуждая, какой Вашарий дурак, раз уж решил взять в жены так называемую порченую. Боюсь, в высших кругах Нерия уже давно догадались, что меня с Дольшером на всю жизнь свяжут не только воспоминания о кратком страстном романе, но и кое-что посущественнее. К тому же попробуй заткни рот лорду Кешару, который, по-моему, уже всем знакомым растрезвонил, что скоро станет дедушкой.

— Не понимаю, — в унисон моим встревоженным мыслям прошептал Тицион, без особых проблем разгадав, о чем говорит Вашарий. — Мальчик мой, прости, но я действительно не понимаю. Я говорил Киоте об этом до твоего прихода. Зачем она тебе? Да, она миленькая, но не красавица. С одной стороны, дочь короля, с другой — незаконнорожденная. Фиониксия тогда на балу выразилась пусть грубо, но по сути правильно. У Дальрона было слишком много детей, чтобы признать их всех. Казна Варрия, и так оскудевшая в последнее время, не вынесет столь существенного бремени, ведь каждого принца или принцессу надлежит достойно обеспечивать, а бедняге Шассару денег не хватает даже на удовлетворение потребностей Карраяра. Поэтому Киота навсегда останется байстрючкой. Бедной как храмовая мышь. Я уж молчу про ее потрясающую способность влипать во всякие неприятности. Не будь тебя рядом — она давно бы упокоилась многим на радость. Зачем, ну зачем тебе вечно ставить свою карьеру под удар, служить посмешищем в глазах подчиненных и знати, опекая ее? А то обстоятельство, что рыбка тебе досталась с икоркой и напрочь испорченной репутацией гулящей девк… хм-м… скажем мягче, особы не слишком тяжелого поведения, многих веселит особенно сильно.

Я уткнулась в плечо Вашария, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Нет, Тицион не желал меня обидеть, он лишь равнодушно и размеренно высказал все то, что терзало меня. Я не заслужила такого счастья — быть рядом с Вашарием. А он не заслужил такого наказания, как я в качестве законной супруги.

— Ваше величество, вы действительно желаете со мной серьезно поругаться? — Вашарий говорил спокойно, но я чувствовала, каких трудов ему это стоило. Голос чуть не срывался от затаенного гнева. — Учтите, вы на грани этого. Киота станет моей женой в ближайшее время. И мне плевать, как к этому отнесется высший свет Нерия. К чему мне одобрение людей, которых я по большому счету презираю? Даже блеск драгоценностей не может скрыть пустоты в их глазах. Да, вы правы, я могу получить любую девушку. Дочери знатных семейств будут выстраиваться в очередь — выбирай любую, хоть по цвету волос, хоть по размеру груди, хоть по величине состояния. Только — вот беда — никто из них мне не нужен. Вы ведь в курсе, что я, пожалуй, лучше всех остальных знаю все постыдные тайны этих родов, поскольку не раз по вашему приказанию копался в их грязном белье. И незапланированная беременность Киоты на фоне этой мерзости кажется таким пустяком, что мне даже смешно ее обсуждать.

Вашарий замолчал, пытаясь отдышаться после своей яростной тирады. Привлек меня ближе, и я внезапно успокоилась. Он на самом деле не бросит меня, пусть даже весь мир будет против. Как я раньше могла в нем сомневаться?

Оглушающую тишину разорвали редкие хлопки — это Тицион зааплодировал речи Вашария. Кисло усмехнулся в ответ на наши недоуменные взгляды.

— Делай как знаешь. — Он с нарочитым безразличием пожал плечами. — Мне-то какое дело? Я пригласил Киоту лишь для одной цели: хотел убедиться, что дар универсала действительно ее покинул. Весь остальной разговор не принимай во внимание — я просто желал удовлетворить свое любопытство. Право слово, за свою очень долгую историю властвования я, пожалуй, впервые становлюсь свидетелем подобного донельзя странного мезальянса. Однако Киота права — любят не за что-то, а вопреки чему-то. Возможно, твое влечение к ней обусловлено лишь желанием защитить от окружающего мира. Когда на нее перестанут обращать внимание — успокоишься и ты, внезапно осознав, что весьма сглупил со своим выбором.

Я зло скрипнула зубами. Н-да, теперь я убеждаюсь: Тицион нисколько не уступает своей жене в умении говорить гадости с самым любезным выражением лица.

— Ваше величество. — Вашарий, должно быть, тоже разгадал хитрость короля, потому как в его голосе скользнула привычная ирония. — Ну что вы, право слово. Совсем не умеете признавать поражение? Вам все равно не удастся расстроить мою свадьбу. Я не знаю, почему вас вдруг так взволновал этот факт, но вам лучше с ним смириться. Киота в ближайшем будущем станет моей супругой, желаете вы того или нет. И, если память мне не изменяет, совсем недавно вы утверждали, что никому не позволите ее обидеть. Почему же первым нарушаете данное слово? Некрасиво как-то, не по-королевски.

Я вцепилась в локоть Вашария, пораженная его словами. Да это же прямое оскорбление! Нам сильно повезет, если после этого нас обоих не кинут в самую страшную из темниц. Однако Вашарий не повел и бровью, хотя ему наверняка было больно. Лишь с усилием отцепил мои пальцы от рукава своего пиджака и ласково поцеловал их, показывая, что не стоит ничего бояться.

Тицион грозно нахмурился, неполную минуту буравил Вашария гневным взглядом, словно ожидая, что непочтительный подданный падет на колени и взмолится о пощаде. Но тот лишь ухмылялся, старательно делая вид, будто все в порядке. И король внезапно расхохотался. Я вздрогнула, прижалась к Вашарию, удивленная таким непонятным взрывом веселья. Уж не сошел ли Тицион с ума от огорчения?

— Да, недооценил я тебя, — в перерывах между раскатами смеха с трудом выдавил из себя король. Вытащил из широкого кармана свободного одеяния носовой платок и промокнул глаза, заслезившиеся от смеха. Опять посмотрел на меня, но на этот раз куда более благосклонно. — Ну что же, Киота Дайчер. Мое почтение, в таком случае. Счастья и удачи тебе в предстоящем замужестве.

Я ожидала услышать в голосе короля угрозу или сарказм, но поздравление прозвучало вполне искренне. Однако Вашарий все же как-то странно дернулся.

— Успокойся, — отрывисто кинул ему Тицион. — Я уже говорил, что не намерен отнимать у тебя с Дольшером эту красотку. Мои планы не изменились. Зачем она мне? Тем более теперь.

Рубин в его короне вспыхнул вновь. Тицион явно желал напоследок проверить, точно ли меня покинул дар универсала. Но теперь своеобразное сканирование длилось всего минуту, после чего он недовольно покачал головой.

— Да, пусто, — ворчливо буркнул он себе под нос, словно огорченный этим обстоятельством. — Итирус всегда сдерживает обещания.

И исчез. Растворился так, как будто приснился нам, не потревожив ни одной силовой нити. А Вашарий стремительно обернулся ко мне. Привлек к себе, прижал мою голову к своей груди, не позволяя глазеть по сторонам.

— Держись, — шепнул он, и нас обдал первый порыв ледяного ветра. — Сейчас немного потрясет.

Немного! Наверное, он сказал так, чтобы не испугать меня раньше времени. На самом деле протрясло нас как раз очень хорошо. Мир вокруг словно взбесился. Я ничего не слышала, оглушенная свистом настоящего урагана. Казалось, будто мы падаем в черную бездну, лишившись малейшей опоры. Но увидеть, что происходит, я по-прежнему не могла. Вашарий держал меня так крепко, что наверняка оставил на руках синяки. Интересно, от чего он меня пытался спрятать? Что такого страшного было в переходе из придуманного Тиционом мира в наш привычный?

Неожиданно все прекратилось. В тот же миг Вашарий отпустил меня, и я затрясла головой — после буйства стихии померещилось, что я оглохла. Затем огляделась по сторонам. Мы стояли в чистом поле, именно там, куда меня привез Клейгон. Однако теперь здесь не было и намека на дом, в котором скрывался переход в другой мир. Дорога просто обрывалась среди луж.

Я удивленно обернулась, надеясь, что переход запутал меня в пространстве и дом окажется с другой стороны. Но и там была та же картина — бесконечная серая слякоть ненастного дня и угрюмый лес на горизонте, зябко съежившийся под дождем. Правда, я заметила стоящие неподалеку две самодвижущиеся повозки и напряглась от невольного ужаса. Вдруг это люди короля ждут нас, чтобы отвезти в тюрьму?

— Не бойся, Киота, — без особых проблем понял причину моего замешательства Вашарий. Скинул с себя пиджак и протянул мне. — На, надень, а то опять простудишься. Одна повозка моя, а другая — Клейгона. Похоже, неплохо я его приложил, раз он до сих пор здесь, а не смылся подальше.

Я послушно выполнила его распоряжение — в легком платьишке как-то особенно неуютно было стоять на ветру. И тут дверца одной из повозок открылась, и показался Клейгон. Королевского распорядителя было сейчас не узнать. Встрепанный, какой-то жалкий, он словно стал меньше ростом. Нелепо семеня, подбежал к нам, согнулся в глубоком поклоне перед Вашарием.

— Господин Дахкаш, — пробормотал он, уставившись на грязь под нашими ногами, — я уже говорил вашей невесте и повторю вам еще раз. Мне очень, очень жаль, что все так получилось. Поверьте, я не желал пугать госпожу Дайчер. Но приказ короля…

— Достаточно, — оборвал поток его извинений Вашарий, чуть поморщившись от угодливых ноток в голосе мужчины. — Будем считать — мы квиты. Вы испугали Киоту, я оглушил вас, прорываясь к королю без назначенной аудиенции.

Клейгон заулыбался было, решив, что конфликт исчерпан. Поднял голову и обмер, когда Вашарий одарил его своим знаменитым ледяным взглядом.

— Но в следующий раз, — зловеще добавил он, — вам лучше не вставать у меня на пути. Знаете ли, могу и не рассчитать силы удара.

Клейгон стремительно побледнел. На миг я испугалась, что он потеряет сознание от ужаса, но мужчина справился. Рассыпаясь в бессвязных извинениях, попятился, наткнулся спиной на раскрытую дверцу повозки — и через мгновение мы остались одни. Несчастный распорядитель так резко взял с места, что его демон взревел не своим голосом.

— А ты умеешь путать людей, — задумчиво протянула я, наблюдая, как быстро удаляющуюся повозку Клейгона заносит на опасных скользких поворотах.

— Я же говорил, что иногда бываю настоящим чудовищем. Ну или умею ловко им притворяться. — Вашарий с сарказмом хмыкнул. Подтолкнул меня в спину. — Хватит мерзнуть, Киота. Лезь давай на свое место. У нас на сегодня запланировано еще одно очень важное дело.

— Какое это? — удивленно спросила я, но послушалась и села в повозку.

Действительно, не стоит дразнить богов. Зальфия меня точно живьем сожрет, если окажется, что после одной простуды я сразу же слегла с другой и свадьбу придется перенести еще на неопределенный срок.

— Увидишь, — с загадочным смешком отозвался Вашарий. Дождался, когда я защелкну страховочный ремень, и рванул вперед с такой скоростью, что Клейгон мог ему только позавидовать.

Когда на знакомом перекрестке Вашарий повернул на дорогу, ведущую к Нерию, я заволновалась. Куда он меня везет? Странно, я думала, что мы прямиком поедем домой, а оказывается, держим путь в столицу.

Вашарий упорно не отвечал на вопросы, и волей-неволей мне не оставалось ничего иного, как начать строить в уме самые нелепые предположения. Он везет меня к Дольшеру, чтобы втроем обсудить выходку короля? На внеочередной прием к целителю? К зданию пространственных перемещений, чтобы срочно отправить меня на тот же Варрий, подальше от Тициона?

Однако действительность превзошла мои самые смелые ожидания. Наше путешествие завершилось в центре города. Вашарий подал мне руку, помогая выбраться из повозки, и я остолбенела, обнаружив, что мы стоим около одного из самых дорогих ювелирных магазинов столицы.

— Быстрее, быстрее, Киота. — Вашарий втащил меня в просторное помещение, не обращая внимания на мое слабое сопротивление.

Один из охранников магазина кинулся было нам наперерез, явно смущенный видом растрепанный девицы в слишком коротком и легком для такой погоды платье. Но благоразумно остановился, когда Вашарий зло сверкнул на него глазами. Окинул придирчивым взглядом его дорогой костюм, недоуменно пожал плечами и решил не вмешиваться. Однако словно приклеенный отправился за нами, когда Вашарий подвел меня к витрине, на которой сверкали холодным блеском бриллиантов многочисленные украшения.

— Что желает господин? — Около нас моментально нарисовалась продавщица — вертлявая рыжая девица с вульгарным, слишком ярким макияжем. Также, как и охранник, с сомнением покосилась на меня и опять обратила на Вашария весь свой фирменный доброжелательный интерес, видимо в уме уже оценив его платежеспособность.

— Обручальные кольца, — сухо проговорил он. — Где?..

Девица посмотрела на меня еще раз. Удивленно вскинула тонкую бровь, явно не впечатленная моим видом. Понятное дело, я бы и сама не поверила, что Вашарий собирается на мне жениться. На голове творится не пойми что, на лице ни грамма косметики. Нос опять рассопливился от холода. Еще и наряд такой, что без слез не взглянешь.

— Как я понимаю, вам что-нибудь подешевле? — Продавщица легонько тронула Вашария за рукав, предлагая ему развернуться и посмотреть на самую дальнюю витрину. — Тогда…

— Уважаемая, — холодно оборвал ее Вашарий, — разве я похож на человека, который желает что-нибудь подешевле?

Рыжая девица опять уставилась на меня во все глаза. Наверное, только опасение потерять работу заставило ее в последний момент прикусить язык, сдержав какое-то нелицеприятное выражение в мой адрес. Ну, кстати, тут я ее не обвиняю. Не каждый день увидишь столь странную парочку.

— Как скажете, господин, — протянула продавщица совершенно бесстрастным голосом. — Позвольте, я продемонстрирую вам изделия с даританскими бриллиантами. На данный момент они наиболее популярны в высшем свете. Правда, их стоимость иногда достигает заоблачных высот.

Вашарий совершенно спокойно выслушал ее минилекцию. Должно быть, девица хотела смутить слишком властного покупателя и в отместку ошарашить такой неслыханной ценой, чтобы хоть немного сбить с него спесь. Однако не на того нарвалась, что называется.

— Где они? — спросил Вашарий, оборвав разглагольствования девицы о великих опасностях, подстерегающих охотников за даританскими драгоценными камнями. Тут тебе и губительное солнце, и песчаные бури, и множество диких зверей.

— Пожалуйста, пройдите сюда. — Продавщица вежливо взмахнула рукой, показывая на центральную витрину.

После чего она с нескрываемой насмешкой переглянулась с охранником и уставилась на Вашария, следя за его реакцией на выставленные рядом с украшениями ценники. Наверное, думала, что он покраснеет и поспешит ретироваться, поняв, что подобная роскошь ему не по карману. Однако она вряд ли ожидала, что он обернется ко мне и потребует:

— Киота, выбирай. Все, что твоя душа пожелает.

Я гулко сглотнула. Меня не так интересовали кольца, как цены на них. Похоже, продавщица не покривила душой — за такие деньги действительно можно было купить неплохой дом в пригороде Нерия, а возможно — и не один.

— Вашарий, — жалобно проблеяла я, побледнев от мысли, что буду вынуждена носить на пальце целое состояние, — быть может, не стоит? Почему надо покупать его именно сегодня?

— Предупреждаю: не выберешь ты, выберу я, — нетерпеливо перебил меня он. Наконец-то обратил внимание на витрину и ткнул пальцем в отвратительно вульгарное кольцо, видимо привлекшее его самым большим ценником. — Как насчет этого?

В синих глазах продавщицы зажегся неподдельный интерес к происходящему. Она перевела взгляд на меня, с любопытством ожидая моего решения. Охранник за нашими спинами тихонько присвистнул, оценив величину и чистоту бриллиантов, расположенных по окружности кольца.

— Нет! — испуганно вскрикнула я. — Ни за что!

— Тогда какое? — Вашарий чуть ли не приплясывал на месте, ожидая моего решения. Не понимаю! Куда он так спешит? А через миг он сам ответил на мой вопрос, украдкой покосившись на часы: — Киота, прошу, определяйся быстрее! Здание государственной регистрации браков работает до пяти вечера, а я еще бы хотел заглянуть в храм и скрепить наше решение обязательным ритуалом.

— Ч-что? — немного запинаясь, переспросила я, подумав, что ослышалась. — Ты хочешь на мне жениться?

— Киота, я хочу этого с самой первой нашей встречи, — терпеливо напомнил он. — И ты об этом прекрасно знаешь. Что нам мешает наконец-то сделать это сегодня?

— Но гости, — забормотала я, совершенно растерявшись от такой поспешности, — приглашения, Зальфия…

— С твоей тетей я поговорю сам, — отмахнулся Вашарий от моих сбивчивых возражений. — Да, она разозлится, ну и что с того? Не потребует ведь Зальфия развода, чтобы затем сыграть свадьбу заново, на этот раз так, как хочет она. С моими родителями я тоже вопрос улажу. Обойдемся семейным обедом. Тиора… Вот с Тиорой некрасиво получится. Ну ничего, вряд ли она сильно расстроится, особенно когда узнает, что того требовали особые обстоятельства. В конце концов, она вполне может понести шлейф платья Зальфии в качестве своеобразной компенсации. А остальные… Тебе разве на них не плевать? И потом, по-моему, ты сама не особо желала пышного празднества. Боялась, что все будут глазеть на твой живот. Вот и обойдемся без лишних свидетелей.

Продавщица, услышав про мой живот, заинтересованно опустила взгляд. Я все еще куталась в пиджак Вашария, поэтому она не могла оценить размеров моей талии. Но судя по снисходительным улыбкам, которыми девица обменялась с охранником, они поняли причины столь странной спешки. И вполне успокоились, удовлетворив свое любопытство.

— Госпожа, — мягко проговорила она, невольно взяв покровительственный тон, — почему бы вам не обратить внимание на это изделие? Поверьте, оно выглядит достаточно скромно, но настоящий ценитель безусловно оценит чистоту бриллиантов. Таким украшением могла бы гордиться сама королева! А для вашего спутника можно предложить вот это кольцо. Оно неброское, но подчеркнет его высокий статус и положение в обществе.

И продавщица лукаво стрельнула глазками в Вашария. Наверное, гадает, как настолько респектабельный и богатый мужчина мог заинтересоваться такой замухрышкой, как я. И, должно быть, предположила, что наш брак — всего лишь дань приличиям, чтобы избежать рождения внебрачного ребенка.

— Давайте, — пробормотала я, расстроенно махнув рукой. — Какая разница!..

— Действительно, — пробормотал Вашарий, опять взглянув на часы. — Кто смотрит на эти кольца!

Спустя минуту сделка была завершена и мы стали счастливыми обладателями двух украшений совокупной стоимостью в провинциальный городок. Продавщица, по-моему, до последнего не верила, что на счете у странного покупателя окажется достаточно средств. Когда Вашарий приложил к чеку карту, подтверждая сделку, и полыхнули связующие чары, говорящие о переводе средств со счета на счет, лицо у нее удивленно вытянулось. Охранник позади нас сдавленно закашлялся, пробормотав что-то себе под нос. Я разобрала лишь «живут же люди», а в следующий миг Вашарий уже схватил меня за локоть и вытащил из магазина.

— Приходите еще! — запоздало прокричала нам вслед продавщица.

Следующим пунктом нашего путешествия являлось здание регистрации браков. Оно находилось на соседней улице, поэтому Вашарий не стал садиться за руль. Мы побежали прямо по лужам, распугивая малочисленных прохожих. Ворвались в здание за десять минут до закрытия, едва не сбив с ног миловидную женщину, как раз собирающуюся запереть двери.

— Куда!.. — воскликнула она, с трудом устояв на ногах, когда Вашарий промчался мимо, достаточно невежливо оттолкнув ее в сторону. — Уважаемые, мы закончили на сегодня! Приходите зав…

Вашарий кинул на нее настолько свирепый взгляд, что несчастная замолчала на полуслове. Видимо, начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей был ей знаком, поскольку она как-то странно забулькала и, рискуя поломать высокие каблуки, ринулась за нами, рассыпаясь в любезностях и извинениях.

Мне неожиданно стало смешно. Теперь забулькала уже я, представляя, как наша парочка смотрится со стороны. Нет, все-таки почему Вашарий возжелал немедленно жениться на мне? Еще утром он не собирался меня никуда тащить. Ну, точнее, собирался, но все же планировалось, что наша свадьба пройдет более традиционно. Неужели его так напугал разговор с Тиционом?

Задумавшись, я почти не обращала внимания на происходящее. Нам быстро сказали дежурные слова про любовь и уважение, заставили подписать какие-то бумаги. Затем мы обменялись кольцами. Понятное дело, руки от волнения у меня сильно тряслись. Целую минуту пыталась надеть на палец Вашарию украшение, предназначенное мне, которое ему бы даже на мизинец не налезло, затем все-таки осознала свою ошибку и торопливо исправилась. Под конец Вашарий быстро чмокнул меня в губы, и наш бег вновь продолжился.

— Подожди! — взмолилась я на пороге незнакомого маленького храма. Остановилась, жадно хватая воздух открытым ртом.

Вашарий немного успокоился после регистрации, поэтому милостиво разрешил мне отдохнуть. В самом деле, церемония в храме — лишь дань традициям. Многие в наши дни обходятся и без нее.

— Подожди, — повторила я, немного отдышавшись. — Вашарий, пожалуйста, объясни: к чему такая спешка? Ты словно боишься чего-то.

— Не боюсь, а опасаюсь, — мягко поправил меня он. Замялся на миг, но все же нехотя продолжил: — Киота, произошедшее сегодня дало мне ясно понять, насколько ты беззащитна. Сейчас ты слишком лакомая добыча для многих интриганов двора. Тицион никогда не пошел бы на столь открытый конфликт со мной, если бы был уверен в серьезности моих намерений по отношению к тебе. Если даже он засомневался — то и другие наверняка думают, что в последний момент свадьба не состоится. Мы слишком часто откладывали ее. Пусть и по уважительным причинам, но все же. И мне надоело уже дергаться, вместо работы гадая, как ты там. Ты себе даже не представляешь, какой ворох бумаг у меня накопился из-за всего этого! Запирать тебя вновь не хочется — ты ведь обидишься на меня. Чего доброго, опять решишь уйти, а в моей памяти слишком свежи воспоминания, как мне было плохо без тебя. Так что легче пожениться наконец-таки — и заткнуть всем сплетникам рты самым радикальным из всех возможных способом. Согласна? Или ты обманывала меня, когда плакалась, что не желаешь пышного торжества?

— Нет, что ты! — Я возмущенно выпрямилась. Помолчала немного и чуть слышно добавила: — Но я как-то не ожидала, что все пройдет настолько стремительно.

— А я думал, ты уже привыкла к тем сюрпризам, которые тебе постоянно подкидывает жизнь, — с мягкой иронией поддел меня Вашарий. Взглянул на часы. — Давай-ка завершим это дело — и с чистой совестью отправимся домой. Надеюсь, служительницы богини огня Иракши согласятся за скромное, но приличное вознаграждение провести церемонию в неурочный час. Все-таки их покровительница всегда была особенно милосердна к страстным возлюбленным.

Все произошло без особых неожиданностей. Высокая худощавая женщина, видимо настоятельница храма, сначала заупрямилась. Долго и возмущенно объясняла нам, что по правилам подобную церемонию лучше всего проводить на рассвете или на закате, когда мир купается в цветах ее богини. Однако Вашарий отвел ее в сторонку и что-то шепнул на ухо. Сверкнули золотом монеты, перекочевавшие из его кошелька в карман женщины, и она неохотно кивнула. Предложила нам немного подождать, пока зал подготовят к церемонии, и куда-то удалилась.

Я никогда не отличалась особой набожностью. Боюсь, даже имена всех богов пантеона Нерия не смогу перечислить, кроме основных, конечно. Олеон там, понятное дело, Итирус. Про Иракшу слышала, будто ее особенно почитают на Хексе, что в принципе неудивительно. Если живешь на вулкане, который в любое мгновение грозит извержением, то волей-неволей начнешь с уважением относиться к огню. Еще из курса религиоведения я знала, что Иракша считается покровительницей любви и страсти. Ну что ж, стоило отметить, что Вашарий выбрал вполне подходящий храм для проведения церемонии. Было бы куда хуже, если бы он решил почтить вниманием нашего старого знакомого Итируса.

Я задумчиво прошлась по залу, предназначенному, видимо, для проведения обрядов. На это указывал высокий алтарь, стоящий почти по его центру. Затем полюбовалась стеклянными разноцветными витражами в стенах. Наверное, на рассвете или закате жертвенник кажется щедро окропленным кровью, когда через окна в храм вливается река алых лучей. Но сейчас приближалась ночь. Было тихо и темно. Лишь кое-где в углах тьму вспарывали крылышками шустрые мотыльки, которых, увы, было слишком мало, чтобы осветить просторное помещение.

— Иди ко мне, — ласково позвал меня Вашарий, застывший неподалеку от входа. — Устала?

— Немного, — честно призналась я. Подошла и с негромким вздохом облегчения прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди.

— Ничего, Киота, — невнятно проговорил он, зарывшись носом мне в волосы. — Потерпи. Еще чуть-чуть — и все будет позади. Лучше подумай, как бы ты утомилась, если бы пришлось играть свадьбу так, как того желает Зальфия.

Я вздрогнула от ужаса. Н-да, ничего не скажешь — умеет Вашарий пугать. Не представляю, как бы я выстояла на ногах весь день, если даже пара часов беготни и суеты настолько меня вымотали.

— Приступим, пожалуй, — оборвал наш негромкий разговор властный голос настоятельницы храма.

И тотчас же вспыхнули факелы на стенах, прежде не замеченные мною. Тьма с недовольным шорохом съежилась, спрятавшись в трещины между каменных плит пола.

За время своего отсутствия настоятельница успела переодеться, сменив черную повседневную рясу на одеяние из красного переливающегося шелка. Темные длинные волосы без малейшего намека на седину она зачесала наверх, скрепив диадемой, в центре которой горел рубин. Нет, он безусловно был меньше знаменитого «Ока правосудия» в короне Тициона, но все же привлекал внимание и внушал определенное уважение.

Женщина обвела нас строгим взглядом, и я с невольным трепетом прижалась к Вашарию. Такое чувство, будто она сейчас нас строго отчитает и выгонит. Тот лишь слабо улыбнулся, поцеловал меня в лоб, показывая, что все в порядке, и отстранился, впрочем продолжая сжимать мою руку в своей.

— Подойдите к алтарю, — глубоким, чувственным голосом проговорила настоятельница.

Наверное, если бы не Вашарий — я бы осталась на месте. Меня почему-то начала бить нервная дрожь. Странно, я так волнуюсь, словно перед встречей с королем. Брось, Киота, это обычная формальность.

Пока я мысленно уговаривала себя успокоиться, Вашарий сделал несколько шагов и встал перед жертвенником, чуть ли не насильно подтащив меня к нему. Я гулко сглотнула слюну, увидев глаза настоятельницы в непосредственной близи. Сейчас зал был ярко освещен, однако ее зрачки продолжали оставаться неестественно расширенными, занимая практически всю радужку. И где-то в самой глубине их плясали загадочные огоньки, более всего похожие на блики от пылающих факелов.

Настоятельница растянула губы в усмешке, без особых проблем догадавшись о том, что мне, мягко говоря, не по себе, и перевела свой жуткий немигающий взгляд на Вашария. Тот отреагировал на это спокойно, лишь его пальцы, сжимающие мое запястье, чуть заметно дрогнули, но тут же вновь расслабились.

Женщина улыбнулась шире, будто удовлетворенная такой реакцией. Провела рукой над алтарем — и его гладкая, отполированная временем поверхность вдруг вспыхнула ярким безжалостным пламенем. Я с приглушенным возгласом ужаса отшатнулась было, спасаясь от внезапного жара и жалящих искр, но Вашарий дернул меня за руку, принуждая остаться на месте. Сам он даже не пошевелился.

— Вашарий Дахкаш. — Настоятельница стояла за алтарем, поэтому я почти не различала очертаний ее фигуры в причудливом танце лепестков пламени. Казалось, будто с нами говорит сам огонь. — Помни, что от твоего ответа зависит вся твоя оставшаяся жизнь. Брак, который благословлен богами, невозможно разорвать по прихоти людей. Ты согласен на такие условия? И даже если твоя любовь пройдет — твоя судьба по-прежнему будет связана с женщиной, которая стоит рядом. В болезни и здравии, радости и горе, до самой смерти и за ее пределами. Ты подтверждаешь перед ликом безжалостной богини огня свое желание взять Киоту Дайчер в законные супруги?

— Да, — тут же ответил он. Позволил себе чуть уловимую насмешку. — Более того — я клянусь, что не оставлю ее, пусть хоть все боги будут против.

Я невольно задержала дыхание. Интересно, мне показалось или после его слов воздух в храме будто стал тяжелее? Такое чувство, что его можно есть ложкой — настолько он теперь вязкий.

— А ты, Киота Дайчер? — обратилась ко мне настоятельница, и я уловила в ее голосе нотку какого-то мрачного удовлетворения. — Ты согласна до окончания твоей земной жизни быть верной подругой Вашарию Дахкашу, носить имя его рода, воспитывать его детей? И умереть за своего мужа, если того потребуют обстоятельства?

Мне не нравилось все происходящее. Пару раз я уже присутствовала на подобных церемониях — когда женились мои бывшие однокурсники. Но, право слово, таких бескомпромиссных формулировок я еще ни разу не слышала. Нет, с одной стороны, настоятельница говорит почти то же, что и положено при ритуалах. Мол, дорогие молодожены, быть вам отныне навсегда вместе, пока смерть не разлучит вас. Но все же она расставляла какие-то странные акценты, почти до неузнаваемости изменив привычные вопросы. Наверняка и Вашарий это заметил — вон как сжал мое запястье, словно предупреждая о какой-то опасности. Но продолжает молчать. Странно. Если бы мне действительно что-то грозило, то он наверняка бы уже вмешался.

— Да, — наконец решилась я. — Я сделала свой выбор. Моя жизнь отныне ничто без Вашария.

— Да будет так, — прозвучало вкрадчиво. И через миг пламя, охватившее алтарь, торжествующе взревело, поднялось над нами волной, угрожая в любой момент рухнуть и раздавить нас.

Я скосила глаза на Вашария, силясь прочитать хоть тень эмоций на его лице. Он стоял такой бесстрастный, будто не глядел сейчас в сердце пламени и не чувствовал, как опасно близко подобрался к нам огонь. Невольно его спокойствие передалось и мне, и я немного расслабилась. Полно, Киота. Вряд ли настоятельница собирается вас сжечь живьем. Наверняка это какое-то испытание.

Стоило мне так подумать — как жаркое кострище сгинуло, будто его никогда и не было. Лишь в самом центре алтаря продолжал трепыхаться крохотный огонек, рискуя в любой момент захлебнуться от сквозняка древнего храма.

Я перевела взгляд на настоятельницу. Она стояла на том же месте, раскрасневшаяся, тяжело дышащая. На лице выступила обильная испарина, а в глазах почему-то застыл животный ужас, будто она только что очнулась от затянувшегося сна и обнаружила себя в совершенно незнакомом месте. Впрочем, ее непонятная растерянность длилась всего мгновение. Через секунду она гордо вскинула голову и посмотрела на нас с прежней суровой усмешкой.

— Подтвердите свою клятву, — сухо потребовала настоятельница. — Если вы готовы отдать жизнь друг за друга, то окуните руки в огонь.

Я скептически кашлянула. Ага, как же, разбежалась! Нет, я без проблем исполню ее указание, но прежде воспользуюсь услугами магического щита. Хотя сдается мне — это в условие задачи не входит. Но все равно как-то не желаю я страдать от ожогов из-за какой-то сумасшедшей, по собственному почину вздумавшей изменить обычный ритуал.

Однако, к моему величайшему удивлению, Вашарий сразу же послушался настоятельницу. Не сделав ни малейшей попытки возразить или поспорить, он безропотно положил руку в огонь. Я испуганно икнула, ожидая, что немедленно запахнет паленым и мой ненаглядный закричит от боли во все горло. Ничего из перечисленного не произошло. Правда, язычок пламени немного поднялся, словно получив долгожданную подпитку.

— Твоя очередь. — Настоятельница посмотрела на меня с ласковым оскалом кровожадного чудовища. — Или струсишь, Киота Дайчер?

Я продолжала сомневаться. Еще раз посмотрела на спокойного Вашария, который продолжал удерживать ладонь над пламенем. Тот ответил мне ободряющей улыбкой. И я решилась. Ткнула дрожащие пальцы в огонь и на всякий случай зажмурилась, не желая видеть, как моя кожа пойдет волдырями.

Было тепло и почему-то немного щекотно. Словно я окунула руку в бурлящую воду. Немного осмелев, я открыла один глаз. Уставилась на свою ладонь, которую со всех сторон охватывали язычки жаркого пламени, и изумленно покачала головой. Ничего не понимаю! Это иллюзорная магия? Почему тогда я не ощущаю изменений в энергетическом поле? Но если нет — то как у настоятельницы получился подобный фокус?

— Вашарий Дахкаш, — оборвал рой моих встревоженных вопросов торжественный голос настоятельницы храма, — можете поцеловать свою законную супругу. Отныне вы и Киота Дахкаш являетесь одной семьей перед всем миром.

Вашарий ласково привлек меня к себе, настойчиво приподнял мне подбородок.

— Наконец-то! — выдохнул он. И через мгновение его горячие губы накрыли мои.

Уже сидя в повозке, которая увозила меня домой, я обратила внимание на то, что рука, побывавшая в огне, продолжает чесаться. Подняла ее, прищурилась, пытаясь понять, что не так, и ахнула, поскольку по запястью пролегла широкая вязь кроваво-красных непонятных символов, явно складывающихся в какую-то фразу. Что это?

— Только заметила? — Вашарий бросил на меня быстрый взгляд и опять уставился на ленту дороги. — Наверное, Иракша почтила нас особым вниманием, раз уж мы удостоились брачных татуировок. Говорят, подобное происходит очень редко. По крайней мере, я о подобном читал только в легендах.

Татуировок? Я нахмурилась. Потерла пальцем один из знаков, пытаясь стереть, но он лишь ярче выступил на коже.

— Вашарий… — начала я и запнулась. Помолчала немного, кусая губы, затем осторожно продолжила: — Скажи, церемония не показалась тебе странной?

— Странной? — Вашарий с сарказмом хмыкнул. — Не то слово! Подобного представления я еще в жизни не видел.

— А… — Я опять замялась, не зная, как высказать те опасения, которые меня терзали. Вашарий терпеливо ожидал, не торопя меня, и я наконец-то решилась: — Слушай, а на месте настоятельницы… Ну в общем… У тебя не было чувства, что нас навестил один из игроков?

— Настоятельница вполне реальная женщина, — после долгой паузы проговорил Вашарий. — В ее жизни нет темных пятен. Игроки никогда не разрабатывают настолько подробно легенд для внедрения в наш мир. Им это просто незачем. Но забавно, что ты об этом заговорила. У меня тоже появились смутные сомнения во время ритуала.

— Правда? — обрадовалась я тому, что он не считает меня сумасшедшей. — И какие же?

— Мне показалось… — медленно начал он. — Впрочем, не так. Я совершенно уверен, что во время церемонии настоятельница попала под воздействие чужого разума. Игроки не имеют права принуждать смертных подобным образом, все, что им дано, — лишь договоры, заключенные по доброй воле. И эта татуировка… Я не понимаю, откуда она взялась, поскольку пришельцы используют обычную магию, пусть и необычным способом. Но это… Почему моя защита не среагировала?

— На что ты намекаешь? — резко оборвала его я. Мне очень не понравилось то, к чему он клонит.

— Ты прекрасно понимаешь. — Вашарий укоризненно качнул головой, недовольный моим тоном. — Поскольку наверняка тоже задалась этим вопросом. Уж не навестила ли нас сама богиня огня? Не самозванка, лишь прикрывающаяся ее именем, но истинная безжалостная и великолепная в своей ярости Иракша?

Я не нашлась, что ему ответить. Лишь вновь задумчиво провела пальцем по широкой линии татуировки, обхватившей мое запястье. Итирус намекал, что ожидается большая игра. Но догадывается ли он, какие силы могут ею заинтересоваться?

Однако скоро мне стало не до печальных размышлений. Вашарий постарался сделать все, чтобы наша первая брачная ночь запомнилась мне навсегда. И ему это удалось с блеском! Как и обычно, впрочем.

Сказать, что моя тетя была в ярости от нашей неожиданной свадьбы, — не сказать ничего. Она дулась на меня целую неделю — немыслимый срок для нее. Однако по прошествии семи дней молчания и демонстративного игнорирования моего существования я получила изящный розовый конверт, в котором скрывалось приглашение на свадьбу Дольшера Барайса и Зальфии Дайчер.

Моя мать — Тиора Дайчер — была на этой свадьбе свидетельницей со стороны невесты. Наверное, тетя ожидала, что я обижусь на такое ее решение, ведь эта роль ранее была уготована мне. Но я лишь вздохнула с облегчением, хотя, понятное дело, постаралась не слишком сильно демонстрировать свою радость. На мой взгляд, это было самое разумное решение в подобной ситуации. С одной стороны, я сама не желала привлекать излишнее внимание гостей и приглашенных газетчиков, а свидетельницу в любом случае постигла бы сия печальная участь. С другой — мне было очень неудобно перед матерью за то обстоятельство, что она не подвела меня за руку к алтарю. Правда, Тиора убеждала меня, что понимает ситуацию и не думает обижаться, но все же. Как-никак я не выполнила своего обещания.

Всю свадьбу я старалась не высовываться. Увы, это получалось плохо. Я выбрала для себя платье свободного покроя, но оно почти не скрывало моего безнадежно беременного положения, поэтому глаза у газетчиков горели злым жадным огнем. Благо что Вашарий не отходил от меня ни на шаг, одним лишь своим суровым видом распугивая тех, кто подбирался ко мне с целью взять интервью. И все же «Вестник Нерия» вышел на следующий день с сенсационной передовицей, где с упоением обсасывались самые невероятные предположения о взаимоотношениях в нашей четверке. Впрочем, я совершенно не расстроилась, лишь посмеялась. Пора было готовиться к тому взрыву, который обязательно произойдет после того, как Дольшер признает ребенка своим.

Кстати, одно свое обещание я все же выполнила. Весь Нерий действительно узнал мое имя, но, увы, вымышленное. Я уступила-таки уговорам Вашария и стала внештатным консультантом его ведомства, взяв для себя псевдоним Каита Дайер. Подумаешь, всего несколько букв изменила в своем имени и девичьей фамилии! Пойти на этот шаг меня вынудила отнюдь не нужда в деньгах. Вашарий был достаточно обеспечен и щедр, поэтому я быстро забыла о временах жестокой экономии. Однако согласилась на его предложение по двум причинам. Во-первых, мне самой было чрезвычайно интересно, какие задачки он мне принесет. А во-вторых, это давало мне в будущем достойный предлог как можно реже появляться при дворе. Как оказалось, только работа на государство могла меня спасти от нудной и чрезвычайно утомительной обязанности присутствовать на многочисленных званых приемах и прочем. Одного завтрака с королевой вполне хватило, чтобы я взвыла от ужаса, осознав свою дальнейшую судьбу. Пожалуй, даже давнишняя угроза Дольшера о ссылке на иридиевые рудники напугала меня меньше в свое время. Фиониксия несколько часов донимала меня своими остротами и чрезвычайно откровенными вопросами про мою личную жизнь, напомнив Дайру в самом худшем смысле. Но сестру Дольшера можно было хотя бы попытаться урезонить, а как сказать королеве, что она перешла все грани приличия? Но самое ужасное заключалось в том, что я чувствовала, как Фиониксия сосет из меня энергию. Благо что положение позволило мне вроде как случайно грохнуться в обморок, прежде проверив, что позади стоит кресло. И срочно удалиться, сославшись на дурное самочувствие.

Ровно в срок у меня родился сын. Крепкий, розовощекий и крикливый мальчик с янтарно-желтыми глазами. Тогда же мы переехали к родителям Вашария, здраво рассудив, что столь маленький дом уже не удовлетворяет потребностям возросшего семейства, а на покупку нового нужно было время. Да и леди Ясминия и лорд Альфанс сами настаивали на этом, убеждая, что в первое время мне потребуется помощь. Так оно и вышло в принципе. Естественно, с собой мы захватили моего дракончика. Я решила, что не стоит давать столь отважному маленькому защитнику лишь из-за его скверного нрава позорное имя Предатель, поэтому к тому моменту он обзавелся кличкой Храбрец, от чего, кстати, пришел в неописуемый восторг и, по-моему, изрядно подобрел. А еще через полгода я поняла, что вновь беременна. Негодяй Вашарий все же в кратчайший срок осуществил свою угрозу о совместных детях, правда, при этом не потрудился поставить меня в известность о своих вероломных планах. Мы сильно поругались тогда. Точнее — ругалась в основном я, кидая в него всем, что под руку попадется. Сам Вашарий лишь отбивался, радостно скалясь и в перерывах между моими возмущенными воплями убеждая меня, что все в порядке. Что оставалось делать? Лишь смириться и довольствоваться баснословно дорогим комплектом украшений, который этот мерзавец подарил мне в честь счастливого события и ради скорейшего примирения. Зато я наконец-то уяснила, что в таком деле, как предохранение, никогда не стоит полагаться на мужчин, пусть даже они и маги высшего уровня подчинения. Особенно если они маги высшего уровня подчинения. Хороший мне урок на будущее. Как-то смешно и нелепо будет в третий раз наступить на те же грабли.

И вот теперь, глядя на двух своих сыновей, таких похожих друг на друга, но в то же время столь разных, я все чаще задумываюсь об их дальнейшей судьбе. Удивительно, но Дариэль — сын Дольшера — не обнаруживает никаких способностей к магии. Странно, я думала, что он-то уж точно должен родиться великим магом, раз ему пришлось испытать на себе влияние силы одного из игроков, пусть и краткое, но все же. В то время как Вериаш — сын Вашария — имеет все шансы вырасти магом высшего уровня подчинения. Действительно, никогда не угадаешь, какие планы на тебя имеют боги.

Зальфия и Дольшер по-прежнему живут вместе. Их громкие ссоры наскучило обсуждать даже газетчикам. Главное, что они каждый раз мирятся. Правда, о детях пока не задумываются. А возможно — Зальфия просто боится, не забыв про проклятие леди Зарании.

Дайра тоже продолжает встречаться с Карраяром, чем несказанно радует Вашария и весь Королевский совет. Однако она уже отклонила несколько предложений выйти за него замуж, но мой брат не оставляет надежды рано или поздно убедить ее на законных основаниях примерить корону правительницы Варрия. Много раз меня подмывало открыть глаза Карраяру на то, как его вежливо, но непреклонно отстраняют от власти, развлекая на все лады, лишь бы не вздумал заняться непосредственными обязанностями. И каждый раз в последний момент я одумывалась. Мало ли. Слишком живы воспоминания о том, какими способами Тицион предпочитает решать свои проблемы.

Я даже с Ольфией успела не то чтобы помириться, но наладить какое-то подобие отношений. Мы почти не общаемся, но на каждый мой день рождения она посылает мне огромный букет белоснежных лилий, а я отвечаю ей кроваво-красными розами. Надеюсь, когда Генрих искупит свое наказание на иридиевых рудниках и вернется в Нерий, то ему хватит ума не лезть ко мне со своими родственными чувствами.

Только две мысли меня тревожат все чаще в последнее время. Первая — почему Итирус не желал, чтобы Дариэль родился и вырос без постоянного присмотра Вашария? И вторая — сумею ли я угадать тот момент, когда мне надлежит воспользоваться подарком священной змеи Варрия?

Но в любом случае моя история уже закончена. Что бы ни случилось дальше, я уверена — Вашарий сумеет уберечь меня от интриг сильных мира сего. Удавалось ведь ему все эти годы держать меня подальше от особенностей своей работы.

И лишь изредка я достаю из самого дальнего ящика письменного стола давно истекшую лицензию на частную магическую практику. Глажу пожелтевшую бумагу, словно живое существо, и с какой-то болезненной улыбкой вспоминаю свои былые приключения. Наверное, очень глупо надеяться, что когда-нибудь вновь окунешься в водоворот событий. Что я видела в своем прошлом? Да ничего хорошего. Но все же прав был когда-то Вашарий: лишь близость к смерти позволяет почувствовать всю сладость жизни.

Главное, чтобы боги не услышали мои мысли.

Арагна — высокий вечнозеленый кустарник, эндемик Хекса. Произрастает на труднодоступных вулканических высокогорьях. Из плодов кустарника получают масло, которое является, пожалуй, одним из самых дорогих, редких и ценных в мире. Обладает омолаживающим, болеутоляющим и ранозаживляющим эффектами, благодаря чему получило применение в косметологии и целебной магии.