Здравствуйте — я Серафим, я Кровавая Графиня и Темный Ангел и еще с полдюжины столь же высоких и неприятных титулов, не отражающих и сотой доли того, кто я есть. Нет, не думайте это не прогрессирующая мания величия, а чистая правда. Я единственная возможность спасти этот мир…

На следующее утро я проснулась в прекрасном настроении и значительно посвежевшая. Отсутствовала вялость и усталость. Я чувствовала себя бодро и резво принялась выбираться из постели, наивно полагая, что после длительного пребывания в постели и сильного истощения, смогу легко встать на ноги. Результат оказался вполне закономерным — как только мои ноги коснулись пола и ощутили сильно уменьшившийся вес тела, но тут же протестующе заныли, мгновенно онемели и подогнулись, и я, гремя костями, грохнулась на пол с громким нецензурным русским народным воплем, в литературе заменяющимся словом «Тля!». Подумав, добавила еще несколько нелестных эпитетов о собственных умственных способностях и с превеликим трудом забралась обратно на оказавшуюся непомерно высокой постель. Как только мне удалось принять невинный вид, в комнату со стуком вошла Вестия.

— О, ты уже проснулась? Давно? Как себя чувствуешь?

— Да. Проснулась недавно, а чувствую себя прекрасно. Энергия во мне так и бурлит.

Вестия одобрительно кивнула, направилась к противоположной стене и открыла дверь незамеченною мной при осмотре. Через некоторое время она вышла оттуда с длинным халатом, и, помогая мне попасть в рукава, говорила.

— Ты сильно не обольщайся. Силы в тебе действительно сейчас много, но толково использовать ее ты пока не сможешь.

— Почему? — я не успела забыть свое фиаско и спрашивала только для подтверждения своей практики теорией так сказать.

— Потому что твоему организму необходимо полностью восстановиться после истощения. И именно этим мы станем заниматься с этого дня. По моим прикидкам ты сможешь вернуться к нормальному состоянию где-то через пару седмиц при условии твоей полной отдачи этому процессу. Ты как, готова?

Я, не размышляя, кивнула, хоть и не представляла все последствия своего столь поспешного согласия.

Вестия довольно улыбнулась.

— Вот и отлично. Ты пока посиди, а я пойду, свистну слуг, что бы помогли перенести тебя в ванну и помогли с мытьем.

Я с вздохом кивнула, даже не пытаясь протестовать и бить себя в грудь, уверяя Вестию и себя в первую очередь, что могу дойти до ванны самостоятельно. В дверях женщина столкнулась с незнакомым мужчиной.

— Прости, дорогая. Я не знал, что ты уже разбудила нашу гостью.

— Ничего, Верих. Сима, позволь представить тебе моего супруга Вериха Майвара. Дорогой, это Серафима.

— Здравствуйте, господин Майвар. Можете звать меня просто Сима.

Он с улыбкой поклонился.

— Тогда и вы можете звать меня просто Верих. У вас очень необычное имя Сима.

Я с удовольствием разглядывала Вериха. Он был полной противоположностью своей жены. Голубоглазый, с пышной гривой вьющихся светлых волос до плеч, кое-где перемежающейся тоненькими косичками, смуглокожий с аккуратной бородкой-эспаньолкой, высокий, широкоплечий и весьма атлетичный, он вызывал ассоциации с русскими Добрынями и скандинавскими варягами. В общем, весьма привлекательный мужчина средних лет. Он сразу навевал чувство надежности и спокойствия, уверенности в своих силах.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ — ваша жена сказала тоже самое.

Он удивленно приподнял правую бровь и посмотрел на Вестию. Она кивнула на его немой вопрос. Верих хмыкнул.

— Что ж, это значит лишь то, что мы с моей супругой одинаково думаем. Ваше имя слишком необычно для слуха жителя нашего мира и вам, возможно, придется его сменить, что бы ни привлекать внимание к себе.

Я состроила удивленную рожицу.

— Зачем мне менять имя, если я не собираюсь оставаться здесь настолько долго?

Верих и Вестия обменялись непонятными мне взглядами, и вместо мужа ответила женщина.

— Мне невероятно тяжело это говорить, но ты вряд ли сумеешь вернуться в свой мир. Для путешествия между мирами необходима демонова туча энергии и особые магические знания Перворожденных, которыми они не стремятся делиться с остальным магическим сообществом. Но даже если тебе каким-то чудом удастся раздобыть эти знания, ты не сможешь вернуться.

От этих слов внутри меня что-то резко оборвалось, комната перед глазами стала расплываться, сознание стремительно покидало насиженные места, но титаническими усилиями я заставила себя вернуться в норму. И задать один тревожащий меня вопрос.

— Почему? — мой голос был тихим и хриплым.

Верих сожалеющее улыбнулся и, присев на край кровати, взял меня за руку. Я ухватилась за него, как утопающий за спасательный круг. Я пыталась увидеть в его глазах хоть проблеск надежды на то, что я смогу вернуться домой. В их глубине светилось сожаление, сочувствие, понимание и еще что-то странно непонятное, похожее на вожделенную надежду. Надежду на что-то великое и грандиозное. И я без промедления схватилась за это ускользающее чувство. Мне было нужно это. Нужно было верить во что-то, что бы ни захлебнуться в том океане отчаяния, что накатывал на меня с каждым разом все сильнее и сильнее, стремясь захлестнуть с головой. Теперь что бы и кто бы мне ни сказал, я буду верить в надежду. В надежду на спасение из этой ловушки.

Полностью окунувшись в свои переживания, я непроизвольно отключилась от реальности и полностью прослушала наверняка выдающийся монолог Вериха, услышав только последние слова:

— … вселенское равновесие не позволит тебе вернуться, потому что в своем мире ты погибла.

Слышать такое было нелегко. Очень нелегко, но я выдержала и лишь пожала плечами, нерешительно улыбаясь. У меня снова появился смысл и цель жизни, и никто не сможет свернуть меня с проложенной в даль дороги.

— Надеюсь, вы разрешить мне пожить у вас пока я не обустроюсь тут? И поможете подобрать новое имя, потому что я в ваших именах ни чер… демона не понимаю?

После этих моих слов на лицах Вериха и Вестии попеременно отразились удивление, неверие и затем счастье. Странно яркое и буквально обжигающее. Они с радостными улыбками бросились меня обнимать и уверять, что помогут мне во всем и не оставят без поддержки даже в самую трудную минуту. После того как массовая истерия немного спала, Верих мгновенно принял деловитый вид.

— Ну что ж, Сима, начнем с малого. С восстановления твоего организма и приведения тебя в надлежащую форму. Как ты понимаешь, руководить этим процессом буду я, так как у меня предостаточно опыта в этой области. Сегодня тебя ждет ванна, плотное питание и небольшая двадцатиминутная прогулка по дому. Я думаю, мы найдем, что интересного тебе показать. На сегодня этого будет достаточно. Я не планировал, чем мы будем заниматься, но с уверенностью могу сказать, что часы до полудня будут посвящены умственному труду и знакомству с нашим, а теперь и твоим миром в обществе Вестии. Послеполуденное время отдается мне и физическим упражнениям. — Он осмотрел меня и наметив основные фронты работ. — Работа нам предстоит большая и трудоемкая, так что сегодня набирайся сил и готовь свою волю к тяжелым испытаниям.

Он плавно поднялся, потрепал меня по голове на прощание, как какую-то малолетку, и вышел за дверь. Радостно улыбающаяся Вестия, выскользнула за дверь искать слуг для приготовления ванны, и я осталась одна.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я постаралась настроиться на предстоящие события и, как мне тогда казалась, мне это удалось. Но уже на следующее утро я в этом разуверилась. Приготовиться к такому мне было невозможно. Со следующего дня начался кошмар. Точнее он начался после полудня, когда за меня взялся Верих. Это была настоящая военная муштра, а начиналось все весьма безоблачно.

Утром меня разбудила улыбчивая пухленькая женщина служанка Мариса, с которой я познакомилась во время вчерашнего купания. Разбудила ни рано, но и не поздно — часов в девять. В самый раз как говориться. С ее помощью я встала, умылась, оделась и доковыляла до столовой на первом этаже (мои апартаменты, как и все жилые помещения, кроме комнат прислуги, располагались на втором). Там я позавтракала. Еды было на удивление много, и заботливая Мариса стояла надо мной, пока я все не съела. Мои робкие попытки оставить часть этого маленького пира недоеденным были мягко, но решительно пресечены словами «Госпожа просила доесть все». Уверенная в том, что если попытаюсь повторить, то мне втолкают остатки насильно, я поднатужилась и без возражений доела. После я прогулялась по дому самостоятельно — сил после такого завтрака прибавилось, и прогулка получилась хоть и медленной (катафалки и то ездят быстрее), но я шла сама, только изредка придерживаясь за стены или мебель.

По прошествии получаса я постучала в дверь библиотеки и после слов «Заходи!» вошла. Когда я попала сюда вчера, то минут десять находилась в ступоре. Книжные полки вздымались вверх так высоко, что светильники не могли рассеять мглу под потолком, но это было невозможно. Я помнила, какой высоты потолки в других комнатах первого этажа и она была другой. На мой ошеломленный взгляд ответили смешком и объяснением, что такое пространственное расширение. Из потока магических терминов и формул, приведенных специально для меня (в которых я ни фига не поняла — у меня, и дома то были проблемы с физиками и химиями) я узнала, что здешние маги научились расширять строго ограниченное пространство. И даже сейчас это помещение производило сильнейшее впечатление. Напротив двери было большое окно, заливавшее все пространство ярким солнечным светом. Ближе к нему стояли три стола составленные буквой «Т». За ними и сидела моя «преподавательница». Я подошла и уселась напротив, с опаской глядя на две немаленькие стопы неприподъемных фолиантов. Вестия облокотилась на стол и улыбнулась.

— Доброе утро Сима. Как спалось?

Я довольно оскалилась.

— Спасибо, просто великолепно. Хотя завтрак был слишком… эээ… объемным.

— Привыкай, — она хмыкнула. — Теперь ты будишь так питаться каждый день.

— Почему?

Женщина вздохнула и объяснила, что обед у меня будет весьма скромным, потому что перед физическими нагрузками вредно объедаться и следующим нормальным приемом пищи будет ужин не раньше шести часов вечера. Я задумалась. Логично. Дома я даже в каком-то «здоровом» издании читала нечто подобное. Согласно кивнув, я поинтересовалась, чем мы будем заниматься. Деловито зашелестев страницами пары раскрытых книг и исписанными листами бумаги, она ответила:

— Я наметила некоторый план. Первые два занятия я дам тебе основные обычаи, метрические и религиозные знания. Затем перейдем к географии и краеведенью, параллельно будем изучать историю. Затем литературу и научные знания. Так же покажу несколько магических методик улучшения и увеличения памяти, доступных только магам. О, да я чуть не забыла — обязательно пройдемся по остальным расам.

Я с энтузиазмом кивнула, в душе, радостно потирая руки — мне попался поистине великолепный преподаватель. Такие как она обожают свою работу и в состоянии обучить кого угодно и чему угодно. Попадаются такие жемчужины в учителях крайне редко, у меня за все мою жизнь их было только трое. Но на пути к знанию стояла маленькая, но непреодолимая проблема.

— Здорово. Мне нравиться. Только вот в чем загвоздка, я не умею читать на вашем языке.

От моих слов отмахнулись как от надоедливой мухи.

— Не беспокойся об этом. Когда мы с тобой впервые разговаривали, то я вложила тебе в голову знания двух мне самой известных языков — даргадского или Общего и темного фай'эрля — языка дроу. Это знание подразумевает и то, что ты сможешь не только понимать других и говорить сама, но и читать и писать свободно. Вот попробуй. — Она придвинула ко мне две книги одну толстую и вторую — тоненькую и маленькую. — Одна из них исторический трактат об образовании религии Светлого Венценосного, а вторая томик стихов темных эльфов.

Я начала с большой. Открыла на середине и вгляделась в вязь незнакомых знаков. Сначала ничего не происходило, а затем написанное стало расплываться перед глазами и стоило мне моргнуть, как я поняла, что написано на этой странице. Я прочитала ее до конца и перевернула. Ощущение было такое, словно я с самого детства знала этот язык. Я взялась за томик стихов — тоже самое. И это притом, что я не забыла родного русского, теперь я просто могла свободно говорить на всех трех языках и думать на них. Еще я поняла, что с того момента как Вестия передала мне знания языков, позавчера, я говорила на Общем, даже не понимая этого.

— Потрясающе! — я отложила книги. — И что, так можно передавать любое знание?

— Нет. Ты слишком много хочешь. Ученые-маги телепаты работают над вопросом трансляции прочего знания, но не могут добиться результата вот уже двести лет.

— Нда, жаль. — Я огорченно вздохнула. — А как бы стало проще.

— Не ищи легких путей девочка, — с грустью произнесла Вестия, — они слишком часто…

— … Ведут в Бездну. Да я знаю, спасибо.

Женщина с недоумением воззрилась на меня и, мотнув головой, произнесла:

— Ладно, хватит лирики. Нам надо изучить очень много материала, а сегодня мы потратили почти час на пустые разговоры, и у нас осталась не так много времени до того как мой супруг заберет тебя на свои занятия. Приступим?

— С удовольствием.

За два часа работы Вестии удалось впихнуть в меня всю систему мер, которая не сильно отличалась от привычной мне (главными отличиями стали длинна года — тринадцать месяцев, меры длинны — верста, сажень, аршин, локоть, ладонь и палец, мера объема и мера массы), и самые основные сведенья о мире в который я попала. Назывался он Эрлан. Так его называли сначала эльфы, а за тем и остальные народы. Всего рас было семь: эльфы (темные и светлые), драконы, орки, гномы, айтры, тролли и, наконец, люди. В научной среде велся давний спор о причислении гоблинов к разумным расам, но успеха он не имел (ввиду прискорбного отсутствия у них этого самого разума). Основной религией была вера в Создателя и его наместников в этом мире — Богов. В последние двести лет необычную силу приобрела религия Светлого Венценосного. Завезенная из загорной страны Тсау-Дзе, она была необычайно бойкая, жестокая и люто ненавидящая магов, в особенности темных. Именно ее последователи и разожгли упомянутую в нашу первую встречу с Вестией гражданскую войну. Сейчас существуют три крупные страны — Вахорд, Аталазия, Кохрия и пять Вольных Княжеств, образовавшихся после развала, существовавшей более семи веков, империи Даргард. Все они плюс территории эльфов, орков и уже упомянутая Тсау-Дзе называются Аманта. Дом Вестии и Вериха находился в горах Каваджи рядом с городом Ней'о. Де-юре этот город принадлежал Кохрии, но де-факто не подчинялся большинству ее законов имея свои. Это был город вольных странников, наемников и прочего, не всегда законопослушного, народа. Он был последним пристанищем для многих скрывающихся от законов стран Аманты, как и все эти горы, иногда именуемые горами Отверженных. За ними располагались обширные степи населенные кочевыми племенами варваров, а за ними шли неизведанные земли. Весь рассказ сопровождался наглядной демонстрацией упомянутых областей на огромной карте занимавшей место на стене свободной от полок с книгами.

На этом интереснейшую лекцию прервал приход Вериха. Он зашел неслышно и неожиданный звук его голоса во время паузы заставил меня подскочить на стуле, на пару пальцев.

— Ну, как ваши успехи?

Вестия встретила мужа доброй улыбкой и приветственным кивком, а я перекошенной физиономией и бешено колотящимся сердцем.

— Все замечательно. Серафима схватывает знания буквально на лету. — Говорила женщина, а сама лукаво стреляла глазами в мою сторону. — Обучать ее для меня огромное удовольствие.

Верих недоверчиво хмыкнул.

— Судя по ее лицу, она твоего удовольствия не разделяет.

Вестия фыркнула и отмахнулась от этих слов.

— Да, нет. Она просто не услышала, как ты вошел, и испугалась. Немного.

Ступор удивления, в котором я пребывала, наконец, спал и я весьма красноречиво высказала, что я думаю, о подкрадывающихся идиотах и куда им следует пойти, и что там с собой сделать. Глаза моих слушателей постепенно расширялись и к концу моего бурного монолога походили на пятаки. Момент осознания всего, что я сказала в слух, и я залилась краской стыда за свои ругательства под оглушительный хохот Вериха и укоризненное качание головы Вестии.

— Такая молодая и симпатичная девушка и так грязно ругаешься. Где ты нахваталась этой гадости?

Я начала что-то невнятно блеять в ответ, краснея еще отчаяние, чем раньше (хотя куда дальше!!!), когда посмеявшийся мужчина хлопнул меня по плечу (да так что у меня плечо чуть из рукава платья не выпало).

— Не теряйся малышка! Это было здорово. Не все так умеют. А ты Вестия не пили девочку, в мире существуют личности, с которыми общаться на другом языке и не получится.

— Надеюсь, ей не придется с такими общаться, — проворчала женщина.

— Уж кто бы говорил! — хохотнул Верих. — Не ты ли пригвоздила к полу бравую команду Сиплого Вроки двумя предложениями, от которых покраснели даже тролли?

Вестия поморщилась.

— Как долго ты будешь припоминать мне эту историю?

— Пока длиться наша жизнь, любимая — ехидно пропел мужчина, ловко увернувшись от пущенного в него фолианта.

— Нахал! И за что я тебя терплю только?

Он поднял книгу и, убрав упавшие с лица волосы, улыбнувшись, ответил.

— За то, что я не даю тебе зарасти пылью скуки и добропорядочности.

Я с удовольствием наблюдала за милой семейной сценой, незаметно улыбаясь. Разборки между мужем и женой они и в другом мире бесплатный цирк.

— Ладно. Ты прав. — Усмехнулась женщина. — Ты за чем пришел?

Верих прищелкнул пальцами и кивнул.

— Ах, да. Я собственно пришел за Серафимой. Ей пора идти обедать, переодеваться и отправляться на мои занятия. — Он легко поднял меня со стула. — Пойдемте девушка.

И подхватив под руку, без проблем выволок слабо сопротивляющуюся меня из библиотеки. Я успела только махнуть на прощанье Вестии.

Обед и, правда, был весьма скудным — маленькая чашка супа и кусок темного хлеба. Расправившись с этой нехитрой едой, я поднялась к себе, с трудом (руки и ноги все еще плохо меня слушались) самостоятельно переоделась в свободные штаны, рубашку и туфли на мягкой подошве, напоминающие балетки. Завязала отросшие ниже плеч волосы в пучок и направилась в бальный зал, где меня, по его словам, ждал Верих.

Во время вчерашней экскурсии я мельком там побывала. Это было еще одно помещение с расширенным пространством и походило оно на футбольное поле. Зайдя, я в дальнем углу увидела мужчину одетого, так же как и я в штаны и рубашку, и пошла к нему. Без лишних слов он преступил к тренировке и показал пару упражнений, попросив повторить. Я попыталась и была нещадно обругана, узнав о себе много нового. Оказалась я не имею понятия о равновесии, распределении силы и прочих вещах, которые, по словам Вериха, знает любой. Я кивнула и сказала, что я не любой, и я не знаю. Мой преподаватель схватился за голову и стал объяснять. Медленно и помногу раз, повторяя как клинической идиотке. За пять часов адских мучений я выполнила еще с дюжину подобных упражнений, включавших кувырки, стойки, сальто, мостики, приседания, отжимания. Были упражнения на силу, гибкость и растяжку.

В конце я была выжита как лимон. Каждая мышца ныла и дрожала, некоторые дергались. В голове шумело, кружилось и темнело. Постанывая сквозь зубы, я на одной воле доползла до столовой, запихнула в себя ужин, стараясь не смотреть что, я ем — вид еды вызывала острые рвотные позывы. Пробурчав на прощание разговаривающим Вериху с Вестией что-то типа «Спокойной ночи» и взобралась на второй этаж. Добредя до своей комнаты, я рухнула на кровать с хриплым, но счастливым стоном-криком «Наконец-то! Кровать!!». Лежа я стащила с себя одежду, разбросав ее вокруг и только забравшись под одеяло, отключилась.

Я с умилением наблюдала за тем, как мой маленький питомец с удовольствием уплетает свой завтрак — молоко с размоченным в нем белым хлебом. И вспоминала прошедшую неделю. Когда я появилась в доме с тьегром на руках, у людей был шок. Они не могли поверить в то, что видят. Оказалось, что с самого раннего детства здешних детей учат опасаться целой кипы разных страшилищ. И не последнее место в этой кипе занимали тьегры — самые кровожадные, жестокие и хитрые животные. Они были так же умны, как и люди и на них не действовали многие заклинания, что делало их почти идеальными убийцами. Узнав же от Видэна, что я стала хозяйкой снежного тьегра, и он признал меня, люди сначала снова впали в ступор, а затем разразились целым фонтаном противоречивых чувств — от зависти до искренней радости и поздравлений. Под руководством мужчины был разработан рацион питания моего малыша — молоко с хлебом на завтрак, нежные кусочки мяса на обед и овощи на ужин. Тьегр остался доволен, а я не переставала удивляться многообразию знаний этого человека.

Три дня никто не рисковал приближаться ко мне, когда рядом был тьегр, но потом слуги осмелели и освоились на столько, что однажды несущаяся с поручением непререкаемой женщины-экономки Талузы, служанка невозмутимо перепрыгнула через играющего кисточками ковра детеныша.

Завтра возвращались Верих с Вестией, и я с опаской раздумывала, как мне представить им нового жильца. И хотя Видэн уверял меня, что все будет в порядке, смутные сомнения продолжали бродить у меня в сознании. Сомнения вызванные иногда нестандартным поведением моих приемных родителей, как я с недавнего времени именовала эту семейную пару, приютившую и давшую мне так много. Раньше я не придавала значения их странностям, списывая их на неизвестные мне обычаи этого мира, а теперь, разобравшись во всех хитросплетениях, поняла, что и по обычным меркам этого мира они ведут себя подозрительно…

Мои размышления прервал сытый вздох тьегра. Малыш блаженно жмурился на лучи солнца, бьющие из окна моей комнаты, и подставлял под мою руку свой изрядно надувшийся после кормежки животик. Почесывая мурлыкающего от удовольствия тьегра, я в который раз уже размышляла, над поименованием моего хранителя. В голову почему-то настойчиво лезло имя самого известного тигра, и за неимением других альтернатив я все же решилась назвать моего питомца именно в его честь. Шутливо воздев над тьегром свою ладонь и глядя прямо в заинтересованную голубизну его глаз, я торжественно произнесла:

— Нарекаю тебя Шерханом, — и, усмехнувшись, добавила — или просто Ханом.

В тот же миг в глазах словно взорвалось солнце и, теряя сознание, я услышала торжествующий тигриный рык.

В сознание я пришла, оттого, что тьегр с остервенением лизал мое лицо. Я открыла глаза и вздрогнула. Я видела сама себя, но как-то странно. Краски были более насыщенными и глубокими, мир обрел болезненную четкость. В голове была полная каша. Мои мысли, логичные и привычные перемешались с абстрактными и иррациональными желаниями и инстинктами кого-то другого. Кого-то незнакомого, но близкого и родного. Все это длилось доли секунды, затем я моргнула, и все вернулось в норму. Я видела потолок над головой и чувствовала давящую тяжесть на груди. Я опустила туда взгляд и чуть повторно не потеряла сознание — на меня смотрел Шерхан, я в этом не сомневалась, но он вырос! Если раньше он был размером с годовалого ребенка, то теперь приблизился размерами к чрезвычайно крупной овчарке. Переварив все этот, я вспомнила, что Видэн говорил что-то о чрезвычайной важности ритуала наречения именем тьегра. Что-то насчет того, что это сильно меняет отношения хранителя и его подопечного, что между ними возникает связь. Какая связь я поняла через мгновение.

Увидев, что я пришла в сознание Шерхан слез с меня, лежащей на кровати, и уселся на пол, не сводя с меня сияющих голубых глаз. Я с трудом, потирая отдавленную тьегром грудь, тоже села, испытующе смотря на него.

— И кто бы мне подсказал, что же сейчас случилось? — задала я вопрос в пустоту, не надеясь, что мне ответят. Но ответили.

«Все в порррядке. Случилоссь то, что должно. Ты так долго тянула с именем, что я уже уссстал ждать».

— Кто здесь? — для проверки спросила я. Мне естественно никто не ответил, но я и не нуждалась в ответе. Я уже знала, не знаю, откуда, но знала, что этот глуховатый голос с рычащими и свистящими нотками в голове принадлежит моему хранителю.

«Ты такая недогадливая?» — тихий смешок и Хан обнажил значительные клыки (прямо саблезубый тигр!) в подобии улыбки. Сомнений не осталось, и я тяжело вздохнула.

— Нет, я догадливая. Просто такая туша как ты мало ассоциируется у меня в голове с малышом, которым ты был мгновения назад и с этим голосом у меня в голове.

«Но ты не удивлена?..» — недоверчивое сомнение, приправленное легким ехидством.

Ощущать чужие эмоции было трудно, сознание не готовое к принятию нового постояльца порывалось прекратить все эти издевательства и погаснуть, но я держалась, понимая, что все происходящее очень важно. Установление эмпато-телепатического канала (по-другому это назвать ну ни как нельзя) — вещь хрупкая и легко повреждаемая в первые моменты. Если я отключусь сейчас, то другого шанса понимать и чувствовать тьегра как себя саму не будет, а я уверенна на сто процентов, что в некоторых жизненных ситуациях мне это чертовски пригодится.

— С чего бы? Я много читала и слышала о таком явлении в своем родном мире, а здесь прочитала еще больше и получила весомые подтверждения. Так что меня этим не удивишь.

«А чем удивишь?» — жгучее любопытство.

— Вот если ты мне сейчас прямо тут спляшешь канкан, то может и удивишь.

«Что такое канкан?»

— Зажигательный танец, исполняемый полуобнаженными танцовщицами для развлечения мужской части аудитории. — С ухмылкой ответила я. Знаю, что издеваться над слабыми нехорошо (это, еще смотря в каком смысле «слабыми»), но ничего не могу с собой поделать.

«Ты вредина, хозяйка» — обиженно заворчал Хан.

— А ты думал ты тут один остряк-самоучка?

«Нет, не думал. Ты забавная и с тобой не скучно. И ты меня любишь…» — последняя фраза была буквально пропитана удивлением.

— А почему ты так этим удивлен?

«Хозяин и слуга не могут любить друг друга» — не слишком уверенно.

— Дурачок, — я протянула руку, и он уткнулся в нее холодным и влажным носом. В моем голосе плескалась мягкая укоризна и нежность, — вассальные отношения предполагают взаимную привязанность и помощь слуги и хозяина. Только в этом случае их союз будет приятным и продуктивным. А тебя я с самого начала воспринимала, и буду воспринимать в независимости от обстоятельств, скорее как друга чем как слугу.

«Спасибо. Для меня это важно…»

— Я понимаю. А теперь может, пойдем, прогуляемся? Тебе наверняка хочется поразмяться.

«Ты даже не представляешь как!» — жадный вздох, и Шерхан мгновенно оказался у закрытой двери и выжидательно-нетерпеливо уставился на меня. Я не заставила себя ждать, и мы пошли во двор.

Встреченные нами по дороге слуги даже не удивились. Они уже устали и привыкли, что я шокирую их постоянно. Ну, вырос тьегр за один день, эка невидаль?!

Мы вышли на залитый солнцем двор. Хан тут же унесся гоняться за бабочками, птицами, мухами и прочей живностью (как был котенком так им и остался), а я вдохнула полной грудью сладковатый аромат весенних цветов и улыбнулась. Я счастлива!

Жара на улице стояла удушающая — казалось, что сам воздух плавился. Вся трава приникла к раскаленной земле и медленно иссыхала, полностью оправдывая древнее название эурона — месяц сохнущей травы. Месяц уже перевалил за середину — совсем недавно мы отпраздновали день рождения Вериха.

И чего меня понесло в такую жару на прогулку в город, спрашивала я себя, бредя по полу пустой Базарной улице (забавно, обычно базарными бывают площади) — даже пройдошистые и жадные до выгоды нейонцы предпочитала пересиживать это пекло в тени навесов или дома в компании прохладительных напитков. Собственно в оправдание своего столь неумного поступка, я могла сказать только одно — когда я отпрашивалась гулять у супругов Майвар, на улице было ранее утро (не позднее девяти) и ни что не предвещало такого палева. На то что бы добраться до города пешком мне понадобилось два часа с частыми остановками, вызванными проказами моего сильно подросшего за три с половиной месяца тьегра. И к тому моменту, когда я вошла в город, жара как раз подошла к планке перенесения «выше человеческих сил».

Единственным положительным моментом, было то, что одета я было соответственно погоде. Очень легкий и очень открытый голубой сарафан, длинный, почти до щиколоток, но с двумя разрезами до середины бедер и мягкие сандали на толстой подошве, непропускавший жар земли к ступням. На моей голове красовалась, купленная предусмотрительной Вестией, соломенная шляпка с густо-синей лентой и широкими полями, прикрывавшая мои темные волосы. Посмотрев на себя перед выходом я даже не нашла к чему придраться — в таком виде я могла бы преспокойно разгуливать и дома в своем мире.

Я как раз разглядывала всевозможные фигурки, вырезанные из дерева на лотке у заморенного и полусонного от жары старичка, как на соседней улице раздался впечатляющий взрыв, и вверх с ревом рванулось двухсаженное пламя. Взрывной волной опрокинуло и меня и проснувшегося от неожиданности старичка и его фигурки. Не задумываясь о последствиях, я рванулась к месту пожара, по дороге потеряв шляпу. Благо пробежать надо было до ближайшего поворота налево. Когда я вылетела на соседнюю улицу, моим глазам открылась трагическая картина. Лавка одного из третьесортных магов, которая и послужила эпицентром взрыва, сгорела дотла, наверное, вместе со своим хозяином. Ближайшие справа и слева дома тоже было уже не спасти, а за третьи и дома той улицы, с которой я только что прибежала, пожарные могли и побороться. Надо отметить, что в этом мире пожарными или тушителями, как тут говорили, работали исключительно маги Воды, но не обязательно окончившие Университет, а хотя бы проучившиеся два курса и овладевшие методами вызова стихии. К слову сказать, с момента взрыва прошло уже минут десять, а местные пожарники так и не появились. «Ну, где вас упырь носит? Сгорит же улица к ядреной бабушке!» — думала я, нервно озираясь, то в один конец улицы, то в другой. Жалкие попытки уже собравшейся приличной толпы народу потушить огонь по старинке — ведрами и тазами с водой успеха не имела никакого. Несколько появившихся магов принадлежали стихии Земли, но их слабые попытки засыпать огонь песком выглядели не лучше тазиков с водой.

— Ну, где же… — в который раз уже вслух начала я и тут же заткнулась, вспомнив, куда подевались тушители. Вот уже два дня все наличные бригады работали и ночью и днем на тушении леса к юго-западу от Ней'о. Площадь горения была огромной, и справиться с огнем, по словам Вериха, удается очень медленно и работы там как минимум еще на день-два. Изначально в городе была оставлена одна сильно урезанная бригада на экстренные случаи, но вчера вечером начальник службы тушения, окрыленный сужением периметра пожара, отозвал из города и их, оставив горожан беззащитными. Внутри от мысли о том, во что может вылиться подобное этому возгорание, все похолодело — была реальная возможность, что выгорит полгорода, прежде чем кто-то сообразит послать гонца в леса. Помочь еще могла Вестия — она первоклассный маг Воды, но у меня не было возможности с ней связаться (почему тут нет сотовой связи?!).

И неожиданно меня осенило — я могу помочь. Дальше этой помпезной фразы осинение не пошло и пришлось додумывать самой. Я маг Огня, по словам Вестии весьма сильный и уже овладела зачаточными навыками контроля и могла вызвать огонь в любом количестве и почти в любое время. Вслед за этим мысли понеслись вскачь — если я мочу вызывать огонь, то, наверное, могу и впитывать его тоже в любых количествах! Для проверки я нашла бесхозную деревяшку, присела на корточки и выщелкнув на нее небольшой язычок пламени, подожгла и стала наблюдать как сухое дерево радостно затрещало сгорая. Четко поймав момент, когда пламя было самым высоким, я провела над ним ладонью и приказала:

— Иди сюда! — Огонь качнулся в мою сторону и втянулся в разогревшуюся ладонь. Есть!

Не медля больше ни секунды, я рванулась в сторону пожара, немилосердно распихивая мешающих мне людей. Вырвавшись из толпы, я встала четко напротив уже прогоревших остатков лавки мага и развела руки в стороны. По плану каждая из них должна была впитывать пламя с одного конца улицы, благо, что дотянуться до противоположной стороны улицы языки пламени еще не могли. Пока я проводила свои исследования, сгорел еще один дом, и занялись еще три. В голове мелькнул страх — а вдруг не получиться? Вдруг не смогу удержать такую прорву энергии внутри и сама прогорю? Но это был только момент. Воля и неожиданно пришедшее чувство долга взяли трепещущее от страха сердце стальной хваткой и заставили успокоится. Я глубоко вздохнула, с усилием отгородилась от шумевшей толпы и погрузилась в состояние полумедитации. Встряхнув еще раз ладонями, я прошептала, обращаясь к огню, на темном фай'эрле:

— Сахаманте трео!

На мгновение пламя словно замерло, а затем качнулось в мою сторону и тоненькими ручейками потекло в мои медленно нагревающиеся ладони. Как только процесс пошел, огонь не затронул более ни одного предмета, а наоборот стал собираться. Ручейки превратились в полноводные реки, потом в бушующий поток, а затем и в ревущие смерчи, ввинчивающиеся в мои руки. Я этого уже не видела. Я была полностью поглощена процессом перирабатывания огня в энергию, но уже на середине поняла, что не смогу вместить в себе столько, что не смогу удержать такое количество энергии безопасно для себя. И когда мои резервы заполнились до отказа, огонь потек сквозь меня частично преобразованным. Я понимала, что то, что я делаю полнейшее безумие — приносящее мне один только вред, но заставляла себя продолжать. И когда последний ручеёк огня прошел сквозь меня, я с радостью скользнула в холодное и гостеприимное забытье, ничего не чувствуя.

Десятилетняя Сома стояла, прижавшись к отцу, и со слезами наблюдала, как загорается их дом. Там остались все ее игрушки и не съеденные на обед вкусные пирожные. Неожиданно из толпы людей выбежала растрепанная красивая девушка в голубом как небо сарафане. Эта девушка встала лицом к огню и, не обращая внимания на окрики папы и всех людей, наставила на огонь руки. Ее губы шевельнулись, но девочка не смогла расслышать, что она сказала. Последовавшее за этим мгновение показалось Соме очень длинным, и потом огонь стал втягиваться в разведенные руки той странной девушки! Вся толпа ахнула — такого поворота событий никто не ожидал. Огонь стал медленно отступать, и Сома счастливо заулыбалась, увидев, что огонь не сильно испортил их с папой дом и может, даже не тронул ее игрушек и пирожных. Как вдруг ее отец, внимательно наблюдавшей за девушкой-магом (а кто еще может впитывать огонь?) слишком сильно сдавил ее руку, воскликнув:

— Светлый Создатель!

Девочка, даже не успев заплакать, посмотрела в ту же сторону, и ее рот широко открылся от удивления. По телу и волосам девушки стекали вниз красные искры, прожигая одежду. Когда огонь окончательно погас, на ней остались жалкие лохмотья, едва прикрывавшие голое тело. Девушка качнулась, смертельно побледнела и стала падать на спину. У самой земли ее успел подхватить на руки, словно из воздуха соткавшийся высокий светловолосый и бородатый, голубоглазый мужчина. Рядом с ним стояла взволнованная женщина. Больше ничего девочке увидеть не удалось — всех троих загородили разные люди, и папа повел ее домой.

В себя я пришла в ванне. Рядом, положив руки мне на плечи, стояла донельзя взволнованная Вестия. Заметив, что я пришла в себя она шумно с облегчением выдохнула.

— Ну, наконец-то ты вернулась! А то уж мы с Верихом успели испугаться. Думали, ты и в сознание не придешь.

Прежде чем ответить я внимательнейшим образом оглядела себя, и не заметила ни каких перемен. Это радовало. Только кожа на кончиках пальцев скукожилась, что свидетельствовало о том, что в этой ванне я пролежала как минимум час, а как максимум — пол дня, за распахнутым настежь окном пылал багровый закат.

— Что со мной случилось? Почему я в ванне? — при каждом слове казалось, что в горле словно проводили наждаком — боль была адская. Такое бывало, когда горло пересыхало. Я сама с трудом узнала свой голос.

— Тебе не стоит перенапрягаться, — Вестия была сама заботливость. Она поднесла мне чашку с приятным на вкус вязким напитком. Я ее с удовольствием выпила и буквально почувствовала, как он мягко обволакивает мое изодранное горло, и боль медленно, но неуклонно отступала. Воодушевившись, я повторила вопрос. Женщина вздохнула.

— Давай сначала определимся с твоим самочувствие, а потом уже поговорим. Как ты? Ничего не болит, ни жжет? — Я покрутила головой, нет мол. — А как с магическим резервом? — Этот вопрос по интонации был более настороженным.

Я задумалась и погрузилась в себя. Яркий горящий шар, как я представляла себе свою силу, все так же пылал и даже кажется, увеличился в размерах.

— Все в полном порядке. — Уверенно доложилась я.

— Позволь я проверю. — Нерешительно попросила Вестия.

Я пожала плечами и полностью открылась, позволяя вампирше заглянуть в мой колодец силы, но, инстинктивно не подпуская ее ментальные щупальца слишком близко. Женщина сосредоточилась и я ощутила совсем мимолетное касание ее сущности и она снова пропала. Поняв что с досмотром все я вновь захлопнулась и на всякий пожарный забаррикадировалась. Пару недель назад я обнаружила, что мои приемные родители изредка лазят ко мне в мысли, и мне это не то что бы ни понравилось, но я была сторонницей мнения, что мысли человека это только его мысли, если только он не захочет их сам озвучить. Поэтому, воспользовавшись теми немногими знаниями, что у меня были, я создала пластичный, крепкий и не сильно энергоемкий щит (в последствии это стало предметом множества моих споров с преподавателями). Все мои действия не остались незамеченными Вестией и, хмыкнув, она пошла за полотенцем, проворчав что-то типа «Хорошая смена растет…»

Я, не рассчитав силы, слишком резко встала. В тот же миг голова взорвалась острой болью, и вся комната пустилась в пляс по круговой. Не удержав равновесия, я со всего размаху плюхнулась обратно в ванну, выплеснув при этом не меньше половины. Благо пол в ванной комнате был выложен из плиток белого мрамора, и оборудован несколькими водостоками и вся вода ушла в трубы, но прежде все же подмочила ноги Вестии (хорошо, что она была босиком, а то крику бы было…).

— Прости! — я все еще держалась за голову, боясь, что она прямо сейчас развалится на части. Вестия, которой было адресовано извинение, то разтраивалась у меня перед глазами, то собиралась в одну.

Женщина, интуитивно поняв мое состояние и не обращая внимания на мокрый пол, подошла, перекинула полотенце через плечо и дотронулась прохладными ладонями до моих висков. Боль стала медленно притупляться, головокружение унималось и минуту спустя, я чувствовала себя почти полностью здоровой. Легко подняв меня из ванной, Вестия ловко вытерла меня и помогла одеть нечто напоминающее сарафан из белой и почти прозрачной тонкой ткани. После в полном молчании окинув меня критическим взглядом, вывела меня из ванной, поддерживая как паралитика. Мои попытки самостоятельного передвижения были жестко пресечены с первого же раза.

— Может, перестанем играть в молчанку? — недовольно проворчала я, стараясь приноровиться к шагу приемной матери. — Ты в ванне обещала мне кое-что рассказать, когда закончишь осмотр.

Не отреагировав вампирша довела меня до моей комнаты, втянула меня внутрь — там, в кресле сидел, а при виде нас вскочил, взволнованный Верих.

— Все в порядке? — вопрос оставил после себя двоякое ощущение: с одной стороны мужчина был готов в ту же минуту начать скорбеть и одновременно в нем сплетались все оттенки надежды на лучшее. Потрясающе! Как он добился такого результата?

Мы с Вестией высказались одновременно.

— Все замечательно! — и широкая счастливая улыбка. Это я.

— Лучше чем могло бы быть. — Тоже улыбка, но более спокойная и удовлетворенная сопровожденная заботливо-снисходительным взглядом в мою сторону. Это соответственно Вестия.

Переварив оба высказывания и поняв, что оба они положительны Верих громко и облегченно выдохнул, сделал несколько шагов и заключил меня в сильные и нежные объятия. Сразу стало спокойно, улеглась даже та вздорная обида на Вестию. Именно так на меня действовали объятия этого большого кота (именно в кота, напоминающего сильно выросшую рысь, он превращался при смене облика) — умиротворяюще и успокаивающе, вселяя уверенность, что все будет хорошо.

— Не смей нас так больше пугать, малышка. — Буквально промурлыкал он мне в ухо. — Мы едва не поседели от страха. Не стоит тебе так испытывать наши нервы, а то однажды ты рискуешь найти в доме двух нервных и буйных истериков.

В такие моменты я согласна на все. Отказать — это было выше моих сил.

— Договорились, но может мне кто-нибудь объяснит, что все-таки демон побери, случилось? — отступать от намеченного дважды вопроса не хотелось и не моглось. Мне нужны были ответы.

— А разве… — мужчина отстранился и растерянно уставился на Вестию, — ты ей не сказала!

— Сейчас расскажу. — И уже мне. — Ты бы прилегла. Не стоит сегодня больше перенапрягать организм больше чем сейчас.

Я не протестуя, выскользнув из рук Вериха, и распласталась на кровати. Ткань простынь и наволочек приятно холодили кожу, а в распахнутое настежь окно залетали порывы прохладного и влажного воздуха с легко ощутимым привкусом озона. Без сомнения этой ночью будет гроза.

Вестия устроилась у меня на кровати, а Верих вернулся в свое кресло. Повисла задумчивая тишина. Я никуда не торопилась и они, судя по всему, тоже. Наконец Вестия, переведя взгляд за окно, на медленно собирающиеся на небе тучи, начала рассказывать.

— Как тебе уже известно, магами называют тех людей, которые способны оперировать излишками своей энергии. В основном, это сводится к изменению реальности и пространства, и довольно редко, времени. При всех заклинаниях, энергия магом растрачивается и при полном опустошении резервов силы, он должен ждать до тех пор, пока энергия вновь не стечется в резерв из окружающей среды. Но чрезвычайно редко рождаются маги, которые могут самостоятельно накопить потраченные силу, вытягивая ее из источников наиболее им доступных — огня, воды, земли или воздуха. Четыре стихии — универсальные источники силы. Но такие маги, с течением времени и при должной практике, способны безгранично увеличивать свой резерв, становясь почти равным по силе богам. — Вестия хмыкнула и обернулась ко мне. Ее серые глаза превратились в две ледышки, холодно и отстранено смотрящих прямо мне в душу. — Но у такого всемогущества есть один весьма серьезный недостаток. С течением времени, накапливая мощь, маг постепенно и неотвратимо теряет разум, становясь в конечном итоге либо существом почти равным растению — безвольным, апатичным и тупым, либо агрессивным фанатиком, жаждущим неограниченной власти и господства. Первый путь не так ужасен как второй. За всю историю магических наук таких извергов было не больше пяти. И каждый раз за их устранение магическое сообщество платило страшную кровавую плату.

Я слушала молча, внимательно наблюдая за изменением выражения лиц моих родителей по ходу того, как женщина раскрывала мне все «прелести» моего дальнейшего пути. В сознании постепенно формировался вопрос и ответ на него. И поняв, что вампирша закончила рассказ, я решилась спросить:

— То есть ты хочешь сказать что, то, что я сделала сегодня в городе и было тем самым накоплением энергии?

Супруги одновременно кивнули.

— Значит, я уже ступила на эту кривую дорожку, и буду теперь медленно сходить с ума?

— Нет. — Вестия покачала головой.

— Тогда, простите, какого шакхора вы мне тут качаете мораль? Мои действия были совершенно оправданы и не имели эгоистичных мотивов. Все что я хотела, это спасти город и дома от пожара.

— Мы понимаем, — с улыбкой произнес Верих — но просто предупреждаем тебя, что б ты не слишком увлекалась этими делами. К тому же у всего этого есть и обратная сторона.

— Какая? — Что еще такого милого они мне сегодня расскажут?

— Почти каждый маг, наделенный властью, желает еще большей власти. И с усердием оголодавшего вурдалака ищет себе собственного карманного мага-накопителя, так сказать, для достижения своих не всегда уместных целей. Для таких охотников не проблема, отыскав накопителя и закачав в него уйму энергии, полностью сломать его личность и превратить живого человека в аморфное и слабое существо. Поэтому тебе не стоит распространяться, кому ни попадя о своих дарованиях. — Взгляд мужчины был серьезен как никогда. Он поднялся из кресла и потянул Вестию к выходу. — А теперь отдыхай. Тебе надо как следует выспаться. Пусть дармовая сила и бурлит у тебя в крови, ты и потратила уйму сил на прорыв и расширение своего резерва в первый раз.

Я, не возражая, согласно улыбнулась и помахала им рукой. Когда дверь уже почти закрылась за супругами, Вестия неожиданно стукнула себя ладонью в лоб и круто развернулась в мою сторону.

— Вот демон, совсем забыла! К нам в то время пока ты была в отключке, приходил Старший того квартала, в котором случился пожар. Он страстно желал видеть «ту героиню, что спасла меня и всех жителей от голода и холода» (последнее слово этой цитаты вызывало у меня весьма сильные сомнения) и отблагодарить тебя.

— И судя по тому, что этот мужчина весьма известный и богатый торговец, то ты можешь рассчитывать на нечто большее, чем просто «спасибо» и тортик. — Встрял Верих с нахальной ухмылкой.

Я предвкушающе причмокнула губами. Ммм, может и правда перепадет что-то стоящее? Ах, мечты, мечты…

— Завтра посмотрим. — Уверенно пробурчала я, закрывшейся с легким щелчком двери.

В наступившей в комнате тишине стали отчетливо слышны далекие раскаты грома. Тонкие шелковые занавески раздувались парусами от порывов залетающего в комнату ветра. Горизонт затянули низкие сизо-фиолетовые тучи, готовые в любой момент разразиться ливневым потоком. И не смотря на то, что глаза и в самом деле слипались, я стойко дождалась первой ослепительно яркой молнии с оглушающим громом пронзившей небо и землю. А вот шума хлынувшего секундой позже дождя я уже не услышала. Я спала.

Середина третьей седмицы сиурона выдалась солнечная и теплая. Редкие пушистые облачка, подгоняемые ленивым, но ласковым ветерком медленно и торжественно пересекали небосклон. В доме было на удивление тихо. Наверное, потому что вместе со мной и Шерханом дома осталась только старая ключница, ввиду возраста и не лучшего состояния здоровья не могущая принять участие в праздничных мероприятиях по случаю дня рождения короля Кохрии Джадиса II. Что касается меня, я просто не хотела портить свои счастливые воспоминания об этом городе и его благодарных жителях (хотя большинство со мной по праву может не согласиться) тем пьяным дебошем, что обязательно начнется ближе к ночи. Все слуги поголовно (исключая вышеупомянутую старушку) были со мной не согласны и со счастливыми лицами еще с утра унеслись веселиться в город. Присутствие Вериха и Вестии на празднике с утра до утра как владетелей земель Ней'о было обусловлено некой древней и туманной традицией, поэтому, не слишком правдоподобно пожалев о моем отсутствии, они отбыли вслед за слугами, пожелав мне не скучать, а ключнице подать обед и ужин. От вредной бабки было не допроситься и снега зимой, поэтому, не стесняясь, я к обеду натащила на западную террасу первого этажа всякой непортящейся снеди и с удовольствием провела весь день за блаженным ничегонеделанием. Перебрасывание колкостями с вяло отбрыкивающимся тьегром не в счет.

После заката атмосфера дома претерпела существенные изменения — прибыл неожиданный гость.

Как только багровый диск солнца скрылся за горизонтом, ключница, цедя слова сквозь плотно сжатые зубы, осведомилась, не нужна ли мне ее помощь и может ли она отбыть ко сну. Смерив ее ленивым презрительно-оценивающим взглядом (как смотрит на кусок не совсем свежего мяса голодный, но брезгливый человек) и, ощутив некое ее волнение «А не перегнула ли я палку с этой соплячкой? Она может и ух чего…», я царственным взмахом руки отправила старуху на покой (жаль не вечный). Минут двадцать я еще слышала ее пыхтения, сопения и брюзжание, но потом дом совсем затих и казался вымершим. Тьегр отпросился на ежевечернюю охоту, и, не смотря на некий дискомфорт, оттого, что останусь в огромном особняке одна, я дала согласие и не успела договорить, как Хан сиганул прямо с балкона, только я его и видела.

Ватная тишина дома мурашками прокатилась по всему телу.

Постаравшись отгородиться от неприятных ощущений, я вышла на балкон, вдохнула полной грудью свежий сладковатый воздух и принялась наблюдать шикарный фейерверк, устроенный в честь дня рождения монарха нейонскими магами-огневиками — зрелище впечатляющие. Наши красные и золотистые зонтики, не шли ни в какое сравнение с их алыми драконами, танцующими эльфами и сражающимися рыцарями. Представление на столько меня увлекло, что я даже не заметила, как в доме появился посторонний — из дивной сказки меня вырвал немного хрипловатый, но мягкий голос, в котором цвело неприкрытое удивление.

— А собственно, где все? — Незнакомый голос.

Мозг только отметил эту деталь и не успел развить мысль далее, как месяцами тренируемое тело уже действовало — резким движением запястья я вытряхнула метательный кинжал из ножен в рукаве и с разворота, даже не успев взглянуть на вопрошавшего, метнула его в сторону чуть приоткрытой двери. Послышался чмокающий звук, но не такой как при попадании в тело. От метания второго ножа меня остановил обиженный и возмущенный возглас из-за двери с точащим по середине кинжалом.

— Эй, дамочка, вы чего? Я же вам ничего не сделал!

Я маленько перевила дух — не грабитель и не убийца, эти наверно не стали бы выяснять кто их и за что, но клинок не убрала и на всякий пожарный случай послала Хану просьбу вернуться. Мне ответили недовольным ворчанием (я застала его посредине трапезы), но я ощутила, что он приближается. Далековато, правда, ну да ничего, продержусь. Я завела руку с оружием за спину и самым суровым голосом спросила:

— А вы сами чего? Пугаете тут честных и беззащитных тиссэ! И вообще вы ведете себя невежливо, я, что с дверью разговариваю?!

Из-за створки послышалось сопение и тихое хихиканье, и гость, наконец, показался.

— Просто хотел удостовериться, что вы больше не будите кидаться разными острыми предметами. — Навстречу мне вышел среднего роста молодой мужчина лет двадцати пяти или чуть больше, с прямыми черными волосами, стянутыми в конский хвост и сияющими озорством синими глазами. Черты лица мягкие и даже немного текучие, но приятные и пленяющие своей неопределенностью. В общем, симпатичный парень. Даже чем-то знакомый, но не пойму чем. — И на счет беззащитности… — он с хмыканьем выдернул мой кинжал из двери и подбросил его на ладони — …это вы загнули.

Я сперва смутилась, и начала было уже краснеть, как вспомнила о выдержке. И вообще допрос еще не закончился!

— Извиняюсь, рефлексы. — Пробормотала я и бодро начала наступление — А вы собственно кто сами такой?

— Я хозяин этого дома.

— Чего? — глаза мои невежливо полезли на лоб, и голос стал ехидным донельзя.

Незнакомец споткнулся взглядом о мое скептическое выражение лица и поспешил исправиться.

— Точнее я сын хозяина этого дома.

Мне стало действительно стыдно. Вот это я дала! Чуть не заколола сына Вериха и Вестии, Фарана — совершенного ребенка и талантливого мага, о скором приезде которого мне сообщили не далее как позавчера. Теперь понятно кого он мне напоминал — своих родителей (Вериха в большей степени). В отместку за неловкость я решила над ним пошутить.

— Извините гэлир Фаран. Я очень рада познакомиться с вами. Я — Сайфа, ваша сестра.

Надо было видеть его выражение лица при моих последних словах. Оно вытянулось и посерело. Мужчина двумя шагами преодолел разделяющее нас расстояние (а это без малого полторы сажени) и вцепился мне в плечи как клещами и, тряся как молодую яблоньку, хрипло воскликнул.

— Вы шутите?!

Ответить я не успела. Именно в этот самый момент в комнату с балкона запрыгнул тьегр и, заметив меня в объятиях незнакомца не разбираясь, бросился на него, свалив на пол и придавив своей немаленькой тушей. Хан уже раскрыл пасть, что бы прикончить врага, но я все же успела вмешаться.

— Хан, стой! Не трогай его!

«С какой это р-р-радости?»

— Он мне не враг.

«А мне кажется вр-раг…» — нетерпеливое рычание прокатилось в глотке зверя.

— Успокойся, если будет необходимо, я сама с ним разберусь. — Я нагло улыбалась в лицо ошарашенному мужчине, догадавшемуся, что я разговариваю с тьегром. Тот к счастью прислушался к моим словам, и пасть закрыл, но слезать с пленника пока не торопился.

«Пока вы тут не разберетесь я пожалуй на нем посижу. От греха подальше… и к жертве поближе… хе-хе-хе».

— Я прошу прощения за своего питомца, — я с виноватым выражением лица потрепала Хана за ушами, — он у меня весьма вспыльчивый и чересчур ответственно относится к своим обязанностям.

Вымученно улыбнувшись, Фаран почти прохрипел:

— Бывает. — Он перевел дыхание и добавил, — А вы не могли бы попросить его слезть с меня, все-таки он не домашняя кошечка.

— Только если вы ему пообещаете, что не попытаетесь на меня напасть.

Мужчина смело посмотрел в глаза зверю и выдохнул:

— Обещаю.

Я заметила, как дрогнул, расширяясь, зрачок Шерхана, и тьегр покинул свой живой насест, заняв стратегическую точку у входной двери, откуда он мог допрыгнуть в любой конец комнаты. Я протянула руку Фарану и помогла ему подняться. Он с удовольствием вздохнул всей грудью, и, слегка поморщившись, потер ребра.

— А у вас тяжелая зверушка. Как он меня припечатал к полу так такое ощущение, словно на мне дракон танцевал.

— Потанцуй на вас дракон, от вас мало бы что осталось. — Серьезно уточнила я.

Он легко рассмеялся и рухнул на диван, с любопытством рассматривая меня.

— Вы абсолютно правы тиссэ.

— Зовите меня просто Сайфа.

— Конечно. Как хотите сестра. — Он особенно выделил голосом последнее слово.

Я усмехнулась.

— Раз уж мы родственники, то давайте перейдем на «ты». Не возражаете?

— Обеими руками «за». — И он, правда, поднял руки вверх, словно голосуя.

Я присела в кресло напротив.

— Кстати, на счет нашего родства…

— Да-да, что на счет него. — Мужчина заинтересованно подался вперед. — На вид тебе лет двадцать и я что-то не припоминаю, что бы у меня ранее была младшая сестра. Да и кузин у меня не имеется.

— Ты совершенно прав. — В моих глазах плясали искорки смеха, но я смеялась скорее над собой и всей ситуацией, а не над ним. — Я стала твоей сестрой всего три месяца назад. Твои родители меня официально удочерили.

Он смерил меня любознательным взглядом.

— Интересно. Что-то раньше я не замечал за родителями такого благородства. Может, расскажешь.

Я вздохнула и перевела взгляд на темное небо, усыпанное звездами, прислушалась к веселым крикам, доносящимся из города.

— Расскажу, конечно. Тут сложная ситуация… — и я рассказала ему все то, что случилось со мной в родном мире (умолчав некоторые даже мне не понятные детали) и как я прожила свои первые месяцы в Эрлане.

Когда я закончила рассказывать, он некоторое время молчал, глядя в пустоту, а потом широко улыбнулся и приглашающее похлопал ладонью рядом с собой на диване. Я заинтересовано пересела. Фаран улыбнулся еще шире и, стиснув меня в объятиях, прошептал мне на ухо:

— Добро пожаловать, сестренка!

Мне было спокойно и хорошо. Все сомнения и страхи как-то отошли на второй план. Я улыбнулась в ответ и положила голову ему на плечо.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — В его голосе колокольчиками звенел смех. — А теперь может, расскажешь подробнее, как ты обзавелась таким охранником.

Сдвоенный косой взгляд в сторону входной двери, где бдительно посапывал во сне тьегр. Сдавленное хихиканье.

— О, да. Слушай, как все было…

Мы проболтали всю ночь. Сперва я рассказала все о себе, за тем он поведал о себе. Как оказалось студенческая жизнь одинакова во всех мирах и, не смотря на разницу в возрасте, мы с Фараном очень похожи — воспринимаем жизнь сквозь призму смеха, не забывая о серьезности. С ним было легко общаться, и я абсолютно точно ощущала, что за весь разговор он ни разу мне не солгал. Так нас и нашли утром Вестия и Верих — спящими в обнимку на диване у открытого балкона и с охраной в виде непреподъемной туши Шерхана, которого еле заставили проснуться.

Нас разбудили радостные крики четы Майвар, узревшей после длительного, почти годового отсутствия своего ненаглядного отпрыска, который спросонья не вполне понял, кто его так настойчиво теребит и, приняв свою мать за нехорошего человека, ворчливо послал ее во всем известное место. Немая сцена. Родители в шоке — Вестия в обиженном, Верих с трудом сдерживал хохот. Уже проснувшаяся я к этому времени возмущенно задохнулась и спихнула спавшего на краю дивана мужчину. На пол, после короткого полета, он приземлился с громким нецензурным (как я потом узнала) воплем:

— Дгыр врогр! Ты чего?! — обиженное недоумение в широко раскрытых, но еще полусонных глазах.

— Засранец, как ты с матерью разговариваешь?! — я все еще была возмущена, хотя почти догнала Вериха, уже слегка синеющего от попыток сдержать хохот от столь «трогательного» воссоединения семьи, по желанию рассмеяться, но сдерживалась.

— С матерью? — Фаран растерянно осмотрелся и, заметив скрюченную фигуру отца, повернутую к нам спиной с меленько подрагивающими плечами и звуковым сопровождением как у закипающего чайника «фр-фррр-фхххсс-ссф», и мать с сосредоточенно нахмуренными бровями, начал медленно заливаться краской.

— Эээ… — все, что он смог выдавить в первый момент и его тут же прервал уже несдерживаемый неприличный ржач Вериха приправленный моим чуть более мелодичным хохотом. Окончательно смутившись, он резко поднялся и обнял тут же расцветшую от этого Вестию.

— Извини, я…

Отсмеявшийся Верих с широченной улыбкой хлопнул сына по плечу с такой силой, что будь Фаран обычным человеком, то перелом плеча был бы ему обеспечен.

— Не оправдывайся, сын мы все понимаем. Столько времени вдали от дома… ты, наверное, отвык от родных голосов и вежливой побудки, э?

— Что-то в этом роде. — Блудный сын, скромно улыбаясь, с удовольствием ответил на крепкие медвежьи объятия родителя.

Я, сидя на диване, смахнула несуществующую слезу умиления от столь милой семейной картины, хотя где-то внутри шевельнулась, загнанная в самые темные уголки сознания, тоска по дому, друзьям, маме и папе. «Как они там интересно? Нет, стоп!». Я залепила себе мысленную пощечину, когда уже в уголках глаз знакомо защипало в предвещении натурального слезоразлива. Я тряхнула головой, вновь отгоняя мрачные мысли. «Все будет хорошо, я вернусь, как и обещала. Вернусь, слышите меня!!».

Пока я блуждала в своих мыслях, окружающая картина претерпела некоторые изменения. Я услышала только последние слова Вестии:

— … Вижу с Сайфаремой вы уже познакомились? — это было скорее утверждение, чем вопрос. Еще бы! Если нас нашли спящими на одном диване, то было бы весьма глупо предполагать, что мы не знакомы. Такое со мной могло произойти только с очень сильного перепою, а в близлежащем пространстве не виднелось ни одной пустой бутылки из-под спиртного.

— Да. Мы знакомы. — Это было сказано с ехидной усмешкой, сопровожденной косым взглядом на попорченную вчера дверь и лежащие на низком столике среди полупустых тарелок с остатками фруктов два моих метательных ножа. — Сестру вы мне подобрали знатную. Всегда о такой мечтал.

Я в ответ лишь фыркнула и, сползла с дивана, направилась в сторону к зеркалу, с намереньем привести свою гриву, отросших до середины спины волос, в более приемлемый вид, а то чует мое сердце, что после ночи елозенья головой по неудобным диванным подушкам там творится черте-чего в стиле «Врыв на макаронной фабрике». Взглянув на являющую суть поверхность, поняла, что не так уж далека от истины и принялась кое-как пальцами расчесывать свои буйные локоны.

Со стороны родителей ответил Верих с доброй усмешкой, посланной в мою сторону.

— Мы тоже. Милая, правда?

Ехидный хмык.

— Несомненно, отец.

Я развернулась и нагло показала всем собравшимся язык и состроила рожицу. Вестия мелодично рассмеялась:

— Хватит дурачиться! Пойдемте лучше завтракать.

И сразу три вопроса.

— А есть чем? — это Верих.

— А кто готовит? Чур, не я! — это, конечно же, я.

— А может сначала освежиться? — это Фаран, не успевший вчера из-за наших посиделок помыться и переодеться после дороги и только сейчас я почувствовала, как от него весьма явственно попахивало потом и его, и конским. Его вопрос подходил и мне, прикинувшей, что, можно сказать, семейный завтрак и мое чудовищно измятое платье не слишком соответствуют друг другу. И я подняла руку как при голосовании.

— Поддерживаю!

Вестия удивилась.

— Что поддерживаешь?

Я поднатужилась и выдала:

— Поддерживаю упомянутое ранее Фараном предложение освежиться перед завтраком.

— Что же, хорошо. Идите, умывайтесь и переодевайтесь, а я пока потороплю прислугу, а то мне уже чудиться мощный храп нашего повара, несущийся из кухни… — задумчиво протянула Вестия в сторону чуть приоткрытой двери.

Верих фыркнул, по видимому обиженный игнорированием его вопроса и, подхватив супругу под ручку, направился прочь из комнаты со словами:

— Вспоминая, как он вчера хлестал вино на празднике и волочился за каждой неосмотрительно оказывающейся рядом дамой, то твое предположение имеет место быть.

Мы с Фараном остались в комнате одни (Шерхан слинял на утреннюю охоту еще до начала всего этого безобразия). Переглянулись и пожали плечами. Одновременно направились к выходу и оказались у двери. Я обернулась к парню, задорно усмехнулась и, подмигнув, рванулась вперед с криком:

— Кто первый до второго этажа!

Выигранная за счет неожиданности фора в пару секунд, и жестоко оспариваемая соперником, принесла победу и моральное удовлетворение во время отсчитывания десяти щелбанов по лбу моего новоиспеченного названного брата.

Солнце светило с самого утра приятно грея кожу, пробивающимися сквозь листву деревьев лучами. Мимо проплывал однообразный частокол из деревьев Пограничного леса, изрядно поднадоевший мне за последние три дня путешествия. Сегодня к вечеру я должна буду пересечь границу Кохрии и завтра утром прибыть в Университет, успевая ко второму дню приема, как мы и планировали с Вестией.

Одна из сорока двух косичек вновь щекотнула ухо своим кончиком — я вздохнула. Множество косичек на голове очень удобная для путешествий прическа и по заверениям Вестии и по моим представлениям, но именно эта косичка за последнее время выбивалась из общего пучка демонову дюжину раз и я устала ее все время поправлять.

— Ну и шакхор с тобой!..

В пути я была пятый день и, не смотря на всяческие запугивания и предостережения родственников, мне по дороге не встретилось ничего опаснее двух купеческих караванов, которые я без труда обогнала и нескольких одиночных всадников, которые сами не пожелали со мной познакомиться более тесно, из-за угрожающего вида моего тьегра, каждый раз неведомым мне способом угадывающего момент появления в поле зрения каких-либо попутчиков. За это я была ему весьма благодарна — заводить знакомства на дороге одинокой и неопытной путешественнице совсем не хотелось. А может, на них производил отталкивающее впечатление мой грозный вид, что было хоть и смешно, но весьма вероятно. Из-за чрезмерной заботы своих родных я вооружилась как заправская наемница — обвешалась всевозможным оружием и амулетами. В качестве оружия я забрала из поместья весь свой арсенал, состоявший к моменту моего отъезда из: моего верного меча Драгоньера, трех кинжалов, четырех метательных ножей, лука с которым я худо бедно, но научилась обращаться (до легендарных эльфийских лучников мне естественно было как до небес) и небольшой топорик гномьей работы, предназначенный как для добычи хвороста, так и для сражения с незваными гостями (хотя единственное что я могла им сделать, это стукнуть его обухом недоброжелателя по затылку). Весь этот металлолом весил совсем не мало, если учесть еще и бытовые вещи и запас провизии. И для меня оставалось удивительным, как Мрак мог везти эту кучу и меня вдобавок, хоть Вестия и обмолвилась, что, мол, твой конь из особой породы, магически усовершенствованный и предназначенный как раз для извоза магов с их немаленьким количеством необходимых вещей.

Амулетов на мне болталось тоже целая связка — от насекомых, экстренное освещение, отпугивание мелкой и не очень нечисти и много чего еще. У меня просто не было времени разобраться во всех этих цепочках, бусах, кольцах и браслетах, в которых я себе напоминала новогоднюю елку. Мое предложение обеспечивать себя магической поддержкой самостоятельно, было встречено дружным хохотом моих названных родственников. Мне популярно, буквально на пальцах объяснили, почему мне, хоть и знакомой с основами магической теории, не следует блистать своими знаниями в Пограничном лесу, полному нежити, охочей до нежной человечины.

Мой верный Шерхан целыми днями пропадал где-то в лесу, совершенствуя свои охотничьи навыки и возвращаясь только к ночи. Иногда до моего сознания доносилось невнятное удовлетворенное бурчание, занятого поглощением пищи тьегра. Мрак в понуканиях не нуждался медленно, но уверенно преодолевая версту за верстой.

Итак, делать мне было абсолютно нечего и я, уставшая разглядывать красоты природы, придавалась размышлениям о том будет ли чем-то отличаться учеба в Магическом Университете от учебы в обычном, как неожиданно впереди раздался пронзительный, явно женский крик и громкий треск ломающегося дерева. Первым моим порывом было немедленно подхлестнуть настороженно всхрапнувшего Мрака и узнать, что меня ждет за поворотом, но мой внутренний голос, более разумный и осторожный посоветовал не нестись, как на пожар, а в начале разведать обстановку и степень опасности, буде таковая имеется. «Умно» — подумалось мне, и я потянулась краешком сознания вперед, на полную мощность используя свою способность к дальновиденью.

Как я и подозревала глубоко в душе, моему внутреннему взору открылась неприятная и обыденная для этого мира картина — банда головорезов грабила крестьянскую телегу, груженную мешками не пойми с чем. Романтиков с большой дороги было человек шесть, все вооружены мечами, у двоих были еще и топоры и у троих арбалеты — явно не шпана, а широко известная в узких кругах уважаемая банда. Их жертвой стала семья из пяти человек. Отец, на последнем издыхании отмахивался ржавой железкой, в которой с трудом опознавался меч, сразу от двух разбойников. Мать без сознания лежала на траве — от ее виска растекалось кровавое пятно. Рядом с ней истошно ревущий мальчик лет пяти, не перестававший трясти за руку свою родительницу. С другого бока телеги, парень лет пятнадцати уже не мог кричать и только слабо дергался в руках держащих его и гадко ухмыляющихся бандитов, увлеченно наблюдающих как третий, скорее всего главарь сдирал платье с отчаянно обивающейся девушки где-то моего возраста. Четвертый, уперев взведенный арбалет в плечо, давал сальные комментарии и советы.

Уже привычная и не пугающая как раньше мстительная и жестокая часть моего сознания вновь подняла голову. Внутри разгорался жаркий костер гнева и ненависти «Подонки! Мразь! Жалкие твари!». От бешено полыхнувшей ярости скрипели зубы. И неожиданно… все успокоилось, остыло. Я четко знала, что должна делать. Послав мысленную просьбу о помощи и страховке Шерхану, я расчехлила лук, натянула и проверила тетиву, повесила за спину колчан со стрелами. Попробовала насколько легко вытаскивается из ножен меч и хорошо ли закреплены седельные сумки. Наклонилась к шее Мрака:

— Дорогой, тебе придется пробежаться. Сможешь подобраться к ним бесшумно?

Конь встряхнулся и кивнул «Не вопрос!».

Я сверилась с ощущениями, Шерхан недалеко. Можно начинать.

Прочь сомнения и страхи. Пощады не будет.

Рист не мог поверить в происходящее. Он много раз закрывал глаза и обращался к Богам и к Создателю с просьбой разбудить его, прервать этот кошмар. Но он продолжал чувствовать жесткую хватку разбойников на своих плечах, слышал плач брата, доносящийся из-за телеги и похотливые смешки бандита с арбалетом, и видел, как главарь насилует его сестру, которую он, Рист ее брат, не смог защитить. Силы давно его покинули. Медленно, но неотвратимо накатывало оцепенение и безразличие ко всему. Он поднял глаза к небу — оно было поразительно яркое и чистое, без единого облачка. Осмотрелся вокруг — зеленая, еще не тронутая дыханием осени стена леса и непонятная тишина. Умирать в такой день кажется, совсем не страшно.

Внезапно один из лучиков солнца угодил прямо ему в левый глаз. Рист сморгнул, непроизвольно обернулся в ту сторону, и его сердце пропустило пару ударов, замерев от обжигающе полыхнувшей надежды. Со стороны дороги к ним абсолютно бесшумно скакала женщина, державшая в руке готовый к стрельбе лук. Тренькнула тетива. Насильник захрипел, схватился за пробитое насквозь стелой горло и мешком рухнул на Кию, заливая ее своей кровью. Разбойник с арбалетом успел только моргнуть и развернуться, как присоединился к своему командиру — из центра его лба торчало оперение второй стрелы. Державшие Риста громилы швырнули его на землю и, направив свои самострелы в сторону нового действующего лица, синхронно спустили курки. Нежданная спасительница ловко прильнула к конской шее, пропуская оба болта над спиной, отбросила в сторону лук и, налетая на неудачливых стрелков конем, двумя одинаковыми ударами выхваченного меча заканчивает их жизни — на землю падают располовиненные трупы, а в стороны разлетается горсть кровавых капель. Она бросает быстрый пристальный взгляд на Риста, и он буквально леденеет. Ее глаза похожи на черные блестящие зеркала — ни зрачка, ни радужки.

Женщина, отталкиваясь от седла, перебегает по телеге и оказывается с другой стороны, где двое разбойников избивали его отца. Первый, только заметивший новую противницу, тут же получает удар сапогом в лицо, отлетает на целых три сажени и, ударившись спиной о ствол дерева, обдирая кору, сползает вниз, сдавленно ругаясь. Второй оказался более расторопным, нежели его товарищ и сам отскочил от своего первого противника, вытащил из-за ремня топор и внимательнее присмотрелся к пружинисто и мягко приземлившейся незнакомке.

Она делает два шага влево. Он отходит вправо, сохраняя дистанцию.

Она останавливается и Ристу, наблюдающему за поединком из-под телеги, хорошо видна безжалостная ухмылка, исказившая ее красивое лицо. Разбойник нервно сглатывает и крепче сжимает в руках оружие. Все в той же непонятной тишине, с неожиданно зловещем шелестом, кинжал покидает свои ножны из голенища ее сапога.

Никто не решается начать драку первым. Витающее в воздухе напряжение можно, кажется, уже резать ножом. И когда терпеть неопределенность становится нельзя, незнакомка сделала широкий шаг вперед.

Боя не было. Противники обменялись, дай-то Боги, десятком ударов. Предпоследним из них женщина перерубила мечом топорище вместе с запястьем и отвела в развороте меч противника кинжалом. А секундой позже из спины разбойника уже торчал кончик, чуть светящегося красным, меча их спасительницы.

Занятая боем с одним разбойником она временно не обращала внимания на второго, а как оказалось — зря. Он довольно быстро пришел в себя и теперь заходил женщине со спины. Рист хотел крикнуть «Берегись!», но это не понадобилось. Из кустов напротив выпрыгнул огромный черно-белый полосатый зверь и одним ударом своих лап с громким хрустом сломал подлецу шею.

Их спасительница медленно, с шелестом вытащила свое оружие из трупа и сложным движением стряхнула с лезвия капли крови.

Туман в глазах рассеивался чересчур медленно, словно неохотно и первое что я увидела, это были обеспокоенные и внимательные голубые глаза тьегра.

«С тобой все в порядке?»

— Да… нормально… — голова раскалывалась и отвечала я в слух, пусть это и похоже на первую стадию сумасшествия.

«А со стороны непохоже. Ты вся какая-то бледная…»

— Не беспокойся. Немного голова болит. Скоро все пройдет. А ты опоздал…

Я ожесточенно терла виски, когда кто-то дернул меня за рукав. Я обернулась. Снизу вверх на меня смотрела зареванная чумазая мордашка маленького мальчика.

— Тятя… а что с мамой? Она… поправиться? — каждое слово сопровождалось всхлипом.

— Мама?.. — и я только тогда огляделась по сторонам и вспомнила, что тут произошло. Картины прошлого были необычайно яркими и походили на кадры из какого-то третьесортного фильма ужасов, где весь экран всегда завалин расчлененными трупами и залит кровью. Но сейчас это была действительность сотворенная моими руками. Мне сейчас же сделалось плохо, и я немедленно бы распрощалась с содержимым своего желудка, но меня отвлек хриплый стон женщины с разбитым виском — она пришла в себя и попыталась перевернуться на спину. Малыш тут же бросился к ней, как и мужчина, до этого момента сидящий тяжело привалившись к заднему колесу телеги. Я растерянно застыла, не зная, что делать, толи самой упасть без сознания, благо голова уже начала знакомо тяжелеть, толи тоже броситься к пострадавшей. Решение за меня принял тьегр, подтолкнувший меня к женщине и мне тут же стало не до обмороков.

Сперва помогла перевернуть и забинтовать голову пострадавшей женщине, первым вопросом которой было «Как дети?». Потом привела в чувство девушку, дала ей свои вещи переодеться, потому что ее изорванное бандитами платье годилось разве что на тряпки. К слову сказать, обесчещенная девица и ее родители отнеслись к этому факту гораздо более понимающе, чем можно было ожидать — все живы остались и это для них главное. Только отец семейства злобно попинал труп главаря шайки. После было еще много всяческих мелочей, в том числе и починка сломанной оглобли у телеги. Все это время я мужественно подавляла головокружение и рвотные позывы при виде разделанных мною разбойников. Но все же, в конце, когда с починкой и утешениями было покончено, когда полуживая мать мне, как спасительнице, предложила переночевать в их доме, а я, видя быстро темнеющее с востока небо и понимая, что везде уже опоздала, согласилась, меня настигла расплата. При виде того, как отец и сын пытаются забросить в кусты одного из располосованных мною разбойников, и как у того при этом вываливаются внутренности, моя нервная система сдалась — к горлу подкатил желчный комок, тело согнулось пополам, избавляясь от обеда и заодно от завтрака, а после нахлынула блаженная тьма.

Утро следующего дня хоть и не радовало солнцем, как мне хотелось, но было не дождливым и не таким холодным как прошлый вечер. Проснулась я незадолго до деликатного стука служанки, оповестившей о том, что на дворе девять утра. Восхитительное ощущение оттого, что я наконец-то выспалась в мягкой постели и мне больше не надо никуда спешить, стало фундаментом для моего хорошего настроения на этот день. Так как прием учащихся в Университет начинался в полдень, у меня было достаточно времени, что бы понежиться немного в постели, привести в порядок растрепавшиеся косички, с которыми я была пока не готова расстаться, подобрать достойную и уместную одежду и аксессуары, спокойно позавтракать в одиночестве (не считая общества весьма общительного ведьмака) и отдать тьегру распоряжения и указания по поведению на этот день.

Расправившись со всеми этими делами, я поняла, что у меня еще осталось целых два часа, на то что бы побродить по городу и даже вовремя успеть в приемную комиссию.

Когда я приехала сюда прошлым вечером, мне было совсем не до разглядывания достопримечательностей, а как показала дальнейшая практика зря. Город университетов был великолепен и настолько неоднороден, что иногда в глазах начинало рябить от изобилия цветов, форм и размеров. В этом городе на одной улице спокойно сосуществовали монументальные и великолепные дворцы-замки местной аристократии и лавочки простых ремесленников и магов. Как я знала из рассказов моих опекунов, в этом городе живет семьдесят восемь процентов всех магов выпускаемых УВМА, и те лавочки могут принадлежать могущественнейшим магам, некоторые из которых держат подобные заведения только как дань традиции — у мага должна быть лавка, в которой он продает свои услуги. Хотя сегодня многие из магического сообщества и считают эту традицию пережитком прошлого, предпочитая заключать, несомненно, выгодные для себя сделки в комфорте собственных, не менее роскошных, чем у маститых аристократов, домах.

Планировка у этого города была кольцевой. Первое, внешнее кольцо. В нем в основном живут бедняки из немагического населения, или кротты и неудачники-маги. Во втором проживают преимущественно ремесленники, основное немагическое население и маги среднего эшелона. Третье или внутреннее кольцо сплошь застроено аристократическими особняками (во времена Империи каждая более или менее знатная фамилия считала своим долгом иметь свой дом в Университетах) и лавками наиболее преуспевающих магов. Четвертое кольцо, кольцо Университетов, в котором и расположены три знаменитейших высших учебных заведений Аманты — Университет Высшей Магии, Академия Прикладных Магических Наук и Школа высоких искусств, в которые стремятся попасть любой ценой, но счастливцев, как и подобает, бывает меньше чем желающих. И ваша покорная слуга, несомненно, мечтает войти в число первых, а не остаться в массе вторых. Последнее кольцо, именуемое также Кольцом Башни, собственно и состояло из Башни (именно так, с большой буквы), по сравнению с которой прославленная парижанка может показаться просто карлицей. Башня являлась своего рода дворцом, в котором жил управитель города, читай король, поскольку Университеты подчинялись Аталазии так же номинально, как и Ней'о Кохрии. Там же обретались все административные инстанции, начиная с приемной управителя и заканчивая коллегией золотарей. На самой вершине Башни были часы, невероятно огромные — из любого конца города можно рассмотреть, сколько времени (Биг Бен нервно курит в сторонке).

Мрак, казалось, еле переставлял копыта, но мы все же прибыли вовремя или даже немного пораньше, минут на десять. На воротах толстенной стены отделяющей второе кольцо от третьего, нас свободно пропустили, даже для порядка не окинув взглядом, трое охранников, подогревавших себя глотками из бурдюка в котором плескалась явно не вода. Пожав плечами, я проехала мимо, справедливо рассуждая, что забота о воспитании чувства долга у местных стражей порядка не моя проблема и вмешиваться я не имею никакого права.

Вдоль стены шла кольцевая дорога, которая по моим прикидкам опоясывала весь сектор.

Не заметить ворота, ведущие на территорию увма, мог только полный идиот… которых к слову туту была целая толпа. Парни и девушки примерно моего возраста слепо шарили руками по кованой ограде, совершенно не видя распахнутых всего в двух шагах ворот. Мрак остановился как вкопанный, почувствовав мою растерянность. В воротах, словно статуя, монументально воздвигался высокий худой бородач, неопределенно-среднего возраста, сквозь тонкие стекла очков внимательно наблюдавший за моими действиями. Кончики пальцев его рук, скрещенных на груди, самую чуточку светились бледно-голубым — мужчина явно поддерживал некое заклинание и все пристальнее присматривался ко мне. Я нервно сглотнула и крепче сжала вожжи. Конь тряхнул головой и выжидательно покосился на меня, словно спрашивая «И что дальше?».

— Вперед. — Шепнула я и сопроводила свои слова хлопком вожжей. Мрак слегка качнулся и медленно и торжественно пересек воображаемую линию, отделявшую Университет от дороги. Ворота остались позади и я, спешившись, уже вежливо раскланивалась с мужчиной.

— Доброго дня, гелириса. Мое имя Лорн — я местный смотритель. Оставьте вашего коня здесь, о нем позаботятся. А сами идите прямо по этой дороге, — он махнул рукой в сторону возвышавшихся зданий Университета — никуда не сворачивайте. Войдете в холл, а там висят указатели — не заблудитесь.

— Спасибо, не стоит беспокоиться. Я справлюсь. — Поблагодарила я, и в последний раз посмотрев на своих неудачливых товарищей, все пытающихся отыскать вход на ощупь и все же решилась спросить. — А что с ними такое? Почему они не могут войти?

— Они во власти заклинания и просто не видят вход. — Грустно произнес мужчина, поворачиваясь ко мне спиной и продолжая внимательно следить за входом. — Они не могут преодолеть несложную иллюзию, наложенную на ворота и ограду и, соответственно, не проходят первого испытания.

— Значит, я его уже прошла?

— Раз вы здесь, а не там, то определенно. — По его голосу я поняла, что он улыбается.

— А что с ними будет?

— К вечеру либо сами уйдут, либо стража разгонит, а вам бы я советовал поторопиться, прием очень скоро начнется.

Кивнув на прощанье затылку смотрителя, я махнула рукой Мраку и поспешила на свои вступительные испытания.

Холл УВМА встретил меня тишиной и светящимся объявлением «На вступительные испытания» и так же светящимися стрелочками, указывающими, что следует повернуть направо, в сторону чуть приоткрытой двери. Рассматривать внутреннее убранство холла я не стала, рассудив, что если мне удастся поступить, то на разглядывание у меня будет аж четыре года минимум, а если нет, то не стоит и душу травить. Не медля больше не секунды, я как можно увереннее зашагала вперед на встречу своей судьбе, четко следуя указаниям стрелочек.

В конце пути меня ожидало такое же светящееся объявление, что и в холле, только с надписью «Приемная комиссия» и стрелочка указывающая вниз. В искомом направлении обнаружились два молодых человека, по закону жанра — пухлый блондин, подпадающий под определение «живчик» и худой брюнет в стиле «таинственный незнакомец». Но в данный момент времени на их лицах ни живости, ни таинственности написано не было — только безмерная скука и недовольство своим незавидным, как мне показалось, положением. Оба они смерили меня одинаковыми взглядами «Кого, еще там демоны принесли?» и брюнет выдал мне листок и блестящее черное перо, а блондин, немилосердно растягивая слова, словно зевая, прогнусавил:

— Заполните опросный лист и перед экзаменом отдайте его приемной комиссии.

— А разве это не вы? — автоматически спросила я, хотя с первого взгляда на эту парочку знала ответ на свой дурацкий вопрос.

— Нет. — Буркнул, как отрезал, брюнет, еще больше насупившись, словно я наступила на его любимую, давно пестуемую мозоль.

— Но у меня нет чернил… — растерянно промямлила я (ну не рассчитывала я на заполнение всяческих бумажек).

Тяжелый сдвоенный вздох и вновь загнусавил блондин.

— Они вам и не нужны. Пока перо полностью не побелеет, в нем буде достаточно чернил для письма. — Когда он закончил, я уже сама была готова его задушить, только бы заткнут.

— Спасибо. Куда мне пройти для заполнения опросного листа?

В этот раз никто из них не соизволили даже ответить, только синхронно указали на дверь в конце короткого коридорчика. Я, кивнув на прощание, с удовольствием покинула эту «сладкую» парочку.

Указанная комната оказалась больше похожа на зал, по которому были беспорядочно расставлены десятка два столов в окружении стульев. Примерно две трети всех сидячих мест были заняты, плюс еще с десяток людей нервно расхаживали от стены до стены или просто тупо пялились в окно. Всего, по моим прикидкам, в помещении находилось человек пятьдесят — и парней и девушек было примерно одинаково. Я подсела к сосредоточенно скрипящему пером парню, примерно моего возраста, не забывающему хитро стрелять во все стороны глазами. Когда подо мной чуть скрипнул стул, юноша внимательнейшим образом меня оглядел, так что мне стало неуютно, и с удвоенной энергией застрочил в своем листке.

Стараясь больше ни на что не отвлекаться, я заглянула в опросник. Как я и предполагала это оказалась наитипичнейшая анкета — «Имя, Адрес, Возраст и т. д.» коих в своей жизни я заполняла неисчислимое количество. Занятие хоть и пустяковое, но оно вырвало меня из реальности минут на десять.

Поставив последнюю закорючку-руну, я бегло просмотрела написанное — нет ли где ошибки, понятно ли все написано и прочие мелочи. Удостоверившись, что все заполнено должным образом, я отложила листок и принялась рассеяно наблюдать за своими невольными товарищами по несчастью. За время моего вынужденного «отсутствия» наша теплая компания пополнилась еще одной особой. Новенькая девушка поражала своей аккуратностью во всем и абсолютной незаметностью — она бледным призраком тихонько проскользнула в даже не скрипнувшую дверь из коридора, присела на самый краешек стула у дальнего стола, и нервно оглядываясь, быстро и бесшумно заскользила пером по бумаге. Я тихонько вздохнула и отвернулась. Интересно ей самой нравится такой образ жизни — тихой, незаметной и ненавязчивой?

Следующие, кто привлек мое внимание, была парочка, расположившаяся в абсолютно разных концах зала. Настолько противоположные и одновременно похожие, что это вызывало улыбку.

Она — высокая, с волосами медового цвета, пышной волной стекающей до талии, с фигурой настолько идеальной и женственной (на самую «женственную» часть ее фигуры пускали слюни почти все присутствовавшие в зале парни), что все прочие девушки могут пойти и тихо удавиться и огромными глазами шоколадного цвета, и чуть золотистой кожей. Вокруг нее неспешно прохаживались «поигрывая бицепсами» полтора десятка парней, на которых она царственно не обращала внимания.

Он — невысокий, худощавый, но не худой, просто не обладающий рельефными мышцами, с иссиня черными прямыми волосами, в которых то и дело мелькали абсолютно белые пряди. В его лукаво прищуриных глазах плескалось море глубочайшего синего цвета, а кожа была слишком бледной для человека. Он сидел за столом и с удовольствием общался с десятком восхищенно ахающих и охающих девушек, не забывая незаметно ощупывать и оглядывать «фронт работ».

И наверно только я одна заметила, что под их напускным безразличием друг к другу они скрывали немалую заинтересованность в таком любопытном оппоненте. Оба они, я уверенна, принадлежали к потомкам Старшой расы — она типичнейшая светлая эльфийка, он — столь же типичный потомок дроу, что объясняет слишком светлый цвет кожи (у чистокровных дроу она вообще серо-голубая) и неоднородный цвет волос. Как я понимала, сегодня здесь встретились два непримиримых соперника и не дай Создатель попадут они в одну группу со мной… ой, что там будет!..

От поиска еще одного какого-нибудь столь же колоритного персонажа меня отвлек чуть скрипнувший справа соседний стул. Я резко обернулась. Мой сосед по столу аккуратно пересел ко мне поближе, не забыв передвинуть и свою анкету.

— Любопытна парочка… — парень с ухмылкой кивнул на потомков Старших.

Я кивнула, с любопытством гадая, зачем он завел этот разговор и что ему от меня нужно.

— Надеюсь, мы с ними будем не в одной группе. Наблюдать за ходом их «военных действий» мне совсем не хочется. — И без всякого интонационного перехода. — Кармий Горонский. — Представился он и протянул мне руку.

— Сайфарема Камшен и я абсолютно с вами согласна — ответила я, пожимая его руку. Благо, что даже в сопредельных мирах этот жест означает одно и тоже.

— Приятно познакомится с еще одним адекватным человеком в этом зале.

Я обвела зал взглядом.

— А кого кроме меня вы имели ввиду?

Парень удивленно поднял брови и, пожав плечами, ответил:

— Себя естественно.

Я, не сдержавшись от такой самоуверенности, захихикала.

— Первое что я могу о вас сказать — излишней скромностью вы не страдаете.

Он склонился к моему уху и прошептал:

— Эта самая скромность иногда бывает вредной, а сам себя не похвалишь, никто этого не сделает. — Мы оба тихо засмеялись.

Непродолжительное молчание.

— Давно вы тут сидите? — по моим предварительным наблюдениям и выводам, могу сказать, что с этим Кармием общаться будет приятно — нам найдется о чем поговорить, но сейчас мне гораздо более необходимо выяснить некоторые волнующие меня вопросы, касающиеся комиссии и предстоящего экзамена. Думаю такому пройдошистому наглецу есть, что мне рассказать.

— Я пришел перед вами. Так что не очень… и если не возражаешь, может, перейдем на «ты»?

— Не возражаю. — Я искренне и дружелюбно улыбнулась. — Сама хотела предложить.

— Вот и отлично!

— Кстати, а за то время пока ты тут сидел кто-нибудь из кабинета — я качнула головой в строну небольшой дверцы, в противоположной ко входу стене, — выходил?

Кармий покачал головой и со странной смесью злости, любопытства и усталости, произнес.

— Нет. Никто не входил и не выходил. Все здесь присутствующие ждут, когда комиссия начнет прием. А они все тянут. У меня терпения, конечно, хватит прождать хоть до вечера, но некоторые, менее наделенные сим даром, могут не выдержать и устроить небольшой тарарам. — Он задумчиво оглядел все присутствующих, особо задержавшись взглядом на нервно расхаживающей у окна девушке с копной буйных рыжих локонов.

— Небольшой? — скептически хмыкнула я.

— Все зависит от того, насколько они владеют навыками контроля.

Я уже открыла рот, что бы добавить свой комментарий, как из маленькой двери, на которую с каждой минутой обращалось все больше взглядов, вышел среднего роста мужчина, в мантии густо-синего цвета и повелительно поднял руку, призывая к тишине мгновенно всколыхнувшихся поступающих. В тот же миг на зал упала тишина.

— Уважаемые абитуриенты, я рад приветствовать вас в стенах Университета Высшей Магии Аманты, и надеюсь, в следующий раз мы с вами встретимся на церемонии Встречи. Мое имя Тирах Лог. Я секретарь приемной комиссии. Прошу вас сдать мне ваши опросные листы.

Зашуршали многочисленные листы, и толпа молодых людей качнулись в его сторону. Когда я подавала секретарь свою анкету он скользнул по мне безразличным взглядом мгновенно превратившимся в остро-любопытный. Я дружелюбно улыбнулась и, развернувшись, направилась к своему месту, спиной чувствуя острый изучающий взгляд этого Тираха Лога.

Когда все прочие студенты так же расступились, секретарь аккуратно, листочек к листочку сложил анкеты.

— Вас будут вызывать по одному в произвольном порядке. Когда прозвучит ваше имя, входите. — И развернувшись, скрылся за все той же дверью. Как только раздался закрывающий щелчок, зал взорвался голосами — каждый хотел поделиться с окружающими своими впечатлениями. Не стал исключением и мой сосед.

— Как думаешь, скоро нас вызовут?

Я пожала плечами.

— Не знаю как на счет тебя, но со мной они медлить не будут.

Кармий от такого заявления весь аж подобрался. Толи самолюбие взыграло — «А почему это?», толи любопытство.

— С чего такая уверенность? — Ха, все же любопытство!

— Просто у меня очень любопытная биография. И они точно захотят расспросить меня поподробнее.

Парень так сильно подался вперед, что между нашими носами осталось расстояние буквально в полпальца (со стороны даже могло показаться, что мы целуемся).

— Расскажешь?!

— Всему свое время. — Я ехидно усмехнулась.

— Ну, пожа-а-алуйсто! — заканючил он.

— Неа. — я демонстративно отодвинулась. — В каждой девушке должна быть некая загадка.

Кармий фыркнул и закусил от обиды губу.

— Вредина! Я же изведусь предположениями! Тебе что, жалко, что ли?

В этот момент смотреть на это чудо без смеха было демонски трудно — само воплощение незаслуженно нанесенной обиды.

— Не дуйся! На сердитых воду возят! — от последнего высказывания он недоуменно округлил глаза, и я поспешила разъяснить. — У моего народа поговорка такая есть.

— Ааа. — протянул он, и мы замолчали. Через мгновение общую тишину прорезал громовой голос:

— Этьен Ролдит!

Тот самый паренек с примесью темно эльфийской крови легко поднялся со стула, ехидно подмигнул своим «подружкам» и, помахав всем ручкой, скользнул за заветную дверь. И снова установилась тишина, потянулись долгие минуты ожидания. Приблизительно через полчаса тот же голос вновь громыхнул:

— Аладрина Макгро!

Золотоволосая красавица изящно покинула столик и продефилировала в том же направлении, распространяя вокруг флюиды насмешливого высокомерия. Когда за ней закрылась дверь, в зале раздалось несколько завистливых вздохов. Если не о чем думать, то ожидание убивает.

У меня же тем для размышления было предостаточно. Для начала — правильно ли я предсказала поведение комиссии. Я точно не знала, могла ли их заинтересовать моя история, настолько, что бы они вызвали меня хотя бы в числе первой десятки. Но надеялась. Все же не часто к ним заносит приемную дочь, все еще хорошо известной в Университете, по Словам Вестии, преподавательницы-вампирши. Да и история как я попала к Майварам, должна быть комиссии интересна. Второй проблемой было — говорить ли им всю правду, часть ее, придумывать отредактированный вариант событий или вообще изложить душещипательную историю, сочиненную мною по дороге. Как раз когда я определилась что стоит лучше рассказать пока отредактированный вариант, не упоминая о том, что я из другого мира, а просто из других земель (по словам все той же Вестии, все попытки здешних мореходов переплыть океан, даже при помощи магии не увенчались успехом) вновь грянуло:

— Сайфарема Камшен!

В тот же миг, внизу живота, от бешеного выброса адреналина, все мои внутренности завязались узлом и нехорошо заворочались, во рту вмиг пересохло, а в голове застучали кузнечные молоты. Стараясь не показать окружающим как мне хре… очень плохо, я постаралась изящно подняться. Бросила прощальный взгляд на Кармия, который доброжелательно мне подмигнул, и на ватных ногах я направилась к двери, чувствуя себя, как идущая на эшафот Мария Антуанетта.

Утро первого танатира встретило меня хмурым, затянутым сплошными серовато-синими тучами небом и мелким моросящим дождиком. Но, не смотря на это, настроение у меня было самое солнечное и вполне способное заменить мне острую нехватку ультрафиолета в последнюю седмицу (с тех самых пор как я приехала в Университеты солнце показывалось всего пару раз, и то только на несколько минут). Сегодня у меня был чрезвычайно важный день — через несколько часов состоится церемония официального зачисления новых студентов в УВМА или просто церемония Встречи, где будут оглашены окончательные списки студентов этого года. И я стану учащейся этого славного заведения, на самых что ни на есть законных основаниях.

За те четыре дня, что я прожила в городе, я обшарила его если не полностью, то вся его легко доступная часть мне была теперь знакома (и знакомых признаться прибавилось!). Я все еще поражалась его размерам, его архитектуре и его жителям в особенности. Они относились абсолютно спокойно, например, к тому, что какой-то маг, внезапно застыв столбом посреди улицы, начинал что-то бормотать и размахивать руками («концентрационные пассы» так мне позже объяснили). Немагическая часть населения переходила на другую сторону, но не из-за опаски, а чтобы не мешать плетению заклинания. Коллеги же мага в начале устраивали небольшой консилиум, обсуждая «способы закрепления основательных узлов» и «степень многомерности плетения», а затем, раскритиковав или взяв на заметочку, так же отходили в сторону. Я же каждый раз замирала с неэстетично отвисавшей челюстью, старательно сглатывая слюни зависти («Тоже так хочу!!»).

Все это время я жила в «МагИре» и основательно сдружилась с ее хозяином Вальдером и его милой семьей — жена Тоба закармливала меня всевозможными вкусностями, а милые, кукольного вида девочки-близняшки Ирда и Мирда, веселили одним своим видом. Они были в том необычайном возрасте, когда ребенка интересует все вокруг, и он выстреливает вопросы по тысячу штук в минуту, на зависть любому автомату. У сестер было еще двое старших братьев, но о них я слышала только то, что они оба моряки и сейчас плавают на неком торговом корабле под названием «Поющий Левиафан». И Тоба еще горевала, что их контракт заканчивается только через год, а в том районе, где они плавают, по слухам кишат пираты. Сам Вальдер относился ко мне как к еще одной дочери и всегда дожидался моего возвращения из блужданий по городу, даже если я приходила далеко за полночь. И одним из его плюсов было то, что как бы поздно я не приходила, он никогда не пилил меня по поводу «где ты шляешься?» и «ты хоть представляешь, сколько времени?», а только счастливо вздыхал, понимая, что со мной все в порядке и, пожелав спокойной ночи, сам шел спать, оставляя зажженную свечу возле тарелок с едой, если я пропускала ужин.

С Вестией и Верихом я общалась только один раз, когда Вальдер милостиво разрешил мне воспользоваться его хрустальным шаром для дальноречи — местным аналогом телефона, созданного для слабых магов или ведьм и ведьмаков, не имеющих особого дара. Устройство было весьма примитивным — нужно было, только обхватив бока шара размером с голову среднего человека, руками и сосредоточенно подумать о человеке, с которым хочешь пообщаться, при условии наличия у этого человека его шара, а дальше магия шара работала сама. Уже через пару мгновений вы могли свободно общаться. Настраивалась я на Вестию и все время разговаривала только с ней, ощущая, что Верих находится где-то рядом с женой и благодаря тесному телепатическому каналу, существующему между супругами, слышит весь наш диалог. Женщина была крайне рада, что я поступила в Университет Высшей Магии и по ее словам она ни на мгновение в этом не сомневалась. С замиранием сердца я рассказала о случае на дороге и о том, что я убила шестерых пусть и разбойников, но живых людей. После этого моего рассказа я почувствовала замешательство женщины, а затем она медленно заговорила, уговаривая, что у меня не была иного выбора. Голос ее звучал как-то глухо, а между словами иногда были слишком длинные паузы, по которым я поняла, что вампирша повторяет мне то, что говорил ей Верих. Женщина знала, что ее супругу я в таких вопросах верила чуть больше. Я сделала вид что поверила и успокоилась, хотя где-то глубоко осталось сомнение, имею ли я, простая студентка, право распоряжаться в этом чуждом для меня мире кому жить, а кому умирать. Дальше разговор ровным счетом превратился в монолог Вестии дававшей мне советы и распоряжения о том, как себя вести, что делать и где, как думать и о чем и чуть ли не как дышать и где. Я мысленно успевала только пару раз угукнуть в перерывах ее мысленного словесного извержения. Но, не смотря на общую бредовость советов, среди них проскочили несколько достойных внимания, касательно расположения некоторых магазинов, лавок и прочих товарных мест. Через час я стала замечать, что глосс Вестии звучит все глуше и женщина сказала что у заклинания заканчивается сила. Последнее что она успела мне сказать, это то, что остатки моих вещей они вышлют мне через пару дней, что бы они дошли до меня, когда я уже буду официально зачислена в Университет. Я лишь успела крикнуть «Спасибо!» когда шар, в молочное сияние которого я все это время вглядывалась, медленно потух. Вальдер немного поворчал, о том, что шару теперь придется набирать энергию пару дней, а я сделала вид, как сильно раскаиваюсь, хотя мы оба знали, что это только игра «Грозный родитель и раскаивающаяся дочь», ведущаяся к нашему обоюдному удовольствию.

В общем и целом эти пять дней я прожила как в сказке опьяненная успешным поступлением и небывалой доселе свободой. Единственной ложкой дегтя в этой бочке меда были мысли об одной особе мужского пола, особого внимания которого я удостоилась. Естественно я говорю не о настойчивом поклоннике материализовавшимся неожиданно из воздуха (хотя в городе Университетов бывало и такое), а о гэлире ректоре Аламире Дорее. Судя по его азартно блестевшим глазам, он ни на секунду не поверил в рассказанную мною историю, а если и поверил, то у него остались на мой счет громадные сомнения, которые он, так же судя по глазам, постарается развеять в ближайшее время. После сегодняшнего дня и моего официального зачисления, вслед за которым он станет хозяином моей судьбы на целых четыре года. И как ни прискорбно, я так и не могла определиться со своей гражданской позицией по вопросу доверия к ректору. Волновать своими терзаниями окружающих или тем паче приемных родителей я не собиралась, так что приходилось терзаться в одиночестве, бегая по замкнутому и хорошо известному кругу размышлений, опасений и стереотипов «начальник — лицо не заинтересованное в ваших эмоциональных страданиях». Так до конца и, не определившись, я решила, что буду соображать по ситуации.

Но вернемся в первое танатира. В день церемонии Встречи. Утро началось как обычно с громкого стука в дверь моего номера и ласкового голоса Тобы, возвестившего о наступлении долгожданного дня. Я резво вскочила (что в обычный день было для меня неестественно — я большая любительница понежиться в постели с утра) с кровати и понеслась мыться, перепрыгнув развалившегося на дороге недовольно ворчавшего тьегра.

К слову сказать, Шерхан все то время пока я исследовала город, занимался примерно тем же, только круг его интересов распространялся в основном за стенами города и включал в себя изучение видов живности пригодной в пищу для моего котика. Иногда он сопровождал меня, когда я отправлялась в особо опасные районы города, расположенные на брегах Теплого озера, самого большого и глубокого во всей Аманте (местный вариант Байкала). И за все это время он ни разу не попался на глаза не одному жителю города. Точнее… после той единственной встречи наглый грабитель уже вряд ли кому-то что-то расскажет. О допросе мертвеца профессиональным некромантом, коих к слову в Университетах было немало, я старалась не думать.

После принятия ванны и быстрой просушки волос, передо мной встала самая извечная из всех женских проблем: «Что мне сегодня надеть?». Знающие люди поймут, что это вопрос весьма серьезный, так как нужно произвести благоприятное впечатление и к тому же кардинально отличаться от того образа, что был создан на вступительных испытаниях. Соответственно я сразу отказалась от брюк и обратилась к своим немногочисленным платьям и юбкам. Перемерив с дюжину комбинаций, с юбками и различными блузками, я отмела и этот вариант. Остались только платья, на которых остановлюсь подробнее. Было у меня их четыре. Первое, мое самое любимое, из изумрудно-зеленого бархата, с квадратным вырезом и великолепной вышивкой по подолу из клиновых листьев. Второе, тоже бархатное, но уже густо синего цвета с узкими рукавами и отделкой по краю белым шелком и с белыми манжетами, в котором я себе порой напоминала примерную школьницу. Третье голубое из легчайшего шелка без рукавов и с небольшим круглым вырезом. Поколебавшись, я отложила его в сторону, как неприемлемый вариант, ввиду его частичной прозрачности в определенном освещении. И, наконец, четвертое, из матово поблескивающей парчи, закрывающее меня от шеи и до носочков туфель тяжелыми складками шуршащей юбки, но с потрясающей россыпью нашитых на отделанный серым кружевом лиф мелких черных жемчужин. Выбор был не велик, но дьявольски труден. И изгрызть бы мне все с таким трудом выращенные и лелеемые ногти, если бы не чудо.

Когда я уже была готова влезть в привычный зеленый бархат, раздался скромный стук в дверь. В начале я насторожилась, но, взглянув на блаженно дремлющего под кроватью Хана, куда негодник забрался, прячась от моих метаний по комнате, я расслабилась. Натянув светлый шерстяной халат, и потуже затянув его пояс, я открыла дверь. С той стороны стоял нездешний мальчик-посыльный и на вытянутых руках держал сверток, перевязанный розовой лентой. Я вопросительно вскинула брови.

— Да?

Мальчик откашлялся и ломающимся голосом спросил:

— Вы тиссэ Сайфарема Камшен?

Я кивнула.

— Чего угодно?

Посыльный расплылся в широченно улыбке и чуть выше поднял руки со свертком.

— Вам посылка, тиссэ.

Я пошире распахнула дверь.

— Заноси.

Мальчик торжественно перенес сверток через порог с таким видом, будто это подушка с императорской короной и водрузил его на стол. Я закрыла дверь и принялась развязывать ленту. Развернув оберточную бумагу, я удивленно ахнула, а мальчик протяжно присвистнул. Внутри оказалось платье. Причем не просто, а именно ПЛАТЬЕ. То самое, в котором я пойду на церемонию Встречи. Оно было именно таким, каким я хотела — строгим и изысканным: струящийся черный шелк, длинные рукава-фонарики с манжетами, оставляющие на виду только пальцы, аккуратный вырез лодочкой с отделкой серебром и поясом также вышитым серебром.

— Какая прелесть! — я не смогла сдержать восторга и, прижав наряд к груди, закружилась по комнате.

Мои восторги прервало тактичное негромкое покашливание. Я недоуменно застыла, совершенно забыв, что в комнате помимо меня есть еще кто-то. Мальчик-посыльный робко протягивал мне плоскую коробочку, обтянутую черным бархатом и прикрытую сверху прямоугольником письма.

— Что это?

От только что пережитой эйфории я существенно потеряла в интеллекте. Мальчик аккуратно положил коробочку рядом с обрывками бумаги и ленты на столе.

— Это вторая часть посылки.

Для него совершенно очевидный факт.

— Ага, спасибо. — Продолжая основательно тормозить, я, отложив платье на кровать, бросила парню серебрушку и, прикрыв дверь, подошла к столу. Первым я решила распечатать письмо, надеясь, наконец, узнать кому я обязана такой щедростью.

На листке было всего несколько ровных строк текста написанных быстрым, летящим почерком:

На глаза неожиданно навернулись слезы, и я прижала бумагу к груди. Было чертовски приятно, что Фаран обо мне не забыл и даже прислал такой необходимый подарок. Мужчина, как я знала, уехал на встречу со своим экс-учителем всего через пару дней после меня. Сейчас он находился на полпути в Асвию, выехав даже раньше намеченного срока, по причине мне не известной.

Оторвавшись от сентиментальных размышлений, я взглянула за окно на часы Башни, отлично отсюда видимой и, помянув на исконно русском себя, подарок и весь мир принялась лихорадочно переодеваться, абсолютно забыв открыть маленькую коробочку.

На мне платье смотрелось еще потряснее, словно было сшито как раз под мою особу. Не смотря на очень скромные фасон и отделку, обтягивающий как вторая кожи лиф и юбка, при каждом шаге четко обрисовывающая ноги, оставляли очень скромное место для фантазии. Осмотрев себя в зеркале, я возблагодарила Создателя и Вериха с его ежедневными тренировками, изваявшими из меня «девушку без комплексов» в плане фигуры. Я еще немного покрутилась перед зеркалом и присев на трехногую табуреточку, принялась наносить боевой раскрас, одновременно прикидывая, что мне сделать с волосами. На то что бы расплести косички мне катастрофически не хватало времени и я уже начинала ощущать как в животе разворачивает свое скользкое тело паника.

От стука в дверь я размазала по щеке тушь, моментально превратившись в жалкое подобие Пьеро.

— Д'хассе! Да?!! — нетерпеливо рявкнула я на дверь, мысленно вопросив небеса какого… этого самого, там несет.

За дверью зашуршали, и тонкий голосок невнятно промямлил:

— Тиссэ Сайфарема, это Лорда. Госпожа Тоба просила меня узнать, не нужна ли вам помощь?

Я задумалась на мгновение.

— Как у тебя с прическами?

— Многие говорят, что у меня это получается просто изумительно. — Уже буквально на грани слышимости прошептали из-за двери.

— Заходи! — Властно, но спокойнее произнесла я, остервенело оттирая тушь.

Дверь скрипнула и в зеркале помимо меня отразилась худенькая заморенная фигурка девушки лет шестнадцати в зеленом форменном платье и белоснежном переднике со склоненной головой. В обеденном зале она появлялась крайне редко, особенно после одного неприятного инцидента, в ходе которого Вальдеру пришлось доходчиво (при помощи кулаков и магии) объяснить одному клиенту, что тот перепутал приличный постоялый двор с публичным домом или дешевой харчевней.

На посторонние раздумья абсолютно не было времени, и я постаралась выкинуть лишнее из головы.

— Что ты можешь мне предложить?

Девушка подняла голову и, сделав последнюю пару шагов, встала за моей спиной и в задумчивости раскинула по моим плечам косички. Закусив губу, девушка внимательно осмотрела меня своими поразительно зелеными как у кошки глазами и, наконец, произнесла:

— В вашем случае лучше всего уложить волосы в высокую прическу.

— Долго?

— Минут двадцать.

Я прикинула оставшееся время и махнула рукой. Надеюсь, они не исключат меня за опоздание.

— Действуй, но если можешь побыстрее.

— Вы спешите?

Я кивнула. На гладкий лоб служанки набежала рябь.

— Я могу быстрее, но вам может быть придется потерпеть.

— На фиг! Можешь — делай!

Она кивнула и ее руки ловко принялись закручивать и укладывать мои косички во что-то очень элегантное. Приготовившись к резким рывкам, я удивилась, ощутив только вполне терпимое натяжение волос. Наверное, раньше ей приходилось делать прически только каким-то кисейным барышням.

Я не успела даже задуматься о чем-то серьезном, как Лорда отступила на шаг назад и ее губ коснулась удовлетворенная полуулыбка.

— Все.

От удивления я даже приоткрыла рот. Все мои сорок две косички были аккуратно уложены и подобраны в высокую прическу. Снаружи остались только маленькие кончики-хвостики и скрепляющие косички, серебряные бусины. И все это великолепие за какие-то семь минут. Я ради эксперимента потрясла головой уже готовая к тому, что сейчас вся эта конструкция развалиться, но прическа держалась монолитнее железобетонной плиты.

— Не беспокойтесь, тиссэ. Прическа будет держаться, даже если вам захочется несколько раз спрыгнуть с Башни. — Лукаво заверила меня девушка, разгадав мои манипуляции.

Я скептически вздернула брови.

— Уверена?

— Да тиссэ.

— Отлично, можешь идти. Спасибо за помощь. — Лорда была уже у двери, когда я, наконец, вспомнила о бархатной шкатулочке. — Постой! Подай, пожалуйста, сюда бархатный футляр со стола.

Я была уверена что там либо колье, либо браслет. Но, открыв, я поняла, что была неправа. У Лорды вырвался восхищенно-завистливый вздох, и я была с ней солидарна, хоть и воздержалась от подобной бурной реакции. Там внутри на белом шелке лежал изящный, казалось сплетенный из серебряных лент головной обруч с черным опалом в середине.

— Какая прелесть, тиссэ! — восхищенно прошептала девушка.

— Ты права. Поможешь?

Я вынула обруч из его шелкового плена, разомкнула маленькую защелку и подняла над головой. Служанка взяла его чуть трясущимися руками и, опустив на меня, вновь закрыла. Как и платье, обруч подошел мне идеально, тут же охватив голову крепким, но не тесным и быстро теплеющим кольцом, принеся спокойствие.

Я, наконец, встала и окинула всю себя взглядом. Вроде получилось неплохо, хоть и как мне кажется излишне пафосно (не могла отделаться от ассоциаций обруча с короной, как будто я принцесса какая!).

— Вы великолепны.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Можешь идти. Скажи Вальдеру, что бы седлали моего коня. Я скоро спущусь.

Девушка поклонилась и просочилась за дверь. Просто выйти она почему-то не могла. Только просочиться или проскользнуть, причем сделать это как можно незаметнее для окружающих. Но и понятно — сказывается плохой опыт.

Я еще раз взглянула на свое отражение в зеркале и уже почти вышла из комнаты, когда правую руку внезапно обожгло так, словно я сунула ее в кастрюлю с кипятком. Вместе с моими сдавленными шипящими проклятиями послышалось глухое, пока, рычание вылезшего из-под кровати тьегра. На его загривке шкура собралась маленькими складочками, клыки чуть поблескивают, выглядывая из пасти — все говорило о том, что он готов броситься на врага в любую минут. А врагом его был чуть подрагивающий сундук с вещами. По крайней мере, именно на него был устремлен его пылающий взгляд.

— Что случилось, Хан?

«Магия… Опасная магия грррр…»

Я сглотнула подступивший к горлу комок и на едва гнущихся от внезапного и удушливого ужаса ногах подошла к сундуку. Шерхан держался рядом. Пара глубоких вздохов и я рывком откинула стукнувшуюся о стену крышку сундука. Небольшая горка вещей продолжала подрагивать. Осторожно раздвинув вещи я вытянула на свет божий подрагивающую как раздраженно вибрирующий мобильник сумку с моими вещими из дома из другого мира. В странной тишине расстегивание молнии было похоже на автоматную очередь. Как ни странно, но причиной всей этой катавасии стал свернутый трубочкой обычный шерстяной носок. И только взяв его в руки и ощутив горячие острые грани, я поняла, что виной всему не сам носок, а то, что в него завернуто.

Кольцо. То самое кольцо, что вымогали у меня два чудика в моем мире, ставшие косвенной причиной моей спешной и принудительной эмиграции в этот мир. То кольцо что я носила на экспертизу дяде Толе, оценившим его в несколько миллионов евро. То кольцо что перед своей смертью передал мне тот странный маг из парка, запустив своим появлением весь механизм того сумасшествия, в котором я живу последний год.

Кольцо. Оно не отпускало меня, желало, что бы я взяла его с собой.

Почувствовав мою растерянность, Хан ткнулся носом в носок и втянул воздух.

«Дааа, сильная и опасная магия… — пауза, за время которой я уже начала просматривать кадры из своей жизни, — но не для тебя…»

— Почему? — я сама с трудом узнала в этом хриплом карканье свой голос.

Меня окатила волна лукавства со стороны тьегра.

«Потому что она твоя…»

— Моя? — с легким недоумением переспросила я, но в ответе не нуждаясь.

Развернувшийся носок упал обратно в сумку, а я смело, с печатью фатализма на лице надела массивный перстень на средний палец правой руки. Ярко алый рубин в осыпи черных бриллиантов радостно полыхнул костровым заревом, и жгучая боль мгновенно пропала. Зато появилась уверенность в том, что в ближайшие месяцы я смогу его снять, только отрубив палец. И то не факт. Во мне плеснулись недовольство и опаска. Первое твердило, что глупо подчиняться желаниям какой-то пусть и магической цацки. Вторая шепотом бормотала, что такую глыбу на моей руке непременно заметит и могут опознать, если не по внешнему виду, то по фонящей магией ауре точно. Словно уловив ход моих мыслей, перстень сверкнул и под моим удивленным взором растекся по пальцу и собрался уже в виде тоненького серебряного колечка усыпанного мелкими черными камушками с магической аурой как у третьесортного амулета. Я поспешно вернула нижнюю челюсть с пола на законное место и, задвинув посторонние мысли подальше, буркнула прощальные слова вновь улегшемуся под кровать тьегру и выскочила из комнаты захлопнув дверь.

Обеденный зал встречал меня почти полным отсутствием посетителей, не считая двух, жителей постоялого двора — престарелых алхимиков. Больше внимания уделяя точной дозировке своих лекарств от прострелов и прочих болячек, чем даже внезапному начавшемуся бы мировому потопу (они не заметили бы его до тех пока приливная волна не смыла бы бесконечные штабели пузырьков с лекарствами), они совершенно не обращали внимания на окружающий мир. Но к моему удивлению встречали меня не только члены семьи Вальдера, но и неожиданный гость, потягивающий вино за стойкой и заслуживающий неодобрительные взгляды ведьмака и его жены. Так как спустилась я тихо, желая сделать сюрприз своим здешним опекунам, то могла очень хорошо рассмотреть спину вновь прибывшего. Широкая, немного полноватая в талии и обтянутая камзолом из дорогой на вид шелковой ткани густого шоколадного цвета она бастионом спокойствия возвышалась над стойкой. На плечи гостью спадали темные густые волнистые волосы, в освещении зала они то и дело вспыхивали красноватыми искорками. Посетитель о чем-то переговаривался с Вальдером, но услышать о чем мне не удавалось и соответственно терялась последняя надежда подготовиться к встрече заранее. Чутье подсказывало, что этот гость именно ко мне.

Первыми мой приход заметили близняшки. С криками повскакивав с пола, девочки подбежали ко мне и несколько раз быстро обежав вокруг, восхищенно завизжали.

— Ой, Сайфа какая ты красивая сегодня! — протянула Ирда, обняв меня где-то в районе коленок.

— Спасибо, детка. — Механически улыбнувшись, ответила я, продолжая неотрывно следить за реакцией спины. При звуке моего имени она чуть напряглась, но так и не повернулась. Видно ее хозяин дожидался пока я подойду, чтоб произвести более сильное впечатление. Ну, чтож… отодрав от своих ног Ирду и взяв за руку Мирду, я подошла к стойке. Где выслушала очередную порцию комплиментов уже о Тобы.

— Ах, девочка! Ты сегодня восхитительно красивая! Тебе очень идут платья, носи их почаще, а не эти вульгарные штаны.

Я трагически закатила глаза. Тоба женщина приятная во всех отношениях, но на счет девушек в штанах у нее пунктик. К реальности меня вернул лукавый голос неизвестного, которого я наконец-то узнала.

— А мне кажется, что такой потрясающей девушке идут и платья и штаны. И, наверное, пойдет тюремная роба! — голос был тихим почти шепчущим, бархатистым и приятным для слуха. Если бы он говорил чуть громче, мягкая ирония в его голосе была бы больше похожа на злую насмешку.

Мои губы непроизвольно расползлись в ослепительной улыбке.

— Кармий! — радостно выдохнула я.

Парень с ухмылкой поднял руки вверх.

— Вот он я!

После показавшихся совершенно естественными объятий, я уже приготовилась задать главный вопрос, но меня опередил Вальдер.

— Сайфа, ты знакома с этим гэлиром?

Продолжая улыбаться, я кивнула ведьмаку и, наконец, спросила парня:

— Как ты меня нашел?

Лукаво сверкнув сощуренными глазами, он произнес:

— У моего отца в этом городе очень широкие связи. — Секундная заминка и задумчивое хмыканье. — Как впрочем, и во всех остальных. Так что найти тебя, зная имя, было совсем не трудно.

Я заинтересовано подалась вперед.

— Любопытно кем работает твой папа.

— Он не работает. Он служит.

— Кому?

— В первую очередь самому себе. И вообще, что за допрос? Ты сама случайно на сыскарей не подрабатываешь?

Я смутилась.

— Нет, прости. Старая привычка. Так зачем ты меня искал?

Темная бровь Кармия взметнулась вверх, выражая некоторую степень недоумения.

— Что бы сопроводить тебя на церемонию Встречи, естественно.

Настала очередь мне удивляться.

— А разве туда надо приходить парами?

Хмыканье. Наклонившись к моему уху, парень заговорчески зашептал:

— Нет. Просто очень много народу видело, как мы шептались перед приемом и мне показалось забавным немного поводить всех этих хмырей за нос.

В моих глазах в ответ заплясали дьявольские огоньки.

— Чувствую, тебе нравится это дело. — Это был не вопрос, а утверждение.

Широкая и довольная улыбка.

— Что поделать — плохая наследственность. — И парень с церемониальным поклоном предложил мне дополнить незамысловатую конструкцию из двух человек. Я с удовольствием подхватила его под локоть и царственной походкой выплыла из зала, на прощанье, помахав семье Вальдера, оставшейся в полном офигении.

— Дорогая, ты что-нибудь поняла?

— Нет, милый, но надеюсь, у нее есть своя голова на плечах.

За дверями нас ждала роскошная карета, запряженная тройкой гнедых жеребцов. Как бы мало я не разбиралась в нравах местной аристократии, но было ясно, что сие сооружение создано в первую очередь, чтобы поражать богатством и только потом для передвижения по улицам.

Кармий помог мне залезть в чуть покачнувшийся экипаж, и крикнув кучеру «Трогай!» присоединился ко мне, усевшись напротив. Я восхищенно осматривала обитый бардовым бархатом салон. У Майваров тоже была карета, пользуемая только для торжественных выездов, но выглядела она и снаружи и внутри гораздо скромнее. В тоже время она была много изящнее и как-то легче — не подавляла, как здешняя роскошь.

— Нравится? — спросил парень.

Я перевела на него задумчивый взгляд.

— Да. Мне раньше не приходилось ездить в таком шикарном транспорте. Но знаешь… — я запнулась и все же мгновение спустя, продолжила — все это богатство… как-то подавляет.

Кармий серьезно кивнул.

— Ты совершенно права. Мне самому эта карета не очень нравится, но она, крыжт побери, самая представительная, а папа иногда любит пустить пыль в глаза богатеям.

Я задумчиво покосилась на него.

— Ты не слишком лестного мнения о своем сословии.

— А с чего ты взяла, что я — аристократ?

Я чуть улыбнулась.

— Осанка, манера говорить и держаться в обществе и сам язык… да и много всего. Для наблюдательного человека все вполне заметно. Даже не смотря на твою экстравагантную манеру поведения.

Кармий сощурился.

— Умненькая?

— Да не жалуюсь.

— Плохо.

Я чуть не свалилась с сиденья от изумления.

— Это еще почему?

— Умные люди мрут быстро. — Сказанное было очень похоже на угрозу.

По моей спине вверх-вниз пробежали мурашки.

— А может им помогают умереть? — съехидничала я.

Молчание, за время которого я уже приготовилась выпрыгивать на ходу из кареты.

— Чаще всего. — И спокойная улыбка.

Я расслабилась и перевела разговор в другое, менее опасное русло, поставив в памяти галочку, не спрашивать у Кармия ничего о его семье. Захочет сам расскажет.

— После того как я ушла тебя быстро вызвали?

— Где-то через полчаса. Я, как и ты, фигура интересная.

И опять высунуло свой уже опухший от сегодняшних щелчков нос мое любопытство.

— В каком плане?

— В семейном.

Любопытство мгновенно юркнуло обратно. И наступило молчание. В который раз уже я задумалась что мы слишком медленно едим. Но вот кучер крикнул «Тпру!» и карета чуть качнувшись, остановилась. Кармий вышел первым и галантно подал мне руку, помогая выбраться на свежий воздух.

Мы стояли прямо напротив открытых ворот Университета, а по дорожке к главному зданию двигались фигурки празднично одетых людей. Отослав карету, Кармий предложил мне руку.

— Ну что, пошли?

Выдохнув как перед прыжком в пропасть, я, кивнув, оперлась на его локоть.

— Пошли.

И мы торжественно зашагали вперед, кивая, здоровающимся с нами людям и не только. В толпе мелькали лица светлых эльфов, с роскошными гривами волос, словно сошедших с экранов телевизоров во время рекламы шампуней, и неимоверным высокомерием во взгляде. Пара дроу, отсвечивающих своей изысканной пещерной бледностью. Несколько кряжистых гномов, целеустремленно, как ледокол «Ленин», рассекающих толпу, при движении позванивали нашитыми на куртки из коричневой толстой кожи кованными стальными пластинками и еле заметно что-то ворчали. Встречались полукровки, и мне даже на мгновение показалось, что в толпе мелькнуло красноватое лицо орка. Я заинтересованно обернулась, но так и не смогла понять, показалось мне или нет — Кармий, демонстрируя всем улыбку людоеда, тащил меня внутрь Университета, как на буксире. Я только порой возмущенно шипела и тогда смиряясь с неизбежным, он притормаживал и отвечал на так и сыпавшиеся из меня вопросы. Оказалось мой друг очень хорошо знаком с аристократической элитой не только своей страны, но и сопредельных государств. Его ответы хоть и не блистали красноречием, но содержали самые основные сведенья, о заинтересовавшем меня субъекте и походили на заметки из энциклопедии.

Следуя за людским потоком, мы, наконец, попали в зал и, сделав всего несколько шагов, я замерла с неприлично отвалившейся челюстью. Помещение было огромным и представляло собой некое подобие Колизея, только каким-то образом уместившегося в, с виду, не такое уж и большое главное здание Университета. На миг появившееся из-за туч солнце пустило по хрустальному куполу, заменявшему крышу несколько солнечных зайчиков. И я окончательно остолбенела, такой красоты невозможно было даже представить — постепенно на потолке стали проявляться узоры, словно заполняемые солнечным светом. В начале пейзаж леса на фоне величественных гор, затем парящий в небесах дракон. Его сменили танцующие в кругу то ли эльфы, то ли дриады. И в конце всё это сплетенное кружево мгновенно полыхнуло золотом и на гостей посыпались маленькие искорки, похожие на снежинки. С нескольких сторон раздались восхищенные вздохи и приглушенные вскрики.

От созерцания прекрасного меня грубо отвлек сильный рывок за правую руку, в которую как клещ вцепился Кармий. Я рассержено зашипела, машинально подогревая температуру собственной кожи на несколько градусов. Меня резко бросило в холод, а парень тихонько вскрикнув наконец отцепился и задул на обожженные пальцы.

— Ты чего?! — наивное, детское возмущение.

— Да ты мне чуть руку не сломал! — праведно вознегодовала я. — Или вообще чуть не оторвал! А я терпеть должна?

Кармий нахмурился и, тут же просветлев лицом, легкомысленно от меня отмахнулся.

— Извиняй, подруга. Просто ты застыла тут прямо посередине прохода, прям как статуя какая, а ведь сзади тоже люди идут, вот я и решил тебя поторопить. — Он пожал плечами, и предельно аккуратно и нежно взяв мою ладонь, словно она хрустальная и повел к свободным местам где-то в середине лесенки стульев, но зато недалеко от прохода, так что бы нам не пришлось тревожить слишком много народу, если придется вылезать.

Пока мы добирались, я медленно приводила в норму свою температуру и мысленно бурчала всевозможные ругательства.

Наконец устроившись на обитой серебристой тафтой скамеечке, я смогла разглядеть толпу в целом. И поняла что в отличие от многих одета чрезвычайно скромно. В принципе, присутствующих женщин, большая часть из которых вряд ли была студентками, можно разделить на две группы: «Где у тебя одежда?» и «Ювелирная выставка». Наряды первых напомнили мне фразу, брошенную моим бывшем одноклассником, когда однажды мы все летом выбрались на пляж, по поводу бикини — «Черта, черта и ничерта!». Платья у сих дам, составляли тоненькие лямочки и ленточки, вырезы до пупка и разрезы до жо… кхм, пятой точки, прозрачные лифы и декольте «мама не горюй». Вторая категория в плане одежды была более сдержана и едва не бросалась в другую крайность — полная закрытость, зато в аксессуарах, а точнее в украшениях… Такие леди сияли, искрились так, что было больно глазам — на каждом пальце кольцо, на запястьях по шесть-десять браслетов разной ширины, шею и верхнюю часть груди как воротники охватывали колье и бусы, уши оттягивали массивные серьги. О бесчисленном количестве булавок, шпилек, заколок, брошей и всевозможных цепочек я скромненько промолчу. Представив себя на их месте, я в ужасе передернула плечами — какой силой и выносливостью обладают эти казалось бы эфемерные дивы если тягают на себе несколько кило драгоценных камней и металлов, брр.

Пока я размышляла Кармий в качестве шумового сопровождения повествовал мне о пространственном расширении (о котором оказалось я знаю горазда больше), с помощью которого был создан этот зал и о самом зале (тут я слушала повнимательнее, но все равно воспринимая два слова из пяти). Мне как-то удавалось кивать и угукать в нужных местах, так что моей легкой дизориентированности он не замечал. Все мое внимание было сосредоточенно на все еще вливавшейся в зал толпе. Кое-где мелькали знакомые лица ребят, с которыми нам пришлось ждать у приемной комиссии. Самой себе в этот момент я напоминала маленького ребенка в магазине игрушек в восторге разглядывающего загруженные под завязку полки, пытаясь выбрать себе самую-самую.

Взгляд неожиданно зацепился за высокую и широкоплечую фигуру молодого черноволосого мужчины в льдисто-голубом камзоле, стремительно поднимающегося наверх. Когда он проходил мимо, наши глаза неожиданно встретились, и я подарила ему самую обворожительную улыбку из своего арсенала. Плотно сжатые и оттого узкие губы чуть скривились, имитируя дружелюбие, а серо-стальные глаза так и остались по северному холодными. У меня даже по спине холодок пробежал, и я отвернулась, старательно демонстрируя всем окружающим, как я сосредоточенно разглядываю трибуну в центре сцены-арены.

— Нашла себе кого-нибудь, детка? — шепот Кармия над ухом раздался так неожиданно, что я едва не подскочила.

— Единый Создатель! — я прижала руку к груди, где галопом неслось сердце. — Кармий у меня чуть разрыв сердца не случился из-за твоих шуточек!

— Прости, солнышко! — он умильно заломил бровки, демонстрируя полное раскаяние в содеянном. — Я так виноват. — Он преданно заглянул мне в глаза. — Ты меня, такого непутевого простишь?

Я насмешливо фыркнула.

— Прекрати придуриваться. Ты уже прощен. И лучше объясни мне, отчего тут такая тьма народу. Это ведь не могут быть все студенты. Тут ведь несколько сотен человек… и не только.

Парень лукаво усмехнулся и перевел взгляд на, наконец закончившуюся и рассаживающуюся по местам, толпу.

— Ты абсолютно права Сайфа. Наших собратьев по несчастью, то бишь студентов всего одна десятая часть из всей этой орды. Основная часть здесь присутствующих это родственники студентов и преподавателей, старшие студенты и просто важные и не очень гости. В последние годы среди аристократии Аталазии и Кохрии стало модным прибывать на церемонию встречи в Университет. Это хороший шанс познакомиться и найти себе своего личного мага для каждого аристократа и в особенности для аристократки. — Кармий презрительно скривился. — Постепенно эта внутренняя и довольно личная традиция становится модным времяпрепровождением для бездельников.

Я чуть нахмурилась. В принципе он прав, но…

— А не слишком ли ты резок?

Кармий бросил на меня резкий, хладнокровный и расчетливый взгляд.

— Если кому-то не нравятся мои слова и он посчитает себя оскорбленным, то я с удовольствием приму вызов. Пусть как маг я пока еще меньше чем посредственность, то в стальном диалоге я могу потягаться с некоторыми мастерами. У меня были хорошие учителя.

— Хм, интересная точка зрения и забыли. Кстати, почему твои родные не приехали тебя поддержать? — Надеюсь, за этот вопрос он меня не прибьет, пронеслось в голове.

Парень быстро успокоился и перевел задумчивый взгляд на медленно заполняющуюся «императорскую ложу».

— Вся моя семья, занята делом, но я знаю, что они мысленно со мной и поддерживают, даже находясь так далеко, как сейчас. К тому же я уже большой мальчик и могу со своими делами разобраться сам. — Лукавая ухмылка и я спокойно перевела дыхание. — А твои почему не с тобой?

Я пожала плечами, следя за тем, как гэлир ректор поднимается на трибуну.

— У меня другая ситуация. Мои родители неизвестно где, а опекуны просто не слишком любят большие города и предпочитают не вылезать из своего горного поместья в Каваджи. — удивительно как легко и непринужденно я рассказывала только ту часть правды, которую хотела. — Но я, как и ты, чувствую их мысленную поддержку.

Кармий потянулся спросить еще что-то, но я шикнула на него. Ректор начал свою приветственную речь. Признаться честно ни чем от уже ранее слышанных мною речей двух ректоров (моего и моей подруги) она не отличалась. Самое традиционное обращение к студентам, какое можно было только представить, разве что имело небольшой политический уклон. Ведь Университет Высшей Магии являлся, можно так сказать, международным заведением, хотя чистокровные представители других рас — эльфы, дроу, гномы и другие — обучались в УВМА крайне редко так как имели собственные узкоспециализированные для собственной магии Университеты. Чаще всего в УВМА обучались дети от смешанных браков.

Сознание тщательно отфильтровывало всю вступительную муть про «Рады приветствовать», «хранилище знаний» и «достойное пополнение» и пристальнее сосредоточилось на главном, к которому традиционно подобрались под конец, когда большая часть зала успела не то что прозеваться, а даже выспаться (как например тот премилый старичок тремя рядами ниже и чуть левее умильно продолжающий похрапывать). И все же само по себе такое затянутое вступление было несколько странным для гэлира ректора. Многие называли его человеком действия, а это издевательство… хотя постойте… Я внимательнее присмотрелась к Аламиру насколько позволяло расстояние и с удивленным восхищением заметила его довольную ехидную ухмылку, скрывающуюся в уголках глаз! Это и, правда было издевательством, утонченным глумлением над всеми теми, кто пришел сюда на «ярмарку специалистов», что бы приметить и заранее переманить на свою сторону будущих магов. Мои губы непроизвольно растянулись в злорадной счастливой улыбке «Так их гадов!».

— А теперь, когда мы покончили с надлежащими церемониями, — более мягко и как-то по-домашнему продолжил ректор — можно переходить к самой важной и приятной части церемонии. Это оглашение списков студентов и представление деканам. Так же вам сегодня выдадут пропуска на территорию Университета и индивидуальные ключи от ваших комнат в общежитии. Я предоставляю слово декану Факультета Огня Элесту Онеру.

К трибуне спустился среднего роста мужчина, с бронзовой от загара кожей, жгуче черными волосами, размашистой уверенной походкой и цепким взглядом фиксирующем все вокруг. Настоящий боевой маг, прошедший суровую школу выживания в боях с кочевниками, орками и пиратами. А если абстрагироваться от всей этой магической ауры, то на возвышении стоял весьма симпатичный мужчина (на Земле его наверняка приняли бы за испанца или итальянца), в возрасте «слегка за тридцать», со смеющимися глазами и легкой плутовской улыбкой искателя приключений. С ректором они стопудово большие друзья, так сказать «братья по разуму» так как оба наверняка не могут долго прожить без поиска приключений или острых ощущений на ту часть тела, что пониже спины.

— Ну чтож уважаемые уже студенты, приступим! — голос у нашего декана тоже оказался примечательным. Раскатистый, переливчатый баритон казалось, заполнил всю комнату и, немного неприятно ввинтившись в уши, заставил прислушаться. — Я позволю себе быть несколько короче, нежели многоуважаемый ректор. — Ехидный поклон в сторону стоящего чуть позади главы Университета. — Рад приветствовать вас всех в стенах обители высшей магии и да поможет вам в постижении ее тайн благословление предков, богов или прочих эфемерных духов! Сейчас я буду в алфавитном порядке вызывать студентов набора этого года. Вы выходите к нам сюда получаете пропуск, ключ и карту для ориентирования на местности… ой, простите! Я хотел сказать путеводитель по территории Университета, — виноватая извиняющаяся улыбка, — и по собственному желанию либо покидаете сие высокое собрание, отправляясь в общежитие, куда уже были доставлены ваши вещи, либо дожидаетесь официального окончания церемонии. Тут у нас не каторга и вы существа пока еще вольные. — По залу прокатился нестройный смешок и, увязнув где-то в стороне наибольшей концентрации сонных, недовольный и прочих высокопоставленных персон, затих.

От восхищения и нетерпения я ерзала по сиденью, совершенно не заботясь о сохранности обивки. Я была в восторге от того, с какой тонкостью, фантазией и размахом проводилось опускание в лужу всех тех, кто пришел сюда как на представление. Удивительно то, что если ректор и его деканы с таким единодушием намекают аристократической общественности о том, что они тут нежеланные гости, как им хватает выдержки не только терпеть эти издевательства весь вечер, но возвращаться сюда каждый год? На импровизацию все вашепроизошедшее действо не тянуло в связи со слишком отлаженным механизмом речей, улыбок и выражений лиц. Такое мастерство можно встретить только в театре, где актеры играют давно заученные роли в любимом спектакле. И мне нетерпелось лично выказать свое восхищение, хоть кому-нибудь из актеров. Судя по лицу Кармия, он остался в высшей мере доволен случившемся и сейчас походил на обожравшегося сметаной чеширского кота. Особенно знаковой была улыбка «тридцать два — это норма!».

— Я думаю можно начинать? — утвердительный кивок ректора и на весь зал прогрохотало первое имя из аккуратно развернутого свитка, с которого свисала уйма печатей. — Аморен Шабант!

Чуть выше и сильно правее наших мест поднялась невзрачная, не смотря на немалый рост, серая личность и с серьезным, даже скорее постным выражением лица проследовала на арену к трибуне. Получив все полагающееся, личность поклонилась на все четыре стороны, послушала сдержанные хлопки, пожала руки ректору и декану и отправилась на свое место. От дальнейшего созерцания своих будущих одногруппников я отказалась намеренно, желая положиться на первое впечатление, которое меня признаться, никогда не обманывало. Поэтому все то время пока звучали чьи-то имена я, с нескрываемым удовольствием, наблюдала за игрой света на хрустальном потолке. И вот, наконец, когда Кармий преодолел большую часть обратного пути, сжимая в руках неотъемлемые, на целых как минимум четыре года, атрибуты своего студенчества, прозвучало родное:

— Сайфарема Камшен, приемная дочь магистров Майвар!

Я, кожей ощущая заинтересованные взгляды окружающих, в данный момент наверняка разбирающих меня по кусочкам, с гордо поднятой головой и невидимыми под платьем трясущимися коленками, спустилась вниз. На полпути ободренная улыбкой Кармия, поднялась на трибуну. Мой декан аккуратно надел мне на шею две цепочки с кулонами. Один из них, амулет-пропуск, похожий на пресловутый вечный двигатель — несколько вращающихся колец вокруг металлического шарика, на котором выгравирован герб Университета (четырехконечная звезда на фоне соединенных воедино луны и солнца). Второй — индивидуальный ключ от комнаты — на параллелепипед длинной с мизинец и на каждой из четырех сторон которого, несколько драгоценных камней образовывали своеобразный индивидуальный код, предназначенный для запирания и открывания дверного замка. Поразительно насколько одинаковыми путями идут мысли у людей из совершенно разных миров. Только в нашем мире подобные цифровые ключи, появившиеся не более десяти лет назад и используются исключительно в банках.

В то время, когда декан произносил короткую личную поздравительную речь, не сильно отличающейся от общей, его взгляд показался мне странным. Словно и сосредоточенно меня рассматривающим, и в то же время отстраненным и рассеянным. Это показалось мне знакомым. Одновременно я ощутила, как кто-то разглядывает меня со спины, и я остро пожалела оттого, что не могу в силу регламента внимательно осмотреть всех сидящих сзади в данный момент.

Не отказываясь от мысли поделиться своим восхищением с ректором, я с вежливой и довольной улыбкой пожала руку задумчивому гэлиру декану и повернулась к ректору. Когда наши руки соприкоснулись в ритуальном пожатии, я постаралась ясно сформулировать мысль и послать ее не на общей волне, а через ощущаемую мной теплую и чуть шершавую ладонь.

«Великолепное представление, гэлир ректор! Я восхищена и преклоняюсь перед вашим талантом. Мне до таких высот еще далеко».

И уже ощутив, что мысль достигла адресата, разорвала контакт и, поразившись фривольности и легкости, с которой я обратилась к, наверняка, не последнему человеку в политике Аманты поспешно поклонилась собравшимся и поспешила на место, напоследок уловив удивленный и задумчивый взгляд Элеста Онера.

Усевшись рядом с вежливо подвинувшимся Кармием, и сказав что-то одобрительное по поводу его немного детских восторгов я неожиданно для себя погрузилась в созерцательное безразличие. В голове стоял густой туман. Думать не хотелось и не моглось. Голова просто отказывалась работать, а сознание уплыло куда-то за океаны, оставив несчастное тело на попечение инстинктов и подсознания, сославшись на повышенную загруженность в последние седмицы. Последней яркой бабочкой мигнуло любопытство «Интересно, отчего у декана было такое задумчивое лицо?» а дальше белое пятно.

Собственно мысли декана Факультета Огня Элеста Онера были не такими уж и загадочными. Признаться это были и не совсем его мысли, но обо всем по порядку. Когда он назвал запомнившееся еще с вступительных испытаний имя и увидел, кто на него откликнулся, то был, мягко сказать, поражен. Будь Элест в более неформальной обстановке, то непременно присвистнул бы от удивления. Девушка, грациозно спускавшаяся по лестнице, имела так мало общего с той, что стояла перед отборочной комиссией всего шесть дней назад, что он сперва подумал, что это кто-то другой, но, присмотревшись внимательнее, понял, что не ошибся. Это просто еще одно лицо его новой, загадочной во всех отношениях, студентки Сайфаремы Камшен, приемной дочери магистров Майвар. Сколько же их на самом деле и есть ли среди них истинное, ему предстояло выяснить в последующие четыре года.

Девушка, на фоне разноряженных и расфуфыренных аристократов, которые его раздражали, даже не смотря на то, что он сам барон, выделялась весьма скромным, но элегантным и баснословно дорогим нарядом, из искристого тсаудзенского шелка. Ничего лишнего в аксессуарах и отделке, все просто и со вкусом. Платье подчеркивало экзотичную внешность своей хозяйки и представляло ее достоинства в самом выгодном свете. Поймав себя на том, что смотрит на то, как шелковая юбка обвивает ноги тассэ Сайфаремы с чисто мужским удовольствием, Элест поспешил вернуть свои мысли в более благопристойное русло. Не хватало еще только влюбиться в собственную студентку!

«Верно. К тому же, тебе пришлось бы встать в очередь». — Раздался в голове привычный насмешливый голос друга.

Элест незаметно скривился и ответил:

«Что, уже застолбил ее для себя? Ты ведь раньше не интересовался симпатичными студентками, друг мой».

«Ты абсолютно прав, Эл, но эта девочка особенная». — Загадочная мысленная улыбка.

Огневик в это время поздравлял новую студентку своего факультета и вручал ей знаки, удостоверявшие всех и каждого в том, что эта девушка отныне находится под покровительством Университета Высшей Магии Аманты.

«Интересно чем она тебя так зацепила, Мир? Не поверю, что только своей таинственной историей с опекунством твоей первой преподавательницей — Вестией Майвар».

«Ты прав, не только этим. Но и еще кое-чем. Присмотрись внимательнее к ее ауре».

Элест мгновенно последовал совету ректора и своего ближайшего друга вот уже на протяжении двадцати лет. Небольшое усилие и вокруг живых существ, предметов и даже стен расплылись то четкие, то размытые полотнища аур. У девушки она была очень красивой. Эмоциональные вихри закручивались так туго, что рассмотреть точно какие она испытывает сейчас чувства, было чрезвычайно сложно. Зато ее магические способности были отчетливо видны — огненно-красные ленты маги Огня переплетались с черными всех видов магии Тьмы, на их кончиках, и вообще по всей ауре, рассыпаны яркие золотистые искры нерастраченной силы. Действительно красиво, но ничего необычного, он не заметил.

«Все вроде как у всех. Разве что избыток нерастраченной силы присутствует».

«А как глубоко ты смотрел? Ты пробовал заглянуть под ауру?» — Лукавый смешок.

Заглянуть под ауру… странно. Это возможно, но не принесет ничего нового. Душу разглядеть вряд ли удастся, такое без умерщвления только некромантам и доступно, а на телесную оболочку он уже налюбовался. И все же привыкнув доверять другу, сделал, как тот предлагал. И едва не сорвался на испуганный, восхищенный, недоуменный вопль. Под аурой бала… еще одна аура! Прозрачная и незавершенная, с открытыми энерго-каналами, почти идентичная первой, но гораздо более высокого порядка, на уровне одного из Высших богов. Но такого не должно быть! Ведь при всем своем магическом могуществе эта девушка всего лишь человек, даже без примеси крови Старших рас!

Бросив по соединявшему их защищенному от прослушивания ментальному каналу скомканный образ он спросил:

«Как такое возможно?!»

«В этом мире возможно все…» — загадочно ответил ректор, наблюдая как Сайфарема разглядывает ключ от комнаты. Их разговор шел гораздо быстрее, чем текло время в реальности, поэтому мир казался чуточку заторможенным — недостаток всех долговременных искусственных ментальных каналов.

«Ты видел нечто подобное?» — С замиранием сердца спросил Элест.

«Да, но там строительство второй ауры уже давно завершено и ею вовсю пользуются».

«Но как такое возможно…» — растерянное недоумение.

«Тут замешано…» — Аламир не успел закончить фразу, так как контакт прервался. Как раз в это время девушка традиционно пожимала руку ректору и только с того расстояния, на котором находился Элест, можно было заметить, как изумленно расширились глаза гэлира ректора. В тот же момент, когда девушка поспешно выдернула ладонь из руки Аламира, восстановился и ментальный контакт, по которому сплошным потоком хлынуло растерянное удивление ректора.

Поспешно отгородившись от шквала эмоций захлестнувшего друга, Элест спросил:

«Что случилось, Мир? Ты начал что-то говорить и неожиданно связь пропала… — косой взгляд на медленно поднимающуюся по лестнице фигурку девушки, закутанную в черный шелк. — Это как-то связано с ней?..»

Долгое задумчивое молчание, за время которого огневик вызвал очередного студента, вернее студентку — ослепительно красивую, закутанную в зеленый и золотистый шифон девушку с кричащей примесью светлоэльфийской крови, а затем очень серьезное:

«Она неплохо знакома с ментальными техниками… Знает что при тесном тактильном контакте переданную мысль не может услышать более некто, кроме того кому она адресована… наверно поэтому прервалась наша с тобой связь…»

Тело действовало совершенно автономно, управляясь крохотной частью сознания, в то время как другая, большая часть, активно работала.

«Но это же замечательно! Нам давно не приходилось обучать столь талантливых студентов…»

Усталый вздох.

«Ты прав, Эл. Просто меня поразило, как четко прозвучал ее мысленный голос и… что я при этом почувствовал…»

Элест затаил дыхание.

«И что ты почувствовал?»

Молчание, а затем:

«Я почувствовал то, что помнил всегда, но так давно об этом забыл, что не смог бы найти даже тени воспоминаний… без нее…»

«Аламир, ты хоть понял, что сейчас сказал? Это же чушь собачья…» — растерянное недоумение декана Факультета Огня полыхнуло ярким костром.

Слабая улыбка чуть приподняла уголки губ и отразилась в глазах, когда они, наконец, расправились со студентами-огневиками, и Элест уступил трибунное возвышение своему недругу — декану Водного Факультета Нирму Дорне.

«Это не только мой секрет, Эл, поэтому поделиться я с тобой им не могу. Может лет через пять… а может и раньше».

«Ладно, а что она тебе сказала? Ну, когда пожимала руку».

Аламир улыбнулся уже в открытую:

«Выразила свое восхищение устроенному мной приему для нашего цвета аристократии. Сказала, что сама таких высот еще не достигла».

Огневик хмыкнул и больше ничего не спрашивал. За годы дружбы он научился отличать этот тон даже при их мысленном разговоре — больше чем сейчас гэлир ректор не расскажет. Придется ждать или разбираться самому, что он и собирался сделать. Элест Онер ненавидел ждать и бездействовать.

Утром меня разбудил не привычный стук в дверь и голос Тобы или кого-то из служанок, а мелодичный и настойчивый хрустальный перезвон. Спрятаться от него под подушкой оказалось невозможным и стоило мне только пошевелиться, как звон стал на порядок громче и, кажется, ехиднее. Я раздраженно уселась на кровати, совершенно машинально создавая небольшой огненный шарик, что бы со всей душевной теплотой засветить в неопознанный и непрошенный утренний «будильник», но в комнате никого не оказалось. Я растерянно заморгала, огляделась, протерла заспанные глаза, зевнула с риском вывихнуть челюсть и не найдя цели, впитала огонь — портить обстановку спальни, в которой предстояло прожить как минимум следующие четыре года совсем не хотелось.

К слову сказать, как только я осознала, где собственно нахожусь — то есть, полностью проснувшись, надоедливый звон стал еле слышным и я, наконец, нашла его источник. На прикроватной тумбочке стоял светильник в виде девушки, в одной руке держащей непомерно большой для нее светош, а в другой она держала палочку с висящими на ней колокольчиками, звон которых и разбудил меня этим утром. Задумавшись, я решила провести эксперимент и, зевнув на показ, снова завалилась спать, накрывшись одеялом с головой. От раздавшегося после этого набатного звона заложило уши и я, едва не сверзившись с кровати, подскочила как ужаленная. Сердце сорвалось на бешенный галоп, дыхание было таким прерывистым, словно я пробежала разом пять километров без подготовки и при этом за мной гнались все черти Ада. Ничего себе побудочка, просто Царь-колокол такому обзавидуется! Так и заикой можно стать! Посмотрев на часы, безжалостно показывавшие половину восьмого, я, тяжело вздыхая и кряхтя как столетняя бабка, выпуталась из одеяла, сползла с божественно мягкой кровати и направилась в ванную, зевая и молясь о том что бы холодная вода помогла мне наконец проснуться. Занятия начинались ровно в девять.

Предоставленные мне апартаменты имели две комнаты — спальню-кабинет, с кроватью, шкафом для вещей, креслом, тумбочкой, двумя стульями с мягкой спинкой, массивный дубовый (или из чего-то очень близкого) стол с выдвижными ящиками и небольшой шкаф для книг (учебников?); ванная с бадьей для купания, тазиком и кувшином для умывания (или тушения незапланированных пожаров? Хи-хи) и мраморная полочка для туалетных принадлежностей и, что несусветно, унитаз, такой же, как родной толчок, оставленный дома. Бонусом ко всему этому богатству шло окно и массивное разлапистое дерево, очень смахивающее на пальму, стоящее сразу за дверью, открывающейся вовнутрь — идеальное место для засады на незваных гостей. Обстановка не спартанская, но строго функциональная. Вчера вечером, вернувшись с церемонии Встречи, я была в полубессознательном состоянии и смогла только переодеться и упасть спать — слишком много впечатлений для моей нежной впечатлительной психики. Сейчас же, окончательно проснувшись и одеваясь для похода в поисках завтрака, а затем и аудитории указанной в расписании, лежащем на письменном столе поверху, некоего подобия студенческой формы, я поняла, что тут вполне можно прожить четыре года, главное как-то комнату украсить. Картины, статуэточки, вазочки, цветочки и прочая дизанейрско-интерьерная ерунда.

Для своего первого занятия я выбрала практичные и вполне скромные (по моим мерками, но не по меркам мужской части моих знакомых) черные кожаные обтягивающие штаны, рубашку с воротничком стоечкой, насыщенного винного цвета с широкими рукавами и мягкие сапоги на низеньком каблучке. Завершала мой образ как я и сказала форма, точнее форменная толи жилетка, толи мантия, сшитая из кусочков черной замши переплетенных между собой кружевной сеточкой, на трех пуговицах и с разрезами по бокам до середины бедра, и длинной до щиколоток. На левой стороне напротив сердца искусно вышит язычок пламени, символизирующий мою принадлежность к Факультету Огня. Посмотрев на себя в висящее на обратной стороне дверцы шкафа зеркало, пришлось признать, что я выгляжу немного странно, но экзотично. Волосы, все еще заплетенные в косички, я завернула в небрежный узел и заколола десятком шпилек. Попрыгала. Вроде не разваливается. Еще раз окинула себя взглядом в зеркале. Сойдет для сельской местности! Закинула на плечо бежевую замшевую сумку со специальной обережной вышивкой — если кто захочет без спросу поживиться моим добром, того несколько дней будет мучить жуткая чесотка в самых неприличных местах. Сунула туда расписание, пачку самопишущих перьев и с десяток листов бумаги на всякий пожарный случай. Сомнительно что бы нас на первом же занятии заставили писать десятистраничную лекцию, но как говорится береженого, Боги берегут. Последний штрих — легкая перламутровая помада на губы, присоединившаяся к бумаге и перьям в сумке и я вышла из комнаты, не забыв ее тщательно запереть.

Прежде жить мне в общежитии не приходилось, благо предыдущее мое место учебы располагалось всего в двадцати минутах езды на маршрутке, но от своих одногрупниц из других городов я всяческих рассказов о подлянках соседей наслушалась вдосталь и решила подстраховаться. Кроме запора я поставила слабенькие, зато незаметные оповещающие чары, которые должны были мне сообщать, кто и сколько раз к моей двери прикасался или колдовал над ней. Закончив с чарами, я, легко подпрыгивая, направилась к общей лестнице ведущей на третий этаж, где располагалась местная столовая.

В кабинет ректора ворвался взъерошенный и крайне взволнованный чем-то декан Факультета Огня. С грохотом, захлопнув дверь и бросив на рабочий стол тиссэ Дорея несколько неопрятных листов бумаги, Элест навис над своим другом.

— Ты уже читал отчет этого старого сухаря Тихиора об испытании Силы, прошедший у моего первого курса?

Подняв на гостя спокойные глаза, Аламир взял захватанные листы и небрежно пробежал их глазами.

— Я только что их получил.

— Так ты не знаешь?.. — удивленно протянул огневик, падая в услужливо пододвинувшееся кресло.

— Чего? — с интересом подался вперед ректор УВМА.

— Прочти внимательнее. И предельное внимание удели графе с названием «Камшен, Сайфарема».

Недоверчиво прищурившись, мужчина погрузился в чтение. Через минуту он откинулся на спинку своего высокого, похожего на трон, кресла. По его губам бродила непонятная улыбка.

— И что?

— И что? Ты спрашиваешь «и что?». — Элест вскочил с места и нервно заметался из угла в угол. — Как ты можешь быть таким спокойным? У нее же уровень свободно контролируемой силы девятый по шкале Болджа, тогда когда большинство студентов на первых курсах имеют показатели не выше шестерки, а такого как у нее достигают, дай бог, только к выпуску. И то не все. Она даже потенциально сильнее некоторых наших преподавателей, ведь определить количество ее резерва при таком показателе просто невозможно!

— Расслабься, друг мой. — Буквально промурлыкал ректор. Он был похож на обожравшегося сливками кота — полное довольство жизнью. — Чего-то подобного я и ожидал…

Декан Огненного Факультета резко остановился и успокоился, будто на него кто-то ушат холодной воды опрокинул. Он внимательнее присмотрелся к довольному лицу своего друга и медленно опустился обратно в кресло.

— Ты определенно что-то знаешь, но не хочешь мне об этом говорить. И я не понимаю этой твоей скрытности. Если она представляет опасность или важность, то если ты поделишься со мной известными тебе сведеньями, то вдвоем нам будет легче решать возникающие проблемы.

Ректор с одобрительной улыбкой посмотрел на Элеста, подавшегося в азарте спора вперед. Усмехнулся.

— Как я тебе уже говорил вчера Эл, знание, котором я обладаю строго конфиденциально. И дело совсем не в том, что я тебе не доверяю или сомневаюсь в твоем профессионализме. Просто эта игра к сожалению идет на недостижимом для тебя уровне. Сейчас в действие вступают более тонкие и одновременно более мощные силы, чем те с которыми ты привык иметь дело. Любое неосторожное движение сейчас может привести к колоссальной катастрофе. Я сам буду присматривать за девушкой. Возьму на особый контроль всю ее группу, и буду постепенно думать, к чему же это все ведет.

— А ты думаешь, что это все имеет какое-то значение? — С легкой обидой в голосе спросил Элест.

— Я в этом уверен. Недаром же набор этого года пусть и не самый большой, зато потенциально самый могущественный. Что-то надвигается… что-то готовиться в мире, и он стремиться обезопасить себя.

Огневик подобрался как охотничья собака перед командой хозяина.

— И сколько у нас времени? — предчувствиям друга, в университетские годы много времени посветившего различным методикам предсказывания будущего и обладающего превосходным чутьем (особенно на неприятности) он давно научился доверять.

— Лет пять, вряд ли больше…