Вечность или бессмертие.

Кто я?

Где я?

Почему я все еще существую?!

Прошло три или четыре дня после того, как я добровольно заперлась в своих покоях, жалея себя и баюкая свое горе. Странно, но за эти дни ни Айве, ни Славдий не соизволили меня навестить. Хотя позже я узнала, что Айвена все это время отсутствовала и не была в курсе происходящего, а Славдий так был занят собой и своими, пока непонятными для меня делами, что не находил времени для дружеского визита.

Мое одиночество начало меня потихоньку съедать. Я осознала, что порой веду беседы с несуществующими людьми — в основном, с Велиаром. Я пыталась рассказать ему все, что не успела до его исчезновения, поведать ему то, что было для меня важным, и раскрывала ему свои самые потаенные желания. В этот момент мне было так комфортно и уютно в своем вымышленном мире, что я практически не замечала сероглазого мужчины, который был моим единственным слушателем, остающимся в тени и безучастным к моим причудам. Наверное, главная его задача сводилась к тому, чтобы не дать мне наложить на себя руки, но все равно его присутствие стало для меня маяком спокойствия.

Иногда я приходила в себя, в основном, когда сероглазый меня кормил, и тогда серьезно задумывалась о его участии в моей жизни. Однажды я даже нашла в себе силы полюбопытствовать, как его зовут.

— Асмодей, — коротко ответил он, и на этом наш диалог закончился.

Интересно, кем он был для той, другой Миры? Другом? Просто любовником? Может быть, мужем… хотя вряд ли. Могу поспорить, что такой мужчина, будучи ее мужем, не стал бы делить ее с другими. Но долго я об этом не размышляла: когда прием пищи закончился, я вновь закрылась, уйдя глубоко в себя, и уже не реагировала ни на какие раздражители извне.

Поднявшись на ноги, которые затекли настолько, что пришлось пару минут морщиться от неприятных ощущений, я подошла к длинному узкому окну, из которого меня поприветствовал своим великолепным видом Перлитовый город. Величественный, неизменный, превосходный и непревзойденный, во всем своем однообразии белого. Ирония судьбы заключалась в том, что мои покои занимали одно из тысяч помещений в самом сердце «Цитадели зла». А значит, то, что раньше было моей тюрьмой, теперь стало моим домом. Воспоминания о тех жутких вещах, которые вытворял с моим телом и разумом Астар, заставили мое сердце в сотый раз учащенно забиться. Но не более.

На пятые сутки мой разум стал более отчетливо воспринимать действительность, так как я первый раз за все время ощутила болезненный укол и поморщилась:

— Ай!

Я недоуменно взглянула на Асмодея, который держал в руках пустую ампулу, а потом перевела взгляд на свое предплечье, где в месте инъекции выступила капелька крови.

— Что ты мне вколол? — Я попыталась проморгаться, но картинка не исчезла и навязчивый мужчина тоже.

— Можете считать, что это витамины.

— Где-то я это уже слышала. Но зачем?

— Чтобы вам стало легче.

Я издала иронический смешок и попыталась оживить вялотекущие мысли.

— Госпожа, присядьте.

Я повиновалась и потрогала предплечье, где оказалось целое скопление проколов от иглы.

— Госпожа, вы понимаете, что я говорю?

Я кивнула, думая, что мужчина явно не в себе, раз задает мне такие вопросы.

— Конечно, ты похож на примата, но да, я понимаю, что ты говоришь, — с раздражением бросила я.

Но Асмодей не обиделся.

— Хорошо. А вы помните, что с вами было?

— Я не пойму: ты дежурный психолог, что ли? Конечно, я все помню. — Я на секунду замерла. — Ну… практически все.

— Препарат, который в течение нескольких дней я вам вводил, должен помочь справиться с негативом.

— С негативом? Ты так это называешь?!

— Хорошо. Я вижу, сарказм к вам вернулся, а это лучший из признаков того, что вам уже лучше. Я могу оставить вас на пару минут, чтобы принести еду?

— Конечно. — Я безразлично пожала плечами, вернувшись к пейзажу за окном.

За моей спиной Асмодей с облегчением выдохнул. И поспешил выйти.

А я четко осознала, что с этого момента началась моя новая жизнь.

Когда дверь за мужчиной закрылась, я, более не терзаемая своими демонами, решила оглядеть свои новые покои. В интерьере все кричало о баснословной и бездумной роскоши. Стиль его подразумевал имитацию обстановки замков средневековой Европы: высоченные потолки больше трех метров, люстры художественной ковки, которые хорошо освещали жилое пространство, но недостаточно для того, чтобы полностью рассеять сгустившиеся под потолком и в углах тени. Стены имитировали природный камень, а пол был покрыт плиткой, стилизованной под гранит. А может, это и был натуральный гранит — встать на колени и проверить желания не было.

Я не сильно разбиралась в тонкостях дизайна интерьера. Но кто бы ни приложил руку к обустройству внутреннего убранства помещения, у этого человека было четкое знание предмета и безупречный вкус. В итоге создавалось впечатление невероятно стильного и изысканного интерьера.

Все еще с трудом переставляя ноги, я стала обходить свои владения, осторожно дотрагиваясь практически до всего, до чего могла дотянуться. Старинные книги в толстых кожаных переплетах, написанные на непонятном языке, занимали огромный стеллаж, уходящий до потолка. Стол из черного дерева размером с целую комнату, был покрыт мелкими трещинами, говорящими о том, что ему лет примерно столько же, сколько должно быть и мне в этом мире. «Старичок!» — ласково обозвала я его и направилась дальше к причудливым безделушкам: статуэткам, вазам, фарфоровым куклам, занимающим отдельную нишу в огромном шкафу.

Я взяла одну куклу в руки и, со скучающим видом покрутив, вернула на место.

— А вот это уже что-то! — За куклами расположилось целое пастбище коней, вырезанных из цельных кусков золота.

— Золото… Ну, надо же, какое расточительство! — Я обвела ленивым взглядом, по меньшей мере, сотню скакунов размером с мой кулак, застывших в разных позах. — Но прикольно.

Не знаю, что вколол мне Асмодей, но то, что это помогло вернуть мне позитивный настрой, безусловно, не могло не радовать. Самый момент, чтобы весело присвистнуть… но вместо художественно свиста я издала звук сдувающегося шарика, разбрызгивая слюни. «Определенно, нужно найти человека, который меня обучит этому делу!» — пробурчала я себе под нос, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Принцесса!

От громкого оклика я подпрыгнула и выронила лошадь, но тут же ее поймала своей голой стопой и громко, почти непристойно выругалась. В голове сделала пометку: впредь не ловить падающие тяжелые предметы ногами, это оооочень больно!

Я резко обернулась и увидела быстро приближающегося ко мне мужчину.

Зеленые глаза искрились радостью, ленивая, я бы сказала, богемная улыбка освещала каждую черточку приятного, чисто выбритого лица. А волосы того же оттенка, что и у меня, были выбриты на висках и собраны на макушке в длинную тонкую косу с вплетенными в нее черными бусинами, которая покачивалась при каждом шаге.

У меня буквально отвисла челюсть.

— Сестренка, что это с тобой? — Он насмешливо осмотрел нижнюю часть моего лица и пальцем захлопнул мне рот. Потом, небрежно подобрав ненавистную лошадь, хлопнулся на стул, водрузив свои ноги в тяжелых и грязных ботинках на антикварный стол.

Проглотив целый айсберг чувств и эмоций, вызванных появлением моего брата, я сдавленно пропищала:

— Слава…

Я смотрела и не могла поверить в то, что парень, сидящий напротив меня, это тот же Славдий, что и в моем прошлом. Только этот мужчина кардинально отличался от того, первого. Помимо великолепной внешности, на которой Астар не оставил отпечаток в своих лабораториях, Слава по состоянию ауры и текущей в нем энергии был совершенно другой. Задолго до того, как он меня поприветствовал, я его почувствовала. Его энергию, его силу. Буйную и всепоглощающую. Если раньше, в другой реальности, всполохи этой силы больше походили на мелкие брызги, то теперь это был океан. Безграничный, переполненный океан, мощный и неукротимый!

Осознание того, что с этим Славой не случилось тех ужасов, которые готовил для него Астар, наконец, скинуло с моей души такой огромный булыжник, что мне захотелось плакать, а самое главное — обнять брата. Несмотря на свой неприглядный, почти обнажённый вид, я подошла к Славе и бросилась ему на шею, из-за чего он чуть не свалился со стула, на котором балансировал.

Его тело под моим натиском напряглось, а сам парень в замешательстве замер. И посмотрел на меня, как на пришельца с другой планеты.

— Эмм… сестренка, это какая-то жалкая попытка меня убить. В следующий раз вместо удушения попробуй подсыпать мне яду.

Я всхлипнула и смущенно попятилась, любуясь им уже без ужимок:

— Ты очень красивый.

Слава буквально поперхнулся словами, которые были готовы слететь с его языка, откашлялся, но быстро взял себя в руки и криво ухмыльнулся:

— Хм, говори мне это почаще, люблю подхалимов. — Он озорно мне подмигнул. — Кстати, не объяснишь, почему с утра я должен лицезреть унылого члена твоей личной охраны? — Его бровь вопросительно изогнулась, а его энергия стала осторожно меня ощупывать. Странное покалывание прошлось от пальчиков ног до макушки и исчезло так же быстро, как и появилось. При этом Славдий подозрительно прищурился, и я ненароком испугалась, что вот сейчас начнутся вопросы, на которые я еще не готова была ответить.

Но мои опасения не оправдались. Славдий вернул своему лицу беззаботное выражение и, как бы между прочим, бросил:

— Ты какая-то несобранная и расстроенная. Что послужило тому причиной? Тебя посмел обидеть один из твоих рабов? Или ты плохо питаешься? — Он внимательно вгляделся в мое лицо. — Не стоит, зеленый цвет тебе не идет, — неожиданно засмеялся мужчина. И от этого смеха и тона, каким он говорил, мне стало неуютно. У меня сложилось такое ощущение, что Слава вообще не знал, что я практически неделю не покидала эту комнату.

Чтобы разорвать охватившую меня скованность, я поинтересовалась:

— А как у тебя дела, что нового?

Слава тут же активизировался. Наверное, этого вопроса он ждал больше всего.

— О, великолепно! Я побывал в Нисейне, Бейрейне и Мулинесе.

Я даже не представляла, что это, и просто молчала, ожидая продолжения.

— В Нисейне я участвовал в параде в честь урожая. Ммм… там делают невероятные вина, а какая у них изысканная еда! — Слава причмокнул, выражая этим высокую оценку. — В Бейрейне я насладился прекрасной охотой. — Он лениво улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Знаешь, в этот раз рабы были не слишком прыткие и охота закончилась быстрее, чем я ожидал. — Поддельная грусть коснулась его лица. — Надеюсь, в следующий раз этот олух Вахрам постарается лучше, иначе сам окажется на месте дичи.

Я непонимающе тряхнула головой, шокированная его словами:

— Ты что, охотился на людей?!

— Ну да, — пожал плечами мой брат и снова подозрительно прищурился: — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я быстро закивала, пряча в себя поглубже эмоции ужаса.

— Кстати, я предупредил тамошний сброд, что на воскресной охоте ты ко мне присоединишься. — Циничная улыбка озарила лицо моего брата, и у меня по телу пробежали мурашки. — Ну, а в Мулинесе я перетрахал всех девственниц. — Слава самодовольно потянулся и закатил глаза, предавшись приятным воспоминаниям. — Правда, одна сучка так сильно сопротивлялась, что пришлось ее успокоить… — он дико загоготал, — …навечно! Но не переживай, сестренка, перед этим я всё-таки успел ее объездить.

Вот теперь мне стало совсем нехорошо. Я судорожно вцепилась в стол, надеясь, что ноги меня не подведут.

— Бл…ь! Эти воспоминания… — Слава резко поднялся со своего места, и стул, на котором он сидел, с грохотом отъехал в сторону. — Прости, сестренка, мне нужно срочно кого-нибудь поиметь, иначе я взорвусь.

Славдий подошёл ко мне и наклонился, чтобы оставить поцелуй на моем лбу. Но я отпрыгнула от него так рьяно, что чуть не упала.

— Нет, всё-таки ты какая-то несобранная, — улыбаясь, протянул парень и направился к двери. — Не знаю, что с тобой происходит, но надеюсь, суд быстро вернет тебе настроение. Через два часа жду тебя на конюшне.

И, весело бормоча себе под нос «Малине, Малине, я иду к тебе…», Славдий меня оставил.

Прекрасно! Неужели это то, о чем я мечтала — узнать, что мой брат чудовище?! Я опустилась на стул, на котором сидел Слава, и громко, в голос, засмеялась, не справляясь со своими новыми эмоциями. Как такое произошло? Что могло послужить причиной того, что он превратился в такого недалекого извращенца и изверга?!

— Не-е-ет… нет… нет, это не может быть мой брат! Демон — да! Демон, который забрал душу моего брата, но не он сам. Это не тот парень, который самоотверженно защищал всех и вся. Нет… нет, это не тот заботливый человек, для которого чужая жизнь была бесценной. Абсолютно нет. Это точно демон, воплощенный в теле моего брата. Да! Другого и быть не может… Боже мой, что же это такое? — Я устало потерла лицо руками. — Может, мне все почудилось и я неправильно расценила ситуацию? Да! Так оно и есть. Мне просто нужно узнать Славдия получше. Наверняка это все мои домыслы. Пока то, что он говорил, больше похоже на какую-то игру или шутку…

Конечно, даже речи не шло о том, чтобы ему все о себе рассказать. В этом плане мне нужно было быть внимательнее и осторожнее. Это новый мир, и пока я во всем не разберусь, я не имею права рисковать. Внутренняя неуверенность меня поддержала.

Я недовольно поморщилась. Врать я тоже долго не смогу. Я положила голову на холодную поверхность стола. Душевная борьба заставила меня вести внутренний диалог.

— Мира, я знаю, что тебе не очень хочется, но тебе нужно поговорить с Айвеной и все ей рассказать. Она тебе поможет со всем справиться.

— Угу…

— Хотя… нет, сначала наведайся на Землю и убедись, что с четой Миридовых и их дочерью Лидой все хорошо. А после поговоришь с Айве.

— Возможно…

— Нет, все равно придётся сначала встретиться с Айвеной и попросить у нее медальон. Без него не прыгнуть на Землю. — Я резко поднялась на ноги. — Значит, разговора с Айве не избежать…

Я натянуто улыбнулась. Все будет хорошо, и никак иначе.

Я стремительно направилась обратно в спальню, где, по моим предположениям, должны были находиться мои вещи. Но, не рассчитав последствий моей прыти, споткнулась и с размаху рухнула на колени.

— Ну ни минуты без происшествий! — чертыхнулась я, отплевываясь микробами, которые предположительно могли попасть мне в рот после поцелуя с отполированным полом. Потом, прихрамывая, добралась до ненавистной спальни, в которой все было пропитано сладостным грехом.

Только сейчас незатуманенным взором я смогла осмотреть помещение, и во рту опять пересохло. Зеркальные и матовые поверхности окружали кровать, которая стояла в самом центре. Деревянные столбики, которые поддерживали тяжелый тёмно-синий балдахин, были покрыты резьбой — не просто цветочки и бабочки или витиеватые узоры, а самые откровенные позы занимающихся сексом людей. Бесстыдности, которым могла позавидовать сама Камасутра.

— Нет слов!

Наконец, перестав с отвращением разглядывать резьбу, я заприметила то, что заставило меня замереть на месте: к изголовью кровати на длинной цепи крепились тяжелые узорчатые наручники, от вида которых я почувствовала, что становлюсь красной, как маков цвет.

Я пересекла помещение, оказавшись по другую сторону от широченной площадки для разврата, и мельком заглянула в ящик прикроватной тумбы.

— Ох!

Предметам, находящимся там, мог позавидовать любой маньяк, повернутый на сексуальных утехах, или гинеколог извращенец. Я даже боялась представить, для чего нужны все эти блестящие металлические штуки и когда в последний раз все это использовалось. Надеюсь, не в ночь перед моим появлением в новой реальности. И почему я сейчас чувствовала себя так, словно надо мной надругались?!

Мои плечи поникли, но потом я взяла себя в руки. Ничего, с этого дня все в моей жизни поменяется, а то, что происходило до и не со мной, вернее, происходило с моим телом, но без моего разума, не имеет значения. Нужно просто с этим смириться и начать все с чистого листа. А при первой возможности попросить обслугу от всего этого избавиться. Сама же я к этому ни за что в жизни не притронусь. Кто знает, в каких местах побывали эти штуки и какой биологический материал на них остался!

— Отвратительно! — Меня еще раз передернуло, и я вернулась к своей первоочередной задаче: найти одежду и заодно принять душ, который был мне жизненно необходим.

— Принцесса!

Славдий сдержанно поприветствовал меня легким кивком головы и вернул свое внимание подростку, который запрягал мощного гнедого жеребца, похожего на того, которого Слава держал под уздцы.

От вида великолепных животных в моем теле начало искрить предвкушение. Я так давно была лишена возможности общения с этими милыми созданиями, что нетерпение буквально заставляло меня подпрыгивать на каждом шаге.

— Теперь можете оставить меня в покое? — недовольно обратилась я к своим охранникам, которые сопровождали меня с тех самых пор, как я покинула свои покои. Четверо мужчин — двое по бокам от меня и двое позади — ни на шаг от меня не отставали. Границы моего личного пространства были вероломно нарушены, что неимоверно раздражало.

Возможно, я бы смирилась с таким положением, если бы одним из моих охранников не был мужчина с серыми глазами, тот, который всю неделю за мной ухаживал, став практически моим единственным другом, которому я до сих пор не удосужилась сказать спасибо. Мне было трудно глядеть ему в глаза, так как он видел мою истерику и мое уязвимое состояние. По правде говоря, мне было неимоверно стыдно.

Может, отослать его служить в какое-нибудь другое место?

— Сестренка, ты как всегда хорошо выглядишь.

— Ты об этом? — Я смущенно покосилась на почти выпрыгивающую из декольте грудь.

— Раньше тебя это не беспокоило.

— В пять лет. Когда у меня не было груди.

Слава мягко рассмеялся. Обычным мягким смехом адекватного человека, без спеси или гордыни. Может, я была скора в своих суждениях и он не такой псих, каким мне показался?

— Буквально пару недель назад, когда мы устроили скачки и ты была в более откровенном наряде, твоя грудь…

— Нет! Не хочу знать, что там случилось, особенно от своего собственного брата. — Я демонстративно прикрыла уши руками.

Приятный смех повторился, и Славдий наклонился к моему лицу:

— Имею полное право.

— Право на что? — решила уточнить я.

— На подобного рода колкости.

— Только не те, которые ниже пояса. Или, вернее сказать, сконцентрированы в области моего декольте.

— А кто, как ни я, хранящий твои самые грязные секретики, может делать подобные замечания? — почти в самое ухо прошептал мне Славдий.

Я непроизвольно вздрогнула. Нет, всё-таки в нем есть что-то пугающее.

— И много у меня скелетов в шкафу? — так же тихо спросила я.

Слава отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. В задумчивости потирая подбородок, прищурился. Потом с кривой усмешкой переспросил:

— Тебе отчет за месяц предоставить или за всю жизнь? — И вслух стал подсчитывать: — Одна сотня, две сотни, три…

Я не выдержала и фыркнула. Его беспечная и игривая реакция на абсолютно несмешные вещи начинала выводить из себя. Я легонько, для проформы, стукнула его по плечу и направилась поприветствовать гнедого жеребца, на котором мне предстояло сегодня ездить.

Великолепный статный красавец в расцвете сил приветственно пожевал мне волосы на макушке, а после довольно фыркнул. Взамен я ласково потрепала его по гриве и на секунду замешкалась, не зная, как к нему обратиться. Странно будет, если я спрошу напрямую, как зовут моего коня. Но не успела я об этом подумать, как ответ сам пришёл мне в руки. Парнишка еще раз проверил надежность креплений и, поклонившись, отошёл:

— Госпожа, Смерть подготовлен, он в вашем полном распоряжении.

От изумления я приоткрыла рот и нервно хихикнула. «Покажите мне того идиота, который додумался высокородное, умное животное окрестить Смертью!»

— Нам нужно выдвигаться. — Одним ловким движением Слава запрыгнул на спину своего жеребца. Я последовала его примеру и так же ловко оказалась в седле, под которым был Смерть. «Интересно, меня совсем не должно тревожить имя коня? Может, под стать животному попросить называть меня Всадницей Апокалипсиса?»

— Мира! — окликнул меня мужчина.

— Да… да, я готова.

— Взбодрись! — Славдий кивнул и выслал свое животное вперед легкой рысью. Я направила коня в ту же сторону и заметила, что моя охрана, плюс еще человек десять, не меньше, равномерно распределившись по обе стороны от нас, сидя на таких же красивых лошадях. Солидно! Я больше не стала заострять внимание на чрезмерной опеке. Если того требуют правила, так тому и быть. Кто я такая, чтобы спорить с авторитетом Айвены, которая назначила нам со Славой такое сопровождение? Вернее, с повелительницей мира Эвелин. Не знаю, почему Айвена взяла и изменила свое имя на то, которым пользовалась на Земле, но звучало внушительно.

Больше всего меня поразило то, что Айвена стала правительницей. Хотя я думала над таким развитием сценария, но все равно была поражена. Но не расстроена, так как более сочувствующего, доброго и бескорыстного человека я не могла себе представить. Поэтому насчет мамы и ее правления я была спокойна. Ну, не нашла Айве себе за триста лет другое занятие по душе, и что с того? Пусть правит на здоровье. Притом, я уже успела оценить, что ее стараниями леса и поля, окружавшие Перлитовый город, сохранились. С высоты моего пентхауса это было хорошо видно. Планета процветает, благоухает и радует глаз своим здоровым видом. Ничего плохого в этом не вижу.

— Сестренка, не отставай! — Славдий пришпорил своего коня и погнал его галопом, и я, все еще плавая на волнах своих мыслей, сделала то же самое, втягиваясь в игру, предложенную моим братом, и мысленно примеряя, хорошо ли звучит титул «принцесса Мирослава»? Первый раз искренне улыбнувшись, я сильнее надавила на бока животного.

— Нет, Всадница Апокалипсиса звучит гораздо круче!

Адреналин успел смыть все негативные чувства и эмоции, оставив место лишь для полного восторга и умопомрачительного экстаза. Боже, как я соскучилась по этим ощущениям!

С каждым последующим шагом мое сердце начало ускорять свой бег. Причем, новая порция адреналина ничего общего с быстрой скачкой не имела. Это был другой вид адреналина — с примесью плохого предчувствия и страха.

Наша кавалькада остановилась и спешилась на самой верхней ступени полусферического стадиона, очень похожего на Колизей, может, чуть больше. И я буквально онемела от открывшегося зрелища. Бесчисленное количество людей кричали, орали, создавая невообразимый шум. Лишь только когда в поле их зрения показались наши фигуры, голоса поутихли, и, как огромная схлынувшая волна, люди припали на колени, выражая свое почтение.

Паника, граничащая с обмороком, овладела мной. Я буквально приросла к земле, вцепившись в Славину руку. Но он лишь криво усмехнулся, отцепил мои пальцы и посмотрел так, что я похолодела.

— Сестренка, что-то не так?

— А?.. Наверное, съела что-то не то, вот и мутит немного. — Я обхватила себя руками и отодвинулась от него.

— Хочешь вернуться?

— Нет, — поспешно произнесла я, понимая, что сбегать — не самое умное решение. И, чтобы не показывать весь ужас моего состояния, я уставилась прямо перед собой, гордо приподняв подбородок. Я не могла знать, для чего предназначена эта арена, но я могла предположить по той обрывочной информации, которую успела собрать.

«Это место бойни».

Бурые пятна крови, которыми была покрыта земля внутри арены, заставили меня содрогнуться от отвращения.

Кровопролитие — это то, что я презирала больше всего на свете, кроме тех случаев, когда оно неизбежно при защите моей жизни или жизни моих близких. А гладиаторские бои, или как тут они называются, к этой категории не относились.

Тем временем Славдий вернул свое внимание толпе, а потом подал кому-то знак рукой. Через секунду над ареной раздался мощный трубный звук, который возобновил какофонию тысяч голосов.

Легкий толчок в спину вывел меня из ступора. Я обернулась и встретилась с внимательным серым взглядом Асмодея. Он, легонько кивнув, показывал мне, чтобы я шла вперед.

— Серьезно? — Я окинула его скептическим и недовольным взглядом и начала не спеша спускаться к первому ряду, где находились наши со Славдием почетные места.

С каждым шагом мне становилось все труднее передвигать ногами. Пристальное внимание к моей персоне со стороны огромного количества зрителей давило, словно сошедшая лавина. Их эмоции и чувства я ощущала как свои собственные. Я улавливала вибрацию их ненависти, дыхание их страха вперемешку с благоговейным трепетом, и совсем сникла: первоначальные суждения о правлении Айве покачнулись.

Мы заняли два из трех расположенных в королевской ложе мест, оставив центральное место свободным. Сидя на расстоянии двух метров от Славдия, я стала нервничать сильнее, но внезапно почувствовала на своем оголенном плече теплую ладонь. Я обернулась и снова встретилась взглядом с Асмодеем. Возможно, мне бы впору разозлиться на него, но я лишь благодарно кивнула. Но он уже смотрел на арену и не увидел, как я одними губами прошептала: спасибо…

Слава, теперь уже со своего места, поприветствовал всех присутствующих и официально объявил о начале открытия Игр Справедливости.

Если сказать простым языком, то я попала на суд, в котором нет судьи и присяжных, нет прокурора и адвокатов, а есть ты и твой противник. Если обвиняемый побеждает специально подобранного для него человека, то с него автоматически снимается вина и ему публично приносятся извинения одним из лиц правящей династии, то бишь, в данном случае, мной или Славой. Как оказалось, это небывалая честь и признание. А также, в качестве компенсации морального и, возможно, физического ущерба, у бывшего обвиняемого есть право на одно любое желание. Такой поворот событий можно было сравнить с лотереей, в которой ты выигрываешь миллион миллионов долларов.

Но, как я и думала, все оказалось не так просто. Обвиняемым в соперники давался человек, намного превосходящий его по физическим параметрам и умениям, и выдавалось самое убогое оружие. То есть шансы победить воина с огромным мечом в полных доспехах практически равнялись нулю.

Это все я узнала практически сразу, когда на арену вывели пятерых провинившихся. В этот момент мое сердце оборвалось. Истощенные, грязные мужчины и одна женщина.

Женщина! Женщину заставят участвовать в этом кровопролитии?! Немыслимо! Я задохнулась от такой несправедливости и хотела возмутиться, но мой новый приятель напомнил о себе, чуть сильнее надавив на плечо и заставляя меня сидеть смирно.

Следом на арене показался немолодой дядечка с посеребренными сединой волосами, держащий в руках несколько исписанных листков, и усиленным невидимым устройством голосом начал представлять каждого обвиняемого и перечислять их преступления.

Я затаила дыхание, как и все зрители. Мне не терпелось узнать, в чем повинны эти люди. Возможно, я опять скора в своих суждениях и они действительно заслуживают смерти?

— Дилен О'Дайн, вас обвиняют в насилии и нанесении увечий своей соседке Мийл Д'Мор. Признаете ли вы себя виновным?

— Нет, — сквозь зубы выплюнул белокурый мужчина двухметрового роста, при этом от сильно сжатых кулаков на его руках заметно проступили вены. Я тут же подумала, что он сейчас даст волю своему гневу и врежет мерзкому старикашке.

— Тогда вы имеете право доказать свою невиновность, кхе-кхе… и уйти с арены с честью. Ваш противник в этом споре — Арим Ди.

При упоминании этого имени на арену вышел бугай, выше и крупнее обвиняемого раза в два. Интересно, он что, на стероидах?

— Выбирайте. — Дядечка показал на небольшой стол, на котором лежало несколько видов холодного оружия.

— Трезубец, — произнес Дилен О'Дайн, и понуро опустил голову, наверное, свыкаясь с мыслью о своей скоропостижной смерти. Ведь в его взгляде, кроме обреченности, больше нечего не осталось.

Вот теперь я не смогла молчать:

— Это несправедливо!

Слава обернулся на мой выкрик. Его брови удивленно сошлись на переносице, но буквально на секунду, так как он быстро потерял ко мне и к моим возмущениям всякий интерес.

Но ко мне тут же наклонился Асмодей.

— Что именно, госпожа?

Я молчала недолго и тихо, со злобой в голосе, бросила:

— Все это. Это неправильно… Ну, по крайней мере, нечестно.

— Ну, это не умаляет зрелищности, — с поддевкой изрек мужчина.

«Мне показалось или он меня в чем-то упрекает?!»

— Да кому нужна эта зрелищность?

— Вам.

Я не удержалась и обернулась к нему.

— Очень давно именно вы были организатором подобного судейства. И раньше вас никакие моральные вопросы не интересовали. Что поменялось?

От честности мужчины я опешила.

— Ты уверен, что вправе со мной разговаривать в подобном тоне? Не боишься?

— Нет! — твердо произнес мужчина, но так тихо, что его, кроме меня, никто не услышал. Он выпрямился, убрал свою руку с моего плеча и вновь воззрился на арену, давая понять, что разговор окончен.

От его слов я была в легком замешательстве. Но подумать об этом я не успела, так как дядечка перешёл к четвертому обвиняемому, молодому парню с красивыми карими глазами. Только сейчас, когда я присмотрелась, я узнала в нем адониса, который был в моей комнате в первый день пробуждения и который… хм… мне даже в мыслях было стыдно произнести, что он со мной делал.

— Я же говорил, что порадую тебя.

Я вздрогнула и обернулась к Славе.

— Его убьют?

— Если знать, кто его противник… то да, у него нет шансов.

Предчувствуя наихудший вариант, я тихо спросила:

— И кто?

— Я! — все так же непринужденно ухмыляясь, произнес Славдий, как будто речь шла о погоде. «Какой сегодня день, братик? Самый лучший для убийства невинных! Он так и нашептывает: убей… убей…»

В эту секунду я всецело почувствовала груз ответственности за жизнь незнакомца. Не знаю, почему, но мне показалось, что в том, что он находится там, виновата я.

— Зачем?

— О чем ты?

— Зачем тебе это?

Слава, как бы задумавшись, почесал затылок, и беззаботно пожал плечами:

— А разве для этого нужна причина? — И он хищно улыбнулся. Его глаза застелила пелена кровожадности, непроизвольно заставив мою шею втянуться в плечи.

— Ты не можешь…

— Почему нет, принцесса?

— Потому, что он мой! — Мой довод не убедил даже меня.

— Нет-нет-нет, сестренка! — Слава погрозил пальцем. — У нас уговор, помнишь? Я имею право наказать любого, кого сочту виновным, даже если этот кто-то принадлежит тебе.

Я прикусила язык.

— Но в чем его обвиняют?

— В государственной измене, — небрежно бросил Слава.

От шока у меня приоткрылся рот.

— Но это ложь. — Я умоляюще посмотрела на своего брата. — Слава, пожалуйста!

— Что «пожалуйста»?! — вышел из себя мужчина. — С каких пор в тебе проснулось сострадание? Ты же бездушная и черствая! — Он невесело хохотнул. — Он что, стал тебе небезразличен за те два дня, что кувыркался в твоей койке?

— Что?! Нет! — возмутилась я и тут же пожалела о своих словах.

— Ну, тогда смотри и наслаждайся! — Славдий рывком снял с себя рубашку, сделав свое рельефное тело достоянием общественности. Достал из ножен свой меч и, перепрыгнув через ограждение, широкими, размашистыми шагами направился к обвиняемым. Ужас и страх заставили людей попятиться, единственная женщина на арене споткнулась и упала на землю, прикрыв голову руками. Даже дядечка, возившийся со своими бумажками, впал в ступор, а потом прытко отскочил на безопасное расстояние.

— Ты будешь первым, и, как ты уже понял, я твой противник. — Славдий выхватил у одного из мужчин в военной форме меч, перекинул его парнишке и обнажил свое оружие, которое крепилось к его поясу:

— Давай, докажи свою невиновность.

С нечеловеческим усилием Слава размахнулся и обрушил на бедолагу всю силу своего гнева. Парень лишь чудом успел поднять оружие и блокировать удар.

Я привстала и вцепилась в ограждающие перила, с ужасом наблюдая за происходящим и убеждаясь в том, что его слова, небрежно брошенные утром, были правдой. Он действительно морально пал, и убить невинного человека для него не являлось чем-то запретным. Он действительно жаждал отнять чью-то жизнь на каком-то сакральном уровне и получал от процесса извращенное удовольствие.

От сознания, что изменение прошлого могло породить подобное чудовище, мне стало страшно. Нет, это какая-то ошибка! Слава — самый добрый и сочувствующий человек после меня. Он бы никогда не стал причинять невинным людям боль. Но мои слова шли в разрез с тем, что я наблюдала на арене. Всех людей увели обратно, оставив один на один Славдия и кареглазого парня.

Должна отдать ему должное: парень умело обращался с мечом и ловко отбивал яростные атаки, но все равно его выучки было недостаточно для того, чтобы бороться с трехсотлетним опытом. Я вообще сомневалась, что в мире найдётся человек, который сможет противостоять Славдию.

Подтверждение этого не заставило себя долго ждать: после очередного мощного удара парень покачнулся и завалился набок. Его рука кровоточила.

Толпа, которая жаждала крови не меньше Славдия, взревела и, как одна мощная волна, поднялась на ноги и начала скандировать:

— Виновен! Виновен! Виновен!

«Боже! Из-за моей неосмотрительности сейчас прольётся кровь невинного!» Я попыталась перекинуть ногу через перила, чтобы остановить это безумие, но Асмодей вновь вмешался, крепко вцепившись в мое предплечье.

— Убери руки!

— Это глупо.

— Сейчас же убери руки! — Мой голос начал вибрировать от мощной энергии, проснувшейся в моем теле. Той энергии, которую я чувствовала только мельком и которой приписывала нереальность.

— Нет, — тихо, но невероятно твердо и требовательно проговорил мужчина.

Я непонимающе моргнула. Его фамильярность притормозила меня. Асмодей, воспользовавшись заминкой, одним резким движением усадил меня обратно на место. Я даже возразить не сумела. А он, между тем, наклонился к самому моему уху:

— Хочешь жить — смирись.

В этот момент я почувствовала, что сейчас произойдет то, чего я пыталась избежать. И тут же, забыв обо всем, вновь посмотрела на арену.

Кареглазый парень задыхался. Его тело, приподнятое над землей, конвульсивно дергалось в руках Славдия, который держал его за шею. Нужно было обладать нечеловеческой силой, чтобы вот так, без напряга, удерживать человека практически одной рукой.

Когда жизнь практически покинула тело парня, а глаза его начали терять свет, Славдий сделал то, что я никогда и нигде не забуду. Он приблизил лицо кареглазого к своему практически вплотную — это было похоже на желание поцеловать, сосредоточился, а после начал вытягивать из парня жизнь, которая вытекала медленно, подобно дымке из его приоткрытого рта.

«Пожиратель душ»!

Это определение огромными красными буквами болезненно пульсировало у меня в голове. Смотреть на это было и страшно, и одновременно удивительно.

Между тем, энергия, выходящая из парня, стала окутывать моего брата, создавая вокруг него легкие завихрения, наполняя и питая его.

Издав последний вздох, который я почувствовала кожей, бедняга умер.

Славдий глубоко втянул в себя воздух и, наконец, разжал пальцы. Тело пустой грудой мышц и костей упало к его ногам.

В эту секунду, почувствовав мое пристальное внимание, Слава обернулся и обжег меня ненавидящим, полным боли и презрения взглядом, заставив меня отшатнуться, как от болезненного удара.

Я честно пыталась в этот момент потерять сознание, но, видимо, мое тело, закаленное пытками Астара, не могло позволить себе такую роскошь. После того, как пресыщенный Слава устало опустился на свое место, он медленно осушил бутылку воды, но не обмолвился со мной ни словом. По ощущениям, даже смотреть в мою сторону ему было, как минимум, противно.

Вытерев рубашкой капли крови со своей груди, Слава лениво откинулся на спинку каменного трона, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Теперь он был умиротворён и как никогда спокоен, по его лицу расползалась богемная улыбка. В эту минуту он походил на самодовольного кота, который тайком слопал целую банку сметаны. Только оставалось замурлыкать.

— Похоже, с муками совести у тебя все в порядке, братец? — съязвила я, не удержавшись. Но Славдий меня проигнорировал.

Между тем, публика рукоплескала. Она неистовствовала от того, что могла ментально прикоснуться к неведомой силе, излучаемой моим братом. Я чувствовала, как они неподдельно его обожают и боятся: от одного его мимолетного взгляда хищника, выбирающего новую жертву, люди сжимались и отворачивались.

Я же смотрела от Славдия ошеломленно, с примесью отвращения, не узнавая в этом человеке родственную душу. Хотя у монстров вообще нет души; может, поэтому он высасывает чужие?

Раньше я умирала от любопытства, рисуя в своем воображении догадки, какую часть силы Славдия Астар у него отнял. И сегодня я четко получила ответ на свой вопрос. Слава управлял потоками энергии: как я предполагала, он не только отнимал ее без остатка, но мог ее и подарить, но во втором я была не уверена, так как вряд ли этот эгоистичный человек кому-то что-то безвозмездно отдал бы.

— Ты, — я указала пальцем на Асмодея, — пойдешь со мной.

Мужчина насторожился, но лишь почтительно склонил голову. Открыто, при Славдии, он не решился со мной спорить. Умно.

Я поднялась со своего места и направилась вдоль ограждения вниз по узкой лестнице, которая вела, по моим предположениям, прямиком под арену.

Слава на мой уход никак не отреагировал. Даже не пошевелился.

— Госпожа, вам не стоит туда спускаться, — на последней ступеньке тихо проговорил Асмодей. Его непонятное волнение еще больше раздразнило мою злость, вернее, часть темной энергии, оставшейся от прежней хозяйки. И мне это было на руку.

— Закрой рот, если не хочешь оказаться на месте того бедолаги! — Я качнула головой в сторону арены. Но моя угроза не возымела должного эффекта.

— Вы не можете отменить правила.

— Откуда ты знаешь, что я задумала? — Я смерила его презрительным взглядом. — Я имею право на все! Я их создала, я их и отменю! И никто не вправе мне указывать!

— Если бы это было вчера, то возможно.

Я резко остановилась. Мы оказались в укромном закутке возле входа в подземелье.

— Поясни.

— Эта арена существует уже двести с лишним лет, она стара как мир. Вы не можете отменить то, что стало частью культуры и наследия.

— Не хочу ничего знать! — Я резко развернулась на пятках и еще более уверенно направилась к обреченным на смерть людям. — И вообще, почему ты со мной так разговариваешь? То, что мы спим вместе… вернее, спали, и то, что ты видел меня уязвимой, не дает тебе морального право меня упрекать… и советовать тоже.

— Не в этом дело.

«А в чем тогда?» — намеревалась полюбопытствовать я. Но мы уже подошли слишком близко к разномастной толпе, при которой не стоило выяснять отношения. Поэтому, жестом велев дядечке с листками замолкнуть, я обратилась к нему:

— Кто ты? Представься.

Не знаю, правильным ли был тон моего голоса, но дядечка вздрогнул, выронил все бумаги и упал на колени, как и все те, кто находились внутри. Это меня сильно смутило, и мне захотелось попросить, чтобы они больше так не делали. Но, понимая, что это пустая трата времени, я, задушив в себе порыв скромности и закусив губу, стала ожидать ответа.

— Ваша милость, я Эклир, судебный исполнитель.

— Поднимись!

«Ого, а умение командовать у меня в крови!» Дядечка тут же неуклюже встал и сложил руки на коленях, ожидая моих дальнейших указаний. Но так как таковых не последовало, он робко поинтересовался:

— Ваша милость, позвольте, я отправлю следующего обвиняемого, и вы расскажете, почему удостоили старого человека своим вниманием?

— Не позволю. — Эклир удивленно моргнул, а те бедолаги, которые все еще не решались подняться, стали с удвоенным рвением прислушиваться к занимательному разговору. — Сначала скажи, действительно ли так страшны те преступления, которые приписывают этим людям?

Споря со Славой, я пропустила все, что зачитывал дядечка, и мне было за это стыдно. Но сейчас, засунув подальше этот неловкий момент, я с решительным лицом ждала ответа. Надо отдать дядечке должное: он нисколько не растерялся и, видимо, списав мое невнимание на скуку или еще что-нибудь несущественное, стал ловко поднимать свои бумажки, пытаясь найти ту, где были выписаны приговоры людей, склонившихся передо мной. В нетерпении нервно передернув плечами, я подошла к одному из мужчин, присела возле него на корточки и доверительно спросила:

— За что тебя судят?

Мужчина поднял взгляд, задержал его на мгновение на моем декольте. Потом, смутившись, снова опустил его мне под ноги:

— За изнасилование.

— И избиение, — ехидно добавил дядечка, который совсем перестал мне нравиться. Ненавижу высокомерных выскочек. Особенно тех, которые за счет других пытаются выглядеть лучше. Проигнорировав выкрик, я снова поинтересовалась:

— Ты это совершал?

Мужчина дернул головой и, наконец, решился на зрительный контакт.

— Нет, госпожа, она меня оболгала. Я бы никогда… — Мужчина тяжело сглотнул. — Я бы никогда не обидел женщину, даже такую ведьму, как…

Пытаясь сдержать в себе весь груз своего горя, он сломался, и из его глаз покатились крупные слезы.

Мое сердце сжалось от жалости. Теперь пришла моя очередь тяжело сглатывать. Я не была детектором и не могла отличить правду от лжи, но я ни за какие коврижки не могла дать погибнуть человеку с недоказанной виной, без сбора улик, опроса свидетелей и прочих необходимых процедур.

— Не переживай, я сделаю все от меня зависящее, чтобы выяснить правду. И даже если ты окажешься виновным, ты не лишишься жизни, а понесёшь справедливое наказание.

Мужчина пару раз неверяще моргнул, яростно стирая ненавистные слезы.

— Спасибо, госпожа, о большем я и мечтать не мог! — И кинулся целовать мне ноги.

— Стой! — Я в ужасе отпрыгнула в сторону. — Твоего «спасибо» мне более чем достаточно. А что сделала ты? — Я перевела взгляд на склонившуюся в поклоне женщину.

Та не пошевелилась и даже не отреагировала на мой вопрос.

— Что с ней? — обратилась я к Асмодею.

— Очевидно, она испытывает перед вами страх.

Я удивленно посмотрела на мужчину, но он лишь слегка пожал плечами. «И чем, интересно, я заслужила такую славу?» Я поморщилась от пропитавшей меня горечи. Хотелось пошутить, что свой дежурный тесак я забыла дома, но я побоялась, что мой юмор окончательно добьет несчастных людей.

Я легонько коснулась кудрей, которые прикрывали лицо женщины, пытаясь дать ей понять, что мне можно доверять.

— Тебе нечего бояться. Расскажи, в чем тебя обвиняют.

От моего прикосновения женщина дернулась и сжалась сильнее, а из ее горла начали вырываться сдержанные рыдания.

— Она украла хлеб у достопочтенного гражданина! — брызжа негодованием и слюной, подсказал выскочка, который окончательно меня взбесил.

— Что? Хлеб?! — Я яростно вскочила на ноги и направила весь свой гнев на дядечку, который сразу же ссутулился и втянул голову в плечи. Я не знала, что хочу с ним сделать, поэтому просто вырвала из его рук ненавистные бумажки и разорвала их пополам. — По-вашему, за кусок украденного хлеба она должна лишиться жизни? Вы в своем уме?! — крикнула я, буквально краснея от злости.

— Но гос-с-спожа, — начал заикаться Эклир, — это в-ваше прав-вило…

— Женщину освободить, немедленно! И тех, кто не совершал тяжких преступлений. А остальных запереть до выяснения всех обстоятельств, — я ткнула пальцем в грудь Эклира, — которые вы теперь будете тщательно проверять. И перед тем, как кого-то приговорить к смерти, вы тысячу раз убедитесь, что он ВИНОВЕН, а после будете спрашивать моего мнения и ждать от меня вердикта! Понятно?! — зло выкрикнула я.

— Но…

— Никаких «но»!

— А что на это скажет ваш брат?!

— С ним я сама разберусь.

— А они? — Эклир выкинул руку в сторону, указывая на трибуны, где уже начал возмущаться народ, пришедший за зрелищами и кровью.

— Они сегодня уже получили то, зачем пришли. Даже больше. Поэтому делайте, как я сказала, или сами окажетесь на арене… для развлечения тех, о ком печетесь.

Эклир побледнел настолько, что мне стало его жалко, но не настолько, чтобы себя упрекать. Поэтому, больше не имея ни сил, ни желания дискуссировать по этому поводу, я, резко развернувшись, направилась прочь. И вслед мне донеслось еле слышное:

— Спасибо!

Когда мы с Асмодеем вернулись обратно, Славы нигде не было видно, как и половины нашей охраны. Он оставил меня, даже не попрощавшись. Хотя чего я ждала после того, что он сделал? Дружеского объятия или задушевной беседы? «О, милый братик, как тебе на вкус тот бедолага?» «Да, так себе. Жестковат» «Ничего, в следующий раз найдем кого-нибудь повкуснее…»

Бррр! От глупых мыслей меня пробрала дрожь омерзения.

— Возвращаемся, — кинула я через плечо сероглазому. — Мне нужно срочно увидеться с Айвеной.

Асмодей не стал уточнять, но по его взгляду я поняла, что он не знает, о ком идет речь. Я устало выдохнула:

— Я хочу увидеть свою мать.

Тогда его глаза стали походить на блюдца, как и глаза тех охранников, которые были ближе к нам. Меня их вид неподдельно смутил:

— Что еще не так?

— Ничего, госпожа, простите. — Охранники поспешно спрятали взгляды у себя под ногами. Все, кроме Асмодея.

Я подозрительно прищурилась. Не покидавшее меня раздражение вновь стало набирать обороты. Я схватила сероглазого за руку и отвела в сторонку:

— Говори, что я опять не так сказала или сделала?

Но он проигнорировал мой вопрос и резко схватил меня за запястье, но так, что со стороны этот жест казался дружеским. И притянул меня ближе, столкнув нас нос к носу:

— Прежде чем я что-то скажу, подарите мне поцелуй.

— Ты совсем обнаглел! — Я буквально онемела от шока.

— Всего один из тысячи, которыми вы награждали меня на протяжении восьми лет.

— О-о-о! — только и смогла выдохнуть я.

Мужчина ждал. Он находился в такой близости от меня, что мое тело от нервного напряжения стало чувствовать возбуждение. Асмодей был очень хорош… конечно, не сравнить с Велиаром, но все же. Серые глаза с серебристыми искрами от освещения либо светлели, становясь голубыми, либо темнели, приобретая холодный оттенок. Темные широкие брови создавали неглубокую морщинку, когда сходились вместе как сейчас. Темные волосы были коротко подстрижены, полностью открывая пропорциональные черты мужественного лица с чуть искривлённым носом, видимо, не раз сломанным, и узкими, но соблазнительными губами. Легкая небритость заостряла скулы мужчины, делая их выше. В эту секунду взгляд Асмодея был очень похож на тот, что дарил мне Велиар. И это осознание было похлеще отрезвляющей пощечины.

Я взяла себя в руки, мысленно попросила у Велиара прощения за то, что позволила себе мимолетное отвлечение, и ровно произнесла:

— Нет.

Мужчина выдохнул от огорчения, практически касаясь моих губ, и потянулся к моему уху, обдав его своим дыханием:

— Тогда ты… точно не она. — Он по-свойски чмокнул меня в висок, как будто ему было это позволено и, прежде чем отклониться добавил: — Не привлекай к себе излишнее внимание. Не говори о том, чего не знаешь.

Когда мы добрались до «Цитадели зла», я просто кипела от нетерпения, негодования и непонятно чего еще. Мне нужно было срочно поговорить с Айве, рассказать, что со мной случилось. Узнать, как жить в мире, построенном ею, и как с этим смириться. Попросить ее научить быть частью новой для меня семьи и разобраться в поступках и мотивах Славы, которые до жути пугали и до боли терзали мою душу.

— Простите, госпожа, но повелительницы миров Эвелин нет, — отрапортовал человек, стоящий возле ее покоев по стойке смирно.

— Где она? — спросила я, не церемонясь и не распыляясь на приветствия.

— Простите, но мне это не известно.

За спиной я услышала вздох облегчения моего спутника, который неотступно за мной следовал, досаждая разговорами о том, что мне не следует сейчас встречаться с моей матерью, пока я не поговорю с ним и не узнаю, какую-то суперважную секретную информацию. Агент ноль-ноль семь недоделанный… Но сейчас я не была настроена играть в шпионов, поэтому лишь отмахнулась от него.

— Хорошо, — сквозь сжатые зубы, как можно спокойнее произнесла я. — Тогда скажи, когда она появится?

— Это мне тоже не известно.

В разговор вступил Асмодей:

— Госпожа, я думаю, вам будет лучше вернуться в ваши покои и дождаться возвращения повелительницы. Как только она появится, вас об этом известят.

— Не смей мне указывать, что делать!

— А его, — я указала пальцем на побледневшего охранника, — раз он такой никчёмный, четвертовать!

Ох!.. Я резко прикрыла рот ладонью. Это точно не могла быть я! В этот момент я почувствовала, как энергия прежней хозяйки сумела не только взять вверх над моими эмоциями, но и каким-то образом заставила меня произнести то, что я бы никогда не произнесла. Нечто непонятное, черное, нечистое, беспросветное, то, что было неотъемлемой частью прежней Мирославы, угнетало меня. Я тряхнула головой и досчитала до пяти, обретая над собой контроль.

«Черт! Мне только не хватало борьбы с самой собой!»

— Стойте! — Для большей убедительности я загородила собой мужчину, к которому уже тянула руки моя неотступная охрана. Та в нерешительности остановилась. — Я пошутила.

Я нервно хихикнула и обернулась к едва живому от страха человеку:

— Это шутка! Служи дальше! — и, стараясь скрыть эмоции по этому поводу, стремительно направилась к себе, избегая любого контакта с окружающими.

— У тебя пять минут на то, чтобы сообщить мне то, что, по твоим словам, является очень важным. — Я скрестила руки на груди, закрывая доступ к самой соблазнительной части своего тела, и, показывая свое нетерпение, стала отстукивать ритм ножкой. — Говори!

Асмодей прищурился, потер подбородок, явно не зная, с чего начать.

— Твое полное имя и должность? — услужливо подсказала я.

— Меня зовут Асмодей Анх Валиус. Но, прежде чем я продолжу, попрошу вас присесть.

Я нервно переступила с ноги на ногу, но уступила его просьбе и опустилась в мягкое кресло, закинув ногу на ногу, но все так же не убирая руки с груди.

— Заметь, сегодня я терпением не отличаюсь.

Мои слова заставили мужчину улыбнуться, но глаз это не затронуло. В них осталась холодная решимость.

— Когда, то давно, — он зарылся в волосы рукой, предавшись воспоминаниям, — я, окончив военное училище, поступил сюда на службу. Так как мой послужной список был безупречен…

— Не интересно. Ближе к сути.

— Я стал привилегированным военным. Моей первоочередной задачей являлась безопасность правительницы миров Эвелин.

— И что же входило в твои обязанности? — ехидно поинтересовалась я. — Наверняка не только ходить за ней по пятам и прикрывать ее своей грудью от пуль и прочих посягательств на ее жизнь?

Мужчину моя колкость нисколько не смутила, и он нахально улыбнулся:

— Твои намеки, Мира, более чем прозрачны. Если тебя интересует, спал ли я с ней, то спросила бы напрямую.

— Мне плевать, спал ли ты с моей матерью или нет.

— Не сомневаюсь.

— И что было дальше? Вы любили друг друга, и все такое…

— Нет, это была не любовь, а просто секс.

— Так, хватит, не хочу этого знать. — Я резко поднялась на ноги, давая понять, что разговор окончен. Но Асмодей не позволил мне уйти и вырос возле меня, как непреступная крепость.

— Отойди! — сердито произнесла я на радость сгущающейся темной энергии, которая только ждала повода, чтобы вырваться наружу.

— Однажды я стал невольным свидетелем одного любопытного разговора. Я дремал после бурной ночи, когда услышал спор Эвелин со своим приближенным, советником Римом.

Я села обратно в кресло, заинтригованная его словами.

— О чем они спорили?

— О вашей смерти.

— Что?!

— Да, у них была жаркая дискуссия, которая заставила меня пробудиться. Я стал прислушиваться — не все помню точно, как-никак восемь лет прошло, но помню суть разговора, показавшегося мне тогда очень странным.

Я не сразу почувствовала, что затаила дыхание, а в горле пересохло.

— Они спорили о том, стоит ли вас убивать.

Я нервно выдохнула.

— Эвелин сказала, что есть большая вероятность того, что ее дочь сгинет и на ее месте появится самозванка, которая может погубить все, чего она с неимоверным трудом добилась.

— А что ее советник?

— Советник, как ни странно, с ней не соглашался. Он говорил, что это все ничем не подкрепленные домыслы, и что ваша смерть не принесет ничего хорошего и подорвет устои планеты, которые с таким трудом удалось наладить. Потеря одного представителя власти ослабит их перед врагами, которые только и ждут момента, чтобы свергнуть Эвелин.

— Что конкретно они имели в виду, когда говорили, о самозванке?

— Я лишь услышал, что эта самозванка будет точной копией ее дочери, но внутренне будет от нее отличаться, что может привести к большим неприятностям, более серьезным, чем внешние враги, угрожающие всей планете в целом. Конечно, Эвелин в расцвете сил, она смогла поработить не одну планету, но остались еще те, кто ни при каких обстоятельствах не хочет с этим мириться.

От услышанного я потеряла дар речи. Только когда мои пальцы задеревенели от того, что я со всей силы сжимала подлокотники и проделывала в потёртой коже дырки, я чуть расслабилась.

— Почему же они меня сразу не убили?

— Они сошлись на том, что подождут того самого момента, который, возможно, и не наступит. — Асмодей пожал плечами.

— Моя мать хочет меня убить, — как во сне повторила я и понуро опустила голову. Явное предательство Айвены больно резануло по сердцу. Я потерла ладонью под грудью, пытаясь унять тянущую боль.

— Мне очень жаль, госпожа.

— Ты же знаешь, что я не она. Можешь не называть меня госпожой, я к этому не привыкла.

— Это не отменяет вашей сути.

— Ты шутишь. — Я удрученно покачала головой. — И вообще, я не понимаю, почему ты не побежал докладывать ей обо всем в первый же день? Зачем ты за мной ухаживал и скрывал от всех мое состояние?

Лицо Асмодея стало задумчивым, но он не ответил.

— Почему ты не связался с Айве… тьфу, то есть, с Эвелин и не доложил о своих подозрениях? Получил бы к своему безупречному послужному списку еще одну галочку.

Между нами повисла тяжелая пауза, которую можно было легко ощутить. От взгляда мужчины по моей спине прошёл холодок. Взгляд был пронзительный, с отпечатком печали, тоски и глубокого замешательства, которое подсказало мне, что такая мысль уже посещала голову Асмодея.

Я первая нарушила молчание, сухо выдавив из себя:

— Только не говори, что ты влюблен в меня. Вернее, в ту Мирославу, с которой делил постель. — Я нервно хихикнула и, не выдержав напряжения, первой отвела взгляд.

Мужчина опустился возле меня на корточки, положил ладони на подлокотники кресла, в котором я сидела. От слишком близкого контакта я отпрянула. Поддаваться на его чары я не собиралась, поэтому состроила самое недовольное из всех возможных лиц.

Но мужчина не смутился.

Ничего не говоря, он резко наклонился вперед и поцеловал меня.

Первая секунда — шок. Вторая секунда — ступор. Третья — яростный взрыв сверхновой…

Я даже не поняла, что сделала, но когда мои руки коснулись мужчины, чтобы его остановить, из его груди вырвался болезненный стон и он отлетел в сторону, как от электрического разряда. Очень мощного разряда.

Я тут же подбежала к нему, присела рядом, пытаясь помочь, но он отказался, небрежно отмахнувшись, и глупо заулыбался:

— Да-а… а бьешь ты не хуже, чем прежняя Мира.

Я, как безумная, уставилась на свои руки.

— Но… но… я не знаю…Что это было?!

— Видимо, я тебе не очень симпатичен. И впредь, если мне захочется чего-то подобного, я должен спросить у тебя разрешения, — попытался пошутить Асмодей.

— Прости, я правда не хотела. — Я виновато опустила голову. — Тебе очень больно?

— Нет. Если честно, я уже привык.

Я нахмурилась.

Асмодей осторожно, как будто боясь повторения чего-то подобного, дотронулся до моей ладони.

— Ты такое делала раньше?

Я удрученно покачала головой:

— Нет. Это, наверное, осталось от прежней хозяйки.

— А разве такое возможно?

— Похоже, что да. — Я поднялась на ноги, чувствуя его напряжённое ожидание. — Мне кажется, я чувствую энергию… плохую энергию, черную, которая так сроднилась с этим телом, что не покинула его даже после того, как я в него вселилась.

Мужчина медленно поднялся, размышляя над моими словами.

— Это из-за нее ты так странно вела себя с тем охранником возле покоев Эвелин?

Я кивнула.

Молчание затягивалось. Асмодей явно что-то обдумывал. Наконец, сделав какой-то неведомый мне вывод, он тихо произнес:

— Теперь уже я полностью заинтригован, и хочу узнать, кто ты и откуда.

Обернувшись, я поймала на себе его пристальный взгляд. Не зная, с чего начать, я, наконец, смогла из себя выдавить:

— Ты в курсе, какой силой обладает вся наша семья?

— Это не секрет. Вы при любом удобном случае ее демонстрируете. И не всегда для добрых дел.

— Хорошо. Тогда все проще, чем кажется. — Я прикрыла глаза, собираясь с духом, и, глубоко вдохнув, произнесла: — Я - та, кто своими бездумными действиями создала эту реальность.

Брови мужчины удивленно приподнялись. И я почувствовала, что он с нетерпением ждет продолжения.

— Ох, всё-таки это сложно… Придётся рассказывать с самого начала.

Асмодей утвердительно кивнул.

И я начала. Рассказала все — с того момента, когда жизнь столкнула меня с Иконом, и закончила тем, как Велиар ради меня изменил ход событий, прикончив своего отца.

— Ты его любила?

— Кого? — До меня не сразу дошло. Прошло, по меньшей мере, минут тридцать с того момента, как я в красках все рассказала Асмодею, захлебываясь своими горестными эмоциями. Но его реакция последовала не сразу: он глубоко ушёл в свои размышления, уставившись в окно. В этот момент полной тишины я поймала себя на мысли, что перегорела эмоционально и физически и меня клонит в сон. Удобно устроившись на диванчике, я прикрыла глаза.

— Велиара. Сына Астара. Ты его любила?

Я неприлично громко зевнула.

— Это все, что ты уловил из моего рассказа? — сонно пробормотала я.

— Ответь, — настаивал мужчина, которого явно не заботили вселенские проблемы и мои угрызения совести.

— Нет, ну сколько можно! — Я опять стала раздражаться. — Да! Я его любила, понятно? Очень сильно любила.

— Понятно, — как-то сухо произнес мужчина, вновь уходя в свои мысли.

«Ура. Может, теперь я посплю». Я попыталась задушить в себе раздражительность, которую дарил мне мой внутренний демон. И уже хотела попросить Асмодея уйти, пока я опять не натворила бед и не обидела человека, единственного в этом мире, кто мог мне помочь. Мне нужно было все хорошенько обдумать, ну или, в крайнем случае, просто отдохнуть, но не успела я открыть рот и сказать ему об этом, как он многозначительно изрек:

— Так значит, тебе восемнадцать…

Я закатила глаза и кивнула.

— Я понимаю, это попахивает бредом, особенно когда я выгляжу далеко за… Но это факт.

— Поэтому ты и ведешь себя так….

— Как? — тут же враждебно зашипела я.

— Так эмоционально и, самое главное, безрассудно. При том, что к твоей темной сущности это отношения не имеет.

— Неужели это так заметно?

— Я вообще удивляюсь, как с твоей БЕСПЕЧНОСТЬЮ тебе удалось дожить до сегодняшнего дня.

— Эй! — Я легонько насупилась, отказываясь принимать правду. — Я НЕ БЕСПЕЧНА!

— Еще как. Разве не беспечно с твоей стороны целовать практически незнакомца? — Асмодей намекал на себя, послав мне улыбку чеширского кота.

— Что? Да я тебя чуть не убила! Тебе что, от удара мозги вышибло?!

— Да, если бы не этот неприятный инцидент, — Асмодей неосознанно дотронулся рукой до груди, — ты бы явно приняла то, что я хотел тебе предложить. Я прекрасно чувствовал, как твое тело на меня реагирует.

— Слушай… видно, удар действительно был слишком мощный. В следующий раз, если ты попытаешься меня поцеловать, я поставлю тумблер на щадящий режим, чтобы твои мозги не задымились и ты не нес всякую ересь.

— Отрицание — первый признак того, что я прав, — самодовольно ухмыльнулся мужчина. — И кстати, — Асмодей все не унимался, — нелогичность твоих поступков — один из признаков беспечности. Если хочешь добиться конкретной цели, у тебя всегда должен быть план.

— У меня был… то есть, он есть… то есть…

— Я заметил. — Брови мужчины скептически взлетели вверх.

Я насупилась:

— Иди к черту! — И замолчала. Спорить больше не хотелось, признавать очевидное было сложно. С моей стороны это выглядело бы слабостью.

Может, из-за этого у нас с Велиаром и не получалось нормального диалога. Дело не в беспечности и не в нелогичности…или что там еще напридумывал Асмодей со своими поцелуями? Я сейчас думала о том, что никогда не признавала правоты Велиара, всегда шла ему наперекор, подвергала сомнениям его слова, хотя в душе признавала, что он прав. Зачем? Почему?

Да уж, психолог бы мне точно не помешал…

Я устало провела рукой по лицу, не вслушиваясь в то, что говорил Асмодей.

— … хранитель.

— Что?

— Я говорю, у тебя замечательный ангел-хранитель.

— Был, — удрученно произнесла я.

— Скажи, Мирослава, как ты справляешься со всем этим?

— С чем? — до меня не сразу дошло.

— Ну, с болью от потери Велиара.

— Серьезно?!

— Абсолютно. Как ты справляешься с этой болью? — Асмодей ждал ответа с какой-то подозрительной заинтересованностью, и в эту минуту его взгляд стал невероятно напряженным.

— Ну, ты сам все видел. Я бы, наверное, сошла с ума, если бы не твои чудо-уколы, которые притупили воспоминания.

— И это все?

— Ну, может быть, этому способствует новый мир. Он, как никто, сдерживает хитросплетения моей новой жизни. Пока не разберусь и не наведу в нем порядок, я смогу более-менее существовать.

— Хм… то есть, отвлекающим фактором для тебя является то, что ты чувствуешь себя потерянной здесь и сейчас?

— Я же сказала: отчасти.

— Да-а, — задумчиво протянул мужчина. — Жаль, что у меня нет отвлекающих факторов, чтобы заглушить свою боль…

— О чем ты? — тут же заинтересовалась я.

— Прости, мысли вслух, — отмахнулся он и направился к небольшому столу, над которым выплыло голографическое табло.

— Что ты делаешь?

— Сейчас все увидишь. — Асмодей ввел код, и часть в столешницы отъехала в сторону, образовав проем.

Я с любопытством приподнялась и увидела то, что пряталось в нише. Огромная книга с затертой до дыр обложкой, украшенная милыми сердечками, нарисованными когда-то детской рукой.

— Здесь вся твоя жизнь. Практически все триста лет запечатлены в этой рукописи.

— Это что, типа мой дневник?

— Он поможет лучше разобраться в том, какой была Мирослава до тебя.

— Обалдеть… Спасибо! — Я слишком резво подбежала к столу и протянула руки к манящим страницам. Но Асмодей отодвинул книгу в сторону, остужая мой пыл.

— Я даю ее тебе не для того, чтобы ты развлеклась, а для того, чтобы ты поняла, какой она была в этой реальности. Чтобы ты примерила ее роль на себя и вела себя соответствующе. Это на первое время спасет твою жизнь.

Он осторожно положил тяжелый том мне в руки. Вес книги впечатлял.

— Могу сказать сразу: многое тебе не понравится. Я буду рядом, чтобы помочь справиться с этим.

— Хорошо. Спасибо тебе.

Асмодей кивнул и на секунду замялся.

— У меня еще один вопрос. Как сильно ты любила планету, на которой родилась и за которую боролась?

— Землю?

— Да.

— Если ты еще не понял, в борьбе за ее благополучие я лишилась всего, что мне дорого! Семьи, любви… будущего!

Печаль или что-то подобное отразились на лице мужчины:

— Тогда маленький совет: когда дойдешь примерно до середины и увидишь нарисованную от руки картинку, похожую на твою планету, не читай дальше без меня.

— Почему? — тут же насторожилась я.

— Пообещай! — с нажимом произнес Асмодей. — Пока об этом еще рано говорить. Просто пообещай.

— Обещаю, — недовольно произнесла я, отметая желание прямо сейчас найти нужную страницу.

— Хорошо. Вижу, тебе не терпится приступить к чтению. Не смею больше задерживать вас… моя госпожа. — Мужчина направился выходу и по пути задумчиво обронил: — Ну, надо же… девственница!

— Эй, я этого не говорила! — крикнула я ему вслед. И тут же покраснела как свекла.

— Поверь, я умею делать выводы, — усмехнулся он, не оборачиваясь.

Я осталась одна под гнетом тяжеленного фолианта.

Моя щека затекла, приняв форму книги, на которой я уснула, остановившись на тысяча какой-то странице. Я читала весь прошлый день и половину ночи, практически не прерываясь на физиологические нужды. И сейчас очень скверно себя чувствовала.

Все тело ломило, щека ныла, глаза припухли, в них чувствовалось небольшое жжение. Зов природы упрашивал посетить уборную, а желудок, который, наконец, смог обратить на себя внимание, жалостливо заурчал, видимо, сильно обидевшись за пропуск ужина. Я осторожно положила книгу на тумбу, неловко потянулась и понуро побрела приводить себя в порядок, по пути стряхивая остатки тяжелого сна.

Откровения, которые подарила мне рукопись, были настолько шокирующими и ужасными, что моя психика не могла с этим так быстро справиться. Я бы, конечно, ради праздного любопытства могла продолжать чтение, но как раз остановилась на той странице, где была изображена Земля. Кстати сказать, весьма профессионально. Я думала, сон поможет справиться с негативом, но он только усугубил прочитанное, переработав полученные образы в кошмар.

Если рассказывать вкратце, то Айвена по происшествии всего этого времени стала настоящим извергом. Она преодолела трудный путь, чтобы стать правительницей всей планеты. Если Астар шёл хитрым путем, поначалу задабривая, подкупая, подлизываясь к определенным людям, заводя нужные знакомства, то моя мать просто шла по трупам. Это случилось после того, как ее обвинили в убийстве Астара и вынесли ей смертный приговор. Айве при помощи медальона смогла сбежать, но ровно на столько, чтобы забрать меня, еще новорожденную, и своего мужа Николая на Трезур. Кстати, из того, что Николай, мой биологический отец, никуда не пропадал и Айвена смогла найти его на Земле, я сделала вывод, что в его исчезновении был повинен Астар. Наверное, он сделал это из ревности: когда возвращающей сыворотки было вдоволь, он кого-нибудь послал, может быть, того же Икона, чтобы тот убил моего отца. И теперь, когда Астар был мертв, Николаю ничего не угрожало.

Через несколько лет Айве заняла пост главы города, потом возглавила страну, а после стала полноправной повелительницей планеты. Время ее правления отличалось жестокими нравами. Она казнила каждого, кто противился ее слову, кто осмеливался ей перечить. Кстати, из того же дневника я узнала о том, что Айве обожала делать казни достоянием общественности, чтобы вызывать у населения страх и искоренять желание сопротивляться.

Но не это было самым страшным, а те воспоминания, которыми делилась Мира, будучи уверенной, что ее дневник никто не прочтет. Те воспоминания, которые убили в ней и брате все святое, сломали их психику и направили их по пути, устланному прахом.

Айве на глазах своих детей убила Николая. Вы спросите, за что? Я так этого и не поняла. Но мне кажется, что Николай не разделял взгляды жены и пытался ее вразумить. Во время очередного конфликта она его и убила. Конечно, то, что это увидели дети, было случайностью, и для Айве это до сих пор оставалось тайной, но факт оставался фактом. На их глазах произошло чудовищное злодеяние, которое лишило Миру и Славу одного из главных людей в их жизни — их отца.

Отца, в котором дети души не чаяли. Отца, который дарил им любовь за обоих родителей, пока Айве воевала со всем миром. Отца, который был для них почти божеством из-за своего доброго сердца, и, несмотря ни на какие события, оставался для сына и дочери маяком душевности и умиротворения.

Каждого из детей это происшествие сломало по-своему.

Славдий закрылся в себе, отгородившись от всех и вся стеной индифферентности, проще говоря, безразличия. Еда, развлечения, женщины и легкие победы стали определяющими в его жизни. Его перестало заботить все, что до этого вызывало в его сердце восторг. Он выбросил из своей жизни то, что заставляло его трудиться, поставив на первое место праздный образ жизни.

Мира же после глубокой депрессии из жизнерадостной, беззаботной девчушки превратилась в озлобленного, постоянно раздраженного монстра. Не знаю, может, так повлиял на нее страх за собственную жизнь, но она стала копировать поведение матери, стала неотступно за ней следовать, перенимая ее привычки и манеры, надеясь на поощрение и похвалу. В итоге Мира настолько сжилась с новой ролью, что одним своим появлением стала вызывать у людей ужас. Люди робели, страшились, люди в ужасе замирали при виде ее. Пытки, издевательства с сексуальным подтекстом — вот чем развлекала себя Мирослава того мира. Она стала хуже чудовища, кровожадного монстра, переплюнув даже Айве.

Опускаясь в расслабляющее-теплую воду, я устало потерла лицо руками. Самое отвратительное — это то, что Айвена никогда не вмешивалась и принимала своих детей такими, какими они были. Ее любимая фраза, которой она себя оправдывала, красовалась практически на каждой странице Мириного дневника: «Все, что я делаю, это ради моих детей».

Получилось так, что безразличие Славы, подхалимство Миры и жестокость Айве сыграли огромную роль в становлении новой власти. Власти, которая в данное время мало чем отличалась от правления Астара. Ну, за одним исключением: веселая троица не стала кардинально изменять устои мироздания, объединять людей в странные общины со странными правилами, где женщина ценилась не больше, чем надувная кукла.

Но все равно это не умаляло той боли от осознания, что я, наравне с Айвеной, стала господствующим злом, монстром во плоти.

Я прикрыла глаза и полностью погрузилась в целительную воду, надеясь, что она сомкнётся надо мной и я больше никогда не выплыву.

Как можно жить в мире, где тебя боятся и ненавидят? Где с адекватными чувствами и поступками ты не нужна ни собственной матери, ни собственному брату?

Из моих легких вышел воздух, мелкими пузырьки устремились к поверхности. Я не смогу влезть в шкуру прошлой Миры, Айвена за пару дней меня раскусит, тем более что первый шаг к своему разоблачению я уже сделала, отменив кровавые бои на арене.

Я почувствовала, что легкие начинают гореть, желая сделать вдох. Я упрямо закрыла глаза, пытаясь погрузиться глубже. Сейчас я чувствовала себя жалким подобием человека, или тенью человека-монстра, которая не может смириться со своей судьбой.

Безжалостная рука потянула меня за волосы. От боли я попыталась крикнуть, и вода тут же устремилась в мои легкие. Предательское тело послушно вынырнуло на поверхность. Когда мое лицо оказалось над водой, я сильно закашлялась, а потом встретилась с серыми глазами, в которых бушевал шторм. Я даже возмутиться не успела, как Асмодей меня сильно встряхнул.

— За что?! — вскрикнула я, на миг опять уходя под воду.

— Хочешь умереть?

— А что если и так? — оскалилась я. — Ты знал, что написано в этой дрянной книге?

Асмодей молчаливо кивнул.

— И ты терпел… эту суку?!

— У меня не было выбора, — сухо, без эмоций произнес мужчина.

— Конечно, так ведь проще! Нет выбора… Это снимает с тебя всякую ответственность за жизнь тех, кого она замучила просто потому, что ей так захотелось. Да ты ненормальный!

— Я смотрел глубже в ее душу.

— Ха! У монстра не может быть души!

Асмодей зло прищурился. Несколько секунд он молчал, больше не пытаясь оправдаться, а потом медленно произнес:

— Теперь это твоя жизнь. — Он резко развернулся, послав мне в лицо тучу брызг. — Немедленно одевайся. Твой брат хочет с тобой позавтракать.

— Ты все запомнила?

Слова Асмодея всколыхнули в моем мозгу ненужные воспоминания. В прошлой жизни я стояла перед подобными дверями примерно в таком же развратном костюме и ждала первой встречи с Астаром. Если прикрыть глаза, можно было представить, что возле меня стоит не Асмодей, а Велиар. А если уж совсем постараться, то можно было восстановить в памяти его запах, ауру и ощущения, которые он вызывал, находясь со мной рядом.

— Мирослава!

Я вздрогнула и обернулась на голос Асмодея.

— Надеюсь, ты поняла, что от тебя требуется?

— Убить тебя? — не удержавшись, съязвила я.

Асмодей кинул на меня недобрый взгляд и пропустил вперед, прикрыв за мной дверь и оставшись в коридоре.

— Моя милая сестренка, а я уже заждался! Хотел начинать трапезу без тебя. — Ирония в голосе моего брата зашкаливала, и это мгновенно вызывало у меня приступ раздражения. Темная энергия не терялась, она в предвкушении потерла невидимые ладони.

— Так и начинал бы без меня, невелика честь. — Я с каменным лицом направилась в центр зала, где уже был сервирован длинный стол из темного дерева.

— Ты, как всегда, восхитительна!

«Ага, как проститутка на панели». Я невольно провела рукой по черной юбке, облегающей мои бедра, и уселась за противоположный конец стола.

— Тебя что-то беспокоит? — Слава вальяжно откинулся на спинку высокого стула и начал меня изучать. Сначала визуально, а после уже привычным ощупыванием энергией. Наткнувшись на сгусток темноты внутри меня, он недовольно поморщился.

— Ты доктор? — ехидно поинтересовалась я.

— Прости, что?

— Я говорю, нечего лезть мне в душу с помощью своей силы!

— Это моя обязанность — заботиться о тебе, — невозмутимо ответил мужчина. — Расскажи, что с тобой происходит? — Слава чуть наклонил голову набок, показывая всем своим видом, что он чрезвычайно внимателен и открыт к диалогу.

«Ага, размечтался… бегу и спотыкаюсь!»

— А что не так? Или тебя смущает, что прошли сутки, а я так никого и не убила?

Мой демон начал распылять свою раздражительность и нервозность.

— Ну-у-у, — протянул Слава, — для этого еще будет время. — От его улыбки по моему позвоночнику пробежали мурашки. — Скажи мне, принцесса, почему второй день я тебя не чувствую?

— Что? — Я непонимающе тряхнула головой.

— Я не чувствую в тебе… ммм… тебя.

Я немного напряглась.

— Это каламбур?

— Отнюдь. Вчера я подумал, что мне померещилось, но сегодня я убежден: в тебе течет диаметрально противоположная энергия.

— Эээ… — Я нервно заерзала на стуле. — Бред какой-то! Как человек может так резко измениться?

— Вот я и хочу это выяснить. Кроме твоей ауры, кардинально поменялась картина твоего мироощущения.

Блин, этот допрос с пристрастием начал меня напрягать!

— Не понимаю, о чем ты. — Я безразлично пожала плечами, надеясь незаметно сменить тему. — Может, уже поедим, а то я со вчерашнего дня ничего не ела.

— Развлекалась с Асмодеем?

Произнесенная им фраза заставила меня вспыхнуть.

— Не твое дело!

Слава прищурился, но ничего не ответил. Он расплылся в довольной улыбке, которая обещала продолжить разговор чуть позже, поднял руку и покрутил в воздухе пальцем. Не зная, чего от этого жеста ожидать, я немного напряглась, но ничего страшного не произошло: в комнату впорхнули две прекрасные девушки с тяжелыми подносами в руках и стали быстро расставлять перед нами еду. Когда их работа была выполнена, они так же изящно выпорхнули, оставив нас наедине.

Ошеломительные запахи парализовали мой мозг, вытеснив оттуда все разумные мысли. Наколов на вилку первый кусочек тушеного мяса, я с восторгом положила его в рот и стала быстро пережевывать, не смея взглянуть на Славу и достойно встретить его проницательный взгляд.

— Я понимаю, что моя красота ослепляет, но ты меня немного смущаешь.

Мягкий смех отскочил от гладких стен, вернувшись эхом.

— Как у тебя это получается, сестренка? Быть такой милой и холодной одновременно…

— А еще кровожадной, — добавила я.

— Да, — задумчиво изрек Славдий, поковыряв вилкой в своей тарелке. — Кровожадности тебе не занимать.

Я осушила почти полный бокал терпко-сладкого напитка и посмотрела на брата:

— Какова истинная причина твоего приглашения?

— А разве ты видишь здесь какой-то скрытый подтекст?

Я прищурилась, закинув в рот очередной кусочек. Может, я себя зря накручиваю и этот завтрак ничего не подразумевает, кроме милой беседы родственных душ? Я встряхнулась и попыталась расслабиться под гнетом все того же пристального взгляда.

— Чем ты вчера занимался после того, как покинул арену? — Вообще-то я хотела сказать «после того, как сожрал того несчастного парня», но здравый смысл меня удержал.

— Как обычно. — Слава не стал себя утруждать более детальными подробностями. Но через секунду резко наклонился вперед и с нескрываемым любопытством поинтересовался: — Почему ты закрыла игры?

— Ммм… — Мое сердце пропустило пару быстрых ударов. — Мне они наскучили, — лениво произнесла я, пряча трясущиеся руки под стол.

Брови Славдия, если бы могли, в эту минуту точно вылетели бы за пределы его лица и приземлились в районе макушки.

— Ты решила избавиться от того немногого, что доставляло тебе радость?

— Найду себе более интересное занятие, ты же меня знаешь, — хихикнув как дурочка, я нервно передернула плечами.

Слава мило улыбнулся и стал невозмутимо поглощать все, что было в его тарелке. Спрашивать что-либо еще в данный момент он явно не собирался. А я чувствовала себя словно под пытками и сидела вся как на иголках, опасаясь даже вдохнуть громче, чем обычно, и ненароком вновь привлечь к себе внимание.

Но передышка была недолгой. Слава опустошил свои тарелки в мгновение ока и, совсем расслабившись после третьего бокала вина, как бы невзначай, сообщил:

— Завтра возвращается Эвелина.

Я внутренне напряглась, и это не укрылось от моего брата.

— Разве она не поставила тебя в известность?

— Нет, — резче, чем намеревалась, ответила я.

— Хм. Тогда для тебя будет сюрпризом то, что она притащит сюда этого ублюдка Рьяха Ми Дэ Адэнэха.

— Кого??!

— Твоего жениха, дура! Принца с планеты Арниус.

Вот теперь я подавилась не на шутку. Очередной кусок мяса конкретно засел у меня в горле, и я, как ни старалась, не могла от него избавиться, кашляя и задыхаясь.

— Черт!

Слава в мгновение ока оказался возле меня. Грамотно схватив меня со спины, он начал с силой давить в область солнечного сплетения. Пары резких нажатий хватило, чтобы злосчастное мясо оказалось на полу.

— Господи! Мирослава, ты можешь жевать, прежде чем глотать?!

— Не успела… — произнесла я, с усилием хватая ртом воздух и все еще находясь в кольце Славиных рук. Только когда нормализовалось давление и возобновился кровоток в области моего лица, я проговорила: — Спасибо, но теперь все в порядке и ты можешь меня отпустить.

Я обернулась и оказалась прижата макушкой к мужскому подбородку.

Уперев руки в его грудь, я попыталась отстраниться, но лишь почувствовала, как под рубашкой напряглись его мышцы, подняла голову и заглянула в глаза своего брата. И вздрогнула: в них горели неприкрытая похоть и вожделение. Я дернулась, не желая это видеть, но стол за спиной и кольцо удерживающих рук мне не позволили.

— Отпусти! — низко и угрожающе зарычала я.

Но мужчина наклонился и уткнулся носом в мои волосы.

— Хочешь, я избавлю тебя от твоего жениха раз и навсегда?

— Вопрос с подвохом?

— Только разреши, и я все для тебя сделаю. Никакой член с другой планеты никогда не оскорбит твое тело.

— И как ты это сделаешь? Убьешь его?

— Однозначно, — со всей решимостью произнес мужчина, еще больше напугав меня. Его руки начали опускаться к моим округлостям, находящимся ниже спины. Это было уже совсем не смешно, и я резко дернулась, ощущая себя гадко и мерзко.

— Хорошо, а как насчет тебя?

Слава на секунду замер, осмысливая мой вопрос.

— Что ты сделаешь с собой? Тоже убьешься?

— Зачем?

— Ну, ты же мне тоже ненавистен, — безжалостно сказала я.

Я увидела, как оттенок зеленого в глазах мужчины превращается в черный. Злой рык опалил мою щеку. Слава резко убрал свои руки, и я чуть не свалилась, лишившись поддержки.

— Кто ты?!

— Что?

Мужчина наклонился к моему лицу:

— Я спрашиваю, куда ты дела мою сестру?

— Я… я…

Он схватил меня за руку и больно дернул на себя.

— Я еще вчера почувствовал, что что-то не так, когда ты повисла на мне со своими сестринскими объятьями, излучая такую любовь и боль за меня, как будто я тебе небезразличен. Как будто я тебе хоть чуточку дорог, как будто я что-то для тебя значу как брат, а не как тот, кто выполняет твои вечные прихоти и исполняет твои грязные приказы! Я спрашиваю в последний раз. — Слава угрожающе понизил голос.

— Хорошо, я все тебе расскажу, но у меня будет встречный вопрос.

Его удивила моя наглость. Но возмутиться он не успел, так как я выпалила:

— Почему Айвена убила нашего отца?

Славдий как будто впал в ступор. Отпустив мое запястье, он сделал шаг назад, а в его взгляде промелькнул испуг.

— Что с тобой? — растерялась я. Но мужчина как будто выпал из реальности. Он часто заморгал, его грудь завибрировала от учащённого и резкого дыхания.

— Слава?

Эта реакция не на шутку меня напугала. Я подошла к нему вплотную, пытаясь успокоить, но он уже справился с собой и резанул меня резким обвиняющим взглядом, в котором смешались боль, ненависть, страх и что-то еще. Я в ужасе от него отступила.

— Это ты виновата! Если бы ты не закрыла мне рот и не удержала меня, я бы смог помешать ей! Ты во всем виновата… моя дорогая сестричка! Из-за тебя он умер. — В глазах Славдия бушевала холодная ярость. При этом его ноздри яростно трепетали, а губы превратились в сплошную тонкую линию. Аура ненависти была так сильна, что я отшатнулась, не в силах этого вынести. А он дико и как-то зловеще рассмеялся:

— А теперь, моя дорогая, время десерта!

— Что? — Я непонимающе тряхнула головой, но он уже потерял ко мне всякий интерес. Маска холодной циничности вернулась на его лицо. Теперь он напоминал чересчур милого зверя, который готовится сожрать меня с потрохами.

Мужчина выплеснул в себя еще один бокал. Не хмелея, сделал странный жест рукой, не похожий на первый, и тут же в комнату влетела прекрасная фея с огромными карими глазами и обворожительно распущенными черными волосами. Я даже не успела ничего сказать или покинуть трапезную, как девица, явно к такому привыкшая, беспардонно отодвинув тарелки с едой, уселась на стол лицом к Славе. Изящно выгнув стройное тело, она широко раздвинула перед ним ноги.

Какая мерзость! То, что Слава собирался делать с этой шлюхой, было отвратительно. А в том, что он нарочно решил сделать это при мне, у меня не было сомнений.

— Привыкай к своему новому миру… сестренка! — с брезгливой усмешкой бросил мне Славдий, опуская свое лицо туда, куда предлагала блудница…

Обида и злость на брата из этого мира давили на меня грузом непомерной ответственности. «Черт, да что же это такое?! Еще одна расплата за то, что мы с Велиаром изменили ход событий?! Велиар, если бы ты был жив, я бы с повинной кинулась к тебе в ноги, в миллионный раз признавшись, что ты был прав…»

Еле сдерживая слезы, я направилась к выходу, надеясь когда-нибудь забыть тот позор, который мне довелось увидеть и испытать. Но дойти до дверей я не успела, так как путь мне преградили двое мужчин, словно из рекламы трусов Келвина Кляйна.

— Сестренка, о твоем десерте я тоже позаботился. Наслаждайся, завтра вернемся к нашему разговору.

— Иди в пекло!!! Дайте мне пройти! — зло, сквозь зубы выплюнула я мужчинам. Но мой гнев не вызвал даже удивления на смазливых лицах. Они переглянулись, ухмыльнулись и стали давить на меня своей мощью, заставляя отступать. За моей спиной уже начала поскуливать потаскуха, к которой вернулось внимание Славы.

— Я сказала: немедленно от меня отвалили!

— Нет-нет, госпожа, нас предупредили, что сегодня вы захотите поиграть, поэтому на все ваше негодование мы должны отвечать только тем, чему хорошо обучены.

Я отлично понимала непрозрачные намеки, но когда парень для убедительности провел ладонью верх и вниз по своему эрегированному члену, готовому выпрыгнуть из низко сидящих штанов, я захотела провалиться сквозь землю. Ну почему все в этой чертовой реальности сводится к одному? Сумасшедший дом какой-то!

Со стороны стола я услышала звук удара об пол тяжелого ремня, и поняла, что последнее, что я хочу видеть в этом мире, это то, как мой брат кого-то имеет у меня на глазах. Да, этот кошмар будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь…

— Хорошо, парни. — Я с холодной расчетливостью и плохо сыгранной наглостью прошлась кончиками пальцев по рельефным мышцам ближайшего адониса и повелительно произнесла: — Идем развлекаться в мои покои, там у меня много игрушек для наказания плохих девочек и кровать с очень крепкими цепями.

Не давая своим сомнения и страхам одолеть меня, я схватила парней за руки и потащила их за дверь, не давая опомниться и запротестовать. И постаралась на время оглохнуть, чтобы игнорировать вздохи, стоны и ритмичные шлепки с противоположной стороны зала.

Мужчины снова переглянулись в предвкушении и теперь без разговоров последовали за мной. Когда дверь преисподней за нами захлопнулась, я встретилась с взглядом с Асмодеем, рука которого напряженно сжимала и разжимала рукоять меча, и жестом показала на своих спутников:

— Избавься от них!

Асмодей, явно довольный этой идеей, зловеще оскалился.

— Госпожа, только не наказывайте нас! — понимая, что что-то пошло не так, оба адониса упали на колени.

— Что?!

В отчаянии один из парней начал целовать мне ноги:

— Мы вас ненароком обидели, простите нас!

— Ничего вы меня не обидели… — Я резко отошла в сторону и, подумав, добавила: — Сегодня у меня нет настроения, поэтому просто уходите, я не буду вас наказывать.

Даже после этих слов парни не спешили меня покидать, их сковывали неверие и страх. Но, видно, решив, что я не обманываю, низко кланяясь, быстро исчезли в глубине коридора.

Тогда, отпустив на волю свою темную энергию, я бросилась на Асмодея и со всей силы стукнула его в грудь:

— Это за то, что ты меня не предупредил! — с яростью крикнула я.

И пока мужчина в недоумении подбирал слова для оправданий, я ловко вытащила из его кобуры плазматическое оружие и быстрым шагом направилась к своим покоям.

— Ты знал, что Славдию все известно!

— Я догадывался. Твой брат далеко не глуп.

— Ага, не глуп, точно. Как развлечётся со своей шлюхой, так сразу побежит все рассказать Айве…

— Он этого не сделает.

— Почему ты в нем так уверен? Ты хорошо его знаешь?

— Ну…

— Что, по-твоему, может его остановить? Надеюсь, не то, что он тоже хочет меня поиметь?.. Боже мой, куда я попала?! Это ад на Земле, вернее, на Трезуре… Славдий меня настолько презирает, что я вижу, как сжимаются его кулаки от желания меня задушить. Но, вместе с тем, он жаждет моего тела, тела родной сестры… Это абсурд! Нонсенс! Извращение! Он как ходячая бомба замедленного действия… как будто он держит весь груз этого мира на своих плечах, где сверху восседаю я и его погоняю. Понимаю, звучит не очень, но это так.

Мы свернули за угол, и я продолжила свою гневную тираду:

— Ты хоть знаешь, какие эмоции я вчера испытывала, читая дневник, который ты мне всучил?!

— Догадываюсь, — с неохотой протянул мужчина.

— Да? Очень сомневаюсь. Тот, кто ничего и никого не терял, вряд ли когда-нибудь поймет.

— Не терял?! — Теперь Асмодей не на шутку разозлился. Но увидев в моем взгляде вопрос, тут же взял себя в руки и целых десять секунд молча изучал мое лицо. — Прости, Мира, мне действительно тебя не понять…

В этот момент моя плотина не выдержала. Чуть ли не сорвав двери с петель, я влетела в свою комнату и рухнула на пол, сжавшись в комок.

— Мира, не нужно… — Асмодей поднял мое изнывающее от боли и скорби тело, обнял, но этот жест только усилил мои страдания и потоки слез. Так плохо мне не было никогда в жизни. Меня как будто разрывали на кусочки тысячи безжалостных рук. Боже, я действительно в аду! Если на меня снизойдёт еще хоть одна шокирующая новость, я сломаюсь окончательно. И никакой чудо-препарат мне не поможет…

— Мира…

Асмодей, отложив свой меч в сторону, еще крепче прижал меня к своей равномерно вздымающейся груди. — Тише, тише…Ты привыкнешь.

— Не-ет! — чуть ли не рыча, произнесла я. — Я никогда не привыкну! Это не моя семья, это не мое настоящее! Оставь меня!

Но мужчина не сдвинулся с места, вызывая во мне новый приступ болезненной ярости.

— Жалость — последнее, в чем я нуждаюсь! Уйди!

— Нет, — твердо и одновременно мягко произнес мужчина.

Тогда я с усилием вырвалась из его рук и отползла на небольшое расстояние.

— Скажи, что написано в дневнике после изображения планеты Земля? Что-то страшное, да? И ты боишься, что я не смогу этого пережить. Я права?

Мужчина нервно передернул плечами, и по охватившему его напряжению я поняла, что к этому вопросу он не был готов.

— Что… там… написано??!

Асмодей покосился на книгу, которая лежала там же, где я ее оставила.

— Я думаю, сейчас не самое подходящее время для этого разговора.

— А я думаю, наоборот. — Поднявшись на ноги, я направилась за дневником, но была грубо перехвачена сильными руками. Я пыталась брыкаться, кусаться, истерить (что в последнее время у меня получалось лучше всего), но наши силы были неравны, и через пару минут, выдохшись, я притихла.

— Неужели там… все настолько плохо?

Асмодей перенес меня на кровать.

— Я все тебе расскажу, но позже, — чмокнув меня в висок и пригладив мои волосы, он накрыл меня мягким пледом.

Хоть на улице и расцветало полуденное солнце, но нервное истощение взяло свое: под мое судорожное дыхание и всхлипы глаза стали закрываться сами собой.

— Только пообещай… рассказать до появления Айвены.

— Обещаю.

И я сдалась на милость сна в теплых объятиях практически чужого мне человека.

Прекрасный, звучный, наполненный невероятным теплом и трепетом голос, сквозь утреннюю дрему нежно пощекотал мой слух, пробуждая вместе со мной и мою энергию.

Я непроизвольно улыбнулась и медленно приоткрыла один глаз.

Возле меня на краю кровати сидела сияющая серебром, похожая на видение женщина. Я улыбнулась шире и зарылась лицом в подушку, смущаясь своего заспанного лица, наверняка опухшего после вчерашней истерики. Но тут же почувствовала на своем плече мягкую теплую ладонь.

— Мирослава…

Тут в моем мозгу сложился окончательный пазл, и я резко подняла голову, морщась от пронзительной боли в висках.

— Айвена?! — ошарашенно спросила я, глядя во все глаза на свою биологическую мать, вернее, на ту женщину, которой она стала. Одно слово вертелось на языке, чтобы ее описать: царственная!

Но женщина как будто не заметила моего волнения. Она даже не поменялась в лице, и искренне улыбалась мне поразительно открытой и чистой улыбкой.

— Я вернулась еще вчера ночью. Но не решилась тебя потревожить. Я слышала, ты в последнее время плохо себя чувствуешь?

Айве нежно коснулась моего подбородка и провела пальцами по щеке. Не понимаю, почему, но этот жест заставил меня напрячься еще больше. Возможно, потому, что меня угнетало знание того, что моя собственная мать хочет от меня избавиться.

Я не спешила отвечать. Внимательно смотрела в такие же зеленые, как у меня, глаза и пыталась понять, что скрывается за их теплотой. Неужели только холодная расчетливость?

— Есть немного, — сухо ответила я. — Напала небольшая депрессия… — Я нервно улыбнулась и пожала плечами: — Ничего особенного.

Но Айвену мои слова явно не убедили, и она слегка с иронией спросила:

— И поэтому ты отменила Игры справедливости?

— Ммм… — Я оторопела. Но Айве развивать тему в этом направлении не стала.

— Я знаю, что развеет твое плохое настроение. — Она поднялась и подошла к столу, на котором я заметила небольшую украшенную изумрудами шкатулку. При этом пока Айве шла туда и обратно, я ненароком ею залюбовалась. Ее серебристый струящийся наряд и длинные, завитые в крупные локоны волосы, обрамляющие лицо и удерживающие изысканную витиеватую корону из яркого сверкающего серебра, делали ее величественной, невероятной, а также настолько соблазнительной и красивой, что у меня просто перехватило дыхание. Эта женщина сильно контрастировала с той, которую я видела в последний раз: казалось, что запуганность, сломленность и затравленность никогда не были свойственны этой прекрасной и статной особе, что с рождения ее окружали только роскошь, богатство и неимоверное счастье. Видеть мать так близко и не иметь возможности показать свою радость было неимоверно тяжело.

— Мирослава, открой. — Она протянула мне шкатулку. Мои пальцы ощутили прохладную шероховатую поверхность неограненных камней.

— Что в ней?

— Подарок на твою свадьбу, — улыбнулась Айвена и затаила дыхание вместе со мной. Но если она перестала дышать от предвкушении, то я от ужаса.

— Но…

— Сначала открой. Все протесты потом.

«Прекрасно. Значит, Славдий не врал насчет свадьбы…»

Я протяжно выдохнула и откинула тяжелую крышку.

Мне показалось, что воздуха вокруг стало не хватать, и я тут же захлопнула шкатулку. Айвена озорно мне подмигнула:

— Как я и обещала… очень, очень давно.

Я снова откинула крышку и осторожно взяла медальон, похожий на тот, что когда-то изобрел Астар. За одним небольшим исключением: его форма изменилась, теперь это был не круг, а его половина, но от этого медальон не стал менее мощным. Энергия его ощущалась, практически так же, как и у его собрата, который я заметила на шее матери. И еще одно отличие: медальон не исчерпывал мою силу. Теперь эта вещь несла другой, положительный заряд, что ощущалась на уровне инстинктов. Я даже представить не могла, что медальон можно разделить, не потеряв его силу и изменив его свойства.

От мощи, находящейся в моих руках, я ощутила легкое покалывание и приятную вибрацию, призывающую к немедленным действиям. Но не успела я как следует насладиться до боли желанной вещицей, как медальон, а вместе с ним и шкатулка, исчезли из моих рук.

— Его ты получишь только после свадьбы, когда станешь полностью независимой от меня.

Поборов разочарование и мимолетное раздражение, я закусила губу.

— Знаю, ты не прочь получить свой подарок сейчас, но я не могу нарушить наш уговор, иначе, Мирослава, ты забудешь о своих обязательствах. Как было не единожды.

От прозрачных намеков и новости, что меня собираются выдать замуж без моего согласия, я почувствовала себя паршиво. Неоднозначность ситуации выбивала из колеи. Я даже не знала, что на это ответить. Заявлять о том, что я ни за какие коврижки не собираюсь надевать подвенечное платье, не имело смысла. Брр, меня даже передернуло от омерзения, когда я представила себя в роли покорной жены незнакомого человека. Рассказывать о себе сейчас было бы самоубийством. Поэтому лучшее, что я сейчас могла сделать, это с глуповатым выражением лица смотреть на заветную шкатулку, как на ящик Пандоры.

Наконец, ощутив, что молчание затянулось, я коротко произнесла:

— Да, конечно.

— Хорошо, Мирослава, вижу, твое настроение улучшилось. Надеюсь на твою вежливость и снисходительность в отношении принца Рьяха Ми Дэ Адэнэха.

— Не имя, а фарш из звуков…

Айвена укоризненно на меня посмотрела, величественно приподнялась и направилась к выходу.

— Мирослава, только прошу, не опаздывай на ужин.

После ухода Айвены чувство безысходности стало ощущаться острее. Спасибо тебе, Вселенная, за классные подарки судьбы! Только свадьбы мне не хватало… тем более с каким-то там принцем по имени «Ряха-в-Хламиде-из-Меха»!

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Я стала загибать пальцы. Ну, во-первых, Айвена пока не знает, что я уже не та Мира, и выдает меня замуж за какого-то важного хрена с другой планеты.

Во-вторых, мой брат — повернутый на голову извращенец. Что с этим можно сделать? Только смириться.

В-третьих, я сама не лучше: во мне живет часть темной энергии, которая подпитывает мою злость и делает меня неадекватной. Хотя, если подумать, в моей сестре Лидке, скорее всего, тоже жила подобная тварь, которая делала ее тем, кем она была: неадекватной, параноидальной социопаткой, которой сносило крышу от загробной музыки с дико орущим солистом. Может, такая музыка теперь придется по нраву и мне? Надо попробовать.

Я непроизвольно улыбнулась. Хоть моя сестра и была тем еще чертенком, я ее обожала, глубоко в душе, тихо и неприметно, и, в какой-то степени, даже завидовала ее открытой дерзости, которую она проявляла в обществе, идя против системы. Боже, я только сейчас осознала, как по ней соскучилась! И по моим родителям, которых даже в сложившихся обстоятельствах я не могла назвать чужими. Они забрали меня, вырастили, выучили, относились порой даже лучше, чем к родной дочери. И не важно, что все изменилось и перевернулось с ног на голову: Миридовых я всегда буду чтить, уважать и считать моей настоящей семьей.

Я резко вскочила с кровати, зная наверняка две вещи: что должна навестить их, прежде чем появиться на ужине и познакомиться с женихом. И знала, кто мне может помочь в этом. Переполненная радостным предвкушением, я наскоро приняла душ, сменила один черный костюм на другой и пошла разыскивать Асмодея.

За дверями моего верного стража не оказалось.

— Эй, ты?

— Что угодно госпоже? — Охранник, подменяющий Асмодея, почтительно поклонился.

— Где Асмодей?

— Его забрала с собой повелительница миров Эвелин, моя госпожа.

Эта информация меня насторожила.

— А зачем, не знаешь?

— Простите, госпожа, но об этом мне ничего не известно.

Вот незадача… Вернувшись в комнату лишь на миг, чтобы взять с собой оружие, которое Асмодей неосмотрительно оставил у меня под подушкой, я отправилась на поиски. Не знаю, зачем мне понадобилась стрелялка, но с ней я чувствовала себя более уверенно, разгуливая по «Цитадели зла». Прицепив плазмотрон к поясу, я стала обходить коридоры.

Через пять минут я поняла, что эта не самая лучшая идея. Во-первых, здание было огромным и напоминало лабиринт. Во-вторых, я поздно сообразила, что Айве может провести с ним беседу в любом из миллиона помещений и ей вовсе не обязательно для этого тащить его к себе. Так что задача побыстрее отыскать Асмодея потерпела крах.

Поблуждав по бесчисленным коридорам и спустившись на пару этажей вниз, я благоразумно решила вернуться обратно. Возможно, Асмодей уже освободился и ждет меня. Но, по закону подлости, я всё-таки заблудилась. В очередной раз свернув не туда, я уткнулась в толстенную дверь с надписью «Опасность».

Не давая себе ни секунды сомнения и в тысячный раз игнорируя здравый смысл и голос разума, я поднесла свой именной коммуникатор к считывающему окошку и услышала, как замок тихо щелкнул, приглашая меня войти. Я оказалась в стерильном белом блоке, напоминающем тот, в котором Астар проводил свои опыты надо мной. В этом блоке был коридор, а в нем — множество дверей. Не задумываясь, я открыла первую попавшуюся.

— Что за…?!

Прижатый ко рту кулак приглушил мой вопль ужаса. В камере за широченным ударопрочным стеклом находилось чудовище.

Я попятилась, порываясь со всех ног дать деру, но ноги отказались повиноваться, заставляя меня смотреть на самого жуткого монстра, которого только можно было себе представить. Монстра, который изначально был человеком.

Спросите меня, откуда я об этом узнала? Все просто: в соседней с ним камере находился мужчина, вернее, наполовину мутировавший мужчина, который метался в агонии и пытался содрать с себя кожу. Он весь был покрыт мерзкой, гноящейся слизью. Кожа его, где еще была не содрана, местами напоминала панцирь, глаза походили на щелки, не имевшие век, и были полностью черные. На щеках бедняги отсутствовала плоть, открывая взору челюсть с растущими острыми резцами, раздирающими десна до крови и дробящими старые зубы. Форма лысеющего черепа этого создания претерпела изменения, став больше и обзаведясь рядом наростов, как у рептилии. Еще немного — и этот человек превратится в неузнаваемую жуткую хреновину…

Меня вывернуло наизнанку. Упав на колени, я тяжело задышала и на четвереньках поползла к выходу, так как сил сделать это в вертикальном положении у меня не было. Что вообще здесь происходит? Выползя в коридор, я оперлась на противоположную стену и наконец-то прочла надпись на двери: «Камера метаморфоз».

Боже, неужели это все дело рук Айве?! Мой мозг отказывался принимать факты, но все тот же здравый смысл подсказывал, что так и есть. И то, о чем я прочла в дневнике прошлой Миры, было правдой: Айве не забросила свои эксперименты с частями метеорита. Если в прошлом она пыталась его уничтожить и не дать людям то, что имеет сама, силу, которая может их уничтожить, то теперь ее цель была противоположной. Айве возомнила себя богом и решила вывести людей на новый этап развития. Проще говоря, эволюционировать их. И все, что я сейчас увидела, было побочным эффектом, которого она пока была не в состоянии избежать.

Дезориентированная новыми фактами, я пошла в противоположную от выхода сторону и уткнулась в табличку с надписью «Операционная».

Было бы правильнее развернуться и убежать, но я была настроена более чем решительно и толкнула перед собой дверь.

— Мира! Госпожа! Прикажите освободить меня!

На операционном столе лежал Асмодей, дико извиваясь и яростно пытаясь освободиться от пут.

Кажется, на искаженном яростью лице мужчины проступило облегчение. Зато на моем отразился хаос из эмоций.

— Но… как? Что… почему? — Не в силах сформулировать мало-мальски понятную мысль, я перевела взгляд на онемевших врачей, которые приветственно склонились при моем появлении.

Быстро взяв себя в руки и для пущей убедительности вытащив оружие, я приказала:

— Чего уставились? Немедленно его развяжите!

Первым пришёл в себя врач, который держал наготове шприц, наполненный черно-лиловой жидкостью.

— Госпожа, мы не можем ослушаться приказа повелительницы миров Эвелин!

— А мне плевать, что вы можете, а что нет! — для пущей убедительности я перезарядила оружие, как когда-то учил меня Славдий. Люди, находящиеся внутри, испуганно отступили назад при виде опасной игрушки в моих руках. А морально крепкий доктор торопливо кивнул:

— Как будет угодно госпоже. — И, отложив ядовитую дрянь, он неохотно начал отвязывать Асмодея. Я подбежала, чтобы помочь ему подняться, и тут в комнате появился очень старый человечек с мудрыми и проницательными глазами.

— Советник твоей матери, — хрипло шепнул мне на ухо Асмодей и тряхнул головой — видимо, ему всё-таки ввели что-то типа снотворного, который влиял на его речь и движения. Асмодей был на грани того, чтобы вырубиться, поэтому мне нужно было торопиться.

— Держись за меня… Эй, ты! — подозвала я одного из охранников. — Помоги его доставить до моей комнаты.

— Слушаюсь, госпожа.

Осторожно ступая, мы направились к выходу. Возле советника я на секунду задержалась:

— Мое почтение, — проговорила я и, больше не оборачиваясь, как можно быстрее покинула эту страшную комнату.

— Асмодей… Асмодей! Что произошло? Как ты там оказался?

— Антидот… — еле выговорил мужчина.

— Что?

— Там. — Его рука указала на шкаф, стоявший за моей спиной.

Не мешкая, я подбежала к нему и начала открывать все ящики подряд. В одном из них я обнаружила небольшой кейс, похожий на мини-холодильник, в котором обычно перевозят медицинские препараты. Еще не понимая, он мне нужен или нет, я открыла кейс и выяснила, что он заполнен ампулами без опознавательных этикеток. Я в панике стала перебирать эти странные колбочки.

— Какая нужна? — Я обернулась к Асмодею и поняла, что он практически без сознания и уже начал заваливаться набок. — Черт! — Я вернулась к нему и попыталась хоть на секунду привести его в чувство, с силой хлопая по щекам, но он уже не реагировал.

— Госпожа… простите мою дерзость… Возможно, я смогу помочь…

Я вздрогнула, обернулась и увидела за своей спиной невысокую, дрожащую от страха молодую девушку. Не знаю, откуда она взялась, но угрозы она не представляла. По крайней мере, на первый взгляд.

— Да, пожалуйста!

Девушка молча кивнула, подбежала к раскрытому кейсу и выбрала одну из ампул. Твердой рукой вкрутила наконечник с иглой и присела возле Асмодея.

— Простите, госпожа, мне нужно немного пространства.

— А? Да… — Я быстро отошла в сторону. Девушка благодарно кивнула и со всей силы воткнула иглу прямо в сердце мужчины.

От увиденного я вздрогнула, но подавила рвавшийся наружу вскрик.

— Мира… — Асмодей тут же открыл глаза и прямо с воткнутой иглой подскочил как ужаленный. — Нам нужно немедленно покинуть дворец… они все о тебе знают. — Он, даже не поморщившись, вытащил из своей груди длинную иглу и отбросил ее в сторону.

— Но откуда?!

— Сейчас это не важно. Марук, — обратился он к девушке, — тебе бы я тоже советовал бежать. Они придут и за тобой.

Девушка, сидевшая возле меня, побледнела и твердо кивнула. Я не знала, кем она была и почему здесь оказалась, но, увидев мое замешательство, Асмодей торопливо пояснил:

— Марук — твоя служанка. Порядок в твоих покоях и все остальное — это ее забота.

Больше не утруждая себя разговорами, мужчина схватил меня за предплечье и подвел к одной из стен, которая, после небольших манипуляций, бесшумно отъехала в сторону.

— Что это?

— Твоя предусмотрительность… и жуткая ненависть к людям.

— Как это?

Асмодей что-то нервно пробурчал, скорее всего, нелицеприятное, но потом, ведя меня и Марук по длинному узкому коридору, пояснил: — Так служанки делают свою работу, незаметно для тебя переходя из комнаты в комнату.

— Ах, вот почему я получала одежду и еду, но никогда не видела того, кто их приносит!

— Простите меня, госпожа, — отчего-то смутившись, промямлила девушка.

— Сейчас не время, Марук! — резко одернул ее Асмодей. И практически побежал, уводя нас за собой в подземелье…

— Переоденься, ты слишком приметна. И сделай что-нибудь со своими волосами.

— Например? — недовольно поинтересовалась я у Асмодея, который кинул мне в руки серый балахон.

— Не знаю, — пожал он плечами, — например, отрежь их. — И вышел из небольшой комнатки, которая находилась на окраине города в неприметном высотном здании.

— Я это уже проходила. Второй раз прощаться со своей косой я не намерена… Марук, может, ты, наконец, присядешь? — Я устало провела ладонью по своим растрепанным волосам. Девушка испуганно глянула на меня, не решаясь покинуть угол, в который забилась сразу же, как только мы обосновались в этой комнате. Она стояла там, нервно перебирая пальцами ткань своего синего платья, с видом полной отрешенности.

— Приказываю тебе прилечь и отдохнуть. — Я указала на одну из двух узких кроватей, находившихся в помещении.

От моего тона девушка вздрогнула, поклонилась и забралась на кровать с ногами. Видно, усталость от погони дали о себе знать.

— Госпожа, простите…

— Марук, я, кажется, уже говорила: не нужно меня так называть. Я не та Мирослава, которую ты знаешь, я самозванка из другой ветки реальности.

Девушка охотно кивнула, соглашаясь, но по ее лицу я поняла, что она ни капельки мне не поверила. Ладно, ни спорить, ни переубеждать ее сил и желания у меня не было. Переодевшись в балахон, я сама улеглась, пытаясь внять совету Асмодея и немного отдохнуть. После того, что мы пережили, добираясь до более-менее безопасного места, я была полностью разбита.

Я прикрыла глаза, но тут же открыла их. Воспоминания о бешеной погоне не давали мне покоя…

После того как преодолели туннель, мы сумели выкрасть какую-то жуткого вида машину и на ней добраться до центра города. Мы думали, что смогли оторваться, но патруль, на который мы наткнулись, был осведомлен о нашем побеге и едва нас не схватил. Если бы не Асмодей, мы бы уже были пойманы, и тогда я боюсь представить, что случилось бы, окажись я в руках Айве, которая перестала мне благоволить.

Еще пару дней назад я думала, что все мои беды и проблемы решены, что я, наконец, обрела покой, если так можно выразиться. Но я опять ошиблась, и опять должна от этого страдать.

— Марук…

— Да, госпожа?

— Расскажи, давно ты у меня работаешь?

— Достаточно, госпожа.

— А мою семью ты хорошо знаешь?

— Как и любой другой…

— Хорошо. Тогда расскажи, пожалуйста, какие отношения были между мной и моей матерью.

— Вы про повелительницу миров Эвелин?

— Ну, конечно! Неужели у меня есть другая мать?

— Простите, госпожа, я не хотела вас обидеть… просто… я никогда не слышала, чтобы вы называли повелительницу мира Эвелин матерью.

— Неужели? — Я даже не сумела удивиться.

— Простите, если огорчила вас, госпожа.

— Марук, хватить беспричинно просить прощения, это немного напрягает.

— Простите, госпожа…

— Ммм… — Я застонала и закатила глаза, а девушка робко и виновато улыбнулась:

— Я постараюсь, госпожа.

— Так какие между нами были отношения?

Если Марук и удивил мой вопрос, то виду она не подала.

— Я бы сказала, сложные. Вы часто спорили или ругались практически по любому вопросу, а на людях держались холодно и отстраненно.

— Ясно. Что-нибудь еще?

— Можно я выскажу свое мнение?

— Да, валяй…то есть, можно, конечно.

— Мне кажется, повелительница миров Эвелин вас боится.

«И это даже не секрет».

— Она… как бы это сказать?.. при вашем появлении всегда становилась настороженной и напряженной, как будто ждала, что вы ей навредите.

— А что со Славдием? Марук? — Я повернулась к девушке и поняла, что упоминание о моем брате смутило ее.

— Он тебе небезразличен? — догадалась я. И почему-то эта новость заставила меня пожалеть девушку.

— Нет-нет, госпожа! — поспешно ответила Марук, почему-то испугавшись. — Я просто…

— Да ладно! — Я махнула рукой, улыбаясь. — Знаю, что означает этот томный взгляд, когда по кому-то очень сильно сохнешь.

— Простите, я вас не совсем поняла, госпожа…

— Я говорю, и давно ты его любишь?

Девушка совсем сконфузилась:

— Сколько себя помню.

— Сочувствую, — честно ответила я, понимая, что этот Славдий никогда не заметит серую мышку в толпе хищниц.

— Не стоит, госпожа. Мои чувства — единственное, что греет мне душу… Ой, простите, госпожа! — Марук упала на колени. — Я не хотела вас обидеть! Быть вашей служанкой — это лучшее из того, что могло со мной случиться!

— Марук, хватит. — Я подняла девушку и посадила обратно на кровать, только сейчас заметив, что ее руки покрывают мелкие шрамы от ожогов. Я легонько провела пальцем по одному из них, и Марук вздрогнула, но рук не убрала.

— Это… сделала я?

Девушка опустила голову.

— Ох, Марук, прости меня! — Я обняла ее и держала до тех пор, пока она не расслабилась.

— Я, кажется, велел тебе отдохнуть! — послышался недовольный голос Асмодея.

— Чтобы продолжить путь, нам нужно дождаться темноты, но… — Асмодей бросил сочувственный взгляд на девушку, замершую в моих объятьях. — Марук…

— Я понимаю и не собираюсь быть для вас обузой. Если позволите, я уйду прямо сейчас. — Она попыталась высвободиться.

— Даже не думай! — Я легонько ее тряхнула. — Ты идешь с нами, и это, — я многозначительно посмотрела на Асмодея, — не обсуждается!

— Это неразумно. Она будет задерживать нас. Да и двоим легче скрыться, чем троим.

— Меня это мало волнует. — Я поднялась на ноги и для пущего эффекта уперла руки в бока. — Мы ее не бросим!

Раздраженный мужчина нечленораздельно выругался.

— И как в таком маленьком теле умещается столько упрямства?!

Я пожала плечами, радуясь небольшой победе, и вернулась на свою кровать. Нужно было в самом деле набраться сил.

— Ну, хоть в чем-то мы с тобой солидарны! — ухмыльнулся Асмодей. Он придвинул к себе небольшой вещмешок, как я поняла, набитый самым необходимым, и, достав из него пару яблок, одно кинул мне, а другое Марук.

Откусив большой кусок, я, не заботясь о том, что меня, возможно, будет трудно понять, поинтересовалась:

— Куда мы отправляемся?

— В Пустынные земли, которые расположены за Пепельным морем.

— Пепельное море? — «Где-то я это название уже слышала». — И почему именно туда?

Асмодей удобно устроился на коврике, подложив вещмешок под голову.

— Потому что это нейтральная территория, где твоя мать не имеет власти.

— Разве такое может быть внутри ее владений?

— А почему нет?

— Ну, не знаю, — задумчиво протянула я, с новой силой вгрызаясь в сочное яблоко.

— Твоя мать порой принимала очень странные решения, непонятно с чем связанные. То ли благоразумие на них повлияло, то ли его полное отсутствие.

— Можно поконкретнее?

— Я сам никогда не был там. Все, что мне известно об этом месте, это то, что несколько столетий назад существовала каста отверженных, которым была уготована не лучшая участь…

— Да, я наслышана об этом. Напыщенные, богатенькие снобы отдавали своих детей в приюты, если не видели в них потенциала, навсегда лишая их возможности иметь семью.

— Еще тогда один из правителей позаботился об отверженных и отдал им небольшую территорию за морем. На ней они становились неприкосновенными. Позже, конечно, выяснилось, что правитель был не так щедр, как многим казалось: он затеял все это для того, чтобы использовать бедолаг в корыстных целях. Вроде бы он ставил на них какие-то эксперименты.

Я удивленно взглянула на Асмодея.

— Ты сейчас говоришь об Астаре?

— Я помню, Мира, твои слова об Астаре и о том, что он сделал. Возможно, это был он. История об этом умалчивает.

— Это точно был он! Я как сейчас помню живых мумий в синем желе и их татуировки на шее со словом «отверженный»! А что сейчас с этими землями? Теперь Айвена там заправляет?

— Нет. Эвелин, даже не знаю, из каких побуждений, расширила территорию и отдала ее в полное владение людям, которые далеки от политической жизни и хотят лишь мирно и спокойно жить, возделывать землю и растить детей.

— То есть, государство в государстве?

— Что-то типа того.

— И все, кто там находится, неприкосновенны даже для моей матери?

— Да.

— Но что она с этого имеет?

— Во-первых, таким образом она в зачатке убивает любые мысли о революции. Если ты чем-то недоволен — уезжай и живи по своим законам. Во-вторых, та земля — одна из самых плодородных, а люди, живущие на ней, ее возделывают и, помимо себя, кормят еще и остальных жителей Трезура. Поставляют свежие овощи и фрукты. При этом из казны не идёт ничего, чтобы оплатить полученное.

— То есть, люди откупаются продуктами за свою свободу?

Мужчина кивнул.

— А в-третьих?

Асмодей задумчиво потер подбородок:

— А в-третьих, это немного успокаивает ее совесть. После того, что она творит, ей это просто необходимо.

Я непроизвольно вздрогнула, вспоминая увиденных в лаборатории монстров.

— Зачем она это делает?

— Ты спрашиваешь про метаморфозы?

— Да.

Асмодей задумался на несколько секунд, а после ответил вопросом на вопрос:

— Ты знаешь, что у нее на уме?

— Нет.

— Вот и я не знаю, — устало произнес он.

— Но ты так долго находился с ней рядом…

— Прости, Мира, я не ученый, я солдат, и у меня другие обязанности. — Асмодей усмехнулся и послал мне соблазнительную улыбку.

— Не выйдет. От твоей улыбки меня только бросает в дрожь.

— Может, этого я и добивался, — рассмеялся он, заставив заплясать вокруг своих глаз маленькие морщинки и, тем самым, вынудив меня улыбнуться ему в ответ.

— Ага, знаю я, что у вас, мужчин, на уме!

— Поделишься?

Я не удержалась и запустила в Асмодея огрызком яблока. «И почему на моем пути вечно попадаются самонадеянные говнюки?!» — мысленно поинтересовалась я у потолка, получив яблочный огрызок обратно.

— Фу, как некрасиво! — выпутав его из своих волос, я серьезно посмотрела на Асмодея, провела большим пальцем по шее, намекая, что ему пришёл конец, и многозначительно повела бровями. В ответ получила громкий раскатистый смех. Даже Марук не удержалась и тихо засмеялась в подушку.

Когда напряжение спало и веселье немного поутихло, я спросила:

— Асмодей, с чего ты взял, что Айвену остановит ее собственный закон о неприкосновенности и она меня не схватит после того, когда я пересеку Пепельное море?

— Потому, что единственное, что Айве чтит и чем гордится, это ее слово. Законы, которые она издала с самого начала, ни разу не менялись. Любой человек, гонимый правительством, людьми, да не важно, кем, оказавшись за Пепельным морем, становится свободным — до тех пор, пока не решится вернуться обратно.

— О-о-о, ясно. Это что-то типа свободной зоны для убийц, наркоманов и прочего сброда. Чудесней не придумаешь!

— Ошибаешься. Ты сама недавно была на арене. Видела ли ты среди обвиняемых моральных уродов, маньяков или извращенцев?

Я покачала головой:

— Нет. Хотя там был один парень, приговоренный за изнасилование.

— Недоказанное изнасилование, — поправил Асмодей.

— Значит, в тех землях ищут прибежища несправедливо осужденные?

— Отчасти да.

— Асмодей, возможно, территория там большая, но вряд ли она вместит всех желающих.

— В этом ты права. Прежде, чем тебе разрешат остаться, ты должна пройти отбор.

— Отбор? — насторожилась я.

— Ты должна доказать им, что ты достойный человек, который может принести пользу их земле, что в тебе нет корысти, зависти или злости, что ты пришла к ним с миром, просить пристанища с открытым сердцем…

— Прекрасно! — Мое воодушевление угасло. — Я обязательно пройду отбор… на то, чтобы быть похороненной под первым же кустом!

— Не переживай, Мира. Их глава должен быть мудрым и рассудительным. Узнав твою историю, он тебе поможет.

— Для человека, который сам никогда там не был, ты слишком самонадеян.

Я недовольно поерзала, накрываясь пледом. Хотя на улице и светило солнце, в помещении с маленькими окнами было довольно прохладно.

— А ты знаешь, кто сейчас возглавляет этих людей?

— Нет, никто не знает. Только прибыв туда, ты сможешь с ним познакомиться. По слухам, ему уже восьмой десяток и он очень благоразумный старик, мало кому отказывает в помощи. Только самым закоренелым преступникам.

— Ха, это как раз про меня…

— Вот увидишь, тебе там будут рады.

— С моим послужным списком мне будут рады только в аду! — пробурчала я, накрывая голову пледом и полностью закрываясь от этого мира.

На город опустились сумерки второго дня.

Наконец, Асмодей решился на продолжение нашего побега, и под покровом темноты мы выдвинулись в путь. Вечернее небо было причудливо раскрашено фиолетовыми сполохами, под ногами шуршали мелкие камушки, которыми была усыпана пустынная улица.

— У меня от этого места мурашки по коже! — Я непроизвольно съежилась. Горы ржавого металлолома, которые были повсюду, под натиском легкого, но пронизывающего ветра издавали жалостливые скрипящие звуки, прямо как в фильмах ужасов.

Сейчас я надеялась только на одно: что за очередной кучей железного хлама не притаился маньяк с бензопилой. Понимаю, глупо думать о таком, когда тебя преследует вся военная мощь Перлитового города, но я не могла отделаться от мыслей, навеянных просмотром множества ужастиков когда-то давно, в прошлой жизни. Нет, однозначно в данную секунду маньяк для меня был страшнее. Может, все из-за его пресловутой бензопилы?.. Я не заметила, что практически вжалась в бок Асмодея, неосознанно ища защиты. Так же, как и Марук.

— Ты уверен, что мы найдем здесь транспорт? Ведь ты говорил, что путь неблизкий и займет больше недели.

— Это если не знаешь, на чем добираться.

Я подумала о какой-нибудь реактивной летающей штуке, наподобие той, что использовал Славдий, только я не представляла, как мы трое на ней полетим. Мне даже стало любопытно, а не собирается ли Асмодей оставить Марук? Но спросить об этом я не успела, так как внезапно мы остановились возле покорёженной и заброшенной лачуги. Если не знать ее точное месторасположение, то найти ее практически невозможно.

— Это здесь? — шёпотом полюбопытствовала я, настороженно озираясь и принюхиваясь.

Асмодей не ответил и постучал в дверь, отчего я испуганно отступила ему за спину, но, так как там уже пряталась Марук, я взяла себя в руки и вернулась на место. Даже не знаю, почему подобные места вызывают у меня приступ паники.

— Кто там? — раздался за хлипкой дверью отвратительный скрипучий голос.

— Альтазар.

Секундная тишина, в которой я отчётливо слышала биение своего сердца, сменилась звуком открывающихся стальных замков.

— Зачем на такую хилую дверь ставить такие замки? — шепотом полюбопытствовала я. Но в ответ получила только «Тсс!».

Дверь отворилась, и незнакомец, с виду настолько жуткий, что заставил меня непроизвольно вздрогнуть, пропустил нас вперед.

— Плата увеличилась, — без лишних приветствий произнес он.

— Я тебе заплачу втройне, если ты забудешь, что мы здесь были.

Глаза незнакомца алчно заблестели. После того, как дверь за нами закрылась, он снизошёл и до наших персон. Я, как и велел Асмодей, заранее натянула на голову широченный капюшон, скрывающий мое лицо практически полностью. Но хозяин лачуги, видимо, что-то заподозрил и стал принюхиваться как собака, все ближе подбираясь ко мне. Последний шаг в моем направлении он, к счастью, сделать не смог, так как Асмодей преградил ему дорогу.

— Я должен знать, кого ты хочешь переправить. — Встав на цыпочки, он стал рассматривать меня через плечо мужчины, заодно пытаясь дотянуться до меня своими грязными руками.

— Не смей… или пожалеешь о своем любопытстве быстрее, чем ее коснешься! — прорычал Асмодей.

— Больно надо! — недовольно ответил скрипучий голос. — Я и так знаю, кого ты хочешь вывезти. Об этом целых два дня твердят из каждой дыры.

— Ну, тогда ты должен знать, что за пособничество тебя по головке не погладят. Поэтому делай свое дело, да побыстрее! — Асмодей снял с пояса увесистый мешочек и кинул в руки незнакомцу. Тот, не церемонясь, быстро засунул в него свой нос, с наслаждением втянул запах и расплылся в самой благовидной улыбке: — И где ты только ее достаешь?!

— Отправишь нас в Эвернес.

— А-а, — догадался мужчина, — держите путь к Пепельному морю? Я слышал, что сейчас перебраться через него стало намного труднее. Осталась всего пара нелегальных перевозчиков. Вряд ли вам удастся так легко добраться до Пустынных земель.

Потеряв всякое терпение, Асмодей взял мужчину за грудки и, опасно понизив голос, произнес:

— Немедленно переправляй, или я за себя не ручаюсь! — И брезгливо оттолкнул от себя нелицеприятного типа.

Тот поморщился и, кажется, обиделся окончательно. Бурча себе под нос проклятия, он повел нас по извилистому коридору, уходящему в подвал.

Я даже представить себе не могла, что может храниться в этом небольшом помещении и зачем мы туда спускаемся. Но спрашивать сейчас было бы неразумно.

Вскоре мы остановились перед огромной дверью, ожидая, пока хозяин лачуги ее отопрет, введя множество электронных кодов. Такое ощущение, что он там прятал миллионы и боялся, что их украдут. Мне стало любопытно, и я вытянула шею, когда дверь отъехала в сторону, приглашая нас войти. Но резкий запах плесени и гнили, врезавшийся в нос, заставил меня чихнуть и отпрянуть.

— Что, милашка, не привыкла к подобным ароматам? — хмыкнул незнакомец, косясь на Асмодея, который, судя по виду, был готов оторвать ему голову.

Небольшое помещение напоминало свалку. Свалку электронной аппаратуры и всяких непонятных штук.

— Ничего здесь не трогай, — предупредил меня Асмодей, когда я потянулась за безопасной на вид безделушкой. — Можешь, как минимум, остаться без пальцев.

Я сглотнула и тут же отдернула руки, решив спрятать их обратно в широкие рукава.

— Отойдите к стене, мне нужно все настроить. Вы же не хотите, чтобы вас расщепило? — сверкнул недобрым взглядом мужчина, а после загоготал как безумный, вызывая во мне непреодолимое отвращение.

— Асмодей! — шёпотом позвала я, когда мы заняли место у стены. Мужчина обернулся и чуть наклонился ко мне. — Это то, о чем я думаю? — Я указала на середину помещения, где началась легкая вибрация в воздухе.

— А о чем ты думаешь? — Он чуть скривил губы в улыбке.

— О портале.

Асмодей кивнул.

Его ответ меня поразил. Я и не знала, что такие вещи существуют. Конечно, при перемещении с планеты на планету тоже используется своего рода портал, но чтобы вот так, просто, любой желающий мог перебраться из одного города в другой — это было невероятно. Только я одного не понимала: почему портал находится в таком месте и почему его доверили такому убогому существу? Я с неприязнью взглянула на хозяина лачуги. Но ответ пришёл сам собой: портал, скорее всего, незаконный и служит для всякого рода махинаций. Не зря же он находится в такой помойке, куда нормальный человек просто не зайдет. Скорее всего, им пользуются бандиты. Тогда возникает другой вопрос: откуда о нем известно Асмодею?

Я покосилась на него, но спросить что-либо не успела, так как яркая вспышка света озарила подвал, на секунду нас ослепив.

— Ваш переход готов. Я скорректировал конечную точку так, чтобы вы появились за пределами города, иначе будет неудобно, если вы окажетесь рядом с городским советом. — Скрипучий голос вновь загоготал. Боже, как человек может быть настолько отвратительным! Меня снова передернуло.

— Готовы? — Мы с Марук кивнули, и Асмодей, взяв нас за руки, направился к невидимому вибрирующему порталу.

Мы не успели шагнуть, а нас уже затянуло внутрь и мгновенно вытолкнуло с другой стороны, на окраине серого и пыльного города.

Мне показалось или мои внутренности стали похожи на фарш?! Я уцепилась за ближайшее дерево, до которого смогла дотянуться, и, тяжело дыша, попыталась унять болезненные ощущения и подавить тошноту и головокружение. Переход не был из разряда «вау, как классно!» Он был из разряда «офигеть, ад существует!» В первые секунды, когда портал нас буквально выплюнул, мне показалось, что какая-то часть меня потерялась, и я сразу же осмотрела себя на предмет сохранности частей тела. Не переживу, если окажется, что мой глаз затерялся или, того хуже, на его месте теперь красуется глаз Асмодея.

— Мира, Марук, с вами все в порядке? — Асмодей первым пришёл в себя, подошел ко мне и откинул с моего лица капюшон.

— Подожди секунду! Мои органы, похоже, перепутались, и теперь на месте легкого у меня почка… Как думаешь, я смогу на этом заработать?

— Я сожалею. Просто Азик собирал этот портал сам, поэтому в нем есть небольшие недочеты.

— А ты раньше предупредить не мог?! И вообще, как ты рискнул им воспользоваться? — Ужас заставил все мои внутренности похолодеть. Я боялась представить, что с нами мог сотворить самодельный портал. — А если бы он не сработал и нас убил?!

— Исключено. За все время его работы была всего пара неприятных случаев.

— Надеюсь, под словом «неприятных» ты не подразумеваешь смерть?!

Асмодей неопределенно пожал плечами.

Я рассчитывала добиться от него ответа, но тут услышала жалобный стон. Кажется, Марук было совсем нехорошо. Я подбежала к ней. Она была мертвенно бледной и тяжело дышала.

— Что с ней?!

— Ничего страшного, скоро пройдет.

— Ничего страшного??! Да у нее кровь из носа хлещет! — Конечно, насчет «хлещет» я преувеличила, но все равно это не уменьшало ущерба, нанесенного здоровью девушки. Я оторвала кусок материи от своей подкладки и попыталась вытереть кровь. Но девушка отмахнулась от меня, перевернулась на живот, и ее вырвало.

— Видишь, с ней все хорошо. Организм функционирует.

— Идиот! — сквозь зубы бросила я, ожидая, пока Марук станет легче и мы сможем отправиться дальше.

Город, в котором мы оказались, был портовый. Он имел невероятный архитектурный облик: от кирпичной готики до современных футуристических зданий, что вместе создавало единый и неповторимый красочный ансамбль.

— Мира, натяни капюшон, ты слишком приметная.

Я не стала спорить и кивнула, пытаясь так же легко, как Асмодей, маневрировать среди толпы людей, безостановочно снующих туда-сюда вдоль набережной. И при этом быть внимательной и не привлекать лишние взгляды. Искоса я наблюдала за морем, которое как магнит притягивало меня, заставляя на секунду забыть обо всех бедах и просто насладиться прекрасным утром. Чайки кружили в поисках добычи, неподалеку на башне звонил судовой колокол. Люди, погруженные в свои заботы, выполняли ежедневные дела, рыбаки, стоящие за импровизированными прилавками, кричали наперебой: «Свежая рыба! Лучшие крабы! Мидии, мидии!»

— Кстати, никогда не пробовала мидии, — задумчиво протянула я.

— Ты шутишь?

— Нет, а что, похоже?

— Не особо. — Асмодей пожал плечами.

— Что это за город?

— Эвернес. Как ты уже заметила, небольшой портовый городок. Отсюда мы сможем добраться до Пепельного моря.

Я удивленно моргнула:

— А разве это не оно?

— Не-ет, это Эвернесское море.

— И сколько нам плыть?

— Примерно четыре дня.

Я нахмурилась. Моей большой проблемой в прошлом была морская болезнь. Я ненавидела любые виды транспорта: наземного, подземного и воздушного. Хотя в воздушном было не так плохо, как мне казалось раньше; возможно, из-за огромного стресса и обстоятельств, которые вынуждали думать о других проблемах, когда я летала на вертолете с Астаром. Но вот на все остальное метод стресса явно не подействует. Никакие сильные эмоции не смогут исправить мой слабый вестибулярный аппарат. Недаром я любила передвигаться только на лошадях или в машинах с открытым верхом. Мысли о четырехдневном путешествии на корабле, заставили меня позеленеть.

— Мира, только не говори, что ты не выносишь качки!

— Как ты догадался?! — удрученно произнесла я, украдкой глядя на Марук, которая, судя по виду, чувствовала себя так же.

— Пойдемте. Нужный нам корабль отправляется вечером, и мне нужно успеть приготовиться.

— Как думаешь, нас тут ищут?

— Наверняка. А вот, кстати, и ответ на твой вопрос.

Над одним из высотных зданий находилось голографическое табло в ржавой раме, с которого наши лица, показанные крупным планом, призывали активизироваться всех охотников за головами.

— О, чудесно…

Асмодей схватил нас за руки и ускорил шаг. Чувствуя, что задыхаюсь, я спросила:

— Далеко мы от Перлитового города?

— Больше восьми тысяч километров.

— Ого, как далеко нас закинуло! А тот портал, что нас перекинул… таких вообще много?

— Нет, они под запретом.

— Почему? — удивилась я.

— Потому, что ты ревностно относилась к своим способностям и считала, что использование порталов приближает простых смертных к тебе и твоей матери. Поэтому порталы использует только королевская семья и их приближенные, которых можно перечесть по пальцам одной руки.

— Вот эгоистичная сучка!

— Да, когда ты озвучивала этот запрет, именно так ты и выглядела.

— Это была не я….

— Нет, ты! — забавлялся мужчина.

— Нет, не я! — не удержавшись, я стукнула Асмодея по плечу. За последние сутки он выводил меня уже не в первый раз. Еще когда мы прятались в квартире на окраине Перлитового города, Асмодей замучил меня своими подколками и дразнилками.

Наконец мы отдалились от набережной и оказались возле небольшого паба. Внутри был приятный полумрак. Запах пива и рыбы ударил в нос, но он не был неприятным, наоборот, я бы сказала, терпимым. Небольшое, чистое помещение, несмотря на потертость и скудность интерьера. За барной стойкой принимала заказы милая женщина средних лет, которая не обратила на нас никакого внимания.

Асмодей усадил нас в самый дальний угол, велел оставаться на месте и отошел.

— Марук, как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Спасибо, госпожа, уже лучше.

— Отлично, — улыбнулась я и тихонько погладила ее по руке. — Прости, что втянула тебя во все это.

— Что вы, госпожа! Я буду рада прислуживать вам в любом месте.

Я недовольно сдвинула брови:

— Не хочу больше об этом слышать! Я взяла тебя с собой не для этого, а чтобы спасти от гнева моей матери. И впредь не называй меня госпожой, это последнее мое предупреждение, а то… а то… — Я не смогла придумать достойной угрозы и устало выдохнула: — Просто называй меня Мира, хорошо?

Девушка кивнула и спрятала лицо у себя в ладонях.

— Ох, Марук…

— Ешьте. — Перед нами на столе оказались две миски с какой-то рыбной похлебкой и овощами. И огромная чашка, полная мидий. Я удивленно взглянула на Асмодея.

— Ну, должна же ты, наконец, попробовать, что это такое, — слегка смутился он.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Асмодей вновь стал собранным.

— Ешьте, нечего во мне дыру протирать!

— А я смотрю, тебе нравится нами командовать.

Очаровательно улыбнувшись, Асмодей произнес:

— Да, я нахожу это очень забавным.

— А еще ты стал более заносчивым. — Я обличающе указала на него ложкой.

— С чего бы это? Хотя знаю: может, с того, что я спасаю чью-то прелестную попу, и некоторые вольности мне позволены?

— Ага, только не забывай, что перед этим мне пришлось спасти твою задницу от врачей-садистов, работающих на мою мать!

— Вообще-то у меня было все под контролем! — возмутился Асмодей и скрестил руки на груди.

— Простого «спасибо» мне бы хватило.

— Мне бы тоже, — парировал мужчина. Я было открыла рот для новой колкости, но замерла на полуслове. Марук обернулась к Асмодею и положила руку ему на предплечье:

— Спасибо, что помог госпоже… то есть, Мирославе. Без тебя она бы пропала.

Ладонь Асмодея накрыла руку Марук, но та ее резко отдернула.

— И от меня тоже спасибо.

— Пустяки, — обронил совершенно сбитый с толку мужчина.

Вечер наступил невероятно быстро. Как только мы перекусили, Асмодей повел нас наверх, где мы разместились в небольшой комнате типа гостиничного номера, и приказал нам сидеть нам тихо и не высовываться. Он отправился решать вопрос насчет отплытия и… пропал. Он отсутствовал уже больше восьми часов, что лично меня заставляло ужасно нервничать.

— Может, его схватили? — Я лихорадочно мерила комнату шагами.

— Не думаю, Мирослава. Он вернётся.

Я очень сожалела, что мы не раздобыли никаких средств связи. От коммуникаторов пришлось избавиться, по ним нас могли выследить.

— Хотела бы я в это верить…

— Он вам небезразличен, поэтому вы так за него волнуетесь?

Я резко остановилась.

— Вовсе нет! Просто… он единственный, кто сейчас может нам помочь.

Марук загадочно улыбнулась:

— Я всегда знала, что ваше сердце способно на хорошие чувства.

— Это ты мне типа комплемент сделала? Хм… спасибо. — Я выглянула в небольшое окошко, пристально вглядываясь в лица людей, идущих по главной улице, и надеясь узнать в одном из них Асмодея.

— Ведь он не зря запал вам в душу еще тогда, когда вышел на арену сражаться за свою свободу.

— Что?! — Через меня как будто пропустили ток в тысячу вольт. Мои мысли сразу же разлетелись, а мозг начал быстро перерабатывать информацию. — Какая еще арена?

Под моим пристальным взглядом девушка стушевалась, а ее глаза нервно забегали.

— Ну, арена… правосудия.

— Я поняла, что речь идет о той кровавой игре, которая доставляла удовольствие множеству бездушных людей. Но я не поняла, как и почему он на ней оказался. Он совершил какое-то преступление?

Марук от моего напора совсем сникла, и я, чтобы не травмировать девушку еще больше, присела возле нее и мягко попросила:

— Расскажи, пожалуйста, все, что знаешь про Асмодея.

Она кивнула, но смотреть на меня отказывалась.

— Его приговорили за мошенничество, ограбления, разбойные нападения. Асмодея поймали, когда он пытался проникнуть в закрытый блок, и судили по закону, выпустив на арену с одним из самых сильных воинов вашей личной охраны.

— И что Асмодей?

— Ну, я сама там не была и не знаю, как все происходило, но слышала, что Асмодей практически голыми руками одержал победу, первую за несколько десятилетий.

— Он победил?!

— Ну, да. — Марук нервно хохотнула. — Вряд ли он бы сейчас помогал нам, если бы был мертв.

— Что произошло после?

— Его оправдали, и он потребовал свою награду. Одно одолжение от вас, госпожа…

— От Миры, — поправила я. — Что он попросил?

— Он захотел занять место того, кого прикончил… то есть, стать вашим личным охранником и иметь все привилегии, которые были у его предшественника.

— Обалдеть! Скажи Марук, ты ведь сейчас не шутишь, нет?

— Как можно, госпожа! — Девушка побледнела. — Я бы никогда не осмелилась вам солгать.

«Значит, Асмодей мне соврал…» У меня даже не получилось расстроиться, весь лимит моего разочарования был исчерпан, как и вера в людей.

— Скажи, Марук, как давно это было?

— Бой Асмодея на арене?

— Да.

— Примерно пару лет назад.

— Не восемь?

— Нет, — покачала головой она, наверное, думая, что у меня совсем поехала крыша. — Чуть больше двух лет. Это я точно помню, потому что после того, как он у вас появился, вы с ним подолгу не покидали покои…Ой, простите, я, наверное, сказала лишнее! Девушка прикусила губу.

— Все в порядке, Марук, я не обижаюсь. Спасибо, что рассказала.

Девушка охотно кивнула, списывая мою растерянность и странные вопросы на нервные переживания. Верить в то, что я другая Мира, она упрямо отказывалась, но и спорить или упрекать, естественно, не собиралась. Как она часто повторяла: «мое дело маленькое — прислуживать вам».

— Марук, мне нужно выйти. Сиди здесь и жди меня, хорошо? Я скоро буду.

— Хорошо, госпожа. За меня не переживайте, я не сдвинусь с места.

Я улыбнулась и подивилась необычайной преданности, которую излучали ее глаза. Несмотря на то, что прежняя Мира явно относилась к ней пренебрежительно и жестоко, девушка не растеряла своей душевной чистоты.

Закрыв за собой дверь, я оказалась на темном лестничном пролете, с тяжело бьющимся сердцем и гнетущим чувством раздражения. Лгуна-Асмодея хотелось придушить собственными руками.

— Чертов обманщик! Как он мог? И самое главное — зачем? Почему нельзя было все рассказать честно?

Разбираться в хитросплетениях лжи не было желания. Мне так надоело вранье, что я решила действовать сама. Не известно, что вообще задумал этот проходимец, вор и бандит. Может, он хочет продать меня в рабство? Я горько усмехнулась и, добравшись до барной стойки, хотела попросить помощи у хозяйки, которая явно меня узнала, когда я сбросила капюшон. С непроницаемым лицом и смешинками в глазах она как бы невзначай поинтересовалась:

— Могу я чем-нибудь помочь молодой леди?

— Эммм…

Она наклонилась ко мне и вернула капюшон на место.

— Не переживайте, у меня очень плохая память на лица. — И она по-матерински радушно мне улыбнулась.

— Спасибо. Мне нужно узнать, как и на чем я могу добраться до Пепельного моря.

Если женщина и удивилась, то виду не подала.

— Думаю, я смогу вам помочь. — И, не говоря больше ни слова, она скрылась в подсобке.

Нервничая, я оглянулась по сторонам. Странно, но посетителей не было, а двери, ведущие на улицу, были закрыты на крепкий замок. Я даже не успела подумать об этом, как вдруг уловила шум множества голосов.

Гонимая любопытством, я пошла на звук и оказалась у черного входа. Натянув капюшон поглубже, я открыла дверь и оказалась на заднем дворе, на котором творилось что-то немыслимое. Небольшой загон, предположительно, для скота, был окружен множеством потных и вонючих мужчин разного возраста, которые наперебой сквернословили, орали и восхищались тем, что происходило в загоне.

От высокой концентрации адреналина и крови в воздухе мне стало дурно, но природное упрямство заставляло меня протискиваться вперед. Плохое предчувствие пульсировало у самого сердца.

— Что, красотка, не терпится заманить в свои сети нашего победителя?

Я проигнорировала жуткого типа, который это сказал, и, наконец, оказалась у импровизированной мини-арены, на которой неожиданно увидела Асмодея. Он почувствовал на себе мой изумленный взгляд из-под опущенного капюшона и поднял голову, тяжело дыша. Его глаза излучали такой арктический холод, что я невольно поежилась.

В центре подал голос какой-то мужчина:

— Итак, есть еще желающие сразиться с непобедимым Альтазаром?!

— Что ты здесь делаешь? — выплюнув сгусток крови и вытерев рот тыльной стороной ладони, сердито поинтересовался мужчина, но так тихо, что слышать могла только я.

— Хочу задать тот же вопрос.

Асмодей скривился:

— Если не заметила, зарабатываю на нашу поездку. Или ты думала, что люди добры, бескорыстны и готовы даром перевезти тебя на другой континент, да еще и бесплатно кормить?

— Нет, но…

— Итак, есть желающие? Всего один смельчак! — Недоделанный рефери, если так можно было назвать вонючего и страшно грязного мужчину с прореженными зубами, сбил меня с мысли. Я тряхнула головой, снова призвав на помощь ярость, и спросила напрямую:

— Почему ты мне соврал?

— Хм… Тебе Марук обо мне рассказала?

Я скрестила руки на груди, невозмутимо ожидая ответа.

— Ты не находишь, что сейчас не самое удачное время для подобного разговора? Вернись в комнату, а после, когда я закончу, мы поговорим.

В этот момент публика взорвалась ликованием, перенаправив мое внимание на центр арены.

— Боже… Он тебя сломает! — Я во все глаза смотрела на бугая, который был раза в два больше Асмодея.

— Спасибо за веру в меня, — улыбнулся мужчина, — и за то, что назвала меня богом. Мне определенно нравится! — Он игриво подмигнул мне, оттолкнулся от изгороди и вальяжной походкой направился в центр, чтобы поприветствовать своего противника. В этот момент мои чувства кардинально изменились: вместо того, чтобы двинуть Асмодею как следует и стереть самодовольную ухмылку с его лица, я с замиранием сердца стала за него переживать.

«И куда делась вся моя злость?! Эй, сущность, проснись! Видишь, я в растерянности?»

Но сущность лишь зевнула и потеряла ко мне всякий интерес.

— Правила очень просты: бой длится до тех пор, пока один из вас не сдастся или не сможет больше биться. Победитель получает все! — Рефери местного разлива поднял над головой огромную пачку мятых денег и заманчиво потряс ими: — Итак, бой начинается!

Драматизм в голосе мужчины меня просто убил, заставив скептически наблюдать за тем, как он, пряча свою задницу в безопасном месте, в мгновение ока исчез с пути разъярённого верзилы, противника абсолютно спокойного с виду Асмодея.

Первый удар верзилы прошел мимо: Асмодей ловко увернулся от летящего кулака. Но верзилу это только раззадорило: с разъяренным лицом он стал сыпать ударами, как ненормальный. Один из них вскользь задел Асмодея, заставив его поморщиться, а меня — похолодеть от страха. Я со всей силы вцепилась в деревянные заграждения.

От следующего мощного удара, который попал в цель, но не в ту, в которую нужно, я чуть не выпрыгнула на арену. Он пришёлся в солнечное сплетение Асмодея, заставив того задохнуться на несколько секунд. Верзила же, радуясь явному преимуществу и ощущая близкую победу, оскалился в злобной ухмылке и стал наступать на своего соперника, готовя кулак для нового удара.

Я невольно вскрикнула… и поймала на себе недовольный взгляд Асмодея, который почему-то не выглядел испуганным или затравленным. Взгляд был насмешливый и циничный. Я оторопела и не успела ничего сообразить, как вдруг Асмодей ловко присел, сделав противнику подсечку, повалил верзилу, а потом запрыгнул ему на грудь и со всей силы начал наносить удары. Верзиле только и оставалось, что выставить руки и защищаться. В своем положении придумать что-то получше он не смог. Лишь после того, как его нос хрустнул и громила болезненно взвыл, Асмодей слез с него, давая тому возможность оправиться и попробовать повернуть ситуацию в свою сторону.

Но верзила, растеряв добрую половину своей спеси и агрессии, был уже не такой прыткий и самоуверенный. Он долго присматривался к противнику и когда всё-таки решился нанести удар, Асмодей перехватил его руку, скрутил ее и нанес мощнейший удар ему в лицо, от которого верзила покачнулся, но устоял. Тогда Асмодей отошёл на шаг, крутанулся, и его нога четко впечаталась громиле в висок. Я не верила своим глазам: человек, который был в два раза больше Асмодея, закатил глаза и упал замертво.

— Мира, быстро уходим! — подталкивая меня в спину, Асмодей пробивался сквозь ликующую толпу, которая приветственно ему хлопала и скандировала: «Альтазар!»

— Почему ты не сказал?

— О чем? О том, что я лгал тебе с самого начала, или о том, что собрался участвовать в подпольных боях, зная, что меня разыскивают?

— И о том, и о другом. А если бы тебя сейчас убили?!

— Ну, невелика потеря. Тогда мне не пришлось бы объяснять, почему я тебе лгал. Ведь правда тебе не понравится, и, возможно, после нее ты меня возненавидишь.

— Я уже тебя ненавижу!

Мы отправились в нашу комнатку, где нас ожидала Марук. По пути нас перехватила хозяйка и сунула мне в руку листок с кривыми буквами, где было записано название судна, на котором мы могли бы добраться до Пепельного моря. Но Асмодей скептически отнесся к помощи женщины и посоветовал мне выкинуть листок в мусорное ведро, так как он уже обо всем позаботился.

От звука хлопнувшей двери Марук подпрыгнула на месте, а увидев Асмодея в крови, ужаснулась. Но спросить, что случилось, у нее не хватило духу, поэтому я коротко пояснила:

— Этот лгун зарабатывал деньги нам на поездку.

Все прекрасно поняв, девушка взяла со стола полотенце, намочила под краном и передала мужчине. Тот с благодарностью принял его и начал обтирать верхнюю часть тела от подтеков крови и пота.

— Госпожа, не поможете мне со спиной? Нет возможности дотянуться, — невинно полюбопытствовал Асмодей, передавая мне полотенце, уже пропитавшееся кровью.

Я уперла руки в бока, размышляя: сразу швырнуть эту тряпку ему в физиономию или сперва наорать?

— Только после того, как ты расскажешь нам правду.

— Как хочешь. Я могу попросить Марук, — небрежно ответил Асмодей, повернувшись к девушке с широкой улыбкой, которая выглядела жутко из-за распухшей губы и расцветающего синяка. — Марук, милая, ты мне поможешь?

— Сидеть! — Мой голос заставил девушку замереть на месте. — Рассказывай, — скомандовала я, сложив полотенце поудобнее и подходя к Асмодею. Это напомнило мне ту ночь, когда я вот так же пыталась помочь Велиару после жестокого наказания Астара. Когда его спина напоминала кровавое месиво… Тоска возродила боль в моей душе, и, на минуту забыв, что передо мной другой мужчина, я стала бережно, обходя ссадины и гематомы, обтирать Асмодея, намеренно касаясь пальцами его разгоряченной кожи, чтобы получить импульс тепла.

Там, где проходили мои пальчики, мышцы мужчины непроизвольно напрягались, принимая мою спонтанную нежность. Не контролируя нахлынувшие воспоминания и ловя отчетливый образ Велиара в своей голове, я приподнялась на цыпочки. Вдохнула терпкий мужской запах, перенасыщенный тестостероном и заставляющий мои гормоны сойти с ума, и оставила на его плече легкий поцелуй… В этот же момент я поняла, что Асмодей тяжело и прерывисто дышит, а его кулаки нервно сжимаются.

— Прости. — Я резко от него отстранилась и бросила испорченное полотенце в мусорное ведро. Мне было стыдно встретиться взглядом с Марук, которая напряженно смотрела в окно, словно увидев там что-то интересное.

Остро ощущая неловкость и к тому же легкое возбуждение своего тела, которое отреагировало на мимолетный контакт и наплыв воспоминаний, я присела на край кровати, нервно поерзала и немного севшим голосом попросила:

— Расскажи все!

— Начнем с главного… Асмодей — это твое настоящее имя?

— Да.

— Почему сегодня на арене тебя называли Альтазар?

— Потому, что это тоже мое имя. — Я удивленно приподняла брови, и мужчина устало пояснил, делая большой глоток спиртного: — У меня много имен, на любой случай жизни.

— А настоящее, которое тебе дали родители?

Глаза мужчины опасно сузились:

— У тебя есть еще вопросы?

От его резкого тона и боли, которая просквозила в его словах, я поморщилась.

— Прости, я не хотел… — тут же смягчился Асмодей.

— Ничего. Тогда ответь, зачем ты пришёл в мою жизнь? Какова причина? Из рассказа Марук я поняла, что ты выиграл бой на арене и тебя оправдали, несмотря на то, что вина была неоспорима. И ты напросился в мою охрану.

— Личную охрану, — поправил он.

— В чем разница?

— В том, что последние имеют доступ к твоему телу.

— И ты воспользовался этим шансом, чтобы спать со мной?

— Не просто спать, а быть максимально приближенным к тебе. Я тогда много слышал о твоей сексуальной ненасытности, и мне, как и любому мужчине на Трезуре, хотелось испытать ее на себе. — Асмодей так обольстительно улыбнулся, что я побагровела.

— Извращенец!

— Взаимно.

— Не смей упрекать меня в чем-то подобном!

— А вот это уже лицемерие. Может, мне напомнить тебе, Мирослава, как несколько дней назад ты получала оргазм от умелых пальчиков Ариса, как извивалась под ним и молила о большем?

— Это нечестно! Ты не можешь упрекать меня в том, что я не осознавала!

— Ну, конечно, — Асмодей закатил глаза, — стонать и кричать так, что даже мертвые услышали, однозначно можно только в полнейшем беспамятстве!

— Придурок! — Я вспыхнула так, что от меня можно было зажигать факел. Непрошенные мысли о том состоянии тлеющими угольками будоражили мое сознание. И, чтобы скрыть свое смятение по этому поводу, я быстро вернула разговор в нужное русло:

— Так значит, ты никогда не спал с моей матерью и не слышал разговора о том, что они собираются меня убить. Откуда тогда тебе все известно?

— Не совсем так: я не спал с твоей матерью, но обо всем узнал именно от нее. Однажды она вызвала меня и, путем недолгого шантажа, заставила присягнуть ей на верность и стать ее личным шпионом. Как ты понимаешь, я согласился.

— И что она пообещала взамен? Деньги? Много денег? Что еще нужно вору, чтобы предать человека!

— Это тебя не касается, — оскалился уязвленный мужчина.

— Ты предал меня, а значит, меня это касается больше, чем ты думаешь.

Лицо Асмодея помрачнело, но он не ответил.

— Не хочешь говорить — не надо. Все равно для этого поступка нет оправдания. — Я смерила Асмодея презрительным взглядом. — Так Айве тебе доверилась и все рассказала?

— Да, она сказала, что твое поведение должно в скором времени кардинально измениться. Что ты начнешь вести себя странно, и тогда я должен буду расположить тебя к себе, добиться твоего доверия, поведать придуманную историю о случайно услышанном разговоре и тут же обо всем донести ей.

От его слов меня как будто пронзило током.

— Так это ты все ей рассказал? Не Славдий? — В моем мозгу неприятно щелкнуло. Я, как дура, все это время грешила на своего братца, а оказалось…

— Мира, ты меня разочаровываешь. Тебе явно отказывает логика.

— Иди в пекло!

— Когда у тебя началось неадекватное поведение, я сразу же доложил твоей матери. Хотя, признаюсь, я тогда еще подумал, что ты просто тронулась умом и несешь полную ахинею. Это она приказала мне ухаживать за тобой, чтобы ты ни о чем не догадалась. И попросила продолжать слежку.

— Значит, она уже все знала обо мне, когда появилась пару дней назад с новостью о свадьбе…Стоп. Но зачем ей тогда выдавать меня замуж и обещать подарить медальон?

— Это мне не известно. Я делал только то, что требовала от меня твоя мать.

— Ха! — Я злорадно усмехнулась. — И Айвена по достоинству тебя отблагодарила. Если бы я случайно на тебя не наткнулась, ты бы сейчас был на полпути к метаморфозу. Стал бы новым подвидом человека разумного и напоминал бы восставшего из ада!

— Ждешь от меня признательности?

— Не нужно было тебя спасать! — выплюнула я.

— Но ты спасла, и теперь я готов отплатить тебе тем же. — Асмодей поднялся на ноги, вытащил стопку денег, которые все это время торчали из его кармана, и засунул их в сумку, достав оттуда чистую рубашку. — Давайте, девочки, нам надо собираться.

— Ну уж нет! Если ты думаешь, что я вновь тебе поверю…

— У вас нет выхода, — иронично напомнил мужчина.

— Выход есть всегда, даже из непростой ситуации. — Я упрямо уставилась на него, умом понимая, что он как никогда прав, и что в мире, где каждая собака тебя ищет, без сильного защитника не обойтись. Но сдавать свои позиции так просто я не собиралась. Пусть попрыгает вокруг меня, потешит мое самолюбие извинениями.

Но мужчина, видимо, прочитав на моем лице все, что творится у меня внутри, криво усмехнулся и направился к выходу.

— У вас пять секунд, чтобы решить, вы со мной или нет, пока я спускаюсь по лестнице. — И, даже не сказав «прощай», хлопнул дверью.

— А-а-а! Как же он меня бесит!!!

— Ты можешь идти помедленнее?! — Мы с Марук чуть ли не вприпрыжку пытались угнаться за Асмодеем. — Чтоб тебя оса укусила! — кинула я ему в спину и, схватив за рубашку, попыталась немного затормозить.

— Мира, если ты будешь плестись еле-еле, корабль отправится без нас. — И он еще больше ускорил шаг.

Народу на пирсе практически не было. К счастью, идти нам оставалось недолго, и через десяток шагов я врезалась в спину Асмодея, заставив его что-то прошипеть сквозь зубы, поскольку задела свежие синяки и ссадины.

— Ой, прости! — Я обернулась и уставилась на то, что, по мнению Асмодея, должно перевезти нас к Пепельному морю. — Это что, консервная банка?!

Я даже не сразу сообразила, что спросила это вслух и очень громко.

— Из твоих уст, красавица, это ругательство звучит как похвала!

Я подняла голову и встретилась взглядом с широкоплечим мужчиной, вальяжно облокотившимся на борт корабля.

— Извините, не хотела вас обидеть.

— Меня? — Мужчина весело рассмеялся. Но мы его веселость не разделили, кроме Асмодея, который явно был с ним на одной волне.

— Мира, это капитан Бириус.

— Асмодей, — заговорил мужчина, — я не думал, что ты настолько сумасшедший, что решил выкрасть ее. — Он кивком указал на меня. И меня покоробил его пренебрежительный тон, как будто я была незначительной мелочью:

— А вас не пугает, что вы повезете ЕЕ на своем корабле?

— Красавица, меня пугает только то, что когда я умру, я не смогу взять с собой на тот свет мой корабль.

— Тогда, однозначно, умирать вам не стоит.

— Ха! А она мне нравится! И почему ее называют ледяной принцессой? Девушка с хорошим чувством юмора, живая и подвижная… и, могу поспорить, в определенный момент даже очень жаркая.

Асмодей своим самодовольным смехом подтвердил слова капитана, который, к моему изумлению, по-отечески мне улыбнулся, явно не намереваясь меня обидеть.

— Ну, что стоите, сухопутные крысы? Поднимайтесь на борт!

— Так, стойте, я не согласна! Я не понимаю, почему я должна делить это помещение с Асмодеем, а не с Марук? Обычно девочки спят с девочками, а мальчики с мальчиками!

— С первой частью я бы еще согласился — мне нравится, когда девочки спят с девочками, а вот вторая часть фразы звучит ужасно! — скривился Асмодей.

— Придурок, я не это имела в виду, а то, что не собираюсь оставаться на ночь с тобой в одном помещении!

— Звучит как вызов.

— И если ты не поселишь нас с Марук вместе, тебя ждут бессонные ночи.

— Бессонные ночи, с тобой… Как заманчиво!

Я подняла глаза к небу, прося высшие силы дать мне терпения в разговорах с этим мужчиной — и побыстрее…

— Слушай, Асмодей, я не пойму, в какой момент ты стал невменяемым?

— После твоего появления.

— Прекрати! — Я схватила сумку с вещами, которую Асмодей уже успел устроить на соседней кровати, и выкинула ее в коридор, где буквально пару секунд назад стояли Марук с капитаном.

— Где они? — Я ошарашенно огляделась по сторонам, но их и след простыл.

— Не беспокойся, капитан обеспечит девушке безопасность.

На мое плечо легла рука, которую я яростно смахнула.

— Зачем? Зачем нужно все усложнять?

— Мира, ты правда не понимаешь или прикидываешься? — Терпение Асмодея тоже переживало не лучшие времена. Он начал злиться. Я тряхнула головой: действительно, понимать друг друга нам становилось все труднее.

— Если хочешь в целости и сохранности добраться до свободных земель, ты должна во всем подчиняться мне. Теперь я несу за тебя ответственность. И если с тобой что-то случится, я не смогу очистить свою совесть и вернуть тебе должок. — Асмодей прошёл мимо меня, поднял сумку и небрежно закинул ее на свое место.

— Ну, если это единственное, что тебя волнует, то можешь быть спокоен: ты мне ничего не должен.

Асмодей как-то странно на меня посмотрел, а потом широко улыбнулся:

— Ей-богу, ты еще совсем ребенок. Ты уверена, что тебе восемнадцать? Мне кажется, что не больше восьми.

Я оскорбленно поморщилась и легла на соседнюю кровать, демонстративно отвернувшись к стене и засунув свое негодование поглубже.

— Идиот…

Асмодей прыснул от смеха.

Я закрыла глаза, пообещав себе в следующий раз дать полную волю своей темной сущности и не подавлять ее. Хм… Кстати, нужно будет выяснить, как полностью от нее избавиться. Ведь то, что сейчас живет во мне, сильно напрягает. Хотя темная сущность за последние сутки не причиняла мне никаких неудобств, оставаясь в тени и не вознося мою злость до предела, мне она абсолютно не нравилась. Ожидать от нее подвоха и становиться параноиком я не собиралась.

— Мирослава, ты голодна?

Я не ответила.

— Хорошо, глупое дитя…

— Не называй меня так! — еще больше оскорбилась я.

— Я схожу поищу что-нибудь поесть. Только при одном условии: ты пообещаешь не выходить из каюты.

Я его опять проигнорировала. И тут же спиной почувствовала вспышку гнева, а потом сильная рука вцепилась в мое предплечье.

— Больно… отпусти!

Давление на руку ослабло, но Асмодей продолжал меня удерживать.

— Хочу тебе напомнить, что этот корабль промышляет контрабандой. На него никогда не попадают такие случайные люди, как мы, здесь бывают только капитан и его команда. Команда, к слову сказать, состоящая из отбросов, и если ты не хочешь новых неприятностей, будешь сидеть тише мыши и не высовываться. Если ты им случайно попадешься, то прежде, чем они сдадут тебя матери, они неоднократно поимеют тебя… и ни один человек, даже капитан корабля, ничего не сможет с этим сделать. Но пока ты меня безоговорочно слушаешь и выполняешь мои маленькие просьбы, я смогу тебя уберечь.

Я тяжело сглотнула, поддаваясь его гипнотическому взгляду.

— Ты меня поняла?

Я через силу кивнула.

— Вот и отлично. А за Марук не беспокойся: как я тебе уже говорил, капитан о ней позаботится.

Когда дверной замок защелкнулся за Асмодеем, я устало потерла лицо:

— Боже, эти четыре дня покажутся мне вечностью…

Как я и ожидала, уже первая ночь стала для меня сущим адом. Помимо того, что я злилась на Асмодея и переживала за Марук, морская болезнь не заставила себя долго ждать. Хоть Асмодей и твердил, что на море полнейший штиль, мне казалось, что там шторм не меньше десяти баллов, так как я не отходила от ведра. Желания подняться на палубу и подышать свежим воздухом у меня не возникало. Лучше умереть тут, внизу, в обнимку с этим ведром, чем отбиваться от неадекватной команды, о которой предупреждал Асмодей.

— Асмодей…

— Что, красавица?

— Скажи честно, зачем ты со мной возишься? Ведь понятно, что неземную любовь ко мне ты не питаешь. А секс, который был между тобой и прошлой Мирой, еще не повод, чтобы рисковать своей жизнью и куда-либо меня переправлять. Ты мог запросто скрыться еще в Перлитовом городе, и никто бы тебя не упрекнул.

Асмодей, сидевший рядом, как-то странно на меня посмотрел. Мне показалось, что он размышлял, стоит ли мне открывать какую-то тайну или нет. Но, видимо, мой жалкий вид помог ему принять решение: он взъерошил свои короткие волосы и пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, привычка.

Я заинтересованно посмотрела на него, опираясь на стену и вытирая бисеринки пота со лба.

— После того, что ты сделал, трудно тебя представить заботящимся о ком-то, кроме себя.

— Ты меня совсем не знаешь, — оскорбился мужчина.

— В последнее время мне кажется, что я никого не знаю. Даже тех, кого раньше считала семьей.

Асмодей придвинулся ближе и прикрыл глаза.

— Марук рассказала тебе, за что меня осудили?

— Говорила, что ты хотел забраться в какое-то секретное место. — Я понизила голос до театрального шёпота. Потом, тяжело сглотнув, отодвинула ведро и попыталась прилечь на пол, но Асмодей притянул мою голову, уложив к себе на колени. Возможно, в другой ситуации это выглядело бы непристойно и очень интимно, но сейчас мне было все равно.

— Ты хотел пробраться в сокровищницу? — Почему-то секретные места вызывали у меня только такие ассоциации.

— Этим секретным местом была лаборатория.

— Похожая на ту, с монстрами? — Я приподнялась, но Асмодей уложил меня обратно.

— Да.

— И что ты там хотел выкрасть? Секретную разработку для конкурентов или для себя? Наверняка все, что там производится, стоит баснословных денег.

— Я хотел освободить… или, если стало поздно, — грудь мужчины тяжело приподнялась, — убить своего брата, пока он не стал одной из этих омерзительных тварей.

Мое тело пронзила дрожь, и я перевела потрясенный взгляд на Асмодея. Его лицо приобрело серый оттенок, став каменным, а взгляд устремился куда-то вдаль. Его незримая боль окутала и меня, и я не решалась задать вопрос, удалось ли ему выполнить то, что он задумал, или нет.

— Я не смог… Меня поймали.

На моих глазах выступили слезы. Я попыталась подняться, чтобы выразить сочувствие, но Асмодей легко удержал меня на месте и стал рассеянно водить пальцами по моим волосам, непонятно кого успокаивая этим движением.

— Тогда я и решил во что бы то ни стало выиграть на этой чертовой арене…

— Но почему ты прямо не попросил отпустить твоего брата?

— Отпустить кого? Чудовище? Уничтожить уникальный экземпляр из чувства жалости? — Асмодей горько усмехнулся: — Эвелин никогда бы не пошла на такой шаг.

— Не понимаю…

— Я придумал другой план: втереться к тебе в доверие, стать самым лучшим, а потом попросить тебя быть милосердной к моему брату.

— И? — Я затаила дыхание.

— Ты отказала, — Асмодей поморщился от неприятного воспоминания, — в очень жестокой и грубой манере указав мне, где мое место и о чем я могу просить, а о чем — нет.

— Мне очень жаль…

Рука Асмодея замерла, но через несколько секунд он возобновил свои размеренные действия и обрел голос, предавшись грустным воспоминаниям.

— Мой брат был в личной охране Эвелин. И, видно, чем-то ей не угодил.

— Он просил тебя спасти его?

— Нет, он попросил прощения за все и… просто попрощался. Но я не мог его бросить. Он был младше меня, и я всегда о нем заботился. После смерти наших родителей, я заменил ему их. Это я настоял на том, чтобы он пошёл на службу… и, тем самым, обрек его на страдания. — Асмодей спрятал лицо в ладонях, растворяясь в своем горе. — Поэтому, когда Эвелин предложила мне сделку, я не смог отказаться.

— Ты пообещал сдать меня в обмен на убийство твоего брата?

Теперь в моей голове все встало на свои места. С сердцем, полным печали, я посмотрела на Асмодея, который, казалось, вот-вот заревет, как раненный зверь, но он опустил руки и посмотрел на меня больным взглядом:

— Мира, я клянусь тебе…

— Асмодей, не надо.

— Ш-ш-ш… Я клянусь, что никогда не дам тебя в обиду.

Я вымученно улыбнулась в ответ и закрыла глаза, понимая, что это говорит не он, а его душа. И я снова ему поверила.

Осуществлять свое обещание Асмодей начал сразу же после того, как его произнес.

Трое суток он не отходил от меня ни на шаг. Охранял как сторожевой пес, исполняя все прихоти моего больного организма, изнуренного качкой, и отлучаясь лишь тогда, когда нужно было принести воды или еды, на которую я даже смотреть отказывалась.

Все время, пока я валялась на своей койке как дохлая рыбина, Асмодей был очень внимательным и заботливым. Но неловкости я от этого не чувствовала, так как смогла узнать его с нормальной, человеческой стороны, без пафоса и замашек крутого парня, каким он пытался казаться раньше.

Так как сутки были достаточно длинными, он пытался отвлечь меня байками из жизни Трезура и из своей тоже. И у него это неплохо получалось. Закрыв глаза, я слушала размеренный голос и ярко рисовала образы в своем воображении.

Вот Асмодей и его брат Мируэль подшучивают над престарелой соседкой, нарисовав на ее входной двери дракона объемной ультратушью, которая, переливаясь в полумраке, оживляет любое изображение, делая картинку очень реалистичной. Когда несчастная старушка увидела дракона, ее едва не хватил удар. Она потом долго рассказывала врачам, что на нее напало чудовище. Асмодею пришлось во всем сознаться и получить наказание от родителей за двоих — младшего брата он выдавать не стал. Маленькое благородство, а как много оно мне сказало о человеке!

Вот Асмодей уже в более зрелом возрасте влюбляется, собирается жениться и обзавестись детьми, но трагедия, забравшая обоих родителей, заставляет его отказаться от свадьбы и заняться воспитанием и образованием Мируэля. Ему приходиться продать квартиру и использовать все семейные накопления, чтобы отправить брата на дорогостоящую учебу, а после — пристроить ко двору. Сам же Асмодей пускается во все тяжкие: становится не просто вором, а наемником. Но с этой частью своей жизни он знакомит меня неохотно, все больше углубляясь в счастливые воспоминания детства.

— … вот тогда скулямбрия и прикусила его палец. Мируэль расплакался, а я не мог задушить в себе приступ смеха. Только когда осознал, что ему действительно больно, помог отвоевать палец у нахалки, которая, между прочим, оказалась на удивление вкусной. Ты бы видела, с какой яростью мой младший братик расправлялся с этой скулямбрией!

Название речной рыбы в моих ушах звучало как ругательство. Я рассмеялась:

— Невероятно! Я смотрю, вы с братом были очень близки.

— Как сиамские близнецы, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте. Кстати, ты упоминала, что у тебя была сестра. Вы тоже были близки?

— Не-е-ет! — Я притворно поморщилась. — Мы были так же далеки друг от друга, как помидор и тыковка. С Лидкой мы всю жизнь конфликтовали. Мы с ней как будто жили на разных полюсах. Она любила рок — я любила классику. Она обожала технику — я обожала животных. Я любила манную кашу с комочками, а она — нет.

Выражение лица Асмодея меня позабавило.

— Ну, знаешь, каша… манная… нас в детстве мама ею закармливала, приговаривая, что мы слишком тощие.

Мужчина недоуменно почесал затылок:

— Во всем этом чувствуется жизнь. Прежняя Мира не могла этим похвастаться.

Я тяжело выдохнула.

— Но все же, несмотря ни на что, я любила свою сестру. Я никогда ей этого не говорила и старалась не показывать своих чувств. Впрочем, наверное, как и она. Мы были слишком гордые, чтобы первыми в этом сознаться. Вот и получалось, что любой наш диалог заканчивался скандалом.

— Тебе ее сильно не хватает?

— Безумно. — Я смущенно отвернулась, заметив его внимательный взгляд. — Но сейчас это не имеет значения. В этой ветке реальности меня никогда не было в их жизни. Сейчас я для них — пустое место. Но не это главное, а то, что они могут спокойно жить, не боясь безумного правителя Астара.

Асмодей, все это время сидевший у меня в ногах, внезапно помрачнел. Его взгляд из теплого стал суровым, с примесью тайны, о которой я совсем позабыла. И мое беспокойство по этому поводу начало усиливаться.

— Асмодей….

— Наверное, мне пора сходить за ужином. Я смотрю, ты хорошо справляешься с симптомами тошноты, поэтому давай попробуем тебя немного накормить.

Он резко поднялся, но я успела вцепиться в его штанину, как утопающий в соломинку:

— Что было написано в том дневнике после рисунка с Землей?

— Мира, я правда…

— Что?! — рявкнула я и поднялась с кровати, чтобы не казаться совсем беспомощной. Но ноги подвели меня, и я покачнулась.

Асмодей подхватил меня, хотел усадить, но я мертвой хваткой вцепилась в его руки, не позволяя этого сделать.

— Мира, не сейчас…

Я стиснула зубы от досады.

— Ты обещал рассказать! Я поверила тебе и, поборов неимоверное любопытство, не стала читать дневник дальше. А потом книга исчезла, как раз в то время, когда появилась Айвена. Она ее забрала. Зачем?

Этот вопрос вызвал напряжение между нами. Я жаждала услышать ответ, и не важно, какую тайну он мог открыть.

— Я не могу.

Асмодей резко выдернул свои руки и просто сбежал от меня, как нашкодивший кот, оставил меня наедине с раздражением, обидой и разочарованием. Но сейчас я сдавать свои позиции не собиралась: так или иначе, но он мне все расскажет. Больше он от меня не ускользнет. Ненавижу, когда кто-то чего-то не договаривает, а самой додумывать ужас как не хочется. Что еще там за секрет такой?!

Поддавшись порыву гнева, который заглушил даже тошноту, я распахнула дверь и выбежала вслед за Асмодеем, улавливая его исчезающую фигуру за поворотом. Опираясь на стену узкого коридора, я прибавила шагу, но едва повернув за угол, врезалась в грудь какого-то тощего типа с лысиной, проступающей сквозь редкие сальные волосы мышиного цвета.

— Простите, — сдавленно пропищала я, пытаясь отступить. Но его рука уже схватила меня за запястье.

— Это что за русалка пробралась к нам на борт?! — Неприятный объект попытался рассмотреть мое лицо сквозь завесу спутанных волос, под которой я спряталась, прижав подбородок к груди. — Мне кажется, это самый удачный улов за все два года, что я работаю на этой ржавой посудине!

Мужик оскалился в отвратительной улыбке и потянулся ко мне губами. Я резко от него отпрянула, не удержавшись от едкого замечания:

— Я понимаю, ты недавно спустился с лианы и не знаешь, что такое зубная паста и щетка, но вот то, что неприлично хватать людей и нарушать их зону комфорта, ты должен знать! Поэтому оставь меня в покое, иначе твоим зубам вообще не понадобится уход, так как они будут мирно лежать у тебя на полочке.

— Смеешься, женщина?! — Он нагнулся еще ниже и принюхался. — А ты ароматная…

— Ага, после трех дней непрекращающейся рвоты я определенно благоухаю… хотя мне вас, обезьян, не понять.

Матрос оскорбился и все равно попытался меня поцеловать. В этот момент я с удовольствием познакомила свое колено с его центробежным органом. Мужик взревел как ненормальный и, согнувшись пополам, упал на колени.

— Сука! — простонал он.

За его спиной я увидела довольное лицо Асмодея, который стоял и вовсю наслаждался развернувшимся действием.

— Ну как, понравилось представление?

— Неслабо ты его припечатала.

— Тоже так хочешь?

— За что? — притворно испугался мужчина, строя из себя невинную овечку.

— За то, что посмел сбежать… тьфу! — Я попыталась сплюнуть волосы, попавшие мне в рот. Всё-таки как было удобно с короткой стрижкой! Нервно убрав прядки за уши, я медовым голосом произнесла: — Мы еще с тобой не договорили… — И игриво поманила Асмодея пальчиком.

— Только после второго акта.

— Что? — Я непонимающе моргнула. Асмодей беспечно указал пальцем мне за спину.

Я резко обернулась и увидела еще одного матроса, идущего на меня. Тот, который валялся под ногами, перестал скулить и рыкнул:

— Хватай ее, Крыса!

— Крыса?! Серьезно?.. Парни, вам срочно нужна помощь в придумывании нормальных имен!

Мужчина, который внешне был больше похож на медведя, оскалился. Было заметно, что он имеет какое-то психическое отклонение. Издав неприятно булькающий звук, он вытянул перед собой руки и медленно пошел на меня. Я просто остолбенела.

— Боже, парень, да ты просто мечта всех девиц!

Я сделала шаг назад и повернулась к Асмодею, ища поддержки. Но тот был занят: увлеченно рассматривал свои ногти.

— Что, собираешься посетить маникюрный салон по прибытии?!

— Возможно. Мирослава, не отвлекайся.

Эту ситуацию можно было бы назвать комичной, если бы она не была такой странной. Я даже бояться перестала: ловко перепрыгнула через сидящего на полу человека, который до сих пор был не в силах подняться, и, встав за спиной Асмодея, похлопала его по плечу:

— Взять его!

— Мира, я тебе не собака.

— Однозначно, ты лучше. Ты ведь не гадишь, где попало.

Асмодей послал в мою сторону убийственный взгляд.

— Или гадишь? — Я невинно похлопала ресничками.

— Разве я не говорил, что покидать комнату не безопасно? — Асмодей с упреком покачал головой. Его явно не заботил матрос, который с безумными глазами и вытянутыми вперед руками размеренно шел по направлению к нам. Может, в этот момент он считал себя Терминатором?

— Отдай эту сучку нам! — взревел первый мужик, поднимаясь с пола. — Я научу ее хорошим манерам!

— Тебе девушка вроде намекнула, что у тебя смердит изо рта.

— Да-да, — подтвердила я, выглядывая из-за широкого плеча Асмодея.

И тут мужика словно поразило током. Он внимательно присмотрелся ко мне и ахнул:

— Чтоб я сдох!

— Воняешь ты как настоящий труп! — быстро вставила я своих пять копеек.

— Я узнал тебя… то есть, вас… Черт, ты та сука, которая вместе со своей чокнутой мамашей рушит наш мир!

Его глаза налились кровью, и он, вытянув костлявые руки, попытался схватить меня, но кулак Асмодея раз и навсегда оборвал любые его попытки. Смердящий матрос без чувств рухнул на пол.

— Отдохни, приятель! — радостно выкрикнула я. Асмодей только вздохнул.

Второй матрос по прозвищу Крыса и по совместительству больной на голову остановился в замешательстве и посмотрел на распластавшееся тело.

— Что замер? Ты следующий!

Понимания во взгляде Крысы было столько, что я разубедилась в его отклонениях, но ровно на две секунды, пока он не развернулся и не побежал прочь, издавая ужасные звуки и размахивая руками над головой.

— Боже, и из таких идиотов состоит вся команда?! — Я уперла руки в бока и оказалась перед лицом Асмодея. — Ладно, об этом я подумаю позже. А теперь пришло время для разговора. Выкладывай.

— Мирослава…

— Ш-ш-ш, не хочу слушать глупые отговорки! Они меня уже раздражают и начинают пробуждать мою внутреннюю тьму. — Асмодей как-то странно на меня посмотрел, и я пояснила: — Я говорю о своей темной сущности, которая жаждет, чтобы я вцепилась в твое горло зубами.

— Расскажи, что еще за сущность…

— Нет, пока ты не расскажешь мне, что творится с Землей!

Асмодей тяжело выдохнул и резко провел рукой по волосам, проявляя нервозность.

— Может, поговорим в каюте?

— Нет. Говори быстро, здесь и сейчас.

— Хорошо! Хорошо. Если тебе будет легче, я скажу. Но ты должна пообещать, что будешь держать себя в руках.

— Говори же! — угрожающе прошипела я.

Слова давались Асмодею с явным трудом, они как будто застряли на полпути в горле. И только тогда, когда выражение его лица превратилось в маску сочувствия и жалости, он произнес:

— Планеты под названием Земля больше не существует.

В этот момент корабль сильно качнуло.

— Черт, это не к добру! — Асмодей грубо выругался и подхватил мое тело, которое вмиг отказалось мне подчиняться, ослабло и намеривалось рухнуть на пол, словно тряпичное. — Как это все не вовремя!

Покачиваясь, мужчина отнес меня в нашу каюту и осторожно, словно хрупкий цветок, уложил на кровать. Прикрыл покрывалом и улегся рядом, бормоча что-то успокаивающее.

За маленьким иллюминатором сверкнула яростная изломанная молния, притянув следом оглушающий грохот. Волны стали неистово биться о борт корабля, надеясь то ли пробить его, то ли потопить, а если не получится, то хотя бы потрепать. И если бы не могучее тело за моей спиной, я бы уже не раз скатилась с лежака.

— Мира, прости… Прости… прости…

Асмодей повторял это как мантру, как заклятие. Но никакие слова в данную секунду не могли пробить тот хаос из образов и картинок в моей голове, которые проносились со скоростью света. Воспоминаний о жизни на Земле. И в эту секунду я надеялась, что шторм — это своего рода благословение: он потопит корабль и поглотит меня, навсегда избавив мою душу от разрывающих ее страданий…

Дурнота сменилась растерянностью, чернота — серостью, боль — холодом. Я не сразу сообразила, что со мной произошло, но быстро поняла, что я уже не в море, не на корабле, и рядом нет мужчины, который меня обнимает и нашептывает успокаивающие слова.

Я обнаружила себя в неизвестном месте, на промозглой земле, в окружении дикой северной природы. Осознание того, что я совершила прыжок под гнетом чувств ужаса и безысходности, пришло не сразу. Странно, но я уже забыла, что такое неконтролируемые прыжки, и не знала, как на это реагировать сейчас. Ведь там, где я очутилась, могло происходить все, что угодно. Я приподнялась с земли и внимательно осмотрела местность, в которой себя обнаружила.

Было раннее утро. Я находилась на крутом утесе, в окружении гор с припорошенными снежными вершинами, похожими на взбитые сливки. Ниже, под склоном утеса, располагалась плато. Очень уютное плоскогорье, с одной стороны окруженное густым хвойным лесом, а с другой — крутым обрывом. Оттуда сейчас можно было наблюдать восход солнца, который казался божественным таинством.

Да, такой неописуемой красоты я не видела очень давно. Огромный полукруг желтого цвета возвещал о начале нового дня. В такую секунду хотелось горько заплакать — не важно, от радости или от горя, главное — просто выказать дань уважения этому прекрасному явлению, происходящему на Земле… нет, подождите! НА ЗЕМЛЕ?!!

Но как такое возможно? Если Асмодей сказал, что Земли больше не существует, то почему я оказалась именно на ней? Может, я прыгнула в прошлое, до того, как планеты не стало? Блин, из-за своей истерики я не смогла выведать у Асмодея подробности. Вот теперь сиди и гадай, что да как…

Я нахмурилась. Подобрав озябшие ноги, я попробовала встать, но тут же поскользнулась на мокрой траве и шлепнулась обратно. Чертыхнувшись, я попыталась снова, чувствуя, что моя пятая точка в сером балахоне успела промокнуть. Это усилило мое стремление оказаться на ногах. Трясясь от холода, я не сразу заметила под утесом чудный бревенчатый двухэтажный домик, из трубы которого шел светло-серый дым.

— О, боже, там кто-то есть! Значит, я не умру от переохлаждения!

Цепляясь за голые ветки, я осторожно спустилась вниз, надеясь, что хозяева — милые люди, и не откажутся приютить у себя безумную гостью с растрепанными волосами, шальным взглядом и не по сезону раздетую.

На одних морально-волевых усилиях я преодолела крутой спуск и добралась до сказочного домика. Переборов смущение, я поднялась на крыльцо и занесла руку для стука. Но не успел мой кулак коснуться двери, как она отворилась, словно кто-то внутри предчувствовал мое появление.

Взгляд мой тут же уткнулся в широкую грудь, спрятанную под черным молодёжным свитером. Не успела я вымолвить и слова, как снизу на меня накинулся черно-белый шерстяной комок, звонко лающий и приветственно прыгающий. Я попятилась, но далеко отойти не успела, так как хозяин — парень лет пятнадцати — взял меня за руку и потянул на себя, заставив переступить порог дома.

— Луна, фу! — скомандовал он, но щенок, крутясь под ногами и махая хвостиком, не хотел оставлять подол моего балахона в покое. Мое неожиданное появление явно доставило ему радость.

— Простите ее, она еще совсем ребенок. — Руки парня накинули на мои плечи шерстяной плед, как будто заранее приготовленный для таких вот замерзших, промокших путников. Я подняла глаза, желая поблагодарить его, и застыла, глядя ему в лицо.

Я не верила увиденному. Передо мной были до боли знакомые черты. Черты, которые я похоронила в своих воспоминаниях, только еще не растерявшие подростковой угловатости.

— Велиар? — Я не поняла, что затаила дыхание и даже перестала ощущать холод. Мир вокруг меня как будто замер. Что происходит? Почему Велиар выглядит лет на пятнадцать?!

Невозмутимость парнишки сменилась лукавой улыбкой:

— Не хочу вас разочаровывать, но вы ошиблись. Меня зовут Кир.

Мне показалось или он подавился смешком? Я продолжала изумленно разглядывать парня. И лишь когда ему на лицо попал лучик восходящего солнца из окна напротив, я уловила разницу. Парень был как две капли похож на Велиара, но вместо ярко-синих сапфиров у него в глазах сияли изумруды.

Сбитая с толку, я тут же залилась краской смущения:

— Прости, просто ты… вы…

— Я вам кого-то напомнил? — с улыбкой поинтересовался парень.

Я кивнула, по-прежнему глядя на него, как на что-то диковинное.

— Такое случается, — ухмыльнулся странный мальчишка, провожая меня в гостиную и усаживая в кресло поближе к камину, — поэтому не стоит волноваться. Чувствуйте себя как дома, сейчас к вам спустится… хозяин и все объяснит. А меня прошу извинить… опаздываю на занятия, будь они неладны! — Парень снял с вешалки утепленную куртку с ярко-оранжевым принтом и коричневый рюкзак. — Надеюсь, вам у нас понравится, — улыбнулся он на прощание, загадочно мне подмигнул и скрылся за дверью. Щенок, стуча когтями по паркету, направился следом за ним.

Так… Ничего не понимаю! Вероятно, я сильно ударилась головой при завершении прыжка, но еще этого не поняла. Я осторожно провела пальцами по затылку, надеясь нащупать скрытую гематому, и, ничего не обнаружив, почему-то расстроилась. Легкого объяснения всему происходящему точно не будет.

Я поднялась на ноги и стала осматривать гостиную в поисках ответов. Подошла ближе к камину и с любопытством взглянула на фотографии, висящие над ним и стоящие в стеклянных рамках на широкой каминной полке. Фотографии счастливой семьи, которая здесь обитала…

Вот теперь меня точно можно было отправлять в дурку, так как практически с каждого фото на меня смотрела моя улыбающаяся физиономия! А рядом со мной был запечатлен улыбающийся Велиар, с глазами привычного синего цвета… Как это понимать?! Этого просто не может быть!

Фотографии счастливого семейства, МОЕГО семейства, были повсюду. Вот снимок, запечатлевший веселый момент на каком-то празднике, скорее всего, дне рождения: маленький мальчик в объятиях моих и Велиара принимал наши поцелуи в обе щеки и задорно улыбался. На другой фотографии мальчик был уже постарше, может, лет десяти: он хмурился, а Велиар, присевший рядом на корточки, пытался что-то ему объяснить. Рядом с ними лежал футбольный мяч. Обыкновенный мяч, совершенно не ассоциирующийся с тем Велиаром, которого я знала.

Следующее фото вообще повергло меня в шок. На нем были все, кого я знала… ну, почти все. Мама, Лидка, Виктория, которую обнимал Денис, повзрослевший, как минимум, лет на десять, Славдий, Лилит, ну и, конечно же, мы с Велиаром. Фото было сделано на озере, а все присутствующие были в купальных костюмах или обернуты полотенцами. Даже мама, которая всегда боялась воды, по всей видимости, неплохо проводила время. Нет… нет, нет! Это какой-то бред! Я отчаянно замотала головой, не желая видеть то, чего просто не могло существовать! В моем воображении, в моих мечтах — да, но только не наяву!

Но самая поразительная фотография висела над камином в красивой золотистой рамке, возвышаясь над всеми остальными. Фотография с моей свадьбы. То есть, моей и Велиара. Я была словно сказочная принцесса, окутанная кружевной тканью, с прекрасным букетом из голубых амфрейзий и улыбкой на миллион долларов. А рядом стоял Велиар, такой ослепительно красивый и как всегда с растрепанными волосами. Он уверенно обнимал меня за талию, и в его взгляде было столько любви, что мое сердце вновь ожило.

— Снежинка…

От звука волшебного голоса я вздрогнула, но не обернулась. Я боялась, что это иллюзия, которая растает в воздухе быстрее, чем я успею ей насладиться.

— Уходи, — глухо произнесла я, закрывая глаза и ненавидя себя за свою трусость. — Тебя больше нет, ты не существуешь…

В ту же секунду обладатель голоса оказался за моей спиной и притянул меня к себе, в крепкие, но нежные объятия, укрывая своим большим телом мое, хрупкое и трясущееся.

Горячее дыхание тронуло мое ушко:

— Я никогда… запомни это раз и навсегда!.. никогда тебя не оставлю!

Он резко развернул меня к себе. И поцеловал…

Ощущение нереальности происходящего тут же слетело с меня. Да! Да! Да, мои губы помнили! Это был он — человек, которого я любила всей душой и телом. Я понимала, что такое невозможно, что, скорее всего, я брежу и меня одолевают слуховые и прочие галлюцинации, ну, или что-то в этом роде, но… происходящее оказалось настолько правдивым, что я запросто поверила в чудо.

Вслед за губами, мои руки, дабы убедиться, стали нежно ощупывать мужчину из плоти и крови, наслаждаясь каждым прикосновением к его горячему, сильному телу и невообразимо радуясь его отчетливо участившемуся сердцебиению под моими ладонями. «Боже… это правда ты! Это правда! Живой! Живой!» Мои щеки начали заливать слезы. «Я люблю тебя! Люблю всем сердцем! Всей душой! Слышишь?!»

С неохотой оторвав свои губы от жарких губ мужчины, я привела свое расфокусированное зрение в норму и посмотрела на Велиара. От его целительных прикосновений все еще чувствовались мелкие электрические разряды и теплая пульсация в области сердца. Мне даже показалось, что на миг я забыла, как дышать.

Боясь спугнуть его, как наваждение, я робко выдохнула:

— Велиар, это правда ты?

— Тссс… — Мужчина приложил к моим губам палец, а после, еще раз нежно проведя языком по контуру моих губ, поцеловал. Теперь уже нежнее, осторожнее и томительнее. Как будто не хотел спугнуть и в то же время желал показать, что я в безопасности, хоть на те несколько минут, которые мне осталось провести в этом нереальном для меня мире. Как мне ни хотелось большего, я с неохотой попыталась от него отстраниться, но он лишь крепче меня обнял, согревая своим теплом больше, чем треклятый балахон, который только мешал почувствовать жар тела моего мужчины.

«Моего?.. Да, моего! Это мой мужчина! Единственный и неповторимый во всех нереальных реалиях!»

«Это не сон, Мира. Я здесь, с тобой, я действительно твой и больше ничей. Никогда, слышишь, никогда не сомневайся! Даже когда все факты будут кричать об обратном. Я так сильно люблю тебя, что никогда не оставлю!»

— Ты меня поняла?

Я кивнула, заглядывая в сапфиры моих желаний.

— Я тебя поняла, и никогда не усомнюсь… больше никогда!

Я обняла Велиара, и мы простояли целую минуту, наслаждаясь мирным биением сердец и теплым дыханием друг друга. Я не собиралась разжимать объятия, а он не торопился меня отпускать. Мое счастье было безграничным.

— Ой! — непроизвольно вскрикнув, я внезапно отпрыгнула в сторону, когда подкравшийся к нам щенок вцепился в край моего балахона.

Я присела на корточки и протянула руку. В нее радостно уткнулась черно-белая мордашка с мокрым носиком, а потом щенок пару раз лизнул мою ладонь, прося, чтобы его почесали за ушком.

— Ее зовут Луна.

— Уже знаю, — улыбнулась я.

Велиар тоже присел и уделил внимание маленькой северной лайке, погладив ее по спине:

— Красавица…

— Эмм… — протянула я, не зная, как на это реагировать, но продолжая наглаживать мягкую шёрстку и наблюдать за невероятно счастливым Велиаром. Моим мужчиной! Я балдела от такого классного словосочетания: мой мужчина!

— Кстати, — спросила я, — а что это был за парень, впустивший меня в дом? Ты не говорил, что у тебя есть практически брат-близнец.

Велиара мои слова искренне позабавили.

— Значит, ты успела познакомиться с Кириллом?

Я утвердительно кивнула, все еще поглаживая собаку.

— Мира, не будь такой наивной. Это был наш сын. Первенец, — с гордостью произнес он. Понимая мое смятение, Велиар усмехнулся: — Не переживай, всему свое время. — Он легонько щелкнул меня по носу, выводя из ступора.

— Что?! Это наш ребенок? У нас ребенок?! И те фотографии — они настоящие?!

— А ты думала, это подделка? — Велиар искренне удивился.

— Но на них Славдий… и Виктория… мама, Лилит, в конце концов! Это не может быть правдой!

— По-твоему, я тебе лгу?

— Прости, не хотела тебя обидеть. Просто там, где я сейчас, все потеряно и уже ничто не может это изменить.

— Мира, — тихо проговорил Велиар, — хочешь, чтобы все, что ты сейчас видишь, стало правдой?

Я утвердительно кивнула.

— Тогда верь и начни действовать, о большем я и не прошу. Ты должна… понимаешь? Ради нас, ради благополучия Земли и наших детей…

— Детей?.. Ты сказал «детей»?!

Но Велиар лишь хитро улыбнулся и указал пальцем мне за спину. Я медленно обернулась.

— Мама! Мамочка! Ты уже вернулась?

Чуть не сбив меня с ног, на моей шее повис мальчишка лет пяти. У малыша был заспанный вид и светлые растрепанные волосы. Он был таким хорошеньким, что от умиления у меня защипало в глазах.

— А папа говорил, что ты вернешься только завтра. А почему ты без бабушки Кати? Почему она не приехала?

В этот момент мир для меня рухнул, и новая порция слез не заставила себя долго ждать. Прикусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, я крепко обняла мальчишку и поднялась с ним на руках. Я не представляла, как мое сердце еще не разорвалось — но уже не от боли, злости или ненависти, а от прилива невероятного счастья.

— Мама, это ты? — Еще один голосок, только более звонкий, дошел до моего слуха, и я удивленно подняла голову. На втором этаже, глядя на нас сквозь перила, стояла девочка лет трех с пронзительными голубыми глазами, прижимающая к груди плюшевого монстрика.

Я быстро обернулась на Велиара, а он одними губами мне подсказал: «Эвелина. Ее зовут Эвелина».

Опустив мальчика на пол, но не отпустив его руку, я лучезарно улыбнулась:

— Милая Эвелина, иди сюда.

Девочку не нужно было уговаривать: сорвавшись с места, она, осторожно перескочив каждую ступеньку, спустилась вниз и прильнула ко мне. И я почувствовала, как сладко пахнут мои дети в неизвестном мне мире, в доме, где мужчина моих грез охраняет наш покой. Боже, я бы все на свете отдала, только бы не покидать эту странную и хрупкую иллюзию, мир моих несбыточных фантазий…

— Мама, почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

— Нет, что ты! Я плачу от счастья.

— От счастья? — Сапфировые глаза Эвелины засверкали ярче.

— Да, милая… Я так счастлива, что вы у меня есть.

Девочка довольно улыбнулась и переключилась на игру с собакой. Тогда в разговор вступил ее брат. Подбоченившись, он серьезно спросил:

— Мама, ты обещала, что когда вернешься от бабушки, то разрешишь папе показать мне пару приемов… с его мечом. — То ли просьба, то ли мольба проскользнула в его голосе, и я поняла, что сейчас это самый важный вопрос в жизни ребенка. — Я же уже взрослый и должен уметь за себя постоять.

Я снова перевела удивленный взгляд на Велиара, который, расслабившись, вальяжно облокотился на камин позади меня, и предоставил мне право ответить.

Подавив в себе удивление, я ласково посмотрела на мальчика и попыталась пригладить его непослушные белые прядки.

— Мама, не делай так, — насупился он, — я же не маленький! — Он попытался отмахнуться от моей руки и нахмурился, при этом сильно напомнив мне Велиара.

— Айвен! — негромко, но укоризненно проговорил его отец, и мальчик тут же перестал хмуриться и с удвоенным вниманием начал всматриваться в мои глаза, ожидая решения. Слишком явственно, слишком нервно, как будто от того, что я скажу, зависела чья-то жизнь.

— Айвен, — улыбнулась я, — ты можешь заниматься с папой на мечах… но при одном условии.

Мальчик тут же насупился.

— Для безопасности вы будете использовать деревянное оружие.

Айвен быстро поцеловал меня в щеку и побежал к отцу, громко крича «ура!». Его радостный крик подхватила Эвелина. Почувствовав всеобщее возбуждение, Луна стала звонко лаять, веселя детей еще больше.

Пока дети были увлечены возней со щенком, я подошла к Велиару.

— Скажи, как вы узнали, что я появлюсь здесь? Кирилл будто ждал моего прихода…

— А как ты думаешь, почему здесь нет другой Миры? Она предупредила нас и уехала на пару дней, дав тебе возможность увидеть все своими глазами. Чтобы в тебе, как и в ней когда-то, возродилась надежда.

— Так значит, все это правда, и я не сплю, и…

— Тссс… Эта реальность — самая настоящая из всех возможных.

— Но как же… ведь тебя нет, мира, которого я знала, тоже…

— Зато есть сила. — Велиар взял мои ладони в свои. — Сила в этих руках. И твоя задача — правильно ею распорядиться.

— Ты мне не поможешь, не направишь на истинный путь? Я же не знаю, как мне быть и что делать. Айве хочет меня убить, Славдий — шизанутый извращенец, а сама я — пленница нового мира…

— Увы…

— Ты не хочешь мне ничего говорить из-за своих глупых предрассудков о вселенском равновесии и о судьбе?!

— Не в этом дело, — усмехнувшись, Велиар потрепал меня по щеке. — Что-либо говорить тебе запретила мне ты. По словам моей Миры, это вселенская тайна, и разгадать ее можешь только ты сама.

— Я?!

— Ты умна и до всего додумаешься. Возможно, впереди у тебя еще будут испытания. — Велиар нахмурился. — Серьезные испытания. Но ты сильная… я знаю, ты справишься и все сделаешь правильно, как всегда. Мы будем вместе, несмотря ни на что. Главное — помни и не забывай: каким бы я ни предстал перед тобой в будущем, я — тот, кто безумно тебя любит. И пусть твои глаза и твой слух тебя не обманывают.

Прощальный поцелуй скрасил мой уход. Практически исчезая из мира грез, я еще ощущала на своих губах трепетный поцелуй и слышала звонкие детские голоса вперемешку с задорным лаем. И первый раз за очень долгое время я плакала исключительно от счастья!

Я собрана, решительна и настроена на серьезный лад. После моего отсутствия, которое, как оказалось, длилось не больше двадцати минут, и возвращения на корабль, я почувствовала, что готова к свершениям во имя прекрасного будущего.

— Асмодей, расскажи мне, кто, когда и почему уничтожил Землю?

— Мира! Ты не можешь…

— Не кричи. — Я поморщилась. — Объясни, чего я не могу?

— Черт! Ты не можешь вот так, — Асмодей щелкнул пальцами перед моим носом, — взять и исчезнуть на целый гребаный час!

— Не преувеличивай.

— А после вернуться, как ни в чем не бывало, в приподнятом настроении, и упорно молчать о том, где ты все это время была!

— Почему не могу? — неподдельно удивилась я.

— Да потому, что я чуть не умер, когда ты испарилась! Я не знал, что думать, что делать, не находил себе места… — Асмодей отвернулся от меня и уперся руками в стену, утихомиривая свою ярость и приводя мысли в порядок.

Неловкое молчание наполнило нашу каюту, но оправдываться я не спешила. Хотя мне и было стыдно за то, что я заставила его так волноваться, какие-то внутренние убеждения не давали мне рассказать ему обо всем. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока я сама все не осмыслю. Молчание затягивалось, а шторм за маленьким иллюминатором набирал обороты.

— Хорошо, давай договоримся. — Асмодей, внимательно наблюдая за моей реакцией, подошёл вплотную ко мне. — Я рассказываю тебе все, что ты хочешь знать, а ты за это меня целуешь.

— Что??! — Я даже закашлялась от нелепости такого предложения.

Асмодей ухмыльнулся и принял невозмутимую позу.

— Хорошо. Не хочешь целоваться — тогда, черт побери, отвечай, где тебя носило!

— Я согласна на поцелуй, — быстро выпалила я.

— Что??! — Теперь Асмодей пребывал в шоке, и настала моя очередь изображать невозмутимость.

— Расслабься, я пошутила. Я согласна на обмен информацией. Так что же произошло с Землей?

Асмодей выругался и снова от меня отошел, покачиваясь от сильнейшей качки. А потом уселся на свою кровать.

— Твоя мать… очень давно…. уничтожила Землю в назидание другим планетам.

— Хм…

— Айвена наслала на жителей Земли мор за то, что они отказались ей подчиняться и признать ее власть. Она не раз порывалась поработить Землю, но каждый раз ее ожидал провал. И тогда она создала смертельный вирус, который отравил не только воздух, но и каждый водоем на планете. Людей, животных, насекомых растения… Теперь Земля — это пустая и безжизненная планета, которая никогда не сможет оправиться или восстановиться. Это напоминание о том, что будет, если кто-то попытается ослушаться или оспорить правление твоей матери там, где она уже безгранично властвует.

— Говоришь, в назидание? Но я все равно не понимаю… Она же любила эту планету, как у нее рука поднялась! — «Наверное, так же, как на Николая, человека, которого Айвена безумно любила». — Как эта женщина могла так низко пасть?! И ради чего?! — Я удрученно покачала головой. — Сколько планет подчиняется моей матери?

— Семь.

— Она правит семью планетами? Прямо как Дарт Вейдер?!

— Кто?

— Ну, вселенское зло, у которого завышенные амбиции.

Асмодей ничего не ответил. Его обеспокоенность возросла.

— Скажи, что с тобой произошло за время твоего отсутствия? Это сработал твой дар?

Я тяжело выдохнула:

— Он самый.

Мужчина нахмурился сильнее.

— Куда тебя занесло на этот раз?

Немного смущаясь, я произнесла:

— В мое будущее. Будущее, которое случится на Земле. — Я замолчала, предавшись сладостным воспоминаниям.

— Но это невозможно!

— Вот и я теперь думаю, что невозможно. Но оно было, и это было прекрасно.

— Что конкретно ты видела?

— Слушай, ты отстанешь или нет? Я уже все сказала… — Но под напором пронзительных глаз было сложно устоять, и я нехотя произнесла: — Я видела дом.

— Дом?

— Большой, прекрасный дом в восхитительном месте на краю Земли. Там жила я, мой любимый мужчина и наши дети. Ты представляешь, я видела своих детей!

Бровь Асмодея удивленно изогнулась.

— Действительно, похоже на бред. Ты уверена?

— Конечно! Ну, то есть… возможно. А вообще не знаю. Этот мир был так реален… а сейчас я совсем растеряна. Но знаю одно: ради того, чтобы это будущее наступило не только в моем воображении, я готова на все!

Стук в дверь раздался неожиданно, заставив нас с Асмодеем замолчать и удивленно переглянуться. Видимо, предчувствуя беду лучше, чем я, Асмодей не стал открывать незваным гостям:

— Что вам нужно?

— Отдай нам женщину, и мы тебя не тронем! — раздался голос из-за дверей.

Похоже, оскорбленные члены команды корабля решили устроить нам небольшое испытание.

— Отправляйтесь к морскому дьяволу!

— Ага, только после тебя! — загоготал незнакомец, сильнее напирая на дверь и обрушивая на нее новую порцию ударов.

— Мира, не бойся.

— С чего ты взял, что мне страшно? — Я иронично ухмыльнулась. Пытаясь удержаться на ногах во время сильной качки, я быстро подошла к своей койке, вытащила из-под подушки оружие, которое когда-то одолжила у Асмодея, и, перезарядив его, направилась к двери.

— Мира, что ты задумала?

— Спокойно. — Я подмигнула ему и резко отодвинула засов. Не знаю, о чем я думала в этот момент, но страха я больше не испытывала.

Не ожидавший такого неприятный тип, потеряв равновесие, тяжело рухнул к моим ногам, матерясь и чертыхаясь на чем свет стоит. Когда он поднял глаза, то был удивлен не меньше, чем его приятели-матросы, которые замерли как истуканы, не предпринимая больше никаких действий.

Мой плазмотрон был приставлен ко лбу верзилы.

— Я тебя внимательно слушаю. Излагай свою проблему и проваливай, как правильно выразился Асмодей, к морскому дьяволу.

— Возможно, мы скоро все там будем… если не сможем выбраться из зоны шторма.

Я демонстративно перещёлкнула затвор предохранителя и выжидающе приподняла одну бровь.

— Я… я…

— Что здесь происходит? — Громкий бас капитана заставил всех нас вздрогнуть и обернуться. Я увидела побледневшую Марук, которая пряталась за широкой капитанской спиной.

С неохотой убрав плазмотрон и прицепив его к своему поясу, я невинно похлопала ресничками:

— Ничего. Просто знакомимся с командой, которая была настолько любезна, что не смогла обойти нас своим вниманием.

— А ну, вон отсюда! — рявкнул капитан застывшим матросам.

Через секунду коридор опустел. Капитан самодовольно усмехнулся и поманил нас пальцем, предлагая следовать за ним.

Проливной дождь мешал обзору, заставляя волосы налипать на лицо. Балансируя как канатоходец на тонком канате, я пыталась не поскользнуться и не вылететь за борт корабля, всеми силами цепляясь за железные поручни. Следом шла Марук, которая была тоньше и меньше меня, и ей приходилось еще труднее. Очередной порыв шквального ветра чуть не оторвал ее от руки капитана, за которую она крепко держалась.

Одна часть команды, бегая по палубе, пыталась совладать со стихией и не дать кораблю сбиться с курса, ну, или, в крайнем случае, не потонуть и не осуществить давнюю мечту капитана умереть вместе с кораблем. Другая ее часть готовила для нас шлюпку, укомплектованную мотором, навигационными приборами и всякими хитрыми приспособлениями, чтобы мы не утонули раньше, чем сможем отплыть от корабля.

Все, за чем я наблюдала, казалось мне безумием. Конечно, раньше я подумывала о самоубийстве, но только до того, как увидела свое будущее. Теперь же умирать мне совсем не хотелось. В очередной раз я пыталась докричаться до Асмодея, но штормовой ветер уносил мои слова:

— Асмодей… мы не можем… Мы должны переждать шторм и только после этого отправляться!

Бледная и перепуганная Марук явно была со мной согласна, хотя тоже не слышала моих слов. Но Асмодей без разговоров нацепил на меня спасательный жилет.

— Мира, если ты хочешь добраться до убежища, то нельзя упускать такой шанс!

— Шанс?! Да это самоубийство! Посмотри на море, там огромные волны! Они нас поглотят и не подавятся! — От страха мои глаза стали похожи на блюдца.

— Не бойся, все будет хорошо!

— Но я не понимаю, что за срочность?!

— Мира, корабль не может ждать. Капитан нас подбросил, как и обещал, а дальше наши пути расходятся.

— Боже, это самый настоящий суицид!..

В этот момент к капитану подошел один из членов его команды. Ну, как подошёл… подполз на четвереньках и стал рапортовать, что шлюпка готова и мы можем отправляться. Безумными от страха глазами я окинула матросов, которые смотрели на нас, как на смертников. У всех были каменные лица. В толпе я заметила двух уже знакомых мне членов команды. Ну, хоть кому-то хорошо в эту минуту! Они единственные смотрели с усмешкой и явно радовались нашей скорой кончине.

Первым в шлюпку спустился Асмодей, чтобы подстраховывать нас с Марук. После того, как девушка оказалась рядом с ним, я, перекрестившись, на негнущихся ногах стала преодолевать ступеньки веревочной лестницы, которая в этот неурочный час казалась настолько ненадежной и хлипкой, что от страха сводило мышцы во всем теле. Преодолев половину пути, я почувствовала беду. Все мои нервы зазвенели, вся моя энергия взвилась от ужаса и выброса адреналина. Повернув голову, я замерла: в нашем направлении неслась огромная волна. Снизу что-то кричал Асмодей, сверху — капитан, а время вокруг как будто замерло. Не прошло и секунды, как волна оторвала меня от лестницы и швырнула в пасть морскому дьяволу…

Мир перед моими глазами перевернулся. Где верх и где низ — это потеряло для меня всякое значение. Я барахталась в воде, не понимая, как выбраться наружу и сделать вдох. Нет… нет… нет, пожалуйста, я не хочу умирать! Я не должна, это неправильно!

Быстро работая руками и ногами, с помощью спасательного жилета, который тут же надулся, я, наконец, оказалась на поверхности. Но не смогла сделать и пары глотков воздуха, как очередной вал потащил меня на дно. И жилет уже ничего не мог с этим поделать.

Говорят, в тот миг, когда умираешь, перед глазами, словно скорый поезд, проносится вся твоя жизнь с самыми яркими воспоминаниями. Мой поезд сначала задерживался, а после, решив всё-таки проехать, оказался переполненным мусором. Мусором плохих воспоминаний и сожалений о том, что я могла сделать и не сделала. Я хотела думать о Велиаре и прекрасных моментах нашего будущего, вспомнить семью, маму, папу, Лидку, Викторию, которой обещала свободу где-то там, в другой жизни… но почему-то услужливая память подменивала факты, словно насмехаясь. «Смотри, смотри, ты не заслужила ничего хорошего за то зло, которое сотворила! Ты еще должна сказать спасибо, что так быстро и почти безболезненно умрешь!»

Тогда-то и проснулась моя злость на себя. И сразу же активировалась моя потаенная темная энергия, доставшаяся от прежней хозяйки, и кусочек силы, которой я раньше в себе не ощущала. Не знаю как, усилием воли или божественным вмешательством, но секунда… и я уже лежала на дне шлюпки. Шлюпки, из которой готовился выпрыгнуть мне на помощь Асмодей.

— Мира?!

Кашляя и отплевываясь, я перевернулась на спину и закрыла глаза. Мои внутренние ресурсы были истощены. Я провалилась в забытье…

Пробуждение было неизбежным. Яркое солнце почему-то было настолько ярким, что припекало до самых костей. Жар высушил горло, вызывая неистовый приступ жажды.

— Пи-и-ить… — жалобно протянула я, болезненно щурясь и медленно придавая телу вертикальное положение.

— Сейчас. — Марук поднесла к моим губам флягу, уже успевшую нагреться на солнце.

— Спасибо, — осушив ее, я вытерла со лба испарину и, наконец, полностью разлепила веки.

— Как вы себя чувствуете, госпожа?

Опять перешла на «госпожу»! Я только с досадой поморщилась, но вновь спорить и переубеждать ее не стала. Если ей так привычнее, пусть зовет меня госпожой.

— Чудесно. Как будто умерла и воскресла.

Марук кивнула, соглашаясь с моим изречением. И посмотрела на меня так, словно перед ней явилось чудо.

— Что-то не так? — Я быстро и внимательно себя осмотрела. Руки и ноги на месте, голова вроде тоже…

— Простите, госпожа, — девушка стыдливо опустила взгляд, — просто… я никогда не видела, как вы используете свои способности. Это было невероятно! В одну секунду вы в воде, а в следующую — уже в лодке… Это и есть божественное перемещение? — Марук вопросительно уставилась на меня.

Я смущенно ей улыбнулась:

— Сама не знаю, как такое вышло.

Марук кивнула, удовлетворившись ответом, и ее восхищенная улыбка стала шире.

Возможно, я бы рассказала ей больше, но я сама до конца не понимала сути произошедшего. Могу сказать одно: та часть, что осталась от прежней хозяйки и всеми силами пытается удержаться в моем теле и не сгинуть в небытии, помогла мне совершить невозможное. Обладая потенциалом и опытом в триста лет, эта часть дала мне виток новой энергии, которая позволила сделать то, что я раньше не практиковала и не умела: перемещаться в одном времени и в одном пространстве, не используя медальон. И самое главное, это не было похоже на неконтролируемый выброс, который всегда возвращает меня в точку отсчета. Конечно, это истратило все мои ресурсы, но это не важно. Главное — я в очередной раз не умерла, что меня безумно порадовало.

Не забыв поблагодарить сидящую во мне темную сущность, я улыбнулась своим новым, пока еще не изученным способностям, и вновь обратилась к Марук:

— А где Асмодей?

Не обнаружив мужчины поблизости, я завертела головой, осматривая незнакомое место, больше похожее на тропический рай на необитаемом острове. Девственно чистый золотой пляж, бирюзовое, искристое и соблазнительное море. Размашистые пальмы, ласкающие слух легким шелестом, а чуть поодаль — наша изрядно потрепанная шлюпка.

— Асмодей отправился на разведку, приказав мне с вас глаз не спускать.

— И давно?

— Примерно четверть часа назад.

— Ммм…

— Хотите есть?

— Да. — Я благодарно кивнула, когда Марук протянула мне несколько фруктов. Заметив мой задумчивый вид, девушка пояснила:

— Мы на острове Брост. Это всего в сутках пути от Пепельного моря. — Марук указала рукой на горный хребет, рельеф которого отчетливо просматривался вдалеке.

— Как нам удалось преодолеть шторм? — Я прикрыла глаза от слепящего солнца, вгрызаясь в сочный диковинный фрукт.

— С трудом. Если бы не Асмодей, мы бы сейчас покоились на дне.

Не успели мы помянуть Асмодея, как он вышел из-за кустов, на ходу поправляя и застегивая ширинку.

Я закатила глаза.

— Мира, не знаю, о чем ты подумала, но я просто отливал, — пожал плечами мужчина с самым невинным видом.

— Уволь меня от подробностей! — Я демонстративно прикрыла уши руками.

Марук ухмыльнулась и застенчиво опустила глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Мира?

— Я в порядке. Жаль только, потеряла свой… точнее, твой плазмотрон.

Асмодей только вздохнул и присел возле меня на корточки.

— Я рад, что ты жива.

— Да-да, и я! — тут же подтвердила Марук. — Ваш пульс, госпожа, практически не прощупывался, сердцебиение замедлилось, но это ерунда по сравнению с вашим остывшим телом и голубоватым оттенком кожи. Вы были похожи на мертвую. Мы думали… мы думали… — девушка всхлипнула, — что навсегда вас потеряли.

Я переводила взгляд с одного лица на другое. Смотрела на людей, которые, будучи для меня практически незнакомцами, и в прошлом, без сомнения, питавшие ко мне отнюдь не дружеские чувства, сейчас неподдельно за меня переживали.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя ком в горле.

Как всегда Асмодей все сразу понял и разрядил ситуацию:

— Не время раскисать. — Он легонько щелкнул меня по носу. — Пепельное море уже не за горами. Если мы не будем терять времени, нам потребуются всего сутки, чтобы до него добраться. А уже после мы подумаем, как через него перебраться.

— А что, это трудно сделать?

— Определенные трудности могут быть. — Асмодей закинул на плечо свою сумку и задумчиво потер подбородок.

Не заставив себя долго ждать, мы с Марук тоже поднялись.

— Марук, сюда! — Я схватила девушку за руку и утащила ее в кусты, при этом не сбавляя темпа. Коренья и ветки мешали бежать, царапая оголенные участи кожи, превратившиеся под палящим солнцем в болевые точки.

— Я не могу! — Измотанная пешей прогулкой Марук застонала от безысходности и попыталась избавиться от моего цепкого захвата. — Я не хочу быть обузой, отпустите, я их задержу!

— Ага, мечтай. — Виляя то вправо, то влево, мы отбежали, спрятались за скальными наростами, упали в тень и затихли. — Тсс… — Я поднесла палец к губам, показывая Марук, чтобы она сидела тихо.

Мы услышали, как наши преследователи рассредоточились в разных направлениях, потеряв наш след.

— Мышки… мышки, выходите!

Наигранно-слащавый голос незнакомца вызвал во мне дрожь отвращения. Я подвинулась спиной дальше в углубление… и замерла от ужаса. Мои руки нащупали что-то отвратительно липкое. Быстро повернувшись, я замерла от ужаса: мои руки были перепачканы свежей человеческой кровью! Кровью военного из Перлитового города, шея которого была аккуратно перерезана.

Усилием воли я сдержала крик, но, оказывается, зря, потому что Марук, тоже решившая повернуться, издала такой пронзительный визг, что на несколько секунд я просто оглохла.

— Ку-ку девочки!

Теперь Марук закричала уже не при виде крови, а при появлении того, кто пытался нас поймать. Такого страшилу нужно было еще поискать! Половины лица у человека просто не было, там осталась вмятина после жестокого удара, и на поврежденной стороне лица отсутствовали глаз и ухо.

— Вот вы и попались, госпожа! — брезгливо выплюнул он и закатился таким гадким смехом, что от отвращения меня чуть не стошнило.

— Отпусти нас, мы ничего не сделали!

— Чувство юмора у тебя по-прежнему хорошее. — Незнакомец рассмеялся вновь. — А ведь когда-то оно мне даже нравилось.

Я непонимающе уставилась на страшилу.

— Что, не узнаешь меня, сучка? Наверное, в череде ежедневных истязаний лица тех, кого ты пытаешь, становятся для тебя одним белым пятном. Нет… скорее всего, красным. — Мужчина приблизился ко мне, оттеснив в сторону Марук. — Хоть я и должен доставить тебя в лагерь, я не стану этого делать. Я сам тебя покараю.

С такой ненавистью на меня смотрел только Астар в тот день, когда его убил Велиар. Этот безумный блеск нельзя забыть: тень его взгляда преследовала меня и по сей день. Так же, как и его жуткие слова, сказанные перед смертью. Страшно! Мне стало настолько страшно, что я впервые не знала, что предпринять. Силы моего противника превышали мои собственные раз в десять. И мне оставалось только молиться.

Через секунду моя шея оказалась в цепком захвате мощных рук, которые сжимали ее все сильнее и сильнее.

— Ты поплатишься за все… мразь!

«Господи, ну за что мне такое несчастье?! Что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить подобное?!»

Вскоре перед моими глазами начали плясать черные пятна, и мое тело безвольно обмякло. Но внезапно руки душителя отпустили меня.

— Госпожа, вы в порядке?! Бежим! Нам нужно уходить, и немедленно!

— Да…

При помощи Марук я поднялась и увидела распростертое на земле тело страшилы, из головы которого вытекала кровь.

— Чем ты его?

Марук показала мне острый камень и теперь уже без разговоров потянула меня в сторону густых зарослей.

— Он мертв?

Марук пожала плечами:

— Не знаю, госпожа, но надеюсь, что да! Он причинил вам вред, поэтому ничего другого не заслуживает.

— Твоя преданность граничит с безумством, ты об этом знаешь?! — Впервые я посмотрела на девушку под другим углом. Отваги ей было не занимать.

— Я рада, что угодила. — Марук приняла мои слова как комплимент и широко улыбнулась.

Наконец шаги наших преследователей стихли, и мы, думая, что оторвались, решили сделать небольшой перерыв. Опустившись на землю у большого дерева, я стала осматривать свое тело в поисках более серьёзных увечий, нежели царапины и синяки.

— Марук, ты знаешь, что это были за люди?

— Я думаю, они из пустынных земель. — Девушка тоже осматривала себя.

— Но почему они на нас охотятся?

Хоть я и догадывалась, что дело во мне, мне хотелось услышать подтверждение от кого-то еще. Но не успела Марук и рта раскрыть, как хриплый голос с ненавистью произнёс:

— ПОТОМУ, ЧТО ТЫ — УБИЙЦА!!!

Выйдя из тени деревьев, мужчина нацелил на нас дробовик… или что-то похожее.

Жутко. Тихо. Сыро. И отвратительно смердит. Это описание помещения, в котором нас с Марук заперли со связанными за спиной руками и черными мешками на головах.

— Марук… — тихо позвала я, надеясь не задохнуться от вони, которая просто не давала открыть рта. — Марук!

Но девушка не отвечала. Уже целый час прошел с тех пор, как нас сюда принесли, а она по-прежнему была без сознания. Тогда мужчина с дробовиком попытался нас схватить, она опять предприняла попытку с камнем, но незнакомец отшвырнул ее от себя с неимоверной силой. Марук ударилась о дерево, закатила глаза и затихла. Мои жалкие попытки совладать с незнакомцем были тщетными: одним ударом в лицо он вызвал у меня шок и дезориентацию. После ему не составило труда нас связать, дождаться подмоги и перенести нас в их лагерь, который, как мы и думали, располагался на противоположной стороне Пепельного моря.

— Марук! Марук, хватит отдыхать! — в тысячный раз я попыталась стянуть со своего лица мешок. Не сдерживая ругательств, я выплескивала свои эмоции, как могла.

— Интересно, где они держат Асмодея? Почему он не с нами?

Я знала, что с ним все в порядке, так как мельком видела, а после и слышала проклятья, когда его тащили несколько крепких мужчин. Угораздило же нас проделать такой путь — и все зря! Может, мне поплакать? Нет, не хочется… да и не время раскисать. Призрак моего светлого будущего заставлял меня действовать. Придумывать, как отсюда выбраться. Хотя больше меня интересовало не это, а то, как нам проделать обратный путь по морю. Наша лодка по-любому уже в руках у этих бандитов… Да что говорить, даже если бы она была на месте и мы каким-то чудом смогли до нее добраться, я сомневаюсь, что без корабля мы куда-нибудь приплыли бы. Если только в пасть акуле…

Нельзя унывать, нужно взбодриться! Я стала яростнее дергать запястьями, которые были связаны у меня за спиной, надеясь расслабить путы и вытащить руки. И через какое-то время мне показалось, что у меня стало получаться. Но не успела я этому порадоваться, как уловила мужской смех, а после услышала, как тяжелый засов нашей камеры открывается. Я замерла, предпочитая делать вид, что лежу без сознания. На всякий случай можно будет попробовать фокус с перемещением в пространстве. Было бы неплохо оказаться хотя бы за пределами лагеря…

— Вставай, мразь, день твоего суда настал!

Знакомый омерзительный хохот сковал душу в ледяные тиски. Одним резким движением меня поставили на ноги и сильно толкнули в спину, отчего я пошатнулась и, потеряв равновесие, шлепнулась в грязь, возможно, в чьи-то экскременты. Даже думать не хотелось, что это было. Поэтому, не давая унизить себя еще больше и игнорируя острую боль в коленях, я поднялась, гордо задрав подбородок. Наверное, с мешком на голове это выглядело странно, так как смех возобновился.

— Пошевеливайся! Наш глава не любит ждать.

— А я к нему не в гости иду, чтобы торопиться!

В этот момент я вспомнила слова Асмодея о том, что этими людьми заправляет восьмидесятилетний старичок. Может, у него разума больше, чем у этих неандертальцев? Может, он мудр… Может… Боже, на что я надеюсь?! С моей удачливостью можно сразу готовиться к встрече с Аидом!

Как будто прочитав мои мысли, мужчина с изуродованным лицом произнес:

— Тварь… будь моя воля, ты бы уже не дышала! — и я получила в спину еще один болезненный толчок.

— Да, да… ты уже об этом говорил. Нельзя быть чуточку любезнее?

— Закрой рот, тварь!

— И снова ты повторяешься. — Я усмехнулась и тут же получила удар по затылку, от которого сильно зазвенело в ушах. Мне даже показалось, что барабанные перепонки лопнула. Но нет, через несколько секунд слух восстановился.

Когда мы вышли из подземелья, я с облегчением вдохнула свежего воздуха и задышала чаще.

Через малюсенькую дырочку в мешке, которая была как раз на уровне моего левого глаза, я попыталась осмотреть обстановку. Но смогла уловить только залитую ярким солнцем площадь и множество зевак, которые прибыли на фееричное шоу под пафосным названием «суд». Возможно, здесь и сейчас собралось все здешнее общество. Люди громко смеялись, переговаривались, и только когда меня вывели на середину, все стихли.

Мое сердце гулко стучало у меня в висках. Кровь, бегущая по венам и артериям, создавала невероятное давление. Казалось еще чуть-чуть — и голова лопнет.

Хватка уродливого мужчины исчезла — видимо, он отошёл в сторону.

Секунды для меня превратились в часы.

Один тихий удар сердца — я ощущаю, что ко мне кто-то приблизился. Тот, кто заставил толпу вокруг трепетать.

Второй удар сердца — этот кто-то медленно меня обходит, упиваясь моим страхом. Я слышу, как у него раздуваются ноздри и он принюхивается. Как зверь на охоте. Потом чувствую, как он непринужденно трогает мои торчащие из-под мешка волосы, проводит по ним пальцами, как по хрупкой драгоценности.

Мне это напоминает сцену знакомства с Астаром: тот делал почти то же самое.

Третий удар сердца — незнакомец стоит прямо передо мной и гипнотизирует меня взглядом через разделяющую нас мешковину.

Четвертый удар — я улавливаю до боли знакомый аромат раскалённого воздуха и морского бриза вперемешку с мужским потом.

Пятый удар — через все то же отверстие в мешке я вижу отблеск сапфировых глаз. Настолько ярких, что, кажется, меркнет солнце.

Солнце действительно меркнет, так как я лишаюсь чувств с одним только словом на губах:

— Невозможно…

Я дезориентирована и не понимаю, где я и что происходит. Народ смеется и улюлюкает. Очередная порция холодной воды выплёскивается мне в лицо.

— Придурок… ты что творишь?!

Отплевываясь, я попыталась отползти от страшилы, чтобы он, наконец, от меня отстал. Только сейчас я поняла, что все еще нахожусь на площади, где, по-видимому, упала в обморок, а вода — это быстрый способ заставить меня прийти в себя. Хорошо, что мешок сняли, а то бы я точно захлебнулась.

Я быстро вскочила на ноги и бросилась на своего обидчика с кулаками, не понимая, почему мне освободили руки. Наверняка хотят, чтобы я надрала задницу этому ухмыляющемуся садисту… Но перед тем как сделать последний шаг до моей цели, я услышала голос с металлическими нотками, который заставил меня остановиться:

— Госпожа Мирослава, не будете ли вы так любезны повернуть свое прекрасное личико и поприветствовать вашего покорного слугу!

Голос был пропитан таким ядовитым сарказмом, что меня непроизвольно передернуло. И не только от этого, а еще и от того, что мои мозги встали на место. Я вспомнила, почему упала в обморок, и резко обернулась.

На деревянном троне, больше похожем на стул с высоченной спинкой, уверенно и вальяжно восседал Велиар!

Велиар! Велиар. Велиар… Невозможно, это сон, неправда, игры разума! Я буквально онемела и несколько секунд просто прожигала его взглядом. Вполне себе материальный, живой, здоровый и, в какой-то мере, счастливый. Но почему он здесь? Ведь Астар умер… или нет? Или Велиар не врал, когда говорил, что он не его сын? Или это какая-то очередная насмешка Вселенной? За секунду моя голова породила тысячи «почему». Их было так много, что я совсем запуталась, и меня охватила мелкая дрожь. Но, как бы то ни было, Велиар жив, и он рядом. Я отбросила все сомнения, чувствуя, что мой мир начинает сиять самыми прекрасными оттенками радуги.

Не помня себя от радости, я со всех ног побежала к мужчине, который не просто украл мое сердце, а поселил его в груди рядом со своим. Ничего и никого больше не замечая, я прошептала:

— Живой… Ты живой! Значит, мое видение было правдивым и счастливое будущее у меня все-таки может быть!

Я видела, как лицо Велиара вытянулось от удивления, и он поднялся мне навстречу, наверное, готовясь принять меня в свои объятия. Слезы радости брызнули из моих глаз, я раскинула руки, готовясь обнять его… но мое счастье было недолгим, так как Велиар встретил меня тяжелым ударом по лицу, который заставил меня упасть на колени.

— Что… За что?!! — прошептала я, чувствуя кровь на языке.

Велиар наклонился, и его дыхание опалило мою пульсирующую от боли щеку.

— Знай свое место, тварь! — его глаза излучали арктический холод ненависти.

От унижения и непонимания слезы у меня потекли еще сильнее. Но Велиара моя реакция лишь позабавила. Брезгливо сплюнув, он замахнулся вновь. От страха я сжалась, прикрывая голову руками, но мужчина лишь усмехнулся, накрутил на кулак мои волосы и больно дернул, повернув меня к беснующейся толпе, которая без остановки скандировала: «Виновна! Виновна! Виновна!» Сейчас они напоминали зрителей на Играх справедливости, которые учредила моя предшественница.

— Свободный народ! — ровным голосом Велиар подчинил себе все внимание присутствующих. — Сегодня — день, который и вы, и я так долго ждали… День возмездия!

— Возмездия! — взревела толпа.

— День расправы над одним из чудовищ, которое потеряло свою человечность за годы правления. Которое позабыло, что такое право на жизнь, и погрязло в реках крови. — Велиар приподнял меня за волосы, показывая мое лицо толпе в более выгодном свете.

— Аааа! — не удержалась я от крика, и Велиар резко отпустил меня. Я упала практически лицом в пыль. Кашляя и отплевываясь, я приказала себе быть сильной и больше не показывать свою слабость, не только физическую, но и душевную. Я прекрасно понимала, что человек, который втаптывает меня в грязь, никогда не мог быть моим Велиаром. Или мог, но я упорно не хотела в это верить. Это копия… злобный двойник, в принципе, такой же, как двойник любого из нас в этом мире. Там, где в человеческой душе преобладают самые темные желания и потаенные страхи.

Пошатываясь, я все-таки поднялась на ноги и заглянула Велиару в глаза:

— Если хочешь убить меня, не медли.

— Хочу ли я тебя убить? — Велиар потер подбородок, как бы задумавшись над заманчивой перспективой. — Нет. После того, что ты со мной сделала, я не хочу тебя убивать… по крайней мере, до тех пор, пока ты не умоешься кровавыми слезами и не станешь сама умолять отправить тебя на тот свет!

Теперь я окончательно убедилась, что эти слова не могут шептать губы, которые страстно меня целовали, подчиняя своей воле. Но я не могу до конца поверить, что все, что происходит сейчас, правда. Не понимая, что я делаю, скорее всего, надеясь, на чудо, а может быть, просто от отчаяния, я встала на носочки и прильнула своими губами к губам Велиара, таким волнующим и таким желанным…

Но в ответ — ничего. Все тщетно: губы мужчины настолько плотно сжались, что я как будто облизала кирпич. Ни одной жалкой эмоции я не уловила на красивом загорелом лице. Даже внутри я чувствовала лишь пустоту — ни одного энергетического посыла, ни искры желания. Глухо как в танке. Лишь отрешенность, безразличие и жуткая темная пелена в глазах, обещающая много боли.

Я поникла и отступила, обреченно, практически неслышно прошептав:

— Я тебя люблю…

Велиар отрицательно покачал головой, не принимая мои слова. А после приказал, отводя взгляд в сторону:

— Приковать к позорному столбу на трое суток. Пищи и воды не давать.