Карта Дауэрта

Карта Ностэрии

Карта мира

Гномиха напротив сильно изменилась с момента их последней встречи. Светлые косы Муны Урфал стали белее снега, полностью поседев, а в больших серых глазах — точно таких же, какими она наградила свою дочь Ингрид — затаилась глубокая печаль, которой Биара не помнила ранее. Казалось, все тяжкие годы и боль от потери близких оставили свой отпечаток на ней, состарив на пару десятков лет.

Прийти сюда было нелегко. Груз вины за смерть Ингрид и воспоминания о неоправданно теплом гостеприимстве дома Урфал отягощали Биару. Ей все еще казалось, что ярл Эрлдиган и его жена Муна были слишком добры к ней — незаслуженно добры. А чем она отплатила? Сгубила их дочь, свою близкую и единственную в жизни подругу — юную Ингрид, чей бойкий запал не раз спасал жизнь им обеим, и чей мудрый совет всегда мог поставить зазнавшуюся Биару на место.

Теперь она здесь. Вновь ступила на порог дома Урфал в надежде искупить грехи прошлого, рассказав о том, как умерла Ингрид, и признавшись, какая доля вины за это лежит лично на ней. Вот только… признаваться оказалось некому. Ярл Эрлдиган уж много лет как почил, так и не узнав о судьбе пропавшей дочери, а вместо жизнерадостной Муны в доме остался лишь состаренный призрак, обреченный на одинокое существование, сотканное из печали и тягостных воспоминаний.

Идя сюда, Биара думала, что хуже быть не могло, но завидев перед собой истощенную от скорби гномиху, едва сдержалась от того, чтобы не броситься прочь. Предстоящее признание, что раньше казалось тягостным, теперь стало и вовсе непосильным. Стоя там, у порога, Биара застыла подобно изваянию, молча глядя на Муну Урфал. Она всей душой желала, чтобы гномиха обрушила на нее свой гнев: кричала и осыпала ругательствами, проклинала и делала все то, чего Биара, по своему мнению, заслуживала. Однако ничего из этого не произошло. Хуже того — узнав ее, Муна просияла: глаза ее прояснились, а сама она с надеждой воскликнула:

— Биара, ты ли это?.. Ох, хвала Гибаву[1], ты здесь! Я уж и не надеялась, что увижу тебя вновь!

И, схватив растерянную гостью за руку, торопливо провела ее в дом. Внутри поместье Урфал выглядело примерно так же, каким Биара запомнила его: все та же широкая мебель из медового дерева, щедро украшенная гномьим орнаментом и угловатой резьбой. Разве что, теперь место выглядело несколько пустующим: будто отсутствие ярла и его дочери отобразилось на стенах дома, сделав их тусклыми и затянутыми скорбной паутиной.

— Я так рада видеть тебя здесь, дитя, — проговорила Муна, усаживаясь вместе с гостьей на широкой скамье у камина. Хоть в нем потрескивала пара поленьев, Биаре показалось, словно от очага веет холодом и одиночеством.

— Мне тоже радостно вас видеть, госпожа Урфал, — выдавила она, не в силах встретиться со внимательным взглядом Муны. — Но боюсь, что пришла я к вам отнюдь не с благими вестями. Видите ли, — она судорожно вдохнула, собираясь с силами, чтобы сообщить о том, что… — Ингрид мертва. Мне очень жаль, госпожа… Прежде, чем вы что-либо скажете, я также должна сознаться в том, что отчасти виновата в ее гибели.

Простите, Муна, я… Мне следовало предупредить всех вас об опасности, которой подвергнет себя Ингрид, отправившись вместе со мной, но я так этого и не сделала. Даже потом, когда мы с ней были вдалеке от Северных Врат, я не смогла признаться Ингрид в том, кто на самом деле меня преследует и как опасен он может быть для нее. Виной тому была моя трусость, Муна, и за нее ваша дочь поплатилась жизнью.

Биара хотела сказать еще что-то, но запнулась. Горло стиснул болезненный спазм, и ей пришлось сделать паузу только затем, чтобы восстановить дыхание. Самая страшная часть признания осталась позади, и больше она не смела избегать взгляда Муны Урфал. Однако же подняв глаза, Биара замерла от изумления. Она ожидала увидеть все, что угодно: ненависть, слезы, затаенную боль или страдание, но ничего из этого не было в серых глазах Муны. Вместо этого в них отобразилось… облегчение.

— Госпожа Урафал, вы в порядке? — едва слышно осведомилась Биара, совершенно не понимая, что творится на душе у гномихи.

Заслышав вопрос, Муна тряхнула головой, отчего несколько седых прядей упали ей на лицо. Небрежно смахнув слезы, выступившие в уголках глаз, она глубоко вздохнула. Завидев озадаченность на лице гостьи, печально улыбнулась:

— Не дивись, дитя. Я всегда предполагала, что моя Ингрид давно как мертва. Скажи, у тебя самой есть дети?

Биара отрицательно покачала головой.

— Ну вот, значит покамест тебе будет сложно понять, о чем я толкую. Понимаешь, материнское сердце, оно ведь навек связано со своим ребенком. Я уже давно чувствовала, что дочка мертва. Эрлдиган тоже это ощущал. Самым тяжелым для нас было незнание. Когда чувствуешь, что твое дитя мертво, но не можешь найти тому подтверждение, ты обречен истязать себя в догадках. Но теперь я свободна. И за это тебе спасибо, Биара.

— Я… мне очень жаль, Муна, — только и смогла выговорить гостья, окончательно растерявшись. — Если есть хоть что-то, что я могу сделать для вас…

— Расскажи о том, как умерла моя дочь. Большего мне не нужно.

— Да… конечно. Ингрид пала в бою от руки демона по имени Нуусакхан. Она сражалась бесстрашно — если бы не ваша дочь, я бы в тот день погибла. Ныне ее тело покоится под обрушенным храмом в Незрячей Долине.

Все это время я хранила амулет, что вы дали ей в день нашего отбытия из Северных Врат. С сапфиром, что откололся от клинка великой гномихи-берсерка Оззарты. Я надеялась однажды вернуть его вам, но так и не сумела сохранить. Вместо этого хочу отдать вот это, — Биара достала из ножен бордовый кинжал с почерневшим лезвием, протянув его гномихе. — Этим кинжалом я проткнула сердце демона, и с тех пор он превратился в страшное оружие. Его клинок впитал в себя кровь Нуусакхана, благодаря чему даже одного пореза достаточно, чтоб убить живое существо. Я знаю, что это никоим образом не способно восполнить вашу потерю, Муна, но прошу: примите кинжал в доказательство того, что смерть вашей дочери отмщена.

Муна Урфал тяжело вздохнула, опустив печальный взгляд на протянутый трофей. Немного поразмыслив, приняла его из рук Биары.

— Благодарю, дитя, — наконец произнесла она, размещая кинжал на пустой стойке у очага. Наблюдать за ее неторопливыми движениями, скованными скорбью и старческой немощью, оказалось ненамного легче, чем сообщить о гибели Ингрид. Не выдержав, Биара повторила:

— Еще раз примите мои извинения, Муна. Вы — все семейство Урфал — были очень добры ко мне, когда я попала в Северные Врата. Если бы не ваша помощь и не дружба вашей дочери, я бы долго здесь не протянула. Я не заслуживала вашего гостеприимства тогда, как и не заслуживаю прощения теперь.

— Полно тебе, дитя, не береди мои раны еще больше, — махнула рукой Муна, тяжело вздохнув. — Несмотря ни на что, я не виню тебя в смерти Ингрид и не считаю, что все сложилось бы иначе, своевременно расскажи ты нам об опасности. Моя дочь была упряма как урук, и ничто не могло заставить ее отказаться от своей миссии. Если уж она взялась за то, чтобы сопровождать тебя, то даже легион демонов не заставил бы ее отречься от данного слова. Если ищешь моего прощения, Биара, ты его получила: я не держу на тебя зла и отпускаю всю вину, что ты на себя возложила. Иди с миром и сделай так, чтобы жертва моей дочери была не напрасной. Да осветит Ларетт[2] твой дальнейший путь.

— Благодарю, — тихо отозвалась Биара, поклонившись.

Муна ясно дала понять, что более не нуждается в ее компании, а значит, надлежало покинуть дом Урфал раз и навсегда.

«Я не заслуживаю этого прощения», — думала Биара, шагая подземными улицами гномьего города, званого Северными Вратами. Строгие лица горных воителей провожали ее грозными взглядами, взирая из барельефов вдоль каменных стен, а вырезанные подле них медведи с ривальстау[3] воинственно скалили клыки. Желтый свет от десятков волшебных огоньков мягко дребезжал, танцуя на их лицах, сопровождая Биару своим теплым сиянием.

Она должна была встретиться с Хьюго и Кириан в таверне с таинственным названием «Седьмая Луна от Заката», но не слишком спешила на встречу. Требовалось время, чтоб осмыслить все произошедшее и навести порядок в мыслях. Оба спутника настаивали на том, чтобы сопроводить ее в дом Урфал или хотя бы подождать рядом, но Биара напрочь отказалась. Хоть и Хьюго, и Кириан она безоговорочно доверяла, старые привычки оказались сильнее. В особенности та, что требовала переждать момент слабости вдали от чужих глаз. Так было безопасней и, пожалуй, намного привычней.

Пропетляв по хитросплетению улиц-тоннелей и дважды заплутав, спустя двести взмахов она все же вышла к знакомой местности, у одного из главных рынков Северных Врат. Выйдя к нужному переулку, оказалась у той самой «Седьмой Луны от Заката». Глубоко вздохнув и представив, как собирает все страхи и сомнения в твердый кулак, Биара толкнула входную дверь.

Как и ожидалось, Хьюго с Кириан находились в условленном месте: за небольшим столиком, расположенном прямиком у истоков подземного ручья. Это место почти не изменилось с тех пор, как Биара была здесь в последний раз, вместе с Ингрид: над потолком все так же витала сине-зеленая дымка, в которой плавали серебряные огоньки, а посреди зала бежал подземный ручей, задорно журча и смягчая гул от разговоров посетителей.

Приблизившись к своим спутникам, Биара обнаружила несколько нетронутых блюд и разложенные карты, над которыми склонился Хьюго. Рысь сидела тут же, подле стола, вдумчиво разгрызая огромную серую кость. Завидев напарницу, удостоила ее беглым взглядом, после чего вернулась к лакомству. Кириан отлично умела притворяться простым зверем тогда, как ей это было нужно.

— Вижу, вы зря времени не теряли, — с правдоподобной оживленностью поприветствовала их Биара, садясь.

— Угощайся, — отозвался Хьюго, с готовностью принимая ее игру. Лишь по его внимательному взгляду было понятно, что он прекрасно понимал тяжесть того, через что она прошла накануне. Тем не менее, Хьюго не сказал об этом ни слова, и не стал отягощать ее ненужными расспросами — и за это Биара была ему благодарна.

— Итак, — произнес он спустя некоторое время. — Куда пролегает наш дальнейший путь?

Женщина задумалась. Правду говоря, она не была уверена в том, что имело смысл посещать другие места, помимо дома Урфал. Стоило бы, конечно, разыскать родню Дэвероу Симпа и рассказать им о его гибели, однако проблема заключалась в том, что Биара ничего не знала о рейнджере, помимо того, что он часто нарушал границы Нивнель-аб-Торук, чем невероятно злил эльфов. У нее сложилось стойкое ощущение, что Дэвероу был одиночкой и не имел семьи. Кажется, он упомянул об этом однажды, отдыхая вечером у костра вместе с ней и Ингрид.

В определенный момент ее посетила мысль навестить храм у Незрячей Долины и похоронить останки друзей, однако и эту идею Биара быстро отбросила. Слишком свежи воспоминания о том, что там произошло, да и купол старых развалин обрушился, так что, вероятно, это место уже давно превратилось в один сплошной курган. Некоторые раны не стоило бередить — особенно, если сделать ничего ты уже не в силах…

Получается, оставалось только одно.

— Отправляемся в гущу лесов Калор, к горе Эттру, — уверенно произнесла она, обменявшись взглядом с Кириан.

— Значит, Ностэрия, — отозвался Хьюго, подтянув к себе одну из карт — наиболее пожелтевшую и старинную.

В отличии от той, что изображала восток Дауэрта и краешек Восточного моря, ландшафт этой пестрил цепочками горных хребтов и густыми лесами. Биара с неподдельным любопытством склонилась над старым пергаментом, и даже рысь захотела взглянуть, поднявшись на задних лапах и уперевшись передними в стол.

— Напомни, что именно мы там ищем? — спросил Хьюго.

— Где-то в этих лесах находится огромное древо на подобии того, вокруг которого эльфы основали свою столицу в лесах Нивнела. Местные жители зовут его «Матерью». Множество лет назад она спасла жизнь Кириан, превратив ее в рысь, тем самым скрыв от преследователей. Теперь мы должны помочь ей добраться туда, чтоб она смогла попросить Мать вернуть ей прежний, человеческий облик. Кириан почти не помнит своего прошлого, а потому она знает лишь то, что леса звались Калор, а древо росло в низине горы Эттру.

Рысь дернула ушами, подтверждая достоверность этих слов.

— Хм-м… — Хьюго внимательно изучал карту. — Откровенно говоря, я не вижу горы с таким названием — все они не подписаны. Калором же зовутся леса, занимающие треть Ностэрии. Боюсь, о подробностях придется расспрашивать местных, когда прибудем на материк.

— Расскажи, что за народы там обитают?

— Власть над Ностэрией делят между собой гномы и люди. Царство первых намного более обширное, нежели их родичей в Дауэрте. Видишь это? — он провел пальцем вдоль длинной цепи гор, тянущихся от запада и разрастающихся к северу. — Все это — территория гномов. В горах они чувствуют себя как рыбы в воде, поэтому в Ностэрии их полным-полно. Люди же осели немного южней, со стороны восточных берегов — у холмов и лесостепи.

На юге, где, по тамошним меркам, климат наиболее мягкий, раскинулись леса Калор. Горы, которые они покрывают, не столь высоки, как те, что принадлежат гномам, но куда более густы и непроходимы. Множество легенд и сказок витают в тех краях. Впрочем, пока беспокоиться рано, — он свернул верхнюю карту, — сейчас нам нужно преодолеть путь от Северных Врат до прибрежного города Драссей, где сможем сесть на один из кораблей, плывущих к южному порту Ностэрии. До этого мы ненадолго остановимся в Джалкоре, чтобы пополнить припасы и отдохнуть.

— Но постой, разве не лучше пройти вот так, — Биара провела пальцем, отображая маршрут, — и остановиться в Конрэале? Зайдя в Джалкор мы удлиним путь.

— И тем не менее, я предпочитаю путь через Джалкор, — отозвался Хьюго, на мгновения отведя взгляд. Биара этого не заметила, но вот Кириан подозрительно сощурилась. — После сможем заглянуть и в Конрэаль, если ты того желаешь.

— Да нет, мне без разницы. Чем быстрее окажемся в Ностэрии, тем лучше.

— Что ж, тогда решено. Ах да, едва не забыл! — Хьюго поспешно сложил карты и достал из походной сумки сверток, бережно завернутый в темную ткань. Протянув его Биаре, сказал: — Думаю, это будет не лишним после того, как ты лишилась своего кинжала.

Ее глаза зажглись неподдельным интересом. Приняв подарок и не забыв одарить Хьюго благодарной улыбкой, она тотчас же развязала кожаные ремешки, обнаружив под бархатной тканью утонченный стилет, рукоять которого украшала резьба. Оружие покоилось в ножнах, и когда она восторженно вынула его, лезвие подмигнуло глубоким серебряным отливом.

— Он прекрасен! — восхищенно проговорила Биара, взвешивая стилет в руке.

Он был длинней, чем кинжал, но в то же время куда короче и, что немаловажно, легче фальчиона, утраченного при пожаре в редакции Эльванора. Пожалуй, это оружие было наилучшим выбором в сочетании с ее способностью создавать пламя: оно было куда проще в обращении, чем полноценный меч, и намного эффективней при ближней схватке. Поистине, идеальный выбор — Биара даже не сомневалась, что, выбирая стилет, Хьюго взял в расчет ее антимагию. Осознание этого делало подарок еще ценней.

— Спасибо тебе! — вымолвила она, с трудом оторвав взгляд от завораживающих бликов вдоль лезвия.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся Хьюго. — Надеюсь, тебе не часто доведется к нему прибегать.

Она хмыкнула в ответ, пряча стилет в ножны, мимоходом отметив их простоту. Это была довольно-таки забавная привычка: Хьюго всегда приобретал дорогое оружие, но хранил его в самых обыкновенных ножнах — чтобы не привлекать внимания случайных воров и прохожих. Его собственный меч — прекрасный клинок с ониксовой рукоятью и золотым полумесяцем на навершии — на памяти Биары всегда покоился в обыкновенных кожаных ножнах, ничем не отличимых от тех, которыми мог обладать простой солдат.

Немного подумав, она прикрепила оружие к ремню, обмотав его вокруг левого бедра. Так стилет будет легче достать в случае нужды. Кириан, что все это время за ней наблюдала, заинтересовано склонила голову, но стоило Биаре поднять на нее вопросительный взгляд, как рысь мгновенно отвернулась, делая вид, что увлечена своей костью. Знакомый голос так и не раздался в голове, отпуская очередную язвительную фразу — рысь не сказала ни слова. В последнее время она часто хранила молчание. Слишком часто.

Вздохнув, Биара перевела взгляд на бледных светлячков, мерцающих у самого потолка, бездумно вслушиваясь в журчание подземного ручья. Радость от подарка и того внимания, с которым Хьюго подошел к его выбору, приятно грели душу, но увы, ненадолго. Странное поведение Кириан сбивало ее с толку, но что хуже того — оно перерастало в эхо ее собственных страхов.

Уже знакомая сердцу пустота медленно подбиралась ближе, вытесняя остальные чувства. И когда от прежней радости не осталось и следа, пустота сменилась тревогой: она всегда настигала ее, даже когда бояться было нечего. Подробно ненасытному монстру, тревога терзала ее днями и ночами, отравляя существование и те светлые, радостные мгновения, что дарило ей присутствие друзей. Биара не могла поделиться с ними своими переживаниями, и причиной тому служила боязнь обмануть их ожидания, ведь они не знали того, что знала она.

Страшная правда заключалась в том, что Биара постоянно притворялась. Делала вид, что все прекрасно, что она полностью переосмыслила свои прошлые ошибки и готова ступить в новую жизнь. Начать с чистого листа. В реальности же Биара ощущала себя обманщицей. Она не стала лучше. Она не могла измениться. Она не была той, за кого они ее принимают. Она притворялась той, кем не является.

Раньше Биара держала в руках власть и неоспоримую силу, подчиняла опасных людей и могла позволить себе все, что только вздумается. А что теперь? Теперь она даже не могла проучить нагрубившего ей стражника, не поймав на себе предостерегающий взгляд Хьюго или мысленное предупреждение от Кириан. Смешно до нелепости! Раньше она не раздумывая могла убить почти любого, кто перешел ей дорогу, а сейчас даже не может оставить пару ожогов на теле случайного пьяницы, распустившего руки в трактире.

Биаре никогда не было сложно притворяться — это стало единственным, чем она занималась в Эльваноре. Она могла сменять одну маску за другой, легко и непринужденно, но когда дело дошло до того, чтобы притворяться счастливой перед друзьями, удерживать личину нормальности с каждым днем становилось все сложней. Чем дольше она улыбалась, тем больше меркла ее улыбка. И сделать ничего Биара была не в силах, ведь узнай Хьюго с Кириан о том, какая она на самом деле — что произойдет? В ответе сомневаться не приходилось.

Они покинут ее, и она останется совершенно одна. Если Биара и боялась чего-то больше постоянного притворства, то лишь пожизненного одиночества.

— Все в порядке? — осведомился Хьюго, заметив ее отстраненный вид.

— Да, — мгновенно улыбнулась она. — Все прекрасно.

Утро выдалось бодрящим. Солнце неспешно выползало из-за горизонта, продираясь сквозь густую листву и окрашивая овраг персиковыми тонами. Пара синиц задорно переругивалась в ветвях сосны над головой, мешая спать. Кириан недовольно дернула ушами, потянувшись. Когти легко вонзились во влажный мох, пока капли росы торопливо скатывались с густого меха. Желая их ускорить, рысь старательно отряхнулась, чувствуя, как крепкие мышцы наливаются силой, избавляясь от утренней дремы. С наслаждением вдохнув запах пробуждающегося леса, она подбежала к краю оврага, окинув взглядом раскинувшийся внизу лес, прикидывая, кто попадется ей на охоте этим утром.

Позади раздалась едва уловимая возня. Значит, ее спутники пробудились… По крайней мере, один из них. Кириан легкой трусцой побежала к тропинке, что вела на расчищенную поляну, окруженную молодым орешником. Как она и предполагала, проснулся лишь Хьюго: Биара все еще спала, с головой укрывшись одеялом. Обычно она была ранней пташкой — исключениям становились лишь те ночи, в которые ее посещали кошмары. В последнее время они к ней зачастили.

Кириан скользнула в ближайшие заросли. Ни одна ветка не посмела треснуть под ее бесшумной походкой. Неподалеку витал запах Хьюго — его рысь ни с чем не могла спутать. Ни дракон, ни человек — нечто среднее между тем, как пахли громадные ящеры и обыкновенные люди. Такого сложно упустить из виду. Немного подумав, Кириан решила поддаться сиюминутной прихоти и выследить Хьюго. Легко отыскав нужный след, она отправилась вслед за ним, на ходу пыталась понять: чего, собственно, желает добиться?

Запах усилился. Рысь ускорила бег, когда вдруг едва уловимое движение впереди заставило ее замереть на месте. Припав к земле и навострив чутье, Кириан заметила легкое подрагивание в серо-бурой листве. Ветер сменил направление, донеся запах кролика. Охотничий инстинкт взял свое: задние лапы напряглись, готовясь выпрыгнуть вперед, а когти передних впились в землю, желая как можно скорей вонзиться в добычу. Время стало исчисляться ударами сердца.

Когда Кириан была в шаге от того, чтобы броситься на кролика, неуловимая стрела с жужжанием рассекла воздух, пригвоздив ее добычу к земле. Застигнутая врасплох, рысь вздрогнула: охотничий азарт затмил для нее все остальное, не позволив заметить еще одного хищника.

— В следующий раз будь осторожней, — произнес Хьюго, выходя из кустов напротив. Одним движением он вынул стрелу вместе с болтавшимся на ней кроликом. — Я заметил тебя в самый последний момент. Думаю, впредь нам стоит разграничить свои места для охоты, как считаешь? Впрочем, этот и так предназначался тебе.

Он снял тушку со стрелы, бросив ее Кириан. Рысь поймала на лету, не удержавшись от едкого замечания:

— Я в состоянии раздобыть себе пищу, ящер, так что прибереги эту трогательную заботу для огнеголовой.

Разумеется, Хьюго ее так и не услышал.

Печально вздохнув, она покрепче перехватила тушку и побежала вслед за Хьюго, возвращавшегося к их временному лагерю. Ко времени, как они пришли, Биара успела пробудиться: она сидела на спальнике, сонно протирая глаза. Намечающиеся круги под глазами и усталый вид мгновенно подтвердили догадку Кириан о том, что напарница плохо спала из-за кошмаров. А впрочем, какая разница? Она все равно ни за что в этом не признается. Что ж, тем хуже для нее.

— Доброе утро, — отозвался Хьюго, садясь за приготовление завтрака. — Как спалось?

Похоже, не только Кириан подметила усталый вид Биары.

— Замечательно, — отозвалась та, с трудом подавив очередной зевок. Осмотревшись по сторонам, заметила рысь. — А ты как, Борзая? Все еще играешь со мной в молчанку?

— Кириан, — мрачно поправила кошка, садясь неподалеку и принимаясь за кролика.

— Прости, все время забываю, — зевнула Биара. Пригладив растрепанные ото сна волосы, она подсела к Хьюго, помогая ему с приготовлением завтрака.

Устроившись под сенью густого орешника, Кириан принялась неспешно разгрызать тушку кролика, время от времени бросая незаметные взгляды на своих спутников. Изредка они тихо между собой переговаривались, работая слаженно и умиротворенно. Рысь жадно наблюдала, пытаясь запомнить каждый жест и движение, с которым они двигали своими тонкими пальцами.

Хоть она никому в этом не призналась, Кириан сильно волновалась о том, что станет, когда к ней вернется человеческий облик — слишком много времени она провела в звериной шкуре. Кириан не хотела стать изгоем, но и оставаться в теле рыси не желала. Следовало вернуть ту жизнь, что ей принадлежала — она с нетерпением ждала этого момента. Ждала и боялась. Что будет, если не удастся вспомнить человеческие повадки? Какой будет их еда на вкус? Как общаться с остальными, зная, что все будут тебя слышать?

Тринадцать лет Кириан прожила бок о бок с Биарой, семь из которых она могла с ней общаться. Никто другой не был способен слышать мысленных обращений кошки. Не то, чтоб ей так уж недоставало общения, но все время использовать Биару в качестве своего единственного посредника было сомнительным удовольствием.

Последние дни Кириан невообразимо хотелось пообщаться напрямую с Хьюго и расспросить его о том, каково это: жить с двумя обликами, дракона и человека? Возможно, у него найдутся именно те слова, что смогут усмирить ее тревогу перед грядущим преображением. Он, как никто иной, должен понимать, что значит разделять жизнь двух совершенно разных существ, обычаи и жизнь которых слишком разнятся между собой…

Завтрак был готов. Быстро управившись с едой, Хьюго отправился собирать вещи в дорогу, пока Биара заканчивала догрызать мясо на прутике. Оно было горячим, и она откусывала его маленькими кусками, словно птица. Кириан незаметно приблизилась, наблюдая.

— С тобой поделиться? — осведомилась напарница, поймав на себе ее любопытный взгляд.

Рысь фыркнула, но спустя мгновение подошла еще ближе, принюхиваясь. Мясо пахло костром и деревянным прутиком, а еще самую малость специями вроде темной мяты, росшей неподалеку. Не дожидаясь ответа, Биара великодушно протянула ей оставшуюся пищу. Кириан осторожно стянула мясо с прутика.

— И как оно?

— Странно. Сырое кажется намного более питательным, — отозвалась рысь, задумчиво пережевывая. — И еще… в чем смысл этих специй? Они только все портят, придавая мясу гадкий травянистый привкус. Раз уж вам, людям, так хочется походить на лошадей, то почему бы сразу же не пойти жевать траву? Зачем портить ею мясо?

— Чтобы придать ему необычный вкус? — усмехнулась Биара.

— У мяса уже есть вкус, огнеголовая.

— Ну что ж, тогда привыкай, муфта мохнатая, — отозвалась женщина, вставая. — Скоро ты превратишься в одну из нас — людей, что любят портить мясо специями вместо того, чтобы, как ты выразилась, жевать траву. Уж такова наша участь, с этим ничего не поделать. Жизнь человека сложна — это тебе не по лесу бегать, да кроликов истреблять.

— Раз жизнь человека так сложна, то как ты умудрилась дожить до тридцати? — округлила янтарные глаза Кириан.

— Двадцати восьми, — мрачно поправила ее Биара.

— Правда? По тебе и не скажешь.

Женщина хотела что-то ответить, но так этого и не сделала. Наградив рысь обиженным взглядом, она молча отправилась собирать вещи в дорогу.

Такое вот поддразнивание стало одним из любимейших занятий Кириан в последнее время. Для нее это был единственный способ излить раздражение, что накопилось за годы, проведенные вместе. Рысь чувствовала себя насильно связанной и зависимой от Биары. Тринадцать лет она неустанно заботилась о напарнице, оберегая от опасностей, служа ей поддержкой и совестью одновременно. Однажды Кириан едва не расплатилась жизнью, приняв на себя удар гуля, желавшего наброситься на Биару. Само ее существование превратилось в роль опекуна и защитника, и чем дольше все это тянулось, тем сильнее росло недовольство кошки.

Не то, чтобы Кириан слишком жалела о своей участи — она искренне полюбила ту пятнадцатилетнюю девчушку, что однажды выкупила ее от жадного торговца, позволив вкусить свободу и стать чем-то большим, нежели очередным малойкльером, игрушкой для богатеев. Время, проведенное вместе, сблизило их как ничто иное, однако благодаря тому, что Кириан видела каждый шаг Биары, знала обо всех ее взлетах и падениях, она все чаще стала разочаровываться чередой выборов, что совершала напарница.

С годами их вынужденный союз становился для Кириан все более отягощающим. Биара стала реже прислушиваться к ее советам, поступая так, как желает, не считаясь ни со своей совестью, ни с людьми, что могли пострадать. Чем дольше это длилось, тем больше Кириан ощущала себя тенью Биары. Она боялась окончательно в ней раствориться, и тем сильней становилось желание поскорее отделиться от напарницы, обзаведясь собственной, независимой ни от кого личностью.

Узнав же, что однажды она сама была человеком, Кириан рассердилась на несправедливость происходящего. Получается, все это время она могла жить своей жизнью: без постоянного присутствия Биары, без необходимости идти туда, куда она укажет. Но вот ирония — чтобы добраться до Ностэрии и попросить вседрево вернуть ей прежний облик, Кириан была необходима помощь напарницы, потому как в глазах остальных она по-прежнему оставалась диким зверем: никто не пустит ее на борт корабля, никто не подскажет дорогу.

Вот и получается, что все обиды за прошедшие годы Кириан приходилось держать в себе. Она устала быть постоянным источником поддержки. Устала помогать советом и прикрывать спину Биары. Пускай теперь этим занимается Хьюго, раз ему так хочется. Кириан же будет с нетерпением ждать мгновения, когда Мать вернет ей человеческий облик, и она сможет отправиться на все четыре стороны — навстречу собственной судьбе…

Вскоре они тронулись в путь, намереваясь к вечеру дойти до Джалкора. Рысь редко шла рядом со спутниками, отдавая предпочтение более кустистой местности: она любила быть незаметной и не зависеть от неспешного шага двуногих. Солнце ярко светило в небе, не задерживаемое тучами, а теплый сезон Новых Листьев заставлял степные травы цвести и распускаться, насыщая воздух сладкими ароматами нектаров. В лесах и полях водилось множество молодых и сильных зверей вроде шустрых кролей и хрупких косуль, гонять которых для Кириан было сплошным удовольствием.

Изредка она показывалась на глаза Биаре и Хьюго, но зачастую шагала в тени позади, незаметно наблюдая. Временами они шли под руку, а иногда просто шагали рядом, о чем-то увлеченно беседуя. Им было хорошо в обществе друг друга, но Кириан достаточно долго была знакома с обоими, чтобы подметить то, чего не видели остальные.

Со стороны все казалось идеальным: Хьюго выглядел умиротворенным и был рад возможности вновь звать Биару своей возлюбленной. Он стал намного спокойней, каждое его движение было точным, но не поспешным. Да и внешность его почти не переменилась с тех пор, как они виделись у развалин храма в Незрячей Долине: на вид Хьюго сложно было дать больше сорока лет. Парочка бледных шрамов на лице, каштановые волосы на висках едва разбавлены легкой сединой. Светло-зеленые глаза по-прежнему проницательны, а манера движения и крепкое телосложение сразу выдавали в нем опытного бойца.

Что же до Биары, то за прошедшее время она успела повзрослеть. Она была привлекательна, но не самые легкие годы жизни в Эльваноре и предшествующее им путешествие в Дауэрте наложили свой отпечаток: карие глаза слишком часто приобретали опасный оттенок — словно она все еще находилась в Эльваноре, где угроза поджидала на каждом шагу. Черты Биары заострились, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки. Если что и осталось прежним, так это темно-русые волосы с неопрятными волнистыми прядями.

В любом случае, все это было тем, что видно со стороны. На деле же Кириан чувствовала между этими двумя определенную… недосказанность. Хьюго вроде как доверял Биаре, но была в нем и толика сомнения. Какая-то легкая неуверенность. Лучше всего это было заметно во время их разговоров: в словах Хьюго, обращенных к Биаре, всегда присутствовала осторожность, будто он взвешивал каждую фразу, что ей говорил.

Биара была не многим лучше: она постоянно закрывалась в себе, считая, что остальные этого не замечают. Кириан не была до конца уверена в том, какую именно тайну Биара столь трепетно хранит, но, правду говоря, знать и не особо хотелось. Какие бы игры ее напарница не затевала, рысь от ее интриг устала. Все, на что она теперь надеялась, — эта двоица продержится достаточно долго, чтобы привести ее к вседреву, а уж там пускай делают все, что пожелают. Главное, что ей в этом участвовать больше не придется…

Город был уже близко: каких-то триста-четыреста взмахов, и они окажутся у ворот. Кириан предпочитала дикие просторы тревожным людским муравейникам, однако теперь у нее была весомая причина посещать их как можно чаще, свыкаясь с мыслью, что однажды она сможет прийти в один из них и жить в нем столько, сколько пожелает — просто потому, что станет одним из этих долговязых двуногих.

Уши вздрогнули, уловив едва заметный щелчок. Рысь мгновенно припала к земле, вслушиваясь. Вдоль земли разнеслись глухие шаги множества ног. Они ступали осторожно, но недостаточно тихо для ее чуткого слуха.

— К вам кто-то приближается, — известила она Биару. — Их около десятка.

— Хьюго?..

Он уже и сам прекрасно все расслышал — слух ящера был не так хорош, как у рыси, но и намного лучше людского. Он замер, положив руку на рукоять меча, но не спеша его обнажать.

— Сохраняй спокойствие и не делай глупостей, — сказал он Биаре.

Его спокойствию оставалось только позавидовать. Женщина неуверенно кивнула, окинув напряженным взглядом деревья у дороги. Кириан осталась в тени ежевичных кустов, чтобы в случае необходимости иметь преимущество и незаметно напасть на врагов.

Вскоре разбойники высыпали на дорогу. То было восемь крепко сбитых мужчин в затертых, но прочных доспехах. Трое из них держали наготове арбалеты, целясь в путников, а остальные были вооружены короткими железными мечами. Главный среди них — бородач со шлемом на голове и свирепым взглядом — вышел вперед, крепко удерживая заряженный арбалет. Его внешность напомнила Кириан медведя: невысокого, с черной лоснящейся шерстью и очень яростного.

— Проезд на дороге платный, — хрипло проронил он, прищуренно глядя на странников.

— Неужели? — невозмутимо отозвался Хьюго, наблюдая за главарем. Меч по-прежнему спокойно покоился на поясе, и казалось, он вовсе не намерен был его доставать.

Биара не разделяла хладнокровия своего спутника, но и напуганной не казалась. Она не отводила взгляд от разбойников, стоящих перед ними плотным полукругом, готовая в любой миг атаковать.

— Отдавайте все деньги и даже не вздумайте припрятать пару монет! — рявкнул бородач и, в подкрепление своих слов, поудобней перехватил арбалет, целясь им прямо в Хьюго.

— Корона совсем мало платит своим солдатам? — медленно произнес тот, неспешно отвязав от пояса увесистый кошель и бросив его главарю.

— Дезертиры? — вопросительно откликнулась Кириан.

Биара ей не ответила, да и вряд ли могла быть осведомлена больше самой рыси. Слова ящера имели определенный смысл: броня разбойников действительно походила на армейскую сбрую, разве что без отличительных знаков королевской армии.

— Война никому не дается легко, — отозвался бородач, поймав одной рукой кошель.

— Далековато же вы забрели, — спокойно продолжил Хьюго. — Насколько я знаю, война с Андор-Нау проходит намного южнее.

Главарь прищурился, но ничего не ответил. Развязав мешок и изучив содержимое, он задумался. Монет было много, а странники не выказывали сопротивления. Неслыханная удача, однако…

— Времена нынче действительно неспокойные, — задумчиво проговорил он. — Война выжимает все соки из людей: как тех, что сражаются, так и простых крестьян. Жизнь никому не дается легко, поэтому приходится выживать всеми возможными способами. — Он смерил Хьюго жадным взглядом. — Твои одежды выглядят добротными. Быть может, нам будет намного легче выживать, обзаведись мы парочкой таких же…

Разбойник стиснул арбалет, непрестанно целясь им в Хьюго. Ни единый мускул не дрогнул на лице ящера. Кириан не понимала, чего он ждет, и Биара полностью разделяла ее мысли.

— С меня хватит, — раздраженно процедила она, небрежно взмахнув рукой.

— Постой! — обернулся к ней Хьюго, но было уже поздно.

Все три арбалета вспыхнули алым заревом, обжигая руки владельцам. Дезертиры с криком выронили оружие, пока их товарищи удивленно между собой переглядывались. Уста Биары тронула легкая улыбка. Вслед за ее взглядом, мечи в руках оставшихся разбойников раскалялась, нагреваясь так, что это не могло не оставить болезненных волдырей на коже. Кириан брезгливо фыркнула, когда ноздрей настиг отвратительный запах обожженной плоти. Хьюго стоял чуть поодаль, хмуро наблюдая за Биарой.

— Ведьма! Колдунья! — воскликнуло несколько человек.

Женщина довольно сощурилась. Кулаки ее сжались, а вокруг тела замерцал огненный ореол. Кириан почувствовала знакомую энергию, источаемую сущностью напарницы. Она бурлила в ней, переполняя, желая как можно скорей освободиться. Спотыкаясь, разбойники принялись разбегаться, но Биара не намеревалась их отпускать. Пару человек взвизгнуло, заметив, как их одежда задымилась.

— Достаточно! — требовательно произнес Хьюго, но женщина его не слышала. Ее внимание было сосредоточено на удирающих в страхе разбойниках, самые смышленые из которых спешили сорвать с себя одежду и доспехи, понимая, что вскоре те могут загореться прямо на них. Воздух стал невероятно душным. Рысь решительно вышла из укрытия, взволновано наблюдая.

— Биара, остановись! — повторил Хьюго, схватив ее за руку.

Лишь Кириан заметила то, как он поспешно одернул ладонь, приглушенно зашипев. На руке остался свежий след от ожога. Хьюго отвел ее за спину, когда Биара наконец обратила внимание на призыв. Мерцающие всполохи вокруг нее исчезли, бесследно растворившись в воздухе. Руки расслабились. Последний из разбойников поспешно скрылся за деревьями — их одежда больше не дымилась.

— Я просил тебя не встревать, — глухо произнес Хьюго, когда они вошли в комнату постоялого двора. То были его первые слова за день с момента, как на них напали разбойники.

— А что мне оставалось делать? Стоять в стороне, глядя на то, как тот тип целится в тебя, желая обобрать до нитки? Зачем ты вообще отдал им все монеты, когда мог запросто принять облик дракона и размести в два взмаха?!

— Потому что был шанс разойтись мирным путем. Незачем зря привлекать к себе внимание: в этих землях не так уж много драконов.

— Отчего-то раньше тебя это не останавливало. Смысл подвергать себя ненужному риску, идя на уступки кучке дезертиров?

Он ответил не сразу, неспешно натягивая перчатку на правую руку таким образом, чтоб она ничего не заметила. Кожа на ладони покраснела и стала излишне чувствительной от ожога. Ничего критичного, но Хьюго не хотел, чтобы Биара узнала о нем. В конце концов, он был сам виноват — впредь следует помнить, что прикасаться к ней и этому странному ореолу не стоит. Натягивая перчатку на вторую руку и поймав на себе внимательный взгляд рыси, Хьюго ответил:

— Вести разносятся быстро. Разбойники не станут молчать о том, что повстречали на дороге колдунью с огненными чарами. Люди нынче невероятно беспокойные из-за продолжительной войны с Андор-Нау и появлением в их мире антимагов, что хоть и встречаются редко, но все еще вызывают суеверный страх. Если кто-то достаточно смышленый сложит эти два факта воедино и предположит, что неподалеку появился огненный антимаг, то слух распространится вдоль Королевства и его шпионов, достигнув ушей самой королевы.

— Но разве это плохо? — недоуменно вопросила Биара. — Азора была мне отличной приятельницей, и я не думаю, что она…

— Многое переменилось за прошедшие годы, — прервал ее Хьюго, обернувшись. — Верь мне, королева была не в восторге, когда узнала, что ты скрывала от нее свою силу, а если прибавить к этому смерть ее отца, павшего от руки Нуусакхана… Во время нашей последней беседы у меня сложилось стойкое ощущение, что Азора была бы не прочь покарать тебя за гибель короля, пускай даже ты не имела к ней прямого отношения. Глупо надеяться, что за прошедшие годы ее обида могла поубавиться, и что Азора достаточно наивна, чтобы поверить в существование еще одной женщины-антимага, способной управлять пламенем.

— Может, ты и прав, — вздохнула Биара, тяжело опустившись на соломенный матрас, подперев рукой подбородок. — Прости, я не подумала об этом… И все же, разве это повод позволять каждому встречному нас обворовывать, не давая сдачи?

— Не обеднеем, — непреклонно произнес Хьюго. — А вот не встревать в неприятности бывает полезно в любой ситуации, даже когда ты никак не можешь заинтересовать тех, кто стоит у власти. Осторожность и осмотрительность — наилучшее оружие, которым мы располагаем.

Биара тяжело выдохнула, но спорить не стала. Похоже, она вновь обрела навык признавать свои ошибки — это не могло не радовать. К сожалению, оставалось еще кое-что, о чем он должен был ей сказать. Хьюго задумчиво сжал и разжал правую руку, ощущая неприятную боль. Придется понадеяться, что в ближайшее время у него не будет необходимости доставать меч для сражения.

Немного помолчав, Хьюго тихо произнес:

— Не было нужды поджигать их одежду.

Биара мгновенно ощетинилась:

— Они угрожали нам. Наставили на тебя арбалет! Следовало припугнуть мерзавцев и удостовериться в том, что они не вернутся и не вздумают повторно напасть.

— И ты решила, что сжечь их живьем — достойное наказание?

— Что?! — возмущенно взвилась она, наконец встретившись с ним взглядом. — Не собиралась я никого наказывать!

— Тогда почему не остановилась?

— Чтобы защититься!

— Они спасались бегством.

— Я защищала себя… защищала нас!

— Это была жестокость, — спокойно возразил Хьюго. — Возможно, ты воспринимала ситуацию иначе, однако я видел слепую расправу над безоружным противником. Не стоит причинять кому-либо боль без острой на то необходимости.

— Подумать только, и от кого я это слышу? — раздраженно фыркнула Биара. — От бывшего наемника! Однажды убийства были для тебя заработком, и что-то подсказывает мне, что без побоев и пыток дело не обходилось.

— Это было давно. Прошедшего времени оказалось достаточно, чтоб я успел переменить свои взгляды.

— Что бы ты там не переменил, а меня от своих нравоучений можешь избавить. Ты не вправе поучать меня, Хьюго. Я сама для себя решу, что есть хорошо, а что — плохо.

Он в упор смотрел на нее, в ответ на что Биара подобралась — точно дикая кошка, что намеревается напасть. Хьюго в который раз с сожалением подметил, сколь же сильно она переменилась. Глаза ее опасно потемнели, на лице проступал едва сдерживаемый гнев. Однако он не отступил:

— Ты не должна просто так убивать и калечить людей — не тогда, как ситуацию можно разрешить мирным путем.

— Мирный путь или нет, но ставить жизнь кучки разбойников превыше нашей безопасности я не стану. И не буду рисковать, потакая твоему неуместному мягкосердечию! Ситуация в любой момент могла выйти из-под контроля — я не могла пустить все на самотек! Если выбирать, кто первый нанесет удар, то уж лучше это буду я. Что, если бы разбойник не послушал тебя и выстрелил, посчитав нас легкой добычей?

— Ты не доверяешь мне? — прямо спросил он, постаравшись, чтоб в интонациях не прозвучало упрека.

Биара молчала, и Хьюго негромко продолжил:

— Если я говорю, что держу ситуацию под контролем, значит так оно и есть.

— Я не намеревалась убивать или сжигать их, — проворчала она, отведя взгляд.

— То есть не останови я тебя вовремя, дезертиры остались бы живы и не искалечены на всю оставшуюся жизнь?

На это ей было нечего ответить.

Хьюго не приносило удовольствия говорить обо всем этом, но ему было важно донести свою мысль. Если Биара действительно хотела измениться к лучшему и не повторять былых ошибок, ей следовало оставить позади жестокость — пускай даже и ту, что была порождена страхом, а не желанием причинить боль.

— Я прогуляюсь по городу, — тихо отозвалась она, поднимаясь.

Хьюго молча кивнул. Когда он остался один, то опустился на кровать точно так же, как это сделала Биара взмахами ранее. Из тени вышла Кириан.

— Не присоединишься к ней? — рассеянно обратился он к рыси.

Кошка моргнула, зачем-то сев напротив. Ее проницательный взгляд сосредоточился на его руках, облаченных в перчатки.

— Пожалуй, мне тоже придется наведаться в город, — сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Запастись чем-то от… ожогов.

Кириан ответила тяжелым взглядом.

Когда они покинули покои, Хьюго отдал ключ хозяину, предупредив, чтобы тот отдал их Биаре, если она придет раньше. После направился меж людных проулков, что вели прямиком к торговым улицам Джалкора. В отличии от большинства других городов, здесь не было центрального рынка, зато имелись небольшие лавки, размещенные вдоль улиц, уложенных гладкой мостовой.

По какой-то причине Кириан решила следовать за ним, ну а Хьюго против ее тихой компании не возражал. Они шли между аккуратных трехэтажных домов, выкрашенных в светлые тона и обшитых по углам темной древесиной. Вдоль стен и дымоходов вился синий плющ, цветущий яркими бутонами. Меж камней под ногами пробивалась трава, а вдоль наиболее аккуратных балкончиков заботливые хозяева прицепили подвесные горшки с пестрыми растениями.

Какой бы ожесточенной не была война на юге Королевства, Джалкора она не настигла: расположенный в северо-западной части людских земель, город был слишком далек от Пустошей и разоряющих тамошние селения орков, а от гномьего царства его защищали Элундор и Увэн. Жители Джалкора были в относительной безопасности, что отражалось на том, сколько внимания они уделяли ухожености своего города. Хьюго был рад, что места, подобные Джалкору, существуют. Они были приятным местом, чтобы провести время и отвлечься от однообразности лесов, степей и деревень, преобладающих на землях Королевства.

Он остановился перед лавкой с бледно зеленой вывеской, украшенной ползущей лозой. «Хижина травника» — сообщило название. Кивнув Кириан, чтоб она осталась снаружи, Хьюго толкнул дверь.

За прилавком стоял щуплый пожилой мужчина. Заметив посетителя, он спешно поднялся, вежливо поприветствовав. Вокруг приятно пахло травами: мята, зореночь, лаванда и тимьян. На многочисленных полочках стояли толстые банки, доверху заполненные измельченными травами и порошками. С потолка свисали засушенные стебли заячьей травки, ноготков и уллы. Действительно, самая настоящая хижина травника. Мягкий вечерний свет проникал внутрь сквозь узкое окошко, окрашивая светлое дерево мягким розовым цветом.

— Чем могу служить, господин? — вежливо осведомился торговец.

— Снадобье от ожогов не найдется?

— Хм-м… Думаю, нечто подобное должно быть. Дайте мне несколько взмахов, — сказав это, он обошел лавку по кругу, бормоча что-то под нос и перебирая звонкие склянки, наполненные густыми мазями.

Покорно ожидая, Хьюго неспешно прошелся вдоль полок, бездумно изучая их содержимое. Его внимание привлек потрепанный корешок, руны поперек которого гласили: «Травник». Обернувшись на хозяина и убедившись, что его сейчас лучше не отвлекать, он взял на себя смелость самостоятельно рассмотреть книгу, раз уж она стояла здесь, посреди остального товара.

Страницы были пожелтевшими, но довольно плотными и неплохо сохранившимися. Их испещряла чья-то опрятная письменность, подкрепленная рисунками, а иногда даже приклеенными образцами листьев. Не многие из них сумели хорошо сохраниться, рассыпавшись в труху. Хьюго пролистнул пару страниц, ощущая тягостную ностальгию.

— Полагаю, я нашел то, что должно подойти! — бодро отозвался торговец, обернувшись. Заметив книгу в руках Хьюго, добавил: — О, вижу, вы обратили внимание на старый травник. Его мне отдала жена, но к тому времени я уже и без того хорошо знался на травах, а потому для меня он был мало чем полезен. Если не ошибаюсь, жене его подарил один из учителей в то давнее время, когда она была студенткой при академии Миву.

— Могу я его приобрести? — неожиданно для себя спросил Хьюго.

— Приобрести? Думаю, мне следует наперво спросить у жены — как-никак, это ее вещица. Если она к этому времени вернулась из лазарета, то считайте, вам повезло.

Торговец приоткрыл деревянную дверцу, за которой красовался небольшой коридор с лестницей, громко позвав:

— Фларит?! Спустись в лавку, к тебе дело есть!

Откуда-то сверху раздалась тяжелая поступь. Вскоре к ним присоединилась низкая пухлощекая эльфийка — признаться, Хьюго впервые видел толстого эльфа. До сего момента он не знал, что такие вообще могут существовать.

— Чем могу служить? — миловидно улыбнулась Фларит.

На ней красовался передник, из кармана которого торчала длинная деревянная трубка для прослушивания грудного дыхания: в последнее время городские лекари частенько пользовались такими.

— Господин желает приобрести твой старый травник, — отозвался муж. — Ты не против с ним расстаться?

— Вероятно, — задумчиво протянула эльфийка, глядя на потрепанную книгу в руках Хьюго. — Конечно, он напоминает мне о юных годах в академии и ее добрых учителях, но… к счастью или к сожалению, травницей я так и не стала, избрав для себя другую тропу в жизни, — прощебетав это, она наконец перевела взгляд на самого покупателя. Отчего-то его вид заставил ее внимательно прищуриться, словно что-то припоминая.

— Благодарю, — поспешно отозвался Хьюго, отвернувшись от настойчивого взгляда эльфийки и положив книгу перед продавцом. — Сколько с меня?

— Постойте, не торопитесь, — отозвался мужчина, сев за счеты и придвинув к себе товар. Указав на бледно-зеленую банку, произнес: — Даю вам мазь из ноготков, лилоцвета и мякоти аго. С небольшим ожогом она должна справиться: ноготки помогают коже скорей восстановиться, масло из семян лилоцвета успокаивает боль, ну а плоды дерева аго в Золотых Дюнах применяют от солнечных ожогов — вместе они должны помочь. Наносите дважды в день: утром и вечером.

— Непременно.

— Как же мне теперь посчитать эту книгу, — задумчиво поскреб голову торговец.

— Надеюсь, этого будет достаточно? — Хьюго положил на стол две серебряные монеты.

«Благодаря Биаре, в деньгах мы теперь не нуждаемся», — мрачно подумал он.

Завидев серебро, глаза травника округлились. Его женушка вмиг отвлеклась, перестав изучать Хьюго соколиным взглядом. На ее лице отобразилась полная растерянность: получить столь огромные деньги за старый поистрепанный травник было огромной удачей.

— Еще раз благодарю, — поспешно распрощался с ними Хьюго и, прихватив все свои приобретения, покинул лавку.

На улице его встретила рассерженная долгим ожиданием Кириан.

— Я не просил тебя идти со мной, — улыбнулся он, поудобней перехватив книгу. Кошка любопытно склонила голову, заметив новый предмет.

Некоторое время они бродили вдоль улиц, наслаждаясь вечерней прохладой и сладким ароматом цветов, что источали здешние улицы. Рысь следовала за ним по пятам, и хоть Хьюго понятия не имел, чем обязан столь щедрому вниманию, он не имел ничего против. Остановились они только тогда, как зашли в тупиковую улицу, в конце которой красовался сквер с парой лавок и пышными кустами, усыпанными желтыми цветами.

Опустившись на одну из них, Хьюго отложил книгу и банку с мазью, задумчиво наблюдая за парой дерущихся воробьев. Кириан подошла ближе, осторожно обнюхивая травник. Резкий запах растений, пыль и крошка на кожаном переплете заставили ее оглушительно чихнуть.

В проходе появилось два высоких силуэта. Первый, принадлежащий девушке, шел резким, поспешным шагом. Она была облачена в брюки с узким голенищем и широким кроем на бедрах, а поверх, на простую рубашку, был наброшен темно-синий камзол с золотой оторочкой. Юноша за ней шел более неспешно, размеренно ступая. Зеленое эльфийское манто с красным орнаментом вдоль края мягко покачивалось на его широких плечах.

Вздохнув, Хьюго поднялся, не отвечая на вопросительный взгляд Кириан. Рука непроизвольно опустилась на карман, где покоилось смятое письмо, написанное поспешным почерком, требующим немедленной встречи в городе Джалкор. Едва увидев манеру, с которой были написаны краткие, заваленные на одну сторону строки, Хьюго понял, от кого было послание. Только у одного человека на его памяти был такой красивый, но вместе с тем неаккуратный почерк.

Рысь вздыбила загривок, неприязненно уставившись на новоприбывших.

Не обращая на нее внимания, девушка смело приблизилась, замерев на расстоянии в пару шагов. Юноша находился за ней, стоя немного поодаль. По его сочувственному взгляду Хьюго понял, что ему несдобровать. Впрочем, это было понятно и так: зеленые глаза дочери метали молнии — она была в ярости. Казалось, даже светлые волосы вздыбились на подобии загривка дикого зверя.

— Где она?!

— И я рад тебя видеть, Айвэн. Как поживаешь?

Но дочь была не в духе для обмена любезностями.

— Ты врал нам! — выкрикнула она. — Заставил поверить, что мама мертва!

— Значит, объятий мне не дождаться, — смиренно вздохнул Хьюго, скрестив руки перед собой. Разговор обещал быть намного сложней, чем он предполагал.

Кириан любопытно навострила уши, пригладив ощетиненную шерсть. Теперь запах незнакомцев показался ей не таким уж чужим.

— Как ты мог так поступить?! — не унималась Айвэн. — И сколько намеревался лгать дальше? Если бы не старейшины, я бы до сих пор пребывала в неведении. Поверить не могу! На протяжении стольких лет я думала, что она погибла… — голос дочери дрогнул, в глазах блеснули слезы. Брат положил руку ей на плечо, но Айвэн мгновенно сбросила ее. — Оставь меня, Корвин! Ты ничем не лучше, раз все это время знал правду, но никому из нас не сказал!

— Я рассудил, что поскольку отец хранит это в тайне, значит у него есть на то причины, — невозмутимо отозвался брат. — Ты прекрасно знаешь, что он не стал бы держать нас в неведении без серьезного повода.

— Спасибо, Корвин, — кивнул Хьюго, благодарно улыбнувшись сыну. С его поддержкой у него было куда больше шансов пережить нападки Айвэн.

— Почему?! — повторила дочь, гневно одернув края камзола. — Мы имели право знать о том, что мама уцелела! Или ты просто хотел оставить ее для себя одного?

— Не говори глупостей. Я не говорил вам о ней по многим причинам, главная из которых состоит в том, что Биара вас не помнит. Теперь это другой человек, с другим прошлым и воспоминаниями. Она выросла в ином мире и много чем отличается от того, какой вы помните свою мать.

— Мы не малые дети, чтоб оберегать наши хрупкие чувства!

— В первую очередь я оберегал ее, Айвэн. Когда мы увиделись с ней впервые после ее перерождения, это была несносная пятнадцатилетняя девчушка, на которую и без того многое навалилось. Когда же она прибыла сюда во второй раз, немного повзрослев, ей пришлось еще хуже — уверен, все подробности ты и так уже выяснила.

— Не столь детально, как хотелось бы, — язвительно бросила дочь.

— Во время ее второго путешествия в Дауэрт, я рассказал Биаре о вас, и она была, мягко говоря, шокирована. Впрочем, нельзя ее в этом винить.

— И все равно ты не имел права скрывать от нас правду! Мы заслуживали знать о том, что мама жива!

— Теперь это другой человек, — холодно констатировал Хьюго. — У нее сейчас множество других… проблем, — он незаметно сжал правую руку, что тут же отозвалась ноющей болью. — Еще не время для вашей встречи.

— Можно подумать, теперь я буду спрашивать! — фыркнула Айвэн. — Раз она здесь, я сама ее разыщу!

— Исключено, — жестко отрезал отец. Почти сразу он пожалел о своей грубости, мягко добавив: — Обещаю, я познакомлю вас с ней, но только после того, как буду уверен в том, что Биара готова. Прошу тебя, Айвэн, не делай глупостей.

— Когда? — глухо вопросила дочь. — Когда ты хочешь нас ей представить?

— Как только сочту, что она к этому готова.

— Ну, разумеется! — в сердцах воскликнула девушка, неумышленно повторив излюбленную фразу своей матери.

Одолеваемая эмоциями, Айвэн принялась нервно расхаживать из стороны в сторону, пытаясь вернуть самообладание. В ее глазах стояли слезы, но Хьюго знал, что сейчас не следовало докучать с утешениями. К нему приблизился Корвин, решив пояснить:

— Айвэн прознала от одной из драконьих старейшин, что множество лет назад ты был на скалах Совета с какой-то девчушкой, связанной с формулой Вел-Тогура. Не будучи до конца уверенной, она отправилась прямиком ко мне, в Аривия-лону, зная, что у меня есть доступ к эльфийским летописям. Ну, а поскольку мы с тобой к тому времени уже встретились, и я обо всем знал… Поверь, я не сразу признался Айвэн. Я правда старался сохранить твою тайну, но ты знаешь не хуже меня: она подобна урагану, — и тут он неодобрительно покосился на сестру. — В общем, у меня не было шансов что-либо от нее утаить.

Услышав, что говорят о ней, Айвэн обернулась, угрожающе сузив глаза.

— Сестра хотела мгновенно разыскать тебя и ту… девушку, но оказалось слишком поздно: вы оба бесследно исчезли. Если не ошибаюсь, это было тогда, как убили демона, что прибыл в эти земли.

— Все верно. Биара отправилась в другой мир, к которому ее вывел кристалл путешествия, а я отправился на юг.

— Это несправедливо! — воскликнула Айвэн, бессильно опустившись на скамейку. Глаза ее опустошенно уставились под ноги, на пыльную мостовую, а руки легли на предплечья, словно она пыталась от чего-то укрыться. Судорожно вздохнув, дочь прошептала: — Как же ты мог так с нами поступить?..

Хьюго неспешно опустился рядом с ней. Корвин остался стоять в сторонке, сочувственно глядя на сестру.

— Она наша мать… — едва слышно добавила Айвэн.

— Прости, малыш. Я сделал то, что должен был. Вы должны понять, что сейчас Биара хоть и выглядит в точности, как ваша мать, но больше ею не является. Точнее, она не является тем человеком, которого вы знали. Ей пришлось многое пережить, и все это наложило определенный отпечаток на ее новую личность.

— Мы знаем о том, что она антимаг, — отозвался Корвин, истолковав его слова по-своему. — И не имеем ничего против.

— Что бы там ни было, душа ее должна была остаться прежней, — обессилено вздохнула Айвэн, еще больше поникнув. — И это самое главное.

Хьюго приобнял дочь, в ответ на что она к нему прислонилась. Увидев ее слезы, Кириан приблизилась, ободрительно ткнувшись мордой в ладони девушки.

— Это ее?..

— Напарница. Она была с ней с тех самых пор, как Биара впервые попала в Дауэрт — при своей новой жизни.

— Красивый зверь, — улыбнулась дочь, почесав рысь за ухом.

Та не имела ничего против, одобрительно заурчав.

— Сейчас мы держим путь в Ностэрию, чтобы вернуть ей человеческий облик.

— Я думал, это всего лишь малойкльер, — удивленно отозвался Корвин, тут же поймав на себе сердитый взгляд кошки. — Не подумай, это не оскорбление, Лесная Охотница, — быстро исправился он, заметив гнев зверя.

— Ты провел слишком много времени среди остроухих, — едко подметила сестра. — «Лесная Охотница» — тоже мне!

— Невежда, — вздохнул брат.

Хьюго улыбнулся, радуясь оттого, что вновь слышит дружескую перебранку детей — прямо как в старые добрые времена. Айвэн завозилась, взяв в руки травник, что лежал неподалеку. Раскрыв его посредине, задумчиво перелистнула пару страниц.

— Шесть лун, — проронила она немного погодя.

— О чем ты?

— Спустя шесть лун я соберу всех в Черном гнезде. Корвин, Энджела, Кифра и Аркелл — все мы будем там. Ты должен привести ее и познакомить с нами. Если не сделаешь этого, мы сами с ней встретимся — с твоего позволения или без.

Дочь отложила травник и поднялась, поравнявшись с братом.

— Шесть лун, — повторила она, глядя на Хьюго. — Не больше. Этого времени должно быть достаточно, чтобы подготовить ее, посетить Ностэрию и сделать все, что вы планировали, — сказав это, Айвэн развернулась и ушла. Вздохнув, Корвин обменялся с отцом тяжелым взглядом, вслед за чем поспешил за сестрой.

Хьюго остался сидеть на месте, устало глядя им вслед.

Она вернулась в комнату лишь когда на улице окончательно стемнело и стали зажигать первые фонари. Весь вечер Биара бесцельно слонялась по городу, любуясь зелеными улицами и мирной атмосферой, что царила в Джалкоре. Под конец она умудрилась немного заплутать, но один из прохожих любезно подсказал ей дорогу до постоялого двора.

Никаких опасных встреч и происшествий не приключилось, что было удачей, если брать во внимание ее умение встревать в проблемы на ровном месте. Странным можно было назвать лишь один случай: когда начало смеркаться, а Биара вышла к улице неподалеку от квартала портных, она случайно столкнулась со светловолосой незнакомкой в утонченном синем камзоле.

Растерявшись и не понимая, как не сумела разминуться на столь широкой дороге, она обернулась, чтоб извиниться, встретив пронзительный взгляд светло-зеленых глаз. Незнакомка пристально смотрела на Биару, отчего той сделалось не по себе. Что-то в ее чертах показалось знакомым, но она никак не могла вспомнить, где и когда встречала эту девушку. Впрочем, долго ломать голову не пришлось. К незнакомке подошел высокий юноша в темно-зеленом манто, взял за плечо и потащил куда-то вперед. Некоторое время Биара растерянно стояла на месте, но как только странная парочка скрылась из виду, то пожала плечами и продолжила свой путь.

Когда она пришла в комнату, здесь уже были Хьюго с Кириан. Поначалу женщина удивилась, что рысь не отправилась с ней на прогулку, но после решила, что так даже лучше. Сегодня она была не в настроении выслушивать ехидные замечания вечно злой и недовольной всем рыси.

— Как прогулка? — осведомился Хьюго, искоса взглянув на нее.

— Неплохо, — устало отозвалась Биара, повалившись на кровать. — Джалкор невероятно красив: все эти распускающиеся цветы и растения… Если бы меня еще не толкнули на улице, то и вовсе было бы безупречно. — Она досадливо потерла ноющее плечо.

— Толкнули? — отчего-то заинтересовался Хьюго, обернувшись.

Кириан задумчиво склонила голову, наблюдая.

— Не знаю, какая-то светловолосая девушка, — небрежно отмахнулась Биара. — Глазела на меня так, будто ей что-то нужно было. Я тогда подумала, что сейчас меня либо ограбят, либо ударят, либо проклянут — уж не знаю, что из этого хуже.

— О, — только и сказал Хьюго.

В его взгляде проскользнула досада, но Биара не смогла этого разглядеть — ночь наступала слишком быстро, отбирая у комнаты остатки света. Следовало либо разжечь свечи, либо ложиться спать, но делать ни того, ни другого не хотелось. Вместо этого Биара устало лежала на кровати, глядя в потолок, что с каждым взмахом темнел все больше, так что вскоре невозможно было разглядеть отдельных дощечек.

Она бездумно подняла руку, задумчиво перебирая пальцами, пока над ними не вспыхнул крохотный огонек. Созданный из блеклой желто-рыжей энергии, структура которой напоминала ленивое пламя в камине, он не мог обжечь или ранить, источая лишь приятное тепло.

Хьюго с Кириан внимательно наблюдали: рысь со спокойствием, а дракон — с удивлением. В отличие от кошки, он впервые видел нечто подобное. Еще больше его поразило, когда крохотный светлый огонек вздрогнул, после чего принял форму дракона и заскользил вдоль комнаты, управляемый невидимыми силами. Фигурка махала крыльями и парила в воздухе так, словно была живым существом.

— Не знал, что ты так умеешь, — отозвался Хьюго, даже не пытаясь скрыть восхищения в голосе. — Что это?

— «Иллюзия огня», как я нарекла про себя. Пожалуй, это единственное из моих творений, что не причиняет вреда окружающим. Оно похоже на огонь, но при этом не поджигает ничего вокруг. Что-то вроде энергии, с помощью которой я создаю пламя, но которая еще не успела в него обратиться. Раньше я умела придавать форму огненным фигурам, а потом обучилась делать это вот таким образом. Пожалуй, это самое бесполезное, и в то же время самое прекрасное, на что я способна.

А знаешь, что самое смешное? Подобные иллюзии требуют от меня огромной концентрации и навыков, добытых на протяжении долгих лет. Даже сейчас мне намного легче сжечь дотла три огромных дома, чем создать крохотную фигурку, что будет парить в воздухе, не поджигая вслед за собой все, до чего сможет дотянуться. Мне это кажется ироничным и несправедливым, но похоже, именно такова суть моей силы: намного легче разрушить, чем создать что-то полезное… ну или хотя бы не причиняющее вреда окружающим.

Дракончик облетел комнату несколько раз, после чего замер неподалеку от Хьюго, размеренно махая крыльями и бросая теплый отсвет, разгоняющий ночной мрак комнаты. Биара взмахнула рукой, создав еще две фигурки: рыси и феникса. Первая пробежала, заняв место рядом с драконом, а вот птица долго парила, взлетая то вверх, то вниз. Хьюго задумчиво наблюдал за ее полетом.

— Ты могла бы снова обратиться в феникса, если бы захотела? Как тогда, в Эльваноре? — спросил он немного погодя.

Биара ответила не сразу.

— Вряд ли, — наконец произнесла она. — Не уверена, что у меня получилось бы сделать это так просто. В конце концов, Кириан ведь тоже не может менять облик по своему желанию, хотя в данный момент ее существование основывается на той энергии, что позволяет изменять пространство вокруг, обретая новую оболочку. И мне, и ей необходим определенный толчок для того, чтобы сменить облик. Для Кириан это может быть путешествие между мирами, ну а что же до меня… Не знаю, думаю, все дело было в Эльваноре и его потенциале.

Похоже, что единственные, кто может везде и всегда выбирать между двумя обликами, это вы, драконы-оборотни. Однако каким образом вам это удается, мне неизвестно. Возможно, не последнюю роль здесь отыгрывает ваша связь с маной — энергией мира.

— Быть может. Но если бы ты могла обратиться в феникса, то стала бы это делать?

— Не думаю. Не знаю, как тебе это объяснить… Когда я обратилась в феникса, то переменилась не только внешне, но и внутри. Мой разум будто подстроился под это существо, и хоть я по-прежнему осознавала кем являюсь и какие цели преследую, все остальное отошло на второй план, вытесненное инстинктами феникса. Ему не было дела до пожара, что он может устроить одним взмахом крыльев. Его не заботили разрушения, что шли вслед за ним.

Меня пугало то, насколько плохо я понимала эту новую сущность: у нее были свои цели, свои взгляды и единственное, что я уяснила в совершенстве — мировоззрение феникса кардинально отличались от того, как воспринимает мир человек. Будучи фениксом, я сражалась с левиафаном, желая выжить, но не могла заставить себя следить за тем, чтобы случайно не поджечь лес вокруг или избежать случайных жертв среди тех, кто был свидетелем нашей битвы. Поначалу меня это насторожило, но после я была увлечена битвой и, откровенно говоря, если бы Аалналор не одержала верх, то не знаю, во что все это могло обернуться. Быть может, феникс захотел бы сжечь город дотла, а может, и не только его. Его разум слишком отличался от человеческого, поэтому… нет, Хьюго, я бы не стала умышленно обращаться в огненную птицу. Не уверена, что смогу самостоятельно вернуться после этого обратно.

Он молча слушал ее, не перебивая. Сама того не осознавая, Биара рассказала ему именно то, что он всей душой желал услышать. Ею не руководило одно только желание разрушения, и она намного лучше осознавала последствия и старалась контролировать свою силу. Значит, оставалось лишь определить: что именно толкает ее на совершение иных, разрушительных поступков, вроде расправы над дезертирами.

— А что же до тебя? — внезапно спросила Биара.

— О чем ты? — рассеяно отозвался дракон.

— Ты тоже, в определенном смысле, постоянно находишься между двумя непохожими друг на друга сущностями: дракона и человека. У тебя не возникает проблемы, которую я описала ранее? Не кажется, что дракон забирает часть твоей людской натуры или навязывает собственные ценности, ставя их превыше человеческих?

Кириан незаметно подошла ближе, не желая пропустить ни единого слова.

Немного подумав, Хьюго ответил:

— Не уверен, что у меня может доходить до конфликта, который мог быть у тебя с фениксом. Я рос таким всю жизнь, а потому оба моих облика неразрывно связаны между собой, находясь в гармонии. Возможно, в теле дракона мое мышление самую малость перестраивается, однако я все еще являюсь собой — прежний ворчливый Хьюго, каким его все знают.

— Прошу, оставайся все таким же ворчливым драконом, каким я тебя люблю, — кокетливо отозвалась Биара, поднявшись только затем, чтобы крепко обнять его со спины. Следом она попыталась повалить его вслед за собой на кровать, но это удалось далеко не с первого раза.

— Мне вас оставить? — едко отозвалась Кириан.

Биара ей не ответила, потому что в этот момент склонилась над Хьюго, увлекая его в пламенный, многообещающий поцелуй.

К неимоверному облегчению Кириан, дальнейший путь — вплоть до прибрежного города Драссей — прошел без сучка без задоринки. Никаких тебе дезертиров и разбойников на пути, никаких глупых ссор между Биарой и Хьюго, замедляющих продвижение к вожделенной Ностэрии. Уже вскоре они ступят на палубу корабля, и она станет еще на шаг ближе к своей цели.

По прибытию в Драссей решено было разделиться. Хьюго вызвался разыскать для них подходящий рейс, а ей с Биарой было поручено… что ж. «Наблюдать за обстановкой», а иными словами: не привлекать к себе лишнего внимания и послушно дожидаться, пока Хьюго не вернется с новостями. Кириан вполне устраивал такой расклад, хоть и к первой сотне взмахов она изрядно заскучала.

Они с Биарой стояли неподалеку от причала, рядом с парочкой рыбаков, чинящих снасти. Вместе с ними они сидели на обломках древесины, оставленной после починки кораблей. Биара занимала себя тем, что балансировала рукояткой нового стилета, пытаясь удержать его в вертикальном положении. У Кириан не было проворных людских рук и оружия, поэтому все, что ей оставалось — скучающе наблюдать за людьми, снующими вдоль пирса. А, ну еще выслушивать каламбуры Биары, посвященные корабельной тематике.

— Боюсь, в море тебе придется нелегко, — печально вздохнула напарница, не отрываясь от стилета, что хрупко покачивался на ее раскрытой ладони.

— Это почему же? — недружелюбно отозвалась рысь, заранее чувствуя подвох.

— Как минимум потому, что ты не волк! Ой, — оружие покачнулось и упало наземь, едва не приземлившись Биаре на ногу.

— Причем тут волки?

— Бывалые морские волки! — подмигнула та, подобрав стилет. — О просоленных морских рысях мне еще не доводилось слыхать. Кто знает, быть может, ты станешь первой? Ох, погоди, кажется я придумала кое-что получше!

— Клянусь богами, если сейчас ты пошутишь про морских котиков, я больше никогда с тобой не заговорю.

— Ну вот почему тебе всегда нужно портить веселье?

— Ты никогда не задумывалась о том, что твои шутки кажутся смешными лишь тебе одной? — беззлобно парировала Кириан, не отрывая взгляда от торгового проулка.

— А мне большего и не нужно, — улыбнулась Биара, снова выронив стилет.

На это рысь не ответила. Прямо перед ними раскинулся небольшой торговый проулок, где торговали разнообразными морскими изделиями: начиная от рыбы с крабами и заканчивая украшениями из ракушек и морскими снастями. Множество людей ходило туда-сюда, присматриваясь к товарам и торгуясь с купцами — ничего необычного. Изредка вдоль улицы проходил патруль: стражник, носящий на груди эмблему города с поющей сиреной. Что примечательно, солдат были верхом на грифоне — последнее нововведение, принятое в столице Королевства. Благодаря реформам королевы Азоры Златогривой, нынче прирученные грифоны использовались не только в армии, но и в рядах городской стражи. Стоит ли говорить, что с момента появления этих грозных существ в патрулях, количество преступлений разительно снизилось?

«Ничего удивительного», — подумала Кириан, провожая взглядом крупную зверюгу с острым клювом и широкими крыльями, перед которой прохожие опасливо расступались. Чтобы совершить кражу неподалеку от такого чудовища, нужно обладать недюжинной смелостью и азартом.

Когда стражник верхом на грифоне исчез, уйдя вверх по улице, Кириан вновь принялась скучающе наблюдать за прохожими. Неподалеку от них, у лавки с красивыми морскими раковинами, появилось двое человек. Выглядели они так же, как остальные покупатели, но что-то в их внешности мгновенно привлекло внимание рыси. Некоторое время она прищурено их осматривала, пытаясь понять, что же здесь не так. Вскоре ее осенило.

— Биара, мне кажется, или это твои?..

— Якорь мне в корму! — воскликнула напарница, мгновенно отыскав нужную парочку.

— Может, лучше не стоит? — проворчала Кириан, видя, как Биара сразу же устремилась к ним. Но было уже поздно.

Как было сказано ранее, эта двоица выглядела самым обыкновенным образом, ничуть не отличаясь от местных жителей. Невысокая светловолосая девушка повязала яркую косынку вокруг коротких волос, на морской манер. На плечи у нее был наброшен расстегнутый жилет, какие носили здешние жители, а под ним простая рубашка. Единственным элементом, несколько выбивающимся из общего наряда, была темно-синяя, несколько затертая крутка, повязанная на бедрах — другой такой в этом мире было не сыскать.

Стоящий рядом с ней юноша тоже мало чем отличался от других горожан. Темные волосы он повязал в высокий хвост, наследуя обычаи северян. На нем красовалась просторная рубашка, перевязанная синим кушаком, и небольшой шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи.

— Подумать только, кого я вижу! — усмехнулась Биара, подойдя к ним.

Следовало признать, ее появление произвело неизгладимый эффект: серые глаза девушки удивленно округлились, а вот юноша и вовсе струсил, отступив на несколько шагов назад. От внимания Биары это, разумеется, не укрылось. Ее улыбка приобрела хищные черты, а в глазах зажегся веселый огонек.

— Никс и Малшор, собственными персонами! — продолжила она, наслаждаясь каждым мгновением своего спектакля. — Признаться, я разочарована. От вас двоих я точно такого не ожидала: со спокойной совестью прохлаждаться в другом мире, даже не попытавшись спасти меня, вашу неизменную покровительницу! А ведь знаете, я всегда была рядом, когда вы во мне нуждались… — и тут Биара позволила краткой огненной вспышке проскочить в глазах.

— М-мы… Мы думали, что ты мертва! — запинаясь отозвался Малшор. Несмотря на страх, он все же вышел вперед, по-рыцарски пытаясь заслонить собой Никс.

— Расслабься, Малшор, — отозвалась та, пристально глядя на Биару. — Она просто с нами играет — ей нет дела до того, что никто не попытался ее спасти. Скажу больше: она знала, что именно так все и будет.

— Ну и ну! — восхищенно хлопнула ладонями собеседница. — Похоже, ты теперь способна читать чужие эмоции ничуть не хуже меня, малютка-Никс. А может, даже и лучше. Я всегда знала, что в тебе есть потенциал. Приятно, когда ожидания оправдываются.

— Что ты здесь делаешь? — обратился к ней Малшор. Слова Никс сумели его убедить, и он уже больше с интересом, чем со страхом, присматривался к Биаре.

— Ну, знаешь. Несмотря на ваши сокровенные надежды, после битвы с левиафаном мне удалось уцелеть… без вашей помощи, разумеется. После немного колдовства тут, немного там — и вот, я здесь. Поскольку с порабощением Эльванора немного не срослось, я решила уступить этот жалкий городишко для Аалналор и переключиться на нечто большее — например, подчинить себе Дауэрт, а после и остальные земли…

— Твоя «актерская игра» может впечатлить разве что малого ребенка, — вздохнула Кириан, наконец поравнявшись с ними.

Завидев ее, Никс с восторгом воскликнула:

— О, Кириан, и ты здесь! Я так рада тебя видеть! — она присела, принявшись скрести рысь за густыми бакенбардами.

— Меня рады видеть, а тебя — нет, — довольно заключила кошка, с удовольствием подставляя морду под ласки. — А еще она с первого раза смогла выучить мое настоящее имя.

— Так может, с ней и останешься? — вскинула бровь Биара, не слишком заботясь тем, что остальные не поняли ее слов.

— Вы тоже собрались в плаванье? — спросил Малшор, присев рядом с Никс и неуверенно проведя ладонью вдоль широкого лба рыси. Та не возражала, отозвавшись протяжным мурлыканьем.

— Вроде того, — отозвалась Биара, с раздражением наблюдая за тем, как балуют Кириан.

— Она ревнует, — шепнула Никс на ухо рыси, весело подмигнув.

«О, я в курсе, Заглядывающая-В-Чужие-Сердца. Чего ради, думаешь, я сейчас перед вами вот так унижаюсь?»

Уши вздрогнули, уловив позади чьи-то тяжелые шаги.

— А вот и вы! — произнес Хьюго, приблизившись к ним и обняв Биару одной рукой. — Признаться, не застав вас на условленном месте, я начал было опасаться. — Осмотрев присутствующих, его взгляд остановился на рыси. — Кириан дает себя гладить? Это что-то новенькое.

Едва завидев Хьюго, глаза Никс зажглись пониманием.

— Так вот оно что, — проговорила она, одарив Биару многозначительным взглядом. — Это многое объясняет.

Та в ответ нахмурилась, сердито уставившись в сторону: она обожала проникать в тайны других людей, но терпеть не могла, когда кто-то проделывал это с ней.

— Мы знакомы? — приветливо осведомился Хьюго, не заметив недовольного вида подруги.

— Не напрямую, — улыбнулась Никс. — Но можно сказать, что я о вас… наслышана.

Биара нахмурилась еще больше. Воздух вокруг них самую малость нагрелся, но казалось, это заметила одна только Кириан.

— Я нашел корабль, что завтра на рассвете отплывает в Ностэрию, — тем временем сказал Хьюго, взглянув на Биару. — Каких-то пять-шесть дней, и будем на месте.

— Значит, вы отправляетесь в Ностэрию? — с воодушевлением переспросил Малшор. — Чудесный край! Правда, не обходится и без опасностей. Нам пришлось трижды спасаться оттуда побегом в Эльванор, два из которых нас пытались сделать невольниками. Хоть работорговля там не столь процветает, как в Андор-Нау, но лишней парой невольничьих рук тамошние жители не повременят обзавестись.

— Варварство! — фыркнула Никс. — Приятно, что до Дауэрта эти «обычаи» пока не докатились. Здесь уважают свободу.

— Скажи это ночным эльфам, — усмехнулся Хьюго. — Да и орки рабами не брезгуют, насколько я слышал.

— И тем не менее, здесь это порицается, — пожала плечами девушка.

— Что поделать: здешняя жизнь куда более опасна, чем в родном Эльваноре. Безобидным овечкам будет сложно выжить без парочки хитрых трюков, припрятанных до поры до времени. Но, кто знает — быть может, с четвертой попытки вам и удастся насладиться Ностэрией без необходимости прятаться в своем прежнем мирке, — эти слова, конечно же, принадлежали Биаре, и были подкреплены снисходительной улыбкой.

— О нет, на сей раз мы решили повременить с Ностэрией и попытать счастья на архипелаге Цетрус-Фок, — с готовностью ответил Малшор, ни то проигнорировав язвительность, ни то попросту ее не заметив. Зато заметила Никс.

— Думаю, нам пора, — произнесла она, взяв его под руку. — Наш корабль скоро отплывает. Было приятно с вами повстречаться!

Как ни странно, последняя фраза прозвучала вполне искренне. Биара не удостоила ее ответом, однако Никс это ничуть не смутило. Более того: прежде, чем распрощаться, она приблизилась к ней и, невзирая на пренебрежительную мину собеседницы, приветливо ей улыбнулась, сказав:

— Я правда очень рада за тебя. Надеюсь, ты не упустишь свой шанс: в третий раз может и не повезти.

Биара насмешливо подняла брови, делая вид, что не понимает, о чем речь. Никс же повернулась к остальным, сердечно распрощавшись. Когда они с Малшором ушли, затерявшись в толпе, Хьюго негромко уточнил:

— Старые знакомые?

— В каком-то смысле, — процедила Биара, все еще недовольная тем, как для нее обернулась беседа.

— Похоже, малютка-Никс сумела увидеть тебя насквозь, — тут же воспользовалась случаем Кириан, игриво толкнув ее лбом. — Интересно, как многое она успела подсмотреть во время ваших сеансов по «восстановлению памяти»? И как думаешь, что именно она имела в виду, упоминая про какой-то там шанс?

— Понятия не имею, — неправдоподобно солгала Биара.

Он застал ее на палубе. День выдался солнечным, ветер был теплым и соленым. Корабль легко покачивался на спокойных волнах, мерно преодолевая свой путь до порта города Кагбир. Биара стояла, облокотившись руками о борт, задумчиво глядя на плещущиеся море, поблескивающее в золотых лучах солнца.

— Что делаешь? — отозвался Хьюго, расположившись неподалеку.

— Выгуливаю Кириан, — заговорщицки подмигнула она, кивнув на лежащую неподалеку от кают рысь.

До этих самых пор он никогда бы не подумал, что животные могут страдать морской болезнью. Глядя на несчастный вид кошки, трудно было не проникнуться к ней сочувствием. От качки ее тошнило, а тело сковала слабость, отчего большую часть пути она либо страдала в каютах, либо изредка позволяла Биаре вытащить себя на палубу, чтобы проветриться. К сожалению, в остальном они мало чем могли помочь несчастной Кириан.

Лукаво усмехнувшись и обменявшись с ним многозначительным взглядом, Биара обернулась к рыси.

— Эй, Кириан! Можно ли сказать, что тебя уже тошнит от этого корабля?

Хьюго не знал, что ответила кошка, но вряд ли это было что-то приятное. Что бы она там не сказала, ответ Биары не заставил себя ждать:

— Да-да, я тоже горячо тебя люблю, муфта мохнатая!

Улыбнувшись про себя, Хьюго отвернулся к морю. Уже не первый день он думал над словами Айвэн. Время летит быстро, особенно в странствии, а потому выделенные шесть лун проскользнут незаметно. Каким-то образом ему следовало заговорить с Биарой об их общих детях, а иначе старшая дочь возьмет все в свои руки и самолично разыщет их — и тогда встреча уж точно не получится хоть сколько-то приемлемой.

Нужно было поднять эту тему, но как сделать это так, чтобы слова прозвучали правильно, а момент был соответствующий — не известно. В конце концов он решил, что подходящей ситуации не наступит никогда, а Биара так или иначе обо всем узнает. Пожалуй, сейчас был наилучший момент: пока они не были обременены трудностями в пути и другими проблемами. Хьюго долго ломал голову над тем, как начать разговор, но так и не сумел придумать ничего лучше, чем:

— Ты когда-нибудь думала о детях?

Сказав это, он тут же скривился — настолько плохо это прозвучало. Слова были ужасно нелепо подобраны, а потому Биара истолковала его вопрос по-своему, ответив с горькой усмешкой:

— Предпочитаю не забивать голову тем, чего никогда не произойдет. Оказалось, что это, — и тут она неоднозначно провела рукой в том месте, где красовался длинный, неровный шрам у нижней части живота, — было чем-то серьезней, нежели распоротой кожей — по крайней мере, так мне объяснил лекарь в Эльваноре. Уж не знаю, дело ли в магии, что наспех залечивала рану, либо же с задачей справился и сам клинок, но детей у меня никогда не будет. Но нет, не стоит рассыпаться в сочувствии и жалости, — жестом остановила она его. — Откровенно говоря, я восприняла эту новость безразлично, потому как на тот момент у меня были проблемы посущественней. Не сказать, что меня и сейчас это сильно печалит. — Она безразлично повела плечами. — Нет так нет, как говорится.

— О, — только и сказал Хьюго, не зная, что на это ответить.

Сказать, что разговор пошел совершенно не в том направлении, в котором должен был — значило не сказать ничего. Он мельком взглянул на Биару, но не увидел на ее лице ни горечи, ни сожалений. Она продолжала мирно наблюдать за волнами, нисколько не обеспокоенная тем, что только что ему поведала. Последовав ее примеру, он отвернулся к морю, лихорадочно подбирая слова, что могли бы разбавить то неловкое молчание, что запало между ними. Заканчивать разговор на подобном определенно не стоило.

— Ты раньше выходила в море? — неуклюже спросил он.

Биара вмиг раскусила его, понимающе улыбнувшись, но решила подыграть:

— В своем прежнем мире я плавала пару раз на паромах вдоль рек и морей. Но то были краткие, незначительные круизы, не дольше сотни взмахов. Так что нет, в полноценным смысле, в море я не выходила.

— А ведь ты почти ни разу не рассказывала мне об этом мире, — с интересом повернулся он к ней.

— Наверное потому, что рассказывать особо нечего. Самую малость он походит на Эльванор, вот только там нет вообще никакой магии. По этой причине тамошним людям приходится творить ее самим, создавая невообразимые чудеса техники и активно развивая науку. Если я попытаюсь описать тебе одно из устройств, которыми там пользуются ежедневно, тебе это может показаться даже более невероятным, чем магия.

Еще там невероятно развито врачевание, зовущееся медициной. Я бы сказала, это прелестный мир для тех, кто родился со слабым здоровьем, потому как там у него есть шанс прожить долгую жизнь. Но, за все приходится расплачиваться, в данном случае — отсутствием какого бы то ни было волшебства. Тем, кто не желал соваться в науку и выносил серой повседневности, приходилось выживать другими способами.

— Какими же?

— Создавать магию самим: через книги, компьютерные игры, фильмы, музыку — во всем этом они искали спасение от будничных реалий. Однако я рада, что мне представилась возможность сбежать оттуда, ибо ждала меня там одна только скука.

— Так значит, размеренная и спокойная жизнь не по тебе?

— Главное, чтобы было чем себя занять, — серьезно отозвалась Биара. — Тогда даже череда однообразных дней превращается в нечто желанное и захватывающее.

— С тобой мне никогда не бывает скучно, ты ведь знаешь?

— Ох, — она растроганно заморгала, приложив руку в груди, — это самый восхитительный комплимент, что я когда-либо получала.

— А ты много их получала? — усмехнулся Хьюго.

Биара хитро сощурилась, а после торжественно проговорила, старательно пародируя низкий мужской голос:

— «Милая моя, ты умна подобно сотне мудрецов…» «Биара, свет очей моих, твое чувство юмора острее гвардейской сабли, а шутки неизменно метки, как эльфийская стрела». «О, Биара, твоя красота столь ослепительна, что звезды меркнут, а луна стыдливо прячется за облака…»

— Не то, чтоб я отрицал правдивость этих слов, но меня одолевают некоторые сомнения насчет того, были ли они произнесены в действительности…

— Раз уж задал сомнительный вопрос, будь готов получить не менее сомнительный ответ, — сверкнула улыбкой женщина.

— Справедливо, — вздохнул Хьюго.

Корабль слегка качнуло. Биара вцепилась в борт, напряженно глядя в море. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

— Я только что видела огромную змеиную тушу в воде, — безжизненно проронила она, не в силах оторвать испуганного взгляда от голубых вод.

— Ничего не вижу.

— Да вот же, между волн скользит что-то черное!

Услышав ее, несколько других пассажиров начали встревоженно переговариваться.

— Всего лишь миграция молодых кракенов, нет повода для беспокойства!!! — крикнул капитан, видя нарастающее беспокойство на палубе. — Некоторые из них двигаются неуклюже и задевают борт. В это время года кракены не атакуют корабли, потому не тратьте нервы почем зря.

— В это время года? — глухо переспросила Биара.

Хьюго окинул взглядом команду. Никто из них не выглядел встревоженным, все продолжали выполнять свои занятия как ни в чем не бывало. Это показалось ему достаточным поводом для того, чтобы внять словам капитана. Как-никак, у него опыта в мореходстве было побольше.

Хьюго перевел взгляд на Биару. Если кого убедить и не удалось, так это ее: кровь отхлынула от застывшего в тревожной маске лица. Судорожно цепляясь за фальшборт, она неотрывно глядела на плескавшиеся волны. Уже давно ему не доводилось видеть ее в таком ужасе.

— Незачем волноваться понапрасну, — произнес Хьюго, успокаивающе опустив руку на ей ладонь. — Моряки не выглядят обеспокоенными, а значит, и нам бояться нечего.

— Как думаешь, это мог быть… левиафан? — напряженно спросила она, не отрывая взгляд от моря.

Теперь все стало понятно. Перед глазами возникла картина того, как огромный змей сцепил зубы на пылающем фениксе, увлекая его вслед за собой под воду. Со стороны это смотрелось невероятно устрашающе, так что чего уж гадать, каково пришлось фениксу, прочувствовавшему на себе острую хватку левиафана и ледяные воды озера.

— Уверен, что все будет в порядке, — он настойчиво попытался отстранить ее от борта. — Пойдем, незачем изводить себя попусту.

Биара поддалась весьма неохотно, тихо предупредив:

— Если будет нужно, я сделаю все необходимое, чтобы себя защитить.

Его обдало потоком горячего воздуха.

— На множество лессов вокруг простирается море, а дерево не слишком ладит с огнем, — холодно прокомментировал Хьюго. — Стоит ли говорить, что мы однозначно погибнем, лишившись корабля?

На эти слова она никак не ответила.

Они приблизились к Кириан. Несчастная была испугана не меньше напарницы. Уши беспокойно прижаты к голове, когти остервенело впились в палубу, а взгляд настороженно следит за людьми вокруг.

— Вам обеим лучше переждать в каютах, — обратился к ней Хьюго. — Опасности нет, но так будет спокойней.

Кириан тяжело вздохнула, издав странный звук, походящий ни то на скулеж, ни то на рык.

— Могу отнести тебя на руках, если хочешь, — предложил он, сочувственно глядя на рысь.

Та в ответ гневно сверкнула глазами. Биара очнулась от оцепенения, с интересом спросив:

— Где ты таких слов набралась?

Корабль вновь качнуло, отчего обе испуганно замерли, затравлено глядя по сторонам.

— Пойдем, — скомандовал Хьюго, взяв Биару под руку.

Кириан встала на трясущихся лапах, присоединившись к ним.

Оказавшись в тесной односпальной каюте, место в которой им посчастливилось выкупить, Биара тут же опустилась на грязный гамак. Рысь подошла к ней, тяжело опустившись. Сиротливо поджав колена к подбородку, напарница бесцеремонно сгребла ее в охапку, обняв за плечи: на этот раз Кириан не возражала. Так они и сидели — два испуганных несчастья. Хьюго замер в узком проходе, с жалостью глядя на них.

— Что же мне с вами делать, мои милые дамы? — вздохнул он, не в силах сдержать умиления от их по-детски беспомощного вида.

«Милые дамы» одарили Хьюго такими взглядами, что любой другой на его месте мог почувствовать себя по меньшей мере неуютно, а по большей счесть, что его жизнь в опасности.

Как только корабль вошел в бухту города Кагбир, Биара с Кириан смогли облегченно выдохнуть. Никакой больше качки, тошнотворного плеска волн за бортом и шастающих под водой морских чудищ — что еще требовалось для счастья?

Первым, на что Биара обратила внимание по прибытию, стала погода: она была в разы прохладней, хотя здесь царил самый разгар весны, или же сезон Новых Листьев, как его звали местные. Вторым необычным открытием стало множество гномов вокруг: поскольку Кагбир был одним из ближайших портов к Дауэрту, с которым Ностэрия вела активную торговлю, здесь проживали как граждане людской Империи, так и низкорослые представители горных кланов. Прежде Биаре не доводилось видеть так много гномов под открытым небом, ибо их сородичи из Дауэрта редко покидали пределы своих подземных городов.

В остальном же Кагбир ничем не отличался от уже знакомых ей мест, не сумев оправдать возложенных на него ожиданий. Биара рассчитывала оказаться в абсолютно новом месте — другом континенте, что должен был разительно отличаться от Дауэрта, а на деле… Серые невзрачные дома, раскатанная мостовая, грязь у обочины — город мало чем отличался от того же Драссея, откуда они отплыли.

Впрочем, все это можно было списать на главное предназначение Кагбира, как загруженного торгового пункта, где обитала самая разная публика: начиная от просоленных матросов и заканчивая странствующими купцами, путешественниками и самими горожанами. Единственным, что хоть как-то выделяло город среди множества остальных, стал далекий пейзаж, уводящий вглубь Ностэрии: величественные горы, покрываемые непроглядными лесами, чьи деревья принимали от глубоко-зеленых до темно-серебристых оттенков, выглядя одновременно мрачно и таинственно.

Едва ступив на берег, путники первым делом устремились в сторону рынка. Есть сразу же после морского путешествия никому не хотелось, поэтому решено было закупиться теплой одеждой, припасами в дорогу, а также разузнать от местных дальнейший путь, ибо те самые леса Калор начинались уже у главного тракта, ведущего от Кагбира на остальной материк.

Как известно, самой благоприятной средой для сплетен и слухов является большое скопление людей, которое — вне зависимости от города и страны — обитает на рынках. Устремившись за большим потоком прохожих, они почти сразу смогли выйти к обширному торговому павильону, огражденному высокой стеной. Тут их поджидало неприятное открытие: вход на рынок с оружием строго возбранялся, за чем неустанно следили стражники. Причиной тому служили правила города, пытающегося таким образом снизить преступность в и без того перенаселенном Кагбире. Разыскивать постоялый двор только затем, чтоб оставить в нем оружие, не хотелось, а парочка ушлых незнакомцев, что тут же подоспели с предложением посторожить их вещи за небольшую плату, доверия не вызывали.

Биара сразу вызвалась обождать снаружи, вместе с мечом Хьюго. Ей не особо хотелось проталкиваться сквозь толпу, пытаясь разыскать среди всего этого хаоса нужные им лавки и выведать детали относительно дальнейшего маршрута. Хьюго куда лучше подходил для этой задачи: кто, как не бывший наемник, сумеет в краткие сроки раздобыть нужные сведения? Кроме того, он прожил в этом мире куда дольше ее, и лучше понимал гортанный говор здешних жителей, что хоть и говорили на общепринятом языке, но умудрялись так сильно коверкать произношение и растягивать гласные, что Биара с трудом могла их понять.

Кириан не пожелала оставаться вместе с ней, решив присоединиться к Хьюго. Она аргументировала это тем, что хочет получше узнать здешнюю культуру, но сердце Биары все равно болезненно кольнуло. Что ж, ничего не поделать. Значит, придется обождать одной.

— Я буду около рынка, — сказала она напоследок, покрепче перехватив вверенные ей ножны.

Обойдя унылые стены, за которыми скрывался павильон, Биара довольно скоро пожалела о поспешном решении остаться снаружи. Расчет был на то, что пока Хьюго с Кириан занимаются скучными делами на рынке, она сможет прогуляться по новому городу, «получше узнав здешнюю культуру», как сказала бы рысь. Действительность же оказалась несколько иной. Унылые дома из грязно-коричневого камня были неотличимы друг от друга, сточные каналы здесь чистили намного реже, чем стоило, и единственным, на что можно было любоваться, это горы вдали, да море у порта. Обойдя огражденный рынок раза два или три, Биара окончательно сдалась, не в силах найти в Кагбире хоть что-то привлекательное. За неимением других вариантов, она отправилась обратно, ко главному входу — чтобы сразу подкараулить возвращающихся друзей и покинуть это серое место.

Немного поодаль находилась расчищенная терраса, выложенная из камня прямиком на утесе — вероятно, изначально это место задумывалось как смотровая площадка с видом на море и пришвартованные у причала корабли, но на деле смотреть было не на что: темно-синие воды нынче были спокойны, а шеренга суден скучно покачивалась на волнах, пока матросы грузили в них товар.

Досадливо вздохнув, Биара запрыгнула на холодный каменный бортик, ограждающий террасу от обрыва и колыхающегося внизу моря. Поставив рядом с собой ножны и небрежно придерживая рукоять меча, она принялась скучающе осматривать гарду. Забавно: несмотря на долгие дни путешествий, что она провела вместе с Хьюго, еще ни разу ей не доводилось держать этот меч и рассматривать его в столь непосредственной близости. Он оказался намного тяжелей, чем казался издалека.

Упав на навершие, солнечный луч заставил золотой полумесяц игриво блеснуть, но стоило сместиться чуть дальше, к черному кругу, как из задорного светлого пятнышка он превратился в размытое белое пятно, поглощенное глубоким ониксом. Изучая прекрасный клинок, Биара впервые задумалась о том, что на ее памяти Хьюго никогда с ним не расставался. Любопытно, почему? Надо бы однажды спросить у него…

Впрочем, тайны тайнами, но даже самое прекрасное в мире оружие не смогло бы заставить Биару любоваться им вечно. Задумчиво прикусив губу, она отвернулась к морю, бездумно болтая ногой. Внизу парило несколько буревестников, то и дело ныряя под волны и выпрыгивая из них с толстой рыбой в клюве. Грация их движений зачаровывала. Подобно искусным танцорам, буревестники плясали на волнах и кружились в воздухе, приглашая в свой танец соседей — чаек с альбатросами. Засмотревшись на них, Биара несознательно улыбнулась, плененная незамысловатой утонченностью птиц.

Руку, что лежала на гарде меча, резко дернуло. Женщина покачнулась, едва не улетев вниз, навстречу темным скалам и свинцовым волнам. В последний миг удержав равновесие и вскочив на ноги, Биара лихорадочно обернулась. Первым, что она увидела, стал темный развевающийся плащ, чей владелец стремительно уносил ноги, сжимая в руке… меч Хьюго! Сердце, что еще не успело успокоиться из-за близости падения, забилось с двойным усердием.

— Вор!!! — вскричала Биара, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Мало кто из прохожих обратил на нее внимание. Чувствуя подступающее отчаяние, она попыталась отыскать глазами городскую стражу, но увидела лишь двух солдат, что безразлично осматривали посетителей рынка на предмет оружия. От них помощи вряд ли дождешься. Тем временем вор почти затерялся в толпе: он был очень малого роста, что весьма упрощало ему передвижение между людьми. Никто даже не попытался его задержать. Еще немного, и он бесследно растворится посреди улиц.

За неимением других вариантов, Биара кинулась следом, изо всех сил стараясь поспеть за маленьким вором. Похоже, ему меч Хьюго тоже показался увесистым, потому как он то и дело пытался перехватить его поудобней, умудряясь при этом не сбавлять темпа.

— Хватайте его! Он вор!!! — крикнула Биара прохожим впереди, но безрезультатно. Лишь несколько человек обернулись, а остальные даже не сбавили ходу.

Поток людей увеличился, из-за чего она успела дважды потерять вора из виду. Упустив его в третий раз, Биара сердито зарычала, принявшись грубо расталкивать прохожих локтями, прокладывая себе дорогу.

— Осторожней! — гаркнул один из них, отпихнув ее в сторону.

Биара ударилась боком о стену одного из домов, моментально сбив дыхание. Она сердито уставилась на грубияна, намереваясь щедро ему отплатить, когда вдруг заметила чей-то невысокий силуэт, нырнувший в ближайшую подворотню. Сразу позабыв об обидчике, Биара метнулась к проходу, боясь вновь упустить маленького вора из виду.

Покинув многолюдную улицу, она оказалась в узком дворе. Парочка толстых крыс шарахнулась при ее появлении, но женщина их даже не заметила: все внимание было приковано к скрипнувшей доске у забора и мелькнувшей в закрывшемся зазоре тени. Значит, у вора существовали заранее продуманные пути к отступлению: не увидев мельком сдвинутой деревяшки, Биара ни за что бы не догадалась, что здесь есть проход. Однако почти сразу ее постигло разочарование: оказавшись у забора и отодвинув плохо приколоченную доску, она поняла, что маленький вор не просто так был «маленьким».

Хоть Биара и считала себя стройной, но протиснуться в столь узкий лаз ей не представлялось возможным. Долго раздумывать не пришлось — время еще как поджимало. Приложив ладони к хлипкому забору, она создала крохотный взрыв, которого оказалось достаточно, чтоб образовалась приличная дыра. Что ж, тем лучше — теперь мелкий воришка не сможет пользоваться этим путем… если, конечно, после встречи с ней он останется жив.

Разумеется, с обратной стороны вора уже и след простыл. К счастью, узкий проулок, что вел отсюда, не имел ответвлений, а значит, он вряд ли сворачивал с прямого пути. Побежав вперед, Биара решила, что едва завидев мерзавца, тут же заставит его одежду вспыхнуть: здесь почти не было любопытных глаз, а сбежать от нее с пылающим подшерстком он вряд ли сумеет. От одной только мысли о расправе над дерзким вором на лице расцвела кровожадная улыбка, а бег ускорился.

«Ты еще пожалеешь, что со мной связался!» — мрачно пообещала Биара, выбежав к новой улице. Тут-то ее запал иссяк, а отчаяние возросло в стократ: она вновь оказалась на дороге, раскатанной телегами и запруженной людьми. Обреченно осматриваясь по сторонам, женщина вышла на середину, пытаясь угадать, куда мог скрыться маленький вор.

Эта часть города уже была не столь многолюдна, как раньше. Здешняя мостовая была не в пример широкой, спускаясь к причалу плавным серпантином. Вдалеке располагался отгороженный участок, походя на огромный склад: со множеством ящиков, навесов и узких проходов-траншей. Как и рыночный павильон, место было ограждено частоколом, имея при этом множество выходов, каждый из которых бдительно охранялся.

Биара готова была выть от отчаяния. У нее была одна лишь задача: присмотреть за мечом. А что по итогу? Ее обворовал какой-то мелкий вор, стащив единственный предмет, с которым Хьюго никогда не расставался. Биара никогда не задумывалась над ценностью этого оружия, но внутрене чутье подсказывало, что стоило оно немало. Впрочем, какая теперь разница? Куда важнее было то, что меч многое значил для Хьюго — этого было достаточно. Стоило только представить, как она сознается Хьюго в пропаже, и ей сразу становилось тошно.

«Проклятье, проклятье, проклятье!!!» — мысленно ругалась Биара, сокрушенно оглядываясь, почти утратив надежду на то, что сумеет снова выйти на след вора. «Черт бы его побрал!.. А вместе с ним и мою безответственность!»

Прохожие оставались глухи к ее терзаниям. Они равнодушно шли мимо, погруженные в собственные проблемы. Двое из них катили увесистую телегу, содержимое которой было скрыто за плотным слоем ткани. Тихо переговариваясь, они свернули к раскатанной дороге, что вела к складам. Биара не стала бы задерживать на них внимание, если бы вдруг не приметила едва уловимое шевеление в тени одного из домов. Непрестанно оглядываясь, к телеге засеменил невысокий силуэт, укутанный в темный плащ. Мужчины даже не заметили его приближения: он пристроился позади с таким видом, будто все время только с ними и шел. Подобному таланту к непринужденной маскировке оставалось только позавидовать.

Биара тотчас же принялась осторожно пробираться к ним, опасаясь спугнуть вора. У нее не было ни сил, ни желания снова гоняться за ним по городу. Еще раз пугливо оглянувшись, но так и заметив ее среди толпы, воришка закинул тяжелый меч на плечо, словно палицу, и принялся дожидаться, пока мужчины впереди договорятся за проход. Как только их пропустили внутрь, он тут же подскочил к двум громилам-охранникам, что-то тихо проговорив. Один из них махнул рукой, позволяя пройти. Мгновение, и маленький вор затерялся меж длинных рядов, состоящих из ящиков, свертков и самодельных полок, на которых хранился груз.

Женщина выругалась сквозь зубы. Теперь ей придется каким-то образом попасть на склад, если хочет вернуть меч Хьюго. Но стоил ли риск того? Биара задумалась. Может ли она позволить себе так сильно его подвести?..

«Черт возьми, ну конечно же нет!»

Глубоко вдохнув, призывая себя к спокойствию, Биара направилась в сторону складов, стараясь держаться как можно неприметней, изображая случайного прохожего. Ограждения территория, заставленная многочисленным товаром, была достаточно большой. Высокий и крепко сколоченный частокол моментально отбивал мысль о том, чтобы через него перелезть, а зоркие охранники, которые, казалось, представляли собой исключительно громадных крепко сбитых мужчин, контролировали каждый вход, что только существовал.

Лениво прохаживая вдоль улицы, Биара лихорадочно соображала, что же делать дальше. Времени на расшаркивания не было: склад был обширен, и если вор успеет уйти достаточно далеко, она ни за что его не отыщет. Вначале женщина подумывала подойти к охранникам и при помощи импровизации попасть внутрь — ведь воришка и те двое мужчин с телегой как-то прошли мимо них? Но, эту идею Биара быстро отбросила: лица охранников были угрюмы, и встревать с ними в рисковый разговор не хотелось. Одно неверное слово, и ее могут схватить — а ведь она даже не знает, что это за место, и куда так спешил маленький вор.

Следовало отыскать иной путь и попасть на территорию склада самостоятельно. Биара вновь осмотрела раскинувшийся впереди участок. С левой одной стороны его подпирало море, но туда идти было долго, да и желания окунаться в ледяную воду не было никакого, не говоря уж о страхе перед морскими чудищами. Остальные стороны склада соседствовали с городскими улицами, и если та сторона, где сейчас находилась Биара, была открытой и хорошо просматриваемой, то правая стена находилась в непосредственной близости к жилым домам — а значит, там будет больше шансов остаться незамеченной.

Малость ускорив шаг, она свернула за угол, углубляясь во дворы и не теряя из виду ровного частокола. Как и предполагалось, здесь улица была не в пример ýже, да и людей тут ходило куда больше. Биара заприметила два входа, на каждом из которых стояло по охраннику. Хорошая новость заключалась в том, что чуть дальше начинались трущобы, благодаря которым расстояние между улицей и стеной значительно сокращалось. В одном месте, неподалеку от горы дурно пахнущей соломы и тряпок, подозрительно смахивающих на постель бездомного, к стене были привалены доски и множество прочего барахла. Все это могло послужить отличным прикрытием.

Убедившись, что поблизости никого нет, Биара подбежала к стене. Она никогда не любила подход грубой силы, предпочитая решения куда более изящные, но выбирать не приходилось. Направив ладони вниз, к основанию частокола, Биара создала небольшой взрыв. Древесина оглушительно треснула, а разлетевшиеся по сторонам щепки со стуком ударились в ближайшие ящики. Недолго думая, женщина проскочила в образовавшуюся дыру, понадеявшись, что охранники не скоро сбегутся на шум.

В первую очередь она попыталась отбежать как можно дальше от места взрыва. Осторожно петляя вдоль лабиринта, состоящего из груза самых разных габаритов, брезентовых навесов и бочек, Биара ощутила себя крысой, старательно запутывающей следы в туннелях подземной норы. Отдалившись на достаточное расстояние, она позволила себе остановиться. Здешние проходы были узкими, а нагромождение ящиков не позволяло хорошо осмотреться. Впрочем, решение удалось отыскать достаточно быстро.

На территории склада располагались небольшие смотровые башни, позволяющие наблюдать за происходящим внизу. К ближайшей из них Биара и направилась. По пути ее сопровождал сильный запах смолы и специй — складывалось ощущение, что склад пропах ими с горы до низу.

Оказавшись рядом с вышкой, она моментально взобралась по веревочной лестнице. Подниматься до самой будки Биара не рискнула: вдруг, внутри кто-то есть? Вместо этого она замерла где-то посредине, напряженно всматриваясь в раскинувшийся внизу лабиринт. Довольно быстро сориентировавшись и отыскав вход, через который вор проник на склад, она принялась высматривать знакомый темный плащ и его низкорослого владельца.

Временами вдоль узких рядов прохаживали люди и гномы — ни то работники склада, ни то охрана. Взмах тянулся за взмахом, руки, вцепившиеся в деревянные перекладины, начало сводить от напряжения. Биара была близка к тому, чтобы запаниковать. Разумеется, вора нигде нет! За то время, что она сюда добиралась, он мог скрыться где угодно — здесь это не так сложно сделать! На что она вообще рассчитывала?..

«Соберись! — приказала себе женщина, упорно отгоняя пораженческий настрой. — Бесцельно глядя по сторонам ты его не найдешь. Присмотрись внимательней: у этого места должен быть какой-то порядок, иначе как они следят за грузом и понимают, где что лежит? Спокойствие, ты справишься… Ну же, какие места здесь выбиваются из общего беспорядка?»

Первым, что бросалось в глаза, были брезентовые навесы и небольшие шатры. Именно возле них чаще всего пересекались немногочисленные работники склада. Друг от друга они почти не отличались, если не считать крупного шатра, что располагался неподалеку от центральной смотровой башни. Прикинув, какой из них находился ближе всего ко входу, которым маленький вор попал на склад, Биара принялась наблюдать.

Долгое время ничего не происходило. Стараясь не думать о том, сколько проблем на нее свалится в случае неудачи, она терпеливо высматривала. Как ни странно, вскоре ее усердие было вознаграждено: у одного из навесов показался знакомый силуэт, сильно уступавший в росте остальным работникам — даже тем из них, что были гномами. Он шел неспешно, разглядывая что-то в руке.

— Вот ты и попался, паршивец, — прошипела Биара сквозь стиснутые зубы.

Быстро изучив хитросплетение узких проходов, прикинув расстояние до воришки и путь, которого он придерживается, она принялась спускаться. Мышцы дрожали от усталости и волнения. Когда она была у самого низа и намеревалась спрыгнуть, на другом конце склада поднялся шум.

— Проклятье…

Похоже, охрана обнаружила следы ее небольшого вторжения и успела поднять тревогу: большинство работников засуетилось, все передавали друг другу какие-то сообщения. Что ж, это значительно осложнит задачу…

Спрыгнув, Биара поспешила к месту, где намеревалась перехватить маленького вора. Общий переполох несколько замедлил ее передвижение: то и дело приходилось останавливаться и опасливо выглядывать у перекрестных участков, обходить коридоры, занятые кем-то из рабочих и вздрагивать от кратких сообщений «На складе чужак!», которыми они между собой обменивались.

Однако на сей раз удача была определенно на ее стороне: Биара сумела благополучно добраться до выбранной точки и подкараулить вора. Укрывшись в узком тупике, она заглянула в зазор между бочками, выжидая. Воришка не заставил себя долго ждать. Казалось, общий переполох ничуть его не смущал: он преспокойно шел, с упоением пересчитывая монеты на раскрытой ладони. Его капюшон оказался отброшен, позволив раскрыть загадку маленького роста и большого проворства.

«Меня обокрал десятилетний ребенок… очаровательно», — кисло подумала Биара, обнажая стилет.

Вор оказался худощавым мальчишкой с лохматыми темными прядями и россыпью веснушек на курносом носу. Он был настолько увлечен кучкой монет, что не замечал ничего вокруг. Похоже, здесь он чувствовал себя в безопасности… Тем лучше.

Двигаясь с проворством хищника, так что даже Кириан осталась бы ею довольна, Биара бесшумно выскочила из укрытия, одной рукой вцепившись в мальчишку, а второй прижав стилет к его горлу. Горстка монет, которые он столь любовно изучал, беспомощно рассыпалась по земле.

— Ни звука! — приказала она, затащив его в узкий проход.

— На пом..! — попытался крикнуть он, но так и не смог докончить: Биара крепко его встряхнула, прижав к себе той же рукой, что удерживала оружие, и приблизив вторую к лицу.

Завидев вспыхнувшее у самого носа пламя, маленький вор обмер подобно кролику, что почуял опасность. Биара не могла видеть его лица, но предположила, что он испуганно таращится на пляшущий огонек.

— Будешь делать глупости — сожгу заживо, — великодушно сообщила она. — Мы друг друга поняли?

Мальчишка был слишком напуган, чтоб ответить, поэтому Биара сочла его молчание за согласие.

— Где мой меч?

— Какой меч?

— Тот самый, что ты украл, мелкий мерзавец. Будешь строить из себя дурака, и мы узнаем, как быстро огонь испепелит твою лохматую головушку. Итак?..

— У меня его нет, — пробормотал мальчишка. Судя по затянувшемуся молчанию, больше говорить он не собирался, но стоило приблизить язычок пламени ровно настолько, чтоб он ощутил его жар на щеках, как вор тут же заговорил: — Я отдал его в гору податей, ясно тебе? Теперь это собственность Красавчика Деса, и я больше не в силах ничего с этим поделать. Если хочешь заполучить свой меч обратно, то иди прямиком к нему!

— Что еще за Красавчик Дес?

— Тот, на чью землю ты вторглась, и за что, как я надеюсь, тебе четвертуют! — сердито прошипел маленький вор. — Считай, что ты уже не жилец!

— Как и ты, если я не получу свой меч обратно, — дружелюбно отозвалась Биара. — Ладно, мелкий паршивец. Раз уж ты потрудился украсть у меня меч, то теперь поможешь заполучить его обратно, стащив у этого… как же его?.. Красавчика, вот!

Вопреки ее ожиданиям, мальчишка обомлел во второй раз, едва не напоровшись на прижатый к горлу стилет.

— Т-ты совсем обезумела?.. — запинаясь вопросил он. — К-красть у Красавчика Деса? Ты… ты вообще в своем уме? Да с нас кожу живьем сдерут!

— Если поймают, — пожала плечами Биара. — Не знаю насчет тебя, но я не планирую сегодня попадаться какому-то мелкому криминальному авторитету, так что…

— Мелкому?.. Нет, ты точно полоумная, — обреченно пробормотал он.

Биара собиралась ответить, как вдруг неподалеку раздались глухие шаги. Зажав одной рукой рот мальчишке, а второй показав разросшийся огненный шар — его он почему-то боялся намного больше, чем стилета — Биара отступила к теням, увлекая вора за собой. Проход, где они находились, упирался в тупик, но зато в нем было где спрятаться: здесь стояло нагромождение высоких ящиков из темной древесины, накрытых плотным брезентом. Протиснувшись между ними таким образом, чтоб их прикрыл один из краев парусины, Биара с затаенным дыханием принялась наблюдать.

В проходе показался дюжий мужчина, ничуть не уступающий охранникам по комплекции. В одной руке он держал короткий меч, во второй сжимая факел. Нетрудно догадаться, что он что-то искал… а точнее — кого-то. Мужчина внимательно осмотрелся и уже собрался идти дальше, когда вдруг замер, вглядываясь под ноги.

«Черт!!!» — выругалась про себя Биара, вспомнив о рассыпанных монетах мальчишки. Тот, в свою очередь, тоже оказался далеко не дурак: заметив, как охранник замер у перекрестка, он не преминул укусить Биару за палец и срывающимся голосом завопил:

— Чужак! Здесь чужак!!!

«Ах ты мелкий ублюдок…»

Мужчина моментально побежал на звук. Еще мгновение, и он обнаружит их в тени брезента. Увидев в этом свой шанс на свободу, мальчишка принялся выдираться, оттаптывая Биаре ноги и кусаясь. Об угрозе быть сожженным заживо он, казалось, позабыл. Значит, разобраться со всем по-тихому не суждено…

С двойной силой прижав к себе мальчишку, так чтоб у него перехватило дыхание, Биара выставила вперед свободную руку, заставив все вокруг вспыхнуть. Брезент пламя взять не могло, но вот дерево загорелось только так. От неожиданности мужчина вскрикнул, отступив назад, а маленький вор, завидев вокруг себя ревущее пламя, испуганно взвизгнул. Не обращая на них внимания, Биара заставила еще несколько ближайших рядов загореться, после чего смело шагнула в пламя, волоча за собой мальчишку. Хоть жар вокруг был несносным, огонь не мог до них добраться благодаря созданному ею щиту.

Кругом раздались встревоженные крики, работники принялись сбегаться к пожару. Биара не обращала на них внимания, стараясь выбирать самые неприметные и пустые проходы. В довесок, ей также приходилось тащить за собой вора, что едва передвигал ноги. Пот лился ручьем, застилая глаза, и в какой-то момент женщина была вынуждена остановиться, чтобы перевести дыхание.

— Это безумие… В-все кончено, — обреченно пролепетал мальчик, больше не пытаясь сбежать. — Мы подожгли склад К-красавчика Деса. Нас поймают, сдерут кожу и четвертуют…

— Так сдерут кожу или четвертуют? — уточнила Биара, отдышавшись. — Не уверена, что человек может пережить и то, и другое, так что ты уж определись.

Его глаза округлились, походя на два блюдечка, благодаря чему она смогла наконец рассмотреть их цвет: темно-синий. Криво усмехнувшись, Биара отерла рукавом лоб, после чего взмахнула рукой. Вокруг ладони образовалось небольшое кольцо теплой оранжевой энергии, которая обвилась вокруг шеи мальчишки так быстро, что он не успел даже пикнуть.

— Будем считать это залогом твоей лояльности, — пояснила она, перехватив рукоять стилета поудобней. — Пока ты будешь мне помогать и выполнять все, что приказываю, останешься цел. А если опять решишь выкинуть что-то похожее, — Биара неопределенно махнула рукой в сторону клубящегося черного дыма над местом, где они не так давно были, — то эта штуковина взорвется, а вместе с ней и твоя голова. Выбирай: либо ты отведешь меня туда, где твой ненаглядный Красавчик хранит мой меч, либо разлетишься на тысячу ошметков. Мы пришли к согласию?

Биара умела лгать очень убедительно, когда ей это было нужно. Естественно, мальчишка мгновенно купился. Угрюмо кивнув, он сокрушенно пробормотал:

— Ничего не получится… Пойми, переступив дорогу Красавчику Десу, ты подписываешь себе смертный приговор!

— Как и обворовывая Биару Лорафим, — обольстительно улыбнулась она. — Так что давай, подтяни сопли и показывай дорогу, паршивец. Будешь паинькой, и возможно, останешься жив.

Одарив ее ненавидящим взглядом, воришка засеменил вперед, то и дело замирая и осматриваясь — точь-в-точь как тогда, когда сбегал от нее посреди улиц. Подавив нетерпеливых вздох, Биара отправилась следом, тоже не забывая оборачиваться. Вскоре она поняла, что мальчишка ведет их к центральному шатру — самому большому и видному среди прочих. Ну что ж, по крайней мере, это походило на правду: в таком месте и впрямь мог засесть главарь местной шайки. В том, что именно представлял собой Красавчик Дес, Биара пока еще не разобралась. Но, кем бы он не был, маленький вор боялся его до смерти — а значит, недооценивать его определенно не стоит.

Когда они почти достигли цели, впереди показалась небольшая площадь (по меркам здешних дорог). Тут и там суетились люди, что бегали, переговаривались и отдавали приказы. Небольшой поджог, устроенный Биарой, успел навести шороху. Вместе с мальчишкой она укрылась за нагромождением ящиков, протиснувшись между них и незаметно наблюдая за происходящим.

— Здесь он хранит самую ценную добычу, — прошептал вор, шмыгнув носом. — Скорее всего, твой меч принесли сюда.

— Понятно. А что насчет Красавчика? Как-то его нигде не видать…

— Если он не совершает обход, то, скорее всего, находится там, — мальчишка указал на высокую смотровую башню. Она была самой обширной и, в какой-то мере, могла сойти за дом.

— Получается, ты не знаешь, где сейчас околачивается ваш ненаглядный Красавчик? — недовольно переспросила Биара.

— Скорее всего, он прибыл к месту пожара. Красавчик Дес не любит пускать все на самотек и предпочитает лично следить за… — мальчик запнулся, испуганно икнув.

Проследив за его взглядом, она увидела гнома, появившегося на пороге башни. Стоило ему показаться, как к нему тут же подлетело несколько работников, что-то наперебой объясняя. Раздраженно от них отмахнувшись, он начал спускаться, указав парочке мордоворотов следовать за собой. Если для кого-то этот гном и мог показаться красавчиком, то уж точно не для Биары.

Возможно, когда-то он и был привлекательным, но отвратительные шрамы на половину лица быстро перечеркнули в нем всю красоту. Его правый глаз был белым и слепым, а кожа вокруг иссечена рваными бороздами, что начинались у подбородка и простирались вплоть до самого черепа. Из-за них светлые волосы на половине головы росли неровными клочками. С этой же стороны одно ухо отсутствовало, оставив после себя лишь жалкий огрызок, в то время как второе, что находилось на более уцелевшей половине лица, было щедро унизано множеством золотых серёг самых разных форм и размеров.

Несмотря на увечья, Красавчик Дес не выглядел слабым или несчастным. Его походка была твердой, толстые губы сжаты в ровную линию, а красная шелковая рубашка, расстегнутая на загорелой груди, была достойной того, чтоб ее носили короли. Он был на своей территории и считал себя неуязвимым, что легко читалось по собственническому взгляду и властности, с которой гном отдавал приказы.

«Мерзавец как мерзавец, — подумала Биара, не слишком проникнувшись аурой силы и власти, которой Красавчик Дес себя окружил. — Мне попадались типы и похуже».

Дождавшись, пока он скроется с глаз, направившись с подручными в сторону пожара, Биара в охапку сгребла мальчишку, потащив его к шатру. Тот попытался было противиться, на стоило разогреть иллюзорную цепь вокруг его шеи, как он тут же обмяк.

— Помоги мне отыскать меч, и я отпущу тебя на все четыре стороны, — пообещала женщина, выглядывая из-за ящиков. Путь был чист.

Вскоре они уже были внутри. Воришка не соврал, говоря, что здесь Красавчик хранил наиболее ценные трофеи: тут было и дорогое оружие, и драгоценные вазы; фарфоровые статуэтки и толстые манускрипты с золотым тиснением.

— Меч, — напомнила себе Биара, устремившись в самую гущу раскинувшегося перед ними богатства. Часть его была аккуратно расставлена, а остальная свалена в неопрятную кучу. Придя в себя, мальчишка тоже взялся за поиски. Они старались работать как можно тише, но избежать случайных позвякиваний не удавалось.

«Ну же, ну же, ну же!» — мысленно торопила она, лихорадочно осматривая сокровищницу.

— Нашел! — отозвался мальчишка, держа на вытянутых руках вожделенные ножны.

— Наконец-то! — с непередаваемым облегчением воскликнула Биара, выхватив оружие у него из рук. Золотой полумесяц приветливо ей подмигнул. — Скорее, уходим отсюда!

Ухватив своего невольного помощника за костлявое плечо, она опасливо выглянула на улицу…

…И поняла, что в дальнейшей осторожности нет никакой необходимости.

Выход загородили охранники с мечами наперевес, посреди которых стоял Красавчик Дес собственной персоной.

— Так вот, кто привел чужака на мою землю, — произнес он, лениво растягивая слова.

Вначале его взгляд скользнул по мальчишке, отчего тот съежился и побледнел, а затем поднялся на Биару. В отличии от маленького вора, ее было не так легко запугать. Она даже не стала обременять себя ответом. Стоило ударить рукой наотмашь — так, словно она намеревалась влепить пощечину, — и всех неприятелей отбросило жгучей волной.

— Не отставай, — бросила она мальчику, заставляя все предметы вокруг, что могли загореться, вспыхнуть ярким пламенем.

Красавчик Дес очнулся первым.

— Не дайте им уйти! — взревел он, обнажая саблю, чью рукоятку усыпало множество самоцветов.

Биара лишь усмехнулась в ответ на его крики. Схватив оцепеневшего вора за руку, она побежала в другой конец склада, делая так, чтобы каждая доска, каждый кусок парусины и бочонок со смолой, мимо которых они пробегали, моментально загорались.

«Ну-ка, Красавчик, попробуй теперь нас поймать. Уверена, это будет несложно, ведь ты сможешь идти по горячим следам!» — мстительно подумала она, выбирая путь наугад. Все, что ей сейчас было нужно, это добежать до стены, взорвать ее и оказаться вне пределов склада, пропахшего морем, свежей древесиной и дорогими специями.

Когда впереди показался частокол, Биара на ходу выстрелила огненным шаром, образовав в нем огромную тлеющую дыру. Не сбавляя темпа, она пробежала насквозь, очутившись на улицах города. Несколько прохожих удивленно вытаращились, кто-то вскрикнул, но ей не было дела. Не отпуская мальчишки, она нырнула в один из переулков. Биара не до конца понимала, куда именно бежит, но неумышленно старалась выбежать к тому самому рынку, где в последний раз виделась с Хьюго и Кириан.

Пока бежала, раздумывала над тем, правильным ли решением было оставить Красавчика Деса и его прихвостней в живых. Внутреннее чутье и многолетний опыт подсказывали, что нет — не стоило. Но похоже, слова Хьюго о том, чтоб избегать ненужных убийств, крепко засели у нее в голове. Черт бы побрал его внезапный порыв гуманизма! Ладно уж, что сделано, то сделано. Раз решила притворяться хорошей, то следует отыгрывать роль до конца…

Когда они отдалились от пылающих складов, выбежав к мощенной улице с аккуратным колодцем посредине, маленький вор резко остановился. Биара не возражала: за этот день она уже достаточно набегалась. Оба стали, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться. Воспользовавшись моментом, женщина незаметно развеяла иллюзию огня вокруг шеи мальчишки — ее поддержание отнимало слишком много сил.

— Это все… Мне конец. Теперь точно конец, — пролепетал тот дрожащими губами, в страхе таращась перед собой. — Красавчик видел меня, и считает, что мы с тобой заодно. В-все кончено, — он снова стал заикаться. — Еще никто не смел поджигать его собственность. Теперь нас не только убьют, но и будут долго перед этим пытать. Возможно, даже на «столбах истины»!

— Это ужасно, — безразлично отозвалась Биара, пытаясь отряхнуться от кусочков сажи, но по итогу лишь сильней размазав их по одежде.

— Ты не понимаешь! — выкрикнул мальчишка, разозлившись. — Красавчик Дес это не просто какой-то там «мелкий авторитет»! Это главный разбойник Ностэрии — король воров и убийц! Ради мести он отыщет нас везде. Нет такого места, где у него нет пары глаз и ушей. От Красавчика тебя не спрячет никто — даже благословенный дух Матери!

— Что ты сказал? — встрепенулась Биара. — А ну повтори, что там было про дух Матери?..

— Это старая легенда, — буркнул мальчик, не понимая, как ее может интересовать подобная нелепица в то время, как им грозит страшная расправа. — Моя мать родилась в краях, что неподалеку от Священной Рощи. Вот и унесла вместе с собой байки, после рассказывая их мне.

— Священная Роща, говоришь, — медленно проговорила женщина, потирая подбородок. — А смог бы ты… ну, не знаю… Привести меня туда?

— Возможно, — неопределенно дернул плечами мальчик. — Сам-то я почти не покидал пределов города, но мать много рассказывала о времени, что провела в пути до Кагбира. — Он поднял упрямый взгляд на Биару, впервые посмотрев ей в глаза. — Зачем?

— Видишь ли, так удачно совпало, что мы с друзьями разыскиваем место, где растет огромное древо, именуемое Матерью. Оно должно помочь нам расколдовать нашу знакомую.

Биара задумалась, оценивающе глядя на мальчишку. Наконец, придя к решению, сказала:

— Вот что, мелкий негодник: предлагаю тебе сделку. Говоришь, в городе сейчас опасно, ибо злой-презлой Красавчик будет жаждать нашей крови? Что ж, у меня есть решение: отправляйся вместе со мной. Ты знаешь легенды и помнишь истории матери о том, как она путешествовала из Священной Рощи? Чудесно. Поможешь нам разыскать этот дух Матери, а я взамен обещаю тебе безопасность. Твоя помощь в обмен на мою защиту — что скажешь?

«Как в старые добрые времена», — удовлетворенно добавила она про себя.

Вопреки ожиданиям, маленький вор пренебрежительно фыркнул.

— Твоя защита? Это от Красавчика Деса, что ли?

— Прошу прощения? Ты разве не видел, что произошло буквально взмахами ранее?..

— Ты просто застала его врасплох. Если бы каждый затасканный колдун мог представлять опасность для Красавчика, он бы не держал в страхе всю Империю!

— Да-да, я уже поняла, что твой ненаглядный Красавчик жестокий и кровожадный ублюдок, но хочешь, открою тайну? Я умею быть не менее жестокой, кровожадной, а еще куда более устрашающей, чем изрезанная половина лица этого упыря. Так что решай скорей, воришка — Биара Лорафим не каждый день предлагает свое покровительство соплякам вроде тебя.

Мальчишка нахмурился, уставившись себе под ноги. Желая его поторопить, она протянула руку.

— Принимаешь мою сделку?

Долгая пауза.

— Да.

Едва слышно сказав это, он вяло пожал ей кисть. Немного не тот жест, которого ждала Биара, но тоже сойдет. Победоносно усмехнувшись, она сжала его тонкую руку в ответ.

Ровно в этот миг на другом конце улицы появились Хьюго с Кириан. На лице первого появилась смесь облегчения и озадаченности, а на морде второй… А, впрочем, кто ее знает? Попробуй пойми этих кошек.

— Если этот пожар — не твоих рук дело, то я готова отгрызть себе хвост, — сообщила она, приблизившись.

— Ну брось, он же у тебя и без того короткий! — воскликнула Биара, не обратив внимания на вытаращенный взгляд мальчишки, обращенный к рыси. — Боюсь, раз на кону стоит твой хвост, мне придется сознаться: да, я в ответе на пожар. Но! — поспешно добавила она, не давая Хьюго вставить слова. — Пожар не перекинется на город и продлится не дольше сотен взмахов. Этого времени как раз хватит на то, чтобы покинуть город, пока Красавчик Дес занят спасением своего имущества…

— Красавчик?..

— Что произошло? — перебил Хьюго, скрестив руки перед собой — знак его крайнего недовольства.

— Твой меч произошел, — устало вздохнула Биара, протягивая слегка обгоревшие ножны. — Подробности расскажу в пути, а пока вот вам хорошая новость: я нашла проводника, который знает множество легенд о Матери и Священной Роще, где она обитает.

Биара властно положила руку на плечо мальчишки, торжественно объявив:

— Знакомьтесь, это… — она запнулась, смущенно обернувшись к мальчишке. — А как тебя, между прочим, зовут?

— Эйнор, — буркнул тот, опустив взгляд.

— Эйнор! — повторила Биара, пытаясь запомнить. — Прелестно. Значит, Эйнор нас сопроводит к Матери, в обмен на что мы не дадим его никому в обиду — таков был уговор.

— А что на этот счет думают родители самого Эйнора? — хмуро отозвался Хьюго.

— Они давно как мертвы, — едва слышно отозвался мальчишка.

— И ты действительно хочешь отправиться с нами? — уточнил дракон, опустившись на одно колено, чтобы поравняться с ним взглядом. — Путь неблизкий.

— Если останусь, Красавчик Дес разыщет меня и убьет, — ответил тот, одарив Биару сердитым взглядом исподлобья. — Так что выбирать не приходится.

— Зато в следующий раз дважды подумаешь прежде, чем кого-либо обворовывать, — равнодушно пожала она плечами в ответ.

К вечеру близился четвертый день пути. Солнце только начало клониться к закату, но путники не могли этого знать, ведь над их головами возвышалась сплошная завеса из переплетенных между собой древ, веток и листьев, сквозь которые проникал лишь приглушенный оранжевый свет. Всем приходилось идти вдоль узкой примятой тропинки, ибо днями ранее решено было с главного тракта свернуть на случай, если Красавчик Дес все же решит пустить за ними погоню.

Как ни странно, ее напарница сдержала свое обещание: пожар на складах так и не перекинулся на остальной город и утих, едва они покинули пределы города и взобрались на первый холм, поросший лесами Калор. Биара с Хьюго сомневались в вероятности того, что кто-то вознамерится их преследовать, но решили перестраховаться, свернув с главной тропы и отдав предпочтение более извилистому, малолюдному пути. Кириан это решение полностью устраивало: под покровом толстых древ у нее на душе становилось куда спокойней, чем на широкой, разъезженной дороге, где нельзя было ни поохотиться, ни уединиться.

Мальчишка, их новый «провожатый», шагал неподалеку, угрюмо сбивая ногой шапки с ярко-красных грибов, коими была густо усеяна бледно-зеленая трава. Он еще не успел проявить себя в роли проводника: пока их единственной целью было оказаться как можно дальше от Кагбира и потенциальной опасности в виде разгневанного разбойника Деса, а потому цель была проста: идти на север и добраться до переправы реки Фейн, а уже после сопоставлять карты Хьюго и легенды, что мальчишка узнал от своей матери.

Впереди громко ухнула сова, пробудив Кириан от раздумий. Подняв голову, она заприметила громадную хищницу с синим клювом, лиловыми перьями и парой аккуратных ветвистых рогов. Так рысь и поняла, что вскоре нагрянут сумерки: ее крылатые сестры чувствовали близость ночи и пробуждались к часу охоты. Вскоре Кириан удалось заприметить еще несколько пар ярких светящихся глаз, что неотрывно наблюдали за непрошеными гостями: лес неспроста звался «совиным». Но, кошка была спокойна. Птицы не выражали враждебности, один только ленивый интерес. Они знали, что чужаки не претендуют на их добычу, а значит, нет причины гнать их прочь.

Глухой стук, и в траву полетела очередная красная шляпка.

— Знаешь, а ведь есть куда более мирные способы изливать свой гнев, чем изничтожение ни в чем неповинных грибов, — как бы невзначай обронила Биара, покосившись на мальчишку.

— Например, сжигать чужую собственность и втягивать других в неприятности? — не повременил огрызнуться тот.

Женщина ничего не ответила, улыбнувшись краешком губ.

Кириан считала, что за прошедшие годы успела узнать Биару вдоль и поперек, понять ход ее мысли и предугадать каждый поступок. Но, что тут скажешь?.. Она ошиблась. К тому, что напарница решит использовать одиннадцатилетнего ребенка в своих интересах, пообещав избавить от проблем, в которые сама же его и втянула, Кириан была не готова.

«Он еще пожалеет о том дне, когда решил ее обокрасть…» — сочувственно подумала рысь, глядя вслед сердито топающему мальчишке. Она не сомневалась в том, что его ждет печальная участь всех тех, кем Биара пользовалась без малейшего зазрения совести. Впрочем, маленького вора могла встретить судьба и пострашней: мало кто стал бы церемониться с ним, поймав на краже. Кириан была уверена, что за такое здесь в лучшем случае лишали руки, а в худшем — жизни. Так что, быть может, не все так плохо. В конце концов, мальчишка тоже был не пальцем деланный: сразу видно, что жизнь в городских трущобах не далась ему даром.

Поначалу он их всех остерегался, а Кириан в особенности — не сказать, чтоб она сильно была против. Следующим, кого Эйнор вполне заслуженно побаивался, стал Хьюго, но оно и не странно: несмотря на то, что свое ремесло он оставил в далеком прошлом, внешне Хьюго все еще выглядел угрожающе — ровно до тех пор, пока не поймешь, насколько он мягок в душе. Кириан даже немного польстило, что Эйнор боялся ее куда больше, чем ящера.

Последней в списке мальчишки оказалась Биара. Иронично: в сравнении с ней, и Хьюго, и Кириан были воплощением доброты и невинности, однако Эйнор отчего-то решил, что ее напарница не опасней деревенской колдуньи. Очень зря… Возможно, все дело заключалось в их так называемой «сделке», благодаря которой мальчишка решил, что он теперь с ней на равных? Это могло объяснить, почему Эйнор непрестанно ей дерзил и подначивал.

Что же до самой Биары, то она не то, чтобы сильно была против. Точнее, ей и дела-то особо не было: чтобы вывести напарницу из равновесия, требовалось нечто побольше, чем поддразнивания одиннадцатилетнего малолетки. Для нее он был чем-то на подобии необычной диковинки: еще один питомец, за которым интересно наблюдать. Все их диалоги сводились к тому, как маленькая собачонка лает на тигра, пытаясь его устрашить: Эйнор огрызался на каждое ее слово, а Биара с насмешливым любопытством за ним наблюдала.

Впрочем, так было поначалу. Кириан ничего не имела против, когда мальчишка проявлял свой характер исключительно на напарнице, но «мелкий паршивец», как его прозвала Биара, довольно быстро оправдал свою негласную кличку. Дело в том, что к третьему дню на него внезапно снизошло озарение, и он понял, что ни Хьюго, ни Кириан ничего плохого ему не сделают. Ни то решив, что под протекцией Биары ему ничто не грозит, ни то просто расхрабрившись по дурости лет, он стал все чаще проверять их нервы на прочность, начав грубить не только Биаре, но и Хьюго, а также бросать дерзкие взгляды на Кириан.

«Если однажды он решится дернуть меня за хвост или совершить любую другую глупость, я его укушу», — сообщила она Биаре к вечеру третьего дня, неодобрительно наблюдая за тем, как Эйнор колотит палкой о дерево, что по удивительному стечению обстоятельств находилось слишком близко от Хьюго. Ящер — стоит отдать ему должное — отнесся к ситуации с каменным спокойствием, даже не подав виду, что замечает вызывающее поведение мальчишки.

«Да пожалуйста, — великодушно ответила ей Биара. — Кусай на здоровье. Ты же знаешь, мне для тебя ничего не жалко».

Теплый желтый свет стал меркнуть, уступая место бархатисто-изумрудной прохладе сумерек. В лесах, подобных этому, ночь всегда наступала раньше. Сестры-охотницы с круглыми мерцающими глазами все чаще пролетали над головой, примеряясь к местам для грядущей ловли. Их запал вдохновил Кириан, и она уже было сорвалась в лес, чтобы присоединиться к охоте, когда идущий впереди Хьюго объявил:

— Думаю, на сегодня мы прошли достаточно. Стоит подыскать место для ночлега, пока не стемнело окончательно.

— Отличная мысль! — тут же подхватила Биара, которой успела порядком поднадоесть молчаливая прогулка: в присутствии Эйнора им с Хьюго не удавалось беседовать столь же часто и непринужденно, как раньше.

Стоило свернуть с тропы и немного углубиться в лес, как подходящая полянка тут же сыскалась: с парочкой удобных камней и ковром из мха, спать на котором было в разы приятней, чем на постели. Кругом раскинулись деревья с толстыми стволами, на которых, подобно ступенькам, росли плоские синие грибы.

Как обычно, все разбрелись по своим обыденным делам: Хьюго первым делом взялся за разжигание костра, Биара принялась раскладывать спальники, котелок и прочую утварь, в то время как Эйнор мрачно стоял в сторонке, исподлобья наблюдая за Хьюго. Поначалу Кириан думала последовать своему изначальному плану, присоединившись к совиной охоте, но заметив, как мальчишка уверенно двинулся к ящеру, решила задержаться и насладиться бесплатным зрелищем. Биара тоже была тут как тут: вместе они незаметно уселись на горке мха, наблюдая с затаенным дыханием.

Подобравшись подобно маленькому воробью, что намерен встрять в драку, Эйнор приблизился к Хьюго, глядя на него с вызовом. Даже грудь выпятил, чтобы казаться более грозным — ну просто вылитый воробушек! Ящер его приближение тоже заметил, хоть и не подал виду: лишь по краткому проблеску улыбки было понятно, что Эйнора он еще как видит.

— А что такого можешь ты?! — задиристо выпалил мальчишка. После махнул рукой в сторону Биары, громко продолжив: — Она умеет создавать огонь и сжигать им людей, а большая кошка раньше была человеком. Все здесь имеют определенную роль, но твоей я так и не понял. Не думаю, что этим двоим необходим крепкий верзила, что будет сопровождать их в пути — так зачем ты здесь?

— Вижу, он решил использовать так званый бонус «покровительства» на полную, — подметила Кириан, жадно наблюдая.

Биара ответила ей мимолетной улыбкой, после чего сразу же отвернулась — как и рыси, ей не терпелось узнать, что произойдет дальше.

Эйнор вызывающе смотрел на Хьюго, ожидая ответа. А тот всего лишь таинственно улыбнулся, поднявшись во весь рост. Этот жест несколько поколебал уверенность мальчика, но стоит отдать ему должное: он продолжил стоять прямо, и только мимолетный взгляд на Биару выдал то, как он засомневался в разумности содеянного. Женщина негромко хмыкнула, то ли отметив для себя храбрость Эйнора, то ли его глупость.

Хьюго тем временем осмотрелся по сторонам, что еще больше насторожило мальчишку, заставив опасливо отступить на шаг. Биара с Кириан обменялись понимающими взглядами. Они догадались, что будет дальше.

В мгновение ока над головой Эйнора возвысилась огромная драконья морда, заставив его испуганно вскрикнуть и повалиться наземь. Не удержавшись, Биара хихикнула, а Кириан довольно сощурилась — и поделом ему! Игры играми, а свое место мальчишка должен знать. Пока тот в немом ужасе таращился на очертания крылатой рептилии, дракон довольно сощурил глаза, но тут же отстранился, перестав нависать над до смерти перепуганным Эйнором. Поскольку Хьюго никогда не был тем, кто упивается страхом других, он почти сразу переменил облик, и спустя мгновение уже вновь сидел над разведением костра в привычном, человеческом виде. С его уст не сходила легкая улыбка.

— Учись, как нужно сопляков ставить на место, не уподобляясь при этом до словесных перебранок, — назидательно отозвалась Кириан, обернувшись к Биаре.

Немного придя в себя, мальчик поднялся на ноги, не переставая опасливо таращиться на сидящего неподалеку Хьюго.

— Так значит, вы — господин дракон? — с благоговением вопросил он.

— «Господин дракон»?! — Обычно Биара умела держать себя в руках, но тут даже она не выдержала, взорвавшись безудержным смехом. — Теперь только так и будем тебя звать, о великий господин дракон! Молю, не сочти за грубость то, что раньше мы не обращались к тебе должным образом. Надеюсь, ты простишь нас, жалких людишек, о премудрый господин дракон!

Она хотела еще что-то сказать, но так и не смогла, согнувшись пополам от хохота. Зачастую Кириан не любила ее шутки, однако на этот раз целиком и полностью разделила восторг напарницы, задорно добавив:

— Что господин дракон изволит делать сегодня: похищать принцесс, спать на сокровищах или гонять по лесам вместе с огнеголовой и ее премудрой помощницей-рысью?

Обе покатились по земле, Биара — непрестанно хихикая, а Кириан — издавая странное пофыркивание, что заменило ей смех. Хьюго скривился, наблюдая за их весельем. Он уже предчувствовал, что нелепое прозвище нескоро от него отцепится. Эйнор, все это время стоявший неподалеку, с негодованием за ними наблюдал. Как и Хьюго, он их веселья совершенно не разделял.

— Просто зови меня по имени, ладно? — проворчал ящер, повернувшись к мальчишке.

— Жалкие невежды, — пренебрежительно фыркнул тот, демонстративно отвернувшись от развлекающихся подруг. — Сразу видно, что они не из здешних земель.

— О чем это ты? — вмиг отозвалась Биара. В уголках ее глаз все еще стояли слезы от смеха. — Хочешь сказать, в Ностэрии принято обращаться к драконам только таким образом? С подобострастием в глазах и дрожью в голосе? — на последней фразе она усмехнулась, заговорщицки толкнув Кириан локтем.

— Конечно же! — воскликнул Эйнор, на мгновение позабыв о презрении, что так старательно демонстрировал в их адрес. — Драконы необычайно редкие гости в наших краях. Истинное счастье — повстречаться с одним из них. А уж те драконы, что умеют обращаться в людей, и вовсе считаются чем-то легендарным! Говорят, тем, кто такого повидает, будет везти всю оставшуюся жизнь!

— Неужели? Кириан, да мы с тобой счастливчики, — не повременила съязвить Биара. — Слушай, малец, а скажи мне вот что: как быть с теми, для кого первая встреча с драконом стала последней? Ну, то есть дракон их попросту съел. Им тоже, считай, повезло?

Мальчишка нахмурился, не сразу распознав насмешку в ее словах.

— Не обращай внимания, — посоветовал Хьюго, неодобрительно покосившись на Биару. — Однако на всякий случай запомни: хоть многие драконы предпочитают не есть разумных существ… ну или тех, что отдаленно напоминают им разумных, это не значит, что все из нас следуют этому правилу. Так что мой тебе совет: если в будущем повстречаешь дракона, держись от него как можно дальше. Далеко не все они любят людей… и, должен сказать, есть за что.

— Надо же, за одну короткую речь он умудрился вставить целых две шпильки в твой адрес. А я-то считала, что наш ящер в принципе не способен на подобное.

— Разве их было две? Я заметила только одну, — беззаботно отозвалась Биара.

На этом веселье кончилось. Эйнор отправился куда-то в лесные дебри — истреблять оставшиеся грибы, не иначе. Он и на предыдущих постоях любил вот так пропадать, слоняясь по окрестностям.

В это же время Хьюго с Биарой принялись за готовку ужина. Из Кагбира они прихватили с собой немного корнеплодов, которые следовало приготовить в первую очередь. Вооружившись ножами и отойдя от костра, они принялись неспешно очищать их от твердой шкурки. Кириан собиралась было отправиться наконец на вожделенную охоту вместе с совами, но решила еще малость повременить: добыча никуда не денется, а вот подслушать разговор этой парочки было интересно. Согласно опыту кошки, самые интересные разговоры рождались за самыми скучными делами — как, например, нарезка овощей.

Ступая тише крохотной мыши, рысь прокралась к кустам, притаившись позади своих спутников. Оба молчали, и запавшая между ними тишина показалась Кириан напряженной. Первой не выдержала Биара:

— Ну давай, говори уже.

— О чем это ты?.. — беспечно отозвался Хьюго. Так, словно и впрямь не понимал, о чем идет речь.

— С момента, как мы покинули город, ты и словом не обмолвился о произошедшем, но я же вижу: тебе есть что сказать. Так что вперед — выкладывай. Я как раз в настроении выслушать о том, как необдуманно было поджигать склады и приглашать в нашу компанию мелкого паршивца.

— Эйнор может оказаться полезен, — пожал плечами Хьюго, не отрываясь от своего занятия. — Если его словам можно доверять, то считай, нам повезло: в Кагбире я не сумел раздобыть нужных сведений. Здешние либо не хотят говорить об этой «Матери», либо и впрямь никогда о ней не слышали. Говоря же об остальном… Ты поступила так, как считала нужным. Как ты верно сказала ранее, я не вправе тебя поучать.

— Вот как… — недоверчиво отозвалась Биара, обдумывая его ответ. — И что, не единого вопроса, ни единого упрека?.. Это что-то новенькое.

— Лишь один вопрос.

Биара выжидательно молчала, вынуждая его продолжить.

— Зачем ты бросилась в погоню за вором, даже не подумав обождать нас?

— Потому что тогда он бы скрылся, и больше твой меч мы бы никогда не увидели? — насмешливо отозвалась она. — Сомневаюсь, что ваше с Кириан участие могло бы на что-то повлиять.

Хьюго не ответил. Поначалу рысь решила, что ему попросту нечего сказать, но вскоре он ответил. Что-то в интонации его вопроса показалось ей необычным.

— Почему тебе так важно было вернуть этот меч?

— Потому что… — Биара запнулась, подбирая слова. Сделать этого так и не получилось, и она раздраженно махнула рукой: — А, да неважно. Забудь.

Снова краткосрочная тишина.

— Это все, что ты хотел мне сказать? Никаких больше затаенных обид или упреков?

— А почему они должны быть?

— Вот уж не знаю, — проворчала она. — Отчего-то во время наших разговоров меня не покидает чувство, будто ты старательно подбираешь каждое слово, что мне говоришь. Словно наши беседы — это партия в шахматы, в которой ты старательно обдумываешь свой ход. — Биара повернулась к нему, внимательно глядя в глаза. — Хьюго, ты что-то от меня скрываешь?

Пауза.

— Нет.

— Значит, мне показалось, и на самом деле ты не воспринимаешь меня как чудаковатого зверя, что может взбеситься от одного неверного слова?

— Ну и сравнения же у тебя, — блекло усмехнулся он. — Нет, Биара, я не взвешиваю каждое слово, беседуя с тобой. И не воспринимаю как какого-то — как ты сказала? — «чудаковатого зверя», вот.

— Приятно знать, — вздохнула Биара. Кириан уже были знакомы эти усталые нотки в голосе — она ему не поверила. Что ж, вполне заслуженно.

Кошка решила, что более ничего интересного уже не услышит и приготовилась бесшумно удалиться, нырнув в объятия ночного леса, как вдруг Биара отложила нож, раздраженно швырнув последний очищенный корнеплод в котелок.

— Можно подумать, с Кириан мне было мало проблем… — едва слышно пробормотала она, потирая переносицу.

— С Кириан? — живо отозвался Хьюго.

Рысь навострила уши.

— С тех самых пор, как мы покинули Эльванор, ее словно муха какая укусила, — пожаловалась Биара. — Почти всегда она злая, как оса, что так и норовит ужалить при любой удобной возможности. И, кроме прочего, внезапно начала меня сторониться! Ума не приложу, что с ней случилось: вроде как мы идем к ее заветной мечте, так почему же она становится все невыносимей?

— А ты пробовала ее об этом спросить? — предположил Хьюго, незаметно покосившись в сторону кустов, тем самым давая понять Кириан, что осведомлен о ее присутствии, но не спеша сообщать об этом Биаре.

— Ну конечно же спрашивала! — еще больше рассердилась та. — В ответ она либо молчит, либо язвит, либо уходит. Превосходный маневр, ничего не скажешь! — напарница сокрушенно вздохнула, спрятав лицо в ладонях. — Я уже и не знаю, с какой стороны к ней подступиться. Кажется, будто все, что я делаю, либо плохо, либо неправильно. И я без понятия, как найти правильный путь. Точнее, подход.

— Сегодня вы выглядели вполне дружно, — попытался ободрить ее Хьюго.

— Это скорее было исключением из правил: ничто так не сближает двоих, как возможность посмеяться над третьим, — горько усмехнулась Биара. — Верно я говорю, о премудрый господин дракон?

— Пожалуйста, перестань, — попросил он, хотя огорченным отнюдь не выглядел.

Кириан тихо выдохнула, выпустив из когтей мох, в который до этого крепко вцепилась. Вот, значит, как? Получается, жертвой вновь стала Биара? Потому что мир всегда должен крутиться лишь вокруг нее одной! Ведь это Кириан, злая и бессердечная, всячески ее избегает, даже не потрудившись объяснить причины!

«Однажды я все тебе выскажу!» — мстительно пообещала кошка, отступив во мрак ночи. «И тогда поглядим, насколько правда придется тебе по вкусу!»

В смешанных чувствах она бежала вдоль леса, безошибочно огибая стволы и перепрыгивая коряги. Несколько сов встревоженно кружили над ней — так, словно им передалось настроение рыси. Остановившись, чтобы выдохнуть и прислушаться к окружению, Кириан наконец заприметила деталь, что ускользнула от нее в самом начале: совы беспокоились не просто так. По их недовольному гомону она догадалась, что в лесу появился чужак, мешающий охоте и распугивающий дичь. Однако если к их компании они изначально отнеслись благосклонно, а Хьюго с Биарой все время пребывали в лагере, значило ли это, что…

«Эйнор» — пронеслось в голове. Следовало разыскать мальчишку как можно скорей. Выйти на его след оказалось не сложно. Он петлял и оставлял за собой разворошенную землю, сломленные палки и оторванные шляпки грибов. Глупый воробьишка успел отойти от лагеря на достаточное расстояние — ну что за болван?! Вскоре худшие опасения Кириан подтвердились: к запаху мальчишки присоединился еще один.

— …Красавчик Дес придумал новый вид наказания — специально для тебя, гаденыш. Так что можешь считать себя польщенным, — прогудел чей-то басовитый голос. Рысь припала к земле, бесшумно проползая вперед.

— Он велел нам не возвращаться обратно без пары сапог, один из которых должен быть выкроен из твоей кожи, а второй — из кожи той огненной суки, что сожгла наш склад! — прогнусавил второй.

Кириан наконец смогла разглядеть их: двое верзил нависали над мальчишкой, дрожащим как лист на ветру. Один из них намертво впечатал его в шершавый ствол дерева, закрыв рот широкой ладонью. В это же время второй зажал его левую руку, угрожающе занеся охотничий нож. Чтобы лучше видеть свою жертву, они прихватили пару походных светильников, подвесив их на крючковатые сучья.

— Не дергайся, гаденыш. Кожевник хорошо управляется с человеческой плотью — об этом знает каждая крыса Кагбира. Если будешь послушным, боль будет чуточку сносней, — участливо посоветовал первый, кивнув на соратника.

Тот, не теряя времени, сделал первый надрез, оставив на предплечье мальчика глубокий кровавый рубец. Эйнор взвизгнул, но ладонь первого бандита отменно заглушила крик. Дело было плохо. Кириан боролась с настойчивым желанием тотчас же напасть, но здравый рассудок не позволил: против двух крепко сбитых мужчин, вооруженных острыми ножами, у нее не было шансов. Оставалось только одно.

Кириан умчалась обратно в ночь, со всей мочи несясь к лагерю. Встревоженные совы следовали за ней, паря над головой бесшумными призраками. Лапы тяжело стучали по лесной земле, выбивая ритмичный стук. А вот и костер…

— Биара, там мальчишка! Скорей, мы должны спешить!!!

Напарница моментально вскочила. Не требуя дальнейших разъяснений, она устремилась вслед за рысью, даже не потрудившись объяснить что-либо для Хьюго. Вместе они бежали, подгоняемые тревожной тишиной леса. Биаре пришлось создать перед собой крохотную огненную сферу, что освещала ей путь сквозь ночной мрак.

Наконец впереди задребезжал знакомый свет от двух светильников. Кириан первой влетела к бандитам, мгновенно оценив ситуацию. Рука мальчишки сильно кровоточила, но новых порезов на ней не было. Первый бандит по-прежнему прижимал его к дереву, пока второй что-то тихо разъяснял. Эйнор слушал его с широко раскрытыми глазами.

Следом на поляну вскочила Биара, разом приковав к себе внимание остальных. Уж она-то не собиралась церемониться с бандитами, равно как и давать им время что-либо понять. Ее глаза зажглись пламенно-рыжим, а от стоп потянулись две яркие змеи, состоящих из так званой «иллюзии огня». Одна из них обвилась о ногу первого бандита, пока вторая пыталась дотянуться до руки второго, в которой тот держал нож.

Рассказывая Кириан с Хьюго об «иллюзии огня», Биара утаила один весомый факт — она оставалась иллюзией ровно до тех пор, пока владелица не решала иначе. Стоило ей немного сощурить взгляд, как змеи разом вспыхнули, не желая выпускать жертв из смертоносных объятий. Страшные крики прорезали ночь, но Биара даже бровью не повела.

Что же до Эйнора, то он продолжал стоять там же, где и раньше, в немом ужасе глядя то на корчившиеся подле себя тела, то на безразличный взгляд женщины, утративший к ним интерес так быстро, словно они были жуками, случайно раздавленными сапогом. Приглядевшись внимательней, Кириан заметила едва заметное колебание возле мальчишки: обоих бандитов Биара заточила в щиты, не позволяя пламени вырваться наружу и коснуться Эйнора. Ее щит способен был действовать в обе стороны: он защищал от опасностей, проникающих снаружи, и не выпускал то, что находилось внутри. Весьма дальновидно с ее стороны…

Когда пламя утихло, а оба трупа почернели до неузнаваемости, воцарилась напряженная тишина. Оглянувшись, Кириан обнаружила, что и Хьюго был рядом — все это время стоял в стороне, наблюдая. Первой очнулась Биара, облегченно вздохнув и обратившись к Эйнору:

— Как ты там, малец? Цел?

— Ты должна была меня защитить!!! — истерично прокричал тот, утирая здоровой рукой слезы. — Таков был уговор! Они и близко не должны были ко мне подойти!!!

Биара, не ожидавшая подобной реакции, опешила.

— А зачем ты ушел так далеко от лагеря? — резонно вопросила она. Впрочем, уже без привычной уверенности в голосе. — Находись ты неподалеку от нас, до такого бы не дошло. Я думала, ты достаточно смышлен, чтоб это понимать.

Эйнор не ответил, стоически борясь со слезами, что все лились и лились. Одарив Биару ненавидящим взглядом, молча направился в сторону лагеря. Женщина так и осталась стоять на месте, растерянно глядя ему вслед. Его слова, подкрепленные истерикой до смерти испуганного ребенка, застали ее врасплох. К такому жизнь Биару точно не готовила.

— Перевяжешь его? — рассеяно попросила она Хьюго. — Кажется, у него рука кровоточила…

Ящер ответил коротким кивком.

Она повернулась к Кириан.

— Как считаешь, стоит прибрать трупы, или оставить их на милость лесным обитателям? — сказав это, Биара подняла голову вверх. Последовав ее примеру, рысь обнаружила над ними множество птичьих силуэтов, больше половины которых украшали рога разных форм и размеров.

— Прибрать. Совы — не падальщики. Им эти обгорелые останки здесь ни к чему.

— Принято, — глухо отозвалась Биара, вытянув руки к двум скрюченным трупам, все еще прибывающим под надежной защитой ее щитов. Мгновение, и внутри разожглось пламя, словно в печи.

Рысь завороженно наблюдала за яркими сферами, внутри которых бушевал жадный огонь. Кто бы там что не говорил, а в силе Биары все же было нечто завораживающее — этого не могла не признать даже Кириан.

Оказавшись в преддверии озерных долин, они не смогли избежать умиротворяющих чар здешнего края, решив сделать небольшую остановку и посвятить день отдыху.

Рваные белоснежные облака цеплялись за возвышающиеся горы вдали, пока шумные водопады приносили воду с их вершин, наполняя озера. Создавалось ощущение, будто это не водоемы были разбросаны по земле, а крохотные зеленые островки травы дрейфовали вдоль лазурной глади, соединенные между собой узкими перешейками. На каждом из таких островков образовывался полноценный мир из древ, зверей и растений, что мирно сосуществовали между собой. На одном из них путешественники и решили остановиться.

День обещал быть простым и неспешным. С самого утра солнце благосклонно сияло в небесах, играя бликами на чистой глади озера, а от самых жарких его лучей спасало несколько красных сосен, что росли на облюбованном ими островке. Здесь было все, что требовалось для отдыха: питьевая вода на расстоянии вытянутой руки и укромный теневой закуток, созданный соснами и россыпью кустов с желтыми цветами.

Хьюго решил посвятить этот день тому, чтобы наконец разобраться с дальнейшим маршрутом. Отыскав на раздобытых картах место, где они сейчас находились, он подозвал к себе Эйнора. Мальчик встрепенулся, мгновенно оказавшись рядом. Одна его рука осторожно придерживала перевязь на второй.

Скользнув взглядом по бинтам, Хьюго сочувственно вздохнул. Хоть рана не оказалась опасной и была надлежащим образом обработана, она все равно доставляла Эйнору большие неудобства. Мальчик старался этого не показывать, но порез должен был сильно болеть — об этом свидетельствовало то, как он кривился, стоило лишь немного потревожить перевязанную руку. К сожалению, сделать большего для него они были не в силах.

— Вы звали меня, господин дракон?

— Прошу, перестань меня так звать.

С момента, как Эйнор узнал об истинной природе Хьюго, то стал обращаться с ним едва ли не как с ожившим божеством. Дракон предпочитал делать вид, что не замечает его раболепных взглядов и сбивчивой речи, уповая на то, что вскоре мальчишка с ним свыкнется и поймет, что он не так уж и отличается от обычных людей.

— Тебе знакомы эти места? — спросил Хьюго, разложив перед Эйнором самую точную карту из имеющихся. — Мы сейчас вот здесь, посреди долины. Видишь, сколько озер вокруг? Я думал сделать остановку в той деревне, что в дне пути отсюда. Она подписана как… «Эвроа»?

— Элуроа, — деликатно поправил мальчик, не глядя на карту. С его горловым акцентом название прозвучало куда лучше, чем когда его пытался выговорить Хьюго. — Я наслышан об этом месте, господин. Это небольшая деревня, через которую, говорят, можно быстро пересечь реку.

— Значит, я не ошибся, решив выбрать именно эту переправу, — удовлетворенно отметил Хьюго, отыскивая кратчайший путь до так званой «Элуроа». — Хорошо, с этим мы разобрались. Теперь давай решим, куда идти дальше, после пересечения Фейн. Расскажи, что ты помнишь об этом пути из рассказов матери? И что вообще представляет собой место, где она родилась?

Эйнор посерьезнел, задумавшись над вопросом.

— Считается, что там живут племена отшельников, одичалых из-за жизни в лесной глуши… По крайней мере, таковыми их считает остальная Империя, — наконец проговорил он. — Они поклоняются лесу и духу Матери, считая их чем-то вроде божеств. Мама говорила, что с детства обучалась слушать деревья и говорить с ручьями… что бы это там не значило. Вообще, она много вспоминала о своем доме. Думаю, мама сильно по нему скучала. Пока черный мор не забрал ее, она каждую ночь рассказывала мне сказки о своей родине.

— Почему она покинула родной край, раз так сильно его любила?

— Мама упоминала о великом горе, что годами преследовало ее деревню. Что-то о том, как земля умирала, а лес становился опасней с каждым годом, искажая все, что росло под его покровом.

Эйнор умолк, ни то договорив, ни то вспоминая.

— Хм-м… Получается, она покинула те места вместе с остальными жителями деревни? — уточнил Хьюго.

— Не совсем так. Мама до последнего не хотела покидать родные леса, но ее родители настояли, отдав замуж за моего отца. Тот был купцом, весьма преуспевающим. Он был одним из немногих, кто охотно торговал с жителями деревни, а моя мать, она была очень красивой и сразу ему приглянулась. Едва родители об этом прознали, так сразу ее и сосватали. Они считали, что поступают как лучше, ведь она мало того, что покинет погибающий лес, так еще и будет при муже.

Мальчик остановился, переводя дыхание.

— Спустя четыре года отец погиб от ножа грабителей во время одной из поездок. Его состояния нам хватило еще на два года жизни, после чего пришлось перебраться в трущобы. Мама зарабатывала тем, что собирала травы, создавая из них разные припарки, которых больше никто не умел делать — эти знания они принесла с собой из родного края. Мама всегда говорила, что находит редчайшие из растений, слушая ветер и общаясь с древами, но я почему-то никогда ей не верил… А потом в южной части Империи разразился черный мор. Мы заболели вместе, но выжил только я.

Эйнор умолк, но Хьюго не спешил задавать вопросы: мальчик сам все расскажет. Незачем было его торопить.

— Когда мама умерла, меня выгнали на улицу, — вскоре продолжил он. — И тогда пришлось заново учиться выживать. Все началось с мелкого воровства еды и медяков, но довольно скоро меня отыскали люди Красавчика Деса — он не любил, когда в его городе орудовали неучтенные воры.

Всем беспризорным он обещал награду за преданные годы службы: чем больше сокровищ ты ему принесешь, тем выше шанс, что Красавчик обратит на тебя внимание и позволит присоединиться к своим. Тебя наградят сережкой, и ты будешь уже не просто уличным вором, а одним из его людей, а значит, всегда сыт и в достатке. Этот… ваш меч, — пробормотал Эйнор, потупив взор, — должен был стать достаточным задатком, чтоб я смог заполучить свою первую сережку и стать младшим вором в свите Красавчика Деса…

И тут он зло покосился на Биару, что отдыхала на другом конце островка. Хоть она старательно делала вид, что всецело увлечена бросанием плоских камушков в воду, заставляя их скакать подобно лягушкам, Хьюго не сомневался, что она внимательно прислушивается к их разговору.

— Мне казалось, Красавчика Дес тебя устрашает, — сказал он, пытаясь отвлечь мальчишку от Биары. — Разве тебе хотелось бы служить тому, кого боишься до смерти?

— Так его все боятся, — пожал худыми плечами Эйнор. — Если бы Красавчик не сыскал такой славы, никто бы с ним не считался. Все закономерно. Его боятся, но к своим приближенным он относится с бóльшим расположением, чем к остальным. Мне кажется, этого вполне достаточно.

— Очень часто подобные Красавчику Десу не видят разницы между людьми, пускай даже «своими» и «чужими». Уверен, одного из младших воров он может убить так же легко, как сделал бы это с беспризорным мальчишкой.

Эйнор безразлично отвернулся, из чего Хьюго сделал вывод, что его слова не сумели переубедить мальчика. Что ж, попытаться все равно стоило. Незаметно вздохнув, он снова подтянул к себе карты, сказав:

— Говоря же о деревне, где родилась твоя мама… Ты упоминал, что она рассказывала о своем пути оттуда, верно? Можешь пересказать мне все, что помнишь?

— Думаю, да… Мама точно упоминала об этой долине, — Эйнор ткнул пальцем в россыпь озер, где они находились. — Говорила, как ей страшно было пересекать бурные воды Фейн на пароме, и как… Как они с отцом остановились в городе Наг-Кулдор.

— Ты уверен? — переспросил Хьюго, отыскав названный им город на карте. — От переправы Фейн до Наг-Кулдора огромный отрезок пути, да и сам город лежит несколько… восточней тех мест, где, согласно моим предположениям, должны быть земли последователей Матери.

— Она назвала этот город. Вы спросили, что я помню из ее рассказов — я вам ответил. Если не верите, можете искать деревню там, где посчитаете нужным, — тут же надулся Эйнор.

— Ладно-ладно, прости меня, — быстро сдался Хьюго. — Мои предположения основаны на городских слухах, которым мало веры. Твоей маме было лучше знать, где находились ее родные края.

Мальчик на его слова не отреагировал, упрямо глядя в сторону. Поначалу Хьюго забеспокоился, не обидел ли его чем, но причина молчания достаточно быстро прояснилась, когда он сказал подрагивающим голосом:

— А ведь знаете, она так много говорила о своей деревне, что я стал считать это место чем-то вроде святилища. Помню, в одну из ночей, слушая рассказ о том, как ее братьев посвящали в мужчины, и как они проходили испытание сердца, общаясь с Матерью, я дал себе зарок однажды отвезти ее туда — ведь она была там так счастлива. А следом нагрянул черный мор, и она умерла — мама всегда тяжело переносила городские болезни. Она говорила, что деревенские дети никогда так много не болели, как городские… — Он вытер намокшие глаза, яростно выпалив: — Иногда мне кажется, что уж лучше бы она вообще не уезжала из дому! Тогда бы и жива осталась, и не жила бы последние годы жизни в нищете городских трущоб!

— Подумай вот о чем, — раздался голос Биары, что незаметно подобралась к ним. — Если бы твоя мама осталась жить вместе со своей семьей, ты бы так и не появился на свет.

Она сказала это с простой житейской искренностью, что вполне могла сойти за дельный совет, если бы только Эйнор не воспринимал все, что она говорила, в штыки. Сердито нахохлившись, мальчишка огрызнулся:

— Тебя забыл спросить!

— Мелкий грубиян, — поморщила нос Биара. — Как говоришь с Хьюго, так «господин дракон», а как со мной, так сразу зубы скалишь? Не очень-то вежливо, знаешь ли. Не забывай, кто именно здесь отвечает за твою сохранность.

— О да, тебе это очень хорошо удается! — тут же выпалил мальчик, помахав перебинтованной рукой.

— Ну, ты ведь еще жив? — подмигнула она. — А этот порез — так, маленькая царапинка. Со мной бывало и похуже. Ты, кстати, видел бок Кириан? — она указала на рысь, что спала в тени одной из сосен, свернувшись в плотный шерстяной клубок. — Такой громадный рваный шрам, на котором не растет шерсть? Так вот, это ей от гуля досталось. Слыхал о таких?

Эйнор не сказал ни «да», ни «нет», отделавшись пренебрежительным фырканьем.

— Да и вообще, в правильном месте и количестве, шрамы даже украшают, — добавила напоследок Биара, после чего отыскала в своей сумке небольшой набор для шитья, отправившись с ним к спящей Кириан. Опустившись на бревно рядом с ней, сняла разлезшийся сапог, намереваясь хоть как-то его заштопать до той поры, пока не купит новую пару обуви.

— Не понимаю, зачем вы ей помогаете, — негодующе процедил Эйнор, когда она отдалилась. — Вы же дракон, в вашем подчинении находятся все три стихии: огонь, земля и воздух. Зачем же вы тратите свое время на кого-то вроде нее? Уверен, она не настолько всесильная колдунья, как пытается всем нам внушить!

Вопреки ожиданиям мальчика, Хьюго хитро улыбнулся, чем мгновенно его смутил.

— Скажи мне, что ты видишь, глядя на Биару?

— Что вижу? Противную колдунью, что утверждает, будто может общаться со своей рысью, и знает пару огненных трюков. Невелика важность! Я слышал о магах куда более опасных, чем она. Один из них даже был в Кагбире проездом: все цветы, на которые опускался его взор, мгновенно расцветали.

«Ну, это скорее пшик, не требующий особых умений и волшебства» — хмыкнул про себя Хьюго, вслух же сказав:

— Может быть и так, но знаешь, что вижу я?

Эйнор не ответил, однако его взгляд говорил за него: он готов был ловить каждое слово.

— Не так давно эта «противная колдунья» держала в страхе целый город — намного больший, чем Кагбир. В ее подчинении были и другие волшебники, каждый со своей уникальной магией. Кто-то из них умел слышать зверей, кто-то управлял механизмами или заглядывал в тайны других людей. В те времена Биара была кем-то вроде Красавчика Деса и могла вершить страшные злодеяния.

Чем дольше он говорил, тем больше его рассказ начинал походить на старую сказку. Эйнора это ничуть не смущало, даже напротив — он завороженно слушал, затаив дыхание.

— Но помимо того, чтобы повелевать пламенем, — вел дальше Хьюго, снизойдя до доверительного шепота, — Биара умела делать еще кое-что необычное. Что, если я скажу тебе о том, как однажды она обратилась в феникса?..

— Не может быть! — уверенным шепотом отозвался мальчик. — Обращаться даже чародеи не умеют — это всем известно.

— И тем не менее, ей это удалось — я видел собственными глазами. Ты ведь не думаешь, что я стал бы лгать? — дракон серьезно посмотрел на Эйнора, мигом растеряв всю загадочность. Правда, самую малость перестаравшись: мальчишка так разволновался, что вновь начал запинаться.

— Д-да, то есть нет, конечно же нет, госп… Хьюго. Но, позвольте спросить… Я все равно кое-чего не понимаю.

— Спрашивай, — великодушно разрешил тот.

Неуверенно сглотнув, Эйнор сказал:

— Даже если Биара была злой колдуньей, держала всех в страхе и умела превращаться в феникса, то зачем вам помогать ей? Разве что… — мальчик приглушенно ахнул, устрашившись своей догадки. — Она вас что — околдовала?..

— О да, малыш, — серьезно ответил Хьюго. — Околдовала, да так сильно, что я теперь полностью беспомощен перед ее чарами.

— Но разве драконов можно околдовать?.. Нет, не подумайте — не то, чтоб я вам не верил, однако в легендах говорилось, что драконов нельзя не взять ни магией, ни мечом. Именно поэтому они столь могущественны, а люди в сравнении с ними — лишь жалкие букашки.

— И тем не менее, ей это удалось. Наверное, все дело в том, что это была несколько иная магия, отличимая от обычного волшебства. Такая, для которой не существует ни брони, ни преград.

Некоторое время Эйнор молчал, старательно обдумывая услышанное.

— Мне очень жаль, — наконец произнес он. — Если я могу хоть как-то помочь вам снять эти чары и освободиться от ее коварного влияния — только скажите!

Глаза Хьюго смеялись, но на лице он хранил торжественное спокойствие.

— Боюсь, перед этим видом чар мы с тобой полностью бессильны.

Мальчишка обомлел.

— Уж не хотите ли сказать, что она и меня таким образом сможет околдовать, чтоб я до скончания веков ходил за ней следом?!

— Не думаю. Разве что, ты сам этого захочешь.

— Ни в жизни! — уверенно выпалил Эйнор.

Хьюго молча улыбнулся, принявшись сворачивать карты. Проникшись мимолетным интересом, мальчик осторожно подтянул к себе одну из них — ту самую, на которой они вместе прикидывали маршрут. Некоторое время он задумчиво рассматривал ее, а после, вопросительно указав на правый нижний угол, спросил:

— Здесь написано «Ностэрия»?

— Не совсем. Надпись гласит: «Земли центральной Империи».

— О, — тихо отозвался мальчик, устыдившись своей ошибки.

— Ты не умеешь читать, не так ли?

Вместо ответа Эйнор неопределенно дернул плечом. Немного подумав, добавил:

— Мама говорила, что отец собирался меня научить — он был человеком грамотным, умел читать и считать, но так и не успел передать мне эти знания. Я мог бы стать таким же торговцем, как он, но боги распорядились иначе.

Хьюго задумчиво глядел на карты.

— Если хочешь, я могу обучить тебя чтению, — наконец сказал он.

Эйнор удивленно вытаращил глаза, не в силах вымолвить ни слова.

— Меня? — глупо переспросил он, не до конца веря в услышанное.

— А кого же еще? — отозвался Хьюго, подойдя к брошенной неподалеку сумке. Немного порывшись, извлек из самого низа старый потрепанный травник. Открыв его и критично осмотрев пару страниц, добавил: — С азбукой было бы куда проще, но придется довольствоваться тем, что имеем. Одна моя знакомая… — он запнулся, тут же исправившись: — Биара любила говаривать, что проще всего обучать чтению с помощью привычных, легко запоминаемых образов. Цветы и растения должны отлично подойти.

Он опустился на прежнее место, подняв вопросительный взгляд на Эйнора.

— Ну так что, ты хочешь научиться читать?

Мальчик неуверенно кивнул в ответ.

…И так они просидели вплоть до самого вечера.

Эйнору освоение грамоты давалось нелегко, но Хьюго верно предположил, говоря, что обучаться чтению при помощи растений будет куда проще, чем сразу приниматься за целую книгу. Оказалось, что мама мальчика не только собирала травы, но и успела обучить его некоторым из них, и даже рассказала об их свойствах — это весьма упростило задачу.

Когда солнце начало задевать горные вершины, а небо приобрело розовые тона, Хьюго решил, что с чтением на сегодня достаточно. Эйнор и без того уже клевал носом, но слишком стеснялся признаться в том, что устал. Заслышав об окончании урока, он с нескрываемой радостью подскочил, убежав ловить светящихся жуков, кружащих вдоль берега.

Пользуясь его отсутствием, Биара тут же оказалась рядом, заинтересовано взглянув на травник.

— Не знала, что ты прихватил с собой книгу.

— Да так, завалялась одна, — отозвался Хьюго, протянув ей травник.

Она тут же раскрыла его, заинтересовано просматривая страницы.

— Что ж ты мне раньше о нем не сказал? Не так бы со скуки маялась.

Ничего не ответив, он поднялся, разминая затекшие мышцы. Провести весь день сидя было чересчур непривычно.

— Я собирался подняться вон на ту гору и посмотреть, что представляет собой деревня Элуроа, до которой мы должны завтра добраться. Ее должно быть хорошо видно свысока. Если хочешь, можешь составить компанию.

— С радостью! — тут же отозвалась Биара, захлопнув книгу. — Я тоже была бы не прочь отдохнуть от этой противной мелюзги.

— Но ведь Кириан весь день спала, — озадаченно произнес Хьюго, едва сдержав улыбку.

— Ну так я и не о ней, — ухмыльнулась женщина, поправляя ножны на бедре.

Завидев, что они куда-то собираются, Эйнор мгновенно прибежал обратно. Кириан тоже пробудилась от всеобщей суматохи, и теперь сладко потягивалась в сторонке, наблюдая за остальными.

— Я думал, мы останемся здесь до завтра, — недоуменно протянул мальчик.

— Так и есть, — ответил Хьюго. — Мы хотим разведать дальнейший путь. Это недалеко, достаточно будет подняться до той невысокой горы, — он махнул рукой, указывая на ближайшую скалу, с пологого бока которой лениво стекали водопады, падая прямиком в озеро. — Здесь недалеко: мы успеем вернуться до того, как наступит ночь.

— Кириан остается за старшую, — вставила Биара, одарив рысь лукавым взглядом.

— Но… но что, если придут новые разбойники? — испугано отозвался Эйнор, заметно побледнев. — Красавчик Дес вполне мог отправить новых людей, чтоб отомстить!

— Во-первых, наш лагерь хорошо укрыт и не бросается в глаза, а во-вторых, прошло не так много дней: я хорошо упрятала останки его головорезов. На то, чтоб их обнаружить и отправить вслед за нами новый отряд, потребуется время. Не беспокойся, малец: в случае чего, Кириан тебя в обиду не даст. Не так ли?

Рысь сощурилась, сказав ей что-то неблагозвучное в ответ.

Эйнора слова Биары не убедили.

— Ты обещала! Ты не можешь бросить меня здесь одного! Что, если…

— Послушай, мы не уйдем далеко, — примирительно сказал Хьюго. — С возвышения лагерь будет отлично видно: если заприметим опасность, сразу же прилетим обратно.

— Прилетите? — недоверчиво переспросил мальчик.

— Именно. Уверен, что ты наслышан о том, как быстро летают драконы. Об этом тоже должно говориться в легендах.

Эйнор зарделся, но все же утвердительно кивнул в ответ. Аргумент с драконами был для него куда убедительней, чем доводы Биары — вполне обоснованные, стоит отметить.

Достаточно быстро преодолев зеленые островки меж озер, они вышли к узкой каменной тропе, что вела к вершине, огибая прочные сосны и шумные ручьи. Солнце к тому времени опустилось еще ниже, придавая небу нежный персиковый отлив.

— Что думаешь о мальчишке? — нарушила тишину Биара, взбираясь по тропинке слева от него. — Он сегодня с тобой разоткровенничался.

— Подслушивать некрасиво, — шутливо пожурил ее Хьюго. — Не знаю, что могу тут сказать — ребенок как ребенок. Быть может, слишком рано познавший ту сторону жизни, которую детям его возраста знать не стоит. Очень пугливый, но если брать в расчет условия, в которых ему приходилось жить до сих пор, то возможно, это даже пошло на пользу. А ты что о нем скажешь?

— Мелкий паршивец меня на дух не переносит, — криво усмехнулась она. По лицу было трудно понять, радует ее этот факт или просто забавляет.

— Может, он подобреет, если начнешь называть его по имени, а не «мелким паршивцем»? Вдруг поможет?

— Говорят, если звать питомцев по имени, то быстрей к ним привязываешься.

— А он, значит, питомец? — рассмеялся Хьюго.

— А почему нет? Я вот каждый раз глядя на него представляю себе маленького злого ежа. У него даже прическа похожа! Такого же серо-бурого цвета, разве что без колючек. Приглянись к нему поближе, и поймешь, насколько я права.

Хьюго в ответ лишь хмыкнул.

Они почти поднялись к вершине, миновав скудную зелень, что росла на скалистой почве. Выйдя на открытую местность, удалось застать последние лучи солнца, что падали вниз, одаряя гору прощальными поцелуями. Их свет упал на волосы Биары, придавая локонам оттенок красного золота. Сложно было в этот миг ею не залюбоваться. Впрочем, сама она не замечала красоты вокруг, сосредоточенно хмурясь и глядя под ноги.

— О чем думаешь?

— Мне все никак не дает покоя… — пробормотала Биара, пнув небольшой камушек, коими была усыпана тропа. — Почему схватка с бандитами далась так легко? Сомнений нет, это были люди Красавчика Деса, вот только… Скажи, какой смысл отправлять двух громил по нашим следам, желая отомстить огненной колдунье, не снабдив их защитой от ее волшебства? Если Дес и впрямь такой влиятельный, каким пытается казаться, то почему бы не нанять мага — уж у него-то наверняка было бы побольше шансов справиться со мной, чем у двух мордоворотов.

— Может, на них и была какая-то защита, но она попросту не сработала? К примеру, ты застала их врасплох, или защитные чары не смогли защитить от твоего вида магии. Вряд ли этот Дес разбирается в тонкостях волшебства, чтоб уметь отличить мага от антимага.

— И тем не менее. Мне, конечно, невероятно льстит мысль, что моя сила способна смести любую защиту, даже ее не заметив, но жизнь заставила в совершенстве усвоить одну простую истину: никогда не стоит себя переоценивать — в особенности, когда речь заходит о врагах. Красавчик видел, на что я способна: буквально у него на глазах я призвала пламя, что уничтожило его ненаглядные склады. Так почему он послал за мной двух простаков, видя, как я смела десяток таких же в день нашей встречи?.. Что-то здесь не складывается, Хьюго.

Видя, что он собирается возразить, Биара быстро добавила:

— Хорошо, если думаешь, что я нахожу проблемы там, где их нет, то попробуй объяснить это: почему его люди принялись издеваться над мальчишкой, зная, что я могу быть поблизости? Это непростительна беспечность. Смертельно непростительная. Не думаешь же ты, что Красавчик Дес настолько безмозглый, чтоб этого не понимать?..

Оба остановились, оказавшись на пологой вершине. Позади раскинулась озерная долина, пестря водными пятнами лазури и сочной зеленью островков, а впереди, на расстоянии нескольких лессов, вилась стремительная река Фейн, огибая покатые горы и собирая в себя небольшие ручьи и речушки. Рядом с ней затаилось небольшое коричневатое пятно — деревня Элуора.

— Не нравится мне все это… — вздохнула Биара, и дальше погруженная в невеселые раздумья. — Я не понимаю поступка Красавчика Деса — что-то здесь определенно не складывается. Не люблю, когда планы врагов от меня ускользают…

— А я вот совсем не беспокоюсь, — спокойно произнес Хьюго, рассматривая раскинувшуюся вдалеке деревеньку.

— Это-то меня и удивляет. Обычно ты первый, кто поднимает тревогу, заранее предчувствуя опасность и пытаясь втолковать о ней остальным. Что изменилось?

Он пожал плечами, немного помолчав.

— Наверное, я просто стал умнее. Или опытнее. А может, и то и другое сразу. Это правда, раньше я трясся над каждой мелочью, беспокоясь за тех, кого, как мне казалось, я должен защищать, но годы показали, что все они были вполне способны за себя постоять. В особенности, когда дело касалось тебя. — Он посмотрел на нее, позволив себе легкую улыбку. — Так что нет, Биара, я за тебя не беспокоюсь. Уверен, ты сумеешь дать жару всем своим недоброжелателям, включая Красавчика Деса.

— Знаешь, это звучит чертовски романтично… — протянула она, задумчиво склонив голову. — Никогда бы не подумала, что услышу от тебя такое. Твоя уверенность в моих силах весьма греет душу.

— Рад стараться. В крайнем же случае — если этот бандит все же сумеет тебя перехитрить — ты всегда будешь иметь туз в рукаве.

— Неужели? — обольстительно улыбнулась Биара, подхватывая его игру. — И что же за туз такой?

— Да так, один дракон, что очень не любит, когда его близким досаждают, и после встречи с которым Красавчик Дес поймет, что сгоревшие склады — не самое страшное, что могло с ним приключиться.

— Кажется, я только что влюбилась во второй раз, — по-девичьи вздохнула она, положив руки ему на плечи.

— Надеюсь, он мне знаком — иначе могут возникнуть проблемы. Я, знаешь ли, не люблю конкуренцию.

— О какой конкуренции может быть речь? Вы для меня один и единственный, о мой драконий господин! — подобострастно воскликнула Биара, сразу после чего бесстыже рассмеялась.

— А тебя точно нельзя вернуть обратно в Эльванор? — озадаченно спросил Хьюго. — Мне кажется, я несколько поторопился с решением забрать тебя оттуда.

— Ха! Боюсь, милый, ты надолго застрял тут со мной. Так что лучше смирись поскорей и начинай наслаждаться!

Он решил сразу же воспользоваться советом, нежно ее поцеловав. Биара с готовностью ответила на поцелуй. Повинуясь привычке, он приложил ладонь к ее шее, привлекая ближе к себе, как вдруг Биара отстранилась, ощутив прикосновение грубой перчатки.

— Кстати об этом… — проговорила она, скосившись на его руку. — Все хотела спросить о твоем новом пристрастии. Не припомню, чтобы ты вообще снимал их при мне.

— Так удобней, — сразу нашелся Хьюго, воспользовавшись заранее придуманной отговоркой.

— Настолько, что ты ходишь в перчатках днями напролет?

— У тебя с этим какие-то проблемы? — насмешливо отозвался он.

Биара долго молчала, вначале глядя на него, затем отведя взгляд в сторону. По ее нахмуренному виду было понятно, что убеждение ему не далось. Тем не менее, больше она спорить не стала, сказав лишь:

— Да нет, никаких проблем. Прости, это был глупый вопрос. Работа в издательстве моды не прошла даром: мне сразу бросаются в глаза одежные повадки окружающих. Не бери в голову.

— Все в порядке, тебе не за что извиняться.

Она отстранилась.

— Думаю, нам пора возвращаться. Мы обещали вернуться засветло, а солнце уже почти исчезло за горизонтом: я не в настроении выслушивать еще одну истерику мальчишки о том, что не держу своего слова.

— Тогда поспешим…

Все свободное время, что у нее было, Биара провела за чтением травника — в те моменты, когда его не брал Хьюго, естественно. Она находила его спонтанное желание обучить мальчишку грамоте весьма эксцентричным, не до конца видя смысл в их так званых «уроках». С другой стороны, каждый развлекается как может, и если Хьюго приспичило научить мелкого паршивца читать, то почему бы и нет? Учитывая, что, занимая мальчишку, он избавлял остальных от его назойливого присутствия, а лично ее — от обвинительных взглядов и ядовитых реплик — то Биару все устраивало как нельзя лучше.

Магия озерной долины оказалась столь притягательной, что в путь они отправились только к средине дня, и… достаточно быстро пожалели об этом. Стоило отойти на несколько лессов от облюбованного островка, как тучи с поразительной скоростью затянули небо, принявшись сердито громыхать. Спустя сотню взмахов лес потемнел, и на головы недальновидных путников хлынул проливной дождь. До деревни было еще идти и идти, но иного выхода не осталось: ночевать в такой ливень под открытым небом никому не хотелось.

Очень скоро все промокли до нитки. Даже Кириан, чья густая шерсть превосходила подбитый мехом плащ Биары, промокла насквозь, чем рысь осталась крайне недовольна. Казалось, единственным, кто не испытывал неудобств из-за холода и дождя, был Хьюго — и это при том, что свою теплую куртку он сразу отдал продрогшему мальчике.

Тем временем с неба все лило и лило. Казалось, что это не прекратится вплоть до самой ночи. Тучи сделались темными, изредка между ними проскакивала случайная молния. Дорога под ногами раскисла, став скользкой и вязкой, еще больше утрудняя и без того неприятный маршрут. Надвинув тяжелый капюшон как можно дальше, так чтоб и носа не показывать наружу, Биара досадливо поморщилась, ощутив, как ткань у макушки постепенно намокает. Раздосадованная перспективой промокнуть окончательно, она оглянулась на спутников, отыскивая, на кого бы переключить внимание. Дальше всех от нее ступал Эйнор, нахохлившись от холода. Губы растянулись в лукавой улыбке: быть может, еще было кое-что, способное согреть ее в этот промозглый денек.

— Эй, малец! Тут Кириан хочет знать, почему ты так на меня озлобился?

— Вот только меня в это не надо втягивать… — тут же раздался недовольный голос рыси, но Биара в ее сторону даже не взглянула.

Заслышав вопрос, мальчишка встрепенулся, пробудившись от глубоких раздумий. Поначалу его взгляд показался растерянным, но вскоре на нем расцвело привычное негодование.

— Ты еще смеешь спрашивать?! Если бы не ты, меня бы здесь не было! Красавчик Дес не стал бы желать моей смерти, и я бы смог спокойно жить дальше, в своем городе!

— Так ведь, не укради ты меч Хьюго, я бы о твоем существовании даже не подозревала. Ты сам навлек на себя беду.

— Это ты втянула меня во все это! — упрямо гнул Эйнор, не утруждая себя тем, чтобы прислушаться к ее аргументам.

— Гм… То есть меч украл ты, но виновата во всем по-прежнему я? Обосновано, ничего не скажешь — прямо не подкопаться.

— Чего ты всем этим хочешь добиться? Оставь его в покое, — проворчала Кириан.

— Имею же я право знать, чем заслужила столь отвратительное отношение к себе, — философски заметила Биара, повернувшись к ней. — Раз уж мелкий паршивец решил срывать на мне свое дурное настроение, то пускай хотя бы потрудится во всем объясниться.

— Я тебя ненавижу! — выпалил мальчишка. Он, по всей видимости, не считал, что для столь громких заявлений требуется уважительная причина.

— А мне на тебя просто плевать.

На этом их краткий разговор иссяк.

Деревня показалась лишь к самому вечеру. К тому времени все четверо были окончательно промокшими, усталыми, а некоторые даже злыми.

Селение Элуроа оказалось куда интересней, чем был город Кагбир. Несмотря на вечернюю пору и дождливую мглу, благодаря свету множества небольших фонарей, что были у каждого крыльца, Биара смогла легко разглядеть здешние дома, вблизи напоминавшие огромные желуди: темно-коричневый цвет, округлые стены и забавные соломенные крыши как нельзя лучше походили на множество дубовых желудей, которые кто-то решил повтыкать в землю.

Людей на улице не было, все прятались по домам. Довольно быстро отыскав постоялый двор, путники оказались неприятно удивлены тем, как много лошадей стояло в конюшнях. Пройдя же внутрь, убедились, что их опасения были не напрасны. Оказывается, о том, что здешняя переправа считалась самой быстрой, знали не только они.

Множество купцов, путешественников и простых крестьян толпились в трактире, распивая эль и наслаждаясь теплом очага, пока снаружи шел проливной дождь. Все столы были заняты, сидячих мест почти не осталось.

— Боюсь, невовремя вы явились. Все комнаты я уже раздала, — громко сообщила им хозяйка, чей крепкий голос сумел запросто перекричать шум зала. Окинув их мокрые одежды сочувственным взглядом, добавила: — В здешних местах никогда не знаешь, как будет с погодой. Буря, что нагрянула сегодня, уже несколько дней бушует вверх по реке. Из-за этого старушка Фейн стала совсем неспокойна. Наши паромщики не рискуют сейчас переправляться — слишком велик риск, что их старые баржи не выдержат. Вот и поднабралось в нашей скромной деревушке странников. Делать нечего, милые господа: вам придется обождать вместе со всеми.

— И что, спальных мест совсем не осталось? — жалобно вопросила Биара, стягивая с себе потяжелевший от воды плащ.

Хозяйка вдумчиво почесала шею.

— Как мест не стало, большинство деревенских приютило гостей у себя, за определенную плату, конечно. Если мне память не изменяет, почти все дома уже заняты, разве что… — она запнулась, словно не до конца уверенная, стоит ли говорить.

Биара восприняла ее замешательство по-своему.

— Мы готовы заплатить! — уверила она, готовая на все, лишь бы не ночевать в зале, полном людей.

— У Вэйр есть свободная комната, — наконец промолвила хозяйка, — только вот, у нее дочь больная… Бедняжка подцепила простуду еще с начала паводков, и с тех пор все никак не выкарабкается. Вэйр совсем с ног сбилась, пытаясь и себя прокормить, и за дочкой уследить. У нее доброе сердце, в приюте она вам не откажет, да и пара монет для нее, надобно понимать, будет не лишней.

— Спасибо! — от всей души отвечала Биара. — Расскажите, пожалуйста, где находится ее дом?..

…Хозяйка постоялого двора покривила душой, сказав, что пара монет будет для Вэйн не лишней. Пройдя в дом, для всех стало очевидно, что в деньгах бедная женщина еще как нуждается — настолько скромной была обстановка внутри. Но, несмотря на пустующие стены и скудную мебель, Вэйн держала дом в чистоте: пол был выметен, одеяла выстираны, а печка, у которой стояла небольшая детская кровать, растоплена.

— …Да, у меня аккурат одна комната пустует, — устало улыбнулась Вэйн, заведя пару выбившихся прядей за ухо. — Правда, с одной лишь кроватью, и печка там давно не топилась, — она перевела печальный взгляд на детскую кровать, откуда то и дело раздавался хриплый кашель. — Приходится беречь дрова, чтобы Сорея не мерзла…

— Мы обойдемся без дров, — уверила ее Биара. — Благодарю, что приняли нас!

Вручив Вэйн увесистую горсть серебряников — богатство по меркам здешней глуши — они поспешили скрыться от ее пораженного взгляда в отведенной комнате. Хозяйка не соврала, сказав, что здесь давно не растапливали. Маленькая выбеленная печь оставалась вычищенной и пустой, а внутри царил промозглый холод. Устало вздохнув, Биара уселась на одиночную кровать. День и без того выдался нелегким, но для нее работа только начиналась…

Посреди комнаты вспыхнула яркая желтая сфера, внутри которой затрещало пламя. Это был наименее энергозатратный способ быстро согреть комнату, что пришел ей на ум. На поддержание безопасной и согревающей иллюзии огня ушло бы слишком много сил, поэтому Биара решила остановиться на чем-то более тривиальном, вроде такой вот самодельной печи — точь-в-точь как та, в которой она не так давно сожгла останки головорезов Красавчика Деса.

Впрочем, мальчишке хватило и такого простого фокуса, чтобы струсить. Испуганно вскрикнув, он моментально оказался в дальнем углу комнаты. Тот факт, что мирно сияющая сфера мало чем походила на неудержимый и опасный огонь, показался ему недостаточно убедительным. Когда к нему обратились удивленные взгляды остальных, Эйнор обвинительно воскликнул, ткнув пальцем в Биару:

— Она угрожала чем-то таким взорвать мне голову!

Хьюго с Кириан укоризненно на нее покосились.

— А я никогда и не говорила, что умею ладить с детьми, — пожала плечами женщина, принимаясь за сушку одежды.

Вопреки опасениям, на то, чтобы разогреть комнату и привести в порядок промокшие вещи, Биара сумела истратить не всю свою силу, что радовало — куда легче восстанавливать энергию, когда небольшая часть остается в запасе, чем истратив все до конца. Тем не менее, спать она ложилась со зверской усталостью: такова уж была природа ее силы. Творить разрушительное пламя было куда проще, чем высушить одежду или согреть помещение — для этого требовалась концентрация и бдительный контроль. Случайно зазевавшись, можно было сжечь все дотла.

Приятной неожиданностью оказалось то, что остальные великодушно уступили ей узкую кровать: Эйнор с Хьюго расположились в спальниках, рядом со сферой, а неподалеку от них разлеглась Кириан, яростно вылизывавшая промокший мех. С удовольствием растянувшись на соломенном матрасе Биара сразу уснула, даже несмотря на то, что здесь было куда холодней, чем рядом с остальными, непосредственно у огненной сферы.

Следующее утро не принесло хороших известий: Хьюго, что по обыкновению пробудился первым и, пока остальные спали, успел наведаться на постоялый двор, узнал, что паромы не будут ходить еще минимум день. Биара восприняла новость без энтузиазма: задержка означала лишь одно — придется целый день занимать себя чем-то в этой промозглой, перегруженной гостями деревушке.

Хьюго быстро нашел себе применение, решив обосноваться в таверне и расспросить о Священной Роще, Матери и землях, куда они намеревались попасть. Похоже, он всерьез увлекся попытками разыскать таинственную деревушку, где родилась мать Эйнора. Кириан тоже долго голову не ломала, решив просидеть весь день в их скромной комнатушке, желая окончательно просохнуть. Разгуливать с мокрой шерстью она на дух не переносила. Мальчишка же, как ни странно, остался сидеть с ней, не пожелав составить компанию Хьюго.

Биаре торчать взаперти не хотелось, и даже слякоть снаружи не могла удержать ее. Выйдя в большую комнату, она застала Вэйн подле постели дочери. По дородному, крепкому телосложению их гостеприимной хозяйки, легко угадывалось, что тяжкий труд был для нее не в новинку. Однако глядя на лицо, исхудалое от чрезмерной усталости и волнений, становилось понятно, что болезнь подтачивает не только тело дочери, но и ее матери. Густые волосы, спрятанные в пучок под косынкой, потускнели, превратившись из светло-пшеничных в пепельно-русые, а вокруг голубых глаз, так часто встречавшихся среди уроженцев Ностэрии, залегли тяжелые морщины.

Несмотря на все тяжбы, что выпали на ее долю, завидев Биару, Вэйн приветливо улыбнулась.

— Доброе утро, госпожа! Как вам спалось? Надеюсь, не слишком холодно? От дров-то вы отказались…

— Не беспокойтесь, Вэйн все чудесно. Мы перед вами в большом долгу, — отозвалась та, замерев на пороге.

— Это еще кто у кого в долгу, — блекло улыбнулась женщина, протягивая дочери миску с каким-то травянистым отваром. Девочка, не больше девяти лет от роду, больше всего походила на маленькое исхудалое привидение: темные круги под глазами, слипшиеся волосы… — Тех монет, что вы оставили, нам с лихвой хватит вплоть до холодной поры. У меня будет больше времени для ухода за Сореей. Надеюсь, это поможет ей наконец победить болезнь…

— Разве монет не хватит, чтобы купить лекарство?

— Извольте, госпожа, какое тут лекарство, в нашей-то глуши? — устало рассмеялась Вэйн. — Такие чудеса разве что в городах водятся… Может какой маг и мог быть помочь, да только откуда им взяться здесь? Вот и приходится лечить тем, что есть.

— А что вы ей даете? — внезапно для себя спросила Биара, приблизившись к детской постели.

— Да то же, что и бабка моя мне давала, чем и остальные деревенские лечат, — пожала плечами Вэйн. — Отвар из краснолиста, волчегона, да каплю эля, чтобы заразу хоть как-то прогнать… Что же еще… Как лихорадка, прикладываю компрессы, временами даю подышать паром с укропа и синеягод. Ну и в тепле все время держу, ясное дело. — Она тяжело вздохнула. — Да только что-то не помогает оно никак… Хрип не уходит, гниль не откашливается. Бедная моя девочка…

— А темную мяту давать пробовали? — отозвалась Биара, припоминая прочитанное из травника. Темная мята упоминалась там едва ли не с первых страниц, с пометкой, что ее можно найти на большинстве материков, включая Ностэрию. Как и упоминалось о ее целебных свойствах и эффективности при лечении хрипов в легких.

— Нет, о таком растении я не слыхала, — удивленно отозвалась Вэйн. — А вы, госпожа, стало быть, разбираетесь в травах?

— Да нет, всего лишь прочитала парочку вещей тут и там, — отмахнулась Биара. Следом, поддавшись странному порыву, произнесла: — Я уверена почти наверняка, что видела пару кустиков темной мяты по пути сюда. Постараюсь их разыскать. Возможно, ее отвар сможет помочь вашей дочери.

— Вы… вы очень добры, госпожа, — растерянно отозвалась Вэйн, проводив ее взглядом.

Оказавшись снаружи, Биара глубоко вздохнула прохладный воздух, пропитанный запахом мокрых листьев и хвои… Что тут скажешь? Поддавшись краткосрочному проблеску сочувствия к добросердечной Вэйн и ее дочери, она превзошла все свои ожидания касательно умения встревать туда, куда не просят. И кто ее дернул за язык с этой глупой идеей про темную мяту? Она едва ли успела прочесть пять страниц травника! Сокрушенно вздохнув, Биара поплотней запахнула на себе плащ, ступив навстречу зябкой мгле.

Небо треснуло пополам, разбитое тяжелыми тучами сверху и мохнатыми облаками снизу, позолоченными солнцем. К счастью, вчерашнего ливня не повторилось, но мелкий дождь продолжал моросить, портя настроение окружающим и превращая землю под ногами в болотную жижу. Проворчав под нос что-то неразборчивое, Биара поправила на плече сумку с травником и неспешно направилась в сторону леса. Если память ее не подводила, темная мята должна была расти в затемненных, сырых закутках леса, неподалеку от замшелых камней и поваленных бревен.

«А если я что-то перепутала, и девочке станет только хуже?» — мрачно спросила она себя, перешагнув через гнилую кочку. «Зря я обнадежила Вэйн словами о том, что темная мята должна помочь. Если ничего не выйдет, это еще больше разобьет сердце и без того несчастной женщины… Я ведь даже толком не знаюсь на врачевании — зачем было лезть?.. Глупо и неосмотрительно, Биара. Глупо и неосмотрительно».

Высматривая темно-синие кустики с бархатными листьями и попутно пытаясь понять, почему она поддалась сиюминутному порыву помочь, ступив наперекор своему же принципу держаться в стороне от проблем других людей, Биара заслышала позади треск. Показалось? Едва ли… Не обернувшись и не выдавая, что услышала шум, она продолжила идти вперед. Вскоре ее подозрения подтвердились: листья вновь зашуршали под чьей-то неосторожной поступью. Неосторожной, но легкой — оступившись, взрослый воспроизвел бы куда больше шума.

Хитро усмехнувшись, Биара как ни в чем не бывало шагала дальше, игнорируя своего неосторожного преследователя. Тот, ничуть не сомневаясь в том, что остается незамеченным, продолжил идти следом, изредка наступая на случайно подвернувшуюся ветку. Биара же в это время старательно размышляла. Прошедшая ночь выдалась без кошмаров, благодаря чему ей удалось вполне сносно отдохнуть, восстановив большую часть сил. То, что она хотела сейчас провернуть, требовало много энергии и усилий — непомерно много, как для такой детской шалости. Но, с другой стороны, когда еще выпадет шанс позабавиться?

Стараясь не сбавлять шагу, женщина сосредоточилась. Где-то позади, неподалеку от непутевого преследователя, бесшумно возник сгусток теплой энергии, постепенно приобретая человеческую форму. Спустя пару взмахов он стал почти идентичен с тем, как выглядела Биара — ее точная копия. Ни один лист не шелохнулся под бесплотными ступнями фантома. Очень скоро он оказался позади ничего не подозревающего мальчишки, а еще спустя миг схватил его сияющими руками за плечи.

Истеричный визг прорезал мирную тишь леса, пока Биара сотрясалась от бесстыжего хохота. Обернувшись, она застала то, чего примерно и ожидала: Эйнор валялся на земле, дрожа как лист, в то время как огненный фантом, полностью повторяющий ее облик, стоял над ним, строго грозя пальцем.

— Вот что бывает, когда пытаешься выследить того, с кем не стоит тягаться, малец, — все еще посмеиваясь сказала Биара, подозвав свою копию. Протянув ей руку так, будто приглашала на танец, она закружила огненного призрака, после чего слилась с ним воедино, заставив целиком раствориться в себе. Биара уже давно мечтала продемонстрировать этот фокус, да только удобного случая никак не представлялось.

— Ты… ты злая колдунья! — обиженно отозвался мальчишка, достаточно быстро отойдя от страха. Проигнорировав услужливо вытянутую руку, поднялся на ноги, отряхиваясь от мокрых листьев.

— Злая колдунья? — с усмешкой переспросила она. — Ну, если так настаиваешь, то для тебя могу побыть и злой. Мне не сложно.

— Ты злая для всех, везде и всегда, — буркнул Эйнор, утерев нос рукавом. — Я знаю, потому что господин дракон мне все рассказал! О том, как ты превращалась в феникса, чтобы сжигать города и деревни, и как околдовывала других чародеев, заставляя их прислуживать тебе и творить злодеяния!

— О, — рассеянно отозвалось Биара, продолжив идти. — Ну, раз так говорит сам господин дракон, то я не вижу причин ему не верить. Мудрым драконам всегда виднее, не так ли?

На этот раз Эйнор не нашелся с ответом, не до конца понимая, говорит она всерьез или же снова над ним насмехается. Неуверенно потоптавшись на месте, он побежал вперед, быстро ее нагнав.

— Что ты здесь делаешь? — грубовато спросил он, пытаясь поравняться с ней шагом.

— Пытаюсь отыскать одно растение, — отстраненно ответила Биара, думая о чем-то своем. — А ты?..

— Хотел тебя выследить.

— На случай, если я снова решу сотворить парочку злодеяний?

Эйнор промолчал, подтвердив ее догадку. До чего же этот мальчишка все-таки предсказуемый…

— А что за растение ты ищешь? — отозвался он спустя некоторое время. — И зачем?..

— Чтобы творить злодеяния, разумеется. Отравить с его помощью домашний скот, а то и парочке человек подсыпать. Ты же знаешь, как мы, злодеи, это дело любим… Если сумел отправить кого-то на тот свет, то считай, день удался.

Уж очень эта фраза — «творить злодеяния» — пришлась ей по вкусу.

— Ты насмехаешься надо мной, — констатировал Эйнор.

— Гляди-ка! Оказывается, эта лохматая головушка еще и умеет что-то соображать! — восторженно воскликнула Биара, грубо потрепав его по макушке. Мальчишка моментально отстранился, оттолкнув ее руку.

Прежде, чем он успел придумать достойный ответ, впереди показались очертания невысокой скалы, поросшей сочной зеленью. Завидев ее, женщина ускорила шаг, а оказавшись у подножья, удовлетворенно хлопнула в ладоши. У самого низа, в укромном теньке, притаились небольшие темно-синие кустики, увенчанные зазубренными ворсистыми листьями. Раскрыв травник и сверившись со страницей, посвященной темной мяте, Биара окончательно убедилась, что ее чутье не подвело: это действительно было нужное растение, а в небольшом предписании к нему говорилось, что темная мята выводит «гниль» из легких, помогая лечить хриплый кашель — то, что нужно.

Бережно нарвав хрупких стебельков, следуя инструкциям травника, она завернула их в чистую тряпицу и, после недолгих колебаний, вручила Эйнору.

— Раз уж вздумал за мной шпионить, то хотя бы побудь полезным, — сказала она, пряча травник обратно в сумку. — Если нести в руках, они меньше помнутся, тем самым сохранив целебный сок.

— Зачем тебе мятная крапива понадобилась? — осведомился он, морща нос от резкого запаха.

— Так вы зовете это растение здесь? В травнике говорится, что она должна лечить от хрипов в легких. Вдруг действительно поможет дочке Вэйн скорей встать на ноги?

— Моя мама многое знала о целебных травах, но мятной крапивы она никогда не использовала, — скептично отозвался мальчишка. Несмотря на недоверие в голове, охапку растений в тряпице он нес с большой осторожностью. — С чего ты решила, что не ошиблась, и что сможешь помочь?

«Хотела бы я знать».

Вопрос Эйнора вновь натолкнул ее на рассуждения о том, зачем она во все это ввязалась. Слишком велик был риск неосознанно причинить вред, не говоря уж о том, что Биара никогда не страдала желанием помочь всем страждущим. Отгадка не крылась даже в сострадании к маленькой Сорее и ее матери — она им сочувствовала, но не до такой степени, чтобы мчать, сбивая ноги, на помощь. Но что же тогда?..

«Странное чутье, — подсказало сознание. — Что-то на подобии интуиции».

Биара ничего не ведала о травах, раскрыв травник всего пару раз, но в тот миг, как Вэйн начала рассказывать ей о недуге дочери, в памяти внезапно всплыла страничка о темной мяте. Это вряд ли можно назвать озарением, но когда Биара заговорила об этом растении, то ощущала непередаваемую уверенность в своих словах. Так, словно всю жизнь только то и делала, что изучала лекарственные травы.

«Странно все это», — подытожила она, завидев вдалеке причудливые дома, по-прежнему напоминавшие ей желуди. Став посреди улицы, Биара задумалась, глядя на вывеску постоялого двора. Так и не пришедшие ни к чему рассуждения о помощи Вэйн и травах оставили на ее душе оттенок смятения, отбив желание тотчас же видеться с хозяйкой и вдаваться с разъяснения о свойствах темной мяты. Может, переговорив с Хьюго, ей удастся отвлечься? Их последний разговор наедине — тот самый, еще в озерной долине — закончился не самым приятным образом, оставив после себя чувство незавершенности. А Биара терпеть не могла неоконченных дел.

— Ступай в дом и положи мяту в сухом, прохладном месте. Скажи Вэйн, что я скоро приду и объясню, как правильно приготовить из нее настойку, — приказала она Эйнору, после чего решительно отправилась к гостинице.

Мальчишка нахмурился, не особо желая выполнять поручение, однако возразить не успел — Биара уже исчезла за дверью.

Со вчерашнего вечера здесь мало что изменилось. Людей стало чуточку меньше, но гвалт от этого не утих, а большинство столов были по-прежнему заняты. Бедные служанки сбивались с ног, стараясь всех обслужить, да и на кухне работа кипела без остановки. Но, несмотря на царившую суматоху, Хьюго она отыскала почти сразу: он был за стойкой, куда могли подсесть все, для кого не нашлось стола и кто не хотел сидеть в одиночестве. Отличное место, чтобы собрать слухи и расспрашивать людей — лучше не придумаешь!

Пробираясь к нему сквозь толпу, Биара не сразу заметила, что Хьюго уже был занят разговором. Слева от него сидела незнакомка в широкополой соломенной шляпе, одной рукой удерживая пивной кухоль, а второй указывая на разложенную перед ними карту. Биара с трудом подавила раздраженный вздох: она надеялась переговорить с Хьюго наедине, но похоже, в этот раз не судьба.

— Приветствую, — скучающе отозвалась она, даже не пытаясь скрыть досаду в голосе.

Хьюго с незнакомкой мгновенно обернулись.

— Так значит, ты и есть Биара? — с убедительным дружелюбием отозвалась девушка, бросив на нее быстрый, изучающий взгляд.

— А мы, значит, знакомы? — равнодушно отозвалась та, не чувствуя себя в настроении для любезностей.

— Это Хита, — тут же представил ее Хьюго. — Она амулетчица, и многое знает о магии здешнего леса.

После такого вступления сложно было оставить «амулетчицу» без должного внимания. Подняв на нее взгляд, Биара подметила, что на соломенной шляпке девушки красовалось несколько занятных безделушек и тесемок с крючковатым орнаментом, а сама она была едва ли старше двадцати лет. Слегка вздернутый нос, россыпь веснушек и две короткие светлые косички, заплетенные на наивный детский манер. Веселые карие глаза смотрят с простодушным задором, но и не лишены затаенной искры ума.

«Ничего особенного» — кратко заключила Биара, одарив Хиту равнодушной улыбкой, после чего сосредоточила внимание на Хьюго.

— Говоришь, удалось выяснить что-то новое?

— Именно. Оказывается, «искажение» леса, о котором говорила мать Эйнора, успело за прошедшее время распространиться намного дальше, чем на одну деревню. С каждым годом ситуация усугубляется, и порождения этого нового, искаженного леса, забредают все дальше.

— Несколько раз их видели у здешних трактов, — добавила Хита. — Проклятые твари ни перед чем не останавливаются.

— Да, — добавил Хьюго, снова заглянув в свои карты. — Судя по слухам, сердце этого всего находится куда восточней города Наг-Кулдор, в который Эйнор так порывается пойти. Но, с другой стороны, нам ничего не стоит заглянуть и туда, раз уж он настаивает. Тем более что Хита тоже направляется в город. У нее есть повозка, и она не прочь нас подвезти — сумеем сэкономить добрых три дня пути.

— Времена нынче неспокойные, — блеснула обаятельной улыбкой девушка. — Путешествовать вместе куда безопасней. Мои амулеты, конечно, отгоняют лишнюю напасть и диких зверей, но никогда нельзя знать, какие опасности ждут впереди, верно я говорю?

— Пожалуй, — кисло отозвалась Биара.

Значит, их и без того разросшаяся компания вскоре пополнится еще одним попутчиком… Да уж, не так она представляла себе это странствие. Впрочем, «сэкономить три дня пути» звучало заманчиво, ради такого можно и потерпеть.

— А что насчет переправы? Известно, когда паромщики вновь примутся за работу? — спросила она.

— Завтра, — ответил Хьюго. — На рассвете обещают возобновить ход барж, так что долго просиживать здесь не придется.

— Это радует, — вздохнула Биара, поднимаясь. — Я возвращаюсь к остальным. Ты со мной?

— Вряд ли за сегодня мне удастся узнать больше, — сказал он, собирая пергаменты и заметки.

— До завтра! — крикнула на прощание Хита, помахав рукой. — Буду ждать вас у парома!

Биара спешила покинуть людное место, от которого у нее начала побаливать голова, поэтому не заметила, что большую часть улыбок юная амулетчица адресовала не столько им двоим, сколько Хьюго. Оказавшись снаружи, она на мгновение остановилась, наслаждаясь умиротворенным шелестом дождя и приятной свежестью, желая, чтоб они поскорей вытеснили из нее шум и духоту таверны.

— Не представляю, как ты мог провести там полдня, — произнесла Биара, подставляя лицо под холодные капли. — Мне хватило десяти взмахов, чтобы заработать мигрень. Ненавижу толпу.

— Надо же, кто это тут оказался хрупким цветочком? — усмехнулся Хьюго, обняв ее за талию.

Скорчив рожицу в ответ, она перехватила его руку, потащив вслед за собой к дому Вэйн. Свежесть свежестью, а пробирающего до костей холода и зябкой мглы никто не отменял.

Хозяйка осталась сидеть там же, где и была: у постели больной дочери. Эйнор жался в углу, неподалеку от свертка с темной мятой. Похоже, он слишком всерьез воспринял поручение проследить за собранными травами до момента, как за ними вернется Биара. Похвально.

— Ваш мальчик принес мятной крапивы и говорит, вы хотели что-то о ней поведать… — рассеянно отозвалась Вэйн, обернувшись на Эйнора. Заслышав свое имя, он смущенно насупился.

— Да, точно. Одно мгновение, — очистив сапоги от налипшей грязи, Биара поспешно прошла внутрь, на ходу достав из сумки пухлый травник. Жестом подозвав Эйнора, она раскрыла книгу на нужной странице, внимательно перечитав искомый рецепт.

— Как я и говорила, темная мята — она же мятная крапива — должна помочь при хрипах в груди, — пробормотала Биара, переведя взгляд с текста на принесенный мальчишкой сверток. Сорванные стебельки растения благоухали, сохранив в себе дух мокрого леса. — В книге говорится, что прежде, чем готовить из нее настойку, мята должна немного отлежатся, так чтобы стебли обмякли. Вот как сейчас — тут главное не передержать, и не довести их до полного увядания.

Итак, когда собранная мята достаточно отлежалась, ее следует бросить в котелок с холодной водой и довести до кипения. Хм-м… — Биара задумалась, еще раз перечитав текст. — Здесь не написаны точные пропорции, упомянуто лишь, что лучше всего кидать не больше четырех побегов на средний котелок… что бы под «средним» не подразумевалось.

Вэйн кивнула, старательно запоминая каждое слово.

— Также здесь говорится, что отвар можно укрепить, добавив в него заячий корень, медолист и укроп. Не уверена в том, что представляют собой первые два, но об укропе вы уже упоминали, не так ли?

— Так, — кивнула Вэйн.

— Чудесно, значит добавите немного свежего укропа, как только вода начнет нагреваться. Когда отвар закипит, малость обождите, а после снимайте с огня и дайте ему настояться. Как остынет, сразу дайте дочери его выпить. Если верить травнику, свежим этот отвар помогает намного лучше. Так что в случае чего не оставляйте его на потом, а просто сварите новый.

— Будет сильно горько? — осведомилась осипшим голосом Сорея, впервые при них заговорив.

Биара повернулась в ее сторону, задумчиво произнеся:

— Думаю, если будет сильно горчить, можно подсластить отвар медом или ягодами — вряд ли это повлияет на лечебные свойства.

— Немножко меда у нас есть, — улыбнулась Вэйн. — Что ж, давайте тогда попробуем приготовить это ваше чудодейственное зелье.

— Не знаю, насколько оно чудодейственное, — тут же вставила Биара. — Это всего лишь рецепт из книги, но я… Мне кажется, он может помочь. В любом случае, хуже не станет. — И тут же нахмурилась, будто сама не до конца понимая, откуда в ней взялась такая уверенность. Коротко вздохнув, она вновь подняла взгляд на Вэйн. — Что ж, давайте скорей приступим.

Обе поднялись, взявшись за приготовления. Вэйн достала покатый котелок и разворошила угли, а Биара в десятый раз перечитала рецепт из книги и разложила на столе сверток со стебельками темной мяты, задумчиво ощупывая листки пальцами, словно вспоминая…

Хьюго, что все это время стоял у порога, потрясенно наблюдал за ней — так, словно увидел призрака. Один только Эйнор, послушно стоявший в сторонке, чтобы не путаться под ногами, заметил его растерянный вид, но так и не рискнул ни о чем спросить. Хьюго пришел в себя лишь когда Вэйн случайно выронила котелок, и тот с глухим звоном брякнул о пол.

— Я наберу воду, — спохватился он, услужливо перенимая из ее рук холодную черную ручку.

— Ты тоже не стой без дела, — обратилась Биара к мальчишке. — Сходи нарви укропа — ты же знаешь, как он выглядит?

— Знаю, — буркнул тот, выйдя из дома вслед за Хьюго.

Так и прошел оставшийся вечер, полный приготовлений и приятной домашней суеты.

Повозка подскочила на очередном камне, столь неудачно подвернувшемся под скрипящее колесо. Кириан встряхнуло, из-за чего она едва не ударилась головой об один из ящиков. Нет уж, что бы там не говорила Биара, а возможность сократить несколько дней пути никак не стоила того, чтобы весь оставшийся день трястись в повозке, пропахшей пылью, ворсом и конским потом.

Обычно Кириан вполне терпимо относилась к лошадям: они были неплохими на вкус, а иногда еще и разумными. Бриз, первый конь Биары, боялся рысь до смерти, тем самым ее забавляя. Веселый Принц, «одолженный» прямиком из королевской конюшни города Сивилия, был умудренным, в меру боязливым жеребчиком, чье почтительное отношение к Кириан заслужило того, чтоб она, в свою очередь, прониклась ответным уважением к нему. Но когда дело дошло до двух злющих кляч, тащащих повозку болтливой амулетчицы по имени Хита, Кириан готова была разом возненавидеть весь лошадиный род.

Это были на редкость мерзопакостные зверюги, что зажимали уши и агрессивно скалились каждый раз, как рысь появлялась в их поле зрения. И ладно бы клячи ограничивались лишь этим! Когда путники теснились на пароме, эти наглые твари дважды попытались ее цапнуть и один раз пнуть копытом. Кириан, разумеется, подобной наглости не стерпела, наградив одну из них глубокими царапинами на носу. Большего сделать она не успела: в общей толчее было не развернуться, да и амулетчица подоспела, успокоив взбесившихся кляч.

Дальше было хуже. Устав от постоянной тряски, рысь спрыгнула с повозки и хотела идти неподалеку, слушая разговоры, но и этого сделать не удалось: как только она оказывалась поблизости, кобылы начинали упрямиться, истерить, и ни понукания хозяйки, ни звонкий хлыст не могли привести их в чувство.

— Можешь попросить своего зверя сидеть в повозке или хотя бы идти позади? — с напускным дружелюбием осведомилась Хита, обращаясь к Биаре.

— Увы, Кириан вольна делать то, что пожелает. Она не ручной зверь, а потому я не могу ей ничего приказывать, — равнодушно отозвалась напарница, не отрываясь от чтения травника. В кои-то веки Кириан испытала глубокую признательность за ее слова.

Вот и получалось, что Кириан должна была либо сидеть с остальными, либо бежать за ними вдоль леса без возможности наблюдать за тем, что происходит. А глядеть здесь определенно было на что.

Сдвинув широкую шляпу набок и ловко правя своими ненаглядными клячами, амулетчица Хита то и дело о чем-то рассказывала, что-то выспрашивала — казалось, она готова была щебетать без умолку. Множество побрякушек в виде тесемок, подвесок с кристаллами, деревянными фигурками, бусинами и причудливыми нитями позвякивали в такт ее болтовни, выбивая своеобразный ритм.

Однако до самих разглагольствований не в меру общительной амулетчицы Кириан дела не было — куда интересней оказалось наблюдать за тем, как та упорно строит глазки Хьюго, явно не намереваясь отступать. Разумеется, Хита делала это осторожно, пытаясь заговаривать не только с ним, но и с Биарой, однако последняя значительно упрощала ей задачу, уткнувшись в травник и не замечая ничего вокруг. Даже качка не помешала ей читать весь день напролет.

По итогу получилось так, что единственным, на кого болтовня Хиты действовала как надо, стал Эйнор: уже после первого дня он не мог оторвать от нее по-щенячьи преданного взгляда, ловя каждое слово.

«Амулетчица обрадовалась бы куда больше, окажись на его месте Хьюго», — хмыкнула про себя Кириан, подметив очередную натянутую улыбку, которой Хита наградила встрявшего в разговор мальчишку.

Сам же Хьюго не то, чтобы проявлял внимание к их новой попутчице. Он охотно с ней беседовал, но скорее из вежливости и отсутствия иных занятий — сидя в повозке, заняться особо нечем. Поначалу он пытался продолжить обучение Эйнора, но вскоре отказался от этой затеи: тряска была слишком сильной, и мальчик не мог разглядеть незнакомых ему символов, не говоря уж о том, чтобы запоминать их. Вот и получилось, что Хьюго отдувался за всех, поддерживая беседу с несмолкаемой Хитой. Она даже вскользь предложила ему сесть рядом с собой, на месте кучера, но тут ее постигла неудача: как и Кириан, клячи дракона сразу же невзлюбили, не подпуская к себе даже на хвосст. Чувства эти оказались взаимны: по каким-то своим причинам, Хьюго лошадей не любил и терпел их присутствие только тогда, как это было необходимо.

— …Вы все говорите, что являетесь обыкновенными странниками, — весело проговорила Хита, сидя к ним вполоборота. Как обычно, слова ее были обращены ко всем, но глаза смотрели только на ящера. — Вот только меня так просто не проведешь. Опытный глаз амулетчицы всегда заприметит старинные символы, чье происхождение уходит так далеко, как не заходят некоторые легенды, — она многозначительно указала на рукоять меча, что лежал на коленях Хьюго. — Я бы многое отдала, чтоб узнать, каким образом одна из реликвий «Затмения» оказалась в руках «обыкновенного странника». Если память меня не подводит, эта вещичка должна была проделать огромный путь прежде, чем оказаться здесь — руины бывшего Аргоса лежат очень далеко от Ностэрии.

Эйнор любопытно склонил голову, и даже Биара на миг оторвалась от книги, прислушиваясь к разговору.

— Я обрел его уже после того, как он покинул те места, — туманно отозвался Хьюго, не желая углубляться в подробности.

— Что еще за «Затмение»? — тут же спросил мальчишка, стараясь перехватить взгляд амулетчицы.

— Так зовется знак, которым украшен меч, — с готовностью отвечала она. — Видишь золотой полумесяц, прикрытый черным кругом? Это и есть затмение. «Затмение золотой луны», если быть точным. Очень древний символ — один из старейших, что сохранились до наших времен, пережив Катаклизм. Раньше им пользовалась могучая императорская династия, жившая на территории бывшего Аргоса, ныне зовущегося Мертвыми Землями. Говорят, в свое время эта династия была одной из самых преуспевающих — их флот покорял мир, их купцы торговали редчайшими товарами, а их войско устрашало все соседние государства. Ты наверняка хочешь спросить, в чем же заключалось их могущество?..

Эйнор молчал, но в его глазах отчетливо читалась мольба продолжить. Обольстительно улыбнувшись, Хита продолжила тоном заядлой рассказчицы:

— Тайны здесь нет, ибо все знали об источнике силы императоров Аргоса. А заключалась она в их волшебстве. Видишь ли, хотя магия так или иначе одинакова для всех, у каждого народа сложился свой подход к ее подчинению. У лесных эльфов маги зовутся друидами, а самый верный источник их силы — природа родного края. В это же время гномы обучились заточать энергию в рунах, благодаря чему их ремесло кличут «рунической магией». Что же до людей, то они обычно прибегают к самому слабому и очевидному источнику силы — магии вокруг, заключенной в ветре и тепле, природных явлениях и миру, что нас окружает.

Несложно догадаться, что у империи Аргоса также был собственный подход к магии, и заключался он в силе небесных светил: солнце, луне и звездах. К сожалению, нынче об их ремесле мало что известно, ибо знания исчезли вместе с народом, не сумевшем пережить Катаклизм, грянувший после смерти звезды Каллеиды. Все, что нам осталось, это руны, да некоторые символы, встречающиеся там и тут. «Затмение» было одним из них. Оно часто встречалось на обожженных страницах гримуаров, украшало уцелевшие стены и даже остатки императорского трона. Хотя магия Аргоса канула в лету и вряд ли сможет вернуться из небытия, отголоски ее силы все еще присутствуют в том, что оставила после себя сгинувшая империя. Прямо сейчас я чувствую слабую дрожь, источаемую знаком на этом мече — даже после того, как его создатели умерли, символ «Затмения» хранит в себе частичку их могущества …

— А ты многое знаешь, — отозвалась Биара, внимательно глядя на Хиту. — Откуда тебе столько известно о Катаклизме и сгинувшем народе Аргоса?

— Это всего лишь крохотный осколок большой истории, — пожала плечами Хита, забавно встряхнув косичками. — Ремесло амулетчика требует ознакомления со старинными символами и орнаментами — это необходимо, чтобы лучше понимать затаенную в них силу. Нельзя преуспеть, не зная истоков. Хотела бы я разведать больше о происхождении «Затмения» и той силе, что он в себе скрывает, но увы — приходится довольствоваться тем, что и без того всем известно.

— «Амулетчица»… это что-то вроде волшебницы? — уточнила Биара, вопросительно покосившись на Хьюго.

— Не совсем, — отозвался тот. — В отличии от магов, амулетчики не могут обращать ману в иные материи. Они способны ее чувствовать, но не повелевать ею. Вторым, что отличает их от волшебников, является способность ощущать другие виды энергий, а не только ту, что таит в себе окружающий мир. К примеру, маги не способны чувствовать энергию жизни, которой владеют некроманты, а те, в свою очередь, едва различают магический фон. Амулетчики же умеют чувствовать присутствие как первого, так и второго, но не могут при этом ни тем, ни иным управлять.

Однако им не нужна магическая сила, чтобы создавать различные предметы и обереги, сплетая их с окружающей энергией, а иногда даже настраивая на определенные свойства. Насколько мне известно, амулетчики встречаются довольно редко — куда реже, чем волшебники. Поэтому их дар ценится превыше магии, ибо ни один маг не способен создавать столь же сильные и уникальные артефакты, как они.

— Все верно, — польщенно отозвалась Хита. — Я чутка ко всему, что нас окружает — природе, волшебству, силе некоторых существ и отголоскам магии, заточенной в древних знаках, — еще один мимолетный взгляд на Хьюго.

«Значит, она не могла не знать, что я не просто какой-то там зверь» — подметила Кириан, добавив это к воображаемому досье на амулетчицу.

— …Также я могу чувствовать легкие колебания, вызванные искажением, что охватывает эти леса, — вела дальше Хита. — Даже отсюда я ощущаю едва уловимый дисбаланс, нарушающий привычный порядок вещей.

— А могла бы ты, к примеру, отыскать первоисточник — место, откуда исходят все эти искажения? — живо заинтересовался Хьюго.

— Нет… Боюсь, что нет. Я могу ощутить лишь легкий фон, колебания в общей энергетике леса, но не более того. Мне жаль… — амулетчица взглянула на него так, будто и в самом деле провинилась.

— Ничего страшного, — поспешил утешить он, застигнутый врасплох искренним сожалением на ее лице. — Мы и без того разберемся, куда держать путь.

…Вскоре путники сделали короткую остановку, позволяя лошадям отдохнуть и напиться воды из ручья. Все поспешно спрыгнули с телеги, разминая затекшие мышцы. Биара решила прогуляться к небольшому пролеску, и Кириан тут же поспешила за ней. Пользуясь тем, что они остались одни, рысь выразительно спросила:

— Что думаешь о нашей хорошенькой амулетчице?

— Девушка как девушка. Вроде очаровательная, но не в моем вкусе — слишком уж приторная, да и болтает многовато, — отозвались женщина, сладко потягиваясь.

— И что ты намерена со всем этим делать?

— О чем это ты?

— Ты меня еще спрашиваешь?.. Да она только то и делает, что весь день строит глазки Хьюго. Хочешь сказать, ты ничего не заметила?

— Ну строит и строит, — пожала плечами Биара, принявшись разминать ноги. — Что мне — жалко, что ли?

— Прошу прощения, огнеголовая, ты в последнее время с деревьев не падала? Хочешь сказать, что ни капельки его не ревнуешь?

— Тоже мне, ревность, — пренебрежительно фыркнула напарница. — Прости, но я выше всего этого.

— Неужели? Это почему же?

— Во-первых, взгляни на меня, — Биара многозначительно развела руками, — куда уж там маленькой амулетчице таскаться со мной? Да, она милая, не спорю, но в голове у нее пусто. Болтает без умолку, никакой тебе загадки, затаенной силы и любопытных мыслей. Ведь самое ценное, оно здесь, — она постучала пальцем по виску.

— Не все мужчины любят таких вот «загадочных» и «сильных», какой ты себя возомнила, огнеголовая. Некоторым могут быть по душе простодушные и милые болтушки, способные трещать днями на пролет.

— О, так ты теперь еще и эксперт по мужчинам? — развеселилась Биара. — Ну что ж, раз тебе так сложно уверовать в то, что ни один достойный мужчина не предпочтет мне какую-то там амулетчицу, вот «во-вторых»: мы здесь вообще-то говорим о Хьюго. Никого преданней его я в жизни не встречала. Так что увы и ах, муфта мохнатая, но дешевого спектакля со сценами ревности ты не получишь.

— Любой, даже Хьюго, может однажды устать от твоей «неотразимой» личности, — недовольно буркнула Кириан, не желая так легко сдаваться. — А эта девчушка юна и наивна. Как минимум, ей нет тридцати.

— Мне двадцать восемь.

— А еще у нее шутки куда смешнее твоих.

— Не припомню, чтоб она шутила…

— Вот именно.

Биара остановилась, развернувшись к рыси:

— Ладно, Кириан, давай на чистоту: чего ты пытаешься всем этим добиться? Если позлить меня, то не выйдет — сегодня я в поразительно хорошем настроении.

— Мне просто не нравится, когда перед носом какая-то обнаглевшая девчонка кокетничает с Хьюго, а ты на это и бровью не поведешь, — проворчала кошка, обойдя ее по кругу. — Это как-то… неправильно. Она посягает на твое, а ты просто стоишь в сторонке — так дела не делаются! Ты должна прогнать соперницу. Знаешь, как? Для начала нужно пометить свою территорию!

— Предлагаешь мне «пометить» спальник Хьюго? — прыснула Биара.

— Это только один из вариантов, — хитро сощурилась рысь.

Птицы негромко переговаривались в ветвях, сопровождая их своим пением. Рысь с наслаждением втянула воздух, пресыщаясь запахом леса и его крошечных обитателей.

— Представляешь, настойка из темной мяты действительно помогла, — с робкой гордостью в голосе произнесла Биара некоторое время спустя. — Утром Вэйн сказала, что ее дочери заметно полегчало, и что она впервые начала откашливать «гниль» из легких, а это — первый признак выздоровления. Рассыпалась в благодарностях, даже деньги попыталась вернуть. Попросила рассказать ей о том, где искать темную мяту. Говорила, что обучит моему отвару всех деревенских. — Биара тепло улыбнулась, вспомнив этот момент. — Было так… приятно. Кто же мог знать, что от прочтения старого травника будет толк? Но куда больше меня интересует то, почему я вообще решилась им помочь. Я не могла быть уверенной в том, что это сработает и что мои советы не навредят. Однако в то же самое время была во мне какая-то уверенность — своеобразное чутье, которое подсказало, что я на верном пути и не ошибусь. Все задаюсь вопросом: что это было?

— Тебе стало скучно, и ты нашла чем себя развлечь? — равнодушно предположила Кириан. — Учитывая прошлый опыт, скажу, что это — далеко не самый сумасбродный из твоих поступков.

— Я это сделала не потому, что мне было скучно! — вспылила Биара. — Я просто решила попробовать…

— …Помочь? Ну-ну, знаю я твою помощь.

Напарница хотела было ответить, но смолчала, сердито поджав губы.

— Ты несправедлива, — тихо сказала она погодя.

— Я честна, а это — не то же самое.

Биара выглядела такой огорченной, что на краткий миг Кириан даже пожалела о своей резкости. Впрочем, долго себя корить не пришлось, равно как и просить прощения — позади раздался испуганный вопль мальчишки. Прямиком оттуда, где они оставили повозку.

— Он вообще умеет не встревать в неприятности? — тяжело вздохнула Биара, тут же побежав обратно.

— Пока все указывает на то, что нет — не умеет, — отозвалась рысь, бросаясь за ней следом.

Вопреки ожиданиям, на этот раз Эйнор оказался не при чем. Рядом с телегой стояли Хьюго и Хита, пока мальчишка прятался позади них. Обе кобылы истерично плясали на месте, а нарушитель спокойствия не заставил долго себя ждать.

Из лесу вышел иссиня-черный волк, лишь самую малость уступая размерами взрослой лошади. Точнее, ближе всего это существо напоминало волка, хотя больше им определенно не являлось. Там, где у него должна была находиться морда, красовалась плоская деревянная маска с двумя бездонными прорезями вместо глаз. И, будто этого было мало, на плечах и вдоль позвоночника торчали белые отростки, напоминая ни то кость, ни то отполированную добела древесину. Они переплетались между собой, напоминая спутанные ветви. Издав режущий по ушам скрежет, волк замер, изготовившись к броску. Его тонкие лапы напряглись, мышцы вздулись… А в следующий миг произошло то, чего не ждал никто.

Прежде, чем Хьюго успел принять облик дракона, а Биара выстрелить пламенем, вперед выскочила Хита. На ее вытянутой руке болталась одна из многочисленных подвесок — миниатюрная фигурка плоского дерева, вырезанная из светлого куска древесины, позади которой висел такой же плоский перламутровый камешек — вроде тех, на фоне которых изготавливали камеи. Храбро выступив вперед и заслонив собой удивленного Хьюго, амулетчица зычно произнесла:

— Доккм!

Как и остальные, Кириан ожидала, что сейчас уродливый волк набросится на нее и разорвет в клочья, но этого не произошло. Более того, в ответ на слова девушки, подвеска засверкала, источая мягкий белый свет. Существо вздрогнуло, отступив на шаг.

— Доккм! — строго повторила Хита, ткнув в него рукой с амулетом.

Гневно проскрежетав, волк бросился наутек. В последний раз оглянувшись и окинув их жутким взглядом из черных прорезей маски, он скрылся в гуще леса. Ветки еще долго трещали под его лапами, держа всех в напряжении.

— Что это было?! — первым осведомился Эйнор, уставившись на Хиту. Если раньше его взгляд источал мальчишескую влюбленность, то сейчас он и вовсе перерос в слепое обожание. — Как ты сумела его прогнать???

— Одна из искаженных тварей. Я ведь говорила, что временами они осмеливаются нападать на путников у дороги, — сказав это, Хита устало откинула парочку светлых прядей со лба, заправляя обратно под широкополую шляпу. Заметив ошарашенные взгляды остальных, скромно опустила взгляд: — К счастью, у меня есть пара фокусов, способная их отогнать. Однажды мне удалось заполучить крохотный осколок от самого вседрева, — Хита потрясла подвеской. — Очень ценная находка для амулетчика. Удалось сделать из него такой вот оберег, отгоняющий искаженных тварей. Говорят, дух Матери остается единственным, что держит их в страхе.

— Моя мама тоже говорила, что лишь Дух мог защитить ее деревню от искаженных демонов, — согласно кивнул Эйнор.

— Спасибо тебе! — искренне улыбнулся Хьюго, по-новому взглянув на амулетчицу. — Не представляю, на что способны эти твари, так что твоя помощь пришлась нам очень кстати.

— Не стоит благодарности, — зарделась в ответ Хита.

— Все еще считаешь, что у тебя нет повода для беспокойства? — как бы невзначай обронила Кириан.

Биара наградили ее мрачным взглядом.

Последующие дни прошли примерно в том же русле.

Кокетство Хиты становилось все более явным, если не сказать дерзким. Эйнор был целиком и полностью очарован ею, готовый ловить каждое слово и слушать с раскрытым ртом. Хьюго после происшествия с искаженным волком проникся куда большим любопытством к ремеслу амулетчицы, чем раньше. Это, само собой, лишь больше поощрило ее заигрывания.

— Откуда берутся эти существа? — спросил он на третий день пути.

— Полагаю, этим вопросом задается большая часть здешних жителей, — с готовностью отозвалась Хита. — Большинство придерживается мнения, что виной тому некая болезнь — искажение — что поразило наш лес. Оно распространяется медленно, но стабильно, поражая все больше участков. Говорят, что в тех местах, где появились первые искаженные, нынче опасно находиться. Они кишат этими тварями, да и природа вокруг будто бы переняла на себя часть заразы. Если верить слухам, деревья в той части Калора почернели, покрывшись странными белыми наростами, прямо как на волке. Да и земля там тоже стала… «иной».

— Но что тому виной? Ведь это не может быть обыкновенная болезнь.

— Твою проницательность не обманешь, — обронила мимолетный комплимент амулетчица. — Все верно, дело не в какой-то там хвори, по крайней мере, в привычном для нас понимании. Я придерживаюсь мнения, что тут замешана магия — та самая, которой однажды владел дух Матери. Мне доводилось видеть искаженных существ лишь несколько раз, но в каждый из них я чувствовала определенную силу — одновременно знакомую, но в то же время какую-то не такую. Звучит глупо, наверное, — она смущенно потупила взгляд.

— Нет-нет, продолжай, — подбодрил ее Хьюго. — Я, кажется, понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну что ж… Это как будто все еще сила вседрева, но в которой что-то пошло не так. Словно крохотная зазубрина в амулете, которая, несмотря на малые размеры, сумела полностью вывести его из строя. Также и здесь. Что-то изменилось, исказилось в магии духа Матери, породив этих тварей — отсюда и название.

— У тебя есть предположение, что могло вызвать такой вот… сбой?

— Ни малейшего. Мало кто отваживается отправиться навстречу тому месту — источнику заражения. Оно и не странно: искаженные твари в большинстве своем опасны. Не все они агрессивно настроены, но даже от вида самых мирных из них бросает в мурашки. Я слышала, что нашлись удальцы, которые отлавливают этих существ — тех, что поменьше и поспокойней, — и вывозят их за пределы Ностэрии, продавая в качестве заморских диковинок. Жуть, правда же?

— Это точно, — улыбнулся Хьюго. Затем, подумав немного, спросил: — Как именно тебе удалось отогнать того волка? Ты упоминала, что тут замешана магия Матери?..

— Все верно. Этот амулет, — Хита выбрала нужную подвеску из множества других, что висели на шее, — вырезан из частички вседрева и хранит в себе отголоски его магии. Слово «доккм» обозначает «прочь» на старинном языке этого края. Объединив таким образом силу духа Матери и отпечаток наследия наших предков-хранителей, я сумела создать такой вот небольшой артефакт. Уже не единожды он выручал в пути. Рада, что на сей раз он сумел уберечь не только меня, но и остальных… Впрочем, — тут же добавила Хита, заговорщицки улыбнувшись, — что-то подсказывает, что и без моей помощи вы бы неплохо справились. Вряд ли даже самые страшные из искаженных могут тягаться силой с настоящим драконом.

Хьюго на это ответил мимолетной улыбкой.

— Когда это он успел рассказать ей о том, кем является? — отозвалась Кириан, обернувшись к Биаре.

Та промолчала, еще усердней уткнувшись в раскрытый травник, который, кстати говоря, успела перечитать уже дважды. Она была в не меньшем смятении, чем рысь, хоть и не подала виду. Дело в том, что за Хьюго никогда не водилось привычки каждому встречному сообщать о своей истинной природе. Случай с Эйнором можно было считать редким исключением из правил, да и то — мальчишке он показал свой второй облик лишь спустя несколько дней совместного путешествия. Когда же он успел проболтаться об этом Хите и, что самое главное — зачем?

— Это твоих рук дело, или обстановка и вправду стала понемногу накаляться? — подшутила Кириан, покосившись на напарницу.

Больше всего в происходящем ее удивляло поведение Биары. Ни тебе скрытых угроз, ни попыток поставить наглую девчонку на место — все это время напарница попросту молча читала книгу (ну, или делала вид, что читала). В разговоры она почти не встревала, держалась отстраненно, как будто вокруг и вовсе ничего не происходит. Рысь так и не поняла до конца ее позиции: то ли Биара придерживалась мнения, что она «выше этого», и что не станет снисходить до разговора по душам с какой-то там амулетчицей, то ли она попросту не знала, что делать — этот вариант казался Кириан наиболее правдоподобным.

— А часто ты так путешествуешь? — подал голос Эйнор, влюбленно наблюдая за Хитой.

— Не совсем. Я держу небольшую лавку амулетов в Наг-Кулдоре и большую часть времени провожу там. Но временами мне необходимо сняться с места и объехать весь материк, чтобы собрать новый материал для амулетов и послушать окружающий мир, ознакомиться с необычными проявлениями его энергии и поглядеть на то, чем живут люди. Это важная, едва ли не ключевая часть в моем ремесле. Амулетчики чутки к происходящему вокруг: магия, жизнь, смерть, древние загадки и легенды. Все это манит нас как магнит и насыщает новой силой, позволяя создавать новые артефакты.

— Здорово! — восхищенно отозвался мальчишка. — Ты такая мудрая, госпожа амулетчица!

— Зови меня Хитой, ладно? — задорно рассмеялась девушка в ответ.

— Эх, наивный воробьишка, — вздохнула Кириан. — В своем слепом обожании он даже не заметил, что она стала лучше к нему относиться лишь после того, как увидела, что о нем заботится Хьюго. Но, ты не переживай, — она насмешливо боднула напарницу в бок. — Я останусь последней, кто не купится на слащавые чары этой девчонки. Уж как по мне, так лучше твоя угрюмая физиономия, чем ее несмолкаемая трескотня.

Биара промолчала, шумно перевернув страницу.

Вечером того же дня они остановились на весьма живописной поляне. Кругом росли тоненькие деревья, чьи кроны украшали яркие пурпурные соцветия. Рядом с ними порхали насекомые с длинными туловищами и широкими стрекозьими крыльями, что мерцали мягким голубым сиянием. То тут, то там в земле торчали невысокие камни, на которых были вырезаны образы лесных обитателей: сов, лис, кабанов и зайцев, волков и медведей, оленей и рысей — словом, самая разнообразную живность. Касательно возраста этих тотемов не возникало сомнений: все они были очень древними. Большинство камней полностью поросло мхом и листвой, некоторые из них раскололись, другие повалились или до половины ушли под землю.

Разгрузив вещи и отпустив кляч пастись на пригорке, путники разбрелись каждый по своим делам. Хьюго первым делом решил взяться за Эйнора, продолжая истязать его изучением грамоты, но не то, чтобы мальчишка был так уж против. Благодаря присутствию Хиты, что незаметно наблюдала не столько за ним, сколько за ящером, он старался выложится на полную, трудясь с двойным усердием. Биара, лишившись своего единственного щита в виде книги, была вынуждена маяться от безделья. Не горя желанием сидеть в неловкой тишине рядом с амулетчицей, она решила набрать хворосту для будущего костра. Однако не успела сделать и двух шагов в сторону чащи, как ее догнал вопрос Хиты:

— Расскажи, что за силой ты обладаешь? Я чувствую ее в тебе, но никак не могу сообразить что же это такое. Ранее мне еще не доводилось встречать магов, подобных тебе.

— Это не магия, — отвечала Биара, со вздохом повалившись обратно на бревно. Несмотря на то, что амулетчица всеми силами источала доброжелательность, она к ее очарованию осталась равнодушна.

— Очевидно, — ничуть не смутилась Хита, усмехнувшись еще шире, отчего на веснушчатых щеках появились две миловидные ямочки. — Эта сила похожа на магию, но ей не является. Вокруг магов существует своего рода ореол, через который они притягивают к себе ману. Твоя же сила чувствуется иначе. Она будто… — девушка задумалась, на мгновение прикрыв глаза, — …будто сосредоточена прямиком в тебе. Волшебники черпают энергию от окружения, а ты сама ее излучаешь.

— Таких нынче кличут «антимагами», — устало пояснила Биара. — Магия без маны, и все такое…

— О, так ты одна из них! Я о вас наслышана, но вижу антимага впервые, — восторженно всплеснула руками Хита. — Так вот вы какие… И что же это? Какой способностью ты обладаешь? Хотя нет, постой, не говори! Я попытаюсь догадаться…

Амулетчица снова прикрыла глаза, наморщив лоб от усилий. Заинтригованная Кириан подошла ближе, не желая упустить ни слова. Вскоре девушка заговорила:

— Я ощущаю много тепла, а может даже жара. Твоя сила, она… не любит поддаваться контролю. Я вижу всполохи, обжигающие и жалящие всполохи, напоминающие… огонь?

— Браво, — без особого энтузиазма отозвалась Биара, создав в руке крохотный огонек, чтобы продемонстрировать Хите и поскорей покончить со всем этим. Однако амулетчица еще не договорила…

— Я чувствую разрушительное пламя, оно стремительно и неудержимо. Она быстро появляется, сметая все на своем пути, чтобы после так же быстро, так же резко и бесследно… погаснуть.

Между ними воцарилось напряженное молчание. Хита наконец отворила глаза. Она выглядела удивленной, так что вряд ли все вышесказанное было простой выдумкой. Что же до Биары, то она отрешенно глядела перед собой. Слова амулетчицы сумели до нее добраться, затронув нечто потайное.

— Ты угадала, — кратко сообщила она, поднимаясь. Пройдя мимо остальных, негромко добавила: — Я за хворостом.

Едва напарница скрылась за тенью широких дубов, как ее тут же нагнала Кириан.

— Звучит знакомо, не так ли? — осведомилась она, пытаясь заглянуть в лицо Биары. — Кажется, нечто похожее тебе однажды говорил Оривиан. Что-то про могущественное пламя, что так же быстро исчезает, как и появляется.

— Вроде бы так.

— Почему же сейчас эта фраза потрясла тебя, словно ты услышала откровение? Старые слова старого и, что немаловажно, давно как мертвого мага. Незачем попусту себя изводить. Они что тогда ничего не значили, что сейчас.

— Ошибаешься, Кириан. Если подумать, эта фраза довольно емко описала всю мою жизнь: где бы я не появлялась, будь то Эльванор или Дауэрт, везде умудрялась натворить дел, разрушив чужие жизни, после чего так же внезапно исчезала, оставляя других жить с последствиями. Что, если и на этот раз история повторится?..

— Ты подгоняешь факты под бредни старика, у которого не всегда был порядок с головой, — пренебрежительно фыркнула рысь. — История повторится только если ты захочешь ее повторить, так что давай не заниматься самоистязанием на ровном месте.

— Ты мудра не по годам, — бледно улыбнулась ей Биара.

— А ты глупеешь с каждым днем. Скажи лучше, как и когда ты наконец проучишь эту в край обнаглевшую девчонку?

— Хиту?

— Ты знаешь кого-то еще поблизости, кто не прочь завлечь к себе Хьюго?

— Он просто вежлив с ней. Раз девочка хочет видеть в этом признаки внимания, то пускай развлекается.

— Не верю!

Кириан выпрыгнула перед Биарой, заставив остановиться.

— Хочешь сказать, тебя не капли не задевает ее поведение? — с напором спросила она, заглядывая в глаза напарницы. — Не злит, не раздражает, что она с тобой вообще не считается, прямо перед носом флиртуя с Хьюго?

— Может… Немного, — неоднозначно повела плечом та. — Самую малость.

— Врешь.

— Тебе-то какое дело? То ты со мной днями не говоришь, то вдруг так обеспокоилась моими «любовными терзаниями». В чем проблема, Кириан?

— Я тебя не узнаю, и это меня… настораживает, — недовольно буркнула рысь, наконец уступив ей дорогу. — Я ожидала от тебя очередного фокуса в духе Биары Лорафим. Ну знаешь, залезть под кожу этой девчонки, отыскать ее слабое место, заставить почувствовать себя слабой, уязвимой и ничтожной, сыграть на ее страхах и разорвать на клочки, не применяя грубой силы — что-то в таком духе. Ну или, на крайний случай, просто поджечь ее светлые косы.

— Я и не знала, что ты такая кровожадная, — хмыкнула напарница. — Обычно ты выступала в роли моей совести и понукала, если я переступала грань. Когда это мы успели поменяться ролями?

От этих слов Кириан обдало дрожью. Стараясь это скрыть, она незаметно пригладила шерсть, ворчливо произнеся:

— Я всегда была против того, чтобы ты изводила невиновных. В данном же случае девчонка сама напрашивается на хорошенькую взбучку, а ты вдруг превратилась в тихую безобидную рохлю, что прячется за своей ненаглядной книжонкой. Почему? Со стороны выглядит так, будто тебе и вовсе нет дела до того, что происходит: до Хьюго и вызывающего поведения Хиты.

— Когда я не знаю, как реагировать, то замыкаюсь в себе, — пожала плечами Биара, наклонившись, чтобы подобрать прутик для хвороста.

— А могла бы поставить амулетчицу на место и жить припеваючи.

— Кириан, эта девушка едва ли старше меня, когда я во второй раз попала в Дауэрт. Она юна и наивна — возможно, однажды кто-то и познакомит ее с жестокой реальностью, но это точно буду не я. Пускай другие заставляют ее учиться на своих ошибках.

— Получается, текущая ситуация тебя устраивает?

— Нет, но… — Биара тяжело вздохнула. — Я устала, Кириан. Я не знаю, как мне быть и что делать. Такое ощущение, словно все, за что бы я не взялась, ведет совсем не туда. Попытка заполучить обратно меч, сделка с Эйнором и поджог складов, расправа над разбойниками и отношения с Хьюго… Ничего у меня не вяжется, понимаешь? Постоянно такое чувство, будто я все делаю не так, иду в неправильном направлении. Не оправдываю ожиданий, не становлюсь лучше. И от всего этого я порядком устала. Эти чувства давят на меня, и даже сейчас, в ситуации с Хитой, я не знаю, как поступить так, чтобы было…

— …Правильно?

— Именно. Я боюсь допустить ошибку, сделать что-то не так и снова ловить на себе этот странный взгляд Хьюго, значения которого я никак не могу разгадать. Я в смятении, а поэтому молча выжидаю.

— Понятно, — отозвалась немного погодя Кириан, несколько удивленная этими внезапными откровениями. — Что ж, я тебя поняла и оставлю в покое, хоть и все еще придерживаюсь мнения, что ты должна показать этой амулетчице кто здесь альфа-самка.

Биара тихо рассмеялась.

— Мой единственный совет: не держи эти чувства слишком долго в себе. Лучше поделись ими, пока не стало поздно.

— Хм-м… А это интересная мысль, — призадумалась напарница. — Если просто взять, и поговорить с Хитой — почему бы и нет?

— Вообще-то я подразумевала Хьюго, но и так, пожалуй, сойдет.

На поляну они вернулись, так и не собрав нормальной охапки дров для костра. Их прибытие осталось незамеченным, потому как остальные слушали очередной рассказ Хиты:

— …Так вот, эти земли издавна считались обителью лесных духов. Видите, сколько каменных статуй разбросано вокруг? Те, кто раньше здесь жил, вырезали тотемы, желая задобрить духов. Тем, как ни странно, дар пришелся по вкусу, и они использовали их в качестве своих убежищ, когда хотели спрятаться и отдохнуть. Говаривают, что когда дух залетал в такой камень, его резьба начинала светиться, благодаря чему остальные — путники и духи — знали, что его не стоит тревожить. Благодаря этому камни со временем впитали в себя часть силы духов — даже спустя сотни лет я чувствую слабое дуновение магии, исходящее от них. Правда, поразительно?

— Очень! — первым выпалил Эйнор, переводя завороженный взгляд с Хиты на камни, и обратно. — А скажи, куда подевались духи, что раньше здесь жили? Они все еще где-то неподалеку?..

— Боюсь, что нет. Духи очень чувствительны к тому, что происходит кругом. Как только в лесу появилось искажение, они сразу исчезли, затаившись в другом месте.

— А что стало с деревнями? — вопросил Хьюго. — По пути нам не встретилось ни одной, а ты говорила, что их жители вырезали эти камни.

— Этого не знает никто, — загадочно отозвалась амулетчица. — На самых старых из карт все еще остались названия поселений, от которых ныне не осталось и следа: ни кирпичика, ни соломинки — так, словно их никогда здесь и не было.

— И людей, что там жили? — полушепотом вопросил мальчишка.

— И их тоже, — так же тихо сообщила ему Хита.

Глаза Эйнора округлились от восторга. Рассказанная амулетчицей история полностью его пленила… Но, по правде, его было не так уж и сложно впечатлить: достаточно лишь взять мало-мальски загадочную сказку и рассказать ее нужным образом. Видя изумление мальчишки, Хьюго тоже не сумел сдержать улыбки.

Кириан поискала взглядом Биару. Та сидела вдали от остальных, вновь теребя в руках травник — держа его так, словно это было ее последним спасением. Она не привыкла находиться в стороне ото всех, будучи вне центра внимания. Но оказалось, что не только рысь обратила внимание на ее понурый вид — Хьюго тоже на нее взглянул и намеревался подойти, как Хита вновь заговорила, будто почуяв его намерения:

— А знали ли вы, что издавна в этом лесу жили каменные гиганты? Ходит молва, что временами их замечают издалека, шагающих промеж зеленых вершин, или же слышат гулкое эхо, издаваемое тяжелой поступью. Хьюго, — она выжидательно обернулась к ящеру, — тебе доводилось однажды встречать каменных великанов?

— Нет, не доводилось, — отозвался он, нехотя повернувшись к ней.

— Как они выглядят, эти великаны? — спросил Эйнор.

— Ну, воочию я их тоже не видала, — улыбнулась ему Хита. — Однако легенды гласят, что высотой они могут достигать невысокой горы, а тела целиком состоят из камня, благодаря чему их так и прозвали: «каменные гиганты».

— А есть ли в них магия?

— Конечно! Как и во всех созданиях этого края.

— Костер почти догорел, — тихо произнес Хьюго, будто обращаясь к самому себе. Скудного хвороста, что принесла Биара, не хватило даже до того, как наступила полноценная ночь. Поднявшись на ноги, он добавил: — Нужно принести еще дров…

— Я с тобой! — тут же подоспела Хита, с готовностью вскочив.

Хьюго удивленно на нее посмотрел, но не посмел отказать. Эйнор тоже хотел отправиться с ними, но амулетчица упрямо избегала его настойчивого взгляда, поспешно скрывшись в темнеющем лесу. Когда оба исчезли из виду, Биара поникла еще больше, едва ли не сползя с кочки на сырую землю. Видя ее жалобный вид, Кириан участливо спросила:

— Хочешь, я за ними прослежу?

— Еще чего! — сердито воскликнула напарница, заставив Эйнора вздрогнуть от неожиданности — он-то слов рыси слышать не мог.

— Я просто предложила, — дернула усами кошка. — Нет, так нет.

Биара еще больше нахмурилась, но травник в кои-то веки отложила. Тоскливо оглянув поляну, ее взгляд остановился на мальчишке.

— Эй, мел… — она запнулась. — Маленький негодник… как твои дела?

— Великолепно! — фыркнул тот, демонстративно отвернувшись.

— Рука заживает?

— Да.

По крайней мере, с этим трудно было поспорить: мальчишке уже и повязку не обязательно было носить. Вдоль худого предплечья тянулся свежий розовый рубец, но не похоже, чтоб он доставлял Эйнору неудобства.

— Как твои успехи в… чтении? — предприняла еще одну неловкую попытку Биара.

— Лучше не бывает!

— Вот и чудненько, — вздохнула она, снова потянувшись к книге.

Мысленно покачав головой, Кириан прыгнула в ночь, оставив их сидеть в натянутом молчании. Раз уж эти двуногие настолько глупы, что не могут найти общий язык, то это не ее проблемы. Куда больше рысь сейчас интересовала грядущая охота…

Их шаги спугнули сойку, что встревоженно спорхнула с пихты, недовольно голося на весь лес. Хьюго проводил ее рассеянным взглядом, пока она окончательно не затерялась среди деревьев. Хита остановилась неподалеку, подняв с земли пару веток.

— Ты уже раздумывал над тем, что будешь делать после того, как вы окончите эту свою… «миссию»? — как бы невзначай спросила она, пристраивая хворост к скудной охапке дров, которую несла под боком.

— Я так далеко не заглядывал, — соврал дракон.

— Хм-м…

Они прошли еще дальше. Хьюго внимательно всматривался в лес впереди, пытаясь понять, что же в нем такого, что никак не дает ему покоя. Будто прочтя его мысли, амулетчица хитро сощурилась:

— Для того, кто отправился собирать дрова, ты все еще не поднял ни единого…

— Ты тоже чувствуешь это?.. — спросил он, пропустив ее слова мимо ушей.

Непонимающе склонив голову, девушка с ним поравнялась. Проследив за его взглядом, она долго глядела в темнеющий лес впереди, но так ничего и не заметив, неуверенно отозвалась:

— Что именно?

— Я ощущаю здесь чье-то присутствие с того самого момента, как мы остановились. Никак не могу понять, откуда оно берется, и это не дает мне покоя… Хочу убедиться, что нам ничего не грозит.

— Вот оно что… — протянула Хита с ноткой разочарования. — Ну, как бы то ни было, я ничего не чувствую. Амулетчику нужна непосредственная близость, чтоб уловить потоки энергии.

— Понимаю.

Ведомый чутьем, он смело шагал вдоль серых теней и чернеющих стволов, решив во что бы то ни стало разыскать источник чужой магии. Хоть окружающая природа была пресыщена незримыми потоками силы куда более могущественной, чем в лесах Даэрта, владелец этого нового волшебства разительно выделялся на ее фоне. Судя по тому потенциалу, что от него исходил, это должен быть кто-то поистине могущественный и, вероятней всего, древний. Хьюго намеревался узнать, может ли этот кто-то представлять для них опасность.

В который раз он пожалел о том, что не взял с собой Биару — ее сила и опыт пришлись бы кстати перед лицом этой новой, пока еще неизведанной сущности… Конечно, Хита показала себя не наихудшим образом во время стычки с искаженным волком, но положиться на нее он пока что не мог.

С другой стороны, может оно и к лучшему: оставшись в лагере, Биара сможет присмотреть за Эйнором. Так Хьюго хотя бы знал, что мальчик в надежных руках и не пропадет, если на их след снова выйдут разбойники или любая другая сила, бродящая в этих лесах.

Погрузившись в размышления, он не сразу расслышал вопрос амулетчицы, и ей пришлось повторить:

— Что ты думаешь о Ностэрии? Нравится ли тебе наш край?

— Да, вполне, — рассеянно отозвался Хьюго, поднимая колючие еловые лапы и пропуская под ними Хиту. — Интересные земли, в них сохранилось много первозданной магии. Дауэрт в этом плане куда более скуден: все стоящее, что там было, уже давно разворовали многочисленные коллегии.

— Хотел бы ты однажды здесь поселиться? Рядом с первозданной магией и… не только.

— Однажды я здесь жил, — огорошил ее Хьюго. — Но это было очень давно.

— Правда? И где же?.. Неужто неподалеку от здешних мест?

— Не совсем. Мы жили восточней, рядом с Ал-Гаром, имперской столицей.

— О, понятно…

На этом разговор ненадолго утих. Хита казалась задумчивой, а Хьюго был слишком занят тем, чтобы следовать за импульсами маны, затаенной в самом сердце лесной глуши. Несколько рогатых сов проводили путников хищными взглядами. В сгущающейся синеве их глаза, горящие желтым, рыжим и голубым, смотрелись зловеще. Хьюго не обратил на птиц внимания, упрямо шагая вперед.

— Далековато мы зашли от лагеря… — проронила Хита где-то позади.

— Ты все еще можешь вернуться, если помнишь дорогу.

— Нет, я останусь с тобой.

Деревья попадались все реже, уступая место огромным мшистым валунам. Подул холодный ветер, заколыхав деревья и вынуждая травы беспокойно шептаться. Амулетчица боязливо поежилась.

— Что именно мы ищем? — неуверенно проронила она, оглядываясь. В отличии от дракона, Хита не могла похвастаться хорошим ночным зрением, поэтому ей было намного сложней ориентироваться в наступающих сумерках.

— Не уверен, но что бы это ни было, оно уже неподалеку, — ответил Хьюго, осматривая раскинувшиеся впереди скалы.

Они выглядели по меньшей мере странно, не вписываясь в окружение ни формой, ни положением. Казалось, кто-то попросту навалил кучу огромных камней неподалеку друг от друга. Некоторые из них успели уйти под землю, другие покрылись листвой. Задумчиво сощурившись, Хьюго приблизился на пару шагов.

— Ничего себе! — внезапно воскликнула Хита, разом растеряв всю робость. Она подбежала к валунам, остановившись в паре шагов от одного из них. Вытянув руки, но не касаясь при этом шероховатой поверхности, амулетчица завороженно произнесла: — Только представь себе: все это время они находились здесь!

— Кто — «они»? — отозвался Хьюго, нехотя приблизившись.

— Каменные гиганты, кто же еще?! Неужели ты не чувствуешь силы, что дремлет внутри них точно так же, как ее владельцы?

— Каменные гиганты? — переспросил он. — Ты уверена?

— Как никогда в своей жизни!

Правдивость слов Хиты было сложно отрицать. Все указывало на то, что источник насторожившей его силы находился прямиком в камнях. Неужто это и впрямь были те самые великаны, родом из легенд? Верилось с трудом, но… почему нет?

— Никогда бы не подумал, что мне доведется встретить нечто подобное, — улыбнулся Хьюго, но тут же настороженно добавил: — Это вообще безопасно?

— Что именно? — бодро отозвалась амулетчица, обернувшись через плечо.

— Громко разговаривать и стоять в непосредственной близости от них. Если даже один из гигантов пробудится, сладко не придется никому.

— Не беспокойся, трусишка, — звонко рассмеялась Хита, не переставая водить руками вдоль скал, словно могла нащупать с их помощью магию. — Эти громадины спали здесь на протяжении долгих веков. Потребуется нечто большее, чем наш разговор, чтоб их пробудить. Ну а кроме того, — она позволила себе озорную улыбку, — можешь не бояться: я тебя в обиду не дам.

— Прямо камень с души! — отшутился Хьюго, проходя вдоль лежащих валунов, с интересом их изучая. В темноте это было непросто, но ему почти удалось различить подобие головы, туловища и ног одного из великанов. Обойдя громадину по кругу, он рискнул провести вдоль него ладонью, после чего негромко произнес: — Стоит показать это место Эйнору: он обожает древние легенды. Можно вернуться сюда вместе с ним на рассвете. Уверен, он будет без ума от увиденного.

— Этот мальчик, он… он твой сын, да? — неловко осведомилась Хита.

— Нет, — усмехнулся Хьюго, позабавленный ее догадкой. — Мы с ним просто попутчики, если можно так выразиться. Я бы даже сказал, что он скорее подопечный Биары, чем мой — лишь благодаря ей Эйнор присоединился к нашей скромной компании.

— О… — сконфуженно отозвалась девушка. — Просто ты уделяешь ему так много внимания, вот я и подумала, что… Прости, в общем.

— Не бери в голову.

Хита довольно быстро последовала его совету, вернувшись к изучению великанов. Теперь она уже не стеснялась притрагиваться к ним, а одного даже поскребла ногтем, пытаясь раздобыть каменной крошки. Растерев ее между пальцами, задумчиво постояла, после чего в глазах ее проблеснул задорный огонек. Покосившись на Хьюго, амулетчица заискивающе произнесла:

— Думаю, наши легендарные знакомцы не будут против, если я одолжу у них немножечко магии. Даже в той пыли, что собиралась здесь на протяжении сотен лет, накопилось столько древней магии, что нынешним артефактам и не снилось! Вот только… — она смущенно улыбнулась, — тот камень, что с самого низу, уже порядком пообтесался. Чтобы добраться до лучших образцов, следует залезть повыше. Ты не мог бы меня подсадить?

— Я повторюсь: ты уверена, что это безопасно? — недоверчиво уточнил Хьюго.

— Более чем!

— Что ж…

Он приблизился, сцепив руки в замок. Благодарно кивнув, Хита вступила на воображаемую ступеньку, придерживаясь за его плечи, после чего ловко подскочила, ухватившись за край валуна. Подтянуться у нее получилось уже не так проворно. Убедившись, что она не свалится, Хьюго отошел в сторонку, продолжив изучать замысловатые линии, сложным узором покрывающие камень.

— А знаешь, — с напускной бодростью отозвалась Хита, старательно скрывая то, как запыхалась от подъема, чем вызвала у него мимолетную улыбку, — ты достаточно осведомлен об амулетчиках и тонкостях магии в целом. Неужели когда-то всерьез интересовался нашим ремеслом?

— Не совсем. Скорее, я просто многое знаю. Когда достаточно долго живешь, волей-неволей начинаешь что-то да понимать. Временами это бывает полезно: чем ясней для тебя картина мира и те механизмы, что им движут, тем проще становится жить.

— И тебе не бывает скучно? Или одиноко? Мне кажется, когда в жизни не остается загадок, она теряет все краски. У нас есть поговорка: «Нет в мире никого, печальней мудреца, ибо познав мир целиком, он жаждет лишь его конца».

— До мудреца мне так же далеко, как солнцу до луны, — горько усмехнулся Хьюго. — Кроме того, я не сказал, что понимаю все вокруг. Поверь, этот мир таит в себе больше загадок, чем ответов на них. Некоторые вещи остаются для меня непостижимыми даже несмотря на то, как сильно я желаю их понять.

— Например?..

— Человеческая природа. Сколько бы я не жил, она по-прежнему остается для меня загадкой. Непредсказуемой. Необъяснимой. Казалось бы, зная кого-то на протяжении десятков лет, ты должен понимать его, знать от и до, предвидеть каждый поступок, но… это не так. В одной человеческой душе может быть больше тайн, чем во всем мире разом — и я не знаю, восхищает меня это или пугает.

— Ну что ж, ты хотя бы понимаешь, как сложна и неоднозначна наша суть. Это меня в тебе и восхищает — не каждый день встречаешь представителя древней расы, чья мудрость склоняется перед загадкой человеческой души.

— Пожалуй, — проронил Хьюго, одновременно с этим пытаясь прикинуть, каковыми были каменные гиганты, когда становились во весь рост. Если судить по размеру скал, то все они были крупнее взрослого дракона в несколько раз — а это очень даже немало.

Почувствовав неестественно затянувшуюся тишину, он обернулся к амулетчице. Та застыла на самой вершине одного из валунов, сжимая в руке мешочек, куда, вероятно, складывала те самые «материалы». Взгляд ее был вопросительно обращен к нему.

— Прости, ты что-то сказала?..

— Я спросила, — немного огорченно отозвалась Хита, — почему ты не путешествуешь на крыльях? Ведь это было бы куда быстрей, чем по земле.

— Ах, это. На то есть несколько причин. Во-первых, я путешествую не сам. Мне бы, может, и было удобно, но не моим спутникам — вопреки сказкам, полет на драконе совсем не так приятен, как может казаться. Чешуя твердая и острая, воздух на высоте холодный, а если прибавить к этому тряску, рывки и множество острых шипов, на которые можно случайно напороться… Одним словом, драконы не приспособлены для того, чтобы на них летали.

Второй причиной лично для меня является невозможность общаться со своими спутниками. Конечно, иногда это может быть и преимуществом, но не в этом случае. Третья же проблема заключается в том, что в местах, где обитает мало драконов, один из нас в небе мгновенно поднимает переполох — а я очень не люблю привлекать к себе лишнее внимание.

— Интересно… Но, честно говоря, твои слова меня не слишком убедили, — весело отозвалась амулетчица. — Будь у меня крылья, я бы предпочла полет всему другому. Ведь это так здорово! Нескончаемые небесные просторы, в то время как мир лежит внизу, а ты — будто император — величественно паришь над ним. Должно быть, непередаваемое чувство!

— После первых десяти полетов оно проходит, уж поверь мне, — улыбнулся Хьюго.

— И все равно! — не сдалась Хита. — Я бы многое отдала, чтобы хоть раз узнать, каково это — властвовать над небесами.

На это он ничего не ответил, взглянув на быстро темнеющее небо и первые звезды, прорезавшиеся среди глубокой синевы.

— Почти стемнело: нам пора возвращаться.

— Поможешь спуститься?

Он перевел взгляд на силуэт амулетчицы, копошащейся у верхушки скалы. Правду говоря, высота была не так уж велика, позволяя спрыгнуть самостоятельно, но из вежливости Хьюго решил промолчать. Когда он подошел, Хита опасливо свесила ноги, неуверенно поглядывая вниз.

— Ты поймаешь меня?

— Да.

Удовлетворенно вздохнув, она оттолкнулась. Хьюго легко поймал ее за талию, мягко опустив на землю, и тут же отстранился. Амулетчица одарила его еще одной благодарной улыбкой. Следом, поправив перекосившуюся шляпу, взвесила в руке тот самый мешочек, куда собирала частички великанов.

— И что ты намереваешься с этим делать? — с любопытством отозвался Хьюго, наблюдая за ней.

— Вариантов, как всегда, бесчисленное множество, а вот материала — в обрез, — коротко засмеялась она, бросив на него краткий, но радостный взгляд. — Ладно, вру. На самом деле, камень — не самый вариативный элемент в моем ремесле. Собранные кусочки слишком маленькие, поэтому я могу либо залить их частички смолой, либо растереть в порошок и смешать с чем-то другим. Пожалуй, последний вариант будет самым действенным — таким образом я смогу наиболее эффективно распределить те отголоски магии, что храниться в этих частицах. Полученное вещество можно будет запечатать в крохотном пузырьке, добавив ему интересных пигментов или украсив парочкой деталей вроде минералов или сухоцветов. Такие вот баночки-обереги пользуются большим спросом, знаешь ли. Юные девушки разбирают их охотнее всего.

— Вот и славно, — искренне порадовался за нее Хьюго, после вновь взглянув на сгущающийся мрак. — Пора идти.

— Да, конечно… Спасибо тебе за помощь! Для амулетчика раздобыть такую редкость, как эта, — истинная удача.

— Не за что.

Они отправились обратно. Хита то и дело куталась в плащ, продрогнув от гуляющего ветра. Повинуясь привычке, Хьюго машинально протянул ей свою куртку, тут же заполучив еще одно «Спасибо!» Когда девушка поспешно накинула ее на плечи, он обратил внимание на то, что ее руки остались пусты.

— А куда подевались дрова, что ты собрала по пути?

— Ох… Кажется, я позабыла их у лежбища великанов. Прости?.. — виновато улыбнулась Хита.

— Ладно, придется вновь просить Биару, чтобы не дала нам замерзнуть в ночи, — со вздохом произнес Хьюго, впервые задумавшись над тем, как много силы отнимает такое вот поддержание тепла.

Это вернуло его к размышлениям о том, что же происходило на душе Биары в последнее время, и отчего она стала такой молчаливой. Было ли дело в травнике?.. Могло ли оказаться так, что к ней стали возвращаться воспоминания? Но если так, разве она не сообщила бы ему об этом в первую очередь? Множество вопросов роились в голове Хьюго, и ни на один из них он не мог отыскать ответа. Следовало как можно скорей с ней переговорить, не пуская все на самотек… Как показывает жизнь, когда Биара слишком долго копается в себе, до добра это не доводит.

И, словно этого было мало, нелепое требование Айвэн с ее «шестью лунами» висело над ним подобно топору палача. Не так давно миновала первая луна, а на подходе была вторая… Хьюго огорченно нахмурился. Каждый раз непримиримое упрямство дочери становилось ему поперек горла! Ничего не скажешь, достойная наследница своей матери… Настойчивость Биары тоже не раз становилась для него источником головной боли. Ничто не могло убедить ни ее, ни Айвэн отказаться от задуманного, но, если подумать, в этом же таилось их своеобразное очарование…

Где-то позади Хита вновь споткнулась о корягу, подло затаившуюся в темноте. Хьюго не сразу сообразил, что на этот раз она остановилась, застыв на месте. Обернувшись, он спросил:

— Все в порядке?

Девушка молчала. Подавив вздох, дракон вернулся к ней, в который раз пожалев о том, что не отправился с Биарой — с ней было бы куда меньше возни. Хита стояла на месте, неуверенно сцепив руки перед собой. Несколько амулетов на шее отдавали легким сиянием: один розовым, а два других — синим и фиолетовым. Остановившись напротив, Хьюго озадаченно повторил:

— Что-то случилось?

— Я… — амулетчица стыдливо запнулась. Ветер переменился, впервые донеся до него ее запах: жимолость, мята и свежая смола. — Я, в общем… боюсь темноты.

— Зачем же было сюда отправляться?

— Разве это не очевидно?..

Прежде, чем он успел ей ответить, лица настигло опаляющее дыхание, горячие пальцы сомкнулись на шее, а губы накрыл длительный поцелуй.

Несмотря на беспокойный вечер и утомительную ночь, во время которой ей постоянно приходилось поддерживать пламя в истлевшем костре, Биара пробудилась в поразительно хорошем настроении. Первым, что она увидела после сна, стали покачивающиеся верхушки древ и ясное небо над ними. Прикрыв глаза, женщина с улыбкой подставила лицо под теплые поцелуи солнца.

Навалявшись вдоволь, она села, осматриваясь. Все вокруг уже давно проснулись и теперь поспешно собирались в дальнейший путь. Кириан нигде не было: вероятно, она все еще охотилась. Хита возилась рядом с повозкой, закрепляя ящики с материалом для будущих амулетов. Этим утром она была на удивление тихой — обычно ее несмолкаемый треп будил Биару намного раньше.

В это же время Эйнор помогал Хьюго складывать спальники и убирать котелок: все миски были пусты, за исключением одной-единственной, что послушно дожидалась ее. Видя их слаженный труд, Биара на краткий миг устыдилась того, что спала так долго, но с другой стороны, если бы ее помощь была необходима, ее бы разбудили, верно?

Когда с утренними приготовлениями было покончено, а малочисленный багаж упакован, Хьюго объявил:

— Я хотел бы показать Эйнору одно место. Оказывается, неподалеку отсюда есть лежбище каменных великанов… Да-да, тех самых, — улыбнулся он, увидев широко распахнутые глаза мальчишки. — Думаю, на это будет интересно взглянуть — не каждый день такое встретишь.

— Это безопасно? — с сомнением переспросила Биара, глядя то на Эйнора, то на Хьюго. Не то, чтобы сохранность мальчишки так уж ее заботила, но…

— Они крепко спят, ну а кроме того — он будет со мной, — бодро отозвался дракон. Следом повернулся к Эйнору: — Ты ведь хочешь взглянуть на великанов?

— О да!!! — воскликнул тот, подпрыгнув от восторга. — Больше всего на свете!

— Можете нас не ждать, мы догоним, — добавил Хьюго, подняв взгляд на Биару. — Чтобы не задерживать путь.

— Как знаешь, только будьте осторожны.

— Всегда, — улыбнулся он, махнув рукой мальчишке.

Когда они скрылись за густой зеленью леса, повозка тронулась в путь. Кириан по-прежнему было не видать, но Биара знала, что рысь без проблем их нагонит. Хита в угрюмом молчании правила лошадьми, сидя на месте возницы. Неужто так расстроилась из-за того, что ее не позвали смотреть на великанов? А впрочем, какая разница… Момента идеальней для разговора по душам было не придумать. Сделав глубокий вдох и призвав самообладание, Биара придвинулась ближе к ней, сев на один из ящиков, и незатейливо спросила:

— О чем думаешь?.. Этим утром ты была очень тихой. Все в порядке?

— Все прекрасно! — отрезала Хита.

Это было что-то новенькое. Прежде она не позволяла себе столь открытой враждебности. Интересно…

— Видишь ли, я хотела кое-что с тобой обсудить, но все никак не выдавалось удобного случая.

— Неужели?

Биара не обратила внимание на издевку. Неподалеку как раз промелькнул знакомый бурый мех. Незримое присутствие Кириан придало ей больше уверенности, чем она рассчитывала. Непринужденно улыбнувшись, Биара повернулась к Хите:

— Ты очень сообразительная девушка, а потому должна понимать, о чем пойдет речь. Несложно догадаться, что мы с Хьюго — пара. Поэтому иногда твое поведение не совсем…

— Правда? А по вам и не скажешь! — язвительно прервала ее амулетчица. — Мы пять дней как в пути, и за это время я не заметила ни единого объятия, ни одного поцелуя, ни какого-либо другого намека на близость. Согласись, это не слишком походит на поведение возлюбленных. Так что…

— Поцелуи и объятия — далеко не всегда залог крепких отношений. И уж точно не их подтверждение, — спокойно возразила Биара. — Не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле, Хита. Ты прекрасно знала, что мы с Хьюго не случайные попутчики. Я не держу на тебя зла за то, как ты себя вела, но прошу, чтобы ты прекратила. Не очень-то приятно наблюдать, как на твоих глазах соблазняют твоего же возлюбленного.

— А ты не думала, что «твой возлюбленный» мог бы и сам попросить меня перестать, будь ему неприятно такое внимание? — едко отозвалась Хита. — Но раз он этого так и не сделал, то может, был и не против, чтобы хоть кто-то проявил к нему интерес?

Признаться, эти слова поставили Биару в тупик. Разумеется, она была готова к тому, что амулетчица будет защищаться, но чтобы так яростно?

«Девчонка и впрямь напрашивается на хорошую взбучку» — вздохнула про себя Биара, припомнив слова Кириан. Сделав еще один глубокий вдох, она как можно спокойней продолжила:

— Хьюго попросту был с тобой вежлив. Это не то же самое, что отвечать на заигрывания. Так что давай не…

— Тебе не приходило в голову, что ты могла ему надоесть? — грубо перебила Хита. — Что ему мог приглянуться кто-то другой? Кто-то моложе, поинтересней?..

Она хотела добавить что-то еще, но слова утонули в оглушающем грохоте. Земля сотряслась, заставляя деревья скрипеть от натуги. Птицы вспорхнули в небеса, встревоженно галдя. Камешки вдоль дороги принялись нервно подскакивать из-за дрожи, что то и дело прокатывалась под ногами. Кобылы испуганно заржали, кинувшись вперед. Хита вскрикнула от неожиданности, едва не выпустив поводья. Телега понеслась, подбрасываемая землетрясением, которое никак не желало смолкать. Биара что есть мочи вцепилась в бортик, не желая выпасть навстречу дрожащему лесу.

— Что происходит?! — послышался в голове встревоженный голос Кириан, пытающейся поспеть за ними.

«Хотела бы я знать».

Позади раздался продолжительный треск, словно гора решила взять, да расколоться пополам. Следом раздалось низкое, утробное гудение. Мертвой хваткой держась за подскакивающую телегу, Биара обернулась. Увиденное заставило ее тихо, но грязно выругаться сквозь зубы. Не успела она повернуться обратно и приказать Хите гнать что есть мочи, как девчонка оглушительно завизжала.

Одна из сосен натужно застонала, начав медленно заваливаться — прямиком на дорогу впереди. Кобылы, что гнали со всех сил, даже не подумали остановиться, и ни истошные вопли хозяйки, ни натянутые поводья не заставили их замедлиться. Дерево со скрипом врезалось в землю, в воздух взвились острые щепки, ветви, серебряные иглы и шишки. Лошади не тормозили, намереваясь перескочить через поваленный ствол.

— Прыгай! — только и успела крикнуть Биара, в ту же секунду выскочив из несущейся повозки.

Ей повезло: тело, наученное многолетним опытом, моментально сгруппировалось, благодаря чему падение оказалось не таким болезненным, как могло бы быть. Врезавшись в утрамбованный грунт и прокатившись по нему, первым делом она подняла взгляд на катящуюся телегу. Как и предполагала, лошади перескочили через поваленную сосну. Им повезло: старые ремни не выдержали, лопнув, благодаря чему их не одернуло назад разбившейся повозкой. Биара не знала, успела ли Хита выскочить из нее. Несмотря на сильное головокружение и сотрясающуюся землю, она поднялась, побрев к обломкам, что остались после крушения.

— Цела? — осведомилась Кириан, выскочив из-за кустов у обочины.

— Вроде как. Помоги найти амулетчицу.

К счастью, долго искать не пришлось. Девушка все же додумалась последовать совету Биары, хоть и сделала это в самый последний момент. Она успела выскочить из повозки за мгновение до того, как та перевернулась и разлетелась вдребезги. Они обнаружили ее у края дороги, частично приваленную крупным деревянным обломком.

Низкий гул повторился. Обернувшись через плечо, Биара подтвердила свои худшие опасения: позади тяжело ступали семь громадин, проходящих на ожившие скалы. Их сопровождал несмолкаемый треск, а каждый шаг отдавался разрушительным эхом на земле. Деревья, которым не посчастливилось оказаться на пути, со стоном падали, но что хуже того — все семь великанов медленно, но уверенно двигались в их сторону.

«Это безопасно, я всегда осторожен!» — мысленно передразнила она Хьюго, хватаясь за край обломка, привалившего Хиту. Судя по всему, раньше это был один из бортиков телеги.

— Выползай, — пропыхтела Биара, удерживая на дрожащих руках тяжелую древесину. — Кириан, помоги ей.

Без лишних вопросов, рысь ухватила стонущую амулетчицу за края одежд, потянув на себя. Когда они управились, женщина с тяжелым выдохом опустила обломок на место. Хита к этому времени жалобно съежилась, вытянув одну ногу так, словно не хотела лишний раз ее тревожить.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала Биара, вновь обернувшись. Каменные гиганты неустанно надвигались в их сторону. Они были столь огромны, что для того, чтоб убраться с их пути, придется пройти немалый участок пути. За сохранность Хьюго и Эйнора беспокоиться пока было рано: следовало для начала спастись самим. — Идти сможешь?

Хита скривилась, так и не ответив. Подавив вздох, Биара взяла ее под руку, помогая встать. Стоило немного пошевелить раненую ногу, как амулетчица тут же болезненно зашипела. Когда она наконец встала, то едва не повисла на Биаре целиком.

— Сломана или просто вывих? Ты ею можешь пошевелить?

— Не знаю, — простонала девушка, морщась.

— Ладно, не имеет значения. Постарайся идти как можно скорее, иначе… иначе нас раздавят.

Заслышав последнее, Хита обернулась. От увиденного ее глаза испуганно расширились. Казалось, даже о боли в изувеченной ноге она в тот миг позабыла, плененная ужасом. Но времени для созерцания не оставалось. Перехватив поудобней, Биара неумолимо потащила ее вперед, игнорируя жалобные стоны и всхлипы.

— Веди нас прямо, но с уклоном в сторону, чтобы мы убрались с их маршрута, — приказала она Кириан.

— Как когда нужно выплыть из стремительного речного потока?

— Именно.

Так они и отправились, сопровождаемые топотом великанов, их утробным мычанием и каменным треском. Хита прикусила губу, чтобы не стонать после каждого шага. Довольно скоро она прокусила ее до крови. Биара старалась не обращать внимания на страдания девушки, упрямо продвигаясь вперед и поражаясь тому, как такая невысокая и хрупкая Хита может быть такой тяжелой.

Они успели пройти не так уж и много, хотя ей казалось, что миновала целая вечность. Лоб амулетчицы блестел от пота, а тело тряслось как в лихорадке. Биара чувствовала себя не лучше. Легкие жгло, мышцы ныли от усталости, а гул позади раздавался все ближе. Такими темпами они ни за что не успеют убраться с пути каменных чудовищ.

— Не могу больше… не могу, — прохрипела Хита, повалившись на дрожащую землю.

Биара разделяла ее чувства, но все равно попыталась поднять амулетчицу за шкирку, строго произнеся:

— Возьми себя в руки. Осталось идти всего ничего.

Это была наглая ложь, однако выбора не оставалось. Не успела она снова взвалить на себя жалобно всхлипывающую Хиту, как в голове раздался голос Кириан:

— Э-э… Биара?

Амулетчица испуганно пискнула, и было отчего: совсем рядом верхушки деревьев покачнулись, падая наземь, опрокинутые неумолимой поступью гигантов. Они оказались совсем рядом, и теперь можно было не рассчитывать на то, что удастся от них убежать.

— Проклятье!.. — процедила Биара, оглядываясь в поисках чего-либо, что могло послужить им убежищем. Как назло, ничего подобного рядом не находилось.

Они стояли посреди леса, под ногами — бурые иголки вперемешку со мхом, вокруг — серые стволы сосен и дубов, зелень кустов и папоротники. Парочка мшистых валунов неподалеку и ни единого намека на место, что могло бы уберечь от тяжелой поступи великанов. Заприметив небольшой пригорок, Биара перехватила Хиту покрепче, двинувшись к нему за неимением других вариантов. Это было наиболее отдаленное место от деревьев, что могли повалиться. Когда они были на вершине, едкий пот застилал ей глаза. Выдохнув, она отпустила амулетчицу, отчего та повалилась наземь так неловко, словно мешок с зерном. Отерев лицо краем рукава, Биара критично осмотрела окружение. Нет, никакого намека на внезапное спасение — даже малейшего. Придется справляться своими силами.

— Держись поближе, — приказала она Кириан, разминая кисти.

Как назло, этим утром Биара не располагала полным резервом сил, часть которых ушла на поддержание тепла ночью и не успела восполниться. Однако выбирать не приходилось…

Треск древ и ворчание гигантов слышалось все ближе. Их тела, медленные и неповоротливые, с тупым упрямством продвигались вперед, ведомые понятной им одним целью. Скукожившаяся у ее ног Хита пошевелилась.

— Мы умрем? — глухо вопросила она, глядя перед собой невидящим взором.

— Возможно, — честно ответила Биара, не горя желанием утешать перепуганную амулетчицу. — Разве что одна из твоих штучек способна отогнать этих громадин точно так же, как это было с волком?

— Нет, — обреченно покачала головой девушка. — Великаны — магия куда более древняя и непостижимая, чем искаженные твари. У меня нет ничего, что могло бы привлечь их внимание, не говоря уж о том, чтоб отогнать.

— Прискорбно.

Один из гигантов взвыл подобно киту. От его поступи земля тряслась так сильно, что трудно было устоять. Биаре показалось, что она различает ногу одного из них. Интересно, как их каменные тела способны передвигаться? Как отдельные куски скал держатся между собой? Магия, не иначе…

Глубоко вдохнув, она прикрыла глаза, прислушиваясь к потокам энергии, что струились вдоль тела. Весьма вероятно, что сегодня ей потребуется высушить ее всю… если, конечно, она сумеет дожить до момента, как силы будут на исходе.

Медитацию прервала Хита, всхлипнув и отчаянно прошептав:

— Я не хочу умирать…

Биара не ответила, неотрывно наблюдая за маячившими впереди великанами. Лишь бы хватило энергии… Руки начало покалывать от большого количества силы, которую она постепенно в них направляла. Давненько ей не доводилось создавать заклинаний с подобной мощью…

Сосна затрещала, поваленная каменной ногой. Один из гигантов предстал перед ними в полный рост, во всей красе. Лица у него не было, лишь бесформенная глыба, отдаленно напоминающая голову. Половину тела покрывали зеленые наросты, оборванные ветви кустов свисали подобно веревкам. Вдоль тех мест, что не успели покрыться зеленью, угадывались ровные борозды, будто тело покрывал узор.

— Я не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу… — скороговоркой бормотала Хита. Следом подняла на Биару взгляд, полон надежды, с придыханием вопросив: — Ты ведь спасешь нас, не так ли?..

Женщина промолчала, концентрируясь на предстоящем заклятии, но тут амулетчица воскликнула, крепко обхватив ее руками:

— Прошу, спаси нас!!! Я так не хочу умирать! — и, уткнувшись лбом ей в спину, снова забормотала: — Прости меня за все, прости, прости, прости. Это было ошибкой, всего лишь ошибкой…

— Что ты несешь? — раздраженно отозвалась Биара, пытаясь отцепить ее от себя. Она и без того едва держалась на ногах, а тут еще повисшая на талии Хита.

— Мне не стоило… Ты должна меня извинить! Это была ошибка, всего лишь ошибка…

— За что я должна тебя извинить?

Земля под ногами вздрогнула пуще прежнего.

— За тот поцелуй! Мне не стоило его целовать, это было ошибкой. Прошу, прости меня! Я не хотела, не…

— Ты сделала ЧТО?!!

— Биара! — окрикнула ее Кириан, приводя в чувство. Весьма своевременно, так как близлежащие деревья принялись заваливаться от поступи гигантов, один из которых шел прямо на них, а огонь, разгоревшийся в глазах напарницы, рисковал быть направлен не туда, куда следовало.

Отвернувшись от Хиты, Биара взмахнула руками, воздев их к небу. Вслед за ее движением с земли и вплоть до небес выросли две ровные стены пламени, сойдясь вместе подобно наконечнику стрелы. Огонь жадно лизнул плечо одного из гигантов, желая дорваться до зелени, что на нем росла. Тот в ответ недовольно прогудел, отступив на шаг. Следуя его примеру, остальные принялись обходить огненное препятствие, что, однако, не отменяло сильной тряски и осыпающихся к низу камней.

Нога одного из чудовищ остановилась совсем рядом с ними, отчего Биара едва не повалилась. Прорычав от усилий, она запрокинула руки выше, неотрывно глядя на возвышающееся впереди пламя. Мало того, что соорудить такую стену на ровном месте и поддерживать в ней пламя было тяжело, так еще и приходилось следить за тем, чтоб огонь не перекинулся на окружающий лес — иначе не миновать пожара. Биара не была уверена, что у нее останутся силы на то, чтоб остановить еще и его.

Энергия покидала тело так стремительно, как никогда прежде, но женщина заставила себя ровно стоять, удерживая заклятие. Ни натужные стоны земли, ни хнычущая под ногами Хита не могли ее отвлечь. В каком-то смысле, последняя ей даже малость помогла: гнев на амулетчицу, который Биара перенаправила в огненную стену, оказался весьма кстати, открыв ей второе дыхание. Однако этому эффекту было не суждено продлиться долго.

Из-за пламени она не видела происходящего вокруг, но каменный треск и гул не стихал, а потому Биара не рисковала послаблять заклятие. Силы неустанно убывали, и она стала чувствовать знакомое онемение на кончиках пальцев — первый признак того, что энергия на исходе. Следом прибавилось ощущение сухости во рту и на коже, а после жжение в глазах. Но Биара продолжала стоять, упрямо глядя на сомкнувшиеся перед собой огненные стены. Подобно водопадам, они шумели и трещали, однако были не в силах перебить грохот, создаваемый великанами.

Держась из последних сил, она не заметила, как в небе появился алый дракон, терпеливо кружа и следя за тем, чтобы каменные гиганты не вздумали вступить на участок, отгороженный ее чарами. Когда последний из них скрылся вдали, дракон спикировал вниз, плавно опустившись на измятую землю. С его гребня неуклюже скатился взлохмаченный мальчишка с сияющими от восторга глазами.

Лишь после этого Биара наконец опустила свои стены, измученно повалившись на колени. Сердце стучало так громко, будто она только что пробежала несколько лессов без остановки. Дыхание то и дело сбивалось, а тело дрожало не смолкая. Слабость сковала каждую ее мышцу, каждое сухожилье, а в голове звенела пустота — она опустошила себя до последней капли. Прежде Биара лишь дважды доходила до такого состояния, и за каждым разом свято клялась, что больше не допустит подобного.

В чувство ее привело легкое касание. Чьи-то руки мягко, но крепко обняли за плечи, следом за чем голос Хьюго спросил:

— Ты в порядке?

Биара подняла на него затуманенный взгляд, растерянно кивнув. Сил не осталось даже на то, чтобы внятно ответить. Впрочем, он этого и не ждал, без лишних слов прижав к себе.

Большего ей и не требовалось.

Остаток дня она помнила обрывками. Хоть Биара находилась в сознании, разум ее блуждал в тумане. Она не замечала ничего вокруг, пребывая в плену истощения. Пальцы рук все еще были скованы онемением, да и ноги отзывались с большой неохотой. События выглядели на подобии одиноких вспышек: вот они вроде как добрели до небольшого оврага — места, наиболее уцелевшего после шествия каменных гигантов. Вот Хьюго с помощью Эйнора попытался привести ногу Хиты в порядок, обездвижив парой длинных палок и перевязав обрывками ткани.

Биара плохо помнила выражение лица амулетчицы и все, что она говорила (и говорила ли вообще?) Единственным, что врезалось в память, стал по-детски сморщенный нос и кожа столь побледневшая, что казалось, будто с нее пропали все веснушки. Возможно, будь Биара в лучшем состоянии, она бы даже посочувствовала Хите. На долю амулетчицы вывалилось куда больше, чем та готова была принять.

Однако Биаре и самой не пришлось сладко. Лишь к вечеру она сумела окончательно прийти в себя и, хотя тело по-прежнему было измождено, разум пришел в относительный порядок. Пелена усталости перед глазами рассеялась, уступив место глубокой задумчивости. Биара обнаружила, что сидит на небольшом трухлявом бревне, вдали от остальных. Здесь было не так шумно, как возле костра, поэтому женщина мысленно похвалила себя за выбор уединенного места. Сидя там, она слушала тишину — лучшего способа прийти в себя Биара не знала.

После происшествия с великанами лес хранил молчание. Казалось, он и его обитатели впали в потрясение. Птицы не решались запеть, а звери прятались по норам и берлогам, боясь высунуть нос. Один только ветер оказался достаточно смел для того, чтобы шелестеть листьями, дразня затаившуюся природу. Но, сколь бы тихо и умиротворенно здесь не было, блаженному спокойствию не суждено было продлиться долго: вскоре к ней пришел Хьюго, принеся с собой ужин.

— Как ты? — первым делом осведомился он, протягивая миску.

— Жива, — передернула плечами Биара, уставившись в тарелку. Тушеное мясо и корнеплоды с грибами пахли восхитительно, но аппетита у нее не было.

Хьюго опустился рядом, на скользкое бревно.

— А как она? — Биара неопределенно кивнула в сторону костра, где сидела Хита. Эйнор составлял ей компанию, непрестанно что-то рассказывая.

— Немного шокирована, но ничего критичного. Не знаю, перелом это или просто вывих — пускай рассудят лекари в ближайшем селении. К счастью, одно из них как раз находится в половине дня пути.

— Она сможет туда дойти?

— Не знаю.

— Сможешь ее донести?

— Думаю, да.

— Вот и хорошо, — вздохнула Биара, отставив миску с едой. Немного подумав, устало прислонилась головой к его плечу, спросив: — Мне казалось, каменные великаны спали на протяжении долгих сотен лет — и тут вдруг они пробудились. Признавайся, это твоих рук дело? — она шутливо толкнула его в бок.

— Стыдно признаться, но да, — виновато отозвался Хьюго, опустив взгляд. — Я допустил оплошность. Когда мы прибыли, Эйнор был в таком восторге, что словами не описать. Поначалу он боялся спящих гигантов, но когда я сказал, что опасаться нечего, то принялся изучать их со всех сторон. Поскольку великаны огромны, их лежбище подобно громадному лабиринту. Сложно было определить, где у них голова, а где туловище — ты сама видела, какими нескладными они кажутся. В общем, Эйнор спросил, можно ли подняться ввысь и взглянуть на них сверху, а я опрометчиво согласился, не подумав как следует. Оказалось, что шум и возня неспособны потревожить сон великанов, а вот всплеск магии, которым сопровождается перемена облика, с задачей вполне справится.

— Надо же, оказывается и тебе не чуждо совершать такие вот глупые поступки! — хихикнула Биара. — Кто бы мог подумать, что осторожный и осмотрительный Хьюго случайно пробудит дремлющих веками существ, увлекшись игрой с десятилетним мальчишкой?

— Одиннадцатилетним, — с улыбкой поправил дракон.

— Он даже свой возраст тебе сообщил? — завистливо хмыкнула она. — А как мне, так и слова доброго не скажет. Мелкий паршивец…

— Брось, он тебя обожает.

— Да, я заметила.

Они немного помолчали.

— В общем, мне правда стыдно за то, что произошло, — наконец сказал Хьюго. — Моя ошибка подвергла вас большой опасности…

— Со всеми случается, — отмахнулась Биара.

— Что происходило в это время с тобой? Из невнятных слов Хиты я смог понять только то, что телега разбилась.

— Очень здорово, что ты спросил! — с напускной бодростью отозвалась она, повернувшись к нему. — Я как раз хотела поведать, как чудесно мы беседовали, пока вы с мальчишкой не пригнали к нам великанов! Хита делилась со мной заветной тайной: о том, как поцеловала одного восхитительного мужчину. И тут вы прервали нас, на самом интересном! Она как раз должна была сообщить мне подробности. Я не очень хорошо запомнила имя счастливчика, но уверена, что его имя начинается на «Хью» и заканчивается на «го». Не слыхал о таком?

Вопреки ожиданием, Хьюго рассмеялся, спрятав лицо в ладонях.

— Не так я представлял себе этот разговор, — с трудом произнес он.

— А мог бы и догадаться, — участливо отозвалась Биара. — Раз уж Хита такая инициативная девушка, нет ничего странного в том, что она сама мне все выложила. Правда, она была несколько скупа на подробности, но я надеюсь, ты восполнишь картину.

— Было бы что восполнять. Вчера, когда мы отправились за дровами для костра, она внезапно меня поцеловала.

— То-то вы так мало хвороста собрали.

— Я сразу же ее отстранил и постарался как можно мягче объяснить, что… скажем так, не совсем заинтересован в этом.

— Так вот почему этим утром она была со мной так любезна, — с пониманием протянула Биара. — А я-то голову ломала, какая муха укусила нашу очаровательную амулетчицу. Прискорбно лишь, что о вашем крохотном инциденте мне довелось узнать именно от нее.

— Я собирался рассказать, но в более подходящий момент.

— Подходящего момента никогда не бывает, так что давай договоримся: отныне все неприятные новости мы будем сообщать друг другу сразу же. Идет?

— Ты права… Прости, — вздохнул Хьюго. Следом поднял на нее виноватый взгляд. — Ты поэтому весь день такая тихая?

— О нет, не поэтому. Признаться, я о поцелуе даже не думала: случись между вами что-то серьезное, Хита не стала бы мне говорить. Так что я почти не сомневалась в том, что ты ее остановил.

— Тогда в чем дело?

— Всего лишь усталость, — она вновь к нему прислонилась. — Пришлось исчерпать весь запас сил, чтобы не быть раздавленной вашими новыми друзьями. А когда я иссушаю всю энергию, то последующие несколько дней пребываю в состоянии задорного папоротника: вроде бы и есть желание веселиться, но все, на что ты способен, это мирно сидеть под солнышком, дожидаясь, когда силы начнут восстанавливаться.

— И сколько времени требуется задорному папоротнику, чтобы полностью прийти в себя? — усмехнулся он, еще крепче прижав ее к себе.

— Обычно? Дня два или три. Зависит от того, как часто я буду прибегать к своей силе.

— Я прослежу, чтобы такой надобности не возникло, — пообещал Хьюго.

Биара охотно ему поверила.

— Полагаю, мы сможем ненадолго остановиться в деревне, куда доставим раненую Хиту, — задумчиво произнес он немного погодя. — Там можно будет вволю отдохнуть и перевести дух, разве что… тебе хватит сил туда добрести? Если нет, мы можем…

— Дойду, куда я денусь? В кровати спать куда приятней, чем на твердой земле. — Она хмыкнула, хитро на него покосившись: — Быть может, в этот раз нам даже удастся обзавестись отдельной комнатой.

— Очень на это надеюсь, — заговорщицки подмигнул Хьюго, после чего ласково поцеловал ее в лоб.

— Возвращаясь же к тому, чтобы сообщать обо всем сразу, не оттягивая, — произнесла Биара, когда он отстранился. — Больше нет ничего, о чем бы ты хотел мне рассказать, дожидаясь «подходящего момента»?

Хьюго глубоко вздохнул, подтвердив ее догадку. Сбоку раздался тихий кожаный скрип, когда он, напрягшись, неумышленно сжал руку. Биара любопытно покосилась, подумав с запоздалым интересом: «Неужто тайна перчаток будет наконец раскрыта?..»

— Есть одна вещь, — наконец сказал Хьюго. — Когда мы были в Дауэрте, я настоял на том, чтоб остановиться в городе Джалкор, и… на это была причина. Видишь ли, днями ранее я получил письмо от Айвэн.

— Айвэн… — повторила Биара, будто бы пробуя слово на вкус. Это имя казалось знакомым, но вспомнить владелицу никак не удавалось. — Мы с ней встречались раньше?

Он снова вздохнул. Слова давались ему с трудом.

— Помнишь, как однажды ты спросила меня о том, были ли у нас дети?

— Кажется припоминаю. Их было где-то около… пятерки?

— Верно. Дело в том, что до сих пор я скрывал от них твое новое «воплощение», но какое-то время назад Айвэн — моя, эм… наша старшая дочь — прознала обо всех твоих злоключениях, начиная от Малисьерры и заканчивая Нуусакханом. Сложив воедино несколько деталей, она догадалась, кто ты на самом деле, и теперь жаждет встречи. Нет, не совсем так. Она требует, чтобы ты встретилась со всеми ними в фамильном замке моей семьи.

— У тебя есть замок??? — переспросила Биара, ухватив лишь самую важную часть. — И ты мне не говорил? Ладно-ладно, прости, — тут же добавила она, встретив его укоризненный взгляд. — Суть я уловила: детишки хотят со мной повидаться, вот только в курсе ли они, что…

— Я предупредил, что ты не помнишь ничего из предыдущей жизни, и что не являешься точным воплощением их… матери. — Хьюго наконец поднял на нее растерянный взгляд. — Ну так что скажешь? Ты не против с ними познакомится?

— А почему бы и нет? Раз они в курсе того, что я их не помню, то не вижу никакой проблемы.

— Правда? И ты совсем не волнуешься из-за предстоящей встречи?

— Это они должны волноваться, а не я, — усмехнулась она.

— Ну, хорошо, — с нескрываемым облегчением выдохнул Хьюго. — Есть, правда, еще одна деталь. Видишь ли, Айвэн поставила условие: мы должны прибыть к ним спустя шесть лун. С учетом прошедшего времени, их осталось уже четыре.

— Поставила условие? — насмешливо переспросила Биара. — Напомни-ка, кто из вас двоих тут родитель?..

— Айвэн всегда отличалась упрямством… И нетерпеливостью, — с досадой ответил он.

— Что же ты позволяешь дочери так легкой собой помыкать? Эх, милый, что-то ты совсем размяк, — с любовью вздохнула Биара, обняв его одной рукой. — Ну ничего, я этих мелких паршивцев быстро для тебя приструню! Знаешь ведь, что дети меня просто обожают — чего стоит один только Эйнор!

— О, ты наконец выучила его имя?

— Тебе показалось.

Так они просидели еще некоторое время, то разговаривая, то наслаждаясь приятной тишиной. Когда Хьюго ушел, чтобы помочь Хите, Биара снова была предоставлена самой себе. Прислушиваясь к затаившемуся лесу, она впервые вспомнила о Кириан, которой было не видать с момента, как они обнаружили этот овраг. Если напарница отправилась на охоту, ничего странного в этом нет: поймать хоть какую-то дичь в переполошенном гигантами лесу было делом не из легких.

Неподалеку раздалась неуверенная поступь. Поначалу Биара решила, что вернулась Кириан, но тут же отмела эту догадку: шаг рыси была куда тише и, раз уж на то пошло, осторожней. Так опасливо, но вместе с тем твердо, мог ступать только один небезызвестный истребитель грибов.

Признаться, узнав в своем посетителе Эйнора, Биара удивилась. Раньше мальчишка избегал ее компании — тем более, когда рядом находились Хьюго с Хитой. Она не выдала своего удивления, но и заговаривать с ним первой не стала, продолжая как ни в чем не бывало рассматривать траву под ногами. Мальчишка тоже молчал, оперевшись спиной о ствол красной сосны.

— Та стена из огня, которой ты защитилась от гигантов… Она выглядела впечатляюще, — наконец буркнул он.

— С высоты драконьего полета все должно смотреться неплохо, но… благодарю, — слабо улыбнулась Биара, незаметно взглянув на него. Нахохленный и малость смущенный… Уж не Хьюго ли его сюда отправил, заставив сказать ей что-то приятное? Да нет, он вряд ли мог успеть: Хита перетягивала на себя все внимание, жалуясь то на боль в ноге, то на еще что-то.

— Но не думай, что один красивый фокус может поставить тебя наравне с Красавчиком Десом, — тут же добавил мальчишка, подняв на нее хмурый взгляд.

— И в мыслях не было! Куда уж мне до твоего обожаемого бандита? — хмыкнула женщина. — Где Красавчик Дес, а где я — злая колдунья среднего пошиба, верно?

— Именно, — процедил Эйнор, старательно игнорируя насмешку в ее голосе. — В отличии от тебя, у него всегда есть план.

— Неужели? Это какой же, к примеру?

Мальчик умолк, потупив взор. Поняв, что не дождется ответа, Биара устало потянулась, сказав:

— Знаешь, если взять в учет, что теперь лишь я стою между тобой и расправой Красавчика Деса, тебе стоило бы верить в меня куда больше, чем в него. Это в твоих же интересах, мелюзга: если Красавчик действительно так страшен, как ты считаешь, то расправившись со мной, он возьмется и за тебя. Может, хотя бы поэтому начнешь ценить меня чуточку больше?

Эйнор ответил угрюмым молчанием.

— Очень жаль, — произнесла Биара, отведя от него взгляд.

Как бы тяжело не было это признать, слова мальчишки пробудили в ней затаенную тревогу и подозрения касательно намерений Красавчика Деса. Не просто так ведь его должны бояться — не просто так Эйнор постоянно твердил о том, какой он злопамятный. Днями ранее Хьюго сумел успокоить ее, заверив, что какие бы помыслы не затевал этот бандит, Биара сумеет выпутаться, и это убеждение закрепилось в ней, усмирив беспокойство. Однако теперь она уже не была так уверена.

И эта неуверенность пугала до чертиков.

— Да что с тобой происходит? — не выдержал Хьюго, когда Биара вновь принялась истошно чесать руки. — Уснула на муравейнике?

— Так всегда бывает, когда я исчерпаю весь запас энергии, — ворчливо отозвалась та, потирая кисти. — Я будто пустой кувшин: если не оставить ни единой «капли», то возвращающаяся сила вызывает жуткий зуд по всему телу. Раньше мне доводилось лишь дважды полностью осушать себя, и каждый раз восстановление давалось непросто.

Пока говорила, она закатала рукава рубашки, чтобы легче было добраться до зудящих мест. Увидев покрасневшую кожу, Хьюго пораженно воскликнул:

— О небеса, я и подумать не мог, что все настолько плохо! Да прекрати же ты, сейчас до крови расчешешь!.. — в попытке остановить, он схватил одну ее руку, тем самым не позволяя дотянуться до второй. Биара показала язык, приняв тереться свободной рукой об одежду, еще больше травмируя стертую кожу. — Мне тебя что, связать, чтобы ты перестала?

Она ответила многозначительной улыбкой, заставив Хьюго смущенно отвести взгляд.

Кириан фыркнула и замедлила шаг, поравнявшись с мальчишкой и прихрамывающей обок него амулетчицей. Теперь ее нога болела уже не так сильно: идти все еще было тяжело, но не настолько, чтоб она приняла помощь от Хьюго. Идти с ним ей было бы куда легче, однако неловкость от его присутствия сводила на нет все физические неудобства.

«Глупые-глупые двуногие» — пренебрежительно подумала рысь, покосившись на кривящуюся от боли амулетчицу. Биара успела в подробностях пересказать ей все, о чем говорила с Хьюго. Что и сказать, события начали принимать крайне интересный оборот…

Хита сдавленно зашипела, когда неудачно перенесла вес, потревожив раненную ногу. Эйнор был тут как тут, с готовностью ее поддержав. Сочувственно глядя на то, как она кривится от еще одного шага, участливо спросил:

— Госпожа, у вас нет с собой амулета, способного облегчить боль?

— Боюсь, что нет. Все амулеты и материалы, собираемые мной на протяжении долгих лун, пропали вместе с повозкой. Столько ресурсов потрачено впустую… — Хита произнесла это с таким горьким сожалением, что Кириан нехотя прониклась к ней сочувствием.

— Должно ведь было хоть что-то уцелеть! Я мог бы сбегать обратно и разыскать вашу телегу. Уверен, что-то пригодное там да осталось!

— Может, ты и прав, — уже с чуть большей надеждой произнесла амулетчица. — Как будем в деревне, я отыщу добровольцев, которые будут не прочь порыться в том, что осталось от моих товаров… Возможно, даже лошадей удастся отыскать.

— А вы не боитесь, что они того… прикарманят парочку вещей? — с сомнением отозвался мальчишка. — Обычно люди не прочь обзавестись чужими драгоценностями.

«По себе судишь?» — с усмешкой подумала Кириан.

— Да, что там драгоценного, — фыркнула Хита. — До тех пор, пока я не превращу сырой материал в амулет, он не представляет из себя ничего особенного. Вряд ли деревенские мужики отличат брусок гром-дерева от эбреотийской сосны. С моих самоцветов и минералов будет толк невелик — кому их незаметно продать здесь, в такой-то глуши?

— Наверное, вы правы, — наконец согласился Эйнор, хоть в голосе его по-прежнему звенели нотки сомнения.

Хита, уловив его недоверие, хитро добавила:

— К амулетчикам принято относиться с большим почтением. Обидеть одного из нас считается страшным проступком, что может повлечь за собой последствия: обиженный амулетчик способен навлечь сглаз и неудачи на головы недоброжелателей.

— Правда? — округлил глаза мальчишка.

— Нет, но… ты ведь меня не выдашь, правда? — Хита позволила себе легкую улыбку — первую с тех пор, как их настигли каменные великаны.

— Конечно же нет! — поспешил уверить ее Эйнор, польщенный оказанным доверием. — Я сохраню вашу тайну во что бы то не стало!

— Спасибо… Ты очень хороший парнишка — помни об этом.

Мальчик зарделся, словно впервые в жизни услышал комплимент.

— Да, госпожа. Спасибо, госпожа… Хита.

Наступила неловкая пауза, разбавленная тяжелой поступью амулетчицы. Смущенно кашлянув, Эйнор спросил:

— Что теперь будет с вами? Когда ваша повозка разбита, а ваша нога… Кхм.

— Не пропаду! — с фальшивой бодростью заверила его Хита. — Как я сказала, амулетчиков ценят и уважают. Уверена, мне предоставят жилье и помощь до тех пор, пока я не смогу вернуться домой, в Наг-Кулдор. А там уж все как-то разрешится. К счастью, я не оставила свою лавку совсем пустой: там все еще есть немного товара и материал для новых амулетов. Уверена, мне хватит их, чтоб отсидеть холода, пока не придет час вновь отправляться в путь. Несколько раньше, чем планировалось, но знаешь, как любят говаривать люди? «Любимая шутка богов — слушать планы смертных».

— Мама рассказывала, что в ее крае заранее продумывать свое будущее считалось дурным тоном, — важно заметил Эйнор. — Последователи духа Матери верили, что жить нужно сегодняшним днем, не загадывая наперед. Для них было нормальным повиноваться зову сердца, жить здесь и сейчас, не загадывая наперед.

— Мудрый совет, — без тени насмешки произнесла Хита. — Прислушивайся к нему почаще.

— Непременно, — глухо отвечал мальчик, сразу же задумавшись о чем-то своем. Спустя миг добавил: — Мне очень хочется помочь вам, госпожа. Правда! Уверен, я мог бы вам пригодиться, если бы только не был связан обещанием с этой… Биарой, — последнее он произнес так, будто горький уголь проглотил. Хита хотела что-то возразить, но Эйнор торопливо продолжил: — Я лишь хотел сказать, что если однажды буду свободен от всего этого, то… вы примите меня к себе в помощники? Я не напрашиваюсь в ученики, ни в коем случае! Могу быть полезен и так: наколоть дров, принести воды, помочь в путешествиях или груз потаскать.

— Это весьма… щедрое предложение, — отозвалась обескураженная амулетчица. Кириан легко догадалась по ее интонациям, что она скорее подыскивала вежливую форму отказа, чем искренне желала помощи Эйнора. — Боюсь, помощник мне не понадобится еще долгие годы. Видишь ли, дел по хозяйству не так уж и много, а торговая лавка находится этажом ниже жилья. Посетители захаживают не настолько часто, чтобы мне понадобилась вторая пара рук.

— О, — ответил мальчишка, притихнув.

Завидев его понурый вид, Кириан догадалась, что он все понял прекрасно. Возможно, Эйнор был не таким уж наивным, как ей казалось поначалу. Хита тоже заметила его уныние, благодушно сказав:

— Если однажды ты окажешься в Наг-Кулдоре, и тебе понадобится моя помощь, то обязательно приходи, хорошо? Я всегда рада принять старых друзей!

Эйнор ответил коротким пожатием плеч: ни да, ни нет.

…Не успел грянуть полдень, как они добрались к селению Аклен. Когда очертания первых домов только-только появились на горизонте, по путникам ударил шумный гул, песни и музыка. Непонимающе переглянувшись, они ускорили шаг, желая выяснить, отчего крохотная деревенька, затерянная в глуши, шумит не меньше запруженного торговцами Кагбира. Ответ не заставил себя долго искать: жители Аклена отмечали ярмарку.

Первым, что бросилось в глаза, стали остроконечные крыши невысоких одноэтажных домов, чью коричневую черепицу укрывало густое одеяло зелени. Мимо них петляли аккуратные дорожки, выложенные из гладких камушков. Обычно они были серыми, но в честь праздника большинство оказалось выкрашено мелом в яркие цвета: желтый и голубой, нежно-зеленый и ярко-алый, фиолетовый и оранжевый. Камни были покрашены в хаотичном порядке, где яркое нагромождение красок разбавлялось простыми серыми валунами — словно россыпь полевых цветов посреди дикого луга.

Однако не только мостовую изобретательные жители решили украсить: на стволах окружающих древ и невысоких столбах радостно трепетали на ветру разноцветные ленты, походя на крохотные флажки. Помимо этого, у каждого встречного на руках и ногах были повязаны яркие тесемки и платки, дополняя сказочную обстановку вокруг. Жители добродушно улыбались новым приезжим, заглянувшим в Аклен в этот праздничный день.

— В таверне проскальзывали разговоры о том, что здешние деревни куда ухоженней многолюдных городов, но я и понятия не имел, насколько это близко к истине, — заметил Хьюго, с удивлением озираясь вокруг.

— Такому очаровательному местечку я бы предпочла десяток городов! — живо отозвалась Биара, не менее очарованная увиденным.

— Сегодня, должно быть, Скальн, — устало пояснила Хита, остановившись неподалеку, чтобы передохнуть. — Равноденствие — великий праздник для здешних народов. В особенности то, которое приходится на сезон Возрождения.

— Новых Листьев, значит, — пробормотала про себя Биара, глядя вслед влюбленной парочке с венками из лесных цветов и разноцветными лентами в волосах.

Амулетчица потупила взгляд, ничего не ответив.

— Это что там впереди — ярмарка? — вопросил Эйнор, указав рукой куда-то вперед.

— Похоже на то, — ответила Биара, проследив взглядом. — И впрямь, ярмарка — только взгляни, сколько торговых рядов! Пойдем скорей, взглянем!

— Но нога госпожи Хиты… — тут же запротестовал мальчишка.

— Все в порядке! — тут же перебила его амулетчица, устало улыбнувшись. — Я все равно собиралась отправиться к здешнему старосте, чтобы просить крова и помощи.

— Мы можем сделать для тебя что-то еще? — осведомился Хьюго. — Разыскать кого-то или одолжить…

— Нет, ничего не нужно, спасибо. Отсюда я справлюсь сама, — Хита отстранилась от мальчишки, опираясь на небольшой посох, подобранный в лесу. — Мы еще увидимся, перед вашим уходом. Я приду попрощаться.

— Вы уверены? — отозвался Эйнор, настойчиво заглядывая ей в глаза.

— Более чем! — она одарила его еще одной улыбкой, уже более ободрительной, чем грустной.

На этом они временно расстались. Хита самостоятельно дохромала к ближайшему дому, после чего подозвала проходящего мимо крестьянина, о чем-то его попросив. Тот в ответ кивнул, побежав глубь деревни.

Биара первой очнулась от неловкого расставания, потащив остальных к ярмарочной площади, украшенной цветами. Она устремилась не к центру, где пели и танцевали, а к торговым рядам. Здесь обнаружилось куда больше любопытных вещей, чем можно было ожидать от небольшой деревеньки. Едва завидев прилавок с книгами, Биара надолго у него обосновалась, так что ее было не отогнать.

Хьюго заинтересовался вещами куда более практичными, вроде еды в дорогу и новыми одеялами на замену старым, а Эйнор прилип к столу, на котором коваль выложил складные ножи, фигурки и подвески, выкованные из разноцветных кусков металла. Кириан же ничто из этого не могло всерьез заинтересовать, поэтому она села рядом с напарницей, пока та методично перебирала книги.

— Дракон меня укуси! — воскликнула Биара, взяв очередной фолиант.

— Это можно устроить, — отозвался Хьюго, стоящий у прилавка напротив.

— Да нет же, смотри!

Он обернулся, заглянув ей через плечо.

— О нет…

— О да!!! — радостно отозвалась она, разглядывая книгу так, словно та скрывала в себе ответы на все загадки Вселенной.

— Что там? — прониклась любопытством Кириан. Когда Биара показала обложку, рысь насмешливо фыркнула.

Эйнор тоже не остался в стороне, заметив, как все всполошились. Тут же оказавшись рядом, он вытянул шею, пытаясь разглядеть книгу. Заметив его старания, женщина великодушно протянула фолиант.

— Что… что здесь написано? — неуверенно отозвался мальчик.

— А ты прочти. Давай, продемонстрируй нам, чему успел научиться за прошедшие дни, — сверкнула лисьей улыбкой Биара, держа перед ним книгу.

Хьюго позади нее тяжело вздохнул, а Эйнор принялся читать:

— «В-вся-я… Вся прав… пра-ав…» — мальчик нахмурился. — Не могу вспомнить, как читается эта руна.

— «Д», — подсказала женщина. — «Вся правда…»

— «Вся правда о… о драко…» Драконах? — последнее Эйнор выпалил скорее догадавшись, чем прочтя.

— Верно. Но это еще не все. Читай дальше.

— «Вся правда о драконах и драконо… драконо-п…» — он вновь запнулся, сердито поджав губы. — «Драконопо…»

— Драконоподобных, — великодушно помогла Биара. — «Вся правда о драконах и драконоподобных».

— Вообще-то их принято называть «драконидами», — ворчливо отозвался Хьюго, избегая смотреть на книгу так, как избегаешь встречаться взглядом со своей былой пассией. — Раз автор не знал даже этого, то что уж говорить о сомнительном содержимом его кни…

— Покупаю! — воскликнула Биара с сияющими от восторга глазами.

Радость ее была так велика, что она забыла поторговаться, отдав за книгу целых три серебряника — деньги, которых этот фолиант ну никак не стоил. Единственным, кто разделил ее ликование, стал Эйнор, с не меньшим упоением разглядывавший потрепанную обложку.

Еще какое-то время они гуляли вдоль торговых рядов, любуясь изделиями местных жителей: очаровательными деревянными фигурками в виде медведей, волков и птиц, глиняными горшками, что хоть и не обладали большим разнообразием форм, но были выполнены с тщательностью и любовью. Биара, за которой давно водилось пристрастие к покупке не очень-то нужных вещей, обзавелась парочкой новых рубашек, шалью и ярко-красным жилетом, украшенным орнаментом здешних краев — с дикими цветами, растениями и чудаковатыми узорами.

Отнеся все эти богатства в комнату на постоялом дворе, странники смогли вдоволь поесть и отдохнуть вплоть до самого вечера — до момента, как началась главная часть ярмарки…

Звезды ярко сияли в черном небе, но этой ночью им не судилось царствовать посреди мрака. Десятки ручных фонарей, свеч и факелов были расставлены вдоль центральной улицы, посреди которой было отведено место для музыки и танцев. Юные девушки и их кавалеры радостно плясали на площади, целиком отдаваясь во власть танца. Были здесь и музыканты, не самые умелые, но даже их незатейливой игры оказалось достаточно, чтобы поддерживать дух праздника и веселья, создавая ритм для непоседливых танцоров.

Везде, куда не глянь, глазу было за что зацепиться. В свои длинные волосы девушки вплели разноцветные ленты, а на косматых головах юношей покоились венки, подаренные их партнершами по танцам. Почти все женщины были в льняных юбках или платьях, а те из них, кто был посостоятельней, могли позволить себе наряд из более плотного и яркого сукна вроде выкрашенной шерсти или хлопка. Некоторые из дам постарше украшали шеи меховыми воротниками. Одежды мужчин не отличались таким же изыском, но и среди них можно удавалось встретить тех, кто не поленился украсить запястья и сапоги яркими лентами.

Биара, чье пристрастие к одежде крепло с каждым годом, не смогла обойти столь удачно подвинувшееся событие стороной — когда череду дней составляет нескончаемый путь среди гор, полей и лесов, возможности покрасоваться перед кем-то представляется не так уж часто. Надев одну из новых рубашек, поверх она натянула новый красный жилет с вышивкой. Он оказался ей немного не по размеру, но Биара не огорчилась, быстро отыскав выход: застегнув лишь нижние пуговицы, а верхние оставив нараспашку. Это придало ее виду легкой небрежности. Поскольку юбок она любила, Биара ограничилась тем, что наискосок повязала поверх бедер шаль цвета палой листвы. На этом изыски кончились, однако даже скептичная Кириан была вынуждена признать, что наряд напарницы смотрелся куда интересней, чем платья деревенских девушек.

— Как я выгляжу? — в очередной раз спросила Биара, когда они вышли из гостиницы, направившись вдоль дорожки из фонарей.

— Как тот, кто потратил слишком много денег на одежду, которую наденет лишь раз в жизни.

— Глаз не оторвать, — добавил Хьюго, посчитав, что вопрос был адресован ему.

— Я спрашивала у Кириан, потому что от тебя объективного мнения не дождешься, — лукаво сощурилась Биара, обернувшись к нему. — Ты отделываешься одними комплиментами, а она хотя бы прямо говорит, что думает.

— То есть к моему мнению ты не прислушаешься даже если я искренне считаю, что ты выглядишь отлично?

— К твоему мнению я прислушаюсь, когда захочу поднять самооценку, — ласково отозвалась Биара, поцеловав его в щеку. Следом ее взгляд упал на Эйнора, что плелся в стороне. — А ты что скажешь, негодник? Соответствует мой вид тому, как должна выглядеть злая колдунья?

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никого нет рядом, она театральным жестом воздела руки, и над ее головой вспыхнул рыжий обруч, от которого потянулись острые зубья. Кириан мысленно признала, что огненная корона смотрелась достаточно впечатляюще и, что немаловажно, отдавала злодейским антуражем. В ее отсвете глаза мальчишки изумленно сверкнули, но достаточно быстро он взял себя в руки, отвернувшись и буркнув:

— Видал и получше.

— А вот к нему я обращусь, когда захочу понизить свою самооценку, — бодро отозвалась Биара, указав на него рукой.

— Не забывай, огнеголовая: устами младенца молвит истина, — поддела Кириан.

— Хвала небесам, он уже давно не младенец, — усмехнулась напарница.

— Дети говорят все, как на духу.

— Хватит кормить меня старыми поговорками, муфта мохнатая. Все равно не сработает.

Огненная корона погасла, и они возобновили свой путь в самое сердце деревни, откуда раздавались задорная музыка и звонкий смех. Никто из крестьян не обратил внимания на новоприбывших, танец не замедлился, музыканты не сбились: все продолжали плясать, заражая окружающих своей энергичностью.

— Пора танцевать! — радостно огласила Биара, покрепче затянув шаль на поясе. Не дожидаясь ответа, она схватила Хьюго за руку, увлекая вслед за собой в хоровод.

Кириан с Эйнором остались стоять в стороне. Прерывисто вздохнув, мальчишка принялся озираться. Несложно догадаться, кого он надеялся высмотреть. Принюхавшись к воздуху и тут же поморщившись от запаха дыма и людского пота, рысь проворчала:

— Нет ее здесь, воробьишка. Твоя ненаглядная амулетчица достаточно смышленая, чтобы не соваться сюда с поврежденной ногой. И не только поэтому…

Наконец она выцепила посреди людной толпы силуэты Биары и Хьюго. Ни один из них не мог поспеть за бодрым ритмом деревенских танцев, но никого это не заботило. Они танцевали в свое удовольствие, не замечая ничего вокруг — это было их время, и только их. Ничто больше сейчас не могло иметь значения.

Временами, вопреки быстрой мелодии, они замедлялись так, словно играл вальс. Такие мгновения казались по-особенному волшебными: создавалось ощущение, будто мир вокруг них шел в привычном темпе, в то время как они приостанавливались, теряясь в моменте. То, как Хьюго смотрел на Биару, как осторожно, но крепко ее держал — нежность и непоколебимая самоотдача читались в каждом его жесте. По малейшему, самому незначительному и неприметному движению можно было увидеть, как сильно он ей дорожит, и как однажды потеряв, сделает все возможное, чтобы не допустить этой ошибки вновь. Когда она улыбалась, его взгляд сиял, поглощая каждый миг этих счастливых мгновений.

Взгляд Биары тоже мог много чего рассказать. Ее чувства никогда не были легкими в толковании, однако для Кириан это больше не составляло труда. Она видела огонь в ее глазах, но не тот, что связан с ее силой. Это было нечто иное, куда глубже и сокровенней. Огонь этот был воплощением страсти и самоотверженности, преданности и любви, а загорался он лишь тогда, как она смотрела на Хьюго, и никогда более. Временами Кириан ощущала отголоски ревности из-за того, как много он занимал места в ее сердце — куда больше, чем когда-либо сможет занять она.

Что же до танца, то он был так же далек от идеала, как и они сами. Хьюго не всегда мог поспеть за музыкой, да и Биара часто ошибалась, не попадая в такт или двигаясь не туда, но она этого не замечала. Временами Кириан завидовала ее способности развлекаться так, словно вокруг никого не было и весь мир принадлежал ей одной.

— Она даже танцевать как следует не умеет, — проворчал Эйнор, ни то обращаясь к рыси, ни то просто говоря вслух.

— Зато умеет получать удовольствие — иногда это бывает намного ценней мастерства, — отозвалась Кириан.

Мальчишка на нее не взглянул, погасив вспыхнувшую было надежду — никто по-прежнему ее не слышал. Единственное, на что она могла рассчитывать, это на такие вот оборванные фразы, когда люди обращались к ней, думая, что она все равно не поймет.

— Мне страшно, госпожа рысь, — снова произнес Эйнор, опустившись на корточки, обхватив колени руками. — Я не знаю, что со мной будет после всего этого…

— После чего — «этого»? — любопытно отозвалась та, повернувшись к нему.

Но он больше ничего не сказал, так и не услышав вопроса. Кириан огорченно вздохнула, снова обернувшись к танцорам. К концу как раз дошла одна из песен, после которой музыканты взяли короткий перерыв. Многие пары разбредались в стороны, желая передохнуть и освежиться прохладным элем. Биара с Хьюго не стали исключением, вернувшись к своим спутникам. Лоб напарницы взмок, блестя в свете костра. К нему прилипло несколько темных прядей, но она лишь небрежно смахнула их, заведя за уши. Ящер выглядел куда менее запыхавшимся, но из вежливости сделал вид, что тоже устал.

— Как вы здесь, еще не утомились от болтливой компании друг друга? — насмешливо осведомилась Биара, окинув их взглядом.

— Не поверишь, но нам было очень хорошо до тех пор, пока ты не пришла.

Напарница усмехнулась в ответ. Следом ее взгляд сосредоточился на мальчишке, и она спросила, протянув руку так, как было принято приглашать к танцу благородных дам:

— Не хочешь со мной станцевать?

— Ни за что! — отозвался тот, и даже отступил на шаг, опасаясь, что она силой завлечет его в танец.

Биара пожала плечами, тут же утратив к нему интерес. Оглянувшись в поисках новых развлечений, она быстро отыскала себе новое занятие. Бросив короткий взгляд на Хьюго, еще шире улыбнулась, теперь уже с озорными нотками. Бросив им напоследок краткое: «Скоро вернусь», Биара снова нырнула в толпу, ловко пробираясь к противоположному концу площади. Кириан не сразу сообразила, что она идет к музыкантам.

— Только не это… — тяжело вздохнул Хьюго, быстро догадавшийся о ее намерениях.

Биара довольно долго о чем-то спорила с музыкантами, после чего скрипач нехотя протянул ей инструмент. Артистично ему поклонившись, она приняла скрипку, сразу же положив на плечо и принявшись настраивать. Мало кто обратил на нее внимание, но вдоль крестьян все же прокатились любопытные шепотки. Кириан сочувственно покосилась на Хьюго, чья озадаченность на лице была одновременно комичной и тревожащей — мало кто мог вызвать у него подобное беспокойство. Однако одна небезызвестная женщина умела это делать так же легко, как дышала.

Поймав на себе его мрачный взгляд, Биара чарующе улыбнулась, не забыв подмигнуть. Следом сосредоточилась на грифе и предстоящей игре. Пальцы несколько раз беззвучно пробежались вдоль струн, припоминая позиции, а правая кисть слегка покачнулась, обретая привычную легкость. Сделав глубокий вдох, она опустила смычок на струны, широко расставив ноги и внешне расслабившись.

Смычок дернулся, вырывая краткие шестнадцатые у струн. Мелодия бодро поскакала, делая краткосрочные передышки на четвертых. Разговоры малость стихли, и многие начали прислушиваться к новому, неслыханному ранее мотивчику, раздающемуся из недр скрипки. Кириан насмешливо дернула усами. Если память ей не изменяла, это была «Неаполитанская песня»[4] — легкая и непринужденная композиция, которая полюбилась Биаре во время обучения музыке. Мелодия была подвижной и довольно легко запоминалась.

Вскоре несколько юношей и девушек повторно пустились в пляс, пританцовывая в такт. Завидев это, музыканты вновь взялись за инструменты, осторожно аккомпанируя Биаре: иногда удачно, иногда не очень, но ее это ничуть не смущало. Она продолжала играть как ни в чем не бывало, не обращая внимания на сбившийся темп или съехавшей ноты — она давненько не брала скрипку в руки, и это сказывалось. Наверное, только поэтому Биара отдала предпочтение легкой тренировочной мелодии, не замахиваясь на претензионный концерт, как в былые времена. Хотя, может она выбрала эту песню лишь потому, что она лучше всего располагала происходящему вокруг. Как бы там ни было, окружающим это пришлось по душе — они плясали и веселились, изредка хлопая в такт.

Хьюго напряженно выдохнул. Кириан его не винила: от Биары можно было ждать любой выходки. В прошлый раз, когда она решила сыграть на скрипке на королевском балу, это не окончилось хорошо. Кажется, именно из-за этого они тогда разругались?..

Из их компании лишь Эйнор прислушивался к игре, ничуть не обремененный тревогой. Слегка склонив голову, он наблюдал, постукивая носком в такт музыке. Причем, ни разу не сбившись, что несколько удивило Кириан — неужто мальчишка обладал музыкальным слухом? Наблюдая за ним, она едва не пропустила финал, которого ждала с не меньшим нетерпением, чем Хьюго: в прошлый раз Биара припасла самую интересную часть своего выступления именно на конец. Поэтому, узнав завершающие пассажи «Неаполитанской песни», Кириан вновь повернулась к напарнице.

Проворные гаммы и две завершающие шестнадцатые, балансирующие на двух струнах сразу — конец. Облегченно улыбнувшись, Биара опустила скрипку, театрально поклонившись слушателям под дружный плеск и громкие похвалы. Отдав инструмент владельцу, она бодро подбежала к друзьям. Первым, кто привлек ее внимание, стал Хьюго.

— Милый, да на тебе лица нет! — воскликнула Биара, обняв его за плечи. — Неужели я так настолько плохо играла? Или ты расстроен, что на этот раз обошлось без фокусов с огнем?

— Напротив, последнему я безмерно рад, — наконец улыбнулся он, заметно расслабившись.

— Мальчишке понравилась твоя игра, — добавила Кириан. — Только не говори, что я тебе об этом сказала.

— Правда? — удивленно отозвалась Биара, скосив взгляд на Эйнора.

Тот не сказал ни слова, делая вид, что разглядывает танцоров, снова пустившихся в пляс. Тихо хмыкнув, женщина от него отвернулась и, едва подавив зевок, устало потянулась.

— Возвращаемся? — угадал ее мысли Хьюго.

— Пожалуй, — отозвалась Биара. — Завтра снова в путь…

— До Наг-Кулдора осталось совсем немного, — ободрительно сказал он. — Каких-то пару дней пути, и мы будем на месте.

Кириан удовлетворительно заурчала. Она, как никто иной, с нетерпением ждала мгновения, когда их путь подойдет к концу, и ей вернут изначальный облик, раз и навсегда освободив от шкуры зверя. Мальчишка остался единственным, кого не слишком обрадовала новость, ну или он просто не подал виду, пялясь себе под ноги.

— Пойдемте, — поторопил их Хьюго, ступая к улице. — Мы отправимся на рассвете, так что все должны отдохнуть и набраться сил.

Остальные поспешили за ним, и лишь Кириан ненадолго задержалась, засмотревшись на мерцающие звезды вдали.

«Уже скоро» — пообещала она себе, позволив им стать свидетелями ее небольшой клятвы. Еще на день ближе к цели, долгожданной свободе и той загадке, что таится за ее прошлым. Уже скоро Кириан сможет все это выяснить. — «Скоро…»

Несмотря на то, что празднество они покинули раньше, чем кто бы то ни было, ранний подъем никому не дался легко. Хуже всех пришлось Эйнору: мальчик безнадежно зевал и тер покрасневшие глаза. Складывалось впечатление, что за ночь он так и не смог сомкнуть глаз. Биара спала куда лучше, но и она не смогла избежать плена у дремоты. Что тут говорить — даже рысь, и та постоянно зевала и потягивалась, точь-в-точь как ленивый домашний кот. Бодрым оставался один только Хьюго.

Кое-как собрав заспанных попутчиков, с горем пополам вытолкав их в объятия прохладного утра, он заново проверил поклажу и припасы, убедившись, что ничего нужного не осталось позади. Когда с этим было покончено, они двинулись в путь, но не успели дойти до края деревни, как позади раздался крик:

— Постойте! Обождите, прошу вас!!!

Голос принадлежал Хите. Обернувшись, они обнаружили амулетчицу, пытающуюся поспеть следом. Одна ее нога оказалась перебинтована и плотно зажата между двумя палками, связанными между собой. Ступая, она опиралась на посох — тот самый, что подобрала в лесу. От усилий ее лицо раскраснелось, отчего веснушки стали еще приметней. Светлые волосы больше не были заплетены в две косички, растрепано торча из-под шляпы. Похоже, она только-только пробудилась, не успев привести себя в порядок. И все ради того, чтобы попрощаться?

— Спасибо! — с трудом выдохнула Хита, наконец-то нагнав их. — Я… хотела… Уф. Хотела пожелать вам удачи и отблагодарить за помощь.

Поскольку остальные сонно молчали, не до конца понимая, что происходит, Хьюго решил ответить за всех:

— Не за что. Ты тоже очень нам помогла в путешествии. Как твоя нога?

— Луна-полторы, и снова буду ходить, — как можно небрежней отмахнулась амулетчица, но проскользнувшая в голосе дрожь сразу же выдала ее неуверенность.

— Вы будете ждать здесь вплоть до выздоровления? — спросил Эйнор, с искренним сочувствием поглядывая на перевязанную ногу.

— Нет, что ты! Аклен — слишком маленькое место, чтоб я не умерла здесь со скуки на протяжении столь долгого времени, — нервно рассмеялась Хита. — Мне смогли привезти остатки того, что было в разбитой телеге, а через пару дней здесь будет повозка, что в целости и сохранности доставит меня в Наг-Кулдор. А там уж, в родной лавке, я куда быстрей пойду на поправку, вот увидишь…

Она ненадолго умолкла, переводя дыхание. Следующие слова дались ей нелегко, голос то и дело неуверенно колебался:

— Ладно, теперь перейдем к самой важной части. Ведь я так вас и не отблагодарила за спасение. А точнее, тебя, — ее взгляд обратился к Биаре, а спустя миг амулетчица и сама к ней приблизилась, шаркнув перебинтованной ногой о булыжники.

Опустив свободную руку в карман, Хита извлекла подвеску на кожаном ремешке. Главным украшением в ней служил продолговатый кусок медового дерева, не больше пальца длиной, в сердцевине которого находился кристалл, наполовину выглядывая наружу. Он не был прозрачным: внутри гуляла дымка, рассеивая глубокий винный оттенок, что затаился у самого основания — в том месте, где самоцвет уходил в дерево. Его грани были ровными за исключением тех мест, где вырезаны руны — там блики света спотыкались, теряясь в ровных насечках.

Помимо кристалла на ремешке было несколько других, менее заметных украшений: одним служила тесемка, сплетенная из нескольких нитей: синей, зеленой и голубой. Второй была небольшая деревянная бусина из темно-красного дерева, вырезанная в виде пера. Последней оказалась серебряная петля, которую при желании можно было разомкнуть.

— Это тебе, — произнесла наконец Хита.

Биара, что все это время стояла в сторонке, встрепенулась, отогнав от себя сонливость. Завидев протянутую подвеску, потерянно оглянулась на остальных, не зная, что делать. Этот растерянный вид одновременно рассмешил Хьюго и очаровал.

Тем временем Хита вновь заговорила:

— Ты спасла мне жизнь, и я перед тобой в необъятном долгу. В знак благодарности я изготовила амулет, созданный исключительно для тебя, — она взяла в руки кристалл, заключенный в кусок древесины, на ходу объясняя: — Основа сделана из гром-дерева — это очень устойчивый вид, которому не страшны ни огонь, ни грозы. Оно растет в далеких землях Крановии и считается одним из редчайших материалов для строительства. Не будь оно столь тяжелым, из него получилась бы самые крепкие боевые корабли, способные выстоять против пиратов и непогоды. Гром-дерево отождествляется со стойкостью, являясь хорошей основой для удержания чего-то гибкого и непокорного.

Хита провела пальцем вдоль кристалла, продолжив:

— Камнем я выбрала «красную мглу». Не пугайся грозного названия — оно не несет за собой ничего дурного. Хоть у него опасная стихия, он имеет два обличья: то, что неуловимое, и то, что несет в себе ответ. Говорят, если достаточно долго смотреть в «красную мглу», можно увидеть в ней отражение собственных мыслей. Это хороший камень, он неочевиден, и в этом таится его главная сила.

Амулетчица дотронулась до плетения, в котором соединялись темно-синий, зеленый и голубой цвета, сражу же пояснив:

— Этот шарм позволит удерживать связь, а этот… — она коснулась пера из темно-красного дерева, но нахмурилась, так и не докончив фразу. Немного подумав, виновато улыбнувшись: — Честно говоря, я и сама не до конца понимаю, что он делает. Его я добавила скорее по наитию. Он сделан из багряной сосны — дерева простого, но надежного. Однако я солгу, утверждая, что оно так уж обыденно. Шаманы наших предков использовали древесину багряной сосны в ритуалах, веря в ее колдовские свойства. Так что кто знает, чем это все обернется?.. Чутье меня еще никогда не подводило.

Биара обескураженно молчала, не зная, что сказать. Когда тишина затянулась чуть дольше, чем следовало, она наконец взяла себя в руки и хрипло спросила, указав на пустую петельку, соседствующую с остальными шармами:

— А это за что отвечает?

— Ах да, совсем позабыла! — поспешно отозвалась Хита, порозовев от смущения. — Их я добавляю только для самых ценных покупателей — в знак своего расположения. Вот так его можно разомкнуть, — и она сразу же продемонстрировала, раскрыв замок на петельке, — и добавить к амулету парочку мелочей. Любых, на свое усмотрение — это может быть все, что угодно! Счастливая монета, бусина или браслет на удачу. Это позволит укрепить твою связь с амулетом, усилив его свойства.

— Понятно…

Еще раз сконфуженно улыбнувшись, Хита протянула подвеску. Биара нехотя приняла подарок, держа так осторожно, словно тот был ядовитой змеей. Хьюго пришлось призвать все самообладание, чтобы не рассмеяться от неловкого вида этих двоих. Единственными, кто сохранял каменное спокойствие, были Кириан с Эйнором. Рысь мало интересовало происходящее, а вот мальчишка напротив — весь надулся, будто недовольный чем-то.

— Ты должна надеть амулет, чтоб я могла завершить его, окончательно настроив на тебя, — тихо добавила Хита.

Все еще боязливо удерживая подвеску кончиками пальцев, Биара беспомощно оглянулась на друзей, ища поддержки. Хьюго не сразу сообразил, что она попросту опасается, ожидая ловушки. Что ж, разумно, но в данной ситуации осторожность была излишня. Амулет не таил в себе злых свойств, по крайней мере — он таковых не чувствовал. Ободрительно улыбнувшись, Хьюго едва заметно кивнул Биаре. Коротко вздохнув, она перевела взгляд на амулетчицу и неспешно повязала на шее подвеску.

Глаза Хиты радостно блеснули. Деликатно дотронувшись кончиками пальцев до куска гром-дерева и заточенного в нем камня, она на долю мгновения зажмурилась, сосредоточенно хмурясь. Прежде, чем Биара успела бросить еще один жалобный взгляд на Хьюго, амулетчица довершила свое дело. Ее уста растянулись в искренней улыбке:

— Вот, теперь точно все. Еще раз спасибо!

— Не за что, — буркнула Биара, тут же отступив на пару шагов.

Взгляд Хиты переметнулся к хмурому Эйнору.

— А ты чего грустишь? Я и про тебя не забыла.

Мальчик оживился, недоверчиво уставившись на нее.

— Помнишь, ты рассказывал мне, как теплыми вечерами вы с мамой забирались на крышу дома, и она играла на окарине? Так вот, эту я изготовила специально для тебя, — с этими словами Хита протянула ему крохотную свистульку, вылепленную из темно-зеленой глины. Вдоль корпуса шли тонкие линии, обволакивая ее простым, но приятным орнаментом.

Глаза Эйнора засияли от восторга.

— С-спасибо, госпожа! — воскликнул он, принимая окарину так бережно, словно та была живым существом. — Она такая… такая красивая! — добавил он погодя, любовно разглядывая свое новое сокровище.

— Была рада стараться! Мне очень понравилось ее создавать. Работать с таким древним инструментом оказалось на удивление приятно. Знаешь, как наши предки говаривали про песнь окарины? Что она возвращает домой. — Хита обвела взглядом остальных. — Ну, теперь уже точно все. Желаю вам легких троп и ясных дней в пути! А что касается тебя, — и тут она вновь повернулась к Эйнору, — то помни, что в моей лавке ты всегда будешь желанным гостем. В случае нужды, ищи меня на улице Знамений.

— Да, госпожа! Благодарю, госпожа! — пылко проговорил мальчишка.

— И тебе удачи, амулетчица, — попрощался за остальных Хьюго.

Биара не сказала ничего, ограничившись коротким взмахом руки.

Как они вскоре узнали, недавняя буря прошлась не только вдоль верхних берегов реки Фейн, но и побывала немного восточней — в месте, где проходил главный тракт до города Наг-Кулдор. Дорогу безнадежно размыло, превратив в сплошное болото, кладбище для телег и повозок, погрязших в ней намертво. Кто-то из владельцев забирал, что мог, и шел в город своим ходом. А те, кто был с имуществом подороже, оставались стеречь пожитки, дожидаясь, когда земля просохнет.

Что же касалось Хьюго и его небольшой компании, то им достаточно было лишь раз взглянуть на грязь и осунувшиеся лица странников, бредущих вдоль размытой дороги, чтобы решиться сделать петлю и обойти тракт по менее затопленной местности, углубившись в лес. Конечно, свернуть с главной дороги было чревато рисками — тем более, когда речь шла о густых дебрях Калор, — но посовещавшись, они решили, что это все равно было куда приятней, чем брести по грязи бок о бок с остальными, менее удачливыми путешественниками.

Вопреки мрачным прогнозам, решение это оказалось правильным. Стоило отойти от тракта, как затопленная почва и глубокие лужи исчезли, вытесненные шишками, сухими иглами и ветками, усыпавшими лесной дерн. Разумеется, они все еще пробирались вдоль дебрей и узких звериных троп, по которым не смог бы проехать ни конь, ни телега, но этот путь все еще был в разы приятней, чем грязевое болото.

В тот день им удалось пройти достаточно большое расстояние — намного большее, чем рассчитывал Хьюго. В честь этого он решил порадовать своих спутников, объявив привал еще до того, как солнце успело спуститься, окрасив небеса розовым. Окрыленные ранней остановкой, они быстро управились с рутиной, и уже вскоре отдыхали у костра, дожидаясь ужина.

Верная своим привычкам, рысь добыла еду самостоятельно, и теперь с упоением раздирала зазевавшегося кролика, разлегшись неподалеку от Эйнора. Мальчишка то и дело корчил брезгливую гримасу, когда очередной хрящ особенно звонко хрустел под напором ее острых клыков. Хьюго не сомневался, что Кириан умышленно легла неподалеку от Эйнора, желая его подразнить.

Биара, в отличие от напарницы, выбрала куда более миролюбивое занятие: лежа на животе, она с упоением читала потрепанный фолиант, утверждающий, что знает «всю правду о драконах и драконоподобных». Хьюго скривился. Да, Биара может и не действовала так же прямо, как это делала Кириан, но она прекрасно понимала, что вид этой книги действует на Хьюго ничуть не хуже, чем хруст костей на мальчишку.

Невесть где раздобыв несколько берестяных листов и графитовый стержень, Биара постоянно в них что-то записывала, отмечала и вычеркивала, делая пометки. Когда же она перешла к новому виду наступления, бросая короткие оценочные взгляды на Хьюго прежде, чем сделать запись, он не выдержал:

— Ну что там такого? Клянусь, если продолжишь в том же духе, я сожгу эту книгу.

— Тогда я сожгу тебя вслед за ней, — миловидно улыбнулась Биара, ненадолго задержав на нем взгляд. — Чего злишься? Я ведь ничего не говорю.

— Вот именно. Уж лучше задай все вопросы мне напрямую, а не копайся в этой глупой книжонке.

— Я всего лишь вытаскиваю из нее мифы о драконах, выписывая самые интересные, чтобы потом проверить их правдивость.

— А я думал, хуже быть не могло, — сокрушенно вздохнул Хьюго. — И что же за мифы такие?

— Ну, из самых безобидных… — Биара пробежалась взглядом вдоль заметок. — Например, здесь говорится, что драконы падки на лесть. Это правда?

— Без понятия. Попробуй мне польстить, и узнаем.

Она долго раздумывала прежде, чем выдать:

— Твоя чешуя подобна закату: такая же яркая и загадочная!

— Тебе не часто доводилось придумывать комплименты, не так ли?

— А что, так заметно? — тихо прыснула Биара. — Ладно, миф о лести пока под вопросом, идем дальше… О, вот еще один хороший: тут говорится, что драконы испытывают тягу к накопительству и созданию сокровищниц. Правда или вымысел?

Хьюго задумался.

— У моего отца была сокровищница, — наконец ответил он. — Но не скажу, чтоб он ей дорожил. Да и досталась она ему по наследству, вместе с замком, так что вряд ли тут можно говорить о накопительстве…

— А ты сам? Не припомню, чтоб у тебя вообще возникали проблемы с деньгами. Откуда ты их все время берешь?.. Тоже по наследству достались?

— Я никогда не брал денег из семейной сокровищницы, — произнес Хьюго с горделивыми нотками. — Все мои сбережения заработаны честным, пускай и не всегда благородным трудом.

— Хорошо, но где ты их хранишь?

— В Монетной Гильдии, разумеется.

— Ага, то есть своего рода сокровищница у тебя все же имеется, просто несколько в другом виде. Идешь в ногу со временем — похвально! — Биара сделала еще одну пометку, тихонько хихикнув: «Современные драконы хранят деньги не в сокровищницах, а на банковском счету».

— Что-то еще?.. — поторопил он, желая покончить с этим как можно скорей.

— Погоди, дай подумать… А, вот! Говорят, драконы способны чувствовать ложь. Так или нет?

— Не сказал бы, что мы можем ее «чувствовать»… — задумался Хьюго. — Тут все не так просто. Если учесть, что драконы более наблюдательны и чутки к окружающему миру, то да — нам легче распознать лжеца по мимике, тембру голоса и остальным признакам. Однако это не значит, что мы всегда можем отличить правду от лжи.

— Получается, ты не всегда знаешь, говорю я тебе правду или нет? — правдоподобно изобразила удивление Биара.

— А ты часто мне привираешь? — в свою очередь «удивился» Хьюго.

— Ну что ты, и в мыслях не было!

Оба улыбнулись, немного помолчав. Эйнор, что все это время прислушивался к разговору, сразу же сделал вид, будто внимательно изучает окарину. Заметив его поспешно опущенный взгляд, Хьюго негромко хмыкнул. Значит, не одна Биара увлечена всей этой чепухой о драконах. Что ж, ради них он готов был немного подыграть, вытерпев еще несколько «фактов». Перевернув прутик с мясом, Хьюго невзначай обронил:

— Будут сегодня еще какие-то занимательные откровения о драконах?

— Только если ты так настаиваешь!.. — с готовностью отозвалась Биара, снова уткнувшись в исписанный лист. — Вот, из совсем простых: все драконы, как один, несносно горды.

— По-твоему, я похож на «несносного гордеца»?

— Честно? Не знаю. Скорее нет, чем да.

— А что насчет людей? Они бывают горды?

— Еще как!

— И этого достаточно, чтобы считать таковым все человечество?

— Я тебя поняла… — Биара ненадолго задумалась, а потом негромко пробормотала, вычеркнув пару строк: — Очень хороший довод, надо добавить очков в пользу «драконьей мудрости»…

— Что-что?

— Да, ничего такого… В книге часто упоминается, какие драконы мудрые. С одной стороны, это утверждение можно опровергнуть так же легко, как и про «гордость», но с другой, если задуматься… Ты самый умный и рассудительный изо всех, кого я встречала.

Хьюго малость зарделся, сказав:

— Драконы и впрямь очень многое знают об окружающем мире. Они ценят историю и любят наблюдать за тем, что творится вокруг. Быть может из-за того, что мы ценим знания и стараемся передавать их из поколения в поколение, даже самый недалекий дракон будет знать больше, чем первый попавший человек. Однако делает ли это нас мудрей? Не думаю.

— И вновь ты прав, — вздохнула Биара, безжалостно черкая записи. — Зачем только я отдала за эту книгу целых три серебряника? Могла бы просто расспросить тебя обо всем. Похоже, ты знаешь куда больше, чем автор этой «Правды».

— Спасибо, — довольно отозвался Хьюго. Он далеко не сразу обратил внимание на то, как выжидательно она на него смотрит. В душу закралось запоздалое подозрение: — Постой… так это была еще одна попытка мне польстить?

Лукавая улыбка выдала Биару с головой, сделав похожей на маленькую противную пикси.

…Ужин был готов, уберегши его от новой порции мифов, больше похожих на сборище самых нелепых слухов о драконах. Складывалось ощущение, что автор просто взял, да собрал все народные поверья, слепив их в одну книгу. Именно из-за такого невежества люди относились предосудительно ко всем тем, чья природа отличалась от их собственной.

К неимоверному облегчению Хьюго, после ужина Биара отложила «Всю правду о драконах», принявшись задумчиво изучать свой новый амулет. На протяжении дня ее рука то и дело касалась подвески, словно она никак не могла к ней привыкнуть.

Поймав на себе его взгляд, Биара виновато пояснила:

— Не люблю украшения. Они только мешают…

— Но это не простое украшение.

— Именно поэтому мне намного трудней с ним примириться, чем с любой другой безделушкой. — Вздохнув, она развязала ремешок, чтобы получше разглядеть амулет. — Он не дает мне покоя… Ты уверен, что его безопасно носить? Что, если Хита, ну… — Биара запнулась, подбирая слова. — В общем, хотела мне отомстить или еще что-то в таком духе?

Вместо ответа Хьюго протянул руку, в которую она торопливо положила подвеску. Он долго изучал амулет прежде, чем сказать:

— Я не чувствую в нем ничего скверного. Никакой порчи или злых чар. Да и, честно говоря, Хита не похожа на человека, который стал бы так поступать. Она не из тех, кто изготавливает темные артефакты и вредит другим.

— Откуда ты знаешь? — все еще недоверчиво вопросила Биара. Похоже, этот амулет тревожил ее куда больше, чем казалось поначалу.

— Во-первых, я мудрый дракон, что видит людей насквозь, а вдобавок еще и умеет распознавать ложь, — мстительно усмехнулся Хьюго, игнорируя ее возмущенный вид. — Во-вторых, будь на нем проклятие, я бы это сразу понял. Так что не изводи себя попусту, и просто порадуйся: такие персональные амулеты стоят немало, а этот, вдобавок, был создан с самыми лучшими намерениями. — Он присмотрелся внимательней. — А нет, погоди. Кажется, что-то здесь все же не так…

— Что именно? — едва слышно отозвалась Биара, побледнев. — Как знала, не следовало его надевать…

— Сложно сказать. Какие-то мрачные, злобные нотки. Маленькие, едва приметные, но очень противные…

Он еще немного помолчал, нагнетая атмосферу. Биара затаила дыхание, ожидая его следующих слов. Хьюго стоило больших усилий не рассмеяться. Выждав еще немного, он облегченно изрек:

— Я ошибся, тут все в полном порядке! Оказывается, это была не порча и даже не проклятие, а всего лишь твои отголоски — все же амулет настроен на владелицу, а значит, должен перенять частичку ее самой.

— Не смешно! — рассердилась Биара, вырвав амулет у него из рук. — Я ведь и вправду испугалась!

— Это меня и удивило. Я думал ты не из тех, кто страшится «проклятых» вещичек, — рассмеялся Хьюго.

— Я и не страшусь! — еще больше вспылила она. — Просто… не люблю те опасности, в которых ничего не смыслю. Зачарованные предметы и «проклятые вещички» как раз входят в этот список.

— Ты лет шесть носила при себе кинжал с отравленным лезвием, что мог убить все живое, включая демонов — как по мне, это куда больше тянет на проклятый артефакт, чем маленькое украшение. А, и еще была брошь, не так ли? С каким-то духом, заточенным внутри — и чем тебе не опасный, зачарованный предмет?

— Не духом, а душой древнего, — проворчала Биара, потупив взгляд. — Но ты прав: мне приходилось иметь дело с такими вещами, и именно поэтому я их теперь избегаю. В отличии от амулета, кинжал я «прокляла» сама, убив им Нуусакхана — а значит, у меня была над ним определенная власть. Что же до броши… Я нуждалась в знаниях древнего, что в ней пребывал. Как говорится, ради дела можно и потерпеть. — Биара немного помолчала, глядя на амулет в руках. — А как ты вообще можешь ощущать в нем «отголоски»? Мне казалось, такая сила подвластна лишь амулетчикам.

— Поверь, мои способности куда слабее, чем у них. Я вижу только поверхность озера, тогда как амулетчик способен заглянуть в самую его глубину. Кроме того, видеть и создавать — не одно и то же. Они способны не только ощущать переменчивую энергию вокруг, но и работать с ней подобно кузнецу: выковывая новые вещи из того, что имеется. Это очень редкий и ценный дар.

— Понятно, — пробормотала Биара, не слишком проникшись его речью. В последний раз оглянув подвеску, повязала ее обратно, досадливо цокнув: — Черт! Забыла спросить, что эта штуковина делает. Ну там, приносит удачу, отводит неудачу, привлекает мужчин, позволяет успешней торговаться и все такое прочее.

— Я бы сказал, что это все сразу, и в то же время ничего из этого. Пойми, личный амулет не работает на подобии мелкого артефакта. Я бы описал его как своего рода оберег: он не сделает хуже, но в определенных ситуациях может помочь. Знаю, это размыто звучит, — коротко улыбнулся Хьюго, встретив ее скептический взгляд. — Просто поверь мне на слово: с этим амулетом тебе будет лучше, чем без него. Этого достаточно?

— Полагаю, — пожала плечами Биара, облокотившись спиной о ствол дерева.

Стемнело. Костер остался единственным источником света. Его теплые блики дрожали на шершавых стволах деревьев и путались в складках одежды, пригревая лица путников. Рысь задремала там же, где и лежала — неподалеку от Эйнора. В это время Биара задумчиво наблюдала за огнем — иногда складывалось впечатление, словно она может глядеть туда вечно, видя то в нем то, чего не могли разглядеть другие. Что же до Хьюго, то он одновременно следил за всеми, и не наблюдал ни за кем. Больше всего в путешествиях он ценил такие моменты: когда все отдыхают после тяжелого пути, и каждый погружен в собственную тишину. В определенный момент их молчание волшебным образом сплетается воедино, рождая взаимопонимание и покой.

Однако этой ночью тишине не судилось продлиться долго. Очень робко сквозь холодный воздух пробился нежный голос окарины. Поначалу он вздрагивал и запинался — больше из неуверенности, чем из неумения. Однако вскоре голос окарины окреп, запев на порядок смелей. Это была на удивление приятная и мелодичная песнь. Все были удивлены умелой игрой мальчика, но никто не сказал и слова, чтобы ненароком его не спугнуть.

Музыка скрасила их вечер куда больше, чем можно было ожидать…

Каким бы уютным не выдался вечер, ночь сумела все испортить, а виной тому — переменчивая прихоть погоды. В разгар самого холодного часа, когда путники мирно спали у костра, черное небо резко заволокло тучами, обрушив на их головы густой, промозглый дождь. Стоит ли говорить, как сильно это испортило всем настроение?

Делать было нечего, пришлось вылезать из теплых спальников и стремительно перетаскивать багаж в сухое место, то и дело спотыкаясь о затаившиеся в темноте коряги. Поскольку дождь лил ручьем, а костер вот-вот грозился погаснуть, света недоставало для того, чтобы на скорую руку соорудить навес из парусины. Пришлось ограничиться иным, более простым, но менее тривиальным способом. В определенном смысле, драконий облик был очень удобен в путешествиях…

Распростерши крыло так широко, как позволяли лесные заросли, Хьюго терпеливо дожидался, пока его спутники перетащат все пожитки и спальники ближе к нему. Если для Биары спать под самым боком дракона стало своего рода обыденностью, то на Эйнора это произвело неизгладимое впечатление. Вмиг взбодрившись, он с двойным усердием помог ей перенести вещи в сухое место, а после, когда Хьюго накрыл всех крылом, защищая не только от дождя, но и от холодного ветра, мальчишка и вовсе стал вне себя от восторга. Вряд ли он сумел снова уснуть в ту ночь, возбужденно ворочаясь в спальнике.

Наступившее утро не принесло избавления: дождь продолжал лить, предвещая не самый легкий путь впереди. Кое-как приготовив завтрак на сырых дровах, огонь на которых горел исключительно благодаря стараниям Биары, они принялись собираться — сидеть на месте в такую погоду никому не хотелось.

Пока Хьюго собирал остатки еды и походную утварь, Биара пыталась управиться со спальниками. К ней незаметно приблизился Эйнор. Обычно они не обременяли его сборами и прочей рутиной, лишь изредка давая небольшие поручения. Мальчика такой расклад вещей целиком устраивал, поэтому Хьюго удивился, заслышав его неуверенный вопрос, обращенный к Биаре:

— Могу я как-то помочь?..

— Можешь, — отозвалась та, даже не взглянув на него. — Видишь спальники? Нужно завернуть их в куски брезента, так чтоб они не намокли вслед за сумкой. Заворачивай каждый спальник отдельно, но тщательно, чтобы влага не проникла внутрь.

Ничего не ответив, Эйнор утвердительно кивнул, переняв ее работу. Поднявшись, Биара с наслаждением потянулась, после чего рассеянно прошлась вдоль их стоянки, оглядывая на предмет случайно забытых вещей. Пробормотав что-то неразборчивое, пнула попавшуюся под ногами шишку, отчего в воздух взметнулась россыпь капель, одна часть которых попала ей на ботинки, а вторая угодила на лапы сидящей неподалеку рыси. Кошка сердито зашипела — если кто здесь и не любил дождь всем сердцем, так это она.

— Извини! — отозвалась ее напарница без тени сожаления в голосе.

Кириан угрожающе зашипела в ответ, а Хьюго незаметно улыбнулся.

Вдруг Биара наклонилась, подобрав что-то с земли. Любопытно покосившись, он узнал в ее руке небольшую чешуйку, что в угрюмом свете дождливого неба казалась темно-бордовой. Она была небольшой — не длинней пальца. Обычно такие росли на голове и у основания лап. Зачем Биара решила ее подобрать, оставалось только загадывать. Видя, как задумчиво она вертит чешуйку в руках, наблюдая за переливами света, Хьюго решил придержать вопрос при себе.

Управившись с делами, они тронулись в путь. Ливень не стихал, но выбора не было — оставалось только брести вперед. Шли в основном молча, хоть и на третий по счету лесс выдалась весьма занимательная, пускай и односторонняя беседа.

— …Кириан, нам всем так же мокро и неприятно, как и тебе, — в десятый раз повторила Биара. — Пожалуйся ты мне хоть сотню раз, легче от этого никому не станет.

Рысь недовольно заворчала в ответ.

— Не могу поверить, что говорю это, но бери пример с мальчишки: он мокнет так же, как и все, однако молчит и не жалуется. Хороший пример для подражания, не находишь?

Эйнор насупился, плотней кутаясь в куртку Хьюго. Из-за дождя его лохматые волосы слиплись, превратившись в торчащие во все стороны колючки. Биара не ошиблась, не так давно сравнив его с маленьким сердитым ежом.

— Ты невозможна! — закатила она глаза на очередную реплику кошки, после чего обернулась к Хьюго. — Кириан настаивает на том, что во время дождя рыси не гуляют по лесам, как безмозглые двуногие, а сидят в укрытиях, сохраняя мех чистым и сухим. Но поскольку из-за нас она вынуждена поступиться неоспоримой мудрости рысей и плестись следом, — и тут Биара вновь обратилась к Кириан, с нажимом произнеся: — даже несмотря на то, что путешествие затевалось исключительно с целью помочь ей, — снова поворот к Хьюго, — она спрашивает, не мог бы ты принять облик дракона и укрыть ее от дождя?

— Я и рад бы, да только здесь слишком густая чаща, — извиняющееся улыбнулся Хьюго. — Для дракона здесь слишком мало места, Кириан. Мне жаль.

— А я тебе что говорила? — довольно вставила Биара. — На этой тропе едва могут двое протиснуться, не говоря уже о драконе.

Рысь угрюмо зарычала.

— Вы уж простите ее, — великодушно извинилась за нее напарница, — обычно Кириан ведет себя паинькой, но есть в мире две вещи, способные обратить ее в капризного ребенка.

— Это какие? — подал голос Эйнор.

— Мокрый мех и сухой корм для котов. Когда мы с ней жили в мире, где она не могла охотиться, приходилось кормить ее сухими шариками, пахнущими чем угодно, но только не сырым мясом. Так вот, Кириан их на дух не переносила. Говорила, что они похожи на кроличий помет, да и на вкус не лучше. — Биара на миг задумалась. — Правда, она до сих пор отмалчивается о том, откуда знает, каков кроличий помет на вкус…

Хьюго улыбнулся, и даже Эйнор тихонько хохотнул. Одна только Кириан угрюмо брела вперед, оставаясь такой же хмурой, как небо над их головами. Вскоре она снова заговорила с Биарой, потому как последняя воскликнула:

— Серьезно?.. Ты хоть представляешь, сколько сил у меня уйдет на поддержание чего-то такого?

Еще одно звериное ворчание.

— Я не могу создать «только один» для тебя, муфта мохнатая, — едко отвечала напарница. — Это будет нечестно по отношению к остальным. Ха, смотри-ка, мы поменялись ролями! Раньше я думала только о себе, а ты меня за это понукала. Теперь же все с точностью наоборот. Вот что значит «приватности судьбы», не так ли?

Рысь поникла еще больше.

— О чем речь? — спросил Хьюго, не в силах больше противиться любопытству.

— Кириан просит создать над ней подобие щита, который подсушивал бы мех снизу и испарял капли дождя сверху, не давая ей намокать. Однако это совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Ну, ты помнишь: не дать огню перекинуться на окружающих, поддерживать тепло, не давать ему погаснуть, и так далее и тому подобное. Хотя, сама мысль недурная — мне и самой этот дождь опротивел. Если подумать…

Некоторое время Биара шла молча, над чем-то размышляя. Следом резво подскочила к Хьюго, взяв его под руку. Взмахнув второй, создала над ними полупрозрачный оранжевый диск, излучающий тепло. Поначалу он никак не останавливал воду, и капли с шипением прорывались сквозь, падая им на головы.

Повинуясь привычке, Хьюго прислушался к потокам магии вокруг, но так ничего и не почувствовал — сила Биары была для него чем-то на подобии слепого пятна: он был неспособен уловить ее точно так же, как и она не могла ощутить маны, которой дышал окружающий мир. Лет шесть назад Хьюго бы не на шутку встревожился из-за неосязаемой для него силы, однако теперь он куда больше доверял Биаре, полностью полагаясь на то, что она делает.

Шипение, всполох, и волшебный щит окреп, приобретя более насыщенные желтые тона. Хьюго не сразу сообразил, что холодный перестук капель по голове прекратился — вместо этого они теперь ударялись о преграду и с шипением испарялись. Биара удовлетворено усмехнулась.

— Теперь вы, — командным тоном заявила она, указав пальцем на Кириан и Эйнора. — Станьте рядышком.

Мальчик не пошевелился, глядя на них большими встревоженными глазами. Рысь тоже не спешила исполнять поручение.

— Ты хочешь укрыться от дождя или нет? — строго осведомилась ее напарница, напустив грозный вид. Стоит признать, достаточно убедительный. — Либо ты идешь «под ручку» с мелким негодником, либо он идет вместе с нами, а ты — мокнешь под дождем.

Угрюмо прорычав, Кириан подошла к Эйнору, став так близко, что касалась его мокрым боком. Мальчик вздрогнул. Биара снова взмахнула рукой, и в воздухе возник еще один щит, укрыв двоицу от дождя.

Преодолевать оставшийся путь стало в разы приятней. Колдовство сумело не только спасти их от ледяных капель, но и немного согреть, просушив одежду на голове и плечах. Также немалую роль сыграл тот факт, что продвигаться подвое оказалось значительно теплей, чем поодиночке.

— Не представляю, каким образом ты умудряешься разгуливать в промокшей рубашке под этим ветром, просыпаясь на следующее утро не то, что без простуды, но даже без насморка! — проворчала Биара, одновременно прижимаясь к нему и натягивая плащ поплотнее.

— Почему бы тебе не поискать ответ в своей любимой книге? — тут же поддел ее Хьюго. — Уверен, там во всех подробностях расписано о том, как в жилах драконов течет жидкий огонь, благодаря чему они умеют его выдыхать.

— Ну так это драконы-драконы, — философски отозвалась она. — Будь ты сейчас в облике громадной чешуйчатой рептилии, никаких вопросов бы к тебе не возникло. Но ты-то сейчас на огнедышащего ящера мало чем смахиваешь.

— Ящера?..

— Так тебя Кириан постоянно зовет, — проказливо хихикнула Биара. — Но ты же знаешь, она это любя.

— Разумеется.

Вскоре день перевалил за полдень, а дождь все лил и лил. Огненные щиты несколько смягчали ситуацию, но не значительно. Как назло, по пути им не встретилось ни единого убежища, ни одного укромного уголка, где можно было спрятаться и переждать бурю. Чем ближе становился вечер, тем больше Хьюго убеждался в том, что у магии Биары был еще один побочный эффект: когда она иссякала, ее владелица становилась уставшей и ворчливой. Она упрямилась убирать щиты, не желая вновь намокать, поэтому все, что оставалось — это старательно выискивать хоть какое-то укрытие, где можно было остановиться на ночь. Устав и замерзнув, они были готовы на все, что угодно, будь то хоть старая усыпальница, хоть пещера с дикими зверями. Однако ни того, ни другого на пути не встречалось.

Лишь к сумеркам они смогли отыскать место, более-менее приемлемое для ночлега. То были высокие щербатые скалы, у основания которых образовались навесы, что оказались недостаточно глубоки для звания пещеры, но хорошо укрывали от ветра. Не идеально, но выбирать не приходилось. Поспешно забравшись под укрытие скал, путники смогли наконец сбросить тяжелые сумки и выдохнуть с облегчением.

— Я соберу дров, — произнес Хьюго, видя, как Биара угрюмо оглядывается в поисках веток.

Она заставила себя устало улыбнуться в ответ, но промелькнувшее в глазах облегчение оказалось куда красноречивей: ее силы и впрямь были на пределе.

Найти сухой хворост оказалось задачей невыполнимой, поэтому пришлось довольствоваться тем, что был относительно влажным. Искать такой непросто, зачастую это ветки и коряги, притаившиеся в самых укромных уголках леса: под кустами и бревнами побольше, у самых крон древ или в норах. Одним словом, везде, куда дождю сложно добраться. На поиски у Хьюго ушло добрых два десятка взмахов, и он бы возился еще дольше, если бы со стороны лагеря не раздались крики. Нет, даже не крики — скорее, сердитый и очень эмоциональный спор.

Вернувшись, он застал не совсем привычную картину: под навесом на кусок брезента были вывалены спальники, и если судить по тому, как они потемнели, сегодняшний ливень не миновал их. По обе стороны, подобно обозлившимся волкам, стояли Биара с Эйнором — оба выглядели так, словно вот-вот вонзятся друг другу в глотку.

— …либо помогай как следует, либо не крутись под ногами! — бушевала женщина, гневно сверкая глазами. — Стоило раз тебе что-то поручить, как ты сразу же напортачил, сделав все спустя рукава!

— И вовсе не спустя рукава! — не менее сердито возразил мальчик, чей голос по-детски дрогнул, едва не сорвавшись на крик. — Я тщательно обернул их! Откуда мне было знать, что так выйдет?!

— Просто признай, что ты не старался! Возможно, даже умышленно, — ядовито скривилась Биара.

— Да зачем мне было это делать?

— Из вредности, очевидно. Решил добавить мне лишней работы? Так вот знай: я возьму, и не высушу твой спальник!

— Ну и пожалуйста! — огрызнулся Эйнор, стремительно зашагав прочь. Поскольку места было не то, чтобы много, далеко уйти не удалось, и он сел в самом дальнем углу, рядом с огромной лужей воды.

— Не думаю, что он это нарочно, — сказал Хьюго, проводив мальчика сочувственным взглядом. — Раз уж на то пошло, здесь скорее я виноват. Эйнор впервые укладывал спальники, и мне следовало все перепроверить.

— Вот только не надо его выгораживать, — буркнула Биара, разворачивая промокшую ткань. — Готова поспорить, мелкий паршивец сделал это умышленно — только чтобы мне насолить!

Хоть ее слова были не совсем справедливы, он решил промолчать, потому как по взгляду Биары становилось очевидно, что она сорвалась на мальчишку из-за сильной усталости, а не потому, что хотела его обидеть. Хьюго оглянул их временное убежище, стараясь придумать, как облегчить ей работу.

— Знаешь, я ведь в сухой постели не нуждаюсь: приму облик дракона, укрыв вас от ветра.

— Одним больше, одним меньше — теперь уже разница не так велика, — вздохнула она, опустившись на колени и вытянув руки к одному из спальников. Вокруг ладоней замерцало приятное желтое сияние.

— Ты и в самом деле оставишь его с мокрым спальником?.. — невзначай обронил Хьюго, покосившись на мальчика. Тот насуплено сидел, швыряя камни сквозь завесу дождя, нападающую с каменного навеса.

— Высушу, куда я денусь, — мрачно проронила Биара, не отрываясь от занятия. — Не хватало еще, чтобы мерзавец простыл, задержав нас еще больше. Не стоило вообще его брать! И почему я решила, что это было отличной идеей? Помощи от него никакой, одни заботы!

— Он указал на Наг-Кулдор. Без его подсказки я бы никогда не додумался свернуть к городу.

Биара фыркнула, давая понять, что не находит эти слова достаточно убедительными.

— Кстати, ты знал, что на мокрых вещах наши проблемы не заканчиваются? — добавила она немного погодя. — Большая часть круп отсырела и загнила. Ты говорил, что на пути больше не будет ни единого селения вплоть до самого города. А значит, придется затянуть пояса потуже и питаться чем придется.

— Не велика беда — охотников у нас в достатке, — улыбнулся Хьюго, подмигнув Кириан.

Рысь на его слова не отреагировала, продолжая остервенело вылизываться. Никто и ничто не волновало ее в этот миг больше, чем сухость меха. Видя, что ответа от нее не добьется, он вновь обернулся к Биаре, которая с самым что ни на есть несчастным видом сушила спальники:

— Я могу тебе как-то помочь?

— Ничего помимо того, что ты и так каждый раз делаешь… Разве что костер сам разведешь. — горько усмехнулась она. — Думаю, единственное, что может спасти этот паршивый денек, это теплая еда… ну или хотя бы то, что от нее осталось.

— Будет сделано, — отозвался он, ободрительно пожав ее плечо перед тем, как уйти.

Немного погодя, когда ужин был готов, а все самое необходимое высушено, все четверо грелись у костра, отдыхая в тишине и спокойствии. Кириан продолжала вылизывать шерсть, Эйнор хмуро молчал, глядя в сторону. Биара устроилась в противоположном конце от него, устало пролистывая «Всю правду о драконах». Хьюго был опечален, узнав, что дождь так и не добрался до этой богомерзкой книжонки, испортив раз и навсегда. Возможно, в следующий раз стоит поручить Эйнору упаковать именно ее…

Что бы там Биара не вычитала, это не принесло ей удовлетворения. Чем дальше она листала, тем мрачней становилась. На краткий миг Хьюго ощутил мелочную радость оттого, что книга ее больше не радовала — чем скорее она ей надоест, тем быстрей Биара от нее избавится. Он понял, что надежды его как никогда близки к реальности, когда она возмущенно воскликнула:

— Нет, ну это уже не в какие ворота! Что вообще меня дернуло на покупку этих бредней, да еще и за три серебряника?!

— Даже не знаю, милая, даже не знаю… Если помнишь, я честно пытался тебя отговорить от этой сомнительной затеи, но…

— Хватит злорадствовать! Благородному и премудрому господину дракону это не к лицу, знаешь ли, — еще больше распалилась Биара, правда уже больше в шутку, чем всерьез. — Я надеялась, что в этой книге будет хоть капля полезной информации, но чем дальше читаю, тем больше убеждаюсь, что у этого… Как же его? — она взглянула на обложку. — Что у этого «магистра Карифика» была каша в голове, раз он всерьез называет научным изысканием все то, что здесь пишет!

— Что же там такого?

— Много чего, но мое терпение лопнуло, когда Карифик стал утверждать, будто охотней всего драконы поедают юных дев и младенцев. Ну вот почему это всегда должны быть либо молодые девицы, либо младенцы? Чего-то поинтересней придумать нельзя было?..

— А вдруг они действительно вкуснее прочего? — усмехнулся Хьюго.

— Чего они так в этих молодых девиц уцепились?.. — продолжала ворчать Биара, листая книгу. — А, вот зачем! «Косточки младенцев способствуют лучшему пищеварению, а кровь юных дев позволяет чешуе сохранять яркость и блеск». — Она подняла на него скептический взгляд. — Это правда?

— А у меня чешуя яркая и блестит?

— Вроде бы да.

— Делай выводы.

— Не пойму, на что это ты намекаешь, — сощурилась женщина. — На то, что твоя чешуя в прекрасном состоянии благодаря диете из молоденьких девиц, или на то, что эта книга — чушь собачья?..

Хьюго ответил ей загадочным молчанием.

— Что ж, если верить словам Кириан, быть съеденной мне уже не грозит, — вздохнула Биара, отложив «Всю правду о драконах». Вместо нее в руках оказалась та самая чешуйка, которую она подобрала утром. Повертев ее в руках и так и этак, она достала стилет, принявшись задумчиво ковырять чешуйку. Тут уж Хьюго не смог сдержать любопытства, шутливо подметив:

— Решила проверить миф о том, действительно ли драконья чешуя так же крепка, как сталь?

— Не совсем. Помнишь, Хита говорила о том, что я могу добавить к амулету парочку безделушек от себя? Вот я и решила: почему бы не повесить чешуйку? Выглядит она ничуть не хуже самоцветов, да приятно было бы иметь под рукой что-то, напоминающее о тебе.

— Вот как, — смущенно хмыкнул он, приятно тронутый ее словами.

Биара еще какое-то время промучилась с чешуйкой, после чего с покорным вздохом протянула ему:

— Ты не мог бы проделать небольшое отверстие, чтоб я смогла продеть ее в петлю на подвеске? Боюсь, стилет с этим не справится, да не хочется затуплять его понапрасну.

— Конечно, — ответил Хьюго, разглядывая чешуйку в отсвете костра. Ярко-алая при свете дня, сейчас она казалась темно-красной, будто вино. Пламенные блики дрожали на гладкой поверхности, отражаясь ничуть не хуже, чем от самоцвета. Чешуйка была твердой и плотной, продырявить такую будет непросто…

Краем глаза он заметил, что Эйнор с интересом за ним наблюдает, однако стоило к нему повернуться, как мальчик тут же отвел взгляд. Он по-прежнему дулся на Биару и хранил обиженное молчание, которое распространялось на всех вокруг. Хьюго с трудом подавил вздох: он не любил раздоры, но решил пока не встревать. Будет лучше, если они сами разрешат свой конфликт, без постороннего вмешательства.

В тот вечер Эйнор так и не произнес ни слова.

Я тут сделала кусочек карты с маршрутом, по которому топают наши герои:)

Вопреки заверениям Хьюго, путешествовать без припасов, питаясь одним лишь мясом, да найденными по дороге ягодами и грибами, было спорным удовольствием. Уже на второй день Биару воротило от запаха жаренной крольчатины, да и сладкие буреягоды больше не казались такими же аппетитными, как раньше. Именно поэтому все так взбодрились, когда на горизонте промелькнули очертания города.

— Это не может быть Наг-Кулдор, до него еще добрых шесть лессов, — произнес Хьюго, неуверенно глядя вперед, будто не в силах поверить, что на их пути действительно появилось селение. День близился к концу, и ему пришлось щуриться из-за бьющих в глаза лучей уходящего солнца. — Не припомню, чтобы на картах вообще был город…

— Ты сам сказал, что мы идем вдоль старого тракта, которым пользовались века назад, — подметила Биара. Ее внезапное появление города скорее обрадовало, чем насторожило. — У нас все равно большая часть припасов испорчена, потому наткнуться на город — неслыханная удача… Кроме того, — добавила она, бодро зашагав вперед, — я и не надеялась, что нам так скоро повезет переночевать на мягкой постели и вдоволь отужинать. Или вы со мной не согласны?

— Может ты и права, — довольно быстро сдался Хьюго, последовав за ней. — Купить свежей еды не будет лишним.

— Как и переночевать в сухом месте, — поддакнула Кириан.

Эйнор промолчал, продолжая исправно дуться — он своей обиды не забыл и забывать не намеревался. Видя день ото дня его угрюмую детскую рожицу, Биара начала всерьез подумывать о том, чтоб извиниться, однако за каждым разом об этом намерении благополучно забывала.

Впереди показались первые строения. Таинственный город, явившийся из ниоткуда, притаился прямиком среди толстых зелено-сиреневых деревьев. Его здания были сделаны из опрятно вытесанной древесины, крыши отличались плавными изгибами, а черепица подражала цветам природы: приглушенные рыжие, синие, зеленые и лиловые тона делали дома похожими на жилища волшебных фей. Здесь не было ни стен, ни частокола: ровная дорога вела прямиком в город, петляя меж невысоких двухэтажных зданий. Это место можно было счесть обыкновенной деревней, если бы не продуманная планировка, виднеющаяся вдали площадь и вымощенные камнем улицы.

— Ты уверена, что хочешь туда идти? — уточнил Хьюго, разглядывая фонари, опоясанные простой, но элегантной ковкой.

— Почему бы и сходить? — пожала плечами Биара. — Разве что ты чувствуешь опасность?

— Не знаю… не уверен. — Он оглянулся. — Это место кажется… странным.

— По мне, город как город, — отозвалась Кириан. — Тихий, правда.

Эйнор продолжал молчать, но если судить по тому, как нерешительно он озирался, ему передалось смятение Хьюго. Покосившись на мальчишку, Биара раздраженно вздохнула:

— Не пойму: что именно вас смущает? Кто-то может объяснить внятно?

— Раньше мне не доводилось встречать мест подобных этому, — ответил дракон. — Оно весьма переменчиво.

— Переменчиво? Это еще что должно значить?..

— Я чувствую людской запах, но не ощущаю присутствия самих горожан, — прокомментировала Кириан. — И это меня настораживает.

— Возможно, все собрались у городской площади? На собрание там, или праздник? Кажется, я слышу чьи-то голоса…

— Я тоже их слышу, — подтвердил Хьюго, нахмурившись еще больше.

— И я, — добавила Кириан, поведя ушами. — Наверное, у них и впрямь собрание.

— Смелей, трусливые душонки! — поддразнила Биара. — Кто первый найдет постоялый двор, сможет выбрать ужин для всех!

Как ни странно, ее слова подействовали, и все ускорили шаг, то и дело глядя по сторонам на город, утопающий в закатных лучах. Кругом преобладала простота и утонченность, что было несколько странно для места, раскинувшегося посреди лесной глуши.

Впереди появился поворот, за которым располагалась площадь. Все четверо взбодрились, заслышав перезвон колокольчиков, гомон множества переговаривающихся голосов и стук конских копыт. Тем больше было их удивление, когда миновав улицу и выйдя в широкой городской площади, они застали ее совершенно пустой. Ни зверей, ни людей здесь не было, хотя мгновение назад казалось, что тут должно было собраться не меньше половины горожан.

Путники замерли, растерянно озираясь. Три фонтана у площади тихо перешептывались. Опередив остальных, Биара подбежала к одному из них, обнаружив свежую воду и ухоженный камень, будто только вчера вычищенный. Фонтан не мог быть таким, если бы город пустовал…

Смеркалось. В окнах начали зажигаться первые огни. С ней поравнялись остальные.

— Еще не поздно свернуть, — вяло заметила Кириан.

— Мне здесь становится не по себе, — боязливо протянул Эйнор, от волнения позабывший об обиде.

— Хьюго? — обратилась Биара к дракону. — Ты что-то чувствуешь?

— Ничего конкретного, но как я и сказал ранее, с этим городом не все в порядке. Его неопределенность меня настораживает.

— Неопределенность? Ты не перестаешь говорить загадками, — вздохнула она. — Ладно, давайте так: нам нужно раздобыть немного еды. В лучшем случае хлеба, фруктов, сыра и корнеплодов, в худшем — хоть немного круп. До Наг-Кулдора еще добрых три дня пути, и я не уверена, что сумею прожить на одном только мясе с ягодами, не сойдя при этом с ума. Предлагаю заглянуть в ближайший постоялый двор. Если там не будет ни души, мы сразу же уйдем. Что скажете?

Остальные переглянулись, после чего нехотя кивнули. Всем город казался странным, но так же, как и Биара, они слышали шум и возню, которые явно указывали на присутствие горожан. Кроме того, под ногами виднелись свежие следы ног и телег. Они ступили на самую широкую из улиц, что являлась продолжением городской площади. Дома не изменяли своей опрятности, выстроившись в ряд на подобии смиренных солдат. Многие окна отдавали светом очага, за дверями слышался приятный гомон. В воздухе витал запах древесины.

Биара первой разглядела вывеску трактира, изображавшую лису, чей красный хвост обвивал пивную кружку. То было крупное трехэтажное здание, за стенами которого слышались веселые голоса.

— Глядите, они развели очаг! — бодро произнесла она, указав на ровную струйку серого дыма, выкатывающегося из толстой трубы на крыше.

Дверь приветливо отворилась, пропуская их внутрь. Оказавшись в теплых стенах, все четверо замерли от изумления. Ровные лавки и немного липкие от пролитого эля столы, за стойкой хозяина висят засушенные коренья и специи, распространяя приятный запах по залу, пока пара толстых свечей освещает обстановку вокруг. На столах стоят пустые подносы и пара деревянных кружек. Чуть поодаль дружелюбно потрескивает огонь в широком кухонном очаге. Все здесь было приятным и располагающим за исключением одного — кругом не было ни души.

— Теперь можем отсюда уйти? — заныл Эйнор.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Биара, деловито пройдясь вдоль помещения. — Я готова поклясться, что слышала, как кто-то опрокинул поднос с едой под громкий смех остальных!

Амулет на груди потеплел. Взяв в руки подвеску, она внимательно его осмотрела, но ничего странного не обнаружила: амулет оставался таким же, как раньше, разве что теперь излучал мягкое, обволакивающее тепло. Но что заставило его так себя повести?..

Дверь позади хлопнула, вслед за чем широко отворилась. Эйнор взвизгнул, Кириан распушилась от страха, а Биара с Хьюго оторопев наблюдали за тихими шагами, от которых скрипели неровные половицы. Несколько пар ног прошли внутрь, остановившись у стойки хозяина. Одна из лавок отодвинулась, когда с нее встал кто-то невидимый и подошел к новоприбывшим. На краткий миг Биаре показалось, что она видит перед собой троих мужчин, радушно присутствующих друг друга похлопыванием по плечу и дружеским смехом. Хозяйка таверны с улыбкой наблюдала за ними. Стоило моргнуть, как все они исчезли, оставив после себя пустую комнату и прогибающиеся под весом половицы. Дверь еще несколько раз отворилась и закрылась, пропуская новых посетителей. Пол скрипел, время от времени ушей настигали обрывки чужих разговоров.

— Призраки! — пролепетал бледный как смерть Эйнор, ухватив Хьюго за руку.

Биара нахмурилась, озираясь. Временами она видела зал полон людей, но стоило сфокусировать взгляд, как перед ней был прежний, безнадежно пустой дом. Ничего не понимая, она обернулась к Хьюго. На одной руке у него повис мальчишка, пока второй он придерживался за голову, болезненно морщась.

— Что с тобой? — встревоженно спросила Биара, поспешно шагнув навстречу, но тут мир перед глазами зашатался, замерцал.

Перед глазами потемнело, в ушах зазвенели испуганные возгласы и громкий топот. Обхватив голову руками, она сжалась, надеясь переждать, пока весь этот безумный хоровод не уймется, а земля под ногами перестанет раскачиваться. Спустя пару громких ударов сердца показалось, что окружение вернулось к своему прежнему, устойчивому состоянию. Убрав руки, Биара боязливо осмотрелась.

Ночь успела вступить в свои полноправные владения, но ее упорно разгоняли городские фонари. Впереди лежал песок и камни мостовой. Раздался скрип, и в мягкую почву вдавились отпечатки невидимых ног. Все, что Биара смогла увидеть, это влажные следы на песке. Перед носом поспешно прошел мужчина. Она отшатнулась, поскользнувшись на камнях у одного из фонтанов. Ноги больно ударились о холодный бортик, но в последний момент она изловчилась, сумев угодить в прохладную воду всего лишь одной рукой.

Громкий всплеск всполошил призраков. К ней приблизилось несколько отпечатков ног, вокруг раздались встревоженные переговоры. Биара не могла разобрать слов, но на мгновение перед глазами возникла картина того, как у фонтана столпились люди, озабоченно его осматривая. Одна из женщин, в простом платье и коричневом переднике, склонилась над ней, критично глядя куда-то за спину.

Биара решительно поднялась, создав в ладонях «иллюзию огня» — два дружелюбных огонька. Призраки не спешили атаковать, но стоило ей провести рукой слишком близко от них, как ушей настигали испуганные возгласы. Следы отстранились. В голове громко стучал пульс— так сильно, что это вызывало легкую боль.

Непрестанно оборачиваясь, чтобы ненароком не столкнуться с невидимками, Биара попыталась отыскать взглядом своих спутников — только сейчас до нее дошло, что все они куда-то исчезли. В ответ на эту мысль, в нескольких улицах от нее раздался испуганный детский вопль. Ни секунды не раздумывая, Биара устремилась вперед, стараясь огибать призраков, определяя их местоположение по следам на земле. Со временем это становилось трудней, потому как улица сузилась, а картинка перед глазами постоянно менялась, то демонстрируя ей группку пошатывающихся пьяниц, бредущих от таверны к таверне, то от них оставались лишь мокрые следы сапог на булыжнике.

Пара женщин, негромко болтающих у крыльца, даже не обернулись, когда Биара пронеслась мимо них, освещая путь впереди огоньками. Она спешила, подстегиваемая тревогой. Конечно, опознать Эйнора по одному только крику было нелегко, но Биара не сомневалась, что вопил именно он.

Крик не повторился, но ей показалось, что она слышит негромкие детские всхлипы. Их владельца удалось обнаружить у ближайшего двора. Здесь стояли палки, на которых сушилось белье, валялась пара сломанных ведер и мирно плескался колодец. Мальчишка вжался в угол между домами, трясясь от страха и изредка всхлипывая. Вокруг него стояло четыре пары отпечатков. Судя по размеру, все они принадлежали детям.

— Эйнор! — позвала Биара, приближаясь.

Мальчик отнял руки от лица, глядя на нее опухшими от слез глазами. Мир дрогнул, и вот уже вместо него стоят четверо детей. В руках одного из них был странного вида предмет, которым он тыкал в размытое пятно перед собой.

— …я попробую!.. — смело произнес он, протягивая руку.

Едва его ладонь коснулась плеча Эйнора, как тот страшно закричал, дернувшись так, будто к нему прижали раскаленный прут. Недолго думая, Биара вытянула руку, заставив один из огоньков растянуться в длинный росчерк и проплыть между детьми-призраками. Послышались испуганные вскрики.

— Горячо!

— Оно пытается нас проклясть!

— Это все ты виноват!!!

Дети разлетелись подобно стае всполошенных воробьев. Когда их следы отдалились, Эйнор не сразу осознал, что опасность миновала, продолжая стоять на месте, сотрясаемый крупной дрожью. Видя его остекленевший от страха взгляд, Биара прониклась сочувствием. Приблизившись, она присела на одно колено и как можно мягче произнесла:

— Они ушли. Теперь все в порядке.

Эйнор не отреагировал, продолжая пялиться перед собой. Не до конца зная, что делать, Биара коротко осмотрела его, но ни ран, ни увечий не обнаружила. Единственным, за что зацепился взгляд, стало правое плечо мальчишки — место, до которого дотронулся призрак. Из-под воротника мелькнул черный след.

— Мне нужно взглянуть, — сказала она, осторожно оттянув ткань.

От увиденного перехватило дыхание: на коже мальчишки красовался черный след, повторяющий по форме детскую ладонь. Каким-то образом прикосновение разминулось с одеждой, оставив отпечаток на одной лишь коже. Заметив, как лицо Биары переменилось, Эйнор проследил за ее взглядом. Увидев на себе пятно, его глаза вновь наполнились слезами, и он безжизненно прошептал:

— Теперь я проклят, да? Я умру?!

— Не говори глупостей, — с убеждающим спокойствием ответила Биара, хотя в душе не чувствовала и половины той уверенности, что прозвучала в голосе. — Тебе больно?

Эйнор прикоснулся дрожащими пальцами к следу.

— Н-нет…

— Хорошо. Значит, пока беспокоиться не о чем. Сейчас мы разыщем Хьюго с Кириан, после чего покинем это жуткое место.

Мальчишка встрепенулся, с его глаз спала пелена оцепенения. Уже более осознанно посмотрев на нее, он снова покосился на черное пятно.

— Все будет хорошо, — повторила Биара. — Обещаю, как только мы окажемся в безопасности, то изучим эту метку, а пока старайся не думать о ней вовсе, словно ее не существует. Договорились?

— Да, только… не оставляй меня, — понуро сказал Эйнор, неохотно отведя глаза от темного пятна.

Опасаясь, что их вновь разделят и он останется один на один с невидимыми призраками, мальчик мертвой хваткой вцепился в руку Биары. Теперь ей пришлось подсвечивать путь среди ночного города всего одним огоньком и полагаться на дрожащий свет фонарей. Она решила, что наилучшим решением будет вернуться обратно к площади и уже оттуда отправиться на поиски остальных.

Когда они вышли к широкой дороге, следов стало больше. Призраки суетливо толпились, встревоженно переговариваясь. Видя двигающиеся отпечатки ног в грязи и шарканье вдоль мостовой, Эйнор тихонько всхлипнул, покрепче сжав руку Биары. Как ни странно, это придало ей смелости. Окружив себя и мальчишку кольцом теплого света, она отправилась к тому самому трактиру, где их разделили. Изредка перед глазами мелькали размытые силуэты горожан. Все они чувствовали тепло ее магии и испуганно отстранялись.

— …на улицах злые духи! — донесся обрывок чьей-то фразы.

Игнорируя их, Биара уверенно ступала вперед, сжимая ладонь Эйнора не менее крепко, чем он держал ее. Не успели они дойти до трактира, как из-за поворота выскочила Кириан. От неожиданности ее напарница испуганно отшатнулась, едва не сбив мальчика с ног.

— Ты цела! — облегченно вздохнула Биара, бегло осмотрев бурую тень. Янтарные глаза рыси были расширенными от страха, густая шерсть беспорядочно топорщилась. — Значит, осталось только найти Хьюго. Он не попадался на твоем пути?

— Нужно спешить! — кратко бросила Кириан, тут же прыгнув обратно во тьму. — Ему пришлось совсем худо.

Внутренности Биары стянулись в тугой узел. Тревога, прозвучавшая в сдержанных словах напарницы, испугала ее гораздо больше, чем можно было предположить. Старательно игнорируя грызущее беспокойство, она смело нырнула вслед за рысью, петляя вдоль переулков и подворотен, через которые та вела их. Не исключено, что Кириан выбрала этот маршрут именно потому, что здесь встречалось меньше теней.

Обнаружить Хьюго оказалось не так уж сложно. В отличие от Эйнора, он не привлекал внимания невидимых прохожих, но даже без этого ему досталось сполна. Он тяжело привалился к стене одного из домов, удерживаясь за голову так, словно она могла вот-вот расколоться. Биара подлетела к нему, не выпуская ладони Эйнора.

— Я здесь, Хьюго! — выпалила она, осторожно дотронувшись до его локтя. — Что с тобой?

— Это место… — Каждое слово давалось ему с огромным трудом: — Разрывает… На части…

— Возможно, дело в магии? — предположила Кириан. — Я тоже странно себя чувствую, однако моя сила отличается от той, что лежит в основе его существования.

— Значит, следует покинуть это место как можно скорее, — отрезала Биара, после вновь обратившись к Хьюго. — Идти сможешь?

Несколько мгновений потребовалось на то, чтобы он смог ответить ей кивком. Видя застывшую гримасу боли на лице, она внутренне вздрогнула, но была вынуждена снова воззвать к выработанной с годами стойкости — времени для сочувствия не оставалось. Перехватив Хьюго свободной рукой так, чтоб он смог на нее опереться, она обратилась к напарнице:

— Сможешь нас вывести?

Рысь не ответила, дернув ушами. Вероятно, это следовало расценить как «да». Прежде, чем отправиться в путь, Биара создала вокруг них сферу из теплой энергии, которая хоть и не могла полностью защитить от призраков, но отпугивала большую часть из них, заодно освещая дорогу.

Кириан уверенно бежала вперед, стараясь огибать места, где было слишком много беспокойно мельтешивших следов. Весть о «злых духах» разлетелась быстро, подняв весь город на ноги. Биара старалась идти, не глядя перед собой, тем самым избегая раздвоенной картины, где были перемешаны живые люди и пустые улицы — от этого голова начинала кружиться, а ее силы и без того были на пределе. С одной стороны руку оттягивал трясущийся от страха Эйнор, а со второй навалился Хьюго, что хоть и старался идти самостоятельно, но слишком страдал от непонятной боли, отчего временами Биаре приходилось силой вести его перед. От усилий пот застилал глаза, но она не сбавила шагу, покрепче перехватив своих спутников.

Наконец вдалеке промелькнули верхушки деревьев, знаменуя близость леса и окончание призрачного города. Душа Биары радостно подскочила, узнав очертания домов и прямую улицу, что привела их в город. Шаг неумышленно ускорился. Окрыленная близостью спасения, она не заметила неровного булыжника, выбившегося из мостовой, пока не стало слишком поздно. Споткнувшись, Биара тяжело повалилась наземь, выпустив Хьюго и Эйнора.

Теплая сфера погасла. Кругом раздался топот ног и взволнованные перешептывания. Поднявшись на локтях, она не выдержала, обернувшись. В землю вдавились два крохотных отпечатка. Мгновение, и на их месте уже стоит девочка. Уличные фонари задорно мигают на ее светлых косичках. Большие глаза в испуге таращатся, отвлекая внимание от темных струпьев, усыпающих невинное детское лицо.

— Кто ты? — тонким голоском вопросила она, глядя на Биару.

Женщина потеряла дар речи. Она молча глядела на худенькую девочку, не в силах пошевелиться или отвести взгляд от болезни, уродовавшей ее бледную кожу. Чем дольше разглядывала, тем больше убеждалась в том, что это была не простая хворь: струпья чернели и гноились, а худоба была слишком большой, чтобы сойти за последствия голода.

В реальность ее смог вернуть лишь требовательный возглас Кириан:

— Очнись, нам нужно бежать! Ящеру совсем плохо, да и мальчишка выглядит не лучше!

Судя по гневным ноткам в ее голосе, это была далеко не первая попытка докричаться до напарницы. Встрепенувшись, Биара поднялась на ноги и, бросив последний взгляд на девочку-призрака, помогла спутникам подняться, после чего стремительно увлекла их за собой, навстречу ночному мраку.

Как долго они шли, а то и бежали, Биара не помнила. Ночные силуэты древ опасно мелькали кругом, но она целиком полагалась на чутье Кириан и небольшой обруч света, что создала вокруг них. Город остался далеко позади, а они все шли и шли, остановившись лишь когда Биара окончательно обессилила, не способная более тащить за собой Эйнора и Хьюго.

Они тяжело повалились близ небольшого оврага, у березовой рощи. Ей потребовалось некоторое время для того, чтоб отдышаться, стоя на четвереньках, потому как остановившись, она не сумела устоять на ногах от усталости. Шишки, желуди и ветви больно впились в ладони, а рубашка взмокла от пота, но холода Биара не чувствовала — только болезненные удары сердца по ребрам и слабость в перетружденных мышцах.

Спустя десяток взмахов она заставила себя встать, наколдовала огонек над плечом и осмотрелась. Природа вокруг сохраняла спокойствие, чего нельзя было сказать о ее спутниках: Эйнор тихо всхлипывал, поджав к себе колени, да и Хьюго выглядел не лучше. Кажется, он потерял сознание сразу же после того, как они остановились. Дыхание его было сбивчивым, пульс учащенным. Биара не знала, как может ему помочь. В итоге она решила попросту устроить его поудобней и укрыть несколькими одеялами, не дав продрогнуть из-за насквозь промокшей рубашки.

После она подошла к Эйнору. Как и прежде, тот сидел, крепко обняв колени и уткнув в них лицо. Когда Биара опустилась на землю рядом с ним, мальчик тихо проговорил:

— Мне страшно…

— Город уже позади, — ободрительно сказала она, набросив ему на плечи оставшееся одеяло.

— Этот след на моем плече…

— Ты его чувствуешь?

— Нет, но… я знаю, он все еще там. Мне страшно!

Эйнор наконец поднял лицо. Оно было красным и распухшим от слез. На щеках красовались разводы грязи. От той мольбы, с которой он на нее глядел, сердце Биары болезненно сжалось.

— Давай-ка взглянем поближе, — пробормотала она, во второй раз отодвинув ворот рубашки.

Как и прежде, отпечаток маленькой детской ладони чернел на коже. Помогая себе созданным огоньком, Биара изучила оставленный след. Он не походил ни на что, виданное ею ранее. Почерневшая кожа не выглядела как ожог — она не была травмирована, лишь самую малость съежилась и запала внутрь, напоминая пересохшую землю. Биара осторожно прикоснулась к ней пальцем в разных местах.

— Больно?

— Нет.

— Хм-м… — она отстранилась. — След никак не дает о себе знать? Ты его чувствуешь?

— Не думаю, — едва слышно ответил мальчик. — Просто помню о нем, но пока не ощущаю.

— Что ж, в таком случае не думаю, что мы можем что-то с этим сделать. — Встретив его испуганный взгляд, Биара мысленно выругалась на себя за опрометчивую фразу. — Я хотела сказать, что раз этот след не доставляет тебе неудобств, значит повода для беспокойств нет. Возможно, тут замешана магия, но точно определить сможет лишь Хьюго… Когда он очнется, то непременно осмотрит тебя — я за этим лично прослежу.

Договорив, Биара встала, чтобы развести костер. С этой задачей удалось быстро справиться даже несмотря на сырые ветки. Силы были на пределе, но она заставила себя игнорировать усталость до тех пор, пока не позаботится об остальных. Кириан незаметно вынырнула из ночи, принеся в зубах двух кролей. Первого она великодушно оставила у костра, а второго принялась аппетитно разгрызать, лежа неподалеку от Хьюго.

К этому времени Биара закончила приготовление спального места для Эйнора. Мальчик не сразу сообразил, что это для него, и ей пришлось растрясти его, указав на пустующий коврик рядом с теплым костром. Уложив мальчишку и еще раз проверив состояние Хьюго, она смогла наконец сесть и малость расслабиться. Тело показалось ватным, а сил на то, чтобы приготовить принесенного Кириан кролика, не было. Женщина устало прикрыла глаза, едва не угодив в ловушку сна.

— Биара? — позвал Эйнор.

— Чего тебе?

— Что, если… если эта метка убьет меня ночью? Я боюсь засыпать с мыслью, что не проснусь утром.

— Все будет в порядке, негодник — я тебя разбужу, — улыбнулась она, придвинувшись ближе. — Обещаю, что буду сидеть подле тебя всю ночь. Если что-то пойдет не так, мигом разбужу — идет?

Мгновение поразмыслив, Эйнор ответил легким кивком. Хотя энергия Биары была истощена, она поддалась сиюминутному порыву и создала крохотную фигурку дракона, заставив летать перед засыпающим мальчиком, отвлекая от мрачных мыслей и пережитого страха. Старания оказались не напрасны: вскоре Эйнор засопел, придвинувшись так близко, что макушка его лохматой головы касалась ее бока.

Биара устало смотрела в костер, прислушиваясь к размеренному хрусту кроличьих костей, и прикладывала всевозможные усилия, чтобы не уснуть. Обещание удалось сдержать почти что безупречно. Лишь дважды за ночь она провалилась в хрупкий полусон, из которого довольно быстро пробуждалась, потревоженная треском веток в костре или случайными звуками леса. К ее неимоверному облегчению, состояние Эйнора не ухудшилось, и даже пульс Хьюго стал ровнее ближе к середине ночи.

Наступило утро. Биара, так и не сомкнувшая глаз, чувствовала себя плохо: мышцы продолжала сковывать слабость, а под веки будто песка насыпали. Когда небо стало серым, а в кронах запели первые птицы, Эйнор заворочался под одеялом, немногим позже пробудившись окончательно. Его заспанный, но в целом живой и отдохнувший вид обрадовал Биару.

— Вот видишь, — сказала она вместо приветствия, потрепав за волосы, — как и обещала, я приглядывала за тобой всю ночь. Никаких кошмаров, призраков и злых духов замечено не было, а если парочка из них и проскользнула поблизости, то я их сразу же отпугнула своим мрачным видом.

— Метка исчезла? — спросил Эйнор, тут же потянувшись проверить. Черный отпечаток ладони как ни в чем не бывало красовался на прежнем месте. Это заметно огорчило мальчишку: всю его бодрость как ветром сдуло.

— Эй, мы же договорились: ты не будешь думать о ней, пока у нас не появятся серьезные поводы для беспокойства, — укоризненно произнесла Биара, поправляя на нем воротник так, чтобы скрыть черное пятно. — Прежде, чем делать поспешные выводы, давай-ка дождемся пробуждения Хьюго.

— Он так и не очнулся?

— Нет, но… я уверена, ему стало лучше, — сказав это, она вздохнула в ответ на все невысказанные сомнения и тревогу.

Эйнор отличался куда большей практичностью. Сладко потянувшись и раз пять зевнув, он деловито обошел березовую рощу, где они обосновались, не забыв заглянуть в разбросанные там и тут сумки, а также поглядеть на костер. Завершив свой небольшой обход, смущенно поинтересовался:

— Ты уже завтракала?

— Ах да… — устало протянула Биара. — Совсем забыла об этом.

Она оглянулась, остановив взгляд на мертвом кролике, принесенном Кириан — мясо все еще должно быть свежим. Сама рысь убежала на новую охоту, едва над их головами запели первые птицы, а значит, она не будет против, если они позарятся на ее добычу. Одной проблемой меньше.

Собравшись с силами, Биара принялась свежевать тушку, готовя мясо к прожарке. Мысли ее блуждали в другом месте, а внимание было рассеянным, поэтому не менее трех раз она умудрилась порезаться, отвлекшись на что-то другое. Когда скользкий от крови нож выпал из рук в четвертый раз, оставив на пальце ровную царапину, Эйнор деловито отобрал его у нее и без единого слова принялся нарезать мясо небольшими ломтиками, нанизывая на прутья. Биара была слишком уставшей, чтобы спорить. Вымыв руки у ближайшего ручья, она вернулась на поляну и села, тяжело привалившись к дереву, у которого провела ночь. На этот раз ей не удалось противиться сну, пускай даже такому, что продлился всего несколько сотен взмахов…

Пробудилась она лишь тогда, как неподалеку раздался шорох листьев. Отворив глаза, увидела, что виновником оказался Хьюго. В общем и целом, он выглядел нормально, но Биара достаточно хорошо его знала, чтобы подметить маленькие изменения, указывающие на то, что события прошлой ночи не прошли даром. Помимо бледности на лице, черты Хьюго обострились, отчего стало казаться, словно он постарел на несколько лет. В руках угадывалась едва уловимая дрожь, да и сами движения стали медлительными — будто он опасался двигаться слишком поспешно. Облокотившись об одну из берез, он устало потирал шею, собираясь с мыслями. Его взгляд был рассеян.

Желая скрыть тревогу, Биара криво усмехнулась:

— Выглядишь паршиво! Не знай я тебя лучше, решила бы, что ты вчера бочонок эля опрокинул.

— И чувствую себя примерно так же, — глухо отозвался Хьюго, истошно протирая глаза. — Хотя поверь мне, от эля последствия были бы куда приятней.

— Хочешь сказать, тебе доводилось выпивать целый бочонок за раз?..

— Возможно, — блекло улыбнулся он. — Не так уж и хорошо ты меня знаешь, а?

— Теперь мне хочется напоить тебя только затем, чтоб узнать, правда ли это.

— Удачи! — хмыкнул Хьюго, поднимаясь.

Сил он определенно не рассчитал, тут же неуверенно пошатнувшись. Биара оказалась на ногах и подхватила его под руку быстрее, чем сообразила, что ему нужна помощь.

— Спасибо… — удивленно произнес он.

Биара была изумлена не меньше, хотя большую долю ее чувств занимала тревога. Прежде ей не доводилось видеть Хьюго таким ослабленным. Зачастую именно он был тем, кто стоял до последнего, заботясь об остальных. Столь резкая смена ролей не на шутку обеспокоила.

— Незачем торопиться, тебе и без того вчера сильно досталось, — поспешно проговорила она, усадив его обратно. — Просто побудь здесь и… приди в себя, хорошо?

Хьюго слабо улыбнулся в ответ, но замешательство, промелькнувшее во взгляде, выдало, что он не менее растерян.

— Как самочувствие? — спросила Биара, внимательно оглядывая его.

— Бывало и лучше, однако ничего серьезного, правда. Просто нужно время, чтобы восстановиться…

— Восстановиться? После чего?

— Тот город… Мягко говоря, его посещение оказалось не самым приятным опытом. Это место… оно буквально разрывало меня на части.

— Лучше и не скажешь. Есть предположения, что с ним произошло? Откуда взялись эти невидимки, и почему предметы двигались так, будто их владельцы все еще находились в городе?

— Хотел бы я знать. В нем все было не так, все поменялось местами. Каким-то образом он существовал и не существовал одновременно. Пребывал в двух состояниях, понимаешь? Его жители, они были и не были, словно… Словно застряли между двумя мирами. Не представляю, как такое возможно.

— Может, виной тому пресловутое искажение, о котором твердила амулетчица? — неуверенно предположила Биара.

— Нет, это нечто иное. Куда хуже и страшнее, чем оскверненная магия леса.

— Оскверненная? — переспросил Эйнор, но его никто не услышал.

— Боюсь, что все еще не до конца понимаю, каким образом город так на тебя повлиял, — нахмурилась Биара. — Ни мне, ни Кириан, ни даже мелкому негоднику не было и вполовину так плохо, как тебе. В чем же дело?

— В отличии от меня, ни ты, ни Эйнор, ни Кириан не живете одновременно в двух обличьях. Город хотел разорвать меня на части, разъединив то, что связывает оба облика. В основе моего существования лежит магия: если убрать ее, исчезнет и то, что связывает дракона и человека — а без этого я попросту перестану существовать.

Хьюго произнес это обыденным тоном, словно объяснял ребенку, что небо голубое, а солнце встает на рассвете и уходит на закате, однако Биару его слова заставили внутренне содрогнуться. От одной только мысли о том, что он может «перестать существовать», внутри что-то обрывалось.

— Даже не рассчитывай на то, что я позволю тебе просто взять, и исчезнуть из этого мира. И не надейся! — натянуто пошутила она, желая скрыть за улыбкой то, как его слова на самом деле ее испугали. Впрочем, на деле фраза прозвучала куда хуже, чем представлялась в мыслях. Еще больше смутившись, Биара поспешно поцеловала Хьюго в щеку, тут же поморщившись из-за колючей бороды. Но, встретив его признательный взгляд, поняла, что оно того определенно стоило.

— Поешьте, — встрял Эйнор в неловкую паузу между ними. — Мама любила говаривать, что сытый желудок исцеляет недомогание лучше, чем что бы то ни было.

— Спасибо! — ответил Хьюго, приняв у него из рук прутик с обжаренным мясом. — Ты сам его приготовил?

— Угу, — буркнул мальчишка, протягивая второй такой же Биаре.

— Кстати! — спохватилась она, бесцеремонно притянув его к себе за рукав. Эйнор возмущенно засопел, но женщина не обратила внимания, оттянув ворот рубашки. — Хьюго, ты не мог бы взглянуть на это поближе? Вчера один из призраков коснулся его, оставив такой вот странный отпечаток. Мы так и не смогли разобраться, замешана тут магия или нет. Прояснишь ситуацию?

Дракон нахмурился, склонившись над меткой, чернеющей на по-ностэрийски бледной коже мальчишки. Эйнор моментально обмер, глядя перед собой пустым, испуганным взглядом, став похожим на узника в ожидании смертного приговора. Хьюго долгое время рассматривал оставленный призраком след прежде, чем ответить:

— Что бы это ни было, магии в нем я не чувствую.

— Но что тогда? Я, конечно, далека от маны и всех этих хитросплетений энергий, но тоже повидала достаточно. Могу сказать с уверенностью, что эта штуковина не похожа ни на что из того, что я встречала ранее. Один из моих подчиненных в Эльваноре умел оставлять своеобразные отметины на телах других, напоминавшие черную паутину под кожей, однако этот след выглядит иначе. Он похож на своего рода… тавро?

— Говоришь, метка совсем не болит? — уточнил Хьюго.

Эйнор отрицательно покачал головой.

— И ты ничего не чувствуешь? Даже когда я к ней прикасаюсь?

Еще одно покачивание.

— Странно…

— Есть предположения? — спросила Биара.

— Нет. Что бы это ни было, магия здесь ни при чем.

— Час от часу не легче, — вздохнула она, устало отстранившись. — Мои варианты на этом иссякли.

— И что со мной будет? — дрожащим голосом осведомился Эйнор.

— Не знаю, — честно признал Хьюго. — Я уже говорил, что тот город был странным местом. Как и вы, поначалу я видел лишь отпечатки на земле и открывающиеся двери, а затем мне стало так плохо, что я больше ничего не замечал. Без понятия, что происходило со всеми вами и с этими… призраками.

— Я видел следы невидимых ног, — вздрогнул мальчишка, поправляя рубашку на плечах.

— Если кому-то здесь интересно мое мнение, — заговорила Кириан, — то помимо шума, я также чувствовала людской запах. Это сбивало с толку: нос чует прохожих поблизости, но глаза не видят никого.

— Кириан говорит, что ощущала их запах, — машинально озвучила Биара.

Хьюго согласно кивнул.

— Что же до меня, — продолжила она, несознательно теребя амулет на шее, — то я не только слышала призраков и следы на земле, но и… видела их. В определенном смысле.

— Правда? — с недоверием переспросил Хьюго. — Как такое возможно?

— Не знаю. В один миг я видела то же, что и вы: пустой город, следы из ниоткуда и шум голосов. А затем перед моими глазами представали горожане, что проживали свою обычную жизнь. Для них мы были «злыми духами». Думаю, нам удалось напугать их не меньше, чем они нас. Правда, если подумать… только сейчас мне вспомнилась еще одна странная деталь. — Ладонь на амулете замерла. — Некоторая часть тех горожан, что я видела, они… Мне кажется, они были больны. Поначалу я не обратила на это внимания, но теперь начинаю вспоминать, как видела темные струпья на лицах некоторых. — Она повернулась к Эйнору. — Это не мог быть тот самый «красный мор», о котором ты говорил?

— Нет, от него не появляются пятна на коже, — тихо ответил мальчик. — Лишь кровь, что вначале начинает течь из носа, потом изо рта. А когда она начинает течь из глаз, человек умирает — именно поэтому его и прозвали «красным». То, что ты описала, звучит похоже на черный мор.

— Вот как, — задумчиво протянула Биара.

Видя, как они поникли, Хьюго поспешил сменить тему:

— Что произошло после того, как нас разделили? Мои воспоминания обрываются на том, как мы оказались в трактире. Могу только догадываться, что происходило в это время с вами.

Биара фыркнула:

— О, ну это просто: я просто взяла, и спасла всех нас!

— «Всех нас», ага, как же… — проворчала рысь.

— Ну, и Кириан мне слегка помогала, — великодушно добавила она, принимаясь грызть мясо на прутике. — Надеюсь, уже завтра мы добредем до Наг-Кулдора. Если в ближайшие дни я не доберусь до теплой ванны, то небеса свидетели: этому миру не поздоровится!

— Да брось, от тебя не настолько плохо пахнет, — вставила Кириан.

— А ну цыц! — шутливо напустилась на нее Биара. — В отличии от тебя, муфты мохнатой, не все из нас могут себя вылизывать.

— И очень зря.

День подбегал к концу. Все погрузились в приятное молчание. Кто-то ел, кто-то отдыхал, а Кириан умудрилась ненадолго задремать. Когда солнце поползло вниз, и его косые лучи, пробивающиеся сквозь березы подобно клинкам, приобрели насыщенный оранжевый цвет, стало понятно, что больше никуда они этим днем не отправятся. Поначалу Биара огорчилась этой мысли, но после, взглянув на изможденный вид Хьюго, отогнала сожаления прочь. Не ей одной хотелось как можно скорей оказаться в городе, но зачастую обстоятельства идут наперекор желаниям.

В лесу стемнело, и Эйнор сыграл на окарине. Это была на удивление нежная песнь — с каждым разом мальчишка совершенствовался все больше, вытягивая из простой глиняной свистульки поистине красочное звучание. Его слушали с удовольствием и молчаливым поощрением. Даже природа вокруг стихла: птицы перестали петь, а непокорный ветер угомонился. Мелодичная песнь окарины пленила всех, заставив на время позабыть о тревогах и печалях…

Стоило издалека завидеть Наг-Кулдор, как становилось понятно, почему ностэрийцы прозвали его «муравейником».

Изначально город обосновался в небольшой долине у реки, что стекала с двух высоких холмов: «Наг», в переводе со старого наречия обозначающий «брат», и «Кул» — «сестра». Когда проложили первые тракты, из небольшого поселения Наг-Кулдор превратился в один из самых живых и востребованных городов Империи, ибо стоял на перекрестке, соединяющим портовые города, столицу Ал-Гаром и небольшие деревни, разбросанные вдоль лесов Калор. Жителей становилось все больше, поэтому дома и улицы заползли на холмы, поглотив их целиком за какую-то дюжину лет. Из-за этого город стал походить на два муравейника, сросшихся посередине.

Вскоре стремительно возвысившемуся Наг-Кулдору пришлось познать вторую сторону монеты: вместе с деньгами, торговцами и славой в город явились перенаселение, нищета, грязь и болезни. Жители разделились на бедных и богатых. Число первых значительно превышало, превратив бóльшую часть города в опасные трущобы. Таким образом муравейник стал самым настоящим лабиринтом, где было раздолье не только для богатых горожан, проживающих у самой вершины холмов — где вода чище и воздух слаще — но и для разбойников.

Оказавшись на улицах Наг-Кулдора, путники то и дело боролись со жгучим желанием обернуться: здесь было слишком много людей, чересчур много воров и очень мало действительно безопасных улиц. Разумеется, для богачей существовал подъемник, представляющий из себя несколько повозок, запряженных десятком лошадей, что поднимали его вверх по специально расчищенной траншее. Однако подняться таким образом можно было лишь на Верхние Холмы, без промежуточных остановок, да и стоила подобная роскошь немало: пять серебряников с человека. О том, чтобы перевести с собой дикое животное вроде рыси, и речи быть не могло.

Так уж сложилась, что они не располагали достаточными средствами, чтобы позволить себе роскошь Верхних Холмов. Поскольку Монетная Гильдия исконно принадлежала гномам, что никогда не были в хороших отношениях с Империей, далеко не в каждом людском городе можно было найти их уголок. Наг-Кулдор не стал исключением: гномы посчитали, что город слишком небезопасен для их Монетной Гильдии, а это значило лишь одно — пополнить кошелек было неоткуда, а поскольку в последний раз они заглядывали к банкирам еще в Кагбире, денег на гостиницу в Верхних Холмах не хватило. Пришлось довольствоваться серединой, наравне с небогатыми купцами, обедневшими лордами, а также ворами и мошенниками, что были чуточку более учтивы, чем те, что водились в нижней части города.

Подниматься до Средних Холмов пришлось пешком, старательно обходя наиболее запустелые районы, избегая лишних неприятностей. Хотя они шли вдоль главных дорог, через которые можно было пройти город насквозь, даже здесь вид был не самым обнадеживающим: скошенные дома, жмущиеся друг к другу подобно обедневшим любовникам, треснутые окна, грязь вдоль улиц, вонь немытых тел и разбитая мостовая — такими были нижние уровни Наг-Кулдора.

— Откровенно говоря, мне от этого места не по себе, — пробормотала Биара, проводя взглядом стайку уличных мальчишек, удирающих с охапкой хлебов от торговца.

Хьюго молча кивнул. Со стороны выглядело так, словно он решил не растрачиваться на слова, но Кириан прекрасно понимала, в чем здесь дело. После происшествия с городом, который застрял в двух местах, ящеру досталось куда сильней, чем думали остальные. Он это превосходно скрывал, но от чуткой рыси не скрылась его неровная поступь, учащенное дыхание и громкое сердцебиение — Хьюго стал быстрей выбиваться из сил. Кириан знала, что его магия восстанавливается, но недостаточно быстро. То ли призрачный город так сильно его потрепал, то ли регенерация с годами стала подводить, но одно можно было сказать с уверенностью: в ближайшую луну на него не стоило слишком рассчитывать.

— Следите за кошельками, — хмуро произнес Эйнор, обменявшись волчьим взглядом с еще одним уличным мальчишкой.

— Разве ты раньше бывал здесь? — с интересом отозвалась Биара.

— Нет, но плохие места везде одинаковы. Трущобы Кагбира были похожи на эти улицы, а значит, вам стоит быть на чеку.

— Ну, мне не страшны всякие там мелкие воришки. С одним я уже разобралась, не так ли? — сказав последнее, она подмигнула Эйнору, на что тот изрек еще угрюмей:

— Я сумел обворовать тебя посреди бела дня, вдалеке от толпы, на одной из улиц, что считалась частью приличного квартала. Правда считаешь, что справишься лучше в условиях куда более худших?..

— Краденное-то я вернула, — ничуть не смутилась Биара.

— Смирись, воробьишка: ее самовлюбленность ничем не пробьешь, — заметила Кириан.

Будто угадав, что к нему обратились, Эйнор покосился на рысь. Его взгляд был затуманен какими-то своими мыслями. Вообще, он заметно помрачнел, когда они пришли в Наг-Кулдор. Наверное, проведя столько времени на свободных просторах лесов, вне удушливого смрада улиц и постоянной опасности, он успел позабыть, что значило вернуться в город.

Добраться до Средних Холмов им удалось лишь к поздней ночи. Выбор трактира пал на заведение с поэтичным названием «Крысиная нора». Вопреки имени, таверна оказалась не самой плохой — в любом случае, ничуть не хуже тех, что они посещали в Дауэрте. Общий зал был полон посетителей, из кухни доносились аппетитные запахи жареного мяса, пекущегося хлеба и пива, а сами гости были в превосходном настроении.

…Впервые наевшись вдоволь за последние несколько дней, Биара довольно откинулась на спинку стула, окинув трактир добродушным взглядом. Кириан, что как раз доедала порцию сырой баранины, разделяла приподнятое настроение напарницы. Оказаться под крышей, вне холодных дождевых капель, и насытиться чем-то помимо приевшейся крольчатины, было приятной переменой. Единственными, кто не радовался выпавшему шансу отдохнуть, были Хьюго с Эйнором. Ящер задумчиво ковырялся в своей тарелке, а мальчишка молча пялился в стол перед собой.

— Что это там они делают? — задумчиво произнесла Биара, вглядываясь в группу посетителей, что сидела за круглым столом. Все они были мужчины, и в руках каждого покоилась стопка округлых бумаг.

— Играют в карты, полагаю, — отозвался Хьюго, проследив за ее взглядом. — В приличном обществе азартные игры порицаются, но мы сейчас весьма далеки от каких бы то ни было приличий.

— Здорово! — обрадовалась она, разглядывая картежников с жадным интересом. — Как думаешь, они не откажутся научить меня? В своем прежнем мире я частенько играла в карты. Было бы интересно узнать, как это выглядит здесь.

— Если хочешь.

Едва он это сказал, Биара тут же поднялась, поспешив к круглому столу. Поначалу игроки не хотели принимать новенькую, отмахиваясь руками и качая головой, но как только напарница многозначительно похлопала ладонью по кошельку, их отношение сразу же переменилось. Перебросившись парочкой слов с мужчинами, Биара села на свободном стуле, и ей принялись объяснять правила, поочередно показывая овальные карты. Это продолжалось некоторое время: она что-то спрашивала, ей отвечали. Затем они начали играть.

Первые партии были тренировочными, без ставок и прочего. В них Биаре позволяли менять ходы, попутно на что-то указывая и исправляя. После нескольких игр она с готовностью вытянула стопку медяков, выложив рядом с остальными монетами — тренировки кончились. Первые партии Биара неотвратимо проигрывала, но не слишком огорчалась по этому поводу, спокойно вытягивая новые медяки из кошелька. Следом, на четвертой или пятой игре, она выиграла, чему громко и выразительно радовалась.

Тут уж Кириан не сумела сдержать любопытства, намереваясь подойти ближе и воочию за всем наблюдать. Эйнор разделял те же чувства, потому как встал вместе с ней, неотрывно глядя в сторону игрального стола. Один лишь Хьюго остался невозмутимым и, тяжело поднявшись на ноги, коротко бросил:

— Я буду в комнатах. Постарайтесь не встревать в неприятности, хорошо?

Кириан негромко мяукнула, давая понять, что поняла. Ящер кивнул ей в ответ. В тусклом освещении таверны он выглядел еще более вымотанным. Серые тени запали в небольших морщинках под глазами, отчего стало казаться, будто от куда старше, чем на самом деле. Коротко вздохнув, Хьюго отправился к лестнице, что вела на верхние этажи. Кириан сочувственно качнула хвостом. Она подозревала, что куда больше он страдает из-за ощущения собственного бессилия, чем от внезапно навалившейся слабости. Иначе почему он так старательно скрывал ее от других?

— Ха! — вновь раздался радостный выкрик Биары, выигравшей еще одну партию. Ее глаза хитро сощурились, глядя на одного из противников. — Что, Гинд, все еще готов утверждать, что карты — не «бабье дело»?

— Тебе просто повезло, — буркнул бородатый мужчина, угрюмо отпив эля.

— Чтоб узнать наверняка, придется сыграть со мной еще одну! — рассмеялась она, пододвинув свой выигрыш к середине.

В это время Эйнор стал слева от нее, а Кириан села справа, с интересом заглядывая в раздачу.

— Ящер просил проследить, чтобы ты не встревала в неприятности, — обронила она, рассматривая овальные карты с красивой рамкой вдоль края.

— Девочка моя, я и есть «неприятности»! — усмехнулась Биара.

— Введешь в курс дела?

— Ну смотри, всего есть пять фракций — пять мастей. Видишь рамку вдоль каждой карты? Так вот, их цвет обозначает принадлежность к той или иной фракции. Синий цвет — королевство духов, желтый — людей, красный — гномов, зеленый — леса, розовый — магов. У каждой фракции есть свой предводитель, генерал, советник и мудрец, а все остальные карты — это воины разной силы и значимости. А еще есть три особенные, «золотые» карты божеств, которые не принадлежит ни к одной из фракций — они сильней остальных карт, но равны между собой. Собственно, это и все, что следует помнить. Чтоб определить силу и позицию карты, достаточно взглянуть сюда, на отметки, — она указала пальцем на правый край карты, где вдоль зеленого ободка и портрета лесной нимфы было нарисовано два плавных витка. — Самая простая игра с этими картами, это «Битва народов», где ты пытаешься одолеть противника тем, что тебе выпало. Именно в нее я сейчас и играю, но разумеется, существуют и другие игры… Черт!!!

Ее лесная нимфа пала от натиска вражеского визиря, и ни пришедший на подмогу энт, ни даже королева рощи не смогли отразить натиск магов. Карты на руках становились все слабее, и все они были из разных фракций (в одном бою «на подмогу» могут приходить лишь те, что совпадают цветом с первым атакующим).

Проиграв, Биара раздраженно отбросила оставшиеся карты.

— «Битва» — игра для сопляков, — хохотнул один из игроков. — Настоящие мужчины играют в «Гляделки»!

— Что за «Гляделки» такие? — вмиг заинтересовалась она.

Последующие десятки взмахов ей объясняли правила новой игры. В конце концов Кириан решила, что это было нечто на подобии покера: главным здесь было не умение играть или выпавшие тебе карты, а владение эмоциями и навык чтения остальных. Если Биара и умела что-то делать непревзойденно, то только это. Обменявшись понимающим взглядом с рысью и подмигнув Эйнору, она изобразила недоумевающую простушку, что изо всех сил пытается понять правила. Поскольку здешние игроки были не самой искушенной публикой, они моментально купились на спектакль и подняли ставки. Биара незамедлительно последовала их примеру.

В памяти Кириан еще хранился тот вечер, когда в Эльваноре Биара устроила небольшую вечеринку, пригласив Вирена, с которым у нее только-только начались серьезные отношения, и его коллег из дома правопорядка. Так вот, уже тогда она умудрилась обыграть бравых офицеров, за что большая часть из них сильно ее невзлюбила. Та игра проходила без ставок, но мужская честь оказалась гораздо ценней денег. Зато Вирен остался в полном восторге, влюбившись в нее еще сильней, чем прежде. Бедолага…

— Проклятье! — вполне правдоподобно огорчилась Биара, проиграв. — Кажется, я начинаю понимать, отчего эта игра сложней «Битвы народов».

— То-то же! — довольно поддакнул один из игроков. — Это тебе не паладинами вражеских гремлинов подрезать!

— Хочу сыграть еще раз! — уверенно произнесла она, развязывая изрядно исхудавший кошель.

— Ну-ну, ты потише с такими заявлениями, лапочка, — усмехнулся мужчина, чей острый щетинистый подбородок пересекал шрам. — Мы ведь не хотим оставить тебя без гроша в кармане. Не так ли, ребята?

Остальные хитро переглянулись, а некоторые глухо посмеялись в кулак.

— Я не успокоюсь, пока не обыграю каждого, кто сидит за этим столом, — упрямо произнесла Биара. — Давайте же, раздавайте!

Еще одна партия, и вновь она проиграла. Улыбки мужчин стали шире.

— Ты чего делаешь? — шепотом осведомился Эйнор, молчавший до сих пор. — У тебя на руках была «Месть королевы», а ты ей не воспользовалась!

— Тише, малец, все под контролем, — улыбнулась она, похлопав его по плечу. — Следи за игрой.

— Она разнесет их в один присест, — добавила Кириан, наблюдая за новой раздачей. — Не видишь разве, как внимательно Биара изучала их во время предыдущих игр? Ни одна ужимка, ни один беглый взгляд от нее не укрылся. Не удивлюсь, если теперь она читает мимику этих недоумков лучше, чем их собственные жены.

— Ставлю серебряник! — сказала тем временем напарница, положив на стол блестящую монетку.

Глаза остальных засверкали от жадности. Теперь уже к игре присоединились даже те, кто раньше стоял в стороне. Перспектива обыграть простодушную девчонку, потрясающую толстым кошельком, была чересчур соблазнительна.

— Черт! — сквозь зубы выругалась Биара, собрав на руках «Совет государей» — одну из лучших комбинаций в игре.

Кириан едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Заговорщицки переглянувшись, остальные игроки принялись поднимать ставки. Эти бедолаги еще не знали, как ловко их обведут вокруг пальца. Осознать это они сумели лишь к концу игры, когда пробил час выкладывать карты на стол. Разумеется, никто не смог собрать ничего, что было бы в силах противостоять «Совету государей». Стоило видеть их огорченные лица!

— А я говорила, что сумею вас обыграть! — бахвалилась Биара, взывая к гордости проигравших. Трюк удался: хмуро поворчав, мужчины полезли за кошельками, желая отыграться.

Последующие три партии прошли очень бодро. В двух из них Биара победила, в одной проиграла, но случайно или умышленно, Кириан так и не поняла. Одно было ясно: общее настроение за столом резко упало, а желающих с ней играть становилось все меньше. Пока напарница бодро сгребала выручку, ссыпая звонкие монеты в кошелек, еще двое поднялось из-за стола, поспешив к выходу.

— Умеешь ты нравится людям, — хмыкнула Кириан, глядя им в спину.

— Само собой, — отвечала Биара, игриво толкнув ее локтем. — Есть идеи, на что потратим заработанное состояние?..

— Еще собираешься играть, лапонька? — спросил ее мужчина со шрамом на подбородке. Его голос был низким, с приятной хрипотцой. — Есть у меня на примете одна игра — «Три короля». Слыхала о такой?

— Нет, не слыхала. Что за игра?

— Довольно-таки простая. Дай объясню…

С десяток взмахов она пыталась разобраться в новой игре. Правила не были особо сложными, но в них было много нюансов. У Кириан и без того голова гудела от всей той информации, что она узнала за сегодня — как только Биара умудряется не только все это быстро запоминать, но и успешно применять в игре?..

Несколько тренировочных партий, и вот они снова играют на деньги. Помимо напарницы и мужчины со шрамом, с ними было еще двое игроков. Биара играла с переменным успехом, но тут противник выложил на стол карту с изображением верховного мага, после чего сгреб ее карты с «сокровищами», разложенные на столе.

— Это еще что такое? — возмутилась Биара. — Я не давала добро на обмен!

— Таковы правила, лапонька, — хрипло хохотнул тот. — Если у меня есть «купец», я могу забрать твои сокровища.

— Ты мне не говорил о таком правиле, — опасно сощурилась она.

— Уж извини, но в этой игре столько правил, что все не счесть! Что поделать, если одно из них вылетело из головы. Такое случается. Прав я, ребята? — он обернулся к остальным, в ответ на что те согласно закивали.

— Ну что ж, ладно… — процедила Биара, перебирая свои карты. — Играем дальше.

Не удивительно, что эту партию она проиграла… как и три последующие. А все потому, что Этти — тот самый мужчина с хриплым голосом и шрамом на подбородке — время от времени подбрасывал новые правила, о которых не говорил ранее. Биара медленно закипала, хоть и не подавала виду. У нее все еще оставалась изрядная часть выигранных денег, но оканчивать вечер проигрышем не хотелось.

— Он играет с тобой как кошка с мышью, — заметила Кириан, неотрывно глядя на то, как Этти подсчитывает выигрыш. — Игра нечестная, но остальные не возражают, желая тебе отомстить. Вряд ли сегодня удастся их обыграть.

Биара угрюмо молчала, прикидывая что-то в голове.

— Можно мне взглянуть на карты? — спросил Эйнор, с мольбой глядя на мужчин. — Хоть одним глазком?

— Ладно уж, сопляк. Держи, только смотри — не погни! — великодушно согласился владелец карт, подтолкнув колоду.

Под их бдительным взором Эйнор долго рассматривал карты, перебирая так бережно, словно те были отлиты из золота. Тем временем Биара все больше мрачнела, примиряясь с мыслью, что не сумеет утереть нос этим подлым мерзавцам. Кириан искренне ей сочувствовала, но помочь не могла. Самым мудрым решением было сдаться и уйти, оставшись при части денег.

— Очень красивые! — с неподдельным восторгом произнес Эйнор, отдавая карты владельцу, после чего обернулся к Биаре. — Ты же сыграешь еще одну?

Та смерила мальчишку непонимающим взглядом. Кириан была не в меньшем замешательстве, но куда больше удивилась, когда напарница со вздохом произнесла:

— Ладно уж. Кто я такая, чтоб отказывать в просьбе ребенку?..

Так началась еще одна игра. В ходе нее Этти поведал о парочке «дополнительных» нюансов, из-за чего Биара была так близка к проигрышу, как никогда ранее. Он отобрал оба ее «обоза», все «сокровища» и «библиотеку», собрал внушительную охрану и даже одного короля. Женщина хмуро глядела в свои карты, пытаясь придумать, как выпутаться из сложившегося положения.

Эйнор придвинулся ближе, заглядывая в ее раздачу, и тут Кириан подметила то, чего не видели остальные: под столом его ладонь незаметно опустилась, протянув ей карту. По блестящему краю Кириан узнала в ней «бога грома» — он же один из трех королей в рамках текущей игры. Такая карта, разыгранная в правильный момент, могла стремительно переменить расклад сил. Этти выпавшего ему короля уже использовал, а второй красовался в отбросе. Значит, Биара осталась единственной обладательницей козыря.

Ухмыльнувшись краешком губ, она потянулась к кружке с элем, одновременно подменив одну из карт на подсунутого Эйнором бога грома. Как ни в чем не бывало вернувшись к игре, продолжила партию. Этти улыбался, предвкушая победу. Остальные соперники были не менее радостны даже несмотря на то, что проигрывают — куда важней для них было видеть, как Биару разбивают в пух и прах. Но вот, на одном из последних ходов она достала своего короля, предъявив права на «земли», «сокровища», «библиотеки» и «знать» остальных. Ее солдат хватило на то, чтобы король мог безапелляционно отобрать пожитки любого игрока. Само собой разумеется, выбор пал на Этти.

— Поздравляю, — сухо произнес он, бросив оставшиеся карты.

— Было приятно иметь с тобой дело, «лапонька»! — обольстительно прощебетала Биара, сложив свои в аккуратную стопку и отдав владельцу.

Пока остальные угрюмо вставали из-за стола, разбредаясь по трактиру, она как ни в чем не бывало собирала свой выигрыш. Отсчитав из него два серебряника, подтолкнула их к Эйнору со словами:

— За принесенную «удачу». Твои воровские ручонки оказались куда искусней, чем я предполагала.

Мальчишка выглядел ошеломленным, но предложенные монеты взял, крепко сжав в кулаке. Растолкав все сокровища по кошелькам и карманам, Биара вальяжно раскинулась на стуле, оглядывая трактир. В это время сзади к ним приблизился один из посетителей. У него были большие темные глаза, неестественно блестящие и подвижные.

— Эй, госпожа! Не хочешь сыграть с нами? — спросил он, кивнув на стол в самом углу. — Играем на серебряники.

— Я подумаю, — важно отвечала Биара, окинув его беглым взглядом.

Когда незнакомец ушел, Эйнор встревоженно спросил:

— Ты же собираешься с ними играть, правда?

— Почему бы и нет?

— Не видишь, что ли? Это же кукольники!

— Кто-кто?

— Ну, кукольники — разве не видела, какие у них губы потресканные? Это из-за того, что жуют смолу кукольного дерева. Она вызывает привыкание быстрей, чем что бы то ни было. От таких, как они, стоит держаться подальше: ради денег на новую смолу кукольники готовы на все, хоть похитить тебя и продать в рабство, хоть продаться туда самим!

— Очень интересно… — протянула Биара, по-новому взглянув на кучку людей, сбившихся у стола.

Кириан тоже посмотрела в их сторону и была вынуждена согласиться с мальчишкой: дерганные движения, излишне громкие голоса, нервно бегающий взгляд и потресканные губы, из которых сочится кровь — с такими опасно даже говорить, не говоря уж о том, чтобы к ним приближаться.

— Ладно, похоже, что нам пора, — объявила напарница, поднимаясь. Заметив, как кукольники устремили на них голодные взгляды, положила ладонь на плечо мальчишки, направившись к верхним этажам. — Кириан, проследи, чтобы за нами не было хвоста.

— Угу, — отозвалась рысь, незаметно наблюдая за столом кукольников. В пребывании под шкурой зверя было одно неоспоримое преимущество: окружающие считали тебя заведомо глупым животным, не способным ни на что разумное.

— Почему дерево зовется «кукольным»? — спросила Биара у Эйнора, когда они поднимались на лестнице.

— Потому что из его древесины получаются отменные куклы. А вот оставшуюся смолу можно продать на улицах. Хотя, сейчас кукольные деревья чаще выращивают именно ради смолы, а не чтобы делать из них игрушки…

Женщина хмыкнула, отворив перед ним дверь.

— Хвостов не было, одни только недобрые взгляды — доложила Кириан, прошмыгнув последней. — Пара кукольников поднялись на ноги, но так и не решились отправиться следом. Еще несколько твоих новых знакомых неприязненно глядели в спину, однако ничего из ряда вон выходящего.

— Вот и чудно! — сказала Биара, запирая комнату на замок.

Хьюго они застали за небольшим столом, склонившегося над картами. Подняв на них усталый взгляд, он обратился к Эйнору:

— Мне нужна твоя помощь, чтоб распланировать дальнейший путь. Что твоя мама рассказывала о своем пути до того, как они остановились в Наг-Кулдоре?

— Я… э-э… — Эйнор замялся, не зная, что ответить.

— Давайте уже не сегодня, — зевнула Биара, сладко потягиваясь. — Завтра у нас будет целый день на то, чтоб отдохнуть и определиться с маршрутом. У мальчишки и без того каша в голове после сегодняшних игр, да и ты, Хьюго, не выглядишь хорошо. Взгляни лучше на то, как искусно я облапошила здешних зевак!

Приблизившись к нему, она отодвинула разложенные карты, после чего гордо уселась на стол, принявшись демонстрировать свой улов, уместившийся в два кошелька и три кармана.

— Я в тебе не сомневался, — улыбнулся Хьюго, больше глядя не на собранные «сокровища», а на лучащиеся радостью лицо Биары. — И что же ты намереваешься делать с выигрышем?

— Спустить до последнего гроша на ближайшем рынке, разумеется! Это мои первые деньги из этого мира, заработанные честным трудом — на что же еще их тратить, как не на всякую ерунду?

— Не уверен, что выигрыш в карты можно звать «честным трудом».

— Честным или нет, но я просто обязана их на что-то потратить! — хихикнула она. — Если будешь себя хорошо вести, могу и тебе что-то прикупить.

— Не откажусь от замка, баллисты, парочки единорогов и ручного сабрава, — задумался Хьюго.

Долгое время Биара непонимающе глядела на него, склонив голову, а после, догадавшись, взорвалась звонким смехом.

— О небеса, ты все еще об этом помнишь! — с трудом проговорила она, вдоволь насмеявшись. — Как только ты смог вытерпеть такую противную, капризную, зазнавшуюся маленькую занозу, какой была я в пятнадцать лет? Мне до сих стыдно вспоминать о тех временах.

— Каким-то образом до сих пор удается, — пожал он плечами, за что тут же получил шутливый толчок.

— Ты собираешься завтра отправиться на рынок? — прервал их Эйнор, обратившись к Биаре.

— Да, а что? Не терпится потратить свою «долю»? — многозначительно ухмыльнулась она.

— Нет… Да. — Мальчик потупил взгляд. — Хотел бы что-то себе купить…

— Что-то неубедительно звучит, — хмыкнула Кириан. — Будто и сам не знает, чего хочет.

— Как и все мы, — философски подметила Биара, повалившись на широкую кровать. — Не беспокойся, малец: будет тебе завтра и рынок, и покупки…

Как и грозилась, на следующий день Биара твердо вознамерилась отправиться за покупками. Хьюго предпочел остаться в гостинице, поэтому сгребши в охапку Эйнора с Кириан, она потащила их на рынок.

Добраться туда удалось далеко не с первого раза: прежде им довелось изрядно поплутать, познавая все прелести Наг-Кулдора. Так же, как и город, улицы были созданы не по заранее продуманному плану, а появились сами собой, следуя за самыми частыми маршрутами жителей. Оттого частенько один проулок мог внезапно слиться с другим или вывести к высокой стене, которую построили уже после того, как здесь образовалась дорога. Многочисленные надстройки, ощетиненные балки и прохудившиеся крыши — всего этого на Средних Холмах было не счесть.

В определенный момент они едва не вышли к Нижним Холмам, но сумели вовремя остановиться, уперевшись в дамбу, которую местные прозвали «Русалочьим мостом». Почему русалочьим? Все просто: это было излюбленным местом молодых девушек, что по той или иной причине желали покончить с собой, спрыгнув с дамбы. Причин было множество, а исход всегда один — жизнь, оборванная на условной границе Нижних и Средних Холмов. Горожане верили, что души несчастных превращались в беспокойных духов — русалок, что заманивали их мужей в воду, чтобы после утопить. Поскольку каждую луну в реке тонуло немало пьяниц, не сумевших благополучно добраться до дома, в миф еще как верили. Куда приятней думать, что твоего ненаглядного сгубила волшебная русалка, нежели бутыль огненной водки.

После Русалочьего моста путники вышли к широкой дороге, и еще спустя два десятка взмахов наткнулись на рынок, заставленный торговыми палатками со всевозможным товаром. Конечно, это не был размах тех лавок, что находились в Верхних Холмах, но даже здесь можно было отыскать неплохие вещицы.

Кириан повела носом: теперь к привычной городской вони примешивались запахи шерсти, выкрашенного льна, выпечки, специй и жареных каштанов. Когда они подошли к первой одежной лавке, с неба начало падать что-то, отдаленно напоминающее снег, который таял еще до того, как успевал опуститься на головы прохожих. Пара капель опустилась на шерсть, заставив раздраженно тряхнуть шкурой.

Вопреки ожиданиям Кириан, в первую очередь Биара принялась набирать наряды не для себя, а для остальных. Вначале она выбрала несколько рубашек для Хьюго, следом прихватила обрез шерстяной ткани на замену протертому одеялу. После ее взгляд упал на Эйнора, неловко жмущегося в сторонке. Его вид прямо указывал на едва сдерживаемое беспокойство.

— Пора бы и тебе прикупить обнову, — задумчиво пробормотала напарница, бегло осматривая мальчишку. — Для начала не помешало бы что-то теплое, к примеру, плащ. Не все же таскать куртку Хьюго, верно?

Едва договорив последнюю фразу, Биара тут же протянула руку к короткой накидке с капюшоном, сшитой из плотной черной шерсти. Не спрашивая позволения, набросила плащ на худые плечи Эйнора, внимательно его изучая.

— Каков будет модный приговор главного редактора «Обелиска»? — фыркнула Кириан, наслаждаясь покрасневшим от смущения мальчишкой.

— Не хватает яркой детали, — серьезно ответила Биара, оглядываясь в поисках нужной вещички.

Выбор пал на теплый синий шарф, вдоль краев которого белыми нитками был выткан узор из ломанных линий — одного из частых ностэрийских орнаментов. Не раздумывая, она схватила шарф, обмотав им мальчишку до самого носа, и отошла, оценивая результат. Закончив осмотр, удовлетворенно улыбнулась:

— Он чудесно подчеркивает твои глаза! Осталось взять пару новых рубашек на смену текущей, может новые штаны и сапоги — и будешь смотреться ничуть не хуже юного аристократа.

Эйнор пробурчал в шарф что-то неразборчивое, не отрывая глаз от земли.

— Полностью с тобой согласна! — бодро отозвалась Биара, обменявшись с Кириан веселым взглядом. После обернулась к торговцу, сунув ему в руки охапку новых одеяний: — Если найдете того, кто отнесет все это в «Крысиную нору» и отдаст постояльцу по имени Хьюго, получите от него десяток медяков.

— Вы не хотите приобрести рубашек для мальчика? — вежливо осведомился сгорбленный мужчина, принимая стопку из ее рук. — У меня есть чудесные детские рубашки из мягкого хлопка, сшитые акурат под его мерку. Да и парочка штанов найдется…

Биару дважды уговаривать не пришлось. Таким образом набрав еще две рубашки для Эйнора и взяв ему новые брюки на замену протертым, она щедро расплатилась с учтивым торговцем, заодно узнав, где можно найти хорошего сапожника. Когда мальчик-подмастерье резво побежал отнести увесистый сверток с покупками обратно в гостиницу, они отправились дальше.

Эйнор то и дело неуклюже дергал плечами, словно никак не мог привыкнуть к новой одежде. Несколько раз он пытался перевязать шарф поудобней, но когда Биара предложила свою помощь, то наотрез отказался и больше к шарфу не лез.

«Глупый воробьишка» — мысленно ухмыльнулась Кириан, наблюдая за его смущенным видом. Россыпь талых снежинок забавно усеяла волосы мальчишки, отчего они стали касаться чуть более серыми, чем были до этого. Капельки походили на крохотные серебряные бусы, выделяя светлые пряди. Веснушки, беспорядочно разбросанные по бледному лицу, забавно собирались в кучку, когда их владелец хмурился, пытаясь скрыть растерянность. Что и говорить — к подаркам Эйнор совсем не привык.

— Только взгляните на эту красоту! — выдохнула Биара, застыв у одного из прилавков.

На нем была разложена самая разнообразная всячина, начиная от мотков медной проволоки и заканчивая резными костями, шкатулками и гребешками. Некоторые из них выглядели дороже, другие дешевле, а парочку украшала инкрустация. Среди всех этих сокровищ вниманием Биары сумела завладеть всего одна вещь — стопка игральных карт, разложенных на куске ткани. Если они и не были новыми, то владельцев у них было не так уж много: рисунки не затерты, рубашка чистая и матовая, края — ровные. Видя огонь, зажегшийся в глазах напарницы, Кириан поняла, что без них она не уйдет.

Так и случилось. С горем пополам выторговав колоду за пять серебряников и десяток медяков, значительно обедневшая, но оттого не менее счастливая Биара бережно пересчитала карты, после чего завернула их в плотную ткань, перевязав бечевкой. Эйнор разделил ее восторг, глядя на карты как на священный артефакт, что долгое время считался утраченным и стал обнаружен вновь. Кириан мысленно закатила глаза, предвкушая, как эти двое будут резаться в «Битву народов» и «Трех королей» вечерами напролет…

Следом Биара застряла у прилавка с засушенными травами. Их запах приятно дурманил, навевая воспоминания о душистых лугах и укромных лесных уголках, поросших малиной и белыми грибами.

— Зачем мы здесь? — ворчливо осведомилась рысь.

— В травнике говорилось, что листья молнероста, семена травянки и заячий корень позволяют быстрее восстановить силы и укрепляют тело после болезней, — отозвалась Биара, изучая подписи на стеклянных банках. — Конечно, это не совсем то, от чего пострадал Хьюго, но почему бы не попробовать? Вдруг ему станет легче после такого отвара?

Немного поторговавшись за молнерост и травянку (о таком растении, как «заячий корень», травница не слыхала), они отправились дальше. Пока шли, выискивая лавку сапожника, взгляд Эйнора беспокойно блуждал вдоль прохожих. Несколько раз его рука тянулась к месту, где находилась черная отметина. Неужто давала о себе знать?.. Что бы там не происходило, в определенный момент лицо мальчишки вытянулось и побледнело так, словно он призрака увидел. Заметив это, Кириан повернулась к Биаре, желая ее предупредить, но напарница и сама все заметила, озадаченно спросив:

— Что-то случилось?

— Мне… мне показалось, что я потерял свои монеты, — Эйнор нервно похлопал по карманам, выудив два блестящих кругляшка. — Но оказалось, я просто переложил их в другое место.

— Вот оно что… — протянула женщина, смерив его подозрительным взглядом. — Ну, ладно. В следующий раз будь внимательней.

— Думаю, лучше потратить их на что-то прямо сейчас, не откладывая. Вы подождете меня? Я хотел бы купить жареных каштанов. Ими торговали в предыдущем ряду, там еще была яркая витрина с вывеской.

— Да, припоминаю. Ну что ж, иди, но долго не задерживайся.

— Я мигом! — выпалил мальчишка, тут же юркнув обратно в толпу.

Вздохнув, Биара подошла к краю торговых рядов, оперевшись на одну из повозок. Кириан села неподалеку, равнодушно провожая взглядом прохожих. Задумчиво барабаня пальцами по древесине, напарница заговорила:

— Послушай, мне все никак не дает покоя одна мысль… Тебе не показалось, что Хьюго в последние дни стал вести себя немного не так, как раньше? Думаю, он пострадал из-за произошедшего куда больше, чем хочет нам показать.

— Помочь ему мы не в силах. Здесь замешана магия, которой ни я, ни ты не располагаем. Лучшим решением будет оставить его в покое и позволить восстановиться самостоятельно.

— Черт! — выругалась сквозь зубы Биара, сердито ковырнув носком землю. — Я, конечно, подозревала об этом, но и подумать не могла, что все настолько плохо… А виной тому какой-то нелепый призрачный городишко!

— «Нелепый призрачный городишко», — передразнила Кириан. — Я бы взглянула на то, как бы ты справилась с тем, что довелось пережить ящеру: когда твою сущность разрывает на части, это, знаешь ли, испытание не из легких.

— О, неужели? Ты так уверена, что мне такого переживать не доводилось? Никакого опыта со, скажем, иной сущностью, жаждущей поглотить меня?..

— Феникс был частью тебя, огнеголовая. Ты его создала, он — всего лишь осколок твоей души, один из ее многочисленных обличий. Он не пытался тебя «поглотить». То, что мировоззрения Биары-феникса и Биары-человека разнились — всего лишь маленькая неприятность. Мелочь в сравнении с тем, что могло произойти, если бы вас попытались разъединить.

— Да что ты можешь понимать, — пробурчала напарница.

— Уж больше твоего, поверь.

Еще взмахов пять они стояли в угрюмом молчании. Биара полезла в карман, желая полюбоваться на свои новые карты. Кириан равнодушно смотрела в сторону, не желая пересекаться с ней взглядом.

С неба повалил самый настоящий снег. Его крупицы кружили в сыром воздухе, вальсируя вдоль многочисленных покупателей. Несколько из них опустились на голову Биары, еще парочка — на нос рыси, заставив громко чихнуть.

— Что-то воробьишка не спешит, — недовольно заметила она, глядя на тучи, лениво ползущие по небесам.

— Мелкий негодник, — в тон ей проворчала Биара, оттолкнувшись от телеги. — Клянусь, если он застрял в какой-то лавке сладостей, я ему такую взбучку устрою…

Однако ни лавки сладостей, ни какого-либо другого места, где мог «застрять» Эйнор, не обнаружилось. Непонимающе переглянувшись, они отправились искать ту самую витрину с жареными каштанами, о которой упоминал мальчишка. Отыскать ее удалось далеко не с первого раза. Деревянная вывеска была выкрашена в синий и коричневый цвета, а сам торговец раздавал покупателям ароматные каштаны, завернутые в твердые зеленые листья. Оглядевшись и не найдя Эйнора, Биара решительно направилась к лавке, расталкивая локтями прохожих.

— Вы не видели здесь десятилетнего мальчишку? — требовательно вопросила она, стараясь перекричать гул и недовольные возгласы. — Ростом мне до плеча, сероватые волосы, лицо в веснушках. Был одет в темный плащ с синим шарфом.

— Как же, видел, — согласно кивнул торговец, решив не пререкаться с ней почем зря. — Он ушел с двумя мужчинами. Внешности не запомнил, только то, что их уши были обвешаны серьгами. Они просили передать вам записку.

Сказав это, он потянулся куда-то за витрину, пока не извлек мятую желтую бумажку. Выхватив ее из рук и даже не поблагодарив, Биара поспешно отошла в сторону, нетерпеливо развернув пергамент. Ее пальцы подрагивали.

— Прочтешь?

— «Если хочешь увидеть его живым, приходи в туннели под Русалочьим мостом», — упавшим голосом произнесла напарница. В следующее мгновение ее глаза налились огнем. — Черт!!!

— Что собираешься делать?

Биара сделала пару нервных шагов вперед, после чего развернулась и сделала то же самое в обратную сторону, на ходу рассуждая:

— В любой другой ситуации я бы сразу отправилась за мальчишкой, но… не в этот раз. — Она решительно остановилась. — Нужно рассказать обо всем Хьюго.

Стр. 1: https://i.ibb.co/7QHyXSJ/image.png

Стр. 2: https://i.ibb.co/5s9prqP/2.png

Хьюго с каменным лицом выслушал ее торопливый рассказ. Закончив, Биара выжидательно уставилась на него, пытаясь разгадать, о чем он думает. Когда молчание затянулось, поторопила:

— Ну? Есть какие-то мысли, идеи?.. Я считаю, мы должны отправиться туда немедленно.

— Исключено, — непреклонно произнес он. — Именно этого они и добиваются. Это откровенная ловушка, и соваться в нее будет самым глупым из возможных решений.

— Тогда предложи что-то получше! — не выдержала Биара, принимаясь расхаживать вдоль комнаты. Эта невесть откуда взявшаяся невозмутимость Хьюго не на шутку раздражала. — Прямо сейчас мы теряем драгоценное время, так что давай поскорей определимся с тактикой и перейдем к действиям!

— Не будет никаких действий. Если подходить к делу с умом, понадобится взвешенно и неспеша все продумать. Поначалу разузнать как можно больше о здешних разбойниках и их предводителях, затем выяснить, как с ними связан Красавчик Дес. Добыв достаточное количество сведений, можно будет предположить, где он скрывается, и уже тогда нанести ему визит — на наших условиях.

— Ждать и выспрашивать окружающих о логове бандитов — это и есть твой план? Правда, Хьюго? Ты предлагаешь мне сидеть на месте и просто… выжидать?! — От удивления она остановилась, уставившись на него. — Может, я недостаточно внятно прочитала тебе записку? Раз так, напомню: «Если хочешь увидеть его живым, приходи в туннели под Русалочьим мостом». Не знаю насчет тебя, но мне определенно хотелось бы увидеть мальчишку в живых.

— Биара, мы не знаем здешнего города, его законы и обычаи, и не можем сломя голову мчатся навстречу столь очевидной ловушке, — со сдержанным терпением произнес Хьюго.

Эти слова разозлили ее еще больше.

— А если бы на его месте оказалась я? Схвати Красавчик Дес меня, ты бы тоже сидел на месте, расспрашивая всех и каждого о том, где может находиться его логово?!

— Ты — не он, — холодно отрезал Хьюго.

— Мне не послышалось?.. Да ты этого мальчишку не так давно учил грамоте и водил поглядеть на каменных великанов! А теперь что? Говоришь, что он недостаточно важен, чтобы ради него рисковать? Ушам своим не верю!

От волнения она снова принялась расхаживать вдоль комнаты. Хьюго хмуро следил за ней. Поняв, что таким образом убедить ее не удастся, устало выдохнул и сказал уже более мягким тоном:

— Послушай меня: если Дес хотел убить мальчишку, тот давно уже мертв, и мы ничего не сможем изменить. Однако если Эйнор нужен ему как приманка, он продержит его живым до тех пор, пока ты за ним не придешь. Так работает мир разбойников, Биара. Я не говорю, что мы оставим его у них. Мы спасем Эйнора, но делать это будем осмотрительно, а не бездумно кидаясь навстречу опасности.

— Не припомню, чтобы раньше «выжидание» было твоим подходом к делу, — ядовито проронила она.

— И возможно, это стало моей главной ошибкой, — мрачно парировал Хьюго. — Иногда лучше подождать и увидеть, что произойдет, чем вслепую рваться в бой. Быть может, пойми я это раньше, многих проблем удалось бы избежать.

— Это каких же? — отозвалась Биара, опасно сузив глаза.

На это он ей не ответил.

Раздраженно дернув плечами, женщина отвернулась. В душе клокотала буря, какой она давно не знавала. Ярость переполняла, излучаясь в виде тепла, окружившего ее плотным коконом. Поведение Хьюго застало врасплох — а ведь она не сомневалась, что он будет первым, кто бросится на помощь мальчике! Что на него нашло? Откуда взялась эта внезапная осторожность?.. Биара не могла понять его, и это сердило даже больше, чем отказ помочь.

Зачем она вообще пришла сюда, зачем тратит драгоценное время? Впервые она обратилась к нему за помощью прежде, чем совершить что-то рисковое. Биара думала, что поступает правильно — верила, что Хьюго будет ей благодарен за это. Волны гнева прокатились вдоль тела, вызывая дрожь в мышцах и нестерпимое желание что-нибудь сжечь. Да, подобного Биаре не доводилось испытывать уже очень, очень давно. Волнение, страх, злость — все это распирало ее, пульсируя и разливаясь горячим огнем вдоль тела. Оно рвалось наружу, оно напевало и умоляло выпустить его, наказать всех виновных и заново доказать окружающим, почему связываться с ней было плохой затеей…

— Послушай, Биара, — примирительно сказал Хьюго. — Я так же сильно хочу спасти его, как и ты, но сейчас не лучший момент для рисковых поступков. Я… — он запнулся, с трудом подбирая слова, — …мы не готовы к тому, чтобы в открытую им всем противостоять. Почему ты не хочешь просто подождать? Почему думаешь, что если будешь медлить, что-то обязательно произойдет?

Она вздрогнула. Красные волны злости отступили, окатив холодным пламенем — самым ненавистным изо всех. Он вытеснил ярость, призвав вместо себя отрезвляющую ясность в голове. Ясность, подстегиваемую тревогой и страхом.

Конечно же Хьюго был прав. Она знала, что прав, но…

…Перед глазами снова предстала записка: «Он у меня. Старая часовня. На заставляй ждать». А следом кровь, жаркое пламя, золотые зрачки обсидиановых глаз и стеклянный взгляд голубых, в которые уже никогда не вернется жизнь. Остывшая кровь — ее тошнотворный запах снова коснулся лица, ладони вновь ощутили ее липкое, мертвенное касание. Нет ничего хуже холодной крови. Нет ничего страшней беспомощности тела, из которого она вытекает пульсирующими толчками. Точно так же, как и в тот миг, Биара почувствовала сковывающий страх, его ледяные кандалы на ногах и запястьях, его шипы, отравляющие душу отчаянием и безысходностью.

Нет, она не станет ждать. Возможно, в этот раз ей повезет. В этот раз Биара успеет. Должна успеть. Не важно, что она думает о мальчишке. Не важно, что они знакомы не дольше луны. Его поймали по ее вине, ну а кроме того — Биара обещала ему защиту. Если чего-то она в этой жизни и старалась придерживаться, так это данного слова.

— С тобой или без, но я отправлюсь к нему на выручку, — безжизненным голосом проронила Биара.

Вначале в глазах Хьюго промелькнул страх. Затем разожглась ярость. Следом к нему вернулось спокойствие. Глубоко вздохнув, он предпринял еще одну попытку ее урезонить:

— У Деса могут быть сотни человек против тебя одной. В этом случае идти напролом — сущее самоубийство.

— Против меня одной?.. Так ты дашь понять, что помогать не станешь? — спросила она, повернувшись к нему. — Получается, ты даже не хочешь попытаться его спасти?

— Попытаться спасти — да. Умереть ради этого — нет.

— Вот тебе и драконья храбрость! — презрительно фыркнула Биара. — Не думала, Хьюго, что тебя так легко запугать.

— Ты прекрасно знаешь, что дело не в храбрости. Лезут на рожон из глупости, а не бесстрашия.

Некоторое время они безмолвно смотрели друг на друга. В ее вишневых глазах плескалась буря. Его зеленые оставались холодными. Время замедлилось, взмахи стали тянуться невыносимо долго, словно состояли из вязкой смолы. Воздух в комнате потеплел.

Первым сдался Хьюго. Его плечи поникли, и он сказал с усталостью и раздражением:

— Ведь ты все равно поступишь по-своему, не так ли? Тогда не думаю, что моя помощь вообще тебе нужна.

Биара демонстративно пропустила его слова мимо ушей, деловито пройдясь вдоль комнаты. Выбросив из карманов мелкие покупки вроде мешочка с травами и свертка с картами, поправила на бедре стилет. Последним она сбросила плащ, небрежно повесив на стуле.

Хьюго с Кириан отменялось тяжелыми взглядами. Из внезапная общность рассердила ее еще больше. Взгляд Биары обратился к рыси. В надежде отыскать поддержку, она требовательно спросила:

— Кириан?

— Ящер прав: все это слишком подозрительно. Незачем совать голову в пасть голодной виверны. Я бы доверилась Хьюго — он и сам был убийцей, крутился в мире разбойников. Он как никто другой понимает, как там все устроено.

— Да вы оба совсем, что ли, спятили? — рассвирепела Биара. То, что Кириан приняла сторону Хьюго, окончательно вывело ее из себя. — Эйнор всего лишь беззащитный мальчишка! Он едва ли сознание не терял, рассказывая о том, какой этот Дес жестокий и злопамятный. Я удивлюсь, если он не умер от страха только потому, что оказался в лапах этого бандита! Вы правда готовы хладнокровно сидеть здесь, неторопливо придумывая какой-то там план?

— Это было бы разумно, — мрачно отозвался Хьюго.

— Разумно, значит… — угрожающе прошипела Биара.

— Подумай головой — в Эльваноре она у тебя не так уж плохо соображала. Там ты и носа бы не показала из своего убежища, не продумав все наперед.

— Там у меня не было никого, до кого мне было бы дело! Кроме, — она запнулась, — …кроме Вирена. А когда он исчез, я не медлила с действиями. Как видишь, осталась жива.

— В отличии от него, — веско бросила рысь.

Глаза Биары вспыхнули.

— Только потому, что я не пришла раньше!

— Если только Алриша не написала тебе уже после того, как убила Вирена. В любом случае, итог оказался один: она своего добилась, а тебе повезло, что под рукой был кинжал, которым удалось ее прикончить — иначе бы так легко не отделалась. Послушай Хьюго, Биара: если мальчишку хотят убить, он уже мертв, а если нет, его продержат таким до того, как ты придешь. Немного времени, потраченного на обдуманные действия, не повредит.

— Вот и сидите здесь, обдумывая свои действия! — выпалила она, развернувшись к выходу. — А я рисковать не собираюсь! Я обещала мальчишке защиту и собираюсь сдержать свое слово. Раз я тут единственная, кому хватает решимости, так и быть — спасу его и без вашей помощи.

— Ничему тебя жизнь не учит! — сердито бросил Хьюго вдогонку.

Его слова задержали Биару в проходе. Обернувшись через плечо, она мстительно процедила:

— А ты, как всегда, действуешь вопреки моим просьбам. Впрочем, мне стоило бы уже привыкнуть.

И ушла, оглушительно хлопнув дверью.

Каждый шаг сопровождало гулкое эхо, тонущее в недрах туннелей. Чем дальше она заходила, тем больше сапоги утопали в мутной воде, высвобождаясь с противным чавканьем. Дрожащий свет огонька, парящего над правым плечом, плясал на скругленных стенах, покрытых влажным зеленым лишайником.

Биара продвигалась вперед осторожно, но целеустремленно. Ее руки оставались свободными, в любой миг готовые спустить на врагов жадное пламя. Что бы Красавчик Дес не приготовил для нее впереди, она собиралась обрушить на него весь гнев, всю демоническую мощь своего дара — если для чего-то он и был хорош, так это для разрушения.

Туннель вильнул, после чего искривился, сворачивая влево. Биара не раздумывая последовала за ним. Все было точь-в-точь как тогда, с Виреном: она одна, готовая лицом к лицу встретиться с врагом в его логове. Лишь бы в этот раз не оказалось слишком поздно… Нет. Биара помотала головой, отгоняя скверные мысли. Она успеет — должна успеть. Произошедшее с Виреном никак не связано с тем, что происходит сейчас. Пускай даже она вновь одна, это не имеет значения. Если ей суждено раз за разом встречать опасность в одиночку, так тому и быть.

Биара криво усмехнулась. Может, так даже лучше: ей не придется себя сдерживать. В ответ на эту мысль огонек над плечом разросся, распавшись на три отдельных фигуры. У каждой выросла пара крыльев и подобие клюва. Огненные птицы принялись нетерпеливо кружить над головой, походя на гончих, которым не терпится броситься в погоню за лисой.

Туннель еще раз свернул, выведя к округлому залу. У его дальнего конца зияли две черные дыры — еще два прохода. По центру стояла чудаковатая постройка, напоминающая самодельную башню стрелка. Вдоль воздуха прокатился свист, у вершины что-то сверкнуло. Прежде, чем лучник успел выстрелить, одна из огненных птиц устремилась к нему, целясь в грудь. Громкий хлопок, и он упал вниз с пронзительным воплем.

«Наконец-то началось» — с охотничьим азартом подумала Биара, когда позади раздался скрежет металла. Из тени выскочил еще один разбойник с ножом наготове. Однако и он не успел настичь ее до того, как вторая птица ринулась ему наперерез. На сей раз взрыв произошел не у груди, а на уровне лица. Завопив от боли, разбойник повалился на колени, выронив оружие.

«И это все?» — разочарованно спросила себя Биара, оглядывая корчащееся в судорогах тело.

Теперь стоило выбрать, в который из двух туннелей отправиться. Одна из птиц полетела вдоль первого прохода, другая — вдоль второго. В их свечении пол залился металлическим блеском от многочисленных капканов и растяжек: Красавчик Дес старательно подготовился к ее приходу. Следовало быть на чеку.

Одна из птиц вернулась, вторая пропала бесследно. Создав ей замену, Биара отправилась вслед за пропавшей, глядя под ноги и осторожно переступая все видимые ловушки. В определенный миг их стало так много, что она всерьез задумалась над тем, чтобы взорвать их огненным шаром, но тут же отказалась от этой затеи: взрыв мог обрушить туннели и перерезать путь к Эйнору.

Вскоре дорога расширилась, выведя к еще одному залу, куда шире предыдущего. Разбойников здесь тоже оказалось гораздо больше. В этот раз они попытались взять ее числом, накинувшись с оружием. К троим из них устремились огненные птицы, еще двух Биара обезвредила пламенным шаром. Завидев скоротечную гибель соратников, оставшиеся четверо бандитов отступили, кружа вокруг нее. Таким Биару тоже не остановить: вслед за ее взглядом их одежда загорелась, клинки раскалились, а волосы начинали дымиться.

Из тьмы раздался металлический скрип, в сторону женщины понесся арбалетный болт, но прежде, чем он успел ее настичь, его перехватила одна из птиц, разразившись коротким взрывом. Железный наконечник звякнул, древко разлетелось на щепки. Одна из них угодила в Биару, оставив порез на щеке. На замену первой птице пришла вторая, врезавшись в разбойника до того, как он успел заново зарядить арбалет.

Вокруг послышалось еще три коротких щелчка. Биара не раздумывая создала щит из теплой энергии, стремительно разрастающийся во все стороны. Все три болта попали в него, на месте каждого возник крохотный взрыв, а после пустая проплешина. Это было что-то новенькое: прежде ничто не могло «разъесть» ее силу, но времени думать об этом не оставалось.

Прежде, чем бандиты успели укрыться, Биара воспламенила остатки энергии, ударив ею во все стороны. В ответ раздались сдавленные вопли, но она не обратила внимания, снова направившись вперед. Чем дальше забредала, тем больше разбойников ей попадалось — следовало покончить с этим как можно скорей, пока Дес не успел вызвать подмогу.

Из-под каждого ее шага вырывалась волна пламени, прокатываясь вдоль пола и жадно цепляясь за все, что могло загореться. Из тьмы послышались стоны — кругом кишело множество бандитов, готовых ударить исподтишка. Значит, в этот раз темнота не была ей союзником. Взмахнув руками, Биара послала огненную волну, поджигающую все на своем пути. Меха и одежда, дерево и веревки — все это вспыхнуло, осветив зал целиком.

Здесь было несколько самодельных башен, между которыми пробегали канатные дорожки, ныне горящие ничуть не хуже промасленных факелов. Также тут оказалось множество баррикад, сооруженных из всего подряд: бочек, палок, ржавых щитов и прочего мусора. За ними поджидала большая часть бандитов, пока Биара не разрушила их планы, заставив бороды, доспех и одежду пылать.

Правду сказать, зал оказался так огромен, что она не могла разглядеть, что творилось на другом конце. Создав вокруг себя еще парочку огненных птиц, Биара начала осторожно пробираться меж стонущих бандитов, готовая в любой миг отразить опасность. Пока шла, обратила внимание на еще одну вещь: здесь было множество клеток. Некоторые оказались пустыми, в других лежали скелеты. Попадались и те, в которых кто-то лежал. Биара с замиранием сердца заглядывала сквозь прутья, опасаясь обнаружить в одном из неподвижных тел Эйнора.

Парочка бандитов на пути — те, которым досталось меньше других, — попытались атаковать ее, но безуспешно. Один за другим они падали, хватаясь за обугленные лица, шею, грудь и живот — Биара целилась не слишком старательно, с беспокойством выглядывая среди клеток тщедушный силуэт мальчишки.

Впереди появились палатки. Вероятно, здесь разбойники и жили. Пришлось долго бороться с желанием поджечь их все разом на случай, если внутри кто-то сидит. Поначалу это казалось разумным, но что, если в одной из них находится Эйнор? Или же горящие ткани создадут столько дыма, что мальчишка от него задохнется? Нет, рисковать не стоило. Биаре пришлось ограничиться тем, чтобы ступать еще бдительней, рассчитывая на то, что в любой миг из недр палатки может выскочить орава бандитов. Пятерка огненных птиц стала летать еще быстрей, превратившись в размытое кольцо, яростно кружащее вокруг нее.

Несколько смельчаков попытались атаковать из засады, но каждого настиг рыжий росчерк, прочертив выжженую полосу на телах. Чем дальше Биара заходила, тем мрачней становилось у нее на душе.

«Слишком просто… что-то тут не так».

Однако все тревоги развеялись, когда вдалеке показалась клетка с крохотным силуэтом внутри. Он сидел сгорбившись, обняв колени руками. Голубой шарф ярким пятнышком мелькал в окружающей его полутьме.

— Эйнор! — облегченно выдохнула Биара, ринувшись к клетке.

Услышав свое имя, мальчишка обернулся. В неровном свете пламени его лицо казалось очень исхудавшим, под глазами пролегли темные круги, волосы слиплись и торчали во все стороны. Глаза нервно блеснули, наблюдая за тем, как Биара одним махом расплавила тяжелый замок, рывком отворив ржавую дверь.

— Ты… пришла? — спросил он, будто и сам до конца не верил в услышанное.

— Пойдем, — поторопила Биара вместо ответа. — Чем раньше покинем это гадкое место, тем лучше.

Эйнор не ответил, боязливо застыв на месте, поэтому она схватила его за ладонь, поспешно выведя из клетки. Поначалу его шаги были неуверенными, но вскоре он уже покорно ступал позади. В ее теплой ладони его рука казалась очень холодной. Сжав его покрепче, Биара ускорила шаг.

На мгновение мальчишка завозился, послышался едва уловимый скрежет. Вокруг запястья сомкнулся леденящий металл, пронзив кожу острыми шипами.

— Эй! Это еще что за…

Не успела она договорить, как со второй рукой произошло то же самое. Проворный как никогда, Эйнор защелкнул на ней второй наручник, отскочив в сторону на случай, если Биара попытается его схватить. Однако она не пыталась, в немом оцепенении глядя на блестящие колодки с лезвиями вовнутрь, неприятно жалившие кожу. От одного только их вида начинало тошнить.

Из ближайшего шатра выступило трое громил и один гном. Завидев их, Эйнор еще больше побледнел и поспешно шмыгнул в сторонку, убираясь с пути. Изувеченное лицо Красавчика Деса перекосила улыбка. Один его взгляд, и громилы ринулись на Биару. Она успела отскочить прежде, чем первый смог ее настичь. Выхватив из ножен стилет, игнорируя тупую боль в кистях, она поднырнула под замахнувшуюся руку, ткнув лезвием. Металл чиркнул о сыромятную кожу, но тут же попал в мягкую ямку подмышки. Стоило надавить сильней, и противник болезненно взвыл, однако тут же ее схватил второй. Биара извернулась, ударив кулаком ему по лицу, и попыталась выстрелить огнем, но так и не смогла — рука ответила болезненным онемением, а наручник похолодел еще больше, яростно впиваясь в кожу.

Стиснув зубы, чтобы не застонать, она попробовала вырваться из сомкнувшегося круга, однако путь преградил третий головорез. Выпрыгнув подобно разъяренной кошке, Биара ударила острием стилета в его шею, но на лету ее поймал второй, сгребши медвежьей хваткой. Руки оказались намертво прижаты к телу, ноги не касались земли. Зарычав, она принялась яростно извиваться, однако враг оказался сильнее, вначале встряхнув ее, а после сжав так сильно, что потемнело в глазах. Стилет грубо вырвали из руки, стесав кожу. Хрипло вдохнув, Биара обмякла — сопротивляться было бессмысленно.

— Брось ее туда, — властно приказал голос Красавчика Деса.

Разбойник сделал несколько шагов в сторону, после чего швырнул ее наземь так легко и небрежно, словно она была деревянной куклой. Колени больно ударились о мокрый камень, а руки взвыли от боли, когда толчок вогнал шипы кандалов еще глубже. На этот раз Биара уже не смогла удержаться, сдавленно всхлипнув. Позади захлопнулась решетка, решительно щелкнул замок.

— Так-то лучше, — довольно заключил Красавчик Дес. Его тяжелая поступь выбивала ровный такт вдоль луж на полу. Биаре показалось, что каждый толчок гномьих подошв резонирует в наручниках, отдаваясь тупой болью на запястьях.

Превозмогая себя, она села, оглянувшись. Вокруг темнели перекрещенные прутья решетки. Ухватившись за одну из них, Биара подтянулась, скрипя зубами от усилий. Немного погодя ей удалось встать на ноги, пускай и придерживаясь за стены клетки. Стараясь как можно меньше кривиться от пульсирующей боли в руках, она повернулась к бандитам. Они больше не обращали на нее внимания, целиком сосредоточившись на бледном силуэте Эйнора, стоящего между ними. Поймав на себе взгляд Биары, мальчик поспешно отвел глаза.

— Отличная работа! — прокаркал Красавчик Дес, хлопнув его по плечу так, что он пошатнулся, едва не упав. — Ты доказал, что на тебя можно положиться — я это в людях ценю. Твое место среди младших воров заслужено, парень!

Сказав это, он потянулся рукой к невредимому уху, сняв одну из многочисленных сережек — простое металлическое кольцо, не больше ногтя в диаметре. Осмотрев его, Дес удовлетворенно цокнул, после чего наклонился к мальчишке. Эйнору стоило большой выдержки, чтобы не отпрянуть в испуге. Одной рукой схватив его за левое ухо, второй гном безо всяких приготовлений проткнул мочку серьгой. Эйнор болезненно пискнул, вызвав гогот стоящих кругом головорезов. Когда его отпустили, ухо было перемазано кровью, а посередине гордо сверкала серьга.

— Молодец, — повторил гном, еще раз хлопнув по спине. — Теперь ты один из нас.

— Б-благодарю… господин, — заикаясь ответил мальчишка, с трудом восстановив дыхание. Рука машинально потянулась к проткнутому уху, но тут же одернулась.

— Теперь иди! Каждый из младших воров обязан приносить мне не меньше половины сребреника в день. Не соберешь нужную сумму, пеняй на себя. Давай, вперед! В Наг-Кулдоре еще много несрезанных кошельков.

Ни то пискнув, ни то икнув, Эйнор испарился, нырнув в сырую тьму тоннелей. Когда эхо его шагов окончательно стихло, Биара протянула как можно непринужденнее, старательно скрывая то, как плохо себя чувствует:

— Знаешь, со мной ты бы тоже мог договориться. Я люблю идти на уступки: меня убедить куда проще, чем мелкого паршивца, уж поверь!

— С тобой мне договариваться не о чем, — неприятно ухмыльнулся Красавчик Дес, повернувшись к ней. — Ты нанесла непоправимый вред моему имуществу и сбежала вместо того, чтобы расплатиться — так со мной дел не ведут. Тебе повезло, что мне удалось найти того, кто в обмен на твою колдовскую задницу покрыл весь нанесенный ущерб.

— Не знала, что моя колдовская задница стоит так много, — с неподдельным удивлением отозвалась Биара. — Признаться, я польщена. Кто же этот щедрый поклонник?

— Поклонник или нет, он утверждает, что однажды вы с ним виделись, и ты сумела оставить неизгладимое впечатление… что бы это не значило. — Красавчик Дес сверкнул кривым оскалом. — Мы зовем его Исследователем — старик помешан на изучении всяких магических диковинок, включая те, что умеют думать и ходить. Некоторые из них ему приходится, э-э… разбирать. Понимаешь, ведь: чтобы разобраться, как все работает, игрушку нужно изучить изнутри.

— Звучит воодушевляюще, — кисло отвечала Биара, ощущая, как в животе разливается липкий холодок страха.

— Дам тебе дружеский совет, хоть мы с тобой и не друзья.

Красавчик Дес подошел к клетке, став ровно напротив нее. Поскольку Биара едва держалась на ногах, тяжело привалившись к прутьям, их лица оказались на одном уровне. Она видела дрожащий свет, спотыкающийся о многочисленные рубцы на его коже. Слепой глаз свирепо сверкал, отражая пламя догорающих вдали баррикад. Второй, бледно-голубой, словно у рыбы, испытующе пялился на нее. Собрав силы в кулак, Биара ответила ему не менее твердым взглядом. Удовлетворенно оскалившись, гном продолжил:

— Совет мой таков: постарайся сделать все, чтобы как можно дольше представлять для него интерес в целом виде, а не разобранном.

В Наг-Кулдоре и впрямь было много несрезанных кошельков, и еще больше неприметных переулков, позволяющих вовремя скрыться. Хоть здешние улицы мало чем походили на трущобы Кагбира, Эйнор быстро освоился: почти что на каждом углу можно было свернуть в тихий проулок, а на худой конец нырнуть в туннели у сточных каналов.

Изучив все пути к отступлению, он принялся высматривать самых нерасторопных и безобидных прохожих — таких, которые либо его не догонят, либо и вовсе не станут гнаться. Заприметив толстяка с добродушным лицом и заманчиво болтающимся на ремешке кошелем, Эйнор перехватил поудобней заостренную железку, найденную у входа в тоннели, и принялся выслеживать свою жертву. Несколько раз у него была возможность обворовать толстяка, но в каждый из них мальчик медлил. Голова гудела от роя мыслей, мешая сосредоточиться.

Упустив таким образом три потенциальные цели, Эйнор решил на время отложить поручение Красавчика Деса. Воровство требовало ловкости, сноровки и ясности в голове, а иначе его поймают как неопытного воришку, вышедшего на охоту в свой первый день.

Некоторое время бездумно поплутав вдоль улиц, он снова вышел к реке. Поскольку Эйнор находился в Средних Холмах, воды здесь были не такими чистыми, как в Высоких, но и не столь же грязными, как в Низших. По обе стороны от поросшего ряской берега громоздились каменные бортики, отделяя реку и предохраняя город от паводков. Чуть дальше, внизу, серели очертания дамбы и Русалочьего моста.

Неподалеку бегали дети, играя в догонялки и напевая считалочки:

Вздохнув, Эйнор сел у края реки, болтая ногами и разглядывая свинцовые воды внизу. Ноги коснулся длинный стебель черемши, мерно раскачивающийся на ветру. Покачиваясь ему в такт, мальчик тихо пробормотал:

Как обычно, напев стишка сумел ненадолго его успокоить. Мама всегда сочиняла простые рифмы, говоря, что так легче запоминать имена растений и их свойства. Когда ее не стало, стихи остались вместе с ним. Эйнор хранил их так бережно, как сокровища, а временами даже придумывал что-то свое — чтобы лучше запомнить. Их звучание обладало для него волшебным воздействием, оно успокаивало и позволяло на миг позабыть обо всем на свете.

Иногда Эйнору казалось, что напевая стихи, он на краткие мгновения призывает маму. Если закрыть глаза и очистить мысли, он мог ощутить ее присутствие: почувствовать запах прелой травы, теплого очага и утренней росы на солнечной крыше их старого дома. Ему становилось немножечко легче — прямо как в раннем детстве, когда не приходилось заботиться о том, чтобы раздобыть еды, где-то переночевать и спрятаться от тех, кто представляет опасность. Он страшно тосковал по тем временам, однако они были далеко в прошлом, а он находился здесь и сейчас.

Глубоко выдохнув, Эйнор раскрыл глаза. Прислушался к таинственному шелесту осоки, мирному плеску волн и мерному гомону улиц. Веселым крикам детей и зазываниям торговцев. Скрипу телег и стуку копыт. Вдалеке, между прохожих, появились размытые пятна. По телу пробежал холодок, и Эйнор поспешил отвести взгляд, чувствуя неприятное жжение в правом плече. Желая отвлечься, он опустил руку в карман, нащупав шершавые очертания окарины. Тут же пальцев коснулся холодный металл. Нахмурившись, Эйнор достал два серебряника: они тускло блеснули, взирая на него суровым профилем императора. Его взгляд был осуждающим.

Раздраженно насупившись, мальчик спрятал монеты обратно в карман. Новая одежда показалась ему неудобной: плащ слишком тяжелый, шарф колючий и жаркий. Рука машинально потянулась к левому уху, отдающему пульсирующей болью. Было странно ощущать на себе серьгу. Раньше Эйнору нравилось, как выглядят люди Красавчика Деса: для уличных мальчишек это были грозные, лихие разбойники с серьгами в ушах — у кого их больше, тот стоит выше по званию, тому Дес доверяет больше, чем другим. А сейчас, заполучив долгожданный символ его расположения и роль младшего вора, Эйнор не чувствовал ровным счетом ничего. Все осталось прежним — он был прежним, и ни серьга, ни ноющее ухо не могли этого изменить. Мальчик не знал, радует его это или напротив — раздражает.

«Я ничего ей не должен!» — сердито подумал он, поднимаясь. Нырнув в поток людей, продолжил себя убеждать: — «Она сама виновата! Нечего было за мной приходить. Незачем поджигать склады и злить Красавчика Деса. Я предупреждал, что он опасен, но она не слушала. Пускай теперь пеняет на себя!»

В таких раздумьях он долго бродил по городу, потеряв счет времени. Очнуться удалось лишь тогда, как ноги вывели его к «Крысиной норе» — трактиру, где они остановились… Эйнор тряхнул головой, отрицая свою вину. Он никогда не был частью всего этого! То, что станет с Биарой — не его ответственность. Она и сама не раз утверждала, что является злой колдуньей — вот пускай и получает по заслугам! Но что, если…

Мальчик задумался, скользнув взглядом по облупленной вывеске, на которой была нарисована толстая улыбающаяся крыса.

Он не обязан ничего исправлять, но может рассказать обо всем господину дракону. Если кто и сумеет выручить Биару, то только он. Эйнор укажет ему на место, где ее искать — ведь вовсе необязательно уточнять, какую роль во всем этом отыграл он сам, верно?.. Тогда совесть его будет чиста: Красавчик Дес не узнает, кто именно подослал Хьюго, а Биара избежит плохой участи. Пока дракон будет ее спасать, Эйнор убежит и затаится, никто не сможет его отыскать. Все проблемы решатся сами собой, а он останется ни при чем!

Эйнор улыбнулся, радуясь тому, как ловко все придумал. Оглянувшись по сторонам, поправил на плечах шарф и бодро вошел в таверну. Трактирщик за стойкой поприветствовал его взмахом руки, и мальчик махнул в ответ. Все же, до чего непривычно оказаться наравне с обычными людьми после долгих лет бродяжничества: обычно его гнали из подобных мест взашей, стоило лишь заявиться на пороге.

Поднявшись наверх, он постучал в дверь их комнат. Ответа не последовало. Подождав еще немного, Эйнор осторожно толкнул дверь — та оказалась незаперта. Когда он вошел, внутри никого не было. Мальчик нахмурился: это не входило в его планы. Как он расскажет господину дракону о местонахождении Биары, если его здесь нет?

Нервно закусив губу, Эйнор обошел комнату. На кровати лежала одежда, походные сумки, одеяла и недавние покупки: колода карт, травы, штаны и рубашки, которые выбрала для него Биара. Меча Хьюго нигде не было, но раз остальные вещи остались, значит он должен вернуться, не так ли?

Мальчик опустился на деревянный бортик кровати, стараясь не думать о том, что чем дольше остальные не знают о произошедшем, тем больше вероятность, что они не успеют прийти на выручку. Но, делать нечего — ему оставалось лишь ждать. Шмыгнув носом, Эйнор принялся болтать ногами, не сразу заметив, как в темном углу комнаты что-то шевельнулось. Поначалу он принял это за еще одну размытую тень, но когда в приглушенном свете блеснуло два желтых глаза, мальчик вздрогнул от испуга.

Видя, что сумела застать его врасплох, рысь довольно сощурилась и вышла, грациозно ступая. Ее широкие лапы бесшумно опускались на деревянные половицы, не издавая ни единого звука — ничего удивительного, что Эйнор не заметил ее присутствия раньше. Когда было нужно, кошка умела быть незаметной как призрак.

Не желая сидеть в напряженном молчании, он произнес:

— Здравствуй, госпожа рысь. Я жду Хьюго. Надеюсь, он скоро вернется.

— И тебе не хворать, воробьишка. Где огнеголовую потерял? — раздался в голове чей-то голос.

От неожиданности мальчик вскрикнул, опрокинувшись вниз. Кровать встретила его приглушенным скрипом, одна из соломинок в матрасе болезненно кольнула руку. Моментально вскочив, он бешено завертел головой, пытаясь понять, кто с ним говорил. Рысь склонила голову, янтарные глаза вопросительно сузились.

— Чего это ты? — снова послышался голос. Он был низким, но женственным, с легкими хриплыми нотками. — Переполошился как землеройка в когтях ястреба. С чего вдруг?

Продолжая хранить ошеломленное молчание, Эйнор машинально потянулся рукой к правому плечу, нащупав отпечаток на коже. Тот был сухим и горячим, но не более того. Теперь что, помимо размытых силуэтов ему будут чудиться еще и голоса?!

Не зная, что творится в голове мальчишки, рысь сделала несколько шагов навстречу, прищурено осматривая. Эйнор наблюдал за ней широко раскрытыми глазами, не представляя, чего ждать.

— Ты меня слышишь?

— Г-госпожа рысь? — дрожащим голосом переспросил он. — Это ты со мной говоришь?..

— Ты меня слышишь!

В один прыжок оказавшись на кровати, кошка поставила передние лапы ему на грудь, неприятно надавив своим весом. Из глотки раздалось радостное урчание, уши возбужденно подрагивали, смешно покачивая кисточками.

— Ты… ты и вправду меня слышишь! — повторила она, принюхиваясь к его лицу.

Эйнор поморщился от запаха сырого мяса, разившего от усатой морды.

— Прошу, убери лапы… Слишком… тяжелая, — прокряхтел он, пытаясь выбраться.

Рысь мгновенно отстранилась, сев посреди кровати.

— И давно ты делаешь вид, что не понимаешь моих обращений? — строго вопросила она, растеряв былое радушие.

— Н-нет, — запинаясь пробормотал Эйнор, все еще пытаясь переварить информацию. — Правду говоря, это со мной… впервые.

— Хм-м…

Рысь спрыгнула, принявшись задумчиво расхаживать вдоль комнаты.

— Странно… Прежде никто, кроме огнеголовой, не мог меня слышать. Но даже ей удалось это далеко не сразу. Потребовался сильный эмоциональный надрыв, чтобы наша связь окрепла. Чтоб услышать меня, ей пришлось отдать гораздо больше, чем она готова признать. Кстати, где она?

Эйнор молчал, потупив взгляд. События развивались слишком быстро, но довериться хоть кому-то было лучше, чем хранить все тайны при себе.

— Если скажу, обещаете не говорить господину дракону? — угрюмо спросил он.

— Даже если хотела бы, он все равно меня не услышит, — горько заметила рысь. — Давай, не томи.

— Биара, она… в общем… Ее поймали люди Красавчика Деса.

— А ты сумел от них убежать?

— Не совсем, — замялся Эйнор. — Меня они отпустили.

— Вот как. И ты пришел рассказать обо всем ящеру?

Мальчик кивнул.

— Чем скорее он узнает, тем лучше. Не знаешь, когда он вернется?

— Скоро должен быть, — взмахнула коротким хвостом кошка. — Пока тебя не было, они с Биарой повздорили.

— Правда? Из-за чего?

— Из-за тебя, глупый воробьишка. Их планы касательно твоего спасения несколько… гм… отличались.

— О, — понуро сказал он.

Они немного помолчали.

— Получается, Биара и вправду все это время с тобой разговаривала?.. — спросил Эйнор погодя.

— А ты думал, она сама с собой болтает?

Мальчик неоднозначно повел плечами. Рысь насмешливо фыркнула:

— Глупые двуногие!

Входная дверь скрипнула, заставив обоих встрепенуться. В проходе показался высокий силуэт Хьюго. Сердце мальчика испуганно подпрыгнуло. Вот и настал момент истины…

— Ты уже здесь? — удивленно поднял брови дракон, завидев его. Тут же его взгляд пробежался вдоль комнаты, но так никого и не отыскав, помрачнел. — Где Биара?

Сердце заколотилось так сильно, что начало больно ударять по ребрам. Дышать стало тяжелей. Не успел он моргнуть, как Хьюго замер напротив. Его глаза неотрывно наблюдали за мальчиком. Эйнору показалось, что его видят насквозь. Преодолев себя, он сдавленно произнес:

— Ее схватили подручные Красавчика Деса.

Лицо дракона застыло. Эйнор не знал, что насторожило его больше: мимолетный испуг в глазах Хьюго или опасный блеск, пришедший ему на смену.

— Как? Как ее могли схватить?!

Он приблизился к Эйнору еще на шаг. Мальчик попятился.

— Я видел, что Биара представляет из себя в бою — она бы и на хвосст их к себе не подпустила!

— Н-не знаю, — растерянно промямлил Эйнор. — Меня отпустили, а ее оставили, вот и в-все…

Дракон сощурился. Мальчик застыл, не в силах пошевелиться. В голове было пусто, мысли панически разбегались. Взгляд Хьюго остановился на его левом ухе, где посреди запекшейся крови сверкала серьга. Внутри Эйнора все похолодело.

— Значит, они тебя отпустили, — медленно произнес Хьюго, скрестив руки перед собой.

Впервые его нависающая фигура показалась мальчику зловещей. В его взгляде больше не было привычной доброты. Теперь в нем горела колкая сталь и жалящий холод. Зеленые глаза, что прежде никогда не выглядели строго, ожесточились. В воздухе повисла угроза. Только теперь Эйнор в полной мере осознал, что перед ним не простой человек. Он ощущал почти осязаемое давление и тяжелую, угнетающую силу. Даже усталость, что преследовала дракона с того дня, как они покинули призрачный город, на время отступила.

— Что произошло на самом деле?

Умеют ли драконы чувствовать ложь? Эйнор не мог вспомнить. Кажется, Биара говорила об этом, но от страха он обо всем позабыл. Что же делать? Если скажет правду, ему несдобровать, но если соврет…

— Я помог им поймать ее. Дес сказал, что если я приведу вас в город, меня простят и не станут наказывать. Сделают одним из своих, и…

— Когда он успел сказать тебе об этом?

— Незадолго после того, как мы покинули Кагбир. Те два разбойника в лесу передали мне послание: либо я приведу вас в Наг-Кулдор и помогу поймать Биару, либо меня ждет страшная смерть.

— Все это время ты вел нас в ловушку… Мне стоило догадаться! Этот город лежит восточней тех мест, где должны были находиться земли вседрева. Проклятье! — На мгновение Хьюго отвернулся, гневно оскалившись, но следом его взгляд снова обратился к мальчишке. — Что дальше? Я все еще не понимаю, как они сумели до нее добраться.

Эйнор вздрогнул, но не посмел соврать:

— Кандалы из теоникса. Они не позволили ей колдовать. Я… помог их надеть.

— Значит, я был прав: Биара не подпустила к себе никого из них. Никого, кроме тебя.

— У меня не было выбора! Он угрожал меня убить!

— Ты всегда мог рассказать обо всем нам, но не стал, выбрав сторону Деса.

— Нет, все не так!

«Все именно так…»

— Я не думал, что она за мной придет! — предпринял Эйнор еще одну попытку оправдаться.

Хьюго продолжал буравить его тяжелым взглядом. От страха перехватило дыхание. В голове так пронзительно стучало, что мальчик попятился, тут же уткнувшись спиной в стену. Тело сотрясала крупная дрожь.

— Достаточно!

Между ними выскочила рысь, решительно заслонив Эйнора. Янтарные глаза смело пересеклись с зелеными. Кошка не выглядела враждебно, но ее шерсть воинственно ощетинилась.

— Передай ящеру, что до тех пор, пока я не отыщу себе нового собеседника, способного меня понимать, ты останешься рядом, — приказала она, неотрывно глядя на Хьюго. — И еще добавь, что борода его слишком старит.

Мальчик вытаращил глаза на рысь, не понимая, говорит она всерьез или нет.

— Ну, чего ждешь?!

Нервно сглотнув, Эйнор пересказал ее слова. К непередаваемому облегчению, выражение дракона изменилось, перестав быть столь пугающе-непреклонным. Удивленно взглянув на рысь, Хьюго спросил:

— Он может тебя слышать?

— Представь себе. Пока не вернешь мне огнеголовую, и думать забудь о мальчишке — он мой!

— Т-твой? — жалобно переспросил Эйнор, но рысь на него даже не взглянула.

Хьюго тяжело вздохнул, к его чертам вернулась прежняя усталость. Он поник, и все та мощь, что давила на мальчика, исчезла, вытесненная звенящей пустотой. Изнуренно оперевшись о край стола, дракон долгое время смотрел перед собой, о чем-то размышляя. Левая рука легла на эфес меча, напряженно сжав рукоять. Некоторое время он выглядел так, словно взвешивал какое-то решение, но следом рука расслабилась, плечи опустились еще ниже.

— Я доверял тебе, — глухо произнес он, после чего утратил к Эйнору всякий интерес, будто его и вовсе не было в комнате.

Беспомощно оглянув комнату, Хьюго остановил взгляд на плаще Биары, небрежно брошенном на стул. Немного подумав, подошел ближе и с некоторым колебанием взял в руки. Плотная ткань, выкрашенная в сине-зеленый цвет, плавно изогнулась, пытаясь выскользнуть из его пальцев.

— Зачем она оставила свой плащ? — спросил он, обернувшись к рыси.

— Чтобы не сгорел. Биара всегда так делала перед тем, как ринуться в гущу битвы. Что-то вроде устоявшейся привычки.

Эйнор послушно пересказал услышанное. Хьюго не ответил, еще раз вздохнув. Бережно опустив плащ на стул и в последний раз оглянув комнату, тихо сказал, не глядя на мальчика:

— Отведи меня туда, где ее держат.

Разбойники исчезли, не оставив после себя и следа. Клетки пустовали, шатры стояли нетронутыми. Место выглядело так, словно его покинули навсегда. Одни только крысы разбавляли гробовую тишину, пища в темных закоулках и скребя когтями по мокрому камню — больше в туннелях под Русалочьим мостом не было никого.

Когда они пришли в зал, где накануне схватили Биару, и тот оказался пустым, Эйнор начал мысленно прощаться с жизнью, но как оказалось, напрасно: Хьюго на него даже не взглянул, держась так, словно мальчишки не существовало. Если он что-то и говорил ему, то всегда сдержанно и отстраненно. Эйнор не знал, радует его это или пугает. Единственной, кто сохранял бодрость духа, оставалась рысь, изредка развлекая его своими комментариями. Она не выглядела встревоженной или обеспокоенной. Тот факт, что мальчик может ее слышать, радовал кошку гораздо больше, чем печалила пропажа напарницы.

— Зови меня Кириан, — приказала она, когда Эйнор в очередной раз назвал ее госпожой рысью. — Раз уж мы теперь собеседники, можно обойтись без уважительных обращений.

— Хорошо, — покорно отозвался он, заглядывая в очередную брошенную палатку только затем, чтоб обнаружить в ней пустую мглу и брошенные вещи.

В это самое время Хьюго осматривал туннели, ведущие во все стороны и походящие на нескончаемый лабиринт. Большая часть из них оказалась засыпана, а вторая выглядела так ненадежно и обветшало, что ими вряд ли решались пользоваться в последнее время. Но даже так оставшиеся проходы были многочисленны, разветвляясь, сужаясь и расширяясь — на то, чтоб исследовать каждый из них, потребуется не один день. Куда бы не исчез Красавчик Дес со своими людьми, он позаботился о том, чтобы не оставить после себя ни единого следа. Могло быть и так, что они ушли в один из засыпанных нынче туннелей, умышленно обрушив их после себя.

Чем дольше они изучали опустевшие подземелья, тем больше убеждались в безнадежности своих поисков. Выйти на след бандитов или любые другие намеки на то, куда подевалась Биара, казалось невозможным.

— Здесь мы ничего не отыщем, — мрачно изрек Хьюго, выйдя из очередного туннеля.

Не сказав больше ни слова, он направился к выходу, не глядя обходя расставленные капканы и ловушки. Нервно сглотнув, Эйнор поплелся следом, держась тише воды ниже травы. Если что и придавало ему жалкие крохи храбрости, так это шагающая неподалеку рысь. Мальчик искренне верил, что лишь она теперь стоит между ним и расправой дракона за предательство. Когда впереди мелькнул алый свет, знаменующий скорый закат, он негромко спросил — так, чтобы Хьюго не расслышал:

— Как считаешь, если бы не ты, он бы меня… — Эйнор запнулся, пытаясь подобрать слова.

— …Придушил как цыпленка? — со смехом в голосе подсказала Кириан. — Нет, воробьишка, не думаю. Ты слишком много времени провел рядом с бандитами, поэтому поверь мне на слово: обычные люди не намереваются убить тебя за каждый проступок. Не путай Хьюго с первым попавшим разбойником вроде Красавчика Деса. Он, конечно, злится на тебя — и имеет на это полное право — но он бы не осмелился и пальцем тебя тронуть. Это не в его духе.

Они вышли на свет, вырвавшись из промозглой тьмы туннелей. В воздухе все еще витал удушливый смрад сточных каналов, но теперь его разбавлял прохладный ветерок, пригоняемый с Высших Холмов. Река мирно плескалась поблизости, собираясь у широкой дамбы.

Оказавшись снаружи, Хьюго сразу же поднялся на мост, облокотившись о каменные перила и задумчиво глядя вдаль. О чем бы не были его размышления, они были далеки от радужных. Эйнор замер неподалеку, на почтительном расстоянии — чтобы быстро подойти на зов или, в случае нужды, убежать. Несмотря на заверения Кириан о том, что он в безопасности, старые привычки брали свое.

— Ты на меня не сердишься? — тихо спросил он у рыси.

— А чего мне на тебя сердиться? Биара сделала свой выбор, а ты — свой. Ты, конечно, поступил плохо, но кто из нас не совершал ошибок? В конце концов ты решил вернуться и рассказать обо всем. — Рысь обернулась к дракону, озабоченно вздохнув. — Куда больше меня беспокоит Хьюго. Он правильно сделал, что не пошел вместе с Биарой, вот только как объяснить это ему самому?

— Почему ты так думаешь?

— Ты давно присматривался к нему? Или считаешь, он просто так выглядит измученным? Призрачная деревня едва не убила его, притом самым страшным из возможных способов. Разумеется, Хьюго изо всех сил скрывает это, но вряд ли сейчас он может поравняться силами даже с огнеголовой. — Рысь немного помолчала, обдумывая следующие слова. — У всех нас есть слабые места, воробьишка. Ни ты, ни я, ни Биара, ни ящер не являемся исключением. Драконы очень сильны благодаря подпитывающей их магии, однако она же является их самой страшной уязвимостью: лиши дракона магии, и он умрет. Попытайся разрушить связь между обликами такого, как Хьюго, и он умрет еще быстрее. Даже хуже: его естество разорвется на части, душа распадется на клочки. Участи страшнее я не могу вообразить. Так что да, ящер правильно сделал, что не отправился с Биарой, но винить себя за это он будет до скончания веков.

Почувствовав, что о нем говорят, Хьюго обернулся. Эйнор съежился под его пронзительным взглядом. Несмотря на предыдущие слова Кириан, для мальчика дракон все еще выглядел достаточно угрожающе. Когда тот взмахнул рукой, подзывая к себе, Эйнор подлетел так быстро, как мог. Рысь насмешливо фыркнула ему вслед.

— Расскажи все, что знаешь о Десе и его головорезах, — холодно проронил Хьюго, отвернувшись как только мальчик оказался рядом. — Важна каждая деталь: где они предпочитают останавливаться, как выглядит их лагерь, какие места они обжили в Наг-Кулдоре, как с тобой связались. Не упусти ничего, — он бросил на него еще один короткий взгляд, будто предупреждая, что врать не стоит.

Нервно теребя в руках край шарфа, Эйнор сбивчиво начал:

— В Кагбире Красавчику Десу принадлежали склады — об этом все знали. Контрабанда, перепродажа, поставки кукольной смолы — этим он и занимался. Там же жили его разбойники: чем больше он им доверял, тем ближе к его шатру им позволялось селиться. О том, что у него есть люди в Наг-Кулдоре, я не знал. Мне было велено привести вас сюда, и я повиновался, не задавая лишних вопросов. Когда мы сидели в таверне, а Биара играла в карты, я мельком заметил двух мужчин с парой сережек в ушах: у одного было три в левом ухе, у второго две. Они исчезли так же быстро, как появились, но я сразу понял, что Красавчик Дес знает о нашем присутствии.

Когда мы отправились на рынок, я снова заметил их в толпе: они дали знак, чтоб я следовал за ними. Подкараулив у одной из лавок, они всучили торговцу записку и отвели меня в туннели. Там и обжился Дес, но временно или постоянно — я не знал. Мне было сказано сидеть в клетке на случай, если Биара сможет до меня добраться, и надеть на нее кандалы из теоникса. Так все и произошло… После Красавчик Дес прогнал меня, приказав воровать на улицах — больше я никого из них не встречал.

— Где он держал заложников?

— Он… — мальчишка запнулся. — Красавчик Дес не держал пленных.

Сердце пропустило несколько ударов.

Хьюго ничего не сказал.

— Раз ты теперь один из его воров, он должен был сообщить, где они собираются, или назвать одного из посредников.

— Ничего из этого. Возможно, со временем кто-то из его людей нашел бы меня вновь, чтобы собрать, э-э… подать. А может, он обо мне забыл сразу же после того, как я исчез.

Последнее прозвучало здраво и до боли правдиво, но ни грусти, ни разочарования Эйнор не испытал. Возможно, он всегда знал об этом, даже если не решался сказать вслух: Красавчику Десу было плевать, будь ты хоть младшим вором, хоть беспризорным мальчишкой. Пока ты не подрос и не стал хоть сколько-то значимым, ты для него все равно, что пыль под ногами.

— Значит, тупик, — бесцветным голосом произнес Хьюго, обращаясь к самому себе.

Ничего не сказав Эйнору, он оттолкнулся от перил, спустившись к улице.

Оставшийся вечер они выспрашивали прохожих о том, не заметили ли те чего подозрительного. Хьюго общался с купцами и бродягами, а Эйнор принялся допытывать уличных детей, носившихся неподалеку. Никто ничего не видел: ни разбойников, ни Красавчика Деса, ни Биару. Складывалось впечатление, словно они канули в воду, не оставив после себя даже ряби на воде.

Когда солнце сползло вниз, так что из-за горизонта торчала лишь его красная макушка, Хьюго окончательно сдался. Он снова поднялся на дамбу, с немой тоской глядя на срывающийся вниз водопад. Не зная, куда себя деть, Эйнор поднялся вслед за ним.

— Надеюсь, оно того стоило, — холодно проронил Хьюго, взглянув на серьгу в его ухе, и вновь отвернулся.

Мальчик стыдливо потупился.

— По крайней мере, он больше тебя не игнорирует, — попыталась подбодрить Кириан.

Эйнор не ответил, лихорадочно рассуждая. Бездействие тяготило его, а чувство вины обжигало. Было сложно стоять на месте и ничего не делать. Хотелось предложить что-то полезное, сделать так, чтобы хоть как-то сгладить свой проступок.

— Почему бы нам не расспросить вон ту леди? — предложил он, кивнув в сторону противоположного бортика. — Она уже долгое время там сидит. Может, ей довелось что-то заметить?

— Какую леди? — непонимающе отозвалась рысь.

Проследив за взглядом мальчишки, Хьюго недоуменно нахмурился.

— О ком ты говоришь?

— Ну-у… о той леди, что сидит на краю бортика. Вот же она, — Эйнор указал рукой, не на шутку встревоженный реакцией остальных. — Расчесывает длинные волосы гребешком.

— Я никого не вижу, — твердо произнес Хьюго.

Кириан согласно дернула ушами.

Досадливо засопев, Эйнор приблизился к девушке, что продолжала как ни в чем не бывало расчесывать волосы. Оказавшись в непосредственной близости от нее, он смог рассмотреть то, чего не видел прежде. Последние лучи орошали бледную, почти что прозрачную кожу. Черные волосы были прямыми и блестящими, доходя до самой земли. Длинные ресницы вздрагивали подобно крыльям бабочек, и когда Эйнор подошел ближе, они взметнулись, демонстрируя черные, как безлунная ночь, глаза. В любой другой ситуации Эйнор бы струсил, мгновенно пустившись на утек, но незримое присутствие Хьюго и Кириан за спиной подбодрило его, поощряя действовать.

— Доброго вечера, — вежливо поздоровался он, стараясь не глазеть на бледные участки кожи, изредка мелькающие из-под густых волос, которыми она прикрывалась словно одеждой. — Мы ищем нашу знакомую. Ее схватили разбойники, что раньше сидели в туннелях под мостом. Ты не знаешь, куда они подевались?

Губы черноглазой леди растянулись в улыбке, демонстрируя ряд маленьких острых зубов.

— Может и знаю, а может и нет, — прощебетала она мелодичным голоском. — Просто так не расскажу.

— Чего же ты хочешь? — растерянно отозвался мальчик.

— Удиви меня, — еще шире усмехнулась черноглазая леди, кокетливо тряхнув волосами.

— Я могу… рассказать стих?

— Только если он будет обо мне.

Эйнор подошел к перилам моста и долгое время смотрел на темные воды реки, бесшумно шевеля губами. Наконец, подобрав нужные слова, он прочистил горло и неуверенно начал:

— Слыхала я стихи и получше! — усмехнулась девушка. — Тебе придется дать мне что-то еще.

Беззвучно вздохнув, Эйнор принялся рыться в карманах, почти сразу нащупав два серебряника, подаренные Биарой. Их было жаль отдавать, но выбирать не приходилось.

— Вот, — сказал он, протягивая блестящие кругляшки. — Настоящее серебро.

— Мне они без надобности! — фыркнула черноглазая леди, отвернувшись. — Знаешь, сколько таких на дне реки? Всех не перечесть — вот столько!

Эйнор был порядком огорошен. Эти монеты — все, что у него было. Если она не желает денег, то что он может ей предложить? Вновь пошарив по карманам, мальчик наткнулся на шершавую глину. Сердце болезненно екнуло. Достав темно-зеленую окарину, мальчик долго и внимательно ее осматривал. Ровные линии, чистый звук и размер, сделанный под его руку. Это было самое настоящее сокровище. Бесценное. Его первый в жизни подарок. Окарина напоминала о вечерах, проведенных с мамой. В ее песнь он вкладывал всю боль, все страхи и сомнения, но также радость и спокойствие. Его сделала для него добрая амулетчица Хита, и за это он будет по гроб жизни ей благодарен. Как он мог отдать окарину кому-то другому?

Несколько раз моргнув и закусив губу, чтобы не выказать слез, Эйнор молча протянул инструмент. Да, это было сокровище — бесценное сокровище, но если с его помощью они смогут отыскать Биару, так тому и быть.

Черноглазая леди вмиг заинтересовалась, приняв из рук окарину. Отложив острый гребешок, она долго вертела ее, разглядывая и так и сяк, пока не спросила:

— Что это?

— Музыкальный инструмент. Попробуй в него подуть, зажимая отверстия пальцами. Люди зовут его «окариной».

Девушка пытливо склонилась над глиняной свистулькой. Несколько прядей упало вниз, обнажив ее спину. Заметив проблеск чего-то красного и белого, Эйнор едва сдержался, чтобы не отпрянуть в испуге. Выглядело так, словно у черноглазой леди не было спины, из-за чего кости и внутренности просвечивали наружу.

Она не заметила его смятения, любовно разглядывая окарину. Немного подумав, подула в нее, исторгнув нежную трель. Все внутри Эйнора ревниво сжалось, но он не подал виду, спросив:

— Ну так что? Расскажешь, куда исчезли разбойники?

Черноглазая леди перевела на него взгляд с таким видом, будто и вовсе позабыла о его существовании. Лениво поведя плечом, так чтобы темные пряди вновь прикрыли прозрачную спину, сказала:

— Они отправились вниз по реке.

— То есть вышли из туннелей в Нижние Холмы? — уточнил мальчик.

Девушка снова повела плечом, не сказав ни да, ни нет.

— Может ты знаешь, куда именно они пошли? Где осели? В таверне там, или в трущобах?..

— Они пошли вниз по реке, — с раздражением повторила она.

— Ясно… Больше ничего не можешь о них рассказать? Может, ты заметила среди них женщину? На ее руках могли быть тяжелые металлические браслеты.

Черноглазая леди покачала головой, тряхнув черными локонами, что заструились к земле словно змеи. Эйнор вздохнул. Это было не совсем то, что он надеялся услышать, но все же лучше, чем ничего.

— Благодарю. Приятного вечера.

Девушка грациозно взмахнула тонкой рукой, после чего еще раз подула в окарину, исторгнув из нее новый звук, прозвучавший куда мелодичней, чем первый. Подавив вздох, мальчик вернулся к своим спутникам. Кириан глядела на него недоуменно, Хьюго — с недоверием.

— Ты в порядке, воробьишка? — осведомилась рысь. Ее голос звучал насмешливо, но проскользнувшие нотки тревоги мгновенно выдали озабоченность.

— Черноглазая леди сказала, что разбойники ушли вниз по реке, — доложил Эйнор, глядя на Хьюго. — Их нужно искать в Нижних Холмах.

— Что за черноглазая леди? — переспросил тот, бегло взглянув ему за спину. Когда мальчик оглянулся, чтоб указать на длинноволосую девушку, то так ничего и не увидел. Она бесследно исчезла, словно и не было вовсе.

— Ничего не понимаю… — пробормотал Эйнор. — Только что она была здесь, клянусь! Я с ней говорил, отдал свою окарину!..

— Опиши мне ее, — приказал Хьюго.

— Темные волосы, черные глаза, бледная кожа. Она сидела и расчесывалась гребешком, и еще… еще у нее была очень странная спина. Я видел ее лишь мельком, но мне показалось, словно на ней не было кожи: только белый хребет и… остальное.

— Не было спины? — переспросил дракон, задумавшись. — Звучит похоже на нэйку. — Встретив вопросительные взгляды мальчишки и рыси, со вздохом пояснил: — Так некоторые народы зовут речных духов. Их описывают юными длинноволосыми девушками с черными глазами и прозрачной спиной. — Его взгляд сосредоточился на Эйноре. — Говоришь, она видела, как разбойники отправились в Нижние Холмы?

— Она сказала, что «они» отправились вниз по реке, — уклончиво сказал мальчик. — Большего из нее вытянуть не удалось.

— Если верить легендам, ты и без того выведал куда больше, чем мог бы. Духи не любят растрачиваться на слова с простыми людьми.

— Меня одну интересует, как именно мальчишка смог разглядеть невидимого духа? — ворчливо встряла Кириан. — Вначале он слышит меня, а теперь это. Что ты скрываешь от нас, воробьишка?

— Ничего, честно! — заверил ее Эйнор. — Я не знаю, почему начал тебя слышать, или как увидел нэйку! Это началось с того дня, как мы покинули деревню призраков, но раньше это были всего лишь редкие размытые пятна. Я думал, мне просто мерещится… — Он поднял жалобный взгляд на Хьюго. — Не знаю, что со мной происходит.

— Пока что это меньшая из наших проблем, — холодно отрезал тот. — В первую очередь мы должны разыскать Биару. Остальное — потом.

Эйнор поник. Зародившаяся было надежда, что он получит ответ на вопрос о том, что же с ним происходит, моментально погасла. Ничего странного, что Хьюго не хочет ему помочь, но все же до чего неприятно…

Пока в сгущающихся сумерках они спускались в нижнюю часть города, лишь Кириан заметила понурый вид Эйнора, осажденного словами Хьюго.

— Не беспокойся, — ободрительно сказала она. — Как отыщем Биару, расскажешь ей обо всем. Уверена, ей будет что сказать по этому поводу. Она в свое время сумела помочь не одному антимагу. Для нее их талант был чем-то на подобии головоломки, которую надобно разгадать. Пускай даже ты не антимаг, Биаре будет интересно поразмыслить над твоим новым даром.

— Если только она не поджарит меня на месте, — буркнул мальчик.

— Дуралей! — фыркнула кошка. — Она ради тебя полезла в самую Бездну. После такого сжигать тебя на месте немного неразумно, как считаешь? Верь или нет, но она действительно заботится о тебе. Конечно, в несколько своеобразном стиле, но забота есть забота.

Эйнор вздохнул, не слишком уверовав в ее слова.

Темная пора близилась к концу, за окном прокричали первые петухи. Пьяницы начали разбредаться по домам, а вслед за ними исчезли мелкие воры, мошенники и наемники — кто-то отправлялся на заслуженный отдых, а для кого-то рабочий день только начинался. Что же до Хьюго, то для него новый день значил лишь одно: еще больше времени потрачено впустую. Это был уже седьмой трактир за ночь, а он так и не узнал ничего полезного.

Мальчишка, сидящий напротив, устало зевнул. Он вовсю делал вид, что бодр и готов к любому поручению, но актер из него был скверный. Впрочем, Хьюго не было дела ни до него, ни до его «помощи». Да, он указал им на Нижние Холмы, но что с того? Ровным счетом ничего. Ни один бродяга, пьяница или разбойник знать не знали ни о каком Красавчике Десе, не видели ничего подозрительного и вообще не в курсе о том, как образован преступный мир Наг-Кулдора. Складывалось впечатление, словно в этом городе каждый был сам по себе. Хьюго знал, что такое невозможно, и в каждом мало-мальски обширном городишке найдется свой предводитель. Проблема заключалась в том, что в Наг-Кулдоре предводитель этот либо слишком хорошо прятался, так что о его существовании знали немногие, либо был очень влиятелен, раз никто не смел сказать о нем и слова.

Были у Хьюго и другие проблемы, главная из которых — время. Если подходить к делу с умом, ему следовало действовать так, как он предлагал Биаре в самом начале: осторожно выспрашивать окружающих, не наседать и собирать информацию по крупицам. На деле же все обстояло иначе, потому как любое промедление могло обернуться плохими последствиями. Он не знал, где находится Биара, что ей грозит и кому ей приходится противостоять. Это незнание вынуждало действовать поспешно и идти напролом. Например, обойти множество трактиров поблизости, выспрашивая всех и каждого об одном и том же, не заботясь о скрытности. Осторожность стала роскошью, которой Хьюго не мог себе позволить.

Ситуация была тупиковой. Он знал, что следовало руководиться холодным рассудком, а не эмоциями, однако знание это не усмиряло тревоги, грызущей его изнутри. Что и говорить — Биара всегда была искусной в том, чтобы создавать для него хлопоты. Этого ей не отнять.

— Кириан просит передать, чтобы ты так не убивался, — негромко сказал Эйнор. — Говорит, Биара и не из таких передряг выпутывалась, и что она не даст себя в обиду.

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Хьюго.

— Говорит… — мальчишка запнулся, неуверенно взглянув на рысь. Та в ответ дернула усами. — Говорит, что когда требуется, Биара вспоминает, как пользоваться головой.

Хьюго горько хмыкнул. Вот бы еще сама Биара могла слышать, какие речи о ней ведет напарница.

— Я не…

Эйнор запнулся, хмуро глядя на Кириан. Это стало частым явлением: так он смотрел на нее, когда рысь просила пересказать что-то такое, чего сам мальчишка говорить вслух боялся. За каждым разом ей удавалось заставить его, и этот не стал исключением. Сконфуженно поерзав на стуле, Эйнор произнес:

— Кириан настаивает на том, что мы должны отдохнуть. Говорит, ничего нового узнать все равно не удастся, а сон тебе… э-э… явно будет не лишним.

Хьюго устало усмехнулся, потерев переносицу. Да уж, на такие речи смелости хватало лишь Кириан. Она откровенно наслаждалась происходящим, заставляя Эйнора говорить то, на что ему самому смелости не хватало. Рысь оставалась единственной, кто ни на миг не сомневался в том, что Биара из всего выпутается без синяка без царапинки. Хьюго оставалось только позавидовать ее уверенности.

Если подумать, в словах Кириан была доля правды: вряд ли в ближайшее время они смогут узнать нечто полезное. Все те, кто дежурил ночью, отправились спать, а те, кто торгует у прилавков и работает днем, в такую рань не расположены к разговорам с чужаками. Как не взгляни, у них было три-четыре сотни взмахов в запасе. Хьюго очень не хотелось сидеть без дела, но альтернатив он не видел. Еще немного поразмыслив, нехотя сказал:

— Я могу снять для вас комнату здесь. Или мы можем вернуться в Крысиную Нору, к оставшимся там вещам.

Эйнор переглянулся с рысью.

— Кириан говорит, что лучше остаться в Нижних Холмах, чтобы не ходить почем зря, и… она настаивает на том, чтобы ты тоже отдохнул.

— Думаю, что справлюсь, но благодарю за заботу, — кивнул он, поднимаясь из-за стола.

Даже если хотел бы, Хьюго сомневался, что сможет уснуть.

— Совсем ничего? Никаких подозрительных повозок, клеток? Контрабанды?..

— Ничего такого не знаю.

— А что с бандитами? Не донимают вас? Никаких пошлин за «безопасность»? Покровительство? Ну же, в таком месте разбойный мир не может не процветать.

— Тебе-то что за интерес? — мгновенно ощетинился старьевщик.

— Я представляю тех, кто желает обезопасить улицы города, сделав Наг-Кулдор пригодным не только для богачей, но и для тех, кто живет поскромнее, — сразу нашелся Хьюго.

— В начале разговора ты утверждал, что ведешь расследование для какой-то гильдии из Средних Холмов!

«Проклятье…»

Игнорируя недовольную мину торговца, Хьюго прислонился плечом к облупленной стене, ни то примыкающей к жилому дому, ни то к борделю — вполне вероятно, помещение служило и тем, и другим одновременно. Со стороны этот жест мог показаться простой небрежностью, за которой он попытался скрыть, как тяжело ему было стоять на ногах. Недостаток сил становился безжалостней, перекинувшись с тела на разум. Это уже который торговец за сегодня? Пятый? Восьмой?.. Вполне может статься, что всего лишь третий…

— Значит, ничего подозрительного ты не видел? — повторил Хьюго, потерев пальцем висок, будто хотел стереть с мыслей пыль, вернув им прежнюю ясность.

— Нет! — отрезал старьевщик, демонстративно отвернувшись.

Разговор был окончен.

Нехотя оторвавшись от стены, Хьюго поспешил прочь от въедливого торговца. Дежурившие неподалеку Кириан с Эйнором не сводили с него глаз, чем сильно действовали на нервы. Он старался не обращать на них внимания, думая о своем. Пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу, Хьюго прошел взад-вперед, барабаня пальцами по навершию меча. Потом сжал их на рукояти, чтоб унять дрожь. Пройдясь так еще пару раз, окончательно сдался, сев у ближайшей обочины и подперев голову руками — держать ее иначе не было сил.

К нему приблизились робкие шаги мальчишки, за которым бесшумно ступала рысь. С небольшим колебанием Эйнор сел неподалеку, не сказав ни слова, но очень выразительно сопя. Кириан оказалась на порядок смелей, сев достаточно близко, чтобы касаться его ворсинками меха. Хьюго не отреагировал — их молчаливая поддержка не приносила ни пользы, ни вреда. Что с того, если рысь снова попытается пересказать через мальчишку о том, как ее напарница и не из такого выпутывалась? Биару это ему не вернет. Хуже ободрений Кириан был только виноватый вид Эйнора. Если бы он не остался единственным звеном, ведущим к Красавчику Десу, Хьюго уже давно бы его прогнал.

Как назло, в последнее время интуиция мальчишки усилилась вдвойне: будто уловив его мысли, Эйнор спросил:

— Ты не знаешь, где находится улица Знамений?

Хьюго долго молчал, чтобы ответить:

— Нет.

— О, — глухо сказал мальчик, поникнув. — Просто я подумал… Это, конечно, глупая затея, но все же… Что, если нам попробовать разыскать госпожу Хиту? Она была очень доброй и сказала, что я могу навестить ее лавку в Наг-Кулдоре, отыскав на улице Знамений. К этому времени она могла вернуться в город, и… она же сделала для Биары амулет, так? Ты сам говорил, что дар амулетчиков очень необычный — вдруг Хита сможет помочь?

Вначале сбивчивая речь Эйнора вызвала в нем раздражение, следом он почувствовал смертельную усталость, но потом, когда тот упомянул амулет… Хьюго уже ни на что не рассчитывал, однако попытаться определенно стоило. Все равно на улицах они не смогли узнать ничего полезного, да и вряд ли смогут.

Встал он с трудом, оперевшись на ножны. Это было очень заметно со стороны, но Хьюго подобные мелочи больше не заботили. Лишь бы добраться до лавки амулетчицы и отыскать Биару — остальное не имело значения.

Дверь отворилась, подбив маленький серебряный колокольчик. Лавка наполнилась мелодичным звучанием, походящим на шелест горного ручья. Часть самоцветов, разбросанных вдоль полок и шкафов, энергично замерцала перед посетителями, а остальные напротив — боязливо погасли. Со всех сторон узкую комнату подпирали дубовые шкафы, разбитые на крохотные ячейки с блестящими ручками. В сухом воздухе вместо запаха пыли витал аромат свежей зелени и яблок.

Вошедший следом за ним Эйнор восхищенно ахнул, вертя головой во все стороны, переводя взгляд с квадратный ящичков на светящиеся камни, следом на красные свечи и подвешенные к потолку обереги. Хьюго подобным было не удивить, поэтому он нетерпеливо заглянул вглубь лавки, пытаясь разглядеть то, что скрывали за собой горы шкафов, корзин и коробок.

— Иду! — раздался звонкий голос амулетчицы, а после появилась и она сама: короткие светлые косички все так же бойко торчали в разные стороны, на голове красовалась шляпа, талию подхватывал украшенный орнаментом пояс, а на шее висел рабочий фартук. Единственным изменением оказалась перевязь на ноге и длинный посох, украшенный резьбой в виде зверей, растений и глифов.

Едва завидев их, Хита просияла: на лице расцвела радостная улыбка, глаза зажглись. Воскликнув: «Это вы!», она бросилась к ним навстречу, демонстрируя куда большее проворство, чем можно было ожидать от хромого. Она приближалась стремительно, но оказавшись всего в двух шагах, резко замерла. Оглядев Хьюго с ног до головы, затем бросив взгляд на Эйнора, Хита испуганно прошептала:

— Кто сделал это с тобой?.. С вами???

— Боюсь, нет времени для разговоров, — сказал он, предотвращая дальнейшие расспросы. — Мне нужна твоя помощь. Биару похитили, и я не знаю, где ее искать.

Хита нахмурилась, задумчиво постукивая пальцем по деревянному посоху. Хьюго молча выжидал, но спустя пару взмахов не выдержал, достав из наплечной сумки сине-зеленый плащ со словами:

— У меня есть ее вещь, если это может хоть как-то повлиять на…

— Нет, это без надобности, — отмахнулась Хита, продолжая витать в собственных мыслях. — Не уверена, что даже магам по силе отыскать человека всего лишь с помощью предмета. Тут понадобиться нечто другое…

Амулетчица устремилась вглубь лавки. Ее посох выбивал своеобразный ритм, стуча по темным половицам. Заметив, что они не идут, Хита взмахнула рукой, приглашая следовать за собой. Вдохнув поглубже, Хьюго затолкал плащ обратно в сумку и отправился за амулетчицей. Мальчишка, неуверенно покрутившись на месте и переглянувшись с рысью, последовал за ним.

Чем дальше они заходили, тем уже становился проход. Нагромождение шкафов и полок заполняло пространство, а лежащие на них склянки, перья, клубки шерсти, заготовки камней и железа, давили численностью. Единственным, что освещало путь, были разноцветные кристаллы, подвешенные к потолку на ворсистой бечевке.

Перед ними выросла дверь, отворив которую Хита провела их в новое помещение — свою мастерскую. Тут было куда больше места, чем в лавке. Хьюго заподозрил, что амулетчица умышленно завалила ее всяким хламом, чтобы смотрелось загадочней: по какой-то неведомой причине, простой люд хотел верить, что колдунам и ученым для работы требуется множество предметов, нагроможденных в одном месте.

Новая комната была аккуратной овальной формы, вдоль стен по-прежнему стояли ящички и шкафы, но на сей раз куда более опрятные. Каждый элемент был на своем месте, все баночки и пробирки подписаны: вот стоял темно-синий порошок «лунной пыльцы», а вот склянка с крошками теоникса. Солнечный янтарь был аккуратно сложен в деревянной миске, а минералы разложены по ячейкам в деревянной шкатулке со стеклянной крышкой. «Красная мгла», «призрачная бирюза», «драконий камень», «зубы ашкана» — гласили надписи среди множества других. Древесина оказалась сложена аккуратными стопками, всех структур, цветов и размеров, с соответственными ярлычками. Поодаль, рядом с лестницей и канделябрами, на месте свеч у которых торчали кристаллы, громоздились столы с разнообразными инструментами: долото, стамески всех размеров и форм, молотки, клещи, резаки, топоры и даже небольшая алхимическая грелка с до блеска вычищенными ретортами. Была здесь и своя кузня с аккуратной жаровней, желобами для ковки и отлива металлов.

Не теряя времени, Хита подошла к высокому сундуку, легко отворив увесистую крышку и заглянув внутрь, исчезнув в нем наполовину. Пока она копалась, Эйнор завороженно прошелся вдоль ровных рядов, изучая разложенные на витринах подвески, браслеты, подвязки, перстни и прочие мелкие обереги. Под каждым из них размещался ярлычок с надписью: «Для плодовитости», «Для успокоения», «Для пылкости», «Для привлечения взглядов», «Для…»

— Нашла! — победоносно воскликнула Хита, выбравшись из сундука. В ее руке был зажат огрызок темно-красной древесины, оставшейся после резьбы. — Как знала, что не стоит ее выбрасывать!

— Что это? — любопытно отозвался Эйнор, подойдя ближе.

— Багряная сосна — та самая, из которой я однажды вырезала миниатюру птичьего пера, — с готовностью пояснила Хита. — Поскольку это тот же кусочек, из которого сделан шарм на амулете Биары, можно попытаться отыскать его брата… Она ведь была с амулетом, не так ли? — амулетчица обратила к Хьюго вопросительный взгляд.

— Вроде бы… При мне она его не снимала, — неуверенно отозвался тот.

— Он был на ней, — произнес мальчишка.

— Что ж, это значительно упрощает задачу, — улыбнулась Хита.

Положив кусочек багряной сосны на стол, она подошла к стойке с тубусами и свитками. Быстро отыскав среди них нужный, вытащила, заодно прихватив по пути секстант, которыми пользовались моряки, и своеобразный компас, у которого было не четыре полюса, а все девять. Разложив предметы на столе, амулетчица извлекла из тубуса несколько чертежей с планами Наг-Кулдора: три карты, каждая из которых отображала Нижние, Средние и Высокие Холмы. Была и четвертая, но что именно на ней находилось, Хьюго так и не смог понять. Разложив карты таким образом, чтоб они переходили одна в другую, Хита придавила загнутые уголки мелкими камушками и колбами, после чего взяла в руки темно-красную древесину.

Что происходило после было сложно описать словами — Хьюго до сих пор пытался разгадать, что именно проделывала амулетчица. Вначале она взяла в руки сектант, и несмотря на то, что в комнате не было видно ни солнца, ни звезд, принялась что-то им отмерять, глядя перед собой, время от времени примеряясь к огрызку багряной сосны. После Хита долго всматривалась в карту перед глазами, прикладывала древесину к компасу, отчего тот дергал стрелку, то указывая на один иероглиф, то на другой. Затем, отметив пару мест на карте, расположенных в диаметрально противоположных точках, она достала из передника блестящую астролябию. Амулетчица долго возилась, подкручивая шестеренки. Положив астролябию на центр карты, прикрыла глаза и, непрестанно вертя в руке кусок древесины, принялась неспешно водить второй вдоль карты. Вначале ее палец коснулся Средних Холмов, затем спустился к Нижним и почти сразу устремился к Верхним, пока не замер в одной точке. Раскрыв глаза, амулетчица проследила за местом, на которое указала.

— Сейчас ее амулет здесь, где-то в этом районе. Более точно сказать не могу, но это лучше, чем ничего, правда?

— Ты уверена? — с волнением уточнил Хьюго, изучая указанное место. Если он правильно понимал ностэрийские отметки, Хита указала им на один из богатейших кварталов Наг-Кулдора. — Прежде мы искали ее в Нижних Холмах… Что похитителям делать в престижной части города?

— Этого я не знаю. Мне известно лишь то, что частичка амулета находится в этом месте.

— Значит, большего узнать не удастся? Даже о… состоянии владелицы?

— Боюсь, что нет, — сочувственно отозвалась Хита. — Это место — все, что я могу вытянуть.

— Прежде у нас не было и этого, — вздохнул Хьюго. — Спасибо, ты очень помогла. Я перед тобой в долгу.

— Не говори глупостей — какие долги могут быть между друзьями? — бледно улыбнулась она, пожав его руку. — Вы ничего мне не должны, разве что отыскать Биару.

— Приложу к этому все усилия…

Хита склонила голову, неуверенно глядя на него. Казалось, она что-то прикидывает в голове, но понять, что именно, Хьюго было не по силам. Правду говоря, он и без того едва держался на ногах, чтоб еще и беспокоиться о том, что думает амулетчица.

— У меня может быть кое-что, способное помочь, — наконец пробормотала она, устремившись к шкафам. Открыв одну из ячеек, долго в ней рылась, пока не извлекла небольшой кристалл. Недолго думая, Хита полезла в карман, достав длинный кожаный ремешок, и ловко перевязала им самоцвет, обмотав так крепко, что он сидел как влитой. Вернувшись с ним к Хьюго, с некоторым колебанием произнесла: — Здесь есть немного силы, которую я откладывала про запас. Конечно, ее недостаточно, чтобы полностью восполнить утраченное, но она точно будет не лишней.

И, не дожидаясь ответа, набросила ремешок ему на шею. Поначалу Хьюго ничего не ощутил, но затем от кристалла потянулось едва различимое тепло, распространившись по телу. Это не заменило ему полноценного отдыха, но придало немного сил, поэтому он вполне искренне ответил:

— Спасибо.

Хита крепко обняла его, шепнув:

— Береги себя!

Когда она отстранилась, то повернулась к мальчишке, что скромно стоял в стороне, ковыряя носком пол. Рысь была тут же, заинтересовано наблюдая за всеми. Заметив, что на него обращен взгляд амулетчицы, Эйнор съежился, проговорив:

— Я очень виноват перед тобой, госпожа Хита! Я не сберег окарину, но клянусь — это было лучшее, чем я когда-либо владел! Ты очень искусная мастерица…

— Где же ты потерял ее? — подняла брови амулетчица.

— Я… мне пришлось отдать ее черноглазой леди — только так она согласилась рассказать о том, куда ушли разбойники, похитившие Биару.

— Вот как… Значит, окарина пропала не зря. Позволишь?..

Хита осторожно дотронулась до его рубашки. Мгновенно поняв, что от него требуется, Эйнор покорно оттянул ткань, демонстрируя черный отпечаток. Глаза амулетчицы расширились, а сама она отшатнулась — будто от ядовитой змеи. Завидев ее реакцию, мальчишка отвел прослезившийся взгляд. Хита осмелилась чуточку приблизиться, приглядевшись к метке. Судя по ее лицу, в увиденном она не признала ничего хорошего. Сглотнув, сказала:

— Если не найдешь способ бороться с этим, оно тебя поглотит.

Эйнор вздрогнул, но ничего не ответил. Молча кивнув то ли Хите, то ли своим мыслям, поправил ворот рубашки и отступил на пару шагов. Рысь неодобрительно прижала уши, неотрывно глядя на амулетчицу. Коротко вздохнув, та снова повернулась к Хьюго:

— Вам нужно идти — я смогла узнать текущее положение амулета, но это не значит, что оно не изменится вслед за передвижением владелицы. Если что-то поменяется, я дам знать, но лучше не откладывать.

— Конечно… благодарю. Твоя помощь неоценима, — сказал он.

— Удачи! — тепло улыбнулась ему Хита. — Как отыщешь Биару, передай ей мои поздравления.

Хьюго кивнул, вымученно улыбнулся и покинул лавку амулетчицы.

Как оказалось впоследствии, преступного мира в Наг-Кулдоре не существовало потому, что все разбойники были вынуждены отчитываться перед Верхними Холмами. Иными словами, богатые горожане и были той самой сердцевиной преступного мира — если какой-нибудь вор начинал слишком многое себе позволять, к нему наведывались наемники с Верхних Холмов, желая напомнить о хороших манерах. Что же касалось бандитов покрупнее, то те из них, кто не хотел однажды проснуться с перерезанной глоткой, прислуживали кому-то из влиятельных горожан взамен на покровительство. Именно поэтому Хьюго не смог узнать ничего о разбойниках и их группировках — все это время он искал не в том месте.

Исследовать улицы Верхних Холмов оказалось делом не из легких: чтобы не привлекать внимания стражников, следовало выглядеть не хуже лощеных богачей, выдавая себя за человека влиятельного. Из-за этого они были вынуждены на время вернуться в «Крысиную нору». Хьюго это промедление сильно раздражало, но иного пути не было — либо так, либо стражники выгонят их, сочтя подозрительными.

Видя, как он приводит себя в порядок, Эйнор без лишних слов взял с него пример, отмыв грязь с лица, рук и шеи. Следом настал черед одежды, потому как его старая рубашка протерлась, да и штаны видали лучшие дни. Тут на помощь пришли вещи, купленные Биарой: облачившись в них, мальчишка преобразился, став похожим на юного придворного или купеческого сынка — для Верхних Холмов и так и этак было неплохо.

Единственной, в чьем облике Хьюго сомневался, стала Кириан — даже в роли экзотического питомца рысь привлекала слишком много внимания. Он долго раздумывал над тем, не оставить ли ее в гостинице, но в конце концов отказался от этой мысли. Хьюго не знал, что ждет их впереди, а потому лишняя пара клыков не помешает.

Кристалл Хиты придал ему сил, но их все еще было недостаточно, чтобы чувствовать себя столь же уверенно, как раньше. С магией так всегда: если твоя жизнь зависит от нее, то стоит малость сдвинуть баланс, и последствия окажутся непредвиденными. Хьюго мог лишь догадываться, что именно он утратил. Врожденную магическую защиту? Физическую силу? Вполне могло статься, что и обращение в дракона. Только в одном он был уверен: слабость была самым очевидным из симптомов, но далеко не единственным. Не мог Хьюго знать и того, как много времени ему потребуется на полное восстановление — и будет ли оно полным вообще? Сплошные вопросы, ответы на которые он сможет узнать лишь в самый неподходящий момент.

…И вновь Наг-Кулдор попал в цепкие объятья заката. На улицах Верхних Холмов это зрелище оказалось в стократ приятней, чем в нижней части города. Белая брусчатка идеально гармонировала с кремовыми особняками, а обвивший их плющ с голубыми соцветиями вносил яркие краски, разбавляя излишне «чистые» оттенки улиц. Дороги здесь были не в пример шире, существовал отдельный проезд для телег и прогулочные дорожки для пешеходов. Тут не было сросшихся друг с другом домов и перекошенных таверн — каждый особняк Верхних Холмов ограждался опрятным парканом с живой изгородью, а в пространствах между ними находились аллеи, скверы и парки, гостевые дома и салоны, престижные таверны и лавки со стеклянными витринами. Вдоль улиц время от времени прохаживали патрули со стражниками в синей форме — вероятно, этот цвет здешние жители решили сделать своим знаменем, подражая соцветиям вездесущего плюща.

Придя в отмеченный Хитой район и навестив весьма дорогостоящий трактир, эль в котором отличался от того, что подавали в «Крысиной норе», одним лишь претенциозным названием и ценой в шесть серебряников, Хьюго смог выяснить имена всех владельцев, располагающих особняками поблизости, а также занимательный факт: один из них, некий лорд Фатрис, отличался весьма экстравагантными увлечениями — что бы это не значило. Узнать большего он не мог, не вызвав к себе подозрения, поэтому таверну пришлось покинуть вместе с оставленными в ней серебряниками.

Когда они вышли на улицу, начинало смеркаться. Поглядывая в сторону поместья Фатриса, Хьюго обдумывал, где может узнать о нем больше. Возможно, он хватается за самые обыкновенные слухи: пустоголовые аристократы могли счесть «эксцентричным увлечением» все, что угодно. Тем не менее, это был хоть какой-то след. Двигаясь в его направлении, он может узнать что-то полезное и о других богачах, проживающих здесь.

Вопрос был в том: куда податься дальше? Посещать еще одно заведение на этой же улице могло привлечь ненужное внимание, особенно когда рядом ошивался Эйнор с рысью. Отправить их в гостиницу не имело смысла, а оставлять снаружи выглядело странным.

Хьюго проворчал сквозь зубы неразборчивое ругательство.

«Это не те проблемы, что должны меня сейчас заботить».

Чуть дальше по улице находилось еще два заведения: мужской салон и лавка одежды. В первом было больше шансов разузнать нечто полезное, однако не обошлось и без маленькой загвоздки — судя по всему, «мужским салоном» здесь принято было называть бордели, так что…

«Точно нет».

Хьюго перевел взгляд на лавку, чья витрина отражала последние лучи, затмевающие фраки из парчи и шелка. Да, это место имело все шансы опустошить и без того тающий на глазах кошелек. Так или иначе, выбора не оставалось.

— Ждите снаружи, — приказал он рыси с мальчишкой, толкнув входную дверь.

Внутри его встретил запах дорогих тканей, красок и шерсти. На стойках были развешены обрезы цветастой материи, а все до одной ширмы оказались разукрашены фресками, пародирующими известные картины: «Плач Исаи», «Храм величия», «Нефритовая война» и «Купающиеся нимфы». На вкус Хьюго, это был весьма скудный выбор — в мире существовали шедевры куда более интересные, чем эти работы, намозолившие глаз каждому, кто хоть немного ознакомлен с искусством.

— Могу я вам помочь? — осведомился торговец, скучающе облокотившись о деревянную стойку.

— Я ищу новую куртку, а то старая порядком поизносилась. Сможете найти что-то для меня?

— Разумеется. Могу я узнать, для чего именно она вам понадобится? Не сочтите за грубость, но по одежде видно, что вы не из этих мест. По большей части я шью наряды для парадов и мероприятий. Не уверен, что вам необходимы именно такие одежды.

— Вы меня раскусили, — изобразил обаятельную улыбку Хьюго. — Дело в том, что я прибыл сюда ради заработка. Слышал, лорд Фатрис разыскивает наемников для одного дельца, и так уж сложилось, что я могу предложить ему свои услуги.

Торговец важно кивнул, а при упоминании имени лорда в его глазах промелькнул алчный огонек — хороший знак.

— Так я и подумал, господин. Фатрису частенько не хватает лишней пары рук, если понимаете, о чем я…

— Может ли статься, что вы знаете парочку-другую полезных деталей, о которых мне следует узнать прежде, чем я наведаюсь к уважаемому лорду? — укромно спросил Хьюго, подойдя ближе и облокотившись на стойку точно так же, как это делал торговец — поза, наиболее располагающая для сплетен. Судя по жадному взгляду собеседника, он надавил на нужную точку. — Вы же понимаете: чем лучше знаешь своего работодателя, тем больше шансов ему понравиться.

— О, понимаю! — заговорщицки ухмыльнулся тот. — Полагаю, многое из этого вы уже слышали, оно у всех на слуху: и о частых поставках в его дом повозок с неизвестным содержимым, и о пристрастии к изобретениям, и даже о заинтересованности в старой рухляди Мавфал Тис.

Хьюго важно кивнул.

— В узких кругах лорда Фатриса и без того негласно порицали, а уж когда он запятнал руки в работорговле, некоторые и вовсе перестали с ним говорить. Это так иронично, ведь если я ничего не путаю, он приплыл к нам из Дауэрта, где работорговля не просто считается постыдным занятием для благородных господ, но преследуется законом! Впрочем, вы и без того должны знать. Я ведь верно угадал ваш акцент?

— И снова в яблочко, — поощрил его Хьюго. — В нашем крае работорговля объявлена вне закона властью Короны. Одно ограничение в списке многих других — потому я и перебрался сюда. Бóльшая свобода действий дарит больше возможностей заработка.

— Хорошо сказано! — хохотнул собеседник. — Итак, о чем это я… Ах да, лорд Фатрис! Что же еще я могу о нем рассказать… В его доме очень много причуд, но я слышал, что засматриваться на них не стоит: лорд считает себя человеком будущего, и любой удивленный взгляд готов немедленно счесть признаком невежества.

— Что за причуды такие?

— Не могу сказать, меня он к себе ни разу не приглашал, — с обиженными нотками отвечал торговец. — Но говаривают, многочисленные приемы именитых изобретателей не проходит даром. За это в узких кругах его прозвали «Исследователем». До чего унизительная кличка для человека высших сословий!

— Непременно. Есть что-то еще, о чем мне следует знать?

— На память ничего не приходит, — задумался собеседник, постукивая пальцем по губе. — Разумеется, есть много разных слухов, но все они меркнут на фоне разговоров о том, что я вам сейчас поведал. Что же еще, что же еще… Никто не знает, женат ли лорд Фатрис, но все сходится во мнении, что скорее нет, чем да: его никогда не видели в компании дам или господ.

— Вот как… А что до самой работы? Тяжелая или не очень? Люди у него надолго задерживаются?

— Тут вы должны знать больше моего, господин. Мне в кругах наемников бывать не доводилось, а благородные не интересуются подобным: столь низменные дела их не касаются.

— Мне стоило догадаться… — досадливо протянул Хьюго, отстранившись. — Что ж, спасибо и на том.

— Разве вы не хотели приобрести куртку?.. — бросил вдогонку торговец, растерянно наблюдая за тем, как он уходит.

— Может быть в другой раз.

Завидев его, Эйнор с Кириан торопливо приблизились. Судя по облегчению на лице мальчишки, ожидание под лавкой было не самым приятным времяпровождением. Когда они отошли от домов и скрылись от любопытных прохожих в ближайшей алее, он несмело спросил:

— Удалось что-то выяснить?

Хьюго раздраженно покосился на него, но все же ответил:

— Вероятней всего, Биару держат в особняке этого лорда, Фатриса. Осталось решить, как именно в него попасть.

Темно-зеленая тропа вывела их обратно к светлой брусчатке и богатым домам, чьи вычурные фасады соперничали друг с другом в изыске и кричали о том, сколь состоятельны их хозяева. Один из них особенно выделялся: его формы были резкими, асимметричными — почти что дерзкими в сравнении с плавностью остальных особняков. Фасад украшали небольшие, но многочисленные окна, перекрытые зеленоватым стеклом, оттеняющим спокойный бежевый цвет. Каждое из них окаймлял треугольный барельеф, еще больше обостряющий и без того угловатые черты. Желая еще больше подчеркнуть необычность дома, в пространство между нишами у нижних этажей были встроены ровные деревянные доски, добавляющие еще больше изометрии в и без того выделяющуюся архитектуру. Таким был он — особняк лорда Фатриса.

Притаившись в тени высокого изумрудного дерева с широкими рваными листьями, Хьюго наблюдал за причудливым домом. В зеленых окнах загорелись первые огни, но разглядеть, что творилось внутри, было невозможно. Больше всего особняк напоминал неприступную крепость.

Ночь неумолимо наступала, небо приобрело глубокий синий оттенок. Еще немного, и зажгутся первые звезды, а стражники станут внимательней приглядываться к бродящим незнакомцам.

— Кириан спрашивает о том, что ты намерен делать, — подал голос мальчишка.

— Нужно попасть внутрь, но как именно это сделать, я пока не знаю.

— А какие есть варианты?

Хьюго долго думал прежде, чем ответить.

— Я могу заявиться к Фатрису в роли наемника, ищущего заработка, но в этом есть много загвоздок. Первая и самая главная заключается в том, что не зная, кого он ищет, зачем и через каких посредников, велики шансы вызвать подозрения и уйти ни с чем. Чтобы нормально подготовиться к такому, потребуется больше времени, чем я готов потратить.

— Кроме того, тебе придется идти в одиночку, что совсем не устраивает Кириан, — добавил Эйнор. — Она говорит, что не собирается сидеть в стороне, пока ты спасаешь… э-э… кого-кого? Огнеголовую?

Мальчишка непонимающе повернулся к рыси, но та на него даже не посмотрела, неотрывно наблюдая за Хьюго. Почувствовав на себе ее взгляд, он продолжил:

— Второй из возможных вариантов — пробраться в особняк тайком. Это самый быстрый и рисковый способ. К сожалению, для него тоже потребуется подготовка: раздобыть лом, отмычки и прочие инструменты для взлома. Я вижу отсюда, что у парадных дверей дежурит стража, а значит, придется искать боковой вход. Сейчас уже темно, патрули на улицах участились: изучить местность не получится. Так или иначе, нам придется ждать до утра…

— Кириан нравится идея про боковой вход, — сказал мальчишка, и скромно добавил: — Я тоже считаю ее неплохой.

Хьюго не ответил, неотрывно глядя на особняк. От мысли о том, что прямо сейчас там удерживают Биару, хотелось очертя голову броситься вперед, принять облик дракона и разнести все до последнего кирпичика, пока ее не отыщет. К сожалению, действительность никогда не бывала настолько простой.

Мучаясь в догадках о том, что она делает и что с ней происходит, его внезапно осенило:

— Кириан, разве у вас с Биарой нет определенной связи? Ты можешь издалека ее чувствовать?

— Между ними есть связь, но она не похожа на то, что связывает обычного человека с его малойкльером, поскольку… Кириан не малойкльер, — пересказал Эйнор. — Они почувствуют друг друга лишь в том случае, если один из них умер или близок к смерти.

Не то, чтобы Хьюго рассчитывал на другой ответ, но…

— По крайней мере, мы знаем, что она жива и не при смерти, — вздохнул он, нехотя отвернувшись от особняка. — Возвращаемся в «Крысиную нору». Впереди еще много работы.

Признаться, вся эта возня с освобождением Биары затянулась намного дольше, чем Кириан предполагала. Настолько, что в ней начало пробуждаться беспокойство за напарницу. Она не соврала Хьюго, говоря, что не сомневается в ее способности постоять за себя. Но одно дело — думать, что с Биарой все в порядке, и совсем другое — знать.

«Ты всегда умела устраивать другим проблемы, огнеголовая», — подумала рысь, принюхиваясь к воздуху. Днем улицы Верхних Холмов пахли жимолостью, пыльцой цветущего плюща и свежей краской, которой ежегодно освежали фасады домов. Если повернуться в направлении таверн, можно было уловить сладкий запах пекущегося мяса и тушеных на вине овощей.

Кириан досадливо вздохнула: такими темпами нормально поесть они смогут нескоро. Хьюго был слишком озабочен спасением Биары, чтобы думать о еде. По просьбе рыси, он заказывал для них с Эйнором ужин в те краткие промежутки, что они находились в тавернах, но при этом никогда не ел сам.

«Надеюсь, Биара сумеет привести его в чувство».

— Что-то его долго нет, — вздохнул мальчишка, спрыгнув с каменных перил моста и опустившись прямиком на брусчатку, оказавшись вровень с рысью.

— Встань, эти штаны стоили полтора серебряника, — проворчала она. — Ты ведь не хочешь превратить новую одежду в обноски? Чтобы вещи прослужили как можно дольше, относись к ним бережно.

Эйнор скорчил недовольную рожу, но спорить не стал, поднявшись на ноги. Немного погодя характер все же взял свое, и мальчишка буркнул:

— Биара по таким мелочам ко мне не цеплялась…

— Мне очень жаль, но ее сейчас нет рядом. Не напомнишь: почему?.. Ах да, ведь ты сдал ее головорезам Красавчика Деса и глазом не моргнув!

В этот раз Эйнору хватило ума промолчать.

На другом конце улицы показался Хьюго. Судя по его лицу, хороших новостей ждать не стоило… В последнее время он был столь уставшим и раздраженным, что лишь железное самообладание позволяло ему держать себя в руках и не срываться на остальных.

— Ничего, — мрачно изрек он, подойдя ближе. — Ни малейшего признака какого бы то ни было бокового входа. Слуги приходят и уходят через парадные двери, каждого из них охранники поместья знают в лицо… Не говоря уже о том, что уличные патрули начинают криво на меня коситься.

Мимо как раз проходило двое стражников, каждый из которых внимательно осмотрел их прежде, чем двинуться дальше.

— У таких домов не может не быть дополнительных входов, — заметил Эйнор, когда они ушли. — Мы здесь с первой зари, а я не видел, чтобы хоть одна прачка зашла внутрь — такого просто не бывает! Слуги должны попадать в дом, а через главные двери впускают лишь лакеев с посыльными. Значит, где-то должен быть вход и для судомоек с кухарками.

— Может, ты еще знаешь, где этот выход найти? — сдержанно вопросил Хьюго. От его холодного тона даже Кириан стало не по себе.

— Нет, но… мы можем спросить? — жалобно пискнул мальчишка, мгновенно стушевавшись.

Однако ящер не собирался так легко его отпускать, ядовито осведомившись:

— Почему бы тебе не спросить у духов?

Вопреки ожиданиям рыси, да и самого Хьюго, лицо Эйнора переменилось, вмиг посерьезнев. Глядя куда-то им за спину, он отстраненно произнес:

— Они не выглядят доброжелательными. Не такими, какой была черноглазая леди. Я не хотел бы привлекать их внимание.

Кириан дернула шкурой, пытаясь стряхнуть пробежавших по ней мурашек. С того дня, как мальчишка разговаривал с невидимым духом у Русалочьего моста, тема призраков не поднималась. Хьюго избегал общения с Эйнором, а Кириан и вовсе не задумывалась о его новом даре, слишком увлеченная происходящим вокруг. Правду говоря, способности мальчишки ее настораживали. Рыси нравилось, что он стал понимать ее, но когда его взгляд становился отстраненным, слепо блуждая вдоль невидимых никому сущностей, Кириан пробирала дрожь. Она не доверяла тому, чего не может увидеть или почувствовать — мир духов как раз относился к подобному.

— Сточные каналы! — вдруг воскликнул Эйнор.

К нему обратились непонимающие взгляды.

— Уборные, — пояснил он, указав за спину, где за высоким каменным бортиком плескались речные воды. — Ведь куда-то же должны деваться помои? Здесь все не так, как в Нижних и Средних Холмах, где грязь выливают сразу в реку. Канал выглядит чистым, а значит, нечистоты должны спускать ниже по реке. Как… как в туннелях! Помните ведь туннели под дамбой? Что, если и здесь существует нечто подобное? Это могло бы объяснить, где они стирают одежду господ и как незаметно проникают в дома, не появляясь на центральных улицах!

Когда он умолк, его глаза возбужденно сверкали. Только теперь он обратил внимание на то, как удивленно на него смотрели остальные. Смутившись, Эйнор сдавленно кашлянул, уставившись вниз.

— А знаешь, мальчишка может быть прав, — протянула Кириан, покосившись на ящера. — Не так уж он безнадежен, а?

По понятным причинам, Эйнор не стал пересказывать ее слова.

— Проверить будет не лишним, — нехотя признал Хьюго, поглядывая на реку. — Не то, чтоб у нас была уйма других вариантов…

Течение реки вывело их к невысокому акведуку, чьи арочные изгибы плавно уходили под землю, исчезая в недрах холмов. Терпеливо обойдя все туннели, возведенные вместе с постройкой, они наконец-то наткнулись на тот, что не был намертво перекрыт. Если судить по вытоптанной дороге и гладким булыжникам, вдоль него ежедневно ходило не меньше дюжины людей. Кириан с Эйнором весьма обрадовались этому факту, но Хьюго оставался все так же хмур.

Пройдя внутрь, они обнаружили не грубо вытесанные пещеры и нескладные камни, а целый подземный лабиринт из улиц: вдоль некоторых участков пути были прикреплены стойки с горящими факелами, навстречу часто выходили другие люди, спешащие по делам. На вид все из них были слугами: опрятная, но скромная одежда, в руках покоится котомка, корзина или охапка белья.

Поначалу дорога вела прямо, мимо аккуратно выложенного канала с журчащей водой, но затем пути разветвились. Достав карту с планом Верхних Холмов, Хьюго долго изучал ее, воссоздавая пройденный ими путь грифельным стержнем.

«Уж не тем ли самым, которым пользовалась Биара?» — подумалось Кириан, наблюдавшей за ним.

Пользуясь тем, что ящер отошел к факелам и не может их как следует расслышать, Эйнор укромно приблизился к рыси и долго мялся на месте, никак не решаясь спросить.

— Ну что там? — не выдержала она. — Спрашивай что хотел, хватит краснеть будто девица на первом свидании.

— Как считаешь, что будет после того, как мы спасем Биару? — тихо спросил мальчик, поглядывая на Хьюго. — Она будет злиться на меня, да? Точно так же, как и он?

— Без малейшего понятия, воробьишка. В последнее время мне плохо дается предугадывание. Раньше я хорошо понимала огнеголовую и могла без труда сказать, как она поступит в той или иной ситуации, но сейчас… Сейчас я не знаю.

Кириан сокрушенно вздохнула.

— Если хочешь знать мое мнение, то вот оно: вне зависимости от того, как Биара станет относиться к тебе после случившегося, она как никто другой должна понимать о необходимости давать людям второй шанс.

Эйнор молча кивнул, утерев нос рукавом одной из новых рубашек. Рысь хотела сделать ему замечание, но не успела, потому как Хьюго окликнул их, направляясь к одному из проходов.

Туннель вывел к сети других, и довольно скоро Кириан поняла, что подземный лабиринт был ничем иным, как отражением улиц наверху: для каждого особняка был отгорожен собственный участок, к которому вел отдельный коридор, ответвляясь от «главной дороги». На их глазах парочка слуг вышла из одного такого, плотно затворив за собой дверь на замок.

Спустя сотню взмахов они наконец-то отыскали нужный туннель, ведущий к особняку лорда Фатриса. Разумеется, нигде не было таблички с подписью, чей это дом, но Хьюго не раз сверялся с картой, делая пометки, и дополнительно обошел все соседние коридоры, чтобы знать наверняка — это именно тот проход, что им нужен. Как и многие другие, его преграждала толстая дубовая дверь с крепким замком. Внимательно осмотрев ее, Хьюго принялся изучать петли, затем заглянул в замочную скважину. Делать это в свете двух масляных ламп было не очень удобно, но выбирать не приходилось.

— Как мы собираемся попасть внутрь? — спросила Кириан.

— Дверь выглядит крепко, — ответил Хьюго, когда Эйнор озвучил ее вопрос. — Петли сидят очень плотно, да и древесина не из дешевых… Придется открывать.

— Заберем ключ у прислуги?

— Слишком рисково. В туннелях много людей, кто-то постоянно куда-то идет, так что незаметно подкараулить слугу будет сложно. Если поднимут тревогу, внутрь нам точно не попасть. — Он отстранился от двери, оценивающе ее изучая. — Взрыв вызовет слишком много шума и может обрушить туннели — остается лишь взлом.

— Прямо сейчас?

— Нет. Шорох отмычек привлечет внимание, так что нужно ждать ночи. Тогда и вероятность наткнуться на случайного слугу будет наименьшей из возможных.

— Значит, ждем ночи.

Хьюго кивнул.

— Мне все равно нужно подготовиться. Замок выглядит не самым простым, для такого понадобятся отмычки понадежней. Кроме того… я не знаю, что будет ждать нас по ту сторону. Лучше быть готовыми ко всему.

«То есть к худшему» — докончила его мысль Кириан.

В это же место они вернулись ближе к полуночи. Вначале их сопровождал треск факелов, больше половины которых оказались потушены, затем — шипение масляных ламп, которые Хьюго пришлось собственноручно разжечь, чтобы видеть дверь перед собой.

Как оказалось, даже наличие хороших отмычек не гарантировало легкого взлома…

— Подземелья Даддриса[5]! — прошипел ящер, когда пошел второй десяток взмахов с момента, как он принялся возиться с замком. — Проклятые ностэрийские механизмы!

Кириан с Эйнором переглянулись, не зная, как помочь.

В край рассерчав, Хьюго стянул с рук перчатки, раздраженно отбросив их в сторону. Впервые завидев на его ладони шрам от ожога, мальчишка округлил глаза, а рысь порадовалась про себя, что ящер этого не заметил — ситуация и без того была напряженней некуда.

Так прошла еще дюжина взмахов, а подлый замок все никак не хотел поддаваться. Отчаяние Хьюго стало почти осязаемым — Кириан чувствовала его каждой шерстинкой. Наверное лишь поэтому, когда в полутьме туннеля раздался робкий голос Эйнора, она вздрогнула подобно трусливому кролику.

— Могу я попробовать?

Хьюго обернулся. Рысь была уверенна, что он вот-вот ответит что-нибудь резкое, но этого не произошло. Устало протерев глаза, он молча отстранился, пропуская мальчишку вперед, и стал наблюдать, скрестив руки на груди.

Эйнор шустро подскочил к замочной скважине, взявшись за отмычки. Долгое время он что-то крутил и прислушивался, замок упрямо щелкал и клацал, не желая открываться. Видя, что ему ничего не удается, Хьюго беззвучно вздохнул. В момент, когда он уже собирался отстранить мальчишку, замок в последний раз щелкнул. Широко улыбнувшись, Эйнор потянул за ручку, и дверь поддалась, выпустив наружу зыбкий сквозняк.

Ничего не сказав, Хьюго подобрал перчатки, взял один из светильников и смело шагнул в темнеющий проход. Кириан побежала вслед за ним, а Эйнор стал последним, замкнув их маленькую процессию. Дрожащий огонек слабо освещал дорогу впереди, и лишь оказавшись в двух шагах от ступеней, они поняли, что вышли к узкой лестнице. Мальчишке, что не обладал ни кошачьим зрением, ни чутьем дракона, пришлось совсем худо: свет впереди был ничтожным, Хьюго заслонял его почти целиком, а потому Эйнор то и дело спотыкался, двигаясь едва ли не наощупь.

«Вот где бы пригодилась Биара с ее огненной магией» — подумала Кириан, заслышав, как он в очередной раз ударился ногой о высокую ступеньку. Проникнувшись сочувствием, она поравнялась с ним, позволив придерживаться за свой бок.

Лестница вывела к просторному чулану. Если судить по очертаниям корзин, подвешенным простыням, стопкам щеток и стиральных досок, помещение служило прачечной. Одна беда — в нем не было и следа двери, ведущей наружу. Если бы не лестница, приведшая их сюда, комната была бы похожа на глухую коробку, лишенную какого бы то ни было входа.

Пока Кириан с Эйнором удивленно глазели по сторонам, Хьюго принялся обходить стены, осматривая каждый выступающий камень и каждую полку, приколоченную к стене. Он прислушивался, постукивал, надавливал и тянул, но ничего из этого не приносило нужного результата. Последней стала высокая стена, которую превратили в один сплошной шкаф, нагромоздив полок, ящиков, сундуков, стоек и вешалок для одежды. У нее Хьюго провел вдвое больше времени, но результат стоил того: в определенный миг он отыскал ничем не примечательный рычаг. Стоило за него потянуть, как целая секция шкафа скрипнула и провернулась наполовину, образовав аккуратный проход.

Хьюго без промедлений зашел внутрь, тут же исчезнув по ту сторону.

— Пойдем, — поторопила Кириан мальчишку, что в изумлении таращился на тайный проход. — Если не забыл, нам еще огнеголовую спасать.

Новый коридор вывел к еще одной лестнице, поднявшись по которой они оказались в просторном кухонном зале. Из арочного прохода по другую сторону проникал бледный золотистый свет: обитатели поместья не спали, хотя кухня уже пустовала.

Предусмотрительно потушив светильник и оставив его на ближайшей столешнице, Хьюго бесшумно обнажил меч, пробираясь к выходу. Он ступал так, что ни одна половица не скрипнула под ногой. На миг Кириан позавидовала его ловкости — чтобы неуклюжий двуногий мог столь незаметно красться? Это было достойно похвалы. Если кто здесь и портил их скрытность, то только Эйнор: мальчишка хоть и старался идти осторожно, но при этом очень громко сопел. Рысь могла бы заслышать его дыхание издалека, будь она на охоте. Кириан собиралась его упрекнуть, как вдруг Хьюго замер, жестом приказав им сделать то же.

Проследив за тем, куда он смотрел, рысь увидела темный силуэт, склонившийся над одним из столов. Если судить по одежде, это был обыкновенный слуга, запустивший пальцы в хозяйскую провизию: в его руках красовалась увесистая банка, из которой раздавался приятный шорох ни то орехов, ни то печенья, ни то еще какой-нибудь сладости.

Подобно темному духу возмездия, Хьюго приблизился сзади. Почувствовав, что что-то не так, слуга обернулся. Прежде, чем он успел вскрикнуть, ящер схватил его за одежду, с глухим ударом впечатал в стену и, прижав меч к шее, спросил:

— Где твой хозяин держит пленницу? Молодая женщина, темные волосы, невысокого роста. Она должна была появиться недавно. Где ее держат???

Слуга всхлипнул, в ответ на что Хьюго еще сильней придавил его к стенке, вдавив меч так сильно, что потекла струйка крови.

— Где она?!

Несчастный молчал, хватая ртом воздух.

В проходе появилась еще одна тень. Темно-синяя ливрея, начищенная сабля на поясе — охранник. Недолго думая, Кириан бросилась ему наперерез, но промахнулась, щелкнув зубами по воздуху. Хьюго успел увернуться от выпада. Сабля прочертила аккуратную дугу, шаркнув о камень и оцарапав насмерть перепуганного слугу. Прежде, чем охранник успел обернуться и занести оружие для нового удара, его настиг меч Хьюго, проткнув насквозь. Изумленно ахнув, тот повалился наземь.

Так и не вымолвив ни единого слова, слуга бросился бежать, ринувшись к лестнице, которой они поднимались. Кириан изготовилась прыгнуть в погоню, но ее остановил оклик ящера:

— Оставь его! Пускай бежит.

Поспешно оттащив тело охранника подальше от входа, Хьюго выглянул в новый коридор, и убедившись, что рядом никого, продолжил путь. Рысь последовала за ним. Не услышав за собой сопения мальчишки, раздраженно обернулась:

— Ты идешь или нет? Давай же, у нас нет целого дня, чтобы здесь расхаживать!

Эйнор стоял в углу, побледнев так, что даже веснушки исчезли. Заслышав голос рыси, встрепенулся. Стараясь не смотреть на залитое кровью тело, торопливо проскочил к выходу, поравнявшись с ней.

— Будь порасторопней, — проворчала Кириан, нагоняя Хьюго.

Они вышли к просторному коридору. По одному его виду становилось понятно, что владелец особняка очень зажиточный человек: половицы были так ровно подогнаны, что не издавали ни звука, стены обшиты дорогой темно-красной древесиной и украшены множеством картин, в основном с пейзажами. Вдоль стен были развешены аккуратные газовые светильники с до блеска вычищенными стеклами. Ни один из них не горел, но этого и не требовалось, ибо коридор освещался извне: вдоль его правого края шла не стена, а невысокие резные перила, за которыми виднелся широкий зал.

Недолго думая, они выглянули наружу, тут же зажмурившись: над потолком зала висел громадный канделябр, источая свечение столь яркое, что верилось с трудом, будто такое могли сотворить обыкновенные свечи. Наверняка здесь был замешан особенный газ или любые другие смеси, способные гореть так ослепительно. Не улучшал ситуацию и пол из цельного куска сетчатого мрамора. Он был натерт до блеска и отражал свет канделябра ничуть не хуже зеркала.

С одной стороны в зал выходила широкая дверь со стеклянным витражом — тот самый главный вход, который они видели извне. С другой же пришедших гостей, ослепленных белым мрамором в серую полоску, ярким заревом над потолком и нависающим отовсюду картинами, встречал широкий подиум, примыкающий ко второму этажу и врывающийся в зал подобно кораблю. По обе стороны от него должна была находиться лестница, но таковой не обнаружилось: на ее месте лежала странная конструкция. Ровная как мрамор вокруг, но сложенная при этом из множества секций, будто гусеница. Отполированная, она сверкала медным отсветом, загибаясь к подиуму так, словно повторяла очертания невидимой лестницы.

Однако даже это не было самым необычным. Посреди подиума, отгороженного невысоким стеклянным бортиком, стоял величественный стол, на одном конце которого сидел сухопарый старик — тот самый лорд Фатрис. Вероятно, таким образом он и принимал гостей: возвышаясь над ними со своего пьедестала и размеренно трапезничая. Если это не была демонстрация хвастовства и самолюбования, то Кириан не знала, как еще назвать того, кто спроектировал свой дом подобным образом. Впрочем, это еще не самая интересная часть…

Когда они проникли в особняк, она заранее подготовила себя к чему угодно. К виду Биары, истерзанной пытками в самом жутком из подвалов. Изморенной голодом, закованной в тяжелые кандалы из теоникса. Серьезно раненой. Борющейся за жизнь. Страдающей. Даже виду Биары, стоящей на груде из трупов и злорадно смеющийся в их безжизненные лица, рысь бы не удивилась.

Как оказалось, Кириан была готова ко всему, но только не к виду того, как напарница чинно сидит за столом, попивая чай из блюдечка и болтая со своим пленителем. Ее волосы были элегантно собраны на затылке, с парочкой небрежных прядей, волнами струившихся к низу. На плечах красовалась яркая рубашка, расшитая зелеными бусинами — такой у нее точно не было раньше. Единственным что указывало на затруднительное положение Биары, были наручники из теоникса, сковывающие кисти. Впрочем, она вела себя так, словно их и не было вовсе — ни дать ни взять благородная дама на приеме.

Покосившись на остальных, Кириан поняла, что не ее одну это преображение привело в замешательство. Хьюго выглядел не менее растерянно, а Эйнор и вовсе раскрыл рот, глазея на подиум.

Ситуация стала еще странней, когда Биара наконец-то заметила их. Вначале она непонимающе нахмурилась, затем ее глаза расширились, а губы прошептали: «О нет…»

Больше всего на свете Биара боялась остаться одной. Из-за этого она совершила множество ошибок. Непростительных ошибок. Она не была честна с Ингрид и Дэвероу, так и не рассказав им о преследующем ее демоне — и они погибли. Она не смогла отпустить Вирена, не желая быть одинокой в Эльваноре — и его убила Алриша. Биара так сильно боялась одиночества, что готова была пойти на все, лишь бы его избежать, но когда оно наконец настигло ее, она поняла, что все не так страшно, и что на деле ничего не изменилось — все это время она была одинока, просто не отдавала себе в этом отчет. Ну, почти одинока — до недавних пор.

Биара не знала, где находится и как долго здесь пробыла. Клетку накрыли толстым покрывалом, ее трясло и качало, снаружи то раздавался скрип повозок, то шум улиц, то гомон людских голосов. Сопротивляться было бессмысленно, сделать ничего она не могла — колодки на запястьях продолжали царапать кожу, распространяя неприятное онемение вплоть до плеч. Поначалу Биара пыталась призвать свою силу, но после оставила эти попытки — энергия не отзывалась на ее оклик.

«Не в первый раз, и может, не в последний» — думала она, облокотившись о холодную решетку.

Оказавшись наедине со своими мыслями, вне досягаемости голоса Кириан и остальных, Биара впервые смогла как следует обо всем подумать. О том, что должна была сказать, и не сказала. Обо всем, что должна была спросить, но так и не спросила. Она вспоминала прошлое, думала о настоящем. О первом танце с Хьюго на королевском балу и о том, как рассталась с ним прежде, чем сбежать в Эльванор. О том, как обрадовалась, увидев его вновь, и как счастлива была на протяжении всего времени, что они провели вместе.

Следом ее мысли коснулись еще одного мужчины — Вирена. Все воспоминания, связанные с ним, были посыпаны горьким пеплом. Биара думала о том, как Вирен пригласил ее на первое свидание, и как долго она не хотела на него соглашаться. Как он признался ей во влюбленности, а затем в любви, и как она виновато улыбалась в ответ, не в силах отыскать в себе ответных чувств.

Одним словом, скучать не пришлось.

О своем прибытии в назначенное место Биара догадалась еще до того, как с клетки сняли покрывало. Голоса вокруг стихли, прутья грохнули о пол, а она — вслед за ними. Досадливо потирая ушибленные места, женщина встала на ноги, приняв самую непринужденную из возможных поз. Она решила не пренебрегать советом Красавчика Деса и произвести как можно лучшее впечатление на этого Исследователя, кем бы он ни был.

Покров сняли, в воздух поднялся ворох пыли. Биара едва удержалась, чтобы не зайтись в кашле. Первым, что она смогла разглядеть, стали серые очертания камня и рыжий отсвет факелов. Место почти не отличалось от туннелей, где ее схватили разбойники, разве что камень был выложен опрятней, да и канал позади выглядел не в пример чище.

— О боги, это действительно она! — всплеснул руками сухопарый старик, стоящий перед клеткой.

— Это действительно я! — с не меньшим энтузиазмом отозвалась Биара, бегло изучая его.

Дорогая одежда, но без изысков — никаких тебе объемных рукавов, широких брюк и всего того, что она привыкла видеть на зажиточных горожанах. Вместо этого на незнакомце был надет приталенный темный сюртук со вставками из зеленой парчи, узкие штаны ему в тон и высокие сапоги, обшитые бархатом c узором из золотых нитей. Короткие волосы старика были приглажены назад, усы аккуратно подстрижены. В общем и целом, его вид Биара сочла располагающим, но достойным ли доверия? Ни в коем случае.

Обаятельно улыбнувшись, она осведомилась:

— Боюсь, нас не представили. Могу ли я узнать ваше имя?

— Зови меня лорд Фатрис.

Прежде, чем Биара успела представиться в ответ, он остановил ее взмахом руки.

— В этом нет необходимости. Я и без того прекрасно знаю, кто ты. Твое имя запомнилось мне очень хорошо… Биара, не так ли?

— Не сочтите за грубость, милорд, но я совершенно не помню, когда мы имели удовольствие повстречаться.

— Ну конечно, — улыбнулся старик. — Ты вряд ли это помнишь, однако уверяю: я тебя запомнил хорошо. Тот концерт на празднике Восьми Королей еще долго был на слуху у людей и, чего уж таить, — в моей памяти. Твое выступление сумело меня впечатлить, а это удается очень немногим.

— Вот как! — обрадовалась Биара. — Не думала, что спустя столько лет смогу повстречать своего первого поклонника. Если хотите, я могла бы сыграть еще раз — персонально для вас.

— О нет, игра была посредственной, — отмахнулся лорд Фатрис. — Огненные чары — вот что действительно пленило меня!

«А вот это было грубо».

— Могу повторить и трюк с огнем, — натянуто усмехнулась она, стараясь не терять лицо.

— Суть моего восхищения кроется не в «трюке» как таковом, а скорее, в природе твоей силы. Видишь ли, на тот момент слухи об антимагах были всего лишь нелепыми сплетнями — суевериями простого люда, в которые никто до конца не верил, но ты!.. — Лорд возбужденно прошелся вдоль клетки, жестикулируя. — Ты раскрыла всем глаза, заставила толстощеких вельмож и напыщенных магов заглянуть в глаза своему страху и признать новую действительность! Ты доказала, что антимаги существуют, и я впервые за долгие годы смог посвятить себя чему-то новому — исследованию вашей природы! Магов к этому времени успели изучить вдоль и поперек, но вот антимаги — это было нечто, требующее нового подхода.

— Подумать только! — отозвалась Биара, совсем не уверенная, что ей нравится, к чему все идет. — Я рада, что сумела вдохновить вас, милорд.

— Все эти годы ты никак не шла у меня из головы. Я успел повстречать множество антимагов, изучить их от и до, но ты… Твоя сила выглядела самой любопытной — самой многообещающей! Где же ты пряталась все это время?.. Когда я прослышал о том, что некая огненная колдунья сожгла бандитские склады Кагбира, во мне зародилась крохотная надежда — столь крохотная, что я даже думать о ней боялся, но вот, ты стоишь передо мной… Что за удача!

Фатрис остановился, взявшись за прутья.

— Вы правы, милорд, так везет далеко не каждый день.

«И уж точно не мне».

Лорд хмыкнул. Его глаза были карими, но успели выцвести, приобретя оттенок гнилой осенней листвы. Биара ответила на его взгляд со всей доброжелательностью, на которую была способна.

— У тебя есть манеры, — наконец сказал он. — Это очень хорошо. Манеры либо есть, либо их нет — с ними рождаются. Уверен, мы с тобой найдем общий язык.

— Очень на это надеюсь, милорд. Раз уж мы об этом заговорили… не расскажите, зачем именно я вам понадобилась? Вас интересует природа антимагов, верно? Так удачно сложилось, что я много чего о них знаю, и не только по собственному опыту. Мы могли бы поделиться друг с другом накопленными знаниям. Ведь вы человек науки, лорд Фатрис?

Он долго смотрел на нее, после чего не выдержал и рассмеялся. Стоит признать, даже его смех звучал утонченно — что есть, то есть.

— Дес запугал тебя историями о том, как я всех расчленяю, не так ли? Не беспокойся, к этому времени я достаточно насмотрелся на анатомию антимагов, чтоб удостовериться, что они точно такие же, как и остальные люди. Нет, Биара, ты понадобишься мне для другого дела, но боюсь, это не лучшая обстановка, чтобы говорить, — он многозначительно обвел рукой окружение. — Мы поговорим позже, в условиях куда более приятных. Пока что ты вела себя как леди с манерами, и я надеюсь, так останется впредь. Поверь, ты должна быть первой, кто заинтересован в сотрудничестве со мной.

— Разумеется, милорд. — Она учтиво склонила голову. — Я готова оказать вам все содействие, что понадобится, взамен попросив лишь об одной услуге.

Во взгляде Фатриса промелькнуло раздражение, тем не менее он взмахнул рукой, приглашая ее продолжить.

— Вы не могли бы отобрать у Красавчика Деса мой стилет? Он присвоил его во время моей поимки, а этот стилет — подарок очень близкого мне человека, и я бы не хотела, чтоб он остался в руках дикаря.

Лорд задумчиво пригладил усы, после чего неопределенно дернул плечами: ни да, ни нет.

— Что-то еще?.. — спросил он, хотя тон его подразумевал отрицательный ответ.

— Нет, милорд, — улыбнулась Биара. — Вы очень добры. С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.

Фатрис сдержал свое слово, а она — свое. К ней приставили двух охранников с мечами наготове. Само собой, наручники теоникса продолжали висеть на руках, но было бы глупым предположить, что их снимут. В общем и целом, Биара осталась довольна: сидеть в клетке было холодно, неудобно, да и, прямо говоря, унизительно. Оказавшись на относительной свободе, она почувствовала себя не в пример лучше. В отличии от Фатриса, Биара знала, что представляет собой куда больше, чем одна лишь огненная антимагия. В Эльваноре ей нередко приходилось решать проблемы без помощи своих сил, так что…

Охранники привели ее в гостевые покои. На столе были аккуратно расставлены туалетные принадлежности: гребень, миска с чистой водой, полотенце, несколько склянок с парфюмом и пудрой. С интересом оглянув все это, Биара остановила выбор на гребешке и вымыла с лица всю грязь, щедро пользуясь душистым мылом.

После она переворошила все шкафы, комоды и сундуки, отыскав немало любопытных вещиц. Здесь были платья и брюки, корсажи и декоративные ленты, кружева и шелковые туфли. Свалив все находки на кровать, Биара впервые обрадовалась тому, что попала в плен. Что бы здесь не творилось, Фатрис определенно знал толк в одежде — иногда заполучить ее расположение было куда проще, чем казалось на первый взгляд. Так уж сложилось, что пристрастие к нарядам занимало немало места в ее сердце, вот только проявить его после того, как она покинула Эльванор, было не так просто. Перед кем красоваться посреди лесной глуши Ностэрии или степей Дауэрта? Вот именно.

Биара долго пыталась понять, чего же хочет от нее лорд Фатрис. Желает ли он увидеть ту самую леди, что сыграла на балу, удивив всех огненной магией? Или же стоит поддержать образ учтивой, благовоспитанной женщины, знающейся не только на манерах, но и на том, как выглядеть подобающе?.. Непростой выбор, совсем непростой. В конце концов Биара решила отдать предпочтение последнему. Да, Фатрис долго и увлеченно рассказывал о том, как она «не выходила у него из головы», но ведь сейчас она понадобилась ему не поэтому? Он сам сказал, что изучил антимагов вдоль и поперек, а значит, ему нужен некто внушительней, чем простая огненная колдунья.

Довольно улыбнувшись, Биара принялась перебирать одежду, подыскивая нужные наряды. Ей попалось несколько неплохих платьев, что должны были соответствовать образу, но все из них она была вынуждена отбросить — манеры манерами, но она не забывала о своем истинном положении в этом месте — пленница, чьи руки нещадно терзает теоникс. Тут было не до платьев.

В конце концов она остановила выбор на рубашке, расшитой темно-зеленым бисером вдоль объемных рукавов и воротника. На замену испачканным в туннелях штанам Биара выбрала ровные брюки с высокой талией — точь-в-точь такие же, как у лорда Фатриса. Сапоги она решила оставить те же, что были на ней: после чистки они выглядели вполне ничего, были новыми и, что самое главное, разношенными.

В последний раз примерившись к выбранной одежде, Биара обернулась к стоящим у дверей охранникам.

— Вы не могли бы отвернуться?.. Нет? Ну же, я ничего вам не сделаю! Вас двое, а я одна — какие вообще у меня могут быть шансы?

Те продолжали хранить молчание. Их лица ничего не выражали, а глаза неотрывно следили за ней — прочесть по ним хоть что-то было невозможным.

— Что ж, наслаждайтесь, — проворчала Биара, стянув рубашку и оставшись в коротком корсете. Охранники никак не отреагировали, однако она предпочла не принимать этого на свой счет.

Поспешно надев расшитую бисером рубашку, что звенела ничуть не хуже кольчуги, и натянув новые брюки, Биара заглянула в зеркало, оставшись довольной полученным результатом. Все, чего не хватало, это одной утонченной детали. Вернувшись к туалетному столику, она долго рылась в шкатулках, пока не отыскала шпильку достаточно длинную, чтобы закрепить волосы на затылке в опрятный пучок. Для завершения образа вытянув пару прядей, позволив им свободно спадать к плечам, Биара повернулась к охранникам:

— Мне бы не помешала теплая ванна, но боюсь, выбирать не приходится. Можете вести меня к своему лорду!

Особняк лорда Фатриса был по меньшей мере местом увлекательным. Биара привыкла к средневековому антуражу Дауэрта, но этот дом определенно был чем-то другим. Газовые лампы, выдержанный стиль и множество любопытных картин, чертежей и механизмов, развешенных вдоль стен. Все здесь сверкало чистотой, начиная от дверных ручек и заканчивая численными витражами, украшающими смелую архитектуру. Точно так же, как и владелец, особняк был местом интригующим, но вместе с тем зловещим — слишком лощеным, слишком утонченным, слишком непредсказуемым.

Ее привели к полукруглому залу, что вначале показался самой обыкновенной трапезной из-за длинного стола и расставленных рядом стульев, но затем, подойдя ближе, она увидела, что все это время он находился на возвышенности: внизу, за невысоким стеклянным бортиком виднелся громадный зал, давящий своей помпезностью, а сверкающие металлические ступени, что вели вниз, выглядели по меньшей мере странно, совершенно не вписываясь в роскошную обстановку вокруг.

— О, вот и вы! — удовлетворено произнес Фатрис, сидя за столом. Перед ним лежала раскрытая книга, а под рукой находилась стопка бумаг, чертежей и свитков. — Будьте добры…

Биара оглянулась, не понимая, чего от нее хотят. Как оказалось, последнее было адресовано вовсе не к ней: один из охранников подошел к стенке, опустив вниз длинный рычаг, которого она не заметила ранее. Издав противный металлический скрип, тот поддался. В ответ послышался еще больший лязг железа. Пораженно выглянув вниз, Биара не поверила своим глазам: лестница начала складываться подобно гармошке, опускаясь до тех пор, пока не стала вровень с мраморным полом.

— Прошу прощения за эту демонстрацию, — жеманно усмехнулся лорд. — Раз уж ты здесь, мне следует позаботиться о том, чтобы ты не вздумала сбежать.

И впрямь, они оказались на поднятом ярусе, единственный выход которого вел на второй этаж, где, как Биара успела определить по пути, было множество слуг и еще больше охранников. Единственный путь наружу лежал за широкими дверями внизу, но спуститься к ним было возможно лишь по лестнице, которой больше не существовало. Умно.

Глубоко вдохнув, Биара постаралась вернуть себе прежнюю невозмутимость. Ослепительно улыбнувшись, она прошла вперед и села напротив Фатриса, утонченно опустившись на стул. Судя по беглому взгляду лорда, ее преображение не произвело должного впечатления.

— Ты напоминаешь мне одну изобретательницу, — наконец-то сказал он. — Ваши черты поразительно схожи… Она весьма самоуверенная девчонка — прямо как ее брат! Считают, что раз пользуются расположением самого императора, то вольны пренебрегать приглашениями остальных лордов!

— Гордыня — худший из пороков.

— Ну ничего, — злобно прошипел Фатрис. — Они еще увидят! Я смогу прославиться и без таких, как они! Когда мои открытия пленят весь мир, Кифра с Аркеллом пожалеют, что отвернулись от меня!

— Даже их имена звучат отталкивающе, — важно поддакнула Биара.

Фатрис фыркнул, небрежно махнув рукой — он поразительно много жестикулировал. Задумчиво скользнув взглядом вдоль стопки книг, лорд потянулся к ней, достав притаившийся позади стилет. Ее стилет. Глаза Биары растроганно блеснули.

— Вы сумели раздобыть его!

— Да, но имей в виду: ты получишь его лишь после того, как исполнишь мое поручение. Услуга за услугу.

— Само собой, милорд. Расскажите, в чем именно заключается моя задача?

Однако лорд Фатрис снова взмахнул рукой, заставив ее замолчать, и обернулся назад, крикнув:

— Подайте чай!

В тот же миг из дверей вышло двое слуг. На подносе одного стоял фарфоровый чайник с дымящимся носиком, а на подносе второго — пустые блюдца из точно такого же голубого фарфора. Расставив все это вместе с парой дополнительных мисочек, наполненных сливками, сахаром и орехами, слуги разлили чай по блюдцам и поспешно удалились.

— Вот, теперь можно поговорить как цивилизованные люди, — удовлетворено произнес Фатрис, закрепив на воротнике белоснежную салфетку.

Биара улыбнулась, последовав его примеру так непринужденно и естественно, словно всю жизнь провела в подобных условиях. На сей раз она не стала торопить его, позволив говорить самому — лорд любил быть в центре внимания, слушать свой голос и руководить беседой. Зачем отбирать у него эти маленькие радости?..

— Итак, — произнес Фатрис некоторое время спустя, одной рукой отставив надпитую чашку, а вторую протянув к аккуратно сложенному свитку. — Настало время поговорить о деле. Как ты верно догадалась, я считаю себя человеком науки и не могу сидеть на месте, пока столько вещей в мире остаются неизведанными. Одна из них находится прямо у нас под носом.

Он развернул свиток, демонстрируя аккуратную карту. На темно-коричневом пергаменте белыми чернилами был нарисован план: у верхнего края горы, у нижнего лес, а по центру находился ни то дворец, ни то очень своеобразный дом. Вокруг него были расставлены странные конструкции, походя на зловещих насекомых, чьи жала вгрызались в землю. Карты испещряло множество подписей с ностэрийскими рунами, но сразу же под ними красовался перевод на всеобщем.

— Мавфал Тис, — прочла Биара.

— Именно, — довольно подтвердил Фатрис. — Его возвели сотни лет назад ради того, чтоб изучить природу ностэрийской магии. Ты ведь слышала легенды о том, что здешние леса обладают собственной, не похожей ни на что силой?

Она утвердительно кивнула.

— Так вот, Мавфал Тис построили ради того, чтоб изучить ее. Они открыли, что источник силы лежит глубоко под землей, походя на сеть корней, опутывающих здешний край. Более того — ученые того времени оказались столь гениальными в своем открытии, что сумели не только отыскать источник силы, но и то, как добывать из него энергию — чистую энергию, можешь себе представить? Это как если бы маги сумели не просто использовать ману в качестве сырья, перерабатывая ее на все, что им вздумается, но стали бы аккумулировать ее, собирая в определенной форме — и тогда бы ману смогли использовать все! Оружие, изобретения, новые открытия — все это было бы возможным, обзаведись мы квинтэссенцией той энергии, что питает наш мир!

— Вы правы, это действительно открыло бы многие двери, — согласно кивнула Биара, увидев, как он выжидающе смотрит на нее.

— О да, «открыло многие двери» — что за чудесная формулировка! — обрадовался лорд. — Доступ к подобному и впрямь мог бы многое изменить, вот только есть одна проблема…

— Что случилось с теми, кто возвел Мавфал Тис?

— Зришь в корень, — мрачно подтвердил Фатрис. — Создатели исчезли, никто не знает, что с ними стало и куда они подевались. Из летописей и документов, которые я смог обнаружить, получалось, что они попросту взяли, да оставили свое детище, разъехавшись по миру. Само собой, меня это совсем не убеждает, но сейчас речь не об ученых древности, а о том, что они оставили после себя.

— Вы хотите узнать, как они добывали энергию? — спросила Биара, позволив себе встрять до того, как лорд был к этому готов — маленькая прихоть, стоившая его раздраженного взгляда, но она ни о чем не жалела. Пускай видит ее вовлеченность, пускай поверит в ее интерес — учтиво поддакивающие подхалимы имеют свойство быстро надоедать, а вот те, кто позволяет себе говорить на равных…

— Неверно! — дернул головой Фатрис, подкрепив этот жест резким взмахом руки. Впрочем, тут же его взгляд смягчился, в глазах зажегся неподдельный азарт голодного до знаний ученого. — Что, если я скажу тебе, что все это время Мавфал Тис продолжал добывать энергию, накапливая ее в бесчисленных запасах?..

— Неужели? — с неподдельным удивлением отозвалась Биара.

— Да, да! Инжекторы продолжают работать — в этот самый миг, как мы с тобой говорим! Они непрестанно вытягивают энергию, запечатывая в специальных кристаллах — на подобии тех, которыми пользуются маги для своих заклинаний.

— Но что станет, когда кристаллы кончатся? Куда они будут девать лишнюю энергию?

— Эти вопросы меня не заботят. Куда больший интерес представляют кристаллы, в которых собрана сила. Видишь ли, создатели Мавфал Тис позаботились не только о том, чтоб их детище стояло веками и работало долгие годы, но и чтоб оно не подпускало к себе чужаков. Древние механизмы, чьи технологии были утрачены очень давно, — еще один повод приглянуться к Мавфал Тис внимательней, изучив вдоль и поперек. Они не подпускают никого к себе. Стоит пересечь черту в две сотни хвосстов, как инжекторы прибегают к своим же накопительным кристаллам, выстреливая мощным разрядом энергии — таким мощным, что магам с их заклинаниями и не снилось!

— Кажется, я начинаю понимать, в чем здесь проблема… — пробормотала Биара. — Вы уже пытались к ним подобраться, не так ли?

— Разумеется, я пытался! — раздраженно ответил Фатрис. — Но толку никакого! Ни маг, ни человек, ни гном не может приблизиться к конструкциям. Мы пробовали разные способы: подкоп, подобраться к ним с воздуха — ничто не помогло. Тут нужен иной, совсем иной подход.

— И вы считаете, что я могу преуспеть?..

— Антимаги не похожи на других людей с точки зрения энергий. Мне кажется, именно так конструкции вычисляют чужаков — наблюдая за ее потоками. Как бы объяснить… Маги и волшебные существа являются темными пятнами в ярком зареве окружающих нас сил. Обычные люди — ни то, ни другое, они такие же темные пятна, как маги, но не могут при этом взаимодействовать с энергией вокруг себя. Что же до антимагов, то вы являетесь источником своей же силы. Вы подобны факелам, излучающим свет в и без того ярком мире.

— Если прибавить к этому мой дар, получается, что у меня есть шанс добраться до ваших конструкций, — заключила Биара.

Фатрис кивнул.

— Так я считаю. Сейчас Мавфал Тис кишит моими людьми, но никто из них не способен подобраться к конструкциям ближе, чем на две сотни хвосстов.

— Ваши люди… Красавчик Дес входит в их число?

— Да, однако это не имеет никакого отношения к твоей задаче.

— Конечно, милорд. Конечно…

Неспешно отпив чай, она оглянулась на раскинувшийся под ними зал, обдумывая услышанное. Ситуация была непростой. Биара не горела желанием помогать лорду Фатрису, в особенности с его алчным подходом к «знаниям». Он был человеком специфичным, человеком опасным — от таких следует держаться подальше и молиться, чтоб они о твоем существовании даже не узнали.

«Вот тебе и вышло боком то выступление» — горько подумала она. — «Следовало слушать Хьюго. Всегда следует слушать Хьюго — когда же я наконец этому научусь?..»

Биара тоскливо вздохнула, как вдруг ее глаз заприметил движение внизу. Вдоль главного зала шли арочные коридоры, походя на кружевную окантовку. Ей показалось, или в одном из них она увидела лицо… Хьюго??? О небеса, это и вправду он! Биара пораженно уставилась вниз, узнав не только его очертания, но и маячившую позади Кириан, и даже щуплый силуэт мелкого паршивца. Что они делают здесь, почему Хьюго выглядит таким изнеможенным?..

«О нет…»

Она перевела взгляд на Фатриса, с ужасом осознав, что он тоже заметил их. Глаза лорда гневно округлились. В тот самый миг, когда он прокричал: «Стража! В доме чужаки!!!», Биара вскочила на ноги. Схватив в руки стул и прикрываясь им на подобии щита, побежала в сторону охранников. Сейчас лишь они стояли между ней и злосчастным рычагом, отвечающим за лестницу — без нее она не сможет воссоединиться с остальными.

В первого охранника, что бросился ей наперерез, Биара швырнула стул. Не ожидавший подобного, он попытался увернуться, приняв удар на левый бок. Отброшенный стул улетел в сторону, врезавшись в бортик. Вдоль стекла поползла паутина, посыпались осколки. Прежде, чем охранник успел сообразить что-либо, Биара поднырнула под его руку и столкнула вниз. Потеряв равновесие, он беспомощно взмахнул руками, попытавшись ее ухватить, но безуспешно. Коротко вскрикнув, мужчина рухнул.

Не успела Биара сделать и шага в сторону рычага, как на ее пути возник второй охранник с саблей наперевес.

— Она нужна мне живой! — рявкнул Фатрис.

Если охранник его и услышал, то не подал виду, угрожающе надвигаясь на нее. За неимением другого выбора, Биара медленно пятилась, судорожно пытаясь отыскать взглядом хоть что-то, способное дать ей преимущество. В поясницу болезненно уперся край стола. Оглянувшись, она увидела на другом конце покрасневшее от злости лицо лорда.

— Чего же ты ждешь?! Хватай ее!

Охранник протянул руку, попытавшись схватить ее локоть, но так и не успел — Биара схватила фарфоровый чайник, из носика которого поднимался пар, и что есть мочи ударила им по голове противника. Тот неуклюже заслонился руками, пошатнувшись: чайник с треском разбился о руки, ошпарив ладони, шею и щеку. Пользуясь его замешательством, Биара снова метнулась вперед, но не сумела сделать и двух шагов, как ее схватили за наручник на запястье. Шипы теоникса плотоядно вгрызлись в плоть. Тут же ее резко одернули назад, отшвырнув в сторону. Потеряв равновесие, Биара прокатилась по полу, больно оцарапавшись об разбросанные осколки и врезавшись спиной в пока еще целый бортик. Послышался хруст стекла.

В голове гудело от падения. Не успела она прийти в себя, как ее грубо схватили за одежду, подняв ввысь. Оторванный бисер зазвенел, градом осыпаясь на пол. Биара схватилась за руки нападающего, пытаясь вырваться, но безуспешно — он был слишком силен. Когда перед глазами перестало плясать, она увидела лицо второго охранника, наполовину покрасневшее от ожога.

— Не упусти ее, я позову стражу, — послышался вдалеке голос Фатриса. — Клянусь, когда нужно, в этом доме никого нет рядом! Неприемлемо!!!

«Только не это!» — ужаснулась Биара. Разбежавшиеся после падения мысли мгновенно собрались в кучу.

Извернувшись, она что есть мочи лягнула охранника. Почувствовав, как его хватка ослабла, немедля ударила раскрытой ладонью снизу вверх по носу. Тут уж он не выдержал, застонав от боли и согнувшись пополам — нос был куда более уязвимой болевой точкой, чем принято считать. Вырвавшись, Биара вытянула из волос длинную шпильку, вогнав ее в изгиб между шеей и плечом охранника.

Раздался страшный вскрик, но она не слушала, метнувшись к рычагу. На пути вырос лорд Фатрис, сжимая в руке ее же стилет. Накинувшись на него с яростью дикой кошки, она попыталась вырвать оружие. Лорд оказался куда крепче и сильней, чем ожидалось от худого старика. Оттолкнув Биару так, что она врезалась в ближайший бортик и едва не опрокинулась вниз, он с невероятной прытью подскочил к ней, схватил за волосы и ударил головой о стекло. Один раз, затем другой, третий. Гневно зарычав, она попыталась оттолкнуть его ногой, но промахнулась. Ударив локтем, ей повезло чуточку больше: Фатрис схватился за разбитую скулу, а когда попытался ударить в ответ, она увернулась, и он попал прямо по перегородке. Стекло не выдержало, лопнув и осыпавшись. Биара едва успела прикрыть лицо, спасаясь от острых обломков.

Лорд Фатрис взвыл, держась за окровавленную, а вдобавок ушибленную руку. В его глазах разожглась животная ненависть. Больше ему было не до Мавфал Тис, не до научных открытий и амбиций — единственным желанием, жгучим и неуемным, было прикончить Биару. Не сказав ни слова, он занес стилет, тотчас же ударив.

В отчаянной попытке защититься, она схватилась за лезвие. Металл распорол кожу, он жалил и жег, впиваясь все глубже. Из груди вырвался болезненный крик, из глаз брызнули слезы, но Биара не посмела отпустить — острие целилось прямиком ей в шею, с каждым взмахом придвигаясь все ближе. От напряжения руки свело судорогой, а боль была такой, что даже крик не мог ее унять. Последним, самым мучительным рывком она попыталась отвести клинок, резко дернув им в сторону — Биаре показалось, что она слышит скрип собственной кости.

Оглушительно звякнув, стилет впился в деревянный пол, пройдя в волоске от ее шеи. В это же время она со всех сил ударила ногой по Фатрису. Старик надсадно крякнул, завалившись на бок. Не давая ему опомниться, Биара ударила еще раз, и еще, толкая в сторону зияющего проема и поджидающего снизу мраморного пола. Противник застонал, раззадорив еще больше. Повинуясь яростному запалу, Биара умудрилась встать на колени и, не взирая ни на разрезанные ладони, ни на ушибы, схватила его за сюртук, вытолкнув наружу. Беспомощно застонав, Фатрис попытался ухватиться за ускользающий пол, но под пальцами струилось одно только стекло, разбитое на сотни блестящих осколков. Поняв, что падает, он в ужасе вскрикнул. В следующий миг крик оборвался, прерванный глухим ударом.

Отползя от края, Биара попыталась встать, но тут же оступилась, повалившись на четвереньки. Ноги ее не держали, руки — тем более. Стоя на локтях, глядя на ладони, превратившиеся в сплошное месиво из крови и плоти, она содрогнулась. Вниз покатились слезы, в которых собралось все пережитое: страх, усталость, шок и, конечно же, боль. Последняя была столь сильной, что Биара не сразу расслышала скрип подымающейся лестницы. Растерянно проследив за ней взглядом и узнав приближающиеся очертания друзей, она попыталась встать, не желая показываться перед ними в столь плачевном состоянии.

Головокружение оказалось нещадным, но силой воли она сумела выстоять, не повалившись обратно. Когда остальные наконец-то поднялись, выбежав к ней, Биара с трудом выдавила улыбку, которая едва не увяла, стоило ей завидеть измученное лицо Хьюго. Вблизи он казался еще более осунувшимся. От волнения Биара позабыла о собственных ранениях. Чтобы не молчать, она сказала:

— Напомни в следующий раз, что к твоим советам всегда следует прислушиваться. Если злишься на меня, то вполне заслужено, я готова прямо сейчас выслушать все твои…

— Хвала небесам, ты цела! — воскликнул он, оборвав ее фразу. В следующий миг Биара уже была в его объятиях.

— Я… что?.. — беспомощно отозвалась она, ничего не понимая. Руки опустились, затем, с небольшим колебанием, обняли в ответ: осторожно, чтобы не касаться окровавленными ладонями.

Хьюго прижал ее так крепко, что она чувствовала его сердцебиение. Быстрое, тревожное. Испуганное. Биара уткнулась лицом в плечо, пытаясь успокоить не только его, но и себя.

— Я нашел ключ! — радостно воскликнул Эйнор, подбежав к ним и нарушив всю трогательность момента.

— Так значит, ты не только закрывать их умеешь? — холодно осведомилась Биара, нехотя отстранившись от Хьюго.

Мальчишка вжал голову в плечи. Подавив вздох, она протянула ему ладони. От их вида он побелел как мел, но тут же взял себя в руки, послушно провернув ключ в каждом из наручников. Щелкнув, те отворились, обнажив под собой бледную кожу, усыпанную красными ранками от острых шипов. Биара вздохнула, глядя на свои руки. Они всегда были ее главным оружием, служа рукоятью, направляющей огненные чары. Все указывало на то, что ей придется заново переучиваться. В который раз.

— Эй, огнеголовая, угадай что? — бодро откликнулась Кириан. — Теперь мальчишка может меня слышать — а значит, нам больше не нужно везде таскаться вместе только потому, что ты единственная, кто меня понимает.

— А я думала, мы всегда вместе, потому что между нами связь…

— Да-да, и это тоже, — раздраженно взмахнула хвостом рысь.

— Пойдем, — произнес Хьюго, придерживая ее под руку, тем самым позволяя на себя опереться. — Не известно, сколько еще в этом доме охранников, не говоря о городской страже, что может в любой миг сбежаться на шум.

— Да, — устало кивнула Биара, с готовностью принимая его помощь. — Пойдем…

Лес поприветствовал шелестом листвы и прелым запахом шишек. Она замерла, наслаждаясь тем, как ветер расчесывает ее волосы, нежно вплетая в рыжие кудри иголки и крохотные листья, сброшенные лисохватами и синедубами около оборота назад. Над головой вспорхнули две птицы, продолжая на лету переругиваться между собой.

Улыбнувшись им вслед, Кириан в последний раз провела ладонью по шершавому стволу багряной сосны и побежала в ту часть леса, откуда раздавался гул множества голосов: они шумели ничуть не хуже ледокрылов в пору гнездования. Ее шаг был легок и бесшумен, она бежала едва касаясь земли — проворно, словно была кроликом или преследующей его лисой.

«Нет, не лисой. Дикой кошкой, хранительницей леса. Рысью».

Мчась наперегонки с ветром, подбрасывающем вверх сухие листья, Кириан ловко огибала знакомые с детства кусты, перепрыгивала коварно затаившиеся коряги и ныряла в самые неприметные тропинки, пользуясь наизусть выученными маршрутами, о которых знали немногие. Шум становился все громче, лесная прохлада вытеснялась теплым запахом костра. Ускорившись, она преодолела последний отрезок пути — укромную мховую рощу — и очутилась посреди широкой поляны, подпираемой могучими синедубами и ветвистыми елями.

Некоторые обернулись, приветствуя ее коротким кивком, другие просто не заметили, увлеченные празднеством вокруг. Вежливо кивая в ответ, Кириан важно прошла вдоль толпы. Деревянные звериные маски провожали ее взглядами, их глаза сверкали в свете костров. Чувствуя на себе всеобщее внимание, девушка затрепетала: она любила быть в центре событий, но кто посмеет ее за это винить? В конце концов, сегодня ее день и только ее.

Гордо вздернув подбородок, Кириан приблизилась к ровному кругу, расчищенному от шишек и листвы. Босые ноги ступили на чистую землю: так странно было не чувствовать привычных иголок под ногами. Ее ступням, огрубевшим от долгих оборотов, проведенных за исследованием леса и охотой, стало беспокойно от этой излишне ровной поверхности.

В центре круга ждала невысокая женщина в маске совы. Ее темные глаза блеснули, но от слез ли, Кириан не могла знать. Когда она заговорила, голос звучал твердо, но не без теплых ноток, пронизанных материнской добротой:

— Приветствую, дитя! Этим днем ты достигла зрелости, а значит, можешь бросить вызов самому лесу, чтобы доказать Матери и всем нам свою готовность из ростка превратиться в полноценное древо!

Женщина обернулась к остальным, бойко вопросив:

— Что скажете, дети леса? Она готова к испытанию?

Толпа радостно загудела в ответ — Кириан все любили. Она была истинной дочерью этих земель. От их ободрительных криков на лице расцвела широкая улыбка: она почувствовала себя как никогда единой с племенем.

— Росток готов стать древом? — в последний раз вопросила женщина-сова и, заслышав ответный крик, удовлетворено кивнула. Вновь повернувшись к Кириан, произнесла: — Всю жизнь ты грезила о том, чтобы стать хранительницей леса. Ты тренировалась, училась слушать его и толковать, оборонять и лелеять, растить и опекать. Скажи мне, Кириан: намерения твои остались прежними?

— Да, старейшина Эльва. Я готова.

Женщина кивнула, сделав жест одному из соплеменников. К ним подошел мужчина в маске волка. В его руках лежал широкий сундук, пахнущий свежей смолой. Торжественно отворив его, Эльва достала еще одну деревянную маску, покоившуюся на подушках из мха. Когда она обернулась к Кириан, сердце девушки затрепетало: на нее смотрели темные прорези маски, которой чьи-то умелые руки придали облик рыси. По бокам торчали зазубренные бакенбарды, на макушке — треугольные уши с кисточками.

— Прими дар детей леса, Кириан, и стань одной из нас, — произнесла Эльва, взявшись за два темных ремешка, служащих для того, чтоб удерживать маску на голове.

Девушка с готовностью склонилась, едва не вздрогнув, когда лица коснулась заботливо отполированная древесина. В ноздри ударил запах смолы, железа и мха. Ощутив, как на затылке затянулись ремни, Кириан медленно подняла голову, глядя на мир сквозь широкие прорези. Маска оказалась не очень сподручной, но девушка убедила себя в том, что ей удобно как никогда — будто она в ней родилась.

— Кириан, — произнесла женщина-сова. — Ты выбрала себе роль хранительницы леса, но прежде, чем станешь ею, придется доказать, что ты достойна. Хранители леса — главные проводники между нами и волей Матери. Они призваны защищать окружающий лес любой ценой, будь то собственная жизнь или жизнь кого-то другого. Они преданы не друзьям, не семье и не детям — не мужьям, не женам и даже не самим себе, но Матери и ее потомкам. Ты готова принять на себя эту ответственность? Отвергнуть всех и вся, посвятив себя лесу и Матери?

— Да, — не колеблясь отвечала Кириан.

Женщина кивнула.

— Тогда прими свое испытание. Исполнишь его — и станешь полноправной хранительницей, еще одним древом в нашем лесу, его преданной защитницей и подругой. Слушай и внемли, Кириан: неподалеку от медвежьего кряжа был замечен вепрь. Он болен неведомым нам недугом: он зол, неутомим и готов разорвать все живое, что попадается на его пути. Многие звери стали жертвами его неукротимой ярости, а двое наших собратьев едва не пали от безумного вепря. Он приносит вред лесу и всему живому — ты, как хранительница, обязана остановить угрозу и убить больное существо, обезопасив Мать и ее детей. Справишься — и станешь одной из нас.

— Я отправлюсь немедленно, — склонилась Кириан.

— Да будет легок твой шаг, — склонилась в ответ Эльва. — Ступай дорогой из цветов, как ступали твои предки и будут ступать потомки.

Отстранившись, она указала на расчищенную тропу, усыпанную самыми разными цветами: свежесрезанными и сухоцветами, лесными и полевыми, маленькими и большими, мягкими и колючими. Кириан смело ступила на ковер лепестков и соцветий, ведущий ее в недра темнеющего леса. Проводив ее взглядом, женщина-сова шепнула вслед:

— Удачи, дочь.

По обе стороны от дороги стояли соплеменники, горячо приветствуя, подбадривая и напутствуя. Десятки деревянных масок в виде кроликов, волков, лисиц, кабанов, медведей, птиц и котов возбужденно переговаривались, радуясь за нее.

— Я до сих пор удивлен, что тебе не сделали маску какого-нибудь маленького зверька, — насмешливо подметил высокий юноша, чье лицо скрывала морда росомахи. — В облике воробья ты смотрелась бы куда естественней!

Его дружки, стоящие неподалеку, согласно загоготали. Кириан скривилась и, поскольку маска скрывала большую часть ее лица, решила подкрепить свое презрение словами:

— Даже воробей способен учуять то, как сильно от тебя несет чужаками, Иворин. На твоем месте, я бы внимательней следила за тем, с кем водить дружбу — не ровен час, и остальные почуют этот смрад. Ты же знаешь, как это бывает в стае: чуть что, чужаков немедля выгонят вместе с теми, кто им потакал.

Сказав это, она скользнула взглядом по двоим, что стояли неподалеку от Иворина и его туповатых дружков. Их голые, неприкрытые лица уродливо белели на фоне остальных, походя на больной грибок посреди темной коры. Их одежды смотрелись нелепо: подпоясанные мантии, блестящие на солнце и привлекающие к себе столько ненужного внимания. Как только остальные согласились на их присутствие?

«Ничего, — мстительно подумала Кириан. — Как только я стану хранительницей и смогу говорить с Матерью, я сумею убедить ее в том, что чужаков надобно гнать прочь — вместе с Иворином и всеми, кто перед ними пресмыкается!»

— Удачи в испытании, воробушек, — оскалился юноша. Глаза, таящиеся за темными прорезями маски, зловеще блеснули. Морда росомахи показалась как никогда отталкивающей. — Смотри, как бы бешенный вепрь не заколол и тебя.

Кириан поспешила вперед, не оборачиваясь — они были того недостойны.

Дорога из цветов вывела ее к укромной рощице, где пели ночные птицы, а заросли волчегона приглушали шум со стороны поляны. Здесь же, у одного из древ, она обнаружила лук, колчан с десятком стрел, парочку ножей, метательный дротиков, сумку с припасами и прочую мелочь, что могла пригодиться во время испытания. Из всего этого Кириан взяла лишь лук со стрелами, удобный охотничий нож и пару ремешков, которыми подвязала платье таким образом, чтоб оно не мешало передвигаться. Она любила длинные юбки, но на охоте необходима скорость и ловкость. Сумку со съестным девушка тоже решила оставить — она всегда гордилась тем, что способна позаботиться о себе в лесу. Каков из тебя хранитель, если ты не в состоянии отыскать безопасное место для ночлега, согреться и раздобыть еды?..

Затянув потуже ремни на ногах и закрепив лук с колчаном, Кириан юркнула в сумеречный лес. Звезды над головой давно как зажглись, и никто не стал бы ее упрекать, реши она провести эту ночь здесь, в тепле лагеря, и отправится в путь на рассвете. Однако Кириан всегда любила хорошее испытание. Она не боялась леса, не боялась ночи — всю жизнь она провела под сенью его древ, и была такой же его дочерью, как и звери с растениями.

До медвежьего кряжа было два дня пути. Кириан планировала добраться туда уже к следующей ночи. Вначале она бежала по хорошо знакомым тропам, вдоль которых могла бежать в любое время дня и ночи с закрытыми глазами. Достигнув западных окраин, в которых ориентировалась уже не столь хорошо, отыскала укромное место неподалеку от кустов ежевики и уснула.

Проснувшись на заре, Кириан продолжила путь бодрой и отдохнувшей. На сей раз она бежала до тех пор, пока солнце не поднялось высоко в небеса. Собрав ягод и пожарив грибов на крохотном костерке, девушка отдохнула, пережидая самую жаркую пору дня в тени, и продолжила путь, как только солнце пошло на спад.

В следующий раз она остановилась лишь когда вдали появились очертания высоких песочных склонов: казалось, будто кто-то взял, да надрезал часть холма, обнажив все его внутренности, вроде камней, почвы и минералов. Верхушка казалась лохматой из-за густой поросли различных древ. Раньше в этих землях проживал очень большой и грозный медведь, но два лета назад он умер от старости. Территория освободилась, но название осталось прежним — «медвежий кряж».

Подняв глаза к небу, чтобы взглянуть первые звезды, Кириан удовлетворено вздохнула: она добралась до места к вечеру, как и планировала. Этой ночью придется позаботиться лишь о пище и ночлеге, а уже завтра, на заре, она отправиться искать бешеного вепря.

Без особых усилий выследив робкого кролика и убив его с одного выстрела, Кириан отыскала уютное место у кроны широколистника, усеянное мягким мхом и защищенное корнями, что будто для того и созданы, чтобы принять в свои объятия усталого путника. Утолив голод и жажду, девушка с улыбкой устроилась в лесной колыбели, уснув легким сном.

Поутру она отправилась вверх по склону, тщательно высматривая следы на земле. Ничего подозрительного не обнаружилось, но Кириан была терпелива — охота для нее не в новинку, как прирожденная хищница, она научилась соблюдать осторожность и выжидать.

Солнце выползло из-за туч, озолотив холмы. Трава радостно шепталась, деревья загадочно молчали. Кириан беззвучно ступала, изучая окружение. У березового молодняка неподалеку паслись косули, день или два назад. Об вон тот синедуб точил рога олень, а там, у зарослей малины, ночью спала лиса. Никаких следов кабанов, а уж тем более вепрей.

Раздумывая над тем, с той ли стороны кряжа она начала поиски, Кириан вышла к вершине и, сама того не заметив, углубилась в лес. Глаза ее продолжали выискивать следы вепря, но разум был занят другим: как давно он был замечен здесь? Могло ли оказаться так, что зверь ушел, и если да, то куда?..

Под ногой хрустнула ветка. Мысленно выругавшись, Кириан замерла, осматриваясь. Поблизости никого не было, а потому ее оплошность осталась незамеченной. Если задуматься, окружение было слишком тихим — настолько, что случайно треск маленькой ветки казался наравне с раскатом грома в безмолвной глуши.

Птицы не пели.

Утроив осторожность, Кириан продолжила путь, внимательно следя за тем, куда ступает. Поначалу лес казался самым обыкновенным — прежним, если бы не затаившаяся в нем тишина. Пройдя чуть дальше, ее глаз выцепил одну необычную деталь, невиданную ранее. Сразу на нескольких древах выросли странные наросты. Они пробивались изнутри, рассекая кору и вырываясь наружу в виде белых отростков, напоминающих ни то ветвистые рога, ни то кости.

— Что с тобой произошло?.. — пробормотала Кириан, подойдя к ближайшему дереву, и провела пальцем вдоль коры. К белому наросту она не спешила притрагиваться — в лесу были необходимы не только скорость и терпение, но и осмотрительность. Кто знает, что за болезнь поразила эти земли? Следует как можно скорей разыскать вепря и вернуться в деревню, рассказав обо всем остальным.

Едва она подумала об этом, как в кустах неподалеку раздался шум. Что-то тяжелое и громоздкое шевелилось, громко ступая тяжелыми лапами. Пригнувшись, Кириан укрылась за ближайшей сосной, хладнокровно выжидая, пока зверь покажет себя.

Спустя некоторое время кусты зашелестели пуще прежнего, и зелень расступилась, выпуская из объятий свирепого вепря, чья холка достигала ей до локтя. Выйдя на расчищенный участок леса, он замер, топчась на месте и зарывая землю острыми копытцами. Из-под нижней губы выпирали длинные клыки, щетина на загривке воинственно топорщилась, а глаза были налиты кровью, но не это было самым страшным — куда больше поражало то, что торчало из спины вепря. Сразу три ветвеобразных отростка вырывались из его плоти — точно такие же белые отростки торчали из деревьев, разве что эти были куда внушительней. Несмотря на зловещий вид, все они выглядели так, словно были продолжением тела вепря, а не истязавшим его паразитом.

Зверь грозно хрюкнул. Его нос непрестанно вздрагивал, фыркая и вынюхивая, пока не поймал нужный запах, указав в сторону Кириан. В последний раз зарыв копытом землю, зверь направился к ней. Будущая хранительница не испугалась — она была давно как готова. В ее твердой руке лежал лук, наконечник стрелы выглядывал из-за рукояти, готовый ринуться в бой.

Смело выступив из укрытия, девушка прицелилась. Завидев ее, вепрь воинственно подобрался, в последний раз зарыл копытом и кинулся вперед. Он успел сделать всего три шага прежде, чем его настигла стрела. Зло прожужжав, она впилась ему в глаз, войдя наполовину. Зверя отбросило, но он тут же поднялся на ноги, снова ринувшись на Кириан. Она едва успела отскочить, разминувшись со смертоносными клыками. Так и не настигнув ее, вепрь недоуменно помотал головой и развернулся, однако к тому времени девушка успела взобраться на узловатый синедуб.

Поняв, что жертва оказалась вне досягаемости, зверь гневно завизжал. Стрела продолжала торчать в его левой глазнице, но казалось, вепрь этого даже не замечал. Кириан в немом изумлении смотрела то на вздрагивающий наконечник стрелы, половина которой вошла в голову твари, то на вздрагивающие от его беснований отростки, скрипящие ничуть не хуже древесины. Она пребывала в растерянности, но долг был прежде всего: надлежало убить несчастного зверя, окончив его страдания и обезопасив лесных обитателей.

Заняв удобную позицию, Кириан наложила новую стрелу, целясь в вепря. Будто почуяв, что в него вот-вот выстрелят, он отчаянно взвыл, кинувшись в сторону рощи. Вторая стрела скользнула по воздуху, попав ему в глотку. Зверь споткнулся, но не упал. Недолго думая, девушка послала вслед ему еще три стрелы: две угодили в круп, а одна задела белые отростки на спине, надломив один из них. Завизжав, вепрь повалился. Истошно дергаясь и брыкаясь, он попытался встать, но не успел: охотничий нож Кириан легко пронзил его загривок, скользнув меж позвонков и перерубив в нем жизнь — теперь уже наверняка. В последний раз вздрогнув, зверь обмяк.

Она выдохнула, смахнув пот со лба. Руки и колени дрожали — к такому юная хранительница не была готова. Бешеные звери не вели себя так, как вел этот вепрь. Первая стрела должна была его убить — в этом она не смела сомневаться. Что же с ним произошло? Откуда эти наросты, почему они выросли на нем и на деревьях вокруг?..

Кириан окинула мрачным взглядом окружающий лес. Что бы здесь не творилось, это было не к добру. Об этом кричал разум и твердило сердце. Следовало сжечь труп несчастного вепря и как можно скорей вернуться в деревню, рассказав обо всем остальным. Теперь она станет полноценной хранительницей леса, а значит, именно на ее плечи ляжет обязанность разузнать, что же здесь происходит.

— О Мать, направь и защити нас, детей своих, — прошептала она знакомую с детства молитву. — Направь и защити…

Чутье подсказывало, что впереди ждут тяжелые времена.

Лес впереди выглядел зловеще. Не потому, что был похож на ведьминские леса из страшных сказок для детей. Не потому, что его деревья росли густо, не пропуская свет, отчего внутри постоянно царил мрак. Нет, этот лес был неотличим от остальных чащ Калор за исключением одного — в нем не пели птицы, не было и следа животных, а из-под земли торчали белые ветвистые наросты. Стоило зайти немного глубже, как они стали встречаться все чаще, не ограничиваясь одной только почвой: их можно было повстречать на других деревьях, растениях — даже камнях. Зрелище было одновременно чарующим и пугающим: белоснежные наросты походили на необычные растения, ставшие точно такой же частью леса, как и росшие в нем деревья.

Неуверенно сглотнув, Эйнор поспешил за остальными. Пока что он опасался приближаться слишком близко, но и отставать не решался — лес был слишком мрачным, а витающие в нем сущности и того хуже. Завидев позади уже знакомую вытянутую тень, мальчик ускорился, стараясь не оборачиваться.

— Снова тот призрак? — осведомилась Кириан, заслышав его торопливый шаг.

— Да…

— Как долго он следует за тобой?

— Слишком долго, — вздохнул Эйнор.

Сама того не желая, рысь вздыбила загривок: она не любила говорить о призраках и спрашивала о них лишь тогда, как он начинал слишком долго засматриваться в пустоту. Видя, как ей неприятна эта тема, он старался не упоминать о них слишком часто. В конце концов Кириан оставалась его единственным… ну, не другом, но хорошим знакомым, с которым всегда можно поговорить. Она была звеном между ним и остальными, а потому Эйнор хватался за нее изо всех сил, будто утопающий.

— Как считаешь, почему меня все еще не прогнали? — тихо спросил он, пользуясь тем, что остальные шли далеко впереди и не могли их слышать.

— Потому что мне нравится с тобой говорить. Это вносит некоторое разнообразие в мою повседневность, — фыркнула Кириан. Завидев, как он поник, раздраженно добавила: — Шучу я, шучу. На самом деле, я не та, кому следует задавать такие вопросы. У тебя есть ящер, у тебя есть огнеголовая — у них и спрашивай.

— Я боюсь, — бесцветным голосом отозвался мальчик. — Что, если я спрошу, а они тут же отправят меня восвояси?..

— Не спросишь — не узнаешь.

Запало напряженное молчание.

— Если хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед Биарой, — первой заговорила рысь.

Эйнор долго раздумывал над ее предложением.

— Нет, не стоит. Я должен сам спросить… Мне кажется, это будет правильно.

— Ты заговорил совсем как взрослый.

Нотки гордости в ее голосе разлились приятным теплом внутри, придав храбрости. Он решил, что обязательно поговорит с остальными этим же вечером. Но пока…

— Что ты думаешь об этом месте, Кириан? У тебя тоже от него мурашки?

— Если бы все было так просто, воробьишка, — с тоской ответила рысь. — Я впервые чувствую… нет — знаю, что мы на верном пути, однако что-то по-прежнему не так. Понимаешь, я не ощущала ничего подобного раньше, это словно… Как если бы… — Она надолго замолчала, подбирая слова. — Как если бы ты попал в место, где никогда не бывал раньше, но оно кажется тебе знакомым. Понимаешь, о чем я?

— Откуда ты знаешь, что не была здесь? Разве ты не утратила воспоминания вместе с человеческим телом?

— Все так! — раздражилась Кириан. — Но в то же время не совсем… Я узнаю эту магию, узнаю природу, но меня не покидает ощущение, словно что-то здесь не в порядке. Как если бы ты вернулся домой, но увидел, что все твои вещи переставлены. Обеденный стол перенесли на второй этаж, вместо кухни уборная, на месте полок с книгами стоит кровать. Теперь понимаешь?..

Эйнор не понимал, но все равно утвердительно кивнул, не желая ее разочаровывать.

— С того самого дня, как мы вошли в лес, меня не покидает это чувство, — продолжила она, взволнованно прижав уши. — Я узнаю его магию, однако что-то с ней не так, что-то…

— …Искажено? — подсказал мальчик.

— Именно!

— Надеюсь, Дух Матери сможет ответить на все твои вопросы, — вздохнул он, глядя на зловещие силуэты белых ветвей впереди.

— Я тоже на это надеюсь, воробьишка. Очень надеюсь.

Спустя полдня они набрели на приятную лужайку, до которой не успели добраться белые отростки, благодаря чему она выглядела наименее зловещей среди остального леса. Там и решено было остановиться. Пока остальные раскладывали вещи (точнее, раскладывал только Хьюго, пока Биара его морально поддерживала), Эйнор сиротливо слонялся между деревьев, стараясь как можно реже попадаться на глаза. Когда с приготовлениями было покончено и все разбрелись по делам, а Кириан убежала на охоту, сказав напоследок: «Я в тебя верю», он понял, что больше медлить нельзя — либо он спросит сейчас, либо никогда.

Первым, на кого обратился его взгляд, стал Хьюго, занимающийся приготовлением ужина. Эйнор все еще побаивался дракона, но ему казалось, что у Биары было куда больше причин прогнать его, а потому первым делом он подошел именно к Хьюго. Не переставая теребить в руках шарф, робко спросил:

— Я могу… остаться с вами?

Хьюго покосился на него. Как и прежде, его лицо не выражало ровным счетом ничего — словно мальчишки здесь не было. Когда Эйнор решил, что ответа не дождется, дракон проронил:

— Это решать не мне.

Больше он ничего не сказал, но проследив за его взглядом, мальчик увидел Биару, безуспешно пытающуюся призвать свою силу. Энергия возвращалась медленно и неохотно, поэтому ничего, кроме слабых огоньков, у нее пока не получалось.

Намек был предельно ясен. Ухватив шарф покрепче, как если бы тот стал его решимостью, Эйнор покорно поплелся на другой конец их временного лагеря.

— Серьга тебе не идет, — сообщила Биара, заслышав его шаги, но не обернувшись. — Если ты хотел выглядеть дерзко, попробуй повязать платок на голову или шею.

— Я пытался ее снять, но пока еще ухо слишком болит…

— И поделом тебе.

Биара наконец-то посмотрела на мальчишку. В отличии от Хьюго, она не держалась с ним холодно или отстраненно, но и прежнего расположения Эйнор не чувствовал. Что ж — и поделом ему. Сжав шарф так крепко, что на руках побледнели костяшки, а нити жалобно затрещали, он выпалил:

— Могу я продолжить путь вместе с вами?!

— А ты уже собрал подать для своего нового господина? — подняла бровь Биара.

— Я не… он не мой господин и больше никогда им не станет!

— Вот оно что, — хмыкнула она, отвернувшись. По тону сложно было понять, насмешка это или недоверие.

Эйнор молчал, не решаясь заговорить. Когда тишина затянулась, Биара покосилась на него, словно вспомнила, что он все еще здесь. Устало вздохнув, сказала:

— Раз хочешь, оставайся… — Она посмотрела на перебинтованные ладони, тихо хмыкнула и повернулась к нему, подмигнув: — Лишняя пара рук нам теперь не помешает.

Эйнор взволнованно обмер — это был первый раз, когда Биара заговорила с ним так же, как прежде, до поимки. Что-то в груди приятно затрепетало. Когда радость улеглась, он с запинкой выговорил:

— С-спасибо!

— Пока еще не за что, — безразлично пожала плечами Биара, возвращаясь к своей магии.

Не зная, куда себя деть, Эйнор до поры до времени наблюдал за ней. Она против его компании не возражала, хотя стала куда выразительней злиться, если ей что-то не удавалось. Когда Биара попыталась придать круглой огненной сфере форму, по привычке взмахнув рукой, то тут же болезненно скривилась. Светлая ткань бинтов покраснела.

Эйнор виновато потупился — это был не первый и не последний раз, когда она случайно тревожила раны. Жить, когда твои ладони полностью перевязаны и должны оставаться недвижимыми, было куда сложней, чем казалось на первый взгляд. Каждый раз, когда Биара болезненно шипела, морщилась и ругалась сквозь зубы, мальчик чувствовал на себе груз вины. Она еще ни разу его не упрекала — за это, в любом случае, — однако он все равно чувствовал себя виноватым.

Задумчиво поковыряв бревно, на котором сидел, Эйнор бесшумно шевелил губами до тех пор, пока не вспомнил нужные строчки. Вскочив, перебросил болтающийся конец шарфа через плечо и устремился в лес. Правда, стоило отойти от лагеря на десяток хвосстов, как его бодрость тут же поубавилась, но разворачиваться было поздно, а просить Кириан сходить с ним — трусливо.

«Все не так плохо, она росла неподалеку» — уговаривал себя Эйнор, опасливо поглядывая на бездвижные деревья — ни скрипа, ни шелеста они не издавали. Ему показалось, что лес замер подобно хищнику, выжидающему добычу.

Белые отростки расступились, обнажив ивовую рощу. Большинство деревьев не были поражены «искажением»: из их стволов не вырывались белые ветви, напоминая клинки, пронзающие вражескую плоть. Помотав головой, чтоб отогнать подобные сравнения, Эйнор подошел к ближайшей иве и, внимательно ее изучив, срезал несколько листов коры, орудуя коротким складным ножиком.

Вернувшись в лагерь, он взял маленький котелок, набрал воды, очистил кору и накромсал ее аккуратными ломтиками в закипающую воду. Никто не обратил на него внимания, но когда Эйнор подтащил бревно и сел, помешивая варево длинной деревянной ложкой, к нему приблизилась Биара.

— Что это ты делаешь?

— Настойку из ивовой коры. Она притупляет боль — с ней тебе будет намного легче.

— Притупляет боль? — недоверчиво переспросила женщина, заглядывая в котелок. — Откуда ты знаешь? В травнике такого сказано не было.

— Это не из травника, а из головы.

— В каком смысле?

Прочистив горло, Эйнор торопливо проговорил:

— Ничего себе! — искренне удивилась Биара. — И много ты таких стишков знаешь?

Эйнор нехотя повел плечами.

— Они помогают мне быстрей запоминать некоторые вещи. Какие-то из них для меня придумала мама, другие я сочинил сам.

— Например?

Немного подумав, он сказал:

Следом добавил:

— Неплохо! — хмыкнула Биара. — Думаю, так и впрямь легче учиться. Хотя, если речь идет о травах, то мне они и без того запомнились легко. Не то, чтоб я хвасталась…

— Но именно это ты и сделала, — прокомментировала Кириан, вынырнув из кустов.

— А ты не подслушивай! Это стало прекращаться в дурную привычку.

— За собой следи, — беззлобно огрызнулась рысь, приветливо боднув мальчишку. — Ну что, ты все еще с нами, воробьишка?

— Да, — смущенно отозвался он.

— Вот видишь, как я и сказала! — довольно заключила Кириан, игнорируя его сконфуженный вид. — Ты ей слишком нравишься, чтобы тебя прогонять.

— Чего-чего? — переспросила Биара.

— Ничего, — ответил Эйнор, бросив выразительный взгляд на рысь.

Котелок закипел, избавив его от дальнейших разъяснений. Осторожно взявшись за ручку через толстую шерстяную тряпку, он отставил посудину в сторону. Из нее выкатился густой пар, приятно пахнущий древесным соком.

— Когда остынет, выпей две кружки, — пояснил Эйнор, накрыв котелок крышкой, чтобы туда не налезли букашки. — Это не очень крепкий настой, но он должен смягчить боль в порезах.

— Хм-м… — протянула Биара, заинтересованно принюхавшись к содержимому котелка. — Надеюсь, на вкус оно не хуже, чем на запах.

— Ну как тебе сказать…

Договорить он не успел — живот исторг голодное урчание. Он не ел ничего с момента, как они остановились в той таверне из Высших Холмов. С тех пор Эйнор не осмеливался просить перекусов, и вообще старался держаться как можно дальше ото всех, опасаясь, что ему прикажут убираться прочь. Теперь же…

— Сходи к Хьюго, он как раз должен был закончить с ужином, — понимающе усмехнулась Биара. — Заодно и мне принесешь.

— Как ты собираешься есть? — нахмурился мальчик.

— А у меня что, нет рук? — притворно удивилась она, пошевелив большими пальцами, что были перевязаны точно так же, как и остальные ладони, но могли при этом свободно двигаться. — Разве что ты очень хочешь кормить меня с ложечки — перед таким рвением я готова уступить.

— Нет! — торопливо сказал Эйнор, развернувшись в сторону Хьюго.

— Вперед, он не кусается… разве что иногда, — хитро добавила Биара ему вслед.

Беззвучно выдохнув, мальчик вновь приблизился к дракону. Тот сидел, вычищая лезвие меча от засохшей крови, что осталась еще с той самой ночи, как они проникли в особняк. Нервно сглотнув, Эйнор спросил, с опасной поглядывая на сверкающий клинок:

— Биара попросила принести ей ужин…

На то, чтобы попросить порцию для себя, мужества не хватило. К счастью, Хьюго не собирался собственноручно вручать ему миску, отделавшись кратким кивком в сторону котелка побольше, откуда заманчиво пахло мясной кашей. Выдавив неразборчивые слова благодарности, Эйнор мигом оказался у посудины. Миски с деревянными ложками стояли тут же. Поспешно набрав полную тарелку для Биары и порцию поскромнее для себя, он торопливо поспешил вернуться к остальным.

Кириан, усевшаяся подле напарницы, не повременила поддеть:

— Ты так торопливо бежал, словно господин дракон погрозился сварить следующий ужин из тебя.

Биара прыснула, наблюдая за еще более смутившимся Эйнором, что угрюмо вручил ей миску, ложку и удалился восвояси. Правду сказать, ему не хотелось сидеть в одиночестве, но пока что так он чувствовал себя безопасней всего.

Остальные не стали его окликать.

Он наблюдал за тем, как деревянная ложка помешивает бледно-зеленое варево, находя в этом процессе умиротворение. Все, что позволяло на время отвлечься от мрачных мыслей и дать усталому разуму передышку, превращалось в своего рода ритуал.

— Варишь следующую? — полюбопытствовала Биара, подойдя ближе. В перебинтованных руках она удерживала кружку с точно таким же содержимым, что сейчас варилось в котелке.

— Угу, — буркнул Эйнор, не отвлекаясь от занятия. — Как настойка? Помогает?

— Не думала, что скажу это, но да — боль притупилась, и жить стало чуточку сносней.

— Я рад, что удалось помочь, — тихо произнес он. Вздохнув, заглянул в небольшой мешочек, лежащий тут же, неподалеку. — Боюсь, скоро собранные мной запасы кончатся и будет не из чего делать новые настойки.

— Разве мы не сможем найти новых ив по пути?

— Они уже встречались нам — я насчитал как минимум десяток — но все деревья были поражены искажением. Я бы не стал рисковать, используя их. Кто знает, из-за чего с ними это произошло, и как много яда осталось в коре.

— С этим трудно поспорить, — согласно кивнула Биара, оглянувшись.

Чем дальше они заходили в лес, тем чаще на их пути встречались деревья, покрытые белыми наростами. Ни то походя на ветви, ни то на рога, они вырывались из земли, древ, камней и зверей, ими обрастали скалы и холмы, лесостепи и поляны. Они были столь вездесущи, что лес переменил краски, отдавая загадочными сине-белыми тонами.

Эйнора их вид настораживал. Было что-то вопиюще неестественное в том, как переменилась природа. Он боялся притрагиваться к наростам, боялся готовить из них, спать рядом. Со временем их стало так много, что разминуться было невозможным: он спал на траве, покрытой налетом белоснежной паутины, случайно наступал на торчащие из земли ветки-рога, с хрустом их обламывая — звук был подобен тому, как ломается кость.

— Тебя что, они совсем не пугают? — вопросил Эйнор, неодобрительно глядя на то, как Биара толкает носком торчащий из березы нарост, проверяя на прочность.

— А чего мне их бояться? Палки как палки: не рычат, не кусают. Будь в них что-то опасное, мы бы не зашли так далеко.

— Может, они ждут момента, когда мы зайдем как можно дальше, чтобы схватить нас и…

— И что? — с улыбкой поинтересовалась она. — Съесть? Проклянуть? Разорвать на части?

Эйнор поежился, возвращаясь к помешиванию настойки.

— Выдохни, негодник — ничего эти палки тебе не сделают. Я говорю это не только потому, что так считаю, но и потому что… знаю. Верь или нет, за прошедшие годы у меня выработалось чутье к вещам, которых стоит остерегаться, и знаешь, что оно говорит мне сейчас?

Он пожал плечами, не отрываясь от котелка.

— Что этот лес — искаженный или нет — опасности не представляет. Чего действительно стоит опасаться, так это того, что за ним скрывается.

На сей раз Эйнор не сумел скрыть любопытства, подняв голову:

— В каком смысле?

— Ты боишься последствий, а остерегаться следует первопричины. Что-то сделало лес таким, и это «что-то» тревожит меня гораздо больше, чем торчащие отовсюду рога.

Сказав это, она от души пнула нарост, сломав его с протяжным скрипом. Образовавшийся обломок оказался полым ближе к середине — словно кость. От его вида Эйнора передернуло. Отвернувшись, он снял котелок с огня, поставив остывать, и, еще раз заглянув в мешочек с запасами ивовой коры, заметил:

— Боюсь, следующая настойка будет последней.

— Не страшно, — отмахнулась Биара, одним залпом осушив оставшийся в кружке отвар.

— Тебе совсем не грустно из-за того, что боль вернется?

— Мне достаточно и того, что на некоторое время ее удалось смягчить. Раны имеют свойство заживать, а значит с каждым днем они болят все меньше — если мне удалось пускай даже на пару дней облегчить себе жизнь, чем не повод для радости?

— Ну, если так на это посмотреть… — пробормотал Эйнор, отерев пот рукавом. Указав на отставленный котелок, скомандовал: — Выпей кружку как только остынет, а остальное я перелью в свободные мехи. Отвары лучше пить свежими, но пока что придется обходиться так.

— Угу, — протянула Биара, проводив его насмешливым взглядом.

Стараясь не оборачиваться и не слишком задумываться над тем, что именно в его словах ее развеселило, Эйнор поспешил укрыться за ближайшей пихтовой рощей, ощетинившейся белыми наростами ничуть не хуже ежа. Обычно он старался не уходить далеко от лагеря, но временами его охватывало жгучее желание скрыться ото всех: от чувства вины, что продолжала грызть даже несмотря на условное прощение Биары, от стыда перед Хьюго и страхом, что он ему внушал. В конце концов от…

— Не очень умно вот так отдаляться от лагеря, воробьишка. Не в этих землях так точно.

— А если мне все равно? — ощетинился Эйнор, даже не взглянув на рысь. — Пускай лес заберет меня — пускай! На большее я все равно не заслуживаю…

— Когда ты так говоришь, мне кажется, что ума у тебя не больше, чем у землеройки — а то и меньше! Землеройкам хотя бы присущ инстинкт самосохранения.

— А еще землеройкам не чудятся всякие ужасы, землеройки не боятся всего подряд, их не преследует немой пялящийся призрак, о котором они даже заговорить не решаются!

— Ты все еще ей не рассказал?

— Конечно же не рассказал! — еще больше распалился мальчика, пнув ногой ближайший нарост. — Как я могу говорить о таком? Я больше не часть вашей компании, Кириан! Никто не станет мне помогать после того, что я сделал — я сам по себе! Уверен, Биара не прогнала меня лишь из жалости. А ты говоришь, чтоб я стал надоедать ей со своими проблемами. Зачем кому-то помогать предателю вроде меня?

— «Предатель» лишь у тебя в голове, воробьишка. Если бы ты хоть на минутку перестал баюкать свое чувство вины и оглянулся вокруг, то увидел бы, что никто на тебя не злится… Ну, никто кроме Хьюго, но правду сказать, я и сама не знаю, что творится у него на душе. Однако знаешь, какой ключ неизменно ее открывает? Биара. Начни говорить с ней, и сможешь вернуть расположение ящера, раз уж оно так важно для тебя.

— Почему она вообще продолжает со мной общаться? Я не могу понять, что ей от меня нужно…

— Ничего от тебя не нужно! — фыркнула кошка. — Ничего, кроме искренности. Держа в себе все страхи и тревоги, далеко не уйдешь. Поделись ими с ней, и глядишь, она сможет подсказать нечто дельное.

Они остановились, выйдя к небольшому лесному озерцу. Со всех сторон его окружали ветвистые кроны, простирающие белые ветви вплоть до самой воды. Издалека казалось, словно они пытаются обнять водоем, но никак не могут до него дотянуться. Искаженные стволы отражались от прозрачной глади, что придавала их отражению легкого перламутра.

— Чего Биара ждет от меня? — проворчал мальчик, сев у травяного берега. — Зачем позволила мне остаться? Я не понимаю, это не дает мне покоя…

— Может быть, ей нравится окружать себя угрюмыми и ворчливыми мальчишками, что большую часть времени ходят с недовольными лицами? Раньше Хьюго отлично справлялся с этой обязанностью, но с годами он слишком размяк. Но вот ты — другое дело. Юный и глупый, колючий и дерзкий — многие девушки в восторге от таких!

— Фу! — скривился Эйнор, заглянув в воды озера.

Илистое дно покрывала бледно-желтая пленка с прожилками, из-за чего казалось, словно он смотрит вглубь волшебного самоцвета. Немного дальше из воды вырывались уже знакомые наросты. Рыбы в воде было не видать, но несколько раз краем глаза он заметил движение, где-то у самого дна…

Помотав головой, чтоб отогнать мрачные наваждения, Эйнор сосредоточился на своем отражении. Почти сразу вниманием завладело левое ухо и блестящая в нем серьга. Закусив нижнюю губу, он взялся за нее, попытавшись вытянуть. Метал, заросший только-только затянувшейся кожей, воспротивился, больно дергая за ухо и бередя рану, однако мальчик был настойчив. Повозившись еще немного, он сумел вытянуть злосчастную серьгу. В глазах стояли слезы, ухо болело и пульсировало, но впервые за многие дни он почувствовал на душе облегчение.

— Что будешь с ней делать? — поинтересовалась Кириан.

Эйнор замахнулся, намереваясь швырнуть серьгу в воды озера.

— Стой! Не спеши избавляться от нее так быстро.

— Почему это? — мрачно вопросил он, покосившись на нее.

— Потому что серьга досталась тебе не просто так. Это знак — символ. У нее есть своя история, пускай даже не очень хорошая. Не торопись так быстро расставаться с предметами, с которыми тебя что-то связывает.

— И что мне с ней делать?

— Не знаю, но выбрасывать не спеши. Подержи ее у себя, подумай. Если спустя несколько дней решишь избавиться, значит так тому и быть — главное, чтоб это было размеренным решением, а не импульсивным поступком.

— Это всего лишь кусок металла, совсем не драгоценного, — проворчал Эйнор, нехотя опустив руку.

— И тем не менее, он твой.

Обратно возвратились в молчании. Мальчик думал над словами Кириан, а та не спешила его отвлекать, оставив наедине со своими мыслями. Когда они вышли к остальным, ужин был готов, а Биара с Хьюго о чем-то беседовали. Заслышав их шаги, оба подняли взгляд: женщина посмотрела на Эйнора с хорошо знакомой улыбкой, а дракон лишь коротко взглянул, тут же безразлично отвернувшись.

Мальчик, согласно привычке, моментально потупился и ссутулился, желая стать как можно меньше и незаметней. Он не соврал Кириан, когда говорил, что чувствует себя лишним — он был уверен, что так оно и есть. Это чувство удавалось притупить лишь когда он готовил настойки, но вскоре у него не будет и этого.

— Не забудь взять себе еды, — напомнила Биара.

Вжав голову в плечи, Эйнор подошел к большому котелку. Судя по всему, остальные уже поели, поэтому он решился наполнить свою миску чуть больше, чем обычно: в последнее время он сильно недоедал, из-за чего был голодным и ослабленным. К счастью, никто не обратил на него внимания, поэтому мальчик поспешно юркнул прочь, сев по другую сторону от костра.

Поев, он ощутил прилив сил и приятное умиротворение, какого не знавал давно. Отставив грязную посуду, достал из кармана сережку, задумчиво осматривая со всех сторон, думая, как с ней поступить. Ответ снизошел на него внезапно, походя на своего рода озарение. Эйнор долго не решался, мялся и сомневался, но по итогу взял себя в руки и подошел к Биаре:

— Я, ну… В общем… Хотел отдать это тебе, — буркнул он, протянув железную серьгу.

Произошло неожиданное — он сумел застать ее врасплох.

— Мне? — переспросила она, недоверчиво поглядывая на блестящий кружок. — Почему?

— Не знаю, — честно ответил Эйнор. — Мне она больше ни к чему, вот я и подумал, что… — он замялся, не в силах подобрать нужных слов.

Вздохнув, Биара протянула руку, куда он поспешно опустил вещицу и удалился на свое прежнее место, подальше ото всех.

— И что прикажешь с этим делать? — тихо спросила она, повернувшись к Кириан.

— Прицепи на свой амулет — все равно ты ничего интересного на него не повесила. А так будет своего рода памятка.

— Памятка чего? — криво усмехнулась Биара.

— Тут уж сама решай.

Вздохнув, она последовала совету рыси, подвесив сережку на тонкой петельке. Та закачалась, походя на самое настоящее украшение.

Не зная, чем себя занять, Эйнор пошарил по карманам, затем подобрал с земли прутик, принявшись чертить бессвязные линии. Довольно скоро ему это наскучило, и он оглянулся, прикидывая, что бы нарисовать. Это оказалось ошибкой, ибо почти сразу его пленили многочисленные образы самых невообразимых существ, которые одновременно были здесь и не были…

В последнее время тени становились настойчивей: игнорировать их было все сложней. Он видел бесформенных полупрозрачных существ, свисающих с веток, прыгающих вдоль леса и ползущих по стволам. Некоторые из них умели издавать звуки, другие могли менять форму или цвет. Какие-то отдаленно напоминали животных, какие-то вообще не поддавались распознанию. Но хуже всего был Он — темный и высокий, все время находящийся в поле зрения, наблюдающий издалека. Раньше Эйнор как мог старался избегать смотреть в его сторону, но образы существ становились все ярче, а очертания — все отчетливей. Он не был исключением.

— Куда это ты смотришь? — осведомилась Биара, вырвав его из отупляющего омута, в который мальчик неизбежно погружался, стоило ему засмотреться на тени внимательней.

— Я… да так, никуда.

— Скажи уже ей, воробьишка. Чего ради оттягивать? — раздраженно встряла Кириан, что до этого сидела, вылизывая лапу.

— Рассказать? О чем это? — еще больше заинтересовалась Биара.

Вздохнув, Эйнор признался:

— После деревни призраков мне стало мерещиться… всякое. Вначале это были размытые пятна, затем я начал слышать Кириан.

— Погоди-ка, что еще за пятна?

— Когда мы тебя искали, он смог поговорить с духом, — снова отозвалась рысь. — Как, говоришь, ее звали?

— Я звал ее черноглазой леди, но Хьюго сказал, что это была нэйка, речной дух.

Он покосился на дракона, как бы ища подтверждения своих слов, но тот лишь пожал плечами. Смущенно почесав шею, Эйнор продолжил:

— С каждым днем эти видения… эти духи крепнут, становятся более отчетливыми — мне все сложнее их игнорировать.

— Игнорировать? — переспросила Биара. — Что за глупости! Ты не сможешь их все время игнорировать. Раз теперь ты их видишь, нужно научиться с этим жить.

— Но…

— Никаких «но»! — строго прервала она. — Игнорируя проблему ты ее не решишь. Эти духи доставляют какие-то неудобства? Помимо того, что просто существуют?

— Нет, духам до меня нет никакого дела — у них свои интересы. Всем им я безразличен. Всем, кроме одного…

Эйнор поднял глаза, но едва завидев угловатый силуэт, тут же опустил, не желая вновь ловить на себе немигающий, пронзительный взгляд.

Заметив, как мальчишка ссутулился и поник еще больше, Биара назидательно произнесла:

— Ты должен научиться с ними сосуществовать. Прекрати дергаться и отводить взгляд: представь, что они — такая же часть мира, как и все, что окружало тебя раньше. Вроде зверей или растений. Ты не трогаешь их, а они не трогают тебя — и все живут в мире. Прими тот факт, что отныне ты видишь духов. Давай же, посмотри на них!

Судорожно вздохнув, Эйнор нехотя повиновался. Духи обрели еще более четкие силуэты — их было почти не отличить от настоящего мира. Он проследил взглядом за одним, затем стал наблюдать за вторым.

— Если тебе так будет легче, попробуй их описать, — предложила Биара. — Расскажи кто тебя окружает и что они делают.

— Их очень много…

— Тогда опиши мне тех, кто больше всего привлекает внимание.

Покорно вздохнув, Эйнор начал:

— Я вижу полупрозрачного духа с пурпурным отливом, он похож на плоского червя. Он плывет по воздуху, забавно шевеля телом, будто крыльями. А вот, неподалеку, на дереве сидит еще один. У него шесть рук, три из которых удерживают ветку, позволяя ему свисать. Он почти не просвечивает, его тело гладкое и красное, а на месте головы три черные точки… Только что, вон в тех кустах, — Эйнор указал рукой им за спины, — пробежал еще один дух. Он был похож на косулю с руками вместо рогов. По центру лба у нее находился единственный глаз, и он был вертикальным, словно кто-то его перевернул. Когда этот дух пробежал, на земле остались ярко-голубые следы.

— Очень хорошо! — похвалила Биара. — Видишь, все не так страшно: рассматривать их очень даже интересно. Правду сказать, я немного тебе завидую.

— Не все из них выглядят безобидно, — глухо возразил мальчик, старательно избегая смотреть в сторону высокого силуэта. — Один из них преследует меня каждый день, куда бы я не отправился. — Эйнор поежился, обняв себя за плечи. — От мысли, что он где-то там, стоит и смотрит, я не могу спать по ночам.

— Опиши мне его.

Мальчик остервенело покачал головой.

— Нет. Я не могу. Мне слишком страшно. Я не хочу.

На глаза навернулись слезы. Желая скрыть их, Эйнор украдкой вытер лицо рукавом.

— Послушай, если бы этот дух хотел тебе зла, или… мог сделать что-то плохое, то уже давно бы так поступил, — попыталась урезонить его Биара. — Ты не сможешь избегать его вечно: загляни своему страху в лицо, и увидишь, что все не так плохо. Поверь: незнание порождает куда больше ужаса. Ты можешь до последнего его избегать, но однажды тебе придется столкнуться с ним один на один. Лучше раньше, чем позже.

Эйнор продолжал бездвижно сидеть, замерев подобно статуе. Его руки тряслись, в груди разрослась бездонная пустота — он не мог ничего сделать, не мог поднять глаза и сделать как велено. Ему было слишком страшно.

Послышался вздох, затем шаги. Мальчик вздрогнул, ощутив за спиной движение: Биара села позади, скрестив ноги перед собой. Ее пальцы осторожно коснулись его плеч — так легко, словно и не было вовсе. До Эйнора донесся легкий запах трав и бинтов.

— Посмотри на него, — приказал ее спокойный голос. — Пока я рядом, он ничего тебе не сделает.

Вокруг них замерцал оранжевый обруч света. Его тепло приятно согревало и придавало уверенности. Шмыгнув носом, Эйнор наконец поднял взгляд, посмотрев на того, кто преследовал его все это время.

— Он очень высокий. У него тонкие руки и ноги, неестественно длинные. На них нет ладоней и ступней, они заканчиваются острыми шипами, походя на палки в частоколе. Его силуэт черный как лес, и какой-то… неравномерный. Словно его неаккуратно закрасили.

— Будто грифельным стержнем?

— Что-то вроде того…

— Хорошо, очень хорошо. Теперь расскажи, как выглядит его лицо.

— У него нет лица, — с заминкой произнес Эйнор. Слыша, как ломается его голос, Биара слегка стиснула плечи, напоминая, что все еще находится рядом, и он не один. Как ни странно, это подействовало. Сглотнув, мальчик продолжил: — У него нет лица, но есть два горящих глаза. В них нет зрачков, но я знаю, э-э… чувствую, что он за мной наблюдает.

— Что ему нужно от тебя? Ты можешь узнать?

— Я н-не…

Мальчик повторно затрясся, не в силах заговорить.

— Ладно, для первого раза достаточно, — поспешно отступила Биара, легонько встряхнув его, чтобы привести в чувство. — Ты большой молодец. Слышишь, негодник?

Эйнор кивнул, отвернувшись от высокого силуэта, продолжавшего безмолвно за ним наблюдать. По коже прокатился несуществующий холод, который не могли изгнать даже огненные чары Биары. В это самое время она поднялась, вновь сев на бревне, обок Хьюго.

— Со временем все уляжется, малец. Нелегко жить, когда привычный мир искажается новыми видениями, но с этим ты не в силах ничего сделать — остается лишь примирится с новой реальностью и сделать так, чтобы не раствориться в ней без следа.

Мальчик дернул плечом, не соглашаясь, но и не отрицая ее слов. Пока что речи Биары мало успокаивали. Куда больше ему верилось в то, что эта «новая реальность» поглотит его, нежели он сумеет к ней привыкнуть и хоть как-то со всем совладать.

— Хочу показать тебе одно место, — многообещающе улыбнулась Биара, поманив его за собой.

— От такого предложения сложно отказаться, — отозвался Хьюго, поднимаясь.

Они углубились в хитросплетение лесных чащ, над которым возвышался арочный свод из сросшихся веток, увенчанных наростами из белых рогов, темно-синими листьями и обрывками солнечного света, что пытался пробиться сквозь них. Впереди показалась роща, где росли низкие узловатые деревья с толстыми стволами и широкими кронами, усеянными пурпурными лепестками.

— Красиво… — заметил Хьюго, оглядываясь.

— Мы еще не пришли, — укоризненно отозвалась Биара, огибая перекошенные набок древа.

Поплутав среди древесного лабиринта еще с добрый десяток взмахов, они наконец вышли к утесу, где лес поредел, а на вершине гордо росло толстое дерево, чья крона расходилась посередине, образовывая широкую ложбинку, скрывающуюся за густой листвой. Видя, как уверенно Биара подошла к нему, поглядывая ввысь, Хьюго догадался, что именно сюда они все это время шли. Ложбинка была не очень высоко, где-то на уровне его роста, но у Биары были перебинтованы руки, поэтому он предложил:

— Тебя подсадить?

— Вот еще! Полезай первым и подай мне руку.

Пожав плечами, он без особых усилий взобрался на широкую впадину, образовавшуюся меж раздвоенного ствола — торчащие отовсюду ветки облегчали задачу. Оказавшись наверху, Хьюго протянул ладонь, ухватив Биару чуть повыше локтя. Примерившись, она подпрыгнула и, отталкиваясь ногами от наростов на коре, быстро взобралась к нему. Некоторое время ей потребовалось для того, чтобы сесть и не свалиться при этом вниз — без помощи рук это было не так-то просто. Наконец, устроившись поудобней она облегченно выдохнула и гордо указала на открывшийся перед ними вид:

— Вот оно — то, что я хотела тебе показать! Правда, дух захватывает?

— Правда, — улыбнулся он, приобняв ее.

Внизу раскинулось море из крючковатых ветвей, покачивающихся вслед за дыханием ветра. Ниспадающие вниз лучи солнца заставляли «рога» вспыхивать, отчего казалось, будто те излучают внутреннее сияние. Перешептываясь и поскрипывая, они походили на волны из терния, смешивая в себе синий, белый, изумрудный и темно-красный цвета.

— Есть в этом что-то по-своему очаровывающее, — мечтательно вздохнула Биара. — Конечно, слово «искажение» звучит грозно, но я постоянно ловлю себя на мысли, что искренне наслаждаюсь тем, что оно сотворило. Эти белые ветки, торчащие отовсюду… в них заключена своя, потусторонняя красота. — Она повернулась к нему. Темные глаза, что приобретали вишневый отблеск при свете, возбужденно сверкали. — А ты как считаешь?

— Мне еще не доводилось видеть ничего подобного, — ответил Хьюго, с трудом оторвавшись от ее завораживающего взгляда, чтоб еще раз взглянуть на колышущееся вдали древа. — Этот лес выглядит не таким, как остальные. В нем есть своя магия — такая же неповторимая, как и других мест, подобных ему, — но с ней что-то не так.

— Эти белые ветки опасны?

— Не думаю. Они — лишь побочный эффект. Симптом чего-то большего.

— Симптом искажения, — хмыкнула Биара, беззаботно болтая ногой.

— «Искажение» не значит ничего до тех пор, пока не раскроется его истинная суть.

— Не занудничай раньше времени, мы ведь только пришли!

— Я думал, тебе нравится мое ворчание, — усмехнулся Хьюго.

— Иногда в нем есть своеобразное очарование, — подмигнула она. — Иногда… но не всегда.

На языке крутилось множество ответов, язвительных и не очень, но вместо них он предпочел прижать ее к себе покрепче. Биара смущенно хихикнула и потянулась к нему, намереваясь поцеловать. Дотянуться удалось лишь до шеи, и поцелуй пришелся чуть ниже подбородка.

— Ау! — тут же скривилась она, потирая губы тыльной стороной ладони, и по-детски пожаловалась: — Твоя борода колется!

— Могу сбрить, когда окажемся в ближайшем городе, хоть это и будет нескоро.

— Хм…

Биара осторожно дотронулась до его лица, изучая так внимательно, словно гном, пытающийся отличить настоящую драгоценность от подделки. Для виду она еще какое-то время важно хмурилась, осматривая его со всех сторон, чтобы в конце великодушно изречь: — Нет уж, пускай остается — мне нравится, как ты выглядишь с бородой. Ради такого я готова потерпеть.

Не успел Хьюго придумать достаточно остроумный ответ, как Биара добавила, с грустным вздохом проведя кончиками перебинтованных пальцев вдоль его волос:

— У тебя прибавилось седины: целая прядь побелела… Но знаешь, тебе идет. Мне нравится, в любом случае, — и, чтобы закрепить эти слова, поцеловала его в лоб, рядом с седой прядью. Отстранившись, настойчиво заглянула в глаза и спросила: — Как ты себя чувствуешь?

— С тобой намного лучше, чем без тебя.

— А если серьезно?

— Силы возвращаются. Медленно и неспешно, но возвращаются, — пожал плечами Хьюго. — С кристаллом Хиты стало чуточку легче, чем было до него.

Во взгляде Биары промелькнула ревность, но она быстро ее отогнала — будто и не было вовсе.

— Рада, что тебе легче. Постараюсь больше не попадаться разбойникам, заставляя тебя тревожиться понапрасну.

— Буду очень признателен.

— Послушай… — Биара замялась, старательно подбирая слова. — Пока я сидела в заключении, наедине с собственными мыслями, то успела многое обдумать… Ох уж это пребывание в плену, да?

Хьюго вымученно улыбнулся. Смущенно прочистив горло, она продолжила:

— Так вот, я долго размышляла об одной вещи, что никак не давала мне покоя. Во время наших ссор я всегда мысленно сопоставляю себя с прошлой Биарой — той, которой я была раньше. Понимаю, это может прозвучать странно, но прошу, дослушай: когда я не уверена в себе или своих поступках, когда делаю ошибки или думаю, что их совершила, меня не покидает чувство, что я делаю что-то не так — поступаю иначе, чем поступила бы она. Скажи… насколько я права? Поверь, я бы не стала спрашивать, если бы это не было для меня важно! Однажды, еще в Сивилии, после бала ты сказал мне кое-что, чего я никак не могу выбросить из головы. Ты сказал, что прошлая Биара никогда бы так не поступила, и с тех пор я постоянно себя с ней сравниваю, и временами это… опустошает.

Хьюго удивленно смотрел на нее, затем его взгляд затуманился сожалением — словно это ее слова задели его за живое, на не наоборот.

— В тот день я сказал большую глупость, Биара. Прости — я не знал, что это так сильно ранит тебя. Я не хотел… Прости.

— Просто скажи: насколько это правда? Я так устала постоянно задаваться вопросом, не оттолкнет ли тебя тот или иной мой поступок. Ну знаешь, прошлая Биара была доброй травницей, а теперешняя, как точно определил Эйнор, больше походит на злую колдунью. Мне постоянно кажется, что я все делаю не так, что я слишком другая, и что когда ты окончательно это поймешь, то покинешь меня, ведь… я не имею ничего общего с ней.

Разволновавшись, она умолкла. В уголках глаз блеснули слезы, и Биара поспешила опустить взгляд, желая их скрыть. С затаенным сердцем она выжидала ответа.

Хьюго долго обдумывал слова, и когда заговорил, в них не было прежней осторожности — он был так искренен, каким бывает лишь тот, кто обнажил свою душу:

— Не нужно сравнивать себя с кем-либо, а уж тем более с самой собой. Раньше ты была кем-то бóльшим, чем «добрая травница», как и сейчас и ты куда сложнее, чем «огненная колдунья». Все это — пустые слова, которые не могут передать и десятую частичку того, что ты из себя представляешь. Ты всегда была для меня загадкой, и останешься таковой. Как ни старался, я не мог тебя разгадать: ты была сложной, непредсказуемой, не поддающейся объяснениям… Раньше это пугало меня, но затем начало восхищать. И хотя я до сих пор не могу с уверенностью сказать о чем ты думаешь и как поступишь, одно я знаю в совершенстве: ты — та самая Биара, которую я полюбил многие годы тому назад. Ты меняешься, но душа твоя остается неизменной.

Не выдержав, Биара всхлипнула, а следом, в порыве чувств, обняла его так крепко, как никогда до этого. Хьюго и не подозревал, что в ней есть столько силы. Улыбнувшись, он обнял в ответ, бережно и мягко. Хватка Биары самую малость ослабла — ровно настолько, чтоб его ребра не трещали.

Ее волосы приятно щекотали лицо. Поцеловав их, он шепнул:

— Запомни раз и на всегда: я люблю тебя не потому, что ты добрая или злая. Я люблю тебя вопреки всему.

Биара растроганно шмыгнула носом — Хьюго счел это достаточным ответом.

— Я тоже люблю тебя, — наконец сказала она, управившись со слезами. — Люблю вопреки всему. Как видишь, даже перерождение было не в силах искоренить эти чувства. — Она хрипло хохотнула. — Как оказывается, влюбиться в тебя дважды — не самый плохой повод для смерти.

— Прошу, не делай так больше, потому как я до смерти боюсь снова тебя потерять.

От того, с какой тоской и печалью он это сказал, ее пробрала дрожь. Вмиг посерьезнев, Биара тихо пробормотала:

— Извини, я лишь пошутила. Обещаю: больше никаких перерождений и незапланированных смертей.

— Спасибо, — тихо отозвался Хьюго, поцеловав ее лоб.

— Твоя очередь! — серьезно произнесла она, сев так, чтоб их лица были на одном уровне.

— Моя?..

— Пообещать, что не будет никаких перерождений, исчезновений и так далее.

— Обещаю.

— Честно-пречестно?

— Да, — блекло улыбнулся он. Спустя миг едва слышно добавил: — Честно-пречестно.

Биара просияла.

— Вот и чудно! Раз с этим покончено, можно перейти к более интересной части… Я несколько стеснена в движениях, так что придется обходиться без рук, — прошептала она, осыпая его нежными поцелуями.

Хьюго не смог сдержать улыбки. Притянув ее ближе, с наслаждением зарылся в ее волосы, коснулся губами уха, затем шеи…

— Знаешь, чего мне не хватало?

— Есть у меня пара предположений, но я буду вежливой и оставлю их при себе, — хихикнула Биара, отстранившись. — Ну так, чего же?

— Твоего запаха.

— Моего запаха? — разочарованно переспросила она. — Умеешь ты быть романтичным.

— Уверяю, это очень романтично, — сказал он, заведя один из ее локонов за ухо. — До перерождения ты пахла лесными ягодами, утренней росой и сухоцветами. После него запах переменился вслед за тобой, став напоминать хвою, прохладный сумрак и полевые травы.

— Я еще могу понять лесные ягоды или хвою, но утренняя роса? Прохладный сумрак? Что это вообще должно значить? Как сумрак может иметь запах, а уж тем более прохладный? Конечно, людское обоняние ни чета твоему, но чтобы настолько…

— Это здесь не при чем, — улыбнулся Хьюго. — Дай-ка объясню. Закрой глаза.

Биара насмешливо фыркнула, но повиновалась.

— Представь, что ты пробудилась рано утром и вышла во двор. Солнце еще не показалось на горизонте, но небо уже начало насыщаться его светом: на нежно-лиловой глади все еще видны блеклые звезды. Ты стоишь на пороге, зябко кутаясь в плащ — вечерняя прохлада не желает уходить, продолжая удерживать землю в цепких объятиях. Неподалеку поют птицы — у тех из них, что щебечут с самого утра, самая прекрасная трель.

Биара вздохнула, все еще не понимая, к чему он ведет. Беззвучно хмыкнув, он притронулся двумя пальцами к ее правой щеке, неспешно проведя вниз.

— …Солнце лениво выползает из-за горизонта, и ты решаешься сделать первый шаг. Трава под ногами мокрая и холодная. Ты ежишься, но все равно продолжаешь идти вперед, любуясь пробуждающимся миром. Первые лучи пробороздили небо, золотистый свет неспешно проливается на сонную землю, согревая своим теплом.

Пальцы остановились у линии подбородка. Помедлив, он опустил их еще ниже, нежно проведя вдоль шеи. Биара взволнованно встрепенулась.

— Вокруг становится все теплее, первые капли росы начинают испаряться. Ты можешь почувствовать их запах, если захочешь, — Он коснулся ключиц, медленно двигаясь к правому плечу. — Роса нехотя исчезает, покидая шершавые листья и травинки. Солнце продолжает их нагревать до тех пор, пока они не просохнут. Влага испаряется, смешиваясь с запахом разогревающихся трав, свежести и пробуждающихся цветов — так и пахнет утренняя роса. Чтоб ее почувствовать, достаточно всего лишь прислушаться к окружению.

Рука замерла на правом плече. Прежде, чем Биара успела раскрыть глаза, он поцеловал ее в губы. Шумно выдохнув, она ответила на поцелуй, притянув его ближе.

— Ладно, признаю: ты умеешь быть романтичным.

Хьюго торжествующе улыбнулся.

— …Вот только, еще остался прохладный сумрак, — хитро подмигнула она. — Если не ошибаюсь, именно так я сейчас пахну.

— В том числе.

Биара возмущенно округлила глаза. Вначале она намеревалась ущипнуть его в отместку, совсем позабыв о порезах: стоило согнуть ладонь, как на бинтах проступили свежие пятна крови из раскрывшейся раны.

— Проклятье… — прошипела она, болезненно морщась.

Хьюго сочувственно погладил ее по спине.

— Со временем они заживут.

Биара кивнула, отвернувшись от перевязанной ладони.

— Итак, прохладный сумрак?..

— Прохладный сумрак.

Он вновь коснулся ее плеча, на сей раз с левой стороны.

— Ты прошла долгий путь. День был несносно жарким, твои ноги болят от усталости. Солнце коснулось горизонта — пора задуматься о ночлеге. Ты отыскала поляну: рядом с ней протекает ручей с прохладной, свежей водой. С одной стороны тебя защищает буковая роща, со второй — колючие заросли волчьей малины. Небо неспешно темнеет, удушливая жара вытесняется вечерней прохладой. — Палец споткнулся о небольшой шрам под левой ключицей. Бережно проведя вдоль него, Хьюго продолжил: — Ты устала, но долгожданный отдых уже близко. Тяжелые сумки, отягощавшие твои плечи, наконец-то сброшены. Поддавшись мимолетной прихоти, ты становишься босиком на мягкую траву, чувствуя, как она вытягивает жар и усталость из мышц.

Пальцы коснулись выемки между ключицами, поднимаясь вверх, любовно обводя плавный изгиб ее шеи.

— Ты садишься на поваленное бревно, наслаждаясь пением вечерних птиц — их песни самые мелодичные из возможных.

— Я думала, ты говорил то же самое про утренних, — ворчливо заметила Биара, не раскрывая глаз.

— Каждая из них прекрасна в отведенное ей время. На заре песнь ранних птиц прекрасней всех других, но когда наступают сумерки, ничто не сравнится с нежными голосами вечерних пташек.

Она покорно вздохнула, признавая его правоту. На краткий миг ее дыхание сбилось, ощутив касание на щеке.

— И вот тогда, сидя на шершавом бревне, окунув ноги в высокую траву, перемешанную с сухими иголками, ты ощущаешь его — мягкий, неосязаемый сумрак, выплывший из темных недр леса. Поначалу он может показаться пугающим, но присмотревшись ближе ты понимаешь, что бояться нечего: он ничем не хуже золотистой мглы, вдыхающей жизнь в спящую землю. У сумрака тоже есть цель — он должен остудить лес, выгнать из него духоту и позволить окружающим выдохнуть с облегчением. Он принес прохладу, способную даровать покой. Успокоить лес, усмирить его обитателей: одних приготовить ко сну, других позвать на охоту. Сделай глубокий вдох — что ты чувствуешь?

Биара не сразу поняла, что вопрос был адресован непосредственно ей. Немного подумав, произнесла:

— Воздух мягкий, прохладный, с прелым запахом остывающей коры, папоротников, мха и травы. Может быть, легкие нотки костра. Может, сырость ручья.

— Теперь ты знаешь, как пахнет прохладный сумрак. Видишь, для этого вовсе не нужно обладать особым чутьем.

Рука осталась на ее щеке, нежно поглаживая. В перчатках касание ощущалось не таким приятным, но Хьюго не хотел портить вечер, рассказывая об ожоге.

Поняв, что поцелуя не наступит, Биара растерянно открыла глаза. Встретив его взгляд, полный любви и признания, она зарделась. Решив выручить ее от смущения, Хьюго достал из нагрудного кармана овальную пластинку, переливающуюся от темно-рубинового до ярко-алых оттенков, и протянул со словами:

— У меня для тебя кое-что есть.

— О, ты все же смог ее просверлить! — просияла Биара, взяв чешуйку. Любуясь игрой света не блестящей поверхности, поинтересовалась: — Как тебе удалось это сделать?

— Секрет, — усмехнулся Хьюго, поцеловав ее в висок.

Радостно улыбнувшись, она разомкнула петлю на амулете. Сняв сережку, подаренную Эйнором, продела вначале чешуйку, а затем железное кольцо. Зрелище получилось интересным. Наблюдая за тем, как мерно раскачивается сережка на фоне темно-красной чешуйки, Хьюго произнес:

— Знаешь, я бы не удивился, если бы ты прогнала мальчишку.

— Мне будет слишком тоскливо без его веснушчатой физиономии. Кроме того, под предводительством Деса этот обалдуй совсем бы пропал. Что мы, зря все это время таскали его за собой, обучая уму-разуму? — подмигнула Биара.

Хьюго улыбнулся, ничего и не ответив.

— Теперь в его глазах ты самый настоящий господин дракон, — добавила она. — Грозный и очень страшный! За каждым разом, как ему нужно пройти рядом с тобой, он едва ли дыхание не задерживает от страха.

— Эйнору, чтобы бояться, многого не требуется.

— И то верно.

Вздохнув, Биара откинулась на толстый ствол, задумчиво болтая ногой.

— Ты думал о том, что будет после? Когда Кириан наконец обретет человеческий облик, и все такое…

— Шесть лун почти истекли, так что если ты не хочешь выслушивать несмолкаемые претензии Айвэн, нам следует сразу же отправиться в Черное гнездо.

— Ах точно, детишки! Со всей этой беготней я позабыла о них. Ну что ж, раз ты так боишься своей дочери, нам действительно необходимо прибыть туда как можно скорей, — и она шутливо толкнула его локтем.

— Я не боюсь Айвэн, — проворчал Хьюго, потирая бок. — Просто поверь мне на слово, когда я говорю, что ссориться с ней лишний раз — себе дороже.

Биара пренебрежительно фыркнула, давая понять, что ничуть не впечатлена. Тихо вздохнув, положила голову ему на плечо и, глядя на колыхающиеся вдали деревья, попросила:

— Расскажи мне о них.

Хьюго долго думал прежде, чем заговорить. Его взгляд был точно так же устремлен вдаль, заглядывая в незримые никому просторы.

— Об Айвэн ты уже слышала. Наша первая дочь страшная упрямица и прохвостка. Заговорит зубы любому и добьется желаемого чего бы ей это не стоило. Этим она очень напоминает мне Норнес, от которой Айвэн унаследовала не только внешние черты, но и не самый легкий характер. Вторую дочку зовут Энджела, она с детства была сорванцом, любила сражаться на мечах и лезла в драки, но вместе с тем любила учиться и читать сказки о пиратах. Сейчас она живет в Черном гнезде, изучая Восточное море и его обитателей.

Далее следует Корвин, чей спокойный нрав уравновешивает непоседливые черты сестер. Он никогда не говорит много и всегда обдумывает прежде, чем что-то сказать. Наверное, поэтому он оказался настолько талантливым магом, так что его приняли в свою обитель лесные эльфы, позволив притронуться к вседреву и узнать его секреты.

— Маг? Как здорово.

— Последними идут близнецы, Аркелл и Кифра. Эти двое целиком удались в тебя, жадные до знаний и влияния. Когда они родились, мы пребывали в Ностэрии, а потому с твоей подачи, а также царящем в Империи восходе науки и пристрастию к инженерии, близнецы принялись изобретать мелкие механизмы, что с каждым разом становились все сложней и сложней. Как и в детстве, Кифра с Аркеллом по сей день неразлучны, разрабатывая для императора разнообразные диковинки, оружие и машины, пользуясь немалым влиянием при дворе. Многие зовут их одними из самых выдающихся изобретателей нашего времени.

Биара присвистнула. Немного подумав, пробормотала:

— А я-то все гадала, почему эти имена кажутся мне знакомыми… О них вспоминал лорд Фатрис, представляешь? Старый безумец был очень возмущен тем, что Кифра с Аркеллом пренебрегли его приглашением.

— Приятно знать, что хоть иногда они умеют распознавать с кем стоит связываться, а с кем нет.

— Это что, недовольство в твоем голосе? — с притворным изумлением воскликнула Биара.

— Скажу так: слава слишком быстро вскружила им голову. Все восхищались ими, а потому Кифра с Аркеллом обрели те черты, которые я надеялся никогда в своих детях не встретить. Они водят знакомство с людьми, от которых я бы держался подальше, с головой погружены в дворцовые интриги Империи. Это опасная среда, но я не волен выбирать за них, так что… — Хьюго повел рукой, как бы довершая мысль.

— Очень интересно, — проронила Биара. — Что ж, ты подогрел мой интерес — теперь мне не терпится познакомиться с этими двумя. Дворцовые интриги, зазнавшиеся изобретатели и опасные знакомства… о да, с ними мне определенно будет о чем поговорить!

— Кажется, я только что понял, в кого они такие удались, — слабо улыбнулся Хьюго.

— Не всем же быть скучными и осторожными, как ты, — проворковала она, поцеловав его в щеку.

Солнце медленно сползало за горизонт. Без его тепла ветер быстро захватил долину, сердито дергая за одежду и пробираясь внутрь. Биара поежилась, втянув голову, и прижалась к Хьюго.

— Возвращаемся? — спросил он, растирая ее плечи.

Она громко выдохнула, окинув взглядом окружающие виды. Вдоволь насмотревшись, запечатлев в памяти каждую деталь, каждый шепоток древ и покачивание разноцветных крон, Биара согласно кивнула, собравшись спрыгнуть.

— Постой.

Хьюго спустился первым, после чего вытянул руки, намереваясь ее поймать.

— Я в состоянии спуститься самостоятельно, — проворчала она.

— И лишить меня удовольствия подержать тебя на руках?

Биара театрально закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. Примерившись, она легко оттолкнулась, спрыгнув вниз. Хьюго без особых усилий поймал ее, не дав коснуться земли.

— Доволен? — поинтересовалась она, хитро сощурившись.

Вместо ответа он поцеловал ее в губы, после чего осторожно опустил на ноги. Кокетливо хихикнув, Биара взяла его за руку, и они отправились обратно к лагерю.

— Что они здесь делают?! — ощетинилась Кириан, указав на двух мужчин в длинных, блестящих на солнце одеждах. — С каких пор чужаков допускают в палаты старейшин?!

Эльва медленно выдохнула, прикрыв глаза, и повернулась к гостям.

— Прошу, оставьте нас. Мне нужно поговорить с… дочерью.

— Разумеется, госпожа, — уважительно поклонились те, развернувшись к выходу. Прежде, чем их спины скрылись за подолом шатра, один успел послать Кириан гадкую ухмылку.

— Я пришла сюда не как дочь, а как хранительница леса, раз уж дочь ты больше слушать не желаешь! — выпалила она, убедившись, что шаги чужаков стихли вдалеке. — Лес поражен хворью, что с каждым днем запускает свои когти все дальше, потроша наши прекрасные древа, выворачивая землю наизнанку и отравляя зверей! Нам некогда принимать этих чужаков, некогда слушать их лебезящие речи и принимать ненужные дары! Мы должны объединить силы и отыскать причину хвори. Помочь Матери излечиться!

— Мы прикладываем к этому все усилия, Кириан, — с напором произнесла Эльва. — Гости никак не влияют на нашу самоотдачу и служение Матери.

— Прекрати их так звать! — еще больше рассерчала девушка. — Чужаки они, чужаки! Не гости. Не избавители. Всего-навсего грязные бродяги, что присосались к нам подобно пиявкам. Скажи мне, о старейшина, ты не думала, что чужаки и могут быть причиной болезни? Все началось незадолго после того, как они пришли. Они, и их мерзкие машины!

— Довольно! — рявкнула Эльва, ударив ладонями по столу.

Кириан вытянулась, не сводя с нее гневного, непокорного взгляда. Старшая женщина сразу же пожалела о своей резкости и сказала куда мягче:

— Я не могу приказать им уйти.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу и не хочу. Прошу, Кириан, поступись своими принципами и взгляни на то, что происходит вокруг: они нам помогают. Действительно помогают! Их лекарства спасли жизнь не одному твоему соплеменнику. Если бы не их помощь, сын Кеттере умер бы от лихорадки, истязавшей его больше четверти луны! Их лекарства спасли его — это ли не чудо, дочка?

— Прежде мы обходились и без таких подачек, — процедила Кириан, не намереваясь отступать.

— Обходились — и умирали.

— Это естественный ход вещей!

— Скажи это Кеттере! — холодно отрезала Эльва. — Ты слишком юна, чтобы понимать, Кириан. Тебе не знакома боль матери, теряющей своего ребенка, а потому легко говорить, разменивая жизни детей на свою гордость! Для тебя это — естественных ход вещей, а для матери — трагедия столь безграничная, что я не желаю тебе познать ее никогда в своей жизни.

Видя непреклонный взгляд Эльвы, Кириан впервые осознала, что вне зависимости от того, что она скажет, ее не послушают. Это пробудило страх: с каких пор чужаки ценятся выше, чем мнение соплеменников?..

— Услышь меня, мать! — в отчаянии воскликнула она, схватив Эльву за сухие ладони. — Мы должны изгнать чужаков! Я чувствую… Нет, я знаю, что они не принесут нам добра! Так говорит мое сердце, так говорит окружающий лес! Ты давно его слушала? Он вздрагивает и замирает от поступи чужаков, их жадные взгляды ощупывают его, примеряясь к каким-то своим мерзким планам. Как ты этого не видишь? А их влияние на наших соплеменников? Они травят их сердца, поощряя тот яд, что всегда пресыщал таких, как Иворин! Изгони их пока не поздно! — И добавила, шепотом, со слезами на глазах: — Пожалуйста, мама… Разве я когда-либо тебя подводила? Давала повод усомниться в себе? Прошу, поверь мне!

Эльва долго смотрела на дочь, в ее зеленых глазах отразилась искренняя боль, когда она отвернулась, тяжело выговорив:

— Мне нужны доказательства. Если сможешь доказать причастность наших гостей к хвори леса, я прислушаюсь.

Кириан кивнула, выпустив ее ладони. Не растрачиваясь на прощание, тут же устремилась к выходу, и лишь в самый последний миг обернулась, спросив:

— Что, если я не смогу добыть доказательств, но заполучу волю Матери, повелевающую их изгнать?

— Тогда мы, как покорные дети, беспрекословно ее послушаем. Однако ты знаешь не хуже моего, дочка, что Мать молчит уже на протяжении десятилетий. Вряд ли тебе удастся сломить ее молчание.

— Истинная Мать никогда не отвернется от мольбы своего ребенка, — едва слышно произнесла Кириан, покинув палатку Эльвы.

Не успела она пройти и десятка шагов, как ее внимание привлекла шумная компания юношей, сгрудившихся вокруг чужаков. В их главе стоял Иворин — а как могло быть иначе? Презрительно скривившись, Кириан ушла в другой конец лагеря и села у мастерской резчика, делая вид, словно вырезает какую-то безделушку из остатков древесины. Внутренне она обратилась в слух, пытаясь разобрать, о чем говорил Иворин с чужаками. Несмотря на старания, ничего полезного расслышать не удалось: лишь гадкий смех и похлопывания по спине, от которых Кириан воротило так, словно ее заставили выбирать семена лисохвата из лосиного помета.

Но вот, ей улыбнулась удача: не переставая смеяться и о чем-то болтать, компания направилась к выходу из лагеря, ступая вдоль тропы, что вела к «землям» чужаков. «Землям», ибо позволения селиться на них никто не давал — верные своим дикарским обычаям, чужаки попросту взяли, да осели на полюбившейся территории, даже не подумав спросить позволения у соседей, и уж тем более не озаботившись тем, чтобы получить разрешение Матери.

Убедившись, что они ушли далеко, Кириан незаметно скользнула следом. Оказавшись в лесу, проверила охотничий нож за поясом и повязала на голове деревяную маску — пора идти на охоту. Бесшумно ступая в ветвистых тенях, скользя вдоль стволов и перепрыгивая бревна, она шла по следу, не видя свою добычу, но ощущая ее присутствие. Это было несложно, поскольку Иворин и его новые друзья не слишком заботились о скрытности.

«Они совсем позабыли, что значит ступать по лесу и не превратиться из охотника в добычу» — сердито подумала Кириан, когда впереди раздался гогот.

Лагерь чужаков был уже совсем рядом. Деревья расступились, выпустив ее к долине предгорья. Увидав раскинувшийся вдали вид, она ахнула от удивления: в ущелье между холмами была возведена огромная хижина. Нет, не хижина — целый дом, крепость. Округлая, с высокими арочными окнами и шпилеобразной крышей. Как только они могли успеть построить ее так быстро?! Да еще и взять на это столько красной древесины? Разве что…

Кириан обвела взглядом долину и заметно поредевшие леса. Стиснула кулаки, чувствуя горячий ком в груди. Попадись ей в этот момент Иворин, она бы не раздумывая набросилась на него, выцарапала глаза и держала зубами за глотку, пока мерзавец не захлебнется в собственной крови! Как мог он — сын Матери — водить дружбу с теми, кто сотворил подобное?

Девушка недооценила угрозу в лице чужаков: все оказалось куда хуже, чем она предполагала. Неподалеку от крепости, подобно насекомым-паразитам, в зеленый луг вгрызались уродливого вида конструкции, внутри которых мерцало холодное сияние. Их жала впивались в землю, а брюха светились, наполняясь силой.

Кириан закусила губу, с трудом сдерживая слезы — она знала, что этого вида Эльве будет недостаточно, чтоб изгнать чужаков. Ее мать слишком размякла, слишком благословила ресурсы, что поставляли чужаки. Подумаешь! Что они могли знать такого, чему не сможет научить их природа? Кому нужны все эти знания, когда твоя жизнь посвящена лесу?

Справившись с волной гнева на Эльву, чужаков, Иворина и всех соплеменников, что остаются слепы к попирательству законов Матери, Кириан отыскала взглядом темную точку вдалеке, символизирующую компанию Иворина, и незаметно направилась следом. На просторном лугу держаться скрытно было сложней, но что такое вызов для нее, истинной дочери леса? Низко пригнувшись к высокой траве, Кириан легкой трусцой бежала вслед за добычей. Ее шаг был ритмичен с дуновениями ветра, а движения сливались с танцем травинок.

Вскоре она была возле шатров, которые чужаки раскинули неподалеку от своих ужасных творений, буравящих земли Матери. Продолжая скрываться в тенях и траве, она подобралась к плотной ткани шатра, вслушиваясь.

— …обещали новую поставку кристаллов спустя четверть луны.

— На кой демон нам эти кристаллы?! Кссарикс — вот что действительно нужно! Я не собираюсь раскапывать землю для инжекторов только потому, что треклятый профессор поскупился на взрывной порох!

— Заткнитесь оба и возвращайтесь к работе!

Разговаривающие ушли с недовольным ворчанием, и большего Кириан расслышать не удалось. Не то, чтоб их речи вообще имели для нее какой-то смысл… Инжектор, порох, профессор, кссарикс, какие-то кристаллы — все это было пустым звуком. Что ей действительно нужно, так это доказательства того, что чужаки и их мерзкие постройки причастны к разразившейся в лесу хвори. Только вот где достать подобное?

Заслышав приближающиеся шаги, Кириан торопливо нырнула в заросли, издав не больше шелеста, чем ветер, колышущий острые стебли. Не до конца зная, что делать, она обогнула лагерь по кругу, вглядываясь и прислушиваясь, выискивая следы хоть каких-то подсказок.

— …С этим вам будет намного легче, э-э… охотиться.

— Тяжелый, — проворчал Иворин. Его словам сопутствовал приглушенный механический лязг. — Как, говоришь, оно зовется?

— Арбалет, — с нотками презрения отвечал собеседник. Голос принадлежал одному из чужаков, с которым водилась шайка Иворина. — Его выстрелы более смертоносны, чем у лука, но перезарядка требует времени.

Иворин проворчал что-то неразборчивое. Судя по лязгу и скрипу, он вертел в руках арбалет, после чего раздался металлический щелчок. В воздухе сердито прожужжало, и всего в двух прыжках от Кириан в землю впилась стрела. Девушка затаила дыхание, боясь шевельнуться — она и не поняла, когда он успел выстрелить.

— Занятная вещица, — хмыкнул юноша. — Пожалуй, оставлю ее себе. Что вы там хотели взамен? Показать вам местонахождение Матери или…

— Это нам ни к чему, — прервал его собеседник. — Куда больше нас интересуют аберрации, не так давно появившиеся в лесу.

— Абер-что? — тупо переспросил Иворин.

Собеседник вздохнул. В кои-то веки Кириан была с ним согласна: временами тупоумие Иворина не знало границ. Подумать только, этот мерзавец собирался привести чужаков к Матери в обмен на какую-то игрушку! Грязный предатель!

— Аберрации, то есть… как бы сказать это так, чтобы вы поняли? — устало протянул чужак. Кириан отчетливо представила, как он досадливо потирает переносицу. Его пренебрежение было едва ли не осязаемым. — Отклонения от нормы… Искажения. Мы хотим исследовать их ближе.

— Нам надо поймать для вас парочку отравленных хворью зверей? — уточнил Иворин. — С белыми ветками, торчащими из тел?

— Именно. Их и еще образцы растений. Насколько нам известно, эта, как ты говоришь, «хворь» коснулась не только животных, но и всего леса. Раздобудь для нас побольше образцов.

— Почему вы не сделаете этого сами? — недовольно полюбопытствовал юноша.

— Потому что твои соплеменники и без того косо на нас смотрят. Будет неразумно испытывать их терпение, шастая по лесу и собирая образцы. Сделай это за нас и будешь вознагражден. Имей в виду: звери должны быть живыми, а что до растений, то их соберете для нас в специальные колбы. Пойдем, я выдам оборудование.

Шаги отдалились. Беззвучно выругавшись, Кириан выглянула из укрытия. Чужак вел шайку Иворина к одной из палаток. Вероятно, там находилось то самое «оборудование». Интересно, если она сумеет его раздобыть, Эльва сочтет это достаточно весомым доказательством? Стоит попробовать.

Двигаясь в такт с веянием ветра, скрывая в его шелесте свою поступь, Кириан обошла лагерь таким образом, чтобы как можно лучше разглядеть все, что происходит. Чужак как раз протягивал Иворину полупрозрачную бутыль, объясняя, что и как с ней делать. В левой руке юноша держал странное устройство, издалека напоминающее толстую палку, к которой приделали короткий перевернутый лук — вероятно, тот самый «арбалет».

Дождавшись, когда они договорят, а чужак вручит каждому по паре колб и перескажет все наставления, Кириан приблизилась к палатке, зайдя сзади так, чтобы никто со стороны лагеря ее не заметил. Разрезав ножом плотную ткань, скользнула внутрь.

Воздух был сухим и бездвижным. С трудом сдержавшись, чтобы не зайтись сухим кашлем от набившейся в нос пыли, Кириан сделала несколько шагов навстречу темнеющим вдали ящикам, когда вдруг…

На ткани палатки вспыхнули незнакомые руны, сияя опасным кровавым отсветом. По ушам ударил высокий, неестественный звук. В горле застрял испуганный крик. Ошалев, Кириан выскочила из палатки, желая оказаться как можно дальше от пронзительного звука и мигающих рун. Едва она оказалась снаружи, почувствовав дыхание ветра на лице, сердце сбавило темп, перестав колотиться так, словно вот-вот вырвется из груди. Однако расслабляться было рано.

На шум сбежались все, кто был поблизости, включая Иворина, его друзей и сопровождающего их чужака. Завидев Кириан, на чьем лице по-прежнему красовалась деревяная маска, глаза юноши плотоядно сузились.

— Кто учил тебя законам гостеприимства, воробушек? Разве не знала, что без приглашения не пристало соваться под чужой кров?

Кириан очень хотелось выкрикнуть ему в лицо столько грязных ругательств, сколько она слышала за всю свою жизнь, но сейчас не время и не место — она была одна в окружении врагов. А потому девушка поступила так, как поступил бы на ее месте каждый хищник, резко превратившийся в добычу: она побежала.

Трава встретила ее болезненными порезами и истошным шипением, но Кириан не заметила — куда важней сейчас было скрыться, убежать как можно дальше, вернуться к Эльве и соплеменникам, рассказав обо всем.

— Беги, воробушек, покуда можешь! — рассмеялся вслед Иворин, после чего приказал остальным: — Хватайте свои новые луки! Нас ждет охота…

Впервые за долгие дни на их пути попался луг. Он был просторным, поросший высокой серой травой, сгибающейся к самому низу от порывов ветра. Биара долго гадала, откуда посреди леса ни с того ни с сего взялся луг, но довольно скоро нашла ответ: тут и там из земли торчали пни, некогда бывшие деревьями. Кто-то вырубил этот участок, вот только на что ушло столько древесины — неизвестно. Одно радовало: вслед за деревьями из земель ушли белые отростки, а потому на краткий миг они смогли получить передышку от торчащих отовсюду «рогов».

Отломав сочную травинку, Биара сунула ее в зубы, чтобы хоть чем-то себя занять. Этим днем ее попутчики были на удивление тихими, а потому она беспросветно скучала. Хьюго шел обок, задумчиво вглядываясь вдаль, но его не хотелось тревожить разговорами — он сам заговорит, когда будет в расположении. Что же до Кириан, то рысь давно как дезертировала, истошно отлавливая всех полевых мышей, что только водились на этом луге. Они не годились ей в пищу, но в их поимке она находила какую-то кровожадную радость, а потому Биара не решилась отвлекать ее от истребления несчастных грызунов. Оставалось только одно…

Взглянув на Эйнора с хорошо отточенной улыбкой, таинственность которой неизменно вводила его в замешательство, она поинтересовалась:

— Как успехи с изучением духов? Сколькие из них показались тебе достаточно запоминающимися, чтобы мне описать?

Мальчик вздохнул, но не посмел промолчать. Это было чем-то вроде «домашнего задания», где он должен был на протяжении дня наблюдать за духами так, словно те были обыкновенными зверями, и после в деталях пересказать Биаре о том, как выглядели самые яркие из них.

— Сегодня я видел ярко-розового четвероногого великана, вокруг толстых ног которого летали крылатые бирюзовые существа, — нехотя начал Эйнор. — Он был очень высоким, поэтому я не смог разглядеть головы, зато вдоволь насмотрелся на крылатых: они походили на летающие картофелины. Ни лиц, ни лап, ни глаз, ни головы, просто округлое продолговатое тело и крылья.

— Что за крылья? — немедля полюбопытствовала Биара.

Мальчик поднял непонимающий взгляд, и ей пришлось пояснить:

— Ну там, перепончатые, как у драконов с вивернами, или же перьевые, как у птиц.

— О… не знаю. Я не присматривался так близко.

Глаза Биары строго сузились, и он поспешно добавил:

— Они летали слишком быстро, да и были далеко! Как я мог рассмотреть?

— Ладно уж, негодник, на этот раз прощаю, но впредь относись к моим заданиям более ответственно: чем быстрее ты привыкнешь к тому, что духи — такая же часть мира, как и все остальное, — тем легче будет свыкнуться с их существованием. Может даже, сможешь обернуть это в свою пользу.

— Вот уж сомневаюсь, — буркнул Эйнор. — Почему ты вообще думаешь, что разглядывание духов поможет? Мне это кажется бессмысленным!

— Либо ты принимаешь мою помощь и делаешь так, как я тебе говорю, либо сам справляйся со своими новыми друзьями и их присутствием в жизни. Силком принуждать не собираюсь.

— Да нет же, я не против твоей помощи, просто… Просто мне верится с трудом, что я смогу привыкнуть к их виду.

— Можешь не верить: достаточно и того, что ты будешь мне доверять, — подмигнула Биара. — Если я говорю, что помогу тебе совладать со своими новыми способностями, то так оно и есть.

Некоторое время Эйнор шел молча, обдумывая ее слова. Следом тихо заметил:

— Когда госпожа Хита увидела мою метку, то сказала, что если я не найду способа бороться с этим, оно меня поглотит…

— Тоже мне! — пренебрежительно фыркнула Биара. — Сейчас бы прислушиваться к словам какой-то там амулетчицы! Что она может в этом понимать? Если бы мне давали золотой каждый раз, как я слышу такие вот мрачные пророчества, к этому времени я стала бы богаче ее величества королевы Азоры!

— Так уж и богаче? — с сомнением переспросила Кириан, вынырнув из травы.

Не обратив внимания на ее появление, Биара продолжила:

— Послушай вот что, негодник: согласно моему опыту, бороться со своей же силой это дорога в никуда. Ты должен примириться с ней, понять ее и принять, превратив из врага в союзника — лишь тогда твоя жизнь станет чуточку сносней. В свое время я встретила не одного антимага, чьи способности позволяли им видеть то, что было скрыто от других, а потому поверь, я знаю, о чем говорю.

— И что же такого они видели? — жадно вопросил Эйнор. Завидев разгоревшееся в его глазах любопытство, Биара едва сдержала улыбку.

— Больше всего мне запомнился тот, который мог с одного взгляда разгадать суть человека, что стоит перед ним.

— Но как???

— Он видел истинную суть людей. Все их тайны, пороки и страхи представали перед ним как на ладони. Каким-то образом это отображалось в том, как выглядели для него окружающие. Нечто на подобии образа, отпечатка души, собирающем в себе олицетворения хозяина.

— Ух ты! — восхищенно выпалил Эйнор. — Звучит так здорово!

— Ты прав, это действительно здорово.

— И что же с ним стало?

— С кем?

— Ну, с антимагом, что видел отпечатки душ.

— А… Я его убила.

— Убила?! — переспросил мальчишка, не до конца веря в услышанное. — За что???

— Он узнал обо мне слишком многое и имел неосторожность этим поделиться.

— Хочешь сказать, ты убила его только потому, что он хорошо тебя знал?

— Поверь, малец, некоторые готовы убивать и за меньшее. Знать о человеке слишком много бывает не менее опасно, чем знать о нем слишком мало. В опытных руках такое знание сразу же превратится в оружие против тебя. Я не горжусь своим поступком, но повторила бы его не раздумывая, возникни такая нужда.

Встретив оторопевший взгляд мальчишки, Биара горько усмехнулась:

— А ты думал, я просто так твержу о том, что являюсь злой колдуньей?

— Нет, но…

Эйнор умолк, не зная, что сказать. Когда Биара решила, что больше ничего от него не услышит, он неуверенно спросил:

— Как выглядел твой отпечаток души?..

От неожиданности она поперхнулась соломинкой. Странно покосившись на мальчишку, поинтересовалась:

— Ты что, совсем меня не боишься?

Эйнор пожал плечами. Поймав на себе любопытствующий взгляд Хьюго, Биара обреченно вздохнула.

— Он сказал, что видит перед собой обугленный силуэт, чьи огненные доспехи сжигают его вместо того, чтобы защищать. Руки обугленного тела были вытянуты вперед, бесцельно хватая пустоту перед собой… Все.

— Как считаешь, ты все еще носишь эти доспехи?

— Не знаю. Будь тот антимаг жив, непременно бы у него спросила, а так остается лишь загадывать. Очень надеюсь, что мне удалось перековать доспехи в огненный меч — покорный руке и служащий лишь тогда, как это необходимо.

— Я в этом не сомневаюсь, — ободрительно сказал Хьюго, сжав ее ладонь.

Биара благодарно улыбнулась в ответ, ответив легким пожатием.

К вечеру они снова вошли под сень бело-синих древ, со всех сторон окруженные мрачной красотой искаженного леса. Белые отростки отдавали на скудных солнечных лучах перламутром, а деревья загадочно покачивались, изредка издавая приглушенный скрип. Отыскав небольшую, но уютную поляну, они остановились на ночлег.

Пока остальные готовили еду и разбивали лагерь, Биара села у поваленного бревна, перевязывая ладони. Порезы начинали помалу срастаться, но хуже всего была чесотка, появившаяся в районе швов. Требовалась железная воля, чтобы не расчесывать их до крови.

— Помнишь, как в Долине Бабочек тебе снились странные сны? — спросила Кириан, бесшумно подкравшись со спины.

— Что-то припоминаю. Почему спрашиваешь? — отозвалась Биара, не отрываясь от своего занятия.

— Да так, вспомнилось, — туманно отозвалась рысь, глядя куда-то сквозь нее. — С самого первого дня, как мы ступили в этот лес, мне снятся необычные сны.

— Воспоминания?

— Не знаю… Не уверена. Все смазано, я почти ничего не могу вспомнить поутру. Это так раздражает!

И она сердито ударила лапой по торчащему из коряги наросту.

— Может быть, это хорошо, — неубедительно предположила Биара. — Лес пробуждает в тебе… что-то. Чем бы это «что-то» ни было. А значит, мы на верном пути.

— Возможно, — проворчала Кириан. — Единственное, что этот лес во мне пробуждает, это раздражение и тревогу!

— Так обычно бывает, когда встречаешься со своим прошлым.

Рысь тяжело выдохнула, ничего не ответив. Недовольно покружив вокруг поляны, вернулась к Биаре и, несколько резко опустившись рядом, положила голову ей на колени, не переставая раздраженно сипеть. Удивленно улыбнувшись от столь внезапного проявления нежности, Биара осторожно провела пальцами вдоль мягкого кошачьего лба, после чего рискнула почесать за ушами. Кириан не возражала, и хоть из ее глотки продолжало исторгаться приглушенное ворчание, голову она не убрала.

Спустя время к ним подошел Эйнор, сев по другую сторону от Биары. Как обычно, он долго не решался заговорить, напряженно глядя перед собой. Лукаво усмехнувшись, Биара обронила:

— Тоже пришел, чтобы тебя почесали за ушком?

— Что??? — округлил глаза мальчишка. Тут же его взгляд упал на Кириан, что продолжала пассивно-агрессивно урчать. Это несколько прояснило ситуацию, но не спасло его от смущенного румянца, залившего пол-лица. — Нет, конечно же нет!

— А зря. Если верить Кириан, я умею превосходно чесать за ушами.

— Не так уж и превосходно, — вяло буркнула рысь.

— Как считаете, драконы любят, когда их чешут за ухом? — с энтузиазмом вопросила их Биара.

Эйнор с сомнением поморщился, Кириан тихонько фыркнула:

— Что ж, есть только один способ узнать, если не боишься содрать руки в кровь об острую чешую. А, постой… ведь ты уже!

— С тобой никакого веселья, — вздохнула Биара, с сожалением посмотрев на перевязанные ладони.

Почти машинально рука потянулась к небольшой фляге у пояса с последней порцией настойки из ивовой коры. Напиток был холодным, травяным и водянистым, поэтому она проглотила его одним залпом, сразу же скривившись.

— Он меня ненавидит, да? — глухо спросил Эйнор, уткнув лицо в сложенные на коленях руки.

Биара удивленно посмотрела на мальчишку, не до конца понимая, о чем речь. Проследив за его взглядом, сразу обо всем догадалась: у края поляны стоял Хьюго, разрубая небольшим топориком толстые поленья, заготавливая их для ночного костра.

Понимающе усмехнувшись, она проронила:

— Он тебя не ненавидит, но вернуть его доверие будет непросто.

Эйнор сник еще больше.

— Знаешь, что? У меня есть идея.

Потянувшись к сумке, Биара долго копалась в ней прежде, чем извлечь потрепанный травник, который тут же вручила мальчишке.

— Начни самостоятельно читать, вспоминая все, чему Хьюго тебя научил. Когда столкнешься с трудностями, подойди к нему и спроси об этом. Уверяю, он не сможет отказать в помощи!

— Не знаю… — пробормотал Эйнор, неуверенно раскрыв травник посередине.

Биара ободрительно толкнула его боком.

— Смелей, малец! Сейчас Хьюго может и выглядит грозно, но поверь: его расчувствовать легче, чем ребенка.

— Ну, с ребенком ты преувеличила, — подметила Кириан.

— Не сбивай боевой настрой! — шикнула напарница.

Проворчав под нос, мальчишка долго листал книгу, пока не выбрал понравившуюся страницу, начав ее читать. Он громко сопел, пыхтел, водил пальцем вдоль рун и несколько раз порывался о чем-то спросить, но вовремя себя одергивал. Наконец он дошел до места, сквозь заковыристые руны которого не смог прорваться и, бросив жалобный взгляд на Биару, поднялся, бредя в сторону Хьюго шагом висельника, идущего к плахе.

— Прогонит или нет? — поинтересовалась Кириан, лениво наблюдая за мальчишкой.

— Смотри внимательно, — со всезнающей усмешкой проронила Биара.

— Не могу вспомнить, как читается этот глиф…

— Не глиф, а руна, — машинально поправил он прежде, чем успел поднять взгляд. Перед ним стоял мальчишка, протягивая раскрытую книжку. Синие глаза взволнованно бегали с места на место.

Поначалу ему не хотелось отвечать, но пришлось пересилить себя. Бегло изучив страницу, Хьюго спросил:

— Которая руна?

— Вот эта, — Эйнор рискнул приблизиться еще на шаг, указав подрагивающим пальцем на аккуратно выведенную закорючку с двумя точками сбоку.

— Если она стоит на конце слова, то читается как «с», а если посередине — то «ш».

— Получается, это слово значит… «барбарис»?

— Верно.

Мальчишка довольно улыбнулся, словно отыскал разгадку к задачке, над которой долго ломал голову. Поймав на себе взгляд Хьюго, моментально смутился, пробормотав:

— Теперь главное не забыть: «с» на конце и «ш» посередине.

Дракон пожал плечами, протянув книгу обратно. Эйнор взял ее с неохотой, долго вертя в руках, пробегая глазами вдоль страницы, но не читая содержания. Он всматривался в руны, и когда Хьюго уже намеревался вежливо отправить его восвояси, мальчишка вновь застал его врасплох, указав пальцем на ту самую руну, вопросив:

— Как считаешь, на что она похожа?

— Что? — удивленно переспросил дракон.

— Мне, чтобы запомнить, нужно придумать какой-то образ для рифмы.

Чувствуя себя не менее растерянным, чем мнущийся перед ним мальчишка, Хьюго снова заглянул в травник, глядя на руну. Она была загнута серпом вовнутрь, с двумя точками справа. Он долго изучал ее прежде, чем ответить:

— Напоминает хвост какого-то существа.

— Хвост? — с энтузиазмом вопросил Эйнор, придвинувшись ближе на полшага, вытянув шею так, чтобы разглядеть текст. — И правда похоже!

Спустя полвзмаха раздумий он торопливо произнес, придумывая рифмы на ходу:

— «Зас-сипит» на конце и «заш-шипит» на середине, — задумчиво повторил Хьюго. — Неплохо, главное не перепутать местами «сипит» и «шипит». Ты это только что придумал?

— Да, потому звучит так коряво, да и смысла никакого толком, — стыдливо пробормотал мальчишка.

— Смысл в том, чтобы помочь тебе запомнить, разве не так?

— Т-так, — с запинкой отозвался тот.

Подумав, Хьюго не смог не поинтересоваться:

— Ты впервые придумываешь рифмы для чтения?

Эйнор покачал головой, а когда понял, что от него ждут более вразумительного ответа, неуклюже прочистил горло и объяснил:

— Некоторые руны я запоминаю благодаря образам, которые к ним придумываю. Например, вот эта руна, «в», со смешными черточками, похожа на собаку, а вот эта, с плавными линиями и читающаяся как «ж», издалека напоминает волны. И еще я к ним добавил руну «ив» для лучшего звучания. Получилось так:

— Скакуна? Где ты здесь скакуна увидел? — переспросил Хьюго, вглядываясь в руну, что читалась как «ив».

— Ну, она скорее походит на подкову, — смутился Эйнор. — Не важно, скакун это или подкова — главное, что между ними есть связь, и я буду помнить, что именно значит тот или иной символ.

— Хм… Умно.

Мальчишка надулся от похвалы. Немного потоптавшись на месте, бросая неуверенные взгляды в сторону бревна, на котором сидел Хьюго, он несколько раз открыл и закрыл рот, никак не решаясь спросить. Дракон не собирался облегчать ему жизнь, храня выжидательно молчание. Краем глаза он заметил, как Биара украдкой наблюдает за ними. Она сумела ускользнуть от его взгляда, умело делая вид, будто приводит шерсть Кириан в порядок, но ее мимолетная улыбка не сумела от него скрыться.

Вероятно, только поэтому, когда мальчишка спросил:

— Можно мне сесть рядом? На случай, если появятся новые вопросы…

Хьюго сдержанно кивнул в ответ.

Вначале Эйнор растерянно моргнул, затем просиял и очень осторожно, на почтительном расстоянии, опустился на бревно сбоку. Почти сразу его нос уткнулся в травник. Он водил пальцем вдоль строчек, изредка бормотал под нос и шевелил губами, вспоминая, как читается та или иная руна. Поначалу его тихое шептание под нос раздражало, но очень скоро Хьюго перестал обращать на это внимание.

Первый вопрос не заставил себя долго ждать:

— Что это за слово?

— «Ахеллея». Судя по тексту, какое-то растение.

— «Если смешать зарянковый мох с ахеллеей и дать им как следует настояться на красной воде, получится обеззараживающий раствор», — по слогам прочел Эйнор. — Что еще за ахеллея? Никогда не слышал о таком растении.

— Я тоже… Биара, зачем используют ахеллею?

— Вытяжка из стебельков снимает воспаление на коже, — без задней мысли отозвалась та, не отрываясь от распутывания колтунов на шерсти Кириан. Правда, тут же она нахмурилась, словно и сама не поняла, откуда все это знает.

— Значит, снимает воспаление, — проговорил про себя Эйнор, возвращаясь к травнику.

— Эй, умники! — позвала Биара, достав из сумки бархатный мешочек, перевязанный бечевкой. — Если ваши головушки еще не перегрелись от знаний, давайте сыграем в «битву народов»!

— Карты? — живо отозвался мальчишка, с готовностью захлопнув книгу.

— О да, негодник: карты! — Ее смеющийся взгляд обратился к Хьюго. — Ты же с нами? Пожалуйста, скажи «да»! В этой жизни я еще не испытывала удовольствия обыграть тебя. Ведь ты не отберешь у бедной женщины столь привлекательную возможность?

— Почему бы и нет? Вот только прежде, чем меня обыграть, тебе придется выиграть.

— Ха! Тоже мне, проблема, — небрежно отмахнулась Биара. — Я вас двоих обставлю так, что всю жизнь потом вспоминать будете!

— Ну-ну, — усмехнулся Хьюго, взяв стопку овальных карт. Раскрыв их веером, принялся с интересом рассматривать. — Они немного отличаются от тех, которыми играют в Дауэрте.

— В чем различия? — живо поинтересовалась она, постелив на земле теплое одеяло, чтоб они могли на нем сесть, разложив карты.

— Так же, как и в ностэрийских, у них есть пять фракций, но цвета немного другие: синие символизируют Королевство, красные — царство гномов, желтые — магов Золотых Дюн, зеленые — некромантов, а фиолетовые присвоили эльфам, когда те еще не были разделены на темных и светлых. Кроме того, у каждой фракции есть своя «легендарная» карта. Зачастую это кто-то из выдающихся личностей. У людей — Клиосенна, их великая императрица-волшебница, у гномов — Царь-медведь, который, согласно легендам, был берсерком, умеющим обращаться в медведя. У волшебников самой важной картой стал Однорукий Маг, у некромантов — Блуждающий Дух, что является одним из ликов смерти, ее непосредственным посланником… Вроде бы все.

— А как же эльфы?

— Ах да, эльфы. У них легендарной картой стала Пляшущая-в-Тени, одна из цариц, что возглавляла эльфов до Раскола. Они очень любят легенды о ней.

— Между прочим, я слышала эту историю! — гордо заявила Биара. — И знаю, что озеро Ивэна названо в ее честь!

— Неужели? Когда же ты успела о ней узнать?

— Я… — она запнулась, глаза задернула пелена воспоминаний. Не самых приятных, если судить по их выражению. — В общем, мне рассказал один попутчик.

Большего Биара говорить не стала, а Хьюго не намеревался спрашивать. Вместо этого он сосредоточился на игре, которая оказалась гениальной в своей простоте: обыкновенная битва, где нужно следить за очками, собирать правильные комбинации карт-солдат и знать, когда следует отступить, а когда — сражаться до последнего.

Игра началась, и это оказалось куда интересней, чем Хьюго предполагал вначале. Что Биара, что Эйнор были так увлечены собственным жульничеством, что забывали следить за чужим. Они то и дело обвиняли друг друга в обмане, напрочь позабыв о Хьюго. Таким образом ему удалось выиграть первую игру, а следом вторую, третью…

— Как? — не унималась Биара, глядя на «поле брани», где карты Хьюго разбили ее «войска» в пух и прах. — Как тебе удается обойти меня третий раз подряд? Я же… — она вовремя умолкла, едва не выдав себя.

Он хитро улыбнулся в ответ. После четвертой победы Биара заставила его вытряхнуть все карманы, снять куртку и продемонстрировать пустые рукава. Так и не отыскав ни одной упрятанной карты, она еще больше насупилась.

Хьюго искренне веселился с ее недоумения: вместо того, чтобы следить за каждым его движениям, выискивая, в каком месте он подкладывает карты, следовало сосредоточиться на игре. Правду сказать, в его мухлеже не было ничего затейливого: он просто бил ее «солдат» более слабыми по очкам картами. «Наездника на ящере» с тремя полосками он подрезал «магом-учеником» с двумя, а пятиполосного «друида» и вовсе отбил трехполосной «русалкой». Но Биара этого не замечала, следя не за тем, за чем должна. Ее невнимательность была до крайности нелепа, и тем смешнее было наблюдать, как она закипает с каждым новым проигрышем.

— Ты так очаровательна, когда злишься, — поддразнил ее Хьюго после шестого выигрыша.

Биара не ответила, нахмурившись еще больше.

Эйнор тихонько прыснул — в кои-то веки он смеялся над Биарой, а не она над ним. К началу следующей, седьмой по счету игры, глядя на то, как Хьюго отбил ее «паладина» своим «лесным воителем», что был на позицию слабее, глаза мальчишки удивленно округлились: он наконец увидел то, чего в упор не видела Биара. На бледном веснушчатом лице расцвела заговорщицкая улыбка. Не сказав ни слова, он принялся мухлевать точно так же, сражая войска соперницы на повал. Против Хьюго он этот прием не использовал, равно как и он больше не мог делать то же самое против мальчишки.

Видя, как ее обходит не только Хьюго, но и Эйнор, Биара вмиг утратила всю угрюмость, над которой было так весело потешаться. Ее взгляд похолодел, лицо разгладилось, она перестала ворчать и общаться. Следующая игра прошла в напряженном молчании. Первую половину игры ни Хьюго, ни Эйнор не осмеливались мухлевать, но следом один из них рискнул отбить ее карты более слабыми солдатами, и Биара вновь ничего не заметила.

Проиграв, она долго молчала, глядя перед собой.

— Ну давай уже, говори! — сердито выпалила, повернувшись к рыси, что все это время наблюдала за игрой.

Кошка довольно сощурила глаза, ни то фыркнув, ни то мурлыкнув.

— Они сделали что?! — воскликнула Биара, повернувшись к картам в отбросе. Лихорадочно схватив «павших солдат» с последней битвы, разложила их перед собой, сравнивая. Правда раскрылась довольно быстро.

Вопреки ожиданиям, Биара не вспылила, но и не обрадовалась. Вместо этого на ее лице появилась растерянность.

— Как я могла этого не заметить?.. — едва слышно прошептала она, обращаясь к самой себе.

— Ты искала не там, где надо. Со всеми случается, — попытался утешить Хьюго, несколько сбитый с толку тем, насколько пораженной она выглядела: Биара выглядела так, словно проиграла войну.

Покачав головой, она собрала карты обратно в мешочек, после чего решительно подошла к Эйнору.

— Пора упражняться с духами, малец.

— Может, не сегодня? — жалобно протянул тот.

— Мы делаем это каждый день, без исключений — как иначе ты планируешь свыкнуться с присутствием духов? Кроме того, — она опустилась позади, скрестив ноги и аккуратно положив перевязанные ладони ему на плечи, — ты все еще плохо спишь по ночам, не так ли? Настало время это исправить. Сегодня ты попытаешься узнать, что нужно тому долговязому, который тянется за тобой через чащобы.

— Я н-не…

— Тс-с, — Биара сжала его крепче. — Ты справишься. Я рядом. В худшем случае он не ответит, в лучшем: мы наконец узнаем, что ему нужно, и это перестанет тебя терзать.

— Что, если правда окажется страшнее? — проскулил мальчишка.

— Тогда будем решать проблемы по мере их поступления. Давай же, соберись. Ты не один: здесь есть я, здесь есть Хьюго и Кириан. Мы не дадим тебя в обиду. Ну же!

Прерывисто вздохнув, Эйнор поднял взгляд, обратив его вдаль, к угрюмо покачивающимся соснам, похожим на сплошной частокол. Наконец его глаза сосредоточились на определенной точке. Проследив за ней, Хьюго не увидел ровным счетом ничего, кроме рваных теней, окутанных дымкой и наступающим мраком. Ни одно из чувств не указывало ему на то, что рядом кто-то есть.

Ноги коснулось нечто мягкое. Опустив взгляд, Хьюго увидел Кириан, что прижалась к нему, вздыбив загривок и глядя туда, где находился невидимый дух. Он прекрасно понимал ее чувства — даже в нем происходящее вызывало необъяснимую тревогу. Похоже, лишь Биара не испытывала страха. Она продолжала упрямо сжимать плечи мальчишки, время от времени нашептывая подбадривающие слова.

Эйнор резко встал, решительно подобравшись. Не отрывая взгляда от точки вдалеке, срывающимся голосом вопросил:

— Что тебе от меня нужно?!

Тишина.

Биара поднялась вслед за ним, стоя позади, но не отвлекая. Почувствовав ее присутствие, мальчишка осмелел еще больше, повторно выкрикнув:

— Что нужно? Отвечай!!!

Вдали крикнула птица.

Лес оставался нем.

— Это бесполезно, — вздохнул Эйнор. — Он не реагирует на меня, просто продолжает пялиться и…

Он не докончил фразу, взвизгнув. Развернулся, чтоб убежать, и тут же попал в крепкую хватку Биары, требовательно вопросившей:

— Что случилось?

— Он идет сюда!!! Он идет ко мне, он!..

Речь мальчишки резко оборвалась.

— Эйнор?!

Он громко всхлипнул. В следующий миг его глаза почернели.

— Эйнор!!!

Из темного отпечатка на плече вырвалась полупрозрачная сущность, вытягиваясь подобно растению. Когда ее рост достиг верхушек древ, от туловища отделились две длинные руки, больше напоминающие заостренные палки, а на месте головы и черного лица, что состояло из теней и рваной дымки, загорелось два белых огня.

— Эйнор, очнись! Очнись, говорю!!! — крикнула Биара, истошно тряся мальчишку. Тот безвольно обмяк, словно кукла, все еще способная стоять на ногах, но более не управляющая своим телом. Черные глаза слепо пялились перед собой, на лице застыла пустая гримаса.

Ее голос привлек внимание тени. Склонив голову, она согнулась, желая разглядеть поближе все, что происходило внизу. Биара не обратила внимание, продолжая говорить с Эйнором:

— Я знаю, что ты где-то там, мелкий паршивец! Немедленно изгони из себя эту тварь. Ты можешь это сделать — это твое тело и только твое! Давай же!!! Ты сильнее его, Эйнор! Ты сильней!

— Биара! — предостерегающе окликнул Хьюго, видя, как одна из рук-клешней тени пронеслась в опасной близости от нее. — Уходи оттуда!!!

— Давай, малец, прогони его! — продолжала уговаривать она, игнорируя все остальное. — Я знаю, что ты можешь сделать это! Не нужно бояться!

— БИАРА!!!

Раздраженно зарычав, она оглянула мальчишку, после чего что есть мочи дернула за левое ухо, где не так давно красовалась серьга.

Эйнор взвизгнул, инстинктивно прижав руку к болящему месту — точь-в-точь так же, как сделал бы это в любое другое время. На краткий миг его лицо нахмурилось, нос болезненно поморщился.

Тень вздрогнула.

— Изгони его! Прикажи ему убираться прочь!!!

— Биара? — растерянно отозвался мальчик, слепо водя черными глазами вокруг. Он никак не мог ее отыскать, хотя она стояла прямо перед ним.

— Да, это я, здесь, с тобой! Иди на мой голос!

Чернота стала помалу отступать, а тень — неохотно втягиваться обратно в отпечаток, из которого появилась. Она не издала ни единого звука с момента появления, но было видно, как дух не хочет возвращаться, сопротивляясь. Когда он окончательно исчез, глаза Эйнора стали такими же, как раньше. Подняв их на Биару, он громко всхлипнул, лицо моментально исказилось от плача. С трудом глотая воздух, он забормотал:

— Он… я… я ничего не мог сделать, он просто… просто…

— Тише, тише… Все хорошо, — произнесла Биара, крепко прижав его к себе. — Он ушел, теперь все хорошо. Ты прогнал его, малец. Слышишь? Ты прогнал его. А это значит, что ты сильнее. Понимаешь, о чем я тебе говорю?

Эйнор не ответил, безутешно рыдая в ее объятиях. Его тело обессилено дрожало. Видя это, Биара осторожно опустилась вместе с ним на колени, ни на миг не отпуская.

Той ночью никто не смог сомкнуть глаз.

Впервые за долгие годы, прожитые в лесу, из хищника Кириан превратилась в добычу. Она серьезно недооценила Иворина, посчитав, что он позабыл все, чем жило племя. Мерзавец оказался куда искусней в охоте, чем она полагала.

Настал второй день с момента, как Кириан проникла в лагерь чужаков. Оттуда до племени было всего ничего, но шайка Иворина отрезала ей все пути к дому: как прямые, так и в обход. Они умело вытесняли ее к гуще лесов, загоняя так, как стая волков загоняет молодого оленя. Девушка пыталась их перехитрить, ей даже удалось застать врасплох одно из них, зайдя со спины и перерезав предателю глотку.

Однако остальные не давались так же легко. У каждого было в руках смертоносное оружие — арбалет, что стрелял гораздо быстрее лука. Когда один выстрелил в нее, короткая стрела едва не угодила Кириан в живот. Она спаслась исключительно благодаря удаче.

Чем дольше длилась погоня, тем больше девушка убеждалась в том, что попала в безысходную ситуацию.

Когда минул полдень второго дня, она спрыгнула в неглубокий овраг, впервые дав себе пару мгновений на то, чтобы перевести дух. Дом остался далеко позади — Иворин не дал ей шанса приблизиться к нему. Он знал, что если это произойдет, племя будет на ее стороне, и ему не поздоровится. Либо он, либо она — третьего не дано. А потому он нещадно гнал Кириан вперед, захватив в клещи, неустанно держа под прицелом арбалета и не позволяя прорваться сквозь них.

Ей оставалось только бежать.

С одной стороны путь преграждали горы, с другой — река. В спину дышали гончие Иворина, впереди был бескрайний лес. Она все еще полна сил, но это не продлится долго. Нужен план, чем скорее — тем лучше.

Спустившись к неприметному ручью, чтобы напиться, Кириан ни на миг не переставала думать о том, что же делать. Прохладная вода позволила остудить накопившийся в теле жар, прояснив мысли. Ответ пришел нежданно, был гениален в своей простоте, но вместе с тем исполнен рисков.

Напившись вдоволь, смыв с лица пот и грязь, Кириан поднялась на поросший черникой холм, прищурено глядя на темневшую за горизонтом гору. Возможно, именно там кроются ответы, а Иворин, сам того не осознавая, приведет ее к разгадке, загнав в самое лоно Матери.

— Если кто и сможет спасти нас, то только она… — прошептала Кириан, с надеждой глядя на поросшую лесами Эттру, скрывавшую в зеленых объятиях священное вседрево, испокон веков стерегущие эти земли.

Позади хрустнула ветка. Мгновенно припав к земле, девушка оглянулась — никого не видать, но это не значит, что она здесь одна. Двигаясь так, чтобы не издать лишнего шума, она сошла с холма, углубившись в темно-синюю чащу.

К вечеру он нагнал ее, да так, что Кириан осознала это в самый последний миг.

Она бежала вдоль молодого перелеска, когда позади скрипнуло железо, а у самых ног прожужжала стрела. Рваный подол платья, кое как перевязанный между ног, взметнулся, разорванная ткань затрепетала на ветру. Едва не наступив на впившийся под ногами наконечник, Кириан споткнулась, с трудом устояв на ногах.

— Куда спешишь, красавица? — гнусно полюбопытствовал один из дружков Иворина, накладывая новую стрелу на арбалет. — Никак от нас сбежать хотела?

— Грязный изменник! — процедила сквозь зубы девушка, юркнув за толстый буковый ствол. — Что они вам пообещали, а? Какова цена за жизнь соплеменницы?!

— Не так мала, как ты думаешь, но и не так высока, как тебе хотелось бы, — хохотнул тот, натянув рычаг. От знакомого скрипа, издаваемого корпусом оружия, у Кириан похолодело внутри.

Едва дыша, она медленно присела, подняв с земли камень. Поняв, что не слышит шагов, нервно выкрикнула, надеясь, что он ответит, тем самым выдав свое местоположение:

— Не боишься, что племя узнает о вашем преступлении?!

Ответа не последовало.

— Попалась!!!

Его рука больно вцепилась в плечо, но прежде, чем юноша успел что-то сделать, Кириан что есть мочи ударила его камнем по голове. Хватка на плече моментально разжалась. Болезненно вскрикнув, он попятился, прижимая руку к окровавленному лицу. Густые темные капли стекали с ладоней, орошая траву под ногами.

— Тварь! Ты за это поплатишься!!! — рявкнул он, брызгая красной слюной.

Кириан бросилась к нему, попытавшись вырвать из рук арбалет. Сделать этого не удалось. Взревев подобно медведю, он оттолкнул ее, ударив о ближайшую сосну. Твердая кора больно оцарапала в кожу, перед глазами потемнело, воздух выбился из легких.

Пользуясь беспомощностью Кириан, юноша вытащил из-за ее пояса нож, оставив безоружной. Следом грубо схватил за руку, рывком подняв на ноги. Кириан покачнулась, но устояла. К тому времени она достаточно пришла в себя, и хотя голова продолжала кружиться, мысли пришли в относительный порядок. Притворяясь слабой, умышленно шатаясь и растерянно моргая, девушка выждала мгновения, когда противник ослабит хватку, посчитав ее побежденной, чтобы наброситься на него с двойным рвением. На сей раз пальцы Кириан намертво впились в оружие. Нащупав рычаг, на котором лежала его рука, она что есть силы надавила, отведя прицел в сторону. Прошипев, стрела скрылась в ближайших кустах.

— Ах ты дрянь!..

Он ударил ее увесистым корпусом оружия. Это было больно, покалывающий жар моментально растекся вдоль груди, куда пришлась атака. Кириан всхлипнула, жадно хватая воздух. На глаза навернулись слезы. В этот же миг он схватил ее, сжав подобно тискам: одна рука прижимала руки к туловищу, вторая потянулась к горлу. Противник действовал резко, сердито и поспешно, а потому был неосторожен — за это и поплатился. Увидев его руку у самого лица, Кириан не повременила впиться в нее зубами. Челюсти сжались на одном из пальцев, рядом с хрящом.

Почувствовав теплую кровь, девушка зарычала, намертво стиснув зубы. Юноша взвизгнул, оттолкнув ее от себя. Он был больше и тяжелее, а потому Кириан сразу же отлетела в сторону. Во рту остался зажат окровавленный кусок плоти. Сплюнув его с отвращением, она уставилась на вопящего от боли противника, сжимающего окровавленную руку.

— Ты едва не откусила мне палец, бешеная сука! — взвизгнул он, развернувшись. — Ты!..

Слова застряли в горле, превратившись в гадкий булькающий звук. Нож, что до этого был припрятан за потайным ремешком на бедре Кириан, торчал из подбитого глаза, войдя в череп по самую рукоять. Тело дернулось, юноша еще раз жалобно булькнул, забился в конвульсиях. Отскочив от него так же проворно, как дикая кошка от задушенной лани, Кириан перевела дух.

Как только она решила, что заслужила на передышку, из орешника раздался окрик:

— Валл, ты тут? Отзовись, помет барсучий, я не намерен весь день тебя ждать!!!

Беззвучно выругавшись, проклиная не только своих преследователей, но и их отцов, Кириан побежала на запад, в сторону горы Эттру.

Нож так и остался торчать в залитой кровью глазнице Валла.

Миновал еще один день. Ситуация усугубилась так, как она и представить себе не могла.

Найдя тело павшего соратника, банда Иворина озверела, став гнать ее вдвое усердней. Кириан выбилась из сил и едва стояла на ногах. Желание жить и стальная выдержка — вот что заставляло продолжать бег. Ждать спасения было неоткуда. Ей казалось, что как только она настигнет священных земель Эттру, Иворин не посмеет преследовать ее дальше, ведь сколь бы прогнившей не была его душа, страх перед Матерью должен перевесить все остальное.

Увы, Кириан вновь просчиталась.

Когда она преодолела половину пути к пологой вершине, позади раздались сердитые окрики. Сердце девушки пропустило несколько ударов — она узнала голос Иворина. Он был близко, непозволительно близко. Единственное, что разделяло их, это густые заросли кустов, низких древ и прочей растительности, коей дышала Эттру.

Близость врага заставила измученное тело нестись еще быстрей. Ступни горели от многочисленных ран, мозолей и заноз, руки и плечи были оцарапаны жестокими плетями волчьей малины и ежевики, через которые приходилось продираться. Каждая мышца тряслась от усталости, умоляя хотя бы ненадолго остановиться и передохнуть, но Кириан продолжала гнать себя вперед, повторяя, что осталось совсем немного. Осталось всего лишь взобраться на вершину, перебраться через хребет, и она спасена — святилище Матери, расположенное в долине меж гор, примет ее под свое покровительство, защитив от головорезов Иворина.

Несколько раз усталый, воспаленный разум посещала предательская мысль: что, если Мать ее не защитит? Вот уже несколько десятилетий вседрево хранило молчание — станет ли оно нарушать его ради нее одной? Кириан старалась не думать об этом, ибо надежда была всем, что у нее осталось — всем, что придавало сил, давая их взаймы истощенному телу.

Благодаря охотничьим навыкам и отточенному с годами искусству маскировки, Кириан сумела продержаться еще одну ночь, добравшись до плоской вершины. Когда она начала спускаться вдоль зубастых сосновых дебрей, ее наконец-то настигли.

— Вот и ты, воробушек! Признаю, за тобой пришлось изрядно погоняться, а двое и вовсе не смогли пережить эту гонку. Так или иначе, мы тебя догнали.

Она не стала останавливаться и тратить дыхание на то, чтоб ответить: легкие и без того невыносимо жгло, каждый глоток воздуха был для нее пыткой. Девушка бросилась сквозь дремучий частокол невысоких сосновых древ, чьи ветки оставляли длинные царапины на коже. Шаги позади стали громче, следом раздался треск веток.

Вырвавшись из темного лабиринта, она оказалась в полутемной, сочно-зеленой гуще, чью землю устилал покров сухих листьев. После колкой травы, острых камней и шишек здешняя земля стала избавлением для ее израненных ступней. Когда она возобновила бег, листья взвились вслед за ней, с шорохом вздымаясь ввысь — Кириан больше не заботилась о скрытности. Теперь все зависело от того, кто окажется быстрее: ее ноги или стрелы Иворина?

Она была испугана как никогда в своей жизни. Ей казалось, что она чувствует холодный прицел между лопаток, куда целились блестящие наконечники, готовые сорваться и проткнуть ее насквозь, как птицу на охоте. Еще никогда Кириан не была так близка к смерти. Казалось, та ступала след в след, ожидая, когда она оступится и упадет, попав под вражеские стрелы.

Впереди вырос склон, поросший густой зеленью и могучими древами, чьи стволы вырывались из его недр подобно иголкам на спине у ежа. Вдали чернели острые горы, внизу деревья сливались в сплошную стену, не позволяя ничего разглядеть.

— Вернись, воробушек! — Голос Иворина раздался совсем близко. Настолько близко, что Кириан не осмелилась обернуться. — Обещаю, мы не тронем тебя!

— Мы всего лишь хотим поговорить! — сказал кто-то другой. — Ты наша старая подруга, незачем убегать. Мы можем договориться!

Зажмурившись, Кириан оттолкнулась, спрыгнув вниз, в объятия острой травы и терпких цветов. Она рассудила, что уж лучше умереть, напоровшись на острый сук, нежели от рук этих падальщиков. Ноги неслись сами по себе, девушка едва успевала переставлять их, кое-как огибая деревья на пути. В конце концов она споткнулась, тяжело ударившись о твердый как камень ствол. В голове загудело, но Кириан заставила себя подняться. Мир перед глазами плясал, а потому направление она выбирала по наитию — другого не оставалось.

Картина перед глазами еще раз кувыркнулась, вездесущая зелень резко приблизилась к самому лицу. Девушка не сразу поняла, что повалилась наземь и теперь стоит на четвереньках. Воздух с натужным свистом вырывался из легких, кровь из свежих царапин стекала вдоль рук, оставляя алые капли на листьях. Такая вынужденная, пускай и короткая передышка, позволила прийти в себя. Поправив съехавшую набок маску, Кириан поднялась и, пошатываясь, продолжила спуск. Теперь она видела, куда шла.

В самом низу долины затаилось прекрасное, несравнимое ни с чем древо, чей ствол был толще шатра старейшин, а крона столь необъятна, что затмевала собой небеса. Вид Матери пробудил в душе благоговение и надежду, вытеснив страх. Кириан ускорила шаг, едва ли не подбежав к подножью исполинского древа. Едва ее ладони коснулись гладкой древесины, как ноги подкосились, и она упала ниц перед толстыми корнями.

— Спаси меня, Мать… — хрипло прошептала девушка растрескавшимися губами. — Прошу, ты моя последняя надежда. Спаси…

— Кириан… — раздался многоголосый шепот древ, журчанье ручья и шорох листьев. — Ты правдой служила мне, хоть и никогда не присягала на верность… Звери звали тебя дочерью гор, а люди нарекли «хранительницей леса». Твое сердце было здесь, среди листвы Калор и вершин Эттру. Каждый миг своей жизни ты посвящала лесу, помогая мне оберегать его. Ты выхаживала раненых, защищала слабых и убивала опасных. Каждый зверь тебя знал, каждое древо помнило… Ты делала все это, не прося ничего взамен, и теперь, когда в мои владения вторглись чужаки, забирая моих детей и отравляя почву, ты не осталась в стороне, за что сейчас поплатишься жизнью…

— Прошу, Мать, — со слезами прошептала Кириан. — Я никогда не просила тебя ни о чем, но сейчас мне нужна твоя защита, иначе они убьют меня…

— Это правда… В сердцах твоих соплеменников не осталось сочувствия — даже к той, что некогда была одной из них. Сердца их искажены, они одержимы поиском новых знаний — даже тех, ради которых придется пойти против самой природы… Я помогу тебе, дитя.

Кириан подняла мокрые глаза к исполинской кроне, что возвышалась над ней подобно прекрасному гиганту, существу не из мира сего. Позади звучали голоса преследователей. Она крепко сжала окружающие корни и вжалась в твердую кору древа, как ребенок прижимается к груди матери, ища защиты и спасения.

— Я не могу причинить им вред, — проскрипела Мать. — Как ни велико мое могущество, я не в состоянии причинить вред живому созданию, сколь бы злой и искаженной не была его душа. Я вижу для тебя лишь один путь к спасению…

Взгляд Кириан впился в неподвижную зелень долины, ожидая появления Иворина. Что бы сейчас не произошло, она готова ко всему — чувствуя позади мощь Матери и ее незримую поддержку, девушка готова была не только сражаться, но и умереть, настолько ее переполнила решимость, дарованная близостью священного вседрева.

— …Я дарую тебе новое тело. Ты преобразишься, станешь одной из тех, кому помогала ранее. Вместе с телом мне придется забрать твои воспоминания, потому что иначе враги смогут тебя найти. Ты утратишь предыдущую жизнь, обретя новую взамен. Тебя коснется древняя магия — моя магия. Готова ли ты принять дар Матери?..

Кириан молчала. Голоса врагов становились все громче. Иного пути не оставалось. Подняв решительный взгляд на Мать, девушка твердо кивнула. Воинственно натянув на лицо деревянную маску рыси, она еще крепче сжала корни, словно те были протянутыми ей руками. Едва она это сделала, как вдоль них разлилось теплое свечение. Золотые, изумрудные, зеленые и голубые линии растеклись по поверхности вседрева, описывая самые невообразимые фигуры. Настигнув места, где лежали ее руки, линии перекинулись на кожу, заставив сиять, поднимаясь все выше и выше, пока не покрыли тело узором из завитков, листьев и лоз. В одночасье ее охватил нестерпимый жар, Кириан раскрыла рот, чтобы закричать, но не смогла вымолвить ни звука.

Сознание медленно покидало ее, магия Матери проникла в разум, окутав золотой дымкой, забирающей ее себе кусочек по кусочку. Воспоминания исчезали подобно листьям, подхваченным штормовым ветром.

Последним, что всплыло перед глазами прежде, чем разум окончательно погас, стало устало лицо Эльвы, взирающей на дочь со смесью печали и заботы.

— Мама… — беззвучно шепнула Кириан свои последние слова.

После наступило окончательное и бесповоротное Ничто.

Паутина белого затвердевшего инея, покрывавшего совершенно всю почву в этой части леса, противно хрустела под ногами. Биара поморщилась — она никогда не отличалась особой брезгливостью, но даже ей окружающие дебри становились с каждым днем все неприятней. Возможно, не последнюю роль отыграло настроение ее попутчиков: что Хьюго, что Эйнор, что Кириан — все, как один, угрюмы и молчаливы, каждый у себя на уме. Ничто так не угнетало Биару, как отсутствие дружеской беседы — в Эльваноре она остро тосковала по хорошей компании.

Молчание Эйнора еще можно было понять: мальчишке довелось многое пережить. С того дня, как его тело едва не подчинил долговязый призрак, он был сам не свой. Биара как могла поддерживала его, но особого успеха это не приносило. Что же до Хьюго с Кириан, то их мрачное настроение было для нее куда большей загадкой: рысь едва обменивалась с ней парой слов за день, а Хьюго после произошедшего стал еще более угрюм и задумчив. Биара изо всех сил старалась поддерживать боевой настрой в их маленькой компании, но ей это давалось все хуже.

Вот и сейчас, задумчиво наблюдая краем глаза за Эйнором, что время от времени вытирал рукавом мокрый нос и вздрагивал от каждого шороха, она решила предпринять еще одну попытку его отвлечь. Мягко сжав руку на костлявом плече мальчишки, осведомилась:

— О чем задумался, малец?

Эйнор протяжно вздохнул, не ответив. Прикусив губу, Биара долго блуждала взглядом вокруг, пытаясь придумать что-то, чем могла бы его развлечь. Увы, мрачный белый лес не способствовал хорошему настроению, поэтому пришлось обратиться к другим ресурсам. Хитро сощурившись, она легонько подтолкнула мальчишку локтем:

— Что, если я сделаю для тебя оберег? Прямо как твоя обожаемая Хита делала свои амулеты — только мой будет лучше, потому как будет целиком из магии!

«И понадеемся, что его поддержание не будет отнимать у меня слишком много сил».

Легкое мановение пальцев, и вокруг левой руки Эйнора взвился тепло-оранжевый вихрь. Словно шустрая змейка, он скользнул вдоль ладони и обвился вокруг большого пальца, превратившись в толстое кольцо. Оно мягко сияло, поверхность то и дело переливалась завораживающими желтыми и красными бликами, смотрясь так, как если бы языки пламени заточили в вязком веществе. Биара удовлетворенно хмыкнула, довольная проделанной работой — она и не подозревала, что получится так хорошо.

Эйнор ее восторга не разделил.

— Нет! — сердито выпалил он, ударив по кольцу, отчего то распалось на крохотные лоскутки света, растворившиеся в воздухе. Мальчик шумно выдохнул, засопел, но тут же, осознав свой поступок, съежился и поник. — Извини. Я не хотел это делать, просто… Твои утешения не имеют смысла — от них становится только горше!

— Ладно-ладно, намек понят — больше никаких утешений, — улыбнулась Биара, нисколько не обидевшись. — Просто скажи, что я могу для тебя сделать — сил нет смотреть целыми днями на твою мрачную физиономию! Еще немного, и у меня начнется от нее несварение.

И вновь Эйнор не оценил ее шутки.

— Мы оба знаем, что теперь я проклят! Твои утешения этого не изменят! Ничто этого не изменит!!!

— Кто-то назовет это проклятием, кто-то — благословением, — пожала плечами она, нисколько не проникшись. — Насколько я знаю, очень немногие способны видеть духов. По крайней мере, я о таких не слышала. Ну подумаешь, один из них чуть навязчивые других. Зато теперь мы знаем, что ты можешь его прогнать: ты сильнее его, ты имеешь над ним власть. Осталось лишь понять, как правильно ею пользоваться.

— Нет у меня никакой власти! — засопел мальчик, пнув ногой подвернувшуюся корягу.

— Эх, малец… тебя еще учить и учить, — вздохнула Биара, потрепав его по голове, после чего оставила в покое, позволив дуться в гордом одиночестве.

Хьюго, что за это время успел забрести далеко вперед, остановился, всматриваясь в рощу по правой стороне от дороги. Нагнав его, она спросила:

— Нашел что-то? О…

Перед ними предстала долина, раскинувшаяся к северу от леса. Они стояли прямиком на границе, вдоль которой росли деревья, но уже в шаге от них начиналась ровная, пустая земля, поросшая тернием с белоснежно-белыми шипами. Казалось, кто-то провел границу между лесом и долиной, четко отделив одно от другого.

Чуть дальше заросли терния заканчивались, и начиналась пустая земля. Темная, покрытая светлым налетом, будто от гнили или плесени. Если же заглянуть еще дальше, можно было разглядеть у горизонта высокую крепость, примостившуюся у подножья гор. Острая куполообразная крыша вырывалась к небесам, а поодаль виднелись очертания трех вертикальных сооружений, расположенных неподалеку друг от друга.

— Этот вид ничего хорошего не сулит, — мрачно изрек Хьюго, вглядываясь вдаль.

— Как хорошо, что наш путь пролегает в другой стороне, — подметила Биара. Присмотревшись ближе, она сосредоточенно нахмурилась, принявшись бормотать: — Как же его… Мавал, Мафал… Точно, Мавфал Тис — так он это назвал!

— Что? — непонимающе покосился Хьюго.

— Фатрис говорил о постройке, возведенной многие годы тому назад. Сказал, что ученые того времени нашли способ добывать энергию из земли, запечатывая ее в кристаллах. Если верить его словам, Мавфал Тис заброшен давно, но его машины продолжают работать, выкачивая энергию. Собственно, он хотел, чтоб я нашла способ их остановить — тогда бы он смог подобраться ближе, изучив артефакты, оставшиеся со времен постройки.

— Понятно.

Судя по виду, Хьюго не считал эту затею хоть сколько-то хорошей. Глядя на мертвый пустырь, простирающийся на множество лессов вперед, Биара мысленно с ним согласилась.

Пока она пыталась рассмотреть вертикальные постройки, что на расстоянии представляли собой темные черточки над землей, Хьюго обернулся. Убедившись, что Эйнор с Кириан ждут их возле тропы, тихо произнес:

— То, что произошло тем вечером… Что, если это повторится вновь?

Биара повернулась к нему, удивленно подняв бровь.

— Один раз Эйнор сумел прогнать того призрака, а значит, сумеет и во второй.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

— К чему ты ведешь? — раздраженно отозвалась она.

Хьюго долго молчал, подбирая слова. Наконец он сказал:

— Ты уверена, что… риск стоит того?

Биара почувствовала неприятный холодок внутри, словно под сердцем ее пронзили ледяным осколком.

— У меня все под контролем, — соврала она, улыбнувшись отнюдь не доброжелательно.

Хьюго ответил ей не менее колючим взглядом, после чего отвернулся и ушел прочь. Биара не сразу последовала за ним, обратив взгляд к раскинувшейся вдали пустоши. Сказать, что вид был зловещий — значило не сказать ничего. Угрюмо испепелив торчащий из ближайшего дерева нарост, она последовала за остальными.

Что ж, теперь гармония достигнута: совершенно все были молчаливы и по-своему недовольны.

«Будь проклята твоя неуместная осторожность!» — мысленно ворчала Биара, сердито глядя в спину Хьюго. — «Жизнь — это сплошные риски, любовь моя. Странно, как до сих пор этого не понял!»

В кустах раздался шорох. Она замерла, напряженно сосредоточившись, готовая в любой миг отскочить, атаковать или бежать. Казалось, никто более не заметил угрозы: Хьюго шагал далеко впереди, а Эйнор с Кириан уныло плелись позади, глядя себе под ноги. Тем временем шорох повторился, черно-зеленая листва вздрогнула, выпустив из объятий крохотного зверька. В этот миг Биара должна была облегченно расслабиться, но вместо этого она напряглась еще больше, потому как у зверя не было лица — лишь плоская деревяная маска с черными прорезями вместо глаз.

— Искаженные твари, — пробормотала она, не сводя глаз со зверя, что издалека напоминал иссиня-черную лису с белым кончиком хвоста и такими же белыми лапами.

— Уж кто бы говорил об искажении, Биара Лорафим, — ответил мягкий мужской голос, доносимый из-под маски.

Она вздрогнула и занесла руку, намереваясь сжечь зверя заживо.

— Стой! — окликнула ее Кириан, выпрыгнув вперед. — Нельзя их трогать! Мы на их земле, не стоит причинять вред. Не здесь…

— О, блудное дитя вернулось! — проворковал лис, вытянув к рыси безносую морду. — Как поживаешь, дочь леса? Вижу, ты наконец отыскала дорогу домой… — Он обошел застывшую Кириан по кругу, небрежно скользнув по ней пушистым хвостом. — Что, не узнаешь нас? Мы не удивлены… Ты так долго носила маску, что теперь она стала частью тебя. Думаешь, найдешь здесь ответы? Нет. Твои поиски обречены, дочь леса. Ты больше не та, кто родилась здесь однажды. Ты — безликая тень, не больше чем маска, что повторяет каждое слово за своим хозяином…

Биара не понимала смысла сказанного, но видела, как глаза напарницы округлились от страха. Давно ей не доводилось видеть Кириан в таком ужасе. Однако прежде, чем она успела что-либо сказать или сделать, почувствовала на плече предостерегающее касание.

— Спокойно, — произнес Хьюго, неотрывно глядя на искаженного лиса.

Что ж, временами его осторожность была чрезмерной, но в данный момент стоило к ней прислушаться. Успокаивающе пожав его пальцы, давая понять, что услышала, Биара поравнялась с напарницей и, строго глядя на лиса, произнесла:

— Пойдем, Кириан. Нам здесь нечего делать.

— Так скоро уходите? — раздался новый голос, что мог в равной степени принадлежать юной девочке и дряблой старухе.

У ног юркнула маленькая тень, и прежде, чем кто-либо понял хоть что-то, она ловко взобралась по ноге Эйнора, пока не настигла плеча — того самого, где находилась черная отметина. Это оказался длинный хорек, на крошечной морде которого красовалась такая же крошечная маска. Мальчишка вскрикнул, инстинктивно попытавшись сбросить с себя непрошенного гостя, но хорек лишь крепче вцепился в него когтями, и заговорил голосом девочки-старухи:

— А что насчет тебя, говорящий с духами? Все еще пытаешься убедить себя в том, что эта метка — дар, а не проклятие? Не утруждайся. И ни верь ни единому ее слову. — Хорек обратил безликую морду к Биаре. — Она лгунья и не способна думать ни о ком, кроме себя самой. Она использует тебя, пытается успокоить ободрительными речами… Не верь ни единому слову из ее уст, говорящий с духами. Ты в куда большей опасности, чем можешь себе вообразить. Он сломит тебя словно тростинку. Раз — и все. Ты ничего не сможешь сделать. Не против такого, как он…

Широко раскрытые глаза мальчишки наполнились слезами, нижняя губа задрожала. Больше Биара не могла терпеть.

— Достаточно!

В один шаг оказавшись рядом с Эйнором, она бесцеремонно столкнула хорька с его плеча, но вместо того, чтоб упасть, зверь ухватился когтями за рукав, мгновенно забравшись ей на спину, затем на плечо. Чем больше Биара пыталась его с себя сбросить, тем больнее он ее царапал, тем сильнее дергал за растрепанные волосы.

— Думаешь, что защищая его, сможешь искупить прошлые ошибки?.. — зашептал он. — Нет. Я скажу тебе правду: ты защищаешь мальчишку не ради него, а ради себя. Используешь, надеясь заслужить прощение, но мы-то знаем, что это всего лишь притворство, ведь душа твоя прогнила, а сердце черно как безлунная ночь. Иди поищи исцеления для своего обугленного сердца в другом месте!

Наконец ее рука ухватила теплое, трепыхающееся тельце, запутавшееся в волосах на затылке. Сжав его покрепче, она приблизила безликую маску к лицу, гадко ухмыльнулась и процедила:

— Расскажи мне что-то, о чем я не знаю, искаженное ты отродье.

Из-под маски раздался хриплый смех. Замахнувшись, Биара от всей души швырнула его в кусты — жить будет, но до чего же приятный жест.

Однако твари не намеревались оставлять их в покое.

С ближайших древ снялись три ворона, у всех отсутствовал клюв. Бездонные глазницы масок взирали с бесстрастием мертвеца. Все трое сосредоточили внимание на Хьюго, кружа над ним, хлопая крыльями и хрипло нашептывая:

— Тебе следовало послушать ее еще тогда, но ведь ты всегда поступаешь по-своему, не так ли?..

— Каково это: смотреть на нее и думать о том, во что ты ее превратил?..

— Так болезненно цепляешься за прошлое, пытаясь утолить чувство вины…

— Стараешься уберечь ее душу от тьмы, в которую она себя погрузила, только вот тщетно…

— Я видел ее сердце — там уже нечего спасать!

С каждой их фразой, с каждой каплей яда лицо Хьюго все больше теряло бесстрастность. Чувство вины, боль, отчаяние и, что хуже того, страх — все это отразилось на нем за эти короткие мгновения. Видеть его таким было не просто странно. Это было невыносимо.

— Я сказала ДОСТАТОЧНО!!!

Перья безликих воронов, густая шерсть лиса и шкуры десятка искаженных существ, скрывающихся в окружающих дебрях, задымились. Глаза Биары сияли огненным заревом, лицо превратилось в отстраненную маску. Подняв руки, она что есть мочи сжала кулаки, так что затрещали бинты на ладонях. Волоски искаженных зверей начали тлеть. Раздался встревоженный скулеж, все развернулись к бегству.

— Увижу вас еще раз — сожгу дотла, — чужим голосом проронила Биара, провожая взглядом дымящиеся хвосты.

— Последний стежок.

Биара не ответила, сдавленно зашипев, когда Хьюго потянул за разрезанный шов, что успел к этому времени обрасти плотью. Эйнора передернуло от вида того, как темная нить змеей заструилась под кожей, пока не вышла целиком, оставив после себя крохотную бусину крови.

— Готово.

Биара поджала губы, осторожно пошевелив пальцами. Те слушались неохотно, их движения были медлительны, но похоже, она все равно обрадовалась. Повернувшись к Эйнору, с гордостью продемонстрировала ему ладони:

— Ну как тебе? Правда ведь красота?!

Мальчик поморщился, не будучи уверенным в том, как поступить: сказать правду или соврать? Он не был хорош ни в том, ни в другом.

— Ну-у… — протянул Эйнор, неуверенно рассматривая ее руки.

Вид был по меньшей мере отталкивающим. Ладони выглядели так, что трудно было сказать, где их раньше пересекали линии: теперь все превратилось в одно сплошное месиво, усыпанное грубыми розовыми рубцами, поперек которых тянулись бледные полоски кожи, оставленные нитями. Все это было измазано кровью, оставшейся после снятия швов, которую Биара успела неосторожно размазать по всей поверхности рук.

Против воли Эйнора во второй раз передернуло.

— Ха! Все с тобой понятно, негодник… — усмехнулась она. — Ты просто не привык к виду истинной красоты.

— Возможно, — поддакнул мальчишка, желая как можно скорей закончить этот разговор, избавив себя от необходимости разглядывать изрубленные ладони Биары, что походили на грубое месиво плоти, кое-как сросшейся между собой. Где-то кожа осталась прежнего цвета, где-то она стала бледнее или розовее. Одним словом, красотой, пускай даже «истинной», тут и не пахло.

Пока Эйнор старательно придумывал вежливый предлог, чтоб уйти, Биара молча наблюдала за тем, как неуверенно сгибаются и разгибаются пальцы. Ее взгляд показался мальчику странным — такого ему еще не доводилось видеть. В нем не было привычной усмешки, но не было и печали. Лишь что-то, очень похожее на… смирение?

Эйнору стало не по себе. Он мог понять, если бы ей было грустно. Злость, радость, печаль — все это были понятные чувства, их можно легко объяснить, но видеть Биару, что с покорным смирением разглядывает руки?.. Это казалось неправильным и попросту не укладывалось в голове. Впервые Эйнор ощутил потребность сказать ей что-то утешающее, вот только что?

Никакие слова не исправят произошедшего, а значит, остается лишь то, что все еще оставалось при ней: собственный голос и любовь поучать его загадочными речами. Улыбнувшись уголком рта, не забыв мысленно похвалить себя за находчивость, мальчик спросил, сумев придать голосу правдоподобную вовлеченность:

— Что ты имела в виду, говоря об истинной красоте?

— Истинная красота заключается в том, что я все еще могу ими шевелить, — мгновенно отозвалась Биара, не отрывая взгляда от рук. — Попробуй как-то целую луну прожить с перебинтованными пальцами — я посмотрю на то, как быстро ты соскучишься по своим ладоням вне зависимости от того, как они будут выглядеть. Можно сказать, мне повезло.

— Повезло?

Она горько улыбнулась, скосив на него взгляд.

— Некоторые шрамы оставляют после себя то, чего уже никогда не исцелить. Они не просто остаются на твоем теле — они служат ежедневным напоминанием о том, что ты потерял, и чего уже никогда не вернуть. Поэтому вот она, малец — истинная красота. Эти шрамы прекрасны, потому что они не отсекли мне пальцы. Потому что я все еще могу ими двигать… в большей или меньшей степени.

Биара скривилась, попытавшись согнуть все четыре пальца. Те задрожали, едва согнувшись наполовину. Тяжело выдохнув, она расслабила руку, виновато пожав плечами.

— Может быть, со временем станет лучше.

— Надеюсь, что так и будет, — тихо произнес Эйнор, отведя взгляд судорожно дрожащих пальцев. — В общем… я пойду, помогу Хьюго с ужином.

Биара рассеянно кивнула, продолжая изучать свои шрамы.

Когда он приблизился к дракону, тот ничего не сказал. Мальчик не стал принимать этого на свой счет — в последнее время Хьюго много молчал, даже в разговорах с Биарой. Гнетущая атмосфера давила на всех без исключения. Он и сам не горел желанием говорить. Ему казалось, что это было неуместным здесь, посреди белого леса, ощетинившегося ветками, терниями и шипами, покрытого инеем и обросшего воинственными рогами.

Взяв мешочек со сладкими корнеплодами, которых становилось с каждым днем все меньше, он сел неподалеку от Хьюго, принявшись осторожно очищать их от ворсистой зеленой кожуры. Такие приготовления превратились в своего рода обычай. Каждый вечер Эйнор молча приходил к Хьюго и так же молча ему помогал, очищая и нарезая корнеплоды, иногда помогая свежевать пойманную дичь или очищать семена. Отчасти он делал это потому, что хотел быть полезным. Но главная, истинная причина заключалась в том, что работа помогала отвлечься черного силуэта, который был так высок, что голова его терялась в узловатых кронах. Две сияющие прорези, служившие глазами, горели белым огнем, не отрываясь от мальчика ни на миг. Он чувствовал на себе их взгляд даже во сне.

Неспешно очищая корнеплоды, Эйнор вернулся мыслями к происшествию со зверями в масках. То, как Биара бесстрашно расправилась с ними, прогнав восвояси, произвело на мальчика неизгладимое впечатление. Он помнил страх в глазах Хьюго, и как панически ощетинилась Кириан. Сам он едва не обделался от страха, когда хорек с пискляво-скрипучим голосом взобрался ему на плечо, но Биара… Нет, Биара не испугалась.

Эйнору показалось, что перед ним раскрылась новая истинна, что-то такое, что ускользало от него раньше, однако теперь он сумел поймать это «что-то» за хвост. Биара не испугалась зверей в масках, хотя они были жуткими и говорили ей такие же гадкие вещи, как и остальным. Она не испугалась их — она разозлилась. До сих пор Эйнор и подумать не мог, что такое возможно. Обратить страх в ярость и дать с ее помощью отпор?

Каждый раз, когда он вспоминал горящие рыжим отсветом глаза Биары и то, как энергия струилась вокруг нее, как звери в масках удирали, поджав хвосты, а в воздух поднялся запах тлеющей шерсти… Это пробуждало волнительный трепет, вдохновляло на что-то такое же храброе. Раз смогла Биара, то почему не сможет он? Почему бы вместо того, чтобы трястись со страху, не попробовать дать сдачи?..

Вздохнув, Эйнор положил очищенный корнеплод в котелок и взялся за второй, как вдруг заметил впереди причудливое мерцание. В воздухе плясал ворох серебристых искр.

— Э-э… Хьюго? Ты тоже это видишь?

— Хм? — отозвался тот, подняв взгляд.

Перед ними предстал толстобокий пушистый кот, чью морду будто бы сплющило от удара сковородкой. Желтые глазищи приветливо сверкнули.

— Пр-риветствую, друзья!

Ни Хьюго, ни Эйнор не спешили отвечать на приветствие. Рука дракона сжала рукоять меча, а мальчик незаметно придвинулся к нему ближе, чтобы в случае чего спрятаться за спину. Оба едва не вздрогнули, когда позади раздался радостный окрик Биары:

— Тошур, мохнатый ты пройдоха! Я заждалась тебя!

— Здравствуй, зверек, — тепло произнес дух.

— Ты его знаешь? — вопросительно поднял бровь Хьюго.

— Еще бы! — усмехнулась она, подходя ближе. — Знакомьтесь: Тошур Мохнолап, дух-наблюдатель, что любит следить за самыми важными личностями в истории.

— Необязательно важными, а уж тем более в истории, — хихикнул дух, распушив мех.

Биара предпочла сделать вид, что не расслышала насмешки, бодро вопросив:

— Чем обязаны визиту, о усатейший?

— Хотел повидаться с тобой в последний раз, а с ним — в первый.

Эйнор не сразу сообразил, что желтые глаза духа уставились на него.

— Ты о мелком негоднике? — удивилась Биара, недоверчиво оглянув мальчика. — Чем же он тебя заинтересовал?

— У говорящего с духами может быть много занимательных троп в жизни. Какую бы из них он не выбрал, взглянуть на это будет интересно. В конце концов Силлар не одаряет своим взором кого попало.

— Силлар? — переспросил Хьюго. — Ты говоришь о Девятой Звезде? Той, что видит сокрытое?

— О да!

— Разве благословение звезд не распространяется на волшебников?

— Больше нет, времена дворца Девяти Звезд миновали. Кто, как не сын Норнес Эсгоз должен об этом знать? Кто, как не тот, что большую часть жизни прожил с избранницей Фладрио, непрестанно воплощающей действительное?

— Речь ведь идет обо мне? — скромно встряла Биара, поглядывая то на Хьюго, то на Тошура.

Однако ни тот, ни другой не обратили на нее внимание. Первый был слишком ошарашен, а второй — явно доволен произведенным эффектом. Непонимающе взглянув на Биару, Хьюго снова повернулся к духу.

— Она?.. Избранница Первой Звезды? Хочешь сказать, ей досталось наследие Однорукого мага?

— Некоторые назовут это так, да, — качнул плоской мордой Тошур. — Правда, удивительно? То, как Судьба свела первую и последнюю звезды, столкнув их лбами? Не перестаю поражаться ее чувству юмора!

— Ты понимаешь, о чем они говорят? — обратилась Биара к Эйнору.

Мальчик отрицательно помотал головой.

— Но как? — продолжал недоумевать Хьюго. — Где же тут воплощение действительного?

— У тебя есть крылья — вот и взгляни на все с высоты полета! — хмыкнул дух. — Разве ее действия не влияли на мир, воплощая действительность? Разве ваши дети не изобрели новое, смертоносное оружие? А как же катастрофа, в которую Малисьерра втянула весь Дауэрт — не хочешь ведь ты сказать мне, что противостояние ваших судьб не повлияло на жизни многих? Я уж не говорю о вещах куда более очевидных, вроде восхождения королевы Азоры на престол, смерть Нуусакхана и Эльванорус-кхай. Все связано, огнедышащий. Оно было таким до твоего рождения, во время твоей жизни и останется таким же после смерти.

— Раз уж мы тут заговорили о высоких материях, — снова встряла Биара, на этот раз настойчивей. — Тошур, ты все еще предлагаешь нам ответы на вопросы?

— Только если они не…

— …Не повлияют на судьбу и будущее, да-да, это я помню, — нетерпеливо докончила она. — Скажи мне вот что, мохнатый пройдоха: можешь ли ты, весь из себя мудрый и дальновидный, предсказать то, что могло произойти, поступи кто-то так, а не иначе?

— Полагаю, мы говорим о несколько более сложных вещах, чем ты можешь себе вообразить, но в общем и целом — да. Кажется, я улавливаю ход твоих мыслей.

— Неужели? — хитро подмигнула Биара.

— О да! Ты не первая и не последняя, кто спрашивает меня о том, как сложилась бы его судьба, поступи он по-другому. Некоторые желают услышать правду ради успокоения совести и сожалений, но тобой руководит искреннее любопытство, а потому я полагаю, что смогу ответить на вопрос. Задавай.

Биара долго обдумывала следующие слова:

— Положим, если бы я осталась в Эльваноре, мне бы… Мне бы удалось сделать то, к чему я стремилась? Насколько верна была моя теория касательно четвертого элемента?

Желтые глаза Тошура удовлетворено сверкнули. Переглянувшись с Хьюго, он негромко произнес:

— Ученая однажды — ученая вовек, не так ли?

— Я жду, — поторопила его Биара.

— Мой ответ: и да, и нет.

— Это что еще значит? — опешила она. — Либо я была права, либо нет — что может быть проще?

— Уж точно не судьба! — хихикнул Тошур. — Да, ты была права насчет того, что соединив все четыре элемента, ты получила бы видимость контроля над магией времени. Маленькую ее частичку, совсем крохотную. Оставшись в Эльваноре, тебе бы удалось объединить все виды энергий в своем кинжале и разрезать с его помощью полотно времени — и ты действительно смогла бы вернуться назад и сделать так, чтобы ноги твоей не было в гробнице Гар-Тадариса, а формула Вел-Тогура никогда не попала в твою ясную голову. Но! — Дух сделал театральную паузу. — Ты не учла одного, а потому твой план всегда был и будет обречен на провал.

— Чего же я не учла? — раздраженно переспросила Биара.

— Его. — Тошур перевел взгляд на Хьюго. — Ты можешь сколько угодно рвать полотно времени и изменять течение своей жизни, но ты никогда не изменишь то, что проторено для других. Вернувшись в прошлое, ты могла избежать своей текущей судьбы, но чтобы во вселенной сохранился баланс, кто-то должен был отдать свою жизнь за тебя. И этим кем-то неустанно становился бы он.

Глаза Биары испуганно расширились, но сам Хьюго едва ли выглядел встревоженным, скорее — заинтересованным.

Тошур продолжил:

— А потому мой ответ: да и нет. Да, ты была права, но нет, не до конца. Оставшись в Эльваноре, ты бы избежала уготованной для себя судьбы, но навек потеряла бы все, что приобрела до сего момента. Мир пошел бы по иному пути, жизни многих сложились бы иначе.

— Это не имеет смысла… — пробормотала Биара, медленно опустившись на землю. — Получается, все это время мои старания были напрасны?..

— Увы, Судьба не любит, когда ей смешивают карты. За каждое изменение приходится платить. Либо Малисьерра убьет тебя, либо она убьет огнедышащего — третьего не дано.

— Говоришь о судьбе так, словно это живое существо, — буркнула она, сердито ковыряя землю ботинком.

— В каком-то смысле, так и есть. Судьба — это образ и все то, что нас окружает. Не зря ведь говорят: воля судьбы или случая? Возможно, за происходящим стоит случайный черед событий, а может, кто-то еще. В любом случае, для вас, низших существ, это не играет разницы. Имеете вы власть над своей жизнью или же за ниточки дергает кто-то извне — лишь вопрос того, с чьей перспективы смотреть.

— Значит, некоторые не просто так говорят «госпожа Судьба»? — склонил голову Хьюго.

— И еще не забудь ее младшую сестру, госпожу Удачу! Говорят, иногда она потакает тем, кто приглянется старшей сестренке. Но вот если сестры поссорятся… ух, тогда не поздоровится никому!

— Хотела бы я повстречать эту стерву, госпожу Судьбу, и высказать все, что о ней думаю, — процедила Биара.

— О, поверь, она и так уже обо всем знает! — рассмеялся Тошур.

Пока Биара ворчала под нос что-то неразборчивое, а Хьюго задумчиво тер подбородок, дух приблизился к Эйнору. Мальчику стало не по себе. Ему нравилось, когда остальные были увлечены беседой, напрочь позабыв о его существовании.

— Ну здравствуй, — еще раз поздоровался кот.

— Здравствуй, — эхом отозвался Эйнор.

— Вижу, твоя голова гудит от вопросов. Некоторые из них можешь попробовать мне задать.

— Ты — дух?

— Верно.

— Тогда почему они тебя видят? — мальчик перевел взгляд на Биару и Хьюго.

— Потому что я пожелал этого, — дернул усами Тошур. — Духи-наблюдатели стоят на порядок выше всей той шелухи, которую ты видишь вокруг себя ежедневно. Мы сами решаем, кто может нас видеть, а кто — нет.

Эйнор посмотрел на долговязый силуэт, маячивший вдали. Белые глаза продолжали слепо пялиться на него, требуя невесть чего.

— Кем является он?.. Что ему от меня нужно? Почему он преследует меня?

Тошур замолчал, прикрыв глаза.

— Боюсь, на эти вопросы тебе придется искать ответы самостоятельно.

— Но… — мальчик потупился, после чего смиренно вздохнул. — Может тогда ты сможешь объяснить мне, почему я их вижу?

Кот сочувственно погладил его хвостом по руке, сказав:

— То, каким ты видишь мир — лишь закулисье того, что представляет собой Вселенная. Кто-то видит вещи такими, как они есть, без прикрас и предисловий. Для них все просто, будто холст, расписанный маслом. — Его взгляд остановился на Биаре, затем скользнул к Хьюго. — Кто-то способен видеть наброски и линии, поверх которых ложилась краска, а иногда даже различать, из каких ингредиентов смешали тот или иной оттенок. — Дух снова повернулся к мальчику. — Что же до тебя, то представь, что на картине все это время были нарисованы детали особыми красками, которых никто не видел, и которые ты отныне способен различать. Таким образом обыкновенный пейзаж, который видит один человек, для тебя наполняется новыми деталями, что нарисованы особыми красками. Но не стоит считать, что теперь ты видишь больше других, ибо это — всего лишь один дополнительный слой среди нескольких сотен других.

— Но почему я стал видеть их? Ведь так было не всегда! Все началось после… после, — он потянулся рукой за спину, притронувшись к сухой коже, повторяющей форму ладони, — после той деревни.

— Вспомни о слоях. Их совокупность составляет наш мир, но при этом каждый слой существует сам по себе. Они связаны, но редко вмешиваются в дела друг друга. А теперь представь, что существуют места, где несколько слоев смешиваются воедино — поверь, в них никому не приходится сладко! Пространство, время, магия, духи и другие сущности — все это угождает в ловушку аномалии и становится ее извечным пленником.

Зачастую аномалии возникают тогда, как баланс мира серьезно пошатнулся. Последнее из таких событий — смерть Каллеиды, что едва не стерла с Каотеи всю жизнь. Тогда аномалии встречались на каждом континенте во множественном количестве. Сейчас времена поспокойней, и количество аномалий сократилось — ты встретишь не больше двух на материке. Незрячая Долина, леса Цетрус-Фок, встреченная вами деревня и Перевал Шепота… Эти места существует и по сей день, и все они опасны как для жизни простых существ, так и для их рассудка.

— Получается, я стал видеть духов из-за того, что меня коснулась одна из аномалий?

— Что-то вроде того, — качнул бакенбардами кот. — Теперь в тебе есть частичка этого места, и она будет неустанно притягивать к себе тех, кто с ней связан.

Эйнор вздохнул, ссутулившись.

— Полагаю, мы встретимся еще, — сказал Тошур на прощание. — Береги себя, говорящий с духами! Твой дар не блажь, но и не проклятие. Совладай с ним, и может, твои пути пересекутся с теми, кто поможет тебе ступить на славный путь…

Они встали на рассвете — не спалось никому. Поспешно собравшись, отправились в путь, когда солнце только начало лениво взбираться на небосклон, орошая землю холодным желтым светом. Это было красивое, но тихое утро: птицы в этих лесах не пели. Природа хранила тяжелое молчание.

Биара с Хьюго шли впереди, оба выглядели спокойно, но сосредоточенно. Эйнор ступал сразу за ними, взволнованно оглядывая нависшие над ними ветви и сверкающие синевой горы вдали. Кириан плелась позади, прижав уши и поджав хвост. Она глядела на лес с опаской, походя на котенка, заблудившегося в незнакомом лесу. Эйнор хотел сказать ей что-то утешительное, но никак не мог подобрать нужные слова.

К середине дня они вышли к неприметной долине, что скрывалась в предгорье. Одна из гор нависала над ней, скрывая под своим изумрудным покровом так, чтобы долину нельзя было увидеть издалека. Если бы их путь не пролегал ровно на запад, они бы запросто прошли мимо, так и не узнав о существовании загадочной местности.

Здесь все было не таким, как в остальной части леса. Здесь тоже росли покрытые белыми наростами деревья, а сетка инея покрывала землю, но в то же самое время что-то было не так. Тревога закралась в сердце, гложа и нашептывая о том, что где-то неподалеку затаилась опасность. В какой-то миг Эйнору стало так страшно, что он едва не бросился наутек. Пожалуй, так бы и произошло, не почувствуй он чью-то теплую ладонь на плече.

Подняв глаза, они увидел Биару, что одарила его подбадривающей улыбкой. По напряженным морщинкам на ее лице он догадался, что она встревожена не меньше него, но держится куда более стойко. Эйнор нуждался в этой поддержке и был ей благодарен, а потому выдавил из себя жалкую, но все же улыбку. Удовлетворено кивнув, Биара повернулась к рыси.

— Как ты, Кириан? Держишься?

Та не ответила, издав ни то вой, ни то жалобное мяуканье. Что бы не творилось в долине, на нее это воздействовало хуже, чем на остальных. Вздохнув, Биара сочувственно потрепала загривок напарницы, сказав:

— Ступай рядом со мной, хорошо?

— Да…

— Что бы мы не искали, оно уже близко, — произнес Хьюго, прищурено всматриваясь вдаль.

Чем дальше они заходили, тем гуще становились древесные заросли. Стволы и ветви сплетались между собой, длинная трава цеплялась за ноги, не желая их пропускать. Пожалуй, если бы его руку не сжимала шершавая от шрамов ладонь Биары, Эйнор уже давно бы задал стрекача. Вероятно, точно такие же мысли посещали Кириан, что то и дело оглядывалась, передвигаясь на полусогнутых лапах.

Оно появилось внезапно, будто из ниоткуда. Огромное древо, чья крона была столь высока и необъятна, что могла подпирать облака. Толстый ствол казался не меньше замка в обхвате, а могучие корни, от которых бугрилась земля, простирались на множество лессов вперед, изменяя ландшафт вслед за собой. Лишь одно было странным — несмотря на исполинский вид и величественно достоинство, древо не пробуждало трепет в груди. Оно не вызывало совсем никаких чувств, не считая тревоги и странной, необъяснимой тоски.

Чем ближе они подходили, тем больше деталей подмечали: ствол дерева приобрел безжизненно-серый цвет, его кора была сухой и потрескавшейся, ветки безжизненно опускались к низу. Искажение не смогло протянуть к нему свои щупальца, но даже без наличия белых наростов становилось понятно, что древесному исполину пришлось несладко. Худшие опасения подтвердились, когда они подошли совсем близко, и стали различимы глубокие трещины на стволе, за которыми зияла черная пустота.

Вседрево было мертво.

Лес менялся с каждым оборотом луны — она это чувствовала.

Воздух стал прогорклым и кислым, земля пресытилась ядом. Многих зверей пленило безумство, что вгрызалось в их черепа вместе с белыми ветками. Они нападали на все, что видели, разрушая не только природу вокруг, но и себя самих. Другие звери спасались бегством, уходя все дальше на восток, дальше от Матери…

Все становилось не таким, как должно быть.

Настал день, когда она поняла, что вынуждена бежать вслед за мигрирующей добычей, иначе рискует умереть с голоду или стать еще одним порождением ядовитого леса — трудно сказать, что из этого было хуже.

Таким образом рысь попала в восточную часть леса. Места казались ей смутно знакомыми, в большинстве троп она ориентировалась легко, хоть и не могла вспомнить, когда успела их исследовать. Однажды, в погоне за ланью, она выбежала к странному месту. На широкой поляне, меж древ, притаились жуткие растения: ни то деревья, ни то гигантские грибы. Еще больше она удивилась, когда из одного вылез долговязый двуногий.

«Значит, это их гнезда» — подумала кошка, наблюдая из-за кустов.

Двуногий согнулся пополам, содрогаясь от тяжелого кашля. На его бедре что-то покачнулось. Приглядевшись, рысь разглядела кусок дерева в форме звериной морды.

Волк.

Из гнезда вышел еще один двуногий, куда ниже и тоньше первого — женщина.

— Мы должны пойти вслед за остальными! — с мольбой произнесла она, прижав его ладонь к груди.

— Здесь мой дом, и я не сбегу! — сердито выпалил он, тут же зайдясь новым приступом кашля. На губах выступила темная кровь.

— Лес более нам не союзник, — продолжила уговаривать женщина. — Прошу, Лайсвэ, подумай если не о себе, то о нашей дочери! Такой судьбы ты желаешь для нее?

— Мы. Останемся. Здесь, — выделяя каждое слово проронил он, уходя прочь.

Женщина разрыдалась.

Рыси наскучило за ними наблюдать, и она скрылась в папоротниковой роще.

Долгие дни она охотилась с переменным успехом. Иногда удача ей благоволила, иногда — нет. К жилищам двуногих кошка не рисковала приближаться, да и не было нужды. Добыча туда все равно не ходила.

Одним днем она преследовала кролика, мчась за ним сквозь лесную чащу. Лапы легко отталкивались от земли, дрожащее тело жертвы было уже близко. Сделав последний рывок, рысь выпрыгнула вперед, ударив лапой по спине кролика. Тот беспомощно покатился по земле, подняв в воздух ворох сухих игл и пыли. Приблизившись к беспомощно подрагивающей тушке, кошка растерянно обмерла.

На белоснежной морде зверька проступали уродливые наросты, будто от болезни. Выглядело это так, словно его морда постепенно зарастала, покрываясь плотной коркой. Приглядевшись, она различила странные прожилки, какие можно увидеть на деревьях. Шерсть вздыбилась от страха. Заглянув в красный глаз кролика и жалобные писки, раздающиеся из той части рта, что еще не успела зарасти, рысь одним махом переломила ему шею, после чего не оборачиваясь убежала прочь.

Вторая встреча с искаженными тварями произошла так же внезапно. Она выслеживала добычу, когда вдруг наткнулась на запах, что был отдаленно похож на лисий. Немного подумав, рысь решила за ним проследить, гадая, куда это ее приведет.

В кустах впереди послышалась возня. Припав к земле, кошка осторожно приблизилась к шуму, выглянув из-за малиновых терний. Перед глазами предстала картина того, как высокий двуногий пытался удержать рыжего лиса, чья шея была обхвачена силками.

— Мерзкая тварь! — пропыхтел юноша, пытаясь прижать зверя к земле. — Замри и не двигайся!

Лис захрипел, но не сдался, изо всех сил вертя треугольной головой. Голос мужчины показался рыси смутно знакомым, но куда больше ее смутило бледное пятно, что мелькнуло, когда лис истошно мотал головой. Наконец юноша с ним совладал. Подскочив к зверю, он прижал его коленом к земле. И тогда она смогла разглядеть его морду: вместо продолговатого носа и глаз голова заканчивалась гладкой маской с черными прорезями, за которыми зияла пустота. От ее вида кошка испуганно обмерла.

— Твоя мать была права, Иворин, — донесся вкрадчивый голос из-под маски.

И рысь, и двуногий вздрогнули.

— Ей следовало утопить тебя еще младенцем. Утопить, избавив себя и все племя от твоего жалкого существования! — Голос лиса изменился, став женским, визгливым: — Ты жалкое ничтожество! Надо было задушить тебя еще младенцем! Жалкий, слабый, ноющий опарыш!!!

Двуногий дернулся, отпрянув.

— Она была права, не так ли? — продолжил лис, вернувшись к прежнему голосу. — Ты знал, что права. Сколько бы ты не твердил себе, что это не так, в глубине души ты знал правду, Иворин. Ты — посмешище, и никогда не заслуживал жизни, любви, признания. Помнишь, как ты в детстве стоял над обрывом, думая над тем, чтобы спрыгнуть вниз? Ты совершил ошибку, не сделав этого.

— Заткнись!!! — взвизгнул двуногий, выхватив длинный изогнутый нож и вогнав его ровно по центру маски.

Вдоль дерева расползлась трещина, из которой потекла кровь. Красные слезы скатились из черных глазниц. Лис тихо смеялся, и хотя смех его утихал, он еще долго звучал в голове рыси.

И вновь она бежала без оглядки.

После случившегося кошка долго не решалась даже близко подойти к тем местам, а тем более к гнездам двуногих.

Спустя луну любопытство пересилило осторожность.

Приближаясь к знакомой местности, она заприметила неестественную тишину. Здесь и раньше было тихо, но чтобы настолько… Ступая тише полевой мыши, рысь выглянула из-за деревьев, принюхиваясь к воздуху. Горечь, пот и страх — вот чем пахло это место. Сосредоточившись на обонянии, она едва не наступила лапой на брошенную маску. Отшатнувшись, кошка растерянно обвела взглядом площадь между опустевшими гнездами двуногих: везде, куда ни глянь, на земле валялись деревянные звериные маски. Олени и соколы, вепри и совы, зайцы и лисы, волки и косули, белки и росомахи…

Рысь осторожно прошла дальше, непрестанно оглядываясь. Поблизости никого не было, но ее не покидало чувство затаенной опасности. Следовало развернуться и бежать прочь, однако что-то останавливало ее, заставляя идти дальше. Будто невидимая привязь, за которую кто-то тянул.

Вдали появился одинокий силуэт. Кошка припала к земле, незаметно приблизившись. Невысокий двуногий сидел, скорбно склонившись. Подойдя ближе, рысь различила маску в руках.

Старая женщина держала в худых ладонях деревянный лик совы, глядя на него пустым взглядом. Ее тонкие губы неустанно шептали:

— Прости меня, прости меня, прости…

Разум твердил бежать прочь, но рысь его не послушала. Что-то в запахе, голосе и чертах женщины показалось ей знакомым. Оно бередило ее, вызывая непонятную горечь внутри. Ведомая этим наваждением, она не заметила подвернувшуюся под лапу ветку.

Сухой треск заставил двуногую обернуться. Рысь испуганно припала к земле. Заметив ее, женщина вскочила на ноги. Хоть она была немолода, ее тело оставалось худым и поджарым, в мышцах читалась затаенная сила. Седые брови нахмурились, рука сжала маску совы. Но тут, так же внезапно, лицо двуногой разгладилось, его прорезали скорбные морщины. Странно глядя на рысь, она с затаенной надеждой вопросила:

— Кириан?..

Кошка не двинулась с места.

Ноги женщины подогнулись, она бессильно повалилась наземь. Худое тело сотряслось от тихих рыданий. Лишь сейчас рысь заметила, что ее руки, лицо, одежды перепачканы в грязи, и что она истощена — горем и чем-то еще. Может быть, голодом.

— Прости меня, дочка… Прости, — тихо бормотала женщина, роняя слезы на сухую листву. — Мне следовало тебя послушать, а теперь тебя нет… Где ты, Кириан?

Зеленые глаза, полные слез, снова поднялись на рысь.

— Ты не знаешь, где она? Моя Кириан? Моя дочка…

Кошка попятилась. Двуногая вызывала в ней тревогу, она ее пугала и заставляла чувствовать то, чего рысь не понимала.

— Кириан! — крикнула женщина вдогонку, но она уже не слушала, исчезнув в изумрудной чащобе.

С того происшествия кошка твердо решила покинуть лес. Добыча мельчала с каждым днем — оставаться не было смысла. Она вновь отправилась на восток и бежала до тех пор, пока толстые стволы не расступились, выпустив ее к просторному лугу. Не останавливаясь, она побежала дальше, затерявшись в высоких желтых колосьях.

Несколько дней рысь бежала, пока голод не вынудил остановиться. В пути она пыталась охотиться, но не сумела поймать ничего крупнее пары тощих полевок. Голод грыз изнутри, подтачивая силы. Нормальной добычи ей не попадалось.

День близился к вечеру.

Бессильно бредя, в один из дней она вышла к тракту. У края дороги остановилась небольшая деревянная постройка на круглых лапах. У нее сидело двое долговязых, перед ними горел костер. От него шел запах чего-то жареного и сытного, заставив живот болезненно взвыть. Рысь не ела вот уже несколько дней — инстинкт пересилил осторожность.

Бесшумно обойдя деревянное гнездо, рысь заприметила две кроличьи тушки, подвязанные над выступающим навесом. Ветер донес запах свежей крови, отчего пасть наполнилась вязкой слюной. Тело задрожало от предвкушения трапезы. Пригнувшись к земле, рысь поползла к болтающимся на веревке кроликам, подыскивая идеальную позицию для прыжка. Найдя таковую, она присела, прицеливаясь.

Шею сдавило болезненной хваткой. В панике кошка рванулась вперед, но не смогла сделать и шага. Невидимые путы тут же отбросили ее назад, заставив болезненно захрипеть. Удавка врезалась в кожу. Рысь повалилась на бок, сражаясь за каждый вдох.

— Глядите, кто пожаловал на огонек, — произнес третий двуногий, нависнув над ней. — Как думаете, по чем сможем выручить такую шкуру? Я не часто встречал рысиные шубы — можно будет заломить большую цену.

— Погоди ты, — проворчал второй, вразвалку приблизившись к ним. — Похоже, она сбежала из леса. Сейчас твари оттуда ценятся дорого, особенно за морем. Думаю, мы выручим гораздо больше, втюхав какому-то торговцу. Наплетем басен о волшебном лесе. Продав ее вместе с теми безликими уродами, получим втрое больше.

— Может, ты и прав… Но шкуру жалко! Глянь, какая густая, лоснящаяся…

Он провел пальцами по ее боку, на что рысь яростно огрызнулась, попытавшись цапнуть за руку. Это едва не стоило ей сломанной шеи.

— Тварь с характером, — хмыкнул он, поднимаясь. — Ладно, заприте ее. Эй, Бри! Приготовь самую большую клетку, а ты, Горас, хватай-ка вместе со мной силок, будем в вагон затаскивать.

Она сопротивлялась, рычала, шипела и кусалась, но все было тщетно. В конце концов ее заволокли внутрь, швырнув на холодный пол. Вокруг сомкнулись ровные ряды железной решетки. Рысь была так обессилена, что могла только лежать и надсадно дышать. Что-то щелкнуло, резко потемнело в глазах.

Большего она не помнила.

— Нет… Нет. Нет!

Кириан, робкая и напуганная Кириан, что взмах тому шла по лесу на полусогнутых лапах, набросилась на безжизненный ствол, став терзать его когтями столь яростно, словно тот был ее злейшим врагом.

— Нет!!!

Кора с сухим треском отходила от древа, разлетаясь острыми ошметками. Когти терзали и царапали, пока с них не полилась кровь…

— НЕТ!!!

— Кириан, — неуверенно произнесла Биара, переглянувшись с остальными. — Я…

— Нет! Молчи. Молчи, или я за себя не отвечаю…

— Послушай, еще не время отчаиваться! Возможно, нам удастся…

— Ничего «нам» не удастся! Не было никаких «нас», Биара — всегда была только ты!

— Что?..

Кириан прекратила терзать мертвое древо, повернувшись к ней.

— «Я», «я», «я» — только это от тебя и было слышно!

— Боюсь, я все еще не понимаю…

— Ну разумеется, не понимаешь! Все эти годы я таскалась вслед за тобой, была вынуждена слушать каждое твое слово, помогать, оберегать — и ради чего? Ради этого??? Мертвого дерева посреди умирающего леса? Мне следовало покинуть тебе еще тогда, в Сивилии или Северных Вратах! Возможно, приди я сюда раньше…

— Мне кажется, ты позабыла одну существенную деталь, — опасно сощурилась Биара. — Если бы не я, ты бы вообще не узнала об этом чертовом дереве! Я отыскала Никс, доставила ее в Элвьанор и заставила прочесть твои воспоминания, Кириан, — я и никто другой! Так что прежде, чем обвинять меня, вспомни, кому обязана своим нахождением здесь!

— Я не обязана тебе ничем! — рявкнула кошка, вздыбив загривок и скаля острые зубы. — Я знала, что принадлежу этим землям! Еще до Эльванора я помнила о горе Эттру и лесах Калор!

— Чудесно — и что с того? — холодно вопросила Биара, бесстрастно подняв брови. — Допустим, ты знала об этих землях — что дальше, напарница? Ты бы уговорила капитана взять тебя на борт корабля или добралась бы до Ностэрии вплавь? А может, нашла бы себе другого спутника, что мог тебя понимать и помог бы добраться сюда? Отвечай, Кириан.

— Связываться с тобой было ошибкой, — прошипела кошка. Из ее глотки исторгся угрожающий рык. — Если бы ты не думала только о себе, мы могли бы успеть! Мы могли прибыть вовремя, и Мать бы меня расколдовала! А так… Я утратила свое прошлое и свою жизнь. Теперь уже навсегда…

— Вместо того, чтоб обвинять меня во всех бедах, нужно сесть и спокойно подумать над тем, что можно сделать. Уверена, что не все потеряно. В конце концов твоя «Мать» не была единственным вседревом — еще есть Аривия.

— Она спит непробудным сном вот уже два тысячелетия! Думаешь, я не думала об этом еще тогда, в эльфийской столице? Я обречена, Биара. Идти вслед за тобой было ошибкой…

— О, избавь меня от этого! — жестоко осадила ее женщина. — Ошибка, не ошибка — если тебе не на ком сорвать злость, продолжай кромсать дерево. Я не собираюсь выслушивать нелепые обвинения в свой адрес, к тому же беспочвенные.

— Ты — единственная среди нас, кто действительно заслужил обвинения! Так зациклена на себе, что даже не видишь, что происходит с твоими спутниками! Взгляни на Хьюго: тебе не приходило в голову, почему он носит перчатки не снимая? Конечно же нет, потому что какая разница, верно? Это не твои проблемы, Биара.

— Что ты несешь? При чем здесь перчатки?

— Я говорю то, что хотела сказать все это время: ты думаешь лишь о себе. Твоя «забота» об остальных — иллюзия, благодаря которой ты чувствуешь себя лучше, сильней, благородней. Твари сказали правду: тебе никто не нужен. Ты, твои планы и цели всегда стояли на первом месте.

— Неправда. Я бы вообще не сунулась в это место, если бы не ты, Кириан. Лишь ради тебя мы здесь. — Биара пренебрежительно фыркнула. — Ведешь себя как обиженный ребенок!

— Спустя все эти годы я имею такое право! В Золотых Дюнах я едва не отдала жизнь за тебя, но даже сейчас, впервые отправившись туда, куда нужно мне, а не тебе, ты выставляешь себя милостивой героиней, не забывая напоминать мне о том, как снизошла до помощи!

— Я никогда не просила тебя идти за мной. Как и не просила рисковать жизнью ради меня.

— Интересно, что бы на это ответил Вирен?..

Биара отшатнулась словно от удара.

— Не смей говорить о нем, — проговорила она тихим, срывающимся голосом.

— Больная тема, не так ли? В произошедшем с ним куда сложнее оправдать себя. Он любил тебя, а ты использовала его, чтоб избежать одиночества. Вынудила остаться с собой. Соблазняла, пользовалась его полномочиями в доме правопорядка, строила из себя хрупкую девушку в нужде. Притворилась, что влюблена, когда он попытался расстаться с тобой, чувствуя твое равнодушие. Вирен любил тебя, а ты его использовала. Так же, как использовала Лишер. И, возможно, как используешь Хьюго.

— Замолчи! — выкрикнула Биара. В ее глазах стояли слезы. — Умолкни сейчас же, или клянусь, я…

— Что — ты? Сожжешь меня на месте? Искалечишь? Ранишь? Я уже ношу шрам от знакомства с собой. Равно как и ящер с мальчишкой. Все мы заплатили цену, которой стоит твоя «дружба». Скажи, хоть раз ты расплачивалась за дружбу с нами? Нет, Биара. Все твои шрамы были получены в борьбе за себя, а не за кого-то из нас.

— Прошу, замолчи…

— Нет, Биара, не замолчу. Больше нет. Я все потеряла и смертельно устала молчать. Настало время сказать тебе правду, от которой ты так старательно прячешься: Вирен остался бы жив, поступи ты с ним честно. Но о какой честности может быть речь, когда на кону стоит великая цель? Он был тебе нужен, и даже после смерти ты не оставила беднягу в покое, осквернив его тело!

— Как ты можешь быть такой бессердечной?.. Ты знаешь больше, чем кто бы то ни было, что я действительно скорбела о нем, что он не был мне безразличен!!!

— Настолько небезразличен, что ты без раздумий отдала его тело в обмен на нужную тебе информацию?

— Все было не так, тебя там даже не было!

— И хвала небесам! Будь я там, пала бы еще одной жертвой твоих игр. Вспомни их всех, Биара! Вспомни! Элнир, Зентар, Ингрид, Дэвероу, Вирен, Арла, Сибио, Кея — все остались бы живы, не появись ты в их жизни! Ты — треклятый пожар, Биара! Сжигаешь все на своем пути, не заботясь о последствиях!!!

— Это не так…

— Это так. Настал мой черед расплачиваться за дружбу с тобой: я все потеряла. Совершенно все. Теперь до конца жизни я обречена влачить существование в теле зверя. Окружающие будут видеть во мне не больше, чем животное. Спасибо, Биара. Спасибо за все.

И она развернулась, растворившись в непроходимой чаще.

Биара осталась стоять, беспомощно глядя ей вслед.

— Все… в порядке? — осведомился Хьюго, осторожно приблизившись к ней.

Она вздрогнула. Ее голос прозвучал хрипло:

— Покажи мне руки.

— Что? Биара, я не уверен, что сейчас подходящее время для…

— Покажи мне свои руки, Хьюго, — повторила она тоном, не терпящим возражений.

Сдавленно выдохнув, он нехотя стянул перчатки. Вначале с одной руки, затем со второй. Впервые увидев на правой ладони ожог, Биара вздрогнула. Прижала руку к губам, брови недоуменно нахмурились, пытаясь понять, когда это произошло. Не было сомнений, что по ее вине — иначе бы Хьюго не стал скрывать. Но когда?..

«Я даже не могу вспомнить», — в панике подумала она.

В глазах защипало.

— …Кириан была права, — обреченно прошептала Биара, чувствуя дрожь в руках.

— В чем? — немедленно спросил Хьюго, скрыв шрам от ожога.

— Все вы страдаете из-за меня, но я при этом ничего не делаю для вас. Думаю только о себе, не замечая ничего вокруг… — Плечи вздрогнули, вдоль щек потекли обжигающие слезы. — О небеса, она говорила правду! Все это время она была права!

Биара громко всхлипнула, с трудом сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

— Нет, не была, — спокойно возразил Хьюго, обняв за плечи. — Ты всегда была готова без раздумий жертвовать собой ради близких. — Он печально улыбнулся. — В этом мы с тобой похожи.

— Действительность указывает на обратное.

— Неужели? А что насчет твоей безумной вылазки в логово разбойников, чтобы спасти Эйнора? Разве врываясь в ловушку Красавчика Деса ты думала о себе? Не говоря уж о твоем самом безумном, необдуманном и отчаянном поступке, когда ты решила самостоятельно противостоять Малисьерре, тем самым оградив меня от опасности.

Биара молчала.

— Из всех, кого я знал, ты больше, чем кто бы то ни было, готова жертвовать собой ради других, — тихо произнес он, смахнув слезы с ее лица. — Не кори себя за то, в чем ты не виновата.

— Кириан так не считает…

— Кириан в отчаянии, ее можно понять. Ее единственная надежда умерла на наших глазах. — Он вздохнул, переведя взгляд на иссохшего древесного гиганта. — Однако я бы не стал так быстро сдаваться.

— У тебя есть план? — с надеждой вопросила она, заглядывая ему в глаза.

— Не план. Скорее, предположение.

Хьюго сел на мох, пригласив Биару опуститься рядом. Эйнор, что все это время был неподалеку, незаметно подсел к ним. Не обращая ни на кого внимание, Хьюго неторопливо начал:

— Как ты верно подметила, это не единственное вседрево на свете. Есть еще Аривия, но к ней нас не подпустят даже близко. Ты когда-нибудь слышала об Аргосе?

Биара отрицательно покачала головой.

— Это материк, что умер с падением Каллеиды. Два тысячелетия назад один из звездных камней угодил в сердце Аргоса, уничтожив росшее там вседрево. Теперь на его месте обугленный скелет и выжженная земля. История гласит, что вскоре после этого процветающие земли Аргоса начали угасать и чахнуть, пока не превратились в мертвую, выжженую землю, за что край так и зовут по сей день — Мертвые Земли. В нем выживают немногие, еще меньше людей его посещают. Целая империя вымерла вслед за подчиненными ей землями, а все потому, что небесный огонь угодил во вседрево, которое там росло.

— Хочешь сказать, дни Ностэрии сочтены? — нахмурилась Биара.

— Я не закончил. Возвращаясь к вседревам, стоит обратить внимание на один факт: на каждом континенте есть минимум одно из них. Аривия в Дауэрте, сожженный гигант в Мертвых Землях, Небесная Пальма в Цетрус Фок — и так далее. Прежде я не задумывался об этом, но сейчас эти детали начали обретать смысл. Видишь ли, Аргос умер давно, поэтому нельзя сказать точно, как долго умирала земля вслед за вседревом. Мне доводилось там бывать, и одно я могу сказать точно: Ностэрия и пораженные искажением леса даже близко не похожи на то запустенье, что царит в Мертвых Землях. Из этого можно предположить, что…

— …Вседрево не мертво! — выпалила Биара. — Но как узнать наверняка?

— Этого я не могу сказать, — пожал плечами Хьюго. — Я даже не уверен в том, что мои слова имеют смысл. Это так, домыслы, поэтому…

— Иногда я забываю, насколько умный мужчина мне достался! — прервала его Биара, поцеловав в щеку. Лихорадочно подорвавшись, она посмотрела на дерево, затем на Эйнора, что тут же сделал вид, словно не слушал их разговора. — Ты мне понадобишься, негодник. Следуй за мной. Пора проверить, насколько полезно твое общение с духами.

— Ты хочешь, чтоб я снова заговорил с Ним? — обомлел мальчишка.

— Нет, оболтус. Я хочу, чтобы ты пошел со мной и не задавал глупых вопросов.

Эйнор бросил жалобный взгляд на Хьюго, но тот лишь виновато усмехнулся в ответ. Вздохнув, мальчишка нехотя поплелся за Биарой, что уже стояла у подножья вседрева, разглядывая его со всех сторон.

— Подойди сюда, малец… — поманила она Эйнора. — Это дерево мертво, но лес вокруг него жив. Как считаешь, могло ли так быть, если бы сердце увяло вслед за древесиной? Не думаю.

— Что я должен сделать? — отозвался мальчик, проникшись ее любопытством.

— Прислони руки к древу и попробуй… ну, взглянуть на него так, как ты смотришь на духов. Почувствуй его — может удастся выйти на что-то.

Важно кивнув, Эйнор прижал ладони к сухой коре. Вначале он долго смотрел перед собой, затем прикрыл глаза и сосредоточенно нахмурился, морща веснушчатый нос. Биара терпеливо выжидала.

Мгновение тянулось за мгновением, взмах за взмахом.

— Я… что-то чувствую, — наконец произнес Эйнор так, словно и сам не до конца верил в сказанное. — За мной!

Не дожидаясь ответа, он побежал сквозь лес, ведомый невесть каким чувством. Растерянно переглянувшись, Биара с Хьюго побежали за ним. Вскоре она потеряла всякое чувство направления, однако Эйнор так смело шагал вперед, что она решила целиком положиться на то, как уверенно он выбирает путь.

— А как же Кириан? — спросил на бегу Хьюго.

— Догонит по запаху, — проворчала Биара, пытаясь нагнать мальчишку. — Проклятье, когда это он стал таким шустрым?!

Лес поредел, земля превратилась в трясину. Один сапог по щиколотку провалился в дурно пахнущую лужу, заставив ее громко выругаться.

— Эйнор! Куда ты нас завел?!

— За мной! — не оборачиваясь крикнул он, легко прыгая с кочки на кочку.

— Мелкий негодник, — процедила Биара, с трудом вытянув ногу из чавкающей грязи.

— Пойдем, — поторопил Хьюго, помогая ей перепрыгнуть через трясину. — Что бы он не нашел, оно уже близко.

Стоило немного пройти вперед, как со всех сторон их обступил густой белый туман, клубящийся у самой земли. Зелень стала низкорослой, с плоскими зелеными кронами. Из-за мглы невозможно было разглядеть ничего под ногами, а потому один из шагов Биары окончился громким плеском и полным сапогом воды.

— Черт!

— Мы пришли… — благоговейно прошептал Эйнор, оказавшийся справа от нее.

— Пришли куда? Я ничего не вижу, не считая воды и этого треклятого тумана!

— Кажется, я знаю, куда нужно идти, — задумчиво проронил Хьюго. — Внимательно смотрите под ноги и не отставайте.

Он повел их вдоль мокрого травянистого берега, за которым плескались ярко-голубые воды. Чтобы было спокойней, Биара взяла мальчишку за руку, неустанно следя за Хьюго, боясь потерять их обоих в тумане. Он выбирал дорогу так же уверенно, как это делал Эйнор ранее, а потому она решила всецело довериться их чутью.

Впереди появились очертания узкой косы. Изумрудный островок клином врезался в шепчущую воду, устремляясь в туман. Хьюго без раздумий отправился вдоль нее, все дальше подбираясь к центру таинственного озера. Когда они прошли половину пути, мгла рассеялась так же внезапно, как появилась. Вдали стали различимы ярко-голубые всполохи, мерцающие вдоль высокой тени, чья вершина цепляла облака.

— О небеса, ты был прав! — воскликнула Биара, положив руку на плечо Хьюго. — Оно и вправду живет!

Перед ними возвышалось огромное древо, у его подножья плясали золотые огоньки, меж плоской кроны проплывали рваные тучи, а толстые трещины, усыпавшие ствол, сияли изнутри мистическим голубым светом.

Зрелища прекрасней он в жизни не видал, да я вряд ли когда-то увидит.

Могущественный древесный гигант раскинул толстые ветви меж облаков, его листва была холодной и дождливой, прямо как тучи, среди которых она росла. Ствол рвался ввысь, вокруг торчали зазубренные куски древесины, походя на своеобразные лепестки. У подножья корней, что уходили глубоко под лазурные воды озера, источалось бирюзовое сияние — точно такое же, что мерцало вдоль толстых щелей и трещин, подобно ранам усевавшим кору вседрева.

— Удалось… — прошептал Эйнор, не в силах поверить в увиденное. — Я смог найти его.

— Еще как смог, — подтвердила Биара, потрепав его по голове.

Только сейчас он осознал, что они все еще держатся за руки. Смущенно высвободив ладонь, мальчик сделал робкий шаг навстречу дереву, но тут же замер, не решаясь ступить дальше.

— Так вот она какая… — раздался в голове знакомый голос.

Кириан приблизилась сзади, старательно обойдя Биару стороной.

— Похоже, для тебя еще не все потеряно, — нервно улыбнулся ей Эйнор.

— Похоже на то…

Не дожидаясь остальных, рысь направилась к вседреву. В ее движениях проскакивало нетерпение, но она не сорвалась в бег, держась почтительно в чертогах духа Матери.

Переглянувшись, остальные отправились следом.

Чем ближе становилось древо, тем больше оно нависало над их головами, походя на мрачный обелиск. Сияние у корней и трещин становилось ярче, на желтых огоньках у подножья был различим узор переплетающихся линий. Воздух стал влажным, он пах водой и мокрыми травами. Эйнора пробрал холод, вынудив затянуть шарф поплотнее.

Тем временем Кириан уже стояла у основания вседрева. Робко поставив переднюю лапу на изогнутый корень, она возвела янтарные глаза к теряющейся в небесах кроне, воскликнув:

— Я пришла к тебе, Мать! Твоя дочь вернулась!

Ответа не последовало. Тихо скрипнули ветки, что-то хлюпнуло в озере.

Древо молчало.

— Ты помнишь меня?! — с отчаянием вопросила рысь. — Это я, Кириан! Твоя хранительница и преданное дитя! Ты подарила мне новое тело, чтобы спасти от опасности. Теперь я жажду вернуть свой прежний лик! Прошу!.. Ответь мне…

Ветер зашелестел листвой.

— Кириан… — раздался тяжелый вздох. Казалось, природа вздохнула вслед за ним: озеро, ветер, трава, болотные птицы…

— Ты помнишь меня!

— Да… — Вседрево умолкло, заговорив спустя несколько нескончаемо долгих взмахов: — Ты была хорошей хранительницей… Хорошей дочерью. Не многие удостаиваются моей помощи.

— И я за это буду до конца жизни тебе благодарна, о Мать! Но теперь пришло время вернуться к прошлой жизни, чтоб я смогла продолжить службу, оберегая тебя и твоих детей!

— Давно хранители не появлялись в моих землях. Обо мне позабыли, более никто не чтит Мать, но ты осталась верна… Однако я не смогу вернуть тебе прежний лик…

— Не сможешь?.. — дрожащим голосом переспросила рысь.

— Нет… С каждым днем магия уходит из земли, лишая меня сил. Мне пришлось покинуть прежнее обиталище, но даже здесь я чувствую, как отрава продолжает насыщать землю, отравляя моих детей.

— Речь об искажении, не так ли? — бесцеремонно встряла Биара.

— Так это зовут некоторые люди… Они пришли на мои земли, стали воровать мою силу, однако нельзя забирать, ничего не давая взамен… Их жадность меня истощила, они испортили магию, баланс нарушился и все пошло вспять…

— Ты говоришь о машинах? Тех, что стоят в Мавфал Тис?

— Мои дети прозвали это место проклятой долиной… Некогда плодородная земля умерла, ее истощили, выжав все до последней капли… Та же участь ждет остальной лес, если ничего не изменится.

— Получается, ты не можешь вернуть Кириан ее прежний облик, потому как твоя магия истощена?

— Так я сказала…

Биара задумчиво потерла подбородок.

— Что, если я уничтожу машины, выкачивающие твою силу? Тогда ты сможешь помочь ей?

Все трое уставились на нее широко раскрытыми глазами. Даже Кириан утратила дар речи.

— Что ты хочешь этим сказать?.. — выдохнула Мать.

— То, что предлагаю тебе сделку: я уничтожу инжекторы, и они перестанут истощать твои земли, а взамен ты вернешь Кириан человеческий облик.

Древо долго молчало, обдумывая ее предложение.

— Я… могу на это согласиться.

— Тогда по рукам, — усмехнулась Биара.

— Как ты собралась это сделать? — недоуменно спросил Хьюго. — Ты видела те машины: наших сил недостаточно, чтобы…

Биара остановила его жестом. Развернувшись к вседреву, огласила:

— Я помогу тебе и уничтожу «проклятую долину», но чтобы все удалось, мне понадобится частичка твоей магии.

Мать выжидательно молчала. Биара хитро сощурилась.

— …Необходима частичка той магии, что поможет мне обратиться в феникса!

На сей раз молчание было действительно долгим.

— Зачем?.. — наконец спросила Мать.

— Я обращалась в феникса и знаю, что он — твой единственный шанс избавиться от Мавфал Тис.

Ее слова тяжелым грузом повисли в воздухе. Хьюго хмурился, его глаза были полны тревоги. Кириан выглядела растерянной. Эйнор же, не до конца понимающий, о чем все говорят, не знал, что должен чувствовать. Он переводил растерянный взгляд с духа Матери на Биару, затем на Хьюго и Кириан.

— Я выполню твою просьбу… — проскрипело вседрево. — Делай, что должно…

Биара кивнула, развернувшись к остальным. Первым, кто ее встретил, стал мрачный взгляд Хьюго.

— Ты сама говорила, что не хотела бы вновь принимать облик феникса. Что ты не уверена, сможешь ли вернуться после еще одного обращения.

— Однажды я уже вернулась обратно.

— И едва не умерла. Я сам уничтожу эти машины, незачем тебе рисковать.

— Напротив, как раз ты рискуешь гораздо больше меня, — грустно улыбнулась она, сжав его ладонь. — Фатрис рассказывал мне об инжекторах и защитных механизмах. Чтоб их уничтожить, понадобится проворность и много, очень много огня. Феникс подходит для дела как нельзя лучше.

По лицу Хьюго было понятно, что он так отнюдь не считает.

— Все будет хорошо, — улыбнулась она, став на корточки, чтобы поцеловать его в лоб.

Следующим, на кого обратился ее взгляд, стала Кириан. Они ничего не сказали друг другу. Рысь отвернулась — невозможно было понять, что у нее на душе. Коротко вздохнув, Биара подошла к Эйнору.

— Как ты, негодник?

— Что происходит? — вместо ответа спросил тот.

— Ничего такого, о чем стоило бы волноваться, — подмигнула она.

Натянутость в ее голосе пробудила в нем еще больше тревоги. Впервые за долгое время он ощутил беспокойство, сути которого не мог объяснить. Поняв, что Биара должна их покинуть, он испугался, но куда больше его страшило то, что случится после. Он не хотел, чтоб она уходила. Поддавшись порыву эмоций, Эйнор схватил ее за ладони, прерывисто вопросив:

— Ты… ты же вернешься за мной, да?..

Ее брови удивленно поднялись в верх. Никто не ожидал такого, даже он сам. Моментально устыдившись своего поступка, мальчик поспешно отпустил ее, смущенно потупив взгляд.

— Конечно же вернусь! — в конце концов ответила Биара, тепло улыбнувшись. — От меня не так-то просто избавиться, знаешь ли.

Отчего-то ее слова совсем не придали ему уверенности. В глазах защипало, а потому Эйнор поспешно кивнул, отойдя в сторону, не желая выказывать слез.

На прощание потрепав его по макушке, Биара решительно приблизилась к вседреву, ни разу не обернувшись, оставив их в тяжелом настроении. Ее внимание было сосредоточено на светлой коре, на пульсирующих трещинах и той силе, что они излучали.

— Время платить по счетам, — пробормотала она, прислонив руки к дереву.

В следующий миг ее охватило желтое пламя. Оно ревело и трещало, его очертания пылали, повторяя контур женского тела. Глаза загорелись рыжим, руки поднялись под влиянием невидимых сил. Не будь огонь столь ярким, этим зрелищем можно было залюбоваться.

Злое пламя окутало Биару, раскаляясь все ярче. Вскоре они едва могли видеть ее очертания, следом — и вовсе ничего не осталось. Внезапно два столба, охватывающие руки, расширившись, голова изогнулась. Огонь разрастался все больше, пока в его недрах не загорелось два красных глаза. Заострился клюв, из пылающей груди раздалось гневное клокотание. Отдельные язычки пламени отделились друг от друга, напоминая перья. Ярко-синие у основания, желто-рыжие посередине и кроваво-красные на конце. Две тонкие когтисты лапы, каждая размером не меньше Кириан, яростно впились в землю. Алый клюв раскрылся, исторгнув оглушающий крик.

От страха сердце надрывно забилось в груди, отдав болью по всему телу. Эйнор зажал уши и зажмурился. Вдоль земли прокатился толчок, волна жара окатила его, отбросив на спину. В тело впились острые ветки и шишки, мальчик сдавленно застонал, но тут же раскрыл глаза: в небесах парил феникс, кругами набирая высоту. Клочки пламени срывались с его перьев, но догорали, не успев опуститься на лес.

— Вы знали, что она умеет так делать?! — изумленно выпалил Эйнор, посмотрев на остальных.

Кириан не ответила, угрюмо глядя в небо. Хьюго мгновенно подбежал к ближайшей возвышенности, пристально всматриваясь в огненное пятно, несущееся вдоль неба…

Крылья несли его стремительно и разяще, рассекая воздух подобно стреле. Перья трепетали, роняя искры, подхваченные ретивым ветром — как же он соскучился по этому чувству! Феникс радостно воззвал к небесам, исторгая победоносный клекот из недр пылающей груди. Он вновь был собой, свободным и прекрасным, властителем небес и покровителем пламени. Отныне никто не посмеет встать у него на пути — а если такой смельчак и найдется, то будет тут же предан пламени.

Золотой птичий глаз воззрился на маячившие вдали очертания острого купола и трех инжекторов-кровососов, вытягивающих из земли все соки. Их возвели двуногие, эти жалкие земляные черви, что не в силах примириться с собственной беспомощностью, а потому не оставляют попыток покорить тех, кто был создан ради того, чтобы возвышаться над ними — вроде природы, которую они пытают столетиями, желая превознести себя за ее счет.

Пришло время напомнить о том, где их место.

Воинственно подобравшись, феникс ринулся вниз, летя низко над землей, так что если бы на ней росла хоть какая-то трава, она тотчас бы вспыхнула. Он был неотвратим как топор палача, как меч паладина. Он был бурей, молнией, рассекающей холодные небеса, готовой обрушить свой гнев на головы врагов.

Огненный шторм несся на ничего не подозревающих наемников Фатриса, разбивших лагерь у подножья Мавфал Тис, пытающихся любой ценой добраться до его секретов. Феникс гневно воскликнул, предвещая свое появление — заставляя их сердца трепетать в страхе, ведь в следующий миг на них обрушится гнев сильнейшей из стихий.

Подлетев ближе, птица воспарила, желая разглядеть то, что ей предстояло разрушить. Заметившие ее люди засуетились, принявшись тревожно перекрикиваться и тыкать пальцами в небо. Что же до Мавфал Тис, то он оставался бесстрастен, лишь тройка инжекторов вздрогнула, почуяв присутствие чужака, подобравшегося слишком близко.

Стоило подлететь ближе, как одна из крышек щелкнула, в нутре машины затеплилась искра. Феникс почуял вибрацию воздуха, будто кто-то вот-вот намеревался наколдовать мощнейшее заклинание. Когда инжектор безо всякого предупреждения выстрелил гудящим лучом энергии, птица проворно увернулась, прижав левое крыло к груди. Почти сразу в нее полетело еще два залпа, но и с ними она сумела разминуться.

Оказавшись у основания одного из инжекторов, феникс обвил его сердитой спиралью, роняя за собой россыпь тлевших перьев. Когда он поднялся в небеса, они разразились хлопками, взрываясь подобно крохотным огнешершням. Корпус обуглился, почернел. Одна из трех клешней, впивающихся в землю, зашаталась.

Новые залпы смертоносных лучей прорезали воздух, и феникс был вынужден уворачиваться. Его взгляд не отрывался от сияющего нутра машин, пытаясь найти их слабое место. Прежде, чем те успели выстрелить в третий раз, птица камнем бросилась вниз. Над головой гневно прожужжали лучи. Она раскрыла крылья, взмахнув у самой земли, создав огненную волну, прокатившуюся вдоль земли. Жадные языки пламени с треском понеслись, лизнув решетчатые брюха инжекторов. Соприкоснувшись с энергией, они вспыхнули белым светом.

Феникс был высоко, когда машины надсадно заскрипели, горя изнутри. Земля задрожала, во все стороны полетели дерево и метал, инжекторы разорвались, извергая громогласные взрывы. Когда птица спикировала вниз, желая полюбоваться результатом, то увидела два почерневших кратера, вокруг которых валялись пылающие обломки.

Один инжектор остался невредим, до него огненная волна не сумела добраться. Он ненавистно плюнул еще одним залпом энергии. Птица едва сумела от него уйти — к земле полетели пылающие перья.

Сердито закричав, феникс ринулся к нему, принявшись наматывать кольца вокруг решетчатого основания. Металл раскалился докрасна, огненные всполохи отрывались от тела, жадно вытягиваясь к пульсирующей энергии. Наконец один из них сумел слиться с ней воедино. Заслышав угрожающий треск, феникс взмыл в небо. Ему вслед полетели прутья и пласты древесины.

Половина дела сделана.

Оглянув свежий кратер, в котором торчало сломленное черное жало и догорали остатки механизма, взор феникса обратился к лагерю, обосновавшемуся неподалеку от построек Мавфал Тис. Его обитатели обомлели, раскрыв рты, беспомощно наблюдая за местом, где не так давно торчали инжекторы.

Феникс затрепетал, предвкушая скорую расправу. Кровожадно нахохлив алый гребень, он скользнул вниз, летя в центр лагеря. Поняв, что сейчас произойдет, люди завопили, замельтешили — они не думали, что будут следующими, на кого падет гнев огненной птицы.

«Вы — ничто», — думал феникс, растопырив крылья, с которых посыпались искры, с жестокой медлительностью опускаясь на тканевые шатры и палатки. Словно маковые цветы посреди поля, одна за другой они начали вспыхивать красным заревом, походя на своеобразные светила.

Ликующе заклекотав, птица взмахнула крыльями, сжегши заживо парочку человек, которым не посчастливилось оказаться на ее пути. Кругами вздымаясь ввысь, роняя огненные капли, она набирала высоту только затем, чтобы спустя мгновение нырнуть вниз, обрушив пламя на головы мечущихся наемников.

Пылающих наемников.

Феникс забавлялся до тех пор, пока ему не наскучило, а в лагере не осталось никого, кто мог потешить его предсмертными воплями, задыхаясь от смрада собственного горящего тела. Оставив лагерь догорать, он подлетел к высокой крепости с куполом. Покружив, феникс принялся наматывать плотную спираль вокруг главной постройки. Крылья скользили вдоль красной древесины, оставляя за собой черный след и тлеющие поленья. Разукрасив таким образом здание целиком, он отдалился, желая полюбоваться на свою работу: уже скоро Мавфал Тис превратится в тлеющую головешку. Пламя не пощадит ничего и никого. Секреты этого места будут навек погребены под пеплом и углями.

Гордо вздыбив перья на груди, феникс сделал плавный поворот, летя обратно. Под ним мелькала иссушенная земля, покрытая белым узором. «Как жаль, что нельзя сжечь и ее» — думал он, тоскливо глядя на безжизненную долину.

Пролетев половину пути, феникс резко остановился. А зачем, собственно, ему возвращаться? Следует лететь в горы, найти вулкан и свить в нем гнездо. Купаться в потоках лавы и взращивать потомство — а иначе зачем все это? Он должен обосноваться на вершине, держать в страхе зверье на своей территории, а когда наскучит, сжигать ближайшие деревни, добывая еду и обучая птенцов охоте.

Недоуменно проскрежетав, феникс развернулся, летя прочь от белесых лесов Калор, горбатой Эттру и пылающего Мавфал Тис.

Его ждали другие дела.

Все трое стояли, беспомощно глядя на то, как объятый ревущим пламенем феникс развернулся, направившись в сторону гор. Он летел так уверенно и стремительно, что не оставалось сомнений — возвращаться он не намерен.

У Кириан заныло в груди от плохого предчувствия. Стоявший подле нее Эйнор затаил дыхание. Что же до Хьюго, то он ударил по стволу ближайшего дерева так сильно, что ободрал костяшки до крови.

Его жест заставил их вздрогнуть.

— Она не возвращается… — бесцветным голосом проронил он. — Проклятье!!!

Шерсть на загривке Кириан вздыбилась от силы, что на краткий миг взвилась вокруг него, походя на ураган. Эйнор тоже испугался — никто из них не ожидал столь яркого проявления эмоций от Хьюго. Не видя перед собой ничего, кроме отдаляющегося огненного пятна в небе, он выскочил вперед, на ходу сменив облик.

Эйнор вскрикнул, едва не угодив под удар шипастого хвоста, а Кириан прижалась к земле, испуганно таращась на затянутые тучами небеса: в них алый дракон с небывалой скоростью несся в сторону отдаляющегося феникса. Его чешуя сверкала темно-красными рубинами, цвет которых напомнил Кириан кровь. От крыльев огненной птицы отрывались всполохи, вспыхивая на фоне небес ярко-рыжим за мгновение до того, как погаснуть навсегда.

Грозы было не миновать.

Феникс возмущенно вскрикнул, когда на его пути внезапно оказался дракон, истошно махая крыльями и топорща острую чешую. Он попытался обогнуть его, но ящер ловко скользнул по воздуху, не давая пролететь мимо. Это еще больше разозлило огненную птицу — она воинственно подняла красный гребень на голове, заставив перья вспыхнуть ярче, распаляясь и раскаляясь.

Дракон не сдвинулся с места.

Раскрыв острый клюв в сердитом кличе, феникс скользнул под чешуйчатым брюхом. Языки пламени лизнули блестящие чешуйки, не сумев удержаться на них слишком долго. Дракон раскрыл пасть, предупредительно щелкнув зубами рядом с птичьим хвостом. Видя, что огонь не желает переброситься на врага, феникс рассерчал еще больше. Обнажив острые как крючья когти, он вцепился в плечо ящера, избивая крыльями, клюя и терзая чешую.

Дракон зарычал, пустив черный дым из ноздрей. Выгнув шею, он попытался стащить с себя птицу, но феникс, что был раза в три меньше, оказался проворней. Ловко отбиваясь раскаленными крыльями, он не прекращал осыпать врага болезненными ударами, пытаясь пробиться сквозь твердую чешую, добравшись до уязвимой плоти.

Поняв, что так легко сбросить назойливую птицу не удастся, дракон сложил крылья, камнем полетев вниз. Встревоженно вскрикнув, феникс мгновенно от него отцепился, отчего в воздух поднялся ворох тлеющих перьев-огоньков. Едва его когти отцепились, дракон раскрыл крылья, резко взмыв ввысь. Феникс был застигнут врасплох — когда сверху на него обрушились сильные лапы ящера, вцепившись в оба крыла, он не успел улизнуть, забившись в драконьих когтях подобно мотыльку. Длинные перья на хвосте трепетали, походя на охваченные пламенем ленты.

Трава испуганно пригнулась, когда над ней взмахнули перепончатые крылья. Земля загудела, когда дракон уперся в нее задними лапами, в то время как передние толкнули феникса вниз. Птица тяжело ударилась, дотла сжигая под собой все живое. От его соприкосновения с землей зашатались деревья, зашептали кронами сосны, окружавшие Кириан и Эйнора.

Хоть издалека падение феникса выглядело болезненным, оно всего лишь оглушило его. Дракон вскинул крылья, неотрывно наблюдая за малейшим движением птицы — он не собирался нападать. Сдавленно проскрежетав, феникс неуклюже поднялся, мотая короной перьев на голове. Золотой глаз растерянно моргнул, но стоило ему разглядеть перед собой напряженно застывшего дракона, как зрачок вспыхнул кроваво-красным, а клюв раскрылся, издав пронзительный клич. Перья вдоль тела затрепетали, наливаясь нестерпимым жаром.

Дракон продолжал стоять. Зеленые глаза неотрывно наблюдали за фениксом, ловя малейшее движение, каждый выдох, вырывающийся из пламенеющей груди, каждый всполох, отрывающийся от искрящих перьев. Феникс не знал, почему он медлит — ему было не понять, отчего дракон не нападает и зачем вообще затеял все это. Подобравшись, он выпрыгнул. Загнутые черные когти чиркнули по земле, крылья ударили по воздуху. Дракон отскочил, пытаясь увернуться, но феникс был слишком зол, чтоб отступать. Он попытался выцарапать когтями глаза, а когда этого не удалось, вцепился в длинную шею, пытаясь достать до них клювом. Ящер зашипел, кое-как прикрываясь крыльями от разительных ударов. Клюв вонзился в перепонку между фалангами, вниз потекла горячая кровь, с шипением разбиваясь о землю.

Дракон вздрогнул от боли, с силой оттолкнув от себя птицу. Феникс отлетел, подбадривая себя торжественным клекотом: он вкусил кровь противника, она закипала и испарялась, соприкасаясь с его пламенем. Это был вкус близкой победы.

— Она убьет его! — в ужасе воскликнул Эйнор, прижимаясь всем телом к рыси. Его тщедушные руки дрожали, едва ли не вырывая из нее шерсть клочьями, но Кириан этого не замечала — все внимание было приковано к сражению двух исполинов.

Мальчишка был прав, бой шел не на жизнь, а на смерть.

Феникс продолжал наскакивать на дракона, пытаясь оставить на нем как можно больше ранений, а тому оставалось лишь уворачиваться — в отличии от Биары, Хьюго прекрасно понимал кто он и с кем сражается. Не трудно было увидеть, что дракон избегает сильных ударов, не желая ранить феникса. Птица же таким не заботилась: перед ней был враг, и она должна была его уничтожить — остальное не имело значения. А потому слова Эйнора были недалеки от истины: если все будет продолжаться в таком же духе, ничем хорошим это не кончится.

Устав уворачиваться от атак неугомонного феникса, дракон взмахнул крыльями, подняв вокруг себя брызги обжигающе-горячей крови из ран. Быстрым движением, которого мало кто ожидал от громоздкой рептилии, он сбил птицу на землю, пригвоздив лапами. Феникс крикнул, забившись, но его крылья были намертво прижаты к земле. Поняв, что старания тщетны, он покорно обмяк, но дракон не спешил его отпускать.

Вначале голубые огоньки на кончиках перьев потемнели, затем приобрели ярко-рыжий окрас, под стать остальным. Следом центр грудной клетки запульсировал красным сиянием, что принялось медленно расползаться по телу. Никто не мог понять, что происходит, когда цвет птицы из огненно-красного стал приобретать холодный синий. Теперь уже исходивший от него жар чувствовался везде — даже в том месте, где стояли приникшие Эйнор и Кириан.

Синее — самое горячее пламя из возможных — обволокло феникса. Оно лизало лапы удерживающего его дракона, простираясь вплоть до самой груди. Вначале чешуйки вокруг когтей начали странно изгибаться, затем почернели. Видя, как под напором синего огня чешуя Хьюго из алого приобретает чернильно-черный цвет, у Кириан похолодело внутри. Чешуя драконов была огнестойкой, но ей было не справиться с ярчайшим из пламеней феникса.

В конце концов дракон не выдержал. Отпустив птицу, он тяжело припал на обожженные лапы. Чернота простиралась вплоть до груди, превратив красную чешую в черные головешки. Дыхание с надсадным свистом вылетало из змеиных ноздрей. Дракон устало поник, больше не в силах вести бой.

Феникс только этого и ждал.

Видя, как занемог противник, птица радостно заголосила, взвившись в небо только затем, чтобы спустя миг ринуться на дракона, осыпая градом ударов. Раненый и изнеможденный, он едва успевал защищаться, изредка пропуская по две, а то и по три болезненные атаки.

— Мы должны что-то сделать, иначе она его убьет!!! — панически взвизгнул Эйнор, вдоль веснушчатых щек которого безостановочно текли слезы.

— Но что мы можем сделать? — вопросила Кириан, охваченная не меньшим отчаянием. — Биара его не узнает!

— Значит, остается только одно… — бесплотным голосом проронил мальчишка, уставившись куда-то за их спины.

— Ты же не хочешь сказать, что… Эйнор, нет! Постой!!! — Она бросилась вдогонку, пытаясь поспеть за мальчишкой, что стремительно несся к шестерке зловеще покачивающихся сосен. — Мы не знаем, что может произойти! Ты едва избавился от него в прошлый раз! Это слишком рисково!!!

— У тебя есть другой план?! — воскликнул он, повернувшись к ней. В синих глазах застыл ужас, но вместе с тем решительность, которой Кириан не доводилось видеть прежде. — Это меньшее, что я могу для них сделать.

— Но…

Однако мальчик ее не слушал. Он уставился на вершину темных сосен, срывающимся голосом прокричав:

— Мне нужна твоя помощь! Помоги вернуть Биару, и сможешь ненадолго попасть в этот мир!

— Эйнор, я не думаю, что…

И вновь Кириан не договорила, во все глаза уставившись на почерневшие зрачки мальчика и клубящийся силуэт, выползающий из отпечатка на его плече. Ее пробрала крупная дрожь, когда руки Эйнара беспомощно обвисли, а лицо приняло отсутствующее выражение. Над ним, достигая высотой сосен, разросся угловатый силуэт с белыми огнями вместо глаз. Руки-колья неуклюже волоклись по земле, когда он заставил мальчишку отправиться вглубь леса — подальше от Кириан и сражения, что продолжалось посреди искаженной долины.

— НЕТ!!! — резко выкрикнул Эйнор. Его тело вздрогнуло, замерев. — Вначале помоги мне вернуть Биару — таков был уговор!

Призрак сердито сощурился. Нехотя дернувшись, он вновь попытался перехватить контроль и отправиться вглубь леса, но спустя два шага споткнулся, остановившись.

— Верни. Мне. Биару!!!

Тварь зашипела, больше не пытаясь ослушаться. Тело мальчика неуверенно загашало в сторону битвы. Заметив его приближение, феникс и дракон обмерли, не зная, чего ждать. Оглядев их горящими бельмами, призрак потянулся к огненной птице. Та тревожно вскрикнула, попытавшись улететь, но дух с неожиданной быстротой сбил ее, приложив о землю. Прежде, чем феникс успел спохватиться, одна из рук-кольев пронзила крыло, пригвоздив к выжженной земле.

— Нет!!! — закричал Эйнор. Брови взволнованно сошлись на переносице, черные глаза отчаянно округлились. — Не калечь, просто помоги ей вернуться!

Вторая рука призрака ударила вниз, пронзив грудь феникса насквозь.

— НЕ-Е-ЕТ!!!

Одновременно с мальчишкой беспомощно взвыл дракон.

Горящий глаз птицы удивленно расширился, синее пламя ослабло. Из клюва вырвалась трель, больше всего походя на песню. Печальную — от нее щемило в сердце, на глаза накатывали слезы. Плачь феникса пронзил их до глубины души, но прежде, чем кто-либо успел хоть что-то понять, тело птицы разразилось взрывом.

— Нет… — шепнул Эйнор прежде, чем его лицо приняло прежнее, безучастное выражение. Из черных глаз продолжали течь слезы — вот и все, что осталось от него в оболочке, захваченной призраком. Избавившись от назойливого присутствия мальчишки, дух направился вглубь леса, следуя в известном ему одному направлении.

Кириан и Хьюго остались одни подле трескучего пламени, повторяющего очертания распростертой птицы.

Огонь быстро догорал. Оранжевые всполохи плясали, подскакивая и трепеща, с каждым взмахом становясь все меньше. Жар медленно вытеснялся обыкновенным теплом, мягким и обволакивающим. Слабые пламенные огоньки тлели, доброжелательно потрескивая, пританцовывая и утихая с каждым мгновением. Под ними обнажалась почерневшая земля, обугленная и мертвая — на ней больше ничего не вырастет.

Когда пламя исчезло, под пеплом проступили очертания женской фигуры. Лицо было бледным, одежда припорошена серой золой и черными разводами от соприкосновения с выжженым грунтом. Она лежала без движения, ничто не указывало на то, что жизнь по-прежнему теплится в потемневшей груди…

В голове царил туман, мысли были вязкими и медлительными — они позли как улитки. Она поморщилась, чувствуя сильную боль в висках и затылке. Кровь гудела, ударяя по ушам будто по барабанам. Во рту было сухо. Она попыталась вспомнить, что произошло накануне, но память не желала слушаться. Пришлось открыть глаза.

Хлопья пепла кружили над ней, походя на серебристый снег. Одна из «снежинок» залетела в нос, вынудив чихнуть. Рука потянулась к лицу, чтобы потереть зудящий лоб, но замерла, так этого и не сделав — ладонь была в саже.

— Биара?..

Имя, произнесенное до боли знакомым голосом, сработало на подобии заклинания. Мгновенно вспомнив кто она и откуда, женщина резко поднялась, тут же зашипев: тело ныло так, словно она без остановки бежала на протяжении луны. Каждая мышца не повременила напомнить о себе укоризненной болью — не говоря уж об ушибах.

— Хьюго?.. — позвала она, моргая от яркого света.

Слепящие силуэты помалу приобретали форму, складываясь в знакомые очертания древ, гор, выжженной долины и, наконец, самого Хьюго. Его лицо было непривычно осунувшимся и сильно побледневшим. Волосы растрепались, морщины сделались глубже. Но больше всего ее встревожило то, каким был его взгляд: слишком измученным, слишком взволнованным и беспокойным.

— Хьюго, как ты?..

Слова застряли в горле, воздуха стало резко не хватать.

Его руки были покрыты пятнами ожогов. Биара не помнила, что произошло, но не сомневалась, что к ужасным ранам причастна лишь она. Красные следы простирались вплоть до локтей, если не заходили выше. На шее и груди кожа также пострадала — обожженные участки выглядывали из-под рубашки и высокого воротника.

— Твои руки… — беспомощно прошептала Биара, прикрыв рот ладонью. — О нет. Нет, нет, нет…

— Переживу, — хрипло прервал он ее. — Главное, что ты вернулась.

— Так не должно быть, — остервенело покачала она головой, едва справляясь с прорывающейся наружу истерикой. Хотелось выть и кричать, сброситься с обрыва, чтобы никогда больше не помнить о том, что она сотворила. — Что же я наделала…

— Биара! — воскликнула Кириан, выбегая со стороны леса. — Там мальчишка! Призрак уводит его все дальше!

Эти слова подействовали отрезвляюще. Она встрепенулась, едва не вскочив на ноги, но тут же замерла, неуверенно глядя на Хьюго. Она не могла оставить его, не сейчас — не так.

— Ты…

— Иди, — сказал он. — Если бы не Эйнор, тебя бы здесь не было.

Биара хотела поспорить, хотела остаться и возразить, однако сейчас это было не к месту. Коротко кивнув, она поднялась, посмотрев на Кириан.

— Веди.

Вопреки словам рыси, призрак не успел уйти далеко. Подчиненный ему Эйнор шагал неохотно, медленно и неуклюже, будто во сне. Им ничего не стоило нагнать его. Тяжело дыша, Биара остановилась перед мальчишкой, преградив путь. Сердито сощурив бельма, дух попытался обойти ее, но женщина оказалась проворней. Схватив Эйнора за плечи, она заглянула в черные глаза. Вокруг них, под бледной веснушчатой кожей, темнели прожилки.

— Очнись, мелкий негодник! — затрясла его Биара, стараясь не смотреть на пульсирующие линии. — Ну же, давай, пора приходить в себя — тебе от меня так легко не сбежать! Эйнор?!

Мальчик не ответил, но вот дух не на шутку рассерчал, попытавшись вырвать тело из ее хватки. Тощие ребяческие мышцы напряглись, всячески противясь. Биара выругалась сквозь зубы. Рука вновь ухватилась за шрам на его ухе, но дернуть за него она так и не успела — вместо этого, передумав, Биара крепко обняла его, настойчиво попросив:

— Возвращайся ко мне.

Мальчишка дергался и опирался, но она не отпускала, держась за него так крепко, как утопающий за обломок корабля.

— Возвращайся ко мне, Эйнор. Возвращайся…

Из черных глаз потекли черные как смоль слезы.

— Ты умерла! — воскликнул он срывающимся голосом. — Он убил тебя, я не смог ничего сделать, не смог его остановить…

— Вот она я, жива-живехонька, — продолжала настойчиво говорить Биара, не выпуская его ни на миг. — Если хочешь убедиться в этом лично, возвращайся ко мне.

— Биара? Это… это правда ты? — переспросил Эйнор, потерянно водя невидящим взором.

— Это я.

Внезапно он вырвался с такой силой, что она не сумела его удержать. Мальчик отступил на несколько шагов, держась за голову и надсадно рыча. Масляные слезы срывались с мертвенно-бледного лица, разбиваясь о изумрудную траву под ногами.

— Прочь, прочь, прочь!!! — кричал он, повалившись на колени и сжавшись так, будто каждая черточка тела отдавала болью. — ПРОЧЬ!!!

Дух зашипел, зацарапал руками-кольями землю, не желая исчезать, но его туловище начало неумолимо втягиваться обратно в отметину на плече Эйнора. В последний миг призрак попытался вцепиться в Биару, но женщина увернулась, мрачно наблюдая за ним. Когда он исчез, она подлетела к мальчишке, подхватив на руки прежде, чем он бессильно повалился на землю.

Темные слезы продолжали стекать вдоль щек, но чернота помалу отступала, линии вокруг глаз исчезали. Тело Эйнора дрожало, сам он беспомощно всхлипывал, не до конца понимая, что происходит. Биара прижала его к себе, баюкая и нашептывая:

— Он ушел, малец… Все хорошо. Ты со мной.

Мальчик не ответил, уткнувшись в ее плечо. Его руки бессильно обвисли — все, на что хватало сил, это тихие слезы. Она успокаивающе поглаживала его по спине, давая вволю выплакаться, но вместе с тем утешая.

— Я думал, он тебя уничтожил… — наконец сказал Эйнор, истошно растирая покрасневшие глаза.

— Чтоб от меня избавиться, потребуется нечто большее, чем какой-то там дух, — улыбнулась Биара, вытерев слезы с его щек рукавом. Поскольку ее одежда все еще была припорошена пеплом, на щеках мальчишки остались грязные разводы. Смущенно закусив губу, она попыталась стереть серые пепельные пятна, но сделала только хуже. Устав от ее стараний, Эйнор фыркнул и поморщился, убрав лицо.

— Вы… в порядке?

Они обернулись, увидев робко приблизившуюся рысь. Уши стыдливо прижаты к затылку, хвост поджат. Пока Эйнор что-то ей отвечал, Биара перевела взгляд вдаль — туда, где стоял Хьюго, оперившись на серую сосну. От вида его искалеченных рук, сердце болезненно сжалось, на глаза навернулись слезы. Даже блеклая улыбка, которую он ей послал, не смягчила той боли, что разрасталась в груди.

— Биара?

Она вздрогнула, посмотрев на мальчишку. Вдоль его щек была размазана сажа, но синие глаза оказались как никогда серьезны. Эта серьезность слишком не сочеталась с круглым детским лицом и ребяческими веснушками — казалось, словно всего за один день Эйнор повзрослел. Отчего-то эта перемена опечалила Биару.

Проникновенно глядя на нее, он с волнением произнес:

— Нам удалось! Проклятая долина уничтожена — теперь дух Матери сможет исполнить свое обещание!

Она не сумела сдержать улыбки, пускай та и была несколько горькой. Смахнув с лица зачатки слез, Биара поднялась, подав руку мальчишке.

— Пойдем, негодник. У нас осталась пара незавершенных дел…

— Срывай осторожней, иначе весь сок выдавишь.

— Да осторожен я, осторожен!

— Не похоже.

Эйнор проворчал что-то неразборчивое, однако собирать листья стал куда аккуратней, чем до этого.

«Для вида поворчит, но послушает» — хмыкнула про себя Биара, бережно складывая остроконечные листочки на чистую ткань. Семителица, или же «солнечная трава», как ее назвала Мать, была теплолюбивым растением, а вытяжка сока из ее листьев помогала справиться с ожогами — так им сказало вседрево. Пришлось положиться на его слово, ибо остальных растений, разбросанных тут и там в лесах Калор, ни Биара, ни Эйнор не знали.

— Послушай, — тихо произнес мальчик, продолжая собирать листья, — я хотел спросить… Могу ли я?.. — Он запнулся, неслышно выругавшись сквозь зубы.

Биара не торопила.

— Могу я остаться с вами? Мне… не то, чтобы было куда идти.

Эйнор потупился, словно признался в чем-то постыдном.

С трудом скрывая улыбку, она задумчиво проронила:

— Ну, если это то, чего ты хочешь…

— Правда? — спохватился мальчишка, словно ждал совершенно иного ответа.

— Правда, негодник, — усмехнулась Биара.

— А Хьюго… он не будет против?

— Если пообещаешь больше не продавать меня разбойникам, то нет, не будет.

Эйнор просиял, отчего и самой Биаре стало теплей на душе.

Листов семителицы собралась изрядная куча. Перевязав их аккуратным свертком, она махнула рукой мальчишке:

— Беги, дальше я сама.

Дважды просить не пришлось. Все еще радуясь тому, что сможет остаться с ними, Эйнор метнулся в направлении вседрева, вероятно, желая поделиться новостями с Кириан. Снисходительно покачав головой и проводив его взглядом, Биара направилась в противоположную сторону леса — куда более укромную и приглушенную.

Хьюго она застала сидящим у толстой изумрудной кроны, с которой свисали лианы. Его руки были осторожно вытянуты перед собой. Вседрево снизошло до того, чтобы поделиться оставшейся магией и кое-как залечить его, но до конца исцелить не удалось — огонь феникса был одной из самых разрушимых энергий. А потому, хоть покраснение и тяжелые волдыри сошли, кожа осталась сморщенной, сплавленной, покрытая красными пятнами и бледными участками, что зарубцевались, но больше никогда не станут столь же чувствительны, как прежде. Биара сомневалась, что он вообще что-либо ими ощущал, помимо боли от ран — и это разбивало ей сердце с каждым разом, как она смотрела на его руки. Однако ни боль, ни скорбь, ни сожаления не могли ничего исправить, а уж тем более облегчить страдания Хьюго — а потому за каждым разом, чтобы не отягощать его собственными печалями, она вооружилась единственным, что оставалось — напускным весельем и легкостью духа.

Натянув непринужденную улыбку, Биара жизнерадостно опустилась рядом с ним на выныривающий из-под земли корень, раскладывая на коленях целебные листья и чистые бинты. Надрезав зеленые прожилки так, как научило вседрево, принялась осторожно прикладывать их к его рукам, стараясь не слишком долго задерживать взгляд на рубцах. Чтобы не молчать, Биара заговорила:

— Сок из листьев семителицы должен снять отечность, приглушить боль и поспособствовать регенерации. Конечно, было бы неплохо иметь под рукой масло семян осики, но с этим придется подождать до ближайшего города, где будет хорошая хижина травника — это масло не так-то просто извлечь. Магия вседрева зарубцевала ожоги, облегчив нам задачу, но не думаю, что…

Она резко умолкла, запнувшись на полуслове. Рука, что перетягивала бинт, напряженно замерла в воздухе.

— Не думаешь, что?.. — вопросительно повторил Хьюго, глядя на нее.

— Я не успела придумать, — тяжело вздохнула Биара, медленно возобновляя перевязку, при этом избегая его взгляда. — Я много говорю, когда волнуюсь, и временами слова заканчиваются — прямо как сейчас.

— Жаль… Твоя болтовня во время врачевания всегда успокаивали, — улыбнулся он. — Всегда думал, что ты говоришь для того, чтоб отвлечь, а не потому, что волнуешься.

— Раз на раз не приходится, — проворчала она, осторожно закрепляя свободный конец бинта.

Повисло неприятное молчание, которое Биара не хотела — и не знала как — нарушить. К счастью, Хьюго понимал ее достаточно хорошо, а потому хитро скосив взгляд, произнес:

— Спрашивай уже. Твое любопытство витает в воздухе и вызывает у меня зуд.

Она насупилась, долго думая над вопросом.

— Это все… Оно сильно болит?

— Не так сильно, как ты думаешь.

— И ты правда ничего не чувствуешь? Совсем?..

Биара дотронулась кончиком пальца до неровной кожи на руке. Вначале в одном месте, затем во втором, третьем…

— Где-то чувствую, где-то нет, — безразлично ответил Хьюго. — Невелика потеря.

Она покачала головой, не в силах с ним согласиться.

— Уж лучше бы ты злился, — тихо сказала Биара, осторожно прикладывая надрезанные листики ко второй руке. — Мне было бы проще.

— А мне — нет.

Она тихо вздохнула.

— Я тебя не заслуживаю.

— Жизнь так несправедлива! — насмешливо хмыкнул он.

— Я серьезно! — нахмурилась Биара, раздраженная насмешкой в его словах. — Хватит смотреть на меня так! Ничего смешного здесь нет.

Не переставая улыбаться, Хьюго покачал головой.

— Некоторые вещи остаются неизменны, и среди них — твое самобичевание. На моем опыте, оно еще ни разу не приводило к чему-то хорошему. Так может, оставишь его в стороне? Хотя бы раз?

Биара долго смотрела на него исподлобья.

— Ты ставишь передо мной непосильные задачи, — буркнула она.

— Я верю в тебя, — усмехнулся Хьюго. — Если тебе так важно «искупить вину» за содеянное, сделай мне одолжение: перестань грызть себя по пустякам. Никому от этого лучше не станет, особенно — мне.

На этот раз она действительно долго молчала.

— Я… постараюсь.

— Спасибо.

Некоторое время спустя Хьюго поинтересовался:

— Он спросил?..

— Ага, — отозвалась Биара, закрепляя второй бинт.

— И что ты ответила?

— Что теперь нам точно понадобится лишняя пара рук!

Хьюго фыркнул, а она не стала сдерживаться, громко хохотнув.

Когда с перевязыванием было покончено, Биара отряхнула руки, безуспешно попыталась оттереть белые пятна сока о свои же штаны, встала и галантно подала ему руку.

— Пойдем?

— Самое время, — отозвался Хьюго, не отказавшись от помощи.

Дойдя до острова, где раскинуло корни вседрево, они застали Кириан и Эйнора: мальчик сидел на корточках, задумчиво разглаживая колтуны на шерсти рыси, пока та ему что-то рассказывала. Изредка он ей отвечал.

— Эти двое неплохо сблизились за прошедшее время, — подметила Биара.

— Возможно, у них много общего.

Заметив их приближение, Эйнор резко вскочил на ноги, неумышленно дернув Кириан за шкуру, на что та ответила недовольным шипением.

— Готовы? — спросила их Биара.

Мальчишка непонимающе склонил голову, а рысь хмуро моргнула. Продолжая держать Хьюго под локоть, Биара положила вторую руку на плечо Эйнора и кивнула Кириан. Кошка вздохнула и, прежде чем уйти, негромко бросила на прощание:

— Спасибо…

Они проводили ее взглядом, наблюдая за тем, как рысь вначале медленно, затем все быстрей и быстрей приближается к подножью вседрева. Каждой черточкой она выражала нетерпение. Биара незаметно ухмыльнулась: она прекрасно понимала чувства напарницы. Наконец, оказавшись у толстых корней, Кириан дотронулась лапой до одного из них, от волнения выпустив когти.

Вдоль могучего ствола потянулись голубые линии, переплетаясь лозами и лианами, цветами и шипами. Медленно и неспешно, от кроны они распростерлись до корней, а после, настигнув рыси, перекинулись на нее. Шкура зверя засияла, ее украсил сияющий золотом, изумрудами и синевой узор. Глаза вспыхнули, острозубая пасть удивленно раскрылась.

В следующий миг пришлось зажмуриться, спасая глаза от ослепительно-яркого света. Когда же их удалось раскрыть вновь, перед древом стояла не рысь, а человек. Длинное льняное платье было изорвано и испачкано в грязи, ноги потемнели от земли, рыжие волосы слиплись в грязные кудри. Когда она обернулась, глаза сверкнули из-под деревяной маски. Торопливо стянув ее, девушка притронулась дрожащей рукой к своему лицу, ощупывая и не веря. Из зеленых глаз лились слезы.

— Получилось… — хрипло прошептала она. — Я снова человек…

Кириан повалилась на колени, закрыв лицо руками и не переставая громко всхлипывать.

— Почему она плачет? — недоуменно шепнул Эйнор.

Биара не ответила, оставив их с Хьюго, чтобы подойти к бывшей напарнице.

— Предполагалось, что ты будешь рада, — тихо заметила она, склонившись над девушкой.

Кириан подняла на нее потерянный взгляд.

— Моя мать… она осталась там! Совсем одна… Я бросила ее одну!

Биара непонимающе покосилась на вседрево.

— Да вроде как она и без тебя справилась. Вон — новое место себе обжила.

— Я говорю о настоящей матери! Той, что меня растила!

— О…

Теперь уже ей было нечего сказать. Не зная, как быть, Биара опустилась рядом с ней на колени, неловко обняв.

— Я совсем ее позабыла!.. — продолжала всхлипывать Кириан, зарывшись в ее плечо точно так же, как это делал Эйнор. — Она умерла, так и не узнав, что со мной случилось! И теперь я уже никогда не смогу с ней заговорить! Никогда…

— Так бывает. Твоей вины в этом нет, Кириан. Слышишь? Ты ни в чем не виновата, — произнесла Биара, мягко поглаживая ее по спине. — Самотерзания ни к чему хорошему не приводят. Давай договоримся раз и навсегда: мы не будем корить себя за то, над чем неподвластны. Идет?

Кириан долго молчала, следом нехотя кивнув. Отстранившись, вытерла раскрасневшееся лицо, решительно отбросила назад спутанные волосы. Зеленые глаза воинственно сверкнули.

— Так-то лучше! — улыбнулась Биара, помогая ей подняться. — Теперь я узнаю прежнюю Кириан. Смотри не упади — на двух ногах мир несколько выше, чем на четырех.

— И без тебя справлюсь, — шутливо парировала та, высвободив руку. Пошатнувшись, но устояв.

— Итак, ты снова человек.

— Да, — счастливо улыбнулась она. — Теперь я — снова я. Благодаря тебе. Спасибо, Биара. Я наговорила много плохого, но я ошиблась. В тебе и… не только.

— Прощу лишь в том случае, если пообещаешь жить долго и быть при этом счастливой — тогда я буду знать, что все это было не зря.

— Обещаю, — отозвалась Кириан и еще раз ее обняла: крепко и чувственно.

В этот момент к ним подошли остальные. Если Хьюго и мог выждать, оставшись в сторонке, то Эйнор тактом не отличался. Окинув Кириан взглядом восхищенного одиннадцатилетнего мальчишки, он выпалил:

— Я и не думал, что ты такая красивая!

Девушка смущенно хихикнула, а Биара страдальчески закатила глаза. Посмотрев на Хьюго, обиженно заметила:

— Мне он такого никогда не говорил.

— В этом возрасте они еще ничего не понимают, — попытался утешить он.

— Пока я не забыла! — встряла Кириан, все еще румяная от смущения.

Сняв со лба маску, она попросила стилет Биары и, спустя взмахи стараний, отковырнула аккуратный кусок древесины, что раньше красовался на одной из кисточек.

— На память, для твоего амулета, — пояснила она, протягивая щепку.

— Разве ты не вернешься с нами? — подняла брови Биара, вертя в руке подарок.

— Нет. Калор — мой дом. Я поклялась защищать эти земли и намерена сдержать слово. Мать нуждается во мне как никогда, а я — нуждаюсь в ней.

— Но ведь здесь больше никто не живет, — нахмурился Эйнор. — Тебе будет одиноко!

— Одиночество — далеко не так страшно, как многие привыкли считать, — печально улыбнулась Кириан. — Спустя все эти годы мне нужно побыть наедине с собой — с собой и со своим домом. Кроме того, — она наклонилась, заговорщицки приблизив лицо к мальчишке, — мне будет не так одиноко, если ты изредка будешь меня навещать. Что скажешь?

— Я… я с радостью! — выпалил он.

— Вот и договорились, — заключила Кириан, поцеловав его напоследок в щеку.

— Признаюсь, мне будет не хватать твоей шерстяной компании, — вздохнула Биара, когда девушка обратила к ней взгляд, отвернувшись от залившегося краской Эйнора. — Кто же теперь станет ловить для меня кроликов?

— Уверена, с этой проблемой ты быстро справишься, — усмехнулась та, обняв ее в третий — и последний — раз. — Удачи, огнеголовая!

— И тебе, Кириан. Спасибо тебе за все то время, что пробыла со мной.

— Спасибо, что привела меня сюда, — отозвалась бывшая напарница, отпустив. — Живи свою лучшую жизнь.

На этом прощания были окончены. Напоследок Кириан обняла Хьюго, кивнула смущенному до кончиков пят Эйнору и помахала им прежде, чем они покинули новое обиталище Матери, бесследно растворившись в тумане.

Лес заново обрел хранительницу.

Он привык к виду моря. Проведя всю жизнь в прибрежном Кагбире, Эйнор успел повидать и шторм, и приливы, и военные корабли. Однако чего он не видел, так это необузданного моря — не скованного цепями порта, не запруженного суднами. Моря, что свободно дышит. Моря, чьи волны яростно хлещут о скалы, нежно гладят песок и разбивают о камни крабов.

Очутившись у подножья скал, ощущая спиной соленое дыхание ветра и видя впереди высеченную из черного камня крепость, Эйнор потерял дар речи.

— Неплохо, — хмыкнула Биара, пытаясь скрыть то, что поражена не меньше мальчишки.

— Мы будем здесь жить? — переспросил он, не в силах оторвать взгляд от мрачного замка над морем.

— Слишком холодно, — ответил Хьюго. — Ветер, сквозняки, ледяное море и старье — поверь, тебе не захочется оставаться там дольше положенного.

— А ты не жалуешь собственный замок, — ехидно прокомментировала Биара, когда они начали подниматься вдоль скалистой тропы.

— Не мой, а моей семьи, — в десятый раз поправил он.

— Ты — единственный наследник!

— И тем не менее, мне Черное гнездо никогда не принадлежало.

— Кто же за ним тогда следит? — вопросил Эйнор.

— Сейчас — Энджела. Она была единственной, кому не лень возиться с этой старой рухлядью, — безо всякого энтузиазма отвечал Хьюго. Разговоры о наследии семьи Эсгоз страшно его утомляли — тем интересней Биаре и Эйнору было о нем расспрашивать.

— Уверена, при должном подходе и ресурсах из этого замка можно сделать великолепное место, — заявила Биара, когда они поднялись на широкую площадку у главных ворот, где могло поместиться минимум три дракона. Камень, которым она была однажды выложена, безвозвратно потрескался и раскрошился, но это не помешало Эйнору разглядеть символ в виде ласточки по центру.

— Отвратительным местом был — отвратительным и останется, — проворчал Хьюго, отворив неподъемную на первый взгляд дверь.

Вопреки его словам, внутри их ждала вполне обжитая и приятная обстановка. Каменный пол был устелен коврами, стены увешаны гобеленами, старыми картами и безделушками вроде музыкальных инструментов, оружия и механизмов: секстанта, астролябии, компаса… Чего этому месту не хватало, так это парочки-другой статуй, картин и всего того величия, коим было принято украшать замки. С другой стороны, Черное гнездо не походило на роскошный дворец, а потому его аскетичная, но в то же время уютная обстановка, соответствовала как нельзя лучше.

— А тут все несколько… изменилось, — растерянно заметил Хьюго, разглядывая коридор, вдоль которого они шли.

— Что, уже не столь отвратительно место, а? — шутливо толкнула его Биара.

— Нет, оно все еще отвратительно — просто не настолько отвратительно, как раньше.

Она тяжело вздохнула и что-то ответила — Эйнор больше не вслушивался в их перебранку. Куда больше его интересовали красивые вещи, развешенные вдоль стен. Тут и там были распростерты темные пергаменты с зарисовками рыб, сушеные травы, смахивающие на водоросли, какие-то странные аквариумы и стеклянные вазы с мутной водой…

— Вы опоздали! — произнес чей-то требовательный голос на другом конце коридора, заставив Эйнора подскочить.

Резким шагом к ним приблизилась высокая светловолосая девушка, чье сердитое лицо не знаменовало ничего хорошего. Мальчик неумышленно вжал голову в плечи, отступив назад так, чтобы скрыться за спинами взрослых.

— Здравствуй, Айвэн, — устало вздохнул Хьюго.

— Где вы были?! — не унималась девушка, поравнявшись с ними. — Шесть лун давно как миновали! Я думала, у нас был уговор!

— В уговоре учувствуют как минимум две стороны, — заметила Биара, оглядев ее с ног головы так бесстрастно, что пыл Айвэн в мгновение утих. — А если ты выносишь требования, то будь добра предложить что-то взамен — иначе зачем остальным идти тебе на встречу?

Воцарилось натянутое молчание. Хьюго отвернулся, старательно пряча улыбку, пока Биара с Айвэн буравили друг друга взглядами. Эйнор, почувствовав себя несколько свободней после того, как эту светловолосую девицу осадили, любопытно вытянул шею, подметив, что у Айвэн были такие же зеленые глаза, как у Хьюго.

— Значит, это ты, — наконец выдавила девушка. Ее голос прозвучал глухо, слова давались с трудом. — Ты… помнишь меня?

— К сожалению, нет, — с искренней печалью ответила Биара. — Однако я знаю, что тебя зовут Айвэн — ты моя старшая дочь и редкая заноза в заднице.

Некоторое время девушка удивленно хлопала глазами, и чтобы выручить ее от неловкости, Биара доверительно склонилась, сказав:

— Этим ты вся в меня.

И вновь Айвэн не нашлась, что ответить, но ее вид был красноречивей некуда: в прежде строгих глазах блеснули слезы, лицо стало по-детски растерянным. Видя это, Биара неуверенно протянула руки, и девушка тут же бросилась в ее в объятия. Айвэн не плакала и не всхлипывала, но то, как крепко она прижалась к матери, говорило лучше всяких слов.

На долю мгновения Эйнор почувствовал укол ревности, но прежде, чем он это осознал, светловолосая девушка отстранилась, незаметно сморгнув две крохотные слезинки.

— Пойдем, — сказала она прежним, командующим тоном. — Остальные уже заждались.

Уверенным шагом Айвэн провела их вдоль спутанных коридоров и широких арок, приведя в просторный, хорошо натопленный зал. У стены дружелюбно потрескивал костер, обхваченный каменными лапами камина, посередине лежал старый, но все еще мягкий красный ковер. Вокруг него были расставлены кресла и софы — все они были разными, всевозможных форм, тканей и облицовок — но все при этом смотрелись к месту, по-домашнему.

Заслышав, как они вошли, из кресла поднялся всего один незнакомец.

— Ну что там, Айвэн? — лениво вопросила девушка, сидящая к ним спиной. — Все еще ни слуху ни духу? Я говорила, что они не придут, а ты зря тратишь наше время!

— У некоторых оно поценнее твоего, — ворчливо заметил юноша, что сидел обок нее.

— Катитесь оба в Бездну! — с убедительной доброжелательностью парировала Айвэн, воинственно скрестив руки перед собой. — Если бы не я, вы бы ни за что не встретили…

— Нас ждут дела куда более важные, чем твои!.. — перебила девушка, но так и не успела договорить, потому как их перебил третий юноша — тот самый, что поднялся с кресла, едва завидев новоприбывших:

— Умолкните оба! Такое первое впечатление вы хотите произвести? Обернитесь, недоумки!

Сварливая двоица нехотя послушалась, и заметив стоявших в проходе гостей, их глаза удивленно округлились.

— Так значит, это правда… — пораженно прошептала девушка.

— …Ты действительно смогла выжить? — подхватил юноша.

Два совершенно похожих друг на друга лица с плотоядным любопытством уставились на Биару.

— Кифра и Аркелл, я полагаю? — уточнила та, поочередно указав на них пальцем. Оба были как две капли воды похожи на нее, что приводило в ступор. — Да, где-то так я вас и представляла…

— Ты правда не помнишь ничего?

— Что происходило в момент, когда ты застряла между материями?

— Каким был тот второй мир?

— Оставьте эти безумные вопросы при себе! — осадил их широкоплечий юноша, носящий на плечах смешное зеленое манто. Когда к нему устремились взгляды родителей, он смущенно потупился, устыдившись собственного голоса. — Простите, но провести больше луны в одном доме с ними оказалось куда сложнее, чем я ожидал…

— О небеса, что случилось с твоими руками?! — воскликнула молчавшая до сих вор девушка, уставившись на перевязанные ладони Хьюго и просвечивающие под бинтами рубцы.

— Это еще что! — встряла Биара, жизнерадостно демонстрируя свои. — Глядите, как мои раскромсали!

— Отвратительно, — скривилась Кифра.

— Вот этим стилетом! — воодушевленно добавила Биара, достав из ножен оружие.

— А ты не знала, что его нужно держать со стороны рукояти, а не лезвия? — ехидно поинтересовался Аркелл.

— Ха-ха, — мрачно отозвалась Биара. — Вижу, чувство юмора тебе явно досталось не от меня.

— Вообще-то…

Они принялись шуметь, каждый что-то говорил, все обступили Биару. Эйнор стал вытеснен, оказавшись у стены. Столь большое скопление незнакомцев смутило его, заставив чувствовать себя неуютно. Не зная, куда деться, он сцепил руки перед собой, жалея, что рядом нет Кириан.

Внезапно на плечо опустилась чья-то широкая ладонь.

— Они только на первый взгляд выглядят пугающе, — произнес Хьюго, глядя на шумную пятерку и живо общающуюся с ними Биару. — Поверь, они волнуются не меньше твоего: каждый пытается скрыть то, как сильно скучал по ней и как ждал этой встречи, но вместо правильных слов болтают о всякой ерунде — потому что рядом с нами они вновь становятся детьми. Громкими, пререкающимися, вечно спорящими…

Встретив его улыбку, Эйнор неуверенно улыбнулся в ответ. Больше он не чувствовал себя не в своей тарелке — рядом с Хьюго все встало на свои места. Не желая молчать, он спросил:

— Как их зовут? Я плохо запомнил…

— С Айвэн ты уже в каком-то смысле знаком. Любит командовать, единственным авторитетом для нее всегда была и остается Биара. А вот эти двое — самые невыносимые — Кифра и Аркелл. Клянусь всеми богами, когда они покидали дом, то были совсем другими людьми. Придворная жизнь и слава сыграли с их характерами очень злую шутку …

— Как зовут вон ту? — спросил Эйнор, указав на девушку с короткими каштановыми волосами. — Кажется, она не представилась.

— Это Энджела, она живет в этом замке. Раньше я считал, что она забияка, но рядом с близнецами Энджи выглядит кротчайшим из существ.

— А тот высокий, в зеленой накидке?..

— Корвин. Не заблуждайся его грозным видом — на деле он добрейший среди всех нас. Живет с эльфами, вот и поднабирался у них всякой ерунды. Не думаю, что он сможет поднять руку даже на укусившую его мошку.

— И они все — такие же, как ты?

— Такие же драконы? — усмехнулся Хьюго.

Эйнор кивнул.

— Все, кроме близнецов. Им второй облик не достался.

— Так они поэтому такие злые… — понимающе протянул мальчик.

Хьюго странно посмотрел на него, но Эйнор не заметил, потому как в этот самый миг Биара вынырнула из обступивших ее людей, указав на мальчишку.

— А это — ваш новый брат! Его зовут Эйнор!

Все взгляды уставились на него, отчего мальчика обдало нестерпимым жаром. Ему показалось, что все, за исключением Корвина, смотрели на него с неодобрением. Воздуха стало резко не хватать, но прежде, чем паника накрыла с головой, с ним поравнялся Хьюго, продолжая сжимать плечо, а по другую сторону встала Биара. Их покровительство успокоило, хоть взгляды остальных более дружелюбными отнюдь не стали. Хуже всего он почувствовал себя, когда увидел, как на него смотрят близнецы. В глубине темных глаз Кифры и Аркелла горела враждебность — хорошо скрытая, а оттого еще более пугающая. В тот миг Эйнор понял, что ни за что не рискнет остаться с ними наедине.

— Добро пожаловать! — нервно улыбнулся Корвин, окинув остальных неуверенным взглядом.

— Угу, — буркнула та, что звалась Энджелой. — Пойдемте, покажу ваши комнаты.

Она отправилась вперед, указывая путь вдоль каменных коридоров Черного гнезда. Хьюго с Биарой тотчас же отправились следом, и Эйнор был вынужден торопливо пойти с ними. Едва они покинули зал, остальные забыли о его существовании, о чем-то загомонив между собой — словно его здесь никогда и не было.

Единственным, кто проводил Эйнора взглядом, стал черный призрак, вытянувшийся в углу зала безобразной тенью с белыми огнями вместо глаз.

Она забрела в просторные покои, заваленные множеством старой поломанной мебели, пыльными сундуками и прочими ненужными вещами. Вдоль одной из стен были расставлены картины, покрытые тяжелыми тканями. Недолго думая, Биара стянула их и принялась неспешно идти, изучая.

Зачастую то были семейные портреты семейства Эсгоз — множество неизвестных ей лиц, все как один — суровые и серьезные. Она хохотнула про себя, отмечая в некоторых схожесть с хмурым лицом Хьюго. К неописуемому огорчению, картины с ним она так и не нашла — даже той, где он был юношей или совсем мальчишкой. Каждая из картин оказалась подписана, упрощая определение тех, кто был на них изображен.

Последним портретом, исполненным в стиле, в котором предпочитали отображать свой род семейство Эсгоз, стал портрет Зирантара: строгий взгляд, сверкающие темные глаза. Черные волосы и борода приглажены, но в то же время небрежны, совершенно не походя на тот лоск, который мог быть на портрете вельможи. Если в жизни его лицо было так же сурово, как это отобразил художник, Биара не завидовала тем, кому приходилось иметь с ним дело — вот уж кого точно не стоило злить. Наравне с ним Хьюго казался воплощением благодушия даже тогда, как сердился.

Последующие картины стояли поодаль, подчеркивая независимость от семейных портретов Эсгоз. Биара решительно сдернула с них грязное покрывало. С первого полотна на нее вызывающе глядела женщина неопределенного возраста с худым лицом и острыми чертами. Зеленые глаза смотрели прямо и дерзко, подбородок горделиво поднят. Светлые локоны подхвачены золотым обручем, усыпанным драгоценными камнями. На груди красовалась брошь в виде ласточки.

«Норнес» — прочла Биара подпись у самого низа, после чего вновь подняла глаза к женщине на портрете. Кажется, Хьюго говорил, что так звали его мать? В ее чертах угадывалась определенная схожесть с Айвэн, так что, вероятно, догадка оказалась верна. Интересно, отчего портрет Норнес стоит в стороне от остальных Эсгозов, да и выполнен в другом стиле, другим художником?

Наконец она перевела взгляд на последнюю картину. Дыхание перехватило, внутри все сжалось от чьей-то стальной хватки. На портрете был изображен мужчина лет тридцати-сорока. На тонких устах блуждала загадочная улыбка, карие глаза хитро глядели в сторону. Темно-русые волосы зачесаны, поверх надета неброская серая шляпа под стать дорогому сюртуку. Мужчина выглядел просто и неприметно, но вместе с тем художнику удалось передать определенную загадку — тайну, что источала собой его сущность.

Ощущая бешеное сердцебиение, Биара опустилась на колени подле портрета, не в силах оторвать от него глаз. Не понимая, что с ней твориться, она протянула руку к холсту, проведя пальцами вдоль шершавого полотна. Лицо намокло от слез, что лились не переставая. Несносная боль и тоска терзали изнутри, выворачивая душу наизнанку — а она даже не могла понять, кто именно перед ней нарисован.

Биара не знала, сколько времени провела перед портретом. Облик незнакомца притягивал ее, не позволяя уйти. Он пробуждал смутное ощущение того, что она его знала, но никак не могла вспомнить.

Такой ее и застал Хьюго: на коленях перед портретом, всю в слезах. Увидев человека на картине, он понимающе вздохнул.

— Кто это? — не оборачиваясь спросила Биара, в который раз проведя пальцами вдоль лица на портрете.

— Ирас. Он был твоим братом в… предыдущей жизни.

— Не понимаю, отчего мне так больно? Еще ни разу я не ощущала подобного…

— Ты была с ним очень близка. Может, все дело в этом.

Биара задумчиво склонила голову, пытаясь поймать таинственный взгляд Ираса, что вроде как смотрел прямо, но в то же время куда-то в сторону. Как ни старалась, она не могла заглянуть в него и отгадать, что кроет за собой эта хитрая усмешка.

— Он и вправду похож на меня, — наконец сказала она, поднявшись. — Как эта картина оказалась здесь?

— Самые ценные из наших вещей я отвез сюда, чтоб они не затерялись во времени.

— Осмотрительно, — грустно улыбнулась Биара, положив руку на краешек картины, словно была не в силах оставить ее.

Долгое время она смотрела на полотно, на простую деревянную раму, задумчиво хмуря лоб. Хьюго с интересом наблюдал за ней, не поторапливая. Наконец она спросила:

— Где эта картина висела раньше?

— Не знаю, но Энджела должна помнить: она жила здесь и распоряжалась замком последние годы.

Схватив его за руку, Биара устремилась в каменные коридоры Черного гнезда, держа путь к восточной башне — единственной во всем замке. С нее открывался великолепный вид на море, из-за чего Энджела там обжилась, будучи без ума от нескончаемых свинцовых просторов.

Догадка оказалась верна: они застали дочку в верхних покоях, старательно вырисовывающую морские глубины на широком пергаменте из дубленой кожи. Заслышав шаги, она обернулась, недовольно уставившись на незваных гостей.

— Айвэн, я же говорила, что меня нельзя отвле… А, это вы.

Вздохнув, она поднялась, распрямив сгорбленную спину до хруста в позвонках. Встрепенувшись, одернула жилет, поправила манжеты, пригладила короткие, торчащие во все стороны пряди, и спросила:

— Вы что-то хотели?

— Где раньше висел портрет моего брата. Э-э…

— Ираса, — подсказал Хьюго. — Я знаю, что он не всегда хранился в «старьевке».

— …«старьевке»? — переспросила Биара, покосившись на него с улыбкой.

— Так это место все называют, — пожал он плечами.

— Меня скорее удивило то, как столь несерьезное слово прозвучало из твоих уст. А ну-ка, Хьюго, скажи «пердимонокль».

— Катись в Бездну, милая.

— Раньше портрет дядюшки висел в старом мамином кабинете, — вклинилась в их перебранку Энджела.

— «Дядюшки»? — восхищенно хлопнула в ладоши Биара. — О небеса, вы здесь все сговорились?..

— Пойдем, — вздохнула дочка, обменявшись с Хьюго страдальческим взглядом. — Покажу, где портрет висел раньше.

«Старый мамин кабинет» оказался небольшой комнатушкой с узкой бойницей, выглядывающей на черные прибрежные скалы. Про себя Биара отметила, что здесь был большой потенциал оборудовать нечто уютное, где захочется проводить долгие взмахи над книгами и писать что-то в загрубевших свитках, однако Энджела решила иначе, оборудовав помещение в нечто на подобии уголка картографа: стены были напрочь обвешены старыми и новыми картами, стол залит красками, заставлен засохшими чернильницами, сломанными перьями и грязными черновиками.

— Раньше портрет висел здесь, — сказала Энджела, указав на одну из стен.

Подойдя к нужному месту, Биара долго изучала его, после чего принялась решительно срывать развешенные вдоль стены карты.

— Конечно, ни в чем себе не отказывай, чувствуй себя как дома, — пробурчала Энджи, за что тут же поймала укоризненный взгляд от отца.

Биара ее не слышала. Освободив стену от бумаг, она принялась лихорадочно прощупывать камни, сама не зная, что пытается отыскать.

— Я прожила здесь уйму лет. Будь тут тайник или потайная комната, я бы давно об этом узнала, — прокомментировала дочка.

— Матери видней, — отозвалась Биара, не переставая колупать камни. Сломав таким образом сразу два ногтя, досадливо цокнула и достала стилет, продолжив дело уже им.

— Я надеюсь, после ты все это починишь? Потому что у меня нет желания самой…

— Энджела! — осадил ее Хьюго.

— Что?! Ломает она, а чинить должна я? Это несправедливо!

— Судьба несправедлива, дорогая моя дочь, — отозвалась Биара, вынимая из стены плохо подогнанный камень.

Энджела хотела огрызнуться, но умолкла на полуслове, завидев притаившийся за стеной проем.

— Уверена, что это безопасно? — поинтересовался Хьюго, наблюдая за тем, как Биара засунула туда руку по локоть.

— Зависит от того, водятся ли за стенами замка чудища, способные оторвать руки тех, кто любит неосторожно совать их в разные места, — пропыхтела та, достав пыльный сверток, перетянутый истлевшей бечевкой.

Завидев находку, Хьюго с Энджелой моментально сгрудились вокруг, жадно наблюдая за тем, как Биара снимает покрытую плесенью ткань.

Перед глазами предстала перетянутая кожаным ремешком книга.

— Что здесь написано? — нетерпеливо вопросил Хьюго.

— «Заметки травницы» с пометкой «черновой заголовок, сменить, как придумаешь что-то получше», — прочла Биара. — Интересно…

Не мешкая, она развязала распавшийся в руках ремешок, раскрыв книгу посередине.

— «Лес загадочно шептался за спиной, изредка покачивая кронами и осыпая к низу золотую пыльцу. Воздух был пропитан зеленью и росой, которую упорно собирала вся ее одежда по мере того, как она все дальше углублялась в кусты в поисках нужного растения. Над головой Биары возмущенно пищали…» О небеса! Это же личный дневник, в котором она… в котором я записывала истории из своего прошлого! Поверить не могу! — Повернувшись к Хьюго, воскликнула: — Представляешь?! Все это время то, что я искала, что так страстно желала найти, лежало здесь! В твоем семейном замке! В Черном гнезде…

Она покачала головой, все еще не веря в происходящее.

— Ясно… — скучающе протянула Энджела, не разделив ее восторг. — Что ж, если понадоблюсь, ищите меня в башне…

Они не заметили, как она ушла, слишком вовлеченные разглядыванием дневника. Пролистывая страницы, Биара коротко рассмеялась.

— Что смешного? — поинтересовался Хьюго.

— Вспомнилось, как после нашего первого путешествия мне взбрело в голову записать все пережитое. Откровенно говоря, получилось не очень — все какое-то нереалистичное, преувеличенное и запечатленное именно так, как запомнилось моему пятнадцатилетнему сознанию, однако забавно, что некоторые увлечения остаются прежними — например, записывать то, что с тобой происходило. Полагаю, до перерождения меня посетило точно такое же желание.

— Дашь почитать? — спросил он, потянувшись к «Заметкам».

— Еще не знаю, — усмехнулась Биара, поспешно убрав от него дневник. — Вдруг там что-то неприличное? Нет уж, раз я спрятала эти заметки, значит честь прочитать их первой выпадет именно мне. А уж после, если решу, что ничего обидного для себя ты там не найдешь, быть может, поделюсь.

— Негодяйка, — вздохнул он, поцеловав в макушку. — Что ж, надеюсь, совсем неприличных вещей ты туда не писала. Хотя…

— Тс-с! — шикнула она на него. — Не рушь интригу!

— Ладно, вижу, тебе сейчас не до меня, — окончательно сдался Хьюго. — Полагаю, ближайшее время ты по уши застрянешь в книге, так что оставлю вас двоих наедине. Главное не забудь потом показать мне все непристойности, что отыщешь.

— Обязательно! — пообещала Биара, не отрываясь от страниц. Не глядя, она опустилась на кресло, продолжая упоенно читать.

С улыбкой покачав головой, Хьюго оставил ее наедине с прошлым.

Их следующая встреча произошла на краю скал, нависших над песчаным берегом и холодными синими волнами. Свесив ноги вниз, Биара увлеченно читала «Заметки травницы», не замечая ни колкого ветра, ни гудящего внизу моря. Очнуться удалось лишь тогда, как рядом опустился Хьюго, одной рукой оперевшись о колено, а вторую свесив над пропастью.

— Как чтиво? — с улыбкой спросил он, кивком указав на раскрытый дневник. — Занимательное?

— Невероятно! — отозвалась Биара, с трудом оторвавшись от «Заметок». — Почему ты никогда не рассказывал мне об Элисае?

— Только не говори, что ты и о ней писала, — обреченно простонал Хьюго.

— Ага, — весело подтвердила она. — О ней, и не только! Тут даже о тебе есть — о том, как выглядела твоя жизнь до встречи со мной.

— Да ну? Дай-ка взглянуть.

— Нет, я еще не дочитала! — засмеялась Биара, захлопнув дневник. — Дождись своей очереди!

— Злая, злая огненная колдунья, — покачал он головой, прижав к себе.

— Огненная ведьма! — подсказала она, потеревшись о него щекой.

Они посидели в приятном молчании.

— Это там Эйнор бегает? — спросил через время Хьюго, указав на щуплую мальчишескую фигурку у берега. — Что он делает?..

— Спасает медуз, бросая обратно в море. Этим утром я застала его за протыканием несчастных существ палкой и подсказала менее жестокий способ игры.

— Разве выброшенные на берег медузы не мертвы?

— Не все из них… наверное. Не знаю, просто не хочу поощрять в нем жестокость, пускай даже в отношении мертвых морских существ.

Хьюго понимающе кивнул.

— Смотри-ка, — заговорщицки шепнула она, наколдовав теплое рыжее пятнышко, принявшее форму рыси.

Побежав по воздуху, та спустилась вниз и закружила вокруг мальчишки, вызвав у него восторженный хохот. Он повернулся к ним и помахал рукой, на что Хьюго с Биарой помахали в ответ. Подкравшись сзади, огненная рысь тронула его лапой, привлекая внимание к себе. Ведя себя подобно собаке, она согнула передние лапы, приглашая к игре. В следующий миг Эйнор уже носился по берегу, пытаясь догнать волшебного зверя.

— Приятно видеть его радостным, — заметил Хьюго, наблюдая за игрой. — С прибытием в замок он стал сам не свой… Впрочем, на меня Черное гнездо производит точно такое же впечатление.

— Не преувеличивай, — шутливо толкнула его Биара. — Замок как замок, в его холодной отчужденности есть своя романтика.

— И тем не менее, я жду дня, когда мы сможем его покинуть.

— О да, — согласно кивнула она, поглаживая его по руке.

Пальцы то и дело спотыкались о затвердевшие рубцы, что вызвало в душе боль, но весьма мимолетную — Биара постаралась сдержать данное Хьюго слово и не зацикливаться на прошлом и ошибках. Отныне перед ней было лишь будущее — а прошлое осталось запечатлено на страницах «Заметок травницы», походя на сказку, которую читаешь перед сном.

— Что дальше? — спросил он, не отрываясь от играющего на берегу Эйнора. — Еще одно странствие? Тебе хотелось бы навестить какое-то место?

— О нет, — улыбнулась Биара, прижавшись к нему. — Полагаю, не одна я истосковалась по спокойной, размеренной жизни. Это было чудесное путешествие, но пришло время остановиться.

— Согласен, — тихо отозвался Хьюго, поцеловав ее в лоб.

Над ними пронеслись альбатросы, на лету сражаясь за кусок рыбы. В пылу битвы они снизились к берегу, пролетев совсем рядом с мальчишкой, заставив того вскрикнуть от испуга и повалиться на песок у лап огненной рыси.

Море было как никогда спокойным.

🌲 Ого, это что, еще одна законченная книга? 🌲

Похоже на то!

Спасибо всем, кто дочитал до конца, и отдельная благодарность волшебным огонечкам, что прожили эту длинную историю вместе с героями от «Увертюры» и вплоть до «Каденции», завершающей цикл «хроник Дауэрта». Ваша зримая и незримая поддержка, комментарии, отклик и присутствие помогли мне преодолеть этот путь и пережить столько волшебных, незабываемых и увлекательных странствий.

Прощание с Биарой и Хьюго получилось горько-сладким, но я рада, что герои наконец дошли до финальной точки в своем путешествии и могут насладиться долгожданным покоем. Они заслужили этого как никто иной! На сим их история завершилась, однако на десерт всегда остаются «Заметки травницы», которые будут пополняться историями до тех пор, пока я не расскажу и не покажу все, что хотела (а такого еще ой-как много!)

⚔ Что насчет новых историй? ⚔

В ближайшее время бесплатных книг-онгоингов на платформах самиздата не планируется, ибо все творческие силы я направляю в трилогию «Клинок королевы» — боевое фэнтези с бойкими девицами, острыми мечами и дворцовыми интригами. Выкладка глав уже давно как началась — в каждую среду по новой главе + бонусы в виде эскизов обложки и иллюстраций к самой книге.

А еще на Патреоне: https://www.patreon.com/a_achell я публикую софт нц с Биарой и Хьюго под кодовым названием «Утренняя роса». Горячо зазываю к прочтению, моим патрончикам очень понравилось (͡° ͜ʖ ͡°)

❄ Ну и напоследок, десерт… ❄

В «Клинке королевы» появится один из героев «Каденции»… Кто же это, кто же?

Мелкий паршивец, дамы и господа! Только поглядите, в какого красавца чертяка вымахал!

Если хотите увидеть, во что вырос наш вредный ностэрийский воришка, милости прошу к прочтению «Клинка»! Ссылка на патреон в профиле, в линках, во всех соц сетях. Подписывайтесь и присоединяйтесь к моей дружной дауэртийской семье:3

До новых встреч!

Гибав — один из Семерки гномьих богов, что олицетворяет собой воинскую доблесть, вместе с тем служа покровителем для гостей.

Ларетт — пятый бог в Семерке. Являет собой божество дорог и удачи. Покровительствует странникам и следопытам, зачастую изображен как веселый мужчина неопределенного возраста, облаченный в походный плащ, с длинным посохом-фонарем в руке.

Ривальстау — это крупные ящеры с длинными задними лапами и короткими передними, на которых разъезжают гномы вдоль гор. Крепкая шкура ривальстау бывает от глубоких синих до светло-серых оттенков. Благодаря сильным задним лапам они превосходно взбираются вдоль горных склонов, чем и сыскали славу отменных ездовых зверей.

«Неаполитанская песенка», написанная композитором Петром Чайковским. Короткая и несложная композиция, особенно в скрипичной партии. Именно поэтому ее часто разучивают в музыкальных школах.

Один из шестерки Первых богов, которым поклонялись старые народы Дауэрта. Нынче их пантеон чтят лишь темные эльфы, почитая все шесть божеств, в то время как люди отдали предпочтение одной единственной богине — Исае, покровительнице света и порядка. Даддрис же является ее полной противоположностью, будучи божеством смерти и подземного мира.

Ругательства «подземелья Даддриса» или «проклятья Даддриса» нынче мало от кого услышишь, разве что от представителей древних раз. Мало кто из людей помнит, кто такой Даддрис. В народе все чаще прибегают к ругательствам с использованием слова «Бездна».

Хьюго использует это ругательство редко, можно даже сказать: в исключительных случаях. Вероятней всего, он подхватил его от одного из старших драконов — своего отца или друга Фальдугала.