Говорят, у каждого человека есть двойник… Но моя копия живет в магическом мире. Учится в академии и принадлежит к могущественному роду. Когда она выпала из башни, все подумали, что она пыталась покончить с собой. Но если попытка удалась?

Теперь я — это она. Чтобы вернуться домой, мне предстоит отыскать правду. Я буду жить и враждовать за неё. Но ненавидеть и любить — лишь за себя.

Боль яркими вспышками расцветала повсюду. Как удары молнии в ночи и гром, сотрясающий воздух в непогоду.

Тьма и пустота.

Я вспоминала родителей — не идеальных в мелочах, но любящих и заботливых. Из-за работы мама порой была взвинченной, но одновременно сдержанной. Она могла злиться, но не высказываться вслух, пока не остынет. Отец — само спокойствие, ну и доброта. С легкостью подстраивался под других, если дело касалось не слишком важных для него вещей. Маму это качество иногда раздражало.

Но, несмотря ни на что, я чувствовала себя центром их мира… Как же все переменилось! Устала гадать об их чувствах, утрате и горе. Возможно, для мамы с папой я умерла…

Большинство воспоминаний отзывалось с трудом, будто половина из них полопалась подобно мыльной пене. Но в поисках утраченного я нашла нечто другое, что тянулось ко мне, призывало и надеялось, как покинутый ребенок, что я больше его не оставлю.

Я почти плакала, протягивая руки к зеленому огоньку, который замер в нерешительности, перед тем как скользнуть в мои ладони и разлиться родным теплом. Сила — часть меня. Она обижена. Она давно меня ждала.

Горечь и радость — я не могла выбрать, разрываясь от охвативших меня эмоций.

Мне было безумно страшно, до холода, до ледяной дрожи и окружающей тьмы, разрываемой на осколки зеленым сиянием, вырывающимся из каждого миллиметра моей сущности. Скорее всего, домой я больше не вернусь…

Сила. Утрата. Радость. Горечь.

— Эмма. — Настойчивый зов остановил поток моих мыслей, как стаю испуганных рыбок. — Красивое имя. — Тихий тембр, слегка насмешливый, выдергивал меня на поверхность, словно пинками.

Целостность. Привязанность.

Руки стали замерзать, будто я закопалась ими в сугроб. Зубы отбивали чечетку. Чувства реального понемногу пробивались на поверхность. Я где угодно узнаю голос некроманта — спокойный, немного усталый и властный.

— Не хочешь ли вернуться ко мне? — Эхо вопросов звучало повсюду, его издавала сама тьма.

«Нет».

— Ты уверена? — вкрадчиво переспросил маг.

«Я хочу побыть одна». — Моя правда слишком горька для сиюминутного возвращения.

Пауза. Тревожная тишина.

— Не время, не место. Извини, Эмма. — И я перестала дышать. Легкие заболели, с каждым мгновением заставляя чувствовать тело все явственнее.

Сначала расщепилась тьма, потом померкло изумрудное сияние, словно фонарик с севшими батарейками, и вернулась тяжесть собственного тела. Отдельные участки кожи будто горели.

Я не хочу возвращаться! Пожалуйста, отпусти меня!

Какая-то часть меня уверяла, что стоит открыть глаза, и обратного пути не будет, я потеряю последнюю ниточку. Самообман и ложь — иногда самое желанное лекарство. Воспоминание об аварии было живым, таким безумно ярким, немного хаотичным, впрочем, как и вся моя жизнь, но я словно вернулась домой.

Струи дождя, суета большого города и голос мамы, что я смогла услышать вновь…

Нет, нет, нет!

И я со свистом втянула воздух, как после долгого плавания на глубине, и открыла глаза, погрязая в красном холодном облаке. Но Лефевр находился рядом, я чувствовала его ладони на своих плечах.

Красная дымка рассеивалась, обнажая детали происходящего.

Первые секунды окрасились потрясением, я плохо понимала то, что вернулась. И меня совсем не волновало, почему я лежу в чертовом зеленом коконе, у которого сбоку проделана дыра с почерневшими краями.

Пахло свежестью, такой же, что источал цветок перема.

Некромант наклонился, его удивительно крепкие руки скользнули ниже, удобно обхватывая мое тело.

— Даниэль… — выдохнула я и увидела, как зрачки его глаз расширились, когда с отчаянием добавила: — Мне так хочется тебя придушить.

Конечно, я говорила не всерьез и, возможно, где-то в глубине души была благодарна ему за то, что он вытянул меня из горьких воспоминаний.

Голова гудела, глаза увлажнились, а руки дрожали от охватившего их странного, необычного напряжения. Я бы могла сойти с ума от отчаяния, если бы не чувство силы, что крепла и обживалась в своих новых владениях.

— Попробуешь как-нибудь в другой раз, — нахмурившись, сухо сказал некромант и взял меня на руки, вытаскивая из кокона в теплую ночь.

Царила разруха, всюду валялся мусор — игральные карты, разбитые бокалы, перевернутые столы и дурманицы — земля темнела от влаги, а в воздухе висел терпкий аромат алкоголя. Я медленно прикоснулась к лицу и с неожиданным безразличием обнаружила на щеке порез — неглубокий, но на пальцах остались капельки крови.

— Камень от дорожки. Поранила саму себя, — сказал Даниэль, а я понемногу приходила в себя. Всего несколько минут, чтобы оправиться от воспоминания своей возможной смерти. Но все же не до конца…

— Это я сотворила? — тревожно прошептала, глядя на мощные стебли, что раскрошили тропу и разметали камешки и булыжники повсюду.

— Да, Эмма.

Я вздрогнула, запоздало поняв, что Лефевр уже произносил мое имя. На меня накатила паника, и впервые за все время я дала этой злодейке возобладать над собой.

— Никому. Пожалуйста, не говори никому. — Мои пальцы вцепились в рубашку Даниэля.

Он остановился.

— Тихо, — раздраженно бросил, резко опуская меня на ноги. Колени подогнулись, и я бы упала, если бы некромант не обхватил меня за талию, прижимая к себе. — Я сказал, что поймаю тебя с любой высоты, и сдержу обещание. Пора поверить. Не знаю, что произошло, но не умоляй меня промолчать, когда я никогда и не думал кого-то ставить в известность, — быстро, яростно прошептал он.

Я сглотнула, отыскивая в себе силы и досадуя на свою глупость. Разбитая, потерянная, еще не нашедшая себя — вот такой я представала перед самой собой.

За спиной некроманта, у дома, я отчетливо видела кокон, из которого он меня вытащил. Стебли — зеленые, гладкие, с листьями — вырастали из земли, как деревья, подобных которым я прежде не встречала.

— Можешь мне не доверять, но и не рассказывай своему надзирателю. Поняла, Эмма? Как бы ни хотелось выговориться, поделиться… Промолчи. Пора быть сильной девочкой. Все проходит. Не забывается, но боль ослабевает, — мягко, но убедительно продолжил Даниэль. Он знал, о чем говорил.

Откровенность, ясность, открытость — вот что звучало в словах мага смерти, и я кивнула.

Его рука на мгновение крепче сжала мою талию, чтобы в следующую секунду отпустить и позволить мне стоять самой.

— Конкордия.

Я узнала Горидаса и не без помощи некроманта развернулась, разглядывая процессию, недавно прошедшую через ворота.

С десяток одинаково одетых людей ступали рядом с Горидасом — мужчины в костюмах, а женщины в туниках зеленого цвета с каемками, вышитыми белой нитью. Вслед за ними отдельным лагерем вошли госпожа Фаден, придерживающая свою мантию, чтобы та не цепляла края вздыбившейся земли и камня, магистр Арнолид и незнакомый мужчина с посеребрённой бородой и внимательным карим взглядом. Он обладал настолько выдающимся ростом, что, несмотря на мое состояние, я мысленно окрестила его башней — ему не хватало лишь остроконечной шляпы, чтобы она исполняла роль крыши.

— Аника, проверь состояние госпожи, — прозвучал приказ Горидаса, и молоденькая девушка с копной рыжих непослушных волос, шагнула к нам с Даниэлем.

На мгновение я вновь почувствовала страх, но он был лишь отголоском испытанных чувств. Выпрямившись, я отыскала силы, чтобы запрятать панику глубоко внутри. Вскоре дыхание стало ровнее, словно я переняла спокойствие Даниэля. Это точно влияние некроманта, потому что у меня не укладывалось в голове, как я могу быть настолько хладнокровной после пережитого и вернувшихся воспоминаний.

— Можно? — Аника протянула руку ладонью вверх, но смотрела она не на меня, а на Лефевра.

— Конечно, — бросил некромант, отстраняясь. Горидас пристально наблюдал за мной, но как и прежде, понять, о чем он думает, не удалось.

— Руку, — попросила девушка.

Она целитель. Такая же, как Ивонна…

Помня, что дар этих магов способен не только лечить, но и калечить, я все же вложила свою ладонь. Мимо нас с целительницей пробежал магистр Арнолид и закружил у кокона, возвышавшегося над землей не менее чем на метр. Люди в зеленых костюмах дернулись, собираясь остановить его, но Горидас, предостерегая, поднял правую ладонь вверх.

Я отвлеклась и не сразу обнаружила сверкающий, будто наполненный мелкими бриллиантами, туман, ползущий вверх по моей руке.

— Расслабьтесь, — попросила девушка.

Расслабиться? Вряд ли у меня получится. Белый туман нервировал. Он скользил выше, напоминая голодное животное, с жадностью накинувшееся на добычу. А ещё знак на бедре дал о себе знать непрекращающимся зудом.

Я не смогла улучить момент и поискать его значение в книгах, но, даже если копаться в записях ежедневно, не исключено, что пройдут недели прежде, чем найду что-то полезное. Уж простите, в собственную удачу я не верила.

Но остается Лефевр… Спросить у него? Каким-то образом он узнал мое имя?

Некромант стремительно открывал мои тайны. Искусно вскрывал их, как вор, мастерски орудуя отмычками. Хотя я сравнила бы его с изобретателем или ученым, строящим самые невероятные гипотезы.

Мне необходима слабость Даниэля, нужна для сохранения равенства. В какой-то степени его предложение поделиться со мной — это шаг навстречу, без которого некромант мог прекрасно обойтись. Я должна с ним поспать… По-другому никак. Буду надеяться, что дневной сон его устроит.

— Идемте, — прошелестел мужчина-башня и, развернувшись, дал приказы госпоже Фаден: — Отправьте запрос в контору Барклей, пусть устранят беспорядок на улице. И подготовьте документы на перевод студентки на магическое отделение.

Я дернулась, и Аника возмущенно зашипела, крепче стискивая мою руку.

— Хорошо, господин ректор, — покорно отозвалась госпожа Фаден.

Башня — это ректор? Отец Дарлы оказался старше, чем я предполагала.

Магическое отделение? У меня есть дар… Боже, неужели!

Конечно, я даже отдаленно не понимала, как им пользоваться. Это как дать человеку средневековья компьютер и надеяться, что он самостоятельно научится за ним работать. Но ведь я могу понять, разобраться? И тогда…У меня будет защита? То, благодаря чему я смогу выжить в этом мире даже без Райалинов?

Радоваться рано, но открывшиеся перспективы воодушевляли.

— Подождите, — обратился Горидас к ректору. Сегодня на руках мужчины красовались зеленые перчатки. — Ввиду новых обстоятельств род Райалин ходатайствует на исключении Конкордии Райалин из участников Герадовой ночи.

— Каких обстоятельств? — брови главы академии приподнялись. — Девушка стоит на ногах, не ранена, не при смерти. Уверен, ваша целительница обнаружит лишь легкое магическое истощение. Не вижу никаких обстоятельств.

Ректор говорил мягко, четко, но высокомерно.

— Теперь она маг. И правило о ненападении перестало действовать, — не растерялся Горидас. — Пока госпожа Райалин не использует свой дар в игре, она останется участником без способностей. Вас устроит такое послабление? — вкрадчиво поинтересовался ректор.

Горидас задумался, но вскоре был вынужден согласиться. Советник, отвернувшись, что-то тихо проговорил подчиненным, и несколько мужчин в зеленных костюмах отделились от общей массы, шагнув ко мне и обступив со всех сторон. Горидас же отправился к ректору, и последующий их разговор, не предназначенный для посторонних, проходил тихо.

Аника выпустила мою руку, светлый туман беззвучно рассеялся.

— Что со мной? — целительница собиралась уйти, ничего мне не сказав.

— Легкое истощение, — с неохотой отозвалась девушка.

Всего лишь истощение, но я чувствовала себя гораздо лучше. Хотя ещё минуту назад ощущала себя ожившим мертвецом.

Озираясь, я попыталась отыскать Даниэля. После прихода целительницы маг смерти незаметно пропал, словно призрак. Но я быстро обнаружила его, поднимающим опрокинутый стул с земли и отряхивающим бархатное сиденье. Спустя секунду Лефевр сидел рядом со своими друзьями. С их мест открывался прекрасный обзор, будто парни пришли на сеанс в кинотеатре.

Посмотреть было на что… Магистр Арнолид осматривал растения, и я как раз застала момент, когда один из ростков щелкнул его по носу. Но порицающего взгляда удостоилась я, а не стебли, поэтому улыбка сошла с моего лица, толком не успев появиться.

Некромант наклонился, прошептав что-то Клайму с Риджем. Но происходящее дальше я не разглядела, один из магов в зеленом закрыл обзор своим громоздким, как у вышибалы ночного клуба, телом.

Они будто боятся моего побега. Почему? Я под охраной?

— Прекрасной ночи, господа. Могу ли я попрощаться со своей подругой? — Ридж появился внезапно и выглядел непринужденно, будто отправился на прогулку.

Отказ ещё не прозвучал, а я уже знала, что магу воздуха не позволят ко мне приблизиться.

Почему Горидас приставил ко мне стражников? Пока я решительно этого не понимала. Но и появление Риджа неспроста, поэтому надо помочь.

— Всего несколько секунд, — сказала, прошмыгивая мимо стражников и обнимая ловеласа. Это нисколько не напоминало то, как я обнимала некроманта. Просто необходимость, ничего более. Чтобы оттеснить меня от Риджа, мужчинам понадобится время.

— Клайм поработал над вторым каналом, — тихий всепроникающий шепот ветра достиг меня. Ридж отстранился, напоследок отыскивая и сжимая мою ладонь. Я ощутила, как холодный металл коснулся кожи.

— Отойдите. — Очнувшись, один из надзирателей оттеснил мага воздуха, который ничуть не сопротивлялся и с легкой лукавой улыбкой отступил назад.

— Мы всего лишь попрощались, — донеслось оправдание парня. Пока Ридж отвлекал внимание на себя, я приоткрыла ладонь, чувствуя, как бешено стучит сердце, будто я вор, которого вот-вот поймают с поличным, и внезапно обнаружила свой же санкровен.

Когда они его сняли? Лефевр? Столько вопросов, но я не могла не восхититься предусмотрительностью и изобретательностью этой троицы. Санкровен в доли секунды оказался на моём пальце.

Так мне спокойнее… Я не одна, больше не одна. Надеюсь, я не ошибаюсь.

— Что у вас? — я впервые слышала у Горидаса настолько приказной тон. Теперь уже Ридж отступал под пристальным и твердым, как закаленная сталь, взором советника. — Идемте.

Горидас за считанные мгновенья оказался рядом, положив руку мне на плечо.

Будто груз лег на плечи…

— Через несколько часов прибудет ваш отец. Надо подготовиться. — Новость словно припечатала меня к земле.

Я не испытала ни страха, ни потрясения, чувствовала лишь крепнувшую усталость. Этот день иссушил меня, словно испил до дна, и, похоже, даже и не думал заканчиваться.

В последнюю пару минут я думала о сущей ерунде — меня интересовала длина волос двойника на портрете в гостиной. Мысленно я сравнивала ее с короткой прической, с которой ходила на земле, и с каждым переглядыванием моя уверенность крепла: надо обрезать волосы.

— Ты изменилась, дочь. — Бесцветные нотки в голосе и пристальный взгляд Картуса заставили вновь посмотреть на мужчину.

Отец Конкордии говорил необычно — с паузами, каждое слово будто имело вес и припечатывало собеседника к земле, расставляя по местам, кто хозяин, а кто раб.

Но внешний вид мужчины не выходил за рамки обычного: короткие волосы, собирающиеся у глаз морщины, правильный нос — мужской, с небольшой горбинкой в середине, — острый подбородок, покрытый легкой щетиной.

На удивление, я совсем не робела. После работы целителей, подлечивших меня по возвращении домой, в сознании царила поразительная ясность, лишь поэтому я не клевала носом, хотя ночь за окном рассеивалась, уступая место облачному утру.

— Я ничего не помню. И вас в том числе. — Я не дерзила, лишь констатировала правду.

Надеюсь, он не рассчитывал, что я кинусь к нему с объятиями? Это эгоистично, но я даже рада прохладным отношениям моего двойника с отцом.

— Да, мне докладывали. — Картус кивнул.

Гостиная пустовала, мужчина попросил всех выйти.

Неужели появление магии вынудило его примчаться в Холирал посреди ночи?

— Как это было? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Пробуждение силы.

— Не знаю. Наверное, горько. — Я имела в виду не свои воспоминания, а горечь и обиду, которые испытала, когда зеленый огонек прильнул ко мне. — Магия словно ждала меня.

— Превосходно, — пробормотал мужчина себе под нос.

— Что?

— Природники в нашем роду — редкость. Сарманель был последним, но теперь нет. — Мне не понравился алчный огонек, зажегшийся в его глазах. — Великое разочарование стало наградой. Это как раз то, в чем мы нуждались.

— Я была разочарованием? — прямо переспросила я. — Вы же мой отец, как можно говорить подобное?

Голос звучал предельно спокойно и мирно, чтобы не накликать неприятностей.

Картус отвлекся от рассуждений вслух и сложил ладони лодочкой. Покачивая головой, он задумчиво уставился на меня, будто решая, что со мной делать.

— Да, я твой отец, — ни капли теплоты в голосе, — а ты моя дочь, и, возможно, жертва твоей матери была не напрасна.

— Какая жертва?

Мужчина потер руками виски, черты его лица заострились.

— Слишком много вопросов, девочка. — Он закинул ногу на ногу, принимая деловой вид. — Что там с некромантом? Удача сыграла нам на руку, когда он пришел под ту башню. Ты обратила его внимание на себя.

Его дочь погибла… Боже, как же мерзко!

— Думаю, он меня защищает. От Ивонны и остальных. — Слова дались тяжело. Частичная правда лучше — это был совет Горидаса, который я использовала против него же. Ни о воспоминаниях, ни о том, что Даниэль знал мое настоящее имя, советнику я не рассказала.

Откровенно говоря, я сомневалась в каждом своем поступке. Сердце жаждало некроманта, но разум вносил свою лепту и твердил: «Обожди, не торопись». Конечно, поступки Даниэля сообщали о многом. Но прошло сколько? Всего сутки? За эти сутки мое отношение к нему переменилось кардинальным образом. Это вовсе не означало, что я собираюсь замкнуться в себе, вновь рьяно утверждать, что я Конкордия, но приглядеться, чуточку обдумать отношения между нами будет умнее всего.

— Защищает? — Мужчина недоверчиво хмыкнул. — Этот щенок определенно что-то задумал. Все не может быть так легко.

Меня передернуло от сказанного, но Картус не заметил.

— Конкордия. — Мужчина протянул руку к моему лицу, а я отпрянула. Картус не растерялся, ничуть не обидевшись на мое поведение. — Лефевр знает тайну, связанную с Райалинами. Старик не распространяется о том, что стоит на кону, но, судя по безуспешным попыткам подкупить некроманта, это нечто важное. Маги смерти, вечно с этими ублюдками проблемы. — Последняя фраза прозвучала подобно ругательству.

Я давно поняла, что Даниэль прекрасно знал, почему на него открыли охоту. Он говорил об этом Ивонне, когда та пыталась его соблазнить. Теперь та сцена казалась абсурдной, а действия сестры Конкордии — глупыми. Мы знакомы с Лефевром всего неделю, и я уже понимаю, что дешевые трюки с ним бесполезны.

— Что некромант говорил тебе? — Картус тяжело уставился на меня.

— Ничего, — выдавила я и, чуть подумав, добавила: — Мы лишь обсуждали Герадову ночь.

Теперь я была почти послушной. Человек передо мной — не ровесник, с которым я могу язвить и ругаться. Здесь нет права на ошибку.

— Мы уже говорили об этом, но повторю. Ты должна с ним сблизиться. Дай мальчишке все, что он захочет. — Взгляд мужчины скользнул по моей фигуре, будто он смотрел не на дочь, а на ночную бабочку в переулке, предлагающую свои услуги. — Если ты узнаешь необходимую информацию, всего этого фарса со свадьбой не будет. Сарманель не захочет терять второго природника рода.

— Мне надо знать, что именно искать.

— Не беспокойся, когда Лефевр расскажет, ты поймешь, что это оно. На этом все. — Картус деловито поднялся на ноги. — Удачи на играх, доченька. Когда ты справишься с заданием, тебя ждет награда.

— А если не выйдет? — порывисто спросила я, впервые за весь разговор позволив эмоциям выбраться на поверхность.

Картус жестоко улыбнулся.

— Об этом лучше не думать.

Мужчина, одернув пиджак, направился к выходу из гостиной. Я поднялась. Дрожь, прошедшая по телу, была последствием испытанного напряжения. Мне до боли хотелось воззвать к открывшемуся дару, проверить свою силу. Но я не могла. Мне уже объяснили, что магии необходимо время. В какой-то степени это напоминало батарейку нового телефона, которую надо несколько раз полностью зарядить и разрядить, чтобы он дольше держал заряд. Так же и с магией — я не привыкла использовать ее, она не привыкла ко мне, и точный уровень способностей пока не узнать.

— И еще одно… — Картус остановился. — Сарманель решил, что Горидасу надо наблюдать со стороны, чтобы не спугнуть некроманта. Скорее всего, советник переселится в город или снова отправится в столицу. Но мои люди всегда в городе, поэтому помни, я тоже за тобой приглядываю. Осторожность превыше всего.

За дверью раздались шаги — вместе с отцом Конкордии прибыли охранники, которые ждали его в коридоре.

Он уходит?

Я морально приготовилась к тому, что Картус задержится, но, судя по щелчку замка входной двери и повисшей тишине, мужчина действительно ушел.

Рухнув на диван, я попыталась до мелочей запомнить нашу беседу — фразы, интонации, выражения лица. Кажется, моя покорность не убедила его. Или слежка — обычная предосторожность?

Картус приехал напомнить о себе, обозначить цель и пригрозить.

Диван продавился, и я открыла глаза, увидев Горидаса. Мужчина приложил палец к губам, призывая к молчанию, а в следующее мгновение по комнате пронесся вихрь. Но ветер ничего не рушил и не сметал, стихия изведала каждый уголок, и вскоре в руку советника лег артефакт размером с большую монету.

Магический металл использовали лишь мастера, и он имел характерный, едва приметный голубоватый оттенок, который и выдавал в кругляше артефакт.

Горидас не выглядел удивленным, воздух у его рук будто уплотнился, а после мужчина хлопнул в ладоши, и на пол упал расплющенный кусок металла, уже потерявший магические свойства.

— Он записывал наши голоса, — разрушил тишину советник.

— Нас слышали?

— Нет. Артефакт запоминает звуки. Кто-нибудь из людей Картуса его бы потом забрал.

— Ясно. Жуткий тип. Ты правда уедешь?

— Да, — без промедления ответил Горидас.

Возможно, это к лучшему — пропадет надобность во лжи. Горидас давал дельные советы, помогал, но и сам многое умалчивал, отчасти поэтому я прислушалась к наставлениям Даниэля.

Мы замолчали, сидя на маленьком диванчике. Наши ноги едва не касались друг друга. Еще пару дней назад место Горидаса занимал Лефевр, и мы обсуждали план игры. Уже не ненависть, но и не симпатия — вот что я тогда испытывала к некроманту, хотя отчаянно защищалась гневом, глубоко внутри понимая, к чему мы идем.

— Эмма, — прерывисто выдохнул Горидас,

Сияние светильников мигнуло, и свет в гостиной померк. Мы окунулись в сумерки.

Я видела перед собой привлекательного мужчину. Больше всего цепляли его ясные синие, как летнее небо, глаза. Собранный, уверенный, менее загадочный и опасный, чем Даниэль, но у Горидаса Ритерда тоже имелись свои плюсы — взрослее, спокойнее, он не напоминал дремлющий вулкан, готовый вот-вот разразиться лавой, и не проверял меня на прочность в первую нашу встречу. Я попыталась отыскать новые преимущества советника, но мозг отказывался играть за другую команду.

«Я вижу, как он на тебя смотрит», — как наяву услышала слова некроманта, будто упрек.

Да, теперь я тоже вижу…

Синие глаза сосредоточились на моем лице, а я чувствовала, как неминуемо краснеют щеки. Потрясение, неверие, озадаченность. Ну не похожа я на прекрасную деву, разбивающую сердца. То ли совпадение, то ли шутка.

Я совершила ошибку — долгое молчание равносильно согласию. Горидас не стал медлить, порывисто наклонился, и его губы едва не коснулись моих, но натолкнулись на тыльную сторону моей ладони.

— Не надо. — Мой голос звучал твердо и решительно.

Как же неловко!

Мне свойственно сомневаться во многих вещах, но, как выяснилось, только не в симпатии. О любви говорить еще рано…

Лицо Горидаса окаменело. Отстранившись, он поднялся на ноги. В гостиной словно похолодало, атмосфера налилась свинцом, но я ничуть не жалела о своем отказе.

— Я вновь вернусь в столицу. Так будет лучше. Буду следить за ситуацией, — отчеканил советник и, не глядя на меня, продолжил: — Мы не знаем, чем все обернется. Возможно, я предложу тебе поплыть со мной в Риттерин. Времени достаточно, тщательно подумай над ответом.

Гостиная опустела, я осталась одна — растерянная, потрясенная и немножечко злая. Все от меня чего-то требовали, и это выматывало больше всего.

Санкровен полезен, но у него есть один явный недостаток — сияние. Когда приходит послание, он сверкает. Пока я беседовала с Картусом и Горидасом, подсознательно испытывала страх, хоть и понимала, что некромант догадается ничего не присылать.

Если бы артефакт сверкнул, у Картуса возникли бы вопросы, а советник понял, что кто-то кроме него может слать мне весточки.

К счастью, опасения не сбылись.

Спустя несколько напряженных часов я осталась наедине с собой. За окном уже рассвело, а мне необходимо было чуточку поспать. Игра сегодня, уже вечером мы соберемся у академии за ключами. Недосып и усталость не должны мне помешать.

Я присела на кровать, вздохнула и опрокинулась назад, принимая позу ангела на снегу. Ткань аккуратного и скромного платья, надетого на встречу с отцом Конкордии, натянулась. Покрывало подо мной пахло чем-то сладким. Я поморщилась. Хотелось ощутить ароматы свежести и горького шоколада. Так пахли моя магия и некромант.

В одной из подушек рядом лежали цветные шмотки, в которых Конкордия отправлялась в город. Служанка принесла их еще в воскресенье, но из-за Горидаса смогла передать лишь прошлым утром. К моему сожалению, эти наряды мне ничуть не помогли — несколько полупрозрачных костюмов да ажурное белье.

Пахли вещи так же, как и простыни, — сладко. Видимо, Дарина успела их почистить.

После игры наведаюсь в Холирал — там я получу ответы. Пришла пора действовать.

Меня одолели воспоминания: о нелепой аварии, которую можно было избежать, о пробуждении магии, о разговоре с Картусом и о несостоявшемся поцелуе с Горидасом. Никто не виноват, это мои поступки привели меня сюда, в этот дом и в этот мир.

Почему я не могу стать эгоисткой? Отказаться от своих принципов, быть бессовестной, лгать не вынужденно, а ради выгоды, быть с кем-то не из-за симпатии, а для спасения? Или сразу с двумя…

Не оттолкнула бы того парня от машины — осталась бы дома. Не стала бы бороться с несправедливым отношением, а вместо этого действовала в тени, отыскивая правду, — Даниэль бы разочаровался во мне и потерял интерес. Поразительно печально и тяжело на сердце от одной мысли об этом, но тогда бы Ивонна не обратилась к Ириде за помощью. Ни команды, ни Герадовой ночи с моим участием. Я могла позволить советнику поцеловать себя, не такое уж это великое дело, зато сохранила бы прекрасные отношения, пусть и обманывала, но оставалась бы в выигрыше.

Нет, это не по мне. Себя не перекроишь, в этом я успела убедиться. В любой ситуации оставаться человеком…

Вытянув руку вверх, я разглядывала причудливые линии на коже, что как маленькие ущелья в каньоне сталкивались и скользили дальше по тыльной стороне ладони.

Экстрасенсы, хиромантия, созвездия — теперь ничто из этого не казалось мне ерундой. Если я способна выращивать растения по щелчку пальцев, то почему другое не может быть правдой?

Опустив руку, я клубочком свернулась на кровати, проверяя боковым зрением, заперта ли дверь. Убедившись, что щеколда задвинута, прикрыла глаза.

Зевнув, я попыталась составить подробный план действий, но мысли ускользали, а сознание меркло, настойчиво требуя долгожданного отдыха.

Капельки воды, как снаряды, устремлялись к земле, дождь неминуемо набирал силу. Трое в плащах, прикрытые завесой, следовали по своим делам. Клайм нес чемоданчик, Ридж держал непромокаемый мешок с пожитками: маски, запасная одежда, вещи, что еще предстояло рассовать по тайникам, — у некроманта же в ладони лежал длинный, прочный, но достаточно легкий шест в чехле из кожи с завязками на одном конце.

— Дрянная погода. Самая скверная за все пять лет. — Ридж ругался на погоду всякий раз, когда его ботинки, увязая в грязи, издавали характерный «чавк».

До сбора у академии оставалось еще несколько часов, но из-за туч на улице словно стемнело.

Уныло. Зябко. Грязно. Еще и ночь обещала быть прохладной.

— И почему Конкордия не мучается с нами? Ты милостиво решил ее не тревожить? — возмутился маг воздуха, когда ногу вновь засосало.

Даниэль остановился, просматривая округу. В этой части студенческого района пустовало несколько домов, уже старых и обветшалых — никто не хотел арендовать запущенное жилье.

Опустившись на корточки и вытащив из почти обвалившегося столба забора, бывшего некогда высоким, кусок камня, маг смерти бесстрастно проговорил:

— В следующий раз возьму загадку вместо тебя. Уверен, причитаний будет гораздо меньше.

Даниэль протянул руку за одним из свертков, обмотанных непромокаемой тканью, и уложил его внутрь, закрыв тайник.

— Точно? Она все же девушка… — ничуть не обидевшись, задумчиво протянул Ридж, завязывая мешок.

Клайм придвинулся ближе, прислушиваясь к беседе.

— Не думаю, что ее потревожила бы такая мелочь, как непогода, — намеренно небрежно откликнулся маг энергии.

Даниэль отвернулся, пряча улыбку.

— Хотите сказать, загадка лучше меня? — вкрадчиво переспросил маг воздуха.

— Ну, по мне, так да. — Лефевр насмешливо взглянул на друга. — Гораздо лучше.

— Да-да. Я понял. Вы дурите меня, — насупился Ридж. — Да что это с погодой? И некромант вздумал шутить, не удивлюсь, если снег пойдет.

Маг смерти промолчал, очищая ладони от грязи. Он совсем не испытывал холода, да и чувствовал себя гораздо лучше, чем в любой из дней за прошедшие несколько месяцев.

«Крепкий сон. Это ее заслуга».

Руки Даниэля коснулись кирпичной кладки дома, расположенного сразу за столбом. Красный туман облаком сорвался с пальцев и впитался внутрь.

— Защищай, — пробормотал Даниэль и, уловив ответную пульсацию магии, отвернулся. — Идемте. У нас не так много времени. Ридж, сходи за загадкой, захвати ей плащ. Встретимся у академии.

— Почему я? — без возмущения осведомился маг воздуха.

— Ты больше всех жалуешься, — прозвучал логичный ответ. — Мы с Клаймом пока завершим подготовку.

— Ну ладно. Только сделайте все правильно.

Даниэль с Клаймом переглянулись. Маг воздуха покачал головой, недовольно пробормотав:

— Могли хотя бы вид сделать, что я им нужен.

— Ты нам нужен, — подтвердил Лефевр. Даже эта короткая фраза выдавала его приподнятое настроение.

— Ладно. Твоя красавица в надежных руках.

Ридж развернулся и потопал к просвету между домов. Возможно, парень не являлся достаточно одаренным магом, но у него прекрасно получалось заводить знакомства и привлекать к себе внимание, уводя его от Клайма и Даниэля. Везде, кроме академии, это срабатывало, ведь нельзя оставаться в тени там, где на протяжении пяти лет за тобой наблюдают одни и те же люди.

Горидас уезжал до начала игры. В окне спальни я видела приехавший за ним партландер — маленькую коробку для перемещения внутри города. Движением управлял человек, но, в отличие от партлов, партландер перемещался при помощи гусениц, расположенных в несколько рядов, позволяющих везде проезжать и не требующих особого полотна по земле для движения.

Партлы и партландеры — как старшие и младшие братья: одни стремительные и самостоятельные, а другие медлительные, но проворные.

Я не хотела провожать советника, но, преодолев себя, спустилась вниз. Мужчина как раз натягивал зеленые перчатки, на полу у вешалки с кривыми извивающими крючками стоял его чемодан — компактный, с блестящими защелками.

Заметив меня, Горидас на секунду замер, а после как ни в чем не бывало молча снял с вешалки плащ. Дождь нещадно колотил по стеклам.

— Миссис Ладин не вернется, ты остаешься одна. Если возникнут проблемы, свяжись со мной, в Холирале достаточно наших людей, способных справиться с неприятностями, — отстраненно проговорил мужчина, просовывая руки в рукава плаща. — Раз в месяц приходит банковский служащий, передает деньги на личные расходы. Перед этим они обязательно отправляют письмо-уведомление.

Боковым зрением я увидела, как Дарина из коридора, ведущего в гостиную, прошмыгнула в сторону кухни. В ее обязанности входило встречать и провожать гостей, но, видимо, она не хотела нам мешать.

Неловкое прощание — что может быть хуже? Когда мнешься на месте, не знаешь, что сказать или сделать. Может, обнять? Ведь неизвестно, когда мы увидимся вновь. Но хочу ли я этой встречи?

Я не могла смотреть Горидасу в глаза, гложила совесть, накрывало чувство, что я жутко неблагодарная. Мужчина помог мне, а я хотела, чтобы он скорее уехал…

Боже, мне тошно от самой себя.

— Да, спасибо, — понуро вымолвила я.

Вскинув голову, Горидас прищурился.

— Это все? — Вопрос словно пригвоздил меня к полу, озадачив и отогнав гложущее чувство вины.

— Я могу пожелать удачной дороги, но, кажется, это не то, что ты хочешь услышать. — Фраза звучала дерзко, но я не выносила давления. По крайней мере, не от Горидаса.

Приказы Картуса — ерунда, я все равно не собиралась их исполнять, и отец Конкордии не знал, кто на самом деле перед ним, никто не знал, кроме советника и некроманта. Но теперь первый, кому я доверилась, пытался подавить меня из-за одного отказа. Невольно задумаешься: а не случится ли так же с магом смерти?

— Пожелай. Возможно, для начала мне будет этого достаточно, — неожиданно сдержанно откликнулся мужчина.

Я громко сглотнула, чувствуя, как слова застревают в горле.

Внезапно в дверь забарабанили — громко, с задором, будто отбивали мелодию. Некто стоящий по ту сторону не оставлял и шанса, чтобы его проигнорировали.

Еще мгновение Горидас смотрел на меня, ожидая ответа, но стук не давал сосредоточиться, и я продолжала молчать. Лицо советника исказилось яростью, и он с несвойственными ему раздражением и порывистостью распахнул дверь. Каким-то чудом Ридж отскочил и избежал встречи с дверью.

— Фух, еще б чуть-чуть. — Ловелас выдохнул, не переставая улыбаться, его взгляд скользнул к Горидасу и чемодану, стоящему на полу. — Добрый вечер. Вы уходите? Скоро игра, я принес Конкордие плащ. — Ридж потряс свертком в руках.

Дождь стекал по капюшону и рукам, капая на ботинки ловеласа, измазанные грязью.

В общем-то, плащ у меня имелся, я даже подыскала одежду, которую надену на игру. Боль от ожога вынудила выбрать штаны-шаровары, не совсем удобные, но зато не натирающие кожу, она и без того горела, не прекращая. Знак давно успокоился, но покраснение осталось. Я, лишенная возможности кому-нибудь показать его и попросить помощи, уже смирилась, что придется терпеть всю ночь и ближайшие несколько дней.

Все из-за гребаного знака! Как же он мне надоел!

— Да, мне пора. — Горидас обернулся ко мне. — Думаю, мы скоро увидимся. Удачи на игре.

— Спасибо. Хорошо добраться, — откликнулась, решив, что хватит стоять истуканом.

Горидас вышел, не оборачиваясь, темным прямым силуэтом войдя в дождевую завесу, и направился к партландеру. Ридж же, напротив, не дожидаясь приглашения, ввалился в дом и с грохотом захлопнул дверь, как раз в тот момент, когда управляющий транспортом выскочил из кабины, приветствуя заказчика.

— Кажется, я вовремя. Что? — отозвался ловелас, поймав мой взгляд. — Думаешь, я верю, что он все время открывает дверь так? О чем болтали?

Я фыркнула. На мага воздуха невозможно злиться, обижаться или упрекать в наглости, он просто такой, какой есть, — энергичный, легкий, бесцеремонный.

— Это не твое дело, Ридж, — ответила я с натянутой улыбкой. — Мне надо переодеться. Подождешь?

— А у меня есть выбор, красавица? — расстегивая плащ и стягивая ботинки без помощи рук, осведомился парень.

— С каких пор я красавица? — Озадаченность и недоверие отразились на моем лице, а губы сложились во вполне искреннюю полуулыбку.

Потеряв равновесие, Ридж едва не упал, но ботинок все же снять успел.

— Дважды за последний час. Но вообще, разве не каждая девушка красавица? — распрямившись, со всей серьезностью спросил он. — Мне кажется, вы все считаете себя внутри души особенными и, как это говорится, не такими, как остальные. Но, что удивительно, наравне с этим вы, не прекращая, ищете в себе недостатки. Волосы жидкие, глаза не того цвета, руки короткие, ноги кривые, ступня большая. Одна девица меня как-то уверяла, что у нее пупок выше, чем должен быть. Ну не бред ли?! Столько сил тратить на мелочи, да мужики этого не замечают, нам плевать! Конечно, у каждого есть свои предпочтения, но мы уж точно не обращаем внимания на пупок и длину рук, если визуально фиг различишь, есть ли вообще это отличие.

Дослушав речь, я поджала губы, чтобы не рассмеяться. Конечно, доля правды в словах парня имелась, и даже больше. Но пупок?! Серьезно?! Кто эта девушка? Хочу знать, кого обходить стороной.

— Ты прям мыслитель, Ридж. Честно, не ожидала. Поразил. Я теперь даже не знаю, что тебе сказать, чтобы не показаться глупой, — сказала, беспомощно разводя руками.

— Ха-ха, — передразнивая, скривился парень, уже успевший разуться. — Не иронизируй, я серьезно.

— Да и я тоже. Впервые встречаю парня, так чутко понимающего женскую натуру. Или просто со мной никто раньше не делился? А вообще, ты похож на мою бабушку, ей всегда не хватает общения, и поэтому, когда я приезжаю, она болтает без умолку, — беззаботно продолжила я, неспешно поднимаясь по лестнице.

— Загадка, ты помнишь свою бабушку?

Я обернулась, Ридж стоял на пару ступенек ниже, крепко держась за перила, будто перегораживая путь.

Сердце подпрыгнуло и застряло в горле. Проговорилась. Чуть расслабилась и сболтнула лишнего. Конечно, я уже прокалывалась, и не раз, но настолько по-идиотски — впервые.

— Наверное. Или ее уже нет? Я не знаю, почему так сказала. Само вырвалось, — с сомнением и изумлением проговорила я, потерянно замолчав и коснувшись головы, как бы намекая на ее неисправность.

Ридж испытующе смотрел на меня, а я на него, отыскивая искорки знания, ведь Лефевр мог ему обо всем рассказать.

— Возможно, память возвращается? — простодушно заявил парень, улыбнувшись. И, потерев ладони друг о друга, проговорил: — Мне срочно надо выпить чего-нибудь горяченького.

— Сходи на кухню и спроси у Дарины. Дальше по коридору, мимо лестницы, — показала я направление, но, когда ловелас развернулся, окликнула его, чтобы спросить: — Вчера с дурманицами ведь было что-то не так? Неизвестно, кто это сделал?

Ридж задумчиво поджал губы.

— Нет. Но видели кого-то в костюме ключника, он вертелся около чаш.

— Это те, что бегали по несколько человек? — вспомнила людей в масках.

— Да, — кивнул Ридж. — Не беспокойся, красавица, игра пройдет, и мы отыщем того, кто это сделал. Мы злопамятные. За подобное надо наказывать.

Он умеет убеждать. Взгляд колючий. Хоть убейте, воздушник умней, чем хочет казаться.

— Ладно. Я быстро, — сказала, раздумывая, а хорошая ли это идея — оставлять Риджа одного? Только ничего ценного в доме нет, самые важные вещи лежат в тайнике наверху.

Маг воздуха тихо засвистел, спустившись с лестницы.

— Ридж, — позвала, наклонившись через перила, волосы свесились вниз, закрывая лицо. — Не забывай, что ты в гостях. И не напугай мою служанку, — предостерегла я и, подцепив прядь, заправила ее за ухо. Ридж остановился, задрав голову.

— Я понял, загадка. Не беспокойся. И ты всегда такая? — Он ухмыльнулся, неопределенно помахав ладонями.

— Какая такая?

— Грубая. И почти не женственная. Я тебя несколько раз красавицей назвал, а ты ни разу не покраснела.

Ловелас — прозвище точно для него.

— Ридж, я тебе помидор, что ли, чтобы краснеть? — Какое-то чудное совпадение, но этот овощ отыскался даже в другом мире. — И раз уж на то пошло, признаюсь, с тобой я чувствую себя намного свободнее, чем с другими. Поэтому и болтаю, не подумав.

— Свободнее, чем с Даниэлем? — Губы воздушника растянулись в самодовольную улыбку, он засунул руки в карманы брюк и медленно всем телом покачался из стороны в сторону.

Все равно что сравнивать небо и землю. Земля — спокойствие, добродушие, понимание, а небо — безрассудство, одурение от чистого разряженного воздуха, тревога от потери контроля над ситуацией и бессвязности мыслей. Такова разница в моем отношении к некроманту и Риджу. Совсем отличные чувства.

— Да, свободнее, — тем не менее ответила я, совсем не уверенная, что мои слова придутся Лефевру по душе.

Но это правда… С магом смерти я постоянно волнуюсь.

— Лучше договаривай, загадка. Иначе тебя могут неправильно понять. Свободнее, потому что… — Ридж задумчиво закатил глаза и пролепетал слащавым голосом, манерно кривляясь, как актриса из латино-мексиканского сериала, одну руку уперев в бок, а другой вырисовывая дуги в воздухе: — Я от него без ума. Мое сердечко трепещет от одного взгляда. Все теряет смысл. Ноги ломит, голова болит.

— Фу, Ридж. Переигрываешь. И все совсем не так, — укорила его, но от тихого смешка не удержалась.

— Ладно. Раз не так, то не так. — Ловелас ухмыльнулся, сверкнув всеми тридцатью двумя зубами.

— Я пошла, иначе опоздаем. Да и шея у меня уже затекла, — пожаловалась ему, чувствуя, что голова потяжелела от прилившей к ней крови.

— Да, у меня тоже, — согласился со мной Ридж, до сих пор стоявший с запрокинутым кверху лицом.

— Скоро спущусь. И помни…

— Не напугай служанку? — перебил маг воздуха.

— Нет. Слава Тирэну, Дарина не глухая. Твою болтовню не услышал бы лишь мертвый. Хотя в этом доме вообще не стоит много разговаривать. — Я с опаской оглянулась, вспоминая подслушивающий артефакт, найденный Горидасом в гостиной. — Не забывай, что ты в гостях.

Я в упор посмотрела на парня, и он кивнул, читая истину между строк.

Дождь приутих, как притихает свора собак, лающих друг на друга, но ни у кого не оставалось сомнений — это временно. Темные тучи наваливались на горизонт, будто пытаясь его поглотить. Солнце опустилось так низко, что мутному свету, рассеиваемому облаками, едва хватало сил не подпускать близко наступающую ночь.

Уже на подступах к академии студентов становилось больше, такое же явление наблюдается по утрам, когда все спешат на занятия, с единственной на то разницей, что все учащиеся исчезают в замке, а не толпятся у него в плащах будто из ордена иллюминатов — с широкими глубокими капюшонами, надвинутыми на лицо.

Многолюдно. Шумно.

Возбуждение витало всюду. Я замечала его в лицах. В них одни эмоции стремительно сменялись другими — от заразительного смеха до нервного напряжения, в вихре которого участники заблаговременно разглядывали и оценивали других, будто вот-вот собирались вступить в бой. Одни не могли устоять на месте, как мышки в клетке передвигаясь между группками, другие, не стесняясь, носили с собой оружие, по большей части выполненное из дерева, — ничего по-настоящему опасного, но это все равно не внушало спокойствия. Поддавшись порыву, я поправила белую повязку на плече, подтянула узел и через мгновение поняла, что переборщила — получился почти что жгут.

Надо перевязывать. Долго я так не протяну.

— Деньги — поистине великая вещь, — пробормотала себе под нос.

— Еще какая! — вторил Ридж, в отличие от меня, головой он не вертел и выглядел донельзя собранным.

Контраст на контрасте. Надо брать с него пример.

— Ридж, зачем тебе выигрыш? Как я догадываюсь, занятия у ректора ты брать не намерен. Но твоя семья и без того богата. — Спросила я, не обдумав вопрос заранее. Однажды моя порывистость сыграет против меня.

— Они вмиг лишат меня средств, если я сделаю не так, как надо, — туманно изрек Ридж, повернувшись. Я поймала остатки горькой полуулыбки.

— Так, как надо? — ухватилась за прозвучавшие с другой интонацией слова.

Я лезу в личное. Загадка лезет в чужие секреты. Черт! Кажется, мне начинает нравиться это прозвище, будто во мне действительно есть что-то куда более таинственное, чем испуганная девочка, затерянная в опасном мире.

Хотя больше не испуганная… Нет, нотки страха остались, только дураки ничего не боятся, но появилась стойкая уверенность в себе. Пусть подобие ее и присутствовало раньше, но оно часто разлеталось на кусочки, и я проваливалась в зыбучие пески нескончаемого беспокойства.

Ловелас окинул меня испытующим взглядом.

— У всех есть то, чего они хотят и о чем они мечтают. Я не исключение, но мое желание требует сил, смелости и решительности. Последних двух мне не хватает. Возможно, я бы сдался, но чем больше думаю об этом, тем сильнее понимаю: сдамся — и постепенно жизнь утратит краски. Надо с самого начала делать все верно и правильно, а не мириться с действительностью, будто выхода нет.

— Выход есть всегда. Если кажется, что его нет, то мы просто не хотим искать.

— Верно, — посмотрев на меня, Ридж тепло улыбнулся и неожиданно дал обещание: — Если выиграем — расскажу.

Глубина чувств и личности скрывалась за цветным фасадом. Я оглядела собравшихся — несколько сотен студентов — и неожиданно испытала искреннюю благодарность за то, что судьба свела меня именно с ними — Риджем, Клаймом, Дарлой и Даниэлем.

Я кивнула, ставя галочку в воображаемом списке дел, чтобы не забыть напомнить.

Показавшаяся верхушка шатра быстро вернула меня к реальности. Ткань мерцала, всполохами меняя оттенки от глубокого синего до ярко-пурпурного, золотые кисточки по краям трепыхались под внезапными порывами ветра. Но я не видела опор, словно огромный зонтик завис в нескольких метрах над землей. Лишь приблизившись и едва не наступив на огромный металлический блин, лежащий у ног, поняла, в чем было дело.

Магия артефактов, пора уже перестать удивляться.

Задрав голову, заметила точно такой же блин, на котором держалась одна из сторон шатра. Пространство между металлом искажалось, заставляя зрительно вытянуться одну из башен замка.

— Не трогай. — Я без туда узнала голос по звучащим в нем холодным интонациям.

— И не собиралась, — резко откликнулась я.

— Ну конечно. — Насмешливые нотки прошлись по моим нервам, как смычок по струнам.

Развернувшись, я с прищуром взглянула на Даниэля. В отличие от многих, он не скрывал лицо в тени капюшона. Чувства из сна все еще ярко звенели в голове, сердце и теле. Меня накрывало неконтролируемое раздражение за наглое поведение некроманта, хотя сознание и пыталось донести, что, скорее всего, это было очень яркое сновидение.

Но ведь это надо еще проверить… Да и ожог приносил неудобства, каждый шаг — словно хлесткий шлепок, преображающий кожу на ноге в красный островок жгучей боли.

— Ты меня дразнишь…

Меня прервал громкий вскрик. Я оглянулась в поисках источника.

— Именно от этого я хотел тебя предостеречь.

Одновременно с тем, как Даниэль договорил, я увидела парня, болтающегося в воздухе, словно золотая рыбка на крючке. Его ладонь, вздернутая вверх, прилепилась к краю металлического блина, подняв за собой все тело.

Неудача парня вызвала бурное веселье, но и желающие помочь тоже отыскались.

— Хорошо. Но я правда не собиралась трогать эту штуку, — стояла на своем я.

Поверил он мне или нет? Хотя не имеет значения. Я увидела Риджа и Клайма под шатром, их лица маячили за спиной Лефевра.

— Ладно. Идем. — Некромант собрался присоединиться к остальным.

— Даниэль, — позвала я, уперев взгляд в крыльцо академии, где собрались магистры и ректор.

— Да?

— Как ты спишь ночами?

Другие команды уже разбились по группкам, огибающим крыльцо академии.

— Почему спрашиваешь? — осведомился некромант.

— Беспокоюсь, — призналась я, хотя в голове вертелись другие фразы. Но не в это время и не в этом месте…

— Я в состоянии позаботиться о себе. Лучше подумай о своих проблемах, — предостерег он перед тем, как забрать что-то длинное и в коричневом чехле у Клайма.

Эгоист. Предлагаешь позаботиться обо мне, но даже не допускаешь возможности принять ответную помощь. Не на ту напал.

— Привет, парни, — вклинилась между Риджем и Лефевром девушка, и я с опозданием узнала в ней секретаршу госпожи Фаден. Слегка курносая, накрашенная чуть ярче, чем когда я видела ее в администрации. Она стояла в просторных штанах, до боли напоминающих обычные черные треники, но в облегающей куртке. — Мне надо переговорить с Даниэлем. Можно тебя на минуточку?

— Да, конечно. — Некромант без лишних слов отошел.

Я наблюдала за секретаршей и магом смерти боковым зрением.

— Кто она?

— Ревнуешь? — поинтересовался Ридж

— Нет, — ответила я быстро и без сомнений. — Так кто она? Для него? Для вас? Я помню, как Ридж довольно по-дружески общался с ней в администрации. Мне просто любопытно, правда.

— Можно обменяться информацией, — деловито заявил Клайм, неуловимым движением поправив волосы.

— Например? — заинтересовалась я.

Ловелас озадаченно склонил голову.

— Ридж жаловался на твой рюкзак. — Лицо Клайма сделалось коварным. Маг воздуха понимающе ухмыльнулся, потирая ладони.

Когда мы покинули мой дом, я взяла с собой рюкзак. Ридж всю дорогу до ворот академии терроризировал меня, спрашивая о содержимом, а я молчала как партизан. Отчасти не желала насмешек, но и просто из-за упрямства.

— Я рассказываю о том, что лежит в рюкзаке, а вы мне о вашей знакомой?

Клайм кивнул. Я вытянула руку вперед, и свершилось рукопожатие.

— На счет три, — предложила я.

— Давай. Ридж, считай.

Происходящее нравилось нам троим. Все же мы не могли обсуждать план действий, когда рядом куча народа, а молчание еще ни разу не скрашивало ожидание.

— Раз, два-а-а, — на секунду замолчав, Ридж провозгласил, махнув рукой: — Три!

— Сковородка.

— Она подруга сестры Даниэля.

Громкий хохот Риджа разрубил повисшую тишину.

— Что? — Взгляд Клайма остекленел, кажется, он не совсем понимал, зачем мне кухонная утварь.

— У меня нет оружия. И магией я не могу воспользоваться, а сковородка показалась подходящим и привычным мне способом защиты.

Все же смех ловеласа меня немного смутил, но я просто не могла представить, что останусь совсем беззащитной и полностью положусь на кого-то. Нет уж, пусть я и без магии, но обузой не стану!

Сковородка — пусть и банальное оружие для моего мира, но только, похоже, в этой академии с ним не знакомы. Посмотрим, кому потом будет смешно. Ну, я надеюсь.

Неожиданно лицо Риджа вытянулось и помрачнело, парень поморщился, словно от головной боли.

— Что ты услышал? — потребовал Клайм.

— Тильда здесь. Будет присутствовать на игре среди судей, — раздосадованно выдал ловелас. Маг энергии недовольства не выразил, но и особой радости тоже.

— А кто это? — перемена в их лицах вызвала недоумение.

— Моя сестра. — Некромант вернулся внезапно и как обухом по голове: — Ридж, что я говорил насчет подслушивания? Кого угодно, но не меня.

— Твоя сестра? — глупо повторила я, пытаясь отыскать ее среди магистров у входа, но вперед на освещенный участок вышел ректор, а они отступили в тень, и лица смазались.

— Да. Видимо, ее пригласили помочь.

— Двое из Лефевров — это слишком много, — выдал Клайм, еще больше меня заинтриговав.

Я посмотрела на мага энергии, взглядом спрашивая, что он имел в виду, но тот лишь покачал головой: «Не сейчас».

Раздалась громкая мелодия — преподаватель по магическому искусству заиграла на незнакомом мне инструменте. Когда музыка смолкла и установилась тишина, глава академии заговорил. Произнес речь — помпезную, словно сам король выступал перед подданными, но он и вел себя подобно правителю — сдержанно, всезнающе и покровительственно. Я пыталась отыскать сходство между ним и Дарлой — может быть, одинаковый нос с горбинкой или разрез глаз — но, сколько бы ни смотрела, оно не обнаруживалось.

Позади ректора, у щербатой стены, находился стол, где на бархатной скатерти посверкивали ключи желтовато-оранжевого оттенка.

Вскоре глава академии уступил место госпоже Фаден, и студенты оживились.

— Кхм. В правила Герадовой ночи внесено несколько поправок, — сухо провозгласила она. — Но сначала пройдемся по тем, что остались без изменения.

— Это плохо, — пробормотал Ридж, переступая с ноги на ногу.

— Не говори раньше времени. — Мой шепот прозвучал неуверенно, немного нервозно.

Смотря на заместительницу ректора, которая зачитывала перечень основных правил, я пыталась ослабить свою повязку. Рука немела и невыносимо колола.

Даниэль обернулся, одними губами сказав: «Тихо» — и его взгляд остановился на моем плече.

Лефевр отступил на шаг назад, бесцеремонно скинул мою ладонь и стал распутывать узел.

И вдруг прозвучало мое имя.

— …студентка остается участником от немагического отделения до первого применения своего дара. А теперь перейдем к главным изменениям.

До меня едва доходил смысл ее слов. Я завороженно наблюдала за ловкими движениями длинных пальцев Даниэля. Сердце подскакивало, как телега на ухабах — обычная помощь превратилась во что-то интимное, выставленное на всеобщее обозрение. Глубоко вздохнув, я отбросила прочь отвлекающие мысли и мелькавшие один за другим вопросы. Лефевр закончил перевязывать ткань и с прежним независимым видом уставился вперед.

Тем временем госпожа Фаден перешла к самому важному.

— В этом году территория игры будет сокращаться с каждым часом. За десять минут до истечения времени на щитах с картами опасная местность будет помечаться красным. Все, кто по истечении часа окажутся на исключенном участке, выбывают из игры. — Она сделала шаг назад и, не дав опомниться, объявила: — Команды, прошу за ключами! Счастливой Герадовой ночи!

Ридж выругался. Клайм поджал губы, вопросительно взглянув на Даниэля. Лефевр был мрачен, но отнюдь не растерян. Его брови сошлись на переносице, похоже, он вносил коррективы в план.

Студенты роптали, никто не любил неожиданных сюрпризов.

— Неприятно, но не критично, — наконец выдал некромант, холодно усмехнувшись. — Ридж, сходишь за ключом? Все, что касается вас с Клаймом, остается без изменений, главное — не окажитесь за пределами игры.

— Сколько осталось до начала? — спросила я, продолжая разглядывать магистров-судей у входа в замок. Шестеро стояли у стола с ключами и еще трое скрывались во мраке у закутка около главных дверей.

— Полтора часа, — ответил Клайм.

— Нам не пора? — обратилась к Даниэлю.

Каждая секунда в этой толпе истончала мою сосредоточенность. Некоторые студенты, расходясь, надевали маски, и толпа полнилась нереалистичными персонажами историй, лицами с эмоциями вечного удивления, страха, печали и угрожающими оскалами.

Рядом прошли два студента. Один в маске вора с алыми глазницами и безумной улыбкой, обнажающей зубы, а другой — с мордой какой-то опасной твари. На мгновение я не увидела между ними разницы, человек и хищник слились в одно, и тут же заболела голова.

Закрыв глаза, я прогнала наваждение.

Этого они и добиваются — напугать, лишить самообладания. Как только истина открылась мне, я успокоилась, почувствовав внезапное умиротворение.

— Да, идем, — раздался голос Лефевра, когда ловелас, уже взяв ключ, возвращался обратно.

Наша команда разделилась — тихо, без прощания и напутствий. С твердой решимостью победить и не пострадать. Эта ночь все изменит, поставит меня в иное положение. Уже оказавшись в команде с этой троицей, я заметила, что отношение большинства ко мне переменилось — от откровенно враждебного до любопытно-выжидающего. Теперь надо убедить их, что со мной шутки плохи.

Что ж, сковородка мне в помощь!

— Почему ты злишься на меня? — теперь, когда мы остались одни, я больше не могла молчать.

Даниэль, как бульдозер, продолжал неминуемо двигаться к мелькавшей впереди ограде Мертвяка.

— Ты тоже злишься. — Он даже не взглянул на меня.

— Но не так, как ты. — Ничто не указывало на его настрой, просто в одно мгновение, словно по щелчку пальцев, я поняла, что в глазах бесновались гневные искры — каждый раз, когда некромант смотрел на меня.

Даниэль оставил шест у входа на Мертвяк, спрятав его в траве.

Скрипнула калитка кладбищенской ограды — хлипкая железка, предназначенная лишь предупредить, а не задержать. Выгнутые металлические пруты изъела ржавчина, и издалека казалось, будто их выкрасили оранжевой краской, но реальность была такова — место захоронений находилось в запустении. Надгробия почти отсутствовали — одни вытянутые каменные столбики с надписями без фотографий и даже имен. Остались лишь даты смерти и перечни преступлений, заменявшие обращение родственников.

Вместо теплых «Тому, кто был дорог при жизни…» или «Ты ушел из жизни, а из сердца нет» значились разные вариации жестоких, шокирующих поступков: «Вор и поджигатель», «Насильник», «Массовое убийство».

Сухие слова несли боль.

Фразы задвоились, и я отвела взгляд.

Я еще с подобным не сталкивалась, одно дело — читать в интернете, видеть в телевизионных передачах, а совсем другое — знать, что кости чудовищ лежат прямо под ногами и мы с некромантом собираемся их оживить.

«Это его дар — смерть. Прими. Возможно, он сам будет здесь похоронен», — прошептал словно не мне принадлежавший внутренний голос.

Я шумно втянула воздух носом.

— Здесь только преступники? — спросила, лишь бы заглушить мысли.

— Да.

— Но, когда ты их оживишь, это будут лишь куклы?

— Не совсем, — напряженно отозвался Даниэль. — Крупицы личности остаются, она в костях и остатках ткани, как след чего-то былого. Поэтому приготовься, некоторые из них будут болтать.

— Ясно. — Голос прозвенел на высокой чистоте.

Они мертвы. Мертвы… Мертвые, но болтающие насильники и убийцы. Жесть…

Нет, так не пойдет, надо отвлечься.

Даниэль наклонился к одной из могил, туман в его ладонях заклубился, в этот раз приняв облик не маленького безобидного облачка, а целого мутного вихря, сначала заслонившего рыхлую землю, а потом без остатка увязшего в ее крупицах.

— Идем дальше. — Даниэль выпрямился, мазнул по мне взглядом, и я вновь заметила искры гнева. Они забрали мое дыхание, и, словно отражение некроманта, я тоже начала злиться. Сжав зубы, я как могла спокойно уточнила:

— Здесь безопасно разговаривать? Нас никто не подслушает?

— Нет. Кладбище — моя территория. Я почувствую нежданных гостей, — не отрываясь от поиска нужного захоронения, ответил Даниэль.

Замечательно.

— Тогда я спрошу вновь: почему ты злишься на меня? — На мгновение голова опустела, но я живо собралась и жарко продолжила: — Я не хочу всю ночь об этом думать, а я буду. Мне казалось, мы стали ближе. Что вдруг изменилось?

Может быть, я идиотка, раз выясняю отношения в неподходящий момент, но когда момент вообще будет подходящим? Времени всегда не хватает, если это действительно меня тревожит, то лучше не откладывать на потом.

Даниэль молча закончил с очередной могилой и развернулся, желваки на его лице едва заметно ходили и не давали сохранить иллюзию полного хладнокровия.

Мертвяк тонул в наступившей тьме.

— Эмма. — Лефевр долго тянул согласную букву. Он словно пел мое имя, и оттого хотелось, чтобы некромант повторял его вновь и вновь, как заезженная пластинка. — Знак о предназначении беспокоит вновь? Из-за меня?

Вопрос ударил резко, сметая флер мечтательности, на мгновение поселившийся в моей голове. Видимо, я не смогла до конца скрыть дискомфорт, приносимый ожогом.

— Откуда ты… — и замолчала. Я попалась. Даниэль проверял меня, он не знал наверняка. — Нет, в этот раз не из-за тебя. Почти.

Челюсть Лефевра напряглась, на скулах вновь заходили желваки. Лицо некроманта стало рельефным, будто нарисованное прямыми хлесткими линиями карандаша на бумаге. Он сглотнул, и кадык на его шее дернулся.

Взбешен. И это впервые.

— Когда ты собиралась сказать, что ты иномирянка? — На секунду прикрыв глаза и не скрывая раздражения, спросил Даниэль.

— Не знаю, — отводя взгляд, откликнулась я. — Когда ты понял?

Ладони некроманта сжались в кулаки, в ночи я расслышала хруст костяшек.

— О чужой душе в теле предположения возникли практически сразу. Но понадобилось время, чтобы убедиться. — Гнев, прорывавшийся в его голосе, обескураживал. — Потом заметил другие странности и вчера догадался, в чем дело. Не просто заблудившаяся душа, а иномирянка с предназначением.

— Даниэль, я не могла рассказать. Сам знаешь… — Я не чувствовала вину. Я не была виновата. Но, несмотря ни на что, тоска навалилась на плечи, как тяжелое изодранное одеяло, что не согревало, а вызывало озноб от горькой реальности. — Только не после того «теплого» приема, что ты мне устроил.

— Я сожалею. Мои поступки меня не красят, — без тени веселья признал Лефевр. — Но проблема не в твоем молчании…

Он замолк внезапно, и в звенящей тишине ночь окрасилась тревожными нотками. Наши взгляды пересеклись.

— Какое у тебя предназначение?

Я громко сглотнула. Хватило мгновенья, чтобы принять решение рассказать правду.

— Я не уверена, но, возможно, знак имеет значение «правда». Горидас предполагает, что мне надо узнать причину смерти Конкордии. Но ему я полностью не доверяю, поэтому не уверена. — Обняв себя за плечи, я немного успокоилась.

— Можешь показать мне, — безэмоционально предложил Даниэль. — Я скажу точно.

— Я подумаю над этим, — откликнулась я, копируя бесстрастные интонации.

От ног Даниэля во все стороны пополз туман. В темноте он показался бордовым, почти сливающимся с землей, лишь иногда мерцавшие в глубине искры выдавали настоящий оттенок — красный с алыми всполохами.

— Что ты делаешь?

— Мы не можем терять время. Я помню положение могил, — небрежно отозвался парень, но затем тяжело добавил: — Значит… Ты вернешься?

Удар под дых. Расплата за мою легкомысленность. Нельзя было начинать то, что изначально обречено на крах. Я не задумывалась об этом в кабинете магистра, слегка тревожилась во время поцелуев на вечеринке, но теперь правда душила меня. И Даниэля тоже…

Вздох. Почему так больно? Не конец света, но из всех напастей, приключившихся со мной в академии, сейчас, в эту самую секунду мне невыносимее всего.

Где-то в лесу, захватившем половину кладбища, надрывно кричала птица, будто отсчитывая истекающее время.

— Да. Я вернусь, — подняв голову, ответила сухим, как шорох листьев, голосом. — Надеюсь, это возможно. Я потрачу все силы, чтобы выполнить то, чего от меня хотят ваши боги. Это обещание самой себе, обещание моим родителям. Они не заслужили этого горя. — Мое самообладание дало трещину. — Я не могу с ними так поступить, Даниэль. Там моя жизнь. Должно быть, они сходят с ума!

Мою тираду Даниэль встретил молча, но в этом молчании была мука. Ночные тени играли на лице некроманта, искажая его, а мое воображение домысливало, принимая все за ярость. Но горький смешок рассеял недопонимание:

— Шутники. Похоже, они решили поскорее меня прикончить.

— Что? — растерянно спросила я, всхлипывая и утирая выступившие слезы. Даже не заметила, как заплакала. — Кто? О чем ты?

— Боги. Не бери в голову. — И прежде чем я настояла на объяснении, Даниэль приблизился ко мне, двумя размашистыми шагами преодолев расстояние. — Я могу тебе помочь.

Упрямство. Настойчивость. Надежда. Если лицо Лефевра как чистый лист бумаги, то глаза — бушующее море, где голоса желаний и чувств смешивались воедино.

— Повторяешься. Ты уже говорил об этом, — покачала головой.

— Да. И ты отказалась. Что, конечно, похвально, но глупо, — жестко продолжил он. Красный туман растекался под его ногами, но не касался меня, обтекая, как нечто непреступное. — Не тешь свою гордость под личиной благородства.

— Это не гордость! — вспыхнула я.

Даниэль склонился невыносимо близко.

— Я успел изучить тебя, Эмма. Это она. — Его слова потонули в моих губах.

— Твое всезнание раздражает, Даниэль, — тревожно прошептала я.

— Но и привлекает. Не так ли? — не смутился некромант и, отстранившись, продолжил: — Я предлагаю маленькую сделку.

— Какую?

— Пока мы ищем правду и разбираемся со всей мерзостью, а накопилось ее немало, — мрачно заявил он, — я прошу, чтобы ежедневно, хотя бы несколько минут, ты думала о возможности остаться здесь, со мной.

— Зачем, Даниэль? Если предназначение исполнится, у меня не спросят, хочу ли я остаться.

— Некоторые из таких, как ты, не вернулись. Знак исчез, но они не покинули этот мир. Склоняюсь к тому, что согласие необходимо… Ты ведь молода? — Лефевр поднял одну бровь.

— Да, мне столько же, сколько и Конкордии. — Об одинаковых телах я упоминать не стала. Эта подробность ему ни к чему.

Тон некроманта и взгляд, растерявший свою нежность, помогли собраться и мне. Чувства уступили, позволяя благоразумию взять верх в не затихавшей битве.

— Забавно. В тело Райалин мог попасть кто угодно. Престарелый мужчина или женщина, парень, но это оказалась ты, — довольно цинично продолжил парень.

— Честно, не вижу ничего забавного. Что ты хотел этим сказать?

Даниэль вздохнул, слегка отклоняясь назад.

— Ты молода, а жизнь длинна и переменчива. Это этап взросления, Эмма. Постепенно родители отдаляются, и ты все меньше нуждаешься в них. Я не говорю о забвении, но со временем привязанность, что была в детстве, истончается, становится менее острой. В перспективе у тебя появятся муж и дети, и уже они станут центром твоего мира. Обычно бывает так.

— Ты забегаешь слишком далеко, Даниэль. — Последние фразы смутили меня, но некромант принял на себя роль бесстрастного судьи и не собирался от нее отступать.

— Я рисую перед тобой полную картину. Раскладываю по полочкам факты. Что, если у тебя появится опора в этом мире? Что-то, дающее уверенность? Родители всегда останутся в сердце, но ведь есть что-то иное.

— Ты меня еще сильнее запутал, некромант. Это звучит очень… очень… — Я запнулась. На миг показалось, будто он делает мне предложение. Но это ведь бред.

— Я смогу забрать тебя у Райалинов. Это хлопотно, но не сложно. У Сарманеля просто не останется выхода.

Я стремительно приблизилась к Даниэлю и приложила ладонь к его лбу. Захотелось отхлестать мага по лицу, чтобы привести в чувства. Но взгляд некроманта оставался ясным как никогда.

— Верно ли я понимаю… — не отнимая ладони и нахмурившись, начала я.

— Если ты останешься, я предлагаю стать частью моей семьи. Мы просто будем вместе. По мне, статус — обычная формальность.

— Тебе не кажется, что это слишком? — изумленно спросила я. Но по одному взгляду некроманта становилось понятно: нет, он так не считает. А последовавшая откровенность окончательно выбила почву из-под ног.

— Слишком то, что ты мне нужна? Что я нуждаюсь в тебе больше, чем в ком-либо другом? Нет, ничуть. — Он перехватил мою ладонь, сжимая ее в своей и поднося к губам. Искорки притяжения заскользили по коже, тело настойчиво требовало большего, просило согласиться прямо сейчас, наплевать на всех и вся и утонуть в этих бесконечно темных, как сама ночь, глазах. — Я не заставляю и не принуждаю, просто предлагаю подумать. Решение за тобой.

Нет, мне нельзя. Это неправильно. Мир не вертится вокруг нас двоих.

— Замуж… Второй день — и замуж? Ты не думал о том, что потом пожалеешь? Чувствам свойственно меняться, особенно когда узнаешь человека чуточку лучше. — Я знала, как бывает, возможно, сейчас я даже люблю его, хотя сложно называть что-то, столь бурно возникшее за пару дней, любовью. То, что быстро возникает, не менее стремительно перегорает.

Только кому я вру? Пусть неопытная, пусть впервые в груди разгорелось пламя, но оно такое жаркое и необъятное, что кажется, потушить его может лишь смерть. Я не сгущала краски, а действительно верила в это.

Даниэль иронично усмехнулся, отпуская мою ладонь.

— Эмма, я не мальчик. Я столько раз сталкивался со смертью, что научился отличать мимолетные желания от того, что мне необходимо. Меня всегда озадачивала человеческая лень. Любя кого-то, мечтая о чем-то, они находят кучу отговорок, чтобы ничего не делать и жить сожалениями. Я не такой. Я знаю, чего хочу. Я хочу тебя.

Мое дыхание вернулось, а вот сердце нет. После столь откровенных слов оно по собственной воле осталось в плену.

Я со свистом втянула воздух сквозь зубы.

— Твоя прямолинейность обескураживает.

— Да? Мне это льстит.

— Ты когда-нибудь бываешь скромным? — спросила, утыкаясь лицом в плечо некроманта.

— Скромность? — насмешливо переспросил он. — Кажется, меня когда-то учили ей. Но урокам я не внял.

Я замолчала. Маленькое отступление позволило собрать мысли в кучу.

— Значит, несколько минут в день? — протянула я, отстранившись.

— Да. Не так уж много, верно?

— Это точно. — В горле пересохло, и я чувствовала себя так, будто меня несколько раз перекрутили на мясорубке и слепили вновь. — Тогда вряд ли у меня остается…

Завершить фразу не успела — неожиданный свистящий гул и последовавший взрыв, словно где-то бомбанули фейерверком, встревожили, заставили крутить головой в поисках источника шума.

Вспышка — и тучи окрасились ярко-голубым. Всего мгновенье — и небо вновь потухло.

— Что это?

— Игра началась.

Даниэль рванул в глубину кладбища. Я кинулась за ним.

— Еще же рано!

— Ну, похоже, нам устроили сюрприз.

Некромант остановился у едва ли не единственной могилы с широким каменным надгробием. Прикрыл глаза. Воздух налился тяжестью и замерцал красными кристаллами, а потом земля под ногами пришла в движение…

Клайм и Ридж шли молча. Некоторое время их сопровождали голоса студентов — тихие перешептывания, обрывавшиеся внезапно, как мелодия, поставленная на паузу. Участники расходились, таились и наконец исчезали из виду, пропадая в закутках улиц или в темнеющих дырах домов, чьи распахнутые двери приглашали всех и вся.

Первое, что требовалось, — забрать маски в одном из тайников, следующее — спрятать ключ. И касательно второго пункта у Клайма имелись сомнения. Когда Даниэль умалчивал о деталях, это могло означать лишь несколько вещей: он либо не доверяет, либо уверен, что подробности им не понравятся.

— Ключ найдут в ближайший же час. Зачем прятать? — спросил Клайм, когда впервые услышал план полностью.

— Не найдут. Я об этом побеспокоился.

— Не хочешь ли сообщить, как именно?

— Нет, — обрубил Даниэль, чем даже у спокойного мага энергии вызвал раздражение.

Теперь Клайм и Ридж были вынуждены перемещаться по меткам на карте, приводя в исполнение витиеватый замысел некроманта.

Ловелас опустился на колени у одной из клумб, где многолетние цветы росли вперемешку с рослыми сорняками, покрытыми колючками, цеплявшими к себе мусор: клочки бумаги, пух, обильно разносимый ветром от деревьев с ближайшего леса, чей-то легкий шарф, имевший некогда синий оттенок, а теперь обезображенный серыми разводами грязи.

— Уборщики из конторы Барклей недорабатывают, — проворчал Ридж, когда вместо свертка нащупал в кустах чей-то ботинок со следами зубов на коричневой коже.

— Напиши жалобу, — вставил Клайм, чувствуя пульсацию следящего артефакта. Парень сомневался, был ли это случайный прохожий, или за ними действительно следили, что не исключено, ведь они не таились, уходя с места сбора с одним из семи ключей.

— Обязательно. И не одну. Только сначала мне надо отыскать, где отмыть руки. Не знаю, смыл ли дождь слюни и была ли животина, погрызшая этот ботинок, больной, но я все равно брезгую. — Ловелас вытащил перевязанный шнурком сверток из кустов, но раскрывать его не стал. Сжав содержимое тайника под мышкой, распрямился.

Обменявшись взглядом с другом, Ридж сдержанно улыбнулся, отбивая ногой незатейливый ритм, будто вот-вот готов пуститься в пляс, а подувший ветер затрепал края его капюшона. Клайм с непроницаемым лицом нащупал в одном из многочисленных отделений кармана необходимый артефакт, выполненный на манер диска, с верхней поворотной частью.

Фонарь над головами парней, что исправно светил каждую ночь на протяжении долгих шестнадцати лет, неожиданно замигал, издал тихий стрекот и потух, погрузив друзей в ночной сумрак. Словно получив сигнал, огни стали тухнуть один за другим, как перегоревшие лампочки неисправной новогодней гирлянды.

Когда через десяток секунд улицу вновь залил рассеянный желтоватый свет, след магов воздуха и энергии уже простыл, лишь ботинок, выброшенный из кустов в центр выложенной камнем дороги, и кусок непромокаемой серой ткани, прилипшей к сорнякам-колючкам, доказывали недавний визит.

Они вылезали на фоне ночного неба — костлявые, с обрывками ткани. В отличие от хваленых фильмов про зомби, эти существа с ног до головы окрасились в красный — туман некроманта будто создал их заново, восстановил некое подобие лица и прикрыл причинные места.

Лучше бы они оставались ничем…

Некромант постоянно оборачивался, напряженно вглядываясь в мое лицо, ища намеки на ужас и попытки сбежать. Я его не винила, у меня действительно была мысль о побеге, но недолго, примерно пару секунд, пока мысль о бесполезности этого действа не возобладала над трусостью.

Мертвецы скрежетали челюстями, выбирались из-за деревьев и как марионетки выстраивались в ряд. Из глубины леса вылетел красный огонек, закружил над нашими головами и приземлился на плечо одному из трупов, оказавшись видной птицей размером с ворону.

— Хм, одного не хватает… — протянул Даниэль, хрустя суставами, как после долгой сидячей работы.

— Неужели? — По мне, семи штук оказалось более чем достаточно.

— Тебя испугали мертвецы?

Кто-то из названных издал невнятный стон протеста.

Боже, кажется, у меня дергается глаз.

— Почти нет, но они определенно заставляют меня нервничать.

Некромант усмехнулся, а ближайшие кусты закачались, будто в них копошился заяц. Только вылез к нам вовсе не заяц и даже не мышка… При жизни мертвец имел внушительный рост, который и сохранил после смерти. Он двигался почти естественно, не рывками, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Лицо трупа повернулось ко мне, а призрачные губы растянулись в довольную улыбку.

— Вот и он, — констатировал Лефевр и без того понятную истину.

— Сладкая… — протянул труп, протягивая ко мне ручищи. — Какая сладкая.

— Э-э-э, чего это он? — Мой голос сорвался, но не на писк, а на зычный мужской баритон. Я скинула рюкзак с плеч и панически дергала завязки, чтобы скорее добраться до сковородки.

Брови некроманта сошлись, а конечности трупа опустились.

— Если память не изменяет, при жизни этот мужчина был насильником. Его относительно недавно похоронили, — со вздохом объявил он. — Тебе не понравится то, что я хочу сделать.

— Так не делай. — Я уже достала сковородку из рюкзака.

Даниэль покачал головой, его лицо превратилось в камень.

— Защищать, — прозвучал односложный приказ, будто обращались к собаке.

— Да ты, должно быть, издеваешься…

Скелет насильника, громыхнув костями, зашагал ко мне, оставляя после себя следы притоптанной травы. Носа достиг влажный земляной аромат, смешанный с чем-то еще, я никак не могла понять, чем именно, но все равно морщилась от отвращения, ведь запах определенно исходил от оживленца.

Под испытующим взглядом Даниэля мертвец остановился.

— Он сильнейший. Я тщательно выбираю, кого оживлять.

— Сладкая… Защищать сладкую… — еще явственнее звучал голос. Меня передернуло.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Мы и так задержались, я не хотела, чтобы мы опаздывали из-за меня.

— Знаю.

— Сладкая…

— Но если мертвец продолжит в этом же духе, я познакомлю его с дном этой сковородки, — взвесила утварь в ладони.

— Можно, если не сильно, — согласился некромант.

— Да? Ты меня обрадовал, Даниэль. Это замечательный манекен, чтобы отточить мои навыки. — Вообще, я храбрилась и бить скелет точно не собиралась. Пока не собиралась… Слова мертвеца напоминали слабый зуд: вроде особо не беспокоит, но позабыть о себе тоже не дает.

— Только без шума, загадка. Когда покинем кладбище, надо будет действовать тихо, — предупредил Даниэль, разворачиваясь спиной.

Мой взгляд задержался на парне, очерчивая высокую фигуру с головы до пят. Уголки губ медленно опустились, следы наигранного веселья растворились в каплях вновь накрапывавшего дождя, прочерчивающего прохладные дорожки по моим щекам.

Красивый. Настолько, что подобен яркому свету, завлекающему глупого мотылька. Я и буду тем самым глупым мотыльком, если решу остаться.

Конечно, велик шанс, что мое тело в родном мире мертво… И тогда оно не сильно отличается от этих ходячих мертвецов, разве что плоть еще на месте. Да и все самое сокровенное прикрывает одежда, а не красный туман. Но тогда возникает вопрос: если перемещение в один конец, то откуда предназначение? Какой резон мне вообще его исполнять?

Эгоистично? Да. Но логично.

Мы покинули кладбище под ночные звуки усилившегося ветра — яростного, пронизывающего и ледяного, словно приносимого с самого Северного полюса. Я поежилась. Скелет за моей спиной клацнул зубами — звук до боли напоминал столкновение двух фарфоровых тарелок. Остальные оживленцы разбрелись, пусть двигались они неестественно, но определенно быстрее людей.

Даниэль склонился к траве, поникшей от влаги и чуть пожелтевшей — то ли от палящего солнца, правившего небосводом несколько дней назад, то ли от стремительно понижающейся температуры. Изо рта вырвалось облачко.

«Скорее всего, первое…» — решила я, вспомнив, как в прошлом году видела темную зелень под серебристым слоем внезапно выпавшего снега.

Когда Даниэль распрямился, помимо шеста в чехле он сжимал темный сверток размером чуть больше книжной энциклопедии — тяжелый, толстый, примерно таким фолиантом я била подругу где-то в шестом или седьмом классе. Делала я это не со зла, несильно и даже скорее из благих намерений, просто в то время она повадилась ругаться крепкими словечками, а я, как невинный цветочек-одуванчик, занималась ее воспитанием. Теперь даже рассказать об этом немного стыдно… Я ведь и без мозгов могла ее оставить.

Некромант шумно выдохнул. Встав на носочки, я заглянула ему через плечо.

— Что это? — Содержимое свертка удивило меня.

Даниэль повернул голову, а я едва не чмокнула его в щеку.

— Наши маски, — прошептал он, уголок его губ приподнялся. — Ридж постарался.

— Черт! Он что, сам дырки для глаз вырезал? — В выпуклом черном овале из твердого материала размером немного больше головы были проделаны две прорези для глаз.

Взяв одну из масок, я подняла ее в воздух, внимательно рассматривая работу ловеласа.

— Да, ножом выскреб, — холодно подтвердил Лефевр.

— Ты видишь? Завязки приделал. — Я подергала за веревку и убедилась, что держится она крепко.

— Тебе нравится? — бесцветно спросил некромант, покачивая в ладони маску-самоделку.

— Не особо. Но мы должны оценить все его старания и фантазию, — простодушно откликнулась я, с сомнением посмотрев на черный полукруг.

Лицо Даниэля расслабилось, приобретя некую мягкость. На самом деле фантазией в этой самодеятельности даже не пахло. Но теперь ловелас мой должник, я спасла его от мести.

— Кладбище и несколько корпусов академии исключаются, — сообщил некромант. Теперь я понимала, для чего он оживил птицу — чтобы узнавать информацию со стендов с картами, не приближаясь к ним.

За прошедший час мы никого не повстречали — оживленцы Даниэля, кроме шепчущего насильника, пусть и пропали из виду, но исправно справлялись с угрозами.

— Они сами сбегают, завидев скелет. Смерть пугает людей. Один ее вид вводит их в слепой ужас, — процедил Даниэль.

Временами глаза Лефевра окутывал красный туман, пробирающийся сквозь маску, и в эти моменты я прятала взгляд, но отчетливо понимала: онсмотрит, видит мир чужими глазами.

— Но на них уже попытались напасть?

— Нет. Пока никто, — скупо бросил он. — Говорю же, они всех пугают. Очень.

Даниэль относился к чужому страху как к чему-то разумеющемуся, как заядлый игрок принимает свою победу или спортсмен мирового уровня предсказуемо побеждает на соревновании в захолустном городишке.

Дальновидность Даниэля настораживала, но почему — я до конца не понимала и решила отложить размышления по этому поводу на более благоприятное время — безопасное, без погонь и постоянных оглядок.

Рукодельная маска Риджа сидела неплохо, не принося больших неудобств, но постоянно съезжала, и ее приходилось поправлять. Когда я подняла веревки и зацепила их за уши, словно заправила локон волос, ситуация стала чуточку лучше. Но, судя по тому, как часто Даниэль терзал свою маску — резкими движениями, выдававшими раздражение, — нотаций ловеласу не избежать.

Мы бесцельно передвигались с места на место, игра только началась, и пока хотя бы один ключ был в наших руках — по словам Даниэля — она не закончится. Так мы могли контролировать ситуацию, не дать победить никому другому.

Надеюсь, Клайм и Ридж справятся, сохранят наше преимущество и страховку, позволяющую вот так просто и не спеша шататься по улицам студенческого района.

Мы свернули за угол, оказавшись в переулке между домами. Скелет насильника неуклюже последовал за нами. Он продолжал постоянно звать меня, так что я уже возненавидела его потусторонний шепот. Мне казалось, будь он чуточку живее, то пускал бы слюни, как какое-нибудь животное. Очень гуманно позволять некромантам тревожить могилы преступников. Унижения после смерти, издевательство над их телами — это как раз то, что необходимо этим мерзавцам.

В тесном переулке окна домов выходили вплотную к низкому забору. Некромант перемахнул через ограду и уже на другой стороне, положив обе ладони на стекло, надавил — рама беззвучно отъехала, позволяя забраться внутрь.

— Сторожи, — коротко бросил некромант оживленцу, изгородь заканчивалась на уровне его плеч. — А ты давай ко мне.

— Даниэль, ты хотя бы тон голоса меняй, когда ко мне обращаешься, — проворчала я, пытаясь неуклюже вскарабкаться наверх. Бедро жгло, еще и в руках царило какое-то напряжение, но, скорее всего, из-за адреналина. Сердце уже долгое время стучало как безумное, а ладони потели из-за постоянного ожидания засады.

— Если ты обращаешь внимание на такие мелочи… — насмешливо начал Даниэль.

— Это не мелочи, некромант, а обычное уважение. Кому понравится, что ты обращаешься к нему с тем же видом и тоном, каким отдаешь приказы трупу? — Маг смерти хотел помочь мне спуститься, но я не позволила, хоть и неуклюже, едва не порвав плащ о столб, но сама спрыгнула на землю. Уже распрямившись в полный рост, серьезно добавила: — Никому.

— Наставления. Что же дальше? Проповеди будешь мне читать? — неодобрительно поинтересовался Даниэль, шире распахивая окно и забираясь внутрь.

— От проповедей я далека. — Вцепившись в протянутую ладонь и оттолкнувшись от земли, встала на подоконник, пригибая голову, чтобы не удариться о верх оконного проема. — Но, Даниэль, если такой пустяк для тебя слишком, задумайся, перед тем как просить меня остаться: а уживемся ли мы?

Границы отношений обозначаются сразу — или так, или никак. Неуважение к себе я не потерплю.

Вопрос остался без ответа, принеся с собой гнетущую тишину. Я спрыгнула на пол и сняла маску.

Некромант остался на месте. Сложно было сказать, разозлили его мои слова или обидели. Может, ему вообще плевать… Маска скрывала лицо Даниэля, заслоняла от меня его эмоции и чувства.

— Я в уборную. Хочу помыть руки после кладбища. — Я сделала лишь шаг, когда, вскинув шест, Лефевр перегородил мне путь.

Сердце подскочило, а я застыла в ожидании, умоляя и прося: «Сделай что-нибудь, скажи, пойди навстречу. Не позволяй мне сомневаться в тебе».

— Будь осторожнее. Перед началом мы затворили дверь в этот дом, чтобы все думали, что он не участвует. Но кто-то мог свериться с картой и забраться внутрь, — сказал Даниэль, отводя шест в сторону.

Разочарование. Не это я ожидала услышать, не об этом просила, и уж точно я не должна была принимать слова Лефевра близко к сердцу. Но, вопреки здравому смыслу, они ранили меня — я желала как можно скорее оказаться наедине с собой.

— Ясно. Позову, если на кого-то наткнусь, — процедила в ответ и, обогнув диван, поставленный в центр комнаты, вышла.

Скрывшись с глаз некроманта, остановилась. Из-за темноты я видела лишь очертания предметов, и то благодаря часам на стене, циферблат которых едва заметно мерцал.

Надо на время забыть о случившемся, иначе я еще больше накручу себя и расстроюсь.

Следуя собственному решению, пустилась на поиски уборной. Дом, в который мы забрались, обладал более скромной планировкой и обстановкой, чем мой, — узкие коридоры, скромная прихожая, плетеные коврики без ворса под ногами, никаких картин на стенах, хотя, по моему скромному мнению, это скорее плюс, чем минус, на потолке нет роскошных тяжелых люстр, лишь непримечательные светильники из мутно-белого стекла со сверкающей — вероятнее всего, металлической — каемкой по краям.

За первой попавшейся дверью обнаружилась кладовая с полками во всю стену и всяким хламом — пыльной посудой, вещами, сложенными в стопки, и несколькими стульями. За второй находилась чья-то спальня, крохотная, с кроватью, аккуратно застеленной покрывалом с подвернутыми краями, и широким комодом. Третья попытка отыскать уборную оказалась победной.

— Вот это больше похоже на правду — на жизнь обычных людей, — прошептала я, найдя удивительное сходство уборной с обычным квартирным санузлом.

Комнатка в доме Клайма напоминала уборную дорогого ресторана, в зеркале которого считает нужным сфотографироваться каждая посетительница.

Потом заполняют свои страницы в социальных сетях туалетными фоточками…

Единственным отступлением от привычного был цветочный горшок, поставленный в углу, с почти зачахшим растением — видимо, из-за отсутствия солнечного света.

Помыв руки, я не могла оторвать взгляд от цветка — еще живого, но на грани, буквально несколько дней, и из земли будет торчать сухая ветка, которую без сожаления выдернут из горшка и выкинут.

Мы с Даниэлем не торопились, если, конечно, территорию дома не решат исключить из игры.

Я присела на корточки с видом ботаника, заполучившего редкое растение для изучения. Без посторонней мысли протянула руку и коснулась засохшего и шершавого, как наждачная бумага, листочка.

— Черт! — выругалась, когда часть листка отломилась, оставшись в моей ладони. Наваждение это или помутнение рассудка, но я была уверена, что причинила растению боль. — Извини. Я не хотела. Пожалуйста, прости…

От руки отделился клочок тумана, мерцавшего искрами, — зеленый свет озарил мое озадаченное лицо — и прильнул к растению, заботливо укутал, как мать родное дитя, и возродил…

Цветок вытянулся, распустил новые листья, что нежно коснулись моей щеки, и я почувствовала благодарность, тепло, безумную радость, взорвавшуюся, как взрывчатка в тесном пространстве — звучно, броско, разрушительно.

Растение перестало расти. Туман исчез. Я сглотнула, чувствуя сухость в горле. До меня медленно, но верно доходила вся глупость и опасность поступка, который я только что свершила. Пусть это вышло случайно, но последствий никто не отменял.

— Я попала…

Вскочив на ноги, схватилась за голову.

Это же надо было так вляпаться! Если кто-то узнает… Если на нас решат напасть всерьез… Подождите-ка…

Я остановилась. Посмотрела на цветок. Опустила руки и прислушалась к тишине.

А если никто не узнает? Я ведь не напала на участника игры, это всего лишь безобидная магия в уборной. В уборной без окон… Хм, может, и выйдет.

Поправив белую повязку на плече и одарив подозрительным взглядом пышущее здоровьем растение, словно его уже давно подкармливали удобрениями, я вышла в коридор.

Надеюсь, хозяева дома не заметят изменений, а то не буду же я гробить цветок, только приведя его в порядок, лишь бы избавиться от доказательств. Жалко.

Пару раз завернув не туда, я все же попала в знакомый коридор, ведущий в комнату с окном, через которое мы с Даниэлем пробрались внутрь.

Остановилась, решая: рассказывать ли некроманту о том, что натворила? Может, лучше промолчать? Если сама забуду об этом, то и другие не узнают.

Внезапно я расслышала приглушенный грохот. Растеряв все мысли, рванула вперед и ворвалась в комнату, застав неприглядную картину — Даниэля, сидящего на диване, будто он расслабленно упал на него, решив глянуть телевизор, и девушку, склонившуюся над ним. Всего пара сантиметров разделяла их лица.

Чтобы кто-то застал некроманта врасплох? Почти невозможно. Только если он сам этого не позволил…

— Что здесь происходит? — нахмурившись, решительно поинтересовалась я.

Девушка вскинула голову, распрямилась, стягивая капюшон.

Я неловко переступила с ноги на ногу, даже в темноте отмечая поразительное сходство — те же черные волосы, очерченные скулы, но больше всего меня удивили глаза, тот же разрез и взгляд, будто их просто перенесли на другое лицо.

Подумала невесть что… Еще и повела себя, будто застала благоверного за изменой. Стыдоба.

— Райалин, — бесцветно констатировала она и беззвучно зашагала ко мне. Полы ее плаща едва достигали бедер, обнажая стройные ноги.

— Тильда, — недовольно позвал Даниэль, откидываясь от спинки дивана и замирая в полуобороте к нам. — Не надо.

— Что? Я всего лишь хочу познакомиться, — холодно бросила девушка, останавливаясь прямо напротив меня, вплотную лицом к лицу. Судя по тому, какую картину я застала минуту назад, нарушать личное пространство других людей — ее любимое занятие.

Когда кто-либо становится к тебе настолько близко, что стоит лишь качнуться навстречу и ваши носы соприкоснутся — это дезориентирует, заставляет нервничать. Каждый вдох и выдох, как драгоценности — редкие, маленькие, почти тайные. Ощущение неловкости нарастает стократ, если некто не сводит с тебя взгляд, будто пялясь в никуда, но ты-то знаешь, что тебя изучают. В подобные моменты легко поверить, что глаза — зеркала души, хотя при надобности они выдадут с потрохами даже мысли и чувства, главное уметь их прочесть.

Игра в игре, опущу голову, отойду и тогда сорвусь…

Вдох, более откровенный, чем раньше, забрал часть дыхания некромантки. В этот момент я поняла — черта пройдена, я совладала с собой.

— Пожалуйста, отойдите, — невозмутимо попросила, не переставая медленно шевелить пальцами рук, вытянутых вдоль туловища — безобидный и пока единственный способ хоть как-то сбросить напряжение. — Мне некомфортно.

Тильда сощурилась, улыбнулась, но когда она заговорила, я почувствовала себя уткой на вертеле, которую вот-вот зажарят на открытом огне.

— Ваш род самый отвратный из всех. Грызетесь между собой, не зная пощады, и совесть вам чужда… — она резко замолчала, прищурилась и отступила, — но что-то в тебе есть.

Сестра Даниэля протянула руку, а я не сразу поняла, что от меня хочет эта странная девица.

— Я — Тильда, — твердо сказала она, насмешливо добавив: — Сестра этого…

— Я догадалась, — перебила ее и вцепилась в ладонь девушки — прохладную с сухой шероховатой кожей на пальцах.

— Какая умница, — умилилась некромантка.

В ее взгляде было что-то необычное, заставляющее сомневаться, будто положила голову в пасть льва и только потом догадалась о грозящей опасности.

Я с недоумением нахмурилась. Тильда крепче вцепилась в мою ладонь.

Пальцы заледенели, и вверх по руке пополз магический туман, не такой насыщенно красный, как у Даниэля, но облако двигалось столь быстро, что через мгновение поглотило мою руку целиком.

В первую мою попытку вырвать руку Тильда не шелохнулась, во вторую — сделала шаг навстречу и недовольно поджала губы. Туман подобрался к горлу и холодил его, словно сотней мелких щупалец изучал каждый сантиметр моей кожи.

— Я же сказал — не надо. — Некромант возник рядом, как призрак из воздуха. Магия некромантки замерла, трепеща, словно колебалась: двигаться дальше или отступить — но потом с неохотой поползла назад.

Туман всосался в тело Тильды, и девушка побледнела, словно намазала на лицо не один слой светлой пудры, закашляла и, уперев ладони в колени, склонилась.

— Мерзавец, ты ведь знаешь, как плохо мне теперь? — беззлобно прошептала сестра Даниэля.

— Извини, — сухо проговорил он, протягивая руку сестре. Та подняла голову, мельком взглянув на предлагаемую помощь, потом опустила, но через секунду крепко, по-мужски, вцепилась в ладонь брата. — Я ведь говорил: не надо.

От кожи некромантки вновь отделилось красное облачко и ушло к Даниэлю, выбрав новое пристанище. К лицу Тильды стремительно возвращался здоровый цвет и дыхание становилось ровнее.

Тильда сморщилась.

— Но кто знал, что ты серьезен?

— Я всегда серьезен, — откликнулся некромант, а я мысленно с ним согласилась.

Я отошла в сторону — что бы ни происходило секунду назад, оно закончилось. Было неприятно, но я оставалась на удивление спокойной, ничего, кроме холода, магия некромантов не принесла.

Если бы выхода не оставалось, я бы дала отпор. Хотя каким именно образом, представление имела весьма смутное, но магический дар интуитивен и отзовется, если к нему обратиться. Правда, как мне сказали, моя магия еще слаба…

— С ней ведь правда что-то не так! — неожиданно прямо заявила Тильда, оборачиваясь ко мне. Она попыталась избавиться от хватки Даниэля, но не смогла, и с удивлением посмотрела на брата.

— Больше никаких попыток прощупать, дорогая. В следующий раз не помогу.

Тильда несколько долгих секунд смотрела на некроманта, а после, сдавшись, кивнула.

Должно быть, она зла…

Чувствовалось, что отношения между братом и сестрой теплые, но своеобразные — без пустых обид, порою грубые, но равноправные.

Я стояла и молчала, вмешиваться в беседу двух некромантов не хотелось — все равно что обратить на себя внимание ядовитых пауков. Только с одним я уже успела подружиться, а вот второй внушал серьезные опасения.

Тильда с нескрываемым раздражением одернула плащ. Некромант вопросительно взглянул на меня, сложив ладони на груди. Я медленно кивнула, говоря, что все в порядке.

— Познакомь ее с Дэафи. Я ненавижу эту старуху, впрочем, она недолюбливает меня сильнее, но это не помешало ей поделиться переживаниями, — с отстраненным видом, снимая перчатки с отрезанными наполовину пальцами, сказала Тильда.

— Она надзиратель, а не воспитатель. Но она все чаще об этом забывает, — бесстрастно проговорил Даниэль.

Надзиратель? Кто-то присматривает за некромантом?

Тильда посерьезнела и, бросив свое занятие — девушка карябала что-то на клочке бумаги, — стремительно подошла к брату и ударила в плечо.

— Не будь жестоким. Эта женщина провела с тобой времени больше, чем мать родная. Не мне судить, но, кажется, и любит тебя Дэафи гораздо больше, чем она.

— Ты об этом пришла поговорить? — резко оборвал ее Даниэль.

Тильда рассерженно поджала губы, но совсем скоро расслабилась, усмехнувшись.

— Нет. — Покопавшись в складках плаща, девушка выудила сверкающую металлическую пластину. — У меня работа.

Некромантка неожиданно двинулась ко мне, а артефакт в ее ладони сверкнул зеленым. Даниэль отвернулся, подбирая с дивана свою маску и шест.

А я надеялась, что никто не узнает…

— Нарушение договора. Применение магии во время игры. — Тильда убрала артефакт в карман плаща.

— Это вышло случайно. Я же ни на кого не напала! Да я и не в состоянии на кого-то напасть. — Было жутко досадно, что из-за сущей ерунды я лишилась преимущества.

— Что ты сделала? — бесцветно поинтересовался Даниэль.

— Пожалела сухой цветок в горшке, а он взял да и вырос. Я ведь не умею контролировать дар, он у меня всего как сутки появился, — расстроенно рассказала ему.

— У тебя могущественный дар. — Некромант подошел ближе, медленно взяв меня за руку.

— Почему ты так думаешь?

Маг смерти закрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то.

Такой умиротворенный, спокойный, отстраненный от всего мира… Хотя секунду назад Лефевр явно разозлился, поэтому и отвернулся. Эмоции не слабость, пока о них не узнали твои враги.

— Чувствую. Природный дар — полная противоположность некромантии. Трудно отыскать две силы, настолько похожие и отличные друг от друга.

— Как же целители?

— Целители? Да, их магия тоже отлична, но не настолько. Они не создают, не оживляют, а работают с тем, что имеется. Природники же дарят жизнь, из маленького семени могут взрастить дерево.

Сверкнула вспышка. Я инстинктивно обернулась, увидев, как сестра Даниэля закрывает крышку миниатюрного санкровена на своей руке.

— Наверное, помешала. Ну, ничего не поделаешь, работа не ждет, — с крайне серьезным видом заявила она, ее взгляд то и дело останавливался на наших с Лефевром соединенных руках.

— Доложила? — холодно спросил некромант.

— Да, — таким же ледяным тоном ответила Тильда.

— Кому? — встряла я.

— Ректору, — ответила магиня смерти и с официальным видом продолжила: — Конкордия Райалин, ваш случай находится на рассмотрении. Совсем скоро примут решение, приравнивать вас к участникам с магического отделения или нет.

Облака разошлись, и луна сверкнула серебром, покрывшим землю, а потом исчезла, оставив мутное расползающееся по небу светлое пятно. Пара часов прошла с начала игры. Несколько раз Клайм и Ридж встречали связанных и брошенных на земле участников, но проходили мимо как ни в чем не бывало.

— Мы могли бы не разделяться, — заметил Ридж.

— Да. Но эффект неожиданности был бы не на нашей стороне. — Клайм выглянул из-за угла, убеждаясь, что поблизости никого нет.

— Всяка разница, мы все равно рискуем. Ты ведь видел объявление? Если Райалин приравняли к магам, значит, она использовала силу. Только для чего? — пробормотал Ридж, щурясь в темноте, к сожалению, дар воздуха не позволял слушать везде и всюду. Парень обращал свою силу то на запад, то на восток, а после на север и юг. Внимание мага перескакивало, как лягушка — по кругу, быстро и стремительно. Он вынужден был всегда оставаться настороже, и от этого голова его шла кругом.

— Ничего серьезного, ты сам видел, что написал Даниэль.

— Да, видел. Но после этой выходки с Дарлой… — Маг воздуха выразительно взглянул на друга.

Клайм оставался спокоен.

— В этом есть смысл. Едва ли кто знает территорию академии лучше, чем она. Конечно, не считая ректора.

— Да. Но магия… Куда без нее? — задумчиво протянул Ридж.

— Ее проблемы.

— Полегче.

— Она могла избежать запрета, — буркнул Клайм, разглядывая фонтан и группку людей дальше по улице.

— Их слишком много. Это одиночки? — прошептал маг воздуха, насторожившись.

— Скорее всего. И что-то здесь не так.

Ридж прислушался и мотнул головой, показывая иной путь. Пока ни с кем из участников им лучше не сталкиваться, слишком рискованно. Пусть маг энергии и был увешен артефактами, с прямой атакой справиться ему будет тяжело.

Ловелас забрался на забор, сощурился, оценивая расстояние от себя до крыши. Затем поднялся в полный рост, сохраняя равновесие, и прыгнул, ухватившись за край крыши. Клайм наблюдал за действиями друга молча, с затаенным скептицизмом.

— Ты чего медлишь? — возмутился Ридж, распластавшись по крыше.

— Да так, наблюдаю.

Дома на этой улочке жались друг к другу, словно желали обняться, а заборы казались лишь никому не нужной декорацией.

Сдвинув одну из покосившихся деревяшек, Клайм пролез через щель и, сделав несколько шагов вдоль фасада здания, поднял с земли лестницу, уже довольно старую, но крепкую.

— Зачем напрягаться, когда можно сделать проще? — отстраненно сообщил Клайм другу, оказавшись рядом.

— Откуда ты знал, что там лестница?

— Запомнил. Я как-то здесь бывал.

На краткий миг Ридж всем сердцем пожелал его придушить. Но не сегодня, да и вообще никогда. Если желания кого-то прикончить и посещали ловеласа, то стремительно таяли, такова уж его натура, он не умел долго сердиться.

Перебравшись с первой крыши на вторую и третью, маг воздуха понял, что все куда серьезнее, чем они рассчитывали. Ветер донес до него шаги и тихие взволнованные голоса, переговаривающиеся между собой срывающимся шепотом. Их с Клаймом окружали.

Они вляпались. Не впервые в жизни, и не крупно, но проигрыш и западня — удовольствие не из приятных…

Ползком парни перебрались на другую сторону покатой крыши, но внезапно что-то упало рядом, заскакав, как резиновый мячик.

Ридж попытался смахнуть бомбочку вниз, на землю, но не успел, еще раз подпрыгнув, она взорвалась, издав свистящий «пшик».

— Не дыши, — успел предупредить Клайм, закрывая лицо воротом плаща. И в следующее мгновение все заволокло густым непроглядным дымом, горьким на вкус и беспощадно щипавшим глаза.

— Они там! На крыше! Скорее!

Ловелас задержал дыхание, но глаза не закрыл. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы смахнуть отраву, отправить ее вниз к преследователям, но долго она там не задержалась, кто-то из воздушников рассеял дым.

Глаза Риджа покраснели и слезились.

«Их много. Очень… Похоже, на нас открыта охота». — Сосредоточившись, маг воздуха попробовал сосчитать противников, но бросил пустую попытку, сбившись на десяти.

— Мы вас ждем! Спускайтесь! — глумливо раздалось снизу. И будто по сигналу, медленно огибая дом, перед Риджем и Клаймом вырасло пламя. Огненная темница — работа нескольких магов.

Пламя побеждается водой, воздух лишь подкармливает непокорную стихию. Невыгодный расклад, при котором им не сбежать — так думали все, и трусливые охотники, и жертвы, не собирающиеся сдаваться.

Ридж сжал кулаки, воздух уплотнился, превратившись в длинную ветряную плеть, извивавшуюся как змея — опасно, жадно, собиравшую жалить каждого без жалости и сомнений. Клайм шарил по карманам, доставая и активируя все артефакты, что могли бы им пригодиться.

Улюлюканье. Смех. Угрозы.

Повисла тишина, сменившаяся неожиданным криком, что вскоре сорвался на визг. Огненная стена рассеклась гигантским разрушительным водным потоком, обрушившимся с небес на землю.

Великолепно. Восхитительно. Могущественно.

— Мальчики, помощь не нужна?

Родриг крепко сжимал в ладони шар, напоминающий яйцо, одну из половинок которого испещрили дырочки. Пусть парень являлся некромантом, но в схватке с Лефевром от его способностей толка не было, и чтобы прорваться в защищаемую мертвяками область, понадобиться разобраться хотя бы с одним из скелетов.

Какой бы жестокой ни была игра, она остается фальшью, и все ранения в ту же ночь исчезнут благодаря целителям. И в этом обмане кроется чужое преимущество — поднятые из могил не используют всю силу, им запрещено убивать. Но последователи Родрига с оживленцами не церемонились.

— Я знаю, где он, — прошептал Родриг, втягивая ноздрями воздух.

— Не подведи. Надеюсь, он и правда тебе по зубам, — откликнулась Ирида, прокручивая в руке кинжал с металлической рукоятью, обернутой тканью.

— Не попробуешь — не узнаешь. Но у меня припасен для него сюрприз. — он опасно ухмыльнулся.

— Ты про тех парней, которых отправил обезоружить Лефевра? Что ты им пообещал?

Родриг равнодушно пожал плечами:

— Деньги, конечно, что еще может заинтересовать этот сброд. Среди них нет никого с высоким уровнем дара, — нахмурившись, он резко спросил: — Зачем тебе кинжал? Судьям это может не понравиться.

Ирида хмыкнула, пряча лезвие в рукаве. В отличие от других участников, маску она не носила, решив закрыть лицо платком, натянутым почти до самых глаз.

— Лезвие лишь для эстетического удовольствия и немного припугнуть. Я никого не собираюсь калечить, поэтому беспокоиться не о чем,— договорив, Ирида отступила в тень, и когда Родриг вновь посмотрел в ее сторону, уже исчезла.

«Любопытно, в чем истинная причина такой жажды мести? Что-то здесь нечисто… — Подумав об этом, Родриг усмехнулся. — Впрочем, ничего личного».

Некромант надвинул свою маску и вышел из укрытия. Родриг не успел к Мертвяку, кладбище выкинули из игры первым. Все некроманты оказались в невыгодном положении, хотя кроме него и Лефевра на всю академию их оставалось всего трое — один на третьем курсе и два на первом.

Если противник сильнее тебя, то хитрость — единственный путь к победе. К сожалению, Лефевра одной хитростью не возьмешь, и лишь прибегнув к безумству, можно чего-то добиться. Сделать так, как он не ожидает, так, как никому в голову не придет поступить. В этом кроется успех, но и возможная гибель…

В этом году Родриг жаждал победы. Последний курс, и все эти годы он всегда оставался позади. Неприятно и досадно. Неудачи породили злобу — не безрассудное желание мести, а отчаянное стремление оказаться на вершине пьедестала. И ради этого он готов был рискнуть, не только собой, но и другими.

Я заскочила в густое облако дыма, безумно злясь на все случившееся. Меня достала ночь, что никак не хотела заканчиваться, бессмысленный риск, которому я подверглась из-за некроманта, люди, пытавшиеся насолить мне по идиотским причинам. В какой-то момент подготовка к Герадовой ночи меня увлекла, но теперь можно с уверенностью заявить: я переболела, она действительно меня достала!

Силуэт около Даниэля я заметила сразу и прибавила шаг. Но когда поняла, что именно парень собрался сделать, меня просто переклинило. Из земли стремительно вырос новый стебель — с коричневой коркой, покрывавшейся сотнями трещин при каждом движении растения. Он в мгновение ока сломал парню ногу, а потом отбросил прочь, как мусор. Полный боли крик мага принес удовлетворение.

Давайте только суньтесь… Я поступлю так с каждым.

Стебель отрастал, утолщался, становясь похожим на высокое изгибающееся дерево.

Засмотревшись на творение своей магии, я не сразу вспомнила про Даниэля. Он пошатывался, ему едва хватало сил устоять и не рухнуть на землю. От увиденного сдавило сердце.

Надо вытащить его отсюда, пока враги не напали, отнести на чистый воздух.

Я подошла, посмотрела на свое растение. До сих пор я не задумывалась, сколько вреда могу нанести противнику в бою. Теперь стало боязно.

А если стебель сдавит тело Даниэля сильнее, чем надо? Хотя какая разница? Останься он здесь, и нас ждет нечто гораздо хуже переломов.

— Я буду осторожна, — сказала некроманту, коснувшись его волос.

Я собиралась отойти, чтобы стебель ненароком не захватил нас обоих, но внезапно Лефевр открыл демонские глаза — они сверкали красным. Сделала шаг назад, стебель метнулся вперед, реагируя на мой испуг, но не успел. Даниэль дернул меня за руку, так, что хрустнул плечевой сустав, и я просто рухнула в его объятья, ударившись коленями о мостовую.

Попыталась вырваться, но хватка крепчала, стало трудно дышать.

— Задушишь. Отпусти, я должна вытащить нас отсюда! — попыталась докричаться до разума некроманта, но ответом было молчание да красные глаза, а вскоре я поняла — со мной что-то происходит.

Силы исчезали, я не могла сопротивляться, стебель обмяк, тяжело рухнув наземь, тело словно затекало. Руки и ноги наливались свинцом, настолько тяжелым, что даже пошевелить пальцем казалось для меня непосильной задачей.

Но по мере того, как я становилась безвольной куклой, Лефевр приходил в себя — дыхание выровнялось, мышцы под плащом забугрились — он явно намеревался подняться.

Он выпил из меня все силы… Этот мерзавец сделал меня похожей на растение!

Конечно, с одной стороны, я безумно радовалось, что некромант пришел в себя, но становиться амебой не входило ни в какой из моих планов.

Даниэль подхватил меня и поднялся на ноги уже вместе со мной. Даже после дождя и нескольких часов игры его плащ остался чист, тогда как мой весь оказался покрыт грязью.

— Извини, — услышала ласковый шепот. Мои глаза оставались открыты, но двигать головой, как и всем телом, я тоже не могла, поэтому видела лишь руку некроманта и проступающие очертания улицы в начинавшем рассеиваться дыме. — Я обо…

Договорить некромант не смог, его речь просто оборвалась. Я насторожилась и поняла, что не слышу вообще ничего! Ни дуновения ветра, ни разговоров людей неподалеку, что в последний момент решили вступить в бой, ни шелеста крыльев вновь оживленных птиц. Исчезло все! Не было даже привычного звона в ушах, возникающего, когда неожиданно становится тихо.

Словно кино с выключенным звуком… Артефакт Клайма, его активировали!

У большинства особняков на Центральной улице входные двери открывались прикосновением руки владельца к металлической ручке. Запирающий артефакт позволял отказаться от ключей, но все же его изготовление оставалось дорогостоящим, поэтому внутри домов комнаты запирались на обычные замки.

Когда Даниэль отправился к дому Эммы, им двигала лишь одна мысль — в привычном месте ей будет спокойнее. Особенно если вспомнить резкие высказывания девушки по поводу встречи с некромантом на его территории. Конечно, с тех пор многое случилось, и отношения изменились… Но Лефевр чувствовал вину, крайне несвойственное ему чувство, а еще злость Эммы. За каких-то пару дней он научился прекрасно ее понимать и готов был поспорить на все музыкальные пластинки из своей коллекции, что к гневу девушки примешалась досада.

Загадка могла драться, показать себя перед остальными студентами академии, а он за несколько секунд выпил ее магию, отдав свою беспомощность и забрав силу.

Даниэль совершил это бессознательно, ухватившись за золотой свет, который стал реальным, будто вырвавшись из его воспоминаний.

— Что бы я сейчас ни сказал, это меня не оправдывает. Но когда очнешься, можешь хорошенько меня побить, — в никуда проговорил некромант, подходя к дому Эммы.

«Идиот», — сварливо подумала природница. За прошедший час она успела испытать всю гамму чувств — радость, гнев, страх о том, что ее секрет раскроют, раздражение на свою беспомощность и неимоверное облегчение, когда целительнице не разрешили излечить ожог. Ей приходилось вариться в котле из собственных эмоций, успокаивать себя и заставлять думать о чем-то постороннем. Но теперь с каждой секундой Эмму все больше беспокоил один щекотливый вопрос — Даниэль в самом деле вздумал сам обработать ее ожог?

— В последние пару дней — определенно, — ответил некромант, словно прочитав ее мысли. — Хотя, очевидно, у меня тяжелый характер.

«Я бы сказала, у тебя дерьмовый характер, но это только пока ты не узнаешь человека получше».

Даниэль поднялся по ступенькам и, взяв ладонь Эммы, прижал ее к железной ручке, накрыв своей — раздался щелчок замка и входная дверь отворилась. В прихожей загорелся яркий свет.

Лефевра ничуть не смущало нахождение под чужой крышей. Советник главы рода уехал днем, — об этом невзначай сообщил ему Ридж, — а Горидас Ритерд единственный, кто мог бы доставить проблем.

Затворив дверь, некромант направился к лестнице — все хозяйские спальни по обыкновению находились на втором этаже.

«Мы в моем доме? — услышав знакомый скрип половиц и едва уловимый запах выпечки с ванилью, догадалась Эмма. Дарина готовила очень много и часто, поэтому знакомый сладкий аромат, казалось, въелся в стены. — Черт! Она же…»

— Госпожа… — Служанка сощурилась от света в прихожей.

«…осталась на ночь из-за игры».

Некромант остановился. Девушка в простеньком платье в ужасе уставилась на него. Лефевр мысленно хмыкнул, представив, что увидела служанка: одетый во все черное маг смерти в мокром плаще и с прилипшими ко лбу волосами, собравшимися в мелкие сосульки, и госпожа в испачканной и местами порванной одежде. Как раз в этот момент рука Эммы свесилась, являя перепачканную кровью ладонь.

— Она в порядке. Покажи ее спальню, — бесцеремонно проговорил Даниэль, с малознакомыми людьми у него напрочь пропадали манеры.

Служанка не двинулась с места.

«Вот точно идиот… Ты испугал ее!»

Бровь некроманта вопросительно изогнулась.

— Д-да-а-а. Извините, — дрожащим голосом пролепетала и взбежала вверх по лестнице, показывая путь.

Пока они поднимались, девушка то и дело опасливо оглядывалась, чем действовала Лефевру на нервы.

— У Конкордии магическое истощение. Кровь на руках принадлежит ей самой, она поранила ладонь. Целитель уже излечил все раны и ушибы, — сообщил он, и услышал облегченный вздох.

Даниэля мало интересовал сам дом, он не осматривался, потому что еще в первый свой визит сделал вывод: особняк построен теми же людьми, что и большинство зданий на Центральной улице. Похожая планировка и отделка, зачастую не имевшая ничего примечательного.

— Мы пришли. Но госпожа всегда запирает свою спальню на ключ, — не поднимая головы, сказала девушка.

— Запасного ключа нет?

— Нет, — девушка мотнула головой.

— Она либо взяла его с собой, либо спрятала, — озвучил свои предположения некромант, осматривая дверь, стены и окно в конце коридора.

Взгляд Даниэля вернулся ко входу в спальню.

— А она точно заперта? — протянул он, увидев едва заметную щель между дверью и косяком.

«Нет. Я боялась потерять ключ. А прятать его смысла не видела. Если мою спальню захотят осмотреть, то обычный замок не остановит». — Эмме начинал нравиться этот односторонний диалог. Приятно хоть на короткое время знать чуть больше некроманта, а то обычно это от нее скрывали правду. Но веселье омрачали мысли о Дарле. По всему выходило, что она знакома с троицей давно. От этой мысли Эмме становилось неприятно.

Некромант надавил на дверь коленом, и та с неохотой открылась, на пол упал свернутый клочок бумажки.

Даниэль усмехнулся, посмотрев на листок.

«Испортил замысел. Я хотела узнать, проникал ли кто ко мне в комнату. Зря только тратила время, чтобы отмерить расстояние и хорошенько запомнить, куда поместила листок».

— Принеси ножницы, — коротко бросил Лефевр, мельком взглянув служанку.

«Для чего тебе ножницы?»

— Минутку, — помедлив, сдавленно откликнулась девушка и, бросив последний опасливый взгляд на тело госпожи, засеменила по коридору.

Некромант вздохнул, вошел в комнату и направился к широкой кровати. Положив природницу на постель, вернулся закрыть за собой дверь.

— Я рассчитывал застать дом пустым, — разминая руки, проговорил Даниэль, его взгляд скользил по однотонным стенам, непримечательной мебели и остановился на столе, заваленном книгами и блокнотами. Парочка фолиантов лежала стопкой на краю, а их страницы пошли волнами. Неподалеку на полу стоял пустой кувшин из-под воды.

В дверь постучали.

— Вот, как вы просили. — Вернувшаяся служанка протянула сверкавшие новизной ножницы.

— Спасибо. Можешь идти.

— Вы остаетесь?

— Да. — Даниэль холодно взглянул на девушку и внезапно спросил: — Как тебя зовут?

— Дарина, — пробормотала служанка.

В абсолютной тишине некромант прошелся по комнате, положил ножницы на постель рядом с мешочком от целительницы и лишь потом заговорил:

— Так вот, Дарина. Я не причиню Конкордие вред. Наоборот, собираюсь помочь. У нее первое магическое истощение, а на фоне не вошедшего в силу дара будет лучше, если я за ней пригляжу. Если же у тебя остались какие-то опасения, сообщи об этом Райалинам. Уверен, ты держишь связь с кем-нибудь из них, — твердо сказал Даниэль. — Если вопросов нет, прошу покинуть комнату.

«Иногда ты удивительно красноречив, — прокомментировала про себя Эмма. — Но вот касательно Дарины… Я, конечно, ей не доверяю, но она не плохая, и мой двойник ей доверяла, раз просила помощи. Даже если она может связаться с моими родственничками, то вряд ли доносит на меня».

Тем временем служанка вышла. Некромант пугал ее, и поначалу девушке показалось, что он просто выставит ее за дверь спальни, не дав никаких объяснений. Дарина беспокоилась не только за госпожу, но и за себя, случись что, Райалины сделают ее жизнь невыносимой.

Лефевр взял тканый мешочек, разложил на кровати его содержимое и склонился над природницей, расстегивая ее плащ.

— Эмма, эта комната не для тебя, — сказал он и подошел к столу, чтобы взять стул. — Моя понравится тебе гораздо больше.

Даниэль поставил стул рядом с постелью и сел. Лицо приобрело серьезность, он вздохнул, сцепив руки в замок.

— Не могу сказать, сколько ты пробудешь в этом состоянии. Может, несколько часов, а возможно и дольше… Когда магические силы чуть восстановятся, скорее всего, ты сразу уснешь, так и не открыв глаз. — Даниэль смотрел на Эмму, ее грудная клетка едва поднималась, дыхание было тихим. Взгляд парня задержался на измазанной в крови ладони, и на лице заходили желваки, а в глазах заплескались едва заметные красные искорки. — Поэтому мы не можем ждать, пока ты проснешься, и сама займешься своей ногой. Это придется сделать мне. Хм… Почему возник ожог? Ты хотела скрыть знак и сожгла себе кожу? Хотя нет, ты не так глупа, чтобы додуматься до подобного…

«Думай, гадай… А когда я очнусь, то спрошу: что, черт возьми, между нами творится?! Почему, когда ты мне снишься, я просыпаюсь с горящим пятном на бедре, а когда пытаюсь помочь, то лежу пластом?».

Эмма вновь разозлилась, но возникший внезапно внутренний голос притупил гнев:

«Когда он тебя спас под той башней, то пережил нечто куда более ужасное, чем то, через что ты сейчас проходишь».

— Я буду говорить, чтобы тебя отвлечь. — Даниэль взял в руки ножницы. — Знак находится довольно высоко, обычно я с подобными вещами не заморачиваюсь, но тебе не понравится, если я начну тебя раздевать. По крайне мере, сейчас. Поэтому я просто разрежу штанину.

Некромант поднялся со стула и приступил к делу. Эмма слышала его дыхание и испытала облегчение после объяснений Даниэля. Будь она без сознания, все было бы куда проще. Все же девушка не раз бывала на пляже, а современные купальники отнюдь не отличаются целомудренностью. Но находиться в сознании, когда тебя раздевают, не видеть, но чувствовать каждое прикосновение без возможности пошевелиться — подобно извращенной пытке.

— Здесь так тихо, что я слышу, как быстро стучит твое сердце, — прошептал Даниэль, улыбнувшись. Он разрезал штанину почти до самого пояса и, добравшись до перевязки, остановился. — Я все равно должен был увидеть знак. Но я только сейчас подумал… Советник предположил значение знака. Он его видел?

«Только на моем рисунке. Но неужели ты ревнуешь?»

Некромант потянулся за баночкой, где плескалась прозрачная, совсем как вода, жидкость. Как и предсказывала целительница, бинт прилип к ожогу.

Каждое мимолетное прикосновение некроманта к коже отвлекало Эмму от ноющей боли в ноге.

Трепет и жар, сливаясь, действовали как успокоительное. Эмма попыталась сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы было не так больно, когда некромант начнет убирать бинт.

— Надеюсь, что нет. Он не должен меня волновать, но в последние несколько дней любое упоминание о советнике почему-то злит меня. Я раньше с этим не сталкивался, но, думаю, это и есть ревность. — Некромант откупорил бутылек и аккуратно стал смачивать перевязку.

Атмосфера в спальне приобрела личные нотки, будто прямо сейчас стирались последние границы и выстраивалось незыблемое доверие. Но доверие и взаимопонимание не одно и то же. Горячие споры, несерьезные обиды и привыкание друг к другу — все это еще ожидало их впереди.

— У тебя прекрасные ноги, — сказал некромант. — Я много раз видел Конкордию, но никогда не обращал на нее внимания. Помнишь, как мы встретились в коридоре, когда я разговаривал с Ивонной? Меня забавляли преследования Райалинов, и я позволил этой целительнице приблизиться к себе. Ничего серьезного, пара встреч, несколько совместных обедов в академии… Но в тот день я искал тебя, увидел в окно пощечину, которой ты наградила одну из сестер. Если раньше я колебался, то в тот момент подумал: одно из двух, либо я схожу с ума, либо это правда другой человек. Тогда я лишь задавался вопросами: из-за кого я рискнул? Почему иная душа притянулась к этому телу? И, как я уже говорил, эта неразбериха меня безумно злила.

На мгновение Даниэль замолчал, словно исчерпав запас слов. Он сидел на краю стула, ноги упирались в деревянный борт кровати, прикрытый покрывалом, руки вновь сплелись в замок в ожидании, когда же подействует лекарство и можно будет снять повязку. Но смотрел некромант лишь на лицо Эммы, он впервые разглядывал ее столь долго и пристально.

«Продолжай…»

— Я искал тебя, а наткнулся на Ивонну. Хотя, думаю, она меня караулила, — неспешно заговорил Даниэль, вновь беря в руку ножницы. — Когда появилась ты, я напрочь забыл о целительнице. Никаких теплых чувств я не испытывал, даже наоборот, но думать мог лишь о тебе, и это факт. Потом, когда ты убегала, я впервые засмотрелся на твои ноги. Они очень сексуальны… — Лефевр сделал тревожную паузу. — Приготовься, сейчас я буду снимать повязку.

Некромант перерезал бинт.

На внешней стороне бедра сквозь белую ткань проступали желтоватые пятна, ставшие менее яркими после смачивания.

Даниэль аккуратно подцепил край перевязки и потянул вверх. Ткань отходила с неохотой, норовя забрать с собой кусочки кожи.

— Ты терпела боль всю игру? Или дольше?

Даниэль подул на ожог и за пару секунд полностью убрал бинт. Сквозь волдыри проступали темно-зеленые линии знака. Парень отклонился, разглядывая рисунок.

Лицо Лефевра ничего не выражало. Он молчаливо поднялся и отрезал кусок бинта из припасов целительницы, затем взял пустой кувшин у стола и скрылся в уборной.

Вскоре Эмма услышала шум воды.

«Что он понял? Если снова начнет умалчивать…» — Мысли девушки прервались, когда в спальне вновь раздались шаги. Некромант ходил тихо, неспешно, чуть шаркая ступнями по полу.

Место ожога оказалось почти чистым, покрытым мелкими волдырями, некоторые из которых лопнули. Целитель бы справился с подобной раной в считанные секунды, но знак нельзя было никому показывать. Попаданцы довольно редко появлялись в мире Лефевра, а об иномирцах в чужих телах некромант вообще никогда не слышал.

— Советник был прав. Это означает правду. — Даниэль аккуратно прошелся мокрой тканью по краю ожога. — Только это знак Джалы. Богини судьбы, покровительницы тех, кто идет на риск, чтобы изменить предначертанное. Ее знак можно расценивать совершенно по-разному: узнать правду о том падении или познать себя… Хм, раньше мне казалось все это выдумками.

Некромант вновь откупорил первое лекарство и полил его на рану. У ноги природницы лежала салфетка, взятая со стула и впитывавшая в себя излишки жидкости. Даниэль нахмурился, взяв в руки лечебную мазь.

Как только его пальцы коснулись ожога, боль притупилась и стала затихать. Эмма лишь теперь поняла, насколько привыкла чувствовать жар, будто желающий прожечь бедро насквозь.

Даниэль, завершив обработку раны, коснулся ноги девушки, приподнимая и сгибая в колене. Оставалось лишь наложить новую повязку. Его губы сжались в тонкую линию, брови сошлись на переносице, пока пальцы невесомо скользили, перекладывая бинт из одной ладони в другую.

Вскоре с перевязкой было покончено. Приподняв природницу с постели, Даниэль вытащил из-под нее покрывало вместе с испачканным плащом, скинув их на пол.

— Спасибо, — прошептал некромант, наклоняясь и целуя девушку в висок.

«За что?»

Но Лефевр, больше ничего не сказав, вновь сел на стул. Мысли ураганом кружили в его голове, складываясь в нечеткую картину. В полной тишине прошел час, безумно долгий для Эммы и мимолетный для некроманта.

Природница громко вздохнула, привлекая внимание Даниэля.

«Уже уснула? Сила восполнилась быстрее, чем я ожидал…»

Темные стволы деревьев искривлялись, как погнутые металлические прутья. Зелень между серыми с черными вкраплениями могильными камнями имела насыщенный темный оттенок — не выжженный солнечными лучами цвет.

Тропинки кладбища по краям покрывал мох. Старые, с пожирающими ограды пятнами ржавчины, и недавние, с отполированными плитами, захоронения гармонично соседствовали между собой. В этом месте словно встречались старая и новая эпоха, учтиво пожимая друг другу руки, они замирали где-то посередине, выражая самобытность этого места.

Еще возле ворот некромант заметил чужой партландер со сверкающими на солнце металлическими боками. Кто угодно мог прибыть на нем, почтить своих умерших родственников, но Даниэля накрыла мрачная уверенность в личности прибывшего.

Тильда не расставалась со своим кейсом даже на кладбище. Вышагивая среди могил, впереди некроманта, она нерешительно остановилась, качнувшись из стороны в сторону, как маятник — двустворчатые двери в склеп отца были приоткрыты.

Даниэль обошел сестру, склонив голову и рассматривая тропу под ногами. Тильда слишком за него беспокоилась, до сих пор помня того мальчишку на грани безумства, которым увидела его однажды. Но сестра осталась, несмотря ни на что, а в глазах собственной матери ребенок увидел неконтролируемый ужас и страх, будто перед чудовищем — это едва не подкосило его окончательно.

Дверь заскрипела, низко, как перетянутая струна канадиля. Женская фигура вздрогнула, а опавшие листья, залетевшие сквозь решетчатое окно без стекол, всколыхнулись.

Она не обернулась, оставшись стоять лицом к надгробной плите. Даниэль невозмутимо подошел и встал рядом, держа в руке два молочно-серых, как утренний туман, цветка.

«Прошло два года, как мы виделись в последний раз… И впервые за столько лет я не чувствую гнева при встрече».

Тильда вошла, замирев рядом с братом.

«Придя на могилу, мы сохраняем гробовое молчание… — с усмешкой подумал Даниэль. — Он бы точно этому не обрадовался».

В склепе витал запах сырости и перегноя. На каменной плите уже лежал букет, прикрывавший собою дату смерти, но обрамлявший цветочными лепестками, как венком, имя — Натан Вайтенд.

Даниэль сглотнул. Видения, такие противоречивые и иссушающие, вспыхнули перед глазами: отец, живой, с глубоким понимающим взглядом, и мертвый — на полу с перерезанным горлом. Воспоминания, как запущенная болезнь, вырывались на поверхность. Раньше он тонул в них, несмотря на все прилагаемые усилия и желание жить, они все равно утягивали его на самое дно.

«Но, кажется, я наконец-то научился плавать…» — осознал некромант, когда понял, что дыхание осталось ровным и его не трясет, кидая в холодный и липкий пот.

Парень выдохнул, испытав ни с чем не сравнимое облегчение.

— С возрастом ты стал на него похож. — Негромкий надтреснутый голос расколол уединение Даниэля.

Тильда успела беззвучно уйти, и он позволил застать себя врасплох, оставшись наедине с женщиной, приходившейся ему матерью.

— Раньше не был? — Внутренние волнения не помешали его голосу звучать совершенно спокойно.

«Она постарела».

Но Мадлен Лефевр все равно сохраняла благородный вид: все еще черные с редкими посеребренными прядями волосы были заплетены в косу, закрепленную на затылке серебряной заколкой, мелкие морщины собрались у выразительных глаз, поджатые пухлые губы выдавали ее волнение.

Казалось, вопрос Даниэля застал ее врасплох. Она так и не смогла на него ответить.

— Печально, — прокомментировал некромант, положив цветы на холодный камень могилы.

— Как твой дар? — неожиданно спросила его мать.

— Терпимо, — бросил Даниэль.

«Еще неделю назад было почти невыносимо».

Мадлен долго смотрела на него, будто ожидая, что он пойдет навстречу и продолжит разговор. Тревожное молчание и настороженность во взгляде, какая-то часть этой женщины до сих пор боялась его или ненавидела, а другая сожалела…

— Если на этом все, я пойду. — Поправив ворот пиджака, Даниэль развернулся, собираясь уйти.

— Мне жаль, — догнал его голос матери.

Даниэль остановился, сосредоточившись на полоске света, падающей в склеп из приоткрытых дверей. Словно в насмешку снаружи раздалось пение птиц.

— Знаю. И тебе предстоит жить с этим всю жизнь, — сказал Даниэль и, вновь придя в движение, пожелал: — Удачи.

Некромант, как тень, вышел из склепа. Мрачный взгляд выдавал паршивое настроение. Пусть в этот год он справился чуточку лучше, но веселья ему это не прибавило.

«Хочу скорее вернуться».

В его сознании вспыхнули новые образы, но в этот раз не тяжелые воспоминания, а нечто иное.

Если бы Эмма знала, какие грязные мысли порой посещают его голову, должно быть, бежала без оглядки. Скользящие поцелуи по бархатной коже, ее легкая улыбка, мгновенно растаявшая от непреднамеренного сладостного стона. Беззастенчивый взгляд, жадно изучающий каждый сантиметр тела, что принято скрывать под слоями одежды.

Когда она пришла к Даниэлю во сне, ему необходимо было прогнать ее, но, поддавшись влечению, он выбрал самый вожделенный для себя способ — воплотить в жизнь малую долю всего, что желал сотворить с этой девушкой.

— Ты слишком жесток с ней, — сказала сестра, дожидавшаяся его у высоких ворот кладбища.

Он сморгнул, будто очнувшись ото сна и вспомнив о матери.

— Жесток? Не думаю, что в этой ситуации будет верным быть мягче. Когда я нуждался в ней, она не могла на меня смотреть, — тихо проговорил он.

Тильда тяжело вздохнула.

— Я не могу это простить. Память останется, — сказал Лефевр, осознав, что сестра оказалась меж двух огней.

— Понимаю, сама такая же. Но она твоя мать…

Ладони некроманта сжались в кулаки, раздался тихий хруст костяшек.

— Именно потому, что она моя мать, ее отношение непростительно, — отстраненно проговорил парень, открывая дверь партландера.

Утром я проснулась одна, некромант успел уйти до прихода служанки. Пусть Даниэль и говорил, что собирался выспаться, но он едва ли не всю ночь смотрел в потолок, сплетя пальцы в замок.

Это выглядело необычно и завораживающе, но я засыпала прежде, чем некромант замечал мой взгляд, и так повторялось несколько раз.

Моя новая группа в академии состояла из трех человек — двух девушек, включая меня, и парня — и занимались мы вместе с целителями. Магическое крыло ничем не отличалось от того, где обычно занимались студенты гуманитарного направления.

— Говорят, ты была сильно ранена?

Услышав голос, я оторвалась от блокнота и увидела перед собою студентку. Она стояла по другую сторону стола, пристально глядя на меня и поставив ногу на ступеньку выше, на возвышение, где находились все парты. Юбка чуть задралась, грозя съехать дальше.

Почему я вообще должна тебе отвечать?

Возвращение в академию выдалось относительно тихим, даже неприметным. Меня больше никто не пытался задирать, наоборот — избегали.

— И кто об этом говорит? — отстраненно поинтересовалась я, вновь заинтересовавшись содержимым блокнота. Я представляла себя Шерлоком из недавней экранизации «BBC», который мне безумно нравился, особенно способность главного героя раздражать окружающих его людей.

— Те, кто видел вас после Герадовой ночи, — ответила девушки твердо, и не думая отступать.

Голос ее разнесся по аудитории. Слишком тихой для перерыва.

«Уши греют», — мысленно хмыкнула я.

— Ну, раз народ так говорит… Должно быть, это правда, — откликнулась, досадуя, что уже десятый раз читаю одно предложение и никак не могу понять его смысл. Из-за перевода на магическое отделение надо мной вновь нависла угроза отчисления. — Но я бы не стала верить слухам. Обычно это искаженная версия истины.

— И к чему это? Ты можешь ответить прямо? — сердито спросила девушка.

Я вздохнула и вновь посмотрела на нее. Ее наглый взгляд воззвал к темной сущности, до недавнего времени спавшей внутри меня, но теперь открывшей глаза, лениво и с неохотой, а в самой глубине ее зрачков зажглись гневные огоньки.

— С какой радости мне вообще отвечать? Может быть, мы подружки? Я забыла? Похоже, что нет. Так зачем мне разъяснять что-то тому, кто не удосужился даже поздороваться и назвать свое имя? — Вытянув ногу под столом, я пинком спихнула ее ступню с возвышения. Девушка покачнулась, едва не упав. — Уходи. Отвлекаешь.

Студентка несколько секунд смотрела на меня, громко дыша и колеблясь: вступать в перепалку или нет. Должно быть, она не ожидала столь жесткого ответа.

— Эм-м, извини, я не думала, что тебя это обидит.

Она направилась к своему столу, постоянно оглядываясь с недоверчивым видом.

Я же вновь погрузилась в чтение конспектов, но осадок остался, кровь бурлила, не давая сосредоточиться, а в аудитории повисла неловкая атмосфера, гнетущая кого угодно, но не меня. Когда я уверена в своей правоте, меня сложно сбить с толку. Холиральская академия изначально показала, что добрая часть учащихся понимает лишь язык силы и гнета. Как бы печально это ни было…

Когда наступило время обеда, я отправилась в столовую и, не обнаружив знакомых лиц, приметила почти пустой стол с двумя парнями за ним. Первый — пухленький и розовощекий, как младенец, а второй, наоборот, худой, с угловатым лицом.

— Привет. Здесь свободно? — указала на ближайший к себе стул.

Худощавый студент сморгнул, будто ослышался, но вскоре кивнул, отведя взгляд.

— Спасибо.

Пока я обедала супом из зеленой травы с мелкими кусочками мяса, плавающего в бульоне, как мальки на мелководье, ела сладкую выпечку, запивая обильным количеством кисловатого чая, заваренного на цветочных лепестках — я всегда любила хорошо поесть, и от этого нередко зависело мое настроение — пухляш то и дело бросал на меня мимолетные взгляды.

Около парня стояло множество тарелок: стейк с соусом, тот же суп, что и у меня, несколько разновидностей булочек и ломти хлеба на отдельной тарелке. А у его худощавого друга… Моя бровь изогнулась дугой. Мало того, что у него оказалось несколько опустевших посудин, так еще и примерно аналогичный набор блюд, что и у соседа.

Наши с пухляшом взгляды встретились, и меня внезапно озарило:

— Это ведь ты помог мне с госпожой Фаден! — Это был едва ли не первый добрый жест в мою сторону. Тогда я даже не подозревала, как нелегко будет.

Я воодушевилась.

— Немного. — Его щеки порозовели еще сильнее, и парень смущенно вжал голову в плечи.

Поразительно невинный экземпляр для этого логова шакалов.

Поддавшись вперед, я накрыла своей ладонью руку парня и со всей искренностью сказала:

— Спасибо.

Какой пустяк, всего лишь спас меня от факела на голове заместительницы. Уже зная, как устроен этот мир, я понимала, что в случае чего лечение не заняло бы много времени. Но ведь главное — поступок и желание помочь. Я всегда считала, что именно незначительные мелочи характеризуют нас как людей. Маленькая ложь с легкостью уступит место гнусному вранью, а злословие о ком-то не обойдет тебя стороной.

Эти принципы не однозначны, всегда есть исключения, но если правильно оценивать ситуацию, можно избежать много дрянных ситуаций и предательств.

Студент покраснел. Я опомнилась, коря себя за распускание рук.

Две ладони с гулким хлопком приземлились на стол по бокам от меня, словно возникшая ниоткуда клетка. По телу волной разлилось напряжение.

— Ты могла дождаться меня, — опустив подбородок на мою голову, сказал некромант.

Неловко. И слишком близко. У девушки за соседним столом вывалился кусок хлеба из открывшегося рта. Сжатая в кулак ладонь студента выползла из-под моей руки.

Я сморщилась, закрыв на мгновение глаза.

— А ты бы мог просто меня позвать…

— Чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? — прошептал Даниэль. — Идем. Ридж жаждет с кем-нибудь поболтать, а в нашей компании кроме тебя подходящего человека нет.

— Извините, что потревожила, — обратилась я к сидящим парням и поднялась.

Но стоило отойти от столика, недовольно прошипела:

— Зачем ты это сделал?

— Потом. Здесь слишком много зрителей.

Когда я выходила из аудитории, то сразу заметила Риджа — парень привлекал внимание, особенно женское. Воздушник стоял у окна, облокотившись на каменный подоконник и обмахиваясь маленькой стопкой листов голубого оттенка.

Я оглянулась в поиске Даниэля и Клайма — обычно они, словно в детсаду, ходили по академии вместе и разлучались крайне редко.

— Зага… — Ловелас закашлялся, будто подавившись словом. — Конкордия! — Маг воздуха поднял руку, словно у меня оставался шанс его не заметить.

Отделившись от общей группы и стараясь не замечать любопытные взгляды, я подошла к Риджу. Когда парень улыбался, то напоминал солнечного бога, беззаботного, бесстрашного, что относился к жизни, как очередной шутке, но я общалась с ним не первый день и прекрасно знала, что это завеса, предназначенная не столько для обмана окружающих, сколько для его собственного заблуждения.

— Привет. — Повторив позу Риджа, я встала напротив него. Камень подоконника холодил локоть. — Что-то важное?

— А то! Само по себе мое появление — важное событие.

Я улыбнулась, прокручивая на пальце санкровен.

— От скромности не умрешь.

— Да. Излишняя застенчивость мешает раскрыться всем способностям, коих у меня хоть отбавляй. — Парень выпятил грудь вперед.

— Ага. Знакома я с одной из твоих способностей. Какой мудростью о женщинах поделишься на этот раз?

— Не знаю насчет мудрости… — задумчиво протянул он, — но ты бы поговорила с Дарлой. Вы же вроде сошлись характерами, а этой девушке точно не хватает чьей-то дружбы.

Я нахмурилась. Ловелас был прав, но, до конца, не разобравшись в своих чувствах, я избегала встречи. Хотя с моей стороны поступать подобным образом нечестно. Продолжая как ни в чем не бывало встречаться с некромантом, даже не задавая вопросов, я словно скинула всю вину на Дарлу, хотя едва ли идея сблизиться со мной принадлежала ей.

— Что это? — кивнула я на листы в его ладони, переводя тему разговора.

— Заявление победителей. Его надо заполнить. — Ридж выцепил один из листков и протянул мне.

Я молча приняла его и скользнула взглядом по строчкам. Текст содержал несколько общих пунктов, выдержек из официальных правил Герадовой ночи. В общем-то, ничего интересного, я успела испытать все на собственной шкуре. В самом конце начиналась часть, касающаяся выбора приза, и уже здесь требовалось дважды вписать свое имя и поставить галочку в одном из двух пунктов. Выбираешь деньги — и в Морладском королевском банке открывают вклад на твое имя с одним миллионом даргов — четвертью от денежного приза. Если же выбираешь таинственные занятия от ректора, обязуешься задержаться в академии на неделю после завершения учебного года.

— Получается, уроки главы академии будут идти не вместе с обычными занятиями? — подняла удивленный взгляд на парня.

— Нет. Там что-то особенное. Обычно люди просто пропадают на неделю, а потом возвращаются как ни в чем не бывало и молчат. Кровавая река умеет убеждать и заставлять хранить все в тайне.

— Кровавая река? — приподняла бровь.

— Это его прозвище, оставшееся еще с войны. Он положил много народу, — поведал Ридж с серьезным выражением лица и с недовольством покосился на студентов, столпившихся у закрытой аудитории.

— Ничего себе прозвище…

— Точно. Война была давно, а он до сих пор внушает страх, — со знанием дела сказал воздушник.

Мы замолчали. Ридж терпеливо ждал, пока я заполню бланк. Прислонив листок к окну, я вписала свое имя, и моя рука нерешительно замерла.

— А что ты выбрал? Деньги или занятия? — повернулась к Риджу.

— Конечно деньги, я не отличаюсь терпением. Ждать конца года, что-то изучать, а потом еще ждать пару лет в надежде, что это принесет пользу… Да и финансовое положение не помешает подправить. — Его взгляд вновь наполнился глубиной, словно разверзлась морская пучина, но в следующую секунду маг вновь лучезарно улыбался.

Может, эта метаморфоза кого-то и облапошила бы, но только не меня.

— Ты ведь помнишь свое обещание? Если мы победим… И мы победили. Пора возвращать долги.

Ловелас мне нравился, без преувеличения и каких-то подтекстов. С этим парнем было приятно общаться, и я чувствовала ответную симпатию. В конце концов, не всегда все сводится к романтике, чем взрослее становишься, тем отчетливее это понимаешь.

— А тебе за словом в карман не полезешь. Думал, не вспомнишь…

— Не ври, — с полуулыбкой проговорила я. — Ты ведь ждал, пока я спрошу. Точно ждал. Теперь я в этом убедилась.

Ридж удивленно уставился на меня.

— Заразилась проницательностью от Даниэля?

— Нет. И это к лучшему. Его проницательность граничит с манией.

— И тебя это не отталкивает? — спросил воздушник.

Я задумалась. Снова получилось, что наш разговор свелся к некроманту.

— Скорее нет, чем да. Он умеет слушать, хотя не всегда прислушивается. Но чем бы он ни пугал окружающих, Лефевр куда добрее, чем хочет казаться. Ну и кто сказал, что добро не должно давать сдачи? Так считают лишь те, кто страшится борьбы. — Меня вновь занесло не в ту степь, и это отпечаток моей нынешней жизни. Опыт, который я приобрела за пару недель, что-то изменил во мне, сломал и перестроил, воздвигнув заново крепость внутри, с моими стремлениями и окрепшей волей. Я стала чаще задумываться о сущности людей, их поступках и о том, что действительно для меня важно. — Но что насчет обещания? Или боишься, что подслушают?

Ридж бросил мимолетный взгляд на студентов и самодовольно улыбнулся.

— Я маг воздуха, — наклонившись, тихо проговорил он. — А это значит, что родственную магию я почувствую.

— Тогда что тебя гложет? Для чего деньги мальчику из богатой семьи?

Ридж захохотал.

— Меня довольно давно никто не называл мальчиком.

— Ну да. Потому что, судя по замечаниям Лефевра, в основном ты проводишь время с девушками так, как маленькие мальчики еще не умеют. Ну или не интересуются.

Маг воздуха сощурился.

— Он преувеличивает. И я уже давно не посещал увеселительные заведения. Мне наскучило.

— Рада за тебя. И давай все же не увиливай.

Почему-то для меня казалось важным услышать его историю, может, поняв его мотивы, я сама смогу принять решение?

Но меня определенно напрягали люди в коридоре, которых интересовала наша парочка. Нет, никто не смотрел прямо на нас, и даже с первого взгляда казалось, что мы их вовсе не волновали, но либо у меня разыгралась паранойя, либо обостренная интуиция реагировала на общую атмосферу.

— Похоже, ты больше нуждаешься в моем ответе, чем я в исповеди?

— Не знаю. Но я хочу услышать, — твердо сказала я. — У нас осталось не так много времени до начала занятия.

Ридж задержал свой взгляд на мне и отвел, произнеся:

— Я хочу стать зодчим. Обучиться на него в профильной академии Риттерина. Это кажется бредом, но когда я смотрю на замки, особняки, дома, внутри меня загорается огонь. Я будто вижу их в разрезе — фундамент, стены, пол, лестницы, крыша. Воплощать идеи в жизнь, создавать нечто уникальное, а не копаться на месторождении в этой дьявольской дыре и искать, кому бы подороже продать очередную партию магического металла. — Последние слова он будто выплюнул, сморщившись от отвращения, но в глазах горело то самое пламя, о котором он говорил, так присущее людям с целью и горячим сердцем.

Мы с ним похожи… По воле судьбы или издевательству богов, я училась на архитектора.

Хотя нет, характер и воля становятся ярче, непоколебимее в столкновениях с преградами, чувствовалось, что воздушник, в отличие от меня, лихорадил своей мечтой.

Я поступила на архитектора, потому что родители ими были. Все просто. Никаких ухищрений или долговременных планов…

— Твой род против? — тихо спросила я. На меня нахлынула грусть.

— Еще как. Они считают работу зодчего позорной. Я должен закончить Холиральскую академию и отправиться на обучение к отцу, иначе меня лишат поддержки семьи. — Ридж горько усмехнулся. — Должно быть, звучит банально и глупо.

— Скорее невероятно, — улыбнулась я, положив ладонь на его плечо. — Всю жизнь, зная планы семьи, ты не боялся искать свой собственный путь.

— Боги! Загадка, ты выдаешь себя, даже когда пытаешься утешить меня. — Парень резко отвернулся лицом к окну, моя рука соскользнула вниз, а его взгляд устремился в никуда. Едва слышно он добавил: — Ты определенно не от мира сего.

Шок и изумление. Меня будто пронзила молния, яркая, расколовшая меня на две половины: первую — понимающую и беспечную, и вторую — желающую всыпать этому остолопу люлей.

Я подавила желание оглянуться, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

Воздушник оставался неподвижен, я сделала шажок и обняла его, сцепив ладони на другой стороне плеч. Парень вздрогнул, напрягся, словно взведенная пружина револьвера, и с тихим вздохом расслабился.

— Если стать зодчим — это то, чего ты действительно хочешь, то просто иди к своей цели. Но не смей слишком много болтать обо мне в этом месте. — Объятья стали крепче, будь у меня достаточно сил, я бы похрустела его косточками, чтобы донести всю серьезность своих слов. — Я научилась одному: любая защита может дать трещину. И твоя магия не исключение.

Помедлив, он кивнул.

— Извини, сглупил. Ты права. Кто бы мог подумать, что ты так скоро начнешь сыпать нравоучениями? У тебя определенно талант.

Я отстранилась. Ридж и правда выглядел виноватым и пристыженным, как домашний пес, разгромивший к приходу хозяев всю квартиру. Мне стало спокойнее, Хотя то, что все больше людей догадывается о моем происхождении — определенно повод для волнения.

Главное, чтобы моя тайна не покинула узкий круг людей, которым я доверяю…

— Талант? Если бы, — хмыкнула я. — И боюсь, если продолжу в том же духе, то совсем скоро превращусь в ворчливую бабулю.

— Если это случится, ты будешь самой привлекательной бабулей, которую я видел. — Воздушник заразительно улыбнулся.

Я лишь рассмеялась, чувствуя, как становится легко на сердце. Будто мир раскрасили яркими акриловыми красками, что не растворятся от воды и навсегда останутся на своем месте.

— А теперь заполни до конца заявление. Хотя их сдавать лишь завтра. Если не уверена, можешь подумать. — Ридж подал мне откатившуюся на край подоконника ручку.

— Нет-нет. Я знаю, что выбрать.

Без сомнений я черкнула по нужному пункту и, повторно вписав свое имя внизу бланка, передала его воздушнику.

Дарла отчетливо помнила первый раз, когда увидела академию. Замок с башнями, как копья с поблекшими, прошедшими не одну войну лезвиями, фасад с множеством двустворчатых окон, стены из камня неоднородного цвета, что пожелтел и потрескался от времени.

В тот далекий момент она полюбила, прикипела всей душой к Холиральской академии. И впервые за несколько недель улыбалась. Кто бы мог подумать, что очарование слетит, как потрескавшаяся штукатурка, стоит окунуться в реальный мир, где положение и власть решают все.

Ей было девять, когда она потеряла родителей. Она помнила скрип палубы, запах соли, свежести и йода, переругивания матросов, но абсолютно не помнила, куда они плыли. А может, и вовсе не интересовалась у родителей. Внимание Дарлы занимала бесконечная водная гладь и волны, разбивающиеся о борта корабля, будто приветствуя путешественников и желая им удачной дороги. Так она думала в тот момент. Теперь ей казалось, они их предупреждали, просили развернуть судно, бесконечно кликали беду, как чайки у берегов.

Но в то время каждый день был по-своему прекрасен. Открывая глаза, Дарла, позабыв обо всем, бежала на палубу, гадая, какого цвета море будет сегодня? В солнечные дни оно наливалось синим, и казалось, что небо над головой — всего лишь его блеклое отражение, а в пасмурные — серело, приобретая грязно-зеленый оттенок, как выносимые на берег волнами водоросли.

Последние дни путешествия запомнились девушке особенно четко, а воспоминания до будто стерлись за ненадобностью.

Магов на корабле не имелось — воздушники и водники для большинства плаваний являлись непозволительной роскошью. В основном их нанимали крупные компании для перевозки дорогостоящих грузов.

После трагедии Дарла много думала о родителях и задавала себе один и тот же вопрос: как бы сложилась их судьба, если бы ее сила пробудилась раньше? Она бы точно их спасла, смогла бы уберечь корабль и всех, кто плыл на нем…

Однажды ночью, когда их путь почти подошел к концу, тучи сгустились, и вскоре волны поднимались так высоко, что захлестывали палубу корабля, а матросы привязывали себя канатами к мачте.

Дарла помнила, как расстроилась накануне вечером, когда отец передал слова капитана о скором прибытии на сушу. По словам бывшего морского солдата, им оставалось плыть не дольше суток.

В тот вечер она не разговаривала с родителями. Ей не хотелось сходить с этого корабля, пусть и надоели однообразные обеды из солонины, сухарей и сухих кислых ягод. Их Дарла терпеть не могла и выкидывала за борт, пока матушка не поймала с поличным и не заставила проглатывать красные горошины при ней.

Как до смешного быстро может измениться жизнь. Сейчас она бы ела те ягоды вместо завтрака, обеда и ужина, если бы это вернуло родителей.

Последний вечер… Последний ужин… Последняя обида перед столкновением со смертью. Одна ночь забрала у Дарлы все. Как мелочная торговка, судьба обобрала ее до нитки, едва позволив выбраться самой.

Непогода превратилась в шторм, яростный ветер хлестал по парусам, стоило выйти на палубу, и любой промокал до нитки. Отец ушел помогать матросам, Дарла кинулась за ним, но какой-то мужчина случайно сбил ее с ног, и она рухнула на пол, ударившись головой. Дверь на палубу, возле которой она лежала, болталась на петлях, то и дело ударяясь о косяк. Оглушающие хлопки вскоре стали напоминать зубное клацанье, или это ее сознание помутилось, а тело затвердело от холода из-за морской воды, расплесканной повсюду. Прошло несколько минут, прежде чем мама отыскала свою девочку и, всхлипнув и крепко обняв, увлекла в глубь корабля.

— Все хорошо, Да-а-арла. — Мама всегда словно пропевала ее имя, но в этот раз из-за волнения голос женщины подрагивал, как расстроенный инструмент, звучал неправильно. — Все скоро закончится, малышка. Не плачь.

Но Дарла не плакала. Совсем. Она ощущала леденящий ужас, настолько пронзительный, вызывающий оцепенение, что даже слезы не шли. Кажется, она уже тогда понимала, что ожидало их впереди.

Возгласы с палубы перемешивались с грохотом разбушевавшегося моря. Все внутри каюты тряслось, ходило ходуном, переворачивалось, а когда судно в очередной раз накренилось набок, к ним ворвался отец. Его лицо побледнело от холода, волосы облепили голову, а с одежды лило ручьем.

Отец что-то крикнул, мама испугано закивала, сжав ладонь дочери в одной руке и холщовый мешочек с деньгами на первое время — в другой. Вот они находились в каюте, потом их объял полумрак корабля, и через мгновение вся их семья бежала по палубе к шлюпкам.

Соленые брызги хлестали по щекам, подгоняемые ураганным ветром. Гроза неистовствовала. Росчерк молнии осветил фигуры и лица, и это была единственная вещь, за которую Дарла благодарила непогоду. Она позволила девочке проститься, увидеть родителей в последний раз, а потом обрушившаяся ниоткуда волна смыла их в гудящее море.

Вода встретила девочку холодной мощью чего-то древнего. Она была уверена, что утонет, удары волн настойчиво вышибали остатки воздуха из ее легких. Рука мамы больше не сжимала ее ладонь, Дарла осталась одна, в море, которое должно было поглотить ее точно так же, как те ягоды, что она кидала с корабля.

Должно было…

Дарла плохо помнила те минуты, растянувшиеся в часы, но в какой-то миг вода стала теплой и податливой, выпихнула ее на поверхность, мерно покачивая на волнах, и понесла к суше, откуда-то твердо зная, где ее искать.

Девочку качало на волнах, словно тонкую тростинку. Те часы, что она провела в воде, навсегда оставили след в ее душе. Вскоре силы начали иссякать, и воднице захотелось прекратить эту борьбу. Дарла замерзала, и причиной тому было совсем не море, уже значительно позже вспоминая свое плаванье, она догадалась — наступило магическое истощение.

И водница бы сдалась, позволила воде забрать свою усталость и горе… Ведь если задуматься, что может маленькая девочка противопоставить огромному морю? Она всего лишь одна из путешественников, людей, чьи корабли терпели кораблекрушения, одна из многих… Но Дарла не остановилась. И причиной тому не безрассудная смелость, упорство и желание бороться до конца, а безграничный страх. Девушка не заблуждалась на этот счет, она отчетливо помнила, как сама мысль о том, что ей будет больно и как легкие начнут разрываться от нехватки воздуха, нагоняла на нее животный ужас, заставляя исчерпывать до дна крупицы сил.

Вскоре она перестала всматриваться вдаль в надежде увидеть полоску суши. Девочка лежала на спине, экономя силы, на грани сна и яви. И не поверила в свершившееся чудо, когда ее тело прибило к берегу, и прибрежные камни расцарапали локти.

«Последний сон… Да, это так. Я не могла спастись», — думала она, содрогаясь от холода. Взошедшее над горизонтом солнце совсем не грело.

Свернувшись клубком на берегу, позволив волнам лизать обнаженные ступни и не в силах отползти чуть дальше, она потеряла сознание. Но даже в бреду море не отпускало ее, холод был всюду, он стал ее частью, изощренным способом доказывая, что Дарла не умерла.

Девочку нашли рыбаки — так ей сказали. То время окрасилось неопределенностью и молчанием. Она несколько месяцев жила в маленьком поселке на берегу моря, в семье, где и без нее оказалось двое детей. Несмотря на это, поначалу те люди отнеслись к ней с пониманием.

Но мало кто способен выдержать чужого ребенка, рыдающего ночами, и угрюмого, неразговорчивого при свете дня. Понемногу терпение людей таяло, и Дарла стала уходить на весь день к морю, чтобы не мозолить глаза. Ей было некуда пойти, она не знала здешних мест и не имела денег.

Дарла сидела на камнях, иногда собирала ракушки, и вскоре обнаружила, что вода слушается ее и расступается перед ногами, так что можно зайти глубоко в море, оставшись при этом сухой. Она тренировалась каждый день, открывая новые возможности, пока один из рыбаков не увидел ее. Весть об одаренной облетела поселок в мгновение ока, и вскоре Дарлу — отличающуюся, непонятную и потому опасную — выставили из дома.

Нашедшие ее люди отправили посыльного в ближайший город с письмом, а девочку переселили на окраину в пустующую и разваливающуюся хижину.

Отчуждение длилось неделю. Дарла и раньше чувствовала одиночество, но не думала, что может стать хуже. Хотя никто больше не требовал от нее улыбок или послушания, теперь она была предоставлена самой себе.

Прибывшие незнакомцы в одинаковой серой форме отвезли ее в город — суетливый, живой и опасный. Он понравился ей куда больше захудалого поселка, состоявшего из пары улиц. Скорее всего, она так и осталась бы в одном из сиротских домов, выросла бы в окружении таких же беспризорников, как и она, но и в этот раз водный дар выручил девочку.

На третий день в приюте девочку навестил Амос Ротанг, нынешний глава Холиральской академии по прозвищу Кровавая река. Он спросил ее имя, попросил рассказать историю кораблекрушения, но Дарла молчала, исподлобья глядя на незнакомца. Тогда он попросил показать ее дар, и в этот раз она согласилась, с легкостью повторив все то, что делал мужчина, поигрывая водой из кувшина. Напоследок ректор смерил девочку тяжелым пронзительным взглядом и ушел.

Минул день, он вернулся вновь, но покидая приют на этот раз, забрал водницу с собой…

Половина обеденного перерыва ушла на поиски, а если быть точнее, на пробежку между корпусами академии. Я решила отыскать Дарлу и заткнуть дыру недомолвок и сомнений. Чем дольше тяну, тем хуже. Первым делом проверила столовую, но девушки там не оказалось, и я направилась к аудитории, где у нее должно было пройти следующее занятие.

Прошлое расписание отпечаталось в памяти плохо и урывками, но к счастью, я не успела выбросить лист с перечнем.

Я волновалась… Но с чего это? Скорее всего, просто не знала, что от нее ожидать. Может, Дарла вовсе не нуждается в этом разговоре?

Отыскав взглядом нужную дверь и выдохнув, я потянула ее на себя.

Вот она.

Кроме парочки заскучавших студентов и дочки ректора, больше в аудитории никого не находилось. Бывшие одногруппники повели себя предсказуемо — сделали вид, что меня не заметили — все, включая Дарлу. Но, как я вскоре поняла, подруга не притворялась.

Что это с ней?

Дарла с отсутствующим видом, вперив остекленевший взгляд в стену. Длинные черные волосы почти не скрывали лица, контрастируя с ее бледной кожей, что тоже отличалось от привычного образа. Обе руки лежали на столе, одна — ладонью на блокноте, а другая — сжатая в кулак.

Будто призрака увидела…

Я подошла почти вплотную, прежде чем она меня заметила. Бывшие одногруппники посматривали настороженно, я и раньше была для них чужой, но теперь, по моим внутренним ощущениям, превратилась в представлении студентов в нечто иное, то, чего стоит опасаться — магичку, у которой за спиной маячит некромант. Как бы это ни било по самооценке, но моя личность не отпугивает людей и в половину так же хорошо, как упоминание мага смерти.

Но если кто-то решит навести обо мне справки, то его ждет впечатляющий перечень… Гонимая всеми, та, что позволяла собою пренебрегать, совершила попытку самоубийства, чудесно спаслась и превратилась из серой мышки в свою противоположность. Чем не сюжет для фильма?

Хотя мою любовь огрызаться со всеми, вряд ли можно посчитать проявлением ума… Хорошо, что это время прошло. Но вернись я назад во времени, то вряд ли поступила бы иначе.

— Привет, — тихо поздоровалась я — неуверенно и неловко, плохо понимая, как себя вести.

Дарла до сих пор выглядела потерянно, почти испуганно.

— Что с тобой? — спросила я, так и не дождавшись ответа.

Дарла резко поднялась со стула и скинула в сумку принадлежности.

— Плохие воспоминания, — бросила она и вышла из-за стола. — Идем.

Она пулей выскочила из аудитории, а я едва не бегом за ней. Определенно не такой встречи я ожидала. Хорошо, что мы можем поговорить, где никто не станет греть уши.

— Спасибо, что пришла, Конкордия… — заговорила от лица Дарлы, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Когда я сама произносила это имя, оно звучало еще ужаснее. — Хотя… Наверное, мне все равно! Мне плевать! Я никогда и не хотела быть твоей подругой, — заговорила я, когда мы вышли на улицу. — Все это изначально план Даниэля!

Промозглая погода заставляла дрожать, и я жалела, что не надела кофту перед выходом, оставив ее лежать в рюкзаке.

— Это не так! — Дарла развернулась, когда мы скрылись в кустах в одном десятке метров от дорожки.

— А как? Расскажи мне. Прямо сейчас ты демонстрируешь именно это. — Лишь теперь, я поняла, что совсем не злюсь, но требую откровенности.

Листья зашелестели, поднялся ветер, а мы с Дарлой едва не стучали зубами от холода, но возвращаться в замок не собирались.

— К чему это все?! — воскликнула она. Ее лицо стало еще бледнее.

— Не знаю. Ридж сказал, что тебе нужна подруга… — я опустила взгляд. — Может, мы уже не в том возрасте, чтобы прямо говорить о дружбе. Но выбора-то нет. Хотя какие могут быть правила или условности?! Теперь я точно знаю, если отступлю сейчас, то потом буду жалеть…

Дарла тяжело вздохнула. Ее нижняя губа дрожала, а взгляд был полон сомнений и тревог. В этот момент она меньше всего напоминала ту дерзкую и наглую девицу, которая подошла ко мне однажды.

— Я тебя обманывала.

— Недоговаривала, — поправила я.

Я тоже недоговариваю, вру и скрываю истину. Лгунья в чужом теле, пусть этот путь выбирался не мною, но суть не меняется. А если вспоминать наше знакомство Дарлой… Я ведь смирилась с недомолвками, знала, что мне не сообщают всей правды.

— И тебя это совсем не злит? Не обижает? — Самообладание возвращалось к ней.

— Немного. Но если я буду злиться на тебя, то должна и на некроманта, и еще Клайма, Риджа… Тогда я ни к чему не приду! — Я поджала губы. — Это не потому, что мне нужна чужая поддержка, нет. Просто я понимаю, что была для вас никем. Очередной студенткой из Холиральской академии. Но теперь это не так, мне хочется в это верить… И если подобная ложь случится вновь, то я сильно обижусь. Очень сильно…

Повисла краткая пауза.

— Значит, мир? — неуверенно спросила Дарла.

— Да. Но я желаю услышать твою версию происходящего, — ответила я, теперь понимая, почему не спрашивала об этом у Даниэля. Мне было важно услышать объяснения Дарлы.

Я привязалась к девушке и хотела получить подтверждение того, что это взаимно.

Но было что-то еще, что-то, выбившее дочку ректора из колеи — ее щеки покраснели, как после мороза, не той прохлады, что царила сегодня, а настоящего холода со снегом и метелью, в глазах затаилась грусть.

— Идем, — бросила я, теперь настала моя очередь вести за собой.

— Ты собралась прогулять? — с сомнением протянула Дарла, когда я повела ее в сторону ворот.

— Да, — решительно кивнула.

— Не лучший поступок в твоем положении.

— Если я пропущу музыкальное искусство, это благотворно скажется на моем моральном состоянии. Не думала, что на магическом отделении тоже есть столь бесполезное занятие.

Дарла ехидно улыбнулась.

— Час талантов.

— Талантов? — Мой голос не скрывал скептицизм. — Я слышала, как ты играешь. Если у тебя и есть талант, то к пыткам.

— Ты себя слышала?

— Мне простительно.

— Ты становишься невыносимой.

— А ты была такой с самого начала, — парировала я, закончив обмен любезностями.

Дарла улыбалась, и я тоже… Словно душа обретала крылья. Каждая минута, каждый час и день со мной что-то происходило. Изменения не поддавались контролю, как бурная река, они несли меня с собой, захватывая крупицы земли и углубляя русло моей жизни в этом мире.

— Я не хотела так поступать. — В бокале Дарлы плескалась рубинового цвета жидкость. — Хотя кому я вру?! Мне представился шанс вернуться на магическое отделение — я им воспользовалась! Но даже в этом не преуспела!

Девушка отклонилась на спинку дивана, посмотрев в сторону.

— Странная картина. Сними ее, — скривившись, посоветовала она.

— Пусть висит, — отмахнулась я, уже перестав замечать сие произведение искусства. — Значит, ты маг?

Мой бокал опустел уже наполовину, но пила я медленно и осторожно, прислушиваясь к себе. Мне нельзя было напиваться.

— Да. Я маг. Такой же, как ты и еще добрая половина студентов, — процедила она. — Меня перевели на гуманитарное и запретили использовать силу. Впрочем, я сама виновата.

— Неужели напала на кого-то? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Все так очевидно? — Дарла устало взглянула на меня.

— Ты вспыльчивая. Думаю, кто бы они ни были, они сами виноваты.

Девушка усмехнулась, довольная моим ответом. Мы чокнулись и отпили вина.

— Даниэль сказал так же. Перед тем, как упрекнуть в отсутствии ума. «Все можно было сделать хитрее» — вот что он сказал.

— Я никогда не замечала вас двоих в академии, — задумчиво заметила я. Именно по этой причине мне и в голову не приходило, что моя новая знакомая могла быть засланным казачком.

Каждым своим действием некромант бросал мне вызов, и я все четче осознавала, что не хочу быть зависимой от него.

«Я помогу решить все твои проблемы», — так Даниэль сказал мне однажды, заранее предугадав мое отношение к своему предложению. Со временем ничего не изменилось, я до сих пор против, пусть это глупо, но со своими проблемами или хотя бы их частью мне хотелось разобраться самой. Только все чаще кажется, что сделать мне этого не дадут…

Именно поэтому я выбрала деньги.

Я приняла взвешенное, отнюдь не спонтанное, решение. Во-первых, пусть этот мир магический, но большие деньги ценятся в нем едва ли не выше силы.

Словно две стороны одной монеты — моя родная реальность и эта. Прискорбно… Но все же люди везде остаются людьми.

Во-вторых, я не умела совладать со своей нынешней силой, которой, по словам самого Даниэля, была одарена с лихвой. Куда мне думать о возможном увеличении потенциала, когда через год или два меня может уже не быть здесь? Да я ведь не знаю, что со мной завтра случится!

В-третьих, откажись я от денег, то останусь полностью зависима от рода Райалинов, они и так мною вертят как хотят. Конечно, некромант предложит помощь, но и его поддержки в деньгах я бы хотела избежать. И так бросаюсь в омут с головой, хоть какие-то пути отступления я должна себе оставить.

Наконец последнее, если выигрыш мне не пригодится, я всегда могу отдать лишний миллион даргов Риджу. Воздушнику понадобятся дополнительные средства.

— Потому что мы не общаемся в академии, — вкрадчиво проговорила Дарла, поставив пустой бокал на стол.

— Почему? — Подняв бутылку, я налила ей вновь. Вино, словно обычный сок, пилось легко и необычно, не чувствовалось привычной горечи, свойственной алкоголю.

Дарла поджала губы.

— Из-за Клайма, — с неохотой призналась она. — Мы не договаривались, просто так вышло.

— Не понимаю… А он при чем? — Я удивилась, хотя это оказалось лишь началом.

За окном медленно темнело, дочка ректора становилась разговорчивее и с каждым ее словом, словно брошенной петардой, мне становилось все сложнее переваривать новую информацию.

Дарла не родная дочь, а приемная, ее родители погибли в кораблекрушении, и с Клаймом они были помолвлены, но помолвку отменили чуть менее двух лет назад.

Ничего не упустила? Кажется, нет. Вот только у водницы заплетался язык, несильно, но это заставило меня насторожиться, и я принюхалась к содержимому своего бокала.

Острый аромат спиртного ударил в нос. Напиток вонял, совсем как водка. Я ее никогда не пробовала, но вот запах знала.

— «Я думаю, мы оба понимаем, что в нашем возрасте эти отношения ни к чему не приведут. Мы молоды и будет ошибкой связывать себя друг с другом». Вот что, приблизительно, он мне сказал. Думала, всегда буду помнить точный порядок тех слов. Хотя его интонация…

— Кого? — К своему стыду, я прослушала, занятая загадкой вина.

— Клайма! — Дарла попыталась выпить из своего бокала, но я не дала, закрыв его ладонью.

— С вином какие-то проблемы. Может, оно… забродило?

— Забродило? — Дарла, раскрасневшаяся и успевшая немного опьянеть, со скепсисом уставилась на меня расфокусированным взглядом и то и дело проводила пальцами по волосам, убирая их назад, чего никогда не делала в трезвом состоянии.

Вино неспешно вылетело из сосуда, повиснув над столом, дочка ректора взяла бутылку и небрежно сорвала с нее ярлычок, у самого горлышка.

— Это утреннее вино, — прищурившись, проговорила она.

— Утреннее? Как это? — Напиток, до этого паривший, словно лишенный гравитации, устремился к столу.

Я зажмурилась и отшатнулась.

— Ха, поверила? Даже если я допью все вино, оно не заставит меня потерять концентрацию. — Я открыла глаза — Дарла довольно ухмылялась. — Это уже инстинктивное. Знаешь, самым сложным был запрет на магию. Приходилось следить за собой, чтобы случайно не воспользоваться силой.

— Смешно, — укоризненно покачала я головой.

— А то, — весело откликнулась Дарла, ее настроение неуклонно росло вверх. — Вообще ты права, лучше его не пить. Утреннее вино не пьют ночью. Оно на магических ягодах, и поэтому после захода солнца изменило свойства.

Жидкость вновь вернулась в бутылку.

— Надо его убрать, — сказала я, протянув руку. Но то ли я промазала, то ли Дарла качнулась, и вместо того чтобы убрать вино, мы разлили его на ковер. Напиток медленно выбегал из опрокинутой бутылки.

Хихикая, я потерла лоб и разлеглась на диване.

— Похоже, мы напились, — констатировала, вглядываясь в расплывающийся потолок.

— Тебе не мешало расслабиться.

— Как и тебе. — Я склонила голову в сторону Дарлы.

— Угу. Только я уже трезвею.

— Так быстро? — удивилась я, хотя и сама не чувствовала себя сильно опьяневшей.

— Мы не успели выпить его после захода. Вот тогда точно бы легко не отделались.

Я кивнула, погрузившись в свои мысли.

Надо же, я общалась и с тем и с другим, но как же могла не замечать? Даже на той вечеринке не могу вспомнить между Клаймом и Дарлой чего-то странного. Наверное, потому что тогда меня вывел из себя тот парень и…

— Ох, черт!!! — забыв обо всем, ругнулась я, вскакивая с дивана и хватаясь за голову. — Как я могла не вспомнить об этом?! Почему не подумала? Это же так просто!

Я зашагала вперед, не в силах устоять на месте, но споткнулась о ножку стола и вновь рухнула на край дивана — надрывно скрипнув, мебель сдвинулась ближе к стене.

Ответ лежал на поверхности, а я просто забыла. Моя голова забита совсем не тем, чем надо!

«Если отыщешь правду, возможно, исполнишь предназначение. А хочешь ли ты исполнять волю богов? Готова ли принять окончательное решение?» — Мой внутренний голос отличался проницательностью.

Я распрямилась и сложила ладони в замок. Почти успокоилась, но все равно корила себя за забывчивость и легкомысленность.

— Ты ведешь себя безумно. Что случилось? — не мигая уставилась на меня водница.

— Как его… Рафал. Он писал мне записки, когда я только вернулась с потерей памяти. Те записки… Они выглядели так, будто он что-то знает. Ты даже не представляешь, какой я сейчас дурой себя ощущаю, — тяжело выдохнула. — Забыть о таком, у меня точно мозги высохли от учебы и некроманта.

— Ты куда?

— Не знаю, но мне надо срочно его отыскать. — Я поднялась и снова качнулась, комната зашаталась.

— Он уехал, — сухо проговорила Дарла. — Поздно ты спохватилась. Рафал Карптарски не ходит на занятия с самой Герадовой ночи.

— Что? — посмотрела на девушку, не сразу осознав смысл ее слов.

— Нет его. Поэтому забудь, — спокойно проговорила она. — Есть другие идеи? Может, ты еще о чем-то забыла?

— Больше я ни о чем не забыла, — немного раздраженно сказала я. — Но еще есть ключ.

— От номера в отеле? Он у тебя? — оживилась Дарла.

— Да. А ты откуда знаешь? — нахмурилась я.

Водница усмехнулась, водя кончиком пальца по краю бокала. Иногда стекло пело — высоко, звонко — и тогда выражение лица девушки будто становилось мягче.

— Ридж сообщил.

— И почему этот болтун мне ничего не рассказал?

— Думаю, он соблюдает нейтралитет, — предположила Дарла. — Вообще я до сих пор не рассказала. Иногда мой «отец» дает мне задания. Это его способ воспитания. Иначе он не может.

— Почему вы не ладите? Он ведь спас тебя.

— Да? — Она приподняла бровь. — Вот как это называется… Я вижу это иначе. У него нет детей, и он выбрал меня своей наследницей только из-за сильного дара. Ты даже не представляешь, сколько часов своей жизни я потратила на тренировки и учебы. И в академию поступила лишь потому, что надо. До сих пор не уверена, что меня научат здесь чему-то полезному.

— Мы не выбираем нашу судьбу. Ты получила дом, а он дочь, — задумчиво протянула я. Вряд ли бы жизнь Дарлы сложилась лучшим образом, если бы девушка осталась одна.

Кажется, я стала циничнее, или реальнее смотрю на жизнь.

— Давай пока забудем об этом. Насчет моего задания — чтобы вернуться на магическое отделение, мне необходимо разобраться с тобой.

Я удивленно приподняла брови.

— Со мной?

— Ну, я тоже ищу истинные причины твоего падения. Отец не любит, когда вмешиваются в его дела и давят на него, а Райалины вмешались, не дав провести нормальное расследование. — На краткий миг она замолчала, я чувствовала ее колебания. — Именно поэтому я наблюдала за тобой и пошла к Даниэлю за информацией. Тогда мы и заключили сделку: я присматриваю за тобой, а он делится сведениями.

— Понятно. Сговорились, — выдохнула я, не став больше ни о чем спрашивать. Я была абсолютно уверена, что некромант не стал бы рассказывать о моем происхождении.

Я должна злиться… Да, хоть на кого-то!

Но ни действия некроманта, ни водницы вовсе не вызывали ярости, будто мое сердце оледенело, прекратив реагировать на подобные мелочи.

Сговорились? И ладно. На их месте я, скорее всего, поступила бы аналогично.

— Насчет ключа… — заговорила Дарла, прекратив гипнотизировать пол. Я подняла на нее взгляд. — Мы можем сходить проверить номер.

— Ты знаешь название того заведения?

— Да-а-а, — заговорщицки протянула Дарла. Взгляд девушки приобрел ясность, казалось, она уже полностью протрезвела.

— И это не опасно? — Идея прогуляться в Холирал меня соблазняла, а вот отыскать приключения на свою пятую точку — совсем нет.

— Дорогая, до поступления в академию я несколько лет прожила в Холирале. Я знаю этот город так же хорошо, как академический район. Да, ночью он опасен, если забрести не туда, но мы будем осторожны.

Я колебалась. Осмотреть номер казалось важным, пусть некромант уверял в обратном, но вдруг этот поход внесет хоть толику ясности в мои поиски?

— И последнее, чтобы не сомневалась, — Дарла будто прочла мои мысли, — если у Даниэля есть на тебя свои планы или он чего-то хочет, то ты сама не заметишь, как ты станешь плясать под его дудку.

Может да, а может и нет. И мое согласие на эту авантюру не будет зависеть от того, что скажет или подумает некромант, или моих чувств и мыслей о его намерениях. Я просто желала это сделать, хотела увидеть Холирал, понять, как выглядит жизнь за пределами клетки под названием академия.

Я ценила свою самостоятельность необычайно высоко.

— Мы идем.

— Да! — Дарла подскочила с дивана, ее глаза горели азартом. Она жаждала приключений, а я, похоже, была готова их ей дать.

— Только никаких открытых платьев, — предупредила я.

— Закрытое сверху, да. Но ножки придется оголить. Иначе нас не пропустят.

— Ножки? Если чуть выше колена, то я согласна.

— Ханжа!

— Возможно. Но дело не в этом, — парировала я.

Все изменилось.

Мое сердце трепетало, выбивая хаотичные дроби, словно какой-то волшебный механизм, заведенный специальным ключиком.

Стук-стук.

Глубокий вдох и выдох.

Бордовый цвет обоев напоминал кровь, засохшую на стене, как на асфальте, после чьей-то жестокой драки. Чашевидная люстра покачивалась, мерно скрипя, ведя отсчет вслед за моим сердцем.

Скрип-скрип.

Раз, два, три…

Прежде чем поднять взгляд и увидеть собственное отражение, я сосредоточилась на ладонях, сжатых в кулаки. Я будто собиралась на битву, что, по всей видимости, завершит войну.

В мрачном в своей красоте доме некроманта словно жили призраки, но и без них под крышей этого здания собралось слишком много народа. Дэафи как тень притаилась позади некроманта, ее бездушный и острый как бритва взгляд скользил от некроманта ко мне, моему отражению и обратно. Даниэль глубоко дышал, его зрачки расширились, явив миру искорки дара смерти. Иногда парень прикрывал глаза, будто слушая неведомую никому мелодию. Тильда щелкала пальцами, расхаживая у стены, этот простой жест задавал темп ее мыслям. Даже невозмутимый Клайм лишился своего спокойствия, взлохмаченные блондинистые волосы торчали во все стороны, словно после бомбежки. Он облокотился о шкаф, шаря в карманах и вываливая на одну из полок груды мелких артефактов. Дарла недовольно косилась на мага энергии — он один производил шума за семерых. Ридж не переставая моргал, будто пытаясь развеять иллюзию — пара пощечин вполне могли привести его суматошные мысли в порядок.

Я разжала ладонь и без смущения положила на свое бедро, где был начертан знак. И ничего не ощутила. Раньше оно зудело или пекло рядом с некромантом.

— Меня одного это шокирует? — спросил Ридж пересохшим голосом.

— Не тычь в нее пальцем, Ридж. — Я сама удивилась тому, как грубо звучал мой голос, между пальцами засветились зеленые искорки, и пусть большая часть силы вновь ушла некроманту, на этот раз я отнюдь не чувствовала себя ослабшей.

— По крайне мере теперь мы знаем, что делать с Ивонной, — неожиданно высказалась Дарла. — Она не сможет никому ничего доказать.

— Вы слишком самонадеянны, — буркнула Тильда.

— Я бы сказал, мы полны веры, — проговорил Даниэль, прямо взглянув на сестру.

Дарла фыркнула. Я громко сглотнула, еще не зная, чем обернутся перемены.

Я смотрела на девушку перед собой, а невысказанные слова обжигали горло. Какое бы удивление ни испытывали некромант, его сестра, старая женщина, больше походившая на скелет, обтянутый сухой пергаментной кожей, что на мгновение я решила, будто она одно из творений Лефевра, крепко ругнувшаяся Дарла, истерично рассмеявшийся Ридж, или молчаливый Клайм, до сих пор шаривший в карманах в поисках неведомо чего, то чувство нереальности происходящего, что ощущала я, было несравнимо ни с какими их мыслями.

Ночь в Холирале стала сокрушительным провалом. Тогда я уже не опасалась разоблачения, но оно произошло. Отчаяние провело черту, которую я перешагнула.

— Моя мама… Она все так же готовит блинчики по выходным? — Горло свербело, будто я подхватила ангину.

— Да, когда не занята работой. — В моих, или скорее уже в глазах Конкордии, вспыхнул огонек тепла.

— И они у нее все так же пригорают?

— Ага. Я уже привыкла просыпаться от запаха гари, — подтвердила девушка.

Я горько улыбнулась, гадая, каково им. Кажется, за два прошедших месяца родители сроднились с моей заменой. Время в родном мире шло в несколько раз быстрее. Обидно. Во мне будто проснулся эгоистичный ревнивый ребенок.

Мой двойник сложила ладони лодочкой, пряча неуверенность за этой позой. Рукава черно-белого кардигана были закатаны по локоть, на пальцах блестели мои серебряные кольца: одно тонкое на безымянном, а другое — на указательном — широкое, с россыпью мелких камушков. Волосы отросли почти до лопаток и теперь мне предстояло обрезать свои, чтобы наше сходство стало абсолютным.

Какая малая цена… Цена тому, чтобы положить конец прошлому и дать начало будущему.

Внешний лоск и вульгарность, присущая персоналу и посетителям, меркла перед сумраком лестницы, обшарпанным стенам и скрипящими половицами.

Подхватив подол платья, мы поднимались на второй этаж. Всученная зазывалой вуаль щекотала нос, и я искренне надеялась, что она чистая. Мы с Дарлой избавились от плащей, оставив их на хранении у паренька, исполнявшего роль гардеробщика. В вязкой тишине, разрушавшейся гулом голосов, когда кто-то открывал дверь, отделявшую банкетный зал и гостиничную часть, я отчетливо слышала свое дыхание. Оно казалось частым и прерывистым.

Волнение вкупе с духотой и приторным ароматом потрепанных искусственных цветов, намотанных на лестничные перила, вызывали у меня дурное предчувствие.

— Они настоящие… — неожиданно осознала я, ощутив проблеск жизни в одном из бутонов.

— Кто? — Нос Дарлы раскраснелся. С того момента, как мы вошли в «Голубую кровь», она не переставая чихала.

— Цветы. — Я вытянула руку и темно-пурпурные лепестки налились цветом.

— Да. Их обрабатывают в специальном растворе. А теперь идем, — поторопила она меня.

Я кивнула и продолжила подъем. Я не могла оживить каждое умирающее растение в этом городе и мире.

— Мне показалось или тот зазывала странно на нас посмотрел? — вспомнила я взгляд мужчины, когда мы заговорили о номере в отеле.

Его взгляд изменился, он даже не стал настаивать на нашем участии в клубе знакомств.

— Ну… Их учат не задавать вопросов, — заметила водница и беззаботно добавила: — Думаю, он подумал, что мы вместе.

— Вместе? — вкрадчиво переспросила я, запнувшись о протертый ковер на втором этаже.

— Ага. Как парень с девушкой.

Дарла откровенно издевалась. Девушку совсем не смущало подобное заблуждение.

Я приблизила свое лицо к ее, невесомо коснувшись щекой, и жарко прошептала в самое ухо:

— А что если нам…

Зрачки Дарлы расширились, она инстинктивно отшатнулась и едва не шваркнулась вниз по лестнице.

— Хах, ну и шуточки у тебя! — Она вцепилась в мою протянутую ладонь, и лишь это уберегло ее от падения.

— Ты говорила с таким спокойствием, что я решила, будто ты не против, — лукаво проговорила я.

Мы двинулись по коридору.

— Да конечно. — Дарла тихо хохотнула. — Это будет апогеем ваших отношений с некромантом. А на кладбище академии появится новая могила.

— Не бойся, любимая, я не дам тебя в обиду, — тихо пропела я. Услышь кто нам разговор, точно бы повертел пальцем у виска. Но оно, может, и к лучшему.

Холодная ладонь Дарлы вцепилась в мой локоть. Я обернулась — сведенные к переносице брови, напряженное лицо — лишь проследив за взглядом девушки, я тоже ощутила, как мое собственное тело деревенеет.

Зеленый туман затрещал искорками, окутывая ладони, плечи и шею. Я была слишком взбудоражена, чтобы держать свой дар в узде.

Дверь одного из номеров оказалась приоткрыта, яркий свет полосой рассекал ковер пополам. У дверного косяка, на табличке в форме сердца, значилась цифра одиннадцать, совпадая с номером ключа в моей руке.

Я сглотнула.

Просто войти? Может, запереть номер? Даниэль говорил, что комната сдана на долгий срок… Скорее всего, там владелец другого ключа.

Оглянувшись на Дарлу, я кивнула в сторону двери и сдвинулась с места. Кто бы там ни был, нас двое и мы вполне можем постоять за себя.

Напряжение, прокатившееся по груди Даниэля, я явственно прочувствовала ладонями. Попробовала отстраниться, но руку захватили в плен.

— Двое.

— Что?

— У меня была близость с двумя девушками. Первая служанка, дочка управляющей нашего особняка в столице. Но я случайно уснул и от увиденного она заикалась несколько недель. Вторая — некромантка, здесь, в академии. Два года без обязательства.

— Целых два года? А потом?

— Она окончила академию.

— Значит старшекурсница?

— Ну, мне было из чего выбирать. — Очередная полуулыбка.

— Было из чего выбирать… — передразнила я, выпутывая свою ладонь из его захвата и садясь напротив. — Почему у меня не было выбора?

Маленькая капризная девочка во мне говорила: «Как делаешь ты, так сделаю и я». Глупо, бессмысленно и нелепо.

— Он был. И ты его сделала.

Протянув руку, я коснулась стола. Провела пальцами по рисунку дерева в надежде услышать живой отклик, но ощутила только гладкость и холод лака.

— Ты говорил всерьез, предлагая разобраться с Ивонной? — Я словно на миг окаменела в ожидании ответа.

— Что если да? — поинтересовался он.

С секунду я изучала его взгляд, прокручивала в голове интонацию, с которой был задан ответный вопрос, и наконец облегченно вздохнула.

— Нет, быть того не может. Это на тебя не похоже. Скорее ты бы утащил меня оттуда за шкирку.

Некромант едва качнул головой, подтверждая мою догадку.

— Ты бы напала на меня? Отхлестала теми отростками? — К его голосу вернулась насмешка.

— Если я и отхлестаю тебя, то точно не своими растениями, Даниэль, — с угрозой прошептала я, резко затихнув и мгновенно поняв всю двусмысленность сказанного. Оставалось надеяться, что в мире некроманта о подобном не слышали.

Я уставилась на мага смерти, пытаясь прочитать, какие мысли царят в его голове. Но ничего не вышло, он снова будто превратился в холодный камень.

Похоже, мне повезло, я единственный свидетель своего позора.

— Но если потребуется, я это сделаю, — слишком безразлично сказал Даниэль, пробарабанив пальцами по столу.

— Убьешь?

Лефевр не имел привычки разбрасываться пустыми обещаниями. Мы оба осознавали, в каком опасном положении оказались. Разборки с Райалинами могли повлечь за собою жертвы.

— Да.

— Но зачем? Жизнь ведь не игрушки. — В моем голосе звучала боль.

— Я знаю.

— И ты все равно не собираешься отступать?

Слишком сосредоточившись на себе, я не уследила за изменениями некроманта.

— Отступать? Эмма, прекрати. Больше всего меня тревожит твое отчаянное стремление вернуться домой. Когда ты даже не знаешь наверняка, вернешься или умрешь… — Его ладонь коснулась моего колена, сжала и тут же погладила. — Это безрассудно и жестоко по отношению ко мне и к самой себе. Но я молча наблюдаю и даже слушаю, гадая, когда ты перестанешь метаться и определишься.

Даниэль смотрел на меня, а я впитывала его взгляд, как губка каких-то дьявольски огромных размеров. Потому что вскоре я начала понимать и осознавать.

— Ты сам говорил, если знак есть, то и шанс остается.

— Да. Но лишь шанс. Меня не устраивает такой расклад, а тебя? — спросил он с тихим рычанием, подавшись вперед.

Я не смутилась, словно ожидала этого срыва.

— Нет. Не устраивает. — Мне казалось, невозможно пустить свою жизнь под откос из-за чувств, но именно это я собиралась сделать. — Кажется… Я люблю тебя, Даниэль Лефевр.

Я осторожно прикоснулась к щеке некроманта, пальцами скользнула сверху вниз, желая большего, но из-за неподходящей обстановки довольствуясь малым. Я не нуждалась в ответном признании, ведь получила его давным-давно, действия некроманта говорили сами за себя.

Но Лефевр застыл, вообще никак не отреагировав, и я забеспокоилась.

Даниэль опустил лицо, спрятав его в ладонях. Покачал головой и что-то прошептал, но голос растворился в гвалте людских разговоров и музыки.

Дверь в банкетный зал хлопнула.

— Чем занимаетесь? — Всезнающий Ридж выбрал худший момент для появления. За ним медленно двигались Дарла с Клаймом, показательно отводя друг от друга взгляд.

Я подобралась, косясь на все еще закрывающего лицо некроманта. На его спине бугрились красные всполохи, выдавая неспокойствие.

— Просто сидели.

— Ага. — Скептично протянул воздушник и придирчиво осмотрел столик, рассчитанный на четверых. Глаза Риджа хитро блеснули, и я без слов поняла его — нас пятеро, а значит, кому-то придется садиться на колени скептично протянул воздушник и хмыкнул.

Богатое воображение сразу подсунуло образ воздушника с Клаймом на одном сиденье. Можно было бы попросить еще один стул, но выскочивший из гостиничной части заведения вслед за друзьями мужчина выглядел крайне недовольно, когда заметил меня.

— Нам надо уходить? — догадалась я.

— Да. И желательно побыстрее, — жизнерадостно отозвался Ридж. — Я их уболтал, ну и приплатил за молчание, но лучше нам глаза не мозолить.

Дарла фыркнула.

— Приглашаю всех ко мне, — проговорил некромант, резко вставая. То ли вина освещения, то ли мои усталые глаза уже видели мир иначе, но кожа на лице Даниэля показалась чуть розовее, чем обычно.

— К тебе? — склонив голову, переспросил Клайм.

— Да, нам многое надо обсудить. Скорее всего, после сегодняшнего приключения у вас появились вопросы, — деловито и холодно сказал некромант.

— Еще какие! — подхватил Ридж, а Дарла не мигая смотрела на меня, будто видела впервые. В миг, когда я почувствовала себя не в своей тарелке, водница усмехнулась, будто только что услышала неплохую шутку.

Вытащив из кармана брюк банкноту, длинную, вполовину больше тех денег, которыми я пользовалась в своем мире, некромант положил ее на стол у бокала с фирменным напитком.

— Он был в подарок.

Некромант вновь соизволил обратить на меня внимание. Его взгляд плавно перетек с лица на плечи, коснулся неглубокого выреза платья, полностью скрывающего грудь, но обнажающего ключицы, и чуть дольше задержался на высоком вырезе юбки.

— Компенсация за занятый столик. — На его лице заиграли желваки. — Идемте.

Лефевр сжал мою ладонь и потянул за собой.

— Ты какой-то напряженный, — заметила я.

Даниэль тихо и натянуто рассмеялся.

За столиками ворковали парочки разного возраста и статуса, кто-то не переходил за границы приличия, болтал и пил, а кого-то один из работников «Голубой крови» настойчиво просил либо прекратить, либо удалиться в номера наверху, и конечно за комнату надо было прилично заплатить. Но одна компания казалась мне донельзя странной — лишь женщины, что пили как мужчины и громко спорили, мешая остальным. Но никто не делал им замечаний.

— Скорее раздраженный и злой. Ненавижу подобные гадюшники и то, как они смотрят на тебя и на всех нас.

— Даниэль, пускай смотрят, какая разница?

— Не знаю. Просто бесит, — сказал он, немного удивив — обычно у некроманта на все имелись причины.

Выдернув плащ из рук гардеробщика, Даниэль накинул его мне на плечи. Забота при других немного смущала, я успела привыкнуть, что наши близкие отношения мы не выставляем напоказ даже среди друзей. Хотя, скорее всего, это лишь вопрос времени.

Плащ Дарлы взял маг энергии и подал девушке. Водница забрала его с бесстрастным выражением лица.

Вызывать партландер не пришлось — несколько пустых стояло неподалеку. Обычно в каждом доме или заведении имелся простенький артефакт, при нажатии он отправлял сигнал в главную компанию Холирала по перемещениям, и в самые короткие сроки по нужному адресу прибывал партландер. Пока Дарла не нашла такой артефакт у меня в прихожей, я и не догадывалась о его существовании.

Я оглянулась в последний раз, запоминая улицу — огни, людей, флажки, растянутые от дома к дому, летающую стаю ферстлов, вывески, представления, разыгрываемые работниками заведений в стремлении привлечь клиентов. Отвернувшись, я погрузилась в сумрачный свет партландера и приземлилась на свободное сидение, рядом с Дарлой.

Диванчики с той и другой стороны были глубокими, но вмещали лишь по два человека. Кому-то предстояло сидеть как килька в банке, вплотную друг к дружке.

Та же проблема, что и в «Голубой крови» со стульями… Похоже, этот мир не рассчитан на большие компании.

— Кто хочет ко мне на ручки? — с энтузиазмом спросил Ридж, усевшийся напротив.

Даниэль разговаривал с управляющим партландера снаружи, Клайм находился напротив воздушника, лицом к лицу с Дарлой.

— Согласилась бы, но у меня есть вариант получше, — проговорила я, поднимаясь и собираясь вылезти из партландера. Идея казалась хорошей, пока я не столкнулась с вопросительным взглядом некроманта.

— Заходи, я после тебя, — пробурчала, ничего не объясняя.

— Там мало места? Мы можем найти партландер побольше, — бесстрастно предложил он.

Почему же ты не сделал это с самого начала?

— Ничего. Залезай говорю. — Моя грубость вызвала лишь очередную усмешку.

Я залезла в партландер вслед за Даниэлем, дверь за спиной закрылась.

Нет, наверное, я передумала… И места оказалось гораздо больше, чем предполагала, все же мы с Дарлой худенькие. Я бы поместилась между некромантом и водницей, пусть и без лишнего комфорта.

Ридж тихо засмеялся в руку. Я опасно сощурилась, а партландер дернулся, разбив вдребезги мои намерения.

Я бы устояла на ногах и не упала, но мне помог Даниэль, дернув на себя.

— Так намного удобнее, — прошелестел он.

— Наверное, да, — признала я, пытаясь заглушить смущение, рвущееся наружу. Я оказалась на сиденье между ног некроманта, а его подбородок лег на мое плечо.

Партландер плавно, с тихим жужжанием, двинулся по улице.

— Как вы узнали, что мы в Холирале? Тильда рассказала? — разрушила тишину Дарла.

— А кто еще, — усмехнулся Ридж. — Но сначала мы вломились в дом загадки, и он оказался пустым.

— Серьезно? — с легким неудовольствием переспросила я, воздушник мог и шутить.

— Меняли запирающий артефакт на двери, — отстраненно сказал Клайм.

— Разве мы пришли не вовремя? — раздалось позади.

Я сидела на самом краю диванчика, чтобы хоть немного придать приличия нашей позе, но колени некроманта все равно касались моих бедер.

— Вовремя. Но во сколько вы заявились в мой дом?

— Наверное… в полночь? — прикинул Ридж.

— В академическом районе даже у стен есть уши. Скоро пойдут слухи. — Дарла лениво отдернула шторку, закрывающую окошко, и выглянула наружу.

Она права, но именно этого мы и добивались — чтобы о нас с некромантом говорили. Только теперь я сомневалась, а действительно ли это необходимо?

— После этой встречи с Ивонной…

— Тихо, — перебил меня Даниэль, — до дома осталось не так далеко.

— Хорошо, — согласилась я.

Открыла рот, собираясь продолжить, и тут же закрыла — Лефевр укусил меня за ухо. Легко, едва ощутимо, словно целовал, и мое тело мгновенно отреагировало. Мурашками, переросшими в тихую дрожь и волнами отдававшимися в мозгу, сначала лишив шанса ясно мыслить, а потом забравшись в самое сердце, растягивая секунды на долгие минуты.

Наглый некромантишка! Ну не при других же!

В следующее мгновение я что есть сил вдавила локоть в ногу Даниэля. Подняла руку, чтобы еще ударить, да побольнее, но только зашипела от боли — локоть словно встретился с камнем, когда Даниэль напряг мышцы.

Даниэль рассмеялся. Я недовольно поджала губы, борясь с улыбкой, но долго не продержалась.

— Вы как дети, — без зла высказалась Дарла и задернула штору. — Риджу не по себе.

— Мне тоже, — отозвался Клайм, приподняв ладонь. Несмотря на свое заявление, блондин выглядел как всегда невозмутимо.

— Мне нормально. Я даже рад. — Ридж неуверенно почесывал голову.

Все замолчали. Только воздушник с некромантом обменялись долгими взглядами.

Мне хотелось спросить, почему он рад, но я не стала, примерно догадываясь, что могу услышать. Некромант менялся, не кардинально, но становился более нормальным, по крайней мере с друзьями. Пусть до сих пор порой хотелось наступить ему на ногу за неуместную иронию и даже издевки, но так бесившие раньше нотки вечного раздражения исчезли.

Когда партландер остановился, я первая выскочила наружу и замерла, разглядывая дом.

Я уже видела его.

Древний особняк, не заброшенный, но если представить здание, в котором живут призраки, он бы точно подошел под описание — мрачный, выкрашенный темной краской, с маленькими окнами, поблескивавшими в свете полумесяца, и высоченным забором с вереницей копий поверху, длиною в полстрелы.

— Твоя сестра не будет против? — осведомилась я.

Насколько я не желала идти внутрь, настолько и хотела это сделать. Осторожность и любопытство нередко идут бок о бок, как давние соперники. Только в этот раз настороженность необоснованна и вызвана волнением.

Ну и дом действительно мрачный, хоть и завораживающий. Если внутри сохранилась старинная отделка и планировка, то попрошу экскурсию.

— Нет. И она еще не вернулась, — Некромант вложил ладонь в углубление в камне, мигнуло красным, и калитка с тихим скрипом отворилась.

— Зато есть Дэафи, — прошептала Дарла.

— Дэафи? Кто это?

— О, сейчас познакомишься. Ее трудно не заметить. — Водница выглядела хитро.

— Может, она спит?

— Это вряд ли.

— Почему?

— Не знаю. Но по моему, эта женщина вообще никогда не спит.

— Ты ведь издеваешься?

— Совсем нет. — Сказав это, Дарла исчезла в проходе.

Ридж поравнялся со мной, заняв место девушки.

— Много я тебе неприятностей доставила? — спросила, когда мы оба оказались по ту сторону забора перед самым домом.

Вся лужайка, если можно было ее так назвать, оказалась усеяна маленькими каменными табличками с разными надписями. Прочитав парочку — «Беницар» и «Вилка» — я окончательно запуталась.

— Ерунда. Договариваться с людьми едва ли не лучший мой навык.

— И ты тратишь его на них, — с улыбкой кивнула я на некроманта и мага энергии.

— Да. Но они этого совсем не ценят, — согласился воздушник.

— Что это за таблички? — Поднявшись на крыльцо, я насчитала десять квадратных плит.

— Могилы питомцев, — сказал Даниэль. — Все, кто когда-то жил в этом доме. Похоронены рядом, чтобы защищать его и после смерти.

Я иначе посмотрела на землю у дома — растерянно, не зная, как реагировать. С одной стороны, это казалось жестоким, а с другой — они ведь давно мертвы. Все мы когда-нибудь под землей окажемся.

Не лужайка, а кладбище…

Холл встретил пустыми стенами, выкрашенными в темно-серый, почти черный цвет, на полу лежал коротковорсный ковер грязно-синего оттенка. Невеселые тона помещения компенсировались крайне ярким освещением — магические шары в металлических узорчатых подставках, торчащих из стен, являлись главным украшением комнаты и показателем достатка.

Это его дом… Даже стыдно вспоминать квартирку, которую я сняла, поступив в университет. Будь я меркантильной, то, наверное, даже порадовалась, но мне всегда хотелось добиться всего самостоятельно. Привлекательна не победа, а сам путь.

Мои мысли прервались, когда из глубин дома беззвучно выплыла престарелая женщина. В ясном свете магических ламп я видела каждую морщинку на ее пергаментном лице. Затуманенный взор обрел ясность, когда коснулся меня.

Вы когда-нибудь строили карточный домик? Я увлекалась в одно время, зимними днями, когда в школе отменяли занятия из-за мороза. У меня имелось две колоды обычных карт для игры в дурака. Сначала я выстраивала их в два уровня, потом в три, и потихоньку дошла до пяти, но вот на шестом никак не получалось достроить конструкцию до конца — каждый раз она рушилась примерно на середине. Ставя последнюю карту, я будто заранее знала, что домик вот-вот рассыплется, и тогда желудок скручивало в тугой узел, а челюсть напрягалась так, что начинала ныть. Когда эта женщина в доме некроманта посмотрела на меня, то я ощутила все симптомы падения карточного домика — усиленные, будто мои внутренности перекручивают на электрической мясорубке или взбивают миксером.

— Клайм, Ридж, Дарла, идите на нулевой этаж. Мы подойдем чуть позже, — холодно сказал Даниэль.

Я всегда довольно чутко улавливала неприязнь в мою сторону, но от этой женщины исходила вовсе не она, а что-то гораздо большее, физически ощутимое, будто меня вновь собираются сбить машиной.

Это Дэафи? Та самая, о которой говорила водница? Ее взгляд даже более кровожаден, чем у некроманта в первые дни нашего знакомства.

Друзья без лишних вопросов скрылись за дверью в конце коридора, двигаясь шустро, будто убегали. Должно быть, не у меня одной кровь в жилах стыла от вида этой женщины.

Даниэль молчал, ведя себя как ни в чем не бывало и неспешно разуваясь. Он не пытался объяснить или как-то разрядить обстановку, от чего я нервничала и злилась.

Сила жизни внутри меня пробуждалась, будто на подарочной коробке развязывали ленточку и рвали обертку в радостном предвкушении сюрприза. Вообще, я наконец-то отыскала объяснение тем ощущениям, которые возникали, стоило прибегнуть к дару. Будучи детьми, мы живем в радужном мыльном пузыре, считая себя самыми талантливыми и неповторимыми, но взрослея, пузырь лопается, и наше былое восприятие тает как снег по весне. Магический дар воскрешает эти мысли и усиливает. Поэтому я сознательно едва не покалечила Ивонну, поверив в собственную непогрешимость и власть, желая наказать ее за все издевательства над двойником.

Светло-изумрудное облако вытянулось, вздыбилось, извиваясь волной, и щелкнуло кончиком по носу Даниэля. Но неожиданно вытянутый сгусток потерял часть себя, мгновенно впитавшись в кожу некроманта, как в Герадову ночь.

Я нахмурилась, притягивая туман к себе. Даниэль вздохнул, будто получил глоток свежей воды.

— Вот об этом я вам говорил, — прохрипел некромант пересохшим голосом, устремив свой взор на Дэафи.

— Это помогает? — Женщина шевелила губами, но ее голос словно ей не принадлежал — глухой, бесцветный, будто запрограммированный на одну и ту же тональность.

— Да. Впервые за столько лет я нашел лекарство.

По Дэафи невозможно было понять, обрадовало ли ее заявление некроманта, или ей абсолютно безразлично. Как восковая фигура в музее, казалось, подойди пожми ей руку, и она все равно не сдвинется с места.

Будто расслышав мои мысли, Дэафи качнулась, делая шаг на встречу, и вновь обратила свой сверлящий взгляд на меня. Я почувствовала себя обнаженной, будто нет ни платья, ни плаща.

— Вашу ладонь, — бесцеремонно потребовала женщина, и я поняла, откуда растут ноги в изящной привычке некроманта бесить остальных лишь парочкой слов.

Моя рука поднялась, замерла, и я едва не исполнила приказ Дэафи, лишь в последний момент справившись с наваждением. Схватив запястье свободной ладонью, прижала обе руки к груди.

— Нет. — Мой голос звучал на удивление четко и звонко, как одиночный удар колокола.

За спиной Дэафи читалась история тяжелого пути, богатого жизненного опыта, что не пощадил ни ее внешний вид, ни характер.

«Таким не отказывают, Эмма… Но ты осмелилась, и теперь иди до конца», — насмешливо прошептал внутренний голос.

— Даниэль, я терпелива и не задаю всех вопросов, которые стоит задать. Но если сейчас я не услышу объяснений, то уйду и больше шагу не сделаю в этот дом, — напряженно проговорила я. Мои нервы, как перетянутые струны, мелко тряслись, грозя лопнуть.

Я уже не пыталась истолковать взгляд Дэафи, увиденного ранее оказалось достаточно.

— Не сердись, — приблизившись, сказал некромант. — Лишь ты способна заставить себя уважать, и я даю тебе эту возможность.

Не понимаю…

По руке мага смерти пробежало облако красного тумана, пожирая ее от ладони до плеча, и тут же бесследно исчезло, оставив мне подсказку — напоминание о встрече с сестрой некроманта.

Даниэль позволял мне самой постоять за себя, обозначить границы дозволенного, доказать, что я не позволю вытирать о себя ноги. Так произошло с Тильдой, когда он до поры до времени оставался в стороне, происходило и теперь…

Земля в этом мире точно не по той оси вертится, что за извращенная манера знакомства? Ну хоть так, не вечно же мне шарахаться от его близких.

Неожиданно некромант представил меня, назвав настоящее имя. Каждый раз, когда кто-то новый называл меня не Конкордией, я словно ходила по краю небоскреба — впереди прекрасный вид, а под ногами пропасть.

— Ты вернула долг, — неожиданно холодно сказала Дэафи. — Не влезь в новый.

Женщина резко развернулась, собираясь уйти.

— А если случится наоборот? — интуитивно спросила я, хотя слова этой дамы породили лишь новые вопросы. — Что если вы останетесь у меня в долгу?

Дэафи замерла, ее прямая как доска спина дрогнула.

— Тогда я смогу уйти. — Ответ прокатился эхом, отскакивая от стен холла.

Женщина скрылась. Я посмотрела на Даниэля, замечая, что он вновь крайне задумчив.

— О каком долге она говорила, некромант? — спросила, косо глянув на Лефевра.

— О том, как я помог тебе под башней. А расплатилась ты, когда спасла меня в Герадову ночь, — протянул он и подошел к стене, прислонившись к ней спиной и сложив руки на груди.

— Значит долг… Все что происходит между нами — это обмен долгами? — спросила, насмешливо подняв бровь.

— По мнению Дэафи — да.

— А по твоему скромному суждению? — Я придвинулась ближе, становясь вплотную, наши колени соприкоснулись. Из-за разницы в росте пришлось поднять голову.

Губы некроманта изогнулись в снисходительной полуулыбке.

— Загадка, нас ждут. И если ты продолжишь меня провоцировать, они нас не дождутся.

Мы находились так близко, что я видела, как стремительно бьется пульс на его шее. Поразительный контраст — холодный снаружи и такой жгучий внутри.

— Тогда поговорим о лекарстве… — произнесла, переводя дух. — Значит, я лекарство?

— Еще какое. Сладкое зелье, — подтвердил Даниэль.

— Я и горькой могу быть, — предупредила его и продолжила рассуждать вслух: — Ты оставил меня без силы на игре и теперь легко полакомился моим даром… Это ведь был не сон, да?

— Когда?

— Когда ты меня облапал, Даниэль!

Он с наигранным недоумением поднял брови, а я опасно сощурилась, не собираясь отступать.

— Ожог, который ты лечил, Даниэль, появился после совместного сна. Боль была дичайшая, я целый час поливала свою ногу холодной водой. Думала, заболею, — постепенно затихая, сказала я и с ироничной улыбкой добавила: — Ты гадал, откуда он у меня? Даже на миг подумал, что я сама себя обожгла, но в твоей голове и мысли не возникло, что ты всему виной!

Некромант расплел руки и отлип от стены, напоминая грозную тучу. На миг его фигура и лицо превратились в произведение искусства — статую, недавно выточенную из камня.

— Поэтому я и прогнал тебя, Эмма, — сказал он, наступая. — Я не вижу душу каждого человека, но ты выходила из тела, и мало того, сейчас занимаешь чужое.

— Объясни подробнее, — попросила я.

— Ничто не проходит бесследно. Необходимо какое-то время, чтобы осесть полностью. Это как новый дом, в котором надо обустроиться, загадка. — Мы окончательно поменялись местами, я встала спиной к стене, некромант навис надо мной, его ладонь упиралась рядом с моей головы. — Но когда ты его покидаешь, то находишься в опасности, особенно вблизи со мной.

— Почему именно с тобой, Даниэль? Что происходит? Я хочу понять. — Когда я призналась некроманту, то избавилась от всего, что удерживало меня на расстоянии, теперь я действительно желала узнать. — Я ведь не слепая. Красные тени в твоем сне и мука на лице, а потом эта беспомощность на игре. Почему ты называешь меня лекарством? От чего? От твоей силы?

— Это сложно. — Некромант прикрыл глаза.

— Сложно рассказать?

— Нет. Объяснить. — Он повел головой, обезоруживающе касаясь моей щеки своею, и склонился к самому уху, так что я больше не видела его лица. — Мало вернуться из междумирья, сложнее всего не оставить там часть себя. И я с этим не справился, Эмма. Выбрался, но весь израненный, наполненный чужими эмоциями — яростью, ненавистью ко всем живым.

— Прошло больше десяти лет…

— Да. Но мне до сих пор снятся кошмары, пытки, жуткие сцены из чужих жизней, убийства, предательства и бесконечные потоки душ. Родриг прав, мой дар слишком велик для одного человека, его невозможно выдержать.

— Я не могу судить, — мои руки скользнули на спину некроманта, обнимая, — но с каких пор ты слушаешь того кретина? Даже правым признаешь. Если ты называешь меня своим лекарством, то он по определению ошибается. Выдержать возможно, иначе никак!

Хотела поддержать Даниэля, а скатилась до попыток успокоить саму себя.

Пора брать себя в руки…

— Он некромант. А я еще не утратил способность признавать чужую правоту. — Его руки безвольно повисли вдоль туловища. — Как ты там говорила? Готовься обнажить чувства? Что ж, победа за тобой. Я смертельно устал за эти годы, Эмма. И, просыпаясь ночами, уже сомневался, а хочу ли я продолжать борьбу? Ради чего? Матери, которая предала? Людей, что жаждут поставить на колени? Ради сестры и друзей, которые никогда не смогут понять, через что я вынужден проходить каждую ночь? Так или иначе, я всегда вел эту войну в одиночку…

Я испытывала горечь и благодарность. Некромант выстоял, не потерял себя, хоть и сам считал иначе. Жизненные испытания воспитывают нас, делают тем, кем мы являемся. Но некоторые настолько жестоки, что способны сломать и изувечить.

— Теперь я хотя бы полностью понимаю твое отношение ко мне в первые дни. Тебя даже за сдержанность можно похвалить, — позволила себе неуместную улыбку. — Даниэль, но зачем надо было меня спасать? Ты ведь знал, чем это обернется?

— Знал, — помедлив, прошептал он. — Но иногда я безумен.

— Неправда. Такого рационального человека я еще не встречала.

— Будь я рационален, то ничего бы тебе не рассказывал. — От его шепота меня пробирали мурашки.

Интимно. Двое как одно.

Возможно, нам было предначертано встретиться, хоть это и звучит наивно. Нельзя жить в полсилы — не до конца любить, потакать слабостям и ничего не желать — это неминуемо приводит к серости и безволию.

— Неправда. Я знаю, о чем ты думаешь, Даниэль. — Мои ладони медленно скользили по его спине, поглаживая.

— И о чем? — Некромант оживал.

— Во-первых, ты укореняешь мое желание остаться. Во-вторых, ты понимаешь, что когда-то рассказать придется, поэтому во избежание ссор ты говоришь сейчас. Разве это не рациональность? Если нет, тогда я вообще ничего не смыслю, — развела ладонями за его спиной.

Я была уверена, Даниэль вновь усмехнулся — иронично и коварно, или улыбнулся, улыбкой вора, своровавшего мое сердце. Хотя если говорить о некроманте, то больше верится, что он просто подобрал отмычку.

— Мне больше ничего не остается… — протянула я, вытягивая свой дар на поверхность — не весь, лишь малый кусочек.

Даниэль вздрогнул, его дыхание участилось. Я отстранилась, заметив вспыхнувшую жадность в глазах некроманта — реакция путника в пустыни, увидевшего оазис.

— Нет, не надо. — Он качнул головой, усилием воли отводя взгляд.

— Надо. Жизнь и смерть… — Я намеренно послала изумрудный туман к Лефевру. — Если второго слишком много, то я способна это исправить.

Магический свет задрожал, и комната словно покрылась рябью, похожей на круги на воде. Воздух застрекотал от напряжения, когда красная сила поглотила светло-зеленую, и против всяких законов логики новое облако всего на мгновение заиграло золотыми искрами, а потом исчезло, разделившись на двоих.

Мы представляли собой странное зрелище — пятеро студентов академии, не спавших в разгар ночи, не из-за праздной вечеринки или обычной прихоти. Для бодрствования у нас имелась вполне серьезная причина, переросшая в бурное обсуждение и планирование.

— Может, ты все же покажешь нам знак? — настойчиво попросил Ридж, его взгляд светился от любопытства.

— Нет, — обрубила я, заинтересовавшись проигрывателем. Половина одной из полок с книгами выделялась под прямоугольные металлические пластинки с наклеенными по краям этикетками.

Дарла развалилась на диване воздушника, отобрав у того большую часть места и фривольно положив ступни ему на колени. Забавно было наблюдать, как скромность то исчезает, то появляется в самые неожиданные моменты.

Клайм сидел на стуле у стола, к нам лицом. Его брови почти превратились в галочку от напряженных дум.

— Если ты очутилась здесь в чужом теле, то как покинула свое?

Я растерялась, никто до мага энергии не спрашивал об этом.

— Меня сбила машина, — проговорила, отложив пластинку. — Это транспорт. Он похож на ваш партландер.

— Почему он не остановился?

— Не успел, я внезапно выскочила на дорогу. — Думать об аварии не хотелось, слишком неприятно. Хотя боли я не помнила, но сам случай вызывал во мне лишь тоску.

— И зачем ты выскочила на дорогу, замечталась? — склонив голову, спросила Дарла.

Некромант не вмешивался, но с интересом слушал, сидя на стуле с мягкой спинкой.

— Ты серьезно рассчитываешь, что я отвечу? — Мне не понравилась насмешливая интонация. — Мы вроде о моей возможной смерти разговариваем.

— Но ты жива, — парировала она, — и могу заверить, меня это несказанно радует, подруга.

— По тебе не скажешь.

— Я не умею нормально радоваться.

— Ну да, это я помню. Умение благодарить тоже где-то затерялось, — откликнулась, вспомнив случай с булочками.

Извиваясь всем телом на диване, Дарла перевернулась со спины на живот. Неуклюже приподнявшись, она пыталась поправить свое платье, приковав к себе взгляд Клайма. Маг энергии смотрел на ее манипуляции так внимательно и алчно, будто водница — артефакт, замысловатый и неизвестный, требующий, чтобы его немедленно разобрали и раскрыли все тайны.

Я сморгнула, думая, что мне почудилось. Но нет, не показалось, и это так не вязалось с обликом блондина.

Если вспомнить их совместное прошлое, то понятно: между этими двумя еще не все кончено. Конец приходит с безразличием, а до него Клайму и Дарле как пешком вокруг света — долго, утомительно и незабываемо.

— Так почему тебя сбили? — ни о чем не подозревая, допытывалась водница.

Я поджала губы, мысленно готовясь к всеобщей реакцией.

— В моей академии учился парень… — сказала, пытаясь изъясняться понятным им языком.

— Красавчик? Такой же, как я? — Пусть Ридж и шутил, но его взгляд оставался серьезным.

Некромант закатил глаза и откинул голову на спинку стула.

— Кажется, над ним издевались, — отмахнувшись, продолжила я. — Не так, как у вас принято, но тоже ничего приятного. Только все это казалось шалостью, поэтому никто не вмешивался.

— Дай угадаю… — Голос некроманта звенел.

— Нет, можно мне? — Рука Дарлы взметнулась вверх, но продержалась недолго, опустившись.

Даниэль подобрался, тяжело стуча пальцами по подлокотнику. Я оставалась поразительно спокойна, зная, что ярость некроманта вскоре перегорит, как лопнувшая лампочка.

— Тот малец попал в неприятности, а сердобольная Эмма бросилась помогать и пострадала?

Мне не пришлось отвечать, все и так поняли, что некромант попал в точку.

Клайм опустил взгляд. Ридж хмыкнул. Водница хохотнула. Эта компания стирала напрочь заблуждение о понимании и доброте.

Это стая волков с зубами, как у саблезубых тигров, и волею судьбы я стала их частью. Сомнительное достижение, но мне нравилось это гораздо больше, чем я желала показывать.

— Что плохого в спасении человека? — спросила, взяв одну из музыкальных пластинок и направившись к магическому артефакту с вереницей торчащих трубок.

— Дело не в спасении, а в риске, — строго проговорил некромант.

— Если ты мертва там, то тебе невероятно повезло занять это тело, — высказался Клайм, коснувшись оправы очков.

— Повезло, как оживленцу. — Дарла усмехнулась собственной шутке. — Столь проблемную личность для возрождения еще поискать надо.

— Кстати да, почему именно это тело? — Вслед за блондином все пристально посмотрели на меня.

— Совпадение? Она умирала, я умирала… — пробормотала, вставляя пластинку в углубления артефакта. Пользовалась им впервые, но я ведь из технического мира, а эта штука сильно напоминала старинный граммофон, скрещенный с какой-нибудь игровой приставкой девяностых.

Приглушенный щелчок, и по корпусу проигрывателя прокатилось тусклое мерцание, подобно сиянию недавно выпавшего снега в лунную ночь.

Держа руки на расстоянии, я отошла, с напряжением ожидая, когда он заработает и случится ли это вообще.

— Что-то еще? — настойчиво поинтересовался некромант и в ту же секунду из артефакта полилась музыка — тревожная, нарастающая, на манер песни Fleurie — Soldier, которая незадолго до исчезновения заняла почетное место в моем плэйлисте.

Потрясающе…

Я желала танцевать, хоть никогда этим не увлекалась, но позволила себе лишь медленное ритмичное покачивание головой в такт мелодии.

Моя рука с неохотой потянулась к шестеренке, убавляя громкость.

— Ну, порой я думаю, это все потому, что я спасла того парня. Конечно, самонадеянно, но ваши боги увидели это и подумали: может, эта девушка еще кого-нибудь спасет? — Развернувшись, я уставилась на некроманта, знак на бедре отозвался легким жжением.

Даниэль не изменился в лице, но неожиданно отстраненно кивнул, будто соглашаясь, остальные отнеслись к заявлению неоднозначно. Ридж, как и я, наблюдал за реакцией Лефевра, Дарла просто уткнулась носом в диван, бурча что-то невнятное, а блондин сложил ладони лодочкой у губ, смотря то перед собой, то вниз, на водницу.

— И последнее… — невзначай продолжила я. В отместку за недавние подтрунивания приберегла самое важное напоследок. — Мы двойники и выглядим абсолютно одинаково.

— Что?! — Дарла вздрогнула, подняв голову, растрепанные волосы упали на глаза, закрывая обзор.

— Как близнецы? — ошарашенно спросил Ридж, обводя ладонью лицо.

Я кивнула.

— Занимательная деталь, — выдал Даниэль. — Горидас в курсе?

— Да. Именно он помог мне в самом начале, объяснил, расставил все по своим местам.

— А тебя не заинтересовало, почему он с такой легкостью встал на твою сторону и предал хозяев? — Даниэль обвел взглядом присутствующих.

— Он не предал, просто умолчал.

— Это предательство, — сказала Дарла со знающим видом.

На самом деле я мало размышляла о советнике главы рода, ведь не могла ничего изменить. Когда я проснулась в доме Конкордии, мне оставалось лишь довериться первому, кто протянул руку помощи.

— И к чему ты ведешь, Даниэль? — Некромант ведь не зря вспомнил Горидаса.

— Надеюсь, все понимают, что ни одна живая душа не должна узнать, о чем мы здесь разговариваем. — Маг смерти обвел испытующим взглядом всех присутствующих.

— Об этом мог не упоминать. — Дарла скривилась, принимая сидячее положение.

— У тебя есть личный интерес, — заметил Даниэль, воздушник вопросительно уставился на некроманта.

— Да. Но я буду нема как рыба, пока все не закончится, — с оскорбленным видом ответила девушка и, посмотрев на меня, твердо заявила: — А тайну Эммы унесу с собой в могилу. Кому как не мне знать, каково это остаться совершенно одной, без родителей и…

Но водница не договорила, резко замолчав. Она хмурилась, словно ругая себя за то, что сболтнула лишнего. Молча подойдя и кивнув, чтобы Дарла подвинулась, я села рядом на диван. Поступок, ясно говорящий — не переживай, я верю тебе.

— Продолжай, — попросила Даниэля.

— Я и сам долго не мог отыскать ответа, постоянно строил догадки. — Признание некроманта вызвало легкое удивление у всех, кроме меня. — Но разгадка проста. Он уже предал главу Райалинов или собирался это сделать

— Но при чем здесь она? — поинтересовался Ридж, показав на меня. — В такой ситуации выслужиться — хороший способ отвлечь внимание.

— Нет. — Даниэль резко качнул головой. — В нашем случае Эмма — новость, что наделает слишком много шума. Сложно предугадать последствия.

Несмотря на важность беседы, я уже несколько раз ловила себя на мысли, что хочу дотронуться до волос Лефевра, провести пальцами, взъерошить, придать некроманту хулиганский вид. Хотя внешний лоск не вытравишь испорченной прической.

— Тогда в чем его предательство? Что он сделал? — Мой голос прозвучал сухо.

— Дело в том, что он собирается сделать, — поправил Даниэль.

— И что же?

Некромант задумчиво склонил голову.

— В какой-то степени помочь нам. Большего рассказать не могу, слишком многое поставлено на карту, и этим занимаюсь не я, а Тильда.

— Тильда? — напряглась я, по спине пробежал холодок. — Твоя сестра? Она знает обо мне?

Новость о том, что Горидас нам не враг, успокоила. Но то, что он собирался сделать в гостиной, всерьез? Или то намерение поцеловать лишь насмешка?

— Нет.

— Ну и хорошо, — кивнула Дарла, я была с ней солидарна.

Я задумалась, постукивая ступней по полу в такт тихо игравшей музыке. Сестра некроманта — королевский служащий, и скорее всего, ее дела напрямую связаны с короной.

Если, конечно, я правильно понимаю уклад власти.

Еще оставался шанс, что девушка защищает брата, но верилось мне в это с трудом из-за стремления Даниэля собственноручно разбираться со своими проблемами.

— Если Горидас попадется, чем ему это грозит? — Музыка внезапно затихла, и тишина сделалась оглушающей.

— А ты как думаешь? — Тон Даниэля явно говорил, что ответ очевиден.

Не в том я положении, чтобы переживать еще и за советника… Я прикрыла глаза, прогоняя тревожные мысли и пытаясь мыслить беспристрастно и расчетливо.

В итоге существуют три основных проблемы. Первая из них — Ивонна, ее непредвиденное появление добавило головной боли. Вторая — извечная загадка смерти Конкордии. Хотя теперь, когда Клайм знает о моей тайне, я могу показать ему скрытник и приблизиться к разгадке. Но самая глобальная задача — разобраться с Райалинами. Это неизбежно, если я собираюсь остаться.

— Даниэль… — Мой голос разрушил тишину.

Некромант взглянул на меня, выражая готовность слушать.

— Ты на мне жениться обещал. Я согласна. Когда свадьба?

Даниэль улыбнулся — по-мальчишески светло, с толикой растерянности, которая передалась мне, заставив по новой осознать произнесенные слова. Не как что-то вынужденное, а внезапно желанное. Лефевр склонил голову, потирая переносицу — мрачный облик некроманта трещал по швам, рассыпаясь на глазах.

Мне казалось, после нашего разговора в холле уже ничто не могло вывести меня из равновесия, но это случилось вновь.

— Без громкого торжества? — Некромант будто сумел взять себя в руки, но его взгляд — искрящий, поглощающий — говорил об обратном.

— Да, — откликнулась я, надеясь не растерять всю свою решимость.

Перед свадьбой надо обязательно ознакомиться с законами королевства о браке, а то вдруг я себя добровольно в рабство отдаю… Другая, более приземленная часть меня в панике кричала и махала руками, будто перед нашествием цунами.

— В конце следующей недели, — вкрадчиво ответил некромант. Коварство вкупе с хитростью. Мне почудился звук сработавшей мышеловки.

Кажется, меня действительно вот-вот поглотит штормовая волна…

— Договорились. — Несмотря на спокойствие, звучавшее в голосе, я едва сдерживала ускорившееся дыхание, словно окунулась в прорубь и теперь мне не хватало воздуха.

— Не понимаю… Кто-нибудь, ударьте меня, — первым очнулся Ридж и тут же сдавленно ойкнул, когда Дарла не глядя врезала ему кулаком по ноге, промазав совсем чуть-чуть и попав в другое место.

— Это что за договоренность? — ошарашенно прошептала водница. — Вы нормальные? Клайм! — Дарла резко оглянулась на мага энергии, наплевав на все недомолвки. — Прояви все прелести своего занудства и образумь эту парочку!

— Зачем? — спросил блондин.

— Эмме надо с нынешними проблемами разобраться, а не создавать новые! — нахмурившись, неистовствовала девушка.

— Она их и решает. Верно, дорогая? — насмешливо поинтересовался у меня Даниэль.

— Ага. И тебе заодно помогаю, — отозвалась я. С каждой секундой в предстоящий союз верилось все труднее — обстановка, нынешнее поведение некроманта и остальных превращали возможный брак в фарс.

На что я рассчитывала, заявляя об этом здесь? Фейерверк красными искрами и хлопки в ладоши?

«Ты его проверяла», — подсказал внутренний голос, и отчасти он оказался прав. Парень передо мной как клинок из закаленной стали, сочетающий в себе все свойства этого опасного оружия — твердость, благородство и безудержность.

Но зачем мне проверять? Неужели все еще сомневаюсь?

Некромант наблюдал за мной и, перехватив мой взгляд, поднялся, направившись к шкафу с книгами. Остановившись у полки с пластинками, он изящными движениями пальцев начал их перебирать — неспешно, как хозяин коллекции.

Даже не знала, что Даниэль увлекается музыкой. Хотя мы вообще не в курсе подобных мелочей. Чем он занимается в свободное время? Любит ли сладости? Если да, то с какой начинкой? Я, например, не люблю фруктовую, предпочитая шоколаду и сливкам.

Некромант — книга, я ознакомилась с ее содержанием, а прочитать еще не успела. Но мы погрузились в безумство, иначе эти чувства не назовешь, и теперь вместе сходим с ума.

— Теперь он тебя не отпустит, — сказала Дарла, завершив перебранку с магом энергии.

Я оглянулась на девушку и будто впервые увидела ее, с тревогой в глазах и невольной улыбкой на устах. Сотканная из противоречий, она еще не приняла решение — радоваться или вновь отговаривать.

— Почему ты не спрашиваешь, отпущу ли я его? — спросила в ответ.

Водница растерялась.

— Может, потому что он некромант, — сдавленно призналась Дарла.

— А я природница, и мы не уступаем друг другу. — В моих словах звучала сила, вопрос дочки ректора подарил мне эту уверенность. — Мы вместе, мы заодно, вот в чем вся разница. Если бы он меня подавлял, мы бы не сошлись.

— Но Даниэль может прибегнуть к этому в будущем.

— Нет.

— Откуда такая уверенность?! — вопросила Дарла.

— Он слишком умен, а я не глупа, чтобы позволить.

В какой-то степени меня удивляла критичность водницы, ведь некромант, по сути, ее друг. Но как выяснилось, их отношения лишены теплоты, договоренность и взаимовыгодный союз — язык этой дружбы. Надеюсь, скоро все изменится.

— Что? — удивленно посмотрела на подошедшего некроманта. Прямо черный рыцарь смерти, но кто сказал, что смерть не может быть благородной?

— Как насчет танца? — Даниэль протянул руку, и в ту же секунду артефакт заиграл новую мелодию, абсолютно противоположную предыдущей, нежную, успокаивающую, как ласковые лучи солнца после летней грозы.

— Сейчас?! — прошипела я, оглянувшись на остальных.

Дарла выглядела оглушенной. Нечитаемый взор мага энергии был обращен на Лефевра. Но Ридж переплюнул всех — он широко улыбался, прикрываясь рукой, и подмигнул, когда поймал мой взгляд.

— Да. — Некромант склонил голову.

— Это глупо, — воспротивилась я. — Я отдавлю тебе ноги.

— Отдавливай. Я не обижусь.

Поступок Даниэля никак не вязался с его обликом. Слишком романтичный и смущающий, он уничтожал фальшивый образ обычной сделки, обнажая истину.

Это действительно происходило, и самое смешное, я собственноручно положила всему начало.

— Да иди ты уже, — пробурчала Дарла, толкая меня в бок. — Пусть это хоть немного напоминает предложение руки и сердца.

— Ага. А то будто два торгаша на базаре встретились и обменялись товаром, — тихо проговорил Ридж.

— Торгаша? — Дарла повернулась к нему. — Очнись. Будь так, то этот рынок ожидал бы крах.

Продолжение разговора я уже не слушала, как только моя рука коснулась ладони некроманта, сознание словно отключилось от основного мира — остались лишь мы.

Это все напоминало дурное сновидение или последствие чьей-то злой шутки. Но нет, руки Лефевра обвили мою талию, мягко надавливая пальцами, будто желая прожечь ткань платья, а я с наслаждением вдохнула его аромат, почувствовав себя парфюмером, желающим разложить дорогой парфюм по нотам.

— Почему мы танцуем? — прошептала я, желая сохранить хоть остатки разума.

— Ты отобрала у меня все, Эмма. Первая поцеловала, первая призналась, сделала предложение…

Наверное, со стороны мы смотрелись смешно, обнявшись и топчась на одном месте, но разрази меня гром, если я не буду вспоминать этот момент с улыбкой на губах и мечтательной дымкой в глазах.

— Неправда. Поцелуй был обоюдным решением, и предложение ты первый сделал.

— Но кто же знал, что ты воспримешь его всерьез и согласишься? — насмешливо произнес некромант.

— Что? — Я наступила ему на ногу.

— Шучу, — сказал он без тени веселья.

— С каких пор ты научился шутить? Мне начинать беспокоиться? — пробурчала я, радуясь, что мы вернулись к привычной манере общения.

— Нет. Я просто безумно рад. — Ответ Даниэля украл мое дыхание, а сердце пропустило удар. — Не забывай, мы танцуем.

— Благодарю за напоминание, — сухим голосом отозвалась я.

Сердце некроманта билось быстро и громко, будто пушечная дробь. Облизав губы, я с удивлением обнаружила, что они все искусаны.

— Это действительно происходит…

— Да.

— Но проблемы не исчезли.

— И это верно, — спокойно подтвердил он.

— Неподходящий момент, чтобы спрашивать. Можно подумать, будто я пытаюсь угодить Райалинам… — Я замялась, очарование танца разлеталось вдребезги.

— Говори. Я слушаю. — Даниэль чуть крепче обнял меня.

— Что же все-таки хочет от тебя глава рода? Что такого ты узнал?

Я скосила взгляд, наблюдая за друзьями — теперь все трое сидели на диване. Ридж, перегнувшись через водницу, о чем-то беседовал с магом энергии. А в следующую секунду Дарла, поджав губы, движением руки заставила воздушника вернуться на место.

Некромант вздохнул.

— Ничего я не узнавал. Скорее сам проболтался.

В душе я искренне жалела, что испортила такой романтичный момент, но сделанного не воротишь. Положив голову на грудь Даниэлю, я расслабилась, стараясь сохранить нотки нежности и тепла.

— Как?

— Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после случая с отцом. — Голос Лефевра наполнился холодом, мы остановились. — Инцидент получил большую огласку и Сарманель узнал о моем даре.

— Он что-то попросил?

— Почти, — бросил Даниэль, чуть отстраняясь. Одна его ладонь осталась на моей талии, а другая переместилась на спину, скользя по линии позвоночника. — Некроманты способны влиять на мертвых, а по-настоящему одаренные — и на души живых. Как думаешь, что интересует старика, нажившего богатство и не желающего умирать?

Я уставилась на некроманта, шокированная возникшей догадкой.

— Умничка, — мрачно похвалил он. — Сарманель никогда и не планировал передавать власть, разве что временно. Представь его реакцию, если бы он узнал о тебе.

— Душа в чужом теле…

— Да. Ты живой пример его стремлений. Поэтому пора с этим кончать.

Музыка затихла, и мы застыли на месте. Некромант коснулся моей щеки, и я едва подавила порыв прижаться к его ладони.

— И какой у тебя план? — собравшись с мыслями, спросила у некроманта.

— Мой план не умереть.

— Ох, какой замечательный план. Тебе надо руководить армиями.

— Из меня никудышный командующий, — покачал головой Даниэль.

— Почему? — улыбнулась я.

— Терпение. Оно быстро закончится, и я начну наказывать за малейший проступок.

— Ты не так жесток, как сам думаешь, Даниэль. — Я шагнула назад, а рука некроманта опустилась вниз.

В комнате царило нетерпение. Дарла наклонилась вперед, опершись локтями о ноги и держа свое лицо в ладонях. Ридж скучающе оглядывал помещение, хоть и бывал здесь не впервые. Маг энергии откинулся на спинку дивана, положив ногу на ногу.

— Или ты плохо меня знаешь…

— Не лучшие слова девушке, которая только что решила выйти за тебя замуж.

— Да. Но если бы я их не говорил, она бы не согласилась.

— Возможно, — сказала я, разворачиваясь к друзьям.

Поражало то, с какой быстротой я решила остаться с некромантом, но если задуматься, этому существовало логическое объяснение — вся моя жизнь напоминала беспрерывные скачки с места на место. Единственная постоянная — родители, и мысли о них не давали мне покоя, вызывая чувство вины.

Мы с Даниэлем вернулись, а магу энергии пришлось подняться, чтобы освободить мне место.

— Ридж, — позвала я, — ты еще не отдал заявление о выборе приза?

Воздушник самодовольно улыбнулся.

— Нет. Хочешь изменить решение?

— Не знаю. Наверное, — задумчиво отозвалась я. — Если честно, я хотела отдать деньги тебе, если они мне не понадобятся.

Дарла цокнула, закатывая глаза.

— Зачем? — растерянно и удивленно спросил Ридж.

— У тебя есть на что их потратить.

Даниэль сощурился, по его лицу прошла тень.

— Не раскидывайся возможностями, Эмма, — сказал некромант. — Занятия ректора стоят куда больше твоей доли выигрыша.

— Он прав, — признал Ридж, хотя его лицо до сих пор выражало непривычную мне мягкость.

Дарла молчала, поджав губы, хотя должна была знать о таинственных уроках больше всех из присутствующих.

— Я не в курсе, — произнесла водница, заметив мой взгляд. — Извини. Мой воспитатель желает, чтобы я наравне с остальными заслужила его бесценное внимание.

— Ладно. — Кровь шумела в ушах, а глаза слипались. Я желала забыться, оставив все проблемы на потом. — У меня еще есть время подумать?

— До утра, — откликнулся Ридж.

— А когда награждение?

— Через четыре дня, — ответил некромант.

— Почему так долго?

Даниэль мрачно улыбнулся.

— Все дело в подготовке. Думаешь, нам вручат призы и отправят по домам? — Бровь Лефевра насмешливо изогнулась. — Нет. Завершение будет даже помпезнее начала. Они рассылают приглашения.

— Кому?

— Родителям, — ответил некромант иронично-злым тоном.

Вычурная обстановка кабинета не имела ничего общего с другими помещениями особняка, расположенного во внутреннем кольце столицы королевства Морлад. Хотя посетители зачастую сравнивали кабинет с тронным залом — на полу раскинулся красный ковер, ведущий к монументальному столу, в центре которого восседал в кресле-троне Сарманель Райалин.

На стенах висели картины в золотых рамах, гобелен с картой королевства, где зеленым отмечались территории, принадлежащие их роду, а на потолке золоченная лепнина. За спиной главы у окна цвело самое настоящее дерево, раскинувшее приземистые ветви во всю ширину зала. Одно из тех деревьев, что произрастало в садах на юге, — оно, словно символ могущества Райалинов, напоминало о главном их богатстве — плодах сарадала.

— Мы назначаем цену, вы покупаете, — властно проговорил Сарманель, восседающий в кресле, своему гостю. — И ко всему прочему, мое время тоже стоит денег.

— Стоимость слишком возросла. Мы являемся вашими клиентами больше десяти лет и… — мужчина замолк, когда глава рода поднял ладонь.

— И это ничего не меняет. Мы гарантируем качество, — проскрипел Сарманель и, опустив голову к бумагам, добавил: — Горидас, проводи господина Олара за дверь.

Мужчина выглядел жалко: хмурое лицо, негодующий взгляд, поджатые губы — коктейль из ярости и беспомощности. Обойдя стол главы, Горидас остановился рядом, с беспристрастным видом указывая рукой на высокие двустворчатые двери.

— Прошу, хотя бы одну партию по старой цене! — умоляюще воскликнул Олар.

Сарманель поднял голову, оскалился — он уже давно разучился улыбаться, губы растягивались в жалкое подобие доброжелательности, а взгляд оставался острым, пронизывающим и ядовитым, как у хищника, рассматривающего свою жертву.

— НЕТ, — прозвучал отказ, как одиночный раскат грома. — Убери.

Горидас положил руку на спину господина Олара, мягко подталкивая того к выходу.

Когда приемная опустела, Сарманель вновь оторвался от бумаг и, вцепившись в железную трость, созданную мастером по магическому металлу, что сделал ее легкой и прочной, поднялся и похромал к дивану, стоящему в затененной нише.

— Больше не допускай, чтобы меня беспокоили по таким вопросам, — хрипло дыша, произнес глава.

— Да, господин. — В такие минуты лицо Горидаса всегда было непроницаемо, чтобы добиться нынешнего положения, ему пришлось многому научиться.

Сарманель задумчиво пошевелил пальцами, обхватывая чуть сильнее верхушку трости, которую венчал ограненный звездный камень — мутный в дневных лучах, но сверкающий при луне своими собственными созвездиями, заключенными в его оболочке.

— Сколько ты служишь мне, Горидас?

— Не знаю, господин. Я не считаю.

— Меня прельщает твое благородство, мальчик, в отличие от остальных, ты всегда знаешь верный ответ. — Сарманель не мигая смотрел на своего советника. — Пятнадцать лет — срок, заслуживающий награду.

Волосы главы давно поседели, щеки обвисли, лицо выражало вечное недовольство — не озлобленность, а ожидание неприятностей, будто каждый раз, поднимаясь с постели, старик предвкушал дурную весть.

Советник молчаливо слушал.

— Раз ты сирота, может, мне дать тебе семью? — спросил глава, лукаво глядя на подчиненного. — Подкрепить чем-то серьезным твою верность. Что ты об этом думаешь, Горидас?

— К чему вы ведете, господин? — Самообладанию мужчины оставалось лишь позавидовать, сцепив руки за спиной, он неподвижно стоял, как солдат, несущий службу.

Глава тихо засмеялся, издавая скрипящий, как старые матрасные пружины, звук.

— Зачастую женщины — расходный материал. Вот они есть, а вот их нет. Выдать замуж, продать, обменять, разницы нет, если присутствует выгода. Что ты думаешь об этом, Горидас? — Старик всегда произносил имя советника четко и тяжело, будто раз за разом надавливал на один и тот же рычаг.

— Не могу с вами не согласиться, — сказал советник, добавив: — Но иногда одаренных лучше оставлять при себе, и я говорю не только о магической силе.

Взгляд Сарманеля стал цепким, сверлящим и оценивающим.

— Она тебя восхищает? Или может, что-то произошло, пока ты жил в Холирале? — В голосе главы появились стальные нотки. — Меня поражает, как стремительно малышка из разменной монеты превратилась в козырь в рукаве, что даже мой верный слуга…

Сарманель неожиданно замолк, вновь преображаясь и возвращаясь к прежнему лукавому виду. Горидас смотрел в пол, не отвергая и не подтверждая слов господина.

— Так что тебя привлекает в ней? Мне любопытно. Говори, — властно потребовал глава.

Горидас поднял голову и, заглянув в серые бездушные глаза Сарманеля, сдержанно произнес:

— Стойкость. Меня удивляет ее стойкость.

— Хм, интересный ответ. Но я тебя понимаю, — оскалившись, сказал глава. — Молодость, как дорогое вино, необходимо испивать до дна.

За окном кабинета столица, погруженная в темноту позднего вечера, сверкала огнями. Хотя центральный район города отличался строгостью и показной аккуратностью: богатые особняки, ухоженные сады, широкие улицы, вывески редких заведений были неотличимы друг от друга, а освещение исключительно одного оттенка — светло-голубого, чуть менее яркого, чем цвет неба в безоблачный день.

Несмотря на годы Сарманель, занимался большинством дел рода самостоятельно, крепко держа власть в своих руках, кто-то бы даже сказал, что старик вцепился в нее мертвой хваткой, не желая уступать молодому поколению. Но так или иначе, возраст брал свое, и даже ежедневные приходы целителя с каждым месяцем помогали все меньше.

— Ты ведь знаешь, женщины Райалинов не выходят замуж без моего согласия. Собственность надо защищать, и я в свое время позаботился об этом, — тяжело заговорил глава. — Законы внутри нашего рода делают нас кем-то большим, чем группкой людей, связанных одной фамилией и кровью.

— Это очень предусмотрительно с вашей стороны, — все так же сдержанно отозвался Горидас.

— Знаю. На мое удивление, Горидас, лишь твоя лесть не вызывает во мне раздражения, — посмотрев в окно, ответил старик. — Я очень близко к желаемому, но перед тем как заплатить свою цену, хочу убедиться, что ничего не упускаю. Что ты думаешь об этом?

— Думаю, эта встреча внесет ясность. Если у вас есть сомнения, лучше их проверить. По моим личным наблюдениям, потеряв память, Конкордия стала смелее, возможно, давление семьи и обстоятельства смерти ее матери не давали раскрыться потенциалу, — чуть помедлив, изрек Горидас.

Сарманель Райален медленно кивнул, думая о своем. Трость тяжело опускалась на красный ковер, издавая глухой стук.

— Подготовь все к поездке в Холирал. Мы примем приглашение.

— Какое именно, господин? — все так же безропотно осведомился советник.

— Оба, — проскрипел Сарманель. — И от некроманта, и от академии. Лучше встретиться с ним за пределами столицы.

— Хорошо, я вас понял. Разрешите идти?

— Иди, — позволил глава, небрежно махнув рукой, но неожиданно добавил: — И еще, насчет твоей награды… Если эта девочка в самом деле настолько полезна, как мне кажется, то я отыщу способ и ее оставить, и получить свое. Нашему роду не помешает свежая кровь, взяв дочь Картуса в жены и приняв наше имя, ты получишь все, о чем можно желать.

Горидас сглотнул, всего на мгновение выказав потрясение, что не укрылось от довольно оскалившегося старика.

— Это неожиданно, господин.

— Знаю. Но за верную службу должна быть высокая награда, не так ли? — лукаво сказал Сарманель и, не дожидаясь ответа, поторопил: — Все, иди, занимайся своими делами.

Горидас кивнул и развернулся к дверям, а глава рода лишь с напряжением смотрел ему вслед.

— Ридж, радость моя, можешь передать мне хлеб? — улыбаясь, попросила я.

— Конечно, невестушка, — охотно отвечал парень.

Дарла удивленно наблюдала за нами, некромант просто молчал. Я шла в академию с мрачным предвкушением — Ивонна, бездействовавшая в течение выходных, могла что-то предпринять в замке. Хотя некромант говорил просто быть осторожнее и следить за вещами, особенно записями, ведь рано или поздно целительница могла догадаться и сравнить почерки, чтобы отыскать весомые доказательства. Из-за этого я пыталась копировать стиль написания моего двойника, но выходило из рук вон плохо, оставалось надеяться, что в случае чего непохожесть вновь спишут на потерянную память.

Но вместо нападок целительницы в академии нас поджидал другой сюрприз — дурацкие сплетни. Замок все равно что улей, наполненный пчелами, только собирали они не нектар, а слухи.

Сколько стараний было приложено, чтобы в академии судачили о нас с некромантом, и нам удалось, только не совсем так, как планировалось, и с новым действующем лицом — Риджем. Может, виною всему наша беседа в перерыве между занятиями, когда я заполняла бланк о выборе приза, или кто-то, увидев наши теплые отношения и не поняв сути, сочинил лживою сказочку. Но итог таков — я вертихвостка, а парни жертвы.

Конечно, разумнее проигнорировать общее мнение, чем мы теперь и занимались и даже подшучивали на этой почве. Но разгоревшаяся, словно пожар, сплетня вызвала бурную реакцию с женской стороны — отыскалось немало девушек, желающих утешить и спасти бедного некроманта и воздушника. Хотя, как бы ни болезненно было признаваться, но даже Ридж заметил, что Лефевр пользовался большим спросом.

— Спасибо, дорогой. Что бы я без тебя делала, — на автомате поблагодарила я Риджа, принимая хлеб.

— Надо с этим кончать. — Некромант сжимал в руке кружку с травяным чаем.

— Да ладно. Никто в здравом уме в это не поверит, — беззаботно отозвалась я.

— Если вы не прекратите эти нежности, то даже здравомыслящие поверят, — заметила Дарла.

— Нежности? — Я оглянулась на Риджа. — Да это скорее издевательство над всеми и самой собой. Скоро кровь из ушей польется от приторных словечек.

— Тогда зачем продолжать? — скептически отозвалась водница.

— Потому что это весело, — ответил Ридж, и мы переглянулись.

— Ага, — с легкой улыбкой подтвердила я.

Несмотря на излишнюю болтливость воздушника, мы с ним находились на одной волне — шутили и дурачились.

Я соскучилась по расслабленной жизни, когда не надо вечно оглядываться и переживать. Разговоры с Риджем создавали иллюзию этой беззаботности, хотя я отлично понимала, что на самом деле все куда сложнее и надо быть настороже.

— Ладно, я пойду. — Некромант поднялся.

— Ты ведь еще не доел. — Я инстинктивно схватила его за руку.

— Ничего. Мне надо успеть в библиотеку вернуть книгу, — с каменным лицом отозвался он. — Увидимся после пятого занятия. Надо зайти к магистру по ядам, мы так и не дали ответ о совместной годовой работе.

— Точно, я и забыла. — Вообще-то срок истек на прошлой неделе, но наверняка некромант не спешил мне напоминать, чтобы не получить отказ.

— Заканчивайте с вашими играми, — туманно изрек Клайм, показывая ложкой на нас с воздушником, и переводя её на отдаляющуюся спину некроманта, добавил: — Ему это не по душе.

— Даниэлю? — скептически переспросил Ридж. — Сомневаюсь. Он бы сразу сказал.

— Скорее всего, он сам этого еще не понял, — пожав плечами, отозвался Клайм.

Они с Дарлой сидели на одной стороне, и это казалось чем-то новеньким. Обычно эти двое, как хищные животные, не приближались друг к другу ближе чем на метр, пытаясь избежать неминуемой схватки.

Задумавшись над словами мага энергии, я тоже поднялась. Следующий предмет проходил в другом корпусе и мне надо было спешить. Лавируя между столиками, я чувствовала чужие взгляды, но игнорировала их, пока не заметила Оберона.

Имя брата Конкордии прочно засело у меня в голове и теперь, вновь смотря на него вживую, я видела неуловимое сходство с человеком в маске, помогшим мне в Герадову ночь.

Скорее всего, это интуиция, ведь видимые доказательства отсутствовали — лицо было спрятано, а фигура прикрыта широким плащом.

Мне надо услышать его голос…

Бум — один из стульев грохнулся на пол. Задумавшись, я споткнулась и едва не разлеглась на столе перед собой.

Вот неуклюжая…

Дарла хихикнула, даже через весь обеденный зал я узнала ее голос. Подняв и поставив стул на место, я не оглядываясь покинула столовую.

Оберон целитель, как и тот участник в маске. Если задуматься, парень находится в самой гуще событий — друг Рафала, знаком с Иридой, и самое главное, он Райалин. Но что-то не сходится… Зачем ему помогать мне на игре? И что там с еще одной сестрой? Я ее даже в глаза не видела.

Я сжимала ладони в кулаки и вновь расслабляла — это помогало думать, как и ходьба.

Ивонна могла соврать. Почему бы и нет? Но если девушка солгала, то откуда у нее ключ от номера? Или он с самого начала находился у нее?

Боже, у меня сейчас голова лопнет!

Остановившись у выхода из главного замка, я перевела дух.

— Ты в порядке? — Чья-то рука легла на мое плечо — тяжелая, широкая. Я вздрогнула, испугавшись, магия вновь вышла из под контроля.

— В порядке. Руку убери, — с угрозой произнесла я. Оберон послушался, подняв ее высоко вверх.

Целитель выглядел напряженным, даже нервным.

— Ты шел за мной от самой столовой?

— Нет. Не за тобой. Вообще-то у меня тоже занятия в одном из корпусов. — Оберон поджал губы и, обходя меня, добавил: — Ладно, еще увидимся.

Всего на секунду я заметила на его лице разочарование. Хотя мне могло показаться.

— Подожди. — Твердым шагом я кинулась за братом Конкордии и, нагнав, решительно спросила: — Ты ведь не просто так заговорил со мной, верно? Почему сейчас?

Надеюсь, это не из-за Ивонны. Девица и рта не должна была раскрыть без доказательств, а единственная вещь, которая полностью меня скомпрометирует — знак предназначения. Но целительница не могла о нем знать.

— Ты ничего не помнишь? — с подозрением тихо спросил он.

— Нет.

— Значит, так лучше для тебя.

— Чего? — Я разозлилась, почувствовав в себе непомерное желание припереть этого парня к стенке. Но благоразумно не сделала этого, помня запрет на причинении вреда магией не в рамках занятий.

Оберон попятился.

— Пока! И удачи… — Он вновь собирался уйти, а я не могла позволить ему этого сделать, так ничего не узнав.

— Это ты столкнул меня с башни? — Собственный вопрос на мгновение оглушил меня, словно где-то разорвался снаряд взрывчатки, погубив все живое.

Оберон пораженно застыл, я видела, как его зрачки расшились то ли от страха быть обнаруженным, то ли из-за других неведомых мне обстоятельств.

— Это ты столкнул меня с башни? — настойчиво повторила я.

Парень опустил голову, трава у наших ног выросла, распушилась. Мы стояли на островке зелени.

— Нет, — стальным тоном ответил Оберон, и когда он вновь посмотрел на меня, я увидела гримасу разочарования, злости и боли. — Я бы никогда так с тобой не поступил.

Целитель стремительно направился прочь, едва не переходя на бег, а я позволила ему это сделать. Что-то в его голосе ошарашило меня, смутило и даже показалось, будто мое обвинение его оскорбило.

Черт, что сейчас произошло?

Теперь я окончательно запуталась.

Я еще несколько минут стояла, огорошенная, смотря в сторону, в которой скрылся Оберон. Я вспоминала голос парня, его рост. Все больше доказательств говорило в пользу того, что именно он скрывался за маской. И его просьба никому не рассказывать тоже складно вписывалась в мои догадки, ведь он играл за противоположную команду, которая чуть нас не прикончила.

Студентов, покидающих главное здание, становилось все больше, и влившись в общий поток, я поторопилась к нужному мне корпусу.

Оставшиеся занятия пролетели стремительно, будто переняв темп тихих выходных — сонной субботы и учебного воскресенья. Отчисление все еще грозило мне, открыто об этом не говорили, но я понимала, что, если завалю проверочные, никто церемониться со мной не станет.

Беседа с Обероном долгое время не выходила у меня из головы. Мысли перекликались, словно стайка рыбок. Я рассматривала все варианты и не давала себе остановиться на каком-то одном.

Виновен или нет? Не ясно. Но я должна быть готова ко всему.

Уже подходя к аудитории по ядам, я вновь ощутила заметное оживление. Оно с раннего утра преследовало некроманта по пятам.

Я остановилась, нехорошим взором обводя собравшихся у соседней аудитории, студенты разделились, та половина, что находилась ближе к некроманту, состояла преимущественно из девушек, и лишь в отдалении виднелись представители сильного пола.

Даже обидно как-то… Не за себя, а за девушек и их гордость.

Даниэль, склонив голову, держал в руке книгу — адское сочетание, сразу добавляющее несколько очков к привлекательности парня в моих глазах. Хотя, откровенно говоря, студенты часто носили с собой книги, да и не только они. В отсутствие гаджетов время в этом мире убивали по старинке — читая или болтая.

Но в образе некроманта было еще одно изменение, непривычное, но пустяковое — форменный пиджак академии сменился тонким черным свитером с высоким горлом. И он ему шел.

— Магистра еще нет? — Я скорее констатировала факт, чем спрашивала, — дверь в аудиторию по ядам оставалась закрыта

— Нет, — негромко отозвался Даниэль, не отрываясь от чтения.

Чувствовалось напряжение. Встав рядом, я сосредоточилась на своих ладонях, стараясь не оглядываться по сторонам.

— Иногда я бываю глупой, — призналась, будто самой себе. — И тогда мне следует просто об этом сказать.

— И что ты сделаешь? — отозвался Даниэль, кажется, я двигалась в верном направлении.

— Если ты прав, то постараюсь так больше не делать. — Своевременно сказанные слова могут все исправить.

Некромант с тихим хлопком закрыл книгу и повернулся лицом ко мне, опираясь плечом о стену. Он долго и внимательно смотрел на меня, а в его глазах плескались звезды. Целая вселенная, отгородившая меня от всего мира.

— А если оба неправы?

— Тогда мы не будем об этом разговаривать и каждый самостоятельно обдумает, в чем он ошибся, — помедлив, ответила я.

— Какая умница, — насмешливо покачал головой Даниэль.

— Ну еще бы… — протянула я. — Но вот с твоими поклонницами тоже надо что-то сделать.

— Например?

— Хм, а если так? — Я подалась вперед, трепетно касаясь своими губами его и отстраняясь. — Теперь ник…

Меня всегда смущали чужие поцелуи на публике. Будто не существует уединенных мест! Подобные проявления нежности я неоднократно встречала на автобусной остановке, на скамейках в парке или у подъезда своего дома и всегда старательно отводила взгляд, ну а теперь сама вызывала чувство неловкости у остальных.

Мы поцеловались вновь, а вокруг расплескались зеленые искры — я совсем не сдерживала магию. Отпустив мои запястья, рука некроманта легла на затылок, а я вцепилась в его плечи — сильно, причиняя боль, будто желая разорвать ткань чернильно-черного свитера.

От любви глупеешь — так говорят. Можно подумать, что это сладкий наркотик, который желают все, но удостаивается не каждый. Вся загвоздка во взаимности и отсутствии эгоизма. Главное соблюсти оба условия, без них эта привязанность не лучше болезни, что разрушает, раскалывая человека на кусочки.

Гнетущее чувство расцветало в груди, и я ему верила, оно словно говорило: «Вскоре что-то случится». Появление Могуч-Древня и встреча с Карлет будто запустили маховик событий. Не скрыться и не отступить, иначе верная гибель.

Перемешивая сахар в кружке, хотя уже года три не пила сладкий чай, я прислушивалась к самой себе, погрязая в событиях прошлого. Я хорошо запомнила случай, осевший в моей памяти гранитной плитой.

В пятом или шестом классе, когда я задержалась в одной из школ на целых полгода и даже застала летние каникулы, произошла трагедия — умерла одноклассница, то ли от удара током, то ли от сердечного приступа во время просмотра телевизора. Ее смерть окутала тайна. Еще долго по школе гуляли разные версии ее гибели, и, так и не придя к единому мнению, школьники просто затихли. Но странно другое — я почувствовала ее смерть.

В день трагедии я гостила у бабушки в деревне — большой, насчитывающей десятки улиц. Позади бабушкиного участка раскидывалось поле с маленькой речушкой, уже к середине лета зарастающей тиной настолько, что не оставалось ни островка чистой водной глади. И в то утро, еще ничего не понимая, я проснулась со свинцовой тяжестью в груди. Ощущение было настолько реально и настойчиво, что не покидало ни на секунду. И в какой-то момент мною овладело твердое намерение рассказать обо всем бабушке.

«Промолчу и доказательств не будет. Все останется лишь плодом моего воображения», — такая мысль преследовала меня.

Уже на улице, идя с бабушкой в ближайший магазинчик, построенный хозяевами на территории своего участка, я остановилась и убежденно заявила:

— Сегодня что-то произойдет. Я чувствую это.

Бабушка улыбнулась, не восприняв мои слова всерьез, а через два дня позвонила мама и рассказала о случившемся.

Вот и теперь предчувствие одолевало меня, обвивалось ядовитой змеей около сердца, заставляя нервничать. Даже когда Дэафи вплыла в кухню, я лишь отстраненно подумала: «Куда подевался Даниэль?»

Дэафи напоминала саму смерть, дай ей балахон да зловеще поблескивающую косу, и образ стал бы полным.

Я повела плечами, отгоняя навязчивое видение.

Женщина достала из самого верхнего шкафчика темный пузырек и накапала из него мутно-зеленой жидкости в стакан с водой. Порой движения ее рук были резкими и быстрыми, но не неуклюжими, даже наоборот, казалось, что Дэафи никогда ничего не роняла.

— Выпейте. — Передо мной поставили тот самый стакан. Я вздрогнула, и без того тонкие губы Дэафи сжались то ли от недовольства, то ли по каким-то другим неведомым мне причинам. — Тяжело вырастить Могуч-Древень. Выпейте, поможет восстановить силы.

Она заботится обо мне?

После запоминающегося приветствия и рассказа о ее жуткой роли в жизни некроманта в это верилось с трудом.

Дэафи посмотрела сверху вниз, а я сжалась против воли. Какой-то первородный страх возникал каждый раз, когда я смотрела в ее жуткие затуманенные глаза.

— Даниэль нуждается в вашей помощи, — бесцветно произнесла она и холодно добавила: — Не обманите ожиданий.

Договорив, Дэафи сразу же покинула кухню.

Пару секунд я медленно переваривала сказанное. Страх, что вызывала эта женщина, создавал помехи, эхом отзывавшиеся в моей голове.

Так, понятно где собака зарыта… Никакой речи о доброте душевной, для Дэафи я лишь средство. Поднявшись, я взяла стакан, принюхалась и скривилась, когда в нос пахнуло гнилью.

Нет, спасибо.

И брезгливо вылила содержимое в раковину.

Сила сама восстановится, уже не в первой. Не приму никаких подачек, пока отношение ко мне самой не улучшится.

— Обиделась? — Сестра Даниэля стояла у стола и, похоже, все видела.

— Пахнет неприятно.

— Ну-ну, — протянула Тильда, присаживаясь на ближайший стул. — У меня с Дэафи тоже не заладилось. Таких черствых и жестоких старух еще поискать надо!

Последнюю фразу сдевушка произнесла нарочито громко.

— А почему не заладилось? — В отличие от некромантки, поинтересовалась я тихим голосом.

— Ты же в курсе ее задания? — расслабленно спросила девушка, крепче затягивая пояс домашнего халата.

Я кивнула, садясь напротив.

— Безусловно, она к Даниэлю привязалась, но ее ведь не за праздные заслуги выбрали на эту роль. Если что-то пойдет не так, она убьет его, можешь быть уверена, — откровенно заявила Тильда. Некромантка вела себя раскованно, да и выглядела молодо, но ее истинный возраст выдавали голос уверенной в себе женщины и очень серьезный и вдумчивый взгляд.

— А почему назначили именно ее? — спросила я, сжимая кружку с чаем в ладонях, словно баюкая.

Тильда прищурилась на меня, и я засомневалась, что получу ответ.

— Эта новость не для слабонервных, — сказала девушка, фирменная усмешка Лефевров отразилась на ее лице. — Дэафи служила палачом в тюрьме. Убивать ее работа. Пусть я и маг смерти, но головой мне не понять, как можно посвятить свою жизнь казни людей.

Я опешила, округлив глаза.

По натуре я была человеком здравомыслящим и рассудительным, но все равно ощутила жгучую волну гнева. Угроза обретала глубину и форму, и я априори не могла испытывать симпатию к Дэафи. Она словно гильотина, подвешенная над шеей некроманта.

— А часто у вас казнят?

— У вас? — Бровь Тильды изогнулась.

— Оговорилась. Так как часто? — сориентировалась я.

— Ну-у-у, не регулярно, но случается. Множественное убийство, покушение на жизнь королевской семьи, подрыв их власти… — задумчиво отвечала Тильда. — Вообще, все что может навредить правящей династии, строго карается.

— Не удивительно, — хмыкнула я.

— Нет, ты не понимаешь. — Взгляд Тильды потяжелел, спина напряженно выпрямилась. — Если монархия падет, всем станет худо. Боги разгневаются. Это не шутки, они существуют, и нынешний род правителей ими благословлен. Все королевские отпрыски магией обделены, уже несколько сотен лет детей с даром среди них не рождалась, а сила тех, кто вступал с ними в союз, медленно чахла и угасала.

— Но почему? — Мой дар только пробудился, но я уже не представляла, каково жить без него.

— Я думаю, это плата за голоса богов. Они их слышат, довольно часто. Хотя многие в это не верят. Но я видела. — Уточнять, что именно она видела, сестра Даниэля не стала. У меня сложилось отчетливое ощущение, что Тильда и так рассказала намного больше, чем мне полагалось знать.

Девушка встала, довольно тепло попрощалась, будто давно смирившись с моим присутствием рядом с братом, и ушла.

Они их слышат…

Далеко не впервые при мне упоминали богов этого мира, но слова Тильды произвели неизгладимое впечатление. До сих пор, несмотря на знак предназначения, они оставались для меня чем-то призрачным и нереальным. Существами, порожденными верой людей и их отчаянным желанием знать, что за ними приглядывает кто-то свыше.

Но сестра Даниэля не выглядела человеком, верящим в сказки, и ее убежденность в их существовании передалась мне.

Меня даже посетила шальная и безумная мысль попросить богов о помощи. Не о поддержке в борьбе с семейкой Райалинов — несмотря на нависшую угрозу, я не считала это достойной причиной, чтобы отвлекать Великих от их дел. Меня интересовало то, что самой мне было не под силу, да, пожалуй, никому из людей — увидеть родителей, хотя бы на минутку.

Я до одержимости желала убедиться в том, что они в порядке. И понять, умерло ли мое тело, или, может быть, лежит в коме?

Облачая желание в нужные слова, я задумчиво пожевала губу. Говорить надо вслух и не стесняясь, но шепотом, чтобы тот, кому просьба не была обращена, случайно ее не расслышал. Я будто создала ритуал со своей очередностью и собиралась беспрекословно ему следовать.

— Извини, задержался, — вернулся некромант, но, заметив разочарование на моем лице, остановился. — Чему-то помешал?

Даниэль цепким взглядом оглядел кухню, будто в комнате затаился невидимка.

— Нет, — соврала я, восхитившись проницательностью некроманта.

— Уверена?

— Да, — ответила, не пряча взгляда.

И как потом жить с таким? Ничего не утаишь.

Я оберегала мага смерти, не желая делиться своими намерениями. Не хотела давать ему повода сомневаться в моем решении остаться, беспокоить почем зря.

— Вы знаете… — В кухню ворвался изумленный Ридж.— Дэафи со мной поздоровалась. Я, конечно, не суеверный, но мне не по себе.

— Она лишь сказала «добрый вечер», — сухо добавил Клайм, появившийся следом.

— Всего лишь сказала… — передразнил его воздушник. — За десять лет ты от нее много слов слышал?

Клайм промолчал, устало потирая переносицу. Он всегда так делал, когда проводил с Риджем слишком много времени. Вообще, маг энергии являлся фигурой загадочной и непонятной. Его невозможно было прочитать. С посторонними и друзьями поведение парня практически не менялось, и в моей голове никак не складывался цельный образ.

Похоже, единственный человек, что по-настоящему знал мага энергии, — Дарла. Но и та изменила свое отношение — от жгучей неприязни до вида «ты для меня пустое место». Но оборона рухнула, когда прошлым вечером Клайм заявил, что ему требуется помощь водницы в создании одного затейливого артефакта, схему которого парень купил когда-то в Холирале. Если доверять описанию, магическая вещица временно превращала неодушевленные предметы в воду. Казалось, как это могло пригодиться? Но ответ вытекал из названия артефакта — «Взломщик запертых дверей». Наименование было лишено фантазии, да и звучало слишком узко, не передавая всего широкого спектра возможностей, но суть уловить позволяло. Временно превращенные в воду предметы сохраняли форму. Например, через измененный участок стены можно было пройти и, уже преодолев, вернуть ему прежний вид.

Правда, оставалось еще много неясностей в работе артефакта, но маг энергии собирался изучить их опытным путем.

Водница восприняла заявление Клайма отрицательно, но вынужденно согласилась, выдвинув условие: при работе над артефактом мы с некромантом и Ридж тоже обязаны присутствовать.

Мы решили встретиться в особняке некроманта. Клайм захватил необходимые инструменты, и, дождавшись водницу, мы спустились на нулевой этаж. В помещении появился еще один диван, стоящий впритык к старому. Даниэль позаботился, чтобы места хватало всем.

— Когда выходил из академии, видел ректора, — поделился воздушник. — Он щупал Древень. Ну как щупал, обходил его по кругу с вытянутой рукой.

— Зачем? — удивилась я.

— Кто знает? Удивлен приобретением? — пожав плечами, откликнулся Ридж.

— Нет, — бросила Дарла, хмуро взглянув на воздушника. — Забыл, о ком говоришь? Мой отец добыл семя во время войны и закопал его в первый год своего назначения. Кто угодно может быть удивлен, но не он.

— Вот как, ого, — протянул Ридж.

— И что, ни один природник до меня не смог пробудить Древень? — невзначай поинтересовалась я.

— Ну, видимо, нет, — бросила водница. — Гордишься?

— Немного, — призналась ей. — Как не гордиться тем, что я единственная за полвека, у кого получилось. Но боюсь, как бы мне это не аукнулось.

— Что сделало? — переспросила Дарла.

— Ну… Боком не вышло.

— А-а-а.

Мы расселись. Я с Даниэлем — на новом диване, Ридж — на своем, а стул некроманта перекочевал к столу мага энергии.

Заново изучив схему артефакта, Клайм принялся за работу. Впервые за время знакомства я увидела его магию. Она не обладала цветом и имела сходство с электроразрядами. Его руки, подобно катушке Тесла, испускали тонкие лучи серебряных нитей, издававших тихий стрекот. Но магия парня была абсолютно безвредна для человека и реагировала лишь на металл, предназначенный для артефактов.

Детали оказались мелкими, некоторые приходилось подцеплять пинцетом.

Водницу ожидали несколько часов монотонной работы. Если Клайм наполнял металл энергией за считанные секунды, то Дарле требовалось не менее десяти минут даже на крошечную деталь. Она окружала ее своей магией и просто ждала, пока, по словам парня, металл не запечатлит в себе свойства воды.

Некоторое время мы обсуждали грядущий день, а потом синхронно замолкли, слушая гипнотическое потрескивание магии Клайма. Из-за опустевшего резерва меня нещадно тянуло в сладкий сон, так что вскоре сопротивляться стало невозможно. И я сама не заметила, как уснула.

Раскатистый, всепоглощающий звук разносится в моей голове, напоминая удар колокола, и снившийся мне доселе сон, подробности которого стремительно позабылись, сменяется новым.

Дневные лучи солнца скользят по каменным стенам, прорезают полутьму и словно пополам разделяют человека передо мной. Оберон, щуря правый глаз, шевелит губами, но слов мне не разобрать. Вокруг него адским зельем кипит недовольство, изливается наружу, подступая к моим ногам. У самой лестницы я замечаю еще одного человека — невысокую девушку в обуви на плоской подошве и униформе магического отделения. Опустив голову, она молчит.

— …должны что-то придумать… внизу… тебе ли не знать, — доносятся обрывочные фразы целителя, они будто пробиваются ко мне сквозь толщу облаков — плотных, грозовых. И только теперь я замечаю, что привычные краски реальности отсутствуют, — они осветленные, будто какой-то художник не пожалел белил, когда сотворял этот мир.

Я поворачиваюсь — нерешительно и уныло, чувствуя чье-то ощущение бесполезности. Оберон подходит ближе, берет меня за руку и что-то доверительно говорит, но до моего слуха вновь доносятся лишь обрывки фраз:

— …немного… мы справимся… — А я хочу выдернуть свою ладонь, уйти, но понимаю, что не могу. И ничего не сумею сделать, даже если сильно захочу, даже если пожелаю всем сердцем… Этот мир глух, его нет. Это чужое воспоминание.

И стоило мне понять, как цвета, пытавшиеся меня обмануть, исчезли, уступив пеплу. Тени превратились во тьму, а там, где раньше падало подобие света, — в плотную серость.

Мне чудовищно сложно отделять себя от двойника, наши личности и чувства будто слились.

Оберон отстраняется, а я пытаюсь что-то ему доказать, делая шаг навстречу, и замираю… Леденею. Меня бросает в невыносимый жар, и наконец-то становится просто тепло. Я уже не на верхушке башни. Лицо обдувает морской бриз, волны льнут к берегу, догоняя друг друга. На душе спокойно, тихо, мирно, будто никаких напастей и забот нет. Все прекрасно, и мир чудесен.

— Готова ли оставить все что знала, дитя? — тихо шепчет океан, темнея и все ближе подступая ко мне.

— Да, — без колебаний отвечает Конкордия, а я мысленно утверждаю обратное и понимаю, что наконец-то ощущаю лишь себя.

— Уверена? Обратного пути нет…

Ответа девушки я уже не слышу, меня словно выбрасывает из ее фантазий вновь в серую реальность той башни. Оберон стоит у самой лестницы, рядом с той девушкой, а я неожиданно поворачиваюсь лицом к широкому низкому окну. Без страха. Без сожалений. Без каких-либо еще человеческих чувств. Конкордии словно больше нет, душа ушла, оставив тело. И оно без промедления взбирается на карниз. Позади вдруг слышится какой-то шум, но он обрывается столь же внезапно.

«Так надо…» — вновь ласково шепчет океан, и меня словно выдергивает наружу, я преодолеваю башню, взлетая к облакам, и вижу, как тело Конкордии выпадает из окна, несясь к земле.

Оцепенение, наступившее при появлении Конкордии, было потревожено залетевшими внутрь Клаймом и Дарлой, которые невесть где пропадали и почему-то оказались мокрыми. Одежда облепила их тела подобно второй коже.

— Да чтоб мне провалиться! — пораженно прошептала водница, следом озвучивая ругательство, которое я слышала впервые. Нашарив рукой выключатель, девушка нажала его, и комнату озарили яркие лучи прямоугольной люстры с вереницей световых шаров, напоминающих игрушечные солнца.

Я поморщилась, прикрывая глаза, привыкшие к тьме.

— Тихо, я все объясню, — сказала всем, видя, как Конкордия сжалась, — плечи и голова опущены, а взгляд затравленно мечется от одного присутствующего к другому. Глядя на двойника, я добавила: — По крайней мере, постараюсь.

— Давайте поднимемся наверх, в гостиную, — настойчиво произнес некромант, первым сориентировавшись, и за это я была ему благодарна.

Но когда наша процессия поднялась и вышла в коридор, мы натолкнулись на Тильду.

— Даниэль, нам надо погово… — Голос девушки умолк, будто кто-то медленно убавил звук радио, пока оно не затихло полностью. Она нахмурилась, открывая и закрывая рот. Тильда подняла ладонь и, будто завершая считалочку, стала водить рукой из стороны в сторону в такт словам, показывая на меня и Конкордию пальцем: — Это. Что. Такое? Почему. Ее. Две?

Мы оцепенели, я и двойник.

— Клайм изобрел новый артефакт… — Ридж стал пороть откровенную чушь, но его милая попытка нас защитить привела меня в чувства.

— Ридж, не забываешь ли ты, с кем разговариваешь? — обманчиво ласково сказала Тильда.

Некромант вздохнул, собираясь вмешаться, но я его опередила:

— Это настоящая Конкордия, — указала на двойника. — А я… попала в ее тело из другого мира. Мы выглядим одинаково, но ее душа в моем теле, а я — в ее. Мы поменялись.

Если бы Даниэль опасался своей сестры, то не повел бы нас через весь особняк в гостиную, рискуя попасться. Скорее всего, он с самого начала планировал во все посвятить Тильду.

— Значит, поменялись? — помедлив, переспросила девушка. Она тяжело посмотрела на меня, будто придавливая взглядом к полу.

Она может быть грозной…

Я поняла это еще в ночь игры. Скорее всего, Тильда расправляется со своими врагами жестко и без сожалений. Она же Лефевр, а они умеют принимать быстрые решения.

— Хватит пустой болтовни, нам и без этого надо многое обсудить, — грубо процедил Даниэль, проходя мимо сестры.

— Засранец, — едва слышно прошептала Тильда, посмотрев брату вслед.

Я усмехнулась и схватила Конкордию за руку.

— Идем.

Меня одолевали странные противоречия. Я держала за руку свое тело и совсем ничего не чувствовала. Будто не было разницы чье оно, словно это лишь наряд, который я сменила. Я рассчитывала на что угодно, но только не на безразличие.

Мы вошли в гостиную, отделанную в мрачных багряных оттенках, и загоревшиеся светильники осветили бледную, будто неживую фигуру Дэафи, сидящую на бордовом диванчике. Этой ночью словно сама судьба поставила задачу оповестить всех в особняке о моей тайне

В этот раз пояснение деталей заняло еще меньше времени, и с этим прекрасно справился некромант. Судя по лицу Дэафи, на свете вообще не существует вещей, способных ее удивить — бесчувственная, черствая убийца.

Я не хотела ставить на женщине ярлык, это неправильно, ведь в тюрьму не садят невинных, если она и убивала, то те люди, возможно, заслуживали своей участи. Звучало логично и благоразумно, но даже понимая это, я не могла отделаться от легкой враждебности.

— Тише, загадка, умей скрывать чувства, — прошептал некромант и, усмехнувшись, утянул меня на диван.

Сбитая с толку Конкордия посматривала на меня любопытным взглядом, она все еще переживала, но уже не так явно. Вообще, возвращаясь к странностям о двойниках, — я совсем не видела в ней себя. Словно наблюдаешь за собой в кривое зеркало — вроде похоже, но что-то не то. И еще один всплывший нюанс — я начала замечать даже самые мелкие, по моему мнению, недостатки. Это как видеть себя двадцать четыре на семь со стороны — хочешь не хочешь, начнешь сравнивать и приглядываться.

«Но родители приняли ее за тебя», — раздался в моей голове злорадный голос.

Я постаралась запихнуть его поглубже. Избавиться и сжечь чувство ревности, пробирающееся под корку головного мозга. Нельзя усидеть сразу на двух стульях, а именно этим я сейчас занималась. Находилась рядом с Даниэлем и ревновала своих маму с папой к девушке, которой практически подарила свою семью.

Больше я не имею на это права. Раз уж приняла решение, обязана нести его бремя до конца.

Поначалу разговор напоминал игру в одни ворота, я спрашивала осторожно, подбирая слова, Конкордия отвечала. Изредка кто-то из присутствующих вставлял комментарии.

Позволив себе слабость, сначала я расспросила о родителях, интересуясь разными мелочами, начиная от их реакции на аварию и заканчивая их работой, будто она была действительно важна.

Воспоминания об аварии оказались правдивы, и я шумно втянула воздух от осознания причины, по которой перевернулась моя жизнь.

Сама виновата. Но все, что ни делается — все к лучшему.

— Ладно… — со вздохом протянула я.

Сердце громко загрохотало в груди. Лишь несколько фраз отделяло от истины, лишь какие-то пара минут способны оправдать все мои старания. Хотя сейчас я отчетливо понимала, что ничего не бывает зря.

Магический мир — мой, здесь больше страданий и преград, но и возможности раскрыты разноцветным волшебным спектром. Очень самонадеянно заявлять, что я могу что-то изменить, принести больше света, но если да?

Колено некроманта невзначай коснулось моего, будто поторапливая.

— Я кое-что видела, пока спала, до того, как встретила тебя. Странно, что я так отчетливо все помню, — заговорила я, начав издалека.

За пару минут я постаралась максимально детально пересказать свои видения.

Когда я говорила о них вслух, словно заново переосмысляла увиденное. Три удара — три видения, а в заключение я побывала дома.

Между ними есть связь. Но какая? Ответа я пока не находила. Но чувствовала, что он близко, дразнится, пощипывая меня за кончик носа и заставляя морщиться от досады.

Видение дома выбило меня из колеи, разворошило воспоминания острой пикой. Пусть сейчас мои мысли были полностью заняты в попытках разложить имеющиеся сведения по полочкам, осмыслить их и понять, то немногим позже, когда все закончится, я посвящу несколько дней, а может, недель своей скорби.

Нельзя быть все время сильной, веселой, терпеливой или работать на износ, должно быть время для слабости, отдыха и даже грусти. В жизни столько красок, и мы должны пережить их все.

— Что значит, она спрыгнула сама? — сощурившись, спросила Дарла. Водница любви к двойнику не питала, что сейчас и демонстрировала во всей красе.

Конкордия тяжело и немного раздраженно вздохнула.

— Нет. Она не сама спрыгнула. — Я укоризненно взглянула на дочь ректора.

— Но ты же только что сказала… — недоумевала Дарла.

— Если те видения правдивы, то… — начала я, Конкордия ожидающе на меня посмотрела, не спеша заканчивать наш с водницей спор. — Возможно, я сейчас скажу полный бред, но ведь тебя уже не было? Пустая оболочка, просто тело?

— В смысле? — Ридж выглядел сбитым с толку.

Тильда, поджав губы и сложив руки на груди, безэмоционально глядела на моего двойника. Даниэль задумчиво наклонился вперед.

— Да. — Голос Конкордии разрезал тишину подобно тонкому скальпелю. — Я даже не помню, как это произошло.

— Как это? Я ведь видела все эти переломы.

— Все видели, Дарла. Я тоже галлюцинациями не страдаю, — Даниэль переводил взгляд с меня на двойника и обратно.

— Я прочувствовала на своей шкуре, — добавила я, поднимая руку. — Думаю, это самое лучшее доказательство.

Даниэль весело усмехнулся. Я вопросительно уставилась на него.

— Забавно. Твои первые слова в этом мире были обещанием сломать мне пальцы. — Судя по лицам остальных, они впервые слышали подробности нашего знакомства.

— За что? — поинтересовалась Дарла.

— Да так…

— У кого какие предположения? — громко спросил Ридж.

— Нагрубил, — бросила Дарла.

— Болевой шок? — Версия Клайма.

— Лапал? — со знанием дела сказала Тильда.

— В точку, — хмуро проговорила я.

— Я удерживал душу и разгонял кровь. В области груди это делать сподручнее, — добавил некромант, а я ущипнула его за руку. Уж подробностей можно было избежать.

Некромант загадочно усмехнулся.

— Даже не верится, — прошептала Конкордия, растирая ладони.

— Извини, — произнесла я, чувствуя себя тупицей. Вновь отвлеклась на какую-то ерунду.

— Нет-нет. Теперь я понимаю. Это и правда должно было случиться, — туманно изрекла двойник, а я точно поняла, о чем она говорит.

Мы должны были поменяться — мирами, телами, но не судьбами.

— Как ты упала? — Вместо меня спросил некромант.

«Океан», — мысленно ответила я, помня то шептание — древние, состоящее из сотни голосов, словно сплетенное из нитей.

— Джала, — прошептала Конкордия, пряча лицо в ладонях.

— Богиня? — уточнил Даниэль, будто его совершенно не тронуло это известие.

Конкордия кивнула. Девушка тяжело дышала, все еще прячась ото всех.

Значит, вот кому принадлежал голос… Должен был грянуть гром, молния или случиться пожар, но я лишь ощутила легкое жжение знака, и больше ничего. Мы думали, что достаточно узнать правду, но, видимо, боги желают другого.

Повисла звенящая тишина, казалось, протяни руку и сможешь ее потрогать, она прозрачным, тягучим облаком заполнила все вокруг.

Дэафи тенью выскользнула из гостиной, будто упоминание богини выгнало ее прочь.

— Можно я уточню на всякий случай?.. — оживился Ридж и продолжил, делая внушительные паузы между слов: — Ты утверждаешь, что богиня судьбы Джала скинула тебя с башни?

Конкордия отняла руки от лица, но вновь лишь безмолвно кивнула, подтверждая сказанное.

— Ты понимаешь, что в это сложно поверить? По-моему, у богов есть развлечения поинтереснее, чем гробить кого-то из смертных, — размахивая руками, возразил он.

— Ридж, помолчи, — напряженно проговорила Тильда, подходя ближе и смотря на меня. — Перед тобой было три видения.

— Да. Падение с башни, потом скорее реальность, чем видение, и… — Я запнулась, посмотрев на некроманта. В моей памяти словно тенью вспыхнул его образ из леса — сокрушенный, безнадежный и чужой.

— …и моя смерть, — хладнокровно сказал некромант. — Называй своими именами.

— Уж прости, что мне неприятно говорить об этом вслух, — раздраженно бросила я. Спокойствие Даниэля не могло оставить меня равнодушной.

Бровь некроманта удивленно изогнулась. Кажется, он действительно не осознавал причину моего негодования. Я отвернулась.

— Прошлое, настоящее и будущее, — между тем продолжила Тильда и, чуть подумав, добавила: — Возможное будущее.

И правда, точная последовательность! Я догадалась о будущем, но так и не смогла связать все три видения.

Я вновь посмотрела на Конкордию. Накопилось так много вопросов, что на них могла уйти вся ночь.

— Какие у вас были отношения с Обероном? Ивонна намекала, что он использовал тебя, — спросила я, решив идти дальше.

Некоторые вопросы я умышленно оставляла при себе, собираясь поговорить с двойником позже и наедине.

— Я так не желала возвращаться в родной мир, но с самого начала знала, что придется… — вновь обхватывая лицо ладонями, прошептала она. — Нет, не использовал. Но мы и не были близкими друзьями. Я даже не знаю, как это назвать… Хотели лучшей жизни? Каково это жить в тени старших семей, когда сам намного талантливее любого из их отпрысков? Амбиции…

— Но ты ведь из старших. Я никогда этого не понимала, — жестко сказала Дарла.

— Не надо, Дарла. — Маг энергии подошел к ней со спины, но было уже поздно.

— Да что ты можешь знать?! — тихо, но яростно спросила Конкордия, отнимая ладони, ее глаза застилала пелена слез. — Ты, как все, судишь лишь со стороны! Именно из-за таких, как ты, моя жизнь превратилась в ад!

Я вскочила на ноги.

— Тихо, тихо. — Я обняла ее. В свое время я тоже в этом нуждалась и желала тепла и поддержки. — Я понимаю. Знаю. Мы ведь пожили жизнями друг друга.

В первое мгновение показалось, что Конкордия меня оттолкнет, но, всхлипнув, она выдавила:

— У тебя такие прекрасные родители… — и обняла в ответ. Я улыбнулась с теплом на сердце, а ревность, терзавшая меня в самом начале, бесследно испарилась.

— Да, я знаю.

— Мой отец не такой. Он… — Плечи девушки напряглись, и я отчетливо ощутила ее ненависть — лютую, непримиримую, безрассудную.

Все же какая-то связь между нами существует. Или я действительно понимаю ее лучше других.

— Извините, что мешаю. Но если ты не хотела возвращаться, то почему здесь? — спросила Тильда.

Я отстранилась от двойника. Мы посмотрели прямо друг на друга, так что я видела, как расширяются зрачки в ее глазах.

У нее не было ответа.

Конкордия так же пристально всматривалась в мое лицо — поразительно чувствовать родство с, казалось бы, совершенно чужим человеком.

«Она говорила… Ты помогла мне — я помогу тебе», — эхом повторились когда-то сказанные слова.

Богиня направляет, надо лишь действовать и понять их хитроумный замысел. Как бы я поступила? Чем мне поможет появление двойника?

Я нахмурилась, отведя взгляд. Идея зарождалась, как искорка пламени, — несмело, готовая вот-вот потухнуть, но за мгновение превратилась в план, подобно пожару, что спалит врагов до конца.

— У меня есть идея, — решительно заявила я, приковывая к себе все взгляды — удивленные, спокойно-ожидающие и недооценивающие. — Только для начала Даниэль должен поговорить кое с кем и убедиться в ее честности.

— Почему Даниэль? — поинтересовался Ридж, хотя ответ и так лежал на поверхности.

— Потому что, в отличие от меня, ему не станут врать. У меня нет того влияния и репутации, что у Даниэля, — сказала я.

— Репутация… — повторил некромант, с усмешкой посмотрев на меня.

— А я разве не права?

— Скорее ты еще сгладила острые углы, — хмыкнула Дарла.

— Самую малость, — встрял Ридж. — Это как обозвать острый кинжал столовым ножичком, а потом пойти и перерезать им чью-то глотку.

Тильда хохотнула, оценив шутку.

— Как долго вы еще будете обсуждать меня? — холодно спросил Даниэль, сплетая руки в замок. — Что за план?

И я заговорила, излагая все детали. Некоторые моменты выглядели туманными и непродуманными, и тогда остальные предлагали свои идеи.

Неожиданно всплыла новая информация, которая стала для меня как снег на голову. По словам некроманта, сам глава рода Сарманель Райалин должен был приехать на вручение. Я вспомнила послание, когда-то полученное от Горидаса.

— Если приедет глава, то, скорее всего, будет собрание, — побелев, сказала Конкордия.

— Какое собрание? — хмуро поинтересовалась я.

Вообще я воспринимала все новости довольно стойко, чувствуя себя старшей сестрой, что обязана защищать младшую.

Двойник сглотнула.

— Дед соберет всех, кто будет поблизости. Студентов из академии, тех, кто служит в городе. Он называет это семейной встречей, подведением итогов. — Закрыв на мгновение глаза, она взяла краткую передышку и вскоре хриплым голосом продекларировала: — За успехи — награда, за провалы — расплата.

— Ублюдок… — против воли вырвалось у меня.

— Вот же мерзкий старикашка, — вторил Ридж, ударяя кулаком по дивану. — Это как суд?

— В какой-то степени, — согласилась Конкордия.

Некромант вновь задумался. Я была уверена — моя недавняя идея пришлась ему по душе.

Приятно оказаться полезной.

— Клайм и Дарла, как скоро будет готов артефакт? — подняв голову, требовательно спросил Даниэль.

— А когда он нужен? — осведомился Клайм.

— Завтра вечером.

Маг энергии нахмурился.

— Его надо доделать. И испытать. Иначе кто-то рискует оставить часть своих внутренностей в стене, — задумчиво протянул парень. — Если приступим сейчас, возможно, успеем.

— Приступайте.

— И похоже, выбора у нас не остается, — устало проговорила Дарла. — Только ради Эммы. Это не твоя заслуга, некромант, а ее.

— Мне все равно. Главное сделайте.

Лицо водницы скривилось, демонстрируя ее отношение к приказам мага смерти.

Я благодарно посмотрела на Дарлу. Даниэль будто ожесточился, принявшись за серьезное дело.

— Сарманель попробует меня обмануть и загнать в ловушку. — Некромант произнес это вслух, но слова предназначались лишь его сестре.

Тильда задумчиво прошагала по комнате.

— Я чего-то не знаю? — Чувствовалось, что от меня скрывали какую-то крайне важную деталь.

Некромантка переглянулась с братом.

— Слишком многое поставлено на кон. Я не могу говорить об этом при стольких людях и при ней особенно. — Девушка указала на Конкордию.

— Но ты знаешь нашу тайну… — недовольно начала я.

— Дорогая Эмма. Вы решаете личные проблемы, а я — всего королевства. Мне ваша помощь не требуется, а вы без меня никуда. Ты ведь понимаешь, что я пытаюсь донести до тебя? — обманчиво мягко изложила Тильда.

На секунду я почти возненавидела ее. Взыграла гордость. И я даже собиралась ответить — грубо, яростно, собираясь спорить до последнего, но резко передумала. Голос разума возобладал.

Она права. Тильда служит монархии, и, похоже, Райалины чем-то их прогневили. Кто я, чтобы вмешиваться в службу королевской подданной?

— Да, я понимаю, — через силу сказала я. Гордость все еще обжигала меня, словно лава, заставляя щеки пылать.

— Ну, хорошо. Радует, что брат выбрал себе в жены кого-то с мозгами, — прозвучал то ли комплимент, то ли вывод.

Конкордия наблюдала за нами широко распахнутыми глазами. Очевидно, Тильда пугала ее.

— У вас с Даниэлем одно чувство такта. Не придется привыкать, — хмуро ответила я.

Воцарилась тишина. Тильда холодно посмотрела на меня. Но неожиданно тихий, чарующий смех разрушил напряжение. Некромант отвернулся, так что лицо оказалось скрыто, но его тело едва заметно сотрясалось.

Меня будто оглушило.

Я слышала разные оттенки его смеха — ироничный, опасный, угрожающий, но никогда — настолько веселый, словно хрустальный.

— Ты постоянно прячешься! — Стремительно поднявшись, я кинулась к некроманту. Мне хотелось увидеть все его эмоции.

Но внезапно я упала.

С глухим грохотом рухнув прямо на некроманта, уткнулась носом в его живот. И скатилась бы ниже, если бы Даниэль меня не поддержал.

— Ты подставил мне подножку! — возмутилась я, смотря в темные глаза Даниэля.

— Нет. — Он больше не смеялся, я упустила момент.

— Поставил!

— Докажи, — иронично усмехнулся он.

— Доиграешься, Даниэль. — Я приняла вызов. — Тебе жить со мной. Я отомщу.

— Жду не дождусь. — Некромант помог мне достойно подняться.

Даниэль, словно сам не привыкший к таким ярким и теплым эмоциям, желал скрыть их от остальных. Неужели тьма, в которой он жил, была настолько непроглядна?

— Простите, я несколько раз слышала… — осторожно проговорила Конкордия и глядя на меня продолжила: — Ты выходишь за него замуж? Вы ведь знаете, что без согласия главы нельзя?

— Это еще почему? — напряглась я, перестав поправлять одежду.

— Законы. У нас есть свод законов внутри рода, — встревоженно произнесла Конкордия. — Вообще это аморально, но законы королевства не нарушаются. Есть договор, что подписывается сначала отцом, а потом уже самим ребенком по достижении шестнадцати лет, — сглотнув, поведала девушка.

— И ты его подписала?

— Да. У меня не было выбора, — горько проговорила Конкордия. — Откажись я подписывать договор, меня бы заставили силой или что еще хуже…

— А кто-то говорил мне, что я попала не в средневековье… — пораженно протянула я. Хотя справедливости ради, я выросла в обычной среднестатистической семье и мне повезло с родителями, кто знает, что творится там у богатеньких?

— Ты ведь знал об этом? — Посмотрела на некроманта. Он кивнул.

Если знал, значит готов. Отношения внутри рода Райалинов все больше напоминали рабовладельческий строй.

Избегая вопросов о богине, я расспросила Конкордию о Холирале. Слишком непонятными и загадочными казались ее действия в ночном городе. Но все оказалось довольно просто, откровенный наряд был необходимостью, чтобы не привлекать внимание, — и я ее понимала, те платья, что надели мы с Дарлой, выделялись на общем фоне своей целомудренностью. Двойник тайно встречалась там с Рафалом по подсказке Оберона. С этого момента начиналось самое интересное — парни не дружили, но вертелись в одних кругах, и еще в начале года, когда мой бывший одногруппник был смертельно пьян, то разболтал целителю заветную тайну своего отца — в подземелье под своим домом мужчина выращивал кордонскую траву.

На этом моменте брови Тильды поползли вверх. А это был показатель — ее даже наша с двойником история не особо впечатлила. Ридж присвистнул. Дарла находилась в неведении, как и я. Клайм наклонился к ней и что-то прошептал на самое ухо, отчего девушка дернула плечами и то ли испуганно, то ли смущенно отскочила от мага энергии.

— Объясните, я не понимаю, — попросила я.

— Кордонская трава запрещена во всех королевствах. Ее выжгли больше полувека назад, — бросился рассказывать Ридж.

— Но, видно, не всю, — заметил Даниэль. Он выглядел рассерженно — брови сведены к переносице, а все внимание направлено на Конкордию. Я узнавала этот взгляд, и ничего хорошего он не обещал.

— Даниэль, — позвала я. — Не надо, пожалуйста.

Некромант тяжело вздохнул.

— Ты ведь не знаешь, что это за трава, Эмма. — Едва отведя взгляд, он вновь посмотрел на моего двойника. Та напряженно поджала губы, но держалась молодцом, сложив руки на коленях. — Ее выжгли, потому что она лишает воли. Наркотик. Достаточно нескольких приемов и появляется непреодолимая тяга. Убийство, обман, секс — какая угодно цена ради новой порции.

— В истории королевства был один случай, когда командир отправил больше сотни своих людей на верную смерть, сдав всю военную стратегию врагу, — закивал Ридж.

— Теперь ты понимаешь, — опасно сощурившись, произнес некромант, — для кого они собирались достать то растение?

Тильда, неведомо откуда достав клочок бумаги и прислонив его к стене, что-то писала. И я не сомневалась, что вскоре она воспользуется санкровеном, чтобы отправить послание нужным людям. Всю семью Рафала Карптарски ожидали огромные проблемы.

— Я не хотела. Мы до последнего пытались избежать этого… Боже, какая я дурочка, — заплакала Конкордия. — Я все это заслужила.

И в этот раз я не кинулась утешать ее. Просто молча слушала. Может, я сама наивность, но меня не отпускало чувство, что даже достань двойник то растение, она бы в итоге не решилась им воспользоваться.

— Просто чудо, что Сарманель не узнал про растение, — наклонившись, прошептала я Даниэлю.

Он кивнул.

— Но вся эта затея главы рода с браком меня до сих пор смущает… — продолжила я.

— Воспринимай это проще. Как один из способов напомнить о себе. Скорее всего, он даже не думал, что у кого-то получится, — так же тихо поведал некромант.

Сверкнула вспышка санкровена, осветив заплаканное лицо двойника.

— Как Карптарски сохранили такую тайну, да еще и с болтливым сынком? — пробормотала под нос Тильда, качая головой.

— Если отец Рафала выращивает кордонскую траву, тогда, может, и берхалею? — наобум предположила я.

— Нет, загадка. Это не показатель. Ее может кто угодно достать, — умерил мой пыл некромант.

— Подождите… Берхалея? — переспросила Конкордия, встрепенувшись.

— Ты что-то знаешь?

Девушка утерла слезы.

— Вряд ли это поможет… Но я очень тяжело на нее реагирую. Крайне болезненно. Зачастую теряю сознание.

— Почему?

Конкордия сглотнула и отвела взгляд, словно погружаясь в пучину воспоминаний.

— Когда в детях долго не пробуждается магия, ее пытаются пробудить берхалеей. Посылают в комнату, наполненную дымом. Я проходила через это пять раз, пока люди отца окончательно не убедились в том, что магией я обделена.

Взгляд Дарлы изменился — на место осуждения пришло сопереживание.

Я безоговорочно верила каждому слову двойника, у нее не было смысла врать. Мы обе твердо знали — вскоре она вернется в мой мир, а я останусь в ее.

— Кто мог знать об этом? — Моя рука задрожала, и я вцепилась в свое колено, пытаясь это скрыть.

— Любой из Райалинов.

— Значит, то нападение в доме Клайма было или просто шуткой, или кто-то целенаправленно целился в Конкордию. Пусть в этом теле сейчас я, но реакции остались прежними, — подвела я итог.

На этом мы временно завершили наше совещание. И я, и Конкордия были на пределе, хотя нам еще предстоял разговор наедине. Водница и маг энергии ушли, собираясь продолжить работу над артефактом. Санкровен Тильды вновь ярко сверкнул. Девушка спешно покинула нас, сказав некроманту, что будет на кухне и им необходимо переговорить. Ридж проводил двойника наверх, в одну из свободных спален. Воздушник хорошо ориентировался в этом старинном особняке.

— Почему ты мне не рассказал про Сарманеля? И про этот нюанс с законами внутри рода? — тихо спросила я, когда мы остались с Даниэлем наедине.

— Не хотел беспокоить. Ты и так переживала из-за Ивонны.

— Как бы я ни переживала, я хочу знать.

— Иногда ты слишком самостоятельная, — покачал головой Даниэль.

— А ты?

Я приблизилась к некроманту, вдыхая аромат его кожи.

— И я, — ответил он с полуулыбкой. — Но между нами есть разница — у меня больше опыта, Эмма.

— Но я ведь и не лезу на рожон. Я просто хочу знать. И опыт дело времени, — отозвалась я, прямо глядя на некроманта. — Даниэль, я не буду напоминать тебе постоянно, скажу один-единственный раз — помни, чем я пожертвовала ради тебя. Это было тяжелым решением. И я надеюсь, что никогда о нем не пожалею.

— Эмма, — хрипло протянул некромант, кладя ладони на мои бедра и заставляя встать еще ближе. — Я это понимаю. Но и не обещаю, что все всегда будет гладко. Ты ведь сама знаешь, так не бывает.

Вот почему я ему доверилась. Лефевр никогда не обещал мне чего-то несбыточного. Слова не расходились с делом. Когда чужие речи слишком сладки, это, наоборот, повод для переживаний.

— Да, не бывает, — согласилась я и шутливо продолжила: — Но не вздумай изменить мне, Лефевр. Я не та, кто будет тихо плакать в своей комнате и терпеть. Нет, возможно, я пореву немного, но вскоре возьму себя в руки и тогда приду мстить.

— И что же ты сделаешь? Тоже изменишь? — насмешливо поинтересовался он.

— Зачем? — искренне удивилась я. — Потеря себя — не месть. Я приду и лишу тебя самого дорогого. Чем больше всего дорожат мужчины? Того и лишу…

— Как грозно, — покачал он головой. Губы Даниэля изогнулись в улыбке.

Завороженно смотря на его лицо, я желала поцеловать Лефевра, свети с ума, лишить так боготворимого им самообладания и вновь ощутить ту страсть и тепло, которое он способен подарить. Но вместе с тем я отчетливо понимала — не сегодня. Кое-кто другой нуждался в моем внимании, и другой возможности не представится.

— Я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться, учиться, любить и влипать в неприятности, — сглотнув, проговорила я.

— Влипать в неприятности? — Из всего сказанного его больше всего заинтересовало последнее.

— Да, — кивнула я. — Пока я не вижу спокойной жизни. Если я здесь, чтобы спасти тебя, то у богов есть на тебя планы.

Вот так из атеистки я превратилась в верующую. Но кто угодно поверит в таких условиях — Великие не поскупились на доказательства.

— Давай не будем об этом, — нахмурившись, сказал он.

— Хорошо, — легко согласилась я.

В гостиную забежал Ридж, и его ничуть не смутила картина, что он застал. Сообщив мне, в какой спальне остановилась двойник, он ушел, собираясь отправиться в Холирал. По словам воздушника, у него есть парочка знакомых, что наверняка в курсе, в каком особняке разместится глава рода Райалинов.

— Ладно, я пойду, мне еще надо поговорить с Конкордией. — Я отстранилась. Но отойдя всего на два шага, вернулась и поцеловала Даниэля.

— Жду подробного рассказа. — Уголок его губ приподнялся, намекая на улыбку.

— Посмотрим, — покачала головой и вышла из комнаты.

До спальни некроманта я добралась без приключений и ни с кем не столкнувшись. И лишь вытащив скрытник и медальон из рюкзака, направилась к Конкордии. Вещи должны были вернуться к их хозяйке.

Прощупывая обложку артефакта в последний раз, я положила ладонь на металлическую пластину на корешке, и она вновь, как и всегда, обожгла холодом. Сколь долго за нее ни держись, она никогда не перенимала теплоту тела.

Когда я постучала в дверь спальни двойника, звук эхом разнесся по коридору и повторился несколько раз, словно старинный особняк отвечал мне.

Дверь распахнулась — Конкордия меня ждала. Но взгляд девушки остекленел, когда она увидела вещи в моих руках.

— Я должна была вернуть их тебе, — протянула ей когда-то добытые мною трофеи.

Спальня, перенявшая багровые оттенки гостиной, напоминала шатер — везде были ткани. Помимо обычных плотных штор, занавешивающих окна, за изголовьем кровати всю стену закрывала невесомая, едва переливающаяся темно-алая органза, что плавно переходила к потолку, собираясь у круглой люстры.

— Они для меня очень важны. Спасибо. — Конкордия прижала скрытник к груди, а потертый медальон надела на шею. — Ты пыталась его открыть?

— Да. Каждый день. Но не вышло. Даже Клайм не смог, я показывала ему накануне, — вспомнила я одну из вечерних посиделок в доме Райалинов. — И еще он сказал, что артефакт очень старый.

— Он принадлежал еще моей маме, — кивнула Конкордия, положив скрытник на столик у окна. — Знаешь, после того как я морально отошла от случившегося и вообще творившегося со мной всю сознательную жизнь, меня стала мучить совесть. Я знала, что ты заняла мое место, и понимала, что тебя ожидает.

— Как много ты успела узнать о моем мире?

Глаза Конкордии загадочно блеснули.

— Столько, сколько успела. Я гуглила. — Двойник улыбнулась. — Первый месяц провела в больнице и когда чуть освоилась, сутками лазала в интернете. Даже телефон прятать приходилось, а то отбирали. Хорошо, что рядом со мной лежала девушка, она тоже многое рассказывала.

Двойнику повезло с реальностью куда больше. Двадцать первый век — век информации. Но стоило задуматься об этом всерьез, и мое мнение изменилось.

Да, знания доступны, но их объем таков, что даже пары лет может оказаться катастрофически мало.

Освоится ли она? Ответ могло дать лишь время.

— Извини, я перебила тебя. Продолжай.

Слушая ее, я невзначай проверяла все закутки спальни один за другим. Поиски подслушивающих артефактов превратились в привычку. Но именно в этой комнате все осложняли те самые километры ткани повсюду, а складки под потолком вообще оказались недосягаемы.

— Меня мучила совесть. Я думала, а права ли богиня? Кордонская трава пагубна и разъедает сознание, а я вознамерилась ее достать и причинить вред другому человеку. И как я могу быть спасена? — Наедине Конкордия вела себя куда раскованнее, смелее, откровеннее.

А я лишь слушала — внимательно, оценивая слова и эмоции, оценивая ее. Да, меня в какой-то мере ослепляли неожиданно нахлынувшие родственные чувства, но я старалась судить беспристрастно, искала намеки на ложь и не находила.

— Твое окружение поразило меня. Многие из друзей звонили и писали. Я даже испугалась взять в руки телефон. — Она светло улыбнулась, вспоминая тот момент. — Те, кто жили в городе, приходили в больницу. Я еще подумала: разве возможно, что о тебе беспокоится такое количество людей? Может, их подкупили или что-то пообещали?

А я едва не рассмеялась, Конкордия так искренне удивлялась. Все ее эмоции отражались в глазах и на лице. Если в тех картинах, что висели в столовой и гостиной, подобно крику о помощи, застыло отчаяние, тревога и безысходность, то теперь им на смену пришла надежда. Она окрылила девушку, подарила силы бороться и возможность понять свои и чужие ошибки, а также вину ее семьи.

И лишь теперь я осознала слова Даниэля, когда он увидел тот портрет: «И после этого ты пытаешься меня в чем-то убедить?»

Да, в тот день я окончательно проиграла нашу битву.

— К сожалению или к счастью, но в том мире у Эммы Кот нет такого количества денег, чтобы кого-то подкупать. — Про себя я склонялась ко второму. Жизнь в роскоши без должного воспитания может превратить ребенка в эгоистичное чудовище. — Ты только не говори остальным мое полное имя. Ридж потом век не отстанет.

В школе мою фамилию постоянно коверкали. Особенно бесило прозвище Бегемот, которое мне дали, когда мы изучали «Мастера и Маргариту». Причем по внешнему показателю оно ни разу мне не подходило. Но избавилась я от него так же легко, как и от остальных, — снова переехав.

— Ладно. Тем более у тебя теперь есть моя. Плохо это или хорошо.

— Ага. Она звучит. Ра-йа-лин, — протянула я. — Видишь, словно песню поешь.

— Ну а Лефевр? Конечно, не поется, но что угодно лучше, если не связывает с моим родом. — Конкордия осторожно отодвинула край шторы и выглянула наружу, с каменным лицом рассматривая улицу.

Удивительно, что она сама об этом заговорила.

— Как думаешь, я правильно поступаю, решив выйти за Даниэля замуж? — Для себя я уже все решила, но мне все равно важно было услышать ответ.

— Не знаю. Некромант… — Конкордия нахмурилась. — Он меня пугает, Эмма, поэтому я не советчик. Когда надо, Лефевр может быть действительно жестоким.

Ее ответ меня порадовал — честный, без ужимок. Проверку прошла.

— Дарла на днях пообещала, что утешит меня в случае развода, — поведала я и, покачав головой, добавила: — Пессимистка. Но я хотела спросить у тебя, действительно ли эта свадьба полностью избавит меня от Райалинов?

— Ты ему не доверяешь? — внезапно спросила Конкордия. — Некроманту. Говоришь так, будто собираешься с ним расстаться.

Я сглотнула.

Это действительно так выглядит? Что ж, тогда я, похоже, научилась скрывать эмоции.

— Нет, я, наоборот, его слишком люблю. Люблю его, забывая про себя. Особенно когда Даниэль рядом. Поэтому я порой боюсь, что принимаю неверные решения. — Мой голос звучал, как шорох сухих листьев, негромко, монотонно, но абсолютно искренне. — Я привыкла всегда иметь план Б, какой бы серьезный выбор ни делала. Но в данной ситуации запасного выхода не может быть по определению. И об этом Даниэлю тоже лучше не знать. Мои мысли его не порадуют и отвлекут.

Конкордия странно на меня посмотрела. Вообще почти каждое упоминание некроманта ставило ее в тупик.

— Ему с тобой очень повезло. Надеюсь, он этого заслуживает. Главный момент в браке — кто в чью семью входит. И разницы между полами нет, мужчина может взять фамилию жены, как и наоборот. Но в случае с магами смерти здесь без вариантов. Они исключение. Ты будешь под защитой его рода, да и всех некромантов. Они очень принципиальны в этом вопросе. Могут недолюбливать друг друга, но в целом, если возникают споры, стремительно объединяются, — выдала Конкордия и в заключение подвела итог: — Это наилучший вариант в твоем случае.

Даже так…

Магия изумрудным туманом кружилась около меня — искры, реагируя на мое настроение, словно стайка беспокойных насекомых, сталкивались друг с другом в вихре и вспыхивали подобно бенгальскому огню.

Недавно Даниэль сказал мне еще одну вещь — уровень дара напрямую влияет на человека, и его вечная борьба со смертью это доказывала. Воздействие своей силы я тоже чувствовала, порой она будто имела собственную волю и желания, отличные от моих.

Отодвинув личные переживания на второй план, я спросила у двойника о Джале, богине судьбы.

Меня очень смущало влияние Великой на возникшую ситуацию. Мы видели ее силу, но не понимали задумку и, будто куклы на веревочках, двигались в неизвестность.

Конкордия произносила имя богини тихо и с трепетом. Ее голова инстинктивно вжималась в плечи при каждом упоминании. Двойник разговаривала с ней лишь единожды, не видя истинного облика, и рассказ девушки в точности повторял мое видение про океан, с одной лишь разницей — когда меня выдернуло из видения, Конкордия осталась.

Именно от Джалы она узнала о случившимся с ее телом и о том, что ожидало ее впереди. Когда меня сбила машина, а двойник упала с башни, мы поменялись местами.

Потребовалось всего мгновение.

— Она ведь могла меня просто исцелить, как тебя… — прошептала я. По словам двойника, врачи удивлялись легким травмам, полученным в аварии, — трещина в руке и сотрясение мозга. По словам очевидцев, автомобиль несся на полной скорости и не смог затормозить.

— Не знаю. Но мне кажется, тут вопрос пользы. Она старается для своего мира, не для твоего, — откликнулась Конкордия, сидя рядом со мной на кровати. Мы обе, вытянув руки вдоль туловища, вцепились в покрывало и комкали его. — Ты нужна здесь. Пробуждение дара это подтверждает.

— Да, возможно. А что насчет твоей фразы, когда мы увиделись в том мире? — Я взглянула на нее.

— О помощи?

— О ней тоже. Но ты говорила, что она тебя предупреждала. Примерно так.

— А-а-а, это… В видении на берегу она сказала, что тебе понадобится моя помощь. И если ты придешь, я обязана временно вернуться. Но ее замысел мне не ясен. Джала не та, кто отвечает на вопросы. И если честно, Эмма, я забываю о ней.

— Как это забываешь? — озадачилась я.

— Словно сон. Все мои воспоминания об этом мире уже не такие, как прежде, — блекнут, погрязают в тумане, боюсь, что со временем он растворит их все. Пусть я очень нервничаю из-за того, что вновь вернулась, но мне кажется, если бы память оставалась ясной, я бы была просто в ужасе и паниковала.

Я сглотнула, почувствовав легкую тошноту. С моими воспоминаниями тоже творилось что-то неладное, и лишь услышав об этом от двойника, я в полной мере это осознала.

Шумно втянув воздух, сжала ладони в кулаки, перестав мучить многострадальное покрывало.

— Что с тобой? — Конкордия заметила неладное.

— Нет-нет, ничего, — мотнула головой. В отличие от двойника, я не желала ничего забывать.

Мы замолчали, думая каждая о своем. А лучики поднимающегося над горизонтом солнца прорывались в комнату сквозь тонкую прореху между двумя половинками штор.

— Так, хватит грустить. Нам бы поспать, а потом найти того, кто аккуратно обрежет нам волосы, — проговорила я, перекидывая свои волосы на плечо.

Кутаясь в плащ, Тильда пересекала поле, покрытое душистой травой. Из-за росы носки ее ботинок блестели, а брюки намокли до самого колена.

Могуч-Древень, расположенный на краю территории академии, напоминал военачальника, которого поставили на круглосуточный пост, заставив охранять маловажный объект.

Тильда безрадостно посмотрела на древесный ствол. Король академию любил, но все же предпочел, чтобы это магическое растение росло у дворца. Семя Древня непросто достать, почти невозможно, а цена его такова, что покажется баснословной даже для маленького королевства. Поэтому поступок ректора магического заведения оказался щедрым подарком для будущих поколений студентов.

Нога Тильды провалилась в одну из расщелин в земле, скрытую травой, и она тихо выругалась. Сонная тишина, царившая ранее, прервалась шорохом листьев и крыльев птиц, стайкой поднявшихся из леса неподалеку.

— Лефевр, ты точно служишь при дворце? — раздался тихий, ровный голос.

Тильда вскинула голову и сощурилась, заметив ректора академии. Он стоял у самых корней исполина, опустив руки вдоль туловища, так, что длинные расклешенные рукава его плаща развевались, потревоженные ветром.

— Тишина, — подсказал Кровавая река. — Если ты заслуживаешь и половины лестных отзывов своего командира, то я не должен был услышать даже шороха. А если бы услышал, должен был подумать, что это мышка пробежала, но ты, Лефевр, не оставила просторов для моей фантазии. Грубо, очень грубо.

Ректор осуждающе покачал головой. В отличие от самой некромантки, мужчина двигался почти беззвучно, будто ветер или бестелесный призрак, и это вносило диссонанс в восприятие мира — привычный шум, сопровождающий передвижения по полю, отсутствовал. Тильда понимала, что Кровавая река использовал магию, но каким именно образом, разгадать не получалось.

— Травы по колено, господин ректор. А я не маг воздуха, воды, земли или даже огня, — оправдалась она, обращаясь исключительно на вы, и подошла ближе, больше не таясь.

— Не оправдывайся. Обратись к мастерам по магическому металлу, не рассчитывай исключительно на свой дар смерти, — бросил ректор. Остановившись и осмотрев раскинувшийся луг снова, он добавил: — Талантливая девочка эта Райалин. Даже остаточная магия сохранилась. Вчера высота травы едва достигала щиколоток.

Мужчина хвалил без эмоций, не меняясь в лице. Слишком многое он успел повидать за свою жизнь — терял, убивал, сам множество раз находился на волосок от смерти и в конце концов заслужил уважение и стал богатым. Корона предлагала ему щедрую награду, а он выбрал магическую академию. В пору его юности маги получали скромное образование, считалось — если сила подчиняется воле хозяина, то зачем ему обучение? Лишь те, кто способен был оплатить полное обучение, и редкие счастливчики, попавшие на бесплатное место, становились исключением. Но ведь истина такова — даже оружием надо уметь разумно пользоваться. Как считал Кровавая река, именно из-за невежества погибло так много магов в той далекой войне, и как только он получил должность главы, учеба в академии стала доступной для всех.

Совсем скоро к основному замку пристроили корпуса, территорию расширили, и понемногу Холиральская магическая академия приняла нынешний вид.

— Характер тоже есть, — согласилась Тильда. — Но сдержанности никакой.

— Главное характер, а остальное можно воспитать. Вся спешка ведь из-за нее? Старик Сарманель не тот, кого можно недооценить.

— Скорее из-за брата, — призналась Тильда, нахмурившись. Личная заинтересованность дорого ей обойдется, если она провалит дело.

— Даниэль… Когда я принял его в академию, нас завалили жалобами. Родители боялись за своих детей. Требовали исключения.

— Да, я помню.

— И знаешь, какой ответ им дали?

— Да. Он был весьма категоричен. Если боятся, то пусть отчисляются сами. Как-то так. — Тильда сдержанно улыбнулась.

— Верно. Потому-что необоснованный страх превращает людей в животных. Я лично сталкиваюсь с ним постоянно. Мы разговаривали с Даниэлем перед зачислением — ожесточенный, замкнутый, и это не удивительно после всего, что он пережил, но на удивление принципиальный и высокоморальный. Качества, встречаемые довольно редко. Увидев их, я не колеблясь принял решение. — Приложив ладонь к древесному стволу, ректор загадочно добавил: — И оно принесло результат. Хотя, я должен признать, весьма неожиданный.

— Вы поможете? Сами сказали, Сарманеля нельзя недооценивать. Я запросила подкрепление, но не уверена, что этого будет достаточно. — Тильда стремительно перешла к делу.

— Не уверена в успехе? — лениво поинтересовался Кровавая река.

Косые лучи солнца, падающие на зеленый луг, заставляли капельки росы играть всеми цветами радуги.

— Дурное предчувствие. Райалины монополисты сарадала, за последние двадцать лет выкупили все сады и, по нашим источникам, далеко не всегда действовали законно. Но они умело подчищали следы, никто даже пикнуть не смел. Взять маму той же Конкордии, ее смерть кажется слишком подозрительной. Отец завещал ей огромный участок плодородных территорий, но мужу он не достался бы ни при каких условиях, только их прямому наследнику или королевству, если такового нет. В итоге она погибла — говорят, сама себя довела постоянным магическим истощением. Земли отошли старшей дочери, а ее, в свою очередь, выдали за дальнего родственника младшей ветви. Странно, что мама Райалин сошла с ума как раз в то время, когда собиралась разойтись с Картусом сыном Сарманеля. В итоге земли все же перешли в собственность рода, — хмуро поведала историю Тильда и ожесточенно, с тихим гневом добавила: — С ними сложно договориться, и с каждым разом они захватывают все больше власти, угрожая короне. Вы просто обязаны мне помочь.

— Я прекрасно осознаю ситуацию, Тильда, — строго проговорил Кровавая река. — И даже более того, в курсе желаний Сарманеля о долгой жизни.

— Даниэль вам рассказал? — удивилась она.

— Да, как он выразился, на всякий случай. И я вполне с ним согласен, иногда жизнь преподносит нам сюрпризы. Если каким-то образом старик добьется своего, кто-то из власть имущих должен быть в курсе. Сама знаешь, королевская семья слишком полагается на свой дар, не доверяя собственным глазам и суждению. Но боги не правят, а лишь подсказывают, следят за равновесием, остальное мы обязаны делать сами.

Некромантка задумчиво кивала, внимая каждому слову.

— Мое прямое вмешательство будет лишним и не понравится ни королю, не богатеям. А именно волнений, Тильда, тебе необходимо избежать. Если не хватает людей, возьми Дарлу, но достань ей допуск на участие в операции. Моя дочь намного могущественнее, чем может показаться, я воспитал ее сильной.

— Хорошо, господин ректор, я вас поняла, — будто отрапортовала Тильда.

— Иди, Лефевр. Пусть Тирэн будет на твоей стороне, — гулко напутствовал ректор, и когда девушка отошла, вновь повернулся к Могуч-Древню. — Если что-то пойдет не так, возможно, тебе придется вернуть долг той девочке.

Звезды, горевшие на небосводе, рассыпались миллионами вселенных — ярких, загадочных, прекрасных. Элитный особняк на краю Холирала имел обширную территорию, огороженную высоким забором. Крутая крыша взметалась вверх, переходя в металлический низкий заборчик по всей ее длине. По бокам дома значились невысокие башенки, лишь на метр возвышавшиеся над крышей. Окна особняка были наполовину витражными и соединили в себе все оттенки голубого, синего и светло-оранжевого, приближенного к бежевому.

Буквально в паре улочек с запада от строения начинался рынок возможностей, а с востока — квартал мастеров. Расположение выгодное, но уединенное.

По краям широкой улицы подобно стражникам выстроились высокие фонари без стекол. Магический огонь в них горел синим пламенем и прогонял тьму холодным светом.

К главным воротам особняка один за другим подъезжали партландеры, как обычные, небольшого размера, с немалым количеством царапин на металлических боках, так и новые, начищенные и сверкавшие, как драгоценность, в свете фонарей.

Тильда наблюдала за особняком, выбранным Райалинами, из фешенебельной гостиницы на другой стороне улицы. Номер расположился под самой крышей, и из окон его открывался прекрасный вид. В комнате, помимо некромантки, находилось еще семеро человек, трое из них, как и девушка, служили короне, а четверо являлись студентами академии.

Артефакт, изготовленный Клаймом и Дарлой, покоился у Тильды в кармане. Работал он сносно, но иногда все же выдавал промашки и воздействуя на слишком маленькую площадь — приходилось протискиваться сквозь стену то на корточках, то нырять вперед головой, словно в кроличью нору.

— Вроде бы говорили, что соберутся родственники, находящиеся поблизости, — безрадостно глядя на все прибывавших Райалинов, сказала Дарла.

— Ты недооцениваешь желание угодить. Вероятнее всего, соберутся все. — Именно поэтому Тильда считала, что у них недостаточно сил. Но где есть люди, есть и утечки сведений, не важно, в королевском дворце или где-то еще. Но в их случае это не пустые предположения — Горидас подтвердил догадки некромантки. Только назвать имена сейчас он отказался, лишь после заключения под стражу самого Сарманеля.

И настолько прекрасная возможность разобраться со стариком, как сегодня, не представится еще очень долго. В основное время глава рода пребывал в особняке Райалинов в столице и пробраться незамеченными внутрь того здания было практически невозможно. Охрана, выстраиваемая годами, бросила бы вызов любому гениальному вору, если бы такой нашелся.

— Мы пробираемся, добываем доказательства, записи артефактов и все? — уточнила водница. Охрана у особняка впечатляла — несколько десятков человек в зеленых одеждах, сшитых белоснежными нитями. Не все из них были целителями, а роду Райалинов подавляющее количество и вовсе не принадлежало, просто работали на них. Магам щедро платили, а вакантные места появлялись довольно редко, ведь почти никто не увольнялся по собственной воле.

— И еще кое-какие бумаги, — нехотя добавила Тильда.

Дарла кивнула собственным мыслям. Водница знала, насколько важно это мероприятие — отец даже изменил свое решение о ее переводе на немагическое отделение академии. Если девушка поможет, ей позволят вернуться. Правда, Дарле отчетливо казалось, что Кровавая река знает что-то о происхождении Эммы, хотя сама водница не говорила ему об этом ни слова.

Когда Тильда отошла, переговариваясь о чем-то со своими подчиненными, ее место занял Клайм.

Внутренне водница вздрогнула, но внешне оставалась непоколебима, тверда и холодна. После недавнего откровенного разговора с магом энергии она старалась держать дистанцию. Но Клайм постоянно возникал рядом. Обычно он молчал, но его присутствие было будто физически осязаемо — блондин не позволял забыть о себе.

Дарлу это и раздражало, и приносило удовольствие. Пока что она саму себя совсем не понимала. С одной стороны, обида полностью не исчезла, не полопалась, как мыльная пена, но с другой — девушка жаждала тепла, мечтала вернуть то, что происходило между ними когда-то.

— Будь осторожна, Дарла, — нарушил тяжелое молчание Клайм.

— Переживаешь? — усмехнувшись, с вызовом поинтересовалась она.

— За других. — Он невозмутимо кивнул в сторону особняка, за которым они наблюдали. Клайм, как и Ридж, оставался в отеле и внутрь вместе с остальными не шел. — Я видел твои тренировки, а прошло чуть больше двух лет с последнего раза. Неплохая фора, чтобы удивить меня.

— Удивить тебя? — с сомнением переспросила Дарла и после уверенно добавила: — Это невозможно!

Губы мага энергии дрогнули.

Водница тоже едва не улыбнулась, но вовремя взяла себя в руки — она не собиралась так легко сдаваться.

— Но это не тренировка, Клайм, — неожиданно сухо сказала девушка.

— Да. Именно поэтому я буду рядом.

Дарла сглотнула и, помедлив, кивнула.

«Хорошо. Я полагаюсь на тебя», — говорил вид водницы. Она признавала его не как любимого, а как партнера, способного выручить в сложной ситуации.

Больше ни о чем поговорить они не успели — к особняку на улице подъехал очередной партландер, из которого вышла знакомая фигура. Девушка прошла вдоль многочисленной охраны и исчезла в недрах дома.

Тильда оказалась права — на нынешнюю встречу Райалины собрались практически в полном составе. Отсутствовали лишь пара человек из младшей семьи.

К главному залу вел длинный темный коридор с едва мерцавшими светильниками округлой формы, выступающими прямо из стены.

— Возможно, глава отметит тебя лично. Сохраняй достоинство, — напутствовал Картус, положив ладонь на плечо Конкордии. Со стороны могло показаться, будто надзиратель ведет заключенного.

Ни один мускул на лице девушки не дрогнул, но взгляд потяжелел, налился свинцом, и если бы отец увидел его, то вовсе не узнал бы свою дочь.

— Я постараюсь, — тем не менее сказала она.

Но Картус скривился — ответ не пришелся ему по душе. Мужчина склонился, собираясь приструнить свою непослушную дочурку, но ему помешали.

— Рада видеть вас вместе. Это так редко происходит! Порой мне кажется, что у моего брата и вовсе нет детей, — произнесла женщина с вишневой помадой на губах, что сложились в кривую улыбку. У любого, даже самого непроницательного человека, возникли бы сомнения в ее искренности.

— Добрый вечер, Элиз. И мы тоже рады вас видеть. — Картус проигнорировал выпад сестры. Рядом с женщиной появилась Ивонна, отставшая и только что нагнавшая мать.

Конкордия, едва взглянув на родственниц, отвела взгляд, смотря строго перед собой. Ивонна же, решившая смолчать в присутствии старших, наоборот, внимательно следила за ней.

Девушка словно сканировала каждый сантиметр тела сестры, и, будто раз за разом что-то находя, улыбалась все шире — довольно, высокомерно, пугающе.

— Слышала, ты подыскиваешь жену, — опережала события Элиз. — У меня есть одна знакомая…

— Спасибо, обойдусь своими силами, — резко оборвал ее Картус.

— Ну как пожелаешь. Я всего лишь предложила свою помощь, — безразлично пожала плечами женщина. — Хотя кто знает, может, жена и не понадобится? Расположение отца шаткая вещь. Сегодня — есть, завтра — нет.

— Не боишься? — неожиданно прямо спросил Картус, остановившись. Их процессия как раз достигла конца коридора.

— Почему я должна бояться? — фальшиво удивилась Элиз. — Это всего лишь забота, братец. Всего лишь забота…

Картус не мигая уставился на сестру, всем своим видом показывая, что он думает о ее «заботе».

— Ладно, мы пойдем к нашему столику. Прекрасного вечера, — помахала Элиз ладонью в причудливой перчатке с обрезанными указательным и средним пальцами. На первом виднелся санкровен с витиеватыми узорами на крышке.

— И вам. Прекрасного, — рублеными фразами, с неохотой отозвался Картус, резко отвернувшись.

По всему залу были расставлены столы — одни маленькие и круглые, а другие побольше и овальные. В центре каждого находилась статуэтка сарадала — золотого, серебряного и почти ржавого цветов. Так обозначалось, для какой именно семьи предназначалось место. Все старшие сидели поближе к главе рода.

Картус, словно ледокол, двигался вперед. Его дочь шла следом, собирая на себе многочисленные взгляды, — недоверчивые, а некоторые откровенно завистливые. Когда девушка прошла мимо Оберона, то едва заметно вздрогнула, но кроме парня, этого никто не заметил.

Обстановка накалялась. В зале царило напряжение, как бывало всякий раз при подобных встречах. Гости прибывали не менее чем за полчаса, во избежание опозданий, а Сарманель появлялся ровно в назначенное время. Старик словно ожидал за дверьми и отсчитывал минуты для эффектного появления.

Каменный пол, колонны, прямоугольные окна, драгоценности и артефакты, надетые на гостях, — все сверкало благодаря очень яркому, порой слепящему освещению. Световые камни были в стенах и грудой болтались под потолком, собранные в серебряную металлическую сетку.

Конкордия, плотно сжав губы, рассматривала стол главы. Ее настроение метало в разные стороны — то страх, то решимость, то ненависть, то безразличие. Хотя чувства к отцу всегда оставались линейными и как не менялись на протяжении нескольких лет, так и теперь оставались постоянны — отвращение и желание отомстить.

Внезапно боковые двери распахнулись, являя советника, что посмотрел на присутствующих зорким сосредоточенным взглядом и отступил, пропуская главу рода вперед.

От Сарманеля Райалина всегда исходила какая-то пугающая, пробирающаяся под черепную коробку темная аура. В редкие моменты, когда Конкордия встречалась с главой, ее всегда поражала способность старика отдавать приказы — резко, мгновенно, почти не тратя времени на обдумывание и не изменяясь в лице, независимо от того, какой бы жестокий указ ни прозвучал.

«Он не человек. В нем нет души…» — отстраненно, без прежнего поглощающего страха подумала девушка. Она искренне надеялась, что боги «позаботятся» об этом чудовище.

Горидас затворил двери, оставшись по ту сторону. Сарманель махнул рукой, начиная ужин, и в полной тишине зазвенели столовые приборы.

Так было всегда — сначала еда, а потом суд. В прежние времена Конкордие и кусок в горло не лез, но теперь девушка справилась почти с половиной содержимого своей тарелки, несмотря на то, что ей постоянно казалось, что глава смотрит на нее. Но Райалин не пыталась подтвердить свои догадки, рассудив, что привлекать к себе внимание ей ни к чему. Его и так скоро станет слишком много.

Конкордия сглотнула. При мысли о том, что скоро произойдет, ее пробрал озноб, а аппетит, следуя давней традиции, пропал.

Некроманта вновь обыскали. Впервые это случилось у главных ворот и вот теперь внутри особняка. Даниэль не мог не отметить, с какой тщательностью служащие Райалинов исполняли свой долг.

Если первый раз парня проверяли воздушной магией, то во второй — женщина-охранница прощупала его тело и даже позволила себе шальную улыбку.

С подобным Даниэль сталкивался впервые — перед ним стояла любительница мальчиков помладше в возрасте около тридцати пяти лет.

Фигурой она обладала достойной, что выделялась даже под форменной туникой, но вот доступность еще никогда не привлекала умных и гордых мужчин. Такие, как Даниэль, искали тех, кто выделяется из толпы, поведением доказывая свою верность и избирательность, а уже потом, возможно, влюблялись в них или просто хотели завладеть. Итог всегда различен, но в случае с некромантом можно было с уверенностью сказать: он пропал. Его привлекала лишь Эмма и никто кроме нее. Если бы существовала приворотная магия, парень бы подумал, что это она, а потом сам бы обвинил себя в глупости — ведь подобная привязанность и любовь не бывает искусственной.

— Заинтересовал? — холодно спросил Даниэль.

Внутри парня рычал зверь, выказывая свое отвращение и недовольство.

Женщина улыбнулась, не обращая внимания на недовольный взгляд второго охранника, что стоял с ней в связке.

— Ты такая ледышка, но по опыту знаю, что когда надо, вы огонь. Опалишь меня своими языками пламени? — фривольно прошептала она, склонившись. Некроманта обдало сладким запахом ванили, слишком терпким и приторным для его обоняния.

Даниэль скривился, но, склонившись навстречу, проговорил:

— Разве что сожгу дотла. — Прозвучало мрачно и с угрозой, а в сознание женщины ворвались крики мертвых. С громким возгласом отшатнувшись, она рухнула на пол, ее лицо исказилось гримасой отчаяния, страха и ужаса.

— Тоже хочешь? — спросил некромант, когда второй охранник дернулся в его сторону. Мужчина остановился, недоверчиво косясь на все еще корчащуюся на полу напарницу. — Правильный выбор. Лучше скорее отведи меня к своему хозяину и не трать время.

Даниэль до конца не знал, что выкинет Сарманель, и поэтому собирался действовать по ситуации — разговорить старика и потянуть время для сестры.

В холл вошел Горидас, неприязненно скользнул взглядом по все еще трепыхавшейся на полу женщине и, посмотрев на некроманта, пригласил:

— Идемте. Глава вас ожидает. — Не здороваясь, он качнул головой в сторону и чуть погодя грозно, не обещавшим ничего хорошего тоном обратился к охране: — Осмотри ее, а потом отправь прочь. Пусть управляющий пришлет другого человека.

Даниэль внимательно посмотрел на советника и последовал за ним. Кривая улыбка обозначилась на его лице.

Вскоре они свернули в длинный, но узкий коридор. На другом конце виднелись чуть приоткрытые двустворчатые двери, и через возникшую щель проникал трепыхающийся оранжевый свет. Внутри комнаты наверняка горел камин.

В эту часть особняка была допущена лишь личная охрана, в данный момент находившаяся внутри временного кабинета главы, — уютной комнаты, стены которой были обшиты красным деревом, а в высоком камине из серого камня весело трещали дрова, и отблески огня являлись единственным источником света.

Горидас быстрым размашистым шагом добрался до конца коридора и распахнул перед некромантом дверь.

Даниэль вошел и огляделся.

Внутри в широком кресле с мягкими подлокотниками и стоящей неподалеку от него кушеткой для ног сидел Сарманель, в его глазах отражалось пламя камина. Около руки старика кружилась мелким ураганом магия — туман темно-зеленого, порой едва ли не черного цвета — а на стуле у окна, занавешенного иссиня-черными шторами, сидела Конкордия, опутанная плотными стеблями, растущими из тяжелых каменных горшков, стоящих по бокам от девушки.

На лице двойника царила паника.

Горидас переступил с ноги на ногу, для него, как и для некроманта, увиденное стало неожиданностью.

— Что это? — жестко спросил Даниэль.

— Думаю, моя внучка обязана присутствовать на переговорах.

Один из ростков обернулся около раскрытого рта девушки, выполняя роль кляпа, так что она могла лишь мычать.

— Для чего?

— Во избежание глупостей, — проскрежетал глава.

Сарманель не мог выращивать растения из семени и видоизменять их первоначальный облик, но он искусно воздействовал на остальную зелень, управляя, придавая сил и ускоряя цветение.

— Вот странность — моя внучка не может пользоваться магией! Конечно, вырастить Могуч-Древень дорогого стоит, но ведь настоящего истощения не случилось. Как странно, что она не пытается сопротивляться мне остатками сил, ведь девочка так напугана. — Старик поморщился, а на его лице появилось задумчивое выражение.

На скулах некроманта заиграли желваки. Но вскоре гнев обернулся непроницаемым спокойствием.

— Я пришел сюда не для того, чтобы наблюдать за вашими играми, Сарманель.

— Разве это и не твоя игра тоже, Даниэль? — спросил он, на время потеряв к внучке интерес. Посмотрев на своих охранников, застывших чуть в отдалении от кресла, старик властно приказал: — Выйдите. Оставайтесь за дверью и охраняйте. А ты, Горидас, останься.

Двое мужчин направились к дверям. В отличие от остальных стражников, они были одеты в белоснежную форму, а на их поясах висели крупные кинжалы с рукоятками, выполненными из черного камня с мелкими мерцающими вкраплениями.

В свою охрану Сарманель не выбирал абы кого.

— Предполагаю, у меня появился товар для обмена, некромант? — оскалившись, спросил старик. — С тобой было сложно. Ты не нуждался ни в деньгах, ни в какой-либо помощи. Полностью самодостаточен.

— И угрозы тоже на меня не действовали, — подсказал Даниэль, проходя вперед и занимая свободное кресло напротив главы. На Конкордию некромант больше не оглядывался, а Сарманель пристально следил за каждым его движением.

— Верно, — согласился глава. — Но всему свойственно меняться. Иначе тебя бы здесь не было.

Зеленый туман пропал, и старик позволил себе расслабиться, показывая себя хозяином положения. Некромант оставался собран и холоден, словно присутствие Конкордии не усложнило его задачу.

«Эмме, мягко сказать, не понравится, если с ее двойником что-то произойдет», — отстраненно подумал он.

Старик прощупывал Даниэля, искал границы, за которые мог бы зайти, и наконец-то с гадкой улыбкой заявил:

— Я не расторгну родовой договор с Конкордией, — и, сделав внушительную паузу, продолжил: — Пока не расторгну.

— Меняете правила?

— Ставлю условия.

Все это время Горидас стоял у двери, подобно охранникам снаружи. Конкордия же незаметно вновь пыталась активировать артефакт. Она успела вовремя обрубить связь, чтобы пройти магический обыск. Подобные вещицы всегда создавались с расчетом на то, что их существование должно остаться в тайне для остальных, поэтому силовой фон глушился, что помогало пройти проверку другими артефактами. Именно из-за этой особенности передатчик заслужил свою высокую стоимость.

— Мне это не выгодно. Она талантливый природник, — продолжил Сарманель.

— Но разве ваши цели не превыше всего? — резонно заметил Даниэль.

— Это верно. — Порой в старике просыпалось подобие уважения к некроманту. Всего лишь отголосок, но для того, кто всегда считался лишь с собой, даже тень оного чувства говорила о многом. — Но у меня нет подходящего тела.

Горидас насторожился. Глава не имел привычки рассказывать о своих планах, если не был уверен, что они останутся в тайне.

— Не можете найти младенца? — уточнил Даниэль.

Для ритуала был необходим новорожденный ребенок, хрупкая душа, еще не закрепившаяся в теле. Все же некромант не принадлежал к богам, что с такой легкостью перетасовали души Эммы и Конкордии, словно это ничего не значило. Хотя с недавних пор Даниэль предполагал, что похожесть девушек тоже сыграла немаловажную роль, они изначально были связаны. Правда, в ситуации с младенцем тоже имелись определенные условия — чтобы сохранить свои воспоминания, Сарманелю потребуется постоянное воздействие целителей на детский мозг, что просто не способен воспринять разом такой объем информации. Ну а потом заново пройти период взросления. Не каждый готов решиться на подобное — слишком много рисков. Да и порой забвение о прошлой жизни едва ли не высшая благодать, что даруют человеку, позволяющая снять со своих плеч груз былых ошибок и потерь.

Идея о смене тела не пришла главе рода Райалинов случайно. Поначалу зародилась навязчивая мысль найти способ продлить себе жизнь, но со временем она переросла в нечто большее, и начались поиски, что с каждым годом становились все усерднее, безрассуднее и жестче.

Взятки. Угрозы. Убийства.

И вскоре в руки Сарманеля попал дневник умершего некроманта, ставившего эксперименты пару веков назад. Примерно в то же время в семье Лефевра случилась трагедия, чем старик и воспользовался, расспросив Даниэля.

Сам маг смерти плохо помнил тот диалог, но оставалось ясно одно: Даниэль сказал или показал нечто такое, что твердо убедило Сарманеля в том, что он справится с поставленной задачей.

— Он еще не родился, — вновь оскалившись, ответил старик.

Притихшая Конкордия слушала, широко раскрыв глаза. Она еще не понимала суть запросов главы, но уже догадывалась — это нечто аморальное. Подобные мысли вызывали в ней противоречие, ужас и понимание того, что, как и в случае с кордонской травой, она едва не совершила преступление.

Почти убила. Почти разрушила чужую жизнь. Дважды.

— Я позабочусь о том, что вскоре у кого-то из моих детей родится сын.

Челюсть Даниэля заныла от напряжения. Одно из самых скверных его предположений сбывалось.

— И тот, чьего ребенка вы выберете, получит власть?

— Да. Так будет проще наследовать ее после, — спокойно, как по-деловому, подтвердил старик, но его голос был сух и не предвещал ничего хорошего.

Сарманель собирался убить своего новорожденного внука, заняв его место. Откровенно говоря, даже мозг некроманта пасовал от зашкаливающей противоестественности этой идеи.

— И что же вы предлагаете мне? Ждать год? — вкрадчиво спросил Даниэль и тут же, покачав головой, добавил: — Нет, так не пойдет.

— Почему? Этот год ты сможешь делать с ней все что угодно. Вы будете свободны, — проскрежетал Сарманель, что все больше напоминал спятившего. В его глазах горел безумный огонек. — Когда придет время моей смерти, я расторгну договор, и вы освободитесь.

В кабинете разразилась тишина, что нарушалась лишь громким дыханием Конкордии и веселым потрескиванием дров в камине.

Некромант мрачно ухмыльнулся.

Неужели все так просто? Конечно нет. Даниэль мог притвориться, что заглотил наживку, тем более некоторые доказательства уже имелись в их распоряжении, но вместо этого маг смерти неожиданно прямо и угрожающе спросил:

— И потом вы убьете меня, Сарманель? — И глядя в покрасневшие глаза старика, добавил: — Хотя скорее всего, вы предпочтете избавиться не только от меня. Со временем не останется никого, кто бы знал правду о вас? Зачем вам лишние риски, ведь так? Поэтому, Горидас, что бы этот полоумный тебе ни пытался обещать, он не исполнит.

Старик поднялся, тяжело и грозно. Пренебрежение некроманта вызвало в нем едва сдерживаемый гнев.

— Щенок, хочешь по-плохому?! — спросил он, выплевывая каждое слово. — Я знаю твои слабости, некромант. И если ты сам пришел ко мне, то уже не уйдешь! Что если я надавлю на все точки сразу?

Сарманель действительно разузнал о нем довольно много, и даже про слабость к алкоголю и всем подобным веществам, и то, что, если Даниэль потеряет контроль, худо станет всем.

Но старик сам недавно заявил: всему свойственно меняться — так и магия смерти больше не мучила и не изнуряла некроманта, а стала верным цепным псом, способным разорвать всех в клочья.

— Зачем же так бурно реагировать? — лениво поинтересовался Даниэль. И словно пойдя на попятную, продолжил: — Я лишь сделал правильный вывод. Но к вашей радости, Сарманель, я уверен в своих силах, поэтому сомневаюсь, что хоть кто-то из убийц, подосланных вами, сможет до меня добраться.

Искусная способность некроманта — ходить по грани и не сорваться. Но в переговорах с главой козырем Даниэля было то, что он действительно старику необходим. Чем выше уровень дара смерти, тем больше шансов на успех.

— Хитришь, Лефевр, — мрачно прокаркал Сарманель, вновь опускаясь в кресло. — Но даже тебе всего знать не дано.

Крик догнал меня на улице, когда я выбежала из гостиницы.

Я не могла оставаться в стороне, отсиживаясь в безопасном месте, и намеревалась явить себя миру, чтобы хоть как-то помешать Даниэлю. Он остановил меня однажды, не дав навредить человеку, теперь настал мой черед.

Когда меня увидят одновременно с Конкордией, путь в академию будет закрыт, нам с Даниэлем останется лишь бежать — на другой материк, в чужое королевство.

Еще в номере Ридж хотел меня остановить, но вмешался Клайм, слушавший голоса из особняка вместе со мной.

— Идем. Потом мы как-нибудь со всем разберемся, — сказал маг энергии.

Теперь его спина маячила впереди.

Возглас Конкордии поторопил меня, дал цель — во что бы то ни стало доставить скрытник в особняк.

Для чего? Чем он может помочь? О каких доказательствах кричала двойник?

Вопросы без ответа. А звездное небо над головой, словно насмехаясь, выглядело до безобразия умиротворенно и тихо. Оно вечное и непревзойденное, и ему нет никакого дела до проблем смертных. Но моя душа жаждала дождя — внезапного и сильного, чтобы молнии сверкали на небе, пугая и восхищая всех вокруг. Такая погода вторила бы нынешним событиям, уверяя, что для остальных людей они не пройдут бесследно.

Стебель взрыл землю, разбрасывая брусчатку — сработал эффект неожиданности, стражники даже не осознали надвигающейся угрозы, а их уже смело. С еще одним охранником я справилась довольно легко, и со вторым тоже, а вот с третьим провозилась. Несмотря на свою одаренность, я оставалась первокурсницей-недоучкой, а охранники — тренированными бойцами, прошедшими подготовку.

Но на мое счастье, стражников на пути попадалось немного, но на лице каждого из них неизменно мелькало удивление. Они узнавали меня.

Из-за моей спины пронесся порыв ветра, взлохмативший волосы, и ударил в грудь женщине, перегородившей вход в особняк. Она вскрикнула и пораженно упала на пол, хватая ртом воздух.

Ридж! До сих пор я не знала, что он бежал следом за мной.

Едва оглянувшись на остановившегося Клайма, что теперь вместе с воздушником прикрывал меня, я зеленым вихрем ворвалась в дом. Я готова была сделать все что угодно, лишь бы прорваться к некроманту — ломать стены, пол, если понадобится проложить себе новый путь или вновь вступить в схватку.

Обостренные чувства придали реальности яркие тона, подобно тем, что я наблюдала в последнем видении, посланном богиней судьбы. Двигаясь вперед по неожиданно пустым коридорам, я твердо знала направление, чувствуя холодное дыхание магии смерти, пока не увидела кучку людей, стонущих на полу, схватившись за головы.

Я нашла! Они здесь! ОН здесь.

Побежав быстрее, я перепрыгивала через лежащую на полу стражу и не единожды, но совершенно случайно, наступила на чьи-то ноги. Последнее расстояние от двери до Даниэля я преодолела едва ли не одним прыжком, чувствуя себя дикой кошкой, и загородив некроманта, встала перед ним, угрожающе вытянув правую руку в сторону Сарманеля. Глава удивился, но выражение его лица больше напоминало гримасу боли, и лишь расширенные глаза утверждали о другом.

Зловещий свист ударил по перепонкам.

Занавешенное окно пробил красно-черный стебель с острыми колючками, способными вспороть плоть, и с жалом наверху, что подобно сабле готова кромсать своих врагов.

— Д… держи, — я едва могла говорить, слова мешались с хриплыми вдохами. Сорвав рюкзак с плеч, швырнула его двойнику. — Внутри.

— Эмма… — Голос некроманта прозвучал недовольно.

— Молчи… Даниэль, пожалуйста, — не оглядываясь, с чувством сказала я. — Не только ты можешь брать всю вину на себя. Теперь мы будем делать это вместе. От начала и до конца!

— Так это правда! — Старик перевел горящий взгляд с меня на Конкордию, наконец-то справившуюся с веревками и вытащившую скрытник.

Сарманель шагнул ко мне, будто собираясь подойти ближе и убедиться, что я реальна, но ядовитый стебель вновь рассек пространство, предупреждающе изогнувшись.

Влияние Даниэля прекратилось, и стражники приходили в себя, вставая на ноги.

Сарманель внушал опасение, не более, но и вызывал гнев — праведный, необузданный и неподдельный.

Из-за него мы зашли слишком далеко.

Ощутив ладони на своих плечах, я не оглянулась.

Конкордия поднялась, а открытый скрытник в ее руках зашелестел листами, исписанными вдоль и поперек. Они словно состарились, став потрепанными и пожелтевшими, обретя свой истинный облик. Обложка артефакта тоже изменилась, обратившись протертой кожей с вязью узоров по краям.

Но не только мое внимание привлек артефакт — Сарманель узнал его. Руки старика задрожали — возраст брал свое.

— Заберите у нее скрытник, немедленно! — крикнул старик солдатам, приходящим в себя, а с его рук сорвался магический туман.

Зная зависимость своей силы от живых растений, Сарманель постарался расставить их повсюду, прикрыв то дверцей шкафа, то фасадом стола.

Зеленые молнии, метнувшиеся к Конкордии, внезапно обмякли, а потом их разрубило красно-черное чудовище, которое я вырастила вновь под влиянием ситуации.

В этот самый миг воины в белом, кажется, окончательно пришли в сознание. Такое количество магии я видела впервые. Искрящая, абсолютная, разная, но отчетливее всего чувствовалась мертвая сила Даниэля. Она балансировала где-то на грани, а влияние моего дара давно исчерпалось. Некромант потратил слишком много магии, воздействовав на десятки живых, поэтому новая попытка могла привести к истощению.

Старик сам дернулся в сторону пробежавшей Конкордии, а я перехватила его руку. Но несмотря на возраст, он оказался сильнее. Наши взгляды пересеклись.

Шелест. Бормотание. Водный всплеск.

Дарла не позволяла никому подойти к ним, пока Тильда вчитывалась в записи. Крепкие руки обхватили мою талию, резко потянув назад, и в следующее мгновение комната исчезла в белом ослепительном свете, в ушах повис звон, не дающий трезво мыслить, и лишь ладони Даниэля не давали упасть в беспамятство или закричать самой, вторя неизвестному шуму.

Ностальгировать свойственно всем. Люди любят вспоминать прошлое, зачастую забывая о будущем. Я такой привычки не имела, но именно сегодня события прошедших месяцев сами собой лезли в голову, делая меня рассеянной.

Поднимаясь по каменной лестнице с крутыми ступеньками на третий этаж, туда, где проходило обучение лишь магическое отделение академии, я думала о том, что уже почти два года живу в этом мире. Теперь я студентка третьего курса и, не считая этого года, мне осталось еще два. За прошедшее время я значительно выросла в магическом плане, хотя, по мнению некроманта, коснулась лишь основ.

Влияние летних занятий с ректором понемногу давало о себе знать. Хотя, как именно они проходили, я не могла рассказать никому — ни Дарле, ни Риджу, ни даже некроманту. Ректор Холиральской академии умеет убеждать, я бы даже сказала внушать. Поэтому его тайну я хранила исправно и бережно.

Остановившись на верхней ступеньке, я вздохнула, дыхание чуть сбилось после крутого подъема.

В этом учебном корпусе всегда царила полутьма, и я искренне удивлялась, как до сих пор ни разу не споткнулась и кувырком не скатилась по лестнице на первый этаж.

Даже Дарла прогнозировала, что когда-нибудь это обязательно произойдет. Сама водница наверх почти не поднималась, да и у меня занятия в этом месте тоже не проходили, тем не менее я преодолевала эти лестничные пролеты едва ли не каждый день.

У подруги все наладилось. Сразу после того, как Сарманеля схватили, ее вновь перевели на магическое отделение. Пусть отношения с отцом поменялись не сильно, но водница стала к нему терпимее. И, по моему мнению, это влияние Клайма, который все же взял девушку измором и этим летом они сыграли свадьбу — негромкое торжество у подножья гор, где чета Дардов — родителей мага энергии — обычно проводила лето.

Но Дарла находилась в аналогичном моему положении — нам обеим предстояло закончить Холиральскую академию. Поэтому, не считая Риджа, уехавшего за своей мечтой в Риттерин, наша компания осталась в Холирале. Все мы постоянно поддерживали с воздушником связь. Санкровены исправно передавали послания, беспорядочно сверкая у меня, Клайма, Даниэля и даже порой у водницы в течение дня.

Обучение на зодчего Риджу нравилось. Стоило оно довольно дорого, настолько, что выигранных в Герадовой ночи денег ему бы точно не хватило, а разгневанные родители до сих пор не могли принять выбор сына. Но финансовая проблема решилась поразительно легко — некромант перевел весь свой прошлогодний выигрыш на счет другу.

— Я с самого начала планировал отдать те деньги ему. Ждал, пока Ридж наберется смелости и выберет то, чего действительно желает сам, — поведал мне тем вечером Даниэль, и на этом разговор исчерпал себя. Лефевр не желал благодарностей или почестей, наоборот, старался их избежать, поэтому и сообщил другу лишь перед отплытием его корабля на другой материк.

Благородный, наглый, верный близким людям и в первую очередь своим принципам и решениям, Даниэль оставался собой, несмотря ни на что.

Идя по темному коридору, я внезапно вспомнила о Дэафи. Бывший палач в тюрьме и женщина, что в какой-то степени исполнила роль матери в нелегкое для некроманта время. Не прошло и недели после нашей свадьбы, как она покинула дом Лефевров. В ту пору я чувствовала себя виноватой, ведь мое появление словно выгнало ее из особняка. Хотя чуть позже я поняла, что это был ее собственный выбор. Когда надобность контролировать Даниэля исчезла, Дэафи почувствовала себя ненужной, а жизнь обычной женщины была явно не для нее. Тем не менее некромант поддерживал с ней связь, и вскоре она должна была приехать в гости.

Звуки моих шагов отражались эхом от стен уже успевшего опустеть коридора. Оглянувшись по сторонам, я схватилась за дверную ручку и, повернув ее, вошла в аудиторию.

Внутри помещения обнаружились двое — некромант и светловолосая девушка, что, оправдываясь, пыталась отменить полученное домашнее задание.

Многое поменялось, но порой мне казалось, что все осталось как прежде. Хотя к одному я точно никогда не привыкну — к Даниэлю-преподавателю, что, напрочь игнорируя магистерскую мантию, всегда небрежно вешал ее на спинку стула, подобно ненужному плащу, оставаясь в рубашке и брюках, сшитых из ткани своего излюбленного черного цвета. При этом он всегда умудрялся выглядеть элегантно и аристократично.

— Я привязан к тебе чувствами, браком и необходимостью, поэтому у меня просто не остается выбора, кроме как стать преподавателем в этой академии, пока ты ее не окончишь, — иронично, будто ставя мне в укор, сказал Даниэль после своего выпуска.

— Ты жалуешься? — сощурившись, спросила я, пытаясь скрыть волнение, нахлынувшее на меня из-за его решения.

— Нет. Но ты все равно должна чувствовать вину, чтобы потом ее тщательно искупить, — нагло и с интимным подтекстом заявил мне тогда некромант.

Все считали его хладнокровным, сдержанным и крайне умным человеком. И да, он разумен, но только не наедине со мной. Теперь, после свадьбы, я точно знала: под этой ледяной маской скрывается вулкан. Вулкан, который я разбудила. Вулкан, пылающий только для меня.

— Вы меня вызывали?

Судя по ветру, пронесшемуся по комнате, первокурсница, стоявшая у стола Даниэля, относилась к воздушным магам.

Некромант временно вел у их курса какой-то общеобразовательный предмет. С начала учебного года прошла всего неделя, поэтому почти никто из новеньких не знал, что мы с магом смерти давным-давно женаты. В академии при посторонних мы разговаривали сугубо официально, да и свою старую фамилию в документации учебного заведения я менять не стала, оставаясь Райалин, хотя фактически уже давно относилась к роду некроманта, записанная как Конкордия Лефевр. Со временем я обязательно верну свое настоящее имя, но пока это слишком рискованно.

Пусть благодаря магии Древня все, кроме моих друзей, некроманта и его близких, позабыли о странностях, связанных со мной, мы все равно сохраняли осторожность. Ивонна, окончив академию, жила своей жизнью, больше никого не терроризируя.

Суд над Сарманелем завершился всего год назад. С тех самых пор старик гнил в тюрьме вместе с несколькими своими родственниками, включая Картуса, что приложил руку к смерти своей жены, матери Конкордии. По рассказам Тильды, без постоянного целительского оздоровления жить бывшему главе рода осталось недолго. После его ареста, когда стало очевидно, что доказательство вины лишь вопрос времени, из своих глубоких нор повылазили свидетели его преступлений. Тогда все окончательно решилось, и никакие деньги бы его не спасли. Единственное, чего Сарманель добился, — заключение вместо казни, и то лишь благодаря каким-то договоренностям с королем. Тильда не вдавалась в подробности, заявив, что это секретные сведения.

Все оставшиеся на свободе Райалины задышали спокойно, Оберон и его сестра тоже. Вскоре после ареста главы рода Тильда передала мне письмо-донос, найденное среди бумаг старика. В нем целитель обвинял самого себя в том, что это он когда-то подложил в дурманицы берхалею, прекрасно зная особенную реакцию Конкордии на дым этой травы. Оберон надеялся, что стресс вернет ей потерянную память, но не вышло, а парня, похоже, заела совесть, поэтому он сдал себя сам, желая таким образом наказать. Несколько раз прочитав то письмо, я его уничтожила, решив не копить обиды и забыть обо всем. Скорее всего, враждебное отношение внутри семьи и толкнуло целителя на этот гнусный поступок, как и Конкордию когда-то.

Горидас навещал старика регулярно, будто все еще исполняя роль советника. Это казалось диким, учитывая расправу, что ожидала бы мужчину, если бы в ту ночь нам не улыбнулась удача. Мы с ним почти не разговаривали с тех самых пор, как, оставшись наедине с магом, я поблагодарила его о помощи — быстро, но искренне. Я прекрасно помнила тот несостоявшийся поцелуй в гостиной дома Райалинов, и поэтому держала дистанцию. Но для себя решила: если Горидас когда-нибудь попадет в неприятности, я обязательно приду ему на помощь.

— Да. Подождите немного, — не оглядываясь, сидя за столом попросил Даниэль. Наверняка он почувствовал меня, когда я только подходила к аудитории, — в последнее время мы ощущали друг друга, даже не видя. Равнодушно посмотрев на студентку, некромант произнес: — Дирави, идите, не отнимайте мое время.

На лице девушки отразилась досада вкупе с отчаянием, и она бросила на меня ненавидящий взгляд, будто я причина всех ее бед.

За последний год из-за регулярного преподавания Даниэль стал куда сдержаннее и выглядел холодной и недоступной ледышкой в глазах окружающих, только уже без привычных ноток раздражения в голосе. И поэтому его популярность резко возросла. Возможно, кто-то сочтет меня дурочкой, но, во-первых, я была в некроманте уверена, как в себе, доверие незримой нитью всегда соединяло нас, а во-вторых — я считала себя выше того, чтобы гонять девок от своего мужа. Постепенно к середине года их запал иссякал, и все становилось как прежде. К тому же я тоже пользовалась некоторым успехом у противоположного пола. Только мой успех заканчивался после убийственного взгляда Даниэля, что отпугивал парней пуще самой смерти.

Попрощавшись с преподавателем, студентка вихрем промчалась мимо, а до моих ушей донесся воздушный шепот:

— Он мой! Не лезь! — И не успела я посмотреть ей вслед, как она уже вылетела из аудитории.

Улыбнувшись, я покачала головой.

— Почему она задержалась? — спросила, подойдя ближе к мужу.

— Не поняла лекцию, — грациозно, насколько это возможно, поднимаясь из-за стола, отозвался Даниэль.

— И ты ей ее заново объяснял? — невинно поинтересовалась я.

Некромант посмотрел на меня скептическим взглядом, приподняв бровь.

— Да, Эмма. Не только объяснял, но и показывал, — криво усмехнувшись, насмешливо сказал Даниэль. — Естественно нет, задал доклад по теме лекции на тридцать страниц. Обычно подобные работы хорошо вправляют мозги всем непонимающим.

Маг смерти подошел к двери в аудиторию и, провернув в замочной скважине ключ, закрыл ее.

— А ты жесток, — посмеялась я, изначально ожидавшая подобного ответа.

Мы прошли в смежный с аудиторией кабинет Даниэля. Раньше он был чуланом, но теперь ни у кого бы язык не повернулся так его назвать. Когда только заступил на пост преподавателя, некромант не поскупился и нанял рабочих, сделавших ремонт, заявив, что желает проводить хоть часть своего времени в комфорте. Поэтому, переступая порог между аудиторией и этим небольшим помещением, я словно переносилась в комнату какого-то дома — уютную и не лишенную чувства стиля своего хозяина.

Почти все место занимал внушительного размера крепкий деревянный стол, рядом стояло удобное кресло и шкаф, а вместо отсутствующего окна на стене висела картина — мрачный город в темных тонах, а чуть сбоку еще одна — моя, «Черный квадрат» Малевича собственной персоной. Там, где могла, я вносила веяния своего мира, не собираясь ничего забывать, с теплотой вспоминала родных и надеялась, что у них все сложилось хорошо.

Раньше в кабинете еще находился маленький диванчик, но недавно я его испортила, заставив деревянные ножки выпустить новые ветки и зацвести. Моя сила выросла, и контроль тоже, но вот во сне от него было мало толку. Я успела попортить большое количество мебели в особняке и теперь тщательно следила за собой, стараясь не засыпать где попало.

Впрочем, эксцессы все равно случались — проросшая однажды из каркаса кровати ветка ввела меня в глубокое заблуждение, проткнув матрас возле Даниэля. Спросонья решив, что это утренний постовой заступил на пост, я запоздало поняла, что слишком сильно вздернуто одеяло, да и в общем-то выглядело оно очень неестественно. Именно после этого случая, мягко говоря, не вызвавшего восторг у мага смерти, старую постель заменили на новую с каркасом из металла.

За неимением дивана я облокотилась на пустой стол, осматривая его хозяйским взглядом. Несмотря на преподавательскую должность, Даниэль с бумажками практически не возился и, казалось, к занятиям не готовился, но послушав однажды одну из его лекций из-за стены, я поняла, что в конспектах он не нуждался.

Правда, лекции он читал довольно редко, проводя большую часть времени на Мертвяке, вместе со студентами-некромантами всех курсов.

— И почему вы меня вызвали, магистр Лефевр? — продолжая давнюю игру, иронично спросила я. — Соскучились? Или появилось какое-то другое важное дело?

Даниэль коварно улыбнулся, доставая из шкафа бутылку и тут же наливая в бокал немного вина. После того, как влияние моей силы на него стало регулярным, он больше не испытывал трудностей с контролем своего дара.

— Или может быть, вы тоже хотите дать мне задание, как той студентке? Между прочим, она пригрозила мне, сказав, что вы принадлежите ей, — продолжала я, откровенно его провоцируя.

Мы одни, аудитория закрыта, а мне скучно. Тем более меня ожидала тяжелая лекция у госпожи Фаден, так что я просто нуждалась в хороших эмоциях.

— Так вы правда принадлежите ей, магистр Лефевр? — спросила я, завороженно глядя, как Даниэль нарочито неспешно и спокойно ставит опустевший бокал на полку.

Это было странно и обескураживающе, и сердце подпрыгнуло к горлу, когда некромант одним шагом преодолел разделяющее нас расстояние и, крепко схватив за бедра, рывком усадил меня на стол, покрывая шею рваными поцелуями и пару раз легонько прикусывая нежную кожу.

— Все-все, хватит, я пошутила, — сказала то ли смеясь, то ли томно вздыхая.

Мне нравилось обмениваться с ним колкостями, иронизировать, но если до свадьбы Даниэль играл в эту игру честно, то после нее, когда мы находились наедине, постоянно жульничал.

— Эмма, дорогая, ты ведь знаешь, к чему приводят твои шуточки? — прохрипел он, перестав целовать, но забираясь ладонями под юбку.

— Знаю. Но что поделать, не могу сдержаться, — призналась и лишь потом поняла двоякость ситуации — если я не могу сдержаться, то почему обязан он?

Некромант остановился, мы одарили друг друга долгими внимательными взглядами, и он медленно склонился, нежно целуя меня в губы.

— Много еще занятий? — спросил Даниэль, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону бедра под юбкой. Некромант делал это часто, зная, что мои мысли в этот момент превращаются в рой непослушных насекомых.

— Будто ты не знаешь, — поддела я. — Мне кажется, ты запоминаешь мое расписание быстрее меня.

— Всего лишь кажется, — с полуулыбкой прошептал он.

— Ну да, конечно, — ни капли не поверила я.

Пока мы лишь наслаждались жизнью, и порой мне казалось, что она дает нам слишком многое, настолько счастливой я себя чувствовала.

Даниэль же узнавал мир заново, привыкал к его краскам, учился временами расслабляться, а не ежесекундно искать подвоха в окружающих его людях. И с каждым днем, месяцем, годом у него получалось все лучше и лучше.

Мы растворялись друг в друге, и лишь потому, что это чувство было обоюдно, оставались собой.

Даниэль вновь поцеловал меня, движением рук мастерски провоцируя на большее, а я сопротивлялась, хотя уже была не уверена, что выстою до конца.